Позиция Сомина 2

Глава 1

- Ты ставишь меня в крайне затруднительное положение, - заявил Шилов.

Первая игра финала у меня сразу с ним. Миттельшпиль подходит к концу. Юра все еще мастер спорта, но даже они иногда ошибаются – одна из ошибок оказалась достаточно существенной, чтобы я смог сильно улучшить свою позицию и начать грозить Шилову проблемами.

- Могу поддаться, - предложил я.

- Мило, - оценил он. – Но после такого унижения, извини, жить дальше я не смогу.

Я хохотнул, Шилов двинул пешку и подумал вслух:

- С другой стороны, у нас был изначальный план.

- Твой ошибочный ход, кстати, можно трактовать как «поддался», - ответил я движением слона. – Некоторые соперники говорили, что и так слухи нехорошие ходят.

- Всегда ходили, ходят и будут ходить, - пожал плечами Юра. – Но про «поддавки» ты прав. Поддаться всегда успеешь, но для меня еще далеко не все потеряно, - походил конем.

Прав – преимущество я получил большое, но реализация не гарантирована.

- Поехали ко мне в деревню на Новый год, - предложил я.

- Зачем? – удивленно посмотрел на меня Шилов.

Я сделал ход и честно ответил:

- Зачем тебе – не знаю, а мне – щит. Кое с кем жизнь нас уже навсегда развела, но они этого пока не поняли. Неприятные разговоры будут, а так сидели бы играли, не докопаешься.

- Давай я лучше твоим позвоню и скажу, что тебе тренироваться надо, - хмыкнул он и «съел» мою пешку.

Я в ответ забрал его – размен обоюдно полезный, и вздохнул:

- Нельзя, и так четыре месяца дома не был.

Кого бы мне с собой взять?

- По старикам своим с доской пройдись, - предложил Шилов, походив слоном.

Были бы эти старики-«гроссмейстеры». Какие-то, впрочем, есть – Алексей упоминал.

- Можно, да, - кивнул я, думая над следующим ходом.

- Я бы съездил, если честно, - уселся поудобнее Юра. – Молоко парное, баня, огорода нет… - мечтательно вздохнул. – Но меня гадюка моя на курорт тащит.

- Шахматный? – спросил я, двинув коня.

- Общеспортивный, - наклонился над доской Шилов. – Все, не мешай.

Я замолчал, игра продолжилась, и через сорок минут активных маневров Юра поставил мне честный мат. Пожали руки, позвали судью, Шилов переместился на первую строчку рейтинга сразу за физиком, справившимся со своим соперником пораньше, а я с другими «нулевиками» остался внизу. Ничего, победы от меня никто не ждет, кроме меня самого (а вдруг?), поэтому хватит одной-двух побед. Меньше – нельзя, но больше – кто запретит? Все зависит от меня самого.

Вторую игру финала, в среду, я благополучно выиграл, и в четверг, когда Юрин отец подъехал прямо к институту после занятий, с удовольствием об этом рассказал. Встреча – сверх расписания, Алексей на сегодня договорился на работе, сдал молоко пораньше, и смог выкроить время, чтобы мы с ним съездили в «Детский мир» купить новогодний подарок Кольке – нормальный, «близкородственный», и что-нибудь попроще для маленькой дальней родни.

Алексей, конечно, похвалил меня за победу, не стал осуждать за поражение («ну понятно, мастер спорта целый, а ты еще не КМС даже. И правильно он поддаваться не стал») и, когда мы выехали на дорогу, я перевел тему на главную:

- Я туда ходил поглазеть-прицениться, там машинка с педалями стояла. Вот Кольке бы такую, по деревне рассекать. Но я не потяну – у меня восемь рублей свободных.

- Д-дать? – оживился Алексей.

- Не, на машинку добавить, - улыбнулся я.

- Жирно б-будет, - поморщился Юрин отец. – Ему т-три, рано еще. Я в ег-го годы санкам рад-довался.

- На вырост? – предположил я. – Но ты прав, маловат Колька.

- Но я бы на его м-месте об-брад-довался, - поразмыслил Алексей. – П-посмотрим, может в сб-беркассу заедем.

Сберкнижки многих советских граждан содержат в себе иллюстрацию специфической экономики: деньги есть, а тратить особо некуда. Впрочем, и в мое время, при капитализме, похожее бывало – ширпотреб есть, кушаешь хорошо, а собственность купить уже сложно.

- Если деньги не тратить, нафиг их вообще зарабатывать, - одобрил я.

- Жизнь тебя не б-била просто, - парировал Алексей. – Знаешь, как п-после в-войны т-трудно было?

- Не знаю, и, если честно, знать не хочу, - признался я. – Уверен, было плохо, но благодаря вам с мамой и мирному небу над головой мне об этом думать и не нужно.

- Оптимист, - хмыкнул Юрин отец.

С улыбкой – понравились мои слова. Но могли бы и нет – многие травмированные трудными временами люди почему-то уверены, что молодежь «не ценит» и «зажралась», мол, недостаточно дерьма в жизни поели. Я такого никогда не разделял, и больше всего на свете был рад тому, что мой сын живет лучше меня.

- А че «оптимист»? – пожал я плечами. – Давай модель построим. Возьмем худший вариант – начинается большая война с блоком НАТО. Ядерное оружие обе стороны не трогают. Проводится мобилизация, потребительские сектора экономики временно лишаются части кадров и мощностей. Цены расти не будут – их стабильность одно из достижений советской власти. Стандартный в случае большой беды вариант – распределение через карточки. Какой-то процент людей свои карточки за деньги, конечно, продаст, но в основном самим нужно. Куда заначку денежную девать? Так и останется на книжке.

- Транж-жирить л-легко, зараб-батывать – трудно, - заметил Алексей.

- Трудно, - признал я. – Но и жить в стиле «родился – накопил на книжке тыщи – умер» как-то грустно. Нужно и заначку на всякий иметь, и не бояться тратить на полезное. Восемь рублей у меня поэтому и «свободные», остальное – нз. И девушке подарок нужно купить.

- А есть д-д-девушка? – оживился Юрин отец и свернул на обочину.

Что в СССР хорошо, так это почти бесконечное пространство для парковки даже в центре.

- Есть, - признался я. – Таней зовут. У нее отец – директор КрасМАШа.

- Фига! – поразился Алексей. – А нос-то д-дорос до д-директорской дочки?

- Дорос и мешает целоваться, - хохотнул я, открывая дверь.

Алексей надел кепку с расправленными «ушами», застегнул куртку, и мы вышли на улицу. Юрин папа не стал замыкать кабину – кто молоковоз в центре города в СССР угонять будет? – и спросил:

- С отцом з-з-знакомился?

- Пока не приглашала, но это и хорошо – лучше с КМСом в документах знакомиться приду.

- Может нес-серьезно н-настроена?

- Не похоже, - пожал я плечами. – Но если так – буду радоваться тому, что со мной очень приятно для меня поиграли и искать девушку посерьезнее.

- М-может она отцу наз-зло с тобой, к-к-колхозником, - предположил Алексей.

- Может быть и такое, - признал я.

- И м-много под-дарков даришь?

- На Новый год будет первый. Мы с октября на свидания ходим, к Ксюхе со мной даже ездила.

- Вот к-коза, нам с м-матерью ни слова! – фыркнул на дочь Алексей.

- Ну и за все время я ей только один мандарин скормил. За проезд и кино сама за себя платит, а недавно, в честь выхода в финал, в кафе меня угощала.

- К-к-кто еще за к-кем ух-хаживает! – заржал Юрин папа.

У «Детского мира» и раньше очереди бывали, а теперь, перед Новым годом, по выходным и вечерам вообще печально. Хорошо, что сейчас – разгар рабочего дня, поэтому у «Детского мира» в основном бабушки и дедушки. Некоторые – с внуками, возраста от детсадовского до «средне»-школьного.

- Кто за кем – это главный вопрос, - улыбнулся я. – Не хочу Таню в плохом подозревать, пап.

- И не п-подозревай! – неожиданно горячо одобрил он. – Это я т-так, в-ворчу по-старик-ковски. В г-гости п-приезжайте. Мать р-рада будет. Если, к-конечно, д-дочка д-директорская деревни не б-боится.

- Да они сами почти деревенские, бабушки с дедушками в Дрокино живут. О, знакомый! – заметил я в середине очереди шанс ускорить процесс и пошел туда. – Здравствуйте, Виктор Михайлович.

Тыщу лет никого из сквера не видел.

Повернувшись ко мне, Михалыч поправил шапку-ушанку, прищурился и каким-то потерянным голосом поприветствовал, протянув руку:

- А, Юрий. Здравствуйте. Слышал – в финал городской прошли?

- Прошел, - ответил я. – Пап, знакомься. Это – Виктор Михайлович, знаменитый шахматист-любитель. Ничего, что я вас так представил?

- Ничего, - протянул отцу руку Михалыч. – Виктор.

- Лёша, - коротко, маскируя заикания, представился отец.

- Молодые люди, дружба – это прекрасно, но здесь вообще-то очередь, - заметил стоящий за Михалычем пенсионер.

- Знаем мы таких «друзей»! – поддакнула пенсионерка за ним.

- Товарищи, мы не претендуем на чужое место в очереди! – пресек я дальнейшее бухтение. – За подарками внукам пришли? – спросил Михалыча, чтобы не уходить просто так, признав провал изначального плана.

Невежливо, и с Виктором Михайловичем вправду поговорить хочется.

- Сережке, - уныло кивнул он.

- Случилось что-то? – догадался я.

Михалыч отвел взгляд, слепо глядя на валенки стоящей перед ним пенсионерки:

- Не хочу на хороших людей горе вываливать, - посмотрел на Алексея. – Извините, Алексей, в другой ситуации мы бы познакомились нормально.

Пока он отвечал, двери «Детского мира» выпустили десяток радующихся сверткам в руках и авоськах людей, впустили следующую группу, и очередь сдвинулась. Мужик позади Михалыча встал на полкорпуса впереди меня, с вызовом посмотрев мне в глаза. Смотри на здоровье.

- Может п-помочь чем? – аккуратно спросил Юрин отец. – У меня м-м-машина.

Всхлипнув, Михалыч вновь опустил взгляд и сипло, ответил:

- Спасибо, но увезли уже… - сглотнул. - Мариночку мою.

Договорив, он, дрожа, закрыл лицо руками. Сердце ёкнуло – слишком знакомо.

- Примите мои искренние соболезнования, - смущенно произнес мужик сзади.

Обернувшись, бабушка спереди тихо, участливо спросила:

- Жена?

- Тридцать восемь лет и три месяца прожили, - всхлипнул Михалыч и раздраженно вытер слезы рукавом. – Извините, совсем расклеился.

Сделав над собой усилие, Алексей справился с длинным словом:

- Соболезную.

- Соболезную, - повторил за ним я.

- Спасибо, - достав платок из кармана пальто, Михалыч высморкался.

- Вы, это… - помялся с ноги на ногу мужик сзади. – Вы с Виктором Михайловичем идите.

Не был бы повод настолько печальным, я бы обрадовался.

- Не надо мне нянек, - буркнул Михалыч. – Но вы оставайтесь, Алексей. Спасибо, товарищ, - поблагодарил мужика сзади. – И вам, товарищи, - чуть повысил голос для хвоста очереди.

Ему ответили пониманием – «да чего там», «сочувствую», «соболезнуем».

Дверь «Детского мира» снова открылась, мы с Алексеем влились в очередь рядом с Михалычем и оказались у крыльца. Следующие заходим.

- Как вам удается сосуществовать с Юрием Степановичем, Юрий? – спросил Виктор Михайлович, чтобы отвлечься.

- Характер у него специфический, но лично для меня приятный, - ответил я. – Недавно разбирали один нестандартный дебют…

Пока мы с Михалычем обсуждали игру, а Алексей уважительно молчал, двери «Детского мира» успели впустить нас внутрь. По центру зала – длинные витрины с ёлочными игрушками. Зал украшен мишурой, «дождиком», а в середине стоит высокая наряженная ель.

- Куда сначала? – не забыл о важном Виктор Михайлович. – Я склоняюсь к железной дороге, если их не успели разобрать.

- Куклы, - коротко ответил Алексей.

- Давайте везде пройдем потихоньку, - предложил я и вернулся к любимой игре. – На седьмом ходу…

Первыми на пути попались полки с куклами и пупсами. Много, но однообразно. Впрочем, кукла она и есть кукла, а платьице поярче можно и самим сшить.

Повертев в руках, подергав руки, ноги и прошитые волосы, Алексей выбрал большую куклу «Машу» в красном платье, ее сестрицу в желтом, и пупса с резиновым лицом. Все вместе – девятнадцать с копейками рублей.

- Для п-племянниц, - объяснил для Виктора Михайловича Алексей.

Солдатики и флажки нашего внимания не привлекли, зато у полок с конструкторами мы под шахматный разговор простояли добрые пять минут – пока продавщица не шуганула нас грубым «Берете или нет? Другим тоже нужно!». Грубо, но не поспоришь, поэтому мы пошли дальше, мимо заводных игрушек: клоун на велосипеде катался по кругу, медведь стучал тарелками. Под потолком – ракеты и космонавты, а слева, у прилавка, мальчик лет пяти с серьезным лицом «примерял» на бабушкино пальто стетоскоп из врачебного набора.

Мимо машинок мы проходили медленней – не надо, но взгляд мужчин любого возраста привлекает. Здесь – больше всего мальчишек, поэтому продавщица неотрывно следит за порядком. Железная дорога в продаже имелась, и даже двух видов. Михалыч выбрал побольше и подороже, отдав двадцать четыре рубля.

Алексей кивнул мне на коробку – «может и мы такое подарим?».

- Для трех лет, по-моему, это еще непонятнее, - пожал я плечами. – Локомотив тяжелый, пальцы отдавит себе.

- Отд-давит, - хмыкнул Юрин отец.

- А между чем и чем вы выбираете? – поинтересовался Виктор Михайлович.

Педальных машинок в зале было выставлено три штуки – синяя, красная и зеленая. Рядом – табличка с крупным «Не садиться! Руль не крутить!» и еще одна продавщица.

- Д-дорого, - заметил Алексей.

Тридцать два рубля.

- В три годика малыши крутить педали уже могут, - заметил Михалыч. – Но я с вами согласен – дорогая вещь.

- Внук б-болел недавно. Б-бронхит ост-трый, - тихо поделился Юрин отец. – Перепуг-гались.

- Понимаю вас, - вздохнул Михалыч. – Сережку мы долго ждали, он маленький болел часто, но сейчас, слава Богу. Представляете – в первый класс малыш идет, а Марина не увидит… - закусил дрожащие губы и встряхнулся. – Но она бы хотела, чтобы я жил дальше. Сама просила… - всхлипнув, вытер слезы.

И снова понимаю лучше, чем хотел бы.

- Мы м-маму хоронили два г-года наз-зад, - ответил Алексей. – Б-болела д-долго. Тоже п-просила не п-плакать. А как не п-плакать?

- Нельзя не плакать, - согласился Виктор Михайлович, вытерев слезы платком. – Но не на людях. Давайте я вам на машинку добавлю? Будет и от меня Кольке подарок.

- Нет! Вы ч-что? – помахал перед собой Алексей. – Д-д-деньг-ги есть, просто ему т-три.

- Извините, неловко получилось, - вздохнул Михалыч. – Просто чувство такое… Как бы сказать точнее… Будто всю жизнь работал, копил, а зачем? С собой не заберешь, детям... У детей и самих все есть. Вот и возник порыв… - развел руками.

Алексей пошевелил губами, услышав подтверждение моих слов.

- Б-берем, - решил он.

- Красную! – добавил я.

- А то!

- Не сезон, - улыбнулся Михалыч.

- По д-дому поездит, - хохотнул Алексей и пошел оформлять покупку.

На витрине – последняя, поэтому под завистливыми взглядами ребят случайный, пришедший с бабушкой малыш лет шести проверил машинку, проехав пару метров.

- Работает! – потешно надув щеки от гордости, заявил он нам.

Михалыч вручил маленькому инженеру нашедшуюся в кармане карамельку, а продавщицы при помощи вызванного со склада усатого хмурого мужика в спецовке упаковали покупку в деревянный ящик.

- До м-маш-шины, - указал на него Алексей.

- Рупь, - буркнул мужик.

- Совсем охамели, - возмутился Михалыч.

- За рупь сами донесем, - наклонился я к ящику.

Алексей подхватил с другой стороны, возмущенно повторив:

- Рупь!

Вдвоем нести машинку было легко, но трехлетний – ладно, к сезону уже четыре будет – Колька, если вдруг в канаву свалится, машину сам достать не сможет. Сделав остановку у кассы, мы расплатились и пошли к выходу.

- Во д-деньж-жищи гребут! – пыхтел от негодования Алексей.

- Если заказать по каталогу, они привезут на дом, - заметил Виктор Михайлович, поправив коробку с дорогой под мышкой. – Через недельку-другую. Может быть даже целое.

- Лучше с-самому, - согласился Юрин отец. – Д-давайте мы вас д-довезем.

- Да я тут рядом живу, - машинально отказался Михалыч, но после короткой паузы передумал. – Впрочем, нет – приглашаю вас в гости на чай.

- Сп-пасибо, - улыбнулся отец, толкнув плечом дверь. – С уд-довольствием.