Прах и письмена

Глава 1. Прибытие в Глиеву.

1.

Осенний ветер ласково трепал паруса "Морской ласточки", помогая кораблю завершить долгое плавание. На горизонте уже вырисовывались знакомые очертания столичного замка, его остроконечные башни золотились в лучах закатного солнца. Арканиус Дарвик стоял на палубе, впитывая в себя первые запахи родного города - солёный бриз смешивался с дымком сотен печных труб.

— Ещё час, и мы на месте, — пробормотал он. Мысль о предстоящей награде вызывала приятное волнение - не столько из-за престижа, сколько из-за перспектив нового финансирования для исследований.

Три года в колониях пролетели как один день. Официальная цель экспедиции — изучение новых земель и их обитателей. Но для Арканиуса главным открытием стали саарсы — двуногие ящероподобные существа с удивительно сложным языком. Их вытянутые морды, лишённые губ, казалось бы, делали человеческую речь почти невоспроизводимой, но они выработали собственную систему звуков, формируя согласные движениями языка. Когда Арканиус впервые услышал их речь, он еле сдержал смех — настолько комично звучали их попытки воспроизвести анхельский язык.

Шхуна медленно вошла в порт, быстро пришвартовалась, и Арк с парой сумок в руках поспешил на причал. Наконец, твердая поверхность под ногами, нет качки из стороны в сторону. Его обуздало чувство, какое испытывают все люди, которые практически окончили долгую дорогу. Чувство предвкушения отдыха в месте, которое принято называть с великой нежностью – дом. И это предвкушение резко сменилось нетерпением и легким раздражением от того факта, что по прибытию Арку требовалось отправиться в Академию для отчета перед директором.

Попрощавшись с командой и капитаном корабля, Арк сел в карету, которая уже ожидала его у пристани. Ехать предстояло примерно час. «Как изменилась академия за три года? Как меня встретят? Какие вопросы будут задавать? Когда я уже попаду домой?» – Все эти вопросы крутились в его голове, пока в окне мелькали каменные улицы столицы. Глиева практически не изменилась. Разве что сейчас была украшена в честь надвигающегося праздника – Дня Освобождения. Множество людей суетились между лавками, огромное количество повозок с различными товарами ездили туда-сюда. Что уж и говорить, любой праздник – радость для торговца.

В этом году Освобождение планировалось отмечать особенно пышно. По улицам развесили огромное количество украшений всех возможных цветов, вдоль дорог поставили дополнительное освещение в виде масляных ламп, на главной площади столицы как раз устанавливались разномастные торговые палатки для недельной ярмарки. Размах праздника понятен – отмечать будут юбилейный 1350 год со дня Освобождения.

Арк смотрел в окно кареты и все больше пропитывался атмосферой столицы. Правда от такой суеты на улице у него слегка кружилась голова. Оно и понятно – в последние пару недель путешествия море было тихим и спокойным. Из окружающих звуков там разве что легкий шум ветра, поскрипывание корабельных досок, да разговоры экипажа. Тут же - суета столицы, готовящейся к большому празднику. «Не скажу, что я скучал по этому шуму, – подумал Арк и слегка улыбнулся – но это явно лучше, чем сидеть в корабле посреди моря.».

Карета дернулась, заскрипев тормозами. За окном, сквозь запотевшее стекло, были видны знакомые шпили Академии — так близко, и все же недостижимо из-за внезапной давки на мостовой.

— Опять эти чертовы кони! — кучер хлестнул кнутом в воздухе, обращаясь больше к себе, чем к кому-либо. — Эй, ты там! Сдвинь свою клячу, или я сам ее протащу!

Арк приоткрыл дверцу, впуская внутрь шум улицы: грохот колес, ругань возниц, сливающуюся в гулкий хаос. Впереди, посреди дороги, металась запряженная в грузовой фургон лошадь — ее глаза были дикими, ноздри раздувались, словно она учуяла дым пожарищ, хотя вокруг пахло лишь навозом и осенней сыростью. Хозяин, краснолицый купец, дергал узду, выкрикивая проклятия, но животное встало на дыбы, загородив путь всей веренице экипажей.

И тут до Арка донеслись слова — ровные, мерные, словно ритм марша. Он высунулся из кареты, пытаясь понять, откуда голос. На небольшой площади близ церкви, прямо у подножия статуи первого императора, собралась толпа. В центре, на импровизированном помосте из ящиков, стоял священник в черном одеянии с золотым шитьем. Его руки вздымались к небу, как крылья ворона.

— В День Освобождения мы вспоминаем, как предки наши сбросили оковы лжи! — проповедник ударил посохом по дереву, и звук гулко прокатился над головами. — Оковы, что душили правду, превращая мудрость в ересь, а смелость — в преступление!

Арк прислушался. Вроде бы обычные слова о вере, но что-то резануло — слишком осторожные паузы, слишком жесткий взгляд, блуждающий по толпе, будто выискивающий чужие уши.

— Свобода, дарованная свыше, не терпит цепей! — священник развел руками, и его рукава заколебались, как знамена. — Но иные… — он сделал паузу, — иные ныне пытаются выковать новые оковы, прикрываясь благими речами. Они говорят: «Мы защитим вас от бурь», но сами становятся бурей, сметающей все на пути!

В толпе зашевелились. Кто-то зааплодировал — сухо, одиноко, — но большинство слушали молча. Арк заметил, как по краю площади засеменили городские стражники в синих плащах, их руки плотнее сжали древки алебард.

— Истинно свободен лишь тот, кто не боится света! — голос священника внезапно смягчился, став почти отеческим. — Тот, кто не прячет правду в тени высоких стен…

Кучер дернул поводья, и карета рванула вперед — лошадь наконец сдвинули к обочине. Арк упустил конец проповеди, но последние слова повисли в воздухе.

— Высокие стены, — усмехнулся он про себя, глядя на Академию, чьи башни теперь возвышались прямо над ним. В ее архивах тоже хватало «теней» — целые отделы, закрытые для посторонних, рукописи, доступные лишь избранным.

Карета миновала шумные торговые кварталы и въехала на территорию Академии. Здесь царила иная атмосфера - тишину нарушал лишь шелест листьев экзотических растений, привезённых со всех уголков Империи. Главное здание Академии, величественное и строгое, по-прежнему возвышалось над молодыми деревьями, словно показывая силу Империи Анхельм.

Карета неспешно подъехала к главному входу в Академию. Арк вышел из нее, поднялся по огромной лестнице и вошел в здание. Он поднялся на третий этаж, прошел по длинному и столь знакомому коридору к кабинету, на двери которого висела небольшая дощечка с надписью «Директор Академии наук Теодор Тельран».

Стукнув по двери трижды, Арк не дождался ответа и медленно открыл дверь. Это не было проявлением грубости, все от того что у Теодора с возрастом начал понемногу пропадать слух. Незнающие же люди могли подолгу стоять у двери, а затем уходить с мыслью, что Директор отсутствует.

Заглянув в кабинет, Арк увидел Теодора – он был пожилым мужчиной: Старомодная на сегодняшний день одежда, седые короткие волосы и такая же седая двухдневная щетина на лице, мешки под глазами. Многие описывали его абсолютно противоположно, а все из-за взгляда. Если человек нравится Теодору - он излучает доброту и уют. Но если же человек ему противен - густые брови совсем немного опускаются на глаза (сам он этого даже не замечает), однако это кардинально меняет его взгляд, который начинает вызывать чувство тревоги и дискомфорта. В данный момент, на лице его был именно последний. Но адресован он был не Арканиусу, а пожилому мужчине, что сидел перед ним: абсолютно лысая голова, морщинистое лицо, ряса священнослужителя высокого ранга. Когда Арк заглянул в кабинет, священник бросил на него взгляд. На его лице читалось недовольство, но не от того, что Арк прервал их разговор. Очевидно, это выражение лица у него уже было, когда он поворачивал голову. Увидев, что собеседник на что-то отвлекся, Директор машинально посмотрел в ту же сторону. Увидев Арка, он вернул взгляд на Священника и сказал:

— Я подчиняюсь напрямую его величеству Императору, за сим прошу вас меня покинуть. — Сухо сказал Теодор.

Священник с еще более недовольным лицом встал и вышел из кабинета, бурча что-то под нос. Директор проследовал до двери вместе с ним и как только дверь захлопнулась, он подал руку Арку.

— С возвращением, Арканиус! — Громко сказал Директор, брови которого приподнялись, вновь окрасив его взгляд в теплые тона.

— Здравствуйте, господин Тельран! — Не менее бодро поприветствовал Арк.

Директор указал рукой на один из стульев. Арк прошел через весь кабинет и сел. По пути он окинул взглядом все помещение: Несколько шкафов под завязку заполненные книгами, пара больших сейфов возле стола директора, сам стол – все было как прежде. Единственное, что поменялось – кучи бумаг, лежащих повсюду. Усталый вид Теодора был понятен.

— Итак, хоть вы меня обрадуйте! Как там новые земли Империи? — Сказал Директор садясь за свой стол.

— Вот полный отчет обо всем. — Арк достал из сумки большую пачку бумаги, вдоль и поперек исписанную текстом и протянул ее в руки Директора.

Теодор с тяжелым вздохом взял пачку в руки, уставшими глазами посмотрел несколько страниц с рукописным текстом и сказал:

— Как вы думаете, зачем я попросил вас заехать ко мне лично? Как вы видите, — Он показал руками на кипы бумаг, лежащие повсюду — я не совсем успеваю разобраться со всей свалившейся из-за праздников работой. А так как экспедиция вернулась, мне уже завтра утром нужно доложить его величеству Императору о результатах. Будьте так добры рассказать самые важные для Империи моменты, завтра я ему все это расскажу на словах, а полный отчет со всеми деталями я предоставлю ему несколько позже.

— Итак, — начал Арк — в докладе я описал довольно много интересных и полезных для нас феноменов. Однако, как я полагаю, вы спрашиваете вполне конкретно. К сожалению, местные аборигены не пригодны в качестве рабочей силы в нынешних границах нашей Империи.

Директор вздохнул, сложил руки замком возле подбородка и задумался о чем-то глядя в стол.

— Однако это касается лишь работ в черте Империи. В южных широтах использовать их вполне возможно.

— Так значит, все так, я и предполагал? — Спросил Теодор, подняв взгляд.

— Да, ящеры, как не странно, по всем признакам оказались хладнокровными ящерами. Даже в самых южных наших широтах они смогут полноценно работать лишь 3-4 месяца в году. Конечно, не мне решать, на сколько это целесообразно. С другой стороны, их можно круглогодично использовать, если они будут работать в тепле.

— Это отличные новости! — Воскликнул Директор, слегка привстав со стула, но спустя мгновения сев обратно. — В нашем положении это невероятная удача! А что касается языка? Они способны говорить с нами?

После этого вопроса глаза Арка словно начали блестеть. Даже дураку было бы понятно, что разговор пошел о самой интересной для него части экспедиции. Арканиус считался всесторонним ученым, который с легкостью разбирался не только в любой точной науке, будь то биология, химия, или физика, но так же и в гуманитарных, таких как литература и лингвистика. Последняя, между тем, была для него интереснее всех прочих.

— Начну с того, что они называют себя Саарсами. Их язык для людей может звучать довольно странно — Сказал Арк оживленно. — Так как губ у них нет, то они формируют все гласные звуки с помощью языка. То-есть, говорить точно как мы они никогда не смогут. Чтобы представить их попытки разговора на Анхельском, просто — Арк слегка приоткрыл рот, — тотродуйте горорить не сныкая гуд.

Блеск в глазах рассказчика всегда передается и слушателю. Так и Директор, слушая рассказ, слегка улыбался. После пародии на речь Саарсов, Арк на пару мгновений остановился словно спрашивая «А вы не хотите попробовать что-то сказать как ящеры?», но Теодор не стал. Он, конечно, попробует, но только когда останется один. После этой небольшой и, как показалось Арку, неловкой паузы он кашлянул пару раз и продолжил:

— Так вот.. Что касается обучения их нашему языку, то это весьма долгий и кропотливый процесс. Учат они неохотно и запоминают все довольно долго. Не знаю, связано ли это с меньшим размером их мозга, чем у нас, или же это из-за того, что их речевой аппарат сильно отличается от человеческого. Возможно, если учить их Анхельскому с рождения... — Арк остановился, уведя взгляд в сторону, в очередной раз размышляя над этим вопросом

— Раз уж вы заговорили о мозге, — прервал раздумья Директор, — очевидно, вскрытия проводились. Есть ли что-то в строении их тел, на что нужно обратить внимание в первую очередь?

— Да, все вполне очевидно. В среднем физически, Саарс будет сильнее человека из-за большего объема мышц в теле. Однако более медлителен и менее вынослив. Ну и кожа их, если ее можно так назвать, весьма и весьма прочная.

— На сколько прочная? — Спросил Теодор, приподняв одну бровь

— Если бы мушкет ее не пробивал, то я, скорее всего, не сидел бы здесь. — Слегка улыбнулся Арк. — В любом случае, мы привезли с собой пару десятков тел обоих полов и разных возрастов для подробного изучения в Академии. К сожалению, живых доставить не получилось. Мы рассчитывали, что сможем их перевезти, выводя на палубу, чтобы они грелись от солнца. Однако, ко всеобщему разочарованию, несколько недель стоял жуткий холод, а Солнце практически не появлялось, из-за чего все хладнокровные Саарсы погибли.

На лице Арка проскочила тень недовольства. Теодор слегка вздохнул, после чего сказал:

— Да, большая потеря для науки. А что на счет территорий новых колоний? Какие там имеются ресурсы?

— Как минимум природные. Теплый благоприятный климат и плодородные земли благоволят развитию сельского хозяйства. Что касается ископаемых...

Разговор длился около часа. Когда Арканиус наконец вышел из кабинета, его переполняли противоречивые чувства — радость от возвращения, усталость от долгого пути и лёгкое раздражение от необходимости участвовать в будущих придворных церемониях и званых ужинах. Но больше всего ему хотелось поскорее оказаться дома, в своём кабинете, где на полках шкафов его уже три года ожидали любимые книги.

2.

Арканиус Дарвик сидел за своим массивным дубовым столом в кабинете, который больше напоминал святилище науки, чем жилое помещение. Высокие потолки старинного академического здания были покрыты паутиной, которую он принципиально не позволял убирать - "мухи меньше отвлекают". Лунный свет, проникавший через окна, выхватывал из полумрака хаотичное нагромождение книг. Здесь стоял терпкий запах пергамента, чернил и каких-то экзотических трав, которые так понравились Арку в последней экспедиции.

Его длинные пальцы с чернильными пятнами нервно перебирали страницы словаря языка саарсов. В углу комнаты на специальном стенде красовался скелет кисти саарса - подарок от коллег-биологов. Напротив, на стене, висела подробная карта Анхельмской империи с маршрутами его экспедиций, испещренная пометками на полях.

В один момент он со вздохом откинулся на спинку кресла, пристально посмотрел на кисть саарса и тихо пробормотал: "Как?". За три года изучения ящеров Арк убедился: их язык был настоящей лингвистической аномалией. Сложная система спряжений, необычный синтаксис, богатая лексика - все это никак не вязалось с их примитивным образом жизни.

Он встал, медленно подошел к окну своего кабинета, наблюдая, как улицы города еще больше украшают алыми знаменами с золотым гербом Империи. Внизу толпились горожане, размахивая дешевыми флажками, которые продавали уличные торговцы. Зажмурив глаза, он сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул. Арканиус уже неделю не мог вырваться из бесконечного круга празднеств. С момента его возвращения в Глиеву город лихорадило от предпраздничной суеты – День Освобождения, самый важный государственный праздник Анхельма, растянулся на целый месяц балов, приемов и официальных церемоний.

"Еще один бал... Еще одна ночь, украденная у науки", - подумал он, взяв в руки приглашение на золототисненой бумаге. Его взгляд упал на письмо от Теодора Тельрана, лежащее рядом с недопитым кофе:

"Дорогой Арканиус,

Напоминаю тебе слова великого Альберуса: "Ученый должен быть двуликой змеей - мудрой в пещерах знаний и гибкой в салонах власти". Граф де Монфор ждет тебя завтра. Его библиотека, к слову, содержит несколько старинных книг из коллекции покойного Ришелье.

Т. Тельран."Арканиус усмехнулся. Теодор знал, как его заманить. Он ненавидел эти светские рауты, но мысль о возможных находках заставляла согласиться.

———————————————————————————————————

Особняк Графа представлял собой архитектурный шедевр в готическом стиле, где каждый шпиль, каждая арка будто стремилась в небо. Внутренний двор был вымощен черным и белым мрамором в шахматном порядке, а по периметру стояли античные статуи, искусно "состаренные" кислотой. Арканиус отметил эту моду на древности, еще на нескольких балах до этого. К сожалению большого количества дворян, их было много, а того, что можно считать древним - мало. От этого, видимо, люди и стали прибегать к такому искусственному "состариванию". Три года так сильно к старинным артефактам никто не тянулся.

Главный зал блистал. Тысячи свечей в хрустальных канделябрах отражались в позолоченных зеркалах, создавая эффект бесконечного пространства. Струнный квартет исполнял "Лунную серенаду" композитора де Люссака - модную новинку сезона. Арканиус, одетый в строгий черный камзол с серебряными пуговицами (его "форменный" наряд для таких мероприятий), чувствовал себя чужим среди этого буйства красок и тканей.

"Если бы эти люди вложили десятую часть своих трат на балы в развитие науки... — мелькнула у него мысль, но он тут же отогнал её. — Ладно, не буду судить строго. Каждый служит Империи как умеет."

— Дорогой коллега! — к нему подошёл барон Вальтер, член Академии наук, но более известный как коллекционер редких вин. — Наконец-то вы среди цивилизованного общества! Ну что, расскажите, как там наши будущие работники? Умеют ли они танцевать менуэт? — граф самодовольно улыбнулся своей шутке.

Несколько секунд потребовалось Арку, чтобы подавить чувство стыда за барона. Он почтительно улыбнулся и уже открыл было рот, для ответа, как одна мысль его перебила. "Как муха в янтаре", - подумал он, увидев молодую графиню Монфор: хрупкая девушка в платье, диаметром в два метра с трудом, слегка неуклюже, протискивалась между гостями. Ее кринолин едва не опрокинул слугу с подносом хрустальных бокалов. За ней тянулось еще несколько молодых девушек и мужчин, которых Арк видел впервые.

— Ах, месье Дарвик! - ее голос звенел, как разбитое стекло. — Наконец-то вы среди цивилизованного общества! Мы все умираем от любопытства - правда ли, что ваши ящеры едят сырое мясо?

Арк поклонился, приветствуя графиню, после чего сдержанно ответил:

— Саарсы предпочитают жареное мясо, как и мы, графиня.

— О, как забавно! - засмеялась она. Ее смех поддержали все окружающие. — Так же до меня дошли слухи, что у них есть своя язык, на котором они общаются. Это правда?

— Да, чистая правда. — Холодно ответил Арк.

— О, неужели? — графиня приподняла бровь. И с насмешкой продолжила, — А что они могут сказать? «Дай еды»? «Не убивай»?

Её свита захихикала.

Арканиус почувствовал, как в груди загорается знакомое тепло – то самое, что возникает у всякого человека, которому задают вопрос о его любимом деле.

— На самом деле, их язык куда сложнее, чем вы думаете, – он вытащил из кармана небольшую записную книжку и карандаш. – Вот, смотрите.

Он быстро нарисовал несколько символов – угловатых, с резкими линиями, но в то же время странно гармоничных.

— Это их письменность. Шаманы используют её для записей ритуалов.

Графиня наклонилась, её насмешливая улыбка вдруг замерла.

— Это… похоже на древние руны, – пробормотал один из её спутников.

— Нет, это больше напоминает алхимические символы, – возразила одна из дам.

Арканиус улыбнулся.

— Это ни то, ни другое. Это их собственный язык. Вот этот знак, например, означает «дождь». А этот – «время».

Он продолжал рисовать, объясняя значение каждого символа, и постепенно голоса вокруг стихли. К ним присоединились ещё гости – кто-то из любопытства, кто-то просто потому, что все вдруг собрались в одном месте.

— А это что? – спросил кто-то сзади.

— Глагол «понимать», – ответил Арканиус. – Видите эту спираль? Она означает процесс мышления.

— Чёрт возьми… – пробормотал пожилой барон, протискиваясь ближе. – Это же почти как в старых манускриптах из библиотеки моего отца!

— Нет, это другое!

— Дайте посмотреть!

Несколько лисков из блокнота переходили из рук в руки, голоса становились громче, споры – горячее. Кто-то утверждал, что видел подобные символы в антикварной лавке, кто-то клялся, что это древняя магия.

Арканиус стоял в центре этого шума, и ему вдруг стало смешно. Они даже не понимали, что держат в руках. Для них это была просто забава – диковинка с далёких островов.

Он тихонько отступил назад, потом ещё на шаг. Никто не заметил, как он исчез.

Через минуту он уже шёл по тёмному коридору, направляясь к библиотеке графа. А за его спиной, в бальном зале, спор о письменности саарсов только разгорался.

———————————————————————————————————Бал подходил к концу. Арканиус просидел в библиотеке большую часть вечера. От общества он всегда уставал сильнее, чем от работы, поэтому все, что ему сейчас хотелось – это добраться домой. Попрощавшись со всеми гостями, Арк уже практически вышел на улицу, но был остановлен невысоким пухлым мужчиной с лицом, напоминающим перезрелую сливу. Эдгар Локвуд, известный модник и еще более известный пьяница, схватил его за рукав.

— Месье Дарвик! - его дыхание пахло выпивкой. - Ваши ящерские каракули... Они ж точь-в-точь как на глиняной табличке, которую я недавно купил!

Арканиус едва сдержал раздражение. Его взгляд скользнул по залу в поисках спасительного выхода, но Локвуд был настойчив.

— Месье Локвуд, - ответил он с подчеркнутой вежливостью, - письменность саарсов уникальна. Вероятно, вы видели что-то похожее на их символы, сегодня все это обсуждали. Кажется, что одна дама заметила, что эти символы она видела на недавно купленной вазе, но уверяю вас...

— Да нет же! - Локвуд тряхнул головой, и его тройной подбородок затрясся. – Дайте мне на чем нарисовать.

Арк протянул ему блокнот и карандаш. Эдгар старательно нарисовал что-то на бумаге и протянул обратно владельцу. Арканиус встал в ступор. Удивление, недоверие, задумчивось – все эти эмоции отразились на его лице одна за другой.

Локвуд смотрел на него с улыбкой, а затем с триумфом сказал:

— Я же сказал... Точь-в-точь как на моей табличке!

Арк взял себя в руки.

— Могу я посмотреть ее послезавтра? — Холодно и сухо спросил он.

— Конечно! Однако, сразу предупреждаю, я вам ее не отдам. Очень уж дорого она для меня стоила. — Сказал Эдгар и громко рассмеялся.

Арканиус попрощался и отправился домой. Проезжая по ночным столичным улицам, он всю дорогу разглядывал свой блокнот. Хоть и в тусклом уличном освещении, хоть и нарисован криво, однако Арк явно видел в нем столь знакомый символ из языка шаманов. Символ, который буквально обозначает «Саарс».

3.

Золотые залы дворца Императора Адриана Аврелиана сверкали в свете тысяч свечей, отражаясь в высоких зеркалах, обрамленных позолоченными рамами. Воздух был густ от аромата восковых свечей, дорогих духов и праздничных блюд, расставленных на длинных столах, покрытых белоснежными скатертями. Каждый год в этот день Империя отмечала День Освобождения - праздник, давно превратившийся в формальность, красивую традицию, смысл которой мало кто помнил.

Арканиус стоял у мраморной колонны, пальцы его непроизвольно перебирали только что полученный орден Золотого Пера. Тяжелая медаль с изображением раскрытой книги и пера казалась ему не столько наградой, сколько пропуском в будущее - к новым экспедициям, исследованиям, открытиям.

— Ну что, мой дорогой друг, — раздался знакомый голос. Теодор Тельран подошел, держа в руках два бокала с вином. Его седые волосы были тщательно причесаны, а парадный мундир директора Академии сверкал золотыми нашивками. — Вы довольны?

Арканиус принял бокал, слегка кивнув.

— Если это означает, что мне выделят средства на новую экспедицию - безусловно.

Теодор усмехнулся, делая глоток вина.

— Всегда практичен. Но сегодня ты должен думать не только о деньгах. Сегодня ты стал частью истории Империи!

— Историю пишут те, кто... - хотел парировать Арканиус, но его ответ был прерван появлением высокой фигуры в белоснежных одеждах.

— Месье Дарвик, позвольте поздравить вас с заслуженной наградой, — раздался мягкий, бархатистый голос. Верховный Патриарх Элиас Мортевен склонил голову в почтительном поклоне, его лицо озарилось теплой, искренней улыбкой. В отличие от строгих церковных одеяний, его белый камзол был украшен лишь скромной золотой вышивкой - символом смирения.

— Благодарю, ваше преосвященство. Это большая честь. — ответил Арканиус с поклоном.

— Честно говоря, — продолжил Патриарх, его голос звучал по-отечески доброжелательно, — я мало что понимаю в ваших исследованиях этих... как их... саарсов, верно? Но если Император и Академия сочли вашу работу достойной такой награды, значит, она действительно важна для Империи.

Его слова были произнесены с такой искренней простотой, что Арканиус невольно расслабился.

— Я лишь стараюсь внести свой вклад в развитие науки, ваше преосвященство.

— Скромность украшает ученого, — одобрительно кивнул Патриарх. Его взгляд скользнул к Теодору. — Месье Тельран, ваша Академия снова доказала свою ценность для Империи. Наука и вера - два столпа нашего общества, не так ли?

— Без прогресса нет будущего, ваше преосвященство. — Вежливо кивнул Теодор.

— Ваше преосвященство, — Спокойный голос раздался из-за спины Патриарха, — я вижу, вы уже познакомились с месье Дарвиком.

Это был Император Адриан Аврелиан. Его парадный мундир сверкал золотым шитьем, но ничто не могло затмить естественного величия этого человека. Его серые глаза, холодные и проницательные, смотрели на Патриарха. Элиас Мортевен повернулся к монарху, его лицо вновь озарилось той же доброжелательной улыбкой, но что-то в его глазах изменилось - появилась глубина, которую невозможно было заметить с первого взгляда.

— Да, ваше величество. Мы как раз обсуждали, как важна наука для процветания Империи.

— Наука, — произнес Император, делая паузу, — это корабль, ведущий нас в будущее. Но даже самый крепкий корабль нуждается в надежном якоре. — Его взгляд встретился с взглядом Патриарха, и между ними пробежала невидимая искра.

— Совершенно верно, ваше величество, — ответил Патриарх, его голос сохранял теплоту, но в нем появились новые нотки. — Якорь веры удерживает нас от опасных течений. Без него даже самый прочный корабль может разбиться о скалы неведения.

— Но если якорь слишком тяжел, корабль никогда не выйдет в открытое море. А истинные открытия ждут нас именно там - за горизонтом. — Император слегка наклонил голову.

— Опасные воды могут ожидать вас на пути за горизонт, ваше величество, — мягко парировал Патриарх. Его глаза, такие же серые, как у Императора, не отрывались от лица монарха. — Без опытного лоцмана можно легко сбиться с курса.

— Лоцманы важны, — согласился Император, — но еще важнее карты и инструменты. Вера указывает направление, но только знание показывает путь.

Арканиус замер, инстинктивно чувствуя, что наблюдает не просто беседу, а тончайшую дуэль двух могущественных умов. Даже воздух казался заряженным - между двумя фигурами словно пробегали невидимые молнии. Патриарх первым нарушил паузу, его лицо вновь озарилось добродушной улыбкой.

— Как мудро сказано, ваше величество. Именно поэтому Церковь всегда поддерживала образование. Вера без знания слепа, но не стоит забывать, что знание без веры... пусто.

Император медленно кивнул, его взгляд скользнул к Арканиусу.

— Месье Дарвик, надеюсь, ваши исследования помогут нам заполнить еще несколько белых пятен на карте нашего мира.

— Я приложу все усилия, ваше величество.— поклонился Арканиус, чувствуя, как учащенно бьется его сердце.

— А я, — добавил Патриарх, снова превращаясь в добродушного старца, — буду молиться за успех всех, кто трудится на благо Империи. — Он устремил взгляд в небо и золотой крест на его груди сверкнул в свете свечей.

Император улыбнулся холодной, расчетливой улыбкой правителя.

— Молитесь, ваше преосвященство. А мы тем временем продолжим работать.

С этими словами он кивнул и удалился, его фигура постепенно растворялась в толпе придворных. Патриарх еще мгновение смотрел ему вслед, затем повернулся к Арканиусу и Теодору, его лицо снова выражало лишь доброжелательное участие.

— Прошу прощения, мне нужно присоединиться к своей свите, — сказал он мягко и, поклонившись, удалился. Его белые одежды плавно колыхались при ходьбе.

Арканиус выдохнул, только сейчас осознав, что все это время задерживал дыхание.

— Это было...

— Политика, — закончил за него Теодор, делая глоток вина. Его глаза были прикованы к удаляющейся фигуре Патриарха. — Запомни, Арканиус, в этом зале нет случайных слов. Особенно когда говорят эти двое.

Арканиус кивнул, его пальцы потянулись к блакноту в кармане. Вдруг он вспомнил разговор с Эдгаром Локвудом и все волнения куда-то исчезли. На их место пришло воодушевление. Ведь уже завтра он увидит ту самую глиняную табличку, что терзет его разум с того момента, как он о ней узнал.

4.

Дождь стучал по крышам Глиевы, превращая город в акварель размытых силуэтов и дрожащих огней. Арканиус сидел в карете, прислушиваясь к монотонному стуку колёс по брусчатке. Его пальцы нервно перебирали уголки блокнота, где был зарисован символ саарсов — тот самый, что не давал ему спать всю ночь. Запах сырости улицы смешался с ароматом старой бумаги и чернил, напоминая о бесконечных часах в корабельной каюте.

Карета остановилась у трёхэтажного особняка, чьи витражные окна горели неестественно ярко, будто пытаясь затмить серость дня. Мраморные нимфы у входа, конечно же искусственно состаренные, покрытые дождевыми потёками, казалось, плакали от стыда за безвкусицу хозяина. Арканиус вздохнул, и шагнул под зонт слуги встречавшего его.

— Месье Дарвик! — Эдгар Локвуд распахнул дубовую дверь, его бархатный халат с какими-то вышитыми растениями развевался на тучном теле, как театральный занавес. — Входите, входите! Проклятая погода, не правда ли?

Кабинет Локвуда встретил Арканиуса диссонансом запахов: сладковатый ладан, призванный скрыть затхлость, перебивался кислым душком прокисшего вина. Повсюду стояли «раритеты»: потертая ваза с трещиной, замазанной гипсом; чучело какой-то птицы с криво приклеенным клювом; «древний» шлем, который он узнал как реплику из мастерской на Рыбацкой улице.

Арк не был хорошо знаком с Локвудом. Они виделись пару раз на званых ужинах и не более того. Потому причина приглашения от Эдгара на просмотр глиняной таблички сперва показалась ученому неясной. Однако немного сопоставив все факты, он понял, что тут все весьма очевидно. Локвуд – модник и хвастун, а сейчас в моду у знати вошли различные артефакты древности, желательно подлинные.

— Вот она, жемчужина коллекции! — Локвуд достал из резного ларца глиняную табличку, завёрнутую в шёлк. Скорее всего, его пальцы дрожали не от благоговения, а от последствий очередной попойки.

Арканиус взял табличку, ощутив под пальцами шероховатость древней глины. Символы, выцарапанные тысячи лет назад, казались живыми — спирали переплетались с угловатыми значками, образуя текст, который точно являлся языком саарсов, однако многие слова Арк не мог прочесть.

— Видите эти петли? — Он провёл ногтем по центральному символу, напоминавшему закрученную раковину. — В языке саарсов это означало «вечность», но здесь… — Он достал лупу, приблизив её к трещине. — Видите крошечные штрихи? Это грамматические маркеры, как в древнеэлийском. У нынешней письменности саарсов ничего подобного нет.

Локвуд потянулся за бренди, расплёскивая жидкость на подлокотник кресла.

— Ну и что? Главное, что подлинная! Я заплатил за неё целое состояние!

— Месье Локвуд, где вы ее приобрели? — Спросил Арк не отводя взгляда от таблички

— Не думаю, что это имеет значение. Да и, как мне сказали, таких древностей у продавца больше нет. — С улыбкой сказал Эдгар, глядя на бокал в руке.

Арканиус медленно поднял глаза на Локвуда. На мгновение отвращение к этой ехидной улыбке перебило все другие чувства, однако он тут же взял себя в руки.

— Подлинность требует подтверждения, — холодно сказал он, кладя табличку на стол. — Без экспертизы Академии ваш «раритет» — всего лишь кусок глины, как и все остальные так называемые «реликвии».

Локвуд побледнел, его пухлые щёки затряслись.

— Экспертизы? Нет-нет, не хотел бы никого нагружать такой ерундой…

— Нагружать? — Арканиус сделал шаг к полке, где среди груды подделок красовалась явно новая статуэтка «древней богини». — Представьте, если газеты напишут: «Эдгар Локвуд — обладатель уникальных артефактов древней эпохи». Ваши приёмы станут самыми модными в городе. Даже граф Монфор позавидует.

Глаза Эдгара загорелись. Он видел себя уже в центре внимания, с бокалом шампанского в руке и толпой льстецов вокруг.

— Да-да, месье Локвуд, мой глаз достаточно хорошо наметан в подобных делах. Сдается мне, что в вашей коллекции найдется еще несколько вещей, которые смогут пройти экспертизу!

— Вы уверены? Это правда? — Вскочил Эдгар

Арканиус подошел к нему, положил руку на плечо, посмотрел прямо в глаза и тихо сказал:

— Я вас уверяю.

— Что бы вы хотели от меня взамен?

— Ответа на простой вопрос. Где вы ее приобрели?

— Мартин Гроув! — выпалил он. — Лавка «Диковинки Востока» на старом причале. Но… — он вдруг опомнился, — вы же поможете с экспертизой?..

Арканиус взглянул на «древнюю» вазу, где трещина явно была залита дешёвым клеем.

Арканиус уже стоял в дверях, засовывая табличку под плащ.

— Ваше имя будет греметь на всех балах, месье Локвуд.

— Месье Дарвик, вы забрали мою табличку? — Испуганно крикнул Эдгар

— Ну а как иначе провести экспертизу? — сказал Арк и в следующее мгновение скрылся за дверью.

5.

Порт Глиевы обычно дышал солёным скрипом мачт и криками чаек, однако сегодня, в столь ненастный осенний день все внимание перетянуло на себя море, громко бьющееся о набережную. Арканиус шёл по узкой улочке, зажатой между складами и лавками, чьи вывески пестрели названиями вроде «Диковины Южных морей» или «Редкости Нового Света». Лавка Мартина Гроува — аккуратный двухэтажный домик с зелёными ставнями — ничем не выделялась среди соседей. Если бы не табличка «Диковинки Востока», покрытая тонким слоем морской соли, её и вовсеможно было бы принять за жилой дом.

Арканиус толкнул дверь, и колокольчик над ней звякнул, словно предупреждая о вторжении. Внутри пахло воском, пылью и чем-то металлическим — запах старых монет. Полки ломились от безделушек: бронзовые фигурки с потускневшей позолотой, керамические вазы с экзотическими рисунками, даже «древние» карты с намеренно выжженными краями. У дальней стены, за прилавком из тёмного дерева, Мартин Гроув что-то обсуждал с двумя мужчинами. Коренастый, с лицом, изуродованным оспой, осматривал ножи на полке. Высокий, с волчьими глазами и шрамом через бровь, нервно перебирал деревянные чётки. Все трое замолчали, повернувшись к гостю.

— Закрыто, — Мартин ударил кулаком по прилавку. Его голос звучал как скрип ржавых петель. Нервным взглядом он сверлил Арканиуса, словно пытаясь прощупать слабину.

— Недавно кое-кто купил у вас артефакт, — Арканиус сделал шаг вперёд, игнорируя выкрик хозяина. — Мне нужна информация, есть ли у вас еще что-то подобное. Я готов заплатить.

Что-то ярко блеснуло, тут же отразившись в глазах Мартина — Арк держал в руке золотую монету.

— Слушаю. — Прошипел торговец, скрестив руки на груди.

— Недавно один тучный господин приобрел у вас небольшую глиняную табличку. У вас еще есть такие же?

Мартин замер. Его губы дрогнули, обнажив жёлтые зубы в ехидной улыбке.

— А, так ты про это… — он протянул «это» с неприятным шипением. — На складе. Деревянная шкатулка с буквой «М» у дальней стены. Сам неси ее сюда.

Коренастый бандит фыркнул, пряча нож за спину. Высокий перестал щёлкать чётками, сжав их в кулак. Оба посмотрели на Мартина с такими же ехидными улыбками, какая была на лице торговца. Арканиус почувствовал, как воздух стал густым, словно пропитанным электричеством перед грозой.

Склад еле освещался единственным небольшим окошком. Лучи света едва вырвал из мрака паутину, свисавшую с балок, и груды ящиков, покрытых слоем пыли.

Шкатулка лежала в углу, на ящике с клеймом «М». Дерево почернело от времени, железные уголки проржавели, но замок — сложный, с витыми узорами — блестел. Арканиус приоткрыл его перочинным ножом. Внутри, на бархатной подкладке, съеденной молью, лежала табличка. Символы на ней были те же, что и на табличке Локвуда. Вне всяких сомнения — язык саарсов.

Арканиус протянул руку, и внезапно —

Ш-ш-шурш…

Он замер, пытаясь вглядеться в угол, едва освещаемый маленьким окошком. Увидеть ему удалось лишь смутное движение в углу — тень, скользнувшую за ящики. Что-то большое и быстрое.

— Крысы, — пробормотал он, но сердце бешено колотилось. Схватив табличку, он почти побежал к выходу.

По возвращению в лавку что Мартин, что два его опасного вида знакомых стояли на тех же местах и в тех же позах, что и в тот момент, когда Арк их покинул.

— Вот, — Арканиус аккуратно положил табличку на прилавок.

Мартин отпрянул, словно от огня. Его лицо исказилось в гримасе ужаса.

— Ты… На кой черт ты достал эту штуку из шкатулки? — прошипел он.

Коренастый бандит отшатнулся, уронив нож. Высокий вскрикнул — коротко, по-звериному — и рванул к двери, сбив при этом стул. Его напарник последовал за ним, споткнувшись о порог. Арканиус машинально отшатнулся в сторону взяв табличку в руку. Дверь захлопнулась, оставив в лавке гробовую тишину.

— Пошел отсюда прочь! — Громко сказал мартин, прижимаясь к стене.

— Сначала скажите мне, откуда вы взяли эти таблички? — Сказал Арк, наконец взяв себя в руки.

— Их привезли из Мортевена! А теперь убирайся! — Мартин бил кулаком по прилавку, его голос сорвался на визг. — Сейчас же! И забери эту проклятую штуку!

Арк поспешил на улицу. Пока он был в лавке, погода стала еще хуже, но он этого даже не заметил. «Что это вообще сейчас было?» — единственная мысль, которая волновала его в данную минуту.

———————————————————————————————————

Дождь хлестал по оконным стеклам, словно пытался прорваться внутрь, когда Арк, промокший до нитки, переступил порог своего дома. В тишине комнаты, нарушаемой лишь завываниями ветра, он сбросил плащ на пол и сел за стол, уставясь в пустоту. На столе лежали две таблички, ожидающие расшифровки и перевода. Спирали, переплетавшиеся с клинописью, словно дразнили его, напоминая о том, как Маркус и те бандиты с неописуемым ужасом смотрели на обычный кусок глины.

Арк потянулся к графину с вином, но рука дрогнула, и кубок грохнулся на пол. Внезапно тело сдавило невидимыми тисками — воздух стал густым, как смола. Грудь сжалась, горло перехватило, а в ушах зазвучал нарастающий гул, заглушающий даже вой бури. Перед глазами всплыли воспоминания: медленно увядающие на корабле саарсы; стычка Императора с патриархом; Маркус, с ужасом глядевший на него. Арк упал на кровать, вцепившись в одеяло, пока волны страха отступали, оставляя после себя дрожь и холодный пот. Подобное происходило с ним не в первой. Всякий раз, когда он загонял себя, воодушевленно проводя какое-то новое исследование, проводя ночь за ночью в бумагах вместо сна — апогеем усталость становилось это странное явление. Просто усталость, — говорил он себе, точно так же, как и в прошлые разы, глубже зарываясь в подушку. Гроза за окном билась в такт его медленно успокаивающемуся сердцу.

Утро встретило его тишиной. Буря унеслась к горам, оставив после себя хрустальные капли на листьях и мягкий свет, льющийся сквозь облака. Арк потянулся, ощутив непривычную легкость во всем теле. Голова была ясной, но вопросы, как назойливые мухи, снова слетелись к его разуму.

— Нужно ехать в Мортевен. — Тихо проговорил он мысль, которая крутилась у него в голове...

Глава 2. Мортевен.

1.

Солнце садилось за шпилями Академии, окрашивая воды Эльдорина в багрянец. Сумрак окутал порт, когда Арканиус стоял на причале, сжимая в руках кожаный саквояж. Локвуд, получив назад свою «драгоценность», был весьма недоволен бормоча что-то о «неблагодарных учёных». Теперь, когда копии символов саарсов лежали в потайном кармане камзола, Арк чувствовал странное спокойствие. Город прощался с ним шепотом волн и криками чаек. Капитан Гаррет, коренастый мужчина с руками, покрытыми татуировками швартовых узлов, кричал матросам, готовившимся к отплытию.

— Подтянуть канаты! Ветрило на правый гак!

Река, широкая как морской залив, была оживлённой магистралью: мимо проплывали гружёные зерном баржи, пассажирские пароходики с клубами дыма, рыбацкие лодки. На причалах кипела работа — грузчики в потёртых жилетах сновали как муравьи, перетаскивая тюки с товарами под присмотром таможенников в синих мундирах.

Арканиус вспомнил слова одного своего коллеги из Академии:

«Эльдорин — кровь Империи. От её истока в горах Мортевена до устья в Глиеве течёт не вода, а серебро. Каждая волна — монета в казне, каждый корабль — артерия, питающая столицу…»

Внезапно его мысли прервал голос Теодора, звучавший в памяти так ясно, будто директор стоял рядом:

«Мортевен сейчас — оплот старой веры, где каждый камень помнит времена до Империи. Там наука — служанка ереси. Будь там осторожнее».

— Впервые отправляетесь в Мортевен? — Гаррет хлопнул его по плечу.

— Да. — Ответил Арк

— Значит скучно вам не будет! — Сказал Капитан и засмеялся.

———————————————————————————————————

Первые дни пути раскрыли Арканиусу сложную механику речного судоходства. «Бурый Медведь» двигался вверх по течению благодаря системе канатов и якорей:

На прямых отрезках 20 гребцов синхронно работали вёслами, их спины блестели от пота. «Раз-два, взяли!» — ритм задавал боцман с медным свистком.

У крутых изгибов, где течение становилось стремительным, матросы пришвартовывались к берегу и нанимали местных бурлаков с лошадьми. Животные, запряжённые в толстые канаты, тащили баржу как гигантскую повозку.

Паруса и ветер — Когда ветер был попутным, поднимали широкий прямоугольный парус, сшитый из просмоленной парусины.

— Всё как в жизни, — философствовал Гаррет, наблюдая за работой команды. — То бьёшься как рыба об лёд, то плывёшь по течению.

Арканиус, конечно, знал все эти способы заставить корабль двигаться против течения, однако все равно с интересом наблюдал и зарисовывал их в блокнот.

———————————————————————————————————

К третьей неделе Эльдорин сузился, берега вздыбились скалами цвета ржавчины. Капитан Гаррет нервно курил трубку:

— Красные Утёсы — могила десятков судов. Течение бьёт о камни, как молот…

Небо почернело к полудню. Дождь хлестал по парусу, волны швыряли баржу к скалам.

— Становись на якоря! — орал Гаррет.

Якорные цепи лязгали, цепляясь за дно. Матросы, обвязанные верёвками, едва удерживались на палубе. Арканиус помогал откачивать воду, его руки свело от холода.

К утру шторм стих. Потери: ящик с порохом для сигнальных ракет, два весла, бутылка бренди (ее стащил матрос).

— Повезло, — капитан вытирал лицо. — В прошлом году тут баржу, шедшую из Мортевена, разорвало в щепки. Церковники тогда сказали — «Божья кара».

———————————————————————————————————

У деревни Святого Клемента, что располагалась неподалеку от Мортевена, баржу остановил дозорный корабль с пурпурным флагом Патриарха. На борт поднялся инквизитор в шлеме с символом церкви:

— Проверка на благонадёжность.

Он обыскал каюты, задержавшись у ящиков Арканиуса:

— «Опыты по анатомии»… «Теория планетарного движения»… — Инквизитор щупал книги жирными пальцами. — Есть разрешение Академии?

Арканиус протянул пергамент с печатью Императора:

— Исследовательская миссия по изучению… сельскохозяйственных методов в широтах Мортевена.

Инквизитор усмехнулся:

— Под конец осени то? Урожай уже весь собран.

— Поездка планировалась на начало весны, но бюрократия времени не наблюдает. — С улыбкой ответил Арк.

— Понимаю вас... — Инквизитор нахмурился. — Еще раз, как называлась ваша мисия?

— Миссия по изучению сельскохозяйственных методов в широтах Мортевена. — Повторил ученый.

— Ладно. Надеюсь, вы найдёте здесь много благочестивых методов. Однако это — он указал на телескоп, лежащий в одном из ящиков. — мы изымаем. В Мортевене звёзды читают по священным книгам, а не через дьявольские трубы.

После ухода Инквизитора, Арканиус записал все произошедшее в блокнот, в конце добавив:

«Он понял, что я лгу. Но пока Император достаточно силён, чтобы они боялись тронуть его печать».

———————————————————————————————————

На 60-й день пути показались гранитные стены Мортевена. Десятки церковных шпилей стремились в небо, как копья, направленные против синевы. У пристани толпились паломники в серых рясах.

— Красота, да? — сказал Капитан сплёвывал за борт. — Как песочный замок, но из мрамора.

Арк на столько не ожидал этой странной фразы, что игнорируя все правила приличия высшего света, словно сознанием вернувшись в родную деревню, посмотрел на Гаррета полным недоумения взглядом, как бы вопрошающим «Чего?».

— Ну знаете.. — Смущенно сказал Капитан, заметив это. — Я то никогда не обучался красиво излагать мысли.

2.

Порт Мортевена встретил Арканиуса гомоном грузчиков и запахом солёной рыбы, смешанным с дымом печей. Капитан Гаррет, вытирая пот со лба, пожал ему руку:

— Если решите сбежать обратно в Глиеву — ищите баржу «Весёлый карп». Её капитан, старина Гул, не побоится церковных запретов… за тройную плату.

Арканиус кивнул, поправил сумку с блокнотами и двинулся вглубь города. Над пристанью возвышалась статуя Святой Элизы — покровительницы моряков, её каменные руки были протянуты к небу, как бы умоляя Бога о милосердии к тем, кто бросает вызов стихии.

Первая улица, ведущая от порта, была узкой и извилистой. Дома, словно пьяные матросы, кренились друг к другу, их балконы украшали гирлянды из сушёной рыбы и луковиц. Арканиус наблюдал знакомую суету:

Дети гоняли деревянный обруч, их смех сливался с криками чаек;

Старики на лавках чинили сети, споря о погоде — те же морщины, те же шутки про «молодёжь, что не знает настоящего шторма»;

Только торговки в платках кричали с лотков: «Свежая щука! Свежий Судак!», вместо привычных жителям морского побережья Трески и Сельди.

Но различия проступали в деталях:

Над каждой дверью висели керамические таблички с молитвами вместо имперских гербов.

Священники в серых рясах бродили между лотков, благословляя торговцев — те клали в их корзинки рыбу «во славу Господа».

Даже вывески пестрили религиозными символами: «Трактир Святого Якова», «Аптека Божьей Милости».

Пройдя через рынок, Арканиус вышел на просторную площадь. В центре возвышался Собор Святого Григория — готический исполин с витражами, изображающими мучеников. У его ступеней собралась толпа. На каменном возвышении стоял священник в чёрно-золотом облачении — молодой, с горящими глазами фанатика.

— Братья и сёстры! — его голос звенел, как колокол. — Мы живём во времена, когда тьма прикрывается маской прогресса!

Арканиус замедлил шаг, надеясь слиться с толпой паломников.

— Они говорят: «Наука освободит вас!» — священник исказил лицо, словно кого-то пародируя. — Но что принесла их «свобода»? Книги, сеющие сомнения в душах! Болезни из далеких стран! Оружие, что призвано убивать друг друга!

Старуха рядом с Арком крестилась, шепча: «Истинно так… Мой внук в Глиеве забыл молиться!»

— Истинная свобода — в смирении! — проповедник ударил кулаком в ладонь. — Не позволяйте змеям в мантиях убедить вас, что звёзды важнее души! Их «знания» — пепел, а вера — неугасимый огонь!

Толпа загудела. Кто-то крикнул: «Долой имперских еретиков!» Молодой парень в камзоле ремесленника, однако, фыркнул:

— Огонь-то ваш полгода назад аптеку Лукича спалил. За «колдовские травы».

Священник продолжил, указывая на шпиль собора:

— Помните: Мортевен — щит веры! Здесь не позволим, чтобы…

Арканиус, не дослушав, двинулся дальше. В ушах звенело от слов Теодора:

«Они не боятся прогресса. Они боятся идею, что мир можно измерить без Божьей воли».

Гостиница оказалась скромным трёхэтажным зданием с вывеской в виде посоха пилигрима. Внутри пахло тушёной капустой. Хозяйка, полная женщина с лицом, напоминавшим печёное яблоко, протянула ключ:

— Уверены, что хотите комнату на чердаке-то? Там только одно маленькое окошко.

— Я буду приходить только на ночь, так что они мне и не понадобятся — с улыбкой сказал Арк.

— Есть еще кой-чего - как холода стукнут, там зябко становится. Мы для этого в комнате маленькую печку поставили. Но топить сами должны!

— Ничего страшного. Уж с печкой точно справлюсь.

Он поднялся по скрипучей лестнице, думая о табличках. За дверью его ждал узкий чердак с койкой и столом. На стене висел вышитый крест и цитата из Писания:

«Роскошь погружает разум в туман порока».

Арк открыл ставню, впуская луч света. Напротив, через улицу, возвышалась церковь Святой Агаты — маленькая, с витражами в виде пламени. Оттуда доносилось пение:

«Господи, защити нас от яда чужих мыслей…»

Достав табличку и бумажку, на которую он перерисовал символы со второй, он разложил их на столе. Символам, как и Арканиусу, не было никакого дела до песнопений за окном.

3.

«Архивы Мортевена не хранят знаний — они их хоронят» — именно так в последствии Арк начал свои записи в дневнике. Готические своды, украшенные фресками Страшного суда, давили тяжестью догм. Полки из чёрного дуба, увенчанные символами церкви, стояли как надгробия над свитками. Здесь не было привычного гула перелистываемых страниц или шёпота учёных — только монотонное бормотание монахов, переписывающих псалмы.

«В Глиеве архивы дышат», — подумал Арканиус, вспоминая просторные залы Академии с мраморными полами и стеклянными куполами. Там свет лился потоками, освещая фолианты по астрономии и медицине. Здесь же даже окна были зарешечены, словно знания держали в клетке.

К концу недели Арк составил карту мортевенских архивов. Она напоминала лабиринт, где вместо чудовища в его центре цензоры с чернильницами.

Каждый документ был отмечен печатью «Одобрено Святым Советом». Даже записи о наводнениях превращались в притчи: «Река разлилась, ибо гордецы возвели мельницу без благословения».

В налоговых свитках отсутствовали целые годы. На их месте — аккуратные вставки: «Данные утеряны». Арк еле сдерживался от порывов приписывать к каждой из этих вставок «по воле господней».

За неделю Арканиус изучил три главных хранилища знаний в Мортевене и каждый раз кто-то из служителей церкви считал своим долгом хоть немного поговорить с молодым ученым.

В библиотеке монастыря Святой Клары молодой послушник с лицом аскета провёл его к столу, заваленному трактатами о «богоугодном земледелии».

— Ваши исследования бесполезны, — сказал он, словно читая мысли. — Наука — костыль для тех, кто слишком слаб, чтобы верить.

Его тон был мягким, почти жалостливым — как у няньки, утешающей ребёнка, испугавшегося теней.

В Архиве епископства отец Грегор, хранитель с лицом старого барсука, листал документы Арканиуса с презрительной усмешкой:

— Служитель Императорской Академии наук… Сельскохозяйственные исследования, говорите? Вы действительно думаете, что цифры важнее благодати? — Он ткнул пальцем в гравюру, где ангелы осыпали поля дождём. — Вот истинный источник урожая!

Его смех, грубый и властный, напомнил Арку графа де Монфора с его постоянными снисходительными шутками о «чудаках-учёных».

В церковной библиотеке при соборе Святого Григория Отец Людвиг, высокий и сухой как жердь, наблюдал за ним из-за стойки.

— Вы напоминаете мне мальчишку, который тычет палкой в осиное гнездо, — произнёс он, внезапно возникнув за спиной. — Уберите свои инструменты. Здесь измеряют только веру.

В его глазах читалось холодное отвращение к ученому.

В очередной раз Арканиус вышел из собора с пустыми руками. Он медленно шел по вечерней улице. В голове крутились все те священнослужители, которе ему повстречались. Он вспоминал и прокручивал в голове их слова снова и снова. И вдруг Арк рассмеялся. Громко. Залив своим смехом всю улицу.

— Да они видят во мне того же пустоголового франта, каким я считал гостей балов — Сквозь смех сказал он.

«Мы все пленники своих ролей», — записал он вечером в дневнике. «Они — слуги веры, я — слуга науки. И оба лагеря уверены, что небо кончается у края их миров».

Ночами и практически до самого утра Арканиус сидел в своей каморке, переводя обрывки текстов с табличек. Символы, которые у саарсов означали простые понятия вроде «дождь» или «охота», здесь складывались в сложные метафоры:

Спираль с точкой = «Вечность, пожирающая саму себя».

Волна, пересечённая стрелой = «Истина, пронзающая иллюзии».

«Это не язык — это философия», — думал он, чувствуя, как дрожь восторга бежит по спине. «Они понимали мир глубже, чем мы сейчас».

———————————————————————————————————

На десятый день стало предельно ясно, что искать что-либо в библиотеках бессмысленно. К важным данным его не пустят, отследить таблички по налоговым книгам невозможно, да и делать вид, что он занимается изучением земледелия Арк устал.

Он повернулся к портовым трущобам, где пару дней назад заметил вывеску «Три ворона». Там, среди контрабандистов и дезертиров, лежали его последние надежды.

4.

Мортевен ночью преображался. Шпили церквей тонули в тумане, а улицы заполнялись людьми, для которых вера была ширмой. Арканиус сменил академический камзол на поношенный плащ и шапку, скрывающую лицо. Теперь он был не учёным, а купцом из Глиевы, ищущим выгодные сделки.

«Три ворона» стала его первой остановкой. Таверна ютилась в подвале полуразрушенного склада, её своды подпирали балки, почерневшие от копоти. Воздух был густ от дыма дешёвых свечей и перегара. Арканиус протиснулся к стойке, заказал эль и прислонился к стене. Матросы в промасленных куртках орали похабные песни, торговцы в углу шептались о каки-то товарах, а у входа два гвардейца в плащах с вышитыми символами веры медленно потягивали вино, их глаза блуждали по залу, как сабли над головами.

Арк несколько часов сосредоточенно старался выловить среди всего этого шума хоть что-то полезное. Однако спустя без малого четыре часа и несколько кружек эля, он устал надеяться на то, что услышит нужную информацию и решил перед уходом сосредоточиться на чем-то интересном. Именно тогда до него донеслись обрывки разговора.

Двое мужчин сидели за столом у бочки с солёными огурцами. Старший, коренастый, с лицом, изрубленным шрамами, тыкал ножом в дерево:

—...а потом они нашли их, будто спящих. Ни крови, ни ран. Даже лица спокойные, как у младенцев.

Его собеседник, молодой парень в выцветшем камзоле, сжал кружку так, что костяшки побелели:

— В Чёрной таверне, да? Говорят, это месть Святой гвардии за что-то...

— Чушь! — старший ударил кулаком по столу, заставив соседей обернуться. — Там гвардейцами и не пахло! Только...

Он замолчал, заметив, что Арканиус прислушивается. Молодой потянулся за ножом, но старший схватил его за запястье:

— Успокойся, Гарт. Там гвардия в углу. — Его глаза, цвета мутного вина, впились в Арка. — Чего тебе нужно?

Арканиус сделал шаг вперёд, стараясь казаться беззаботным:

— Торговец пряностями. Ищу новые маршруты. А вы говорите о чём-то интересном...

— О смерти, — старший стал чуть добрее. — Но тебе это не по карману. — усмехнулся он, обнажив отсутствие двух зубов.

Арканиус достал серебряную монету и положил на стол. Мужчина замер, потом медленно накрыл её ладонью:

— Наше внимание ты захватил. Задавай вопросы.

— Чёрная таверна — Арк придвинулся ближе. — Что там произошло?

— Там было десять человек. Какая-то банда, трактирщик, две служанки. Нашли их утром. Ни крови, ни дыма, ни даже... — он понизил голос, — ни даже запаха смерти. Как будто души вытянули крюками.

Молодой Гарт нервно огляделся:

— Перестань, Барт. Помнишь, гвардейцы прямо тут?

Барт фыркнул, пряча монету за пояс:

— Да, не стоит лезть туда, куда не следует. А ты, торговец... — он встал, нависая над Арком, — лучше покупай пряности, а не истории.

Внезапно за спиной Арканиуса скрипнула скамья. Человек в плаще Святой гвардии, до этого тихо сидевший у двери, встал и направился к ним. Его сапоги гулко стучали по половицам.

— Беседа интересная? — Гвардеец положил руку на шпагу. На его мундире красовалась нашивка с перекрещёнными ключами — знаком инквизиции.

— Обсуждаем торговые пути, — Арканиус сделал глоток эля, стараясь не дрогнуть.

— Торговые пути? — Гвардеец усмехнулся. Его язык немного заплетался после выпитого алкоголя. — А я слышал, вы спрашиваете о смерти.

Барт и Гарт резко встали, допив остатки из своих кружек:

— Нам пора. Удачи, торговец.

С этими словами они быстрым шагом ушли из таверны, а Арканиус остался один под тяжёлым взглядом гвардейца. Тот наклонился, его дыхание пахло луком и выпивкой:

— В Мортевене мёртвые принадлежат Церкви. — Он тихонько икнул, медленно с шипением выдохнул и продолжил — И живые - тоже.

Допив эль и кое как отделавшись от гвардейца, Арканиус с трясущимися ногами поспешил в сторону своей каморки. Однако чувство страха быстро сменилось жгучим интересом. Чёрная таверна. Шестнадцать тел. Ни капли крови. «Как в легендах о духах, высасывающих жизнь...» — подумал Арк.

———————————————————————————————————

Таверна «Последний причал» пряталась в изгибе реки, где волны Эльдорина лизали прогнившие сваи. Арканиус услышал о ней краем уха в «Трех воронах». Здание, некогда бывшее амбаром, кренилось вбок, будто пьяный великан. Арк стоял у входа, вдыхая запах влажного дерева и рыбы. Изнутри доносились гул голосов и звон кружек.

Первый вечер он провёл в роли немого наблюдателя, выясняя, действительно ли именно здесь ошиваются нужные ему индивиды. Заняв столик у окна, заляпанного грязью, Арканиус пил кислое вино и вслушивался в разговоры. Люди здесь отличались от портовой швали — их одежда была прочнее, глаза острее, а шутки приглушённее. В углу сидел гвардеец в плаще с вышитыми ключами, его пальцы барабанили по рукояти ножа. За стойкой стоял трактирщик по имени Уильям — коренастый мужчина с какой-то железкой вместо левой руки. Его лицо, изрезанное морщинами и шрамами, напоминало карту опасных вод.

— Я вас тут раньше не видела. — официантка с рыжими кудрями поставила перед Арком миску похлёбки. — Не советую говорить лишнего.

Арканиус кивнул, делая вид, что ковыряет ложкой в жидкой баланде. Его внимание привлекли двое у дальнего стола: мужчина в зелёном плаще и женщина с татуировкой якоря на шее. Они перешёптывались, перебирая какие-то камни на столе.

—...говорят, груз на «Морской ведьме» будет не просто шелком, — прошептала женщина.

— Молчи, — мужчина резко сгрёб камни в мешок. — Уильям не позволяет обсуждать это в общем зале.

«Трактирщик» — подумал Арк. Осталось лишь завести беседу. Благо, за время своей жизни он имел возможность общаться с огромным количеством самых разных интересных людей. Одним из них был гвинейский купец Фредерик. Человек, что мог уговорить кого угодно на что угодно. По крайней мере, все вокруг уверяли, что ни одной сделки в своей жизни он не упустил. Вспоминая его советы, ученый решил действовать.

На второй вечер Арканиус вернулся с книгой по судоходству — приманкой для разговоров. Он развернул её у стойки, делая вид, что сверяет карты. Уильям, вытирая кружки грязной тряпкой, бросил на неё взгляд:

— Чем ты занят?

— Ищу безопасные торговые маршруты.

— Здесь безопасных маршрутов нет, — трактирщик хмыкнул. — По крайней мере бесплатных.

— Владельцу подобной штуки — Арк указал на железку вместо левой руки у собеседника — я, пожалуй, поверю на слово.

Уильям громко рассмеялся, что даже немногочисленные посетители повернулись в его сторону. Слово за слово их разговор затянулся без малого на три часа.

После очередной шутки и звонкого смеха трактирщика, Арк наконец спросил:

— Слушай, Уилл, я хочу задать тебе вопрос. — Он наклонился через барную сойку и понизил голос — Я человек не местный, однако мною движет всем понятное чувство наживы. Одни человек, некоторое время назад приобрел в Глиеве кое-какой предмет древности. Ему сказали, что эту штуку привезли из Мортевена. Покупателю эта вещица очень приглянулась и он нанял меня разыскать изначального продавца.

Взгляд Уильяма похолодел.

— И какого черта ты от меня хочешь? — грубо спросил он.

— Мне бы только найти продавца, а там и мне заплатят за работу и, глядишь, у него самого еще что-нибудь напрямую купят.

— До тебя гвардейцы тут не околачивались. — шепнул трактирщик, наливая очередную кружку эля.

Действительно, тот же самый инквизитор сидел на том же самом месте, что и вчера.

— А что если я заплачу за любопытство? — Арканиус положил на стойку серебряную монету.

Уилл поставил на нее кружку и слегка ухмыльнулся.

— Ты не потянешь эту цену, торговец.

———————————————————————————————————

На следующий день Арк пришел с кошельком золота. Трактирщик, пересчитывая монеты, кивнул на дверь в подвал:

— Завтра. Приходи в это же время.

Но ночь едва не закончилась катастрофой. Когда Арканиус выходил, его остановил гвардеец:

— Что вы ищите в этом болоте?

— Прибыль, — Арк сделал шаг назад, нащупывая нож за поясом.

— Не верится мне, что ученому Академии нужны деньги. — Инквизитор пристально посмотрел Арканиусу прямо в глаза, сквозь шапку, которой тот скрывал свое лицо. — Господь наблюдает за вами. И не только он.

5.

Арканиус вошёл в таверну, едва сдерживая дрожь в пальцах. Уильям, как всегда, стоял за стойкой протирая кружки.

— Ждёшь кого-то? — Сказал Арк и слегка улыбнулся.

Трактирщик кивнул к углу, где за столом сидел тот же самый инквизитор. Его глаза, холодные как лезвия, неотрывно следили за Арком.

— Сперва избавься от своего дружка. — тихо сказал он.

Арканиус сделал знак рыжей официантке. Она подошла, делая вид, что поправляет платок на груди.

— В его питье, — шепнул Арк, незаметно передавая ей крошечный мешочек. — И чтобы никому ни слова.

Сонный порошок, рецепт которого он выменял у знакомого лекаря в колониях, действовал безотказно. Через десять минут гвардеец закашлялся, его веки задрожали, и голова тяжело упала на стол.

— Это что такое? — Воскликнул Уилл, злобно глядя то на Арка то на инквизитора — Мне проблемы с гвардией не нужны!

— Не бойся — Спокойно сказал Арк — Он проспит до утра, а там даже ничего и не вспомнит.

— Ты уверен, что все с ним будет нормально?

— Более чем! Этот рецепт я выменял у своего знакомого за... — Он осекся — А вообще я не хотел бы рассказывать.

— Будто тебя кто-то просит. Иди уже, парень. — Трактирщик указал железякой на дверь.

Лестница в подвал скрипела под ногами. Помещение освещалось единственной масляной лампой, чей свет дрожал на стенах, покрытых плесенью. Арканиус сел за стол из грубых досок, пальцы нервно перебирали листок с перерисованными символами.

Тайный ход открылся беззвучно — словно сама стена вздохнула. В проёме возникла фигура в чёрном плаще с капюшоном, лицо скрывала серебристая маска. Информатор двинулся к столу, его походка была медленной и уверенной, словно он ступал не по гнилому полу, а по коврам дворца.

— Итак, — его голос звучал как шорох шёлка. — Преследуемый церковью, вы каждый день проводили в компании не самых добропорядочных людей, усыпили инквизитора, отдали уйму денег за встречу со мной. Так ради чего же вы рискуете, словно игрок, ставящий последнюю монету? Я весь во внимании.

Арканиус положил на стол листок:

— Эти символы. Вы видели их?

Информатор взял лист, пальцы в чёрных перчатках скользнули по линиям. Даже в полумраке Арк заметил, как его плечи напряглись.

— «Лисьи хвосты», — произнёс он, будто пробуя на вкус каждую букву. — Банда, что грабила путников и богатые дома за пределами города. Атаман - «Серый» Свен. Кажется нечто подобное было у них.

Сердце Арканиуса учащённо забилось, но он сжал кулаки под столом, сохраняя маску спокойствия.

— Где они сейчас?

— Мертвы. Все, кроме одной. — Информатор откинулся на спинку стула, его маска отразила дрожащий свет лампы. — Девчонка лет пятнадцати. Зовут Лора. До происшествия жила в Тряпичном квартале, адресов там нет, так что ищите дом с синей дверью.

Арканиус почувствовал, как в груди разгорается знакомый огонь — тот самый, что заставляет его ночами напролет сидеть над любимыми исследованиями. Но внешне он лишь кивнул:

— Благодарю вас. Больше вопросов нет.

Информатор встал, его плащ колыхнулся, как крылья летучей мыши. Он повернулся к потайному ходу, бросив через плечо:

— Я очень любопытный человек. И теперь вы захватили все мое внимание. До свидания, господин Дарвик.

Арканиус не успел сказать и слова, как ход закрылся так же бесшумно, как и в прошлый раз. Он ещё долго сидел в подвале, вглядываясь в свой блокнот. «Лисьи хвосты». Свен. Синяя дверь. Лора. Записи словно были четкими шагами, которые вели все глубже в лабиринт. Но на сей раз в его центре скрывались ответы.

Он вышел на улицу, где ночной ветер гнал по земле белые крупинки первого снега, предзнаменовавшего начало зимы.

Глава 3. Тряпичный квартал.

1.

Тряпичный квартал встретил Арканиуса волной гнилостного воздуха, пропитанного запахом мокрой шерсти и рыбьей требухи. Узкие улочки, больше похожие на трещины между покосившимися домами, кишели тенями. Арк крепко прижал к груди все ценности — здесь любой десятилетний ребенок мог оказаться карманником с десятилетним стажем.

Он шел, старательно делая вид, что просто гуляет, осматривая район. Однако это только делало его еще более чужеродным — Тряпичный квартал явно не место для туристов и зевак.

Информация о синей двери оказалась издевательством — краска на древесине давно выцвела, оставив лишь призрачные разводы, напоминающие плесень. Дом стоял особняком, будто другие лачуги боялись к нему прикоснуться. Арканиус потрогал рукоять ножа за поясом — не суеверие, а привычка выжившего в колониях.

Три удара кулаком по двери отозвались гулким эхом. Изнутри донеслось шарканье босых ног.

— Убирайся, пока цел! — голос сорванный, пытающийся звучать грубо, но дрожащий на высоких нотах.

— Ты Лора? Я принес вести от «Серого».

Тишина. Потом лязг цепи. Дверь приоткрылась, блеснул кончик заточки. Девчонка оказалась худой, как голодный котёнок. Рыжие волосы, спутанные в колтуны, испуганный злой взгляд, трясущиеся руки. На ней висел мужской камзол с вытертыми локтями, перехваченный верёвкой вместо пояса.

— Врёшь. Свен мёртв. — Во взгляде промелькнула печаль. Она разрезала ножом воздух и ее голос сорвался. — Все мертвы.

Арканиус заметил синяк под её левым глазом, свежий — дня три назад.

— Иногда мёртвые возвращаются. — Он достал из сумки табличку, обёрнутую в пергамент. — Узнаёшь?

Лора ахнула, отпрянув как от змеи. Нож выпал из рук, звякнув о пол.

— Откуда?! — Она зажала рот ладонью, сдерживая вопль.

Арк шагнул вперёд, толкая дверь плечом. Девчонка отскочила к печке-буржуйке, где варился какой-то непонятный бульон. Комната была пристанищем отчаявшегося. На стене был криво нарисован символ церкви. Под ним — на удивление хорошая икона. В углу валялись обрывки кружев — видимо, попытка сшить себе что-то вроде приличной одежды.

— Меня зовут Арканиус. Я тебе не враг. — Он положил на стол монету. — Хочу купить историю.

— Истории тут грош цена. — Лора прижалась спиной к стене. — Уходи.

— Значит, предпочитаешь рассказать её инквизиторам? — Арк достал из кармана смятый листок. — «Лора, 15 лет. Состоит в банде "Лисьи хвосты". Разыскивается за кражу церковной утвари из...»

Девчонка бросилась на него с тихим рычанием. Арканиус ловко поймал её за запястья, чувствуя, как хрупкие кости готовы сломаться от нажима.

— Успокойся! Это подделка. — Он отпустил её, показывая пустую оборотную сторону. — Но гвардейцы разбираться не станут да и вон та твоя икона...

Арк не успел договорить. Лора упала на колени. Она закрыла свое лицо руками и просто плакала навзрыд, раз за разом повторяя имена:

— Свен, Тоби, Кол, Лаура...

Видя это, Арканиус ненадолго впал в ступор. Он ошибся. Разговор, который он планировал всю ночь просто не мог состояться.

— Бенн, Руф, Драк...

Она выглядела на свои пятнадцать — потерянная, загнанная, испуганная. Девочка, в одночасье потерявшая все.

— Пожалуйста... Я боюсь умирать! — Сквозь рыдание выкрикнула она.

У Арка защемило в груди. Он медленно опустился на колени перед ней, положил одну руку ей на плечо и тихо сказал:

— Извини, я не собирался никому о тебе говорить. Может быть ты хочешь есть? Я принес кое-что для тебя.

Он достал из-за пазухи несколько свежих лепешек, что купил перед походом в Тряпичный квартал.

— Пойдем за стол.

Он аккуратно взял ее за руку и повел за собой. Рыдания медленно сменились тихими всхлипами, когда Лора села на ветхий стул. Кусок за куском она жадно ела свежий хлеб. Арканиус молча сидел глядя на нее, просто не зная, что делать дальше.

— Я уже сказал, что не враг тебе, Лора. — Прервал он молчание, когда девочка немного успокоилась. — Давай договоримся, ты помогаешь мне, а я помогаю тебе, хорошо?

— Чего тебе от меня надо? — Грубо спросила она, наконец вернувшись в образ подрастающей бандитки.

— Мне нужна информация. — Арканиус слегка наклонился вперед. — Как и где вы нашли таблички?

— Десять серебряных монет. — Сказала она дрожащим голосом.

— Не слишком ли много для юной девушки? — Удивленно спросил Арк. — Это практически месячное жалование городского стражника!

— Это не мне, это в монастырь... — Сказала она куда то в стол. — Проклятых туда берут лишь через очищение серебром. Я уже два раза умоляла их укрыть меня. Соглашалась на любую работу. А эти... — Она осеклась, аккуратно потирая синяк под глазом.— В общем, меня отказались принять без очищения.

— Я согласен. — С печальным взглядом Арк положил на стол десять серебряных монет — А теперь рассказывай, как вы нашли таблички.

— Слушай внимательно, повторять не буду... — Она тяжело вздохнула, готовясь вновь пережить свой ночной кошмар. — Это было прошлой весной...

2.

Утро в деревне близ Мортевена началось с редкого события — старик покинул свой дом. Конь умчал хозяина по дороге, все еще грязной от недавно растаявшего снега. Из-за деревьев наблюдали восемь пар глаз.

— Движемся, — Свен, атаман банды «Лисьи хвосты», выпрямился во весь рост, поправляя нож за поясом. Его татуировка лисы напряглась на шее. — Тоби, проверь задние окна. Лаура, срежь замки в погребе. Лора... — он обернулся к худенькой девчонке, прижимающей к груди свёрток с инструментами, — ты со мной.

Дом возвышался на пригорке, словно дряхлый аристократ. Витражи бросали на пол разноцветные блики, но стекла были мутными, будто слезились от старости. Свен толкнул Лору вперёд:

— Давай, птаха, покажи своё искусство.

Девчонка, дрожащими пальцами, вставила костяную отмычку в заржавевший замок. Три щелчка — и дверь со скрипом подалась. Кол, гигант с обожжёнными руками, рванул её на себя, едва не сорвав с петель.

Комнаты, обставленные потертой мебелью, казались пустыми — выцветшие гобелены, шкатулки с пуговицами, пожелтевшие письма в дубовом шкафу.

— Чёртов старый скряга! — Тоби пнул вазу с сухими цветами. — Где тут золото-то?

Лаура молча обыскивала буфет, её лезвие мелькало между столовым серебром. Шрам над бровью дергался — верный признак раздражения.

Свен методично простукивал стены. У гобелена с охотничьим пейзажем звук стал глухим. Рванув ткань, он обнажил железную дверцу с кольцом вместо ручки.

— Кол, — атаман кивнул на замок.

Гигант ухватился за кольцо. Мускулы на его спине вздулись, как канаты. С треском оторвалась вся панель, открывая спуск в подвал. Запах ударил в нос — пыль, чернила и что-то не поддающееся описанию.

Факел Лауры осветил полки, громоздящиеся до потолка. На них лежали глиняные таблички, обёрнутые в холстину, свитки с треснувшими печатями, каменные плиты с выбитыми спиралями.

— Вот это клад! — Тоби схватил табличку, плюнул на неё и начал тереть рукавом. — Этим древним хламом знать сейчас дорожит больше золота!

Свен молчал. Его пальцы дрогнули — единственный признак волнения.

— Всё забираем, — бросил он, кидая Лоре пустой мешок. — И осторожнее с этими плитами. Разобьёте — головы посшибаю.

Работа закипела. Кол таскал ящики, кряхтя под их тяжестью. Бенн, заикаясь от возбуждения, сортировал свитки:

— Э-это... э-это ж явно древнее письмо, да? На наши буквы вроде не похоже!

Драк, не снимая кожаную повязку с глаза, упаковывал таблички в солому. Руф сидел на ступеньках, ковыряя в зубах гвоздём:

— Чую беду... Воздух тут тяжёлый какой-то, как перед грозой.

———————————————————————————————————

Свен не решился продавать что-либо как обычно, в подполье Мортевена. Слишком уж примечательна была их добыча. Однако связи, наработанные годами позволили выйти на купца, понимающего ценность древности. По счастливой случайности, он как раз направлялся в Глиеву — место сосредоточения имперской знати. Он приобрел две таблички, чтобы проверить спрос на них.

Вечером Свен вернулся в логово «Лисьих хвостов». Собрав всех он с довольным выражением лица объявил:

— Я продал обе таблички за огромные деньги!

— Сколько именно? — Спросила Лаура.

— Я выторговал двадцать серебряных!

Вся банда оживилась. О таких огромных деньгах никто не мог и подумать. Но Свен довольно улыбнулся и, кинув мешочек с монетами на стол, триумфально добавил:

— За каждую!

Тоби первым сорвался с места, подпрыгнув как блоха:

— У-у-ух! Да мы богаче архиепископа! — Он схватил Лауру за талию, закружившись в танце. — Эй, Ла, купишь себе новую юбку? Без дыр!

Женщина вырвалась, поправляя лезвие в рукаве, но уголки её губ дрогнули:

— Юбку? Лучше нож из хорошей стали. А из твоей доли куплю для тебя гроб.

Кол молча поднял одну монету. Бенн, тыча пальцем в гравировку, заикался от восторга:

— Э-э-это ж герб имперского дома! Настоящее серебро!

Драк, сидя на камне, чистил нож тряпкой. Его единственный глаз скользнул к Свену:

— Не многовато ли у него денег? Надо было прирезать, если вы наедине оставались. А то вдруг в карманах золото было!

— Не время, — Свен поймал на лету монету, брошенную Тоби. — Он знает покупателей. Убьём курицу — останемся без яиц.

Руф, нюхая серебро, сморщил нос:

— Пахнет бедой.

— Заткнись, старый ворчун, — Лаура швырнула в него пустой кошель. — Или твою долю пропьём за тебя.

Свен подозвал Лору, сунув ей в руку одну монету:

— На, купи себе то, что захочешь. — Он грубо потрепал её по волосам, но в голосе прокралась нотка мягкости. — А в таверну не суйся — там сегодня будет не до детей.

Тоби, уже с кувшином эля в руках, заорал:

— Эй, Лорка! Принеси нам завтра пряников, а? — он икнул, — ночка будет веселой!

Лаура встряхнула девчонку за плечо:

— Не слухай его. Купи лучше маковый торт.

Даже Кол ухмыльнулся, пряча свою долю в пояс. Только Драк оставался мрачным, его взгляд застыл на монетах, будто ожидая подвоха.

— В таверну! — Свен поднял кувшин, брызги эля сверкнули в лучах заходящего солнца. — Сегодня пьём за удачу, завтра — за славу!

Банда двинулась к таверне, гремя монетами в карманах. Лора развернулась в сторону дома, сжимая в кулаке серебро.

— Эй, птаха! — Свен обернулся, уже вполпьяна. — Если кто монетку отобрать решит — кричи. Мы им кишки на факелы намотаем!

Они засмеялись, растворяясь в вечернем тумане. Руф шёл последним, бормоча себе под нос:

— Факелы... Причем тут вообще факелы?..

3.

Лора замолчала, уставившись на трещину в столе. Пальцы её непроизвольно сжали край камзола, оставляя мокрые пятна от слёз. Арканиус не торопил, наблюдая, как за окном копошится крыса с куском заплесневелого хлеба.

— Я пришла рано утром в наше убежище, но там никого не было. Обычно после попоек Свен оставался на ночь там. Я пошла в чертову таверну узнать, может что-то случилось... А зайдя внутрь...

Ее голос дрогнул. На глазах вновь появились слезы.

— Эта информация не столь важна для меня. Не стоит себя мучить. — Сказал Арканиус. Затем, немного подождав, пока Лора вновь придет в себя продолжил — Скажи мне, куда делась ваша добыча?

— Я смогла вернуться в наше убежище лишь через три дня... — голос её сорвался, будто язык отказался произносить слова. — Пусто. Ни ящиков, ни мешков. Ничего.

Она резко встала, задев кружку с водой. Жидкость растеклась по столу, смывая крошки хлеба.

— Кто-то всё забрал! Понимаешь? Даже следов не осталось! — Лора заломила руки, кружась по комнате как загнанная лань. — И я... я даже обрадовалась. Пусть берут. Пусть сгорят вместе с этими проклятыми штуками!

Арканиус поймал её за локоть, мягко усадив обратно. Его пальцы случайно коснулись шрама на её запястье — тонкого, как паутина.

— Дом старика. Где он?

— Окраина деревни «Дубовая», что севернее Мортевена.

— А конкретнее?

— От торговых рядов на запад. Старику принадлежит огромный участок земли со всего лишь одной дорогой туда. Не промахнешься.

— Отлично, — Арк встал из-за стола. — На этом все.

— Больше никакой информации не нужно? — Удивленно спросила Лора.

— Знаю достаточно. — Арканиус поправил сумку. — Береги себя.

Она резко подняла голову, и в её глазах вспыхнул огонёк былой дерзости:

— Монастырь Святой Агаты берёт даже... даже таких. Высокие стены и толстые двери защитят от врагов. А святость места... Защитит от проклятья. С-спасибо.

— Благодарности не нужно, это не милостыня, а оплата. А стены не спасают от мыслей. — Он открыл дверь, впуская запах гниющих отбросов. — Удачи, Лора.

Девчонка, крепко сжав монеты в руках, впервые за вечер, а может и за полгода, слегка улыбнулась. Арк на секунду замер в дверях, заметив это. Хрупкая, словно тонкая корочка первого льда, она посмотрела на него и тихо сказала:

— Бог тебе в помощь, Арканиус.

———————————————————————————————————

Снежная пурга захлестнула город, превращая улицы в белые коридоры с хлопьями, режущими лицо как стекло. Арканиус шёл, прижимая к груди табличку, завернутую в пергамен — единственную дорогую вещь в Мортевене. За спиной, сквозь вой ветра, ему чудились шаги — ровные, размеренные, как удары метронома. Он обернулся, но в вихре снега лишь мелькнул край чёрного плаща. Инквизитор. Все тот же, с лицом, на котором застыло выражение ледяного безразличия.

«В Тряпичном квартале слежки не было...» — Арк ускорил шаг, скользя на слякоти. — «Про Лору он знать не может».

Дверь его комнатки захлопнулась с таким грохотом, что со стола упала пустая склянка. Арканиус прислонился к косяку, пытаясь отдышаться. Пальцы дрожали так, что ключ трижды промахнулся мимо замка.

Внутри было холодно. Он не зажёг свечи, скинув промокший плащ прямо на пол. Тени на стенах начали шевелиться, как призраки Мортевена: священники, инквизиторы, гвардейцы...

Арканиус схватился за грудь. Сердце колотилось, вырываясь из клетки рёбер. Воздух стал густым. Он рванул ворот рубахи, но это не помогло — горло сжалось, будто невидимые пальцы впились в шею.

«Дыши. Просто дыши», — он упал на колени, упираясь лбом в ледяной пол. Сознание металось между прошлым и настоящим:

Мортевенский архив. Полки с книгами, обёрнутыми в цепи. Какой-то монах стоит за спиной: «Учёные — паразиты на теле веры»; Лора в хибаре. Её глаза, расширенные страхом, когда он показал табличку. Синяк под глазом — фиолетовый, как спелая слива; Таверна и инквизитор, больно сверлящий его взглядом где-то под левой лопаткой.

Внезапно кабинет Теодора. Директор складывает пальцы домиком и тихо произносит: «Выгорите, Арканиус. Как и все одержимые».

Арк застонал, вцепившись в волосы. В висках стучало: тук-тук-тук, будто молоток по наковальне. Он пополз к столу, опрокинув стопку бумаг. Чернильница разбилась, отставив на полу синие кляксы.

«Контроль. Нужен контроль...» — он нащупал в ящике пузырёк с настойкой валерианы. Руки тряслись так, что стекло выскользнуло, разбившись о пол. Жидкость растеклась, смешиваясь с чернилами.

Арканиус прижался спиной к стене, подтянув колени к подбородку. Снег бил в окно, выстукивая ритм хаотичной дрожи. Где-то вдали завыл пёс — или это ветер? Он не мог отличить.

Сознание начало понемногу растворяться. Воздух перестал насыщать легкие, лишь обжигал их. Пятна и спирали на периферии зрения пульсировали в такт сердцу. Звон в ушах заглушал вой бури, а голоса из памяти звучали громче реальности. Ледяной пот тек по спине, а пол под пальцами то раскалялся, то леденел.

Он укусил ладонь до крови, пытаясь вернуть связь с реальностью. Боль пронзила туман:

«Я в гостиннице. На полу. Это скоро закончится. Это пройдёт».

Ветер выбил ставни. Порыв снега влетел в комнату, ударив Арканиусу в лицо. Холод оказался спасительным — тело вздрогнуло, включая инстинкты. Он пополз к окну, чтобы его закрыть. Мышцы горели, но это была настоящая боль, а не фантомы разума.

«Дрова... Нужно растопить печь», — автоматизм действий стал якорем. Он собрал щепки дрожащими руками, развязал мешок с углём. Огонь зашипел, сопротивляясь сырости поленьев.

Арканиус сидел у печи, наблюдая, как пламя пожирает трещины в древесине. Жар постепенно вытеснял холод из конечностей. Приступ отступал, оставляя после себя пустоту и стыд.

«Слабость. Чистая слабость», — он ухмыльнулся, вытирая пот со лба сажей. «Теодор прав — выгорю. Нужно скорее найти ответы.»

Он не помнил, как добрался до кровати. Сознание уплывало, как щепка в снежной реке. Последним ясным образом стал одинокий дом на окраине деревни...

«Завтра... Поеду туда...»

Снег за окном уже не казался угрозой. Буря превратилась в колыбельную, убаюкивающую тревоги. Пальцы разжались, выпуская смятый лист с символами.

Арканиус уснул под вой ветра, а на полу, в луже чернил и настойки, отражалось мерцание огня — единственного стража его беспокойного сна.