Позывной — Жук

Пролог

— Толь! Толь! То-оля!

Подросток лет тринадцати кричал громким шёпотом через левое плечо вглубь сетевого продуктового магазина, у входа в который он стоял спиной, сжимая в руке кусок стальной трубы, явно отломанной от каких-то перил. Взгляд его непрерывно метался из стороны в сторону, обшаривая окрестности.

— Толь! Ну что там?!

Из сумрака магазинного зала послышался невнятный шум и шорох.

— Да нихрена там нет.

На свет вышел, отряхивая штанины чёрных джоггеров, парень лет семнадцати. Перекладывая из руки в руку походный топорик, он отряхнул от пыли и мусора свою ветровку. Будь здесь сторонний наблюдатель, он непременно отметил бы внешнее сходство ребят. Но поблизости никто не обретался, и это было хорошо.

— Всё там облазил. Растащили уже всё. Вот кровищи там до жопы. Вон, все кроссы засрал, — он указал на испачканную бурым обувь.

— Дальше надо идти...

Младший бросил вопросительный взгляд на старшего товарища.

— Надо, — отозвался Анатолий, задумчиво поглядывая вдоль улицы.

— На Керосинку пойдём? — голос подростка выдавал тревогу.

Старший отрицательно помотал головой.

— Там гондоны эти живут за гаражами. Не. Туда не пойдём.

— А куда? К бассейну стрёмно. Там эти... Уроды...

— Ну не-е-е. Мы ж не идиоты, верно? — протянул парень. — Не ссы, братишка! Прорвёмся! — он взлохматил патлы младшего, напустив в голос бодрости, а во взгляд уверенности, которых на деле и рядом не было.

Так ерошила им волосы мама. Когда была мамой. Когда была. Мать всегда уделяла им внимание, окружала заботой и баловала по возможности. Господи! Какой же он был дурак, не ценивший даримые этой вечно уставшей женщиной, что с утра до позднего вечера пропадала на работе, любовь и ласку. Но её больше нет. Теперь в семье старший именно он.

Парень резко развернулся и, скинув топорик петлёй темляка на запястье, молча зашагал по направлению к проспекту, обходя мусор, побитые магазинные тележки, брошеные легковушки и длинномерную "ГАЗель", с борта фургона которой топорщились жестяные кудряши, словно кто-то несколько раз прошёлся по нему огромным консервным ножом. На углу свернул направо, вверх по улице. Брат семенил следом за ним, поминутно оглядываясь по сторонам.

Где-то далеко за их спинами раздался быстро набирающий силу протяжный вой, которому отозвался перекатывающийся, ухающий хохот гиен на несколько глоток. Братья переглянулись и припустили по тротуару во всю мочь, не оглядываясь.

Из-за конька покатой крыши угловой четырёхэтажки на противоположной стороне перекрёстка их бегство проводил взглядом человек, лицо которого было не разглядеть из-за лыжной маски поверх балаклавы. Он перевёл взгляд вниз по улице вправо, в направлении какофонии жутковатого многоголосого оркестра. Далековато. Явно не на пацанов среагировали. Значит, кто-то ещё, шарясь там, начал переполох. Хреново...

— Ладно. Будем посмотреть, — пробормотал под нос мужчина и, затаившись, задумался.

Снизу по улице разлилось по воздуху новое прерывистое многоголосое завывание. Хлопнуло несколько выстрелов и донёсся шум, какой обычно создаёт активная группа людей. А вскоре в поле зрения показались и сами люди.

Человек в маске приподнялся повыше, чтоб получше разглядеть происходящее.

Двое парней и две девушки бежали по противоположной стороне улицы. Вернее, возглавляла забег одна из девиц, а двое парней следом за ней влекли за руки ещё одну, что явно уже еле переставляла ноги. Метрах в ста позади них показалась группа преследования — с десяток мужчин и женщин, время от времени хохочущих и подвывающих на бегу.

— Хана вам, ребятки, — покачал головой наблюдатель.

Когда лидеры этих весёлых стартов пересекли дорожку виднеющегося проулка, один из парней вдруг остановился, отпустив подругу, что-то прокричал вслед товарищам и развернулся к преследователям. Когда он вытянул перед собой руку, ладонь сжимала рукоять пистолета.

— Костя, не надо! — завопила девушка, бежавшая первой, но обернувшаяся на крики компаньона.

Второй парень на бегу подхватил и её, прокричал что-то в ухо и увлек за собой уже обеих.

Когда троица почти поравнялась с пустующей автобусной остановкой, один за другим раздались хлёсткие хлопки выстрелов.

Запыхавшийся, не успевший толком отдышаться, молодой человек отчаянно мазал. Одному из преследователей — худому пареньку в униформе общепитовской точки — пуля раздробила плечо, дёрнув корпус, но тот этого словно не заметил. Другая пуля удачно разворотила колено плотному мужику в деловом костюме, который, упав, лишь зло захохотал и не отказался от дальнейшего преследования, пытаясь встать на подламывающуюся конечность. Последний выстрел, практически в упор, стрелок вбил в лицо излишне бодрой старушенции, что, скрючив пальцы, уже собиралась напрыгнуть, но, пораскинув мозгами, свалилась ему под ноги.

Парень в отчаянии швырнул опустевший пистолет в преследующую толпу, которая с торжествующими воплями тут же сбила его с ног и накрыла сверху. Раздавшимся диким крикам боли аккомпанировали рычание и мерзкое хлюпание, когда дорвавшиеся до своей жертвы преследователи рвали ее на части. Впрочем, некоторые из них не стали участвовать в пирушке и промчались мимо, соблазнившись маячившей впереди добычей.

— Помогите! Помогите!

Охреневший от увиденного наблюдатель развернулся на голос.

— Вот дура! — мужчина, увидев сверху девицу, пересекающую проезжую часть, размахивая руками в его сторону, откатился за конёк крыши — подальше с глаз.

— Помогите нам! — не унималась девушка.

Да как она вообще его заметила? Людям вообще не очень свойственно смотреть поверху.

— Помогите!

— Нет уж. Этот балаган обойдётся без меня, — буркнул адресат себе под нос. — Вот блин! И что делать теперь?

В это время девушка со спутниками продолжала вопить и неслась вдоль дома, явно в надежде найти пожарную лестницу. Ее крикам задорно вторила разношёрстная компания, преследующая их почти по пятам. И лесенка таки нашлась на дворовой стене дома. Подсадив одну за другой обеих девушек, парень и сам запрыгнул на прутья ступеней и принялся карабкаться вверх, подгоняя и подбадривая спутниц. Он едва успел убрать ноги из зоны досягаемости догоняющих, которые прыгали, пытаясь в них вцепиться.

Едва голова и плечи первой девушки показались над уровнем крыши, как её грубо выдернули вверх и перевалили через ограждение.

— Ну же! Руку давай! — донёсся до неё возглас, и рядом на кровельное железо упала её подруга.

— Давай, паря! Шевели поршнями, пока задницу не отхряпали!

Приподнявшись на локте, она увидела, как незнакомец помогает перебраться через парапет её приятелю, а затем, вытащив из ножен на поясе здоровенный тесак, встаёт на изготовку, встречая бешеных, что бесновались где-то под лестницей.

С хорошего замаха тесак в его руках начисто снёс голову первому закарабкавшемуся бешеному.

— Только один смелый нашёлся? Ну, уроды, давайте! Где вы там? — прокричал мужчина вниз. — Я тут! Э-ге-ге. Да-да. Это я. Это я вас зову, уродцы мои красноглазые. Никуда ваш приятель без башки не денется! А если вы, тупые твари, сюда не залезете, то я вас обоссу! Давай, лысенький! Давай бодрее! Цепляйся своими культяпками, спортивный ты мой! Ай, молодца! Давай-давай, перебирай граблями. Ещё, ещё! Н-на-а!

Ещё одна голова в брызгах тёмной крови отлетела от туловища.

— Свободная касса! Свободная касса! Не толпимся, не мешаем друг другу! Девушка! Уступите дорогу пенсионеру! Помогите ему! Видите, он не дотягивается! Вот так, да. Соображаете, с-суки! Ну же, дедуля! Ещё рывочек! Вот так, да! Постарайтесь напоследок. Х-ха!

До крыши донеслась волна взвизгов и завываний, когда очередное обезглавленное тело рухнуло вниз.

— Следующий, пожалуйста! В порядке живой очереди!

Спустя десять минут словесного недержания, перемежаемого отделением голов от тел, мужчина расслабил руки, обернулся и устало опустился на пятую точку, привалившись боком к прутьям кровельного ограждения. Рядом звякнул выпущенный из руки тесак. Дерзкий насмешник был весь заляпан пятнами крови, и ему пришлось очищать маску перчаткой.

Всё это время притихшая троица сидела на кровле и во все глаза наблюдала за происходящим.

Одну из девушек вдруг прорвало:

— Спасибо вам огромное! Вы нас спасли. Мы думали, нам конец. Это я вам махала. Мы у дэкашки с ними столкнулись. Думали, их там мало. Их там двое бродило. Хотели мимо проскочить. Как завоют! И Костя... Костя их застрелил. А их там целая толпа. И мы побежали. А потом... А потом... — губы её скривились, а из глаз побежали слёзы.

— Короче, встряли мы, — взял слово парень. — Спасибо, мужик. Выручил.

— Мы в политехе учимся... В смысле, учились, — вмешалась вторая девушка, прижав подругу к себе и пытаясь её успокоить. — В одной группе. Я Надя, это Лиза, а это Виктор. А вы?...

Глава 1

— Роман! Привет. Что? Прячешься?

— Угу. Привет, — Роман, не вынимая изо рта сигарету, протянул для приветствия руку нежданно заявившемуся собеседнику.

— Палыч сегодня не в духе, — добавил он.

— Что, орал?

— Анал, блин. Чего хотел-то, Дима? — Роман бросил взгляд на лицо столь жизнерадостное, что аж бесило. Непривычно яркие после прошедшей зимы солнечные лучи, проходящие через зелёное стекло курилки, придавали ему забавный оттенок.

Дмитрий отвечал за техническую сторону систем безопасности одного из заказчиков и обычно обретался в одном из кабинетов здания по соседству. Если, конечно, не гонял по объектам вверенного хозяйства. А поскольку оно было весьма обширным, перманентно что-то сбоило и отказывало, требуя внимания и обихаживания, о чём Дмитрий, согласно заключённого договора, и строчил заявки в компанию, где уже который год трудился Роман.

— Да вот. Я ж тебе вчера показывал, что телефон разбил. Обидно, блин. Стеклом прям на камень!

— Угу. Не повезло. Бывает.

— Ну вот. Я пока без связи, — радостно заявил Дмитрий, сверкнув оправой очков. — В обед сгоняю, куплю самый дешёвый, пока мой в ремонте. Прикинь! Восемь косарей зарядили!

— Экран поменять?

— Ага. Экран. И кнопку. Ну, которая "пауэр он". Включения, ага.

— Ясно. Ты особо не дёргайся. Всё равно до обеда не закончим — не успеем. Блин... Палыч опять истерить будет.

— Ага. Я тебя сразу наберу, как трубку куплю. Айпишник для контроллера скину.

— Хорошо.

— Ну, я пошёл.

— Угу. Давай.

Проводив взглядом Дмитрия, Роман затушил дотлевшую сигарету о стоящую тут же урну. Остановился на секунду, задумавшись, и прикурил ещё одну. На работу не стояло от слова "совсем". Наконец-то хорошая погода, а работать приходится в помещении. А на прошлой неделе несколько дней пришлось впахивать на свежем воздухе в настоящую метель. Это в апреле-то месяце! Измотался он тогда изрядно, конечно. Как в насмешку, когда все уличные работы были завершены, небесная канцелярия врубила солнце на всю катушку, и весь наметённый снег, лёд и слякоть сошли буквально за день. Ну, сейчас лишние пять минут в курилке ничего не изменят.

Роман достал из левого нагрудного кармана спецовочной куртки смартфон и принялся листать новостные ленты в мессенджерах и соцсетях.

Хлам... хлам... А вот от этого канала вообще давно пора отписаться — муть какая-то... О. Вот этот более-менее адекватный. Интересный персонаж ведёт. Ну, посмотрим, что там в мире творится. Та-а-ак... Биржевые котировки, индексы... Нафик, пролистываем... Санкции... Ага... Контроль экспорта... Ага... Листаем дальше, ибо уже задрало... О. Уже интереснее. Исследования на МКС... Так... Опытное получение новых сплавов в условиях невесомости... Выращивание нанокристаллических структур... Интересно, во что это выльется в будущем. Или не выльется. Вроде как открываются перспективы в создании новых типов аккумуляторов. Было б прикольно, конечно, но, как обычно, это увидят и пощупают только наши дети. Эх! Аж завидно. Будут жить во время бума робототехники и развитых нейросетей. Или даже, чем чёрт не шутит, настоящего искусственного интеллекта, а не продвинутых нейронок, пафосно так именуемых.

Так. Опять про космос. Всё никак не отстанут от этого метеорита. Ну, упал и упал. Никогда такого не было, и вот опять. Уже два месяца вокруг него с бубнами пляшут, а на выходе пшик. Сколько там было кусков? Четыре? Или пять? У японцев, у нас под Казанью, в Германии где-то и в Мексике. Четыре. И один шлёпнулся в океан. Пять, значит, получается. Этот импакт тогда наделал много шума. Американцы даже целую экспедицию собрали и ломанулись к месту падения чуть ли не на следующий день. Мнение латиносов на этот счет, естественно, никого не интересовало. Америкосы, что с них взять. И что? А и ничего. Сколько уже времени хороводят вокруг этих космических обломков, и до сих пор ничего толкового. Хотя интерес не утихает. Есть там что-то такое, что никому покоя не даёт. Да вот только общественности на этот счёт ничего толком не известно. Внятной информации в СМИ не просачивается.

Поначалу, конечно, раздавались голоса астрономов-любителей, мол де нехорошо и неправильно себя вёл нежданный гость из космических далей. Но со временем шумиха поутихла и улеглась, оставив после себя лишь гуляющие по инерции на некоторых сетевых ресурсах слухи и догадки, нелепость которых могла посоревноваться лишь с их наивностью. Роману, поскольку он в этом ничего не смыслил, вся эта пустопорожняя болтовня была малоинтересна. Более насущных дел в жизни хватало с избытком.

— Роман.

— Оу? — мужчина оторвал взгляд от экрана. Ого! Сам не заметил, как докурил сигарету и прикурил следующую, которая тоже практически стлела. М-мда...

Перед ним был невысокого роста и субтильного телосложения паренёк лет двадцати трёх в почти новой спецовке.

— Роман, там Палыч носится. Я срулил оттуда.

— Да, Паш, сейчас докурю и пойдём. Сколько там натикало? — Роман скользнул взглядом по часам на экране смарта. — Ох, ёмть!

Время со смартом пролетело пугающе незаметно. Сигарета полетела в урну, и ведущий инженер небольшой компании-инсталлятора зашагал в сторону крыльца офисного здания, увлекая за собой Павла — нового сотрудника, недавно принятого на работу. "Студента", как между собой называли таких новичков монтажники. Они не успели сделать и десяток шагов, как позади раздался визг юзящих покрышек и гулкий хлопо́к удара. Роман обернулся. Ну, так и есть — на перекрёстке, скрытом от взора "аквариумом" курилки, тёмный седан решил крепко обнять задний угол небольшого корпоративного автобуса. Встретились два одиночества.

Решив не тратить время на наблюдение за набирающей обороты водительской перепалкой, инженер двинулся прежним курсом. Развлечение развлечением, а работу работать надо, будь она неладна.

* * *

— Слухаю тебя внимательно, Надежда, — ответил секретарю Роман, прижав смартфон плечом к уху и продолжая делать разметку на дверном полотне. Как всегда, звонок раздался невовремя и пытался оторвать от дела как раз тогда, когда появился настрой.

— Привет, Ром. Слушай, ты ж где-то в нашем здании трудишься, да?

— Ну да. Со студентом дверь оборудуем, — инженер покосился на Пашу, растерянно крутившего в руках коробку блока питания.

— Зайди в приёмную, пожалуйста.

— Едрить! Чего шефу от меня надо? Давай признавайся! — с секретарём можно хоть немного отвлечься от выматывающего наставничества с навязанным ему "студентом", добавив шутейности в разговор.

— Да не-ет. Надо акты на списание оборудования подписать. Которое ты в "Трейде" снял. Анатолич сочинил, Палыч притащил. Только твоих подписей не хватает. Так что, чем раньше, тем лучше.

— Сейчас подгребу.

Пока Роман, склонившись над столом секретаря, перелистывал бумаги и ставил росчерки в положенных местах, та, по древней девчачьей традиции, решила немного посплетничать про окружающий мир, открывающийся за окном четвёртого этажа.

— Ром, ты видел, чего сегодня на перекрёстке у конторы было? — заговорщическим тоном начала она, подавшись вперёд.

— Какой-то "Форд" догнал "оптимовский" автобус, — пожал тот плечами. — А что?

— Слушай, там водилы такой махач устроили! Одного даже на скорой увезли! Народ видосы выложил.

— Серьёзно? Ни фига себе! А вот это представление я как-то пропустил. Думал, такое только в столице в норме вещей. Теперь, похоже, и до нас добралось, — улыбнулся инженер. — Надежда, в этом мире всегда найдётся хотя бы один мужик, который бьёт по роже другого мужика из-за какой-нибудь нелепой херни. Всегда так было, есть и будет.

Секретарь с сомнением покачала головой.

— Сегодня вообще день дурной. И без этого скорая два раза по дороге пролетала. А у нас как бы промка, а не центр города.

— Ну, может, магнитные бури какие. Или солнечная активность повышенная. Вон, МЧС даже эсэмэску прислало, что сегодня-завтра ожидается аномальная жара. Вот народ и дуреет. Кому плохеет, кто бесится, — Роман пожал плечами и переключился обратно на документы.

— Да не. Беспокойно как-то. Новости листала... Скорая не успевает. Полиция с ног сбилась. В ленте вообще какой-то дурдом. Что-то не так. Тревожно. — Надежда поёжилась, словно от холода, и отвернулась в окно.

— Ой, да брось ты! Зря нагнетаешь.

— Ладно. Проехали, — девушка махнула рукой и вновь повернулась к Роману. — Чуть не забыла. Палыч тебя искал чего-то. Зайди к нему. Прямо сейчас, пока он здесь, а то уедет куда-нибудь.

— Да блин! Ты ж его знаешь. Если ему чего приспичит, так он на той стороне Луны звонками замучает. Чего ему надо-то? Не говорил?

— Не-а.

— Ладно, зайду, — буркнул инженер и, поставив последнюю закорючку, отправился в кабинет непосредственного начальства.

Махнув брелоком перед считывателем, Роман открыл дверь и вошёл в кабинет Палыча.

— О, Рома, заходи! — Палыч вещал со своего кресла привычно повышенным голосом.

Роман прошёл дальше, обогнув сдвоенный стол начальника отдела, уселся в офисное кресло напротив и уставился на того поверх высокой перегородки.

— К обеду закончите? — почему-то обеспокоенно вопросил начальник.

Роман отрицательно покачал головой.

— Юр, ты ж понимаешь, что со студентом это нереально. Был бы со мной нормальный монтажник, запустили бы ещё вчера. А тут я, считай, один. Какой от студента прок? Что я ему такое поручу, чтоб переделывать не пришлось?

Палыч открыл было рот, чтоб, традиционно заведясь с пол-оборота, выдать порцию нравоучений, как считыватель пискнул, и входная дверь явила сметчицу.

— Юрий Павлович, — начала та частить прямо с порога, протягивая папку с документами. — Вот смотрите, у Вас в спецификации указаны работы по укладке кабеля в трубе в траншею. А работы экскаватора...

— Ольга Николаевна, — переключился на новую цель Палыч. — Я вам уже раз пятьсот говорил, в какой книжке что посмотреть, где какой справочник взять, — голос его был спокоен, но Роман по своему богатому опыту знал, что это очень обманчиво, и сейчас разразится настоящая буря. — Пожалуйста, будьте добры, постарайтесь разобраться самостоятельно.

Роман расслышал в хорошо изученном за годы совместной работы голосе Палыча нотки, заставившие его поневоле напрячься. Оля, хоть и не семи пядей во лбу, но смекнула, что Палыч сильно не в настроении, и поспешила ретироваться.

— Хорошо, Юрий Павлович, — протараторила она и мгновенно исчезла за дверью, а начальник отдела вновь уставился на Романа.

Ну, блеск! Сейчас жахнет дуплетом, блин.

— Рома... — голос Палыча уже вибрировал, хоть и был гораздо тише обычного. — Вот скажи мне, вот как так выходит? — буря уверенно набирала обороты и грозную мощь. — Как можно уже пятнадцать лет заниматься одним и тем же делом, не отвлекаясь ни на что другое, и каждый раз... Каждый, мать его, раз! Спрашивать! Меня! Про всякую! Херню!!!

Сорванная со стола авторучка молнией полетела в календарь, висящий на двери. Ещё немного — и она вонзилась бы в дерево, как заточенный гвоздь.

— Долбаная, сука, Оля!!! — сорвался на фальцет Палыч.

Ещё пару секунд он буравил дверь налитыми кровью глазами. Затем шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла.

Еще через пару секунд он устало глянул красными, как у накуренного, глазами на Романа, который всё это время сидел, не шевелясь и, кажется, на всякий случай даже не дышал, затем уселся в кресле прямо и еще раз выдохнул.

Роман слегка покачал головой — так недалеко и до второго инсульта.

Потирая ладони о шершавые подлокотники, Палыч негромко произнёс:

— Давай уже заканчивайте там. Как закончите — позвони. После обеда меня не будет. У меня технадзор по двести шестому проекту.

Роман кивнул и направился к выходу. Выйдя, он обернулся, чтоб придержать хлопающую дверь и заметил, как Палыч продолжает с усилием тереть ладони о подлокотники.

К Паше Роман решил не возвращаться. Вернее, не сразу. Он спустился вниз и, взяв в автомате стаканчик сладкого кофе с молоком, направился в курилку. Кофе с сигаретой — это, наверное, не очень здоровая тема, но очень уж хотелось перевести дух. Да и это разве кофе? Бурда какая-то. Там кофеин есть ли вообще?

В курилке Роман выудил зубами из пачки сигарету и, ширкнув зажигалкой, глубоко затянулся. Пристроив в левой руке сразу и сигарету, и стаканчик, правой он вытащил из кармана смартфон. И вовремя. На экране отобразился вызов.

— Да, Дим.

— Роман, это я. Хорошо меня слышишь?

— Да, нормально.

— Вот, теперь я на связи, — голос в трубке, казалось, радовался каждому мгновению жизни, что опять начало подбешивать. — Взял простенький, кнопочный. На время. Прикинь, тут тридцать два гига памяти. Можно музыки накачать и слушать. И даже радио включается без наушников. Прикольно, да?

— Угу. Отлично.

— Ну, я скоро буду на месте.

— Ага. Хорошо. Жду айпишник для контроллера. Скоро понадобится.

— Ага. Если что — я на связи.

Роман сбросил вызов и засунул смартфон обратно в карман. Листать новости совершенно расхотелось.

Стёкла курилки начали дрожать, будто вне поля зрения ехало то ли что-то очень большое, то ли очень мощное. И точно. По дороге бодро пёр БТР. На броне покачивалось в такт неровностям покрытия четверо вооружённых бойцов с хмурыми лицами. Охренеть, блин. Почти не снижая скорость БТР проскочил перекрёсток, на котором состоялось пропущенное инженером водительское побоище и, чадя дизельным выхлопом, скрылся с глаз дальше по улице.

— Ну да. У кого железа больше, у того и дорога главнее, — пробормотал Роман ему вслед.

Что там Надежда говорила? Полиция не вывозит уже? Гарнизонных вояк уже привлекли, чтоль? Что за хрень?

Инженер невольно вновь потянулся к карману, но вдруг услышал резкий хлопо́к и быстро закрутил головой в поисках источника звука. Человек, слышавший стрельбу, вряд ли перепутает её с чем-то ещё. И это точно был выстрел. Хлопнуло ещё раз. И ещё. Через перекрёсток наискосок ИВС. Стреляли явно там. Раскатилась автоматная очередь. Роман бросился на четвереньки и начал по-крабьи отползать за припаркованный неподалёку джип. Люди поблизости, до этого момента в недоумении таращившиеся в пространство, попа́дали на землю. Зачастили одиночные пистолетные выстрелы. Застучала ещё одна очередь. Да какого ж чёрта происходит?!

Раскорячившись на грязном асфальте под прикрытием джипа, Роман лихорадочно соображал, что предпринять дальше. Пожалуй, лучше будет, если этот балаган обойдётся без его участия.

Он подобрался и, подбадриваемый доносящейся стрельбой, опрометью помчался в направлении крыльца. Бегать, согнувшись, неудобно, конечно, но бетонные стены явно надёжнее тонкого автомобильного железа. Рыбкой он нырнул через входную дверь и, не вставая, прополз под триподом турникета. Только поднявшись по ступенькам вестибюля он выпрямился и вихрем помчался по коридору в сторону раздевалки.

— Ром! Что случилось-то?! — встревоженно завопил ему в спину дежурный охранник, но тот даже не обратил внимания.

В мгновение ока преодолев дверь складского тамбура и дверь в раздевалку, инженер плюхнулся на лавку, тяжело дыша. Едрить-колотить! Надо бросать курить.

Немного отдышавшись, он пересел на другую лавку, ближе к окну. Пальба не унималась. Какого чёрта? Даже если в изоляторе все суточники разом взбунтовались, то при такой канонаде менты с задержанными должны были друг друга переубивать по три раза. Из-за окна донёсся пока ещё слабый вой полицейских сирен. Кавалерия на подходе, ха-ха. Ну, значит, разберутся. Не маленькие.

Его размышления прервал телефонный звонок.

— Да, доча.

— Пап! Па-ап! — раздались в трубке девичьи рыдания.

— Да-да, доча, я слушаю! Что стряслось?

— Пап! Там Максим с мамой дерётся!

— Ччего? — Роман даже перехватил смарт другой рукой. — Что случилось?

— Максим с мамой дерется! Сильно!

— Подожди, подожди! Прекращай реветь! Как дерётся? Расскажи с начала!

— Я пришла с универа. А Максим начал ко мне лезть. Злой был какой-то очень, — слова дочери то и дело прерывалась всхлипами. — Я от него в туалете заперлась. А потом мама пришла. С занятий. И он на нее накинулся. И теперь они дерутся. Приезжай домой скорей!

— Доча! Танюш! Звони стодвенадцать сейчас же. Пусть полиция приедет. Я быстро! Я сейчас приеду. Слышишь? Я. Сейчас. Приеду. Звони стодвенадцать. Поняла?

— По... Поняла-а...

— Я еду, слышишь? Я быстро!

Роман закинул смарт в карман, бросился к своему шкафчику и в спешке начал обхлопывать одежду в поисках ключей, кошелька и документов. Наскоро затолкав всё в рюкзак он оставил в руке только ключи от машины.

По дороге мимо окна промчались, сверкая "люстрами", полицейские экипажи. Визжа резиной, они остановились на перекрёстке у изолятора временного содержания. ППС? Серьёзно? А где ОМОН? По ходу, полицию домой ждать смысла мало. Выскочив в коридор, Роман помчался в сторону выхода, не обращая внимания на тревожные выкрики охранника. Э, нет! Через заднюю дверь. Карта там тоже прописана. Скачка́ми он преодолел внутреннюю парковку для руководства "Оптим-Групп", в здании которой, собственно, и арендовала помещения его организация, промчался мимо въездного шлагбаума и, придерживая рюкзак на плече, побежал вдоль обочины к своему припаркованному "Шевроле". Уже через минуту он просквозил мимо полицейских автомобилей на злосчастном перекрёстке и рванул домой. Довольно быстро он пролетел по опустевшей дороге через промзону и влился в общую толчею городских улиц. На одном из светофоров поток был вынужден подождать, когда по главной дороге по направлению на выезд из города пройдёт колонна армейских грузовиков и нескольких бронетранспортёров.

Телефонный звонок вывел его из какого-то остервенелого оцепенения.

— Да, Саша.

— Ром, слушай, ты сейчас в конторе? Просто Палыч трубку не берёт. Он сегодня обещал к нам отправить водителя на грузовом "Фиате". Нам надо леса вывозить. Мы всё разобрали и сидим, как дураки, ждём. Может ты...

— Саш, я не в конторе. Я домой уехал. Что в конторе какой-то трындец, что дома чёрти что происходит. Всё, давай.

Роман сбросил вызов и тронул авто, продолжив лавировать в общем потоке. Набрал дочь. Пошли гудки и...

— Вызываемый вами абонент не отвечает на ваш звонок, — деловито заявила виртуальная помощница. — Мы продолжаем попытки...

— Да заткнись ты, дура! — заорал Роман в трубку и бросил ни в чём не повинный смарт на пассажирское сиденье.

Буквально через пару секунд в задний бампер справа прилетел удар. Роман каким-то чудом удержал свой автомобиль на курсе. В любой другой день он, как законопослушный гражданин, тут же остановился бы и вызвал гаишников. В любой другой. Но не в этот. Потому что в зеркале заднего вида он разглядел злобный оскал и красные глаза другого водителя, что непрерывно натирал ладонями руль.

— Ну нахер. Ну его нахер! — Роман сильнее вцепился в баранку и притопил газ. — Всех вас нахер!

Снова всполошился телефон. Секретарь.

— Да!

— Рома! Рома, ты в конторе? Тут какой-то кабздец что творится!

— Что ещё?

— Тут Палыч бесится. Страшный! Орёт чего-то! Он Пашу твоего избил! Ногами! Там кровища в коридоре! Рома! Там Антон с ним разобраться пытается. Всё грохочет. Что мне делать?! Шефа-то нет. Как утром уехал, так и не вернулся! Рома!

— Надежда! Собирай манатки и вали домой! Бегом вали! Прямо сейчас! Поняла?!

— Да-да. Поняла.

— Всё, Надь, удачи.

Роман дал отбой, но телефон зазвонил вновь. Да чтоб вас всех!

— Да что!!!

— Роман, это Дима Ковалёв. Ты видел, что там творится? Там менты с ментами друг друга месят! Прям война. Охренеть! У нас тут все нервные какие-то. А я чего звоню-то! Есть чем записать айпишник? Я б тебе прислал, да...

— Дима! Да иди ты нахер со своим айпишником! В жопу его себе засунь, дебил!

Ревя мотором, Роман влетел во двор своего дома.

Бросив машину, он подхватил рюкзак и на ходу стал рыскать в нём в поисках ключей. Под переливчатую трель домофона он рванул подъездную дверь и пешком через ступеньку полетел наверх. Когда он, звеня ключами, добрался до своего пятого этажа, в ушах гудело, а сердце, казалось, стучалось в кадык. Лишь только входная дверь распахнулась, и мужчина ввалился в квартиру, он закричал:

— Таня! Света! Макс!

Ответом ему был жуткий хохот откуда-то из дальней комнаты.

— Что у вас происходит? Вы где все?

Под ботинком что-то хлюпнуло.

Кровь!

Глава 2

Взгляд Романа надолго прикипел к смазанному кровавому отпечатку ладони на светлых обоях прихожей.

— Све-ет! Све-ета!

В глубине квартиры что-то шуршало и шелестело.

Мужчина осторожно продвигался дальше от прихожей, с ужасом разглядывая алые кляксы и разводы на полу.

— Танюш?!

По левую руку в зале царил хаос. Растоптанный ноутбук участливо прикрыли своими крылами книги, покинувшие сорванную со стены полку. Диванные подушки разбежались кто куда, а земля из разбитых горшочков с кактусами, что разводила дочь, покрывала пол смазанными кучками...

Сглотнув, Роман осторожно двинулся дальше. Ничего хорошего он уже не ждал. На распахнутой двери в ванную были видны глубокие царапины и кровавые разводы. Дверь в туалет явно сдерживала серьезный натиск, но была вырвана из дверной коробки с мясом и теперь, покрытая бурыми потёками, валялась в коридоре.

— Ммакс?

На полу комнаты спиной ко входу в луже крови сидел на корточках его сын. А перед ним распростёрлись тела его старшей сестры и матери.

Роман с ужасом наблюдал, как он время от времени зубами вырывал из тел куски плоти и, постанывая от наслаждения, чавкал.

— Боже...

Максим, оторвавшись, наконец, от своей трапезы, резко вскочил, разворачиваясь. Бледное лицо одиннадцатилетнего подростка было сплошь перемазано кровью. Изо всё ещё жующего рта кровь стекала по подбородку на ставшую бордовой футболку с забавным принтом, что девчонки подарили ему на двадцать третье февраля. Глаза с полопавшимися капиллярами уставились на Романа. И в них не было ни узнавания, ни испуга, ни чего-либо ещё, кроме бешеной злобы.

Макс широко разинул рот, из-за чего недожёванный кусок выпал, и издал страшный пронзительный вой. После чего широко и страшно улыбнулся, выставил перед собой окровавленные крючья пальцев и, запрокинув голову, захохотал.

— Боже, Макс...

Роман невольно попятился, запнулся о лежащую позади дверь и грохнулся прямо на неё. Он едва успел заметить метнувшегося к нему со злобным оскалом сына и встретил того ударом ноги в грудь. Вскочил и бросился прочь, пока опрокинутый пацан барахтался на останках старшей сестры, пытаясь подняться на ноги. Вбежав на кухню в поисках хоть чего-нибудь, он выхватил из мойки большой кухонный нож. Ведь это уже не Макс. Это...

Обезумевшая тварь с воем ворвалась на кухню и сходу напоролась грудью на полосу качественной стали. Но такое двадцатисантиметровое обстоятельство никак на ней не сказалось. Подвывая, Макс завертелся, выбрасывая перед собой руки в попытках вцепиться в отца, отчего нож застрял между рёбер, и влажная рукоять выскользнула у того из руки. Паренёк он был крепкий, как говорят, "на спорте". Постоянно висел на турнике и не ленился помахать гантелями, что вызывало тихую гордость родителей. А теперь сил у него будто ещё прибавилось. Едва отбиваясь руками и ногами от хлёстких ударов, Роман всадил ботинок со стальным подноском воющей твари прямо в колено, которое с хрустом вывернулось в обратную сторону. Завалившись набок, подросток потянулся на руках вперёд, клацая зубами. Следующий удар спецобуви пришёлся ему в челюсть, выворотив и раскрошив её. Роман пинал и топтал до тех пор, пока чудовище, прикидывающееся его сыном, не затихло на полу без движения, а его голова не превратилась в кашу.

Сколько времени он простоял без движения над трупом, Роман не знал. Далеко не сразу звенящая пустота в голове и сгустившийся в душе мрак отступили, позволив мыслям возобновить свой бег.

Переступив через тело, он подобрал сброшенный в прихожей рюкзак и вышел на лестничную площадку. Достав из кармана мобильник, он набрал номер службы спасения. Как ни странно, ответили почти сразу же.

— Служба спасения, чем могу помочь?

— Я... Я сына убил...

— Ну, что могу сказать... Сочувствую, мужик.

— Ты! Ты вообще слышал, что я сказал?! У меня дома кровища! Жена с дочерью... Он их жрал! Слышишь?! Жрал!

— Ну, я и говорю. Сочувствую тебе, чел. Ну, и поздравляю заодно.

— Чего-о?!

— Жив остался. Хотя нахрен она нужна, такая жизнь, да?

— Вы там совсем с башкой поссорились?

— Слышь, мужик! Ты что думаешь? Я тебе наряд пришлю? Скорую вызову? Да хрен там плавал! Ты вообще не врубаешься? Новости не смотришь?

— И что там?

— А всё. Приехали. Конечная.

— В смысле?

— Трусы свисли! Ты в курсе, что я твой вызов на рандоме принял? Просто так. Потому что нет смысла. Нет ни полиции, ни скорой, ни пожарных. Даже тут никого нет. Все свалили. Я один остался. Знаешь, почему? Потому что колясочник! Ха-ха! Не, ты можешь напрямую позвонить куда-нибудь. Только никто не ответит. Или нахер пошлют.

— Как это?

— Да вот так! С самого утра какой-то звиздец начался. По области сотни и сотни случаев немотивированной агрессии. И это только утром! А дальше только по нарастающей. Просто шквал. Народ как с катушек слетел. А потом и вовсе... Понеслось... Что ни звонок — кровища, кишки, людоедство. Дежурные всех служб не отвечают. И так — везде. Понял? Вообще везде! Хотя вот у ментов какая-то движуха в эфире была ещё. Вот так вот.

Роман держал трубку возле уха и задумчиво молчал.

Дверь одной из квартир на дальней стороне лестничной площадки отворилась и оттуда показался напуганного вида сосед — мужичок под пятьдесят, видимо, собиравшийся выйти на улицу. Сделав пару шагов, он странно уставился на инженера и, когда тот шевельнулся, слегка развернувшись в его сторону, чуть не подпрыгнул на месте и стремглав бросился под защиту входной двери. Лишь замки защёлкали.

— Алё! Слышишь меня?

— Да слышу, слышу, — растерянно ответил Роман.

— Ну и вот. Такие, короче, пироги с котятами...

— Слушай, а, вроде, не всё так страшно. На улице спокойно, кажется.

— Да какое спокойно! Новости смотришь? Вот я смотрю.

— Но всё же обратимо! Ну не может же быть так, что всё! Ну, допустим, болезнь это какая-то. Эпидемия там, или ещё чего. Но всё же одолимо. Чума выкашивала миллионы и ничего. Даже без медицины справлялись. А сейчас-то что? Не вывезем? Ведь должны же быть средства! И потом, есть же полиция, армия...

— Мужик, ты меня слушаешь вообще? Вот смотри. В Америке пока более-менее спокойно. У них там ночь. В Европе уже начинается. Пишут про вспышки агрессии, бешенства. У нас тут уже жопа. Но такая... небольшая. Случаев, конечно, очень много, но они единичные. А дальше на восток, за Урал — вот там жопа прям жопа. Беспросветная. Там массово уже. Там людей прямо на улицах уже жрать начали, толпами. В Новосибе прям в прямом эфире. И знаешь, что? Там и полиция, и армия, и кого только нет. И на своих же бросаются. С оружием. А с Дальнего Востока вестей вовсе нет. Ничего не напоминает? Это движется, как волна, вслед за рассветом. Припомнишь хоть одну такую болезнь? Нет? Вот то-то и оно. Так что здесь у нас всё только начинается, уж поверь. А чем закончится — никто не знает. А ну как оно на второй виток пойдёт, а?

— И что делать?

— Да я в душе не чаю. Я вот с тобой болтаю. А знаешь, почему?

— Почему?

— Да просто. Я вот с тобой болтаю, а за дверью скребётся кто-то. И что-то мне подсказывает, что дверь не надо отпирать.

— Твою же ж мать...

— Вот и я так подумал. Ха-ха-ха. Вот с тобой болтаю и не так страшно.

— И... Что делать будешь?

— А ничего не буду. Как бояться надоест — от окошка до земли высоты как раз хватит.

— Как-то ты спокойно об этом...

— А... С самого начала смены на стрессе. А как все из Центра лыжи смазали, так успокоительного нажрался и всё по барабану, хоть обосрись. Ха-ха.

— Ясно...

— Ну, короче, вот. Так что я думаю, что всё. Приехали. Эх... Ладно. Бывай. А я себе чайку напоследок сбацаю.

— Ясно. Удачи... Спасибо за информацию.

— Ага. И тебе. Всё, давай.

Трубка зачастила гудками и Роман убрал мобильник в карман. Обернулся, с тоской глядя на входную дверь. Осмотрел свои руки и одежду. Всё замызгано тёмными росчерками и пятнами. А ботинками будто топтались в тазу с кетчупом. Неудивительно, что, завидев его, сосед едва не обгадил штаны.

Несколько долгих минут он стоял в нерешительности. Возвращаться ему не хотелось. Ни лицезреть вновь то, во что превратилась его жизнь и весь её смысл, ни рисковать оставаться там, где он мог оказаться в многоквартирной ловушке в компании со слетевшими с катушек соседями, он не мог. Но, подумав, решительно шагнул обратно через порог. От вида следов кровавого побоища его чуть не вывернуло, но он сдержался. Избегая глядеть в сторону окровавленных тел, он прошел в ванную, где попробовал смыть пятна. Стало только хуже. Он вымыл руки и тщательно умылся, не жалея мыла. Вытеревшись, этим же полотенцем тщательно обтёр ботинки, напоследок бросив его на пол и вытерев подошвы. В спальне кинул на кровать рюкзак, вытащил из шкафа свежую футболку и прошлогоднюю спецовку. Вот и пригодилась. Немного выгорела, но ещё крепкая и добротная. Чёрно-зелёная, она нравилась Роману даже больше синей, что была на нём сейчас. Переоделся. Перевдел свой ремень из стропы с быстрорасцепляемой пряжкой в брюки, переложил содержимое карманов. Выкинул из рюкзака всё ненужное, забросил несколько смен белья, что нашлось в выдвижном ящике шкафа, свой "походный" гигиенический набор, что так удобно было брать с собой в дорогу, кое-какую одежду, сколько влезло. Что дальше? Зажмурился на секунду, чтоб лучше думалось, и решительно двинулся на балкон.

Сборы заняли добрых полчаса, за которые он набил огромную дорожную сумку разным барахлом. Носимые радиостанции, которыми можно было обеспечить целое отделение мотострелков, и целый пакет аксессуаров к ним, базовая радиостанция, один блок питания к которой весил несколько килограммов. Дорогая паяльная станция и некоторое количество расходников к ней. Кое-какие инструменты, приборы и даже старенький ноутбук со специфическим софтом. Всё накопленное богатство не влезало, поэтому брать приходилось только самое необходимое, универсальное или редкое. Роман едва накинул ремень сумки через плечо — та вышла неприподъёмной.

Захватив рюкзак, он покинул свой дом. Неспешно запер дверь, стараясь не вступать в оставленные ранее следы, и стал спускаться по лестнице. Проходя мимо третьего этажа, расслышал доносящийся от одной из квартир приглушённый шум, топот, визги... и сумасшедший детский хохот. Остановившись на какое-то мгновение, инженер бросился вниз.

Выбежав из подъезда, он забросил сумку на заднее сиденье машины, нырнул за руль, завёл двигатель и, включив магнитолу, стал переключать каналы.

В водительское окно вежливо постучали. Опустив стекло, Роман обнаружил рядом с машиной престарелого мужичка кавказской наружности из соседнего подъезда, с которым, изредка пересекаясь, здоровался.

— Здравствуй, дарагой. Слющай, вишел на воздух покурить, а пачку дома забыль. Щто за память стала? Это старость, наверное. Ничего нэ помню. Савсэм старый стал, — аксакал виновато разводил руками.

— Вот, держи, — Роман выудил из пачки сигарету и протянул в окно.

— А не знаэшь, к чэму ладошки чешутся? Левая вот к дэньгам. Да вот до пенсии далеко ещё. Обе чешутся, — старикан заулыбался, закуривая, и впрям начал попеременно почёсывать ладони.

Роман молча наблюдал, как старческие пальцы с усилием скребут уже раздражённую, сухую морщинистую кожу.

Тем временем бодрая музыкальная композиция, льющаяся из аудиосистемы, сменилась перебивкой и в салоне раздался голос радиодиджея.

— И мы продолжаем следить за новостями, которые так тревожат нас сегодня. В студии я, Михаил Стриженов, и мне помогает звукооператор Никита Лапшин. Думаю, уже все видели страшные кадры из Новосибирска, когда на глазах съемочной группы первого канала прямо во время прямого эфира разъярённые граждане набросились на туристов из Китая. Куча роликов выложена в соцсетях. Что и говорить, происшествие, прямо скажем, пугающее. И, что ещё страшнее, таких роликов становится больше. Сходные события зафиксированы в Омске и Кемерово. Режим Чрезвычайной Ситуации был объявлен в ряде регионов России ещё рано утром по Москве. А буквально час назад президент подписал указ о введении режима Чрезвычайного Положения на всей территории страны. Также был введён режим эпидемиологической угрозы. Так что вспоминаем, как носить маски, дезинфицировать руки и вообще всё вокруг. Но насколько это своевременно и действенно? Что я вижу, так это то, как наши экстренные службы продемонстрировали свою беспомощность. И вот мне прислали интересное сообщение. Наши слушатели стали свидетелями перестрелки между силами правопорядка и военными. Прямо на посту на трассе М7. Колонна военных следовала по направлению к Москве и оказалась под огнём наряда сил полиции и росгвардии. Я даже не знаю, как такое комментировать! Зачем военные вообще следовали в столицу — это отдельный разговор. Но происходящее всё больше напоминает массовое помешательство и...

Роман не глядя выключил магнитолу.

— Знаешь, отец, — он глянул на старика, продолжавшего чесаться. — Ты лучше иди домой. Запрись и никуда не выходи. Пару деньков. Пока всё не рассосётся.

Тот немного растерянно проводил отъезжающий автомобиль, покачал головой и заковылял к своему подъезду.

— Есть ли у вас план, мистер Фикс? — бормотал Роман себе под нос, выруливая со двора. — Есть ли у меня план? Есть ли у меня... План...

Первейшей целью был поставлен ближайший гипермаркет. Несмотря на будний день парковка была забита автомобилями. Кружа в поисках свободного места, Роман заприметил средних лет главу семейства со встревоженной супругой, что лихорадочно закидывали из двух магазинных тележек упаковки бутилированной воды, консервы, пакеты крупы и прочее в багажник корейского микроавтобуса, в салоне которого беспокойно крутили головами двое малышей. Роман остановился рядом, дав понять, что ждёт, когда освободится место. Не прошло и минуты, как микроавтобус, взвизгнув покрышками, спешно уехал, а "Шевроле" занял его место.

Подхватив одну из тележек, Роман двинулся к автоматическим раздвижным дверям гипермаркета.

По дороге решил позвонить.

— Алло?

— Привет, мам. Как вы там?

— Привет, Ромашка! Давно не звонил, я уж переживать стала.

— Всё нормально у вас?

— Да нормально. Соседи за стенкой вот что-то чудят. Расшумелись, чем-то гремят, гогочут, придурки. Я уж им в стенку стучала, а то отец что-то неважно себя чувствует. Давление подскочило. Глаза краснющие, раздражительный стал...

— Мам... А ты сама-то как? — голос предательски сел.

— Да так... Вроде ничего. Хотя тоже не очень. Настроения нет. Ладони, вон, расчесала чуть не до крови. Хотела в аптеку сходить, антигистаминного купить.

Роман зажмурился, борясь с чувствами.

— Мам... Мам. Не ходи никуда. Не надо. Запритесь дома и никуда не ходите. А то по новостям говорят, на улице сейчас неспокойно. Я к вам сам заеду. Завтра. Или даже сегодня вечером. Хорошо?

— Хорошо. Будем тебя ждать. Со всем своим табором приезжай. Я твоим девчонкам кое-что приготовила. Я Свете звонила, да она трубку не берёт. Вечно она у тебя занята. Ты её там жалей. Она девочка хорошая, береги её.

— Да, мам... Конечно. Мы все приедем.

— Ну и хорошо. Я тогда пирог испеку. А отец кофе сделает, как ты любишь.

— Ага... Спасибо, мам... — по щеке Романа побежала слёза, а в горле стоял ком, но голос он старался держать бодрым. — Всё, мам, я дальше побежал. Пока-пока.

— Давай, скачи. Пока-пока.

Роман тяжело оперся на ручку тележки и опустил голову на руки. Слёзы душили. Горло стиснула невидимая кослявая рука.

Зал гипера встретил гамом и толчеёй, но Роман решительно окунулся в густое варево из людского гомона и гремящих тележек, щедро приправленное атмосферой нервозности. Словно ледокол, он проталкивал свою тележку перед собой в направлении выбранной цели.

С далёкой юности Роман увлекался книжками и фильмами про конец человечества, наступающего по разного рода причинам, начиная от глобальных войн, катастроф и заканчивая нашествиями зомби. В общем-то, особого разнообразия вариантов выживания в таких условиях авторы не предлагали. Разве что с поправкой на местный колорит и уровень буйности фантазии. В то же время, художественная литература — это, конечно, здорово, но собственная голова тоже должна работать. И не в направлении фантазий, а в направлении решения конкретных задач. И, судя по наплыву посетителей, сходные мысли посетили очень многих из тех, кто почуял неладное в окружающей среде, что грозила стать весьма неблагоприятной.

Глядя на людей, активно сгребающих продукты с полок, окружающие невольно поддавались такому настроению, что выливалось в общую, пока ещё тихую, истерию. Консервы, соль, вода, крупы — всё сметалось с полок быстрее, чем сотрудники гипермаркета успевали выставлять.

— Ма-ама-а! — детский плач разнёсся над головами — видимо, какой-то малыш потерялся в толчее.

Вокруг "рохли" с упаковками полторашек воды возникло целое сражение. Кто-то самый ушлый даже пытался проникнуть непосредственно через рулонные ворота в складскую зону. Кто-то уже пытался выхватить у другого из рук нужный товар. Вспыхивали ссоры вокруг продуктовых тележек. Чувствовалось, что ещё немного и последние рамки приличий будут отринуты. Роману пришлось поучаствовать в общей свалке, чтоб добыть себе запас еды для предполагаемой самоизоляции от ожидаемо враждебного мира.

Наконец, он вырвался из гудящей массы туда, где народу было несколько меньше — в секцию хозтоваров. Здесь также следовало прибарахлиться. Но стоило ему присмотреться к полке с бытовой химией, как позади раздались крики, женские визги и шум. Послышались звенящие хлопки бьющихся бутылок, гулкий грохот стеллажей. Аромат разлитого каберне смешался с вонью нервного пота и истерии. Ну, началось. Кажется, завязалась драка за тушёнку. Лучше от такого держаться подальше.

Продвигаясь вдоль рядов с садовым инвентарём, Роман совершенно проигнорировал нарастающий впереди гам, но вдруг расслышал уже такой знакомый пугающий хохот.

Кто-то пронзительно завизжал. Навстречу Роману пробежал, шумно дыша, толстяк с выпученными под стёклами очков глазами и перекошенным лицом, а под крышу зала вознёсся скрежещущий вой. Человеческая масса впереди колыхнулась и паникующие, вопящие люди бросились во все стороны, опрокидывая товар с полок, устраивая давку в узких проходах и топча упавших. Романа походя отшвырнули в сторону, едва не насадив на штыри крючков под блистерные товары. Рука сама нащупала рукоять чего-то увесистого.

Топор. Отличный колун. Длинное, морковного цвета топорище с прорезиненным хватом отлично легло в руку. Не задумываясь, Роман сорвал с топора пластиковый подвес и двинулся навстречу остервенело хохочущей молодой женщине, вся нижняя часть лица которой была измазана кровью, как и когда-то белая блузка. Та угрожающе наклонила голову, коротко взвыла и сорвалась с места, вскидывая руки с кровоточащими ладонями.

Глава 3

Уж сколько раз за историю человечества была подтверждена всеми мыслимыми и немыслимыми способами одна простая истина: бежать, показывать спину непримиримому врагу — практически гарантированная смерть. Если не уверен в своих силах — не приближайся. Но если уж вылез раз на раз — дерись. Лишь тогда есть шанс на победу. Шанс выжить.

Роман ухватил топор двумя руками и остановился в поперечном проходе промеж стеллажей, встречая прекратившую быть человеком женщину. Та стремительно приблизилась и прыгнула, выставив пальцы, словно когти.

Инженер отшагнул в сторону, пропуская её мимо, и постарался ударить в спину. Не достал! Колун лишь с грохотом сокрушил полки ближайшего стеллажа, расшвыряв какие-то горшочки под рассаду. Как же медленно!

Визжащее существо успело развернуться и вновь броситься в атаку, пока мужчина высвобождал топор и брал его на изготовку. С кошачим воем бешеная вновь прыгнула, и Роман не придумал ничего лучше простого тычкового удара, выбросив тяжелый топор на длинной ручке вперёд. Удачно! Проняло! Потерявшая равновесие тварь заткнулась и повалилась на пол, разбрызгивая тёмную кровь. Рот на обезображенном лице растянулся резиновой улыбкой. Мужчина не стал отвечать взаимностью и, пока та порывалась встать, без затей обрушил топор бешеной на голень. Под хруст костей та лишь мерзко захихикала, пуская через обломки носа кровавые пузыри, и лишь быстрее заворочалась, пытаясь подняться. Роман шагнул вперёд, ботинком припечатав женщину к полу, и, с замахом через голову, врубил топор ей в череп, расколов его, как арбуз. Аж напольная плитка треснула.

Инженер выпрямился и с шумом перевёл дух, пытаясь унять трясущиеся руки. Вытерев рукавом выступивший на лбу пот, он, наконец, начал осознавать окружающе.

А вокруг лучше не стало. Люди голосили на все лады и высокий потолок торгового зала собирал их в один гудящий котёл, на фоне которого выделялись отдельные верезжащие вопли и ухающее подвывание.

Роман огляделся вокруг. Его тележка валялась, опрокинутая, а всё её содержимое разлетелось в разные стороны. А тем временем стоило бы убраться отсюда прямо сейчас.

Бросив взгяд на послуживший ему топор, инженер с сомнением покачал головой и обратил взор на витрину с инвентарём. Подскочив к нему, он начал перебирать варианты и быстро остановился на походном топорике. Небольшой, зато лёгкий. Сгодится.

Именно в тот момент, когда находка была содрана с витрины, сбоку на Романа выскочил неопределённого возраста и метросексуального вида тип. От картины недобро зыркающего мужика в спецовке и валяющейся тут же в натекающей кровавой луже женщины с топором в голове, того аж перекосило и желудок распрощался со своим содержимым, запачкав аккуратную бородку и модные светлые брюки. Что-то бормоча сквозь свисающие слюни, бородач метнулся в другую сторону. Роман лишь скривился тому вслед. Перехватив топорик поудобнее, он быстрым шагом направился к выходу.

Судя по доносящимся звукам, на обеих входных группах была дикая давка. Потерявшие разум от страха люди, оказавшись в ловушке замкнутого пространства в компании вновь обратившихся безумцев, стремились покинуть лабиринты торгового зала самым кратчайшим путём. И кого-то там ели живьём. Промелькнувший в проходе впереди стремительный силуэт заставил Романа вжаться в полки и на несколько секунд замереть. Новая волна усилившихся воплей у выхода убедила, что инженером никто не заинтересовался.

Было непонятно, что происходит — через широченные проёмы входной группы любая толпа должна была покинуть гипер за считанные минуты.

Перед широким поперечным проходом Роман наткнулся на охранника в черной форме. Тот лежал на спине, раскинув руки, в одной из которых была зажата резиновая дубинка. Опознать тело было бы сложно — ему знатно обгрызли лицо.

С той стороны прохода, усевшись на пол, пряталась за стойкой баристы тучная тётка и тихо подвывала, выглядывая из-за угла расширенными от ужаса глазами.

Взглянув в ту же сторону, инженер увидел, как среди разбросанных на блестящем полу тел двое бешеных бросаются на людей, а те с воплями пытаются протолкнуть сопротивляющуюся человеческую массу дальше сквозь двери. Кто-то жался к стенам, кто-то пытался проползти на карачках обратно. И весь этот хаос орал, визжал, выл и хохотал.

Принимать участие во всём этом Роману не хотелось, поэтому он решительно бросился через проход в сторону местного ресторанчика. Там точно должен быть эвакуационный выход.

Лавируя на бегу между квадратными столиками и угловатыми разноцветными диванами, инженер достиг двустворчатой двери. Несколько человек неистово трясли перекладины пожарных ручек и налегали всем телом на створки.

— В сторону! — рявкнул инженер, откидывая одного из стремящихся вырваться людей.

Беглый взгляд показал, что зелёная коробка с клавишей ручной аварийной разблокировки буквально разбита. Значит, электромагнитные замки уже выключены. Так и есть! Двери ходят ходуном. Зато ручки оплетены цепью с замком.

— В сторону, я сказал! — повторно рыкнул Роман и отпихнул слишком настойчивого приземистого мужичка, который даже полез было в драку.

Полопавшиеся капилляры в глазах, расчёсанные ладони и злобно перекошенная физиономия заставили инженера без раздумий заехать тому локтём в кадык.

— Мужик, ты что творишь! — взвизгнул парень в джинсах и лёгкой ветровке, охреневшими глазами наблюдавший за хрипящим на полу телом.

— Заткнись, нахер! — зыркнул в его сторону Роман. — Он скоро обернётся и тебе же, мудаку, жопу отгрызёт.

Парень в ужасе отшатнулся, а инженер примерился к цепи на дверях.

— Вот с-суки... — удар обухом топорика в сочленение планки и нажимного рычага пожарной ручки вышел неудачным, оставив лишь борозду на краске дверного полотна.

Встав поудобнее, Роман нанёс ещё несколько коротких и резких ударов. Со звоном цепь слетела с разошедшегося сочленения ручки и створки распахнулись.

Торопливые шаги вынесли инженера на парковку, когда он, наконец, понял, в чём причина затора на выходе из гипермаркета. Двое бешеных метались по стеклянному кубу входной группы, не давая людям выйти. Кровь, расползающаяся по плиткам, размазывалась дёргающимися раздвижными дверьми, чья автоматика никак не могла определиться с положением створок.

Среди зажатых меж двух огней людей не нашлось никого, кто осмелился бы принять удар на себя, вступив в схватку с бешеными.

Пока Роман крутил головой, пытаясь вспомнить месторасположение своего авто, среди выбегающих из дальних дверей в гипер людей раздалось нарастающее прерывистое завывание, которому ответили таким же воем где-то совсем рядом. Инженер резко остановился, а над капотом крупного чёрного джипа метрах в трёх от него показалось окровавленное лицо с приклеенной пластиковой улыбкой.

— Да, дружочек, только тебя мне и не доставало, — задумчивым тоном поприветствовал Роман крепкого молодого мужчину в явно дорогой одежде, перехватил поуверенней топорик и стал обходить того по широкой дуге.

— Что, подружку свою уже скушал, да? — кивнул он в сторону показавшихся из-за кузова джипа женских ножек в туфельках и светлых брючках. — Ещё хочешь, да? По роже твоей вижу, что хочешь.

В ответ бешеный, словно что-то понимая, захихикал, а потом, резко смолкнув, рванул на инженера, как заправский спринтер.

Кровь полетела широким веером, когда толком не заточенное лезвие разорвало бешеному кадык и яремную вену. Каким чудом Роман успел отмахнуться, отпрыгивая в сторону, он и сам не понял. Бешеный забулькал, завращал глазищами и снова двинулся в атаку. Он хоть и не особо обращал внимание на то, что щедро пятнает асфальт тёмно-красным, но прыти явно поубавил, что позволило инженеру повторить успех. Рука почувствовала, как кончик топора чиркнул по позвонкам. Безумец ещё пытался тянуть вперёд крючья пальцев, когда Роман поставил точку в диалоге, воткнув тому лезвие в височную кость.

Чтоб высвободить топорик, пришлось как следует пнуть затихшего мужика в голову. Руки вновь предательски задрожали, а ноги отказывались давать опору, поэтому поневоле пришлось привалиться к крутому боку внедорожника.

— Пипец ты нудный, — тихо возмутился инженер, осаживаясь рядом с колесом, чтоб перевести дух.

— Ого. Что это там у тебя такое интересное? — из-под разошедшейся полы лёгкой куртки мертвяка что-то виднелось.

Роман поднялся, подошёл ближе и выдернул у того из-за пояса кобуру для скрытого ношения. Немного покрутив её в руках, извлёк пистолет.

— О-о-о, дружище. Да ты у нас крутой перец, да? — протянул он, разглядывая ГШ-18.

Обследовав карманы покойника, инженер стал богаче на ключ-брелок от автомобиля, дорогой смартфон, начатый брикетик мятных леденцов, связку каких-то ключей и два запасных магазина. Удостоверение частного охранника и прочие бумажки разлетелись по ветру, ничуть не заинтересовав.

Рассовав вещи по карманам, Роман двинулся к внедорожнику. Что и говорить, аппетит приходит во время еды. Забравшись на водительское сиденье, он уже без всякого стеснения выпотрошил весьма объёмный бардачок, заглянул в дверные ниши. Ничего интересного. На заднем ряду тоже пусто. Жаль.

Обошёл внедорожник, собираясь заглянуть в багажник, и наткнулся на мёртвое тело, о котором уже успел позабыть. Эх... Красивая была деваха. А теперь вот лежит на земле со свернутой шеей, обляпанная собственной кровью из разодранного бока, и испуганно заглядывает под соседний автомобиль. Не повезло.

Роман взялся было за ручку багажника, но окружающий мир напомнил о себе самым неприятным образом, когда вдоль парковочных рядов пробежало несколько людей, преследуемых целым подвывающим выводком.

Инженер уже собрался покинуть становящееся небезопасным место, но остановился, вернув взгляд к покойнице, и несколько секунд соображал, что в её внешнем виде его смутило.

— Рома! Надо валить. Валить отсюда надо. Срочно, — выговаривал он сам себе, но не двигался с места.

И тут его осенило. А что делала на парковке гипермаркета эта особа в деловом брючном костюме и с рюкзачком за спиной?

Издав сдавленный отчаянный стон и коря сам себя, Роман опустился на колено и, отложив в сторону топорик, принялся обыскивать девичий труп.

— Охрене-е-еть... — из внутреннего кармана светлого пиджачка он выудил удостоверение личности сотрудника ФСБ.

Уже действуя смелее, высвободил рюкзак, в котором обнаружилась канцелярская папка для бумаг из толстого картона. Лихорадочно раскрыв её, Роман охренел ещё больше. Три ксерокопированных листа, что в ней находились, по диагонали пересекала серая полоса.

— Ребята, да вы кто вообще? — пробормотал инженер, шаря по тексту глазами.

Взгляд выхватывал отдельные фразы. "... общего анализа крови не выявляет...", "... серологического метода и метода ПРЦ результата не дают...", "... сформировать контрольную группу...", "... мониторинг общего состояния здоровья показывает..."

Вой бешеного раздался едва не над ухом. Пока инженер оборачивался и соображал, кинуться ли к топорику или вытащить из кармана пистолет, средних лет мужик с пивным брюшком, но в спортивном костюме, преодолел оставшиеся несколько шагов и бросился на Романа, повалив его прямо на труп девушки.

Навалившаяся сверху дёргающаяся туша, от которой несло прогорклым по́том и дешёвым табаком, не давала толком двигаться. Скрюченные пальцы тянулись к лицу, к горлу. Инженер только и мог, что изо всех сил упереться мужику в подбородок, не пуская жадную пасть к себе, и терпеть удары по плечам, которые едва не рвали прочную ткань спецовки. Пытаясь сдержать напор только левой рукой, правой он потянулся к узкому набедренному карману, где пальцы, ведомые мышечной памятью, нащупали рукоять отвёртки. Хвала небесам! Ещё дома многолетняя привычка заставила переложить инструмент в свежую одежду.

В исступлении Роман начал раз за разом вонзать узкое жало бешеному в шею, в бок, в подмышку — куда только доставал. Рукоять становилась скользкой от крови, но всё было бесполезно — подвывая, обратившийся продолжать рваться к вожделенной жертве. В отчаянной попытке достать бешеного, Роман с хрустом загнал стальной пятнадцатисантиметровый пруток тому в ухо. Тот дёрнулся, но и всё на этом.

— Да сдохни уже! — уже не видя выхода, Роман воткнул отвертку под челюсть снизу вверх. — Сдохни! — он уже двумя руками упирался в рукоять, вдавливая её в плоть, а хрипящая тварь сама всё глубже насаживалась на острый штырь.

Наконец, когда навалившаяся на инженера туша начала содрогаться и дала слабину, тот смог сбросить её в сторону. Он поднялся и, не обращая внимания на то, как обращённый продолжает сучить руками и ногами, обрушил пятку тому на висок.

— Сдохни! Сдохни! Сдохни! — кричал мужчина в такт повторяющимся ударам.

Тошнотворный медный привкус во рту мешал прийти в разум, глаза заливало натёкшей кровью, как своей, из ссадин на лбу и лице, так и толстяка, кости которого трещали под подошвой грубой обуви.

— Сдохни... — уже шептал он, привалившись к ближайшему автомобилю.

Роман наблюдал, как постепенно замирают пальцы, будто лапки раздавленного жука скребущие асфальт, и тяжело дышал.

— Как же вы мне уже надоели...

Роман кое-как сгреб бумажные листы в папку, которые не унесло ветром только потому, что они краем упали в пятно натёкшей крови. Затолкал её в рюкзак девушки, поднял едва не забытый туристический топорик и, прикрываясь припаркованным транспортом, направился к своей машине. По парковке разносился шум, топот, крики и вой.

Прячась за машинами и перебегая открытые пространства, удалось добраться до своего автомобиля, избежав ненужных встреч.

Забравшись на водительское место, Роман не глядя швырнул рюкзак эфэсбэшницы куда-то назад. Всё это, конечно, очень интересно, но подробным изучением можно заняться в более спокойной обстановке. Топорик нырнул в дверной карман, а руки привычно легли на руль.

— Твою мать! — вызверился инженер, с силой врезав ладонями по баранке. — Сходил, млять, за хлебушком!

Что ж. Меняющаяся ситуация сдвигает приоритеты.

Роман вытащил затрофеенный пистолет в кобуре из широкого внутреннего кармана спецовки. Извлёк пистолет. Покрутил в руках. Выщелкнул магазин, не сразу разобрался, что привычного ему предохранителя нет, равно как и курка. Нет. Не то.

Оружие, конечно, нужно. Но такое, которое более-менее понятно и привычно. Эта машинка, бесспорно, хороша, но требует навыка, нарабатываемого со временем, которого уже нет. Так что изделие тульских оружейников и оба запасных магазина отправились в бардачок. Нужен старый, надёжный, как кусок рельса, простой и привычный руке пролетария калаш. Такой, с которым в обнимку прошла вся срочная служба.

Роман завёл двигатель и решительно двинулся прочь с парковки гипермаркета. Мимо окна мелькнуло чьё-то перекошенное лицо. Что-то гулко ударило в заднюю дверь. С рассыпчатым звоном полетела в сторону продуктовая тележка, сметённая бампером. Вот и выезд.

Наплевав на светофоры и правила дорожного движения инженер помчался добывать себе оружие победы.

Глава 4

Роман гнал в сторону воинской части городского гарнизона. Вернее, штаб гвардейской армии РВСН. Варианты с проникновением в опорные пункты полиции он пока не рассматривал. Про них он ничего не знал. Может, в городе есть ещё точки, где можно попробовать раздобыть серьёзный ствол, но он не охотник и не любитель практической стрельбы, потому такими местами никогда не интересовался. В политехе, конечно, был тир. Но что там с ним сейчас — не было ни малейшего представления. Да и что там можно найти? Спортивный короткоствол? Практика показала, что отбиться от бешеных можно только надёжно размолотив им башку. И, желательно, с почтительного расстояния. Все эти встречи накоротке порядком утомили. И это один на один. А если нарваться на целую стаю наподобие тех, что носились по парковке гипермаркета, охотясь на людей? А ракетчики — как-никак "родня", ведь на срочной службе он был связистом как раз в составе ракетных войск. Авось, что-нибудь да выгорит, хотя конкретного плана у него небыло.

Резко затормозив у бетонных блоков, преграждающих свободный въезд на территорию воинской части, Роман вылез из машины. Светло-зелёные въездные ворота с пыльными красными звёздами были открыты настежь. Кто только выбирал такой цвет? С ограждённой бетонным забором территории доносились серии выстрелов. Что ж. Попытка — не пытка. Но не успел он сделать и пары шагов, как у его ног асфальт вздыбился фонтанчиком чёрного крошева, а по округе раскатился грохот выстрела.

— Стоять! Не приближаться!

Из-за угла КПП показался человек в камуфляже со вскинутым к плечу автоматом, направленным инженеру в грудь. Лицо его скрывала чёрная балаклава, так что были видны только глаза, настороженный и внимательный взгляд которых метался от инженера к его автомобилю и обратно. Роман почему-то сразу понял, что это не военный.

— Физкульт-привет страйкболистам-реконструкторам! — отозвался он, осклабившись и получше ухватив топорик, который не забыл прихватить.

— Слышь, шутник! Вали, откуда припёрся, — ствол автомата неопределённо шевельнулся в сторону.

— А если нет?

Роман попытался шагнуть вперёд. Вновь бахнул выстрел, а висок обдало волной встревоженного воздуха.

— Тогда тут и ляжешь. Вон, как те, — человек в камуфляже указал подбородком в сторону, где Роман разглядел несколько человеческих тел.

— Бешеные?

— А я их не спрашивал.

Пока инженер исподлобья сверлил взглядом автоматчика, на дорожке показался ещё один человек в камуфляже, но явно сильно постарше.

— Юрик, чего шумишь?

— Да вот, — боец кивнул на инженера. — Посетитель настойчивый.

Вновь прибывший уставился на Романа из-под подёрнутых сединой бровей и вопросительно мотнул подбородком.

— Дяденьки военные, мне б автоматик какой, а? — инженер продемонстрировал измазанный бурым топорик.

Мужчина усмехнулся и, разглядывая угвазданную кровью и мозгами спецовку, произнёс:

— Слушай, я, конечно, понимаю, что ты сегодня уже натерпелся, но...

— Слушайте, мужики. Я понимаю, что вы сейчас зачистите территорию и вскроете оружейку. По ходу решили надолго тут засесть. Неужто вам мало будет? Я в ваши дела не лезу. Но мне ствол нужен. Калаш, пара магазинов и я свалю в закат.

На некоторое время воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь хлопками выстрелов где-то из глубины воинской части. Все случайные прохожие, если и были такие, предпочли держаться от стрельбы подальше, не показываясь на глаза. Обернувшихся поблизости тоже не наблюдалось, что уже показалось удивительным.

— Семёныч? Ну так что? — автоматчик нервно перебрал пальцами на цевье, покосившись на старшего товарища.

Тот было потянулся к рации, висевшей в нагрудном подсумке слева, но остановился и сам себе отрицательно покачал головой.

— Нет.

— Что "нет"? — Роман зло зыркнул исподлобья.

— Ствол мы тебе не дадим. Не сейчас. Иди себе с миром. Займись семьёй.

— Да нет у меня больше семьи! — заорал вдруг Роман, тряся перед лицом топориком в запёкшейся крови. — Нет! Понял?!

В ответ мужчина лишь прищурился и бросил:

— Уходи.

Затем развернулся и зашагал в обратном направлении.

— Семёныч! — окликнул его младший товарищ. — А мне-то с ним что делать?

Тот остановился на миг и, чуть повернув голову, бросил через плечо:

— Ничего. Будет буянить — вали.

Под звук его удаляющихся шагов парень в камуфляже вновь повернулся к инженеру.

— Ну, ты сам слышал. Так что... Лучше тебе проваливать.

Роман кивнул и, устало опустив плечи, вернулся к машине. Оперевшись на крыло белого минивэна, верой и правдой служившего ему и семье добрых восемь лет, он закурил. Глубоко затянулся и поднял лицо к небу, выпуская дым.

Солнце всё ещё ярко светило в глаза, заставляя щуриться, но явно намекало, что день давно перевалил за середину и скоро станет прохладнее, ведь ночи были пока по-весеннему холодные. Высокие перистые облака, словно нанесённые шпателем с белой краской в торопливой руке, легко просвечивали сквозь ветви деревьев, совсем недавно тронутые нежно-зелёной дымкой молодой листвы. А под облаками, между небом и землёй, кружила какая-то птица. Мир вокруг уже проснулся после зимы и будто не замечал начало гибели мира людей. Сколько самолётов сегодня рухнуло с небес? Сколько поездов столкнулось на путях? Сколько... Почему он не спрашивал себя об этом раньше? Потому что это было далеко и не с ним? А вот сейчас это коснулось его непосредственно. И не то, чтоб коснулось, а грубо схватило за мягкое и с нечеловеческой силой сжало в своей беспощадной хватке.

— Слышь?! Ты б ответил, что ли? — окликнул Романа голос от КПП. — Сколько уже трезвонят, а тебе пофиг.

Совершенно верно, парень. Пофиг.

Да и мелодия чужая.

Тем не менее, рука привычно потянулась к левому нагрудному карману. Молчит. Вибрирует рассерженным шмелём левый набедренный карман, куда инженер, сам не зная, зачем, положил смарт охранника с парковки.

"Дядя Слава". М-да... Придётся огорчить дядю насчёт судьбы племянника.

Едва палец коснулся зелёной экранной кнопки, как трубка взорвалась гневной тирадой.

— Лёня, твою мать! Ты где шляешься? Время идёт! Все на нервах!

— Лёни здесь нет, — помедлив секунду спокойно ответил Роман.

— А где он? — удивлённо спросила трубка.

— В краю вечной охоты теперь ваш Лёня.

Трубка озадаченно помолчала немного.

— А ты что за хрен?

— Мимо проходил.

— Он был один?

— Нет. Не один. Но девушку Лёня загрыз.

— Ясно... Где?

— На парковке гипера.

— Понятно...

Человек на той стороне замолчал, но не давал отбой, будто ждал чего-то.

— Да, — продолжил Роман. — Кое-что у неё с собой было. Наверное, это именно то, что Вас и интересует.

— Ты где? — прорычала трубка.

— Это не имеет значения. Я готов сам к вам приехать. И я отдам это вам. Взамен лишь кое-что попрошу. Годится?

После небольшой паузы голос продиктовал адрес и бросил трубку.

Рискованно? Очень. Но, с другой стороны, какая разница? Куда ни кинь — всюду клин. Долго ли он протянет один в городе, наводняющемся злобными каннибалами?

Роман сел за руль и отправился по названному адресу, провожаемый взгядом бойца с КПП.

Чтоб добраться до нужного места, пришлось от души покрутить баранкой. Брошенный тут и там на проезжей части транспорт приходилось объезжать, протискиваясь между рядов, а то и по тротуару. Не раз попадались на глаза заляпанные изнутри тёмным окна, щерящиеся за триплексным стеклом хари. Разгоревшуюся впереди на маршруте перестрелку пришлось объезжать дворами, где за ним устроила погоню стая обращённых. Мир окончательно и бесповоротно слетел с нарезки.

В частном секторе было спокойней, но скорость Роман не сбрасывал, разбивая подвеску на лежачих полицейских. Каким-то чудом он не проскочил нужный ему дом. Хотя, конечно, не заметить его было бы сложно. Огромный кирпичный дом, обнесённый солидным кирпичным же забором, не производил впечатление дорогого роскошного особняка. Простоватые формы напоминали, скорее, растянутый двухэтажный коттедж. Тем не менее, Роман был уверен, что ему именно сюда. Поначалу адрес не вызвал никаких ассоциаций, но чем ближе он подъезжал, тем больше была уверенность. Пару раз ему приходилось здесь бывать по рабочей надобности, хоть и не дальше нескольких служебных помещений. Глава "Оптим-Групп", по всей видимости, не находил смысла специально искать специалистов для обслуживания своего хозяйства, если буквально под боком, в том же офисном здании, есть подходящая организация.

После пары ударов в клаксон сплошные ворота загудели и створки расползлись в стороны, тут же сомкнувшись за задним бампером. Встретивший автомобиль подкаченного вида парень жестом указал место, куда встать.

— Руки в стороны. Спиной ко мне. Ноги шире, — вместо приветствия произнёс он выбравшемуся из машины инженеру.

Обхлопывая спецовку, он то и дело приостанавливался, натыкаясь на вещи в карманах.

— За мной, — произнёс, наконец, охранник.

— Секунду, — Роман полез на задний ряд за рюкзаком эфэсбэшницы.

В ответ на протянутую к нему руку он покачал головой.

— Это я отдам не тебе.

Охранник пожал мощными плечами и, не оглядываясь, направился к высокому крыльцу.

В хорошо освещённом зале, выполняющем роль прихожей, их встретил тяжёлым взглядом рослый мужчина в чёрном пиджаке, который сбоку топорщила прицепленная к поясному ремню рация, и чёрных же джинсах. Провожатый приблизился к нему и что-то неслышно начал говорить. Сверкнув блестящей, как шар для боулинга, лысиной, тот чуть склонил голову набок, вслушиваясь, отчего прозрачная пружинка гарнитуры натянулась. Кивнул, не сводя взгляд тёмных глаз с Романа.

— Как я понимаю, я с тобой разговаривал?

— Для начала здравствуйте, Вячеслав...?

— Александрович.

— Вячеслав Александрович. Да, Вы разговаривали со мной.

— Это оно? — кивнул тот в сторону рюкзака в руке инженера.

— Оно. Но у нас был уговор.

— Не выкобенивайся. Давай сюда. После поговорим, — лысый требовательно протянул руку.

С деланным сокрушённым вздохом Роман поднял рюкзак на вытянутой руке.

Одарив его испепеляющим взглядом, главный охранник подошёл, выдернул из руки рюкзак и отправился по лестнице куда-то наверх. Провожатый, не обращая внимания на инженера, привычным движением плюхнулся в кресло, раскрыл то ли блокнот, то ли записную книжку и уставился в неё. Небыло слышно ничего вокруг, будто дом вымер. С улицы тоже не доносилось ни звука, будто кирпичные стены служили глухой границей между разными мирами.

— Я присяду? — Роман придвинулся к соседнему креслу, но не дождался никакой реакции.

Опустившись на мягкое кожаное сиденье, он заметил лежащий на страницах блокнота мобильник. Повертел головой и обнаружил в дальнем углу на потолке видеокамеру. Невольно усмехнулся. Что б не творилось вокруг, некоторые вещи не меняются.

— А где Лисицын? — молчать в сгустившейся тишине зала почему-то было совершенно невыносимо.

С начальником личной охраны главы холдинга "Оптим-Групп" он был знаком и довольно давно. Ещё с тех времён, когда тот занимал другую должность и занимался организацией охраны объектов холдинга, а Роман был бригадиром. Частенько они пересекались на выполнении заказов по установке разного рода оборудования систем безопасности. Бывший полковник МВД пусть и не особо разбирался в технических тонкостях, что порождало немало шуточек со стороны людей подкованных, но дело своё знал крепко. Впрочем, шутить в его присутствии никто не решался, так как от вытянутого строгого лица прямо веяло полным отсутствием чувства юмора и монументальной суровостью.

Вместо ответа охранник лишь чуть скосил глаза в сторону Романа. Ожидание неизвестно чего становилось раздражающим. На что он расчитывал, заявившись сюда? Следовало бы внимательнее ознакомиться с такими интересными бумажками, прежде чем что-то предпринимать. Тем более что документ и впрям занимательный. Что-то нутряное, подсознательное подсказывало, что он имеет непосредственное отношение к безумию, происходящему вокруг. И каким боком в этой истории с эфэсбэшницей депутат гордумы Ляпишев — хозяин промышленного холдинга? Возможно, погибшая девчонка просто курьер, которую встретил так невовремя обратившийся телохранитель Ляпишева. Или нет?

Размышления Романа прервали послышавшиеся шаги.

— Идём. Босс хочет с тобой поговорить, — раздался голос появившегося на ступенях лысого.

Безопасник молча шёл впереди, нервно впечатывая шаги то в кафельный пол, то в ковролин коридора. Вопреки ожиданиям, внутреннее убранство дома не повергало в шок своей роскошью или чем-либо ещё. Красивая и явно дорогая мебель, коллекция резных фигурок за стеклом, несколько картин на однотонных стенах — ничего действительно интересного. Как-то скучно и дежурно, как магазинная витрина. Взгляду не за что было зацепиться. По пути им так никто и не встретился, кроме ещё одного охранника, неуловимо напомнившего оставшегося внизу. Он занимал пост у их цели — дверей рабочего кабинета. Коротко постучав, лысый решительно отворил дверь. Инженер вошёл следом.

Хозяин кабинета встретил их, сидя за внушительным столом и положив подбородок на сплетённые пальцы сложенных домиком рук. Некоторое время он молча разглядывал Романа, скользя глазами по замершей фигуре. Наконец, он встретился с ним взглядом.

— Слава, выйди пока.

Дождавшись, когда лысый исчезнет за дверью, хозяин кабинета продолжил:

— Что ж... Добрый день. Представитесь?

— Здравствуйте, Виктор Григорьевич. Роман меня зовут.

Вряд ли Ляпишев удивился узнаванию, будучи личностью в городе и области известной. Время от времени его фото мелькало на предвыборных билбордах. К тому же ряд осуществлённых социальных проектов добавил ему популярности среди горожан.

— Я вас периодически вижу в конторе. Мы снимаем этаж в вашем здании.

Ляпишев задумчиво покивал.

— Сядьте, Роман, — он указал на один из мягких стульев, стоящих боком возле стола. Дождавшись, пока гость устроится, он продолжил:

— Роман, я хочу знать подробнее, как это, — он кивнул на лежащую перед ним на зелёном сукне знакомую папку, — попало Вам в руки и что Вы об этом думаете. Да и вообще... — кистью руки он описал в воздухе окружность.

— К сожалению, читать мне было некогда, хоть и хотелось. Обстановка не располагала. Человек, которого Вы отправили на встречу, слетел с катушек и загрыз девушку. У неё я и нашёл эту папку. Кстати... — Роман извлёк из внутреннего кармана удостоверение сотрудника ФСБ и положил рядом с документом.

— У меня у самого куча вопросов, но я пока не уверен, что хочу знать ответы.

Роман встретился взглядом с Ляпишевым. Тот устало прикрыл веки и, склонив голову вбок, прошёлся пальцами по седеющим вьющимся волосам.

— Давайте немного прогуляемся, Роман.

Они покинули кабинет и Ляпишев, заложив руки за спину, неспешно повёл Романа через череду комнат, бросая взгляд по сторонам, будто бы прощаясь с домом. В сущности, так оно и было. Следом за ними на почтительном отдалении следовал охранник. Когда они проходили большим залом мимо резной башни старинных напольных часов, Ляпишев нарушил молчание.

— Так что Вы думаете о происходящем, Роман? Судя по всему, Вы побывали в гуще событий.

Ляпишев остановился у портрета на стене, с которого отстраненно смотрела вдаль немолодая уже женщина в лёгком летнем платье. Ветер морской набережной развевал светлую ткань и пытался сорвать с её головы соломенную шляпку, которую женщине приходилось придерживать рукой. Назвать её красивой вряд ли бы вышло несмотря на все старания художника, но мужчина вглядывался в её лицо, будто старался запомнить каждую чёрточку.

— Ничего не думаю. Не хочу. Сегодня я лишился своей семьи.

— Что ж... Сегодня многие потеряли своих близких, — Ляпишев резко повернулся и зашагал дальше.

— Ваша супруга?

После последовавших секунд молчания лишь кивок в ответ.

Разговор возобновился лишь на спуске по лестнице в другом конце дома.

— И всё же, Роман, у Вас есть какие-то соображения?

— Насколько я знаю и понимаю — к настоящему моменту государство полностью парализовано на всех уровнях. Можно сказать, оно прекращает своё существование.

— Продолжайте.

— Возможно, это какая-то эпидемия. Какой-то вирус. Но я не верю, что заражение может происходить так стремительно — вся страна за один день. Биологическое оружие, возможно. Но, последствия слишком масштабны. Я не знаю, что предположить. Вы видели... заражённых? Это не укладывается ни в какие рамки.

Они достигли цокольного этажа, на котором располагался обширнейший гараж. На выделенных местах в свете потолочных ламп поблёскивали лакированными боками дорогие автомобили. Ламборгини бок о бок с Феррари переглядывались с Порше напротив. Солидный Майбах с недосягаемых высот респектабельности презрительно наблюдал за неприлично резвыми яркими игрушками. Но и он не удостоился человеческого внимания. Будто построенный из детских кубиков, перед подъёмными воротами стоял Гелентваген, готовый к отъезду. Рядом с ним ожидали несколько людей, издалека наблюдая за прохаживающейся парой мужчин.

Ляпишев отмерял шагами гладкий полимерный пол между блестящими рядами вызывающей автоколлекции.

— В папке, которую Вы доставили, находилась аналитическая записка. Первые три страницы. Для... — он ткнул указательным пальцем в потолок. — Был бы текст полным, можно было бы говорить предметно. А так... — последовал неопределённый взмах рукой. — Вирус. Странный. Но никаких негативных эффектов. Самого интересного там нет.

— Полагаю, девушка держала полный документ на защищённом цифровом носителе. А эти страницы распечатала в качестве доказательства наличия. Думаю, она хотела поторговаться или что-то вроде того.

— Вот и Слава так говорит. Но на Нелли это не похоже.

— Вы её знали?

— Она... Хм... — Ляпишев развернулся в обратном направлении, подхватив Романа за плечо. — Считайте, что родственница. Помог ей с поступлением в академию. Девочка была умничка, подавала большие надежды. Зачем её туда понесло — понять не могу. Позавчера сама позвонила, попросила о встрече.

— Виктор Григорьевич, Вы так смело разговариваете с незнакомым человеком... Когда я ехал сюда, готовился к любым неприятностям, но никак не к беседе по душам.

Ляпишев остановился и повернулся к Роману.

— А смысл?

Он вновь двинулся вперёд.

— Вы правы, Роман. Мир полетел в тартарары. Это стало ясно ещё утром, когда моя Служба Безопасности притащила сводку. Все прежние секреты потеряли смысл и значимость.

После небольшой паузы продолжил.

— Заражённых я видел. Сначала на картинках, а потом и вживую. — Застывшим взглядом он смотрел перед собой и отсчитывал шаги, как метроном. — Сначала нервничают, затем начинают искать конфликт... А потом близкий человек с мерзкой улыбочкой и смехом набрасывается на тебя и начинает рвать. Знакомо?

Вот тебе раз. Оказывается, у людей с большим кошельком и возможностями бывает душа. И им тоже знакомо отчаяние и боль утраты. Да, в грядущем мире, что гаденько улыбается и призывно машет чловечеству окровавленными руками, деньги — мусор, а прежнее положение и связи — не более, чем приятное воспоминание.

Роман кивнул:

— А ещё расчёсывают ладони в кровь.

— А вы наблюдательны. Что-то ещё такое замечали?

— Днём около офиса менты устроили пальбу. При всей своей агрессивности заражённые не теряют навыков. Лишь затем, как по щелчку выключателя, человек превращается в животное. Почему-то это проявилось именно сегодня и сразу везде. Это как-то неестественно.

— Сразу и везде... — пробормотал под нос Ляпишев. — Роман, я подозреваю, что эти люди были заражены давно. Остаётся непонятным, что послужило триггером сегодняшних событий, но насколько это естественно, я судить не возьмусь. Очень жаль, что нет полного текста документа. Вы уверены, что у Нелли с собой больше ничего небыло?

— В тот момент меня больше заботило то, как бы с жизнью не проститься. Некогда было поисками заниматься.

— Понимаю... Кстати. Слава говорил, что Вы что-то хотели? За папку.

Роман усмехнулся.

— Сейчас мне много не нужно. Хороший ужин, душ, привести себя в порядок и ночлег. Ещё я хотел вооружиться, но, полагаю, этой мечте сбыться не суждено.

— Дом в полном вашем распоряжении. Я уезжаю из города и вряд ли уже сюда вернусь. А вот с оружием помочь, увы, не смогу.

— Собираетесь обустроиться за городом?

— Мои эсбэшники считают, что в городе будет слишком опасно. Так что да. Всех, кого мог, я эвакуировал. Не только своих. Сотрудников, охрану. Ещё утром начал. У Славы осталось буквально несколько человек. И дома их уже ничто не держит. Ждали только документы.

— За Васильково на реку? — Роман улыбнулся.

— Хм... Знаете это место?

— И многократно там бывал. Виктор Григорьевич, наши конторы сотрудничают много лет. Так что да, бывал, трудился на ваше благо за ваш счёт.

— Ясно. В какой сфере?

Собеседники в очередной раз сменили направление.

— Все видеокамеры там у вас развешивали мы. Как и пожарную сигнализацию и всё остальное в том же духе. Обычно мы с Лисицыным контактировали по всем вопросам. К слову, а где сам Алексей Фёдорович? Он же ведь ваш начальник охраны. Или он тоже... заразился?

— Тоже, — Ляпишев с сожалением вздохнул. — Впрочем, скорее всего, и вы и я тоже заражены.

— Как это?

— Посмотрите потом в бумагах. Я их оставляю.

Роман кивнул.

— Значит, Роман, с электроникой у Вас есть понимание?

— В определённой степени.

— Как думаете, сколько ещё продержится электричество, связь, водопровод и прочее?

— Если без аварий, то дня полтора. Может, два. Потом ТЭЦ заглохнет. Кончится электричество — кончится всё остальное.

— Понятно... И как предполагаете выживать дальше?

— В юности очень книжки любил про конец света. Проверю их на практике.

Ляпишев рассеянно покивал.

Ожидающий отъезда джип оказался совсем рядом.

— Надеюсь, вы не дадите себе пропа́сть. Всего вам хорошего, Роман.

С этими словами мужчина протянул Роману руку, которую тот пожал.

Как только Ляпишев оказался на заднем сидении, ожидающие люди также заняли свои места. Ворота поползли вверх, и, рыкнув мотором, "гелик" выкатился по пандусу наружу, где его ожидали ещё два чёрных джипа сопровождения. Спустя минуту об отбывшем кортеже уже ничего не напоминало.

Глава 5

Роман нашёл на стене пульт управления воротами и клацнул кнопкой закрытия. Металлическое гудение мотора над головой почти заглушало прорывавшийся извне шум — ничего общего с обычным городским фоном. Сквозь птичье щебетание и дыхание ветра в ветвях деревьев пробивались далёкие крики, хлопки выстрелов. Где-то что-то погромыхивало, будто невидимый колосс играл с бетонными глыбами. Вдали ворчал мощный дизель. Но здесь, за высоким забором, было тихо.

Инженер стоял перед проёмом ворот, засунув руки в карманы, и наблюдал, как складчатое полотно, будто гильотина, медленно скрывает от него полоску весеннего неба, пока оно окончательно не заняло своё место в пазу гладкого пола. Мотор на мгновение загудел громче и замолк.

Тишина. Давящая, почти физически ощутимая. Усталость, копившаяся весь день, навалилась разом, будто мешок с песком, пригнув к земле.

Роман провёл ладонями по лицу, шумно выдохнул и направился к лестнице, по пути хлопнув по выключателю. Свет погас. В темноте шаги отдавались гулко, словно кто-то шёл за ним по пятам.

Первым делом Роман нашёл ванную.

Горячая вода тугими струями хлестала по спине, а он стоял, согнувшись и упирался лбом в кафель. В голове, среди звенящей пустоты, разноцветными осколками калейдоскопа мельтешили обрывки мыслей, обломки эмоций, тени порывов и желаний. Гложущее, ненасытное чувство звериной тоски вязкой волной поднималось откуда-то из глубин естества, раздирало душу, поглощало и разъедало разум. Понятия дома и семьи, незыблемым фундаментом стоявшие в основании всей жизни, в один миг стали далёкими и неубедительными абстракциями. Сам, собственными руками он убил сына. Роман взглянул на свои ладони. Семьи больше нет. Сказать правду матери он не смог. Пощадил её перед неизбежным концом. Или себя? И действительно ли неизбежным? Пальцы сами собой скомкали воду в кулаках. Челюсти сжались с такой силой, что заскрипели зубы. Смалодушничал. Струсил. Предпочёл не делать ничего, бросил всех и вся и озаботился своей собственной шкурой. А кто ты такой, Рома? Кто ты без всех этих людей, составляющих всю твою жизнь, наделяющих её смыслом и целью?

Роман вновь оперся на стену, подставив затылок горячей воде.

Или это просто страх и осознание близости того обрыва, сорвавшись с которого вернуться уже невозможно?

Всплывающие на поверхность кипящего водоворотом сознания смутные образы обретали чёткость, чтобы тут же смазаться, раствориться клочками в бурлящем тумане и уступить место новому блику прошлого, подсовываемому подлой памятью.

— «Ром, отец панели купил. Придёшь помочь?»

— «Через неделю можно бронировать номер. Помнишь тот отель? До парка далековато, но…»

— «Па-а-ап! Ну скажи ему! Он опять…»

— «Расход подскочил. Надо к Лёве отгонять, чтоб глянул…»

— «Ты же обещал турник перевесить! Я целую неделю ждал!»

— «Пап, поможешь с курсачом? У меня там таблицы кривые…»

— «Ромашка-ромашка… а я тебя люблю!»

Где-то там, в прошлом, смеялась Света. Но сейчас вместо вкуса её её мягких губ — только горький привкус во рту.

Роман вновь стиснул зубы, сжал кулаки до боли в суставах. Вода смывала пыль, пот, чужую кровь… но не могла смыть ни боль, ни отчаяние, ни пустоту. Жить не хотелось и не моглось.

И тут разбитую на осколки пустоту в голове заполонила таившаяся до поры в самых потаённых уголках подсознания звериная, первобытная сущность. И она хотела жить. Жить во что бы то ни стало и не смотря ни на что. Вопреки и назло всему. Так, когда ничто не держит и так, когда всё равно.

Он зарычал и резко ударил кулаком в стену, разбивая костяшки, вдохнул... И словно запер всё внутри, загнав подальше и запретив выходить на свет.

Выключенный душ ещё подкапывал остатками воды, когда Роман наскоро вытерся полотенцем и провёл тыльной стороной ладони по щеке. Смахнув с зеркала мутную плёнку водяного пара, взял найденную тут же бритву. Из отражения на него смотрели холодные серые глаза — чужие, колючие. Мёртвые.

Чисто выбритый и изрядно посвежевший, Роман развил бурную деятельность. Пока блага цивилизации в наличии, ими надо было пользоваться. На первом этаже опустевшего дома нашелся целый бытовой комплекс. Грязная спецовка полетела в стиральную машину, а инженер без какого-либо намёка на смущение сверкал голой задницей, инспектируя содержимое хозяйских гардеробов. На его счастье нашлись примерно подходящие вещи то ли хозяина, то ли его старшего сына, которые он немедля напялил на себя. Особую радость доставили кроссовки, которые и вовсе пришлись впору. Целый день рассекать в спецобуви довольно тяжко, хоть она и выказала обладание некоторыми боевыми качествами при встрече с... зомби? Зомби... Происходящие события неплохо ложились в шаблон классического зомби-апокалипсиса. Но, всё ж таки, это не зомби. Заражённые? Пожалуй.

Вспомнив, что в рабочем кабинете Ляпишева до сих пор лежит злополучная папка, Роман решил немного повременить с её изучением. Он перетащил тяжёлую сумку с электронным скарбом из багажника в дом, где рассовал в розетки зарядные стаканы. Радиохозяйство начало заряжаться, успокаивающе подмигивая зелёными глазка́ми, а инженер разложил на полу остальное в спешке собранное барахло. Казалось, что не так уж и много у него есть. Да и будет ли это востребовано в складывающейся обстановке? Самое ценное, чем он обладал — собственные мозги. И ими непременно надо будет воспользоваться. Чтобы выработать дальнейший план действий нужно поглотить максимум доступной информации о ситуации и оценить имеющиеся ресурсы. Он ещё раз сходил к машине за трофейным пистолетом, после чего прошёлся по всему дому, выключая горящий кое-где свет. Начинало смеркаться и свет из окон стал хорошо заметен снаружи, а привлекать лишнее внимание к своей персоне было совершенно ни к чему.

В одной из комнат неожиданно обнаружился кальян, окружённый мягкими подушками в арабском стиле. Но внимание Романа к себе привлёк не он. На роскошном настенном ковре, поблёскивая начищенным металлом инкрустаций, висели интереснейшие образцы колюще-режущих орудий нанесения тяжкого вреда здоровью. Не будучи знатоком средневекового оружия, инженер оценил изящество и красоту ансамбля сабель, палашей и мечей. Мальчишка всегда мальчишка, даже если ему маячит не такой уж и далёкий сорокалетний юбилей. Руки сами потянулись к таким опасным и привлекательным железкам. Однако, Роману хватило ума понять, что такая приятная тяжесть в руках без должной сноровки и навыков грозит нанесением травм самому себе. Когда первый восторг схлынул, он более трезво подошёл к рассматриванию, ощупыванию и оценке вновь обретаемого имущества. Мысль о том, что это воровство или мародёрство, лишь мельком пронеслась на краю сознания, не оставив и следа. В конечном итоге он остановил свой выбор на не очень длинном, но удобно лежащем в руке орудии, которым было удобно рубить, и более-менее сносно колоть. Рассуждения о смещённом балансе из-за расширяющегося к концу клинка обладателем непривычных к такому рук были сочтены лишёнными смысла. Чем проще — тем лучше. Так что фальшион пятнадцатого века, а, скорее, современная, но качественная его реплика, показался оружием победы в схватке с заражёнными.

Роман вложил клинок в ножны и в приподнятом настроении отправился в хозяйский кабинет.

С комфортом расположившись за массивным столом, инженер для затравки достал свой смарт, чтоб полистать текущие новости. Может, чего полезного разузнать удастся, пока сеть есть. А бумаги — вот они, никуда уже не денутся.

Интернет тупил по-черному. То ли нагрузка была запредельная, что вряд ли, то ли, что более вероятно, начали отваливаться узлы сотовой связи. Сама мировая сеть, благодаря многократному резервированию всего и вся, точно должна была держаться ещё довольно долго, даже разваливаясь на отдельные сегменты в условиях отсутствия обслуживания.

Новости оказались весьма прискорбными. Ленты новостных каналов пестрели отчаянными призывами о помощи, снимками перестрелок мародёров, кадрами преследующих своих жертв заражённых и обглоданными трупами, лежащими на асфальте или прямо в квартирах.

Роман совершенно не удивился сходной ситуации в Нью-Йорке. Скоро волна этой дряни обогнёт планету и круг замкнётся. И что тогда? Наверное, уже ничего.

Городской канал в одной из соцсетей сообщал, что автомобили людей, пытавшихся эвакуироваться в направлении Москвы были обстреляны. Кем именно — неизвестно. Но окровавленные трупы в продырявленных крупным калибром машинах явственно свидетельствовали, что в ту сторону лучше не соваться. Кадры из гипера, из которого Роман вырвался с боем, напоминали репортаж с места лютого побоища. Наконец, он поймал себя на том, что читает запоздалые советы выживальщиков на каком-то сайте.

Он отбросил мобильник на стол — пустая трата времени — и углубился в изучение тех трёх листочков, что оставил ему Ляпишев. Информации и вправду было немного. Если перевести с канцелярского языка на человеческий, то около месяца назад случайным образом был зарегистрирован неизвестный ранее вирус при изучении пункции спинного мозга одного из перспективных доноров. И ничего бы никто не заметил, если бы со стороны пациента кто-то из врачей не затребовал генетический анализ образца будущего донора. Наглый вторженец уже вовсю резвился в организме человека, запустил свою репликацию во внешне здоровых клетках и распространялся воздушно-капельным путём, через слизистые и через кровь — как только мог. При этом никаких заметных негативных последствий, если судить по целому вороху анализов, для организма носителя это не имело. Общепринятые анализы для выявления вирусной инфекции так же давали отрицательный результат. Интересный случай, конечно. Но современной науке вполне себе известны вирусы, не наносящие вреда человеческому организму. И всё бы ничего, если б не личность пациента. А был он никем иным, как сотрудником кировского филиала 48 Центрального научно-исследовательского института Министерства обороны РФ. Причём не высоколобым очкариком в погонах с научными степенями, что возится с боевой невидимой глазу нечистью в поисках защиты от оной, а может, и, чем чёрт не шутит, выводя новую, чем крепит оборону Родины. А числился он в штате обслуживающего персонала электриком. И, какое совпадение, именно в Кировском филиале изучались материалы по делу "Полынь". К сожалению, никаких пояснений на этот счёт в записке небыло. Видимо, подразумевалось, что те, кому надо, и так всё знают. Как бы то ни было, доблестные чекисты, надо отдать им должное, не стали игнорировать такое событие, и нагрянули с тихими проверками не только к микробиологам, а вообще во все учереждения МО сходного толка. Злосчастный электрик загремел в московский экспертный филиал родного учереждения и что там с ним было дальше — история умолчала. Каково же было общее удивление, когда выяснилось, что среди обслуживающего персонала заражению неизвестным вирусом подверглись сорок шесть процентов сотрудников, а научный оказался заражён на семдесят три процента, причём те, кто был занят по делу "Полынь" — на все сто. Ещё веселее стало, когда выяснилось, что микроскопический хитрец, что называется, "ушёл в народ" не только ногами вышеупомянутого электрика. В связи с чем была сформирована контрольная группа для мониторинга состояния здоровья зараженных и дело по инциденту стало курироватся напрямую научно-технической службой Управления ФСБ.

На этом документ обрывался. Как говорится, на самом интересном месте.

Можно только догадываться, что и как происходило во властных структурах и научно-военных кругах, ибо на памяти Романа ни толики информации о каких-либо шебуршениях вокруг биологического оружия, ни даже намёка на неё, в инфополе не просачивалось.

С вершин постзнания сегодняшнего дня инцидент месячной давности запросто можно было записать в пролог наступившей катастрофы. И Ляпишев, пожалуй, прав. Столь непоседливый и пронырливый вирус, прорвавшийся сквозь защитные кордоны лабораторий, вполне себе мог заразить всех и каждого вокруг. Но он целый месяц себя не проявлял вообще никак. И вдруг, внезапно, как по команде, за одни сутки сводит с ума бо́льшую часть человечества. Так не бывает. Вирус — тварёшка безмозглая. Вот он есть и делает только то, что делает. И менять своё поведение ему не велит установленный матушкой-природой порядок вещей.

Роман раскрыл лежащее под рукой удостоверение.

"Управление ФСБ РФ по Нижегородской области", "научно-техническая служба", "Нелли Ивановна Свиридова". На фото — лицо симпатичной блондинки, обрамлённое лейтенантскими погонами. Что ж ты такое разузнала и вытащила на божий свет, девочка, что решила поделиться со своим патроном? Причём таким глупым способом из кино про шпионов.

Живот требовательно, в голос заурчал, напоминая о том, что пища нужна не только для мозгов, но и для остального организма. Вняв гласу из глубин, Роман отправился на поиски пропитания.

Тени сгущались за окном, проглатывая последние отблески закатного солнца. На тяжёлой чугунной сковороде шкворчали, стреляя маслом, пельмени, обнаруженные в холодильнике. Даже удивительно, что такое нашлось в холодильнике столь небедного жилища. Роман отстранённо орудовал лопаткой, чтоб каждый из круглобоких близнецов подрумянился со всех сторон. Как ни соблазнительно, но ставаться здесь нельзя. Дом наверняка привлечёт внимание мародёров, а в одиночку такой большой дом не отстоять. Да и надо ли? Наверняка самые разумные постараются покинуть город. Не обязательно далеко. Рядом есть дачные посёлки, в которых можно попробовать продержаться, имея под боком ресурсную базу города. С другой стороны, пока непонятно, сколько людей выжило в жестокой кутерьме, не превратившись в злобную куклу, не попав на зуб обезумевшей толпы и избежав пули. Сколько выживших сейчас встречает ночь, затаившись в страхе за дверью, в надежде, что это всё ещё достаточно надёжная преграда перед внезапно ощерившейся клыками реальностью? Почему сам Роман сейчас не шляется по улице с резиновой улыбкой на лице в поисках ходячего мяса? Зараза его не догнала или это просто небольшая отсрочка неизбежного? Или причина превращения вовсе в чем-то другом, что пока не попало в поле зрения и вообще никак не касается истории с делом "Полынь"? Что любопытно, в бумагах упоминалось именно дело, а не проект. То есть речь не о вышедшей из под контроля создателей гадости, а о каком-то расследовании или научном изыскании, знать о котором обывателю не следует? Слишком много вопросов и никаких ответов. Пожалуй, следовало бы сосредоточиться на более насущных моментах бытия.

С аппетитом пережёвывая пельмешки и запивая их каким-то, наверное, недешёвым, вином из чайной чашки, инженер прислушивался к прихваченной с зарядника радиостанции, сканирующей каналы. Пока тихо. Время от времени зажигался зелёный огонёк приёма, но это были всего лишь помехи, неспособные пробиться через шумоподавление. Стоило бы подняться повыше. Да и на этот крысиный хвостик вряд ли что-то удастся поймать.

Покончив с едой, он заменил антенну на радиостанции, накрутив в гнездо длинный гибкий хлыст.

Выбравшись на крышу через мансардное окно, он уселся на конёк.

— Здесь Радио Пять Жук Борис Анна, кто слышит меня, ответьте.

Роман отпустил тангенту, с надеждой глядя на рацию.

— Это Радио Пять Жук Борис Анна. Если кто-то слышит меня, ответьте. Приём.

Ничего.

Добрых полчаса он бросал вызовы в эфир, меняя каналы, но никто так и не отозвался. Наконец, он начал вбивать частоты канальной сетки диапазона вручную. И вызывал, вызывал...

Опускающийся с затянутого мрачными тучами неба холод и пронизывающий ветер, начавший свой шумный бег, почти заставили вернуться в дом, когда динамик рации захрипел, отплёвываясь огрызками слов. Роман в очередной раз повторил вызов и отключил шумоподавление. Вслушиваясь в скрип и треск он пытался разобрать хоть что-то, но безуспешно. Находящийся на том конце радиоволны человек что-то кричал, но разобрать, что именно, не удавалось. Видимо, слишком слабый, согласно установленным стандартам, передатчик не мог протолкнуть в эфир человеческое слово с достаточной силой.

— Здесь Радио Пять Жук Борис Анна. Я Радио Пять Жук Борис Анна. Буду на этой частоте завтра с восемнадцати до полуночи. Постарайтесь зарядить рацию, пока есть электричество. Я дам вызов. Ждите меня и выходите на связь завтра. С восемнадцати до полуночи. Зарядите рацию. Ждите меня в эфире. Конец связи.

Роман смотрел на тускло светящийся экранчик и шёпотом несколько раз проговорил частоту. На всякий случай, чтоб не забыть.

Благодаря передатчику, в разы превосходящему по мощности разрешённые величины, и неплохой антенне он не сомневался, что сообщение достигло неизвестного адресата.

Дом погружался во тьму безлунной ночи, словно затонувший корабль, забытый людьми и временем, и не желающий раскрывать свои тайны случайно посетившему его гостю. Изредка из мрака проступали неясные очертания чёрных теней, плывущих навстречу. Тиканье старых часов лишь обостряло ощущение сгустившейся вокруг тишины, будто отсчитывая секунды до чего-то неминуемого.

Роман тряхнул головой. Какая только чушь не заберётся в голову. Ещё мистики ему нехватало.

Он неспешно собрал вещи, прихватив кое-что из кладовок, и затолкал всё в багажник. Вновь переоделся в спецовку. Она ощущалась как-то понадёжнее. Разве что снова обулся в кроссовки. Тут, конечно, неплохо, но завтра он покинет это место.

При свете настольной лампы, расположившись возле журнального столика, он как мог изучил устройство пистолета. Попробовал повытаскивать его из запоясной кобуры. Получалось не очень, но в экстренных случаях лучше это делать, имея хоть какое-то понимание.

Не раздеваясь, он лёг на диван на втором этаже. Думал, что долго не уснёт, но, как только закрыл глаза, сразу же отключился.

Глава 6

До самого утра Романа никто не побеспокоил. Даже если бы кто-то проник в дом, он бы этого не заметил — сознание полностью погрузилось в непроглядную тьму небытия.

Он резко открыл глаза, будто его включили. Взяв со столика пистолет, сходил в туалет, умылся и, к собственному удивлению, с удовольствием почистил зубы. Наскоро позавтракал яичницей с кружка́ми колбасы: хозяйский холодильник ещё не опустел, газ подавался и электричество продолжало работать.

Зарядившийся за ночь смартфон ловил только голосовую связь. Звонить было некому, да и новости из мировой паутины вряд ли добавили бы ясности, но по привычке Роман сунул телефон в карман. Трубку мёртвого ныне Леонида он оставил на столе кабинета ещё вчера.

Первое, что бросилось в глаза при выходе на крыльцо — чёрный столб густого дыма, жирно клубящийся где-то на северо-востоке, в районе промзоны. Пожалуй, пожары без пожарных теперь будут нередкостью.

Устроившись за рулём четырёхколёсного друга, Роман проверил: топорик в дверном кармане, пистолет на пассажирском сиденье, меч в ножнах у ручника. Или это сабля? Да какая, к чёрту, разница? Пусть хоть внебрачное порождение их обоих, лишь бы колол и рубил.

Наудачу он включил магнитолу, попереключал каналы, но ничего, кроме шипения, не услышал, а заодно понял, что просто тянет время, не решаясь выехать через уже открытые ворота.

Вчера он действовал, по сути, на голых рефлексах, мало что соображая. Сегодня такое уже не годится. Нужен план. Перед своим отъездом Ляпишев не крохоборствовал, оставив дом почти как есть, а потому в ближайшем будущем проблем с пропитанием быть не должно. Какой-никакой ствол для самообороны имеется, хотя для серьёзной заварухи он не годится. Так что некоторое время лучше вести себя тихо, как мышь под веником, и не отсвечивать. Значит, нужно надёжное укрытие, где можно спокойно спать и хранить своё барахло, а в случае крайней необходимости — тихо свалить, для чего нужно досконально знать местность. Бежать из города почему-то не хотелось, хотя разум подсказывал, что это было бы правильным шагом. Что ж... Было одно место, которое завладевало мыслями Романа чем дальше, тем больше.

Белый минивен выкатился за ворота и, набирая скорость, покатил по узким дорогам частного сектора.

Очень скоро стало ясно, что эта поездка — последняя. Передвигаться на автомобиле по городу стало практически невозможно. Брошенный транспорт мешал разогнаться. А медленно ехать было просто нельзя. Дважды автомобиль Романа обстреливали. Несколько раз за ним гнались, встретив восторженными завываниями, небольшие группы заражённых. Наконец, он собрал за собой целый пелотон преследователей, жаждущих близкого общения. Размер погони в зеркале заднего вида неприятно впечатлил — сотни существ, ещё вчера бывших людьми, упрямо гнались за ним, прожигая яростным взглядом. Он буквально ощущал затылком их надсадное хриплое дыхание и мысленно трижды перекрестился левой пяткой, когда удалось оторваться и скрыться из виду.

Свернув в узкий проулок между заборами, Роман остановился у распахнутых сварных ворот. Прежде чем выйти, тщательно осмотрелся и прислушался. Спрятал пистолет во внутренний карман куртки, запасные магазины — в правый брючный. Топорик, болтавшийся в слишком свободной петле на левом бедре, зафиксировал нейлоновыми стяжками — теперь держался нормально и вынимался без проблем. Таким же образом прикрепил к ремню ножны с фальшионом.

Ругая себя за неподготовленность, бывший инженер двинулся к торговому центру.

Узкий проезд вывел к задникам огромного корпуса "Ашана". Осторожно выглянув из-за угла, Роман осмотрел обширную парковку и здание соседнего торгового центра, куда он и стремился. Хаос. Хаос и разорение. Вместо стройных рядов автомобилей какая-то мешанина. Тёмно-бурые пятна на асфальте, опрокинутые тележки, разбросанные товары... Вчера здесь метались в панике отчаявшиеся люди, преследуемые заражёнными, лилась кровь и разносились вопли обречённых. А сейчас было тихо, как на кладбище. Только ветер, нестихающий в пространстве между двух высоких стен, шевелил превратившиеся в мусор вещи.

Мужчина осторожно пересёк парковку в направлении прозрачного полукружья входной группы. Повинуясь сигналу потревоженного фотоэлемента, лопасти стеклянного колеса начали с тихим жужжанием вращаться.

Роман шагнул внутрь, и его тут же обдало вонью скотобойни. По напольным плиткам расползлась огромная бурая лужа, растащенная по округе щедрыми мазками. Студенистая масса чавкала под подошвами, вызывая рвотный рефлекс. Он задержал дыхание и, стараясь не смотреть вниз, двинулся дальше.

Внутреннее пространство было хорошо освещено, являя следы недавних событий. Стеклянные витрины зияли пустотой, а их содержимое было разбросано по залу. Метрах в десяти от входа возвышался некогда роскошный белый рояль — его полированное дерево покрывали бурые разводы, а на крышке застыла женская сумочка, будто её владелица только что вышла на перерыв.

Неподалёку виднелось небольшое кафе со стойкой баристы. Роман на секунду замер, вспоминая, что не раз сидел здесь на мягком диванчике, смакуя вкусный кофе. Теперь же опрокинутые столики валялись на полу, а стойка запятнана разлившимся напитком.

Торговый центр дышал эхом случившейся беды: перекошенные полки витрин, рассыпанные флаконы, превратившие пол в минное поле осколков. У информационной стойки валялась разбитая рация с засохшими пальцевыми отпечатками на корпусе. Выше, на стене, чья-то окровавленная ладонь оставила смазанную полосу.

Двигаясь к эскалаторам, Роман старался не смотреть на обрывки одежды под ногами. Кровь была повсюду: брызги на зеркалах образовывали абстрактные узоры, багровые пятна напоминали чёрные порталы, а на ступенях застыли цепочки отпечатков — кто-то тащил раненого вверх.

Второй этаж мало отличался от первого. Приподнятый над общим уровнем фудкорт и вовсе напоминал алтарь кровавого жертвоприношения.

Вывалившись в полумрак служебной лестницы, Роман с облегчением перевёл дух. Желание обосноваться в таком месте резко поубавилось. Но отступать было поздно — цель ещё не была достигнута, а впереди оставалось ой как много ступеней.

Он двинулся вверх, разгоняя сухой пыльный воздух. Ноги пересчитали ступени нескольких пролётов, и впереди возникла массивная металлическая дверь. Нащупав в кармане брелок, Роман приложил его к считывателю. Несколько лет назад он с бригадой монтировал в этом торговом центре систему контроля доступа. И раз уж он её запускал, то позаботился о "вездеходе" — ключе, открывающем любую дверь.

Считыватель сердито запищал и моргнул красным.

Отказ... Чёрт! И стоило сюда переться? Только чтоб убедиться в том, что администратор удалил его карту? Дверь на крышу он, конечно, мог открыть изнутри без проблем. Трудность была не в этом. Ведь с крыши нужно было попасть обратно внутрь, но на другую лестницу. А с этим сложнее — двери были установлены добротные, к тому же они открывались наружу.

Ладно. К одной цели ведут разные дороги.

Вернувшись через фудкорт в зал, Роман перешёл к эскалатору на третий уровень. Механизм ещё работал, лениво поднимая ступени вверх. Ощутив вес человека, он взбодрился, будто застоявшийся конь, почуявший седока.

То ли здесь было меньше следов хаоса, то ли привыкание начало притуплять ужас от окружающей вакханалии, но Роман чувствовал себя спокойнее. Даже увереннее.

Прокладывая путь вдоль витрин спортмагазина, он вдруг замер. Неожиданная мысль ударила, словно обухом по голове. Здесь же кругом море крови. Людей жрали живьём прямо тут. И пусть зараженные убрались отсюда по каким-то своим им одним известным делам. Но где тела? Пол должен быть усеян трупами, а здесь — лишь липкие разводы на плитке.

Роман начал было озираться по сторонам, но быстро взял себя в руки. Эту шараду он разгадает как-нибудь потом, а сейчас нужно завершить дело, ради которого он сюда заявился, тем более что непосредственной угрозы пока не наблюдается.

Он ускорился и быстро достиг двери в служебные помещения магазина. Она тоже была оборудована контролем доступа, но это был тот случай, когда дверь закрывают "от своих". Лёгкая деревянная преграда быстро сдалась под напором топорика, инженерной смекалки и какой-то там матери. Следуя коридорчиком подсобки, Роман сразу прихватил попавшуюся на глаза разболтанную стремянку. У цели он с ходу одним слитным движением раздвинул лесенку, утвердил её на полу, моментально вскарабкался под подвесной потолок и сдвинул панель. Опыт не пропьёшь! Невольная улыбка заиграла на лице. Вот он, родимый! Крышка контроллера полетела в сторону. Въевшимся в подкорку движением он достал из набедренного кармашка отвертку и уже через несколько секунд электромагнитный замок на двери растерянно клацнул, теряя хватку. Роман очутился на лестнице. Той самой. Остался последний рывок.

Поднявшись на несколько этажей, он оказался перед старой массивной дверью, просевшей и расхлябанной от времени. "Кукушкино гнездо" — так называли промеж собой сотрудники охраны операторскую, расположенную на самом верху здания. Эта часть корпуса возвышалась над основной кровлей бывшего цеха тракторного завода, который пару десятков лет назад отдали под торговые площади. Роман слышал, что раньше здесь находился коммутатор старой заводской телефонной станции.

Мужчина схватился за ручку, которая, казалось, держалась на месте просто по привычке, и потянул на себя. Заперто. Не успел он удивиться, как дверь содрогнулась от мощного удара изнутри. Старое дерево затрещало, а от дверной коробки полетели на пол куски штукатурки. Изнутри донёсся приглушённый надсадный вой.

— Твою кавалерию! — вырвалось само собой.

Внутри заперт зараженный! Дежурный оператор. Отупевшее существо, не способное сообразить, что ключ лежит у него же в кармане. И что теперь делать?

— Идиота кусок! — прорычал Роман, сжимая топорик.

Он сам не понял, на кого злится больше — на себя, забывшего, что дверь в операторскую по регламенту всегда заперта, или на этого осатаневшего урода, который, как зверь в западне, продолжал долбиться в неповинную деревяшку.

Скрип подржавевших петель сливался с завываниями, создавая адскую техно-симфонию.

— Ты ж мне дверь сломаешь, сволочь! — с какой-то отчаянной досадой воскликнул Роман, который почему-то мысленно уже считал операторскую своей.

— Да уймись же ты, тварь! — крикнул он снова, лихорадочно соображая, что предпринять.

Он схватился за дверную ручку и вогнал лезвие топорика в щель между дверью и косяком, прямо возле замка. Привалился к двери и, налегая всем весом, рванул топорище на себя в попытке её отжать. Ещё удар изнутри — и дверь распахнулась, будто её вышибли тараном. Романа едва не снесло с ног.

На тесную лестничную площадку с истерическим хохотом вывалился заражённый. Дородная женщина за шестьдесят в чёрной униформе радостно тянула к нему окровавленные пальцы. Её глаза с белками в кровавой сетке лопнувших капилляров сверкали из-под всклокоченных волос. В них читалось только одно: ненасытное желание жрать.

Не тратя время на лишние размышления, Роман, используя дверь как щит, швырнул топорик прямо ей в морду. На пару секунд та потеряла ориентацию, и этого хватило. Выдернув из ножен фальшион, он с размаху рубанул сверху вниз. Остро отточенное лезвие без особых затруднений развалило ключицу. Второй удар — снизу вверх — и клинок с хрустом вошёл под челюсть, пронзив мозг.

Тело дёрнулось, как на нитках, и с грохотом повалилось на ступени.

* * *

Роман, развалившись во вращающемся кресле за канцелярским столом, оглядывал небольшое помещение. Четыре огромных монитора, занимавшие всю стену перед ним, транслировали изображение с телекамер. На поверхности экранов засохли кровавые отпечатки пятерней, а один и вовсе был безнадёжно разбит. Напротив тускло мигали охранные приборы, а за лёгкой перегородкой ютился санузел. Там же обретались нехитрый уборочный инвентарь и походная раскладушка. Рядом гудел вентиляторами коммутационный шкаф.

Особо не разгуляешься. К тому же требовалась уборка: заражённая оставила следы на всём, к чему прикасалась. Но в целом убежище казалось надёжным — мало кто знал о его существовании, а карабкаться на двенадцатый этаж без веской причины вряд ли придёт в голову даже самым отчаянным.

Откинувшись в кресле, Роман мысленно распределял по углам свои припасы, когда его внимание привлекло движение на одном из экранов. Две фигуры крались через первый этаж торгового комплекса, обходя россыпи битого стекла.

— Ну, блин, здрасьте, — пробурчал он себе под нос.

Двое ребят двигались по залу, настороженно озираясь по сторонам. Роман наблюдал за ними через камеры и никак не мог определиться, как поступить. Если он никак себя не проявит, то они даже не догадаются о его присутствии. Но какое-то щемящее чувство беспокоило его изнутри — возможно, желание поговорить с теми, кто, как и он, пережил вчерашний день.

В конце концов, любопытство взяло верх. Роман спустился по лестнице, как мог приглушая шаги. Похоже, их цель — магазин спорттоваров. Что ж, там он их и встретит.

Он прошёл по своим следам в обратном направлении и оказался между стеллажами со спортивной обувью. Пройдя еще немного вперёд, затаился в отделе с хоккейным снаряжением.

Ждать пришлось недолго. Вскоре послышались голоса, переговаривающиеся громким шёпотом.

— Толь! А здесь точно никого нет? — прошипел один из ребят, осторожно переступая через разбросанные коробки.

— Не знаю. Ты же сам видел, что внизу никого, — раздражённо отозвался другой голос.

Они приближались, и теперь, выглядывая сквозь щели между хоккейными шлемами, Роман мог разглядеть их получше. В парнях угадывались братья. Один — высокий, лет семнадцати-восемнадцати. Второй, чуть старше его Макса, но почти такого же роста, казался ещё мальчишкой. Оба в испачканной одежде, но без следов крови.

Роман шагнул в проход, намеренно скрипнув подошвой по полу.

— Стоять! — старший резко развернулся, выставив перед собой туристический нож — вероятно, прихваченный пару стеллажей назад.

Роман медленно поднял руки, показывая, что не опасен.

— Я вам не враг, — тихо сказал он. — Поговорим?

— Ну, говори, — старший из братьев неуверенно кивнул, но нож не опустил.

— Для начала пара небольших советов, — Роман скользнул взглядом по младшему. — Вас же двое. Не жмись ты к старшему. В такой ситуации лучше разойтить в стороны. А ты, — он повернулся ко второму, — заточку свою опусти, а то даже как-то неприлично. Да и кого ты этой зубочисткой напугать собрался? — Роман похлопал по ножнам на боку, придавая словам больший вес.

Ребята переглянулись, и старший наконец опустил нож.

— Давайте за мной.

Роман шагнул между ними, направляясь к отделу туристического снаряжения. Через несколько шагов обернулся:

— Чего замерли-то? Я не кусаюсь.

Ребята нехотя двинулись следом.

Роман снял со стойки туристический топорик и протянул старшему.

— Держи. Таким от заражённых отмахиваться сподручнее. Я сам примерно таким пользовался, пока что-то посерьёзнее не раздобыл. Мелкому потом тоже подбери что-нибудь, только полегче.

Парень молча взвесил топорик в руке, проверяя хват. Младший переминался рядом, исподлобья косясь то на Романа, то на брата.

— Вас как звать-то, братья-акробаты?

— Толя, — буркнул старший.

— Николай, — важно отозвался младший.

— Братья?

— Ага, — кивнул Николай.

Роман кивнул:

— Я так и понял.

Он глянул на одного, на другого.

— Ну и чего молчим, как рыба об лёд? Я один говорить буду, что ль?

— Чего говорить-то? — пробурчал Анатолий.

Роман двинулся вдоль стеллажей, мальчишки последовали за ним.

— Расскажи, как ночь пережили. Что обо всём этом думаете, — он крутанул ладонью в воздухе, невольно повторив недавний жест Ляпишева.

Младший брат неожиданно оживился, слова полились горячо и сбивчиво:

— Да нормально всё было… А потом — все как сбесились. Мамка в нас посудой швыряться начала. Страшно… Мы — драпа. Полдня в сарае отсиживались. К ночи домой пролезли, на замок заперлись. Еле проскочили. А по улице эти… бродят, воют. В двери ломились. Так до утра и просидели.

Роман деловито перебирал развешанные рюкзаки, делая вид, что выбирает подходящий. Хотя удобная сумка и вправду не помешала бы.

— А сюда-то зачем? — спросил он, не оборачиваясь.

— В "Ашан" шли, — отозвался Анатолий. — Продуктов набрать. Дома жрать нечего. По дороге решили заскочить, может, что полезное найдём.

— Такая же история, — буркнул Роман. — Только скоропорт не берите. Электричества скоро не станет — и привет. Ни холодильника, ни воды, ни газа. Делайте выводы, мальчуки́.

Он прикидывал в руках компактный трекинговый рюкзак, проверял лямки.

— А вы… вы не знаете, почему всё так? — снова встрял младший, нервно теребя край куртки.

Эта его дурная привычка всегда бесила Толика.

— А на этот счёт, Николай, есть крепкое подозрение, что всему виной одна мелкая зараза. Вирус. Хоть и странный. Но это неточно.

Анатолий вопросительно поднял бровь. Роман пожал плечами:

— Кое-какие бумажки на глаза попались.

Сняв с крючка ещё один рюкзак, побольше, он затолкал в него первый и двинул к выходу. Очень не хотелось, чтобы братья догадались, что он здесь остаётся.

— И вот еще что, — резко обернулся он к ребятам. — Найдите себе норку поукромнее. Это я такой добрый попался. А встретится кто-нибудь другой — неизвестно, что получится. Военную часть на Комиссарова знаете?

Анатолий кивнул.

— Попробуйте туда. Там какие-то серьёзные мужики обосновались. На бандитов не похожи. Может, возьмут к себе. Попробуйте. Только аккуратно. Кстати, тут долго тоже не торчите. Здесь пока тихо, но мне что-то активно не нравится.

Младший метнул взгляд на старшего, будто хотел что-то сказать, но сдержался. Анатолий закусил губу, колеблясь.

— Нет, Анатолий. — Роман покачал головой. — Знаю, что хочешь спросить. Нет. Не могу.

Он решительно развернулся и направился к эскалатору. Что творилось у него внутри, он и сам не смог бы объяснить. Спиной он ощущал жжение от взглядов братьев. Сердце яростно колотилось в груди, желудок скручивало в узлы, но он продолжал твёрдо шагать вперёд.

Глава 7

Роман переупаковывал припасы в прихваченный рюкзак, раз за разом прокручивая в голове разговор с братьями. Нехорошо вышло. Даже как-то гаденько. Строил из себя крутого, заморочил пацанам головы и свалил. Но что он мог с ними поделать? Куда их девать? С другой стороны, он ведь помог им — дал кое-какую информацию, указал на других выживших. Если дотянули до сегодняшнего дня, значит, и дальше продержатся. Ведь так?

Забросив рюкзак на плечи, невольно поморщился — тяжеловато. Придётся сделать ещё один рейс, а то и два: в машине оставалось порядочно всякого добра. Можно было, конечно, подогнать авто поближе, но шуметь не хотелось. Лучше сейчас перетерпеть, чем потом на разрыв жопы удирать от орды заражённых.

Когда Роман покидал торговый центр, он ненадолго задержался за углом, слившись с тенью. Вскоре следом вышли парни с новенькими компактными рюкзаками за плечами. Пошарив в "Ашане", они двинулись прочь, утаскивая найденную добычу и перебрасываясь на ходу короткими фразами. Похоже, и там было всё спокойно.

Теперь Роман уверенно шагал прежним маршрутом в своё "гнездо", не переставая, впрочем, зорко оглядываться по сторонам. Переменившийся ветер донёс до него тяжёлый запах гари, от которого в горле стояла противная горечь. За высоким забором из профлиста деревья порывисто шелестели листвой, дружно раскачивая своими позеленевшими ветвями, тянущимися к прояснившемуся небу. В операторскую лестница вела прямо с первого этажа. Однако подступы к ней с улицы перекрывало несколько стальных дверей с электромагнитными замками. Пожалуй, пробираться через магазин спорттоваров даже безопаснее – уличный вход на лестницу был прямо на виду, открытый любому случайному взгляду. Видимо, когда отключится электричество, эту дверь придётся как следует забаррикадировать. На всякий случай.

Задыхаясь от усталости, Роман с силой распахнул дверь операторской. Сбросив лямки ставшего неподъёмным рюкзака, он буквально рухнул в кресло, жадно ловя ртом воздух. Грудь тяжело вздымалась, а по лицу стекали капли пота.

Переводя дух, он рассеянно скользил взглядом по картинкам мониторов. За время его отсутствия ничего не изменилось — камеры по-прежнему застыли в немом ужасе, запечатлев следы случившегося кошмара. Внезапно в сознании мелькнула догадка: если он хотел узнать, куда исчезли тела погибших, то ответ у него буквально под носом!

Схватив мышь, он принялся щёлкать по экранным кнопкам, вызывая окно просмотра видеоархивов. Вчерашняя дата. Полдень. Запустил воспроизведение.

Сервер на несколько секунд задумался, а затем камеры одна за другой ожили. В небольших прямоугольниках на экранах двигались люди, сновавшие мимо ещё целых витрин. Несмотря на будний день, народу было много, но ничего подозрительного. Роман переключил на ускоренное воспроизведение — человечки засуетились, как муравьи, спешащие перед грозой.

Он даже не сразу заметил тот момент, когда обыденная картинка вдруг переломилась, превратившись в кровавый хаос. Щёлкнул обратно на нормальную скорость и застыл, впиваясь взглядом в мониторы. Смотреть было невыносимо. Но и оторваться — невозможно.

Наконец всё стихло. Роман снова перемотал запись. Таймер показывал около пяти вечера, когда изображение вновь ожило. Его глаза расширились от изумления — заражённые, словно роботы, двигались странно скоординированными группами, методично волокли трупы куда-то за пределы поля зрения камер. То же самое происходило и на парковке: тела уносили и утаскивали, словно выполняли какую-то программу.

Куда?

Ответа пока не было.

Роман задумчиво освободил рюкзак и спустился вниз. Выйдя с территории внутренней парковки, вышел на обширное асфальтовое поле большой парковки двух торговых центров. Он медленно двигался среди замерших в беспорядке автомобилей, почти крадучись, внимательно сканируя пространство вокруг. Вскоре взгляд зацепился за прерывистые полосы на асфальте — явные следы волочения, перемежающиеся засохшими бурыми размазанными пятнами. Кровавый путь вёл в сторону промзоны.

По здравому размышлению Роман решил не отвлекаться и закончить текущие дела.

Когда он шёл от автомобиля в последний раз, торговый центр встретил его тёмными, вымершими залами. Осколки хрустели под ногами, и каждый звук, отражаясь от стен, казался чужим шагом.

— Вот и конец света, — пробурчал он себе под нос.

Операторская встретила его тревожным писком бесперебойника. Аппарат надрывался в стойке с оборудованием, лишний раз сигнализируя о наступлении неизбежного. Роман тут же выключил бедолагу, чтоб сберечь остатки заряда. Мониторы на стене погасли, издав лёгкое потрескивание статики.

Разложив свои вещи в подобии порядка, он выдернул шнуры питания, воткнул в освободившуюся розетку найденную электроплитку и вновь запустил бесперебойник. Под надсадное пищание разогрел банку тушёнки, запил водой из полупустой бутылки.

Насколько ещё хватит батарей? Вряд ли надолго.

В голову пришла запоздалая мысль. В серверных шкафах тоже стоят бесперебойники и, возможно, они ещё не сдохли.

На бегу проверяя, всё ли при себе, он рванул вниз, в зал второго этажа. Забыв об осторожности, Роман понёсся к гардеробу, шлёпая подошвами по плитке — там в коридоре находился переход в административный корпус.

— Серёж! Там кто-то есть!

Испуганный женский голос, долетевший откуда-то сбоку, заставил его резко нырнуть в первую же щель — в узкую нишу, где, как часовые, выстроились молчаливые банкоматы.

Вжавшись в ещё тёплый стальной бок, Роман сжимал зубы, проклиная свою опрометчивость. Густой мужской голос что-то гневно шептал в сумраке зала. Женский оправдывался. Доносилось шуршание чьих-то осторожных шагов.

— Эй! — Роман решил сломать неприятную ситуацию, взяв инициативу в свои руки. — Вы кто? Зачем здесь?

— А ты кто? — донеслось из-за угла.

— Да как и вы — прибарахлиться пришёл. Драться будем? Или поговорим, как культурные люди?

Если уж убежище превратилось в проходной двор, надо было как-то выкручиваться.

— Я бы поговорил, — отозвался вновь незнакомец.

Роман медленно приблизился к углу, стараясь не производить шума, и осторожно выглянул.

В нескольких шагах от него стоял мужчина плотного телосложения, хорошо за сорок. Он выставил перед собой самодельное оружие — большой широкий кухонный нож, примотанный изолентой к какому-то черенку. За его спиной пряталась полноватая женщина в поношенном спортивном костюме. Её пальцы судорожно сжимали его куртку, будто боясь отпустить.

— Я выхожу, — предупредил Роман и медленно шагнул из укрытия.

Поначалу разговор был нервным и не клеился, но постепенно вошёл в спокойное русло. Выяснилось, что Сергей и Татьяна — брат и сестра. Татьяна жила в столице, но на пару дней вырвалась сюда, чтобы повидаться с родными. Именно здесь её и застало начало этого кошмара. Она гостила у родителей, когда старики поначалу просто проявляли агрессию, а затем и вовсе сошли с ума и Сергей забрал её к себе.

— И представляете! Ни одна собака трубку не взяла! Ни ментов, ни скорой нет! И что было делать? Пришлось просто запереть их дома. Хорошо, Таня вовремя позвонила, — Сергей бурно жестикулировал, видимо, найдя в Романе благодарного слушателя.

Надо же... Тоже Таня. Хотя на его Таню совсем не похожа. Эта — пышечка с густыми светлыми волосами, да и в возрасте, а его дочка была стройненькая, высокая, тёмно-русая — загляденье.

Дальше Сергей рассказал, что остаток вчерашнего дня они провели в его холостяцкой квартире, отходя от шока произошедшего с родителями и приходя в ужас от поступающих новостей. Мужчина пытался дозвониться до бывшей супруги, с которой давно был в разводе, но безуспешно. А сегодня связь и вовсе пропала.

— Электричество же вот только недавно пропало, — удивился Роман.

— Когда мы выходили, свет был. А вот сети нет уже давно, почти с самого утра.

— Ясно... А по дороге сюда вы что-нибудь видели?

— Ещё бы! Мы продуктами решили запастись. Да и в аптеку надо зайти. Я тут недалеко живу, на Горького, у нас там рядом "Магнит" есть. Так мы туда поначалу хотели зайти. Хорошо хоть решили сначала издалека посмотреть. Так там какая-то банда орудует. Таскали ящики в машину. Микроавтобус какой-то у них. Сумки, пакеты, мешки. Оружие видел. Ружья у них. И автомат.

— И много их там было?

— Не знаю. Человек пять. Может, шесть. Мы ближе подходить побоялись. Мало ли что.

— Что, прям шесть мужиков с ружьями таскали продукты? — Роман скептически посмотрел на собеседника.

— Да нет. Трое с оружием. Видел троих. Двое с ружьями, а у одного автомат. Они вроде как охраняли. А остальные таскали. И деваха там у них была — тоже с пакетами бегала.

— Ой, да какая банда? Обычные люди. Выжившие, вроде нас.

— Ну, не знаю, не знаю, — протянул Сергей. — Вид у них был... недобрый.

— Вы бы себя видели со стороны. Конечно, недобрый. Кстати, а заражённые не попадались?

— Заражённые? Нет. Не видели вроде. Ночью вот слышали.

— Вы слышали, как они смеются? — вступила вдруг в разговор Татьяна. — Аж мороз по коже. И воют! Как кого увидят — сразу догонять бросаются. У нас под окнами парня одного разорвали. Просто ужас какой-то. Он так кричал! Я заснуть потом не могла.

— Так вы думаете, что это заражение? Болезнь? — Сергей с интересом посмотрел на Романа. — Если это какая-то инфекция, то должно быть какое-то лекарство! Наверняка кто-то уже ищет вакцину.

Роман в задумчивости потёр подбородок.

— Знаете, буквально вчера мне попался один документ. Вернее, даже его часть. И там говорилось об исследовании некого вируса. Необычного. Я подозреваю, что дело именно в нём. Но прямых указаний на это нет.

— Так что? Теперь надо маски носить? Вчера было оповещение об этом, но мы как-то не обратили внимания.

— Думаю, маски уже не помогут. Поздно. Скорее всего мы вообще все заражены.

— Как?! — воскликнула Татьяна. — Мы теперь все такими станем? — она с ужасом прижала ладони ко рту.

— Если б могли, уже стали бы, — весомо вставил Сергей. — Если уж все заражены. Вон, у всех как по свистку мозги прокисли. А у нас — нет. Я вот думал, может, газ какой распылили. Вот все и посходили с ума.

— Если б газ, то тогда в одном месте все разом зомбанулись бы, а не по одиночке, — возразил Роман.

— Это да, это да... — пробормотал Сергей, постукивая своим импровизированным копьём в пол.

Разговор сам собой сошёл на нет и захотелось куда-нибудь спровадить непрошенных гостей. Даже как-то странно — пребывая в одиночестве Роман желал общения с другими людьми, такими же выжившими, как он, но уже через несколько минут начинал тяготиться их обществом.

— Так вы в "Ашан", получается, шли?

— Да-да, именно так. Честно говоря, думали, что тут тоже банды будут какие-нибудь или заражённые бродят, а тут вообще никого. Вот только вас повстречали. Мы, собственно, хотели по пути посмотреть, можно ли и тут что-нибудь полезное найти.

Роман понимающе покивал.

— Да знаете, я тут походил уже — всё кругом разбито. Да и неладно тут что-то. Видите, что кругом творится? Кровища везде. А ни одного трупа нет.

— Действительно, — его собеседник заозирался, только сейчас обратив внимание на это обстоятельство. — Странно.

— Так что задерживаться здесь я бы не стал. Бережёного, как говорится, Бог бережёт.

Татьяна тронула брата за рукав и быстро ему закивала.

Все вместе они спустились на первый этаж и направились к выходу. С усилием провернув тяжелые створки стеклянного "трёхлистника", они вышли на улицу. После сумрачного зала, пропитанного тяжёлым запахом крови, глоток свежего воздуха показался невероятно приятным. С безоблачного неба продолжало ярко светить солнце, хотя было всё ещё прохладно.

Не придумав, как отделаться от Сергея и его сестры, он вместе с ними пересёк внутреннюю парковку и вошёл в гипермаркет. И тут его ждал сюрприз: из-за угла торчали чьи-то ноги.

Не так давно он наблюдал, как зараженные, словно дружная погребальная команда, уволакивали тела. А тут — получите и распишитесь — труп.

— Вы идите, — обратился он к спутникам. — А я пока тут осмотрюсь.

Сергей кивнул и вместе с сестрой отправился дальше.

Судя по белой рубашке с галстуком, чёрному пиджаку и брюкам, тело принадлежало молодому мужчине из числа охраны. Его обглоданная рука валялась в стороне от тела, обезображенное лицо было залито кровью, а в животе зияла рваная дыра. Лежал он тут явно со вчерашнего дня. На его груди отчётливо виднелся кровавый след от чьего-то ботинка.

Роман огляделся. Обстановка вокруг напоминала торговый центр по соседству. Те же бурые пятна на полу и стенах, битое стекло под ногами, разбросанные в беспорядке товары. Вокруг царил сумрак, и даже запах был схож.

Получается, другие тела вытащили, а именно этот труп проигнорировали?

Пройдясь немного дальше, Роман увидел ещё одно тело. Женщина лежала, подогнув под себя ноги в обтягивающих джинсах. Из разорванного горла растеклось по полу темное пятно, уже подсохшее по краям. Судя по следам, плохо различимым в скудном освещении, ранее рядом с ней лежал ещё кто-то, чьи останки заражённые игнорировать не стали.

Озадаченный Роман ещё побродил по торговому залу, но больше никого не обнаружил. Натолкнувшись на пару, набивавшую сумки в отделе с консервами, Роман, сославшись на дела, распрощался с ними и вернулся в торговый центр.

К тому моменту, когда он добрался до серверной, бесперебойники, разумеется, уже сдохли. Широкая железная дверь, за которой раньше гудели вентиляторы, теперь молчала, словно выдохлась. Роман даже не стал пытаться её вскрывать — и так всё ясно.

Остаток дня он посвятил тому, что вытаскивал аккумуляторы из блоков питания контроллеров доступа. Вооружившись стремянкой, он методично обходил все оборудованные двери и выкладывал добычу в торговый зал.

Батареи попадались разные: вздутые, как перекормленные питоны, а потому бесполезные, изношенные и почти новые, едва тронутые вездесущей пылью. К его удивлению, урожай оказался богатым — в операторскую он поднял двадцать восемь штук, и это только начало. Административный корпус ждал своей очереди.

Перекусив консервами с галетами, Роман вернулся к работе. К вечеру, изрядно вымотанный, он оглядывал пёстрые стопки двенадцативольтовых "кирпичей", выстроенных вдоль стены. Только что заставил замолчать надоевшую пищалку в ИБП, выкорчевав её из лицевой панели, и теперь прикидывал, как приспособить к нему автомобильные аккумуляторы. Благо, на парковке под капотами их было навалом. На какое-то время свои скромные запросы он удовлетворит. Но что делать дальше? Добыть генератор? Так он же будет тарахтеть на всю округу.

Внезапный шум с улицы вырвал Романа из размышлений. В узкое окошко санузла ничего не было видно. Он вышел из операторской, спустился на пролёт ниже и протиснулся через низкую дверцу, похожую на лаз, на площадку наружной лестницы. Конструкция из арматурных прутьев и просечно-вытяжных листов на двутавровом профиле гудела под его шагами, пока он спускался на основную крышу здания.

Замеченный ещё утром дым, следуя за ветром, продолжал вздымать свои клубы в темнеющее небо. Закатное солнце подкрашивало его багряными разводами. Кажется, это горел логистический центр. Комплекс там громадный — гореть будет долго. Над городом виднелись дымы и других пожаров.

Послышался резкий и гулкий удар по металлу, а затем ещё один. Роман поспешил через крышу на звук и осторожно выглянул из-за парапета.

Ну, это уже просто свинство! Трое мужчин хозяйничали на внутренней парковке. Один курочил монтажкой лючок бензобака чёрной иномарки, второй, с шлангами наготове, стоял рядом, наблюдая за процессом, а третий держался за ручки тележки на колёсах, к которой ремнями был притянут пластиковый бочонок, и крутил головой по сторонам. Рядом стояла пара канистр, видимо, уже наполненных топливом.

Не в силах отделаться от гнетущего ощущения, что его обворовывают средь бела дня, Роман продолжал наблюдать за происходящим. Его терпение было вознаграждено, когда возникший в отдалении шум мотора, постепенно нарастая, возвестил о приближении зелёного микроавтобуса.

Троица внизу засуетилась в поисках укрытия. Не придумав ничего лучше, все трое, прихватив слитый бензин, бросились в гипермаркет напротив через ближайший вход. Мгновение спустя микроавтобус, с трудом пробравшийся через парковку, остановился рядом. С грохотом сдвинулась боковая дверь, и на асфальт высыпались вооружённые люди.

— Да вашу Наташу! Вам всем тут намазано, что ли? — в сердцах выругался шёпотом Роман.

Первым из машины выскочил парень лет двадцати пяти в камуфляже. Резким движением он вскинул автомат к плечу и, пригнувшись, рванул ко входу в "Ашан" — туда, где только что скрылись воры с канистрами. В его чётких, отработанных движениях сразу угадывался военный опыт. За ним устремились ещё двое — с охотничьими ружьями наготове. Один, лет пятидесяти, в поношенной "горке", другой — и вовсе старик в болоньевой куртке и таких же штанах.

Парень прижался спиной к стене у входа, резко крикнул что-то внутрь. Роман разобрал лишь обрывки фразы: что-то про поднятые руки. Те двое заняли позиции за капотами ближайших машин, направив стволы в чёрный провал дверей.

Если и был ответ, то Роман его не расслышал.

Пока трое вооружённых мужчин держали вход на прицеле, из распахнутой двери микроавтобуса стремительно, как пружина, выпрыгнула девушка. Лет двадцати, не больше. Облегающие синие джинсы и короткая куртка лишь подчёркивали её собранную, ладную фигурку.

Следом за ней, тяжело ступая, выбрался ещё один мужчина — коренастый и плечистый. А из-за руля вышел щуплый парень, ровесник девушки. Он щурился, заслоняясь ладонью от косых лучей заходящего солнца, бросавшего длинные тени от припаркованных машин.

Новая тройка разбрелась в стороны, наблюдая за обстановкой. Чувствовалось, что прибывшая команда проделывала подобное не в первый раз.

— Ну вот чего вы такие жадные, а? Вам одного магазина мало было? — пробурчал Роман, наблюдая с высокой крыши за разворачивающимся представлением.

Вопреки ожиданиям, топливные воры не стали ни прятаться, ни сбегать через другие выходы. После коротких переговоров они вышли на улицу, и завязалась беседа. Было видно, как все расслабились, выдохнув с облегчением. Однако после окрика парня с "калашом" группа вновь насторожилась и продолжила наблюдать за окрестностями. Разговаривали с первой тройкой в основном здоровяк и парень с повадками опытного бойца. О чём шёл разговор, на крыше было не слышно, но Романа и такой расклад устраивал.

Неизвестно, сколько бы ещё они так простояли, если бы их не прервала подскочившая девушка. Активно жестикулируя, она указывала куда-то через парковку.

Роман перевёл взгляд.

По улице, неспешно переваливаясь, брела группа людей. Человек семь.

Заражённые.

Издалека их можно было принять за обычных прохожих — усталых, плетущихся домой в вечерних сумерках. Но что-то было не так. Слишком неестественными были их движения — дёрганными, будто кукловод неумело дёргал за нитки. Один волочил ногу, будто не чувствуя боли. Другой вывернул голову, словно прислушиваясь. Третий шаркал подошвами по асфальту, оставляя за собой тёмные мазки — то ли грязь, то ли что-то хуже. У большинства на лицах и груди расползлись тёмные пятна, переходя на руки и впитываясь в ткань одежды.

Солнце садилось, и длинные тени сливали их фигуры в единую, пульсирующую массу.

Молодой боец подал отрывистую команду, и группа заняла оборонительные позиции. Девушку, порывавшуюся, видимо, поучаствовать, здоровяк грозным рыком отправил в машину, а сам, достав пистолет, пристроился за ближайшей легковушкой. Паренёк-водитель забрался обратно за руль.

Растерянные воры, на которых у Романа начал расти зуб, схватили свои канистры и шмыгнули обратно в магазин.

Бывший инженер сел, привалившись спиной к парапету.

— Ну, кто ещё заявится? Марсиане? — он накрыл лицо пятернёй. — Грёбаный цирк!

Вечерний воздух разорвал протяжный вой, которому вторили ещё несколько голосов. Роман едва истерически не рассмеялся.

— Грёбаный, сука, цирк! — повторил он, покачивая головой.

При первой же возможности нужно будет пополнить запасы еды и воды и наглухо баррикадироваться.

— Не, ребята, в этом балагане я не участвую.

Топот бегущих ног, перемежающийся гулким металлическим грохотом столкновений, гиеньими смешками и подвываниями, заглушил треск первых выстрелов.

Вновь высунувшись над парапетом, Роман наблюдал, как четверо стрелков бодро раскладывали заражённых по асфальту. Автомат методично бил одиночными, дырявя тела и разбивая головы. Ружья, ахая редко, но весомо, вносили свой вклад в общее веселье, калеча атакующих. Буквально через минуту эхо последнего выстрела раскатилось по округе, и всё стихло. В наступившей тишине раздался радостный возглас:

— Михалыч! А я говорил, что "жакан" лучше! А ты заладил: "Картечь, картечь". Вон, смотри, как башку разворотило! Лежит себе и не рыпается!

— Ты бы своим "жаканом" сначала попадать научился! — огрызнулся старик, с кряхтением подбирая выпавшую гильзу.

— Зато за мной Артёму подранков добивать не приходится.

— Так ты всего двоих и завалил!

Конец перепалке положил резким окриком плечистый мужчина, спрятав пистолет под полу куртки.

Группа быстро попрощалась с вновь появившимися мужиками, не расстававшимися со своими канистрами, запрыгнула в микроавтобус и поспешно уехала. Те, в свою очередь, тоже не стали задерживаться и, погромыхивая пустым бочонком на тележке, направились в сторону малоэтажной застройки на дальней стороне улицы.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, окрасив небо в багряные и оранжевые тона. Роман, поднявшись на самую верхотуру над "Кукушкиным гнездом", начал бросать в эфир свой позывной.

— Здесь Радио Пять Жук Борис Анна. Кто меня слышит — ответьте.

Именно на этой частоте вчера кто-то был, но сейчас эфир молчал.

С парковки доносилось невнятное шуршание. Присмотревшись, в сгущающихся сумерках можно было разглядеть тени, сидевшие на корточках, словно жабы, над трупами заражённых.

— Кто меня слышит — ответьте!

Зверски хотелось закурить. Роман вдруг осознал, что весь день даже не вспоминал о своей привычке. Здесь же, на высоте, где ветер не умолкал ни на секунду, что-то изменилось. Он достал почти пустую пачку и вытянул сигарету. Сизый дымок, тут же разрываемый на клочья порывами ветра, уносился вдаль и растворялся в темноте.

— Есть кто на частоте? — алый огонёк выщелкнутого пальцами окурка, мелькнув, исчез где-то внизу.

— О! Жук! Это ты?! — наконец отозвалась рация.

— Я, я! — Роман с новой силой вцепился в рацию. — Ты где находишься? Какая обстановка?

— ... ут вообще ...дец, что творится! Я тут сижу запертый второй день! Думал, я вообще один нормальный остался! Кругом эти долбанутые ходят. Что мне делать-то?

— Слушай, парень, ты сначала кнопку нажимай, потом говори. И не забудь потом отпустить. Понял?

— ... ял, понял! Так что мне делать?

— Сначала нажал, потом сказал. И не кричи так. Лучше слышать тебя я не стану. Ты где вообще?

— Да в ЦУМЕ я! Наверху сижу. Носа не высунуть. Только в окошки гляжу. Второй день на пирожных и лимонаде.

Центр города. Далековато.

— Что видел? Какая обстановка?

— Да какая обстановка? Я ж говорю — полная жопа. Они тут толпами ходят. А вчера вечером движуха какая-то началась. Они мертвяков начали таскать. Мне отсюда "Торпедо" видно. Так они за ночь целую кучу навалили на стадионе. И в двери долбятся весь день. Орут, твари! А оно мне надо это всё? Я же просто отделочник! Хорошо, что хоть рацию эту с охранника подобрал. А то вообще вилы. И никто не отзывается. Где все вообще? Что происходит-то?

— Конец света происходит. Извини, парень, но помощи не будет. Некому больше идти на помощь.

— Как это? Куда все делись? Где менты? Где армия?

— А ты посмотри внимательно. Они тде-то там, вместе со всеми бродят, сожрать нас хотят.

Собеседник затих. Роман с трудом мог представить, что сейчас испытывает несчастый парень, запертый где-то на верхних этажах универмага, вся надежда которого заключалась в маленькой коробочке с антенной.

— Понятно... Значит, всё? — в голосе сквозило отчаяние. — И что теперь?

— Не знаю, парень, не знаю. Я точно также сижу на крыше, а снизу эти... чавкают.

— Ясно... А что значит, когда рация пищит, когда кнопку отпускаешь?

— Это значит, что батарея вот-вот сядет.

— Что мне делать, а? — голос с той стороны едва не плакал.

— Не знаю. Пытайся выжить, парень. Делай что-нибудь. Твоя жизнь только в твоих руках.

— Меня Женя зовут. А тебя?

Роман на секунду задумался и вжал тангенту:

— Зови меня Жук.

Глава 8

Бескрайнее море изумрудной травы терялось у горизонта, где последние лучи солнца растворяли границу между землёй и небом. Каждый стебелёк, сочный и упругий, мерно покачивался в такт лёгкому ветерку, будто приглашая присесть, прислушаться к их тихому шёпоту, забыть о времени. Воздух, напоённый ароматом нагретой за день земли и свежей зелени, был тёплым и ласковым, словно обнимал всё вокруг.

Под ногами трава была такой густой, будто специально расстелила здесь свой мягкий ковёр. Солнце, медленно сползая к краю мира, превращало простор в волшебное полотно — золотые и розовые блики скользили по траве, длинные тени мягко обволакивали холмы, придавая пейзажу таинственную глубину.

Тишину вечера разорвал грохот, от которого содрогнулись холмы и задрожала земля. Небо разверзлось. В алой купели заката, словно вырвавшись из раскрытой раны небосвода, появилось пылающее ядро, окутанное короной адского пламени. Его свет — нестерпимый, болезненно-багровый, как расплавленное железо, отбрасывал на землю длинные, дрожащие тени, будто сама тьма затрепетала перед его величием.

Воздух загустел, наполнившись запахом озона и горящего камня. Трава поднялась, замерла на мгновение — и склонилась в странном поклоне, будто признавая власть нового светила.

Удар потряс землю до самого сердца. Где-то за горизонтом, там, где коснулось земли небесное пламя, взметнулся столб жидкого света, алого, как кровь из артерии, перерубленной карающим ангельским мечом. Он бил в небо, разрывая облака, окрашивая весь мир в багровые оттенки.

Алое зарево расползалось по небосводу, как вино, пролитое на алтарь. Неестественно глубокие тени, будто титанические щупальца, накрыли мир. Свет стал густым, осязаемым, будто сам воздух превратился в расплавленное стекло. Налетевший шквал, сбивая с ног, принёс гул — низкий, могучий, как голос пробудившегося колосса.

Роман резко проснулся, подскочив на скрипучей раскладушке. Он жадно вдохнул воздух, как рыба, вытащенная из воды.

Приходя в себя, он потёр ладонями лицо, встал и начал одеваться.

За прошедшую неделю Роман тщательно обследовал всю округу. Как ни странно, заражённые почти не доставляли хлопот, лишь изредка появляясь в поле зрения "Кукушкиного гнезда". Создавалось даже впечатление, что они раз или два в день проводят что-то вроде поисковых рейдов — правда, никакой системы в их действиях заметно не было.

Бурная активность первых суток сменилась монотонным ритмом жуткой пародии на жизнь. Большую часть времени куклоподобные существа пребывали в подобии спячки, сбиваясь в группки по десять-пятнадцать человек. Но порой они собирались в настоящие толпы, заполняя небольшие дворы или просторные залы. Там они застывали, едва покачиваясь, словно зловещий лес, колышущийся под порывами ветра.

При этом несколько заражённых обычно бродили неподалёку, будто дозорные, иногда замирая на месте, будто прислушиваясь. Заметив движение, они поднимали протяжный вой, мгновенно тревожа всю группу. На бродячих собак, которых развелось невероятно много, они, впрочем, почти не реагировали. Да и стремительно дичающие псы, сбивающиеся в разномастные стаи, явно предпочитали держаться от них подальше.

Пару раз стаи забредали и в торговый центр. Роман поначалу пытался их прогонять, но те смотрели на него скорее как на добычу, чем на источник проблем. Так что связываться с ними он не стал, тем более что бывшие друзья человека, привлечённые запахом крови, всё ещё витавшим в разорённых залах, находили пёстрое тряпьё, золотые украшения или парфюм не лучшим способом утолить голод. Вскоре они отправлялись дальше, обходя свои угодья.

Роман пополнил запасы, совершив набег на соседний "Ашан". Для безопасности он, как и собирался, забаррикадировал уличную дверь, ведущую в его убежище, а также разобрал коммутационный шкаф и перетащил его на лестничный пролёт ниже, нагромоздив там тяжёлое и уже бесполезное оборудование. Всё это он примотал обрезками проводов к трубам отопления, оставив лишь узкий проход между стойкой и перилами. Через него мог протиснуться только один человек, при этом оставаясь полностью на виду.

Ещё он понаблюдал, как догорает логистический центр. Раскалённый ад на земле унёс с собой несколько соседних построек. Сотни, если не тысячи, тонн полезных вещей превратились в чёрный удушливый дым. Однако к пожарищу его привела не жажда зрелищ, а другая причина.

Пройдя по следам, оставленным "похоронной командой" заражённых, он вышел к пустой стоянке грузовиков неподалёку от сгоревшего комплекса. Те разложили свой скорбный груз в две странные кучи. Чем они руководствовались, сортируя тела, оставалось загадкой. Подойти ближе для детального осмотра не было возможности — огромная толпа заражённых собралась в каком-то объединительном порыве прямо рядом с причудливо уложенными трупами.

Время от времени от общей массы отделялись небольшие группы, бредущие вдоль улиц, или одиночки подходили к одной из куч и начинали трапезничать, вырывая плоть зубами, словно дикие звери. Другую кучу, которая находилась под обветшавшим бетонным навесом, они не трогали.

Роман наблюдал за всем этим, лёжа на крыше расположенного рядом производственного корпуса, куда ему удалось вскарабкаться. Вообще, такой способ наблюдения ему нравился. Высоко сидишь — далеко глядишь.

Однако передвигаться всё равно приходилось по земле, что удручало. Лишь однажды ему удалось попутешествовать над землёй, преодолев значительное расстояние по капитальным крышам гаражного кооператива. Именно тогда он и познакомился — к счастью, заочно — с нынешними постояльцами изолятора временного содержания.

Притаившись за парапетом крыши свежего офисного здания, расположенного, кстати, почти напротив родной конторы, он стал свидетелем мерзкой сцены: группа разновозрастных мужчин тащила за собой по железнодорожной ветке промзоны двух девушек с мешками на головах. Они тянули их на верёвках, завязанных наподобие ошейников, и подгоняли стволами укороченных автоматов, тыча под рёбра.

С прибаутками и сальными шуточками девушек затолкали через КПП на территорию ИВС. Спустя пару минут оттуда вновь появились люди. Явно злые из-за того, что их лишили "развлечения", те принялись потрошить гаражи в поисках закруток и прочих съестных припасов.

Роман, забравшийся на крышу для наблюдения за округой всего полчаса назад, никак не ожидал такого развития событий. Лишь в тот момент он заметил, что часть гаражей уже вскрыта и разграблена. Ему пришлось провести несколько часов, затаившись — прямо под ним развернулась кипучая деятельность, и спуститься незаметно не было никакой возможности.

Едва ему удалось скрыться из района, где обосновалась банда — иначе он их назвать и не мог, — как судьба-злодейка подкинула ему новый сюрприз.

Предугадать перемещение заражённых было невозможно. Поэтому, столкнувшись с "патрулём" из троих бешеных, Роман мог винить лишь своё невезение, неудачное расположение звёзд или, скажем, плохую погоду на Венере.

Каким-то чудом отбившись от нападавших с помощью фальшона, он всю дорогу до своего убежища мучился от сильных спазмов и тошноты, случайно хлебнув плеснувшей в лицо тёмной слизистой крови. С тех пор он стал надевать на вылазки балаклаву и лыжные очки, найденные в отделе спорттоваров.

Да и вообще пришлось списать всю прежнюю одежду. Ткань насквозь пропиталась едкой смесью пота и запекшейся крови. Смердело так, что едва не слезились глаза. Да и вид, благодаря стараниям бешеных, спецовка имела она самый плачевный. К счастью, в торговом центре тряпья было в изобилии. Вот только стоило задуматься о чём-то более прочном, чем обычная ткань или кожа...

Роман готовился к предстоящему выходу. Сидя в кресле, он плавно проводил точильным камнем по лезвию своего клинка, и в голове сами собой складывались невесёлые мысли.

Сам себе он напоминал старьёвщика, промышляющего в опасных руинах. Да и всё оставшееся в живых человечество — если люди ещё заслуживали этого названия — напоминало стаю падальщиков, разрывающих протухающий труп цивилизации. Все виденные им выжившие тащили к себе всё, до чего могли дотянуться. "Ашан" по соседству, например, стал местом непрекращающихся набегов — каждый день там кто-то шарился в поисках добычи.

Отличался ли он от них? Они сливали топливо, взламывая горловины баков или пробивая задние крылья ломом. Он же выкорчёвывал аккумуляторы из-под капотов. Они сгребали консервы с полок. Он уносил упаковки воды.

Они просто хотели выжить. А он? Да. Хотел. Но им двигало не только желание протянуть ещё день, ещё неделю. Он отличался. В нём жила беспокойная потребность понять систему, уловить закономерности бытия этого нового мира. Она-то и заставляла его снова и снова отправляться в вылазки — наблюдать, сопоставлять, анализировать.

Нет, он не старьёвщик. Исследователь. И сегодня исследователю нужна броня.

С последним шелестом стали Роман вложил фальшион в ножны и поднялся.

* * *

В городе было тихо. Он будто пробирался сквозь давно обветренный костяк умершего исполина, оставившего после себя россыпь бессмысленных артефактов ушедших эпох. Лишь птицы беззаботно щебетали, радуясь солнечному дню, ни секунды не скорбя по останкам, среди которых продолжалась их наполненная заботами и суетой маленькая стремительная жизнь.

В идею добраться до крупного строймага Роман не верил — слишком далеко. Даже если он доберётся туда, каким-то чудом избежав неприятностей, то вернуться с добычей ему не удастся с гарантией. В рядом расположенной промзоне было предприятие, которое могло помочь в осуществлении задуманного, но пересекать территорию, контролируемую бандой из ИВС, не хотелось, а уж тем более попадаться тем на глаза. Поэтому было решено попытать счастья, пройдясь по известным хозяйственным магазинам поблизости.

Первый его разочаровал. Разложенная на полках хозяйственная мелочь ни на что не вдохновила. Хрустя битым стеклом под ногами, Роман обследовал ящики и полки витрин в поисках чего-нибудь полезного. Закинув в рюкзак несколько фонариков и все найденные упаковки батареек, он перешагнул смазанное бурое пятно у входа и вернулся на улицу.

Не успел сделать пары и десятков шагов, как услышал какой-то короткий шум. Разбираться с его источником он не стал. Простое жизненное правило, быстро усвоенное на улицах заражённого города, гласило: в любой непонятной ситуации делай ноги. Или найди место повыше и затаись.

Метнувшись в ближайший двор, Роман, шурша подошвами по асфальту, рванул к замеченной пожарной лестнице. Взлетел на крышу старой четырёхэтажки, выглянул и облегчённо выдохнул. Всего лишь собака. Хотя… как сказать. Голодная стая разорвёт человека в мгновение ока — даже пикнуть не успеешь. И по взгляду пса было ясно: тот учуял его присутствие.

Лохматая дворняга сделала несколько осторожных шагов, цокая когтями по асфальту. Поводила мордой, жадно втягивая воздух, скользнула взглядом вдоль улицы. И вдруг замерла. На секунду. Затем резко развернулась и юркнула обратно в кусты, будто её кто-то позвал.

Интересно… Значит, в той стороне бешеные. И немало, раз псина так быстро смылась. Роман давно подметил парадокс: сами заражённые почти не пахли. Гораздо сильнее воняла их одежда, пропитанная грязью и засохшей кровью.

Перебравшись по крыше ближе к перекрёстку, Роман решил сделать остановку. Место было незнакомое — за все время после начала конца он здесь ещё не бывал. Развалившись на прогретом солнцем скате, он неспешно разжёвывал сухарь, запивая тепловатой водой из поцарапанной бутылки, и изучал раскинувшиеся внизу улицы. День выдался ясный, безветренный — торопиться куда-либо совершенно не хотелось.

В поле зрения показались две фигуры – одна повыше, другая пониже. Вскоре Роман узнал в них тех самых братьев — Анатолия и Николая. Они шли по проспекту, нервно озираясь по сторонам, а дойдя до перекрёстка, свернули к продуктовому супермаркету. Младший остался у входа, беспокойно переминаясь с ноги на ногу, в то время как старший скрылся в тёмном проёме дверей. Надо отдать братьям должное — не побоялись зайти довольно далеко от дома. Если, конечно, они ещё там обитают. А вот идти в сторону воинской части они, видимо, не решились.

Ребята уже покинули магазин, пребывая в расстроенных чувствах, когда воздух взрезал далёкий протяжный вой, которому тут же ответили ещё несколько хохочущих голосов. Братья, не раздумывая, рванули вдоль улицы, и Роман мысленно отметил их реакцию — в его понимании, единственно верную.

Вскоре он стал свидетелем погони. Заражённые гнали перед собой группу молодых людей. И, как назло, одна из девушек заметила его, наблюдающего за происходящим с крыши. Она отчаянно кричала, умоляя о помощи, и невольно направила и своих спутников, и преследователей прямиком к Роману.

Выбора ему не оставили — пришлось помогать беглецам. К собственному удивлению, Роман почувствовал, как его охватывает странный, почти нездоровый азарт.

Одному за другим он сносил головы карабкающимся по пожарной лестнице заражённым. Сквозь гомон и вопли он что-то кричал вниз — туда, где метались оставшиеся твари. Когда этот бесконечный поток наконец иссяк, он обессиленно опустился на крышу, выпустив из рук фальшион. Тёмная кровь забрызгала маску, и ему пришлось счищать её рукой, хотя и жаль было новенькие перчатки.

Одна из девушек затараторила что-то взволнованно, но разобрать слова было невозможно — сердце всё ещё глухо колотилось в груди, заполняя уши гулом собственной крови. Внезапно её лицо исказила гримаса, превращая симпатичные черты в нечто неприятное, и заговорили другие молодые люди.

— Мы в политехе учимся... В смысле, учились, — говорила другая девушка, пытаясь успокоить свою подругу. — В одной группе. Я Надя, это Лиза, а это Виктор. А вы?...

— А я — нет, — отрезал Роман, и в его голосе явственно прозвучала нотка неприязни.

Заводить знакомство с людьми, которые только что, пусть и ненамеренно, подставили его под смертельную угрозу, желания не возникало.

Надя растерянно нахмурилась:

— Не поняла…

— Я не Надя, не Лиза и даже не Виктор.

Роман тяжело поднялся на ноги, наклонился за клинком и спрятал его в ножны.

Гулко гремя кровельным железом, он обошёл студентов и закинул на плечи подобранный рюкзак.

— А кто же вы? — не унималась девушка.

Роман промолчал и направился на другой конец крыши, к другому спуску.

— Куда же вы? — донеслось ему вслед.

— Послушайте, дамочка! — резко обернулся Роман. — У меня нет никакого желания с вами общаться. На сегодня я уже наприключался досыта и хочу убраться отсюда подальше. Видите, вон там, — он указал рукой в сторону улицы, — подранки ползают? Да ещё ваш приятель устроил пальбу. Здесь сейчас полгорода соберётся, мечтая нас сожрать. А у меня другие планы на жизнь. Поэтому я сваливаю, и вам того же советую.

И зашагал дальше.

Спустившись на землю, он увидел сверху фигуру девушки, которая, перебирая ногами, спускалась следом по пожарной лестнице.

Роман покачал головой и направился прочь со двора, выходя на проспект.

Впереди, на углу, коротко взвыл один из заражённых – видимо, не успевший присоединиться к общему веселью. Теперь он, переваливаясь, быстро переставлял руки, волоча за собой ноги, и двигался навстречу.

Роман быстрым движением выхватил клинок и пригвоздил череп неугомонного ползуна к асфальту.

— Подождите! Мы с вами!

Роман ускорил шаг, направляясь вверх по проспекту, когда его догнали и дёрнули за рукав.

— Да подождите же!

Он резко обернулся, сбрасывая девичью руку.

— Чего вы ко мне привязались, а? Чего вам от меня надо?

Перед ним с ошарашенным лицом стояла та самая девушка, из-за которой Роману и пришлось размахивать мечом. Раскрасневшиеся глаза выражали недоумение и растерянность. За ней спешили остальные двое.

— Ну, вы же нас спасли, — заявила Лиза, будто это что-то объясняло.

— Вас? Да щаз. Я себя спасал.

— Как это?

— Да вот так!

— Постойте! Выслушайте меня. Пожалуйста, — торопливо остановила его девушка, когда он уже собирался уйти.

Роман скрестил руки на груди и уставился на неё. Позади неё в нерешительности замерли вторая девушка и парень.

— Понимаете, мы целую неделю не видели нормальных людей. Только по-быстрому бегали до магазина и обратно. У нас под окнами ходили эти… сумасшедшие. Мы наблюдали за ними. Костя вёл записи. Мы же социологи.

А девчонка-то оказалась не дура. Сразу почувствовала, чем его можно "купить".

— И-и-и? — протянул Роман с намёком, что вот-вот уйдёт.

— Он кое-что выяснил о них.

— И-и-и? — тон стал угрожающим.

— Возьмите нас с собой, — выпалила Лиза.

Роман молча повернулся и зашагал по тротуару.

— Витя! Ну сделай же что-нибудь!

Послышался тяжёлый вздох и парень произнёс:

— Лиза, успокойся. Мы сами справимся. Не знаю как, но справимся. Сейчас все такие — думают только о себе. Им плевать на остальных. Лишь бы выжить. А на то, что будет завтра — плевать.

Роман остановился на полшаге и обернулся.

— Ну и что ты хотел этим сказать?

— Да то! — тихий до этого момента парень вдруг взорвался. — Это просто... Это просто...

— Что? Ну, говори!

— Мы думали, что вы нормальный человек и нам поможете.

— Помогу? И в чём это?

— Мы должны спасти человечество!

Начавший было злиться Роман чуть не рассмеялся.

— Человечество?! Размах неплох. Да вы себя спасти не можете! — он вновь начал распаляться. — Неделю вчетвером проторчали в какой-то дыре, не высовывая носа. А когда вылезли — едва унесли ноги от кучки заражённых. Да и то не сами. И теперь собираетесь всех спасти? Ну-ну. И каков план? Может, уже что-то сделали эдакое, а я не заметил? Что такого сделал ваш Костя, прежде чем так нелепо дать себя сожрать?

— Мы знаем, кто такие заражённые, — вдруг отчеканил Виктор.

— Что?! — брови Романа недоумённо взлетели вверх.

— Мы знаем, кто такие заражённые.

Глава 9

Надо признать — эта троица сумела заинтересовать. И теперь Роман тащил бывших студентов через дворы и проулки за собой, сам не зная куда, по дороге слушая их сбивчивые рассказы.

Все четверо были приезжими и учились на последнем курсе факультета социологии. Девчата снимали квартиру в районе улицы Лермонтова. В тот день, когда мир начал сходить с ума, они сорвались из института, прихватив с собой Виктора. Вроде бы просто посидеть за компьютером, попить чай, поболтать и поделать курсовые, срок сдачи которых маячил не за горами. Судя по выражению лица парня и взглядам, которые он бросал в сторону Нади, речь шла далеко не только об учёбе.

Всё шло нормально, пока к ним в панике не ворвался Константин. Оказалось, в тире, куда парень ходил тренироваться, произошло ЧП — инструктора застрелили. Причём не случайно, а намеренно. Может, кто-то даже вызвал полицию, но в начавшейся неразберихе пострадало ещё несколько человек. Костя счёл за лучшее убраться оттуда, машинально прихватив с собой пистолет, вскочил в свою древнюю "Тойоту" и примчался к друзьям. Что именно им двигало в тот момент, он так и не смог толком объяснить.

Приходя в ужас от поступающих новостей и обрывая телефоны родным, ребята решили "пересидеть" надвигающийся кошмар у девушек. Но прошедшая ночь и наступившее утро дали понять, что ничего хорошего им не светит. Днём парни попытались сходить на разведку, но, быстро вернувшись, никаких утешительных новостей не принесли — по округе шастали группы сумасшедших людей, набрасывающихся на всех, кого видели. Поздним вечером они повторили попытку и притащили из ближайшего магазина пару пакетов с продуктами.

Девушки через окна тоже видели эти агрессивные своры. Среди них они заметили жильцов соседних квартир.

Споры о том, что предпринять, приводили лишь к ссорам, но порывы добраться до родных сошли на нет довольно быстро.

В конце концов Константин, наблюдавший за происходящим на улице, стал вести что-то вроде дневника. Дело так захватило его, что вместе с Виктором они взломали выход на крышу, где он пропадал целыми днями и ночами, делая заметки.

— Он вообще был очень увлекающимся, — говорила Лиза, задумчиво переставляя ноги рядом с Романом. — Если его начинало что-то интересовать, то с головой в это уходил. Он так и в тир начал ходить. Загорелся однажды оружием и сказал, что не успокоится, пока не попробует своими руками. Хотел прочувствовать, как оно работает.

— Так что в итоге-то?

— Ну, начал ходить три раза в неделю заниматься. Стрелял там из всякого.

— Я про его записи.

— Ах, это...

Девушка почему-то замолчала, смотря себе под ноги.

— Я с вами разговариваю только из-за этого.

Из-за спины подал голос Виктор:

— Понимаете, мы не уверены в том, к чему пришёл Костик.

— Так чего вы мне тут голову морочите? — Роман остановился, глядя на ребят.

— Мы, собственно, из дому выбрались, чтобы убедиться. Картина неполная. Нужны ещё наблюдения... Вы назвали их заражёнными. Почему? Откуда такие...

Роман вскинул руку, призывая к тишине.

Через секунду он схватил Лизу за рукав, увлекая в направлении ближайшего офисного здания.

— Валим! Бегом!

Остеклённая входная дверь поддаваться не захотела, поэтому Роман просто выбил стеклопакет пинками, и тот единой плахой хлопнулся на плиточный пол.

Спешно поднявшись по лестнице на пару этажей, они остановились у панорамного окна. Роман жестом велел всем присесть на корточки, а сам, опершись на хромированные перила, встал в стороне, осторожно выглядывая на улицу.

По узкой улочке, с хриплым подвывом мотора, мчался знакомый зелёный микроавтобус. Но с тех пор, как Роман видел его в последний раз, машина преобразилась: стёкла теперь закрывала грубая решётка из стальных прутьев, а на крыше красовалась угловатая башенка без верха, заляпанная зелёной краской на тон темнее корпуса. Из этого импровизированного люка, откинувшись назад, высунулся человек и пристально всматривался в дорогу позади. За автомобилем, с топотом и воем, неслась толпа зараженных.

Прорычав мимо, микроавтобус снёс балку шлагбаума и рванул в проезд между бетонным забором и соседним домом.

— Идиоты! — вырвалось у Романа. — Там же тупик!

С визгом тормозов зелёное нечто резко повернуло за дальний угол здания и замерло перед громоздкими мусорными контейнерами. Водитель, наконец, осознал, что заехал в ловушку.

Скрежеща коробкой передач, он отчаянно начал разворачиваться, но уже было поздно. Озверевшая толпа ворвалась в узкий проезд, намертво перекрывая путь к отступлению.

— Надо им помочь! — Лиза нервно подскочила к Роману, брови её сдвинулись в страдальческой складке.

— Помочь?! Да они сами нарвались!

— Но так же нельзя!

— А что ты предлагаешь?! — он резко развёл руками. — Там сотня этих тварей! У тебя есть пулемёт? У меня вот нету!

— Но можно же что-то придумать?!

— Думай. Я-то тут при чём?

Гулкий треск автоматной очереди прокатился по проулку. Все трое ребят прилипли к оконному стеклу.

— Можно попробовать отвлечь часть толпы, — торопливо проговорил Виктор.

— Хочешь повторить подвиг вашего Костика? — ехидно осведомился Роман сквозь доносящиеся выстрелы.

Тем временем развернувшийся минивен под непрекращающуюся трескотню автоматных очередей предпринял отчаянную попытку пробиться сквозь стену заражённых. Не успев разогнаться, он смял первые ряды обезумевших созданий и застрял, уткнувшись в завал из тел.

Стрелок, по пояс высунувшись наружу, яростно вращался на месте, короткими прицельными очередями отбрасывая наиболее упорных тварей. Те карабкались по груде трупов, используя их как ступени, чтобы добраться до своей добычи. Каждый выстрел вырывал из толпы клочья плоти, но на смену убитым тут же лезли новые — голодные, нечувствительные к боли, неумолимые.

Роман и не заметил, когда Виктор исчез. Всё его внимание было приковано к микроавтобусу — водитель, натужно визжа передачей, безуспешно пытался дать задний ход, чтобы взять разгон для нового рывка.

Где-то внизу гулко грохнуло, и сразу же взвыла автомобильная сигнализация.

Оглянувшись и не обнаружив рядом бывшего студента, он взорвался:

— Ты что творишь, сучёныш?! — его голос перешёл на рёв. — Дебила кусок!

Роман сорвался вниз и увидел парня — тот в исступлении бил ногами по дверям припаркованных машин, его истошный крик разрывал воздух, а руки бессмысленно мотались над головой, будто он гонял невидимых ворон.

Он сбил парня с ног плечом, но было поздно — от основного скопища заражённых уже отделилась дюжина существ и, демонически хохоча, направилась в их сторону.

В отчаянии Роман швырнул Виктору пистолет:

— Хватай, придурок!

— Я не умею, — отозвался парень, поднимаясь на ноги, тем не менее взяв оружие в руку.

— Предохранителя нет! — бросил Роман, вытаскивая фальшион. — Просто пали! — его клинок уже рассекал воздух.

Первому нападавшему он снял половину головы — череп раскололся, расплёскивая мозги по округе.

Рядом захлопали выстрелы. Виктор раз за разом вжимал триггер с закрытыми глазами, держа пистолет в вытянутой дрожащей руке.

Сзади раздались пронзительные крики — девчонки, размахивая какими-то швабрами, неведомо откуда добытыми, образовали шаткий заслон.

Думать об этом было некогда. Роман просто рубил и колол, перебегая от машины к машине. Жгучее желание жить заставляло искать преграды между собой и бесконечно прибывающими воющими тварями, крутиться на месте и метаться в стороны. Всё слилось в какую-то адскую карусель. Замах. Удар. Укол. Переместиться. Снова замах. Вспышки автоматных выстрелов, рёв мотора, визги, выкрики — всё смешалось в неровный гул, давивший на сознание, как тонны океанской воды.

Краем затуманенного сознания Роман уловил движение — высокий зелёный автомобиль с глухим стуком ударился задними колёсами о бордюр и, взревев мотором, рванул вперёд.

Внезапная пронзительная боль рванула левое предплечье — в отчаянном порыве он буквально засунул руку в разинутую пасть одной из тварей, чтобы вырваться из сжимающегося кольца окровавленных морд.

Роман резко развернулся на каблуках, используя инерцию для удара — клинок со свистом рассёк воздух, срубая голову очередному упырю. Без паузы шаг вперед. Укол – острие вошло в растянутый в резиновой улыбке рот следующего, выбивая зубы, разрывая ткани и проламывая кости. Еще поворот, уже чувствуя, как мышцы спины протестуют против перенапряжения...

Последнее, что он увидел — это искрящаяся перед глазами боль, превращающаяся в ослепительно-белый туман. Ноги внезапно стали ватными, земля качнулась под ногами, как палуба во время шторма.

Остатки сознания забились в панике, но тело уже не слушалось.

Гул боя внезапно стал глухим, будто кто-то опустил его голову под воду. Меч выскользнул из ослабевших пальцев, со звоном упав на асфальт. В глазах поплыли тёмные пятна, сливающиеся в одну беспросветную тьму.

Он почувствовал, как падает, но удара так и не ощутил. Только далёкие, как из другого мира, неразборчивые крики Лизы.

Звук растянулся, исказился и растворился в нарастающем гуле. Последним осознанием стало ощущение липкой теплоты, растекающейся по рукаву, и запах крови, заполняющий ноздри.

Тьма.

Тишина.

Ничего.

* * *

Роман открыл глаза.

Прямо над ним, словно застывшие капли сахарной глазури, рассыпалось семейство круглых, с искристой каймой, светляков, равномерно разбежавшихся по белому матовому потолку. На краю сознания ещё верещала на последнем издыхании автосигнализация. Или это звон в ушах? Голова гудела, будто внутри неё бушевал океанский прибой — тяжёлый, монотонный, заглушающий все остальные звуки мира. Тонкие лезвия солнечных лучей клонящегося к закату светила пробивались сквозь щели вертикальных жалюзи, рассекая полумрак комнаты на полосы света и тени. Где-то вдалеке слышалось тарахтение мотора и какой-то бытовой шум.

Мужчина снова закрыл веки, прислушиваясь к собственному телу.

Левая рука саднила нестерпимым жаром, будто на кожу сыпанули горсть тлеющих углей. Повязка на голове, пропитанная чем-то липким, плотно прижималась к ране над левым ухом. По всему телу разливалась тягучая, почти осязаемая слабость — такое чувство, будто из него выкачали все силы, оставив лишь пустую оболочку. Шевелиться не хотелось. Да и не было смысла.

Краем сознания он уловил лёгкое движение где-то рядом. Роман приоткрыл глаза, скосив взгляд в ту сторону, но успел лишь мельком заметить тень, скользнувшую за дверь. Лёгкие шаги, почти неслышные, растворились в тишине.

Комната, в которой он лежал, совсем не походила на больничную палату — обычная квартира в панельной многоэтажке, каких тысячи. Цветастые обои, какая-то стенка с фасадами под тёмное дерево, натяжной потолок...

Даже жаль. Лучше бы это была больница. А последняя неделя — всего лишь горячечным бредом.

Послышались тяжёлые, размеренные шаги.

В поле зрения, словно выплывая из тумана, возникла широкая, плотно сбитая фигура с синей медицинской маской на лице.

— Очнулся, герой?

Голос — густой, бархатистый баритон с лёгкой хрипотцой — прозвучал из-под маски с какой-то неестественной бодростью.

— Ну, как себя чувствуешь?

Глаза незнакомца — тёмно-карие, глубокие, как старая древесина, — изучали его с любопытством, в котором смешивались профессиональный интерес и что-то личное.

Роман попытался сглотнуть, но горло будто пересохло навеки.

— Нормально, — прохрипел он, ощущая, как каждое слово царапает глотку. — Жить можно.

Незнакомец усмехнулся — лишь уголки глаз сморщились в лучиках мелких морщин, а в зрачках мелькнуло что-то понимающее.

— Это хорошо.

— Что... случилось? Где я? — слова давили на виски тупой болью.

Незнакомец гулко рассмеялся, поправляя съехавшую маску.

— Да приложило тебя знатно, пока с зомбаками махался, — в его карих глазах вспыхнуло что-то вроде уважительного веселья. — Артём говорил, ты там с мечом носился, как демон с того света. Серьёзно, ничего не помнишь?

Он наклонился ближе, и Роман уловил въедливый запах пороха, смешанный с дезинфекцией.

В памяти мелькнули обрывки: зелёный автобус, крики, оскаленные рожи, грохот очередей... Но картинка рассыпалась, оставив лишь пульсирующую боль.

— Какой... Артём? — выдавил он, чувствуя, как пальцы непроизвольно сжимаются, будто снова ищут рукоять фальшиона.

— Ладно.

Широкоплечий здоровяк выпрямился, костяшками пальцев почесав щетину под маской. В его движении читалась привычная усталость человека, который целыми днями не вылезает из круговорота дел и забот.

— Вижу, ты ещё не в себе. Я попозже зайду.

Он сделал шаг назад, и золотистые лучи света из окна скользнули по его тёмной куртке.

— А пока Катюшка введёт тебя в курс дела.

С этими словами он отступил в сторону и рядом появилась девушка. Та же синяя медицинская маска, но на ней она сидела аккуратнее, почти стерильно. А вот глаза...

Такие же карие.

Только в её взгляде не было грубоватой простоты незнакомца — вместо этого глубина, как в старом вине, и странная смесь озорства с непоколебимой решимостью.

— Ну что? — её голос звонко разрезал тишину. — Будем разбираться, что у тебя в голове, кроме дыры над ухом?

— Угу, — горло ещё саднило. — А где студенты?

Девушка на секунду задумчиво сдвинула брови.

— Те, которых привезли с тобой? Они в карантине, — она небрежно махнула рукой куда-то за спину.

— Каком ещё карантине?

— Такое правило. Дядя Андрей велел всех новеньких осматривать и держать в изоляции минимум сутки.

— Зачем?

— Чтобы избежать заражения, — она смотрела на Романа, как на ребёнка, не понимающего очевидного.

— И поэтому вы в масках? Будто я заразный? — Роман приподнялся на локте.

— Вас же покусали! Вдруг инфекция? Хорошо ещё, что Артём настоял, чтобы вас пустили внутрь. Могли и снаружи оставить.

— Бред какой-то! — Роман снова откинулся на подушку.

— Ты будто на улице не был! Там же зомби. И тебя покусали! — Катя пребывала в явном недоумении.

— Не-ет… — Роман бормотал себе под нос, уставившись в потолок. — Всё правильно. Всё правильно. Ваш дядя Андрей прав. Лучше десять раз перебдеть, чем один раз обосраться.

Он снова взглянул на девушку.

— Дядя Андрей — это тот мужик, который приходил?

— Он мой дядя. И он руководит нашим поселением. А у тебя, похоже, проблемы с памятью.

— Когда я смогу с ним поговорить? — Роман проигнорировал её последние слова.

— Он обычно занят. Может, позже освободится, — пожала она плечами.

— Ладно. Тогда расскажи — кто такой Артём?

Лицо девушки сразу оживилось.

— Артём — это тот, кто вас привёз.

— Это он за рулём был? — Роман скептически скривился.

— Да не-е-ет! — Катя рассмеялась. — Это Тимоха. Артём — это который другой.

— А-а-а… Тот спецназер с "калашом"? А он хорош.

— Да, он классный.

Господи! Да эта девица по уши втрескалась! И даже скрыть это не в состоянии.

* * *

Перед уходом Катя довольно ловко сделала ему перевязку, и до самого позднего вечера Роман валялся в постели, уставившись в потолок и осмысливая полученную информацию.

Он решил не рассказывать, что понял, куда попал. И что узнал Катю и, как назвала девушка своего дядю, Андрея Николаевича. Собственно, именно сюда он и стремился, ведя студентов к единственному вменяемому лагерю выживших в округе. Ну не тащить же было их в ИВС? Роман знал и о других выживших, но те предпочитали, как и он сам, уединение.

Точное место было ему неизвестно, но он был готов поручиться, что обязательно нашёл бы его. Впрочем, вышло, как вышло. Тоже неплохо. Вот только текущий статус вызывал опасения. То ли пациент, то ли заключённый — выйдя из комнаты девушка заперла за собой дверь на ключ. Откуда вообще в обычной, на первый взгляд, квартире взялась запираемая дверь — Роман предпочёл не задумываться.

Когда за окном совсем стемнело, глава лагеря, закончив с неотложными делами, явился к Роману. Всё в той же маске, всё с тем же изучающим взглядом. Но теперь казалось, что он разглядывает Романа, как неведомую зверушку в зоопарке.

— Снова здравствуйте, Андрей Николаевич, — Роман поднялся с кровати навстречу гостю.

— О! Вижу, Катя исправила мою оплошность и всё-таки представила меня, — в голосе главы прозвучала лёгкая насмешка.

Роман кивнул с кислым выражением лица, уже предугадывая ход разговора.

— Однако вы сами до сих пор не представились, — мужчина прищурился с едва уловимой хитринкой.

— Что любопытно, — продолжил он, медленно обходя комнату, — даже те, кто привёз вас без сознания, вашего имени не знают. Как-то странно, не находите?

— Ничего странного, поверьте.

— Думаете?

— Уверен.

— Катя говорила, вам есть что мне сказать. Но что-то не уверен, — он нарочито выделил последнее слово, — что мне захочется это слушать от человека, который даже имени своего не называет.

Роман отвёл взгляд.

Затянувшуюся паузу прервал местный хозяин:

— С вашего позволения, я сяду, — он опустился в стоящее у стены кресло.

Выдохнув с видимым облегчением, продолжил:

— Набегался, знаете ли, за день. Да вы тоже садитесь, не стойте, как на допросе.

Роман машинально опустился на край кровати, пальцы его нервно теребили край простыни.

Вдруг он резко поднял голову и произнёс:

— Знаете, Андрей Николаевич, у меня серьёзные сомнения в том, что человек, который жил под моим именем, ещё жив. Сами понимаете... что в первый день творилось. Но один человек, которого я даже в глаза не видел, называл меня Жук.

— Это как так? — глава наклонился вперёд, явно заинтересовавшись.

— Неделю назад я выходил на связь — по радио — с пареньком, который застрял в ЦУМе посреди толпы заражённых. Вот он так меня и называл. У меня есть радиолюбительский позывной. Но он почему-то запомнил только "Жук".

— И что с ним стало?

Роман пожал плечами:

— Не знаю. Рация у него села и на связь он больше не выходил.

Глава задумчиво постучал пальцами по подлокотнику, выбивая нервный ритм.

— Ясно... Что ж... Жук так Жук. — Его пальцы замерли на мгновение, затем снова забарабанили по потрескавшемуся лаку. — Так что же вы хотели мне сообщить?

Роман выпрямил спину, в его глазах появился странный блеск.

— С чего вы вообще решили, что вам нужен карантин?

Глава резко остановил постукивание.

— Ты что, шутишь? — его голос внезапно стал жестче. — Ты же сам видел, что творится снаружи! Натуральные зомби! Да и ты сам их заражёнными называл. Мы не можем допустить, чтоб заражение проникло в лагерь!

Роман медленно провел ладонью по лицу, словно собираясь с мыслями. Когда он заговорил снова, его голос звучал неестественно спокойно:

— Верно. Они заражены. Все до одного, — он сделал паузу, глядя главе прямо в глаза. — Но что, если я скажу вам, что мы с вами... тоже все заражены?

В комнате повисла гробовая тишина. Даже дыхание казалось слишком громким.

— Да чушь собачья! — наконец взорвался глава.

— Нет, не чушь, — покачал головой Роман.

— Да тебе-то откуда знать, умник! Ты кто вообще такой?!

— А вы? — Роман с нажимом произнёс это слово. — Что вы знаете о заражённых? Я знаю, что вы колесите по городу в поисках мест, которые можно разграбить, сталкиваетесь с ними, но никогда не изучали. Знаете, чем занимались те студенты, которые прибыли со мной? Всё это время они вели наблюдения, делали записи. К сожалению, мне они толком не успели ничего рассказать — примчался ваш "Рэмбо" в своей адской колеснице и навёл такого шороху, что хоть святых выноси. Никогда не думали, сколько жизней вы могли загубить своими беззаботными покатушками?

Глава вскочил, лицо его потемнело.

— Достаточно. Завтра поговорим.

Дверь захлопнулась. Ключ повернулся с угрожающим скрежетом.

Глава 10

Утро началось с того, что Роман, едва проснувшись, порылся в рюкзаке и наскоро перекусил. Еда ещё оставалась — хорошо, что хоть это ему оставили.

Местные, видимо, не сочли нужным переводить на него продукты, но хотя бы не тронули вещи. Он проверил всё ещё вчера — ничего не пропало, даже туристический нож. Видимо, сочли его безобидным. Вот только ножен с фальшионом не было видно. Интересно, что стало с пистолетом? Два запасных магазина по-прежнему лежали в кармане штанов, брошенных на стул.

Рука всё ещё горела, но боль притупилась, стала привычной. То же самое с раной на голове — почти не беспокоила.

Всё не так уж и плохо.

Разве что несмотря на крепкий сон на удобной кровати, Роман чувствовал себя разбитым, будто его переехал грузовик. Словно усталость накопилась где-то глубоко внутри и теперь давила тяжестью.

С улицы доносился приглушённый шум, но за окном виднелся лишь узкий балкон. Дверь, ведущая на него, была намертво закручена саморезами — то ли чтобы непрошеные гости не заглядывали, то ли чтобы постоялец не покинул это "гостеприимное" жилище.

Иногда оттуда прокатывались многоголосые завывания нелюдей, шастающих где-то рядом.

Вскоре в замке заскрежетал ключ. Дверь распахнулась – первым в комнату вошел невысокий мужчина с ружьем наизготовку. Ствол метнулся из стороны в сторону, будто выискивая спрятавшуюся по углам нечисть.

За ним, придерживая дверь, показалась Катя.

Мужик пристально оглядел Романа, затем быстрым взглядом прочесал комнату – остановился на рюкзаке, на стуле с одеждой, на балконной двери. Убедившись, что всё в порядке, кивнул Кате и вышел, даже не потрудившись закрыть за собой дверь.

— Доброго денёчка!

Её голос — звонкий, как утренний колокольчик, взболтнул тяжёлый воздух комнаты.

— Давай-ка посмотрим твои болячки?

— Здравствуйте, Катя.

— Ой, как официально! — она хмыкнула, открывая свою сумку. — Ложись-ка.

Роман покорно опустился на кровать. Что-то тихо скрипнуло под его весом.

— Хм... Любопытно... — девушка склонилась над рукой, ловкими движениями разматывая бинты.

Её пальцы — прохладные и уверенные — скользили по воспалённой коже, оценивая состояние раны.

— Что любопытно?

— Да на тебе, как на собаке всё заживает, — Катя цокнула языком. — Через пару дней можно будет швы снимать. А я-то думала минимум неделю с тобой нянчиться.

След от укуса на левой руке теперь представлял собой всего лишь неровную багровую полосу — неприятную, но не вызывающую животного ужаса. Пальцы свободно сгибались, рана не гноилась, и лишь при неосторожном движении напоминала о себе резкой болью.

А поначалу он был уверен, что настырный упырь оставил ему вместо руки лишь кровавое месиво. Теперь же — обычная заживающая рана, каких в его жизни было немало.

Сняв повязку с головы, Катя лишь приложила марлевый тампон, ловко закрепив его пластырем.

— Ну что? Собираем чемоданы? — её глаза весело блеснули. — Жду снаружи.

Не дав ему ответить, она стремительно исчезла за дверью.

Роман поспешно натянул одежду, в последний раз окинул взглядом комнату и, перекинув лямку рюкзака через плечо, направился к выходу.

— Эй-эй! У нас тут слуг нет! — аккуратный указательный пальчик строго уставился на ведро походного туалета в углу.

Так и вывалился Роман из подъезда — в подранной кожаной куртке, с испачканым рюкзаком за плечами и злополучным ведром, нелепо болтающимся в руке. Дневной свет резанул глаза после полумрака комнаты, а прохладный ветерок сразу принялся шевелить волосы.

Вид, конечно, был тот ещё — не то бродяга после ночёвки в подворотне, не то беглец из какого-то дурдома. Особенно украшало композицию это проклятое ведро, которое он тащил перед собой, как какой-то абсурдный трофей.

Катя, шествуя рядом, не скрывала ухмылки. Её карие глаза искрились от неподдельного веселья.

— Вон туда неси, — задала она направление взмахом руки.

Озираясь по сторонам, Роман двинулся к отхожему месту, выполненному в стиле деревенского сортира поверх выкопанной ямы, только увеличенного на целый ряд кабинок "для заседаний".

Новенькая постройка ещё пахла свежим деревом, а синяя краска на табличке "ТУАЛЕТ" не успела выгореть на солнце. На торце был прикреплён листок с гордым названием "График дежурств".

Несмотря на новизну, едкий запах уже витал в воздухе. Роман выбрал крайнюю кабинку — дверь ещё не успела перекоситься и закрывалась без привычного скрипа.

Катя уверенно шагала вперед, а Роман, не спеша, оглядывал обустройство лагеря. Местные явно постарались — под их контроль попал большой двор. Две типовые панельные девятиэтажки, стоящие Г-образно, образовывали защитный угол. У ножки этой каменной обратной буквы "Г" возвышалась шестнадцатиэтажная "свечка", рядом с которой ютился такой же безликий панельный сосед.

Но самое интересное было между домами — вместо стандартных дворовых проходов здесь высились настоящие баррикады из опрокинутых автобусов, грузовиков с вынутыми моторами и прочего металлолома, превращенного в укрепления. С противоположной стороны забор детского сада превратили в надёжную стену, укрепив его ввареными каркасами легковушек, листами профнастила и даже массивными стальными дверями, снятыми из квартир.

Особое внимание привлекала буферная зона у тыльного въезда к высотке — дополнительный периметр из стальных листов, труб и сваренных между собой автомобильных рам, в который были встроены гаражные ворота. По-видимому, это было нечто вроде шлюза для прохода в лагерь или наружу.

В огороженном дворе стояла пара старых кирпичных домиков технического назначения, выкрашенных в серый цвет. Из одного доносилось тарахтение генераторов, а во все стороны тянулись провода, подвешенные на вкопанных в землю опорах.

Вокруг кипела жизнь, суетился народ, а Катя на ходу что-то оживлённо рассказывала, активно жестикулируя. Про обед, который скоро будет готов — они как раз проходили мимо костровой ямы, где на огне грели свои закопчённые бока огромные кастрюли, а на выставленных в ряд разнокалиберных столах женщины резали овощи. Про то, что скоро у них будут небольшие, но свои грядки вместо кустов, что выкорчёвывала целая команда пацанвы. Про укрепление стен и о том, как мужчины укладывают добытый разведчиками кирпич. Про своего дядю — какой он молодец и как старается.

— Катя! Да ты находка для шпиона. Болтаешь без передышки! — заявил Роман, прикрывая лицо ладонью от вспышек близкой электросварки.

Та замолчала, насупившись, и дальше шла молча, лишь сердито поджав губы.

— А куда мы идём вообще? — вдруг озадачится Роман.

— Как куда? — фыркнула Катя, будто это было очевидно. — К дяде Андрею!

* * *

Андрей Николаевич сидел во главе стола в просторной светлой комнате одной из квартир высотки. За тем же столом расположились Лиза, Надя и Виктор.

О чём они беседовали, когда Катя привела Романа ко входу, он расслышать не успел.

— Здравствуйте, Андрей Николаевич, — поздоровался Роман с порога.

— Здравствуй, здравствуй... Жук, — тёмные глаза главы прищурились с хитрой усмешкой.

Роман заметил, как лица ребят вытянулись.

— Спасибо, Катенька, что проводила гостя, — кивнул глава лагеря, и девушка тут же исчезла, словно её ветром сдуло.

— А мы как раз беседуем и только вас ждём, — продолжил хозяин импровизированного кабинета. — Садитесь, — он указал рукой на стул.

Роман уселся на указанное место, сбросив рюкзак под ноги.

— Хотел бы я, чтобы и Артём поучаствовал, да он с самого утра умчался, — со вздохом проговорил глава лагеря и язвительно добавил: — Беззаботно кататься по городу…

— Андрей Николаевич, мы, видимо, не с того начали разговор. Поймите меня правильно — не самая приятная штука прийти в себя взаперти. Но, полагаю, вопрос с нашим возможным заражением исчерпан?

— Вполне, — подтвердил тот, медленно кивая.

— В таком случае я могу получить назад своё оружие?

— Ношение оружия в лагере запрещено. В лагере оружие носят только дежурные на стенах. Получишь на выходе.

Роман вопросительно кивнул Виктору. Студент едва заметно кивнул в сторону главы.

Тот усмехнулся:

— Не переживай, всё вернём. И меч, и пистолет.

Роман расслабился, но ненадолго.

— Теперь к сути. Что за чушь ты нёс насчёт заражения? Что за записи?

В ответ Роман приглашающе повёл рукой в сторону ребят.

— Понимаете, Андрей Николаевич, — начала Лиза. — Поначалу нас было четверо. И Костя...

— Без лирики, пожалуйста. У меня очень туго со временем.

Лиза стушевалась и слово взял Виктор:

— Мы полагаем, что у заражённых есть определенная организация. И даже что-то вроде коллективного разума, как, например, у роя пчёл или у муравьёв.

— Так. Интересно, конечно, но что с того?

— Костя, который вёл наблюдения, считал, что нападения на людей — не их главная цель. Они тратят на это слишком мало времени и сил. Он считал, что основное время они занимаются чем-то другим. Или вовсе выжидают. Неизвестно, чего. Но у нас нехватает данных. Нужны ещё наблюдения. Костя считал, что зараженные должны собираться в кластеры. Вроде как для набора критической массы. Но мы такого не видели. Нужно обследовать город и...

— Не нужно ничего обследовать, — перебил Роман.

Все удивлённо обернулись к нему.

— Я знаю как минимум два места, где они сбиваются в толпы. Одно — в промзоне, на стоянке фур.

— А другое? — Виктор пристально смотрел на него.

— В центре. Около ЦУМа.

— И... Много их там?

— Около пятисот. Может, больше. Есть группы поменьше — по сотне-полторы. Но эти группы мигрируют. Есть ещё и совсем небольшие группы, которые почти постоянно находятся в движении.

Виктор замер, переваривая информацию.

— И ещё, — добавил Роман, — рядом с большими скоплениями они собирают в кучи трупы. Горы. Зачем — непонятно.

— Да и плевать, чем они там занимаются! — рявкнул глава, ударив ладонью по столу. — Если не лезут — и хорошо! Мы и так каждый день отбиваемся от этих тварей! И меньше их не становится!

— Вас слишком много и вы слишком шумные, — заметил Роман. — Вот они и идут на шум.

— А что ты предлагаешь? Залезть в норы и подыхать по одному? — глава вскочил, глаза его метали молнии. — Знаете, с чего начинался этот лагерь? Пять человек. Пять! Выбили этих тварей из своего дома, нашли других выживших. Постепенно собрали людей, поставили стену, наладили быт! Ты говоришь, сколько жизней мы могли погубить шумом? А сколько спасли?! Сколько привезли с улиц?! Не думал?!

Он тяжело дышал, гневно глядя на инженера.

— У людей есть еда, вода, крыша над головой, а не сырой подвал и надежда, что завтра не разорвут! Ты знаешь, сколько нужно на сто двадцать шесть человек в день еды? Воды? Дров? Бензина для генераторов, чтобы заряжать аккумуляторы, варить железо, месить раствор, укреплять стены?! А? Люди пашут на износ, чтобы завтра и послезавтра у них был новый день!

Он резко повернулся к студентам, его пальцы оперлись на край стола.

— Вот вы мне сейчас говорили, что если только потреблять, то нет будущего, что нужно производящее хозяйство. Думаете, я сам этого не знаю? Когда мне этим заниматься? Где? Взять и вывести больше сотни человек в чистое поле, без стен, без припасов? Здесь хоть что-то есть! Здесь есть шанс! А вы мне голову морочите своей хернёй!

Его голос сорвался. Маска лидера рухнула, обнажив измождённое лицо человека, который тащит на себе неподъёмный груз.

— А ты... Жук... — его лицо обратилось к Роману и скривилось в презрительной гримасе. — Кого ты из себя корчишь? Выйди наружу — там у каждого в душе ад. Каждый из них лишился жены, мужа, детей, родителей. Посмотри на Катю. Представь, каково ей было, когда родители захотели её сожрать. И каждый засунул всё это в задницу и впахивает.

Он рухнул на стул, глядя куда-то сквозь столешницу.

Притихшие студенты прятали глаза, а Роман неотрывно смотрел на главу лагеря, не находя слов, чтоб возразить.

До этого момента он почему-то игнорировал тот нехитрый факт, что вот этот мужик перед ним сам, без принуждения или выгоды, взвалил на себя ответственность за чужие жизни. Просто потому, что кроме него — некому. И его голосом говорит не эгоизм или ощущение власти, а отсутствие права на ошибку.

Что-то внутри дёрнулось. Болезненно, будто надорванная жила. Он вспомнил паренька по имени Женя. Тот говорил с ним из осаждённого универмага, пока не села рация. И Роман ничего не мог сделать — ни прорваться через город, ни вытащить его. Но он и не пытался. Принял своё бессилие с облегчением: ну, не могу — и ладно. Связь пропала и вопрос закрыт.

Братья в торговом центре — им он тоже не помог. Дал совет и оставил за бортом. И с той парой — братом с сестрой — поступил так же. Он раз за разом осознанно отказывался от ответственности. Не потому что был жесток. А потому что так было... легче. Спокойнее. Безопаснее.

А этот мужик — этот уставший, сорвавший голос мужик — сделал другой выбор. И тащит. Не потому что святой. А потому, что кто-то должен. И если не он — то кто?

— Что не так с карантином? — голос главы прозвучал глухо и отстанённо.

Прежде чем ответить, Роман долго молчал, приходя в себя.

— Не нужен карантин. Нельзя заразиться, если уже заражён. Со мной ничего не случилось, даже когда крови их нахлебался. Уверен, что заражены все, но не у всех это проявилось. Думаю, вы и сами в этом могли убедиться. Ведь ни один не обратился в карантине. Хоть царапаный, хоть покусанный. Ведь так?

* * *

Катя догнала его, когда он спускался по тёмной лестнице.

— Это правда? — выпалила она, поравнявшись с ним на площадке.

— Что?

— Что заражённые так странно себя ведут.

Он задержал взгляд на ней на секунду, потом кивнул:

— Правда.

Катя закусила губу, продолжая спускаться следом.

— Тебе в детстве не говорили, что подслушивать нехорошо? — внезапно спросил он с лёгкой ехидцей.

Она фыркнула:

— Ну, вы там не особо-то и шептались.

Но тут же лицо её стало серьёзным.

— Никогда не видела, чтобы дядя Андрей так злился.

Роман пожал плечами:

— Ну, выговорился дядька. Тоже полезно. А с меня не убудет.

Повисло молчание. Только их шаги отбивали ритм по дорожке, вытоптанной множеством ног в бетонной пыли.

— Уходишь? — наконец спросила Катя.

— Да. Где мне получить оружие?

— Это внизу. Я провожу.

Он кивнул, но через пару ступеней остановился и глухо спросил:

— Про твоих родителей… правда?

— Правда… — Катя понурилась и словно съёжилась, голос её дрогнул. — Дядя Андрей — папин брат. Он меня и спас.

— Ясно.

На втором этаже дежурный, угрюмый мужчина с роскошными рыжими усами, молча протянул ему его железяки.

Роман проверил пистолет, вставил полный магазин взамен расстрелянного — механизм щёлкнул чётко, без задержки. Засунул его во внутренний карман куртки, затем принялся пристраивать ножны к поясу.

Катя наблюдала, склонив голову набок.

— А откуда у тебя такой тесак? — спросила она, рассматривая массивный клинок.

— Это не тесак. Это фальшион.

— Ну всё равно. Откуда?

Он на секунду задумался, будто решая, стоит ли отвечать.

— От одного знакомого в наследство достался.

— Страшно, наверное, вот так?

— На короткой дистанции?

— Ну да.

— Страшно, наверное. Только бояться некогда.

Проверив, как меч выходит из ножен, Роман вышел на улицу и направился к выходу из лагеря. Катя молча шла рядом, глядя под ноги.

— Жу-у-ук! — раздалось у них за спиной.

Они обернулись и увидели бывших студентов, спешащих за ними.

— Ну что ещё? — пробормотал Роман, с театральным стоном закатив глаза.

Через мгновение ребята уже стояли перед ними, запыхавшиеся, но с решительными лицами.

— Жук! Мы с тобой, — твёрдо заявила Лиза, поправляя растрепавшиеся волосы.

— Мы решили, что пойдём, — выдохнул Виктор, а Надя лишь молча кивнула, скрестив руки на груди.

— Вот только меня спросить забыли! — Роман резко повернулся к ним, глаза сверкали холодным раздражением. — Да на кой вы мне сдались? Из-за вас у меня одни проблемы.

— Здесь нам ничего не светит, — не сдавался Виктор. — А с тобой может получиться что-то стоящее.

— Вам так хочется стать свежим мясом для заражённых? Не-е-ет. Этот балаган обойдётся без меня, — он резко махнул рукой. — Я один.

— При чём тут "один"? Нам нужно закончить исследование!

— Ну так заканчивайте! Я-то тут при чём? Мне же плевать на остальных. Лишь бы выжить. Твои слова... студдент. — последнее слово Роман будто выплюнул сквозь зубы.

— Мы видим, что ты не такой, — тихо, но твёрдо сказала Надя.

— Жук... Это важно, — добавила Лиза, глядя ему прямо в глаза. — И кроме тебя, нам помочь некому.

Роман молча сверлил её взглядом, играя желваками.

— Нет. Просто нет.

Он резко сбросил рюкзак, достал перчатки, балаклаву и лыжные очки. Пока он экипировался, краем глаза заметил, как в Катиных глазах пляшут весёлые бесенята.

— Ребята, он уже согласился, просто ещё не знает об этом, — с ухмылкой заявила она.

Лиза склонила голову набок, её взгляд упал на ножны на боку Романа.

— Я всё хотела спросить... Откуда у тебя такой тесак?

Роман растерянно перевёл взгляд с Лизы на Катю и обратно.

— Это не тесак, — с видом знатока заявила Катя. — Это фальшион.

— А ты-то откуда знаешь?

— Господи! — Роман в отчаянии возвёл глаза к небу. — Да где ж я так нагрешил-то?!

Его страдания прервал доносящийся издалека шум мотора.

— О! Это, наверное, Артём приехал! — обрадовалась Катя. — Но теперь вам придётся подождать, пока он проедет через ворота, — развела она руками.

Звук рычащего дизеля приближался. Вскоре раздался скрежет открывающихся наружных ворот.

Машина заехала в шлюз, и ворота снова заскрежетали. Несколько раз громко хлопнули ружья, к ним присоединилась автоматная очередь.

Видя недоумённый взгляд Романа, Катя пояснила:

— Мы не отстреливаем зомбаков, если они не доставляют хлопот. Пусть себе бродят. Через стену им не перебраться. Но если начинают наглеть — вот тогда дежурные на стенах их отстреливают. А когда кто-то приезжает или приходит, зомбаки иногда просачиваются в шлюз. Вот там их и уничтожают — как сейчас.

Внутренние ворота исполнили свою скрипучую партию. Во двор вкатился знакомый микроавтобус и остановился у подъезда высотки. Из машины выскочил парень в камуфляже и исчез за дверью, ведущей на лестницу.

Роман отметил, как девушка проводила взглядом бойца.

— Что ж, я пойду... — начал было он.

— Подождите! Хотя бы полчаса. Там зомбаки сейчас возбуждённые. Просто так не выскочите. Тем более что вот-вот обед будет. Я договорюсь, чтобы вас тоже покормили.

Роман со вздохом стянул маску со лба.

— Ладно. Поесть не помешало бы, конечно.

* * *

Роман наблюдал, как несколько мужчин и женщин проворно разгружали прибывший транспорт, перенося ящики по ступеням к одной из тыльных дверей девятиэтажки. И с досадой думал, что оружие снова придётся сдать дежурному.

Студенты уже вовсю работали ложками, усевшись за столы вместе с первой сменой.

— На, не мучайся, — Катя с улыбкой протянула ему дымящийся походный котелок, из которого торчала ложка.

Аромат вермишели с тушёнкой ударил в нос. Желудок, истосковавшийся по нормальной пище, взревел, требуя свою долю.

— А ты сама? — Роман принял из её рук горячую посуду, прислонился к прохладной бетонной стене и сразу принялся за еду.

— Да я со следующей сменой поем.

— Угу, — большего набитый рот не позволил сказать.

— Кстати, как рука?

Роман удивлённо взглянул на предплечье. За день он совсем забыл, что под разодранным рукавом куртки скрывается перевязанная рана.

— Почти и не чувствую. Так... Ноет немного и всё, — пожал он плечами и снова отправил ложку в рот.

— Давай, как поешь — я посмотрю. Ладно?

— Угу.

Катя ушла, а Роман продолжил уплетать горячую вкуснятину.

Он уже почти расправился с котелком, когда рядом на стене из автохлама началось какое-то движение — особенно гулко и суетно загрохотали подошвы по железу, раздались возгласы и команды. А через мгновение в воздух резко взметнулся тревожный звон набата.

Глава 11

Лагерь замер на мгновение. Люди оторвались от дел, растерянно озираясь, и Роман понял — такой сигнал тревоги они слышат впервые.

Но уже через секунду растерянность сменилась топотом и криками. Первым промчался мимо крепкий мужчина с каменным лицом, тяжело бухая подошвами по асфальту. За ним — ещё несколько, сбиваясь в беспорядочную толпу у подъезда высотки.

— Коля, бросай всё!

— Бегом, бегом!

— Михалыч, старый чёрт! Давай быстрее!

Глава лагеря ворвался на баррикаду, железные ступени прогрохотали под его ботинками. Резко развернувшись, он рявкнул в поднятый ко рту мегафон так, что эхо прокатилось по всему двору:

— Всем приписанным получать оружие! Остальные — к интенданту! Михалыч! Разбирайся с безоружными по обстановке! Организуй снабжение.

Спустившись вниз, он, наконец, заметил Романа. Взгляд скользнул по нему, как по чужому.

— Ещё тут? Думал, ты уже свалил, — в голосе сквозила неприязнь и раздражение.

— Что случилось-то? — Роман нахмурился.

— Сам как думаешь? — глава лагеря бросил взгляд в сторону стены. — Зомби.

В подтверждение его слов из-за железа и бетона донеслись первые, ещё далёкие, но уже бьющие по нервам, завывания.

Роман взобрался на стену. Прохладный ветерок весеннего дня ласково скользнул по лицу, но он его не чувствовал — всё внимание приковала к себе жуткая картина вдали. Пальцы впились в крашеное железо капота, вваренного в ограждение, а внутри сжимался ледяной ком.

По улице катилась живая стена — неудержимая, как прилив. Неспешно, будто позволяя людям рассмотреть себя, проникнуться ужасом и замереть, словно кролику под взглядом удава. Толпа заражённых обтекала фонарные столбы, светофоры, разбивалась о газетные киоски, бурлила водоворотами в остановочных павильонах, трещащих стеклом под напором тел.

Они были разными — в заскорузлых пиджаках, рваных футболках, строительных робах, запекшихся в крови. Женщина в голубом медицинском костюме — когда-то аккуратном, а теперь заляпанном кровью и грязью — шла, вывернув ступню под неестественным углом, но не замедляясь и лишь скалясь резиновой улыбкой на окровавленном лице.

Но самое страшное было в глазах.

Пустых. Свирепых. Ненасытных.

Их были сотни и сотни.

И они шли сюда.

— Где Болотов?! — чей-то тревожный крик откуда-то снизу вырвал Романа из оцепенения.

Он обернулся. В метре от него стоял мужик в потёртой "горке", сжимающий в руках охотничий многозарядный дробовик — один из тех, кто приезжал на парковку возле "Гнезда".

— Только что здесь был, куда-то ушёл, — бросил тот вниз, затем впервые взглянул на Романа. Глаза сузились. — А ты что за хрен?

Пауза. Взгляд мужчины скользнул вниз — к мечу на поясе.

— А-а, понял... — в голосе появилось легкое удивление. — Ты тот перец, которого вчера привезли.

— Жук меня зовут, — глухо ответил Роман.

— Жук? — мужчина нахмурился. — Что за жук?

— Долго объяснять. Болотов — это Андрей Николаевич?

— Он самый.

Роман кивнул в сторону улицы, где слышался нарастающий гул:

— И как отбиваться собираетесь?

Мужчина на секунду замер, потом резко рассмеялся — коротко, без тени веселья:

— Да уж отобьёмся как-нибудь.

Снизу, грохоча по ступеням, поднимались вооружённые люди. Помповые ружья, охотничьи двустволки, короткоствольные автоматы — разнобой вызывал оторопь и выдавал отчаянность ситуации.

— Дядь Саш!

Звонкий голос Кати не смог рассеять тяжёлую атмосферу. Люди спешно занимали позиции за сварным укрытием из металлолома, перебрасываясь нервными репликами.

— Дядь Саш! Поднимайтесь наверх, там Артём ждёт, — Катя, забравшись на площадку, указывала куда-то в сторону высотки по соседству.

— Иду, — буркнул мужик, перехватил "Сайгу" и стал спускаться по гремучей лестнице.

— Жук, — Катя обратилась к Роману. — Ты же поможешь?

Тот усмехнулся и махнул рукой в сторону улицы, где набирал мощь многоголосый рёв безумной толпы заражённых.

— А куда я теперь денусь-то?

Двор стремительно пустел. Лишь на сколоченных из досок турах, выстроенных вдоль длинного забора с противоположной стороны, по двое-трое рассредоточились стрелки, готовя оружие.

По пути к оружейнику Роман столкнулся с Виктором. Наполненный мрачной решимостью парень неуверенно сжимал в руках АКСУ и на ходу рассовывал по карманам запасные магазины. Вместе с незнакомым мужчиной с таким же укоротом он направлялся к железной баррикаде у одинокой девятиэтажки.

Лагерь готовился к круговой обороне, хотя пока угроза надвигалась только с одного направления.

На первом этаже царила организованная суета. Женщины и подростки спешно поднимались по лестнице, а им навстречу спускались вооружённые мужчины, их шаги глухо отдавались в бетонных пролётах.

Этажом выше, на лифтовой площадке, освещённой резким светодиодным светом палаточной лампы, двое парней под руководством старика в болоньевых штанах выносили из квартиры с массивной железной дверью тяжёлые ящики с боеприпасами и пустые магазины для "калашей".

Белый свет фонаря выхватывал из полумрака ловкие руки деда, проворно вскрывающего цинковые ящики. Блестящие новенькие патроны перетекали в пальцы девушек, устроившихся прямо на холодном бетоне. Они торопливо, с непривычки путая калибр, пытались снарядить магазины.

— Да не так! — хрипло поправил старик, выхватывая у одной из них патрон. — Видишь? Эти, поменьше — в такие магазины. А эти, покрупнее — вот в такие. Поняла?

Девушка закивала, втягивая носом воздух. Роман с удивлением узнал в ней Надю — её пальцы дрожали, а по щекам стекали мокрые дорожки, но она упрямо продолжала набивать магазин, сжимая губы в тонкую белую полоску.

Многоголосый вой толпы, слившийся в единый рёв, проникал сквозь холодный бетон стен, ломал последние преграды разума перед страхом неумолимого и неизбежного.

В оружейной, в которую превратили одну из квартир второго этажа, было нервно. В свете прицепленного под потолок фонаря, от которого провод тянулся к автомобильному аккумулятору в углу, рыжеусый дежурный с потным лбом и расстёгнутым воротом лихорадочно выдавал последние стволы, швыряя их на стол с глухим стуком. У стенки, нервно переговариваясь, кучковались четверо мужчин — по их неуверенным движениям было видно, что к оружию их руки непривычны. Они с трудом набивали худые магазины для только что полученных ПМ, хватая патроны из разорванных картонных коробок на столе.

— Ты-то чего припёрся? — дежурный бросил на Романа раздражённый взгляд, вытирая ладонью пот со лба.

— Дай ствол. Нормальный. Хоть "ксюху", — Роман хлопнул ладонью по ножнам. — С этим я немного навоюю.

— Всё! Нету! — дежурный злобно махнул рукой куда-то за спину. — У меня тут не полковая оружейка, понимаешь? Всё, что было — на руках. Бери ПМ, к ним патронов — жопой жуй!

— А к этому есть? — Роман достал свой пистолет.

— Да откуда?! — дежурный аж подпрыгнул от злости, его рыжие усы затряслись. — Ты видишь, что творится? Видишь?!

Послышались первые выстрелы и через мгновение стрельба превратилась в непрерывную канонаду.

— Давай, что есть!

Схватив старенький ПМ, инженер молча присоединился к четверым у стены и начал вдавливать тупоносые патроны в магазины. Мужики, снарядившись, поспешно покинули помещение. Роман, быстро закончив, вщёлкнул магазин в рукоять и, прихватив невскрытую коробку патронов, выскочил на общий балкон — как раз рядом с одной из баррикад. Там уже засели двое защитников, непрерывно паля почти в упор по бушующей у преграды толпе.

Напор орды вдавливал первые ряды в баррикаду, сминая тела о скрежещущий металл. Следующие за ними, словно под прессом, выталкивали вперёд отдельных заражённых, карабкающихся по головам. Они проваливались вниз, как под лёд, но толпа, безжалостно топча упавших, выносила наверх всё новых и новых.

Стоящие на баррикаде люди стреляли уже почти без перерыва, раскаляя стволы. Волны накатывающих заражённых быстро устилали асфальт телами, но это никак не сказывалось на их общем напоре. Целиться почти не приходилось — промахнуться было невозможно. Даже получив несколько пуль, заражённые, хрипя пробитыми лёгкими и волоча перебитые конечности, продолжали лезть вперёд. Только спустя время они падали и затихали, раздавленные многоногой массой. Единственным надёжным способом быстро остановить их было разнести голову пулей.

Роман опустошил оба магазина за считанные секунды. Снова набил их патронами и продолжил палить. Пистолет плясал в его руке, выплевывая свинец в сплошное море плоти. Отдача била в ладонь, как молоток. Грохот выстрелов сливался с рёвом толпы в единый оглушительный гул.

Темп был бешеным — когда коробка патронов опустела, пистолет дал осечку. Ствол дымился, покрывшись синеватыми разводами перегретого металла.

Можно было с тем же успехом швырять патроны горстями — живая масса впитывала свинец, как губка воду.

У подножия стены уже выросли холмы из тел, напоминающие свежевскопанную братскую могилу. Но ревущий поток заражённых продолжал катиться вперед, будто не замечая потерь. Каждая новая волна просто перекатывалась через груды трупов, втаптывая их в кровавую кашу под ногами.

Роман с грохотом швырнул на стол оружейки ещё горячий ствол.

— Сдох бобик! — прорычал он.

Дежурный, топорща рыжие усы, выглянул из глубины помещения:

— Михалыч только что последнее забрал. Пусто.

Роман уже махнул рукой и собрался уходить, резко развернулся и буквально нос к носу столкнулся с Болотовым. Тот, не теряя ни секунды, рявкнул в сторону оружейной:

— Игорь! Давай, вытаскивай свои сокровища, хватит прятать!

Дежурный испуганно округлил глаза.

— Бегом! — прогремел Болотов, хлопнув ладонью по косяку.

Дежурный метнулся вглубь помещения. Послышался скрежет, затем глухой стук. Через несколько секунд он появился, согнувшись под тяжестью двух массивных деревянных ящиков. На каждом красовалась трафаретная надпись: "РГД-5 20 шт."

Болотов схватил рацию с плеча:

— Артём! Игрушки будут у тебя через минуту!

— Принял! — хрипло ответил динамик.

Глава резко повернулся к Роману, тыча в него пальцем:

— Ты! Хватаешь ящик и на пятый этаж! Там разберёшься!

Не дав опомниться, он сам вцепился в один из ящиков и рявкнул напоследок:

— Бегом, твою мать!

Дежурному бросил на ходу:

— Игорь! К Михалычу! Помогай!

И бросился к лестнице, громко топая тяжелыми ботинками.

Роман вцепился в ящик с гранатами, ощущая, как дерево впивается в пальцы, и рванул следом. Топот Болотова катился вниз. Ему же было нужно наверх.

Насилуя спину и ноги, он помчался через ступеньку на три этажа вверх. Лестница казалась бесконечной — каждый пролёт давался с трудом, а снизу доносились выстрелы, грохот металла и тот самый жуткий рёв, от которого кровь стыла в жилах.

На пятом этаже, тяжело дыша, Роман вывалился на общий балкон. В метре от лестничной двери, уперев приклад в плечо, стоял знакомый мужик с баррикады — его "Сайга" методично выплевывала свинец вниз, где у укреплений клубилась живая масса. Зараженные лезли на баррикады, как волны прибоя, разбивающиеся о бетонный мол — падали, сраженные выстрелами, но их место тут же занимали новые.

С торцевого балкона третьего этажа девятиэтажки напротив еще двое вели огонь из длинноствольных ружей, создавая перекрестное накрытие.

— Где Артём? — перекрывая грохот выстрелов, крикнул Роман.

Стрелок на секунду оторвался от прицела, мотнул головой в сторону коридора — туда, где из распахнутой двери крайней квартиры доносились четкие хлопки автоматных выстрелов.

Роман двинулся по коридору, спотыкаясь о вздувшиеся от старости виниловые плитки. В квартире Артём, оперевшись о подоконник, методично обрабатывал проезд между домами. Его АКМ с каждым выстрелом выбрасывал дымящиеся гильзы — они падали на подоконник, скатывались на пол, дополняя уже внушительную россыпь.

Глухой удар деревянного ящика об пол заставил Артёма на мгновение обернуться:

— Шевелись! Вкручивай запалы!

Роман рухнул на колени перед ящиком. Крышка с сухим треском поддалась, из жестяных банок на пол высыпались запалы. Схватить запал, выхватить из ящика гранату, вкрутить. Пальцы дрожали от адреналина и пробежки с тяжелой ношей по ступенькам, но к третьей гранате движения стали увереннее. Готовые, он аккуратно складывал их в ряд, стараясь не трясти.

— Артём, готовы! — захрипела рация, когда в ящике оставалась последняя граната.

— Принял! — рявкнул Артём, мазнув взглядом по аккуратно разложенным на полу РГД-5.

Выверенными движениями он сменил магазин, поворачиваясь к Роману. Голос прорвался сквозь грохот перестрелки:

— Ты! Как тебя? Жук? Бери четыре штуки — и к Саше на позицию, — затвор с резким клацаньем вернулся на место. — Как увидишь, что наши внизу готовятся к броску — дублируешь. Метров пять от стены. По одной, чётко. Понял?

Роман молча кивнул. Пальцы сомкнулись на холодных боках гранат — металл неприятно впился рёбрами в потные ладони.

— Понял.

Развернувшись, он бросился назад на балкон. Нога на мгновение заскользила по рассыпанным гильзам, но он удержал равновесие и побежал, чувствуя, как тяжёлые гранаты норовят выскочить из пальцев, будто живые.

Роман выскочил на балкон. Стрелок стоял у перил, крепко вжав приклад самозарядного ружья в плечо. "Сайга" с глухим рокотом выбрасывала стреляные гильзы 12-го калибра — они падали под ноги, еще дымясь. Каждый выстрел сотрясал воздух тяжёлым "бумхом", оставляя едкий шлейф сгоревшего пороха.

— На! – Роман катнул две гранаты к его ногам. – Артём сказал: как внизу начнут кидать – дублируем! Пять метров от стены!

Тот лишь кивнул, не отрываясь от прицела. Его волосы были мокрыми от пота, а в уголке рта прилип погасший бычок.

С лестницы выскочила девчушка лет пятнадцати с двумя косичками.

— Дядь Саш! — она сунула тому три свежих магазина, тут же подхватив пустые. — Михалыч передал, последние коробки пошли, потом только дробь. Экономь! — и исчезла.

Внизу, за баррикадой из перевёрнутых автобусов и грузовиков, бурлила живая масса. Заражённые карабкались друг на друга, как муравьи. Вал из мертвецов рос настолько стремительно, что заражённые взбирались по телам, превращая груды трупов в зыбкий пандус. Казалось, вот-вот — и этот прилив плоти перехлестнёт через ограждение железной стены, которая показалась вдруг непозволительно низкой.

За спинами защитников, в клубах порохового дыма, метались тени девушек и пацанов с перекошенными от напряжения лицами. Они сновали между позициями, словно муравьи-рабочие в разоренном муравейнике, притаскивая снаряженные магазины и забирая опустевшие.

Внезапно из-за укрытия взметнулись фигуры – несколько защитников лагеря замерли, занеся за голову гранаты в руках.

— Внимание... – стрелок уронил горячее ружьё на пол, его пальцы нервно обхватили гранату.

Разогнул усики чеки и выдернул ее резким движением. Роман проделал то же самое.

— Давай!

И швырнул гранату в гущу под ними. Роман последовал его примеру – РГД-5 описала дугу и скрылась в толпе.

Раздался глухой хлопок, затем ещё и ещё – внизу взметнулись дымные султаны разрывов. С другой стороны дома тоже слышались взрывы.

Осколки железной метлой прошлись по толпе заражённых, швыряя их на землю, опрокидывая, но тех это не смутило ни на миг. Они продолжали рваться к отчаянно сопротивляющемуся свежему мясу.

— Ещё раз! — прокричал Александр.

Они вновь приготовились к броску. Синхронно с защитниками стены их гранаты влетели в шевелящееся море, где новые волны накатывали на груды покалеченных тел.

Новые взрывы, но зараженные были оглушены лишь на короткое мгновение, а потом с новой яростью ринулись вперёд.

Ни раскидать груды тел, ни причинить масштабный урон атакующим наступательные гранаты оказались не в состоянии.

Роман вернулся к позиции Артёма.

— Николаич! — кричал тот в рацию, — Снимай людей с тыла! Иначе не удержим! Загоняй в окна подо мной!

— Да вижу, вижу, бля! — хрипло рявкнула в ответ рация.

Артём безучастно наблюдал, как Роман, опустившись на колено, аккуратно вкручивает запал в последнюю гранату и подкладывает её к остальным — в аккуратный рядок смертоносных "сестричек". Надрывные команды Болотова из рации на груди сливались с грохотом боя в единый поток брани.

— Вот так... — голос Артёма звучал пусто, будто доносясь из глубин бункера. Его потухший взгляд скользнул по Роману. — Ни тактики... ни манёвра... Просто давят мясом.

С грохотом опустившись под подоконник, он прислонился спиной к ледяным рёбрам радиатора. Стреляные гильзы, разбросанные его берцами, со звяканьем разлетелись по цветастому узору ковра. Рукой в беспалой перчатке он устало провёл по лицу.

— Это всё, — его губы искривились в чём-то среднем между улыбкой и гримасой боли. — Понимаешь? Это пиздец.

— Э! Военный! Ты чего раскис? — повысил голос Роман, толкнув того в плечо.

Артём медленно поднял голову. Его губы дрогнули в кривой улыбке:

— Знаешь, нас учили... — с горькой усмешкой проговорил боец. — Видеть поле боя. Взвешивать силы. Использовать преимущества. Просчитывать шаги противника... — Внезапно он вскинулся, срываясь на хриплый рёв: — Какие, нахрен, силы?! Полсотни перепуганных мужиков с ментовскими пукалками, да кучка баб?! Какие шаги?! — его рваный крик перекрыл грохот стрельбы. — Они же просто прут! Тупо! Как вода! Что я могу, а?! Что?!

В его глазах стояли слёзы бешенства — не страха, а именно ярости от собственного бессилия.

— Слышь! Вояка! — Роман подскочил к Артёму и рывком поставил его на ноги. — Хватит сопли на кулак наматывать! Слышишь?! — он резко махнул рукой в сторону окна. — Люди ещё держатся! Если не можем стоять — значит, надо отходить!

— Куда?! — вскричал в ответ Артём — его глаза сверкнули гневом.

— Не знаю! Придумай что-нибудь! Это я тут нихрена не знаю. Ты-то должен знать!

Артём потянулся к рации, голос его стал жёстким:

— Николаич! Всё! Нужно отступать. Здесь нас передавят. Свяжись с соседями — может, они помогут. Иначе — всем крышка.

В эфире на секунду повисло молчание.

— Понял… — наконец ответил Болотов, и даже сквозь помехи было слышно его нежелание сдаваться. — Попробую.

Болотов стоял у крыльца и задумчиво мял в руках рацию. Вокруг гремели выстрелы, крики, проклятия. Он сжал зубы, поиграв желваками, покрутил валкодер и нажал тангенту.

— Восход! Это Болотов. Ответь.

В динамике раздался хриплый смех.

— Здесь Восход. Что, баран упёртый? Припекло тебя? Аж отсюда слыхать! Не по плечу оказалось очередной Рим построить?

Болотов стиснул зубы.

— Ты просто не видишь, что тут творится. И молись, чтоб не увидеть. Не отобьёмся. Нужна помощь...

— Что? Настолько всё хреново, что ты передумал?

— Да.

— Хорошо. Минут пятнадцать-двадцать продержитесь. Мои гоблины прикроют ваш отход. Условия знаешь.

Болотов перевёл дух, глядя на рацию так, будто она только что ужалила его в ладонь.

— Договорились, — выдохнул он и разжал пальцы.

Глава 12

Рация на груди Артёма внезапно ожила, выплюнув хриплый поток помех. Роман, стоявший в полушаге позади, вздрогнул — сквозь треск и шипение пробился голос Болотова, жёсткий и сдавленный, будто выдавленный через стиснутые зубы.

— Артём, слышишь меня?

Автомат в руках парня замолчал. Прекратили лететь на пол раскалённые гильзы. Артём прижал кнопку рации, и Роман заметил, как едва заметно дрогнула его рука.

— На связи.

— Через двадцать минут соседи прикроют отход.

Артём замер. В свете солнца, бьющего сквозь распахнутое окно, его профиль казался вырезанным из камня — резкие скулы, напряжённая челюсть, неподвижные веки. Роман видел, как под тонкой кожей на виске застучала жилка.

— Принято, — голос Артёма был ровным, почти бесстрастным. — Слушай план. Всех безоружных — немедленно к лёгкой баррикаде у шлюза. Там пока чисто. Как только придёт подмога — выводи всех наружу. Последними по моей команде отходят бойцы с баррикад и закрывают ворота. Я остаюсь прикрывать. Все бегут вдоль девятиэтажки на улицу. Бойцы охраняют колонну.

— Добро. Выводим всех через шлюз.

Артём сжал рацию крепче.

— Николаич... Мне нужны люди в заслон.

На этот раз пауза затянулась. Помехи смешались с далекими криками, грохотом боя, хриплым дыханием главы. Наконец:

— Бери... кого посчитаешь нужным... — эти слова прозвучали так, будто Болотов выдавливал их из себя, сантиметр за сантиметром.

Роман почувствовал, как что-то тяжёлое и холодное опустилось у него в животе. "Кого посчитаешь нужным".

Когда рация умолкла, Артём повернулся. Глаза были пусты, как дуло его автомата.

— Жук, собери группу. Еще человек шесть. Пусть пара человек сюда поднимется.

Роман вперился в него в ответ.

— Да с хрена ли? Я тут вообще случайно.

— А кто? — Артём внезапно рявкнул, и Роман увидел в его глазах то, чего не замечал раньше — животный страх, прикрытый яростью. — Я останусь. Саня останется! А ты что, говно последнее? Или мужик? — его взгляд жёг гневом и презрением.

— Да пошёл ты! — Роман с рыком развернулся и, стиснув зубы, зашагал прочь.

* * *

Лагерь суетился, как муравейник, разоряемый медведем. Болотов орал команды, расталкивая выбегающих из дома людей:

— Женщины и дети — вперёд! Кто может нести груз — берите патроны, воду! Быстро!

Под непрекращающийся грохот и вопли с баррикад люди хватали сумки, детей, тянули за руки стариков. Кто-то упал, его подняли и потащили дальше. В воздухе стоял гул — не крики, а что-то глухое, животное, смесь страха и надежды.

Катя металась между ранеными — несколько человек успели сильно покусать и порвать. Схватка на баррикадах уже почти превратилась в рукопашную.

— Дядя! — она схватила Болотова за рукав. — А Артём?

Тот даже не взглянул на неё.

— Делай, что сказано!

* * *

Александр всё ещё стоял на балконе, вжавшись плечом в бетонный выступ. Его "Сайга" взрыкивала почти без пауз, выбрасывая на пол дымящиеся стаканчики красных гильз. Роман подошёл сзади, ощущая, как бетонная плита дрожит под ногами от каждого выстрела.

— Мы остаёмся, — сказал он прямо в ухо, перекрывая грохот. — Прикрываем отход.

Тот даже не обернулся. Только кивнул, не прерывая огня. Его запачканная куртка сливалась с копотью на стене, будто он сам становился частью баррикады.

Роман спустился этажом ниже, где воздух был гуще от пороховой гари. В полумраке коридора метались тени — кто-то тащил автоматные рожки и коробки с двенадцатым калибром. Виктора он нашёл у окна с сорванной рамой. Парень сидел на корточках, трясущимися пальцами вдавливая патроны в согнутый дугой магазин.

— Витя, — Роман присел рядом, — ты с нами. В заслоне.

Тот медленно поднял голову. В его глазах не было ни страха, ни злости — только усталая покорность, как у быка, которого ведут на бойню.

— Так и знал, — хрипло выдохнул он. — Нас же здесь... Конечно. Мы ж тут чужие.

Роман резко схватил его за плечо:

— Нас не бросают! Мы — последний шанс этих людей.

Виктор горько усмехнулся, показывая запачканные порохом зубы:

— А у нас... есть шанс?

Роман замер. Где-то снаружи слышался тот самый вой и хохот — низкий, сливающийся в один бесконечный рёв.

— Не знаю, — честно ответил он. — Но если не мы, то кто?

Роман вернулся к Артёму.

— Восемь человек. Мы, Саша, Виктор из студентов и ещё четверо.

В этот момент в комнату ворвались Катя, Надя и Лиза.

— Мы тоже остаёмся! — выпалила Лиза.

Артём резко развернулся:

— Бред! Вам приказано уходить!

— Но мы можем помочь! — Катя сжала кулаки.

Роман прервал её:

— Тащите боеприпасы. Всё, что даст Михалыч. Быстро!

Девчонки замерли, потом рванули прочь.

По указанию Артёма Роман быстро распределял последние гранаты среди остающихся бойцов. Он заканчивал передавать инструкции, когда в дверном проёме появились запыхавшиеся девушки. Они волокли за собой сумку, из которой торчали рожки автоматных магазинов.

Катя, с лицом, перепачканным в пыли и копоти, шагнула вперёд. Её руки дрожали от напряжения, когда она протянула Роману закопчённый АКСУ с облезлым цевьём.

— Держи, — хрипло сказала она, — последнее, что смогли у Михалыча выцарапать.

Роман взял оружие, ощутив незнакомый вес. Металл был тёплым от чьих-то рук и долгой стрельбы. Два магазина звонко стукнули о подоконник, когда Катя бросила их рядом.

— Патронов в обрез, — добавила она, вытирая лоб грязным рукавом. — По два рожка на брата, не больше.

Роман молча кивнул, быстрым движением проверив затвор. В глазах Кати читалось что-то большее, чем просто усталость — может быть, страх, а может, решимость. Но говорить об этом сейчас не было ни времени, ни желания.

Волны обезумевших нелюдей с грохотом бились о баррикады, заставляя сварные швы скрипеть и стонать. Металл гнулся под этим безумным натиском, угрожая в любой момент рухнуть и выпустить кровавый потоп во двор. Воздух густел от пороховой гари — она ела глаза, смешивалась с потом защитников, оседала чёрной пеленой на их лицах.

Стрельба велась почти в упор — пули входили в разинутые рты, вырывали куски плоти, дробили кости, разбрасывая вокруг брызги тёмной крови. Но на каждое упавшее тело тут же накатывали три новых. Они карабкались по грудам трупов, как одержимые альпинисты, их пальцы цеплялись за металл, из горла вырывались хриплые вопли.

Лагерь нёс потери. Очередного бойца унесли с разорванным плечом — его место занял пожилой мужчина, подхватив оружие раненого. Но людей катастрофически не хватало. В отличие от этой бесконечной серой массы за стенами, где каждый убитый тут же заменялся десятком новых.

Роман направился к соседнему окну, взяв на изготовку укороченный автомат, но Артём резко взметнул руку, останавливая его.

— Не сейчас. Экономь патроны.

Жук замер, потом коротко кивнул. Он прекрасно понимал — когда последние защитники покинут баррикады, только их заслон останется на этажах. И тогда каждый патрон будет на вес жизни, каждый выстрел — последним рубежом между прорвавшейся толпой и беззащитными беженцами. Палить придётся на расплав ствола, и отступать будет уже некуда.

Где-то внизу раздался металлический скрежет и отчаянные крики — секция ограждения баррикады прогнулась, как картонная. Несколько заражённых перевалились через край, их руки с растопыренными пальцами хватали воздух, воспалённые глаза бешено блуждали.

Один из мужчин, отпрянув от наваливающейся массы, оступился и с глухим стуком рухнул на растрескавшийся асфальт двора. Рядом другого защитника сбили с ног — он бился под грузом навалившихся тел, пока предсмертные хрипы не смешались с чавкающими звуками.

Молодой боец рядом замер, его лицо побелело. Руки сами разжались — ружьё со грохотом упало на железо помоста. Глаза, полные животного ужаса, бешено забегали.

— Нет... Нет-нет-нет... — зашептал он, пятясь назад.

Потом резко развернулся и бросился бежать вглубь двора, сбивая по пути своих же товарищей. Его истеричный вопль растворился в общем хаосе.

— Николаич! — голос Артёма взорвался в рации, перекрывая грохот боя. Шея его напряглась, как стальной трос, жилы вздулись жгутами. — Прорыв! Уводи всех! Открывайте шлюз! Всех со стены!

Он резко развернулся, глаза метали бешеные молнии:

— Отсекаем огнём! Гранаты к бою! — его рёв заглушил даже автоматные очереди.

Окна над баррикадами вспыхнули огненными языками. Свинцовый ливень хлестнул по карабкающимся фигурам. Один из заражённых, пугающе хохотнув, прыгнул с высоты помоста в попытке достать отстреливающихся на бегу отступающих — пули прошили его в воздухе, но инерция бросила окровавленное тело прямо к их ногам.

Вразнобой полетели гранаты, взрываясь веером осколков среди серой массы. Плотный огонь не утихал ни на мгновение. Но отдельные фигуры прорывались — вот трое настигли отстающего бойца. Из рычащего клубка тел донеслись нечеловеческие вопли и чавкающие звуки.

— Я пустой! — хрипло крикнул кто-то справа.

— Вниз! Баррикадируйте двери! — скомандовал Артём.

Стальные ворота с грохотом захлопнулись, а ровно через секунду в них ударилась первая волна преследователей. Металл застонал под бешеным натиском, пока внешние ворота спешно закрывались.

— Меняем позиции! Бьём их в тыл! —Артём уже поворачивался, когда Роман молча показал ему пустой магазин.

Артём лихорадочно соображал. Его глаза бегали из стороны в сторону.

Последние выстрелы отстучали похоронную дробь. Заслон замолчал. А снаружи нарастал гул — будто океанский прилив бился о дамбу. Внутренние ворота шлюза дрожали, их раскачивало всё сильнее...

— Всё, успокойся! — Роман остановил метавшегося Артёма. — Мы свое отстреляли. Теперь наша очередь выбираться.

Артём резко вырвал руку, в его глазах плескалась ярость и обида.

— Что, предлагаешь врукопашную идти? — процедил Роман сквозь зубы, его лицо исказила усмешка.

Ответом стал оглушительный скрежет и грохот — внутренние ворота рухнули. Бешеные с диким ревом устремились дальше, к внешним воротам.

И тут, словно гром среди ясного неба, из-за девятиэтажки, закрывавшей обзор на улицу, донёсся суровый перестук пулемётной очереди. Звук был такой, будто кто-то методично рвал ткань реальности.

Толпа заражённых взвыла в ответ — сотни глоток слились в единый нечеловеческий вой, подтверждая, что помощь наконец-то пришла.

* * *

Беспорядочная человеческая масса выплеснулась из-за угла девятиэтажки, словно вырвавшаяся из прорванной плотины вода. Напротив, перекрыв собой пол-улицы, замер БТР — его дизельное сердце хрипело черными клубами выхлопа, а башня медленно поворачивалась, методично поливая свинцом из спаренного пулемёта перекрёсток, где бушевало живое цунами из заражённых.

Шесть бойцов в тактической экипировке с разгрузками, полными магазинов, развернулись цепью перед бронетранспортёром. Их автоматы плевались экономными, точными очередями. Один из них, заметив поток беженцев, резко развернулся:

— В колонну! — его голос перекрыл грохот боя, пока он взмахами руки задавал направление. — Вдоль домов! Шевелитесь!

Болотов, с перекошенным от напряжения лицом, метался у головы колонны. Он хватал людей за плечи, расставлял вооруженных бойцов по флангам, подталкивал вперед замешкавшихся. Его крики терялись в общем гуле, но жесты говорили яснее слов.

Михалыч, сгорбившись под тяжестью набитого вещмешка, протискивался сквозь толпу. Его засаленая болоньевая куртка шуршала на каждом шагу, когда он тянулся к ближайшему из прибывших бойцов.

— Сынок! — хриплый голос старика еле пробивался сквозь грохот боя. Он схватил бойца бойца за разгрузку, заставив того обернуться. — Там наши в высотке остались! Артём с ребятами... — Михалыч тыкал дрожащим пальцем в сторону дворового проезда. — Подсобить бы!

— Отвали, дед! — отрезал боец. — У нас задача — только эвакуация. Всё! Так что давайте в темпе!

Последние беженцы вливались в двигающуюся вдоль улицы группу, когда из двора выскочили первые заражённые.

Выставленное Болотовым охранение едва успело среагировать — открыло беспорядочную стрельбу. Двое бойцов из цепи мгновенно перенесли огонь, их очереди ложились точнее.

— Бегом, вашу мать! Вперёд! Вперёд! — взревел кто-то из них.

В проезд по набегающим бешеным, что прорвали шлюз, хлестнула пулемётная очередь, прочерчивая границу между жизнью и смертью.

БТР взревел мотором, выровнялся, снося на газоне ствол молодого клёна. Башенный КПВТ, протягивая длинные огненные протуберанцы, дал несколько очередей, выкашивая целые просеки в наступающей массе. Бойцы поочередно запрыгивали на броню, продолжая вести огонь на ходу. Машина попятилась вслед бегущим вдоль улицы людям, сдерживая напор безумной толпы.

* * *

Артём в ярости впился пальцами в край письменного стола за спиной, оставив на дереве влажные отпечатки. Перед ним, сжавшись в комок, стояли три девушки — Катя, кусающая распухшую губу, Лиза, прячущая глаза, и Надя, бессмысленно теребящая грязный бинт на пальцах — видимо, порезалась о жесть патронных цинков.

— Катя! Чем ты думала?! — его гнев был страшен. — Вы вообще с ума посходили? Николаич мне голову оторвёт за такой самовол! Что мне с вами делать теперь? — он нервно провёл рукой по коротко стриженым волосам, оставляя чёрные полосы от пороховой гари.

— Артём, я... — начала было Катя.

— Да всё уже! Даже слышать ничего не хочу!

Сидящий рядом Александр, не отрываясь от своей "Сайги", тихо процедил, кивнув в сторону окна:

— Ты б не орал так. Услышат же.

— Да какая теперь разница?! — Артём зло отмахнулся.

Роман, до этого молча подпиравший стену, едко вставил:

— Тебе-то всё равно, а мне ещё пожить охота, — он осторожно выглянул в окно с выломанным стеклопакетом.

Внизу, как муравьи вокруг сахарной головы, сновали десятки заражённых. Особо упорные неустанно долбились и скреблись в забаррикадированные двери подъезда. Ветер всё ещё доносил издалека разноголосые выстрелы, изредка перемежаемые резким грохотом крупного калибра.

— Ну что, стратег? Какой план? — спросил он, поворачиваясь к Артёму.

Тот устало опустил голову:

— Прорываться с боем? Смешно. Нас порвут как грелку.

Его взгляд скользнул к Александру, который, подперев подбородок кулаками на стволе ружья, задумчиво разглядывал девушек.

— Да брось ты со своей стволиной целоваться! — взорвался Артём. — Всё равно патронов нет!

С тяжёлым вздохом ружьё опустилось на пол. Из соседней комнаты донёсся голос:

— Артём! Кончай лаяться! Идите жрать, пока горячее!

Там остальные члены группы, разведя прямо на полу у выбитого окна чадящий костерок из обломков мебели, подогревали найденные консервы. Запах тушёнки смешивался со смоляной гарью и порохом, создавая причудливый аромат их нового быта.

В тесной комнате, залитой косыми лучами предзакатного солнца, царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь звоном ложек о жестяные банки. Люди сидели где пришлось — на видавшем виды диване, на подоконнике, а то и прямо на запылённом полу, молча пережёвывая скудный ужин. Жир от тушёнки блестел на потрескавшихся губах.

Александр, сидя на корточках у стены, переводил усталый взгляд с Артёма на Романа и обратно:

— Ну что, будем думать или так и помрём тут?

Ответом ему стало лишь равнодушное пожимание плеч. Артём сосредоточенно ковырял ложкой в банке, будто надеясь найти там решение их проблем. Роман, прислонившись к стене, с закрытыми глазами жевал механическими движениями.

— А если верёвки найти? — вдруг оживился молодой паренёк, поднимая голову. Его глаза блестели наивной надеждой. — Свяжем, перекинем на соседний дом, и по ним на крышу. А там уже...

Голос его затих под тяжёлым взглядом седого мужчины лет шестидесяти с хвостиком. Тот медленно поставил банку на пол, вытер губы тыльной стороной ладони.

— Молодец, Данька, головушка светлая, — сказал он с горькой усмешкой. — Только вот как ты верёвку там закрепить собрался? Через дорогу наудачу кидать? Или, может, голубем полетишь? Ну, положим, у тебя всё получится, только... — Он кивнул на старика рядом. — Нам вот с Тимофеичем, да с нашим артритом, такой цирк не по силам. Проще сразу вниз шагнуть, чем на канатах кувыркаться.

В углу кто-то нервно кашлянул. Катя отвернулась, пряча дрожащие губы. Настроение, и без того мрачное, стало совсем похоронным.

Тишину разорвал резкий хрип рации. Все вздрогнули, словно от выстрела.

— Артём? — голос Болотова звучал неестественно глухо.

Артём резко сжал веки, будто пытаясь собраться с мыслями, затем распахнул глаза:

— На связи, Николаич.

— Дошли. Размещаемся.

— Нормально дошли? — спросил Артём, и сразу пожалел об этом.

Гробовая тишина в комнате стала ещё гуще. Люди, затаив дыхание, прислушивались к разговору.

— Нет... — пауза тянулась мучительно долго. — Анну с малышом... не успели. Раненых много. Михалычу тоже досталось. У "вояк" одного цапнули.

Артём стиснул рацию так, что заскрипел пластик:

— Понял...

— Артём... Катя с тобой? — голос Болотова внезапно дрогнул.

— Здесь она. Жива-здорова. — проговорил тот, бросив злой взгляд на девушку.

Тяжёлый вздох эхом разнёсся по комнате.

— Вот дурочка малолетняя... Ну сказал же...

Катя вдруг рванулась вперёд, выхватывая рацию:

— Дядя Андрей, Артём ни в чём не виноват! Он не знал! Это я сама!

— ... атит уже, Кать! Я твоей матери обещал, что за тобой присмотрю, а ты! — Болотов внезапно сорвался на крик, затем взял себя в руки. — Артём!

Тот отнял рацию обратно:

— Я здесь.

— Выберетесь?

— Постараемся. Основная толпа за вами ушла. Тут осталась сотня, может, две. Будем думать.

— Да, они тут все ошиваются, за забором. Но особо не лезут. Будто устали... твари...

— У нас пока ещё активные. Ломятся.

— Понял... — Болотов неожиданно фыркнул. — Представляешь, всех раненых — в карантин. Ирония, мля...

Артём нахмурился:

— Не психуй, Николаич. Как-нибудь выкрутимся. Что-нибудь придумаем и до вас доберёмся.

— Может, и не стоит, Артём.

— Чего?

— Ты ж не слышал мой разговор с Восходом. Вы тогда в машине остались... — голос Болотова стал странно отстранённым. — Для вас... может, лучше и не приходить. Может, так даже к лучшему. Катю береги. Понял?

Артём замер:

— Понял...

— Ну и хорошо... Ладно. Если что — свяжемся. А теперь мне надо людьми заниматься. Удачи вам, ребята... Конец связи.

Рация выключилась с тихим щелчком. Артём медленно опустил руку, не отрывая растерянного взгляда от маленького чёрного корпуса. В комнате повисло тяжёлое молчание, нарушаемое только тиканьем часов на стене.

Артём задумчиво постукивал прикладом по затёртому линолеуму, выбивая ритм, похожий на отсчёт последних минут. Его голос прозвучал тихо, но чётко:

— Так. Перекличка. Оружие и боеприпасы. У меня... — он механически провёл рукой по разгрузке. — Полтора рожка семь шестьдесят два.

Его взгляд, тяжёлый и усталый, обвёл присутствующих. Первым отозвался седой мужчина, ранее одёрнувший Данилу:

— Макар и восемь патронов, — он шлёпнул по лежащему рядом АКСУ. — Ксюха пустая.

Данила лишь молча поднял пустые ладони. Александр с шелестом вытащил из ножен охотничий нож — сталь блеснула в косых лучах.

— Вот и весь мой арсенал, — пробормотал он, проводя пальцем по кромке лезвия.

— Пусто, — отозвался Виктор.

Остальные ответили безмолвными покачиваниями голов. Роман, в свою очередь, похлопал по бедру с мечом.

Артём кивнул, резко поднялся:

— Ясно. Всё ненужное железо — долой. Без патронов это просто груз. — Он указал на двух мужчин. — Иван Ильич, бери Данилу и на наблюдательные посты. Разойдитесь по окнам, на балконы. Пистолет пока у тебя. Передашь по смене.

Потом повернулся к остальным:

— Двое — вниз, проверить двери, оценить обстановку.

Александр уже поднялся, поправляя нож на поясе под полой куртки:

— Я схожу.

Роман молча оттолкнулся от подоконника, готовясь идти следом. Их взгляды встретились — в этом молчаливом диалоге было больше понимания, чем в любых словах.

— Остальные, — продолжил Артём, — полная ревизия. Еда, вода, медикаменты. Может, патроны. Всё, что может пригодиться — сюда. Через час сбор. Вопросы?

В ответ — невнятное бурчание и кивки. В углу уже складывалось "кладбище" бесполезного теперь оружия — "Сайга" Александра легла первой, её приклад с треском ударился об пол. Вскоре к ней присоединились ещё несколько стволов, превратившихся в мгновение ока из средства выживания в бесполезный хлам.

Роман спускался по узкой лестнице, погружённой во мрак, едва различая впереди силуэт Александра. Ступени, покрытые слоем пыли и отслаивающейся краски, скрипели под их шагами.

— Что за Восход такой? Кто это? — спросил он, и его голос, словно запертый в бетонной шахте, отражался от стен, выкрашенных когда-то в унылом "сопливом" стиле — наследии давно забытой моды.

Саша, не останавливаясь, бросил через плечо:

— Да хрен его знает. Почти в самом начале заехали мы в одну войсковую часть. На Красноармейской, знаешь?

Роман кивнул, хотя сомневался, что тот увидел его жест в темноте.

— Ну вот. Хотели прибарахлиться, да не вышло. Там какие-то крутые ребята засели. То ли военные, то ли нет — хрен разберёшь. Но что с приветом — это точно. Голова тогда с их главным переговоры вёл. О чём — не знаю, но Николаич после этого ходил, будто в воду опущенный.

— Я с ними тоже столкнулся, — пробормотал Роман. — В первый же день. Но знакомство как-то не задалось. Так оружие не от них?

Саша хрипло рассмеялся.

— Хе-хе, нет. Ну, гранаты — да, выменяли. За провизию. Целый магазин им вывезли — весь день, как проклятые, грузили. Артём тогда уж очень настаивал… Ох ты ж ёжики пушистые!

— Что?

— У нас же ещё две тачки в городе!

— Связь с ними есть?

— В каждой рация.

— Думаю, Андрей Николаевич их уже предупредил. Сюда они не вернутся, не переживай. Ты продолжай.

— Да что тут продолжать… Не сошлись они с головой. А почему — не знаю.

— А стволы-то откуда?

— Так мы ж оружейку вневедомственной охраны обнесли. Разве не догадался? — Саша усмехнулся.

— Сегодня патронов сожгли столько, что ни в одной оружейке не наберётся.

— А я разве сказал, что одну? — Его смех эхом разнёсся по лестнице. — Правда, там с одними поцапаться пришлось, но обошлось.

— Понятно…

— Да нихрена тебе не понятно, залётный, — Саша замедлил шаг. — Тебя как звать-то? Я — Саша.

— Зови Жук.

— Почему Жук?

— Долгая история…

— А мы что? Куда-то спешим?

— Тихо! — Роман вскинул руку.

В гулкой темноте лестничного пролёта послышались торопливые шаркающие шаги — кто-то быстро спускался сверху, едва не скользя по бетонным ступеням.

— Жук! Жу-ук! — девичий голос, сдавленный шёпотом, донёсся сверху по лестничному пролёту. Звук будто пробивался сквозь густой мрак, обтекая бетонные выступы.

Роман замер, напряжённо вслушиваясь.

— Лиза? Ты что здесь делаешь? — его шёпот прозвучал резче, чем требовалось.

Из темноты материализовалась тень, быстро спускающаяся по ступеням.

— Я... я с вами, — девушка дышала часто, будто бежала.

— Вот прицепилась... — сквозь зубы процедил Роман, бросая взгляд в темноту за спиной.

Лиза, наконец, поравнялась с ними, переводя дыхание. Бледное лицо с широко раскрытыми глазами было едва различимо в полумраке.

— Надя там с Витей... А Катя с Артёмом... — она сделала паузу, нервно облизнув губы, — "общаются", если это можно так назвать. Я... я лучше с вами.

Саша фыркнул, и его усмешка прозвучала особенно громко в замкнутом пространстве:

— Что, всё никак не успокоится?

— Угу, — Лиза судорожно сглотнула. — Решила не лезть под горячую руку.

Троица продолжила спуск, шаги теперь сливались в неровный триольный ритм.

— А вы как к Жуку-то прибились? — не унимался Саша, нарочито громко шаркая ботинками по бетону.

— Он нас спас! — в голосе Лизы внезапно вспыхнул жар, заставивший Романa невольно обернуться.

— Вот эта хитрая рожа? — Саша фыркнул, оборачиваясь на Романа. — Спас? Ну-ну...

— И вовсе ничего смешного! — Лиза резко повысила голос, заставив обоих инстинктивно замереть. — Он тогда... своим теса... мечом! — её руки беспомощно выписывали в воздухе дугу. — Так махал, что... Ух! Ужас!

— Ясно... Чем поразил девчонку в самое сердечко. Ага.

Даже кромешный мрак не смог скрыть, как вспыхнули алым Лизины щёки.

— Глупости какие!

— Тихо все! — прошипел Александр, прижимая палец к губам.

Они спустились ещё на один пролёт, где хлипкая баррикада из натащенной мебели колыхалась и поскрипывала под градом непрерывных ударов в дверь.

Пока они волокли тяжеленный диван по узким проходам, Александр, отдуваясь ворчал:

— Надо было тот шкаф переть. Он хотя бы узкий.

— Да не сильно он у́же. Давай, заноси. — кряхтел Роман, чувствуя, как немеют пальцы.

— Лишь бы в дыру пролез.

— Какую ещё дыру?

— Вот ты слепая тетеря! — Александр фыркнул. — Через которую ты с лестницы сюда попал. Мы ж сами её в стене продолбили, чтоб через улицу не шастать. Как раз на такой случай. Изначально тут никакого прохода не было.

— Это вы... У, блин! — Роман зацепил болтающимися у бедра ножнами острый угол. — Это вы хорошо придумали. Уф. Проходишь?

— Угу. Так в девятиэтажке тоже все пять подъездов на первом этаже соединены. И в подвал дыра есть.

Роман опустил свой край дивана и выпрямился, вытирая пот со лба.

— Погоди. А здесь?

— И здесь. Чего встал-то?

— А ну покажи.

— Давай сначала дотащим, потом покажу!

С трудом протащив диван через узкий лаз, ободрав обивку о грубые края самодельного прохода, они наконец подперли им шатающуюся баррикаду.

— Фух... — Александр тяжело дышал, опираясь на диван. Снаружи доносились приглушённые крики и стук. Он похлопал по спинке. — Теперь нормально.

Из полумрака внезапно вынырнула Лиза, заставив Романа вздрогнуть:

— Вторая дверь тоже ходуном ходит! — прошептала она, широко раскрыв глаза.

Роман с раздражением провёл ладонью по лицу:

— Блин... Ну вот и твоему шкафу работа найдётся.

Когда другая дверь была подперта шатким шкафом, Александр жестом позвал их за собой. В углу комнаты одной из квартир в полу зияла зловещая прямоугольная дыра, обрамлённая обломками бетона и ржавой арматурой.

— Там лестница есть, — коротко бросил он, указывая в провал.

Роман опустился на корточки, вглядываясь в чёрную бездну:

— Чёрт! Темно, как... — он запнулся, подбирая сравнение.

— Как у негра в жопе, — невозмутимо закончил Александр, закуривая потрёпанную сигарету. — Что, фонарика нету?

— Рюкзак наверху остался, — ответил Роман, игнорируя подколку.

Неожиданно Лиза радостно всплеснула руками:

— Ой, а у меня же есть! — она полезла в карман потертых джинсов и извлекла крошечный фонарик, размерами больше напоминающий брелок.

Тонкий луч света дрожал в её пальцах, когда она протягивала фонарик Роману. Тот взял его, и свет сразу стал устойчивее, выхватывая из темноты ржавую приставную лестницу, уходящую в чёрную бездну подвала.

— Ну что, герои... — саркастически протянул Александр, выпуская кольцо дыма. — В самое пекло?

— Очень смешно, — Лиза скривила губы в гримасе. — А что мы там вообще ищем?

— Пока не знаю. Я спущусь, вы ждите здесь, — Роман уже ставил ногу на первую ступеньку.

— Хорошо, — слишком быстро согласилась Лиза, её пальцы нервно теребили край куртки.

Александр лишь махнул огоньком тлеющей сигареты в знак согласия. Скрежет металла под подошвами Романа постепенно затих внизу, оставив лишь напряжённую тишину.

— Лиза, да? — Александр прищурился, выпуская струю дыма в сторону.

— Угу, — девушка кивнула, прислонившись к стене и обхватив себя руками. — А вы?

— Александр. Можно Саша. Я не церемонюсь, — он стряхнул пепел щелчком ногтя. — Не смотри, что седина лезет — ещё огурец огурцом.

Тишина повисла между ними, нарушаемая только далёкими звуками с улицы.

— Он нам так и не сказал, как его на самом деле зовут, — вдруг проговорила Лиза, глядя в чёрный провал.

— Давно его знаете?

— Да не очень... Вчера утром повстречали. Он нас тогда очень выручил... — её голос дрогнул при воспоминании.

— Да уж, про "выручил" я уже наслушался, — хмыкнул Александр, придавливая окурок каблуком. — А ты ему веришь?

Лиза задумалась, проводя пальцем по рисунку на обоях:

— А почему нет? Он... ведёт себя как последний эгоист, но... — она посмотрела прямо в глаза Александру, — когда нужно, оказывается там, где должен быть. И мозги у него на месте.

— Смотри, девочка, не прогадай, — его голос внезапно стал серьёзным.

— А вам, значит, я должна верить? — парировала Лиза, поднимая бровь.

Александр неожиданно рассмеялся:

— Молодец! Соображаешь.

— Вы кем по жизни были? Психологом?

— Да ну, — он усмехнулся, доставая новую сигарету. — Агротехником. И немного охотником по выходным.

— Ого! — глаза Лизы вдруг загорелись. — Да вы просто находка!

— Это ещё почему?

— Понимаете, мы с ребятами — социологи. Сегодня днём... — её голос дрогнул, — кажется, сто лет назад... мы как раз с Андреем Николаевичем обсуждали — запасов еды надолго не хватит. Нужно налаживать сельское хозяйство, иначе...

— Это всё правильно, — резко перебил Александр. — Только сейчас не до пашен. И главное — кого кормить-то? Сколько людей осталось нормальными? Сколько из них выжило? Не в курсе?

Лиза отрицательно покачала головой, её пальцы сжали рукава куртки.

— А мы по городу немного покатались, где смогли. Так вот, людей — кот наплакал. И почти все, на кого мы натыка́лись, оказались здесь, в лагере. Сколько в городе было население? Тысяч триста пятьдесят примерно?

Лиза в ответ пожала плечами.

— А теперь, если прикинуть, на весь город тысячи две-две с половиной едва наберётся. Меньше процента! Так что нам надолго хватит, не волнуйся.

Лиза резко подняла голову:

— А где же тогда остальные?

— Да хрен его знает, — Александр швырнул окурок в темноту. — Часть мы сегодя видели.

Лиза нахмурилась.

— Погодите... Жук говорил... — Лиза вдруг побледнела, — что они... что заражённые складывают тела в кучи. Но триста тысяч... — голос сорвался, Лиза недоумённо уставилась на Александра.

— И не смотри на меня. Я знаю не больше твоего.

Внезапно снизу донёсся приглушённый стук. Оба вздрогнули, уставившись в чёрный провал.

Из темноты подвала донесся приглушенный, но выразительный мат:

— Да бля! Сука! Ненавижу! — последовал еще один металлический лязг.

Лестница заскрипела под чьими-то тяжелыми шагами. Через мгновение из темноты появился Жук, потирая макушку. Его лицо было перекошено от боли, а в глазах стояло искреннее негодование.

— Все трубы башкой собрал! — проворчал он, вылезая на четвереньках.

Александр фыркнул, но тут же спохватился:

— Ты чего шумишь? Нас же услышат!

— Да насрать! — Роман с раздражением потер ушибленное место. — Они и так знают, что мы здесь. Всё бродят там кругом.

Лиза, не выдержав, захихикала — сначала тихо, потом все громче, пока не схватилась за бок.

— Ну очень смешно, — мрачно процедил Роман, но уголки его губ дрогнули.

Александр скрестил руки на груди, его ухмылка стала ещё шире:

— Ну что, диггер, нашёл, что искал?

Роман, всё ещё потирая макушку, бросил на него убийственный взгляд:

— Нашёл. Теперь идём наверх, чтоб по два раза не рассказывать.

Он резко развернулся и зашагал к лестнице, но через три шага остановился:

— И да... — обернулся, — следующий, кто назовёт меня диггером, наглотается собственных зубов.

Лиза фыркнула, но тут же прикрыла рот ладонью, когда Роман бросил на неё предупреждающий взгляд.

Глава 13

— Значит, так... — Роман скрестил руки на груди, медленно обводя взглядом собравшихся.

В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь далёким гулом заражённых за окном. Он выдержал паузу, давая всем сосредоточиться.

— Когда мы спускались вниз, я заглянул в подвал.

Даня нетерпеливо дёрнулся:

— И? Что там?

Ильич резко махнул рукой, заставив парня замолчать.

Роман усмехнулся:

— Этот дом строили позже соседних. Коммуникации тянули не от магистрали, а через старые здания. Трубы — не наш вариант. А вот силовые кабели…

Он сделал паузу, отмечая, как в глазах у Александра мелькнул интерес.

— Их проложили в бетонных лотках. Представьте сегменты в виде подковы — кабель внутри, сверху крышка. Получается туннель. Ввод в подвал заложили кирпичом, а не залили бетоном. Кладка старая. Можем разобрать её даже ломом.

Артём нахмурился:

— И что это даст?

— Проход в подвал девятиэтажки, — Роман резко подался вперёд, его тень на стене вздрогнула. — Оттуда — хоть к чёрту на рога, хоть к "Восходу". Сидеть здесь — ждать своего конца, пока эти твари не найдут способ попасть внутрь.

Он бросил взгляд на окно, откуда доносился приглушённый шум.

— Места мало. Придётся проползать, как крыса в трубе. Но шанс есть.

В комнате повисло молчание. Даже Катя, обычно разговорчивая, замерла, тревожно переглядываясь с Лизой.

— Ладно, — наконец отрезал Артём. — Пойдём, на месте покажешь.

* * *

Шестеро мужчин, скинув куртки, стояли по пояс в пыльном мареве подвала. Они по очереди лупили по старой кирпичной кладке — лом глухо звякал, кувалда с обломанной ручкой оставляла вмятины в растворе. В свете трёх фонарей, подвешенных на ржавых консолях под трубами, клубилась известковая пыль, оседая на вспотевших лицах.

— Есть! — хрипло выдохнул Артём, выбивая последние куски кирпичей.

Виктор, прислонившись к холодной стене, тяжело дышал, обнимая лом, как уставший боец — штык. Грязной ладонью он смахнул капли пота с носа, оставив на лице грязные разводы.

— Вот же ж блин... — проворчал Александр, светя фонарём в открывшийся проём. Его спина неестественно выгнулась, когда он попытался оценить размеры лаза. — Да тут разве что Даня пролезет. Он щуплый...

Артём глянул в сторону парня:

— Даня! Сползай на разведку.

— А обратно как? — заморгал глазами Даня.

— Как-как! Каком кверху.

— Как все порядочные люди — задним ходом, — бросил кто-то из темноты, вызвав сдержанные смешки.

— Бли-и-ин...

— Не блинкай! Лезь давай! — подогнал парня Александр.

Тот нехотя опустился на четвереньки. Фонарик в его руке выхватил из темноты узкий туннель с лежащими толстыми жгутами кабелей.

Со вздохом Даня начал осторожно протискиваться в лаз.

— Тут сыро... — донёсся как из бочки приглушённый голос.

— Не сахарный. Не растаешь. — парировал Роман, прислушиваясь к шорохам.

Несколько минут слышалось только тяжёлое дыхание и шуршание одежды о бетон. Затем:

— Тут осыпалось! Песок!

— Пролезть сможешь?

— Смогу...

— Давай, родной, ползи. Что там?

— Снова кирпичи — голос парня был едва слышен.

— Да твою ж налево! — выругался кто-то.

— А ты что хотел? Парадный выход? — бросил Роман в темноту. — Тоже надо ломать.

— Даня! — Александр склонился над лазом. — Давай обратно.

— Ага!

— Ножовка есть? — спросил Роман, оглядывая мужчин. — Нужно перепилить кабели на том конце. Мы их вытащим сюда, и тогда посвободнее будет.

— Видел где-то. Сейчас принесу. — отозвался мужчина, имени которого Роман не знал, и отправился прочь, перелезая через трубы в расползающейся оцинкованной рубашке.

Когда он вернулся, размахивая ножовкой, Данила уже выполз наружу, отряхиваясь, как мокрая собака.

— Даня, новая задача, — Артём выдвинулся вперёд, зажимая парня тяжёлым взглядом. Тот закатил глаза, всем видом показывая, что уже сыт по горло этими подвальными приключениями.

— Ну давай тогда кто-то из девчонок сползает, а тебе потом всю жизнь будет стыдно, — ехидно прищурился Александр.

Данила насупился, проводя грязной рукой по вспотевшему лбу:

— Да вы тут совсем что ли?... Чего надо-то?

— Вот, — Роман передал ему ножовку, блеснувшую в свете фонарей. — Ползёшь до конца. Там что хочешь делай, но надо перепилить кабели. Можно по одному. Как перепилишь — кричи, мы вытянем. Места прибавится. Тогда остальные тоже смогут пролезть. Будем ломать стенку с той стороны. Замётано?

Парень тяжело вздохнул, его плечи бессильно опустились. Без энтузиазма кивнув, он снова опустился на четвереньки и пополз в тёмный лаз, будто на эшафот. Ножовка скрежетнула о бетон, провожая его вглубь узкого тоннеля.

Спустя час каторжной работы, когда "и-и-раз!" превратилось в хриплый стон, а матерные тирады слились в сплошное бормотание, дело было сделано. Толстенные, как корабельные буксировочные тросы, кабели наконец сдались — их выволокли из бетонного плена и швырнули на песчаный пол, будто поверженного змея.

Александр, опираясь о колено, смахнул пот грязной рукой, оставив на лице тёмную полосу. Его грудь ходила ходуном, когда он хрипло выдавил:

— Жук... — между прерывистыми вдохами, — скажи честно... Ты эту адскую херню придумал, чтобы мы подохли прямо здесь, не дождавшись тех уродов снаружи?

— Да пошёл ты... — Роман выдохнул так, будто это было последнее, на что у него хватило сил. Его спина медленно сползала по стене, пока он не осел на пол.

— Ребят? Что тут у вас?

Из-за изгиба трубы показалось Катино лицо, бледное от тревоги. Её глаза мгновение метались по подвалу, пока не наткнулись на жутковатую картину.

— Ой, божечки! — она буквально подпрыгнула на месте, хлопнув себя ладонями по щекам.

Из тёмного лаза, как подземный дух, выполз Данила. Его вид мог бы украсить любой фильм ужасов — волосы слиплись в грязные сосульки, лицо покрылось слоем пыли и пота, а одежда выглядела так, будто её пинали по стройплощадке целую неделю. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

— Всё в порядке, Катюш, — Александр попытался выдавить улыбку, но получилось, скорее, её болезненное подобие. — Просто... развлекаемся по-взрослому.

— Что стряслось, Кать? — Артём сделал усилие, чтобы голос звучал спокойно.

— Да там зомбаки зашевелились. Чуть не носом землю роют.

В подвале на секунду повисло тяжёлое молчание. Артём перевёл взгляд с одного измождённого лица на другое, оценивая состояние команды.

— Ладно... — он с силой выдохнул, смахивая пот со лба. — Полчаса на передышку. Всем наверх, подышать.

Никто даже и не подумал возражать — только тяжёлые вздохи и хэканье нарушили тишину. Один за другим, согнувшись и потирая затекшие спины, мужчины поплелись к пролому на первый этаж.

Не отходя от зияющей дыры в полу, все расположились прямо в той же комнате. Последние лучи солнца, словно стыдливые поджигатели, крались вдоль стен, оставляя лишь багровые следы на западной части неба.

Роман с глухим стоном рухнул на расстеленную куртку, подсунув под поясницу рюкзак. Фальшион в ножнах подтянул ближе, чтобы можно было дотянуться одним движением.

Александр, развалившись на скрипучем стуле, как ковбой в седле, выпускал кольца дыма в потолок. Глядя на него, Роман полез в карман и извлек смятую пачку — трупик из бумажных обрывков в шуршащей плёнке.

— Лёш! — хрипло окликнул Александр, указывая подбородком в угол.

Там, в тени, сидел до сих пор безымянный мужчина. Он медленно поднял голову:

— М-м-м?

— Не прикидывайся. Знаю, у тебя есть. Поделись с человеком.

— Пусть этот человек сам подойдёт. Я не могу, — буркнул тот, но все же достал из нагрудного кармана пачку.

Роман с трудом поднялся и подошел. Мужчине было под сорок — широкие плечи, такое же широкое, как лопата, лицо в грязных разводах, но удивительно ясные голубые глаза, будто два осколка весеннего неба.

— Жук, — протянул руку Роман.

— Лёха, — тот пожал её крепко, а затем вручил сигарету, придержав зажигалку.

Роман кивнул, вернулся на место и затянулся так жадно, будто это был первый глоток воздуха после долгого утопления.

— Раздендрить твою в качель! – громыхнул голос из дверного проема. В комнату, озираясь, вошел Иван Ильич. — А я Катюхе-то не поверил... Вы там что, уголь добывали, в подвале-то?

Он расхохотался, обводя взглядом перемазанных грязью и по́том мужчин, которые больше походили на шахтеров после смены, чем на выживших в апокалипсисе.

Не дожидаясь ответа, старик повернулся к Роману:

— Тебя, кажись, Жуком кличут?

Тот лишь кивнул, с подозрением щурясь сквозь сигаретный дымок.

— Вот объясни мне, товарищ Жук, одну штуку. Пока вы тут в подземелье резвились, я с твоими девицами на улицу глазел да беседовал...

— Они не мои, — резко парировал Роман.

— Да неважно, — Иван Ильич махнул рукой, будто отмахиваясь от комара, и уселся у стены рядом. — Приятные девушки. Так вот, рассказывали они мне занятное. Будто бы ты видел, как эти... зомбаки трупы в кучки сносят. Это правда?

— Было дело, — ответил Роман, чувствуя, как невольно напрягается.

Он уловил, как остальные перестали перешептываться, повернув головы в их сторону.

— А отчего ж они тут так не делают?

— А что делают?

— Да ничего, — Иван Ильич почесал щетину. — Смотрю — наши-то убитые как лежали, так и лежат. Никто их не трогает. Своих, конечно, подъедают потихоньку... Но в кучки не сносят. Отчего так? А?

— А у меня на лбу написано, что я эксперт по заражённым? — огрызнулся Роман.

Иван Ильич прищурился, сложив морщинистое лицо в хитрую гримасу:

— Ну-у... Может, ты и не профессор зомбологии, но глаза-то у тебя зрячие. Видал всякого побольше нашего.

Роман потёр переносицу, устало вздохнув:

— Видел — не значит понимаю. Тут хоть девчонки, хоть Виктор — они больше вникали. — Он кивнул в сторону студента.

Виктор сидел, сгорбившись, будто невидимая тяжесть давила ему на плечи.

— Пока это больше теория, — отозвался он. — Костя сделал, конечно, интересные выводы, но они требуют подтверждения, экспериментов.

— Что за Костя? — Ильич резко повернулся к Артёму. — Ты ж тогда только четверых привёз?

— Четверых, — кивнув, подтвердил тот.

— До вчерашнего утра нас было четверо, — глухо проговорил Виктор.

Глаза его стали стеклянными, пальцы сжали край куртки, на которой он сидел.

— Когда встретили Жука... уже было трое.

Заметив перемену настроения парня, Артём взъелся:

— Ильич! Да отстань ты от людей! Тарахтишь и тарахтишь. И без тебя тошно.

Тот открыл было рот, но, встретив ледяной взгляд, только развёл руками, встал, опираясь на стену, и отошёл, демонстративно уставившись в окно.

Роман раздавил окурок об пол, оставив чёрную полосу, и закрыл глаза.

Что ж... Значит, в "Ашане" лежат те, кто не превратился... На два огромных ТЦ — всего двое, в ком вирус "не включился". Как твари их вычисляют? И вирус ли это вообще? А Ляпишев точно сказал ему тогда всё, что знал? Да и с чего бы вдруг такая откровенность?

— Так! — резкий голос Артёма врезался в размышления. — Не расслабляемся. Дело ещё не доделано. Подъём!

Он хлопнул в ладоши, звук гулко разнёсся по комнате. Мужчины застонали, но начали подниматься, расправляя затёкшие конечности. Роман с усилием открыл глаза — солнце уже закатилось и последние его отблески растворялись в наступающей мгле.

* * *

— Ну что там? — Артём пригнулся к отверстию, когда из темноты в освещённом пятне от дрожащего луча фонаря показалась запылённая макушка Алексея.

— Пару раз вдарил — оно и рассыпалось, — Лёха отряхнул цементную пыль с рукавов. — Раствор — труха. Да и кладка — фикция, в полкирпича всего.

— А твари? — Артём понизил голос.

— Шуршат где-то рядом. Не разглядывал — кабелюки в сторону, и назад.

Артём замер, ощущая на себе напряжённые взгляды. Пока Алексей выбирался из лаза, в подвале стояла гнетущая тишина, нарушаемая только скрежетом кирпичного крошева под ногами.

— В подвал они не пробрались — там всё заварено, — наконец заговорил Артём, перебирая варианты. — Да и что им там делать? А шумели мы достаточно, чтобы привлечь внимание, будь они рядом. Значит, так. Сейчас — сбор. Пакуемся, всё проверяем. Три часа на сон. Ночью выдвигаемся. У этих тварей же с ночным зрением неважно, верно? Возражения есть?

В ответ — молчаливые кивки. Возражений не последовало.

* * *

— Жук! Подъём!

Время на сборы и краткий отдых пролетело стремительно, как падающая звезда, оставляющая лишь мимолётный след в ночном небе. Роман на мгновение ощутил странное дежавю — будто снова вскакивает со скрипучей панцирной койки от крика дежурного, разносящегося по казарме.

— Вот блин... — прохрипел он, с силой растирая ладонями лицо, словно пытаясь стереть с себя остатки сна.

Перед тем как закрыть глаза, он потратил драгоценную воду, чтобы смыть с себя хотя бы часть подвальной грязи. Бесполезная роскошь — после броска через кабельную канализацию всё равно превратишься в грязного крота. Хотя... Александр упоминал о запасах воды в подвале девятиэтажки.

Отринув сомнения, Роман поднялся одним движением. Рюкзак лёг на плечи привычной тяжестью, ножны с фальшионом привычно пристроились у бедра. Пистолет оттягивал внутренний карман куртки своим солидным весом, запасной магазин отдавал тупым давлением в бедро.

Готов.

Десять минут спустя Артём собрал всех в подвале у зияющего проёма бетонной норы. Фонари, приглушённо светящие вполнакала, бросали тревожные тени на стены.

— Порядок движения, — его голос звучал чётко, как и положено на инструктаже перед вылазкой. — Первый — Саша. За ним Жук. Выбравшись, берёте под контроль ближайшее пространство, отходить не дальше десяти шагов. Я и Лёха — следом. Остальные — по цепочке. Ильич, ты замыкающий.

Он пнул ногой заготовленный щит из ДСП, оторванный от какой-то мебели.

— Этим прикроете лаз с этой стороны. Как — твоя головная боль. Получится — отлично. Нет — не страшно. Вопросы?

Роман поднял руку:

— Фонари?

— Только если сильно припрет, — Артём постучал ребром ладони по горлу. — Разберёмся на месте, когда все там соберёмся.

Получив последние кивки подтверждения, он махнул рукой:

— Вперёд.

Лаз действительно оказался тем ещё шкуродёром. Неровно уложенные, просевшие от времени бетонные сегменты, словно зубы древнего чудовища, цеплялись за каждую складку одежды, за любую выступающую часть тела или снаряжения.

Роман, толкая перед собой рюкзак, сквозь стиснутые зубы выдавливал проклятия, чувствуя, как мерзкая паутина прилипает к лицу, влажная грязь проникает в рукава, а песчано-бетонная крошка забивается за воротник.

Перелезая через песчаную осыпь, он чуть не пересчитал все позвонки о бетонную крышку.

Где-то впереди, едва угадываясь, мелькали подошвы Сашиных ботинок, разбрасывающие комья грязи и застывшего раствора. Позади, в полуметре, пыхтел Артём. Его автомат со скрежетом скользил по бетону.

Впереди раздались приглушенные проклятия и шорох тела, ползущего по груде обломков. Пальцы Романа вонзились во влажный песок, нащупывая острые грани пережженных кирпичей. Спешно раскидав обломки, он выбрался из узкого тоннеля, втянув полной грудью спертый воздух подвала.

Едва успел схватить свой рюкзак, как в голень уперся чужой — Артём буквально выталкивал его вперед. Сделав шаг в темноту, Роман замер, прислушиваясь.

— Саш... Ты где? — его шепот был едва слышен даже ему самому.

Слева раздался шорох, затем ответ:

— Здесь. Двигай правее. Аккуратнее. Капец тут темнотища...

— Как обстановка? — донесся из темноты сдавленный шепот Артёма.

— Ни черта не видно, — Александр приглушенно выдохнул, прислушиваясь к тишине. — Но, кажись, чисто. Будь эти твари здесь — давно бы дали о себе знать.

— Давайте свет.

Три фонаря щелкнули почти синхронно, разрезая темноту узкими лучами. Пыльные конусы света выхватили из мрака знакомую картину: тот же песчаный пол, исчерченный следами, те же ржавые трубы в потрепанной изоляции, маховики задвижек, покрытые слоем вековой грязи.

Роман и Александр, сгорбившись, начали осторожно продвигаться вглубь, перелезая под низко висящими коммуникациями. Лучи их фонарей скользили по стенам, выискивая малейшее движение. Тем временем Артём с Лёхой помогали остальным выбираться из узкого лаза — один за другим люди появлялись в подвале, отряхиваясь и щурясь от внезапного света.

Когда последние члены группы — Тимофеич и Ильич — покряхтывая, выбрались из лаза, Артём окинул всех оценивающим взглядом. В свете фонарей его лицо казалось вырезанным из старого дерева — резкие тени подчеркивали усталость и напряжение.

— Приводим себя в порядок, — его голос звучал хрипло. — Выглядим как черти из преисподней. Саша, где у нас вода?

Тот молча качнул фонарём, приглашая двигаться за ним.

Вскоре луч, рассекающий глубины подвала, выхватил из темноты ряды ящиков. Следуя за Александром, группа пробиралась между стопками коробок, аккуратно расставленных на деревянных поддонах вдалеке от сырых стен, пока не наткнулась на впечатляющее зрелище — целые башни из упаковок с бутилированной водой.

В тусклом свете фонарей мужчины, раздевшись по пояс, по очереди поливали друг друга из пятилитровок. Прохладные струи воды стекали по потным телам, вызывая довольные вздохи и фырканье. Из тёмного угла, где укрылись девчонки, доносились сдавленные смешки. Временами мелькали искры брызг, сверкавших в слабом свете.

— Да тише вы, кони! — зашипел Александр, тряся мокрой головой. Вода превратила его обычно взъерошенные волосы в гладкую шкурку, придавая сходство с сердитой выдрой.

— Да ладно тебе, — широко ухмыляясь, ответил Данька, с наслаждением вытирая мокрыми ладонями лицо.

— Знаешь, как говорят? Не буди лихо, пока оно тихо, — отрезал Александр, бросая в его сторону пустую бутылку.

— Ой, вот заладил...

— Успокоились! — резко оборвал их Артём, вытирая лицо майкой. — Пять минут и заканчиваем. Пополняем запасы воды, набираем консервы. Не жадничать. Всем оправиться и быть готовым двигаться дальше.

— А куда, собственно? — хмуро спросил Александр, одевая куртку.

Артём молча ткнул пальцем в потолок.

— На крышу?

— Вокруг открытое пространство. Нас легко заметят. А за соседним домом — школа. Переберёмся по крышам и рванём туда. На месте разберёмся.

Саша недоверчиво покосился вверх, но кивнул.

Выбравшись из подвала через узкий лаз в одной из квартир, группа, затаив дыхание, поднялась к самой крыше. Все замки дверях и решётках технического этажа давно были срезаны. Стальной лестничный пролёт дрожал под ногами одиннадцати человек, железные ступени глухо гудели, словно предупреждая об опасности.

Роман, навалившись плечом, с трудом раскрыл покосившуюся дверь, обитую потрёпанной жестью. С хрустом поддавшись, створка распахнулась, впуская внутрь порцию свежего ночного воздуха. Первый шаг по потрескавшемуся битуму отозвался в ногах — твёрдый и неровный, он напоминал окаменевшую кожу какого-то доисторического существа.

Небо. Огромное, бездонное, усыпанное мириадами звёзд. Они мерцали холодным светом, будто насмехаясь над земной суетой. Лунный серп, тонкий как лезвие бритвы, висел в этой бездне, давая ровно столько света, чтобы подчеркнуть окружающую тьму. После подвальной духоты и тесноты эта внезапная бесконечность пространства кружила голову, заставляя на мгновение забыть об опасности. Ветер — вечный спутник высоты — впивался в ещё влажные волосы холодными пальцами, срывая с губ невольные вздохи. Его порывы гуляли по крыше между растянутыми проводами, как невидимые мародёры, выискивая слабые места в одежде, чтобы пробраться к телу. Воздух пах свободой — резкой, обжигающей, непохожей на спёртую подвальную затхлость.

— Офиге-еть... — вырвалось у Лизы, и её голос растворился в ночном ветре.

— Как красиво... — прошептала Надя, словно боясь спугнуть момент.

Они стояли, запрокинув головы, с расширенными от восторга глазами. Звёзды. Такие яркие, такие близкие — казалось, протяни руку, и пальцы коснутся холодного сияния. Город внизу лежал мёртвым, но небо... небо жило.

— Словно в планетарии, — фыркнул Данька, но тут же замолчал, поймав на себе недовольный взгляд Саши.

Катина ладонь непроизвольно сжала отворот куртки, а Надя, не отрывая взгляда от неба, медленно покачала головой:

— Только в планетарии не пахнет ветром...

— Девчонки. Что с них взять... — добродушно проворчал Тимофеич, махнув старческой рукой.

Роман, стоя чуть поодаль, усмехнулся и покачал головой.

— Наслаждайтесь пять минут, — буркнул Артём, но без привычной жёсткости. — Потом двигаемся.

Глава 14

Роман стоял на краю крыши, уперев колени в оцинкованную жесть парапета, и с тоской во взгляде наблюдал за разворачивающейся драмой.

— Я не буду прыгать! Что хотите делайте! — в голосе упирающейся Кати сквозило отчаяние, а в распахнутых в половину бледного лица глазах плескалась бездна ужаса. — Я лучше здесь останусь! Даже близко не подойду!

Артём шептал ей, держа за руки и безнадёжно уговаривая.

— Послушай меня. Ты просто послушай. Вот Саша стоит — он тебя придержит, а я тебя поймаю.

Катя резко дернула головой, тёмные пряди прилипли к мокрому лбу. Она изо всех сил упиралась ладонями парню в грудь.

— Нет! Ты не понимаешь! Я не могу! — Катя упрямо мотала головой, поминутно зажмуриваясь и пятилась, стараясь не смотреть на край крыши. Её дыхание стало частым и поверхностным, как у загнанного зверька. Губы дрожали, а ресницы слиплись от слёз.

— Ну посмотри! Вон, Лиза. Просто перешагнула и всё. Немного страшно. Но это же всего на секунду.

Катя крепко зажмурилась и сжала губы так, что они побелели, продолжая мотать головой.

— Да чтоб тебя! — терпение Артёма таяло на глазах. — Давай я тебя перенесу. Просто цепляйся за меня и закрой глаза.

Лиза, уже на соседней крыше, переминалась с ноги на ногу и бросала задумчивые взгляды то на Катю, то на Романа. Закусив губу, она будто корила себя за упущенный шанс.

Тем временем ситуация не решалась, а время уходило.

Роман вздохнул, сбросил рюкзак и подошёл к краю. Ветер трепал клочья на рукаве его куртки, но выражение лица оставалось каменным. Внутри всё сжималось в тугой узел, а в ушах начинало шуметь, но показывать свой страх он не хотел, поэтому внешне был совершенно невозмутим, как индеец во время пытки. Один шаг — и он уже вернулся на соседнюю крышу, будто это была не пропасть, а просто лужа на асфальте.

— Артём. Давай её просто перекинем. Чем дольше тут торчим, тем больше шансов на ненужное внимание, — скучающим тоном произнёс он.

— Что? Меня? Как... Как мешок с картошкой? — Катя недоумённо уставилась на Романа, её глаза ещё больше расширились.

— Ну... ты боишься. Стоять нельзя. Надо решать. Этот вариант не хуже других, — Роман пожал плечами. — Только лучше ещё рот завязать, а то ведь орать будешь. И связать, чтоб не брыкалась. А можно просто оглушить. Ещё проще.

— Но так же нельзя! — ахнула Надя и схватила его за рукав, но он даже не обернулся.

— Зато вопрос будет решён. Иначе мы отсюда не сдвинемся, — Жук не отрывал холодного взгляда от заплаканных глаз.

Катя внезапно замерла. Она резко вытерла ладонью щёки, провела языком по пересохшим губам.

— Я сама, — неожиданно трезвым голосом произнесла Катя, бросив на Романа полный холодного презрения взгляд.

Она выскользнула из рук Артёма и шагнула к парапету.

Тот мгновенно вскочил на противоположный край, протянув руки навстречу. Катя вдохнула, зажмурилась. На секунду её тело напряглось, как струна. Потом толчок, нелепый взмах руками, и она уже летела, неловко и страшно.

Парень поймал её в объятия и они рухнули на крышу. Артём не отпускал, прижимая к себе, шепча что-то на ухо, а Катя вцепилась в него, спрятав лицо у него на груди и дрожала, как пойманная птица. Её плечи дёргались, но звука не было, будто весь крик остался там, на той стороне.

Артём, всё ещё держа Катю, мельком взглянул на Романа. Тот набросил на плечи рюкзак, но перед тем как повернуться, на секунду задержал взгляд на Кате и устало покачал головой.

Александр, стоявший в стороне, ухмыльнулся и украдкой показал Жуку большой палец.

Пока оставшиеся члены группы перебирались с крыши на крышу – хвала богам, теперь без происшествий — Роман вместе с Александром замерли у противоположного края кровли, вглядываясь в ночную мглу. Внизу, едва различимый в тенях, вырисовывался квадрат школьного здания.

— Вроде тихо? — прошептал Александр, прижимаясь плечом к жести парапета.

Роман медленно кивнул, не отрывая взгляда от темноты:

— Вроде... — Его пальцы нервно постукивали по ржавому ограждению. — Балконы с этой стороны?

— С этой, — Александр пригнулся ниже. — Только на первом этаже их нет. А на втором — сплошные решётки. И всё заварено.

Роман нахмурился:

— Как так вышло?

— Экономия сил... — в голосе Александра слышалась горечь. — Не напасёшься людей, чтобы охранять все подходы. Вот и заварили намертво.

— Значит, только с третьего... — Роман бросил взгляд через плечо, где остальные приводили в чувство Катю. Девушка сидела, обхватив колени, её плечи ещё подрагивали.

Александр хлопнул его по плечу, верно угадав тревогу:

— Не переживай. Что-нибудь придумаем.

Ветер донёс обрывки разговора с другой стороны крыши — Лиза что-то доказывала Наде, активно жестикулируя. Артём тем временем двигался вдоль парапета в их сторону, бросая взгляды с крыши.

Роман глубоко вздохнул и снова уставился в темноту. Где-то там, в чёрной пустоте между домами, таилась их следующая цель. И как бы она не стала очередной смертельной ловушкой.

— Ну? Что сидим, кого ждём?

Артём привалился к парапету и жестяная обшивка с тихим скрипом прогнулась под его весом. Ветер шевелил его коротко стриженные волосы, а в глазах стояло усталое напряжение.

Александр прищурился, вглядываясь в темноту:

— Да тебя вот ждём, командир. Думаем...

— И что надумали? — Артём хмыкнул, отирая щёку плечом.

— Да пока особо ничего, — протянул Саша, прикрывая глаза от очередного порыва ветра.

Тишина повисла тяжёлым грузом. Артём уставился под ноги, его пальцы машинально перебирали ремень разгрузки, то затягивая, то ослабляя пряжку.

— Жук... — наконец выдавил он, и голос его звучал неловко, почти виновато.

Роман медленно повернулся, разглядывая парня в зыбком лунном свете. Обычно решительное лицо выражало странную беспомощность. Губы слегка подрагивали, будто боролись с невысказанными словами.

— Пожалуйста, — хмыкнул Роман, спасая Артёма от мучительных поисков формулировок.

Тот выдохнул с явным облегчением, плечи его расслабились, и он кивнул — коротко, но с благодарностью.

В этот момент к группе присоединился Алексей. Его массивная фигура буквально нависла над присевшими у парапета.

— Ну, чего надумали? — он широко улыбался, обнажая крупные зубы.

Саша поднял бровь:

— Лёх, это же вы решётки на втором этаже заваривали?

— Ага, — Алексей довольно оскалился, — на совесть делали! И весь первый этаж. Чтобы ни одна зараза...

Он резко замолчал, глаза расширились. Улыбка медленно сползла с его лица.

— Вот тебе и "ага", — передразнил Александр, кивая на парапет. В его голосе звучала горькая ирония.

Повисла пауза.

— Ладно... — наконец сказал он, отряхиваясь. — Пойдём на третий этаж. По пути что-нибудь поищем. В конце концов, простыни свяжем, да по ним спустимся. Главное — чтоб зомбаки поблизости не шарахались. А они, вроде, по двору все шастают.

* * *

— Если хочешь, мы тебя обвяжем и спустим, — Артём повернулся к Кате, перебрасывая через плечо скрученную простыню. Его голос звучал ровно, но в глазах читалось напряжение.

Катя бросила короткий взгляд на Романа — какой-то странный и быстрый. Потом резко покачала головой, и её каштановые волосы, собранные в обычный хвост, хлестнули по плечам.

— Готово, — раздался голос Алексея. Они с Ильичом закончили затягивать последний узел, и теперь из полос белья свисали две толстые, неровные верёвки. Лёха потянул за конструкцию, проверяя прочность — узлы скрипели, но держали.

— Привязываем, — кивнул Артём. — Саш, глянь, что с той стороны.

Минуту спустя Александр вернулся с Виктором и Надей. Их лица в тусклом свете луны казались бледными, почти восковыми.

— Ну? — Артём вопросительно качнул подбородком.

Виктор вытер ладонь о брюки, прежде чем ответить:

— Сбились в кучу посреди двора. Стоят... как будто спят.

— Отлично. Значит, спускаемся. Тихо. По двое.

Он ещё раз подёргал простыню, привязанную к перилам балкона, и сбросил конец вниз.

— Саша, Жук. Вы первые. Катя, ты со мной.

Спустившись на землю, Роман замер на мгновение, прислушиваясь. Его плечи напряглись под тяжестью рюкзака, глаза быстро скользили по тёмным силуэтам кустов и деревьев. Сухая трава шуршала под кроссовками, когда он осторожно отошёл на несколько шагов в сторону, освобождая место следующим.

Саша, всё ещё держась за скрученные простыни, махнул наверх рукой, подавая знак, что всё спокойно и можно продолжать спуск.

Подобравшись к чугунному заборчику, Роман вновь замер, присев. Лунный свет скользил по угловатому орнаменту решётки, превращая его в сплетение чёрных змей на вытоптанной земле. Шершавая краска под пальцами осыпа́лась мелкими чешуйками.

Одним плавным движением он перемахнул через ограду. Тело само собой распласталось на вершине склона, ладони впились в холодную землю.

Александр последовал за ним, и в тишине ночи особенно громко прозвучал скрежет, когда его ботинок соскрёб с чугунного узора очередной слой облезшей краски. Оба затаили дыхание, но тревожного шума из темноты так и не последовало.

Роман тронул Александра за рукав, привлекая его внимание, и указал на асфальтовую дорожку у подножия, огибающую школьный корпус, затем перевёл руку дальше, на угол здания, за которым угадывался внутренний школьный дворик.

Александр понимающе кивнул. Они синхронно обернулись назад, где остальные ещё спускались по импровизированной верёвке из связанных простыней. Артём, уже стоявший внизу, одной рукой придерживал конструкцию, а другой подал знак двигаться дальше. Его чуть согнутые в коленях ноги и напряжённая поза выдавали готовность в любой момент сорваться с места.

Вдвоём мужчины бесшумно подкрались к углу, прижавшись спинами к крашеному бетону. Александр, затаив дыхание, на мгновение выглянул за поворот — и тут же резко отпрянул назад, вжавшись в стену. Его глаза, сверкнувшие в лунном свете, встретились со взглядом Романа и в них читалась мрачная решимость.

Он поднял руку, демонстративно медленно сложив пальцы: сначала два — "двое", затем растопыренная пятерня — "в пяти шагах". Жест большим пальцем поперёк горла был сделан с такой отточенной чёткостью, что не требовал пояснений.

Роман наблюдал, как уголки губ Александра медленно поползли вверх, обнажая сжатые в зверином оскале зубы. Тот плавно, почти любовно извлёк из-под куртки свой нож — клинок с тусклым матовым лезвием, едва отражающим лунный свет.

Их взгляды скрестились. Александр едва заметно кивнул в сторону меча на боку Романа, приподняв бровь в немом вопросе. В воздухе повисло напряжение — не страх, а предвкушение. Роман ответил едва уловимым движением век и его пальцы сами медленно потянули фальшион из ножен.

Бесшумными тенями они отделились от стены. Роман, повторяя каждый осторожный шаг Александра, растворился в полутьме школьного дворика. Его ноги сами находили безопасные места среди битого стекла и мусора.

Они двигались синхронно, как части одного механизма, сокращая дистанцию с неподвижными фигурами во дворе. Пять шагов. Три. Александр замедлил ход, его пальцы сжали рукоять ножа до побеления костяшек.

Ветер шевелил клочья бумаг, разбросанных по асфальту. Бледные листы с расплывшимися чернилами ползали по земле, цепляясь за трещины, будто пытаясь предупредить жертвы. Один из них с шуршанием обвился вокруг ноги Романа, но тот даже не вздрогнул — все его внимание было сосредоточено на ближайшей фигуре.

Они замерли в двух шагах. В слабом лунном свете стали видны подробности — растрёпанная шевелюра, испачканная светлая рубашка, неестественно вывернутый палец с ярким маникюром на обломанном ногте... Саша перевёл взгляд на Жука, губы сложились в беззвучное "сейчас". Ветер внезапно стих, будто затаив дыхание вместе с ними.

Александр вцепился в слипшиеся грязные волосы и резко запрокинул голову заражённого. Острое лезвие беззвучно рассекло плоть, перечеркнув обнажённое горло. Тёмная, почти чёрная жидкость хлынула на потрескавшийся асфальт, медленно растекаясь между трещинами.

Роман действовал проще, но так же эффективно. Его меч, описав широкую сверкающую дугу, со свистом рассёк шею молодой женщины. Голова с ещё живой мимикой на бледном лице на мгновение задержалась в воздухе, прежде чем с мокрым шлепком ударилась о землю. Тело медленно осело, как подкошенный мак, выпуская последние пульсирующие фонтаны.

Ветер принёс с собой тяжёлый металлический запах свежей крови. Александр, с лихорадочным блеском в глазах, машинально вытер клинок об одежду лежащего перед ним тела. Между тем, Роман уже стоял неподвижно, мрачно осматривая лезвие на предмет повреждений. Где-то в глубине дворика зашуршали перекатываемые ветром бумаги — будто незримые свидетели этого кровавого спектакля шептались между собой.

— Слышь, ниндзя, — прошелестел Роман, с щелчком вкладывая меч в ножны. Его голос звучал приглушённо, но в углах губ играла едва заметная ухмылка. — Ты где такому научился? Я чуть штаны не обгадил.

Александр, убирая клинок, коротко фыркнул:

— Всё там же... В разведроте.

— Воевал?

Тень пробежала по лицу Александра. Он медленно кивнул, и в этом движении была целая история:

— Пришлось... Немного.

Роман счёл за лучшее не развивать тему. Между ними повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь шелестом перекатываемых ветром бумаг по асфальту.

— Вернёмся к остальным? — наконец нарушил тишину Роман, бросая взгляд в сторону склона.

— Сейчас сами подтянутся... — повертев головой, осматривая окрестности, он медленно вернулся к углу здания.

Прислонившись спиной к шершавой стене, Александр изобразил живую подпорку. Роман тихо встал рядом, всматриваясь в ночь. Ветер донёс до них приглушённые голоса спускающихся по верёвке товарищей.

* * *

— Да какого чёрта! Тебе же русским языком сказали — не надо, не приходи! — голос Романа, сдавленный от ярости, эхом разнёсся по темноте пустынного школьного коридора.

Артём стоял неподвижно, сжав в руке АКМ. Взгляд упрямых глаз сверлил Романа.

— Я их не оставлю. Мы как семья. Тебе этого не понять.

— Вот потому Николаич и заботится о вас, тупая башка! — Роман резко ткнул пальцем в сторону, где маячили силуэты остальных. — Что не так с "Восходом"? Ты знаешь? Нет! Тогда нахрена ломиться туда? Есть же другие варианты!

— Какие ещё варианты? — Артём сжал зубы. — Малые группы не выживают. Ты сам это видел.

— Ну и ладно! Твоя жизнь — твой выбор. Но остальных-то зачем тащишь?

— Мы вместе. А ты… — Артём бросил на него ледяной взгляд. — Это ты сам по себе. Только о себе и думаешь.

— Да тебе почём знать, что я думаю, военный?

Несколько секунд они прожигали друг друга взглядами.

— Вот! — Роман выхватил рацию из разгрузки Артёма и с силой вжал её тому в грудь. — Вызывай. Вызывай Николаича. Пусть тебе в башке прояснит.

— Ночь. Они спят.

— Вызывай, говорю! — Роман вскипел. — Ради такого и разбудить можно.

— Не буду. Других путей всё равно нет.

— А я говорю, что есть. Можно рвануть за город. Уверен, там есть места.

— Да в жопу твою уверенность! — Артём рванул рацию обратно. — Я с ними до конца.

— Так узнай, какой конец тебе светит!

Тишина.

За спинами Романа и Артёма группа раскололась. Катя жалась к парню, с ней отступили и другие люди из разорённого лагеря, а студенты невольно сместились к Роману.

Александр, до этого молча наблюдавший, встрял между ними, свирепо сверкая глазами.

— Уймитесь вы, два барана! — прошипел он. — Только выбрались, а уже глотки рвёте. Давно с зомбаками не целовались?

Роман скосил на него глаза, но и только.

— Может, покричишь Андрея-то? Не убудет с тебя, — продолжил Александр.

Артём резко обернулся к нему:

— И ты туда же?

Александр раздражённо махнул рукой.

— Ты сам знаешь, что тут что-то нечисто. Андрей зря говорить не будет.

Катя робко потеребила Артёма за рукав.

— Да что?! — рявкнул он, и она отшатнулась, как от удара.

Но через мгновение снова осторожно потянулась к нему, едва слышно прошептав:

— Просто… поговори с ним.

Артём замер. Его пальцы тискали скользкую от пота рацию. В коридоре повисла тяжёлая, густая тишина, будто сама тьма притихла в ожидании его решения.

Глава 15

Артём не отрываясь смотрел в глаза Роману, его взгляд был твёрдым, как сталь. Медленным, почти театральным движением он включил рацию, поднёс её к лицу и нажал кнопку передачи.

— Николаич, это Артём. Ответь.

Его пальцы резко отпустили клавишу, застыв в воздухе, чуть дрожа.

Тишина.

Катя, стоявшая рядом, непроизвольно прикусила ушибленную губу. Лиза и Надя переглянулись — в их взглядах читалась тревога. Александр скрестил руки на груди, его каменное лицо ничего не выдавало, но взгляд стал острее.

— Николаич. Ответь. Это Артём.

Опять ничего.

Данька громко выдохнул и отвернулся. Алексей хмыкнул и пнул какой-то мусор на полу — тот со звоном отскочил от бетонной стены коридора.

Артём слегка наклонил голову, едва заметно пожал плечами — жест, полный горькой иронии.

— Дай, — Роман протянул руку.

Артём на секунду задержал взгляд, потом демонстративно разжал пальцы и рация упала в подставленную ладонь.

Роман осмотрел аппарат внимательнее. В руках у него была легенда — древняя "трёхсотка", неубиваемый кирпич Motorola, весивший добрых полкило, с толстой антенной, способной пробить связь даже сквозь ад.

— Кто настраивал? — резко спросил он.

— Да никто, — пожал плечами Артём.

В глазах Романа мелькнуло догадка.

— Твою мать... "Восход"! Ну конечно! — прошипел он, резко крутанул регулятор частоты и вжал тангенту.

— Восход, ответь! Восход! Ответь! Это Жук.

Секунду — тишина.

Потом динамик хрипло ожил:

— Какой ещё жук? — донёсся заспанный голос.

Александр едва заметно приподнял бровь. Артём стиснул зубы — его челюсть резко выдвинулась вперёд.

— Мне нужен глава группы, которую вы эвакуировали сегодня.

— Слышь, шпана. Ты кто такой вообще?

— Неважно. Дай мне Болотова.

— Это не я решаю.

— А кто решает?

— Могу дежурного смены поднять.

— Давай!

— А могу нахер послать, — усмехнулся собеседник.

Алексей фыркнул:

— Вот говнюк...

Даня растерянно глянул на товарища.

Роман тоже осёкся и замер, но через мгновение продолжил:

— Чего тебе надо?

— Для начала — узнать, с кем разговариваю.

— Здесь... — Роман быстро огляделся. —Люди из лагеря Болотова. Были блокированы заражёнными, но смогли выбраться.

— Ну, молодцы. И чего вы хотите?

— Найди Болотова, пусть включит рацию.

— Это вряд ли...

Артём резко шагнул вперёд и потянулся, чтобы вырвать рацию, но Александр молниеносно перехватил его руку, сжимая запястье и отрицательно покачал головой, строго глядя тому в глаза.

— По какой причине? — спросил Роман, уставившись в пустоту.

— Слишком много вопросов. Да и вообще ты мне уже надоел. Утром вызови.

— Постой! Дай дежурного. Это важно.

Пауза. Потом — тяжёлый вздох в динамике:

— Ладно. Жди.

— Вот дерьмо! — выругался в никуда Роман.

— Это что за херня сейчас была? — прищурившись, Александр в упор смотрел на Романа, одновременно сдерживая порывы Артёма.

— Долго объяснять.

— А мы не спешим, — мягко сказал Саша, но вдруг его лицо исказилось в зверином оскале. — Рассказывай!

Роман вздохнул.

— Вы же рации вместе со стволами утащили?

— Ну.

— "Восход" — это очень-очень старый позывной управления МВД. И на всех "балалайках" вневедомки это седьмой канал.

— Ты-то откуда знаешь?

— Я же радиолюбитель. А мы повсюду. В том числе и в "доблестных рядах".

Александр хмыкнул. Артём наконец вырвал руку, но не стал лезть вперёд — просто стоял, сжимая и разжимая кулаки, и исподлобья буравил Романа взглядом.

— И при чём тут МВД?

— А это, Саша, вопрос не по окладу. Скорее всего ни при чём.

Александр медленно отступил, изучающе глядя на Романа.

— Ладно. Посмотрим...

— Здесь Восход. Кто вызывал? — вновь заговорила рация, но уже другим, более грубым голосом.

Роман поднял её на уровень плеча так, чтобы все слышали.

— Восход, это люди Болотова. Нам нужно с ним поговорить.

— Не выйдет. Ещё вопросы есть? — голос в рации звучал устало.

Даже ветер за окном стих, будто прислушиваясь. Роман почувствовал, как напряглись все вокруг. Он нахмурился, задумавшись, его пальцы сжали кнопку передачи:

— Да. Почему ты меня тогда прогнал?

В динамике раздался короткий, презрительный смешок:

— Ты кто вообще, бля?

— Мы с тобой виделись. На КПП. Ещё в первый день, — Роман говорил медленно, будто выбирая каждое слово.

Пауза. Затем голос в рации стал чуть менее враждебным:

— Ты тот клоун с топором?

Роман хищно оскалился, но ответил ровно:

— Да-а-а... Слышь, страйкболист, объясни мне одну вещь. Что у вас там за система? Почему Болотов не может говорить?

Голос вздохнул, и вдруг тон стал почти деловым:

— Ладно... Раз уж ты умудрился не сдохнуть в первые же дни... У нас тут не благотворительность. Болотов и его люди на карантине.

— Какой карантин? Вы же наверняка знаете, что заражение работает иначе.

— У нас свои правила, — голос стал снисходительным, как будто объяснял ребёнку. — Три дня изоляции для фильтации — проверяем, можно ли вам доверять.

Катя не выдержала и рванулась вперёд, обхватила руку Романа, нажимая кнопку:

— Это же дядя Андрей! Вы не имеете права!

— Права определяем мы! — голос рявкнул так, что динамик захрипел. — Хотите попасть за периметр — есть условия.

Александр перехватил рацию:

— И каковы ваши условия?

Голос ответил чётко, будто зачитывал устав:

— Первое: сдача всего оружия, снаряжения и припасов. Второе: после прохождения карантина — распределение по трудовым бригадам. Третье: испытательный срок — две недели. Прошли проверку — полу́чите статус и никаких рисков.

— А не слишком ли круто? — хмыкнул Александр.

— Выживание — это не демократия, — тон стал ледяным. — У нас порядок. Труд — защита. Хочешь есть? Работай. Хочешь права? Докажи, что ты не мясо. Болотов это знал и сделал свой выбор.

— А если мы не согласны на ваши условия? — спросил Александр, и в его голосе впервые прозвучала угроза.

Ответ прозвучал мгновенно:

— Тогда можете сдохнуть любым способом на свой выбор. Нам плевать. Попробуете лезть силой... ну, вы видели, как мы работаем. Всё! Конец связи!

Рация замолчала, оставив после себя гнетущую тишину.

Лиза первой нарушила молчание, её голос дрожал:

— Это же... Да это же концлагерь!

Роман медленно забрал рацию у Саши:

— Нет. Это их цена выживания. Жестокая, но единственная, которую они признают. Вопрос в другом — готовы ли вы стать частью такой системы?

Катя побледнела, её пальцы вцепились в рукав Артёма:

— Но дядя Андрей там...

Алексей нервно потёр переносицу:

— По их логике, мы либо становимся рабами, либо...

Александр хмыкнул, поглаживая рукоять ножа под курткой:

— Значит, нужен третий вариант.

Артём взорвался, его пальцы непроизвольно сжали автомат:

— Мы идём за ними. Сейчас же.

Роман медленно поднял голову, его голос звучал устало, но твёрдо:

— С ножом и последним магазином? Ты действительно не понял? Болотов знал, на что идёт. И тебя предупредил.

Катя сжала кулаки:

— Но они же... они их как скот держат!

Роман резко повернулся к ней:

— А что было альтернативой? Сотня трупов на развалинах лагеря?

Воздух в коридоре стал густым от невысказанных слов, даже пылинки замерли в луче фонаря.

Роман продолжил, методично разбивая аргументы:

— У них стены. Дисциплина. Система. Болотов мог либо похоронить всех, либо выжить на условиях "Восхода". Он выбрал жизнь.

Александр вздохнул, потирая щетину:

— Андрей всегда умел свести концы с концами.

Лиза нервно теребила край куртки:

— Но мы же не можем просто...

Роман перебил:

— Можем. Потому что это был его выбор. Не наше право его отменять.

Артём скривился, его глаза горели гневом:

— И ты предлагаешь просто сдаться?!

— Я предлагаю не плодить трупы. — Роман холодно посмотрел ему в глаза. — Нас и так мало. И у нас своя дорога.

— Какая дорога? — вдруг нервно оживился Виктор. — Куда мы вообще пойдём?

Роман замолк на секунду, затем осторожно продолжил:

— Туда, где можно попробовать найти ответы. Эти заражённые... они не просто бессмысленные злобные твари. У них есть цель. И "Восход" — не единственный вариант.

Надя подняла брови:

— То есть у тебя есть план?

— План? — Роман усмехнулся. — Нет. Шанс — да. Но если вы предпочитаете стать рабами с трёхразовым питанием — дело ваше.

Тишина осела на плечи тяжёлым грузом. Даже привычный скрип двери на сквозняке замер, будто стены школы, видевшие сотни детских судеб, теперь ждали их решения.

— Плевать! — Артём резко ударил кулаком по подоконнику, отчего посыпалась штукатурка. — Я найду способ их вытащить. Кто со мной?

Катя тут же встала рядом, её пальцы сжали рукав его куртки:

— Я. Я с тобой, — подбородок дрожал, но голос был твёрдым. — Мы их не бросим.

Александр тяжело вздохнул, положил руку Артёму на плечо:

— Андрей сам принял решение. Ты слышал его слова. Это был осознанный выбор. И он просил тебя за Катей присмотреть. Или забыл уже?

Ильич махнул и поднял с пола свой потрёпанный вещмешок:

— Мы с Тимофеичем пойдём в "Восход". Нам пора на покой.

Тимофеич, кашлянув, кивнул:

— Поздно нам барахтаться. А вы молодые, ещё набегаетесь.

Роман задумчиво покрутил рацию в руках, а затем кинул ее Ильичу.

— Тогда решаем сейчас. Три пути — тащить Болотова из задницы, добровольно лезть в клетку или просто идти дальше.

Виктор поёжился:

— Я... я не готов ни в рабство, ни на такое самоубийство.

Лиза нервно тискала лямку своего рюкзака, но голос не дрогнул:

— Мы с Надей идём с Жуком.

Надя молча взяла Лизу за руку.

Алексей растерянно оглядел всех:

— Блин... А если... если попробовать договориться с "Восходом"? Может, они их отпустят?

Данила заерзал на месте:

— Или просто переждать? Посмотреть, как всё сложится?

Артём резко развернулся к Александру:

— Ты действительно веришь, что Николаич там по своей воле?!

Александр медленно покачал головой:

— Я верю, что он выбрал меньшее зло. Для всех.

Роман перехватил инициативу:

— Значит, так. Ильич с Тимофеичем — в "Восход". Артём с Катей — на геройство. Лёха, Даня — решайте. Саш, ты как?

Катя внезапно засмеялась — резко, почти истерично:

— Прекрасно! Разбегаемся, как тараканы! А через неделю кто-то найдёт наши трупы в разных концах города!

Александр резко сжал её плечо:

— Успокойся. Каждый делает выбор.

Ильич неловко перебирал лямки вещмешка, пальцы его дрожали. Он перевёл взгляд на Тимофеича — старик лишь молча пожал плечами, морщинистое лицо осталось неподвижным.

— Сань... — голос Ильича сорвался на хрипотцу. Он полез в карман, достал затёртый ПМ и протянул Александру, словно передавая что-то большее, чем просто оружие. — Вам... нужнее будет.

Александр молча принял пистолет. Его пальцы автоматически проверили затвор. Он поднял глаза — в них читался немой вопрос.

— Пойдём мы... — Ильич резко дёрнул плечом, повернулся, и два старика зашагали прочь.

Эхо их шагов — тяжёлое, неуверенное у Ильича, шаркающее у Тимофеича — гулко отражалось от стен, смешиваясь со скрипом паркета. Оставшиеся провожали их взглядами: Виктор с каменным лицом, Лиза прикусив губу, Катя сжав кулаки. Дверь тихо скрипнула и коридор поглотила тишина.

— Тьфу! — Алексей со злостью сплюнул.

Александр, почти не глядя, привычными движениями проверял пистолет: вытряхнул магазин, проверил патроны, спустил затвор. Металлические щелчки звучали неожиданно громко в тишине.

— Саш, ты с нами? — Артём не сводил с него взгляда, в голосе — вызов.

Александр ухмыльнулся, не поднимая глаз:

— Да куда ж я денусь с подводной лодки? — магазин со щелчком встал на место. — Без меня точно дров наломаете, так что присмотрю за вами.

— Тогда выдвигаемся.

Пятеро зашагали к выходу. Катя на последок обернулась — её взгляд, узкий и острый, как лезвие, на мгновение задержался на Романе. Александр, идущий последним, поднял руку в небрежном прощальном жесте и растворился в полутьме коридора, как призрак.

— И что дальше? — нарушила повисшую тишину Лиза. Её голос эхом отозвался в пустом школьном коридоре.

Роман медленно пожал плечами, не отрывая взгляда от темноты впереди.

— Не знаю, — проговорил он наконец, — Артём парень упрямый, но не самоубийца. Опыта у него хватает. Без плана на амбразуру не кинется. Раздобудет патроны, придумает какую-нибудь гадость. Может, диверсиями займётся, может... Выкрутится, короче.

— Я не про него, — Лиза прищурилась, разглядывая его тёмный профиль. — Что будем делать мы?

Роман наконец повернулся к ней. В углу его рта дёрнулась едва заметная усмешка.

— Как насчёт шопинга?

Как ни странно, столь заманчивое предложение не вызвало особого энтузиазма. Зато когда Виктор предложил перекусить, это было встречено чуть ли не овациями. Вскоре все четверо уже сидели за пыльными партами ближайшего кабинета, дружно хрустя сухими галетами и запивая их прохладной водой из пластиковых бутылочек.

— Жук, у тебя на лбу прямо написано, что ты что-то задумал, — Лиза игриво шлёпнула печеньку на язык, пристально глядя на Романа.

— Да. Колись, — тут же подхватила её подружка, облокотившись на парту.

Роман тяжело вздохнул, откладывая в сторону пустую упаковку:

— Пока ничего конкретного. Но есть идея отвезти вас за город. Там живет один человек... Если он еще на месте, возможно, он вами заинтересуется.

— Что за человек? — Виктор высунулся из-за Надиного плеча, оставив на щеке след от крошек.

— Узнаете на месте.

— То есть ты просто хочешь от нас избавиться? — Лиза скривилась, обиженно отвернувшись.

— Именно, — Роман спокойно кивнул, сделав очередной глоток воды. — В этом плане ничего не изменилось.

— После всего, что мы прошли вместе? — Надя округлила глаза.

— В первую очередь из-за этого, — твёрдо прозвучал его голос.

Он встал, отряхивая крошки с колен.

— И хватит на этом. Пора идти.

Выйдя на школьное крыльцо, Роман с наслаждением вдохнул полной грудью. Холодный ночной воздух обжег легкие, смывая затхлый запах брошенных классов. Неподалёку ветер по-прежнему шуршал разбросанными бумажными листами.

— Так куда теперь? — Лиза, поеживаясь от ночной сырости, встала рядом, кутаясь в потёртую подземными испытаниями куртку.

Роман потянулся, хрустнув позвонками:

— Как я и говорил — прибарахлиться. А то выглядим, как кучка бомжей с помойки.

— И воняем не лучше, — язвительно бросила Надя, появляясь за его спиной как тень.

Роман медленно провёл ладонью по щеке, захрустев отросшей щетиной, и горько ухмыльнулся:

— Да уж...

Порывшись в рюкзаке, он извлёк балаклаву и лыжные очки. Натянув их, он даже почувствовал себя уютнее и увереннее. Правда, очки пришлось поднять на лоб — разглядеть в них что-либо ночью оказалось невозможным.

— И зачем тебе этот маскарад? — Лиза ткнула пальцем в поблёскивающее стёкло.

— Техника безопасности, — пожал плечами Роман и шагнул с крыльца.

Они покинули школьную территорию, скользя через тени, но не успели пройти и сотни шагов, как услышали далёкий, но хлёсткий хлопок. Затем ещё один. А через мгновение ветер донёс раскат автоматной очереди.

Все замерли. Надя широко раскрытыми глазами уставилась на Романа, будто окаменев. Он резко обернулся в сторону не так давно покинутого лагеря, ожидая услышать поднимающееся ввысь завывание, которого всё небыло.

Ещё выстрелы.

Лиза вцепилась в рукав Романа, с мольбой заглядывая ему в лицо. Он пытался лихорадочно соображать. Стреляли именно в той стороне, куда они направлялись. Буквально в сотне метров справа — мрачный массив дома, на котором ещё различимы две светлые полоски связанных простыней. Во дворе за ним — толпа спящих зараженных, которые пока никак не отреагировали на доносящийся шум.

— Бегом! — прошипел Роман, хлопнув Лизу по рюкзаку.

По бугристой асфальтовой дорожке они выскочили на проезжую часть и опрометью перенеслись через улицу.

Виктор, зацепившийся одеждой за жёсткие кусты, высаженные вдоль дороги, на бегу бормотал себе под нос какие-то ругательства. Эхо далёких выстрелов рикошетом металось между пятиэтажками. Серые громады нависали в ночи, их слепые окна словно следили за их бегством.

Роман бежал ломаным маршрутом, срезал углы через детские площадки с ржавыми качелями, нырял в узкие проходы, пока не оказался перед открытым пространством пустыря. Здесь он сбавил темп, перейдя на шаг, и свернул вправо, шаркая по асфальту вверх по дороге мимо чахлых деревьев и кустов.

Обогнув брошенную машину, уткнувшуюся в бордюр, ребята догнали его и остановились. Надя согнулась пополам и тяжело дышала, уперев руки в колени. Роман мазнул по ней взглядом — раздражённым, нетерпеливым.

Повинуясь какому-то внутреннему беспокойному велению, он бросил:

— Догоняйте...

И скорым шагом направился вперёд, навстречу редким, но всё ещё слышимым выстрелам.

Через несколько минут, когда он достиг конца улочки, его насторожило хриплое, булькающее сопение. На помятой траве газона темнела распластанная тень. Крупный пёс, неровно дыша через приоткрытую пасть, неподвижно лежал на боку, готовясь предстать перед своими собачьим богом — под ним по земле расползлось большое тёмное пятно.

А где-то далеко впереди — визги, скулёж, рычание.

Роман ускорился. Ноги сами понесли его через дорогу, мимо тёмных окон пустого квартала. Наконец, он ворвался в тесный двор с покосившимися от старости деревянными сарайчиками посередине.

В сумраке метались низкие, стремительные тени. Выстрелов давно больше не было, но картина говорила сама за себя: крупная стая, может, даже не одна, уже почти расправилась с людьми.

Земля была усеяна тёмными пятнами крови. Между трупами псов, раскиданных, как тряпичные куклы, один из них, волоча за собой задние лапы, оставлял на земле липкий след. Его скулёж — хриплый и надрывный — резал слух.

Роман резко замер.

Перед ним лежал Алексей.

Запрокинутая голова, шея, превращённая в кровавое месиво. Лицо — бледное, восковое — застыло в немой укоризне. Широко раскрытые глаза, ещё недавно светлые, теперь помутнели и смотрели в ночное небо, на холодные, равнодушные звёзды.

Мысли испарились.

Роман выхватил пистолет.

Ладонь левой руки сомкнулась на правой, стабилизируя оружие — и мир взорвался грохотом.

Рычащий клубок разлетелся под градом свинца, но уже через секунду сбился в новом месте, злобный и свирепый. В мельтешении тел блеснул серый клинок — чей-то последний аргумент в этой схватке.

Несколько хищных теней метнулось к Роману. У ошалевших от густого запаха крови голодных псов полностью отказали тормоза.

Однин рухнул сразу, сбитый попаданиями, но остальные были быстрее.

Первого пса Роман встретил пинком под рёбра — тот взвыл, отлетая в сторону. Второй уже взметнулся в прыжке, оскаленная пасть — в сантиметрах от горла.

Удар рукоятью в ухо и тот взвизгнул, оглушённый.

Не давая опомниться — выстрел в упор. Череп, пробитый насквозь, разлетелся фонтаном брызг и клочьев шерсти.

Пёс, только что сбитый пинком, уже поднимался. Три пули в грудь и в морду отшвырнули его назад.

Ещё два выстрела — в копошащуюся у сарая массу из зубов и когтей. Затвор с щелчком встал на задержку.

Последние выжившие псы, повизгивая, растворились во тьме.

Роман подошёл к человеку, привалившемуся к почерневшим доскам сарая.

Александр.

Он сидел на земле, тяжело опираясь на стену и одной рукой сжимая разорванный бок — тёмная кровь сочилась между пальцев, непрерывно и обильно. В другой руке — окровавленный нож. Дышал прерывисто, с хрипом. Одежда висела клочьями, обнажая рваные раны. Кровь была везде: на лице, на груди, на земле под ним.

Увидев ещё дымящийся пистолет в руке Романа, он слабо усмехнулся.

— Вот ты... жучара... — голос был тихим, будто уже доносился из другого мира.

— Что случилось? — Роман присел рядом.

— А не видно? — Саша попытался пожать плечами, но резко скривился. — Собачки... решили поохотиться... Пока бегали... напоролись ещё...

— Где остальные? Ушли?

Александр медленно покачал головой.

— Вот ведь как глупо-то вышло... Да? — в его голосе не было страха, только усталое смирение. — Обидно...

Он бессильно уронил голову на грудь и затих.

Роман протянул руку, прижал пальцы к липкой от крови коже.

Пульс становился всё тоньше, всё глуше — словно кто-то тихонько стучал в дверь, а потом и вовсе замер.

Исчез.

Роман медленно поднялся, не отрывая взгляда от бездыханного тела.

Тишину разорвал то ли вскрик, то ли всхлип.

Он даже не заметил, как во двор попали догнавшие его ребята.

Виктор с трудом удерживал Лизу — она вырывалась, словно безумная, её рыдания глушили собственный стон.

Надя застыла рядом, прижав руки к груди. Глаза — два распахнутых шока. По лицу текли не слёзы, а что-то горячее и бесконечное.

Роман шагнул ближе и увидел Артёма.

Кровь кругом. Пальцы мёртвой хваткой впились в горло лохматого пса. В стороне автомат без магазина. Парень не смог перезарядиться и отбивался им, как дубиной. Потёртый магазин выбили из рук и теперь он валялся далеко в пыли.

Рядом с парнем лежала Катя. Даже теперь она оставалась с ним.

Роман резко повернулся к Наде. Взгляд жёг, голос прозвучал как скрежет камня:

— Вот из-за этого.

Тело Дани они нашли в нескольких шагах — будто он до последнего пытался ползти.

Глава 16

До убежища они добрались, не проронив ни слова.

Роман не стал обыскивать погибших — мысль копаться в их вещах казалась ему кощунственной. Глупость, конечно. Мёртвым всё равно. Но рука не поднималась. Всё, что он взял — потёртый АКМ с последним магазином. Ещё нашёл в драной разгрузке пару запасных батарей к "трёхсотке", теперь бесполезных. Оставил их рядом с телом Артёма. Зато стало понятным бедственное положение лагеря Болотова со связью: старые аккумуляторы на рациях едва держали заряд, и батареи снимали с одних устройств, чтобы поддерживать работу других.

Тьму ночи разгонял лишь слабый шорох шагов да лёгкое теньканье автоматного ремня на шее Романа — пристроить его за спину вместе с рюкзаком так и не удалось.

Торговый центр встретил их пустотой. Застоявшийся воздух почти очистился от прежней тошнотворной вони, а тёмные пятна на полу уже припорошила пыль. Виктор, протискиваясь между полуоткрытыми створками стеклянных дверей, тихо пробормотал:

— "Мега"? Серьёзно? Что мы тут забыли?

Роман не ответил. Щёлкнув фонарём, он направился к эскалатору. Остальные двинулись следом, осторожно переступая через осколки, сверкавшие в лучах света. Если сюда кто-то и наведывался за время его отсутствия, то следов не оставил.

Поднявшись в "гнездо", Лиза остановилась на пороге, медленно проводя фонарём по комнате.

— Ого... Так ты тут, значит, живёшь?

Роман, не отрываясь от своих мыслей, потянулся к ящику стола. Старое дерево протестующе скрипнуло, когда его пальцы нащупали ключи от авто.

— Вроде того.

Он ткнул лучом фонаря в угол, освещая стопки припасов:

— Быстро переодеваемся. Внизу берите что поудобнее, но не разбредайтесь. Потом находите рюкзаки и пакуете всё в них. Воду и еду отдельно, моё железо — отдельно.

Луч света скользнул по раскрытому угловатому рюкзаку.

— Мы с Виктором за машиной.

Минивен стоял там же, где его оставил Роман. Давний ночной дождик превратил слой пыли в грязные разводы, стекавшие по бортам, словно слёзы. Поворот ключа заставил бензонасос отозваться глухим, но обнадёживающим урчанием — на мгновение Роман застыл, прислушиваясь. Затем слабая улыбка тронула его губы.

— Нормально, — пробормотал он, глядя на стрелку топливного бака.

Вдвоём с Виктором, поминутно прислушиваясь к шуршанию листвы и замирая от скрипа пружин подвески, они дотолкали автомобиль до вертушки входа с парковки.

Совместными усилиями они перетянули рюкзаки из "гнезда" в багажник, оставив лишь следы пребывания людей в этом убежище. Несколько томительных минут проворочавшегося в тишине стартера — и наконец двигатель вздрогнул, закашлял дымом, а затем взревел жизнью.

Белый свет фар вспорол тьму, выхватывая из небытия брошенные автомобили и разбитые павильоны. Резина шаркнула по пыльному асфальту, когда минивен рванул с места. Автомобиль серой тенью устремился в ночь. Ныряя между брошенным транспортом, набирал скорость, увозил людей сквозь замерший, но начавший отзываться тревожными звуками город прочь.

Роман пересёк застывшую в вечной пробке ленту магистрали, попав на местную загородную дорогу. В стороне промелькнула тёмная громада знакомого гипермаркета. Там, в его узких проходах между обрушившимися стеллажами, он впервые по-настоящему ощутил пыльный, прогорклый, словно подёрнутый плесенью, вкус новой жизни, когда вбил колун в голову зараженной...

Над горизонтом поднималось грязно-розовое зарево нового дня.

— Куда мы? — нарушил тишину Виктор, оборачиваясь к Роману. Его пальцы нервно барабанили по пластику двери.

Он оглянулся на задний ряд. Девушки притихли там и вырубились, как только машина пересекла городскую черту.

Роман, не отрывая глаз от дороги, вывернул руль, объезжая с риском свалиться в кювет опрокинутую фуру. Грузовик лежал поперек полотна, словно труп гигантского насекомого.

— Увидишь, — сквозь зубы процедил он. — Не отвлекай.

В предрассветных сумерках брошенные автомобили превращались в коварные ловушки — то и дело приходилось резко тормозить, уворачиваясь от их неожиданно возникающих силуэтов.

— Как-то слишком легко мы из города выехали, — не унимался Виктор, отковыривая ногтём заусенец на пластике подлокотника.

— Покаркай тут мне ещё, — Роман бросил на него раздражённый взгляд. — Ещё ехать и ехать.

Свернув с основной трассы, они попали на узкую просёлочную дорогу. Машина заскакала по асфальтовым ухабам, но зато было пусто.

Усталость последних суток давила на веки свинцовой тяжестью. Каждая кость в теле ныла, и Роман был рад даже этому раздражающему диалогу — он не давал уснуть.

— Хочешь — спи.

— В морге отосплюсь, — буркнул Виктор, прислонившись виском к прохладному стеклу.

Уголок рта Романа дрогнул:

— А ты уже помирать собрался?

— Мы все однажды умрём...

— Да ты, парень, оптимист, как я посмотрю.

— Угу...

За окном мелькнули сельские дома, и, вписываясь в крутой поворот, Роман намеренно сменил тон, сделав его издевательски-бодрым:

— А как насчёт оставить след в истории? Вы ж там великие дела затеяли по спасению человечества. Нет?

— Да херня это всё, — помолчав, злобно фыркнул Виктор. — Какой след? Для кого? У людей не будет больше истории.

— Это ещё почему?

— Жук, да хватит кривляться! — студент внезапно взорвался, ударив кулаком по панели. — Человечество обречено. Это только в кино всё хорошо кончается.

— Эк тебя пробрало...

— Да. Мне хватило.

— Ну, давай я тебя высажу. Верёвку найдём. И даже мыло выделю. Выбирай дерево. Только тачку мою не бей.

— Не смешно.

— А я и не шучу.

Роман медленно перевёл взгляд с дороги на собеседника. Несколько секунд он выдерживал паузу, сохраняя каменное выражение лица, затем внезапно расплылся в ухмылке.

— Dum spiro, spero*, Витёк, — выпалил он с напускной пафосностью, растягивая слова.

* ("Пока дышу, надеюсь", лат.)

— Ну что уставился, как девственник на стриптизёршу? Как приедем — будешь у меня калаш чистить, — он шлёпнул ладонью по закопчённому автомату у сиденья, — пока не заблестит, как яйца у кота. Чтоб всякая хрень из башки вылетела. Твою ж мать!

Ворвавшись в очередное село, Роман отчаянно вдавил педаль тормоза в пол. Резина завизжала, оставляя на асфальте чёрные рваные следы, и машина остановилась в считанных метрах от преграды. Поперёк дороги стоял массивный тракторный прицеп, блокируя путь. Объехать его можно было только с одной стороны, но укрепления вокруг не оставляли сомнений — просто так проскочить не выйдет.

Мешки с землёй, отсыревшие от утренней росы, громоздились у ржавого борта, образуя импровизированный бруствер, рядами лежали у колёс. Рядом аккуратно уложенные связки брёвен формировали "змейку" для контроля проезда. Композицию дополнял человеческий силуэт, наставивший на них ствол охотничьего ружья поверх борта.

— Что? Что случилось? — встревоженно зашевелились сзади девушки, цепляясь за спинки сидений.

Роман не ответил. Его пальцы судорожно сжимали руль, пока он оценивал ситуацию.

Человек с ружьём не шевелился, но его поза говорила сама за себя — палец лежал на спусковом крючке, а стволы смотрели прямо в лобовое стекло.

— Что ж... Обозначим переговорные позиции, — сквозь зубы пробормотал Роман. — Вить!

— А? — парень ошалело обернулся к нему.

— Волыну засвети.

— Чего?

— Калаш им покажи. Дверь приоткрой и медленно ствол вверх высунь.

Роман приоткрыл свою дверь и продемонстрировал раскрытую ладонь левой руки. Виктор повторил его действия, но вместо пустой руки медленно выдвинул вверх ствол автомата.

Ствол ружья качнулся, и над мешками появился ещё один силуэт.

— Повторяй за мной, возьми их на прицел, — тихо бросил Роман, медленно выходя из машины и прикрываясь дверцей.

Тонкий автомобильный металл — защита никакая, но хоть что-то.

— Здравствуйте, добрые люди! — громко проговорил он. — Нам бы дальше проехать. Ссориться ни с кем не хотим.

— Желание похвальное, — донеслось с прицепа.

— Так вы нас пропустите?

— От вас зависит, — надтреснутый голос говорившего выдавал солидный возраст своего владельца.

— Я слушаю.

— Куда путь держите?

— Дела у нас. Здесь не задержимся.

— Что за дела?

— Наши. — Роман слегка наклонил голову. — Может, стволы уберём? Так и разговор легче пойдёт.

— Нам и так нормально. Что везёте?

— А мне не нормально! — Роман резко кивнул в сторону ближайшего дома. — Нервирует меня вот тот крендель, что из дверей целится. Слушайте, мне это уже надоедает. Чего вы хотите?

— Досмотр и дорожный сбор.

— Делиться мы готовы, но досмотр — это перебор, — голос Романа стал жёстче. — Могу поделиться информацией, но в машину — ни ногой.

— Информацией? Может, ещё сказку расскажешь? Но делиться — это правильно, — дед фальшиво рассмеялся. — Что вы там прячете?

— Ничего не прячем. Но у меня там оборудование, которое вам нахрен не упало, а поломать можете.

Глаза старика вдруг блеснули, как у картёжника, увидевшего слабость соперника:

— Это уже я решать буду. Давай вываливай всё! — он сделал едва заметный знак рукой в сторону.

Откуда-то справа, из-за покосившегося забора, послышались шаркающие шаги — кто-то осторожно подкрадывался, стараясь не скрипнуть подошвами по щебню.

— Давайте расходиться по-хорошему! — Роман впился взглядом в местного переговорщика. — Не нагнетай!

— А ну, вылазь из тачки! — хриплый голос вонзился в тишину.

Виктор резко обернулся, и ствол АКМ почти упёрся в висок незнакомца. Перед ним стоял коренастый мужик в потрепанной телогрейке с изрытым оспинами лицом под рыжей щетиной. В его руках дрожал обрез, дуло которого тыкалось в приоткрытое стекло задней дверцы.

— Отвалил сейчас же! — заорал Виктор.

Роман выхватил пистолет и навёл его на двоих на прицепе.

— Что за херня, мужики?! — его голос прозвучал низко и опасно, как скрежет металла.

Переговорщик лишь усмехнулся и широко развел руками, демонстрируя свою беззащитность:

— Ну давай, стреляй в безоружного, герой. Ты же воин, да?

— Володь, что там? — ружьё на прицепе нервно дёрнулось, ствол заколебался между Романом и Виктором.

— Бабы… Бабы тут у них! — конопатый заёрзал, его взгляд лихорадочно метался между дулом автомата и задним сиденьем.

— Отвали, я сказал! Убью! — Виктор дёрнул цевьё, прижимая приклад крепче. Его дыхание стало частым, неровным.

— Уберите своего дебила! — рявкнул Роман, косясь на Виктора, но не отводя пистолета от людей на прицепе.

— Вова, какие бабы?! — переговорщик сбросил притворное спокойствие, его голос стал резким.

— Хэзэ… две…

— Брось пушку, гнида! — Виктор уже не кричал, а шипел, как змея перед броском. Его палец на спусковом крючке напрягся.

— Жук, мы выйдем… — из салона донесся испуганный шёпот Нади.

— На месте! Сидите!

— Саня, глянь-ко... — вновь подал голос переговорщик.

Сбоку кто-то зашевелился.

Роман резко развернулся, пистолет теперь смотрел в бледное лицо белобрысого пацана лет шестнадцати. Тот стоял в десяти шагах, неуверенно сжимая старенький "ИЖ" — руки дрожали, но ствол был поднят.

— Стоять! — Роман прищурился, мушка уже легла на переносицу парня.

И в этот момент дверь рядом с ним с грохотом распахнулась.

— Идите вы все в жопу, идиоты! — Лиза выскочила из машины, сверкнув новеньким топориком.

— Лиза! — вскрикнул Роман, но она уже мчалась вперед.

— Да что "Лиза"?! Как же вы все меня задолбали! — со злостью швырнула она топорик под ноги.

Сталь звеняще ударилась об асфальт, заставив парнишку вздрогнуть и непроизвольно отступить на шаг.

Лиза направилась к нему, её шаги были резкими, порывистыми.

— Ты! — она ткнула пальцем в его грудь. — Скольких ты похоронил за эту неделю? А я уже со счёта сбилась! — её голос сорвался на хрип, глаза блестели неестественным блеском.

Развернувшись к прицепу, она развела руки:

— А теперь ещё вы. Да чего вам надо? У меня уже ничего нет! — она рванула на себе куртку, показывая пустые карманы. — Я сама уже почти умерла!

На прицепе зашевелились. Старший, тот самый, с надтреснутым голосом, выдвинулся вперед:

— Хватит нам этих сопливых сказок! Где остальные ваши? В багажнике? Или уже закопали? Вылазьте все из машины — сейчас проверим, что вы за горемыки!

В этот момент раздался оглушительный рёв:

— Замерли все! — голос Романа раскатился по округе, перекрывая все звуки.

Паренёк с ружьём непроизвольно присел, а рыжий резко отпрянул в сторону. Зацепившись ногой за жухлую траву, он грохнулся на задницу. Обрез с глухим стуком ударился о землю.

Роман шагнул вперёд, его пистолет теперь был направлен чётко в грудь старшего:

— Слышь, дед! Ты что творишь, урод? — каждое слово било, как молотком. — Знаешь что? При любых раскладах... Вот прям при любых! Я тебя завалю. Прямо с тебя и начну. А потом ещё сколько смогу. Ты меня понял, козлина?!

Тишина.

Саня, бледный как мел, медленно опустил ружьё, стволом задев землю. Володя сидел, широко раскрыв глаза, а его пальцы слепо шарили по земле в поисках обреза.

Только старший не дрогнул. Его жёлтые, как у старого волка, глаза сузились, оценивая Романа. Но в них промелькнуло что-то новое — расчёт.

— Ладно... — он медленно поднял руку, показывая открытую ладонь. — Валите. Пока живы.

Роман не сразу опустил пистолет. Его взгляд ещё секунду сверлил старика, прежде чем он резко кивнул Лизе:

— В машину. Быстро.

Она подобрала топорик, её руки дрожали, но в глазах стояла не ярость, а пустота. Как будто весь пар разом вышел.

Двигатель взревел, вырываясь из тисков напряжения, оставляя за спиной молчаливых людей у прицепа. В зеркале медленно уменьшался силуэт старшего, застывший посреди дороги, как памятник собственной неудаче. Только когда поворот скрыл его из виду, Роман разжал пальцы на руле, оставив отпечатки на потёртой коже оплётки.

Он выдохнул и пробормотал:

— Гребучий балаган...

Лиза не ответила. Она смотрела в окно, сжимая в руках топорик. Надя осторожно накрыла ладонью её плечо, но та даже не вздрогнула.

— Это что было вообще? — Виктор сидел, глядя прямо перед собой, вцепившись в автомат, упёртый в пол между ног. Его пальцы слегка дрожали на цевье.

Роман на секунду оторвал взгляд от дороги, изучая студента:

— Убивать первым — тяжело, — он провёл языком по пересохшим губам. — А когда в ответ — это запросто. И совесть потом не мучает. Ведь есть оправдание — "они первые начали". А затем, постепенно, и привыкнуть можно.

— То есть этот дед... — Виктор резко повернулся к Роману, его глаза горели смесью гнева и недоумения.

Роман пожал плечами, возвращая внимание к дороге:

— Ага. Он нас провоцировал. Еще немного, и ты бы того мудака завалил. И понеслось бы, — он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — А так... все живы. Пока что.

Виктор обернулся, задержав одновременно удивленный и недоверчивый взгляд на Лизе. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но слова застряли где-то внутри.

Роман, заметив это, криво усмехнулся и кивнул, будто отвечая на невысказанный вопрос. Его пальцы снова сомкнулись на руле, когда машина въехала в длинную тень от придорожных тополей. Солнце, поднимавшееся выше, бросало косые лучи на разбитую дорогу, освещая их путь вперёд.

Минивен шел ровно, изредка подпрыгивая на заплатах и отбивая колёсами трещины на асфальте. Рассветное солнце золотило серую ленту дороги, выхватывая из рассветной дымки пустые придорожные кафе и автобусные остановки. Последние километры они не видели ни души — только вороны, важно расхаживающие по обочине, да редкие клубы пыли на горизонте.

В салоне стояла тяжёлая тишина, нарушаемая только равномерным гулом двигателя.

— Почти приехали, — хрипло произнёс Роман, сворачивая на дорогу между полей, подёрнутых островками свежей зелени.

Нырнув в низину, а затем поднявшись вверх, автомобиль сбросил скорость, когда Роман заметил впереди бетонные блоки, перегораживающие дорогу.

Заграждение выглядело кустарным, но основательным. По бокам — самодельные барьеры из колючей проволоки. Рядом — невысокое здание из красного кирпича с решётками на окнах. На крыше угадывалась тень наблюдателя.

Минивен плавно остановился перед бетонными блоками, двигатель тихо заурчал на холостых. Роман оставил руки на руле, пальцы расслаблены, но готовы в любой момент сжаться.

— Всем спокойно, — бросил он через плечо. — Виктор, ствол под сиденье, но будь готов.

С небольшого крылечка сошёл мужчина в потертой черной куртке. Кобура с пистолетом болталась на ремне, руки свободны, но напряжены. Его глаза, прищуренные от утреннего солнца, быстро оценивали ситуацию.

— Откуда путь держите? — голос охранника звучал хрипло, но без открытой угрозы.

Роман приоткрыл дверь, не выходя:

— Из города. К Виктору Григорьевичу.

Часовой медленно обошел машину, заглядывая в окна. Его движения выдавали опыт — взгляд скользил по салону, фиксируя детали: дрожащие руки Виктора, бледные лица девушек, следы грязи на дверных ручках.

— Нас никто не предупреждал.

Роман усмехнулся:

— Так уж вышло — мы и сами не планировали.

Из домика вышел второй человек — седоволосый, с глубоким шрамом, пересекающим левую бровь. Его походка была размеренной, но в каждом движении чувствовалась скрытая сила. Он молча осмотрел машину, потом резко спросил:

— Ты чей будешь, парень?

— Ничей, — ответил Роман, не моргнув глазом. — Но Вячеслав Александрович меня наверняка помнит. У нас был с ним разговор. Насчёт кое-какой папочки.

Седой на мгновение замер, потом хмыкнул и отошел в сторону, доставая рацию. После непродолжительных переговоров махнул охраннику рукой:

— Запускай.

Затем, обращаясь к Роману:

— Паркуйся там, — он указал на площадку за домиком охраны, где уже стояло несколько машин разных лет и состояний. — Дальше пешком. До забора такого...

— Я знаю, — кивнул Роман, начиная медленно двигаться вперед.

Когда машина остановилась на указанном месте, все вышли на свежий утренний воздух. Мотор под капотом тихо потрескивал, остывая. Посёлок вокруг ещё спал, и идиллическую тишину нарушал лишь щебет ранних птах, скрывающихся в ветвях деревьев на крутом берегу реки, угадывающейся за крутым склоном. Виктор потянулся, осматривая окрестности. Его взгляд задержался на полуразрушенной церкви — темно-красные кирпичи осыпались по краям, изобилуя щербинами, мох цеплялся за швы кладки, а пустые оконные проёмы смотрели на них узкими провалами.

Роман ненадолго задумался и приторочил к поясу фальшион. Самодельные петли из отрезков медного кабеля блестели на солнце, контрастируя с чёрной стропой ремня. Вздохнув, он двинулся вперед. Девушки последовали за ним без слов, их шаги были едва слышны на асфальте.

Через несколько минут они подошли к тяжелой деревянной калитке в кованом обрамлении. Окинув взглядом своих спутников, Роман потянул её на себя, и перед ними открылась неожиданная картина — подстриженный изумрудный газон, аккуратные кусты, дорожки, вымощенные гранитными камнями. Посреди этого оазиса, неподалёку от солидного крыльца вычурного трёхэтажного особняка, стояла высокая фигура в чёрном пиджаке, лысая голова которой блестела в ярких и свежих лучах поднимающегося солнца.

Глава 17

— Чего припёрся? — начальник охраны встретил группу презрительным взглядом. Его неизменный чёрный пиджак сидел безупречно, начищенные до блеска ботинки контрастировали с угрюмым, словно высеченным из камня лицом.

— И я тоже очень рад вас видеть, — с лёгкой усмешкой протянул руку Роман, но охранник демонстративно проигнорировал жест.

— Не любите вы меня, Вячеслав Александрович. А ведь я вам ничего плохого не делал.

— Работа такая. Да и ты не золотой червонец, чтоб тебя любить.

— Босс спит ещё?

Лысый покачал головой:

— На ногах давно.

— Пообщаться с ним можно? Есть повод, — Роман кивнул на замявшихся студентов.

— Уже ждёт.

— О, как... Проводишь?

— Я тебе не дворецкий.

— Ну ладно... — Роман пожал плечами и сделал шаг к крыльцу, но охранник резко перегородил дорогу.

— Куда?

— Ну чего?

Лысый протянул руку.

Роман со вздохом достал из внутреннего кармана пистолет и положил на его широкую ладонь.

— Ножик тоже.

— Слава! Ну ты вообще! Я вообще-то по делу, а не железками в босса твоего тыкать.

— Сюда давай!

— Вот злой ты мужик, Славик, честное слово.

— Я тебе не Славик! — лицо лысого начало багроветь.

— Так и я тебе не "эй, ты"! — Роман с вызовом смотрел ему в глаза.

— Жук, а мы точно за этим сюда пришли? — раздался сзади шёпот Виктора.

— Жук? — Вячеслав внезапно оживился, словно акула, учуявшая кровь. — Ха! Навозник, что ли?

Роман потемнел лицом, а рука сама легла на рукоять фальшиона. Он даже не заметил, когда это движение стало привычным. Клинок с тихим шелестом начал выходить из ножен.

В тот же миг холодный ствол упёрся ему в лоб.

— Пыряло своё отпусти, — глаза Вячеслава сузились в опасном прищуре, его палец лежал на спусковом крючке, вжимая автоматический предохранитель.

Роман застыл.

За спиной раздался испуганный вдох Лизы. Надя инстинктивно потянула подругу за рукав, пытаясь оттащить подальше. Виктор замер, не зная, что предпринять.

— Ага… — Вячеслав оскалился. — Патрон в стволе оставил, да, Жук? — последнее слово он выдавил сквозь зубы.

Пальцы на эфесе медленно разжались, и меч скользнул обратно в ножны.

— А знаешь, Слава... Что-то у нас сразу не заладилось. Не я твоего племяша приговорил. И ты ведь это понимаешь.

— Наглый, да ещё и тупой.

Роман недоумённо моргнул.

— Ну что? Наигрались в крутых мужиков?

— Да, Виктор Григорьевич, — лицо Вячеслава внезапно стало спокойным. Он опустил пистолет и шагнул в сторону.

На балконе второго этажа стоял Ляпишев, с интересом наблюдая за разворачивающейся сценой.

— Здравствуйте, Роман, — он тепло улыбнулся, опираясь о перила.

— Доброе утро, Виктор Григорьевич, — Роман кивнул, бросая взгляд на замершего Вячеслава. — Смотрю, нам тут не очень рады.

— Слава любит играть на нервах. На моих, кстати, тоже, — Ляпишев усмехнулся, переведя взгляд на начальника охраны. — С чем пожаловали?

Роман на мгновение обернулся к переминающимся студентам, затем твёрдо поднял глаза:

— Виктор Григорьевич, нужно обсудить кое-что. С глазу на глаз, если можно.

Ляпишев задержал взгляд на его лице, затем легко оттолкнулся от перил:

— Сейчас спущусь.

Наступила тягостная пауза. Вячеслав замер, заложив руки за спину. Его бесстрастный взгляд скользнул по Жуку, затем перешёл на студентов.

Роман сохранял каменное выражение лица, хотя внутри всё кипело от ярости. Его, словно мальчишку, провели, сыграв на его же эмоциях и выставив беспомощным дураком. Теперь нужно было хоть как-то сохранить лицо перед Виктором и девушками. А ведь сам нарвался! Вообразил себя этаким Рэмбо на короткой ноге с местным хозяином – и вот результат: его публично поставили на место, дав понять, что он здесь никто и звать его никак.

Наконец дверь распахнулась, и хозяин особняка вышел на вымощенную каменную дорожку. Когда он приблизился, Роман коротко пожал протянутую руку.

— Ну как, приглянулся? — Ляпишев кивнул на фальшион, блеснувший узором эфеса.

— Безотказный инструмент, — Роман похлопал по ножнам. — Очень пригодился.

— Увидел в Толедо и не удержался. Изначально оружие простого пехотинца. Но этот экземпляр... Слишком изящен для простолюдина. Скорее, обедневшему дворянину впору.

— Вам виднее, — Роман хмыкнул. — Мне главное, чтобы в деле не подвёл.

— О, не сомневайтесь, — Ляпишев улыбнулся. — Такие клинки пережили не одну войну. Рад, что теперь и этот послужит по назначению, — его взгляд скользнул к студентам. — Так о чём вы хотели поговорить? И кто ваши спутники?

— Собственно, о них и речь.

— Пройдёмся? — Ляпишев сделал приглашающий жест вдоль дорожки.

Стиснув зубы, Роман всё же отдал фальшион Вячеславу. Пока они прогуливались по деревянному настилу набережной, тот не сводил с инженера пристального взгляда. Ребята, оставшись на месте, о чём-то перешёптывались.

Роман коротко изложил Ляпишеву события последних дней, рассказал о своих наблюдениях, работе погибшего Кости, атаке зараженных на лагерь выживших и "Восход". Тот внимательно слушал, лишь изредка уточняя детали.

— Любопытно... — Ляпишев задумчиво потер подбородок. — Очень любопытно...

— Вот я и притащил ребят сюда. Они расскажут всё подробнее. Хотя, если честно, мы сильно вымотались за последнее время и еле на ногах держимся.

— Хорошо. Мы вас разместим, отдохнёте, — Ляпишев одобрительно кивнул. — Сейчас я буду занят, но к вечеру обсудим всё детально.

— Было бы замечательно.

— Вот и договорились.

* * *

Все четверо следовали за выделенной им сопровождающей — женщиной средних лет, которая представилась как Ирина.

Некогда тихий элитный посёлок для отставных военных теперь буквально кипел жизнью. Здесь явно было больше людей, чем в лагере Болотова. Повсюду шло активное строительство: несколько корпусов, напоминавших бараки, возводились под стук молотков и визг пил. В просветах между домами и деревьями виднелись бригады, сооружавшие земляные укрепления на подступах к посёлку со стороны полей. По улице устало брела вооружённая группа, явно только что сменившаяся с ночного дежурства. Неподалёку дымили полевые кухни. Никто не обращал внимания на новоприбывших — все были поглощены своими делами.

— Ирина, скажите, а сколько здесь всего людей? — Лиза озиралась по сторонам с детским любопытством.

— Больше двухсот. И число растёт с каждым днём.

— Ого! А откуда все берутся?

— По-разному. Кто из окрестных сёл, кого рейдовые группы привозят, кто-то, как вы, сам приезжает время от времени, — Ирина махнула рукой. — Я вот с первой волной из города приехала, с Виктором Григорьевичем.

Роман мрачно хмыкнул:

— Вам повезло. В городе был ад. Да и сейчас не сахар.

— Знаю, наслышана.

— А заражённые вас не тревожат?

— Первые дни — просто кошмар. Почти не спали, стрельба не прекращалась. Сейчас спокойнее — редко появляются. Но стену всё равно строим.

— И как тут живётся? — не унималась Лиза.

— Терпимо. Работы с избытком, а всего остального не хватает. Но мы не отчаиваемся, — Ирина пожала плечами.

Надя, до этого молчавшая, вдруг спросила:

— А кем вы были... раньше?

— Директором завода, — в голосе Ирины мелькнула грусть. — Теперь отвечаю за учёт и распределение ресурсов.

— То есть вы... помощница Ляпишева?

— Одна из... Мы пришли.

Они остановились у большого, но неброского двухэтажного дома за аккуратным деревянным заборчиком.

— Здесь у нас обитает пара семей. И для вас место найдётся.

— Семей? — Роман недоумённо уставился на женщину.

— Да, представьте себе, кому-то повезло больше остальных, — Ирина на секунду отвела взгляд. — Пойдёмте, покажу вам всё.

Они прошли в дом и поднялись на второй этаж.

— Вот эти две комнаты ваши, — Ирина указала на двери. — А вот тут санузел...

Метнувшаяся за указанную дверь Лиза мгновенно разразилась радостным воплем:

— Вода! Тут есть вода! Тёплая!

— Воду экономьте, пожалуйста. Никаких долгих заплывов, — строго предупредила Ирина.

— А где можно вещи постирать? — робко поинтересовалась Надя.

— Через два дома обратно по улице мы организовали прачечную. Спросите у любого — подскажут.

— Спасибо.

— Так, девчат. Выбирайте себе жилище, — Роман еле стоял на ногах. — Я бы умер на пару часов.

Виктор молча кивнул в знак согласия.

Надя беззаботно отмахнулась, и Роман, коротко кивнув Ирине, отворил ближайшую дверь. Не снимая даже обуви, он рухнул на кровать и, кажется, уснул ещё в полёте.

* * *

Проснулся Роман под детские визги, доносящиеся с улицы. Двое близняшек лет четырёх возились на траве перед домом, с упоением мутузя друг друга под озабоченное квохтанье молодой мамаши.

Виктор беззаботно спал на соседней кровати, неловко подогнув руку под бок и похрапывая через "О" приоткрытого рта.

Отойдя от окна, Роман поднял с пола фальшион. Он принес меч сюда в руках, но не помнил, как бросил его на пол. Положив клинок на кровать, он вышел из комнаты и постучался к девушкам. Не дождавшись ответа, осторожно приоткрыл дверь, но никого за ней не обнаружил.

— Ну и ладно, — пробормотал он, пожимая плечами.

Не раздумывая долго, он залез в ванну и некоторое время с наслаждением отмокал в тёплой воде. Пожалев, что все вещи остались в машине, он воспользовался чужой бритвой, соскоблив с лица отросшую щетину, и дал себе обещание отблагодарить владельца компенсацией. Посвежев и взбодрившись, вернулся в комнату и растолкал Виктора.

— Подъём, лежебока!

— А? Что? — Виктор, слепо щурясь спросонья, заозирался, так и норовя упасть с кровати.

— Мой нюх подсказывает, что скоро обед, а желудок готов объявить голодный бунт. Я намерен добыть себе кусок мамонта, даже если придётся за него драться. Ты со мной?

— Мамонта?

— Охренеть... Давай, включайся уже! Где у тебя кнопка?

— Какая кнопка?

— Какой же ты трудный... — Роман махнул рукой и направился к двери. — Вить, приходи в себя, а я пойду осмотрюсь. Лады?

— Угу, — кивнул Виктор, с трудом поднимаясь с кровати.

Гулять по посёлку с оружием после утреннего инцидента Роман счёл неразумным, поэтому оставил всё "железо" в комнате.

Солнце грело изо всех своих майских сил, поэтому новую кожаную куртку пришлось снять, едва сойдя с крыльца.

— Здравствуйте...

Роман обернулся.

— Здравствуйте, — вежливо поприветствовал он запримеченную ещё из окна молодую женщину.

Та сидела на лавке, а у её ног тихо возились те самые близнецы.

— Вы наш новый сосед?

Простой вопрос поставил Романа в тупик.

— Пока не знаю, — честно признался он.

— Не уверены, хотите ли остаться? Мы с мужем приехали четыре дня назад и уже обжились. Здесь спокойно. Безопасно.

— А откуда вы?

— Из Суздаля.

— А там разве хуже? У вас же город-музей. Старинные укрепления есть. Ничего придумывать не нужно, всё готовое.

— Не всё так просто. Кремль большой, а людей, готовых жить сообща, — мало. Голос её понизился. — Там опасно, страшно. Муж как раз отправился за припасами и наткнулся на рейд. Мы уехали в тот же день. А вы?

— Владимирские мы, — усмехнулся Роман.

— И как там?

Хорошее настроение постепенно начало улетучиваться.

— По-разному, — уклончиво ответил он.

— Тоже не могут объединиться?

Роман покачал головой.

— Могут. Но... там сложно, — ему не хотелось пугать подробностями.

— А девушки? Они с вами? Я видела их утром.

— Да. Мы вчетвером приехали. Кстати, не знаете, где они?

— Наверное, на медосмотре. Хотя что-то задерживаются…

— Медосмотре?

— Ну да. Всех новичков осматривает врач, — женщина рассмеялась. — Забавный такой старичок, прямо как Айболит из книжки.

— Понятно. А вы чем занимаетесь?

— Муж в мастерской — чинит, паяет. Говорит, что-то для укрепления стены. Я не вникала. А сама днём с детьми, по ночам дежурю у генераторов, — она поправила прядь волос. — Не всю ночь, конечно. Нам льготы положены, пока малышей не с кем оставить. Вроде как, если детей станет больше, организуют садик.

Роман вдруг замер, будто его током ударило.

Дети! Откуда они возьмутся? Даже если у обоих родителей есть иммунитет, какие гарантии, что он передастся ребёнку?

— Что-то случилось? — собеседница нахмурилась. На вас лица нет.

— Нет-нет, всё нормально.

Услужливое воображение начало рисовать Роману картинки будущего, одну мрачнее другой, среди которых вымирание человечества от стерилизации было самой безобидной. На моменте, когда обратившийся младенец раздирал собственную мать изнутри на манер "Чужого", калитка открылась, и во дворике появились Надя с Лизой.

— Привет, Жук! Ты чего такой кислый? — Лиза издалека озорно сверкнула глазами. — Здрасьте! — добавила она в сторону женщины с близняшками, которая лишь вежливо кивнула в ответ.

Надя так же ограничилась кивком.

— Потом расскажу, — буркнул Роман, машинально проводя рукой по гладко выбритому подбородку.

— Бритый ты прямо... чужой какой-то, — скривилась Лиза, оглядывая его с преувеличенным подозрением. — А где Витя?

— Да тут я. Привет, — проворчал парень, который как раз спускался с крылечка. — Так что ты там про мамонта с кнопкой говорил?

— Стой! Не трогай дядю!

Один из малышей, неведомо как очутившийся на коленях матери, заинтересованно тянул пальчики к лицу Романа.

Тот попробовал улыбнуться, но вышло так себе.

— Так. Давайте выметаться, раз все в сборе.

Оказавшись за калиткой, девушки рассказали, что пока мужская часть команды "бессовестно дрыхла", они успели закинуть в стирку кое-какие свои вещи, побывать на медосмотре, при участии Ирины договориться, чтобы их всех поставили на довольствие, и помочь на кухне.

— Кстати, обед скоро, а вам ещё на медосмотр надо.

— Ведите уж.

Местный эскулап, обосновавшийся в импровизированном медицинском кабинете, и вправду был вылитый книжный Айболит – такие же круглые очки, бородка клинышком с густой проседью и добродушно-рассеянный взгляд, будто в любой момент готовый отвлечься на вывихнувшего лапку воробья.

— Ну-с, проходите, молодой человек. Жалобы на здоровье имеются? — врач оторвался от тетради, в которой быстро что-то писал.

— Да нет, вроде... — пройдя, Роман на секунду задумался. — Хотя нет, вру. Совсем забыл!

Он бросил куртку на кушетку с потрескавшейся обивкой и засучил рукав водолазки, демонстрируя левое предплечье со следами полученной рваной раны. Угвазданный до состояния половой тряпки бинт он содрал ещё когда нежился в ванне.

— Вот. Чешется.

— Садитесь, — доктор ткнул ручкой в сторону стоящего рядом стула.

Осмотр длился недолго. Врач откинулся на спинку скрипучего офисного кресла, уставившись на Романа через очки:

— Швы надо было снять неделю назад, а то и больше. Это что за наплевательское отношение?

— Э-э-э... Видите ли... Меня зашили только три дня назад, — Роман с трудом вспомнил, сколько времени прошло с того момента.

— Вздор! — бородка дёрнулась, как у рассерженного кота. — Ране минимум месяц. Рубец уже давно сформировался.

— Говорю как есть.

— Что-то вы недоговариваете, молодой человек.

— К вам вот прямо передо мной парень заходил, Виктор. Он может подтвердить.

— Глупости! Так не бывает!

— Я спорить не буду, тут вам виднее — бывает или не бывает. Вы только нитки из меня выковырните, да я пойду.

Айболит сердито хмыкнул, придвинул ближе настольную лампу, осветив руку резким белым светом.

— Ладно уж.

Спустя пятнадцать минут мерзких ощущений Роман вырвался из медицинского кабинета, потирая свежеперевязанную руку и благоухая спиртом.

— Завтра я вас жду! — напутствовал его врач через закрывающуюся дверь.

На обед они с Виктором, конечно же, опоздали.

Столовая под открытым небом гудела, как растревоженный улей. За грубо сколоченными из длинных досок столами теснилась добрая сотня человек. Звон мисок из нержавейки и гул десятков голосов сливались в сплошной гомон. Выделялись рабочие бригады, занимавшие целые столы — кто-то оживленно спорил, кто-то заливисто смеялся.

Роман на мгновение растерялся в этой суматохе, но Виктор коротко хлопнул его по плечу и указал направление в сторону стола, где Надя и Лиза отчаянно махали руками. Они сориентировались и стали протискиваться между скамейками под сопровождение гневных девичьих взглядов.

— Садитесь уже! — прошипела Надя и, не церемонясь, втянула Виктора на скамью рядом с собой.

— Вы где запропали? — в той же манере добавила Лиза в ухо Роману, когда он плюхнулся по соседству.

— Потом расскажу, — он схватился за ложку и начал наворачивать остывающее густое варево.

— Потом расскажу, потом расскажу! Да что за фигня?

— Лиза! Дай уже поесть спокойно!

— Ну вот и ешь! — девушка демонстративно надулась, отвернувшись.

— Да у врача задержался! — Роман задрал рукав, показывая свежий бинт. — Если забыла — от меня кусок отгрызли. Из-за вас, между прочим!

Сидящий бок о бок Виктор, не поднимая глаз, усердно ковырял ложкой в тарелке, делая вид, что его тут нет.

Соседи недоумённо косились на них, но молчали. Обед продолжался в тягостном молчании, прерываемом лишь звоном ложек да негромкими разговорами за соседними столами.

С удивлением Роман заметил Ляпишева.

Тот, как всегда подтянутый и собранный, шел впереди небольшой свиты. Среди сопровождающих мелькнула знакомая фигура Ирины и седая голова местного медика — того самого "Айболита", с которым Роман имел удовольствие повидаться чуть ранее. Получив порции из общего котла, они устроились за отдельным столом и, не прерывая оживлённой беседы, принялись за еду. Никто вокруг даже не обернулся — видимо, появление руководства было здесь в порядке вещей.

Ляпишев между тем оживленно что-то обсуждал, изредка делая ложкой выразительные жесты. Мужчина в строгом костюме рядом с ним внимательно слушал, время от времени вставляя короткие реплики. Ирина, нахмурившись, о чём-то беседовала со своим соседом в полевой военной форме, а врач, погруженный в собственные мысли, что-то записывал в потрепанный блокнот, не переставая при этом есть.

Роман отвел взгляд, внезапно осознав, что всё ещё зверски голоден. Его ложка уже скребла по дну, и через несколько жадных глотков миска опустела — он даже не успел понять, было ли варево вкусным или просто съедобным. Желудок требовал раздобыть добавки, но Роман отказался от этой затеи и залпом влил в себя компот из сухофруктов. Всё-таки они были здесь на птичьих правах, а после них кормилась вторая смена — те, кто с утра вкалывал, внося вклад в общее дело.

Дружной четверкой они направились к импровизированной мойке — длинной полке со множеством кранов и жёлобом для стока воды. Подождав немного в очереди к краникам, где нашлись губки и моющее средство, они справились с посудой и, сложив её в пластиковые ящики у выхода, наконец, вывалились на главную и единственную улицу посёлка.

— Что дальше? — поинтересовался Виктор, сыто прикрыв глаза на ярком солнце.

Сославшись на какие-то дела, девушки быстро ретировались, а Роман потащил Виктора к въездному КПП. После короткого разговора с охраной их проводили в оружейку — тесное помещение в доме неподалёку, пропахшее порохом и маслом.

— Я ж тебе обещал? — Роман довольно ухмыльнулся, похлопывая Виктора по плечу. — Ну вот. Изучай матчасть.

Резко погрустневший парень озадаченно разглядывал покрытый нагаром АКМ, который сам же и принёс, вытащив из салона "Шевроле".

Сопровождавший их охранник в чёрной форме перекатывал во рту сигарету. Его жёлтые от никотина усы дёргались в сдержанной усмешке, а глаза весело щурились, перебегая с растерянного Виктора на довольного инженера.

Впрочем, бросать студента в беде Роман не стал и вскоре присоединился к нему, вернувшись с пистолетом. Там они и провели время за неспешной чисткой и изучением оружия под его руководством, пока за ними не явился посыльный.

Запыхавшийся мальчишка влетел в комнату, едва не снося дверь:

— Фу-ух! — он буквально выплеснул воздух, опираясь о косяк. — Полпосёлка обегал!

Роман поднял бровь:

— Тебе чего, пацан?

— Главный вас ищет! — мальчишка вытаращил глаза и махнул рукой куда-то в потолок, видимо, обозначая степень главности. — Срочно!

— Так на вечер же договаривались! — нахмурился Роман.

Паренёк лишь пожал плечами и навострился было за дверь.

— Стой! А где хоть?

— Так перед домом ихним! — бросил пацан и исчез.

Со вздохом переглянувшись с Виктором, Роман бросил на стол кусок промасленной ветоши:

— Ладно, Вить, сворачиваемся. Негоже заставлять заняты́х людей ждать.

Отправив Виктора сразу к месту встречи, Роман спешно забросил стволы в машину. Попутно наскоро достал из одного из рюкзаков новую пачку сигарет. Там его внимание привлекло необычное зрелище. Частично скрытый деревьями, по узкой дороге вниз по склону сползал бензовоз. Чтобы вписаться в поворот, ему пришлось сложиться едва ли не пополам. Рядом суетилось несколько человек. Криками и взмахами рук они пытались помочь водителю справиться с манёврами. Тягач отвечал пронзительным свистом пневматики и натужным скрипом тормозов. Крутые бока огромной раскачивающейся бочки с надписью «ОГНЕОПАСНО» тускло блестели на солнце. Пара квадроциклов, треща моторами, добавляли неразберихи.

Возле КПП уже копошились люди, лома́ми и верёвками растаскивая бетонные блоки заграждения. К ним на подмогу вдоль улицы спешил старенький трактор, тарахтя, как разбитый пулемёт.

Роман с сожалением отвернулся от этого бесплатного спектакля и зашагал на встречу.

У забора напротив особняка Ляпишева собралась целая группа. Помимо его самого и троих ребят был "Айболит" и местный силовик, замеченный ещё в обед. И, конечно, над всеми возвышался лысый череп Вячеслава. Заметив его тяжёлый взгляд, Роман издалека, не привлекая лишнего внимания, чуть развел руки, демонстрируя пустые ладони. Начальник охраны едва заметно кивнул, прикрыв глаза на долю секунды.

Ляпишев с довольным видом оглядел собравшихся:

— Отлично, все на месте!

Он быстро представил всех друг другу, после чего предложил перейти к делу. Группа тронулась в путь, когда мимо, рыча мотором, прокатился бензовоз. Со следовавшего за ним квадроцикла спрыгнула фигура, затянутая в мотоциклетную экипировку, и направилась к ним.

— Виктор Григорьевич, я на секунду! — силовик резко замедлил шаг.

Ляпишев одобрительно кивнул. Офицер отошёл к мотоциклисту, который уже сорвал шлем и, делая доклад, эмоционально размахивал свободной рукой. Донеслось настойчивое желание порвать на тряпки какого-то "старого пидораса".

Быстрый обмен репликами — и гонец уже вскакивал в седло, рывком разворачивая квадроцикл. Через мгновение, подняв со старого асфальта облачко пыли, он исчез, догоняя уходящий бензовоз.

В какой момент из поля зрения исчез Вячеслав, Роман не понял.

— Что там, Дим? — поинтересовался Ляпишев у догнавшего их силовика.

— Да порецкие вконец распоясались. Дорогу перегородили, таможню устроили. Дайте уже мне их в чувство привести, Виктор Григорич.

— Ладно. Это мы с тобой позже обсудим.

Они остановились у небольшого деревянного сарая на задворках одного из домов. Когда врач распахнул скрипучую дверь, внутри открылось мрачное зрелище. В пыльном полумраке на полиэтиленовой плёнке, расстеленной на земляном полу, аккуратно лежали несколько обнажённых тел.

— Вот наш... "наглядный материал", — произнёс медик, пропуская всех внутрь.

Ляпишев, скрестив руки на груди, внимательно изучал трупы:

— Ну вот... Теперь можно поговорить предметно. Николай Иванович, расскажите нашим гостям, что вам удалось выяснить.

Врач вздохнул и подошёл ближе:

— Что ж. Извольте. По результатам вскрытия — практически здоровые люди. Внутренние органы без заметных патологий. Люди как люди, ничего сверхъестественного. Но... — он сделал паузу, — кроветворная система изменена. Печень взяла на себя новые функции, сама кровь гораздо темнее и гуще обычного. Без лаборатории точных выводов не сделать.

Он бросил укоризненный взгляд на Ляпишева, затем продолжил:

— Эндокринная система угнетена — отсюда синдром сухого глаза, отсутствие потоотделения и прочее. Но самое странное... — врач обвёл присутствующих изучающим взглядом, — они безнадёжно мертвы уже четверо-пятеро суток. Трупные пятна присутствуют, но ни малейших признаков разложения.

Роман наклонился ближе. Кроме застарелого запаха пыли и сырого дерева — ничего.

— Я просил Дмитрия Юрьевича добыть живой экземпляр для исследований, — врач устремил поверх очков негодующий взгляд на офицера. — Но...

— Николай Иванович, — пожал тот плечами. — Это не так просто. Специально искать мы их не будем — у нас много других, более насущных задач. Рейдовые группы и так перегружены. К тому же это слишком рискованно, сами понимаете.

Ляпишев резким жестом прервал начинающийся спор.

— Ваше мнение, друзья? — повернулся он к студентам, которые невольно прижались друг к другу.

Виктор неуверенно развёл руками:

— Виктор Григорьевич, мы не медики... Но позвольте спросить — Николай Иванович, вы вскрывали череп? Нас интересует состояние мозга.

— Да, конечно, молодой человек. Ткани не повреждены, выглядят нормально, кровоснабжение не нарушено. Причины девиантного поведения глубже простой нейрофизиологии.

— Паразиты?

— Никаких следов. Мозг чист.

Роман бросил быстрый взгляд на Ляпишева и задал вопрос:

— А как насчёт вирусного заражения?

— Сильно сомневаюсь. В любом случае для таких исследований у меня нет оборудования. И вряд ли предвидится.

Роман уставился на Ляпишева с невысказанным вопросом.

— Да, все присутствующие в курсе насчет тех документов. Но Николай Иванович, мягко говоря, не разделяет эту теорию.

— Именно так, — твёрдо подтвердил врач. — Я, конечно, не специалист, но при всём уважении — это ненаучная фантастика.

Роман резко указал на тела:

— А это тогда как объяснить? — его голос дрогнул от напряжения.

Врач лишь беспомощно сжал губы, но Виктор неожиданно взял инициативу:

— Давайте смотреть на факты. Поодиночке — агрессивные дебилы, а в скоплениях демонстрируют сложное поведение. Чудес не бывает. Всё имеет своё объяснение. Если мы его не находим — значит, оно лежит за пределами наших знаний, не более того.

— Где бы ещё взять их теперь, эти знания, — проворчал Роман.

Ляпишев бросил на него странный взгляд, но обратился к Виктору:

— Вы говорите о сложном поведении... У них есть социальная организация?

Виктор отрицательно покачал головой:

— Никакой иерархии, никаких социальных связей. Все... хм-м... особи абсолютно равны. Они даже не общаются между собой, однако... — он сделал паузу, — налицо согласованные действия в группах. И своих целей они добиваются.

— Конкретные примеры? — нахмурился Ляпишев.

— Лагерь Болотова. — Виктор болезненно скривился. — Его больше нет.

— Что за лагерь такой, если кучка злобных обезьян с ним справилась? — презрительно ухмыльнулся офицер.

Роман резко встрял в разговор, его голос зазвучал резко:

— Небольшой, но неплохо укреплённый и вооружённый. Спасти людей помогла только бронетехника. Да и то не всех. А у вас укреплений нет.

— Мы строим стену! — вспыхнул военный.

— Нет у вас укреплений. Если подобное повторится здесь — вас тут же сметут в реку. Просто вы непуганые и не осознаёте масштаб.

— Сколько ж их там было? — озадачился офицер.

— Много. Очень много. Тысячи.

— В окрестностях нет столько. В последние несколько дней вообще их не видим.

— И вас это не настораживает?

Ляпишев, проинформированный Романом ещё утром, пристально наблюдал за своим помощником. Тот, сдвинув брови, явно прокручивал в голове услышанное, потирая подбородок.

— Думаю, ребят можно больше не задерживать, — Ляпишев обвёл взглядом присутствующих. — Жук, зайдите ко мне через час.

— Хорошо, — кивнул Роман.

— Да, не забудьте! — неожиданно встрял врач, тыча пальцем в воздух. — Завтра я тоже вас жду.

Ляпишев поднял бровь:

— А что такое?

— Тоже... Ненаучная фантастика, — отмахнулся доктор.

* * *

Роман сидел на скамейке у крыльца, подперев кулаком подбородок. Тоненькая струйка дыма от сигареты, забытой между пальцами, вилась в неподвижном воздухе. Взгляд был расфокусирован, а мысли путались, перескакивая с одного на другое — слишком уж много событий за последние дни.

— Фу-фу-фу! — появившаяся Лиза замахала руками, разгоняя дым. — Я не пойму — так ты куришь или нет?

— Я и сам уже не пойму... — глухо ответил он, так и не отрывая взгляда от какой-то точки вдали.

— Можно с тобой посидеть?

— Да на здоровье.

Роман затушил каблуком сигарету, которой так и не затянулся. Лиза пристроилась рядом, уперев ладони в скамью. Наступила неловкая тишина, но начинать разговор первым Роману не хотелось.

За забором процокала когтями по асфальту одна из обитающих в посёлке собак.

— Я теперь, наверное, до конца жизни собак бояться буду, — девушка нахохлилась, с опаской глядя на тень за забором.

— У въезда, рядом с домиком охраны, в будке овчарка живёт. Вполне приличный пёс.

Лиза слегка покивала, глядя вдаль:

— Я понимаю... Но всё равно...

— Пройдёт. Со временем.

Вновь повисла пауза.

— Что думаешь делать дальше?

— Не знаю. Посмотрим.

— Мы ведь можем остаться тут.

— Оставайтесь. Здесь, вроде, неплохо.

— А ты?

— А что я? Думаю, Григорич что-то затеял. Скоро узнаю.

— А если нет? Вернёшься в город?

Роман, не глядя на девушку, пожал плечами. Он и в самом деле не строил никаких планов на будущее. Слишком уж горазда была жизнь на всякие пакости.

— Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах, — слабо улыбнулся Роман.

Лиза замялась, поёрзав по вытертому дереву, но всё-таки тихо сказала:

— Ты не уезжай, пожалуйста, — её голос предательски дрогнул.

— Конечно, мамочка, — усмехнулся Роман, повернувшись к девушке.

Та вдруг уткнулась лицом ему в грудь. Из глаз потекли слёзы.

— Это что за новости?

Роман недоумённо глядел на Лизу.

— Эй, — мягко произнёс он. — Ты чего, воробушек?

Девушка всхлипнула, добавив влаги ему на водолазку, но больше ничего не ответила. Его рука неловко замерла в воздухе, затем нерешительно опустилась ей на спину и начала гладить. Осторожно, будто опасаясь сделать больно.

В таком виде их и застал Виктор, вернувшийся от машины с двумя рюкзаками.

— Вот. Решил притащить, — начал он ещё от калитки. — А то девчонки свои принесли, а мы как бомжи... Что это тут у вас?

Лиза резко оторвалась от Романа и, смахивая ладонью слёзы с лица, быстро исчезла за дверью дома.

Роман растерянно поглядел на Виктора:

— Расклеилась что-то Лизавета у нас.

Парень бросил рюкзаки к ногам инженера и плюхнулся рядом на лавку.

— Бывает... — вздохнул он.

Глава 18

Роман облокотился на прохладные перила набережной. Крутая стена склона, поросшего деревцами и свежей травой, резко обрывалась, будто отрезая от вечного движения тёмной, глубокой воды.

Послышались тихие шаги и скрип дерева.

Ляпишев молча встал рядом, положив руки на перила. Долгую минуту они смотрели, как река гонит свои воды куда-то вдаль, шевеля прибрежные заросли и заставляя качаться жёсткие стебли осоки.

— Не самый живописный вид, но успокаивает, согласен? — первым нарушил тишину Ляпишев.

— Есть такое, — коротко отозвался Роман.

— Устроились?

— Да, спасибо, всё шикарно. Подозреваю, что нам выделили лучшее из возможного. Многие, я видел, пока живут в палатках.

— Общежития закончим уже сегодня и всех заселим. А ценные кадры должны чувствовать, что их ценят.

— Интересные авансы.

— А разве вы не останетесь?

— Ребята готовы остаться.

— А ты, значит, нет?

— Виктор Григорьевич, я вам для чего-то нужен. Выкладывайте уже.

Ляпишев усмехнулся, но не глазами.

— Ты упомянул про знания, которые нужно найти...

Роман секунду пристально смотрел на собеседника.

— Хотите, чтоб я отправился в Киров? У вас есть люди для этого. Тот же Вячеслав.

— Слава мне теперь и телохранитель, и секретарь, и ещё Бог знает кто. Да, я мог бы поручить это ему. Но одного его мало. Нужен грамотный технарь.

— Так и технарь у вас есть, я слышал.

— Знаешь, как говорят? "Не требуй от людей того, чего они не могут, — и они тебя не подведут". Зачем мне просить человека отрываться от семьи, если знаю, что он откажется? Тем более что здесь он действительно нужен.

— И тут появляюсь я. Очень удобно.

Ляпишев улыбнулся:

— Именно! Как знак судьбы.

— Да-да, конечно. Скажите честно. Вы же ещё тогда, в городе, на меня глаз положили?

— Я, кажется, неплохо разбираюсь в людях. — Ляпишев вновь улыбнулся. — Мне нравится так думать.

— Как вы могли предугадать?

— Никак. — Ляпишев пожал плечами. — Давняя привычка стелить соломку всегда и везде.

Роман тяжело вздохнул и потёр ладонями лицо.

— Когда?

— Что-то мне подсказывает, что тянуть нельзя. Завтра приготовят транспорт, Слава подберёт людей. Возьмёшь кого-нибудь с собой? Того паренька, например, Виктора. Он может пригодиться.

* * *

Во время ужина царило какое-то оживление. Люди за столами возбуждённо перешептывались, в воздухе чувствовалось напряжение, будто все ждали чего-то важного.

И действительно, в сгущающихся вечерних сумерках у свежепостроенных деревянных корпусов собралась толпа. Из двух сдвинутых столов, накрытых потёртым ковром, соорудили помост.

Сам хозяин посёлка взошёл на это импровизированное возвышение. Его речь лилась плавно и убедительно – о сплочении перед лицом угрозы, о том, что теперь они одна большая семья, о первых успехах их общего дела. Голос звучал тепло и отечески, жесты были широкими, обнимающими всех сразу.

Роман наблюдал, стоя в отдалении. Слова скользили мимо его сознания – он видел только, как загораются глаза у собравшихся, как кивают головы, как на суровых лицах появляется что-то вроде надежды. Когда Ляпишев закончил под искренние аплодисменты, народ тут же бросился осматривать новые жилища – шумно, с шутками, почти по-праздничному.

Роман не спешил возвращаться в отведённый им дом. Он специально удлинил путь, бредя по улочке посёлка в сгущающейся темноте, где уставшие за долгий день люди расходились по своим жилищам. Каждый шаг отмерял время, которого оставалось всё меньше — нужно было найти правильные слова, чтобы сообщить ребятам о своём решении.

Почему он так легко согласился? Вопрос вертелся в голове, как заезженная пластинка. Ляпишев — не дурак. Людей, нашедших здесь убежище, объединяет простая потребность в безопасности, крыше над головой и полной миске. Попробуй приказать без объяснений — и уважение рассыплется, как карточный домик. Начнёшь давить, пугать — и они просто уйдут. Обещаниями райской жизни тоже не возьмёшь — в этом новом мире люди научились ценить то, что можно потрогать руками сегодня, а не призрачные тени в тумане завтрашнего дня, который может и не наступить. Ляпишев строит общину, пытаясь создать островок стабильности в шторме обломков реальности. Но ему не хватает главного — объединяющей идеи. Идеи, которая повела бы за собой и ради которой можно было бы пойти на жертвы. Даже у "Восхода" есть идея. Жёсткая до неприятия, простая до примитивности, но есть.

Он остановился. В окнах ближайшего домика замерцал тусклый свет — кто-то зажигал свечу. Простое, земное тепло чужого дома.

Роман втянул прохладный вечерний воздух. Надо было возвращаться. Осталось только найти силы сказать о своём решении тем, кто уже успел стать... Попутчиками? Друзьями? Обязательством?

* * *

— Жук, ну ты где бродишь? — у калитки его догнал Виктор, спеша откуда-то с горячим чайником в руке. — Там девчонки решили проставиться типа за новоселье. Все уже собрались.

— Ой, да не нуди ты.

В небольшой беседке, прятавшейся за домом, при свете подвешенной керосиновой лампы собралось небольшое застолье.

— О, а вот и их величество соизволило прибыть! — Надя указала на Романа из-за круглого столика, накрытого скатертью.

Виктор выскользнул из-за спины инженера и принялся разливать кипяток по расставленным чашкам, из которых торчали хвостики пакетиков чая.

— Доброго всем вечера, — поздоровался Роман, поднимаясь на ступеньку и оглядывая собравшихся.

Лиза взглянула на него и сдвинулась на лавке, освобождая ему место.

— Здоро́во, здоро́во, — тут же откликнулся бородач напротив, протягивая руку.

Его чёрные глаза лучились искренней радостью. Борода потрясала — целая бородища, торчащая неряшливыми чёрными клоками во все стороны.

Остальные кивнули, вежливо улыбаясь.

— Это и есть наш Жук, — продолжила Надя, когда Роман уселся на место. — Никому не говорит, как его зовут. Секретничает, — она театрально закатила глаза.

— Ну, раз секретничает, значит, так надо, — бородач широко улыбнулся. — Мне вот скрывать нечего. Руслан, — его губы, обрамлённые жёсткими чёрными волосами, снова расплылись в улыбке.

Остальные тоже представились. Это была семейная пара, жившая на первом этаже.

Из темноты в круге света появилась женская фигура, в которой Роман узнал свою собеседницу с близнецами.

Она подошла сзади к Руслану, обвила руками шею и чмокнула его в макушку.

— Ну всё. Дети спят, я побежала. Не засиживайся.

— Всё понял, Лено́к! — радостно ответил тот, оглядываясь на супругу, и крепко поцеловал ей руку.

Тепло улыбнувшись Роману в знак приветствия, женщина растворилась в темноте.

— Так, значит, ты местный инженер? — спросил Роман.

— Ага. Инженегр. Грею-паяю, схемы починяю. Ну и вообще... — он неопределённо помахал рукой в воздухе.

За столом шёл негромкий разговор обо всём и ни о чём. Обычно тихая Надя почему-то завелась и щебетала почти без умолку, чему удивлялся даже сидевший рядом с ней Виктор. Лиза же, напротив, отмалчивалась.

— Слушайте, люди. А чья бритва в ванной на втором этаже? — спохватился Роман.

— Так это... Моя, — Руслан запустил пальцы в бороду и рассмеялся. — Мы не очень дружим.

— Ясно, — улыбнулся Роман. — Короче, с меня магарыч.

— Да фигня! — махнул тот рукой.

— Сейчас-то чем занимаешься? Жена твоя говорила, что-то интересное придумываешь.

— А! Ну да. Там ребята что-то вроде стены делают. Ну, там, ров, ограда по верху, все дела. Во-от. И есть мысля́ подать на это ограждение ток. Для полноты ощущений. А я и говорю — народ, держать под напругой это хозяйство всё время нам никакого бензина не хватит. Так что сочиняю схему секционной запитки. Какая-нибудь тварюга за проволочку хвать! Ёмкость меняется — получи разряд! Я прикинул — два-три киловольта должно получиться. Бли-ин! Я ж заявку на детали забыл подать! Ладно. Утром.

Роман с Русланом быстро нашли общие точки соприкосновения. Лиза с молчаливым любопытством глядела на них, слушая, как они обсуждают какую-то электронику из прошлой жизни.

— ...ну, я, короче, и думаю — ну что за идиоты! И точно! — Руслан, намазывая сгущёнкой печеньку, активно жестикулировал плечами. — Часа не прошло — несут.

— Что? Спалили? — Роман рассмеялся.

— Ипстественно! Мосфеты в угли! Аж плату насквозь прожгло.

— Хрена себе.

— Ну дык. Но, смотрю, диодный мост целый, он там до тыщщи вольт.

— Ага. — Роман, отхлёбывая чай, кивал, с интересом следя за развитием истории. — Спасибо, Лизунь. — девушка подсунула ему печеньку с намазанной сгущёнкой.

Роман неожиданно почувствовал, как что-то внутри него разжимается. Теплая кружка в руках, истории бородатого весельчака, мягкий тёплый свет керосиновой лампы — всё это сложилось в странное ощущение покоя, которого он не испытывал... Даже не помнил, когда в последний раз.

Он просто сидел, слушал, изредка подносил кружку к губам, и все мысли куда-то ушли. Осталась только приятная усталость во всем теле, как после долгой горячей ванны.

На мгновение показалось, что за пределами беседки нет ни безумного мира, ни заражённых, ни тяжелых решений. Есть только этот майский вечер, тихий разговор и чай, от которого по телу разливается приятное тепло.

Роман не сразу осознал, что в беседке стало просторнее. Сначала куда-то испарились соседи с первого этажа, потом незаметно исчезли Надя с Виктором — будто растворились в темноте. Лишь когда зашевелился Руслан, собираясь уходить, он с удивлением понял, что остаются только они вдвоем с Лизой.

Девушка пристроилась к нему боком, как котёнок к теплой печке. Её дыхание было ровным и глубоким — она незаметно для себя провалилась в дремоту. Роман замер, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это хрупкое спокойствие.

Руслан, уже поднявшийся с лавки, вдруг остановился на пороге и обернулся. Его борода скрывала ухмылку, но глаза смеялись. Он с вопросом кивнул на Лизу.

— Да иди уже, моджахед недоделанный, — буркнул Роман, но без злости. — Без тебя разберусь.

Руслан подмигнул и растворился в темноте, оставив их вдвоём под шёпот листьев и потрескивание фитиля.

Роман осторожно повернул голову, разглядывая Лизу. При свете лампы её лицо казалось по-детски безмятежным и спокойным.

Роман осторожно коснулся плеча Лизы, чувствуя под пальцами тонкую ткань её куртки.

— Лиз... Лиза... Просыпайся, птаха. Замёрзнем же тут.

Она вздрогнула, резко подняла голову, и на секунду в её глазах мелькнуло что-то беззащитное — будто ребёнок, разбуженный посреди ночи. Затем взгляд прояснился, и она отстранилась, смущённо поправляя растрёпанные волосы.

— Я не... Я просто... — её щёки порозовели даже в тусклом неровном свете.

— Ничего страшного, — Роман усмехнулся, но тут же пожалел об этом — в её глазах мелькнула обида.

Повисла тишина, нарушаемая лишь шуршанием ветра в листве.

— Так о чём вы с Ляпишевым говорили? — наконец спросила Лиза, пряча взгляд.

Роман вздохнул, потирая переносицу. Вот и настал тот момент, с которым он не знал, как справиться.

— Экспедиция. В Киров. Завтра будем готовиться, послезавтра, если всё сложится — выдвигаемся.

Она резко вскинула на него глаза:

— Я поеду с тобой.

— Нет, не поедешь.

— Почему?!

— Потому что это не прогулка, Лиза! — он сдержался, понизив голос. — Там будет опасно. Очень.

Её губы дрогнули.

— Нет! Ты просто не хочешь меня брать! Ты всегда хотел от нас избавиться! Поздравляю! У тебя получилось!

Она резко вскочила, лавка скрипнула под ней. На секунду её лицо исказилось, и на нём промелькнули сразу и гнев, и разочарование, и что-то ещё — но она быстро отвернулась и почти побежала к дому, оставив Романа одного.

Он что-то глухо рыкнул, но не стал догонять.

Из темноты за беседкой неожиданно появились Виктор и Надя. Виктор нервничал, не зная, куда деть руки, Надя прожигала взглядом.

— Мы... просто шли проверить, всё ли у вас в порядке, — пробормотал Виктор.

— Ага, конечно, — Роман устало провёл рукой по лицу.

— Идиот, — бросила Надя и бросилась вслед за Лизой.

Виктор остался. Вошёл в беседку и опустился на лавку, держа руки в карманах.

— Ну и дела...

— Вы всё слышали? — хрипло спросил Роман.

Виктор угрюмо кивнул.

— Надя права, кстати.

— Да что ты говоришь? — Роман саркастически скривился.

— Я с тобой поеду.

Роман поднял бровь.

— Уверен?

— А ты? — Виктор наконец посмотрел ему в глаза.

Роман молча выдержал взгляд.

— Вот и мне уже всё надоело. Надоело, что меня... Что я... Короче! Я с тобой.

— Я тебя услышал, — произнёс Роман.

Он секунду помедлил.

— Ты сам с Надей как собираешься объясняться?

Виктор пожал плечами:

— Ну уж не так. Да и Надя — не Лиза.

— Кстати! Это ж когда вы успели меня Лизке сосватать?

— Тут только ты слепой и не видишь ничего вокруг.

— Ну конечно. И опять моего мнения решили не спрашивать, да?

— А чего?

— Да ничего! Я вам не мальчишка! Это у тебя — "играй гормон". А мне такие приключения сейчас нафик не нужны. — Роман поднял правый кулак. На безымянном пальце тускло блеснуло кольцо. — Ты вот это видишь? Ничего вам не ёкнуло, нет?

Виктор опустил взгляд.

— Ладно. Спать пошли.

Роман поднялся и загасил лампу.

Поднявшись на второй этаж, он на секунду задержал взгляд на двери в комнату девушек, из-за которой доносился тихий успокаивающий шёпот Нади.

Они с Виктором разошлись по кроватям. Роман лёг, уставившись в потолок.

Где-то за стеной тихо плакала Лиза.

А за окном, в чёрном майском небе, тускло мерцали звёзды — холодные и равнодушные.

* * *

На следующее утро Роман распаковал свои рюкзаки, набитые техническим барахлом, и отправился на поиски Руслана. Найти его оказалось не так просто — мастерская, на которую ему указали, была пуста. Но стоило немного подождать на улице, и её обитатель вскоре объявился.

— Сорян, задержался! Пришлось со щитком повозиться, — Руслан, запыхавшись, распахнул дверь своего технологовища.

Роман молча отмахнулся и шагнул вслед за ним внутрь, протискиваясь между полками, заваленными деталями.

Назвать это помещение мастерской язык не поворачивался. Чтобы вот так, за считанные дни превратить пустую комнату в нечто среднее между лабораторией безумного учёного и стихийной свалкой, нужен был особый талант. Однако удивительнее всего было то, что в этом, казалось бы, непролазном хаосе Руслан и ему подобные ориентировались с поразительной лёгкостью, будто бардак подчинялся их воле.

— Чего это у тебя? — Руслан бросил взгляд на коробку под мышкой у Романа, пробираясь к своему рабочему столу. — Ты уж извини, но отвлекаться некогда — дел по горло.

— Да не. Это тебе небольшой подарочек. Мне уже вряд ли пригодится.

С этими словами Роман водрузил на стол жемчужину своей коллекции — профессиональную паяльную станцию.

— Ого! Ни фига себе! Серьёзно? Мне? — глаза Руслана расширились.

— Тебе-тебе. За бритву.

— Вот это царский подгон! — он уже с восхищением разглядывал аппарат, проводя пальцами по корпусу. — Ты где такое чудо раздобыл? Она ж сто́ит, как крыло от самолёта. Воу! Да она в топовой комплектухе! — он с азартом раскрыл кейс с аксессуарами и насадками.

Казалось, его борода топорщилась ещё сильнее от восторга.

— Пользуйся на здоровье, — Роман улыбнулся. — Ладно, я пошёл.

— Спасибо, чел! — Руслан тряс ему руку, не скрывая эмоций.

— Да ладно тебе...

Вырвавшись из техноберлоги, Роман направился к дому Ляпишева.

Вячеслав встретил его на пороге, тяжело опираясь о косяк. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по гостю исподлобья.

— Босс занят. Чего надо? — голос звучал будто сквозь зубы.

— И вам доброго утра, Вячеслав Александрович, — Роман раскинул руки в притворном восторге. — Вы, как всегда, ослепительны. А я, собственно, к вам, мой дорогой лысый ангел.

К его удивлению, суровые складки на лице начальника охраны на мгновение дрогнули. Не улыбка — тень ухмылки, мелькнувшая и тут же растаявшая, словно мираж. Лысый череп снова застыл, как гранитная глыба.

— Говори.

— Завтра же выезжаем. Хотел всё обговорить.

— Сегодня. Машина будет готова через пару часов. В два стартуем. Будьте готовы.

— О, как... И кто едет?

— Я, мой напарник, и ты со студентиком.

— Погоди... В смысле я со студентом? — Роман нахмурился.

— Босс сказал, что состав такой. Перед обедом зайдите в КХО*. Подберём снарягу.

*(комната хранения оружия)

Роман медленно кивнул, сжимая челюсти:

— От меня ещё что-то требуется?

Вячеслав наклонился вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. Его дыхание пахло мятной жвачкой и чем-то металлическим.

— Ваши тушки и полное подчинение, — он произнес это тихо, почти ласково, но в глазах стоял лёд.

Роман ответил сдержанным кивком и развернулся, чувствуя на спине тяжелый взгляд.

Вот тварь! Ляпишев всё просчитал! И заселили их в тот домик не просто так — хотел, чтоб он Руслана с семьёй увидел и точно согласился. И Витьку прочитал как открытую книгу — понял, что парень рванется в бой. Подстилатель соломки, бля!

Интересно, Слава случайно проговорился или намеренно? Да какое там случайно! Этот лысый волчара только прикидывается быком.

Роман шагал по улице, гневно играя желваками.

Заручившись одобрением от дежурной смены дозорных, Роман перегнал машину к своему домику. Вдвоём с Виктором они перетаскали тяжёлые рюкзаки в комнату девушек. Тех не было видно с самого утра — они уже влились в ритм жизни посёлка.

Все припасы они решили оставить девушкам — на всякий случай. Да и просто на сохранение.

Роман подготовил радиостанции на всю экспедицию. Уж чего-чего, а наличие оперативной связи в группе переоценить трудно. Закончив с настройками, еще пару штук он закинул в рюкзак. На всякий случай. Туда же отправился набор инструментов, который мог пригодиться для проникновения на защищённый объект. Ключи от машины легли на маленький столик у окна.

Закончив с упаковкой своих рюкзаков, они с Виктором отправились в оружейку — время как раз шло к обеду.

На улице уже вовсю припекало полуденное солнце. Где-то вдалеке слышались голоса работающих людей — посёлок жил своей размеренной жизнью.

Возле оружейки их уже подждали двое. Вячеслав сменил свой чёрный пиджак на немного поношенный камуфляж и армейские ботинки. Разгрузка с набитыми подсумками плотно сидела на нем. Рядом стоял крепкий парень в такой же экипировке — лицо показалось Роману смутно знакомым, но где он его видел, вспомнить не смог.

— Барахло в тачку, — Вячеслав указал в сторону припаркованного неподалёку железного чудовища.

Выкрашенный тёмно-зелёным "Раптором" внедорожник стоял, широко расставив зубастые колёса, как боевой бык перед атакой. На экспедиционном багажнике громоздились дорожные мешки, перетянутые стропами. Мощный стальной бампер с массивной лебёдкой и лифтованная подвеска довершали образ — теперь уже невозможно было разобрать, на какой основе собрали этого монстра.

Виктор невольно присвистнул:

— Вот это зверюга...

Забросив на заднее сиденье рюкзаки и прихваченное оружие, Роман с Виктором прошли в соседний с оружейной склад. Рейдеры посёлка явно трудились не покладая рук, обчищая магазины, воинские части и вообще всё, до чего могли дотянуться как в окресностях, так и в городе. Оставалось только мысленно поаплодировать их стараниям, благодаря которым на складе нашлась и обувь, и прочая экипировка.

Вячеслав методично выдавал снаряжение, проверяя каждую деталь. По его движениям было видно, что человек знает своё дело. Хотя, казалось бы, откуда?

— А стволы? — Виктор явно вошёл во вкус.

Ещё не обмятая пятнистая форма сидела на нём, как на корове седло, но парень этого то ли не замечал, то ли игнорировал.

Вячеслав, не отвлекаясь от подгонки разгрузки Романа, бросил через плечо:

— Егор, выдай ему ГЗМ.

— Это чего такое? — удивился студент.

Подкачанный напарник Вячеслава внезапно шагнул к Виктору, резко хлопнул ладонями перед его лицом — классическая "саечка за испуг". Студент невольно дёрнулся, за что получил лёгкий подзатыльник.

— Губозакаточная машинка, — заржал Егор, наблюдая, как Виктор пытается сохранить достоинство. — Без неё — как без рук.

В обед Роман с Виктором нашли девушек за уже привычным столом.

— Вы чего вырядились? — прищурилась Надя, разглядывая Виктора в новой экипировке.

— После обеда выезжаем, — пробурчал парень, ковыряя ложкой в тарелке.

— Как? Ты тоже?

Девушка резко повернулась к Лизе, ошарашенно распахнув глаза.

Та лишь пожала плечами, намеренно глядя мимо мужчин.

Ложка в руках Нади замерла, потом начала бесцельно водить по тарелке.

— Хоть бы предупредил...

— Надь, это внезапно получилось, — начал было Виктор, но осёкся.

Обед завершился в гробовом молчании. Девушки вскочили одновременно, даже не взглянув в их сторону, и быстро удалились.

— Браво, — хмыкнул Роман, наблюдая за их уходом. — Настоящий дипломат.

Виктор лишь поморщился, оставшись сидеть с кислой миной.

У внедорожника уже собралась вся четверка отбывающих, когда к ним подошел Ляпишев. Он коротко переговорил с Вячеславом, затем повернулся к Роману:

— Мы очень рассчитываем, что у вас всё получится. Любая добытая информация может оказаться жизненно важной для...

Роман резко поднял руку:

— Виктор Григорьевич, давайте без кривляний. Какие бы ни были у вас цели — мне, по большому счёту, плевать. Я это делаю по собственным мотивам, успокойтесь.

Ляпишев на мгновение сжал губы:

— Зря ты так, Роман. Жизнь отдельного человека мало чего сто́ит для человечества. Даже сейчас, когда оно рискует вовсе исчезнуть. Какой смысл в личных амбициях, если нет будущего? Пафосно сдохнуть? На мой взгляд — не самая лучшая перспектива, как считаешь? — Ляпишев похлопал инженера по плечу.

Роман не ответил.

Всё это время Виктор стоял рядом, но не слушал, о чём говорят. Он крутил головой, беспокойно оглядывая округу, будто искал чего-то. Или кого-то.

— Ну? Мы едем, нет? — Егор выглядывал с водительского кресла через приоткрытую дверь.

Роман провожал взглядом уходящего Ляпишева и вдруг заметил её.

Дальше по улице рядом со столбом уличного освещения стояла Лиза. Обхватив себя руками, она смотрела на Романа и не двигалась с места.

На несколько долгих секунд Роман замер, глядя в ответ, затем повернулся к Виктору.

— Всё. Поехали, — Роман схватил его за плечо и грубо подтолкнул в сторону машины.

Едва двери захлопнулись, внедорожник взревел мотором и сорвался с места. Мимо промелькнул кирпичный домик КПП, придорожные деревца, и вскоре посёлок скрылся за крутым поворотом.

Виктор сидел, понуро разглядывая пол, а Роман, невидящим взглядом уставившись в окно, машинально крутил кольцо на пальце.

Глава 19

Порецкое проскочили быстро. О том, что дорога здесь раньше была перекрыта, напоминал лишь брошенный тракторный прицеп на обочине да беспорядочно сваленные мешки с землёй. Роман прищурился, всматриваясь в придорожные кусты — ни души. Похоже, Ляпишев прислал сюда своих людей, и "разъяснительная беседа" прошла настолько убедительно, что местные предпочли больше не показываться.

— И чья гениальная идея была выезжать посередь дня? — наконец нарушил молчание он.

Вячеслав, сидевший на переднем сиденье и изучавший дорожный атлас, даже не повернулся, лишь слегка наклонил голову:

— Моя.

— И зачем?

Лысый не ответил. Вместо него отозвался Егор:

— Значит так, граждане пассажиры. Вот он, — водитель кивнул на своего соседа, — теперь для вас и папа, и мама, и царь, и Бог в одном флаконе. Его слово — закон. После него — слушаете меня. За пределами ППД — только позывные.

Он ткнул пальцем в Вячеслава:

— "Берег".

Затем в себя:

— "Мотя".

— Можно без этих ваших заумных словечек? — поморщился Виктор.

Егор прищурился через плечо:

— С этим всё ясно — "Жук". А ты... — осмотрел студента с ног до головы, — будешь "Муха".

— Почему муха-то?!

— Потому что без команды рот не открывать.

— Что за пэпэдэ-то? — пробурчал парень.

— Пункт постоянной дислокации, Вить, — пояснил Роман.

— А сразу по-человечески нельзя?

— Выпендривается, — пожал плечами Роман.

Егор, не оборачиваясь, в голос заржал.

— Кстати, я тебя вспомнил, — продолжил инженер. — Ты тогда в городе в доме у Ляпишева в мобилу пялился втихаря.

Вячеслав резко повернулся, подняв бровь. Егор, не отпуская руль, виновато пожал плечами.

— Виноват. Больше не повторится, — оскалился он.

Лысый покачал головой и вновь углубился в карты.

Перед выездом на трассу Егор сбросил скорость и вопросительно покосился на Вячеслава.

— Направо, — бросил тот.

Водитель кивнул и плавно вывернул руль. Внедорожник с глухим скрипом лег в поворот и, гудя грязевой резиной, начал набирать ход.

— Через Нижний разве не ближе? — спросил Роман.

Но оба сидевших впереди промолчали, будто не услышали.

— Слушайте! Я, конечно, понимаю, что вы оба настолько крутые, что аж обосраться можно. Но вы там не охренели в край? — голос Романа дрожал, как натянутая струна перед разрывом. — Может, введёте нас в курс дела? Ну, там — вот такой план, ребята. Делаем то-то и то-то. Или это уже слишком для вашего статуса?

— Насекомым слова не давали, — ухмыльнулся Егор.

Вот тут у Романа резьбу и сорвало. Всё накопившееся за эти дни — вся ярость, всё бессилие — вырвалось наружу, как лава из вулкана. Перед глазами поплыли белые пятна, в ушах зазвенело. Он и сам не понял, когда схватил ГШ и потянул его вперёд. Артём с Катей, которых угораздило умереть так глупо. Лиза, которая сама не понимала, чего хочет. Ляпишев с его кошачьими ухмылками.

Между одним мгновением и следующим пистолет исчез из его руки. Вячеслав взвесил его на ладони и одним движением спрятал в бардачок.

— Никакого прогресса, — разочарованно вздохнул он. — Верну, когда перестанешь истерить.

Виктор, побледневший как мел, буквально вжался в сиденье, пытаясь слиться с рюкзаком.

Лысый повернулся к Егору:

— Ну что? Тебя за язык никто не тянул. Давай.

— Да бли-ин... — закатил глаза водитель и остановил машину.

Вылезти из-за руля, вскочить на капот и с пафосом раскинуть руки заняло у него буквально несколько секунд.

— Внемлите же, недостойные! — его голос гулко разнёсся по округе. — Слава Берегу, самому мудрому стратегу и проницательному тактику всех времён! Да не иссякнет гений его, да не потускнеет лысый череп его, пока враги наши не будут повержены! Аминь!

Спрыгнув, он театрально поклонился и вернулся на своё место.

— Нормально? — спросил он, вытирая пот со лба театральным жестом.

Вячеслав едва заметно кивнул:

— Перебор с пафосом, кое-что было лишним, но концепт понятен. Будем отрабатывать.

— Вы совсем долбанутые?! — тут уже не выдержал Виктор.

— Не стесняйся, Муха, выражай мысли чётче, — оскалился Егор, высовываясь между сиденьями. — Но если опять раскроешь варежку без разрешения — будешь читать стихи моим ботинкам.

Его взгляд переметнулся к Роману:

— Да не смотри ты так. Кто ж знал, что у тебя всё так запущено?

— Да пошел ты! — Роман с силой ударил кулаком в сиденье Егора перед собой. Его ещё колотило от невыплеснутой ярости. — Лучше бы ты и дальше глухонемого изображал.

— Зачем? Сейчас задачи другие.

— Скомороха изображать?

Егор засмеялся:

— Честно? Я тут ляпнул, что ты валенок и всё стерпишь. Берег меня за язык и поймал. А ты бешеный какой-то оказался. Так что не спорь с ним никогда — заставит частушки петь.

— А теперь все притихли и слушаем меня, — голос Вячеслава заставил всех посмотреть на него.

Он обернулся к Егору, его голос звучал ровно, но с отчётливой металлической ноткой:

— Мотя, ты чего расслабился? Идём по-боевому.

Указал на затор из столкнувшихся машин, растянувшийся впереди:

— Всё это говно объезжаем аккуратно, но без остановок.

Повернувшись к задним сиденьям, добавил:

— Ты же сам дал информацию, что ночью заражённые менее активны. Поэтому основной маршрут проложим ночью, минуя города.

Вячеслав слегка наклонился вперёд, скрипнув кожей сиденья:

— В случае необходимости вся силовая часть на нас, — он кивнул в сторону Егора. — Когда будет нужно — я вас привлеку. А до тех пор сидите тихо.

Он замолчал, давая словам усвоиться, потом спокойно спросил:

— Доходчиво?

Виктор насупился:

— Несправедливо.

— Вот как?

— Я тоже стрелять умею.

— И много настрелял, Муха?

— Достаточно.

Берег замер, затем резко вышел. Открыл заднюю дверь, где сидел Виктор, и протянул руку в сторону прижатого рюкзаком АКМ:

— Дай сюда.

Виктор неохотно протянул автомат.

Вячеслав осмотрел оружие, оттянул затвор и, задержав на секунду, отпустил, с характерным клацаньем дослав патрон. Резко вскинул "калаш" к плечу и выстрелил в сторону отдалённого дерева, затем ещё раз. Опустил руки, приглядываясь к чему-то вдали, отсоединил магазин, лязгнул затвором ещё раз. Поймав на лету блеснувший золотой рыбкой на солнце патрон, отшвырнул автомат на обочину.

— Эй!

— Не эйкай, — магазин полетел Виктору на колени. — Ты из него слону в жопу с пяти шагов не попадёшь.

Вернувшись на место, он хлопнул по панели:

— Поехали, поехали.

Внедорожник тронулся. Виктор вопросительно смотрел на Романа.

— При обороне лагеря ствол перекалили, — пояснил тот. — Вот его и повело.

— Всё равно обидно, — нахмурился Виктор.

— Муха! — Егор поймал его взгляд в зеркале. — Ты здесь не для стволов, — выразительно постучал пальцем по виску. — Головой работать надо. Если дойдёт до стрельбы — значит, мы уже облажались. Ясно?

Дальше дорога тянулась тихо, лишь глухое урчание двигателя нарушало монотонный гул шин по асфальту. Виктор, убаюканный покачиванием, уже начал клевать носом, когда резкий голос Вячеслава врезался в дремоту:

— Всем внимание.

Внедорожник въехал в раскинувшийся большой посёлок. За окнами проплывали аккуратные домики, утопающие в буйной весенней зелени. Воробьиные стайки, вспугнутые шумом мотора, с тревожным щебетом разлетались в стороны. Егор, стиснув руль, сосредоточенно слушал редкие указания штурмана.

Первым увиденным человеком стал труп на парковке перед поликлиникой — тело с раскинутыми руками, застывшее посреди тёмного пятна на нагретом асфальте. Роман напряжённо всматривался, пытаясь понять, был ли это заражённый или жертва, но машина уже проскочила мимо.

— Тут налево и дальше через мост, — скомандовал Вячеслав, указывая направление.

Едва внедорожник вынырнул из-за школьного здания, как тишину пронзил сигнальный вой. На траве пустыря, зажатого между дорогой и парой старинных церквушек, сбившись в плотную массу, стояла огромная толпа заражённых. Волна оживления уже прокатывалась по оцепеневшим телам.

— Назад! — рявкнул Берег.

Натужно заныла задняя передача.

— Туда! Через квартал поворот к дамбе.

Двигатель взревел, и внедорожник буквально прыгнул с места под сопровождение многоголосого воя, который, казалось, была неспособна издавать человеческая глотка.

Визжа резиной машина вписалась в узкий поворот. Мощный бампер со скрежетом пробороздил борт случайной легковушки, осыпая асфальт стеклянным крошевом.

Машина неслась по узкой улочке, сжатой с обеих сторон старыми деревьями и заборами. Слева уже слышался нарастающий треск прорывавшихся через огородики тел и гул — сначала отдельные хриплые выкрики, потом сливающийся воедино гомон десятков глоток.

Роман резко обернулся. Через заднее стекло мелькнули первые преследователи — три, пять, десять стремительных фигур. Их ряды быстро росли. Двое вынырнули рядом прямо из придорожных кустов. Скрюченные пальцы царапнули по бамперу, оставив следы на краске. В воздухе повис дикий, нечеловеческий вой.

Дамба возникла неожиданно — её скрывало массивное здание, вынуждавшее дорогу делать крюк.

Егор громко выматерился, заметив новую группу заражённых, надёжно перекрывавшую проход по дамбе. Они уже пришли в движение, атакуя приближающийся внедорожник.

Машина резко рванула в сторону, уворачиваясь от набегающей толпы. В тот же миг к окну Романа прилипла искажённая восторгом рожа, оскалившаяся в резиновой ухмылке. Окровавленные лапы шлёпнули по стеклу.

Роман инстинктивно откинулся назад, и тут же кирпичная стена мелькнувшей постройки стесала тварь с борта. На стекле остались лишь кровавые размазанные отпечатки.

Джип разъярённым медведем продирался сквозь кустарник, игнорируя извивы грунтовки и поднимая клубы серой пыли.

Виктор вцепился в рукоятку над дверью до побеления костяшек, его тело бросало из стороны в сторону вместе с прыгающим на ухабах внедорожником. Роман, стиснув челюсти, прижался к сиденью, одной рукой упираясь в спинку перед собой, другой — в дверную панель, пытаясь хоть как-то стабилизировать своё положение. Зато Берег казался каменной глыбой — его спокойствие было почти пугающим. Голос звучал ровно, будто они ехали по гладкому шоссе. Егор же, с перекошенным от напряжения лицом, буквально врастал в руль — его пальцы сжимали кожаную оплётку, а глаза не отрывались от дороги, затягиваемой под колёса.

Грунтовка внезапно оборвалась на территории такого-то предприятия. Мимо промелькнул пешеходный мостик, и машина, ревя двигателем, врезалась в высокую прибрежную траву. Колеса вышвыривали комья влажного дёрна, пока она пробивалась вдоль речного берега. Вскоре вода осталась позади — внедорожник рванул к постройкам, проламываясь через заросли сухого прошлогоднего бурьяна. Жёсткие стебли хрустели под колёсами, скребли по днищу, пока машина не вырвалась на дорогу.

— Мотя! Жми прямо, пока не оторвёмся наверняка.

Завывания заражённых ещё продолжали разноситься в воздухе.

Вячеслав обернулся назад и продолжил:

— Сколько они могут преследовать?

— Пока слышат и видят, думаю, — коротко бросил Роман.

— Да какого хрена их там столько?! — Егор ударил по рулю. — Они что, специально нас ждали?!

— Персонально твою жопу и ждали, — огрызнулся Роман.

— Ближайший мост — на трассе. — холодно констатировал Вячеслав. — Придётся разворачиваться и идти через Иваново. Переправу заблокировали намеренно. Это очевидно. А вот как так вышло — это вам, умникам, и думать.

Действительно — скопление у моста ещё можно было списать на случайность. Но то, что и дамба оказалась плотно занята, наводило на нехорошие мысли.

Обогнув поселок по грязным окраинным дорогам, джип выбрался на шоссе. А ещё через полчаса спокойного пути в лобовом стекле замаячили пригороды Иваново.

— Не нравится мне тут, — проворчал Егор, нервно сканируя дорогу.

Как в подтверждение его слов, где-то далеко впереди гулко грохнули выстрелы.

— Нам точно не нужно знать, что там происходит, — добавил он.

Роман лишь молча кивнул, внутренне горячо с ним соглашаясь.

— Мотя, слушай сюда, — Вячеслав развернул карту перед водителем, тыча пальцем в ключевые точки. — Идем здесь, потом тут. Если не пройдем — выходим на эту трассу.

Егор коротко кивнул. В тот же момент Вячеслав ловким движением извлек из-под сиденья автомат и упер приклад в пол между ног.

— Всем смотреть в оба. Если я что-то не замечу — сразу говорить мне.

Стрельба в городе не стихала. Наоборот — нарастала с каждой минутой. К автоматной трескотне добавилась пулеметная очередь, потом грохнули первые взрывы.

Не дожидаясь подходящего перекрёстка, Егор крутанул рулём вправо, срезая угол. Джип врезался в кованные ворота, со стальным визгом разнося решётчатые створки бампером. Мелькнули припаркованные автомобили, выгоревшая синяя надпись "Шиномонтаж" и внедорожник, разрыв колёсами дёрн на газоне, вновь выскочил на дорогу.

Издалека увидев впереди свалку из столкнувшегося транспорта, Егор без раздумий швырнул машину вправо. Они пронеслись через заправку, вылетели на тротуар и с грохотом спрыгнули на свободную дорогу уже после перекрёстка. По бокам замелькали серые панельки спального района.

— Эй, Шумахер! Ты нас похоронить решил?! — Роман вновь растопырился в салоне, пытаясь удержаться на месте.

Егор, казалось, его даже не услышал.

На кольце троллейбус, упёршийся в тентованную "Газель", почти полностью перекрыл проезд, вынудив резко сворачивать.

Егор, будто подгоняемый бесами, неистово гнал рычащую машину сквозь череду крутых поворотов. Внедорожник кренился на виражах, шины визжали по асфальту, оставляя чёрные полосы.

Грохот перестрелки, постепенно отдаляясь, всё ещё гулко отдавался в ушах то глухими раскатами, то резкими хлопками. Но вот последний дом промелькнул за окном, и машина вырвалась на открытое шоссе.

Мигнула белая вывеска над воротами аэродрома, и Егор наконец разжал пальцы на руле, позволив машине плавно катиться между двух стен зелёнеющих берёз, чьи листья трепетали на ветру.

— Охренеть... — выдохнул Виктор, до этого момента буквально приросший к сиденью. Его пальцы всё ещё судорожно впивались в рукоять над головой.

Едва они начали расслабляться, как жизнь тут же напомнила о себе.

Автомобиль только-только перекатился через эстакаду, под которой тянулись железнодорожные пути, когда впереди чётко обозначились очертания преграды. Слишком правильные, слишком организованные, чтобы быть случайными.

— Ну... С приехалом... — сквозь зубы процедил Егор, его пальцы автоматически сжали руль.

Внедорожник замер в сотне метров от заграждения.

Уложенные аккуратными стопками шпалы и башенки кирпичей перекрывали дорогу, оставляя лишь узкий зигзагообразный проезд. Самое подозрительное — совершенно свободные обочины, будто нарочно приглашающие объехать препятствие.

— Что думаешь? — ровным голосом спросил Берег, обшаривая взглядом окрестности.

Егор хмыкнул:

— Да хрен знает. Я б мины поставил.

Вячеслав кивнул:

— Пойду посмотрю.

Его пальцы привычным движением щёлкнули переключателем на груди — рация ответила бодрым двойным писком. Егор проделал то же самое.

— Погодите!

Роман вдруг вспомнил про припасённые рации. Под тяжёлым взглядом Берега он принялся рыться в рюкзаке, наполняя салон противным писком включающейся аппаратуры.

— Вырубайте свои "титьки"*, — он швырнул Вячеславу компактную радиостанцию. — Вот это нормальная связь. У меня комплект на всех.

*(радиостанции TYT, жарг.)

Егор скептически покрутил в руках прибор:

— И чем эти лучше?

— Да всем, — Роман уже передавал рацию Виктору. — По каналам потом объясню.

Вячеслав молча поменял аппаратуру в подсумке, перехватил автомат поудобнее и вышел на воздух, оставив дверь приоткрытой.

Под урчание двигателя, работавшего на холостом ходу, он медленно двигался вперёд, внимательно оглядывая окружение. Пронзительные солнечные лучи били через его левое плечо, заливая чёрное просмолёное дерево старых шпал ярким светом. Слева, в пятидесяти метрах от дороги, виднелись прячущиеся за заборами аккуратные дачные дома, детская площадка и уличные тренажёры.

— Держи левую обочину и вон те домики, — сухо прозвучало в салоне.

Егор поморщился и убавил громкость рации.

Роман мельком глянул на водителя — тот уже выставил ствол в окно в указанном направлении — и сосредоточился на рации. Если уж им с Виктором не доверяют участвовать, можно хотя бы послушать эфир. Цифры на дисплее начали меняться — радиостанция начала сканирование частот.

— Растяжка. Сигнальная, — продолжил Берег, приблизившись к преграде.

Он плавно сместился на траву, держа на прицеле преграду, и начал осторожно обходить импровизированный блокпост по широкой дуге.

— Грунт чистый, — раздалось из рации.

Егор щёлкнул тангентой в ответ.

Виктор ёрзал на сиденье, явно пытаясь понять ситуацию, но не решаясь задавать вопросы.

Вячеслав возвращался к машине, не выпуская из поля зрения садовые домики, когда оттуда появился человек в "цифре". Он открыто шагал к внедорожнику, демонстративно держа ладони на виду. Автомат на плече ритмично покачивался в такт шагам, глядя стволом в землю.

Егор, не отводя прицела, плавно вжал сцепление и включил передачу. Двигатель заурчал чуть громче.

— Да что происходит? — прошипел, не выдержав, Виктор.

— Стоять! — голос Берега звучал спокойно и четко.

Незнакомец замер в отдалении:

— Спокойно! Я просто хочу поговорить! — крикнул он, перекрывая шум двигателя.

Продолжая держать прицел на незнакомце, Вячеслав достиг внедорожника, используя капот как укрытие.

— Мы хотим проехать. Разговоры нам не нужны.

— Вы же из города едете? — незнакомец сделал шаг.

— Мы проездом. Ещё шаг — и стреляю.

— Не местные?

— Нет.

— Что там сейчас?

— Без понятия.

— Но там что-то происходит.

— Нам нужно проехать.

— Вы спокойно проедете, но мне нужна информация, — незнакомец вновь подался вперёд.

Грохнул выстрел, и пуля вздыбила землю у самых его ботинок. Человек чуть вздрогнул, но тут же взметнул над головой сжатый кулак, подавая сигнал кому-то невидимому.

— Мужик, давай без нервов. Я подам знак, и мои люди выйдут. Без подвохов. Опусти ствол, и мы поговорим.

— Сейчас ты свалишь, и мы уедем.

— Не уедете, — незнакомец покачал головой. — Ты же видел сигналку. Если не дурак, то всё понял.

Берег промолчал.

— Да, тачка у вас что надо, но... — незнакомец растянул губы в ухмылке. Он повернулся к Моте. — Глуши движок. Орать надоело.

Егор даже ухом не повёл, продолжая контролировать местность за его спиной.

— Так что скажешь? — человек в модном камуфляже не отрываясь смотрел на Вячеслава. — Мы поговорим, как люди, и езжайте себе с миром.

Пока Берег пытался прокачать ситуацию, в салоне висела напряженная тишина, прерываемая только неровным дыханием Виктора.

— Мы не грабители и не мародёры. Но у нас свои интересы, — продолжал незнакомец.

— Хорошо. Выводи своих из засады. Всех.

В ответ последовал резкий жест рукой. Получив условный сигнал, от построек отделились две фигуры и направились в их сторону.

Мужчина в выцветшей куртке шагал тяжёлой походкой, его обветренное лицо с щетиной оставалось бесстрастным. Женщина в серой толстовке шла следом, внимательно изучая машину острым взглядом. У обоих — калашниковы со складными прикладами.

— Я сказал — всех! — Берег напрягся.

— Это все! Хватит дёргаться!

Пара остановилась в нескольких шагах за спиной незнакомца, выдержав дистанцию между собой. Напряжение висело в воздухе, но оружие оставалось опущенным.

— Сейчас мы подойдём ближе. Никаких фокусов, — незнакомец медленно поднял открытые ладони. — С нами проблем не будет.

Вячеслав выпрямился и чуть опустил ствол. Его палец оставался на спусковом крючке, пока троица приближалась к машине.

— Марк, — представился незнакомец и, не дождавшись ответа, продолжил. — Это Дора и Иван. Дора... Она не русская. По-нашему пока ни в зуб ногой.

— Ближе к делу, — бросил Берег, не меняя позы.

Марк нервно облизал губы:

— Честно говоря, рассчитывал вас к себе пригласить. Чайку погонять, обговорить всё... Да вырубите уже эту тарахтелку, черт возьми! Не слышно ничего!

— Мы не собирались задерживаться. Говори, что нужно, и мы двинемся дальше.

— Смотрите... — Марк провел рукой по лицу, и Роман увидел, как дрожат его пальцы. — Скоро стемнеет. А дальше вам будет невесело. Там, за водоочистной, — Марк махнул рукой дальше вдоль дороги, — ещё один такой же блок-пост. А ещё через несколько километров огромная толпа зомбаков. Несколько сотен. Прямо на дороге. Объехать можно. Могу даже на карте показать.

— У нас есть карта.

— Какая?

— Дорожный атлас.

— Смеёшься? — Марк горько усмехнулся. — Какой там масштаб? У меня есть нормальная подробная карта. Если зайдёте — всё покажу. Дорог там нет, только направления. Но ваш пепелац проедет. Так что приглашаю вас в гости. Посидим, попьём чайку. Я всё расскажу, да и вы со мной поделитесь, что да как.

— Нам особо рассказывать нечего.

— Это ты так думаешь. Вот над картой посидим, я вопросы позадаю. Там всё и поймёшь. А то, глядишь, и раздумаете ехать на ночь глядя. А поутру я мины сниму, и поедете себе. Лады?

Пока старшие групп беседовали, Роман с интересом разглядывал местных через запылённое стекло. Те, в свою очередь, бросали завистливые взгляды на внедорожник. Иван и вовсе ощупал взглядом колёса, задержался на лебёдке и, кажется, будто бы оценивал, каков он на ходу.

— Я в толк не возьму. С чего такая щедрость? — Вячеслав наклонился вперёд, и солнце заиграло на его гладком черепе.

Марк вдруг стал серьёзным, морщины у глаз разгладились, делая лицо моложе. Теперь ему вряд ли можно было дать больше тридцати.

— У нас тут три с половиной десятка выживших. Дети, старики. Пока живём на припасах из погребов, но на солёных огурцах долго не протянешь. Да и кончится это скоро. Ещё неделя, и будем голодать. Хорошо хоть река рядом — колодцы есть. Да только этого мало. Нужна медицина, нужны продукты. С городскими у нас не заладилось. Наша группа оттуда просто не вернулась. Сначала одна, затем и другая. А потом и сами городские пожаловали. Объяснили, что нам не рады. Или думаешь, я от скуки тут выкобениваюсь? — Марк кивнул в сторону блокпоста. — Дальше по дороге не пройти — я уже сказал. А чтоб лазить по перелескам, у нас нет транспорта. А сегодня в городе шумят. Мне нужно знать, — Марк сглотнул. — Мне жизненно важно знать, что там происходит и что я могу предпринять. Теперь понятно?

Вячеслав похлопал ладонью по капоту, и Егор заглушил двигатель.

Глава 20

Внедорожник медленно покачивался на ухабах отсыпанной щебнем узкой дороги.

— Ты ему веришь? — Егор не сводил глаз с Марка, который шёл впереди, указывая путь.

— Нет, — коротко ответил Вячеслав, бросая беглые взгляды на проплывающие за окном дачные домики.

— Тогда чего мы за ними тащимся?

После короткого разговора у капота Егор с некоторым недоумением воспринял команду следовать за этими людьми. Теперь он вёл машину за тремя фигурами — Марком, молчаливым Иваном и Дорой, которая что-то горячо выясняла, размахивая руками, но её старший лишь отмахивался, перебрасываясь редкими фразами с напарником.

— Застрянем тут, — проворчал Егор, сжимая руль. — Чую, кинет нас этот "музыкант".

— Возможно, — равнодушно согласился Вячеслав, прищурившись на разросшиеся кусты малины у обочины.

После поворота показались несколько человек, копошившихся на огороде. Заметив внедорожник, они замерли, уставившись на него с явным беспокойством. Марк что-то крикнул им, жестом показывая, что всё в порядке. Люди нехотя вернулись к работе, но продолжали бросать настороженные взгляды в их сторону.

— Что-то рано они картошку сажают, — усмехнулся Виктор.

— Землю вскапывают, — поправил его Роман. — Видишь же — лопатами копают. Ртов много, а работать некому. Вот и торопятся.

Марк резко обернулся и поднял руку, показывая место для парковки.

— Сюда! — перекрикнул он шум мотора.

Взрыкивая мощным двигателем, внедорожник свернул с дороги. Машина с трудом втиснулась на тесную площадку рядом с одним из домов, широкими колёсами смяв цветочную клумбу, и затихла.

— Никита! — Марк приставил ладони рупором ко рту, усиливая голос. — Никит, ты где?

Из густых кустов смородины под шуршание листьев внезапно появился подросток.

— Тут я, — подал он голос, и скорым шагом приблизился к Марку.

Тот наклонился к мальчишке и зашептал короткие указания, время от времени показывая рукой в сторону дороги. Парень кивнул и тут же скрылся в зелени, словно его и не было.

Когда все четверо вышли из машины, Марк стремительно взбежал на деревянное крыльцо и широким жестом пригласил войти:

— Прошу, гости дорогие! Это у нас что-то вроде штаба.

Он шагнул в едва освещённую комнату, где косые лучи солнца выхватывали из сумрака старый стол, покрытый растрескавшимся от времени лаком. За ним, сгорбившись над тетрадкой, сидел седой старик и что-то выводил карандашом.

— Эй, старый, ставь самовар! Гости у нас! — крикнул Марк.

Старик медленно поднял голову. Его глаза поверх очков с толстыми стеклами сузились:

— Опять кого-то приволок, Марк?

Комната мгновенно наполнилась людьми. Виктор, протискиваясь вперед, вежливо улыбнулся:

— Добрый день!

— Добро только в сказках бывает, — пробурчал старик, шаркая обувью к импровизированной кухне в углу.

— Да перестань ворчать! — Марк нервно провел рукой по волосам. — Гости у нас. Чайку бы... А вы садитесь, где место найдете. Как говорится, в ногах правды нет.

— В жопе её тоже нет! — проворчал старик, подхватывая закопчённый чайник, и вывалился за дверь.

Марк, извиняясь, развел руками:

— Уж простите старика... Вы тут располагайтесь, а мне надо с ребятами кое-что обсудить. Я на минутку.

Он быстро выпроводил Ивана и Дору, хлопнув за собой дверью.

* * *

Комната наполнялась золотистым светом заходящего солнца, пробивающимся сквозь пыльные занавески. Марк развернул потрепанную топографическую карту на столе, прижав края пустыми гранеными стаканами.

— Вот здесь, — его палец ткнул в карандашный кружочек на линии дороги, — как раз и стоят зомби. Что они там забыли — я без понятия. Просто стоят. Место такое, что мимо ни проехать, ни пройти. Как специально.

Вячеслав молча изучал карту, его каменное лицо не выдавало мыслей. Егор стоял чуть поодаль, опершись о дверной косяк, но Роман заметил, как его пальцы нервно постукивают по прикладу автомата.

— Да брось ты свою железяку, — Марк с лёгкой усмешкой глянул на Вячеслава. — Мешает же только. Вон, к моему поставь, — он кивнул в сторону стены, к которой прислонил собственный автомат.

Роман и Виктор устроились на пыльном продавленном диване в углу у окна, который жалобно скрипел при каждом движении, и молча наблюдали за остальными.

В комнату, неся в руке горячий чайник, вошёл старик и стал греметь чашками в кухонном углу.

— Короче, — продолжил Марк. — Торчат они там уже четыре дня. Сначала мы это не просекли, сдуру хотели сунуться в Куликово, вот тут. Так еле ноги унесли. Пришлось опять в город лезть. М-да... А зомбаки до этого толпами мимо нас пёрли из города. Что характерно, днём. Сидели тут, как мыши. Чтоб не дай Бог внимание к себе не привлечь. Такие орды шли — мама дорогая. Но вот тут — он вновь ткнул пальцем в отметку, — они не все. Это точно. Куда делись остальные — не знаю. Да и не особо хочу знать.

Старикан, цепляясь рукавами застиранной рубашки за углы стола, расставлял чашки с горячим чаем. Пару чашек, дребезжа блюдцами, он сунул Роману с Виктором.

— Пейте, пока горячий. Сейчас варенья принесу, — проворчал он.

— Так что с объездом? — Вячеслав внешне оставался спокоен.

— Только кругаля давать. Вот тут, — Марк повёл пальцем по нанесённому пунктиру, — проходит ЛЭП. Под ней всё вырублено. Но чтоб вернуться на дорогу придётся выезжать на старую делянку. Там уже молодняк порос, но грунт должен быть хороший. Ваш зверь точно проедет.

На столе материализовались банки с вареньем.

— Малиновое — позапрошлогоднее, но ничего, не испортилось, — бормотал дед, аккуратно выкладывая ложки. — А это смородиновое — сладкое очень. Есть ещё сливовое, но пацанятам оно шибко нравится, так что обойдётесь.

Виктор нервно обжигался чаем, делая маленькие глотки.

— Слушай, — прошептал Роман, наклоняясь к нему. — Как думаешь, этот Марк...

— Тсс! — Виктор кивнул в сторону старика, который уселся на скрипучий стул и хлебал горячий чай.

Через некоторое время Виктор поставил чашку на подоконник.

— Извините, где тут у вас... ну... удобства, — он сделал многозначительный жест.

Старик вздохнул:

— Ну что вы как маленькие, — проворчал, но поднялся. — Пойдем, покажу.

На крыльце старик махнул рукой:

— Вон видишь сарай? Вот перед ним. Дверь такая... Поймёшь, короче. Только не задерживайся, чай остынет.

Когда спустя десять минут Виктор вернулся, его лицо было бледным. Он сел рядом с Романом и тихо прошипел:

— Тебе тоже нужно сходить. Сейчас.

Роман поднял бровь, но кивнул.

— Эй, отец, а где это ваше...

— Да все там же! — раздраженно буркнул старик. — Второй раз показывать, чтоль?

Роман отмахнулся:

— Да разберусь.

Дорожка к туалету петляла между разросшихся кустов смородины, ветви которых цеплялись за рукава, словно пытались удержать. Вечерний воздух был густ от запаха свежей зелени и буйно разросшейся травы. Роман уже протянул руку к покосившейся двери, с которой крупными лохмотьями свисала зелёная масляная краска, когда из-за угла внезапно выскользнула Дора.

Ее бледное лицо, испещренное тенями от листвы, казалось почти прозрачным в угасающем свете. Глаза были широко раскрыты и блестели неестественным блеском, как у загнанного зверька. Она прижала палец к пересохшим губам.

— You... listen, — женщина схватила его за рукав, смешивая ломаные русские и английские слова. — They want to kill you all. They want... убивать... все. Tonight. For your car and supplies. За... машина... за вещь, — она ткнула пальцем в сторону дома. — Mark... he is bad. Плохо. Ivan... He is bad too. The old man is the main villain. Only я... нет.

Роман почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Почему ты говоришь мне это?

— Because вы... не так они, — она судорожно оглянулась. — Ходить! Go away quickly! Faster! I want to leave with you. Don't leave me. Брать... together. Please.

Губы Доры задрожали, а в глазах отразилась немая мольба. Всё её лицо на мгновение стало живой маской отчаяния.

Когда Роман вернулся в дом, атмосфера казалась прежней — Марк что-то оживленно спрашивал, водя пальцем по карте города, Вячеслав давал короткие пояснения, Егор через окошко лениво наблюдал за двором. Но теперь Роман заметил, как старик украдкой поглядывает на настенные часы, как слишком уж старательно Марк избегает смотреть в глаза.

Он опустился на диван рядом с Виктором.

— Ну что, нашел? — громко спросил Виктор, играя свою роль.

— Да нашёл, нашёл, — Роман сделал глоток чая. Его глаза встретились с взглядом Вячеслава — и в эту секунду между ними пробежало понимание. Что-то было не так. Очень не так.

В комнате повисло напряженное молчание. Пыльный воздух казался густым, как сигаретный дым.

— Всё это, конечно, хорошо, — Вячеслав выпрямился и медленно провел ладонью по лысине, — но давай начистоту. Твой интерес в городе я понимаю. Но есть некоторые моменты, которые я хотел бы прояснить. Сегодняшний бой в городе... Стреляли явно только с одной стороны, — его голос стал опасным, как лезвие бритвы. — Знаешь, что это значит? Городские отбивались от зомби. И не факт, что успешно. В любом случае им теперь не до вас. Но тебе ведь не это интересно, да, Марк?

Тишина.

Марк стрельнул глазами в сторону своего автомата, прислонённого к стене.

— И ещё... Ты точно уверен в своей затее? — Вячеслав не повышал голос, но каждое слово било по нервам. — На месте! — резкий рывок и ствол навёлся в лоб старику.

Марк рванулся к стене, пальцы тянулись к цевью его автомата.

— Стоять! — Егор приставил дуло к его виску.

Марк замер, почувствовав холодный металл на коже.

— Живыми вы отсюда не уйдёте, — процедил он сквозь зубы, скосив глаза так, будто хотел разглядеть мушку.

— Будешь дёргаться — и ты этого не узнаешь, — прошипел Егор, напрягая палец на спуске.

Старик, замерший было на своём стуле, ахнул, чашка выскользнула из его пальцев. Кипяток брызнул под ноги вместе с осколками фаянса.

Ещё до того, как посуда коснулась пола, Марк резко крутанулся вокруг оси, пригибаясь, и одновременно ударяя по упёртому в голову стволу. В то же мгновение грохнул выстрел. Пуля зарылась в дерево стены, едва не срезав ухо Вячеславу.

— Марк! — вскакивая, завопил старик.

Оглушённый и обожжённый близким выстрелом Марк кубарем скатился под стол. Следующая пуля Егора вонзилась в то место, где только что была его голова, выбивая пыль и щепу из досок.

С грохотом опрокинутый пинком стол полетел на Вячеслава. Загремели по полу пустые стаканы. Роман лишь успел заметить короткий блик на воронёной стали, когда Марк сорвал пистолет, приклеенный скотчем под столешницей.

— Ах ты ж...

Марк сбил с ног деда, повалив его на себя. Кольт в его руке рявкнул трижды, выплевывая огненные языки в сторону, где только что был Вячеслав. Тесную комнату заполнила удушливая гарь.

Роман инстинктивно пригнулся. Краем глаза он видел, как Егор, не меняя позы, всадил две пули в старика.

— Руки в гору! — Марк внезапно развернул ствол на Виктора. Студент вжался в диван, округляя глаза от ужаса. — Или вашему ботану кранты!

Егор замер, продолжая целиться в сторону Марка.

В этот момент из-за опрокинутого стола медленно поднялась рука Вячеслава, сжимающая в кулаке какой-то продолговатый предмет. Большой палец уже нажал большую прорезиненую кнопку на торце.

— Рискни и останешься без бонусов!

Роман отстранённо наблюдал, как под Марком растекалась алая лужа. Кровь просачивалась сквозь щели между досками, будто дом пил его жизнь.

— Да вашу мать! — Марк выкрикнул с такой горечью, будто уже видел свой конец. Его рука дрогнула...

Тут же грохнула очередь. Пистолет вылетел из разбитой кисти, ударившись о стену. Не дав опомниться, Егор добавил, всадив контрольный — прямо в лицо. Затылок "музыканта" взорвался кровавым фейерверком.

— В машину! Быстро! — прорычал Вячеслав, поднимаясь с пола. По его левому рукаву расползалось тёмное пятно. — Мотя! Прикрываешь! Пошёл! Жук, за руль! Бегом!

— Лови! — Егор швырнул ключи Роману и рванул к выходу.

И тут же скатился с крыльца в сторону заросших травой грядок. Едва он переступил порог, как автоматная очередь бешеным дятлом застучала в дверной косяк. Роман рефлекторно отпрянул, прикрывшись рукой. Острые щепки, словно шрапнель, полетели во все стороны.

Тут же и Мотя выдал несколько коротких очередей в сторону сарая за смородиновыми кустами.

— Шевелись! — рявкнул Берег, подталкивая Романа в спину. — Вперёд, бля!

— Грёбаный балаган! — выдохнул Жук, соскальзывая с крыльца.

Автомат Егора продолжал крошить сарай.

Роман пригнулся в три погибели и ноги сами понесли его к машине. Виктор бежал следом, почти ползком, спотыкаясь о разросшуюся траву.

Несколько пуль, впившихся в стену над головами, заставили их вжаться в землю.

— Не останавливаться! — Берег, не сходя с крыльца, дал очередь в сторону соседнего дома. Окна там моментально превратились в дождь осколков.

Где-то справа грохнуло ружьё. В ответ ему залаял чей-то автомат длинной заполошной очередю.

— Вперёд! Вперёд! У них там свои разборки! — Егор махал рукой, прикрывая их огнём.

И вдруг Виктор закричал, споткнувшись:

— Дора! Это же Дора там!

Под несмолкающий треск очередей Роман буквально ввинтился на водительское сиденье. Его пальцы дрожали так сильно, что ключ лишь с третьего раза попал в замок зажигания. Не до конца остывший двигатель завёлся с полуоборота, выбросив из глушителя клубы выхлопа.

Виктор, наконец, вполз на заднее сиденье. Берег впечатался в переднее крыло, пятная капот кровью. "Калаш" в его руках продолжал хлестать огнём в вечерние сумерки, хотя Роман так и не понял, куда именно летели пули — в хаосе перестрелки он различал лишь отрывистые вспышки выстрелов и глухой стук гильз по железу капота.

— Давай! — Егор хлопнул Вячеслава по плечу и тот уступил своё место.

Боковое стекло взорвалось осколками в лицо Роману и затянулось паутиной трещин. Инженер инстинктивно рванулся вниз, и ребра больно уперлись в ручку рычага КПП. Сверху посыпались обломки пластиковой обшивки салона, застучав по плечам.

Где-то совсем недалеко снова жахнуло ружьё и водительское зеркало заднего вида разлетелось стеклянными брызгами. Роман с трудом заставил себя выпрямиться и впился пальцами в руль, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Едва Вячеслав ввалился на заднее сиденье, как передняя дверь с лязгом распахнулась. Егор буквально влетел в салон, всем телом обрушившись на пассажирское кресло:

— Газу! Газу!

Роман врубил передачу и внедорожник, выбрасывая из-под колёс щебень вперемешку с землёй, рванул с места, будто сорвавшись с цепи.

— Дора! Она просила забрать её! — крикнул Роман, вцепляясь в руль на кочках.

— Ты ебанулся? — Егор ухватился за рукоятку, когда внедорожник подбросило на ухабе. — Нас вывози!

Двигатель ревел раненым зверем. Мощный бампер с хрустом крушил тонкие деревца и ягодные кусты, беспомощно хлещущие ветвями по кузову.

Внедорожник с ревом вырвался на открытое пространство. Роман резко вывернул руль — под колесами с треском разлетелись деревянные ограждения грядок.

— Она нам помогла, и мы её не бросим! — он стиснул зубы и бросил свирепый взгляд на Егора. — Мы же своих не бросаем?!

— Ты совсем ебанулся? Все свои здесь сидят! — Мотя потянулся к рулю, но было поздно.

— Я обещал!

С оглушительным грохотом и скрежетом машина протаранила угол теплицы и вновь нырнула в кусты.

— У Берега кровища хлещет! — завопил Виктор с заднего сиденья, его голос срывался на истерику. — Что мне делать?!

Егор обернулся. Лицо Вячеслава было бледным, но голос звучал ровно:

— Сквозное в мясо.

Он уже накладывал кровоостанавливающий турникет на окровавленное плечо.

В этот момент машину сотрясло от сильного удара. На капоте подпрыгнуло охотничье ружье.

— Одним меньше, — скривился Роман, давя на газ.

Машина проломила хлипкий заборчик и выскочила на узкую дорожку между участками. Роман резко ударил по тормозам — прямо перед капотом возникла Дора. Она шлепнула ладонями по металлу, едва удерживая равновесие.

— Я знать! — в ее глазах смешались облегчение и ужас. — I knew you wouldn't leave me!

Женщина судорожно цеплялась за борт, пытаясь добраться до двери.

Виктор распахнул дверь, втягивая ее внутрь. Едва дверь захлопнулась, как Роман снова рванул с места.

— I shot Ivan! I could do it! — горячо шептала женщина.

Она тяжело дышала, прижимая руку к боку, где одежда пропитывалась кровью.

— Жук, она ранена! Кровь везде! — Виктор почти визжал, его пальцы дрожали, пытаясь нащупать рану.

— Вывози нас, уёбок! — заорал Егор.

С воем двигателя внедорожник мчался по узкой дорожке, сминая кусты и вздымая тучи щебня. Колёса вышвыривали камни, которые с сухим треском били по днищу, срезали цветы на клумбах, врезались в заборы, мелькающие в свете фар.

— Дорога там! — Егор резко ткнул пальцем влево, в просвет между домами.

За спиной из зарослей вырвалась чья-то тень. В зеркале заднего вида на миг вспыхнули оранжевые языки выстрелов, осветив силуэт преследователя. Пули забарабанили по кузову, оставляя на металле свежие рваные оспины. Но внедорожник уже рванул в сторону, резина загрохотала на вираже, и через мгновение они мчались прочь.

Только когда машина вылетела на асфальт, Роман понял весь ужас положения — руль бешено вырывался из рук, а кузов сотрясался, будто в эпилептическом припадке.

— Левое переднее пробито! — его голос резко взлетел на октаву, когда машину резко потащило на обочину.

Грязно-серые корпуса очистных сооружений пронеслись мимо размытыми тенями.

— Жук! Дору нужно перевязать! — Виктор завопил с заднего сиденья, его пальцы вцепились в окровавленную толстовку раненой. — Остановись, чёрт возьми!

— Дави на тапку! Обходи эту херню вон там! Дальше забирай! — рявкал Егор, направляя Романа в объезд блокпоста на выезде из садового товарищества. — Обходи по траве! Теперь вали на трассу!

Лишь когда последние постройки исчезли за поворотом, а дорогу сомкнули подступившие деревья, Егор хрипло бросил:

— Вон там съезжай направо.

Глава 21

Для начала Егор от души повалял Романа по земле. Молча и с каким-то остервенением. Армейские ботинки трамбовали рёбра, выбивая из инженера хриплые стоны. Каждая попытка подняться или что-то сказать пресекалась новым ударом.

Пока Жук пускал кровавые слюни из разбитых губ, Берег хмуро наблюдал за этой сценой, усевшись на прошлогоднюю листву среди корней старой берёзы, но не пресекал.

Виктор суетился над Дорой, разбросав вокруг обрывки медпакета.

— Да помогите же кто-нибудь! — Виктор дрожащими руками прижимал к её ране пропитавшийся кровью скомканный бинт.

— What's going on? Why is he hitting him? — женщина хрипло шептала, вцепившись пальцами в расстеленный под ней плед. Её лицо уже приобрело восковой оттенок, посиневшие губы дрожали.

— Всё, хватит! Заканчивай. — Вячеслав откинулся на шершавую кору, изрезанную трещинами.

Егор с силой выдохнул, на прощание пнув Романа ещё раз.

— Посмотри, что там с ней, — кивнул Берег на Дору, вскрывая индивидуальную аптечку.

— Да нахер она нам сдалась? — огрызнулся Мотя, но, встретив взгляд командира, нехотя подошёл к раненой.

Он грубо оттолкнул Виктора и опустился на колени на плед, прижал ладонь Доры к ране.

— Держи здесь. Прижми, говорю! Ферштейн?

— Она... предупредила о засаде, — прохрипел Роман, с трудом поднимаясь на четвереньки. Кровавая нитка слюны растянулась до земли.

Егор, копаясь в аптечке, фыркнул:

— Два дебила, мля... — он воткнул шприц-тюбик женщине в бедро, выбрав на испачканных джинсах место почище. — Вы своими ужимками и переглядками всю контору спалили. И так всё было ясно. Без вас разобрались бы. Может, и с "музыкантом" краями разошлись бы.

В сторону полетела разорванная упаковка от гемостатика.

— Почему музыкант? — спросил вдруг Виктор.

— По роже видно, что бывший чевэкашник. Считай, это вы его убили. Кстати... — Егор резко поднял голову, взглянув на Вячеслава. — Я этот фокус с детонатором не понял. Берег, ты же блефовал?

— Теперь мы этого уже никогда не узнаем, — невозмутимо ответил Вячеслав, обрабатывая свою рану.

— Стоп. Ты реально тачку заминировал? — Егор кивнул на внедорожник.

Берег лишь пожал плечом.

— Ладно, — Егор вернулся к Доре. — Прошло по касательной. Печень, почка не задеты. Небольшая контузия мягких тканей. Так что, считай, повезло — только шкуру распахало. Поняла?

Мотя разодрал пакет с бинтом.

— Муха, помоги. Вот, протягивай снизу. Давай сюда. Ещё.

Покончив с медицинскими процедурами, Егор принялся за осмотр автомобиля. Подсвечивая себе фонарём, он обошёл вокруг раненого зверя и констатировал, что переднее левое колесо полностью вышло из чата. Резина превратилась в лохмотья, а диск искорёжен. Остальные повреждения были сочтены косметическими. Усугубляло картину то, что запаска на задней двери тоже оказалась продырявлена.

— Легко отделались, — пробурчал Мотя, взобравшись на подножку, и начал расстёгивать ремни, стягивающие груз на крыше.

— Что стоишь? Помогай, — бросил он Виктору, швырнув в его сторону конец стропы.

Вместе они начали освобождать запаску, почти полностью скрытую под дорожными мешками.

Пришедший в себя Роман, всё ещё хромая, присоединился к работе.

Пока вызволяли из-под прочих вещей домкрат, меняли покалеченное колесо на то, что скинули с багажника — стало совершенно темно.

— Какие дальнейшие телодвижения? — Егор бросил взгляд на Берега, пока Виктор с натугой выволакивал домкрат из-под порога.

Тот, не опуская фонаря, которым светил в рабочую зону, задумчиво ответил:

— Если верить Марку, то в двух шагах толпа заражённых, которую трудно обойти.

— Ну, с минами-то он насвистел. С ними тоже мог...

— Ну вот и узнаешь.

— Понял. Сползаю. Делов-то.

— Ты как? Нормально?

— Я-то нормально. А вот ты что-то заржавел. — Мотя кивнул на медицинскую косынку, на которой лежала левая рука Вячеслава.

Берег меланхолично повёл плечом:

— С каждым может случиться.

— А если там реально заражённые? Какой план? — Роман закончил с закреплением поклажи и приблизился.

Он, конечно, понимал причины "воспитательной беседы". Понимал, что без жёсткой субординации и дисциплины их мероприятие обречено. И даже признавал правомерность случившегося. Но и о своём самоволии не жалел ни секунды. Дора рискнула предупредить их, а он сдержал данное ей слово. Без анализа мотивов, без расчётов. Просто поверил. И чувствовал, что так будет правильно. Так что разбитое лицо можно и перетерпеть. Тем более что Егор обошёлся с ним ещё относительно ласково. А не просто убил. Хоть, вероятно, хотел. И на том спасибо.

— Вот узнаем — тогда и будешь переживать, — Мотя метнул в Романа полный неприязни взгляд. — Я пошёл.

Он подхватил свой автомат и почти бесшумно сгинул в темноте.

— А с огородниками что? — Роман бросил тревожный взгляд в сторону оставленного товарищества.

Вячеслав мельком оглянулся:

— Думаю, ничего. Лучше подумай, что вы со своей бабой делать будете.

— Ты о чём?

— Она — ваша головная боль.

Роман бросил взгляд в сторону Доры.

Женщина забылась тяжёлым сном, а рядом с ней сидел Виктор, с растерянным видом оттирая руки от грязи и крови спиртовыми салфетками.

Когда Роман опустошал одну из канистр в топливный бак, а студент как раз заканчивал оттирать заляпанное багровыми разводами заднее сиденье, вернулся Егор. Выражение его лица не сулило ничего хорошего.

— Короче... — начал он. — Зомбаки в наличии, перегородили всю дорогу. И их там дохрена. Проехать мимо не получится. ЛЭП мы проскочили мимо. Просека под ней не заросла, но соваться туда в темноте... — Егор покачал головой. — Там и днём чёрт ногу сломит. Жаль карту. Не помешала бы.

— Так это... Вот, — Виктор неожиданно полез за пазуху и извлёк большой истрёпанный и надорванный лист. В свете фонаря замаячили знакомые контуры карты Марка. — Решил прихватить...

— Муха! — лицо Егора расплылось в ухмылке. Он грубо потрепал студента по плечу. — Растёшь в моих глазах!

— Значит так. — Вячеслав поднял руку, привлекая внимание. — До утра находимся здесь. С рассветом выдвигаемся. Лагерь не разбиваем. Место стоянки не покидать. Огонь не разводить. Потрошим сухпай. Жук, Муха — займитесь. Мотя, выбери место для одиночного дозора. Смены по два часа. Дежуришь первым. Следующий Муха, потом Жук. Последний я. Вопросы?

* * *

Ночью Виктор разбудил Романа резкими толчками. Тот, ругаясь сквозь сон, с трудом высвободился из спальника и на ощупь стал искать обувь.

— Жук, помоги Дору до кустов проводить, — прошептал студент, пока инженер приходил в себя.

— Да блин...

— Сама не дойдёт. Больно.

— Так ты ради этого меня поднял?

— Она терпела до конца моей смены.

С проклятиями Роман щёлкнул фонарём и поплёлся за Виктором. Вдвоём они осторожно вытащили Дору из машины. Опираясь на плечо студента, женщина медленно дошла до ближайших кустов.

— Thank you, I'll manage, — прошептала она, отпуская его руку.

Когда Дора вернулась, на её бледном лице выступила испарина. Она кусала губы, но не жаловалась. Устроив её поудобнее на заднем сиденье, Виктор неожиданно задержался, чтоб проводить инженера до места дежурства.

— Жук... Покажи свою рану, — потребовал он.

— Да нет там ничего. Всё зажило уже.

— Вот именно. Там в посёлке врач... Он же это назвал ненаучной фантастикой?

— И что с того?

— У тебя за несколько дней затянулось, а у Доры дыра в боку. Как мы её повезём?

— И что ты предлагаешь? — раздражённо буркнул Роман.

— Не знаю. Я хочу понять, почему у тебя так быстро всё заживает. У тебя ж не с рождения так?

— Нет, конечно.

— Вспомни, когда началось это... ускоренное заживление.

— Вот когда покусали, тогда и началось.

— Не верю. Должно быть что-то ещё.

— Да отстань! — Роману начал надоедать этот разговор. — Ничего особенного не было. Спать иди.

— Любая мелочь может быть важна!

— Муха! Иди спать, говорю.

Виктор обиженно фыркнул и зашагал к машине, освещая путь фонарём.

Роман замер, вглядываясь в ночную тьму. Потом начал медленно прохаживаться, сгоняя сон движением. Ветер шевелил ветви старых берёз, заставляя их жалобно скрипеть. Каждый шаг отзывался хрустом сухостоя и прошлогодней листвы, поднимая терпкий запах прели. Несмотря на холод, обманчивую ночную тишину разрывало стрекотание кузнечиков и раздражающий писк комаров, норовящих добраться до любого открытого участка тела.

Впервые Роман всерьёз задумался об особенностях своей физиологии, пытаясь перебрать в памяти и проанализировать все произошедшие события с самого начала. Но мысли разбежались и пустились вскачь от одного лишь воспоминания. В груди защемило и необоримая тоска ржавой иглой пронзила сознание. Кольцо на пальце показалось нестерпимо горячим. Перед глазами поплыл жующий Макс с кровавой маской вместо лица, но тут же сменился Катиным взглядом, полным недоумённого презрения. Успела ли она понять, почему он так с ней поступил тогда, на крыше? Недосказанность, которую уже невозможно было исправить, вызывала смятение и тревогу.

Кстати, именно Катя первой заметила в нем неладное. Но поняла ли? Вот "Айболит" в посёлке разглядел. И что?

С одной стороны грех жаловаться на такой подарок, как ускоренная регенерация. А с другой... Чем он заплатит за это? Или уже заплатил? Чувство разбитости и усталости с самого утра. И жрать хотелось, как не в себя. Но и только. Даже отбитые Егором рёбра уже не болели, а ссадины на губах уже затянулись. Разве что несколько лишних килограммчиков на растущем брюшке рассосалось.

Всё это не складывалось в понятную картину, оставляя лишь тревожное послевкусие.

Нездоровый блеск в глазах Виктора настораживал. Какая муха его укусила? Не натворил бы глупостей.

В раздумьях Роман провёл два часа. Затем отправился будить Вячеслава.

Берег открыл глаза, стоило к нему приблизиться, будто и не спал.

— Как обстановка? — сходу включился он.

— Тихо всё, — шёпотом отозвался Роман.

* * *

Пинок Егора поднял его ещё затемно. Восходящее солнце пряталось за деревьями и сереющее небо пока не смогло разогнать глубокие тени на их стоянке.

Добив вскрытые вечером сухпаи группа загрузилась во внедорожник. Виктор с Романом попытались разместить Дору на заднем ряду со всем возможным комфортом, подперев с двух сторон. Но было понятно, что в пути ей придётся нелегко.

Мотя осторожно вывел внедорожник на трассу, но вскоре вновь нырнул в появившийся между деревьями просвет.

Над головой тянулись провода ЛЭП — чёрные нити на фоне светлеющего неба, бессмысленно соединяющие одну железную ёлку с другой.

Машина кренилась и колыхалась на ухабах. Колёса давили кустарник, тонкие побеги молодой поросли били в бампер, чтобы тут же упругим хлыстом исчезнуть из виду. Придавленные ветви скребли и глухо стучали по днищу.

Дора кривилась, но не проронила ни звука. Настоящий кошмар начался, когда Мотя свернул с просеки на старую вырубку.

Внедорожник швыряло из стороны в сторону, будто щепку в разъярённом море. Егор, сжав челюсти, выписывал опасные зигзаги между поросшими мхом пнями и молодыми, но уже набравшими силу деревцами. Колёса так и норовили соскользнуть в заплывшие, но коварные колеи от гусеничной техники, заполненные мутной водой.

Каждый новый рывок заставлял пассажиров вцепляться в подручные опоры, а раненую Дору сдерживать стон. Капюшон свалился с её головы, и светлые пряди грязных волос лезли ей в глаза, но она, кажется, этого даже не замечала.

Виктор, видя эти мучения, пытался её подбодрить. Бормотал обрывочные фразы — то на ломаном английском, то переходя на русский. Его слова терялись в шуме двигателя и скрежете подвески. Женщина в ответ лишь сильнее сжимала его руку, до крови закусив губу. Из зажмуренных глаз по щекам пролегли две влажные дорожки.

Вскоре Роман заметил через прореху в одежде, как расползается алое пятно, пропитывая кровью наложенную повязку.

После вечности мучений машина вдруг вырвалась на просторную прогалину. Колёса с облегчением зацепились за твёрдый асфальт.

Но облегчение длилось лишь мгновение. Позади раздалось знакомое до оскомины завывание.

Мотя лишь грубо выматерился, бросив взгляд в зеркало, и втопил педаль газа.

Роман обернулся. В заднем стекле мелькали десятки бегущих теней — дёрганых, неестественно быстрых.

Джип ворвался в пустующее село, взметая за собой клубы серой пыли. Они неслись по пустынной главной улице, обгоняя собственное эхо, оставляя позади лишь дрожащий воздух и обезумевшую толпу преследователей.

Но как бы ни были быстры заражённые, соревноваться с автомобилем они были неспособны.

— Жук! — Мотя со злостью вцепился в баранку. — Что за херня?! Куда не плюнь — повсюду эти уроды! Какого чёрта?!

— Да я без понятия! — так же зло выкрикнул Роман, вцепившись в рукоять над головой.

— Так вы же у нас главные спецы по всей этой хренотени! — язвительно бросил Егор, резко выруливая от выбежавшего на дорогу заражённого.

— Да ни хрена мы не знаем! — взорвался Роман. — НИИ зомбологии ещё не построили. Можешь стать первым ректором, кстати!

Обернувшийся к заднему окну Виктор неожиданно воскликнул:

— Отстали! Они отстали!

Осторожно опустившись на сиденье, он тут же оживился:

— Нам нужна карта. Следует отмечать все места скоплений — координаты, численность, вектор движения...

Не глядя, Вячеслав через голову швырнул ему на колени потрёпанный дорожный атлас.

— Вот. Работай.

Виктор, озадаченно полистав атлас, вскоре склонился над картами, перебирая карандаш и авторучку. Страницы шелестели под его нервными пальцами, пока он пытался систематизировать хаос их бегства.

Роман уставился в окно. За стеклом мелькали безжизненные населённые пункты — вымершие, как после чумы. Чёрные остовы сгоревших домов чередовались с посеревшими деревянными заборами, создавая мрачную картину запустения. То тут, то там виднелись по два-три обугленных строения рядом, будто пожар перескакивал с одного жилья на другое.

Когда в поле зрения промелькнул перечёркнутый дорожный знак "Зименки", Мотя, до этого лишь украдкой поглядывавший в салонное зеркало, повернулся к Вячеславу:

— Берег, командуй остановку, — он выразительно кивнул в сторону задних сидений, где сидела Дора.

Лысый молча кивнул в ответ. Его каменное лицо не выразило ни удивления, ни возражения.

* * *

Резкий крик боли разорвал воздух, когда Егор уложил Дору на изрядно угвазданный плед. Присохший гемостатик с хрустом отрывался от раны.

— Djöfull! Þetta særir!* — её голос сорвался на визг. Слёзы ручьём текли по лицу, а израненная губа снова сочилась кровью.

*(Чёрт! Как же больно! — исл.)

— Ты чего там бормочешь, болезная? — скривился Мотя, поливая присохшую повязку водой из бутылки.

— Helvítis!* — её тонкие пальцы судорожно впились в плед, вытягивая ткань до дыр.

*(Чёрт возьми! — исл.)

— Это на каком языке? Раньше она по-английски говорила, — нахмурился Виктор.

— Ég vil ekki deyja! Ekki yfirgefa mig, vinsamlegast!* — её голос дрожал от ужаса.

(Я не хочу умирать! Не бросайте меня, пожалуйста! — исл.)

— Бля! Нихера не понимаю, что она там бормочет, — Егор с досадой вколол ещё дозу обезболивающего.

— Please, don't leave me. Please. — наконец прошептала она, когда препарат начал действовать.

— О! Отпустило. По-человечьи заговорила. — усмехнулся Мотя, затягивая свежий бинт.

Виктор опустился рядом, бережно взяв её дрожащую руку:

— Мы тебя не бросим, держись.

— А по-хорошему — надо бы, — бросил Егор, завязывая узел.

Дора резко запрокинула голову, снова закусив губу.

— Да что ты за живодёр! — вспыхнул Виктор.

— Хочешь — сам возись с ней, — огрызнулся Мотя, отбрасывая окровавленные бинты.

Виктор стиснул зубы, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но он промолчал, отвернувшись.

— Нам ещё часов восемь пилить, а то и дольше. — Егор вскочил на ноги, с силой отряхнув колени. — А вот так, — он яростно ткнул пальцем в лежащую Дору, — мы до ишачьей Пасхи будем тащиться! А дальше что? На горбу её потащишь?

— И что делать? — Виктор резко поднял голову, глаза его сверкали. — Пристрелить? Как загнанную клячу?!

— А не надо было возвращаться! — Егор сплюнул под ноги и сжал челюсти.

— Значит, по-твоему, мы с Жуком виноваты, что ты этого упыря пристрелил, — Виктор вскочил, тыча пальцем куда-то за спину, — а ты тут такой святой, готов ни в чём неповинную женщину списать?!

— Упырь – не упырь... — Мотя шагнул вперёд, чуть не наступив на руку Доры. Женщина инстинктивно отдернула кисть, съёжившись. — Жизнь нынче сложная. Кто знает, как ты себя повёл бы на его месте?

— Я?! — Виктор фыркнул, отпрянув. — Да уж точно грабить никого не стал бы!

— Не зарекайся, — эсбэшник оскалился. — В каждом из нас тварь сидит. И хрен знает, насколько глубоко ты её закопал. Да, Жук?! — он резко повернулся к молчавшему Роману. — Чего молчишь-то? Слово он дал. Герой, мля! Белый и пушистый. А на поставленную задачу навалил с завитушкой. И на нас навалил. А дело у нас поважнее какой-то бабы будет. Нет?

— Какой же ты урод, Мотя... — Роман оттолкнулся спиной от пыльного борта внедорожника.— Лучше уж герой, чем мразь.

— О-о-о, белые перчаточки не хочешь запачкать? — Егор издевательски засмеялся, размахивая руками. — Проснись! Мы по уши в говне! Да и не бабское это дело — под молотки лезть! Она свой выбор сделала. Сама! Никто не заставлял!

— Жизнь её заставила! — Виктор ударил кулаком по капоту.

— Да даже если так! Мы не в песочнице! Всегда есть риск. Всегда последствия.

— Она на нас понадеялась, тупорылый! — студент встрял грудью в телохранителя, на фоне подкачанной фигуры которого смотрелся довольно жалко.

— Прикинь! — Егор с силой толкнул его назад, отчего тот чуть не упал. — Иногда надежды сгорают. Дерьмо случается, знаешь ли.

— Значит, ей надо было просто сдохнуть?! — Виктор задыхался от ярости.

— Да! Именно так! — Егор взревел, брызгая слюной. — Принять и сдохнуть, блядь!

— А ты бы смог?! — парень уже дрожал всем телом.

Егор внезапно замолк. Медленно подошёл к Виктору вплотную, так что их носы почти соприкоснулись. Когда он заговорил, голос был тихим, как скользящий нож:

— А ты за меня не переживай... Надо будет – сдохну. Без разговоров.

Виктор медленно отступил, пальцы его дрожали, но больше не сжимались в кулаки.

— Всё. Проорались и хватит, — Вячеслав неожиданно распахнул дверь, выходя из машины. Его раненое плечо было перетянуто свежим бинтом, но голос звучал чётко. — Жук, ты за руль.

Егор задержал на командире взгляд, но без слов развернулся к задней двери.

Роман и Виктор бережно подхватили Дору под руки. Она сдавленно вскрикнула от резкого движения, но, устроившись на сиденье, слабо выдохнула, и напряжение в её лице чуть ослабло.

— Вот так... — Виктор дрожащими ральцами поправлял свёрнутый плед за её спиной. — Теперь лучше?

Дора благодарно кивнула. На её висках блестели капли пота, смешиваясь с дорожной пылью. Но когда она подняла глаза, в них читалось нечто большее, чем боль — что-то хрупкое, похожее на надежду.

— Готово, — Роман отошёл, вытирая ладони о брюки. На коже остались тёмные липкие пятна. — Можно двигаться.

Двигатель взревел. Виктор инстинктивно придержал Дору за плечо, когда машина рванула вперёд. Вячеслав, прикрыв глаза, откинулся на сиденье. Егор сидел, сжавшись в углу, его взгляд был устремлён в окно, но нервное подёргивание скулы выдавало подавляемую бурю.

Жук смотрел на пустынную дорогу перед собой, невольно морщась от неприятного ветерка, с присвистом задувающего прямо в ухо из простреленного окошка.

Но минув несколько деревень, жмущихся друг к другу, и обогнув по объездной крупный посёлок, джип наконец выкатился на пустынные улицы провинциального городка.

То, что открылось взгляду, заставило Романа резко сбросить газ. Машина замедлилась почти до полной остановки, будто сама не решалась ехать дальше...

Глава 22

Тела.

Тела на улицах повсюду. Мужчины, застывшие в последней попытке убежать. Женщины, прикрывавшие собой детей, уже мёртвых. Подростки с оружием в руках, так и не успевшие его использовать.

Изувеченными куклами они лежали группами и поодиночке. Роман скользил взглядом по лицам, искал признаки заражения, но смерть стёрла все различия. Теперь они были просто мясом. Оторванные конечности, распоротые животы с вывалившимися внутренностями, головы, размозжённые выстрелами в упор — всё смешалось в кровавый калейдоскоп.

Между трупов валялись стреляные гильзы, самодельные пики, топоры на длинных рукоятях. Колесо с треском переехало обломок древка — кто-то пытался сражаться даже этим.

— Господи... — прошептал Виктор, вцепляясь в сиденье. — Что здесь произошло?

— Последний бой... — пробурчал Мотя, проводив мрачным взглядом растерзанные тела в переулке.

— Выдавили из укреплений и гонялись за людьми по улицам, — Вячеслав медленно провёл рукой по лысине. — Вон там временная баррикада. Пытались прикрыть отход. Может, кто-то и ушёл.

— Так было бы с людьми Болотова, если бы... — Роман замолчал на полуслове.

Пятиэтажки из силикатного кирпича сменились симпатичными двухэтажными домиками. Выкрашенная в жёлтый стена одного из них была изуродована тёмными разводами — кровь заражённых стекала с подоконников, как дождевые потоки. Под окнами громоздились тела. Кто-то пытался закрепиться здесь, но их просто разорвали. Один труп всё ещё сжимал в руках топор. "Улица Ленинградская", — гласила синяя табличка на стене дома.

Неказистое здание с выцветшим баннером "Автомагазин" пряталось за бетонным модульным забором. Дорогу перед ним перегораживал сгоревший "ПАЗик". От почерневшего остова ещё поднимались тонкие струйки дыма. Металл уже остыл, но едкий запах гари держался в воздухе, раздражая обоняние.

— Может, здесь кто-то выжил и им нужна помощь? — Виктор нервно сжал спинку сиденья Вячеслава перед собой.

— Нет, — сухо отрезал Берег, даже не обернувшись. — Жук, хватит тошнить.

Роман сглотнул.

Пальцы сжались на рычаге КПП, переключая передачу. Педаль газа ушла в пол.

Он мельком глянул в зеркало, встретившись глазами с Виктором.

"Нет" — молча сказал ему Роман, отрицательно покачав головой.

Машина рванула вперёд, оставляя за собой чёрный скелет автобуса.

Слева замелькали высаженные берёзы, своим мельтешением скрывая постройки. Вскоре внедорожник выкатился к кольцевому перекрёстку.

— Здесь направо, — задал направление командир.

Вновь мимо проносился сельский пейзаж, обезлюдевшие деревеньки и сёла.

— Муха, карту!

Виктор протянул Вячеславу атлас.

Найдя нужную страницу, Берег подсунул её Роману:

— Смотри. Впереди Волга. Здесь она широкая, так как ниже по течению водохранилище. В пределах досягаемости единственный мост. В город не заезжаем ни в коем случае. Вот тут забираешь левее и шпаришь по трассе, не сбавляя скорости. Понял?

Роман быстро мазнул по карте взглядом и коротко кивнул, чувствуя нарастающее напряжение. Он сжал руль и сосредоточился на дороге, на которой время от времени попадались брошенные машины.

— Мотя, — продолжил Берег. — Твой левый борт. За мной правый. Будь готов.

— Принято. — Егор подтянул ближе свой автомат.

Несколько минут спустя Роман взял левее на нужной развилке. Добротное шоссе через несколько километров вывело их к реке.

Единственной приметностью моста была солидных размеров и покрывшаяся патиной памятная табличка перед служебным строением при въезде.

Мачты освещения мелькали за окном, как спицы гигантского колеса. Почти у самого центра моста застыла фура с сорокатонным прицепом. Тягач проломил ограждение, и теперь передние колёса висели над водой.

Объехать её не составляло труда, так как в остальном мост был совершенно пуст.

Не сбрасывая скорости, джип промчался мимо. Роман, памятуя о прежней засаде на переправе, с облегчением выдохнул.

Как оказалось, преждевременно.

Едва внедорожник, выскакивая с моста, гулко отбил колёсами термошов на стыке асфальта и устремился по шоссе, разрезающему большой холм на две части, как слева, с вершины крутого склона, донеслось торжествующее завывание бешеных.

— Газу! Газу! Они не успеют! — закричал Егор, наблюдая, как по ярко-зелёной траве вниз устремляются десятки бегущих фигур.

Отвлекшись на заражённых, которых едва видел сквозь лабиринт трещин бокового стекла, Роман чуть не протаранил скопление машин, отвернув в последний момент и проскочив в зазор между легковушкой и отбойником. Резина взвизгнула, оставляя на металле чёрный след.

— Мотя! — вдруг грохнул голос Берега. — Нас поймали в дефиле!

— Бля! — кресло Романа встряхнуло, когда Мотя начал яростно возиться за его спиной. — Сука!

Только сейчас до инженера дошло, что кучка брошенных автомобилей образовалась не просто так. Он не обратил внимания на тёмные разводы на асфальте у автомобилей. Не насторожился от того, что по бокам от дороги стальные отбойники, за которые просто так не выскочить. А за ними глубокие кюветы, сменяющиеся крутыми склонами, которые пусть и понижались дальше, но густо поросли кустарниками и лесом.

Впереди, из подлеска за Т-образным перекрёстком, на них вырвалась волна обезумевших нелюдей с лицами, искорёженными в вечном восторге ненависти.

— Остановка! — взревел Берег. — Возвращаемся!

Роман вдавил педаль в пол. Резина завизжала, выжигая на асфальте чёрный пунктир. Машину дёрнуло вперед, затем резко швырнуло назад. Словно сквозь ватные затычки в ушах инженер услышал, как Дора вскрикнула, хватаясь за раненый бок, Егор рухнул плечом в спинку сиденья впереди, осыпая всех трёхэтажным матом.

Рулевая рейка заскрежетала и завыла, когда Жук выкрутил баранку до упора. Тяжёлый джип, внезапно обретший неповоротливость перегруженной баржи, нехотя начал заваливаться в разворот.

— К этой куче! — рука Вячеслава ткнула в скопление автомобилей. — Живее!

Насилуя мотор и коробку, Роман выстрелил автомобилем в указанную сторону.

Слушая указания Берега, инженер действовал, словно автомат, почти не чувствуя своих рук и ног. Онемение распространялось откуда-то из центра груди во все стороны, словно взбесившееся от паники сердце гнало по жилам не кровь, а холодный и колючий бетонный раствор. Но Жуку было на это совершенно наплевать. Он будто со стороны наблюдал, как другой он, словно робот, чётко выполняет поступающие команды, и внедорожник занимает нужную командиру позицию.

Где-то далеко впереди маячили разинутые в вопле рты заражённых. Но звука почему-то небыло. Что-то рявкал Берег, отдавая команды Моте и Мухе, но ни их смысл, ни даже просто голос был не в состоянии пробиться в сознание. Роман сидел застывшей статуей, мёртвой хваткой вцепившись в руль. Мышцы окаменели, словно сведённые судорогой.

Справа прилетел удар в скулу, но это было всё равно, как если бы где-то в другой вселенной бабочка взмахнула крылом. Роман лишь едва покачнулся всем телом. Даже если бы он захотел, он никак не смог бы среагировать, скованный собственным телом. Но он и не хотел. Ему было всё равно. Что-то слегка кольнуло в правое плечо. Слабое раздражающее ощущение, которое тут же исчезло. Слева и справа зрение стало затуманиваться, подёргиваясь мутной тёмной дымкой. С удивлением подумалось, что это даже как-то странно. Изображение вроде бы поступает, но мозгом не обрабатывается, оставаясь моросящим переливающимся шумом на краю сознания. Постепенно, за долгие, растянувшиеся в вечность, мгновения, картинка превратилась в окружённое невнятным муаром округлое пятно, в котором медленно приближались заражённые. Никаких эмоций в их отношении Роман уже не испытывал. Лишь разглядывал их тягучие движения, разложившиеся на отдельные фазы и подёргивания.

Наконец поле зрения схлопнулось окончательно, оставив лишь клубящийся серый туман, который начал набухать, словно напитываясь весом и чернотой.

И тут пришла она. Боль. Внезапная, яростная, жгучая. Словно в груди взорвался вулкан, заливая всё вокруг потоками раскалённой лавы.

Преодолевая неистовое сопротивление собственного тела, Роман выгнулся дугой, запрокинул голову и закричал. Истошно, с надрывом, будто стараясь избавиться от терзающего его адского пламени. Всё его существо, казалось, погрузилось в чан с кислотой. Он сам стал этой шипящей жижей, которая жадно пожирала его, словно в его мышцах и суставах кипела ярость.

Внезапная вспышка черноты милосердно погасила сознание.

* * *

— Знаешь, какая сверхспособность у инженеров?

— Нет...

— Они быстро учатся на своих ошибках. А затем и на чужих. И быстро принимают новое.

— Разве это сверхспособность?

— Конечно. Ты уж поверь мне. Ещё какая.

— А как же супермен?

— Он всего лишь человек. Летает. Очень сильный. Очень... Всякое может. Но разве это сверхспособности? Ему их подарили. И он банален. Инженером быть намного лучше.

— Как это? Почему?

— Хех... Вот представь. Собирается симпозиум самых умных и самых сильных горилл...

— Горилл? Почему горилл?

— Дослушай. Собирается симпозиум горилл и обсуждает вопрос появления или даже выведения супергориллы. Как думаешь, способны ли они предугадать появление человека?

— Не знаю...

— Так уж получается, что даже самая буйная фантазия не способна явить ничего такого, что не было бы подобно уже известному или что не проистекает из известного.

— А при чём тут инженеры?

— Они способны творить из известного нечто совершенно новое.

— Правда, пап?

— Конечно! Ты уж мне поверь.

* * *

— Пап... — высохшее горло больно царапалось каждым издаваемым звуком, а воспалённые губы потрескались от лёгкого движения.

Лёгкие с трудом впускали в себя воздух, будто по ним протягивали наждачную бумагу. Каждая косточка, каждая мышца в теле болела, как после изнурительной нагрузки.

Роман осознал себя лежащим на чём-то твёрдом и шершавом. Под шарящими по прохладной поверхности ладонями проскальзывала пыль и песчинки.

Появление перед глазами большого светлого пятна обозначило постепенное восстановление зрения.

Сквозь слух пробивался прерывистый ритмичный стук. Голоса.

Роман рывком поднялся, оперевшись на руки. Странное ощущение сбивало с толку. Сквозь мутную пелену он не мог разглядеть окружающее, различая лишь смутные мечущиеся тени, не мог толком разобрать произносимые слова. Но почти внятно понимал обстановку вокруг. Он её угадывал. Нет. Реконструировал на лету, восстанавливая недостающие элементы по имеющимся скудным входным данным, сооружая в голове примерную картину происходящего.

А что, собственно, происходило? А происходил бой. Мотя с Берегом, крутясь, как две юлы, отбивались от набегающих заражённых, уже не надеясь на успешный исход. Полные магазины автоматов стремительно пустели, с треском падали на сухой асфальт, сменялись на новые. И полных магазинов всё меньше.

Мотя с яростной досадой кривился, если на одно тело приходилось тратить больше одного выстрела. Виктор, откуда-то добыв себе автомат, участвовал в этом развлечении, улёгшись на капот одной из машин и тоже старался экономить патроны.

А набегающих заражённых меньше не становилось. Они падали, как подкошенные, спотыкались о павших, но продолжали атаку. И баланс соотношения боеприпасов к потенциальным трупам явно не сходился.

Роман поднялся на ноги и, пошатываясь, направился к багажнику внедорожника. В нечётком пятне, встреченном там, он узнал Дору. Та выставила перед собой руку и, болезненно кривясь, стреляла из пистолета. Его, между прочим, пистолета. С последним полным магазином.

— You're awake! Oh my God! I thought you were dead!

— Всё нормально, — машинально ответил Роман.

Пятно вдруг отпрянуло с испуганными вздохом, но он не стал обращать на это внимание. Спешно залез в багажник и извлёк позабытый было фальшион.

Отбросив ножны, направился в сторону Виктора, как на самое угрожаемое направление.

Сколько он был в отключке? По ощущениям — вечность. А на деле и пары минут не прошло, наверное.

С этой мыслью он и врубил клинок в череп так любезно подбежавшего заражённого.

Позади раздался встревоженный возглас студента, но Роман решил не отвлекаться, ибо как раз прямо на него пёр ещё один заражённый. Заражённая. Неважно. Тычок с разворота вогнал острие ей в сердце, достав до позвонков.

Отлично. Нет. Никуда не годится. Роман со всей очевидностью видел нерациональный расход собственных сил. Он чётко осознал, что до этого момента вообще и никак не владел своим оружием, действуя как мясник или дровосек. А таким замечательным инструментом причинения тяжких телесных повреждений, несовместимых с жизнью, можно и нужно пользоваться с большей эффективностью и пользой. Например, вот так — Роман отшагнул в сторону, подставил лезвие под пузо подбегающего нечеловека и протянул клинок к себе. Пыхтящий толстяк запутался в собственных кишках, вывалившихся на асфальт, и упал. Дальнейшая его судьба инженера не интересовала — он уже встречал следующее тело.

Короткими, почти ленивыми взмахами и выпадами Роман продолжал потрошить бешеных, казавшихся ему неповоротливыми и тупыми. Вскрывал глотки самым прямолинейным, на развороте подрубал коленные сухожилия слишком быстрым, чтобы затем перебить позвоночник. И постоянно смещался из стороны в сторону. Отскакивал от групп, разворачивая и подставляя их под выстрелы. Перебегал от одиночки к одиночке. И понял, что ему крупно повезло. Хоть общая масса заражённых и была очень большой, длинный забег растянул их в вереницы. И теперь Жук охотился за одиночными целями. Или даже парными. Да, он охотился. И нарабатывал навык владения клинком. Заново привыкал к его весу, к балансу. Это такая работа. Возможно, опасная. Одна-две грубых ошибки — и его облепят с всех сторон, раздирая жадными руками и пастями.

Рассекающий удар с оттягом развалил мужика в майке-алкоголичке от плеча до пупа, вскрыв грудную клетку. Не очень хорошо. Но это потому что надо спешить и встретить вон ту девчушку в платьице. Очень уж она неприятно резкая. Распоротое горло мешает той пожаловаться на нелёгкую жизнь заражённого. Стремительная кровопотеря и дефицит кислорода заставляют её уронить руки со скрюченными пальцами и ткнуться лицом в асфальт, с хрустом ломая нос. Но Роман этого уже не видел, так как перешёл к обслуживанию следующего клиента.

Скольких он убил, Роман не знал. Годами не утруждаемое даже утренней зарядкой тело начало протестовать против продолжения. Мышцы, которые и до этого болели, начало припекать. Ноги и руки становились ватными, а шея наливалась свинцом. Фальшион в руке стал тяжёлым, поднимать его с каждым разом всё труднее. А зачем его поднимать? Не надо. Пусть рука отдыхает до того момента, пока меч не понадобится.

Стало интересно, как себя проявят в такой ситуации новые способности организма к регенерации. Услужливая память тут же подсказала ключевой момент, который и стал отправной точкой для их появления. Сто́ит ли говорить об этом Виктору? Нет, двумя руками неудобно. Неясно, как он отреагирует. Слишком он возбуждён на этот счёт. И непонятно, что он думает насчёт Доры. Удары снизу вверх тоже вполне эффективны. Мышцы уже горят огнём. Не случилась бы судорога. Пока говорить не сто́ит. Но Дора ранена. Чем быстрее она встанет на ноги, тем лучше. А если попробовать рассечь бедренную артерию? Нет. Трудно достать. Лишний риск. Лучше в шею. Да. Это работает. Нужен отдых. Тело слишком замедлилось. Плохо слушается. Это опасно. Надо назад, под огневое прикрытие. Вот ловкая тварь! А если так? Видно, что не понравилось. Назад! Срочно назад!!!

Всё.

Темнота.

* * *

Мерно жужжала по асфальту злая грязевая резина. Гудел двигатель. Справа ощущалось что-то тёплое. Наверное, Дора.

Нет. Виктор.

Роман медленно открыл глаза. Так и есть — он сидел в машине, привалившись к дверной стойке, и тупо разглядывал покачивающийся потолок внедорожника. Тело ныло, будто его переехал трактор, но в целом он был жив. Значит, вырвались. Это хорошо. Остальное уже не так важно.

— Очнулся! — Виктор дёрнул спинку кресла Вячеслава. — Берег, он очнулся!

— Мотя, вставай вон там. Привал.

Роман вновь сомкнул веки.

Двигатель сбавил обороты. Машина несколько раз качнулась на кочках и замерла. Послышались шорохи, скрип открываемых дверей. Рядом завозился студент.

Привал — это замечательно. Но шевелиться Роман не хотел. Хотелось спать. И есть. Есть — сильнее.

Дверь резко распахнулась.

— Выходи.

Роман повернул голову и упёрся взглядом в чёрный зрачок автоматного ствола. За ним — перекошенное злобой лицо Егора.

— Мотя, что за шуточки?

— Заткнись. И выходи, — рявкнул эсбэшник. — Медленно.

Роман выбрался из машины.

Они остановились на небольшой прогалине возле дороги. Солнце пробивалось через ползущие по небу пухляши белых облаков, освещая смешанный лес вокруг. Но старые деревья выглядели уныло и серо, будто и не были рады погожему деньку.

Толчок в спину заставил сделать несколько шагов.

— Мотя! Да какого хрена?!

Не успел Роман обернуться, как удар сзади по ногам бросил его на колени.

— Кто-нибудь мне что-нибудь объяснит?! — инженеру уже становилось не по себе.

Он поднял голову и увидел Вячеслава, сосредоточенно глядящего на него сверху вниз. Неподалёку, потупившись, стоял Виктор, придерживая опиравшуюся на него Дору. Женщина испуганно дёрнулась, когда взгляд упал на неё.

— Что, мать вашу, происходит?

— Заткнись, тварь!

Егор, появившийся в поле зрения, вскинул автомат, направив его в лицо Роману.

— Мотя, давай полегче, — Берег метнул суровый взгляд на Егора.

Тот впился в инженера взглядом, выдыхая сквозь зубы:

— Что. Ты. Блядь. Такое!

— Да что не так?! Объясните уже, наконец! Мотя, ты задрал со своей хернёй! Совсем крыша потекла?! И хватит в меня своей пушкой тыкать! В очко себе её засунь, идиота кусок!

Приклад врезался в лоб, швырнув его на траву.

— Убью, сука!

— Мотя! — рыкнул Берег. — Вали к дороге!

— Да какого хера?!

— К дороге, я сказал! Наблюдение и патрулирование.

Егор бросил свирепый взгляд сначала на Берега, потом на Жука. Рыкнул сквозь зубы, стиснув автомат, но всё-таки ушёл.

Роман со стоном встал на карачки.

— Не вставай, — голос Вячеслава был тихим, но жёстким.

Роман уселся на пятую точку, потирая лоб. Крови не было. Но приятного всё равно мало.

— Вменяемые тут ещё остались? Слава, может, хоть ты мне тайну откроешь, что здесь творится?

— Я не знаю.

— В смысле? Что это за грёбаный балаган?

— Жук... — Виктор бросил короткий взгляд на Берега. — Тут такое дело... Кажется, ты... не совсем человек.

— Чего? — Роман ошарашенно уставился на парня.

— Блин! Не смотри на меня так. Жуть какая... — студент отвернулся.

— Да вы ебанулись все дружно?

— Ты б в зеркало себя видел...

Роман вскочил на ноги и, провожаемый настороженными взглядами остальных, обошёл внедорожник, направившись к уцелевшему зеркалу заднего вида.

— Твою мать! — инженер отшатнулся.

Из пыльного стекла на него смотрел демон.

Бледное, осунувшееся лицо с заострившимися чертами. И глаза. Чёрные, бездонные провалы без малейшего намёка на белки.

— Сука! Это как?!

Мгновение паники сменилось пониманием. Это и была цена. И хорошо, если заплатил он только этим. Зрелище, конечно, жутковатое, но привыкнуть можно. Тем более что сам он ничего необычного в себе не замечал. Разве что устал сильно и проголодался.

Роман сам не заметил, как вернулся на прежнее место и опустился на землю.

В стрессовой ситуации организм прошёл стремительную перестройку. Странно, что не раньше.

Какие именно изменения произошли, помимо видимых? Во время боя с заражёнными он даже мыслил как-то иначе. Жёстче, рациональнее, без эмоций. И как-то сразу понял, с чего это началось.

— Жук, ты чего?

— Ничего.

— Что чувствуешь?

— Вить, отъебись. Хреново мне, не видишь, что ли?

— Какие-то необычные ощущения?

Роман резко поднял голову, вперившись взглядом в парня:

— Блядь! Муха! А какие бы у тебя были ощущения от такого?! — Роман ткнул пальцем на своё лицо. — Охрененно всё! Просто заебись.

Роман поднялся.

— Если уж привал, то давайте хоть пожрём чего-нибудь. Если пристрелить не задумали, конечно.

* * *

Сидя у костра, Роман жадно ел горячую кашу и слушал рассказ Виктора. Оказалось, что бой в дефиле выглядел не совсем так, как он представлял.

Когда внедорожник занял место у скопления машин, Роман впал в ступор. Он застыл, уставившись в одну точку, и ни на что не реагировал. Даже укол противошокового препарата не помог. Виктору и Вячеславу с трудом удалось оторвать его от руля и уложить в центре оборонительных позиций.

Шансов отбиться было мало, но Берег не видел другого выхода. Он надеялся, что инженер очнётся и вступит в бой.

Прорываться через отбойник было слишком рискованно — можно было потерять машину, а с ней и все припасы. Да и пешком от заражённых не убежать. Таранить толпу тоже не имело смысла — разве что ускорить развязку, когда машина увязла бы в груде трупов.

— В багажнике ещё два автомата было — для нас с тобой. И сумка с патронами. Берег припас, — Виктор угрюмо помешивал ложкой тушёнку в банке. — А Дора... Вылезла из машины, нашла в бардачке пистолет. И тут ты... Заорал так, будто с тебя живьём кожу сдирают. А потом вскочил, схватил меч — и вперёд, прямо в толпу. Никогда не видел, чтобы люди так двигались. Разве что в кино. Только кишки во все стороны полетели. Дора потом сказала, что ты её до смерти напугал.

— Неудивительно, — Роман бросил взгляд на женщину. Та сидела в машине, устало ковыряясь ложкой в банке. — С такой-то рожей...

Виктор понуро кивнул.

— Короче, зомбаки от тебя тоже шарахаться начали. А ты за ними. Как мельница. И вокруг нас. Кровь хлещет во все стороны... Сколько ты их там накрошил — даже представить не могу. А потом вдруг упал. Берег тебя из этой мясорубки выволок. Тут мы и увидели... глазища твои чёрные. Жесть просто... Мотя даже брать тебя не хотел. Еле впихнули в машину. Раскидали оставшихся зомби и по газам.

— Надолго я вырубился?

— Часа на три, наверное. Уехали далеко.

— Больше никаких приключений?

— Не. Заражённых видели, но объезжали десятой дорогой, нигде не останавливались.

Роман потянулся за очередной банкой консервов. Желудок сводило от зверского голода.

— Как самочувствие? — Виктор пристально изучал лицо инженера.

— Нормально...

— Думаешь, это как-то связано с твоей регенерацией? Должна же быть причина.

— Нет, Вить. Не знаю. Да и устал я. Башка вообще не варит.

Парень разочарованно поскрёб ложкой по опустевшей жестянке:

— Эх...

— Всё о Доре переживаешь? — спросил Роман, наблюдая, как Виктор швыряет пустую банку в костёр.

Парень молча кивнул.

— Послушай, даже если мы разберёмся в причинах, это не решение. На меня посмотри. Нравится? А это только то, что снаружи. Хочешь для неё такого?

— Я понимаю, — Виктор пожал плечами. — С такими... особенностями будет непросто. Но шансы есть...

— Ты меня не слышишь! Ещё неизвестно, что у меня вот тут и вот тут, — Роман ткнул себя пальцем сначала в лоб, а затем в грудь. — Оно того стоит?

— Но ты же... вроде в порядке...

— А кто сказал, что это конец? А? — Роман злобно вонзил ложку во вскрытую банку. — Кстати! Ты ж, вроде, с Надей? Разве нет?

— С Надей, — пробормотал Виктор.

— Тогда чего ты так с этой носишься? — инженер кивнул в сторону машины.

— Она в отчаянии! Боится, что её выбросят, как обузу. Из последних сил помогает, хотя ей больно. Разве это не важно?

— Ну, она молодец, конечно. Но при чём тут ты?

— Может, при том, что я ещё человек? — Виктор резко поднялся. — Извини. Я без намёков...

— Да насрать уже, — Роман отвернулся, яростно пережёвывая тёплую тушёнку.

Виктор отошёл к Доре и о чём-то с ней заговорил, жестикулируя.

Со стороны дороги появились Берег и Мотя.

Егор грузно опустился на бревно, ещё тёплое от Виктора, и бросил инженеру ядовитый взгляд:

— Что, черноглазый, всё сожрал, да?

Роман чуть не поперхнулся.

— Блин... Точно. Извини. Жрать хочу — не могу.

— Ну, спасибо, что тушёнкой взял.

— Мотя, я эту херню терпеть не собираюсь!

— Уймись, — Берег подошёл и вручил Егору банку консервов. — Если бы не Жук, мы бы все там остались. И ты это знаешь.

— Это сегодня, — Егор сунул банку в угли. — Посмотрим, что завтра будет.

— Посмотрим, — Роман кивнул, не отводя взгляда от его лица. — Самому интересно.

— Бля! Ну невозможно смотреть на такое!

— Привыкай, Мотя, — усмехнулся Роман. — Привыкай...

Глава 23

Когда все собрались у машины, Берег не стал спешить и командовать отправление.

— Мотя, сколько горючки осталось?

— Туда точно хватит. Ехать осталось часа три с половиной, четыре. Ну, с нашими манёврами по полям — пять. Короче, по потёмкам приедем. А не хотелось бы, конечно.

— А обратно?

— Точно нет, — Егор покачал головой. — Придётся искать на точке. Или по дороге. Может, найдём неразграбленное. Если что — сольём. Решим, короче.

— Что по припасам?

— Ажур. Если только наш проглот черноглазый не будет продолжать жрать в три горла.

Роман скривился, но промолчал.

— С водой хуже, но терпимо, — продолжил Мотя. — Медицина... Ну, можно считать, что пока норма. Кстати, нужно будет остановиться и сделать ей перевязку, — он показал на Дору. — А то гемостатик придётся ножом отковыривать. У нас его и так негусто, между прочим. Антисептики кончаются. Случись чего — подорожник будем прикладывать.

— Что можно предпринять?

— Пусть больше пьёт. Можно накормить антибиотиками для профилактики. Ей в больничке лежать надо. А мы скачем тут, как сайгаки. Рана, вроде, и не страшная, зато обширная. Удивлюсь, если вот-вот сепсис не начнётся. Слышь? Температура поднимется — моргни хоть, не терпи, как дура. Андестенд?

Дора испуганно смотрела на Егора, боясь пошевелиться. Виктор шёпотом пытался ей втолковать, о чём идёт речь.

— С БК что?

— Паршиво. На мосту сожгли дохрена. Минут на десять. На пятнадцать, если экономить.

— У нас Жук с холодняком.

— Мдэ? Хотел бы я посмотреть, как он лабу штурмить будет. Хотя... Он ловкий теперь.

— Ни фига. — Роман покачал головой. — Сейчас я обычный человек и не могу это включать и выключать по желанию. Я не знаю, как это работает. И если оно каждый раз вот так будет — проще сдохнуть.

— А почему сразу штурм? — вмешался Виктор.

— Потому что лучше сразу готовиться к худшему, Муха, — осклабился Егор. — Ты вот знаешь, какая там обстановка? Я — нет.

— Дрон цел? — осторожно спросил Берег.

— Да цел, цел. Аккумы подзарядить и полетит.

— У вас дрон есть? — удивился Виктор.

— Жаль, что один. Да и за этот спасибо нашему кулибину, — Берег задумчиво водил пальцами по подбородку, на котором уже виднелась отросшая щетина.

— Это Руслан бородатый, который?

— Он самый. Восстановил на коленке в последний момент, считай. Примчался радостный. Всё про подгон какой-то говорил.

— Вот это поворот... — пробормотал Роман.

— Что?

— А... — отмахнулся инженер.

— Ладно, хватит болтать. Жук, ты поведёшь. Мотя, отдохни пока.

— Блин... Мне поспать бы.

— Потом. Мне Мотя живой нужен, а не полудохлый.

— Вот спасибо, отец-командир, — лицо Моти разъехалось в ехидной усмешке.

* * *

Монотонная езда по дороге сменялась резкими манёврами с объездами препятствий, съездами на просёлочные грунтовки и поисками выезда обратно на трассу. Путь, который раньше потребовал бы часов десять-двенадцать, растягивался чуть ли не вдвое.

Берег всячески избегал появляться ввиду любых населённых пунктов, штудируя и беззвучно матеря потрёпанный дорожный атлас.

Маска железной непоколебимости постепенно сползала с Вячеслава. Роман впервые видел его таким — по-прежнему жёстким, но всё же человеком. Даже показалось, что под бронёй высокомерия и нетерпимости скрывался совсем другой человек. Что годами наработанная холодность была всего лишь защитным панцирем, к которому он просто привык.

— Берег, говори со мной.

— Отключаешься?

— Не то чтобы... Но лишним не будет.

— Тебе что? Анекдоты рассказывать?

— Идея хорошая, но я в тебя не верю.

Вячеслав усмехнулся:

— Вот как?

— У тебя на морде лица написано, что что с опции "чувство юмора" галочка снята.

— Так и задумано.

— Да ну? Ладно. Не будем трогать. Про себя расскажешь?

— Нет.

— А про Мотю? — Роман бросил взгляд в салонное зеркало, выискивая Егора. Тот крепко спал, не обращая внимания ни на тряску, ни на ухабы и ямы, попадающиеся на дороге. — Как вы вообще пересеклись? Вы же давно знакомы? Дольше, чем на Ляпишева работаете. Так ведь?

— Это тоже не твоего ума дело.

— Офигительно поговорили!

— Ну и отлично.

— Но если влетим в какой-нибудь столб — это ты виноват.

Берег тихо и коротко рассмеялся.

— Ой! Ой! Мама!

— Что такое?

— Мне на секунду показалось, будто ты смеёшься. Наверное, глюки начались.

— Рули давай! — фыркнул Берег. — Здесь правее возьми.

— Да, шеф. Будет сделано, шеф.

Роман клоунадничал минут пятнадцать, пытаясь разрядить обстановку, но Вячеслав оставался непробиваемым. Вскоре он и вовсе замолчал, лишь односложно указывая направление.

Когда они объезжали очередное то ли село, то ли деревню по полевой дороге, Роман заметил на дальнем пригорке у горизонта неподвижные фигуры. Чёрные силуэты чётко вырисовывались на фоне бледного неба, словно высаженный кем-то мрачный лес.

— Интересно, чего они жрут там?

— Тебе не всё ли равно?

— Да я как бы собираюсь ещё пожить на этой планете. А ты? Не собираешься этим тварям что-то противопоставить? Хотя бы изучить врага, так сказать?

— Для этого у меня ты есть. И вон, — Вячеслав ткнул большим пальцем через плечо, где за его спиной о чём-то шептался с Дорой Виктор.

— А как насчёт сбора разведданных? Так оно в вашей терминологии?

— Сейчас у меня есть конкретная задача. И я ей занимаюсь.

— Ну да... Задача. От местечкового царька.

Вячеслав иронично выгнул бровь, что в сочетании с его лысым черепом выглядело комично.

— Ладно, ладно. Я понял. "Критикуешь — предлагай". "Сделай лучше", и вот это вот всё. Можешь не продолжать.

— Ты чего такой болтливый стал, а? Раньше за тобой такого не водилось.

— Честно?

— Честно.

— Слава... Мне страшно до усрачки. И никто не помогает. Понимаешь?

Роман оторвал взгляд от дороги и повернулся к Берегу с совершенно серьезным лицом. Но потом будто передумал и криво усмехнулся.

— Ладно. Забей... — он вернул взгляд на дорогу и замолчал.

Вячеслав на несколько секунд задержал пристальный взгляд на инженере и в задумчивости уставился на набегающую ленту дороги, влажную от недавнего дождя.

— Я ещё кое-что хотел спросить... Насчёт задачи, — через некоторое время вновь заговорил Роман.

Вячеслав ободряюще дёрнул подбородком.

— Что за объект? Почему лаборатория? Вроде же НИИ.

— Сорок восьмой научно-исследовательский институт Министерства обороны. Юридический адрес в городе Кирове.

— А фактический?

— Сергиев Посад.

— Погоди! Так это ж под Москвой! Какого чёрта мы в Киров прёмся?

— Жук, вот ты, вроде, большой мальчик, а тупишь, как девочка.

— А вот сейчас обидно было.

— Ты вправду думаешь, что секретный объект можно на карте найти?

— Так... И куда же мы едем?

— Вэче двести шестьдесят четыреста восемьдесят пять.

— Лучше не стало. Это где? И почему шестизначный номер?

— Много будешь знать — плохо будешь спать.

— Ты не думаешь, что вся эта ваша секретность несколько неактуальна? Миру трындец. От кого шифроваться?

— Могу поручиться, что уродов с мозгами набекрень всё ещё с избытком.

Берег со значением глянул на инженера.

— Ну, спасибо, приласкал.

Больше из безопасника не удалось вытянуть ни слова. Оставалось только гадать, откуда в этой лысой голове взялись такие знания. И по нему, и особенно по Моте было видно, что подготовка у них серьёзная. Но, если подумать, мало ли у нас было разного рода спецов? Чуть ли не каждая служба обзаводилась своими. Но чтобы вот так... Егор разбирается в сапёрном деле, его познания в военно-полевой медицине явно выходят за рамки стандартных курсов. Прямо "и швец, и жнец, и на дуде игрец". Не будет удивлением, если он ещё и боевой пловец.

Где только Ляпишев таких сотрудников урвал? Такие кадры обычно на особом учёте числятся... Или это ныне покойный Лисицын подсуетился?

Когда Роман уже откровенно начал клевать носом, Берег скомандовал остановку.

Наблюдая, как Виктор выскочил из машины и в припрыжку отправился в сторону ближайших зарослей, Вячеслав только покачал головой.

— Значит так... Мотя, ты... Мотя! Давай, просыпайся! Подъём! Чтоб тебя...

Наконец, когда все, кроме Доры, выбрались из машины, вернулся Виктор.

— Муха, на тебе кухня, можно развести огонь. Жук, помоги ему, потом пожрать и на заднее сиденье. Спи. Дальше... Муха, бак залить под горлышко, потом поможешь Моте. Мотя! Пришёл в себя? Проверить укладки, снаряжение. У всех. Снарядить все пустые магазины. Сделай ей перевязку, — Вячеслав указал на Дору. — Меня тоже посмотри.

Егор кивнул, но тут же поднял руку.

— Что?

— Что по связи? — Мотя перевёл взгляд на Романа.

Берег тоже уставился на инженера.

Тот устало кивнул:

— Как поедим — всё объясню, как обещал. И даже больше.

Берег кивнул.

— Ещё что-то? — он обвёл взглядом стоящих рядом людей, но вопросов не дождался. — Тогда вперёд.

* * *

После быстрого перекуса Роман, с трудом соображая от усталости, начал объяснение собравшимся около него мужчинам:

— Основной канал в городской застройке работает на километр-полтора. Если сигнал слабый — переключаемся на второй. Пробьётся километра на четыре, но батарею будет жрать, как не в себя.

Он переключал тумблер, показывая функции:

— Резервные каналы — разная мощность, разные диапазоны. Вызывной канал. Аварийный канал. На всех рабочих частотах включен скремблер. Это, — он начал нажимать кнопки, — отключает шумодав. Пока держишь — ловишь все помехи, зато и слабые сигналы тоже. Это — вызывной сигнал на частоте. Сканирование включаем вот так. Дальше...

Достал из рюкзака пригоршню гарнитур и начал их раздавать:

— Подключайте сюда, сбоку. Штука вам знакомая. Шнур протяните под одеждой. Голосовой активатор сработает даже на шёпот. Ларингофонов нет, извиняйте.

Швырнул на сиденье запасные батареи:

— Всё заряжено... Всё народ... Я кончился.

Веки слипались, будто намазаные клеем.

— Да, Жук, — Виктор участливо похлопал его по плечу. — Давай, спи.

Роман забрался на привычное место и тут же провалился в сон.

* * *

— Жук! Жук! Просыпайся! — кто-то настойчиво тряс Романа за плечо. — Подъезжаем.

Окно будто залили чёрной краской. Лишь иногда в этой кромешной тьме мелькали смутные тени деревьев, проплывающих мимо.

Роман резко дёрнул головой, когда острая боль пронзила затекшую шею. Он стиснул зубы и принялся разминать одеревеневшие мышцы, с отвращением осознавая, как смертельно хочет хотя бы на минуту оказаться под струями горячего душа. От запаха собственного тела, смешанного с запахом пота, пыли и чужой крови, становилось противно.

Он скосил глаза вправо и поймал на себе тревожный взгляд Виктора. Тот неотрывно следил за ним, будто ожидая чего-то. С другой стороны, прижавшись к дверце, сидела Дора. Каждый ухаб заставлял её морщиться и сжиматься от боли, но она упорно молчала.

— Жук, — раздался глухой голос Берега. — Давай включайся. Через пять минут расчётная точка.

— Я понял... — прохрипел Роман.

Внедорожник крался сквозь лесную чащу, еле слышно урча мотором. Габаритные огни бросали на дорогу слабые блики, которых едва хватало, чтобы разглядеть стволы деревьев, то и дело возникающие из темноты. Как Мотя умудрялся вести машину в таких условиях — оставалось загадкой.

Роман прочистил горло и произнёс:

— Как-то не так я себе представлял дорогу к воинской части. Больше похоже на тропу браконьеров.

Вячеслав, не поворачивая головы, коротко ответил:

— Придётся прогуляться.

— Ясно... — Роман язвительно щёлкнул языком. — Ниндзя-стайл. Подходим незаметно, по-военному.

Берег повернулся и вперил в него злой взгляд:

— Войдём на объект — вот тогда и посмеёшься.

Двигатель затих. В наступившей тишине чуть скрипнули тормоза. Машина остановилась.

К объекту решено было выдвигаться втроём. Дора и Виктор оставались у машины.

Берег насмерть заинструктировал парня, как быть и что делать в каких-либо ситуациях. Роман слушал вполуха, так как был занят собственными сборами.

Мотя вручил ему заранее заготовленный рюкзак, но инженер лишь поморщился.

— Блин... Вы серьёзно? Как вы себе это представляете? Хоть бы у того же Руслана спросили, что ль...

И занялся переупаковкой вещей, оставив лишь действительно хороший ручной инструмент. Остальное взял из своего рюкзака.

В разгрузочном жилете с полными всякой всячиной подсумками Роман чувствовал себя распухшим и неприятно тяжёлым. С непривычки двигаться было крайне неудобно. Но свой меч он всё-таки подвесил к поясу. Гарнитура обхватила ушную раковину.

АКМ... Со складным прикладом. Пару недель назад Роман дорого бы дал за такую вот машинку. Теперь же был совсем не рад.

— Ты чего морду крючишь? — громким шёпотом возмутился Егор. — Ты понимаешь, что нас всем табором с бору по сосенке собирали? Чего тебе не так?

— Мотя, успокойся. Я всё понимаю, не маленький...

— А чего тогда?

— Знаешь... Что-то резко захотелось простого человеческого уткнуться в тёплую титьку. И проснуться.

Егор, закинув на плечи свой рюкзак, злорадно оскалился:

— Привыкай, Жук, привыкай.

Коротко простившись с остающимися, группа углубилась в лес. Обернувшись на секунду, Роман не разглядел даже силуэта внедорожника — по указанию Берега всё освещение было выключено, а из-за сгустившихся туч ночное светило в небе напрочь отсутствовало. Остановившийся воздух напитался тяжёлой густой влагой. Передвигаться по дикой чащобе в кромешной тьме, подсвечивая себе приглушённым светом фонаря — лишь бы видеть, куда ставишь ногу — было сложно. Не раз и не два они заходили в непролазные карманы из обломанных сухих веток и упавших стволов с торчащими сучьями. Выходили обратно из таких тупиков и искали обход. К потной коже липла невидимая в темноте паутина, ветки хлестали по лицу, а хрустящий под грубыми подошвами валежник цеплялся за штанины. Уже через полчаса такого променада Роман был готов убивать. Но пока лишь следовал за раскачивающимся впереди рюкзаком Егора и мстил ранним, а потому особенно злым комарам, норовящим при любом удобном случае проверить его психику на прочность.

Инженер был готов поручиться, что при дневном свете лес выглядел бы совершенно иначе и путь занял бы гораздо меньше времени. Но приходилось терпеть и переставлять ноги вслед за Берегом, который упрямым носорогом всё пёр и пёр вперёд, время от времени сверяясь с компасом.

Наконец, лес стал чище, идти стало легче. Деревья расступились, и группа вышла на небольшую поляну.

— Мотя, поднимай птичку, — тихо распорядился Вячеслав.

— Лапу подставь, черноглазый.

В протянутую ладонь Романа шлёпнулся добытый из рюкзака коптер.

— Повыше подними, — бросил Егор, готовя пульт.

Он подёргал стики и машинка ожила, зажужжав пропеллерами. Плавно поднялась над головами, затем резко взвизгнула и растворилась в тёмном небе.

Инженер придвинулся поближе, чтоб видеть принимаемую картинку.

Непроницаемая громада лесного массива мрачным пятном неравномерной черноты ползла по экрану. Затем она сменилась открытой местностью и показались плохо различимые строения.

— Темно... — тихо протянул Мотя. — Внешний периметр скорее всего неактивен.

— Пройдись вокруг, — дал указание Берег.

— Ни к чему. Смотри.

Камера снизившегося дрона смогла различить длинные и приземистые корпуса, стоящий у разгрузочно-погрузочных ворот грузовик с рефрижератором. И тени людей, неподвижно стоящих неподалёку.

— Ясно... — отозвался Берег.

Дальнейший облёт показал, что на ферме — а это оказалась действительно ферма с производственным цехом по соседству — в изобилии присутствовали заражённые.

— Это что? Свиньи, что ли? — в загоне за забором Роман с удивлением разглядел растерзанные трупы животных.

— А ты ждал парадную вывеску "Секретная лаборатория, входить здесь"? — ехидно скривился Егор.

После короткого совещания, в котором инженеру отвели роль безмолвного слушателя, Берег принял решение входить по-тихому.

Стремительной тенью дрон опустился на плоскую крышу административного корпуса и замер.

Группа выбралась на кромку леса, и три фигуры, пригнувшись, двинулись через открытое пространство к пропускному пункту. Роман чувствовал себя как муха, ползущая по столу, за которой следят глазами, пока пальцы медленно тянутся за тапком. Лишь прижавшись спиной к стене КПП он с облегчением выдохнул. Все трое прислушались. Ночную тишину нарушал лишь лёгкий шелест полиэтилена на раме дезинфекционного барьера.

— Мотя, давай...

Дрон плавно сорвался с места, вспыхнул ослепительной подсветкой и яростно завизжал винтами, кружа над головами заражённых. Нелюди тут же оживились. На мгновение они застыли в недоумении перед невиданным объектом, но привычный рефлекс взял верх — раздался душераздирающий вой, и толпа бросилась в погоню за жужжащим и светящимся созданием. Они скакали, как обезумевшие псы, протягивая скрюченные пальцы к ускользающей добыче.

С дальнего конца территории донеслись ответные вопли. Собрав внушительную свиту, дрон плавно набрал высоту и увлёк преследователей за угол здания.

— Вперёд! — прошипел Берег, выскакивая из укрытия, и рванул через арку дезбарьера.

Мотя подвесил дрон в воздухе и толкнул Романа в спину:

— Батарея сейчас сдохнет!

Пока обезумевшие твари в бессильной ярости тянулись к недосягаемому коптеру, троица уже мчалась через погрузочную площадку.

Ворвавшись через дверь в помещение вслед за Берегом, инженер чуть не задохнулся от волны нестерпимого смрада. Воздух оказался настолько густым и ядовитым, что перехватило дыхание, а в глазах помутнело.

Он инстинктивно прижал рукав к лицу, слепым движением вытащив фонарь. Холодный светодиодный луч выхватил из тьмы омерзительную картину.

Вдоль стены громоздились паллеты с бесформенными кучами гниющего мяса и размокшего картона. Из-под них сочилась чёрная, похожая на нефть жижа, растекаясь по полу маслянистыми языками.

Над этим кошмаром лениво кружили десятки откормленных мух. Их крылья издавали густое, неровное жужжание, словно выражая недовольство потревожившими их покой пришельцами.

Мотя сдавленно выругался.

Вячеслав щёлкнул фонарём на цевье своего автомата. Тонкий луч пронзил темноту, ощупывая измазанные чем-то тёмным стены, заляпанный грязью пол, скользнул по заброшенной будке диспетчера.

— Куда нам? — Егор добавил свой световой луч в этот тревожный балет, заставляя тени дёргаться в странном танце. — Ща загнёмся тут от этой вони...

Берег направился к одной из дверей, прижимая приклад к плечу.

За дверным проёмом открылся переход в административный корпус. Три фонарных луча нервно скользили по узкому коридору. Звук шагов отражался от голых однотонных стен. Воздух здесь был чуть чище, но все равно отдавал затхлостью и чем-то химическим — как в заброшенной больнице.

— Отлеталась птичка... — Мотя с досадой отбросил пульт и тот с сухим треском ударился об пол.

Вячеслав отворил скрипучую дверь и двинулся дальше. Его фонарь выхватывал из темноты таблички на дверях, разбросанные бумаги, следы чьего-то давнего панического бегства — черные размазанные полосы на кафельной плитке.

— Вентиляция не работает, — прошептал Роман, протянув руку к заросшей пылью и паутиной решетке на потолке.

Где-то в глубине коридора раздался хлёсткий шлепок — будто кто-то прибил таракана свёрнутой газетой. Все трое застыли, прижавшись к стенам и погасив свет. Из темноты за углом впереди донеслось шуршание и вздохи.

Мотя неторопливо вытянул нож из плечевых ножен, вопросительно глянув на командира. Тот в ответ кивнул, беззвучно поднял автомат к плечу и прижался к дальней стене, держа коридор на прицеле.

Послышались шаркающие шаги. Егор ещё не успел приблизиться к ответвлению коридора, как из него возникла тень — женская фигура в сером брючном костюме.

Движение Моти было настолько стремительным, что Роман даже не успел его осознать. Одним рывком эсбэшник сократил дистанцию и отточенная сталь рассекла горло. Щедро пятная стены и свой костюм потоками тёмной жидкости заражённая забулькала, захрипела и беспомощно замахала руками, пытаясь ухватиться за убийцу. Егор тут же нанёс второй удар — клинок вошёл точно в сердце. Придерживая слабо трепыхающееся тело, он аккуратно опустил его на пол, не допуская лишнего шума.

Берег осторожно продвигался вдоль стены, заглядывая за угол. В кромешной тьме, едва различая друг друга, они с Мотей переговаривались, используя условные знаки. Роман лишь догадывался о смысле этих сигналов.

— *Тихо. Ты. Туда.*

— *Прикрывай.*

— *ОК.*

Мотя скользнул в аппендикс коридора и через секунду громким шёпотом крикнул:

— Чисто!

В небольшом закутке обнаружилась офисная скамья с тремя мягкими сиденьями, расположенная вдоль стены. Перед ней стоял журнальный столик. На полу валялась то ли папка с документами, то ли альбом в твёрдом переплёте, который, по всей видимости, и уронила заражённая. В углу помещения расположились кулер с водой и кофе-аппарат.

Луч фонаря выхватил из темноты ступени лестницы, ведущей наверх, массивную дверь с надписью "Электрощитовая" и предупреждающими знаками в виде молнии на фоне жёлтого треугольника. И створки лифта.

— Шикарно жили! — прокомментировал Роман. — Тут всего два этажа, а они лифт себе организовали.

Берег и Мотя обменялись многозначительными взглядами.

— Да ладно! Серьезно? Вот прямо так, на лифте? — изумился инженер и, не удержавшись, несколько раз ткнул пальцем в кнопку вызова. — Так он же мёртвый.

— Берег, а мы точно кого надо с собой взяли? Он же безнадёжен, — Егор театрально закатил глаза.

— Ну да. Я ж каждый день по секретным объектам шарахаюсь. — Роман саркастически развёл руками. — Излагайте ситуацию.

Вячеслав изучающе посмотрел на инженера, будто решаясь, затем медленно произнес:

— Это вход.

— Да я уж догадался, — буркнул инженер.

— Лифт должен работать, — Берег бросил взгляд на мёртвую панель вызова. — Но не работает. На такой случай... — он повернулся к двери электрощитовой, — есть лестница. Но нужны ключи.

— И где они? — Роман сложил руки на автомате, висящем поперёк груди.

Берег молча ткнул указательным пальцем в пол.

— Замечательно.

— Здесь должен быть ещё один комплект ключей, но где их теперь искать — я не знаю. К тому же без электричества они бесполезны.

— Блестяще! Ещё хорошие новости будут? — Роман едко поднял бровь.

Вячеслав отрицательно покачал головой.

— Опиши мне процедуру входа.

Берег пожал плечами:

— Заходишь в лифт. Можно просто подняться вверх, нажав кнопку, как обычно. Чтобы спуститься, нужно воспользоваться электронным пропуском. Дежурный внизу подтверждает допуск, и лифт едет вниз. С лестницей похожая история.

— Так почему просто не взломать дверь и не спуститься по шахте?

— Там установлена бронезаслонка. Управляется снизу.

— А лестница?

— Шлюз. Только взрывать.

— Офигеть. А если авария? Должна же быть возможность открыть снаружи?

— Должна.

— И-и-и?

— Вот за этим ты здесь и находишься.

— Ясно...

На несколько секунд Роман замолчал, переваривая услышанное.

В сущности, ничего сверхъестественного. Система контроля доступа с верификацией, исполнительные устройства, которые можно обмануть, имитируя управляющие сигналы, или даже включить напрямую. Но, как это обычно и бывает, одна система построена на основе другой.

— Всё это замечательно, но есть одна проблемка. Как ты уже и сказал — питания нет и не предвидится.

— Объект довольно долго может существовать автономно. Есть своя электростанция.

— Хочешь сказать, что всё можно запитать снизу?

— Не всё. Объект прикрытия — нельзя. Но вход — обязательно.

— Как?

— Без понятия, — развёл руками Берег.

— Слава...

— Берег.

— Слава, меня всё больше разбирает любопытство — кто ты, нахрен, такой?

Мотя, до этого молча наблюдавший за окружением, обернулся к Роману:

— Не думай об этом, черноглазый. Просто...

Из-за угла донёсся невнятный шум.

— Тихо! — Егор шевелил губами почти беззвучно.

Скрипнула дверь. Послышались неровные шаги и тихий истеричный смешок.

Оба спутника Романа мгновенно вскинули оружие и растворились в чёрной пасти коридора.

Инженер глухо выдохнул, провожая их взглядом.

— Вот и поговорили... — буркнул он себе под нос, но тут же вздрогнул.

Сзади, со стороны лестницы, послышалось шуршание и топот.

Роман не успел обернуться, как тёмная фигура уже сорвалась со ступеней, едва не сбив его с ног.

Заражённый.

Мужчина лет тридцати, в грязной серой спецовке техника, замер, уставившись на Романа красными, воспалёнными глазами. Они буквально пылали звериной ненавистью, но вдруг... застыли. Выражение лица стало пустым, безжизненным.

Путаясь в ремне, Роман сорвал с себя автомат и выставил перед собой, не зная, что предпринять дальше. Стрелять ни в коем случае нельзя — это привлечёт других заражённых, после чего на миссии можно будет ставить крест.

Зачем надо было хвататься за "калаш"? Ведь на бедре меч!

За спиной послышалась возня и глухие удары, будто кто-то лупил по мокрому мешку с песком.

Лицо перед ним снова ожило. Глаза забегали, рот начал растягиваться в гримасе.

Не дожидаясь фирменного вопля, инженер сделал выпад, воткнув дульный срез заражённому прямо в лицо. Воронёный металл с хрустом вошёл в разинутый рот. Тёплая вязкая кровь брызнула на руки.

Инженер вдавливал беснующуюся тварь в стену, всем весом налегая на ствол. Заражённый хрипел, царапался, клацал обломками зубов по оружейной стали в попытке то ли вцепиться в инженера, то ли оттолкнуть.

— Мотя! — Роман шипел сквозь стиснутые зубы, не в силах оторвать взгляд от этого безумия. — Мотя, чёрт возьми!

Глава 24

— Вот так всегда. Мотя такой… Мотя сякой… — Егор неторопливо вытирал нож об одежду трупа у своих ног. — А как какая-нибудь жопа — так Мотя, спаси-помоги. И где справедливость? А, черноглазый?

Следующие двадцать минут Берег с Мотей занимались зачисткой помещений, закрыв инженера в каком-то кабинете. Как выразился Егор — "чтоб под ногами не путался". Нельзя сказать, что Роман сильно возражал. Случай с заражённым тревожил его и требовал осмысления.

Поэтому он сидел у окна, развалившись в офисном кресле, и лениво наблюдал, как тени нелюдей, замершие на парковке перед зданием между неплотно стоящими автомобилями, изредка ворочаются, отходят от общего скопления и, постояв в отдалении, возвращаются обратно. Выныривающая из облаков луна освещала неверным светом площадку, словно проверяя, что изменилось за время её отсутствия, а затем вновь пряталась, погружая территорию в первородную тьму.

Роман никак не мог побороть ощущение, что та безумная тварь на площадке перед входом в подземный комплекс на мгновение приняла его за своего. Что дальше? Однажды он ей уподобится и начнёт гоняться за людьми, обуреваемый жаждой свежей человечинки? Осознает ли он такую метаморфозу?

Хоть в петлю лезь...

С другой стороны, сейчас он чувствует себя... обычно. Поведение заражённых по-прежнему остаётся загадкой и ни малейшего желания присоединиться к их безумным хороводам у него нет. Уже неплохо.

А как он вообще относится к зомбанувшимся?

Жалость? Нет. Сочувствие? Тоже нет. Даже ненависти к ним он не испытывает. Как можно ненавидеть цунами или селевой поток? Жалеть ураган? Бессмысленно.

Опасаться — да. Бояться — конечно. Но транслировать эмоции на нечто стихийное, неодушевлённое? Пустая трата сил. Они просто фактор среды, как дождь или гололёд. Не больше.

А как теперь быть ему самому? Как на него будут реагировать люди? Нормальные, обычные люди. Тот же Руслан или... или Лиза. Большой палец невольно нащупал кольцо на безымянном братце. Назовут монстром и потащат на костёр? Или вообще на стол к Айболиту для препарирования?

Размышления прервал стук в дверь.

Роман с неохотой выбрался из нагретого кресла, которое с печальным скрипом отпустило его, и, открыв замок, распахнул дверь.

— Можно работать, — тихо произнёс Берег.

Настоящая щитовая обнаружилась в подвале, а ключи от неё — в ключнице на посту охранника у входа.

Однако беглый осмотр силовых шкафов не принёс никаких результатов. Помещение было абсолютно мертво.

Куда интереснее стало, когда Роман оказался на техническом этаже. Чтобы попасть в лифтовую, им пришлось приложить немало усилий. Крепкая стальная дверь сопротивлялась изо всех сил, а ключей от неё они так и не смогли найти. Бетонная стена оказалась куда сговорчивее. Роман с Егором, вооружившись добытыми в подсобке инструментами, выкорчевали из неё дверь вместе с рамой и крепёжными анкерами.

— Ну всё. Мир окончательно погряз в грехе. Даже на таких объектах воруют, — Роман заметно повеселел от первого успеха.

Лифтовая комната оказалась просторнее, чем можно было предположить. Особенно порадовал взгляд скромно стоящий в углу шкаф автоматизации. Роман не мог не заметить светящийся зелёный индикатор.

Губы инженера сами собой растянулись в довольной улыбке. Он повернулся к спутникам, озирающимся по сторонам, и произнёс самым дружелюбным тоном, какой только мог изобразить:

— Все вон.

— Чего? — Вячеслав уставился на него с недоумением.

— Проваливайте. Оба. Не стойте над душой. А то я буду нервничать, и что-нибудь пойдёт не так. Оно нам надо? Нет. Так что все в сад. Займитесь чем-нибудь полезным.

Он с намёком похлопал ладонью по рации.

Берег с Мотей вяло потянулись к выходу.

— Стойте! — вдруг бросил им в спину инженер.

— Ну что? — обернулся Мотя.

Роман протянул руку:

— Ещё фонарик дайте.

Получив желаемое, Роман раскрыл свой рюкзак и не успели стихнуть удаляющиеся шаги, он уже распахнул створки шкафов.

И сразу почувствовал себя лучше.

Хотя бы здесь всё подчинялось внятной и понятной логике. Знакомые провода, реле, платы — привычная стихия. Техническая задача, требующая решения. Новый вызов. Азарт постепенно вытеснял усталость и мрачные мысли. Именно за это он и любил свою работу — за возможность разгадывать головоломки, а не копаться в бесконечной рутине.

Тут же выяснилось, что один из силовых кабелей приходит из щитовой и он безнадёжно мёртв. А на другом присутствует вполне себе бодрое напряжение. Вот только автоматика никак не желала переключать питание нагрузки на активный фидер.

Вскоре удалось обойти некий контроллер, позволяющий управлять работой автоматики извне, просто выкинув его из рабочего процесса.

— Жук! Ну как там у тебя? — раздался в наушнике голос Егора.

— Не мешайте.

— Почти час там сидишь.

— Идите в жопу, — ласково, нараспев произнёс Роман, стараясь не отвлекаться.

Перекинув последний провод, он щёлкнул рубильником. Раздалось оглушительное клацанье и соседний шкаф издал тихую сигнальную трель.

— На лифте кнопки зажглись!

— Рад за него, — с наигранным равнодушием бросил Роман, перекладывая инструменты на новое место работы.

Разглядывая внутренности шкафа управления лифтом, Роман почувствовал — дальше будет сложнее. Он потянулся к карману на дверце, где лежала документация.

При свете фонаря его глаза скользили по схемам, сверяя их с реальностью. Выявилось несоответствие.

Инженер присмотрелся к контроллеру, который не упоминался в документах. Похоже, это был микрокомпьютер с исполнительным блоком. Как спрут, он раскинул медные щупальца проводов по всему шкафу, вплетаясь в систему. Ни маркировок, ни даже принта с названием модели.

— Оччень интересно... — задумчиво пробормотал Роман себе под нос.

— Что? Не разобрал. Повтори. — тут же отозвался в рации Берег.

— Ничего. — отмахнулся инженер. — Но мне нужен кто-то у лифта.

— Я уже здесь.

— Отлично. Не уходи.

Пальцы Романа раздвинули плотные жгуты кабелей. А вот и он — пучок немаркированных проводов, искусно спрятанный в самой глубине.

— Ну прямо как дети малые, — не удержался он от усмешки.

— Опять что-то бормочешь. Какие дети? — проговорил из наушника Вячеслав.

— Подозреваю, что твои коллеги. Помолчи, не отвлекай.

Роман отследил точки подключения проводов и принялся колдовать над соединениями, время от времени тыча щупами мультиметра в колодки. Наконец, замкнул пару контактов. Раздался чёткий щелчок реле, засветился контрольный светодиод, а где-то из глубин здания донеслось едва слышное гудение.

Он разомкнул цепь — вновь загудело и светодиод погас.

— Ну и хрен с тобой, золотая рыбка. — проворчал он, вкручивая перемычку. Светодиод вновь засветился красным. — И хоть гори ты там синим пламенем — наплевать.

— Давно ты с железяками разговариваешь? — поинтересовался Берег.

— Бывает...

Роман замкнул ещё пару контактов.

— Что-то происходит?

— Нет.

— А так? — он передвинул один проводник.

Раздались ритмичные щелчки реле, под горбатым кожухом посреди комнаты с натужным гулом заработал двигатель, раскручивая маховик.

— Лифт пошёл!

Релюшки вновь защёлкали стройной чередой — настоящая симфония для технического уха.

— Двери на втором открылись.

Роман решительно перекусил два провода и скрутил их вместе.

— Поздравляю. Теперь карта доступа нам без надобности.

— Можем спускаться?

— Нет. Мне нужен кабель двухжильный. Чтоб хватило отсюда до лифта.

— И где мы тебе его возьмём? — вклинился возмущённый Мотя.

— Найдите, родите, украдите. Первый раз замужем, чтоль? — парировал Роман.

— Ладно... — нехотя пробурчал Мотя.

Вскоре они с Берегом появились на техэтаже. Вячеслав тащил расхлябанную катушку с удлинителем, а Егор — несколько смятых кусков проводов, грубо вырванных из стен. Изоляция местами была порвана, и оголенные жилы медно поблёскивали в свете фонарей.

— Вот, — Мотя швырнул свою добычу на пол, подняв облако пыли. — Должно хватить.

Размотав по ступеням сращённые провода от шкафа вниз, все трое сгрудились перед лифтом. Роман нажал кнопку на панели вызова, и створки гостеприимно распахнулись, заливая площадку мягким светом из кабины.

— Ну что? — бросил он и повернулся к остальным, — Пора наведаться к нашим морлокам?

Свет скользнул по его лицу. Черные глаза, словно два куска обсидиана, тускло блеснули.

— Вот блин... Никогда не привыкну... — процедил Мотя и шагнул внутрь.

Роман вошёл в лифт последним, держа в руке конец кабеля. Он чиркнул оголёнными концами проводков друг о друга и отбросил их в сторону. С тихим шелестом створки лифта сомкнулись, и тесная для них кабина, слегка вздрогнув, начала опускаться.

— Эх... Надо было Муху предупредить, — вдруг спохватился Роман. — Узнать, как они там.

— Всё нормально у них. Сидят, скучают, — сдержанно сообщил Берег.

Роман вопросительно взглянул на него.

— Связывался с ним, пока ты в своих железяках ковырялся. На резервном нормально добивает.

— Это хорошо... — инженер кивнул, но губы его сжались.

Глубокий вдох... Выдох. Рука непроизвольно дёрнулась к автомату, поправила ремень.

— Что не так? — Берег скользнул взглядом по его лицу.

— Нервничаю я, — пробормотал Роман. — А ты — нет?

Ответа не последовало.

Лифт опускал их всё ниже и ниже.

Наконец, сквозь щель между створками пробилась полоска света, ползущая вверх. Эсбэшники напряглись, синхронно перехватив в руках оружие. Едва створки разошлись, как двое бойцов, как пружины, выскочили наружу. Роман последовал за ними.

Яркий, режущий глаза свет и абсолютно голые стены. Они оказались в небольшом тамбуре, в котором совершенно негде было спрятаться. Заслонившись от слепящего света рукой, Роман двинулся вслед за удаляющимся по узкому коридору топотом.

— Нет! Нет! Подождите! Я безоружен! Пожалуйста! Нет!

В конце коридора Мотя припёр кого-то в закутке дежурного, наставив ствол.

Письменный стол с какими-то журналами, скрипучий стул. А на стуле — солидных лет мужчина в брюках, рубашке в мелкую клетку и с совершенно несолидным выражением на перекошенном от испуга лице. Руки отчаянно тряслись, взлетев в карикатурном жесте сдачи.

— Назовитесь, — тон Вячеслава, хмуро уставившегося на человека, не терпел возражений.

— Никитин Андрей Иванович, — проблеял мужчина. — Научный сотрудник биохимической лаборатории.

Его глаза за линзами очков распахнулись еще шире, когда он разглядел приближающегося инженера.

— Делом "Полынь" вы занимались? — бросил Роман, едва остановившись у стола.

— Д-да... Наша группа...

Очки, блеснув серебристой оправой, полетели в угол, когда кулак коротко и сочно врезался в скулу учёного.

— Вы что, суки, тут устроили? — прошипел Роман сквозь стиснутые зубы, замахиваясь для второго удара.

Берег оттащил разошедшегося не на шутку инженера от Никитина и командным рыком привёл его в чувство. Мотя в это время криво скалился, но молчал.

С поста дежурного они проследовали вглубь комплекса, преодолев шлюзовую камеру и несколько тяжёлых дверей, которые открыл постепенно приходящий в себя учёный, и расположились за столиками в небольшой уютной столовой. Помещение освещалось тёплым светодиодным светом. Пахло сухим воздухом с безжизненным привкусом.

— Андрей Иванович, прошу извинить нашего коллегу за несдержанность, — начал Берег, расположившись на стуле. — Но сами понимаете — обстановка сложная, нервы на пределе...

Роман отвернулся и принялся изучать развешенные кем-то на стенах цветные репродукции Шишкина и Левитана. "Утро в сосновом лесу". Медведи. Милые, пушистые звери в залитом яркими красками бору. Он вонзил ногти в ладони, чувствуя, как бешеный прилив эмоций снова подкатывает к горлу.

— Не понимаю, — учёный то и дело поправлял на носу пострадавшие очки с отлетевшей дужкой. — Я надеялся, что встреча состоится в более конструктивном ключе.

— Вы нас ждали?

— Конечно. Кто-то же должен был нас вытащить.

Берег сделал паузу, задумавшись.

— Вы, собственно, кто вообще? Из какого ведомства? — Никитин отошёл от первого шока и, кажется, начал соображать. — И кто этот несдержанный тип? — он развернулся в сторону Романа.

Инженер обернулся, и его бездонные черные глаза, лишенные белков, холодно зыркнули в сторону занятого стола, отчего учёный вздрогнул и прижался к спинке стула. Облокотившийся на стену у дверей Мотя вновь злорадно ухмыльнулся.

Берег, сложив перед собой руки домиком, мягко обратился к Никитину:

— Андрей Иванович, боюсь, вы не до конца понимаете сложившуюся ситуацию. Начнём с самого начала, — внезапно его лицо стало жёстким, в глазах мелькнули стальные искорки. — Я подполковник Федеральной Службы Безопасности Забелин Вячеслав Александрович. Я буду задавать вопросы, а вы быстро, чётко и честно отвечать. И тогда между нами будет любовь и взаимоуважение. Вам понятно?

При этих словах Мотя извлёк нож и принялся чистить ногти кончиком, затем, словно невзначай, бросил в их сторону взгляд и расплылся в плотоядной ухмылке.

Никитин побледнел еще больше, и его наполненные недоверием и недоумением глаза заскользили между лысым, говорящим спокойным ледяным тоном, и ухмыляющимся верзилой с ножом. Он сглотнул, и было слышно, как зажурчало в его глотке.

— Вам понятно? — рыкнул Вячеслав ещё раз.

Учёный мелко затряс головой, кивая, отчего очки окончательно съехали в сторону.

— Сколько на объекте выжило?

— Четверо. Вернее, двое.

— Так сколько?

— Сначала нас было четверо. Но несколько дней назад мы остались вдвоём.

— Кто второй и где он?

— Илья. Он сотрудник охраны. Заперся в пультовой. Понимаете...

— Объект безопасен?

— Понимаете...

— Здесь безопасно?

— Да. Пожалуй, да.

— У вас есть доступ в пультовую?

— Нет. Да. То есть нет, — Никитин торопливо затараторил, глядя, как хмурится лысый человек перед ним. — Моя карточка там не ходит, но у меня есть карта завлабораторией. Но дверь всё равно заблокирована.

— Где пультовая?

— Дальше по коридору и направо. Там написано.

Берег бросил взгляд на Мотю и тот, кивнув, тихо исчез за дверью.

— Зачем он там закрылся?

— Видите ли... Когда включился лифт, мы разошлись во мнениях. Он предпочёл закрыться. А я пошёл вас встречать.

— Разошлись во мнениях?

— Ну да... Илья посчитал, что вы можете быть опасны. А я подумал, что вы нас спасёте... Разве нет?

Заметив, что Роман собирается что-то сказать, Берег жестом остановил его.

— Нет, — Вячеслав угрюмо посмотрел на Никитина.

— Нет?! — учёный подскочил, с грохотом уронив стул и затравленно вращая глазами. — Вы кто? Что вам нужно?

— Успокойтесь. Мы мирно побеседуем и всё обойдётся без неприятных эксцессов, уверяю.

В этот момент ожили безучастно висевшие под потолком динамики громкого оповещения:

— Валите нахер! — раздался резкий голос, выкрученный на максимальную громкость. — Сюда я вас не впущу!

— Илья! — Никитин опрометью бросился к выходу.

Берег даже не шелохнулся, лишь устало прикрыв на мгновение глаза.

Когда Роман выскочил в коридор, учёный уже лежал на полу лицом вниз, а верхом на нём сидел Мотя.

— Вот на минуту оставить нельзя, — ворчал Егор, глядя на подошедшего Берега.

— Отпустите его и проваливайте! — раскатилось из-под потолка.

Никитин дрыгал ногами и скулил от боли в заламываемых Мотей руках.

— Да отпусти ты его, — произнес Берег, дернув щекой.

Мотя, пожав плечами, встал и отступил в сторону.

— Слышь, дядя, чего ты так разволновался? — спросил он учёного, стараясь придать голосу что-то похожее на участие, но в глазах искрилось веселье.

Тот, шаря руками по гладкой стене, поднялся на ноги и прижался к ней спиной.

— Да не смотри ты на меня так. Я хороший, — продолжал Мотя, делая шаг вперёд. — И я тебя не съем. А вот он... — он преувеличенно медленно кивнул в сторону Романа, — А вот он — может, — и его лицо расплылось в хищной ухмылке.

Из динамиков вновь рявкнуло:

— А теперь проваливайте!

— С ним можно как-то связаться? — Берег поймал взгляд Никитина, но тот лишь бессмысленно таращил глаза и медленно пятился, шурша спиной по стене.

— Там есть переговорка, — спокойно констатировал Мотя, уже глядя на Берега.

— Идём, — Вячеслав бросил на своего подчинённого тяжёлый взгляд. — И хватит клоунады.

Неопределённо хмыкнув, Егор двинулся вглубь коридора.

Берег повернулся к учёному:

—Андрей Иванович, следуйте за ним.

Тот лишь дёрнул головой, словно от мухи, и продолжил вжиматься в стену, ошарашенно пялясь на Вячеслава.

— Никитин! — голос Берега стал резким, как удар хлыста. — К пультовой. Шагаем!

Учёный вздрогнул и, словно на автомате, оттолкнулся от стены после лёгкого, но недвусмысленного подталкивания в нужную сторону.

Остановившись перед массивной дверью с табличкой "ПОСТ УПРАВЛЕНИЯ", Мотя молча ткнул пальцем в серебристое переговорное устройство с решёткой динамика.

— Андрей Иванович, — Берег говорил тихо, но чётко, глядя учёному в глаза. — Как его зовут? Полное имя.

Никитин молчал, сглотнув ком в горле. Казалось, он и правда набрал воды в рот.

— Мотя, блин... — с раздражением выдохнул Вячеслав, качнув головой.

Егор лишь виновато развёл руками, но в его глазах плясали бесенята. Он явно получал удовольствие от происходящего.

Берег утопил кнопку вызова:

— Илья, нам нужно поговорить.

— Что вам нужно?! Убирайтесь! — грохнули динамики со стен коридора, заставляя Никитина вздрогнуть.

— Начали мы как-то не с той ноги, — голос Берега оставался ровным, почти дружелюбным. — Ситуация нештатная, понимаю, но мы во всём разберёмся. Подполковник ФСБ Забелин. И я здесь не на прогулке.

Клацнула освобождённая кнопка. В тишине коридора было слышно лишь тяжёлое дыхание Никитина.

— Он на такое не купится, — тихо, но уверенно проговорил Роман, не отрывая пристального взгляда от Берега.

Вячеслав лишь мазнул раздражённым взглядом по инженеру.

— А я тогда папа Римский, — раздалось из-под потолка.

Не говоря ни слова, Берег отстегнул пару пряжек на разгрузке, запустил руку во внутренний карман и извлёк оттуда красные корочки. Он поднял их под глазок камеры на потолке. Объектив внутри прозрачного купола едва заметно щёлкнул и повернулся, фокусируясь.

— И почему я не удивился? — протянул Роман, задумчиво кивая самому себе.

Краем глаза он заметил, как Егор одарил его снисходительной усмешкой.

Берег вернулся к панели переговорного устройства, его палец снова лег на кнопку:

— Илья, теперь мы можем побеседовать, как взрослые люди?

Ответа не последовало.

— Жук? — Вячеслав повернулся к инженеру и взглядом указал на считыватель рядом с дверью.

Роман задумчиво окинул взглядом массивное полотно, покосился на камеру под потолком и лишь потом перевел взгляд на Берега.

— Думаю, варианты есть, — бодро отозвался он, похлопав ладонью по двери. — Не за пять минут. Придётся повозиться, но всё возможно.

Инженер едва заметно качнул подбородком, давая понять — без шансов.

Из решётки переговорного устройства раздался искажённый, металлический голос, лишённый всяких эмоций:

— У вас пять минут, чтобы убраться отсюда. После этого — не обижайтесь. Меры будут радикальными.

Берег не стал ждать.

— Объясни. Что это значит?

— Я просто открою двери на нижние уровни, — послышалось в ответ, и в этом спокойствии было что-то леденящее.

— И что? — голос Вячеслава стал жёстче.

— А разве Иваныч вам не рассказал? — голос из динамика вдруг стал язвительным. — Что ж... Сюрприз будет знатный.

Берег резко развернулся к учёному, и его взгляд, казалось, мог просверлить бетон.

— Никитин? О чём он?!

Учёный, не издав ни звука, медленно сполз по стене, как подкошенный. Его лицо скрылось в сведённых судорогой пальцах.

Не дожидаясь команды, Мотя в два шага преодолел расстояние, наклонился и грубо поднял Никитина за шиворот, прижав к стене.

— О чём речь, дядя? Говори, блядь! — его рык эхом отозвался в коридоре.

Из сдавленной груди учёного вырвался стон.

— Там... там заражённые...

— Что?! — рёв Егора заставил того вздрогнуть. Он встряхнул учёного, как нашкодившего котёнка. — Кто там?!

— Там заперты... заражённые! — выдавил наконец Никитин, захлёбываясь. — Если он их выпустит... они нас всех сожрут! Здесь! Мы все умрём!

Егор, всё ещё вцепившись в рубашку Никитина, злобно хмыкнул. Берег отреагировал молниеносно. Он не стал кричать. Наоборот, его голос стал тише, но обрёл властную плотность.

— Мотя. Отпусти его. Молча, — он не спускал глаз с камеры над дверью, понимая, что каждое их движение видно и слышно. — Отойди. И положи ствол. На пол. Аккуратно.

Егор, сжав зубы, оттолкнул от себя учёного. Тот, пошатываясь, прислонился к стене, забился в беззвучных, надрывных рыданиях. Мотя, не сводя взгляда с двери, с коротким, злым выдохом наклонился и положил свой автомат на гладкое покрытие.

— Жук, отойди от двери. К стене. Руки, чтобы видел, — прозвучала следующая команда, столь же спокойная и не терпящая возражений.

Роман, всё ещё тяжело дыша, отступил, прислонившись к холодной стене. Он поднял руки. Теперь всё зависело от Берега.

Вячеслав сделал шаг вперёд, подставив лицо под глазок камеры. Он медленно провёл рукой по лысине, собираясь с мыслями.

— Илья, ты всё слышал, — начал он, и его голос потерял стальные нотки, став ровным и почти обыденным. — Никитин только что подтвердил твою угрозу. И он прав. Ты нажмёшь кнопку — умрём все. Включая тебя. Твоя бронированная коробка станет твоим склепом.

Он сделал паузу, давая словам достичь сознания.

— У тебя здесь есть свет, защита, еда и вода. После того, что творится наверху — это царские условия. И ты боишься это потерять. Боишься, что мы тебя вышвырнем на улицу или убьём за ненадобностью. Я прав?

Берег медленно повернулся и жестом подозвал к себе Никитина. Тот, всё ещё дрожа, сделал неуверенный шаг вперёд.

— Я не буду тебе врать. Мы здесь за информацией, а не для того, чтобы отбирать у тебя убежище. Вот моё предложение, Илья. Оно простое. Ты остаёшься здесь. Мы уходим. Мы не тронем тебя. Но чтобы уйти, нам нужно то, за чем мы пришли. Данные. Образцы. Андрей Иванович нам в этом поможет. Он откроет серверную, мы заберём что нужно и исчезнем. Как будто нас и не было. А ты останешься. Целый. Со своим светом и всеми своими припасами.

Вячеслав положил руку на плечо Никитина. Учёный вздрогнул. Его глаза дико забегали, он пытался что-то сказать, но лишь беззвучно шевелил губами. Он смотрел не на Берега, а в камеру, умоляя того, кого не видел.

— Андрей Иванович, — давил Берег тихим, но неумолимым тоном, принимая его ужас за страх перед группой. — Вы ведь не хотите умирать? Помогите нам быстро сделать то, зачем мы пришли, и мы уйдём. А вы останетесь. Оба. В безопасности.

— НЕТ! — внезапно крикнул Никитин, и это был не крик страха, а отчаянный, предупреждающий вопль. Он вырвался и отпрянул от Берега, тыча пальцем в пол. — Там... серверная... она ТАМ! ВНИЗУ! Рядом с ними! Мы не можем туда идти! Это самоубийство!

В его глазах читался настоящий животный ужас, направленный не на группу, а на то, что ждёт внизу. Он умолял Илью не поддаваться, понимая, что любое движение вниз спровоцирует катастрофу.

Из динамика донеслось нечто среднее между смешком и хрипом.

— Вот видишь, Иваныч? — прозвучал голос, полный горькой безысходности. — Вот видишь! Они сами туда лезут! Нет! Убирайтесь! Убирайтесь отсюда, пока я не...

— Заткнись! — взревел Берег, и его голос впервые за весь разговор сорвался на низкую, звериную октаву.

Его взгляд воткнулся в камеру.

— Ваша серверная — в аду. И ключ от ада у тебя в руках. Ты боишься, что мы его откроем.

Он сделал шаг вперёд, его лицо исказилось холодной яростью.

—Ты думаешь, мы идиоты? Мы не будем ломиться куда попало. Мы тихо сделаем свою работу и уйдём. Но если ты сейчас нажмёшь свою кнопку — они вырвутся и к тебе. Твой выбор прост, охранник. Дай шанс — или умри с нами. Выбирай.

В наступившей гробовой тишине был слышен лишь прерывистый хрип Никитина. Прошло десять секунд. Двадцать.

— Вы туда не пройдёте, — голос Ильи из динамика был усталым, выгоревшим, лишённым даже оттенка надежды. — Мы пытались. Двое погибли. Я видел запись с камер. Паршивый конец. Здесь мы долго не протянем. Кладовка тоже этажом ниже. Так что всё равно подыхать. Чуть раньше или чуть позже... Какая разница?

Вячеслав дал горькой тишине повиснуть на секунду, пока слова Ильи не впитались в стены подземелья. Он не стал спорить и не стал сразу предлагать спасение.

— Разницы нет, — тихо, почти по-товарищески, согласился Берег. — Если выбор между смертью от голода здесь и быть растерзанным там — то её действительно нет. Я не буду тебе врать и рисовать радужные картины.

Он сделал паузу, переводя дух, давая Илье осознать, что его не обманывают.

— Но я вижу другой вариант. И для него мне нужно понять две вещи. Первое — что именно там внизу? Не "заражённые", а конкретика. Их количество, поведение, расположение. Всё, что ты знаешь. Второе — что именно тебе нужно из кладовой и серверной? Консервы? Вода? Жёсткие диски? Конкретные ящики, номера стоек?

Берег пристально смотрел в глазок камеры, его голос приобрёл собранность, деловитость, словно он уже начал разрабатывать операцию.

— Мы не будем бросаться вниз сломя голову. Мы с тобой сейчас составим план. Ты — глаза и уши. У тебя есть камеры, схемы помещений. Ты знаешь территорию. Мы — мышцы, инструмент и, прости за банальность, лишние руки. Мы действуем вместе. Тихо, быстро, по заранее намеченному маршруту. Мы идём не воевать, а совершить быструю вылазку. Забрать необходимое и уйти. Не геройствовать.

Он кивнул в сторону Романа.

— У нас есть человек, который может отключить часть освещения или систем, чтобы создать им помехи, если понадобится. Мы не идиоты, Илья. И мы предлагаем тебе не спасение, а партнёрство. Шанс. Единственный шанс не сгнить здесь заживо, а выжить и уйти с нами на нашу базу. С электричеством, водой, периметром и людьми, которые не сходят с ума в одиночку.

Бросив на весы ситуации свой самый весомый аргумент, Берег отступил на шаг.

— Выбор за тобой. Остаться и гарантированно сгнить. Или дать нам шанс — и себе заодно. Даже один из ста — лучше нуля. Решай. Но решай сейчас. Потому что следующая наша остановка — это база, и мы не вернёмся сюда снова.

Секунды медленно ползли в полной тишине. Мотя сверлил злым взглядом стальную дверь. Роман просто ждал. Никитин, щурясь, судорожно оглядывался в поисках утерянных очков.

Раздался сухой механический щелчок и стальная створка вздрогнула.

Она была разблокирована.

Берег медленно выдохнул.

— Мотя, не трогай ствол. Жук, оставайся там. Андрей Иванович... — он повернулся к бледному, как смерть, учёному. — Теперь вы расскажете нам всё. Всё, что знаете. И тогда, возможно, мы все выживем.

Глава 25

Оставив оружие в коридоре, все втиснулись в пультовую. Все, кроме Романа. Берег жестом остановил его у порога, коротко бросив:

— Подожди здесь. Пока не надо.

Инженер молча кивнул, прислонившись к косяку двери, его чёрные глаза уставились вдоль коридора.

В комнате их ждал Илья. Молодой, лет двадцати пяти, он сидел в кресле оператора лицом к двери, положив на колени укороченный автомат — одну из последних моделей концерна Калашникова.

Волевой подбородок со шрамиком, идеальная армейская стрижка — на первый взгляд, портрет эталонного бойца. Но при ближайшем рассмотрении было заметно, что глубоко запавшие карие глаза потухли, а усталость намертво вписала в его лицо морщины, не по годам состарившие его. Образ довершал серопятнистый мешковатый камуфляж.

Берег первым нарушил тишину, его взгляд скользнул с автомата на лицо Ильи.

— Ствол на предохранитель. Он нам больше не понадобится, — его голос не допускал возражений, но был лишён угрозы. Это была констатация факта. — Я — Забелин. Это мои люди. Ты сохранил им жизнь, приняв верное решение.

Илья медленно, будто сквозь силу, щёлкнул предохранителем. Его пальцы всё ещё белели от напряжения, сжимая пистолетную рукоять. Он несколько секунд молча смотрел на Берега, будто сверяя что-то внутри себя. Наконец, плечи его чуть опустились.

— Старший лейтенант Карелин, — он выдохнул, и только потом отставил оружие в сторону. — Начальник смены. Хотя какая сейчас, к черту, разница...

Берег, видя, что лёд тронулся, мягко продолжил разговор:

— Отчёт о последних событиях и текущей обстановке. С этого начнём.

— А происходил тут полный трындец, — мрачно усмехнулся Илья. — И лучше спрашивать вон... Никитина. — он ткнул пальцем в учёного, и в его голосе послышались нотки презрения.

Берег молчал, ожидая продолжения, его взгляд был тяжёл и неподвижен.

— Своими архаровцами командуй. А ксиву свою можешь засунуть в одно место и... — начал было со злобой Илья, но голос его сломался, сорвался на хриплый шёпот. Он провёл рукой по лицу. — Да забудьте. Всё это уже ничего не значит. Ни звания, ни бумажки...

Егор, не скрывая интереса, разглядывал пультовую.

— Ничё так устроился, браток, — с неподдельным одобрением в голосе констатировал он. — Свет, воздух, мониторы... Царские хоромы. Как выжил?

Этот неожиданный вопрос слегка сбил Илью с толку.

— Сидели тихо, — коротко бросил он, но напряжение в его плечах немного спало. — Пока вы не припёрлись.

— А мы вот шумели, — Егор осклабился. — Поэтому и живы ещё. Так что, выходит, теперь вместе пошумим. Надеюсь, со звукоизоляцией тут порядок.

— Мы тоже шумели. До добра это не довело.

Егор, обошедший кресло сзади, резко нагнулся к уху охранника и громким шёпотом вкрадчиво произнёс:

— Вот и погреми нам всё, что знаешь. Подробно, от первого до последнего патрона.

Илья отодвинулся от Моти вбок, с неприязнью взглянув на него.

— Ладно... спрашивайте. Что вам надо?

В этот момент в дверном проёме возникла тень. Роман, уставший ждать, бесшумно переступил порог и остановился, вбирая в себя обстановку.

Илья обернулся на движение и застыл. Его глаза расширились. Он пялился на инженера, словно увидел призрака, а не человека. Пальцы впились в подлокотники кресла.

— Это... это что ещё такое? — выдохнул он, и в его голосе прозвучал чистый, неприкрытый ужас.

Берег, не меняя выражения лица, лишь коротко взглянул на Романа, затем на Илью.

— Наш специалист. Не обращай внимания на внешность. Она обманчива, — его голос по-прежнему был спокоен, но в нём появилась стальная нотка, не допускающая дальнейших расспросов.

Старлей проводил тревожным взглядом инженера, прошедшего вглубь комнаты и прислонившегося к стене.

— И что ты уставился на меня? На мне цветы не растут, — раздражённо выдал Роман, поправив ножны на поясе.

Никитина усадили в пустующее кресло второго оператора, и наконец-то состоялся относительно нормальный разговор.

Взгляд Карелина, пока он говорил, то и дело украдкой скользил к чёрным, бездонным глазам, молча наблюдавшим из угла комнаты. А Роман слушал рассказ и удивлялся. И было от чего.

В тот печально известный всем день подземный комплекс превратился в инфернальный котёл.

С самого утра в лабораториях царила нервозная, гнетущая атмосфера. Конфликты вспыхивали на пустом месте, люди срывались на крик. А потом в какой-то момент пролилась первая кровь — и с этого мгновения мир старшего лейтенанта окончательно сошёл с ума.

Число обезумевших среди персонала и охраны начало расти лавинообразно. Справиться с этим уже не представлялось возможным. Поднимать по тревоге остальных сотрудников охраны было бессмысленно — в общежитии уже шла перестрелка, которая быстро переросла в кровавую грызню.

Начальник смены по приказу начальника службы безопасности начал в авральном режиме изолировать помещения. Не разбирая, кто там находится — заражённые, здоровые или те и другие вместе.

Тем временем паникующие люди массово устремились на минус первый, бытовой уровень, к выходу наружу. Они ещё не знали, что наверху, на ферме, картина была ничуть не лучше.

Старший безопасник, взяв в помощь нескольких верных сотрудников, с оружием в руках попытался остановить это безумное бегство, организовать его. Но когда ситуация вышла из-под контроля, ему пришлось отдать чудовищный приказ — полностью отрезать все нижние уровни от бытового.

На короткое время показалось, что заражение удалось сдержать. Пока один из его же помощников не набросился на него...

Была середина рабочего дня, и минус первый уровень оказался почти пустым. Оставшиеся там люди дрались между собой, и нередко кто-то обращался в безумца прямо во время схватки с заражёнными.

В итоге, когда смогли перебить всех, кого обуяло бешенство, в живых осталось всего четверо. Начальник дежурной смены, двое сотрудников охраны, чудом выбравшихся из мясорубки этажом ниже, и научный сотрудник одной из лабораторий, оказавшийся на бытовом уровне по чистой случайности.

К моменту, когда они смогли перевести дух, на контрольной панели в пультовой уже давно светился индикатор внешней изоляции объекта. Выбраться из подземелья стало попросту невозможно.

— В случае серьёзного ЧП объект блокируется. Как в этом случае, — прокомментировал Берег.

— То есть людей консервируют, как пауков в банке? — Роман с недоверием и ужасом уставился на Вячеслава.

— Есть разные варианты. В том числе и самоблокировка без возможности снятия её изнутри. И наверняка начальник службы безопасности пошёл бы и на этот шаг. Просто не успел. — Берег повернулся к Илье. — Ты же отправил сигнал тревоги?

Карелин мрачно кивнул:

— Сразу. Согласно протоколу.

— Кстати. Почему так много людей на объекте?

— Примерно за месяц до этого нас перевели на вахтовый метод работы. Покидать объект было запрещено. На этот случай в том числе и предусмотрены общежития для персонала. Случился какой-то инцидент, но я об этом ничего не знаю — не положено. Только слухи ходили. Думаю, реально в курсе были немногие.

— Электрик! — догадался Роман. — Видимо, когда всплыла вся эта история с вирусом.

Берег согласно кивнул и медленно повернулся к съёжившемуся в кресле учёному.

— Андрей Иванович... не просветите нас? — его голос прозвучал мягко, но в этой мягкости чувствовалась напряжённость.

Никитин нервно облизнул пересохшие губы, его взгляд беспокойно скользнул по лицам присутствующих, надолго задержавшись на чёрных, бездонных глазах Романа.

— Язык мой — враг мой, — пробурчал он себе под нос, отводя взгляд.

— А что? — Берег слегка склонил голову. — Хотите сказать, что весь этот кавардак — не ваших рук дело?

— Нет! — учёный вздрогнул, словно от электрического разряда. — Ни я, ни мои коллеги к этому не причастны!

Вячеслав внимательно наблюдал за ним, его лицо оставалось невозмутимым.

— Мы бы с удовольствием выслушали вашу версию, — он сделал небольшую паузу, давая словам обрести нужный вес. — Но пока всё выглядит именно так. И вы даже не представляете, сколько людей полезет по головам друг друга, чтобы оторвать от вас кусочек на память, если указать на вас пальцем и сказать, что это всё — ваших рук дело.

В пультовой повисла тяжёлая, звенящая тишина.

— Давай, Иваныч, рассказывай, — Илья развернул кресло в сторону Никитина, и на его губах заиграла ироничная улыбка. — Мне-то ты почти всё уже и так рассказал. Что уж теперь...

Берег упёрся взглядом в Никитина. Ледяное спокойствие командира сменилось концентрацией хищника.

— Поймите, я всего лишь научный сотрудник. Мелкая сошка. Я не видел общей картины. Только догадки...

— Говорите, что знаете.

— В начале марта нам прислали некие образцы... Ну, как обычно. Но я знаю, что исследование было на особом контроле службы безопасности, чего раньше не бывало. Доступ к материалам был строго ограничен. А через некоторое время прибыли новые люди. Генетики.

— И чем именно занимались вы?

— Я? Я изучал поведение... агента... в живых клетках, питательных средах...

— И что?

— Он... невероятно быстро размножается в человеческом организме. Молниеносно. При этом... — учёный будто погрузился в собственные мысли, его взгляд стал отсутствующим.

— Никитин! Давайте по существу! Чётко, кратко и ёмко! Меня не интересуют частности! Что в итоге? Что конкретно вам стало понятно? Разве вы не понимаете, что сейчас это невероятно важно?!

Никитин зажмурился, сделал глубокий вдох и затараторил, словно делал доклад на научном симпозиуме:

— При заражении встраивание в клетки и саморепликация не вызывают иммунного ответа. Агент маскируется под эндогенные белки — он буквально «подделывает» поверхностные маркеры, так что макрофаги и Т-клетки просто не видят угрозы. Более того, на первых порах общее состояние носителя может улучшиться. Агент как будто «настраивает» метаболизм на более эффективный режим. Он стимулирует митохондриальную активность, оптимизирует окислительно-восстановительные процессы...

Берег поднял руку, обрывая его на полуслове:

— Ближе к делу, Андрей Иванович. Что это значит на практике?

— На практике? — Никитин сбился, моргнул, будто его выдернули из транса. — На практике это значит, что носитель чувствует себя лучше, чем обычно. У него больше энергии, меньше усталость. Появляется бодрость, даже настроение улучшается. Организм работает оптимальнее... эффективнее.

Он сделал паузу, будто собираясь с мыслями.

— Но самое странное даже не это. Любой нормальный вирус имеет тропизм — он поражает строго определённые ткани. Гепатит — печень. Грипп — эпителий дыхательных путей. Бешенство — нервную систему. А этот агент... он проникает во всё. В соединительную ткань. В мышцы. В нейроны. Он везде. Если бы мне сказали об этом год назад, я бы ни за что не поверил.

— И что? — перебил Берег. — Это делает его опаснее?

— Это делает его невидимым для иммунитета, — ответил Никитин. — Он не задерживается в одном месте, он распределяется. Как вода в губке. А поскольку он везде — иммунная система не видит очага. Ей не на что реагировать. Это не вирус. Это... паразит. На клеточном уровне.

Он перевёл дух, затем продолжил:

— Агент распространяется максимально широко, проникая во все ткани. Он занимает ниши, которые в норме пустуют. И организм не сопротивляется. Потому что агент не воспринимается как чужеродный.

— И что он делает потом? — спросил Роман.

Никитин вздрогнул, будто услышал не вопрос, а приговор.

— Ничего... — Никитин растерянно переводил взгляд с одного лица на другое. — Мы не знаем. Мы не успели это изучить. Процесс не останавливается. Он просто... идёт дальше.

— То есть он просто... ждёт? — спросил Роман.

— Не совсем, — Никитин покачал головой, оживляясь. — Мы предполагаем... предполагали, что агент накапливает биомассу. Встраивается в клеточные структуры, перестраивает нейронные связи. И достигает критической массы.

Мотя хмыкнул:

— Критическая масса. Это сколько?

— Мы не знаем, — признался Никитин. — Но когда он достигает нужной концентрации... — он запнулся, подбирая слова. — Когда он достигает нужной концентрации, начинается терминальная стадия. И тогда...

— Тогда ладони чешутся? — перебил Роман.

Никитин кивнул, и его лицо на мгновение исказила гримаса — то ли боли, то ли отвращения. Он облизнул внезапно пересохшие губы.

— Да. Ладони... они начинают невыносимо чесаться. Вирус вызывает зуд именно ладоней, заставляя носителя повреждать кожу до крови. Это механизм вторичного заражения — когда воздушно-капельный путь уже не эффективен. Кровь, содержащая активные копии агента, попадает на окружающие поверхности, на слизистые... Но это ещё не всё. Сопутствующие проявления — резкое сокращение всех выделений организма. Практически отсутствует потоотделение, проявляется синдром сухого глаза... Как будто тело консервируют изнутри.

Никитин замер на месте, уставившись в стену перед собой. Голос упал почти до шёпота, но он продолжал говорить:

— И самое жуткое... Он заставляет носителя имитировать доброжелательность. Какая-то неестественная, жутковатая эйфория. Видимо, это должно было упростить коммуникацию и заражение... На людях это выглядит... отвратительно.

Никитин замолчал, сглотнув ком в горле. В пультовой повисла тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением компьютеров.

— А... Хе... Реть... — Мотя не стал сдерживаться. — Кордицепс на максималках.

Никитин лишь поморщился, услышав его.

— И-и-и... — даже Берег опешил от обрушившейся информации, его обычно непроницаемое лицо выразило редкое недоумение. — Кто вообще способен на такое?

— Никто! — голос Никитина сорвался на визгливую ноту. — Это... невозможно!

— Но вот же! — Берег резким жестом указал вокруг. — Оно существует!

— Ха-ха... — учёный издал нервный, срывающийся смешок, больше похожий на истерику. — Ещё как существует! Оно... оно в каждом из нас!

— Но мы же не... — начал было Берег, но Никитин резко вскочил, его лицо исказилось свирепой гримасой.

— Ага! Особенно вот он! — его дрожащий указующий палец резко вонзился в воздух, направленный прямо на Романа. — Взгляните на него! И скажите, что он не заражён!

Всё внутри Романа похолодело. Вот так всегда. Все они носят в себе эту дрянь, но указывают на него одного. Потому что изменения видны невооружённым глазом.

— Да чёрт побери! Да откуда вы всё это взяли? — титаническим усилием Роман удержался от того, чтобы не сорваться на крик, а лицо не исказила маска ужаса.

Он чувствовал на себе тяжёлые взгляды. Мотя смотрел с тупым ожиданием, словно ждал, когда же он наконец окончательно превратится в монстра. Берег, — холодно просчитывая риски. Даже Илья пялился на его чёрные глаза с тщательно скрываемым страхом.

Они все были носителями, но лишь он один стал... этим. Как? Он-то знал ответ. Помнил, как его тело горело изнутри, а сознание разрывалось на части. Помнил, как что-то внутри сломалось и пересобралось уже по-другому. Но какая разница, как это было? Даже тем, кто видел этот процесс со стороны, было наплевать, как так вышло. Главное — он чужой. Не такой, как все, и способен на страшное — спрессованное в хладнокровную и безэмоциональную ясность сознание. А причина... Отчаяние глодало его изнутри не потому, что его обвиняли, а потому, что он не мог им ничего объяснить. Сама мысль о том, чтобы сделать это знание общим достоянием, вызывала у него физическую тошноту. Он не хотел и боялся этого. Потому что понимал, сколько восторженных идиотов вроде Мухи захочет повторить, соблазнившись этой сомнительной силой, даже не имея представления, чем это может быть чревато. Сколько из них умрёт? А виноват будет именно он. Как обманщик и предатель рода человеческого, даже если это не так. Ведь сам он будет знать, что спровоцировал других, и за их смерти его дотла сгрызёт собственная совесть. Если, конечно, он к тому моменту ещё будет осознавать себя человеком.

— А он спит в кабинете заведующего лабораторией, — меланхолично раскачиваясь в кресле проговорил Илья. — Там есть комп.

— Что?! — взвился Берег. — И вы молчали?!

— У меня только моя учетка. И завлабы. — почему-то потупившись, проговорил учёный.

— Ещё какие-нибудь откровения будут? — раздражался Берег.

— Ну... — протянул Илья. —У меня есть карта начальника СБ, — и продемонстрировал красный пластиковый прямоугольник. — Но никаких паролей я не знаю.

Берег медленно перевёл взгляд с охранника на Романа. В его ледяных глазах читалась та же мысль, что вертелась и в голове инженера. Без данных их миссия теряла всякий смысл.

— Идем, — бросил Вячеслав, и это прозвучало не как предложение, а как приведение в действие следующего пункта плана.

Он жестом велел Илье остаться, а Никитину — вести.

Коридор за пультовой был поуже, почище, но безличнее. Светильники холодного белого света отбрасывали резкие тени, превращая их в призрачный отряд, скользящий по бетонной утробе объекта. Шаги отдавались глухим, неприветливым эхом. Роман чувствовал на себе спиной пристальный, колющий взгляд Моти, впившийся в его затылок.

После заявления Никитина инженер острее ощутил неприязнь Егора в свой адрес. Ранее он надеялся, что сможет наладить контакт с этим ядовитым, нетерпимым, но явно опытным бойцом. Теперь же эта надежда угасала с кажым шагом.

Кабинет заведующего лабораторией оказался за очередной массивной дверью с кодовым замком. Никитин дрожащими руками прислонил пропуск и набрал на панели цифровой код. Защёлкали запоры и створка с тихим гудением ушла в сторону.

Пахло пылью, старым кожзамом и чем-то кислым. Просторный кабинет был образцом казённой бюрократии: массивный стол, пустое кресло, сейф с открытой дверцей, из которого кто-то успел выгрести содержимое. На стене висела большая репродукция "Сотворение Адама" Микеланджело. И главное — на столе гордо и одиноко стоял моноблок с большим монитором.

Сердце Романа на мгновение ёкнуло от надежды. Не дожидаясь команды, он шагнул к столу и нажал кнопку питания. Одним движением схватил мышь, чтобы, пока загружалась система, ногтем соскрести с её скользящих подушечек традиционно неизбывные наросты грязи, которые так его раздражали.

На экране проплыл логотип производителя, затем моментально появился строгий рубленый интерфейс удалённого подключения.

Роман откинулся на спинку кресла, и оно жалобно скрипнуло. Звук показался неестественно громким в гробовой тишине кабинета.

— Ну? — раздался сзади низкий, нетерпеливый голос Егора.

Роман медленно повернулся. Его черные, бездонные глаза встретились сначала с вопрошающим взглядом Берега, потом с язвительным прищуром Моти.

— Это тонкий клиент, — выдавил он, и слова прозвучали как похоронный звон. — Это просто терминал. Монитор, клавиатура и доступ к сети. Вот, смотри, — курсор мыши выдернул из-за верхней грани изображения выпадающую шторку с экранными кнопками. — Настройки подключения. Сюда даже флешку некуда подоткнуть. Все данные — на сервере. Который… — он обвел рукой комнату, — …явно не здесь.

Лицо Егора исказилось гримасой глумливой ярости. Он беззвучно выругался, плюнул на пол и отвернулся.

— Давай, профессор, твои учётки, — бросил Роман через плечо Никитину и вышел из-за стола. — Развлекайтесь, мальчуки́. А я пойду.

— Ты куда собрался? — скривился Егор.

— С Ильёй пообщаюсь. Авось не сбежит от меня после ваших обвинений и не пристрелит.

Роман развернулся и вышел из кабинета, оставив троицу возиться с терминалом. Дверной проём отсёк возмущённый взгляд Егора и холодную сосредоточенность Берега.

Коридор встретил его гулкой, давящей тишиной. Светильники холодного белого света отбрасывали резкие, почти графические тени на гладком в синюю крапинку полу. Подобное покрытие Роман видел только в хирургических отделениях, где вместо привычных плинтусов пол плавно переходил в стену, чтобы не оставалось ни малейшей щели, в которую нельзя залезть дезинфицирующим раствором.

Бетонные тюбинги, послужившие основным строительным элементом всего комплекса, простирались в разные стороны. Перегороженные стенами, они создавали перекрёстки коридоров, рабочие кабинеты, служебные и подсобные помещения, а горизонтальные перекрытия формировали полы и потолки, оставляя полукруглые пространства для прокладки коммуникаций или размещения оборудования. Продуманная схема, отработнная еще в давно почившем Советском Союзе. Не исключено, что этот комплекс строился ещё в те давние времена, многократно затем модернизируясь.

У пультовой по-прежнему сиротливо лежало на полу оставленное оружие. Роман сгрёб в охапку автматы и шагнул к приоткрытой двери.

Илья сидел в своём кресле, откинув голову на подголовник, но его тело было напряжено, а пальцы барабанили по подлокотнику нервную, прерывистую дробь. Он вздрогнул, когда Роман вошёл, и его взгляд мгновенно прилип к инженеру — настороженный и изучающий.

Хотелось бросить с раздражением какую-нибудь едкую фразу, но Роман сдержался. Вместо этого он молча сгрузил оружие в углу и прислонился к стене у охранных приборов, скрестив руки на груди. Ножны на бедре мягко брякнули.

— Ну? — спросил наконец Илья.

Его голос звучал хрипло и устало.

— Ничего, — коротко бросил Роман. — Тот комп — пустышка. Тонкий клиент. Работай, сколько влезет, но вытащить с собой вряд ли что-то удастся. Все данные на серверах.

Илья мрачно хмыкнул:

— Сюрприз.

— Да уж,— Роман провёл рукой по лицу, чувствуя, как накатывает волна свинцовой усталости. — Слушай, старлей… Ты говорил, у тебя есть карта начальника СБ.

Илья насторожился, его пальцы замерли.

— Есть. А что? — он достал из нагрудного кармана красный пластиковый пропуск и бросил его на стол. — Вот она, вся его мощь. По объекту — почти что "вездеход", только толку с неё — ноль. Его кабинет недалеко. Но дверь не просто на карту закрыта, там же ещё и пин-код. А его я не знаю. Никто не знал. Мужик был параноик, цифры в голове держал. Так что это просто сувенир на память.

Роман поднял карту, покрутил в пальцах.

— Хм... А отсюда открыть нельзя?

— Смеёшься? Личные кабинеты отсюда недоступны.

— А если пожар?

Илья напрягся.

— Даже не вздумай.

— Понял, не дурак. Был бы дурак — не понял, — Роман примирительно поднял руки. — Я думал, по лабораториям особый протокол какой-нибудь.

— Так и есть, — старлей медленно кивнул. — Но лучше не надо.

— Ладно. Давай я хоть гляну, что к чему. Трогать без спроса ничего не буду.

Илья молча кивнул на соседнее кресло.

Роман опустился на сиденье, потянулся к мыши. Несколькими движениями соскрёб ногтем присохшую грязь с её ножек и отодвинул в сторону. Взгляд упал на стопку потрёпанных журналов на краю стола.

— Век технологий, а вы всё с бумажками возитесь.

— Порядок такой. Дублирование.

— Ага… — Роман подтащил к себе стопку.

Его не интересовали служебные записи. Он наскоро пролистал страницы, к которым местами были прикреплеплены канцелярскими скрепками какие-то записки и внимательно осмотрел твёрдые обложки.

— Вот это вот что? А? — он с усмешкой ткнул пальцем в карандашные символы на последней странице одного из журналов.

Илья смущённо откашлялся:

— Пароли операторов.

— Да я вижу, — возмутился Роман. — Это ж за сколько? Год их в столбик писали? Вы серьёзно? — он негодующе покачал головой. — Вот сколько этой фигнёй занимаюсь, а люди всегда и везде одинаковы.

Он аккуратно поддел ногтем скрепку на обложке и снял её одним движением. Стикер с какими-то каракулями отлетел в сторону.

Роман поднял журнал, демонстрируя разворот Илье, и ткнул пальцем в то место, где только что была скрепка.

— Та-дам! И что это такое? — он сделал карикатурно удивлённое лицо. — Ай-ай-ай! Ну кто бы мог подумать!

На потертом картоне виднелась полустёртая, но различимая карандашная надпись:

admin // k!79ZmQ1rR

Роман хлопнул журнал на столешницу рядом с клавиатурой. Театрально хрустнул пальцами, выгнув руки, и подмигнул Илье.

— Ну что? Сыграем эту мазурку на вашем клавесине?

Илья молча наблюдал, как инженер, полностью погрузившись в систему, увлечённо отстукивает команды и щёлкает мышью, что-то бормоча себе под нос.

— Не знаю, кто писал этот софт, но с понятием интуитивно понятного интерфейса он явно не знаком. — сообщил Роман в пространство.

Он внезапно развернулся к начальнику смены. Его лишённые белков глаза, смотрели прямо на Илью.

— Ты сейчас на мне дырку просмотришь.

Илья не смутился, лишь прищурился:

— Да вот смотрю на тебя — вроде, нормальный человек. Что у тебя с лицом вообще?

— Нехорошо вот так, с порога, тыкать малознакомым людям в их физические... особенности, — инженер язвительно скривил губы.

— Ну извини. Но сам понимаешь — выглядит это всё... — Илья помотал пальцами у виска, пытаясь подобрать слово.

— Мерзко. — Роман резко отвернулся к экрану, ткнув в Enter с такой силой, что монитор качнулся. — Сам не в восторге.

В пультовой повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь гулом вентиляторов.

— Тебя как хоть зовут-то? — спросил Илья, первым нарушая паузу.

— Жук.

— Жук? — старлей недоумённо поднял бровь.

— Долгая история. Не сто́ит того. Кстати, — Роман перевёл разговор, ткнув пальцем в схему на экране, — Могу тебя успокоить. Все точки прохода со статусом "изоляция" заблокированы наглухо. Никакой пожарный протокол их не откроет. А их тут у нас... Ого! Шестьдесят восемь. И целая куча помещений с не сброшенной тревогой. Кто-то дёргал "ручники", пытаясь выбраться...

— Ты просто не представляешь, что тут творилось, — глухо проговорил Илья, снова глядя в одну точку.

— Мне хватило того, что я пережил снаружи, — коротко парировал Роман.

— А твои... родные? — осторожно спросил Илья.

Роман предостерегающе вскинул руку, словно отсекая вопрос.

— Выжило очень мало. И вряд ли у тебя остался кто-то из близких. Лучше вообще не затрагивать эту тему. Ни со мной, ни с кем вообще.

— Ясно... — Илья отвернулся, его плечи чуть ссутулились.

Мимо по коридору протопотал Мотя. На секунду замер у порога, быстрым взглядом нашарил кучу сваленного оружия, метнул на них колкий взгляд и помчался дальне, что-то невнятно бормоча.

— Чего это он? — удивился Илья, проводя его взглядом.

Роман лишь пожал плечами, поднимаясь из кресла.

— Пойдём. Наведаемся в пещеру Аладдина. Сим-сим, кажется, открылся.

Кабинет начальника СБ мало отличался от кабинета завлаба. Та же планировка, та же казённая мебель. Разве что на стене вместо "Сотворения Адама" висел подпылившийся триколор. Над столом в ряд красовались два фотопортрета — президента и какого-то мужчины в генеральской форме.

— А это кто? — Роман ткнул пальцем в сторону военного.

— Директор ФСБ, — усмехнулся Илья, озирая комнату. — Начальство надо знать в лицо.

— Понятно... Это тебе он начальство. Бывшее. Ладно... Давай тут пошуршим. Может, найдём что интересное.

Осмотр не дал ничего. Если хозяин кабинета и жил здесь, то обходился спартанскими условиями. В задней комнатке обнаружилась узкая кровать, тумбочка с бытовым хламом и платяной шкаф с запасным комплектом формы и парой гражданских костюмов. Безрезультатно порывшись в ящиках и общупав карманы, Роман вернулся в кабинет и плюхнулся в кресло за столом.

Вмонтированный в стену сейф выглядел совершенно неприступным.

Моноблок был точь-в-точь как у завлаба. Разве что рядом с клавиатурой расположился настольный считыватель карт доступа. Рядом с ним стояла небольшая рамка с фото. Симпатичная женщина и двое крепких парней. Один, в очках, белой рубашке и с безупречной улыбкой. Второй, постарше, щеголял в идеально сидящей парадной форме и смотрел на мир соколиным взором. Видимо, папина гордость. По соседству скромно стоял ещё один портрет президента со строгим взглядом.

Роман хмыкнул и поднял глаза. Взгляд встретился с Ильёй, вышедшим из крохотного санузла. Тот лишь разочарованно мотнул головой.

Роман вздохнул.

— Видно, не судьба...

Он взял мышь, привычным движением перевернул её и снова хмыкнул — чистая. Клавиатура тоже выглядела ухоженной. Инженер приподнял её, чтобы осмотреть со всех сторон, и внутри что-то тихонечко тенькнуло. Он потряс её — раздалось слабое постукивание. Не долго думая, Роман начал безжалостно выдирать клавиши.

— Вот ты вандал! — бросил Илья, но тут же замолк, когда Роман с победным видом продемонстрировал ему крошечную, с полногтя величиной, флеш-карту.

— За мной! — с довольной ухмылкой Роман ринулся к выходу.

У пультовой они нагнали троицу, возвращавшуюся из кабинета заведующего лабораторией. Вид у Берега и Моти был уставший и сосредоточенный, Никитин плелся сзади, нервно потирая переносицу.

— Эй, черноглазый, чего у тебя рожа такая довольная? — осведомился Мотя.

В ответ инженер лишь усмехнулся и продемонстрировал зажатый между пальцев чёрный прямоугольничек.

— Мне нужен мой рюкзак. Будь добреньким, принеси, пожалуйста.

Весь вид Егора говорил о том, что он готов отправить инженера в далёкое эротическое путешествие, возможно, даже пинками. Но каким-то чудом тот сдержался:

— Сам сходи. Я тебе не нянька.

— Мотя, — голос Берега прозвучал ровно, без повышения тона, но с лёгким намёком на нетерпение. — Принеси остальные рюкзаки из столовой сюда.

Егор на секунду задержал взгляд на Жуке, потом на непроницаемом лице командира. Мускулы на его челюсти заиграли. Казалось, он вот-вот взорвётся. С силой, почти срываясь, выдохнул, развернулся и, громко топая, направился в сторону столовой, громко бормоча под нос трёхэтажный мат.

Берег молча скинул с плеча свой рюкзак и бросил его под ноги. Он медленно перевёл тяжёлый изучающий взгляд на Романа.

— Надеюсь, эта игрушка стоит того, — его голос был тихим, но в нём явственно читалась угроза. — Моё терпение не безгранично.

Роман перестал ухмыляться. Его бездонные чёрные глаза встретились со взглядом командира.

— Оно стоит того, чтобы ты сам за ним сбегал, Берег, — так же тихо, но уже без намёка на шутку, парировал инженер.

Илья и Никитин молча наблюдали с порога пультовой, стараясь не встречаться ни с кем взглядами. В воздухе повисла гроза.

— На что ты надеешься? — Вячеслав взглядом указал на флешку.

— На то, что параноики любят делать бэкапы, — ответил Роман, убирая находку в карман. — Особенно на личные носители. Хотя пока не знаю, как он это провернул. А у вас как успехи?

Берег пожал плечами.

— Отфотографировали документы с экрана. Есть кое-что примечательное. Но Андрей Иванович оказался знатным фантазёром. Всё, что он нам выложил — сплошь догадки, не подтверждённые документально.

Никитин гордо вскинул подбородок, его голос зазвенел обидой:

— Это результаты моих наблюдений и тщательного анализа!

— Ну да, ну да. Хотя, конечно, впечатляет. — бросил Берег, не удостаивая учёного взглядом.

— Ах ты гнида очкастая! — Роман резко повернулся к учёному, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Ещё секунда, и он набросился бы на Никитина.

И тогда раздался спокойный, ледяной голос Берега:

— Держи себя в руках.

Роман замер, но не обернулся, продолжая прожигать Никитина взглядом.

Берег сделал едва заметную паузу и закончил с лёгкой, ядовитой насмешкой в голосе:

— Не давай мне повод думать, что ты всего лишь мутант недоделанный.

Роман медленно обернулся. В его чёрных глазах бушевала буря — обида, ярость, унижение. Но сквозь них пробивалось понимание. Это был не просто выпад. Это был тест, проверка на управляемость.

Он разжал пальцы, сделал глубокий, шумный вдох и выдох.

— Ладно, — прохрипел он, отводя взгляд. — Ладно, Берег. Как скажешь.

В этот момент из-за поворота, оглашая стены тяжёлым топотом, возник Мотя, нагруженный рюкзаками. Свой он нёс на плече, а рюкзак Жука небрежно тащил за одну лямку по полу.

— На, черноглазый, — он швырнул ношу инженера под ноги, так что пряжки грохнули о металлический косяк. Свою Егор поставил у стены с преувеличенной аккуратностью. — На будущее. Услуги носильщика — только за двойную оплату. И чтоб авансом.

Илья, прислонившись к дверному проёму, удивлённо вскинул брови и стрельнул взглядом на Вячеслава.

— Погоди. Он тебе платит?

— Ни копейки. И совершенно зря, я считаю. — выдохнул Егор и лягнул рюкзак Романа. — Ну? И чего ждём?

—Эй, обезьяна, полегче с имуществом! — отозвался инженер.

— Я-то хоть обезьяна, а не образина чумная.

— Вот так и живём, — взглянув на Илью, пожал плечами Роман и принялся копаться в своём рюкзаке.

Он извлёк небольшой лэптоп и горсть адаптеров. Выбрав нужный, двинулся к столу в пультовой. Пока система с загружалась, он воткнул флешку в адаптер, а затем в порт.

Роман замер, уставившись на экран. Все, кто был рядом, напряжённо вглядывались ему через плечо. Файловый диспетчер отобразил единственный на флешке файл.

—Ставлю свою зарплату, что порнуха, — осклабился Мотя. — Давай уже включай!

Роман поморщился и запустил воспроизведение.

* * *

Пасмурный день. Ранняя весна. Слякоть и островки сырого грязного снега.

В кадре — группа бойцов в полном снаряжении. Лица напряжены. Один нервно улыбается оператору. Слышны тяжелое дыхание и чавканье грязи под ногами. Съёмка ведётся с нашлемной камеры, поэтому картинка немного дрожит при ходьбе.

Раздается короткая команда, и бойцы надевают противогазы. Мелькает жухлая трава, небо, грязь на ботинках и промокший кустарник, затем всё выравнивается обратно. Дыхание оператора становится громче и резче.

Группа движется к редкому леску. Оператор на секунду оборачивается — позади, на почтительном расстоянии, замерла вторая группа. Призраки в громоздких и мешковатых костюмах химзащиты. Без оружия. Только ребристые, угловатые кофры с оборудованием.

Бойцы, растянувшись цепью, углубляются в лес. Движутся осторожно, не спеша. В кадре появляются обгоревшие деревья. На поляне, между чёрными стволами, что-то виднеется.

Показался почерневший, выжженный край земли, будто кто-то разлил разогретую ваксу.

Внезапно камера замирает.

Посреди огромной выжженной воронки, почерневшей и оплавленной, лежит нечто. Странный предмет. Неправильной формы, угловатый, с зазубренными изгибами граней и рёбер, он напоминает искажённую пирамиду. Абсолютно черный. Не черный, как уголь или ночь, а какой-то иной, запредельный. Он не просто имеет цвет. Он поглощает свет, будто его поверхности — дыры в небытие. На этой пугающей глубине чудятся какие-то вкрапления, едва уловимые вспышки чего-то чуть менее чёрного, но рассмотреть их невозможно. По острым граням беззвучно пробегают фиолетовые искры, будто крохотные язычки потустороннего пламени. Они не освещают ничего вокруг, а лишь подчеркивают непроглядную, первородную тьму самого объекта.

Бойцы медленно, крадучись, приближаются к краю воронки. Теперь становится ясно — эта штука размером с дачный дом, три-четыре метра в высоту.

Предмет притягивает взгляд. Возникает странное, навязчивое желание подойти ближе, коснуться этой не-поверхности, чтобы понять...

Камера приближается ещё и ещё.

И вдруг все замирают. Разом. Движение обрывается в одно мгновение, будто у всей группы отказывают ноги. Дыхание в противогазах резко прерывается. Камера фиксирует бойца справа. Он стоит недвижимо, как статуя. Затем резко поворачивается к остальным. Глаза за панорамным стеклом противогаза дикие, налитые животным, первобытным ужасом. Он не может ничего сказать, только его глаза мучительно кричат. Тело дёргается раз, другой, неестественно и резко, как у марионетки, у которой внезапно порвались все нитки. Глаза закатываются, оставив лишь белые безумные белки. Боец рушится плашмя в грязь, беззвучно и тяжело.

Камера резко дёргается, захватывая кусок хмурого неба, затем землю. Последнее, что видит объектив — комья мокрой, холодной земли, стремительно приближающиеся навстречу. Слышен хриплый выдох и глухой удар — падение оператора.

Запись обрывается.