Пракс. Книга 1. Одаренный

Глава 1

Пролог

Вот уж не везет, так не везет! Не задался первый день на новой работе, да еще какой!

А именно — в личной охране Русанова, владельца заводов, газет, пароходов, ну и до кучи огромного состояния. Но он из тех правильных, кто не сбежал за границу, когда началась спецоперация, а, наоборот, всеми силами и огромными средствами поддержал ее.

Ну а мне, после увольнения помыкавшемуся по фирмам и фирмочкам не особо-то и везло. Бывшего предпочитают на работу не брать — а вдруг как проявит себя не с той стороны? Даже есть негласный кодекс у сопливых девочек-кадровичек с манией величия, называющих себя HR-менеджерами. Никого из тех, кто носил в свое время погоны, не брать. Особенно с васильковыми просветами. И тут внезапно позвонил старый знакомый из «Вымпела», с которым пересекались не раз, где — не скажу. Сразу предложил работу не совсем по профилю, но на которой я мог себя применить — в личной охране.

Сразу скажу, нас в телохранители брать не любят — другая специфика. Профессиональный телохранитель должен уметь закрыть собой принципала на расстоянии огневого контакта, взять на себя его пулю. А у нас все наоборот — чтобы ее не дай бог не поймать во время штурма. И перестроиться, поменять рефлексы, поверьте, трудно, иногда даже невозможно.

Я машинально поправил шнур гарнитуры, идущий из-за воротника пиджака. Блютуз? Да забудьте, только специальные цифровые радиостанции, только хардкор из мира хайтека. А вот и мой новый работодатель...

Русанов вышел из дверей офиса и сделал шаг к огромной бронированной туше «Майбаха-Пульмана», потянулся к двери...

И тут на нас напали. Нет, при планировании визита все было учтено вплоть до мелочей. Кроме одного. Бронированный лимузин — великолепная штука, тяжелая, неуклюжая и неповоротливая, этакий люксовый БТР. Зато выдерживает любое нападение со стрельбой из стрелкового оружия.

Кроме ПТРК, который к этому как-то не очень относится. Я даже успел увидеть, как к нам приближается ракета, а потом мир потонул в ослепительной вспышке, жаре и боли. Впрочем, это кончилось моментально и наступило великое Ничто.

Глава 1

...Я стоял посреди мостовой, а спереди и сзади стреляли. Что за черт? Вроде только что была Москва и современное металлостеклянное здание концерна «Столица», а сейчас я в каких-то старых проулках, больше напоминавших Питер, каким я его помнил. Но вот только стрелки были настоящие. Я сжал рукоять пистолета. Нет, задумываться откуда у меня в руке оружие, я не стал. Кто противник? Да кто стреляет в мою сторону — тот и враг.

Я упал на колено, больно приложившись им к брусчатке мостовой. Вот пригнувшийся к капоту машины, перегородившей путь, человек с пистолетом. Ага, стреляет в меня. Точнее пытается, что-то у него с меткостью, или как ее у нас называли, «целкостью» хреново — с десяти метров мажет в упор. А я нет. Нажатие на спуск, и у стрелка моментально наступает просветление от открытого третьего глаза во лбу. А то медитация, духовные практики... Так проще.

Переношу огонь на других. Ну прямо как на тренировке по скоростной стрельбе, только вот цели реальные. Бах! Третий глаз появляется и у его напарника, целившегося в меня из какого-то странного оружия, явно не из обычной стрелковки. Бах! Бах! Двое неосторожно высунувшихся стрелков из-за кузова грузовика уходят на тот свет. Бах! И из окна второго этажа дома выпадает стрелок с какой-то короткой трещоткой, не поймешь какой. Разглядывать некогда. Ухожу перекатом в бок и всаживаю пулю в еще одного стрелка, высунувшего морду из парадного. В эту самую морду.

— Пракс, назад, в машину! — рядом со мной появляется веснушчатый рыжий парень, отчаянно долбящий из пистолета куда-то в белый свет.

Меня берут за воротник, и куда-то тащат. Черт возьми, я вроде не ранен, вот только ноги почему-то плохо идут, ватные они какие-то... Меня затаскивают в машину. Последнее, что помню — закрывшуюся бронированную дверь, и стук автоматных пуль по заднему стеклу, мгновенно помутневшему. И тут я вырубился окончательно.

— И вы хотите сказать, что не смогли справиться с тремя сопляками и одним охранником? — саркастически сказал черноволосый господин, сидевший в кресле.

— Нет, Ваше Сиятельство!

— Я разочарован. Сильно, — граф Бецкой стряхнул пепел с сигары в хрустальный череп, стоявший на столе.

Никому нельзя доверять, вот совсем никому. Тем более этим уличным мартышкам, банде лихих отморозков, наводивших страх на Невский район. Поддался на уговоры камердинера, у которого родня была связана с этой бандой.

— Мы потеряли восьмерых, а шестерых из них — от рук того щенка, брата которого должны были убить!

— Что, так младший Апраксин вас уделал? — хмыкнул граф, затянувшись горьким ароматным дымом.

— Да, Ваше Сиятельство!

— Как? У вас была куча стрелков, все отмороженные наглухо. И я даже пошел на такую глупость, как дал вам серийник, из которого вы могли завалить всех его спутников рядом.

— Не получилось, Ваше Сиятельство, — потупился молодой парень явно криминальной наружности.

Он выложил на стол серийник и пододвинул его графу.

— Он не работает.

— Не может такого быть, — хмыкнул прищурившийся граф.

— Так и есть, Ваше Сиятельство! В младшего Апраксина выстрелили из него два раза.

Граф опять хмыкнул. Брешет, как есть брешет. Или нет? Те плетения, которые были заряжены в серийник, должны были не просто убить, а вынести душу жертвы прямиком в Навь, минуя Лядь. Прямой Чернобог-экспресс, душа старшего младшего, в смысле старшего сына Апраксина должна была раствориться в Нави и распасться на составляющие. Чем-то он не угодил боссу. А получил вместо него младший сын.

— И что? Два раза выстрелили, два раза промазали, — прищурился граф от струйки сигарного дыма, попавшей в глаз.

— Нет, Ваше Сиятельство! Попали! Оба раза! Первый раз он остановился, как на барьер налетел, второй — стоял как вкопанный. Потом внезапно поднял пистолет и стал стрелять. Я ни разу не видел, чтобы так стреляли! Он даже двигался, как размазанный.

— Что ты имеешь в виду?

— Его движений почти не было видно, — пояснил бандит. — Он очень быстро двигался, и стрелял, стрелял... Как из автомата. Шестерых он выбил за пару секунд.

— И вы дали им уйти?

— А что было делать? Он выбил всех стрелков, а прикрывали его Лопухин и его брат.

— С вами все ясно, — Бецкой, поморщившись, раздавил сигарный окурок в пепельнице. Пора бросать эту несомненно вредную привычку, хотя ему она вряд ли повредит.

— Мы исправим свою оплошность, господин граф! Сегодня же...

— Ничего не предпринимать, — предупредил Бецкой. — Отзвонись прямо сейчас. Заказ на Апраксиных снят, деньги ваши получат в полном объеме, несмотря на провал. И никакой личной мести, иначе я обижусь.

Бандит пожал плечами, достал смартфон и, набрав номер, произнес несколько фраз.

— Все сделано, Ваше Сиятельство!

— Хорошо, — граф пододвинул в себе серийник, взял в руки и начал крутить, проверяя настройки.

Щелк! И тело бандита рухнуло на ковер, его лицо исказилось в пароксизме страха.

— А говоришь, не работает! — пробурчал граф, опуская серийник. — Все работает.

Вот только не так, как надо. Чтобы обычный человек выдержал два пакета из серийника? Такого никогда не бывало. Тем более последовательность Мары? Это невозможно. Хотя...

— Кто же ты такой, граф Александр Апракснн? — вслух сказал Бецкой.

...Пробуждение было не из приятных. Я чуть приоткрыл глаза и уставился в белую стену. Явно больничную — кто из нас в них не бывал. Пошевелив рукой, я зашипел от боли — катетер двинулся. Да и похоже, не один — скосив глаза, я увидел набор трубок, змеившихся откуда-то и кончавшихся на большой белой блямбе локтевого сгиба. Так, что еще?

М-дя, такой порнографии, как больничная сорочка, я давно не видел. И, самое главное, судя по ощущениям штанов на мне явно не было, все то, что ниже пояса, было прикрыто простыней. Фигня какая-то. А собственно, что я помню? Покушение на Русанова, очевидно удавшееся. Потом вдруг незнакомый город, незнакомые люди, хотевшие навертеть во мне лишние дырки, мое показательное выступление по стрельбе и затем отключка. Все? Все.

Теперь вот я лежу на больничной койке, судя по виду в какой-то ВИП-палате, и задаюсь вопросом, как я здесь оказался. Первый вариант — я все-таки выжил после покушения на Русанова. В таком случае все сходится, у работодателя не просто ДМС, а обширнейшая медстраховка в пакете документов, подписанных мною позавчера. Но...

Но вот та стычка на улице вчера в эту схему не укладывалась. Нет, я, конечно, знаю, что мозг на грани смерти может подкинуть что угодно, в том числе и такую простую картинку. Я попытался вспомнить что-то еще... И тут словно плотину прорвало.

Стоп, стоп! Отставить панику и трезво разберемся в этом потоке кадров чужой жизни. Теперь систематизируем то, что я увидел. Я — Александр Апраксин, младший наследник рода Апраксиных, мне восемнадцать лет от роду. Отец — граф Леонид Апраксин, как раз тоже владелец заводов и тэ дэ по списку, а также торговец всем и вся. Ну разумеется, кто не помнит «Апраксин двор»? Только вот в здесь на этом месте разместился крупнейший в Санкт-Петербурге торгово-развлекательный центр, один из крупнейших в... Российской Империи? Упс. Что? Я теперь еще и попаданец в параллельную реальность? Нет, приятно, конечно, книжечку на ночь почитать про этакого великого нагибатора, попавшего в чужой мир и ставящего его в позы из Камасутры, но, чтобы это случилось со мной?

Но тут мои размышления по поводу чужих воспоминаний грубо прервали. Дверь палаты беззвучно открылась и на пороге возникла весьма себе симпатичная медсестричка с пыточным набором в виде утки. Почему пыточным? Потому что медсестричка была вполне себе, а мое теперь молодое тело среагировало естественно понятным образом. Да так, что утка не смогла бы принять правильное положение.

— Кхе... — прохрипел я, чтобы избавиться от возникновения нелепой ситуации.

— Ой... — она чуть не выронила утку. — Господин граф, вы проснулись?

— Типа того, — хотел сказать я, но из горла вырвалось лишь хрипение. Пусть хоть воды нальет, что ли, горло промочить...

Но у медсестрички на это было другое мнение. Резко повернувшись на каблуках своих больничных туфель, она открыла дверь.

— Господин граф, господин граф! Он пришел в себя!

Ее словно сдуло из дверей, и в палату вошел мой папаша собственной персоной. Впечатление было такое, как будто появился медведь — габариты Апраксина-старшего заполнили проем почти целиком. Сколько же в нем кэгэ? И главное — ни капли жира, одна живая масса.

— Проснулся? — проревел человек-гора.

Я лишь попытался слабо кивнуть, и, приподняв левую руку, сделал хватательный жест.

— Что? А, пить! — папаша схватил со столика поильник, подошел к моей кровати и поднес его носик к моим губам. Фух, ну вот, уже и полегче.

— Проснулся. Что это было?

— Ты мне скажи, — пожал плечами отец.

— В тебя попали из серийника, — за его спиной возникла знакомая веснушчатая рыжая морда. Левая рука парня лежала в лангете, притороченной пояском через плечо.

Память среагировала мгновенно. Ну конечно же, Васька Лопухин, друг с детства и на всю жизнь. Правда, если уж точно, не совсем Васька — Светлейший князь Василий Лопухин, Его Светлость.

— То-то мне хреново, — пожаловался я.

— Скажи спасибо, что жив остался, — прогудел папаша, как судовой ревун.

— Не выяснили, кто это был?

— Какая-то шпана с пушками.

— Хорошая шпана, — хмыкнул я.

— Ну в вашем случае это заказ. Как только узнаем чей — пришлем либо вирника, либо душегуба, — сказал папаша.

Ах, ну да. Это другой мир, тут иногда положена вира за ущерб.

— Душегуба лучше. А где Михаил и Геннадий? — спросил я про своего старшего брата и телохранителя, с которыми мы отправились в ту поездку по городу.

— Михаил сейчас организует поиск нападавших и улаживает дела. А Геннадий... Скончался твой телохранитель. Пуля в грудь, до целителей не довезли.

— Жалко, — я вспомнил охранника. Веселый был малый, но, чтобы вот так вот кончить...

— Так, господа! Попрошу не мешать! — громкий голос приказным тоном прервал родственников и знакомых, стоящих у моего тела.

Врач. Хрестоматийный, в белом халате и очочках. Только оправа этих очочков стоила целое состояние. Откуда я знаю? Я же Апраксин, насмотрелся на различные вещи еще с детства.

— Он только пришел в себя, а вы лезете к нему с расспросами, — пожурил врач аристо, нимало не стесняясь титулов и должностей.

— Так что с ним, доктор?

— Сейчас уже ничего. Был пробой Оболока в районе Буркала, множественные замыкания гворов в районе Золотого Царства. А после того, как над ним поработал целитель Пантелеймон, он и вовсе пришел в норму. Повторное МРТ каких-то патологий в мозге не показало, как и сканирование Оболока.

— Тогда зачем мне вот этот тюнинг? — я кивнул на жгуты трубок.

— При вашем потенциальном диагнозе мы обязаны были подстраховаться...

— И какой у меня диагноз? — спросил я.

Доктор выдал что-то на латыни. Вот в этом я не особо силен. Понятно, что-то связанное с мозгом. «Патология безмозглых», что ли?

— Его можно перевозить? — прогудел папа.

— Желательно оставить его в палате еще на один день и проследить динамику...

— Некогда, — отрезал папаша. — Я забираю его в наш особняк. Поверьте, если что-то не так, то это выяснит наш родовой целитель. Ипполит. Вы знаете, кто это.

— Да, — в голосе врача прорезались нотки уважения. — Знаю.

Видать, какой-то крутой спец от местной медицины, раз доктор сразу поменял тон.

— Хорошо, я подготовлю выписку и составлю рекомендации целителю.

— Вот и хорошо, — в тон ему сказал папа. — А я пока вызову нашу медицинскую бригаду, чтобы перевезли.

— Да ладно, — запротестовал я. — Сам, своими ножками дойду!

— Когда я скажу, — прервал меня папаша. Да, ему перечить не стоило, мужик он крутой. — А пока поедешь на носилках.

Отец достал мобилу, и начал нажимать на кнопки. Ну да, ну да, привычка у него такая. Никаких смартфонов, никаких коммуникаторов, только старая как дерьмо мамонта мобила с кнопками. Собранная под личным присмотром службы безопасности на заводе корпорации «Электроника Апраксина», он же «ЭлАп», и могущая использоваться как кастет в рукопашной драке.

— Все, за нами уже выехали, — отец закончил разговор и положил мобилу в карман.

Я откинулся на подушку. А что еще делать? Только ждать и повиноваться столь причудливой судьбе.

Следующий час был тем еще приключением. Под охраной СБ меня спустили по лестнице, немилосердно тряся — ну правильно, никаких лифтов. Лифт — это ловушка. Не всегда, конечно, иногда лифт — это просто лифт, если перефразировать дедушку Фрейда. Но тут охрана решила перебдеть — правильно, с момента покушения прошло только несколько часов.

Потом носилки с моим телом вынесли через черный ход, где меня ожидала процессия. Белая машина вроде «Газели» с Целебником Трояна на борту и два джипа трассового сопровождения. Причем у шедшего в арьегарде была откинута задняя дверь и сидели за этой дверью серьезные ребята с серьезными стволами наперевес. Что, неужели так и поедем, как правительственный кортеж?

Закрыли они дверь или нет, я не видел. Меня внесли в «Газель» прямо на носилках, и через матовые стекла я обозревал лишь красные и синие сполохи мигалок на крыше.

Но слава богу, все прошло спокойно. Не хотелось бы ставить рекорд покушений за один день, учитывая два за сегодня. И пусть они были и не на меня, но пострадал-то я, как бы ни странно это выглядело. Говорили же мне, что у меня талант вляпываться во всевозможные неприятности, карма такая. Осталось только решить, как это исправить.

А вот нашего особняка я так и не увидел, пришлось положиться на память носителя. Наш кортеж въехал в подземный гараж, меня вытащили из «скорой» и последующие события я обозревал только с носилок, насколько позволял угол зрения. Да и ладно, смотреть не на что особо, я и так помню... Точнее, не я, но это уже мелочи.

Глава 2

Я лежал с закрытыми глазами в медчасти папашиного особняка. Да-да, именно там — в особняке, больше похожем на дворец, было все, в том числе и довольно приличная медчасть. Ну как же без нее? Здесь жизнь не особо спокойная, бьет ключом, и по голове. Война кланов, покушения, да и просто травмы всяческие, в том числе колото-резаные и огнестрельные... Не везти же каждый раз раненого в больницу, если что. Особенно, если находишься в осаде или что-то этому подобное. Разумеется, такого пока не случалось, на род Апраксиных кто попало рот не раскрывал, но все же... Короче, медчасть была, и все тут. Как и все остальные службы.

Так что пока я кайфовал, лежа в медчасти. Единственное, что мне не хватало — вертящихся вокруг меня медсестричек в коротких и обтягивающих халатах, вместо них я был вынужден лицезреть изредка заходящего ко мне Ипполита, нашего волхва-целителя. При всех его прочих талантах внешний вид сильно уступал сестричкам, так что он вызывал только уныние.

Я бы мог сказать, что скучал, но это было не так. Все это время я знакомился с миром через память носителя, и вот тут было много чего интересного. А учитывая то, что мне теперь придется играть его роль, придется интегрировать его личность в себя полностью, включая и все привычки. Здравствуй, работа под прикрытием, давно я этим не занимался...

Кто я теперь, уже говорил. А вот дальнейшее... Пришлось профильтровывать память носителя, восстанавливая ассоциативные цепочки. Честно говоря, если откинуть аристократическую мишуру и условности, носитель был обычным парнем, только довольно умненьким. Хорошее безоблачное детство, шикарная частная школа, теперь вот первый курс Его Величества Высшей Технической Школы Волшбы...

Ага, в этом мире существовала магия, точнее «волшба», не любили наши это иностранное слово. И довольно приличная и основательная. Мир был такой, довольно странный. Начиная с того, что в этот мир иногда даже приходили боги. Не те, которые видятся после марочек или грибочков, а самые настоящие. Хотя в последние годы они это делали редко, но все же... И все просили у них покровительства и удачи в жизни.

Каждый род имел своего небесного покровителя. Нашим был Велес — один из самых могучих богов славянской мифологии, покровитель многих профессий и знаний. Науки и торговли тоже — как раз по профилю. Но у каждого был и второй небесный покровитель — у меня, например, Китоврас, бог мудрости и наук. Вот это как раз по мне, он же был знаком факультета теоретической волшбы Школы, на котором я и учился. Его амулет — молвинец — был вышит на нашей парадной форме, как знак отличия теорволхвов.

Многое из того, что в моем мире делали технологии, тут заменяла волшба, дополняя и расширяя их возможности. Без технологий не обойтись, да и волшба доступна не всем, только одаренным. А их в целом не больше десяти процентов от остальных. И только процент или чуть больше мог добиться большего, чем прикуривать от огонька на кончике мизинца или прибить муху на обоях толчком воздуха. Вот эти уже считались одаренными, если проходили тест Световита-Мокоши.

Мы с моим братом его прошли еще в детстве, как и все те, что сейчас учились со мной. И дело вовсе не в происхождении — оно здесь роли не играло. Дети разночинцев могли быть одареннее детей аристо, несмотря на должности и чины их родителей. Одаренные — золотой фонд Империи, ее сила и могущество. Поэтому в ВТШВ все носили одну и ту же форму, как и курсанты военных училищ. Все равны, никто не равнее других. Пусть и кто-то идет после занятий пешком, а кого-то подбирает роскошный лимузин с охраной — пока вы вместе, нет ни аристо, ни простых. Империя об этом заботилась.

Но вот в Империи не все было так хорошо. Грызня аристо между собой иногда достигала таких размеров, что приходилось прибегать к помощи армии или Отдельного корпуса жандармов, точнее, его волхвов. Если волхвы из ОКЖ заинтересовались тобой, то пиши пропало — если что-то найдут, вроде поклонения Чернобогу, могут и случайно билет в Навь выписать. И полетит душа на развоплощение, чтобы в следующей жизни не баловалась. При условии, конечно, что эта самая жизнь будет, а это далеко не факт и не для всех. Про волхвов ОКЖ ходили страшные слухи, и никто не знал, байки это или правда. Сами они были люди непубличные, пресс-служба ОКЖ обходила их деятельность стороной. Есть — вроде есть. А чем занимаются? Да кто ж его знает? Вот такие дела. Ну вроде пока нами не занимались, и то хорошо.

Но тут мои воспоминания и размышления опять прервали. Пришел с визитом мой братец, Михаил. Да, у меня был брат, сильно старше меня. Разница в возрасте — аж десять лет. Отношения у нас с ним были более-менее нормальные, но я все время чувствовал, что он меня подсознательно недолюбливал, и это было навечно. Все по одной непростой причине.

Я был последним шансом родителей завести второго ребенка. Положено всем аристократическим родам быть многодетными, три-пять детей — норма, материальное состояние позволяло. А чем больше род, тем он сильнее. У нас такого не было, ну не получалось у родителей, и все тут! Но вот последний шанс стал для нашей матери действительно последним. Что-то пошло не так, не помогли ни целители, ни врачи — и графини Лидии Апраксиной не стало, умерла родами. А я выжил.

— Ну ты как? — спросил брат с порога.

— Запоздалый визит вежливости? — ядовито осведомился я. — Тронут. Точнее, нет.

— Ядовитый ты, мелкий. Фу таким быть.

— От такого слышу, — парировал я.

— Так, понял. У тебя приступ вредности прорезался. Значит, в норме.

— В норме, в норме, — скривился я. — Будешь тут в норме. Особенно, когда такая подстава с твоей стороны.

— Это какая же? — удивленно поднял брови он.

— Кто мне обещал легкую развлекательную поездку в «Доминик»? Я и Ваську пригласил, мол, поехали, брат угощает. А о том, что тебе надо заехать в одно место и документы завести, ты вспомнил только по дороге.

— Ну да, Стругову. Ты был вроде не против. Сам знаешь, сколько значит для нас корпорация «Струг», да и сам ты столько времени там проводил...

— Только вот что-то пошло не так. Как, впрочем, и всегда.

— Напраслина. Не как всегда, а в первый раз, — возмутился брат.

— Мог бы хотя бы предупредить, я бы что посолиднее с собой взял. А то с полицейским «Глоком» и на трещотки — я на это не подписывался.

— Если бы я знал, я бы не тебя предупреждал, а службу безопасности. И тогда мы бы поехали в сопровождении охраны.

— Ну сослагательного наклонения не будет. Ты что-нибудь выяснил? — спросил я.

— Кроме того, что, когда ты получаешь по голове, у тебя включаются родовые инстинкты и ты превращаешься в рыкаря? — вопросом на вопрос ответил он.

— Ну ты сравнил меня с этими торчками! — возмутился я. — Грибов накидаются, человеческий облик теряют и с голой задницей на пулеметы прут. Рыча и визжа. Идиоты-оборотни.

— Ты не лучше. Тебе орали, чтобы ты в машину прыгал, а тебе захотелось пострелять, — строго глянул на меня брат.

— Извини, я действительно по голове получил. Точнее, в голову.

— И голова у тебя оказалась крепкая, как подтвердили целители. Ну что с тебя взять, она у тебя болеть не может, потому что кость, — ехидно сказал брат.

— Ты бы лучше серийник подобрал, посмотрел бы, что в него напихали, — сощурился я.

Действительно интересно, но вот только может запахнуть керосином. Или серой, если об этом узнают волхвы. Для них все посторонние запахи — сера, от Чернобога из его кощного царства, Нави.

— Я вас, дураков, подобрал. Кто вас просил из себя героев изображать? Вон, Вася в руку пулю получил, теперь его светлейшая задница небось горит от папашиного ремня.

— С чего? Нам по восемнадцать, в этом возрасте уже не порют. По крайней мере, дома и ремнем.

— Для тебя можно сделать исключение. Ремень не нравится? Есть батоги и шпицрутены. Прикажу высечь на конюшне, как нерадивого холопа...

— Э, ты не зарывайся, — осадил я его. — Сам подставил и еще стрелки переводишь? Да и никто тебе не даст меня высечь. Так что узнали-то?

— Околоточный трупы не опознал, пришлось подключать сыскную полицию. Там их пальчики были. Банда некоего Шпрота. Мелочь по питерским меркам, так, шелупонь. Шпроты они шпроты и есть. Отморозки, банчат понемногу порошком, шакалят на проститутках, ну на перо кого-то могут поставить...

— Исчерпывающая характеристика. А главное, описанная со знанием дела и прекрасным русским литературным языком, — поддел я его. — А теперь внимание, вопрос! Как у этой шоблы бакланов оказалось на руках автоматическое оружие в товарных количествах, и тем более — серийник!

Вопрос был далеко не праздный. Серийники, они же секвенсоры, были великими уравнителями, как в свое время и детище полковника Кольта. Да, магия как точная наука. Намайненные на мейнфреймах заклинания, преобразованные в М-последовательности, как оказалось, прекрасно могут быть воспроизведены. Но была одна загвоздка — вручную много не сделаешь. Немногие могли создать цепочку М-последовательностей и выдать ее в течении нескольких микросекунд. А вот те же последовательности, зашитые магом в серийник, это позволяли, уравнивая способности слабо одаренных и магов высокого уровня. Ну а сами серийники были на особом учете как автоматическое оружие и стоили как приличная машина, чтобы ограничить их распространение. Более того, каждый серийник, зарегистрированный по всем правилам и с лицензией на право пользования, отсылал при применении свой идентификатор в базу волхвов из ОКЖ. И если не дай бог чего...

— Пока не знаю, — пожал плечами брат. — Но не переживай, сегодня выясним.

— В смысле?

— Сегодня мы их навестим. С нашей СБ. Мне слили, где они обитают, устроим облаву и дальше решим, что с ними делать. Я думаю решить вопрос кардинально — при отходе мы положили восемь рыл, и пока они не кончатся все, не успокоятся. Будут замышлять кровную месть. А мне как-то не хочется ближайшие полгода или больше ходить и озираться. Возьмем с них свою виру. Да и сомневаюсь я, что какие-то сявки решили наехать на могущественный клан по собственной инициативе. Явно выполняли чей-то заказ — вот и выясним, чей.

— А заодно и выясни, кто был в курсе нашей поездки. Кто-то же слил маршрут и время...

— Не беспокойся, — махнул рукой брат. — Этим уже занимаются. Наша служба безопасности. А то зажирели они от спокойной жизни, были бы у кого из мелкопоместных уездных в охране — вот тогда им жизнь медом бы и не казалась. Там жесткое противостояние дворянчиков, доходящее и до вооруженных разборок.

— Я в курсе, — кивнул я. — Одна просьба...

— Какая? Для больного, тем более на голову, брата сделаю все! — зубоскалил Михаил.

— Иди ты. Возьмите меня с собой на сегодняшнюю облаву!

Брат посмотрел на меня, скептически хмыкнул...

— Ты вообще до туалета без посторонней помощи дойти можешь? Или подержать просишь? Ты на себя в зеркало посмотри, а потом подумай хорошенько.

— При чем тут зеркало? — запротестовал я. — Я нормально себя чувс...

— Нет, — категорически сказал брат. — Обойдемся без тебя. Это не обсуждается. А то придется не делом заниматься, а тебя таскать. Потом будешь суетиться, когда в себя придешь. Не бойся, на твой век еще острых ощущений хватит.

Я обиженно засопел, а брат, сделав мне ручкой, вышел из палаты. Ну и ладно. Тем более храбриться совсем не обязательно, чувствовал я себя препогано. В таком состоянии я обуза, он прав. Но как же все-таки хотелось размяться...

Богород, глава Особого оперативного отдела ОКЖ, проснулся от ночного звонка. Точнее, не совсем ночного — привычка ложиться за пару часов до полуночи позволяла и выспаться, и встать с восходом солнца. Нашарив на прикроватной тумбочке смартфон, он посмотрел на время — всего одиннадцать. Или уже — смотря по чьим часам смотреть. А звонил ему его зам, Даромысл, прекрасно знающий распорядок дня шефа. Значит, что-то стряслось такое, что заставило его нарушить сон и покой.

— Да! — раздраженно бросил в трубку Богород.

— Помидор, — сказал на том конце Даромысл.

— Спелый?

— Очень.

— Сейчас буду.

Богород сам ввел эту систему обозначений вместо цветовых кодов. Красный, желтый, синий — любой предмет, имеющий определенный цвет обозначал уровень опасности. Обычно террористической, но тут речь шла об их профиле, волшбе. Ну а разговор может быть подслушан — технических и магических средств полно, да и вести беседу приходится иногда в таких местах, где много лишних ушей. А это звучит вполне невинно в отличие от «Красного уровня опасности», и даже если кто подслушает — даже журнашлюхи — то сможет только догадываться, что имел в виду собеседник на том конце эфира.

Выполнив несколько грациозных пируэтов, чуть не упав при этом на пятую точку, Богород наконец натянул брюки. Остальное он застегивал уже на ходу до входной двери. Что там стряслось в родном царстве? Опять какая-нибудь тварь прорвалась из Безодни и начала безобразничать, учинив резню или разгромив винный склад? Оставалось только догадываться.

Богород сбежал по ступеням с крыльца и буквально прыгнул в свой спортивный кабриолет «Лебедефф» последней модели — а куда еще тратить неприличную даже по меркам ОКЖ зарплату? Только на предметы необходимости, роскоши и женщин — несмотря на статус волхва он не относился к ханжам, умертвляющим плоть всевозможными образами.

Дорога в Особый отдел заняла не так много времени — Богород, включив проблесковые маячки под капотом, распугивал и заставлял жаться к обочинам припозднившихся, по его мнению, обывателей, живших нормальной ночной жизнью. Главное, успеть до развода мостов, но до этого времени еще далеко... пока. А вот потом... Хотя, чего ему беспокоиться — все равно на его пути ни одного моста нет.

Через полчаса он уже стоял у ворот секретного объекта ОКЖ, скрытого за высоким забором. Хотя на первый взгляд он больше казался маленьким симпатичным особнячком с вывеской «Компания «Ассоль». Причем вывеска была маленькая, особняк чуть побольше типа контор «Рога и копыта», но не все то, чем кажется. Под особняком и его окрестностями находился огромный бункер на пять этажей в глубину — ниже уровня станций глубокого залегания Санкт-Петербургского метро. Одно из бывших Императорских бомбоубежищ, отданный дворцовой администрацией в полное и абсолютное распоряжение ОКЖ.

Наконец ворота дрогнули, и начали открываться, освобождая место для проезда. Нет, легкостью входа обольщаться не стоило — за ту минуту, которую Богород простоял перед воротами, его рассматривали, просвечивали и оценивали всеми возможными и невозможными способами. Ну а дальше — дело техники. Богород лихим разворотом подогнал машину к особняку, и вошел внутрь под пристальным взором охраны, отдающей ему приветствие.

Спустившись в лифте, он быстрым шагом миновал свой кабинет, направляясь прямо в операционный зал, где обычно находилась только дежурная смена, обслуживающая «Капище».

Что такое «Капище» в кавычках? Ну, это сложно объяснить в двух словах. Начать с того, что «Капище» существует в нескольких мирах одновременно. Это и суперкомпьютер «Струг ВМК», существующий в единственном экземпляре, находящийся в Яви, связанный с самым настоящим волхвовским капищем в Ляди, и с Беловодьем в Прави. Как все это связано и работает, знает, наверное, только тот, кто создавал и проектировал всю эту огромную систему на слоях реальностей на основе высоких технологий и древней волшбы. Обладание такой системой делало причастных полубогами, способными на все. «Капище» стало частью Троемирья, черпающее все из него и способное на то, на что были способны неизвестные Творцы миров. Сам суперкомпьютер тоже уже не был тем, чем в начале, когда эту шестеренкообразную стойку высотой в два подземных этажа привезли и собрали, Троемирье само его переделало под свои нужды. Как и почему — другой вопрос. Так что можно было назвать эту сложную систему «Бог», но видимо прилепившееся к ней название проекта «Капище» так и останется. И нельзя сказать, что она решала только межмировые проблемы — по некоторым недомолвкам, Империя пользовалась ее услугами по некоторым критическим вопросам, от которых зависела ее дальнейшая судьба. Остальное решали другие.

— Что у тебя, Даромысл? — спросил Богород, быстрым шагом подошедший к сидящему за монитором волхву.

— Беда, командир. Беда...

Глава 3

— Что за беда? — встревожился Богород.

— Сегодня утром зафиксировано несколько возмущений в поле Трехмирья.

— Какого рода?

— Перемещения эфирных тел между мирами, минуя обычные каналы. Первое — одна душа перенеслась в Навь не через Лядь, как все обычные, а напрямую. Балуется, похоже, кто-то из богов.

— Ого! — присвистнул Богород. — Похоже, черная волшба.

— Да, она самая, — кивнул Даромысл. — Уровня Чернобога. Но не он сам, его присутствия в Яви не зафиксировано.

— Кто-то из адептов, черных колдунов. Не всех мы переловили, — скривился Богород.

— Именно так, но очень сильных, — согласился Даромысл. — Вторая — перемещение эфирного тела в наш мир. Тоже напрямую, из другой Яви.

— Не из Безодни, уверен?

— Нет, похоже каким-то образом кто-то прошел из другого пространства.

— Кто?

— Вот тут-то и начинается самое интересное. Сигнатура нам неизвестна, я разложил спектр по Новицкому... — Даромысл ткнул пальцем в экран.

— Сильно похоже на иббура. Но не он.

— Каббалисты балуются? Главное, чтобы диббуком не оказался...

— Не каббалисты. Кто — неизвестно. Совпадает с иббуром, но лишь частично, — Даромысл вывел на экран наложение одного спектра на другой.

— Это ты считаешь «похоже»? — хмыкнул Богород. Слишком уж «частично», совпадает, и то не полностью, одна треть.

— А второе, на что это еще более похоже, — Даромысл щелкнул примитивной мышкой, не любил он оптический интерфейс, — вот. Как мы видим, совпадает вторая половина, правая часть. Характерник второго вида. И опять же, не чистый.

— Похоже, — согласился Богород, всмотревшись в экран. — Если бы не этот всплеск в середине.

— Я тоже такого не видел, — признался Даромысл. И мне это не нравится.

— Да, жаль, что мы пользуемся «Капищем» только последнюю дюжину лет. Не наработана статистика, — пожаловался вслух Богород. — До этого как-то без него обходились. Вот и гадай теперь, было это в прошлом или не было. Ну и что ты думаешь, кто к нам пожаловал? Ты у нас теоретик.

— Судя по всему, это Резонанс, — выдал, немного помявшись, Даромысл. По крайней мере, параметры соответствуют теоретически предсказанным.

— Ты уверен? Резонанс? — переспросил Богород. — Но это же значит...

— Что по городу бродит сильный волхв-стихийник, не осознающий своей силы и могущий натворить черт знает что.

— И «Капище» не может его отследить? — спросил Богород.

— Почему же не может? Еще как может. Как и всех. Оно у нас умное. Вот три потенциальных клиента, — Даромысл вывел на экран три портрета.

— Апраксины и Лопухин? — присвистнул Богород. — Ничего себе! Высшая знать Империи. Как это наследники таких кланов вляпались в историю?

— Вчера недалеко от Лиговского произошла перестрелка, у одного из офисов «Струга». Вот видео.

Он открыл на втором мониторе запись.

— В том районе камеры стоят не везде. Тем более, у офиса «Струга», который их долго и упорно выводит из строя. Не любят господа секретные бизнесмены, когда просматривают окрестности их здания.

— И правильно делают, — хмыкнул Богород. — Система «Безопасный город» настолько дырявая, что к ней может подключиться любой более-менее приличный хакер, господину полицмейстеру надо вставить пистон размером с тазик.

— Это запись не с полицейских камер. Из самого «Струга». «Капище» сам себе хакер, может вытащить что угодно и откуда угодно.

— Ну-ка, прокрути... — Богород, наконец, подогнал кресло на колесиках от соседнего стола.

— Сейчас...

Богород внимательно отсмотрел всю запись.

— Ну-ка, промотай назад и вот здесь останови... Видишь серийник у одного из нападавших?

— Да, вот он, — кивнул Даромысл, увеличив кадр. — Модель не наша, «Вестингауз» или «Кавасаки», издали они похожи как две капли воды. Военная, не оставляющая следов применения.

— По крайней мере, не отсылающая в нашу базу идентификатор. Явная контрабанда.

— И вот здесь. Вот. Где один замер, после попадания серийника.

— Младший Апраксин, если точнее. И попадание было не одним. Два раза.

— После первого он замер, как безвольная кукла, а после второго ожил и пошел в атаку?

— Именно так, — кивнул Даромысл. — Причем как совершенно другой человек. Скорость реакции и перемещения просто нечеловеческая. Как и точность стрельбы.

На экране было видно, как вспышки выстрелов сливались в одну сплошную очередь.

— Итак, что мы имеем? — сказал Богород. — Исключая нападение, младший Апраксин получает в голову два разряда серийника и после этого ведет себя совершенно по-другому, не как обычный Одаренный, пусть и студент, но как профессиональный стрелок и человек с большим опытом вооруженных стычек. Эти движения... Был я в группе «Перун», их боевики двигаются именно так.

— В нашу теорию это укладывается, — подтвердил Даромысл. Душа младшего Апраксина уносится в Навь, а в его тело вселяется неизвестно кто с боевым опытом, уж явно не студент. Причем, при наложении матрицы на носителя возникает неожиданное слияние и мы получаем нового волхва, по нашей терминологии — Резонанса. Так что я бы вернулся к нашей терминологии «иббур — деббук», хотя параметры не соответствуют.

— Ну да, ему восемнадцать, а иббуры вселяются с кратностью в семь лет, обычно в семь и четырнадцать. И это не каббала, а черная волшба.

— Без ведома самого вселяемого. Ритуала не было, а был серийник, — уточнил Даромысл.

— Заряженный черной волшбой. Глянуть бы на него... Что известно про нападавших?

— Банда некоего Шпрота, ну там у них полный набор криминальных талантов, а список приводов и сроков у каждого займет не одну страницу. Дело на контроле у полицмейстера, все-таки это сами Апраксины и Лопухины...

— Что рекомендует «Капище»? Что с ним делать?

— А вот это и есть самое странное, — Даромысл махнул рукой.

— Что?

«Капище» могло вынести и приговор, и его вердикт был обязателен к исполнению. Богород не мог вспомнить ни одного случая, чтобы это порождение трех миров ошиблось.

— Александр Апраксин, код белый??? — прочитал он на экране, не веря себе. — Белый??? Ты можешь вспомнить хоть один раз?

— Нет. Только если «Капище» не само его придумало. В списке стандартных цветов его нет. По идее, это даже ниже зеленого.

— Вердикт: охрана персоны, приоритет высший! — Богород покачал головой из стороны в сторону.

— Остальные — код зеленый, рекомендуется усилить охрану.

— Во что же мы вляпались? — Богород посмотрел на загадочно помигивающую огоньками «шестеренку».

— «Капище» не ошибается, — твердо заявил Добромысл. — Оно существует в трех мирах и видит будущее.

— Можешь мне это не рассказывать, — поморщился Богород. — Оставь это для презентации у Государя Императора, они все при дворе впечатлительные. Ну раз так... Записывай, нет, лучше запоминай. На бумаге не должно остаться ничего. Установить за Александром Апраксиным круглосуточное наблюдение и приставить охрану. Нелегальную, конечно, пусть Корпус выделит лучших людей. За Михаилом Апраксиным и Василием Лопухиным — тоже. Я не уверен, кто был целью этого нападения.

— Запомнил, — сказал Добромысл. — Дальше?

— Дальше? Провести негласное расследование деятельности этой банды и выяснить, кто был заказчиком данного преступления.

— Чтобы взять виру?

— Да нужна нам эта вира! — чуть ли не плюнул на пол Богород. — У нас проблемы поважнее, это пускай кланы между собой друг друга на виры выставляют, им больше делать нечего. У нас тут засланец Чернобога шляется по столице.

— Поймаем, — уверенно заявил Добромысл. — А если Апраксины сами начнут действовать, а я в этом уверен?

— Не мешать. Мы не лезем в разборки обычных людей. Пускай делают, что хотят. Только внедрим своего агента в их окружение.

— А кого?

— Есть у меня мыслишка, кто у нас может войти в доверие восемнадцатилетнему парню, — ухмыльнулся Богород. — Улавливаешь?

— Да, — в свою очередь ухмыльнулся Добросмысл.

Спал я плохо — всегда плохо сплю в непривычных местах, где останавливаюсь в первый раз. Ипполит решил перебдеть, и после вечерней проверки ауры — точнее, здесь она называется по-старославянски «Оболок» — все-таки обвешал меня датчиками медицинских приборов. Слава богу, хоть холтер на давление не повесил — помню было раз, пренеприятная штука. Сама по себе начинает мерять давление, и когда манжета внезапно накачивается — какой тут нафиг сон.

Зато с утра меня отпустили, посчитав полностью здоровым. Только вот одежды приличной не выдали, и пришлось топать в жилое крыло особняка в пижаме и тапочках под хихиканье прислуги за спиной. Пара горничных в коридоре прыснули было, но я обернулся и с совершенно серьезным видом показал им кулак — нечего над барином смеяться, можно и наказание получить. Телесное. На выбор хозяина. Хотя насколько я помню, носитель этого не делал.

Наконец, пару раз чуть не растянувшись в тапочках на мраморном полу, я дошел в свои покои. Ну вот, уже как бы повеселее. И кровать больше, и свет льется из окон вместо ламп дежурного освещения...

Вот брат, вот ведь гад — на столе, за которым я обычно делал уроки, лежала обернутая в красивую бумагу коробка, повязанная ленточкой с розовым бантиком. Вечные шуточки моего брата, никак не уймется. Содрав с него оберточную бумагу, я достал красивый кожаный футляр. Тяжелый...

Открыв замочек и откинув крышку, я увидел ЭТО. О, да похоже моя мысль о наличии тяжелой артиллерии дошла до брата. На бархате в ложементе лежал серийник. Да еще какой! По размерам эта машинка была схожа с карманным пистолетом вроде моего «Вальтера ППК», лежащего сейчас в оружейном сейфе в углу комнаты. Хороший и прочный военный камуфлированный пластик, красивые обводы...

Я взял серийник, который словно сам прыгнул в руку и хорошо в ней устроился. Да, машинка красивая, то, что надо... А тем более мне, одаренному. Посмотрим, кто такую красоту делает... Ну точно, «Струг», кто же еще... На затворе, точнее там, где он у обычного пистолета красовалось стилизованное изображение ладьи, точь-в-точь как эмблема «ВАЗа». То ли дизайнерская мысль совпадала, то ли я был не первым попаданцем в этот мир, но спутать этот значок с другим было нетрудно — один в один. Ладно. И тут мой взгляд зацепился за серийный номер, который обычно передавался как идентификатор. Вот как, однако... Четыре нуля с добавлением буковки «э», очень интересно. Положив серийник обратно в ложемент, я взял сложенный листок бумаги, лежавший на зарядке.

«Стругов передает тебе привет и дает на время испытать новую экспериментальную модель секвенсера его производства. Используй его с умом. М.»

На время... Посмотрим, на время или нет. Уж очень мне эта игрушка понравилась. Не отдам. А по поводу испытаний — это мы завсегда. Но сначала надо посмотреть, на что этот аппарат способен. Ну-ка, где тут мой ноутбук? Да на столе лежит, как и всегда.

Я включил серийник, крепко сжал его в руке и слегка нажал на спуск, выбирая свободный ход. Легкое пение пищалки, рука на мгновение окуталась серебряным сиянием — все, теперь он мой. И только я смогу его активировать. А теперь подключаем к ноуту шнурочком, где тут странного вида разьем, явно непохожий на наши стандарты? Вот он.

Ага, ноут подхватил серийник с первого раза. Сначала всплыло предупреждение о неизвестном устройстве, потом мигнуло и пропало. Я вошел в программу расширенного управления настройками серийника, скачанную недавно от Стругова, затем открыл ее...

Да, вот чем отличается экспериментальный образец от массовой модели? Те пункты меню, которые ранее были помечены неактивными, моментально изменили свой статус. Причем, доступно стало все, абсолютно все. Можно даже изменить идентификатор или оставить его пустым, так и сделаем. Фильтр запрещенных заклинаний, зашитый в каждом серийнике уберем, снимем флажок подключения к сети ОКЖ при каждом использовании... Ну просто праздник какой-то. Струговцы на экспериментальном образце решили не экономить, и вставили эталонную память с возможностью перезаписи вместо жестко зашитых на этапе изготовления стандартных настроек. Для меня делали, явно не просто так.

Старый мой стандартный серийник, больше напоминавший внешне оглоблю или АПС, я переделал под себя с помощью фена, спи... в смысле взятых из лаборатории разработчиков Стругова нужных чипов и той самой матери. В результате получилось то, что примерно сейчас лежало передо мной, только в более грубом и большом варианте. Тот мой серийник оставалось только обмотать изолентой — обязательно синей, и никак иначе — и можно зарабатывать себе срок от волхвов за незаконную модификацию оружия и несколько более мелких нарушений. Но в конце концов, я его пока не использовал в потенциально нужных целях. Зато можно было быть уверенным, что в случае чего... И вообще, пусть лучше двенадцать судят, чем четверо несут. Тем более, у меня на этот случай был заготовлен скрипт и настройки, все хранилось на смарте. В случае чего, включается серийник, к нему подносится телефон, и вуаля! Получайте черную незарегистрированную пушку с самыми убойными и мерзкими М-последовательностями. А там уж на выбор — здание разрушить, или наоборот, не разрушить, а прибить его обитателей, превратить человека в облачко кровавой пыли... Повторюсь — это было только на крайний случай, когда речь шла бы о моем выживании. Тогда извините, ничего личного. После, правда, подвалы Особого отдела ОКЖ, ну зато живой.

Пока же я просто оставил нужные настройки пустыми, нарушая Уложение о наказаниях РИ. Ничего, при должном использовании никто ничего не узнает. А понадобится перепрограммировать под легальное использование — и на этот случай в смарте настройки есть. И вообще, перепишу их в смарт-часы, в отличии от носителя я их на правой руке ношу. Одно нажатие левой, не основной стрелковой рукой — и у меня в руках уже целая артиллерия.

Однако, надо же под него хорошую кобуру скрытого ношения подобрать, все то, что у меня есть под эту модель не подходит. Да придется еще и на глазок это делать, раз пушка экспериментальная и не подходит по габаритам. Полезу-ка опять в имперсеть, как здесь интернет называли...

После двадцати минут поисков я остановился на заказе на сайте у известного торговца оружием с более чем столетней историей Чижова. Тем более, он местный, на Литейном, как и его склады. У Биткова было бы лучше и ассортимент больше, но он торгует в Москве, в столицу доставить может только через четыре-пять дней. А у меня чуйка подсказывала, что она мне понадобится здесь и сейчас. Так, этот вопрос мы решили. Оплатил своей виртуальной карточкой, теперь в течение дня заказ доставят. Онлайн-шоппинг в РИ был на высоте.

Раздался стук в дверь.

— Войдите!

— Господин Александр, вы опоздали на завтрак!

Ах да. Если учесть, что я только выбрался из бокса медчасти, вполне простительно. И Герда Иоганновна, обрусевшая немка, прислуживающая Апраксиным, решила поинтересоваться, как дела у молодого господина. Нет, не подумайте чего, она мне по возрасту в матери годится! Просто она когда-то была моей гувернанткой, и знанию немецкого я обязан исключительно ей. Ну и естественно, я считал ее членом семьи, пусть и только я.

— Да вот же, тетя Герда, — сокрушенно сказал я. — Только-только от лекарей выбрался...

— И сразу сел за компьютер! — сердито сказала она. — Это неправильно, Александр!

Ну да, хоть она и обрусела, но «дас орднунг» твердо засел в ней. За это ее семья и ценила.

— Да-да, виноват! — я примирительно поднял руки.

— Завтрак сюда я подать вам не могу. Раз вы ходячий больной, придется спуститься в малую столовую, — строго сказала она.

— Хорошо, сейчас иду! — ответил я, и полез в шкаф за одеждой. Хоть тренировочный костюм одеть, не в пижаме же по особняку ходить? Слуги засмеют.

Убедившись, что миссия по приведению бывшего воспитанника выполнена, Герда Иоганновна довольно кивнула, и гордо покинула мое обиталище. Да, насчет пожрать она права, желудок уже начало противно сосать. Ну что, пойдем подкрепимся?

Глава 4

Уроки, уроки, опять одни уроки... Словно вернулся в школьное детство. А, пардон, вру. Нет, в вузе учиться по-другому, и мне это нравилось больше, вспоминаю себя в молодости. Никого сверху, учись, как хочешь. Главное, экзамены не забывай сдавать. Ну и прочие коллоквиумы-клоаквиумы, задействуемые преподами для лишнего окошмаривания студентов.

Вспоминая свою студенческую молодость, скажу — одно из самых лучших времен было. И вот теперь, на старости лет второй раз в вуз... Точнее, в третий — два у меня на счету уже было в моем мире. И надо немного подтянуть пропуски — особо-то я не учился, мне все давалось настолько легко, что, если бы я захотел, то закончил бы всю эту бодягу очень быстро. Но нет, а как же веселая студенческая жизнь? Не, не надо никуда спешить. Надо брать от студенческой жизни все, что имелось.

Первым делом я включил болталку и позвонил Ваське Лопухину. Пришлось ждать пару минут, пока он не отвлечется от важных пацановских дел и не соизволит подойти к ноуту.

Наконец, блюкнуло, и на экране появилось заплывшее от пересыпа лицо Лопухина-младшего.

— Здорово! Дрыхнешь штоль?

— Здорово. Ага. От колес в сон клонит, — он поморщился.

— Что, рука?

— Да. Рану почти залечили — наш целитель постарался, ты же его знаешь. Обезболивающими только накачал плюс к своей волшбе.

— На сколько наказан?

— Ни на сколько. Вообще нет, — запротестовал он. — Предки посмотрели запись, выяснили что моей вины там нет. Правда, подзатыльник от отца получил.

— За что? — удивился я.

— За что вора бьют? За то, что попадается? А спортсмена?

— За проигрыш? Ну мы же вроде организованно отступили, да там и победить было нельзя, силы неравны.

— За то, что пулю словил, — пояснил Васька. — Маман была в диком шоке, а Машка наоборот, рада.

— Чему тут радоваться? — опешил я. — Что брата ранили?

Да уж, Мария Лопухина была тот еще подарочек. Особенно когда ее пубертатом накрыло, мелкая стерва превратилась вообще в конченую. Половая железа давит на глаза... Потом это пройдет, но пару лет Василию придется прятаться от нее по углам.

— Что, наконец, ее правильный и примерный брат был морально выдран ей на удовольствие. Ты же ее знаешь.

— Да, — хмыкнул я. — Знаю.

— Когда в бурсу пойдешь? — Василий имел в виду наш вуз.

Немного непривычно, если учесть, что этим словом наши родители называли в их молодости ПТУ.

— Да вот, думаю. Можно еще пару дней посачковать, отцу все пофиг.

— Завтра матемагика, — напомнил Василий. — А у нашего Пресветлого не забалуешь. Он же уже сказал, что единственное оправдание пропуска у него — смерть.

— Только вот он опрометчиво не сказал, чья, — хмыкнул я.

Прозвище препода Трифона Степановича по теоретической волшбе, или матемагике, как мы называли этот предмет, не имело ничего общего с его духовным состоянием. Просто он был полностью лысый, и на его лысине постоянно бликовало солнце. Было у него и другое прозвище, данное ему женской частью группы, которую он просто люто ненавидел — «старый м..дак».

— Сделал домашку по секущим Бриона? — спросил Василий.

— Нет еще, — сказал я.

— Скинешь, как сделаешь?

— Легко.

— Тогда пока. Не буду отвлекать, — хитро подмигнул Вася.

— Давай, хитрозадое создание, — хмыкнул я.

— Ага, — заржал он и отключился, оставив меня один на один с теорволшбой.

Ладно, ничего не поделаешь. Я вывел на экран программу магического моделирования. Все эти графические способы решения матемагических уравнений — полная фигня. Когда на тебя несется монстр из Безодни или плетет заклинания его хозяин из адептов Чернобога, ты не будешь моделировать реальности по наличию узлов и пучностей, а влепишь не раздумывая заклинание сам. Ну вуз он на то и вуз, чтобы давать ненужные знания в расчете на то, что когда-нибудь в следующей жизни это может пригодиться. Как всегда говорили молодым специалистам — забудьте то, чему вас учили в вузе. Что неоднократно доказано жизнью. Ладно, раз заставляют, начнем учиться. Значит, взаимодействие М-последовательностей? Ну что же, получите...

Через час, потирая уставшие веки, я, наконец, отлип от компьютера. Все, домашка по теорволшбе готова, и даже на «отлично». Можно теперь полазать по местным чатам и посмотреть, что новенького пишет народ. Только я нацелился мышкой на иконку...

Заиграла нудная мелодия вызова по видео, причем абонентом был мой брат, Михаил. Я нажал «принять», посмотрим, чего хочет...

— Привет! Ты у себя?

— А где же еще? — ответил я вопросом на вопрос.

— Тогда дуй ко мне.

— Зачем?

— Вопросы задавать потом будешь, — и брат отключился.

Хорошие манеры? Не, не слышал. По крайней мере, на меня они не распространялись. Я со вздохом опустил крышку ноута и встал со стула.

По дороге в другое крыло я все прокручивал в памяти момент своего попадания. После той вспышки и перед тем, как оказаться на улице посреди нападения, я как будто уловил чью-то чужую улыбку. Причем не увидел, а именно ощутил, на подсознательном уровне. Как будто кто-то большой и всесильный посмотрел на меня, добро ухмыльнулся и сказал «пойдет». Сколько это длилось, где и когда — судить не мне. Я не веду хронометраж безвременья и потусторонних штучек. Но что-то такое было.

Брат занимал почти половину крыла второго этажа, любил он простор. Отец этому не препятствовал, и наследник потихоньку прирезывал к своим покоям то гимнастический зал, то небольшой бассейн, то малую столовую... Вот и рабочий кабинет он сделал из одной из гостевых спален из-за ее немеряного размера, были и такие для августейших особ. Ну а поскольку августейшие особы у нас останавливались редко, да и другие похожие помещения имелись — странно бы полагать, что у нас разместились сразу бы четыре штуки этих самых особ со своей свитой, на трех бы остального хватило — брат лихо прихватизировал спальню с помещениями для прислуги и охраны, вынес оттуда столетнюю рухлядь и превратил в рабочий кабинет. Да еще какой!

Дверь в приемную я толкнул без стука и приглашения, я не нечисть и не гость, чтобы его дожидаться. Пройдя через объективы охранной системы модели «секретарша Дуся», неодобрительно зыркнувшей на меня, я молча открыл дверь в кабинет брата.

Да, прогресс не стоит на месте. Попавший сюда может ощутить когнитивный диссонанс от внешне старого интерьера особняка и этого самого помещения. В кабинете царил легкий полумрак от довольно специфической подсветки. Стены почти полностью увешаны плазменными панелями со всевозможными графиками, котировками и прочей бизнес-информацией — брат делал деньги. Всеми возможными способами, как управляя и почти половиной отцовской империи, так и на торгах, причем его чутью могла позавидовать хорошая ищейка. Точнее, чуйке. И она была у него хорошая — деньги он просто греб лопатой. Виновата — скорее, наоборот — одаренность ли, или незаурядный аналитический ум, но это делать у него получалось. Мне же наоборот это было неинтересно, у меня душа лежала к науке. Врубаться в эти котировки, фьючерсы, тренды и прочую биржевую фигню я не хотел. Всех денег не заработаешь, а миллионы золотых рублей наследства и так частично отойдут в мое распоряжение.

— Пришел? — спросил не поворачиваясь брат, с азартом тыкая в столешницу интерактивного стола-экрана. Со стороны можно было подумать, что он блох по столу гоняет.

— Да. Ты хотел о чем-то поговорить.

— Сейчас, — протянул он, и сделал несколько пассов на столе. — Все.

Настроение у него было самое благодушное — видать, опять бабла на бирже срубил.

— Я про наш ночной рейд, — сказал он. — Кстати, как тебе подарочек?

— Ты про серийник? Шикарный. Но это вроде как бы не совсем...

— Да ладно, — махнул рукой он. — Стругов так написал, чтобы у тебя была отмазка, если попадешься с ним мусорам. А так экспериментальная модель, с непроверенным программным обеспечением, может и сбойнуть... Мало ли сбоев бывает? Ну выдали тебе серийник для испытаний, а в процессе внезапно идентификатор стерся, и не стукнул куда надо. Или диффузер плетений деформировался, вместо одного заклинания вышло другое. Разное с непроверенной техникой бывает.

Брат осклабился и подмигнул мне.

— Умно, — похвалил я его. — Так ты говоришь, был рейд?

— Еще как, — хмыкнул он. — Неужели такой наезд на нашу семью мог пройти незамеченным советом кланов? Да там господин полицмейстер роет своим рылом землю, пытаясь след взять. Только по высочайшему дозволению — да, во дворец слухи дошли — все результаты он должен предоставлять главе клана Апраксиных. Секретно, естественно. Ну а отец передал все полномочия на этот случай мне. Короче, мусора слили нам все, что надо, и рейд ночью был.

— И какие результаты?

— Не поверишь, их практически нет, — вздохнул брат.

— То есть? Вы их не взяли?

— Еще как взяли. Почти всех, ушла пара человек, и то, случайно и до нас, потому что не пришли на сборище. Всех остальных повязали и устроили вдумчивый разговор. Ну, естественно, пришлось подпалить пару домов — зачем покойникам жилье?

— Лихо вы, — покачал головой я.

— А ты как хотел? Голова не болит, а у Васьки пулю из руки вытащили? — спросил он меня. — Акция устрашения должна быть ей самой, чтобы другие в следующий раз подумали и пролистали перед тем, как наехать, свежий альбом «Кто есть кто в Империи». С фотками.

— Лопухины помощь не предлагали?

— Еще как предлагали, — поморщился он как от зубной боли. — Но, если бы мы ее приняли, парой домов бы не обошлось, ты же знаешь, как их служба безопасности действует.

— Чуть круче, чем наша.

— В части взятия виры — да. Там бы на воздух поднялось бы пара кварталов. Их глава СБ любит действовать методами, которыми он усмирял Туркестан, когда заведовал там группировкой спецназа. Мы же люди деликатные, аккуратные, у нас работают «перуновцы», а не «свароговцы».

Это точно. Здесь тоже работали местные спецы. В том числе из групп «Перун» и «Сварог». Спецназ нелегальной разведки и армейской, смежники. Задачи схожие, подходы немножко разные, но оба эффективные. Иногда даже с избытком. Особенно когда приходится действовать на территории Российской Империи и уже с мандатом частников на службе кланов.

— И что поют пленные?

— Уже отпелись, — сказал брат. — Это была их лебединая песня. Следующие арии они будут петь Чернобогу в Нави. И, судя из их пения, они вообще ни в чем не в курсе. Ну вообще. Зайки такие. Рулил всем Шпрот, он же предложил прибыльное дело. Пощипать коммерсюг и устроить вавочку вот этому товарищу.

Брат показал на себя.

— Они что, полные лохи? — хмыкнул я. Не знали, на кого наехали?

— Представь себе, да. Узнали, только когда им позвонил Шпрот и сказал «отбой».

— Они сняли заказ? Что-то не характерно для них.

— Ага. Сняли. Клялись и божились, что не будут больше — ну, как всегда. Стандартная песня у пойманного за причинное место негодяя.

— Не верю.

— И правильно делаешь, — поддакнул брат. — Придется держать ухо востро. Пара человек ушла — уже проблема. Учитывая полный разгром банды и исчезновение Шпрота у них появились новые мотивы для мести. А там и его деловые партнеры появятся, придут за вирой.

— А, ну пусть попробуют, — я представил себе, как к отцу приходят взыскать виру гопники с района.

— Их вирник приходит с бомбой или пистолетом. Так что будь осторожнее.

— Буду, буду. Так ты говоришь, заказ был на тебя? — спросил я.

— Да. Если бы вы с Васькой не упали бы на хвост, то с вами бы ничего не случилось. Халявщики, — шутливо обвинил нас брат.

— Если бы мы не упали тебе на хвост, то ты сейчас бы был мертв, — в тон ему ответил я. — Если бы не наша привычка таскать с собой пистолеты, то сейчас в доме играла бы громкая музыка, но ты бы ее не услышал. Так что ты нам должен. Потому что под замес мы попали из-за тебя.

— Тебе мало той виры, которую ты получил? — удивленно спросил брат, имея в виду серийник.

— Нам с Васькой мало. С тебя еще зажатый обед в «Доминике». Я, конечно, попытаюсь его упросить, чтобы он не отжал у тебя что-нибудь более существенное вроде твоего спортивного «Лесснера», но... — я закатил глаза к потолку.

— Ладно, ладно, шантажист чертов, — махнул рукой брат. — Я согласен. И еще каждому по Императорскому торту, задабривайте себя и остальных. Нет, шустовского не будет, рано вам спиваться!

— Ты не о моем моральном облике заботься. Так что, со смертью Шпрота все ниточки обрываются?

— СБ работает. В том числе и по телефонам покойных бандитов. Пытаются найти хоть что-нибудь. Как найдут, сообщу.

— Надо искать внедренку здесь, внутри клана. Кто-то знал время, маршрут, персоналии...

— Не учи ученого, — огрызнулся брат. — Ищем. Только крыса может быть и не здесь. О моем визите знали у Стругова. Я уже туда направил пару ребят, они с его СБшниками проведут воспитательную работу с бизнес-гелем.

— А мне что делать?

— Что и делал. Ты у нас что, специалист по безопасности? — спросил он.

Эх, как бы мне хотелось ответить правду...

— Нет, — соврал я.

— Но стреляешь ты отменно. Где научился? — подозрительно спросил он.

— Да в нашем тире же, с СБшниками. Когда для меня место находится. А то как ни придешь, морды кривят, типа барчук пришел патроны жечь...

Кстати, чистая правда. Носитель любил пострелять из своего арсенала, правда особых высот в этом деле не достиг. Даже собирался вступить в Русское стрелковое общество.

— Я поговорю с Мезенцевым, чтобы разговоры прекратили и давали тебе всегда тир, вне зависимости от их стрельб.

Ну вот. Я почувствовал неловкость. Начальник СБ ко мне всегда относился хорошо, а тут получается я его подставил. Хорош...

— Только без передачи того, что я сказал. Мезенцев и так ко мне хорошо относится.

— Попробовал бы по-другому, — хмыкнул брат. — Не бойся, никакой передачи не будет. Просто упомяну, что тебе надо усиленно тренироваться. Когда захочешь, естественно.

А ведь получалось так, что действительно надо. Моторика-то не та, тело носителя не соответствовало моему прежнему. Чтобы провести точные настройки и привыкнуть к новой моторике, надо было провести несколько, не скажу сколько — не знаю, занятий по стрельбе и рукопашному бою. Конечно, с непривычки я себе по носу не заеду и ничего не отстрелю, но привыкнуть надо. Это как в новом скафандре выходить, не зная, на что он способен.

— Спасибо, это очень мне поможет.

— Да пожалуйста, — сказал брат. — И всегда теперь держи серийник при себе. Даже на ночь не снимай. И в борделе.

— А вдруг девочки мадам Лулу будут против? — усмехнулся я. — Или наоборот, это их возбудит?

— С твоей подростковой гиперсексуальностью их должно привлекать другое, — ехидно подмигнул мне брат. — Хотя ты такой затейник... Ну в общем понял, да? Никуда без серийника. Чувствую я, что ничего не кончилось, а моя чуйка...

— ...меня никогда не обманывает, — продолжил я одну из любимых его присказок.

— Именно, — подтвердил он. — И всюду с охраной. Только с охраной. А то знаю я твои штучки, когда в детстве охрана седела, когда ты от нее ухитрялся прятаться.

— Я представляю, как в нумерах будет стоять Саныч и смотреть на...

— Я же говорю, что твоя извращенная молодая похоть делает с тобой...

— Да все нормально. Шутю я так, — усмехнулся я.

— Может, когда-нибудь и повзрослеешь, — вздохнул брат.

— Я изо всех сил стараюсь оттянуть этот момент. Надо жить не спеша и наслаждаться каждым моментом в жизни, даже гормональным взрывом.

— Ну-ну, смотри не взорвись окончательно, — усмехнулся брат.

— За это можешь не беспокоиться, — заверил его я.

— А вот, кстати, — он посмотрел на уголок стола. — Ты что-нибудь заказывал? А то приехал курьер от Чижова и привез пакет на твое имя. Если нет, то...

— Да пусть охрана вскроет пакет и проверит. Заказывал. Кобуру под твой подарок. Оперативную, скрытого ношения.

— Ну можешь забирать, — кивнул он. — На этом все, я тебя больше не задерживаю. И ты меня тоже не отвлекай...

— ...Мне надо зарабатывать деньги, — подхватил я его мысль.

— Именно. Так что свободен.

— Ладно, тогда встретимся за обедом.

— Вряд ли, — он посмотрел на стол. — Скорее, за ужином. Некогда заниматься чревоугодием, когда дела ждут.

— Вот поэтому я и не лезу в бизнес, чтобы иметь хоть минимум свободного времени.

— Куда ты денешься...

Глава 5

Васькин лимузин притормозил сразу же за моим, выпустив его из своего бронированного чрева.

За сутки Лопухин-младший похорошел, болезненный румянец со щек сошел, да и лангета куда-то делась.

— Что, уже все? — кивнул я на его руку вместо приветствия.

— И тебе привет, Пракс, — слегка поморщился он. — Еще побаливает, но рана уже затянулась, родовой целитель поправил Оболок. Завтра уже и не вспомню.

Да, местные целители творили чудеса. У нас при таком ранении он бы еще долго ходил с повязкой и мучался от последствий попадания в рану лохмотьев разорванной пулей одежды. Ну а здесь — раз, два и готово! Мир с магией мне начинал все более и более нравиться.

— Ну что, пошли? — он поправил гимназическую фуражку с молвинцом Китовраса на тулье.

— Пошли, — согласился я.

У площади перед Школой резвились молодые студенточки, радуясь весне, стояли группки молодежи, сбившиеся по интересам... Словом, все как обычно. Но не совсем.

Некоторые при нашем появлении начинали пялиться в упор, некоторые примолкали, провожая нас шепотками. Ну еще бы, в студенческой среде любые слухи разносятся быстро. А то, что два наследника знатных родов попали в разборку, да еще и не клановую, а похоже бандитскую — эта новость на сегодня была главной. Точнее, главной она была вчера-позавчера, а сейчас мы ловили откат на угасающем интересе студентов.

Школа-вуз не только по меркам Питера, по меркам даже уездных городов была очень маленькая, и училось в ней не больше шести сотен человек со всей Империи. Одаренные. Пять курсов, два потока — теоретики и практики волшбы, проще говоря, будущие волхвы.Теоретики работали над созданием и проектированием магических информационных систем, а практики — над применением волшбы в технологических процессах. Да что там говорить, пример у меня сейчас болтается под форменной курткой под мышкой. Думаете, можно создать техномагическую вещь при помощи только технологий? Сильно ошибаетесь. Сам серийник, представляющий из себя сложный гаджет, мог быть спроектирован и изготовлен только магами, пардон, волшебниками, с применением волшбы на всех этапах от проектирования до производства. Хотя про серийники сиречь секвенсеры ходили разные слухи, вроде даже как прототип притащили чуть ли из другого мира. Ну тут теория заговора была практикой, учитывая то, что я попал сюда.

Мы с Васькой поднялись по высокой лестнице и вошли в наш храм науки. Дедуля-волхв на входе считал наши Оболоки, сверился с выскочившими на экране физиономиями и, кивнув, дал добро, нажав на кнопку турникета.

— Пойдешь? — Василий кивнул на огромную плазму, висевшую на стене вестибюля.

— На конференцию молодых техноволхвов Санкт-Петербурга? — я прочитал информацию аршинными буквами на фоне весьма убедительно изображенного квадрата Сварога. — Не знаю. Пока не планировал.

Мы поднялись на второй этаж и пошли на кафедру Теоретической волшбы. Ага, вот и наша аудитория, половина группы уже стоит под дверями, жаждая припасть к источнику знаний. Как же, к знаниям... Большинству до этого дела почти нет. Попали сюда, будучи одаренными, на элитную специальность, думая, что здесь они проедут весь курс обучения на голубом глазу и не напрягаясь... Щас. Это не школа, детки. И, как водится, те, кто был отличниками в школе, но попал сюда просто с посторонней помощью для получения диплома с вездеходной специальностью и квалификацией, в вузе стали середнячками-троечниками. Это я уже встречал, закон природы. Если поступать абы куда только ради престижа и не имея к этому ни тяги, ни склонностей, то и выйдешь посредственностью, кряхтя под неподъемным грузом учебной нагрузки.

Кучка студентов мигом рассыпалась по стеночкам — шел Пресветлый.

— Ага, смотрю кворум есть? — прокаркал он своим противным голосом. — Ну что же, заходите!

Он взмахнул рукой над считывающей панелью, и дверь распахнулась, приветствуя нас как новых жертв студиозусовской пыточной. Пресветлый посторонился, пропуская алчущих знаний внутрь.

Мы, как всегда с Василием, заняли предпоследние парты, достали ноуты и разложили их на столе. Когда прозвенел звонок на пару, я чуть не слетел со стула — тому извращенцу-электрику, который прикрутил эту дребезжалку прямо над входом в аудиторию, черти в аду должны прибить ее к котлу и не выключать. Чтобы наслаждался мерзким и громким звукам.

— Как домашняя работа, господа студенты? — он обвел взглядом нас с предвкушением маньяка, ищущего жертву. — Господин Лопухин?

— Да, Трифон Степанович!

— Показывайте, что вы сделали!

Васька поколдовал над ноутбуком, и результаты домашки появились на огромной интерактивной доске.

— Неплохо, — оценил на глазок модель Пресветлый. — Вы не совсем безнадежны, господин Лопухин.

Васька аж расцвел. «Не совсем безнадежный» — это похвала. Учитывая то, что препод был вредный и не знал слов любви, это определение между «хор» и «отл».

— Все сделали? Трудностей не возникло?

Удивительно, но все. Тут вся трудность была в усидчивости, на всю эту графическую ботву уходило много времени. Хотя сам материал был плевый. Построить по точкам, которые тебе высчитывает программа магмоделирования? Да фигня.

— Для чего вы все это делали? Сейчас поясню. Вот вам М-последовательность, не приведенная к нормальной форме, — Пресветлый вывел на доску довольно сложную последовательность. — И вот приведенная.

Тут же появилась цепочка записи в два раза короче.

— Чтобы доказать тождественность этих выражений, достаточно построить две модели и их сравнить. Делайте.

Такую задачу я делал не один раз, только дома. Память моего старого серийника была строго ограниченной, и чтобы втиснуть туда необходимые плетения, их приходилось преобразовывать к магической нормальной форме. Так они места меньше занимали.

Группа заелозила мышками и защелкала клавишами. Я не присоединился к общей имитации бурной умственной деательности, смотря на доску. Так, так и так, а если... Ладно, займусь, как все, не надо выделяться. Я только нашарил мышь, еще не оторвавшись от доски...

— Вам скучно, господин Апраксин? — ядовито спросил Пресветлый.

— Нет, Трифон Степанович...

— Задача сама себя не решит. Делайте работу. Или вы предпочитаете доказать это по-другому?

Прежний Апраксин лишь кивнул бы скромно, и съежился под уничтожающим взглядом препода. Но у меня был другой характер.

— Могу и по-другому, — с вызовом сказал я.

Группа с недоумением уставилась на меня, а у зубрилки Боева аж очки округлились. Хотя они и так были круглыми. А что без диоптрий — ну это уже мелочи, он их таскал для понта. Пережиток невозможности медицины исправить зрение, чем успешно занимались волхвы-целители.

— Прошу вас, — издевательским тоном пригласил меня к доске препод. — Только имейте в виду, сегодняшняя практическая работа выполняется на оценку, которая окажет влияние на результаты экзамена. Так что те, кто делают, как я сказал, свои «хор» и «удов» получат, а вот вы — я еще посмотрю.

Эх, дядя, слаб ты по сравнению с нашим Грибом по вышке, которого боялись не в пример больше. И в вузе я успешно прошел полтора десятка разных математик, вынесенных в допразделы, по всем у меня была пятерка. А что творил носитель...

— Хорошо, — я вышел к доске и взял стилус.

— А вы что бездельничаете? Час закончится, и я соберу ваши результаты, — прикрикнул на группу Пресветлый. — Кто не успеет, тот получит свое. У вас осталось сорок минут!

Народ еще усерднее заелозил мышками. Ну а я прикоснулся к доске...

Из меня формулы летели на доску со скоростью принтера. Справился я за три минуты, и в конце концов в результате вышла вторая последовательность, короткая и красивая, хоть в серийник загоняй. Я подчеркнул ее двумя линиями и поставил жирную точку. Ну это конечно больше похоже на хулиганство, но вызов принят.

— Да, господин Апраксин, я не ожидал, — немного разочарованно произнес препод, внимательно следивший за моими выкладками. — Свою четверку вы получили.

Я демонстративно отряхнул руки, как от мела — в мое время интерактивных досок не было. Только линолеум, только мел и тряпка — только хардкор.

— Можно решить еще короче, — сказал я. — Через мерности высшего порядка...

— Хотите «неуд», Апраксин? Этого я вам еще не давал, это проходится в конце второго курса. Все, свободны, садитесь.

Я пожал плечами и прошел за свою парту.

— Все видели? — обратился препод к группе. — Вот вам и домашнее задание. Пошевелите немного извилинами и принесете мне преобразования. Каждый получит свою последовательность, можете не облизываться от предвкушения халявы, господа!

По аудитории пронесся полувздох-полустон.

— Раз Апраксин задрал планку, будете ее брать, — продолжил Пресветлый. — Ничего, посидите пару часиков дома с учебниками, полезно для развития. Тем более это входит в программу обучения изначально. Я вас не заставлял это делать, учитывая...

Тут он запнулся. Да ладно, говори уж «умственные способности», чего там.

— В общем, все поняли? А вы, господин Апраксин, попрактикуйтесь пока. Задание вы выполнили, но практическую часть никто не отменял.

Я вздохнул, и углубился в графическое моделирование. Вот гад, поставил бы просто «хорошо» и отпустил с миром...

Тем не менее, учитывая опыт работы, я успел сделать и графическое представление М-последовательности.

— Все, время вышло! Сбрасываем мне все, что вы там намалевали.

И тут прозвенел звонок.

— Сидеть! — скомандовал Пресветлый. — Звонок — для преподавателя, а не для студента. Кто скинул — перерыв пять минут.

Ура! Можно хоть немного перевести дух за дверью. Я пошел следом за своими одногруппниками, толпой ломанувшимися к двери.

— Апраксин, подождите! — остановил меня Пресветлый.

Ну вот те раз, а вот те и два. «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться...». Я поставил уже занесенную для шага ногу на пол и повернулся к назойливому преподу.

— У меня есть к вам предложение, господин Апраксин! — сказал мне Пресветлый, угрожающе блестя лысиной.

Я с трудом подавил вопрос «интимное?».

— Какое, Трофим Степанович?

— Как вы смотрите принять участие в студенческой конференции техноволхвов? Секция математической волшбы. Мне как раз не хватает одного первокурсника.

— Да я как бы...

— «Отл» по теорволшбе и экзамен автоматом, — посулил мне Пресветлый.

А собственно, почему бы и нет? Заработаю баллы за научную внеклассную работу, да еще и не придется учить чертовы формулы, по сравнению с которыми зубная боль — наслаждение.

— Согласен, — сказал я, глядя в поблескивающие от профессиональной алчности глаза препода.

— Хорошо. Я подберу вам тему доклада, — удовлетворенно кивнул он.

«Отл» по теорволшбе? Это семерка по другим дисциплинам, зная натуру Пресветлого. Такую оценку получить у него — это практически небывалый случай. Предыдушие потоки не могли похвалиться кучей пятерок. Только любимчики-зубрилки в группе могли такое получить, но для этого надо было быть профессиональным задротом, повернутым на науке на всю репу. Я не такой и не собирался таким быть. Но погулять пару деньков на конференции — почему бы и нет?

Когда пара кончилась, мы пошли на кафедру иностранных языков.

— Ты подписался на конференцию? — в глаза Василия можно было смотреть, как в зеркало. — А говорил — «не хочу, не хочу»...

— Не знаю, — поправил я его. — Теперь — знаю.

— Чем тебя взял Пресветлый?

— «Отлично» по предмету.

— Нашел, чем гордиться...

— Ну если учесть, что мы с ним не расстанемся до пятого курса...

— Почему «до пятого»? Два года же всего.

— Ага. А спецразделы он будет читать по четвертый включительно. Как ты думаешь, если поссориться с ним сейчас, что у меня будет в ближайшие четыре года? Тем более, если он один из старших преподавателей и потенциально декан нашего факультета?

— Да ну... — протянул Васька. — Его на эту должность не поставят.

— Может быть, — неопределенно сказал я.

— Колись, откуда инфа?

— Да ниоткуда, — пожал плечами я. — Чуйка у меня такая.

— Верю. С твоей чуйкой связываться...

— Ладно, — я остановился перед входом на кафедру. — Тебе домашку сделать?

— Ну если тебе не трудно, — замялся Васька. — А то я как-то не особо силен в теории.

— Пропускать не надо было, — я подмигнул ему. — А то слишком часто шляешься к мадам Лулу...

Видели радикальный красный цвет? Ну если исключить кумач коммунистических знамен? Вот сейчас и Васька зарделся, как красна девица. А что стесняться-то? Пубертат, гиперсексуальность и прочие связанные с этим проблемы. Здесь все это решалось просто — бордели, скромно именуемые «салонами», в Российской Империи существовали в достаточном количестве. И покровитель у них был соответствующий — бог Уд, отвечающий за любострастие и любовную связь. Лучше уж сходить к девочкам, проверенным, со справками и ежедневным осмотром, чем искать приключений на свою руну Уд непонятно где и с кем. Здесь это постыдным не считалось, но и не особо афишировалось.

— И вовсе я не часто... Так, иногда... — пробормотал смущенный Васька.

— Ладно, иногдашник, — усмехнулся я. — Кидай задание.

Короткий бульк, и Васькина домашка у меня. Почему бы лучшему другу не помочь, если я это умею и делаю быстрее? Не вижу препятствий. Кроме одного — если эта задача попадется ему на экзамене, а он на ней поплывет. Ну тогла это проблемы утопающих — утонуть самому и не утопить других. Как-то так.

— А мне сделаешь, Сашенька? — пропел сзади игривый женский голос, вызвавший у меня вставание шерсти дыбом. Вдоль позвоночника, конечно, а не в других местах.

Я обернулся. Ну кто же это еще может быть, как не графиня Софья Розальская? Не к ночи будь помянута. Нет, не в том смысле, крокодилом она не была. Весьма смазливая и даже, можно сказать, красивая. Но только вот... Ладно, есть в русском языке одно хорошее слово, заменим его другим, более цензурным. Любвеобильная, одним словом. Настолько, что получила кличку «Сойка в койку». Не знаю, как там и кто ее воспитывал и кто ей помог устроиться сюда, но она с первого же дня понеслась с места в карьер пытаться охмурить и затащить в койку побольше аристо из самых знатных родов. Даже дуэль из-за нее была между Волконским и Маркесом. Я как-то не совокупляться сюда поступил, тем более был наслышан про таких охотниц, так что безуспешные попытки довольно потасканной польки разбились о лед моего высокомерия. Ну а почему бы и нет? В конце концов, все мы играем в жизнь и надеваем маски, полагающиеся нам по рангу. Моему роду это подходило, не хочешь излишнего общения — нацепи маску высокомерного аристо из высших слоев дворянства. Так что Сойка пролетела мимо моей койки, да и других, когда народ распознал ее натуру. После первого курса в институте аристо стали от нее шарахаться, и тогда она переключилась на дворянчиков поменьше, ее пошиба. Вроде сейчас тусила с кем-то с третьего курса, переключилась на парней постарше...

— Нет, — сказал я.

— Но почему? — она захлопала ресницами, сделав обиженный вид.

— Не хочу, — ответил я. — Что сказал Пресветлый? Мозги надо напрягать. Что такое мозги? Есть такое у некоторых в черепушке между ушей. Их еще зомби любят. Так что напрягай их сама, это полезно.

— Ах так! — вспыхнула она. — Ты еще пожалеешь!

— Всенепременно, — я повернулся к Ваське, слушая рассерженный стук каблуков за спиной.

— Осторожней с ней, это такая...

— Знаю, Вася, знаю. Пошли на пару.

Уж не думал я, что Сойка решит мне подгадить здесь и сейчас. И тем не менее...

После английского я зашел в туалет — умыться. Слишком круто меня гоняла профессор Маклина, решившая оторваться на моем произношении. Ну ставили мне его в американскую сторону, долго и упорно. Акцент и словарный запас, в том числе идиом, соответствующий. У носителя он был уровня «Лондон из зе кэпитал оф грейт Британ», то есть полный швах. Мне же пришлось в жизни на нем говорить не только на экзамене.

— Где вы взяли такой ужасный акцент, Александр?

Где-где... Так я тебе и сказал.

— Подтягиваю курс по «Грейт Америка», Лора Валентиновна, — я назвал один из каналов с онлайн-английским.

— Оно и чувствуется, — она недовольно поджала губы.

Ничего, перебьется. Моя подготовка явно выше той, которую дают в неязыковом вузе.

Итак, я оказался в туалете перед умывальником, открыл вентиль и щедро умылся холодной водой — помогает, знаете ли.

Хлопнула входная дверь, как будто туда вломилось стадо носорогов.

— Вот он!

Я поднял глаза. Похоже, Сойкина группа поддержки груди пожаловала. Граф Донцов и еще пара третьекурсников.

— Ну ка, иди сюда! — поманил меня шкафоподобный граф.

Я вздохнул. Ну что за манеры!

Глава 6

— У вас дурные манеры, граф, — задрал подбородок я. — Что вы хотели?

— Слышь, Пракс, не умничай. Ты оскорбил мою девушку.

— У вас есть девушка, граф? Премного удивлен, — я обвел его взглядом с ног до головы.

Морда Донцова начала наливаться кровью. Тупой недалекий шкаф. И ведь каким-то образом его всунули сюда и даже дали доучиться до третьего курса.

— Ты что, совсем рисковый? Или бессмертным себя почувствовал?

— Следите за языком граф. Еще одно слово, и я вызову вас на дуэль, — сказал я высокомерно.

— Ой, как страшно, — хихикнул граф и повернулся к своим двум подпевалам. Те в тон ему тоже подобострастно хихикнули.

Обкурились они, что ли? Похоже. Или обкололись — радужки глаза Донцова я не видел, вместо нее был расширенный до предела зрачок. Да и поведение похожее, полное отсутствие тормозов. В вузе было строжайшим образом запрещено выяснять отношения где-нибудь, кроме как в дуэльном зале. И то, дуэли в основном были до первой крови, нечего такой ресурс переводить. Вызвать его на дуэль, что ли? Так он этого и добивается. Вот только он думает, что он меня на дуэли сделает, а не я его. Не будем развеивать его заблуждения.

— Я вызываю вас на дуэль, граф. Вы нанесли мне оскорбление, — задрал я подбородок.

— Ты? На дуэль?- граф тупо заржал. Его подручные тоже захихикали. — Нет, мы решим вопрос здесь и сейчас.

— В мужском туалете? Да, самое подходящее место для вас. То-то от вашей шоблы его содержимым тянет, — я втянул носом воздух.

— Ах ты! — и граф бросился на меня, замахнувшись кулаком.

Детвора. Рукопашному бою в замкнутом пространстве тоже надо учиться. Их — не учили, а вот меня — да. Но они об этом не знают.

Я чуть уклонился в сторону, повернув таз, и кулак просвистел рядом с моим лицом, я даже движение воздуха почувствовал. Ну а теперь обратно, на развороте. Граф неосмотрительно сократил дистанцию, и наткнулся кадыком на мой локоть, выставленный горизонтально точно на этот уровень. Повезло, что я сегодня добрый — бить буду больно, но не смертельно, подобные эксцессы мне не нужны.

Ух ты, какой резвый! Подпевала, стоящий слева, выкинул ногу, целясь мне в шею. Замечательно. Уход влево, ловлю на излете его стопу, и резко и быстро ее выворачиваю. Неплохо, аж в воздухе закрутился! Сделав небольшой кульбит, он сбивает второго подпевалу с ног. Ну а теперь прыжок на мягкие тела, и добиваем тыльной стороной ладони, впечатывая тупые головы в кафель. Не страшно, максимум сотрясение мозга будет. Если мозги у них есть, что сомнительно, конечно.

Я встал, оглядывая дело рук и ног своих. Хрипел и кашлял схватившийся за кадык граф, ворочились и стонали на полу подпевалы.

— С вас дуэль, граф! — я подошел к отпрянувшему от меня Донцову. — Время и место можете назвать сами.

Я развернулся на каблуках, вытер ноги о форму лежащих подпевал и вышел из туалета.

— Ты где был? — подбежал ко мне неизвестно откуда появившийся Васька.

— Долго объяснять. Пошли к ректору в приемную, нужно заявить о нападении.

— Сколько тебя можно учить не влипать в дурацкие ситуации? — рев отца можно было сравнить только с ревом медведя во время гона.

— Ну как бы не я на них напал, — скорчил гримасу я.

— А вот они утверждают, что ты.

— Ну да, конечно, — насмешливо сказал я. — Вдумайся в эти слова — трое великовозрастных лбов с плохой репутацией пострадали от злобного первокурсника, пустившего их на половички. Тем более, что лбы не в моей весовой категории. И я подловил их в туалете — прости, господи — чтобы напасть на них с целью ненависти. Так, что ли?

— Они утверждают обратное. Сейчас звонил вирник, приедет с главами кланов Донцовых, Свирских и Потоцких требовать виру за причинение вреда их отпрыскам.

— Пускай едут, — я протянул отцу обычную с виду авторучку.

— Что это? — с подозрением спросил отец.

— Видеорегистратор. Валялся у меня давно. По настоянию брата с сегодняшнего дня решил потаскать с собой. Можешь посмотреть, чтобы самому стребовать виру. И да, я вызвал на дуэль Донцова. Как сможет говорить, я его жду.

— Ну ты и жук, — ухмыльнулся в бороду отец. — А говорили — «записей нет, записей нет...»

— На самом деле на это было и рассчитано. Кто же ставит камеры в туалетах? А все остальное пространство просматривается.

— Я ставлю. В моих моллах, — сказал отец. — От нариков и прочего лихого люда.

— Надеюсь, женский просматривают специально отведенные для этого сотрудницы?

— Конечно, — подтвердил он. — Все в рамках приличий.

— Тогда смотри запись. Она короткая, но тебе понравится. Дожил, приходиться с собой регистратор таскать...

— После ваших заходов... — отец воткнул в торец ручки шнурок и вывел на плазму в своем кабинете видео.

Ролик получился даже лучше, чем я рассчитывал. А слышно было все, вплоть до хриплого дыхания Донцова. И его зрачки тоже, хотя и разрешение камеры было так себе.

Отец с упоением просмотрел ролик до конца, аж с восторгом.

— Почему волшбу не использовал?

— А зачем? — пожал плечами я. — Они тоже рассчитывали только на грубую силу без нее. И так дал просра... прочувствовать, что не только они тут главные.

— Зрачки у него приметные, — сказал отец.

И тут блямкнул ноут, стоящий у него на столе. Отец открыл экран, поелозил мышкой, и хмыкнул.

— Что такое?

— Новости из больнички, куда ты поместил наследников сразу трех родов. Точнее, токсикология. Экспресс-тест на наркотики, а количественный будет позже.

— Ну, папенька, вы даете...

— А ты думаешь, зря я что ли в госпиталь Перуна жертвую? Иногда им приходится отрабатывать мои деньги. Как вот с тобой, например. Или с этими наследничками ублюдочных родов... Нет, я не ругаюсь, Потоцкие из байстрюков вышли.

— Я так понимаю, у тебя и досье на них всех есть? — вкрадчивым голосом спросил я. У самого аж от предвкушения чуть слюни не пошли.

— Есть, только не про твою честь, — усмехнулся папаша. — Нужно же знать потенциальных контрагентов. Или с кем дела никогда и вообще не иметь. Теперь слушай сюда, наследник. Сейчас здесь появится свора этой мелюзги и начнет выдвигать мне претензии. Тебе, увы, придется быть здесь, как обвиняемому из клана Апраксиных. Так вот. Будешь тише воды, ниже травы, вид сделай виноватый, как у обосравшегося котенка. И взгляд такой же. И не вздумай открыть рот, пока я не разрешу. Понял?

— Понял, — кивнул я.

— И, главное, ничему не удивляйся. Сделай покерфейс, знаешь, что это такое?

— Это когда вы, папенька, объявляете мизер без двух хозяек? — осклабился я.

— Не позорь меня, наследник. Без одной — еще ладно. И то, смотря с кем за ломберным столом сидишь. Но смысл ты понял.

Я кивнул. Папан явно затеял какую-то игру, спектакль, достойный подмосток Императорского театра. И я в ней — статист, который по команде должен крикнуть «Кушать подано!».

В это время зазвонил телефон внутренней связи, старый убогий дисковый аппарат — папаша не признавал нововведений из соображений безопасности.

— Зови!

В комнату постучали, вошел лакей.

— Их сиятельства графы Донцов, Свирский и Потоцкий и вирник Онуфриев!

Папаша сделал жест, и лакей отступил в сторону, придерживая дверь.

Ба! Чудо-аристо пожаловали! Но печать вырождения так хорошо лежала на их рожах, хорошо знакомых мне по их наследникам.

— Прошу вас, садитесь, господа! — отец широким жестом показал на вычурные кресла.

— Ваше Сиятельство, мы прибыли по неотложному делу, — начал с порога Донцов. Садиться он не стал, а вот другие плюхнулись на красивые, но неудобные, специально выбранные отцом кресла, где посетитель сидел ерзая и был вынужден смотреть на отца снизу вверх.

— Я немного наслышан о вашем деле, — кивнул отец.

— Позвольте, я объясню, — засуетился вирник. — Ваш сын, Александр Апраксин обвиняется в нанесении телесных повреждений легкой и средней степени тяжести.

— Что? — взревел папаша и тяжелым взглядом уставился на меня.

Я лишь потупил с виноватым видом глаза.

— Как упомянуто в рапорте околоточного надзирателя Харитонова, сегодня, находясь в учебном заведении ваш сын спровоцировал конфликт с наследниками вышеупомянутых родов и нанес им телесные повреждения. В результате все трое были помещены в лечебное учреждение, где...

— Короче, как там тебя, Онуфриев, кажется?

— Так точно, Ваше Сиятельство!

— Что там с пострадавшими?

— Все в госпитале Перуна, у двоих сотрясение мозга и ушиб мягких тканей, у третьего ушиб гортани с травмой головы.

— И это натворил мой сын? — спросил Папа. — Как?

— Неизвестно. В его руках был какой-то твердый предмет, которым он и нанес телесные повреждения.

Ага. Был бы у меня в руках твердый предмет, были бы повреждения покруче.

— А как же волшба? — прищурился отец. — Они не сопротивлялись?

— Как они утверждают, обвиняемый использовал волшбу против них самих.

А, теперь я еще и магически оприходовал их?

— Он не мог, — со страхом сказал отец.

Блин, ну как играет! Если бы не напутствие перед беседой — поверил бы.

— Увы, но это так, — сказал вирник.

— У вас есть видеозапись этой стычки?

— Увы, нет. Обвиняемый...

— Обвиняемый он может быть только по приговору Русской Правды, — прервал его отец. — Не забывайтесь.

— Хорошо, Ваше Сиятельство. Он выбрал место, не просматриваемое камерами слежения.

— Какое?

— Туалет.

— Туалет??? — выкатил глаза отец.

Как я и подозревал, место разборки со мной было выбрано не случайно. И по тем же причинам, что я назвал отцу.

— Какие у вас основания подозревать моего сына?

— Вот показания потерпевших околоточному, вот заключения целителей, вот объяснительная от директора и начальника охраны?

— И это все? — спросил отец, улыбнувшись.

— Я бы на вашем месте не улыбался, Ваше Сиятельство. Показания трех аристо против одного — серьезное обвинение, — проскрежетал плоскомордый Донцов, вперившись взглядом в отца. И Русская Правда их примет. Тем более, что как видно, ваш сын в процессе нападения не пострадал, а значит он действовал умышленно и вел приготовление к преступлению, а это уже отягчающие обстоятельства.

— Ладно, — вздохнул отец. — Что вы хотите?

— Виру за травмы, нанесенные троим аристократам и публичного телесного наказания для Апраксина-младшего, — глаза Донцова мелькнули отблеском торжества. — Или он должен будет предстать перед Русской Правдой, которая вынесет ему приговор. Несомненно, обвинительный.

— Какую виру вы хотите? — спросил отец.

Ну стряпчий-вирник уже был тут как тут. Сразу как по мановению руки возник лист бумаги, который он передал отцу.

Отец внимательно прочитал лист, улыбнулся и спрятал его в ящик стола под ключ.

— А теперь, господа, давайте посмотрим одно замечательное видео, — глаза отца сверкнули злорадством.

И он вывел на экран то, что было у меня на ручке. Все упулились в плазму, внимательно смотря и слушая запись.

Немая сцена, говорите? Вот эта самая она и есть.

— Итак, господа, что мы видим? — прокомментировал отец. — Нападение на наследника рода Апраксиных, совершенное по предварительному умыслу. Как видите, никаких предметов в руках у него не было и волшбу он не применял. Чистейшая самозащита. К тому же, есть еще одно обстоятельство.

Он щелкнул пальцами и принтер сбоку стола зашумел, раскручивая барабан. Отец взял с лотка еще теплые листы, и передал вирнику.

— Трое напавших на моего сына находились в состоянии наркотического опьянения, о чем написано в этих анализах...

— Вы получили их незаконно! — взвизгнул Донцов-старший.

— Я — да, хотя законно, как спонсор госпиталя Перуна. Но не беспокойтесь, Русская Правда их затребует вполне законно, и они будут подшиты к уголовному делу. Формулировку я сказал, а это будет отягчающим обстоятельством. В результате ваши отпрыски не только вылетят из Школы, но и получат волчий билет. Вместе с небольшим, но пусть сроком за насильственные преступления и употребление наркотиков. Получат, не сомневайтесь. У меня хорошие стряпчие, и заявление сегодня же поступит в Русскую Правду.

— Или что? — расстегнул ворот Свирский.

— Или вы выплатите мне хорошую виру за подготовку покушения на члена клана Апраксиных, точнее, здесь уже рода, и ложные обвинения в его адрес.

— Мы не... — пытался что-то вякнуть Донцов.

— Да вопросов нет, господа, — ласковой улыбкой палача улыбнулся отец. — Ждите судебных приставов.

— Хорошо. Нам надо посовещаться...

— А не о чем тут совещаться, — прервал его отец. Вот, наконец, в голосе появилась сталь, свойственная высокородным аристо. — Либо вы принимаете виру и выходите отсюда свободно, либо дома вас будут ждать экипажи Русской Правды. Все просто.

— Хорошо, мы согласны, — сдался самый трусливый из них, старший Потоцкий. — Ваши предложения?

Отец еще раз нажал кнопку принтера.

— Вот.

Донцов взял лист бумаги.

— Это неприемлемо!

Отец кивнул, и нажал кнопку под столом. Распахнулись двери, и на пороге появились двое наших безопасников.

— Выведите благородных господ из имения и больше не пускайте. Они здесь нежелательные гости, — бросил им отец.

— Подождите! — завопил Свирский. Ага, проняло... — Мы согласны!

— Вы говорите только от своего имени или всех вас? — уточнил отец.

— Всех нас, — Свирский быстро пробежал глазами строчки.

— Вы получили мои требования. Ах да, Александр? У тебя еще что-то будет добавить?

— Будет, — сказал я. — Требую публичных извинений ваших детей. И еще, господин граф, я вызываю вашего сына на дуэль, как только ему позволит здоровье принять вызов чести.

Донцов скрежетнул зубами.

— Не смею задерживать вас больше, господа! Мой вирник заедет к вам завтра с утра. Постарайтесь находиться в имениях.

Вот тут как раз подходит «графиня изменившимся лицом бежит пруду», как гласит классика. По крайней мере, аристо резво рванули на выход, и рожи у них выражали спектр эмоций. Сплошь отрицательный.

— Я же тебе говорил, молчи и слушай! — усмехнулся папаша.

— Вам бы, папенька, в театре играть...

— Не поверишь, было такое желание, — вздохнул отец. — Но, увы, мы, наследники таких родов и бизнес-империй не властны над собой. Нас ведет другая стезя.

— Только вот я до конца не понял, зачем был нужен этот спектакль...

— Ты точно не понял, — усмехнулся он. — Особенно почему их требования в письменном виде я сохранил. Мне нужно было знать, что они хотят получить и кто за ними стоит. Ты уверен, что все это было только из-за той шалашовки?

— Э-э...

— Вот тебе и э-э, — передразнил меня он. — Судя по тому, что они затребовали, кто-то за ними стоял и диктовал, что у Апраксиных нужно отжать. Потому что уж нафига мелкому торговцу всякой рухлядью Потоцкому моя лаборатория «Древо», о реальной деятельности которой знает всего несколько человек, и которая жрет — именно жрет, а не ест — финансы, как не в себя. Очень уж им интересно заглянуть внутрь. А потом просто закрыть и перепродать ее реальному заказчику. Вот столько стоит твоя голова, не считая сотни тысяч золотом и прочих активов.

— Я же их даже не убил и несерьезно травмировал...

— Запомни, сын. Я уже говорил твоему брату, чем выше взобрался — тем больше желающих скинуть туда вниз. Вы всегда окажетесь мишенью, потому что вы — Апраксины. А желающих ославить и опустить наш клан — хоть пруд пруди.

— Какую виру ты им наложил?

— Ничего такого, — пожал плечами он. — Выжал чуть ниже законов Русской Правды. Это и тебе урок — если берешь виру, не зарывайся. Чтобы должник не остался без средств к существованию и предпочел бы иметь дело с тобой, а не с волхвами. Или полностью разоряй, но тогда единственный вариант — уничтожить человека полностью. И его род.

— Серьезно?

— Ты хочешь пощадить загнанную в угол крысу, способную на все? Или всю жизнь ходить с ощущением взгляда через прицел за спиной?

— Ну, насколько я знаю, второй вариант ты не применяешь.

— Применял, — настроение отца резко изменилось. — Но только один раз. И этот род этого заслуживал. Хоть боги и простили, но чувствую себя я до сих пор неуютно. Ты серьезно решил вызвать младшего Донцова на дуэль?

— Да. Пусть гаденыш почувствует, что значит честный бой.

— Император вообще-то этого не одобряет. И дуэльный кодекс под запретом.

— И это говорит мне человек, три раза уложивший своих обидчиков? — спросил я тоном «и эти люди запрещают мне ковыряться в носу».

— Времена были другие, — отмахнулся он. — И потом, я вызывал тех, кто оскорбил мой род, а не клан. С теми я поступал по-другому. Сейчас же одна проблема — за смертоубийство на дуэли можно сесть в острог.

— Не бойся, я придумал как можно решить эту проблему. Он останется жив, но захочет ли жить после этого?

— Понятно. Начитался семейных хроник, где я отчекрыжил графу Полбину...

— Типа того. Но я ничего никому не буду отрубать, чтобы потом было грустно и одиноко жить. Опозорить — это да. И оружие будет — серийники.

— Ты хочешь попробовать на дуэли волшбу?

— Именно так.

— Ну-ка, расскажи, что задумал...

— Вряд ли вы одобрите это, папенька.

— А ты расскажи, а я скажу свое мнение.

— Ну так вот...

Глава 7

В бурсе я появился как герой. Еще бы, оприходовал троих хулиганов старше и крупнее себя. Ничего, скоро, когда выйдут с больничного, им предстоит публичное унижение — извиняться на общем собрании передо мной.

— Лихо ты отмазался, — уважительно покачал головой Василий.

— Это все папахен. Он главам кланов устроил выволочку без вазелина.

— Ну да, вазелин еще надо заслужить.

Я оглянулся. Нет, Сойки нигде не было видно.

— А где эта дура?

— А ты что, не в курсе?

— Что, взял манеру отвечать вопросом на вопрос?

— Таки да, — хохотнул он. — Иногда помогает. Отчислили ее. Быстро и без затей. За неподобающее, и тэдэ, и тэпэ.

— Обычно так поступают с пламенной революционно настроенной молодежью, у которых из искры возгорелось пламя в заднице.

— Ну и с некоторыми асоциальными элементами тоже. Вылетела из Школы быстрее собственного визга с волчьим билетом в...

— Дальше можно не указывать, — усмехнулся я. — Поделом.

— Ничего, не пропадет. Навыки, полученные с аристо, помогут устроиться в жизни и без образования. К мадам Лулу устроится.

— Если та ее возьмет, — хмыкнул я. — Ну да ладно, хрен с ней. Меньше народу — больше кислороду

Вот уж точно, деньги решают все. Не знаю, сколько проплатили родители троих мелких аристо чтобы их отпрысков не выгнали, но за девушку с пониженной социальной ответственностью никто впрягаться не стал. Нужен был козел отпущения, точнее овца.

— Если бы, — сказал Васька. — Ты вон туда посмотри...

Мысли у меня моментально смешались, а сердце ухнуло под... Ну, короче, вниз. ОНА. Безумно красивая рыжая девушка, стройная и подтянутая. Видно было, что не только природа щедро одарила ее, но и она работала над собой. Вряд ли фитнес — осанка спортсменки, значит чем-то себя держит в тонусе. Интересно, какой вид?

— Кто это? — почему-то шепотом спросил я.

— Княжна Мария Разумовская, — так же шепотом ответил Васька. — Одаренная. Но ее покровитель — Лада, не Китоврас.

— А что же раньше она с нами не училась?

— В военной академии Перуна она училась. Сюда не взяли из-за дуэли с графиней Андреевой.

— Дуэли???

Женские дуэли были редкостью. Но случалось и такое — в Империи женщины были равны мужчинам. Эмансипе, значит...

— Ну да, дуэли. Скандальная история получилась.

— Что, она ее прибила?

— Нет, хуже, — осклабился Васька. — Дрались на эспадронах, она с соперницы ухитрилась трусы острием снять. На этом и закончилось.

— Эспадронах? Она???

— Она — бывший чемпион их академии по пятиборью. Так что та еще штучка, — пояснил он.

Все лучше и лучше. Я почувствовал, что влюбляюсь в нее по уши. Эх, молодость, гормональный фон...

— А сюда как приняли?

— Ну место же освободилось. Сойка вылетела, а у нее с перуновцами что-то не задалось. Теперь будет учиться с нами. Э, ты смотри в нее не влюбись! А то смотришь на нее как на аппетитный кусочек, аж слюни капают.

— Почему? А что так? — спросил я у Васьки. — Или не так?

— Разумовские — очень темные личности. Всю жизнь работали на Империю и только на нее. Достаточно сказать, что о ее бабке ходят легенды, больше похожие на байки. Так что у них матриархат. И клан у них небольшой, практически равен роду, посторонних почти нет.

— А ее родители?

— Неизвестно. Сгинули где-то. Говорят, не здесь. Так что она сирота.

— Это ты все пояндексил? — да, тут гугла нет и в помине, а вот яндекс живет себе и здравствует.

— Не все. Что-то я раньше слышал, но да, и в имперсети тоже полазил.

— О-па, декан идет, — сказал я. — Либо представлять новую студентку будет.

— Или тебя драть, — осклабился Васька.

— Ню-ню, — ответил я в тон. — Сейчас и узнаем.

Мы зашли в аудиторию. И будущий предмет моих тайных — а впрочем, почему тайных — воздыханий занял место Сойки за ее партой.

— Группа! — скомандовал декан.

Все встали. Хоть не по стойке «смирно» — все-таки не сапоги из той же академии Перуна.

— Садитесь, — сделал он жест рукой. — У меня для вас два важных объявления. Первое. Вы наслышаны о конфликте между студентом Апраксиным и тремя студентами с третьего курса. Апраксин!

Я встал и взгляды всех присутствующих скрестились на мне. Я смело глянул в глаза княжне, и увидел в них легкий интерес.

— Конфликт был исчерпан за досудебным соглашением сторон. Апраксин полностью оправдан, а к виновникам будут применены меры дисциплинарного воздействия, причем до самых строгих. Еще раз напоминаю, что за подобные действия следует наказание вплоть до отчисления. Это первый подобный инцидент за последние три года, и, надеюсь, последний.

— Садитесь, господин Апраксин, — махнул рукой декан.

Я аккуратно опустился на стул

— Второе. Представляю вам вашу новую сокурсницу, княжну Марию Разумовскую.

Ну тут уже встала она, неловко поеживаясь от всеобщего внимания.

— Княжна обучалась в академии Перуна на факультете общевойсковой волшбы, но по некоторым причинам была переведена в наш гражданский вуз.

Понятно. По оговоркам — либо кого-то опять припорола на дуэли, либо со здоровьем возникли проблемы. Все-таки потогонка Перуна не для всякого здоровья полезна. Там его надо железное иметь, лучше даже титановое.

— Поскольку графиня Розальская покинула нас по семейным обстоятельствам, общая численность группы не изменилась. Так что прошу любить и жаловать вашу новую сокурсницу!

Аудитория захлопала, особенно яро это делала мужская ее часть, явно облизываясь на новенькую. Ну-ну, посмотрим.

— На этом все, господа. Проводите занятие, господин преподаватель!

И декан гордо удалился, довольный собой.

Мария прочно поселилась в моей голове, несмотря даже на напряженные пары по физике волшбы и старославянскому. А что, надо старый диалект знать — в отличие от моего мира славянские поведи здесь сохранились, хоть и относились ко второму тысячелетию. Мудрость волхвов зачастую приходилось изучать по репринтам с первоисточников — священные книги в одном экземпляре были только в Императорском хранилище, куда вход подавляющему большинству был воспрещен. Да и сами репринты были под грифом «для служебного пользования». Это вам не «Волшба для чайников, самоваров и паяльников», доступная в любом книжном. До предела упрощенная, с намеренно допущенными ошибками и опечатками под редакцией тех же волхвов. Зачем реальные знания по волшбе людям давать? А ну как начнут соседей по коммуналке доходного дома травить? Или глаза приказчикам отводить и воровать из-под носа? Нет, это не нужно. Конечно, были и Одаренные, но их было мало и отбор старались проводить еще в детстве. Тем эти бумажки ничего не давали, да и не могли дать — это как музыкальный слух, он либо есть, либо его нет.

Наконец, отсидев три пары, мы с Васькой ломанулись на выход, на свободу! А что, весна, правда, уже поздняя, солнышко, свежий воздух и красивые девушки вокруг. Душа поет. Правда, иногда начинает и плакать, когда надо возвращаться домой и корпеть над учебниками или деловыми бумагами.

— Ну что, пойдем погуляем и перекусим? — спросил он.

— Мысль хорошая, — я почувствовал сосание под ложечкой. — А куда?

— Предлагаю завалиться в «Ять» или «Лапсер Дак».

Да, это дилемма. «Ять» была отличная чебуречная, на уровне хорошей кулинарии моего мира. И огромные сочные чебуреки, парой из которых можно было наесться до отвала. «Лапсер Дак», он же на нашем жаргоне «Утка», был более молодежным местом и славился двадцатью сортами пиццы. Ох, сколько шуму было из этого названия — оно, видите ли, иностранное! Ага, только вот юристы быстро выиграли суд и отбили название, потому что это слово было во всех словарях русского языка. Правда, заимствованное то ли из идиш, то ли из немецкого, но словарное. В варианте, конечно, писавшемся слитно. Да и на эмблеме заведения была нарисована утка в этом самом сюртуке-лапсердаке.

— Вечно ты философские вопросы ставишь, — сказал я.

— Тогда в «Ять».

— Мальчики, можно мне с вами? — раздался приятный женский голос за спиной.

Мы, не сговариваясь, обернулись. Мария, собственной персоной.

— Как раз и поговорим, в курс дела меня введете, что у вас и как. А то я новенькая и ваших порядков не знаю.

— В «Доминик», — одновременно сказали мы с Васькой.

Да, «Доминик» было культовым местом. Самое первое в Питере кафе-ресторан. Правда, разговорное прозвище было «Лягушатник» и-за цвета обивки мебели, но само место было шикарное. А самое главное — где еще можно посидеть в приличном месте с красивой девушкой и угостить ее сладостями? Нет, тогда с братом мы рассчитывали тогда на приличный ресторанный обед, кухня была и в этом отношении отменной. Но сейчас приличней места вряд ли найдешь.

— Подходит, — кивнула она. — Я люблю там бывать. Поехали?

— В смысле — поехали?

— Вон стоит моя машина.

Да, вот чего не ожидал, того не ожидал. Если не считать представительских машин клана, остальные ездили на более-менее маленьких авто, типа «Лесснер-Катрина», особенно популярным у девушек за полумультяшный вид. Но вот Мария ездила на вполне себе спортивном «Руссо-Балте Пума», этакая себе игрушка для сильных и уверенных в себе. Больше мужская, но и для женских ручек подойдет.

— Подожди, сейчас охране распоряжения дадим, — мы с Васькой отправились к ждущим нас лимузинам.

— Жду в машине, — коротко бросила она и пошла в свое авто, красиво виляя бедрами.

— Видал? — кивнул ей вслед Васька.

— А то, — я сглотнул слюну.

— Аппетит особо не нагуливай, у нас просто дружеская встреча, — хихикнул он.

— Да ну тебя.

Да, стиль вождения у Марии был агрессивный. Но зато глазомер отменный. Перемещаясь в потоке машин с миллиметровой точностью, иногда под возмущенный рев клаксонов, она управляла своим зверем как заправский гонщик. Чувствуется большой опыт, как бы не курсы оперативного вождения. Впрочем, как и сказал Васька, Разумовские — темные личности.

Так что дух я перевел только тогда, когда Мария припарковалась на стоянке рядом с рестораном.

— Ну что, вылезайте и пойдемте, наконец, вкушать прелести местной кухни.

— Пойдем, — согласился я, открывая дверь.

В ресторане мы задержались часа на два — это у нас называется «слегка перекусить». Но Мария оказалась прекрасным собеседником, общаться с ней было интересно. Только вот я заметил некоторые приемы манипуляции, которые, совершенно точно, входят в программу спецдисциплин. И даже бурлящие в крови гормоны не помешали мне сделать это. Ладно, оставим разбор полетов на потом, а пока просто сидим, общаемся, тонем в омуте зеленых глаз...

— И какое твое мнение? — спросил Богород, откинувшись на спинку стула.

— Апраксин-младший не тот, за кого себя выдает, — Мария вздохнула.

Опять же, мог возникнуть конфликт интересов. Она всерьез заинтересовалась Александром, он был умен, остроумен и учтив. По крайней мере, с ней.

— А Лопухин?

— Василий? Просто закадычный друг Апраксина, аутентичный. С поправками на одаренность, конечно.

— Что тебя насторожило в Апраксине?

— Ну, во-первых, его пластика. Видно, что он опытный боец.

— Для этого даже не надо и проводить с ним спарринг, — кивнул Богород.

— И в мыслях не было, — подтвердила Мария. — Во-вторых, он знает оперативные шаблоны наших методик установления контакта и его поддержания.

— Что, раскрылся?

— Нет. Пару раз, когда я специально действовала по методичке, невербальные реакции были соответствующими.

— Если он опытный оперативник, он должен был этого не показать.

— А он и не показывал. Просто, если как вы говорите, он попал в тело младшего Апраксина, то разум под него еще не окончательно адаптировался. Тем более, как я подозреваю, если наши предположения верны — а они верны практически с девяностопроцентной вероятностью, я всегда оставляю поправку на ошибки — разум намного старше тела.

— Похоже, так, — Богород вывел на экран видео боя Апраксина с тремя аристо. Не стоило ему передавать данные на отцовскую плазму, будучи под колпаком. — Ничего не напоминает?

— Еще как, — вздохнула Мария.

— Может, он до конца еще не адаптировался, но это ему не мешает действовать чертовски эффективно.

— Итак, мои дальнейшие действия?

— Продолжать. Отношения должны стать дружескими.

— А то, что он понял, что я использовала техники, которых знать не должна?

— Ну придумай что-нибудь, — поскреб затылок Богород. — Например, покажи ему наши методички по специальной тактике, где все это расписано.

— Они же под грифом «секретно»?

— В данном случае я тебе разрешаю это сделать, и даже закреплю документально, чтобы потом не дай бог в госизмене не обвинили. Тем более, если мы правы, то он и так все эти методики знает. Ничего не убудет, этим владеет каждый оперативник ОКЖ.

— И как, интересно, я это сделаю? — усмехнулась Мария. — Сашенька, дорогой, я тебе интересное чтиво принесла? Нет, не порножурнал, а книжечку со штампом спецбиблиотеки ОКЖ и грифом «секретно», почитай на досуге? Так, что ли?

— Ну это ты уж думай сама. И, кстати, посмотришь на его реакцию на эту книжку.

— Слишком похоже на дешевую провокацию, профессионал на это не купится.

— Ну ты же умная женщина, придумай что-нибудь, — весело ответил Богород словами старого анекдота.

— Все у вас просто, даже слишком.

— А почему бы и нет?

— А если это вызовет нежелательные действия?

— Какие? Пока что наш подозреваемый неагрессивен и не нападает на всех направо и налево. Максимум — дает сдачи, если его пытаются убить или покалечить, что вполне объяснимо со всех точек зрения. Ведет себя адекватно, никуда не лезет...

— ... как и положено спящему агенту под глубоким прикрытием, — закончила Мария.

— Проблема в том, что мы пока не знаем, кто он, откуда он, и как он заместил разум Апраксина своим. Мы знаем только одно — это не Апраксин. А вот кто — понятия не имеем. Он может быть из Безодни, может быть инициированным характерником второго уровня, новым видом иббура, чем-то более экзотическим. А может быть и чужим оперативником, направленным с неизвестной нам миссией в наш мир.

— Параллельные миры? — хмыкнула Мария.

— Почему нет? — спросил Богород. — Если существуют миры Безодни, то ничего не мешает существованию и других параллельных вселенных. Теоретически это доказано, а то, что мы пока не можем проникнуть туда, это временное препятствие.

— Как планируете заставить его проявить себя?

— Тут подойдет цепь провокаций, которые вызовут его реакцию и заставят действовать по обстоятельствам. Немного форсируем события.

— Как?

— Во-первых, чуть ослабить твое прикрытие. Он не сможет пройти мимо потенциального коллеги.

— Или свернет мне мою нежную шейку, оборвет все контакты и ляжет на дно. А найти во всей огромной Российской Империи одного-единственного волхва проблематично. Рванет куда-нибудь в Сибирь или на Русскую Аляску — и все, ищи-свищи.

— Надо сделать это по-умному. А для этого надо сблизиться с ним на минимальную дистанцию.

— Что будет довольно проблематично, если он начинает понимать, кто я.

— А потом, когда удастся сблизиться, пригласить его домой, к бабке.

— Бросить его в пасть Рыси? — хохотнула Мария. — Одного из лучших оперативников русской разведки за всю ее историю?

— Ну вот и сыграй на этом интересе. А утечку мы организуем.

— Если он не полный дилетант, то будет держаться от спецслужб, как от огня. Потому что его раскроют.

— Вот и посмотрим на его намерения. Сделать так, чтобы он не смог отказаться. А твою бабушку я проинструктирую, как ей себя вести.

— Довольно самонадеянно, — усмехнулась Мария. — Она-то точно знает, КАК себя вести.

— У вас какие-то возражения, агент Рысенок? — удивленно поднял брови Богород. — Здесь все решаю и планирую я. Если я с вами обсуждаю какие-то моменты, то это значит, что меня интересует ваше мнение.

— А еще потому, что ты мой дядя, — сказала Мария. — А тому, кто присвоил мне этот оперативный псевдоним...

— Я тебе его и дал. Ну а что, мог бы назвать и Микрорысью, но увы, пока до бабки ты не дотягиваешь, поэтому и Рысенок. И вообще, забудь о нашей родственной связи, по крайней мере, пока мы на работе.

— Да ее, кроме работы, и не существует.

— В общем, подумай на досуге как следует, и доложи, что ты планируешь сделать с Апраксиным. И я подумаю.

— Я знаю, что с ним делать, — проворковала Мария томным голосом.

— Только попробуй, — Богород по-родственному показал ей кулак.

— Ну в этих делах я как-то не буду интересоваться чужим мнением и спрашивать разрешения...

Глава 8

Волшба, волшба... Странное дело, но попав в это тело я ее еще и не использовал толком. Непорядок, надо заняться. Тем более, перед ожидаемой дуэлью с Донцовым-младшим. Все-таки я собрался не шпагой его кромсать или на дуэльных пистолетах стреляться.

Время еще позволяет, сегодня воскресенье. День веселья — как пелось в старой песенке. Здесь, кстати, с праздниками очень круто, их множество. Ну и воскресенье — день отдыха, само собой. Причем, это соблюдалось четко, указом Государя Императора, который не просто не разрешал, а категорически запрещал работу в эти дни. Ну за исключением тех, конечно, у кого выходных не бывает по определению — военных, неотложки и прочих служб, которые должны работать двадцать четыре на семь. Но в Школе этот день — законный выходной.

План я себе на веселое проведение выходных не составлял. Естественно, тратить законную увольнительную на пустяки я не желал, поэтому оставил себя в покое. Тем более, Ваську припахали родители на какой-то их прием, Мария не звонила — короче, друзья старые и новоприобретенные меня покинули. Самое время заняться собой.

Ну что же, начнем самообследование по методу волхвов. Для начала — энергетическая система. И все-то тут знакомо и перекликается с известными в моем мире системами. Правда, там отсутствовала магия, а здесь она есть.

Итак, Оболок, Поселенный Пузырь или энергетическая оболочка, она же аура в восточных учениях. Многослойный, разные слои-гворы взаимопроникающие и обеспечивающие правильное функционирование энергетической системы организма. По цвету Оболока можно многое сказать о человеке, даже не вступая с ним в контакт. У меня, например, как и у всех одаренных, Оболок фиолетовый, только очень насыщенный и отдает перламутром. Что очень странно, пришел обрывок памяти от носителя. Раньше, до моего попадания в это тело цвет был не таким насыщенным и дополнительного окраса не было. А может, прошлый я его и не видел? По крайней мере, включив Волхвий Взор я увидел больше деталей и красок, словно он стал более совершенным. И, самое главное, теперь я мог включать его без малейших усилий. Полезное заклинание на каждый день.

В том числе я увидел и сеть своих энергетических каналов — тонкоматериальных вен, пересекающихся в стогнах — это как чакры, только для славянской энергетики. Только чакр семь, а стогн — девять. Они как колодцы, узловые точки, через которые сила перетекает из одного гвора в другой. Ну и соответственно, влияя на стогны можно вызвать нужную деформацию Оболока себя или противника. Ладно, покончим с теорией, а то это займет десяток талмудов. Нам с талмудями заниматься некогда, а потренироваться не помешает.

Добившись ровного свечения стогн и равномерного обтекания Оболоком всех трех царств, я принялся за тренировку. Для начала — самые простейшие заклинания, которые не походили под предупреждение «не повторяйте это дома!». Не хватало еще дом сжечь или стенку вынести — этим мы займемся где-нибудь снаружи, избавившись от бдительного ока охраны и камер наблюдения, натыканных во всех местах.

Для начала я попробовал самые простые заклинания, сохранившиеся в памяти. Например, зажечь огонек на мизинце. А что, одно из любимых заклинаний магов-пижонов, которым теперь никого не удивишь. Любой мало-мальски Одаренный это сделать умеет.

Я оттопырил мизинчик так, как плохо обученный этикету берет кофейную чашку. Теперь направим его вверх... Вот тут я чуть не затряс рукой от испуга. Вместо язычка пламени как у зажигалки с пальца ударил в потолок огненный столб. Сработали рефлексы носителя, заставившие огонь погаснуть.

Что же пошло не так? Я прокрутил в голове плетение, разложил его на составляющие. Нет, все было выполнено верно, и силы приложено ровно столько, сколько было надо. Или не столько?

К черту практику, надо выяснить, что случилось. Иначе захочу так прихлопнуть муху на стене, а вынесу ее к чертовой матери. Я открыл ноут, и углубился в изучение процессов трансформации реальности через ее модификаторы, это плетения и есть.

После получаса напряженной работы по перелопачиванию мусора в сети я оторвался от ноута и потер заболевшие глаза. Не было ответа, и я сам в себе его не чувствовал. Околоязыческий трэш с завываниями больных на голову кликуш и инфоцыган меня совершенно не устраивал. Без объяснений. Продолжаем эксперименты? Только не так.

Я подошел к окну, раздвинул занавески, и, отжав ручку, распахнул створки. Так, что бы такого сделать плохого? О, а вот и ворона. Сидит на проводах и противным карканьем оглашает окрестности. Что у нас охрана делает? Нет, чтобы взять мелкашку и прибить наглую птицу? Придется самому. Но сначала опробуем на ней заклинание. Заодно попробуем свою силу, вдруг опять будет не так?

Я прицелился в нее указательным пальцем и свил маленький Воздушный Кулак, которым раньше бил мух. В крайнем случае перья помнет и стукнет ее по наглой серой заднице, и то, учитывая расстояние...

Плетение сорвалось с моего пальца. И тут же у меня отвисла челюсть от удивления и больно хлопнула по ногам. Ворона на проводе словно взорвалась и превратилась в кровавые ошметки, живописно брызнувшие в разные стороны. Так, это уже становится системой. Все, прекращаем колдовать, а то доиграемся... Довольны мораторием будут только мухи, их я пока не трону.

Что со мной не так? И кто сможет мне в этом помочь? Я быстро перебрал у в уме возможные варианты. Лаборатории подобного уровня, которые мне были известны и к которым можно подучить доступ, есть только в двух местах — у Стругова и у нас, то самое «Древо», которое папенька надысь вспоминал. Как раз в них есть аппаратура, которая не просто фиксирует изменение реальности, но и может измерить ее количественно, что мне сейчас и нужно.

Только вот была одна маленькая проблема. В этих двух лабораториях сразу же доложат о моих художествах отцу, а его реакцию предсказать трудно. Да и без него вряд ли мне что-то сделают — все это под строгим контролем. Хотя... Есть одна мысль, как можно решить эту самую проблему. А также получить доступ в лабораторию и к ее оборудованию, не вызывая особых подозрений и не раскрывая приобретенные суперспособности. Скоро конец учебного года, так? А что после первого курса у нас? Ну конечно же, ознакомительная практика. Чтобы, значит, теоретически подкованный на все четыре копыта студент получил представление о своей будущей профессии, пощупал все это на практике. И как раз в деканате начали уже заикаться, что пора бы определиться с местом ее проведения. Конечно, тут у всех разные возможности. Аристо, владеюшие предприятиями, где применялась волшба, охотно брали своих отпрысков, чтобы те в будущем вливались в семейное дело. Хуже тем, кто либо не имел таких предприятий, либо волщба там никоим образом не применялась. Вот тем приходилось помыкаться и поискать среди знакомых, или полагаться на милость декана, который мог пристроить студента на практику. А вторая их проблема, следующая из первой, была та, что никто не возьмет совершенно чужого Одаренного на свои производства, секреты которых оберегались очень ревностно. Не мой случай. Мне, как сыну владельца предоставят все на блюдечке с голубой каемочкой, и будут пылинки сдувать. С одной стороны — хорошо, а с другой — повышенное внимание к випанутой персоне. Все, решено. Осталось только решить — «Струг» или «Древо»?

Опять же, у Стругова очень большое техномагическое КБ, обеспечивающее его заводы по регионам. И, естественно, та самая лаборатория, где можно резвиться в плане технологий, чем я и занимался в школе. Кланы Струговых и Апраксиных были не просто партнерами, папахен в свое время вложил в будущий «Струг» немало денег, поверив в гений и чутье молодого и подающего большие надежды техномага. И не прогадал — теперь у Стругова, начинавшего с отцовского гаража и набора юного техномага была огромная корпорация, папины вложения отбились многократно. Мы там всегда были желанными гостями, а тем более Стругов положил глаз на меня, как на юного техномага. Но в его лаборатории всегда загрузка, бегают красноглазые как упыри с всклокоченными волосами люди в белых халатах, время от времени издающие невнятные возгласы. К тому же многие из этих заумных не состоят в клане Стругова, а просто на него работают. Слишком много посторонних.

С другой стороны, у отца секретность возведена в ранг абсолюта. Все сотрудники лаборатории «Древо» присягнули на верность клану Апраксиных, автоматически принимая на себя ответственность за все неосторожные или опрометчивые поступки, не говоря о прямом предательстве. Дисциплина — как в мафиозных кланах, в полицию не обращаются. Все члены клана прекрасно знают свою судьбу в случае чего. Можно, конечно, и обсуждать-осуждать, но с другой стороны так принято во всех кланах — есть люди, которые приняли на себя обязательства, прекрасно зная, на что они подписались. Не уверен — не вступай, иди на все четыре стороны и вербуйся приказчиком в какую-нибудь лавку, где максимум проворовавшегося ждет пристав и штраф. А уж если вступил — вход рупь, а выход не два, он не предусмотрен вообще.

А по поводу секретности — я был в «Древе», но чем они занимаются точно, не знал даже я. Точнее, знал, чем занимаются в открытой зоне, куда вход был обычному персоналу и высокопоставленным гостям вроде меня.

Вообще корпорация «Электроника Апраксина» производила немало всего высокотехнологичного. Что поделать, чутью отца можно только позавидовать. Еще три десятка лет назад он начал вкладываться в хайтек, и, рискнув, семейным состоянием поставил все на кон. Зато теперь большинство компьютеров в стране и почти четверть в мире работала на процессорах «Пракс», а предприятия от малых до гигантских, разбросанных по всей стране, неутомимо, не смыкая глаз днем и ночью клепало все. От процессоров и магоэлектронной комплектухи до всего спектра бытовой и военной электроники. Ох, чувствую, когда-нибудь эту ветвь придется мне на себе тянуть, с помощью брата, естественно.

В отличие от обычных производственных лабораторий, занимавшихся разработкой всяких техномагических девайсов и прочих гаджетов для массового производства «Древо», новая лаборатория отца стояла особняком.

Официально «Древо» было лабораторией научного прорыва, разрабатывающей новые технологии на основе волшбы. Об этом также говорилось в официальных документах. Но это была только верхушка айсберга. Что было в закрытой, красной зоне лаборатории, куда был вход воспрещен, никто понятия не имел. Даже я. И никто не видел тех, кто там работает — даже в лицо не знал, секретность была повыше, чем у военных и спецслужб. Ну до красной зоны мне добираться не надо, все аппаратура для оценки потенциала была в нейролаборатории с более или менее открытым режимом доступа, это не совершенно секретная технология. Разумеется, для своих — «посторонним В» никто не отменял.

Решено. Иду на практику в папину лабораторию. Я быстро напечатал бланки, заполнил запрос о прохождении практики в «Электронике Апраксина» и пошел искать отца.

Приемная была пуста, секретарши не было по случаю выходного. В дверь его рабочего кабинета я постучал довольно робко.

— Войдите!

Я нерешительно открыл дверь.

— А, ты? Заходи!

Папенька был явно в хорошем расположении духа — сидя за ноутбуком попивал кофе и курил вонючую сигару, наверняка кубинскую. Я робко подошел к нему.

— Чего хотел-то?

— Да есть у меня одна маленькая проблемка...

— Излагай. Решу. Денег опять дать на твои опыты?

— Неужели не пожалеешь? — прищурился я.

— И отчета не спрошу. Ты неплохо заработал на вире от трех семеек. Так что могу тебе кинуть на карту сколько надо, — папаша выпустил клуб вонючего дыма. — Что скажешь?

Я закашлялся, разгоняя дым рукой. Не одобряю я все-таки этой привычки.

— Может быть. Кинь, не откажусь. А по делу — хотел устроиться к тебе на летнюю практику.

— А я боялся, что тебя Стругов переманит. Да пожалуйста, — сказал он. — Можно даже без твоего присутствия — все документы я оформлю, а отчет напишут мои инженегры. Сам отдохнешь где-нибудь...

— Э, нет, — запротестовал я. — Я так не привык. К тому же мне будет полезно обновить знания и применить кое-какой опыт.

— Тоже верно, одобряю. Куда хочешь пойти? Выбор большой, в техномагах потребность есть всегда.

— В «Древо».

— В «Древо»? — от удивления глаза отца полезли на лоб. — Что ты там забыл?

— А куда ты предлагаешь?

— Ну хотя бы в «Апчип», посмотрел бы на работу кудесников-кристалловедов, как они монокристаллы обрабатывают. Или в «ЭлАп» в любой отдел на выбор, посмотришь на тюнеров, которые подгоняют параметры заказного оборудования.

— Ох уж мне эти кудесники-удесники, — вздохнул я. — Хочется чего-то нового. В «Древе» ведь занимаются прорывными технологиями, НИОКР? Вдруг мне это понравится?

— Не то место для практиканта. Тем более обзорной практики.

— Боишься за утечку информации? — усмехнулся я. — Не доверяешь родному сыну?

— Дело не в доверии. Думаешь, почему лаборатория стоит на отшибе и вокруг нее большая зона отчуждения? Прорывные технологии тем и опасны, что могут прорвать там, где не ждешь.

— Ну это же не «Ядро», — сказал я, имея в виду папашину лабораторию экспериментальной физики. По слухам — опять же, все по слухам — там занимались всякой лучевой и прочей кварковой фигней. — Вот туда бы я точно не полез, хотя там и царство техноволхвов.

— Хоть на это ума хватает, — хмыкнул папа. — А то мне еще нужны от тебя дети. Почему в «Ядро» берут только имеющих детей, либо не могущих их иметь в принципе?

— В первый раз слышу, — хмыкнул я. — Персоналу не выдают свинцовые трусы с монограммой клана Апраксиных?

— Не паясничай. Выдают. И платят им так, что они себе могут с любой монограммой купить. Но туда бы я тебя точно не пустил под страхом смерти. Легкой, разумеется, а не медленной и мучительной от лучевой болезни в случае ошибки.

— Веселенькие дела, — покачал головой я.

— Ну а что ты хотел? — спросил он. — Вся наука требует жертв, в том числе и человеческих. Они знают, когда выбирают свой путь и профессию, что однажды их — или то, что от них останется — могут вынести ногами вперед, а их близкие никогда ни в чем не будут нуждаться в двух поколениях. Зато и отдача такая.

— Так как, пустишь меня на практику в «Древо»?

— Ладно. Только переоформи документы. «Древо» не указывай. Укажи местом стажировки «ЭлАп». Отчет о практике тебе составят стандартный, не вызывающий подозрений, как для обычного студента-практиканта.

— Опять секретность? — ухмыльнулся я.

— Представь себе, — сказал папа. — «Древо» не зря занимается тем, чем не занимается никто в Империи, да, пожалуй, и по шарику. Ну разве что немного — у Стругова, но там тоже все контролирую я. Просто о том, что творится в той лаборатории не должен знать никто. Так что для всех ты будешь якобы в «ЭлАпе».

— Чем же вы там занимаетесь?

— Со временем узнаешь. А пока я отдам необходимые распоряжения, в том числе и по допуску.

— Даже так? Мне? Не только члену клана, но и наследнику рода? Так не пустят?

— Не пустят. А если бы пустили — начальнику Службы Безопасности лаборатории и остальным — выговор с занесением на кладбище. Меры безопасности одни для всех, будь ты мой сын или уборщик в лаборатории. У них, кстати, допуск повыше твоего будет.

— Премного благодарен за оказанное доверие, — ухмыльнувшись, раскланялся я.

— Не паясничай, а иди переделывай документы, — сказал отец. — Пока я добрый и не передумал пускать тебя на особо режимный объект.

— Все, испаряюсь!

Глава 9

Ага, наконец-то! Входя в Школу я мельком увидел Донцова, поднимавшегося по лестнице в компании своих шакалят. Ну что же дождемся перерыва между парами, и пойдем творить правосудие.

Последний час пары я сидел, как на иголках, под недоуменными взглядами Васьки и Марии, и, как только прозвенел вынимающий душу звонок, вскочил на ноги, быстро собрал сумку и двинулся к выходу.

— Ты куда собрался? — поймал меня за рукав Васька.

— Донцов. Здесь. Сегодня, — односложно выдал я.

— Идешь бросать вызов?

— А как же иначе?

— Только не говори лишнего, — подошла к нам Мария. — Не дай ему повод вызвать тебя. И так тут по дуэльному кодексу оскорбление третьей степени, оскорбление действием. По которому оскорбленным считается тот, кто пострадал более тяжко, то есть он.

— Ну с его стороны я этого желания не вижу, — попытался я ускользнуть от своих спутников. — Да и не будет он меня задевать после устроенного.

— Ты про секунданта не забыл? — прищурился Васька.

— Как можно? — обиженно спросил я. — Ваша Светлость соизволит быть моим секундантом?

— Ага. Соизволю и еще как.

— Жаль, мне нельзя участвовать в вашем споре, — вздохнула Мария.

— Ой ли? — насмешливо спросил я. — Наслышаны, наслышаны...

— Вот злые языки, — чертыхнулась Мария. — Ну было, было...

— Оставить соперницу без нижнего белья — это шикарно, — хихикнул Васька.

— И тут переврали. Я же говорю, языки злые... Я полностью ее раздела. Порезав ее наряд на полоски. И нижнее белье было последней каплей, вишенкой на торте.

— Ух ты! Здорово! — загорелся Васька. — А запись есть? Должна же дуэль быть документирована!

— Ага, щаз. Так я тебе ее и дала. Нечего смотреть на голых теток в азарте. А то потом придется тебя на дуэль вызывать.

— Ну вот сразу так обломать...

— Ибо нефиг! — гордо сказала Мария. — Ладно, жду вас на инязе.

Она пошла к выходу, легонько покачивая великолепными бедрами.

— Ладно, пошли вызов бросать, — оторвал я Ваську от созерцания столь приятной картины.

— Какой дуэльный кодекс возьмешь? — спросил он.

— Дурасова, какой же еще.

— Не совсем, — покачал он головой. — Исключительная дуэль? Может и отказаться, и это не будет ущербом для чести.

— Ну если его это не устраивает, переведем в законную. Пистолеты, шпаги и сабли. Выпущу ему кишки наружу или открою третий глаз пулей сорокового калибра. В любом случае, вам с его секундантом составлять протокол встречи. Если категорически откажется, переводи в законную.

— Какое оружие предпочитаешь? Выбор за тобой?

— Пистолеты, конечно. Я не думаю, что Донцов — великий стрелок.

— Да, видел я, как ты с ними лихо управляешься, — хмыкнул Василий. — У него по сравнению с тобой шансов нет.

— Случайности могут быть любые, — пожал плечами я. — Или нос зачешется не вовремя, или птичка на траектории полета пули пролетит. Ладно, пойдем!

Мы нашли Донцова в компании третьекурсников перед кабинетом спецзаклинаний. Я надел на лицо маску холодного презрения и подошел к нему.

— Вы мерзавец, Ваше Сиятельство, и я прошу у вас удовлетворения! Извольте принять личный вызов!

Все разговоры в коридоре стихли. Третьекурсники уставились на меня как на говорящую обезьяну. Ох уж этот институтский снобизм!

— Я принимаю вызов, — кивнул Донцов. — Выбор оружия?

— Исключительная дуэль — серийники или законная — пистолеты.

Да я ему даже милость предложил — на законной могут быть и смертельные случаи, все от воли стрелка зависит. Хотя мне такое пятно на биографии и не нужно, но тут уж как карта ляжет.

— Я согласен на исключительную дуэль, — сказал граф. — Боюсь, законная запрещена и выжившему на ней грозит заключение в острог и кровная месть.

Это он мне, что ли, намекает? Кровная месть? Не боишься, парень, что она станет действительно полнокровной? А что, могу. У меня не дрогнет рука вырезать весь клан Донцовых и спалить их родовое гнездо, и ни один полицмейстер меня не остановит. Ты меня не знаешь.

— Мой секундант — князь Лопухин.

— Мой... — Донцов поискал глазами в толпе собравшихся вокруг нас зевак, — граф Тарусов.

— Засим имею честь откланяться. Все вопросы решат наши секунданты. Дуэль должна состояться сегодня во второй половине дня на территории Школы на гимнастическом поле. Честь имею!

Я развернулся на каблуках, и пошел по институтскому коридору, на иняз. Пускай секунданты заполняют положенные бумаги, а я буду морально готовиться.

Пару Васька прогулял — видимо, обсуждал с секундантом условия дуэли. Хотя иняз ему пофиг, с его гувернанткой-англичанкой у него приобретенный с детства королевский бритиш, просто учеба есть учеба.

Поэтому перед следующей парой он торжественно вручил мне протокол.

— Готово!

Я просмотрел протокол, особо не вчитываясь в стандартные формулировки. Меня больше интересовали ограничения.

— Не используются заклинания выше первого уровня?

— Ну естественно, — хмыкнул он. — Тебе же не надо, чтобы он скончался от обширного инфаркта или «Болтушки волхвов»?

Так называлось особо убойное заклинание, которое на свою беду намайнили кудесники, да забыли засекретить. После его применения мозги превращались в жидкое однородное содержимое, как будто в голову засунули блендер и хорошенько подержали.

— Тем более по правилам студенческой дуэли подобное запрещено, — продолжил он.

— Да знаю я, знаю, — поморщился я. — И не собирался.

— А что собирался?

Я зашептал ему на ухо свой особо коварный план. Когда я закончил, он согнулся пополам от смеха.

— Тебе еще из ада не звонили и не просили консультации? — спросил он в перерыве между хрюками.

— Не, Чернобог, видимо, отдыхает после сытного обеда из душ грешников.

— Я бы на его месте... — начал было Васька.

— Не сглазь, — оборвал я его. — Он реален и может появиться, когда его не просят.

— Насколько я знаю, его в последний раз видели больше века назад, когда он подбивал некоторых свергнуть батюшку-царя.

— Никогда не знаешь планов этих высших сущностей, — сказал я. — Так, давай обговорим детали...

Все студенческие дуэли по правилам проводились на физкультурном поле за Школой, которое здесь называлось по-старорежимному гимнастическим. Обычно на нем гоняли мяч, поэтому стертую ногами студентов разметку пришлось обновлять заново под командованием распорядителя дуэли, которым был назначен граф Ледащев, пятикурсник.

А зрителей-то, зрителей! На такой бесплатный цирк сбежалась, похоже, вся школа — трибуны были набиты битком. Я невольно поежился — не люблю выступать перед залом, а тут целый стадион. Зрелища им подавай! Причем эти малолетние животные основательно запаслись выпивкой и закуской — через одного с высокими картонными стаканами «Квас Митроха» и пакеты с попкорном. Судя по величине и того и другого, народ настроился на долгую вечеринку. А зря, она будет короткой. Так что орать «Шайбу, шайбу!» им не придется.

— Напоминаю правила! — сказал Ледащев. — Выстрел единственный. Допускается использование нелетальных заклинаний не выше Первого уровня, не больше четырех М-последовательностей в выстреле. Проверка будет проведена секундантами противников непосредственно перед занятием огневого рубежа. А сейчас предъявите ваше оружие к осмотру.

Я пожал плечами и достал свой новенький серийник. Перед дуэлью я успел его перепрограммировать — да что там программировать, всего-навсего профиль залить через смарт — так что он пробился в базе как мой старый аппарат. У Донцова был как раз такой, стандартная гражданская модель.

Ледащев достал калибрационную панель, по очереди отстрелял серийники в тестовом режиме и довольно кивнул. Здесь я мухлевать не стал, параметры, в том числе мощность, действительно были идентичными — запись будет вестись непрерывно, в том числе и детекторами М-поля. Хотя не только в серийниках дело, а в уровне владения силой. Серийник усиливает силу самого волшебника, а вот с этим...

— Готовьтесь, господа, — махнул рукой Ледащев, отпуская нас на исходные.

Ну а теперь мой черед. Заклинания выбирались индивидуально и в любой последовательности. У меня есть четыре, как и у противника. Ну-ка, попробую я знаменитую чуйку, выручавшую меня не раз. Если соединить мои врожденные способности и приобретенные от носителя... Я закрыл глаза и вызвал состояние Просветления.

Все понятно. Меня решили уделать двумя разрешенными, несмертельными, но сильными заклинаниями, на грани Первого и Второго уровней. И зная немного своего врага, начнет от именно с атакующих заклинаний. Мне пришли образы Воздушного Кулака и Малой Молнии. Не обязательно в этом порядке, но это как раз расслабляющие удары, хотя, как сказать... При прямом попадании Воздушного Кулака я буду долго ходить и охать, держась за ребра, если не будет остановки сердца. Правда, оно может наступить и от Молнии, и чаще, чем думают — полицейское заклинание, заменяющее тазер, используется в редких случаях. Дальше что? Ну понятно, разновидность Малого Щита, с зацепами или без, чтобы ослабить возможную ответку, а потом не останавливаясь переход в атаку, и, как мне подсказывает чуйка, это будет Костолом. С Донцова станется, он может добавить модификаторы на позвоночник. Это, конечно, будет означать намерения в покушении на убийство, но никогда не следует мерять противника по себе, дураков на свете больше, чем думают. Потом будет хныкать «я не зна-ал!» и ковырять в носу, надеясь на прощение вместо каторги за убийство по неосторожности. Но жертве в деревянном ящике будет уже пофиг. Не дадим ему такого шанса.

Значит, в последовательности будет три защиты и одна атака. Первым пойдет встречный удар, и не такой, который он ожидает — спасибо флэшке с заклинаниями, которые я купил у майнеров в Даркнете, это сегмент сети здесь тоже был и назывался по-простому — Черносеть. И это действительно стоило таких денег. Потом, когда я все это раскладывал по косточкам, я поражался изобретательности нечеловеческого ума. По слухам, это ушло от японцев, которые майнили заклинания на брейнфреймах — компьютерах на человеческом мозге. Слухи это или нет — не скажу, был грандиозный скандал и всеобщее запрещение такого рода компьютеров в силу нарушения этики. Но эти заклинания явно придумали не наши волхвы.

Первый удар от Воздушного Кулака — я почему-то пропитался этой уверенностью — я выдержу. Дальше Клетка Фарадея от молнии, затем Малое Исцеление от последствий пропущенного Кулака и Стена. Ну что, поехали?

Я приложил к серийнику смарт и залил заклинания. Вызвал изображение Оболока врага и наметил стогны, на которые пойдет атака. Сюрпрайз, сюрпрайз...

Походя заметил мерзкую улыбочку Донцова. Ну как же, третий курс, Теорию Активного Действия прошли... Ну а у меня это было как внеклассное чтение... пока. В нашем мире нельзя долго ждать знаний, если их можно взять и спасти этим жизнь.

— Начнем, господа! Секунданты, проверить оружие противника!

Все по правилам дуэльного кодекса, при исключительной дуэли шансы должны быть равны. Секундант Донцова подошел ко мне и приложил свой смарт к серийнику — та же полицейская программа, когда кого-то ловят и решают, отправить в кутузку или нет. Его смарт отозвался мелодичным сигналом и на дисплее нарисовалась единица — приложение оценило содержимое памяти и дало «добро». Он кивнул распорядителю, так же кивнул и Васька. Все в порядке, можно начинать шоу.

— На позицию, господа! — зычно крикнул Ледащев.

Мы, держа в руках серийники, подошли к своим позициям для стрельбы. Дуэль предполагалась без барьеров, с неподвижной позиции.

— Готов! — я поднял серийник, выцеливая силуэт Донцова.

— Готов! — крикнул он со своей позиции.

— Три, два, один... — начал отсчет распорядитель.

Я нажал на спуск одновременно с Донцовым. Мгновение, и вот я уже отлетел на пару метров, встав на четвереньки. Все как и должно было быть, так и задумано.

Заметить микросекундную серию заклинаний невозможно, но вот ее последствия... Зрители ахнули и вскрикнули, кто-то залился свистом. А потом хохотом и улюлюканьем. Восторгу зевак не было предела — надеюсь, попкорном своим не подавились?

Я встал, кривясь от боли в груди. Ну вот, гимназическая форма напрочь испорчена, на локтях и коленях пятна въевшейся земли и травы. Да и курившееся дымком пятно от отраженной молнии там, где я стоял, оптимизма не добавляло. Я поднял глаза.

Граф валялся в позе эмбриона на траве, скуля и ворочаясь. Вот только цвет его формы изменился сильнее, чем у меня. Все правильно, заклинание Первого уровня, несмертельное, которое было помечено как Коричневая Нота. Разумеется, такой ноты не существует, да и не нота это, а последовательность, но сфинктер кишечника оно расслабило моментально, вызвав неконтролируемое его расслабление. Сработало оно, еще как. И чем больше ворочался граф в натекшей из-под него луже, тем грязнее он становился. Тут к нему подбежали целитель с санитаркой, спотыкаясь от тяжести железного чемоданчика скорой помощи, дежурившие на дуэлях, как положено. Ледащев тоже подбежал к пострадавшему как распорядитель. Ну-ну, вот только не врач ему нужен сейчас, а шланг. Отмыть дерьмо, поскольку отмыть позор уже не удастся. Теперь везде его будет сопровождать «А, это тот, который на дуэли обосрался?», что обеспечит ему пару приятных прозвищ в течение оставшейся жизни. Я же говорил папе, что не буду калечить его тело, достаточно искалечить психику и общественное мнение.

— Ты как? Цел? — ко мне подбежал обеспокоенный Васька.

— Цел, — я поморщился от боли в ребрах. — Приложил он меня довольно сильно.

— Дай, посмотрю Оболок, — прищурился Васька. — Да нет, только в районе Середца легкая деформация. Да ты и сам ее выправишь.

Я закрыл глаза, расслабился и прочитал один из заговоров. Точно, значительно лучше.

— Что было видно со стороны? — спросил я у него.

— А что может разглядеть человек, даже волхв, даже на ускорении? Только что ты стоял, сверкнула молния, потом ты оказался на четвереньках — и все. Больше ничего. Потом посмотришь на повторе, дадут в качестве сувенира вместе с протоколом дуэли. Да, это ты здорово придумал, только этих заклинаний в открытом доступе нет. Поделишься?

— Ага. Только без распространения. Сам понимаешь.

— Конечно, вопросов нет. Ну что, пошли к распорядителю? Вот у него могут быть вопросы. Надеюсь, легенду ты придумал?

— Как всегда, — кивнул я. — Ты меня знаешь.

— Это точно, — усмехнулся он. — И слишком хорошо.

Когда мы, наконец, подошли к Ледащеву, Донцова уже уносили на носилках, идти он был не в состоянии.

— Вы получили удовлетворение, граф? — спросил меня наш распорядитель.

— И преогромное, — честно ответил я. — Все правила соблюдены?

Ледащев потапал свой планшет.

— Да, все правила соблюдены. Но есть одня заминка, — он поднял глаза на меня. — Какой у вас уровень?

— В смысле? — не понял я.

— Тот выброс М-поля, который вы выдали во время дуэли, это не уровень Одаренного. Скорее, волхва не из слабых.

— Ничего не могу про это сказать, — развел руками я. — Трудно себя контролировать, когда пропускаешь удар.

— Вы его ослабили до приемлемого, — опять заелозил пальцами по экрану он. — Рекомендую опять пройти тест Световита-Мокоши. И обратиться к своему целителю.

— Зачем?

— Видите ли, Апраксин, не хочу вас пугать, но подобный выброс энергии может быть симптомом заболеваний мозга, вплоть до опухоли, — мрачно сказал Ледащев. Похоже, это было что-то личное. — Мой вам совет, не поленитесь.

— Это будет занесено в протокол?

— Нет. Но в следующий раз я проведу дуэль только при предъявлении результатов теста. Заведомо неравнозначные дуэли не стоит проводить, хотя этого в дуэльном кодексе и нет.

— Вот именно, — кивнул я. — Обидчик не может оправдываться тем, что оскорбленный им имеет более высокий уровень. Если он пострадает от руки того, кто более силен или искусен — это его проблемы. Не надо разевать рот или лезть с кулаками в туалете.

— Мы поняли друг друга, граф. Не смею вас более задерживать, — кивком отсалютовал мне Ледащев. — А вы, Лопухин, останьтесь — вам еще протокол дуэли заполнять.

Глава 10

Со времени нашей знаменитой дуэли пролетела неделя, и все вошло в привычный ритм и уклад.

Для начала, Донцова и его подпевал все-таки отчислили из Школы, ректору и выше подобный инцидент не понравился. А поскольку ни папенька, ни я не требовали крови и не влияли на принятие решений, «волчий билет» им в зубы не дали, предоставив поискать себе место в другом, более простом вузе. Тем более как Одаренные они были середнячками, особых успехов не показывали. А подписываться за них их неведомые высокородные покровители побоялись, вдруг еще что-нибудь на почве гиперсексуальности что-нибудь учудят.

Я сблизился с Марией, и пару-тройку вечеров за неделю провел с ней вместе. Да не то, о чем вы подумали, право слово! Все было пока невинно и пристойно, никаких горизонтальных исполнений вертикальных желаний, ни-ни! Даже без братских поцелуев в щечку. Вечерние прогулки по Невскому, зависания в кафешках и поход в кино на новый фильм ужасов «Кощей-8»... Короче, не то времяпрепровождение, на которое рассчитывает каждый вьюнош, у которого вместо крови по жилам бежит адский огонь от наличия в ней самой дичайшей концентрации гормонов. Но меня это пока устраивало — если сложится, то сложится. А подтолкнул на продолжение моего общения мой брат.

Михаил вызвал меня к себе в кабинет и вручил старомодную папку с подшитыми бумажными листами. Тоненькую.

— Что это?

— Очень интересное чтиво. Специально для тебя.

— А что на бумаге? — я насмешливо кивнул на мониторы, развешанные в его кабинете везде, где только можно. — Мог бы и письмом скинуть.

— Видишь ли, информация имеет гадское свойство размножаться через копирование. Все, что ты ввел в цифру, может быть доступно кому угодно. Так что некоторые вещи можно доверить только бумаге.

— Опять параноишь?

— Открой папку, — посоветовал он.

Я так и сделал, и сразу же наткнулся на фотографию Марии. Видимо, с личного дела академии Перуна — тут она была сфотографирована в военной форме с погонами курсанта.

— Ты собрал досье на Разумовскую? — спросил я, вчитываясь в первую страницу.

— Должен же я знать, с кем встречается мой брат, — хмыкнул он. — Я же вроде как курирую нашу службу безопасности. Лучшую в мире.

— Кто тебе об этом сказал? Или сам придумал? — усмехнулся я.

— Если бы я не считал их лучшими, то разогнал бы к чертовой матери и набрал других. Так что читай.

— На других ты вроде как досье не собирал...

— Другие были известными прошма... э-э, барышнями, в том числе и с пониженной социальной и сексуальной ответственностью, так что это и не требовалось. Все было с ними ясно и так.

— Плохого же ты мнения о моем вкусе, — укорил его я.

— Нет, я до отвращения объективен. Да ладно, не парься. Я помню себя в твоем возрасте, это у нас семейное, — хохотнул он.

— Но на нее ты информацию собрал, — утвердительно сказал я.

— Ну все-таки, известная княжеская семья, местами загадочная. Да и девочка классом выше, чем тебе попадались.

— Опять ты за свое...

— Читай, читай. Досье неотредактированное, собранное непосредственно... Впрочем, об этом тебе знать необязательно. Главное — внутри.

Так, почитаем, что по мнению СБ Апраксиных представляет из себя княжна Мария Разумовская. Ну биографические данные можно прочитать вскользь, хотя день рождения надо запомнить. Если к тому времени он потребуется. Ага, хорошая частная школа для Одаренных, высшие баллы по всем предметам, высокий уровень по тестам Световита-Мокоши, уйма способностей... Почему тогда не в нашей Школе с самого начала? Неужели для потомка князей Разумовских не нашлось бы места у нас?

Нет, после окончания школы она сразу пошла в академию Перуна на... Вот тут у меня отпала челюсть. Общевойсковой факультет? Это она нам втирала легенду. Факультет разведки не хотите?

Я поднял глаза на брата.

— Я вижу, ты уже дочитал до интересных скелетов в ее шкафу? — подмигнул он.

— О факультете разведки она не упоминала.

— А ты что хотел? — хмыкнул он. — Чтобы девочка всем и каждому рассказывала правду? Она на подписке, между прочим. И всей правды она не скажет лицам, на то не уполномоченным. Дальше читай.

Сокращенное личное дело скопировали, надо полагать. С большими купюрами, наличие которых свидетельствовало о невысоком уровне доступа, на уровне воинского учета. Не знаю, как тут обзывается местный военкомат. По воинской повинности присутствие, вроде.

А вот дальше как раз и пошел пробел. Уволена из академии Перуна за нарушение воинской дисциплины.

— Подробнее о том, за что ее выгнали из академии, нет? — спросил я у брата.

— В бумагах — нет. На словах мне передали оттуда, — брат покрутил пальцем, показывая на потолок, — что она не сошлась с инструктором по рукопашному бою, который имел неосторожность попытаться расширить возможности полномочий по обучению. Она терпеть не стала и отделала его как бог черепаху.

— Курсант? Инструктора?

— Ну это частая ошибка мастеров. Иногда вой низшего уровня может так наподдать инструктору, что тому останется только удивляться. Тем более, как я понял, у нее сила минимум на уровне витязя, даже не воя. А если, как я подозреваю, тот был еще вдобавок расслаблен и со спущенными штанами, то девочка-не-промах поиграла его шарами в бильярд. За такое неподобающее поведение ее и выперли по-тихому, не желая выносить сор из избы и учитывая ее родословную. У сапогов это частое явление для тех, кто не пришелся ко двору. А поскольку девочка выдающихся талантов, без всяких сомнений, ее перевели к вам. Тем более, как я слышал, в вашей Школе не все в порядке.

— Что именно, поясни? — поднял брови я.

— Да последний набор — ваш набор — подкачал. Не замечал, что некоторые с вашего потока — редкие бездари? Которым не то, что в фирменной школе ЕИВ учиться, а куда-нибудь в Задрищенское реальное училище идти?

Я задумался. Да, что-то подобное было. Взять ту же самую Сойку-из-койки и ее жертв. Слабоваты они были, слабоваты. По крайней мере, не уровня лучшей магакадемии, это точно.

— Ты и за этим следишь?

— А как мне за этим не следить? — развел руками он. — Кадровая политика компании требует. У нас, извини, почти весь персонал среднего и высшего звена — выпускники вашей Школы. Так что присматриваемся, оцениваем, изучаем. Это тебе легко — у тебя прямая дорога наверх, выложенная красным ковром. А у других — нет. Многие сами с нуля начинают. Ладно, читай!

Я пролистал несколько листов. Результаты тестов, перечисление способностей... Да, а вот несколько вопросов — почему она осталась сиротой? Ни единого слова о родителях, кроме их фамилий и дат рождения не было. Особенно о матери — жене урожденного князя Разумовского, княгине Доброславской.

— О ее родителях тут пара строчек, и все.

— Тут действительно темная история, — признался брат. — И на ней висит гриф «особой важности». Короче, обстоятельства, связанные с их судьбой — государственная тайна. И вряд ли сама Мария в нее посвящена. Рысь, ее бабка — может быть, у нее допуск выше крыши, она легендарная разведчица. Но естественно сама она ничего не сможет сказать, неразглашение все-таки. Я не стал совать туда нос, почувствовав, что мне его оторвут. И тебе не советую — государственная тайна может тебя убить только самим фактом твоего интереса к ней.

— Ладно, замнем для ясности, — я еще пошелестел страницами, закрыл папку и вернул ее брату. — Твой вердикт?

— Когда это младший стал интересоваться моим мнением в важных вопросах, относящихся к половым? — удивленно-наигранно спросил он.

— Все ты сводишь на одно, — вздохнул я. — Так все-таки?

— Благословляю тебя, брат мой, на общение с сей девой, вроде как непорочной, — дьяконским голосом пробасил брат. — Короче, с моей стороны, а также со стороны интересов рода и клана, возражений не имеется. Если, конечно, у тебя нет глупой привычки болтать в постели о клановых секретах, дабы поднять самомнение.

— Мне его и поднимать не надо, — подмигнул я. — Физические параметры компенсируют.

— Ну и слава богам. Короче, общайся, — подмигнул он. — Отец тоже не против.

— Кто еще? Огласите, пожалуйста, весь список. Кому ты и что растрепал.

— Не растрепал, а поставил в известность! — назидательно воздел палец брат. — И да, только отцу и начальнику СБ, который и подогнал мне эту папочку. Извини, не забывай, что ты Апраксин, наследник огромного состояния, а не запойный дворник. Круг твоего общения должен быть полностью известен и находиться под колпаком. А то ты не знаешь, как подбираются к наследникам богатых семей, наслышан ведь? И нечего отмахиваться! Не таких простодыр, как ты, обманывали.

— Свечку держать изволите?

— Целый канделябр, — усмехнулся он. — И тебя не спрошу.

— Ох, тяжела ты...

— Пока шапки Мономаха на тебе нет. А гимназическая фуражка — самое легкое, что ты носил. Как когда-то и я. А теперь у меня на голове терновый венец сто пудов весу. Думаешь, легко заниматься финансами семьи и прочими не особо богоугодными делами? Так что расслабься и получай удовольствие. Пока можешь.

Так я и сделал. Зато с Марией кое-что прояснилось. Конечно, может быть те звоночки с ее стороны и были проявлением любопытства, а может и нет. Но, по крайней мере, я получил более или менее приемлемое объяснение ее навыкам. Третье поколение разведчиков, все-таки. Пусть и не удавшееся, но бывших не бывает. Придется выстраивать другую линию поведения, но от ее внимания я отказываться не собирался. Все-таки, брат был прав — девочка действительно классом выше, чем те, что у меня были. А знатность рода — только плюс в ее пользу.

А вот второе меня занимало больше и отнимало куда как порядочно времени, проведенного без малейшего удовольствия. На меня насел Пресветлый. Черт меня дернул тогда показать свои умения! Теперь вместо стандартной программы меня припахали к научной работе. Обычная практика преподов — ткнуть в свое дерьмо носом студента, которого он наметил в качестве жертвы для проверки его теорий. Дело знакомое, на мне так еще в моем первом вузе паразитировали. Самым бессовестным образом. Даже в статью последним соавтором не включили. Теперь, похоже, ситуация повторяется. Мои методики быстрой оптимизации М-последовательностей с использованием совершенно другого раздела высшей математики вызвали у Пресветлого приступ научного оргазма, и теперь я корпел над ноутом с расчетами, пытаясь вывести универсальную методику с мерностями высшего порядка. Получалось не очень, а как всегда срок — вчера. До конференции оставалась неделя, и я уже был там заявлен как докладчик. Так что я сидел и морщил мозг как проклятый, зарабатывая профессиональное преподавательское плоскожопие.

Вроде начало получаться. Даже с такими граничными условиями. Ура, заработало! Я прогнал на пробу несколько громоздких М-последовательностей, и получил заранее рассчитанный ожидаемый результат. Все.

Только я перевел дух и откинулся на кресле, как зазвонил смарт.

— Здорово, ученый! Еще не умаялся окончательно? — веселый голос Васьки сразу вымел из головы деловой настрой.

— Умаялся, — честно сказал я. — Предложения есть?

— А то! Сгоняем в «Утку», закинемся нездоровой пищей и проедемся по вечернему Питеру.

— Я... — да, из папы щас машину выбивать, охрану напрягать.

— Да ладно. Я на колесах, — сказал он. — Поехали!

— Хорошо не на игле.

— Не. Так что давай собирайся, проветримся. Жду у ворот через двадцать минут.

— Лады. Только соберусь.

— Все, отбой.

Действительно, надо развеяться. А то потом тупо носиться по дому с воспаленным мозгом, пока не заснешь часов в пять. А в семь — вставать и в школу? Ну уж нет, подышу свежим воздухом. Вернемся вечером, до развода мостов.

Так, надо как-нибудь попроще одеться, чтобы внимания не привлекать. Джинсы, черная рубашка, сверху — пиджак. Ну и куда же без серийника? Все, теперь я привязан к нему намертво. Брат правильно сказал — не выходить без оружия.

Я спустился вниз, отписал охране куда еду и где меня искать — стандартный протокол для покидающего родовое гнездо наследника — и вышел из дома по тропинке из белого гравия, ведущего к воротам. Ждать долго не пришлось — послышался рев мощного мотора и к воротам подкатил довольный Васька на своем железном коне. Ну да, знаменитый спортивный «Дукс» в люксовом исполнении, черно-красный и сверкающий хромом. Этакая игрушка для богатых мальчиков. Только для тех, которые умели ей пользоваться — а Васька умел. И отчаянно гонялся на треке, доводя родных до состояния ужаса. Я тоже мотоциклы не любил — по прошлой жизни у меня на них разбились несколько знакомых, а адреналин я получал от другого. Ну и разумеется, мне более привычны четыре колеса и лобовое стекло, но тут уж кому как.

— Здорово! — он откинул забрало своего модуляра.

— Опять ты на своем тырчке, — констатировал я.

— Или так, или машину с охраной брать.

— Я поражаюсь, как тебя отпустили без нее.

— Ну ты как-то тоже без нее обходищься.

— Папахен считает, что острота момента прошла, а так если что...

— То же самое, — Васька повернулся на сиденье и кинул мне модуляр. — Пришлось согласиться на модуль «Руснава» с трансляцией изображений, чтобы предки знали, где обретается их драгоценное чадо. И обещанием вернуться домой к девяти.

— И так уже светлеет. Скоро сезон белых ночей.

— Вот тогда и будем отрываться. А пока... Да надевай ты уже шлем и поехали! — Васька нетерпеливо газанул.

— Все, уже едем.

Я натянул шлем и вскочил на сиденье за ним.

— Так, сильно не прижимайся! — скомандовал он. — И без петтинга, пожалуйста!

— Извращенец, — буркнул я и закрыл забрало. — Поехали!

Васька газанул, и мотоцикл пулей сорвался с места. Да, водить он умел, все-таки гонщик. Когда мы выехали на трассу, я судорожно вцепился в бока байка, стараясь не обращать внимания на бока машин, проносящихся в сантиметрах от меня. А дух я смог перевести только тогда, когда он сбросил скорость и подъехал на малой скорости к стоянке «Утки».

— Этого только не хватало, — заметил он, оглядев шесть кастомных байков, занявших почти все свободное место.

— Да, пожалуй, — согласился я, осматривая высер местных умельцев, сделавших из «Дуксов» некоторое подобие «Харлеев».

Смотрелись эти поделки более чем стремно. Разнокалиберные запчасти мотохимер не особо гармонировали между собой.

— Кринж, — сказал он. — Бездна вкуса. Лучше уж взять нормальный байк, чем это уе...

— Что ты сказал? — возник рядом с нами тяжеловесного вида детина, ласково поигрывая короткой дубинкой.

Да, вот уж не думал, что увижу таких персонажей в Российской Имперпи. Типичнейший хрестоматийный байкер, в кожаном прикиде с клепками где только можно и нельзя, в кожаных перчатках с обрезанными пальцами, гриндерсах... Облик дополняли бандана на нечесаных лохмах и темные очки.

— Ты что-то сказал, удод? — ласково спросил у Васьки детина.

— Свалил отсюда, быстро! — сказал Васька, не снимая шлема.

— Да ты попал, пацан! — сверкнул великолепным кариесом байкер и засунув в рот пальцы, залихватски свистнул.

Ну все, конфликт на ровном месте гарантирован. Драку заказывали? Нет? Не колебет, оплачено!

— Поехали, — сказал я Ваське.

— Никуда ты не поедешь, — байкер попытался стащить меня с мотоцикла.

Вот что, мне надо налепить на себя наклейку «Руками не трогать?». Я двумя пальцами ударил его в горло, и он с выражением удивления на бородатой роже схватился за горло, хрипя и сгибаясь пополам. Больно, но несмертельно. Если, конечно, силу не перебрать.

— Поехали! — потребовал я, отпихнув байкера ногой в сторону его же мотоцикла.

— Да, пожалуй, ты прав, — Васька посмотрел на двери «Утки», где уже появились товарищи обидчивого мотоциклиста. — Держись!

Васька дал газу, и развернув руль выехал со стоянки. А вот дальнейшее мне не понравилось. Байкеры, похоже пыль глотать не собирались. Повернув голову я заметил, что четверо из них бросились к своим мотоциклам с явным намерением наказать особо наглых встречных.

— Газу! — прикрикнул я на Ваську.

Васька не стал себя упрашивать, и вскоре мы с ревом уже неслись по шоссе. С четверкой байкеров на хвосте.

Глава 11

Четыре мотоцикла неслись за нами, распугивая и заставляя прижиматься к обочине поредевшие машины. Несмотря на угребищный дизайн и аляповатый внешний вид, с ходовыми качествами у них было намного лучше. Нет, конечно, Васькин спортивный «Дукс» легко бы сделал их на треке, но... Ехали-то мы по шоссе, на котором все-таки были и другие участники движения.

Васька гнал куда-то к окраине, намереваясь оторваться от преследователей на ровной дороге. А пока меня нещадно мотало из стороны в сторону. Эх, не было бы свидетелей, я бы тряхнул стариной — давно я не стрелял из такого положения, чистая экзотика и эквилибристика! Но пока они просто нас преследовали, по закону я не мог открыть огонь. Только при нападении, а его и не было — дистанцию сократить у них не получалось, а Ваське явно не хотелось, чтобы нас догнали.

Ну вот, более или менее по степени забитости шоссе, мало машин — как раз уйти в отрыв. Когда мы проехали перекресток, я обернулся.

А вот это уже интересно. Наперерез байкерам вылетел черный спортивный мотоцикл, кажется баварец — не все могли себе позволить люксовую имперскую продукцию, приходилось и импортной обходиться. Мотоциклист развернулся навстречу приближающейся четверке, и что-то кинул перед байкерами. Вспышка, грохот, и мотоциклы весело закувыркались кубарем или пошли юзом, скинув своих седоков. Я стукнул по шлему Ваське, тормози, мол!

— Что такое? — Васька повернулся ко мне, сбросив скорость и открыв забрало. — Они отстали?

— Сам смотри, — я кивнул назад на раскиданные мотоциклы и четверых байкеров.

— Кто их так?

— Не знаю, — я проводил взглядом уже порядком отъехавший черный мотоцикл. — Вот, он. Кинул светозвуковую.

— Твоя СБ?

— Да вряд ли. Я думал, может твоя.

— Нет, тоже вряд ли.

— Ну а что мы тогда стоим? Или ты хочешь быть добрым самаритянином и полечить свньям их вавочки?

— Нет, — я увидел, как около упавших остановилась пара машин.

— Поехали! — Васька захлопнул забрало и дал по газам.

Я лежал в кровати, и никак не мог заснуть. Что-то у меня вопила чуйка.

Наша сегодняшняя поездка закончилась у нас в поместье, мы все великолепно поужинали. Василий как всегда был на высоте, включив изысканные княжеские манеры. Так что мы прекрасно провели время у меня дома, потом опять рев мотоцикла, и он отбыл восвояси. Про сегодняшнее происшествие и стычку с байкерами мы благоразумно умолчали — не следовало волновать родных, а то бы вообще включили режим «поместье-школа-поместье», и прощай, свобода! Ничего, в следующий раз закатимся в «Утку», только на этот раз во всеоружии — можно и взять с собой охрану, чтобы переломали хамам оставшиеся целыми после феерического падения кости. Но вот черный мотоцикл из головы не шел.

Совпадений не бывает, в нашей работе этому учат в первую очередь. И как гласит одно из правил, «если тебе кажется, что за тобой следят — так оно и есть». Чуйка у меня начала ныть еще неделю назад. Сначала я списал это не паранойю, потом на папину СБ, а вот теперь... Если не они, то кто же это может быть? Кто-то ведет очень грамотную слежку, на уровне бывших коллег. Вот только засветились они, решили не рисковать нашим с Васькой здоровьем. Видимо решили, что лучше быть раскрытыми, чем потом расхлебывать другие последствия в виде трупов. Не наших, естественно, при моей подготовке, да еще с моим серийником и Васькиным «глоком» сила на нашей стороне. Значит, они не только следят, но и заботятся, чтобы не привлекать к нам чужого внимания вроде околоточных. Значит, где-то я прокололся. Точно я — не думаю, что Васька их интересовал настолько, чтобы вступиться за него. Хотя и так может быть. А это я смогу узнать, только ведя контрнаблюдение.

Поскольку сон в голову не шел, я встал с постели и босыми ногами прошлепал за ноут. Ну что, поможем семейному бизнесу? Я влез на сайт «АпрТорга», нашей крупнейшей компанией, владевшей — ага — и ТРЦ «Апраксин двор», и еще много чем. Использую-ка я семейное положение, у меня есть свой пароль на уровне управляющих высокого ранга. А вот теперь к списку заказов!

Что нам нужно? Ну, во-первых и главных — воздух. Я не настолько хорошо владею заклинаниями внедрения, чтобы использовать живую птицу как воздушного разведчика, это пока не мой уровень. А вот дрон — другое дело, с ним я управлюсь на раз. И не один. Мне нужно три. Во-первых, средних размеров, можно и тихоходный, но высотный и с хорошей камерой. А также как опция — с подвесом. Используем опыт боевых действий, вдруг что-нибудь — даже не вдруг, а точно — скинуть сверху понадобится. И со встроенным в пульт управления экраном, чтобы не смарт использовать. Да, цены у папы ломовые. Даже со скидкой для своих. Ничего, возьмем «Объектив», любимая модель фотографов всех мастей, точнее, крутых фотографов. Оптика на нем шикарная, и есть возможность подключать дополнительные модули. Так, выбрал. Второй — гоночный дрон. Этот можно и подешевле — все равно он мне нужен на раз, как управляемая ракета. И третий — совсем уже маленький коптер, размером чуть больше ладони для работы в больших помещениях или в спокойную погоду. Все, заказал.

Я уныло следил, как в корзине с моего баланса списывается все большая и большая сумма. Но ничего не поделаешь. Бинокль с дальномером — берем. Там, где Волхвий Взор подведет, оптика сработает безотказно. И трубу тепловизора точно закажем. А вот с прочей спецтехникой могут быть проблемы. Надо будет заказать через Ваську, я так делал много раз, когда не желал светить свои покупки. Ну ладно, насчет этого я с ним поговорю завтра, а вот это все я переправлю в пункт выдачи Школы — не надо светиться перед моей родной СБ, которая по долгу службы вскрывает и перетрясает все, что приходит на адрес Апраксиных. Бомбы и конверты со спорами сибирской язвы нам уже присылали — не все любят богатых аристо, некоторые очень даже питают к ним неприязнь. Вот только сейчас мне палиться перед ними не к лицу, возбуждая их нездоровое любопытство, как и родных.

Я подтвердил заказ, забронировал сумму выплаты, и выключил ноут. Единственное, что многое придется делать на ходу — в бендежке Горюнова по прозвищу «Горыныч», нашего электрика, с которым мы сошлись на почве любви к музыке. Я всего-навсего пополнил его коллекцию качественного винила двумя раритетными пластинками, и электрик, и так преданный клану душой и телом, был мой. Да, и кстати, Горыныч мог доставлять и контрабанду, если вдруг малолетнему наследнику требовалось то, что он не хотел или стеснялся приобретать по официальным каналам, этим я тоже иногда пользовался. Вот и воспользуемся завтра, не хочу я вывозить свое добро на машине охраны.

Ну что, пора и спать... Я опять лег в постель, закрыл глаза и стал считать про себя. Нет, не овец, а просто числа. Мозг постепенно успокаивается, настраивается на монотонный ритм, и затем отключается, позволяя уйти в небытие на некоторое время...

С Васькой мы встретились с самого утра, как всегда перед входом в Школу.

— Есть разговор, — заговорщицки сказал он мне, понизив голос.

— Ну, пойдем отойдем, — кивнул я в сторону одного из деревьев, росших перед входом.

— Это по поводу вчерашнего, — поскреб щеку он.

— Что такое?

— Я тут навел справки и выяснил, что вчерашнее нападение не совсем случайно.

— То есть целенаправленно? На нас?

— Да нет, не на нас. Дело в том, что эта байкерская шайка появилась в «Утке» три дня назад, и принялась кошмарить заведение.

— Ну а мы-то тут при чем? Клан, владеющий тошниловкой пусть и разбирается. Или мусора, — пожал плечами я.

— Мне звонил приказчик «Утки», мы там с тобой хорошо примелькались.

— Чей клан владеет им?

— Да купца Полетаева.

— Подожди, дай вспомнить, — я наморщил лоб. — У него еще с дюжину рыгаловок поменьше, типа «У дяди Васи» и в том же духе. Мелкий клан, хлипкий. Бойцов, считай, почти нет. Ну а сам Полетаев что не позвонил? Или очко на минус?

— Точно. Ты угадал. Это фраера залетные, банда откуда-то из Колпино.

— Мы вчера вроде как четверых успокоили...

— Не мы, и те четверо — не вся банда. Если смотреть по камерам видеонаблюдения, то там всего рыл пятнадцать.

— Ну подумаешь, — хмыкнул я. — Всего-то.

— Всего — не всего, а они конкретно насели на купчишку. Пообещали ему красного петуха пустить.

— А что мусорам их не сдаст? Или у околоточного у самого жим-жим?

— И жим-жим как у купца, и нет основания для кардинального решения вопроса.

— Вась, ну а мы тут причем? Добрым самаритянином я себя не считаю, только злым. Нашего коммерческого и прочего интереса там нет.

— Может и так, — скорчил гримасу он.

— То, что тебя попросил приказчик — это еще ничего не значит. Он вообще никто, наемное лицо.

— А самому вступиться лень?

— Ага. Лень.

— Если учесть, что они распугали почти всех постоянных посетителей, пару девок прижали в подсобке, банчат какой-то химией...

— Вася, — терпеливо сказал я. — Это не наши с тобой проблемы, а Полетаева. Если попросит помощи у клана — другое дело. А так — устрой бакланам головомойку, а я потом тебе может и спасибо не скажу... Да еще и виру наложу за то, что ты у меня в кафешке в процессе разборок мебель о головы бакланов разломал и витрины разнес... На хрена нам этот гемморой? Он не стоит свеч. Если он хочет так вести бизнес — его проблемы. С наркотой тоже пусть мусора разбираются.

— Поздно. Я уже вписался.

— Ну вот какого ты влез? — вызверился на него я. — Кто тебя просил?

— Чувство справедливости.

Это да, оно у него точно присутствовало. Увы, в этом мире это атавизм. Или даже рудимент. В любом случае — вредно для здоровья.

— И что? Поднимаешь СБ? А что скажет глава клана, княгиня?

— Да маман вроде как и не против.

Вот тут даже я удивился. Хотя, может, и зря — княгиня была жесткой бизнес-леди, правившей империей Лопухиных своей железной изящной ручкой. Ну раз она вписалась за это... Вероятно, имеет какие-то бизнес-интересы на земле Полетаева.

Кланы, кланы... Такое впечатление, что я попал в лихие девяностые. Кланы — как бригады. Пользуясь книгой «Русской Правды» как сводом законов и в случае чего обращаясь к одноименной организации в смысле верховного суда, они творили на Руси все, что не противоречило интересам Империи. Ну и полиция здесь совершенно другая, прозвище «мусора» подходило к ним как нельзя лучше. Коррупция при Государе Императоре цвела буйным цветом. Куда там Америке века начала так девятнадцатого, та нервно курила в сторонке. Хотя правили там те же кланы, только их местные.

— Ладно. Раз так — я в деле. Не могу же я тебя одного без присмотра оставить.

— А кто сказал, что я буду там один? — подмигнул Васька. — Со мной будет ударная группа нашей службы безопасности.

— А камеры наблюдения? Про систему «Безопасный город» не забыл?

— Да тут будут сбои на сервере. Ненадолго, минут на пятнадцать-двадцать, — подмигнул мне он. — Ну ты понял, да?

— Понял, понял, — успокоил его я. Подкупить полицейского техника в случае чего стоило недорого. — Когда выдвигаемся?

— Ориентировочно после четвертой пары.

— Что, так по фирме и пойдем? — я окинул взглядом себя и Ваську. Как-то не хотелось палиться как гимназисты.

— Зачем? Я взял прикид и на тебя, в фургоне переоденемся.

— Лады. Так и сделаем. Только мне одно дело надо сделать...

На перерыве после третьей пары мне позвонил Горыныч. Ага, вот и обещанная контрабандная доставка. Я пошел в вузовский пункт выдачи в общаге, и сразу зарулил через боковую аллею, увешанный коробками и коробочками. Горыныч уже ждал у своего фургона с гербом Апраксиных на бортах, припаркованным на обочине.

— С приобретением, Ваше Сиятельство! — усмехнулся он, глядя на мои коробки.

— Спасибо. Открывай, — кивнул я. Другие части тела были увешаны поклажей.

Горыныч помог мне положить все это в кузов.

— Полиция не трогала? — я отряхнул руки.

— Нет. Пару раз мимо их машины проезжали, но, видимо, решили не связываться с кланом.

— Ну их счастье.

— Куда все это? — он кивнул на кузов.

— Да к тебе, в мастерскую. Пока. Потом — разберемся.

— Принято, — кивнул он. — До свидания, Ваше Сиятельство!

— До свидания, Андрей Александрович.

Обдав меня сизым дымком фургон Горюнова степенно отъехал от вуза и влился в поток движения. Я посмотрел ему вслед и пошел в буфет. Надо же что-нибудь пожевать, чем можно не отравиться — булочку там или коржик. Пирожки со свежей кошатинкой меня не возбуждали, когтями можно подавиться, надо вовремя выплюнуть.

— Итак, сверим часы, — командир штурмовой группы СБ Лопухиных с позывным Амбал нажал на кнопку смарт-часов.

Командиру прозвище подходило как нельзя лучше. Шкаф два на два с буграми мышц. Не знаю, где такого нашли, форма, наверное, лопнула, когда его отливали.

— Первыми идут Тигра и Джон, — он кивнул парочке, сидящей напротив нас.

В жизни бы не подумал, что это одни из штурмовиков. Субтильного вида паренек в простых круглых очках, способный сойти за студента и симпатичная девушка того же возраста.

— Минус пять минут. Входите в кафе, садитесь за столик, делаете заказ. Пусть все идет своим чередом. Когда начнется замес, Тигра блокирует дверь запасного выхода, а Джон держит зал. Никто из уродов уйти не должен. Затем наследнички, минус две минуты. Вы — наживка. Подъезжаете на стоянку, корчите рожи, дразните уродов как можете. Все как обычно, это вы умеете.

Васька скорчил кислую рожу. Не понравилось ему мнение командира группы.

— Ноль. Подъезжаем мы и работаем. Все все поняли? Вы, Ваша Светлость и Ваше Сиятельство, под ногами не путайтесь, и под пули не попадите — не исключаю, что у них припрятаны стволы.

— Принято, — кивнул Василий.

— Тогда — начали!

Парочка первой спрыгнула из фургона и пошла к потрепанному «Лесснеру», такой и должен быть у небогатого студента.

— Справятся? — с сомнением кивнул я вслед чихающему и дымящемуся синим выхлопом трубы тарантасу.

— Эти? — весело спросил Васька. — Справятся. Бывшие оперативники внешней разведки. Спалившиеся, правда, не по своей вине, но дело свое туго знают. Подготовка на уровне «Хоругви», мастера рукопашного боя, хотя по виду и не скажешь. Ждем три минуты.

Он подошел к мотоциклу, снял шлем и подал мне. Я напялил банку на голову.

— Все, — кивнул Васька, и махнул рукой Амбалу, следившему за нами из распахнутой задней двери. Тот кивнул. — Поехали, наш выход.

Я вскарабкался на заднее сиденье, и мотоцикл неспешно покатил вперед, к «Утке». Неспешно — ехать всего два квартала, а тайминнг был посчитан заранее.

Ого, да похоже тут вся банда в сборе! На стоянке для байков стояла дюжина тех самых кошмаров технической мысли а-ля «Колхозный панк», и больше никого — никто не хотел рядом парковаться, огребать неприятностей. Василий спокойно заехал на эту самую стоянку, с наслаждением погазовал несколько раз и выключил мотор.

— Наш выход, — он снял шлем.

Из дверей появился давешний знакомый, посмотреть, кто такой наглый приехал. Увидев нас, его глаза округлились, и он рванул назад в кафешку, поднимать стадо на борьбу с нами. Васька только усмехнулся, а затем подошел к ближайшему байку и от души врезал стопой в область сиденья. Опора байка оторвалась от земли, и он с грохотом опрокинулся на бок.

— Ой, ну надо же! — пропел Васька. — Какой я, право же неловкий!

— Щас тебе это объяснят, — пообещал я, глядя на злобные рожи, появившиеся за стеклом, а затем ломящиеся в дверь. — Не слишком мы поспешили?

— Нет, — он вслушался в звуки улицы, через которые пробивалось урчание мощного мотора. — Кавалерия уже на подходе.

— Скорее бы, — покачал головой я. — А то...

Толпа, пробившаяся, наконец, через дверь уже бежала к нам, весело помахивая велосипедными цепями и прочими твердыми предметами.

— Час потехи! — громко объявил Васька на манер диснеевского героя. Как там его звали — уже забыл, Чахлый Прыщ что ли...

Глава 12

Рев моторов, визг тормозов... Справа на площадь перед кафе въехал черный фургон «Лесснер Транспортер», а слева — такой же черный огромный джип «Руссо-Балт Пригород».

Двери обеих машин распахнулись, и к стоянке метнулась дюжина бойцов в черных комбинезонах и шлемах с дубинками наперевес. Стадо байкеров на миг оторопело, а потом рассыпалось испуганной тараканьей стаей кто куда... Тщетно!

Бойцы Лопухиных накинулись на гопников, как терьеры на крыс. Догнал, ударил со всей дури по голове или спине, передал конвоирам и — повтор, следующий рабочий цикл. Площадь перед кафешкой моментально опустела, усеянная телами в грязной коже и клепках. Я вслед за бойцами ворвался в кафешку, куда сбежало трое байкеров. А вот и Джон, преградивший путь одному из беглецов. Ба, а у того-то волына! Байкер вскинул руку с пистолетом, целясь в лицо Джону, тот сделал понятное мне сложное движение из арсенала рукопашника. Бах, бах! Тело байкера дернулось и осело на пол, получив две пули из своего же пистолета, зажатого в его же руке.

Тем временем штурмовики отработали, унося валяющихся в отключке байкеров. Я выбежал из кафешки. Вот и «Транспортер» отъезжает, закрывая задние двери на ходу — повезли пленных. А на его место въезжает... В жизни не поверю своим глазам. Лесснеровский грузовичок-трехтонка самой расхожей модели, на которых возили все — от досок в кузове до бочек с квасом. Только вот у этого был бортовой кузов с лебедкой у кабины.

Штурмовики откинули борт и спустили из кузова пандус, наспех сколоченный из досок. Зашумела лебедка, загремела цепь и началась погрузка. Мотоциклы одни за другим, подцепленные кошкой, немилосердно скрежеща металлическими боками по брусчатке, подтягивались по пандусу в кузов.

— Уезжайте отсюда, — к нам подошел Амбал. — Встретимся, где и договаривались.

— Принято, — Василий захлопнул забрало шлема.

Мы сели на мотоцикл и уехали, порыкивая мощным мотором. Теперь наша точка рандеву — в лесу, неподалеку от Питера.

Когда мы доехали туда, пробираясь задворками все машины были уже на месте.

— Долго же вас дожидаться, — усмехнулся Амбал, уже снявший шлем.

— Ну как успели, — пожал плечами Василий. — Все здесь?

— Да, кворум есть, — ответил ему Амбал.

— Покажите наших пленных, — сказал ему Василий.

— Пойдемте, — махнул рукой Амбал.

Да, а вот и они. Почти дюжина оборвышей, стоящих на поляне на коленях и валяющийся труп, застреленный в кафе.

— Это точно все?

— Как говорит этот, их главный — все, — Амбал с удовольствием заехал носком своего ботинка по ребрам пленного. Тот завыл от боли и повалился набок.

— На кого работаешь? — наклонился над ним Васька.

— Да пошел ты на ..., аристо поганый! Таких, как ты...

Амбал наступил ему на грудь, заставив захрипеть.

— Расспросите их как следует, — скомандовал Васька.

— Есть, Ваша Светлость, — Амбал поманил Тигру, сменившую легкое платьице на штурмовой комбинезон. Она подошла расслабленной походкой, на ходу поигрывая ножом-бабочкой.

— Да, командир!

— Этого — допросить. С пристрастием. Что, где, кого и как.

— Под запись?

— Естественно. Не хочу потом слушать вольное изложение.

Тигра щелкнула пальцами, и двое штурмовиков подскочили к пленнику. Бережное конвоирование в их планы не входило, так что бедолагу потащили за волосы и связанные руки под его истошные вопли, направляя прямиком в ближайшие заросли кустов. Туда же проследовала и Тигра, все также на ходу поигрывая ножичком.

— Я думаю, господа Ваша Светлость и Ваше Сиятельство, вам тут оставаться нет никакого резона, — сказал нам Амбал. — Мы позаботимся об остальном. Вы же езжайте домой. Я явлюсь к вам на доклад... — он посмотрел на часы, — в восемь вечера.

— Только сначала ко мне, — предупредил его Василий. — Матушке я сам доложу по результатам вашей работы. Сразу скажу — я доволен.

Амбал кивнул, принимая слова Васьки как должное.

— Ну что, Пракс, поехали отсюда! — он подал мне шлем. — Еще успеем перекусить в «Ять». Там сегодня вроде рыбный день, и фирменное — расстегаи с визигой.

— Поехали, — мой желудок голодно заурчал.

— Ну и как, работает, господин Александр? — спросил Горыныч, когда я наконец собрал и довел до ума большой квадрокоптер.

— А то, — я отсоединил шнур от ноута и взялся за пульт дистанционного управления. Навел камеру на Горыныча и сделал снимок. — Вот, можешь полюбоваться себяшкой.

Так здесь селфи называли. Горыныч посмотрел на свое изображение на экране пульта.

— Что-то я здесь какой-то небритый, — он потер щеку.

— Ну что есть, то есть, — сказал ему я.

— Как запускать будете?

Да, вот это уже было небольшой проблемой. Над поместьем был антидроновый купол — да, системы РЭБ для военных тоже выпускал «ЭлАп», ну и для разнообразия модифицированная «Полынь» стояла на самой высокой точке здания. Предосторожность весьма нелишняя — любителей последить за частной жизнью хватало, и очень даже. От папарацци до «рэволюционэров», как их называл папа. А также прочих уголовных и не очень элементов. Не было и недели, чтобы чужой дрон не находили в охраняемой зоне и не передавали для изучения в СБ. Обычно хозяев находили довольно быстро и на адрес выезжала группа быстрого реагирования для объяснения недопустимости такого поведения. После чего хозяева дронов, потирая ушибленные бока и морды честно заверяли, что никогда-никогда больше не будут, поверьте, дяденьки! Но вот несколько дронов было снаряжено по-боевому, с взрывчаткой и термитом, и тогда СБ бралось за дело намного серьезнее. Если хозяин находился, то, как правило, пропадал бесследно — Нева у Литейного глубокая, а рыба голодная.

Разумеется, у нас были и свои дроны — как патрульные, так и посыльные. Конечно, когда объявлялась тревога, все приземлялись, но в остальное время патрулирование велось круглосуточно, фиксируя подозрительные объекты в охраняемой зоне. Да, и пользуясь случаем, у папаши было запрятано и несколько труб ЗРК, это уже на случай если на территорию летит не дрон, а что-то посерьезнее, типа вертолета незваных гостей. Ибо нефиг нарушать официально объявленную бесполетную зону над поместьем.

У меня была мысль использовать охранные дроны нашей СБ, но по зрелому размышлению я ее отмел, почему и заказал себе квадрики. Во-первых, порулить ими никто не даст, штатный оператор, заметив вторжение, сразу доложит начальству, те — отцу, а потом мне будет устроена выволочка. А во-вторых, я больше чем уверен, что мои цели лежат далеко за пределами периметра безопасности и зоны отчуждения. И, наконец, в-третьих — а кто сказал, что я буду использовать их исключительно из поместья? Нет, и на выезде тоже. Даже, скорее всего, чаще там.

Хорошо, у меня есть доступ к сети наше СБ на уровне старшего специалиста, я постарался в свое время. Теперь дрон зарегистрирован в нашей сети как курьерский — слишком далеко он будет вне внутренней зоны летать и по непонятным для СБ траекториям. При подлете будет передавать идентификатор, прописанный в базе, должно сработать.

Я разобрал дрон, упаковал его в кейс, подмигнул Горынычу и отправился к себе — ночью опробуем. Если за меня взялись всерьез, то наверняка посты наблюдения не снимут, вдруг клиент куда-то денется?

И, главное, дошел вовремя — как раз, когда я вошел в свои покои и поставил кейс с дроном у кровати, позвонил Васька.

— Ну как дела? — спросил он.

— У меня-то как обычно, у тебя как? — ответил я вопросом на вопрос, намекая на сегодняшние события.

— Замечательно, — торжествующе ответил Васька. — Теперь в «Утке» мы столуемся бесплатно и в отдельном кабинете.

— В смысле? — не понял я.

— В прямом. Теперь «Утка» принадлежит нам, клану Лопухиных.

У меня аж челюсть отвисла. Ай да Васька, точнее, его маман!

— А ты что думал, — продолжал он, — столько трудов — и даром?

— Ну вы блин даете, — сказал я.

— А то! Так что приглашаю тебя и Марию в «Лапсер Дак» отпраздновать на следующей неделе приращение собственности на правах хозяина.

— Спасибо. Только Марию попробую уговорить.

— А ты еще не уговорил ее? — хохотнул Васька. — Ну ты и тормоз! Давай, шевелись, а то девку уведут.

Меня все-таки это немного царапнуло. Не в моих привычках упускать такой шанс, надо срочно сближаться с Марией. Конечно, не как в том пошлом анекдоте — «Как называют парня, которому не дали на первом свидании? — Тормоз!» — но и тянуть резину смысла не имеет. С завтрашнего дня и начну.

— А что с той бандой?

— Честно говоря, особо не интересовался, — сказал Васька. — Амбал сказал, что проблема решена кардинально, и больше они никого, кроме Чернобога, не побеспокоят.

— Коротко и ясно. А что еще интересного было?

— Ничего. Показания — мусор, это действительно стадо залетных бандюков, заехавших на не подконтрольную кланам или бандам территорию. Кое-то по наркотикам, сдали пару дилеров в Коломне. Чисто по мелочи. Ничего особо интересного. У тебя что?

— Да вообще ничего, — хмыкнул я. — Сейчас поужинаем и пойду спать.

— Руки держи на одеяле! — хихикнул Васька.

— Засранец, — дал я ему исчерпывающую характеристику и под его ехидное хихиканье нажал на «отбой».

Спать я, конечно, буду, но попозже — у меня есть на вечер дела.

Когда ночь окончательно вступила в свои права, я собрал дрон, прогнал его окончательно через программу настройки с ноутбука, и, поставив режим записи, плавно поднял дрон в воздух. Машина аккуратно вылетела через оконный проем и полетела ввысь.

Мне нужен охват, а значит и высота, но сначала надо отогнать дрон подальше от зоны отчуждения. Не будем заставлять нервничать операторов домашней ПВО, хоть на нем сейчас и зеленая метка опознавания «свой-чужой».

Я отогнал дрон подальше от поместья, поднял его повыше и переключился на тепловизор. Итак, откуда я бы вел визуальное наблюдение? Именно визуальное и именно пассивное, чтобы не вызвать тревогу на объекте? Исходим из того, что они не знают нашу схему охраны. Я бы поставил во-он на том пригорке. Он вне зоны отчуждения, но в прямой видимости. И насколько я знаю, охрана его не просматривает, поскольку он в двух верстах от поместья. И «Антиснайперы» стоят у нас зачехленные, чтобы не выжечь случайно глазки заблудшим грибникам или особо въедливым папарацци. Снайперов, работающих на таком расстоянии — единицы, а... Я вспомнил, как сюда попал. Нет, ПТРК конечно можно запустить, но тогда сработает активная система защиты, РЭБ уведет любую ракету в сторону. В конце концов, мы не в осажденной регулярными войсками крепости, перебдеть не всегда хорошо.

И точно, есть наблюдатель! Я приблизил картинку до мксимального увеличения. Лежит себе довольный и смотрит в направлении ворот поместья. Ага, и байк имеется, накрытый сеткой, но все равно видно. Один есть. Где бы я разместил следующих? Вот там, чуть подальше за поворотом есть мостик. И за ним, в лесопосадке стоит машина. Судя по тепловому следу, она стоит здесь уже давно, а вот в кабине кто-то есть, опустил стекла и наслаждается свежим воздухом, комаров кормит, поэтому я его и засек.

Я облетел всю зону отчуждения, больше никого не нашел. Это все. Значит, наблюдают только за въездом-выездом. Интересно будет посмотреть это днем, но... Придется сдавать их охране. По-умному, так и следует сделать. Неизвестные, следящие за поместьем... Это может быть кто угодно, список интересующихся я уже приводил. Ну что, начнем потеху?

Я вернул дрон обратно и закрыл окно. Есть, однако, мысль. Когда я упаковал дрон обратно в кейс, я взял ноут и вошел в сеть охраны. Где у нас патрульные дроны и их маршруты? Ага, вот один подходящий. Барражирует у самой границы, и маршрут как раз подходящий. Придется немного подождать, пока он не подойдет поближе.

Ждать пришлось минут десять, пока дрон в автоматическом режиме обозревал окрестности. Я переключился на ручное управление, и изменил его маршрут в сторону того самого пригорка. Сейчас наверное оператор кроет матом вышедшую из строя технику, названивая инженеру поддержки... Есть! Попался наблюдатель в объективы, его силуэт окрасился красным, замигала на экране надпись «Тревога!».

Я подождал минуту и отключился. Если охрана не среагирует, надо будет ее уволить к чертовой матери. А так — у них есть прекрасная возможность отработать жалование. Но дальше наблюдать я уже не буду, узнаем результаты с утра.

С утра, однако, все было тихо и спокойно, как я не пытался рассмотреть признаки тревоги хоть в ком-нибудь. Их не было от слова «совсем». Интересно девки пляшут... Либо меня решили не тревожить, либо просмотрели наблюдателя. Закончив завтрак и откланявшись, я сел в доставлявший меня лимузин и поехал в Школу, по пути строя планы, как захомутать Марию на сегодняшний вечер.

Но все оказалось гораздо проще — она подошла ко мне сама.

— Привет!

— Привет!

— Какие планы на сегодняшний вечер? — начала она издалека.

— Провести его с тобой. Куда идем? — спросил я.

— Ты любишь театр?

— Ага. А самое главное в театре — это буфет, — ухмыльнулся я.

— Фи, — она притворно скорчила брезгливую мордашку. — Дремучий ты.

— И ничего даже не дремучий, — пробурчал я.

— Короче, есть два билета в один молодежный театр. Идешь?

— Конечно! — сказал я.

— Буфета не обещаю, но в остальном...

— На что хоть идем? Надеюсь, не арт-хаус? — подозрительно спросил я.

— Ну вот ты точно поразительно дремучий! — рассмеялась Мария своим серебряным смехом. — Я такого не перевариваю. Нет, американская классика. «Дорогая Памела, или как бы нам пришить старушку».

— Пойдет, — сказал я. — Люблю комедии.

— Видел раньше?

— Нет, — честно соврал я, хотя и уже видел ее в моем мире.

Но в другом театре и с другой девушкой. Проще соврать, чем попробовать объяснить.

— Все, встречаемся после занятий.

— Заметано!

Отлично, вечер с Марией на мази. Осталось только сделать последний штрих — сегодня я дома буду очень поздно, скорее всего заеду с утра. Чтобы поближе познакомиться с моими преследователями, мне нужно будет попасть в салон к мадам Лулу. А до этого — провести время с Марией.

... Вечер удался на славу. И спектакль в одном маленьком театре, и время до него. Как ни странно, старший разрешил мне весело провести время, не отвлекаясь на охрану. Тем более, как-то ухаживать за девушкой лучше без объективов и посторонних взглядов, я эксгибиционизмом не страдаю.

А после мы пошли прогуляться по набережной Невы, рука под руку. Приятно, черт возьми!

— Ты куда-то спешишь? — она заметила мою нервозность.

Ну еще бы, уже вечер на дворе, а мне пора в салон. И приготовиться к охоте на своих непрошенных охранников.

— Не-а, — сказал я, покрепче сжав ее руку. — Совсем нет.

Да черт с ним, может и не надо сегодня делами заниматься? Погуляю подольше с ней. Тем более, пока вечер не перестал быть томным

— И хорошо, — она оперлась на перила, глядя на темную воду и отражения фонарей в ней. — Хорошо-то как!

— Ага, — промычал я.

Свежий воздух с Финского залива сдувал всю накопившуюся за день в Питере вонь выхлопных газов.

— Что-то прохладно, — поежилась она.

Я снял гимназическую куртку и набросил ей на плечи.

— Так теплее?

— Да, — кивнула она. — Так бы стояла и стояла, смотрела бы на воду...

Я молча кивнул. Сам люблю такое времяпрепровождение. Успокаивает и настраивает на философский лад.

— Но увы, бабуля будет беспокоиться, сказала, быть дома в десять...

— Ну так в чем же дело? Позвони!

— Нельзя, — она зябко повела плечом. — У нас в доме почти армейские порядки, приказано — значит быть дома в строго установленное время.

— Давай я сейчас своих вызову, — я полез в карман за смартом. — Мигом домчат.

— Подожди, — шепнула она мне на ухо. — Не торопись.

Ее рука погладила мою щеку, наши губы сблизились...

Воистину, о сегодняшнем вечере я жалеть не буду, как и о тех наших поцелуях на набережной!