Практикант. Дело о скрипке и подковах

Глава 1. Осмотр места происшествия, или Единорог на борту!

— Твое первое дело! — долговязый парень (кажется, его все зовут Тим) небрежно сунул мне на ходу тонкую папку и скрылся в лаборатории.

Тяжелая дверь за ним быстро закрылась, а я так и остался стоять в длинном коридоре, уставившись на синюю пластиковую папку, которую уже держал в руках. Первый день практики, двадцатая секунда в здании Академии, и уже пора что-то делать.

Честно говоря, до сих пор не уверен, что в центре профориентации ничего не напутали. Мне всего четырнадцать лет, восемь из них я более или менее серьезно занимаюсь плаванием. Написал шесть фантастических рассказов в школьный журнал и пять раз участвовал в туристических слетах. Вроде больше ничего такого за мной не значится. А, ну, да, девятка по математике, но это по десятибалльной системе. Хотя мой общий средний балл по итогам года едва дотягивал до семи с половиной.

За какие такие заслуги меня отправили в Стратегическую Академию на все лето — совсем не понятно. Не то, чтобы мне это не нравилось, но удивляло. Наверное, все-таки за математику. Хотя... Не уверен. Может, просто с кем перепутали.

Большая часть класса осталась в городе работать в школьной оранжерее. Петров, как и хотел, распределился на железную дорогу. Рустам укатил в горы изучать местную фауну. Самохин вообще осел у деда на пасеке, и это ему зачтется за практику. Вера, понятное дело, — в библиотеке. Лизон вышагивает по парижскому подиуму. Тараска с Ильей напросились к геологам. Alice ставит на уши городской архив — налаживает им там компьютерный учет. Обе Аньки, кажется, — нянечками в дежурных яслях. Звезда класса Витек (со средним баллом — почти десять из десяти возможных) — в отделе рекламы местной газеты. А Юля... Ну, Юля, как и положено, где-то гастролирует со своей скрипкой. Да, и Костик в городской больнице — с ним давно все ясно — он рожден стать врачом.

Почему же меня, обычного школьника, Никиту Щеглова, весьма посредственно окончившего восемь классов средней школы, отправили на практику в Стратегическую Академию? За тысячу километров от дома. Что у них тут на побережье своих вундеркиндов что ли нет?

— Чего стоишь? — координатор Тим вынырнул из лаборатории прямо передо мной. — Через две минуты катер уходит с причала А7. Ты уже должен быть там.

Увидев, что я подвис в своих размышлениях еще где-то далеко на подступах к Академии, он снисходительно добавил:

— Дело-то открой, там все написано.

Папка почему-то не открывалась. Тим приложил мой большой палец к выпуклой эмблеме Академии в углу папки, и ультратонкий ноутбук нового поколения легко поддался. Таких я еще не видел, он мне сразу понравился. Впрочем, ноут не торопился со мной сотрудничать, а запросил код доступа.

— Пароль — дата рождения Самохина. После первого открытия сменить на более надежный. Менять пароль каждые двадцать часов, — на ходу пояснял Тим, выпроваживая меня на улицу.

В общем, я толком и не успел рассмотреть огромное стеклянное здание Академии, выстроенное в виде купола в прибрежных скалах. Голубоватая полупрозрачная конструкция так искусно было вписана в местный ландшафт, что увидеть Академию во всей красе можно было, только оказавшись совсем рядом. Ладно, надеюсь, у меня еще будет время рассмотреть это чудо современной архитектуры.

Самохин? Причем тут мой одноклассник Ванька Самохин? Мы никогда не были друзьями. И в гости он меня на день рождения не приглашал. Хотя дату появления Самохина на свет я, конечно, знал (как и дни рождения остальных одноклассников, соседей и просто... людей). У меня, вообще, хорошая память на даты, и другие цифры, и еще всякое... Но кого сейчас этим удивишь?

— Андрюха, забирай новенького на катер! — Тим ловко передал меня светловолосому юноше в пляжных шортах, и сам опять где-то скрылся.

— Опаздываем, — бросил на ходу парень и вприпрыжку помчался вниз к причалу.

Покрепче прижав к груди ноутбук, я, спотыкаясь, поспешил за Андреем. К морю вела узкая крутая лестница со сбитыми каменными ступенями и резкими поворотами.

На причале уже нетерпеливо топталось человек семь, видимо, все ждали только нас. Стоило нам с Андреем последними запрыгнуть на борт, как катер резко набрал скорость.

Чувствовал себя я неловко. Наверное, надо было как-то представиться, поздороваться со всеми, познакомиться, в конце концов. Но шум волн, ветер в лицо и соленые брызги этому не очень способствовали. Стоять посреди палубы, да еще в обнимку с ноутбуком, на такой скорости было тоже невозможно. Чтобы не упасть, пришлось приземлиться на ближайшее свободное место.

Меня не покидало чувство, что все сегодняшнее утро — чья-то нелепая ошибка, и я сейчас нахожусь на этом катере совершенно случайно.

Лопатка и грабли в школьной оранжерее —это справедливо для всех, кто к четырнадцати годам не определился с выбором профессии. А я не представлял даже приблизительно в какой сфере смогу стать профессионалом, к чему стремиться. Родители на меня не давили, школьные специалисты по профориентации регулярно тестировали всех нас, но что там выходит по их тестам, они нам озвучивали как-то неконкретно и советов не давали. Не, то есть, они говорили, конечно, что у меня высокий IQ, аналитический склад ума, при этом достаточно развитая фантазия и хорошая спортивная форма. Но что со всем этим делать я должен был решить сам. Даже эта практика в Академии не считалась обязательной, это было лишь предложение попробовать свои силы. Впрочем, от таких предложений не отказываются.

Еще в марте идея про Академию незаметно лисицей прокралась в мой мозг, уютно устроилась где-то там внутри и пригрелась как раз на своем месте. Как будто у нее тут давно было забронировано. Прямо так и видел ее — огненно-рыжая, спит себе, свернувшись калачиком и укрывшись пушистым хвостом. Такую ни за что не выгонишь и даже не потревожишь. Ну, ладно, ладно — скажу честно — про лису это Юля придумала, но мне кажется, что все так и есть.

Стратегическая Академия... Никто точно не мог сказать, чем занимается эта секретная контора, но, наверное, там происходило что-то очень интересное.

И вот я уже здесь. Не скажу, что «в команде», но, по крайней мере, — с этими людьми. И мчусь на катере в открытое море. Все-таки это очень странно. Странно для меня.

А вот все остальные, кажется, ничуть не удивлены. Все остальные... Хотел бы я для начала рассмотреть их получше. Прижатый к груди ноутбук беззвучно вибрировал, и это уже начинало беспокоить. Ну, да, конечно, он ждал от меня смены пароля. Тим ведь предупредил, что после первого входа пароль следует сменить на более надежный. Стерев день рождения Самохина, я ввел милые сердцу цифры. День рождения Юли. Ноут противно запипикал и выдал сообщение, что пароль слишком простой. Восемь цифр — формат такой же. Значит, дело не в формате, а в самих цифрах. Это смутило и разозлило одновременно. Вот как?!

Кто-то слишком хорошо меня знал. Конечно, стоило предположить, что кандидатуру практиканта в Академию будут тщательно проверять и изучать, наверняка у них на меня собрано целое досье. Но вот до этого гадкого пипиканья ведь я не отдавал себе отчет, насколько все серьезно. И совершенно не чувствовал какого-то вмешательства в свою жизнь. Но, оказывается, информация уже собрана, обработана и заложена в программу.

Нет, с точки зрения безопасности, они, конечно, правы. Каждый, кто хоть мало-мальски знаком со мной, легко вычислит важные для меня фигуры и даты. Мои нежные чувства к Юле Звонцовой, наша дружба с пятого класса — ни для кого не секрет. Так что, если допустить, что мой ноут попадет в чужие руки, и кто-то захочет взломать код, то Юлькин день рождения — слишком простая комбинация. И тем не менее, я был зол!

Понятно, что придется принимать правила взрослой жизни. Если ты имеешь хоть какое-то отношение к секретным службам, будь готов к тому, что у тебя не останется своих секретов. Все, даже трепетные юношеские чувства, —это лишь часть информации о личности, которая будет профессионально собрана, обработана и закодирована. Ладно, это мне еще предстоит обдумать и осознать.

Чтобы, наконец, прекратить писк и вибрацию открытого ноута, я ввел в качестве пароля день рождения одного исторического деятеля, о котором почему-то подумалось в тот момент.

Ноут мигнул, и на экране появилась фотография спортивной девушки. Наконец-то я продвинулся дальше пароля. А это, интересно, чье фото? Просто заставка? Похоже, нет. Рядом с фотографией открылись активные ссылки: «анкетные данные», «краткая биография», «родственники», «друзья», «прочее». Если уж фотография имела отношение к делу, то я решил сначала повнимательнее рассмотреть саму девушку.

Фото было сделано в пол-оборота, и явно не постановочное. Девушка с интересом всматривалась куда-то вдаль. Длинные каштановые волосы были стянуты в высокий хвост и заплетены в косу. Козырек, очевидно, должен был защищать лицо от яркого света , но все-таки девчонка чуточку щурилась. Белый свободный свитер прикрывал плечи от солнца. А в качестве фона во всю ширь плескалось море.

Больше ничего интересного на фото я не заметил. Но это лицо было явно мне знакомо. Чтобы не терять времени в попытках вспомнить, кто она, перевел взгляд на текст. А, ну, конечно!

Илона Прекрасная, пятнадцать лет, дочь известного политика Михаила Королева и актрисы Елены Прекрасной. Родители в разводе, девушка проживает с отцом, точнее — в одном из его домов на побережье Черного моря, учится заочно в Приморской гимназии № 1, показывает отличные успехи в учебе, увлекается парусным спортом, литературой.

Список ближайших друзей уводил меня на следующую страницу, некоторые из этих имен мне были тоже известны. Да, и про саму Илону я кое-что начал вспоминать. Мы, конечно, не были лично знакомы, но девочка, которая в пять лет встала за штурвал парусника, разумеется, не оставила общество равнодушным. По крайней мере, соцсети разносили новости о ней — хочешь-не хочешь.

К тому же, кроме кораблей, Илона увлекалась еще волшебными сказками, и это тоже добавляло ей шарма. Кстати, да, — в последнее время я привык видеть ее именно в образе феи или средневековой принцессы —в локонах и кружевах. Несколько раз она участвовала в Больших Сказках. Фестиваль проходил уже лет двадцать в самом конце августа, но именно за последние три-четыре года он стал гораздо популярнее. Действо выплеснулось за пределы узкого сообщества сказочников на страницы глянцевых журналов и в эфир.

Обе Аньки у нас, кажется, ездили в прошлом году. Принцессами. Можно было поверить, что там интересно. Целый год шьют костюмы, готовят декорации, пишут сценарии, распределяют роли, репетируют онлайн и бурно обсуждают это все в Сети. Ну, а потом съезжаются на фестиваль и разыгрывают на сцене средневековые легенды и современные сказки. Мероприятие становится настолько увлекательным, что там уже собираются под сотню участников и тысячи зрителей, а также на Сказки слетаются фотографы и тележурналисты. В этом году даже Юля едет со своими друзьями-музыкантами — будут играть на королевских балах и рыцарских турнирах, создавать сказочную атмосферу. А, еще сосед этажом ниже уже полгода дудит на флейте песни менестрелей. Надо будет в августе точно съездить посмотреть на эти Большие Сказки.

Тем временем, самая настоящая сказка вырисовывалась прямо по борту. Деревянный парусник, стилизованный под старинный фрегат какого-то далекого века стоял на якоре и покачивался на волнах. С нереальными полупрозрачными парусами из суперсовременного материала. Паруса отливали сиреневым и голубым цветом. Название у парусника весьма подходящее — «Иллюзия».

Мне не надо было заглядывать в ноут, я и так знал, что это один из трех кораблей Илоны. Вообще, за эту девчонку можно было только порадоваться. В одиннадцать лет она выиграла свою первую регату. Став самой юной победительницей крупных международных соревнований, малышка неминуемо попала на первые полосы газет. Находясь на пике популярности, она подписала несколько рекламных контрактов, и стала лицом, по крайней мере, двух торговых марок. Одна из них производила спортивную одежду, вторая —шампуни для волос. Может, были еще какие-то, но я знал только эти, поскольку сам занимался спортом и видел в бассейне эту рекламу. Странно, что все это каким-то чудом сохранилось в моей голове, и я вспоминал все больше и больше подробностей.

На вырученные от рекламы средства крошка купила свой первый корабль «Эдельвейс». Но, кажется, ее в нем что-то не устраивало. Корабль она сдала в аренду туристической фирме, и на паруснике теперь катают отдыхающих в прибрежной зоне.

Начитавшись книжек по истории, Илона решила пойти по стопам Петра I и самостоятельно построить свой флот. У целеустремленных подростков возможностей сейчас — почти как у императоров.

Верфи на побережье заработали на полную мощность. Все доходы от рекламы, от аренды «Эдельвейса» и призовые за победы в соревнованиях Илонка вкладывала в строительство кораблей. Родители не запрещали ей распоряжаться самостоятельно заработанными средствами. И вообще предоставили возможность самой строить свою жизнь. И корабли. Ну, или родителям просто в тот момент было не до нее. У папы — выборы, у мамы— премьеры, и еще развод — один на двоих.

Тогда, воспользовавшись ситуацией, Илона ушла в гимназии на заочное обучение и с утра до вечера пропадала на верфях. Ее настоящее имя — Илона Прекрасная к тому времени по сути уже стало брендом.

Так, стараниями Илоны на верфях Южной акватории появились «Иллюзия» и «Илларио». Очень девочковые с виду корабли обладали при этом прекрасными скоростными характеристиками. Откуда я все о них знал? Да, из разных источников. Просто знал. Ну, да, — умею в нужный момент вспомнить нужное. Это удобно.

Сейчас мир непрерывно сливает на тебя такой поток информации, что волей-неволей будешь знать даже то, что тебя совершенно не касается. Ну, и потом если у тебя есть продвинутая младшая сестра, то все эти сказки, куклы, корабли под алыми, голубыми и сиреневыми парусами будут неминуемо кружить где-то рядом. А! Точно! Еще же есть куклы. Оказывается, я знал и про них.

Алинка — моя девятилетняя сестра просто обожала эти новые куклы, выпускаемые по итогам фестиваля Большие Сказки. Каждый год проводился крупномасштабный конкурс, начиная с опроса в Сети и заканчивая авторитетным жюри на телешоу. Так теперь всенародно выбирали самые удачные костюмы и образы. С авторами заключали контракты и запускали в производство целые кукольные серии. Например, «Лунная Принцесса» была хитом прошлого сезона. Алинка не успокоилась, пока не обзавелась всеми куклами из этой сказки.

Кажется, одна из подруг Илоны как раз была автором в всей лунной коллекции и до этого еще несколько раз занимала призовые места в прошлые годы. Точно! «Куклы в костюмах от Эльжбеты Эль» — вспомнил я красивую витиеватую надпись на кукольных коробках. Ого! Оказывается, я знал и это имя.

Ну, может, я просто не такой уж плохой старший брат. И хотя бы в пол-уха слушаю иногда, что там трындит моя младшая сестра, чем она живет.

Не переставая прижимать к себе ноутбук, я поднялся с катера на фрегат последним. Обстановка тут была отнюдь не сказочная. Да, праздничная. Но очень-очень тревожная.

На фрегате явно намечалось что-то волшебное, для девчонок.

«Иллюзию» украшали гирлянды золотых фонариков, между ними трепетали на ветру голубые ленты, к мачтам были прикручены корзины с белыми, голубыми и сиреневыми цветами, ветер гонял по палубе конфетти. Изысканно, достойно, ни капли розового цвета, и все же...

Хм, это ж надо было в такое превратить военный по определению корабль. Просто гнездышко фей, а не фрегат. Но ни одной сказочной феи не было видно среди этого сиренево-бело-голубого великолепия.

Все, кто сейчас находился на борту, явно служили в Стратегической Академии и не имели никакого отношения к празднику. Они осматривали корабль, что-то фотографировали, записывали, искали и, похоже, не находили.

Андрей (парень в пляжных шортах, в чьи руки меня заботливо передал Тим) пока я думал о куклах и рассматривал нетронутый праздничный торт на верхней палубе,кажется уже успел обежать каюты и облазить трюм. Сейчас он стоял с растерянным видом перед пузатым начальником и держал за хвост большую тряпичную крысу с тремя синими бантам и на этом самом хвосте.

Я не слышал, о чем Андрей докладывает своему (или уже нашему?) руководителю, но по тому, как он недоуменно пожимал плечами и разводил руками, я понял, что он рассказывает ему о ватных крысах в трюме, и в них он не очень разбирается. А там их должно быть полно. Надо же, оказывается, я знаю и про ватных крыс.

Пузатый и усатый начальник в форменной рубашке Академии смотрел на Андрея нетерпеливо и как-то даже недовольно, как мне показалось. Сам не знаю, почему, я поспешил прийти парню на помощь.

— Добрый день, — не очень уверенно поздоровался я с пузатым и усатым.

Не зная, как следует к нему обращаться, я решил хотя бы представиться прежде, чем заговорить по существу вопроса:

— Никита Щеглов, прибыл к вам на практику, — довольно бойко, к своему удивлению, доложил я.

— Как понимаю, знаешь, что это? — спросил пузатый, указав на толстую коричневую крысу, которую Андрей держал за хвост.

— Это ватные крысы. Их должно быть много в трюме. Дань традиции. На таких кораблях раньше всегда были крысы. Но современные девочки к настоящим крысам как-то не очень... Поэтому заводят на борту этих — они нарядные, тряпичные и симпатичные. Считается, что старинные корабли требуют присутствия крыс. Если в каком-нибудь порту настоящие крысы захотят переселиться на фрегат, то ватные крысы их не пустят — место уже занято.

Пузатый и усатый поморщился, но сдержался и пока не стал меня перебивать. Чтобы неиспытывать его терпение, я решил ускориться с рассказом.

— Они безвредны для людей, но при приближении настоящих крыс включается ультразвук, на частотах которые не выносят эти грызуны. К тому же только у крыс, так сказать, первого поколения была внутри вата. А сейчас внутри у них гель, вбирающий влагу. Знаете, такие пакетики, которые кладут в обувь для просушки? Или, например, детские памперсы? Что-то такое, специальный гель, только более современный. Каждая ватная крыса может впитать до ста объемов собственного веса, и это позволяет поддерживать оптимальную влажность в трюме, — с этими словами я взял у Андрея зверюгу и погладил ее по животу, под руками явно ощущались жесткие сухие крупинки. — Вот эта совсем худая еще, — видимо, они недавно только в море.

— Понятно, что недавно, — наконец, Андрей вступил в разговор. — Вчера около десяти вечера «Иллюзия» вышла из порта, Илона с подругами отмечали какой-то праздник На фрегате было не менее шестнадцати человек —экипаж корабля и приглашенные гости. А в пять утра корабль уже был обнаружен береговой охраной, без команды и без единого пассажира на борту. Дрейфовал вдоль каменистой отмели, чудом там не остался. Это уже наши его на якорь здесь поставили, чтобы дальше течением не уносило.

Хорошо, что вопрос с крысами был закрыт. А я ведь еще кое-то о них знал. В банты на хвостах зашивают или просто прячут разные заклинания и обереги. И еще есть поверье, что в моменты настоящей опасности, ватные крысы, как и свои реальные собратья, покидают корабль незадолго до его гибели. Правда, если люди были добры к ним, то они могут вынести на сушу на своих спинах того, кто им дорог. Поэтому точно не стоит держать ватную крысу за хвост вниз головой и называть ее «памперсным отродьем». Кажется, Андрюху им спасать не захочется.

— Капитан-дракон! Капитан-дракон! У нас проблема! — группа из трех сотрудников Академии пыталась докричаться с самого носа фрегата до моего пузатого и усатого собеседника.

Значит, мне не привиделось. И на металлической табличке, вшитой у нагрудного кармана форменной рубашки руководителя, на самом деле значилось «капитан-дракон». Вообще, я прочитал гравировку еще в самомначале разговора, но подумал, что тут какая-то ошибка, и из-за отблесков солнца на полированном металле мне не удается разобрать надпись правильно. Нет, действительно, мой начальник имеет звание «капитан-дракон», и к нему, судя по всему, так и следует обращаться. У меня, честно говоря, язык пока не поворачивался.

— Что тут у вас? — устало спросил капитан-дракон, приближаясь к тем, кто его звал.

— Посмотрите, это невероятно! — выступила вперед низенькая женщина средних лет в форме Академии.

На носу корабля была вырезана из дерева большая деревянная фигура —ростра. Кажется, все говорили сейчас именно о ней. В этом не было ничего удивительного, на кораблях такого класса всегда устанавливали на носу какую-нибудь прекрасную деву или ревущего льва, ну, или другие пафосные фигуры. Ростра возвышалась над волнами и устремлялась вперед. Рассекая грудью воздух, она прокладывая путь всему кораблю.

Впрочем, как раз с самого корабля она не очень хорошо просматривалась, поэтому сейчас сразу трое «академиков» (как я про себя решил называть всех служащих этого заведения) показывали капитану фотографии носовой фигуры на своих планшетах. Капитан-дракон на удивление подозвал меня.

— Заешь, кто это? — по-прежнему никак не обращаясь ко мне и предельно кратко спросил он.

Конечно, я ее знал. Миа Сонг — японская девочка- иллюзионист. К тринадцати годам она покорила планету. Три мировых турне. Кажется, сейчас ей уже шестнадцать. К настоящему времени она стала героиней популярных комиксов, и ни один из ее фокусов до сих пор не разгадан. В последние полгода Миа ушла в тень, свернув гастроли, но поговаривали, что это исключительно ради подготовки новой программы.

Короткая стрижка, ровная челка, вздернутая верхняя губа, три маленьких сережки в левом ухе и большое кольцо в правом — забавно было видеть такое точное портретное сходство с японской девочкой в огромной деревянной фигуре на носу псевдо-старинного корабля. Надо заметить, ростра была сделана на удивление изящно. Вытянутое в струнку тело и вскинутые к небу руки передавали настроение полета. Миа Сонг, как она есть, просто парила над волнами и рвалась куда-то вперед и ввысь, подставив ладони солнцу.

Стоп. Но что-то действительно с ней сейчас было не так. Конечно, как я сразу не заметил! Глаза. Удивительные, всегда искрящиеся радостью глаза великой фокусницы и фантазерки сейчас были печально закрыты. И даже короткие густые ресницы четко впечатались в дерево. Пусть это всего лишь корабельная скульптура, но в ней теперь было столько тоски и обреченности, что даже суровый капитан-дракон сочувственно вздохнул. Хотя, может, мне это просто показалось, и вздохнул я сам.

Да, именно на эти изменение в лице статуи трое дотошных сотрудников пытались обратить внимание руководства.

— Капитан-дракон, это совершенно точно! Посмотрите! Еще вчера она выглядела так! — самая низенькая дамочка в форме умудрялась выше всех протягивать свой планшет.

— Посмотрите крупный план! Это фотографии почти двухлетней давности с торжества по поводу спуска на воду. Именно такой она вышла с верфи! И всегда была такой! Вот прошлогодняя регата. А вот весна этого года, — уже второй сотрудник листал фотографии на планшете перед самым носом капитана.

— Да, понятно, все, — недовольно поморщившись, капитан-дракон отстранился от назойливых сотрудников.

— Что-нибудь понимаешь? — обратился он почему-то ко мне.

— Ну, это плохо... — тихо ответил я. — Если ватные крысы не ушли, значит, прямой угрозы кораблю не было. Но что-то очень нехорошее случилось с людьми. Когда ростра закрывает глаза — это большая беда на корабле.

Сам не понимаю, откуда я это знал. Прочитал, наверное, где-то, я много разного читаю.

— Сколько крыс по судовому журналу должно быть в трюме? — спросил капитан-дракон у Андрея.

— Сто сорок восемь, — четко ответил тот.

— Сколько ватных на борту? — продолжил свою мысль главный.

— Все здесь, — отрапортовал Андрей.

— Значит, Щеглов прав —угрозы кораблю не было.

Ух, ты! Он знает мою фамилию! А, ну, да, я же сам представился. Но он ведь ее запомнил! Хотя он наверняка про меня все знал с самого начала. Нет, удивительно было не это. А то, что такой важный капитан с седеющими усами серьезно отнесся ко всему, что я ему сказал. И про ватных крыс, и про ростру.

— Это что еще такое ??! — взревел капитан- дракон, когда прямо перед нами по палубе промчался золотой вихрь .

— Он, наверное, спал в шлюпке под сиреневым брезентом! Мы его не сразу заметили! А тут Андрюха поставил на него корзину с цветами. Вы же велели нам разобрать корзины. А он кааак вскочит, как понесется!

Наверное, меня сегодня уже трудно было удивить. И тем не менее... Сейчас на моих глазах бело-золотой единорог метался по палубе корабля посреди Черного моря. Впрочем, от причалов не так далеко — всего полчаса на скоростном катере, и «посреди моря» — это я уж так, для красного словца. Но факт оставался фактом — единорог был здесь, на борту фрегата «Иллюзия».

— Уберите его от меня, — процедил капитан-дракон, тяжело дыша.

Но было уже поздно. Ноздри капитана раздувались все шире и шире. Глаза налились кровью. Форменная рубашка треснула по спине, и черный блестящий гребень дракона поднялся вдоль всего позвоночника. Манжеты на рукавах тоже лопнули, запонки с эмблемой Академии, звякнув, покатились по палубе. Руки капитана на моих глазах начали превращаться в драконьи лапы.

В последний момент силы воли у капитана все же хватило, чтобы отвести взгляд от единорога. Хорошо, что я не видел, как пламя вырвалось из пасти дракона и попало в пюпитр рядом с праздничным тортом. Тоненький нотный сборник вспыхнул, поднялся в воздух и прогорел дотла прежде, чем кто-то сообразил, что это опасно (особенно учитывая, что мы на деревянном корабле).

Капитан —дракон глубоко вздохнул, глядя на линию горизонта. И еще несколько долгих вздохов ему понадобилось, чтобы окончательно вернуть себе человеческий облик. Он повернулся к команде, когда сумел полностью справиться с собой.

— Прошу прощения, —мужественно и твердо извинился он перед нами.

Все с облегчением выдохнули. Ему можно было верить.

Единорог продолжал метаться на носу корабля. Он чуял дракона рядом, но людей боялся не меньше.

— Как понимаю, настоящий? — скорее констатировал факт, чем спросил капитан.

— Очень даже, — ответил Андрей, отряхиваясь от голубых лепестков и нотного пепла. — Вполне себе из плоти и крови, теплый и упругий. Очень сильный.

Единорог тем временем заходил уже на пятый или шестой круг по палубе, не подпуская к себе никого.

Он был шикарный- с роскошной волнистой гривой, с таким же густым и длинным хвостом и к тому же, как поется в песенке про елочку, мохноногий — белоснежные кудельки закручивались над самыми копытами. Вроде бы он был белый, но, наверное, кожа была у него золотой, потому что сквозь белые шерстинки на спине и по бокам отчетливо просвечивало и переливалось на солнце настоящее золото.

«Вот бы Алинка обрадовалась, окажись она здесь,» — почему-то подумал я, вспомнив, как относятся к единорогам маленькие девочки.

— Не пугать! Отойти всем на корму! — скомандовал капитан-дракон

Сотрудники Академии, не делая резких движений, поспешили к нам со всех уголков корабля.

— Из заповедника? — вполголоса спросил главный у подоспевшего юноши с планшетом.

— Нет, — покачал головой тот, — связались с Ахмедовым —директором заповедника. У него таких нет. В заповеднике всего шесть голов, четверо родились уже там. И они все белые. А этот какой-то золотой. В заповеднике такие тонконогие —как скаковые лошади, — запнулся лейтенант-жук (я уже успел прочитать его табличку).

— А этот? — уточнил капитан.

— А этот мощный, как тяжеловоз, он в полтора раза крупнее, — ну, по сравнению с теми, из заповедника.

— И откуда? — безо особой надежды на разумный ответ все же спросил капитан.

— Да, как с луны упала эта рогатая лошадь, — возмущался Андрей, растирая ушибленную лодыжку. — Хорошим манерам, видимо, не обучен. Вон он как мне копытом саданул, — как бы извиняясь за свою неуместную шутку, продолжил парень.

На загорелой икре четко отпечатался след подковы.

— Не может быть! — почти выкрикнул я

Все резко обернулись ко мне, и я поймал несколько осуждающих взглядов — капитан же просил не пугать единорога. Меня это сразу смутило, и я начал сбивчиво объяснять.

— Он подкован! Посмотрите, он подкован! Понимаете, единороги они только похожи на лошадей, но они же ведь совсем не лошади. Увидеть единорога —уже настоящее чудо, но они очень осторожные, и редко кого к себе подпускают. А уж чтобы подковать единорога... Это невозможно! Нет, так не бывает!

Теперь уже все уставились на ноги этого чудесного создания. Единорог недовольно фыркал и продолжал гарцевать по палубе. Да, сомнений быть не могло, на всех четырех копытах поблескивали новенькие золотые подковы.

— Вызывай кого-нибудь из заповедника — капитан отдал распоряжение лейтенанту с планшетом. — Пусть забирают пока. И глаз чтобы с него не спускали.

Окинув взглядом фрегат и посмотрев на часы, капитан-дракон добавил:

— Сотник, Борисова, Щеглов — со мной в Академию, поработаем над списком. Остальные заканчиваем здесь, все протоколы и фотографии грузим в общую папку, но под грифом «секретно».

На обратном пути активная и шумная дамочка Борисова и молчаливый лейтенант Сотник уткнулись в свои планшеты, разыскивая в Сети информацию. Кстати, да. Мужчина средних лет и среднего роста Антон Сотник носил успокаивающе простое звание «лейтенант». Не «лейтенант-волкодав», не «лейтенант-орел» и даже не «лейтенант-медуза». А просто «лейтенант». И это радовало.

Борисова —та самая низенькая сотрудница, которая выше всех подпрыгивала со своим планшетом около ростры, тоже носила звание лейтенанта. Только она уже была, «лейтенант-актиния». Мне показалось это удивительным несоответствием, уж слишком много в ней было энергии и движения. А актиния —это ж вроде водоросли такие, которые на одном месте всю жизнь колышутся. Ну, ладно, ладно, даже со своей шестеркой по биологии знаю, что это не водоросли, а простейшие морские животные. Но им все-таки явно не свойственна движуха. Чего, однако, совершенно было нельзя сказать о Борисовой. Хотя... Если, например, приклеить ей туфли к полу, лишив возможности бегать туда-сюда, то она же и секунды не сможет не двигаться — будет одно сплошное колебание, сотрясание окружающей среды и выброс эмоций. Ладно, пусть лучше бегает, так спокойнее. Если честно, пока совсем не хотелось знать, на какие она способна метаморфозы и перевоплощения. И вообще никаких подробностей про ЭТО. На сегодня с меня достаточно дракона.

Да, звали все Борисову Маргаритой Сергеевной.

Глава 2. Список приглашенных, или Найдена старинная скрипка

Сотник и Борисова почти сразу объединили свои усилия и практически вместе редактировали файл со списком приглашенных. Они делали напротив каждого имени пометки, скачивали фотографии и подгружали сканы документов. «Академики» периодически сверялись друг с другом, о чем-то спорили, что-то правили и добавляли все новые и новые детали к характеристикам.

Капитан-дракон ушел с палубы вниз, сославшись на рапорт руководству.

Предоставленный сам себе, я изучал список гостей в том виде, в котором нашел его на корабле. Голубой бумажный листок, и на нем девять имен, выписанных с вензелями. На всякий случай я, конечно, отсканировал список и подгрузил в общее досье, но сейчас, чтобы вспомнить все, что знал об этих красавицах, я обеими руками держал листок перед собой и тщательно вглядывался в каждое имя.

Список выглядел так:

Lera Off

Рузанна Ахмедова

Эльжбета Эль

Сонечка Сафьянова

July July

Катерина Кузнецова

Аяна Ким

Марина Кауфман

Диана Светлова

Интересно, почему одни только девушки? Хотя, да. У них, видимо, была общая тайна. Про сказочки и единорога.

Чем больше я смотрел на список, тем больше вспоминал и отчетливее видел за этими именами реальных девушек, практически моих ровесниц. По данным Борисовой, всем было по пятнадцать лет, только Рузанне —четырнадцать, о July July пока ничего не удалось выяснить.

Осознав, что нахожусь на практике в серьезном заведении, и волею судьбы уже вовлечен в расследование непростого дела, я решил брать пример со старших товарищей. Все идеи, потоки информации, которые сейчас начали хаотично проноситься через мой мозг, я как-то старался отследить и зафиксировать, подтвердить документами — проверял и перепроверял информацию всеми доступными мне способами. А доступ к секретным файлам Академии у меня был.

Покинув катер, в здание Академии мы поднялись по канатной дороге. Узкая каменистая лестница, по которой я утром вприпрыжку бежал с Андреем, очевидно, максимально сокращала путь до причалов. Канатная дорога, наоборот, спускалась вдоль берега к дальним волнорезам. Синие и белые пластиковые кресла двигались возмутительно медленно, доставляя «академиков» к месту службы, но как же это было красиво! Море, горы, магнолии, розы и кипарисы — для питерского подростка все это само по себе уже было сказкой.

А если добавить сюда опустевший фрегат и печальную ростру, подкованного единорога и, конечно, капитана-дракона, то получается, что хотя бы на одно лето я попал в другую реальность, и она меня восхищала.

Вездесущий Тим перехватил нас на первом этаже Академии. Для капитана у него были оперативные сводки происшествий по побережью, а для меня —электронный пропуск, открывавший внутренние двери в здании (не все, конечно).

Даже не заглянув в сводки, по одному выражению лица Тима капитан-дракон понял, что ситуация не изменилась, новостей о пропавших девушках нет.

— Ничего не нашли? — все же уточнил он.

— Нет, -Тим отрицательно покачал головой.

— Родителей оповестили? — спросила Борисова.

— Психологи занимаются этим.

— Звонков от похитителей тоже не было? Выкуп никто не требует? — задал свой вопрос и Сотник.

Тим опять покачал головой, что означало «нет».

— Ладно, пошли. Не самые плохие новости, — Борисова потащила Сотника в столовую- дорабатывать со списком и заодно пообедать, не теряя времени.

Тим повел меня на склад, где выдал комплект формы — рубашку с голубыми звездочками розы ветров и синие брюки. Опережая возможные вопросы, предупредил, что форму носить каждый день совсем не обязательно, если не будет другого распоряжения руководства. Еще он мне выдал рюкзак для ноута, извинившись, что не успел это сделать с утра. К форме Тим нашел мою табличку, которую следовало пришить у нагрудного кармана. На табличке значилось предельно лаконично: «Практикант». После сегодняшних событий она меня удивительно обрадовала.

В этом году практикантов было трое. Приехав накануне, мы уже виделись мельком в общежитии за завтраком. Обычные с виду ребята — Денис из Сибири и Таня из Москвы. Сейчас у Тима на столе я увидел их таблички: «Практикант-ирбис» и «Практикант-горгулья». На какую-то долю секунды показалось, что и мне сейчас выдадут нечто такое. «Практикант-паук», например. Мало ли, вдруг я о себе чего-то не знаю.

Не, со мной все в порядке. Хорошо хотя бы я сам оставался собой в этом меняющемся мире.

На ноут и телефон пришло оповещение- капитан-дракон объявил сбор у себя в кабинете через час. Чтобы скоротать время, я тоже решил пообедать, и Тим проводил меня в столовую. Здесь, где-то на верхних этажах здания были огромные скошенные окна, и все они выходили на море. Солнце светило слишком ярко, поэтому за столиками у окон оставались свободные столы и стулья. Может быть, местные уже устали от жары, а я пригрелся на солнышке, и, ковыряя вилкой салат, продолжал размышлять о своем.

Итак, на чем я остановился? Ага. Имена и ники. Судя по тому, что раскопали Сотник и Борисова, настоящих имен и ников было примерно поровну.

С Эльжбетой все ясно —для того, чтобы продвигать свои платья ей необходимо было придумать что-нибудь этакое. В мире моды все должно быть красивым, даже имена. Эльжбета сама походила на свои платья — утонченная, изящная и немножко сказочная. И у нее были такие длинные волосы, что Алинка только вздыхала, рассматривая фотографии Эль в модных журналах. Да, еще Эльжбета оказалась старомодно маленького роста, что особенно бросалось в глаза на фоне ее длинноногих моделей.

Марина Кауфман, наоборот, вроде бы никогда не использовала ники. Даже в социальных сетях ее было легко найти под настоящим именем. Как я понял, она состояла в нескольких исторических обществах и серьезно занималась наукой — там не приняты были эти детские игры. К пятнадцати годам Марина была уже хорошо известна в определенных кругах. Рыжая, с короткой стрижкой, в деловом костюме и в классических очках Кауфман выглядела как-то даже старше своего возраста. Честно говоря, среди моих друзей таких ботаников не было. Но я их уважал. С почтительного расстояния.

Еще в тринадцать лет выиграв какую-то серьезную международную олимпиаду по Средневековью, в качестве приза Марина получила свободный доступ почти во все научные библиотеки мира. С тех пор она много времени проводила, изучая старинные документы в оригинале. Большинство из них давно уже оцифрованы и доступны для работы через Интернет. Конечно, тут ей пришлось подтянуть европейские языки, причем в том виде, в каком они существовали в те далекие времена. Хотя с языками ей, правда, помогала старшая сестра Лариса —профессиональный переводчик (про сестру -это уже Сотник с Борисовой где-то раскопали). А я точно знал, что ту сказку — «Лунная Принцесса» — хит прошлого сезона нашла и перевела именно Кауфман. Но сказки навряд ли были ее основным увлечением, хотя, похоже, именно сказки и легенды связывали всех десятерых девушек, включая Илону.

Рузанна Ахмедова — дочка директора местного заповедника. Девушка вела очень скромную жизнь где-то высоко в горах. Когда-то она вместе с Илоной училась в Приморской гимназии, но потом, переехав в заповедник вместе с семьей, Рузанна тоже была вынуждена перейти на заочное обучение.Сотник с Борисовой — молодцы, без этих сведений я бы еще долго разыскивал Рузанну — у нее не было страничек вк и на других сайтах, она ни разу не выезжала на Большие Сказки, даже ее фотографию оказалось не так просто найти в свободном доступе. Но она, очевидно, имела какое-то отношение к единорогам, а это было закрытой программой заповедника. Ну, это многое объясняло.

Lera Off прославилась в определенных кругах как крутой блогер. Именно она так умело раскрутила Большие Сказки в Сети. В свои неполные четырнадцать Лера уже имела тысячи подписчиков, а сейчас —полтора года спустя — ее рейтинги взлетели до небес.

Не представляю, когда она училась в своем девятом классе, потому что ее блог был очень популярен, там постоянно обновлялась информация, а это требовало массу времени и сил. Возможно, в ее школе под Суздалем ей многое прощалось, потому что два года назад Лере удалось перетащить фестиваль в родную деревню, и это заметно оживило местные реалии. Хотя экзамен по математике в этом году она все-таки завалила. Зато русский сдала на твердую «восемь», а историю —так и вообще на «десятку».

Родители дали дочке замысловатое старославянское имя Властислава, что означало- «владеющая славой», и если разобраться, девчонка оправдывала его на триста процентов. Фамилия у нее была самая обыкновенная — Афанасьева. Не знаю уж, кто такая Властислава Афанасьева, а вот Lera Off была супер! Сказочники давно растащили ее на цитаты. И, похоже, она неплохо зарабатывала на размещении рекламы в своем блоге.

Сонечка Сафьянова и Диана Светлова — любимые модели Эльжбеты. Ну, не считая, конечно, Илону, которая тоже время от времени фотографировалась в платьях от Эль. Но у Илоны были корабли, верфи и регаты — она не могла все бросить и колесить с показами даже ради лучшей подруги. Зато Сонечка и Диана были звездами любого дефиле. Кажется, они обе уже решили стать актрисами после того, как блистали в главных ролях на Больших Сказках в прошлом сезоне.

Нет, это не девушки, а просто феи — с лебедиными шеями, томными взглядами и уверенной походкой. Если бы им досталась одна сказка на двоих, то из них получились бы отличные Беляночка и Розочка.

Большеглазая, темноволосая, яркая и улыбчивая Сафьянова лично мне напоминала Одри Тоту в фильме «Амели», правда по росту Соня стремилась к Уме Турман. Сафьянова играла главную роль в «Лунной принцессе» в прошлом году.

Блондинке Диане тоже доставались королевские роли, но лучше всего ей удалась Русалка. Ди достался от природы такой редкий тембр голоса, она так сказочно пела, что подумывала и о сольной карьере певицы. Имена у девчонок были почти настоящие, ну, может, чуть-чуть подправленные во имя искусства.

Аяна Ким приезжала на Большие Сказки из Казахстана. Первый раз ее привезли на фестивале еще ребенком в качестве зрителя, через год она появилась с более или менее приличным фотоаппаратом, снимала все подряд, и что-то ей удавалось. А еще через два года ее фотографии были признаны лучшими на фестивале. Именно воодушевленная Большими Сказками Аяна решила стать фотографом.

Катерина Кузнецова оказалась подругой Рузанны. Пока никто не понимал, что связывает скромных девочек из горного аула с компанией Илоны, Эльжбеты и Большими Сказками. Вместо разумного ответа бело-золотой единорог вставал тут в полный рост и бил подкованным копытом.

Да, кстати, Катерина Кузнецова — это, как выяснилось, вымышленное имя. Тут я, конечно, удивился. Кто-то берет себе звучные фантастические имена, чтобы выделиться на общем фоне, завладеть умами и сердцами публики, запасть в душу. А кто-то, наоборот, хочет уйти в тень. Вдруг Катя Кузнецова была из таких? Хотя, может быть, она придумала себе это имя из каких-то других соображений.

July July оставалась для меня загадкой. Борисова и Сотник перелопатили архивы, но тоже долгое время не могли ничего найти. В сети я откопал всего пару сообщений, когда нашел девчонку с таким ником где-то в бесконечной френд-ленте у Леры. «Да, я смогу приехать», «Вылетаю завтра, какая у вас погода?» — практически все, что она написала за неделю после регистрации на сайте. А, потом нашел еще одно: «Мой парень где-то у вас на море, надеюсь с ним увидеться, останусь до среды». Среда — как раз сегодня. Бедный парень — навряд ли встреча состоится.

И это я хотя бы знал, где искать, —перечитывал блог Леры с комментариями за последние месяцы. Большие Сказки едва ли были интересны серьезным людям.

Все-таки к концу обеда что-то меня потянуло снова зайти в общий файл, который непрерывно редактировала Борисова. Ого! Да, напротив имени July July появилась фотография! Солнце слепило, и работать с ноутом за моим столиком у окна было практически невозможно. Прикрыв лицо от света с обеих сторон, я низко наклонился над экраном и почти уткнулся в него носом. С фотографии на меня смотрела Юля. Моя Юлька Звонцова! Она, конечно, была немножко не похожа на себя — с макияжем, в длинном сиреневом платье и узких атласных перчатках выше локтя, с хрустальными сережками и высокой замысловатой прической. Кажется, хрустальный камушки поблескивали даже в волосах. Но это определенно была Юля, моя одноклассница.

Что?! Что она делала в этом файле и на этом чертовом корабле?! Где она сейчас??? Почему ничего не сказала мне, что куда-то собирается? Стоп. Она написала: «Мой парень на море». Кто это?! С кем она хотела встретиться сегодня?? Оказывается, у нее было от меня столько секретов, а я ведь честно ей все про себя рассказывал и считал, что мы почти пара...

В горле запершило. Облизывая внезапно пересохшие губы, я открыл темно-зеленую угрюмую бутылку с минеральной водой. Вода на удивление оказалась прохладной и вкусной. Два больших глотка...

Искорка надежды сверкнула во мраке, зашипела пузырьками в стакане.

А вдруг... Вдруг это Юлька про меня? «Мой парень»... Ведь я же действительно находился сейчас здесь, на море. Хотя она никогда меня так не называла. Ух, как бы я хотел знать ответ на этот вопрос. Лучше бы мне не попадалось на глаза это третье сообщение. Надо обязательно у нее спросить. Срочно! И я даже достал телефон, чтобы позвонить Юльке, и только, услышав, что номер не отвечает, осознал весь ужас ситуации. Получается, что Юля, моя милая скрипачка Юля, пропала вместе с остальными.

Может, Борисова ошиблась? Откуда, вообще, у нее это фото? Почему она решила, что July July — это Звонцова? Окинув взглядом столовую, я понял, что Сотник с Борисовой уже пообедали, и где их искать, я не представлял.

Чат! Есть же общий чат, можно написать сообщение. Чат, видимо открылся сразу с открытием дела. В углу ноутбука постоянно всплывали какие-то сообщения, я машинально их читал, но там мне не попадалось ничего такого, что касалось бы непосредственно пропавших девушек. Сообщения, в основном, были организационные — примерно такие: «В каком файле фотографии трюма?», «Выпишите пропуск для представителя заповедника на имя Ахмедова Руслана Робертовича», «Фрегат готовы приять на причале С9 после 15.00 ч.», «Судовой журнал отсканирован, досье 35», ну, и тд.

Как я понял, писать сообщения можно была как в общем чате, так и в личку конкретному сотруднику. Отыскав в списке контактов Маргариту Борисову, я решился у нее спросить:

— Как Вы определили, что JulyJuly — это Юля Звонцова?

Борисова ответила вопросом на вопрос:

— Ты знаешь имя девочки?

— Да, это моя одноклассница. Юля. Откуда у Вас ее фотография?

— С камер наблюдения в порту. Она была на палубе, когда фрегат выходил в море. Имя мы пока не установили.

— Точно?? Она точно была на «Иллюзии»??!

Вместо ответа Борисова прислала унылые, но однозначно кивающие смайлики.

А я все еще надеялся, что тут какая-то ошибка...

— А скрипка? Вы нашли скрипку?

Сергеевна закинула вопрос в общий чат:

— Была скрипка на борту?

Практически моментально последовал ответ:

— Да, старинная скрипка XVIII века была спрятана в одной из кают. Протоколы и фотографии в досье 401. Скрипка в сейфе 19 в отделе вещдоков.

Теперь Борисова уже снова писала мне персонально:

— У твоей одноклассницы есть скрипка XVIII века?

— Нет, у нее обычная. Но Юля хорошо играет на скрипке.

Ноты! Я вспомнил про ноты на пюпитре. Ведь я стоял совсем рядом, разглядывая торт. Если это были Юлькины ноты, то я, конечно, узнаю ее почерк. Почему же я не заглянул в ноты до того, как сборник сгорел дотла?

— А ноты успели сфотографировать? — снова спросил я Борисову.

Вместо ответа она опять переадресовала мой вопрос в общий чат.

На этот раз ответа так быстро не последовало.

Через какое-о время некто Гривцов прислал сообщение:

— Ноты были в моем квадрате Т21.Не хотел тратить на них время, фотографировать на палубе не стал, собирался отсканировать весь сборник на базе.

— Ноты имеют значение? —закинул кто-то свой вопрос.

— Видимо, да, — сухо ответила Борисова в чате, а у меня спросила:

— Тебе зачем ноты? В музыке разбираешься?

— Нет. Но я хотел увидеть почерк.

Лейтенант-актиния опять строчила в общем чате:

— Ноты были рукописные?

— Да, определенно, -ответил Гривцов.

— Нам нужен образец почерка, — настаивала Борисова.

— У меня есть! — замигало сообщение от Андрея

— Терещенко, ты успел сфотографировать ноты??

-Нет, -отвечал Андрюха, — но я фотографировал торт в квадрате T22 с разных ракурсов, на паре фотографий есть ноты. Хотя там совсем мало. Файлы 112,113, папка 384

О! вот они эти фотографии. Все так четко систематизировано что я нашел нужные файлы моментально.

На фотографии действительно был трехэтажный торт во всей красе. Но на переднем плане на снимок попал верхний уголок открытой тетради, стоящей на пюпитре. Всего каких-то семь-восемь нот —конец первой нотной строки и еще значок под ними. Да, это было очень похоже на Юлькин почерк, она писала ноты именно так.

— Скорее всего Юлины, — сообщил я Борисовой.

— Проведем экспертизу почерка, узнаем точно, — ответила она.

Да, я и без экспертизы знал, что это Юлькина нотная тетрадь. И скрипка, которую нашли в каюте, наверняка, имела к Звонцовой прямое отношение. Только вот откуда такой старинный инструмент? Зачем? На эти и другие вопросы у меня не находилось ответов.

Ноут услужливо напомнил, что через десять минут капитан-дракон ждет Сотника, Борисову и Щеглова у себя, я без труда нашел схему третьего этажа и дорогу до нужного кабинета.

Глава 3. Первое совещание, или Мне поручает свое направление в расследовании

«Капитан-дракон Давид Эрикович Карапетян» — значилось на двери под номером 39.

В кабинете капитана тоже были огромные окна, как в столовой, только вид на море открывался немного с другой стороны. Зато у него хорошо просматривалась канатная дорога вдоль побережья, все до последнего причалы и автомобильный въезд на территорию Академии, ворота с пропускной системой. Дальше асфальтовое полотно повторяло изгибы береговой линии, и дорога уходила в горный тоннель. Почти прямо над нами на зеленой горе кружилось огромное колесо обозрения, и тень от колеса падала за окна.

За окнами кричали чайки. Катера, яхты, водные мотоциклы заметно оживляли пейзаж. Такие картинки всегда восхищают туристов.

Сейчас корабль под белоснежными парусами «Эдельвейс» катает отдыхающих, а девушка, которой он принадлежит, пропала посреди ночи, посреди моря вместе с подругами. И суровый капитан-дракон, который запросто может испепелить нотную тетрадь, возглавляет расследование.

Странно, но мне уже не казалось, что я нахожусь здесь по ошибке, я, Никита Щеглов, чувствовал себя одним из команды. И мне надо было обязательно найти Юлю. Во что бы то ни стало. И я теперь не смотрел на море, как восторженный турист, я наблюдал, искал следы и зацепки...

Мы сели за круглым столом капитана-дракона. Сотник с Борисовой — рядом с одним работающим планшетом, я со своим ноутбуком — напротив.

Давид Эрикович обвел взглядом стол, неопределенно кивнул в сторону Сотника с Борисовой и коротко предложил:

— Излагайте.

Антон пододвинул к себе ноутбук и стал зачитывать:

— Илона Прекрасная —дочь политика Михаила Королева и Елены Прекрасной, владелица и капитан фрегата «Иллюзия». Около двадцати двух часов корабль покинул пределы порта. Очевидно, Илона с подругами хотели отметить какое-то праздничное событие, о чем свидетельствует нарядное убранство корабля, торт на верхней палубе и тд. На борту, кроме Илоны, находилось еще четверо членов экипажа, два личных телохранителя и девять приглашенных гостей. Около полуночи Илона велела поставить фрегат на якорь недалеко от отмелей, в так называемых Лунных Пределах и отправила экипаж на берег.

У Карапетяна вопросительно поднялась бровь. Антон продолжил:

— Дело в том, что в составе команды — подающий надежды спортсмен Алексей Головин, он уже самостоятельно участвует в соревнованиях, и у него послезавтра очередной старт. Остальные трое ему помогают. Да, соревнования проводятся в Австралии. Так что, для команды была вызвана скоростная яхта, которая доставила всех на берег. В настоящий момент четверо спортсменов находятся на борту самолета, летящего в Австралию, связи с ними пока нет. Телохранители, покинувшие фрегат, в настоящее время самостоятельно ищут девушек. Пока охранники контакту недоступны, причины указаны в деле.

— Псы? — коротко спросил Давид Эрикович.

Антон кивнул.

Борисова продолжила:

— Марина Кауфман — дочь вице-президента Южного Судостроительного банка. Второй год обучается во Франции в Историческом колледже. Свободно владеет французским, английским, итальянским и немецким языками. Победитель нескольких престижных международных олимпиад по истории для подростков, автор нескольких научных статей в серьезных издательствах.

— В пятнадцать лет? — недоверчиво уточнил Карапетян.

— Видимо, вундеркинд, — кивнул головой Сотник.

— Какая связь с Илоной? И почему она вообще в России сейчас, а не в своем французском колледже?

— Досрочно сдала сессию. На отлично. Приехала на летние каникулы к старшей сестре. Вот родители сейчас как раз во Франции, решают какие-то вопросы с недвижимостью на Лазурном берегу. Отец — известный банкир...

— Знаю я ее отца, — поморщился Давид Эрикович. —Дальше.

Сотник с Борисовой переглянулись и молча пролистав на планшете несколько страниц информации, подготовленной о вице-президенте Южного Судостроительного банка, продолжили:

— Сестра Лариса Кауфман- профессиональный переводчик с французского, немецкого, английского, итальянского языков, в последнее время работает на крупную фармацевтическую компанию «Крокус ГмбХ». Старше Марины на двенадцать лет, но, несмотря на такую разницу в возрасте, очень близка с младшей сестрой, помогает ей в работе с первоисточниками.

— Надо кому-то съездить к ней поговорить, — чуть оживился капитан-дракон.

Борисова и Сотник тут же сделали пометки в своих записях.

-Дальше давайте, следующий кто? — спросил Карапетян

— Эльжбета Эль, настоящее имя Алена Лаврова, пятнадцать лет — уроженка города Сочи, в настоящее время студентка Колледжа Дизайна в Санкт-Петербурге, модельер исторических костюмов.

— Тоже отличница, досрочно сдала сессию, вундеркинд? — улыбнулся капитан-дракон.

— Как раз нет, — отрапортовала Борисова.

-То есть, почти отличница и вундеркинд определенно, — поправил ее Сотник. — Но сессию пока не сдала, прилетела в Сочи на три дня в перерыве между экзаменами, на завтра у нее билет на самолет в Санкт-Петербург, послезавтра экзамен в колледже, и назначен кастинг моделей на предпоказ новой коллекции. Она явно не планировала задерживаться здесь.

— Понятно, — процедил Давид Эрикович. —Что с родителями?

— Ну, родители в прошлом довольно известные адвокаты, специализация — международное право, всегда увлекались йогой. Бросили юридическую практику полгода назад, побрились налысо, уехали в Индию, — на этих словах лейтенант-актиния непроизвольно хихикнула.

— Пока не можем их найти. Живут где-то в джунглях при храме, там нет никакой связи, — поспешил уточнить Сотник.

Карапетян неодобрительно вздохнул, и было не очень понятно, относится ли это к радикально лысым прическам Лавровых-старших, к неуместному хихиканью Борисовой или к тому, что связи с бывшими адвокатами до сих пор нет.

— Братья, сестры? —уточнил капитан-дракон.

— Никого нет, Эльжбета, то есть, — Алена, единственная дочь у Лавровых. Прилетела на побережье по приглашению лучшей подруги Илоны, остановилась у нее же в особняке.

— И что там у юного вундеркинда с успехами? — уточнил Давид Эрикович.

Борисова затараторила:

— Выпустила четыре полноценные коллекции, из которых особенно популярной стала последняя «Лунная Принцесса». Коллекция была презентована на фестивале Большие Сказки, победила в народном голосовании. В прошлом году выпущена серия кукол в соответствующих костюмах, проект оказался на удивление финансово успешным.

— У тебя есть что добавить по этим троим? — наконец, обратился ко мне капитан-дракон.

От неожиданности я вздрогнул, закивал головой в знак согласия с предыдущими докладчиками и все же подытожил:

— Девушек явно связывал фестиваль Большие Сказки. Илона, Диана и Сонечка играли главные роли в постановках, Эльжбета создавала костюмы, Марина Кауфман искала и переводила забытые средневековые сказки и легенды, Аяна Ким фотографировала, Lera Off вела тематический блог в Сети, а с тех пор, как фестиваль переехал под Суздаль, каждый год занималась непосредственной организацией мероприятия.Юля — скрипачка должна была играть на фестивале в этом году... — тут я замолчал, потому что предательский ком подкатил к горлу.

— А Рузанна с Катей Кузнецовой как со сказками связаны? — уточнил Карапетян.

Говорить я все еще не мог, да, и сказать мне было больше нечего, поэтому просто пожал плечами в знак того, что ответа на этот вопрос у меня пока нет.

— Возможно, дело об исчезновении девушек не имеет к так называемым «сказочкам» никакого отношения, — поспешила поспорить со мной Борисова. — Как вы могли заметить, родители некоторых из пропавших весьма высокопоставленные фигуры в политике и бизнесе. Возможно, это похищение связано как раз с деятельностью родителей, а не самих девочек-подростков, пусть даже вундеркиндов. Сказки —это несерьезно.

Сотник снова многозначительно хмыкнул, а Борисова самодовольно хихикнула на слове «сказочки».

— Единорог! — наконец, как смог, прохрипел я.

— А что «единорог»? — с вызовом спросила актиния в погонах.

— Ну, единорог — он явно имеет больше отношения к сказкам, чем к политике, — разумно заметил я.

— Не факт, — продолжала спорить Борисова. — Единороги являются закрытой программой местного заповедника. Если информация просочится в прессу, завтра тут будут все мировые телекомпании. Мы получим официальные делегации с нотами протеста от всех значимых международных природоохранных организаций. «Единороги, считавшиеся исчезнувшим видом, содержатся в неволе в горах Кавказа» —такие будут примерно заголовки газет.

— Так они ж как раз на вольном выпасе в заповеднике. У них гектары земли, чистейшая горная река, ручьи и озера на территории, никаких крупных хищников, фруктовые сады и луга с альпийскими травами, — идеальные условия содержания любых редких животных. — уточнил Карапетян.

— А это неважно! — парировала Борисова. — Сначала заголовки будут именно такими. «Сенсация! Нарушение международных правил содержания исчезающих видов. Единороги в неволе!» Да, просто от зависти, что они у нас, сначала раздуют международный скандал.

— Так этот бело-золотой вроде вообще не из заповедника, — напомнил я.

— Да, тут еще надо разобраться, откуда он, — вздохнул капитан-дракон. — Но Борисова по-своему права, единороги на нашей территории сейчас могут взбудоражить мировое сообщество. А скандал помешает следствию.

Капитан-актиния бросила на меня торжествующий взгляд. Поежившись от этого взгляда, я все же остался при своем мнении. Разгадка исчезновения девушек определенно связана с Большими Сказками.

— Так, — хлопнул по столу своей огромной ручищей Карапетян. — Никаких конфликтов внутри моей команды. С фигурантами продолжим попозже. А сейчас я хочу вам сказать вот что. Вы можете иметь альтернативные точки зрения, но истина скорее всего окажется где-то посередине. А пока ничего не известно, я попрошу воздержаться от пустых споров и голословных утверждений. Только профессиональные суждения, подкрепленные фактами. И раз уж мнения радикально разошлись в самом начале, объявляю два абсолютно равнозначных направления в расследовании.

Еще раз окинув нас взглядом, Давид Эрикович продолжил:

— Борисова занимается проверкой своей версии — прорабатывает родителей и прочих близких родственников, погружается в мир большой политики, бизнеса и международных отношений.

На последней фразе у Сотника вопросительно дернулась бровь.

— Да, не забывайте, что Аяна Ким — урожденная гражданка Казахстана, а Сонечка Сафьянова недавно вместе с родителями получила американское гражданство. Так что, на вверенной нам территории сегодня ночью исчезли, в том числе — две представительницы иностранных государств, — серьезно пояснил Карапетян.

Борисова, кажется, уже была не рада свалившейся на нее ответственности.

— Ну, а Щеглов со свежим взглядом подрастающего поколения прорабатывает свою версию с Большими Сказками. Согласны?

Возражать никто не рискнул.

— И, поверьте, если вы качественно сделаете свою работу, рано или поздно встретитесь в одной точке. Неминуемо встретитесь. Просто подойдет к истине с разных сторон, — заключил капитан-дракон.

Глава 4. Сводка по побережью, или Безумие полной луны

Тим уже некоторое время делал знаки Давиду Эриковичу из-за стеклянной стены кабинета, что готов предоставить полную хронику событий. Наконец, Карапетян жестом пригласил его заходить.

— Новости? — кратко уточнил капитан-дракон.

Тим охотно закивал.

— Щеглов, слушай внимательно, — обернулся ко мне Антон Сотник. — По таким серьезным делам мы всегда начинаем со сводки новостей. Любое крупное преступление, как правило, нарушает обыденную жизнь в каких-то мелочах еще на этапе подготовки, а также в момент совершения и позднее, когда преступники будут заметать следы. По этим отголоскам иногда можно вычислить пособников, сообщников, установить маршруты передвижения и постепенно приблизиться к разгадке. Кто владеет полной картиной, тот в конечном итоге, быстрее раскроет дело. Надо знать факты, а взаимосвязь между ними будет установлена со временем. Проверено.

Я согласно покивал, меня смущало, что ликбез для практиканта задерживает общее совещание и расследование такого важного дела.

— Ну, и отлично, что понял, работаем, — скомандовала Борисова.

Тим начал зачитывать скороговоркой новостную ленту оперативного управления.

— У развлекательного клуба «Зеленый осьминог» около часу ночи похищен скоростной катер. Там же была массовая драка, обстоятельства выясняются. Около двух часов на горе хулиганы запустили колесо обозрения, часа полтора бесплатно катали всех желающих. Никто не пострадал, но было опасно, потому что освещение на аттракционе они отключили, колесо крутилось в полной темноте.

— Как такое вообще возможно? — хмыкнул Антон.

— А потому что из цирковых фургончиков в непосредственной близости у парка в 23.10 ч. неизвестные выпустили двух питонов и с десяток мартышек. В суете, пока их ловили, на колесо не сразу обратили внимание. Тем более, что в «Зеленом осьминоге» к тому времени как раз началась драка, и все свободные полицейские были брошены туда. Ну, те, кто протоколы на обезьянок не составлял.

— Сумасшествие какое-то... Тим, дальше давай, — Борисова уже начинала выходить из себя.

— Восемь пляжных фотографов независимо друг от друга обратились с заявлениями о похищении фотоаппаратуры.

— Ты нам точно сводку после 23.00 часов читаешь? — уточнила Маргарита Сергеевна.

Тим энергично закивал:

— Это все с одиннадцати вечера и до четырех часов утра.

— Какие ж фотографии по ночам? — засомневалась она.

— Ничего удивительного, — вступился за молодого координатора Сотник. — Вчера полнолуние было. Луна шикарная в такие дни, и много желающих сниматься. Фотографы с хорошей техникой выходят ночью, снимают всякие мистические сюжеты. Особенно популярны русалки при луне. -Антон явно был в курсе основных тенденций пляжной художественной фотографии.

— Русалки? — Маргарита Сергеевна посмотрела на коллегу-лейтенанта со снисходительной улыбкой.

— У меня двоюродный брат — фотограф, — заторопился пояснить тот.

— Тим, читай дальше, — велел Давид Эрикович..

— Три столкновения на водных мотоциклах, есть травмы. Разбиты двенадцать новых фонарей на причале, прямо подряд.

— Это те новые высоченные фонари за каштанами, которые должны быть неуязвимы для вандалов? — усмехнулся Антон.

— Да, именно они, — перепроверил по своим записям Тим. — До них с земли камнем не докинуть, и тем не менее... Побиты все — с четвертого по пятнадцатый включительно.

— Ничего себе! Воистину полнолуние и обострение у психов... — Сотник попытался, было, развить эту тему, но ему не позволили.

Времени на пустую болтовню не было.

— Дальше давайте уже, Тим не отвлекайся, — опять подгоняла всех Борисова.

И Тим продолжил:

— В аквапарке «Крутая волна» еще вчера утром не вышел на смену новенький инструктор Илья Дубровин. Опросили соседей по съемной квартире (а родни у него в городе нет), вроде бы уехал на велосипеде в семь утра, с легким рюкзаком — как обычно всегда уезжал на работу, но вот уже сутки его местонахождение не известно. Придется объявлять парня в розыск.

— Держите меня в курсе, — попросил Карапетян. —Дальше.

— Так, подождите, а с фонарями тогда что? Стреляли? — наконец, дошло до Сотника.

— Вполне возможно, проверяют, — сухо ответил Тим, — пока трудно сказать.

— Антон, вот и займись этим, — велел Давид Эрикович. —Дальше.

— На выставке песчаных скульптур, которая проходит на охраняемой территории за городским пляжем, неизвестные разрушили до основания китайскую пагоду, а это был основной претендент на победу. Призовой фонд конкурса, кстати, очень достойный. Так, тут уже несколько протоколов по пагоде, можно почитать, если будет интересно.

Песчаная пагода, честно говоря, не очень всех заинтересовала.

Тим продолжил:

— В студию звукозаписи «Соло» привели двух лошадей, якобы хозяин хотел записать их голоса для семейного аудио-альбома. Владельцы студии в итоге даже согласились за тройную оплату и неплохо записали конское ржание. Но дальше что-то пошло не так, лошади сначала разбили там стеклянную перегородку, а потом пороняли микрофоны, какой-то пульт, вырвали провода, устроили короткое замыкание и пожар. Огонь быстро потушили, убытки подсчитывают. Лошади оказались угнаны из свадебного кортежа прямо от ресторана «Якорь», а те парни, которые привели их в студию, скрылись во время пожара. Флешка с записью, кстати, тоже пропала. Видимо она все-таки им зачем-то понадобилась.

— Полнолуние, говоришь? Психи? —почесал переносицу Давид Эрикович.

Молодой координатор глубоко вздохнул и продолжил:

— Как вы могли уже заметить, сегодня, в основном, все новости такие странные. И чем дальше, тем страннее.

Где-то после истории про студию звукозаписи я погрузился в свои горестные мысли и, очевидно, пропустил какую-то часть повествования Тима.

— Щеглов! — точь-в точь как наша географичка, вернула меня в реальность Борисова, и я встрепенулся рыбешкой, попавшей в сети.

— ...случилась заварушка на маяке при музее, выезжал по вызову наряд полиции, но обе стороны отозвали свои заявления, так что, подробностей инцидента в официальной сводке нет. В гольф-клубе «Premium» угнали электромобиль, который подвозит инвентарь, но машинку нашли утром на причале под разбитыми фонарями и вернули владельцам. В «Эндшпиле» — шахматном кафе перед набережной, там, где лужайки разделены на клетки, и можно играть во внутреннем дворе под открытым небом гигантскими фигурами, были похищены все белые кони (шахматные, конечно), общей численностью восемнадцать штук. Еще в суматохе вроде бы не досчитались нескольких черных пешек, но это не точно. Стоимость пропавших фигур, может быть, не так велика, но работа кафе парализована, играть невозможно, посетителей мало. «Эндшпиль» терпит существенные убытки. Подозреваем, разумеется, конкурентов из «Рокировки» — аналогичного кафе в городском парке, там сейчас двойной наплыв посетителей, все столики заняты.

— Тим, давай посущественнее, — взмолилась Борисова.

— Хорошо, — закивал головой Тим и продолжил. — В тридцати километрах от города на пустынном пляже обнаружен раненый дельфин. Пулевое ранение. В дендрарии сломаны...

— Поподробнее про дельфина, — Карапетян остановил координатора на полуслове.

— Ранение по касательной, не опасно для жизни, но все-таки...Пуля прошла навылет сквозь левый бок, идентифицировать оружие вряд ли удастся.

— Кто-то палил ночью по дельфинам?! —удивился Сотник. — Да, за них сейчас ответственность как за покушение на жизнь человека. Они ж разумные существа, может быть, даже разумнее и добрее нас с вами. И совершенно беззащитны перед человеком с оружием. Кто же эти ...?

— Подозреваемых пока нет. Видимо, стреляли где-то далеко от берега, даже выстрелов никто не слышал, — уточнил Тим.

— Как его обнаружили? — спросил Давид Эрикович. — Медицинскую помощь оказали?

— Ну, нашли его местные подростки рано утром, они зовут его Ульм. Он из тех молодых дельфинов, что иногда играют с деревенской ребятней. Взрослых и случайных туристов эти дельфины сторонятся, а с робинзонами прямо обниматься готовы. Катают их на скалы и обратно.

— Робинзоны? — переспросила Борисова.

— Ну, да, так называют местных школяров, которые играют на камнях в Лунных Пределах. Они там освоились, настроили себе шалашей, ловят рыбу, варят уху. Но с ночевкой никогда не остаются — негласный договор с нашими. Все-таки далековато от берега. Молодежь должна быть дома к 23.00, и никаких жалоб, заявлений от родителей. А береговая охрана не трогает их шалаши и не гоняет со скал. Уже не первый десяток лет так. Традиция...

— Так что с дельфином? — напомнил Карапетян.

— Да, нормально вроде, — заторопился с ответом Тим. — Отвезли в экологический центр в здании бывшего дельфинария, там ему оказывают всю необходимую помощь. Через неделю-другую, может быть, обратно выпустят. У них же принципы... эти.. Минимального вмешательства в дикую природу, только оказание необходимой помощи в экстренных случаях.

— Дело завели? — спросил капитан-дракон.

— Как положено, — отрапортовал Тим. — Уточню в районном отделении, кому поручено, если это важно.

В моей голове первый пазл сложился мгновенно. Скалы в Лунных Пределах, ночная стрельба, раненый дельфин.

— Может, они в него случайно попали? — с ужасом чуть слышно прошептал я. — Не хотели в дельфина. Может, они стреляли...по кораблю...

— По какому кораблю? — не сразу понял Тим.

— По нашему, с девочками. — мрачно ответил Сотник, который уловил мою мысль. — «Иллюзия» же дрейфовала ночью недалеко от Лунных Пределов.

— Стратегически мыслишь, Щеглов, — похвалил меня Давид Эрикович.

Борисова уже писала в общем чате:

— Необходимо обследовать фрегат «Иллюзия» на предмет пулевых ранений...

Последнее тут же стерла и исправила на:

— ... свежих следов от пуль. Заводите фрегат в док.

— Внешнюю подводную часть особенно внимательно изучите, — добавил капитан-дракон. -Если ранен дельфин, то скорее всего стреляли по воде или близко над водой.

— Ну, в дельфина могло и срикошетить, даже если стреляли поверху, — рискнула возразить Борисова, продолжая набирать буковки в чате.

— Да, наверху вроде и не было никаких выбоин, — возразил Сотник.

— «Вроде» меня не устраивает. Обследуйте тщательно каждый сантиметр. Палубу, мачту, паруса, внешнюю обшивку судна. Если потребуется, расплетите вручную каждый канат. Торт, цветочные корзины, фонарики— переверните все! — велел Карапетян.

— А какой смысл стрелять по воде рядом с кораблем? — практически сам себе задал вопрос лейтенант Сотник. — Девушки же, судя по всему, были на верхней палубе.

— Ну, если напугать хотели, например, — живо откликнулся Тим. — Требовали остановиться или еще что.

— Скорее им нужен был бело-золотой...- сжал кулаки дракон. — И они знали, что он на фрегате... Боялись в него попасть случайно.

— А если он им так нужен, тогда они будут продолжать охотиться за единорогом! — подхватила идею Борисова.

— Усилить охрану в заповеднике, поменять время и маршрут доставки животного. Увозите прямо сейчас, не дожидаясь приезда Ахмедова, пусть встречает единорога на полпути. И сразу, как проедут перевал, закрывайте за ними тоннель, — приказал Карапетян.

— Как же мы тоннель закроем? — спросил Тим, вопросительно покусывая губу.

— Не ремонт. На проветривание. ДТП. Профилактические работы —что хотите придумывайте. Договоритесь с дорожными службами. Без тоннеля попасть в ту часть заповедника, где единороги, практически невозможно. Если только на вертолете.

— Там дорожную разметку и освещение внутри должны будут обновлять на следующей неделе, его и так закрывать собирались на несколько дней, — Борисова уже нашла информацию.

— Вот и отлично. Только пусть займутся этим прямо сейчас, — распорядился Давид Эрикович.

Мой элементарный пазл из трех малюсеньких кусочков, молниеносно обрастал новыми фрагментами и деталями. Картина в целом складывалась безрадостная. Дельфин с огнестрельным ранением. Скорее всего кто-то стрелял ночью в непосредственной близости от корабля. А там была Юлька. Тут я, видимо, опять отключился на некоторое время.

— ...если на «Иллюзии» найдут следы перестрелки, дело с дельфином забираем из района себе, — Карапетян давал последние распоряжения Тиму, и тот деловито заносил в свой ноут все поручения.

А у меня в голове сам по себе стал складываться второй пазл. Но с ним все было сложнее, чем с первым, и говорить об этом было еще рано.

— Тим, я могу где-то перечитать твои новости? — осмелев, спросил я.

— Да, конечно, — с готовностью откликнулся координатор. — Кликаешь на первой странице голубую полоску внизу экрана, задаешь дату и время.

— Щеглов, ты, похоже, прав. Не нравятся мне эти происшествия полнолуния — проверь все еще раз. Возможно, кое-что имеет для нас значение, — одобрительно бросил мне на бегу Давид Эрикович.

Кажется, Карапетяна вызвали к руководству.

Борисова и Сотник тут же умчались по своим делам. Тима ждали в лаборатории.

Не зная, что теперь делать, я решил найти комнату для практикантов, там за мной, кажется, закреплено рабочее место, надо было не него хотя бы посмотреть. Но до практикантской в этот раз я так и не добрался.

Глава 5. Выставка песчаных скульптур

«Жду на входе» — замигало личное сообщение от Андрея, и я поспешил вниз.

Оперативный сотрудник Андрей Терещенко был одет все в те же пляжные шорты с пальмовыми листьями. Футболку он сменил на более яркую, с синим фламинго, оранжевая бейсболку лихо сдвинул козырьком назад, а на шее висел хороший полупрофессиональный фотоаппарат. На плече болталась легкая брезентовая сумка. Снисходительно окинув взглядом мои экс-отутюженные бежевые брюки, светло-голубую школьную рубашку и пыльные коричневые туфли, Андрей первым делом предложил:

— Погнали в общагу, переоденешься. Ты должен выглядеть как турист.

Мы опять уже бежали вдвоем все по той же узкой каменной лестнице вниз. Правда, не так быстро, как утром, поэтому могли на ходу разговаривать.

— Драконище велел прогуляться с тобой по берегу, ты же там хочешь что-то посмотреть.

— Хочу? —удивился я. — А, ну, да. Мне хотелось еще раз изучить сводку новостей. Но проверить некоторые вещи на местности было бы еще лучше, просто — идеально. Вдруг они имеют отношение к нашему делу.

— Понятно, — присвистнул Андрей, — говорят, ночью была жара.

— Скорее —полнолуние.

— Ага, я слышал. Мартышек ловили, — и он засмеялся. — А пока ловили обезьян и разбирались с дракой в клубе, кто-то запустил колесо, побили фонари и угнали катер.

— Угу, — вздохнул я.

— Так ты говори, куда нам надо. Прикину оптимальный маршрут.

— Колесо обозрения, кафе «Эндшпиль», можно и в «Рокировку», студия звукозаписи «Соло», фонари за каштанами, ресторан «Якорь», выставка песчаных скульптур, цирковые фургончики, гольф-клуб, аквапарк «Крутая волна», пляжные фотографы, клуб «Зеленый осьминог»...

— Ничего себе у тебя аппетиты, — продолжал посмеиваться Андрей. — А ты не устанешь?

Устану? — какой странный вопрос. Пропала Юля. И еще другие... Я был готов не спать, не есть и мотаться по всему берегу столько, сколько было нужно для дела. Только бы хоть чем-то помочь.

— Жду тебя у памятника минут через десять, — вернул меня в реальность Андрей.

Оказывается, если на одной из площадок лестницы нырнуть под заросли дикого винограда, то можно попасть на другую похожую лестницу, которая спускается прямо к служебному общежитию.

Белоснежное трехэтажное здание с зелеными ставнями было больше похоже на одну из частных мини-гостиниц, которые были понатыканы всюду, на каждом свободном клочке курортной земли. Но общежитие стояло все-таки несколько на отшибе, на охраняемой закрытой территории, имело свой небольшой пляж, три беседки от солнца и даже волейбольную площадку. Песчаная дорожка вела от общежития к какому-то неказистому памятнику, я даже не успел рассмотреть — кому.

Денис и Таня —двое других практикантов, видимо, давно закончили свой первый рабочий день. И сейчас Таня лежала на шезлонге где-то у самой воды, а Денис уже наплавался в море и собирался пойти в тренажерный зал. Он обрадовался, увидев меня, в надежде, что смогу составить ему компанию. Мы же все-таки успели познакомиться за завтраком, а больше тут он пока никого не знал. Да, и молодежи, кроме нас, в общежитии не было. Только несколько командировочных сотрудников разбрелись по пляжу и грели животы в мягких лучах вечернего солнца. В другой ситуации полежать под пальмой — для не избалованного теплом питерского подростка было бы очень заманчиво. Но, конечно, не сегодня.

Как смог, я отказался от всех приглашений Дениса, ссылаясь на то, что есть еще дела в городе, и надо туда вернуться.

Увидев меня в веселеньких пляжных шортах, клетчатой рубахе и панаме, Денис, кажется, обиделся, решив, что его игнорируют ради более интересного приключения. Ну, да, я старался — вид у меня был совершенно не рабочий, а вполне себе разгильдяйский туристический. Старые удобные кроссовки, голубая панамка на глаза— все, как Андрей велел для удобства и конспирации. Ноут я, конечно, с собой не взял, а запер его в сейфе в комнате. Зато на всякий случай прихватил отцовский полевой бинокль, но он вполне себе вписывался в общую концепцию костюма «подросток-турист».

— Хорош! — одобрил мой маскарад Терещенко.

Я смущенно улыбнулся.

— Значит, слушай, план будет такой., — Андрей сразу перешел к делу. — В гольф-клубе я уже был сегодня, там ничего интересного, потом расскажу. Тем более, у них огромная территория, если мы туда поедем, то больше никуда уже не успеем сегодня. Поэтому начнем с выставки песчаных скульптур, прогуляемся до «Эндшпиля» и покатаемся на колесе. Кстати, «Эндшпиль» будет работать допоздна, им «Рокировка», чтобы снять с себя обвинения, прислала половину своих белый коней. Завсегдатаи там опять играют, и, если получится, поговорим с ними. Может, еще куда по пути завернем, но реально мы и это можем не успеть.

— Тебе не кажется, что слишком много происшествий с конями для одного дня? — рискнул озвучить я свои подозрения.

— То-то и оно, — покачал головой Андрей. — Не выглядело бы это все так странно, не гоняли бы «академиков» и в хвост, и в гриву по клубам, каруселям и ресторанам. На уровне районных отделов полиции все вопросы бы порешали. А тут ведь явно обезьян выпустили, чтобы колесо запустить, и драку устроили, чтобы под шумок угнать катер. А уж лошади, шахматные и настоящие, совсем ни в какие ворота не лезут.

Кусочки второго — лошадиного пазла крутились у меня в голове уже несколько часов, но пока никак не складывались, не стыковались друг с другом.

Андрей тем временем продолжал:

— Студия звукозаписи после пожара закрылась, но там протоколы в дело толковые подгрузили — для начала можно их почитать. В «Осьминоге» разговаривать не с кем, уже заступила другая смена, не та, что ночью была во время драки и когда катер свистнули. Те бедолаги и так целый день показания давали, людей уже по домам распустили отдыхать. Ну, в «Якорь» и тем более — в «Осьминог» тебя просто вечером не пустят по малолетству, да, и нечего там делать. Кони свадебные смирные, их прямо от парадного входа в ресторан свели, и уже, кстати, нашли тех, кто это сделал. Завтра с ними поговорю. Аквапарк через час закроется, там наши уже тоже были. Никто про новенького инструктора, который пропал, ничего толком не знает. Хотя, предположительно, обнаружили его велосипед в ущелье, весь покореженный.

Андрей ненадолго замолчал, а потом, похоже, решил вселить в меня уверенность:

— Так что, сегодня вечером нас ждет колесо обозрения. Давай посмотрим на этот город и его проблемы свысока! Макак с питонами переловили, и негодяев двуногих поймаем! Даже не сомневайся. И девочку, Юлю твою, найдем. И остальных.

От упоминания про Юльку, я вздрогнул и тут же зашагал быстрее, чтобы успеть сделать, как можно больше, пока не наступила ночь.

— Так, смотри. Вот они уже песчаные скульптуры начинаются. Пагода была в первом ряду от моря, но с той стороны. А вот над нами побитые фонари... И их еще не восстановили, так что, пока солнце светит, идем сразу к руинам пагоды, скоро тут будет темно.

Вход в выставочную зону по-прежнему оставался бесплатным и свободным, но охраны везде наставили, как на складе с боеприпасами.

Каждую скульптурную группу отделяла от дорожек с туристами красно-белая полосатая лента. Однозначно запрещалось подходить ближе, чем на пять метров. Сказки Пушкина, Дюймовочка в изящном цветке, Динозавр, Карета Золушки, Влюбленная пара, Тауэрский Мост... А дальше, видимо, была та самая Пагода —один из главных претендентов на победу. Вместо нее сейчас за полосатой лентой лежало полвагона песка. Тощий и длинный парень — охранник маялся неподалеку.

-Молодой человек, можно я братишку сфотографирую прямо у динозавра, а то отсюда плохо видно, — без предупреждения Андрей завел разговор со стражем порядка.

— Запрещено пересекать оградительную линию, фотографировать скульптуры можно только с дорожек, — равнодушно, как робот, парень отчеканил заученную фразу.

— Да, мы аккуратно, ты чего, — Андрей сделал вид, что хочет перешагнуть через ограждение.

Наконец, робот оживился и подскочил к нам:

-Если вы попробуете еще раз нарушить установленные границы, мне придется попросить вас покинуть территорию выставки.

— Да, не, не мы не будем нарушать, если у вас тут все так строго, — примирительно согласился Андрей.

Контакт уже был кое-как установлен, и надо было срочно развивать беседу, пока полусонный охранник не потерял к нам интерес.

— Дяденька, а как же вон ту штуку развалили, если за ленту заходить нельзя? И вы так внимательно за всеми следите, — решил подыграть я Андрею.

— Какой я тебе «дяденька», — недовольно фыркнул парень.

Но было заметно, что ему понравилось, что я обратился к нему как ко взрослому, всезнающему профессионалу.

Долговязый решил снизойти до глупого мальчишки и начал объяснять:

— Это сегодня уже тут двенадцать охранников на двадцать скульптур, а вчера, когда пагода упала, было только двое. Кто ж знал, что они ее ...того, до основания...

— Так это точно хулиганы какие-то были? Может, она сама упала? Ну, от ветра там, -продолжал ломать комедию Терещенко.

— Да, ты попробуй ее урони еще, — хмыкнул «дяденька». — Не для того ее неделю впятером строили, чтобы она от ветра падала. Да, и ветер не дул вчера ночью.

— А Вы тут прямо сами дежурили вчера? — продолжал я разыгрывать восторженного мальчика.

— Был, — самодовольно ответил салаге охранник.

— Так что ж это, значит, конкуренты ее сломали? Красота ж, наверное, получилась? — Андрей подкидывал новые идеи.

— Да, нет, какие там конкуренты... — поморщился парень. — Теперь, наверное, Карета победит или Мост. Так это ж все из одного клуба ребята строили, они уже лет десять дружат. Не стали бы они друг другу ничего ломать. Да, и все равно призовые в их клуб уйдут.

— Ой, не скажи, Дмитрий, — Терещенко уже прочитал на бэдже имя охранника и старался еще больше укоротить дистанцию. — Всякое в жизни бывает. Слава-то она все равно только победителю достанется — в журналах напечатают, и, может, медаль еще дадут. Тут уж и про дружбу десятилетнюю забыть можно ненадолго, ежели самому победить очень хочется. Проходил мимо, задел так ненароком локоточком творение друга. Упс! Упало. Никто ничего не видел, ты призовые получил, имя свое прославил как художник, и друга еще великодушно утешаешь —мол, в следующий раз и ты победишь, будет и на твоей улице праздник, дорогой ты мой дружище. Могло ж и так быть, Дима, в нашей суровой реальности?

— Не могло, — охранник насупился.

Было заметно, что он хочет еще что-то сказать, чтобы доказать, насколько мы не правы.

Но мы-то всем своим видом показывали, что лучше разбираемся в гнилых современных людишках, тщеславных художниках и уже разгадали тайну упавшей пагоды. Для пущей важности Андрей пренебрежительно сплюнул себе под ноги, давая понять, что для него этот вопрос уже закрыт. Невероятно, но эта клоунада сработала.

— Да, каким таким «локоточком»?! —наконец, взорвался Дмитрий. — Тут два здоровенных мужика лопатами пятнадцать минут махали, пока ее развалили и до ящиков добрались...

— А вот с этого места, Дима, пожалуйста, поподробнее, — Андрей раскрыл перед носом охранника свое удостоверение и предусмотрительно придержал парня за бок.

Блюститель понял, что проболтался, и хотел рвануть от нас на своих длинных ногах, но Андрей держал его крепко.

— Спокойно, Дима, спокойно. Мы тебя внимательно слушаем.

-А, что я такого сказал... Я ничего... — Дмитрий уже был готов расплакаться.

— Про ящики. И про двух здоровенных мужиков с лопатами, — с готовностью напомнил я начало повествования.

— Да, нечего тут рассказывать, -решил признаться во всем неплохой парень Дима. — Два ящика в основании пагоды были спрятаны. Тяжелые. Не знаю с чем. Раскопали их вчера, на катер погрузили, да и увезли.

— Катер видел?

— Ничего не видно было, фонари как раз над причалом побили. Довольно большой и быстрый, сразу влево ушел, в темноту.

— А мужиков с лопатами?

— Видел. В масках они были. Рожи все равно не узнаю.

— А как же так получилось, что ящики в пагоду закопали?

— Да, хз. Как закапывали, не видел. Но ребята, которую башню эту строили, тут ни при чем.

— Как так? — удивились мы с Андреем.

— А так, — к охраннику стала возвращаться его уверенность и даже некоторое превосходство над нами, неосведомленными. — Тут волонтеров в первые дни было много, добровольных помощников, значит. Они песок помогали по местам развозить, ну, и гору для пагоды насыпали тоже большую. До ночи тут суетились некоторые. И охраны тогда никакой не было, потому что еще ничего не настроили, и охранять вроде и нечего. А ребята художники, значит, пришли на следующий день утром. Обрадовались, что песка уже много на нужном месте, убрали только лишнее по краям, верх утрамбовали и дальше стали строить. А то, что там ящики внутри в самом низу, они точно не знали. Их бы тогда с соревнований сняли, потому что нельзя ничего использовать, кроме песка.

— Ладно, с ребятами мы, конечно, еще разберемся, кто там чего знал или не знал. Но тебя-то, Дима, как в эту темную историю втянули? — проникновенно, глядя в глаза охраннику, спросил Терещенко.

— Да, не втягивали меня, — отчаянно сопротивлялся тот. — Спал я просто в сторожке. Потом фонари бить начали, стекло посыпалось на асфальт, я проснулся. Вообще-то, я чутко сплю, а тут двенадцать фонарей сразу. Прямо над нами же. Выглянул в окно — там эти с лопатами. Видно, что свое откапывают, не чужое берут. Пагоду все равно уже не вернешь, да, и пес с ней, со скульптурой этой. Новую построят, краше прежней. Фонари, понятное, дело не из рогатки побили. Высоко они, да и стекла мощные. А, коли по фонарям стреляли, так и в меня шмальнут, не постесняются. И вот какой резон мне был из сторожки выходить, в чужие дела вмешиваться? — посудите сами.

— Да, это ты молодец, что живой остался, — согласился Андрей. — Полиции, как понимаю, ничего не рассказал?

— Неа,- засопел Дмитрий.

— А вот это уже зря... Ну, ладно, придумаем, что с тобой делать. Сейчас мы тебе программу защиты свидетелей, как сможем, организуем. Но ты уж тоже, не подведи, подыгрывай.

Андрей свистнул начальнику охраны, мы с Дмитрием вздрогнули.

— Эй, командир! Тут у вас малого скрючило, аппендицит у него, видать. Скорую вызывайте!

Дима сполз на песок схватился за левый бок и начал стонать.

— Аппендицит справа, — шепотом подсказал ему я.

Андрей отошел в сторону, чтобы позвонить нашим.

— Ладно, командир, сами уже дозвонились, вы там ворота открывайте, чтобы машина заехала, — снова обратился он к охране выставки.

Буквально через пару минут на пляж влетела скорая с мигалками. Диму положили на носилки и с почетом закатили внутрь.

— Значит, так полежишь недельку якобы в больнице за перевалом, потом уедешь в санаторий, — велел Андрей охраннику, заскочив в машину. —И не звони оттуда никому, вообще, лучше сразу выброси свой телефон, чтобы не отследили. А мы тут пока разрулим. Все, с Богом!

Захлопнув дверь скорой, Андрей неожиданно предложил:

— Пойдем в море камушки покидаем.

Мы отошли с ним к самой полосе прибоя и остались совсем одни. Здесь никто не мог нас услышать.

Молча запулив в волны полтора десятка камней и отряхнув руки от песка, Андрей, наконец, начал серьезный разговор:

— Знаешь, что паршиво? Тут еще может быть что-нибудь спрятано. Удобно, у самой воды. До причала двадцать шагов — грузи на катер и увози, когда тебе нужно. С песком привезли на самосвалах — опять же конспирация. Попробуй так какой-нибудь груз, особенно запрещенный, к причалу подвезти, у тебя по пути десять раз документы проверят и машину осмотреть могут. А в песке-то хоть танк по запчастям завози...

— Как же они тут свои ценные ящики бросили? — удивился я.

— Да, на пляже наверняка свои люди есть, присматривают.

— Зачем же они их тут оставили, все-таки я не понимаю? Почему сразу на катере не увезли?

— Может, и увезли уже часть. И, как видишь, увозят, если им надо. Хотя, конечно, пагоду перед конкурсом ломать —это все-таки риски. Видимо, срочно надо было. А так я их задумку, кажется, понял. Спокойно привезли, спрятали и ждут. Пока тут волонтеры, ваятели по песку, туристы с фотоаппаратами крутятся, особо не разгуляешься. Когда там подведение итогов? Послезавтра? Ну, вот. Победителя выберут, и публика во многом потеряет к выставке интерес. Потом один небольшой шторм, да если еще помочь ему скульптуры попортить — смотреть тут будет не на что. Охрану снимут, туристы ходить перестанут. Подгоняй тогда ночью катер, да увози. Всего-то каких-то две недели подождать, зато наверняка. Место, кстати, идеальное выбрали — пирс есть, катер подойти может, а из-за каштанов высоких, думаю, на камерах этот участок берега не просматривается. Надо будет сказать дракону, чтобы здесь камер навтыкали.

— Так можно завтра прийти и все раскопать, что спрятано, — наивно предложил я.

-Можно... Только Диму этого мы подставим, да и владельца груза вспугнем. А резонанс общественный, прикинь какой будет, если мы тут накануне конкурса скульптуры одну за другой крушить начнем? Оптимально, конечно, понаблюдать за ними. Тут своих людей ставить надо и ждать. Хотя, может, конечно, всего два ящика и было, и ловить тут больше нечего. Ладно, пойдем уже на колесе кататься, солнце заходит, а в «Эндшпиль» сегодня, похоже, не успеваем.

Мы бодро зашагали в гору в парк.

— Андрей, а как ты думаешь, что в этих ящиках могло быть? —наконец, осмелился спросить я.

— Да, все, что угодно. Оружие, наркотики, драгоценности, военные документы....Да, и не военные могут быть секретные. Про промышленный шпионаж слышал? Технология какая-нибудь, незапатентованные первые образцы. Или ворованные вещи...Не ширпотреб, конечно, а картины из музея, например. Тупо деньги или золото в слитках —доходы от подпольного бизнеса. Магические всякие штуки.

— А как ты думаешь, это может быть связано с нашим делом? То, что мы узнали, может как-то помочь? —с надеждой спросил я.

— Не знаю, Никитос, не знаю, — честно ответил Андрей.

От этой горькой правды, произнесенной вслух, я сразу как-то сник. Внезапно на меня навалилась вся усталость дня, мое тело почувствовало, как тяжело идти в гору, как гудят уставшие ноги, и ноет от голода желудок. Даже любимый отцовский бинокль на шее стал казаться непосильной ношей. И, кажется, еще днем у меня обгорел нос.

Глава 6. На колесе обозрения

— Не раскисай, — почувствовал мое настроение Андрей, — еще минут десять, и мы у цели. То есть, — на карусели.

Парень глянул на часы:

— Будем кататься до закрытия. То есть, раза три.

— Угу, — все, что мог ответить я.

— Давай хотя бы бутеров наверх возьмем. Там столики есть. Плохо только, что кабинки на четверых, скорее всего с нами еще кто-то будет кататься. Так что, о работе особо не болтать.

— Угу, — опять прогудел я.

Не открывать рот при разговоре, — оказывается, это удобно, заметно экономит силы. Хотя, наверно, невежливо.

Две бутылки холодной воды без газа, вполне съедобные гамбургеры в хрустящем бумажном пакете — я им рад. Узенькие зелено-голубые билеты на аттракцион, точно такие же, как были в моем раннем детстве, — умиление накатило теплой волной. Странно, что я еще способен это почувствовать.

Цветные огоньки южного парка, запах ванили и корицы от лотка со сладостями, — это уже почти волшебство. И еще, пожалуй, самое важное для меня сейчас — открытая добродушная улыбка Андрея. Кажется, становилось полегче.

— Тссс,- с серьезным видом оперативник приложил палец к губам. — Сейчас. Не вспугни!

— Что? —шепотом спросил я, тревожно озираясь по сторонам.

Андрей назидательно поднял указательный палец и замолчал. Непроизвольно я начал следить за его рукой.

— Замри. Сейчас. Уже почти. Точно будет!

Замерев, я не знал, можно ли что-то говорить и двигаться, перестал крутить головой. Вдруг «академик» заметил преступника среди отдыхающих? Может быть, даже — опасного рецидивиста! Или, наоборот, — нас заметили и держат сейчас под прицелом. Холодок пробежал по спине. Не, не холодок. И не только по спине. Мороз по коже.

— Приготовься. Прыгаем на счет «три».

На всякий случай я зажмурился.

Голос Андрея звучал на удивление громко и четко, где-то совсем рядом. Сквозь звон карусели, музыку караоке и гвалт толпы я слышал только его. Считал он медленно, растягивая слова, напряжение нарастало:

— Раааз. Двааа. Три!

Терещенко дернул меня за руку куда-то в сторону, и я смело открыл глаза — решил посмотреть в лицо смертельной опасности.Прозрел я очень вовремя — надо было на ходу запрыгнуть на карусель. На черепашьем ходу, конечно, как это обычно бывает с колесом обозрения. Оказывается, просто уже подошла наша очередь кататься.

Мы плюхнулись на пластиковые сидения друг напротив друга, крутанули руль, который торчал по центру стола, разогнали кабинку вокруг своей оси и расхохотались.

— Ну, я ж говорил, обязательно придет!

— Кто? — так и не понял я.

— Как «кто»? — с удивлением переспросил Андрей. — Оно!

Ответ, похоже, был очевиден, но я продолжал тупить.

— Второе дыхание! Чувствуешь? — Андрюха сразил меня наповал.

Мы опять вместе загоготали. Вроде у меня на самом деле открылось второе дыхание, стало значительно легче.

К счастью, к нам больше никто не подсел. Влюбленная парочка предпочла подождать следующую кабинку.

— Катаемся три раза. Первый раз смотрим на город, второй — на море. Третий —контрольный, уточняем детали, — распорядился Андрей.

Никогда не понимал, какое удовольствие можно получать от колеса обозрения. На мой взгляд, оно двигалось недопустимо медленно для развлекательного аттракциона. Крутиться на безумной скорости, как будто ты внутри миксера, резко падать с огромной высота или, наоборот, взлетать ввысь, делать мертвую петлю на американских горках — это было по мне. А вот так вот сидеть на стуле и смотреть по сторонам, где едва менялся пейзаж, — этого я раньше не понимал. Но с Алинкой -младшей сестрой приходилось, конечно, кататься, потому что одну ее на не пускали. Так что, до сегодняшнего дня колесо обозрения относилось для меня к необременительным обязанностям старшего брата и уж точно не к развлечениям. Не мое.

Но сейчас все было не так. Во-первых, буйство южного пейзажа, атмосфера веселья курортного города- поневоле создавали определенное настроение, заряжали энергией. Во-вторых, сама местность, над которой мы сейчас поднимались, мне не знакома, и она была сложной, на разных высотах. Тут я совсем не ориентировался — эти летние краски и новые декорации играли со мной в прятки. Как утро началось с беготни по лестнице вслед за Андреем, так целый день и продолжалось, я ни на минуту не был предоставлен самому себе за пределами задания Академии. У меня не нашлось времени, чтобы осмотреться, перевести дух и понять, где нахожусь. Картинки перед глазами мелькали, постоянно менялись, но общей панорамы береговой линии я не представлял.

Сейчас, поднимаясь над парком, над суетой сегодняшнего дня, я хотел смотреть во все глаза. Это удивительное пространство завораживало меня как единое целое. Надо было уловить его детали, разобрать в голове на яркие кусочки, почувствовать их границы и соотношение друг с другом, а потом снова сложить всю мозаику воедино, но уже осознанно, с пониманием.

И с сейчас я с жадностью смотрел, как линия песчаных и галечных пляжей с причалами и волнорезами переходит в зону отдыха, где в зелени утопают уютные мини-гостиницы, большие пансионаты и дорогие частные виллы. Повсюду здесь были натыканы рестораны, кафешки, пекарни, караоке-бары, бильярдные, летние эстрады, смотровые площадки, живописные фонтаны, цветущие клумбы, увитые виноградом беседки. И все это подсвечивалось миллионом огней и огоньков, было причудливо изрезано тропинками, велосипедными дорожками, широкими аллеями и асфальтом для автомобилей. Длинная канатная дорога, проходившая наискосок от волнорезов в гору, тоже вносила свой штрих. Федеральная скоростная трасса шла вдоль берега, изящно огибая горы и четко разделяла пространство по горизонтали. Почти параллельно ей тянулась железная дорога.

Выше пейзаж существенно не менялся, разве что монументальных пансионатов советской эпохи становилось меньше, а причудливых частных вилл —все больше. Эти нарядные разномастные домики были прилеплены к горе то тут, то там — вплоть до самого аквапарка. Сразу за «Крутой волной» раскинулась шикарная сосновая роща, через которую бежали два горных ручья. Из-за установленной в роще подсветки даже отсюда хорошо просматривался один вполне серьезный водопад и несколько мелких каскадов.

Почти прямо под нами, где горный хребет делал резкий поворот, притаилось здание Стратегической Академии. Отсюда оно совершенно не просматривалось, но можно было догадался, что стеклянное чудо архитектуры именно там, проследив по направлению движения канатной дороги. Сегодня утром я уже видел эти белые и синие подвесные кресла из окна Давида Эриковича.

Парк с колесом обозрения находился на самой верхней площадке побережья. Дальше за ним поднималась вверх зеленая гора с редкими домиками местных жителей. До моря оттуда уже было далековато и, наверно, неудобно добираться, поэтому агрессивная и жадная индустрия туризма эту вершину еще не захватила.

— Там заповедник начинается, — пояснил Андрей, уловив мой взгляд. — У них огромные территории, не представляю даже, где эти ...

«Этими» он, конечно, назвал единорогов, и мы оба понимали, о ком идет речь. Закрытая программа заповедника — точно была не та тема, чтобы болтать о ней в городском парке. Вокруг нас в своих кабинках на колесе находились другие люди, время от времени ветер приносил обрывки чужих фраз, так же и нас сейчас кто-нибудь мог услышать.

Поэтому Андрей взял на себя роль экскурсовода и просто обозначал основные интересующие нас достопримечательности.

— Смотри, вон там выставка песчаных скульптур, ее отсюда сверху плохо видно из-за каштанов, но она прямо под ними. С другой стороны набережной, сразу перед фонтаном, наше легендарное кафе «Эндшпиль», смотри-ка только начали закрываться, допоздна играли. Честно говоря, мне «Эндшпиль» больше нравится, чем «Рокировка», там все как-то заметно изящнее, и кухня лучше. Хотя, конечно, во время шторма там на улице играть невозможно, «Рокировка» в парке стоит, ее тут горы охраняют.

Черно-белые клеточки игровых полей «Рокировки» с мой стороны сразу бросались в глаза. Я посмотрел на них в бинокль, но никакого движения вокруг не заметил.

— Сейчас уже почти одиннадцать вечера, кафе закрылось полчаса назад. Шахматные фигуры всегда убирают на ночь, неоконченные партии утром выставляют заново. Тут у нас погода меняется молниеносно, в любой момент и дождь и ветер, и ураган могут начаться. В «Эндшпиле» тоже фигуры убирают в специальное подсобное помещение, — предвосхитил мой вопрос Андрей.

— А как же... — хотел поинтересоваться я обстоятельствами кражи шахматных фигур.

— Завтра туда обязательно сходим, обо всем поговорим, — Терещенко дал понять, что на карусели обсуждать это не стоит.

— Слон! —изумился я.

В поле зрения моего бинокля попал настоящий живой слон, которого водили по лужайке.

— Ага, там цирковой балаган, — догадался Андрей. — Выгуливают. На цирки сейчас службы защиты прав животных наседают. Циркачи, видимо, стараются соблюдать. Макак и шимпанзе у них сегодня уже забрали после вчерашних фото в прессе — засняли изнутри фургончик, где они содержатся. Питонов завтра увозят на реабилитацию, эти, вообще, полудохлые были — их лекарствами накачивают, они почти в бессознательном состоянии выступают. Слона, наверное, тоже заберут. Не место животным в городе, в цирке. У нас и дельфинарий год назад расформировали — осознали, что нельзя держать эти умнейшие создания в неволе. Там теперь реабилитационный центр для диких морских животных и никаких представлений для публики.

Раньше я никогда не задумывался о правах животных в цирках и зоопарках. Но, наверное, это было правильно — нельзя держать кого-то взаперти помимо воли.

— Сейчас поднимемся повыше, и ты увидишь набережную. Смотри внимательно.

Луна сегодня тоже светила ярко, море перекатывало волны спокойно, как бы нехотя, и шикарная лунная дорожка бежала от горизонта к самому берегу.

Гуляющих было полно, набережная сверкала вспышками фотоаппаратов. Отсюда, с высоты это смотрелось фантастически. У каждого второго туриста на шее висел фотоаппарат. Тем не менее, профессиональные фотографы выделялись на общем фоне. У самой кромки воды они расставили источники профессионального освещения, по щиколотку в воде бегали помощники с серебристыми экранами, отражая и фокусируя лучи для съемки.

Андрей попросил мой бинокль, и начал просматривать набережную, выискивая профессиональных фотографов.

— Приготовились, загибай пальцы.

Я охотно растопырил свои пятерни для учета.

— Итак слева направо снимают: Гарик, Петя, Генриетта Васильевна, Юнус — братан Антохи Сотника, Настена, Раиса, Даша с Сережей (они теперь вдвоем работают) и Эльдар — все восемь стационарных точек, все герои на местах и трудятся в поте лица, — Андрей расхохотался. — Вот жуки! Вчера все по очереди рыдали в дежурке, что лишились куска хлеба, снимать нечем, аппаратура украдена (я протоколы читал), а сегодня все, как один на прежних боевых позициях. Видимо, изыскали внутренние резервы — расчехлили запасные камеры или купили новые и снова снимают. Да, во время сезона каждый день работы фотографа дорогого стоит. Ну, или ночь, если такая, как сегодня или вчера.

Андрей глянул на мои девять послушно загнутых пальцев, задумался на секунду и замолчал. Потом погладил синего фламинго у себя на груди и без особых эмоций совершил личное открытие:

— Никитос, я болван. Как я не подумал?

Поймав мой вопросительный взгляд, Терещенко спохватился и пробурчал:

— Ну, это еще надо проверить, потом объясню.

И тут же он перевел разговор на другую тему:

— Сейчас спускаемся. Осматривайся, запоминай, жуй бутерброды, и заходим на второй круг. Да, мы с тобой катаемся три раза подряд, не выходя, я договорился.

Не, мне было не до бутербродов. Я взял у Андрюхи бинокль и стал рассматривать клуб «Зеленый осьминог» на первой береговой линии.

Круглое приземистое двухэтажное здание стояло на охраняемой частной территории у самой воды. Огромный уродливый осьминог распластался во всю крышу и свешивал вниз свои мерзкие щупальца. Фигура равномерно подсвечивалась ядовито-зеленым фосфорным светом, в присосках на щупальцах то тут, то там вспыхивали яркие дискотечные огни. Яйцеголовое чудовище механически лупало пустыми глазами и к тому же еще курило. Да-да, изо рта осьминога на три метра в сторону торчала бурая сигара, и из нее струился настоящий дым. С эстетическим вкусом у владельцев заведения было не очень... Наверно, когда-то давно, в девяностые годы прошлого века — в эпоху беспредела такое считалось круто. Но с тех пор многое изменилось. Вон даже курение уже выходит из моды.

— Секс, наркотики, не рок-н-ролл, — кратко охарактеризовал «Осьминога» Андрей.

Стало понятно, что это самое криминальное заведение на курорте.

— Вместо рок-н-ролла у них шансон. Ну, или попса.

Предвосхитив все мои вопросы, Андрей кратко сообщил:

— Никак не можем закрыть. Пока.

Тем временем шикарные дорогие автомобили подъезжали к зеленому чудовищу со стороны набережной, предъявляли вооруженной охране пропуска и ныряли куда-то вниз.

-VIP-посетители заезжают по клубным картам, — пояснил Андрей, — у них там подземная парковка на полторы сотни машин. И со стороны моря три причала: два —для гостей, тех, которые не на машинах, а на яхтах подгребают, а третий —для собственных нужд. У них своих катеров два десятка, сдают отдыхающим в аренду —довольно дорогое удовольствие.

Сейчас двенадцать разнокалиберных катеров с логотипами клуба стояли в рядок на третьем причале.

Наше колесо обозрения сделало уже почти полный оборот, мы плавно опускались, Андрей еще раз мне напомнил, что нам с ним не надо выходить. Почему-то я был уверен, что мы продолжим в одиночестве наш путь и наш разговор. Но, нет, не в этот раз.

На два свободных места под нашей крышей уже претендовали две развеселые девицы. Одна из них была в черно-желтом гороховом платье, а вторая в мятом пляжном сарафане и растянутой лохматой кофте сверху.

Когда мы опустились к деревянному помосту, девицы решительно запрыгнули внутрь.

— Хэллоу, мальчики, можно к вам присоединиться? — промурлыкала та, что была в желтом.

Вторая тянула за собой гелиевый шарик в виде дельфина, он зацепился за металлическую стойку при посадке, оторвался и тут же взмыл вверх. Ветер стал уносить его в сторону моря.

Потеряв дельфина, девица вместо приветствия смачно выругалась, но потом опомнилась и добавила в качестве извинения «пардон».

— Мы с братишкой давно не виделись, пацан на каникулы приехал, так что, мы едва ли составим вам достойную компанию, нас бабушка на пирожки ждет, — вынужденно вступил в разговор Андрей, намеренно подчеркнув мой юный возраст.

Обе красотки пристально посмотрели на меня. Стало очень неловко.

Подруженции безошибочно оценили, что я слишком молод для романтических историй сегодняшнего вечера, и разочарованно вздохнули. Но, так как они уже были настроены на общение, то продолжили щебетать, задавая глупые вопросы.

— А вы давно тут катаетесь? — спросила та первая, в горохах

— Второй раз, — односложно ответил Андрей.

— Какое совпадение! И мы тоже второй раз, — захохотала красотка. — Первый раз был вчера. Вы не поверите, какие-то благородные джентльмены, просто добрые волшебники запустили в полночь колесо и можно было кататься бесплатно сколько хочешь. Мы с Люсиндой катались почти целый час, пока не замерзли и не захотели пи-пи. Ах, пардон-пардон, мой юный друг.

Повисла неловкая пауза, но совсем не на долго.

— Мне кажется, он похож на Гарри Поттера, скажи, Натаха? — промычала Люсинда, тыкая в меня пальцем.

И вовсе я не похож. Но спорить не стал.

У меня короткие русые волосы, серо-голубые глаза и светлая от природы кожа (надо было об этом помнить и беречь нос). В детстве я был совсем бледный, худой и нескладный, играл Пьеро в школьном спектакле. Сейчас, конечно, плавание сделало из меня человека, и я нарастил кое-какую мускулатуру. Ну, ладно, ладно, — скажу честно — Пьеро вымахал ввысь, расправил плечи и стал почти атлантом. Но на Гарри Поттера я уж точно никогда походил.

— Ах, Люська, тебе все умненькие мальчики кажутся похожими на Поттера, когда уже ты повзрослеешь, — жеманно смеялась Натаха- девица в горошек. — Малыш, не слушай ее. В этой панамке ты похож на Незнайку.

И они захохотали вместе, вгоняя меня в краску.

— Так, я не понял, девочки, — взял ситуацию в свои руки Андрей. — Что там насчет волшебников, благородных джентльменов, которые вчера катали всех бесплатно? Надеюсь, вам удалось с ними познакомиться?

— К сожалению, нет, — недовольно фыркнула подруга Люсинды.

— Но вы их хотя бы видели? — продолжал допытываться Андрей — Ну, настоящих-то героев- отважных хулиганов?

— Не угадал, — состроила печальную гримасу Люська. -Они предпочли остаться инкогнито. Натали не даст соврать.

Мы вопросительно посмотрели на Натали.

Увидев, что аудитория у ее ног, та начала рассказ с подробностями:

— Просто мы идем такие, все карусели уже выключены, а колесо крутится, крутится... Правда, без огоньков. Калитка открыта, билеты никто не проверяет, и все, кто хочет (ну, такие, как мы), садятся и катаются. Вот и все. Пфф! — Натаха рассказ закончила.

Да, не очень информативно пока получалось.

— И что же вы одни тут целый час катались? Не забоялись в темноте-то? —продолжал расспрашивать Андрей.

— Почему одни? — удивилась Люська. — Разные люди заходили, выходили, заходили, выходили, и мы с ними катались, катались... Но таких, как вы, конечно, не было.

Обе красотки опять прыснули от смеха.

Тем временем мы поднялись достаточно высоко. Унесенный ветром шарик был уже где-то над морем. Попав в полосу лунного света, он сейчас заметно выделялся на фоне неба и даже поблескивал. Невольно я задумался о том раненом дельфине. Но девицы опять сбили меня с мыслей.

— Мой бедный котик, вон он уже как далеко от меня! — обижено хныкала Люсинда, тыкая пальцем в сторону шарика.

«Котиком» она, очевидно, называла дельфина.

— Мальчик, дай мне бинокль, я хочу на него посмотреть! — потребовала Натаха.

Отцовский бинокль стало очень жалко— девицы были явно навеселе и легко могли его разбить, но я не знал, как им отказать.

— Не-не-не, никаких биноклей, — с этим словами Андрей забрал оптику себе и спрятал мою драгоценность в сумку.

В душе я был очень ему благодарен.

— Вам что жалко?! — надулась Натали.

— Нет, ну что вы! Как вы могли такое подумать?! Девочки, это же очень мощный бинокль, в него нельзя смотреть на стратегические объекты. Сейчас вы увидите расстановку военных кораблей у берегов Турции, а это же военная тайна. И вас обвинят в шпионаже. Мы же не можем этого допустить? — Андрей нес откровенную пургу, но бинокль он спас.

— Правда? Они подумают, что мы следим за их кораблями? Нас обвинят в шпи...шпинаже? — Люська все-таки была удивительно глупой.

— Нет, не правда! Эти все врут. Им просто жалко свой бинокль, — резанула правду-матку Натаха.

Люсинда окончательно надулась.

— Вчера помнишь, мужик один всю дорогу в бинокль с колеса на море смотрел, и никто его не арестовал, — продолжала доканывать подругу Натали.

— Дададада, — стала припоминать и Люська.

Она набрала воздуху в легкие и продолжила:

— Сейчас я вам расскажу.

Мы с нетерпением ждали.

— Они сидели вон там, —Люсинда показала на кабинку через одну от нас, ту, что сейчас была пониже, пока мы двигались вверх. — Такой импозантный мужчина, в бархатном синем пиджаке, с шелковым галстуком, точно неместный... Еще совсем благородно бледный, — не загорел, наверное, только приехал.

— И с ним был моряк! — внесла свою лепту в рассказ Натаха.

— Да, он был в тельняшке, — согласно кивнула Люська. — Но это не моряк!

— Как так? —решила поспорить подруга. — У него же была тельняшка и наколки. Все руки в наколках! — путаясь в собственных пальцах Натали начала показывать нам, где у моряка были наколки.

— У меня тоже есть тельняшка, — многозначительно напомнила Люська. — И даже татуировка. Хотите покажу?

Желающих не нашлось, и девица продолжила:

— У меня есть тельняшка, татуировка, но я не моряк! Мальчик, — обратилась она опять ко мне, — а у тебя есть тельняшка?

— Пока нет, — честно ответил я.

— И это зря! — вынесла свой вердикт Натаха. — На море у всех должна быть тельняшка! Обязательно купи!

— И сделай татуировку! — добавила со смехом подруга.

— Так что там с мужиками-то? — Андрей попытался вернуть разговор в прежнее русло.

— Какими мужиками? — с удивлением посмотрела на нас Люська.

— Ну, который импозантный с биноклем и не моряк, — напомнил Андрей. — Почему не моряк, кстати?

— Потому что это Паша! — парадоксально-лаконично ответила Люсинда.

— Какой Паша? — уточнил Терещенко.

— Просто Паша. Он не моряк. У него наколки — тсс — из тюрьмы. Паша из «Зеленого осьминога», он яхты пришва..шрав....швар...привязывает, короче.

— При-швар-то-вы-ва-ет! — с гордостью выговорила по слогам Натаха, продемонстрировав свое превосходство над подругой.

— Мальчики, вы были в «Зеленом осьминоге»? — опять сменила тему Люсинда.

Посмотрев на меня, она разочарованно вздохнула:

— А, ты еще маленький, тебе нельзя.

— В «Осминоге» всегда было крууто. — протянула Люська. — Но нас уже не пускают!

— Потому что мы плохо себя вели. — Натали положила щеки на кулаки и внезапно заплакала.

Андрей протянул ей салфетку.

— Спасибо, великодушный рыцарь! — поблагодарила девушка и заплакала еще сильнее.

Посмотрев на подругу, Люсинда заревела с ней за компанию.

Земля неминуемо приближалась.

— Девочки, собрались, собрались. Скоро выходим, — забеспокоился Терещенко.

Похоже, он решил позаботиться об этих курицах. Ну, да, на самом деле их нельзя было оставлять в таком состоянии.

— Все в порядке. На выход! — скомандовала Люсинда.

На удивление они с Натахой моментально взяли себя в руки и легко выпрыгнули с карусели на деревянный помост.

Мы с Андреем, обеспокоенные, выбежали следом.

Сделав буквально пару шагов в темноту, девицы исчезли прямо у нас на глазах. Две зеленые змейки скользнули в траву.

— Ой, дуры... — вздохнул Андрей. — Пьяные на людях перевоплощаются, совсем себя не контролируют. Таким пить вообще нельзя. Они теперь змеями неделю под камнем пролежать могут, пока окончательно не протрезвеют. Ну, может, оно и к лучшему — целее будут. Это ж надо столько болтать...

Странно, но я почему-то не очень уже удивился. Жаль было только, что мы так и не посмотрели на море, а колесо обозрения уже закрывалось.

— Пойдем, Никитос, — Андрей похлопал меня по плечу, — в другой раз докатаемся.

От досады я пнул камушек.

— Провожу тебя до общаги, а сам вернусь, — у Андрея, кажется, созрел новый план.

— Нет, я с тобой! — запротестовало во мне неразумное.

Если по-честному, то сил уже не было. И даже второе дыхание готово было иссякнуть.

— Не, Никитос, не сегодня.

— Мы напали на след?! — все же упорно спросил я.

— Тут этих следов — все затоптано, — хмыкнул оперативник, — важно выбрать правильный. Как бы ноги не сносить по самые уши, пока найдешь. Мало ли, какой импозантный турист на море в бинокль посмотрел. Но я, конечно, проверю этого Пашу, который не моряк. Уточню, с кем он дружит в последнее время, то есть, — на кого шакалит. Просто так, от любви к морским пейзажам, Пашка Требуха, конечно, на карусели кататься не будет. Да, и с ним импозантный чел в шелковом галстуке только по делу якшаться станет.

— Пашка Требуха?! Так ты его знаешь?! Тем более я с тобой! — включил я упрямого подростка.

— Не, Никитос, на сегодня на самом деле хватит. Ты должен выспаться. Завтра в 6.15 ч., как штык, там же на причале. Мы сегодня опоздали на полторы минуты, кстати. Первый раз они подождали, но больше ждать не станут, уйдут в море без тебя.

— Ладно, — уныло согласился я.

Некоторое время мы шагали молча.

— А ты потом куда? — ревниво спросил я Андрея, но чувствовал, что тот пока не скажет.

— По следам, — усмехнулся Терещенко.

Глава 7. Знакомство с Легендарным Лисом

До общежития от парка было не особо далеко — просто спуститься вниз и обогнуть горный выступ. А там уже и памятник, и песчаная дорожка мимо волейбольной площадки.

— А кому памятник? — почему-то спросил я.

— Дедульке моему, — по-доброму разулыбался Андрюха. — То есть, прадедушке. Легендарный Лис его звали.

— А ты? Тоже? — побоялся спросить я точнее.

— Что я? Ну, я тоже лис. Иногда, — Андрей продолжал улыбаться. — Об этом не принято говорить с людьми. Ты все равно не поймешь.

— А вы ЭТО контролируете? Или оно само? И ты не знаешь, когда? — все же задал я свои вопросы, один глупее другого.

— Да, контролируем, конечно. Ну, может быть, в редких случаях этому трудно сопротивляться. Но у нас таких нет. Те, кто с собой не справляются, в Академии не служат. Они в парке под камушком лежат себе- трезвеют, — вспомнил Андрей развеселых девиц и снова рассмеялся.

— А ты их сразу узнал? Что они того... перевоплощаются?

— Одну — да, про вторую сомнения были. Тут не узнавать, тут чувствовать надо. Алгоритма нет.

— Все-таки я не понимаю,- рискнул задать я свой главный вопрос. — А как же Давид Эрикович сегодня? Ну, с нотами? Если ты говоришь, что вы все контролируете?

— Спросил все-таки, —Андрей посмотрел вдаль на море. — Не та это тема, чтобы обсуждать с практикантом, да еще с человеком.

Выдержав паузу, он все же продолжил:

— Ладно, тебе, Никитос, бонус дня. Если поймешь, конечно. Два раза повторять не стану, на вопросы не отвечаю.

— Да, да, конечно, — я охотно согласился и на эти условия, пока Андрей не передумал.

— Во-первых, я сказал: «ну, может быть, в редких случаях этому трудно сопротивляться». Допустим, сегодня был как раз такой случай. У драконов с единорогами сложные отношения. Во-вторых, я все равно я не думаю, что драконище потерял самоконтроль. Ты даже не представляешь, как у нас за этим следят, и какой строгий отбор. И ты Карапетяна не знаешь. Это такая сила воли, и такой мегамозг, что, видимо, так было нужно. Еще, оказывается, и артистичность. Наши, кстати, все купились, не говоря уже о ваших. Разыграл, как по нотам. Достойно. Зачем? — мы с тобой никогда не узнаем. Но! Для тебя есть хорошая новость—Давида Эриковича не отстранили от расследования.

— А его могли? —с ужасом спросил я.

— Конечно, — подтвердил Андрей. — Любого другого отстранили бы. Он вещдок уничтожил, подвергал опасности жизнь сотрудников. А если бы фрегат, как спичка, вспыхнул? Была, конечно, служебная проверка, он сам подавал рапорт. Его к руководству же при тебе вызывали. Но, видимо, обосновал необходимость. В итоге все закончилось хорошо, Карапетян по-прежнему руководит этим делом. А драконище его раскроет, поверь мне.

Не перебивая внука Легендарного Лиса, я жадно впитывал каждое слово. Мы незаметно подошли к воротам общаги.

— Вечер откровений закончен, дуй спать, — Андрей по-взрослому пожал мне руку.

Глава 8. Первый вечер в общаге и первые новости про Юльку

— Ой, Никита вернулся! — искренне обрадовалась Таня. — А мы уже волновались.

Они с Денисом сидели в фойе, зевали, щелкали телеканалами, но при этом спать не ложились, ждали меня.

— Не, мы, а — ты, — поправил ее Денис.

— Обгорел, бедненький, — девушка засуетилась вокруг меня. — Ты еще голодный, наверно?

— Столовка закрылась, но тебе ужин оставили. И завтрак — сухой паек. Вон в холодильнике, твоя средняя полка, — деловито сообщил Денис.

Кажется, я уже был прощен этим парнем.

— На тарелке ужин, в пакете завтрак. На дверце — вода, кефир, сок. — Денис провел краткую экскурсию по нашему общему на троих холодильнику и захлопнул его. — Столовка в восемь откроется, но ты же раньше сдернешь, не забудь про завтрак.

— Никитушка, давай я тебе нос намажу? — смущаясь, предложила Таня.

— Вот еще, — недовольно мотнул головой я.

— Ну, возьми тогда защитный крем, сам намажь, — достала она тюбик из сумочки. — А то завтра болеть будет.

— Спасибо, — буркнул я, но крем взял (кожа на носу действительно уже ощутимо горела).

— Везет тебе, ты по городу мотаешься, — с восторгом заметил Денис.

Мне показалось, что он посмотрел на мой обгоревший нос даже с некоторой завистью.

— А вы? Разве вы... не по городу? — в свою очередь удивился я.

Не думал, что может быть, как-то по-другому.

— А мы целый день с файлами работали. Аналитический учет. Обобщаем информацию. Татьяну с обеда на твое дело перевели. А меня к Тиму подключили, он один зашивается.

— А, ну, тогда сводку давай, — засмеялся я. —Что нового за вечер? Я уже четыре часа без ноута.

Дениса не надо было просить второй раз, он резво начал докладывать:

— Из обшивки «Иллюзии» извлекли четырнадцать пуль, все оказались с правой внешней стороны, ниже ватер-линии. По палубе не стреляли, там чисто.

— Быстро разобрались. За четыре часа-то, — оценил я объем проделанной работы.

— Борисова загнала фрегат в док, его там двадцать сотрудников с лупами, фонариками и металлоискателями обследовали. Изнутри и снаружи. Первые две пули она сама нашла.

— Неуемной энергии человек — эта Маргарита Сергеевна! — не удержался я.

— Оружие, к сожалению, установить не удалось, — добавила ложку дегтя Таня. — То есть, марку, конечно, определили, стреляли из трех стволов, как минимум. А, может, — и больше, это только те пули, что в обшивке застряли, а сколько там в воду ушло — неизвестно.

— Какое оружие? —спросил я.

— Два пистолета и охотничье ружье. Но вот чьи они — пока не установили. Других преступлений за ними по картотеке не числится.

— Ну, не то, чтобы совсем, — напомнил Денис. — Фонари на причале из того же ружья побили. Вот это уже точно. Там тоже несколько пуль нашли, экспертизу провели, я сам результаты из лаборатории забирал.

— Подождите, это получается, что? — старался сообразить я. — Если фонари побили, чтобы под покровом темноты увезти ящики из пагоды. И фонари побили из того же оружия, из которого стреляли по фрегату-...

— ..то, очевидно есть какая-то взаимосвязь между этими двумя событиями — перевозкой ящиков и стрельбой по фрегату, — дотянул мою мысль Денис.

— Дай ему покушать спокойно хотя бы раз в день, — Таня укоризненно посмотрела на нас.

— А я что, пусть ест — вон пельмени, вон микроволновка. Салат сам порежет, — Денису не нравилось, что Татьяна нас отвлекает всякими глупостями.

— Вы-то есть будете? —спросил я, замахиваясь с ножом на помидоры с огурцами.

— Не, мы уже поужинали, ты сам кушай. А то уедешь отсюда домой с гастритом через неделю, — припугнула меня Таня.

Не, с гастритом домой я не хотел.

— Ну, вы рассказывайте, рассказывайте, пока я режу.

Денис продолжил:

— Единорога без приключений довезли до заповедника. Он спал всю дорогу. Ему поставили в машину две корзины голубых цветов, из тех что были на палубе (наши заметили, что он с удовольствием их ел, когда успокоился). Видимо, цветочки на него действуют, как снотворное.

— Что хоть за цветы? — во мне на удивление проснулся ботаник.

— Да, какие-то редкие горные фиалки, -ответила Таня. — Они, между прочим, в корзинах не срезанные были, а в субстрате. Ну, с корнями, то есть,- живые. Их там же в заповеднике высадили, на другой горе только, чтобы Золотце не наркоманил.

— Золотце? —переспросил я.

— Ну, надо же его как-то было называть, — потупилась Таня.

— Предлагал назвать Зверь, — прокомментировал Денис. — Не поддержали...Золотце, Золотце —сюсюкали с ним всю дорогу.

— Ладно, еще новости есть?

— Ага, -продолжил новоиспеченный второй координатор. — Андрей добыл где-то целую карту памяти профессиональных фотографий с набережной. Ну, вчерашней безумной Ночи Полнолуния, когда единороги нисходят на землю. Оказывается, наши сразу запросили фото у тех профи, что снимают отдыхающих на пляже и день, и ночь. Но у них же тогда вроде все камеры с исходниками украли. А Терещенко вот нашел. Говорит, что благодаря тебе.

— Мне? — изумился я. — Ничего такого я не делал.

— Не, ты у нас становишься героем сыска, — многозначительно заметил Денис.

Мне был непонятен его сарказм, но выяснять отношения не хотелось.

— Подождите, когда он это сделал? Мы же только что расстались?

— А вот полминуты назад бросил новость в общий чат. Написал, что нашел карту, едет за ней. Созвонился, наверно, с кем-то, пока карты у него на руках нет.

Круто. Андрей меня восхищал.

— Новости же у вас еще не закончились? — спросил я, заглатывая пельмени.

Денис картинно указал на Татьяну, давая понять, что все остальные важные новости у нее.

— Выставка песчаных скульптур теперь под круглосуточным надзором. Наши сотрудники там дежурят (в штатском, конечно). Камеры наблюдения тоже установили ниже каштанов —весь берег просматривается. Фонари уже работают.

— В них поставили пуленепробиваемое стекло, — Денису очень хотелось меня удивить, и у него получилось.

— Все? Можно уже спать идти? На этой позитивной ноте хотелось бы и закончить.

— Еще есть новости, — помрачнела Таня, — но тебе не понравится.

— Танечка, умоляю, очень спать хочется, — попросил я. — Просто очень-преочень. Говори, пожалуйста.

— Ну, смотри. Я предупредила.

Собравшись с духом, она начала:

— Установили владельца старинной скрипки. Раритетная вещь, таких всего несколько штук в мире, все на перечет.

— И? — я не смог сдержать нетерпения.

— Ну, если коротко, то это друг Юлиного дедушки — Сигизмунд Эм. Они оба композиторы, только тот, который друг, а не дедушка, более знаменитый и очень богатый, это его скрипка.

Не, я знал, конечно, что Виктор Петрович Звонцов —Юлькин дедушка писал скрипичные пьесы. А вот про Сигизмунда никогда не слышал. Но, если честно, я был очень далек от такой музыки.

— Подожди, это что же выходит? —не до конца понимал я.

— Да, — печально покивала головой Таня, — Юля скорее всего взяла скрипку без спроса. Ну, так получается по всем данным. Инструмент уникальный, баснословно дорогой, хранился у Сигизмунда дома в сейфе. Композитор Эм старенький уже, живет один, его в больницу с сердцем положили еще в начале мая. Юлю он с младенчества знает, попросил ее присмотреть за домом, цветочки там полить, комнаты проветрить. И вот...Каким-то образом скрипка оказалась у Юли, то есть, вместе с Юлей на корабле.

— Нет, ну, как же это... Юля- хорошая воспитанная девочка, она так не могла. Вы проверили всю эту информацию? Все точно установили?

— Частично, — уклончиво ответила Таня.

— Сейф пустой, скрипки нет, ключи от дома были только у Юли, возможно и код от сейфа она знала, на инструменте Юлины отпечатки, — это все проверили, — пояснил Денис. — Но Сигизмунд не знает пока, что инструмент пропал, наши не стали ему рассказывать — врачи запретили, а то старичок может не пережить такого и кони двинуть.

— Денис! — укоризненно посмотрела на него Таня.

Тот только отмахнулся и продолжал.

— Ну, соответственно он и заявление в полицию о пропаже пока не написал. А если даже напишет, то Юле твоей еще четырнадцать лет не исполнилось, — сам знаешь, уголовной ответственности она не подлежит. Проблемы будут, конечно, но...

Да, я, конечно, знал, что Юля —одаренный ребенок пошла в школу раньше шести лет, и была почти на год младше нас, своих одноклассников, поэтому четырнадцать ей только будет. Но разве это имело сейчас значение? У меня волосы вставали дыбом, никакие пельмени уже не лезли в глотку. Не верилось, что мы все это серьезно обсуждаем. Уголовная ответственность Юльки Звонцовой?

— Может, он ей скрипку сам дал, — с надеждой предположил я.

— Не, Сигизмунд уверен, что инструмент в сейфе. Наши его аккуратно расспросили, он четко стоит на своем, — Денис не оставлял мне надежды.

— Может быть, он дал и забыл? Ну, с пожилыми людьми такое же бывает? Тем более, вы сами говорите, что он старенький, болеет, — как утопающий я подтаскивал себе следующую хлипкую соломинку.

— Не, я слушала разговоры с ним, — возразила Таня. — Несколько раз беседовали. Сердце у него больное —это да. Но вот с разумом и памятью все в полном порядке. Врачи это подтвердили.

— Но кража скрипки, да еще такой, — очень серьезное обвинение! Как вы можете так спокойно об этом говорить?! Если бы вы только знали Юльку! Она такая добрая, отзывчивая, правильная до безобразия...

— Извини, братан. Ничего личного, — Денис хотел похлопать меня по плечу, но я отстранился и ушел к себе в комнату.

Простояв двадцать минут в душевой кабинке с гидромассажем, я не почувствовал никакого облегчения. Все сегодняшние потрясения, вся усталость дня были ничто по сравнению с последней новостью про скрипку, она придавила меня конкретно.

Невыносимо хотелось спать. Но еще больше хотелось уснуть и все забыть. На часах было уже около двух. Подъем завтра в 5.30 ч. Интересно, сколько я еще протяну в таком режиме?

Сменив пароль на ноуте, я перечитал только личные сообщения, в общий чат заходить не стал.

Личных сообщений было немного.

Во-первых, Давид Эрикович просил меня съездить к часу дня в Экологический центр, встретиться с каким-то Артемом Аббасовым.

Во-вторых, Тим пояснял, что Артем — это мальчик, который нашел дельфина, и завтра ему позволили навестить Ульма, поэтому он специально приедет в город на два часа. Тим попросил не опаздывать.

В-третьих, Борисова спрашивала, хочу ли я поехать вместе с ней поговорить с Ларисой Кауфман —старшей сестрой Марины. Тут я однозначно ответил: «Да».

В-четвертых, Андрей поставил меня в тупик своим сообщением . Цитирую дословно: «Ты лучше всех загибаешь пальцы! Спасибо, очень помог!». Здесь я, если честно, ничего не понял.

В-пятых, Таня пожелала мне спокойной ночи и еще добавила: «...не переживай, все образуется. Ты молодец!»

Хотелось завыть в подушку, но я просто уснул.

Глава 9. В Лунных Пределах, или Займи себя сам

Будильник в телефоне зазвонил на пятнадцать минут раньше. Странно, я же точно помню, на какое время его ставил.

На телефоне и ноуте мигало одно и то же срочное сообщение от Тима. Отправление утреннего катера перенесли на двадцать минут раньше. Видимо, время звонка на моем будильнике в связи с этим тоже скорректировали дистанционно. Я опять разозлился — мне очень не нравилось такое вмешательство в мою жизнь, ибо не надо думать за меня, я сам в состоянии перевести свой будильник в своем телефоне.

Но, видимо, это- издержки службы. Если время отправления катера поменяли после того, как я уже уснул, то, поднять меня вовремя — так было проще всего.

Приняв душ и почистив зубы, я бросил в рюкзак, кроме ноута, плавки, шорты и свежую футболку, сам же натянул джинсы с толстовкой — в такую рань было прохладно. Ладно, ладно, признаюсь — еще на всякий случай — намазал нос.

На улице было темно и неуютно.

Чтобы согреться и не опоздать, я закинул рюкзак за спину и побежал трусцой вдоль линии прибоя. Надо было всего лишь обогнуть выступ скалы, от общежития до причалов — рукой подать, и хотя бы не придется носиться по этим узким каменным лестницам, к которым я никак не мог привыкнуть.

На берегу в это время было совсем пусто, и от этого становилось жутковато. Моя длинная одинокая тень падала наискосок на серые скалы и бежала даже чуть впереди меня. Под ногами с глухим шумом перекатывалась галька. Как ни прислушивался, я все равно слышал только собственное ровное дыхание бегущего в привычном темпе спортсмена и этот шум гальки из-под кроссовок. Присматриваться же и вовсе было не к чему. Только море, скалы и я.

Тем не менее, упорно казалось, что кто-то сейчас бежит вместе со мной, где-то совсем рядом. Странно, но это не пугало, а, наоборот, становилось спокойно, я чувствовал, что не одинок на этом пустынном берегу.

Наконец, на какое-то мгновение он попал в поле моего зрения — тень лисы бежала по скале следом за моей тенью. Почему-то сразу стало понятно, кто это. Андрей, как и вчера, провожал меня на причал.

«Заботится,» — с улыбкой подумал я, и стало совсем спокойно.

На причале у катера постепенно собирались почти все те же лица: Борисова, Сотник, лейтенант-жук, конечно, сам Карапетян и еще несколько человек, которых я вроде уже видел, но еще не успел познакомиться. Хорошо, хотя бы сегодня я прибежал не последний.

— Терещенко не ждем, он по своей программе, — объявил Давид Эрикович, и в строго назначенное время катер покинул причал.

— Щеглов, ты слишком мало спишь, — строго заметил капитан-дракон, лишь мельком взглянув на меня. —У тебя есть сорок минут. Спи. Мне нужны работники, а не ходячие тени.

Вспомнив про тень лисы я улыбнулся, послушно натянул капюшон толстовки, прислонился к стенке катера и отключился.

— Подъем, практикант! — разбудил меня голос Антона Сотника, — утренняя зарядка!

Продрав глаза, я увидел, что все уже поднялись с катера на высокий каменистый берег небольшого острова. Оборудованного причала здесь не было, и катер покачивался на волнах метрах в десяти от берега, дальше уже начиналось мелководье. Зато сверху над катером нависал треугольный уступ скалы, оттуда Сотник скинул мне потертый канат, — наверно, робинзоны именно так поднимались на остров.

Конечно, для меня забраться по канату было плевое дело. Только вот интересно, как Борисова —эта дамочка в теле или Давид Эрикович, учитывая его возраст и комплекцию, туда попали? Похоже, я проспал что-то занятное.

Когда я только вскарабкался на берег,Маргарита Сергеевна с присущей ей энергией бегала уже где-то вдалеке на другой стороне острова. Жук фотографировал простенькие шалаши мальчишек. Сотник аккуратно разгребал палочкой пепелище от костра. Все остальные тоже были чем-то заняты.

Мне стало неловко, что я не знаю своей задачи. Наверно, по пути все объяснили, пока я спал.

— Что мы ищем? —шепотом спросил я у Антона, присев на корточки рядом с ним.

Сотник какое-то время молчал, не переставая ковыряться в давно потухшем костре. Непроизвольно я тоже начал старательно всматриваться в головешки и угли, которыми он занимался. Там не было ничего интересного, только зола и пепел.

— Так что ищем? — повторил я свой вопрос.

— Десять пропавших девушек, — так же шепотом ответил он, не отрываясь от своего занятия.

— Щеглов, ты в Лунных Пределах — одиннадцать островов вперед, три налево, четыре направо, итого —восемнадцать. Займи себя сам, — Давид Эрикович дал мне указание и, казалось, снова потерял к моей персоне всякий интерес.

«Острова» — это, конечно, сильно было сказано. Так, груды камней — ни почвы, ни растительности, ни пресной воды —ничего-то тут не было (так гласил справочник, который я открыл на ноуте).

Тим, к счастью, был онлайн.

— Можно где-то посмотреть маршрут движения «Иллюзии» относительно островов в Лунных Пределах?- задал ему я свой вопрос.

Он тут же скинул мне карту с некоторыми пояснениями.

Синей сплошной линией был обозначен путь фрегата, который удалось точно установить по судовому журналу. Так двигался корабль, пока Илона еще была за штурвалом. Дальше параллельно друг другу шли несколько пунктирных линий, которые в итоге сходились в одной точке — там, где предоставленную воле волн «Иллюзию» под утро поставили на якорь. Пунктиром были обозначены несколько предположительных вариантов — как корабль мог двигаться самостоятельно с учетом морских течений, ветра и прочих факторов. Направления ветра и течения тоже можно было подключить на карте, причем наблюдать их в динамике. Но я отключил эту чудную опцию, а то от стрелочек на карте рябило в глазах.

В любом случае выходит, что к Лунным Пределам, к этой гряде так называемых островов, «Иллюзия» заходила с внешней стороны, со стороны моря, а не со стороны берега, и успела продвинуться не дальше, чем на три первых острова. Наша команда, наоборот, высадилась тогда, получается, на одиннадцатом островке, наверно потому, что эта сторона была ближе к берегу, и вся движуха робинзонов происходила здесь.

Мальчишки сегодня на острове не появились, предполагаю, что им это просто запретили. Их шалаши стояли пустые, угли под котелками были холодными — никто не разжигал эти костры со вчерашнего дня.

Оказывается, вчера, как только стало известно про раненого дельфина, Карапетян сразу оправил бригаду спецов в Лунные Пределы. Они опрашивали тут аборигенов, осматривали острова, но до темноты все осмотреть не удалось. По показаниям пацанов получалось, что все было, как всегда, только дельфины вчера не пришли. Еще какие-то сумасшедшие носились на водных мотоциклах непривычно близко от камней, и всю рыбу распугали.

Восемнадцать островов... С какого бы начать? Все вместе они протянулись меньше, чем на два километра. Но если надо ворошить палочкой каждый уголек, рассматривая его со всех сторон, то мы и сегодня до ночи не управимся.

Я еще раз кликнул на карту, включив все возможные стрелочки. Самыми перспективными мне показались острова с пятого по седьмой.

Почему я так решил?

Если бы с борта фрегата, например, выбросили бутылку с посланием, как обычно бывает во всех морских книжках, то течением ее прибило бы неминуемо куда-то туда — с пятого по седьмой остров. Навряд ли, конечно, Илоне пришло в голову послать нам сообщение в бутылке в эпоху развитой сотовой связи и Интернета. Но если что-нибудь важное, ценное, интересное море подхватило бы в непосредственной близости у фрегата, то сейчас это должно находиться в районе шестого острова, плюс-минус поправка на ветер, так что, — с пятого по седьмой.

Окинув взглядом это скопище камней, я прикинул, что до шестого острова буду ковылять не меньше часа, а если добавить сюда еще время на водные переправы, то и того больше. Даже не представляю, сколько. И едва ли с каждого острова Сотник мне будет сбрасывать канат в удобном месте. По этим камням ни зайти в воду, ни выйти на берег без серьезного риска сломать шею или ногу.

— Можно попросить, чтобы катер доставил меня вот сюда? — набравшись храбрости, я подошел к Давиду Эриковичу со своей интерактивной картой.

— Обоснуй, — предложил он мне.

Как мог, я вкратце изложил суть своих рассуждений.

Вместе со мной на шестой остров Карапетян отправил еще двух сотрудников. Так было положено из соображений безопасности. Мало ли, вдруг мне одному камнем по башке двинут или подстрелят, а так все-таки еще люди рядом.

Глава 10. Мы нашли! Правда, она без сознания…

Она была там. Мы заметили ее почти сразу. Нет, с воды ее как раз не было видно. Но стоило нам сойти на этот каменистый берег и пройти буквально семь шагов, то за первым же валуном лежала она.

Диана Светлова была без сознания, но она дышала! Руки и ноги у нее были совсем ледяные, губы посинели, на теле были видны ссадины и кровоподтеки. Клочки ее длинного голубого платья мы нашли и с другой стороны валуна. Хотя голубым сейчас у платья оставался только подол и левое плечо, вся остальная ткань была в бурых пятнах крови —практически одно огромное пятно.

Наверное, море вынесло девушку на берег, и она ползла по этим камням, пока не потеряла сознание. Скорее она еще какое-то время пряталась в своем простеньком убежище, может быть, от тех —на водных мотоциклах, но потом замерзла, и потеряла сознание. К тому же тут не было пресной воды.

Конечно, Диану срочно доставили в больницу. Ее положили в реанимацию, но врач заверил нас, что жить она будет.

Забегая вперед, сразу скажу, что команда Борисовой в последующие два дня перевернула все восемнадцать островов. Не удивлюсь, если они реально переложили там вручную каждый камень. Но больше в Лунных Пределах никого и ничего не нашли.

Мама Дианы не отходила от дверей реанимаций. Иногда дочка ненадолго приходила в себя, а потом снова впадала в забытье. У нее держалась высоченная температура на фоне воспаления легких. Но серьезных травм и ранений на удивление не обнаружили. Кажется, дельфин спас ей жизнь.

Глава 11. В Экологическом центре, или Артем Аббасов из поселка Абрикосовый

Экологический центр в здании бывшего дельфинария имел свой собственный выход к морю. Те животные, что уже шли на поправку, резвились недалеко от берега в открытой воде. Прищурившись, я смог рассмотреть только двух особей, вернее — двух с половиной: там был большой темный дельфин и еще мамаша с детенышем. С виду они были абсолютно здоровы (но это на мой дилетантский взгляд и с расстояния метров двести).

Наверно, хорошо, что больных или травмированных животных здесь всего два с половиной. Хотя самые тяжелые пациенты, видимо, находились еще где-то внутри здания, под наблюдением специалистов. Был там сейчас и Ульм — молодой дельфин, раненный накануне.

Хорошо, что этот мальчишка — Артем Аббасов догадался позвонить в центр экстренной помощи морским животным. Хорошо, что Ульм доверял мальчику и приплыл к нему со своей бедой. Хорошо, что ранение оказалось не таким серьезным. Обо всем этом думал я, прогуливаясь под пальмами около бывшего дельфинария. Дальше на территорию меня не пустили, но это, наверно, правильно — не стоит беспокоить пациентов, да еще таких особенных.

Условно центр располагался в черте города, но реально я добирался сюда почти целый час по серпантину. Аббасову, предполагаю, понадобились все два часа, чтобы приехать из своего поселка Абрикосовый.

Сейчас Артем был где-то там — внутри здания центра, пацану разрешили пообщаться со спасенным дельфином. Терпеливо ожидая окончания этой встречи, я немного расстраивался, что меня к ним не пустили, не позволили присутствовать. Никогда не видел дельфина совсем рядом, и, конечно, мне хотелось на него посмотреть. Но как человек разумный я понимал, что мое желание слишком эгоистично, и не стоит мешать этим двоим.

Артем Аббасов —один из робинзонов Лунных Пределов. Мальчишки добирались в свои владения на стареньких отцовских лодках, но частенько хотя бы на половину расстояния их подбрасывали дельфины. Наверное, это шикарное детство — свобода под южным солнцем, свои острова, до которых взрослым нет никакого дела, и дружба с дикими дельфинами. Ради этого можно было даже мириться с отсутствием питьевой воды, не так уж и сложно возить на лодке запасы в канистрах. Было бы на островах больше комфорта, там бы уже давно все заполонили туристы.

— Ты Щеглов? — окликнул меня коренастый смешливый пацан, загоревший до черноты.

Артем был примерно моего возраста, и, наверно, можно было не церемониться. Но я решил все-таки официально представиться, как было положено.

— Угу, Никита Щеглов — практикант из Академии.

Мальчишка смерил меня взглядом и хмыкнул.

— А ты Артем Аббасов? —зачем-то спросил я, хотя это и так было понятно (тем более, что Тим прислал мне его фото).

— Он самый. Тебе чего?

Хотя изысканностью манер Артем явно не отличался, но он мне сразу понравился своей прямотой. И добродушием что ли. Был бы я дельфином, я бы тоже с таким дружил.

— Можешь мне все рассказать все подробно про дельфина, как ты его нашел, что ты, вообще, думаешь...

Артем не стал дослушивать мою тираду и спросил в лоб:

— А тебе зачем? Все равно ж не найдете, кто в него стрелял. И искать даже не будете.

— Да, не, мы ищем как раз, — поспешил заверить его я.

— Понятно, что ищете. Но не из-за Ульки же «академики» всполошились. Вы же свое что-то ищете, а дельфин вам так — на уровне вещдоков. Рыба —она и есть рыба?

— Зря ты ...- остановил его я. — Лично мне дельфины очень нравятся, правда, я их никогда даже не видел близко.

— Ну, и не увидишь, — по-своему понял меня Артем. — К дельфинам не поведу, даже не проси. Им от людей только зло одно. Хочешь увидеть —сам с ними договаривайся.

— Не, что ты, не в том смысле...- зачем-то начал оправдываться я. — Просто я с ними раньше не сталкивался, но хотел сказать, что даже заочно они мне нравятся. И я знаю, что они умные и теплокровные, как мы. У них температура тела 36,6 — точно такая же, как у человека.

— Правда, что ли? — недоверчиво спросил Артем.

— Ну, да. А ты не знал? — удивился я.

— А зачем мне знать? — Аббасов опять посмотрел на меня исподлобья. — Я ему температуру не мерил и мерить не собирался. Мы просто дружили. Уже два года. Пока какие-то суки его не прострелили. Зато сейчас у него и градусники, и кардиограммы, и уколы по расписанию.

— Сочувствую... — искренне, от самого сердца сказал я.

Мы немного помолчали вдвоем.

— Если тебя это хоть слегка успокоит, — первым начал я, -то пока мы считаем, что в дельфина попали случайно, стреляли по... в общем, по другому, объекту.

— Нельзя говорить? Тайна следствия? — слету понял Артем и избавил меня от новых оправданий.

— Она самая, -признался я.

— Так чем я-то тебе могу помочь? — спросил меня Тема.

— Просто расскажи про него, про своего дельфина... Может, я что-то пойму.

— Пойдем что ли в тень сядем. Мне-то все равно, а у тебя скоро нос ... совсем того. — фактически согласился поговорить о деле Аббасов.

Мы сели на скамейку под навесом, и пацан начал рассказывать:

— Первый с ними Егорка подружился. Ну, как подружился... Спасли они его. Наши-то пацаны все, как рыбы плавают. А этот на каникулы приехал откуда-то с севера, у них там моря нет, и даже речки нет, чтобы купаться, да, и лета почти нет, если по-нашему (ну, там, где он живет). Егор совсем плавать не умеет, а за нами увязался на острова. А там места надо знать. То все мелко-мелко, по камушкам идешь-идешь, а потом — бац, и яма, и глубоко сразу. Короче, тонуть он стал, а наши даже не сразу и заметили. Меня в тот день не было, не знаю, как получилось.И тут они... Два дельфина. Один в стороне как-то держался, а второй носом Егорку поднял и толкает. Так до наших и дотолкал. Майорову прямо под ноги его положил: вот, забирайте, мол, следите лучше за другом вашим. Мальчишки, как только Егора заметили, вытащили, конечно, сразу, откачали. А дельфины уплыли. Но их все видели. Егорка, значит, оклемался, в шалаше полежал, а потом встал и говорит: «Дайте мне рыбы, пойду дельфина своего найду. Поблагодарить его хочу за спасение». У пацанов целое ведро рыбы было —наловили уже. Но они ему никакую рыбу, конечно, не дали, — еще чего, самим жрать охота. Да, и где его найдешь, того дельфина. Тогда этот дурачок, Егорка, апельсин свой взял (ему бабушка положила в рюкзак), и пошел с этим цитрусом дельфина искать, чтобы благодарить, значит. Вроде и знает, что дельфины фрукты не едят, но у него все равно, кроме апельсина, ничего с собой не было. Ушел на дальний конец острова и сидит один со своим апельсином, в воду его кидает, дельфина ждет. Где глубоко-то он теперь уже опытный — знает. Ему море этот апельсин обратно выносит, а он снова его кидает. За Егорычем, конечно, приглядывали издалека, а то он и два раза в день утонуть может. Но сидеть с ним в жару больно кому надо, апельсин в воду кидать. Так ты представляешь, он ведь его дождался. Дельфина своего. Часа через два, а, может, даже раньше приплыл. И стал с апельсином этим играть. Хотя, по правде, я даже не уверен, что это был тот же самый дельфин. Но Егор-то, конечно, считает, что тот, узнал его — говорит. Не знаю, кого он там запомнить мог, пока тонул.Ну, может, почувствовал. Дельфины они, да — так-то все разные, как люди.

— А дальше? —затаив дыхание, слушал я.

— Ну, а потом стал этот дельфин к Егору приплывать. Другие пацаны только первый день со стороны смотрели, а потом тоже к играм этим подтянулись. Да, и дельфины то по двое, то по трое приплывали. Рыбы для них уже, конечно, никто не жалел. Для них —можно сказать- и ловить с тех пор начали, до этого так, больше баловались. Сначала с берега кормили, потом плавать с ними попробовали в воде играть. А потом они к нам привыкли, стали лодки на полпути встречать и назад иногда почти до самого поселка провожали. Мы, как их в воде увидим, кого-нибудь одного в лодке оставляем, а другие все в воду к ним прыгают, и давай играть... И весело так, даже не объяснить. Хорошо с ними. Проще, чем с людьми. Их у нас много- целых четырнадцать человек. Ну, они не все одновременно приплывают, конечно.

— «Четырнадцать человек»? —улыбнулся я

— Ну, почти. Не животных же. Они такие же, как мы. Не знаю, как сказать по-другому.

— И вы им имена даже придумали?

— Ага. Со временем у каждого свой любимый дельфин появился. У меня Ульм. Прикольное имя, да? Я его Улькой еще зову, он в воду так смешно улькает, без предупреждения на глубину уходит — был, и нет его... В прятки со мной играет, в суперагента.

— Подожди, значит, дельфины могут вот так просто взять и спасти человека, если он в опасности? Даже незнакомого?

— Запросто. По-моему, все это уже давно знают. Уже надоели — и в книжках, и по телеку об этом же. Таких случаев, как с Егоркой, наверно, целый миллион. К дельфинам сейчас все, кому не лень, липнут. Мы особо-то не болтаем про своих, но все знают, что мы с дельфинами играем. Знаешь, сколько раз уже меня просили туристов к ним отвези? Всех наших просят. Деньги предлагают.

— А вы?

— Что мы? Мы с пацанами договорились, что никому...У нас предателей нет. Был тут один, но мы ему, как следует...хм...объяснили, что не стоит. И больше с собой на острова не берем. Он теперь с теткой и сестрами двоюродными на пляж под грибочки ходит — там и загорает, и купается. В лодку к себе его больше никто не пустит, дорога на острова ему заказана.

Мы опять помолчали. Честно говоря, я подумал о том, как ужасно, наверно, оказаться таким предателем.

— Так как же ты дельфина обнаружил? — аккуратно спросил я Артема про ранение Ульма.

— Да, просто. Он сам приплыл. Вышел я утром лодку загружать, а он меня ждет. Далековато от берега, но даже без лодки доплыть можно. Смотрю, что-то не то с ним — сразу заметил. Дышал тяжело, и как-то на боку лежал. Крови даже не видно было, кстати. Но я подплыл, увидел, что рана у него. Ну, и скорую, то есть, экстренную помощь для животных сразу вызвал. Теперь вот сюда отвезли. Лечат. Мне во вторник еще разрешили приехать. Наши встречи на него благотворно влияют — говорят.

Мы опять помолчали.

— А мы девушку сегодня на островах в Лунных Пределах нашли. Без сознания. На берегу лежала, — решил я рассказать то, что во многом стало причиной моего визита.

— Какую девушку? — забеспокоился Артем. — Мы девчонок с собой не берем. Только некоторых. Своих. Проверенных. Сестер обычно младших приходится брать.

— Не, не из ваших, — успокоил его я. — Взрослая она уже. Ну, как взрослая, шестнадцать уже скоро. Фотомодель и певица. В голубом длинном платье вечернем. Навряд ли она в таком виде плавать собиралась. Она... в другом месте пропала. А нашли вот у вас.

— Живая? — с тревогой спросил пацан.

— Живая. Вовремя нашли. Она без сознания уже была.

— А, ну если живая, то хорошо, — Артем искренне обрадовался за совершенно незнакомую ему девушку.

Аббасов проницательно посмотрел на меня и спросил:

— Ты что ли нашел?

— Неважно это. Нас трое было, мы одновременно ее заметили.

— Красивая? Если фотомодель-то, красивая должна быть.

— Красивая, — согласился я.- Только немножко синяя, то есть, посиневшая.

— Никогда фотомоделей близко не видел, — заметил Артем. — У нас в поселке не обитают. У нас все девчонки с удочкой и в шортах. Еще на коне могут. И в глаз дать. А чтобы в платье длинном голубом... Не встречал.

— Как я дельфинов?

Мы оба рассмеялись.

— Да, что фотомодели? Девочки — как девочки. У нас, кстати, в классе учится одна. Лизка. Раньше обычная была, но за последний год вымахала под потолок. А так нормальная вроде осталась, в глаз тоже может дать, если заслужил, — не хуже ваших.

— Так помог я тебе или нет? Или еще что узнать хочешь? А то мне на автобус уже надо, они редко ходят.

— Да, помог. Спасибо. Ты мне вот что скажи. Могли ваши дельфины девушку на берег принести? Спасти, то есть.

— Да, могли, конечно, я ж тебе уже говорил.

— А могли они остальных не в Лунные Пределы, а в какое-то другое место отнести?

— Да, тоже могли, наверно. На берег в поселок они бы не сунулись — далеко тащить от островов. Да, и людей на пляжах много, даже у нас в Абрикосовом. В город -тем более. Но тут таких камней, как наши, полно. И ближе к берегу есть, и дальше. Только поменьше, конечно. Есть совсем малюсенькие.

— Вроде прочесывали уже и камни, и побережье...- уныло поделился я. —Нет никого. Никаких следов.

— Ну, тогда это не дельфины, тогда люди их куда-то...того... похитили.

— Может, ты все-таки, с дельфинами вашими поговоришь? Узнаешь, вдруг видели где в море или на островах девять девушек в вечерних платьях, — попытался пошутить я.

— Попробую, — также грустно отшутился Тема.

— Одна там, самая младшая, в сиреневом платье и с хрустальными сережками, — почти серьезно уточнил я. — На скрипке хорошо играет.

— Угу, -односложно ответил Артем.

— Ладно, спасибо тебе. Беги на свой автобус, а то опоздаешь, — спохватился я. — Мне тоже на автобус, только в другую сторону.

Глава 12. В пыльном автобусе на меня нападают мысли

На обратном пути, откинувшись в автобусном кресле, я очень надеялся поспать. Но сон никак не приходил. Вместо него приходили мысли.

Несвязные, торопливые, назойливые, они дергали меня в разные стороны, отчаянно чего-то требовали, но я, к сожалению, их не понимал. Таким законченным идиотом я, Никита Щеглов, чувствовал себя только раз в жизни, давным-давно, когда по недоразумению вместе с отцом зашел за Алинкой в садик.

Увидев взрослого, солидного мальчика лет семи, ученика первого класса, меня тут же обступили двух-трехлетние карапузы. Мало кто из них еще умел чисто и понятно говорить, связанно выражать свои мысли и желания, но все они от меня чего-то хотели. И когда эта мелюзга загалдела вся одновременно, вцепившись в мою одежду маленькими крепкими ручками, сердце охватила настоящая паника. Кто-то, обиженно фыркая, показывал мне расстегнутый сандалик, другой бибикал в ухо машинкой, третий с довольным видом тащил горшок, четвертый, наоборот, тащил меня в сторону кактуса, какая-то девочка демонстративно кружилась в нарядном платье, другая — громко пела, и еще один пупс, молча, под шумок, обляпывал меня кашей. А я стоял один, совершенно беспомощный, посреди этого безобразия, и сам был готов зареветь.

Вот примерно так же чувствовал себя я сейчас, оставаясь наедине со своими мыслями.

После разговора с Артемом что-то вроде стало проясняться, точнее — я был почти уверен, что Диану Светлову спас дельфин. Может быть, это был и не Ульм, а кто-то другой из его сородичей. Но один из дельфинов точно вынес ее целой и невредимой к шестому острову в Лунных Пределах. Разумное существо выбрало путь по течению в сторону ближайшего берега. А, может быть, все-таки это был сам Ульм, и именно потому, что он был ранен, он поплыл по кратчайшей траектории.

Да, по словам врачей, на тот момент у девушки не было серьезных травм и повреждений, все ее проблемы со здоровьем появились позднее из-за переохлаждения, обезвоживания и, конечно, сильного стресса (мелкие ссадины и синяки не в счет). Кровь на платье оказалась не ее.

Возможно, девушка была очень напугана и обессилена, и из последних сил она ползла по берегу, царапая кожу и цепляясь платьем за камни. Но Диана смогла же как-то укрыться за тем валуном, который наверняка спас ей жизнь. А если она была в сознании, оказавшись на берегу, то тем более, вполне могла крепко держаться за спину дельфина, пока он нес ее к берегу.

Скоро Светлова сможет давать показания, и, я уверен, сама расскажет все подробности той злополучной ночи и своего чудесного спасения. Но ждать, пока Диана придет в себя, и ничего не делать —это непростительно по отношению к другим — Юле, Илоне, Эльжбете и пр . Надо продолжать их искать, каждую минуту, каждую секунду. Особенно, если представить, что любая из них может сейчас точно так же лежать одна, раненная, без сознания, где-то очень далеко, там, где нет даже глотка воды.

Как же пыльно в автобусе, как жарко! Как трудно дышать...

Не хотелось об этом думать, но после пережитого, хрупкая девушка, может, вообще, не сразу прийти в себя, — например, забыть все случившееся или, не дай Бог, еще страшнее — повредиться рассудком.. Такое иногда показывают в кино, и в жизни, наверное, так тоже редко, но бывает. И этот вариант не стоит исключать. А раз так — надо стараться изо всех сил и без помощи Дианы восстановить полную картину событий, чтобы понять, куда стоит двигаться дальше в своих поисках.

И я продолжал думать

Меня сейчас больше других волновал вопрос про дельфинов. Почему я решил, что к спасению девушек, по крайней мере —Дианы, причастны они. Идея казалась мне единственно верной, но я никак не мог пробиться к ее истокам.

Покачиваясь в автобусе, я закрыл глаза и попытался представить, как это все происходило в реальности. В хронологическом порядке.

Итак, десять девушек, увлеченных старинным сказками собираются вместе на борту корабля. Они хорошо подготовились, у них есть фонарики, торт, корзины с цветами. Красавицы нарядились в вечерние платья и явно собираются что-то праздновать. Вроде до какого-то момента все хорошо. И откуда-то вместе с ними на этом самом корабле еще единорог. Допустим.Тут пока моя логика и фантазия бессильны, тем не менее, он был там.

Но потом что-то пошло не так. Вместо праздника началась стрельба

Внезапно рядом с фрегатом появились злодеи. А откуда они могли взяться в открытом море? Чисто гипотетически?

Рассмотрим все возможные варианты, включая самые нелепые. С них, пожалуй, и начнем.

Например, враги прилетели по воздуху. Могли? Если могли, то на чем? Вертолет? Воздушный шар? Дельтаплан? Парашютисты? Но парашютисты опять же не могут быть сами по себе, парашютисты падают с самолета или вертолета.

Ни дельтаплан, ни какая другая шутка без мощного мотора в такую даль от берега не долетит, даже с самой высокой горы. Только вертолет, ну, или маленький самолет, который садится на воду, еще хоть как-то можно рассматривать в теории.

Если бы рядом с фрегатом в ту ночь летал вертолет или самолет, мы бы наверняка уже об этом знали. Все вылеты, даже частной авиации, как-то фиксируются, насколько мне известно. Ну, можно подкинуть бедняге Тиму дополнительной работы и попросить проверить. «Это исключено, уже проверяли, в этой части акватории не было пилотируемых летательных объектов» — ответ от Тима пришел незамедлительно.

И тут я вспомнил, где нахожусь. В краях, где водятся драконы и единороги, а некоторые люди умеют перевоплощаться. А, может, красавиц похитило какое-нибудь крылатое чудовище?

Десять пропавших разом девушек —это целая эскадрилья драконов нужна. И потом, животные не умеют стрелять. А тут стреляли, — как минимум, из двух пистолетов и ружья. Даже самые хищные и жестокие животные, включая мифических, не используют огнестрельное оружие. На такую подлость и жестокость способен только человек.

Если быть последовательным, то надо и про эскадрилью спросить у Тима. «Мифические существа в интересующее нас время над акваторией исключены. В ночь полнолуния введен мораторий на полеты над морем. Лунная до...» — пришел оборванны ответ от координатора. Ого, как у них тут строго!

Не очень понятно про мораторий, но драконов и прочих летающих чудищ из списка тоже однозначно вычеркиваем.

Вариант второй. Допустим, отъявленные негодяи уже были на борту, когда корабль вышел из порта. Ну, спрятались в трюме или в каютах, свернулись калачиком в шлюпке, повисли на якоре, например. Буду дальше думать эту мысль.

Хотя я не представляю, как шестнадцать человек —гости и профессиональный экипаж могли не заметить чужого на фрегате. Особенно Илона — на собственном корабле, где каждый закоулок, каждый канат знакомы до боли. Да, и команда у нее постоянная.

И все-таки, насколько было возможно злодеям сыграть с феями в прятки? Интересно, что мне по этому поводу скажет координатор — эту версию проверяли? Мог ли кто-то спрятаться на «Иллюзии» еще на берегу?

В качестве ответа Тим прислал два досье на членов экипажа, из тех, что были на борту в тот вечер. Два профессиональных телохранителя, нанятых влиятельным политиком Михаилом Королевым для своей единственной дочери. Вот оно как! А я еще все не мог понять, зачем так много человек в команде. Для помощи в управления фрегатом — чтобы перекинуть канат и подтянуть парус было с лихвой достаточно четверых.

Так вот, эти двое —пятый и шестой. У них были, конечно, паспорта с именами и фамилиями, но такие зловещие имена лучше не знать, а в такие свирепые лица лучше не заглядывать. Вот я уже увидел, мне не повезло, — будут сниться в кошмарах.

Так что, не раскрывая анкетные данные этих парней, назову их по-простому: Бульмастиф и Алабай. Да,да, это такие огромные служебные собаки. Ладно, ладно, скажу еще конкретнее: ребята были склонны к перевоплощению. Любого чужака рядом они почувствовали бы за километр и разорвали в клочья. Два верных и преданных служебных пса, два высокооплачиваемых профессионала, неподкупных по своей натуре.

Не было чужих на борту в момент выхода из порта — этот вариант исключается категорически.

Ну, и остается у нас море. И это единственно правильная версия.

Не поленившись, перечитал заключение экспертов по поводу обнаруженных в обшивке пуль. Мнение профессионалов однозначно — стреляли метров с двадцати, нападающие находились справа и сзади от фрегата. В двадцати метрах справа и сзади от фрегата плескалось черное ночное море.

Так что, получается, что стреляли с какого-то другого корабля (катера, яхта моторной лодки и тп), который находился рядом, а скорее — преследовал «Иллюзию». Итак, злодеи гнались за девушками по морю.

Ну, я так и думал почему-то с самого начала, но теперь это не голая теория, а единственный верный вариант.

Могли ли эти мерзавцы силой захватить фрегат?

В детстве я любил фильмы про пиратов, и примерно представлял, как это выглядит, когда одноногий или одноглазый капитан дает команду «На абордаж!» Но на «Иллюзии» не было никаких следов борьбы, никаких пиратских крюков, зацепленных за борт судна. Все фонарики целы, даже торт не поврежден. Уж на деревянном-то корабле должны были остаться какие-то следы захвата?

Конечно, навряд ли пятнадцатилетние девочки в вечерних платьях могли оказать серьезное сопротивление ночным пиратам (назовем злодеев пока так). Но хоть какие-то следы борьбы мы бы обнаружили. А тут вся праздничная обстановка оказалась нетронутой, когда мы утром осматривали судно.

Так что никто силой Илону с подругами с «Иллюзии» не похищал. Да, их, скорее всего, преследовали, по ним даже стреляли, но пираты не захватывали фрегат «Иллюзия».

Вот и получалось, что девушки сами покинули корабль. Возможно, в спешке, спасаясь от погони, они вынуждены были это сделать. Но надо учитывать, что все четыре шлюпки фрегата остались на борту.

И тут я отчетливо, как наяву, увидел эту картину.

Ночь, темнота. Рядом с «Иллюзией» свистят пули, кто-то преследует фрегат, возможно, выдвигает какие-то требования. И, спасаясь от преследователей, пятнадцатилетние напуганные до смерти девчонки сами прыгают за борт.

Как они на это решились? Чувствовали в себе силы добраться до берега? Илона, конечно, плавала великолепно. А вот остальные? Юлька плавала так себе, я видел, как в бассейне она всегда барахтается на самой крайней дорожке, периодически хватаясь за борт.

Запросил у Тима список по поводу плавания, наверняка, такие данные уже сбирались. Вот, что он мне прислал:

Илона Прекрасная — отлично, 1 разряд по плаванию

Lera Off — нормально

Рузанна Ахмедова —отлично, имеет сертификат дайвера

Эльжбета Эль — хорошо

Сонечка Сафьянова —отлично, в детстве занималась синхронным плаванием

July July — плохо

Катерина Кузнецова — отлично, вместе с Рузанной увлекается дайвингом.

Аяна Ким — хорошо

Марина Кауфман —отлично, занималась прыжками в воду

Диана Светлова —не умеет плавать

Ну, что. Мои худшие опасения подтвердились.

Отлично плавали девушки, которые родились и выросли на море, они же хотя бы в детстве занимались водными видами спорта. Юлька, как я и предполагал, плавает плохо. Блогер Лера — получше, Аяна с Эльжбетой — вроде бы хорошо, зато Диана и вовсе плавать не умеет.

Как при таких исходных данных эти девушки могли добровольно попрыгать в воду? Ночью, находясь не меньше, чем в километре от ближайшего клочка суши. Как они собирались проплыть этот километр до камней в Лунных Пределах? Понятно, что девчонки спасались бегством, уходя от пуль. Но если даже Диана, которая совсем не умела плавать, не надела спасательный жилет? А необходимое количество жилетов на борту, кстати, было. На что они рассчитывали?

Ответ напрашивался только один. Дельфины.

Если те «четырнадцать человек» дельфинов, обитающих неподалеку, про которых рассказывал мне Артем, пришли принцессам на помощь, то тогда, конечно, шансы были.

И тут я вспомнил еще одно обстоятельство, которое тоже, очевидно, надо было как-то учитывать. Заботливо спрятанный в шлюпке спящий единорог. Мы почему-то с самого начала считали, что злодеи охотились именно за единорогом. Конечно, это существо уникально, и многие бы пошли на преступление, чтобы завладеть им. Но вот как интересно получается, что как раз единорог остался цел и невредим во всей этой истории. И сейчас, если верить сводкам, Золотце мирно пасется в заповеднике за перевалом.

Почему же эти, которые стреляли по фрегату, не забрали единорога себе? Что им мешало подняться на опустевшую «Иллюзию» и заглянуть под сиреневый брезент? Найти большую белую лошадь на маленьком деревянном корабле сможет любой идиот. Если он ищет, конечно. Хотя даже не похоже было, что кто-то посторонний поднимался на корабль и что-то там искал. На фрегате был полный порядок.

И что получалось? Злодеям, которые стреляли по фрегату, не нужен наш красавец? Вот в это, конечно, верится с трудом. Да, единорог нужен всем! Уникальное создание —живой единорог, единственный в своем роде. Спящий и беззащитный. Не, так не бывает. Особенно со злодеями.

Получается, что те, которые преследовали фрегат, может быть, даже не знали, то на борту находится этакое чудо. Вдруг девчонки и вводу попрыгали, спасая свое сокровище, уводя за собой преследователей, чтобы те даже не ступили на корабль? Ну, вот эта версия представлялась вполне логичной.

Стоп. Что же тогда нужно было злодеям? Что еще такого ценного было на борту?

Конечно, могли гнаться за самими девушками. Эти принцессы бесценны сами по себе.

К тому же у некоторых — Борисова права — очень влиятельные и высокопоставленные родители. Похитить Илону — единственную дочь политика М.Королева или, например, Марину Кауфман —дочь вице-президента Южного Судостроительного банка с целью потребовать выкуп —это вполне вероятно. У той же Сонечки Сафьяновой у отца достаточно крупный бизнес по ту строну океана. Да, и у Эльжбеты родители были не бедные. Они сейчас, конечно, презрели все материальное, уехав в Индию, но до этого двадцать лет вели успешную международную адвокатскую практику, и гонорары у них были вполне достойные. Да, еще старший брат Дианы Светловой играет профессионально в хоккей, к двадцать пяти годам парень уже стал миллионером.

Но вот вся загвоздка в том, что выкуп как раз ни у кого из родственников девушек пока не требовали.

Так что же тогда было нужно похитителям? Какие еще ценности могли быть на фрегате?

— Тим, сколько стоит скрипка из каюты? — написал я координатору в личку.

Через несколько минут пришел ответ:

— По предварительным оценкам стоимость инструмента на международном аукционе может доходить от полутора до двух миллионов долларов США.

Глубоко вздохнув, я еще раз перечитал ответ Тима. ДВА МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ!!! — это многое объясняет.

Мы уже подъезжали к городу, пассажиры выходили на промежуточных остановках, и сейчас автобус шел полупустым. Я огляделся по сторонам — рядом со мной и на задних сидениях никого уже не было. Тогда, положив ноутбук на коленки, я открыл файл с фотографиями скрипки. Мне хотелось видеть это немедленно — скрипку стоимостью два миллиона.

Скрипка как скрипка. По мне — так почти такая же, как та, с которой Юлька ходила в музыкальную школу.

На фотографиях с осмотра каюты скрипка завернута в бежевый плед, рядом валялось несколько ватных крыс. Что за фигня?

В протоколе осмотра каюты так и значилось «... скрипка была обнаружена в шкафу завернутой в бежевый плед фирмы „Коттон“, обложена четырьмя плюшевыми игрушками, изображающими собой крыс...»

Тут я, конечно, усмехнулся, но про крыс, кажется, понял. Они должны были поддерживать оптимальную влажность воздуха рядом со скрипкой. Но почему плед?

Даже свою школьную рабочую скрипочку Юля всегда бережно убирала в специальный футляр, он был жестким снаружи и бархатным изнутри. А тут скрипка XVIII века просто завернута в плед?? Я перечитал два раза протокол осмотра каюты от начала до конца — про футляр от скрипки там не упоминалось ни слова. Пересмотрел фотографии, приложенные к протоколу, — никаких намеков на футляр, даже тени от него не было.

— Тим, скажи, пожалуйста, а футляр от скрипки не нашли на «Иллюзии»? — запросил я координатора.

Тим был занят, а сообщения дублировались на практиканта. Вместо Тима через какое-то время ответил Денис Кукарский:

— Да, на верхней палубе обнаружен скрипичный футляр. Протокол осмотра 1728, папка 514. Но он не от той скрипки, которая была найдена в каюте, она в него не помещается.

Общаться с Денисом почему-то не особо хотелось.

— А другого футляра не было? Подходящего? — все же уточнил я.

— Нет, я сразу сообщил тебе полную информацию, — сухо ответил Денис. — А в чем дело?

— Спасибо, — коротко поблагодарил я.

Вступать в переписку с Денисом не хотелось. Да, и что я мог ему объяснить? Но с футляром и скрипкой точно какая-то засада. Стоило над этим подумать.

Глава 13. Игра в стаканчики

В пыльное стекло автобуса со стороны улицы барабанил Андрей. Оказывается, мы уже приехали на конечную остановку, вокруг шумел автовокзал, другие пассажиры вышли, а я так увлекся скрипкой, что даже всего этого не заметил. Продолжал сидеть и тыкать в ноут.

— Рад... — пожал я руку Терещенко.

— Привет, привет! Погнали к машине.

На автовокзале было шумно, жарко и пыльно, приходилось постоянно протискиваться через галдящие туристические группы.

— Долго я так тупил? — спросил я, пока мы пробирались через китайцев или японцев.

— Не знаю, сам только приехал, — ответил Терещенко. — Автобус уже стоял, никого, кроме тебя не было. Ну, минут пять я, конечно, подождал для приличия, — вижу, парень работает. Но потом понял, что надо спасать человека — сам ты в эту реальность не вернешься.

— Извини, — смутился я.

Мне было неудобно.

— Да, ты чего. Не извиняйся. Как говорил Карлсон, дело-то житейское. Я сам так знаешь, сколько раз зависал по работе? Пару раз новый год пропустил нечаянно.

Мы посмеялись по этому поводу. С Андреем было на удивление легко и комфортно.

— Садись на переднее, пристегивайся. И возьми в бардачке крем, спаси нос.

Послушно намазав свою обгоревшую физиономию, я не знал даже с чего начать, но поделиться с Андреем хотелось многим.

— Ну, чего там надумал? Рассказывай, — велел Терещенко, заводя машину. — По глазам вижу, что надумал. Коротенько давай, нам тут езды на десять минут.

Пропуская лирические детали про дельфинов, я постарался сухо изложить выводы.

— Закинь Тиму вопрос: чья кровь на платье Дианы? Пусть дельфина из Экологического центра проверят, — посоветовал Андрюха.

Точно! Как я сам не догадался!!

— Интересные у тебя теории. И, боюсь, что правильные. Только тогда, знаешь, что получается? Следующий вывод какой? с этими словами Терещенко вырулил на оживленную набережную.

— Какой следующий вывод? —эхом отозвался я.

— Дорогой Шерлок, а выходит по-вашему, что злодеи хотел получить скрипку за два лимона. Но, не смотря на все предпринятые усилия — погоню и перестрелку, по каким-то причинам они ее не получили. Скрипка лежит у нас в отделе вещдоков. А они ведь продолжают ее хотеть. И злятся, наверное, что такой лакомый кусок, просто вкусняшка ушла из-под носа. Из Академии им, конечно, скрипку уже не выцарапать. Такая гангстерская операция провалилась. Какие-то девчонки обвели их вокруг пальца. И, знаешь, на ком они захотят выместить всю свою обиду, все свое зло, я бы даже сказал —слепую ярость? С кого получить компенсацию?

— С кого? — пока не очень понимал я, если честно.

— А, видимо, феи наши оказались умными девочками, — тут Андрей улыбнулся, — хитрыми лисицами, почти, как я. И подсунули пиратам какую-то другую скрипку вместо той, что те хотели получить.Поэтому у нас и футляр с инструментом не совпадают.

Если честно, я пока не очень понимал. Какая другая скрипка?

— Пфф, — выдохнул Терещенко и припарковал машину в тени. — Сейчас тебе наглядно объясню. На стаканчиках. Будь другом, достань зеленое ведерко с заднего сидения.

Перегнувшись назад, я вытащил порядком выгоревшее на солнце пластиковое ведро, из которого торчали совок, грабельки, а внутри грохотали формы для песка.

— У меня тут племяшка очень кстати свой пляжный инвентарь забыла, — улыбнулся Андрей. — Ща найду, что нам нужно. О! Вот они!

Покопавшись в ведре, Андрей достал простенькую детскую игрушку — дюжину цветных стаканчиков разного размера, вложенных, как матрешки, один в другой. Оперативный сотрудник Стратегической Академии с радостью взял первые четыре из них: оранжевый, синий, желтый и фиолетовый. Разделил по два: оранжевый остался в синем, желтый — в фиолетовом, — и принялся мне объяснять.

— Смотри, вначале было так. Представь, что это оранжевая скрипка в синем футляре и желтая скрипка- в фиолетовом.

Я представил.

— На, держи, это все твои скрипки, господин музыкант, а я, значит, злодей. Игра начинается. Сейчас буду отбирать у тебя раритет. Обогащаться.

Итак, мы — два взрослых парня начали делить ясельные пластиковые стаканчики.

— А, главное забыл! — уточнил Андрей. —Мне нужна желтая скрипка. Она стоит два миллиона. Но я не очень в скрипках разбираюсь, и не знаю, как точно она должна выглядеть.

— Мне самому такая нужна, — начал привыкать к своей роли я.- Не отдам.

— Молодец! —похвалил Терещенко. — Играем дальше!

Андрей порылся еще в ведерке и вытащил оттуда розового жирафа.

— Но я же злодей, у меня есть оружие, и я буду стрелять, — с этими словами он прицелился в меня из жирафа.

— Ладно бери, — нехотя согласился я. — Не умирать же из-за двух миллионов.

— Так, пока все правильно. А сейчас ты захочешь меня обмануть. Хотя бы потому, что это не твоя скрипка, ты взял ее без спроса у того, кто тебе доверял, и ее во что бы то ни стало надо вернуть.

Вообще, если честно, я простоватый парень и не привык кого-то обманывать. Юля вроде бы тоже. Но под прицелом, наверно, по-другому соображаешь, гораздо быстрее.

— Давай, скорее подсовывай мне оранжевую скрипку вместо желтой, — подсказал Андрей..- мы ночью играем, у нас тут темно, я, может, сразу не замечу.

Для убедительности он надвинул темные очки.

Под покровом ночи я положил оранжевую скрипку в фиолетовый футляр и сунул это фуфло ему.

— Да, забирай!

— Йохохо! Вот она моя скрипочка!!! — обрадовался злодей, хватая обычную скрипку в футляре от антикварной.

Пока он радовался, я пытался положить мою драгоценную желтую скрипку в оставшийся синий стаканчик, то есть, — футляр. Не получалось. Скрипка и футляр не подходили друг другу по размеру.

— Убегай скорее, я скоро узнаю, что ты меня обманул, — предупредил Андрей.

На этом наша игра в стаканчики закончилась.

— Ну, что понял? — улыбнулся хитрый лис.

— Угу, теперь да. Получается, у меня осталась старинная скрипка без футляра и футляр от другой скрипки. Поэтому они друг другу не подходят по размеру?

— Бинго! — зааплодировал Андрей моей сообразительности. — Ты -простой музыкант, меня-настоящего злодея обманул, как домохозяйку на базаре. Но я этого так не оставлю. Мы с жирафом будем тебя искать.

Шутки-шутками, но сейчас я понял все.

Юля, другие девочки, даже если им удалось уйти от погони один раз и сохранить скрипку, сейчас в смертельной опасности. Их ищем не только мы. Те, у которых два пистолета и ружье, очень злы и тоже их ищут.

— Нам надо их спасти! —почти выкрикнул я.

— Надо, — согласился Андрей. — Но для этого нам надо найти их первыми. Эта публика — криминальные авторитеты таких обид не прощают.

Глава 14. В кафе «Эндшпиль», или Бриллиантовые клюшки для гольфа

В шахматном кафе царила приятная, почти волшебная атмосфера. «Эндшпиль» работал в прежнем режиме.

Андрей припарковал машину со стороны набережной, мы прошли через длинную, увитую диким виноградом террасу вокруг здания, а оттуда —через зеленый зал во внутренний двор.

К моему удивлению, тут мы не столкнулись с контрастными черно-белыми полями, наподобие тех, которые я видел рядом с «Рокировкой». Вместо жесткого, пылящего гравия мягкая кудрявая травка выстилала игровые «доски» — лимонно-салатная и сочно-бордовая. Травка росла строго по клеткам, которые четко просматривались на контрастах цвета. Из-за того, что игровые поля были засажены живой травой, стразу создавалось ощущение летнего уюта, некоторой прохлады и свежести.

Большие шахматные фигуры, самые высокие из которых доходили мне до плеча, были вырезаны с удивительной изящностью — плавные изгибы, утонченные контуры, проработанные детали и теплая текстура натурального дерева. Такие ладьи и пешки хотелось созерцать бесконечно.

Особенной притягательной красотой отличались здесь черные кони. Наверно, и украденные белые были не менее прекрасны. Но сейчас присланные в качестве гуманитарной помощи от «Рокировки» белые выглядели схематично и грубовато на общем фоне. Зато грациозные черные просто восхищали!

Горделивые и спокойные, даже одной своей осанкой, посадкой головы они демонстрировали непокорность и достоинство. Шахматных коней почему-то часто изображают скрюченными, как будто виноватыми, с опущенными вниз понурыми мордами. Эти оказались совсем не такими! Они скорее были похожи на настоящих породистых лошадей, свободных, без уздечек и сбруи. Вытянутые изящные шеи, головы — практически один в один по размеру с настоящими скакунами. Большие темные, мастерски исполненные глаза поблескивали из глубины синими искрами. Челки и длинные гривы из натуральных волокон, заботливо убранные в роскошные прически, дополняли картину.

— Ого, какие! — не удержался я от восхищения и даже погладил одного из них, стоящего за пределами игрового поля.

— Ага, я тебе говорил, — улыбнулся Андрей, — тут сразу впадаешь в эстетический экстаз и хочется созерцать шахматы бесконечно.

— Играешь? —полюбопытствовал я.

— Иногда. Если удается выкроить время. Мы с отцом тут встречаемся. В этом году пока 12:9 в его пользу.

— Андрюшенька! Как я рад тебя видеть! — обаятельная пожилая леди уже спешила к нам.

— Карина Эдуардовна, добрый день! Можно я тут у вас жить где-нибудь останусь? В тишине, покое и гармонии? — Андрей тоже заметно обрадовался.

— Играть будете с молодым человеком? — с улыбкой она окинула меня взглядом.

— Нет, не сегодня, к сожалению. Мы по делу. Никитос, знакомься —это Карина Эдуардовна — настоящая шахматная королева, администратор «Эндшпиля». Карина Эдуардовна, это Никита Щеглов —наш практикант.

— Никита, не стесняйся, проходи. Сейчас нам принесут чай, и мы все обсудим, Андрюшенька.

— Никитос, сейчас ты попробуешь лучший в мире травяной чай. Тетя Галя, которая колдует тут на кухне, творит чудеса, — предупредил Андрей, не переставая улыбаться Карине Эдуардовне.

Магнетизм этого места и его гостеприимной хозяйки все больше затягивал и меня.

Карина Эдуардовна — статная и величавая (да, именно такие старомодные слова приходили в голову при взгляде на нее) обладала тихим бархатным голосом и так сердечно улыбалась, что сразу располагала к себе.

Видимо, неповторимая атмосфера «Эндшпиля» во многом создавалась ее присутствием и участием. Но сейчас она нахваливала другую героиню.

— Да, тетя Галя старается изо всех сил. Андрюшенька, ты бы знал, какое гранатовое суфле у нее сегодня получилось! Жаль, что ты отказываешься от сладкого. Позволь мне хотя бы угостить молодого человека. Никита, вы любите десерты?

В ответ, я смущенно промычал что-то несвязное.

— Никитос, не стесняйся, — поддержал меня Андрей. — То, что готовит тетя Галя, надо пробовать обязательно!

— Хорошо, спасибо, — согласился я.

Мы присели за один из светлых дубовых столиков, ближе к административным помещениям. Отсюда не так хорошо просматривались шахматные партии, зато нам никто не мешал. Посетителей в кафе было достаточно, на всех досках шла игра.

Когда в пузатом фарфоровом чайнике принесли травяной чай с ароматными синими ягодами, а к нему рассыпчатое ореховое печенье и мое гранатовое суфле, я окончательно поверил, что это место уникально, а тетя Галя —волшебница.

— Как это произошло? — Терещенко все-таки нарушил гармонию и перешел к делу.

— Не поверишь, Андрюшенька, прямо при нас, мы все были рядом, — удрученно ответила Карина Эдуардовна. — Сразу после одиннадцати вечера, когда мы уже закрылись для посетителей. Рудик к тому времени убрал почти все фигуры из двора в подсобные помещения, но еще осталось занести в кладовку несколько пешек, и он поэтому не закрыл дверь. Тут как раз приехали за тортом. Ты же знаешь, тете Гале иногда заказывают нечто особенное для других ресторанов, отелей и частных вечеринок. Мы не возражаем, потому что нельзя лишать людей этого праздника. Так вот, позавчера Гала создала восхитительный торт, очередной кулинарный шедевр. Ах, да, ты же не любишь сладкое. Но, поверь, даже тебе он бы понравился.

— Не сомневаюсь, — подтвердил Андрей.

— У заказчика были определенные пожелания, торт получился больше обычного. И когда приехали ребята из гольф-клуба его забирать, у нас возникла проблема. Мы не смогли вынести торт, чтобы погрузить в машину. Этот кремовый айсберг не проходил в дверь, и нам пришлось открывать террасу и обходить с ним вокруг здания, чтобы вынести его с другой стороны. Рудик пришел помогать, потому что еще возникли трудности с распашными дверями на террасе — странно, но оказалась сломана фурнитура. Рудик минут десять провозился там с инструментами. Ну, а пока мы были так увлечены погрузкой торта, их и украли... Все до единой фигуры... Только белых коней. Рудик говорит, что еще пропало несколько черных пешек, потому что их было больше — тех, что он не успел убрать. Они стояли тут в коридоре, у самой кладовки. Но с пешками не могу точно сказать, сколько исчезло. Мы всегда заказываем их с запасом (периодически фигуры и пешки необходимо менять, они со временем теряют вид и приходят в негодность). К тому же, к сожалению, именно пешки пропадают время от времени — они маленькие, их проще унести. Поэтому, когда мы делаем очередной заказ, пешек всегда стараемся взять побольше. А фигур у нас обычно по две запасных, белых коней было точно всего восемнадцать. Пешки, если и пропали, то штуки четыре, как говорит Рудик. Мы, конечно, сами виноваты, что оставили двери в подсобные помещения и входную дверь открытыми. Но мы даже не могли подумать, что случится что-то плохое. Однако, кто-то увез наши любимые фигуры на электромобиле клуба. Да, машинка ведь тоже пропала, но, к счастью, я слышала, что ее уже нашли.

— Подождите, Карина Эдуардовна, —не удержался и перебил рассказчицу Андрей. — Вы хотите сказать, что электромобиль гольф-клуба был угнан отсюда? От дверей «Эндшпиля»?

— Ну, да, я же и объясняю, Андрюшенька, — подтвердила наша прекрасная леди.

— Гольф клуб «Premium»? Правильно я понимаю?

— Да, ближайший гольф-клуб, который граничит с заповедником.

— Вот это уже интересная информация, — присвистнул Терещенко.

Объяснять подробности Андрей нам не стал. Некоторое время мы молча пили чай, я наслаждался гранатовым суфле.

— Так вы позволите осмотреть ваши шахматные конюшни? — Андрей, наконец, вернулся из лабиринтов своих мыслей.

— Ты хочешь видеть подсобку, где хранились фигуры? — правильно поняла Карина Эдуардовна.

— Ага, очень хочется, — подтвердил он.

— Без проблем, я вас провожу.

Из внутреннего двора кафе мы попали в короткий широкий коридор, из которого вело сразу несколько дверей. Если повернуть направо, то открывалась достаточно просторная комната (правда, она была без окна), именно здесь хранились шахматы.

До выхода на улицу отсюда было совсем близко, меньше семи шагов. Загрузить восемнадцать фигур в электромобиль у самого входа можно было за считанные минуты. За стеллажами для фигур мы заметили еще одну узкую дверь, которая вела в кладовку. Там хранились забытые в кафе вещи посетителей. Андрей попросил открыть и ее. Здесь, собственно, не на глаза не попалось ничего интересного: всевозможные зонтики, пляжные сумки, целая полочка с очками и две полки с книгами, детские игрушки, телефоны и прочие гаджеты. Мы собирались уже выходить, когда Терещенко уперся взглядом в большую белую сумку с клюшками для гольфа.

— А это что? — спросил он у администратора.

— Понятия не имею, — сама удивилась Карина Эдуардовна. Надо спросить у Рудика, он тут хозяйничает.

Через минуту примчался Рудик — черноглазый, темноволосый парень, младший сын Карины Эдуардовны, ее правая рука.

— Рудик, подскажи, пожалуйста, нам, откуда здесь эта сумка? — спросила его Карина.

— А, эта. Думаю, из гольф-клуба, — не задумываясь, выпалил Рудик.

— Мы догадываемся, что она оттуда, — улыбнулась администратор. — Но хотели бы все-таки понять, как эти клюшки оказались у нас в кладовке.

— Давно здесь эта сумка? —спросил Андрей.

— Дайте подумаю, — начал вспоминать Рудик. — А, я вчера днем ее заметил, думаю она с ночи пролежала здесь в коридоре у входной двери. Точнее — я сам ее в коридор положил. А первый раз я увидел сумку, сразу, как шахматы украли. Ага, так и было. Она стояла у стены, придерживая, открытой дверь. Наверное, это сумка была в машине гольф-клуба, а похитители выставили ее, чтобы чем-то тяжелым зафиксировать дверь — им же приходилось носить объемные фигуры, каждый раз дверь открывать изнутри было неудобно. Мне некогда было с ней разбираться тогда, я ее закинул к нам в коридор, чтобы закрыть и запереть двери. А вчера днем уже заметил снова эту сумку и унес в кладовку. На днях же опять ребята из гольф-клуба приедут, надо будет им отдать.

— С вашего позволения мы с Никитой отвезем сумку в клуб прямо сейчас. Мы как раз на машине и все равно туда собирались. А то что-то очень захотелось еще раз поговорить с их администрацией. Сдается мне, что это та самая сумка, которую они уже два дня ищут всем заведением — любимые клюшки одного из постоянных членов клуба.

— Конечно, Андрюшенька, забирай, я не возражаю.

— Можно мне уже идти? — поинтересовался Рудик

— Да, конечно, ты нам очень помог, — пожал ему руку Терещенко.

Андрей ловко подхватил белую сумку с клюшками, мы попрощались с Кариной Эдуардовной, поблагодарив ее за чай, и отправились дальше — в гольф-клуб «Premium»

— Ты представляешь, какие жуки, — начал мне рассказывать Андрей, как мы только отъехали, — я же был в гольф-клубе вчера днем, сразу после осмотра «Иллюзии». Они меня полтора часа гоняли по своим бескрайним полям, якобы вспоминая, откуда именно у них угнали электромобиль. Мне еще тогда показалось это странным, потому что никто из администраторов и обслуживающего персонала не мог четко ответить ни на один вопрос. Оказывается, машинка была в «Эндшпиле», отправлена за тортом, но никто мне этого не сказал. Ну, я допускаю, конечно, почему — заведению такого уровня стыдно озвучивать, что торты они заказывают у тети Гали в кафе на набережной. А потом, вообще, в клубе началась беготня из-за сумки, и всем стало не до меня.

— Из-за этой сумки, с клюшками? — уточнил я.

— Да, похоже, из-за нее. У них там есть один из почетных членов клуба, это его драгоценные клюшки. Причем они реально драгоценные — у них рукоятки усыпаны бриллиантами. Правда, если не знать, может, и не поймешь сразу, что там за камушки. Не всем же приходит в голову клюшки бриллиантами украшать. Но дело даже не в цене этого спортинвентаря, а в том, что это его любимые, так называемые «счастливые» клюшки, которыми он чаще выигрывает. И когда они пропали, гольф-клуб просто встал на уши. Какие уж тут угнанные электромобили и оперативные сотрудники...

— Подожди, ты хочешь сказать, что похитители шахматных коней вот так просто выкинули из электромобиля сумку с бриллиантовыми клюшками для того, чтобы подпереть дверь? — загоготал я.

— Похоже, так, —рассмеялся и Андрюха. — Думаю, они просто не представляли ее реальной стоимости и ценности для клуба. Может быть, думали потом забрать, но забыли.

— Нелепость преступления по угону коней просто зашкаливает, не находишь? — важно спросил я, начиная игру в Холмса и Ватсона.

— А, то! — согласился Терещенко.

— Коллега, у вас есть какие-либо разумные идеи этого похищения? Какова была мотивация преступников? —оставался в образе Шерлока я.

— Предположу, что лошадки пострадали за свою красоту, — выдвинул первую теорию Андрей.

— Как это?

— Ну, я склоняюсь к мысли, что какой-нибудь эстетствующий субъект захотел украсить свою виллу этакими статуями. Расставит где-нибудь на парадной лестнице в сад. Или у зеркал в бальной зале. Ты не представляешь, какие дворцы и эрмитажи у нас тут в горах понастроили.

— А почему только белые кони? — с любопытством спросил я.

— Ну, может быть, у него интерьер в бело-золотых тонах, и черные ему не подходят, — легко нашелся, что ответить Терещенко.

— Почему бело-золотой? — почти не думая, спросил я. — Они же белые вроде.

— А, ты ж белых коней не видел, — вспомнил Андрюха. —Они были даже красивее черных, у них в гривах золотые волоски и глаза с золотистыми искрами.

Мы переглянулись.

Только сейчас до нас стало доходить, что что-тут тут не чисто. Опять на нашем пути встретились бело-золотые лошади. Такие же, как единорог.

Глава 15. Благородные львы в гольф-клубе

Мы тем временем свернули с набережной и направились в сторону гор. Я уже понимал, что в долине у подножия этих зеленых великанов раскинулся элитный гольф-клуб «Premium».

— Моя б воля, я бы к ним, вообще, ни ногой. Экая невидаль — электромобиль угнали. Заряд закончится, ездить перестанет — найдется. Дело для районного отдела полиции дня на три. Меня драконище попросил сгонять не в службу, а в дружбу. Ему Сурен из клуба три раза звонил, просил посодействовать. Там в этом гольф-клубе сплошь политики и бизнесмены отдыхают — шишек больше, чем в сосновой роще. А Сурен Карлович — их исполнительный директор в каждом пропавшем полотенце видит международный заговор, шпионаж и государственную измену. И всегда дергает нас. Они с Карапетяном еще в школе учились, дракону он доверяет.

Андрей хмыкнул.

— Знаешь, когда я каким-нибудь министром стану, ни за что не буду отдыхать в таких пафосных клубах. Атмосфера там какая-то нездоровая — каждый мнит себя важнее другого, а к персоналу, вообще, никакого уважения. Я вон лучше у Карины Эдуардовны пмж попрошу, обоснуюсь на террасе с видом на море, буду попивать чай с синими ягодами и захаживать во внутренний двор, следить за шахматными партиями.

— Да, идиллия просто, — поддержал я, — мне тоже там очень понравилось.

— Ага, магия места —ничего не попишешь. Вот бывают же в этом безумном мире такие люди и такие места. Что ни говори, там все на Карине держится. Она и тетю Галю где-то нашла. Ту уже много раз пытались переманить в дорогие рестораны или в тот же гольф-клуб, например, но она не сдается. Ей Карина Эдуардовна кухню ее мечты организовала и полную свободу на этой кухне предоставила —ее теперь никакими коврижками, никакими деньгами оттуда не выманишь. Коврижек она и сама себе любых напечет на такой-то кухне. Да, и с деньгами у нее полный порядок. Такие заведения, как гольф-клуб, готовы платить втридорога за ее кулинарные изыски.

— Понятно, — согласился я. — На ее месте я бы тоже «Эндшпиль» ни на что не променял.

— Ладно, хватит мечтать. Бери ноутбук, почитай новости, — Андрей вернул нас с террасы шахматного кафе в эту реальность.

Новости от Тима были следующие:

Платье Дианы Светловой на самом деле оказалось пропитано кровью дельфина, и кровь эта принадлежала конкретно Ульму. Выходит, что раненый дельфин все-таки доставил девушку к ближайшему берегу прежде, чем сам попросил помощи у людей.

Наконец, вышли на связь из Австралии члены экипажа с фрегата «Иллюзия». Алексей Головин подтвердил, что по предварительной договоренности с Илоной они — команда спортсменов и два телохранителя покинули фрегат около полуночи. После того, как все вместе на скоростной яхте добрались до берега, Бульмастиф и Алабай сразу же уехали в резиденцию к Михаилу Королеву, а четверо яхтсменов отправились в аэропорт, чтобы лететь на соревнования в Сидней. В настоящий момент Алексей находился в открытом море, но через три часа назначен сеанс видеосвязи с Австралией. Сбор в 20.00 в кабинете у Карапетяна, мы с Андреем были в списках тех, кому следует присутствовать.

Лариса Кауфман — старшая сестра Марины досрочно возвращается завтра из командировки в Стокгольм. Борисова договорилась с ней на встречу после обеда.

Прилетел из Питера Юлин отец — Максим Сергеевич, он подтвердил, что прошлой весной Юля в Интернете вступила в группу «сказочников», то есть, тех, кто поддерживал и развивал фестиваль «Большие Сказки», познакомилась с Илоной, Эльжбетой и другими девушками. Чуть позднее родилась идея о живой музыке на фестивале. Коллектив, с которым обычно выступала Юля, согласился в этом году всю неделю играть на «Больших Сказках», под это разучивали старинные мелодии. За полгода общения в Сети девушки хорошо подружились, и в начале лета Илона пригласила Юлю к себе на побережье. Родители не увидели в этом ничего дурного и, как ни странно, отпустили Юльку одну. Они уже привыкли к тому, что с десяти лет их ребенок постоянно где-то гастролирует самостоятельно. Да, было еще официальное приглашение от Михаила Королева — отца Илоны. По поводу скрипки Сигизмунда за два миллиона долларов Звонцов-старший не смог ничего пояснить. Он так же, как и я, не верил, что Юля вот так запросто взяла без спросу такой дорогой инструмент. Футляр, который нашли на «Иллюзии», однозначно принадлежал Юле, он — от той скрипки, на которой она обычно занималась и выступала с концертами.

Существенные новости на этом вроде заканчивались.

Белоснежное здание управления гольф-клубом уже виднелось впереди на ярко-зеленых, коротко стриженных полях.

— Сурен Карлович, добрый день! Это Андрей Терещенко из Стратегической Академии, мы с моим напарником сейчас подъезжаем к клубу, у нас для Вас, надеюсь, хорошие новости, — Андрей уже говорил по телефону с исполнительным директором.

Мне понравилось, как Андрюха назвал меня «напарником». Хотя допускаю, что это было сделано намеренно, чтобы добавить мне очков в глазах местной публики. Тут статус решал все. Обычного «практиканта» могли не пустить на территорию элитного клуба.

Не знаю, как выглядят обряды фетишистов, но сейчас мы явно наблюдали один из них — «Поклонение сумке». Никогда бы не подумал, что столько разумных с виду людей будут так реагировать на обычную сумку с клюшками для гольфа.

Сначала Сурен Карлович — сухопарый пожилой исполнительный директор гольф-клуба при виде белой сумки, которая была небрежно перекинута у Андрея через плечо, вскочил со своего места и бросился благодарить нас в самых витиеватых выражениях. Там было что-то про отважных орлов, поднявших из глубины самого темного ущелья его старческое разбитое сердце. И еще-что про благородных львов, вставших грудью на защиту справедливости и порядка.

Ладно, такое неадекватное поведение одного человека можно было бы списать на глубокий стресс и преклонный возраст. Но когда в кабинет Сурена вошел молодой красавец Евгений —личный тренер того самого «Мишеньки», которому принадлежала сумка, история практически повторилась. Молодой спортивный парень, у которого в здоровом теле должен быть здоровый дух, а также крепкая психика, при виде сумки вздрогнул и заплакал.

После Евгения к сумке потянулся простой люд — горничные, дежурные по этажам, поварихи, бармены, садовники. Конечно, их не подпустили близко к святыне, но они толпились на крыльце за окном, в коридоре у кабинета Сурена, чтобы хоть одним глазком взглянуть на НЕЕ — эту белую сумку, которая завладела умами и сердцами еще два дня назад. Видимо, от нее зависели судьбы многих.

Удивительно. Какая-то сумка и шесть клюшек для гольфа. А сколько обожателей! И как все ее искали.

У нас десять несовершеннолетних девушек пропало ночью в море, а по прошествии почти двух суток мы не смогли собрать даже половины родителей или других близких родственников, хотя почти всех оповестили.

Только Юлькин отец прилетел сразу же, как узнал. И мама Дианы не отходила от дочери в больнице. Директор заповедника, отец Рузанны Ахмедовой тоже был постоянно на связи с Карапетяном. У той девочки — Кати Кузнецовой, как оказалось не было никого, кроме старенькой прабабубшки, она жила высоко в горах в ауле и даже не умела пользоваться сотовым телефоном. Ей, конечно, сообщили о пропаже правнучки, но помочь она ничем не могла. Так что, Руслан Робертович —отец Рузанны по умолчанию представлял интересы обеих — своей дочери и ее лучшей подруги.

Зато Лавровы по-прежнему обитали где-то в индийских джунглях и на связь с внешним миром не выходили. Кауфманы проводили важную сделку с замком на Лазурном берегу во Франции и обещали приехать к понедельнику. Лариса-старшая сестра Марины Кауфман, правда, в спешном порядке возвращалась из Швеции, свернув там свои дела.

Родители Аяны Ким не могли выехать из Казахстана по каким-то бюрократическим причинам. Сафьянов-старший, как оказалось, наоборот, не может въехать в Россию, так как уже лет десять числится в розыске по одной финансовой махинации.То есть, въехать-то он, конечно, может, но тут же будет арестован, а это не входило в его планы. Мама Лерки ссылалась на какие-то деревенские дела по хозяйству — скотину, огород и суздальские огурцы.

Елена Прекрасная — знаменитая актриса, уже несколько лет была не в себе, кажется она страдала душевным расстройством на почве звездной болезни. Ну, и отец Илоны —Михаил Королев повел себя как-то странно. Ему позвонили первому, как только стало известно о пропаже Илоны и ее подруг, он обещал приехать, на встречу с Карапетяном, но уже два дня встреча откладывалась по непонятным причинам. Сначала его секретари рассказывали нам о каких-то сложностях личного характера, которые внезапно возникли у Королева, потом они попросту перестали отвечать на наши звонки. Мне не хотелось верить, но поговаривали, что он просто запил, и его пока не могут вывести из этого состояния. Почему этот сильный человек, который стремится в местные губернаторы, так повел себя, когда пропала единственная дочь, я не понимал.

Об извечной проблеме отцов и детей и о том, как странно ведут себя некоторые взрослые, я успел подумать, пока в гольф-клубе проходило «Поклонение сумке».

А еще я думал о том, что упустил что-то важное на автовокзале, но никак не мог поймать в сети разума эту призрачную догадку — гонялся за ней, как дошколенок с сачком за мифической бабочкой.

Наконец, Сурен Карлович переключился с сумки на нас и подтвердил то, что мы во многом и так уже выяснили сами.

Вечером электромобиль был отправлен за тортом о в шахматное кафе. По понятным причинам это не афишировалось, так как элитный гольф-клуб не хотел, чтобы его клиенты узнали, откуда на самом деле берутся лучшие деликатесы в их ресторане. По халатности кого-то из персонала в кузове электромобиля осталась белая сумка с драгоценными клюшками. Дальше, пока ребята, приехавшие из клуба за тортом, помогали выносить это чудо через террасу, кто-то похитил машинку от входа в кафе. Вечером следующего дня дежурный наряд полиции нашел этот ё-мобиль брошенным у причала. Потом, правда, удалось выяснить, что последние два часа на нем по набережной катались туристы, так что, видимо преступники бросили его еще раньше где-то в другом месте.

Андрей попросил разрешения осмотреть электромобиль, и нам — «отважным орлам» и «благородным львам» —героям сегодняшнего дня, конечно, не отказали. Честно говоря, я не знал, что Андрей надеется там найти, но посмотреть на эту машинку уже хотелось.

На бескрайних полях для гольфа, нельзя было встретить ни одной сосны. Хвойные деревья росли дальше — справа в роще с водопадами на склоне горы или слева —там, где уже начинался заповедник. Но электромобиль явно побывал в каком-то лесу — липкие сосновые почки прилипли на колеса, хвоя насыпалась в кузов, и даже на ступеньках машины, там, где сидел человек за рулем, были видны сосновые иголки и немного мха. Похоже, этот неизвестный выходил из машины, а потом принес дары леса внутрь на своей обуви. Но надо было еще разобраться, кто это сделал, — угонщики, укравшие шахматы, или туристы, которые потом катались на машине.

Андрей вызвал в гольф-клуб экспертов, а мы с ним поспешили обратно, чтобы не опоздать на разговор с Австралией.

Глава 16. Сидней на связи, или Кошка в каюте, а велосипед в ущелье

Алексей Головин улыбался нам с экрана в кабинете Карапетяна уже в 19.58 ч. На связи был Сидней.

Давид Эрикович сидел в своем высоком коричневом кресле, развернув большой экран так, чтобы в нем не отсвечивал закат над морем. В Австралии, наоборот, начиналось утро.

Алексей Головин —могучий молодой человек в белой ветровке расположился за столиком какого-то кафе. В столь ранний час он там, видимо, оказался единственным посетителем.

— Добрый день! Прошу прощения, мы только что нашли точку, откуда можно с вами связаться. По местным меркам около пяти часов утра, я уговорил персонал гостиницы открыть мне кафе на два часа раньше, так что, мы можем разговаривать свободно, — кроме меня, тут никого нет.

— Добрый день, Алексей! — начал разговор Давид Эрикович. —Пожалуйста, расскажите максимально подробно все, что Вам известно.

— Ну, что, собственно, я знаю... Илона пригласила своих подруг, всех кто так или иначе связан с каким-то сказочным фестивалем (не могу запомнить его название). Лично мне очень жаль, что она отрывает время от тренировок на всякую ерунду, но, в конце концов, это ее личное дело. Как бы там ни было, она просто девочка, которая, похоже, еще не доиграла в куклы и верит в сказки. Да, и остальные —такие же. У нас была договоренность, что мы поможем Илонке вывести «Иллюзию» в море, а потом мы с командой и охраной покинем фрегат до полуночи.

— Что вам запомнилось? — спросил Карапетян.

— Ну, девочки все были очень нарядные и какие-то восторженные, они чего-то с нетерпением ждали, о чем-то шушукались между собой. Одна из них (я раньше ее не видел) играла на скрипке, то есть, она пиликала какие-то отрывки, настраивала инструмент — готовилась к вечернему выступлению. У нее, по-моему, было даже две скрипки, и она играла на них по очереди.

— Вы в этом точно уверены? Про скрипки? —уточнил Карапетян.

— Да, точно. С одной она носилась, как с писанной торбой, ко второй относилась спокойно. И я видел два фуляра на палубе — черный и коричневый.

— Хорошо, а чем занимались остальные?

— Дело в том, что как раз я сам в это время был немного занят, — усмехнулся Алексей. — Мне надо было закрепить все паруса, проверить шлюпки, сложить канаты. Потом, когда уже встали на якорь, мы с ребятами помогали развешивать фонари, — Илоне непременно надо было украсить фрегат. Перфекционистка!

— Так Вы совсем не видели, чем занимаются девочки? —переспросил Давид Эрикович.

— Да, видел, конечно, только так —фрагментарно. Ну, репетировали они там что-то, читали по ролям пьесу какую-то. Кто-то находился с Сонечкой в каюте, даже по двое около нее постоянно дежурили.

— А что такое было с Сафьяновой? — заинтересовался капитан-дракон.

— Ну, как что... — к нашему удивлению, Алексей замялся. — Не знаю, можно ли об этом говорить, по-моему, она предпочитает сохранять все в тайне.

— Любая мелочь сейчас крайне важна. Мы стараемся изо всех сил, чтобы найти девушек. Не время для тайн и секретов. Пожалуйста, Алексей, расскажите нам все, что знаете, — совершенно серьезно попросил Карапетян.

Головин почесал переносицу, обдумывая, стоит ли раскрывать чужую тайну.

— Ну, хорошо, скажу. Сонька же — кошка. А эти двое охранников, вы же знаете, они наоборот... Сафьянова панически боится собак, она чует их за версту. Ну, в таком взвинченном состоянии она собой не владеет. Перевоплощается в кошку и ищет убежище. Раньше я ее уже два раза снимал с мачты, первый раз она просидела там почти два дня — не пила не ела, только шипела на нас сверху. То есть, она настолько собой не управляет, что, внезапно перевоплотившись, потом еще долго не может вернуть себе человеческий облик. Ну, пока окончательно не успокоится.

— Вы в этом уверены? — насторожился Давид Эрикович.

— Да, абсолютно. Говорю же — я сам видел это два раза. Все из-за этих... На корабле, кроме мачты, кошке особо и деться некуда. Вроде данное поведение считается патологией для таких, как Сафьянова. Илона как-то объясняла, что Сонечке надо было учиться с младенчества — регулярно перевоплощаться туда и обратно, но она напрочь отрицала свою вторую сущность. Даже синхронным плаванием все детство прозанималась, есмотря на то, что кошки терпеть не могут воду. Ну, и вот теперь из-за того, что она толком не умеет этим управлять, у нее случаются большие проблемы. Так-то она живет спокойно без этих фокусов — девочка как девочка, по крышам не лазит и мышей не гоняет, но стоит появиться рядом собаке, и Сонька того... если не сможет убежать, то оборачивается кошкой и на дерево или на мачту лезет — что окажется по близости.

-Тогда почему, если все знали, что Сафьянова так реагирует на собак, Алабай и Бульмастиф тоже находились на борту? — задал свой разумный вопрос Сотник.

— Ну, во-первых, потому что Королев запрещал дочери без охраны покидать пределы резиденции. Но, я знаю, что она мастерски игнорировала это требование, к тому же Илонка могла уболтать отца на что угодно — ему особо не до нее. Ну, а во-вторых, мне показалось, что девушки чего-то опасаются. Нет, ничего такого конкретного я не слышал, но они как-то странно озирались по сторонам, пока мы загружались, стоя на причале, и, более или менее, успокоились только в открытом море. Думаю, при желании Илона могла не брать этих двоих телохранителей вопреки запрету папочки, но, видимо, они ей самой были зачем-то нужны.

— Интересно как, — присвистнул Терещенко.

Алексей продолжал:

— Ну, вот поэтому Сонечку сразу заперли в каюте, она сама попросила. А охрана торчала на верхней палубе — как смогли, максимально развели в пространстве кошку и собак. Девочки по очереди спускались в каюту развлекать Соньку и докладывать ей текущую обстановку. Успокаивали там как-то.

— А другие.. гм.....животные на «Иллюзии» были ? — решился напрямую спросить Карапетян, явно намекая на единорога.

— Не, из наших больше никто не перевоплощается, насколько я знаю, — по-своему понял его Алексей.

— А посторонние? Не из ваших? — уточнил Давид Эрикович.

— Ну, не знаю... Разве что моллюски на днище. И то мы с Илоной их регулярно чистим.

— Да, нет, я имел в виду достаточно крупное животное, — улыбнулся Карапеян. — Не удивляйтесь сейчас, но конкретно нас интересует ...лошадь.

Алексей Головин расхохотался.

— Нет, никаких лошадей позавчера на «Иллюзии» точно не было. Поверьте, уж лошадь на фрегате я бы заметил.

— Мы так и думали, — согласился с ним Карапетян.

— Что-то еще можете вспомнить необычное? — Сотник снова вступил в разговор.

— Да, пожалуй, нет. Хотя, может быть, еще луна. Почему-то она всех очень интересовала.

— Позавчера было полнолуние, многие ей интересовались— заметил Антон.

— Да, я знаю. Но тут все-таки было странно. Солнце еще не село, и никакой луны еще в помине не было, мы на берегу только собирались грузиться, а двое девочек, не Илона точно, а кто-то из гостей, независимо друг от друга, меня что-то спрашивали про луну.

— Постарайтесь, пожалуйста, вспомнить, — попросил Давид Эрикович.

— Да, я стараюсь. Но это были какие-то самые обычные вопросы, я не придал им значения.

— И все-таки? — оживился и Андрей.

— Ага, сейчас. Сначала Аяна —маленькая такая, с короткой стрижкой, девочка — фотограф спрашивала меня, мол, как я думаю, хорошо ли будет видно луну сегодня ночью, не ожидается ли облачность. Тогда я подумал, что ей это важно, потому что она будет фотографировать. Правда, сейчас припоминаю, что, когда мы отошли достаточно далеко от берега, и город засиял миллионами огней, она очень расстраивалась, что ей не позволили взять с собой фотоаппарат. Так что, как понимаю, фотографировать в ту ночь ей было нечем. Ну, может, она по инерции спрашивала — фотографы, как и моряки, наверно, постоянно погодой интересуются. Даже если у них в данный момент не имеется ни корабля, ни фотоаппарата.

— Возможно, — закивал Антон.

— А еще было что-то такое? Необычное?— глаза Андрея разгорались. — Кто-то еще что-то спрашивал?

— Спрашивали про Лунные Пределы, красиво ли там в полнолуние. Тогда сразу несколько фей меня обступили и щебетали наперебой. Ну, да, под яркой луной эти голые камни как будто даже чуть-чуть искрятся — этот феномен давно уже известен и изучен, там содержится какой-то металл или минерал... Короче, я не геолог, но наблюдал это явление неоднократно.

— Еще что-то? —Терещенко настойчиво возвращал разговор к прежней теме. — Может быть, не у Вас спрашивали, а между собой девочки о чем-то таком странном говорили?

— Ну, я несколько раз слышал слово «Эдинбург», хотя вроде это было чье-то имя. Кто-то там Эдинбургский... Может, рыцарь какой — у них же в сказках полно рыцарей и принцесс. Может, эта пьеса, которую они репетировали, была про рыцаря из Шотландии — я не знаю. Такая информация у меня в одно ухо влетает, в другое вылетает. Сам удивляюсь, как сейчас вспомнил.

Алексей помолчал, стараясь еще что-то освежить в памяти.

— Ну, еще эта Лерка, самая оторва у них, спрашивала что-то про лунную дорожку. Мол, плавал ли я когда-нибудь ночью под луной, по самой лунной дорожке. Допустим, я, конечно, плавал. Но речь не обо мне. Я тогда сразу сказал Илоне, что если они собрались купаться ночью в открытом море, то я тогда никуда не уеду, потому что, не дай Бог что... себе этого никогда не прощу. Диана вон вообще не умеет плавать. Илона меня тогда заверила, что никто в воду не полезет, и заставила даже Лерку персонально поклясться самым дорогим, что у нее есть. И та поклялась... Своим блогом.

— Ну, вот это клятва —так клятва! — Сотник не воздержался от комментариев по поводу подрастающего поколения.

— Нет, пожалуй, все. Больше ничего не могу такого припомнить, — закончил рассказ Головин.

— А как Илона собиралась завести фрегат в порт? —осмелился спросить я, понимая, что сеанс связи подходит к концу. — Она могла бы это сделать самостоятельно, без помощи экипажа?

— Кстати, да, хороший вопрос, — отметил Карапетян.

— Илонка-то? Смогла бы, конечно. Она создавала этот корабль под себя, там нет ничего такого, с чем она не справится. Но все-таки удобнее, когда кто-то помогает, хотя бы просто для того, чтобы один держал штурвал, а другой возился с парусами. Особенно если начнется шторм или сильный ветер —желательно, чтобы на корабле была мужская сила. По всем прогнозам, погода не должна была испортиться, но на море всякое бывает. Мы разговаривали с ней об этом. Предлагал, чтобы она взяла кого-то другого (нам же улетать), чтобы кто-то был рядом. Почему-то она наотрез отказывалась от всех вариантов и не хотела, чтобы ночью на корабле присутствовали посторонние. Не знаю уж, что у ни там за праздник намечался, может, они дух рыцаря собрались вызывать — девочки уж очень верят во все эти сказки. Но Илона пообещала мне, что утром приедет Илья и поможет ей завести «Иллюзию» обратно в порт.

— Какой Илья? — оживилась Маргарита Сергеевна.

— Не помню фамилию, к сожалению, — сам расстроился Алексей. — Может быть, я ее даже никогда и не слышал. Знаю только, что Илона познакомилась с ним где-то на регате и считала его хорошим спортсменом, по-моему, он ей еще попросту нравился, хотя ничего такого она, конечно, не говорила. Сам парень из Владивостока, только школу в прошлом году закончил, недавно переехал сюда, к нам на побережье, собирался поступать в институт, на лето устроился подрабатывать в аквапарк.

— Илья из аквапарка?! — не смог сдержаться я.

— Вы сможете узнать его по фотографии? — спросила Борисова, уже разыскивая в базе фото Ильи Дубровина—пропавшего инструктора «Крутой волны».

— Нет, к сожалению, — опять сам расстроился Головин, — я его никогда не видел, он всего две недели как приехал, еще не было повода познакомиться.

— Спасибо большое, Алексей, что уделили нам время, — поблагодарил спортсмена Давид Эрикович. —По возможности оставайтесь на связи.

— Конечно, я постараюсь выходить на связь... И если... Вернее — когда Илонка найдется... ну, хоть кто-нибудь..., сообщите мне, пожалуйста. И как там Дианочка в больнице — тоже, если можно.

— Не волнуйтесь, обязательно сообщим, — заверил Давид Эрикович. —Тогда до связи.

— До свидания, -попрощался Алексей Головин.

— Удачи вашей команде! — успел пожелать Андрей перед самым отключением.

После отключения экрана никто и не думал покидать кабинет Давида Эриковича.

— Давайте сразу проверим,- предложила Борисова и открыла досье на пропавшего Илью Дубровина

— Так, родился во Владивостоке, там же окончил школу, увлекается парусным спортом...- выборочно читал нам Сотник из-за спины Маргариты Сергеевны.

— На работу в аквапарк устроился всего десять дней назад, то есть, вполне возможно это тот самый парень, который две недели назад приехал из Владивостока, — не отставала от него сама Борисова.

— Есть информация об общении с Илоной? — спросил Давид Эрикович.

Вместо ответа я повернул ему фото с ноутбука — Илона рядом с Ильей на борту фрегата «Иллюзия» и пояснил:

— Это со странички Илоны в соцсетях.

У самого Ильи, как ни странно, регистрации в Сети не было, и это существенно затрудняло поиски.

— То есть, с большой долей вероятности можно утверждать, что это именно тот Илья, который должен был в среду помочь завести фрегат в порт? — подытожил Карапетян.

— Да, однозначно он, — подтвердила Борисова. — Я пробила сейчас базу данных сотрудников аквапарка, там еще всего три Ильи, никто не подходит по возрасту, ни одного из Владивостока, и все работают от полугода до трех лет. Так что, этот наш.

— Есть запись с камер наблюдения во дворе его дома, когда он уезжал утром на велосипеде? — спросил Терещенко.

— Да, Татьяна-практикантка там все отсмотрела и разобрала по часам, — ответил Сотник, — я сам хотел уже посмотреть, что получилось.

Столпившись за спиной Борисовой с ее ноутбуком, мы открыли папку с видеозаписями. Найти нужный файл было легко, Танечка выделила его большими буквами.

На записи было видно, как утром, в начале восьмого Илья выходит из своего подъезда во двор, снимает замок с оранжевого спортивного велосипеда, закидывает за спину рюкзак и уезжает в сторону оживленной улицы. Почти следом за ним трогается с места припаркованный вдали автомобиль.

— Крупный план! Дайте крупный план!- затребовал Терещенко, указывая на машину, — Я хочу видеть водителя.

За рулем синей битой машины сидел почти такой же синий человек- в тельняшке и наколках, вид у него тоже был весьма потрепанный.

— Так я и знал! — с досадой Андрей стукнул кулаком по столу. — Пашка Требуха, без него ни одно поганое дело не обходится в этом сезоне.

Борисова уже открывала протокол осмотра велосипеда, найденного в ущелье.

— Да, Терещенко, ты прав, — констатировала она. — На оранжевом велосипеде — следы синей автомобильной краски, по заключению экспертов удар был очень сильный. Похоже Пашка на полной скорости сбил велосипедиста и скрылся с места преступления.

— Автомобиль в угоне, его пока не нашли, — внес свою лепту и Сотник. — Но тело, кстати, тоже в ущелье не обнаружено, только велосипед.

— Тогда, может, Илья еще жив? — с надеждой спросил я.

— После такого удара? Навряд ли, — покачала головой Борисова. — Велосипед в узел завязан от удара, там смотреть страшно было, да и пролетел он вниз по камням метров семьдесят.

— Давайте не будем делать поспешные выводы, — остановил нас Давид Эрикович.

После того, как Борисова с Сотником ушли в лабораторию еще раз проверять вещественные доказательства, осматривать велосипед, завязанный в узел, Карапетян попросил нас с Андреем задержаться у себя.

— Ну, что скажу... Молодцы, молодцы! — посмеиваясь из-под усов, похвалил он нас. — И со скрипкой идею раскрутили, и с дельфинами все более или менее проясняется. И сейчас ты, Щеглов, очень правильный вопрос Головину задал, сразу многое становится на свои места.

-Ой, не удивили, Давид Эрикович, — хитро подмигнул мне Андрей. — Нас сегодня уже и «отважными орлами», и «благородными львами» припечатали. И это, кстати, только в одном гольф-клубе. А Вы просто: «молодцы, молодцы!»

— Ты мне поговори, поговори еще. Расхорохорился. Ты, Терещенко, если еще раз сунешься в одиночку в заведение типа «Зеленого осьминога», хоронить себя сам будешь. Я пальцем не пошевелю и памятник тебе рядом с прадедом не поставлю. Понял? — строго спросил Карапетян.

— Да, ладно согласен. Виноват, — сделал вид, что сожалеет Андрюха, но тут же с азартом продолжил, — Туда по-любому надо было идти. И как можно скорее. Все равно опоздал я — пропал Пашка Требуха. Очередной раз пропал. С кем он на колесе катался, так и не выяснил. Та еще публика в «Осьминоге» — язык за зубами держать умеют.

— Ты ко мне бы сначала пришел. Может, подсказал бы я тебе чего, — многозначительно глянул на Андрея Давид Эрикович. — Кем он по земле сейчас ходит, пока не узнал. Ну, понятно, что в синем бархатном пиджаке да с шелковым галстуком — хорошо тебе девицы его описали, даром что пьяненькие.

Андрей замер, видимо, чувствуя, что сейчас будет что-то важное. А я пока не понимал, к чему клонит наш общий начальник.

— Только точно знаю, что водяной дракон это был, и очень опасный, — на полном серьезе продолжил Давид Эрикович. Сожрал Пашку он, не подавился.

— Значит, Требуха на новый жизненный цикл зашел... Теперь пока его еще восемь раз не сожрут, он человеком не перевоплотится... А кто ж дракона-то водяного может съесть? Никто, пожалуй...

— Судьба Пашки Требухи —не твоя забота. Он сам свой выбор сделал — с кем общаться, кому служить и за что жизнью рисковать. Не дорога она ему вовсе- жизнь земная, человеческая. Привык он не по-людски жить. Вот теперь опять требухой по морю болтаться будет. Водяной дракон таких пашек по двадцать штук за неделю переваривает, и ничему их чужой опыт не учит.

Честно говоря, я мало пока что понимал в этом разговоре. Но Терещенко с Карапетяном, видимо, знали, о чем толкуют.

— Узнал я еще, что водяной дракон этот в полнолуние мораторий нарушил. Сейчас комиссия наша разбирается, как там и что было. Но скорее всего оправдают его, формально там есть за что зацепиться. Скоро опять, думаю, на поверхности появится. Короче, я тебя, Терещенко, предупредил —он очень коварный, никакой самодеятельности. И меры безопасности соблюдай, а то отстраню от оперативной работы —поедешь на островах камни с правого на левый бок переворачивать — много еще таких камней у нас на побережье, тебе хватит.

Капитан-дракон прямо посмотрел на Терещенко глаза в глаза, и мы оба поняли, что он не шутит.

-Так, теперь ты Щеглов, — обратился ко мне Давид Эрикович. — Голова у тебя хорошо соображает, самоорганизации пока никакой. Не спишь, не ешь нормально. Вон даже нос свой не уберег. Тебя, такого красавца — с черными подглазинами от недосыпа и с солнечными ожогами врач наш еще раз увидит — домой отдыхать отправит. Уже сегодня имел я с ним беседу по поводу твоей персоны. Пока отстоял. Но ты сам понимать должен, что, когда ты голодный, невыспавшийся, да еще проблемы со здоровьем — какой из тебя сотрудник? Надеюсь, ты меня понял. С первого раза. Больше воспитательные беседы вести не намерен. Помоги себе сам. Завтра раньше десяти утра, чтобы я тебя в Академии не видел. Выспись для начала хотя бы. Может, на свежую голову еще идеи появятся. Но, в целом, мне нравится, как ты работаешь. Вдумчивый.

Вместо слов прощания Давид Эрикович, еще раз окинув взглядом нас с Терещенко, лаконично изрек:

— Свободны оба. До завтра.

Выйдя от Давида Эриковича, мы с Андрюхой слегка приуныли.

Терещенко снова пошел провожать меня до общежития, нам надо было обсудить сложившуюся ситуацию.

Расстроился Андрей потому, что ему сейчас официально запретили в одиночку соваться на опасные объекты, а он, как и прадед, привык работать один. Не то, чтобы раньше ему кто-то это разрешал, но сейчас руководство сделало последнее предупреждение — запрет под угрозой отстранения. То, что Терещенко последние два дня мотается по службе с практикантом — так это уже для него самого удивительно, как сейчас выяснялось.

Видимо, навязав меня оперативнику, Карапетян хотел таким образом решить сразу несколько задач, в том числе —воспитательных. Но раскусили мы капитана-дракона только сейчас, даром что такие умные и прозорливые.Хотя у нас действительно получилось работать вместе, мы с Андреем понимали друг друга с полуслова.

Ну, а я брел по набережной с понурым видом, потому что меня сейчас, как школьника, отчитали за отсутствие самоорганизации. В общем-то, я, Никита Щеглов, и был школьник, но за последние два дня напрочь забыл об этом. Рядом с Андреем я чувствовал себя равноправным членом команды и решал серьезные взрослые задачи.

Никогда бы не подумал, что мой режим питания и сна, да еще обгоревший нос могут кого-то волновать. Юлька пропала, счет идет на часы, даже на минуты. Вдруг она сейчас где-то так же, как Диана, лежит без сознания на каменном пятачке посреди моря, подходят к концу вторые сутки, а сколько человек может прожить без воды? Дня два и может... Ситуация уже стала критической. Да, конечно, я знал, что вся акватория круглосуточно прочесывается, поиски не сворачиваются ни на минуту, работают в три смены и днем, и ночью. Но результатов пока нет. И вот как тут можно кушать по расписанию, строго соблюдать режим сна и не забывать помазать носик? Да, еще эти, на водных мотоциклах, тоже ищут девчонок из-за скрипки.

— Ты не расстраивайся, — толкнул меня плечом Андрюха, — самоорганизация —это проблема многих практикантов, почти всех. Ты еще вон резво бегаешь хотя бы, потому что меня послушал и в первый день удобную обувь надел. А многие как-приезжают на юг, достают новенькие ботинки, а девочки —так и туфли на каблуках, и все...Часа три побегают по делам, а на следующий день все ноги стерты, от общежития до Академии доползти не могут —какие —из них работнички?

Никогда не думал о том, как это важно, — беречь себя. Думал, наоборот, — самоотверженность делает нас героями. Ну, по крайней мере в кино всегда было так.

— Слушай, героизм — это дело такое... безвыходное. Если по-другому никак не получается. А если ты можешь намазать нос —дело трех секунд, но не делаешь этого, то это уже не героизм, а глупость какая-то.

Ну, вот. Не хватало еще, чтобы Андрей начал меня воспитывать. Хотя я понимал, что он прав.

— Ты ж, наверное, еще и в море ни разу не искупался, как приехал? — спросил Терещенко

— Да, когда мне было-то? — хмуро ответил я.

— Ну, вот завтра с утра и поплавай. До десяти как раз успеешь. На самом деле —надо уметь восстанавливать силы, они тебе еще пригодятся.

Мы подошли уже к песчаной дорожке в сторону общежития и оказались почти у самого памятника Легендарному Лису.

— Пойдем, зайдем к дедульке, — предложил Андрей.

Лис в полосатой пижаме крепко спал, обняв двумя лапами подушку.

Вот никогда бы не подумал, что памятник великому сыщику должен выглядеть так. За два дня я уже несколько раз пробегал мимо него, но не было времени, чтобы остановиться и рассмотреть. Кусты акаций скрывали Легендарного Лиса почти полностью, а обходить эти заросли и заворачивать внутрь, поближе к памятнику ни разу не было времени.

— Чего это он? — не удержавшись, спросил я.

— Да, шутит с нами дедулька. «В спокойной ночи, малыши» с тобой играет. Я бы на твоем месте прислушался. Капитан-дракон и Легендарный Лис плохого не посоветуют. Высыпаться тебе надо, практикант. Изыскивай возможности.

— Так он что же...Меняется? — не зная, как сформулировать точнее, спросил я.

— Да, конечно, — улыбнулся Андрей. —Он то лис, то человек, то спит, то пляшет — каждый раз что-нибудь новенькое, и костюмы меняет под настроение — этот маскарад никогда не заканчивается.

Поверь, с ним не соскучишься.

— Привет, дедуль! Познакомься, это Никитос, — тихонько обратился к Лису Андрей.

Вместо ответа лис свернулся калачиком и укрыл морду пушистым хвостом — продемонстрировал нам, что в столь поздний час он общаться не намерен и просит его не беспокоить.

— Ух, ты! — не мог сдержаться я. —Он же мне виделся именно таким! Когда думал про Академию, мечтал сюда приехать... Мне сначала Юля сказала, что эта мысль лисицей прокралась в мой разум, а потом я сам ее четко увидел.. Только я думал, что она девочка — лиса, то есть.

— Не смущайся, -захохотал Андрей. — Легендарный Лис ради дела уже кем только не наряжался, он и девочкой может.

Кончик лисьего хвоста приоткрыл морду, теперь было видно, что дед посапывает в нарядном капоре — как барышня в рюшках.

— Ой, не могу, — расхохотался Терещенко. — Сегодня Лис в ударе. Пойдем-ка, правда, Никитос. Всем спать пора. Спокойной ночи, дедуль! Видишь, мы послушные ребятки, мы идем спать.

И мы с Андреем, пожав друг другу руки, на самом деле разошлись отдыхать.

Глава 17. Кукарский злится, завидует и нарушает правила, или Откуда единороги в заповеднике

Появившись в общаге снова после десяти вечера, я опять довольствовался оставленным мне в холодильнике ужином. Плов разогрелся в микроволновке за три минуты. Салат уже был заботливо приготовлен Танечкой, на контейнере с резаными овощами она приклеила стикер: «Никита! Приятного аппетита! Оливковое масло на дверце, специи на столе». На огромном блюде с экзотическими фруктами другой стикер гласил: «Все помыто. Кушайте, не стесняйтесь!»

К моему приходу Таня, видимо, уже пошла спать. Зато избежать встречи с Кукарским не удалось. Денис явно поджидал меня, чтобы устроить детсадовские разборки. Меньше всего мне хотелось тратить драгоценное время на выяснение отношений. Но незаметно пройти к себе не получилось.

— Никитушка, ты совсем зазнался, и поздороваться даже не хочешь? — сразу с наезда начал Денис. — Ну, конечно, кто мы с Танькой для тебя такие? Неудачники-практиканты, по уши заваленные рутинной работой. А ты у нас, Щеглов — птица высокого полета. Конечно, куда уж нам...

— Денис, ты чего несешь? Может, спать пойдем — завтра опять трудный день, — попытался загасить конфликт я.

Но не тут-то было. Кукарский с жаром продолжал:

— Лучший опер Терещенко носится с тобой два дня по городу только потому, что наш мальчик захотел что-то проверить, сам толком не зная что. В Экологический центр к дельфинам —тоже тебя посылают...

— Да, я их и не видел, дельфинов-то, меня дальше аллеи перед входом в не пустили, — попытался объяснить я.

Денис не слышал и не унимался:

— На острова, опять же, из всех практикантов только тебя берут. И такой успех сразу, такой успех! Все только и говорят, что девчонку пропавшую ты нашел.

— Вообще-то, нас трое было, когда нашли Диану,- опять попытался восстановить справедливость я.

— А вот это неважно уже никому. Конечно, работают все, почти круглосуточно, но герой у нас почему-то один — Никита Щеглов! Гольф-клуб прислал вам с Терещенко за заслуги две корзины фруктов (не знаю уж, за что, но Сурен раз двадцать звонил Давиду Эриковичу — рассыпался в благодарностях).

Ах, вот откуда в холодильнике общаги этот отборный виноград, личи, манго, папайя, клубника и прочие изыски.

— Вы там, значит, гольф-клуб осчастливили, а я целый день отнекивался, как мог, чтобы снова не соединять Сурена с нашим. Он Карапетяна к обеду уже совсем утомил. А потом за то, что я в накладной у курьера за ваши фрукты расписался, мне все подряд мозги проедали. Оказывается, курьера с посылкой без Тима даже пускать нельзя было на территорию. А этот носится по всему зданию, где его найдешь.

Конечно, перед началом службы мы были ознакомлены с памяткой для практикантов, и там четко значилось, что запрещено самостоятельно пускать посторонних на территорию Академии, и уж тем более запрещено получать от кого-либо подарки. Но я не стал усугублять ситуацию и напоминать об этом Денису.

Парень меня сейчас удивлял. Даже не думал, что происходящее может так сильно его задевать, что человек вообще может столько думать о себе, когда такое творится.

В своих обвинениях Денис остановиться уже не мог:

— Конечно, ты, Щеглов, оказался в нужное время в нужном месте. На фрегат попал, и все — в первый же день получил личное направление в расследовании. А, может быть, я только на пять минут на этот причал опоздал! Но, все. Денис Кукарский теперь, как раб на галерах, прикован к телефонам в офисе — помощник куратора. Вечный дежурный.

— Ты не прав...

Но Денис не дал мне высказаться и продолжал:

— Танюшка вон тоже целыми днями обрабатывает мегатонны информации, сортирует файлы для удобства использования. Но кто это замечает? Все говорят только про Щеглова.: «Ах, какой практикант!» Киндер-сюрприз из Санкт-Петербурга. Куда уж тут нам, простым парням из сибирской глубинки... Вон тебя и капитан-дракон приглашает на совещания в узком кругу, и на сеанс видеосвязи...

Кажется, я начинал понимать, как несладко эти два дня приходилось Денису — парню с серьезными амбициями. Мне захотелось загладить конфликт, и я на самом деле чувствовал себя немного неловко — вся эта слава, которая, оказывается, на меня свалилась, была по-моему, не более, чем результатом стечения обстоятельств.

— Слушай, ну, а Питер-то тут причем? — примирительно начал я.

— При том! — с обидой выкрикнул Денис. — А, может быть, я в Сибири живого единорога... единорожиху два дня с рук кормил, пока ее не увезли от нас в заповедник. Но никто же меня не спрашивает об этом, хотя я единственный из всех имею опыт общения с такой скотиной.

— Ты серьезно? — воскликнул я.

Меня это очень заинтересовало.

— Ты, вообще, Щеглов материалы дела изучаешь? Информацией владеешь? Или только на каруселях кататься умеешь в рабочее время? Тебе личное направление в расследовании по делу о единороге дали, а ты про чудных зверей этих, похоже, ничего не знаешь и узнать не постарался...

Пропустив мимо ушей и этот наезд (возможно, даже обоснованный), я все-таки захотел услышать подробности про опыт общения с единорогом.

— Так все-таки ты какого единорога имеешь в виду? Нашего— с фрегата?

— «Нашего», — вместо ответа передразнил меня Денис, — уже и единорог-то твой, оказывается. Присвоил.

— Да, не мой он, конечно. Просто имел в виду, — что тот, наш общий, который фигурирует в деле. В нашем общем деле, — еще раз на всякий случай уточнил я.

— Еще чего! Этого себе оставь, — фыркнул Денис. — У меня свой единорог был. У нас когда в тайге метеоритный дождь прошел, клячу эту камнями побило, ноги защемило, она двигаться не могла. Ее местные охотники нашли, освободили и дядьке моему- леснику привели, то есть, -принесли почти, она еле шла, с двух сторон мужики поддерживали. А я там как раз на каникулах был, все от и до на моих глазах происходило. И подковы помогал снимать, и раны на ногах обрабатывал каждые три часа, и кормил с рук. Охапки травы ей носил, она ж ходить не могла.

— Это девочка была? —уточнил я

— «Девочка», — опять передразнил меня Денис. — Кобыла. Ее через два дня на вертолете сюда, к Ахмедову доставили. От нее, кстати, все единороги в заповеднике и пошли. Здесь был уже жеребец, его пораньше на полгода привезли откуда-то с Байкала. Тоже нашли чуть живого — тонул он, кажется. После лунного затмения вроде дело было. Остальные четыре единорога уже у этих двух в заповеднике родились.

— Денис, — да, ты просто кладезь ценной информации! —совершенно искренне воскликнул я.

Но Кукарский, похоже, был непрошибаем и зашел на второй виток упреков, обвинений и обсуждения моей персоны. Чтобы не обострять ситуацию и не затягивать конфликт, я скрылся к себе в комнату и уже минут через десять крепко спал.

Глава 18. Море дарит мне меня

Наконец-то выспался!

В шесть утра я проснулся свежим и отдохнувшим. Вот что такое, оказывается, — ложиться до полуночи.

Зарядка, пробежка и, наконец, мой первый заплыв в море.

Как же это круто!

Море смывало усталость, но не забирало тревогу, уж слишком сильной она была. Зато набегающие волны очищали разум и давали силы.

Туристы на ближайшем пляже еще не появились, и я резвился в воде, как молодой дельфин.

Потом целый час плавал туда-сюда, мощно, по-спортивному, без остановок и передышек. Так я не плавал никогда в жизни, ни на одних соревнованиях. Вдох-выыыыыдох, вдох-выыыыыдох... Если бы здесь, сейчас проводилась Олимпиада, то я бы ее выиграл. Но соревнования были посерьезнее — схватка с самим с собой, решающий заплыв.

Вышел на берег я совершенно другим человеком. Внутренняя уверенность стала частью моего сознания, и я смело шагнул в новый день.

Честно признаюсь, засыпая вчера, я мечтал, как море, такое великое и всесильное, поможет мне в поисках Юли, в моем расследовании. И я представлял десятки вариантов, как завтра, то есть, уже сегодня, море подаст мне знак, как-то поможет продвинуться дальше. Чего я только не выдумывал... Например, крикливая морская чайка приносит мне обрывок голубой ленты с письмом от Юли. Или вот еще вариант — среди водорослей на берегу я нахожу Юлькину туфельку, а под пряжкой карта, где крестиком обозначен безжизненный остров, на который девочек унесли дельфины ...

Нет, к сожалению, сегодня ничего такого море мне не послало — ни знаков, ни писем, ни карт с четко обозначенной целью и проложенным маршрутом. Море дало мне гораздо больше —обновленного меня. И такой я мог справиться со всем.

Утром в восемь двадцать мы с Таней и Денисом сидели в столовой общежития. И меня уже не трогали выпады Кукарского в мой адрес, не смущала постоянная забота Танечки о моем здоровье.

После утреннего заплыва я смотрел на все другими глазами, и четко понимал, что Денис- просто сильно обижен, но я в этом не виноват. Возможно, это просто не мой человек, и наладить контакт нам не удастся. А Таня, наоборот, очень сердечная девушка, которая искренне хочет мне помочь, и надо уметь принимать эту помощь.

— О, какие люди... Нашего суперагента, любимчика руководства, с утра пораньше не послали на секретное задание спасать мир? И онЕ-с снизошли до первого этажа общежития, до этой убогой столовки, где питаются обычные практиканты? Да, еще в установленное для простых смертных время? — тирада, которую выдал Денис вместо «доброго утра» ничуть не задела меня.

Отныне я решил тратить свои эмоции только на то, что было по-настоящему важно.

— С добрым утром, Таня, Денис! — улыбнулся я обоим. — Вы сегодня во сколько в Академию?

— Мы, смиренные трудовые лошадки, должны быть в общей упряжке уже в девять-ноль ноль, — не унимался Денис.

— Сегодня врач грозился прийти на тебя посмотреть с самого утра, — раскрыла мне Таня небольшой секрет. — Извини, но вчера ты выглядел не очень. Даже очень не очень. Поэтому Карапетян велел до десяти не появляться. Он не хочет тебя сдавать медицине.

— Да, не, я уже норм, пусть приходит этот врач, ничего страшного, — совершенно спокойно ответил я.

— В половине десятого врач уезжает в ведомственный клинику, а потом на суд, позже его уже не будет, — до конца прояснила ситуацию Таня.

— А, ну, ладно, но я готов ко встрече с ним в любое время. Никто не помешает мне продолжить расследование, — совершенно спокойно, не бравируя, заметил я.

— Да, сегодня ты какой-то другой, — задумчиво протянула Таня, — хотя пока не понимаю, что изменилось.

— Он снял свою дурацкую панамку? — продолжил паясничать Денис, не чувствуя общего настроения.

— Нет, с ним произошли серьезные внутренние изменения, — покачала головой Танюша.

Она была на редкость проницательной девушкой.

— Кукарский, иди в баню со своими шутками и наездами, — наконец, откликнулся я совершенно спокойно. — Очень хорошо, что ты начинаешь в девять и успеешь обобщить материалы. Потому что в десять я приду подготовленный и начну задавать тебе сложные вопросы. Меня два дня мотало по городу и окрестностям, и, признаю, я немного упустил ход общего расследования. Наверняка Борисова там еще что-нибудь накопала за это время, и появились свежие новости. Так что, сегодня я готов исправить ситуацию и дотянуть до твоего уровня осведомленности.

— Мальчики, не ссорьтесь, — заволновалась Танечка.

— Не переживай, Танюша, это просто рабочие моменты, — заверил ее я.

После завтрака у меня оставался целый час, чтобы привести в порядок свои мысли, выбрать дальнейшую стратегию расследования и поставить себе ближайшие задачи.

Глава 19. Формулирую вопросы, или Где искать ответы?

Итак, что мы знали к настоящему моменту.

Позавчера, в среду вечером, десять девушек, объединенных общим увлечением — любовью к старинным сказкам, собрались на фрегате «Иллюзия», который принадлежал одной из них. Они намеревались отметить какой-то праздник.

Установлено, что на борту находилось две скрипки, одна из которых — старинный инструмент XVIII века, ориентировочной стоимостью около двух миллионов долларов США. Указанная скрипка принадлежит известному композитору Сигизмунду Эм, хранилась в Питере, в его квартире. Стоит признать, что скорее всего скрипку из сейфа в квартире Сигизмунда взяла Юлия Звонцова.

При выходе фрегата в море никакого единорога на борту не наблюдалось. Скорее всего его реально там не было! По крайней мере, данная версия подтверждена камерами внешнего наблюдениями и показаниями экипажа.

Ночью «Иллюзия» была обстреляна неизвестными, преследовавшими наш корабль на другом скоростном судне.

Около четырех часов утра фрегат обнаружила береговая охрана без единого человека на борту. Предположительно, спасаясь от погони, девушки покинули «Иллюзию» самостоятельно. так как, на палубе корабля не обнаружено каких-либо следов борьбы и присутствия посторонних лиц.

На настоящий момент практически точно установлено, что одна из красавиц — Диана Светлова была спасена диким дельфином, который доставил девушку на каменистый берег безжизненных Лунных Пределов.

Сам дельфин ранен, находится на лечении в Экологическом центре. Диана в достаточно тяжелом состоянии с двусторонним воспалением легких доставлена в местную больницу, давать показания она пока не может.

На момент осмотра корабля сотрудниками Стратегической Академии установлено, что на борту фрегата к утру находилась только одна скрипка, и это именно тот антикварный инструмент, который пропал из квартиры Сигизмунда Эма. Также на палубе обнаружен один из двух скрипичных футляров, и это определенно футляр от ученической скрипки Юлии Звонцовой

На момент осмотра корабля сотрудниками Стратегической Академии также на «Иллюзии» обнаружен спящим в шлюпке бело-золотой единорог.

ЕДИНОРОГ!

Происхождение животного не известно, он не относится к тем единорогам, которые проживают в горах в заповеднике.

Отсюда возникал очень важный вопрос:

КАК И КОГДА НА БОРТУ ФРЕГАТА ПОЯВИЛСЯ ЕДИНОРОГ?

Очевидно, что это произошло уж после выхода из порта и до того, как девушки покинули корабль. Кто-то же должен был укрыть Золотце брезентом в шлюпке.

Как на борту корабля в открытом море может появиться единорог?? Не с луны же он упал?!

И, кстати, что за праздник собирались отмечать на «Иллюзии»? Такой простой вопрос... А у нас до сих пор нет на него ответа, даже предположений никаких...

Подчеркнув для себя в файле ключевые моменты, я продолжил свои рассуждения...

Говорят, что правильно сформулированный вопрос — уже содержит в себе половину ответа. Вопрос про единорога, наконец, четко нарисовался в моем сознании — это хорошо. Зато пока даже намека на ответ я не улавливал. Где искать концы этой логической цепочки? Я не представлял. А вот это уже плохо...

Ладно, продолжим обобщать известное.

Происхождение оружия, из которого стреляли по фрегату, не установлено, никаких других преступлений за ним по базам не значится. Правда, надо учитывать, что в ту же ночь из того же самого охотничьего ружья были разбиты двенадцать фонарей на причале.

Предположительно фонари разбили с определенной целью — под покровом темноты увезти с пляжа два ящика с грузом. Ящики были спрятаны в одной из песчаных скульптур. Возможно, в песке на пляже находится еще какой-то ценный груз, поэтому за выставкой установлено круглосуточное наблюдение.

Также пропал молодой инструктор аквапарка Илья Дубровин, он должен был помочь Илоне увести фрегат в порт следующим утром после праздника.

В ночь полнолуния, когда пропали девушки, в городе произошло еще много странных событий, некоторые из которых, возможно, связаны между собой и с похищением.

В частности — украдена фотоаппаратура на всех восьми точках профессиональной уличной фотосъемки на пляже. В дальнейшем Андрюхе Терещенко удалось найти еще одну карту памяти с тысячами фотографий той ночи, в настоящее время идет обработка файлов. Возможно, на этих снимках, кроме позирующих туристов, в кадр попало еще нечто такое, что преступники хотели бы скрыть.

Кроме того, украдены восемнадцать белых шахматных коней из кафе «Эндшпиль», фигуры выполнены с особым мастерством и внешне очень напоминают головы живых лошадей, причем в натуральную величину.

В студии звукозаписи «Соло» неизвестные записали на профессиональную аудиоаппаратуру конское ржание, после чего скрылись с записью во время пожара.

В ту же ночь кем-то было запущено колесо обозрения на горе, аттракцион работал не менее полутора часов, и некто в синем бархатном пиджаке и шелковом галстуке пристально разглядывал побережье с высоты в свой бинокль. Ему прислуживал Пашка Требуха — довольно известная фигура в криминальных кругах.

Чуть ранее с причала ночного клуба «Зеленый Осьминог», где в последнее время подвизался Пашка, пропал скоростной моторный катер.

Пашка же был замечен во дворе Ильи Дубровина, вероятно преследовал его на автомобиле и столкнул вместе с велосипедом в пропасть.

По предварительным данным, под личиной неизвестного с биноклем скрывается очень опасный водяной дракон.

Да, с этой частью расследования совсем не клеилось... Никаких прямых связей с нашим делом особо не просматривалось. Разве, что пули, выпущенные из одного оружия, Пашка Требуха отсвечивал во дворе Ильи перед тем, как парень пропал, ну, и шахматные кони были очень похожи на нашего единорога. Нутром я чувствовал, что это все кусочки одного большого пазла, и был намерен собрать его целиком.

И еще что-то важное я упускал... Там, на автовокзале... Не мог вспомнить.

У меня оставалось целых полчаса, чтобы вернуться к первому, четко поставленному вопросу про единорога.

Как он появился на палубе корабля посреди моря? Что вообще я знал про единорогов?

Кукарский отчасти прав — Давид Эрикович велел мне разобраться с Большими Сказками, а я еще, по сути, не начал собирать информацию. Нет, конечно, перечитав по диагонали Лерин блог в поисках сообщений от July July, я кое-что запомнил, но пришло время погрузиться в эти сказки с головой. Возможно, там я найду какие-то идеи для дальнейшего расследования.

Как реалист я решил начать все-таки с официальных протоколов по тем единорогам, которые сейчас ходили по земле. И закинул свой вопрос в личку координатору.

— Тим, где я могу получить сведения о двух единорогах, которых первыми привезли в заповедник? Хотелось бы выяснить все подробности —когда, где, при каких обстоятельствах они были обнаружены.

Первый раз Тим не смог мне помочь с рабочими материалами.

— Извини, Щеглов, единороги являются закрытой программой. У нас нет допуска к этим сведениям. Попробуй обратиться к Карапетяну, только он под свою личную ответственность может предоставить тебе протоколы.

Ответ координатора меня немного озадачил. Денис рассказывал мне про единорогов между делом, даже не предупредил, что это секретная информация. Ну, ладно, к Карапетяну, —значит, к Карапетяну, я решил зайти и лично попросить у Давида Эриковича информацию.

Пока капитан-дракон был у руководства, я не терял времени. Хорошо, что в практикантской оставалась только Таня, а Денис мотался по зданию вместе с Тимом.

Надев наушники, чтобы не мешать Танечке разбирать файлы, я решил погрузиться в сказки. Первая, с которой хотелось разобраться, была «Лунная Принцесса». Поисковик выдал море ссылок по моему запросу — тексты сценариев и уже готовые постановки. Спектакли были, в основном любительские — выступления школьных драмкружков и студенческих театральных студий. Хотя вроде бы даже пара профессиональных театров поставили эту пьесу совсем недавно.

Мне не удалось найти первоначальную постановку с фестиваля Большие Сказки — как раз этот файл оказался удален на всех ресурсах. И я решил начать с профессиональной постановки одного московского театра. К моему удивлению, это лишь отдаленно напоминало Принцессу, какой я ее представлял.

Алинка — моя младшая сестра собирала кукол из этой серии, и, даже не зная толком, о чем сказка, я все же имел о ее героях некоторое представление. В спектакле же появлялись другие, новые персонажи, и, наоборот, я не досчитался некоторых из тех, кто, по моим представлениям, там быть должен.

Вообще, у меня хорошая память даже на такую ерунду, но я решил себя проверить. Задал в поиске «куклы от Эльжбеты Эль, серия Лунная Принцесса» и тут же увидел их всех в том же составе, в котором они стояли у Алинына полке: сама Лунная Принцесса, ее Единорог, Рыцарь, Капитан, Девушка-швея, Старик, Младенец, Рыбак, Монах, Пекарь-горожанин, Крестьянин, Король на боевом коне, Олень с ветвистыми рогами и Мальчик со скрипкой.

Стоп. Вместо Мальчика со скрипкой сейчас в коллекции была почему-то Девочка с лютней.

Но я же точно помнил, что был такой златокудрый мальчик в фиолетовом сюртучке, и он держал в руках искусно сделанную скрипку. Алинка очень хотела эту игрушку, и, хотя она была весьма не дешевая, родители подарили сестре ее на день рождения.

Сеть услужливо выдала мне информацию, что в первом выпуске кукол действительно был Мальчик со скрипкой, но позднее (куклы раскупались так быстро, что уже трижды коллекция перевыпускалась) фигуру Мальчика со скрипкой заменили другой — Девочкой с лютней, а также в коллекцию был добавлен Олень с ветвистыми рогами. Ага, видимо олень у нас дома был из новой коллекции, а мальчик-скрипач — из старой.

Все-таки странно, что в деле опять фигурирует скрипка, и опять с ней какие-то непонятки и подмены. И, вообще, почему все сказки только называются одинаково, но по содержанию заметно отличаются друг от друга?

Чтобы не терять зря времени, я решил позвонить знакомым экспертам по принцессам — одноклассницам Анькам.

Глава 20. Лунная Принцесса

Дуэт Анна@Анна неразлучен уже лет сто, так что, все, известное одной из подруг, знала и другая. Звонить можно было любой, и я набрал Журову просто потому, что ее номер первым встретилась в телефоне. На звонок по номеру Журовой ответила Яковлева (ну, с Аньками это частенько бывает).

— Ань, привет, это Никита Щеглов, — начал я. — Мне нужна твоя помощь. Ты же в сказках и принцессах хорошо все понимаешь?

— Ага, привет! Говори только быстрее, а то у нас тут в яслях не соскучишься.

— Да, да, я быстро. Мне очень надо разобраться... С Лунной принцессой. Только я вот не понимаю: это одна сказка или несколько разных?

Анька захохотала.

— Знаешь, сейчас этого уже никто не понимает, каждый переделывает ее на свой лад. Сказка-то народная, авторскими правами не защищена. Так-то, первоначальный вариант легенды очень короткий. Там простой сюжет — в ночь полнолуния спускается на землю принцесса и помогает людям. Там не было никаких диалогов, но даже для самой первой постановки на сцене — еще на Больших Сказках прописали роли для тех, кому она захотела помочь. Ну, с тех пор и пошло... Каждый придумывает своих героев. Перечень страждущих на земле, как известно, бесконечен. Потом туда еще добавили Оленя, потому что сознательная принцесса должна помогать не только людям, но и заботиться о живой природе.

— А мальчика со скрипкой почему заменили на девочку с лютней?

— Мальчика? Какого мальчика? Щеглов, ты что ли? — трубка уже была в руках у Журовой (и такое тоже с Аньками случалось).

— Да, Ань, это я, Никита. Мы тут с Аней разговаривали про Лунную Принцессу. Ты не знаешь, почему мальчика со скрипкой заменили на девочку с лютней?

— Странные вопросы у тебя, Щеглов, посреди рабочего дня, — хмыкнула Журова.

— И все-таки? —допытывался я.

— Мальчик, девочка, скрипка, лютня —какая разница? Там главное, чтобы звучала музыка, желательно струнная. Но можно и любая другая, хоровое пение тоже сойдет. Ты смотрел африканскую версию? Там — вообще барабаны. А так и по первоначальному сюжету единорог должен выезжать на звуки скрипки, и сама принцесса тоскует по земле, слушая мелодии сердец.

— Подожди, повтори, что ты сказала про единорога? — почти закричал я.

— Что про единорога? — трубка опять вернулась к Яковлевой.

— Да, мы тут с Аней обсуждали скрипку и единорога, — расстроившись от очередной смены собеседницы, пояснил я.

— Извини, Щеглов, у нас тут ясельная группа, и эти ушлые малыши расползаются во все стороны. Невозможно говорить.

— Да, прости, я понимаю. А вы можете прислать самый первый и самый короткий правильный вариант сказки, чтобы мне не переслушивать каждого оленя?

— Чего прислать? —собеседница на том конце провода опять поменялась.

— Самый первый вариант сказки, — терпеливо повторил я.

— Ага, пришлем. У нас сохранился. Лера, кстати, убрала его из блога, его везде удалили, так что, сам не ищи —не найдешь.

— Спасибо, Анечки! —искренне поблагодарил я.

Анна@Анна, несмотря на своих ушлых малышей, быстро выполнили обещание. Через три минуты мне пришло от них электронное письмо с первоначальным текстом сказки.

Лунная Принцесса.

Когда наступает ночь, и восходит луна, мир, погруженный во мрак, ожидает Чуда.

Сначала в беззвучной тишине зарождается музыка. Звенят ручейки в горах, бежит по камням родниковая вода, и дрожат на ветру молодые побеги. Каждая ветка в лесу, каждая травинка на лугу, и каждый колосок в поле становятся в Ночь Полнолуния небесными струнами.

И в сердце любого человека —знатного рыцаря или простого горожанина, отважного мореплавателя или скромного монаха — натягивается тонко и божественно звучит главная струна его души.

Звонкими высокими нотами отзываются в ночи сердца светлых отроков, ибо помыслы их чисты, а порывы благородны, их души не познали еще ни любви, ни скорби, и лишь бесконечная мелодия свободы льется над миром из их сердец.

Долгим и протяжным гулом стелется над землей вековая мудрость — так поют души старцев, совершившие тысячи поступков и познавшие силу бездействия. И сливаются воедино в их сердцах радость и отчаяние, победы и поражения, добро и зло.

Сильно и ровно звучат сердца отважных воинов и героев. Нежным трепетом отзываются под луной души поэтов.

И струится над землей, дробится на воде золотой лунный свет. Играет ветер на небесных струнах, на струнах души.

Растворяется в музыке боль, и отступает страх.

И тот, кто с чистым сердцем стремится к заветной мечте, в Ночь Полнолуния уверует в свои силы... И каждое сердце, что томится от любви, под луной обретает надежду.

И тогда теряет свою власть над миром ночная мгла, рассеиваются облака, и по лунной дорожке спускается с небес на землю Лунная Принцесса.

Легкой поступью в шелковых башмачках идет она по лугам, и средь сорных трав распускаются сияющие цветы. И взлетают над ними голубые, белые и сиреневые бабочки, разносят они по миру лунную пыльцу на кончиках своих крыльев.

И кто увидит хоть однажды такой цветок, кого коснется крылышком во сне лунная бабочка, тот навсегда обретает радость и спокойствие в сердце.

И пока сияет на небе луна, и звучит музыка сердец, бродит по миру Лунная Принцесса, даруя свет.

Коснется она старенькой лодки бедного рыбака, и будут сети его с тех пор полны рыбой.

Пройдет по крестьянским полям, и зашумят на ветру колосья, обещая богатый урожай.

Взглянет на неоконченную вышивку уставшей сироты, исколовшей за работой все пальцы, и разгорится на полотне узор, и дадут за него хорошую цену.

Поцелует спящего младенца, и вырастет он благородным рыцарем, храбрым и честным.

Подует на лоб больного старика, и самая тяжелая болезнь отступит от него на целый год.

Огладит принцесса лошадей короля, и одержит его армия победу над злым врагом, и воцарится мир.

Только забывают люди в суете мирской, что каждое их злое слово, каждый недобрый взгляд острыми черными камнями ложатся на пути Лунной Принцессы. Невинно пролитая кровь становится скалами, преграждающими путь этой прекрасной девы.

А когда сотрутся об острые черные камни шелковые башмаки, тогда приходит пора Лунной Принцессе возвращаться обратно. Но не может уже красавица пройти босиком по лунной дорожке. А если не вернется к утру, то с первыми лучами солнца рассеется она, как лунный свет. И тогда вместе с ней на исходе ночи завянут сияющие цветы, и погибнут голубые, белые и сиреневые бабочки, и их крылья потеряют волшебную силу. И все чудеса к утру обратятся во прах...

Но пока еще над землей продолжает звучать музыка, еще есть спасение для Лунной Принцессы.

Услышав мелодию, ее верный спутник — бело-золотой единорог спускается на помощь к своей госпоже. Звонко цокают его золотые подковы по лунной дорожке. И тогда, крепко обхватив руками его сильную шею, ослабевшая Лунная Принцесса уносится прочь, покидая земные пределы.

Но вернувшись к себе на Луну, она начинает тосковать по людям, хочет услышать вновь божественную музыку их сердец. И тогда Лунная Принцесса садится снова за шитье и тачает себе новые шелковые башмаки, украшая их звездами.

Танечка прослезилась от умиления, слушая сказку. Ну, честно говоря, я тоже проникся.

Но надо было постараться взять себя в руки и рассматривать этот текст исключительно как источник информации.

Меня особенно заинтересовал предпоследний абзац.

Услышав мелодию, ее верный спутник — бело-золотой единорог спускается на помощь к своей госпоже. Звонко цокают его золотые подковы по лунной дорожке...

Наш единорог тоже бело-золотой. На золотых подковах.

Теперь мне еще сильнее захотелось узнать о тех двух единорогах, с которых начался заповедник.

Глава 21. Секретные папки в моем распоряжении

Когда я снова вернулся в кабинет Карапетяна с твердым намерением попросить доступ к протоколам из заповедника, капитан-дракон уже держал перед собой папку с бумажными документами.

Давид Эрикович молча пододвинул ее в мою сторону. Там было именно то, что мне нужно, — опросы очевидцев, свидетельства тех, кто обнаружил единорогов, протоколы осмотра места происшествия, фотографии.

— Спасибо!- задыхаясь от восторга, поблагодарил я.

— Можешь читать в пределах моего кабинета. Сведения не подлежат разглашению, — надеюсь, не надо объяснять?

— Да, да, конечно, — согласно закивал я.

— Откуда знаешь про этих? — как всегда, предельно кратко спросил капитан-дракон.

Сообразив в последнюю секунду, что не стоит выдавать Дениса, если информация секретная, я нашелся, что ответить. Умею иногда вспомнить нужное.

— А тогда на фрегате Вы спросили у кого-то, не из заповедника ли этот единорог. И вам ответили: «В заповеднике всего шесть голов, четверо родились уже там». Ну, я и подумал, значит, первые двое дикие...

— Логично излагаешь, — признал Давид Эрикович. — Только не ври мне, Щеглов. Кукарский вчера тебе рассказал в общежитии, слышали, как он ... на все фойе. А ведь подписку давал о неразглашении ...

— Он не хотел, он не думал, что нас кто-то может услышать, — стал, как мог, выгораживать я Дениса.

— Да, не старайся ты особо. Ничего ему не будет, ему ж еще шестнадцати лет нет. Ладно, читай, не отвлекаю.

«...июня...года ...в ...области...в районе...ручья прошел метеоритный дождь, который практически полностью засыпал русло. Мы с егерем...осматривали охотничьи угодья, надо было оценить урон, нанесенный природе, особенно нас беспокоил ручей — излюбленное место водопоя диких животных. Еще нас тревожила какая-то музыка, которую мы слышали посреди ночи. Мы стали опасаться, что в зоне метеоритного дождя могли оказаться люди. Хотя, по нашим данным, никаких туристических групп в районе ручья быть не могло, доступ туда перекрыт болотами, летом добраться можно только на вертолете. Последний вертолет прилетал неделю назад, и мы лично встречали с ним почту, туристов там не было... Тем не менее, ночью, незадолго до метеоритного дождя мы с ... оба слышали очень красивую и нежную мелодию над тайгой.

Подойдя к ручью, мы издалека увидели белую лошадь, ноги которой были заблокированы камнями, и она не могла двигаться. Когда мы приблизились к ней еще метров на сто, к своему изумлению, поняли, что это не лошадь, а единорог, молодая кобылка. Она заметно боялась людей, но не могла сдвинуться с места. До сих пор не понимаю, как она осталась живой под градом раскаленных камней. Мы с егерем... аккуратно освободили ее ноги, они были изранены, ходила она с большим трудом, но, поддерживая с обеих сторон, мы смогли доставить ее до дома лесника. Оттуда мы сразу же сообщили о единороге в...

Через день прилетел вертолет, и мы передали Осанну (как мы ее назвали) сотрудникам заповедника, чтобы ее перевезли в безопасное место. Нас заверили, что в заповеднике ей будет хорошо, там уже есть один единорог, найденный на Байкале прошлой осенью.

Те два дня, пока она была у лесника, мы лечили ее ноги подручными средствами, — в основном, лекарственными травами, промывали раны родниковой водой...»

На приложенных фотографиях были отчетливо видны следы подков на копытах единорога, мне стало понятно, что их недавно сняли. Ага, вот второй егерь рассказывает про подковы: «Чтобы обработать раны на ногах единорога, нам пришлось снять с копыт все три подковы. Одна подкова отсутствовала, — видимо, была потеряна или сбита камнями в ручье. На вид подковы были как из чистого золота, но это был сплав с каким-то твердым металлом, они не были деформированы и даже поцарапаны после того, как животное попало в метеоритный дождь. Снятые подковы мы положили в ведро у двери, чтобы не потерять в суматохе. Утром мы их в ведре не обнаружили. Племянник лесника..., который в то время отдыхал там на каникулах, сказал, что ходил за водой на ручей с этим самым ведром, никаких подков не видел. Было темно, наверное, он нечаянно выплеснул их в воду на ручье и даже не заметил».

Так, теперь второй случай.

«... сентября...года мы с друзьями отдыхали с палатками на озере Байкал. Ночью внезапно небо потемнело, налетел ураганный ветер, и на озере поднялись большие волны. Мы встали, чтобы проверить, хорошо ли укреплены наши палатки. Потом мы увидели вдалеке, что кто-то живой есть в воде, он отчаянно борется со стихией. Мы подумали, что там тонет человек, и побежали к нему. Но когда мы приблизились, оказалось, что это не человек, а красивый белый конь, и он плывет к берегу из последних сил. Пока мы продолжали бежать к нему, обдумывая по пути, как можно спасти этого бедолагу, он сам каким-то чудом выбрался на берег. На берегу единорог лег обессиленный и практически не двигался. Наверное, он очень замерз в ледяной воде и потерял много сил, пока боролся с высокими волнами. Да, когда мы оказались совсем рядом, мы поняли, что это не конь, а единорог, и очень испугались, что такое волшебное создание сейчас умрет прямо у нас на глазах. Каким-то чудом нам удалось уговорить его подняться, и мы отвели его под навес над нашими палатками. Там мы укрыли его одеялами и накормили морковкой, больше у нас не было для него ничего подходящего. На рассвете мы собрали ему травы. Через шесть часов, уже утром, прилетел вертолет, чтобы отвезти нашего единорога в заповедник. Мы попросили, чтобы его назвали Байкал. Специалисты заповедника рассказали нам, что это первый случай обнаружения людьми живого единорога в новейшие времена. Очень жаль, что нам не позволили его навещать и даже примерно не намекнули, куда его увозят, но, наверное, это правильно —место обитания таких редких животных надо держать в секрете, чтобы никто не смог причинить им зло. Мы читали, что раньше за единорогами шла настоящая охота, их рог считался целебным, поэтому их безжалостно истребляли, и они перестали доверять людям.»

Так, про подковы тут ничего не было сказано, но они были хорошо видны на фотографиях.

И вот еще, что показалось мне интересным из беседы с другим туристом: «...вечер перед штормом выдался удивительным — спокойный и светлый, ярко светила луна, над Байкалом сияли звезды, и нам даже казалось, что где-то вдалеке звучит прекрасная музыка...»

У меня почти не оставалось сомнений, но, чтобы окончательно убедиться, я загнал обе даты обнаружения единорогов в лунный календарь. Да, так я и думал. Оба раза — и в сентябре над Байкалом, и почти через год в июне на сибирском ручье было полнолуние. На Байкале к тому же еще — лунное затмение. Оба раза единороги были обнаружены в воде. Так же, как и наш бело-золотой здоровяк-тяжеловоз. Получалось, три совершенно одинаковых случая. С точки зрения здравого смысла это было невероятно. Но с позиций чистой логики это же представлялось единственно верным решением.

«Звонко цокают его золотые подковы по лунной дорожке» —вспомнил я слова из сказки. Да, похоже, так все и было.

Давид Эрикович с интересом наблюдал за моей работой с папкой. Меня так увлекло содержание этих записей, что я даже забыл, где нахожусь.

— Излагай, — коротко предложи он мне. — Вижу, что готов.

— Мне кажется, в ночь полнолуния они приходят на землю по лунной дорожке. Для этого им нужны золотые подковы. Возможно, какое-то особое значение в этом имеет музыка. По крайней, мере в сказке много говорится про музыку, на борту фрегата Юля играла на скрипке, над Байкалом и у сибирского ручья ночью слышали музыку. Метеоритный дождь и внезапно налетевший шторм, плюс лунное затмение — непредвиденные обстоятельства, которые вмешались в привычный сценарий, и, по-моему, лишь поэтому единороги были обнаружены.

Да, теперь я сам понимал, что все так и получалось. Девочкам на фрегате тоже удалось при помощи музыки вызвать единорога. Наверняка, Илона точно все рассчитала и держала «Иллюзию» в полосе лунного света. Золотце примчался с небес по лунной дорожке прямо на корабль. Не знаю уж, зачем наши его вызвали, но, наверняка у них для этого были какие-то причины. Красавицы, так увлеченные сказками, определенно всю жизнь мечтают хотя бы одним глазком увидеть живого единорога. И, надо признать, они позаботились о его безопасности, выведя фрегат далеко от берега, отослав с «Иллюзии» всех, даже охрану. Если бы не погоня за скрипкой, у них наверняка бы все получилось.

В этот раз мне так и не удалось узнать, что думает по поводу моей версии капитан-дракон. В кабинет к Карапетяну влетел Тим, а за ним Денис Кукарский. У них были важные новости. Начал докладывать Тим:

— Наше оружие опять стреляло. На этот раз — один из пистолетов. Выстрелы были слышны на дальних причалах еще вчера ночью. Только сегодня утром удалось обнаружить три пули — две нашли в гальке на пляже, одна застряла в асфальтовой дорожке. Сейчас забрали результаты из лаборатории...

Перебивая Тима, в доклад вклинился Денис:

— Очевидцы утверждают, что выстрелов было не меньше пяти, но удалось найти только три пули.

Давид Эрикович глянул на Дениса и спросил все-таки у Тима:

— Камеры наружного наблюдения что-нибудь засекли?

— Нет, это частные причалы, для яхт. Они не считают нужным ставить видеонаблюдение, — ответ на этот вопрос у координатора уже был.

— Тим, еще что-то? —уточнил Карапетян.

— Нет, это пока все, — покачал тот головой.

— Ладно, можете все идти. Щеглов, тебя ждет Борисова, чтобы ехать в аэропорт. Лариса Кауфман перенесла встречу, так как ей удалось поменять билет на более ранний рейс.

Схватив в охапку свой ноутбук, я помчался к выходу

Глава 22. Лариса Кауфман вспоминает подробности

Ларису Кауфман мы узнали сразу, как только эскалатор поднял эту деловую леди на уровень второго этажа аэропорта.

Мы с Борисовой еще полчаса назад удачно заняли столик в кофейне — отсюда прекрасно просматривался зал прибытия пассажиров, аперед нами за огромными окнами то и дело взлетали и садились самолеты.

Прямой рейс из Стокгольма прибыл четко по расписанию. Стройная, на высоких каблуках в светлом делом костюме Лариса сразу выделялась на фоне мятых, галдящих туристов. Та же короткая рыжая стрижка, проницательный взгляд, стильные очки — сама мисс элегантность сошла сейчас по трапу на курортную землю. Лет через двенадцать Марина Кауфман, очевидно, будет выглядеть так же — сестры были на удивление похожи.

Маргарита Борисовна предусмотрительно надела форму Академии, поэтому Лариса сейчас безошибочно вычислила нас на галерее второго этажа. Подкатив к нам свой небольшой дорожный чемодан, она освободила руки от светлого плаща, и без лишних церемоний заняла свободный стул за нашим столиком. Борисова официально представилась и представила меня, Лариса тем временем заказала назойливому официанту чашку черного кофе.

— Внимательно слушаю вас, Маргарита Сергеевна, — Лариса первой начала этот непростой разговор.

Борисова в общих чертах описала текущее положение дел. Ситуация была критической. Марина с подругами пропали в ночь со вторника на среду, сейчас — около полудня, пятница. С момента исчезновения девушек прошло более двух суток.

— Понимаете, нам очень важно знать, зачем девочки собрались на фрегате, чего они могли опасаться, чем они, вообще, жили в последнее время?

— Да, конечно, я расскажу все, что знаю, — твердым голосом произнесла Лариса, стараясь держать себя в руках.

Но мы сидели слишком близко, чтобы я не заметил слез, блеснувших под очками.

— Простите, — Лариса все-таки достала платок и изящно смахнула слезы, не задев макияж.

Я сделал вид, что рассматриваю заходящий на посадку самолет, мне всегда было неудобно, когда рядом со мной кто-то плакал.

— Марина у нас умница, целеустремленная девочка, история увлекла ее еще с дошкольного возраста, Маринка научилась читать в четыре года. Она шла в первый класс, уже твердо уверенная в том, что будет ученым-историком. Родители не особенно одобряли ее выбор, папа хотел, чтобы хотя бы кто-то из нас занялся банковским бизнесом. Но я прекрасно ее понимала, потому что сама с детства так же была увлечена иностранными языками.

— Родители серьезно настроены против увлечения Марины? Они что-то предпринимали для того, чтобы изменить ее выбор? — насторожившись, спросила Борисова.

— Да, нет, конечно, — возразила Лариса. — Как бы там ни было, у нас образованные продвинутые родители, и потом они знали прекрасно, что это бесполезно, учитывая характер Марины. Ну, а потом, когда Маринка стала выигрывать международные олимпиады, ее научные работы публиковали серьезные издания, родители окончательно смирились и даже гордились успехами, хотя до сих пор не очень понимают, чем так прекрасна история Средневековья.

— А как такое серьезное увлечение наукой у Марины сочеталась с увлечением волшебными сказками? — Борисова продолжала искать точку конфликта.

— Прекрасно сочеталось. Не вижу тут никаких противоречий. В сказках и легендах иногда точнее и ярче отражается эпоха, чем в официальных документах, которые писались под давлением правящей власти. Легенды слагали не менее талантливые люди, хотя их имена остались неизвестными, но их истории живут до сих пор. Конечно, со временем, в сказках что-то менялось, их рассказывали из поколения в поколение, и каждый рассказчик привносил что-то свое. Но Марине именно это и нравилось. Имея доступ к первоисточникам в лучших библиотеках мира, она всегда старалась отыскать самый первый вариант сказки или легенды, а потом прослеживала ее путь свозь столетия. Некоторые сказки живы до сих пор.

— Скажите, а Вы же помогали Марине с переводами? —осмелился спросить и я.

— Да, Маринка очень серьезно относилась ко всему, что она делала. И если не получалось подобрать точный перевод какого-то слова, верно истолковать его значение, она могла провозиться над ним до тех пор, пока не находила оптимальное решение. Значения слов ведь тоже меняются со временем, меняется их написание, и через несколько веков постичь истинный смысл старинных сказок не так легко. Да, иногда в этих случаях она обращалась ко мне, и мы вместе искали наиболее приемлемый вариант.

— Вам знакома такая сказка как «Лунная Принцесса»? — продолжал спрашивать я

Борисова не очень понимала мои вопросы, но не перебивала.

— Конечно, — улыбнулась Лариса, — это любимая сказка Марины и ее подруг. Мы работали с ней почти два месяца, тщательно переводя каждое слово, улавливая нюансы смысловой нагрузки и общее настроение текста. Марина потом еще несколько дней оформляла это в сказку на русском языке, чтобы можно было с ней выступить на фестивале. По-моему, у нее неплохо получилось, учитывая, что она не профессиональный переводчик или драматург.

— Да, да, конечно, — поспешил заверить я Ларису.

— С этой сказкой потом, кстати, стали происходить странные вещи, — задумчиво добавила старшая из сестер Кауфман.

— Расскажите, пожалуйста, подробнее, — попросил я. — Что Вы имеете в виду?

Борисова достала на всякий случай свой блокнот.

Помешивая ложечкой черный кофе, Лариса попыталась объяснить:

— Понимаете, девочки поначалу были просто очарованы этой сказкой. Они разместили текст в своем блоге, Диана (кажется, так зовут красавицу с волшебным голосом) начитала этот текст в профессиональной студии, на него наложили скрипичную музыку, и эта запись тоже ушла в Сеть. Потом был написан первый сценарий для постановки спектакля, там персонажам прописали какие-то коротенькие монологи, но общая канва повествования не менялась, герои появлялись на сцене в строгом соответствии с первоначальным текстом.Потом эта сказка выиграла конкурс костюмов, и была запущена в производство кукольная серия. Но в какой-то момент что-то резко изменилось. Девочки убрали из Сети первоначальный вариант сказки. Сейчас, насколько я знаю, невозможно найти ни на одном ресурсе тот самый первый короткий текст легенды, первую художественную аудиозапись Дианы и первый спектакль на сцене. Но сказка уже ушла в народ, она стала популярной, были выпущены куклы, и полностью стереть ее из реальности, как из Интернета, было невозможно. Тогда как раз начали происходить эти странные вещи. Марина, которая всегда так трепетно относилась к первоисточникам, сама начала писать разные сценарии по мотивам сказки, достаточно вольно обращаясь с первоначальным текстом, заменяя героев одних на других, меняя порядок их появления на сцене, добавляя какие-то новые сюжетные линии. Знаете, это было настолько на нее не похоже, что я даже не решилась спросить, что происходит.

— Но все-таки этому должно было быть какое-то объяснение? —тревожно спросила Маргарита Сергеевна.

— Да, определенно рациональное зерно в этом было, девушки прекрасно понимали, что и зачем они делают. Мне показалась, что, не имея возможности полностью изъять сказку из информационного пространства, Марина с подругами тогда попытались затереть оригинал, утопить его в море копий и подделок. Не знаю уж, что такого там было особенного, что они собирались скрыть.

— Можете посмотреть, мы про этот первоначальный текст говорим? — развернул я к Ларисе свой ноутбук с письмом от Ани Журовой.

— Да, это определенно он, — подтвердила Лариса.

— Позвольте, — Борисова тоже захотела прочитать сказку, которую мы все уже обсуждали.

— Скажите, а откуда Марина взяла первоисточник? Первоначальный текст? —продолжал я беседовать тем временем с Ларисой.

— Вы удивитесь, но я точно не помню. Мы работали над сказкой полтора года назад. С тех пор я перевела море аналогичных текстов для одной фармацевтической компании.

Мы с Борисовой переглянулись.

Лариса поспешила пояснить.

— Понимаете, раньше люди были не глупее нас с вами. Конечно, ученые не обладали таким набором технических средств, какой есть в распоряжении у современной науки. Но зато они лучше разбирались в каких-то иррациональных вещах, — в том, что современные теории напрочь отвергают. Большое внимание уделялось целебным травам, даже скорее так — целебным свойствам любых растений. Медики тех дремучих, с нашей точки зрения, времен верили в магию, в исцеляющих мифических существ, заговоры, в добрую или разрушающую энергетику каждого слова и мысли...

Мы с Борисовой не очень понимали, о чем речь, но внимательно слушали.

Лариса продолжала рассказывать:

— Современная наука достигла определенного предела в своем развитии, и некоторые представители медицины пытаются сейчас обратить свой взгляд в прошлое. Они поднимают старинные забытые рецепты, создают по ним эликсиры и прочие снадобья, проводят испытания и изучают их эффективность. К этому можно по-разному относиться, но эти процессы идут довольно бурно, хотя и не афишируются. Так вот, я последние годы, в том числе, работаю на одну из таких компаний, поэтому тексты про единорогов, сияющие цветы и голубых бабочек мне приходится переводить регулярно. Там в каждом втором рецепте, если не рог единорога, то кровь дракона или жало змеи. Моя задача сводится к тому, чтобы дословно переводить средневековые тексты, а ученые-фармацевты потом пытаются разобраться, что имелось в виду в каждом конкретном случае. Аптекари тех лет, ревностно охраняли свои секреты и, возможно, таким образом зашифровывали составы лекарств. Ну, а сейчас целая армия ученых пытается их расшифровать, заменяя эти несуществующие ингредиенты чем-то более реальным.

Лариса отставила от себя чашку с безнадежно остывшим кофе.

— Извините, поэтому при всем моем желании я не вспомню исходные данные — первоисточник, с которого мы переводили «Принцессу». Скажу вам больше, — к своему стыду, я даже не помню язык, с которого мы делали перевод. По-моему, французский или немецкий, но это не точно.

— Может быть, вы помните что-то еще? Любая информация, которая может быть связана с этой сказкой? Просто получается так, что девочки в ту ночь попытались восстановить финал «Лунной Принцессы», самый конец повествования. В ночь полнолуния они отогнали фрегат в полосу лунного света, играли на старинной скрипке какую-то мелодию...- я запнулся, не решившись упомянуть единорога.

— Да, по одной из версий, именно скрипка ХVIII века стала причиной нападения на девочек, — подхватила мою мысль Борисова. — Вам известно что-либо об этом?

— Нет, конечно, у Марины не было доступа к подобному инструменту. Хотя... Наверное, я понимаю, откуда ветер дует. К сказке, если я ничего не путаю, прилагались ноты, и там еще был коротенький замысловатый текст про скрипку. Там столько всего было накручено, что я, конечно, сейчас не помогу с подробностями, но помню, что Маринка занималась расчетами — переводила лунные циклы в современное летоисчисление, учитывала лунные затмения и разные парады планет —там была сплошная астрономия вперемешку с астрологией. Они на пару с Илоной все это высчитывали, как ненормальные. Илонка же тоже изучала астрономию, чтобы уметь водить корабли по звездам. И в итоге по их прикидкам получилась, что скрипка для исполнения этой мелодии должна быть обязательно «не моложе» двухсот лет (плюс-минус лет пятнадцать).

— А что Вы об этом думаете? — серьезно спросила Маргарита Сергеевна.

— Конечно, я не отнеслась к этому серьезно. В те времена умели напустить туману, чтобы придать значимости любому рецепту, сказке, выкройке сорочки или советам по цветоводству. Определенно точно я объясняла Мариночке, что это необходимый антураж для той эпохи, а она только смеялась и говорила, что ей интересно изучать луну.

— Спасибо, Вы сейчас нам очень помогли, кажется, все становится понятнее, — поблагодарил я.

— Смею вас заверить, что поиски Марины и ее подруг не прекращаются ни на минуту. Мы делаем все возможное, — как смогла утешила Ларису Маргарита Сергеевна.

— Спасибо, я понимаю, — грустно откликнулась она.

Глава 23. Снова в Абрикосовом, или Коробка с уликами

Расставшись с Ларисой Кауфман в аэропорту, мы с Борисовой прильнули к своим гаджетам, чтобы прочитать свежие сообщения.

Маргариту, наконец, был готов видеть Михаил Королев — отец Илоны, мне с Сотником поручили ехать в поселок Абрикосовый, там, на наше счастье, живой, но нельзя сказать, что невредимый, нашелся Илья Дубровин — в местной больнице с переломом... крыла (тут, видимо, была какая-то ошибка).

Сотник подхватил меня на служебном автомобиле прямо у аэропорта, Борисова помчалась в резиденцию Королева на другой машине.

— Антон, как же так получается, что Илья уже третий день лежит в больнице, совсем рядом, а мы узнаем об этом только сейчас? — это было, пожалуй, первое, что я спросил у Сотника.

— А ты лучше это у кураторов наших спроси, — огрызнулся он. — Набрали детский сад, элементарные вопросы решить не могут.

Наверное, конкретно сейчас Сотник имел в виду Дениса —помощника куратора, но мне все равно было неприятно. Если уж говорить про «детский сад», то из троих практикантов я был самым младшим. Тане с Денисом уже исполнилось по пятнадцать.

— Тим перегружен работой, он попросил этого вашего Кукарского каждые три-четыре часа обзванивать городские больницы в поисках пропавших, включая Илью. Ситуация же постоянно меняется — подвозят новых пострадавших, кто-то приходит в себя после наркоза, всегда есть пациенты, личность которых сразу установить не удается. А этот малахольный обзвонил все городские больницы один раз в самый первый день, раздал всем номер своего телефона и сидит ждет, когда ему начнут перезванивать. А то, что там дежурные меняются, больных, в том числе экстренных, подвозят постоянно, звонят десятки людей в поисках родственников, и всем в итоге немножко не до его поручений — этого Денис твой не учел. Его руководство спрашивает регулярно, он докладывает, что новостей нет. Конечно, откуда же они появятся, если он двое суток никому не звонил. Тим тоже хорош — контролировать как-то надо работу своего практиканта. Сейчас вон сам все бросил, и сел на телефоны. Да, я больше тебе скажу, этот Денис Кукарский тупо обзвонил только городские больницы по справочнику. Он, похоже, даже карту не открывал. А, например, поселок Абрикосовый — сама ближняя точка побережья к Лунным Пределам, там еще, где дельфина раненого нашли, формально к городу не относится, и больница там соответственно — сельская муниципальная, но этого наш практикант постичь не мог. Он ни разу, повторяю — ни разу! туда не позвонил!!

Сотник был так зол, что я не решался что-то уточнить, мне даже стало казаться, что это я провинился по всем статьям и не обзванивал больницы, как было поручено.

Антон продолжал возмущаться:

— Илью Дубровина доставили без сознания в эту больницу еще двое суток назад, он уже вчера вечером пришел в себя и сегодня утром сам позвонил в аквапарк на работу, предупредил, что лежит в больнице. И уже из аквапарка перезвонили нам. Не, ты подумай только! Аквапарк узнает новости раньше Стратегической Академии, хотя должно быть все наоборот. Вот как оно должно быть, ты мне скажи?

Чтобы Сотника (и меня вместе с ним) не уносило дальше в рассуждения о правильном мироустройстве, я все-таки рискнул спросить:

— А почему тут написано: «диагноз- перелом крыла»? Это ошибка какая-то?

— Сам не понял, — переключившись, Антон сразу стал заметно спокойнее. — Сейчас доедем до места — там все выясним. Пока помощником куратора этот балбес Денис, я ничему не удивляюсь. И, пожалуй, воздержусь от уточняющих вопросов — не хочу у него ничего спрашивать.

Мы ехали по шоссе вдоль моря, я разглядывал вдали чуть видную кромку черных камней — первые из островов Лунных Пределов — те, которые с шалашами местных пацанов. Почему-то сразу вспомнился Артем Аббасов и его дельфин. Интересно, как там у них дела, когда уже Ульм вернется в свою стихию...

Поселковая больница находилась прямо здесь, на набережной, с видом на море. Наверное, пациенты быстрее идут на поправку, наблюдая восходы и закаты, слушая шум прибоя и вдыхая свежий соленый ветер.

Илья Дубровин сидел на больничном крыльце, ожидая нас. Одет он был в полосатую пижаму, небрежно накинутая на плечи фуфайка, наверно, должна был уберечь от солнца.

Представившись, Сотник автоматически протянул Илье руку для приветствия, Дубровин смущенно вместо правой руки подал левую.

— Извините, у меня перелом справа. Пока только так.

— Да, давай-ка ты нам все подробно расскажешь, что с тобой произошло, — Сотник, как старый приятель, присел рядом с Ильей на ступеньки больницы. Не зная, куда себя деть, я облокотился на перилла, чтобы тоже участвовать в разговоре.

— Илона попросила меня помочь ей отвести «Иллюзию» от Лунных Пределов обратно в порт. Мы договорились, что к семи утра в четверг я буду на фрегате. Рано утром, как обычно, я сел на велосипед и поехал на работу. Когда мы выехали за город, я обратил внимание на синюю битую машину с каким-то странным мужиком за рулем. Такой, в тельняшке и в тюремных наколках. Ну, я же вырос в портовом городе, и уж наколки моряка от тюремного искусства отличить могу. Мне этот синий сразу не понравился, учитывая ,что машину эту я встречал уже не первый раз за последнюю неделю. Ну, а когда мы выехали за жилые кварталы, там, где дорога недолго идет вдоль ущелья прежде, чем повернуть обратно в город, к аквапарку, тогда мужик на своем авто начал набирать скорость... Мне просто некуда было деваться, там невозможно увернуться....

— Да, мы нашли твой велосипед в семидесяти метрах ниже, на скалах. Он, как говорится, завязан в узел и частично расплющен от удара. Как же ты уцелел?

Илья грустно улыбнулся и повел правым плечом.

— Успел обернуться...

— Не понял? — переспросил Сотник.

— Вы только не смейтесь, — попросил Илья.

— Да, как-то нам последнее время не до веселья, — хмыкнул лейтенант.

— Знаете, есть такие птички смешные —мандариновые утки?

Антон, кивком переадресовал вопрос мне.

— Ага, такие китайские вроде. Символ любви и верности по какой-то системе, — первое, что вспомнилось, выложил я.

— Во-во, все так о них говорят. Ну, из тех, кто вообще о них слышал, — опять улыбнулся Илья.

— Так при чем тут мандарины-то? — не мог сообразить Антон.

— Утки так просто называются, — пояснил я.

Илья молча стянул полосатую больничную пижаму с плеча и показал нам вместо правой руки причудливое песочно-оранжево-синее крылышко с белой каймой. На сломанное крыло была наложена шина из дощечки и палочек.

— Сломалось вот, — виновато пояснил парень.

— Ничего не понимаю, давай еще раз, — попросил Сотник

— Ну, я могу ...мандариновой уткой... Никогда бы не подумал, что это спасет мне жизнь.

— Перевоплощаешься, значит? — наконец, догадался Антон.

— Ага, -улыбнулся Илья, — когда падаешь в ущелье выбирать особо не приходится. Обычно я редко перевоплощаюсь, но вот иногда ситуация такая...безвыходная.

— А как же ты со сломанным крылом-то долетел? —здравый смысл начал возвращаться к Сотнику.

— Не, из ущелья-то я нормально вылетел, это уже потом на скутере меня покалечили.

— Щеглов? — Сотник с надеждой посмотрел на меня.

Илья решил объяснить подробнее.

— Просто я понял, что возвращаться домой или на работу не стоит. Этот ...в тельняшке ведь не случайно меня сбил. Честно говоря, до сих пор не догадываюсь, что ему было нужно. Днем мне пришлось прятаться в садах, а вечером решил все-таки метнуться к Илоне на фрегат (ну, я знал, что они выходят накануне, и по моим подсчетам уже должны были быть у Лунных Пределов). Ближе всего туда добираться с причала в Абрикосовом. Ну, я договорился с пацаном одним, что он меня подкинет на своем скутере, то есть,- на водном мотоцикле.

И тут началось... как в кино, — гонки с преследованием, чудеса на виражах. Их двое было — взрослые мужики, видно, что профессионалы.

— Никита? — около служебной машины на парковке нас ждал Артем Аббасов.

На удивление я ему очень обрадовался.

— А я тебя уже с самого утра ищу, звонил вам в «стекляшку».

«Стекляшкой» Артем, похоже, называл здание Стратегической Академии.

— Но мне все время говорят, что ты занят или на выезде. Обещали, что перезвонишь...

Конечно, я впервые об этом слышал, и Сотник безошибочно все понял по моей растерянной физиономии. От возмущения он начал глотать ртом воздух:

— Спорим, без Кукарского не обошлось? Все, если это так, я пишу рапорт.

— Погоди, Антон, — попросил я, — потом разберемся.

— Да, чего тут разбираться, прямо сейчас все выясню, — с этим словами лейтенант сел в машину и начал связываться с кем-то по рации.

Подумав пару секунд, он захлопнул за собой дверь, чтобы мы не слышали, о чем он говорит. Наверно, так было педагогичнее.

— Слушай, прости Артем. Мне никто ничего не сказал. Конечно, я бы сразу перезвонил. Что-то случилось? Как ты вообще меня здесь нашел?

— Ну, так-то я здесь живу,— рассмеялся мальчишка, — забыл что ли? В Абрикосовом.

— А, ну, да, — я смутился от тупости своего вопроса.

— Машину вашу фирменную увидел — решил подождать. Хотел передать тебе кое-что, если уж поговорить не получается. А тут ты сам нарисовался.

— Подожди, почему не получается? Давай поговорим. А что ты хотел передать? — торопливо задавал я один вопрос за другим.

— Не гони. Разговор серьезный будет. Вы еще ищете тех девчонок или нашли уже? — Артем Аббасов кивнул в сторону больницы.

Наверняка, он видел, откуда мы с Сотником выходили.

— Не, девочек так и не нашли, — сразу сник я, вспомнив, насколько все ужасно.

— Тогда, значит, слушай, — пацан, наоборот, оживился.

С надеждой я взглянул на него. Артем продолжал:

— Помнишь, ты просил спросить у дельфинов? Про маленькую с хрустальными сережками, которая на скрипке играет?

Честно говоря, я удивился, как он все точно запомнил.

— Может, это глупо, но я собирался на полном серьезе. Они все понимают, стоит только подумать, что хочешь узнать. Ладно, это трудно объяснить. Но получилось все еще круче.

— Ты что-то узнал? — мне становилось тревожно.

— Слушай, не перебивай.

И Артем Аббасов начал свой рассказ:

— Вчера, когда мы с тобой встретились, приехал я домой, а там уже Сом ждет около лодки.

— Кто? — не понял я.

— Сема Саминский, не важно, мы его просто Сомом зовем. Пацан из наших, — пояснил Аббасов.

— Аа, — подал я знак, что хоть что-то понял.

— Так вот, сидит Сом около моей лодки. Ругается. То есть, лодка, конечно, не моя, а папкина, но он мне ее всегда дает. А ругается Сом — потому что уже два часа меня ждет, он же не знал, что я Ульма навещать уехал. Ему срочно лодка нужна была.

— Зачем? —задал я разумный вопрос.

— Да, не перебивай ты, сейчас поймешь. Утром нашим запретили появляться на островах, там ваши с самого утра, ну, ты сам знаешь. И наши пацаны плавать пошли, не на пляж в поселке, а подальше —где туристов нет. Далеко плавали, дельфинов искали. Звали их... Появился один только Генрих.

— Кто? — все же не удержался и переспросил я.

— Генрих — Семкин дельфин. Он здоровый такой, взрослый уже.

— Ууу, — из последних сил я сдерживался от расспросов.

— Так вот, Генриха даже спрашивать не надо было. Сом говорит, что тот сразу потащил его далеко от берега. А там острова такие, типа наших, только мелкие совсем. Их там всего два или три. И на одном из них кошка орет диким голосом. Только кто ж ее там услышит — там ни туристов, ни рыбаков, вообще не понятно, как она туда попала. Ну, Сом вылез на берег, хотел ее подманить — она от него шарахается, шипит, в руки не дается. Она черная, камни черные, солнце печет... Помрет же дура. А ничего не сделаешь. Он уж к ней по-всякому — говорит. Так и не далась. И потом, как это —с кошкой и на дельфине —шапито какое-то, кошки же воды боятся, ее все равно в руках не удержишь. Не переправиться с ней без лодки. Ну, он вернулся с Генрихом обратно, нарезал дома колбасы, бутылку воды и миску взял, ну, и два часа меня ждал на берегу, чтобы я отвез его туда снова. Злился, что опоздаем мы, изжарится она там до смерти.

— А ты? —затаив дыхание я слушал Артема.

Последний раз о кошке, которая шипит и в руки не дается, я слышал от Головина. Он тогда говорил про Сонечку Сафьянову.

— А что я.. Меня целый день дома не было, — знаю, что мамка ругаться будет. Но что делать-то? Завел лодку да поехали.

— Одни? — удивился я

— Нет, блин! С бабушкой и воспитательницей! — усмехнулся Артем. — Одни, конечно.

— А кошка?

— А кошка реально дура. Мы, когда приехали, она уже шипеть не могла, только сипела и ползала на брюхе. Но в руки все равно не давалась.Мы ей колбасу положили, воду поставили — ведь хочет же пить, а все равно не подходит. Ловить пытались вдвоем. Вон мне всю руку расцарапала, — Артем показал на локте свежие царапины.

— Ого! —оценил я.

— Короче, надоела она мне. Говорю Саминскому: «Нужна тебе —сам лови». И пошел я такой по берегу, все-таки загнать ее на Сома хотел. А тут смотрю —блестит что-то. Фигня какая-то голубая. Потом еще..

Короче, собрал тебе все, что смог. Навряд ли это кошка носила. Да, и дискотеки в тех местах не проводятся. Каблук там, брошка какая-то, бусинки сиреневые, ремешок золотой, осколки еще больно красивые, — может, и от сережек хрустальных... Сам разберешься. Не надо —так выкини. Но вдруг пригодится.

— Где это все? — сдавленным голосом спросил я.

— Да, вон коробка на скамейке стоит, забирай.

— Ты мне покажешь эти острова?

— Да, какие там острова, камни...

Торопливо я открыл ноутбук. Артем сразу безошибочно показал место, обозначенное на карте буквально парой точек. Да, это действительно было очень далеко от берега.

Дрожащими руками я поднял со скамейки коробку. Белый, сиреневый, голубой и немного золота...- знакомая до боли палитра...

Ком подкатил к горлу, мне пришлось отвернуться к морю, чтобы Артем не увидел моих слез. Но морской ветер быстро сушит слезы.

— А кошка-то как? —внезапно вспомнил я.

— Да, мы уже без нее собирались обратно возвращаться. Ну, не подходит если дура — что поделать? Но в последний момент, когда уже мотор завели, она сама неожиданно в лодку прыгнула. Правда села подальше от нас, на самом носу и шипеть еще пыталась. Мы ее трогать не стали, может, она бешеная. Так до поселка и довезли.

— А сейчас? Где она сейчас? — с надеждой прошептал я.

— Да, сбежала... — хмыкнул Артем. — Мы как к берегу в поселке причалили, так она и сдулась. Спасибо не сказала. А Сом всю дорогу волновался, куда мы ее денем. Надо ли ее нести к ветеринару. Вопрос сам собой решился. Нет кошки- нет проблем. — Артем рассмеялся.

— Спасибо тебе...Большое спасибо! — я не знал, что еще могу сказать этому загорелому смешливому парню.

Определенно дельфины прекрасно разбираются в людях — был бы я дельфином., я бы тоже дружил с Артемом Аббасовым.

— Ладно, иди, а то у тебя начальник уже нервничает, — усмехнулся пацан.

— Слушай, ты, если что, звони мне сразу по сотовому. На личный номер. Да, просто так звони, — торопливо я нацарапал Артему свой телефон.

Обняв коробку с настоящими сокровищами, я плюхнулся на переднее сидение рядом с Сотником.

— Что там? —нетерпеливо спросил он.

— Каблук от голубой туфли, монетка, сиреневые бусины, какая-то блестящая хрень — похоже на брошку, золотой ремешок, обломок еще какой-то фигни, две белых пуговицы, рваная цепочка и, наверное... осколки хрустальных сережек...

Тяжело вздохнув, я замолчал.

— Все? —уточнил лейтенант.

— Нет. Еще две пули и четыре гильзы.

Глава 24. Столько всего... И восемь слитков золота.

— Беги сразу к Карапетяну со своей коробкой и вызывай срочно Борисову — с этими пуговицами без женщины не разберемся, — велел Антон, как только мы подъехали к зданию Академии. — Сейчас машину припаркую, отдам пули и гильзы на экспертизу и тоже подойду.

Крепко прижав к груди свои богатства, я взлетел на третий этаж и вихрем ворвался в кабинет к Давиду Эриковичу.

Упс... Капитан-дракон был занят.

Там, где обычно на совещаниях сидела Борисова, прямо на рабочем столе стоял здоровенный круглый аквариум. А внутри него трепетало лишь одно-единственное живое существо. Там колыхалась огромная пунцовая актиния. Она была похожа на астру. Ладно, ладно до недавнего времени я очень смутно представлял, как выглядят эти морские диковины, и не многим лучше разбирался в астрах. Но, познакомившись с Маргаритой Сергеевной, все-таки еще в первый день успел полюбопытствовать, на что же похожи актинии. В Википедии было написано, что они похожи на астры.

Так вот, эта астра-актиния была сейчас явно на грани нервного срыва. Все ее щупальца непрерывно подрагивали и колыхались, как-то резко и совершенно не согласовано между собой. Основание этого морского цветка тоже пребывало в непрерывном движении. Амплитуда движухи была такая, что актиния выплескивала своими боками воду из аквариума прямо на офисный стол, на пол и на безупречные летние туфли Карапетяна.

Уперев оба кулака в стол, Давид Эрикович наклонился над аквариумом и разговаривал с «астрой»:

— Маргарита, успокойся. Возьми себя в руки. Приведи в порядок. Маргарита, я с тобой разговариваю. Нельзя так нервничать.

Карапетян чеканил каждое слово и гипнотизировал актинию немигающим взглядом. Видимо, это начинало действовать — колебания в аквариуме постепенно стихали. Но внушение, очевидно, подействовал и на меня — я залип в дверях и не двигался с места, хотя по-хорошему надо было сразу скрыться из кабинета.

— Щеглов, зайди через пятнадцать минут, я немного занят, — не поворачивая головы в мою сторону, так же спокойно и четко распорядился капитан-дракон.

Наконец, выйдя из ступора, я пулей вылетел в коридор.

— Не ходи туда, — очень вовремя удалось остановить Сотника. — Он сказал, что занят. Велел через пятнадцать минут.

Антон скорее почувствовал, чем понял, что я ему сказал.

— Ну, тогда пойдем к Танечке, не будем терять времени, — предложил он.

Татьяна уже заканчивала рабочий день и собирала свою сумочку.

— Останься, пожалуйста, нам нужна твоя помощь, — с отчаянием в голосе попросил я.

Она послушно села на место. Антон достал из кармана и надел перчатки, которыми обычно пользуются в лаборатории, потом он глянул на нас, неподготовленных практикантов, и со вздохом достал еще две пары запасных.

— Ладно, девочка целый день за компьютером, но ты-то, Щеглов, на осмотры ездишь — всегда должен иметь при себе перчатки.

Антон в последний момент все-таки удержал себя и не добавил коронное - «детский сад понабрали».

Решил проявить снисходительность, учитывая трагичность момента.

— А что случилось? — наконец, осмелилась спросить Таня.

— Вот, посмотри, — я разложили перед ней на столе осколки своих надежд.

— У тебя есть доступ к фотографиям с камер наблюдения в порту, когда «Иллюзия» выходила в море в тот вечер? — спросил Сотник.

Таня согласно закивала и сразу же нашла нужные файлы.

— Давай постараемся определить, кому это могло принадлежать?

Таким сосредоточенным и конкретным Антон мне нравился гораздо больше.

Танечка, натянув перчатки, первой взяла со стола блестящую брошку. Казалось, на брошь с силой наступили, — застежка была безнадежно свернута на бок, несколько мелких камушков по краю выбиты . На обратной стороне изделия красовался фирменный знак «Эльжбета Эль».

Таня вопросительно посмотрела на нас.

— Неважно, что там написано, это просто из коллекции Эльжбеты, брошка могла быть на любой из девочек. Половина подруг была одета в наряды от Эль, — пришлось мне пояснять.

— Откуда знаешь? — удивился Сотник.

— Обсуждения в блоге читал, как они собирались, — пояснил я.

— Танечка, давай ты посмотришь все это, а потом мы сравним с фотографиями? — предложил Антон.

Послушно кивнув, Таня взяла следующим голубой каблук-шпильку. Повернув его пару раз в тоненьких пальцах, она аккуратно отложила каблук в сторону. Потом девушка покачала в ладонях две небольшие белые пуговицы, пристально рассматривая каждую из них.

— Они разные, — серьезно заключила она.

— Да чем же? — искренне удивился Сотник. — Нам вроде с Никитосом одинаковыми показались.

— Ну, одна все-таки чуть-чуть побольше, зато другая более прозрачная.

Мы с Антоном только переглянулись. По нам — так обе пуговицы были одинаково мутные, полупрозрачные.

Таня отложила в сторону пуговицы и аккуратно за краешек подняла обломок какой-то палки с мелкими белыми камушками.

— Что это? — уже не пытаясь выглядеть умнее, чем мы есть, спросил я за нас обоих.

— Ну, это было для волос. Видите, она чуть-чуть изогнута — по голове и тут зубчики- чтобы в прическе держалась. Обломок диадемы, наверное. Странно, конечно, вроде их сейчас особо не носят, по крайней мере — пятнадцатилетние. Года три назад диадемы были очень популярны на выпускных и подобных школьных праздниках, и они быстро всем надоели. Сейчас в них наряжаются разве что маленькие девочки, которые хотят быть похожими на принцесс. Ну, или те, кто не очень искушен в моде.

Да, я знаю одну такую девочку, которая мало чего замечает, кроме скрипичной музыки, и до сих пор верит в сказки. И она была самой младшей на фрегате. Моя Юлька Звонцова — тринадцатилетняя принцесса...

Незаметно я закусил костяшки кулака, стало вроде немножко полегче.

Таня тем временем рассматривала цепочку.

— Наверное, это от вечерней сумочки. Слишком грубая, чтобы носить как украшение на теле.

— Цепочка от сумки? — уточнил Антон.

— Да, бывают такие миниатюрные театральные сумочки, клатчи... — попыталась объяснить Таня.

— Ой, Танюш, не усугубляй... — в ужасе замахал руками Сотник, отбиваясь от невидимых демонов, —

«Клатчи» — весьма подходящее слово для обозначения группы агрессивных хищных рыб. Нападают такие пираньи зубастые и: «Клац! Клатч! Клатч!»... Все, сожрали.

Таня улыбнулась и продолжила собирать в ладошку сиреневые бусины. Она, как волшебница, лишь слега касалась каждой бусинки, и та легко переносилась в нужное место на кончике пальца.

— Ну, это стразы, с платья или тоже с сумочки, — пояснила она.

— По-моему, это обычные бусы, зачем их так сложно называть? — отмахавшись от клатчей, Антон был готов ко встрече с новыми демонами.

— Нет, это не бусинки, — твердо стояла на своем Таня, — это как раз стразинки.

— Чем отличаются? — потихоньку накалялся Сотник.

— Ну, через бусинку можно продеть ниточку, а стразинка — она не пришивается, а приклеивается к ткани, видите -у нее одна сторона плоская, и тут был клей. Их обычно чем-то горячим приклеивают, например, утюгом проглаживают.

— Все, я молчу, — махнул рукой Антон, осознав, что ему никогда не постичь этих нюансов.

По мне так, если четно, не было ничего суперсложного в том, что объясняла сейчас Таня. И, если это надо было для дела, я готов был научиться даже отличать бусинки от стразинок, пайеток и бисера и классифицировать клатчи на латыни, как подвиды рыб. Просто сейчас это особенно трудно давалась.

Любая из этих безделушек могла принадлежать Юле. Брошка была растоптана, диадема сломана, цепочка порвана... Ведь, чтобы сломать диадему, наверное, надо было сильно удариться о камни головой. А, может быть, все было гораздо хуже... И ударили по голове. Например, камнем...

— Вот ремешок, кстати, может, быть от платья, — продолжала Татьяна. — По крайней мере, с одной стороны он точно был пришит к довольно тонкой, скорее — к вискозной ткани. Тут еще остались белые волокна. И сам он вполне изящный.

Мы с Сотником смотрели на пятнадцатилетнюю девушку как на гуру, открывавшую нам тайны неведомой Вселенной.

— Тут непонятно, — наконец дошел черед до осколков хрустальных капелек.- Они явно крепились только сверху, и должны были свободно качаться, — может быть, это были серьги или подвески из какого-то украшения на шее. Скорее — и то, и другое, потому что их три, и они разного размера.

Я вспомнил Юлину фотографию с хрустальными сережками.

— Монета, монетка... Даже не знаю. Ничего не могу сказать, — покачала головой Таня.- По-моему, это обычная монета, не декоративная. Турецкая что ли?

На телефонах у меня и Сотника одновременно замигали сообщения.

— Погоди, Танечка, нас Карапетян вызывает,-попросил Антон. — Разберись тут пока сама, сопоставь с фотографиями. Мы еще вернемся.

— Да, да, конечно, — заверила нас Таня.

На обычном месте Борисовой в кабинете капитана-дракона опять сидела Борисова. Она была все еще немного пунцовая, но все-таки...Уфф, стало как-то спокойнее.

Андрей Терещенко пришел, похоже, только-только, но ему, как обычно, надо было куда-то бежать, и он томился в ожидании. После того, как появились мы с Сотником, Давид Эрикович жестом попросил Маргариту Сергеевну, наконец, начать.

— Давай, Борисова, жги! — скомандовал Терещенко.

Карапетян погрозил Андрюхе пальцем.

Маргарита начала рассказывать:

— Была я сегодня у Михаила Королева. Ну, вы в курсе ситуации —он два дня не мог с нами встретиться. Наконец, вчера сам позвонил и пригласил. Его четвертая, самая новая резиденция, находится — кто бы мог подумать —прямо на территории гольф-клуба.

Андрей от удивления по привычке свистнул.

Борисова продолжала:

— То есть, формально у особняка есть какой-то адрес по Подгорной улице, но реально сразу за зданием начинаются поля для гольфа. Королев увлекся этой игрой несколько лет назад и добился уже каких-то успехов.

Так вот, сейчас он живет практически в клубе —питается в их ресторанах, в доме убирают горничные из клуба, три раза в неделю приходит персональный тренер, ну и с кем поиграть тоже всегда есть. Запись показывать не буду, человек еще не до конца пришел в себя, просил не демонстрировать видео. Рассказываю вкратце: накануне вечером у Королева пропали любимые клюшки для гольфа.

Мы с Андреем переглянулись.

Маргарита Сергеевна продолжала:

— Пропажу заметили не сразу, но, когда это выяснилось, персонал очень перепугался. Клюшки искали всем миром, наняли частного детектива, но... Результатов не было. Ни у кого не хватило духу сообщить будущему губернатору о пропаже сумки с любимыми клюшками, все надеялись найти их раньше, чем он их хватится. Соответственно, его всячески отвлекали и развлекали, только чтобы он не вышел играть. Личный тренер сказался больным и не приехал. Конечно, это не могло продолжаться вечно, Михаил Валентинович привык уже регулярно тренироваться, и тогда...

Борисова судорожно схватила стакан с водой и начала жадно пить, расплескивая воду. Ага, где-то я уже это видел — так актиния выплескивала воду из аквариума.

Карапетян замер, он снова смотрел на нее своим магнетическим немигающим взглядом. Наверное, это работало, потому что Марго отставила в сторону стакан и решила продолжить.

— И тогда они не придумали ничего умнее, как потихоньку подливать ему алкоголь. Точнее —крепкий алкоголь подмешивали в коктейли, чай, кофе — эта блестящая идея пришла в голову бармену и баристе. А горничные тоже проявили инициативу и смекалку — начали подсыпать ему снотворное. Причем разные препараты, которые, в принципе, не совместимы с алкоголем и друг с другом. У Королева дико разболелась голова, начались скачки давления, и он пошел к местному врачу. Там, особо не разобравшись в ситуации, дали еще несколько таблеток. В итоге к обеду Королев был уже почти в бессознательном состоянии. Ни о каком общении с нами не могло быть и речи. Михаил уже не мог отвечать на телефонные звонки, его ближайшие помощники тоже перестали это делать. И если бы эти чертовы клюшки не нашлись во второй половине следующего дня, то сейчас мы вполне возможно имели бы труп и расследовали убийство известного политика.

— Ничего себе, какая комплексная забота о госте. Пусть лучше умрет от передоза, но не волнуется из-за клюшек. Так что ли? — уточнил Андрей.

— Вот именно! — Борисова была вне себя от ярости. — У человека пропала единственная дочь, а с ней еще девять девочек-подростков, столько людей ищут их круглосуточно. Вполне вероятно отец владеет какой-то важной информацией, которая может помочь в поисках. Но персонал дрожит за свою шкуру, все думают о каких-то клюшках, а не о людях. А там дети в море пропали...

— Тут что особенно плохо, — покачал головой Давид Эрикович. — Могли звонить похитители, требовать выкуп, но теперь мы этого никогда не узнаем.

— Да, там десятки неотвеченных звонков на его телефоне, мы их сейчас все проверяем, — закивала головой Маргарита Сергеевна.

— Не понял, а кто клюшки-то нашел? — немного невпопад спросил Сотник

— Да, я слышал, какие-то «благородные львы» или "отважные орлы"... Кто-то из этих, — не удержался, чтобы не съязвить, Терещенко.

Карапетян показал ему кулак.

— А все потому что жить надо дома, а не по резиденциям! — начал закипать Антон. Если бы он сам себе воду в стакан наливал на своей кухне, определенно здоровее бы был.

— Оставим демагогию, тут каждый сам делает свой выбор — где жить, кем себя окружать и насколько близко подпускать чужих людей к своим стаканам и прочей посуде, — остановил Сотника капитан-дракон.

Да, Антона периодически надо было притормаживать.

— Так что там по существу вопроса? — спросил Давид Эрикович у Борисовой.

— Да, Марго, не томи, — попросил Терещенко, — у меня дел по горло.

— Да, ничего особенно, — пояснила лейтенант-актиния. — Сама расстроилась.

— И все же? — уточнил Карапетян.

— Ну, Михаил подтвердил, что по просьбе Илоны подписывал приглашения для девочек, чтобы дома их отпустили на фрегат. Только, как выяснилось, до родителей дошло только одно приглашение —Юля по-честному согласовала свой отъезд с мамой и папой, остальные в этом уже не нуждались. Рузанна со своей подружкой Катей попросту сбежали, никого не предупредив. Ну, да, Ахмедов бы четырнадцатилетнюю дочь никуда не отпустил с ночевкой.

— Что за праздник-то был? Удалось выяснить? — нетерпеливо спросил Андрюха.

— Нет, — угрюмо откликнулась Борисова. — Вроде бы Илона что-то отцу объясняла, но он не помнит.

Что-то про сказки — Королев не вникал.

— Вообще ничего не удалось выяснить? — расстроился даже Сотник.

— Ну, есть кое-что странное, что может оказаться важным, — начала рассказывать Маргарита Сергеевна. — Только опять же никакой конкретики. Такое ощущение, что у Миши Королева не одна дочь, а целая дюжина, он ничего толком не помнит и объяснить не может. Считает, что Илона — восторженная девочка, которая бредит сказками, голова у нее забита глупостями, и у подростков не может быть серьезных проблем... Короче, он не может погружаться в этот бред.

— И все-таки что же? — спросил Давид Эрикович.

— Ну, недели две назад Илона попросила у отца купить восемь слитков золота в. Ей бы, конечно, еще не продали, она несовершеннолетняя.

— Ничего себе! —впечатлился Сотник

— А как она это объяснила? —уточнил Андрей.

— А он не помнит, — небрежно, в терещинской манере, ответила Борисова. — То ли на клетку для Жар-птицы, то ли на короны принцессам, то ли на подковы какой-то лошади. Что-то для сказок, короче.

— Восемь слитков на подковы? Это на табун что ли? — прикинул в уме Антон.

— Табун —не табун, а на шесть голов хватит. Особенно если добавлять в сплав с другими металлами, более твердыми- неожиданно для себя вслух сказал я.

Капитан-дракон вздрогнул и обернулся:

— Щеглов, ты хочешь сказать, что это для...

— ...для единорогов из питомника, — продолжил я за него фразу. — Судя по всему, только подкованный единорог может мчаться по лунной дорожке. Непременно на золотых подковах.

— Что за бред? — Сотник готов был разразиться фонтаном негодования.

— Погоди, Антон, мы не все знаем, — притормозила его Маргарита.

— Откуда у пятнадцатилетних девчонок деньги на восемь слитков золота? — Сотник не унимался.

— А, это, кстати, интересно! Я же вам главного не показала, — спохватилась Борисова. —Чтобы у отца не было никаких вопросов о происхождении средств, Илона подготовила ему подробный отчет о доходах, каким-то чудом эта бумажка сохранилась — можете полюбопытствовать.

Мы склонились над смятым документом. Так, доходы Илоны от аренды «Эдельвейса», прибыль от продажи кукол Эльжбеты, средства, заработанные Лерой на рекламе в блоге, гонорары Аяны за фотографии, средства за публикацию научных статей Марины Кауфман и от нее же продажа готовых сценариев для школьных праздников, потом оплата модельных показов Дианы и Сонечки, небольшая сумма от Юли за гастрольные концерты, совершенно умилительный вклад Рузанны от продажи плюшевых коллекционных мишек, которых она, оказывается, шила на досуге, и Катины доходы от кузницы.

— Что это такое? —всех заинтересовал последний пункт.

Ответ был только у Давида Эриковича:

— Руслан Ахмедов мне тут рассказал, что Катя эта, подружка Рузанны, —внучка местного кузнеца, она с детства деду в кузне помогала. Ну, а последний год сама там как-то управляется. Говорит, толковая девчонка и лихая, никого не боится.

— Что, и единорогов смогла бы подковать? — хитро спросил Терещенко.

— О том речи не было. С Ахмедовым не обсуждали. Подковы эти сегодня только всплыли, надо с ними на самом деле разобраться, — ответил Карапетян.

— Слушай, Щеглов, похоже, твоя взяла, — неожиданно обратилась ко мне Маргарита Сергеевна. — Все девчонки в одном списке. И все добровольно вложили свои средства в покупку слитков. И сам Михаил Королев подтвердил, что золото было нужно Илоне для сказок.

— Так папА что реально купил слитки? По первому писку пятнадцатилетней девчонки? — не поверил Сотник.

— А чего такого? Они ж сами деньги по-честному заработали, — не понял его Андрей. — Ну, не пошел бы отец покупать, они бы кого-то из посторонних бы попросили. Они все равно бы золото купили, с отцом хотя бы без рисков.

— Ну, папА не сразу купил. А как выкроил на это время, — многозначительно пояснила Борисова. — Мы, кстати, проверили —золото на месте, в доме, где постоянно жила Илона.

— Все это время, пока Борисова рассказывала о визите к Михаилу Королеву, я сидел, как на иголках. (внушительных таких — как у морского ежа). Мне не давало покоя, как там Таня, удалось ей что-нибудь выяснить.

— Шаповалова, зайди, пожалуйста, к нам через десять минут, — позвонил Карапетян Танечке.

— У нее же там это...Коробка. И фотографии в компе, — встрепенулся я.

Мы с Антоном в двух словах обрисовали ситуацию.

— Татьяна, никуда не двигайся, — перезвонил практикантке Давид Эрикович, — мы сейчас сами к тебе придем.

Денис Кукарский вытянул шею и повернул голову почти на сто восемьдесят градусов, когда в коридоре у практикантской он встретил одновременно Карапетяна, Сотника, Борисову, Терещенко и меня

Таня сидела на прежнем месте, разложив вещественные доказательства по группам. Мы впятером обступили стол и, затаив дыхание, начали слушать.

— Смотрите, в камеры наблюдения попали только семеро из десяти девушек — те, кто были на верхней палубе, — начала Танечка

— Да, наверное, Соня и еще двое были в каюте, — предположил Терещенко.

— Так что, я делаю выводы только по тому, что вижу. Но могу все-таки ошибаться.

— Хорошо, давай, что пока получается, — поторопила девушку Борисова, — по ходу разберемся.

Таня согласно закивала и начала листать фотографии.

Первой она вывела на экран фотографию Аяны. Сперва я даже ее не узнал, привыкнув видеть девочку-фотографа в джинсах и клетчатой рубашке. На фото была настоящая восточная красавица в шелковом белом платье с длинными широкими рукавами. На запястьях рукава стягивали кожаные ремешки, и это особенно хорошо просматривалось на одной из фотографий.

— Это ее золотой ремешок, я почти уверена. Навряд ли у кого-то было похожее платье, тут акцент на рукавах, девочки не любят повторять друг друга.

— Так, хорошо, — согласились все.

— Еще в белом платье на палубе Катя.

— Наверно, у девочки из сельской кузницы не было подходящего наряда, и Эльжбета подобрала ей что-то из своей коллекции, — предположила Маргарита Сергеевна.

— Может быть, — пожала плечами Таня, — пуговицы почти одинаковые, в одном стиле, но все-таки от разных платьев, наверное. Вполне вероятно, что они из одной коллекции. Похоже, пуговицы на спине, их тут не видно на фотографиях.

— В голубом на палубе Марина Кауфман и Диана, но это слишком разные оттенки голубого, у Дианы очень бледный, а у Марины почти синий. А каблук-шпилька какой-то... бирюзовый. Мне, кажется, этой девушки нет на фотографиях, наверное, она в каюте.

— Диану нашли в Лунных Пределах, напомнил я, обуви с ней там, конечно, никакой не было, но все-таки ее каблук едва ли мог оказаться на другом острове.

— Да, Никита, ты прав, — подтвердила Маргарита Сергеевна.

— А кого нет на фотографиях с палубы? —уточнил Сотник.

— Сафьяновой, Эльжбеты и Рузанны, — без запинки ответила Танечка.

— Брошка, кстати, — с платья Марины, даже я вижу — совершил личное открытие Сотник.

— Браво, Антоха, — зааплодировал ему Терещенко.

— Вот на палубе около корзин с цветами стоит чья-то золотая сумочка с цепочкой, может быть, она как раз принадлежит одной из девочек, которых нет в кадре, поэтому ее никто не трогает. Трудно, конечно, судить, но цепочка вроде похожа на нашу, — продолжала комментировать Таня.

— И что у нас остается? — уточнил Андрей.

На мониторе появилась Юлькина фотография крупным планом.

— Хрустальные осколки были ее сережками.

— Юля, ее зовут Юля, — посчитал нужным уточнить я.

— Да, это Юлины сережки, — поправилась Таня и продолжила, — в волосах диадема, вот наш фрагмент Платье у Юли сиреневое, но страз на нем не видно, и потом — диадема в волосах, хрустальные капельки в ушах, да еще стразы на платье —это перебор. Вероятно, стразы с наряда другой девушки.

Что получается? Давайте обобщим, — попросил Карапетян.

— Ну, получается, что у Аяны — ремешок, у них же с Катей — по белой пуговице, у Юли — сережки, такие же хрусталики на шее и еще диадема, у Марины — брошка, плюс двое из каюты — у кого-то был бирюзовый каблук, у кого-то сиреневые стразики, плюс еще эта сумочка с цепочкой, — возможно, она принадлежала третьей девушке из каюты,- то есть, шесть или семь человек из наших точно были на тех дальних островах.

— Сафьянова, наверное, там была, — сдавленным голосом заявил я. — Пацаны нашли на острове черную кошку, непонятно, откуда она там взялась посреди моря.

— И где кошка? —оживились все.

— Сбежала... Но уже в поселке сбежала, — уточнил я. — Они довезли ее на лодке до большой земли.

— Поучается, только вещей Илоны точно не было в этой коробочке? — спросил Сотник.

— Ну, если только сумка, — напомнила Таня. — Сумка вполне могла и ей принадлежать. Илона — единственная из девушек на фото без каблуков, на ней золотые сандалии — все-таки, она вела корабль и принимала гостей — больше других бегала по палубам, наверное, так ей было удобнее. И сумочка тоже золотая, к сандалиям подходит.

— Подождите, мы еще Леру забыли, напомнила Борисова.

— Да, по этим двоим ничего конкретного, — покачала головой Танечка. — Ничего не нашли из их вещей...

Глава 25. И снова "Крокус" в нашем деле

— Все, я с командой на острова, — как ужаленная, подорвалась Борисова. — Может быть, мы обнаружим там еще что-то важное. Щеглов, покажи мне это место на карте.

В дверях Маргарита Сергеевна почти лоб в лоб столкнулась с Тимом.

— Секунду, пока вы все здесь. Наверное, это очень важно, — объявил Тим.

Все замерли.

Тим не заставил себя ждать:

— Среди неотвеченных звонков на телефон Михаила Королева с обеда четверга до сегодняшнего утра больше тридцати звонков с номера Илоны.

— Не может быть! —всплеснула руками Борисова.

— Ну, тут одно из двух, — почесал переносицу Терещенко, — то ли похитители пытались связаться с отцом с телефона его дочери, чтобы доказать, что она у них, то ли Илону дельфины могли унести в другое место, и ее не было на острове с кошкой...

— ... Или она была там, но сумела сбежать, — тут же придумал третий вариант Сотник.

— По воде? От вооруженных бандитов? — покачал головой Карапетян.

— Ну, по воде как раз Илонка могла, — заметила Борисова, — она и катер, и водный мотоцикл водить умеет, любую лодку моторную заведет, и на веслах, и на доске под парусом ходит. У нее первый разряд по плаванию, и она в отличной физической форме.

— А что сейчас, когда уже у отца телефон включен, и Королев в сознании? — с надеждой спросил я.

— Нет больше звонков, — покачал головой Тим. — Около семи утра сегодня последний раз звонили.

— Да, в семь утра Михаил еще под капельницами лежал, — подтвердила Борисова — Как клюшки нашлись, его, слава Богу, перестали накачивать снотворным и алкоголем, к тому же приехала от родителей Кира — его последняя пассия, условно говоря —будущая мачеха Илоны, хотя по возрасту она ей больше в подружки годится. Но девица разумная и с характером, даром, что молодая. Кира тут же, несмотря на сопротивление Сурена, вызвала «Мишеньке» скорую, те сразу сказали, что это не просто алкогольное опьянение. Ну, и дальше она вызвала этих с капельницами из частной клиники...Очистку крови от токсинов сделали. Королев только после обеда оклемался. Но как в себя пришел, сразу мне позвонил-надо отметить. Переживает очень.

— Эх, столько времени упущено, — махнул рукой Сотник. — Марго, я с тобой на эти камни.

— А завтра нам приходить? Завтра же суббота... —покраснев от смущения, спросила Танечка у Карапетяна.

— Нет, завтра, чтобы я вас в здании Академии не видел, это однозначно, — сказал, как отрезал, Давид Эрикович. — Врач нам тогда точно этого не простит, вы несовершеннолетние, у вас вообще должна быть сокращенная рабочая неделя.

— Ну, как же так, — пытался протестовать я, — Ситуация критическая, хоть что-то начинает проясняться.

— Никитос, не спорь, — подмигнул мне Терещенко. — Ноут у тебя никто не отбирает, следить за новостями в режиме реального времени ты сможешь, задавать вопросы — тоже. Здание Академии — единственное место, куда тебе вход в субботу и воскресенье запрещен. Все остальное побережье — в нашем распоряжении.

Мне кажется, я понял Андрея, у него был план.

— Пойдем, провожу тебя до общаги, как это у нас уже заведено, — Андрюха опять хитро подмигнул мне.

Мы вышли на улицу. Низкое алеющее солнце над морем собирало на набережной толпы туристов. Вечер, пятница, закат — чудесное время для прогулок, если бы на душе так не скребли кошки. Особенно одна.

— Тим, можно уточнить у Головина, если он выйдет на связь в выходные, какой кошкой оборачивалась Сафьянова? (или как там это правильно называется) — закинул я напоследок вопрос координатору.

Но ответ, наверное, мне был уже известен. «Черная кошка на черных камнях» — я запомнил дословно, что говорил Артем.

— Завтра у меня дела с утра, а где-то к двум часам встретимся у памятника и попробуем вместекое-что проверить, — сразу обнадежил меня Терещенко.

— Андрей Федорович! Андрей Федорович! Никита, позови его! — нас догоняла смущенная Таня.

— Татьяна, не заставляйте меня остро ощущать мой преклонный двадцатисемилетний возраст. Повелеваю называть меня просто «Андрей», — с улыбкой откликнулся парень. — Ты чего хотела, Танюша?

— Помните, Вы меня вчера утром попросили разобраться, кто завозил песок для выставки на пляже?

— Да, конечно. Извини, совсем забегался, мне было не до песка. Так ты выяснила?

— Да, насколько это возможно из открытых источников, — опять смутилась Татьяна.

— Рассказывай, — у Андрея опять появился блеск в глазах, который мне нравился.

— Давайте, присядем? —предложила Таня. — У меня все подобрано на ноуте.

Мы втроем приземлились на ближайшую скамейку у здания Академии. Здесь была закрытая территория, и можно было, не опасаясь, вести такие разговоры.

Таня положила колени свой ноутбук, открыла нужные файлы и начала рассказывать:

— Смотрите, официально организатором выставки песчаных скульптур является Музей уличного искусства «Города и страны» — это общественная организация, она входит в структуру Международного Института Современных Технологий и Культуры, который кратко называют МИСТиК, штаб-квартира находится в Вене, а подразделения разбросаны во многих европейских странах.

Таня открывала нам на экране один за другим фотографии с замысловатыми зданиями, выполненными, ну, по очень современным технологиям.

— Смотрите, это Лондон, Женева, Париж, Гаага, Мадрид, Осло, Стокгольм, Брюссель, в Германии даже два- Берлин и Мюнхен... Всего около двадцати — будет интересно, я их все вывела в отдельные файлы с краткой информацией. Руководит МИСТиКом попечительский совет из четырнадцати человек, — в основном, это ученые, работающие на стыке наук, люди искусства, которые разрабатывают всякие новомодные арт-объекты, используя достижения науки. Ну, знаете там — здания из стекла, цветы из колючей проволоки, инсталляции из переработанных нефтеотходов...

Мы охотно закивали головами. У нас в Питере так и своей Музей Современного Искусства есть, и чего я там только не видел.

Таня тем временем продолжала:

— Но есть еще у МИСТиК и обратное направление — ученые, которые серьезно изучают произведения искусства, вплоть до самых древних, пытаясь отыскать там рациональное зерно.

Таня с опаской взглянула на нас, насколько мы готовы воспринимать эти выкладки в пятницу вечером.

Очевидно, внесла некоторые коррективы в свой доклад и перешла ближе к делу.

— Короче, ключевых фигур, имеющих реальную власть в МИСТиКе — трое, именно они создали лет пятнадцать назад эту организацию и подняли ее до таких высот. Как бы там ни было, все финансирование на проекты идет от крупного бизнеса, производственных компаний, и именно они диктуют условия и ставят задачи. Хотя есть, конечно, и частные пожертвования, и бюджетные вливания, но задачи все равно определяет попечительский совет, а конкретнее — эти трое. Остальные члены совета голосуют скорее формально.

Таня открыла на экране фото пожилого господина в деловом сером костюме и продолжила:

— Итак, на кого стоит обратить особое внимание из этих троих — фармацевт Герман Крокус, владелец известного мирового бренда «Krokus GmbH», они производят лекарства, косметику и сопутствующие товары. А Музеем уличного искусства «Города и страны» — ну, это те, кто песок завозил — руководит Стефан Крокус, внук фармацевта. Герман же последние двадцать лет изучает старинные рецепты . Где он только эти рецепты не собирает, но в первую очередь —это, конечно, рукописные книги тех времен. Не гнушается и картинами, скульптурами, загадками первых цирковых фокусников. Герман везде разыскивает рецепты эффективных лекарств, которые по каким-то причинам затерялись в веках. Стефан в прямом подчинении у дедушки, которой реально рулит всем.

— «Крокус ГмбХ» — ты серьезно? — уставился я на Танечку.

— Да, я все проверила, можете сами посмотреть, — смутилась Таня. — Там еще двое есть, но они больше по строительству и металлоконструкциям.

— Никитос, мы не поняли, что тебя так удивило? — заинтересовался и Андрей.

— Крокус ГмбХ... А это фирма, на которую работает Лариса Кауфман! Переводит для них записки средневековых аптекарей —там, где рог единорога, кровь дракона или жало змеи в каждом втором рецепте.

— Это же не может быть случайным совпадением? — Танечка вопросительно посмотрела на умудренного опытом Терещенко

— Всякое бывает, конечно. Но лично я такие совпадения не люблю.

Андрей взглянул на часы, было около девяти вечера.

— Да, поздновато уже, чтобы знакомиться с дамой, которая устала после перелета, — расстроился Андрей.

— Давайте, все-таки ей позвоним, — предложил я. — Это важно.

— Валяй, — легко согласился Терещенко.

— Лариса, добрый вечер! Это Никита Щеглов, практикант из Академии, мы сегодня с Вами встречались в аэропорту, — я уже разговаривал с сестрой Марины.

— Да, Никита, я тебя внимательно слушаю, — откликнулась на том конце провода Лариса, которую мы, похоже, разбудили.

— У нас тут появился один небольшой вопрос. Только не удивляйтесь, пожалуйста. А руководство фармацевтической компании «Крокус ГмбХ» могло знать, над чем работает Марина? Может быть, Вы им рассказывали про «Лунную Принцессу»?

— Нет, конечно, я ничего такого никому не говорила. Немецкие фармацевты — серьезные деловые люди, им не до сказок... — Лариса осеклась на полуслове и вздохнула.

— Извини, Никита, я вспомнила. Однажды по ошибке я отправила Герману вместо перевода рецепта частично переведенную к тому времени Маринкину сказку. Наверное, это как раз была «Лунная Принцесса». То есть, мы в то время интенсивно переписывались с сестрой по электронной почте, гоняя туда-сюда текст оригинала, делая параллельно перевод. И Герман тоже постоянно был на связи, уточняя детали по последним рецептам, он очень въедливый. Думала, они меня с ума сведут на пару. Проще с капризной девицей гардероб подбирать, чем этим двоим угодить с переводом, каждый из них нужное слово может неделями искать. И вот, отправляя очередной раз письмо Марине, я по привычке выбрала в адресном справочнике электронную почту Германа. Марина спокойно к этому отнеслась, а вот фармацевт ходил потом три дня взбудораженный и время от времени спрашивал меня, что это за текст, где я его взяла. И что-то еще про единорогов все спрашивал. Да, наверное, мы «Принцессу» с немецкого, а не с французского переводили, потому что Крокус-старший легко сказку прочитал.

— Спасибо большое, Лариса. Извините, что так поздно побеспокоил.

— Звони в любое время, Никита, если это хоть чем-то может помочь... — грустно попрощалась старшая из сестер Кауфман.

— Интересный поворот сюжета. Планы на завтра, похоже, меняются. У нас на арене еще один серьезный игрок, — не очень понятно изъяснялся Терещенко.

— Ладно, я пойду, —заторопилась Танечка, — не буду вам мешать.

— Да, ты нам не мешаешь, а очень даже помогаешь, Танюша, — заверил ее Андрей.

— Ты сейчас реально все дело на следующий уровень продвинула, — восхитился я.

— Все равно я побегу, пока канатная дорога не закрылась, я на нее уже три дня смотрю, очень хотелось прокатиться, — непривычно для себя скороговоркой объясняла она.

— Ну, беги, беги, мисс деликатность, — усмехнулся Андрей.

— Может, проводить тебя? — на всякий случай уточнил я.

— Да, я успею до темноты, не беспокойся, —пообещала Таня, — правда, уже очень хочется прогуляться после сидения за компьютером.

— Ну, смотри, Шаповалова, я проверю, когда ты вернешься в общагу, у нас все под контролем, — серьезно предупредил Андрей. —Беги уже, а то канатка на самом деле через полчаса закроется, а там очередь сейчас.

Глава 26. Покупай орехи —достигай успехи!

— Что ты обо всем этом думаешь? — спросил я Терещенко, когда Таня умчалась.

— Хотел бы я ошибаться... Но, похоже, водяному дракону очень нужна скрипка, а фармацевты были бы рады заполучить единорога. Или наоборот. Или каждый из них хочет получить и то, и другое. Хм, странный расклад — как иногда причудливо пересекаются миры...

— Какие миры? —уточнил я.

— Тот и этот, — усмехнулся Андрюха, — То есть, наш общий, в котором мы с тобой сейчас общаемся, стоя неподалеку от памятника Легендарному Лису,и ваш мир, из которого ты приехал, -мир, отрицающий магию и мистику, драконов, единорогов, цветущие папоротники, перевоплощения и прочее волшебство.

— Как же они пересекаются в нашем деле? Эти миры? —продолжал допытываться я

— А вот смотри. Прагматики до мозга костей — немецкие фармацевты, похоже, серьезно настроены заполучить живого единорога (не знаю уж, как эта идея уживается у них в голове с их прагматизмом). Зато водяной дракон из нашей морской преисподней очень хочет вполне реальную скрипку.

— Зачем водяному дракону скрипка? — задал я вроде бы простой вопрос.

— Ну, наш-то не всегда дракон, и два миллиона долларов ему не лишние. А главное— с такой скрипкой при соблюдении определенных условий он сможет вызывать себе единорогов хоть каждое полнолуние, пока всех не сожрет. Ты знаешь, сколько силы дает дракону съеденный им единорог? По-моему, на третьем уже начинается бессмертие, на пятом супер-сила. К счастью, не так просто дракону одолеть единорога, они под мощной магической защитой, а то бы уже давно огнедышащие правили миром.

— А зачем фармацевтам единорог?

— Ну, как зачем? —ты же сам сейчас рассказывал, что рог единорога- незаменимый компонент многих снадобий по старинным рецептам. Какому же уважающему себя фармацевту не захочется производить сильное лекарство, за которые люди будут готовы отдать любые деньги, если оно будет помогать? А ведь оно будет...

Кажется, весь ужас сложившейся ситуации стал доходить до меня только сейчас.

Андрей продолжал:

— Наши девочки, сами того не желая, спровоцировали такие серьезные процессы, которые сейчас неизвестно, как развернутся, и кто останется жив по итогам. Да, предсказать нереально. По-хорошему, единорога нельзя было приводить в этот мир. Наоборот, тех, которые здесь обретаются, уводить надо, невозможно это долго держать в секрете — рано или поздно тайное становится явным...Ну, и нельзя было доставать из сейфа скрипку для вызова бело-золотого. Но девочки сделали это, и за единорога и скрипку уже началась жестокая борьба.

— Подожди, подожди... Ты сейчас, кажется, сказал что-то важное, — завис я, стараясь уловить ускользающий смысл.

Андрей недоуменно замолчал, чтобы не сбивать меня с мысли.

— Вот! Ты сказал, что этих единорогов надо было уводить, — что-то начал понимать я.

— Ну, конечно, ты представляешь, что начнется, когда люди узнают, что они реальны, что до них можно дотянуться в этом мире. Заповедник не может укрывать их вечно. Все передерутся из-за них не на жизнь, а на смерть, а победителям в итоге достанутся бело-золотые, и люди их уничтожат...

— Вот именно! А вдруг девочки тоже это поняли?! Может быть, они вызвали этого, чтобы остальных увести? Ты, помнишь, они же приготовили золото на подковы, а с подковами единороги из заповедника смогут уйти по лунной дорожке, я же прав?

— Прав... Только где сейчас твои девочки? Они столкнули миры. И сами оказались первыми, кто попал под раздачу. И единорог несчастный в заповеднике, как минимум, до следующего полнолуния будет томиться — раньше ему не уйти. А это еще почти месяц, и ему как-то надо его прожить. Поверь, его уже ищут, и охотничье ружье с лазерным прицелом уже заряжено... А если подковы снимут, то он, вообще, тут навечно останется. И рано или поздно его найдут. Даже думаю, что очень быстро. Тоннель не смогут вечно держать закрытым, и вертолеты над горами летают ...

— Все-таки не понимаю, как современная фармацевтическая компания могла вступить в сговор с водяным драконом? Они заранее договорились, как будут делить скрипку и единорога? Или они конкурируют между собой, и победитель получит все?

— Вполне возможно, что формально договорились, а по сути конкурируют. Хотя, может, каждый изначально играет за себя, и они знать друг друга не знают. Вот когда ответим на эти и другие вопросы, тогда мы полностью раскроем дело. Но ты не забывай, что у нас есть первоочередная задача —найти и освободить девочек. Да, теперь их не только искать , но еще и освобождать придется... Увы, злодеи нашли их раньше нас.

— Что же делать, Андрей? —почти в отчаянии воскликнул я.

То есть, мне показалось, что «воскликнул», но со стороны это прозвучало вполне ровно.

— Без паники, Никитос! Вот сейчас придешь в общагу, сядешь спокойно и изложишь все наши идеи в общий чат, Татьяна пусть даст ссылку на свое досье по МИСТиКу. Не, не сегодня. Завтра. Утро вечера мудренее, как говорила Баба Яга, сажая Терешечку на лопату.

— Почему Баба Яга? —переспросил я.

— Нет? А кто? Разве не она?— сделал вид, что на полном серьезе удивился Андрей.

Мы посмотрели друг на друга и расхохотались.

Утром в субботу я позволил себе поспать до половины седьмого. Зарядка, пробежка, море...

В девять утра мы опять встретились в столовой с Таней и Денисом.

— Ну, чего, Щеглов, в волейбол сыграем? — с вызовом спросил меня Кукарский. — Или в бильярд?

Ни в волейбол, ни в бильярд играть с ним не хотелось.

— Денис, ты вот мне лучше скажи, тебе Артем Аббасов звонил вчера? — спросил я.

— Кто это? — сделал вид, что не понял, помощник куратора.

— Артем Аббасов из поселка Абрикосовый, это та часть побережья, которая ближе всего к Лунным Пределам, — спокойно уточнил я. — Он, кстати ,несколько раз звонил в течение дня. У него были очень важные сведения и вещественные доказательства.

— Мне знаешь, сколько людей звонят целый день? —отмахнулся Денис. — Обо всех непонятных звонках я размещаю информацию в общем чате. Там смотрел?

Сказать по правде, со всей этой беготней общий чат я читал фрагментарно, лишь местами, там было очень много организационных моментов по оформлению дела, которые меня как практиканта еще не касались.

— Я читаю общий чат, — внезапно откликнулась Таня. — Там было одно сообщение вчера утром «звонил Абрикосов» — два слова. Все.

— Что не так? — с вызовом спросил Денис.

— Очень важного свидетеля зовут Артем Аббасов, — процедил я. — Наверняка он тебе представился..

— Аббасов, Абрикосов —какая разница, — продолжал защищать себя Денис. — Поселок я правильно указал? Ну, и все. Следи за чатом.

— А поселок называется Абрикосовый, если уж на то пошло, — уточнил я.

— Мог бы догадаться, — пожал плечами Кукарский, — если бы, конечно, следил за чатом.

— С таким же успехом можно было написать «звонил Сочи» или «звонила Москва» — сразу же становится понятно- кто, кому и по какому вопросу, — заметила Таня.

Но Кукарский был непрошибаем.

Для себя я отметил, что за чатом надо действительно следить, проматывая всю ленту сообщений время от времени.

— Ну, так что на счет волейбола? — с вызовом снова спросил Денис.

Будучи спортивным парнем, я неплохо играл в волейбол, но дело сейчас было не в физкультуре и спорте. Практически Денис вызывал меня на бой, а переводить наш конфликт в открытое физическое противостояние мне не хотелось. Даже моего жизненного опыта было достаточно, чтобы понять, что это была провокация. Так гопота подходит в подворотне с вопросом :"Дай прикурить?" Нужен только повод, а дальше оно само понесется. ... Денис, конечно, хитрый, поэтому вместо подворотни — волейбол, но суть не меняется. Он же с первого удара засветит мне мячом в лицо или вытворит еще что-то подобное (а он явно уже придумал), и закончится все неминуемо дракой во дворе служебного общежития на виду у сотрудников Академии.

Тогда нас отстранят от расследования и, вполне возможно, отправят по домам. Над Денисом тучи и так уже сгущаются, Сотник все-таки подал свой рапорт с требование отстранить от дела помощника куратора, к тому же Кукарскому самому не нравилось положение вечного дежурного, и он уже готов был закончить практику и вернуться обратно. Но мне надо было обязательно довести дело до конца и найти Юлю.

Все эти мысли пронеслись у меня в голове за секунду, и я твердо повторил:

— Нет.

— Мальчики, давайте сходим сегодня в сосновую рощу? —внезапно предложила Таня. — А то я все смотрю на нее, смотрю, но одной идти как-то не хочется. Меня мама одну в лес не пускает.

Танюша засмеялась и заметно разрядила обстановку.

— Прекрасная Татьяна, я согласный, — начал паясничать Денис.

Мне почему-то не захотелось отпускать их одних. С первого дня мне не нравилось, как Денис оценивающе посматривает на Таню.

— И я с вами. Пойдемте на самом деле соснами подышим, — решительно откликнулся я.

Мы, не спеша, втроем прогулялись по набережной до дальних волнорезов, там отстояли небольшую очередь на канатную дорогу и поднялись на гору, почти к самой Академии. Частично дорога проходила вдоль сосен, поэтому, поднявшись по канатке, мы потом еще немного спускались обратно пешком, чтобы зайти в рощу через главный вход. Солнце к этому времени припекало уже ощутимо, тем приятнее было погрузиться в прохладу под хвойными ветками. О, какой же тут был воздух... Смолистый от сосен и пряный от трав...

Судя по плакатам на входе, в роще обитали белки, и их можно было кормить орешками, только обязательно сырыми, без обжарки. Уж чего-чего, а белок в пригородах Питера было предостаточно, мы с родителями время от времени ездили кормить этих задохликов. Конечно, к осени они отъедались до упитанного состояния и начинали нагло себя вести, но весной и даже в самом начале лета, когда было еще полно пугливых бельчат с лысоватыми хвостами, мне особенно это нравилось. Жалко сейчас у нас не было с собой орешков.

А, нет, орехи продавали прямо тут же — на входе в рощу. Большие холщовые мешки с орехами и семечками стояли прямо на земле, продавцы пристроились рядом на старых табуретках или брезентовых раскладных креслах. Орехи продавали, нагружая их в старые стеклянные стаканы. Разница в ценах у разных продавцов была минимальной, что, предполагаю, нивелировалось разными объемами стаканов.

Что меня особо умилило —перед каждым продавцом была выставлена самодельная картонная или фанерная рекламная табличка. Эх, Витьку бы сюда — моего одноклассника, он увлечен рекламой. А тут в роще мы находились у самых истоков этого современного вида искусства. От этих картонных табличек, нарисованных местными умельцами до неоновой рекламы, размахом в половину неба над небоскребами Шанхая, было такое же примерно расстояние как -от примитивной наскальной живописи первобытных поселений до шедевров Эрмитажа или Лувра. Хотя, следует признать, как и в наскальной живописи, в этой фанерной рекламе орехов тоже сквозило свое очарование.

На третьей такой табличке я не выдержал и достал телефон, чтобы все зафотографировать . Отправлю Витьку, пусть вставит потом в свою диссертацию о развитии рекламы, рано или поздно он напишет об этом монографию.

Продавцы орехов радостно улыбались и охотно кивали головами, когда я спрашивал разрешения на фотосъемку.

Итак, самая первая милая табличка у входа гласила: «Три орешка для белочки», однозначно отсылая к старой чешской сказке. Очаровательная белка была изображена в карете, в лапах лесная красавица держала изящно прорисованную ореховую веточку . Разумеется, на ветке было ровно три орешка.

Второй плакат с рекламой был выполнен в духе революционной агитации: «Даешь орехи! Больше орехов —хороших и разных!» Тут был изображен мощный кулак с зажатым в нем грецким орехом, который уже явно трещал под натиском бунтарской силы.

Третья табличка — та самая, что заставила меня снимать на фото всю эту рекламную феерию, на полном серьезе гласила: «Покупай орехи —достигай успехи!». Тут мы хохотали в голос. Присев рядом с одним из двух черных деревянных столбиков, на которых у земли висела эта реклама, Денис делал селфи и тут же отправлял фотки на свои странички в социальных сетях с традиционными комментариями: «Огонь! Они сделали мой день!»

— Извините, — краснея пыталась объяснить что-то Таня хозяину ореховых мешков, — У вас тут немножко не правильно по-русски написано.

— Проходи, дэвочка, не мешай, — с сильным кавказским акцентом ответил ей продавец. — Может, она нимножка ниправильная, но зато все тут фотографируются и покупают орехи у Гоги.

Кстати, мне тоже стало неловко за то, как мы хохотали над рекламой, особенно когда я понял, что для продавца русский —не родной язык. Дабы искупить нашу вину, я купил-таки у Гоги стакан кедровых орехов. Эта реклама реально работала на продажи.

Четвертая фанерка на аллее была философской: «Угости белку —порадуй себя». По сути авторы очень точно уловили очарование момента. В этом мимолетном общении белка-человек при передаче ореха, белка получала немножко лакомства, а человек не меньше — порцию искренней радости. Мы ощущали себя сильными, благородно дающими, не ожидая ничего взамен. И как раз это доверие лесного зверька нам, таким большим и великодушным, когда бельчонок на секунду прикасался своими лапками, забирая угощение с протянутой ладони,и наполняло людей радостью.

Пятая табличка была расчерчена в клетку, как школьная тетрадь. Там якобы кривоватым детским почерком было выведено уравнение: «+1ореХ = —1греХ», где буквы «Х» явно символизировали «иксы» и были прописаны крупно, как и подобает искомым переменным. Под уравнением стояла пузатая «5+», выписанная аккуратно красно пастой. Тут, конечно, можно было поспорить, является ли это уравнение верным.

Шестая картонная реклама предупреждала: «Семечки — птицам! Орехи — белкам!Смотри, не перепутай!»

Лучше бы авторы ограничились одной надписью и не пытались рядом подрисовать героя Папанова из «Бриллиантовой руки».

На седьмой рекламе — там, где продавались очищенные орехи «без всего», можно было смело ставить возрастное ограничение 18+ под их картинкой.

Восьмая фанерка была неплохо нарисована в стиле аниме, без слов. Девятая не обошла стороной крысобелку из «Ледникового Периода». Десятая, расположенная подальше от центрального входа, нарывалась уже на 21+.

Затарившись орехами и семечками, мы двинули вглубь рощи по указателям в сторону большого водопада.

Вообще, тут было все довольно облагорожено. По широким дорожкам туда-сюда катались белые электромобили, подвозя туристов.

От машинок в гольф-клубе они отличались только тем, что большинство было пассажирскими, — в кузове стояли деревянные скамейки или мягкие сидения, в целях безопасности было поднято ограждение по периметру кузова. Ну, и зеленая круглая эмблема сзади каждого автомобиля гласила, что машинка принадлежит Муниципальному унитарном предприятию «Сосновая роща». У гольф-клуба, кстати, эмблемы тоже были бело-зеленого цвета и такие же круглые сзади —машинки реально были очень похожи. Я даже сфотографировал какую-то и отправил Андрею с пометкой «тут таких полно».

В одну машинку умещалось человек восемь. Судя по указателям, до водопада было около трех километров, и отдыхающие с маленькими детьми или пожилые пары активно пользовались услугами электромобилей. Мы же пошли пешком.

Очевидно, сама атмосфера соснового леса действовала весьма успокаивающе на нервную систему, даже Денис практически не задирался, и мы прогуливались по аллеям почти как трое хороших приятелей. Таня, конечно, удивительно чувствовала общее настроение и задавала тон этому общению, заранее сглаживая острые углы. Она рассказывала много занимательного про диких кошек, особенно про снежных барсов, которые еще обитали здесь, в горах Кавказа.

Денис время от времени делал перед Танечкой сальто или показывал еще какой трюк,— оказалось, он давно занимается акробатикой.

Отойдя подальше с центральной аллеи, мы с Денисом кормили семечками с рук маленьких лесных птичек. Таня на удивление отказалась это делать. Она как-то странно это объяснила: «Они слишком хрупкие и провоцируют, я боюсь их повредить». Но допытываться, что бы это значило, мы не стали.

Зато я заметил случайно, как она, отойдя от нас в сторону, якобы посмотреть землянику, вытянула обе руки вверх и положила их на ствол высокого дерева, выгнула спину и стала перебирать руками, запрокинув голову и жмурясь от удовольствия. Мне это напомнило, как бабушкина кошка точила когти об угол дивана (Муське, впрочем, за это всегда попадало).

Вода, сыр, помидорки и бутерброды у нас в рюкзаках были, потом опять же орехи мы купили не только белкам, но и себе. Однако, на полпути к водопадам Таня мечтательно закатила глаза и сообщила, что для полного счастья ей не хватает сейчас ванильного мороженого. Денис как истинный джентельмен, желая произвести впечатление на даму, тут же умчался в сторону цивилизации — где-то в километре от нас, судя по схеме парка, располагалось кафе.

Только он скрылся из глаз среди деревьев, Таня настороженно приложила палец к губам и сказала:

— Тише, она где-то здесь. Я ее чувствую.

— Кто? — совершенно не понял я.

— До ужаса испуганная и истощенная черная кошка. Она не умеет охотиться.

— Как ты ее можешь чувствовать? — изумился я.

— Ну, я же все-таки снежный барс, — улыбнулась Таня. — Вчера я прокатилась вдоль рощи по канатной дороге и сразу уловила. Она здесь прячется. А сейчас еще острее чувствую, она где-то совсем рядом.

— Подожди, я думал, что ты горгулья, я же видел ваши таблички у Тима на столе: «практикант-ирбис» и «практикант -горгулья», - в недоумении посмотрел я на нее.

— Ага, — подтвердила Татьяна. — Денис —горгулья, а я —ирбис. Так называют снежных барсов.

Невероятно!

— А почему же ты тогда живешь в Москве? — задал я на редкость дурацкий вопрос.

— Потому что так получилось, — засмеялась она. — Но мы бываем с родителями на Кавказе каждый год.

Таня опять приложила палец к губам, требуя тишины. Оглядевшись по сторонам, она уверенно двинулась вглубь этого облагороженного леса.

Нет, все-таки невозможно было молчать.

— Подожди, ты умеешь читать кошачьи мысли? — не унимался я.

— Нет, мысли — нет, скорее —чувствовать чувства... Но зато не только кошачьи, — опять улыбнулась Танечка.

— Везет... — с восторгом протянул я.

— Ну, это бывает обременительно, — пояснила она. — Я их не всегда понимаю до конца и часто не могу объяснить. Почти никогда нет уверенности, что я их правильно улавливаю. Мне было бы проще на самом деле читать мысли.

— Как это? —не понял я.

— У Танечки Шаповаловой — двенадцать баллов по математике и кмс по шахматам, — попыталась объяснить она, не переставая оглядываться в поисках кошки.

— Почему двенадцать? — удивился я. — У вас разве не десятибалльная система в школе?

— Она самая, как у всех, — подтвердила Таня. — Просто за победы на крупных международных олимпиадах дают дополнительные баллы. У меня двенадцать — больше уже не бывает. Девочка Таня — одна сплошная чистая логика. Мне спокойно, только когда все понятно, упорядоченно разумом, обосновано и логично. А кошки... Они ж иррациональные существа. Поэтому иногда невыносимо что-то чувствовать беспричинно и не понимать.

— Мне кажется, я знаю, о чем ты, — грустно усмехнулся я.- Только у меня все наоборот. Ко мне часто приходят какие-то мысли, четкие и однозначные, но я не могу понять их истоков и поэтому не могу им до конца доверять. К счастью, они чаще всего оказываются правильными, но размотать этот клубок в обратную сторону — откуда я это знаю, какая цепь логических рассуждений привела меня к таким итоговым выводам, я не всегда могу. При том, что у меня очень хорошая память, я помню многое, но на этих затоптанных дорожках среди множества следов не всегда могу выбрать верный. Вот Андрей как раз хорошо умеет.

— А, ну это понятно. Так бывает. У тебя еще просто недостаточно опыта. Твой разум воспринимает и автоматически обрабатывает очень много информации. Там, где другой пройдет мимо, ты заметишь и запомнишь. Представляешь, какая нагрузка от этого на твой мозг? Сколько в него попадает всякого? Ну, он это как-то в автономном режиме все прокручивает через логические фильтры и тебе выдает только готовый правильный ответ. Там от исходных данных до последнего вывода иногда километровые цепочки «если...- то...», — конечно, это трудно распутать в обратном направлении. Но предполагаю, что чертовски интересно! —Таня хитро улыбнулась.

— Может быть, — нехотя согласился я. — Но у меня не всегда есть готовый ответ, иногда что-то царапает, цепляет, но я не могу понять. Например, мы были с Андреем на автовокзале, когда он меня встречал из Экологического центра, говорили там о важных вещах, потом еще в машине сидели, и он мне наглядно объяснял на детских игрушках. И вроде то, что мы обсуждали, я отлично понял и запомнил. Но вот было еще что-то на этом автовокзале, что меня цепляет, и постоянно заставляет туда возвращаться. И я не могу понять...

— Ну, похоже, это тот случай, когда мозгу недостаточно исходных данных, чтобы построить логические цепи. У каждой задачи, чтобы она решалась, должны быть необходимые и достаточные условия. А у тебя сейчас только часть. Как будто начало задачки написано в конце страницы учебника, и пока ты не перелистнешь и не прочитаешь продолжение условий , ты ее никогда не решишь. Ну, или, наоборот, — пропустил что-то важное в начале, и все — не решается задачка. Жди, когда жизнь перевернет за тебя эту страницу и подкинет новую информацию, — очень доходчиво объяснила Таня.

Она была настолько открытой и по-настоящему доброжелательной, что я рискнул спросить Таню еще об одном, что меня тревожило почти с самого начала, как только я попал в Академию.

— С мыслями вроде понятно, Танечка — ты гений, ты очень понятно объясняешь. Но чувства... Мне кажется, у меня с ними большая проблема. Наверно, я бездушный монстр. Понимаешь, пропала Юля, мы с ней дружим несколько лет, и она — самое дорогое, что у меня было... Есть! Мне из-за этого даже перед родителями, бабушкой и Алинкой стыдно бывает, когда мне кажется, что Звонцову я люблю сильнее...

Сказав невольно про свою любовь, я запнулся, но решил все-таки продолжить, потому что второй раз я на подобный разговор уже не решусь.

— И вот я здесь, знаю, что Юля пропала, до недавнего момента я понимал, что она могла сразу утонуть, что ее могли застрелить, что она может мучительно умирать от жажды где-то далеко в море на безжизненных камнях. Теперь и того хуже — я понимаю, что ее похитили, наверное, эти уроды, которые столкнули Илью в пропасть, она в смертельной опасности, а я при этом... Прекрасно сплю по ночам без задних ног, плаваю по утрам, хорошо кушаю, как мне велел врач, и даже не забываю иногда помазать кремом нос. Нет, конечно, я стараюсь сделать все возможное, чтобы ее найти, но я же не рыдаю с утра до ночи, не шагаю в пропасть от отчаяния и даже успеваю замечать красоту этих гор и шутить с Терещенко.

— Так бывает, — попыталась успокоить меня Таня.

Но я остановил ее и решил высказаться до конца, если уж начал:

— Честно говоря, я даже перевоплощений никогда раньше не видел, и не верил в то, что так бывает, а я даже не особо удивляюсь, когда справа от меня дракон, а слева единорог, девицы на глазах уползают змеями под камни, Борисова буянит в аквариуме, деревянная ростра закрывает глаза, а каменный памятник прячется под пушистым хвостом. Я реально чудовище? У меня все человеческие чувства атрофированы или недоразвиты?

— Нет, ты не чудовище. Ты просто мужчина. Вас учили с детства не проявлять свои чувства и убирать их поглубже, ты прекрасно умеешь это делать, уже бессознательно, не отдавая себе отчет. И это реально удобно, иначе ты бы не смог решать все эти задачи, которые сваливаются на тебя ежесекундно. А тебе надо их решить, чтобы спасти Юлю —это главная идея, которой подчинено твое сознание, все твое существо. Не было бы никакого толку, если бы ты бился в истерике и шагал в пропасть. Кто бы тогда догадался про дельфинов? Нашел Диану? Разобрался с двумя скрипками? Ведь ты же раскрутил вместе с Терещенко на откровенность охранника песчаных скульптур. Кто бы связал «Крокус ГмбХ», где работает Лариса, с выставкой из песка на пляже? И с Артемом Аббасовым общий язык нашел, и вот у нас уже бесценные улики. И Головину самый правильный вопрос задал, после которого пропажу Ильи Дубровина стали рассматривать в контексте нашей истории. И кто бы, вообще, додумался про лунную дорожку и золотые подковы, связав воедино средневековую сказку и три реальные случая с единорогами?

— Да, оно само как-то, — смущенно пробурчал я.

— Не, не само. Это сделал ты. Все это стало возможно потому что твой мозг работает двадцать четыре часа в сутки, ты непрерывно ищешь и обрабатываешь информацию, приходишь к каким-то промежуточным выводам и делаешь следующий шаг, и строишь новые предположения... Так ты определенно дошагаешь до финала. Будем надеяться, что он окажется счастливым. Все это было бы невозможно, если бы твои чувства, эмоции подавляли твой мозг. Поэтому твоя психика пока задвигает чувства куда-то подальше. Но, учти, что это не может продолжаться вечно. Рано или поздно рванет. Так что, береги себя и...

Таня опять замолчала на полуслове.

— Тсс... Она совсем рядом...

Я насторожился.

— Нет, она сама не подойдет, — разочарованно вздохнула девушка-ирбис через какое-то время. — Вот ты знаешь, что я сейчас чувствую? Какая основная эмоция мне идет от нее?

— Что? —насторожился я.

— Кошка считает, что у меня есть какая-то ее вещь. А я эту Сонечку в глаза не видела, разве что на фотографии. И все вещдоки из коробки Артема, с которыми я работала, в Академии в сейфе хранятся. Какая у меня может быть ее вещь?? Ууу... Это невыносимо — чувствовать и не понимать. Может, это совсем другая кошка, не наша? Вот я сейчас в общежитии живу, мне приходится пользоваться чужими вещами... Может, эта девушка-кошка раньше спала на той же кровати?

— Ага, еще сидела на твоем стуле и ела из твоей миски. И зовут ее Машенька, которая из сказки про трех медведей.

Мы с вместе посмеялись немного, но было не особо весело — за этими шутками мы прятали свою тревогу и отчаяние.

— Эй, вы где? — закричал нам с дорожки Денис, вернувшись с мороженым.

— Все, окончательно вспугнул, — вздохнула Танюша. — Пойдем к нему, кошка все равно убежала.

Мы прогулялись втроем до водопадов, там, конечно, был один неприятный момент, когда Денис как бы нечаянно почти столкнул мой рюкзак вниз, но Танечка вовремя успела наступить на одну из лямок, и все обошлось. С тех пор рюкзак постоянно был при мне, и я окончательно понял, что расслаблять рядом с Денисом нельзя.

Продолжать прогулку в компании с этим парнем мне уже не хотелось, кошка сбежала, Таня погрузилась в свои мысли и почти с нами не разговаривала.

К часу дня мы вернулись в общагу.

Пообедав, я открыл ноут и перечитал общий чат и последние новости.

Тим связался с Алексеем Головиным и задал ему вопрос про кошку, которой оборачивалась Сонечка. Да, кошка была черной. Алекс даже прислал фото кошки, сидящей высоко над парусами, но, честно говоря, видно ее было плохо. Больше уже для очистки совести я позвонил Артему, и он тоже скинул мне фото черной кошки на черных камнях. На обеих фотографиях были обычные гладкошерстные кошки —вроде похожи, но вряд ли бы кто-то взялся определить, одна это кошка или две разные.

Маргарите Сергеевне разрешили навестить в больнице Диану Светлову, встреча была назначена на 17.00 ч., сейчас в общем чате Борисовой усиленно накидывали вопросы, о чем надо обязательно не забыть спросить.

Да, кстати, на кошачьем острове Марго и Сотник перелопатили все и нашли еще с десяток монет, точно таких же, как самая первая монетка из коробки Артема. Монеты идентифицировали как турецкие лиры, причем все монеты оказались одного достоинства. Разумных идей по поводу валюты пока ни у кого не появилось. Кроме монет, Борисова нашла на камнях еще два обломка Юлиной диадемы , те же сиреневые стразы и сломанный браслет из лунного камня. Чей это был браслет, установить пока не получилось. Мне лично казалось, что это браслет Рузанны, уж больно детским он выглядел. Навряд ли Эльжбета или Сафьянова сейчас носили такие украшения.

Скоро мы многое выясним, если Диана начнет давать показания.

Баллистическая экспертиза подтвердила, что пули и гильзы, которые нашел на острове Артем, оказались выпущены из тех же треклятых пистолетов.

До встречи с Андреем оставалось полчаса, я написал электронное письмо родителям, персональное письмо Алине и вспомнил, что надо отправить Витьку рекламные слоганы про орехи, пока не забыл. Десяток фотографий из рощи подгрузил оптом, снабдив их минимальными комментариями. Шедевральную табличку про орехи и успехи я захотел увидеть снова, чтобы поднять себе настроение, и развернул ее во весь экран.

Огого! Огогогогошеньки!!! Надо же быть таким идиотом. Только сейчас я заметил, что низенькие черные столбики, на которых висела рекламная табличка Гоги, были ничем иным, как... пешками из кафе «Эндшпиль».

Дело в том, что с обеих сторон пешки были частично перекрыты этой самой табличкой, может, поэтому я сразу не обратил на них внимание, к тому же нас притягивал сам текст, а не столбики, между которыми на веревочке висела фанера. Но все-таки это были они — черные пешки из «Эндшпиля». Однозначно.

Переслав фото Терещенко, я начал снова собираться в рощу.

Глава 27. Две пешки и торт — новый поворот

В дверь постучала Таня.

— Прости, Никита, что отвлекаю, я сама не знаю, как так получилось... Но я сейчас хотела пойти постирать вещи, в том числе блузку, в которой была в пятницу на работе, а она к ней прилипла, я даже не заметила. Что теперь будет?! Ведь запрещено выносить вещественные доказательства из здания Академии. Меня отстранят от дела?

— Кто она? Танюша, ты о чем?? — пока совершенно не врубался я.

— Стразинка. Сиреневая. Одна из тех.

— А, да, успокойся, их там еще полтора десятка осталось, они все одинаковые, да, и Борисова еще пяток нашла. Тоже мне, придумала из-за чего переживать. Объяснишь в понедельник все, как есть, да, и вернешь ее в коробку.

— Ты думаешь, на самом деле ничего страшного? — упрямо допытывалась Таня.

— Да, я думаю...

Внезапно меня озарило:

— Таня, я думаю, что это может быть как раз той Сонькиной вещью у тебя, которую почувствовала кошка. Если эти сиреневые стразы были на платье Сафьяновой, то все сходится. Кошка была права, считая, что у тебя находится ее вещь. Это точно наша кошка! Та самая, которую мы ищем!

Некоторое время мы смотрели друг на друга молча.

— А что же теперь делать? —растеряно спросила Таня.

С улицы раздался фирменный Терещенский свист. Похоже, Андрею не терпелось разобраться со столбиками-пешками.

— Знаешь, Танюша, мы возвращаемся в рощу, появились новые обстоятельства. Если хочешь, пойдем с нами.

— Ага, — заторопилась Таня, — я сейчас.

Андрей немного удивился, когда во двор к нему мы выбежали вдвоем.

— А я хотел предложить подняться по лестнице, — заметил он. — Иначе, пока мы дойдем по набережной, потом отстоим очередь на канатку (а сейчас там толпа народу, потому что все стремятся в свои санатории на обед), а потом будем пешком спускаться обратно вдоль рощи, чтобы познакомиться с Гоги ...

Таня вопросительно взглянула на меня, я же ей даже не успел объяснить про пешки.

-... и это все по тридцатиградусной жаре, — продолжал Терещенко. —А по лестнице всего минут двадцать в тени, и мы выйдем прямо к сосновой роще. Но ступени там крутые. А с нами барышня...

— Да, я легко по лестнице, — решительно заверила нас Танечка. — Даже лучше по лестнице, она же обычно пустая, я тогда смогу...

Кажется, Андрей понял Таню с полуслова, чего нельзя было сказать обо мне. Объяснять, похоже, никто не собирался.

— Тогда я иду первым, буду свистеть, если кто-то встретится. Потом идет Шаповалова. Через две минуты за ней идешь ты, Никитос. Твоя задача — не пустить никого впереди себя. Особенно людей. Если что —ори.

— А...— я даже не знал, как сформулировать вопрос.

— Ирбисом пойду, — шепнула мне Таня. — Так гораздо лучше чувствую...

Андрей ушел вверх, с середины лестницы он свистнул коротко два раза, что означало, что путь свободен. Потом, помахав мне рукой, за первым крутым поворотом каменных ступеней исчезла Таня. Не прошло и двух минут, через которые я должен был стартовать, как девочка Таня вернулась обратно.

— Не пойду я с вами в рощу, — неожиданно заявила она. — Домой вернусь, буду ждать. Кошка, то есть, Соня говорит, что сама придет, наверное, ночью. Но вдруг раньше...

— Ничего себе, — изумился я.

— А ты поднимайся живее, тебя там Андрей ждет.

Если ходьба по лестнице укрепляет ягодичные мышцы, то через три месяца летней практики с этими крутыми ступенями я сам стану крутым, просто Аполлоном, по крайней мере, — сзади.

— Андрей Федорович! Дарагой!! — Гоги нам обрадовался, как родным.

— О, салют малому бизнесу! — бодро поздоровался и Андрей.

Мне показалось, что Терещенко не может вспомнить, откуда они знакомы с продавцом орехов. А, не, не показалось. Так оно и было.

Зато меня, к счастью, этот колоритный персонаж не узнавал (ну, да я успел переодеться после обеда).

— Какой хороший человек, Андрей Федорович, какой маладец! — Гоги не унимался.

Андрюха по-прежнему не имел не малейшего представления, чем он так хорош, но это его, кажется, ничуть не смущало. Он подхватил заданный Гоги тон и стал разговаривать с ним, как со старым другом

— Я-то? Ну, я-то молодец, без вопросов! Ну, а ты, Гоги, тоже, смотрю, не стоишь на месте, развиваешься. Вон шахматами увлекся...

Гоги, видимо, тоже не понял намека Терещенко про пешки, но продолжал радоваться от чистого сердца чему-то своему. Интересный складывался у них разговор — на грани абсурда.

Вообще, меня восхищало умение Андрея найти подход к разным людям, настроиться с ними на одну волну. Но сейчас то, что он творил, было просто высшим пилотажем.

— И откуда ж у тебя, Гоги такие красивые черные столбики появились. Натуральное дерево, какая тонкая обработка, итальянский лак... Заметно стал выделяться на общем фоне, реклама твоя прямо по-новому с ними заиграла . От самого входа тебя заметил и подумал: «Вот какой Гоги молодец! Развивается!»

— Правду говоришь, Андрей Федорович! Истинную правду! Всего только тры дня, как рекламу повесил, и сразу в тры раза болшэ орэхов продавать стал! Прямо бэгут ко мне люди, фотографируются с Гоги, обнымаются, дэвочки, малчики сэлфи дэлают, и орэхи все покупают. Раншэ у меня на дэрэвэ за спиной таблычка высел или в пыли на зэмлэ лэжал — мало людэй ее замэчали. А теперь такой хороший рэклама! Все радуются!

— Дорого, наверно, такие счастливые столбики стоят? На заказ, наверно, делал? —продолжал Андрей нахваливать Гоги.

— Зачем на заказ? Бэсплатно нашел. На волчьей тропе кто-то бросил. А Гоги нашел. Такие хорошие столбики...

— Это ж кто на волчьей тропе такие богатства раскидывает? Не видал?

— Как кто? Все знают —кто!

Мы с Андреем замерли и переглянулись.

— Бог Гоги послал! Чтобы Гоги болшэ орэхов продавал, чтобы Гоги машину новую купил, чтобы Мамука в Москву в институт поехал учиться! Чтобы Мамука врачом стал! Чтобы зубы уважаемым людям лечил!

— Ай, Мамука молодец! Вот радуешь ты меня Гоги, прямо сильно радуешь!

Тут я покосился на Терещенко —вдруг он уже вспомнил историю своего знакомства с Гоги и Мамуку вспомнил. Не, было не похоже. Андрюха продолжал блефовать.

— Так на волчьей тропе за оврагом или у ручья Бог Гоги послал? — аккуратно продолжал выспрашивать оперативник, не сбавляя при этом градус эмоциональности.

— Зачем за оврагом? За оврагом сейчас толко свалка один. Прямо у ручья, где водопад. Аккуратно так поставыл у дороги, чтобы Гоги сразу замэтыл.

— Видно, заслужил ты Гоги. Все люди прошли, никто не заметил, а только тебе ...

— Правду говоришь, Андрей Федорович! Гоги рано утром шел, еще все спали, а Гоги маладэц шел товар прынымать, почти в сем утра.

— Ой, как повезло Мамуке, какой Гоги молодец! Рано встает!

Надо было как-то сворачивать этот балаган, все, что могли, мы от Гоги, похоже, узнали.

На наше счастье электромобиль делал кольцо у центрального входа, и там осталось как раз два свободных места

— Ладно, нам надо торопиться на этот прекрасный белый кабриолет, — моментально сориентировался Андрей. До свидания Гоги! Рад был тебя видеть!

— И тебе до свидания, Андрей Федорович! Прывет Крыстыне передавай!

— Кто такая Кристина? — спросил я, когда мы уже катились на электромобиле в сторону большого водопада.

— Сестра моя троюродная. Наверное, — рассмеялся Андрюха. — Или соседка родителей. Или учительница племянника. Да, не знаю я, самому интересно.

Большой водопад я сегодня уже видел, а Андрея, тем более, там удивить было нечем, так что, мы сразу пошли дальше по укатанной дорожке для электромобилей.

— Тут разумно было бы по тропинкам путь срезать, потому что до волчьей тропы нам с тобой еще километра четыре пилить, -пояснил Терещенко. —Но для чистоты эксперимента пойдем по дороге для этих ё-мобилей, как пешки везли —так и пойдем, может, что интересное увидим.

— Ага, легко согласился я.

Идти с Андреем можно было куда угодно, хоть за линию горизонта.

— Ты, как только мне фотографию электромобиля из рощи прислал, я сразу справки навел. На самом деле все машинки, которые сейчас тут между водопадами катаются, это бывшее имущество гольф-клуба. Те каждые полгода списывают несколько штук из своих — где-то царапина на борту, где-то минимальный ремонт нужен. А муниципалы не брезгуют — в дар принимают. У них денег едва-едва хватает, чтобы картинки на машинах поменять, поэтому новые рисуют вместо старых на том же самом месте, да еще такие же зеленые. Только у рощи зеленый цвет на эмблеме потемнее, чтобы старые картинки не просвечивали. При таком раскладе, если машина гольф-клуба в лес этот заедет, она никому бросаться в глаза не будет, она практически такая же, как местные тарантайки.

— А я думал сначала, что коней случайно на электромобиле увезли — просто так сошлись обстоятельства — без присмотра осталась машинка у входа и дверь в подсобку не заперли, и людей рядом не было.

— Да, я тоже сначала думал, что жуликам просто подфартило. Меня еще Сотник, помнится, спрашивал, не проще было угнать обычный автомобиль? А я ему ответил, что, мол, угнали то, что было, особенно не морочились. А теперь понимаю, что все продумано хитро. Обычный автомобиль —он, конечно, и мощнее, и универсальнее, и закрытый можно было найти для перевозки грузов. На улицах города, на набережной электромобиль в глаза еще бросается, но вот в рощу, например, только на электромобиле проехать можно, тут обычные авто запрещены —экология и все такое. Зато здесь он затеряется среди подобных — сам Сурен с трех шагов не отличит, где его машина, из клуба, а где уже муниципальная, из рощи.

— Подожди, то есть, и торт огромного размера, который заведомо не проходил в двери со стороны кухни, и сломанная фурнитура в распашных дверях на галерее (ну, Рудику еще пришлось идти за инструментом и ее чинить) —это все звенья одной цепи? Тщательно продуманная и спланированная акция?

— Ну, давай попробуем узнаем, — согласился Терещенко, — это несложно выяснить, я думаю.

Андрей уже звонил в «Эндшпиль»: «Карина Эдуардовна, добрый день! Новости? Да, нет практически никаких . Разве что Никитос нашел сегодня две ваших черных пешки, но к ним один человек уже всей душой прикипел, он их в лесу подобрал три дня назад, у него с тех пор жизнь новыми красками заиграла. Может, оставим ему их? Не будем отбирать? Очень уж он расстроится, если придется расстаться с таким сокровищем. Ага, спасибо, я ему передам... Карина Эдуардовна, мы вот тут что спросить-то хотели, а кто заказал тете Гале тот огромный торт —айсберг, который в двери не проходил? Не помните? Серьезно? Вы ничего не путаете? А, ну хорошо, спасибо. Будем ждать. Мы обязательно позвоним, как будут новости. До свидания.»

— Интересный, вообще, расклад у нас получается... — многозначительно сообщил мне Андрюха.

— Кто? — с нетерпением спросил я.

— А вот не поверишь. Кира Мальцева — подруга Михаила Королева, ну, та, которую Борисова еще «будущей мачехой Илоны» назвала. Девица молодая, но смелая и решительная, как я понял. Хм, выйдем из леса —надо будет побольше про нее узнать. Да, сейчас Карина пришлет фотографию того торта, если еще не удалила.

Фотография пришла минут через пять. Наверное, это был самый красивый торт, какой я когда-либо видел. Он был исполнен в виду огромного, вытянутого в длину многогранного айсберга. По белоснежному леднику были разбросаны желтые и фиолетовые цветы. Даже со своей шестеркой по биологии я уже знал, как они называются, потому что на днях читал статью о крокусах в сетевом справочнике. Волшебница тетя Галя смогла передать всю прелесть этого цветка с помощью сливочного крема.

— Жаль, никаких тебе поздравительных надписей, — разочарованно вздохнул Терещенко. — Ну, там типа «Ивану Ивановичу 50 лет» или «Кире Мальцевой 25 лет» — люблю определенность. А тут цветочки только какие-то.

— Да, красивые вроде цветочки, мне понравились, — хитро заметил я. — Куда уж определеннее. Знаешь, как они называются?

— Неа, флористике не обучен, — важно ответил Андрей.

— Да, я тоже не силен. Но эти уже знаю. Спорим, это и твои любимые в последнее время?

Мне понравился озадаченный вид Терещенко, и для пущей важности я выдержал театральную паузу.

— Никитос, не томи, — Андрей не любил ситуации, которые не понимал до конца.

— А крокусы это, — со знанием дела ответил я.

Глава 28. Разговоры о Лисе по пути к волчьей тропе

— Офигеть! Да, лихо интрига закручивается...— Терещенко на самом деле удивился. — Так, садимся на ближайший пенек, пишем Карапетяну письмо. Пока мы по лесу гуляем, пусть там кто-нибудь разберется, какое отношение Кира Мальцева имеет к крокусам.

Изложив максимально четко и коротко суть наших последних открытый, мы с Андреем продолжали шагать в тени вековых сосен.

— А что за волчья тропа? — полюбопытствовал я.

— Да, это тропинка такая утоптанная вдоль дальнего ручья. Может, раньше на самом деле волки по ней на водопой ходили. Но сейчас — сам видишь — в роще народу полно, какие уж тут волки. Длинная она, эта тропинка — километра полтора. Но если Гоги честно сказал про водопад, то задача упрощается — там один всего небольшой каскад на том ручье, без вариантов. Туристы туда не добредают, подсветки нет, самая окраина уже рощи, по ту стороны горы, с набережной ее не видно. Может, правда, что интересное найдем.

— А если не найдем? — представив, что и такое возможно, в страхе спросил я.

— Ну, будем дальше искать, в других местах. Не раскисай. Рано или поздно любое преступление можно раскрыть.

— А если нельзя «поздно»? — дрогнувшим голосом спросил я. — Если срочно надо? Когда вопрос жизни и смерти?

— Ладно, идти далеко, успею рассказать, — начал Андрей.

Он еще вроде ничего не успел пояснить, а я уже почувствовал, что существует какой-то запасной парашют на экстренный случай.

— В общем, есть один способ. Очень специфический, советовать не буду. Просто изложу, а ты уж сам думай.

Охотно закивав, я превратился в слух.

— Не чаще раза в год, если очень нужно, по самому безнадежному делу можно попросить подсказку Лиса. Помнишь, я тебе про дедульку моего рассказывал? А ты еще про памятник спрашивал, почему он разным бывает?

— Угу, — покороче ответил я, чтобы слушать дальше.

— Ну, так вот. Прадед мой — Легендарный Лис раскрывал такие запутанные дела, из таких передряг выбирался, что истории о нем вошли во все учебники по сыскному делу еще сто лет назад. Дед всегда один работал, подсказок ни у кого не спрашивал, поэтому, сдается мне, не очень он это дело уважает, когда следователь или оперативный сотрудник сам не справляется, подсказку у старичка просит. Но так уж и быть, Лис подсказывает, и подсказывает правильно. Другое дело, что его подсказки расшифровать — порой труднее бывает, чем само дело безо всяких подсказок раскрыть. Столько сил и времени на его хитрости уходит, что ужас просто! Иногда уже не понятно — дедулька подсказать старается или, наоборот, запутать тебя хочет. Чаще бывает, что загадки Легендарного Лиса так без ответа и остаются.

И этот способ был не идеален, как оказалось, но я продолжал слушать.

Терещенко продолжал:

— Но пока ты голову над его загадками ломаешь, у тебя мозг на полную мощь разгоняется, начинаешь детали всякие замечать, сопоставлять их друг с другом. — думать начинаешь на совершенно другом уровне — так дело сам , глядишь, и раскрутишь, всех преступников переловишь, все пропавшее найдешь. В этом смысле, наверное, да — Лис хорошо помогает.

На развилке мы свернули на самую левую дорожку, которая решительно уводила вглубь рощи, огибая горный склон.

Внук Легендарного Лиса продолжал делиться со мной секретами:

— Но бывают, конечно, случаи, когда дедулька своими подсказками выручает. Только, разгадывая его символичные послания, надо помнить, едва ли ответ будет лежать на поверхности, сначала почему-то неверные идеи в голову приходят. Так что, надо быть очень внимательным к мелочам, и если что-то тебя цепляет, то стоит думать об этом постоянно. Возможно, прорыв в сознании и случится, третий глаз откроется, озарение снизойдет. Только до этого, бывает, мозг в голове три раза туда-сюда-обратно перевернется, сам не рад будешь, что помощи у Лиса попросил.

С пониманием я молча кивнул — не хотелось перебивать.

— Ну, могу пару примеров тебе рассказать для наглядности, а ты уж сам решай.

-Да, да! Давай! —обрадовался я.

— История первая. Случилась вроде бы банальная квартирная кража. Не буду говорить, что и у кого украли —это значения не имеет. Но вещь была уникальная, не хуже теперешней скрипки, и найти ее надо было во что бы то ни стало. А украли, в общем-то, по обычной схеме — вскрыли дверь, когда хозяйка на пару дней из дома уехала, забрали по-быстрому то, что нужно, и на машине скрылись. Ранним утром все произошло, когда соседи спят обычно, а прохожих на улицах почти нет. Давненько это было, когда еще камеры наблюдения на каждом шагу не ставили. Да, лет десять назад, я еще только тогда начинал работать.

«Лет десять назад» мне было всего четыре года. Да, это очень давно.

— Так вот, друг мой, которому эту кражу со взломом поручили, добросовестно, в общем-то свою работу проделал. Все запротоколировал, следы зафиксировал, по всем базам пробил —ничего не выходит. Списки жильцов составил, которые могли что-то видеть или слышать, сам лично народ по спискам опрашивал— нет результата. Ну, и пошли мы с ним совета у Лиса спрашивать. На следующее утро дедулька мой, то есть, памятник его, выглядел так — бежит Лис, воровато озираясь, гуся наперевес несет И еще почему-то шляпа на нем ковбойская с широкими полями, а за ремешком на шляпе цветы полевые —васильки да ромашки.

Представив, как это выглядело, я улыбнулся. Андрей продолжал:

— Вроде картина очевидная — лис украл гуся, и мы как раз кражу расследуем.. Лисы по ночам же обычно охотятся, ревизию в птичниках проводят, Ну, и у нас время совершения преступления ориентировочно такое же — ночь-раннее утро, что мы, собственно, и без под сказки все знали. И тогда мы почему-то решили, что с гусем все ясно, на шляпе зациклились — уж больно она символичной нам показалась. Чего уж тогда только не надумали. И все выражения со словом «шляпа» вспомнили: и «дело в шляпе», и «прошляпил» и еще какие-то. Потом почему-то решили, что это намек на грибы — у грибов же тоже шляпки есть, а в том дворе как раз песочница с крышей-грибком стояла. Уж что только с ней не делали — и песок просеивали в надежде улики найти, и на крышу залезали, чтобы точку обзора сменить, и количество горошин на этом мухоморе пересчитывали. Ничего тогда с тем грибком не получилось. Но друг не отчаивался и продолжал с не меньшей тщательностью обследовать аналогичные песочницы с грибками во всем микрорайоне.

— Долго? — уточнил я.

— Ага, — согласился Терещенко, — о чем и речь.

— А дальше? — мне не терпелось услышать продолжение.

— Потом сменили версию, сделали акцент на том, что шляпа вроде ковбойская, да и «поля» у шляпы есть. А ковбои — это ж пастухи, да и цветочки у нас полевые за ремешком —на сельскую местность переключились. Там тоже чего только не напридумывали, — вспоминать стыдно, на что время тратили. В конце концов, плюнули на эту шляпу с полями, пока с ума с ней не сошли, вернулись к своим прямым обязанностям — начали по новой людей опрашивать, расширили круг поисков, перепроверяли старые показания в надежде отыскать зацепку.

Тут Андрей выдержал паузу, чтобы любопытство сожрало меня с потрохами.

Наконец, он перешел к развязке:

— И нашел тогда мой друг самый первый свой список тех, кто мог быть свидетелем той кражи. Начал прямо по порядку с протоколами сверять, всех ли он опросил. И получилось, что со всеми побеседовал, кроме одного человека. Работал там пожилой дворник , он к тому же глухонемой был, — наверное, поэтому его решили и не беспокоить, когда в первый раз всех опрашивали. Но тут уж на всякий случай и его пригласили, чтобы пару вопросов задать. Не поленились, вызвали сурдопереводчика — ну, того, кто язык глухонемых понимает, и расспросили Романа Васильевича про ту ночь злосчастную, когда кража произошла. А оказалось, что старичок-то наш очень добросовестный, он как раз в пять утра вышел двор соседний мести, да, и глаз у Гусева-алмаз, и к тому же память хорошая. Он и машину чужую заприметил, и тех, кто в нее садился, хорошо запомнил и описать смог. После его показаний дело на второй день раскрыли, и вещь ту уникальную хозяйке вернули. Кстати, она на радостях ее почти сразу же в местный музей подарила, но не суть.

— А подсказка-то в чем была? — не понял я.

— Дружок-то мой, следователь, только когда материалы дела для передачи в суд готовил, догадался, наконец, на что Лис внимание его обращал. Цветы полевые на шляпе у статуи, если помнишь, —ромашки и васильки — это подсказка к имени — «Роман Васильевич», а гусь в лапах у дедульки — это, понятно, намек на фамилию главного свидетеля -«Гусев».

— Так просто? Невероятно!

— Ага, только вот толк какой от этого был? Мы ж так и не догадались, что нам Лис подсказывал, ну, разве что «прошляпил» верно расшифровали. Хотя, может быть, именно это «прошляпил», о котором мы друг с другом говорили, и заставляло следователя снова и снова возвращаться к истокам., искать, что же упущено. Дело в итоге раскрыли, как я уже сказал. Правда, благодаря дедульке с его подсказкой, следователь не только ту вещицу нашел, но еще песок в окрестных песочницах по три раза просеял, за что благодарность от мамочек получил, и со всеми пастухами на ближайших полях перезнакомился (может, и пригодилось потом, по другим делам — не знаю).

Мне хотелось валяться по траве от хохота.

— Знаешь, рассказы про Лиса в твоем исполнении будут теперь моими любимыми историями. Ну, реально это суперски! Может, ты книгу про него напишешь?

Андрей от меня отмахнулся и как ни в чем ни бывало продолжил:

— Но, справедливости ради, замечу, что редко, но бывает и по-другому. Про это история вторая будет.

Ого! Праздник продолжается.

— Есть у меня еще один друг, и надо было ему лететь в командировку с важными документами. А документы он эти в сейфе хранил, и по требованиям внутренней политики безопасности код на сейфе надо было менять регулярно — ну, как у тебя на ноуте, к примеру. А код там длинный, десятизначный — запомнить трудно, и записывать ни в коем случае нельзя, все в голове держать надо. И вот поменял он код очередной раз, и тут как раз позвонил кто-то по очень важному делу, столько всякой информации выдал, и надо было срочно бежать куда-то, что-то менять на ходу в планах, с соседним районом договариваться о помощи. И вот к вечеру, когда этот форс-мажор более или менее закончился, понял мой друг, что он напрочь забыл код от сейфа. Все возможные варианты перебрал —ничего не подходит. Вот не может вспомнить —хоть убей, новая информация вытеснила из головы старую. А лететь в командировку надо обязательно — там суд, судьбы людей решаются, а у него в сейфе свежие доказательства невиновности двух подсудимых.

— Да, жесть, конечно, — согласился я.

— Пошли мы опять к дедульке спрашивать. Через час стоит Лис как будто в позе ласточки —на одной задней ноге балансирует, лапы передние в стороны растопырил, четвертую конечность, как мог, назад вытянул. Да, и штаны у него еще такие колоритные — в крупную клетку. Ну, мы сначала подумали —издевается лис со своей ласточкой, на полет намекает, а мы и без него знаем, что лететь надо обязательно. Клетки эти на штанах, стыдно признаться, нас даже до зоопарка довели (ну, там же «клеток» много). Мы уж и количество клеток на каждой штанине считали, и во вторую степень эти числа возводили (ну, мало ли, в математике тоже «квадраты» есть). Бесполезно. Не можем код подобрать, никакие наши результаты вычислений не подходят в качестве шифра. Хоть плачь от отчаяния, хоть головой об стену бейся — ничего не помогает.

Предчувствие мне подсказывало, что у этой истории все же будет хэппи-энд.

— А дочка у друга маленькая была тогда (лет пять, не больше). Она его все ждала, когда он погулять с ней сходит, очень ей хотелось. А то все подружки с папами хотя бы иногда гуляют, а ее отец все в Академии да по командировкам — некогда и некогда ему, дела важные решает. Так что, он все обещает с ней сходить погулять, да не идет. Она обижается, конечно. Но делать нечего, сама с собой играет, классики начертила во дворе и прыгает. Мать младшего в коляске рядом катает и за дочкой одновременно присматривает — вот у девочки и все внимание от родителей.

Да, до меня уже стало немного доходить, каково это быть «академиком» — это практически круглосуточная работа. Ну, а как по-другому, когда судьбы людей от твоих действий зависят.

Андрей продолжал:

— В тот день, когда мы так и не разгадали загадку Лиса, зря про клетчатые штанах с утра до вечера голову ломали, идет мой друг печальный домой — думает, как объясняться с судьей будет, почему документы предоставить не сможет. И тут видит издалека, как дочка его во доре в классики сама с собой прыгает, и такое чувство вины его придавило —и перед людьми, которые на него надеются, ждут оправдания, и перед семьями их- у них такие же карапузы дома, и перед руководством, которое ему это дело поручило, а он все завалил, а главное — почему-то перед дочкой своей маленькой больше всех стыдно, вечно у него не хватает на нее времени. И нежность к дочке на него накатила неимоверная,решил он хотя бы что-то в своей жизни исправить. Окликнул он ее издалека, а она как раз скакала на одной ножке по клеточкам, от неожиданности запнулась , ручки в стороны раскинула, еле равновесие удержала. И тут моего друга, как прострелило, — вот она «ласточка» эта,на которую ему , оказывается, лис и намекал. Подбежал он к девочке, обнял ее, зацеловывает, а она плачет от радости и говорит: «Папочка, хорошо, что ты пришел, я все-все твои циферки записала, чтобы ты не забыл». Он сразу и не понял, о чем она.

— Так откуда она знать могла, если он код не записывал и никому не говорил? — не понял я.

— Слушай, сейчас объясню. Смотрит друг на классики ее, мелком на асфальте нарисованные, а там все клетки не по порядку подписаны , а вразнобой как-то.А он, честно говоря, точно и не знает, умеет у него дочка считать или нет, не заметил, как она подросла,— настолько заработался. И спрашивает, мол, — как же так у тебя , доченька, все не с единички начинается, а с четырех, и восьмерка после пятерки, а за ней две девятки , и тройки совсем нет? А дочка смеется и говорит, что давно считать до ста умеет, и второй раз ему еще повторяет: «Папочка, это твои цифры, ты их во сне повторял, боялся, что забудешь. А я смотрела, как ты спишь, и все записала, чтобы ты не забыл». Ну, в общем, да, - это код от сейфа и оказался. Ужасно, конечно, что он был написан на асфальте огромными цифрами, но, к счастью люди на редкость невнимательны. Друг мой сам по этим классикам на работу и с работы два дня ходил — не замечал.

— Ничего себе, как бывает... Во сне проболтался! А вдруг я тоже так когда-нибудь...

— Поэтому тебе Карапетян и говорит, что надо уметь отдыхать и восстанавливаться.

— Да, я понимаю, стараюсь.Только не всегда получается, — признался я.

— В общем, примерно такие подсказки можно получить от Легендарного Лиса, сказочки на сегодня закончились, — подытожил Андрюха. — Обычно отгадывают одну из пяти его головоломок. Решай сам, хочешь ли ты попробовать. Лис своих никогда не обманывает, но можно неправильно его понять и уйти по ложному следу — тогда будет потеряно драгоценное время. Я предупредил.

— Хорошо, я подумаю, спасибо. Так все равно как-то спокойнее, когда знаешь, что есть какой-то еще вариант, еще один шанс.

— Думай, думай, — согласился Терещенко.

Сорвав у тропинки колосок, я грыз на ходу его сладковатый стебель, размышляя о многом.

— А вот и первая улика! — Андрей подхватил из травы большой осколок белой фарфоровой тарелки.

Тарелка была испачкана остатками какого-то десерта. Терещенко сдул с нее муравьев, которые не хотели расставаться с последними крошками угощения, и повернул осколок ко мне.

— Узнаешь?

Посуда как будто на самом деле была мне знакома. Такой изысканный ненавязчивый рисунок, где-то я его уже точно видел, причем недавно. Красиво, со вкусом, изысканно, — все это было про «Эндшпиль», включая их тарелочки.

— Кулинарный шедевр с кухни тети Гали! — выпалил я.

— Бинго! В яблочко! Точнее — в грушу, — рассмеялся Андрей. — По средам Гала готовит грушевый пудинг, это был он.

— Подожди, как раз в среду украли коней из кафе? — сообразил я.

— Ага, — согласился оперативник. — Представь, они не только коней, они еще пудинг на кухне свистнули и пожирали его по дороге. А тарелки по лесу раскидывали. Молодцы, мы на правильном пути. Наш электромобиль с лошадками и пешками определенно проезжал здесь, Гоги нас не обманул — они к волчьей тропе двигались.

Удивительно, как какой-то осколок грязной посуды, засиженный мухами и муравьями, может вселить в сердце человека надежду. Ну, у кого какие радости на работе, меня мои вполне устраивали.

Глава 29. Находчивые мы, или Наконец, нашли!

Каскад у волчьей тропы состоял из четырех небольших водопадов. Горный ручей бежал среди скал и там, где перепад высот был более или менее ощутимым, получался небольшой водопад.

— Вода здесь чистая и ледяная, снега в горах тают и ручьями бегут к морю, — пояснил Андрей.

Несмотря на то, что вода на самом деле была чистейшая, и я даже рискнул ее попробовать, чаши водопадов были похожи на черные блестящие зеркала, и в глубину не просматривалась. Поверхность воды отражала высокие сосны и большие черные камни, покрытые от влажности каким-то зеленым налетом —здесь всегда была тень.

Мы поднялись на самый верх, чтобы осмотреть местность у водопада, где по словам Гоги, три дня назад он нашел пешки. Здесь, в семи километрах от центрального входа в рощу, была такая глухомань и нетронутая природа, что я не удивился бы, если бы сейчас к нам из зарослей на самом деле вышел волк или даже медведь. Тем отчетливее были видны следы недавнего присутствия человека.

Слева у тропы, чуть поодаль от горного ручья, папоротники были явно недавно затоптаны. Судя по следам, какая-то движуха происходила и у самой большой чаши, у второго снизу водопада.

— Интересно, что там?- Терещенко присел на корточки и стал пристально рассматривать поверхность воды.

— Глубоко тут? — спросил я.

— Да, метра три вроде было, — ответил Андрей.

Оглядевшись по сторонам, я присмотрел какую-то сухую кривую ветку выше своего роста.

— Ага, тащи ее сюда, — поймал мой взгляд оперативник. — Сейчас потыкаем этой палочкой, может, нам повезет.

Ветка ушла на глубину около полутора метров и уперлась во что-то. Мы стали аккуратно обходить чашу водопада по краю, продолжая обследовать дно веткой. Не, глубже она не опускалась. В одном месте ветка зацепилась за что-то, и понадобились определенные усилия, чтоб преодолеть это сопротивление. Наконец, на поверхности воды показался конец мокрой веревки. Аккуратно подтянув его к нам, Терещенко попытался дернуть за веревку, но она не поддавалась. Хотя теперь по ее натяжению можно было понять, где эта веревка крепится к чему-то на дне. Продолжая обследовать водопад, мы подцепили и второй такой же конец веревки, но уже с противоположной стороны.

— Слышал выражение «концы в воду»? — посмеиваясь, спросил Терещенко. — Ну, вот это они.

Мы попытались одновременно тянуть за оба конца веревок, но ничего не получалось. Груз был хорошо закреплен на дне, и по ощущениям нам удавалось лишь слегка приподнять его, не более. Андрей включил фонарик и посветил в воду. Луч скользил по черной зеркальной поверхности, практически не проникая внутрь.

— Что же там такое? — глаза Терещенко блестели охотничьим азартом. — Ты как думаешь?

А что тут можно было ответить? Наивно полагал, что мы ищем гигантских шахматных коней, которых увезли на электромобиле из кафе «Эндшпиль». Но кони были деревянные снаружи и, судя по небольшому весу, — все-таки полые внутри. Вода бы неминуемо их испортила, и, вообще, по моим представлениям, будучи погруженными в воду, они должны были держаться на поверхности. К тому же какой смысл воровать коней, угонять ради этого машинку, везти огромные шахматные фигуры в такую даль, чтобы тупо утопить? А если там были не кони, то я даже не представлял, что это могло бы быть.

— Так, у меня фонарик на все случай жизни, я рискну посмотреть под водой, — сообщил мне Терещенко, скинув футболку.

Ручей на самом деле был ледяной, и погружаться в водопад никто не собирался. Но все-таки, опустив лицо и фонарик в воду, наверное, можно было попытаться что-то увидеть.

— Не, ты на них посмотри, — хохотал Андрюха, убирая намокшую длинную челку со лба. — Давай, Никитос, не боись.

Сняв панаму и скинув пляжную рубаху с туканами, я последовал примеру старшего товарища — растянулся у водопада на пузе и опустил в воду одновременно лицо и правую руку с фонарем . Вода тающих ледников обожгла кожу. В первую секунду я ничего не увидел, но потом стал различать под водой нечеткие силуэты. Видимо, Терещенко потянул за одну из веревок на поверхности, потому что из сумрака черного зеркала на меня плавно качнулась огромная лошадиная голова, поблескивая стеклянными глазами. От неожиданности я отпрыгнул подальше от воды, Андрей продолжа хохотать.

— Ну, что — почувствовал себя ежиком в тумане? Кричал в пустоту: «Лошадка»? Вот она и пришла — твоя большая белая лошадь. Да, не одна, а с подругами.

— Ты бы хоть предупредил что ли, — напяливая обратно на себя туканов, ворчал я.

— Не, тогда было бы неинтересно, — продолжал посмеиваться оперативник, уже вызывая дежурную бригаду из Академии.

Через сорок минут все восемнадцать шахматных коней были подняты на поверхность. Вместе с ними подняли несколько тяжелых мешков с песком, к которому кони были привязаны на дне. Шесть упаковок коней в прозрачной плотной пленке. Все упаковочное полотно по диагонали было расписано повторением одного итого же слова. И слово это нас не удивило — «Krokus GmbH».

— Ну, все —это повод встретиться с их представителями. Последнее время, куда ни шагни, везде колосится крокус. Пусть уже как-то это объясняют, — Андрей разговаривал со мной и одновременно писал напрямую Карапетяну.

Глава 30. Диана говорит

Когда я вернулся в общежитие, Таня сидела в нашем общем фойе и смотрела на ноуте беседу Борисовой с Дианой. Встречу транслировали в режиме реального времени.

— Никита, иди скорее, — позвала меня Танюша. — Они недавно начали.

— А где Денис? — спросил я.

Сидеть в фойе и слушать комментарии Кукарского хотелось меньше всего.

— Он нашел себе компанию, в бильярд на первом этаже играет, — не отвлекаясь от экрана, ответила Танечка. — По-моему, Денис уже потерял к делу всякий интерес.

Ну, если без Кукарского, то можно и здесь посмотреть.

Диана Светлова, на мой взгляд, выглядела неплохо. Бледная, без капли макияжа, с волосами, небрежно завязанными в узел, она все равно была прекрасна, даже в спортивном костюме и больничных тапочках.

Сейчас она сидела в высоком кожаном кресле на фоне больничных плакатов про здоровый образ жизни — это было похоже на какую-то комнату отдыха, а кресло скорее всего было массажным, где-то я уже такие видел. (конечно, оно сейчас не работало). Массивное мягкое кресло поддерживало ее хрупкое, еще слабое тело, даже голова лежала на специальном подголовнике. Говорила Диана негромко, но тембр голоса был все тот же завораживающий.

— Мы же не хотели ничего плохого. Даже, наоборот... Мы так долго готовились... И верили, и не верили, что у нас получится. А когда он примчался, это стало настоящим чудом. Невероятно, но все исполнилось! Когда Юля играла на скрипке, мы все, даже Лерка, плакали — это такая красивая, пронзительная мелодия...

— Вам кто-то угрожал? Многие знали о ваших планах?

— Нет, конечно, мы никому не рассказывали. Мы прекрасно понимали, как это опасно. Илона даже охрану отослала на берег, чтобы никто, кроме нас, не присутствовал.. Не представляю, как эти... узнали.

— Диана, расскажи, пожалуйста, по порядку, как произошло нападение. Любые мельчайшие подробности, все, что запомнила.

— Мы все были наверху. Юля уже вернулась из каюты, она убирала скрипку. Юлька очень переживала, потому что, пока она играла ТУ мелодию, ей на пальцы попала морская вода. Все-таки мы были на открытой палубе, ветерок, брызги... Поэтому, как только доиграла, она тут же вытерла скрипку и унесла ее вниз, укрыла где-то, вроде даже крысами обложила., чтобы они впитали лишнюю влагу. Это же уникальный старинный инструмент, нельзя, чтобы на него попадала вода. Ну, вот, она вернулась обратно, взяла свою вторую школьную скрипку и снова что-то заиграла, чтобы Карлайн успокоился.

— Кто, прости? — переспросила Борисова.

— Карлайн Эддинбургский — король единорогов, он пришел сам...

— А, ну, ладно, ты потом про это поподробнее расскажешь, если силы останутся. Давай пока про нападение, важнее всего спасти девочек, а для этого нам надо понять, кто стоит за этим.

— Это был такой ужас... — Диана закрыла лицо руками.

— Тебе плохо? Ты можешь говорить? — забеспокоилась Маргарита Сергеевна. — Позвать врача?

— Нет, я буду рассказывать. Чтобы вы их нашли... — Диана медленно убрала руки от лица.

Марго ее не торопила.

— Сначала все было хорошо, как в сказке. Юля играла, Карлайн жевал голубые цветы. Он даже дал Кате и Рузанне себя погладить. Рузанка выросла в заповеднике, она к разным ...ээ... существам подход найти умеет. Она же потоми дельфинов как-то вызвала. Говорит, надо только подумать, они все понимают, даже на расстоянии. Мы поздно догадались, что цветы эти на единорога как снотворное действуют. Еле успели его довести до шлюпки и укрыли там. Нам же надо было его потом как-то к Илонке домой довезти. Илона сказала, что приедет Илья и поможет спустить шлюпку прямо с единорогом.

— Прости, куда вы хотели спрятать животное?

— К Илоне, в резиденцию, где она обычно живет. Там есть свой выход к морю и даже конюшня есть, еще ее мать попросила построить. Нам же надо было его почти целый месяц его где-то прятать. До следующего полнолуния.

— Вы хотели подковать единорогов из заповедника, чтобы он их увел? — покачав головой, спросила Борисова.

Видимо, Маргарита Сергеевна успела изучить все мои выводы и предположения по поводу золотых подков и лунной дорожки.

Диана какое-то время не отвечала, потом вздохнула.

— Откуда Вы это знаете? Мы же никому не говорили. Мы поклялись... В заповеднике их рано или поздно найдут. Их убьют. Люди почему-то всегда так поступают. А эти же не хищники, они беззащитны, и считается, что их рог исцеляет от разных болезней. Рузанна выросла вместе с ними, она... Да, мы все уже... Мы не можем этого допустить. Сначала мы были такие глупые, мы тоже хотели вызывать живого единорога для спектакля, И Марина нашла ту мелодию —приложение к сказке, а потом оказалось, что и скрипку тоже при желании можно найти. Мы даже что-то публиковали в Сети, не сами ноты, конечно, но просто хвастались, что мы теперь знаем способ и постараемся к следующему фестивалю. У нас будет свой настоящий единорог. Но потом Рузанна написала Лере в блог, она под чужим именем аккуратно выспрашивала, правда, ли, что музыка может привести единорога. Она рассказывала, какая охота всегда шла на них, приводила разные примеры, объясняла, что мы вызовем его в нашу реальность на верную смерть. Нам, конечно, трудно было сначала отказаться от своей мечты. Представляете, как Аяна хотела его фотографировать, стать первым фотографом, кто сможет поймать его в кадр? А Сонечка так мечтала выезжать на сцену на живом единороге. Да, я тоже... Мы даже ссорились с ней из-за этого. Элька там костюмов ему уже целый альбом нарисовала. А Лерин блог побил бы все рекорды, если бы там появились фотографии и видео с настоящим единорогом. Марина тоже мечтала написать диссертацию о секретах средневековых легенд, и, конечно, живой единорог, вызванный по старинной рукописи, должен был стать главной сенсацией. Но эта девочка- Рузанна полностью перевернула наш мир. Она нам столько рассказывала о браконьерах... Она же постоянно с этим сталкивается, живя в заповеднике.

То, что рассказывала сейчас Диана, было очень далеко от того, что все хотели услышать, — про злодеев, катер и оружие. Но Борисова не решилась ее перебивать. Девушка, спасенная дельфином, говорила о спасении животных.

— Потом Илона долго переписывалась с Рузанной, они здесь несколько раз встречались, Ахмедова редко приезжает в город, и в заповедник к ней нельзя. И потом появилась другая идея... Вызвать одного единорога, чтобы увести остальных. Там должен быть какой-то очень сложный сплав для подков, Катя бралась его повторить, но нужно было золото и еще один лунный минерал, на земле такого нет. На золото мы вместе заработали, а вот с луной было сложнее... Тогда решили вызвать единорога, чтобы переплавить его лунные подковы, и сделать уже подковы всем остальным. Да, в заповеднике же хранятся еще четыре подковы Байкала, но четыре настоящих подковы на шесть единорогов —это очень мало. Там девочки уже все посчитали. Марина нашла в старинных документах состав этого сплава, и там четко указано, сколько должно быть этого лунного минерала, какое минимальное количество. Получалось, что на шесть единорогов из заповедника нужно сделать двадцать четыре подковы, чтобы они все смогли уйти. А если расплавить те четыре старые подковы Байкала, смешать их с золотом, которое мы купили, и там еще всякое...Простите, у меня плохо с химией и не очень хорошо с математикой. Илона с Мариной там все посчитали— они у нас самые умные, и у них получилось, что концентрация этого лунного минерала будет в каждой конкретной подкове очень маленькой, чтобы подковы могли держать единорога на лунной дорожке. Нам нужен был хотя бы еще один единорог, хотя бы еще четыре подковы. Тогда было бы уже восемь настоящих лунных подков в сплаве для новых подков на семь единорогов. Мы долго это обсуждали, спорили, потому что это было очень рискованно. Мы же могли вызывать этого единорога, снять с его подковы, переплавить их, а ничего бы не получилось. И те шестеро из заповедника не уйдут, и еще этот здесь останется. В конце концов, решили попробовать. Потому что если Марина правильно перевела легенду, и у нас получится его вызвать, то тогда ее расчеты по содержанию сплава тоже правильные, а у нее получалось, что восемь подков уже хватит. На пределе, но должно хватить.

— Диана, ты не волнуйся так, мы все это успеем еще обсудить. Единороги сейчас все-таки в относительной безопасности, а вот девочки... Ты же знаешь, что кроме тебя мы пока никого не нашли. Врач выделил нам сегодня всего полчаса на разговор, давай все-таки поговорим о самом нападении, — Маргарита Сергеевна все-таки решилась сменить тему.

— Да, да, конечно, — забеспокоилась Диана. — Вы меня останавливайте, если я буду опять что-то не то говорить.

— Не, ты говоришь очень важные и нужные вещи, хотя бы теперь нам становится что-то понятно. Просто это мы еще можем обсудить позднее, а для спасения девочек важна каждая минута.

— Так, на чем я остановилась? — наморщилалоб Диана. —А, да. Мы все были на палубе. Юля играла на скрипке. Не ТУ музыку, а просто какую-то, но тоже красивую. Карлайн уже спал в шлюпке, укрытый брезентом. У Илоны стал названивать телефон, неизвестный номер. Она долго не брала трубку, но он уже начал всех нервировать, и тогда Юля перестала играть, и Илона ответила на звонок... Мы не слышали, что конкретно, ей сказали. Но Илонка сразу как-то вся изменилась и помчалась поднимать якорь. Они очень скоро появились из темноты прямо рядом с нами. Такой белый катер с эмблемой «Зеленого осьминога». Илона, как только его увидела, сказала, что мы под парусами от него не уйдем, ветра же почти не было, а он очень мощный и скоростной, у него же мотор... Потом они потребовали включить громкую связь, Илона нажала кнопку и повернула телефон так, чтобы мы все слышали. Они говорили, что если мы четко выполним их требования, то никто не пострадает. Все останутся живы, даже единорог.

-То есть, они знали, что он у вас? — уточнила Борисова.

— Да, это точно, начало разговора я хорошо помню, сумбур начался потом, когда эти стали палить из пистолетов, и нам пришлось прыгать за борт — вот там я уже не уверена, что все хорошо помню... Меня охватил такой ужас, просто паника, я плавать же не умею.

— Не волнуйся Диана, сейчас ты в безопасности, все хорошо. Мы понимаем, как тебе тяжело это все вспоминать. Но все-таки давай по порядку, — Марго старалась смягчить ситуацию, как могла.- Итак, нападающие выдвинули свои требования. Во-первых, кто они? Ты кого-то видела?

— Было уже темно, они слепили нас своим фонарями, поэтому я не очень хорошо их рассмотрела. Вернее — я видела только четыре фигуры, но там точно были еще люди, и не один, не два. Потом я слышала их голоса, когда они ругались между собой.

— Хорошо, а те, кого ты видела, этих ты сможешь описать?

— Один такой высокий, даже можно сказать красивый, в темном пиджаке.

— Ты успела его хорошо рассмотреть? —оживилась Борисова.

— Нет, черты лица илицвет пиджака, например, ярассмотреть не могла. Но я помню, что унего был идеальный силуэт —такой весь стройный и элегантный. И он странно говорил...Как-то отрывисто. То есть, он прекрасно понимал, что хочет сказать, правильно строил фразы, но слова ему давались нелегко, и он их выдавал порциями. Знаете, на что это было похоже? У меня есть приятель, он иногда перевоплощается в медведя. И если он неделю побудет медведем (а ему это нравится, и с ним такое бывает), то он потом с непривычки тоже примерно так разговаривает первые дни. Только мой рычит, а этот как-то шипел что ли...

-Диана, ты умница, это очень ценное наблюдение! — искренне обрадовалась Маргарита Сергеевна.

От Терещенко мне пришло сообщение: «Водяной дракон, все драконы шипят. Человеческая речь им дается непросто».

Карапетян, конечно, не шипел, но только сейчас я понял, что его манера общаться тоже казалось мне странной с самого начала, он минимизировал количество произносимых слов, насколько это возможно.

-Диана, а еще кого ты видела? —уточнила Борисова.

— Было еще двое, даже трое, которые стояли рядом с тем, в пиджаке. Эти были пониже, и они иногда светили друг на друга фонарями, когда размахивали руками и о чем-то спорили,- не нарочно, конечно. А, я вспомнила! Один из них как-то случайно направил луч в лицо главному, тот пришел в ярость, вырвал фонарь и выбросил его в море. После этого они старались направлять свет своих фонарей только на нас и вниз. Но до этого махали ими во все стороны.

— Так ты все-таки видела лицо человека в пиджаке? — Борисова не теряла ни слова из рассказа девушки.

— Нет, я же говорю. Когда на него посветили, онкак раз обернулся назад. Мельком я видела только

щеку и ухо, мне показалось, что у него очень бледная кожа. И иссиня черные волосы — так иногда говорят, но я первый раз видела волосы, черные до синевы. Но может, это мне просто показалось из-за искусственного света.

— Хорошо, а трое других, которых ты успела рассмотреть? — напомнила Маргарита Сергеевна.

— Ну, один такой совсем маленький, головастый, с кривыми ногами. На нем была тельняшка, и я еще заметила татуировки на руках — прямо от локтей до кончиков пальцев — весь синий. А второй повыше, лысый и в кожаной куртке. Мне показалось это странным, тепло же все-таки, лето. И там был еще один ...блондин.

— Хорошо, чего они требовали? — спросила Борисова.

— Скрипку, — просто ответила Диана. — Они так и сказали: «Нам нужна только скрипка Сигизмунда». Даже не знаю, кто это такой. Велели отдать им скрипку, иначе они ничего не гарантируют и будут стрелять.

— А вы?

— Ну, Лерка шепотом предупредила, что им нельзя верить, они все равно нас убьют. Рузанна сказала, что постарается вызвать дельфинов. Я, кажется, твердила, что ни за что в воду не прыгну. Мне теперь так стыдно перед девочками. Ну, а Илона сказала, что нам надо тянуть время, пока не появятся дельфины. И еще мне сказала, что она лично меня за борт выкинет, если я не замолчу и сама не прыгну, когда будет нужно.

— А Юля? У нее же была скрипка? — поинтересовалась Марго.- Как она себя повела?

— Юля ...Она сначала впала в ступор, потом попыталась поспешить в каюту — там же была убрана старинная скрипка. Но стоило ей сделать пару шагов, как эти начали орать и стрелять в воздух. Юля же держала в руках ту вторую школьную скрипку. Они велели ей не двигаться с места , никому из нас не двигаться. А Юле — убрать скрипку в футляр и медленно передать им. Лерка первая сообразила, что они не понимают, что это не та скрипка, которая им нужна. Она зашептала Юле: «Отдавай эту, медленно убирай ее в футляр». Ну, Юля дрожащими руками стала укладывать скрипку и смычок в футляр, закрывать замочки. А эти собирались подойти на катере совсем близко к нам, чтобы забрать скрипку. И тут появились дельфины, я их не видела, но Рузанна и Катя сказали, что они уже здесь. А дальше... Дальше всего несколько секунд, но я их никогда не забуду.

Диана опять закрыла лицо руками и заплакала. Вытерев слезы, она продолжила:

— Лера все-таки соображает очень быстро, она, вообще, экстремалка. Когда катеру до нас оставалось метров десять, она выхватила у Юли скрипку и бросила этот футляр в их сторону прямо над морем. Он бы неминуемо упал в воду. И еще Лера крикнула что-то, типа «Ловите!». А нам Илона скомандовала: «Прыгайте!» Катя, Рузанна, Аяна, Элька и Сонечка, наверное, сразу прыгнули в воду, а я ... Не могла двинуться с места и следила за полетом футляра. И тут... Только не считайте, что я сошла с ума. Но все точно так и было.

— Диана, ни о чем не беспокойся, это очень загадочное дело, мы уже давно поняли, что возможно всякое. Рассказывай все подробно в мельчайших деталях, — попросила Борисова.

— Первым с катера в сторону падающей скрипки прыгнул лысый в кожаной куртке. Он расстелился над волнами огромным морским скатом, чтобы старинный инструмент не упал в воду. Почти одновременно вместе с ним прыгнул тот, в тельняшке. Он обратился какой-то пузатой рыбой с огромным ртом и поймал скрипичный футлярна лету. Но дальше... Тот высокий и стройный, который был у них главарем, метнулся за скрипкой сам, став темно-синим драконом, тощим и длинным. Он растянулся над морем на все семь-восемь метров, сожрал того, который стал рыбой, и сам подхватил скрипку своей страшной пастью. Дракон в полете оттолкнулся от воды, чтобы вернуться на свой катер, вернее он ударил когтистой задней лапой по скату и оттолкнулся от него, располосовав несчастную рыбу на четыре части, а сам изогнулся восьмеркой и изменил направление полета на сто восемьдесят градусов. Последнее, что я видела, — блондин обернулся какой-то морской птицей и попытался улететь, но дракон схватил его передней лапой и смял в комок, только перья белые полетели на черную воду...

Диана замолчала, опять погрузившись в свои переживания.

— А дальше? — не выдержала Борисова.

— А дальше я уже плохо помню. Лерка схватила меня и выбросила за борт, прыгнула сама, следом за ней —Марина. Как прыгала Илона, я не видела, наверное, она была последней. Ну, капитан же последним покидает корабль — она придерживается всех этих старых правил. Началась стрельба, они стреляли уже не в воздух, а по воде, стараясь попасть в дельфинов. На катере громко ругались, почему-то по-немецки. Ну, мне так показалось. Я больше ничего не видела, кроме своего дельфина. От ужаса я так крепко вцепилась ему в плавник на спине, что не смогла разжать пальцы даже, когда поняла, что его ранили. Он тогда резко ушел под воду, и я вместе с ним. Другие дельфины с девочками плылив сторону моря, а мой, вынырнув, развернулся и стал двигаться к берегу. Вынужденно я двигалась в потоке его крови, все мое платье пропиталось... Мне было так стыдно перед ним, ведь ему, раненому, было и без меня тяжело. Мы мчались все равно очень быстро, я не видела его рану, не понимала, насколько все серьезно. Но я не могла разжать руки, они меня не слушались. Если бы он начал умирать и тонуть, я бы, наверное, пошла на дно вместе с ним, так и не расцепив пальцев. Но очень скоро показались эти острова, Лунные Пределы, дельфин подплыл со мной очень близко к берегу. Только задев коленками камни на дне, я его отпустила. Он устало повернулся на бок и дождался, пока я добреду до суши. А потом он уплыл. Он спас мне жизнь, я постоянно о нем думаю. Иногда мне кажется, что он даже мне отвечает, тоже мысленно. Уверяет, что с ним все хорошо, его спас мальчик, его лечат врачи... Но это, наверное, я уже сама себе придумываю, чтобы успокоится. Какой мальчик, там же никого не было.

— Диана, ты на самом деле можешь успокоиться, — улыбнулась Маргарита Сергеевна. —Ты все правильно чувствуешь. Дельфина на самом деле нашел мальчик, его старый друг и вызвал экстренную помощь, сейчас твой дельфин — Ульм находится на лечение в Экологическом центре, рана оказалась сквозная, не очень опасная, она хорошо затягивается, его скоро отпустят в море.

— Ульм... — тень улыбки скользнула по лицу Дианы впервые за весь разговор.- Ульм.. Какое чудесное имя, я его запомню...

Глава 31. Испытание собой, или Я отстранен!

Перед Борисовой стоял открытый ноутбук, туда уже, видимо, подкачали фотографии тех, кто подходил под описание Дианы. В комнату отдыха вошла медсестра, и стала требовать прекратить на сегодня беседу. Маргарита Сергеевна попросила буквально две минуты, чтобы показать Диане фотографии подозреваемых, всего человек двадцать. Светлова безошибочно выбрала Пашку Требуху и еще двоих —помощников водяного дракона. Его самого на фото не было, да Диана и не смогла бы его узнать.

Бритоголовый Джон Скинни на самом деле летом и зимой ходил в кожаной куртке — так значилось в его досье. Вторым оказался блондин Стас Крылов по прозвищу Пуховик, тот самый, что осыпался перьями на морскую гладь. Оба были профессиональными спортсменами, завоевывали призы в многоборье. Жаль, что так нелепо закончили, связавшись с водяным драконом. Из всех троих шанс перевоплотиться был только у Пашки, но его еще несколько раз должны были сожрать до этого, а в случае с водяным драконом это было практически нереально.

— Танюша, а ты чего в фойе сидишь? — спросил я, когда Борисова с Дианой отключились.

— Кошку жду, — тихонько ответила девушка. — Балкон в комнате открыла, еды там ей оставила, одежду —вдруг придет. Она же пугливая — побоится, если в комнате кто-то будет.

— И давно ты так тут сидишь? — улыбнулся я.

— Да, неважно, — смутилась Танечка. — Мне без разницы, где работать, а в нашем фойе все равно никого нет.

— Ты работала сегодня? — удивился я.

— Да, у меня же три с половиной тысячи фотографий с той карты памяти, которую Терещенко где-то добыл благодаря тебе. Ну, я их разбираю каждую свободную минутку, теги прописываю, чтобы легче потом было искать. Вы же пока не знаете, что вам понадобится, поэтому я стараюсь подробнее каждую фотографию описывать.

— Понятия не имею, причем тут я. До сих пор у Андрея так и не выяснил, где он эти фотографии достал.

И я позвонил Андрюхе. Оказалось, что увидев девять загнутых мной пальцев — по количеству фотографов, Терещенко понял, что точек профессиональной фотосъемки по-прежнему восемь, но Сережа теперь работает вместе с Дашей — своей младшей сестрой. Девушка стала достаточно взрослой, многому научилась и теперь не только помогает брату ставить свет, но и сама снимает на свою камеру. Позвонив Даше, Андрей выяснил, что как раз Дашина камера чудом и уцелела во время ночного ограбления. Наверное, преступники были не в курсе, что Даша теперь тоже снимает, а не только ассистирует брату.

Хотел бы посмотрел на эти фотографии, особенно — на те, где есть луна и лунная дорожка.

— Ну, луна там практически везде, — засмеялась Таня. — Ты конкретнее говори, чего хочешь увидеть.

— В идеале — подкованного единорога, скачущего по лунной дорожке, — честно ответил я.

— Не, там такого нет, — сразу расстроила меня Таня. — Но ты же должен понимать, что это не та лунная дорожка, по которой он пришел. На этих фотографиях видна лунная дорожка от полосы прибоя до горизонта, если смотреть с берега. А «Иллюзия» же стояла на воде, за Лунными Пределами, там была своя лунная дорожка до горизонта, только линия горизонта для девочек на корабле проходила гораздо дальше от берега.

— Тань, ты такая умная, что мне иногда страшно делается, -нехотя признал я ее правоту.- Как мы-то, обычные люди со средним уровнем интеллекта, будем выживать в этом мире среди таких, как ты?

— Это у тебя-то, Щеглов, средний уровень интеллекта? — засмеялась Таня. — Как говорит Денис, ты сейчас сделал мой день, вот одной этой фразой.

— Ладно тебе, — сразу помрачнел я.

От упоминания имени Дениса в любом контексте у меня последнее время резко портилось настроение.

— Знаешь, что мы можем попробовать? — уже генерировала идеи Таня. — Мне кажется, что лунная дорожка для единорогов — это как взлетная полоса для самолетов. Они разгоняются по ней, чтобы оторваться от земли, ну, или, наоборот, приземляются. Той взлетной полосы, по которой примчался Золотце...

— Карлайн Эддинбургский, — с важным видом поправил я.

— Ага, он самый, — легко согласилась Танечка. — Так вот, именно той взлетной, то есть, — посадочной полосы на фото с побережья нет. Но на фотках много неба — давай искать там.

Следующие два часа мы с Таней, как сумасшедшие, перелистывали фото полнолуния, увеличивая максимально зону неба на каждом снимке. В конце концов, намудалось найти несколько фотографий, где при заметном увеличении на фоне лунного диска или рядом с ним был четко виден силуэт скачущей по небу лошади, точнее- единорога. Это было невероятно !

Мы не стали подгружать фото в общий чат, а послали фотографии только Терещенко и Карапетяну, и Давид Эрикович поручил мне в общих чертах изложить свою теорию в чате, разумеется, не упоминая при этом секретные материалы из заповедника. Тут уж я постарался, как мог, но на меня все равно неминуемо посыпались десятки вопросов. Сам не понимая — как, я сделался главным специалистом по единорогам.

— Все не можете расстаться, сладкая парочка? — ехидно усмехнулся Денис, возвращаясь с бильярда.

— Вообще-то мы делом заняты,— покачала головой Таня.

— Ну, ну.. — многозначительно хмыкнул Денис. — В субботу вечером сидите тут голова к голове уже часа три —смотреть тошно.

Мы с Таней переглянулись. Откуда он интересно это взял?

— Мы в бильярд у поста охраны играли, туда все камеры наблюдения выводятся, вас тоже периодически показывают по телевизору, — снизошел, чтобы объяснить Денис.

Это было что-то новенькое. Теперь Кукарский провоцировал меня на разборки, пытаясь замешать в это Таню.

— Слышь, Шаповалова, — Денис обращался уже к самой Танечке. — Ты чего балкон отрытый оставила? Ладно, комары налетят, ящерицы наползут, но к тебе ж там какая-то облезлая кошка два раза попыталась забраться по карнизу. Хорошо, я вовремя заметили каштанами ее сбил. Мы с ребятами как раз в магазин ходили два раза. Или ты какого Ромео ждешь — балкон распахнула?

Таня молча бросилась в свою комнату в надежде, что кошка все-таки пришла.

— Денис, ты чего творишь? Мы эту кошку второй день ... — процедил я, стараясь держать себя в руках.

— Ах, опять Кукарский чем-то не угодил, — начал паясничать Денис — А ты чего, Щеглов, продолжаешь делать вид, что изо всех сил разыскиваешь этих девчонок? Да, ни одна из них, практикант, в твою сторону даже не взглянет. У них уже сейчас в пятнадцать лет корабли и резиденции, мировые показы мод. Они золото слитками покупают, а ты, Никитос, кто? Чего ты добился? Ты и в тридцать лет, как Терещенко твой, будешь бегать в пляжных шортах по лестницам, осколки с объедками по кустам в роще собирать. Ну, разве что Юля твоя, если еще найдется живая, тебе обрадуется. Будешь ее каждую неделю на комиссию по делам несовершеннолетних после школы за ручку водить — отмечаться, как малолетнимпреступницам положено. Или ты уже к Танюхе переметнулся? Она, конечно, не красавица, но папа в министерстве в Москве, понимаю...

Дальше я уже ничего не слышал. В фойе общежития мы с Денисом молотили друг друга не по-детски.

Растащили нас довольно быстро, но некоторую сатисфакцию я все-таки успел получить. У Кукарского под глазом наливался синяк, у меня были разбиты обе губы, и рассечена бровь в трех местах. Оказывается, у Дениса на правой руке был надет кастет — практикант-горгулья подготовился к этой драке. Досадно, что я все-таки повелся на его провокацию, но стоять и слушать, как он говорит гадости про Юлю, Таню и Андрея тоже было невозможно.

После того, как у Дениса отобрали кастет, какие-то командировочные дядьки из общежития, потащили меня на рентген в дежурный травмпункт —проверять, целы ли кости черепа. К счастью, кости оказались, целы, но, чтобы это выяснить, понадобилось три с лишним часа, потому что в травмпункте была огромная очередь.

Вернувшись в общагу с зашитой бровью глубоко за полночь, я без особого удивления прочитал в личке гневное письмо от Карапетяна о том, что до выяснения обстоятельств мы оба с Денисом отстраняемся от дела.

Интересно, сколько времени они собираются выяснять эти обстоятельства? Завтра все равно воскресенье, наверное, никто этим не будет заниматься. Значит, и в понедельник мне вход в Академию заказан. А там дальше непонятно, как все развернется. Может, все прислушаются к мнению Сотника, что зря «понабрали детский сад». Против меня лично Антон вроде ничего не имел, но ему сама идея с практикантами, похоже, не нравилась. Да, еще у врача были ко мне вопросы, а сейчас вон— бровь... Вдруг они решат отправить меня домой? И даже Давид Эрикович ничего не сможет сделать. Или не захочет. Одной этой дракой мы создали ему, наверное, столько проблем. Какой же я все-таки идиот, что повелся...

Около пяти утра в мою дверь тихонько постучали, я уже знал этот аккуратный стук — это была Танечка.

Она переминалась с ноги на ногу, не решаясь зайти.

— Кошка пришла, — шепотом сообщила она мне главное. — К себе не подпускает, в комнату не заходит, на балконе уже часа два сидит. Не знаю, что делать.

Мы вышли в фойе, чтобы все обсудить.

— Ну, ждать, наверное, надо, пока привыкнет, не смог я предложить чего-то поумнее.

— Ага, просто я боюсь, что скоро наступит утро, и ее опять кто-нибудь вспугнет с улицы.

— Ну, я даже не знаю, что придумать. У бабушки кошка, например, со всякими фантикам-батиками любит играть и в домик прячется, но она у нас обычная, без изысков —ей любая обувная коробка для домика подойдет.

Из-за двери Дениса стали слышны приглушенные крики и стоны.

— С кем это он там? — удивился я.

— Да, он каждую ночь во сне кричит, я через стенку слышу. Трудно ему самому с собой, с демонами не справляется, — ответила Танечка.

— С какими демонами? — не понял я.

— Да, это сложно объяснить, особенно человеку, — покачала головой Танюша.

— Ну, времени шестой час, я уже все равно не усну, ты, наверное, -тоже, так что, может быть, все-таки объяснишь? —попросил я, усевшись на подоконник.

Таня нашла в кухонном шкафчике большую турку и собралась варить нам кофе.

— Да, я сама с горгульями раньше не сталкивалась, — покачала головой девушка, не отрывая взгляд от плиты,. — Разумом сейчас мало что понимаю, а что чувствую, — объяснить трудно.

— Ну, я-то ни понимаю, ни чувствую, — усмехнулся я.

— Ну, вот смотри — горгульи же были созданы, чтобы отводить воду с крыш, по сути —это водосточный желоб, замаскированная под обезьянку, чертика или еще кого монстрилу. Внешность значения не имеет, бывают и вполне симпатичные. Но внутри любой горгульи собирается и клокочет, стараясь вырваться наружу, поток сточных вод, не самых чистых, по определению. Нравится это горгулье или нет, но вот такая у них натура.Прочитала тут на досуге, что был один известный спецагент-горгулья, он чутко улавливал буквально из воздуха все преступные идеи и замыслы, каким-то чудом до него доходили все сплетни и слухи, любые отголоски злодеяний. Не знаю уж, каково это, когда ты аккумулируешь и пропускаешь это все через себя ,— я бы не смогла, наверное. Но если эта информация помогает предотвращать и расследовать страшные преступления, то такие способности, конечно, бесценны.

— А Денис тоже так может? — заинтригованный спросил я.

— Не знаю, не замечала, — грустно вздохнула Таня, разливая по чашкам кофе. — Может, его и брали с такими целями но...С Денисом явно что-то неладное творится. Он очень честолюбивый парень, который хочет превзойти всех. И какая-то слишком мелочная и злобная горгулья при этом. Одно с другимнесовместимо —вот его и корежит... Вместо того, чтобы сосредоточиться на расследовании преступления, он слишком много думает о своем участии в расследовании, ему всегдане нравятся задания, которые ему поручают, но он даже с ними не особо справляется. Денис завидует чужим успехам и обесценивает их, он, намеренно придерживает или искажает информацию, создавая в итоге мощный поток негатива в свой адрес. Не понимаю, неужели ему это все приятно, и он не чувствует, что так нельзя, надо что-то менять в своем поведении. Вроде очевидно, что так невозможно подняться на вершину, с такими методами скатываются в грязную сточную канаву. Да, ему сложно, потому что в нем с рождения уживаются две натуры, но тут только ему решать, кто из них будет вершить его судьбу.

— А ему можно как-то помочь? — растерянно спросил я.

— Извне? Навряд ли... — опять покачала головой Таня. — Конечно, существуют некоторые магические ритуалы и обряды- люди берутся изгонять демонов, черные маги готовы помочь избавиться от человеческой сущности и с радостью подселят в твое тело еще пяток более жутких персонажей. Но вроде все эти манипуляции имеют лишь временный эффект, даже при удачномисходе. Неудачных случаев тоже очень много...Смерть или безумие — еще не самые плохие варианты...

— А что же делать... Ну, таким, как Денис? — по-настоящему начал волноваться я.

— В идеале надо научиться умело сочетать и то, и другое. Тутникто не поможет. Хотя мне легко говорить, мне интересно быть ирбисом. Демоны, духи животных по-любому дают какие-то сверхспособности, он, похоже, еще до конца свои не раскрыл. Но эти сущности лишены морали, поэтому человеческое должно быть сильнее, и если научиться держать этих в допустимых рамках, то вполне себе можно вершить великие дела.

— Танюша, мне уже чего-то стыдно становится. Пацану и так живется не сладко. Ты бы мне пораньше объяснила бы все эти нюансы.

— Да я сама постепенно все это осознаю. Между прочим, могу и ошибаться. Это опять тот случай, когда логикой нельзя ничего доказать или опровергнуть. Так, ощущения какие-то...

— А мне кажется, что ты права...

— Да, это по большому счету- не важно. Пока это все только в моей голове, для Дениса ничего не изменится, это же просто мои мутные ощущения.

— А, может, тебе поговорить с ним? Объяснить, как ты мне сейчас объяснила? Мне кажется, я хорошо понял.

— Никита, это бесполезно. Ты хотел меня слушать и ты услышал, а он воспримет все в штыки, я не буду навязываться в спасатели и воспитатели, толку все равно не будет. Знаешь, как это называется? «Догнать и причинить добро» — это глупо и бессмысленно. Он должен захотеть измениться сам, раньше ничего не произойдет. Да, и потом одного желания мало...

Крики в комнате Дениса на удивление стихли. Над побережьем вставало солнце. Маленькое окошечко нашего общего фойе выходило на зеленый склон горы, ни солнца, ни даже неба толком отсюда видно не было. Но листья, которые казались черными и мрачными в пять утра, сейчас заиграли всеми оттенками свежей зелени.

Наша драка с Денисом казалась мне уже глупой и нелепой.

На холодильнике я заметил красивую высокую корзину, — наверное, это была та самая корзинка, которую прислали с фруктами из гольф-клуба три дня назад. Ничего такая корзинка, вполне устойчивая, если на бок положить.

— Тань, может, нашей кошке понравится в корзине прятаться? Почувствует себя в безопасности.

—Ты думаешь? — с сомнением спросила девушка-ирбис. — Понимаю, звучит странно, но я плохо в кошках разбираюсь, мало с ними сталкивалась. Нелепо же заводить кошку в семье снежных барсов.

— Ну, попробовать-то можно... Все равно идей получше нет.

Таня унесла в свою комнату корзину. Надев старенькие кроссовки, я поспешил на утреннюю пробежку. Потом наплавался в море и к восьми утра поднимался обратно в номер, чтобы высушить волосы и переодеться к завтраку. Во дворе общежития мне попалась спешащая на работу Танечка.

— Тань, сегодня ж воскресенье — ты забыла? —удивился я. — Практикантам запретили появляться в Академии.

— Да, помню я, но там чп какое-то ночью произошло, всех вызвали на работу срочно.

— Блин, у меня волосы еще мокрые, как же... И надо переодеться, постараюсь побыстрее...- заторопился я.

— Никита, — смущенно остановила меня Танечка. — Вам с Денисом не надо, вы же отстранены. Ну, это временно, пока нет решения по вам. Ты не переживай, они скоро обязательно во всем разберутся.

Конечно, я прекрасно помнил, что мы отстранены. Но я не думал, что слово «отстранены» означает — сидеть в общежитии, когда всех срочно вызывают в Академию по поводу ночного чрезвычайного происшествия. Что еще случилось?? Может быть, уже нашли девочек? Или, наоборот, новости плохие?

Влетев в свою комнату, я открыл ноутбук. Пароль сработал, но все, что для меня было доступно, — страница с письмом от Карапетяна о моем отстранении.

Да, как же так?!

Глава 32. Сонечка из корзинки

Первым моим порывом было — бежать, разыскать Дениса, попытаться с ним поговорить по-человечески, пойти вместе к руководству, все объяснить, извиниться. Не уверен, что это была лучшая идея, но надо же было что-то делать. Невозможно сидеть сложа руки, если есть хоть малейшая возможность исправить ситуацию, особенно сейчас, когда произошло что-то важное.

Обежав все общежитие, начиная с бильярдной, и всю нашу территорию, включая лежаки на пляже, Дениса я не нашел. Потом я зря прождал сорок минут в столовой, на завтрак Кукарский так и не явился. От безысходности я решил спросить на вахте, не знают ли они, где этот обитатель второго этажа.

— Кукарский из двести третьего? — переспросила строгая администратор в форме со звездочками Академии.

— Да, Денис Кукарский, практикант, — нетерпеливо уточнил я.

— А, этот мальчик выбыл. Уехал еще в семь утра. В аэропорт, с чемоданом. Номер сдал.

Как уехал?? Сам уехал или его попросили? Вдруг решение по нам уже вынесено?

— А ты Никита Щеглов из двести первого? — спросила меня администратор.

— Да, — вынужденно признался я.

Вот оно... Сейчас она и мне скажет... Передаст билет до Питера на ближайший рейс. Вот так просто. Как внезапно я ворвался в эту реальность, так же элементарно сейчас ее покину. Когда это совершенно невозможно!

— Никита Щеглов, — повторила скорее сама для себя дама, просматривая записи в блокноте. — Так, тебе просили передать...

Администратор полезла в ящик стола. Мое сердце рухнуло с высоты колеса обозрения на острые камни прибрежных скал.

— Тебе Шаповалова из двести второго просила передать ключ от ее комнаты, чтобы ты корзину с фруктами разобрал, — дежурная строго посмотрела на меня. — Татьяну срочно вызывали на работу, она не успевала.

— Корзина? Шаповалова? Фрукты? — не веря своим ушам повторял я, расплываясь в счастливой улыбке.

— Сегодня опять будет жара, убери все фрукты в холодильник, не надо ничего из еды в комнатах оставлять — это уже я тебя прошу от имени администрации, — добавила дама, передавая мне ключ от двести второго.

Возможно, моя гражданская казнь как практиканта только отсрочена. Но сейчас я чувствовал себя неимоверно счастливым. Пока еще я был в команде, еще оставалась надежда... Мне надо найти Юлю. И мне, несмотря ни на что, нравилась эта работа! Как же четко я сейчас это осознал. Покинуть Академию досрочно — было выше моих сил.

Стоп. Какая корзина фруктов? Что я должен был разобрать? А, ну, да. Таня оставила мне ключ от своего номера, чтобы я присматривал за кошкой. Вдруг она все-таки рискнет зайти с балкона в комнату, и, забившись в корзину, может быть, почувствует себя в безопасности. Странные существа эти кошки, — похоже, им достаточно компактной коробки или ящика для белья, чтобы они ощутили себя защищенными со всех сторон. Корзина вообще была идеальным вариантом.

Конечно, Танюша не могла сказать этой строгой даме на вахте, что мы караулим кошку, которая, возможно, перевоплотится в девушку. А вдруг мы ошиблись, и эта была совершенно чужая, посторонняя кошка? Содержание животных в помещениях общежития было строго запрещено. Но почему-то я был уверен, что это та самая, наша — фотомодель Сонечка Сафьянова.

Как я помню со слов яхтсмена Алексея Головина, Соня обязательно должна успокоиться, чтобы вернуть себе человеческий облик. Эх, только бы это, наконец, получилось.

Вот уж бы никогда не подумал, что меня будет так заботить душевное равновесие незнакомой мне кошки. Да, и волнения посторонних девушек, если честно, меня не особенно трогали. Но сейчас все было не так. Даже не представлял, сколько Соне пришлось пережить за последние дни. И, может быть, весь ход расследования сейчас зависел от того, насколько быстро успокоится Сонечка и начнет, наконец, давать показания.

Аккуратно я открыл ключом дверь в Танину комнату номер двести два. Первое, что мне бросилось в глаза, — полумрак в помещении от задвинутых больше, чем наполовину, плотных штор оттенка светлого молочного шоколада.

Мой номер, как и наше фойе, выходил окнами на почти вертикальный склон зеленой горы, что давало практически постоянно полутень и некоторую прохладу в комнате. Шторами я не пользовался и даже не мог вспомнить сейчас, были ли они у меня.

У Танюшки окна выходили на море, волейбольную площадку и пляж. Солнце здесь жарило с самого утра, и поэтому шторы имели особое значение для создания комфортной обстановки. Представляю, как тщательно Таня вымеряла, насколько стоит оставить шторы открытыми, чтобы, с одной стороны, кошка, оказавшись в комнате, не чувствовал себя в западне, но, с другой стороны, — у нее появилось ощущение уюта и защищенности. Да, и надо было оставить достаточно проход с балкона, чтобы кошка все-таки рискнула войти.

Ура! Кажется, получилось. Кошка спала в корзине. По полу были разбросаны разные кошачьи радости, наскоро придуманные Таней, — маленький белый шарик от пинг-понга, бумажный бант, тряпочная мелкая игрушка, которая раньше болталась у Тани на дорожной сумке, и комок шуршащей упаковочной бумаги.

Корзина лежала на боку, поэтому у домика была надежная крыша и три стены. В оставшееся свободным пространство это перепуганное создание могло видеть окно и входную дверь, чтобы контролировать ситуацию. Кошка спала очень чутко, она вздрогнула во сне от шума открывающейся двери, но, к моему счастью, окончательно не проснулась. Аккуратно на цыпочках я прошел через комнату и закрыл балконную дверь, а потом попятился к выходу. Главное, — что она была здесь, и теперь ее спокойный сон никто не потревожит.

Не рискнув снова поворачивать ключ в замке, — уж слишком много это создавало шума, я устроился напротив двери в Танину комнату на диванчике в нашем уютном маленьком фойе.

Написав письма родителям, Алинке и некоторым друзьям, я решил писать письмо Юле. Ведь когда-нибудь она обязательно найдется, и тогда едва ли у меня получится рассказать ей связанно обо всем. А сейчас как раз было время.

Невероятно, но я не заметил, как пролетело почти три часа — так трудно давалось мне это письмо, так тщательно я подбирал слова. Как жаль, что о многом мне нельзя было говорить, чтобы не разглашать тайну следствия, (например, — про единорогов в заповеднике). Но про Терещенко, про дельфинов, про то, что нашли Диану, и она уже в безопасности, я старался изложить все честно, подробно и без прикрас.

Около полудня скрип открывающейся Таниной двери заглушил скрип моего мозга. Передо мной стояла высокая темноволосая девушка, бледная, с печальными испуганным взглядом, она тревожно озиралась по сторонам. Трудно было узнать в ней яркую улыбчивую прежнюю Сонечку Сафьянову, но все-таки это была именно она — та девушка, которую мы так долго искали.

Пестрая пляжная и юбка и голубая футболка сидели на Соне, честно говоря, не очень. Конечно, Танины вещи были широковаты и коротки для хрупкой фотомодельной Сонечки, но юбка завязывалась на поясе, поэтому кое-как затянуть его можно было даже на самой тонкой талии.

— Молодой человек, не знаете, где здесь выход? — смутившись, Соня обратилась ко мне.

— На первом этаже, — машинально ответил я.

Она кивнула.

— Пожалуйста, Соня, не надо убегать, мы так долго Вас искали. Нам очень нужно найти остальных девушек, сейчас только Вы сможете помочь...

— Ты кто? — спросила Сафьянова, вжавшись от ужаса в дверь за спиной. — Откуда меня знаешь?

— Никита Щеглов, практикант Стратегической Академии, мы расследуем дело об исчезновении с «Иллюзии». Пока нашли только Диану и Вас.. Тебя, то есть. Ты сейчас в безопасности в общежитии Академии, тут охраняемая территория, никто не причинит тебе вреда.

Соня сползла спиной по двери и зарыдала, уткнувшись лицом в колени. Ее хрупкие плечи беззвучно вздрагивали, но я чувствовал, какая буря эмоций сейчас выплескивается через край.

— Хочешь, я принесу воды? Заварить чай? Ты наверняка голодная, на первом этаже есть столовая, давай я тебя отведу,- не зная, чем ее успокоить я путался в словах и мыслях, предлагал все подряд.

Сонечка рыдала уже минут двадцать, не откликаясь, и я почти готов был вызвать скорую, если бы не мой печальный ночной опыт посещения дежурной больницы — там слишком большие очереди. Потом я сообразил, что в Академии тоже был свой врач, вдруг, на мое счастье, он сегодня на месте. Никогда бы е подумал, что буду мечтать об этом.

«Соня здесь, у нее истерика, наверно, нужен врач — она рыдает и не может говорить» -отправил я смс Танечке, на всякий случай продублировав тот же текст на номер Терещенко и Карапетяна.

Через две минуты примчалась дежурная медсестра.Оказывается, в общежитии она бывала по утрам и еще не успела уйти.

После ее прихода мне стало хоть чуть-чуть спокойнее, потому что один я просто не представлял, что нужно делать в таких случаях. Медсестра щупала пульс, поила Соню водой, давала ей нюхать что-то, что приводит людей в чувства (к счастью, мне до сих пор не знаком этот запах).

Через пятнадцать минут появился врач из Академии — пожилой, колоритный, бородатый и с чемоданчиком. Вместе с ним примчались Борисова и Таня. И даже Карапетян.

Едва взглянув на меня, Давид Эрикович прошел мимо, чтобы поговорить с врачом. Каким-то восьмым чувством я понял, что не стоит сейчас ни о чем просить капитана-дракона, бессмысленно что-то объяснять —он и так все знает о нашей стычке с Денисом. Теперь решение за Карапетяном, и я уже никак не смогу на него повлиять.

Соню уложили в бывшей комнате Дениса. Ей воде бы сразу сделали какой-то успокаивающий укол, и сейчас она приходила в себя. Когда Борисова принесла из машины штатив и видеокамеру, я понял, что врач разрешил поговорить с Соней прямо здесь и сейчас, и так же, как в больнице с Дианой, разговор будет идти под запись и, вероятно, — транслироваться онлайн.

В фойе появился запыхавшийся Антон Сотник и начал настраивать видеокамеру, приговаривая «без оператора обойдемся, чего тут понимать-то, чего зря время тратить». Какой-то парень принес с первого этажа пару стульев — для Борисовой и Карапетяна, Таня уже тащила для себя стул из своего номера.

Все это время я находился здесь же, в нашем фойе, но чувствовал себя «за бортом», посторонним наблюдателем, и это было так странно, очень обидно и почти невыносимо. Почему-то вспомнилась книжка про доисторического мальчика, которого изгнали из племени, за то, что он недосмотрел за костром, и по его вине погас очаг. Сейчас я, похоже, был таким же изгоем, хотя вроде ничего преступного и губительного для своего племени не совершал. Ну, да, как дурак, поддался на провокацию. Подумаешь, и подрался...

Вместо изгнанного из родовой пещеры доисторического мальчика в моей голове уже кружилась Тортилла и пела свою старую песенку: «Драться надо- так дерись!» — были же такие принципы воспитания мальчишек. Во времена олд скул. Да, но, к сожалению, не Тортилла возглавляет сейчас Стратегическую Академию... А... я даже, оказывается, не знал, кто, стоит у руля этой махины. Но бытовые драки для сотрудников, видимо, были строго запрещены.

Странно, конечно, устроен человек. Всего несколько дней назад — в среду, впервые оказавшись с командой Карапетяна на катере, я тоже чувствовал себя чужим. Но за несколько дней все настолько изменилось... В среду я был ЕЩЕ чужим для них, а они— для меня, но сегодня-в воскресенье, став УЖЕ чужим для тех же самых людей, я ощущал острую горечь утраты. А казалось бы, и пяти дней не прошло…

— Щеглов, сам себе стул найди, — отрывисто велел Давид Эрикович, проходя мимо по коридору.

Его слова вывели меня из состояния рефлексии. Без лишних вопросов я бросился в свою комнату за стулом.

Сонечка сидела на кровати, закутавшись в плед. Ее все еще немного колотило, но явно не от холода. За окном ярко светило солнце, на пляже было полно туристов, город изнывал от жары.

Начало рассказа Сафьяновой было точно такое же, как у Дианы Светловой. Единственное — Соня сразу же бросилась в воду, и она не видела всех подробностей по передаче скрипки, даже смертоносного прыжка дракона.

Но все, что происходило дальше, мы сейчас слушали впервые.

— Дельфины вынесли всех нас на один остров где-то очень далеко от берега. Всех, кроме Дианы. Мы не знали, что с ней. Было темно, холодно, мы бродили в мокрых платьях по острым камням ломая каблуки. У Илоны каким-то чудом уцелел телефон. Ну, он у нее в каком-то неубиваемом чехле — противоударноми водонепроницаемом... Она же участвует в регатах, ей отец подарил такой, чтобы всегда была на связи. Но никакой сети так далеко от берега не было, хотя телефон сам по себе вроде работал. На острове не было совсем ничего — ни растений, ни воды, только одни черные камни. Мы даже бы не понимали, в какой стороне берег, если бы Илона не ориентировалась по звездам. На рассвете появился катер, тот самый... Прятаться было бесполезно, просто негде- наш островок просматривался со всех сторон. Вплотную к камням катер сразу подойти не смог, но у них было еще дваводных мотоцикла... Да, эти на скутерах нас заметили первыми, а потом уже катер... Мотоциклисты высадились на берег, мы их раньше не видели. Там, около «Иллюзии» рядом с главным стояли какие-то другие — коротышка в тельняшке, другой лысый в кожаной куртке и еще третий блондин. А эти были просто великаны какие-то... Матерые волки. Настоящие...

— Ты уверена в этом? — с тревогой спросила Борисова.

— Конечно. На меня в присутствии собак такой ужас накатывает, а тут волки.

— Похоже на наемников, если великаны и волки... — рискнул предположить Терещенко.

— Откуда ему других было взять, — согласился Карапетян. — Он же своих всех сам угробил, пока скрипку доставал, а нужно было быстро найти замену.

Борисова кинула на нас всех недобрый взгляд. Карапетян сделал примирительный жест, показав, что они с Терещенко были не правы, начав профессиональное обсуждение во время беседы с пострадавшей. Маргарита Сергеевна продолжила разговор с Сонечкой:

— И что произошло дальше?

— Дальше... — девушка глубоко вздохнула. — Дальше они высадились на берег и сразу кинулись к Юле. Стали требовать скрипу. Схватили Юльку за волосы... Илона только успела сунуть свой телефон Лере и кивнула в сторону скутера, а сама бросилась защищать Юлю. Мне кажется, она еще нарочно отвлекала внимание — размахивала свой сумочкой, лупила этих здоровых, что-то кричала... У нее там монет было полно, они летели во все стороны.

— А монеты-то откуда? Да, все одинаковые? — не удержался Сотник и оторвался от видеокамеры.

— Да, из Турции. Илонка была там с отцом на какой-то презентации яхт, наменяла монет для автомата с мороженым, они так в сумочке и остались. Мы когда еще отправлялись, она сама удивилась, почему у нее такой «ридикюль» тяжелый, потом вспомнила про мороженое.

— А мы-то все не могли понять— откуда на необитаемом острове турецкие монеты, — усмехнулась Марго. — ладно продолжай.

— Так вот...

— Подожди, Соня, ты сказала сейчас, что Илона передала свой телефон Лере? Зачем? — решила сразу спросить Борисова.

— Ну, да. Леруська же экстремалка. Она угнала один скутер. Прямо на виду у этих... И еще Рузанну с собой прихватила.

— Лере и Рузанне удалось сбежать?! — изумилась Маргарита Сергеевна.

— Ага, — улыбнулась Соня, — это было красиво.

— Подожди, а разве Лера умеет управлять водным мотоциклом? — усомнилась Борисова. — У нас нет таких данных.

— Еще как умеет... Вы бы видели... Илона как раз только научила Лерку гонять на скутере. Афанасьева две недели как приехала, жила у Илоны. Лерыч же математику завалила и учить ее особо не собралась, а Илона с Мариной прямо как-то переживали из-за этого. Ну, и Илона взялась обучить Лерку алгебре с геометрией, она мореми скоростью ее заманила — они по утрам математикой занимались, а по вечерам на скутере. Лерка только на таких условиях согласилась обучаться. Не знаю, как там алгебра, а вот остальное ей как раз пригодилось. Она же на обычном мотоцикле гоняет так — что хоть в цирке выступай. И трактор водит. Говорит, даже на танке каталась, но я не знаю, правда или врет.

— Подожди, как же она все-таки водный мотоцикл угнала? — Борисова жаждала выяснить детали.

— Да, не знаю, точно... Мне было не по себе... Как только эти на берег высадились, я сразу кошкой... Потом они Юлю начали трясти, потом Илона закричала и стала сумочкой махать на право и налево. Потом эти опомнились, начали стрелять. Но уже поздно было, Лерка с Рузанной умчались. Все как-то быстро получилось. Ну, а потом они заталкивали девочек на катер, ругались сильно. У них там был главный, он пообещал, что продаст всех в рабство...Это все из-за скрипки- как я поняла, — она, оказывается, очень дорогая... Меня никто даже не заметил. Ну, то есть, кошку. Девочек увезли, а я осталась. Одна...

Дальше Соня рассказала то, что я и так уже знал. Про мальчишек из Абрикосового, про лодку, про то, как скиталась одна в роще, разговаривала мысленно с Таней, как рискнула прийти в общагу...

Разговор о моей дальнейшей судьбе неминуемо состоялся. В кабинете Карапетяна спустя пару часов после беседы с Сонечкой. Мне ничего не оставалось, как терпеливо ждать, пока Давид Эрикович раздает новые указания, определяя ближайшие цели и задачи для следствия.

Борисова отправилась снова к в резиденцию к Михаилу Королеву, но на этот раз —чтобы побеседовать с Кирой.

Сотник нехотя вспомнил о своей диссертации по химии и спустился в лабораторию руководить изучением сплава для подков, проверять расчеты Марины Кауфман.

Для меня оставалось загадкой, как, работая бок о бок с лисом, актинией и под руководством дракона, Антону удается оставаться таким скептиком. Когда речь заходила о сказках и легендах, некотором волшебстве, — например, о вызове единорогов из другого измерения, Сотник начинал выходить из себя и воспринимал все болезненно. Он и сплавом-то занялся, чтобы доказать абсурдность предположений о том, что единороги могут мчаться по лунной дорожке.

— Антоха, ты сейчас не просто спустишься на первый этаж, ты пройдешь тернистый путь нескольких поколений алхимиков, — многозначительно заявил Терещенко, провожая Антона Сотника в лабораторию.

— Да, иди ты! — рявкнул Сотник, уже набирая номер какого-то профессора — специалиста по сплавам.

Сам Терещенко, похоже, двинул в лес на поиски сбежавших с острова девочек. Танечку он с собой не взял, хотя та очень просилась.

Тиму удалось приблизительно установить, откуда шли звонки с телефона Илоны. Получалось, что скорее всего, Рузанна и Лера пробирались пешком в заповедник. В том, что они найдут дорогу, никто не сомневался. Но вот то, что им удастся ее пройти... Находиться в горах было опасно по многим причинам.

Что касается меня, то Давид Эрикович был прав абсолютно во всем. Не буду пересказывать в подробностях этот сложный для меня разговор. Короткие, отрывистые фразы дракона конкретно форматировали мой мозг. Простые и четкие правила впечатывались в сознание.

Надеюсь, никто и никогда больше не сможет мной манипулировать. Все то, что я интуитивно ощущал, почти бессознательно чувствовал, обретало вполне реальные черты. Карапетян называл вещи своими именами, не давая им никаких эмоциональных оценок.

Все люди имеют определенные цели. Да, мотивы поступков могут быть различны — от великих идей по спасению мира и сложных коварных замыслов по его захвату до самых примитивных сиюминутных желаний. Люди не всегда сами понимают, чего им на самом деле хочется, прикрывают одни цели другими, меняют первоначальные задачи в процессе их реализации, но все это постижимо.

Руководствуясь чистой логикой, можно всегда вывести общую картину. Уловить чужие цели иногда бывает очень не просто, но к этому стоит стремиться. И надо быть последним идиотом, чтобы, чувствуя и понимая, что тебя провоцируют, повестись на это на волне своих эмоций. Миром рулят те, кто сам ставит себе задачи, разрабатывает стратегии их достижения и не боится следовать им, что бы ни случилось. И чужие провокации и манипуляции не должны кардинально что-то менять, сбивать с намеченного пути. Вот так просто, но очень действенно.

Глава 33. Адская машина

— Ладно, пойдем посмотрим эту адскую машину, эксперты должны были уже презентацию подготовить, — примирительно закончил непростой разговор о моему будущем Давид Эрикович.

— Что, простите? — не понял я.

— А, да, ты ж еще не знаешь... — почесал переносицу Карапетян. — Ночью на пляже было неспокойно. Волки-наемники подняли из песка еще несколько ящиков, пытались погрузить на катер. Наши наблюдатели оперативно отреагировали, в итоге удалось задержать несколько человек, то есть, почти людей... Короче, — наемников, и катер теперь тоже у нас.

— Поэтому всех экстренно вызвали на работу в воскресенье? —рискнул спросить я.

— Поэтому, поэтому, — проворчал капитан-дракон, дописывая рапорт.

— А что было в ящиках? —дрожащим голосом я продолжил спрашивать.

Невероятно, неужели сработало?! Наш с Терещенко разговор с охранником песчаных скульптур, установление наблюдения на пляже, и вот уже реальные результаты?!!

— Там оказались лекарства производства «Крокус ГМбХ». Их тестируют сейчас в лаборатории. Какая-то улучшенная формула — качественные высокоэффективные сердечные препараты, возможно еще не запатентованные. Не готовые препараты, а сырье в фабричной упаковке. Мы уже вызвали представителей компании, завтра разберемся, — Карапетян отвечал на мои вопросы предельно кратко.

— Подождите, Вы же вроде сказали что-то про машину? — ничего не понимал я.

— Ты спросил о том, что было в ящиках. Ну, я тебе отвечаю, что там будущее лекарство. А машинка... Ну, это уже на катере обнаружили. Какая-то медицинская установка, была в разобранном виде. Кстати, тоже упакована в два ящика, — может быть, это именно те ящики, которые были спрятаны в песчаной пагоде.

— Их нашли?! — просто задохнулся от эмоций я.

— Пока точно не установлено. Но, предположительно, это они.

Коробку с пайетками и обломками диадемы следствию передал Артем Аббасов — эти важные вещественные доказательства достались нам уже в готовом виде. Клюшки для гольфа, забытые в шахматном клубе, Андрей обнаружил совершенно случайно. Ну, я так просто —рядом стоял. Деревянных коней в водопаде мы нашли с ним уже более осознанно, но тоже довольно спонтанно. А вот ящики... Мне это уже казалось тщательно продуманной и успешно реализованной операцией, которая потребовала некоторого времени. Ненавязчивое негласное наблюдение и молниеносный оперативный захват в финале.

Как ни крути, но мы с Терещенко стояли у истоков, и дух замирал от того, что наши догадки и предположения стараниями команды воплотились в реальный результат, материализовались.

Практика, настоящие дела — это именно то, чего не хватает любому подростку. Как иначе узнать, чего ты стоишь? Имеют ли ценность твои идеи? Верны ли твои теории? Решенная задачка из учебника и задачка из жизни — это несравнимые, несопоставимые просто вещи.

— Щеглов, ты слишком много думаешь, — вернул меня в реальность капитан-дракон.

— Так вроде положено думать, — улыбнулся я.

— Думать положено о деле. Не отвлекайся.

Украдкой посмотрев на Карапетяна, я представил его почему-то большим и добрым псом, который терпеливо, уже который раз, аккуратно поднял за шкирку повизгивавшего от восторга заигравшегося щенка и поставил его обратно на поляну, где зарыта вожделенная сахарная кость, и ее надо найти.

— Шагай уже, — поторопил меня капитан-дракон. — Дел по горло. Мечтать в школе на уроках будешь.

Засмеявшись в голос, я поспешил за Карапетяном.

— Что это? — кратко спросил Давид Эрикович, войдя в демонстрационный зал при лаборатории.

Ну, «залом» это можно было назвать весьма условно — так, небольшая комнатка, в центре которой сейчас на столе стояла какая-то непонятная аппаратура. Наверное, медицинская, и то не факт.

— Ну, грубо говоря — небольшая переносная операционная нового поколения, — ответил немного печальный и уставший сотрудник лаборатории.

— Федор, можно поконкретнее? — попросил Карапетян. — Не заставляй нас вытягивать из тебя информацию. Давай сэкономим друг другу немного времени — излагай без дополнительных вопросов.

— Да, основное я уже сказал, — слегка надулся Федор, но все же решил пояснить — датчики и приборы, контролирующие состояние пациента, сложная электроника для проведения точнейших хирургических манипуляций, пара мониторов, демонстрирующих ход операции, ну, и волшебная коробочка, генерирующая лучи, которые используются вместо скальпелей и прочих инструментов. Честно говоря, настроена она была на режим хирургической пилы — луч, который с легкостью режет кости, но коробочка может выполнять и более тонкие манипуляции — очень широкий спектр функций. Оборудование новое, ни разу не использовалось, но полностью готово к работе.

— Понятно, — процедил капитан-дракон.

Для меня предназначение этой операционной тоже стало очевидным.

— Рог единорога можно с помощью нее ...отделить? — неожиданно смело спросил я у сотрудника лаборатории.

Карапетян бросил на меня удивленный взгляд.

Федор вопросительно посмотрел на Давида Эриковича —он не понимал, стоит ли мой вопрос воспринимать всерьез, и, видимо, даже не представлял, кто я такой, и имеет ли смысл вступать со мной в диалог.

Капитан-дракон воздержался от комментариев, задумчиво качнулся на каблуках и одним кивком головы дал понять Федору, что вопрос по делу, и на него стоит ответить.

— Ну, знаете ли... — замялся сотрудник лаборатории. — У меня нет данных по единорогам и плотности их тканей, но берцовую кость слона эта штука разрежет за доли секунды.

— Понятно, — заметно помрачнев, ответил Карапетян. — Появится Сотник проведите все-таки эксперимент на камеру с костью. Приобщим к делу.

Кивком головы Давид Эрикович велел мне следовать за ним и, не попрощавшись, вышел из демонстрационного зала. Торопясь за Карапетяном, я все-таки успел поблагодарить Федора.

Тим уже ждал у дверей в лабораторию.

— Представители «Крокус ГмХ» через десять минут будут у нас. Хотят сделать официальное заявление.

Давид Эрикович поморщился и взглянул на часы.

— Воскресенье, восемь вечера... Я же их вызвал на завтра.

Тим беспомощно развел руками:

— Это была их инициатива. Стефан Крокус в спешном порядке покинул Россию полтора часа назад. Но выезд ему никто не запрещал, так что, предотвратить не удалось. Зато сам дед —Герман Крокус со своим заместителем, секретарем, тремя адвокатами и переводчиком двигаются к нам.

— Где Борисова, Сотник, Терещенко? — нахмурившись, спросил Давид Эрикович.

— Маргарита с Кирой Мальцевой в гольф-клубе, Антон уехал к своему профессору-химику, специалисту по сплавам, Терещенко — по лесам, ищет сбежавших на скутере девочек на пути к заповеднику — отрапортовал Тим.

Стало очевидно, что все ключевые фигуры нашей команды не смогут присутствовать на встрече с представителями «Крокуса». Давид Эрикович снова недовольно поморщился.

— Поставь в известность Льва, пусть спускается, — попросил Карапетян у Тима, уже размашисто шагая в сторону своего кабинета. — Сам тоже с нами, будешь вести официальный протокол и вызови переводчика с немецкого. Двоих.

— Лев не сможет сейчас, — покачал головой Тим.

На секунду растерявшись, я не понимал, следует ли мне торопиться за своим руководителем, либо моя миссия на сегодня окончена, и на сцену выходят серьезные фигуры.

— Щеглов, со мной, — не повернув головы и не сбавляя скорость, бросил на ходу капитан-дракон. — Ты мне будешь нужен.

Пока мы поднимались в кабинет Карапетяна, Тим вызвал переводчиков.

За минуту до появления представителей «Крокуса» наша команда была в полном составе. Тим настроил программу ведения синхронного протокола и был готов оформить материалы встречи. То, что предстоящая беседа не будет разговором по душам, а каждое слово будет занесено в протокол, было очевидно. Разговор предстоял серьезный.

Глава 34. Под протокол

Первым в кабинет Карапетяна вошел сам Герман Крокус — высокий подтянутый, весьма пожилой господин, который держался на удивление прямо и уверенно. Совершенно седые волосы и глубокие морщины обозначали его возраст, но верить им не хотелось. Волевой подбородок выдавал человека, который рано добился успеха, но, тем не менее, Крокус-старший не собирался останавливаться на достигнутом, его амбиции с годами только набирали обороты. Он руководил крупной фармацевтической корпорацией, и, чувствуется, что полностью держал ее под контролем. Проницательный взгляд, дорогой костюм — все было, как положено, для персон такого уровня.

Герман и его делегация заняли места за большим круглым столом в кабинете Давида Эриковича. Крокус-старший заговорил по-немецки, представляя себя и сопровождавших его лиц. Деловитый юноша-переводчик хорошо справлялся со своей работой.

— Учитывая серьезность произошедшего и во избежание недопонимания, Герман Отто Крокус руководитель «Крокус ГмбХ» — компании с более, чем трехсотлетней историей и безупречной репутацией, решил сделать официальное заявление и готов лично отвечать за произошедшее, а также компенсировать все убытки и оказать любую возможную помощь следствию.

Давид Эрикович в ответ согласно кивнул.

Юноша продолжал четко переводить слова Германа Отто:

— Позвольте представить присутствующих здесь лиц. Леонард Шварц — моя правая рука, главный врач нашей компании, отвечающий за все научные разработки. Анна Бауэр — мой секретарь, с Вашего позволения она будет стенографировать. Мои адвокаты — Маркус Шульц, Евгеника Циммерманн, Алексей Пеккер — владеет русским языком. Переводчик, ваш покорный слуга — Альберт Лозински.

Альберту было не более тридцати лет, но даже в едва заметном наклоне его головы чувствовалась старая академическая школа.

Давид Эрикович представил нашу сторону:

— Руководитель отдела по расследованию особо опасных преступлений Давид Эрикович Карапетян. Координатор следствия Тим Бенедиктов и наш референт-переводчик Луиза Гросс будут вести официальный протокол встречи при помощи специальной программы, преобразующей голосовые импульсы. Ваш адвокат, владеющий русским языком, может следить за ведением протокола в режиме реального времени. По окончании встречи нам потребуются подписи на протоколе всех присутствующих лиц. Синхронный переводчик встречи — Элеонора Торопова. Переводчик подтверждает, что обладает достаточной квалификацией для работы при проведении следственных действий, а также для перевода в судебных заседаниях и несет личную ответственность за полноту и точность перевода. Никита Щеглов — стажер следственной группы, имеющий право задавать вопросы от имени следствия.

Красавица Элеонора в модном деловом костюме и с гладко зачесанным высоким хвостом произнесла последнюю фразу без тени иронии, с теми же ровными интонациями, с которыми по установленной форме она сообщила присутствующим о своей достаточной квалификации. Мне опять показалось, что это было не обо мне, но я понимал, что это не импровизация Элеоноры, а заранее согласованная с Карапетяном формулировка.

Герман Крокус согласно кивнул, и Тим пододвинул Пеккеру работающий ноутбук, объяснив в двух словах с помощью Луизы принцип работы. Все, что будет говориться в этой комнате, сразу же станет появляться в виде печатных знаков на экране ноута. Учитывая, что программа, преобразующая голос в письменную речь, неминуемо делает ошибки в словах со сходным звучанием, Тим будет следить за текстом и исправлять эти ошибки, сразу оформляя официальный протокол встречи. Луиза отвечает за аналогичную работу с немецким языком. Все, сказанное в этой комнате на любом языке, будет занесено в протокол. Адвокат немецкой стороны сможет останавливать ведение протокола и указывать на необходимые поправки.

После того, как с формальностями было покончено, все расписались в том, что предупреждены об ответственности за дачу ложных показаний, Герман Крокус приступил к своему официальному заявлению.

— Наша компания занимается производством высокоэффективных лекарственных препаратов уже несколько веков. Официально торговая марка «Крокус» недавно отметила свое трехсотлетие, но фактически производством снадобий династия Крокус занимается с одиннадцатого-двенадцатого века. Мы стараемся сохранять все, что было наработано веками, при этом пристально следим за развитием современной фармацевтики, имеем собственные лаборатории и непрерывно ведем научные изыскания. Также мы занимаемся восстановлением старинных рецептов и создаем на их базе современные препараты. При желании вы можете ознакомиться с перечнем производимых компанией лекарств, все они прошли клинические испытания и имеют соответствующие сертификаты.

Старший из адвокатов Маркус Шульц пододвинул к Карапетяну толстую папку с документами и флешку с презентацией. Давид Эрикович согласно кивнул.

Крокус-старший продолжил:

— Мне трудно говорить об этом, но следует признать, что в поисках компонентов для эффективных лекарственных средств наша компания не ограничивается рамками современной фармацевтики. Сейчас вы не видите на флаконах с лекарствами такие ингредиенты как кровь дракона, хвост русалки, цветок папоротника, лунную пыльцу, рог единорога или перо феникса. Тем не менее, мы ответственно заявляем, что на протяжении веков эти и прочие подобные составляющие использовались медициной, что в свое время позволило остановить страшные эпидемии и массовую гибель населения.

Окинув взглядом всю немецкую делегацию, я убедился, что Крокус говорит на полном серьезе. Наши тоже отнеслись к сказанному серьезно.

Альберт тем временем продолжал переводить речь Германа:

— Около месяца назад нам поступило очень заманчивое предложение от некоего Мортэка Вадуца (хотя, предполагаем, что это не настоящее его имя, но нам он представился именно так). Мортэк предлагал за некоторую внушительную сумму предоставить нам живого единорога. Поисками следов этих магических существ мы занимались уже несколько десятилетий. Стоит ли говорить, что идея о возможности заполучить рог единорога захватила нас. Лично меня. Все дальнейшие указания исходили от меня, и именно я готов понести ответственность в случае необходимости.

Слово тут же взяла Евгеника Циммерманн:

— Как адвокат частного лица — гражданина Германа Отто Крокуса я сразу хочу сделать официальное заявление, что в планы моего подзащитного не входило лишение жизни такого уникального животного как единорог. Наоборот, господин Крокус предпринял все меры для того, чтобы операция по добыче рога носила наименее травматичный характер для гхм ... животного. На катере Мортэка Ваши сотрудники обнаружили новейшую переносную операционную, а также современные обезболивающие препараты, что в полной мере подтверждает наши слова.Попрошу занести это в протокол. Также хочу сделать акцент на том, что действующие нормы международного права, а также внутреннего российского законодательства никак не регламентируют человеческую деятельность в отношении единорогов. Ни одним нормативным актом эти существа не охраняются, поэтому ни в коем случае нельзя назвать противозаконными планы моего подзащитного.

— Вот это, кстати, вопрос спорный, — заметил Карапетян. — Да, таких законов не издают со времен Средневековья. Но формально, я уверен, в англо-саксонской системе права найдется какой-нибудь прецедент одиннадцатого, двенадцатого или тринадцатого века, запрещающий наносить какой-либо урон единорогам.

— Причем здесь англо-саксонская система права? — вскинула бровь Евгеника.

— Здание ночного клуба «Зеленый Осьминог», а также все катера этого клуба принадлежат компании, зарегистрированной в Великобритании — «Green Octopus LLP», катер выходил в море под британским флагом, соответственно на борту катера действует английское законодательство.

— Мой подзащитный не знал и не мог знать об этом, — отстаивала свои позиции Евгеника. — Он был не в курсе того, что судно выведено в море без ведома его владельцев, на борту отсутствовала какая-либо атрибутика, идентифицирующая корабль как британский, либо в темноте она была незаметной.

— Тем не менее, заблуждение Вашего клиента никак не влияет на юрисдикцию на борту судна, — поставил финальную точку в этом споре Давид Эрикович. — Однако, хочу заметить, нашей целью не является привлечение к ответственности Вашего клиента любой ценой, я просто ставлю Вас в известность о реальном положении дел. Пожалуйста, давайте продолжим по существу вопросу.

Герман Крокус подал знак Евгенике, что все в порядке, и продолжил свой рассказ.

— Как уже было заявлено, я готов понести наказание в рамках закона, даже если это будет средневековый судебный прецедент Старого Света. Тем не менее, прошу учесть, что мы добровольно полностью отказались от наших планов в процессе... Никто из нас не был осведомлен о реальных намерениях Мортэка Вадуца. В ночь со вторника на среду мы вышли с ним в море на катере, который, как я думал, принадлежит ему на законных основаниях. Около полуночи наш катер оказался недалеко от гряды небольших каменистых островов. Под луной эти камни немного искрились, и я был очарован этим зрелищем.. В тот момент мне казалось, что Мортэк владеет некими магическими ритуалами и нарочно выбрал такое место в ночь полнолуния для вызова единорога. Но, как я потом понял, мы просто преследовали деревянный фрегат под сиреневыми парусами, на палубе фрегата, насколько я мог заметить, находились только несовершеннолетние девушки в вечерних платьях. Единорог, по словам Вадуца, находился у них.

Крокус-старший вздохнул, сделал глоток воды и продолжил:

— Когда я услышал, какие требования выдвигает Мортэк капитану фрегата, я попытался остановить своего компаньона, но он меня не слушал. Так как я был вынужден вести все переговоры через переводчика, то я передал свою настоятельную просьбу господину Вадуцу через своего сотрудника. Мортэк сразу же тяжело ранил моего переводчика, который лишь пытался объяснить господину Вадуцу, что его методы неприемлемы для нас. В дальнейшем, лишившись своего единственного переводчика, я не очень понимал, что происходит, так как, к сожалению, не владею русским языком даже на начальном уровне. Насколько я понял, Мортэк Вадуц требовал передачи ему какой-то скрипки, и девушки выполнили его требования. Они выбросили скрипку за борт, и, чтобы инструмент не был испорчен, один из подручных Вадуца кинулся в воду, став огромным скатом. Другой, обернувшись зубастой рыбой, подхватил скрипку на лету, но Мортэк безжалостно лишил жизни обоих своих помощников. Даже троих — третий обернулся морской птицей и попытался улететь, но и его постигла скорбная участь. Все это происходило так быстро, было так непредсказуемо, что никто из нас не успел вмешаться. Мы могли только наблюдать, как девушки с фрегата, спасаясь, прыгали за борт, а Мортэк безжалостно стрелял по ним из пистолета. Мы видели совершенно точно, что был ранен один из дельфинов. Да, где-то около дюжины дельфинов появились откуда ни возьмись, и они в конечном итоге унесли девушек в сторону моря. Мои люди отважно вступили в схватку с Мортэком Вадуцом, но прежде, чем мы смогли выбить у него пистолет, он ранил еще двоих из моих сотрудников. Итак, у нас на борту находилось трое раненых, один из них — наш переводчик Адам получил очень серьезное ранение и истекал кровью. В таких условиях не могло идти и речи ни о чем другом, как о спасении человеческой жизни. Мы развернули катер к берегу, хотя со слов Мортэка, я знал, что на борту фрегата находится живой единорог.

— Почему вы сразу не обратились в правоохранительные органы после происшествия? — строго спросил Давид Эрикович. —Это сэкономило бы нам время в поисках пропавших девушек. Могу сообщить, что в настоящее время в безопасности находятся только двое из них, восемь девушек были похищены вашим знакомым —будем продолжать называть его Мортэк Вадуц. По нашим данным, двоим из похищенных удалось бежать, но их судьба на настоящий момент нам тоже не известна. А шестеро девушек находятся в плену, и им угрожает реальная опасность. Ваш Мортэк обещал продать несовершеннолетних девушек в рабство. Среди пострадавших граждане трех государств — России, Казахстана и США.

— Сожалею, — искренне откликнулся Герман Крокус. — Но в тот момент я мог думать только о своих пострадавших. В ту же ночь мы доставили наших раненых в лучшую клинку Берлина на моем частном вертолете. К счастью, врачам удалось спасти жизнь Адама, и только после того, как меня заверили, что кризис миновал, я вернулся в Россию. Сегодня утром. И сразу же получил повестку на завтра, но решил незамедлительно дать показания в интересах следствия.

— Мы надеемся, что данное обстоятельство будет учтено в пользу моего клиента, — многозначительно выступила Евгеника и по привычке добавила — попрошу занести это в протокол.

— Да, все заносится в протокол, — напомнил всем присутствующим Давид Эрикович.

Алексей Пеккер, следивший за тем, как устная речь молниеносно трансформируется в текст протокола охотно закивал, подтверждая слова Карапетяна.

— Как понимаю, Вы не отказались от своих планов на единорога после инцидента с перестрелкой? Иначе как объяснить похищение шахматных коней и прочие странные... события? — строго спросил Давид Эрикович, продолжая разговор.

— Признаю, что, будучи шокированным произошедшим, я, тем не менее, был одновременно разочарован тем, что не смог осуществить свою давнюю мечту. Вы даже не представляете, какие возможности открывает для фармацевтики рог единорога. Мы смогли бы попытаться создать лекарства от ряда серьезных заболеваний, почти все из которых считаются неизлечимыми. Достаточно буквально щепотки порошка из рога этого мистического существа на год производства лекарства в промышленных масштабах. Вы представляете, что такое в нашем случае целый рог единорога — он обеспечил бы работой все наши предприятия на несколько десятилетий вперед.

— По самым скромным подсчетам —это минимум сто восемьдесят лет бесперебойного производства на всех пятидесяти шести наших фабриках и заводах,- вступил в разговор Маркус Шульц. — Это десятки, даже сотни тысяч, миллионы спасенных жизней.

— Миллиардные прибыли? —уточнил капитан-дракон.

— Да, будучи адвокатом компании «Крокус ГмбХ» я могу заверить, что бизнес нашей организации является высокодоходным, независимо от использования подобных веществ, — заявил Маркус Шульц. — К тому же, получая высокую прибыль, наша компания не менее трети вырученных средств ежегодно тратит на значимые социальные проекты, поддерживает и развивает науку и искусство, спонсирует медицину в развивающихся странах и оказывает адресную помощь нескольким хосписам.

— Мы ценим и уважаем Ваши достижения и инициативы, — кивнул головой Давид Эрикович.

Повисла некоторая пауза, после которой Герман Отто Крокус решил продолжить.

— Да, мы совершили ряд безрассудных поступков, желая во что бы то ни стало заполучить единорога. Точнее — только рог единорога. В частности, к своему стыду хочу признать, что это я отдал распоряжение о похищении шахматных коней из клуба. Мы понимали, что у нас совсем немного времени, чтобы попытаться как-то выманить, привлечь единорога, пока он остается где-то рядом. Мы бы не успели изготовить на заказ нечто подобное. У нас появилась безумная идея о том, что нам удастся выманить единорога. Насколько нам известно, эти самоотверженные существа всегда приходят на помощь своим собратьям. Лошади ближе всего к единорогам. Вот тогда мы организовали профессиональную аудиозапись конского ржания в момент опасности. Да, ради этого шпане, которая угнала коней из свадебного кортежа, было разрешено причинить животным некоторую боль в момент звукозаписи, чтобы нам удалось записать голос страдающей лошади. Насколько я знаю, никто из животных не был ранен и серьезно не пострадал.

— Да, но шпана устроила пожар, в результате которого полностью сгорела студия звукозаписи, и на пожаре могли пострадать люди, - напомнил Карапетян.

— Тут я полностью признаю свою вину и готов понести заслуженное наказание, а также компенсировать все убытки, — честно и прямо заявил Крокус-старший. — Понимаете, я уже не в том возрасте, чтобы лукавить и изворачиваться.

Евгеника Циммерманн обхватила голову руками, ее подзащитный даже не пытался себя выгораживать.

— Попрошу все же отметить, что господин Герман Отто Крокус напрямую никому не давал подобных распоряжений, его помощники неверно поняли свои задачи и вышли за переделы поставленных им целей, - Евгеника хоть как-то попыталась спасти положение. — В настоящее время мой клиент готов взять всю вину на себя по причине... некоторых личных обстоятельств.

— Что Вы имеете в виду? —уточнил Карапетян.

— Дело в том, что мой клиент смертельно болен, поэтому он решил взять всю вину за произошедшее на себя, хотя организаторами и исполнителями противоправных действий были совершенно другие лица.

— Это сейчас не имеет уже никакого значения, — вздохнул Герман.

— Разберемся с этим позднее, — согласился Давид Эрикович. —Следствие постарается выяснить и оценить роль каждого участника по каждому эпизоду.

— А как Вы надеялись выманить единорога? — осмелился спросить я.

— Не могу сказать точно, — вздохнул старик Крокус, — но мои помощники предположили, что если на хорошо просматриваемых склонах гор расставить шахматных коней, которые с трех метров уже очень похожи на живых единорогов (ну, при условии некоторой технической доработки)...

— Вы хотели им приделать рога?! — изумился я.

— Да, мы сочли это целесообразным, — грустно улыбнулся Герман. — Это не такое сложное действие, чтобы попытаться исполнить свою давнюю мечту.

— Так как же Вы все-таки хотели вызвать единорога? — с интересом переспросил капитан-дракон.

— Ну, была надежда, призрачная, конечно, но... У нас не было идей получше. Если бы мы убедились, что он существует, что он где-то рядом... Мы предположили, что увидев своих сородичей и услышав ржание страдающей лошади, единорог выйдет сам, потому что эти существа всегда славились тем, что приходят на помощь своим собратьям. Даже людям. Понимаю, насколько нелепо это выглядит, но все же... Мы надеялись использовать этот мизерный шанс, если план Мортэка не сработает. Скажем так — мы до конца не доверяли ему.

— Хочу отметить, что и этот план не был реализован моим подзащитным до конца, — опять выступила с защитой Евгеника.

— Да, мы в курсе, — согласился Карапетян.

— А как Вы все-таки познакомились с Мортэком? — опять спросил я.

Впервые Герман помедлил с ответом.

— Некоторое время назад мне в руки случайно попалось чужое письмо, оно было прислано мне по стечению обстоятельств... Из него я понял, что любители случайно наткнулись на бесценную информацию о том, как можно вызвать единорога. Она была зашифрована в простенькую сказочку, и, тем не менее...

— Вы говорите про письмо Ларисы Кауфман, отправленное Вам по ошибке? —уточнил я.

— Удивительный мальчик! Откуда ты все это знаешь?! — воскликнул Крокус.

— На ближайшие три месяца Никита Щеглов — наш полноценный сотрудник, он уже зарекомендовал себя как профессионал в следствии по данному делу, — выступил в мою защиту Давид Эрикович.

— Да, да, конечно, я понимаю, что Вы бы не позволили присутствовать при столь серьезном разговоре постороннему подростку, — поспешил замять неловкость старик Герман.— Просто когда я встречаю такую разумную молодежь, я не перестаю восхищаться, и мне не так страшно покидать этот мир... В конечном итоге человечеством правит разум.

— Это, кстати, тоже —вопрос весьма спорный, — усмехнулся Давид Эрикович.

— Нет, нет, эти принципы стары, как мир, — улыбнулся его седой оппонент. — Добро, любовь и разум в ежедневной борьбе со злом, хаосом и ненавистью ведут этот мир к Свету. Да, мы просто люди, которые могут ошибаться, и надо уметь отвечать за свои ошибки, но главное — надо только никогда не опускать руки. Бороться до последнего и всегда помнить, на чьей ты стороне...

Помолчав некоторое время, Герман Отто Крокус продолжил.

— Все же отвечу до конца на последний вопрос. Так вот, из чужого письма, я быстро понял, что легенда открыта миру и получила огласку. Рано или поздно кто-то проникнет в ее суть и попытается вызвать единорога. Тем более, как я понял, в руки людей попаловсе — и сама легенда, и ноты... Та самая музыка, которая может вызывать мифических существ. Знали бы вы, сколько безумцев за сотни лет пытались ее восстановить... А тут готовые ноты... Не представляю даже, как они могли уцелеть... Знаете, это очень опасно, если ноты попадут в плохие руки...

— Не беспокойтесь, не попадут, — сухо заметил Карапетян, — я об этом уже позаботился.

Только тут до меня, наконец, дошло, почему прогорел до тла и осыпался пеплом на палубу тоненький нотный сборник. Капитан-дракон с самого начала знал, ЧТО это за ноты.

В воздухе опять повисла многозначительная пауза, каждый подумал о своем.

— Ну, а дальше все было уже делом техники. В определенных кругах я ненавязчиво распространил информацию, что готов платить хорошие деньги за рог единорога, и спустя некоторое время Мортэк нашел меня сам, озвучил свою цену... Ну, а дальше вы все уже знаете.

Наш общий разговор подходил к концу. Давид Эрикович попросил всех присутствующих внимательно ознакомиться с готовым протоколом и поставить свои подписи. Пока адвокаты тщательно перечитывали несколько страниц текста, капитан-дракон звонил кому-то в лабораторию.

В кабинет зашла одна из сотрудниц лаборатории молча поставила на стол несколько больших пробирок, положила жгут, огромный шприц и термостойкий пожарные перчатки, оставила на полу сумку-холодильник. Давид Эрикович чуть заметно кивнул, и сотрудница удалилась.

Когда протокол был всеми подписан, и представители «Крокуса» начали прощаться, Карапетян неожиданно обратился к Леонарду Шварцу. Встав, чтобы открыть ближайшее окно, Давид Эрикович спросил:

— Леонард, Вы же врач? Сумеете произвести несложную медицинскую манипуляцию?

— Да, конечно, — слегка удивившись, откликнулся Шварц. — Я не настолько стар, чтобы забыть основные навыки.

— Вот и прекрасно! — улыбнулся Карапетян.

— Герман, Вы, кажется, перечисляли кровь дракона среди составляющих старинных лекарств?

— Да, конечно, кровь дракона обладает мощнейшей силой. Без нее было бы невозможно победить чуму. Но в наши дни это еще более нереально, чем рог единорога. В последний раз кровь дракона нам удалось получить в 1538 году, мы очень экономно расходуем это сырье, но через три года наши запасы окончательно иссякнут.

— Два года и восемь месяцев, — уточнил Маркус Шульц.

— Как частное лицо я предлагаю Вашей корпорации выгодную сделку, — удивил всех Давид Эрикович. — Вы пообещаете мне, что оставите навсегда любые попытки добыть рог единорога, а я взамен готов обеспечить вам запас драконьей крови на следующие пятьсот лет.

— Это невозможно, — грустно улыбнулся Герман. — Откуда у Вас кровь дракона?

— Леонард, просто возьмите кровь. Все три пробирки в Вашем распоряжении. Температура выше ста градусов, настоятельно рекомендую надеть перчатки.

Шварц изумленно уставился на Давида Эриковича и не решался двинуться с места. Карапетян снял запонки и засучил рукава. Я не верил своим глазам. Хотя один раз мне уже довелось увидеть подобное, второй раз был даже более впечатляющим.

Раздался звериный рык, задрожали ноздри, жадно вбирая воздух, как и в прошлый раз. Глаза дракона налились кровью, по загривку пробежала дрожь и тут же вдоль спины поднялсячерный блестящий гребень, состоящий из множества острых пластин. Руки капитана снова на моих глазах начали превращаться в драконьи лапы.

— Берите кровь! — скорее прорычал, чем сказал дракон, — и это были последние человеческие слова, которые еще можно было разобрать.

Элеонора перевела их по инерции.

Шварц быстро пришел в себя, надел неудобные и не особенно приспособленные для медицинских манипуляций перчатки, перетянул драконью лапу жгутом, и черные вены дракона запульсировали под кожей. Когда игла вошла в вену, огненный шар вырвался из пасти дракона и исчез где-то за окном. Он разорвался в воздухе над морем, как шаровая молния.

Леонард Шварц наполнил три пробирки черной кипящей кровью. А Давид Эрикович, тяжело задышав, вернул себе человеческий облик.

— Надеюсь, мы договорились на ближайшие пятьсот лет, — застегивая запонки, завершил сделку Карапетян.

— Тут хватит на шестьсот двадцать, — по привычке все молниеносно пересчитал Шульц, и Альберт перевел все с точностью. — Это очень щедро с Вашей стороны...

— Спасибо! — лишь сумел выдохнуть Герман Отто Крокус.

— Извините, я очень устал, — процедил капитан-дракон, откинувшись на спинку кресла и прикрыв веки.

— Да, да, мы уходим, — все заторопились на выход,

Глава 35. Подсказка Легендарного Лиса

Тим вместе с Луизой и Элеонорой пошли провожать немецкую делегацию. Выбежав за всем в коридор, я столкнулся с Терещенко.

— Что у вас там происходит? — с подозрением Андрей взглянул на дверь Карапетяна, но зайти не решился.

— Да, потом расскажу, мне надо на воздух, — ответил я, продолжая бежать по коридору в сторону выхода из здания.

Когда мы оказались во дворе Академии, я отдышался и начал хоть что-то соображать.

— Ты нашел Рузанну с Лерой?

— Нашел... Они не хотят выходить из леса. То есть, Лерке все равно, а Ахмедова до смерти боится отца. Ну, я хотел, чтобы Карапетян уладил...

— Да, он сможет, но только не сейчас... Не надо его пока трогать.

Мы продолжали шагать с Андреем уже привычным маршрутом — в сторону общежития и мимо памятника.

— Слушай, Андрей, положение безвыходное. Просто отчаянное. Все наши поиски зашли в тупик. Где, на какой вилле этого бесконечного побережья мы будем их искать? Тем более, что Сафьянова точно слышала, что Синий Пиджак собирается продать девушек в рабство, все только ждут какой-то корабль. Крокус, как оказалось ничего не знает о похищении.

— Да, слышал, слышал...— отдосады Андрей с силой пнул камушек на дороге. — Что ты предлагаешь?

— Подсказка Лиса! Практикантам ведь тоже можно использовать свое право на подсказку раз в год?

— Понятия не имею, -пожал плечами Терещенко. — Никому еще из практикантов про дедульку не рассказывал. Я бы сам попросил, но в этом году уже использовал свою подсказку, когда весной трех младенцев из роддома украли.

— Нашли? —с тревогой спросил я.

— А, да. В тот же вечер по родителям их развез.

— Вот видишь! Давай попробуем. Пожалуйста!

— Как хочешь. Но ты все помнишь, что я тебе говорил про пустую трату времени?

— Помню! Помню! Я согласен на любые условия! Ты мне только скажи, как эту опцию активировать, -то есть, как просить-то правильно?

— Так просто попросить. Даже не обязательно к памятнику близко подходить. Можешь отсюда говорить, он все равно слышит —у него под каждым кустом свои уши. Так и проси: «Легендарный Лис, я, Никита Щеглов, практикант Стратегической Академии прошу, Вашей помощи по делу об исчезнувших девушках...(тут лучше всех поименно перечислить). Дальше конкретнее формулируй вопрос, чтобы он мог дать тебе конкретный ответ.

— Как .. Прямо здесь? — растерялся немного я.

— Да, давай уже прямо здесь. Пока дойдем, Лис уже, может, в подсказку и сгруппируется. Чего зря время терять.

— Да, действительно.

Остановившись на полпути, я чуть развернулся, чтобы все-таки смотреть в сторону памятника, и обратился к Лису:

— Легендарный Лис, я, Никита Щеглов, практикант Стратегической Академии, прошу Вашей помощи по делу об исчезнувших девушках. Их имена: Юлия Звонцова, Илона Прекрасная , Аяна Ким, Марина Кауфман, Эльжбета Эль, Катя Кузнецова...

Называя имена том порядке, а каком они приходили мне в голову,я за каждым из них видел лицо конкретной девчонки. К окончанию списка голос мой заметно дрожал, говорить было трудно, но я продолжил:

— Подскажите, пожалуйста, где они сейчас находятся? Как нам их найти?

Вроде все. Больше я не знал, что сговорить.

— Ну, погнали к памятнику, думаю, он нас уже ждет, — Андрей трусцой бросился в сторону акаций.

И я побежал за ним.

Легендарный Лис стоял на прежнем месте, морда его была задрана вверх, как у лисицы из сказки про колобка, только никакого колобка на носу не было, зато на указательномпальце правой руки (ой, то есть, лапы) он крутил плоское достаточно крупное кольцо (такими обычно жонглируют в цирке). Конечно, я плохо разбирался в современной скульптуре, как там у них все устроено, но каменное кольцо реально крутилось на каменном пальце Лиса. Да, палец тоже показывал куда-то вверх, на облака.

Вторую лапу наш герой, наоборот, опустил вниз и завел назад, за поясницу. На пальцах левой лапыЛис четко показывал цифру три. Так делают волейболисты во время матча, чтобы предупредить игроков своей команды, какая сейчас последует атака. Противники в этом случае не видят цифру и не знают, к чему готовиться. Пока я не понимал, как следует к этому относиться в нашем случае, и продолжал просто рассматривать памятник.

Итак, одной лапой Лис крутил цирковое колесо, другой вроде как играл в волейбол. Несмотря на свою спортивно-развлекательную программу,выглядел дедулька при полном параде. На нем был старомодный мундир с каким-то орденом на шее, узкие лосины кавалериста и высокие сапоги-ботфорты, видимо, тоже для верховой езды. На сапогах воинственно топорщились шпоры. На долю секунды Лис приподнял носок левого сапога, и я четко увидел набойку в виде подковы. Подкова цокнула по постаменту, носок опустился на место. Лис продолжал крутить цирковое кольцо, показывать нам на пальцах цифру три, и больше ничего не поменялось.

— Ну, что ты думаешь? —спросил Андрей.

— Да, пока ничего. Сейчас начну анализировать. А что за орден на шее?

— А, это английский — Королевы Виктории. Дедулька каких только наград не имеет, он и в Англии, конечно, запутанные дела расследовал, за что был награжден в королевском дворце. Что характерно —у него этих орденов несколько десятков со всего мира, но для тебя он почему-то именно Викторию надел. Хотя «Виктория» — это, конечно, дело такое... по смыслу слова как "победа«переводится, тут что угодно оно обозначать может.

— Значит, Виктория... — протянул я.

Вроде других вопросов у меня пока не было.

«Три» — что ж это была за магическая цифра? Чего «три»? Или следует понимать как «третий»?

Почему-то вспомнилось, как мы с Андреем собирались три раза покататься на колесе обозрения. Но получилось только два. Наверное, потому что действие было незаконченным, оно цепляло и первымвсплывало в памяти. Стоп. Колесо обозрения. Почему бы и нет?

Кольцо, которое Лис крутил на правой руке было достаточно высоко, и оно вращалось. Вполне такой конкретный намек на карусель на горе. Единственное, что меня смущало, -то, что колесо обозрения двигается вертикально, а цирковое кольцо на пальце у Лиса крутилось в горизонтальной плоскости. Но, в конце концов, не должен же он мне подсказывать все буквально.

— Знаешь, Андрей, я думаю, что это колесо обозрения. Нам нужно прокатиться на нем третий раз. Оттуда же две горы, как на ладони, видно, и столько разных вилл... Может быть, мы заметим что-то...

— Интересное суждение... — присвистнулАндрей. — Мне вот лично эта конструкция кольца Сатурна из учебника астрономии больше напоминает — они плоские как раз и вращаются скорее по горизонтали, чем по вертикали. Ну, по крайней мере, в учебнике. Так что, я все ждал, когда ты меня про какой-нибудь «Сатурн» спросишь. У нас тут есть заброшенный кинотеатр «Сатурн», стадион «Сатурн», и соответственно футбольная команда со своей тренировочной базой в горах,пара санаториев с таким названием, кафе и, что характерно, -ипподром (опять же —лошади) . И почти везде рядом виллы. В общем, есть, где развернуться, — на проверку всех объектов две недели можно потратить.

Я смутился. Возможно, Андрей был прав, все-таки у него опыт...А я простой практикант, который первый раз пытается разгадать подсказку Лиса. Да, кольцо на пальце Лиса на Сатурн было похоже значительно больше, чем на колесо обозрения.

Единственное, что я мог противопоставить складным доводам Терещенко, да и своим собственным глазам, какое-то внутреннее мимолетное чувство радости, внезапного озарения, когда мне в голову пришла эта мысль — про третий круг на колесе обозрения. Но сейчас я уже сомневался, насколько этому чувству можно было доверять.

— Ладно, а с сапогами что ты думаешь? — спросил я у Андрея.

— Ну, а что тут думать —все вроде бы понятно. Сапоги кавалериста, шпоры, чтобы подгонять лошадь, еще подкова была на подошве, как я понял? Дедулька ее только тебе показал, но я краем глаза успел засечь. А уж лошадей в нашей истории предостаточно. Хотя, боюсь, что как раз тут мы можем оба ошибаться. Слишком уж очевидные ответы напрашиваются, но у меня, правда, нет других вариантов.

— А мы в школе «шпорами» любые «шпаргалки» называем, — зачем-то сказал я, — подсказки, то есть.

— И? — Андрей посмотрел на меня в надежде, ожидая, что я как-то разовью свою мысль.

— Ну, и все. Просто подумалось. Нет других идей.

— Так что делать-то будем по итогам? —решительно спросил Терещенко.

— Давай просто третий раз прокатимся на колесе. Это же не отнимет у нас много времени? — с мольбой попросил я.

— На колесе можно...Тогда нам второй бинокль нужен, чтобы один друг у другаиз рук не вырывать. Погнали сразу в парк, времени нет, я что-нибудь придумаю. По пути Андрей позвонил кому-то из дежурных в парке. Второй мощный полицейский бинокль ждал нас уже в будке контролера рядом с аттракционом.

Но колесо на сегодня оказалось уже закрыто.

— Ладно, завтра они в десять утра начинают. Попробуем еще раз, не раскисай, — Андрей по-дружески похлопал меня по плечу. — Все равно скоро стемнеет, и ничего не увидишь.

Глава 36. Катаемся на Сатурне, или Самая жара

В понедельник солнце жарило с самого утра.

— А чьи все эти дома? —спросил я Андрея, как только мы чуть поднялись над парком.

— Ну, как чьи... Разных людей... Некоторые принадлежат местным жителям, но это, в основном, крупные бизнесмены или политики. У Михаила Королева, например, четыре дома на побережье.

— Зачем ему четыре? — удивился я

— Ну, в одном постоянно живет Илона, другой он якобы держит для ее матери, но Елена давно здесь не появлялась, уже несколько лет. В двух других бывает сам, принимает иногда гостей... В последнее время, как ты знаешь, при гольф-клубе живет. Не знаю, не спрашивай. Честно, я сам не понимаю некоторых людей.

— Так кому же принадлежат остальные виллы? —продолжал допытываться я

— Политиков с бизнесменами я уже называл? —сделал вид, что запамятовал Андрей

— Ага, так точно, — улыбнулся я.

— Ну, тогда еще знаменитые артисты, спортсмены, ученые (редко, но бывает). Дело в том, что многие из этих вилл большую часть года пустуют, их используют под дачи на несколько летних месяцев, да и то... Мало кто из всех вышеперечисленных может себе позволить длительный отдых —контракты, обязательства, сроки... Вон, например, дом Игната Светлова — старшего брата Дианы. Он играет в свой хоккей то в Канаде, то в Штатах. То за нашу сборную выступает на чемпионатах мира, то у него Кубок НХЛ, то сборы на базе, то Олимпиада... Он в своем доме бывает раза три в год, на неделю-другую. Правда, у него хотя бы мама там круглый год живет —отдыхает от вашего питерского климата. А есть дома совсем пустые стоят.

— Как это?

— Ну, вон, например, желтый с бордовой крышей — дом конструктора самолетов, ни разу здесь его не видел. Даже не представляю, где он круглый год может работать, — видимо, военная тайна.

— А рядом три дома?

— Ну, белый — это солистка цыганского ансамбля Шафранка (не помню фамилию), голубой двухэтажный принадлежит Лидии Лодейниковой — автору популярных любовных романов. Шафранка с Лидией все время ссорятся, потому что одной нужны тишина и покой, чтобы писать, а другая, наоборот, если не репетирует сама, то гостей из ансамбля принимает. Лечится только тем, что Шафранка часто выступает по вечерам в ресторанах и еще иногда уезжает на гастроли. Третий самый помпезный четырехэтажный дом рядом с ними— это Жека Попугай — местный риелтор, специалист по недвижимости. Он кого хочешь уболтает на что угодно — Жека говорит непрерывно, за то Попугаем и зовут.Треть домов на побережье через него продается Похоже, и себя как-то уговорил поселиться в этом очаге конфликта — рядом с писательницей и солисткой.

Мы с Андреем рассмеялись.

— Ну, дальше слева зеленый такой —это дом известного режиссера, он третий месяц уже в Антарктиде новый фильм снимает, потом оперная дива, ваша питерская, из Мариинки, — Виктория Сапожникова, рядом красный кирпичный замок — это владелец сети ювелирных магазинов Самвел, фамилию называть не будем. Так выше, справа за рестораном «Красная Роза» дача Сафьянова, дом уже лет десять под арестом стоит. Потом футбольный городок —там сразу несколько игроков сборной обосновались. Футболистам повезло, потому что рядом с ними сейчас балерина живет Алла Князькова — из Большого Театра. Ну, как живет... Большой Театр все-таки в Москве, и она там круглый год танцует, когда не на гастролях за границей.. Бывает, конечно, на море приезжает между выступлениями. Потом популярный телеведущий — Геннадий Прохвост (кстати, это его настоящая фамилия), левее — хозяин местного аквапарка Изюмов, потом опять хоккеист — Серега...

— Стоп. Подожди, пожалуйста, — попросил я Андрея. — Мне все кажется, что мы уже пропустили что-то важное. Или кого-то.

— Заново начинаем? — уточнил Андрей. —Мы тогда вторую гору рассмотреть не успеем.

— Ну, давай, пожалуйста, хоть мельком на этих еще раз посмотрим, — все же попросил я.

— Ну, давай, — нехотя согласился Андрей. — Итак, Шафранка, Лидия, Жека, режиссер Соловьев, Вика Сапожникова, Самвел, дача Сафьянова...

— Сапожникова, Самвел, Сафьянов — эхом повторил я. — Кстати, шафран —это второе название крокуса...

Терещенко, кажется, меня не слышал.

— Погоди, что-то я не понимаю, — процедил Андрей. — А чего это у Вики все окна нараспашку? Жара же стоит — люди, наоборот, окна закрывают и включают кондиционеры. Да, и, вообще, я думал она на гастролях. А тут, нет — живенько.

— Ага, — я уже тоже смотрел во все глаза на розоватый дом оперной певицы. — джакуззи в бассейне?

— Два джипа во внутренний двор загнаны ... — Андрей сосредоточенно перечислял все по порядку, что бросалось в глаза, — телевизор на первом этаже работает, бассейн на крыше открыт и водой заполнен. Да, ты прав, джакуззи, похоже, включили.

Андрей ненадолго убрал бинокль от глаз и протер стекла салфеткой.

— Что-то я не припоминаю, чтобы этот бассейн изнутри мозаикой выкладывали. Там до Вики раньше пловец один жил, парень без особых изысков, но бассейн зато с апреляпо октябрь открытый стоял, там обычное белое дно было, насколько я помню.

— А сейчас чего там? —спросил я

На солнце глаза слезились, пот со лба стекал на лицо, больно обжигал нос — в таких условияхя никак не мог сфокусироваться на картинке в бинокле.

Андрей, не отрываясь от своих окуляров, протянул мне салфетки:

— На, протри линзы.

Аккуратно очистив оптику, а главное, — вытерев носовым платком глаза и лоб, я снова припал к биноклю.

— Давай посмотрим, кто в доме, — предложил Андрей.

На первый взгляд людей мы не заметили, но следы их недавнего присутствия были видны повсюду.

Остатки завтрака на столе, раскиданная кое-где по комнатам одежда, сушилка с тремя мокрыми полотенцами на террасе.

— Что-то я не понимаю, Никитос, — обратился ко мне Андрей. — С каких это пор оперные дивы потчуют гостей раритетными бычками в томате, да еще прямо из консервных банок? У вас что, в культурной столице так принято?

— Ну, может она кошку кормила? —предположил я.

— Ну, может быть... Прямо на столе, на белой скатерти?

— Не, это вряд ли, конечно, — признал я.

— И полную пепельницу дешевых сигарет, у нас, видимо, тоже кошка накурила... — Андрей продолжал всматриваться в окна особняка. — Вон пачка пустая рядом с полной пепельницей валяется.

— Так певцам же курить нельзя, это на связки плохо влияет, — вспомнил я.

— Ну, вот я и интересуюсь, кто же там курит, поставив пепельницу из консервной банки прямо на рояль?

— Где рояль? — переспросил я.

— Да, вон — в гостиной на втором этаже.

—Вообще, никаких знаков женского присутствия, — печально констатировал я. — Дешевые сигареты, консервные банки, какие-то треники на полу... У бассейна три пары пляжных тапок сорок пятого размера, на сушилке три бурых полотенца...Может, это гопота местная отдыхает, пока хозяйки дома нет? Несанкционированное проникновение в жилище?

— Все может быть, — процедил Андрей. — Только навряд ли местная гопота на таких машинах ездит.

— А, это да. Я не подумал.

— С чего ты, кстати, взял, что Сапожниковой дома нет? — спросил Терещенко. — Вроде этот остров сейчас вполне обитаем.

— Ну, как, ты же сам сказал: Виктория Сапожникова —солистка Мариинского театра..

— Ну, и? Что ее дома нет, я не говорил, я вообще понятия не имею, где она сейчас может находиться, просто предполагал, что она гастролях, — заметил Андрей.- Хотя ее давно здесь не было, может, я по инерции и думаю, что она всегда на гастролях.

— А, так Мариинка же действительно выступает в Испании с третьего июня! Получается, уже четвертый день. Я точно знаю, мы с мамой на закрытие сезона ходили. Они меня с Юлькой на пару окультуривают.

От невольного упоминания о Юле я опять сник.

— Тэкс, сейчас узнаем, где она. В поисковике забей ее имя, — попросил Терещенко.

— «С грандиозным успехом прошли первые выступления Мариинского театра в Мадриде. Российская солистка Виктория Сапожникова сегодня покорила публику в роли Розины в „Севильском цирюльнике“, а завтра она снова выйдет на сцену, но уже в образе Снегурочки в одноименной опере...» — зачитал я театральные новости.

— Да, плотненький у них там график, — согласился Андрей. — Едва ли она в промежутках между ежедневными выступлениями успевает сюда на побережье заскочить.

— Кто же тогда у нее здесь хозяйничает? — занервничал я.

— А вот чей синий бархатный пиджак на стуле у рояля висит —тот, видимо, и главный ...

— Синий бархатный пиджак?! — приглушенным шепотом закричал я.

Мы с Андреем переглянулись на секунду и снова впились взглядами в гостиную.

— Ага, он самый, — присвистнул Терещеко, — и синий, и бархатный.

— Еще шелковый галстук поверх брошен, — уже рассмотрел я

.- А тогда, знаешь, что получается? — совершенно серьезным голосом заговорил Терещенко.

— Что? — его волнение стало передаваться и мне.

— В бассейне на крыше не мозаика и не джакуззи...

— А что?!

— Синий водяной дракон. Темно-синий. Он по дну распластался.

— Как так? —все еще не понимал я.

— Да, так...Умеет мимикрировать. Узорчиком покрылся, как мозаичная плитка. А сам лежит на дне —пузыри пускает —жарко ему на поверхности. Длинный и тощий, зараза, — как угорь, восьмеркой сложился, по-другому не помещается... Помнишь, как он скрипку поймал над водой? Нам с тобой еще Карапетян говорил, что этот, возможно, мораторий на полеты над морем в полнолуние нарушил? Так он хитрый гад — вывернулся, когда дело его рассматривали. Он задней лапой крепко за катер держался. Метнулся за скрипкой, подхватил ее, от ската оттолкнулся и поменял направление-вернулся на палубу. Тоже тогда восьмеркой изогнулся, а лапу заднюю так и не отпустил. Ну, и не смогли ему вменить «полет над морем в полнолуние», потому что не было свободного «полета», одна конечность на катере оставалась. Ну, это так лирика... Просто я всегда криминальные новости обоих миров читаю. Вот он и сейчас восьмеркой на дне лежит...

Очень не вовремя в телефоне замигало сообщение от нового помощника куратора: «Щеглов,ты где? Терещенко не отвечает. Карапетян вас обоих ищет. Срочно ответь».

— Да, он мне уже тоже три сообщения прислал, не до него, — отмахнулся Андрей.

— Не, подожди, так нельзя, — засомневался я. —Мы же должны отвечать незамедлительно.

— Ну, хочешь, отвечай, только самое интересное пропустишь, — Терещенко толкнул меня плечом, чтобы я посмотрел.

Оторвавшись от телефона и снова приставив к глазам бинокль, я увидел, как над поверхностью бассейна поднялась мерзкая драконья морда и тревожно посмотрела куда-то вдаль, в сторону моря.

— Корабль он ждет, гад такой, — сразу понял Андрей. — Помнишь, Сонечка говорила, что девочек должны увезти на корабле, как только прибудет эта посудина. Хороший у него наблюдательный пункт — бассейн на крыше.

— Да, и дом высоко на горе стоит, обзор в все стороны, — согласился я.

— Ага, в городе такая жара, — продолжал Андрей, — он без воды уже давно бы изжарился до состояния чипсов. Хоть драконом, хоть человеком. Все равно у водных кожа пересыхает быстро, даже под пиджаком.

Телефон настойчиво продолжал слать сообщения.

— Все-таки, наверно, ему надо ответить, — нерешительно предположил я.

— Ну, напиши, что мы едем в дом Виктории Сапожниковой...

На полуслове Андрей замер и посмотрел на меня. Многозначительно.

— Ты слышишь, что яговорю? Виктория. Сапожникова.

Наконец, как скат электрическим током, мысль пронзила и меня.

— Виктория — как английская королева, как орден у твоего прадедушки?

— Ага, и Сапожникова- как сапоги. Вот так просто.

— Сапожники ставят набойки, — зачем-то добавил я, — иногда в виде подковы.

— Бинго! — искренне обрадовался Андрей, — Мы у цели. Когда нас отсюда выпустят?!

Колесо обозрения уже сделало почти полный круг, но как же оно все-таки медленно двигалось! Последние десять метров до земли показались нам настоящей пыткой. Выпрыгнув с карусели первым, я обернулся посмотреть на Андрея, но еще что-то весьма важное уловил боковым зрением.

Сначала я не мог понять и крутил по сторонам головой, а потом увидел его... Огромный яркий Сатурн красовался в самом центре колеса обозрения, как раз с нашей стороны.

Вместо помощника куратора я написал сразу Давиду Эриковичу.

К дому Виктории Сапожниковой все примчались практически одновременно. Мы с Терещенко со стороны парка, Борисова и Сотник со стороны гольф-клуба. Из зарослей живой изгороди выпрыгнули Бульмастиф с Алабаем. Ну, и Давид Эрикович... ммм... прилетел. Я сразу узнал его по характерному гребню на спине.

— О, Щеглов! А вот и ты! — улыбнулась Маргарита Сергеевна, заряжая табельное оружие.- Говорил мудрый Карапетян, что рано или поздно мы все встретимся в одной точке.

Как я понял, Борисова тоже как-то вычислила этот дом после разговора с Кирой Мальцевой, в подробности вникать было некогда. Дальше все происходило молниеносно.

Несколько предупредительных выстрелов было достаточно, чтобы волки-наемники легли лицом вниз на кафельный пол. Огромный белый алабай в три прыжка достиг бассейна, немного растянулся в луже, как большой неуклюжий щенок, тут же нашел потерянное равновесие, и спокойно сел рядом, контролируя группу поверженных бандитов.

Бульмастиф бросился в отрытое окно на первом этаже, где работал телевизор. Через секунду оттуда с ужасом в глазах выпрыгнули в клумбу еще пара наемников в камуфляже, сразу легли на животы и заложили руки за головы, демонстрируя, что сдаются. Бульмастиф остался внутри обследовать особняк. Через полминуты из окна уже третьего этажа с диким криком выпрыгнул во двор еще один заспанный бандит.

Бой драконов длился считанные секунды. Наш победил. Синий водяной дракон, он же Мортэк Вадуц, был разорван в клочья Карапетяном. Маленькие синие вихри — все, что осталось от длинного тощего дракона с мерзкой мордой. Вихри умчались в море и там обрушились на черные скалы.

— А у Пашки Требухи появились реальные шансы, — прикинул на пальцах Андрей. — Сейчас рыбы сожрут дракона... — ну, то, что от него осталось, потом этих рыб съедят другие рыбы... Пашка может появиться в городе к концу недели — это я тебе как хищник говорю.

— Ключи от подвала у кого? — спокойно спросил Антон у распластавшихся в луже у бассейна.

Никто из них не рискнул пошевелиться или ответить. Кажется, от страха они даже дышали через раз.

Алабай на всякий случай издал предупредительный рык.

— Еще раз спрашиваю: ключи где? —повторил Сотник.

— У Серого, — просипел один из наемников и указал в сторону особняка.

Из клумбы у дома медленно поднялась рука с ключами, а за ней бледное лицо.

— Хм, да ты реально пепельно-серый, — присвистнул Андрей, забирая ключи. — Ну, знаешь ли, воруя девочек, надо быть готовым ко встрече с их родителями, телохранителями и правосудием.

Борисова вызывала скорую, пока мы с Терещенко открывали дверь в подвал.

— Плохо дело, — сразу предупредил меня Андрей.

Жара в подвале стояла невыносимая. Жара и духота. Все пленницы, похоже, уже были без сознания.

— Так я и думал! — с досадой пробурчал Андрюха, подхватив с пола у входа маленькую хрупкую Эльжбету и бережно уложив мне ее на руки. — Тащи на свежий воздух, и чтоб все срочно сюда.

Пот и слезы текли у меня по лицу. «Юля! Как же Юля?!» — стучало в висках. В темноте подвала я даже не успел ее разглядеть. Но я спешил на выход, вынося Эльжбету.

Вход в подвал был очень узким, и Антон Сотник вынужденно уступил мне дорогу, пропуская наверх.

— Срочно все сюда, сейчас котел взорвется, — кричал из подвала Терещенко.

Антон бросился вниз. Выбежав во двор с Эльжбетой на руках, я не знал, куда стоит ее положить. Борисова махала мне от скамеек на входе. Хотелось тут же вернуться в подвал, но если есть угроза взрыва, то надо, наоборот, уносить девушку подальше. Разум и чувства, долг и любовь схлестнулись сейчас в моей душе не на жизнь, а на смерть. До Марго было каких-то пятнадцать метров вдоль здания, я не помню, как пробежал их, опустил на скамейку Эль и бросился назад. Навстречу мне уже бежал Антон, вынося Марину Кауфман,за ним — Терещенко с Катей Кузнецовой на руках.

И тут прогремел взрыв. В подвале, как и предупреждал Андрей. Дом вздрогнул, на нас посыпались осколки оконных стекол.

Я бросился к двери в подвал, оттуда вырывался огонь и едкий дым.

— Бессмысленно, Никитос, — остановил меня тихий голос Андрея и его крепкие руки. — Ты не представляешь, что там творится, какая мощность пара в разорванных трубах... Там уже некого спасать...

Где-то наверху застонал, как от боли, рояль.

— Пойдем, надо освободить площадку для пожарных, — Терещенко обнял меня за плечи , пытаясь вывести за ворота на улицу.

Спасенных девочек заносили в кареты скорой помощи. Наемников провожали к полицейским машинам. К дому Виктории Сапожниковой со стороны города подъезжали пожарные с мигалками и сиренами.

Я видел и слышал все, что происходит вокруг. Четко. В мельчайших деталях. Но время как будто остановилось. Пространство искривилось и затягивалось петлей вокруг меня.

Вон только что прибывший Михаил Королев подзывает к себе собак, миловидная блондинка (видимо, та самая Кира) обнимает будущего губернатора, подбадривая его, как может. Он тоже улыбается ей в ответ. Похоже, они еще не знают... Илона, Аяна и Юля навсегда остались там — в злополучном подвале особняка. Наемники, заложив руки за голову, гуськом идут к полицейским машинам, с опаской озираясь на собак. Один из них наступает на сиреневый невысокий цветок. К моему удивлению цветок поднимается даже после грубого военного сапога. Да, в мире почти ничего не изменилось...

У меня в глазах стоят слезы. Слез становится все больше и больше, но они почему-то даже не падают на землю. И вот я уже смотрю на мир сквозь слезы, а они все продолжают прибывать. У меня нет сил поднять руку, чтобы вытереть глаза. И тогда я просто поворачиваюсь в сторону моря — оттуда всегдадует ветер. Да, морские ветры и сейчас меня не подвели. Они уносят слезы, иссушают глаза...

— Уберите, пожалуйста, собачку, я хочу сделать заявление, — вкрадчивым голосом говорит у меня за спиной один из наемников.

Похоже, он обращается к Карапетяну, безошибочно определив, кто здесь главный.

— Излагай, — сурово басит Давид Эрикович.

Ничего этого я не вижу, но почему-то отчетливо представляю, что происходит у меня за спиной.

— Мне нужны гарантии с вашей стороны, — продолжает юлить и заискивать гнусный шакал.

Не лучшее время он выбрал, чтобы торговаться с драконом.

Давид Эрикович качается взад-вперед на каблуках и делает вид, что теряет всяческий интерес к этому мерзавцу.

— Если вы предоставите мне гарантии, я готов сообщить, на каком корабле увезли первых троих девчонок. Вы еще можете успеть ...

Какая-то неведомая сила разворачивает меня на сто восемьдесят градусов и толкает вперед.

— Название! Название корабля!— жестко приказываю я огромному наемнику, надвигаясь на него.

Под моим взглядом бандит в камуфляже оседает на землю, испуганно закрывая голову руками.

— «Черномор-39», там капитаном Генка Косой, — жалобно скулит наемник, отползая от меня на пятой точке.

Черный дракон уже рассекает небо над акваторией.

— Куда это он? — в изумлении спрашивает Сотник у Борисовой, глядя вслед Карапетяну.

Марго лишь недоуменно разводит руками.

— Никитос, что это было? — Андрюха опять обнимает меня за плечи и поддерживает одновременно.

— Ну, он же сказал «Черномор-39»... капитаном Генка Косой... троих девочек увезли на корабле, но мы еще можем успеть....

«Всем дежурным береговой охраны! Приказ по побережью! Помочь в задержании корабля „Черномор-39“, повторяю „Черномор-39“, на борту предположительно трое похищенных девушек, преступники могут быть вооружены...» — Антон Сотник четко отдает приказы, зажав в кулаке служебную рацию.

— Ничего себе, Никитос... Ну, ты даешь... — Терещенко смотрел на меня с нескрываемым восхищением.

— Не понимаю тебя... Он же четко сказал, что может предоставить информацию в обмен на гарантии... Ну, что-то в этом роде...- в свою очередь удивляюсь я.- Мне осталось просто спросить название корабля.

— Да, в том-то и дело, что ничего такого он не говорил... — удивляет меня Терещенко.- Может быть, думал, но не говорил вслух — это точно! Я ближе всех к нему стоял. Ну, ты, пацан, крут! Вот так одним взглядом усадить на траву Гошку Десантуру...

Мне сейчас определенно не до шуток, и я вопросительно смотрю на Андрея. Не похоже, чтобы Терещенко шутил. Бред какой-то... Наверно, мы все надышались угарным газом.

— Не, ну Карапетян же тоже его услышал... — сам себя успокаивал Андрей.

— Есть!! Есть!!! «Черномор-39» наш! Все девочки целы и невредимы!!! — Антон Сотник пританцовывает среди клумб у особняка, по-прежнему крепко зажав в кулаке рацию.

Суровая Маргарита Сергеевна смотрит на него с умилением. Андрей по-прежнему обнимает меня за плечи, и мы оба всматриваемся вдаль, пытаясь разглядеть на волнах «Черномор-39»...

Удаляются от особняка машины скорой помощи, увозя пострадавших. Пожарные продолжают тушить виллу, не обращая никакого внимания на нас. Хлопает дверца автомобиля Михаила Королева, они с Кирой спешат на причал встречать Илону. Полицейские разгоняют зевак вокруг особняка. А мы с Андреем стоим плечом к плечу и продолжаем всматриваться в море, и даже чуть-чуть дальше...

Пространство вокруг меня медленно начинает расправляться.

Глава 37. Уговор двух капитанов

— Нда... Понедельник, как говорится, день тяжелый, — Давид Эрикович, вытирая пот со лба, присел на больничной койке.

Капитан-дракон придирчиво осмотрел свою пижаму в цветочек, легко откинул одеяло, подхватил правой рукой стойку с капельницей и решительно зашагал на выход из палаты.

В коридоре его заметила дежурная медсестра и издали закричала:

— Давид Эрикович, Вы куда? Вам запрещено вставать!

— Пациент Карапетян, немедленно вернитесь в палату! — навстечу с другой стороны уже бежала лечащий врач.

— Придумали тоже — дракон в ожоговом отделении... Скажи кому — не поверят... — ворчал пациент в цветастой пижаме и продолжал шагать, не сбавляя скорости.

За стеклянными дверями отделения засверкали вспышки фотоаппаратов.

— Журналисты! — буркнул Давид Эрикович и свернул в длинный больничный коридор.

— Это что еще такое?! Кто пустил прессу? — к счастью, лечащий врач переключилась на фотографов.

Больше никто не посмел встать на пути героя, и, продолжая нести правой рукой стойку с капельницей, Карапетян дошагал до женского отделения интенсивной терапии.

— Как они? — с тревогой спросил он у Маргариты Сергеевны, которая дежурила на входе.

— Марина и Катя в реанимации — надышались в подвале, но жить будут, остальные — более или менее, лежат под капельницами. Ссадины, ушибы, порезы — вроде ничего серьезного. Ну, если не считать глубокого шока.

— Лежат, говоришь? — усмехнулся Карапетян, заметив как в коридор из палаты выскочила Илона, точно также с капельницей наперевес.

Илона делала в окно какие-то знаки. Давид Эрикович выглянул в больничный двор, там под окнами стоял счастливый Илья Дубровин.

— Ты смотри, тоже из больницы сбежал! — оценил поступок влюбленного юноши капитан-дракон.

— Ну, что Вы такое говорите, Давид Эрикович! Какой пример подаете подрастающему поколению?! — за спиной раздался грозный голос заведующего отделением.

— Вы мне лучше вон ту стрекозу позовите, пока она у вас в окно неупорхнула, — скорее велел, чем попросил Карапетян, указав на Илону.

— Пациентка Прекрасная! Илона, подойдите сюда! — тоном, не терпящим возражений, позвал девушку заведующий отделением.

— У вас десять минут, — строго предупредил врач и удалился в ординаторскую.

— Ну, что, Капитан Сорви-Голова, натворили вы дел...- усмехнулся в усы человек вцветастой пижаме. — Хорошо хоть живы остались. Но больше, чтоб никакой самодеятельности!

Илона на удивление легко согласилась, качнув длинным хвостом на макушке.

— Я тебе серьезно, девочка, говорю.... Больше никаких игр и импровизаций! Уводить единорогов вместе будем.

Услышав про единорогов, Илона вздрогнула всем телом:

— Откуда Вы знаете?

— Оттуда... Работа у меня такая... — Карапетян вздохнул.

Илона недовольно фыркнула, но слушать стала в три раза внимательнее, наконец, оторвав взгляд от окна.

— В общем, как оклемаетесь, — с вас сценарий с сюжетом на семь голов. Уводить всех будем в следующее полнолуние. Гольф-клуб по моей просьбе на месяц раньше проведет свое ежегодное лазерное шоу. Салюты, фейерверки, голограммы и прочие оптические спецэффекты над акваторией будут. Никто не догадается, что единороги настоящие. И дымовую завесу сделаем, и все, как полагается... Чтоб ни один снайпер, не дай Бог... Если они фиксируются фотокамерами, то лазерное шоу снимет все вопросы. Если что —будем говорить, что голограммы. Даже если найдутся любительские снимки Карлайна недельной давности —объясним репетицией шоу.

— Я могу вывести фрегат! Да, все три своих корабля! Отвлечь внимание, — сходу ловила идеи Илона.

— Посмотрим, посмотрим... С фрегата оно, наверное, и безопаснее будет... Не с волнорезов же на пляже, в конце концов, их запускать.

— Знаете, должна приехать моя подруга из Японии... Иллюзионистка... Вы, наверное, ее не знаете, но она очень популярная. Она обещала программу подготовить...

— Эта? —кивнул за окно Карапетян.

Там рядом с Ильей Дубровиным уже стояла японская девочка-подросток в кислотно-розовых гольфах выше колен и черном кружевном платье. Короткая стрижка, ровная челка , вздернутая верхняя губа, три маленьких сережки в левом ухе и большое кольцо в правом — Миа Сонг, как она есть, переминалась сейчас с ноги на ногу в больничном дворе. Ладно, ладно, скажу честно — это я ее привел.

— Она...— радостно заулыбалась Илона.

— В общем, вы там свои фокусы репетируйте, вся лазерная аппаратура гольф-клуба в вашем распоряжении, но сценарий чтоб у меня на столе через неделю лежал. И сцены с единорогами, чтоб посекундно расписаны были! - погрозил Илоне пальцем капитан-дракон.

— А подковы? — вдруг помрачнела девушка. — Без подков ведь они не смогут уйти... Катя с Мариной в реанимации, а кто же сплав тогда...

— Сплав — не ваша забота. Лучшие умы металлургии над ним бьются уже третий день, и уж, наверно, что-то предложат к следующему полнолунию. Лариса им передала все материалы и расчеты Марины, работают люди. А Катюху вашу врачи на ноги поднимут, тоже делом займется .Семь единорогов подковать — не шутка... Но больше все равно некому — ей придется, нет у меня таких специалистов.

— А, значит, есть от нас какая-то польза? — девушка хитро подмигнула седеющему дракону и прижала нос к окну, чтобы скрыть довольную улыбку.

— Значит так, Илона, ты — капитан, я — капитан, будем считать, что мы договорились, — вздохнул дракон в цветастой пижаме.

Длинный хвост на макушке Илоны опять согласно качнулся. Девушка все же отвернулась от окна и пристально посмотрела в глаза Карапетяну.

— По рукам! — Илона смело вложила свою нежную ладонь в огромную ручищу Давида Эриковича.

Через неделю Тане пришла посылка от Дениса Кукарского, там были три золотые подковы Осанны.

Теперь лунного минерала с лихвой хватало на надежный сплав.

— Марго, я не понял, вы-то с Антохой, как про виллу узнали? Как вы там оказались? — спросил неугомонный Терещенко при первом удобном случае.

— А, это все Кира. Умна не по годам. Мы с ней про торт в крокусах поговорили... Маркус Шульц ей, кстати, заказал организацию юбилея компании «Крокус» и торт — в том числе. Это Шульц выдвинул требования по размеру торта и пр. В свою игру попытался за спиной владельца компании играть, дает сейчас показания следствию. А у Киры Мальцевой свое довольно крупное агентство по проведению корпоративов, презентаций — Маркус нарочно через нее все заказывал, чтобы нас по ложному следу пустить. Конечно, алчная молодая мачеха — всегда первая злодейка в любой сказке, первая под подозрением.

— А вилла-то тут причем? —напомнил Андрей.

— Ну, ты ж знаешь, что, оказавшись в подвале, Илона придумала запустить отопление на полную мощность, а кондиционеры отключила по всему зданию. Здесь примерно во всех особняках одинаковая система. Илона с ней хорошо знакома, а наемные бандиты даже не догадались, что что-то не то. Жара заставило их окна распахнуть. Странно это для местных жителей — вы это заметили с колеса обозрения, Кира заметила, проезжая по серпантину. Она с Викторией Сапожниковой дружит, точно знает, что та сейчас на гастролях в Испании. А только я упомянула, что по нашим данным девушек на вилле держат, так сразу и вспомнила про окна распахнутые, она сама с ними разобраться собиралась, телефоны охранников у нее все есть. Кто ж знал, что виллу уже водяной дракон захватил со своими волками-наемниками.

Сложнее всего были мои объяснения с Юлей, но это уже личное... Хорошо, что я написал ей несколько писем, и на шестое из них она ответила. Скрипку вернули Сигизмунду так, что он даже не узнал, что инструмент в это лето покидал пределы его квартиры. Юлька считала себя страшной преступницей и поэтому отказывалась со мной общаться. Марго сумела ее разговорить, провела небольшое расследование, и выяснилось, что это все тот же Маркус Шульц, вступив в сговор с Мортэком Вадуцем, через подставных лиц убедил Юлю взять скрипку из сейфа, пообещав ей взамен новейшее лекарство для дедушки Сигизмунда. Но прежде, чем отдать скрипку в обмен на лекарство, Юля решилась сыграть на ней для единорога. Конечно, Звонцова не представляла рыночной стоимости инструмента. Но даже если б знала, едва бы ее это остановило...

Даже не знаю, что делать с этой наивной и простодушной скрипачкой. Видимо, придется любить такой, какая есть.

Три недели до ближайшего полнолуния мы с Терещенко не сидели сложа руки — раскрыли два крупных дела. Одно было связано с загадочной картиной, и еще раскрутили старую финансовую махинацию. Нам с Андрюхой удалось снять все обвинения с Сафьянова-старшего, а вот владельцы и действующее руководство «Зеленого Осьминога», наоборот, угодили под следствие. Хотя заведение еще продолжает работать, но мы все надеемся, что дни его сочтены (по крайней мере — в существующем формате).

За проявленное усердие я был досрочно приглашен на практику в следующем году — и этолучшая награда из всех возможных. Еще я заслужил недельный отпуск в конце августа. Мы с девчонками собираемся на Большие Сказки.

Гольф-клуб, провинившийся по всем статьям, предоставил нам полную свободу в организации лазерного шоу. По поводу шоу скажу только, что оно прошло с фантастическим успехом. У нас все получилось!

Да, как оказалось, Мию Сонг я заметил еще на автовокзале в толпе японских туристов. На ней тогда был фосфорно-розовый парик под цвет любимых гольфов, и я невольно отвел взгляд. Девочки с агрессивно розовыми волосами меня почему-то пугают — примерно, как хищные рыбы или птицы. Хорошо, что и с этим разобрались, в конце концов, а то ситуация на автовокзале меня необъяснимо цепляла и отвлекала от дел.

Если подытожить, парик Мии и ее гольфы — единственная капля розового цвета во всей этой девчачьей истории. Ну, не считая цветочков на пижаме Карапетяна.