Praemia virtutis или Награда за добродетель
Prologus
Случалось ли вам когда-либо задумываться о том, кем мы были до нашего рождения, и что будет после смерти? Наверняка каждый хоть раз в жизни задавался этим вопросом, но он быстро улетучивается из сознания под гнетом суетных дел и ежедневных забот. Все, что когда-то начиналось, обречено встретить свой конец, как гласит закон бытия. Но, может, все же есть в каждом человеке частица вечности?
Вы никогда не испытывали чувство дежавю? Будто вы совершаете то, что когда-то уже делали точно так же, но при этом вы точно знаете, что это невозможно, ведь делаете это впервые? Вы встречали когда-нибудь людей, с которыми вы будто знакомы уже много-много лет? Или сводила ли вас судьба с теми, кто невероятно похож с вами и близок по духу, словно родной человек?
Люди часто встречаются с тем, чего объяснить не могут, но между тем человеческое сердце обладает поразительной чуткостью, имя которой — интуиция. Сердцем мы способны видеть правду, только не всегда готовы осознанно ее принять, и она остается как призрачное предчувствие, предостережение, оставленное без внимания.
При рождении душа начинает жить с чистого листа, со стертой начисто памятью о предыдущей жизни, чтобы она не мешала будущей.
Но есть память души, которую не способна стереть даже смерть…
Добро пожаловать в "Quindecim"!
Яркий свет — и больше ничего. Что было до этого момента — неизвестно. Память чиста, как белый лист.
Изуми моргнула несколько раз, приводя реальность в фокус, и обнаружила, что находится в лифте. Кажется, она ехала по шахте вниз. Кнопок нет; остается только ждать, чем все закончится.
Звонок, похожий на дверной, оповестил об остановке, и двери лифта открылись перед незнакомым коридором. Стоило только выйти, и слева прозвучал знакомый, испуганный голос:
— Изуми?
Обернувшись, Изуми увидела перед собой свою точную копию: такие же прямые черные волосы обрамляют круглый овал лица; светло-голубые, скорее даже серые, глаза миндалевидной формы; кожа персикового оттенка.
— Мегуми!
Близняшки одновременно шагнули навстречу, заключив друг друга в объятия.
— Что случилось? Где мы? — спросила Мегуми, отстранившись и оглядевшись по сторонам. Взгляд ее упал на две маски, расположенные над лифтами. Их вид внушил ей еще больший страх, чем неизвестность, и девушка нервно сглотнула.
— Не знаю… - рассеянно ответила ей сестра.
Близняшки прислушались. Прямо по коридору виднелись заросли бамбука и блеск воды, и откуда-то доносились звуки спокойной фоновой музыки. Они направились туда, ведь больше идти было некуда. Двери лифтов бесшумно закрылись за их спинами…
Дойдя до декоративного пруда, девушки повернули дальше по коридору и увидели огромный зал. Массивная хрустальная люстра длиной в несколько метров свисала с центра потолка, заливая все вокруг приятным сине-фиолетовым светом. Изуми задержала взгляд на высоком аквариуме, стоявшим слева, вернее, на прозрачных медузах, лениво плавающих внутри.
— Сюда, пожалуйста, — услышали они приятный баритон. Его обладатель стоял за стойкой широкого бара, полки которого сплошь были заставлены бутылками. За спиной мужчины сияла прекрасная витражная роза. Все блестело от чистоты — настолько ухоженным было это место.
И все же человек за барной стойкой, пожалуй, являлся самой главной причудой этого странного места. Бледная кожа в сочетании с пепельно-белыми волосами создавала впечатление, будто перед ними стоял призрак; ярко-голубые глаза чуть мерцали из-под полуопущенных век, но больше всего в его образе привлекала внимание улыбка, казавшаяся немного неуклюжей на суровом прямоугольном лице.
Обратив на себя внимание посетительниц, мужчина поклонился:
— Добро пожаловать в клуб «Квиндеким». Позвольте представиться, я — бармен, Деким. Прошу, садитесь.
— Здравствуйте… — одновременно произнесли близняшки, и голоса их прозвучали как-то неуверенно.
Тут они заметили, что на стойке перед двумя табуретами стояло два стакана с соломинками. Девушки сели, но на напиток посмотрели с некоторой опаской. Кто знает, что там налито?
Бармен, увидев их реакцию, пояснил:
— Это сок, безалкогольный.
Девушки переглянулись. Как он догадался, о чем они подумали? Обычно сестры могли предугадать мысли друг друга, но больше никто не преуспевал в подобном.
«Ну, это же логично. Мы ведь в школьной форме. Кто ж будет давать несовершеннолетним алкоголь?» — подумала Мегуми, переведя взгляд на сестру. Изуми первой попробовала напиток, втянув немного через трубочку, после чего сглотнула и сказала сестре по слогам, как они привыкли баловаться с детства:
— Муль-ти-фрукт!
Мегуми просияла:
— Наш лю-би-мый! — и тут же взялась за свой стакан.
Деким вновь улыбнулся своей неуклюжей улыбкой. Мысль, что даже такие, на первый взгляд, специфичные реакции своих посетительниц он смог понять, сильно приободрила его. Однако он так же осознавал поспешность своей эмоции: самое сложное еще впереди.
— Простите, что так сразу, но я должен у вас кое-что спросить, — произнес Деким. — Помните ли вы что-нибудь из того, что произошло перед тем, как вы сюда попали?
Обе девочки в задумчивости посмотрели наверх.
— Вроде бы… мы шли в школу? — неуверенно сказала Изуми, будто озвучивая сомнительное предположение. Обычно таким тоном она рассказывала ход решения математической задачи у доски.
— Точно! Мы же опоздаем! — спохватилась Мегуми, посмотрев на наручные часы.
Внезапно девушка замерла в изумлении: циферблат часов оказался разбит, а погнутые стрелки замерли.
— Ч-что?! Это же подарок родителей! – воскликнула она.
— Ох и влетит тебе, когда вернемся… - вздохнула ее сестра.
— Нам обеим влетит, если родители узнают, где мы были во время уроков!
— Кстати… мы же раньше не были в таких местах… — задумчиво проговорила Изуми, вновь оглядываясь. — Ой, а нам нужно платить за сок или за вход? — спохватилась она, вспомнив, что как раз на днях израсходовала все свои карманные деньги.
— Вам не стоит об этом беспокоиться, — заверил ее Деким.
— Подскажите, пожалуйста, где здесь выход? — попросила Мегуми.
Деким еще раз посмотрел на обеих девушек, задерживая свой ответ.
«Не больше шестнадцати. Так мало…» — пронеслось у него в голове, полной чужих воспоминаний; на миг его взгляд метнулся куда-то вправо. Заметив это, Изуми посмотрела туда же и увидела…
Рядом с полкой, на стуле, сидела женщина с прямыми черными волосами, на челке прядка была белой, кожа бледная и как-то неестественно блестела. А где ее глаза?
Присмотревшись, Изуми поняла, что у нее нет глаз: это манекен, искусно сделанная кукла. Как-то странно… и жутковато. Даже учитывая то, что в тени этот «предмет интерьера» не сразу бросается в глаза. Заострять на этом внимание дольше, чем на пару секунд, она не стала — Мегуми с детства боялась манекенов и клоунов. Еще в обморок шлепнется, если заметит. Но вторая близняшка, в отличие от своей сестры, не обладала внимательностью. Мегуми часто парила в облаках, чаще смотря в свои фантазии, нежели на реальный мир. Изуми напротив — твердо стояла на земле.
— Позвольте, я объясню, в какой ситуации вы оказались. Прошу вас быть очень внимательными, — прервал ее размышления баритон бармена. — Во-первых, я не могу сказать, где именно вы находитесь.
После этих слов лицо Мегуми удивленно вытянулось.
— Во-вторых, вам придется сыграть в игру.
Уже на втором пункте Изуми заподозрила неладное. Взрослые из бара часто приходили немного (да чего уж там, много!) в неадекватном состоянии, вот и спрашивается, до чего двух школьниц могут довести взрослые игры? Сами близняшки были из хорошей семьи, где родители строго их воспитывали, заботясь о репутации и о будущем своих чад, так что о подобном девочки судили лишь по рассказам одноклассников и по сюжетам новостей и телепередач.
— В-третьих, игра будет случайно выбрана с помощью рулетки, — после этих слов откуда-то сверху, прямо перед витражной розой, свалилась квадратная доска, разделенная на девять полей. Когда это произошло, обе девушки от неожиданности вздрогнули. Мегуми вовсе едва не свалилась с табурета.
— В-четвертых, ставками в этой игре будут ваши жизни.
Эта фраза упала в пространство тяжелым камнем, ударила, как гигантский колокол. Тот колокол был нем, однако именно в него судьба била, оповещая о наступлении рокового часа. Приятный сумрак заведения, успокаивавший взор до этого момента, всей тяжестью навалился на девушек, заставив их сердца съежиться. По их спинам пробежал холодок, как если бы они могли почувствовать дыхание смерти, тянущей к ним из тьмы свои костлявые руки.
— В-вы д-должно быть шут-тите! — выдавила Мегуми дрожащим голосом. — Это нез-з-законно!
Изуми побледнела, став искать глазами что-нибудь, что можно было бы использовать для самозащиты.
«Выход ведь прямо за нами, да? Мы еще сможем убежать», — подумала школьница.
— В-пятых, — невозмутимо продолжал Деким, — вы не сможете покинуть это место до окончания игры.
Пятый пункт словно забил последний гвоздь в крышку гроба. Что же делать?
— Мы ведь можем отказаться? — глухо спросила Изуми, сжав кулаки.
Деким посмотрел ей прямо в глаза и холодно ответил:
— Этого я вам настоятельно не рекомендую.
Он отошел вправо, нажав на какую-то кнопку, и вдруг полки с бутылками, стоявшие по обе стороны от витражной розы, раздвинулись; доска рулетки поднялась; исчезла стена из разноцветных стекол, открывая близняшкам темную комнату…
— А-А-А-А!!! — завизжала Мегуми, завалившись назад и упав на спину.
Изуми вскочила, резко втянув в себя воздух и опрокинув свой табурет.
В комнате перед ними висели расчлененные человеческие тела…
Не успели они оправиться от шока, как двери сомкнулись, и бар принял прежний вид. Деким, подойдя к стойке, достал откуда-то снизу красную кнопку и положил ее перед посетительницами.
— Как только вы нажмете на эту кнопку, рулетка запустится, — пояснил он, но этот голос прозвучал для девушек как через толстый слой ваты. Изуми хотелось попятиться назад, убежать, найти выход… Паника почти взяла верх, но тут она почувствовала, как сестра тянет ее за рукав.
— Изуми, давай поищем выход? — прошептала она. Изуми посмотрела на испуганное лицо сестры, и чувство ответственности за дорогого ей человека, ее половины во всех смыслах, отрезвило парализованный страхом ум.
— Бесполезно. Ты видишь, как он спокоен? Значит, все продумано до мелочей, и мы действительно не найдем выхода.
— Мне страшно, сестренка!
Выхода нет. Что в такой ситуации могут сделать два подростка? Изуми осторожно достала из кармана свой мобильник, на ощупь по памяти нажала нужные кнопки и как бы невзначай взглянула вниз. На экране светился телефон и одно слово: «Папа». Она нажала на зеленую кнопку звонка и… ничего не произошло. Тут девушка заметила, что индикатор мобильной связи был перечеркнут красной линией. Связи нет. Они не смогут просить о помощи. Изуми посмотрела в испуганные серые глаза Мегуми. Нужно взять себя в руки, иначе они не смогут выбраться.
Постаравшись ободряюще улыбнуться, она положила поверх рук сестры, цепляющихся за ее блузку, свою.
— Все будет хорошо, Мегуми. Я обещаю.
С этими словами она еще раз посмотрела в спокойные глаза бармена и нажала на кнопку.
Квадраты рулетки замигали с забавным пиликаньем, как в старых игровых автоматах, затем один из них перевернулся.
Надпись на нем гласила: «Дартс».
«Эта игра не выпадала с тех пор, как…» — подумал Деким, вспомнив первый суд, на котором присутствовала Чиюки. Его провал… он вновь вспомнил слезы Мачико и искаженное яростью лицо ее мужа. Тогда он совершил ошибку.
«Я не ошибусь в этот раз, — твердо сказал он себе, сжав правую руку в кулак и смотря на перепуганных близняшек. — Но… их воспоминания… кто знает, чем все обернется в итоге?»
Respice finem — Подумай, чем это может кончиться
Вдруг раздался грохот, и в зале слева вспыхнул яркий свет; комната пришла в движение, застучали колеса невидимого механизма, и в облаке дымовой завесы из разверзшегося пола возникли два огромных вращающихся в разные стороны цилиндра. Как только их вращение прекратилось, створки верхних половин раздвинулись, открывая мишени и табло со счетчиками 501/501. Девушки, оправившись от шока, опасливо посмотрели на Декима, который жестом пригласил их пройти в только что преобразившийся зал. Выбор есть? Выбора нет. Близняшки, держась за руки, минули аквариум с медузами и вошли в зал с двумя мишенями.
— Правила просты, — начал объяснять бармен. — Вы будете по очереди метать дротики, пока одна из вас не достигнет нуля. Если же дротики закончатся раньше этого, победит та, чей счет окажется ближе к нулю. Дротиков всего восемь. Метайте их, не заступая за линию на полу. Внешняя область удваивает очки, внутренняя — утраивает; центр мишени — пятьдесят очков, область вокруг нее — двадцать пять.
Гостьи подошли к ограничительной линии, встав рядом со столиками, где для них были приготовлены дротики и стаканы с водой. Изуми, оглянув все это, снова посмотрела на мишень, разукрашенную спектром радужных оттенков. Да… оборудование впечатляет.
Круговой спектр впереди слился в глазах Изуми в водоворот красок, а затем реальность померкла перед глазами.
Вернулось первое воспоминание.
***
Большой круг с чередующимися желтыми и черными долями, красным центром и цифрами на внешней круглой раме черного цвета. Два дня назад они всей семьей разбирали гараж, решив выбросить все ненужные вещи, и среди них Мегуми нашла этот предмет. Как папа объяснил, это была мишень для дартса — игры, в которой надо метать дротики, причем объяснения папы привели сестер в полнейший восторг, и они уговорили его сыграть. Сначала они обосновались в гостиной, но перед тем, как игра началась, пришла мама и отправила их обратно в гараж.
— Не вздумайте мне дырявить своими дротиками обои! А не то заставлю переклеивать!
С мамой даже папа не решался спорить. Они познакомились еще в институте — учились в одной группе на медицинском направлении, и уже тогда было ясно, кто станет главой семьи. Но это ничуть не мешало семье Харука жить душа в душу.
Дротик пролетел три метра и, отскочив от бетонной стены, упал на пол. Хотя мишень висела ниже обычного (иначе девочки просто не сумели бы в нее попасть), первых блинов комом никто не отменял. Дротик Мегуми пролетел мимо мишени и отскочил от стены, а следом в стенку попал дротик Изуми.
— Ничего, ничего, еще приноровитесь, и будете у меня чемпионками! — смеялся отец, гладя своих дочерей по макушкам, но в тот день близняшки так и не добились особых успехов в этой дартсе.
Казалось бы, ничего особенного. Обычный семейный момент. Однако не все было не так просто. Вечером сестры пошли отвлекаться от своих неудач вкусным маминым десертом после не менее вкусного ужина, а потом отправились отдыхать в свою комнату.
Ночью Мегуми, внезапно проснувшись, увидела, что сестры нет в ее постели. Взяв фонарик из тумбочки, девочка направилась на поиски Изуми, и в итоге, обыскав весь дом, нашла ее в гараже. Изуми стояла рядом с табуретом, на котором были сложены дротики, целясь в черно-желтый круг перед собой, с того же расстояния, что и днем, когда они играли с отцом.
— Изуми, что ты делаешь? — недоуменно спросила Мегуми.
— Днем я не попала ни разу. Хочу натренироваться и попадать в самый центр, — даже не отвернув взгляда от мишени, отвечала Изуми; ее лицо было сосредоточено, и в тусклом свете гаража казалось сестре устрашающе-мрачным. Изуми с самого детства не умела принимать поражения.
С той ночи сестры вместе тренировались в свободное время, хотя, надо заметить, у Мегуми особого рвения не было. Просто с рождения близняшки всегда все делали вместе, чего бы это не касалось.
Спустя неделю, когда у отца наступили выходные, девочки снова уговорили его поиграть с ними, и в этот раз ни один дротик не попал в стену.
***
Очнувшись от этого видения, Изуми посмотрела на сестру — та тоже озадаченно моргала, словно только что проснулась. Похоже, она тоже что-то вспомнила. До чего же все это странно!
Мегуми, придя в себя, присмотрелась к цели и увидела нечто новое.
— Изуми, мишень пульсирует!
Девушка улыбнулась в ответ:
— Тебе уже от страха мерещится невесть что!
Но, присмотревшись, она увидела то же самое: центр мишени действительно пульсировал, а на разноцветных долях постепенно стали проявляться какие-то очертания. Как только это произошло, они вновь услышали голос Декима:
— В отличие от обычной игры в дартс, эти мишени имеют области с изображенными на ней органами, которые связаны с вашим телом — если попадете в них, ощутите боль. Чем больше счет, тем она сильнее.
— Да ладно, этого же быть не может! — нервно усмехнулась Изуми, оглянувшись на Декима через плечо. — Наши родители — врачи. Да и мы сами собираемся в медицинский колледж. Человек не может из-за игры почувствовать боль. Мы же в мишень метаем, а не друг в друга.
«Точно. Все это обман. И все эти мишени — не больше чем оптическая иллюзия», — убеждали себя девушки, но даже при всей своей убежденности они не могли оторвать взгляда от пульсирующих в центре кругов сердец.
— Изуми, ты уверена? — дрожащим голосом спросила Мегуми.
— Конечно. Просто давай поскорее закончим с этим и вернемся домой. В школу мы уже по-любому не успеем.
— Что ж, тогда пусть начнется игра, — вздохнул Деким.
Сколько бы гостей он ни встретил, практически всегда происходило одно и то же. Такова людская природа — они не верят в то, что выходит за рамки их обычного понимания, общепринятых законов мира. И практически всегда они одинаково проходят путь к принятию неизбежного.
Шаг первый: отрицание.
Деким стоял неподалеку, наблюдая за тем, как развиваются события, и ожидая возвращения ключевых воспоминаний, которые и решат исход суда.
Стандартная игра на 501 очко, восемь дротиков. Мегуми стояла в нерешительности, но потом взяла один дротик. Изуми решила уступить ей первый ход, чтобы посмотреть, что будет дальше.
У Мезуми дрожали руки; она прицелилась, сглотнула накопившуюся во рту слюну и метнула. Полет дротика Изуми видела, будто перед ней в медленном режиме проматывали кинопленку. «Почувствую боль или нет?» — горел в ее голове вопрос, заставляя сердце биться чаще от нарастающего страха. Дротик впился в двойное кольцо доли с пометкой «13», и в тот же миг Изуми, со сдавленным вскриком, согнулась пополам, схватившись за живот. На тринадцатой доли был нарисован кишечник…
— Изуми! — сестра подбежала к ней. — Что случилось? Правда больно?!
«Это невозможно… быть не может! Нет, нет, нет… наверное, я на завтра что-то не то съела. Точно… мы же завтракали творогом? От него меня иногда скручивает. Вот в чем причина. А мой страх только спровоцировал спазм. Да, так все и есть», — лихорадочно размышляла девушка, отказываясь верить в слова бармена.
— Все… в порядке, — Изуми выпрямилась. — Уже не болит. Я просто что-то не то съела на завтрак.
— А… ладно, — Мегуми вернулась к своей позиции, опасливо смотря на Изуми.
Девушка взяла дротик. Пальцы холодные, а ладонь скользкая от пота. Как пловец перед нырком, Изуми задержала дыхание и метнула дротик в мишень.
Мегуми, вскрикнув, схватилась за рот.
— Нет! — Изуми хотела броситься к ней, но вдруг замерла, увидев, как сквозь пальцы ее сестры капает кровь. Это зрелище шокировало Изуми.
— Что ты с нами сделал? — пролепетала она, медленно переводя взгляд на Декима.
— Ничего, — спокойно отвечал он, готовясь ко второму шагу: к гневу.
— Вы лжете! — голос девушки сорвался на крик. — Вы же нам дали что-то выпить вместе с соком, да? Остановите это!
— Изуми… — хрип Мегуми заставил ее обернуться и подбежать к ней, чтобы помочь подняться. — Я в порядке, Изуми.
— Ничего не в порядке! У тебя полный рот крови! Возьми, всполосни рот, — Изуми сунула ей в руки стакан с водой, после чего крикнула Декиму: — Дайте миску или что-то вроде этого!
Бармен едва ли не в мгновение ока предоставил глубокую миску, куда Мегуми сплюнула воду с кровью. А ведь Изуми даже не заметила, чтобы он подходил к бару…
«Как быстро утих ее гнев. Всегда ли забота о родном человеке способна так легко приручить такие чуства?» — спросил себя Деким, вновь отойдя подальше, чтобы ни коим образом не мешать гостьям самим принимать решения, ведь пришло время третьей стадии — торга.
— Изуми… — сестра сжала ее рукав, заставляя наклониться ближе.
— Что? — девушка тоже непроизвольно снизила тон своего голоса почти до шепота.
— Ты ведь понимаешь, что он говорил правду?
— Мегуми…
— У нас нет выбора. Он был прав, что на кону наши жизни… Мне страшно, Изуми! Что же нам делать?
Изуми зажмурилась на несколько секунд, потом посмотрела на мишень, затем на сестру, на бармена и опять на мишень. Ответ сам пришел к ней в голову.
— А что… что если нам сыграть в ничью?
— В ничью? – переспросила Мегуми, стараясь уловить мысль.
— Да. – Голос Изуми вновь окреп. – Тогда не будет ни победителя, ни проигравшего. Мы сможем уйти отсюда вместе.
— А если мы обе… умрем?
— Не умрем. Я уверена, если сыграем вничью, останемся в живых. Нам всего лишь нужно довести счет до одинаковых показателей. Помнишь, мы столько тренировались в детстве? Я уверена, у нас получится!
Мегуми долго смотрела в глаза сестры, затем кивнула.
— Давай попробуем.
Alea jacta est — Жребий брошен
475/501
485/501
Изуми смотрела на эти числа, стараясь не думать о том, что прямо за спиной стоит бармен, оказавшийся извращенным палачом, и наблюдает за ними. Почему все так сложилось? Чего он добивается? В любом случае, какими бы ни были его мотивы, ничего не выйдет. Они уйдут вместе, так же как и пришли.
Черед Мегуми. Она медлила, стоя у ограничительной черты и прицеливаясь. Сестра всегда казалась такой робкой, нерешительной и податливой, но на самом деле, из всех людей на земле, лучше всех ее знала только Изуми. Она видела, что рука, держащая дротик, даже не дрожала.
Бросок.
Дротик попал в долю под цифрой «6», и Изуми со сдавленным стоном схватилась за правое плечо. Больно. Все-таки больно! Но как такое может быть? Как это возможно? Неужели технический прогресс этой планеты достиг того, что теперь на людей можно влиять с расстояния? Будто они угодили в один из фантастических ужастиков.
Действительно, чем ближе очки приближались к нулю, тем острее становилась боль. Изуми поймала на себе обеспокоенный взгляд Мегуми и вымученно улыбнулась, показывая, что все в порядке. Она понимала, что сестра нарочно метнула в область с малым количеством очков, чтобы у них был шанс сравняться. Сейчас разрыв составлял 16 очков. Значит, всего лишь нужно попасть в ту же область.
Она сжала крепче в пальцах дротик и приготовилась метнуть, как вдруг реальность перед глазами померкла перед очередным воспоминанием.
***
Тяжелая книга с глянцевыми страницами. Тяжелая для тонких рук восьмилетней девочки, которая с упоением рассматривала каждую разноцветную страницу. Надпись на обложке гласила: «Энциклопедия домашних животных».
— Изуми, — девочку от чтения отвлек голос вошедшей в комнату сестренки, — что ты делаешь?
— Мама сказала, что мы можем завести дома зверушку. Вот ты кого хочешь?
— Не знаю. – пожала плечами Мегуми. – А ты?
— А я смотрю на котят. Смотри, какая милая! — девочка показала напечатанную в книге шотландскую кошку, но та брезгливо сморщилась.
— Не люблю кошек!
Изуми очень удивилась и расстроилась тому, что Мегуми не разделила ее восхищения, но ничего говорить не стала. Вторая близняшка выбежала из комнаты, услышав шум открывающейся входной двери. Как раз родители вернулись.
На следующее утро девочки сидели в кругу подруг на перерыве, сжимая в руках коробочки с обедами.
— Ой, представляете, а Рей вчера подарили котенка! — сказала одна из девочек.
— Что, правда! Как здорово! Я тоже хочу! Мегуми, а ты бы хотела котенка?
Изуми, молча жевавшая свой обед во время всего разговора, украдкой взглянула на сестру. Мегуми улыбнулась самой искренней улыбкой и сказала:
— Они же милые!
Вот так просто Мегуми соглашалась со всем и делала то, что оправдало бы ожидания других. Эта черта в сестре всегда раздражала Изуми. Даже дома, когда родители просили что-то сделать или ждали чего-то от них, сестры показывали совершенно разный результат: Мегуми — превосходный, а Изуми — лишь бы какой, чтобы только отвязались, если это дело не вызвало у нее особого интереса.
В этом было их главное отличие. Изуми всегда держалась в любой компании особняком, оставаясь в стороне со своим собственным мнением. А Мегуми мастерски подстраивалась в любой ситуации, в любом обществе.
***
Изуми полностью очнулась, когда ее пальцы уже выпустили дротик. Пронзив пространство, он впился в мишень, но не совсем в ту область, на которую девушка рассчитывала. Разрыв сократился лишь на 7 очков. Мегуми, вскрикнув, схватилась за колено и стала заваливаться на бок. Если бы сестра вовремя не подбежала и не подхватила ее, она бы упала.
— Изуми, ты промазала, — выдавила она, посмотрев на мишень.
— Прости… — прошептала Изуми дрожащим голосом.
— Не удивительно. У тебя руки трясутся, — усмехнулась она, выпрямляясь.
Изуми, смотря в глаза сестры, проклинала то воспоминание о прошлых обидах, которое так не вовремя вторглось в ее голову. Не важно, что было раньше. Они же сестры. Были ошибки, было и много счастливых моментов. Ведь самое главное — это уйти отсюда живыми.
Мегуми взяла новый дротик и метнула. Вторая девушка приготовилась почувствовать боль опять… но ничего не произошло. Озадаченная, Изуми посмотрела на мишень и увидела, что дротик попал мимо цветного круга.
— В этот раз не промахнись, сестренка, — сказала Мегуми, улыбнувшись ей, отчего к глазам Изуми подступили слезы, которые она едва сумела сдержать.
Деким молчал. Отчасти, его удивило то, что ему даже не пришлось намекать на подобную возможность сестрам. В этом суде от него практически ничего не требовалось, ничего не зависело. Но если он продолжит так стоять и просто наблюдать, сестры продолжат идти по дороге в пучину боли. Они уже на пороге этой бездны, хотя, наверняка думают, что все вот-вот кончится. Должен ли он их остановить? Но разве это не работа судьи — подводить подсудимых как можно близко к краю, чтобы посмотреть, свалятся они или устоят?
Правая рука бармена сжалась в кулак; лицо по-прежнему оставалось бесстрастным.
«Этот дротик станет последним. Я больше не хочу причинять ей боль», — подумала Изуми, успокаивая дыхание и прицеливаясь.
Бросок. Игла дротика впивается в часть круга под номером «9», и девушка вновь кинулась к сестре, услышав ее сдавленный вопль боли.
Они сидели на полу в обнимку. Мегуми дрожала от отголосков пронзившей ее хрупкое девичье тело терзаний, а Изуми гладила ее по голове, повторяя, как заклинание:
— Все закончилось. Все закончилось, Мегуми, все хорошо…
«469/501», — гласили оба счетчика.
Сестры, собравшись с силами, поднялись.
— Что теперь? — неуверенно спросила Мегуми, покосившись на стоявшего неподалеку бледнолицего бармена, но, наткнувшись на мерцающие из-под пепельной челки пронзительно-голубые глаза, тут же поспешила отвести взгляд. — У нас осталось еще по пять дротиков.
— Давай просто метать их мимо мишени, как ты сделала. Так мы точно сможем удержать равный счет и не причинить друг другу боль, — ответила Изуми.
Так сестры и поступили.
***
Гром оглушительно бил по барабанным перепонкам, заставляя сердце замирать от страха с каждым ударом, с каждым блеском молнии в свинцово-черных небесах. От этого никуда не денешься — ни под одеялом, ни под кроватью не укроешься. Даже пребывание в собственном доме не давало обычного чувства защищенности. Изуми дрожала, положив на голову сверху подушку, чтобы хоть как-то заглушить этот грохот.
Тут она почувствовала, как кто-то настойчиво дергает ее за рукав. Выбравшись из своего «укрытия», Изуми видит у своей кровати зареванную Мегуми.
— Т…тебе тоже ст-трашно? — выдавила Изуми. Сестра даже внятно ответить не могла — только утвердительно закивала головой, сильнее вцепившись в плюшевого медведя, которого стиснула в руках.
— Иди сюда!
Девочки вместе забрались под одеяло и тряслись вместе, пока Изуми потихоньку не стала успокаиваться.
— Р-раз-з-зве т-тебе не ст-траш-ш-шно? — выдавила сквозь стучащие зубы Мегуми.
— Нет. Ты же со мной, — отвечала Изуми, после чего сестра изумленно посмотрела на нее. — И ты не бойся. Я буду рядом.
В ту грозу им все же удалось уснуть в обнимку благодаря чувству защищенности. Не тому, что дарят надежные стены, а тому, что дает забота родного человека…
***
Дротики один за другим впивались мимо мишеней. Осталось немного.
Но тут Изуми заметила, что Мегуми остановилась. Ее взгляд потерял сосредоточенность, а выражение лица немного изменилось. Похоже, тоже что-то вспомнила?
— Ты в порядке? — спросила Изуми у сестры. Та не ответила, заставив ее насторожиться. Будто оцепенела, не двигалась и не произносила ни слова, пока наконец…
— Прости, Изуми…
В следующее мгновение девушка почувствовала резкую боль в легких, как если бы ее ударили со всей силы, выбив воздух из грудной клетки. Она даже не могла вздохнуть нормально. Рот наполнился солоноватой жидкостью, заставив Изуми сплюнуть на пол. Это была кровь.
Шок на какое-то время ввел ее в полный ступор.
— Как… ты… могла? — выдавила она, наконец.
Мегуми молчала.
— За что? За что, Мегуми? — по щекам начали течь слезы. Мегуми по-прежнему молчала, тоже сдерживая подступающие всхлипы.
— Отвечай! Что для тебя стало вдруг дороже меня?! — вскричала Изуми, пронзая сестру испепеляющим взглядом.
Мегуми закрыла лицо ладонями, пролепетав одно только имя:
— Ивао.
Глаза Декима чуть сузились, фокусируя зрение на гостьях. «Началось», — с некоторым оттенком знакомой горечи понял он. Пошли последние стадии, и вскоре они примут уготованную им неизбежность.
Cupido atque ira consultores pessimi — Страсть и гнев – наихудшие советчики
Изуми трясло, да так, что окровавленные зубы клацали. Еще никогда ей не было так сложно справиться со своим гневом. Ей! – кто всегда придерживался хладнокровия.
Ивао… это имя было ей знакомо, и словно на отклик, в сознании проснулось еще одно воспоминание.
***
Молодой парень, их ровесник. Иссиня-черные волосы, изумрудно-зеленые глаза, обаятельная улыбка… Он был душой всех основных компаний школы, этакая звезда. Не удивительно, ведь он считался самым симпатичным парнем в их гимназии, вот только внешняя красота никогда не являлась залогом внутренней. Его ветреность была известна абсолютно всем. Не успели его поклонницы закидать почту его новой девушки пожеланиями «крепкого здоровья» и «благополучия», как он уже был с другой. Но разве есть сила, способная обуздать молодое девичье сердце?
Изуми хорошо его помнила, часто наблюдала за ним, и не раз ловила себя на том, что не может отвести взгляд, а когда Ивао подлавливал ее на этом, спешила отвернуться, покраснев до кончиков ушей. Она никогда не решалась заговорить с ним напрямую, твердила себе сотню раз, что такой, как он, ей не пара. Но одним весенним днем, возвращаясь после занятий со школы, Изуми вновь столкнулась с ним. Ивао как раз расстался со своей последней партией, но даже сейчас он был не один.
Его рука, выскользнув из кармана, поднялась к нежной коже лица стоявшей напротив него брюнетки с серыми глазами…
Это была Мегуми. Румянец на ее щеках и нежность этого прикосновения сработали на Изуми как катализатор. Он хищник! Охотник! И, что самое худшее, жертвой стала ее родная, драгоценная сестра.
***
— Этот… бабник?! — прошипела Изуми. — Ради него ты решила угробить собственную сестру?! Дура! Мы могли выбраться отсюда вместе, и ты спокойно бы встретилась со своим ненаглядным! Но нет, ты решила меня сбросить, как балласт? За что ты так со мной?!
— Изуми, нет! — не успевая вытирать слезы, отвечала Мегуми. — Ты же понимаешь, что нас не отпустят так просто. Если бы так и было… это слишком просто! А что если нас обеих убьют? Или заставят играть до тех пор, пока одна из нас не выиграет? Я… я не могу… не хочу здесь умереть! Я должна вернуться. Должна сказать Ивао, что люблю его!
— Предательница! Чудовище! — выкрикивала Изуми, не помня себя от ярости. Схватив со стола дротик она, даже не прицелившись, швырнула его в мишень. Ей было все равно, куда попадет, теперь она хотела, чтобы Мегуми почувствовала боль. Может, хоть так удастся выбить дурь из ее мозгов? Изуми хотела отмщения за то, что сейчас сестра так безжалостно ее растоптала.
— А-а-а-а!!! — закричав, Мегуми закрыла руками глаза. Было такое ощущение, что их выкалывают. Она рухнула на колени, но физической болью Изуми не собиралась ограничиваться.
— Поверить не могу, что ты так могла со мной поступить! Свинья! Эгоистка! Я всю жизнь о тебе заботилась! И всю жизнь ты переступала через меня, пользуясь выгодой! Что с родителями, что с ребятами. Да тебе всегда было на меня плевать! Зачем тебе сестра, если ты вся такая идеальная, милая и добрая фифа?!
— Вранье! — Мегуми тоже сорвалась на крик. — Это я-то через тебя переступала?! Да ты сама отталкивала от себя людей! Посмотри на себя! Ты же всегда была высокомерной, стояла поодаль, брезгуя общаться с другими. Ты знаешь, каково мне пришлось из-за тебя?! Тебе было плевать на то, как тебе в спину кидают брань, а ведь ты даже не задумалась о том, что те же люди посмотрят на меня и скажут: «Эта точно такая же»! Мы всю жизнь были в связке! И это я ненавидела всей душой! Почему меня не воспринимали, как целую, отдельную личность? Почему меня постоянно сравнивали с тобой, даже если я была лучше? Это все из-за тебя! Слышишь?! Из-за тебя!
Схватив дротик, Мегуми, по примеру сестры, метнула его в мишень, заставив сестру в следующую секунду согнуться от боли в животе. Изуми вновь сплюнула кровь. Слезы так и текли ручьями по щекам, но теперь из груди вырывались не всхлипы, а смех, да такой мерзкий, что частью сознания девушка не верила, будто сама его издает.
— Да с чего ты взяла, что ему нужно твое признание? Ему на тебя плевать, как и на кучу других девчонок, которыми он попользовался, а потом бросил!
— Нет! Все не так! Я не такая как они, он сам говорил!
— О, да, конечно! И скольким он это говорил?
— Замолчи! Да ты просто завидуешь! Стой, а может он тебе самой нравится?!
— Вздор! Никогда бы не…
Тут Изуми резко замолчала, потеряв концентрацию. То же самое произошло и с Мегуми. Обе увидели новые обрывки постепенно возвращающейся памяти. Потом руки Мегуми сжались в кулаки и задрожали, а лицо исказилось от гнева.
— Вздор, да, сестренка? Какая же ты, оказывается, лицемерка… — с этими словами она достала из кармана телефон, открыла галерею и показала экран Изуми. Та лишилась дара речи, увидев фотографию-селфи, на которой Ивао целовал ее в губы.
— Н-не… не мож-жет быть… — пролепетала она, чувствуя, как все внутри похолодело.
— Ах, не может? И ты еще смела мне говорить… — голос Мегуми надорвался, и она не смогла закончить. Из горла вырвался крик; Мегуми схватила еще один дротик со своего стола и уже замахнулась, чтобы метнуть его, как вдруг…
— А-а-а-а!!! Жжет! — вскрикнула она, роняя дротик. Обе сестры посмотрели на бармена.
Деким сжимал в руках какое-то небольшое устройство красного цвета, похожее на пульт.
— Прошу меня извинить, но сейчас, согласно правилам игры, очередь госпожи Изуми кидать дротик.
Мегуми рухнула на колени, ударив кулаком в пол.
— Чтоб вас… ненавижу!
Изуми, все еще пребывая в состоянии шока, смотрела то на сестру, то на Декима. Все в голове смешалось: страх, боль, обида, удивление, отчаяние… И из всего этого водоворота эмоций родилась пугающая пустота, безразличие.
— Ты действительно этого хочешь? — прошептала она.
Мегуми молчала, не поднимая головы. Это и стало для Изуми ответом.
— Тогда…
Она поднялась, взяла свой дротик и метнула. Долетев до столба, он врезался над мишенью, не попав ни в одну из цветных областей.
— … давай, — закончила Изуми, подняв глаза к потолку, где сияла огромная голубая люстра. Ей не нужно было смотреть на сестру, чтобы знать, что она поднимается на ноги, берет дротик… обо всем сказал ее яростный крик. Она кричала, как кричат все люди, которых изнутри раздирает от боли. Как же так могло произойти? Она всегда старалась защищать ее, а в итоге стала причиной этих страшных событий. Никак провидение, божья кара привела их сюда, чтобы свершить суд.
«А он, судья что ли?» — подумала девушка, мельком взглянув на беловолосого мужчину. На его бесстрастном лице было сожаление. Даже странно было видеть в холодных глазах столько сочувствия. Или Изуми это показалось?
Нет, Деким действительно чувствовал все это, и когда Мегуми бросала дротик, закрыл глаза, чтобы не выпустить подступившие слезы.
Казалось, сердце пронзила пуля. Мегуми попала в двойную область центра, где билось нарисованное сердце. Изуми резко схватила ртом воздух, а затем все перед ее глазами потемнело. Она уже не чувствовала ничего, когда рухнула на пол без сознания.
Errare humanum est — Человеку свойственно ошибаться
Пламя гнева охватило ее всю, выжгло воспоминания и все чувства, кроме ненависти. Она смотрела своими глазами, но ничего толком не видела; она действовала своими руками, но не понимала, что делает. Мегуми пришла в себя только когда услышала глухой удар и увидела сестру, лежащую на полу без движения. В шоке она посмотрела сначала на нее, затем на мишень, в центре которой торчал брошенный ею дротик, затем в глаза человека, смотревшего на все это…
— Изуми… — опомнившись, пролепетала она, делая шаг. В следующую секунду Мегуми подбежала к сестре, упав рядом с ней на колени.
— Изуми! Изуми! Изуми! — постоянно повторяла она, надеясь, что сестра откроет глаза. Она была такой бледной…
Мегуми держала ее на руках, звала по имени, капала на ее лицо своими слезами, но ничего не помогало. Изуми не шевелилась.
«Неужели, я убила собственную сестру?» — с ужасом подумала она, чувствуя, как сердце, наконец, ожившее после тех ужасных ощущений, разрывается в груди.
— Пожалуйста, сделайте что-нибудь! Вы же можете помочь? Умоляю! — закричала Мегуми Декиму, но тот лишь ответил:
— Вам нужно… продолжать игру.
— Ч…что? — оторопело переспросила девушка.
— Продолжайте игру.
— Но… Изуми…
— Мисс Изуми без сознания, поэтому очередь броска переходит к вам.
От потрясения девушка даже прекратила плакать. Продолжить игру? Ах, да, на кону же стоят их жизни…
— К черту… — прошептала она, обнимая Изуми. — К черту все! Эти ваши игры, это все… пожалуйста, пусть Изуми будет в порядке. Изуми! Изуми, прости меня! Прости!
Деким вздохнул, посмотрев на мишени и на столики, на которых осталось по одному дротику. Две сестры, так похожие снаружи, оказались такими разными, и в то же время в чем-то одинаковыми. В памяти всплыл один из образов, которые он так бережно хранил. Черноволосая девушка бьет его в грудь со слезами на глазах, говоря: «Люди не так сложны, как ты думаешь. Они просты, и злятся и печалятся из-за простых вещей. Такие уж они… Они легко поддаются влиянию мелочей и живут, не зная, когда отступятся — таковы люди».
«Ты была права, Чиюки, — подумал он, — людей легко смутить мелочью, но… почему мне по-прежнему так сложно понимать их?»
Деким переводит тоскливый взгляд на куклу, одетую как Чиюки, будто мысленно прося совета, хоть и знает, что она не ответит. Он делает глубокий вздох, заглядывает в цветной калейдоскоп присланных воспоминаний, и говорит:
— Во внутреннем кармане пиджака вашей сестры лежит телефон. Найдите там аудиозапись, сделанную двадцать третьего марта.
Мегуми, всхлипывая, потянулась к телефону сестры. Сейчас ей больше ничего не оставалось делать.
***
Сердце колотится в груди, как бешеное. Это от волнения или негодования? Изуми с сомнением посмотрела на телефон, который сильно сжала в руке. Она стояла за углом, скрываясь в тени и ожидая человека, который в это время почти каждый день проходит здесь по своему пути домой. А вот и он…
Изуми нажимает на кнопку старта звукозаписи и шепчет:
— Мегуми, прости, я делаю это ради тебя…
Девушка, положив телефон в карман, решительно выходит из своего укрытия и направляется к тому, кого поджидала.
— Ивао!
Парень, услышав ее, останавливается.
— О, Изуми? Приветик! Как жизнь?
— Зачем тебе Мегуми? — без прелюдий, девушка сразу перешла к делу, решительно смотря в его зеленые глаза.
— Как это зачем? Она моя девушка. Не знаешь, как это обычно бывает? Бедняжка Изуми… была бы ты не такой серьезной, быть может, ты могла бы оказаться на ее месте, — с усмешкой ответил он, коснувшись рукой ее подбородка. Со звонким шлепком Изуми отбивает от себя его руку.
— Мегуми ранима и доверчива. Она тебе доверилась, но я тебе не верю, поэтому ты выбрал ее. Зачем? — требовательно продолжала она.
— Хочешь знать зачем? Да незачем. Девушки у меня сейчас нет, а развлечься с кем-то не помешает. Тем более, я не могу проиграть ребятам спор…
— С…спор? — тихо переспросила Изуми.
— Упс! Похоже я проболтался… — с наигранным сожалением пожал плечами Ивао.
— Так вы на нее поспорили? В этом причина?..
— Всего лишь маленькая игра, которая никому не навредит. Мне всего лишь нужен поцелуй, и только. Так что не парься, ничего с твоей сестричкой не будет.
— Не будет, говоришь? — прошипела она в ответ. — Что, думаешь, поиграв с очередной наивной девочкой, ты тем самым докажешь, какой ты бесподобный? Ты поступаешь как последняя мразь! Играешь в любовь с кем попало, но ты никогда не сможешь никого никогда полюбить.
Ивао слушал ее с бесстрастным выражением лица, а затем перевел взгляд на ее трясущиеся кулаки.
— Что, руки чешутся вмазать, угадал?
— Угадал. Да вот только руки марать не охота. Ты уже сам себя по жизни наказал, мерзавец. Не надейся, что Мегуми ни о чем не узнает! Теперь она даже и на километр к тебе не подойдет.
— Думаешь, раз ты ее сестра, она тебе поверит? Она так от меня без ума, что даже слушать тебя не будет, — самодовольно ухмыльнулся Ивао.
— Будет. Ты совсем ее не знаешь.
— Ну, раз так, то выходит, что время, потраченное на твою сестру, ушло даром, а значит, у меня нет другого выбора… — с этими словами Ивао стремительно приблизился к девушке, будто хищный коршун, готовый схватить когтями добычу, и впился в ее губы поцелуем. Изуми не успела среагировать, поздно вырвалась из его цепких рук – уже прозвучал щелчок фотокамеры. Ивао брезгливо вытер губы рукавом, смотря на экран своего телефона.
— Вполне сойдет. Как удобно, что вы с сестрой как две капли воды!
— Сволочь! — выплюнула девушка, чувствуя, как слезы навернулись на глаза.
— Ну, ну, ну! Еще скажи, что не понравилось! — рассмеялся тот. — Ладно, до встречи завтра в школе! — с этими словами он махнул рукой и направился прочь. Изуми, задыхаясь от слез, трясущимися руками достала телефон, чтобы закончить аудиозапись…
***
Аудио заканчивалось всхлипами и сдавленным стоном, затем щелчок нажимаемой кнопки, и все. Запись прекратила проигрываться, а всхлипы продолжали звучать. Мегуми выронила из дрожащих рук телефон и закрыла руками искаженное лицо.
— Так вот, как оно все было… дура… дура… дура! Что же я наделала! — прошептала она, как вдруг что-то коснулось ее локтя.
— Ме… Мегуми…
— Изуми! — девушка сжала руку сестры, которую та к ней протянула.
— Почему ты плачешь?
— Изуми! — девушка обняла сестру. — Прости меня! Прости!
— Ти… тише! Задушишь ведь… — прохрипела она, и тут ее взгляд упал на ее телефон, лежащий на полу.
— Почему ты мне не сказала, Изуми? — спросила Мегуми.
— А ты бы мне поверила?
— Не знаю…
— Я пыталась… но ты ведь даже не дала мне ничего сказать…
— Пыталась сказать? Ты о чем?
— Я бежала за тобой утром, на остановке догнала, пыталась объясниться, но ты и слушать не хотела. Ты как раз только получила по почте ту фотографию.
— Как же я могла это забыть?..
— Не знаю. Прости… мне нужно было рассказать об этом раньше, но я не знала как.
— Погоди… — Мегуми отстранилась. — А что было после этого, ты помнишь?
Взгляд обеих девушек рассеялся перед новым воспоминанием. Последним. Яркий свет фар ослепляет обеих девушек. Одна держала другую за рукав, стараясь удержать, но в итоге на скользком асфальте они обе потеряли равновесие и упали на проезжую часть, прямо перед автобусом…
— Этого… не может… быть… — потрясенно прошептала Мегуми.
— Как же так? — пролепетала Изуми.
Обе близняшки в непонимании посмотрели на Декима. Он понял, что последние воспоминания, потерянные от шока в момент смерти, вернулись, и сказал лишь одно:
— Мне жаль.
Сестры смотрели друг на друга, испытывая практически одно и то же: страх и ужас.
— Выходит, мы уже умерли? — глухо произнесла Изуми.
— Да, — подтвердил Деким.
— Но… смысл тогда был нам играть на свои жизни?..
Прежде чем бармен успел ответить, Мегуми схватила сестру за руки.
— А что если мы еще не совсем умерли, Изуми? Что если мы на перепутье, а на самом деле лежим где-то в реанимации? Выходит, он не врал, говоря, что наши жизни на кону. Может, та, что победит, сможет выжить?
Изуми посмотрела на обе мишени, на счетчики.
397/501
365/501
— Тогда ты сможешь вернуться, Мегуми, — произнесла она.
— Нет!
— Разрыв в шестьдесят восемь очков. У нас осталось по одному дротику. Даже если я попаду в центр и выиграю полсотни, я не смогу догнать тебя. Все кончено.
— Я не уйду без тебя!
— Мегуми! — Изуми встряхнула ее за плечи. — Послушай меня, все хорошо. Ты не виновата. Никто не виноват, что все так вышло. Я хочу, чтобы ты жила, чтобы вернулась к маме с папой, чтобы врезала Ивао за нас обеих, в конце концов! Ты должна жить, за нас обеих!
— НЕТ! — девушка вскочила на ноги, забрала оба дротика и протянула их Изуми. — Я не брошу тебя! Кидай и мой тоже! Я не уйду без тебя, Изуми!
Изуми несколько мгновений смотрела на оба дротика, затем отодвинула от себя руки Мегуми, протягивающие их.
— Не буду… я больше… не хочу видеть, как тебе больно.
Ни слава сказать для них было уже невозможно. Слезы душили от понимания всей безвыходности ситуации. Деким был удивлен этим моментом. Он нарочно молчал, решив посмотреть, как они обе поступят, а теперь молчать было нельзя.
— Кто бы ни победил, ни одна из вас уже не вернется, — сказал он, ставя точку в приговоре близняшек. — Вы уже обе мертвы, и этого ничто не изменит. Но вы правы — это место что-то вроде перепутья, где свершается суд над душами людей, умерших одновременно. Здесь решается, попадете вы в небытие или же переродитесь.
— И куда же мы отправимся? — спросила Изуми.
— Пройдемте к лифтам, там вы все увидите.
— Скажите… — робко обратилась Мегуми. — Вы можете не отправлять мою сестру в небытие? Она не виновата… это все я…
— Не смей! — Изуми встряхнула сестру с яростным выражением в глазах. — Ты тоже не виновата ни в чем!
— Вам не стоит беспокоиться, — прервал их Деким. — Я обещаю, что теперь с вами обеими все будет хорошо.
***
Они стояли перед теми же лифтами, из которых вошли в это странное место. Над обоими висели белые японские маски.
— Вы отправите нас в разных лифтах? — спросила Изуми у Декима.
— Да.
— Можем ли мы поехать в одном?
— Мы ведь с самого рождения были вместе, всегда ходили вдвоем и никогда не расставались, — добавила Мегуми.
Деким посмотрел на девушек, держащихся за руки, заглянул в их глаза, в которых смешались грусть, сестринская любовь и сожаление.
— Боюсь, это невозможно, — тихо ответил он. — Но я могу дать вам немного времени, чтобы попрощаться.
Трудно сказать, что оказалось тяжелее для сестер: их несчастная юношеская любовь; осознание, что им больше никогда не удастся увидеть родителей и друзей или же факт того, что они расстанутся навсегда. Они могут возродиться в любом теле, в любой точке земного шара, а потому вероятность, что они вновь родятся сестрами друг для друга, был бесконечно мал.
— Жалко папу с мамой… они наверняка горюют, — сказала Мегуми.
— Да… вот бы снова их увидеть.
— Все вышло… так глупо. Я так хотела быть особенной, быть любимой, что в итоге потеряла все.
— А я ничего не видела вокруг, в том числе и твоих переживаний, потому и не смогла ничего сделать.
— Все ведь могло быть совсем по-другому, да? Ты бы стала врачом…
— Хирургом. А ты бы работала на скорой помощи.
— Да… а еще помнишь, мы когда-то смотрели какой-то фильм, где сестры испортили друг другу жизнь из-за парня?
— Ну?
— Мы тогда пообещали, что никогда не поссоримся из-за мальчишек.
— Точно, — усмехнулась Изуми.
— А в итоге… — Мегуми поджала губы, сдерживая очередной всхлип.
— Не плачь. Мы обещали себе не плакать. В конце концов, мы прожили хоть и короткую, но хорошую жизнь. По-своему счастливую, — сказала Изуми, погладив сестру по голове.
— Да… знаю…
— Лучше знаешь что?
— М-м-м?
— Давай пообещаем, что в следующей жизни обязательно встретимся. Не важно, кем, не важно, сколько времени пройдет. Просто мы найдем друг друга…
— … и обязательно узнаем.
— Да.
Они вновь обнялись. Крепко, отчаянно, и ни одна не смогла сдержать слез. А после вошли в разные лифты.
— Счастливого пути, — поклон таинственного бармена и это традиционное напутствие — последнее, что видели и услышали Изуми и Мегуми, перед тем, как створки лифта захлопнулись.
Epilogue
После того, как уходили очередные посетители, бар казался Декиму слишком тихим. Эту атмосферу можно было бы сравнить с тлеющими углями, оставшимися от жаркого пламени. Мужчина подошел к барной стойке, закончив убираться после пребывания здесь близняшек, и там присел перед манекеном девушки, держащей в пластиковых руках тряпичных кукол.
— Прости, Чиюки, — сказал он, с грустью смотря в пустые глаза, — я все еще никудышный судья. Ты говорила, что люди просты, однако мне все еще сложно их понять. Но я стараюсь, и буду стараться дальше. Обещаю.
***
Время течет быстро. Настолько быстро, что порой страшно оглядываться назад и понимать, что это было не вчера, не неделю, а несколько лет назад. Наверное, потому людям и стирают память о прошлом перед рождением — чтобы они без страха могли идти в новую жизнь.
Но есть та память, которую не может стереть ничто, даже смерть. Это память души, в которой остаются навсегда такие же души, ставшие нам родными благодаря настоящей любви.
— Ай! — вскрикнула девушка, когда кто-то врезался в нее. Коробка с обедом, которую она держала в руках, упала и вместе со всем содержимым разбилась об асфальт.
— Только не это! Я нарочно сегодня наличку впритык взяла!
— Ой, простите, пожалуйста! Говорила по телефону и совсем вас не заметила! — извиняющимся тоном заговорила та, что врезалась в нее.
— Да я не сержусь… просто есть-то теперь нечего… — с кислым видом отвечала девушка. — Благо хоть костюм не запачкала!
— У вас сколько еще длится перерыв?
— Еще двадцать минут.
— Отлично! Здесь недалеко неплохая булочная! В качестве извинения, с меня круассан с марципаном и еще что-то на ваш выбор! — с этими словами «преступница» подхватила под ручку удивленную девушку и повела ее в названное место.
— Как вас зовут-то?
— Изабелла!
— Мэган.
— Очень приятно!
Как выяснилось, обе работали в медицинских структурах: Мэган в стоматологии хирургом, а Изабелла — в терапевтическом отделе районной больницы. Общий язык девушки нашли почти сразу, пускай по характеру и были во многом не похожи, словно день и ночь.
— Что заказывать будете? — спросила их женщина на кассе.
— Два круассана и… — начала Изабелла.
— Плетенку с клубникой, — закончила Мэган.
— А из напитков?
— Сок!
— Сок.
Сказав это одновременно, девушки рассмеялись.
— Какой будете?
— Муль-… — хитро прищурив серо-голубые глаза начала Мэган.
—…-ти-… — так же хитро улыбнулась в ответ Изабелла глазами точно такого же цвета.
—…-фрукт! — хором закончили они, дурачась, словно маленькие дети.
***
За судом над Изуми и Мегуми наблюдали не только манекены. На балконе, среди безмолвных человеческих подобий, сидели двое. Глаза одного сияли желтым цветом, глаза другой — фиолетовым, и у каждого из них в радужке выделялся крест — метка судей.
Дождавшись окончания, они спустились вниз.
— Отличная работа, кирпичная морда. Налей-ка мне как ты умеешь! — улыбнулась девушка низкого роста с фиолетовыми глазами.
— Как скажете, госпожа Нона, — ответил Деким, начиная готовить коктейли. — Для вас тоже делать? — поинтересовался он у второго.
— Да, — угрюмо буркнул тот.
Деким принялся за дело, и вскоре поставил перед гостями два бокала.
— Почему ты не отправил ту, вторую близняшку, в небытие? — поинтересовался рыжеволосый судья с желтыми глазами. — Я бы не был так добр на твоем месте! Она же чуть собственную сестру не угробила из-за своей сумасшедшей одержимости.
— Она это сделала не намеренно, — ответил Деким, посмотрев в глаза Гинти. — К тому же, мы осуждаем людей за ненависть на небытие. Если мы будем осуждать и за любовь, какой тогда смысл в нашей миссии?
Гинти, раздраженно цокнув языком, отвернулся, вспомнив образ рыжеволосой девушки с перекрашенной-напомаженной рожей и нелепым медведем в волосах…
— Хорошо сказано, Деким. Хорошо сказано! — пригубив свой бокал, улыбнулась Нона.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге