Позывной "Князь"

Глава 1

— Князь, это база! — зашипел в наушнике обеспокоенный голос Игоря, моего связного. — Доложите ...!

Голос прервался, в динамике захрипели помехи, зажевав последнюю фразу.

— База, это Князь. Повторите, не слышу!

Связь оборвалась.

— Да что за хрень! База! Не слышу вас! — выругался я, прислушиваясь к помехам.

— Дол... св... ... ус!

Я с трудом разобрал слова. Оборудование сдохло? Но датчики на экране моего шлема не показывали никаких отклонений. Сигнал был стабилен.

— Макс, что за вспышка была? Какого... — в наушник ворвался испуганный голос Игоря. — Я его потерял! Князь! Ответь немедленно!

На мгновение я растерялся. Передо мной сияла золотистыми молниями широкая арка портала, опутанная толстыми канатами проводов. Десяток камер безучастно смотрели на меня блестящими объективами. Мерно гудела многочисленная техника.

Все в порядке. Почему же Игорь так орал?

— База, как слышите меня? — торопливо проговорил я.

Тишина.

Зло выругавшись, я запустил проверку системы. И снова никаких отклонений. Игорь что, пошутил? Нашел время и место! Неужели он не понимает, какой важный сегодня день? Да еще этот грешный портал! Что-то явно пошло не так! Сильно не так!

Мозг лихорадочно перебирал варианты. Отступить? Продолжить исследования? Дождаться, пока база ответит?

Решение сформировалось мгновенно. Это мое открытие. Мой артефакт. И я пойду до конца, чтобы за этим золотым маревом ни скрывалось!

— Князь, чего топчешься. Сдрейфил? — четко раздался в ухе голос связного.

— Игорь? Какого хрена у вас там происходит? Почему нет связи? — рявкнул я.

— Ты вообще о чем? Сам тупишь перед объектом и не двигаешься уже две минуты, а на меня орешь!

Его голос был спокоен и собран. Будто и не было помех и его беспокойных криков.

— Проехали, все в порядке. Связь прервалась, — отозвался я.

— С нашей стороны помехи не зафиксированы. Все показатели в зеленой зоне, как при тестовом прогоне. Что у тебя?

— Дистанция до объекта — полтора метра. Объект не реагирует, все еще холодный.

Оторвавшись от экрана, я глянул на портал.

“Ну же, Макс, всего два шага нужно сделать” — подбодрил я себя.

Тяжелый скафандр давил на плечи, лоб вспотел, и на долю мгновения я снова засомневался и своей затее.

Что ждет меня там, в неизвестности? На кой черт мы вообще притащили эту коробку на базу? Лежала бы она себе спокойно в пыли на той замшелой планетке. Но как же! Открытие века! Неизвестный артефакт!

“Так, Князь, соберись!” — одернул я себя и снова глянул на марево портала.

Сам не знаю почему, но мне вдруг очень захотелось прикоснуться к этим золотистым искрам. Они манили меня своей тайной. Азарт и любопытство накрыли меня с головой, разметав в пыль все сомнения.

Надежно защищенные новейшей броней пальцы медленно погрузились в светящиеся молнии. Самая смелая юркнула мне на запястье, но тут же погасла, не оставив и следа.

Красиво.

И в этот момент датчик температуры на экране резко скакнул в оранжевую зону.

— База, прием! Наблюдаю изменения! Семнадцать градусов в плюс,— резко сказал я.

— Вижу изменения в пределах допустимого. Продолжаем испытания, — уверенно раздалось в ответ.

— Принял. Иду дальше.

Следующий шаг дался тяжелее. Портал сверкал и манил к себе, и в то же время что-то мешало, и каждый шаг давался все тяжелее. Я медленно переставлял ноги, ощущая сопротивление, будто шел сквозь толщу воды.

Оставалось всего полметра, когда марево на долю мгновения ослепительно вспыхнуло, и тут же погасло. Перед глазами запрыгали золотистые зайчики.

— Внимание! Критическая ситуация! — отвлек меня механический голос системы. — Превышены допустимые значения! Внимание! Температурное значение выше пограничных! Рекомендовано остановить испытания!

Наушник надсадно взвыл, звук вошел в череп острой спицей. Мозг взорвался оглушительной болью.

— Князь, это база! Доложите статус!

Голос растянулся и лопнул с оглушительным звоном.

— Это Князь. Повторите, не слышу!

В ухе противно зашипело.

— Да что за хрень! База! Не слышу вас! — выругался я, сквозь боль в ушах, прислушиваясь к помехам.

— Дол... те...ста...!

По руке, которую я так и не опустил, побежали новые разряды и через секунду покрыли ее целиком.

Я хотел отпрянуть, но искры меня удержали, а через миг потянули прямиком в портал. Да еще с такой силой, что подошвы ботинок оставляли глубокие борозды на прорезиненной дорожке.

Пытаясь удержать равновесие, я уперся свободной рукой в стальной каркас арки, со всей дури дернул, пытаясь освободиться от золотых молний. Но стало только хуже.

— Макс, что за вспышка была? Какого... — почему он повторяет те же самые слова?

— Да тут... — я не успел ответить, как меня с невероятной силой затащило в сияющее золото.

— Я его потерял! — завопил Игорь. — Князь! Ответь немедленно!

Нервы пронзило одуряющей болью, тело с хрустом выгнулось, и я истошно заорал.

Но меня никто не услышал.

***

— Эй, князь, ты как? — незнакомый голос утонул в вате, в которую превратились мои мозги.

Рука машинально потянулась к уху, чтобы активировать связь, но пальцы ничего не ощутили. Куда делся шлем? Почему так сильно болит голова?

Веки просто не открывались. Язык прилип к нёбу, ужасно хотелось пить.

— Князь, вставай давай, нас дамы ждут, — продолжал зудеть хриплый голос. — Сколько ты вчера выпил-то? Да и бледный ты какой-то.

Действительно, сколько мы вчера приняли-то?

Стоп! Я же не пью!

Эта мысль заставила меня резко распахнуть глаза.

— О! Живой! — радостно завопили мне в ухо.

Чьи-то руки небрежно подняли меня, и я смог осмотреться.

Белый потолок, темно-зеленые стены, украшенные какими-то прямоугольниками с изображениями странно одетых людей. И это даже не голограммы! Кажется, самые настоящие картины. А с потолка свисала пыльная люстра. Я такие только в кино видел.

Возле короткого диванчика, на котором я сидел, стоял бравый молодой человек с усами не по уставу, сверкающими зелеными глазами и копной каштановых кудрей. Вид у него был крайне помятый.

— Владимир, готов к продолжению банкета? — спросил он и подмигнул мне.

“Почему Владимир? Я же Максим!” — мелькнуло у меня в голове.

Вслед за этим пришла другая мысль. Про золотое марево, портал и вопли связного.

Куда же меня перетащил артефакт?

Я лихорадочно думал, как повести себя. Зеленоглазый прищурился, ожидая моего ответа.

— Не узнаю вас в гриме, голубчик! — на ум пришла фраза из старого комедийного сериала.

— Князь, ты бредишь. Это ж я! Лерчик! — с вымученной улыбкой представился собеседник.

Пришлось сделать вид, что я его узнал.

— Пошли уже. Я знаю, где у твоего батюшки припрятаны пара бутылочек четырехлетнего Шато. Поправим твое здоровье. И мое заодно.

— Нет, думаю, на сегодня хватит. Голова трещит, — нахмурился я.

— Что-то ты совсем сдал, дружище, — сочувственно отозвался Лерчик. — Неужели это старость? Насколько ты меня старше? На год? Святые наместники! Что же ждет меня?

Он картинно завалился в кресло и расхохотался.

— Предлагаю позавтракать и снова завалиться спать. Организуешь?

Я краем глаза следил за реакцией новоявленного друга. Если я правильно понял и мы находимся в богатом доме, то еду должна принести служанка.

Интересно, тут хотя бы телефоны есть? Стоматологи? Мягкая туалетная бумага?

Ладно, разберусь по ходу дела. А там, глядишь, найду способ вернуться в свое время.

— Пошли уж на кухню. Авось там что-то осталось после вчерашнего пира.

Не угадал. Пришлось подниматься с диванчика. Комната пошатнулась перед глазами, и я едва успел опереться на спинку.

— Э, так дело не пойдет, — Лерчик неохотно поднялся, подставляя плечо. — Пошли, дотащу тебя сначала до ванны, а потом уже и до кухни.

Идти пришлось всего несколько шагов, и вот уже я склонился над каменной раковиной и выкручивал краны на полную. Прохладная вода освежила и привела в тонус.

Взгляд наткнулся на ростовое зеркало в бронзовом переплёте. Я с опаской в него заглянул и обалдел от увиденного...

Отполированная поверхность явила мне совершенно незнакомое лицо. Прямой нос, упрямый подбородок, трехдневная щетина, карие глаза и вихры темных волос. К этому всему в комплекте шли бледная кожа, круги под глазами и полоска от подушки, пересекавшая щеку до самого виска. Но потрясло до глубины души меня совершенно другое. Теперь я был очень молод! Кажется, что едва-едва достиг совершеннолетия.

Когда я вышел из ванной, то все еще пытался осознать увиденное. Но Лерчик и не думал давать мне время на размышления, а быстро подхватил меня под руку и потащил дальше.

За другой дверью скрывался широкий коридор, больше напоминающий каменную кишку. Стены давили своей мрачностью, и каждое мгновение казалось, что сейчас из бокового хода на нас выпрыгнет разъяренный стражник в полной боевой экипировке. Как в каком-нибудь историческом фильме.

Но ничего такого не происходило. Я встретил только одинокий доспех, покрытый пыльными разводами. Интересно, неужели, тут такие носят? Или он здесь он находился в качестве украшения? Помимо этого пустоголового парня, коридор был пуст.

Что же это за место?

Тем временем Лерчик неустанно уговаривал меня продолжить праздновать. Из потока слов я смог выцепить только то, что мы находимся в замке моих родителей, что мы можем кутить несколько дней кряду и что девушки нас любят. Лерчика, конечно, больше.

Одного я не мог понять: почему он все время называл меня Князем? Неужели он знает мой позывной? Но откуда?

— Катюшенька, душа моя! — крикнул зеленоглазый, едва мы ввалились в кухню. — Спасай! Душа требует праздника, но на пустой желудок этого сделать совершенно невозможно!

Из-за огромной печи выглянула могучая женщина в сером переднике и скошенной набок поварской шапочке. И это Катюшенька? Глядя на ее габариты, мне остро захотелось называть ее по имени-отчеству!

Ее хмурый взгляд тут же расцвел заботой и радостью.

— Мальчики! Где ж вас носило-то столько времени? Мне Настюшка все уши прожужжала, что вы ушли два дня назад и вас больше никто не видел.

Голос ее громыхал по всей кухне, отскакивая от кастрюль и вгрызаясь в мою ноющую голову.

— Прекрасная моя, мы с Владимиром изволили торжественно отмечать его двадцатилетие.

— Так это ж месяц назад было!

— А впереди еще целый год! — во все зубы улыбнулся Лерчик и толкнул меня к столу.

Екатерина — у меня язык не повернулся назвать эту поистине богатырскую женщину Катюшенькой — в мгновение ока поставила передо мной чашку с пахнущим ягодами напитком и миску каши.

Я опасливо покосился на еду. Правильно ли будет употребить это в пищу? Это точно полезно? Не повредит ли это моему телу?

Повариха внимательно на меня посмотрела и с мягкой улыбкой кивнула.

— Все, как вы любите, ваше высочество. Для вас старалась!

Так я действительно князь?!

Эта мысль настолько шокировала, что я машинально взял ложку, зачерпнул каши и отправил в рот.

А ведь действительно, вкусно.

Горячая пища прокатилась по пищеводу и упала в желудок. Я замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Мне все еще не верилось в реальность происходящего.

Вдруг я не провалился в прошлое, а лежу в коме, опутанный трубками медицинского оборудования? Но разве в таком состоянии можно чувствовать вкус еды?

Пока я активно работал ложкой, Лерчик откровенно флиртовал с поварихой. И я его понимал. Эта невероятная женщина готовила совершенно изумительно! Ни разу так вкусно не завтракал. Куда уж нашим стандартным пайкам до такого!

Впрочем, каша была не единственным, чему я уделил внимание. На кухню влетел тощий подросток с двумя ведрами воды. На нем был такой же фартук и шапочка, наверное, помощник.

Увидев нас с Лерчиком, поваренок ойкнул и тотчас споткнулся, опрокинув свою ношу. И все содержимое ведер выплеснулось на пол. Я едва успел поднять ноги.

— Володь, ты чего дергаешься? — спросил зеленоглазый.

Я удивленно на него глянул: он не заметил, что ли?

— Так вот же... — и тут я понял, что никакого поваренка на кухне не было.

И разлитой воды тоже.

Окончательно сбитый с толку, я снова уткнулся в тарелку, торопливо соображая.

Неужели я брежу? Повреждения мозга из-за действия артефакта? Искажение реальности? Последние галлюцинации перед смертью?

— Показалось, наверное, глаза еще толком не открылись, — сказал я.

Есть расхотелось. Я отставил тарелку и встал из-за стола.

— Спасибо за завтрак, Екатерина, — вежливо поклонившись, я сделал шаг в сторону выхода.

— Ваше высочество, — вытаращила глаза повариха, — вы точно в порядке?

— Князь, а выпить? — следом запричитал обиженный голос Лерчика.

— Пойдем, хочу на свежий воздух.

Он посмотрел на меня с таким видом, будто с ним заговорил пустой доспех из коридора.

— От выпивки отказался, — пробубнил Лерчик. — Так и запишем, что пациент сошел с ума.

И только мы вышли из кухни, как я услышал за спиной выкрик, грохот металла и плеск воды.

— Да что же ты такой неуклюжий-то, Ваня! — сердечно воскликнула повариха.

Не дав мне обдумать ситуацию, Лерчик потащил меня дальше.

Мы так долго шли, что я уже задумался над составлением карты этого здания! Три поворота направо, один налево, десяток шагов вперед — и перед нами появились здоровенные ворота, обитые железом.

Но Лерчик не стал их открывать, а потянул меня дальше, к неприметной дверке, скрытой за широким выступом.

— Прошу, ваше высочество. Свежий воздух, как вы и заказывали.

И неделикатно выпихнул меня на улицу. Я сделал шаг, и моя нога тут же опустилась в лужу.

— Твою ж... — я отпрыгнул на сухое и огляделся.

Мы стояли во дворе, мощенном булыжником, с невысокой каменной оградой по краю. Тут и там были свалены обломки мебели и какого-то мусора, почти целиком заросшего густыми кустами малины, усыпанными ярко-красными ягодами.

Чуть дальше приткнулся крохотный загон для кур, большая поленница и несколько дырявых бочек, возле которых сидели мужики в потрепанной одежке и обменивались маленькими светлыми прямоугольниками.

Куда, черт его дери, меня занесло? В какую эпоху? В какой мир, в конце концов?!

— Нагулялся? — язвительно спросил Лерчик, наблюдая за моим ошалевшим взглядом. — Я не врач, но по выражению твоего лица могу сделать вывод, что тебе просто необходимо выпить. Желательно вина. Красного! Да и мне тоже не помешает. Пойдем.

— Кажется, у меня провалы в памяти, — выдал я, когда он подхватил меня под локоть и потащил обратно в замок.

— Конечно. Я бы тоже на твоем месте предпочел все забыть, как страшный сон. Но что поделать, это наша жизнь. И только бутылка хорошего вина сможет примирить нас с этим обстоятельством.

Снова Лерчик потащил меня по коридорам. И эти мрачные стены все еще вызывали у меня неясную оторопь. Будто в каменной кишке! Не хватает только скелетов на цепях и привидений.

Везде царил дух запустения. Нос защекотало от витающей в воздухе пыли, и я оглушительно чихнул.

— На правду, — подозрительно бодро ответил Лерчик.

И как ему удалось так быстро прийти в себя? Я до сих пор чувствую себя, словно только что вернулся на базу после недельного задания на краю галактики.

Воспоминания кольнули, но я быстро взял себя в руки. Будем считать, что это новая миссия. И нужно отнестись к ней со всей серьезностью.

Добравшись до очередного помещения, очень похожего на спальню в каком-то музее, я остановился.

— Чего застыл? Свою берлогу не узнаешь? — Лерчик прошмыгнул мимо меня к столику с графином.

Пока он наливал рубиновый напиток в бокал, я втянул носом сладковатый запах. Похоже на женский парфюм. Мой взгляд скользил по разбросанным подушкам, огромной неубранной кровати и почти засохшему зеленому кусту в глиняном горшке. Это место больше подходило для подростка, нежели для титулованной особы. Впрочем, откуда бы мне знать, как положено здесь жить таким как я.

Нет, все же какой же бардак развел этот князь! Я на такое не подписывался! Нужно срочно привести спальню в порядок. Но потом, сначала надо хоть немного спать.

Я опустился на кровать, зевая так, что чуть челюсть не вывихнул.

И тут покрывало подо мной обиженно взвизгнуло и зашевелилось.

Я моментально вскочил и развернулся. Тренированное тело напряглось и сразу же было готово атаковать неизвестного противника. Руки машинально сдернули тяжелую ткань на пол.

Но каково же было мое удивление, когда под покрывалом я обнаружил миниатюрную голубоглазую блондинку.

На ней было длинное белое платье, украшенное кружевами, но при этом достаточно откровенное и совершенно не скрывающее ее красивую фигуру. Мой взгляд невольно задержался на выразительных округлостях.

Заметив мой интерес, девушка томно улыбнулась и протянула ко мне руки.

— Володенька, ты вернулся! — она привстала на локте, невзначай сбросив с плеча бретельку. — Я ждала тебя целую вечность! Иди ко мне, я так замерзла!

Глава 2

— Баронесса! — вскинулся Лерчик, услышав ее голос. — А я все думал, где вы прячетесь.

Прекрасная нимфа бросила на него удивленный взгляд, фыркнула и лениво завернулась в простыню.

— На двоих я не согласна!

— Тогда не желаете ли покинуть нас, баронесса? — раздраженно отозвался мой новоявленный друг, закатывая глаза.

Блондинка подняла на меня умоляющий взгляд, но наткнулась лишь на мое нахмуренное лицо.

— Володенька! Я твоя навеки, верь мне! — зазывно улыбнулась она.

— Да святые наместники, уйди уже! — пробормотал Лерчик, смотря в потолок.

Баронесса разом потеряла к нам всякий интерес, передернула обнаженными плечами и, элегантно поднявшись с кровати, вышла из комнаты. За ней белоснежным шлейфом в дверном проеме исчезла простыня.

— Если им дать волю, — усмехнулся Лерчик, — они скрутят тебя по рукам и ногам, совьют из тебя веревки, женят на себе, и все, прощай, дорогой князь.

Мне стало не по себе от его слов.

— Итак, — он посмотрел на меня, — какие планы? День в самом разгаре, мы можем сходить и выпить чашечку бренди в саду или просто вкусить вино с ваших виноградников на балконе. Что выбираешь?

Интересно, если его напоить, он сможет рассказать больше о Владимире? Но сейчас мне очень хотелось спать. После всплеска адреналина от баронессы в моей кровати накатила сонливость.

— Лер, давай потом. Я очень устал.

— Что-то мне не нравится твое состояние, — нахмурился он. — Или это и есть пресловутая старость? Вчера мы с тобой обошли три кабака, а сегодня ты уже разваливаешься, как столетнее корыто. А что будет потом? Чай в пять часов и спать в девять?

— Валерий Игнатьевич, — сорвалось с моих губ. — Я устал и хочу спать. Давай перенесем кутеж на следующий раз.

Он поморщился при упоминании своего имени, пожал плечами и поднялся с кресла.

— Раз ты так заговорил, тогда я завтра в это же время приду сюда и тремя куртизанками, и ящиком шампанского. Или с лекарем. Выбирай.

Если бы не дрогнувшие губы в улыбке, я бы ему поверил. А так, просто расхохотался. Лерчик подхватил мой смех и, наконец, оставил меня одного.

Я упал на кровать и задумчиво смотрел в потолок. Откуда я знал его полное имя? Память настоящего Владимира?

Прикрыв глаза, я сосредоточился на своих ощущениях. Начнем с простого. Как меня-то зовут?

Но память предательски молчала.

Промучившись еще с полчаса, сонливость окончательно развеялась, и я решил осмотреть спальню. Вдруг что-то знакомое натолкнет на нужные мысли.

Первым делом я подошел к письменному столу и начал разгребать завалы бумаг. Здесь были и любовные письма от трех разных женщин, долговые расписки, приглашения на обеды.

А этот Владимир — весьма популярный молодой человек. Разложив все мало-мальски значимые документы по разным стопкам, я углубился в чтение. Меня весьма заинтересовало положение дел в этом замке. Общее запустение, бардак и мусор во дворе наводили на мысль, что все не так хорошо, чем может показаться.

Мне потребовалось больше часа, чтобы составить список долгов князя. И сумма вышла приличная. Надеюсь, он просто безответственный человек, который вечно забывает оплатить счета.

Интересно, тут есть какой-нибудь счетовод, чтобы предоставить мне более подробные сведения?

Следом я перешел к приглашениям. Текст был примерно одинаковый, но в уголке каждого такого письма от руки была пометка с цифрами.

Я сразу подумал, что это может относиться к деньгам. Снова долги? Или, наоборот, возможный доход?

Мой взгляд упал на любовную переписку Владимира. Поискав совпадения по фамилиям, я убедился в правильности своих выводов. Чем больше цифра на приглашении, тем чувственнее было содержание писем.

Владимир хотел поправить финансовое положение выгодным браком! Любопытный ход.

Как бы потом это мне боком не вышло. Картинка баронессы в кровати до сих пор стоит перед глазами.

Меня отвлек деликатный стук в дверь.

— Входите, — бросил я через плечо.

В комнату заглянула миловидная служанка. Она глянула на разобранную кровать позади меня и сразу покраснела.

Неужели Владимир с ней?...

— Ваше высочество, вас к себе просит Иван Станиславович, — смущенно проговорила она.

— Веди, — я поднялся, складывая бумаги на стол.

— Прошу за мной. Вас ожидают в малой гостиной.

Вот и повод познакомиться с родителем.

Служанка засеменила по коридору, старательно виляя весьма красивым задом и еще сильнее озадачивая меня. Так и хотелось ущипнуть ее, а потом зажать в каком-нибудь углу.

Поборов это непривычное для меня желание, я принялся разглядывать пустые стены коридора, отмечая в памяти повороты и закрытые двери.

Буквально через семь минут, мы вышли к главной лестнице. Я даже на мгновение сбился с шага от увиденного.

Красный новехонький ковер, вазы с цветами, до блеска натертая мебель. Все дышало богатством. Чуть дальше я заметил приоткрытые двери, за ними скрывался большой зал, тоже роскошно обставленный.

Так почему же другая часть замка в таком запустении? Пускают пыль в глаза?

В этот момент служанка остановилась у резной двери и низко мне поклонилась, открывая вид на вырез в форменном платье. Ее скользнувшие на лоб пряди не смогли скрыть ее заблестевших серых глаз.

Ну, Владимир, ну молодец.

Я коротко кивнул и решительно распахнул дверь.

В малой гостиной, как ее тут называли, обстановка была не менее роскошна. Низкие диванчики с подушками, большой круглый стол с белоснежной скатертью, тяжелые портьеры и сияющая люстра.

А еще здоровенный камин. Как раз возле него в объемном кресле сидел невысокий, полноватый мужчина с залысинами и очками на носу.

— Явился, — он брезгливо скривил губы. — Два дня шлялся неизвестно где и неизвестно с кем. Мать все глаза выплакала. И как у нас получился такой безответственный сын?

Меня окатило приступом раздражения. Опять он за старое! Как же надоело...

Стоп, это не мои чувства. Я же этого человека в первый раз в жизни вижу!

— Ты звал меня, отец? — сдержав бурю эмоций, спросил я, опускаясь на соседнее кресло.

— Конечно! У тебя была неделя, чтобы принять решение. Завтра ты должен дать мне ответ. А лучше уже к вечеру, — он бросил взгляд на каминные часы. — То есть у тебя всего шесть часов. Или ты уже готов?

— Если срок завтра, то и решение свое я озвучу завтра, — спокойно ответил я.

Иван Станиславович снова поморщился и недоверчиво уставился на меня.

— Владимир, надеюсь, ты же понимаешь всю важность этого вопроса! Это тебе не очередную юбку в коридоре зажимать! Это честь и достоинство нашей фамилии! Мы должны сохранить лицо в глазах общества.

Рука сама собой потянулась к графину с янтарной жидкостью и плеснула ее в пузатый стакан.

Новообретенный батюшка зло сощурился, и меня охватило страстное желание опрокинуть в себя коньяк, чтобы лишний раз позлить его.

С неимоверным усилием воли я остановился. Откуда во мне все это ехидство? Я же совсем не пью!

Увидев, что стакан замер в моей руке, лоб Ивана Станиславовича разгладился.

— Надеюсь, ты образумишься. Мы же потомки самих Эгерманов! Великих князей! Ты же помнишь, что твой троюродный дядюшка — семнадцатый в очереди на императорский трон?

Я поспешно кивнул, ожидая продолжения этой очень мотивирующей непонятно на что речи. По крайней мере, я хотя бы узнал свое полное имя.

Владимир Иванович Эгерман.

Но этого все равно слишком мало.

— Напомни, пожалуйста, условия для моего решения, — аккуратно сказал я, надеясь на дополнительную информацию.

— Снова будешь торговаться? — раздраженно бросил он. — Святые наместники, а я-то думаю, почему ты такой спокойный! Да за что мне такое наказание? Нет! С меня хватит! Никаких разговоров! Завтра жду твоего ответа. Смотри мне!

Он заелозил в кресле, пытаясь выбраться из мягкого плена подушек. Я хотел было предложить помощь, но Иван Станиславович бросил на меня злой взгляд. Оставалось лишь пожать плечами.

Наконец, справившись, он неловко вскочил и вдруг шлепнул ладонью по столу.

— Смотри мне! — повторил он, ткнув в меня пухлым пальцем.

Я посмотрел на его указующий перст, поднялся и уверенным шагом вышел из малой гостиной.

И как мне теперь узнать, какое решение я должен принять?

Мой взгляд задумчиво скользил по интерьеру парадного входа и вдруг зацепился за здоровенный бронзовый щит, к которому были прикреплены две шпаги.

В глубине души появилось приятное чувство удовлетворения. Прекрасный образец работы! А какой эфес! Сколько смертоносной изящности в, казалось бы, простом оружии.

Эта мысль встряхнула. Что со мной происходит? Это снова память Владимира?

Обхватив голову ладонями, я прислушался к своим ощущениям. Но больше ничего на ум не пришло.

— Князь! Вот ты где! — звонкий голос Лерчика отвлек меня от размышлений. — А пойдем в кабак!

— Лер, ты вот вообще не вовремя, — я попытался отмахнуться от него.

Он прищурился, а потом бросил взгляд на дверь в малую гостиную.

— Опять отец? Что он хотел на этот раз?

— Снова требовал ответа по невероятно важному вопросу.

Я картинно взмахнул руками. Может быть, моя игра поможет выведать информацию у Лерчика. В ответ он сочувственно покачал головой.

— Срок же завтра! Не вешай нос, как-нибудь выкрутимся! — он хлопнул меня по плечу. — Где наша не пропадала. Пошли.

— Куда? В кабак?

— Кабак поможет нам отвлечься, а заодно и подготовиться к сегодняшнему вечеру.

— И что у нас вечером?

— Ты что, забыл? Дуэль!

Захотелось грязно выругаться.

— Напомни с кем? — выдохнул я.

— Ты точно в порядке? — недоверчиво спросил Лерчик. — С Юрасовым.

К сожалению, эта фамилия мне ни о чем не говорила.

— И это ты тоже забыл? — Лерчик хлопнул себя по лбу. — Ты меня удивляешь! В кабак не хочешь, про дуэль забыл! Еще скажи, что из твоей головы стерлись воспоминания, как ты его невесте в беседке руки целовал. Или то были не руки?

Сдержать эмоции было очень сложно, но я справился. Ну, Владимир...

— Ты прав, нам срочно нужно выпить пару кружек, может, тогда мозги на место встанут, — с улыбкой сказал я.

Зеленоглазый тут же просиял.

— Другое дело! Я ради такого дела даже заплачу за нас обоих, — он критично окинул меня взглядом, покачал головой и продолжил. — Только тебе нужно переодеться. У тебя пятно от соуса на рубашке.

Я глубоко вздохнул и отправился в спальню, Лерчик, весело насвистывая какой-то мотивчик, пошел следом.

С каждой минутой меня словно затягивало в ворох проблем, оставленных мне Владимиром. Я уже с содроганием думал, что может еще случиться!

За этим размышлениями даже не заметил, как дошел до своей спальни. Надо же! Запомнил, куда идти, и не заплутал по дороге.

Едва я закрыл дверь, то со стула возле письменного стола поднялась угловатая барышня.

— Володь, я тебя искала.

Карие глаза, темные длинные волосы и упрямый подбородок подсказали мне, что она моя ближайшая родственница. Сестра? И как же ее зовут?

— Нашла уже, что случилось? — спросил я, проходя мимо нее к здоровенному платяному шкафу.

— Все то же самое, ситуация не исправляется! Прошу, ну, помоги же мне! — всхлипнув, сказал он.

— И как я могу тебе помочь?

— Поговори с отцом! Ты же знаешь, для меня этот брак поперек горла!

Я невольно обернулся, заинтересованно глядя на нее.

— Я уже говорил, только что. Его больше интересовало мое решение по другому вопросу.

— Ах, это... — она стала раскладывать бумагами на столе. — И что ты решил? Согласишься? Это же престижно. Снова о нашей семье заговорят в положительном тоне, и мы сможем немного поправить наше положение. Сам понимаешь, дела сейчас не очень.

— А сама ты как думаешь?

— Соглашаться нужно. Мне хоть и семнадцать, но я неплохо разбираюсь в том, как тут все работает. И не нужно надо мной смеяться!

— Да я и не думал. Лучше помоги выбрать другую рубашку, — я снова уставился на ровные ряды в шкафу.

— Ты куда-то собрался?

— Да, с Лерчиком.

— Да святые наместники! Володь, ты же сопьешься с ним, — даже спиной я ощутил, как она закатила глаза.

— Нужно отвлечься, а то голова идет кругом от всего.

— Ну, да, — понимающе сказала она и зашуршала длинной юбкой. — Надень эту, светлую. Она отлично подчеркивает цвет твоей кожи.

Я отошел за ширму и быстро переоделся.

— Ты бы хоть прибрался тут, — крикнула она мне. — Сколько ты уже кровать не заправлял?

— Не барское это дело, кровати заправлять, — слетело с моих губ раньше, чем я подумал.

— Типичный Владимир Эгерман.

— Почему ты не хочешь замуж? Ты же не будешь ни в чем нуждаться. Будешь сидеть, чаи распивать да вышивать, — наобум сказал я.

— Шутишь, что ли? — она заглянула за ширму, уперев кулачки в бока. — Кармин же старый! Ему почти сорок лет!

Я хмыкнул. В сорок мне дали под руководство десяток бойцов и команду исследователей. В той, другой жизни. Самый лучший возраст, как по мне. С другой стороны, ей всего семнадцать.

— Неужели он такой страшный?

— У него седые волосы и борода! — в сердцах крикнула она.

— А деньги?

Сестра тут же погрустнела.

— Но они же не главное!

— А что главное для тебя?

— Какие ты вопросы странные задаешь, Володь! Любовь, конечно! Хотя тебе-то откуда знать. Мне уже Настена сказала, что видела выходящую из твоей спальни женщину. В одной простыне! У тебя совесть хоть есть?

— Она пришла по своему желанию, и я, если ты хочешь знать, ее не трогал. На самом деле она меня знатно испугала.

Я вкратце поведал ей историю. Когда я закончил, сестра смеялась до слез.

— Ну Маринка, ну какая же зараза! Ты с ней аккуратнее. Она мстительная стерва.

Пришлось пожать плечами.

— Ладно, я пошел. У меня потом еще дуэль.

— С кем?

— С Юрасовым.

Лицо сестры мигом исказилось, она испуганно прикрыла лоб ладошкой.

— Что не так, — спросил я.

— Так, он же... он же... — запинаясь, начала она.

— Говори уже! — во мне поднялась волна раздражения.

— Он же лучший дуэлянт города! Володь, может, не надо?

— Надо, Аня, надо, — вырвалось у меня, и я на мгновение застыл.

Анна Ивановна Эгерман.

Уже легче.

— Ты давай не вешай нос, держи за меня кулачки, а я пошел.

— Держать кулачки? Что это значит? — нахмурилась она.

— Переживать и желать победы, мелкая.

Она обиженно насупилась и вздернула подбородок.

Всегда мечтал о сестре. Именно такой. Умной, гордой и немного упрямой. А кроме меня у родителей никого не было. А теперь и вовсе...

Тяжелый камень осел на моем сердце, но Аня поняла это по-своему.

— Володь, не переживай, — она торопливо обняла меня. — Юрасов человек отходчивый. Ведь ты же его невесту не...?

Я на всякий случай мотнул головой, и сестра выдохнула.

— Ну вот видишь. Прорвемся.

Она приподнялась на мысочках, и мы прижались лбами друг к другу.

Не прощаясь, я вышел из комнаты и спустился к ожидавшему меня Лерчику.

— Ну что, вперед! Нас ждут великие дела, девочки, и все, что полагается настоящим мужчинами в это время суток.

***

Кабак представлял собой длинное прямоугольное здание с широким крыльцом и яркой вывеской с нарисованными кружками. Внутри царила веселая атмосфера: вино лилось рекой, отовсюду раздавался смех и разговоры.

На долю мгновения я ощутил себя молодым студентом, который только-только поступил в военную академию.

— Занимаем лучший столик! Матильда сейчас подойдет, — крикнул Лерчик, пристраиваясь за одним из центральных столиков. — Что-то сегодня людно.

Я только пожал плечами, осматривая собравшуюся публику. Золотая молодежь изо всех сил пропивала деньги родителей. Кто-то лежал лицом на столе, другой уже сползал под стол.

Им что, больше заняться нечем? Я покачал головой.

— Расскажи мне про Юрасова, — попросил я Лерчика, когда нам принесли бутылку вина.

Он ответил не сразу, а сначала разлил терпкий напиток по бокалам и долго рассматривал темно-красные отблески вина на столе.

— А что тебе сказать? Он — лучший.

— Да знаю, что он лучший. Но не может же у него не быть слабых мест, — раздраженно бросил я. — Ранение в колено, перелом руки, к примеру.

Лерчик ухмыльнулся и заговорщически наклонился к самому уху.

— Ничего такого, — огорошил он меня.

Я кривился.

— А оружие какое? Шпаги?

— Конечно.

И как, спрашивается, проводить дуэль на оружие, которое я никогда в руках не держал? Поможет ли мне память Владимира в этом деле?

— Сколько у нас еще времени?

— Около часа, — пожал плечами зеленоглазый. — Успеем допить и сразу пойдем.

— Драться пьяным?

— А что тебя смущает? В прошлом месяце ты и на ногах толком не стоял, но все равно выиграл.

Я не ответил. Мое внимание привлекла суета на входе в кабак.

— Здесь находится человек, известный, как князь Владимир Эгерман?

Глава 3

Услышав свое имя, я дернулся было встать, но Лерчик мягко придержал меня за руку. Он, не отрываясь, смотрел на того, кто задал этот вопрос.

На вид это был обычный служитель порядка. По крайней мере, на нем очень типичная для таких людей униформа — с блестящими знаками отличия и плохо сшитый темно-синий костюм, который едва не лопался на объемном животе мужчины.

В кабаке разом стало шумно. Из резких выкриков мне стало понятно, что этих служителей совершенно не любили. Впрочем, как и везде.

Я вытянул шею и увидел одутловатого мужчину с потным и красным лицом. Он надувал щеки, собираясь повторить свой вопрос. Но тут кто-то запустил в стену кружку, обдав всех хмельными брызгами. Публика недовольно взревела, и служителя порядка быстро закрутило в толпе.

— Пошли скорее, — шепнул мне Лерчик, — его это ненадолго задержит.

Мы юркими рыбками проскользнули мимо голосящих зрителей прямиком на кухню. Официантки испуганно вскрикнули, когда мы появились, но потом сразу заулыбались.

Неужели, Владимир и здесь?..

Додумать я не стал, и, повинуясь указанию темноволосой красотки, мы с Лерчиком выскочили на задний двор кабака.

— Деру, деру! — со смехом сказал мой друг и припустился в сторону замка.

Я, конечно, побежал же следом.

Влетев за кованые ворота, мы остановились перевести дух.

— А чего они хотели? — отдышавшись, спросил я.

— Как чего? Арестовать, конечно.

Очень хотелось закатить глаза и глубоко вздохнуть, но я всеми силами сдержался. Да уж, младший Эгерман заварил отличную кашу. С фруктами, комочками и пенкой! И мне ее теперь расхлебывать.

— Давно их не видел, — невзначай сказал я.

— Ну, если для тебя неделя — это давно, то да. Прямо я скажу, вечность. И еще столько же бы их не видел.

— А разве нельзя разобраться в этой ситуации цивилизованно?

— Ммм? — приподнял бровь Лерчик. — Тебе не нравится скрываться из кабака под покровом пивных брызг?

— Но не вечно же мне от них бегать!

— Мы можем зайти к секретарю при здании императорской службы правопорядка и запросить весь список. А когда получим эту коробку, можем начать разбираться.

Коробку?! Твою же сияющую сферу. За что мне это?

Заметив выражение моего лица, Лерчик усмехнулся.

— Ну, может быть, не коробку. Пачку. По крайней мере, я точно знаю, что в ней есть практически все существующие административные нарушения. Ты у нас большой молодец.

Он поднял большой палец вверх, и я уже не сдержал вздох.

— Ничего, как только поступишь на военную службу, на часть этого списка глаза закроют. А если дать денег...

Он подмигнул мне и неторопливо направился по присыпанной песком дорожке к главному входу.

Если все можно решить деньгами, то в чем проблема? Но если он до сих пор не сделал этого, логично предположить, что этих самых денег у Эгерманов нет.

Надо срочно что-то решать со всем этим. И со службой, и с нарушениями... и с сестрой, деньгами и черт знает еще с чем!

Кажется, мне самому будет нужен секретарь, чтобы разобрать все дела. По крайней мере те, о которых я уже знаю.

Бросив взгляд на часы, было почти шесть вечера, — я крикнул в спину Лерчику, что уже пора идти дальше.

Он резко обернулся, изогнув бровь, а потом хлопнул себя по лбу и мгновенно скрылся из виду.

Появился снова только через минут десять, держа в руке шпагу и небольшую сумку. И откуда он их взял?

— Я готов. Пошли, — кивнул он и торопливо двинулся по боковой дорожке.

Как же я буду драться, если ни разу не брал это странное оружие в руки? Поможет ли мне память Владимира?

***

— Эрегман! Субботин! Рады, рады вас видеть, — неприязненно сказал встретивший нас мужчина.

Меня окатило таким презрением, что сразу стало понятно — передо мной сам Юрасов. Длинноволосый блондин с маленькими глазками, в дорогом костюме. Рядом с ним, держа в руках дуэльную шпагу, стоял невысокий тощий парнишка.

— Вы готовы ответить за свой поступок Эгерман? Или опять будете все отрицать?

— Доброго вечера, — я коротко поклонился. — Давайте не будем затягивать, а решим все быстро. Я признаю, что был ослеплен красотой вашей невесты и потерял голову. Приношу свои искренние извинения.

Краем глаза я заметил, как вытянулось лицо Лерчика. Привыкай, друг. Если Владимир накосячил, то теперь мне придется отвечать за его поступки, как делал это раньше.

Юрасов тоже выглядел озадаченным. Даже протянутое помощником оружие нащупал не сразу.

Передав шпагу, парнишка пискляво крикнул:

— Господа, прошу подойти ко мне, — мы с блондином замерли друг напротив друга. — Сегодня пятнадцатого числа седьмого месяца по Елизаветинскому календарю, проводится дуэль между князем Эгерманом Владимиром Ивановичем и князем Юрасовым Виктором Игоревичем. По вопросу защиты чести дамы названной невесты Виктора Игоревича Елены Ильиничны Коромысловой, — парнишка повернул голову ко мне. — Вы признаетесь в содеянном?

— Да, признаю.

— А вы, — он глянул на Юрасова, — принимаете извинения князя Эгермана?

— Нет, — немного неуверенно ответил Виктор.

— Желаете ли начать дуэль?

Я внимательно следил за Юрасовым, по привычке пытаясь найти слабые места. Но он был в хорошей физической форме и полностью готов к драке.

— Желаю! — к Юрасову вернулось прежнее воинственное настроение.

— Напоминаю, что дуэль идет до первой крови, — добавил парнишка и выкрикнул. — Разойтись!

Ну, Владимир, твой выход. Может, хоть близость опасности и любовь к дуэлям заставит твою память проснуться!

Аккуратно копируя действия Юрасова — он сделал два широких шага назад и поклонился — я прислушивался к себе.

На ум пришли сцены из старого кино. Знаю, что все драки постановочные, но вряд ли мне это сейчас поможет!

— Начали, — крикнул парнишка, взмахнув рукой.

Юрасов сразу пошел в атаку. Его удары сыпались на меня как из рога изобилия.

Выпад, подшаг, укол.

Мне пришлось уйти в глухую оборону, не переставая анализировать его манеру двигаться.

Он наступал, и в его глазах пылал гнев. Губы превратились в тонкую линию. Как бы он меня ни нанизал меня на свою зубочистку в первую же минуту!

Руки рефлекторно ловили каждый его удар на основание шпаги и неуклюже отводили их в сторону.

— Что, великий мастак Эгерман не хочет со мной драться? — зло выплюнул Юрасов, плавно обходя меня по кругу. — Давай уже! Покажи, на что способен!

Его движения стали настолько быстры, что я невольно отпрыгнул с линии атаки. В следующее мгновение Виктор стремительно ударил сверху, и моя рука сама собой подставила шпагу.

Наши взгляды скрестились.

Каждый давил все сильнее, пытаясь сломить сопротивление.

Мгновение, и Юрасов отшагнул, а я потерял точку опоры. Быстро выпрямившись, я едва успел заметить перед глазами острый конец шпаги, жаждущий моей крови. Он летел на меня снизу.

Я вывернул кисть, и мое оружие сделало широкий полукруг, намереваясь отбить атаку противника.

Но вместо очередного звона металла моя шпага чикнула Юрасова по бедру. На светлой ткани модных брюк медленно начало расползаться алое пятно.

— Дуэль окончена, — выкрикнул Лерчик, который внимательно следил за ходом драки.

Юрасов переменился в лице, не понимая, как я успел его достать. Мне показалось, что он сейчас выдаст мне тираду, похлеще наших ремонтников на базе, но он удержался, желая сохранить достоинство. А затем просто кивнул, признавая поражение.

К нему тут же подбежал его помощник с маленьким чемоданом. Вынув из него набор первой помощи, парнишка ловко перебинтовал ногу Виктора и, поддерживая его, повел к дороге.

Мне в спину прилетел радостный хлопок.

— Молодец, князь. Ну, что? Праздновать?

Я не ответил, и он меня потащил в сторону замка.

***

— Я так и не понял, что ты сделал, — сказал Лерчик, усаживаясь на диванчик в моей спальне.

— Что сделал? — я с торопливо осматривал кровать на предмет подозрительных барышень.

— Угадал ход Юрасова. Нет, я знал, что у тебя великий талант и все такое, но как?

— Повезло, — пожав плечами, ответил я.

Мне и самому было интересно, как и что я сделал. Была ли это память Владимира или опять те самые странные искажения во времени?

Я же видел, как Юрасов делал тот удар снизу! Острие шпаги должно было ударить меня в грудь. И не факт, что я бы после такого выжил.

Внутренне содрогнувшись, я упал в глубокое кресло и вытянул ноги.

Этот вопрос я решил, но кто знает, сколько еще таких защитников невест осталось?

— Лерчик, — я глянул на зеленоглазого, — у тебя, случаем, нет всего списка других возможных дуэлей?

— Где твоя память, Владимир? — озабоченно спросил он. — Я уже начинаю всерьез о тебе беспокоится.

— Утонула на дне бутылки вина, — философски заметил я. — И все же. Есть или нет?

— Списка нет, да и на ум ничего не приходит. Но я не слежу же за тобой постоянно! Тут моргнешь, а ты уже с какой-то барышней.

— А что мне делать с военной службой? Как думаешь?

Я решил действовать наугад, маскируя вопросы под просьбами дать совет. Лерчик ответил не сразу. Он запрокинул голову, долго рассматривал потолок, а потом тряхнул кудрями и сказал:

— Раз ты все же спросил, то я бы на твоем месте, учитывая положение семьи, батюшку и обстановку в нашем прекрасном государстве, согласился на эту аферу. Сразу нескольких зайцев поймаешь. Минус в том, что ты категорически не хочешь идти на военную службу. И, напомню, на принятие этого непростого решения срок у тебя до завтра.

У меня вырвался вздох облегчения, и я улыбнулся. Неужели все так просто и Владимиру ему мешала лишь собственная гордость?

— Ты хочешь согласиться? — с удивлением спросил Лерчик. — Ты в своем уме?!

— Ты же сам сказал, что в моем положении — это самый разумный выбор!

— Где ты, а где разум?! Ты меня уже неделю изводишь этим разговорами про свободу и личный выбор. А теперь — раз! — и передумал, — он на мгновение запнулся и продолжил. — Так что вы вчера пили? Вино из запасов твоего отца? Больше мы его не пьем.

— Ты не веришь в то, что я могу поменять решение?

— Верю. Когда дело относится к кабаку или женщинам. Но так вот взять и бросить все это... Ну я даже не знаю. Может, тебя околдовали?

Он подскочил ко мне, потрепал по щекам, дернул за волосы и оттянул веки. Пришлось вытянуть руку, чтобы отодвинуть его.

— Я в порядке! Просто нужно уже начинать думать головой. Сколько мы с тобой еще будем по кабакам ходить, пока нас не проткнет на дуэли какой-нибудь рогатый муж.

— Ааа, вот почему ты изменил свое решение. Дуэль... Ничего-ничего, — он заходил кругами вокруг моего кресла. — Думаю, сейчас нам абсолютно не повредит одна маленькая бутылочка коньяка.

Я закатил глаза и хлопнул ладонью по подлокотнику.

— Решение принято. Завтра же нужно будет сказать отцу.

— Скажи мне, Владимир Иванович, а как ты со своей прекрасной будущей службы сможешь Аннэт спасти от свадьбы?

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — пожав плечами, ответил я.

— А может, все-таки примешь предложение баронессы? Выгодный брак и все такое.

Мое лицо вытянулось, и я недоверчиво глянул на Лерчика.

— Ну чисто гипотетически, князь, гипотетически! Да, знаю, она не в твоем вкусе, но ты подумай.

Он подмигнул мне.

Нет, мне решительно нужно как-то восстановить память Владимира. Когда мало информации, я могу сделать неправильные выводы. А надо уже думать наперед. Кто знает, что прошлое Владимира подкинет мне в следующий раз.

— Лер, а может, выпьем?

Услышав мои слова, Субботин широко распахнул глаза и блаженно улыбнулся, а затем медленно стек с дивана на колени и картинно пополз ко мне, протягивая руки:

— Вернулся! Князь! — с надрывом произнес он. — Радость-то какая! Славьтесь, святые наместники!

— Твою ж... — враз охренев, крикнул я. — Лерчик! Что ты творишь?!

— Что? Я разве плохой актер? — он совершенно неприлично заржал. — В кабак пойдем?

— Нет, давай уж здесь, — с улыбкой сказал я. — Тем более, я помню, что ты знаешь, где у моего батюшки Шато припрятано. Дуэль я выиграл, самое время это отпраздновать.

Конечно, я собирался не только напиться, но и постараться пробудить свою память, погрузив это тело в привычное состояние. А если не получится, то хоть попробую разговорить Лерчика.

Главное, наутро все это вспомнить.

Хлопая друг друга по плечам, мы отправились к Катюшеньке, у которой, по словам друга, всегда хранился запас вина для своей стряпни.

— Мальчики! — охнула она, когда мы вошли на кухню. — Я слышала, что в кабаке была драка! Вы не пострадали?

Повариха удивительно изящно для своих габаритов подскочила ко мне и бегло осмотрела на предмет ран и ссадин. И, убедившись, что мы целы, усадила нас за стол.

— Кушать хотите? — умиленно спросила она.

— Катюшенька, душа моя. У нас праздник же!

— Что, опять? — возмутилась она, пригрозив нам половником.

— Нет, отрада моих глаз, — заливался соловьем Лерчик, невинно хлопая зелеными глазами. — Наш дорогой князь победил на дуэли самого Юрасова!

— Этого щегла? Давно пора! И вы пришли ко мне?

— Конечно, ведь ты великая хранительница винных запасов... — Лерчик схватил повариху за руки и покрыл их поцелуями.

— Ну, разбойник, — смущенно пророкотала она. — Ладно, но только одну!

— Как скажешь, душа моя!

Катюшенька с сомнением нас оглядела, но махнула рукой и скрылась в кладовой.

Вскоре перед нами выросла бутылка из темного-зеленого стекла, пара бокалов и несколько тарелок с нехитрой закуской. Человек на десять, не меньше.

Первый тост Лерчик поднял за повариху. Она сразу зарделась и на радостях замесила тесто, чтобы порадовать нас наутро выпечкой. Ей активно помогал молоденький поваренок Ваня.

Он выглядел точно так же, как в тот раз, когда разлил воду из ведер.

Затолкав эти мысли подальше, я опрокинул бокал в себя. Крепленое вино обожгло гортань и приятно осело в желудке.

Мы с Лерчиком начали обсуждать плюсы и минусы военной службы, быстро опустошив бутылку.

За разговорами я даже не успел заметить, как на столе появилась вторая, а потом и третья емкость с ароматным напитком. Обсуждение набирало обороты, мы спорили до хрипоты и громко смеялись.

На душе с каждой минутой становилось все легче и легче. Чтобы не оставил мне Эгерман, я смогу со всем разобраться.

Когда время на здоровенных кухонных часах пробило полночь, Катюшенька прогнала нас кухни, велев хорошо выспаться.

Поддерживая друг друга, мы неторопливо зашагали в сторону моей комнаты, подвывая какую-то залихватскую песню.

Удивительное дело, но, будучи в изрядном подпитии, я удивительно хорошо соображал. В памяти всплывали нужные сведения, я не путался в коридорах и даже вспомнил, как зовут ту сероглазую служанку, что провожала меня в малую гостиную.

Лерчик проводил меня до самой двери, хлопнул по спине, снова поздравляя с победой над Юрасовым.

— Ты знай, я всегда на твоей стороне и всегда тебя прикрою, — заплетающимся языком сказал он. — Но обещай мне! Никаких больше чужих невест!

Я кивнул, и спальня плавно качнулась.

Как же мне сейчас не хватало проверенного средства от отравлений нашего дежурного дока Хантера! Но он там, а я здесь. Значит, нужно просто упасть и хорошо выспаться.

Дойдя до кровати, я на всякий случай переворошил все постельное белье и даже заглянул в шкаф и в ванную. Мало ли еще какой девице придет в голову подкараулить меня здесь?

Но в комнате, кроме меня, никого не было. Стянув с себя одежду, я с наслаждением растянулся под одеялом и тут же заснул.

***

— Виктор, как так получилось, что этот выскочка тебя победил? — требовательно спросила Елена, грозно сверкая глазами. — Ты что, забыл, как он зажимал меня в той беседке? Не можешь постоять за честь своей невесты?

— Дорогая, успокойся. Этот Эгерман применил какую-то магию! Разгадал мой удар за какую-то долю мгновения! Такого просто не могло произойти!

— Он что, еще и маг? Незарегистрированный? — Елена охнула и прижала ладошки к щекам. — Но это же... это же... незаконно!

— Не волнуйся так, моя дорогая, он больше тебя не потревожит! Ты же знаешь, как я тебя люблю, да, солнышко? Я все готов для тебя сделать!

Кареглазая девушка мило улыбнулась, взяла своего жениха за руки и томно проговорила:

— Мой пирожочек, ты самый лучший человек на свете! Этот князь и мизинца твоего не стоит!

Едва Виктор скрылся за дверью, из соседней комнаты вышла довольная подруга Елены. Девушки обнялись и подмигнули друг другу:

— Никто не имеет права тебе отказывать, Мариночка, а уже если он действительно маг, то это же еще лучше! Зря, что ли, мы весь вечер вокруг крутились, — проворковала Елена. — Мы найдем способ и женим его на тебе. Хочет он того, или нет. Ты же мне веришь, голубушка?

Глава 4

Я проснулся в прекрасном расположении духа. В голове царила приятная легкость, а тело отлично отдохнуло.

Наверное, пора уже вставать. Надо только вспомнить, какие на сегодня планы. Какой день недели? Вторник? Кажется, Игорь должен был подготовить отчет по последним тестовым прогонам артефакта, ведь осталось всего два дня...

На лицо упал луч солнца, приятно защекотал кожу и вызвал улыбку. Какое замечательное утро!

Хотя... откуда он тут взялся? У меня же в каюте нет окон, ведь жилые помещения находятся в подземной части нашей базы.

Я распахнул глаза и уставился в белый потолок. Память мигом вернула меня в реальность. Это не база и даже не наш исследовательский корабль.

Замок Эгерманов, а я — Владимир, а не Максим.

Из груди вырвался тяжелый вздох.

Ладно, ничего не поделаешь, придется мне осваиваться в этом мире. Как-то жить, решать многочисленные вопросы, встать на ноги. Разгадать загадку артефакта...

На самом деле, если так подумать, то мне выпал второй шанс. Кому еще в мире повезло снова стать двадцатилетним?

Я улыбнулся, с хрустом вытянул руки в разные стороны и уже был готов скинуть одеяло, как мои пальцы нащупали что-то мягкое.

Это “что-то” тихо застонало.

Твою ж сияющую сферу! Опять?! Да сколько можно?!

Скосив глаза, я увидел, что на кровати, прикрытая лишь одной простыней, лежала сероглазая служанка. Кажется, ее звали Настюшкой. Ее длинные русые волосы разметались на подушке волнистым водопадом.

Мой взгляд не без удовольствия бродил по изгибам ее тела. Хороша!

Рука сама собой потянулась к заманчивым выпуклостям, но я успел остановить себя в последний момент.

Что я делаю?! Нет, с поведением этого повесы надо что-то делать! И как тут дела решать, когда достаточно только отвернуться, как в кровати появляются женщины?

Пусть и очень красивые. Я снова посмотрел на спящую Настю. Разум разрывался от навязчивого желания плюнуть на все и поддаться чувствам, но в то же время я не мог так поступить. Это было как-то неправильно...

Ну Владимир, ну спасибо.

Я остро ощущал, что его чувства все еще живы во мне и постоянно пытаются взять верх. И с этим мне еще предстоит разобраться.

Спящая девушка развернулась и забросила на меня свою ногу. В ответ мое сердце застучало быстрее.

Нет, нет и нет!

Осторожно выбравшись из-под нее, я бесшумно проследовал в ванную, чтобы хоть как-то успокоится. Холодный душ — самое лучшее для этого средство.

Это помогло окончательно проснуться. Я завернулся в пушистый халат и решительно распахнул дверь.

Настюшка все еще была в спальне и теперь томно улыбнулась, смотря на меня сияющими глазами. А ведь она действительно, очень красивая. Простая розовая ночнушка открывала вид на ее изящную фигуру.

— Доброе утро, ваше высочество, — промурлыкала она, сползая к краю кровати. — Куда же вы сбежали от меня!

Ее взгляд жадно ощупывал меня. Кажется, она мысленно меня уже даже раздела. Отогнав эти мысли, я подошел к ней и опустился рядом.

— Птичка моя, давай в другой раз, — мягко ответил я. — Дел по горло.

Она надула губки и спустила босые ноги на пушистый ковер. Пришлось подойти к ней и включить все свое обаяние.

— Как только я со всем разберусь, мы обязательно наверстаем упущенное, — осторожно взял ее руку и поцеловал запястье. — Договорились?

Ее щеки вспыхнули румянцем, и она довольно улыбнулась. А затем завернулась в простыню и, изящно поддерживая ее края, выбежала из спальни.

Я покачал головой. С таким количеством женщин никакого постельного белья не хватит!

Проводив глазами сбежавшую служанку, я быстро оделся. Мне предстоял разговор с отцом, и мне нужно было привести чувства в порядок. Нельзя, чтобы эмоции Владимира сорвали мне все планы.

Мельком глянув в зеркало на двери шкафа — в отражении был все тот же незнакомый мне мужчина — я покинул комнату и направился в малую гостиную, чтобы сказать отцу о своем решении.

***

— Дорогой, нам нужно поговорить, — Софья Владимировна замерла в дверях спальни, глядя на сонного супруга.

Он уже полчаса, как проснулся, но все продолжал валяться в постели.

— Что опять случилось? Деньги кончились? — проворчал он, потирая глаза.

— Нет, не в этот раз. Я по поводу Володи...

— Опять? Что он натворил?! — Иван Станиславович сжал кулаки и привстал с подушек. — Не дай святые наместники, они с Субботиным кабак разнесли! Убью паршивцев голыми руками!

— Да нет же! Ваня! Успокойся! — она присела рядом и пригладила его всклокоченные волосы. — Я совсем не про это. Нужно как-то напомнить Володе про военную службу. Аккуратно и ненавязчиво.

— Бесполезно! Едва мы начинаем этот разговор, то сразу ссоримся. Я ему вчера опять напомнил про это, — он на мгновение задумался. — Только вот повел он себя странно.

— Странно? Расскажи, пожалуйста, — Софья Владимировна прижалась к супругу, — мне очень интересно знать все.

— Я ему говорю, мол, срок у него до завтра, и по столу, как хлопнул! А он посмотрел на меня спокойно и сказал, что придет сегодня ко мне с решением. Даже к коньяку моему не прикоснулся!

— Ну вот видишь! Ты все-таки хорошо его воспитал. Мой герой!

— Софочка, не верю я в это. Может, это какая уловка! Голову заморочить хочет. Вот увидишь, придет сегодня и опять будет нос воротить! Условия ставить! Знаю я его.

Иван Станиславович не на шутку разозлился и начал трясти кулаками. Но Софья Владимировна накрыла его руку своими тонкими пальчиками и нежно сжала.

— Думаю, он скоро должен прийти в себя. Да ему всего двадцать лет. Я тоже с ним поговорю. Вот увидишь, Володя возьмется за ум. И мы будем им гордиться!

— Ему уже двадцать! Не знаю, Софочка. А он все гуляет. Мне уже неловко в глаза партнерам смотреть. Обязательно кто-нибудь скажет: “Слышал, на днях твой устроил дуэль с бароном” или “ваш опять стал зачинщиком драки”. Уверен, не пройдет и пары дней, как служба правопорядка поймает его и посадит. А то и вовсе на рудники отправит. Позор! За что мне это все, — Иван Станиславович схватился за голову. — Нет. Решено. Он пойдет на военную службу! И пусть только попробует отказаться. Я ему такое устрою!

— Конечно, устроишь, дорогой, — ласково произнесла его супруга, поцеловав в пунцовые щеки. — Володя тебя послушает.

Они несколько минут посидели в тишине, наслаждаясь минутами покоя. Затем Софья Владимировна встала, закуталась в теплую шаль и отбыла к дочери.

Ей нужно было снова с ней обсудить предстоящее замужество Ани. Но она, как, впрочем, и ее брат, совершенно не хотела слушать наставления родителей. И в кого дети такие упрямые?

В пустом коридоре гулял сквозняк. Софья Владимировна шла и думала о том, как она устала мерзнуть. Замок стал напоминать дорогой сыр в дырках, из которых постоянно веяло холодом, несмотря на то, что за окном разгар лета. И где только найти деньги на ремонт? Да еще долги, простой винодельни. Дорогих бутылок осталось всего три ящика. Остальное давным-давно продано.

Военная служба и замужество — практически единственные шансы хоть как-то выбраться из безденежья.

Софье Владимировне было горько осознавать, что они бедны.

Она покачала головой и тихо постучалась в дверь спальни дочери.

— Анечка, ты уже проснулась?

В ответ раздалось глухое ворчание. Софья Владимировна покачала головой, глубоко вздохнула и с улыбкой зашла к дочери.

— Доброе утро, солнышко. Нам нужно серьезно поговорить.

***

Мои шаги гулко раздавались в тишине пустого коридора. В этот раз я внимательно разглядывал серые стены. Примерно через каждые десять метров встречался светлый прямоугольник. Здесь раньше висели картины? Почему их нет сейчас? Продали или перевесили?

Тот же вопрос был и к пятнам на полу — следов от напольных ваз. Остался только одинокий доспех, но его, по видимому, некуда было деть.

Надо будет попросить Настюшку хотя бы почистить его.

Пока шел, из любопытства решил заглянуть в одну из тех комнат, что видел в прошлый раз. К моему удивлению, дверь оказалась заперта. На ручке даже был слой пыли! Давно сюда никто не заглядывал.

Подумав, я подошел к следующей, но и она была закрыта. Странно. Может, это гостевые спальни, которыми пользуются лишь при особом случае?

Память Владимира мне ничего не подсказывала. Видимо, эти помещения совершенно не интересовали его. Пришлось пожать плечами и вернутся к поискам отца. Вернусь к этому позже.

Прошел дальше по гулкому коридору, вынырнул к парадному входу. Еще один вопрос вдруг появился в моей голове — неужели в таком огромном замке так мало прислуги? Я как-то читал, что для поддержания порядка нужно минимум человек двадцать. А сколько осталось здесь? Трое? На такую махину?

С этими мыслями я распахнул дверь малой гостиной. В нос ударил запах какого-то лекарства, горький и противный. Отец болен?

Иван Станиславович сидел за столом и разбирал какие-то бумаги. Рядом с ним стояли несколько маленьких склянок и пустая чашка и блюдце.

Когда я вошел, отец поднял на меня нахмуренный взгляд и резко бросил:

— Денег не дам.

Я и бровью не повел, а сел в кресло и вытянул ноги, молча рассматривая малую гостиную. Камин, покрытый копотью, весьма меня расстроил. Как и потертые стулья, и желтоватые шторы. И вроде на первый взгляд вся обстановка выглядела дорого, но вот такие мелочи всегда бросались в глаза. Этот замок видел лучшие времена. Чего стоит лепнина на потолке и резная мебель.

Денег тут нет. И уже давно.

— Я не за этим пришел, — наконец, сказал я. — А сказать о своем решении.

Отец разом напрягся, сжал губы и припечатал ладонью очередной лист к столу. Его лицо моментально покраснело.

— Только вот не надо говорить мне, что ты еще не готов и хочешь снова перенести сроки! Хватит! Я не потерплю...

— Я согласен, — оборвал я его гневную тираду.

— Что? — он запнулся и закашлялся. — Согласен?

— Да, — я пожал плечами.

Иван Станиславович пожевал губами, скосил глаза в документы перед собой, словно не знал, что мне ответить.

— Куда мне отправить запрос или как это делается? — решил я нарушить затянувшуюся паузу.

— В канцелярию, — задумчиво сказал он. — Да-да. В канцелярию. Я очень рад, что ты образумился. Ведь ты — Эгерман! Древнейший род! А это значит...

Я перестал его слушать, почти наизусть зная, что он сейчас скажет. Великие... бла-бла... потомки... бла-бла... трон... бла-бла. Одного раза хватило, чтобы запомнить.

— Отец, а что у нас с финансами? — вдруг спросил я, оборвав его на середине фразы.

У меня в голове никак не соотносилась запущенность замка и его слова о семье и роде. Неужели аристократия может быть бедной?

Он сбился с мысли, побледнел, потом покраснел, начал открыть и закрывать рот, как крупная рыба, которую выбросили на берег. На долю мгновения я испугался, что у него сейчас сердце остановится.

— Так плохо? — сделал я логичные выводы, глядя на его реакцию.

Вместо ответа, отец выдохнул и словно уменьшился в размерах. Но затем напрягся и поднял на меня глаза. В них плескалась злоба.

— С каких пор тебя это стало интересовать? Я же сказал, что денег не дам! Мы древний княжеский род! У нас все прекрасно!

Выплюнув последние слова, он снова уставился в бумаги, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Я пожал плечами, поднялся и вышел из малой гостиной.

Значит, положение дел куда хуже, чем я думал.

Проблемы все прибавлялись и прибавлялись, как космический мусор на орбите. Если я сейчас не начну со всем этим разбираться, то вскоре могу остаться с голой задницей или с дыркой в груди от чьей-нибудь шпаги. Если отец не может разобраться с этим, придется брать все в свои руки.

Я спустился по лестнице и остановился у одной из картин, где изображена сцена сражения. Отважные бойцы с перекошенными в криках лицами, бросались на шпаги противника. Не эти ли самые картины раньше висели в коридоре? Зачем такое выставлять напоказ? Как украшения? Странный выбор. Лучше уж бы повесили женские портреты. Или еще пару шпаг.

Пока я изучал полотно, то услышал негромкий стук каблуков.

— Володя, как ты?

Обернувшись, я увидел приятную темноволосую даму в бледно-розовом платье и закутанную шаль. Внутри сразу потеплело — это была мать Владимира.

У меня и у Анны были такие же выразительные, темные и очень печальные глаза.

В памяти не было ни единого воспоминания о ней, но эмоции говорили сами за себя. Младший Эгерман просто обожал ее.

— Все хорошо, — тихо ответил я и взял ее за холодные пальцы.

— Вижу, ты разговаривал с отцом. Что ты решил?

Держа меня за руку, мы пересекли парадный вход и зашли в соседнее помещение. Это оказалась просторная гостиная. Она была больше, чем столовая на нашей базе! А ведь нас там было сто семнадцать человек!

В глаза бросилась извечная пыль, собранные в одном углу столы, скатанные ковры и пустые вазы.

Почти вся мебель была накрыта чехлами, кроме пары объемных кресел у большого окна. Матушка опустилась в одно из них и махнула мне рукой, приглашая сесть рядом.

— Ты пойми, мы очень за тебя беспокоимся и прекрасно понимаем, почему ты так себя ведешь, — она мягко улыбнулась. — Но ты и сам знаешь, что в нашем обществе строго следят за жизнью молодежи. И твое поведение уже начинает вызывать вопросы. Здесь же, как принято? Родители сказали, что на военную службу, значит, нужно идти. Нашли подходящую невесту, значит, нужно жениться. Тебе уже двадцать, и настало время принимать ответственные решения.

С каждой фразой она следила за выражением моего лица, пытаясь угадать мысли. Кажется, она знала, что и как я говорил на эти темы в прошлом. Но я сейчас думал совершенно о другом.

— Матушка, а как обстоят у нас дела с деньгами?

Она на мгновение поджала губы и растерянно улыбнулась. Она открыла рот, чтобы ответить, но я остановил ее, торопливо добавив:

— Я не прошу у тебя деньги, а интересуюсь положением дел. Всех.

— Ты же знаешь, Володенька, не женское дело это, разбираться в в таких вопросах.

— И все же?..

— Как тебе сказать, — она помолчала, подбирая слова, — не так, как раньше.

— Поэтому отец меня и торопит, да?

Она кивнула, отведя взгляд за пыльное окно. Я остро осознал, что ей, как и отцу, стыдно признавать, что мы бедны.

— Как я могу помочь? Военная служба сможет удержать нас на плаву?

— Ты все-таки решил, да? Я так рада это слышать! — она проигнорировала мой вопрос.

— Матушка, — с укором сказал я. — Удержит или нет? Говори как есть.

— Володенька, — она поджала губы, — это снимет часть финансовой нагрузки, ведь ты будешь получать зарплату...

— Значит, нет.

— Не торопись. Это всего лишь один шаг. Ты же пойдешь не рядовым солдатом, а сразу офицером! Я очень тобой горжусь, сын.

— Может, я могу сделать что-то еще для тебя?

— Мой мальчик, ты все и так делаешь! — она сжала мои пальцы. — Приняв такое ответственное решение, ты совершил правильный поступок. Все будет хорошо. Я в тебя верю.

Она говорила так искренне, что мне захотелось обнять ее и обещать, что я пойду на все что угодно, лишь бы ее глаза также светились гордостью за меня.

— А что со свадьбой Ани?

— О, все уже решено. Граф Кармин прекрасный кандидат, — она начала старательно разглаживать складки на платье.

— Богат?

— Несколько обширных участков с мукомольным производством, доходные дома... — она оборвала себя на полуслове, осознав, что сказала лишнего. — Пойми, этот брак крайне важен для нашей семьи.

— Я понимаю. А есть способы избежать этого?

— Но мы уже на следующей неделе подписываем документы. Поздно отказываться.

— Печально.

— Аня опять пришла к тебе просить помощи? Что за интриганка! — улыбнулась матушка.

— А что ей остается делать?

— Молча пойти под венец, как того велят родители, — сощурилась она. — И почему вы постоянно с нами спорите?

Я развел руками и поднялся.

— Совсем забыла сказать, — остановила меня матушка, — разберись, пожалуйста, с жалобами на тебя в императорской службе правопорядка. Не пристало молодому человеку с такой фамилией иметь там толстенную папку с документами.

Она и в курсе этого была! Что ж, фронт работы мне прекрасно понятен — я в полнейшей... в достаточно неприятной ситуации.

— И еще одно, — она строго посмотрела на меня, — выбери уже, наконец, себе невесту.

Я на миг растерялся. Она же минуту назад сказала, что здесь принято жениться на той, которую выбрали родители.

— Я оставляла тебе список не так давно. Ты забыл? Или выбросил его, как и в прошлый раз? Володенька! — она всплеснула руками. — Так нельзя. Мы с отцом идем тебе навстречу, даем выбор. Не расстраивай нас.

Мое лицо перекосилось, но я счел нужным промолчать.

Остро захотелось передернуть плечами, которые сковал груз всей навалившейся на меня ответственности.

Почему я оказался здесь именно в этот момент? Почему артефакт перенес меня сюда? Есть ли в этом какой-то особый смысл? И если да, то как мне понять, какой?

Не успел я дойти до дверей гостиной, как в воздухе поплыл мелодичный звон.

— Илья Сергеевич! — крикнула матушка, враз появившись за моим плечом. — Откройте, пожалуйста.

Она выглядела обеспокоенной. Ждет дурные вести? Этого еще не хватало! Из малой гостиной выскочил отец. Он замер на верхней ступеньке, схватившись за грудь, и буравил взглядом входную дверь.

Да что тут происходит?

К парадному входу неторопливо прошаркал седой дворецкий в потертом костюме. Он был настолько стар, что мне все время казалось, что он вот-вот рассыпется в пыль. Но он все же дошел, и его сухие пальцы медленно начали возиться с дверью.

Наконец, замок щелкнул, и Илья Сергеевич проскрипел:

— Добрый день! Владения Эгерманов. По какому вы вопросу вы прибыли?

На улице стояли наголо бритые мужчины, похожие друг на друга, как братья. Только у одного из них была маленькая бородка и усы.

На первый взгляд — типичные преступники. Даже дорогие костюмы и не могли исправить это впечатление.

— Кто это? — тихо спросил я, наклонившись к матушке.

— Последствия неумения Ильи вести дела, — горестно сказала она и отступила в полумрак гостиной.

Я перевел взгляд на отца. Он, сильно побледнев, вытащил из кармана пузырек и выпил его содержимое одним махом.

Тем временем гости оттеснили нашего дворецкого и прошли внутрь.

— Имущественная канцелярия! Мы к Ивану Станиславовичу Эгерману.

— Как вас представить? — с трудом проговорил старик.

— Левицкий Эдуард Федорович и Грицкий Виктор Эммануилович, — важно ответил тот, что с бородой. У них даже фамилии в тон.

Илья Сергеевич развернулся лицом к отцу и натужно выкрикнул:

— Ваше высочество! К вам... — дворецкий недоговорил и натужно закашлял.

— Я слышал, Илья Сергеевич, спасибо, — отец торопливо спустился по лестнице. — Господа, прошу в мой кабинет.

Я проследил за ними взглядом, запоминая каждую деталь. Очень подозрительные личности. А затем обернулся к матери.

— Итак, рассказывай, — жестко сказал я. — И правду. Я не смогу помочь, если не буду знать, что происходит здесь на самом деле.

Она скрестила руки на груди, закусила губу и вдруг серьезно посмотрела на меня.

— Думаю, тебе уже пора рассказать всю правду.

Глава 5

— Вот документы, которые вы просили, — Игорь вытянулся по струнке и подал увесистую папку своему руководителю.

Виталий Захарович пригладил седые усы и с интересом начал просматривать бумаги.

— Так, виноградники, складские помещения, давильня...— палец князя скользил по списку. — Для начала неплохо. Затрат предстоит много, но земля плодородная, место хорошее. Как думаете? Семен Игнатьевич?

Вперед подался грузный мужчина с копной рыжих волос. По его лицу можно сказать, что он очень любил выпить.

— Виталий Захарович, это отличное и хорошо отлаженное производство! Вы не пожалеете о своем решении!

— Прекрасно, — под седыми усами возникла холодная улыбка. — Только, как я вижу, уже второй год идет существенный спад. Почти на тридцать процентов! Какова сумма вложений для возобновления производства?

— Всего лишь неурожайный год, — быстро проговорил рыжий. — Да, я с вами согласен, нужно будет слегка обновить оборудование. Но это стоит того. Уже через полтора года объемы поставок могут вырасти на сорок, а то и на пятьдесят процентов! Тем более, это элитный сорт винограда. Одна бутылка может достигать стоимости в пятьдесят, а то и семьдесят рублей!

— Темнишь, Семен Игнатьевич. Столько может стоить только вино из Долины Рона в южных провинциях, а там этим занимаются уже не одно столетие.

— Мы делали анализ почвы и проверяли качество ягод. Они лучшие, что можно получить в нашем регионе. И это все может принадлежать вам!

Виталий Захарович снова бросил взгляд на документы, потом на краснеющего Семена Игнатьевича.

— А торговые договоры? — седые брови сошлись на переносице.

— Сохранить все мы не сможем, — затараторил он, — но у меня уже есть подходящие клиенты. Они весьма расстроены тем, что эта винодельня перестала выдавать нужные объемы, и с радостью заключат с вами сделку. И даже готовы заплатить в два, а то и в три раза больше.

— Спасибо, Семен Игнатьевич, я подумаю.

Когда за гостем закрылись двери, Виктор Захарович вопросительно глянул на своего помощника. Игорь наклонил голову к плечу и задумчиво произнес:

— Если учитывать все риски, а также объем финансовых вложений, то в плюс вы сможете выйти не ранее, чем через три года. Да и стоимость итоговой продукции, думаю, сильно завышена. Сейчас бутылку этой винодельни можно приобрести за двадцать рублей в лучшем случае. Мне удалось побывать на винограднике. Все достаточно в печальном виде. Работников почти не осталось, объем собранного сырья уменьшился втрое.

— С чем связано? Плохая земля?

— Отнюдь. Скверное управление. Виноград гниет на земле, люди работают спустя рукава. Если кто-то в ближайшее время не возьмет на себя восстановление этого производства, то через год оно встанет намертво.

— Запас в бочках есть?

— Да, в настоящее время там пятилетнее и трехлетнее вино.

— Стоит мне брать эту винодельню? — Виталий Захарович потер переносицу.

— Думаю, что дело того стоит. Конечно, первичные затраты будут большими. Да еще и нужно правильно обставить ситуацию. С учетом того, что старший Эгерман почти не занимается виноградниками, а младший только и делает, что гуляет по кабакам, да участвует в дуэлях... Не уверен, что они заходят продавать. Престиж все-таки.

— Разве это проблема? Назвать нужную цену только.

— Они принадлежат императорской ветви. Всяческие бюрократические проволочки, да и Эгерман может начать активно сопротивляться. К чему лишние разговоры?

— Возможно, ты прав. Найди все нужные точки, чтобы склонить его в мою пользу. Все же, мне будет приятно называться единственным виноделом нашего края. Единственным, — подчеркнул Виталий Захарович.

— Слушаюсь. Все будет исполнено в лучшем виде.

Игорь исчез из кабинета, а его хозяин снова пригладил усы и уже мысленно начал подсчитывать все финансовые риски и потенциальные доходы. И, судя по его выражению лица, последнее ему очень нравилось.

***

— Слушаю внимательно, матушка, — тихо сказал я, приготовившись к худшему.

— Твой отец не очень хороший предприниматель, — начала она. — То, что мы до сих пор считаемся лучшими виноделами края, — заслуга нашего бывшего управляющего Никиты Александровича. Он здесь всем руководил еще, когда мы с Иваном не поженились. Ты же знаешь, как наше вино ценили на рынке. Но в последние два года все стало рушиться. Все буквально восстало против нас! Виноград сохнет, бутылки взрываются, бочки трескаются.

Она обхватила себя за плечи и поникла головой. Я представлю, что она чувствует. Деньги стремительно утекали, да еще и Владимир доставлял проблем со своими загулами. Теперь понятно, почему сестру хотят выдать замуж, а меня отправить на военную службу.

— А что тогда за люди пришли к отцу?

— Имущественники, — выплюнула она. — Я не знаю, во что твой отец ввязался, но он умудрился заложить некоторые земли, включая часть виноградников. По крайней мере, об этом я знаю. Иван в последнее время стал скрывать от меня всю бухгалтерию. Нанял стороннего человека...

— А где сейчас этот Никита Александрович?

— Здесь еще пока, только вот стар он сильно. Почти не встает с кровати. Мы же прошлой весной нового управляющего наняли. Он вроде пытается поддерживать нас на плаву, но... — она развела руками. — Святые наместники, видимо, отвернулись от нас.

В божественное вмешательство я не верил. А вот новый управляющий и нарастающий вал долгов — это может быть связано. В этом я был уверен.

— Как думаешь, зачем эти, — я махнул в сторону кабинета Ивана Станиславовича, — пришли?

— Надеюсь, что не выбивать долги. Не знаю, откуда нам деньги брать!

— А старое вино уже распродали?

— Нет, — покачала матушка головой. — Осталась еще с сотню бутылок, их можно продать за пятнадцать или двадцать рублей. Сумма выйдет не такая уж и большая.

— Можно ли нанять кого-нибудь для оценки винодельни?

— Ты намекаешь, что ее нужно продать? — возмущенно спросила матушка.

— Нет, думаю, нужно оценить масштаб бедствия и составить план. Возможно, шансы выбраться из этого у нас есть.

Она очень внимательно посмотрела на меня, не веря своим ушам. Затем порывисто обняла меня и горячо зашептала на ухо.

— Володенька, пожалуйста, сделай что-нибудь. Отец один не справится. И никогда не признается, что мы остались без единого рубля! Гордый. Честь важнее.

По ее щеке скатилась одинокая слеза. Она не успела дойти до подбородка, как мы с матушкой услышали громкие крики.

— Да как вы смеете?! — вопил отец. — Я буду жаловаться! Мы Эгерманы! В наших жилах течет императорская кровь!

И снова мой слух обожгло умоляющее:

— Володенька, помоги! Поговори с ним! Меня он совсем не слушает.

Я снял ее руки с моих плеч и решительным шагом вышел из гостиной.

Из бокового коридора выходили двое имущественников с каменными лицами, а за ними, шурша бумагами, бежал отец. И откуда в кругленьком Иване Станиславовиче столько прыти?

— Срок месяц. И ни дня больше, — сквозь зубы процедил тот, что с бородкой.

Отец аж задохнулся от ярости. Я видел, как ему до чертиков хотелось порвать документы и наговорить немало гадостей нашим гостям. Но, заметив меня в дверях, сверкнул глазами и пошел обратно в кабинет.

Имущественники сдержанно попрощались и исчезли за дверью, будто их не было вовсе.

Я проводил их взглядом, дождался, пока Илья Сергеевич щелкнет замками, и отправился к отцу. Разговор нам предстоял серьезный.

В кабинете мне еще не доводилось бывать, и было очень интересно, в каком он состоянии? Старая мебель или вычурно богатый стиль?

И ошибся оба по обоим пунктам.

Просторное помещение, чисто убранное, без единой пылинки. Лаконичные стол и кресла, но при этом резной, старый книжный шкаф, забитый бумагами. Два горшка с чахлой геранью, портрет императора в дорогой раме. А еще небольшой диванчик с яркими подушками и зеленым ковром у кривых ножек. Даже несмотря на обилие документов на столе, кабинет производил приятное впечатление.

Иван Станиславович стоял у большого окна, заложив руки за спину. Когда я зашел, он чуть повернул голову, но так и не сдвинулся с места.

— Кто эти люди, отец?

— Какая тебе разница? — безэмоционально бросил он. — Люди и люди.

— Я хочу помочь.

— Сиди и не отсвечивай, помогальщик, — в голосе прорезалась злость. — Не до тебя.

— И все-таки. Одна голова хорошо, а две лучше, — продолжал настаивать я, проигнорировав его комментарий. — Покажи, пожалуйста, финансовые отчеты. Придумаем что-нибудь вместе.

Он, наконец, повернулся.

— Финансовые отчеты?! — прошипел он. — А что еще тебе дать? Ключ от сейфа, где деньги лежат? Мало мне твоих счетов из кабаков и испорченной репутации, теперь ты хочешь заниматься бухгалтерией? Что ты вообще о себе возомнил, щенок?!

— Я твой сын, и я готов тебе помогать. Разве этого недостаточно?

— А с чего вдруг такое рвение? Согласился на службу, помогать пришел. Говори, что задумал?! Я тебя насквозь вижу!

— А мать говорила, что я пошел головой в тебя. Неужто ли тебе неинтересно проверить меня?

Он все сыпал оскорблениями и наступал в мою сторону. Я спокойно выдержал его взгляд.

Осознав, что его крики на меня не действуют, Иван Станиславович резко развернулся и подошел к своему столу. Он долго перебирал бумаги и, вытащив какой-то документ, буквально швырнул его в меня.

— Ну, посмотрим, на что ты способен!

Я подхватил лист и пробежался по нему глазами. Обычный отчет за месяц. Прибыло, убыло, остаток. Ничего сложного. В прошлом жизни мне приходилось вести дела нашего подразделения, и основной работой было сдавать такие отчеты. Разница была лишь в том, что за меня все считал компьютер.

Какой мир ни возьми, а бухгалтерия везде одинаковая. На первый взгляд, все было в порядке. Но что-то царапало мой взгляд. Какая-то мелочь. Я внимательно проверил каждую строчку. Всевозможные термины меня не пугали, а вот суммы...

Вот только суммы не бились.

Я, не глядя, взял со стола карандаш и пустой листок, и начал выписывать нужные мне позиции.

Глядя, как я быстро выписываю данные, отец остыл и теперь заинтересованно наблюдал за мной, изредка поддакивая и комментируя позиции в списке.

И через час я поднял голову и попросил другой отчет, месяцем ранее. Иван Станиславович вернулся к многочисленным папкам на столе и долго их перебирал.

Через долгие семь минут он нашел нужное и протянул мне очередной документ.

Повторив процедуру выписки сведений, я поднял голову и вопросительно глянул на отца.

Тот мгновенно все понял и уже принялся искать следующий отчет.

В итоге мы проторчали почти весь день над этими бумагами. Нам даже обед принесли в кабинет.

Настюшка бойка поставила поднос на стол и весело мне подмигнула, напоминая про наш уговор. Мне лишь украдкой дернуть плечами, нацепив на лицо скорбное выражение.

Взмахнув юбками, она ушла, явно обидевшись.

Периодически к нам заглядывала матушка. Но отец ее тут же отсылал, приговаривая, что, дескать, мужчины здесь занимаются важными делами и ее красивому носику тут делать нечего.

Матушка гордо удалялась, бросая на меня взгляды, наполненные благодарностью.

С каждым последующим отчетом мое лицо сильнее хмурилось. Цифры не сходились, как бы я их не проверял. Даже если не принимать во внимание, что мне совершенно незнакома и половина слов, складывалось стойкое убеждение, что природа в бедах нашей семьи совсем не виновата.

— Мне все понятно, — уже в первых сумерках сказал я.

— И какие выводы ты сделал?

От прежнего злобного тона не осталось ни следа. Теперь отец излучал заинтересованность. По его лицу было видно, что он бы с радостью скинул на меня ведение домашней бухгалтерии и спокойно бы выдохнул.

Но я не дал ему такой возможности.

— Деньги утекают. И не куда-то, а, скорее всего, в карманы неблагонадежных людей. Проверь сам.

— Ты знаешь, кому именно?

— Сложно сказать. Суммы не очень большие, так с наскока не заметишь. Думаю, остальное можно проверить завтра. Если ты, конечно, не против.

— Ну что ты, Володь, я буду только рад. Стар я стал для таких дел. Глаза подводят.

Мысленно я ухмыльнулся.

Отец еще немного поразглядывал мои записи. Его плечи поникли. Не нужно быть шибко умным, чтобы понять, что его расстроили мои подсчеты. Никому не нравится осознавать себя одураченным.

Мы скомкано попрощались, и я пошел искать Лерчика с твердым желанием обсудить положение дел в семье. Может, у него есть какая-нибудь дельная мысль?

Но вместо этого возле своей спальни я обнаружил Анну. Она только-только подходила к двери, кутаясь в огромную шаль.

— Ты поговорил с отцом? — без приветствия спросила она, сложив на груди руки.

— Заходи, — сказал я, пропуская ее вперед. — Нет, не говорил. Но теперь у меня больше данных. И я считаю, что тебе нужно выйти замуж.

— Что?! — она развернулась ко мне и набросилась с кулаками. — Как ты мог?! Я тебе доверяла! Понадеялась на помощь, а ты! Предатель!

Ее яростный порыв быстро угас, я ее обнял, и она зарыдала у меня на руках.

— Вов, ну как же так? — всхлипывала она. — Я же не хочу за него.

— Ты же знаешь, как принято у аристократов? Сказали — замуж, значит, нужно юбки подобрать и идти. Тем более деньги и связи твоего будущего мужа смогут поправить наше финансовое положение.

— Как это поправить? — она отстранилась и с прищуром глянула на меня. — У нас есть денежные проблемы?

На секунду я растерялся. Уж кто-то, а женщины всегда в курсе дел в семьях.

— Есть некоторые проблемы, — уклончиво ответил я. — Ты Лерчика не видела?

Но сестру не проведешь. Она вырвалась из моих рук и, уперев руки в боки, начала требовать от меня все ей рассказать.

Пришлось вкратце обрисовать ситуацию. Про природу, про винодельню и про возможные махинации. Аня шокированно слушала меня, не зная, что сказать.

Да и что тут можно сказать? Отец, мало того, что сам этого не видел, да еще и не с кем не делился. Только можно было руками разводить.

Я строго посмотрел на Анну и мягко сказал:

— Эта свадьба для тебя — отличный шанс прожить жизнь в сытости и в красивых платьях. Подумай об этом на досуге.

Сестра гордо вздернула нос и вышла из моей комнаты, не проронив ни слова.

Не став задерживаться у себя, я отправился дальше искать Лерчика. Мне срочно нужно было выпить, чтобы хоть как-то разгрузить мозги.

Однако Субботина нигде не было. Я даже заглянул к Катюшеньке. Она громогласно высказалась на тему, что не ее ума дела, где этот бесстыдник пропадает, а после горячо уговаривала меня перекусить.

От супа с жарким я отказался, но парочку пирожков все-таки прихватил. На выходе с кухни ко мне тихо подошел Ваня и осторожно сказал, что видел моего друга, выходящим со двора. И двигался он в сторону кабака.

Едва сдержав желание хлопнуть себя по лбу, я поблагодарил и снова двинулся длинными коридорами на выход.

Я еще не передвигался вне замка в одиночестве. Единственное, в чем мне повезло, так это в том, что дорога до кабака была одна. Другой вопрос, был ли кабак один? Лерчик запросто мог засесть и в каком-нибудь менее презентабельном заведении. И где я его буду искать? Да еще и память, как назло, молчала.

И все же, я решил начать с того места, где мы с Лерчиком были в прошлый раз.

Не давала расслабиться только мысль про сотрудников правопорядка, что хотели задержать меня. Как говорил на такие случаи наш капитан? “Морду кирпичом и вперед”.

Так, я и поступил. Натянул суровое выражение лица и зашел в кабак.

Народу-то! Как отряд в капсуле экстренной эвакуации. И все с кружками, тарелками, разговорами. Кое-как протолкнувшись к стойке, я спросил у хозяина заведения, который усердно протирал стаканы, не видел ли он Субботина.

Тот качнул головой и ответил, что ушел полчаса назад с какими-то подозрительными личностями.

Мне это совершенно не понравилось. Неужели Лерчик умудрился найти себе приключения? Нужно срочно его найти.

Я вышел из кабака на свежий воздух и внимательно оглядел окрестности. Люди праздно шатались по улице, кое-где слышались крики и звон разбитой посуды.

Мое внимание привлек один паренек, что быстро выбежал из подворотни. Чутье взвыло, и я решительно побежал в ту сторону.

И едва повернул за угол, то стал свидетелем весьма неприятной картины.

Глава 6

Всего их было трое. Один из них, самый высокий и худой, заломил Лерчику руки за спину. Второй — явно главный, выписывал моему другу удары под ребра. Третий же, полноватый и самый низкий, стоял в стороне и лузгал семечки.

Голосов я не слышал, но и без этого понятно, что происходит. Лицо Субботина было разбито, рукав почти содран, а рубашка была измазана кровью. Ярость ударилась о ребра, и я скользнул ближе.

Сначала я собирался вырубить как раз того, кто мутузит Лерчика. К счастью, противник стоял ко мне спиной.

Остальные не выглядели хорошими бойцами. С ними разберусь следом.

Затаившись под покровом тени от кабака, я прислушался к разговору.

— Где твой дружок, а? — спросил главарь, растягивая гласные.

— Да откуда я знаю?! — сквозь зубы ответил Лерчик. — Я чего, нянька ему, что ли?

Глухой удар, Субботин охнул, чуть не упав на грязные булыжники. Тощий успел придержать, не забывая посмеиваться над его страданиями.

— Если тебе дорога твоя прекрасная мордашка, говори! Где он? — не унимался главарь.

Больше ждать не было смысла.

Одним прыжком я оказался у него за спиной. Короткий взмах, и кулак прилетает главному по шее. Тот, даже не вскрикнув, оседает на землю. Мой фирменный удар его не убьет, но даст мне фору в несколько минут.

Пузатый растерялся, выронил кулек с семечками и сразу же дал деру. Трус!

А вот тощий отшвыривает Лерчика и начинает идти на меня. Даже рукава засучил, какой грозный. Но чем выше башня, тем громче она падает.

Он выбросил руку вперед, стремясь достать меня в челюсть. Я увернулся, и мой кулак тут же врезался ему в корпус. Тощий согнулся, но в тот момент, когда я хотел ударить его сверху, в его руке мелькнуло лезвие.

Адреналин моментально заставил кровь вскипеть.

Однако нож подозрительно медленно начал приближаться ко мне. Не теряя время на размышления, я резко отбил оружие и все-таки обрушил локоть на спину тощего.

И он упал к моим ногам.

— Так его! Так! — крикнул Лерчик, вставая с мостовой.

Он с трудом доковылял до меня и от всей души пнул поверженного врага. Тот согнулся и глухо застонал.

— Как ты меня нашел? — спросил он, презрительно сплюнув.

— Шел по следу из пустых бутылок, — усмехнулся я. — Спросил в кабаке, и мне сказали, что ты ушел в компании подозрительных личностей. Ты как, в порядке?

— Бывало и хуже, — он потирал ушибленные места, — ребра, вроде бы целы.

— Они не успели сказать, кто они и зачем меня искали?

— Упомянули вскользь что-то про долги и эффективные методы их выколачивания. Вот только при чём тут я?

Пока мы говорили, главарь начал приходить в себя. Лерчик хотел и его пнуть, но я его остановил. Присел рядом с ним и, приставив его собственный нож к горлу, тихо спросил:

— Искали меня? Вот он я. Чего надо?

Главарь тряхнул головой, собрал глаза в кучу и трусливо залепетал:

— Дык послали нас для моральной мотивации, так сказать, чтобы долг оплатили.

— Кому и кто?

— Почем я знаю, — захлопал глазами он. — Имени не спрашивал. Заплатили, дали описание. Все!

— А что конкретно ты должен был мне сказать?

Мужик задумался. Вроде я не так сильно его по голове-то стукнул, чтобы он не мог вспомнить.

— Послание было такое: “По счетам нужно платить, князь”. Да, точно так и сказал.

Эта фраза царапнула сознание, будто я ее слышал. Точнее, Владимир. Но больше никаких ассоциаций не возникло.

— Как выглядел заказчик?

— Да, как обычно. Мужчина, темные волосы, обыкновенное лицо. Это все! Клянусь вам!

Я поднял глаза и кивнул Лерчику. Тот тонко улыбнулся и с размаху впечатал ногой главарю под дых.

Это его остановит на некоторое время, а пока нужно возвращаться в замок и хорошо подумать.

***

— И как ты это сделал? — с трудом ворочая языком, спросил меня Лерчик.

Мы уже больше часа сидели в моей спальне и распивали очередную бутылку из запасов Катюшеньки, закусывая маленькими открытыми пирожками с сырной начинкой.

Субботина уже осмотрела Настюшка и намазала его раны какой-то остро пахнущей дрянью.

— Что сделал? — не понял я.

— Я все видел, — он погрозил пальцем, — только этот болван даже не успел нож вытащить, как он уже улетел в сторону! Да я даже твоего движения не заметил, как все было быстро!

Я хотел было усмехнуться, что у него после удара по лицу сознание помутилось, но прикусил язык. Ведь он был прав. Перед глазами всплыл момент, как нож медленно приближается ко мне.

Опять искажение времени? Но теперь я не предвидел события. Скорее тут было какое-то... торможение?

— Лерчик, а расскажи мне о магах, — глядя на состояние друга, я решил, что момент для таких вопросов очень подходящий.

— О магах? А чего о них рассказывать? Маги и маги. Сидят у себя в башнях, нос кверху, плащи по ветру.

— А что у них за силы?

— Да разная. Кто-то с природой разговаривает — они самые ценные для сельского хозяйства. Другие с животными ладят. Есть и стихийные, но их по пальцам пересчитать можно. А! Слышал, есть еще маги жизни и смерти. Брешут, наверное. А чего тебя так интересуют эти снобы?

— Любопытно стало. Много их, вообще?

— Да не особо. Если на один регион хотя бы двое будет, то это уже много.

— И чем они занимаются?

— Кто б знал. Максимум, на что они способны, пару раз в год выполнить несколько заказов. Да и за это требуют заоблачные суммы. Напыщенные придурки.

Он звучно икнул и залпом опрокинул остатки вина. Неловко поставив бокал на стол, Лерчик начал заваливаться на диван. Едва успев подхватить бесчувственное тело, я уложил его на подушки.

И задумался. А что, если я маг? Правда, без швыряния огнем или управления морями, но... временем?

Это даже звучало странно. В волшебство я никогда не верил, потому что никак не мог его объяснить. И все прочитанные в детстве сказки, всегда казались мне неправдоподобными.

Ну вот откуда подросток в очках берет эту самую силу? В играх еще как-то понятно: есть шкала маны, заклинания, усиления. Магическая палка, в конце концов!

А что здесь?

И другой вопрос: могу ли я вызвать эту магию усилием воли, или она так и будет срабатывать спонтанно?

Лерчик всхрапнул и аж проснулся от изданного звука.

— Так о чем мы? — его мутные глаза скрестились на мне. — О выпивке? Женщинах?

— О магии. И деньгах, если ты хочешь.

— Странное сочетание. Хотя, где маги, там и деньги. Тут ты прав.

— Расскажи, как тут у людей проявляются способности?

— Да обыкновенно. Говорят, это связано с лунными фазами или еще с какой ерундой. Короче, когда ребенок становится подростком, при переходе в старшую школу он проходит магический экзамен. Нам давали сферу прозрачную. Как сейчас помню!

Его рука потянулась к бутылке, но промахнулась. Я быстро убрал все хрупкое, и сам протянул ему полный бокал.

— Так вот. Дали мне эту штуковину в руки. И ничего! Как была прозрачная, так и осталась.

— А должна какой была стать?

— Как какой?! Огненной! — он вздохнул. — Всегда мечтал стать магом огня.

— А бывает такое, что способности проявляются потом?

— Когда?

— В более взрослом возрасте.

— Нет, о таком я не слышал. А было бы здорово!

Он вскочил, покачнулся и поднял бокал над головой.

— Великий Маг Огня Валерий Субботин за небольшую сумму спалит все к святым наместникам! Аплодисменты, аплодисменты... — он покачал головой. — А почему ты спрашиваешь? Ты маг?!

— С чего ты взял? — не дрогнув лицом, спросил я.

— Ну как же! Я все видел. Ты маг Удачи. Иначе, как бы ты смог достать Юрасова и отбить нож у того... как его? Ты понял!

— Еще бы знать, как всем этим управлять, — пробормотал я.

— Да это же просто! Смотри на меня.

Он пихнул бокал мне в руки, плюхнулся обратно на диван и сосредоточенно уставился в стену. Я внимательно наблюдал за ним. Все три минуты, пока Лерчик не начал храпеть с открытыми глазами.

Я вздохнул, толкнул его в плечо. Друг послушно повалился на подушки, безмятежно подсунул под щеку ладони и блаженно прикрыл веки.

Покачав головой, я собрал со столика еду и пустую посуду. Нужно все это отнести на кухню, чтобы не завелись насекомые.

Все же, элементарные навыки уборки спасают от множества мелких проблем, а заодно приводят разум в порядок. Думаю, еще и в самой спальне завтра наведу красоту. Все эти разбросанные вещи меня уже давно раздражали. Или прямо сейчас.

Через полтора часа я уже все сделал, даже пледом Лерчика накрыл.

Сон так и не шел ко мне. Алкоголь давно уже выветрился, и я стоял у окна и вдыхал ароматы ночи. Вдалеке мелькали огоньки, летали маленькие птички и бесшумно клонились от ветра деревья.

В моем мире все новое приходилось либо изучать по учебникам, либо самому строить гипотезы и проводить эксперименты. Почему бы и мне сейчас не поступить так же?

Кивнув отражению в стекле, я сел за стол и выписал все факты искажения времени, которые со мной случилось.

Сортировка получилась по двум факторам: два события, которые я увидел, раньше, чем они произошли, и тот момент, когда время замедлилось.

Список получился коротким. Поваренок с ведрами, дуэль и драка. И все связаны с выплеском адреналина.

Я задумчиво постучал карандашом по листку. Что мне дает эта информация? Что мозг всеми силами защищает мою дурную голову.

Нужно как-то заставить организм вызвать мои способности самостоятельно. Всему можно научиться!

Покрутив в голове свои ощущения, мне в какой-то момент показалось, что я наткнулся внутри себя на дремлющую силу.

Но дальше никак не мог продвинуться. Это было похоже на светящийся шарик магических способностей, и он никак на мои действия не реагировал.

Провозился до самого рассвета.

На диване уютно похрапывал Лерчик, глаза уже отчаянно слипались, а голова стала ватной.

Я не заметил, как моргнул и моментально заснул прямо за столом.

***

— Вставай, страна великая! — гаркнули мне в ухо.

Рефлексы сработали раньше, чем проснулся разум, и я наотмашь хлестнул человека, стоящего позади меня. Но мой стремительный удар не достиг цели, а лишь рассек воздух.

— Ты чего дерешься?! — возмутился кто-то голосом Лерчика.

Я открыл глаза и удивленно обернулся. Субботин стоял в шаге от меня, потирая грудь.

— Ты атаковал меня!

— А зачем ты так подкрадываешься? — проворчал я зевая. — А если бы попал?

— Так, ты и попал. Меня волной воздуха на метр от тебя отбросило!

— Так уж и на метр, не заливай мне тут.

— Да, я серьезно тебе говорю. Я осторожно решил тебя разбудить, а ты как рукой — бац! — и мне в грудь прилетает удар. Вообще-то, больно.

— Извини меня, Лерчик. Ты так бодро крикнул, что на мгновение захотелось придушить тебя.

— Ну, тогда, спасибо, что ли?

Он хмурился еще несколько секунд, потом расцвел улыбкой, от которой губа снова закровоточила.

— Какие планы на сегодня?

— О, великие. Хочу проверить финансовые отчеты за год, а потом наведаться к новому управляющему. Чует мое сердце, что этот человек ворует.

— И с каких пор ты цифры полюбил-то? — прищурился Лерчик. — А вот со второй частью плана, я тебе с удовольствием помогу. Только надо поесть. Хотя завтрак мы благополучно проспали.

Я скосил взгляд на часы — уже почти полдень! Удивило не только это. С учетом, в какой позе я заснул, у меня ничего не болело, и голова была приятно легкой.

Мне определенно нравился этот мир без похмелья.

***

— Что-то совсем у наших хозяев разлад, — сетовала Катюшенька, мощными руками замешивая тесто. — Сколько уже в малую столовую мы с тобой обеды да ужины не приносили? Да и Володенька какой-то смурной. Порадовала бы ты его, Настюшка!

Упомянутая сероглазая служанка сидела за столом, беззаботно болтая ногами. Услышав слова поварихи, она сложила брови домиком и покачала головой.

— Отказывается. Говорит, дел по горло. Вчера весь день бегала к его высочествам в кабинет с едой. Они там бумаги разбирали. И Иван Станиславович даже не ругался.

— Ох, странно-то как! Чай, беда какая-то приключилась. А Софья Павловна, как? Горюет?

— Горюет.

— А Анна Ивановна?

— Плачет дни на пролет. А вчера вообще, тарелку в меня запустила. Еле поймала! Жалко ж.

— Ничего, ничего, у Володеньки голова светлая, верю я в него.

— Да как же ты веришь, если он то по кабакам с Субботиным носится, то на дуэли бьется?!

— Так, для этих дуэлей же мозги нужны, глупая! Был бы дурак, помер давно, да простят меня святые наместники.

— Ты бы лучше попросила их, чтобы его высочество денег побольше заработал, а то мне одной по всему замку прибираться уже тошно.

— До чего же ты глупая, Настюшка. Другая бы на твоем месте рада была, что у самих Эгерманов служит. Эх ты...

— Ну служу, ну и что?

Она выскочила из-за стола и взмахнула юбками.

— Я, может, большего хочу!

— И чего? Замуж, что ли? За нашего Володеньку?

— Главной любовницей! — раскрасневшись, сказала Настюшка.

— Ежели князю пару раз кровать согрела, то уже метишь в главные любовницы? Вот ж девка, ну, даешь.

— Что бы ты ни говорила, я своего не упущу, вот увидишь!

Девушка гордо подняла голову и, подхватив ведро с тряпкой, вышла из кухни. Ей еще предстояло вымыть всю малую гостиную, а потом еще убраться у Владимира в спальне. А там всегда такой бардак!

С самым воинственным видом она вошла в покои князя и... застыла столбом: все вещи были аккуратно убраны в шкаф, подушки лежали на своих местах, а кровать заправлена.

Чудеса, да и только!

***

Мы с Лерчиком вышли с другой стороны замка и направились в сторону виноградников.

День уже был в самом разгаре, в желудках приятно осела еда, а настроение было просто прекрасным. Еще и солнце хорошо припекало спину. Красота!

Я приложил ладонь ко лбу, чтобы лучше разглядеть местность. Широкая дорога уходила далеко за горизонт. Вокруг раскинулись пустые поля и редкие полосы посадок.

Душа прямо разворачивалась от таких просторов! Я-то привык к совершенно иному: узкие коридоры базы, тесная каюта на корабле, да угол в исследовательском центре. А здесь... даже дышалось легче.

Через минут десять показались первые постройки. Каменные домики, окруженные обычным плетеным забором. Повсюду разбросанные инструменты и пустые ящики. А ветер принес кислый запах перебродивших ягод.

Я поморщился. Еще даже не дошли, а впечатление уже испорчено. Как можно хорошо работать в такой обстановке?

Лерчик выскочил передо мной, вбежал в ворота и вдруг замер как вкопанный.

— Его высочество, князь Владимир Эгерман! — во всю мощь своих легких крикнул он.

Зычный голос отразился от стен, проскочил по стеклам склада и развеялся в воздухе.

— Лер, что ты творишь? — с трудом сдерживая ругательства, я дернул его за рукав.

— Подожди, так надо! Смотри, — подмигнул он.

И действительно, буквально через несколько секунд из-за ближайшей двери осторожно выглянул какой-то молодой человек в очках и с зализанными волосами. В следующее мгновение его затащили обратно.

Мы с Лерчиком переглянулись, но обсудить не успели, так как очкарика буквально выпихнули на крыльцо.

— З-здравствуйте, ваше высочество! — заикаясь, сказал он. — П-позвольте представиться, у-управляющий винодельней Сергей Давыдович Деньковский.

Он вежливо поклонился, а я, наконец, его рассмотрел. По виду он чуть старше меня здешнего, темные волосы и глаза. Костюм чистый, выглаженный, ботинки сверкают. В руках тоненькая папка.

— Где мы можем переговорить? — я сурово сдвинул брови.

Молодой человек икнул, обернулся на запертую дверь и печально пожал плечами.

Как я понимаю, здесь его не любили.

— Тогда пройдемся.

Сергей быстро закивал и спросил:

— К-куда желаете отправиться?

— Туда, господин управляющий, где лишних ушей нет.

Его плечи совсем поникли, и он, прижав документы к груди, двинулся к виноградникам. Лерчик подмигнул и пошел за ним. Мне ничего не оставалось, как присоединиться к ним.

— Расскажите, дорогой Сергей Давыдович, что тут у вас происходит? — спросил я, не забывая грозно шевелить бровями.

— В-все в порядке, — проблеял он.

— Так уж и в порядке?

— П-проблемы, конечно, есть, но ничего нерешаемого.

— Вот с этого места поподробнее.

Мы встали между первыми рядами винограда, и я с видом знатока, стал рассматривать зеленые грозди, стеснительно прикрытыми пожухлыми листьями.

Молодой управляющий устремил взгляд к небу, беззвучно зашептал что-то и набрал в грудь побольше воздуха.

Я ожидал, что он сейчас скажет, что все под контролем и мне не о чем волноваться, но Сергей смог меня удивить.

— В-ваше высочество, хотел бы начать с того, что у вашей семьи воруют.

Глава 7

— Д-да, именно так, — сверкнув стеклами очков, сказал он. — Воруют.

— И это не ты, — с легкой улыбкой сказал я, этот парень мне уже нравился.

— Нет! — Сергей даже приоткрыл рот от удивления. — Я давно хотел уже вам это рассказать...

Мы с Лерчиком выжидательно уставились на управляющего. Тот огляделся по сторонам, убеждаясь, что никто не следит за нами, и таинственным голосом произнес.

— К-кто-то меняет цифры в отчетах!

— И кто же посмел такое допустить?! — налетел на него Лерчик, будто это деньги его семьи, а не моей.

Но его вид не мог меня обмануть, потому что смешинки в глазах, которые можно принять за гнев, выдавали его с головой.

— Я-я еще не выяснил, — попятился Сергей, закрываясь документами как щитом. — Мне постоянно мешают! То тетрадь украдут, то винограда в портфель накидают. А весь этот запах не выветривается. Приходится долго замачивать, стирать, потом отглаживать…

— Но кто это может быть? Как думаете? — я торопливо оборвал его речь.

Сергей вел себя, как типичный зашуганный умник, которых полным-полно в учебных заведениях.

Все его дразнят, оскорбляют, считают зубрилами, но, кроме, учителей, никто не видит его реальных способностей. Я на таких насмотрелся. Да и мой коллега по исследованиям — копия этого Сергея. Разве что не такой зализанный.

— С-смею предположить, что подлог происходит, когда я ухожу. Вы не думайте, — торопливо сказал он. — Документы не остаются на столе, их каждый вечер помещают в сейф.

— Но тогда круг людей ограничен тему, кто знает код к сейфу.

— Я д-думаю, что тут участвуют сразу несколько человек, — щеки Сергея запылали, и он горячо выпалил. — Это преступление совершенно группой лиц по предварительному сговору!

От этой фразы я натурально обалдел. Не думал, что услышу ее в этом мире, где есть электричество, но еще нет даже автомобилей.

А Сергей выжидательно смотрел на нас, постоянно поправляя сползающие с носа очки.

— А почему вы не привлечете службу правопорядка? — спросил я.

— П-потому что я не могу предоставить подтверждения своих слов.

— Ах, вот оно как. И вы решили прийти ко мне с этим вопросом?

— К-конечно!

— Тогда почему именно ко мне, а не к моему отцу?

Сергей на миг растерялся, но быстро взял себя в руки.

— Д-думаю, что вы больше похожи на того человека, который может разобраться с этой ситуацией.

Лерчик с трудом сдерживая смех, глянул на Сергея, явно сомневаясь в его словах и здравомыслии.

— К-как я сказал, мне не известно, кто занимается этим ужасным делом. Но я делаю все возможное, чтобы вывести винодельню хотя бы в ноль! Но в таких условиях — это практически невозможно!

— Но шанс есть? — прищурился я.

— У меня разработан план развития винодельни! — Сергей уже не смущался, говорил громко и активно жестикулировал.

— И что вы от меня хотите, господин управляющий? — мне было интересно, что он скажет.

— Я-я… — запал его резко кончился. — Я бы хотел, чтобы мне в портфель не подбрасывали гнилые ягоды.

— И все?! — опешил я.

— С-совершенно верно.

— Сергей, а можно ознакомиться с вашим планом?

Я никак не мог понять, что твориться у него в голове. Нельзя же быть одновременно умным и таким наивным!

Сергей протянул мне документы, которые все это время сжимал в руке.

Мельком глянув на цифры, я озадаченно поднял глаза на управляющего. Как такое могло быть?

— Что это?

— Э-это реальные цифры по винодельне, — скрестив руки на груди, ответил Сергей. — Посмотрите на итог.

Я показал Лерчику. Даже с гуманитарным образованием, ему прекрасно понятен жирный минус в последней строчке.

— И каков план? — снова спросил я.

— В-вы на него смотрите.

Снова переведя взгляд на бумажки, я, наконец, заметил короткие карандашные наброски напротив каждой статьи расходов.

«Уволить», «Заменить бак», «Дать розги», «Вылечить»… и тому подобное.

— И что из всего этого у вас уже получилось? — теперь мне было даже интересно, как эти короткие заметки смогут помочь восстановить винодельню.

— П-пока я застрял на первом пункте, — потупился Сергей.

— Не можете уволить человека? А в чем он виноват?

— П-пьянство, несоблюдение техники безопасности, игнорирование моих поручений, халатное обращение с инструментами.

— Понятно. Он такой один?

— Е-если бы! Но остальные хоть как-то пытаются хотя бы сделать вид, что работают. Могу показать на примере.

— Веди.

Сергей серьезно кивнул, и решительным шагом направился в сторону одного из строений. По виду в нем располагался склад. Я оказался прав — повсюду стояли тачки, лопаты, ведра. Причем половина инструментов находилась в отведенном для этого месте. К примеру, в самодельном ящике с табличкой «Тяпки», действительно были тяпки. Даже думать не надо. Увидел, поставил, забыл. Приятно осознавать, что тут тоже любят организованность и порядок.

Вот только сильно из этой картины выбивалось остальное. Кто-то намеренно оставил грабли возле двери, бросил топор и лестницу. Выглядело все и вправду очень небезопасно.

— Вот, подтверждение моих слов. Куракин является образцом хаоса и беспорядка. Я специально выделил день, чтобы организовать все пространство. Ладно бы он один так себя вел, но даже те, кто раньше аккуратно ставили инструменты на место, стали частенько бросать их. Это же какое-то безобразие!

Я вдруг заметил, что чем сильнее Сергей злится, тем меньше он заикается. Удивительно, как его раздражал бардак. Невольно я проникся к Сергею уважением. Лишь бы все его убеждения в будущем не сделали из него диктатора.

Еще немного послушав его монолог на тему дисциплины и сохранения субординации, я понял, что этот новый управляющий — золотая жила.

Лерчик практически не принимал участия в нашей беседе, а бродил по округе, заглядывая во всевозможные щели.

Через полчаса он вернулся со здоровенной кружкой. Глаза блестели, улыбка растянулась от уха до уха — мой друг нашел вино и уже опохмелился.

Воистину, талантливый человек, талантлив во всем!

— Так, — распорядился я, пытаясь унять управляющего. — Подготовьте развернутый план по улучшению ситуации на винодельне. Подробно по каждому пункту. А заодно, укажите возможные риски, в том числе и связанные с работниками.

— А как же увольнение? Куракин решительно отказывается уходить! — Сергей поднял на меня страдальческий взгляд.

— Письмо с указанием на его некомпетентность, должно быть на столе у Ивана Станиславовича к концу дня.

Поймав чуть ли не за шкирку Лерчика, я скомкано попрощался и поволок веселого друга обратно в замок.

Меня ждало еще одно важное дело, с которым совершенно нельзя было медлить.

***

Через три часа, оставив на столе отца записку с ситуацией на винодельне, я надел лучший костюм и отправился сдаваться в секретариат на военную службу.

Лерчик до последнего меня отговаривал, обещал золотые горы, вино и девушек. Но я был непреклонен.

Если князь дал слово, от должен его держать.

И я почти уже вышел из главных дверей замка, когда меня окликнул Илья Сергеевич, справившись по поводу транспорта.

Он предложил мне коня, но я не был уверен в своих навыках и велел подготовить легкую коляску с гнедой.

И откуда я помню гнедую? Опять память Владимира просыпается?

К сожалению, за вчерашнюю ночь я так и не понял, как работает моя магия. Пожалуй, после секретаря нужно будет заглянуть в библиотеку. Интересно, там есть нужная литература? Какой-нибудь экземпляр магии для чайников, сокращенная и адаптированная версия для попаданцев?

Особо я и не рассчитывал найти что-то похожее, но чем сферы не шутят?

Городок Скряжин, в который въехала карета, не произвел на меня особого впечатления. Каменные низкорослые домишки с кричащими витринами, мальчишки-газетчики, да булочники с плюшками на лотках. В общем, практически сельская идиллия, да и только.

Да и чего я, собственно, ожидал, если сам живу в замке? Точно не многоэтажных строений, шпилями, подпирающими небо.

Тут были лавки с повседневными товарами, магазинчики с продуктами и всем другим, необходимым для жизни обычных людей и немного большим. В частности, мое внимание привлекла витрина с резными тростями. В некоторых были даже клинки. На обратном пути обязательно нужно заглянуть, если вспомню.

Наш кучер затормозил недалеко от ничем не примечательного здания со скромной табличкой «Приемная комиссия». Серая краска, скромная белая лестница без перил. Никаких украшений и даже чахлого куста с цветами — лаконично и строго.

Я намеренно вышел не у самого крыльца здания, а с другой стороны, чтобы хорошенько рассмотреть улицу. По-видимому, мне не раз придется еще сюда приезжать, и потеряться не хотелось бы.

Вдруг внутри появился противный ком, он застрял между легкими и сердцем и не давал мне покоя. Да и предчувствие взвыло, как сумасшедшее.

Я быстро огляделся, пытаясь найти источник опасности. Но все было спокойно. Рядом стоял элегантно одетый, седовласый мужчина, читающий газету, чуть дальше — цветочница с целой корзиной ромашек. Они, как и я, ждали, пока улица освободится от конных, чтобы спокойно перейти на другую сторону. Движение было не слишком оживленным, скорее праздно-ленивым.

Может, показалось? Но едва я так подумал, как из ближайшего проулка долетел грохот копыт, скрип коляски и резкие крики.

Погоня? Преследование? Все сразу?

Неважно! В любом случае ситуация складывалась опасная, я отступил ближе к витрине магазина с костюмами.

Оказалось, что не зря.

Стремительно летящая коляска выскочила из-за угла. Было понятно, что возница не мог справиться с лошадью, и транспорт повернул практически на одном колесе.

Животное хрипело, из раскрытого рта капала пена. Увидев перед собой людей, лошадь дернулась в противоположную сторону, но коляска так не могла.

Она с грохотом врезалась в любителя почитать. Мужчину отбросило к моим ногам, грудь его была смята, ноги сломаны, изо рта обильно текла кровь.

Цветочница успела отскочить мгновением раньше.

Возница, который так и не смог остановиться, взбесившееся животное, истошно закричал и свалился с козел на дорогу.

Я охнул и бросился вперед, чтобы проверить, жив ли мужчина.

К моему удивлению, мои руки сомкнулись на пустоте. Несостоявшаяся жертва шокировано переглядывалась с цветочницей и на всякий случай отступила от меня.

Опять искажение времени? Значит…

Не придумав ничего умнее, я дернул мужчину в сторону и в тот же момент, услышал знакомые звуки. Любитель газеты хотел было возмутиться, но я крепко держал его за руку, не давая вывернуться.

И когда мимо пролетела коляска, я невольно задержал дыхание. Она проскочила буквально в метре от нас, снеся стойку с рекламой. Возница судорожно тянул поводья на себя, лошадь встала на дыбы и остановилась только метров через десять.

Но никто не пострадал. Так или иначе, моя магия снова сработала.

— Благодарю за спасение, — тихо ответил мужчина.

Он еще не совсем пришел в себя, и я его прекрасно понимал.

Его глаза не отрывались от того места, где он стоял и где теперь красовался черный след резины от колеса.

— Могу ли я что-то для вас сделать? — добавил он, обернувшись ко мне.

На лице мужчины отразился живой интерес. Его глаза цепко осматривали меня, и мне показалось, что он видит меня насквозь.

— Нет, — улыбнулся я. — Рад, что смог помочь.

— Барон Герман Гласс, к вашим услугам, — он протянул мне руку.

И я ее с удовольствием принял, назвав свое имя.

На том и разошлись, а я поспешил дальше в здание, где располагалась приемная комиссия. Пора начинать отдавать долг родине и обществу.

Меня удивило, что в этом мире, хоть и аристократы обязаны нести службу, их не забирали поголовно по достижению возраста. Здесь было больше свободы, но и спрос больше.

Как я уже выяснил, они приходили не рядовыми солдатами, а сразу офицерами. И это совершенно не значило, что звание давалось просто так. Нет, были и экзамены, и проверки, и учения. Армия всегда нуждалась в толковых людях.

Даже если новобранец ничего из себя не представлял, его продолжали натаскивать на конкретную должность под конкретного человека.

Из-за того, что я даже не представлял на что способен Владимир, мне было немного не по себе.

Но это меня не остановило. С самым серьезным лицом я подошел к симпатичной девушке и представился.

— Князь Владимир Иванович Эгерман, прибыл для прохождения комиссии на военную службу.

Девушка скупо улыбнулась и махнула мне в сторону группы молодых людей, которые старательно заполняли какие-то бумаги. Они что-то шумно обсуждали и трясли бумажками.

Я подошел ближе, глянул на висящий рядом стенд.

— Господа, здравия желанию. Где мне можно получить анкету для комиссии?

Один из них, щуплый блондин с серыми глазами, махнул на кармашек, прибитый к стене. Я с благодарностью кивнул, вытащил один экземпляр из толстой пачки и сел невдалеке за стол.

Молодежь предвкушающе заулыбалась. Как я понял, они уже не первые полчаса пытаются заполнить нужные строчки.

Да и мне оказалось нелегко, приходилось постоянно сверяться с эмоциональным откликом, идущим из глубины души и памяти Владимира. Расчет прост — если мне нравится вопрос, значит, он был в этом хорош. И наоборот.

Спустя десять минут, все строчки были заполнены, и я поднялся, чтобы отдать документ девушке при входе, и довольно усмехнулся.

Неожиданно вся компания будущих военных удивленно уставилась на меня, и мне в спину донеслось:

— Выскочка!

Мне стоило большого труда не обернуться и не прокомментировать умственные способности молодого человека.

— О, вы уже все заполнили? — теперь улыбка девушки стала теплее. — Давайте я проверю.

Она углубилась в чтение, и брови ее поползли наверх.

— Приятно осознавать, что еще остались образованные люди, — шепотом произнесла она и скосила взгляд на разом притихшую компанию. — Давайте я позову старшего и сразу ему передам ваши документы?

Я кивнул и принялся рассматривать помещение. Но взгляду не за что было даже зацепиться. Прямые коридоры, агитационные плакаты, различные бланки и кабинеты, кабинеты, кабинеты.

Разве что девушка Светлана, что уже вернулась, была единственным приятным украшением этого чопорного заведения. Она то и дело строила мне глазки, но я оставался суров и неприступен.

Сначала ведь дело, а все развлечения позже.

Ждать пришлось долго.

Я успел не один раз прочитать все плакаты, сходить пару раз на улицу и даже выпить чай, любезно поданный Светланой.

Наконец, из одного кабинета выглянул боец и пригласил меня внутрь. Какого же было мое удивление, когда за обычный серой дверью скрывалась дорого обставленное помещение. Мягкие черные диваны, несколько стульев, длинный письменный стол с аккуратными стопками бумаг.

Мне не дали толком осмотреться и сразу провели дальше.

— И снова здравствуйте, молодой человек, — сказал мне никто иной, как барон Герман Гласс.

Вот так встреча! На секунду перед глазами все еще стояла картинка с его бездыханным телом. Поспешно отогнав ненужное воспоминание, я продолжил его рассматривать.

Черные с щедрой проседью волосы, усы, переходящие в бакенбарды, и цепкий взгляд голубых глаз.

— Я также отреагировал, — сказал он, увидев мой удивленный взгляд, — когда увидел вашу анкету. Поэтому решил пригласить вас и побеседовать лично.

Он жестом пригласил меня сесть в кресло напротив его стола и взял в руки мою анкету.

Не обращая внимания на холодок, пробежавший по спине, я замер в ожидании слов барона. Чем обернется мне спасение его жизни?

Но вместо обсуждения сведений из документа он начал спрашивать меня о жизни. На долю мгновения я растерялся, не зная, что отвечать.

Нацепив на лицо самое серьезное выражение, я постарался максимально расплывчато отвечать, не забывая вставлять незначительные детали, которые добавили в мои слова щепоть правдивости.

Впрочем, барона было не провести. Он будто чуял мое нежелание отвечать прямо и сыпал новыми и новыми вопросами.

Я стойко держался.

И когда нас прервал стук в дверь, я незаметно перевел дух.

Но это было только начало.

Тот самый боец, который привел меня к Глассу, принес небольшую резную шкатулку. Барон с кивком принял ее и поставил на стол.

А затем допрос продолжился.

На чистом адреналине от всей ситуации я начал более точно отвечать и вскоре понял, что в дело включилась память Владимира.

А барон после каждого вопроса заглядывал под крышку шкатулки, хмурился и спрашивал что-то новое.

У него там детектор лжи, что ли?

Через два часа поток вопросов иссяк. Гласс удовлетворенно кивнул и сказал:

— Вы нам подходите. Но я хотел бы предложить вам нечто иное, чем просто офицерское звание и работу в кабинете.

Глава 8

— Но для начала мне нужно у вас кое-что спросить.

Барон ловко откинул крышку шкатулки, заглянул в нее, потом посмотрел на меня, словно прикидывая, достоин ли я такой чести. А затем сам себе кивнул и развернул ее ко мне. На темно-синей бархатной подложке лежал небольшой, размером с куриное яйцо, прозрачный шар. Он мне напомнил сувенир из многочисленных лавок на любом курорте. Только надписи с названием города не хватает.

Меня разобрало любопытство. Что я должен был увидеть в этом шаре? Или он как-то должен светиться? И почему Гласс делает вид, что это так важно?

— Что вы видите? — спросил он меня.

— Нич... — едва я начал говорить, как вдруг что-то поменялось.

В глубине этого странного артефакта появилась серая муть. Она поднималась из самого центра и вскоре заполнила весь шар. Чем больше я в нее вглядывался, тем четче и ярче становились образы.

В какой-то момент картинка окончательно сформировалась. На ней барон резко вскакивает, замахивается и бьет меня кулаком справа.

В кровь мгновенно поступила хорошая порция адреналина.

Я рефлекторно вскочил, уходя с предполагаемой линии атаки. И лишь это меня спасло от удара. Потому что барон уже начал движение, пока я вглядывался в шар.

— Прошу объясниться, — с трудом сдерживая гнев, потребовал я.

Барон улыбнулся, как кот, обожравшийся сметаны.

— Что вы там увидели? Мой удар?

Я нехотя кивнул, все еще не понимая, к чему он клонит.

— Прекрасно! Вы у нас маг! Это крайне занятно. Еще ни разу не встречал людей, чьи способности просыпались так поздно.

Это он намекает, что я тормоз?

— Думаю, что вы предсказатель. Иначе как бы спасли меня на улице и смогли избежать удара прямо сейчас.

Я не стал это комментировать и разубеждать его. Предсказатель так предсказатель. Как ни назови, только в микроволновый излучатель не ставь.

— Вы подтвердили мои мысли, и поэтому я предлагаю вам поступить на службу в нашу организацию, — закончил барон.

— В какую именно? Как я понимаю, это не военная служба?

— Как раз наоборот. Военная служба — это не только боевые действия, разведка и марши на плацу. Но и особые поручения короны. Особые, — подчеркнул он.

Мои брови взлетели вверх. Тайная служба самого императора?

Впрочем, Гласс так и не сказал ее название. Видимо, такая секретная, что они сами его не знают.

— И в чем моя выгода? — переборов удивление, спрашиваю барона в лоб.

— Сразу к делу, хорошо, — одобрительно кивнул он. — Вы поступаете на службу, мы даем вам поручения, и по их успешному выполнению вам полагается выплата. Весьма и весьма щедрая.

— Прежде чем согласиться, я бы хотел внимательно изучить все детали.

— Сразу скажу, как только вы поставите свою подпись, то никто не должен знать про эту службу и уж тем более, про поручения.

Я кивнул и Гласс позвал дежурного офицера, чтобы тот принес чай и документы. Все появилось на столе в долю мгновения.

А потом мы долго обсуждали условия моей работы. С некоторыми пунктами я сразу же соглашался, на других мы спорили до хрипоты и взаимного удовольствия.

В конце концов, мы смогли договориться, пожали друг другу руки. Осталось только дождаться, когда будут готовы все документы. Интересно, у них тут есть хороший юрист?

Время от времени я бросал взгляд на шар в шкатулке, но он так и оставался прозрачным. Ни дымки, ни образов, ни картинок.

Когда я почти вышел за дверь, Гласс меня окликнул:

— Владимир Иванович, я вас очень прошу, не вздумайте нашей Светочке голову морочить!

— Господин барон, пара комплиментов девушке не делают меня монстром.

На этой ноте и расстались.

Я вышел из кабинета Гласса и глянул на эту самую Светочку. Она застенчиво мне улыбнулась, а я не удержался и подмигнул ей.

На улице все еще было светло — солнце изо всех сил пригревало спину и голову. А желудок не двусмысленно намекал, что я пропустил обед.

Быстро осмотревшись, я заметил в стороне от всей уличной суеты крошечное кафе. На вывеске были нарисованы румяные булочки и яйца, а над ними название «У бабушки Флоры».

Домашняя еда! Да это просто праздник какой-то! А то за все время из домашнего у меня были только Катюшенькины каши, пирожки да отцовское вино.

Даже до места, где я стоял, доносились невероятные ароматы. Кажется, это была какая-то выпечка и наваристый мясной суп.

Если бы я сейчас закрыл глаза, то все равно бы нашел это кафе, ориентируясь только по запахам.

Пристроившись прямо на улице за столиком с маленьким букетом лаванды, сразу открыл короткое меню.

Я не ошибся, действительно, все блюда были домашними, «как у бабушки», было написано в самом низу страницы. Мне приглянулся борщ и мясной пирог. Их я и буду заказывать.

Ко мне подошла очаровательная старушка. Про таких говорят, что они как сияющий одуванчик. Белоснежные волосы под разноцветной косынкой, ореховые глаза, лучики морщин под ними и светлая улыбка.

— Милок, чего надумал? — звонко спросила она.

— Борща хочу, бабулечка! И пирог мясной!

— Это я мигом! Обожди тут, сейчас принесу.

И никаких тебе высочеств и сиятельств.

Пока есть время, можно обдумать предложение Гласса. По сути, мне должны будут выдавать задания, касающиеся дел государства и самого императора. Тех самых дел, о которых не пишут в газетах и хранят их в самом засекреченном архиве. Никаких заказных убийств — это я отдельно уточнил. Только поиск информации, людей, передача сведений.

Конечно, их доверие еще нужно заслужить. Но, как выразился барон, у меня все должно получиться с учетом дара предвидения.

Я так и не стал ему рассказывать, что это искажение времени. Лишь объяснил, что магия появилась лишь недавно и мне, пока не удалось понять принцип ее работы.

На это Гласс развел руками. Обучения как такового нет. Каждый маг познает азы самостоятельно. Разве что есть общие принципы, в виде тренировки концентрации и медитации.

И за все это мне обещают платить деньги. Даже с условием, что я еще не совсем разбираюсь в финансовом вопросе этого мира, сумма выходила приличная. Не такая, чтобы вытащить семью из долгов, но хоть с ними будет виден выход из этой ямы, а может, и Анне не нужно будет так поспешно выходить замуж.

На этой позитивной ноте и возникла передо мной глубокая тарелка с борщом. Запах от него шел такой, что у меня свело желудок. В дополнение к нему бабушка Флора принесла кусок черного хлеба с тонким ароматом чеснока и густую сметану.

Если бы мне сейчас было доступно искажение времени, то я бы постарался растянуть этот ужин на час, а то и два.

Когда посуда опустела, сразу же подали пирог. Тонкое тесто, сочная начинка и много-много мяса. Что еще нужно для счастья молодому, здоровому организму?

Хотел было попросить счет, но в кафе пришли еще люди, и бабуля намертво застряла с этой парочкой, подробно описывая состав блюд из меню.

Я решил воспользоваться этим ожиданием, чтобы потренировать концентрацию и попробовать затормозить время.

Но для начала нужно было вспомнить, как у меня получилось это в первый раз.

Удар главаря. Блеск лезвия. Адреналин.

Картинка мелькнула и тут же пропала. Да, сложно, сидя за столиком после сытного ужина, заставить кровь бежать быстрее. Но чем больше я буду пытаться, тем быстрее получится.

Покрутив ситуацию с ножом и так и эдак, я начал посекундно восстанавливать всю картинку.

Вдох. Замахиваюсь, чтобы врезать по спине.

Выдох. Краем глаза замечают блеск.

Вдох. Удар сердца. Впрыск адреналина.

По телу пробегает горячая волна, и моя рука машинально отбивает несуществующий нож.

И тут меня выбрасывает в реальность, к столику и пустой тарелке. Напротив меня удивленно замерла бабуля. Она видела мой взмах и застыла всего в одном шаге от меня.

Я открыл рот, чтобы извиниться, но тут произошло странное. По ее лицу прошла легкая рябь, и затем что-то поменялось.

— Прошу меня простить, задумался, — поспешно сказал я.

— Глубоко же вы ушли в себя! — рассмеялась хозяйка кафе, забирая посуду.

После того как она заулыбалась, я понял, что изменилось. Ее морщины! Их стало меньше. Нет, они не исчезли, но бабушка слегка помолодела.

Я изумленно уставился на свои руки. Неужели я смог замедлить старение и даже обернуть вспять ее годы?!

Эта мысль настолько сильно меня потрясла, что я, не глядя, бросил купюру на стол и стремительно вышел из кафе.

Да я даже не понял, как нашел своего возничего и доехал до замка!

***

— Ты где был? Я тебя ищу уже полдня! — с порога спросил отец, едва я появился дома. — Опять с Субботиным был, бездельник?

— Выполнял свой долг — подал документы на военную службу, — бодро ответил я, ничуть не обидевшись на его слова.

Говорить, куда именно меня приняли, конечно, не стал, что мне еще оставалось?

— Ладно, поверю на слово. А что мне за писюльку мне принес сегодня управляющий? — отец, не глядя протянул мне лист бумаги, заляпанный розовыми разводами. — Почему этого человека нужно уволить?

Я уже и забыл, что просил Сергея написать записку по поводу того работника. Мельком посмотрев на текст и изумившись стройности предложений, я улыбнулся:

— Наш управляющий совершенно не умеет увольнять людей. Решил научить его. Точнее, провести по всей процедуре. Докладная тебе, резолюция, приказ, увольнение.

— Увольнять? Да у нас и так почти работников не осталось! Если такое разрешить, то некому будет собирать виноград, обрабатывать его и следить за вином. Или ты готов все сам делать?

— А ты давно интересовался делами на винодельне? Мне тут интересную задачку подкинули, — я проигнорировал его ценное замечание.

— Да как-то вот что-то руки не доходили, все занимался другим, — ушел отец от ответа. — А что там?

— Саботаж, некомпетентность и намеренная порча имущества.

Лицо у Ивана Станиславовича вытянулось, и он ошалело захлопал глазами. Через секунду щеки у него стали наливаться цветом, и я в очередной раз стал переживать, что у него случится приступ.

— Уволить всех! Лишить зарплаты!

— Еще скажи — «казнить», — у меня было прекрасное настроение, и этой вспышкой его испортить было невозможно. — Лучше дай мне все документы за последний год по винодельне, может, у меня, какая дельная мысль возникнет. А уволить нужно этого Дуракина, или как там его? Он подрывает работу коллектива.

— Куракина, — поправил меня Иван Станиславович.

Отец еще немного поворчал про безалаберное поведение работников, но подпись на послании Сергея поставил.

— А почему бумага такая грязная?

— Это подчиненные нашего управляющего так пытаются выразить свою любовь и уважение, — пожал я плечами. — Не привыкли еще. А парень-то головастый! Скажи мне, а кто тебе отчеты приносит?

— Как всегда, Диночка, забыл, что ли? Раньше-то не разлей вода были.

Я сосредоточился на эмоциях, связанных с этим именем. Затаенная грусть, злость и даже нежность. О как! Не ожидал такого от Владимира. Кто-о сильно потоптался по твоему сердцу. Теперь мне стало интересно, кто это за Диночка и что она такого сделала.

— Что ты еще узнал? — требовательно спросил отец.

Мне не хотелось обсуждать дела на винодельне, мои мысли уже были далеко и тренировались в управлении магией.

После того как у меня получилось слегка омолодить старушку, только об этом и думал. Это же какая сила! Это же какие деньги можно получить.

У меня в глазах вместо зрачков появились гипотетические денежные значки, а губы сами собой растянулись в улыбке. Но я быстро себя одернул, вспомнив слова Лерчика про снобов, плюющих на все, кроме собственных персон.

— Ты чего такой довольный? — раздраженно спросил отец. — Дела из рук вон плохо, а ты скалишься. Рад, что отцу плохо? Что семья разорена?

— Нет, просто рад, что я встал на путь исправления. Буду помогать семье, беречь близких и не ввязываться в опасные авантюры.

Иван Станиславович поднял брови, не веря моим словам.

— Ты пьян?

— Трезв, как фамильное стекло!

— Употреблял запрещенку? Неужели Субботин опять водил тебя в тот притон? Сколько раз тебе говорить, это место не для таких, как мы! Мы же Эгерманы! Если я хоть еще раз услышу, что ты опять был в «Приюте странников», лишу наследства! Так и знай. Теперь я точно не передумаю!

— Да нет же! — хорошее настроение начало стремительно портиться. — У меня ясный ум. Я действительно рад, что занялся теми делами, которые помогут нашей семье. Разве ты не рад, что я взялся за голову?

Отец погрозил мне пальцем. Он все еще подозревал, что я где-то привираю, но где именно… Тут он никогда не догадается!

На этом мы и закончили. Мне оставалось только незаметно проскочить в свою спальню и, наконец, приступить к тренировкам.

Но только я вышел из кабинета отца, меня уже поджидала матушка.

Я в очередной раз невольно залюбовался ее прекрасной внешностью. Эти упругие темные локоны, точеный нос, высокий лоб, сейчас нахмуренный. И как отец заполучил такую красотку?

Она ловко взяла меня под руку и повела по коридорам замка, забрасывая вопросами.

— Ты сегодня съездил в приемную комиссию?

— Да, документы подал.

— И куда тебя распределили? Говорил со старшими офицерами?

— Пока только вручил анкету секретарю, — врать матери было сложно, но привычно. — Никаких бумаг еще не подписывал, — чистая правда. — Обещали в скорейшем времени известить меня. Думаю, буквально на неделе.

— Я так за тебя рада, Володенька! И горжусь! А винодельня? Там что твориться?

— Все гораздо хуже, чем я думал. Деньги уходят мимо нас, а куда — непонятно. Буду разбираться.

— Какой ты молодец, — она погладила меня по руке и продолжила допрос. — А что именно плохо? Земля? Виноград? Может, оборудование?

— Для той, которая не интересуется финансовыми делами семьи, ты подозрительно много знаешь, — хохотнул я.

— Еще как интересуюсь, просто это не всем положено знать, — подмигнула она. — Так что там происходит?

— Про оборудование, землю и виноград я тебе ничего не скажу, потому что в этом не разбираюсь. А вот люди… С ними придется поработать.

— А как тебе новый управляющий?

— Занимательный молодой человек. Разбирается в вопросе, нужно будет с ним разработать хорошую стратегию для восстановления наших прежних объемов.

— Но это же деньги! Тем более, как я слышала, ты собрался кого-то уволить.

Ох, лиса и это знает! Пришлось рассказать про того работника. Опять забыл его фамилию!

— Звучит не очень хорошо, — расстроенно сказала матушка. — Но, думаю, вы с Сергеем разберетесь. Но ты все равно прислушивайся к отцу. У него огромный опыт…

Я с сомнением посмотрел на нее. Интересно, опыт у него большой, но в чем?..

—…и ему просто будет приятно, что ты спрашиваешь его мнения, — закончила она свою фразу.

Следующий вопрос она задать не успела, так как в гостиную вихрем влетела сияющая от радости Анна. Ее платье тут же подняло в воздух пылинки, которые заискрились в свете лучей заходящего солнца.

— Что это вы тут без меня делаете? — она тут же расцепила нас и закружила матушку в танце. — Почему мы такие хмурые! Ведь лето за окном, птички поют, розы все распустились!

Она позволила себя увлечь в танец, но в глазах поселилась тревога. Материнское сердце не обмануть.

— Аня, что случилось? — с подозрением спросила матушка.

Ее лицо было очень серьезным. Да и я невольно нахмурился, глядя на веселую сестру.

— Ничего! И сразу все! И это все невероятно прекрасно! — нараспев произнесла сестра, плюхнувшись на диван и обняв подушку, а потом подняла голову и вдруг спросила. — Мам, а ты меня любишь? Сильно?

— Это как-то связано с твоей грядущей свадьбой? — заподозрив неладное, спросил я.

— И да, и нет! — она расхохоталась.

Матушка скрестила руки на груди и встала рядом со мной.

— Поведуй мне, дорогая Анна Ивановна, что такого прекрасного случилось?

— Мамочка, ну чего ты такая сердитая?

Сестра радостно потянулась, раскинув руки в стороны. Я несколько секунд смотрел на ее довольное лицо и тихо произнес:

— Любовь у нее случилась.

Глава 9

Виталий Захарович внимательно смотрел на Игоря, который застыл в дверях с пачкой документов. Лицо помощника было кислым.

— С чем пожаловал, — спросил хозяин кабинета. — Нашел что-нибудь?

— Готов предоставить вам первые сведения. К сожалению, ситуация пока не в нашу пользу.

— Показывай.

Он каждый день ждал новостей, сильнее загораясь идеей приобрести этот виноградник. Виталий Захарович знал, что все в мире можно купить, достаточно назвать хорошую цену.

И владения Эгерманов не должны быть исключением. Но сейчас в документах он видел совершенно иную картину, нежели ему расписывал рыжий торговец.

Треть урожая сгнила, работников осталось мало, управляющий молод и неопытен. Оставался только один вопрос — почему они до сих пор держаться? Старые запасы?

Как ни посмотри, идея покупать это производство уже не выглядела такой перспективной. Однако никто не мог сказать “нет” Виталию Захаровичу. Он уже мысленно переделал этикетки, и заменил герб Эгерманов на свой родовой.

Эта идея занозой засела у него в голове, и он решительно не собирался от нее отказываться. Нет работников? Наймем. Нет оборудования? Купим!

Нет такого вопроса, который нельзя было решить деньгами.

На тонких губах Виталия Захаровича заиграла мечтательная улыбка.

— И еще, говорят, Эгерман младший подал документы на военную службу, — осторожно произнес Игорь.

Он прекрасно знал это выражение лица своего руководителя. Сейчас нужно очень и очень аккуратно преподносить новости.

— Да? Неужели взялся за ум? — седая бровь приподнялась.

— Не могу сказать. Однако, в данный момент, его еще никуда не распределили.

— Не страшно, пополниться наша благословенная армия еще одним тупым аристократишкой. Это все равно, что изгнание из семьи для него сейчас, чтобы деньги не разбазаривал. А с учетом, как он привык себя вести, нет, не вариант.

Игорь позволил себе скупую улыбку.

— И тем не менее, потребуется больше финансовых вложений, чем мы предполагали вначале.

— Я хочу эту винодельню, — отчеканил каждое слово Виталий Захарович. — Если пошел на службу, значит, денег совсем не осталось. Выясни все! Я хочу знать все! На что идет каждый рубль, каждая копейка!

Помощник не вздрогнул. Он привык к такому поведению своего работодателя и не ожидал никакой другой реакции.

— Давай, по обычной схеме, и чтобы без ошибок все прошло, — закончил свою речь и хлопнул кулаком по столу.

***

— И ты представляешь, — говорю Лерчику, едва мы засели в моей спальне, — она в кого-то влюбилась! Матушка аж дар речи потеряла. Но потом выдала такую тираду, что я даже невольно заслушался.

— А ты что? — спросил он и нахмурил брови.

— А что я? Развел руками.

— И все? И никакой ругани и наказаний?

— Что за ерунду ты говоришь? — я удивленно уставился на Субботина поверх бокала, — если ей запретить, так она же наперекор пойдет. А так... побесится и перестанет. Вспомни себя в семнадцать лет.

— А если это и вправду, любовь?

— Лер! Ну какая любовь?

— Первая.

— Тем она и опасна. Аня же моя сестра, я должен защищать ее, даже порой от самой себя.

Я откинулся на спинку дивана и внимательно изучал лицо друга. Он сегодня что-то подозрительно тихий и серьезный.

— Субботин, а не ты ли таинственный ухажер моей сестры? Если ты, то я тебе уши откручу по самую шею.

Лерчик вскинулся, картинно вытаращив глаза, и, наконец, улыбнулся. От его реакции у меня отлегло на душе.

— Уши прямо-таки открутишь? И как я буду без ушей? Куда лапшу вешать женщины будут?Нет, просто действительно вспомнил себя в семнадцать. Я тогда был влюблен в белокурую девушку.

— И чем все закончилось?

— Забыл, что ли? — мотнул головой он. — Она разбила мое сердце своей холодностью и выскочила замуж за какого-то барона с огромным пузом и состоянием.

— И с тех пор ты такой, — ухмыльнулся я.

— Хороший тост!

Тонко звякнули бокалы.

— Она молода, — продолжил я, — неопытна. Открыта сейчас всему миру. Ты же видел, как она приходит ко мне в слезах и просит найти способ не дать ей выйти замуж.

— Это логично. Ты же ведешь себя точно также, — заметил Лерчик.

Вместо ответа, я рассмеялся. Друг умел ткнуть в больное место. И только ему было это позволено.

Ничего, я сейчас быстро разберусь со всеми делами, восстановлю виноградник, заработаю деньги и ей не нужно будет выходить за этого Кармина.

— Кстати, Лер, а ты не знаешь ее будущего жениха?

— Граф Кармин Юрий Борисович, сорок лет, богат, но не сказочно. Крепкое хозяйство, многочисленные маленькие торговые лавки и несколько доходных домов.

— Мука, да? — вспомнил я слова матушки.

— Да, и все, что с ней связано. Не самый крупный поставщик, но, говорят, отмечен в том году наградой императора за самое современное производство. Он из соседней страны заказал дюже умный агрегат, который сократил время обработки зерна.

— И откуда ты все это знаешь? — удивился я.

— В отличие от тебя, я веду активную светствую жизнь и стараюсь собирать информацию. Неизвестно что и когда может пригодиться.

Это все было сказано таким серьезным тоном, что я невольно взглянул на него другими глазами. За внешней бравадой скрывался весьма умный и мудрый человек. А ведь так сразу и не скажешь.

— Тогда ты должен знать, в кого влюбилась Аня.

— А вот тут полный провал. Она и мне не сказала, — развел он руками. — Никто ее ни с кем не видел. Но с другой стороны, она и нигде не появлялась. Запомни мои слова, едва Аня появится на балу в честь восемнадцать лет, то отбоя от женихов не будет. Но даже в этом случае, граф со своими деньгами выглядит гораздо интереснее.

— Ты не мог бы поспрашивать? Кто это, вообще, может быть? Она же безвылазно в замке сидит.

— Не совсем. Она ездит с матушкой на какие-то собрания женские.

— А ты откуда знаешь?

— Видел, как они в карете выезжают. Каждую среду и пятницу, в одно и тоже время. Значит, у них в это время какие-то мероприятия. А незамужнюю дочь можно показывать только в женских кружках.

— Да ты прямо детектив! — изумился я.

Лерчик мне определенно нравился. Хороший и надежный человек, да еще и с такими способностями!

От этих мыслей меня отвлек слабый стук в дверь.

— Войдите! — крикнул я и поднялся.

На пороге стоял Илья Сергеевич с несколькими письмами на подносе.

— Ваше высочество, почта, — проскрипел он.

Я забрал у него белоснежные конверты, и дворецкий медленно покачиваясь побрел по коридору обратно.

Всего было три послания. Приглашение, любовная записка и очередное требование оплатить долг. Так себе набор.

Больше всего меня заинтересовало последнее письмо. На тонком листе был напечатан длинный мудреный текст, суть которого сводилась к необходимости оплатить счет в банке. Знать бы еще какой счет, в каком банке и какую сумму. Нет, мне определенно нужен секретарь!

Следом я вскрыл то письмо, которое я определил, как любовное. Иначе почему бы оно пахло женскими духами? Быстро просмотрев его, сразу скривился.

— Что пишут? — спросил Лерчик, глядя на мое лицо.

Я молча передал ему записку, а сам открыл последнее письмо. Плотная бумага с тонким золотистым блеском и аккуратным красивым почерком.

— А меня пригласили посетить прием... — задумчиво потянул я.

Лерчик отбросил любовное послание и отобрал у меня приглашение.

— Ого! Да это же от барона Гласса! — его брови взлетели. — И откуда ты его знаешь?

— А что барон чем-то известен?

— Конечно! Блестящая военная карьера, высший чин, вхож в императорский дом. Занимательная во всех отношениях личность. Немедленно рассказывай, где ты с ним умудрился пересечься, да еще, чтобы тебе прислали такое!

— В приемной комиссии встретились, — увильнул я от ответа. — Мою анкету ему передали, он пригласил на беседу. В сущности, обычное дело.

— Ох не договариваете вы, Князь! — Лерчик аж поднялся с дивана. — Я требую правду!

— Да я помог ему разминуться с летящей коляской. Услышал, как несется лошадь, схватил барона за руку и оттащил от дороги.

— Его? Просто за руку? И он что? Не расстрелял на месте? — хлопал глазами Лерчик.

— Поблагодарил и представился. Все. Честное слово! Что в этом такого?

— Нет, ты определенно либо рехнулся, либо потерял память, — покачал он головой. — Барон ненавидит, когда его трогают. Ему-то порой в глаза никто не смотрят. А слухи про него ходят порой просто фантастические! Говорят, он жену свою убил, когда она без предупреждения взяла его за руку. Страшный человек!

Я с сомнением посмотрел на друга. Чувствую, что привирает, но все равно мне стало не по себе. Поборов смятение, с решил сменить тему.

— А как тебе любовное послание?

— От баронессы-то? У тебя целый ящик таких, — пожал он плечами.

Обернувшись на стол, я вспомнил, как не так давно раскладывал все письма по стопкам. И, кажется, там действительно была похожая записка.

“Дорогой мой Володенька! С момента нашей встречи не могу перестать о тебе думать! Когда же мы, наконец, встретимся, желательно наедине? Скучаю очень сильно!

Твоя Мариночка”

А не та ли это баронесса, что пряталась в моей кровати? Я покопался в других письмах и нашел ее полное имя — Марина Михайловна Дубельт. Цифра в углу одно из посланий была внушительна. Потенциальная невеста? А, кстати, где тот список, про который говорила матушка?

Я перерыл весь стол и в конце концов, на самом дне нижнего ящика нашел сложенный вчетверо лист бумаги с фамилиями и именами. Возле каждого стояла хлесткая приписка. Лучше бы портрет! Некрасиво выйдет, если встречу кого-нибудь из них, а сам знать не знаю, кто это. Придется пытать Лерчика.

— Чего ты там ищешь? — подал он голос.

— Смысл жизни, — буркнул я.

— Так это же не вино, а бумажки. В них смысла нет.

— Не согласен с тобой, — я показал ему список. — Что скажешь?

— София Владимировна все еще надеется на то, что ты выберешь кого-нибудь из них? — вот, значит как зовут матушку. — Она дурного не посоветует.

— Мне интересно твое мнение, — задумчиво сказал я.

— Ну что я могу сказать... Я вполне согласен с твоими комментариями. Особенно про Эльзу Мамаеву. “Расчетливая стерва”. И вот, очень точно про Екатерину Полезняк — “глупая, как пробка”. А вот Мария Теряева и вправду, косит на один глаз. И кого ты из них выбрал?

— Что-то мне не очень хочется выбирать вот так.

Я вдруг вспомнил, как познакомился с моей Анжелой. Это было еще в академии, на последнем курсе. Поженились буквально через год, а через три, я стал членом боевой группы с экспедициями по полгода.

Постепенно отношения сошли на нет, и она съехала с нашей маленькой квартирки. Документы на развод я получил, когда был на очередном задании. С тех пор мы ни разу не встретились.

Я тряхнул головой, отгоняя картинки прошлого, и снова пробежался по списку: “Три слова кружев”, “Не подходить”, “Принцесса”... Да уж, Владимиру никто из них особо не нравился.

Мне пришло в голову сравнить этот список с приглашениями на столе. Оказалось, что я думал правильно — все цифры в уголках были только на тех письмах, чьи имена дала мне матушка. Вот так все просто. Холодный денежный расчет.

— А приглашение на какое число? — спросил Лерчик.

— Уже на завтра, — я покрутил в руках бумагу. — А в чем на такие мероприятия принято приходить?

— При полном параде! — он широко улыбнулся. — Помнишь, тот костюм, в котором ты был у Теряевых? Такой с широким лацканом?

Я на всякий случай кивнул.

— Вот, — продолжил он, — не надевай его больше.

И заржал. Мне осталось лишь собрать всю волю в кулак, чтобы не закатить глаза. Мне определенно нужен совет знающего человека, и точно это будет не Субботин.

— Ладно, разберусь с этим завтра. А теперь спать. Слишком много событий для одного дня.

— Ты, кстати, подал документы-то?

— На службу? Конечно. Все в лучшем виде сделал.

— Я тут подумал, что если тебя пригласил сам барон Гласс, то скорее всего он на приеме передаст тебе уведомление лично. Странно, конечно, но мне очень интересно, куда тебя распределят.

На этом мы и разошлись. Лерчик отправился в свои гостевые покои, а я буравил взглядом шкаф в надежде, что нужный костюм сам появиться.

Но нет.

***

— Рад, что вы смогли к нам приехать, — зычный голос барона Гласса оторвал меня от созерцания роскошно одетой публики. — Добро пожаловать в мою скромную обитель.

Скромную! Я мельком глянул на богатый интерьер бальной залы, где были расставлены столы с закусками, мягкие диванчики и многочисленные вазы с цветами. Мимо нас носились официанты с напитками.

Не глядя взяв бокал с красным вином, Гласс повел меня к компании мужчин, что-то бурно обсуждающих. Кажется, речь шла о ситуации на границе империи.

— Дамы и господа, хотел вам представить Владимира Эгермана, — представил меня барон и на меня уставились шесть любопытных глаз. — Подающий большие надежды юноша, как раз на днях подал документы на военную службу. Как раз сегодня хотел передать ему официальное приглашение.

Он назвал имя каждого: Боголюбов Сергей Дмитриевич, высокий худой мужчина с холодными, рыбьими глазами, Дюпон Карл Архипович, улыбчивый и очень смуглый, и Комов Лев Федорович, невзрачный с совершенно незапоминающимся лицом. По выправке всех троих сразу понятно, что передо мной кадровые офицеры.

Они пожали мне руки и пожелали блестящей карьеры. Гласс на это одобрительно зашевелил усами.

После этого короткого знакомства, барон отвел меня в сторону. Я надеялся, что он, наконец, покажет контракт на работу, но он больше рассказывал про свой дом и гостей.

Через полчаса мне были известны данные почти всех собравшихся тут. А Гласс все говорил и говорил. У меня появился в руках новый бокал.

Периодически к нам подходили дамы с кавалерами, мне их тоже представляли, но имена быстро стирались из памяти — слишком много информации за такой короткий период.

Хотя некоторые, судя по эмоциями, были знакомы Владимиру. Я старательно всем улыбался, и продолжал отпивать вино.

В голове уже появилась легкость.

Постепенно стало казаться, что барон мне попросту заговаривает зубы. Эта мысль выдернула меня из праздного веселья в почти боевую готовность.

Но тут к нам подошла очаровательная супруга Гласса, Мария Витальевна. Она весело защебетала, засыпая меня вопросами о родителях и жизни. Это отвлекло меня от размышлений и я немного расслабился.

Разве что взгляд Гласса царапал внимание.

К нам подошел очередной официант. Я хотел было потянуться к стакану с лимонадом, но барон снял с подноса два бокала с темно-красным, почти черным вином и развернулся к гостям.

— Господа и дамы, прошу минутку внимания, — громко сказал он. — Сегодня у нас особенный вечер. Этот молодой человек вступает в ряды нашей доблестной армии. А именно, под мое непосредственное руководство. Как вы знаете, в моем подразделении много отделов, и сейчас я вручу официальный документ, где будет значится, куда именно распределили Владимира.

К нам подошел Карл Архипович и театральным жестом извлек из кармана плотный конверт. Гласс поставил бокалы на стол, придвинув ко мне один, и кивнул улыбающемуся Дюпону.

— Торжественный момент, — он передал мне документы. — Поднимем бокалы, друзья!

Адреналин бурлил во мне, любопытство раздирало на части, а в ушах шумели многочисленные поздравления.

— Тост! За новое дарование в наших рядах!

Краем глаза замечаю, как Гласс внимательно следит, как я поднял свой бокал. Взгляд просто не сводит!

Ослепительно улыбнувшись, я делаю хороший глоток.

Дамы резко выдохнули и побледнели, прижав ладони к губам, а несколько офицеров нервно сглотнули.

— Неужели, ради этой работы, мне нужно умереть? — сказал я, откровенно наслаждаясь их растерянными лицами.