Прах утерянной вечности

Пролог

Если бы я знала, к чему всё приведёт, я бы никогда не отправилась в Lux et Tenebrae.

***

— Ты обязан, Винченцо! Это твой долг. Долг, переданный тебе твоей матерью после твоего рождения и закреплённый её смертью. Таков наш закон и порядок! — Долг? Обязан?! Моё место — быть там, где я рос! Я буду сражаться за тех, кто сражается за меня! И я ничего вам не должен. Это моё последнее слово!

***

— Такой самоуверенный мальчишка пришёл ко мне. И зачем, позволь спросить? А нет, догадаюсь сам. Тебя манит сила, которую я могу тебе дать. А твоей тебе недостаточно? Я видел тебя в деле, сын падшего ангела, и, признаю, в Пустынных Землях ты доставил нам немало хлопот. Как и твоя сестра. Но она ушла, а ты всё ещё здесь. Так скажи, чего же ты хочешь? — Хочу учиться у тебя…

***

— Ты займёшь её место, пока она не в состоянии. Так решили я и Серафаэль. Можешь оспорить, но я знаю — ты уже согласна. Вижу по уверенности, смешанной с болью, в твоих глазах. Они ждут за дверью, Аксинья, думают, их ожидает Элен. Так покажи им, что встреча с тобой намного опаснее. — За дверью… И архидемоны не оспорят моё решение? — Нет. И ты позаботишься об этом сама. — Отлично. Пусть заходят.

***

— И долго ты будешь заниматься этим? У тебя есть друзья, Кристиан. Мы были так рады, когда они у тебя появились. Ты стал улыбаться, стал живым. Найди их — они помогут тебе справиться со всем. — Так рассуждают слабаки, мама! Лучше бы учила отца, когда он из великого демона стал чужой прислугой.

***

— Где ты взяла это, Аарин? Откуда рецепт? Это же невероятно, просто потрясающе! — Две капли на землю — и для защиты встанет целая армия. Эффект не очень долгий, но я придумаю, как это исправить.

***

— Что ещё за новости, Сандр? Откуда она у тебя? И почему у неё три головы? Таким тварям не место в нашем доме! — Такая тварь спасла мне жизнь. И это моя благодарность.

***

— Золотые крылья, Грейс, поздравляю! Ты первый после моего деда, кто смог получить что-то выше серебра. Тебе по силам очистить имя нашей семьи. — Ваше имя я, может, и очищу, а вот своё…

***

— Как скоро огласят решение? Я выполнил все задания — без промаха, без ошибки. — Алекс на твоей стороне. С его мнением считаются, но он вне советов. А мне не ведомо, что скажут остальные архидемоны.

***

Неприятная сырость бьёт в нос, мешая сделать глубокий вдох. За высоким забором проносятся автомобили, шумными возгласами несутся куда-то смертные, не замечая никого вокруг. Но и ребёнок не обращает на других внимания. По мешковатой одежде и коротким, неаккуратно подстриженным волосам не разобрать — мальчик это или девочка. Просто ребёнок. Без семьи и дома. Так ведь проще: чем меньше знаешь о человеке, тем меньше привязываешься к нему. Такого мнения и смотрительницы приюта. Даже по именам детей они называют редко — по прописанному в уставе расписанию, чтобы те не забывали их.

Ребёнок помнит своих родителей, погибших не так давно в аварии. Вырисовывает веточкой на земле их образы. Точки вместо глаз, кривая дуга пародирует улыбку. Он скучает, стараясь сдерживать слёзы, тихо шмыгает носом, чтобы не услышали копошащиеся вокруг дети.

Но его слышат, нарушая спокойствие.

— Опять нюни распустил? Или ты всё же девчонка? Надо заглянуть ему в штаны. Если ничего не найдём, точно будет девчонкой! — Их много. Они в приюте с самого рождения, брошенные матерями через минуты после появления на свет, озлобленные на весь мир, особенно на тех, кто успел узнать, что же такое родительская любовь. А говорящий озлоблен больше остальных. — Чего молчишь? Мамочка не научила отвечать, когда старшие спрашивают? — Он толкает ребёнка, заставляя неуклюже завалиться на спину, пачкаясь в грязи.

Пряди чёлки, прикрывающие лицо, разметываются по сторонам, являя всем разного цвета глаза — голубой и коричневый.

— Поглядите, да он ещё и урод, каких поискать надо! — Ядовитый смех расходится по большому двору, привлекая к разборкам всё больше внимания. — Право быть здесь ещё надо заслужить!

Говорящий рывком поднимает ребёнка на ноги, делая несколько шагов назад под одобрительный гул возросшей толпы.

Ребёнок ничего не делает, потерянно смотрит на собственные каракули, напоминающие о родителях. Их образы стоят перед глазами, он чувствует их запах, тепло, дыхание, от которого слегка покачиваются волосы на затылке.

И когда здоровяк, решивший быстро расправиться с более слабым, заносит кулак для первого удара, ребёнок поднимает на него взгляд разных глаз. Пугающий, недобрый взгляд, наполненный ненавистью и болью.

За его спиной копошатся странные тени, густеют, отрываясь от земли, формируя смутные образы, лишь отдалённо напоминающие людей. И он смотрит, как неизвестные защитники бросаются на обидчика, валят его на землю. Наслаждается его криками, видом вывернутых суставов и изуродованного болью лица. И отрывает взгляд лишь тогда, когда его одёргивает прибежавшая на вопли смотрительница.

Образы пропадают, смешиваясь с тенями деревьев и забора. А ребёнок так и стоит — с кривой улыбкой и скатывающейся по щеке слезой.

Глава 1.

— Мне жаль, — громкий голос Серафаэля застал стражей врасплох. Шёпот прекратился, можно было услышать, как шелестят крылья ангелов, как стекают по щекам холодные слёзы. Серафим глядел на тех, кого должен защищать. На тех, кого должна защищать спящая глубоким сном Элен. На тех, кого в итоге спасли дети: его дочь, племянник, их друзья. Те, кто остался жив, и те, кто погиб — храбро, но до боли рано.

— Я стою перед вами, как стоят предводители после успешной победы. Но это не так. Я не предводитель, — мужчина не смотрел на конкретное лицо, его взгляд метался между бессмертными, глядящими на него. — Эти дни останутся в нашей истории как дни боли, дни смуты, дни смерти, — на последнем слове голос дрогнул, серафим сглотнул, но продолжил: — И дни жизни. Всё будет иначе. Всё позади. Цветок Хамелеона вернулся в Храм, вор пойман и ожидает наказания, ангелам вернули их крылья, демонам — покой, — его слушали внимательно даже слуги Тьмы, и он вновь повторил: — Мне жаль… Несколько дней — и столько погибших, ангелов и демонов. Тех, кого знал я, кого знали вы. Мы должны почтить их имена, оставшиеся в истории наших миров, вспомнить их лица, ушедшие в Поднебесье.

Серафаэль перечислял имена, но в его руках не было ни листа, ни свитка — он запомнил каждого, кто погиб в эти дни, когда он был так слаб и беспомощен.

— Саферий, Джейс, Люцифер… — он чувствовал, что за его спиной выстроились в шеренгу стражи, спасшие два мира, чувствовал их дыхание, их эмоции, их ауры. Но среди них не было ни его дочери, ни Винченцо…

***

Спокойствие и тишина. По голубому небу неспешно плыли облака, цепляя своими ватными телами основания парящих островов.

Изредка мимо пролетали ангелы, лениво взмахивая крыльями. Всё наладилось. Не сразу, но спустя сто лет о нескольких днях правления Динара удалось забыть, как о страшном сне, преследующем в ночи.

Златокрылым и серафимам вернули полагающиеся им по праву крылья, а стражи бронзового и серебряного ранга продолжали трудиться во благо Рая там, где их силы приносили пользу.

На одном из парящих над Эдемом островов покоился Дворец Серафимов. Грандиозный, величественный, сотворённый из белого камня, охраняемый недосягаемыми грифонами. Войти в него могли лишь те, кому позволено словом царской династии. Те, кому Серафаэль и его дочь безмерно доверяли.

— Это лишь старинные писания, Серафаэль. Сколько подобных было и про Аксинью? И ни одно не оказалось правдивым, — Алекс опёрся боком о широкий стол, кривя лицо. — И ради этого ты притащил меня сюда? Ради жёлтых страниц из старой книги?

Демон не скрывал ни предельного раздражения, ни нарастающего недовольства. В Преисподней его ждали дела, толпа вечно требующих чего-то тёмных, разгневанная Элен. И главный вопрос на повестке дня Подземного царства — земли Люцифера.

Красноглазый демон мёртв, его отец продолжает коротать долгий век за прочной решёткой, а тысячи низших демонов, живущих сбором человеческих душ и прислуживанием своему хозяину, остались без жёсткой руки на своём поводке. И этот вопрос не могут решить уже сто лет. Алекс с куда большим удовольствием продолжил бы заседания, чем стоял бы сейчас в братском кабинете, глядя на еле сохранившиеся куски пергамента.

— Не отрекись ты от престола, знал бы, что это за книга, — тяжело вздохнул серафим, захлопывая писания и показывая брату удивительно сохранившуюся обложку. — Книга Света, написанная рукой материи, сотворившей Рай. Она не лжёт. Никогда.

— И у Элен есть точно такая же, только от лица Тьмы, — продолжил он, наблюдая за братом. — В ней ясно сказано, что он пробудился, разрывая оковы. Что родился ребёнок, за которым он пойдёт, чтобы отобрать его силы.

Алекс молча смотрел на старинные писания, которые ангел продолжал держать в напряжённой руке. Он слышал о Книге Света, но никогда не думал, что столкнётся с ней лично. Что увидит проявляющийся в надлежащее время текст пророчества.

— И что ты предлагаешь? — на выдохе спросил он, глядя на брата.

— Есть, что сказать. Но не сейчас. И не только тебе, — рвано ответил Серафаэль. — Мы снова вынуждены обратиться к ним. И эта битва будет важнее и сложнее всех предыдущих.

***

Недавнее спокойствие, царившее на Небесах несколько дней назад, сменилось лёгкой суетой. Тут и там метались по делам ангелы, посланные златокрылыми и серафимами. Ясное солнце скрывалось за густыми, в некоторых случаях уж слишком тёмными тучами. Серая атмосфера нагоняла беспокойство и тревогу. Все светлые знали — погода первой чувствует надвигающуюся опасность, готовясь столкнуться с ней.

Обычно наполняющийся только по важным вопросам и заседаниям главный зал Дворца Серафимов сейчас приветливо ожидал гостей.

— Неожиданная встреча, — через огромные распашные двери, которые открыли ему два стражника, вошёл Алан. Со смешанными эмоциями в глазах он оглядел всех, кто уже успел прийти к назначенному сроку.

Серафаэль, Элен и Алекс. Три верховных бессмертных уже заняли свои места за длинным столом, и, если бы не их донельзя напряжённые лица, можно было бы подумать, что встречу назначили ради общего сбора и лёгкого пира.

В тени колонны, в самом дальнем углу зала стоял мрачный Кристиан, даже не посмотревший на прибывшего демона. Плевать он хотел и на назначенное собрание, и на тех, кто на него приглашён. Ему бы поспать, и тёмные круги под глазами, так ярко контрастирующие с синими радужками, говорили о том, что со сном у парня большие проблемы. Длинная чёлка то и дело падала на лоб, скрывая истинное выражение лица за прямыми прядями, вынуждая хозяина вновь и вновь раздражённо убирать их рукой.

Взгляд Алана продолжил скользить дальше. Его первое посещение столь великого творения ангелов, если не считать Прозрачный замок. И он бы так и продолжил придирчиво любоваться лепкой на потолке, если бы не споткнулся о стоящую у окна девушку.

Он не видел лица, лишь волосы, за прошедший век вернувшие свою длину и спускавшиеся практически до тонкой талии. Она глядела сквозь вычищенное прозрачное стекло, утопая зелёными глазами в путающихся улочках Небесного города. И повернулась лишь тогда, когда Алан дошёл до середины длинного стола, пару раз скрипнув подошвой обуви о мраморный пол.

Всё те же зелёные глаза, но уже без прежнего задорного, вечно горящего эмоциями блеска, россыпь веснушек — но уж больно бледных, незаметных, практически слившихся со светлой кожей. Губы, уголки которых сейчас были опущены вниз, хотя раньше раскрывались в широкой улыбке.

Он не видел её с тех самых пор, как стоял рядом во время речи Серафаэля, просто не решался, с каждым годом понимая, как слабеет возможность постоянно быть рядом и приглядывать за ангелом с веснушками. Признаться честно, демон уже успел поверить, что Аарин давно ушла из его мыслей и чувств, но сейчас прекрасно понял, что всё это — клевета его больного разума.

Алан прямо смотрел на неё, а Рина глядела на него, не отрываясь. Вот только парень не ощущал ни одной эмоции, вызванной его появлением, будто она смотрела сквозь его образ.

— Сядь, Алан, — рявкнул Алекс. — Не люблю, когда за моей спиной кто-то стоит.

И он послушно сел, прекрасно выучив за последние годы, что советник Элен терпелив бывает в очень редких случаях, и его просьбам и советам лучше внимать моментально и без дальнейших расспросов.

Правительница Ада оглядела лицо молодого демона, собираясь задать ему пару вопросов, а может, просто поинтересоваться, как дела, но вот двери, по велению всё той же стражи, открылись вновь.

Аарин оторвала глаза от профиля демона, глядя на вошедшего, и её губы дрогнули в доброй улыбке. А к столу вальяжно шагал Матиас, закатывая рукава тёмной рубашки. Бодр и весел, впрочем, как и всегда. Но вот только глаза уже не такие — более серьёзные, опытные, и каждый из тройки верховных стражей, глядя на парня, видел в нём Алекса.

— Годы идут, а лица всё те же, — оскалился Матиас, кивая Кристиану. — Привет, Аарин. — он принял в свои объятия старую подругу, крепко обхватывая её плечи. — А тебя я вижу чаще, чем хотел бы, — хмыкнул он, хлопая Алана по плечу.

— Раз в сто лет — это не чаще. Бывать в Преисподней надо, а не бродить между материями, — махнул рукой Алекс, начиная от скуки раскачиваться на стуле под строгий взгляд своего брата.

— Добрый день! В смысле, привет… в смысле… — тихо вошедший Сандр, рядом с которым брела огромная цербер, немного растерялся, не понимая, как ему обращаться к старшим по рангу. Если падший ангел лично вбил ему в голову, что вежливость не граничит с формальностью, то ни Серафаэль, ни Элен ему ни о чём эдаком не говорили.

— Присядь, Сандр, — дьяволица добродушно похлопала рядом с собой, — и расскажи мне про свою спутницу. Ангел слегка неловко засеменил к предложенному ему месту, собирая все свои силы и мужество, чтобы начать вести с матерью Акси диалог.

Элен увлеченно беседовала с парнем, гладя три мохнатые морды, так сильно напоминающие ей Лири. И сделанный Алексом ошейник, позволяющий церберу без боли и страданий жить на Небесах, еще больше заставлял женщину вспомнить мокрые носы.

— Давно не виделись, — кивнул всем вошедший Грейс, расправляя за спиной золотые крылья. Прекрасные, это отметил каждый, чьи глаза зацепились за яркое свечение нового ранга ангела. И каждый отметил, как темные драконы, от небольшого напряжения и волнения, скользили по телу, контрастируя с яркой аурой. Взгляд ярких глаз скользнул по лицу Алана, которое неожиданно приобрело хмурые нотки, и задержался немного дольше положенного на Аарин. Приветливо кивнул Сандру, вещающему со всей отдачей о своей любимице.

— Сколько нам еще ждать, Раф? — скривился Алекс, не обращая внимания на вновь прибывшего. — Пройдет вечность, пока все соберутся.

— Зехен опаздывает, как всегда, — ответила за мужа Элен.

— Как и наши серафимы, — вздохнул-таки Серафаэль, — и еще…

— Серафимы? — казалось, не слушающий разговоров Грейс резко перебил верховного ангела, и, если бы мог, его пальцы уж точно сжимались бы на рукавах белой мантии.

Парень предполагал, о ком идет речь. О той, кого он не видео очень давно. Об Аксинье, чьи крылья тогда, в Пустынных землях, он с восхищением рассматривал, лаская взглядом каждое перо. Но вот кто второй?

— Винченцо, — с язвительным оскалом, читая вопрос в глазах светлого, сказал Матиас. — Думал, только тебя будут поздравлять с повышением?

Грейс тряхнул головой, взъерошивая волосы. Нет, он не думал, что будет единственным, достигшим чего-то среди своих немногочисленных друзей и знакомых. Он слышал про успехи Алана в Преисподней и про Аарин. Но чтобы тот, кто претендовал на золото в одно время с ним, сейчас носил платину…

— Позвольте уточнить, никто не читает новостные свитки? — спросил серафим, видя в глазах своих подданных отрицательный ответ. — Замечательно, для кого их делают?

— Успокойся, Раф. Твои свитки не читают даже архангелы, это давно понятно, — отмахнулся от брата Алекс. — Мне больше интересно, почему у всех повышение ранга, кроме моего сына? — мужчина смотрел на расслабленного Матиаса, расхаживающего по зале.

— Если бы хотел, давно бы сидел в совете, как Алан, — сморщилась Элен, — да, не в высшем, но все же.

А Матиас довольно улыбался, практически благодарил отца за повод козырнуть достижениями прошедших лет, закатывая еще выше свои рукава, открывая всем присутствующим вид на метку на своей руке. Черная коса.

Возникшую тишину прервало тяжелое дыхание Кристиана, безотрывно глядящего на черную метку на смугловатой коже. Она стояла перед его глазами, когда бился в агониях Саферий, когда на его руках умирал Джейс…

— Какого черта, Матиас? — только и смог выдохнуть он, делая шаг вперед. — Он убил их! — голос сорвался на крик, но тут же резко затих.

— А потом спас нас, — ответил сын Алекса, глядя на старого друга. — Контролировать такую силу невероятно полезно. — В вытянутой в сторону руке с диким грохотом, похожим на ржание бессмертных скакунов, возникла черная коса, подтверждающая достоверность слов парня. — И я взял это на себя.

Кристиан открыл рот, тяжело выдыхая, хотел сказать что-то еще, закричать, завопить, обвинить Матиаса во всех трудностях собственной жизни. Но у него просто не хватило на это сил: голова стала неприятно тяжелой от образов, пляшущих перед глазами, к горлу подступила тошнота. И демон лишь оперся спиной о стену, чувствуя затылком приятный холод мрамора, и прикрыл глаза.

Остальные тоже молча смотрели на брата наследницы. Три верховных стража и без этого выступления знали об уроках Матиаса, которые он берет у Драйвена, как и Аарин и Алан, остальные просто не знали, что сказать. По сравнению с этим меркли новости о золотых крыльях Грейса и платиновых — Винченцо. Матиас являлся учеником самого первого Всадника Апокалипсиса.

— А вот и они, — прервал гнетущее затишье Серафаэль, кратким кивком головы указывая на вновь открывающиеся с шорохом двери.

Два серафима и один гибрид — Аксинья и Винченцо, идущие бок о бок с огромным крылатым волком. Среди слегка волнистых рыжих волос по-прежнему выделялась одна седая прядь, оставшаяся после встречи с Динаром, собственно, как и у Матиаса. Расправленные крылья прижимались к спине, чтобы не задевать идущего рядом ангела, а руки, вплоть до локтя, прятались за черными кожаными перчатками. Девушка не очень изменилась, чего нельзя было сказать про Винса.

Мало что осталось от прежнего ангела, впервые встретившего полукровку и ее брата во дворе Lux et Tenebrae. Детский страх в глазах, оставленный там отцом, пропал, как пропала и боязнь неизвестности, долгие тысячелетия преследовавшая парня. Теперь он серафим и имеет полное право расхаживать с гордо вздернутым подбородком по верхним этажам этого Дворца.

Алан встретился с глазами полукровки, заметно для всех кивая. Когда он только начинал свои первые попытки прорваться в совет демонов, Аксинья еще сидела на черном троне. И они стали не то чтобы друзьями, но приятелями — точно.

— Уже успел похвастаться, Матиас? — улыбнулся Винченцо, видя, как его друг вальяжно опирается на черную косу.

— Твои платиновые крылья летели быстрее моей косы, — потер шею демон, оглаживая изогнутое лезвие. — Но да, успел.

Акси усмехнулась, оглядывая брата. Затем болотные глаза скользнули за его спину, слегка щурясь из-за бьющего из окна света, натыкаясь на ангела с веснушками.

Аарин глядела прямо ей в глаза, отчего напряжение, зависшее в воздухе, стало сильнее, чем когда в зал вошел задумчивый Алан. Брови Аксиньи слегка дрогнули, словно хотели взмыть вверх, но через секунду поползли к основанию носа, некрасиво хмуря лицо. Полукровка теперь смотрела не на ангела, а на что-то неразличимое, скрывающееся за ее неширокими плечами. Глядела безотрывно, со сменяющимися эмоциями в глазах, между которыми отчетливо проскальзывала тревога.

— Тебе письмо, Винченцо, — от непрошенного вопроса Аксиньи, который так и крутился на ее приоткрытых губах, всех окружающих спас Серафаэль, материализуя в руке конверт.

И аура сына Динара почернела на несколько тонов, как и его лицо, а кто-то сказал бы, что и голубые глаза стали и вовсе синими, как море во время шторма. Послание чужеродно легло в ангельскую ладонь, пока он безотрывно смотрел на отпечатанные на темном воске лики солнца и луны.

— Спасибо. — Бумага вспыхнула, стоило Винсу только зажать ее между длинными пальцами, а пепел жалобно осыпался на вычищенный до блеска пол.

— Даже не прочитаешь? — ухмыльнулся Алекс. — Не поверишь, я сгораю от нетерпения, так и зудит в голове мысль, что же написывают нашему молодому принцу? — Мужчина небрежно махнул рукой, и на стол высыпалось с десяток таких же конвертов с такими же печатями. — Перестали они скрываться, раз даже до моих имений добрались. — В руке блеснул нож, неаккуратно вскрывающий письмо, вместе с бумагой разрезая и нервы парня. — Наши законы вечны и незыблемы. Написаны кровью наших предков, Винченцо. И твое место...

— Хватит! — рявкнул юный серафим, отчего все конверты обратились в пепел, даже тот, который держал падший ангел.

Алекс лишь хмыкнул, отряхивая руки и стол от серого пепла, так неприятно въедающегося в кожу. Пальцы Аксиньи неаккуратно мазнули по запястью ангела, привлекая его внимание к себе, и их взгляды столкнулись — глубокий, тяжелый взгляд Винченцо и ее внимательный, чуть прищуренный. Он рвано дернул подбородком, цепляясь за девичье запястье.

Рядом с Сандром крылатый волк придирчиво обнюхивал незнакомую ему цербера, замечая, как та поджимает саблевидный хвост. Для него, пса, видевшего, как взрослеют стражи, любимица Сандра была всего лишь неопытным щенком.

С грохотом, прямо у основания стола, возник слегка закопченный от сажи и Адского пепла Зехен, отряхивая испачканную бороду.

— Чтобы еще раз я воспользовался твоими путями, Алекс! — ткнул он в падшего ангела пальцем, стараясь потушить дымящийся плащ.

— А не надо ими пользоваться, не для тебя придумывались, — громко рассмеялся мужчина.

— Зехен! — лицо Аксиньи в одно мгновение расцвело, когда она прижала к себе по-прежнему дымящегося демона, рискуя воспламенить и собственную одежду.

— Не так давно и виделись, принцесса, — он потрепал ее по плечам и через пару секунд отстранился.

Стражи оглядывали друг друга, вспоминая, как точно такой же компанией сидели когда-то на кухне квартирки в Риме, готовясь к последнему броску в битве с Динаром. Только теперь не хватало двух очень значимых стражей, про которых почему-то никто и не вспоминал.

Но они, не переживая о бестактности, напомнили о себе, распахнув светлые двери.

Вейлин, беспардонно шаркающий пятками по блестящему полу, даже не старался скрыть довольную ухмылку, а рядом с ним периодически недобро зыркал Меллиниол — так и не избавившийся от свисающих с пояса цепей, хотя никто, даже его ученик, никогда не видел их в действии.

— Ну наконец-то! — всплеснул руками Алекс, радуясь пришедшим, словно новому титулу своего сына. — Присаживаемся, гости дорогие. Пока у меня окончательно не закончилось терпение.

Не успевший высказаться до начала речи падшего ангела Меллиниол недовольно плюхнулся на стул напротив Элен, кивнув ей, но не так глубоко, как мог бы. Хотя женщину не слишком заботили те лишние сантиметры уважения, которых он ей не додарил.

— Собрались-то мы зачем? Я этот светлый воздух не переношу, так что поторопитесь, будьте так добры, — наконец открыл рот учитель Вейлина.

— Соскучились, — бросил Серафаэль, уже порядком отвыкший от такой неприятной черты характера Меллиниола, как слепая прямолинейность.

— Ложь, — парировал Алекс, складывая руки в замок. — Мы, как вы знаете, по хорошим новостям не собираемся.

— И сейчас новость не лучше прошлой, — прервала его Элен, кладя на стол черную книгу.

Серафим сделал то же самое, но его книга была белой.

— Верите в пророчества?

Женщина открыла нужную страницу, пробежала глазами по косым строкам неизвестного языка, который понимали только истинные правители, и стала читать вслух:

"И пробудится зло, созданное мной и моей сестрой. И станет это зло искать того, в чьей душе запечатана часть его сил. И если найдет, то уничтожит миры и сотворит свои. И имя ему — Кахард."

Дьяволица подняла глаза, готовясь увидеть искривленные в ужасе лица сидящих вокруг нее стражей, но заметила лишь озадаченность, смешанную со странным спокойствием.

— Позволю себе первым задать столь волнующий вопрос, — практически зевая, сказал Меллиниол, прекрасно видя, что остальные приглашенные на тайную встречу тоже не имеют ни малейшего понятия о происходящем. — О ком идет речь, Элен? Ученым меня не назвать, но и знаниями я не обделен. Но об этом Кахарде я не слышал.

— Потому что ты не знаешь истинную историю сотворения наших миров и мира людей, — скривился Серафаэль. — Расскажешь, Элен? Или позволишь мне?

Женщина повела плечами, захлопывая передающуюся по ветви ее семьи книгу и складывая руки перед собой.

— Сначала были сотворены ангелы, прости меня, Винченцо, про Хранителей я умолчу, их история мне неизвестна. После появились демоны, и произошел раздор между Светом и Тьмой на несколько десятков тысяч лет, — мать Акси глядела перед собой, ведя свой рассказ. — Но обиды забылись, и они вновь принялись творить, но уже вместе. Люди — их общее творение, как и их души. Сильные, независимые, имеющие выбор, к какой стороне тянуться. Но перед людьми был еще кое-кто. Неудачный эксперимент, да простят меня Материи. Его можно назвать полукровкой, потому что сотворен он был руками Света и Тьмы и имеет их силу, но вот его душа… Она не схожа с нашей, она такая же, как у людей. В разы усиливающая данные ему от рождения сила. Его имя Кахард, выбрал ли он его сам, или кто-то из создательниц подарил ему его — неизвестно. И он восстал, подпитываемый ненавистью к другим созданиям своих родительниц и завистью, ведь они отвернулись от него, но не от них. Кахард пообещал Свету и Тьме, что изничтожит и Рай, и Ад, и Землю, и создаст свой мир, где никто из его «детей» не будет одинок, — правительница Преисподней замолчала на мгновение, собираясь с мыслями, и продолжила. — Они не смогли его убить, ни Свет, ни Тьма, ни ангелы с демонами. Смогли лишь запечатать на долгие тысячелетия, смогли забрать часть той силы, что бушует внутри него. И тогда в книгах руками материй было написано пророчество: когда отобранная сила найдет пристанище в людской душе, когда человеку, ходящему с этой силой, исполнится двадцать лет, тогда оковы спадут с рук Кахарда, и он отправится на поиски души.

— Вы хотите, чтобы мы нашли его? Остановили? — нервно спросил Грейс. Золотые крылья золотыми крыльями, вот только рассказ Элен прекрасно дал понять, что даже с половиной своей мощи Кахард не моргнув глазом убьет их, спокойно переступая через потерявшие сознание тела.

— Нет, это гиблое дело, ангел. Вам нужно найти человека и забрать его сюда. Смертное тело перестанет существовать, когда пересечет границу с нашим миром, а потом мы выкачаем силу, запрем ее или уничтожим. И только потом мы займемся Кахардом, не вы, а мы, — отрезал Алекс.

— Но что, если он найдет его раньше, человека? Ты говоришь, в битве нам не выстоять, значит, и этот план — гиблый, — спросил Алан.

— Он не сможет забрать силу просто так. Она кроется в душе, а душу человек может отдать только по собственной воле. За этот шанс стоит зацепиться, — ответил за брата Серафаэль.

Шанс. Такой маленький и тонкий, что даже под микроскопом не разглядеть. Люди много за что готовы отдать свою душу: богатство, слава, успех, любовь. Неужели Кахарду не хватит ума предложить хоть один пункт из списка, забирая душу и собственные силы?

— Какова его сила? — слегка хриплый голос Аарин прошелся лезвием по слуху Алана, вынуждая его взгляд приклеиться к бледному лицу с веснушками. — Если мы его встретим, надо знать все.

— Безграничная. Когда овладеет всей своей мощью. Но одна из его способностей — воскрешать мертвых, вытягивать их из Поднебесья и Забвения. И души, смертных и наши, он может влиять на них, терзать. Лучше всего ставить барьер, а может два, а то и три. Иначе это верная смерть, — вновь прервала тишину Элен.

Грейс скривился, он помнил, как по его душе скальпелем проходилась Тьма в Пустынных землях. Как и Кристиан, чью душу практически полностью высосал Экзайтим. Не самые приятные ощущения, а Кахард уж точно сможет усилить их в сотни раз.

— Но почему мы? — только сейчас стражи заметили, как Сандр вжался в спинку стула, медленно сползая вниз под стол. Голос дрогнул от страха, а глаза жалобно бегали из стороны в сторону. — Почему я? Я не боец, вы знаете это, чем я помогу?

— Успокойся, Сандр. У нас уже был похожий разговор, хочешь его возобновить или продолжить? Только тогда тебя защищал Рэм, а сейчас его нет рядом, — черные глаза Алекса неприятным, тяжелым взглядом прошлись по ангелу, вынуждая его резко отвернуться в сторону.

— Я отвечу на твои вопросы, — не разделяя раздражения брата, сказал Серафаэль. — Каждый из вас особенный, со своим даром и силой. И твой — это дар предвидения, слабый, но все же. Благодаря тебе сто лет назад шесть стражей покинули лагерь до того, как их схватили. И сейчас будет очень кстати, если ты вновь поможешь нам. Почему же вы, а не другие архангелы и серафимы… Возраст, в первую очередь. Человеку двадцать лет примерно как и всем вам. Ему будет проще верить ровесникам, чем кому-то старше. А морок не всегда спасает, мы не знаем, какие способности у этого смертного, повлияла ли сила Кахарда на его душу. Мы можем вам доверять, вы доказали это, как и доказали, что ваша компания способна на все, ваша дружба…

Серафима прервали кряхтящие звуки, медленно перерастающие в полноценный истерический смех, с ощутимыми нотками боли. Кристиан, сидевший с самого края, наконец-то начал участвовать в беседе. И больше всего его задело не воскрешение вселенского зла, а последние слова отца Аксиньи. О силе их компании и о чем-то эфемерном, под названием «дружба».

— И снова на убой, да? Как каких-то свиней, которые по вашему скромному мнению лучше всего подойдут, мясо вкусное, сочное, все-таки растили сами, с любовью, — он тяжело скривился, отчего его и без того измученное лицо стало еще ужаснее. — Вам все еще недостаточно? С каждым разом нас все меньше, не замечаете? Сначала Анабель и Даниэль. А после… — он запнулся, и все видели, как дрожат его губы, не в силах выпустить очередные слова из горла.

— Крис… — еле слышно шепнула Аарин, глядя на вздрагивающего парня. — Прошу.

Он сейчас назовет два имени, которые вернут их обоих в тот самый день в Пустынных Землях. Когда два их близких человека умерли, уносясь в Поднебесье.

— Нет, Аарин! Даже не смей просить меня! — просипел демон, облизывая губы. — А после… Они погибли. Саферий и Джейс. И Люцифер… — челюсть Аксиньи приобрела грубые очертания, и теперь уже рука Винса сжималась на ее пальцах. — И Рэм! И вы просите нас снова пойти туда, откуда вернутся не все. Опять! И вы опоздали, — он горько усмехнулся, глядя куда-то вверх. — Лет так на сто, а может и больше! Где вы видите здесь друзей? Только разрозненное стадо овец, и никакие слова этого не исправят. Я отказываюсь от столь лесного предложения!

Ножки стула неприятно скрипнули о пол, когда Кристиан, покачиваясь, поднялся на ноги, отвесил презрительный поклон всем своим зрителям и слушателям и ушел. Провожаемый десятком пар глаз.

Абсолютно все переваривали брошенные в них слова, смакуя их терпкий вкус. И абсолютно все были согласны и несогласны с этими словами. Трое верховных стражей и Меллиниол все прекрасно понимали. Это и правда схоже с бойней — отправить еще недавних детей на поиски души, когда за ней уже охотится кое-то намного опаснее и сильнее. Но… Слишком много стоит на кону. Три мира, миллионы и миллиарды живых существ, и все оставшиеся в этой зале прекрасно понимали, что даже все их жизни стоят того, чтобы попытаться спасти всех остальных.

— Известно, где душа? — спустя какое-то время спросила Аксинья. Она уже знала, что все оставшиеся мысленно согласились, осталось только подтвердить это вслух.

— Англия, Оксфорд, предполагаем, что Оксфордский университет, вспышка была довольно локальной, но очень сильной, — ответил Серафим.

— И когда же начинаем? Давно хотел посетить Англию, знал я как-то одного демона, который питал особенную любовь к этому месту, — оскалился Матиас, наклоняясь над столом.

— Вы согласны? — хмуро спросила Элен, все еще разбирая по буквам монолог Кристиана.

Все стали отвечать на вопрос, кто-то кивком, кто-то голосом, и когда очередь дошла до Меллиниола, он притормозил.

— Не очень-то я похож на студента. Староват, если не заметили, — усмехнулся мужчина.

— Ты нам нужен здесь, как и Зехен, — дьяволица перевела взгляд на главнокомандующего. — Будем искать все, что написано о Кахарде, и держать связь с Землей. Вы двое — первая линия помощи для них, любая просьба должна сразу исполняться.

Не лучшая их роль, но выбирать особо не приходилось. Два демона согласно мотнули головой. И снова придется рыться в старых книгах, а если потребуется, вызвать на разговор и Свет с Тьмой.

— У вас есть несколько дней на сборы. Мы подготовим все, что вам надо знать, как себя вести, расскажем, как именно провести человека через границу, вам надо будет только найти его, — кивнул сам себе Серафаэль.

Стражи ответили таким же скупым кивком, поднимаясь на ноги. Зехен притормозил полукровку взглядом, кивая в сторону открытого балкона.

— Что скажешь, принцесса? — главнокомандующий заботливо поджег ей сигарету, после того как выдохнул облако дыма. — Готова к очередному приключению?

Аксинья лишь дернула скулой, чувствуя корнем языка вишневый вкус.

— Может для остальных это и была просьба. Для нас с Винсом и Матиасом — это приказ. Мы — серафимы, а у Матиаса отец Алекс. Деваться-то и некуда, — усмехнулась девушка, подобно своему другу выдыхая серый дым. — Но я согласна с Кристианом, мы не те, что сто лет назад. Если будет битва, надо иметь смелость доверять всем, как себе. И я вижу, что никто не готов это делать, и я тоже.

Зехен кивнул, оглядывая райские пейзажи. Непривыкшие к такому ясному свету и ярким цветам глаза невольно щурились, пока главнокомандующий изучающе смотрел на все владения сил Света. Будто старался запомнить все до мельчайшей детали.

— Время покажет, Акси. Сама знаешь, начнется битва — обиды забудутся. А если нет, пропущенные в спину удары заставят прикусить гордость и попросить о помощи, — наконец-то сказал парень. — Жаль, я не с вами, уже даже примерился, как буду выглядеть без бороды, чтобы не принимали за многолетнего профессора.

— У тебя была борода еще при первой нашей встрече, — широко улыбнулась наследница, легко толкая друга в плечо.

Они так и стояли, разговаривая о будущих днях, неделях, а возможно и месяцах, которые они посвятят поиску души, пока сигареты одиноко тлели, зажатые между их пальцами. Наконец Зехен кивнул девушке, возвращаясь в Ад теми же ходами, что и пришел сюда, а Аксинья последовала к ожидающим ее парням.

***

Алекс потревожил покой Элен и Серафаэля, напряженно думающих о вчерашнем разговоре с юными стражами. Два правителя со странным подозрением посмотрели на появившегося из ниоткуда мужчину, прекрасно зная это его выражение лица. План уже созрел в голове падшего ангела, словно налитое на солнце яблоко, и если его не воплотить в жизнь, то он сгниет так же бесполезно и жалобно, как тот же затерявшийся в траве после падения плод.

— Если умирать раньше времени, то и проносящаяся рядом жизнь будет невероятно скучна, — усмехнулся отец Матиаса, присаживаясь на край стола, рискуя опрокинуть чернильницу. — Не знаю, как дела у вас, а я кое-что полезное нашел.

Он достал из внутреннего кармана свиток, уж больно напоминающий потертую карту, которую мореплаватели годами мяли засаленными руками. Развернул, и да, правда, карта. Вот только Элен и Серафаэль никак не могли понять, какой район бессмертного мира на ней изображен.

— Не старайтесь. Это на Земле, здесь его держали, — длинный палец ткнул в неизвестную точку, сильно надавливая. — Оказывается, наш новоиспеченный друг не может ступать ни в Ад, ни в Рай. Поэтому и заперли его в мире людей. Я наложил нашу карту на людские, покумекал несколько часов, и теперь знаю примерное место. Где-то в пустыне Сахара, глубоко под землей. Пленники питают нездоровую любовь к своей темнице, уверен, даже если он выходит за пределы, то точно возвращается обратно.

— И что, Алекс? Не говори мне, что я прав в своих предположениях? Ты собираешься пойти туда? — воспротивился Серафим, подходя к брату. — Ты сам вчера сказал, это гиблое дело. А сейчас что заставило тебя поменять решение?

Падший ангел сделал несколько шагов назад, отдаляясь от брата. Он прошел пару кругов по кабинету Элен, в котором коротали время два правителя, придирчиво осматривая книги и ритуальные демонские статуэтки.

— Вы тоже об этом думали, я знаю. Не только о словах Кристиана, но и вопросе Алана. Что если они столкнутся с ним, с Кахардом, а они столкнутся, я уверен, — потер он подбородок. — Если я не найду его первым.

Элен громко фыркнула, изучающе глядя на своего старого друга, будто видела его впервые.

— И что тогда? Думаешь, сможешь его остановить? — желчно спросила она.

— Задержать, — поправил ее Алекс. — Даже несколько дней — это уже значимая фора. Вы сами прекрасно понимаете это. За несколько дней в прошлый раз вы потеряли свои престолы, а сейчас они могут помочь спасти наши миры.

— Значит я… — начал Серафаэль.

— Вот не надо только заниматься этим, брат! — шикнул отец Матиаса. — И ты тоже, Элен, — практически клацнул зубами в сторону женщины. — Приведу понятную для вас аналогию. Вы короли на шахматной доске, вас защищают, падете вы — придет конец, а я — королева, а может и слон, кто знает, насколько сильно вы меня цените. Но вывод один: я не так важен, как вы.

Широкий оскал окрасил лицо мужчины, а черные глаза казались потерявшими даже блики света от стоящей на столе свечи. Никому не понравилось, как Алекс бесстыдно занизил свою значимость для двух миров, но он лишь констатировал факт, не требуя, чтобы его переубеждали в обратном.

Демон уже даже собрал все необходимые вещи, не забывая очки от солнца и панаму, чтобы голову не напекло.

— Я не буду лезть на рожон. Постараюсь сделать все аккуратно, не привлекать внимания, вы знаете, никто не справится лучше меня. Если получится, наложу руны, барьеры, метки, все, что знаю. Сработает — отлично. А если нет… Вступлю в бой, кто знает, может, не так он и силен, как пишут в книгах, — самодовольно сложил руки на груди, ожидая комментариев.

— Отговаривать бессмысленно? — таки поинтересовался Раф.

— Ты меня слишком хорошо знаешь. Вы не смогли отговорить меня от падения, а тут какие-то каникулы в Африке, — кивнул Алекс, потирая ладоши. — Ну, раз претензий и вопросов больше нет, я ушел. Завтра постарайтесь произнести перед ребятами воодушевляющую речь. Матиасу я сам все скажу.

И, не дожидаясь, когда его начнут зажимать в прощальных объятиях, падший ангел с самодовольной ухмылкой вышел из кабинета.

***

Брат наследницы, не переживая о чистоте и порядке в своей сумке, сбрасывал туда вещи. Вокруг валялись книги и свитки, приятно трещал камин, а за окном дико завывал ветер Адской пустыни. Он дома, в особняке своего отца, приятно пахнущем некоторыми светлыми воспоминаниями из детства.

— Надо же, я думал, тут и вещей-то твоих не осталось, а ты вон сколько нашел, — Алекс вошел в огромную залу, в которой копошился и чертыхался парень, изредка вычеркивая из списка уже сложенные предметы.

— Тут всегда будет что-то мое, если ты первым от этого не избавишься, — усмехнулся Матиас, застегивая одно из отделений, собираясь наполнить следующее. — Я и так все знаю, можешь не готовить вступление, видел записи в твоем кабинете, уж прости, любопытство тяжело удержать.

Но вместо злости и раздражения, которые готовился почувствовать мужчина из-за вторжения на его собственность, он почему-то ощутил прохладное облегчение. Проще сообщать кому-то неприятную новость, когда он уже частично о ней знает.

— Даже не попросишь взять тебя с собой? — брат Серафима вскинула бровь. — Серафаэль и Элен практически драку устроили.

— Попросил бы. Но я нужен Акси и Винченцо больше, чем тебе. Ты бы это мне и сказал, — ответил демон, присаживаясь на диван.

Алекс довольный кивнул. Чтобы он не говорил и как бы не возмущался, что его сын не стремится ко власти и новым рангам, он был горд им. Знания и навыки, полученные от Смерти, сильно сказались на его взглядах на жизнь и отдельные ситуации. Он бы даже пожал Драйвену его костлявую руку, если бы встретил на улочках города.

— И когда уходишь? — всего лишь спросил Матиас, глядя на отца.

— Сейчас. Некогда рассиживаться, — он потрепал парня по волосам, притягивая его к себе для скупых, но теплых объятий.

Матиас согласно дернул подбородком, хлопая по покатому плечу демона. Просидев так несколько минут, Алекс поднялся, а за ним и Матиас.

— Береги себя и сестру, — только и сказал он, материализуя в руках сумку.

— До встречи, пап.

Глава 2.

88 лет назад

Полукровка сидела около камина, с каким-то остервенением потирая ладонями свои острые колени. Голова гудела от не прекращающегося вот уже два года шума и постоянных мыслей. Они были похожи друг на друга — крик, плач и кровь.

— Далеко собрался? — Акси устало посмотрела на бродящего по её дому демона, ищущего заброшенный куда-то амулет ещё со времен «Lux et Tenebrae».

Они давно ушли из своих академий, все, кто завершил свои соревнования в Дворце кроваво-черных перьев, решив, что после увиденного и пройденного им нечему там больше учиться. Самым последним покинул учебное заведение Кристиан, не появлявшийся там пару лет. Тогда Корвин сам отправил ему документы, решив не задавать лишние вопросы.

— Меня ждут, малыш, — Матиас наконец-то спустился со второго этажа, забрасывая свою находку в переброшенную через плечо сумку. — Не зря же я оббивал пороги Драйвеновской лачуги все это время.

***

— Присмотри за ней, Винс, — сын падшего ангела стоял на пороге дома Винченцо на самом рассвете.

Светлый выглядел растерянным, стоя в слабых лучах только просыпающегося солнца в спальном костюме. Он не соображал, что от него хочет собравшийся куда-то в такую рань демон, как и совершенно не мог разобраться, за кем и когда он должен присмотреть.

— За Акси, — выдохнул Матиас, легкое облако пара в прохладный воздух. — Высшая степень доверия, я бы сказал. Спиной к тебе я поворачивался уже, теперь доверяю сестру. Она может и кажется спокойной, но это не так. Ну, ты сам знаешь причины.

Винченцо качнул головой, смахивая со лба уж больно длинные темные пряди. Конечно, он знает причины, был их личным свидетелем. А ещё он прекрасно помнил, что полукровка спасла ему жизнь, когда все поставили на нем жирный крест, отпечатанный на его теле отцом. Нет, сейчас в нем не играло желание наконец-то вернуть долг, освобождая себя от каких-то обязательств перед девушкой. Он и правда хотел помочь, но вот только вопрос — а сможет ли?

Парень колебался буквально с десяток секунд, раздумывая о тех делах, которые присутствовали в его распорядке дня. Тренировки, чтение, полеты. Иногда он поднимался в Рай, заходил к Серафаэлю, если тот был свободен. Серафим с грустной улыбкой всегда принимал у себя ангела, отвечал на вопросы, которые у него были, в который раз по просьбе Винса рассказывал о первой встрече с Солисом. И парень понял, что выделить время на помощь полукровке он сможет.

— Конечно. Зайдешь? — ангел отступил в сторону, позволяя Матиасу быстрым взглядом пробежаться по интерьеру. Он никогда не видел дом Винса, в котором он провел все свое детство и юность, но что-то в глубине души и на поверхности интуиции подсказывало, что парень неосознанно копировал его, когда обустраивал свое новое жилище.

— Нет, и так опаздываю, — демон мотнул головой. — Хотел написать письмо, но решил, что личный разговор приятнее. Бывай.

Грубая ладонь быстро хлопнула Винса по плечу, и Матиас, развернувшись на пятках, пошагал в обратную от дома сторону.

— И надолго ты? — в удаляющуюся спину задал вопрос ангел, даже не ожидая, что получит внятный ответ вместо тишины.

— Кто знает, Смерть плюет на время, — махнул он своему другу, даже не оборачиваясь, и исчез в разрезе между материями, как всегда делают Всадники.

***

Внешне дом Аксиньи ничуть не изменился, все те же три этажа, небольшое крыльцо, отсутствие какого-то забора. Винченцо тяжело вдохнул воздух вокруг, отчего его внутренний симуран жалобно заскулил, прикрывая лапой нос. Он чувствовал все эмоции, что окружают это место, и неприятно кривил губы, все еще сомневаясь, сможет ли выполнить просьбу Матиаса.

Ангел вздрогнул, когда рядом с ним резко приземлился Айк, встряхивая белыми крыльями. Волк фыркнул, глядя на парня, зная, что тот его поймёт — поймёт всё, что безмолвно будет сказано. И Винс рвано кивнул, поправляя длинные волосы.

Дело уже близилось к вечеру. Парень долго ходил по собственному дому, медленно складывал вещи в сумку — вдруг не будет возможности отлучиться — и прокручивал в голове возможный диалог.

Он давно не видел Акси. Все эти годы она правила Преисподней, лишь изредка поднимаясь на Небеса, чтобы посоветоваться с отцом. С Матиасом же был другой разговор — они стали друзьями, готовыми на всё ради друг друга. Пусть демон и был бок о бок с сестрой, словно его отец рядом с Элен, но довольно часто заглядывал к ангелу, болтая с ним часами.

— Пойдём, Айк, — Винченцо положил руку на холку волка, и они в унисон двинулись к слегка пугающему входу в дом.

Дверь бесшумно отворилась, заставляя светлого буквально задохнуться от тёмной атмосферы первого этажа. Если внешне жилище Аксиньи никак не изменилось, то внутри всё кардинально поменялось. Пока гибрид свободно прошёл дальше, заворачивая за угол, Винс оглядывал залу.

Не было больше разделения на гостиную и кухню — одно большое, огромное помещение с по-прежнему трещащим практически целыми сутками камином и наглухо задёрнутыми шторами. Несколько мягких кресел выделялись в пламени огня, но ни в них, ни на мягком диване, ни даже на кухне хозяйки этой обители не было. Значит, она где-то наверху, и ангелу придётся пойти на поиски, чтобы объявить о своём приходе.

Он уже начал оглядываться, пытаясь быстрее найти лестницу, но она нашла его первой.

Аксинья.

Девушка медленно переступала со ступеньки на ступеньку, с какой-то нервозностью царапая ладонь ногтями и заламывая собственные пальцы. Она похудела. Когда-то яркие рыжие волосы теперь тускло лежали на острых плечах. А глаза… Винс не мог себе признаться, но он боялся в них посмотреть. Читать мысли так, как полукровка, он не умел, но прекрасно знал: стоит их взглядам пересечься, и все её чувства накроют его с головой.

— Тебя Матиас прислал, — она не спрашивала, просто утверждала, не нуждаясь в какой-то реакции со стороны незваного гостя.

— Он волнуется. Попросил составить тебе компанию, — всё же сказал Винченцо, делая несколько более уверенных шагов вперёд.

— Он мог просто остаться, — зло бросила полукровка, но в глазах промелькнула плохо скрытая грусть. — Уходи, Винс. Мне не нужна нянька. С Преисподней как-то справлялась, и сейчас разберусь.

Она не стала дожидаться возражений — разговоров о том, что ангел уже успел пообещать её брату что-то и теперь не намерен нарушать данное слово из-за её отказа. Просто развернулась и ушла обратно в свою комнату. Громко хлопнула дверь. Стало совсем тихо и неприятно одиноко — даже огонь в камине перестал с жадным треском пожирать поленья, лишь лениво облизывая древесину.

Винченцо в спину подтолкнул вернувшийся Айк, ясно давая понять, чтобы парень даже не думал следовать приказу его хозяйки. Довёл его до дивана и улёгся рядом, когда сын Динара наконец-то облокотился на мягкую спинку.

Так он и сидел, поглаживая жёсткую шерсть волка, который почему-то сейчас был не с наследницей, а с ним. Но ещё искать ответ и на этот вопрос ангел не мог.

***

Прошло несколько часов, горизонт давно уже успел пожрать солнечный диск, а теперь полная луна, приятно наполняющая Винченцо силами, была хозяйкой всего неба. Аксинья так и не спускалась, продолжая сидеть в одной из комнат, и зевающий Айк решил, что пора бы показать парню, где он может поспать этой ночью.

Спален стало меньше, теперь их всего три: для девушки, для Матиаса и для того, кто захочет навестить одного из членов правящей династии. Она-то и досталась Винсу. Он кратко огляделся, предательски ощущая странную усталость по всему телу, пускай ночь и была его временем. Голова удобно легла на мягкую подушку, взгляд блуждал по потолку, тишина в доме усыпляла, и даже громко сопящий Айк, оставшийся с ним, никак не мешал.

Ангел практически закрыл глаза, собираясь оставить этот непонятно тяжелый день позади, когда услышал звуки шагов в коридоре.

Аксинья все это время ждала, когда Винченцо или уйдет, или запрется в выделенной для него комнате. Ей и правда не нужна была ни его помощь, ни его присутствие рядом. Ей нужен Матиас, и она прямо об этом сказала.

Шаги затихли, потом под легким весом исхудавшей девушки немного скрипнула лестница, и Аксинья спустилась на первый этаж. А Винс не рискнул следовать за ней: он слышал неритмичный, иногда сбивающийся стук ее сердца, чувствовал ауру. Этого было достаточно, чтобы знать, что девушка все еще в доме и не собирается наделать глупостей.

Вот только парень совершенно не понимал, что именно подразумевал Матиас, когда просил его присмотреть за своей сестрой.

Так прошла неделя. Винченцо сидел внизу у камина, привычно для себя читал книжки, иногда летал вокруг вместе с Айком, не теряя из виду выход из дома, продолжая держаться за ауру прячущейся на втором этаже девушки.

Вечером готовил себе еду, оставляя часть Аксинье, и уходил спать, вновь слыша, как она тут же покидает комнату, стоило двери его спальни захлопнуться. Пару раз он специально сидел на диване всю ночь, не смыкая глаз, и тогда она не спускалась, проводя сутки взаперти.

Вот и сегодня Винс с привычным вздохом поднялся на ноги, заставляя взмахом руки огонь в камине разгореться еще сильнее, чтобы дом не терял тепло. Он продолжал практиковать все те навыки, задатки которых раскрыла в нем рыжеволосая девушка. Огонь, волк, полеты, меч. Чувствовал, что стал сильнее.

— Можешь спускаться, я ушел, — бросил он в лицо запертой двери, хлопая собственной. Вновь оставил ей еду, заварил чай. Айк все так же пошел за ним, устраиваясь на свободной части кровати.

Винченцо несколько раз спрашивал у волка, почему он не с ней, что произошло. Но тот упрямо закладывал уши назад, не собираясь разносить сплетни. Если Аксинья захочет, сама расскажет.

Ангел все ворочался, ерзал на кровати, пихая спящего волка. Никак не мог заснуть, в голове сами собой роились воспоминания десятилетней давности: тренировки, состязания, вечно строгий взгляд его куратора, который все равно часто сменялся на счастливый в присутствии ее друзей. Винс видел, как он медленно угасал, окончательно теряя любой блеск, когда Алекс потащил ее спасать умирающего Матиаса.

Уже тогда сущность девушки трещала по швам, а битва с монстрами его отца и хранителями окончательно разорвала ее на части.

Сейчас он думал, что Аксинья не сдавалась все прошлые годы только из-за перенятого на время статуса ее матери. Ей было за что бороться, за что держаться слабыми, уставшими руками. Она просто не могла развалиться на части из-за ответственности, из-за спящей Элен, чье место она заняла. И полукровка правила десять лет, покинув Дворец Преисподней два года назад, когда очнувшаяся и набравшаяся сил дьяволица сменила дочь, позволяя ей отдохнуть.

А, возможно, Аксинье не нужен был отдых. Ей нужно было постоянно бежать вперед, тащить кого-то за собой, раздавать отрезвляющие пощечины. А сейчас она осталась одна, со всей болью в душе, и единственный, кому она могла ее выплеснуть, ушел на учебу к Всаднику Апокалипсиса, заменяя себя ненужным ей ангелом.

Винченцо вздрогнул, услышав звон бьющегося стекла и краткий вскрик внизу. Не задумываясь, вскочил на ноги, вылетая из комнаты и перепрыгивая через несколько ступеней за раз.

Девушка безвольно сидела на полу, глядя, как с разреза на правой ладони стекали капли крови, а во второй руке держала разбитую рамку с фотографией. Парень сразу узнал её, удивлённо разглядывая при свете днём.

Несколько фотографий друзей Аксиньи продолжали стоять на полке над камином. Там были и снимки с подругами, и совместная фотография всей медленно разрастающейся компании. Но сейчас её дрожащие тонкие пальцы сжимали ту, где все участники состязаний, группа поддержки и сама девушка стоят у одного из домиков. Их первый, беззаботный день в лагере.

Аксинья быстро забыла о порезанной руке, переводя взгляд на фотографию. Трещин в стекле было много, но самые крупные из них так символично проходили сквозь погибших. Через широко улыбающегося Саферия, прижимающего к себе Аарин, сквозь задумчивого Джейса. Они пересекали обнимающего полукровку Люцифера.

Она всё смотрела, проводя окровавленными пальцами по лицам своих друзей, оставляя пугающие своей насыщенностью разводы. Громкий всхлип вырвался из её груди, когда рамка с фотографией вновь упала на пол, а Аксинья обхватила голову руками, будто пыталась заглушить собственные мысли. Она пачкала волосы кровью, продолжая рыдать так громко, что шаги Винченцо утопали в этом шуме, и ему удалось незамеченным подойти ближе.

А девушка всё вздрагивала, борясь с тем, что творилось у неё в голове. Пыталась отмахнуться от глядящего прямо на неё Люцифера. Она видела его постоянно, каждый день — его искривлённое от боли, которую сама же ему причинила, лицо, слышала громкий крик, а после обречённо смотрела на мёртвое тело. Аксинья никогда не вспоминала их последний разговор во дворце Кроваво-Чёрных Перьев — она вспоминала лишь последний день в Пустынных Землях. Снова, и снова, и снова.

Винс видел, как панически трясутся её руки, не в силах остановиться, как морщится лицо, жмурятся глаза. Его ладонь аккуратно дотронулась до вздрагивающего плеча, стараясь не напугать, но она всё равно вздрогнула. Вскочила на ноги, стараясь вытереть слёзы, но лишь больше пачкаясь в крови.

— Акси… — он осторожно сделал шаг вперёд.

— Что ты здесь делаешь?! — её истерический вопль разнёсся по зале. — Я же сказала тебе убираться!

Она слегка пошатывалась, продолжая терзать кожу у ногтей собственных пальцев. Тяжело дышала, нервно сцепляя зубы до очерчивающихся уголков челюсти. Парень заметил наполовину выпитую бутылку с практически прозрачной, слегка зеленоватой жидкостью и почувствовал её приторный аромат, поморщившись.

— Я хочу тебе помочь, — он приблизился ещё на один шаг, но их по-прежнему разделяло несколько метров.

Полукровка сначала легко хмыкнула, дёргая плечами, потом ещё раз и ещё, пока еле слышные выдохи не переросли в громкий, эмоциональный смех, наполненный болью и горем.

Она жадно хватала воздух раскрытым ртом, продолжая терзать слух парня своим рваным хохотом.

— Помочь, говоришь, — Аксинья злобно облизала губы, исподлобья глядя на стоящего перед ней стража. Откинула несколько седых прядей волос с лица, показывая Винсу обрамлённые тёмными синяками глаза. — Ты думаешь, что можешь мне помочь? — сейчас её голос был пугающе тихим, безэмоционально тяжёлым, вынуждающим парня невольно отступить назад. — И как же, Винс? Ты исправишь всё то, что я натворила? Вернёшь Люцифера? Смоешь всю кровь с моих рук?! — наконец рявкнула она, в несколько шагов сокращая дистанцию, заглядывая в голубые глаза с расширенными от эмоций зрачками. — Нет, Винс, ты можешь только ходить здесь, тратить воздух, греметь посудой и нарушать моё одиночество. Но ты не сможешь мне помочь. Никогда. А теперь, будь так добр, вали из моего дома и оставь меня в покое.

Она замолчала, тяжело дыша, бросила равнодушный взгляд на скулящего за спиной ангела Айка, который не в первый раз слышал эти слова.

— Убирайтесь оба, — прошипела она и, толкнув плечом Винса, рванула в свою комнату.

***

Гибрид и Винченцо остались стоять у камина, чувствуя нарастающий жар огня на своей коже. Ангела будто обдали ледяной водой, хлестнули жесткой рукой правды по неподготовленной щеке.

Айк стоял рядом, прерывисто дыша, изредка переходя на скулеж. Ему было больно, и он знал причину такого отношения к себе, но никак не мог смириться.

Парень смотрел на огонь, на преломляющий свет в граненом бокале, думал, что он может сделать. Но в голове по-прежнему царила пустота, а липкие пальцы собственного бессилия подло сжимались на шее, мешая сделать полноценный вдох.

— Идем, — кивнул он волку. — Мы придумаем, что сделать, обещаю тебе. А завтра утром она не уйдет от разговора.

Айк издал тяжелый вздох, утыкаясь мокрым носом в раскрытую ладонь, и пошел следом в комнату на втором этаже.

Ангел не спал, растрепанно сидя на кровати. Искал, за что может зацепиться, чтобы вытащить девушку из той ямы, в которую она сама себя загнала, где ее заперли ее же воспоминания, мысли и чувства.

Думал отвлечь ее: вместе полетать, приготовить то, что она любит, навестить Элен и Серафаэля, может быть, позвать Зехена. Все это крутилось у него в голове, пока минутная стрелка делала оборот за оборотом.

И вновь грохот — но уже из соседней комнаты — заставил Винченцо встрепенуться вслед за Айком. Он с какой-то неуверенностью дернул ручку двери, за которой целыми днями пряталась Аксинья, думая, что она заперта, но нет. Замочек громко щелкнул, впуская ангела внутрь.

Он замер на пороге, перегораживая проход спешащему волку, в панике оглядывая комнату и слыша хриплый голос.

— Нет, нет, нет, нет… — девушка сидела на полу, забившись в дальний угол своей комнаты. Одеяло валялось где-то рядом, словно полукровка упала с кровати и поползла к стене.

Она с полным ужасом разглядывала трясущиеся руки, терла их о штаны и о пол, словно старалась содрать кожу. Винченцо смотрел на нее, чувствуя, как отвратительно сжимается его сердце, как вопят мысли в голове, сравнивая Аксинью до и после путешествия по Пустынным Землям.

— Не настоящее, все ненастоящее… Простите меня, пожалуйста… Я не хотела… — она продолжала мямлить что-то себе под нос, моментами вздрагивая, вновь возвращая взгляд на руки, будто хотела убедиться, что что-то изменилось, но нет. Увиденное ее не устраивало, и она вновь начинала их тереть, срываясь на истерику. Царапала, оставляя длинные, наливающиеся краснотой полосы. Кровавая роса уже проступила на коже, но ей все еще было недостаточно.

— Прекрати! — пугаясь собственного крика, накинулся на девушку Винс, сжимая пальцами ее покрасневшие, израненные ладони. Резко встряхнул ее несколько раз, предпринимая попытки привести в чувства. Но она лишь гневно трясла головой.

— Отпусти меня! — Аксинья старалась вырвать руки. — Ты не понимаешь! Я должна стереть это, должна стереть! Я не могу спать, пока они в крови! Пожалуйста, отпусти! — Аксинья уже не требовала, а умоляла, чтобы ей позволили продолжить самоистязание. Глядела воспаленными, впавшими глазами на парня, видя в них панику.

Но он не отпустил, лишь дернул на себя, смыкая руки на ее спине, чувствуя позвонки под пальцами. Набрал в легкие побольше воздуха и выгнал все мысли из головы, стараясь сосредоточиться. Его аура окутала девушку, вытаскивая ее негативные эмоции, словно абсорбент, очищая уязвимый организм.

Аксинья через несколько минут перестала дергаться, слабо обмякнув в его объятиях. Уперлась лбом в мужское плечо, тихо дышала, морщась от жгучей боли в руках от содранного слоя кожи. А он все держал ее, продолжая забирать все, что так яро отравляло двуцветную душу. Чувствовал, как во рту появляется привкус крови, а перед глазами начинает плыть. Но он все равно не отпускал, пока не понял: все, на сегодня достаточно. Акси успокоилась.

Разомкнул объятия, тяжело осаживаясь рядом. Волк аккуратно подполз к хозяйке, подлезая под ее расслабленную руку, и лег на колени. Окровавленные пальцы впервые за долгое время расчесывали шерсть на холке Айка, позволяя ему тихо заурчать.

— Тебе надо поспать, — через какое-то время выдохнул Винченцо, кривясь от головной боли, — а мы с Айком посидим здесь, чтобы такого не повторилось.

Он помог ей подняться и усадил на кровать. Посмотрел на кровоточащие руки, кивнул сам себе и вышел из комнаты. Вернулся через несколько секунд со смоченными в снадобьях бинтами.

Присел на колени перед Аксиньей, аккуратно заматывая ладонь и пальцы, чтобы ничего не тревожило ее во сне. Царапины и порезы он мог залечить, это не проблема, но думал наперед, защищая кожу от новых увечий — вдруг полукровка проснется ночью, и он не успеет среагировать быстрее, чем ее пальцы вновь зацепятся за ладонь, оставляя красные полосы. Прохладное зелье, в которое Винченцо окунул бинты, не только убирало боль, но и успокаивало быстрый пульс и шалящие нервы.

Девушка смотрела на свои руки уже без прежней ненависти, лишь с сожалением и грустью, следя, как ангел неторопливо помогает ей.

— Спасибо, Винс, — тихо прошептала она, залезая на кровать с ногами и ложась на подушку, — и прости.

Ангел кивнул, когда она укрылась предложенным ей одеялом с головой и тихо заснула. А он и правда сидел с Айком рядом всю ночь и ушел лишь под утро, оставляя пса за старшего.

***

Аксинья лениво ворочалась на просторной кровати, наваливаясь на своего личного крылатого волка, который лишь поднимал голову, кладя ее девушке на бедро, когда та наконец-то переставала шевелиться.

Болотные, заметно отдохнувшие глаза бродили по потолку и стенам, смотрели в тот угол, в котором нашел ее ночью никуда не ушедший Винченцо. Скорее всего, если бы он послушал ее и вернулся в Рай, она и правда содрала бы себе всю кожу с ладоней, влекомая преследующими ее воспоминаниями и приступами. А сейчас руки покоились во все еще приятно влажных, холодных бинтах. Ссадины не болели — как и голова, как и душа, как и тело. Восхитительная способность ангела позволила ей выспаться, а это то, о чем она так рьяно мечтала.

Босые ноги ступили на холодный пол, заставляя девушку почувствовать бегущие по спине толпы мурашек. Она шла вниз, слыша отдаленные звуки с кухни и вдыхая запах еды. Полукровка мало ела в последнее время, и дело было даже не в Винсе, которого она старательно избегала неделю. Просто не хотела. Но сейчас ощущение голода и прилипшего к позвонку желудка требовало ускорить шаг и быстрее взглянуть, что же сделал ангел.

Парень, будто пританцовывая, что-то активно мешал на плите. Девушка видела лишь его спину и завязанные в хвост волосы, спускающиеся уже до лопаток. Медленно и нарочито тихо прошла к столу со стульями, присаживаясь на один из них и подгибая под себя ноги. Продолжила наблюдать, как Винс в один момент даже присвистнул, вызывая у Акси странное недоумение от его бодрости.

И только когда шипение и кипение прекратилось, а ангел развернулся, чтобы накрыть на стол, его взгляд таки наткнулся на ожидающую его девушку. Выглядела она заметно лучше, но это не помешало парню дернуться от неожиданности, проливая содержимое сотейника в его руках на пол.

— Доброе утро, — сказал Винченцо, стирая кашу с пола возникшей в руках тряпочкой, получая в ответ молчаливый кивок. — Будешь?

И вновь она просто кивнула, подергивая слегка ослабившиеся бинты на руках, чтобы те не сползали.

— Тебе помочь их снять?

— Нет, — чуть более резко, чем хотелось бы, ответила Акси. — Не надо, мне так спокойнее, — уклончиво добавила она, не решаясь вести этот разговор дальше.

Винс не стал давить, лишь подтолкнул к полукровке её тарелку, сам присаживаясь напротив. Ели они молча. К облегчению парня, дочь Элен практически вылизала всю тарелку до блеска — только пальцами не прошлась по тем местам, где остались маленькие полоски каши. Её лицо немного расслабилось, и тогда темноволосый понял, что пришло время спрашивать.

— Что было этой ночью, Акси?

Смягчить этот вопрос всё равно не получилось бы, поэтому он задал его напрямую.

Зрачки в болотных глазах неприятно, пугающе сузились, когда наследница пристально взглянула на собеседника. Она пожевала губами, чувствуя на них сладость недавнего завтрака.

— Приступ. Такое у меня бывает с недавних пор.

Ангелу и без подсказок было понятно, о каких «порах» идёт речь.

— Почему именно вчера? — он думал, если это связано с кошмарами, то неделю же она как-то спала.

— Потому что ты помешал мне, — хмуро ответила Аксинья, затягивая бинты на правой ладони. — Помешал напиться до такой степени, чтобы вообще ничего не чувствовать.

Лицо Винса побледнело, покрываясь мелкими капельками пота. Вот зачем полукровка спускалась вниз каждую ночь. Вот почему не кричала во сне и не забивалась в угол. У неё уже был способ справляться с проблемами.

— Но я несколько раз специально сидел здесь, — уточнил парень.

— И тогда я тоже не спала. А если бы заснула, было бы то же, что и сегодня, — подтвердила его размышления Аксинья, теребя в руках серебряную ложку.

— И как тебе помогал Матиас? — ещё один вопрос слетел с губ.

— Пил вместе со мной. Иногда спал рядом. Моя аура в его присутствии более стабильна, и я знала: когда он уйдёт, всё станет в разы хуже, — без промедления ответила она, проводя рукой по холке сидящего рядом добермана.

Винс не стал спрашивать, почему девушка не пошла к отцу или матери, к тому же Алексу, который точно знает иные способы борьбы с таким состоянием. Его интересовал ещё один пункт в невидимом списке.

— Что ты видела вчера?

Он сглотнул, понимая, что этот вопрос намного хуже тех, которые ему предстоит задать.

— Ты кричала, просила прощения. У кого ты его просила, Акси?

Ангел вздрогнул, когда вновь ощутил чёрную ауру, отрывающуюся от девушки. Она не ответила, перебирая ложку между пальцами, думая о своём.

— Пожалуйста, Акси, я хочу помочь. Ты просила прощения у Люцифера?

— Нет! То есть… — она осеклась, слыша неприятный скрежет собственного голоса. — Не только у него…

Аксинья вновь хотела впиться в свою руку, но её остановили бинты, помогая сохранить рассудок.

— У Анабель… Ты не знаешь её. Она наша подруга… моя… моя подруга. И она умерла на моих руках. Умерла из-за меня… из-за того, что я не смогла её спасти, как ты тогда сказал…

Винс сглотнул, прекрасно помня те гнилые слова, брошенные в сторону девушки.

— У Саферия… Джейса… Я обещала Аарин спасти его… Обещала… и не смогла. Они умерли. Мне так жаль. Жаль, что они умерли, Винс… И я снова ничего не сделала…

Она закрыла лицо руками, вынуждая ангела вновь сглатывать кровь, отбирая у полукровки пожирающие её эмоции.

— Я его убила…

Тяжело подавилась последним вздохом и закашлялась, прерывая на мгновение свой рассказ.

— И никакие слова не исправят того, что я сделала…

Аксинья с грубостью и ненавистью смахнула подступающие слёзы, вновь чувствуя дар Винса — так лихо спасающий её от истерики, обеляющий погрязшую в болоте и гнили душу. Взглянула ему в глаза, увидела там ещё один вопрос и дёрнула подбородком, словно давая разрешение его задать.

— Почему ты злишься на Айка?

— Потому что я больше не могу превращаться. Когда Любовь убила волчицу, я думала, она восстановится спустя какое-то время. Но вот прошло больше десяти лет, и я даже перестала чувствовать её умирающие стоны, до этого преследовавшие меня постоянно. А потом Драйвен сказал Матиасу, что уничтоженное Всадником никогда не восстановится. Я по-прежнему различаю тончайшие запахи и звуки, но на этом всё. А Айк напоминал мне о том, что я потеряла, будил ту боль, которую причиняет мне до сих пор мёртвая волчица, лежащая в моём сознании. И я ничего не могла с собой поделать, — длинные пальцы вновь огладили шею и холку гибрида. — А вчера ты забрал всю ту боль из моей души, поэтому я смотрю на вещи более трезво. Спасибо.

Винченцо странно качнул головой — то ли кивнул, то ли просто дернул подбородком, продолжая смотреть на свою поникшую собеседницу.

— Идем, — сказал он, не спрашивая, схватив её за запястье и потащив в сторону выхода.

Дверь отворилась, и два стража вышли на улицу, прикрывая глаза от ярких лучей утреннего солнца. Но, несмотря на это, воздух всё равно был прохладным, щипал кожу, окутываемую лёгким, практически растворившимся туманом.

— Будем летать! — уверенно сказал Винс, глядя на удивленную его предложением Аксинью. Она даже без споров и пререканий потянулась к своему кулону, но, увидев отрицательное покачивание головой ангела, опустила руку. — Как волки.

Парень, даже не дождавшись её согласия, превратился в симурана, догоняемого Айком. Два зверя смотрели на пятящуюся назад Аксинью, которая снова панически взглянула на свои руки, пряча их за спину.

— Ты справишься, Акси, — Винченцо прозвучал в её голове, подходя ближе, пригибаясь, чтобы ей было удобнее залезть. — Я помогу.

Он терпеливо ждал, пока полукровка смотрела на него расширенными глазами, всё ещё колеблясь и боясь, что её приступ повторится, стоит ей прикоснуться к длинной чёрной шерсти. Но пульсация в висках исчезла, когда она вновь почувствовала ауру ангела вокруг себя, успокаивающую, понимающую. Легко выдохнула, с закрытыми глазами, слепо шаря руками перед собой, забралась на симурана, и даже не успела схватить его за шею, как он взмахнул крыльями и взлетел.

Гибрид поднялся в небо мгновением позже, глядя, как его хозяйка с силой сжимает пальцами волчий мех, так и не открыв глаза.

Аксинья со сбитым дыханием чувствовала, как ветер треплет её волосы, облизывает кожу холодным языком. Она пыталась сделать вдох и открыть глаза. Винченцо испытывал её на прочность, то резко набирая высоту, то камнем падая вниз, прижимая огромные крылья к спине.

Но вот он выровнял свой полет, замедлился, слишком яркие лучи солнца пробивались даже сквозь плотно сомкнутые веки. И девушка, пару раз быстро моргнув, открыла глаза, поднимаясь с широкой спины симурана.

Они летели над облаками, мохнатые лапы лениво прикасались к их ватным, желто-оранжевым краям. Акси с восхищением оглядывалась, словно впервые ощутила то манящее чувство полета, чувство волчьего полета, без правил, без запретов. Такие полеты, по которым она скучала все десять лет.

Винс лениво взмахивал крыльями, а потом не спеша стал снижаться, даже сквозь шумящий в ушах ветер слыша, с какой грустью вздохнула полукровка. Легко приземлился там же, откуда они взлетели, вновь наклоняясь для удобства Аксиньи.

— Ещё повторим, а теперь, — в его вытянутой в сторону руке возник выкованный в Раю меч, — приятное уже было. Займёмся полезным.

И наследница едва успела отскочить в сторону, спасая рукав кофты от острого лезвия, и приняла этот бой, возвращающий её к жизни.

***

И каждый день всё по-новой, что-то повторялось, что-то менялось. Только одно оставалось неизменным. Винс не позволял Аксинье сидеть в комнате, таскал её за собой повсюду. Ад, Рай, Нейтральные территории, Земля. Они тренировались вместе, как делали это перед состязаниями, но теперь ангел отдавал приказы и устанавливал правила.

Перед сном его аура забирала всё из души полукровки, что могло привести к кошмарам, а после, когда тонкие чувства Винса касались темных пятен вокруг девичьей души, он приходил и посреди ночи. Но со временем всё свелось к одному разу в день, а потом неделю, месяц, год...

Аксинья продолжала заматывать ладони бинтами, хотя ран там уже давно не было. Но ей казалось, что стоит взгляду зацепиться за кожу рук, как приступы вернутся. Использовать магию и меч это никак не мешало, только иногда приходилось подтягивать выпадающие края.

— Держи, — Винс подтолкнул к полукровке перевязанную лентой коробочку. — С днём рождения! Это от нас с Матиасом.

Щека девушки дрогнула, когда ангел упомянул имя её брата, и на лице возникла слабая улыбка. Пару лет уже прошло, как он ходит бок о бок с Драйвеном, заимел собственного бессмертного скакуна и теперь путешествует между мирами.

— Ты же знаешь, что только тысячелетия в счёт, остальное так, мелочи, — усмехнулась Акси, но всё же протянула руку к подарку.

Атласная лента легко выскользнула из узла, выпуская из плена красную крышку. Дочь Элен подозрительно глянула на улыбающегося ангела, одним резким движением открывая коробку.

Пара черных кожаных перчаток с руническими узорами на внутренней стороне.

— Лучше бинтов, не находишь? — Винс наблюдал, как девушка аккуратно разматывает пальцы, запуская их в подарок с демоном. Он с любопытством и нежностью оглядывал перчатки, минималистичные и утонченные, очень мягкие, не сковывающие ни одно движение кистью.

— Намного лучше, — с облегчением улыбнулась она. Никто не будет косо смотреть на её перчатки, как делали это с бинтами. И снимать их она точно не станет.