Пракс. Книга 2. Вой

Глава 1

— Быстрее! Быстрее! Что отстаешь? А еще будущий Вой! — Мария бежала впереди, на ходу отпуская едкие комментарии.

Я стиснул зубы, и прибавил темп. Да, телу приходилось туго — не привыкшее к избыточным физическим нагрузкам оно просто молило о пощаде. Пробежав по траве, я перепрыгнул через очередную канаву — бег с препятствиями на природе то еще удовольствие.

— Доберемся до контрольной точки — дам тебе пару минут отдышаться, — бросила через плечо Мария.

Да уж, отдышаться... Куда уж мне за этой чертовой пятиборкой угнаться! Прет вперед, как тот самый заяц с батарейкой в заднице из рекламы... Кстати, ее маячившую аппетитную филейную часть я только и мог наблюдать — она как задала темп во время этого кросса, так и не снижала его.

А вот и контрольная точка — пенек на поляне. И в нем торчат две иголки, а рядом лежат две катушки с нитками. Мы подбежали к пеньку. Фух, хоть отдышаться! А то легкие работают как мехи, шумное дыхание, кажется, распугивает всю лесную живность вокруг, а сердце готово выскочить из груди.

Мария выдернула иголку из пенька, взяла катушку, прицелилась, и легко вдела нитку в игольное ушко. Ну-ну, пусть красуется. У меня это вышло с третьего раза и то только после того, как я послал колдослов в Середце. Нитка скользнула в ушко, я облегченно выдохнул и воткнул иголку обратно в пенек.

— Две минуты отдыха, — сжалилась Мария, наблюдавшая за моими страданиями.

Я прогнал Силу через оболок, успокаивая пульсирующие каналы между стогнами. Надо прийти в норму, хотя сделать это за две минуты было трудно. Но на то оно и учение, чтобы потом было легко. Перевести осознанные пока действия на подсознание, сделать их привычными и обыденными. Как будто зубы чистишь, или что-то пишешь от руки. Тренировки, тренировки... Как я дошел до жизни такой? А вот так...

... Голова болела основательно. Хотя голова болеть в принципе не может, она кость, как говорят армейцы. Но вот эта самая кость сейчас превратилась в комок боли, да такой, что меня аж затошнило и захотелось предъявить содержимое желудка к осмотру. Я открыл глаза. Где я?

Да, уж явно это не медчасть и не наш особняк. Серый бетонный потолок в грязных разводах, лампочка, сиротливо свисающая на шнуре из потемневших проводов... Я скосил глаза. Что-то уж больно похоже на какой-то подвал или...

Я скосил глаза налево. Вот те на! Решетчатая дверь во всю стену, сваренная из прутьев в пару пальцев толщиной с накладным, архаичного вида замком. Обезьянник в поцовке, вот где я нахожусь. Не больше и не меньше.

Я заставил себя сесть, вызвав этим новый приступ головной боли, аж цветные пятна перед глазами поплыли. Жесткая лежанка-каталка, вот на чем я проснулся. Мерзкое ощущение холодного тисненого кожзама под ладонями, которыми я на нее оперся — ну вообще, могли бы хоть солдатское одеяло постелить! Сволочи. И вообще, как я тут оказался? Последнее воспоминание — мы были на шоссе, разборка с Черской, потом тупое дуло излучателя серийника в руке Марии...

Меня обуял прилив злости. Мария, гадина! Вот от кого я точно подлянки не ожидал! Влепила мне в голову заряд, а потом... А потом я оказался здесь.

Ладно, пора поработать с оболоком, нормализовать его работу и наладить энергетику. А то анальгинчика мне явно никто приносить не собирается, как я смотрю... Хотя видят, что я проснулся, вон видеокамера в углу помигивает красным диодиком, явно, чтобы клиент не расслаблялся и не занимался непотребствами.

Я свесил ноги с лежанки и спрыгнул на пол. Бр-р, лучше я бы этого не делал. Ботинок на мне не было, подрезали перед заключением, как, собственно, и куртку. А босыми ногами на холодный бетонный пол — то еще удовольствие, ну вы поняли.

— Эй вы там! — заорал я в глазок камеры. — А ну выпускайте, кто бы вы там ни были!

Моя гневная тирада не достигла никакого успеха. Плюхнувшись обратно на каталку, чтобы подошвы не мерзли, я тщетно ждал ответа. И только издевательски продолжал подмигивать красный огонек на видеокамере.

Меня это разозлило по-настоящему. Я прицелился в камеру и сплел тот самый Воздушный Кулак, которым мух бил да ворон глушил, только теперь моя цель была неподвижна и перышки не чистила. Рраз! Камера сказала «пыф», разлетевшись вдребезги и по стене пошел тот самый волшебный дым, который, как известно и заставляет работать всю электронику. А вот когда он выходит из нее — все, капут девайсу.

И снова минут пять ничего не происходило. То ли у местного дежурного был запор, то ли обход, но на мое зверское обращение с государственной собственностью реакции не было никакой.

Замок на двери в мою темницу щелкнул, когда я окончательно и совсем околел от холода. Уже Огнь разогнал, чтобы согреться, Силу в ее чистом виде.

На пороге появился человек в полевке ОКЖ. Ага, значит я все-таки не в полицейском околотке, а рангом повыше. А вот и мои ботинки...

Дежурный, или кто он там, медленно и демонстративно завозился угрожающего вида железным ключом столыпинских времен в замке. Да, тут явно страдали винтажными приколами. Интересно, документы они тоже булавками вместо скрепок подкалывают, как в охранке моего бывшего мира? Вспыхнули на мгновения и опали охранные плетения, окутывавшие решетку.

— Надевай! — мои ботинки полетели вперед, приземлившись у каталки.

— Не надо хамить, милейший! — сказал я, берясь за голенище.

— А то что? — насмешливо произнес дежурный и скорчил презрительную морду.

— Не люблю я хамов. Как трамвайных, так и прочих вертухайных. Могу и ушибить.

Дежурный только усмехнулся, типа видали мы таких в белых тапочках.

— Зря лыбишься, мил человек. Я прекрасно знаю, что чтобы отсюда выбраться, мне придется попотеть и, может быть, я так и останусь здесь. Но вот только тебе это уже не поможет. И целитель тоже.

— Это не в ваших интересах, Ваше Сиятельство, — сказал дежурный. — Начальство приказало доставить вас к нему в обычном виде. Даже без наручников. По доброй воле. И да, отсюда просто так не выйти, если вы намерены попробовать сделать это силой. Но вы не проходите в статусе задержанного, вам это не надо. А вот если будете бакланить, то тогда останетесь здесь дольше, чем необходимо, с парой тяжелых статей из Русской Правды. А это, поверьте...

— Знаю, знаю... — пробурчал я. — Тогда не надо было хамить. Смысл?

Дежурный только повел плечом. Провокации устраиваем или просто аристо не любим? В любом случае, инцидент исчерпан, еще не начавшись. Действительно, вырваться отсюда, пробивая путь наружу — не самая лучшая затея, да и не собирался я это делать. Но и относиться к себе, как к быдлу, не позволю.

После того, как я обулся, дежурный пошире раскрыл решетчатую дверь и выпустил меня из обезьянника. Покосился на меня, прежде чем взяться за дверь наружную. Э, нет, лицом к стене не пройдет, не стану я играть в ваши игры.

Настаивать дежурный не стал. Открыл дверь, сделал приглашающий жест, и выпустил меня наружу. Собственно, какой «наружу»? Тот же каменный мешок, только с лестницей, уходящей наверх. Странный какой-то подвал, больше подходит частному дому.

И точно. Когда дежурный открыл дверь, я уже был готов к неожиданностям. Никакого тебе околотка, полицейского участка с вечно бегающими туда-сюда сотрудниками, хлопающими дверьми, суеты. Обычная гостиная обычного дома.

— Пройдемте за мной, господин Апраксин, — сказал дежурный и повел меня вперед.

Вот и дверь в комнату. Провожатый оттеснил меня в сторону, постучал в дверь.

— Открыто!

— Господин полковник, господин Апраксин доставлен по вашему распоряжению! — бодро отрапортовал дежурный, закрыв собой проход.

— Пригласите! — раздался смутно знакомый голос. Где-то я его уже слышал...

Дежурный отступил в сторону, и я сделал шаг через порог.

Кабинет был обставлен, как и положено — стол, стулья, сейф в углу, аппараты с гербом на диске... Дежа вю — точно таким же был один из комитетских райотделов, который держали не в управлении не просто так. А за столом, сидел тот, кого я меньше всего ожидал увидеть — князь Доброславский, собственной персоной. Прошу любить и жаловать. Точнее, нет — это просто оборот речи такой, любить и жаловать я его точно не собираюсь.

— Присаживайтесь, господин Апраксин! — улыбнулся он во все шестьдесят четыре зуба.

Ага, точно. Улыбочка дежурная стандартная офисная — улыбайтесь чаще, шеф любит идиотов!

— Господин Доброславский, если не ошибаюсь? — уточнил я. — НИИ, говорите, управляете? По разработке пыточных инструментов и электрошока?

— Вы где-то видите их? — удивился князь, и обвел рукой кабинет. — И я тоже нет.

— Зачем я здесь? — спросил я.

— Вы пострадали во время инцидента на шоссе, а поскольку данный инцидент входит не в компетенцию дорожной полиции, если вы понимаете, о чем я говорю, вас доставили в одну из районных управ ОКЖ для дачи показаний и дальнейших действий.

— Инцидента?

— Совершенно верно, — опять улыбнулся князь.

— И дачи показаний? — уточнил я.

— Да.

— Ну тогда я требую адвоката, в отсутствии которого я не собираюсь ничего ни говорить, ни подписывать.

— Ваше право. Ваши родственники уже извещены, землю роют. Законник вот-вот подъедет.

— Ну тогда подождем моего законного представителя, тогда и поговорим.

— Стоит ли? — хмыкнул князь.

— В каком смысле?

— Видите ли, господин Апраксин... Точнее, совсем не Апраксин...

— Не понимаю, о чем вы, — скорчил удивленную мину я.

— Да все вы прекрасно понимаете, — усмехнулся князь. — Давайте не будем играть.

Хорошо, хоть не сказал «Ваньку валять», тогда я бы совсем почувствовал себя как дома. Слишком много провел я времени на допросах, правда, находясь с другой стороны стола. Сейчас он еще скажет, как плохой следак — «Я все знаю! А теперь рассказывай!».

— Не будем ходить вокруг да около. Я прекрасно знаю, что вы — не Александр Апраксин. Примем это за аксиому.

— Не понимаю, о чем вы... — скорчил я презрительную мину.

Тактику поведения на допросе мне преподавали как раз люди, в свое время побывавшие на той стороне стола, где я сейчас. Только те столы находились за тридевять земель, а допрашивавшие их люди говорили на чужом языке. Принцип один — идти в «голимое отрицалово», как называют это зеки. Ни в чем не сознаваться, ни в чем не признаваться, никогда. Пусть даже на тебя навешают все доказательства в пухлых пудовых томах, без твоего признания все это туфта. Не надо облегчать бремя доказывания тем, кто за это деньги и звания получает. Это их работа, и пока презумпция невиновности на твоей стороне, ты остаешься подозреваемым. Но — именно им, остальное по приговору суда, до которого еще надо дело довести.

— Давайте не будем вставлять эту вашу коронную реплику, которую я слышал не раз. Просто послушаем одну историю. Внимательно. А потом ее обсудим. Хорошо? — дружески подмигнул мне он. — Время у нас есть, пока к вам не доедет адвокат. Почему бы не скоротать его, послушав интересную занимательную гипотезу?

— Увы, она останется только гипотезой.

— Итак, жил-был один наследник очень знатного рода. И вот один раз наследник случайно попал в покушение, устроенное врагами. Не только его рода в частности, но и рода человеческого вообще. И — о, чудо — он выжил! Выжил тогда, когда по всем прикидкам должен был умереть или просто отправиться валяться в коме, как минимум. Но ничего подобного с ним не произошло. Да, магическое поражение он получил — пробой оболока, замыкание гворов и прочие неприятные штучки. Тем не менее, на следующий день он полностью исцелился, несмотря на такие вот травмы, — Доброславский потряс листами, в которых я узнал свои госпитальные выписки из Свароговки.

Я молча пожал плечами, типа «ну, бывают чудеса».

— Только вот не все так просто, — продолжил князь. — Для тех, кто не может отслеживать Трехмирье, все вроде бы осталось на своих местах. Только два эфирных тела переместились туда, куда им не положено, и не так, как это обычно происходит. Одно выкинуло сразу в Навь, минуя Лядь, второе в нашу Явь из параллельной. Понимаете, о чем я?

Я сделал неопределенное выражение лица. Занимательная сказка для взрослых, типа «Возвращение Кащея, или Чернобог наносит ответный удар». Такое можно найти на книжных развалах или в Имперсети, что шарики за ролики зайдут. Но на самом деле мне стало очень неуютно. Все-таки они в курсе, кто я. Точнее, не совсем в курсе, но все-таки...

— Так вот, наследник не только выжил, но и приобрел необычные способности, взаимодействуя с тканью миров не так, как обычный Одаренный. Этот мир слишком чувствительно отзывался на его манипуляции, высвобождая Силу как у хорошего волхва. Есть такое явление, эфирный резонанс. И таких мы называем Резонансами, стихийниками, способными натворить много дел, не ведая, что творят и как аукнется на Трехмирье их волшба.

Эх, спросить бы у тебя, дядя, как все это работает. Только о чем это я? Я же все отрицаю.

— Пока история не затягивает, — сказал я. — Обратитесь к писателям-фантастам, им эта идея понравится.

— Можно и так, — неожиданно кивнул Доброславский. — Мы им подкидываем время от времени сюжеты, и указываем, что писать. Это когда требуется дезавуировать утечку информации — такое редко, но случается. Так вот, я, с вашего позволения, продолжу. Резонанс, получив в свое распоряжение тело наследника Апраксина, обрел еще множество талантов, каким не учат в школе, да и в вузе. Обычном, имеется в виду. Скоростная стрельба, рукопашный бой, навыки специальной подготовки... Откуда бы это? Откуда простой студент получил такие знания?

Я опять скорчил непонимающую мину. Гадай, гадай...

— Таким образом, можно резюмировать только одно — в тело наследника Апраксина вселилась иномирная тварь с непонятными целями. Такое бывает, прорывается иногда из Безодни черте-что, вселяется в человека и начинает вести свою игру. Я тоже об этом подумал. Либо душа попала в тело случайно, либо это целенаправленная игра, намеченная на внедрение в нужного человека, способного оказать влияние на ход истории или вызвать другие изменения.

— Вам бы книжки художественные писать, — укоризненно вздохнул я. — Фантазия у вас богатейшая, жаль, на государственной службе ее растрачиваете. Наукой вроде занимаетесь, удовлетворяете свое любопытство за государственный счет, а выхлоп — сказочка про белого бычка и злобного внедренца. Или наркотическая интоксикация. В переводе на современный — приход.

— Я не закончил, — прервал меня князь. — За наследником было установлено наблюдение, которое он успешно обнаружил и скомпрометировал.

— Это было нетрудно, — сказал я. — Они и не скрывались особо-то, даже помогли один раз.

— То есть вы признаетесь? — блеснули скрытой радостью глаза князя.

— В чем? — удивился я. — Ну да, я обнаружил, что за мной ведется слежка. Да, я лично решил эту проблему, не обращаясь в свою СБ, потому что не посчитал это нужным. Знаете ли, за домами аристократов часто ведется наблюдение, и мы должны знать, кто это. Либо лихие люди, либо полиция, либо еще кто-то, кому не дает покоя наше положение. Так что я спалил вашего филера, убедился, что за мной следят жандармы и на этом успокоился. По крайней мере, вы хоть не бандиты, хотя методы те же...

Князь дернул щекой. Вероятно, это «хотя» его и задело.

— Стреляю и дерусь я хорошо, потому что хожу заниматься в кружок «Юный друг полиции», в смысле в свою службу безопасности. Там у меня хорошие инструкторы, не хуже ваших, даже лучше. И что? А то, что я с кем-то беседовал, смею предположить, с княгиней Разумовской и она вам наговорила с три короба — ничего не значит. Просто я общался с ней, как умный человек с умным человеком. Приятная, кстати, дама, несмотря на шлейф, тянущийся за этой семьей. Вы изучали философию, не так ли? Так что, согласно Оккаму, не следует умножать сущности сверх необходимости. Я, кажется, заполнил лакуны в вашей совершенно безумной гипотезе?

— А внезапно прорезавшаяся сила? Вы даже не Одаренный, не Вой и не Витязь! Уровень Жреца-воина или Волхва? — начал выходить из себя Доброславский.

— Попробуйте получить в голову два заряда из серийника. Очень хорошо мозги прочищает, если они останутся, — посоветовал я. — А то, что теперь я вышел на другой энергетический уровень — ну так повезло. Помните анекдот про дедка, которого так удачно хватил паралич, что он весь публичный дом удовлетворял по многу раз? Это из той же серии. Так что я с удовольствием послушал вашу историю и теперь жду своего законника. Я задержан?

— Хотел бы я вас задержать, но мне приказали этого не делать, — признался Доброславский.

— Значит, у вас умное начальство.

— Знаете, господин Апраксин, я думаю, нам стоит побеседовать в другой обстановке.

— Я так не думаю...

— На всякий случай — вот что вам стоит говорить при даче показаний, — Доброславский подвинул мне лист с вопросами и ответами. — Все, что произошло с вами, не стоит выносить на всеобщее обозрение. Оно выходит за рамки привычного, и требует более подробного объяснения. Если вам интересно, мы с вами встретимся в другой раз и обговорим это более подробно.

— Боюсь, мне это неинтересно.

Я взял листок и начал читать то, что должен был под запись говорить для протокола в присутствии адвоката.

Глава 2

Дома меня ожидал «теплый» прием. Даже горячий. Отец кипятился даже не как чайник, а как паровой котел.

— Нельзя одного оставить! Все, никаких тебе поездок по бабам и вообще никаких! Под охраной, в особняке и точка! Сидишь дома.

— Ну это же случайность! Кто знал, что нас попытается ограбить какой-то Одаренный... — я выдал приготовленную ОКЖ версию.

Не сливать же ему, что мы схлестнулись с аватарой Чернобога? Тогда вообще ходить под жесткой охраной на всю оставшуюся жизнь. А так ОКЖ зачистило хвосты, даже фото какого-то покойника в деле появилось, мы типа как его уничтожили при попытке ограбления.

— У тебя в последнее время одна случайность за другой, так что это выливается в закономерность!

— А как же практика... — попытался заикнуться я, но сразу же был осажен отцом.

— Все, ты ее прошел! — категорически заявил он. — Отчет получишь и гуляй. Точнее, дома сиди. Я сказал, и точка! Не смей мне перечить!

Вот так, все коротко и ясно. Если папа решил, то кому-то быть битым. Интересно, как там Мария?

С ней было все тоже коротко и ясно. После монолога Черской все вставало на свои места. Мария знала обо всем, но предпочла молчать об истинном положении дел. А если она знала об этом... Да тут к бабке не ходи, девка работала на ОКЖ. Хорош же ты, попался в медовую ловушку и развесил уши... Нет, какими бы мотивами не руководствовалась Мария, прощать я ее не собирался. А жаль, какая ведь шикарная девочка! Но Разумовская, и этим все сказано. Цепные псы Империи посадили на поводок еще одного маленького щенка, и заставили его выполнять чужую работу.

Нет, не сочувствую, но понимаю. Во всяком случае теперь я занес номер Марии в черный список... пока. А там — разберемся. Судя по пропущенным звонкам, она все-таки пыталась мне дозвониться, и не один раз. Но к разговору с ней я был не готов. По вполне понятным причинам.

А вот у нашего клана началась «зебра». Это когда полоса белая, полоса черная, а после нее то место, к которому крепится хвост. Вот эта самая задница пришла к нам, точнее к папе. В «Древо».

Оказывается, волхвы из Особого отдела внимательно следили за попытками проникнуть туда, где Баюн свой хвост не совал. И аппаратура, которая у них была, отслеживала изменение параметров Троемирья. А портал в лаборатории вызвал какое-то там возмущение чего-то, и на следующий день в лаборатории высадился десант волхвов с Доброславским во главе. Плевать, что Апраксины — один из знатных и богатых кланов Империи, Доброславский и ОКЖ имели полномочия выше, чем у Государя. А, следовательно...

В общем, дело кончилось опечатыванием аппаратуры и приставлением в лабораторию одного из волхвенков Доброславского. Теперь весь теоретический отдел «Древа» в холодном поту делился с Особым отделом всеми своими наработками. А папе вынесли особое предостережение от местной конторы, чтобы он не занимался подобными делами. Иначе будет большой ай-яй-яй с предоставлением места на каторге. Не посмеют? Еще как. Тут же непосредственная угроза существованию мира — по крайней мере так будет проведено через Русскую Правду для вынесения приговора. С волхвами, как я уже говорил, шутки плохи.

Папа ходил мрачнее ночи и рычал на всех, кто пытался к нему сунуться. Еще бы, так вложиться в перспективные исследования, набрать команду, построить экспериментальную и вполне рабочую установку — и получить удар под дых на взлете! Я подозревал, что тут у Доброславского возник зуб именно на меня и он решил оторваться на мне опосредованно, через клан. Тем более он передал мне через отца привет, и сказал, что всегда рад меня видеть. Я вот только не рад, но это никого не касается.

И, наконец-то, вернувшись из полуразгромленной стараниями ОКЖ лаборатории, папа вызвал меня к себе в кабинет.

— Садись, — сказал он, махнув рукой на кресло.

Я послушно плюхнулся на сиденье, и приготовился внимать. Точнее, сделал вид.

— Тобой очень сильно интересуется Доброславский.

— Это не новость, — хмыкнул я. — Он меня и допрашивал по инциденту на дороге. Влюбился, наверное.

— Это тебе, — папа бросил на колени запечатанный конверт. — Просил передать.

Я взял конверт двумя пальчиками, как что-то вонючее и грязное.

— Больше он ничего не велел передать?

— Я сказал «просил», а не «велел». Еще какой-то князек будет мне повелевать! — рыкнул отец.

Достали его волхвы окончательно. На нервах весь, мятый, осунувшийся... Жалко. Я распечатал конверт прямо здесь — посмотрим, что пишут.

«Милостивый государь! Не соблаговолите ли вы...» и прочее, и прочее высоким деловым штилем. Короче, это было приглашение Доброславского к встрече в управе ОКЖ, больше похожее на повестку. Или у них здесь канцелярит такой, что заставляет судорожно взять под козырек и с вещами явиться в тюрьму?

— Что пишет? — спросил папа.

— Приглашает на свидание. Вроде как деловое, — я дал ему письмо.

— Надеюсь, что так. Поедешь?

— Не хотел бы...

— А ты поезжай, — неожиданно сказал отец. — Может, узнаешь, что у него на уме и чего он так неожиданно взъелся на род Апраксиных.

У меня, конечно, были на этот счет соображения, но...

— А на кого еще? — спросил я. — Кто вел разработку всевозможных техномагических штучек, способных открыть окно в другой мир?

— Хотя бы Стругов. И до нас «Ротне», чьим наследием мы пользуемся.

— Ну до Воротнева теперь только через Чернобога звонок в Навь заказывать. А Стругов...

— Стругов как раз получил то же самое, но стал строить свою установку. Насколько я у него узнавал, получилось что-то похожее, но он ее еще не испробовал, — потер лоб отец.

— Как испробует — и на него волхвы свалятся, — пообещал я.

— Возможно. Ну так что, звони Доброславскому. Договаривайся о встрече.

— Ладно, — сморщился я, как от уксуса. Князь мне был совсем не по нутру. — Давай письмо, от себя позвоню.

— Ну и какого лешего ты выстрелила в него из его же серийника? — спросил Доброславский.

Семейный совет, который он устроил в гостиной у Разумовской, проходил не совсем гладко. Хмурилась княгиня, а у княжны были глаза на мокром месте.

— Я... я... растерялась, — сказала Мария. — Слишком много сказала аватар, он и так бы все понял.

— Он и так все понял, — жестко сказал Доброславский. — И сделал выводы. Пробовала с ним говорить?

— Трубку не берет. Сбрасывает, — всхлипнула Мария.

— Надо было по уму делать, а не дергаться. Глядишь, и отношения с объектом бы сохранила. А то теперь...

— Да ну вас всех с вашей вшивой службой! — вспыхнула она, и в слезах убежала по лестнице на второй этаж.

— Мария! — пытался остановить ее Доброславский.

— Оставь ее, — сказала княгиня.

— Да что с ней такое?

— Богород, ты что, совсем ничего не понял? — спросила княгиня.

— Что я должен понять? Не выполнила свою задачу, запорола все, что могла, и теперь еще психует!

— Дурак ты, Богород. Ой, дурак... Ничего не видишь, значит? Девчонка влюбилась в Апраксина, а ты со своими заданиями и сверхмиссиями лезешь...

— Конфликт интересов? — спросил Доброславский.

— Он самый, — подтвердила княгиня. — Что ни на есть. А что ты хотел? Она уже взрослая барышня, и кого любить, а кого ненавидеть, решать ей. Влюбилась она в него, сильно влюбилась. А вот пока ты остаешься у нее объектом ненависти. Поскольку именно твоя вина, что ты поставил девчонку в такую ситуацию, к которой она была не готова. И теперь она переживает, очень сильно. У нее сейчас все мысли только о нем, тебе ли не знать, сам молодым был. Хотя и в этом сомневаюсь, такое впечатление, что тебя родили по заданию ОКЖ уже готовым и морально ущербным канцеляром с императивом «не пущать и не давать».

— Она знала, на что...

— Я уже тебе говорила, — сказала княгиня таким тоном, что Доброславский поежился. Словно сквозь нее выглянула Рысь, пробуравила его желтым холодным взглядом, и оскалила клыки. — Она — не твоя собственность. И ты не имел право использовать ее таким образом.

— Кто же знал...

— Ты знал. Или если не знал, то тебе не место во главе Особого отдела. Теперь думай, как все исправить. Хотя на месте Апраксина, я бы тоже разорвала бы все отношения. Но это — моя внучка, запомнил? Моя! И если будет выбор между тобой и твоим мифическим благом империи, которым ты успешно прикрываешься, и ей — я выберу ее. А с тобой будут говорить другие люди, понял?

— Да, Ваша Светлость!

— Думай, как все исправить.

— Ну я уже сделал так, чтобы Апраксины почувствовали свою уязвимость...

— Беру свои слова назад. Ты полный дурак и рафинированный идиот. Тебе нужны союзники, а не враги. Настроишь Апраксиных против себя — ты покойник. Как политический, так и в буквальном смысле. Хочешь сказать, ты вечно будешь сидеть в своем кресле и наслаждаться властью, которую тебе дали, а не ты ее взял? Когда-нибудь придется уйти, вот тогда тебе и дадут насладиться блюдом, которое подают холодным. И «Капище» тебе уже не поможет. Подумай об этом и реши, что ты хочешь. Но в любом случае внучку я у тебя заберу, если она этого захочет. Ты и так принес двойное несчастье в мою семью, мой род и мой клан. А теперь пошел вон. И не появляйся, пока все не исправишь. Как ты это сделаешь — твои проблемы. И не трогай младшего Апраксина, считай, он теперь под моим покровительством. А за своих я драться умею. Все понял?

Доброславский поспешно встал с крсла, поклонился и вышел. Идя к машине, он обдумывал то, что сказала княгиня. Да, придется исправлять, и это будет трудно. А в могуществе Разумовской сомневаться не приходилось, у княгини было много высокопоставленных друзей, в том числе и сам Государь. Замолвит словечко — и Богород из начальника станет подчиненным, сосланным в уездный городок с занюханным участком. Вот кашу заварил...

Лимузин мягко прошуршал шинами по асфальту, и остановился у ворот. В странное место пригласил меня этот Доброславский, я про такое и не слышал. Сквозь зелень листвы был виден маленький аккуратный особнячок, миленький такой. Но то, что мы на месте, я почувствовал спинным мозгом — под той площадкой перед воротами, где мы остановились, шел мощный поток Силы.

Водитель требовательно погудел клаксоном, и из особняка вышел охранник в полевке без нашивок и знаков различия, с пистолет-пулеметом на плече. Медленно, вразвалочку он подошел к воротам.

Я вышел из машины.

— Граф Александр Апраксин к Его Светлости князю Доброславскому!

Охранник молча кивнул, и жестом показал на дверь в ограде рядом с воротами. Понятно. Машину пускать не собираются, придется топать ножками.

Я пошел за охранником по белой дорожке из гравия, чувствуя подошвами все неровности. Неплохо они тут за городом устроились! Зелень, чистый воздух, тишина и спокойствие. Минимум посторонних и любопытных, никто не мешает заниматься делишками разной степени темноты.

Я хмыкнул, когда прочитал на вывеске «Компания «Ассоль». Ну да, стандартное прикрытие для всевозможных отделов конторы, которые располагались где только можно. Посмотрим, что внутри?

А внутри был стандартный интерьер небольшой фирмы. Закрытые двери с номерами табличек на них, чистые коридоры с ковровыми дорожками — вот не понимаю я этой страсти руководства к половичкам — крашеные жидкими обоями стены...

— Нам направо, — сказал мой провожатый.

Я послушно повернул направо и дошел почти до самого конца коридора.

Снова стук в дверь, краткое «Войдите!» и я оказался в кабинете Доброславского.

— Здраствуйте, Ваше Сиятельство! — князь просто-таки излучал добродушие, сама любезность!

Только вот слишком хорошо я знаю эти предварительные ласки. Чем больше начальство выглядит добродушным — тем хуже, тем большую пакость оно готовит.

— Здравствуйте, Ваша Светлость! Вы хотели меня видеть? — сухо поздоровался я.

Тон похолоднее, никакого амикошонства я не допущу. В конце концов этот мой визит был нужен ему, а не мне. Я ему еще и любезность оказываю.

— Да, господин Апраксин, хотел. Вы обдумали мои слова?

— Какие? — опять пытаешься все выведать, используя общеизвестные психологические приемы? Ну, вперед.

— Про Троемирье, перемещение сознания и прочее.

Прочий бред, ты имеешь в виду.

— И очень внимательно. Книжку даже собираюсь приключенческую написать. Авторский экземпляр подарю. Только вот затрудняюсь пока с названием — «Частный случай клинической психиатрии у жандармов» или «Последствия неумеренного потребления галлюциногенов волхвами». Не подскажете, какое лучше?

— Хамить изволите, Ваше Сиятельство, — покачал головой Доброславский.

— И в мыслях не было, — заверил его я. — Сварог свидетель.

— А я-то хотел предложить вам сотрудничество, — укоризненно и с усмешкой ответил он.

— Сотрудничество? — я чуть не поперхнулся от неожиданности.

— Ну да. Работать на ОКЖ.

— Кем же? — я уже понимал, куда он клонит.

— Агентом, естественно.

Я чуть не поперхнулся. Вот только еще агентом я не был. Были у всех свои добровольные помощники, оказывающие определенные услуги, но к ним относились максимум снисходительно.

— Стучать ОКЖ на окружающих? Увольте, не мой профиль. Не собираюсь. И не интересуюсь.

— Ну зачем же так грубо? Это все-таки почетная обязанность каждого гражданина Империи...

— Вешайте эту лапшу кому-нибудь другому, — сказал я. — Не мне.

— Не таким агентом, — вздохнул Доброславский. — Нас не интересует, кто сказал, что Государь плохой или когда состоится собрание кружка марксистов в студенческой общаге.

— Не говорите только, что вы вербуете меня для работы в разведке, — усмехнулся я.

— Не скажу. Ваше симпатичное личико часто светится в Имперсети, тем более за наследниками крупных магнатов постоянно шпионит иностранные разведки. Точнее, собирают о них информацию на предмет использования в потенциальных операциях. Вы, как и все наследники крупных родов, давно в их базах. Так что с нелегальной разведкой увы, вашу жизнь не связать.

— Да и слава богам. Тогда какого рода агентом вы мне предлагаете стать?

— Примерно такого, чтобы работать с тем, что вы видели на шоссе. Оперативник, но без официальной привязки к ОКЖ. Проходит по статусу агента, но функции совершенно другие.

— Как у Марии? — хмыкнул я. — Работать медовой ловушкой для объектов, представляющих оперативный интерес?

— Не трогай ее имя, щенок! — взорвался Доброславский. — Еще одно слово, и я тебя на дуэль вызову! Она — моя племянница, и я тебя на куски порву, если ты даже плохо о ней подумаешь!

О как. Не знал. Плохо работала СБ брата. Или... Или я плохо читал досье. Ну-ка, дай боги памяти... Точно, мать — урожденная княгиня Доброславская!

— Приношу свои извинения, Ваша Светлость. Не знал. Но тем не менее, вы ее вывели на меня и поместили в ближайшее окружение.

— Это была моя ошибка, — зло сказал Доброславский, зыркая глазами на меня. — Вряд ли она будет агентом, раз влюбилась в объект разработки. И предпочла его работе.

О как! Не знал, не знал. Впрочем, даже если бы и знал... Но об этом потом. Сначала нужно разобраться с Доброславским.

— Меня это тоже не интересует, — сказал я как можно более равнодушнее. — Дело прошлое. О нынешних делах. Я отклоняю ваше предложение. Меня не интересует работа на ОКЖ, чем бы вы там не занимались.

— Не интересует? — глаза Доброславского превратились в буравчик. — А если подумать?

— Что тут думать, господин Доброславский? Вы прекрасно знаете, что фалловать агента можно различными способами. И стандартная формула вербовки, которая в том числе используется нашими врагами из САСШ, включает в себя четыре момента. MICE она называется. В переводе деньги-идеология-компромат-эго. И с этим у вас совсем не все в порядке. Деньги? Смешно. Я наследник огромного состояния и прочих активов, так что это отпадает. Идеология? Совсем плохо. Я не одноклеточный клинический турбопатриот, который срется в соцсетях с воплем «За веру, царя и отечество!». Компромат? Ну вот только не надо мне сейчас рассказывать сказки о том, что я не тот, за кого себя выдаю, никто не поверит и никак не проверит. Так что тоже мимо. Эго? Никогда не обладал комплексом сверхценности и манией собственного величия. Не путайте это с достоинством. Да, кстати, тот шантаж, который вы устроили клану Апраксиных, может отработать и в обратную сторону, несмотря на ваше собственное положение. Зачем было это устраивать?

— Ну попробовать-то стоило, — мерзко ухмыльнулся Доброславский.

— Как бы поприличней сказать, чтобы это не выглядело угрозой... У аристо в топ-10 есть много друзей, которые могут сделать наслаждение жизнью менее комфортным.

— Не надо угрожать, я сделал ошибку, — вздохнул князь. — В качестве жеста доброй воли все прекращено.

-Так что, Ваша Светлость, имею честь откланятся...

— Подождите, — остановил меня Доброславский. — Я хотел бы, чтобы вы перед уходом побеседовали с одним человеком. Он ждет в комнате отдыха.

Доброславский кивнул за спину, где за его креслом, рядом со стандартным портретом Государя за рубль в любом книжном была дверь.

— Хорошо, — выдержал паузу я. — Давайте поговорим. Надеюсь, оно того стоит.

И лишь бы это была не Мария. Сейчас я ее видеть не хочу.

Глава 3

Комнату отдыха Доброславский оборудовал себе на славу — больше это напоминало апартаменты, нежели рабочее помещение. Резная красивая мебель, камин, бар, прекрасный диван — все, чтобы можно было отдохнуть после праведных трудов государственных и прочих. А также можно в случае непредвиденных задержек на работе без всяких проблем провести здесь несколько суток, не отходя от кассы. Но не это привлекло мое внимание, а тот, кто здесь находился.

У окна стоял крепкий мужчина в деловом костюме от лучшего портного Петербурга, и очень недешевом.Когда я шагнул в комнату, он повернулся ко мне и я непроизвольно поежился. Сколько можно было дать ему лет? Лицо старца, белые волосы и борода, но вот глаза... В них словно бы горел огонь, настолько пронзительным был его взгляд. А оболок... Я посмотрел на него Волхвьим взором и непроизвольно зажмурился. Оболок был ослепительно белым и настолько ярким, что пришлось отключить взор и вернуться в режим нормального восприятия. Неужели...

— Здравствуй, Одаренный, — мягким голосом произнес старец.

— Здравствуйте... — пробормотал я.

— Нет, я не бог, как ты подумал, — губы старца тронула мимолетная улыбка. — Я — Радомир. Глава Белой Верви.

Белая Вервь! Тайное общество русских волхвов, о котором ходило столько слухов и вымыслов, что сказки от правды было трудно отделить. Волхвы высшего ранга, с могуществом на уровне богов предпочитали не распространяться о своих возможностях.

— Здравствуйте, — еще раз сказал я, всматриваясь в его лицо.

На удивление знакомое лицо, только вот не могу вспомнить, где я его видел. И это при моей абсолютной памяти на лица! Нет, не могу...

— Не старайся вспомнить, где ты мог меня видеть, — усмехнулся старец. — Все равно не вспомнишь. Это твоя родовая память.

— Родовая память? — я уже взял себя в руки. — Серьезно?

— А ты как думал? — здесь уже удивился волхв. — Неужели ни разу не сталкивался?

Я промолчал. Бывали иногда видения, очень редкие и нечеткие, но не настолько, чтобы их запоминать или относиться серьезно. Да и в вещие сны я никогда не верил, как и в предсказания судьбы. Вон нагадали одному нашему в гороскопе замечательную неделю, а через день он словил пулю. Насмерть.

— Ах, да, — словно бы спохватился он. — Откуда тебе... Тот твой мир неразвит в ментальном плане, а этот ты еще не успел освоить.

Я покачал головой. Ну что они к этому привязались?

— Мне так часто говорят про то, что я не из этого мира, что скоро я и сам в это поверю, — скривился я.

Получится обмануть волхва или нет? Заодно и посмотрим, на что способен главволхв.

— А насчет родовой памяти — сейчас я тебе покажу. Заодно и впомнишь, где ты меня видел... — волхв подошел ко мне и наложил ладонь на голову.

И я провалился в глубину...

...Дом горел, чадное пламя лизало трещащие бревна стен. Истик, засунув грязный мокрый от слез кулачок в рот, спрятавшись за углом соседней, пока целой избы, с ужасом наблюдал, как из окон вырывалось пламя. Дом, ставший погребальным костром для его матери и сестры.

— Все? — спросил богатырь в посеченном остроконечном шлеме и кольчужном доспехе с помятыми наплечниками — не сдавали славяне свои города без боя.

— Нет. Еще должен быть вторак, Истислав, — холоп, кланяясь воину и стоявшему рядом с ним ромею, махнул рукой вдоль улицы.

— Найти! — бросил витязь своим воям. — Род Велислава должен пресечься.

Истик опрометью рванул по задворкам, гибкий и быстрый, как кошка — попробуй, поймай, если сможешь...

— Стой! — завопили десяток глоток, и топот десятка ног сзади Истика лишь подстегнул его бежать со всех ног. Благо город свой он знал вдоль и поперек, чего нельзя было сказать о его преследователях.

Суздаль восстал, когда старая чадь, свободные общинники, набив свои амбары зерном, отказалась продавать его городским. Город преследовали неурожаи несколько лет подряд, народ голодал. И народ восстал против новых порядков...

Истик бежал долго, насколько мог. Выскочив за городскую стену, он немного отдышался на лугу, посекундно замирая, заслышав посторонний шум. Хотя сейчас было не разобрать — столько шума и криков доносилось из города, что становилось не просто страшно, а очень страшно, а в ушах стоял крик матери, Жданы, и сестренки, Цветаны, заживо сгорающих в избе, брошенных в пламя воями. Княжеское войско, взявшее восставший город, вело себя, как на оккупированной вражеской территории. Всех тех, кто был из известных родов, ждала неминуемая и мучительная смерть. И его тоже, как сына одного из витязей, Велислава, который принял смерть в бою, за свою землю и веру против войска княжеского.

Истик, переведя дух, побежал дальше. А куда, собственно, бежать-то? Куда податься семилетнему пацану, не знающего никого, кроме родителей и немногочисленных родичей, и тех, скорее всего, предатых лютой смерти?

Пойду в лес, и будь что будет, подумал Истик. Лето еще как-то можно на природе пережить, не все пришлым на наших землях оставаться, к зиме придется вернуться в город. А пока...

До леса он не дошел чуть-чуть. Сзади раздался топот копыт, и Истик обернулся. Тот самый витязь, который сжег его семью в городе, тот самый, который сказал, что его род должен прерваться, во весь опор скакал ему наперерез, отрезая путь к такому близкому и теперь единственно желанному лесу. К спасению. Истик припустил со всех ног, стараясь успеть бытрее витязя, заранее чувствуя, что это тщетно — коня не обгонишь. Да что же ты привязался, зло подумал он на ходу, кровник рода, что ли?

— Стой! — витязь остановил коня шагах в десяти от Истика, преградив дорогу к лесу, до которого оставалось-то шагов пятьдесят. — Долго я за тобой бегал, щенок! Выродок Велислава!

Истик попятился, не сводя глаз с сверкающего на солнце клинка меча, который витязь лихо выдернул из ножен. Тот, пустив лошадь шагом, несколько раз крутанул мечом, примеряясь как половчее ударить.

Истик не стал закрывать глаза, ожидая удара, наоборот, гордо выпятив грудь, стоял, сохраняя достоинство. Ну руби, что же ты ждешь!

Хрясь! Витязь слетел с заржавшего и поднявшегося на дыбы коня и глухо грохнулся оземь.

— Нехорошо отроков обижать, черная твоя душа! — раздался голос впереди. Истик только что не протер глаза — только что на этом месте никого не было, и вдруг появился древний с виду старец с посохом, который ловко ссадил зарвавшегося воина с коня. Витязь уже стоял на четвереньках, мотая головой и пытаясь подняться.

— Ты, поганый волхв, отродье языческое! — витязь наконец поднялся, сначала встав на колено, потом на ноги. — Сейчас ты умрешь!

— Не давай обещания, которые не сможешь выполнить, — с улыбкой сказал старец, смотря, как витязь подбирает лежащий в траве меч.

Истик с ужасом смотрел на волхва. Старик с посохом против витязя с мечом? Это чистой воды самоубийство.

— Умри! — витязь взмахнул мечом, и тут же провалился в пустоту — противник впереди исчез. Истик пораженно смотрел, как появившийся сзади старик неуловимым движением посоха ударил витязя так, что железный шлем смялся, как листик бересты, а голова словно взорвалась кровавыми брызгами, упавшими на зелень травы.

— Вот так, — старец подошел к поверженному телу, и неожиданно опустил посох сверху вниз, словно пришпиливая витязя к земле. Истик с изумлением смотрел, как деревянное с виду острие легко пробивает кольчугу, и уходит глубоко в землю. — Иди в Кощный Мир, не будет тебе Слави.

Волхв несколько мгновений постоял, взявшись обеими руками за посох, потом резко выдернул его.

— Ты чей будешь? — обратился он к Истику. Только на этот раз голос его был добрым.

— Истислав, сын Велислава, — сказал Истик прерывающимся от сбитого дыхания голосом.

— Знал отца твоего. Знатный был витязь.

— Погиб, — ответил Истик на незаданный вопрос, и вдруг слезы сами навернулись на глаза, он зарыдал. — И мама... и сестра...

Волхв подошел к Истику, и приобнял его, давая мальчишке возможность выплакаться.

— Пойдем со мной. Я — Радомир, — сказал волхв, когда Истик прекратил плакать. — Ну-ну, теперь все будет хорошо.

Радомир сделал движение рукой над головой Истика, и вдруг как будто все печали и невзгоды покинули его, а на душе стало тепло и спокойно.

— Пойдем? — волхв взял Истика за руку.

Истик только кивнул, вцепившись в крепкую не по годам мужскую ладонь опытного воина, не дряхлого старца. И так, взявшись за руки, они вошли в чащобу леса...

Теперь я потряс головой, как давешний витязь. Видение было настолько ярким и цветным, как исторический фильм. Гипноз? Вроде не поддаюсь. Но и старик не прост, далеко не прост. И очень, очень силен.

— Увидел? — улыбнулся старик.

— Да. Что это было?

— Родовая память твоего предка Истислава, одного из первых тех, кого теперь называют Одаренными. Ставшего одним из Жрец-воинов и входившем в Белую Вервь.

— А дальше что было? Куда он делся? Вы же вроде как должны быть старше его?

— Мы тоже не неуязвимы, — вздохнул старик. — И этот путь полон опасностей. Многие погибают, не дожив до моих седин, отдавая жизнь за Русь. Как Истислав, две сотни лет назад спасший ценой своей жизни Российскую Империю. Но, как видишь, род его не пресекся, и теперь частичка его живет в тебе.

— Апраксины были из рода Истислава?

— При чем тут они? — сморщился волхв как от зубной боли. — Физическая оболочка — тлен, все эти современные рода и кланы всего лишь потомки, держащиеся за память своих предков. Главное — дух, душа. И кто-то растворяется в Нави, кто-то попадает в Правь и Славь, а кто-то вновь возрождается в Яви, чтобы снова пройти свой путь. Как ты.

— Путь? И каков мой путь?

— Ты выбираешь его сам, — пожал плечами волхв. — И никто не властен над тобой. Хочешь — возвращайся обратно, и забудь об этом разговоре. А хочешь — иди стезей рода. Главное, не ошибись в выборе.

— Это ваше мнение?

— Я не буду говорить тебе «вот я бы на твоем месте...». Я не на твоем месте. И то, что боги позволили тебе прожить еще одну жизнь — их выбор. Для чего? Никто не знает. Может, прожить долгую и счастливую жизнь обычного человека. Может, выбрать другую стезю.

Хорошая попытка. Да вот только мотивации у меня для превращения игрушку богов маловато. А тем более в игрушку людей типа Доброславского, к которому я уже испытывал подсознательную неприязнь. Мерзкий он тип, довольно мерзкий. Разумеется, тут и профдеформация присутствует, но она должна быть в разумных пределах. И не превращать человека в бездушного робота, готового родную мать продать ради своих интересов, оправдывая их служебными. Или родную племянницу.

— Как бы меня пока не тянет выбирать другую стезю. Поймите меня правильно.

— Понимаю, — кивнул волхв. — В таком случае к тебе есть другое предложение. Предлагаю пройти обучение, перейти от ступени Одаренного к Вою, то есть воину. И ничего требовать не буду.

— В чем подвох? — спросил я. Что-то на Деда Мороза он не особо подходил.

— А нет подвоха. Пройдете тренировки вместе с Марией, а после решите — нужно оно вам или нет. Может, вообще оставите эту затею.

— С Марией???

— Да, — невозмутимо продолжил волхв. — Как правило Вои работают в основном парами, в том числе и разнополыми. А с Марией вы связаны крепче, чем можно было бы подумать, это судьба и ее не изменить.

Хм, деду бы Тиндером работать, или Ханумой. Вот только вот Мария...

— Не веришь? — сказал волхв. — Вот смотри. Ваши линии вероятностей, если их расположить рядом.

Он взмахнул рукой и создал впечатляющую иллюзию — две тянущиеся разноцветные нити. До какого-то момента они шли порознь, потом соединялись, потом разъединялись, и, наконец, слились в одну, длинную и одноцветную.

— Вряд ли, конечно, подобная иллюстрация меня убедит. Я закоренелый скептик.

— Я знаю, — улыбнулся волхв. — Все Истиславичи такие. Но подумай над этой визуализацией.

— Подумаю.

— А я пока отдам Доброславскому необходимые распоряжения.

— А что Мария?

— А что Мария? — моими же словами переспросил старец. — Она согласна. Только при условии, что ты будешь тренироваться с ней.

Хм, быстро же согласилась она. Ладно, была не была. В конце концов остаток лета надо было где-то провести. Или под домашним арестом в поместье или где-то на природе. Выберу второй вариант. Нет, я, конечно, не настолько доверчивый, чтобы верить в бесплатный сыр в мышеловке, но, собственно, почему бы и нет?

— Еще один вопрос, раз уж пошла такая откровенность. Кто по иерархии Доброславский?

— Это не секрет для посвященных. Он Жрец-волхв.

Да, это плохо, с одной стороны. Пользуясь своей силой, он способен мне устроить кучу пакостей. Придется самому расти в иерархии, чтобы превзойти его или хотя бы сравняться с ним. Не впечатляет всю жизнь ходить под этой лукавой мордой.

— И это тоже, — улыбнулся старец, словно прочитав мои мысли.

— Тогда согласен.

— Тогда встреться со своей будущей напарницей и уладь все разногласия. Об остальном тебе сообщит Доброславский.

Встретиться? Почему бы и нет, только вот на моей территории, из поместья меня пока не выпустят, даже несмотря на грозную и льстивую бумагу от ОКЖ, состряпанную на гербовом бланке Доброславским. Тра-та-та, труля-ля-ля, в знак признательности в помощи, то-се, премируется путевкой в санаторий ОКЖ «Чертоги»... И внизу — «Явка обязательна». Больше на повестку похоже. Но на отца составит нужное впечатление. К тому же, как я узнал из оперативных слухов, сегодня ОКЖ внезапно свернуло свою инспекцию «Древа», оставив папу разбираться с учиненным разгромом. Папа не дурак, поймет, что к чему. Может, ему, конечно, будет неприятно, что я пошел на какую-то сделку с ОКЖ, но принципиально лезть на рожон с ними он не станет.

Так что я вычеркнул Марию из черного списка. Хочет — пускай еще раз звонит. Ибо нефиг. И точно, звонок раздался примерно в то время, когда я этого и ожидал.

— Привет! — голос Марии был грустный.

— Привет, — холодно ответил я. — Я в курсе.

— Ну раз так, то...

— Приезжай в поместье, поговорим.

— Хорошо.

Я быстренько заказал в малую гостиную легкий перекус и шампанское. Просто так, по старой памяти — собственно, праздновать было нечего, да и нынешняя размолвка с Марией меня выбила из колеи. А особенно — ее феерическое завершение на шоссе с оглушением меня из моего же серийника. Вот и посмотрим, насколько прав Радомир. Сейчас меня больше обуревали смешанные чувства. Что это такое? Представьте, что ваша теща летит в пропасть на вашей только что купленной новой машине. Представили? Но это была всего лишь шутка, которая к реальности отношения не имела. А вот злость, обида, разбитое сердце и осознание того, что тебя все это время использовали — имело. Хоть любовь осталась на месте, но кое-кому придется подробно объясниться и сильно потрудиться, чтобы я принял окончательное решение. Во всяком случае слова Радомира и Доброславского сыграли свою роль. И если я все-таки смогу ее простить... Там посмотрим, чего раньше времени гадать.

— Княжна Разумовская к Вашему Сиятельству! — громогласно объявил лакей, распахивая двери.

— Проси! — я принял непринужденную позу, развалившись на диване и положив нога на ногу «четверкой».

Лакей отошел в сторону, и появилась смущенная Мария. О, судя по осунувшемуся и припухшему личику плакать ей много пришлось. Сама на себя не похожа.

— Проходи, — сказал я. — Падай в кресло, сейчас шампанского налью.

— А есть повод? — спросила она, робко пройдя в гостиную.

— Ну все зависит только от тебя. Если снова не возьмешься за серийник, то может быть.

Промолчала, лишь приняла виноватое выражение? Не врет, оболок показывает эмоциональную дисфункцию. Вон как стогны Середце с Охлупенем потемнели, значит, действительно переживает.

Я достал шампанское из ведра и хлопнул пробкой в руке. Налил прозрачную золотистую жидкость в фужеры и подал один Марии.

— Представь, что тот вечер не закончился на шоссе, и сейчас мы сидим в непринужденной обстановке, наслаждаясь отдыхом. Представила? А теперь рассказывай все от и до. А я обещаю внимательно тебя послушать...

Глава 4

После такого кросса я добрался до своего домика без задних ног. Домика? Ага, именно так. Место подготовки было замаскировано под турбазу, но располагалось оно так далеко в сосновом бору в одном из уголков Санкт-Петербургской губернии, что желающих тут отдохнуть вряд ли было бы много. Потому что ближайший магазин был верстах в ста, и их еще надо было преодолеть по практически непролазной чаще с ухабистой грунтовкой. То есть пиво и шашлыки для потенциальных отдыхающих отменялись.

Нам было проще — нас с Марией сюда доставили на транспортном вертолете, который забрасывал на «Заимку» — как ее называли — припасы и снаряжение для новых обучающихся. Ага, «турбаза» жила своей жизнью, и была она довольно напряженной. А обучались тут и проходили при необходимости боевое слаживание все не особо публичные личности — от групп спецназа военной разведки до нелегалов, которых вдруг потребовалось спрятать от всех и обучить некоторым специфическим вещам.

Сейчас на базе были только мы с Марией — что вполне естественно, заезды не должны пересекаться и люди знать друг друга в лицо — и еще один из волхвов, Воислав, наш инструктор. Постоянного коменданта на «Заимке» не было, они менялись в зависимости от состава групп и ведомственной принадлежности, и Воислав заехал сюда чуть раньше нас, сменив старшего предыдущей группы.

И база-то была так себе — четыре невзрачных домика на четыре места, пятый и двухэтажный побольше — командирский, еще столько же сараев, и... и все. Нет, точно, отдыхать сюда не поеду.

Волхв встретил нас на вертолетной площадке.

— Прибыли? — спросил он нас, не дожидаясь нашего приветствия. — Сумки на землю, и помогите разгрузить транспорт.

Да, сразу к делу. Чтобы солдат хренью не страдал.

Ох, и намаялись мы с непривычки! Хорошо, что тащить не пришлось, волхв сжалился и подогнал старый «Лесснер фермер» типа фордовского грузовичка, в который мы перекидали коробки, ящики и прочий груз из вертолета. Остальное выгрузили на вертолетную площадку, и отошли подальше, чтобы ветром от лопастей не сдуло.

Грузовичок обдал нас вонючим дымом выхлопа, и поехал к одному из сараев.

— Эй, а вы что стоите? — Воислав вылез из грузовика. — Помогайте давайте.

Ну вот, началось утро в колхозе. И продолжилось. Через пару часов, когда мы все сначала загрузили, а потом разгрузили и занесли в сарай, мысли были только упасть и не встать. Перекидали больше тонны точно. Поэтому мы были злые и грязные.

Волхв запер дверь сарая на большой антикварный амбарный замок и активировал охранные плетения.

— Так, краткий инструктаж. Вы, прости боги, штатские, поэтому объясню на пальцах и доходчиво, — сказал он. — Первое — все делаете с моего разрешения, исключая чистку зубов и обуви. За периметр не выходить, по одному не шляться. По территории, желательно, тоже. Считайте, у нас тут комендантский час. Второе — домиков тут хватит, ваши те два рядом с моим. Домики предназначены для индивидуального проживания — подчеркиваю, для индивидуального. В гости ходить не принято, дурной тон и мое личное пожелание. Понятно?

Мы закивали головой, мол, понятно, да.

— Исключение — штабной домик, где вы можете обратиться ко мне. Там же пищеблок на случай непогоды, но готовить вам тоже придется самим. Или употреблять ИРП — как получится. Да, насчет «употреблять» — никаких психоактивных веществ, включая табак и алкоголь. Курите?

Мы с Марией отрицательно замотали головой. Я курил только в том мире, попав сюда от этой вредной привычки удалось отказаться.

— Просто кроме понятных вещей, связанных с их употреблением, вы помешаете работе с практиками, связанными с энергетикой. Третье — подъем обычно в шесть ноль-ноль, так что время отбоя рассчитываете сами. За исключением тех случаев, когда будут ночные практики. Для побудки вон висит рельса, она же для подачи сигналов тревоги. Если не поднимет будильник, первый проснувшийся бежит к ней и колотит по ней вон тем железным дрыном, чтобы проснулись остальные. Понятно?

Мы опять кивнули.

— Ну а раз понятно — разошлись по домикам. И примите душ, от вас воняет, — выразительно повел носом Воислав. — Через полчаса — обед, пока погода хорошая — вон в той столовке на свежем воздухе. В меню — фирменное блюдо «жричодают», на первый раз покажу, где у нас продуктовый склад с рационами. Потом будете делать это сами. Все понятно? Разойдись!

Мы с Марией переглянулись, подхватили свои чемоданы и направились каждый к своему домику.

И началась учеба — «курс молодого волхва», как я его называл. Нет, копанием окопов и прочим мы не занимались. А вот прочими дисциплинами — очень даже да.

Стрельба? Сколько угодно, из всего, у чего ствол есть. Здесь я был на коне, зачастую под завистливыми взглядами Марии и уважающими инструктора. Ну еще бы, сколько приходилось этим заниматься?

Рукопашный бой? Ага, как без него, особый стиль волхвов, сильно напоминавший того же Кадочникова. Тут тоже я был впереди, пробуждая память тела. Даже с инструктором спокойно выходил один на один и несколько раз заканчивал поединок в свою пользу. И как в том же далеком прошлом, интенсивная манера обучения, позволяющая за короткое время сделать из обычного спортсмена хорошего рукопашника. Методика у инструктора была та же, что и у моих. Марии только оставалось удивленно качать головой.

Но не все так было радужно и мерисьюшно. По ОФП я проигрывал ей по всем статьям. Она была тренированная и железная, а носитель мой все-таки предпочитал слишком активному отдыху расслабон в компании Лопухина. Так что вымотать меня кроссом или прочей силовой подготовкой было легче легкого. То же самое было с холодным оружием, в смысле длинным клинковым. Короткое вроде ножей всех видов — это мое, родное и привычное. А вот всевозможные мечи, сабли, эспадроны — нет, их я если в руках и держал, то больше как трофеи-пылесборники из коллекций друзей. Вот тут уже было в пользу Марии, занимавшейся этим с детства. Даже инструктор признал этот факт, что за ним обычно не водилсь. А мне это обходилось в боль в руке и синяках по телу — хорошо, что железки были тупые.

А вот по другим предметам, более специфическим, мы шли почти вровень. Здесь был свой бесконтактный бой. Только в отличие от рекламных роликов Русского Стиля, он был реален. Хотя и видел я не только ролики, на меня это не действовало. Ага, как я и говорил, суггестии не поддаюсь, на которой он и основан, чтобы вызвать нужную реакцию противника. А вот тут это было более чем реально. Ну правильно, магия-то тут есть. И называлась эта школа Кощная Потвора — да-да, от самого Чернобога или Кощея, давшего своим адептам защиту от белых волшебников, примерно так же, как каратэ для крестьян против самураев. Недолго, конечно, это знание продержалось только у черных, белые приняли это с криком «гип-гип ура!». Белые-то белые, но, чтобы успешно бороться с черными, надо знать их силу и возможности. Следовательно...

Вот и учили нас, как применять черную волшбу на пользу белой. Совершенно другие принципы, требующие черпать силу из Нави, с темной стороны. Зато и результаты были впечатляющие — черная система бесконтактного рукопашного боя превосходила все мыслимое. А также защищаться от нее.

Разумеется, были всевозможные магические дисциплины из арсенала Белой Верви, куда уж без этого. Всем этим мы занимались во второй половине дня, первая как раз делала упор на стандартную силовую подготовку. Так что пробежались или постреляли, быстро доползли до домиков, сполоснулись под душем — и вперед, на обед. А там и вторая половина, теоретическая. Многого нам, конечно, не давали — инструктор прозрачно намекнул на продолжение учебы по возвращению в Санкт-Петербург. Но это уже потом. А пока... Пока учимся. Хорошо, что теперь не в школе, и сочинение на тему «Как я провел лето» писать не надо, Кинг будет нервно курить в сторонке.

Бецкой ждал каждый день звонка околоточного в дверь. Точнее, даже не полиции, а группы захвата ОКЖ, которые звонком не обходились. Каким-то чудом ему удалось выскользнуть из Санкт-Петербурга и уехать на черноморское побережье под чужим именем. Снять на лето домик на окраине курортного городишки и залечь на дно. Дауншифтинг, так сказать. Странно, очень странно, что он до сих пор не попал в поле зрения Особого отдела жандармерии — видимо, удачное стечение обстоятельств, несмотря на поднявшийся шум. Правда, шум этот был в виде слухов и шепотков, как всегда распространявшимися среди обывателей, о том, что сам нечистый явился в Питер, вселился в кого-то и начал безобразничать, забирая души направо и налево. Впрочем, все это проходило в желтых газетенках, правду знал только он и его противники из ОКЖ.

Получилось нехорошо. Тщательно готовившаяся операция, нацеленная на Апраксиных, сорвалась с большим шумом. Чернобог был в диком бешенстве, поэтому пока войти в Лядь Бецкой не рисковал — что еще может утворить древний бог, которого щелкнули по носу? Мало того, что ритуал был пока невозможен, так ведь и его аватару упокоили со знанием дела, вышвырнув сознание Чернобога прямиком в Навь самым надежным скоростным способом. И довольно нетривиальным — получив заряд из десятка заклинаний, в том числе и из арсенала папских экзорцистов, Чернобога пнули под зад, как надоевшего котенка. Притом характер заклинаний был не любительский, строго зэзотерические знания от волхвов Белой Верви, явно рассчитанные на гарантированное изгнание бесов и прочих диббуков из реципиента. Откуда у Марии Разумовской, бывшей на месте разборки аватара с Апраксиным, эти самые знания, оставалось только догадываться. Или она заранее знала, с чем столкнется, или... Или просто вела Апраксина-младшего, выжидая подходящий момент, чтобы вынести его в Навь. А значит, ОКЖ знает слишком много. И пусть бесится себе хозяин, с голой пяткой на шашку Бецкой не полезет, испытывать судьбу еще раз сейчас глупо. Пусть хоть сначала все утихнет, хоть полгодика или годик, бессмертное создание сможет подождать свою жертву, ничего не изменится.

А вот как вычислили аватар и его якоря? Ходили слухи, что в Особом отделе есть какой-то древний волхв невероятной силы. Который может отслеживать перемещение между областями Троемирья и обладает какими-то невероятными способностями. И что ему видны тропы, по которым из мира в мир путешествуют души, уносясь вверх или вниз на развоплощение или воплощение. Бецкой только понаслышке знал о существовании таких волхвов, сталкиваться с ними ему не приходилось — к его счастью, конечно. Любой белый волхв, увидев его оболок, гарантированно отправил бы его к хозяину в Навь. А Бецкому еще хотелось пожить в Яви, он любил жизнь за все преимущества и наслаждения, которые она давала.

Наслаждения... Бецкой с ненавистью посмотрел на угол, заставленный пустой тарой от «Голицына». А что еще делать в курортном городишке, среди пузатых отдыхающих и их расплывшихся жен? На пляже, что ли, жариться? Тем более, светить свою морду перед всеми не хотелось. Вдруг она уже у околоточных в розыске? Никто не знает, и он тем более — когда скрываешься, лучше не появляться в тех местах, где тебя могут опознать или окликнуть неожиданно попавшиеся знакомые. А морок носить все время не будешь, это утомляет. Или попадется какой-нибудь Одаренный в толпе приезжих и задастся вопросом, чего это вдруг господин хороший нацепил чужую морду лица, а после позовет городового — курортные города такие, всякого сброда здесь стекалось со всей Империи.

Размышления Бецкого прервал настойчивый стук в дверь. Кого там бесы принесли? Неужели все-таки за ним пришли, подумал граф.

Но не стоит пугаться тени. Он встал и подошел к окну. Отодвинул старомодную вязаную занавеску...

На веранде стоял детина, ну совершенно не похожий на городового. Хотя рожа у местных такая, что хоть в бандиты, хоть в полицию — один хрен, как по виду, так и по сути. Одет обычно — в синие парусиновые штаны, которые местные кличут «джинсами» на американский манер и в майку-алкоголичку с полосами, как у матроски. А вот оболок у него был примечательный — кроваво-красный с черными полосами, сделал бы честь любому душегубу... или адепту Черной Верви.

Бецкой ощупал стилет, заткнутый за пояс и прикрытой полами цветастой аляпистой ковбойки. Затем отодвинул огромный шпингалет, сделавший бы честь любому деревенскому туалету.

— Что хотел, любезный?

— Вас, господин граф, вас, — улыбнулся, сверкнув фиксами, детина.

— Вы ошиблись, я не...

— Может быть, впустите? Нехорошо держать гостя у порога.

— Гости бывают разные, — Бецкой отступил с дороги, однако не пригласив гостя внутрь. Есть нечисть, которую надо пригласить, чтобы она вошла.

— Хорошо, — детина спокойно переступил через порог, на котором висело охранное плетение. — Закройте дверь, надо поговорить.

— О чем? — спросил Бецкой, которому ножны со стилетом чуть ли не жгли кожу.

— О том, что вы заработаете потертость пониже спины, куда упираются ножны. Или чего хуже — внезапно возникший геморрой, — хмыкнул гость, проходя в дом и по-хозяйски плюхнувшись на протестующий скрипом стул. — Успокойтесь. Я не из полиции. И не из деловых.

— А мне что беспокоиться? Я скромный учитель из уездного городка...

— Вот это поцикам вешать лапшу на уши будете. Они ее любят альденте, то есть впросырь.

— Тогда кто вы?

— Я — иногда рыбак, иногда владелец прогулочного катера. Катаю отдыхающих. Обычно в два конца, туда и обратно. Но не всегда.

— Что вам надо?

— Это вам надо. Морскую прогулку до побережья.

— С какой стати?

— Да не кипятитесь вы. Меня просили вам передать два слова — «Он ждет» и отвезти на место. В два конца.

— Кто просил?

— Сами узнаете, — пообещал детина. — Ну так как?

— Хорошо, — сказал Бецкой, пораскинув мозгами в переносном смысле.

Хотя для детины, буде он попробует это сделать в прямом, выйдет неприятный сюрприз и без Черного зачарованного ведьмами стилета. С таким противником он справится.

— Ну тогда пойдемте, — встал со стула детина. — Не будем заставлять ждать.

— Кого? — попытался уточнить Бецкой.

— Узнаете. Я не отвечаю на вопросы, как мне и сказали. Моя задача — привезти вас на место, отвести к месту встречи, потом забрать там и отвезти обратно. Целым и невредимым, уточню сразу, чтобы не возникло каких-нибудь неприятных коллизий. Да, и оставьте ваш новый мобильный здесь — ОКЖ здесь особенно зверствует, пограничная зона все же. Хотя и не светится почем зря.

Бецкой пожал плечами и выложил плитку смарта на стол. Все равно, звонить ему некому, да и ему никто не собирался, этот номер никто не знает.

— Я готов, — Бецкой надел на голову курортную соломенную шляпу — верный признак лоха-отдыхающего и переложил ножны со стилетом поудобнее, вызвав усмешку у детины.

Они вышли из дома и пошли по направлению к бухте, по пыльным улочкам частного сектора. Что же понадобилось Повелителю? А от кого же еще мог прибыть гонец? Ну конечно же только от Чернобога. Сколько не пытайся уехать в глушь, но и здесь он тебя отыщет. Заодно есть шанс познакомиться и с местными адептами, вдруг и окажется среди них пара толковых ведьм. В любом случае, рано или поздно он бы его нашел и отдал свой приказ.

Они дошли до марины и прошли по настилу почти до конца.

— Это ваш катер? — спросил Бецкой при виде скоростного семиместного «Буревестника», уж явно неподходящему для рыбалки, разве только для развлечения.

— Да. А вы что-то имеете против? — прищурился детина.

— Нет, с чего бы, — пожал плечами Бецкой.

— В таком случае, прошу на борт, Ваше Сиятельство. Устраивайтесь поудобнее, не забудьте надеть спасжилет. Прогулка будет долгой, — и детина начал отвязывать швартовочные концы.

Глава 5

— Сегодня после обеда будем отрабатывать элементы...

Тут раздался звонок спутникового телефона размером с полкирпича, который Воислав таскал на бедре постоянно. Наверное, даже и спал с ним. Откинув толстую антенну-сосиску, он нажал на «прием».

— Да. Что? Именно я? Все ясно. Отбой.

Он опять защелкнул клипсу на поясе, убирая телефон.

— Планы изменились. Отобедали? Тогда подъем, поможете мне.

Я торопливо вытер руки о салфетку из ИРП и встал из-за стола. Воислав, не обращая внимания на нас прошел к одному из сараев, в который никого не пускал, снял замок, скинул охранные плетения...

— Тяните, — кивнул он, и взялся за правую створку.

Вот что угодно я ожидал увидеть, но только не это. Трактор там, машину или еще что... Но не маленький легкий вертолет, похожий выпуклым блистером кабины на лупоглазого жука. Ай да рояли у Воислава в кустах! Точнее, не у него, а у хозяев этой базы. Двухместный прогулочный вертолет типа «Робинсона», только вот фирмы Сикорского, который никуда из Российской Империи не уехал ввиду неудавшейся попытки переворота.

Воислав отряхнул ладони и пошел к грузовичку. Завел его, развернулся и подъехал задом к открытой двери ангара, попердывая сизым дизельным дымом. Вышел, накинул кольцо трейлера с вертолетом на крюк, и опять полез в кабину, медленно вытаскивая свой драгоценный груз из сарая.

— Поможете мне с предполетной подготовкой. Заодно и покажу, как это делается, — сказал Воислав, когда трейлер с вертолетом уже стоял снаружи.

— Мы куда-то полетим? — спросил я.

— Маленькая поправочка, — сказал он. — Вы — никуда. Остаетесь на базе сторожить ее. Надеюсь, на вас положиться можно?

— Да, но...

— Никаких «но», — отрезал Воислав. — Времени у меня в обрез, поэтому я и покидаю базу таким образом. На вашу эвакуацию тоже времени нет, да и желания тоже. Тем более, сворачиваться я не планирую, вы еще зеленые, наш курс подготовки не закончен. Ясно?

— Да...

— Не слышу, — прищурился он.

— Так точно! — заорал я с вызовом в лицо ему.

— И не надо так орать, — он потряс мизинцем в ухе, как будто ему туда попала вода. — Вот теперь вижу, что ясно. А теперь показываю, как приводить машину в рабочее положение. Запоминайте, разъяснять не буду.

И точно, разъяснений не последовало. Мы смотрели на непонятные манипуляции, которые Воислав делал с вертолетом.

— Все, сейчас я соберусь, — сказал он, оторвавшись от вертушки и отойдя на несколько шагов, критически осмотрел ее.

— Какие будут инструкции? — спросил я.

— Самые простые. База переходит в режим изоляции. Как обычно, следить за охранной сигнализацией и пультом видеонаблюдения. Каждый час запускать коптер и смотреть с его камеры. Что, не дай Сварог, случится — реагировать по обстоятельствам, разрешаю бить на поражение.

Мы с Марией переглянулись. Что-то серьезное, видать, стряслось.

— Да, и еще. Никому, кроме меня, прибытие на базу не разрешено. При попытке прорваться — огонь на поражение. В том числе и по вертолету, который попытается сесть. И по моему тоже.

— А если...

— Никаких «если», — отрезал Воислав. — Сейчас получите список сигналов. Номера. Частоты, кодовые слова. Если увидите, что садится мой вертолет, свяжитесь перед этим со мной и просмотрите список. На той ли частоте пытаюсь я с вами связаться и что при этом говорю. Кодовые сигналы в этом списке будут. Все ясно?

— Так точно!

— Ну и хорошо, — бросил Воислав и пошел к своему командирскому домику.

Через пару минут он вышел из него, таща в обеих руках тяжелые сумки, у которых что-то угловатое выпирало с боков. Понятно, вооружился, значит, до зубов. Он закинул тяжелые сумки на пассажирское сиденье и повернулся ко мне.

— Вот блокнот с кодами и частотами, вот ключи от оружейки и прочих подсобных помещений, — протянул он мне книжечку. — Надеюсь, никаких нештатных ситуаций не будет, но, если вдруг — помните, от подачи сигнала бедствия до прибытия подмоги с воздуха не меньше часа. Проведете это время с пользой и толком — выживете.

Он махнул на прощание рукой, залез в кабину и натянул наушники. Затем проделал манипуляции с управлением, легкое жужжание стартера — и винт завертелся. Сначала нехотя и медленно, а потом лопасти слились в один полупрозрачный круг, нам в лицо ударил поток от винта, и полозья машины оторвались от трейлера. Все выше, выше... Наконец вертолет взмыл над нами, и полетел куда-то на север, скрывшись за кронами вековых сосен. Только и слышалось некоторое время «чоп-чоп», за что их «чопперами» и прозвали.

— Ну что, принимаем турбазу под свое управление? — спросила Мария.

— Ага, — мне категорически не понравилось такое изменение планов Воислава. Был здесь какой-то подвох, был...

— Чем займемся? — спросила Мария, выпятив вперед свою упругую грудь.

— Не тем, о чем ты подумала, — скривился я.

Да и вообще, нашла время для лучшего примирения? После нашей «размолвки», закончившейся выстрелом в голову, как-то у нас больше ничего и не было. Да и какое там? Как говорила Масяня, «романтический момент упущен». Пусть скажет спасибо за то, что я с ней еще общаюсь в непринужденной обстановке. А пара недель регулярных физических нагрузок и раздельного проживания как-то не очень способствуют шаловливым мыслям.

— Да я тебя проверяла, — пыталась скрыть разочарование Мария.

Ну-ну, так я тебе и поверил. Решила окончательно помириться? Я подумаю. Еще не решил.

— Пошли в оружейку, а? — отмахнулся я от нее. — Похоже, Воислав что-то задумал и решил организовать нам маленькую проверку, как и чем мы будем заниматься, когда останемся вдвоем без присмотра.

— Такое же впечатление, — сказала она.

— И раз был разговор про посторонних, вторжение и его отражение, значит, надо будет к нему подготовиться. Внеплановая проверка боеготовности вполне в духе Воислава.

— Тогда нам нужна карта объекта...

— Ты за эти две недели на него не насмотрелась? — спросил ее я. — А я вот не только насмотрелся, но и накидал в уме план защиты, охраны и обороны объекта с учетом особенностей расположения.

— Не сомневалась в тебе.

Я покосился на нее, не язвит ли? Да нет, вроде без глума. И это правильно. Мне в этих вопросах доверять можно.

— Вот только в плане твоем, если он есть, будет обязательно одна большая дыра размером с кратер вулкана, — продолжила она. — Нас всего двое, и кавалерия с ее прибытием обнаружит два хладных обезображенных трупика защитников.

— Не обнаружит, — сказал я. — Воислав хочет представления? Будет ему представление. И понравится оно ему до икоты.

Когда я отпер дверь оружейки в подвале, то аж ахнул от увиденного. Что всегда можно обнаружить в чужой оружейке? Кучу неучтенки, которая хранится на всякий случай. Вот как раз такой случай, похоже, и наступил.

— Выбирай, — я кивнул в комнату, заставленную тяжелыми деревянными ящиками.

— Давай, что-нибудь попроще, — сдула локон со лба Мария. — Я не думаю, что тут потребуется что-нибудь тяжелое.

— А вот я — думаю, — сказал я, и откинул крышку хорошо знакомого мне ящика.

Вот она, неучтеночка! В виде ПЗРК. Воислав обмолвился про возможное нападение с воздуха? Хорошо, я приметил огневую точку с круговым обстрелом, откуда можно будет вести огонь. А вот и ящик с второй неучтеночкой, РПО. Конечно, не вариант палить из него в белый свет, как в копеечку, но прикрыть подъездную дорогу сам бог велел.

— Синдром «больших пушек»? — съязвила Мария. — Компенсируем размер калибром?

— Молчи, женщина, — сказал я, вытаскивая трубу из ящика. — Сама знаешь, что это не про меня.

Намек был понят и принят. Ну еще бы.

— Ладно, возьму автомат, — она потянула из пирамиды АТ и взяла подсумок с четырьмя магазинами. — Все равно нам не нужен полноценный бой с вражеской группой. Отойдем и будем прорываться наружу.

— С чего ты взяла, что что-то будет? — спросил я. — Тем более про какую-то группу разговор? Ты, часом, не перегрелась?

Я демонстративно пощупал ее лоб.

— Ну ты сам-то вооружаешься до зубов, — возразила она.

— Я параноик в законе, мне можно. Лучше всегда перебдеть, чем недобдеть.

— Что на это скажет Воислав? Два малолетних придурка решили поиграть в войнушку со всеми вытекающими?

— Да мне, честно говоря, пофиг на него. Если вышибет отсюда и напишет в отчете о непригодности к службе в ОКЖ — только спасибо скажу, — я взвешивал в руке брусок пластита.

— А что же ты на все это согласился? — удивилась она.

— На что на «это»? — переспросил я.

— Ну пройти подготовку в лагере и подумать о будущем?

— Из всего этого веселого скаутского лета меня интересовала только закрытая часть, которой я вряд ли смогу где-нибудь научиться. И все. О будущем под флагом ОКЖ я думаю с омерзением.

— Что так?

— Спроси у своего дяди, — хмыкнул я. — Редкостной души человек.

Разумеется, я хотел сказать, что он редкостный чудак на букву «м», но потом решил смягчить выражение.

— Согласна, — зло сказала Мария. — Поэтому его бабушка и не переваривает.

— Тем не менее, ты работаешь на него? — я туже затянул вещмешок со всеми бабахающими прибамбасами.

— Давай психоанализ оставим на потом, — окрысилась она.

— Давай, — согласился я, прилаживая брусок пластита к ящику со взрывчаткой.

— Ты что, самоубийца? — глаза Марии при этом расширились?

— Нет, — я инициировал взрыватель, пискнувший и мигнувший красным глазком. — Если нам придется уходить, то за то, что может попасть в чужие руки, по головке не погладят. А если не придется — то и хорошо.

— Вряд ли Воислав знал, какого маньяка он тренирует, — покачала головой Мария.

— Пусть знает. Хочу устроить ему гипертрофированное рвение и легкий эпатаж. Пусть проникнется моим сверхбдительным отношением к службе, покрутит пальцем у виска и скажет твоему редкостному дяде, что я не подхожу для службы в ОКЖ. Да, пусть еще заставит меня пройти психолога, того я тоже доведу до белого каления.

— А я думала, что тебе это нравится... — разочарованно сказала она.

— Нет. Совсем. Но мне и не нравится, когда на меня начинает давить твой дядя, а особенно, когда эта сволочь начинает гадить моему клану. Поэтому я и делаю все, чтобы он сам отказался от меня. Ладно, насчет сеанса психоанализа ты права, не время. Так что бери автомат и иди в дежурку, следить за аппаратурой. А я пока займусь огневыми точками и организую маршрут отхода. Как всегда, с шутками, прибаутками и фейерверком.

— Ладно, — Мария повесила на плечо автомат и пошла наверх, к мониторам.

А я посмотрел на кучу отложенного добра, вздохнул и начал перетаскивать его наверх — надо же подготовиться к возможной встрече.

Следующий час я только и делал что перетаскивал запасы оружия к потенциальным огневым точкам. Пусть будет под рукой, если понадобится — потом с этим снаряжением не побегаешь, если что.

— Что у тебя? — я прижал пальцем гарнитуру рации.

— Все нормально, никаких сигналов, кроме фоновых, — ответила Мария.

— Запусти воздушную разведку.

— Сейчас.

Раздалось нервное жужжание, и с крыши взлетел квадрик, уносясь в небо. Пускай, это не моя работа. У меня другая есть.

Я подтащил к забору мешок со взрывчаткой. Если придется отходить, то явно не через главные ворота. Обернуть прутья пластитом, и...

— Что ты делаешь?

Я поднял глаза и увидел маленькую девочку лет десяти. В ситцевом платьице, черноволосая, с распущенной гривой. Только вот какая-то она подозрительно бледная...

— Картошку сажаю, — ответил я. — Не видишь?

— Странная какая-то у тебя картошка.

— Ты чья, дите? — спросил я, чувствуя неладное.

— Я местная, Маланья меня звать.

— С кем ты разговариваешь? — спросила встревоженно Мария.

— Да вот, тут какая-то девочка взялась. Как из ниоткуда.

— Там никого нет, а возмущения есть... — ответила она.

— Вижу, — спокойно сказал я, посмотрев Волхвьим взором на девочку.

Что это не человек, понятно. Какой-то морок или дух... На месте девочки колыхалось облачко темноты.

— Сгинь, нечистая, — предложил я.

— А если так? — и девочка вдруг обернулась молодой черноволосой красавицей, абсолютно нагой и приняла обольстительную позу. — Иди сюда, мой витязь!

И тут же я почувствовал колебания сфер Троемирья, которые использовала Кощная Потвора. Вот так гостья к нам пожаловала, непростая...

— Сама иди сюда, — предложил я, ухмыльнувшись, и поставив блок движением пальцев.

Девица скорчила морду. Ага, забор тебе не нравится? Железо, да еще сплошной оградой по периметру, да еще и увитое охранными плетениями...

— Не могу. Лучше ты ко мне.

— Раскатала губы. И да, ты меня совсем не возбуждаешь, нечисть. Сгинь!

Вот так метаморфоза... Девица моментально превратилась в зеленую тварь с отвратительной мордой и зашипела, оскалив весьма впечатляющий набор острых зубов.

Страх у меня всегда проявляется непроизвольной реакцией в виде удара. Я ладонью оттолкнул зеленое исчадие, и, мелькнув зеленой задницей, оно улетело в чащу леса. А нечего пытаться меня заколдовать!

Однако же, а говорили, что духов и привидений не существуют. Или все-таки врали? Ибо то, что я только что приложил Потворой, не человеком, ни известной мне тварью не было. А ну-ка пойдем поговорим с Марией, сдается мне, меня опять держат втемную.

— Ну что у тебя? — спросил я, заходя в дежурку в домике.

— Что у тебя, — спросила она. — Ты только что разговаривал с пустотой, но детекторы волшбы сработали,

— Прокрути мне запись, — попросил я.

На повторе я весело разговаривал с пустотой, потом ударил и ушел. Камеры не записали ничего.

— Так с кем ты разговаривал? — спросила Мария.

— Зависит от того, знаешь ты про духов или нет.

— Нет, — сказала она. Оболок при этом не изменился — не врет, действительно не в курсе.

— Маленькая девочка, которая потом превратилась в ослепительную нагую красавицу, а потом — в зеленую тварь.

— Либо ты что-то принял, либо на самом деле здесь побывала тварь из Безодни. В таком случае надо отзвониться по экстренному каналу связи и вызвать подкрепление.

— Что это за твари?

— Да какие угодно. Я с ними не сталкивалась и их не видела.

— Точно? — с подозрением прищурился я.

— Ты когда-нибудь будешь мне доверять?

— Короткий ответ — нет. После того выстрела.

— Не можешь его забыть? Даже после нашего разговора?

— Никогда, и не надейся, — обнадежил я ее. — Рассказывай все, и попробуй только еще раз соврать.

— Да нечего рассказывать, — вздохнула она. — Я действительно ничего не знаю. В таком же неведении, как и ты.

— Ладно. Не буду говорить, что поверил — это будет неправдой.

— Как хочешь, — пожала она плечами. — Теперь, если ты не против, я опять займусь наблюдением, а ты можешь покараулить на территории.

— Да, наверное, так будет лучше, — сказал я.

Так, попеременно сменяясь, мы ждали нападения, которое теперь было возможно в любую минуту. Только вот куча заныканного мной тяжелого вооружения была ни к чему — ту же «девочку»-оборотня бесполезно глушить из оружия для людей, тут уж проще мой серийник с соответствующими заклинаниями... Ага, а какими? Не зная природу монстров глушить их наугад...

— Движение впереди, — раздался в наушнике голос Марии. — По направлению к воротам.

Усталость и желанием вздремнуть сняло с меня, как рукой. Я быстро рванул к импровизированной огневой точке у ворот, сложенной из кирпичей, и лег за взятый из оружейки пулемет, заряженный пристрелочно-зажигательными пулями — больше ничего путного на складе из боеприпасов не нашлось.

— Визуальное подтверждение, — сказал наушник голосом Марии. — На час.

Я бросил Волховской взор, хотя в белую ночь это было и не обязательно. Через зону отчуждения, отделяющее базу от леса, шло нечто. Точнее, что-то в облике человека. Только человеком это существо не было, точнее, уже не было. Зомби, говорите, не существует? В наших северных краях тем более? Спешу разочаровать. Есть. Только вот что это? Я начал быстро перебирать в уме варианты из известной мне мифологии. Ага, подходят только двое — навь и упырь. Оба неупокоенные мертвецы, только упыри вроде как из колдунов получаются, исходный материал такой.

— Следи за лесом, — сказал я в гарнитуру. — Еще есть?

— Нет, цель одиночная.

Ну одиночная так одиночная. Еще легче. Я подождал, пока монстр не подойдет поближе. Конечно, стрелять очередями через решетку — та еще затея... Ладно, опередим монстра. Я взял пулемет за ручку для переноски и потащил его напрямую к воротам.

Вот только похоже, этого и ждали — фигурка резко припустила бегом, преодолевая зону отчуждения. Этак он и меня опередит! Я плюхнулся у ворот, высунув ствол между прутьями, навел прицел на бегущую тварь и нажал на спуск.

Глава 6

Та-да-дам — сказал пулемет, и от твари полетели ошметки, а на ее теле расцвели вспышки разрывов. Гляди-ка, работает! Ну, получай! В приступе исследовательского интереса я высадил в него всю ленту, пока чучело не превратилось в кучу тлеющего тряпья.

— Все чисто, — сообщила мне Мария.

Я перевел дух, зачихав от пороховой пыли, щекочущей ноздри.

— Я пойду посмотрю, кого мы застрелили.

— Не забывай, Воислав запретил выходить за периметр, — напомнила мне она.

— Я что теперь, должен до его возвращения отсюда караулить? — спросил я.

— А недолго осталось. Воздушная цель, приближается к нам.

— Что за цель?

— Я тебе что, оператор ПВО? Да и радар тут любительский.

— Час от часу не легче. Запроси, кто и что хочет, — я оттащил пулемет от ограды. — А я пока «Иглу» возьму.

Только я успел добежать до заботливо припрятанного комплекса, как меня остановила Мария.

— Воислав это. Так что прячь трубу, может обидеться.

— Помяни черта, он тут как тут, — пробурчал я и положил трубу на траву.

Вертолет завис над центром лагеря, потом ювелирно опустился на трейлер. Лопасти превратились из полупрозрачного круга во вполне себе осязаемые, потом остановились. Воислав снял наушники, открыл дверь и спрыгнул на землю.

— Вы что тут устроили? К атомной войне, что ли, приготовились? — он кивнул на разложенное оружие.

— Примерно, — ответил я. — А также учения ПВО устроить, да вот не получилось.

— Бардак, — покачал головой он.

— Так точно. Как и то, что мы не понимаем, что здесь происходит, — сказал я. — Я думаю, мы заслуживаем объяснений, и вполне внятных.

— Да, заслуживаете, — Воислав оценивающе посмотрел на меня. — Пойдемте смотреть, кого вы завалили, а объяснения — по ходу дела.

Я скорчил неопределенную гримасу и поднял тяжелый пулемет.

— Это можете оставить здесь, он не понадобится, — предупредил Воислав. — Вон лучше канистру возьми.

Я потянул за ручки тяжелую канистру с бензином. Он отпер ворота, выпустил нас, и лязгнул решеткой за собой.

— Итак, первый и большой секрет, который вам предстоит узнать — нечисть существует. Про миры Безодни вы слышали, и что оттуда при случае может вывалиться — в курсе. Но вот существует и местная нечисть, не всю ее вывели волхвы, как не старались. Местная — это так, ерунда. Маргиналы от волшбы. По меркам волхвов — так, крысы, не более.

— И это тоже?

— Да, — Воислав остановился возле...

Хотел сказать «окровавленного», только вот вместо крови на этом куске мяса пополам с тряпьем была какая-то черная жидкость. А воняло так, как будто в выгребную яму попал. Мария побледнела, стараясь удержать поздний ужин внутри, да и я как-то старался не дышать.

— Что нос морщите? — усмехнулся Воислав. — Да протух он давно. Знакомьтесь, господа — заложный покойник. Или по-западному — зомби.

Изуродованное лицо мертвяка вдруг открыло мутные глаза, и клацнуло челюстями. Мы непроизвольно сделали шаг назад.

— Не бойтесь, — усмехнулся Воислав. — Сейчас в том состоянии, в которое ты его ввел, он не опасен. Главное, пальцы не совать — укус смертелен. Сам догадался пристрелочные использовать?

— Да, — сказал я. — Подумал, что другое может и не взять.

— В общем — да. Новые методы борьбы с монстрами себя оправдывают. Это не осиновые колья, которое наши предки использовали. Так о чем это я? Ах, да. Заложный. Как этого бедолагу при жизни звали — неизвестно, да и неинтересно вовсе. Факт тот, что он воскрес — ну относительно. Либо ведьмы поработали, либо лесная нежить.

— Вроде той девочки, которая приходила до нападения?

— Девочки? — заинтересовался он. — Ну-ка, поподробнее...

Я пересказал ему, что видел у забора.

— Девочка, — гыкнул он. — Это никакая не девочка, а самая настоящая природная нежить, лесавка. Приходила, говоришь, и за собой манила?

— Да.

— Ну значит это вот мясо — дело рук местных, — он посмотрел на кучу. — А лесавка, по некоторым источникам дочь лешего, приходила на разведку, чтобы узнать, можно на базу сунуться или не стоит. Решила, что стоит, сильных волхвов на базе нет.

— Сильных?

— Ну а вы думали, господа, — усмехнулся покровительственно Воислав. — Пока вы только Одаренные и учитесь быть Воями. Силы в вас может, и много, а вот знаний и умений кот наплакал. Вот навь и пришла вами пообедать.

— Пообедать?

— А ты думал? У этой твари мозг отсутствует, точнее разложился. А жрать хочется. Давно мы не могли его поймать, очень давно. Местная нежить прятала хорошо. До вас здесь проходили подготовку спецназовцы, прочесали лес, сколько могли, да так и не нашли. А он. Значит, вас нашел сам.

— Так мы были приманкой? — спросил я.

— Да, — честно ответил Воислав. — Два кусочка аппетитного мяса на территории. До вас бы он, конечно, добрался — специально не поставили заговор на забор, но тут уже естественный отбор. Либо вы, непригодные к дальнейшему обучению, либо он в нетоварном виде, все просто. Не надо на меня так зыркать, вы вступили на свой путь и выбрали его сами. А тут такой шанс поймать заложного, который больше не представится. Вы его сделали, поздравляю. А теперь давай сюда канистру!

Воислав взял у меня канистру, щедро полил останки, не обращая внимание на щелкание челюстей, достал из кармана что-то вроде солонки, которой посыпал кучу гниющего мяса.

— А теперь отойдите подальше, — посоветовал он. — Будет неприятно.

Мы послушались Воислава и отошли шагов на десять. И тогда он начал ритуал упокоения. Губы его шевелились, шепча заговор. Когда он закончил, то сплел Огнь Сварога, и бросил его в кучу.

В небо ударил столб огня, отгорел и пропал, как будто и не было. Только выжженное пятно на траве напоминало, что здесь лежало то, что оставалось от заложного покойника.

— Вот так вот, господа, — он подошел к нам. — Теперь я его упокоил.

— А с остальными разбираться будете?

— Ты имеешь в виду лесовичку и лешего? Нет, оставлю их в покое.

— Так просто и оставите?

— А что? — пожал он плечами. — Они нам не мешают. Тем более после демонстрации силы. Сейчас они забились под какую-нибудь корягу в лесу и молятся, чтобы мы его не спалили.

— Не спалим?

— Нет, конечно. Зачем? Чтобы добить нежить, которая сама нас боится, и устроить огромный лесной пожар ради этого? Стоит ли несколько аборигенов такой цены? После этого и базу придется бросить, среди пала не хочется жить. Так что пусть пока существуют, пока не нарушают соглашения.

— Соглашения?

— Негласного, естественно. Они не мешают нам, мы не пакостим им. Хотя вот лесовичка и нарушила его. Но поскольку никто не пострадал, а ты нанес им имиджевый урон, разобрав по частям заложного, будем считать, что мы квиты. До следующего раза.

Я вздохнул.

— А вот теперь вас ждет намного больший курс обучения, — продолжил Воислав. — Раз вы теперь столкнулись с монстрами и узнали тщательно скрываемый секрет, придется вам, детки, знать и уметь. Знать монстров и уметь с ними справляться. Не всегда все так просто, как сегодня. Но обещаю вам, что следующие две недели вас ждет много нового и интересного. Да, кстати, Апраксин!

— Я!

— Все, что взял в оружейке, сейчас же вернуть на место и снять все свои минно-взрывные художества. Сейчас же. До утра. А Разумовская пусть спать идет, а то скоро подъем, и опять кросс, никто ничего не отменял.

Я застонал, а Мария хихикнула.

— Чтобы в следующий раз знал, что нечего тут устраивать полигон с тяжелой артиллерией. Или ты думал, что я посмотрю на твои художества и решу отправить тебя обратно?

Я скорчил неопределенную мину.

— Не получится. Теперь ты свой и знаешь секрет. Что там с тобой будут делать дальше — меня не волнует, но поверь, с этой пальмы ты не слезешь, не ободрав задницу. Так что бегом марш исполнять приказание!

Ответом ему был лишь мой стон.

Чехол, прикрывавший диван, снялся, повинуясь рукам, сдернувшим его. Бецкой аж расчихался от пыли, осевшей на ткани. Да, в родовом особняке не мешало бы провести уборку, завтра вытащить из бессрочного отпуска слуг и горничную. Распустились тут без хозяина!

Хотя, сам виноват. Бежав на юг, он рассчитался со слугами и отправил их подальше от особняка — чтобы нос не совали, куда не следует. Оставалось только пара охранников, денно и нощно приглядывать за столь милой сердцу недвижимостью — вдруг вернуться удастся? Удалось. По личному приказу Чернобога.

Тогда, на черноморском побережье, лодочник привез его в заброшенную богом деревню из трех домов, до которой пришлось еще и полазить по горам. Идеальное убежище для... А вот для кого, Бецкой так толком и не понял. В Волховском взоре была одна мешанина цветных пятен и разводов, по крайней мере в тех домах, куда его явно не собирались пускать. Пригласили его только в один, стоявший наособицу, подальше от других.

Вот тут все было ясно. Когда он вошел, пригнувшись под низкой притолокой, то увидел три оболока, цвет которых был чуть менее насыщеннее, чем его.

— Пришел? — проскрипела старая карга лет этак под сто. — Заждались тебя, нехорошо Хозяина игнорировать.

— С кем говорю? — спросил Бецкой у ведьмы и ее таких же старых товарок, сидящих за столом.

— А то ты еще не понял, милок, — усмехнулась старая карга. — Может, Хозяин в тебе ошибся?

— Не заставляй меня показать, что я и в тебе ошибся, — в голосе Бецкого зазвучал металл, а по оболоку пробежали красные сполохи. — Кто ты, обзовись?

— Арина я, а это Зульфа и Таисия, — мигом подобралась старуха.

— Ведьмы?

— Единственные, кто остался от ковена Змеиных Камней.

— В первый раз про такой слышу, — недоуменно сказал Бецкой.

— Да откуда ты, милок, слышать это мог? Местные мы.

— А живете здесь? — он обвел взглядом комнату.

— Здесь, здесь. Место хорошее, заговоренное. Ни один волхв не то что не сунется, даже не увидит.

— В других мазанках тоже ваши?

— Нет. Но тоже служители Нави. Те, кто смог уйти после прошлогодней облавы Белой Верви.

— Так вроде как Черная Вервь больше не существует, уничтожили ее?

— Уничтожить — уничтожили, только ее. А те, кто служил Нави и Чернобогу, остались. Мало нас, мало. А эта деревушка — наше убежище. И сами прячемся, и других прячем. И не только людей.

— Даже так? — заинтересовался Бецкой. — И кто?

— Разные там, — уклончиво заметила ведьма. — Упыри, волколаки, прочие существа...

— Хоть заложных покойников не держите или лихо, — сказал он.

Многозначительное молчание ведьмы сказало ему о многом. Значит, кого-то все-таки из особенных тварей приютила. А вот это была уже проблема. При всех прочих, контролю они плохо поддавались. Вырвется одна такая тварюшка погулять — вот тут-то сказочке и конец придет. И опять рванет на зачистку Особый отдел ОКЖ, а потом начнут раскручивать — и до них дойдет.

— Ладно, давайте сделаем то, зачем меня звал Хозяин.

— Пойдем, милок, отведу тебя на место силы, — сказала Арина.

Они вышли из дома, и пошли вверх по косогору, пока, наконец, его провожатая не вывела его на ровную площадку, усыпанную каменной крошкой, в зарослях магнолий.

— Вот, милок. Отсюда открывается прямая дорога в Лядь. Только сделай усилие...

— Я сам, — отстранил ее Бецкой, заметив, что ведьма начала плести заклятие Сопряжения. — Мне это не надо.

Бецкой закрыл глаза, а открыл их уже в Ляди, у моста через огненную реку Смородину, границу двух миров. И сразу же увидел Чернобога, стоящего перед ним.

— Долго же ты шел ко мне, раб!

— Простите, Повелитель, — склонился перед ним Бецкой. — Нужно было выбрать время, чтобы не привлекать внимания волхвов.

— Выбрал? — усмехнулся Чернобог. — Правильно сделал. Мне нужны твои услуги, раб.

— Что угодно, Повелитель.

— Мне нужно, чтобы ты вернулся в Санкт-Петербург. Черная Вервь уничтожена волхвами, пора ее возрождать. Ты будешь одним из шести Черных Волхвов, кто возглавит ее.

— Это большая честь, Повелитель, — склонился перед ним Бецкой.

— Это только малая часть того, что я тебе приказываю. Первое — ты найдешь всех, кто уцелел после разгрома Черной Верви, всех прислужников низшего ранга.

— Да, Повелитель, — привычно произнес Бецкой, хотя в его мозгу билась одна мысль — «и как я это сделаю?»

— Объединишь их и подчинишь новой Черной Верви с собой во главе. Второе — мне нужен мальчишка-Апраксин. Заставь его работать на себя. Этот выродок-двоедушник обрел способность открывать порталы, используя свою силу. Ты хоть представляешь, что это?

— Да, Повелитель...

— «Да, Повелитель, да Повелитель», — передразнил его Чернобог. — Не понимаешь ты, раб, что это значит для нас. Не нужно больше тупых кошелок с их ритуалами вселения, достаточно открыть портал и привести в ваш мир овеществленную аватару. Надо говорить, что я могу сделать, находясь непосредственно в вашем мире?

— Но вы когда-то говорили, что это будет нарушением договора с другими богами...

— Не твое дело, раб. Ты должен делать только то, что я тебе прикажу. Уладь дело с мальчишкой. Как ты это сделаешь — мне все равно, хоть искалечишь, хоть что. Главное, чтобы этот двоедушник мог работать руками и головой, остальное мне неважно.

Бецкой опять молча согнулся в поклоне. Застарелый радикулит опять дал себя знать. Если столько кланяться, то рано или поздно заклинит в полусогнутом состоянии, но Повелитель лесть любил. Пусть потешится.

— Еще одно дело для тебя, раб. Ты должен уничтожить княжну Марию Разумовскую, а еще лучше — извести их род под корень, — глаза повелителя на мгновение вспыхнули желтым светом.

— Слушаюсь, Повелитель!

А вот это задание будет выполнить трудно. И оно будет самоубийственным. Зная дурную славу Разумовских и их привычку не задумываясь пускать в ход оружие... Что случилось с аватарой Чернобога в прошлый раз Бецкой не спрашивал, а Повелитель не спешил делиться подробностями. Судя по косвенным признакам, получился эпик фейл, или по-русски это будет звучать совсем нецензурно. Факт тот, что у повелителя только что кончик хвоста не дергался ввиду отсутствия такового. Чем-то его княжна так разозлила, что он на ее заказы раздает. Ничего, есть мысль, кого привлечь.

— Все, что тебе нужно, получишь на месте, в Санкт-Петербурге. Запоминай адрес...

Чернобог продиктовал ему адрес в реальном мире, в Яви.

— Обратишься туда, там обитает одно ничтожное существо, хранящее вещи Черной Верви как раз на такой случай. Передай привет от графини Адамовой. Понял?

— Да, Повелитель!

— В случае чего она здесь, у меня в Нави. Я сохранил ее душу на будущее.

Привет от мертвеца? Лихо. Чернобог, как всегда, в своем репертуаре.

— А что до мальчишки — я сам проведу кое-какие манипуляции, а потом в дело вступишь ты.

— Когда с вами связаться, Повелитель?

— Когда выполнишь все то, что я сказал. Лядь сейчас небезопасна. Белая Вервь отсюда не вылезает, да еще кое-кто шастает, не только из Беловодья, но и из Прави. А до нашей следующей встречи — не вижу смысла лишний раз выходить из своего мира. У тебя есть, чем заняться раб

Мгновение — и Бецкой опять стоял на месте Силы в Яви. Он невольно передернулся — после встречи с Повелителем как всегда нервы были на взводе.

— Ну что, милок, встретился с Хозяином? — с усмешкой осведомилась старая карга, наблюдавшая за ним.

— Да. Веди меня обратно, ведьма. У меня дела.

Ни слова не сказала бабка, только развернулась и двинулась в обратный путь. Да, Повелитель в своем репертуаре. Нарезал фронт работ и испарился. А теперь разгребай дела...

На обратном пути Бецкой присмотрелся к деревне. Ничего, запомню обратный путь, про себя подумал он. Надо будет навестить этот хутор как-нибудь без предупреждения. И с чем-нибудь тяжелым под мышкой, типа РПО. Сжечь все и всех тут к хренам собачьим — слишком много знали ведьмы, и в лицо его видели. Пока этот бордель не хлопнули жандармы, и не потащили под белы ручки сначала в подвалы для дознания, а потом — на виселицу для просушки. Вряд ли ведьмы что-нибудь скажут, но чем Чернобог не шутит... В любом случае, надо будет зачистить концы. У черных понятие «профессиональная солидарность» отсутствует напрочь, кто первый коллегу или конкурента в Навь отправит, тот и выиграл. А местный цирк уродов прямо-таки напрашивался на прожарку напалмом.

Бецкой вздохнул, отгоняя приятные видения мечущихся по деревне горящих фигур. С этим придется подождать, никуда не денутся. А пока — обратно, в Петербург. И заняться делами.

Глава 7

Ура! Наконец-то нам дали краткосрочный отпуск. Три недели ждали. И, наконец, долгожданные выходные числом аж две штуки, которые можно было провести дома.

Честно говоря, я по нему уже соскучился. По особняку, по родным, да даже по своей любимой кровати — по всему. Все-таки дом есть дом.

Обратно мы добирались с попуткой — прилетавший раз в неделю вертолет с припасами добросил нас обратно до военного аэродрома Горелово. Правда, увильнуть от работы нам не удалось — Воислав приказал нам разгрузить его, а только потом занять места пассажиров. Сам он остался на турбазе вместе с прилетевшим туда непонятным человеком в гражданском костюме, осанка которого была военной, а моторика больше соответствовала профессиональному бойцу. Ну понятно, не мы одни местные клиенты, скоро, наверное, будет заезжать другая группа другого ведомства. Через неделю или две, которые нам предстояло провести на тренировочной базе. Хотя, возможны варианты — Воислав настоял, чтобы мы съехали с вещами полностью. Так даже лучше — не будут забиты шкафы всяким барахлом, которое нам так и не пригодилось.

С Марией мы летели рядом, время от времени переглядываясь. Нет, прежней атмосферы между нами на возникло — пока. Пока мы были только напарники, не больше. Может, когда-нибудь я ее и прощу, но на эти выходные — вряд ли. Тем более в такой ограниченный период — совершенно точно. Посмотрим, как искупит и получится это у нее или нет. Впрочем, кроме взгляда побитого щенка никаких других предложений с ее стороны не было — понимала, что наделала. Вот так бывает — все складывается великолепно, а потом одна ошибка — и все, пиши пропало. Хотя обещание волхва я помнил.

Эти мысли у меня улетучились мгновенно, как только я увидел машины наших кланов на бетонке, ждавшие приземления вертолета. Как только винт остановился и опустился кормовой лацпорт, мы похватали сумки и только что не выбежали из вертолета.

— Пока! — сказала Мария.

— Пока, — в тон ей ответил я, и пошел к бронированному джипу с предусмотрительно распахнутыми дверями.

Все, слава богу, я дома. Знакомое ощущение, так я возвращался много раз из спецкомандировок по разным частям нашей необъятной Родины и не только. Правда, процедуры по возвращению были разными, но чувство одно — добрался, все-таки. И своими ногами, не в деревянном ящике.

Машины сделали разворот и поехали к выезду с летного поля. И что-то у меня было такое чувство, что в ближайшее время мы в этот лагерь не вернемся. В любом случае, Радомиру я позвоню. Но опять же, попозже, когда побываю дома.

Ехали мы долго, я даже задремал под плавный ход тяжелого броневика. Причем водитель явно не спешил, выбирая дороги попустыннее и объездные. Как уехал, так и возвращаюсь почти тайком. Подальше от посторонних глаз.

Дремать я перестал, когда мы съехали с шоссе на дорогу, ведущую к особняку. Внешне ничего не изменилось, словно и не уезжал никуда. Но теперь я видел все намного четче и острее, не зря нас тренировал Воислав, заставляя скрытые таланты Одаренных не просто работать на полную катушку, но и находиться в этом режиме сколь угодно долго.

О, да тут целый комитет по встрече! Когда мы въехали на территорию поместья и подъехали ко входу в особняк, я даже удивился — меня встречали брат и отец, плюс начальник охраны с парой своих орлов, да и Герда Иоганновна. Ну дают, я же просил не привлекать особого внимания! Но, похоже, их это не касалось — Апраксины, упертая порода, сам такой. Что хочу, то и ворочу, и никто не указ.

Как только я вышел из машины, отец шагнул вперед и заключил меня в свои медвежьи объятья. Как, право же, неловко...

Оторвавшись от меня, он крепко взял меня за плечи и принялся разглядывать.

— Возмужал-то как!

Нет, он точно отвык за три недели от моего внешнего вида. Мне, например, было трудно оценить степень моего изменения, в зеркало я постоянно смотрю и, естественно, его не вижу.

— А еще загорел! — приблизился брат и протянул руку для пожатия. — Похоже, ты там хорошо отдыхал!

Ага, ну если под отдыхом на свежем воздухе понимать ежеутренние кроссы, то да. Отдохнул.

— Пойдем в дом! — отец полуобнял меня за плечи и повел в особняк.

И опять же, внутри ничего не изменилось, как будто я вышел отсюда пять минут назад.

— Я прикажу подать обед в малую столовую, — сказал отец. — Так что заодно и насытишься.

— Спасибо, — ответил ему я. — Но меня больше мучает голод информационный. Что тут у вас произошло, пока меня не было? Я вообще был не в курсе!

— Странно. Радомир говорил, что вы в курсе всех событий...

— Радомир? — у меня аж глаза на лоб полезли. — А теперь поподробнее.

— Пойдем в кабинет отца, — предложил брат. — Там и поговорим.

Ладно, поговорим. Очень мне уже становится интересно, что там затеял старый пень. Мы поднялись на второй этаж и зашли к нему. Я плюхнулся в кресло, папа и брат заняли свое.

— Так что там говорил Радомир? И вообще, какое отношение он имеет к нам?

— Радомир теперь участвует на правах партнера в исследованиях «Древа», — сказал брат.

— Что???

— Ну, точнее, не сам Радомир, а Белая Вервь, — уточнил отец.

— И как эта компашка старых педиков оказалась внутри клана??? Тем более, внутри одного из самых перспективных его проектов???

— Очень просто. Когда Особый отдел снял свои претензии, ко мне явился старый педик, как ты его назвал, — сказал отец.

— Короче, он сделал предложение, на которое нельзя было ответить отказом, — ввернул брат.

— Я знаю, что означает это выражение, — сказал я.

Не знаю, «Крестный отец» в этом мире есть или нет? Если нет — жаль, лучший учебник по бизнесу. Что же он смог предложить?

— И какое? — озвучил я свои мысли. — Шилом в глаз?

— Оставь свои мальчишечьи шуточки, — поморщился отец. — Первое — конечно, деньги.

— Смешно предлагать деньги тому, у кого их больше, чем у царя.

— Ты не все знаешь, — вступился брат. — Занялся бы бухгалтерией...

— Ну уж нет, дебет с кредитом сводить — не мое. И что у нас не так?

— «Древо» — черная дыра, — сказал брат. — Вложения, которые мы туда сделали, примерно равны вложению в крупный завод. Примерно, как в одно из больших предприятий нашей корпорации «ЭлАп», если строить его с нуля. А прибыли — ноль.

— Вот не понимаю, зачем вкладывать в убыточное предприятие деньги? — сказал я со своими базовыми понятиями в макроэкономике.

— Будущее, — ответил отец. — «Древо» должно было стать и станет одним из лидеров в прорывных технологиях. А научный потенциал...

Ну все понятно. У каждого олигарха есть своя любимая игрушка. У кого-то дворец, у кого-то своя коллекция зарубежной недвижимости или бриллиантов первой величины. У папы — «Древо».

— Пока оно приносило большие убытки, — сказал брат. — Не мне тебе объяснять, что моментально можно заработать только на биржевых спекуляциях, чем я иногда и занимаюсь. А вложение вдолгую может окупиться даже во времена наших детей или внуков, и то не факт. Поэтому пока только начинает выбираться из ямы. А поскольку Особый отдел нашептал волхвам, чем мы тут занимаемся, те тоже решили вложиться. Они долгоживущие, им все равно. Короче, они предложили покрыть наши расходы и продолжить финансирование за пятьдесят процентов минус одна акция.

— Больше похоже на кидалово, — сказал я. — Всего-то за деньги?

— Ну ты сам знаешь, что у них есть и другие рычаги воздействия, — сказал отец.

Знаю, как не знать. Большие и тяжелые, как рессора трактора «Беларусь». Огреют с размаха — малоне покажется.

— То есть ты поддался на шантаж? — уточнил я.

— Да кто ты такой, чтобы мне указывать? — начал свирепеть отец.

— Ладно, ладно, — пошел на попятную я. — Так что они еще предложили, кроме презренного металла?

— Вот и надо отца слушать, а не учить его неблагодарных наследников делать! — сказал отец, немного поумерив свой гнев. — Много чего. Протекцию Его Императорского Величества — раз.

— Ты же и так вроде поставщик двора? — ввернул я то, чем папа очень гордился.

— Это другое, поставщиков много, а вот получить личную протекцию Государя — дорогого стоит. И хватит меня перебивать!

— Молчу, молчу, — сказал я, изобразив сыновнюю покорность.

— Кроме этого, разрешение на любые эксперименты с волшбой и техноволшбой по согласованию с волхвами. Без всяких последствий.

— Уже лучше, — одобрил я.

— Еще бы не лучше, — хмыкнул брат. — Теперь Особый отдел может нас поцеловать в плечо. Это я издалека начал. С высшими волхвами им не тягаться.

— Значит, от Белой Верви получена хорошая крыша, финансирование без передачи контрольного пакета и индульгенция на случай легкого песца по мановению неаккуратных сотрудников?

— Примерно так. А еще — любая научная и техническая информация, любое оборудование, имеющееся или нет в природе по первому же запросу. Правда, пришлось принять в штат пару их ученых...

— Понятно. Пусти козла в огород...

— Вот только эти козлы сумели, наконец, получить устойчивый повторяемый результат с помощью неизвестно откуда полученных научных данных, — сказал брат. — Я сам не поверил.

Я хмыкнул. Видимо, не там искали. А решение — вот оно, сидит в кресле и с наглым видом ногами болтает. Вот только об этом не знали только мои, но прекрасно знали волхвы.

— Надо бы посмотреть, что у них там получилось...

— А вот не получится, — сказал отец.

— Как это? — не понял я.

— Во избежание не знаю там чего, но тебе строго-настрого запрещено даже приближаться к «Древу».

— То есть как это? Мне, сыну владельца фирмы, запрещено в ней появляться? — опешил я.

— Увы. Это было одним из пунктов соглашения с волхвами. Тебе полностью закрыт доступ в «Древо».

— И ты на это согласился? Продал родного сына старым педикам? — не то, чтобы я собирался появляться в лаборатории, но сам факт такого наглого запрета со стороны волхвов...

— Ты как с отцом говоришь? — рыкнул папаша. — Сказано нет — значит нет. После твоих художеств тебе там точно нечего делать.

— Моих? С какого перепуга? Я, что ли, собрал портал и нарисовался с ним так, что фиг сотрешь? Я, что ли, нанял крота в лабораторию?

— Я думаю, к этому предупреждению стоит прислушаться, — сказал брат. — В конце концов, тебе там не надо появляться — и все.

— Что мне еще не надо делать? По мнению волхвов? — рассвирепел уже я.

— Сам у них спросишь.

— То есть?

Отец взял со стола конверт и вручил его мне в руки. Обычный заклеенный конверт, без всяких опознавательных знаков. Я перевернул его, и на обратной стороне увидел маленькую сургучную печать, как будто отпечаток чьего-то перстня. Вместо родового герба или печати клана на глянцевой коричневой поверхности была вытеснена Звезда Руси, оберег могущественных колдунов.

— Радомир передал, наказал вскрыть тебе сразу после возвращения.

— Да вижу, — сказал я.

При приближении моей руки красное свечение линий печати, видимое Волхвьим взором, изменило цвет на ласковое синее. Зачаровано на меня.

— Ладно. Есть еще что-нибудь, что я должен узнать? В части, меня касающейся?

— Да вроде нет, — сказал брат.

— Ну тогда я пошел.

— Приводи себя в порядок, и через полчаса встречаемся в малой столовой. Отпразднуем твое возвращение!

— Хорошо. Сейчас переоденусь и буду, — пообещал я.

У себя в комнате я бросил письмо на каминную полку и прижал сверху попавшимися под руку ключами. Ничего, подождет писулька Радомира. Надоели мне волхвы хуже горькой редьки. А такой грамотный рейдерский захват папиной собственности? Под, естественно, благовидным предлогом государственной важности? И с небольшой подслащенной пилюлей в виде денег и крыши? Да, не промах братва, и явно использует свое положение в личных целях. Понимаю отца, на его месте я бы тоже злился, причем добесился бы до белого каления. Но идти против Белой Верви бесполезно и вредно для здоровья и всего остального. Как закусишься, а то закопают или в рудниках сгноят на выбор.

Так письмо и пролежало до вечера, пока я отдавал должное семейному торжеству по моему поводу и занимался дегустацией токайских вин. Поэтому, когда я слегка навеселе поднялся к себе, я и думать про него забыл. Ну подумаешь, писулька и писулька, на волхвовскую маляву отвечать не хотелось. Только вот, похоже, у письма было другое мнение. Раздалось шевеление на полке, звякнули упавшие на пол ключи, и письмо само спланировало ко мне в руки, злобно сверкая печатью, как красным глазом.

— Да пошли вы, — злобно сказал я, ломая печать и мусоря на пол осыпавшимся сургучом. Такое благодушное настроение испортить, ну не сволочи ли?

В конверте оказался один листок с номером телефона, написанным от руки. Все. Краткость — сестра таланта? Я плюхнулся на кровать, взял смарт и набрал предложенный мне номер.

— Прибыл? — спросил Радомир.

— Да, — ответил я. — К чему такая срочность?

— Потому что к тебе есть дело.

— Какое? — заунывно спросил я.

— Завтра в девять ноль-ноль прибыть по этому адресу. Запоминай.

И Радомир мне продиктовал адрес на другом конце пригорода, элитного коттеджного поселка.

— У меня вроде как выходной... — попытался отмазаться я.

— А кто тебе его устроил? — спросил волхв. — Так что будь там вовремя.

— Хорошо, — вздохнул я.

Выходной, похоже, накрылся багровой шляпой. Что-то Радомир задумал, какие-то планы на меня у него были.

— И Разумовской — ни слова. Она не должна знать о нашей встрече.

— И в мыслях не было, — хмыкнул я. — Но на метро и потом автобусом до вас я не буду добираться. Поеду на своей машине, меня отвезет СБ. Им можно?

— Им — можно, — повторил мой вопрос волхв. — Тогда жду завтра. Не опаздывай.

Волхв отключился. Ладно, пойду завтра на другое свидание, на этот раз с Радомиром. А пока делом заняться — вон сколько пропущенных на телефоне, а на почте, думаю, еще больше. Все-таки три недели без Имперсети — это не круто, зависимость-то никуда не делась!

Наутро я уже подъезжал к особняку Радомира. Хорошее такое гнездышко устроил себе волхв! И насчет коттеджного поселка я ошибся — его дом стоял на отшибе, за границей. Высокий кирпичный забор, камеры наблюдения — а кто сказал, что древние старцы не пользуются современными технологиями? Вон на крыше сколько антенн и тарелок, сделают честь любому штабу округа.

Я выбрался из джипа и махнул рукой, отпуская водителя. Пусть немного посидит, да и тень найдет. А то, я чувствую, визит может и подзатянуться.

Ворота открылись сразу же, как только я к ним приблизился — меня ждали. А вот для тех, кого не ждали — и забор, и ворота были увиты такой сетью плетений, что я аж залюбовался. Разноцветная сложная сетка энергетических линий толщиной где в палец, а где и в руку — от танков, что ли, собрался обороняться?

Я пошел по дорожке, обозначенной поребриком из красного кирпича, ведущей к крыльцу дома. Только я приблизился к нему...

— Здравствуй, отрок! — открылась дверь и на крыльце появился Радомир собственной персоной.

В трениках, майке-алкоголичке и шлепанцах. Так и захотелось спросить, как в старом анекдоте — «хиппуешь, плесень?». Но я удержался от хамства, лишь ухмыльнулся. Закос под обычного дедка-дачника волхву не шел, как бы он ни старался.

— И вам здравствуйте, Ваша Светлость! — ответил я ритуальным приветствием. Насколько я смог узнать, Радомир носил титул пресветлого князя.

— Рад, что у тебя хорошее настроение, — улыбнулся мне старик и подмигнул.

— Взаимно, — кивнул я.

Вот только игривое настроение деда мне совсем не понравилось. Если тебе улыбается самый страшный волхв Империи, то дело не очень хорошее. Особенно, если он разглядывает тебя с любопытством энтомолога, готового половчее всадить булавку в интересного и редкого жука.

— Ну что же, проходи, Александр. У нас с тобой будет долгий и интересный разговор.

— И о чем же?

— Вот сейчас и узнаешь, — сказал дедок уже неласково.

Я вздохнул и сделал шаг через порог...

Глава 8

Старик пустил меня в гостиную, махнул приглашающе рукой и сел на одно из кресел у журнального столика с валяющимися на столешнице «Нивой» и «Русским инвалидом».

— Рассказывай, как съездил, — он вцепился в подлокотники скрипучего кресла.

— Да вам, наверное, Воислав уже все доложил, — с постной мордой сказал я.

— Доложил. Но меня интересуют твои впечатления, а не его, — выделил старик слово «твои». — Что чувствуешь, как собираешься дальше поступать.

— Сначала вернусь с базы...

— Считай, уже вернулся.

— Обучение уже закончено? — удивился я.

— Оно еще и не начиналось, — хмыкнул он. — В мои времена подготовка Воя занимала лет пять, а не какие-то жалкие три недели. Так что даже и близко не окончена.

Ага, а еще в те времена динозавров доили, как коров. А когда те погибли от астероида, просто плакали от горя.

— Просто база понадобилась другим людям, не вам же одним там тренироваться, — продолжил Радомир, внешне такой похожий на любящего дедушку-садомазоогородника. А глаза такие добрые-добрые, так бы бритвой и полоснул...

— Ну, значит, все закончилось. До начала учебного года еще месяц, отдохну пока.

— Как я говорил, все еще и не начиналось.

— Я внимательно рассмотрел ваше предложение, и решил его отклонить, — вздохнул я. — Я не собираюсь работать на ОКЖ, несмотря на все обещанные плюшки. Сами же сказали, что я сам выбираю свой путь.

— Ну что же, это твой выбор. И все-таки, позволь спросить, почему?

— Не часто удается прожить вторую жизнь. И иногда в ней хочется немного другого, чем в первой. К тому же, подчинение и служение абы кому меня не привлекает. Не хочу провести вторую жизнь, как первую. Тем более, со всевозможными запретами и вмешательством в мою жизнь.

— Ты что-то конкретное имеешь в виду? — спросил Радомир.

— Ага. Например, запрет приближаться к «Древу». Как бы это сказать насчет моего отношения к подобному... И что мне еще будет «можно» и «нельзя»? Как правило, в таких случаях минусы перевешивают плюсы, а морковка перед носом у ослика часто перекочевывает ему в ...

— Я тебя понял. Не пойму, что больше — чисто юношеского протеста против авторитетов или прагматизма пожившего человека? — прищурился волхв.

— И то и другое вместе, но второе — основное. Вам это вряд ли можно понять, вы — долгоживущие или бессмертные. Можно делать, что хочешь и прожить по двадцать жизней обычного человека.

— Только из-за служения богам и своей земле. Они дают нам силу и необычные возможности. И о возможностях. Твоя обида на запрет появляться в «Древе» похожа на обиду спички перед пороховой бочкой. И сама сгорит, и всех, кто рядом взорвет.

— То есть?

— Твои необычные возможности тому виной. По части обращения с порталом, который неосторожно построил твой э-э... отец. Ты можешь открывать и закрывать его в силу своих вновь приобретенных способностей, никому раньше это было не под силу, даже волхвам.

— Ой ли? — прищурился я. — Даже им? И тут я такой в белом являюсь и открываю всем дороги?

— Не ерничай, — оборвал меня старик. — Да, именно так. Получив доступ к порталу мы, естественно, первым делом опробовали его, используя комбинацию, которую ты решал на экзамене.

— А это-то тут причем? — удивленно сказал я. — Ну да, я по наитию использовал ее для закрытия портала, но не помню, чтобы...

— Иногда мы используем людей втемную. Практика такая, сам понимаешь.

Еще бы. Один из постулатов спецтактики. Сколько я это использовал в жизни...

— И я...

— Да, — кивнул старик. — Иногда, когда мы видим талант, мы даем ему задачу, вроде бы насквозь теоретическую, применения которой он не видит в силу ограниченности знаний. Он ее решает, как задачку для развития ума, а мы применяем ее на практике. Вот и один хороший человек дал твоему преподавателю задачку с целью проверить ее решение на другом источнике. То есть на тебе. А потом этот лист мы изъяли и сверили со своими расчетами.

— И что?

— Расчеты верны. И твои, и тех, кто это решал, проверял и перепроверял. Таким образом к тебе попал ключ к переходу между мирами.

— Но вы же сказали, что волхвам не удалось...

Старик кивнул, на его лице промелькнула легкая досада.

— Не удалось. Дело в том, что ни один из них не был Резонансом, как ты. Таких уникумов в мире — единицы, последний из них в РИ умер лет пятьдесят назад, когда основа этих перемещений только закладывалась. И естественно, не было сумасшедших купцов, которые были готовы вкладывать деньги в теоретические исследования. Кроме твоего отца.

— После этого я его еще больше зауважал, — хмыкнул я.

— Не зря. Действительно, достоин уважения. А теперь представь себе комбинацию — портал, ключ к нему, и возможность открыть его в любой момент. Вполне естественно, что ключ должен быть максимально удален от того замка, который он открывает. А также от той дверцы, из которой может полезть черте-что, то, с чем, возможно, даже мы не справимся. Готов открыть дверь в ад?

— Нет. И не надо меня пугать. Я понял ваши опасения, и, чтобы их развеять, я не буду посещать «Древо» по какому бы то ни было случаю. Удовлетворены?

— Да, пожалуй, что так. На данный момент, — поправился волхв. — Но есть еще один нюанс.

— Какой? — я потянулся, разминая затекшее тело.

— Дело в том, что не только мы заинтересованы в ключе. Точнее, на данный момент в этом мы не заинтересованы. Есть информация, что на некоторого Резонанса объявлена охота.

— А поподробнее можно?

— Подробностей мало, но они не утешают. Кое-кто с той стороны очень сильно заинтересован заполучить этот ключ и использовать его для прохода в наш мир. И не просто прохода, а организации своего рода караванной тропы.

— Кто?

— Ну судя по тому, с кем вы столкнулись тогда на шоссе, это Чернобог, он же Кощей.

— Бессмертный? — ухмыльнулся я. — Старые сказки?

— Которые вы испытали на себе. Вдвоем с Марией. Да и Кощную Потвору вам Воислав уже показывал, азы изучали.

— Ну здесь она больше ас. Я так, покурить вышел...

— Она просто занималась этим дольше. Но вот в чем проблема — у нее нет такой силы. Физически. Если твой организм каким-то чудом перестроился и может обращаться с Силой в широких диапазонах, то у нее этого нет. Она более уязвима. Ее надо защищать.

— Предлагаете этим заняться в порядке шефской помощи? — гыгыкнул я.

— Ну это ты сам решишь. Можешь ее бросить одну на съедение, рано или поздно закончит, как ее родители.

— Вот только не надо играть на моем чувстве вины, — заметил я. — Вы уже испортили нам жизнь.

— Извини, — развел руками старик. — Дело не в том, что мы испортили кому-то жизнь, а в том, что все мы винтики в машине Судьбы, а у них не спрашивают, испорчена ли их жизнь или нет. Предназначение дают боги, а дальше — как я уже и говорил, выбор за тобой.

— А кстати, что произошло с ее родителями? — попытался выяснить я. — Что там за такая тайна?

— Ну зачем тебе это знать? Я не собираюсь удовлетворять твое любопытство, тем более, если ты собираешься с нами порвать и идти своим путем, — как-то банально пожал плечами старик. — Тем более, что это одна из тайн, в которую допущено очень мало людей, можно пересчитать по пальцам одной руки. Тебя это не касается. Могу только сказать то, что ты и так знаешь — она сирота. Кроме бабки у нее никого нет. Девчонка совсем одна.

— И вы считаете ее расходным материалом, так же, как и меня?

— Ну зачем же так грубо, — поморщился волхв. — Мы все расходный материал. Только в отличие от черных, мы стараемся оградить своих от слишком уж безумных задач. Вот, например, ты. Сейчас ты поднимаешься и уходишь, и оказываешься один против мира. Мы, конечно, будем интересоваться твоей судьбой, может, даже, где-то и поможем, но дальше ты сам за себя в ответе.

— И что, не будет заключения в одиночной камере или пули в затылок, как носителя столь ценной информации или свойств? Позвольте не поверить!

— А зачем? — пожал плечами волхв. — Заключения не будет по одной простой причине. Тюрьма — это лучшее место для того, чтобы тебя нашли наши враги, вытащили и использовали в своих целях, оттуда ты никуда не денешься, а достать там смогут. И пули тоже — столь редкий природный или, скорее всего, приобретенный дар губить рука не поднимается, ты же еще ох как пригодишься в дальнейшем. Ты же не откажешься иногда нам помочь?

— Как бы мне не хотелось послать кого-то подальше, не откажусь, — вздохнул я. — Но только на своих условиях. Одно из них — я на вас не работаю на постоянке. Не был я еще агентом...

— Мы это уже обсуждали, — кивнул старик. — Принято. И как же ты хочешь?

— По обстоятельствам. Разным. Коммерческий интерес — вы вряд ли сможете предложить мне столько, чтобы я за эти деньги выполнял какую-то работу.

— Ох уж эти богатые наследнички... — проворчал себе под нос дед.

— Остальное я уже говорил Доброславскому. Можете у него спросить. Я ему подробно расписал его безрадужное будущее вербовщика и начальника.

— Что же тебя интересует и чем тебя можно подкупить?

— Максимум тем, чего у меня нет.

— А что же тебе нужно? — спросил, прищурившись, дед. Хорошо, что не прибавил «собака».

— Знания. Всеобъемлющие и без утаек. Разговор на тему «это вне твоего допуска» не прокатывает. Умения. Те, которыми владеет тот же Доброславский. Я не говорю про его профессиональные знания жандарма, они меня не интересуют, как вы сами понимаете. У меня и так их достаточно. А вот эзотерические — да. В частности, ваша Кощная Потвора и прочие волхвовские штучки. Возможности. Чтобы я не бился лбом об стену и не покупал их, у кого не надо и не организовывал свою банду — вы прекрасно знаете, на что способен профессионал, когда соберет подходящую команду. Чтобы в случае чего меня прикрывала бы команда спецназа ОКЖ, а не безопасники из клана.

— Не слишком ли многого ты хочешь? — прищурился дедок.

— Ага, сейчас пойдет разговор «ты не в тех условиях, чтобы диктовать...»? И «ты вообще пока никто»? Угадал?

— Ну в некотором роде да, но вообще самокритика у нас приветствуется. Ты получишь это все.

— Что, прямо вот так? — разочарованно сказал я. — Я-то рассчитывал на торг, издевки...

— И окончательный разрыв? — усмехнулся старик. — Зря. Ты нам нужен, и ты это прекрасно знаешь. А вот о чем ты пока не знаешь, что мы нужны тебе гораздо больше. Взаимовыгодное сотрудничество и, заметь, никакого шантажа.

— Да уж. Тогда уймите песика Доброславского, а то он больно грозен.

— Для тебя, — сказал волхв. — И правильно.

— Только вот он выбрал неправильный тон для разговора. Я ему не шпана с Лиговского.

— Хорошо. Я тебя услышал, — сказал старик. — Будет тебе все, но тогда и в помощи ты нам не откажешь. Если согласен...

— Хочу уточнить сразу — Доброславский будет иметь надо мной власть и отдавать приказы?

— Нет. Просьбы о помощи будут исходить только от меня. Лично. И от кое-кого еще выше меня, но опять же через меня. Так что твоя помощь понадобится Белой Верви. Надеюсь, ты понимаешь, кто мы.

— Понимаю. Тогда еще одно условие — ни одна просьба не должна противоречить моим внутренним установкам или вредить моему клану или родным.

— Даю слово волхва, — на мгновение фигура дедка словно окуталась голубой дымкой. — Ты и твой клан будет под защитой Белой Верви. Всегда.

— Где ставить подпись кровью? — спросил я.

— Насмотрелись сатанинских фильмов из САСШ, — скривился дед. — Нигде. Ручкой поставишь. На бумаге о неразглашении информации и соблюдении режима секретности.

Дед достал из-под журнала на столике листок бумаги.

— Вот тебе бланк, читай, заполняй. Или все отменяется.

Я начал вчитываться в юридические формулировки. Лихо!

— Это что же тут в качестве меры наказания при разглашении? — я поднял глаза на старика.

— Стандартно, по законам Империи, — пожал плечами он. — От тюремного наказания до каторги и расстрела. А что ты хотел?

— Вход рупь, выход — два, — прокомментировал я.

— А у вас все по-другому? — скорчил непонимающую гримасу волхв.

— Не понимаю, о чем вы, — хмыкнул я.

— Все прекрасно понимаешь.

Я еще раз перечитал лист и подумал. В принципе, наше устное соглашение меня устраивало. А насчет бумаги — естественная процедура. Эх, поймал меня дед все-таки на Эго! Хотя нет, не совсем так. Мне это нужно не для удовлетворения и ощущения себя Избранным, а для того, чтобы выжить. Просто выжить. Если волхв прав, то охотников за моим комиссарским телом будет предостаточно — я влез в ту игру, в которую лезть не следовало. И как в той игре — «ваше очко уходит в зрительный зал». А вот чтобы не проиграть, придется самому становиться из фигуры игроком. Ну или особо кусачей фигурой, которая может за себя постоять.

Пришло время выбрать сторону. Независимым игроком стать не удастся, да и не позволят. По крайней мере, тут хоть кабального соглашения нет. Хотя любое соглашение можно вывернуть наизнанку, волхвы за свою жизнь в казуистике наблатыкались гораздо больше меня.

— Ладно, — я поставил внизу размашистую подпись и передал лист волхву. В конце концов, это всего-навсего соглашение о неразглашении, а не договор о продаже души. — Итак?

— Ты сразу к делу? Ну могу тебя разочаровать — твоя помощь пока нам не требуется. Как и говорили — будем просить тебя только тогда, когда она будет нужна. А пока — у тебя есть пара задач, но они выгодны тебе больше, чем нам. Первая — защитить себя и Марию. Сейчас затишье, но буря никуда не ушла, просто вы оказались в ее эпицентре. Знаешь, что такое «Глаз Бури»?

— Наслышан.

— Вот и сейчас временное спокойствие. Обманчивое. Стоит буре чуть сдвинуться...

— Понятно. Постараюсь справиться. И, как и говорили, с вашей помощью.

— Это и в наших интересах.

— А вторая задача?

— Стать сильнее. Я уже тебе говорил про нее и про тебя. Сила у тебя, только надо ее развить и приумножить. Как раз те умения, которые ты столь опрометчиво от меня потребовал.

— Не сказал бы насчет опрометчивости...

— Я думаю, ты в курсе, как нарабатываются умения. Не мне тебя учить.

Я лишь кивнул. Тренировки, упорные, бывало и с кровью и ранами. Все ради того, чтобы потом не думать в реальных условиях, когда от твоего удара или нажатия на спуск зависит жизнь, и не только твоя.

— И когда мы начнем?

— Экий ты прыткий, — усмехнулся волхв. — Хочешь побыстрее? А прямо сейчас?

— Сейчас? — удивился я.

— А ты думал, — самодовольно сказал Радомир. — Так получилось, что я рассчитывал побеседовать с тобой дольше.

— Да куда уж дольше...

— Вы, Истиславовичи, упертые, как бараны. Родовая черта.

— Ну полоскание мозгов не есть моя любимая процедура, — сказал я. — Хотя я ее и прекрасно освоил.

— Тогда пойдем, — старик встал из кресла.

— Да я как бы... — оглядел я себя. Костюм был явно неподходящим.

— За одежду не беспокойся, там она тебе не понадобится.

— Уже волнуюсь, — сказал я. — Испытываю трепет...

И осекся, увидев строгий взгляд волхва. Ну вот, и пошутить нельзя...

— Пойдем, — поманил меня волхв и двинулся в коридор.

Он остановился у двери, ведущей к лестнице в подвале.

— Спуск крутой, будь осторожнее, — он открыл дверь и сделал шаг по ступенькам.

Я лишь качнул головой. Меня лестницей не напугаешь. Даже такой деревянной и скрипучей.

А вот дальше было веселее — лестница оканчивалась у другой двери, побольше и помассивнее. Не зря, видимо, старик сделал здесь стену, перекрывавшую доступ.

Волхв поколдовал немного у двери, снимая охранные плетения, затем взялся за ручку.

— Готов?

Странный вопрос. Готов, и что?

— Ничему не удивляйся, потом объясню, — он толкнул дверь и прошел вперед.

Я сделал шаг за ним...

— Это еще что такое? — я аж обомлел от открывшегося передо мной зрелища.

— Я же говорил, ничему не удивляйся, — и волхв заговорщицки подмигнул мне. — Заходи, не стесняйся!

Глава 9

Странные бывают домовладельцы, со странными понятиями о комфорте. У кого-то баня со всеми профессиональными параметрами, кто-то джакузи посреди комнаты ставит. С подвалами та же ерунда, от ферм по выращиванию травы или грибов до садомазо-притонов и пыточных, все зависит от буйной фантазии заказчика.

Но то, что было в подвале у Радомира, я и представить себе не мог, фантазии бы не хватило. Капище. Самое настоящее капище, фотки которого я видел еще в школьных учебниках по истории Руси.

Подвал был довольно глубоким, до первого этажа было метра четыре или поболе. Стены обшиты тесаными деревянными кольями, образующими как бы частокол вокруг капища, на них были выжжены символы рунического алфавита. К тому же по ним змеились плетения охранных и сигнальных заклинаний, неярко светясь в Волховском взоре. Вокруг были расставлены идолы славянских богов, на первый взгляд — абсолютно аутентичные, из потемневшей от времени древесины. И по размеру они как раз чуть-чуть не доходили до потолка. В центре стоял каменный алтарь — нет, чистый, без следов чего-либо криминального. А вот традиционного костра не было, да и плохая это идея устраивать кострище в подвале. Каким бы святым не был огонь, угореть от него или спалить дом можно и им.

— Капище? — озвучил я вслух свои наблюдения.

— Место силы, — поправил меня Радомир. — Здесь можно проводить обряды, которые не требуют большого участия и вмешательства богов.

— Богов? — опешил я.

Нет, конечно, я знал, что боги иногда посещают этот мир, но... Хотя что тут говорить, с их аватарами я уже сталкивался. Чего стоит та же Черская, обретшая вечное пристанище в сиворицкой дурке.

— Ну да, — спокойно подтвердил Радомир. — Именно их. А вот отправимся мы с тобой сейчас в то место, в котором подобные ритуалы и проводят. Не беспокойся, богов мы призывать не будем, но кое-что я тебе покажу, расскажу и помогу. Ты мне доверяешь?

— Не особо, — хмыкнул я.

При всем нашем будущем «добровольном сотрудничестве» уж чего-чего, а веру оставим богомольным старушкам, как говорил Великий Комбинатор. Тут собственной девушке веры нет, как оказалось, а дедуле волхву, заварившему всю эту кашу, и подавно. Нет уж.

— Неважно, — легко согласился волхв. — Поверишь. Может быть.

— Посмотрим, — неопределенно ответил я.

Волхв щелчком пальцев зажег масляные светильники, озарившее капище неверным пляшущим светом и начал нараспев читать молитву на старославянском. Честно говоря, я не вникал в то, чего он там бормочет. Этот язык нам преподавали еще в школе как факультатив, для тех, кто собирался идти по пути обрядовой волшбы. Ну тема не моя, я его так, знал середина на половину.

— Возьми меня за руку, — сказал волхв, когда пламя свечей стало больше похоже на мечи джедаев. Я подчинился.

— А теперь закрой глаза, и почувствуй. Лови эти ощущения.

Я послушно закрыл глаза и тут же появилось ощущение, словно я прорываю какую-то мембрану. Я открыл глаза...

Ну и местечко выбрал волхв для своей прогулки. Напомните мне в следующий раз, чтобы я подальше от таких экскурсоводов держался, Сусанин нервно курит в сторонке.

Место, куда мы каким-то образом переместились, выглядело очень странно. С одной стороны — вроде как среднерусская равнина, а с другой... Солнца нет, это было первое, на что я обратил внимание. Серая пелена облаков вместо голубого неба, а освещение такое, какое бывает при солнечном затмении — ни день и ни ночь, сумерки, но странные такие, какие-то неправильные. Видимо, из-за такого света пожухлая трава под ногами была какой-то серой, а лес неподалеку с реликтовыми деревьями-гигантами чернел темно-зеленой, почти черной, листвой.

— Где мы? — спросил я.

— Это Лядь. Междумирье между Явью и Навью, двумя мирами. Через него проходят души, лишившись своего физического воплощения, чтобы пересечь огненную реку Смородину и попасть из Яви в Навь.

— Неприятное местечко, — поежился я.

Как от места, так и смысла его слов. К тому же вопреки распространенным свидетельствам про переход души через белый светящийся тоннель к райским вратам, это место ну никак небеса не напоминало.

Я окинул себя взглядом. Да, этого я не ожидал. Вроде и прикид не менял. На мне была полотняная рубаха и такие же портки, а на ногах — лапти. Радомир же был одет более богато, и не босой — на нем были юфтевые сапоги традиционно лубочно-картинного красного цвета, сандал для покраски здесь был видимо в ходу. Добавлял аутентичности и волхвий посох в руках.

— Не бойся, — усмехнулся Радомир, заметив, как я недоуменно оглядываю себя. — Это только здесь. Мы здесь в виде ментальной проекции, той самой души. И одеты мы можем быть как угодно, главное — соответствие. Мне положено по рангу.

— И здесь ранги...

— А как же? А вот оберег не снимай, он показывает, что ты здесь в гостях, а не мертв и направлен на путь в Навь.

То-то мне что-то мешало... Я скосил глаза. Точно, Звезда Руси из белого металла, на аутентичном шнурке висевшая на шее.

— Ну что, пойдем? — предложил Радомир и сделал приглашающий жест рукой.

Я только кивнул и последовал за ним.

Да, это место точно не для живых. Уж очень неуютно я себя здесь чувствовал. К тому же звуков, кроме наших шагов, я не слышал никаких — ни хотя бы завалящего чирика какой-нибудь пташки, ни стрекотания кузнечиков или жужжания пчелки...

В чаще раздался шум и треск, и на поляну вылезло нечто. Упс, а вот и песец. Хотя это никакой не песец, а черный котяра, плавными движениями подкравшийся к нам и вставший на нашем пути. Эта разожравшаяся до размеров саблезубого тигра скотина выглядела до омерзения реально. Горящие желтым адским огнем глаза, клыки размером с мою руку, лапы толщиной уже даже не с мою ногу с кинжалами когтей... Твою же мать...

— Брысь, гаденыш! Пшел вон, скотина, своих не узнаешь? — замахнулся посохом Радомир.

Котяра обиженно прижал уши, и в его взгляде проскочило разочарование.

— Хвост оторву, зараза! — и волхв шагнул вперед, видимо намереваясь врезать посохом адское создание по откормленной, лоснящейся черной шерстью заднице.

Котяра с обиженным мявом прыгнул с нашего пути и, дав по газам, исчез в лесной чащобе.

— Побежал другую жертву себе искать, — сказал Радомир.

— Что это было? — я непроизвольно сглотнул слюну.

— Это? А, это кот Баюн, — Радомир перехватил посох. — Одна из тварей междумирья. Обожает пугать свежие души, особенно гонять их до Смородины. Очень, говорит, забавно смотреть, как они через огненную речку прыгают в ужасе.

— Он еще и говорит? — я выпучил глаза.

— Даже заболтать может. Это же сказочник еще тот.

— И много тут таких?

— Есть немного. Это же междумирье. Особенно бойся тех, что о двух ногах. — сказал Радомир досадливо, но уточнять не стал.

Мы углубились в лесную чащобу. Да, это было похоже на те реликтовые корабельные леса под Питером, которые еще чудом сохранились. Так, петляя между древесных стволов мы пришли туда, куда меня изначально и вел волхв.

На огромной поляне стоял древний скит, каким я себе его и представлял. Огромный частокол из заостренных отесанных бревен, поставленных так, что просвета между ними не было, образовывал круглую стену, охватывающую это место.

— Нам туда, — бросил мне волхв, направляясь к резным воротам со сложным орнаментом, похожим на тот, который я видел на стенах в подвале. При нашем появлении ворота открылись сами. А внутри...

Это было самое настоящее старое капище. Резные деревянные идолы, расставленные по кругу и кострище в центре. Алтарь-жертвенник, впрочем, чистый, никакой крови или еще каких подозрительных пятен я не увидел. Это радовало. Или светлые не приносили жертвы, или у них тут астральное мыло хорошее.

У одного из идолов сидел человек. Седой, с усами и окладистой бородой, одетый в хламиду из непонятной ткани, расписанную рунами. В руке же этот волхв держал вычурный резной посох с навершием, слабо светившимся в полутьме Ляди.

— Здравствуйте, — поздоровался я. В непонятной ситуации и при встрече с незнакомцами следовало быть вежливым... до определенного времени.

— И ты здрав будь, отрок, — кивнул мне незнакомец. — Здравствуй, Творец.

— Здравствуй, Вратник. Я привел своего ученика, — Радомир опустился у идола напротив, я же остался стоять. Тут, похоже, гостям садиться не предлагали, а сам я не проявлял инициативы. — Будущий Проводник.

— Даже так? Подойди, — Вратник встал, опираясь на посох.

Я про себя пожал плечами, и пошел к нему, огибая алтарь и кострище.

— Готов?

— К чему?

И тут старец положил мне ладонь на макушку. Взрыв, точнее разряд молнии! В моей голове проскочили, мельтеша, десятки жизней, прожитых моими предками. Я упал на колени, схватившись за голову и меня вытошнило чуть ли не на сапоги Вратника, успевшего отшагнуть в сторону.

— Ну будет, будет, — ласково погладил он меня по голове, и, подав руку, помог встать.

Я стоял, пошатываясь, пытаясь свести глаза в кучку. Я знал! Все, чем занимались мои предки, все что они проживали, испытывали, за что боролись и страдали.

— Вспомнил?

— Да, — прокашлялся я от неприятного вкуса во рту и вытер губы холщовым рукавом своей рубахи. — Что это было?

— Пробуждение твоей родовой памяти, — улыбнулся Вратник.

Я опять взялся руками за голову, раскалывающуюся болью, борясь со рвотными позывами, настолько она была сильна.

— Я подозревал, что тебе потребуется анальгин, — подал голос Радомир, он же Творец.

— И не только, — промычал я.

— Ну если что, призовем на помощь предков, — улыбнулся Вратник.

— Предков? — перепросил я.

— Они все там, в Нави. — улыбнулся Вратник. — Навь — это не ад, это мир, где души ушедших, выполнив свое предназначение, могут отдохнуть перед перевоплощением или существовать в новом качестве. Хочешь встретиться с ними?

— Пока нет, — ошарашенно сказал я. К этому я точно не был готов.

— Ну, еще успеешь, — усмехнулся Вратник. — Если, конечно, продолжишь идти этим путем.

Вот сейчас я был уже в этом не уверен. Слишком много на меня сегодня свалилось.

— Ладно, Вратник, — Радомир встал на ноги. — Слишком много для него на сегодня.

— Да, пожалуй, — согласился Вратник. — По крайней мере, он получил представление о пути.

Да уж получил, это точно.

— Я вывожу его сейчас, ему достаточно, — подошедший Радомир, страхуя, взял меня за плечи.

— Пожалуй, — кивнул Вратник.

И мы вновь очутились в подвале дома Радомира. После такого психоделического трипа поразивший меня вначале интерьер казался какой-то декорацией, настолько реальным было то место, откуда мы прибыли.

— Ну, как впечатления? — спросил волхв.

— Смешанные, — сказал я. — И голова болит...

— Ты же Одаренный, не можешь унять головную боль? — усмехнулся Радомир и провел над моей головой, правя оболок.

— Слишком много впечатлений для первого раза, — я качнул головой. — И наяву попасть в Лядь...

— Это пройдет, — усмехнулся волхв. — Небольшая практика, и начнешь прыгать туда и обратно резвее меня. Как раз твои способности Резонанса и раскроются.

— А теперь можно поподробнее? — спросил я, вспомнив слова Вратника. — Кто такой Проводник?

— Есть такое, — немного помолчав, пожевал губами старик. — Скажем так — это чин.

— Чин? Своего рода «табель о рангах»?

— Не совсем так. Такого нет. Есть, пользуясь современным языком, специализация. Например, тот же Вратник — это учитель, дает посвящения и обучает. То есть как раз тот, что тебе сейчас нужен.

— Ну а Творец? — набрался храбрости я.

— Творец? Творит новые системы на основе старых, основывает ветви Белой Верви. Например, русскую.

— А что, и другие есть?

— Как не быть, — кивнул волхв. — Есть. Но наша самая могущественная и влиятельная среди славянских. Славян-то много по Европе разбросано.

— А что за разговор про Проводника? — вернулся я к теме, с которой свернул со своими вопросами.

— Вот с Проводником вопрос сложный, — вздохнул он. — Сейчас у нас его нет, такие появляются редко. А Вервь не может считаться полной, если у нее нет Проводника, который ходит по мирам и запоминает тропы, открывая новые пути. Более того, сейчас ни у кого из ветвей его нет. За людьми с такими способностями идет настоящая охота. Причем, за ними охотятся все — от адептов Черной Верви до соседних ветвей Белой.

— И вы решили, что...

— Ничего я не решил, — зло бросил Радомир. — Просто ты уже показал, что можешь быть потенциальным Проводником. А вот станешь ты им или нет — вопрос другой. Для начала тебе надо дойти до уровня волхва, а потом уже смотреть, что из тебя получится. Чинов в Белой Верви восемь, может и специализация сменится.

— Вот это вы и имели в виду под словами «взаимовыгодное сотрудничество»?

— Примерно так. Ты сейчас просто Одаренный, по силе — минимум Витязь, но ты ее пока не контролируешь. Ты хотел знаний и умений? Вот тебе для начала учитель, Вратник. Базовые навыки изучишь у него.

— Школа Юного Волхва? — съязвил я.

— Да нет, намного проще. Экспресс-подготовка Воя из сырого материала методом вытаскивания из болота невежества за уши. Главное, чтобы уши не оторвались.

— Ну прямо так и сырого...

— Узнаю гонор Одаренных, — скривился волхв. — Не знаю, что и где вам внушали про вашу исключительность, но вы — сырой материал. Ваши природные способности — не ваша заслуга, особенно в твоем случае. Что толку, что у тебя музыкальный слух, но ты ни разу не сидел за роялем и не знаешь ни одной гаммы? Выставить тебя на даже отчетный концерт первого года академии искусств, много наиграешь одним пальцем? Вы пока еще очень сырой материал. В школе вам давали базу, на которой держится вся магия, и простейшие заклинания. В вузе больше идет заточка на техноволшбу, чтобы вы потом знали, какое заклинание куда приложить или что спроектировать. Но это не настоящее волхование, которое ты возжелал изучить.

Я промолчал. Толку было спорить со стариком? С одной стороны, он прав — мнение профессионала. А с другой — нельзя же так поступать с людьми! Мы все-таки не коврик для вытирания ног, и ничто человеческое нам не чуждо.

— Так что походишь к Вратнику, он обучит тебя всему, что нужно.

— Давайте адрес, — вздохнул я. — Похожу.

— Адрес? — рассмеялся старик. — Дам. На Дальнем Востоке. Двенадцать часов лету в один конец, потом обратно.

— Как это? — удивленно поднял брови я.

— Ты думаешь, земная география играет в Ляди какую-то роль? Нет. Я же говорил, что там могут быть только наши эфирные тела, но не вещественные. С одной стороны это плохо, но с другой — можно находиться где угодно, и расстояния роли не играют. Скажу больше — из всех семи волхвов узкого круга Белой Верви только я физически нахожусь в Петербурге, другие разбросаны по всей Империи, а она у нас большая.

— Как в сетевой игрушке — команда вместе, а на самом деле где угодно? Оригинально.

— Лядь — это место для встреч и волшбы, как черной, так и белой. Есть свои территории, свои места силы и прочее, и прочее.

— Странное место для встреч, — хмыкнул я. — Поприличнее не нашлось? Между Явью и Правью например?

— Оно тоже есть, — с досадой сказал старик. — Но вот только оно принадлежит не людям. И появляться там без приглашения не рекомендуется, хозяева могут обидеться и развоплотить наглеца. Да и невозможно туда попасть обычному волхву.

— Боги?

— Да. Это я говорю на всякий случай, как потенциальному Проводнику. Он может это сделать случайно, но, как я уже сказал...

— Делать этого не стоит, я понял.

— А вот в Лядь может войти любой, даже обычный Одаренный. И Вратник будет обучать тебя там.

— Знать бы еще, как туда попасть...

— А вот этим мы и займемся. Я научу тебя самому переходить границу между мирами и правилами поведения в междумирье. Чтобы ты случайно не попал в историю там. Смерть эфирного тела в Ляди приведет к смерти тела физического, так что придется быть осторожным. Отдохнул? Тогда продолжим...

Я вздохнул. Вот так и ходи в гости к некоторым странным личностям...