Познавшие смерть 2. Война

Глава 1

Варнас Первый нервно ворочался в кровати, не мог уснуть. Последний Совет прошёл напряжённо и закончился поздней ночью. Идти в спальню своей жены он не решился, опасаясь очередного скандала, так как последние недели Селена была, как не своя постоянно искала конфликта. Варнас понимал, что частые смены настроения, ежеминутная вспыльчивость – это следствие беременности, но и он тоже человек, которому после нескончаемых государственных дел надо отдохнуть, переключиться. И сейчас он лежал в постели, укрывшись одеялом, но не мог уснуть. Мысли постоянно сменяли друг друга, не давая погрузиться в сон.

«Что делаю не так?! Почему мои приказы игнорируются?! Уже четырёх Советников сменил, а всё равно проблемы только множатся! Этот бунтарь Инноми, если ничего не изменится, через неделю будет у стен Столицы, а ещё жена категорически против одна покинуть Перламутровый дворец и удалиться в безопасное место! Разве она не понимает, как я не оставлю Столицу?! Подданные меня не поймут! Испугался какого-то самозванца! Хорош, скажут, Император!!!» – откинув одеяло, Варнас встал с кровати, прошёлся по комнате, – «…ещё и тайные переговоры между Империями Тахома и Симсано. Они точно что-то замышляют!!! Но что? До сих пор нет никаких сведений, как только не пытались разведать! Всё безрезультатно… Как бы поступил в такой ситуации Гонцево?», – Варнас уселся в кресло. Своего родного отца он не помнил и в трудный момент вспоминал об отчиме, ставя его на своё место, и пытался смоделировать, как бы поступил могущественный глава клана, но анализируя его поступки, приходил к выводу, что мотивы решений находятся за гранью его понимания.

«Итак, первое, что сделаю утром – созову Совет и поставлю ультиматум: или дают согласие использовать армию для подавления бунта, или… всех в изгнание! Пусть свои пламенные речи произносят перед стадами животных! Хм. Удивительно, как быстро меняются люди! Считай, совсем недавно на ключевые посты в Совете назначил «своих», а они возомнили себя вершителями судеб! Ну, уж нет! Я покажу, кто Император!!!», – Варнас вскочил с кресла. Его трясло от возбуждения. Сколько долгих лет он находился на вторых ролях, а теперь, когда представилась возможность показать себя, он… струсил? Нет! У него достаточно воли и решимости доказать всем, что не просто так взошёл на престол!

«Второе: усилить Гвардию воргэнами», – не унимался Варнас. Опыты по искусственному проявлению дара познавших смерть принесли первые плоды. – «Их пока мало. Всего трое, но они – воргэны и скоро их станет больше. Пусть выживает один из двух сотен, но времени нет. Армию и Гвардию я направлю на самозванца!!! Говорят, что он тоже воргэн, но такая сила с ним справится за неделю. Третье: это плетущие интриги завистники из соседних Империй…», – Варнас откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, – «ладно, с этим вопросом разберусь после разрешения внутренних проблем. Неделя или две роли не сыграют».

Удовлетворённый составленным планом, Варнас бодро встал и подошёл к раскрытому окну. Усталость как рукой сняло. Он чувствовал себя полным сил. Будто не было вчерашних пререканий с женой, трудных переговоров в Совете и бессонной ночи. Варнас вдохнул полной грудью свежий воздух и неожиданно для себя обнаружил, что из расположенной на сорок втором этаже комнаты открывается прекрасный вид. Куда бы он ни посмотрел, везде Империя Хорнариса, где он – Император!

Диск местного светила показался на востоке. Первые лучи солнца пробивались через свинцовые тучи, окрашивая небосвод в алый цвет, но ветер разгонял тучи и лучики света пробивались сквозь мрачный небосвод, озаряя ещё спящую землю.

– Как же красиво! – не удержался, воскликнул Варнас.

Проблемы, тревоги отошли на второй план. Он вспомнил себя подростком. Как радовался первому самостоятельному полёту на аэрокаре. Как прошёл финальное испытание, в клановой школе боевых искусств и с трудом держась на ногах, улыбался, принимая поздравления.

Внезапный порыв ветра с силой обдал лицо.

– Ваше Величество! Ваше Величество!!! – оставив дверь открытой, в комнату ворвался запыхавшийся помощник.

– Что случилось в такую рань? Закрой дверь, сквозняк.

– Ваше Величество! Час назад Империя Тахома атаковала восточные провинции и высадила десант!

– Посла Тахома… как там его. Ко мне, срочно!!!

– Интерса Гамуоти во дворце, Ваше Величество, и требует аудиенции.

– Требует?! – удивился Император. Он пока не понимал, что произошло. Разногласия, а иногда и открытые противостояния на условно нейтральной территории между Империями происходили постоянно, но чтоб явный акт агрессии – это за последние несколько поколений впервые.

– Император Варнас Первый! – в сопровождении Гвардейцев, вошёл средних лет мужчина, – Я – Интерса Гамуоти, чрезвычайный посол Империи Тахома, уполномочен передать вам вот это, – он протянул опечатанный тубус.

Варнас застыл, осознав, что произошло, и медленно опустился в кресло.

«Война!!! Иного и быть не может, но почему?! С Империей Тахома у нас тесные торгово-экономические отношения. Острых политических разногласий до сих пор не было, тогда почему…».

– Мой Император, к вам посол Империи Симсано. Требует аудиенции, – прервав размышления, доложил Гвардеец, кладя рядом на стол опечатанный тубус.

Сил ответить у Варнаса не было. Он только кивнул, понимая не случайность одновременного визита представителей двух Империй. Взмахом руки он дал понять, что с Интерса Гамуоти разговор закончен и, собрав волю в кулак, приосанился, принял подобающую по этикету позу, распрямил плечи.

Долгих разговоров не было. Посол вручил опечатанный тубус и, ехидно улыбаясь, покинул помещение.

– Симнос, – обратился Варнас к помощнику, – через час созови Совет, военачальников и пригласи Командира Гвардейцев. Где моя жена?

– Она у себя, Император. Спит.

– Хорошо, я с ней сам поговорю.

Убедить жену покинуть дворец и с детьми отбыть в тайную резиденцию удалось без лишней нервотрёпки. Варнас боялся, что любимая жена закатит очередную истерику, но обошлось. Пришлось сыграть на материнских инстинктах, напомнив, что тем самым она спасает не только себя, но в первую очередь детей, в том числе ещё не рождённого наследника престола. Расставаний не было. Быстрые сборы и жена с дочерями в окружении верных лиц отправилась в известное только узкому кругу тайное убежище, расположенное невдалеке от Столицы Империи. Ещё на заре основания клана «Иторри», Гонцево построил его и хранил в тайне местоположение ото всех, кроме Варнаса, и вот пришло время им воспользоваться.

«Не думал, что так всё повернётся», – размышлял Варнас, направляясь в зал Совета. Ему предстоял тяжёлый разговор. Мельком изучив врученные послами ноты по надуманному основанию разрывающие все договорённости и объявляющие войну, да не с одной Империей, а сразу с двумя, Император растерялся. Но медлить нельзя. Который час интервенты утюжат мирные города и, высадив десант, продвигаются вглубь страны. Хорошо, что Империя Хорнариса протяжённая страна, занимает почти весь континент и добраться до сердца – её Столицы с одного наскока не получится.

Император вошёл в зал Совета. Разговоры на повышенных тонах, переходящие на крик взаимных обвинений, сразу стихли.

– Доклад о текущей обстановке! – без предисловий потребовал Варнас. Он понимал, что время до́рого и от того, как быстро от шока восстановится централизованная власть, тем скорее прекратится хаос, который неизбежно случается во время неразберихи и отсутствия управления и быстрее можно организовать эффективную оборону.

– Мой Император! – поднялся с места командующий армией и флотом дворянин в пятом поколении энц[1] Христан Мертинс Вернэ, – пограничные заставы востока Империи подверглись массированной атаке. Связь с пятым, восьмым, шестым гарнизонами потеряна. Противник высадил десант, захватил плацдарм и концентрирует силы для удара. Их передовые отряды прорвались вглубь территории на сто десять километров. Массированным налётом с воздуха уничтожены…

– Энц Вернэ, прекратите панику! Какие мероприятия предпринимаются армией и флотом? Почему не произведён ответный удар по позиции, где, как говорите, сконцентрированы силы противника?

– Мой Император, – раздражённо произнёс энц Вернэ, – я и говорю, массированным налётом с воздуха уничтожен парк тяжёлой бомбардировочной авиации. Дальности иных аэрокаров-бомбардиров, чтобы достичь требуемого квадрата не хватает, приходится…

Командующий продолжал говорить, а Варнас его уже не слушал, погрузившись в размышления: «Позор!!! За один день потерять восточное побережье! Сейчас десант закре́пится, оборудует плацдарм, а мы ничего и сделать не можем. Нет, это точно саботаж! А если этот энц Вернэ шпион? Давно хотел разобраться с дворянами, а то ишь, нейтральные все! Хотя, согласно Закону, ни одной дворянской семье Императорский престол не светит, но так бездарно руководить армией!!!».

– Командир Гвардейцев! – прервал продолжавшего что-то говорить командующего Император. – Взять под стражу энц Вернэ и сопроводить под домашний арест! Дальнейшую судьбу решу позже.

Новый Командир Гвардейцев замялся.

«Эх. Не вовремя я отпустил прежнего Командира».

– Командир! В чём проблема? Не знаете, или забыли Закон?!

– Ваше Величество, но…

– Согласно Закону, во время войны Гвардия, армия и флот подчиняется Императору или лицу, назначенному им своим повелением! Началась война! Или вы думаете, что войска Тахома и Симсано, объединившись, пришли в гости на предстоящий праздник по случаю рождения наследника престола?!

– Никак нет! – вытянулся Командир Гвардейцев.

– Исполнять! – рявкнул Варнас Первый. Его состояние было близко к бешенству. Ночью не удалось поспать, внезапное нападение и ещё этот, совсем молодой Командир Гвардейцев, смеет сомневаться в абсолютной власти Императора.

Под тихий ропот членов Совета, недовольно бормотавшего энц Вернэ увели.

«Виновника неудачи первых дней нашёл. Теперь надо кого-то назначить командующим. Я вырос в клане. Армия меня не примет, будь я десять раз Император, но таковы традиции, что поделать. У кого-то есть шанс стать Императором, бросив вызов, а кому одна дорога – на государеву службу. Значит, необходим кадровый военный».

– Мой Император, вы примите командование? – осторожно спросил Леринд, видя, что Император погрузился в себя.

– Нет, – обводя взглядом присутствующих, ответил Варнас. – Назначаю командующим Начальника Генерального Штаба, кстати, где он?

С противоположного конца стола поднялся пожилой, убелённый сединами мужчина. На вид ему было лет девяносто. Он с трудом стоял на ногах, упираясь руками о стол и дрожащим, но благоговейным голосом заговорил:

– Благодарю, мой Император! Я с честью возьму на себя бремя командования и оправдаю…

– Император, вы серьёзно? – очень тихо, чтобы никто не расслышал, склонившись над ухом Императора, зашептал Леринд, – я же вам докладывал, что энц Мират Бовунса страдает потерей памяти. Он отлично помнит, что было лет пятьдесят назад, но события последних пяти минут в памяти не задерживаются. Рекомендации об его отставке…

– Помню! – резко прервал Варнас. – Энц Бовунса, кого рекомендуете на пост Начальника Генерального Штаба?

– Ваше Величество… – замямлил Мират. Его глаза бегали, ища кого-то среди присутствующих. – Достойным занять такой ответственный пост я вижу только одного кандидата, но, к сожалению, не нахожу его среди участников Совета…

– Опять племянника вспомнил, – тихо прокомментировал Леринд.

Варнас вопросительно посмотрел на него, не понимая.

– Он скончался пять лет назад, – пожал плечами Леринд. Он неоднократно, по роду службы, докладывал о кризисе в руководстве вооружённых сил. Генералы и высшие офицеры занимали должность исходя из своего положения в иерархии дворянства, как предписывал Закон, а не благодаря личным качествам. Пятьдесят семей-кланов поддержали Основателя первой династии Императоров и помогли ему взойти на трон. Они дали клятву верности и отказались от претензий на Императорский престол, основав особую касту «дворян», положение которой поколениями не менялась. Они поступали на государственную службу и в армию, занимая ответственные посты, но связанные клятвой верности не обладали правом бросить вызов, не имели даже призрачного шанса взойти на трон Перламутрового дворца. Это их расхолаживало и развращало. Сорок семь семей, бывших когда-то кланами, сохранили верность данной клятве и только три исчезли в забвении, не оставив прямых потомков.

Энц Бовунса закончил говорить. В зале воцарилась тишина. Все ждали решения Императора. Варнас Первый поднялся со своего места, жестом указывая всем остальным оставаться на местах. Он прохаживался вдоль стола, припоминая имена каждого.

«Из состава Совета назначать на военную должность нельзя. Тогда не́кому будет заниматься текущими вопросами, да и в военном деле своя специфика. Из офицеров в зале осталось пятеро. Понятно, что Энц Бовунса не справится со своими обязанностями, но слово Императора сказано, хоть и опрометчиво. Но, может это и к лучшему. После первой неудачи смещу старого маразматика и всё его окружение. Но, может, кто проявит себя за это время, а сейчас нужен ответственный, исполнительный и главное уважаемый командир, за которым пойдёт армия. Эх, зря я, сосредоточившись на внутренних проблемах, не обращал внимания на доклады Леринда о кадровом составе высшего руководства армией и теперь вот пожинаю плоды».

Взгляд остановился на самом молодом из присутствующих военных. Память подсказала его имя – генерал энц Хонта Натуса, командир Центрального гарнизона, ядра обороны Столицы Империи.

– Энц Натуса, высочайшим повелением назначаю вас Начальником Генерального Штаба. К исполнению обязанностей преступаете немедленно. Через два часа совместно с Главнокомандующим доложить оперативную обстановку и представить предложения. Все офицеры свободны. Вам предоставят защищённое помещение, связь и необходимое оборудование, занимайтесь.

Козырнув, офицеры вышли.

– Итак… – продолжил Варнас Первый. Он оправился от шока первых часов. Ему предавало сил осознание того, что сам, без чьей-либо подсказки нашёл выход из, казалось тупиковой ситуации с назначением высших должностных лиц армии. «Неудачи первых часов, а может и дней, спишу на зарвавшихся дворян. Одного виноватого уже нашёл, а дальше посмотрим. Эх, не зря говорят, что генералы всегда готовятся к прошлой войне. Этот опыт я учту. Главное сейчас не поддаваться панике».

Видя, что Варнас вновь замолк на полуслове, с места поднялся Леринд. Перебивать Императора плохой тон, но в такой критической ситуации, когда до́рог каждый час, каждая минута, длинные паузы в речи Императора демонстрировали его нерешительность, представляя монарха в неприглядном свете и наводили на мысль, что он испугался.

– Ваше Величество, позвольте…

– Присядь, Леринд. Я хотел сказать, точнее… я объявляю всеобщую клановую мобилизацию! Знаю. Даже во время предыдущих конфликтов клановая мобилизация не объявлялась, но ситуация, как сами видите уважаемые Советники, критическая. Воргэнов, которые могли бы встать на защиту государства в Империи нет. Враг, объединившись, вероломно напал, а мы, я… Империя оказалась не готова. Таким образом, я – Император Варнас Первый, прошу и настаиваю Совет утвердить моё повеление, и объявить всеобщую клановую мобилизацию!

[1] Энц – обязательная приставка к мужскому имени для обращения к потомственным дворянам. Эну – к женщинам из дворянских семей.

Глава 2

Пробираясь сквозь толпу беженцев, Эрик медленно брёл по дороге. С каждым следующим километром пути всё чаще встречались брошенные на обочине мобили. Пустые энергоёмкости пополнить было негде и, казалось, идеальные транспортные средства превратились в обузу.

«Вот истинное, искажённое гримасой боли и отчаяния лицо войны!» – думал Эрик, смотря на бредущих сплошным потоком людей. Грязные от дорожной пыли, измученные лица людей, не привыкших к долгому пешему переходу, вызывали жалость. Вдруг по земле промелькнула тень от пронёсшегося под облаками аэрокара. Эрик поднял голову вверх и зажмурился, всматриваясь в чистое небо. Оставляя инверсионный след, за аэрокаром мелькнула смазанная точка. Оглушительный хлопок… и огненными искорками с вышины посыпались обломки.

«Хорошо, что не над дорогой сбили. Хотя, чему радуюсь. Воздушное пространство Тахси полностью контролируют, удивительно, что открыто идущих беженцев не трогают. И как верно этих агрессоров обозвали – «Тахси», вроде и пренебрежительно, но одновременно и уважительно», – хмыкнул Эрик.

Он продолжал идти, вспоминая первые, самые страшные часы начала войны...

Во время боя с Инноми, ожидая его атаки, Эрик обострившимся чутьём воргэна, мгновением осознал масштаб происходящей трагедии. Его пошатнуло. Вопли ужаса, боль тысяч погибших людей слились в один протяжный крик, от которого познавшему смерть никуда не скрыться.

Вернувшись из-за грани Эрик, как и Инноми, стали другими. Им подчинилась энергия, подвластная только воргэнам, но это не только дар, но и наказание… Воргэн всеми фибрами души чувствует возмущения энергии. И пробой мироздания, вызванный мгновенной гибелью тысяч человек, набатом ударил по рассудку Эрика. Такого он никогда не испытывал и с большим трудом удержался в сознании. Перетерпел, не провалился в спасительное забытьё.

– …что будем делать, воргэн? – в памяти всплыл дрожащий голос Инноми. Он выглядел измождённым. Лицо осунулось, взгляд потускнел, руки чуть дрожали, но Инноми оказался опытнее и быстрее восстановился от пропущенного через себя разряда выплеснутой энергии и уже смог проанализировать свершившийся факт. – Присядь. В ногах правды нет. Серо, объяви сбор через час и принеси воды, и поесть что-нибудь. Сил совсем нет. Мы здесь останемся, поговорим.

Когда зал опустел, Инноми вновь заговорил:

– Вижу и ты ощутил, что произошла трагедия. Сам понимаешь, нам – воргэнам оставаться в стороне, а тем более убивать друг друга, когда в дом пришла беда – непозволительная роскошь. Нас всего двое, но думаю, через некоторое время ряды познавших смерть пополнятся. Так было всегда, когда Империи угрожала опасность, надеюсь, так будет и в этот раз. Предлагаю на время забыть о противоречиях. Во время катастроф и дикие звери прекращают вражду. Нам нечего делить. Надо спасать Империю. Остаться не предлагаю, знаю, что откажешься. Только одно прошу – не мешай. У меня цель не развалить Империю, как кричат с каждого угла. Я хочу только одного – встретиться с Императором и посмотреть ему в глаза!!!

Инноми вновь закипал, лицо его наливалось кровью, а кулаки сжимались. Эрик чувствовал, как в нём разгорается огонь мщения…

Разговаривали они не долго. Отдохнув и перекусив, Эрик отказался остаться с Инноми, но обещал не мешать и помочь в борьбе с агрессором, и сейчас Эрик брёл по дороге в сторону Столицы Империи, желая вернуться в Гвардейскую Школу. Он думал, что там-то найдёт применение своему дару. Тем более, тайны из того, что он воргэн можно больше не делать.

Из воспоминаний вывел громкий голос, вещающий через громкоговоритель. Эрик осмотрелся. Чуть дальше на площадке съезда расположилась группа людей с клановыми нашивками.

– Внимание всем!!! Лица мужского пола от двадцати до сорока пяти лет обязаны подойти и зарегистрироваться! Внимание! Лица…

Речь повторялась, видимо зацикленная. Эрик хотел пройти мимо, так как ему ещё не исполнились двадцати лет, но его окрикнули:

– Эй! Ты, да ты! Что смотришь, думаешь, тебя не касается?! Подойди и зарегистрируйся!

– Мне ещё нет двадцати, – подойдя, ответил Эрик.

– По тебе не видно. Кто такой? Откуда?!

– Эрик. Направляюсь в Столицу, – тут он задумался, говорить или нет, что он слушатель Гвардейской Школы, но всё-таки набрался сил и рассказал почти всё без утайки. – Я слушатель второго курса Гвардейской школы, отстал от своих, возвращаюсь в расположение.

– Далеко же тебя закинуло. До Столицы дней семь пешком, если повезёт…

Но не успел неизвестный договорить, как в небе появились военно-транспортные аэрокары противника. Они выбрасывали из своего чрева чёрные точки, которые стремительно приближались к земле.

«Бомбы?!», – промелькнула у Эрика мысль. Но присмотревшись, заметил, что, приближаясь к поверхности эти чёрные точки, замедляли падение и плавно опускались на поверхность.

– Десант!!! – выкрикнул стоявший на регистрационном пункте бородатый мужчина. – Сколько добровольцев набрали?

– Два десятка, – ответили ему.

– Передай кланлиду, что высажен десант восточнее Кренинса. Пусть собирает всех, кто есть. Должны успеть выставить заслон, чтобы дорогу не перерезали, а то совсем худо будет. И быстрее, быстрее…

– Мне что делать? – видя начавшуюся суматоху, Эрик в первые секунды растерялся. Вдалеке, километрах в двух от дороги скапливались силы неприятеля. Теперь Эрик догадался, почему не атаковали с воздуха. Не желали взрывами бомб и снарядов повредить твёрдое покрытие дороги, по которой армии агрессору ещё наступать и наступать.

– Присягу принимал? – спросил бородач.

– Да.

– Тогда что спрашиваешь?! Пошли!

Идя за провожатым, Эрик обратил внимание на группу из двух человек без клановых знаков различия.

– Не пялься, они этого не любят.

– Кто это?

– Это? – ухмыльнулся бородач, – это Свободные Охотники. У них своя задача. Разве не слышал, что день назад Император объявил всеобщую клановую мобилизацию? Почему, думаешь, кланы: «Жнассы», «Сезти», «Уканы» забыли о распрях, объединились, да ещё и со Свободными Охотниками?

– Я третий день в пути. Новостей не знаю.

– Из оплота Нострумса идёшь, что ли?

– Да.

– По заданию туда ходил? Хотя, не отвечай. Дело прошлое… Не думал, что мятежники этих Тахси так потреплют. Надолго задержали. Говорят, глава у них воргэн… Ладно. Пришли. Оружия у нас лишнего нет. Возьми мой нож, надеюсь, в школе обучали не только ритуальным боям, но и реальному делу, – и бородач, имя которого Эрик так и не спросил, пошёл дальше.

Эрик спрятался за невысокую насыпь дороги и искал взглядом тех двоих, которых называли Свободными Охотниками. Как рассказывали в Гвардейской Школе, Свободные Охотники одни из самых опасных противников. Они не входят ни в один клан, образуя свою гильдию, но самое неприятное, что никто толком не знает уровень их подготовки. Бойцы любого клана на виду, редко кто тренируется отдельно по индивидуальной программе и средний уровень бойцов клана известен, а про Свободных Охотников ходят только слухи. Будто их с младенчества отбирают и тренируют сначала поодиночке, а потом, когда станет понятна предрасположенность бойца к определённому стилю, их начинают готовить по специальной программе, чаще в парах, чтобы один дополнял другого.

Свободные Охотники внимательно следили за высадившимся десантом. Эрик насчитал не менее полусотни солдат противника, а их, выдвинутых в заслон, если не считать Свободных Охотников, оказалось всего десятеро. По спине Эрика пробежал холодок. За долгие годы существования Империи Гвардейская Школа претерпела множество изменений и сейчас Гвардейцы это в первую очередь хранители Закона, а не солдаты, встречающие противника на рубежах обороны.

Эрик тяжело вздохнул. Своим чутьём воргэна он понимал, что соотношение один к пяти, тем более, не солдат регулярной армии, соответствующим образом вооружённых и подготовленных, сигнализирует о малом шансе остаться в живых, но отступать некуда… Эрик прикрыл глаза, пропуская через каналы, концентрируя в узлах энергию, вводя себя в боевой транс.

После боя с Инноми он целых два дня не мог прийти в себя. Каждый раз, когда пытался наполнить каналы энергией, вновь и вновь фантомной болью он чувствовал перенесённые каждой нервной клеточкой своего организма крики боли и ужаса. Настолько сильно встряхнуло мироздание, что до сих пор отголоски витали в инфосфере. Но превозмогая боль, Эрик открылся потокам, собирая энергию для предстоящего боя. Шум, крики паники, доносящиеся с дороги, ушли на второй план, и тело приняло, не отторгло энергию, накапливая для предстоящего боя. Купаясь в потоках, Эрик в уме прокручивал план боя, стараясь нащупать те шаги, которые позволят не только ему, но и мирным беженцам избежать гибели, но образы, сцены боя мелькали одна за другой, а оптимальное решение так и не проявлялось.

– Эй! Не спи! – кто-то толкнул в плечо, и Эрик открыл глаза, но только увидел удаляющуюся фигуру бородача, обходящую позиции.

Раздались редкие выстрелы. Десант противника продвигался, используя складки местности, особо не отвечая на открывшуюся пальбу.

«Ладно. Пора», – Эрик глубоко вздохнул и, сжимая в руках рукоять ножа, пополз к месту, где совсем недавно находились Свободные Охотники. Оттуда, как он смог заметить, тянулся неглубокий овраг, скрываясь в котором он рассчитывал зайти к противнику в тыл. Другого варианта сблизиться с десантом он не нашёл. Приказ: «Ждать!», когда они подойдут вплотную, Эрик отверг сразу. Не хватало ещё так глупо погибнуть с ножом в руках, встречая противника. Десант – это не неопытные новобранцы-добровольцы, а профессионалы-военные, которые завидев малейшую угрозу, откроют огонь, а испытывать судьбу: сумеет ли он увернуться, спрятаться от града поражающих элементов не хотелось.

Звуки стрельбы участились, доносясь сзади и слева. Эрик залёг. По его расчётам до приближающегося десанта оставались считанные метры, как сквозь шум боя услышал возню и скрежет металла о металл, а через мгновение увидел, как в овраг, где он находился, кто-то нырнул. Над головой, комариным писком просвистело, а в вершину оврага, подняв полосу фонтанчиков, ударились пули.

«Кто это? Наш?» – промелькнула мысль. И Эрик быстро пополз к тому месту, куда только что нырнул неизвестный. Видимо это именно его заметили и открыли огонь.

Буквально в нескольких метрах за бугорком, лежал человек. Присмотревшись, Эрик понял, что это один из Свободных Охотников. Его грудь была в крови. Он тяжело дышал.

– Эй! Ты живой?! Я свой! – Свободный Охотник встрепенулся и потянулся к поясу.

– Я свой! Сейчас. Подожди, помогу, – повторил Эрик, разрывая свою рубашку на полоски.

– Прекрати. Мне уже не помочь… Оружие есть?

– Нож.

– Понятно. На поясе три гранаты. Возьми две. Одну я оставлю себе… мы не смогли… – Свободный Охотник говорил медленно, с трудом выговаривая слова. Изо рта текла кровь, а пробитые лёгкие производили булькающие, свистящие звуки.

– Что не смогли?

– Мы хотели уничтожить офицеров, но, ни я, ни напарник не смогли. Нас заметили… – Свободный Охотник замолк на полуслове, а его взгляд застыл, уставившись в небо.

«Погиб, как герой, а я его имени даже не знаю», – подумал Эрик, сжимая в руках гранаты.

Чуть выждав, он выбрался из своего укрытия. К его счастью, противник посчитал, что раненый не представляет опасности и не стал отвлекаться от выполнения своей задачи. Пройдя несколько метров, Эрик обратил внимание, что выстрелы стихли, а невдалеке около дорожной насыпи, окружённые десантом противника, стояли трое оставшихся в живых бойцов самообороны. В одном из них Эрик узнал бородача. Он стоял, упершись на плечо одного из соклановцев, но даже с такого расстояния видно, с какой злобой он смотрит на противников.

Не скрываясь, подняв вверх руки, Эрик пошёл к этой группе. По пути он демонстративно бросал на землю одну не активированную гранату за другой, понимая, что близко с таким разрушительным оружием его не подпустят, а расстреляют на расстоянии.

– Ты кто ещё? – взяв на прицел, произнёс один из бойцов десанта.

Не успел Эрик ответить, как его опередил бородач:

– Это беженец. Во время боя он спрятался, но, наверно, не смог убежать.

– Оружие, откуда? – не поверил десантник, продолжая держать на прицеле.

– В овраге нашёл.

– Бросай всё, что есть на землю!

Эрик подчинился. Вывернул карманы и воткнул в землю нож.

– Иди к ним, – указав стволом на группу пленных, произнёс десантник, – сейчас подойдёт офицер и решит вашу судьбу…

Перед Эриком расступились, и он вошёл внутрь кольца.

– Зря вышел! – тихо, еле слышно, произнёс бородач, – нас сейчас расстреляют.

Эрик ничего не ответил. Но, чтобы имелось пространство для манёвра, встал чуть в стороне от основной группы пленных и ждал, когда подойдёт приближающийся к группе офицер. Как он сосчитал, пленных окружали двенадцать человек и сейчас к ним спешили двое: один старший офицер и, вероятней всего, его заместитель, который что-то на ходу негромко докладывал, а остальные из числа десанта перекрыли магистраль и перенаправляли поток беженцев на второстепенную дорогу, в обход.

«Всего двенадцать плюс два. Остальные далеко. Успею или нет?! Скорее всего, всех уложить не успею. Слишком далеко стоят, да и не стоит недооценивать противников. До сих пор не теряют бдительность. Стволы троих направлены на нас», – думал Эрик, просчитывая варианты атаки, – «значит, первыми надо вывести из строя этих троих. Потом офицера и того, кто идёт рядом. Если не получится, хоть командиров уничтожу».

– Что молчишь? Отвечай!!! – рядом с Эриком стоял один из десантников и что-то говорил или спрашивал, но, погружённый в свои мысли, он не расслышал вопроса. Отвечать времени не было. Наступил именно тот момент, которого ждал Эрик, но предупредить или как-то дать понять стоявшим рядом пленным, чтобы они падали на землю времени, не осталось…

Шаг вперёд… сближение… боевой транс.

Выбитое из рук оружие ближайшего десантника не успевает коснуться поверхности земли, а он сам с застывшим, удивлённым взглядом продолжает стоять, а Эрик уже наносит смертоносные удары двум другим наиболее опасным противникам. Четыре шага отделяют его от офицера и второго противника. Рывок… От скорости, с которой устремился Эрик заложило уши. Мягкий, податливый воздух стал тягучим и одновременно обжигающим.

Удар в горло… но офицер с полушагом назад уклоняется. Его рука тянется к висевшему на поясе оружию. Шаг вперёд… Подсечка опорной ноги… Удар в подскоке коленом в голову начинающегося вперёд заваливаться офицера.

Второй направляет оружие. Мелькнула мысль: «Добивать времени нет». Обжигающий, жалящий укол пронзил плечо. Их разделяет всего один шаг, который надо преодолеть. Из ствола извергается пламя.

Маятник: вправо, влево… уход с траектории полёта пули… Блок оружия… Разворот вокруг своей оси с ударом локтем в голову пытающего довернуть ствол противника… Добивание…

Боль обожгла сознание. Повреждённая рука повисла плетью и сил поддерживать боевой транс не осталось.

«Это конец».

Зажимая руку, Эрик опустился на колено, стараясь не потерять сознание.

– Что с тобой? Ранен? – кто-то неосторожно тронул за повреждённое плечо. Нестерпимая боль вновь обожгла, но сознание не спаслось в спасительном забытье. Эрик закричал.

– Тише. Тише. Сейчас перевяжу, – рядом стоял один из пленных и лихорадочно рвал свою рубашку.

– Ну, парень, молодец, – подошёл бородач, – без тебя…

– Что с остальными? – прислушиваясь к тишине, спросил Эрик. Эта тишина напрягала.

– Ты про десантников? Так положили их всех. Как ты рванул, мы не растерялись, напали, – бородач тяжело вздохнул, – повезло. Первой очередью расстреляли тех, кто нас охранял. А потом… потом подоспели наши. Они остальных на себя взяли. Бой только закончился.

– Что с рукой?

– Рана плеча навылет, но крови много потерял, – ответил колдовавший над рукой боец.

– Чуток потерпи сынок. Сейчас к медикам отправим.

– Кто старший? Доложите! – к группе подошёл кадровый военный.

– Офицер! – попытался принять подобающий вид бородач. – Я – заместитель главы клана «Сезти» Митор Саманус, командир сводного отряда самообороны.

– Отойдём, – коротко ответил офицер, – докладывай чётко и коротко.

– В этом месте транспортная развязка и я по приказу своего кланлида… Знаете, что Императором объявлена всеобщая клановая мобилизация?

– Знаю. Не отвлекайся. Что произошло? Откуда здесь противник?

– Воздушный десант, – ответил Митор, – как только они высадились, я отдал приказ к обороне. Я как раз собирал ополчение. К нам присоединились…

– Саманус, – раздражённо прервал офицер. – Противник быстро продвигается. Я еле вывел своих людей из окружения. Обстановки не знаю. Связи нет! А ты мне тут рассусоливаешь! Говори чётко!

– Высадился десант, человек пятьдесят. Организовал оборону, – чуть запинаясь, делая небольшие паузы, заговорил Митор, – но нас разбили. Пятерых взяли в плен. А вот тот раненный парнишка – курсант-гвардеец, нас спас. Не знаю, как, но он уничтожил охрану и офицеров, а потом вы подоспели.

– Понятно. Надо уходить в тыл к основным частям. Здесь, без укреплений, без прикрытия, оборону держать смысла не вижу.

– Офицер, а как же беженцы?

Эрик с перевязанной рукой сидел на земле. Сил подняться не было. Сначала он прислушивался к разговору, но, когда понял, что дела совсем плохи, перестал напрягать едва восстановившийся слух. Скоротечный, на пределе возможности бой вымотал его, а ещё потеря крови. Рана хоть и была пустяковая: кость не задета и пуля прошла навылет, но сил потратил непозволительно много, а восстановиться, используя потоки энергии, не получалось.

– Это ты их? – к Эрику подошёл боец, кивком указавший в сторону тел десантников.

– Да.

– Я – Унак, Свободный Охотник.

– Эрик.

Свободный Охотник недовольно поморщился.

– Эрик Мирони Мизонский, курсант второго курса Гвардейской школы.

– Гвардеец, значит, – но слова потонули в гвалте беспорядочного шума. Команды офицера смешивались с криками бородача и звуками приближающейся стрельбы. Бойцы то бежали в одну сторону, то поворачивали назад.

– Идти сможешь?

– Да. Только сил мало. Далеко не уйду.

– Помогу. В пяти километрах мобиль. Надо убираться отсюда.

– А как же остальные?

– Жить хочешь?

Глава 3

Унак вошёл в скудно освещённое помещение. Тусклый свет едва пробивался через плотно зашторенные окна и лиц, сидевших за столом людей, было не разобрать.

– Проходи, докладывай, – произнёс знакомый голос.

Унак поклонился. Он – с детства воспитанный в строгих правилах и условностях закрытой для широкого круга людей касты Свободных Охотников, впервые в жизни боялся сказать правду, что не выполнил задание и потерял людей. Сформированный с младенчества характер победителя, дал трещину. Продолжавшиеся годами многочасовые тренировки не помогли ни ему, ни его людям выполнить поставленную задачу, а большинству пришлось расстаться с жизнью, но выдержав паузу, Унак заговорил:

– С прискорбной вестью пришёл. Моему крылу не удалось выполнить задание. Трое братьев погибли. Уцелел только я.

– Не наговаривай. Как знаем, задача выполнена. Десант уничтожен, а что погибли наши братья, так это война. После победы будем скорбеть об ушедших.

– Задача выполнена, но не благодаря мне или моим братьям. Нам повезло. Вовремя подоспели выходящие из окружения регулярные части, а ещё… курсант-гвардеец. Его ранили, и я взял на себя ответственность, и доставил сюда, в лагерь.

– Гвардеец? – в знакомом голосе послышалось удивление.

– Курсант-гвардеец. Я передал его медикам. Пока добирались, он несколько раз терял сознание, и часть пути мне пришлось нести его на себе.

– Откуда так далеко от столицы гвардеец, тем более курсант? Он один? – вмешался в разговор незнакомый голос. Как не напрягал зрение, Унак не узнал в очертаниях сидевшего чуть поодаль от куратора человека, но что он занимает немалый ранг в иерархии Свободных Охотников, сомнений не было. Властный голос, манера говорить, выдавали в незнакомце человека, привыкшего повелевать.

– Он был один. Рассказали, что он шёл из оплота Нострумса, – ответил Унак и, не дожидаясь следующего вопроса, продолжил, – я сам бой не видел. Со слов свидетелей могу сказать, что представившийся мне курсантом-гвардейцем Эрик Мирони, проявил незаурядные навыки ближнего боя. Для ликвидации троих десантников ему хватило менее двух секунд…

– Неудивительно, в Гвардии есть бойцы такого уровня, – перебил куратор, – тела осмотрели?

Унак кивнул:

– Осмотрел. Каждому нанесён всего лишь один удар несовместимый с жизнью.

– Ничего необычного не вижу, – продолжил куратор, – подготовка Свободных Охотников…

– Ты не заметил ключевого, друг, – снисходительно перебил неизвестный, – две секунды и три смертоносных удара. Думаю, противники не стояли рядом и не играли в поддавки. Удары нанести в движении, каждый из которых достиг цели, сам понимаешь – это уровень великого бойца.

– Это не всё, – продолжил Унак, – он ликвидировал ещё двоих из числа офицеров. Один из них успел применить оружие, ранив курсанта. Как рассказали, бой продолжался от силы пять-шесть секунд. Во время атаки его образ размазывался, а сомнений в достоверности этой информации у меня не возникло.

– Даже так?! – не удержался неизвестный, – и это сотворил курсант? Ты не ошибся, брат?

– Нет… уважаемый.

– Обращайся ко мне старший брат. Так будет вернее.

– Не ошибся, старший брат. Я внимательно осмотрел тела погибших, особенно офицеров. Один удар – одна смерть. Расстояние между телами от двух до шести шагов. Не используя технику боевого транса преодолеть такое расстояние, нанести удар, невозможно.

– Гвардейцев обучают боевому трансу. Но достигших такого высокого уровня боя и среди них, если и наберётся, то едва две сотни и это из десятка тысяч, но чтоб курсант, – задумчиво, словно размышляя вслух, проговорил неизвестный, представившийся старшим братом.

– На действующего гвардейца он не похож, слишком молод. Когда передавал его нашим медикам, то ни документов, ни других идентификаторов при нём не обнаружил.

– Благодарю, брат, – вставая со своего места, произнёс куратор, – иди, отдыхай…

– Забавная история, – когда Унак вышел, произнёс не раскрывший своего имени, – ты веришь брату Унаку?

– Мессир, – с поклоном, произнёс куратор, – Унак проверенный в боях, неоднократно выполнявший труднейшие задания ордена, боец. В его словах сомневаться, думаю, не стоит. Но не исключаю, что информация, переданная со слов третьих лиц, может оказаться слегка преувеличенной. Но к фактам, а главное к выводам, к которым пришёл брат, стоит отнестись с надлежащим вниманием.

– Разумные слова. Распорядись, чтобы этому курсанту оказали максимальную помощь, и… сохрани его появление в нашем лагере в тайне.

– Слушаюсь, мессир.

Оставшись в одиночестве, четвёртый из пяти глав могущественного, но одновременно самого закрытого ордена-клана Свободные Охотники тяжело вздохнул.

Страшный день начала войны мессир Ивнас Кохевич встретил в инспекционной поездке к дальнему лагерю. Официальная легенда поездки не предвещала осложнений. Рутинная проверка качества подготовки бойцов, разбор мелких жалоб, улаживание финансовых вопросов, но всё перевернулось в одночасье. Пошатнувшая многолетние устои смена Императорской династии, кадровый голод, а местами открытый саботаж, свидетельствовали об уязвимости Империи и этим не преминули воспользоваться завистники. Слухи о тайных переговорах между Империями Тахома и Симсано оказались правдой. Стремительная атака, быстрое продвижение вперёд агрессора говорили о тщательной подготовке операции.

Мессир Кохевич встал со своего места, неторопливо прошёлся по комнате. Его тяготили мысли, что ни он, ни его соратники мессиры не смогли предвидеть, спрогнозировать агрессию. Хотя сеть доверенных лиц, даже не подозревавших, что они выполняют поручения в интересах Свободных Охотников, работала исправно. Сведения поступали из самого Перламутрового дворца, но и для Императора сговор и последовавшая агрессия оказалась неожиданной. Войну не ждали. Ни армия, ни тыловые службы, ни тем более кланы не готовились к началу агрессии, и первый удар оказался ошеломляющим. За несколько недель седьмая часть территории Империи захвачена противником. Их армии с упорством продвигались к сердцу – Столице Империи, а организовать достойное сопротивление, ни регулярным частям, ни объединившимся для нелёгкой борьбы кланам до сих пор не удаётся. Каждый, из более или менее значимых на политической арене фигур считал себя спасителем Империи и не желал согласовывать свои действия. Достигнутый в некоторых местах локальный, кратковременный успех затмевал разум, а ещё память о прошлой, о победоносной войне сформировал обманчивое впечатление, что Империя повторит былой успех и малой кровью добьётся победы. Но время неумолимо. Оказалось, что армия не готова к ведению боевых действий, а Гвардия… Мессир задумался, вспомнив о необычном курсанте. Неужели среди гвардейцев остались подготовленные кадры. Может они используют в подготовке новобранцев методику тех самых воргэнов, упоминания о которых стирались годами? Но Ордену об этом ничего неизвестно, или… Мессир обратно уселся в кресло. Мысли лихорадочно метались, упуская, казалось, очевидный ответ. Он что-то пропустил важное, что-то лежащее на поверхности, но никак не мог поймать, сформулировать промелькнувший в мыслях факт.

– Так, начнём сначала, – проговаривая вслух, мессир Кохевич принялся по ниточке распутывать клубок из запутавшихся мыслей. – Первое – началась война. Второе – это курсант Гвардейской школы, который в одиночку возвращается из оплота Нострумса. Третье… Стоп! Оплот Нострумса! – Мессир резким движением поднялся и заходил по комнате.

«Орден, взяв на себя обязательства по устранению главы взбунтовавшегося клана «Зессар», впервые не выполнил контракт. Прибытие его, как мессира, в этот отдалённый лагерь и был связан с непозволительной оплошностью, но об истинной причине знали лишь единицы, а времени тщательно проверить, проанализировать факты, ставшие причиной провала операции, в его распоряжении не оказалось – началась война. Но те крупицы фактов, которые удалось собрать, однозначно указывали, что Инноми – воргэн, а этот, с феноменальной подготовкой «курсант», вероятнее всего и не курсант вовсе, а боец Инноми», – путём несложных умозаключений, сделал вывод мессир.

– Неужели этому выскочке удалось постичь тайну появления воргэнов?! – вновь вслух проговорил Кохевич…

– Ваше приказание исполнено, – дверь помещения открылась, и внутрь вошёл куратор, – курсанту оказана медицинская помощь, его положили в отдельную палату и выставили охрану.

– Как он? С ним можно поговорить?

– Ему сделали переливание крови и сейчас он отдыхает. Медики говорят, что рана быстро заживает и уже завтра его отпустят.

– Куда отпустят?! – не понял мессир.

– Его выпишут из больницы, – уточнил куратор.

– Проводи меня к нему.

Под пристальным взглядом мессира куратор хотел было возразить, но, чуть помедлив, утвердительно кивнул, открывая дверь.

Идти до медицинского блока оказалось довольно долго. Мессир шёл, погружённый в свои мысли. Возможность посоветоваться со своими братьями мессирами, отсутствовала. Связи не было и ему придётся принимать решение самостоятельно, но ответственность его не пугала.

– Мессир, пришли.

– Останься здесь и распорядись об эвакуации лагеря.

– Думаете, и сюда враги доберутся?

– Я не сомневаюсь в этом, – резко ответил Кохевич и, накинув на плечи халат, вошёл в палату…

Небольшое светлое помещение удивляло чистотой и порядком. Справа кровать, на которой лежит с закрытыми глазами юноша. Мессир подошёл ближе, чтобы рассмотреть его лицо, но больной резко открыл глаза.

– Добрый день.

– Добрый, – ответил мессир.

– Можно, чтобы меня сегодня вечером отпустили? Не хочу ждать до утра.

– Тебе надо набраться сил. День ничего не решит, – ответил мессир, удовлетворённый тем, что его приняли за врача.

– Я уже вполне хорошо себя чувствую, – не согласился Эрик. Вошедший походил на медицинского работника, но от него веяло властью, что Эрика насторожило.

– Это решать врачам. Ты потерял много крови…

– Надо уходить отсюда и как можно скорее. Завтра будет поздно.

– Ты… воргэн? – мессир не планировал раскрывать своё предположение при первой встрече, но, смотря глаза в глаза юноше, не удержался. В его взгляде он увидел мудрость и серьёзность несвойственную молодому поколению, и скрывать выводы, к которым пришёл, посчитал неразумным.

– Да. Я – воргэн. И чувствую, что надо уходить отсюда и как можно скорее.

– Первый класс?

– Я не знаю о классах.

– Тебя не научили основам? – удивился мессир.

– Мой учитель рано погиб.

– Инноми погиб?! – не сдержав удивление, воскликнул мессир. До него не доходила информация о гибели объекта контракта.

– Меня учил не Инноми, – спокойно ответил Эрик, вставая с кровати. Он лежал одетый и собирался уже тайно сбежать, но ответственность за спасших его людей остановила. Он хотел предупредить, что надо уходить, но не знал, как, а главное, кому сообщить свои предчувствия о надвигающейся беде. Но когда вошёл посетитель, Эрик понял, что это именно тот, кто принимает решения, и скрываться перед ним не имеет смысла.

– Даже так? Я думал, что ты его ученик. Инноми же воргэн? А ты прибыл из оплота Нострумса.

– Да, Инноми воргэн. Я с ним… встречался, но он меня не обучал. Началась война, – говорить, что он бился с Инноми в ритуальном поединке, Эрик не стал. Не нужно это знать посторонним. Хотя, информация о диддау между воргэнами распространится быстро, но акцентировать на этом внимание Эрик поостерёгся, предполагая череду лишних вопросов, и сменил тему разговора. – Вы кланлид?

– Нет. Я не кланлид. Я – мессир ордена Свободных Охотников. Вижу, что не понимаешь меня. Клан Свободные Охотники, вовсе не клан в том смысле, какое вкладывают в это слово несведущие. Свободные Охотники – это тайный орден. Много слухов ходит о нас, но могу сказать только одно, я – Ивнас Кохевич, один из пяти мессиров, которые управляют орденом.

– Не боитесь раскрывать тайны перед гвардейцем?

– Мне передали, что ты курсант Гвардейской школы, но я не поверил этому. Думал, что это легенда, чтобы добраться до Столицы.

– Это не легенда. Я курсант второго курса Гвардейской школы, – улыбнулся Эрик. – Свободные Охотники наёмные убийцы?

– Не только, – ухмыльнулся мессир. – Но ты не представился. Хотя я и знаю твоё имя и, думаю, что ты не обманул, представляясь.

– Не обманул. Я – Эрик Мирони, курсант…

– Знаю, знаю… – прервал мессир, принимая величественную позу, – теперь давай поговорим серьёзно. Я, от лица ордена Свободные Охотники, предлагаю тебе стать братом и плечом к плечу встать на защиту Империи. Давно, я даже не застал ту эпоху, именно благодаря воргэнам Империи удалось отразить агрессию, но сейчас времена изменились, – мессир, понизил голос, переходя на шёпот, – тогда их были тысячи, а сейчас… известно лишь о двоих. Армия, как видишь, отступает по всем фронтам…

– Отсюда надо уходить и немедленно, – встрепенулся Эрик. Он предполагал, что до рассвета есть ещё время, но чутьё воргэна кричало. Нет! Оно вопило о грядущей опасности, – надо уходить, – повторил Эрик и к его удивлению мессир не стал расспрашивать или как-то тянуть время, а повернулся к двери и отдал приказ:

– Братья!

В помещение вошли двое.

– Объявить немедленную эвакуацию! Выделить охранение нашему младшему брату, и немедленно отправляйтесь в запасной лагерь.

– А вы, мессир?

– Я останусь здесь и возглавлю оборону. Постараемся задержать противника на этом рубеже.

– Не сто́ит погибать понапрасну, – вмешался Эрик, – надо уходить всем.

Повисла пауза. Братья смотрели то на новообретённого брата, то на мессира.

– Надо эвакуировать примерно пять тысяч человек. Двигаться по дорогам общего пользования опасно. Нас засекут и накроют с воздуха, а если вновь высадят десант, то мы потеряем людей больше, чем выставим заслон способный связать боем, и попробуем задержать противника. Я беспокоюсь не о себе, а об ордене и о тех, кто доверился нам.

– Не беспокойтесь, я проведу так, что никто не заметит, – уверенно произнёс Эрик. Его голос прозвучал твёрдо, уверенно.

– Но, младший брат, – с сомнением произнёс мессир, – ты даже не знаешь, куда нам предстоит отправиться. Это пятьсот километров по прямой. Это примерно неделя пути, если повезёт. Идти придётся, неся на себе раненых, а ещё припасы. Столько человек не прокормить подножным кормом. Нам придётся прятаться ночью, идти только днём, а дорога петляет. Тем более, лагерь расположен в горах, а до них ещё надо добраться.

– Поверьте, мессир, я смогу провести столько людей, – спокойно произнёс Эрик. Уверенность в своих силах. Знание, что он сдержит обещание, отчётливо проявилось в разуме Эрика.

Лидер Свободных Охотников посмотрел на юношу. Сомнение крохотным зерном поселившееся в сознании мессира не проросло, умерев в зародыше. Твёрдого, короткого, с нотками металла в голосе ответа, но главное уверенного взгляда, оказалось достаточно, чтобы один из лидеров могущественного клана доверился малознакомому юноше.

Понадобилось всего два часа, чтобы собрать всё самое необходимое и выдвинуться в путь. Еду, оружие, десятки раненых несли на себе. Дорога, которой повёл Эрик к указанному мессиром, расположенному высоко в горах запасному лагерю плутала сквозь чащу леса, поднималась на возвышенности и терялась в густых зарослях вековых деревьев. Идти с обозом по лесным тропам оказалось труднее, чем предполагали. Приходилось часто делать остановки, пережидать барражирующие в небе летательные аппараты, но они шли, доверившись проводнику. Мало кто знал, кто это, но уважительно к нему обращались «младший брат».

Глава 4

Растянувшийся на сотни метров отряд восьмой день брёл малоизведанными тропами, изредка делая привал.

Эрик двигался в авангарде с группой братьев ордена, исследуя дорогу. Мессир настоял, чтобы рядом с ним постоянно находилась пара бойцов, но не это его раздражало. Ему выдали балахон с капюшоном скрывающий лицо и настоятельно рекомендовали не представляться своим именем, а использовать обращение, принятое в ордене – младший брат. Эрик не понимал, зачем такие сложности, но смирился. Выполнять своё обещание и вести многочисленный отряд это ему не мешало. Используя обострившееся чутьё воргэна, он находил малозаметные тропы, вовремя сигнализировал о воздушной разведке и запутывал следы от возможных преследователей, которые, как он чувствовал, в первый же день перехода отстали. Но противник не оставлял попыток встать на след уходящих в горы остатков отряда и идти приходилось очень медленно, прячась, таясь от нескончаемых попыток их засечь, но выручал его дар.

Эрик остановился, прикрыв глаза, давая энергии напитать узлы. Он уже использовал эту технику, когда искал потерявшуюся в лесу Лину и сейчас, обследуя метр за метром пространство вокруг себя, сливался с окружающей обстановкой, чувствуя каждый живой объект на расстоянии в сотни метров.

– Младший брат, можем продолжать путь?

– Дорога впереди свободна, – кивнул Эрик, – но к нам приближается воздушное судно и лучше остаться лесу. Дальше открытое пространство. Днём это расстояние не преодолеем, дождёмся ночи.

Боец отправился в арьергард для доклада, а Эрик расположился под густой кроной дерева, отдыхая. Сознанием он понимал, что они продвигаются слишком медленно. Если идти таким темпом, то ещё понадобится не меньше недели, а запасы воды, продовольствия на исходе.

Вернулся ушедший с докладом боец:

– Младший брат. Вас вызывает мессир для разговора.

– Иду, брат Санис, – ответил Эрик.

За непродолжительное время он так толком и не разобрался в иерархии ордена Свободных Охотников, не смог уяснить свод внутренних правил, но усвоил одно – обращение по имени надо заслужить. Среди отряда только к Эрику обращались обезличено: «младший брат» и это неравенство его раздражало. Нельзя сказать, что он зациклился на данном факте, но для него, привыкшего к обращению по имени, обезличенное обращение раздражало. Первые дни он не откликался на: «младший брат», но со временем свыкся.

Эрик резко остановился, прислушиваясь к себе. Он почувствовал, что, не долетев до места расположения отряда несколько километров, приближавшееся воздушное судно зависло на несколько минут, потом совершило резкий манёвр и прежним маршрутом удалилось из зоны видимости.

«Странно. Неужели нас засекли?! Почему так резко разведывательный бот сменил направление и покинул район? Или это не разведка, а… десант и впереди засада?», – думал Эрик, возвращаясь в авангард отряда. Встреча с мессиром подождёт. Сейчас главное удостовериться, что летательный аппарат их не заметил.

– Младший брат, вы так быстро вернулись?!

– Что-то необычное впереди, но я не понимаю, что… – Эрик не стал говорить, что своим чутьём воргэна он не смог определить степень опасности, но исходя из логики происходящих событий, всё-таки вернулся предупредить разведывательную группу. С братьями ордена он так и не нашёл общего языка, всё так же держался особняком, но подставлять под удар неизвестности с его точки зрения показалась нечестным.

– Аппарат улетел. Ничего подозрительного не заметили, но визуальный контакт был непродолжительное время, – пожимая плечами, произнёс брат Санис.

– Надо проверить. Не нравится мне это.

– Может, сбросили автоматические следящие устройства? – предположил один из братьев.

Эрик вновь прикрыл глаза, но ничего нового не почувствовал. Необычайно холодная чернота территории кляксой выделялась на общем фоне пространства, но что настораживало – она двигалась. Медленно, словно гонимый ветром туман приближался, накрывая непроницаемым пологом только что доступный для исследования участок местности.

– К бою! – открыв глаза, отдал короткую команду Эрик. Происходящее ему не нравилось, очень не нравилось.

Без лишних вопросов братья исполнили команду, укрывшись в складках местности. Припав на одно колено, Эрик спрятался за широким стволом дерева, продолжая наблюдать за окружающей обстановкой. Чутьё воргэна не пробивалось через медленно подступавший «туман», закрывающий в ином, доступном только воргэнам диапазоне восприятия, но обычным органам чувств он не мешал. И Эрик прислушался, всматриваясь вдаль. На грани восприятия послышались звуки. Кто-то осторожно приближался, стараясь не поднимать шум.

«Враг? Но почему я ничего не почувствовал? Почему мой дар не сигнализировал об опасности?», – всматривался вдаль, стараясь рассмотреть происходящее, подумал Эрик. Он слышал, что к месту, где вместе с разведотрядом устроил засаду, приближаются люди, но в сгущающихся сумерках заходящего светила, силуэты размазывались и затрудняли определение целей.

«Двое… трое… шестеро», – насчитал Эрик, виня себя за непредусмотрительность, что не послал бойца предупредить основную группу. Сзади справа раздался тихий вскрик и хруст веток. Эрик обернулся. В том месте в небольшом овраге залегли два брата ордена, а через мгновение Эрик осознал, что к нему, виляя змейкой, смазанным силуэтом кто-то стремительно приближается.

Кувырок через плечо, уходя с траектории сближения, увеличивая дистанцию. Боевой транс… Резкий, без предварительной подготовки переход через грань, отличающий обычного человека от познавшего смерть ударил по сознанию, но тренированное тело подчинилось инстинктам. Насытившая узлы энергия клокотала, вырываясь наружу, возводя активность жизненных процессов на недосягаемый обычным людям уровень. Скорость восприятия возросла многократно. Эрик наклонился, пропуская над своей головой амплитудный удар боевого клинка. Выбросил руки вперёд, толчком отбросил нападавшего.

Быстрота Эрика и темп противника сравнялись. Теперь он видел не размытый силуэт, а отчётливо различал каждое движение.

«Спецназ?» – подумал Эрик, анализируя начало боя. Напротив, сжимая в руках длинный, чуть изогнутый клинок изготовился для очередной атаки противник. Плотно прилегающая одежда маскировочного окраса затрудняла фокусировку внимания, размывая силуэт. Его форма Эрику показалась незнакома, но на рукаве он заметил едва различимую нашивку с эмблемой Империи Тахома.

Выставив перед собой боевой клинок, противник ринулся в атаку.

Два шага влево, пропуская мимо направленное в грудь оружие. Блокирующий захват и одновременно другой рукой удар в кисть руки противника, удерживающей оружие. Подсечка опорной ноги и… противник переворотом через себя отскакивает на пару метров, оставаясь стоять на ногах.

«Ого!!!» – подумал Эрик, проверяя балансировку оставшегося у него в руках оружия. Впервые, если не считать Инноми, в реальном бою ему противостоял не уступающий в скорости, навыках ведения боя соперник. Но Эрик не видел в нём ауры познавшего смерть.

«Обычный человек? Но откуда такая подготовка?»

Времени на раздумье не осталось. Противник вынул из ножен запасное оружие и ринулся в бой, но при равных условиях преимущество в длине клинка играет существенную роль. Короткий, без замаха рубящий удар и кисть руки противника беззвучно падает вниз. Второй удар отсекает голову. Пока тело падает, звук беспорядочной стрельбы нарушает тишину. Эрик прислушался, определяя направление. Нет времени обыскивать поверженного врага.

«Потом, всё потом».

Эрик ринулся на шум боя, но через мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом листьев.

«Не успел? Сколько их было? Я видел шестерых. Минус один. Получается пятеро. Если у всех такая же подготовка, то напролом лезть нельзя».

Не выходя из боевого транса, Эрик остановился, вглядываясь в сгущающиеся сумерки. Перед началом боя его малочисленный отряд располагался невдалеке, а сейчас, он уже на сотню метров отдалился от места первого боестолкновения.

«Струсили? Убежали?» – думал Эрик, продолжая осторожно пробираться в сторону, откуда совсем недавно раздавалась беспорядочная стрельба. Он надеялся, что шум боя услышали в основном отряде, и примут соответствующие меры, подготовятся к обороне.

«Хотя, – продолжал размышлять Эрик, – если у всех спецназовцев такой высокий уровень подготовки, то Свободным Охотникам оказать адекватное сопротивление, даже этой мало группе бойцов Империи Тахома, станет невыполнимой задачей. Слишком много раненых, измученных долгим переходом бойцов, а о качестве боевой подготовки братьев ордена ему пока трудно судить. Это, считай, первое серьёзное испытание, которое выпало на их многочисленный отряд. И всё-таки орден — это не строевое подразделение, а скорее наёмные убийцы или с натяжкой их можно назвать диверсантами».

Эрик остановился. Слева в неглубоком овраге в невероятных позах лежали тела двоих братьев ордена. Запах сгоревшего пороха резко бил по органам чувств, глаза слезились, а вокруг: пустые гильзы и кровь. Много крови.

«Не успел!!!»

Вдали, оттуда, где располагался основной отряд, послышалась стрельба. Эрик встрепенулся. Жажда исполнить свой долг, не допустить смертей, двигала его вперёд. Впервые он ощущал в себе силу, но главное ответственность за данное слово, которое необходимо сдержать.

***

Отряд остановился, расположился на короткий привал. Доклад от разведывательной группы рекомендовал дождаться ночи и только потом следовать дальше. В пути оказать помощь раненым, приготовить пищу, накормить личный состав стало непреодолимой проблемой и каждую остановку использовали с максимальной пользой.

– Брат Стринг, – обратился мессир, – как стемнеет, двинемся дальше. Огонь не разводить.

– Будет исполнено, мессир.

Не успел он расположиться в наскоро сооружённом шалаше, как вошли четверо: Унак, Минтерус, Тренсиг и Стринг – куратор.

– Мессир, разрешите?

– Что-то случилось, брат Стринг?

– Пока ничего, мессир, но необходимо обсудить, что делать дальше, – заговорил куратор и, дождавшись кивка, продолжил, – таким темпом нам идти трое-пятеро суток и, бо́льшая часть раненых не вынесет тягот перехода. Я вам докладывал, что запасы воды и пищи подходят к концу, но потерпим.

– Я знаю об этом, брат.

– Мессир, – не выдержал Минтерус, – не для того нас готовили, чтобы мы прятались. Бойцы ордена, наши братья сильны и достаточно подготовлены, чтобы дать бой. Нам надо…

– Во-первых, надо сохранить орден, брат, – перебил мессир, – уже несколько дней у меня нет связи ни с кем из руководства ордена. Мы не знаем, что происходит вокруг, как далеко продвинулся агрессор. Я не исключаю, что мы находимся в глубоком тылу…

– Так надо дать бой и уничтожать врагов на своём пути, а не бежать! – вспылил Минтерус.

– И бесполезно погибнуть!!! – прервал мессир. – Братья! Ни я, ни вы не боитесь смерти, а бойцы ордена одни из лучших в Империи, но наша смерть станет напрасной, если мы не сохраним знания. Сколько времени продлится агрессия – неизвестно, но надо сберечь методики тренировок, сохранить бойцов, которые передадут свой опыт и воспитают следующее поколение…

Мессир говорил долго. Он ожидал этих вопросов и во время долгого пути неоднократно проговаривал ключевые моменты своей речи, но предполагал, что трудный разговор состоится не сейчас, а когда отряд достигнет запасного лагеря. Обдумывая, строя планы, мессир, пришёл к выводу, что его, как мессира, первоочередная задача – это сохранить людей, а потом, набрав силу, выбрать момент и нанести разящий удар в самое сердце агрессору.

– …так вот, братья. Сначала дойдём до запасного лагеря, установим связь с другими отделениями ордена. Я не верю, что наш отряд единственный, кто сохранил личный состав и подобие боеспособности, – в этот момент Минтерус и Тренсинг встрепенулись, пытаясь возразить, но мессир, жестом приказал не перебивать. – Братья измотаны долгим переходом. Много раненных, но в запасном лагере, в горах, у нас появится так необходимое время, чтобы связаться с регулярными частями императорской армии. Не зря же Император Варнас Первый объявил всеобщую клановую мобилизацию. У него есть план и мы, как верные подданные, обязаны его исполнять, – мессир распалялся, делая акценты на важных, как он считал моментах, стараясь убедить командиров отрядов в правильности сделанного им выбора, как в шалаш вбежал один из братьев.

– Мессир! Стрельба в лесу!!!

– Авангард напоролся на засаду? – беспокойно произнёс Унак. Среди тех, кто шёл в авангарде были его люди, и понапрасну поднимать шум они не станут.

– К бою! Занять оборону! – моментально сориентировавшись в изменившейся обстановке, выпалил мессир. Одновременно, не дожидаясь приказа, командиры направились к своим бойцам. Рядом с мессиром остался куратор.

– Опять тишина. Может ложная тревога? Отправить бойца к разведчикам?

– Не надо. У них есть кому подать сигнал, что опасность миновала, – расположившись в неглубокой лощине, произнёс мессир. Он всматривался в сгущавшиеся сумерки, но темнота стремительно наступала.

Вспышка! Раскатистая стрельба вновь нарушила тишину. Справа, буквально в нескольких десятках метрах завязался бой. Со стороны оборонявшихся прозвучали первые выстрелы, но мессир никак не мог определить, куда ведётся огонь. Короткие вспышки выхватывали из мрака сгустившейся темноты фрагменты окружающей обстановки, но толку от быстрых изменений степени освещённости было мало. Зрение не успевало привыкнуть к темноте и вновь перестраивалось к яркой, но мгновенной вспышке, слепя, не давая разглядеть, что происходит буквально в нескольких метрах.

– Куда стреляют, кто напал? – пригнувшись к земле, ни к кому не обращаясь, произнёс мессир, а вокруг царил хаос ночного боя. Со всех сторон грохотала стрельба, слышались короткие, но взаимно исключающие команды, предсмертные вскрики и вопли раненных о помощи. Брат-куратор куда-то подевался и мессир остался один.

«Что происходит? Где враг? Кто напал? Почему вовремя не предупредили?» – мысли мессира путались от множества вопросов, но сориентироваться в обстановке для принятия управленческого решения у него не хватало информации. Он не боец и боевой транс не его конёк. Он – командир, но именно сейчас мессир пожалел, что не достиг уровня великого бойца. Его стезя – управлять, беря на себя ответственность, принимать стратегические решения, анализировать большой объём информации, выуживая из огромного числа зафиксированных, подтверждённых фактов закономерность и делать выводы, находя единственно верное решение. Но сейчас от его опыта, знаний, ничего не зависело.

«Забыл, что в тылу врага! Радовался, что удалось скрыться перед носом наступающей армии! Радовался, что оторвались от преследования! Что шли, не привлекая внимания… расслабился!!! Положился на гвардейца… Это моя вина! Это я понадеялся на дар познавшего смерть. Сколько я слышал невероятных, героических эпизодов о прошедшей войне? Почему поверил? Почему не удосужился критически взглянуть на ситуацию?! Почему расслабился, положившись на неокрепшего юношу?! Пусть он воргэн, но он не всесильный!»– корил себя мессир, проверяя личное оружие, намереваясь продать свою жизнь как можно дороже.

Кто-то, обдав потоком ветра, смазанным силуэтом пронёсся совсем рядом и устремился в гущу боя. Мессир только и успел проводить смазанную фигуру стволом личного оружия, не успев выстрелить.

«Что за чертовщина?!» – только успел подумать мессир, как чуть вдали с новой силой разгорался бой. Звуки беспорядочной стрельбы сменились редкими, но хлёсткими звуками нехарактерными для вооружения отряда.

– Мессир! Где вы? – позвали из непроглядной черноты.

– Здесь! Брат Стринг, это ты?

– Я, – вывалившийся из темноты, прошептал куратор, – мессир, вам надо уходить. Мы прикроем, – за ним из тьмы показались ещё четверо.

– Нет! Слышите? – мессир дал знак, призывая к тишине, – там, – он указал в сторону, куда совсем недавно промелькнул силуэт, – продолжается бой. Надо помочь!

– Но, мессир…

– Отставить! За мной!!! – в том, что его приказ выполнят, мессир не сомневался и, не дожидаясь ответа, пригибаясь, бросился вперёд. Сотня, а может две сотни метров отделяет от места, откуда доносится шум боя.

«Держитесь! Уже идём! Поможем», – думал мессир, как его кто-то толкнул, и резкая боль пронзила плечо. Споткнувшись от неожиданности, уже падая, он повернулся и в полуметре от себя с трудом различил размытый силуэт. Грохот стрельбы и… темнота.

Глава 5

Откинувшись на спинку кресла, Инноми прикрыл глаза. Длительный переход завершился. Стремительно наступавшему противнику, с остервенением пытающемуся окружить сохранившее единоначалие и, главное, боеспособность подразделение, не удалось замкнуть кольцо. Полученный ультиматум о переходе на сторону агрессора, Инноми отверг и пусть они – это те, кто восстал против Императора, но стать предателем оказалось выше моральных принципов.

Известие о начале войны застало врасплох, но высокая степень готовности, а главное его опыт, позволили в самые трудные первые дни агрессии избежать больших потерь в альянсе «Нострумс». Враг стремительно продвигался вглубь Империи и, осознав степень угрозы, Инноми отдал приказ о немедленной эвакуации. Энергичное наступление противника приводило в шок и обнажало просчёты мирных лет. Инноми – не кадровый военный, но опыт руководства одним из сильнейших кланов Империи не оставляли сомнений в провале разработанного стратегического плана обороны, если, конечно, таковой в Генеральном штабе имелся. По разным оценкам, а в большинстве своём слухам, которые доходили до Инноми, всего лишь за неделю агрессоры продвинулись вглубь Империи на непостижимые две с половиной тысячи километров, оккупировав зна́чимую часть территории…

«Война! Такое короткое слово, – размышлял Инноми. – Но, сколько боли, страданий, смертей и сломанных судеб оно в себе заключает?! Всего несколько букв, произнесённых спокойным, без эмоциональной окраски голосом и тот, кто по воле судьбы сполна ощутил на себе связанные с этим события, замолкает, а взгляд наполняется скорбью».

Будучи ребёнком, Инноми любил слушать рассказы деда о войне. Для него, молодого, несмышлёного ребёнка истории казались сказкой и невероятными приключениями деда-героя, но было и то, о чём ему не рассказывали: о тяготах, о лишениях, о голоде, о невыносимой боли от ран, о нестерпимом горе от потери родных, близких, друзей и соратников. Повзрослев и став главой клана, Инноми понял, что победа в войне – это не только героические эпизоды отдельно взятого человека, а и кропотливый труд работников тыла, кующих оружие, и каждодневный, не всегда заметный подвиг каждого солдата, своей отвагой заставляющий врага замедлиться, отступить.

Основной самой многочисленной и боеспособной части альянса удалось оторваться от преследования, спрятаться, затаиться в одном ничем непримечательном, давным-давно брошенном населённом пункте, неотмеченном ни на одной карте, но безудержный забег под непрекращающимися атаками противника с неожиданными засадами десанта, вымотал окончательно. Инноми понимал, что соратники давно перешагнули предел своих сил и держатся только на морально-волевых качествах, а ещё на вере, что их глава – воргэн, знает, что делает. Но людям необходим отдых.

Инноми услышал, как в помещение вошли, и отвлёкся от раздумий, открыл глаза. В плохо освещённую комнату, где сидел глава альянса, вошёл его помощник.

– Серо. Распорядись выставить охранение, а остальным отдыхать.

– Уже сделано, Основатель.

– Хорошо, – кивнул Инноми, – через полчаса собери заместителей и старших командиров.

– Основатель, – чуть запинаясь, заговорил Серо, – вы бы отдохнули, поели. Я и ужин уже распорядился подать. А то какой день без горячей пищи и сна, а обсудить насущные вопросы можно и чуть позже. Часа через три, например.

– Часа через три, – задумчиво повторил Инноми.

Относительно быстро восстановившись от содрогнувшегося Мироздание удара, Инноми ни на минуту не отпускал вожжи управления альянсом. Разлетевшаяся весть, что он и есть Основатель правящей династии Императоров, померкла перед надвигающейся угрозой. Инноми ухмыльнулся. Как понял, именно из-за этого к нему – единственному, кто может сместить Императора и поступило предложение от командования присоединиться к армии агрессора. Но Инноми не был бы умудрённым опытом дипломатических переговоров и главой одного из сильнейших кланов Империи, если бы не воспользовался предоставленной передышкой и не увёл своих людей из почти сомкнувшегося кольца окружения. С того времени он всё время оставался на ногах, выкраивая полчаса, час для восстановления сил, погружаясь в объятия видимой только воргэнам энергии, дарующей силы. Но с каждым разом требовалось всё больше времени, чтобы восстановиться. Энергия энергией, но физическому телу требуется и пища, и срок для восстановления.

– Хорошо, Серо, – сдался Инноми, – сейчас посплю пару часов, а потом отобедаю.

Помощник вышел, а глава альянса перевёл кресло в полугоризонтальное положение и, подсунув под голову валик, прикрыл глаза, погружаясь в сон…

Живописное, затерянное высоко в горах место, где с грохотом, разносящимся на многие километры вокруг, срываясь с вершины потоком воды, ревёт водопад. Узкий коридор меж скал, верхние края которого загнуты внутрь так, что вода словно идёт по трубе, набирая силу, и обрушивается со всей накопившейся мощью вниз к небольшому озеру. Создаётся впечатление, что скалистая порода, сквозь которую вода пробила себе дорогу, нехотя расступается, позволяя массам воды с грохотом низвергнуться вниз. Переливаясь в ярких лучах светила на водной глади озера бурлит белая пена, образуя причудливый, завораживающий любовный танец. Если присмотреться, то сквозь несущуюся стену воды едва различается чёрный зев прохода. Мгновение… и картина меняется.

Богато обставленная комната, но без окон. Тёплый свет лучится с потолка. Молодая женщина склонилась над лежащим на кушетке телом. Она обтирает лицо влажной губкой, что-то тихо шепча. Картина приближается, удаётся расслышать тихий шёпот:

– Что ж ты так, необдуманно… Зачем полез в первые ряды? Ты же Император!!! А его место не лично поднимать армию в атаку, а командовать! Милый мой. Терпи. Сейчас придёт врач, я уже за ним послала. И тебе станет легче… Потерпи.

«Варнас?! Сын?!» – промелькнула мысль.

С невероятной быстротой сменяются эпизоды: столбы чёрного дыма вздымаются вверх от выжженной поверхности земли; толпа бредущих по дороге обожжённых с отрешённым, безвольным взглядом беженцев; разрушенный мегаполис и тела, их очень много, то там, то здесь, замерли в неестественных позах. Мелькание образов прекращается и… непроницаемая чернота. Перспектива медленно удаляется, являя общую картину. В центре чернеет глубокая воронка с оплавленными краями. Выжженное пространство расходится от центра на многие километры, что не видно ни конца, ни края, зияя чёрным пятном посреди когда-то цветущего мегаполиса. Чем дальше от воронки, тем чаще попадаются искорёженные остовы мобилей и, словно рёбра поверженных животных, торчат из вспучившейся земли скрюченные каркасы многоэтажных зданий.

«Что это?» – сознание мечется, не находя ответа.

Снова смена картинки: небольшой, плохо освещённый зал, где плечом к плечу, что яблоку некуда упасть, стоят люди со скорбными лицами. Кто-то из них в полевой военной форме, кто-то в потрёпанной гражданской одежде. На некоторых лицах блестят ручейки от слёз. Слышны всхлипы, причитания. В центре помещения невысокий постамент, на котором обитый бархатом стоит гроб. Возле – молодая женщина, но в прядях её собранных в пучок волос, серебром отливают седые вкрапления. Она склонилась над телом, что лица трупа не видно.

Обжигающий холод предчувствия пронзает сознание. Попытка приблизиться, рассмотреть, кого хоронят, но толпа приходит в движение и людской поток, словно стена, не даёт сделать и шагу вперёд…

– Основатель, с вами всё в порядке? Вы так кричали, что…

– Всё нормально, Серо, – произнёс Инноми, открывая глаза, и не узнал свой голос. Вместо звонкого, властного тембра, еле выдавил из себя глухой, гундосый звук, – это всего лишь плохой сон.

«Всего лишь сон», – повторил про себя Инноми, вставая с кресла. Его колотил озноб, а лоб покрылся испариной. Дрожащей рукой он вытер пот с лица и, не удержавшись на ослабевших ногах, опять опустился в кресло.

«Сон?! Когда в последний раз я видел сон? И сон ли это?!» – Инноми терзали сомнения. С того времени, как познал смерть, он не видел сны. Только ощущения, а сейчас во время скоротечного отдыха, Инноми увидел яркие образы и… кого??? Того, с кем ищет встречи. Того, с кого используя право, а если понадобится и силу, хочет спросить: «Этому я тебя учил… сын?!».

– Основатель, обед готов, – вывел из размышлений голос помощника.

– Хорошо, Серо, – Инноми взглянул на накрытый стол и про себя отметил, что один человек всё съесть, или даже попробовать не сможет. – Присядь, раздели трапезу со мной…

– Серо, – когда утолили первый голод, заговорил Инноми. – Во сколько придут командиры?

– Через час, Основатель. И… я хотел спросить, – замялся Серо, – с вами всё в порядке? Вы плохо выглядите, вам бы отдохнуть.

– Потом отдохнём, – отрезал Инноми. – Что с ранеными? Их устроили, покормили?

– Развернули походный полевой госпиталь, тот, который в разбитой части обнаружили. Ме́ста почти всем хватило. С продовольствием проблем нет, запас примерно на месяц.

– Сколько осталось в строю боеспособных?

– Об этом лучше доложит Сентир.

– Зови!

Незаметно приём пищи превратился в военный совет. Заместители, командиры групп приходили к Основателю, кто-то оставался за столом, давая пояснения, принимая участие в импровизированном совещании, кто-то тут же выходил исполнять данные главой указания.

Уже глубокой ночью Инноми остался один. Из большого объёма полученной информации вырисовывалась странная картина. Способных держать в руках оружие бойцов в стане альянса «Нострумс» оказалось слишком мало. Только остатки разрозненных военных частей, которые примкнули в ряды альянса, составляли кое-какую существенную силу, но солдаты измучены долгим скитанием по тылам противника и боеприпасы на исходе. А про членов альянса, клановых бойцов и говорить не приходится – не солдаты они. Да, в рукопашной схватке, один на один, они дадут фору любому противнику, но до врага ещё надо добраться. Но выяснилось самое невероятное во всей ситуации – это отсутствие связи с регулярными военными частями Империи, не говоря про Императорскую Гвардию...

«…связь с Генеральным Штабом пропала через час после начала агрессии, – вспоминал Инноми сбивчивый рассказ вышедшего из окружения офицера, – и до сих пор наладить контакт, ни со Штабом, ни тем более с Гвардейцами не удалось. Мы, как слепые кутята, метались, не зная, что делать! Где противник, с какой стороны держать оборону, кто прикрывает на флангах, а главное, где командование?! Начало войны полк встретил на марше, – всплывали в памяти слова офицера. – Мы двигались к полигону для проведения учебных стрельб. Согласно приказу, шли в боевом порядке с полным развёртыванием средств ПВО и РЭБ, что нас и спасло. В первые минуты никто не понимал, что началась война, но система распознавания «свой-чужой» сработала и объявила боевую тревогу, а потом… – Инноми припомнил, с какой горечью в сердце и с нескрываемой злобой говорил боевой офицер. Его голос дрожал, а пальцы рук он то сжимал в кулак, то разжимал, и не составляло труда заметить, что они дрожат, – а потом начался ад!!! Враг сменил тактику и высадил десант, а у нас боеприпасами к стрелковому оружию не все экипажи укомплектованы всё в походно-заряжающих моби́лях … Сначала подбили командно-штабной мобиль. Погибли все высшие офицеры. Связи нет, обороняться нечем… мне повезло, что находился в хвосте колонны, командовал ротой боепитания. Успел среагировать и отдать приказ на зарядку ближайших боевых машин. Это нас и спасло. Отбились, но от полка осталась неполная рота. Пришлось вывести из строя и бросить всю технику и пробиваться на пункт сбора, координаты которого получили, пока была связь, но там уже вовсю хозяйничал противник. Неделю блуждали, пока не встретили вас… от полка осталось двенадцать человек».

– М-да. Ситуация, мягко сказать, катастрофическая, – после совещания, продолжал размышлять Инноми. У него сложилось однозначное впечатление, что Империя стоит у края пропасти.

Вдруг, пронзая черноту ночи, раздался вой сирены и в помещение ворвался запыхавшийся Серо.

– Основатель!!! Передовые части врага прорвали заслон и стремительно продвигаются, сметая всё на своём пути!

– Что это так орёт, Серо? – невозмутимо произнёс Инноми. В тот момент, когда прозвучали первые звуки сирены, к нему пришло озарение, и он понял, что делать.

– Орёт? – чуть замешкался помощник, – это воет сирена противника.

– Психическая атака, – ухмыльнулся Инноми, – тогда слушай приказ! Всем уходить! В бой не вступать! Я останусь.

– Но, Основатель…

– Исполнять!!! Чувствую, нас не окружили. Так собери всех, кто стоит на ногах. Всех, кто может держать оружие и отправь помогать раненым. Уходите на северо-запад, к Столице, – властным голосом произнёс Инноми и чуть тише добавил, – этот бой мой. Негоже познавшему смерть убегать.

Эхо играло зловредную шутку, казалось, что вой сирены раздаётся со всех сторон, но обострившимся чутьём воргэна, Инноми понимал, что враг предпримет атаку только, с одной стороны. И сейчас, убедившись, что его приказ об отступлении выполняется, Инноми стоял плечом к плечу с не пожелавшими бросить своего командира соратниками. Ни властный тон, ни угрозы не помогли заставить трёх верных сподвижников покинуть площадку, где он вознамерился принять бой.

«Что в этом здании было раньше? – думал Инноми, оглядывая место предстоящего боя, – местный совет? Или размещался глава клана со своими помощниками? На обычный, гражданский дом не похоже. Слишком массивные стены. Окна, словно бойницы, да и пустующая площадь возле входа говорит о служебном предназначении здания. Хотя, о чём я думаю!!!».

– Спрячьтесь в здании. Если я погибну, знаете, что делать, – отдал приказ Инноми и прикрыл глаза. Он не сомневался, что указание исполнят неукоснительно, а также знал, что если у него не хватит сил, то соратники кинутся в бой и погибнут вместе с ним, но… это их выбор.

Поднявшийся ветер доносил шум отрывистых команд, редкое бряцание металла о металл, поступь шагов. Инноми, склонив голову, стоял посреди площади. Энергия под завязку заполнила узлы и клокотала, ища выхода. Он с трудом сдерживал выход энергии, ожидая подходящего момента. Но ещё рано.

Боевая пятёрка, осторожно озираясь, вышла из укрытия, пересекла площадь и наставила оружие на Инноми. Тот не реагировал.

«Рано. Слишком рано», – осматривая чутьём познавшего смерть окрестности, успокаивал себя Инноми.

Показалась вторая группа, потом третья. Четвёртая группа кинулась внутрь здания.

«Ещё рано. Кто-то важный приближается… Какая у него интересная аура?! Воргэн? Нет. У познавших смерть она сложнее и ярче. Это честолюбивый, с незаурядной харизмой, наделённый немалой властью, офицер».

К окружённому со всех сторон Инноми приближалась боевая тройка, но, не дойдя приличное расстояние, остановилась.

– Я – полковник Мернесс, командир сводного батальона. Мне доложили, что ты желаешь сдаться?!

Инноми открыл глаза и пошевелил губами, словно говоря в ответ.

– Что говоришь, не разобрал. Приведите его ко мне!

К Инноми кинулись двое, а из здания послышались возгласы.

«Пора!!!» – отдал себе команду познавший смерть и, сдерживаемая из последних сил энергия, вырвалась наружу. Тело Инноми засветилось. Мгновенно высвободившаяся энергия закружилась вихрем, пронзая солдат, проходя сквозь преграды, сжигая нервные окончания, разрушая нейронные связи. Пару секунд бушевала чистая энергия, и как мгновенно всё началось, так же моментально и прекратилось.

На ногах, посреди площади, остался стоять только один…

Глава 6

Голова раскалывается, словно зажатая в тисках. Во рту неприятный металлический привкус. Сил нет поднять тяжёлые, словно налитые свинцом веки. Сквозь пустоту тишины доносятся голоса. Кто-то аккуратно поднимает голову и промачивает губы живительной влагой.

– Ещё! Пить!!! – укрытый одеялами человек пошевелился.

– Мессир, вы очнулись!

– Что случилось? – с трудом открыв глаза, произнёс один из пяти руководителей могущественного клана Свободные Охотники. Слабость и простреливающая боль в теле сковывала движения. Он попробовал подняться, осмотреться, но неуверенная попытка провалилась. Мессир упал обратно на тёплое ложе.

Вздох жалости, страха, удивления, долетел до слуха мессира. Его подхватили и аккуратно уложили.

– Где я? – не открывая глаз, спросил мессир. Лихорадочно вспоминая последние, какие помнил, события.

– В горах. В резервном лагере. Два дня, как дошли, мессир. Вы лежите, не шевелитесь.

Мессир вспомнил, как отряд напоролся на засаду, как он бросился на помощь и… всё. Дальше темнота.

– Брат Стринг?

– Здесь, мессир.

– Что произошло? Я почти ничего не помню.

Голос Стринга звучал монотонно. Мессир слушал рассказ собрата по ордену, и на душе становилось легко. Гложущее чувство вины за потерянных людей, за провал поставленной самим себе задачи медленно рассасывалось, и по лицу потекли слёзы.

«Дошли!!! Смогли!» – хотел он закричать, но слёзы радости от известия, что больше половины тех, кто начал с ним путь добрались до резервного лагеря, что его расконсервировали и приготовились к долгой, но неизбежной зиме, грел душу.

– Мессир, успокойтесь. Вы поправитесь. Лекарь сказал, что раны затягиваются хорошо. Скоро сможете вставать…

– Я не за себя переживаю, брат мой. Я радуюсь, что дошли. Что люди, что Орден не канул в небытие, а сохранился.

– Вы правы, мессир, костяк Ордена цел и всё благодаря младшему брату. Это он отбил внезапную атаку и потом провёл только ему известной дорогой к лагерю. Как вы и наказывали, лица его и имени никто не знает. Только самые избранные.

Мессир открыл глаза. Так вот чью мелькнувшую тень он видел перед тем, как потерять сознание! М-да. Силён воргэн. Очень силён.

– Пригласи его ко мне.

– Завтра, мессир. Лекарь вам пока не советует сильно напрягаться. Вот и сейчас он на меня смотрит, давая понять, что пора заканчивать разговор.

– Ладно. День потерпит. И к этому времени я восстановлюсь…

Резервный лагерь располагался высоко в горах. Следуя совету, Эрик продолжал ходить по лагерю в бесформенном балахоне, закрывая своё лицо. Только в своей комнате, куда его определили на постой, он позволял себе его скинуть и расхаживать не скрываясь. Эрик неоднократно размышлял над просьбой мессира и пришёл к выводу, что скрывать своё имя и лицо в его интересах. Мало ли как обернётся судьба, а излишнее внимание к своей персоне привлекать не надо. Неизвестно, хотя, чего неизвестного, понятно, что как только Тахси прознают о воргэнах, на них начнётся охота и оставаться как можно дольше в тени в его интересах.

– Младший брат, – остановил Брат Стринг, – о вас спрашивал мессир и просил завтра зайти к нему.

– Хорошо, зайду, – задумчиво ответил Эрик.

– Тебя что-то беспокоит, младший брат? Поделись, сомнением, расскажи, может, подскажу, – видя необычное состояние младшего брата, спросил Стринг.

Эрика последнее время беспокоили мысли о тех, с кем встретились в лесу и, обдумав предложение, он заговорил:

– Брат Стринг, помните тот тяжёлый бой, когда ранили мессира?

– Помню. Многих потеряли в тот день.

– Мне показалось, что нам противостояли воргэны, но какие-то другие, словно искусственные. Узоров энергии я в них не чувствовал. Только сила, ловкость, реакция превышала возможности обычного человека.

– Может боевые стимуляторы? Хотя, мы обыскали тела. При них ничего не нашли. Ты не ошибся?

– Они действовали быстро, реагировали на изменение окружающей обстановки с невероятной для человека скоростью, но это не боевой транс. Нас обучали входить в него, но с уверенностью скажу, что внешних проявлений этого состояния я не заметил.

– Странно. Я тоже для себя отметил, что противник успевает сменить траекторию движения, изменить положение тела, словно чувствует, что на него направили оружие... Это важная новость, если сейчас не занят, пойдём, расскажем об этом мессиру.

– Завтра. Сейчас необходимо обойти периметр, проверить секреты. Да и мессир ещё в плохом состоянии. Пусть немного придёт в себя.

Последняя фраза Эрика удивила Стринга. «Как младший брат смог узнать, понять или как ощутил, что мессир ещё в плохом состоянии? Неужели воргэны способны на расстоянии чувствовать состояние человека?..».

– Я не могу чувствовать, но вижу в вас беспокойство за мессира, – видя недоумение в глазах брата Стринга, продолжил Эрик, – и предположил, что он ещё не в полной мере оправился от полученных ран. Ему нужно время, чтобы восстановиться.

– Хорошо, младший брат. Дело подождёт до завтра.

Брат Стринг ушёл, а Эрик, неторопливо, направился к южной границе лагеря.

В день, когда остатки отряда прибыли в резервный лагерь, Эрик оценил его расположение и, хотя выбился из сил, но не пренебрёг осторожностью, взором познавшего смерть, окинул окрестности. Расположение лагеря выглядело удачным.

С севера резервный лагерь защищали горы. По редким тропам имелась возможность преодолеть горный хребет, но путь плутал мимо вершин, то поднимаясь высоко над уровнем моря, идя среди заснеженных пространств, то круто спускался вниз в благоухающие зеленью оазисы. Этот путь для неподготовленного человека, а тем более отряда с тяжёлым вооружением, выглядел непроходимым. Западную и восточную оконечности лагеря окружали отвесные скалы, где дорога и вовсе отсутствовала. Только южная оконечность, откуда и прибыли беженцы во главе с мессиром, представлял собой круто уходящую ввысь, петляющую, но проходимую не только пешком дорогу. Именно здесь ожидали возможное нападение и сосредоточили основные силы обороны.

Эрик остановился возле переоборудованного в пост охраны крайнего дома. Все имевшиеся построенные ранее дома пришлось превратить в казармы, располагая в добротных, но всё-таки неприспособленных для такого скопления народа до полусотни человек в каждом.

Как улеглась первая радость от прорыва из окружения, встал вопрос с пропитанием. Хорошо, что с водой проблем не было. Полноводный горный ручей спускался с вершин горного хребта и недостатка в чистой воде в лагере не наблюдалось. Но привезённых запасов еды едва хватит на пару дней и их приходится экономить. Среди братьев сформировали несколько групп для охоты на местную живность, благо, в окрестностях её оказалось много.

Эрика окликнули:

– Младший брат, пойдёте с нами на охоту?!

– Не приставай, пусть занимается своими делами. Их у него и так хватает, – ответил кто-то за Эрика.

Возле дома стояла группа из пяти человек. По их экипировке и разговору, Эрик сделал вывод, что они собираются спуститься вниз, к подножию для добычи зверя.

– Если позволите, пойду с вами, – подходя ближе, ответил Эрик, – мне необходимо спуститься для осмотра окрестностей. Для этого я пришёл на пост, чтобы присоединиться к какой-нибудь группе.

– М-да. Действительно, одному спускаться небезопасно, – ответил пожилой мужчина, – меня зовут брат Госса. Я старший этой группы. С остальными, если возникнет такая необходимость, познакомитесь в пути.

– Младший брат, – в ответ представился Эрик…

Спускаться легче, чем подниматься. Эрик шёл в группе замыкающим, изредка останавливаясь и прикрывая глаза, окидывал взором познавшего смерть окрестности. Его что-то беспокоило, но причину беспокойства он не мог понять. Встреча с теми, кто не уступал ему ни в силе, ни в ловкости наводила на мысль, что тайна появления воргэнов раскрыта, но что-то неуловимое ускользало от его понимания. Ему требовалось поговорить со знающим человеком. Это мог быть тот же Инноми, но его рядом нет. Оставался только мессир. Неизвестно, как глубоко он посвящён в тайну познавших смерть, но другого кандидата на откровенный разговор Эрик не видел. Не бросать же спасённых людей и блуждать в поисках Инноми. Но где тот сейчас, жив ли?

Эрик в очередной раз остановился, прикрыв глаза. Сосредоточился, припоминая ауру Инноми, её неповторимый узор. В сознании воссоздал энергетический слепок воргэна и чуть не потерял равновесие от окатившей его холодной волны. Она, жидким, но плотным туманом обволакивала, сводя судорогой конечности. Ноги не слушались, мышцы изнемогали от чрезмерного напряжения, не в силах удержать вес собственного тела…

Очнулся Эрик от лёгкого прикосновения и, открыв глаза, сначала не понял, почему темно. Но быстро сообразил – мешает балахон, скрывавший лицо. Эрик шевельнулся.

– Очнулся!

– Идите, позовите брата Стринга. Младший брат, не беспокойтесь, вашего лица никто не видел. Я – врач. Обращайтесь ко мне брат Хазар. Вы в лагере, в больнице.

– Что со мной? – с трудом выговорил Эрик. Сил по-прежнему оставалось едва, чтобы оставаться в сознании. Казалось, его, словно батарейку, выкачали досуха, оставив скудные капли энергии.

– Ничего не помните? Но и мне случившееся известно только со слов брата Госса. Вы, младший брат, упали в обморок. Так, по крайней мере, выглядело со стороны. Шли замыкающим в колонне, остановились и рухнули на землю. Хорошо, что быстро заметили ваше отсутствие и недалеко отошли от лагеря. Брат Госса донёс вас на руках, никому не позволяя прикасаться. Понимаете, – тут доктор замялся, – то, что вы сделали для нас – дорогого стоит. Можно сказать, орден Свободные Охотники остался существовать только благодаря вам. И это не только из-за того, что спасли мессира. Главное это братья, много братьев и сестёр благодарны вам за спасение…

Дверь отворилась, и внутрь вошёл взволнованный брат Стринг.

– Что случилось? Мне, как доложили, что младшего брата принесли в больницу, я сразу бросился сюда. Младший брат, что с тобой? Тебя ранили?

– Нет, не ранили. Устал сильно, – натянув на лицо улыбку, ответил Эрик.

– Серьёзных повреждений нет. Только царапины. Раны я обработал. Думаю, младший брат, вам надо отдохнуть, а потом хорошенько поесть. Полежите немного, попробуйте уснуть, а к обеду вас разбудим.

За братьями, ставшими новой семьёй Эрика, закрылась дверь. С трудом, через не плотно прикрытую дверь до него долетали слова:

– Не волнуйтесь, брат Стринг. С ним всё в порядке. На лицо переутомление, как физическое, так и моральное. Он просто устал. Я конечно не специалист в лечении… сами знаете кого, но если судить по аналогии, то налицо нервное истощение… Лечение? Лечение простое: покой, усиленное питание и через пару дней он встанет на ноги... Охрану усиливать не надо. Её достаточно. Пусть лучше свободные братья займутся охотой. Ему, как, впрочем, и остальным больным, нужно усиленное питание, а сублиматы не подходят для восстановления сил. Для восстановления мышечной ткани нужна белковая пища, а сублиматы хороши для восполнения организма запасом энергии, но ими можно только поддерживать состояние, но не улучшать…

Голос удалялся, а напрягать органы слуха у Эрика не было сил. Ничего нового из разговора он не услышал, но для него стало неожиданностью, что не только мессир и его приближённые знают, что он воргэн.

Эрик прикрыл глаза, входя в медитативное состояние. Осматривая себя взором познавшего смерть, он чуть не вскрикнул, обнаружив, что только малая искорка неведомой энергии тлеет в районе солнечного сплетения, а оплетающие тело каналы и узлы пусты, и чернеющими нитями образуют невообразимо жуткий узор.

«Что я сделал? Почему, как?!» – анализировал произошедшее Эрик, настраиваясь, пытаясь запустить циркуляцию.

Тлеющая искорка едва моргала, но не гасла. Вот она перестала мерцать, свечение стало ровным. Цвет с тускло-оранжевого медленно менял оттенки, переходя из одного спектра в другой. К искорке потянулись лучи. Это выглядело, словно искорка по капле втягивала в себя фрагменты чего-то бо́льшего, массивного, как чёрная дыра втягивает в себя неосторожно приблизившиеся тело, так и эта маленькая искорка втягивала в себя каплю за каплей энергии, росла, увеличивалась в размерах. Внутри её образовалось завихрение. Собой она заполнила всё пространство энергетического узла и энергия, пробивая себе дорогу, потекла, словно вода по сплющенному шлангу, расправляя энергетические каналы, наполняя их силой, напитывая энергией узлы, заставляя циркулировать, насыщая организм энергией.

Эрик едва удерживал себя в сознании от пронизывающей весь организм боли. Его трясло от напряжения. Энергетические каналы оказались настолько сжаты, что каждый миллиметр давался сквозь невыносимую боль. По лицу текли слёзы, но он не замечал этого. Он сидел, погрузившись в транс, стиснув зубы, заставляя себя не терять сознание, подталкивая, направляя потоки энергии в нужное направление. Знаете, что такое мочекаменная болезнь? Не знаете? Это когда образовавшиеся в почках крупинки песка по мочеточнику требуют выхода. Так и энергия, если её объём превысит размеры узла, и она не найдёт дальнейшего пути или выхода, то разорвёт энергетический узел вместе с носителем.

Эрик не удержался, закричал в момент, когда циркуляция энергии по каналам восстановилась. Он почувствовал облегчение и радость, и не удержался. Боль… что такое боль по сравнению с вечностью? К боли человек привыкает, а к вечности? Ска́жите, вечности не существует, а объясните это бабочке однодневке, живущей от рассвета до заката, что человеческая жизнь не вечность. Она не поймёт и только ухмыльнётся, улетая по своим делам.

– Что случилось? Приступ? Врача! Позовите врача!!!

– Не надо, всё нормально, – ответил Эрик, открывая глаза. Рядом с ним, встревоженный, стоял мессир. – Мне надо с вами поговорить.

– Как себя чувствуешь? – мессир присел рядом на стул. Его лицо было измучено, но лёгкий румянец говорил, что он восстанавливается после ранения. – Ты так кричал, что думал, сходишь с ума.

– Всё нормально… теперь. Мне необходимо с вами поговорить, – повторил Эрик.

В палату вбежал врач и остановился возле кровати Эрика. Заплаканное, но довольное, лучащиеся счастьем лицо, озадачило медика.

– Брат Хазар, со мной всё в порядке.

– Мне сообщили…

– Можно нам поговорить наедине?

– Младший брат, вы ещё слабы. Да и мессир…

– Я в норме. И так залежался, пора и на ноги вставать.

– Но…

– Брат Хазар, распорядитесь принести, чего-нибудь поесть. Мы с младшим братом тут отобедаем. Думаю, это пойдёт на пользу нам обоим.

Врач, едва заметно кивнув, вышел. Пока ставили стол и приборы, мессир смотрел на Эрика изучающе. Когда посторонние покинули палату, мессир заговорил:

– Ты изменился. Возмужал.

– Время не стоит на месте.

– Время… – протянул мессир. И в страшном бреду никто не мог представить, что могущественная Империя Хорнариса окажется в шаге от забвения. И кто, каких-то пару месяцев назад мог спрогнозировать, что судьба Империи будет зависеть именно от тех, на кого сама Империя начала гонения? Но время… оно ставит точки и обнажает те, допущенные в прошлом огрехи. Не зря говорят, что лучшее лекарство – это время и именно пройдя испытание временем, испытание сменой поколений, становится ясно, чьи поступки оказались верными.

– Ты хотел со мной поговорить.

– Да, мессир. Я рассказывал, что мой учитель очень рано погиб и не успел обучить. Я ничего не знаю о воргэнах. О том, откуда они появились, кто был первый, как…

– Многого и я не знаю, – перебил мессир, – ты ешь, набирайся сил, а я расскажу, что знаю. Много легенд ходит, откуда появились воргэны – познавшие смерть. Всё рассказывать тебе не буду, расскажу одну, которую узнал уже, будучи мессиром.

Глава 7

Эрик слушал внимательно, не пропуская ни единого слова, а мессир говорил монотонно, делая долгие паузы, как будто вспоминал:

– Первое упоминание о познавшем смерть обнаружилось в летописи, времён, когда империи Хорнариса ещё не существовало. В ней рассказывалось о безродном, ставшем энцем Канторийской Империи, но имени его не сохранилось. Только упоминание, что он – воргэн. Откуда пошло такое название, неизвестно. Ни лингвисты, ни учёные не смогли сделать однозначный вывод. Но в этой летописи говорилось, что именно он был первым, кто шагнул в лоно смерти и вернулся назад… Если знаешь историю, то тебе не трудно будет подсчитать, как давно это было… Очень давно.

Всего лишь часть его подвигов дошла до нас, но не сомневаюсь, что их было немало. Самое интересное, что в этой, записанной на незнакомом языке летописи содержалось знание. Оригинал её видели единицы, и едва сейчас остался жив человек, который прикасался к ней. Мне посчастливилось видеть современный перевод, где рассказывалось о способностях воргэнов, их специализации, думаю, именно это тебе необходимо узнать. Так слушай, расскажу, что помню. Существуют четыре основных класса: условно назовём его первый – это пророки, как сейчас их называют. Они были способны предвидеть будущее, ускользнуть, убежать извернуться и в самый последний момент нанести решающий удар. Прям, прирождённые тайные убийцы, – ухмыльнулся мессир. – Второй класс: бойцы одиночки. Равных в бою один на один, будь то с оружием, или без, им равных нет… Не ухмыляйся. Один противник для него на мгновение. Только с равным себе они бились один на один, а так, и трое, и пятеро для них не помеха. Пройдут сквозь строй и не заметят преграды. Третий класс, но о нём, как и последующих, сохранилось очень мало информации. Только сказано, что они защитники, способные сдержать натиск большого числа противников, сковать боем, принимать весь удар на себя и увести в безопасное место охраняемую персону. Четвёртый – вот здесь интересней. В легендах… помнишь о Великом Сиире? Да, о нём ещё много сказок сложено. Так обладатель четвёртого класса, мог один выйти против толпы и всю уничтожить. Противники просто падали замертво, когда вступал в бой обладатель четвёртого класса, и ему не требовалось ни прикасаться к ним, и даже их видеть. Он просто шёл, сея смерть. Сохранилось упоминание только об одном представителе четвёртого класса – Великом Сиире. Но как сказано в летописи, чистых последователей одного класса очень мало. В основном в каждом познавшем смерть сплетены один, реже два класса. А уж если все четыре, то их называли: «универсалы» или пятый класс. Конечно, неизвестно, стоит ли доверять летописям, но жизнь показывает, что это именно так. Говорят, что в Императорской библиотеке сохранились нерасшифрованные свитки, но кто верит этим рассказам…

– Мессир, а что стало с тем, первым, – не удержался, спросил Эрик.

– Никто не знает. Говорят, что он долго ходил по миру, а потом поднялся на небеса и его больше никто не видел.

– А откуда тогда появились остальные?!

– Есть предположение, что все познавшие смерть – потомки того, первого воргэна.

Эрик открыл рот от удивления. Последняя информация явно не укладывалась в знакомые ему рамки. Конечно, он знал о ДНК, о наследственности, но, чтобы так передавалась способность… ведь ни у отца, ни у сестры…

На Эрика нахлынули воспоминания: он вновь вспомнил семью. Вспомнил отца, матушку и сестру, и его глаза заблестели.

– Что ты, что ты. Успокойся. Ведь правильно говорят, что, познав смерть, получаете дар.

– И великое проклятие. Так говорил мой учитель, – продолжил фразу Эрик. – Я вспомнил своих родителей. Их убили…

– Мать, отец?

– И сестра. Почему тогда они не выжили?! – чуть не закричал Эрик.

– Понимаешь, известно только о мужчинах воргэнах. О женщинах ничего не известно. Почему, я не знаю. Да и проявляется способность вернуться из-за грани через поколения. Иногда через два, иногда через три или даже десять, что проследить, когда, на ком, произойдёт познание смерти, современными знаниями не удалось до сих пор. Были опыты, но к положительному результату они не привели. Совсем недавно познавших смерть были сотни, если не тысячи, но все они сгинули. Но этот вопрос лучше задать Императору.

– Нашему Императору?

– Ну, скорее не Варнасу Первому, а его предшественникам. Именно в их времена правления на познавших смерть начались гонения.

– Я помню, мне учитель рассказывал.

– Вот и хорошо. Ты лучше ешь. Набирайся сил.

Эрик ел медленно, и его терзали сомнения. Слишком много рассказал мессир такого, что не может знать пусть и глава, но всё-таки обычного клана.

– Я бился в диддау с Инноми, – выпалил Эрик, пытаясь вывести на откровенный разговор мессира. Его мучал вопрос, зачем его лицо, имя держится в тайне, и он не хотел быть простой пешкой в чьей-то игре.

– В ритуальном поединке с главой клана «Зессар»?! – не сдержал эмоций мессир. Его, хотя и не на первом плане, но всё равно терзал провал с невыполнением контракта. Свободные Охотники держали высокую цену за выполнение заказа не только из-за сохранения недоступности всяким мелким завистникам расчищать себе дорогу к возвышению, но и гарантировали его выполнение, и в строго оговоренные сроки. Война внесла свои коррективы, и объявленная Императором всеобщая клановая мобилизация отменяла принятые на себя обязательства, правда на время, но… – И как, предположу, что он мёртв?

– Нет. Мы оба почувствовали надвигающуюся угрозу и прекратили поединок, – поёжившись, Эрик вспомнил, как одномоментно ощутил тысячи воплей, криков о помощи и боль одновременно умирающих десятков тысяч людей. – Инноми сказал, что наши жизни должны послужить более важному предназначению. Мы должны встать на защиту Империи.

Мессир долго молчал, осмысливая сказанное юношей. Но назвать юношей того, кто практически в одиночку вывел многотысячный отряд в безопасное место, сохранил клан, спас десятки, если не сотни людей, не поворачивался язык.

– Сейчас мы слабы, младший брат, но наступит и твой черёд. Пока не знаю, как. Но ты должен сам понимать, когда агрессор узнает, что здесь находится познавший смерть, они бросят все силы, чтобы тебя уничтожить.

– Тем самым поставлю под удар всех… – Эрик хотел сказать «вас», но, не колеблясь, произнёс, – нас.

– Ты прав. Нам некуда больше идти. Нужно время, чтобы раненые восстановили силы, набрались опыта молодые бойцы, а им необходимо время для обучения.

– Я могу помочь в обучении.

– Это хорошо, но для всех ты «младший брат». Таких много и не все знают кто ты на самом деле. Мы специально распустили слух, что ты житель этих мест и очень удачливый охотник. Так что, с обучением лучше не стоит рисковать.

– Мессир, – Эрик вспомнил ещё одну важную деталь, о которой необходимо поделиться. – В последнем бою…

– Знаю, мне брат Стринг рассказывал, что нам встретились неизвестные, хорошо подготовленные бойцы. Но о них нам ничего неизвестно. Форма у них была необычная, но принадлежность к Империи захватчиков неоспорима.

– Они были быстры, – кивнул Эрик, – но потоков энергии, которая окутывает воргэна, я в них не заметил.

– В летописях упоминалась неведомая, таинственная энергия, манипулировать которой присуще только познавшим смерть, но может ты ошибся? Может, в них она выглядит по-иному?

Эрик вспомнил тот памятный бой, как встретился с первыми врагами. Как только благодаря постоянной готовности смог преодолеть сопротивление шестерых и, как сломя голову нёсся обратно в ядро колонны, чтобы только успеть. Противники явно не ожидали встретить достойного сопротивления, но и для Эрика враги оказались самыми сильными из всех тех, с кем ему приходилось встречаться. Если конечно не говорить об Инноми, но их диддау ещё не закончен, только срок ритуального боя отсрочен и придёт время, они ещё встретятся. К Инноми Эрик не испытывал никаких чувств, кроме того, что тот преступил черту, восстав против власти Императора. Будучи воспитанным в строгих законах Империи, будучи гвардейцем, пусть и не принятым в строй избранных, но он принял присягу и пока его сердце бьётся, ничто не собьёт его с пути, который он выбрал, и который указывает его долг. Эрик встрепенулся, вспомнив ауры нападавших: они были обычные, без циркуляции энергии, но чувство тревоги и того, что упускает что-то важное, не покидало его. Он посмотрел на мессира. Аура ровная, в местах, где имелись раны – истощена, но… равномерная.

– В том то и дело, мессир, что она выглядит иначе, чем у вас, а тем более у меня. Ваша аура ровная, без уплотнений, а у тех она неестественно сконцентрирована в энергетических узлах, но не циркулирует, как у меня. Я не знаю, что это значит, но предположу, это не люди, но и не воргэны. Нечто среднее.

– Открыта переходная фаза между жизнью и смертью?! – эмоционально, вставая с места, произнёс мессир. – Соглядатаи докладывали, что проводятся эксперименты с искусственным введением в состояние, близкому к переходу за грань, но, чтобы потом удалось вернуть испытуемого назад, об этом я не слышал.

– Значит, у кого-то это получилось, – пожал плечами Эрик. Разговор дал много пищи для размышления, а ещё этот Инноми никак не хотел выходить из головы, словно поселился в мыслях.

В дверь постучали. Заглянул брат Стринг.

– Мессир, уже вечер. Брат Хазар беспокоится, необходимо делать процедуры.

– Конечно, конечно, думаю, на сегодня хватит, младший брат. Завтра поговорим.

– До завтра, мессир.

В палату вошёл брат Хазар с помощником. Они помогли мессиру подняться и убрали со стола.

– Как ваше самочувствие, мессир? – идя по коридору в палату, спросил брат Стринг. Лицо одного из глав, да что скрывать, скорее всего, единственного оставшегося в живых главы, когда-то могущественного клана-ордена Свободные Охотники было не узнать.

– Лучше. Не беспокойся. Меня больше волнует вопрос, что происходит в Империи. Долго отсиживаться здесь мы не сможем. Рано или поздно нас обнаружат, а сидеть без дела – смерти подобно. Я планировал, что через некоторое время клан восстановит силы и тогда нанесёт удар по агрессору, но теперь понимаю, время играет не на нас.

– Младший брат рассказал о тех, кого встретили в ту трагичную ночь?

– Рассказал и становится понятно, что времени у нас очень мало. Последние данные, которые мы получали, говорят, что агрессор с небывалой быстротой продвигается к столице Империи. Им нужен Император. Живой, но скорее мёртвый. Дальше сопротивление будет обречено.

– Мессир, вы знаете о тех, кого встретили?

– Не знаю, но предполагаю, и если мои опасения подтвердятся, то нам будет очень тяжко. Есть шанс, что тогда нам войну не выиграть.

– Почему?!

– Не кричи. В прошлый раз Империю спасли воргэны. Сейчас мы знаем только о двоих и не факт, что второй живой. Но надо отдать ему должное. Оказывается, перед началом агрессии наш младший брат бился с ним в диддау, но Инноми из благородных побуждений прекратил поединок.

– Инноми? Нам так и не удалось узнать, кто он, откуда, – задумчиво произнёс брат Стринг. Он был осведомлён, что принят контракт за его голову, но в подробности посвящён не был.

– А те, кто пришли из ночи, очень похожи на познавших смерть, но… – мессир задумался, стоит ли посвящать кого-либо ещё в тайну, известную только мессирам. Колебания были недолгими, и он прекратил разговор. Прежде чем раскрывать тайны, необходимо обдумать последствия, решил он. – Я сильно устал. Собери завтра тех, кому доверяешь, обсудим, что делать дальше…

«Незаметно прошёл день», – думал Эрик, лёжа в кровати. Сон не шёл. Он внутренним взором проверил свою ауру: энергия медленно циркулировала по каналам, напитывая узлы энергией. Ему стало значительно лучше, ощущение опустошённости ушло, сил прибавилось. Но если есть возможность отдохнуть денёк, то надо этим воспользоваться. Эрик прикрыл глаза...

Океан накатывал волнами, разбиваясь о прибрежную линию. Дул сильный континентальный ветер, но мальчик стоял на террасе, возведённого на сваях дома, жмурясь от льющихся сверху капелек начинающегося дождя. Солнце полностью заволокло тучами, но он не уходил, не прятался от набирающей силу стихии. Он радовался, что всё равно чуть раньше или позже выглянет солнце, воцарится спокойная погода, и они с отцом выйдут на катере в океан… Внезапный порыв ветра и он, повзрослев, сдаёт первый в своей жизни экзамен. Он сидит перед экраном монитора и говорит, отвечая на вопросы «умной» машины. С каждым разом вопросы становятся сложнее и сложнее, а время на ответ всё меньше и меньше. Но он не сдаётся. Его мысли лихорадочно, в закоулках памяти, ищут нужный ответ. Не зря он два последних месяца усваивал информацию терабайтами, стремясь, с как можно лучшей итоговой оценкой перейти на следующую ступень в школе… Быстро, очень быстро на периферии зрения мелькают размытые объекты. Скорость. Зрение сжалось до небольшой, в пару сантиметров в диаметре окружность, образовав туннельное зрение. Периферийное зрение практически утратило свои способности. Ускорение на прямом отрезке вжало в удобное анатомическое кресло. Он видел перед собой размытый силуэт своих вцепившихся в штурвал рук. Едва заметными движениями он изменял траекторию движения, казалось несущегося на реактивной тяге снаряда, избегая столкновений. Трасса пустовала, но если бы на ней присутствовали зрители, то он ничего б не услышал. Он нёсся быстрее ветра, стал быстрее самого быстрого человека, когда-либо севшего за штурвал гоночного болида.

«Ты ведь хотел стать пилотом? Участвовать в гонках, управлять гоночным болидом?».

«Хотел».

«Так кто мешает?».

«Кто ты?».

«Тот, кто умер»…

Эрик проснулся в холодном поту. За окном зияла чернота ночи, а он лежал на кровати и тяжело дышал. Ощущения были не из приятных. Он понимал, что это всего лишь сон. Но сон, где разговариваешь… с кем? С собой? С тем, кто умер вместо тебя, а кто тогда «я»? Кто тот, кто сейчас лежит в кровати и тяжело дышит…

Правильно говорил учитель. Познать смерть не только дар, но и проклятие. Часть тебя умирает, и теряется, казалось, безвозвратно. Но временами, когда равновесие нарушено, твоя потерянная сущность со своими желаниями, мечтами, возвращается назад.

Мог ли Эрик, какие-то два года назад представить, что будет убивать? Что от его «проклятия» будет зависеть жизнь тысяч людей?

Эрик много думал, кто такие воргэны, но разговор с мессиром не внёс ясности.

«Сколько сменилось поколений с появления первого познавшего смерть? – считал Эрик, вспоминая сказанное мессиром, – сорок, пятьдесят или больше? А память о первом сохранилась до сих пор. Он умер, но остался жить – познав смерть, вернулся назад, чтобы нести зерно полученного знания. Он мог стать Императором всего Мира, но почему-то не стал, а пошёл обычным странником по свету. Практически в каждом известном Эрику этносе, на каждом континенте, сохранились схожие легенды, что приходил человек и становился правителем этого племени или города, но ненадолго…».

«Может это именно он создал Закон, объединил страны на континенте и стал Первым Императором Хорнариса, а рассказы о его возвышении на небеса всего лишь красивая легенда?», – пришла на ум невероятная мысль, но Эрик отмёл её. Сохранилось много письменных источников о становлении Империи, о первом Императоре. О том, кто придумал Закон и Гвардию.

Эрик уселся в кровати и прислушался к себе. В голове всплывали мимолётные образы. Он задавал вопросы, обращаясь к той части себя, которую потерял, но голос не отвечал.

«Всё-таки это был сон», – заключил Эрик, вновь укладываясь на кровать.

Глава 8

– Господин генерал, прибыл командующий армией союзников – генерал Лоценто, – в хорошо освещённое помещение вошёл с докладом адъютант.

– Все собрались? – не отрываясь от разглядывания карты, ответил генерал-фельдмаршал.

– Все, можно начинать.

– Хорошо. Я скоро буду, – ответил генерал-фельдмаршал Доньес.

С высадки десанта на территории Империи Хорнариса прошло чуть больше четырёх месяцев, но только сейчас союзники выкроили время для личной встречи и согласования дальнейшего плана наступательной операции. Первая фаза: захват плацдарма, десант основных сил, расширение территории прошла по плану и без особых проблем. Приграничные боевые части противника разбиты. Они беспорядочно отступают, бросая технику, оставляя один населённый пункт за другим. Мощный, отсекающий от центральной части четверть Империи удар с двух сторон сделал своё дело. Фактически отрезал хоть и небольшую, но часть Империи Хорнариса от централизованной власти. Посеял хаос и показал неспособность Императора Варнаса Первого и его военачальников управлять войсками. И теперь пришло время обсудить дальнейшие планы. До цели – столицы Империи Хорнариса осталось всего ничего. Бомбардировочная авиация безнаказанно совершает ежедневные рейсы, сея панику, разрушая воздвигнутые на пути оборонительные сооружения, но первоначальный запал прошёл. Необходимо перегруппироваться, подтянуть обозы и тогда…

Генерал Доньес встал из-за стола и неторопливо пошёл в подготовленный для обсуждения зал. Всё-таки не стоит долго заставлять ждать союзников.

– Господа офицеры! Генерал-фельдмаршал Доньес! – оповестил о прибытии адъютант.

– Присаживайтесь, господа офицеры, союзники, – снисходительно произнёс Доньес и без предисловий приступил к докладу. – Мы с вами сегодня собрались обсудить дальнейший план кампании. Не буду останавливаться на результатах первой фазы, сразу перейду к сути проработанных моим штабом предложений. Как все знаем, союзным войскам удалось продвинуться вглубь территории на значительное расстояние, что стало результатом не только героических действий солдат, но и хорошо проработанного плана операции. Первоначальный план с лихвой перевыполнен. И вот тут возникли проблемы. Передовые части далеко оторвались от тыловых подразделений, нарушилась логистика поставки боеприпасов, продуктов, топлива, запасных частей и всего того, без чего армия не может полноценно наступать. Кроме того, в тылу осталось много относительно боеспособных частей противника. Они хотя и не сильно, но вносят свою лепту в боевые потери наших солдат. Таким образом, необходимо внести коррективы в план второй фазы операции. Наши предложения более подробно озвучит мой заместитель – полковник Зантерс.

– Господин генерал, – с места произнёс командующий армии союзников генерал Лоценто, – не стоит терять время на всякие представления. Ваш проект плана второй фазы мы получили, изучили и в целом согласны с предложениями. Необходимо только обсудить детали.

– Если так, – довольно ухмыльнулся Доньес. Не зря он лично контролировал разработку плана второй фазы операции, не зря в Генеральном штабе собрал вокруг себя только толковых, опытных офицеров и теперь это приносило свои плоды. Слывущий дотошностью, скрупулёзностью к мелочам командующий армией союзников генерал Лоценто признал, что подготовленный проект необходимо только уточнить, а не менять кардинально, – хорошо, тогда приступим к обсуждению…

Обсуждение затянулось, всплывали новые и новые ключевые моменты, которые не учли при составлении проекта плана.

– Господин Доньес, – вновь вступил в обсуждение командующий Лоценто, – последние разведывательные данные указывают, что в стане противников появились воргэны.

– Это всё домыслы, генерал. Ни одного познавшего смерть в Империи не осталось. Даже гвардия уже не та, что прежде. Если не секрет, откуда такие данные. Их необходимо проверить.

– Отчасти соглашусь, но наши войска ещё так и не встречались в открытом бою с Императорской гвардией, и судить о её подготовке преждевременно, а разведданные проверены и перепроверены неоднократно, и они однозначно указывают, что глава одного из свободных кланов – познавший смерть.

– Один, пусть он трижды познавший смерть не сможет противостоять армии.

– Странно, а мне докладывали, что познавший смерть уничтожил батальон.

– Не верьте слухам, генерал. Мы с вами боевые офицеры и знаем друг друга относительно давно, а то, что говорят о воргэнах это всего лишь небылицы. А местные кланы, так их считай не осталось. Хотя Император Варнас Первый, да будут скоротечны его дни, и объявил о всеобщей клановой мобилизации, но толку от этого? Главы крупных кланов или ликвидированы, или захвачены в плен, и без скоординированного руководства, сами понимаете, организованного сопротивления не окажут. Моим бойцам удалось, похвалюсь, ликвидировать главу, пожалуй, одного из самых подготовленных в боевом отношении каланов. Вы о нём слышали – это так называемый Великий мессир «Свободных охотников». К сожалению, полностью уничтожить клан не удалось, но это дело времени.

– Буду с вами откровенным, генерал. Как-никак одно дело делаем. Вернёмся к тому случаю, когда возле одного из населённых пунктов, название не помню, неизвестной группировкой уничтожен батальон, что, по-вашему, произошло?

– Об этом бое мало что известно, но как сейчас помню, в сводке о потерях этот случай разительно выделялся от всех остальных и из-за этого мне запомнился довольно отчётливо: командир сводного батальона полковник Мернесс преследовал организованную группу вооружённых бойцов, предположительно клановых. Оторвался от основных сил и попал в засаду. Практически весь батальон полёг.

– Вас ничего не смущает в этом факте, генерал? – прохаживаясь по залу, задал вопрос Лоценто. Корректировка, согласование плана затягивалось. Все принимавшие участие в обсуждении, анализе предлагаемых поправок, устали, но Лоценто настаивал, чтобы именно сегодня план согласовали и одобрили. Как опытный боевой офицер он понимал, что опрометчиво продолжать наступление, но и давать намёк на трусость не хотел. У него имелись далеко идущие планы и не только на воинской службе. Генерал надеялся, да что сказать, ему сам Великий Император обещал, что в случае удачной военной кампании его – генерала, командующего армии Тахомо, назначат генерал-губернатором оккупированных земель, и он не хотел из-за какой-то непредусмотренной мелочи потерпеть неудачу.

– Нет, – ответил генерал-фельдмаршал Доньес. От долгих переговоров, споров и множества уточнений, и он сильно устал, но не подавал вида, – батальон заманили в засаду и уничтожили.

– Я слышал, что полковник Мернесс опытный боевой офицер. Разве он мог так халатно потерять батальон, заведя его в засаду?

– Вы правы, полковник Мернесс офицер с боевым опытом и так бездарно погибнуть вместе со своими людьми… у меня просто в голове не укладывается. Но смею заверить, я не оставлю эту, не побоюсь этого слова: «трагедию» без тщательной проверки. Мной сформирована и сейчас работает комиссия Генштаба, она расследует обстоятельства, но никого из выживших, кто бы мог прояснить ситуацию, к сожалению, нет. Если вас этот факт так сильно заинтересовал, я буду держать вас в курсе расследования.

– Если не трудно, – согласился Лоценто, но немного подумав, всё-таки продолжил, – и ещё, в сводках эта операция не фигурировала, но у нас также произошёл необъяснимый случай…

– Весь внимания, – тут же оживился Доньес.

– Передовые части преследовали разрозненные части противника, но им удалось уйти в леса́. Сами знаете, что в нашей зоне ответственности в основном лесисто-гористая местность. Так вот, несколько тысяч человек скрывались в лесу. Их выследили и направили на их ликвидацию специальный отряд. Больше никто на связь не вышел.

– Сколько отправили? Роту, десантный полк? Почему не использовали авиацию, разбомбили бы их просто и всё.

– Погодные условия не позволяли использовать авиацию в полной мере, а до горного хребта оставалось всего ничего, и ждать не было возможности, и тем более отпускать их, оставляя фактически в тылу…

– Понимаю, – тяжело выдохнул Доньес, – часто приходится принимать экстренные меры исходя из складывающейся быстро меняющейся обстановки. А потом при последующем анализе принятое решение не всегда оказывается верным. Так сколько потеряли?

– Взвод.

– Хм-м, – искренне удивился Доньес, – не удивительно. На, сколько вы сказали? Тысячу всего лишь послать взвод…

– Это бойцы высокого уровня. Элита элит. На их подготовку ушли десятилетия и…

– И все они погибли, не выполнив задачу, – не дожидаясь завершения фразы, закончил за командующего войсками союзников генерал-фельдмаршал Доньес. По его мимике или интонации не было заметно, что тот радуется неудаче союзников, но в душе он ликовал. Не только у него случаются просчёты и неудачи. Взять тот же случай с полковником Мернессом. Кто его заставлял лично командовать захватом ничем не примечательного населённого пункта и идти в первых рядах. Так нет, не только сам погиб, но и почти весь батальон положил. Остался в живых от силы взвод и то едва наберётся. И это только те, кто находился в арьергарде, раненый. Генерал знал итоги первичного опроса, но рассказывать о том союзнику не стал. Так и оставалось неясным, что произошло при штурме злополучного населённого пункта, название которого генерал так и не смог запомнить. Больше походило на применение высокоточного оружия, но такой разрушительной, а самое главное избирательной силы, что сам факт наличия у противника такого оружия становится невероятным. Здания, сооружения и остальные постройки фактически остались нетронутыми, но все, кто находился в радиусе примерно двух километров, погибли. Ладно бы погибло всё живое, но нет. Погибли только солдаты его армии. Как раз тела сейчас осматривают специалисты, и к единому мнению они пока не пришли, было ли это применение какого-то неизвестного оружия, или какой-то иной, пока необъяснимый случай. Что интересно, оставшиеся в живых единогласно утверждают, что наблюдали очень яркую, расходящуюся во все стороны кратковременную вспышку необъяснимой природы. Но ни хлопка, ни звука взрыва или ударной волны не наблюдали. И опытный генерал-фельдмаршал Доньес пока не торопился с выводами, а тем более делиться непроверенными фактами с союзниками.

– Да, погибли. И этот факт настораживает… – командующий сначала хотел рассказать, что этот взвод состоял из бойцов, которые по своим возможностям и подготовке приближались к уровню воргэнов, но заметив на лице собеседника лёгкую ухмылку, не стал раскрывать секретов. О том, что в Империи Тахомо удалось искусственно создать условия проявления дара воргэнов, являлось строжайшей тайной. Сейчас, да. Империя Тахомо и Симсано союзники, но что будет через год или два, после того как война закончится? Предварительные договорённости о разделе Империи Хорнариса на сферы влияния имелись, но на то они и «предварительные», что могут измениться в самый неподходящий момент.

– Никто не выжил?

– Нет.

– Неудивительно, – уже не скрывая своего превосходства, произнёс Доньес, но, чтобы сгладить впечатление от радости за неудачи союзников тут же продолжил, – приношу соболезнования, но это война. Давайте пройдём, отобедаем, а то целый день на ногах.

Обед проходил в рабочей обстановке, то и дело в отдельный кабинет заглядывали офицеры с докладом, согласовывая отдельные моменты продолжения военной кампании. Разговор двух высших офицеров то и дело возвращался к событиям четырёхмесячной давности. Каждый из них не преминул поведать о своих успехах, не забыв похвалить собеседника. Политика дело такое, лучше лишний раз выказать доверие, усыпив бдительность, чем открыто выказывать недоверие.

– Господин генерал-фельдмаршал, ваше увлечение боями не прошло? – когда столовые приборы были убраны и подан дижестив[1], – спросил Лоценто.

– Нет, извольте, командующий, – оживился Доньес. Об его увлечениях боями в ограниченном пространстве знали все, в том числе и за пределами его Родины. Бои генерала интересовали не только как прикладное искусство, но и как дополнительный заработок к не так уж и маленькому жалованию. Зная, отслеживая каждого сильного бойца, он с поразительной точностью делал ставки на бои. Ходили слухи, что он не гнушается и подкупом бойцов, но доказать нечестную игру на тотализаторе никто не смог, а бросить в лицо уважаемому, обласканному самим Императором генералу, что тот мошенник не решались. – Вы разве начали интересоваться боями?

– И да, и нет. По роду службы пришлось как-то присутствовать на особых мероприятиях…

– Показательные выступления? – оживился Доньес.

– Можно и так сказать, – не обратил внимания на то, что его перебили, спокойно ответил Лоценто.

– Дорогой союзник, показательные выступления из-за этого и называются: «показательными», что в них больше театральщины, постановки. А вы видели реальные бои профессионалов из ТОП-10 рейтинга? Нет? Сочувствую. Когда бойцы сходятся, понимая, что один удар или приём может решить исход схватки, когда каждый из них понимает, что после боя может лишиться жизни или того хуже, остаться калекой. Когда царившая гробовая тишина взрывается оглушительным рёвом от радости победы и выдохом разочарования от проигрыша своего бойца. Когда воздух в зале наэлектризован настолько, что кажется… – генерал Доньес говорил быстро, активно жестикулируя руками, словно вновь находится в зале и наблюдает за завораживающим зрелищем – боем профессионалов.

– Знаете, – после воцарившейся недолгой паузы, задумчиво произнёс командующий Лоценто, – вы меня заинтриговали. Не думал, что спортивное состязание может так завораживать.

– Спортивное? Ах, да. У вас в Империи бои имеют спортивное направление, а у нас, – с гордостью заговорил Доньес, – это не спорт, а боевое искусство. Многие профессионалы бойцы – это вышедшие в отставку солдаты элитных подразделений. Кстати, в Империи Хорнариса имеется что-то подобное. Я слышал, здесь практикуют ритуальные поединки – диддау при смене главы клана. Кстати, слышали историю, как на трон взошёл Варнас Первый?

– Нет, я не интересовался этим, – покачал головой Лоценто.

– Закон престолонаследия пересказывать не буду, но он сильно отличается от привычного нам. Здесь в Империи Хорнариса сильно влияние кланов и они выдвигают своих претендентов, если конечно отсутствуют прямые наследники. Кстати, в этот раз так и произошло, прямой наследник отсутствовал. Так вот вызов бросил Варнас и ещё кто-то из противоборствующего клана и как понимаете, Варнас победил. Очень хотел бы видеть этот поединок.

– Варнас, этот считай юноша, победил?!

– Да, так говорится в истории вхождения на престол новой династии.

– Странно. Никогда не думал, что этот мягкотелый человечишка смог бросить вызов и победить в бою один на один.

– Внешность обманчива, дорогой союзник. Кстати, завершение второй фазы у нас намечено через два месяца. И думаю, нам будет необходимо вновь встретиться и обсудить атаку на Столицу.

– Непременно, – согласился Лоценто.

– Так вот, надеюсь, ничто не помешает мне сделать вам сюрприз. Не спрашивайте какой, тогда это будет не сюрпризом, – улыбнулся Доньес.

– Хотите мне продемонстрировать бои? – с прищуром спросил командующий. Аналитического мышления у него было не занимать, и он быстро сообразил, чем хочет похвастаться или удивить его союзник.

– М-да, не зря о вас ходят легенды как о провидце.

– Не стоит преувеличивать. Догадаться было не трудно.

– Да, я попробую организовать что-то вроде турнира. К сожалению, лучших бойцов вы не увидите, но сделаю всё, что смогу.

– Договорились. Тогда о месте встречи договоримся позже, а двух месяцев хватит, чтобы провести запланированные мероприятия.

– Я в этом не сомневаюсь.

Только глубокой ночью офицеры закончили работу. План уточняли, сверялись с дислокацией сторон, согласовывали совместные действия, но всё-таки пришли к единому знаменателю, удовлетворяющему обе стороны.

[1] Дижести́в – общее название напитков, которые подают после еды. Считается, что дижестив помогает перевариванию пищи.

Глава 9

Расположение лагеря «Свободных Охотников» оказалось настолько удачным, что за всё время пребывания, противник не знал о его существовании. Редкие попытки разведки с воздуха сводились на нет низкой облачностью и сложными погодными условиями, да и сами обитатели лагеря оказались готовы к сохранению в тайне своего убежища.

– Мессир, прибыл брат Унак, – в помещение вошёл Стринг.

– Зови, – ответил мессир. Группы, посланные в разные стороны с целью разведки, стали возвращаться, но никакой толком информации так и не удалось добыть. Сейчас вернулась группа, где старшим был самый опытный из всех братьев. Ему и выпала задача осторожно, не привлекая внимания и не вступая в боестолкновение, зайти как можно дальше на юго-восток, осмотреться и по возможности установить связь с другими кланами.

– Мессир, – с поклоном вошёл Унак.

– Не надо церемоний, брат. Присаживайся, рассказывай, как прошёл выход.

– Тяжело, мессир. Пришлось плутать, прятаться, чтобы не привести врага к нашему дому.

– Подробней. Сколько потеряли?

– Троих братьев потеряли. Ещё двое повели за собой врага по другому направлению. И только благодаря им нам удалось вернуться. Пришлось сидеть в лесу целые сутки, пока враг пошёл по следу наших братьев.

– Мы их не забудем, брат. Что удалось узнать? Встретили союзные кланы, установили связь с Императором или командованием армией?

– Узнать удалось немного, мессир. Примерно в дневном переходе на юг расположен лагерь военнопленных. Там держат наших солдат и клановых. Очень много пленных. По предварительным подсчётам там около десяти тысяч человек. В основном мужчины призывного возраста.

– Охрана?

– Охрана серьёзная. Просто так не подойти. Нам пришлось наблюдать с большого расстояния. Периметр охраняется автоматическими системами и ещё патрули с собаками. Людей там много. Во время нашего наблюдения была попытка побега, но она провалилась. Собаки догнали и растерзали кого-то из пленных.

– С кланами установили связь? – перевёл разговор на другую тему мессир. Что относительно недалеко от их укрытия находится лагерь военнопленных это и хорошо, и плохо одновременно. Если кто побежит в их сторону, в горы и ему удастся оторваться от преследования, то местность будут прочёсывать тщательно. И существует, хоть и малая, но вероятность, что их укрытие обнаружат. Но с другой стороны, есть возможность организовать побег. Такую массу народа не остановить, пусть во время прорыва погибнет часть, но остальные вольются в ряды сопротивления.

– Встретили разрозненные группы от трёх до пяти человек из разных малоизвестных кланов, они… – тут Унак запнулся, не решаясь продолжить.

– Договаривай, брат. Всё что понял, подметил, что подсказала интуиция, всё говори. Лучше вместе решать, существенна эта информация или нет, чем утаить казалось для тебя малоинтересный факт.

– Они сдались… В их взгляде нет того огонька, который присущ бойцу, – выпалил на одном дыхании Унак.

– Ты их звал с собой?

– Нет, мессир. По вашему приказу мы не раскрывали, что принадлежим к «Свободным охотникам» и что у нас есть лагерь. Выходил я к ним один. Разговаривал, но видя в них безразличие и отрешённость, уходил.

– Ты правильно поступил, брат. Пока иди, отдыхай. Я тебя приглашу, а пока позови брата Стринга и брата Саниса.

Унак вышел. Долгий, почти недельный рейд вымотал его, но он держался. Но в его взгляде мессир различил именно те искорки, из которых возгорается пламя.

– Мессир.

– Проходите. Присаживайтесь, разговор будет долгий. Думаю, знаете, что вернулся Унак, – без предисловий, заговорил мессир со своими приближёнными, – он доложил, что недалеко расположен лагерь военнопленных.

– Да, успели с ним поговорить, но деталей не знаем, – ответил за всех Стринг.

– Детали узнаем после того, как Унак отдохнёт. Сейчас от него толку мало. Едва стоит на ногах. А вас я пригласил для того, чтобы обсудить, что нам делать дальше. Лагерь мы обустроили, но долго отсиживаться здесь мы не сможем. Рано или поздно его найдут, – мессир озвучивал то, что хотели услышать его подчинённые. Слишком долго, по их мнению, они оставались без дела, сидели, прятались каждого шороха. Мессир долго думал, когда начинать действовать, что предпринять и вот информация от брата Унака пришлась как-никак кстати. – Рядом расположен лагерь военнопленных. Своими силами, думаю, сможем организовать побег.

– Мессир, побег для одного-двух пленных организовать можно…

– Я неправильно выразился, брат. Я не говорю организовать побег для нескольких, думаю, нам по силам организовать внутри лагеря бунт и высвободить максимальное число пленных.

– Но, мессир, восстание организовывать необходимо изнутри, чтобы и пленные знали, что делать, а главное, когда идти на прорыв. А ещё охрана…

– О системе охраны периметра лучше расскажет Унак. Но ты прав, нам нужен кто-то, а лучше несколько наших братьев, чтобы изнутри подготовили почву для побега.

Обсуждение предложенного мессиром плана затянулось. Слух о готовящейся крупной операции разлетелся среди братьев очень быстро, что неудивительно. Слишком долго они сидели без дела. К мессиру приходили всё новые братья со своими предложениями, и каждого он выслушивал, делая в уме пометки на дельных предложениях. Наследующее утро, мессир собрал своих приближённых:

– Братья! Не стану говорить пафосных речей, но у нас есть шанс спасти множество людей. Охрана лагеря военнопленных оказалась не настолько неуязвима, как думали. Пока остаётся открытым вопрос, что делать с патрулями с собаками, но брат Стринг эту проблему обязался решить в кратчайшие сроки. Нерешённой остаётся только одно, как, не вызывая подозрений попасть в лагерь и оповестить, что мы готовы помочь с побегом? – в разработанном плане этот момент оставался самым тонким. А как говорится, там, где тонко, там и рвётся. И мессир не взял на себя ответственность принимать решение в одиночку. В общем, план организации побега проработали достаточно тщательно, хотя и времени на его разработку потратили мало, но опыт подобных операций у ордена имелся, да и время для уточнения деталей ещё есть.

– Я со своим звеном готов… – поднялся Унак. Он хотел сказать: «сдаться в плен», но передумал и подобрал другую фразу, – проникнуть в лагерь.

– Брат Унак, в твоей и подготовке вверенного тебе звена мы не сомневаемся, но необходимо не пробраться за периметр незаметно, а так, чтобы враг поймал и доставил в этот конкретный военный лагерь, так скажем официально. Кстати, а в другое место могут отправить? – задал вопрос мессир, обнаружив прореху в плане.

– Не думаю, – поднялся брат Стринг, – рядом больше лагерей военнопленных нет. Обошли всё в округе. Есть места концентрации – фильтрационные лагеря, но теперь мы знаем, куда отправляют пленных после недлительного пребывания.

– Хорошо. Давайте обсудим, кто пойдёт. С гарантией, чтобы всё получилось, считаю, необходимо не менее двух боевых пятёрок. Но на такое большое количество пленных, чтобы всех охватить, может и не хватить десяти человек.

– Десять достаточно. О «Свободных охотниках» знают все кланы, а внутри большинство клановые, конкретно военнопленных может треть, – пояснил Унак, – бросим клановый клич, думаю, оповестить успеем. Тем более не всех же надо поимённо, так скажем, а только старших кланов, а они уж своих предупредят.

– Согласен. Кандидатуры и способ, как… не хочу говорить: «сдаваться в плен» обсудим позже, с каждым главой крыла. Понимаю, что все друг друга знают в лицо и это тоже проблема. Не хочу, чтобы из-за мелочи провалились все.

– Мессир, нас долгие годы готовили… – возмутился один из помощников.

– Готовили, не спорю. И терпеть боль, и отключать сознание, и останавливать сердце, когда тому суждено, но что придумал враг, мы не знаем. Что делают с теми, кто находится в фильтрационном лагере? Может, их пичкают какой-то химией, чтобы выведать предварительно все секреты?

– Об этом мы не подумали, – согласился Стринг, – но в любом случае, прервать свою жизнь каждый из нас сможет.

– Тогда, начиная с завтрашнего дня, с предложениями по кандидатуре ко мне…

Который день мессир не выходил из своей комнаты, встречаясь с руководителями групп. С кандидатами для проведения саботажа и подготовки бунта проблем не было, но разработка, уточнение легенд проникновения в лагерь военнопленных потребовало много сил и времени. С одной и той же историей не пошлёшь десять человек, тем более, почти одновременно. Немного помогли в этом деле примкнувшие к их рядам военных. Для достоверности, пришлось заменить несколько клановых на вышедших из окружения солдат. К счастью, среди них оказалось несколько толковых офицеров, которые согласились помочь в предстоящей операции.

На пятый день все проблемы удалось уладить и на завтра, поутру намечался выход первой боевой пятёрки. Общим мнением договорились, что будут выходить из лагеря привычными пятёрками, а потом разделяться и дальше следовать каждый, кто в одиночку, кто в паре по своему маршруту, но так, чтобы примерно в течение недели оказаться у врага.

Мессир встал из-за стола и немного прошёлся. Напряжённый график вымотал изрядно, но ему не привыкать к столь усиленной работе.

– И спать не хочу – бессонница, наверно. Или это нервы… Может пройтись, подышать свежим воздухом? – сам себе задал риторический вопрос мессир. В последнее время, когда оставался один, он стал за собой замечать, что начинает разговаривать сам с собой. Ничего предосудительного мессир в этом не видел, только осознал, что стареет.

Неторопливо прогуливаясь возле дома, мессир обратил внимание, что лагерь не спит. То в одном домике, то в другом, изредка мелькали проблески включённого освещения.

– Надо Стрингу сказать, чтобы светомаскировку проверил, а то расслабились… – сделал в уме пометку мессир и хотел возвращаться назад, как его окликнули.

– Мессир… – и он обернулся. Кто-то очень тихо подошёл, а он и не заметил. Конечно, боевая подготовка у него хромала – он всё-таки не рядовой боец клана, но осторожность — это основа выживания, тем более в такое трудное время, когда фактически от клана остались считаные единицы.

– Мессир, извините, что напугал, – появился из тени силуэт.

– Младший брат.

– Да, мессир. Вас давно не было видно. Что-то случилось? Вам нездоровится?

– Нет, почему. Здоровье нормализовалось. Ты-то как, смотрю, тоже набрался сил, отдохнул.

– Да. Мне значительно лучше. Я бы хотел с вами поговорить.

– Хорошо, давай пройдёмся немного.

– Нет, лучше давайте там, где нам никто не помешает.

– Как скажешь, – ответил мессир, но нехорошие подозрения закрались в его ум. Оставшуюся дорогу до домика они молчали. Мессир думал, стоит ли рассказать познавшему смерть, что готовится восстание в лагере военнопленных и стоит ли привлекать его к этой миссии. Что Эрик – отличный боец он доказал и не раз. Но хватит ли сил у ещё совсем молодого юноши? Этот вопрос больше всего ставил в тупик мессира. Сначала он хотел, чтобы в одну из групп входил и Эрик, но зная, как он без сил рухнул, и его несли на руках, отказался от этой мысли.

– Проходи, младший брат, располагайся.

– Благодарю.

– Так ты хотел со мной поговорить, – после затянувшейся паузы, спросил мессир.

– Да. Мне надо уйти, – резко, на одном дыхании выпалил Эрик. Мессир в его интонации распознал сожаление и какую-то неуловимую вину. Но за что себя винил тот, кто фактически всех спас от неминуемой гибели. Что длительный переход по малозаметным тропам, что памятный бой… если бы не этот молодой юноша, то от ордена никого бы не осталось.

– Можешь рассказать, почему? – только и спросил мессир, усаживаясь в кресло. Давить на воргэна, приказывать он не решился, хотя и обладал властью, но властью над своими людьми, но не над познавшим смерть.

– Я не знаю, как выразить словами то, что ощущаю. Я чувствую, что сделал здесь всё, что мог и меня ждут где-то в другом месте… – Эрик говорил сбивчиво, тщательно подбирая слова. Было видно, что разговор ему даётся с большим трудом и вероятно он долго готовился к этому, но мессир его не перебивал, а внимательно слушал, – …мне снятся непонятные сны, где очень много людей и я брожу среди них. Присматриваюсь, ищу знакомые лица, но не нахожу. Я продолжаю бродить среди толпы людей разного возраста. Кто-то от меня шарахается, кто-то просто отворачивается, некоторые смотрят сквозь меня отрешённо, некоторые с надеждой. Я продолжаю ходить и когда, вроде увидел знакомое лицо, то человек исчезает с улыбкой на лице. Но я понимаю, что это не тот, кого я искал. Я продолжаю ходить и… просыпаюсь.

– Знаешь, младший брат, – задумчиво произнёс мессир после того, как Эрик закончил свой рассказ, – я не умею интерпретировать сны, а тем более говорить тебе, что делать. Но позволь сказать, чем был занят последнее время. Может это тебе поможет принять окончательное решение, уходить или нет. И знай, орден «Свободные охотники» благодарен тебе и примет любое твоё решение.

Эрик кивнул. Он только в закрытом помещении позволял себе снимать закрывающий его лицо балахон и именно для того, чтобы мессир видел его лицо, попросил поговорить не на открытом воздухе, а наедине.

– Относительно недалеко расположен лагерь военнопленных. Там много наших соотечественников, в том числе солдаты, клановые. Среди них есть и женщины. Мы, наш орден, готовит побег из лагеря. Уже ушли наши братья, чтобы передать пленным, быть готовыми поднять бунт и пойти на прорыв в то время, когда мы начнём отвлекать на себя внимание. Не спорю, твоё присутствие, хотя бы не в первых рядах, но воодушевило наших бойцов…

– Мессир, – перебил Эрик, – почему не сказали раньше, что обнаружили лагерь, почему не сказали, что готовится операция?! – от экспрессивного напора подростка мессир опешил.

– Я хотел рассказать тебе завтра утром. Всё это время был сильно занят, – попытался оправдаться глава ордена.

– И вы тоже считаете меня ребёнком, недостойным знать?! И учитель, и вы все вокруг скрываете от меня важные знания!!! Один только Инноми увидел во мне равного, а вы… – Эрик распалялся. Стал глубоко дышать и даже в сумерках плохо освещённого помещения стало видно, как наливаются кровью его глаза.

– Успокойся… – мессир хотел сказать: «познавший смерть», но подобрал более подходящее обращение по имени, – Эрик, я не хотел тебя обидеть или как-то принижать твои достоинства, – неторопливо продолжил мессир. Спокойно стоять рядом с воргэном, который перестал себя контролировать – надо обладать не дюжим хладнокровием.

– Я… спокоен… и я… ухожу, – резко развернувшись, Эрик вышел.

– Как же он молод, – тихо произнёс мессир, смотря на закрытую за познавшим смерть дверь. – Пойти за ним? Постараться убедить, чтобы он остался? Но в таком состоянии я не смогу его убедить. Он меня не услышит. Ему надо самому понять, кто он есть: подросток – воргэн или мужчина – познавший смерть.

Так размышляя, сидел мессир, всё смотря на закрытую дверь, как вдруг она отворилась. Мессир воспарял духом, но услышал не тот голос, который ожидал:

– Мессир, мне только что доложили, что младший брат покинул расположение лагеря, – доложил взволнованный Стринг.

– Я знаю, брат. Он пошёл по моему заданию, – тихо произнёс глава ордена. Говорить, что тот, кто их спас, оказал неоценимую помощь, покинул лагерь и скорее всего больше не вернётся, мессир не решился. Не хватало, чтобы эта весть разнеслась по лагерю, а ведь им совсем скоро предстоит тяжёлый бой, а ему, как единственному оставшемуся главе, надлежит заботиться не только о правдивости слов, но и о моральном духе бойцов. – Да, брат Стринг, если кто спросит, говори, что младший брат пошёл выполнять моё задание, – уже громче и увереннее добавил глава ордена.

Глава 10

Эрик выскочил на улицу и быстрым уверенным шагом направился к выходу из лагеря. На осторожный окрик охраны он только отмахнулся, пробурчав что-то невнятное. Догонять или останавливать его никто не стал и сейчас он брёл в темноте, спускаясь вниз к подножию горного хребта. Темнота ему не мешала. Он словно ночной хищник чувствовал, что впереди нет опасности и, не останавливаясь, спускался вниз. Мысли его метались, не останавливаясь, а сердце норовило вырваться из груди.

«Все меня только используют! Почему заставляют делать то, что я не хочу?! Почему не спрашивают, чего хочу я?! А только заставляют делать то, что надо им?! Я – воргэн и могу больше чем все они вместе взятые, но меня то и дело, что учат: как спать, как ходить, что делать и ни разу не спросили, а хочу ли я этого!!!», – Эрик уже спустился вниз к подножию горного хребта и остановился. Он не мог унять свой гнев. В нём клокотала энергия и требовала выхода, но он не мог остановиться и всё больше вводил себя в состояние напряжения, жалея себя, коря других.

«Вот пусть без меня попробуют что-нибудь сделать! А я посмотрю, как у них получится, а то ишь, великий клан, а на деле!!!», – Эрик продолжил идти. Он ломился сквозь заросли, не разбирая дороги и не заметил, как пошёл мелкий, моросящий дождь и что когда капельки воды соприкасаются с открытой кожей, то почти моментально испаряются.

Бурелом сгущался, но Эрик упрямо брёл. Когда касался больших стволов деревьев, на них оставался след от его ладони, словно раскалённым железом сделали прижигание, а молодые, совсем тоненькие ветки от соприкосновения рассыпались пеплом. Вдруг Эрик резко остановился. Его тело жгло, он ощущал жар. Скинув дымящийся балахон, он нечеловеческим образом зарычал, воздев лицо к небу, откуда пробиваясь через густые кроны деревьев, просачивалась вода. Мелкие дождинки были похожи на слёзы, стекающие с лица, и по капле исчезали в земле. Тут же яркая вспышка озарила небольшое пространство, растворившись во мраке ночи…

«Эрик, сынок», – подросток ощутил, как тёплые, мягкие женские руки гладят по голове. И знакомый запах, который ни с чем не спутать, будоражит приятные воспоминания. Говорят, что, единожды услышав запах человек с большой точностью вспомнит его и через долгие годы, а когда этот букет из редких цветочных масел слышишь почти ежедневно, то достаточно и доли секунды чтобы понять, кто им обладает.

«…как же ты подрос, уже выше папы стал. Все девочки твои будут…», – Эрик в ответ только улыбнулся, опустив голову на колени матери. Ему было хорошо, тепло и не только телу, но и душе. Он вновь ощутил себя среди близких ему людей.

«А где папа, сестра? Когда они придут?», – спросил Эрик, поднимая голову.

«Ты рано повзрослел, сынок, но для меня ты всё равно остаёшься ребёнком», – словно не слыша вопрос, прозвучал ответ.

«Мама!!!» – захотел закричать Эрик, но из его уст вырвался только хриплый сип…

Он лежал лицом вниз на земле и тяжело дышал. С трудом ему удалось перевернуться на спину. Сквозь кроны деревьев пробивались редкие лучики света, образуя причудливый узор из светящихся полос.

– Мама!!! – с трудом произнёс Эрик. Пересохшее горло, прилипший к нёбу язык с трудом ворочался, но он преодолел сопротивление не слушающегося организма.

– Где я? Что со мной? – лёжа на земле, думал Эрик. Он не помнил, как оказался в чаще леса, что куда ни глянь только деревья и ни намёка на тропинку.

– Это опять был сон? Но как я здесь очутился, почему один? Где лагерь, где Свободные Охотники? – он попытался встать, но не получилось.

– Надо отдохнуть, восстановиться, – и Эрик прополз несколько метров к массивному стволу дерева, облокотился на него спиной и прикрыл глаза. Энергия с перерывами пульсировала по каналам, давая понять, что узлы истощены и требуется время для нормализации циркуляции энергии. Когда Эрик открыл глаза, то по затёкшим мышцам понял, что просидел недвижимым довольно долго. Осторожно растирая конечности, восстанавливая кровоток, он осматривался по сторонам. Взгляд его зацепился за выпадающие из общего фона слишком правильно сложенные деревья. Он вновь погрузился в транс, взглядом воргэна проверяя окрестности. Чутьё подсказало, что это шалаш и там несколько дней или недель назад прятались люди, но они ушли. След их потерялся. Проследить дальше их он не смог. Эрик поднялся и пошёл к бывшему обиталищу беженцев. А что это были беженцы, у Эрика все сомнения отпали, когда он приблизился и протиснулся внутрь плохо сделанного шалаша. На полу пожелтевшие и ставшие сухими и колкими сосновые ветки, какие-то испачканные кровью промокшие тряпки, а запах сырости свидетельствовал, что это место покинуто очень давно.

– Посижу здесь немного, а то устал сильно, – подумал Эрик, выбрав более-менее сухое место и не заметно для себя провалился в забытьё. Сознание его блуждало, не цепляясь за мелькавшие образы. Пришёл в себя от чувства голода. Открыл глаза и удивился – наступила ночь.

– Почти весь день проспал?!

Сильно хотелось есть. Эрик встал, прошёлся вокруг шалаша, размял ноги. Хотел выбраться из чащи леса или хотя бы выйти на дорогу. Но чутьё воргэна подсказывало, что лучше дождаться утра, чем бродить в потёмках. Сил у него было недостаточно, чтобы постоянно использовать свой дар, и он нехотя вернулся в шалаш и уселся на скомканные тряпки. Свой балахон он где-то оставил, но искать его не стал.

– Ничего, потерплю. Как говорил учитель: «Эрик, помни о правиле трёх: три минуты без воздуха, три дня без воды, три недели без еды и тогда ты не наделаешь глупостей». Так что один денёк потерплю. Жалко, что с собой не взял флягу. Хотя, – тут Эрик стал припоминать, почему покинул лагерь Свободных Охотников, и ему стало стыдно. Он искал объяснение своему необдуманному поступку и приходил только к одному выводу, что ему нужен был повод уйти. Эрик чувствовал, что ему пора покинуть это укромное, защищённое место, но не знал, как сделать так, чтобы не обиделись те, кто его приютил. Подросток уговаривал себя, что сполна отплатил за кров и ночлег, но другого варианта, как пойти на конфликт не придумал. Может, ему надо было рассказать, что чувствует, что пора уходить, но его не услышали.

Забрезжил рассвет. Лучики местного светила пробивались в лесную чащу и Эрик растёр лицо руками, прогоняя остатки сна, и поднялся на ноги.

– Надо выбираться отсюда. В лагерь Свободных Охотников пока не пойду – стыдно. Поброжу в округе. Может, кого из окруженцев найду и тогда с ними вернусь.

Незаметно для себя Эрик углублялся в чащу, но чутьём воргэна понимал, что выбрал правильное направление. Где-то вдалеке он чувствовал скопление людей, и он шёл через бурелом поваленных деревьев, напрямки, не заботясь о выборе более удобной дороги.

Непроходимая чаща стала редеть, и когда светило достигло зенита, впереди меж деревьев забрезжил просвет.

– Выбрался, – с выдохом произнёс Эрик. Силы его были на исходе. Он постоянно использовал свой дар, чтобы не заблудиться, проверяя правильность направления движения. Ему страшно хотелось пить, желудок урчал, прося пищи, но Эрик терпел, повторяя себе: «Ничего, потерплю. Вот выберусь, и будет легче. Встречу кого из наших и тогда вместе вернёмся в лагерь Свободных Охотников. Уж дорогу к лагерю я точно найду».

Последние сотни метров дались тяжело, но его подгоняло чувство, что он идёт в правильном направлении. Скоро лес закончится, и он выйдет на открытое пространство. Страха не было, он просто шёл по выбранному направлению, как редеющий лес резко оборвался, а впереди взору предстало открытое пространство и доносящийся шум от проезжающих где-то правее мобилей.

– Там дорога! Совсем немного ошибся с направлением, – понял Эрик и ускорил шаг.

Эрик шёл на пределе сил. Сухость во рту. Рот, язык, губы высохли – потрескались. Слюна стала густой, клейкой. Язык перестал ворочаться, он, словно прилип к нёбу. Его мучала жажда. На короткие мгновения Эрик терял сознание, но всё продолжал идти к своей цели – дороге. До неё оставалось совсем чуть-чуть, он это чувствовал, но силы покидали его. Он никогда не испытывал такой сильной, непереносимой жажды, когда обезвоживание организма достигает такого состояния, что теряешь сознание…

Незнакомые голоса. Что-то говорят, не разобрать. Эрик хотел спросить, кто это рядом с ним. Кто его нашёл и куда несут, но язык не ворочался, а сил открыть глаза не осталось...

Живительная влага коснулась растрескавшихся губ. Послышались голоса:

– Принесите воды.

– Ещё, – с трудом выговорил Эрик.

– У него тепловой удар. Перенесите его в тень. И воды принесите!

Заботливые руки подняли подростка и осторожно понесли. Эрик открыл глаза. Над ним склонился бородатый мужчина.

– Где я?

– Здесь, – ответило бородатое лицо.

Эрик плохо различал окружающих. Образы были размыты. Его лицо пылало жаром, а тело ломило от холода.

– Позови Сентира, он где-то там, – произнёс кто-то.

Эрика уложили. Палящее светило перестало испепелять своими лучами. Ему дали ещё воды. Он жадно пил и с каждым глотком сознание прояснялось, а зрение возвращалось.

– Как ты? Не тошнит? – Эрик обернулся на голос. Рядом с ним стоял такой же небритый, плохо одетый мужчина, но в её остатках узнавалась форма военнослужащего империи.

– Лучше, – ответил подросток, отрываясь от опустевшей металлической кружки.

– У тебя тепловой удар. Тебе надо побыть в тени. Хорошо бы ещё лёд или мокрую тряпку на голову положить и больше пей воды, но не злоупотребляй.

– Сейчас ещё принесу, – ответил кто-то.

– Где я? – придя в себя, спросил Эрик. Он пытался оглядеться, но стоявшие возле него фигуры мешали осмотреться.

– В лагере. Тебя принесли полчаса назад вместе с ещё десятком наших. Они тебя и несли.

– Каком лагере? – не понял Эрик. На лагерь Свободных Охотников окружающая обстановка не походила. Куда ни глянь, только открытое пространство и много людей, очень много и большинство в затёртой, грязной военной форме. И тут до него дошло, что он в лагере военнопленных. – Как я здесь очутился?!

– Не помнишь? Хорошо, сейчас кого-нибудь позову, кто тебя принёс.

Через несколько минут возле появился человек в форме без знаков различия. Эрик для себя отметил, что тот держится уверенно, но взгляд его потух.

– Совсем ничего не помнишь? – первое, что спросил подошедший. – И как тебя угораздило попасться на пути конвоя. Ладно, слушай, вели нас по дороге. Видим, недалеко на обочине кто-то лежит. Нас остановили. Кто-то из конвоиров пошёл проверить кто там. Потом доложил старшему конвоя. Тот приказал взять тебя с собой. Мы тебя всю дорогу несли на себе. Да ты не переживай. Не тяжело было. Вот только…

– Я в лагере военнопленных? – спросил Эрик, уже поняв, где находится.

– Вряд ли. Скорее в фильтрационном пункте. Как тебя зовут, кто ты? Гражданский?

– Эрик Мирони Мизонский, курсант Гвардейской школы.

– Уже детей на фронт отправлять стали, – кто-то едва слышимо произнёс, но сказанное не осталось незамеченным Эриком. Говорил пожилой с сединой на голове человек в потёртой форме, так же без знаков различия.

– М-да. Не повезло. Но мой тебе совет, когда позовут на допрос, говори, что гражданский. Может, отпустят. Ты молод. Одежда у тебя гражданская, документов, как понимаю, у тебя при себе не было. Так что, может, повезёт.

– Спасибо, – ответил Эрик, – можно ещё воды?

– Сейчас принесут. С водой и едой у нас проблемы. Но и не задерживаемся тут. Самое долгое три-четыре дня здесь находятся, а потом допрос и увозят. Куда – не знаю. Но мой тебе совет, говори, что гражданский.

Эрику принесли ещё воды. Он только сейчас понял, что она отдаёт каким-то неприятным запахом, но всё равно это была вода. Он делал медленные глотки, внимательно смотря по сторонам. Вокруг в огороженном высоким забором из колючей проволоки пространстве, ни как кроме как «загон» — это пространство он назвать не смог, находилось примерно человек четыреста разного возраста, в основном мужчины, кто в военной форме без знаков различия, кто в гражданской одежде, но по выправке и тому, как они держались, Эрик понял, что это клановые бойцы.

– Пришёл в себя? – подошёл Сентир. Только сейчас Эрик понял, что он единственный у кого имелись на форме знаки различия: стилизованная капля крови.

«Военный медик», – понял Эрик.

– Да, мне уже лучше.

– Вот и хорошо. Я ж ничего толком сделать не могу. Только перевязать и то, если материал чистый имеется, – сокрушался Сентир, а Эрик пытался вспомнить, что говорил мессир о предстоящей операции.

Он вспомнил, что орден готовит бунт в лагере военнопленных, но здесь, где он находится это не лагерь, а временный пункт содержания и что планируется провести здесь и вообще планируется ли, он не знал.

– Господин военный медик, а когда поведут на допрос, – перебил подросток офицера. Конечно, не по субординации, но слушать, как оправдывается убелённый сединами мужчина-офицер, что ничего не может сделать, ему стало неприятно.

– Обычно в этот же день, как привозят, но не всегда. Кое-кто третьи сутки тут сидит. А тех, кого допросили, так сразу увозят. Быстро у них тут всё. Налажено, – медик сплюнул, – вот сейчас мобиль пришёл. Допросят и сразу повезут. Человек сто уже забрали, – как-то отрешённо ответил военный медик, – но ты бы не торопился, хотя. Если себя хорошо чувствуешь, то лучше сам подойди и скажи, что гражданский, случайно сюда попал. Бывали такие случаи, привозили кого не из клана и не военных, так их наверно отпускали. Тем более молод ты ещё. Сколько тебе лет то?

– Скоро восемнадцать.

– Скажи, что шестнадцать. Тогда точно отпустят. А что высокий, так в отца. И не смотри на меня так. Ложь в благое дело пойдёт. Мы-то по́жили, а тебе… – Эрик не стал дослушивать, а поблагодарив офицера, встал и направился к воротам, где располагался разборный домик. Он такие видел ещё в бытность слушателем Гвардейской школы.

Весь путь, разделявший его от ворот, Эрик внимательно всматривался в лица сидевших, лежавших вповалку людей. Особое внимание обращал на тех, кто был одет в гражданскую одежду, но знакомых лиц не видел. Пробовал окинуть взором окрестность чутьём воргэна, но у него не получилось. Только пару метров от себя он смог охватить своим даром.

– Дон эста!!! – остановил его часовой.

Эрик по мимике лица, жесту понял, что лучше остаться на месте и не двигаться дальше. Языком потенциального противника, кто ж знал, что надо учить языки, он не владел.

– Дон эста! Кустона миста.

– Я не понимаю, – попытался жестами объяснить Эрик, но на шум из домика вышли двое в форме Империи Симсано. Она разительно отличалась от увиденной им в том памятном бою в лесу, да и нашивки с эмблемой перекрещенных пяти линий узнал. Офицеры остановились возле часового. Тот вытянулся по струнке, но оружие оставалось направленно на Эрика, да и глазами солдат продолжал следить за его перемещениями. Стоило подростку сделать шаг, как тот сразу угрожающе направил на него оружие.

– Что тут происходит? Что тебе надо? – на ломаном наречии Империи Хорнариса, спросил один из подошедших. Он выглядел старше своего спутника, но явно находился в его подчинении, так как задал вопрос только после благожелательного кивка старшего офицера.

– Я – Гвардеец Его Императорского Величества Варнаса Первого, рядовой Эрик Мизонский, – чётко по слогам выговорил Эрик.

После его слов глаза переводчика расширились, и он быстро заговорил, переводя сказанное подростком.