Пожиратели миров. 7 том.

Глава 154

Это было похоже нас сон. Сон, где ты проживаешь какую-то другую жизнь.

Там были Катэрия и целая орава её детей, несметный рой маленьких и озорных девчонок, все выглядящие как мелочь, которые с криками двигались в мою сторону и прямо на ходу разбирали мой корабль, на котором я пытался от них улететь.

Я уже был готов пустит в ход турели против этих полчищ, но эти маленькие твари их уже скрутили и весело-задорно вытаскивали ленты с бронебойными патронами. Они облепили корабль со всех сторон, снимая обшивку, двигатели, пролезая в технические пространства, вырывая с корнем проводку.

Я сидел в кресле пилота, чувствуя отчаяние. Понимал, что мне не жить, и бросился в десантный отсек, так как они уже лезли из-под приборной панели, галдя, как стая птиц. Но прямо в проходе столкнулся с Катэрией. Она смотрела на меня с осуждающим прищуром.

— Ты не вернулся, Элиадирас, — тихо произнесла она.

— Я… я был занят.

— Забыл о нас.

Катэрия потянулась вперёд, после чего тихо произнесла несколько страшных слов шёпотом мне на ухо:

— Я беремена. Мы ждём четверню…

Полчища мелочей хлынули в кабину изо всех щелей, и я едва успел пробормотать, прежде чем нас смыло этим живым потоком:

— Только не снова…

И тьма. Пугающая и тёплая тьма, которая смотрела мне в душу, скаля зубы. Я не боюсь темноты, но сейчас был в ужасе. Я начал драться, махать кулаками, пытаясь отбиться от ужаса, который постепенно откусывал от меня по кусочку. Медленно, мучительно больно. Я пытался кусаться, но зубы в одночасье просто выпали, посыпавшись в никуда.

И я вырвался. На какое-то мгновение вырвался, услышав странный язык, который не мог разобрать. Его произносили женские голоса.

Кто-то в стороне спорил или ругался, пока меня удерживали на кровати, навалившись телами. И среди этого спора я уловил знакомый язык.

— Что опять? — послышался голос. Он принадлежал мужчине, низкий, грубый и слегка обрывчатый.

— Он в вновь бреду! Снова! Почему мы тратим свои силы на него?! — ему ответил женский, более злобный и агрессивный.

— Он должен выжить. Я хочу знать, откуда он взялся здесь.

— Я с каких пор у тебя в слугах, человек?!

— Делай, что тебе говорят, твою мать!

— Мы тебе не сиделки, человечишко! Мы только тратим силы на это удобрение для земель, но его жизни ничего не стоит!

— Делай, как я говорю! — рявкнул он, после чего устало вдохнул, и голос неожиданно смягчился. — Азурлина, часть моей крови и души, я говорю тебе пожалуйста, помоги мне с этим вопросом.

Ещё один вздох, будто примирительный, после чего обладатель женского голоса через несколько секунд ответил уже мягче.

— Мы сделаем всё, что в наших силах.

— Я премного благодарю тебя, моя кровь.

— Ой всё, иди, не мешай… — фыркнул голос, наполнений чем-то помимо раздражения.

И я вновь чувствую, как меня уносит во тьму, где я провожу большую часть бессознательного состояния. Иногда я слышу во тьме крики ужаса и боли, иногда я слышу постоянно повторяющийся голос ребёнка, который просит отчаянно прощения у кого-то, а потом вновь видения, видения, видения…

В одном из них я вновь вижу Катэрию. Она плачет, сидя во тьме, но, когда поднимает ко мне голову, у неё уже нет глаз.

— Это всё большой обман, — тихо шепчет она.

— Что?

— Они всё это сделали специально…

— Я не понимаю, о чём ты, — отвечаю я, не сводя с неё глаз.

Катэрия встаёт, делает шаг ко мне и обнимает, прижавшись ко мне все телом. Так, что я могу чувствовать каждый сантиметр её кожи. И неожиданно произносит мне в ухо нечеловеческим голосом:

— Ты и подобные идиоты, которые свято верят в то, что делают, не чувствуя при этом сомнений. Вы — вот кто лучшие союзники хаоса.

Я пытаюсь оттолкнуть её. Раз за разом, но она плотно прижимается ко мне, продолжая тихо шептать, пока её голос не становится всё более мелодичным и непонятным, словно песня. Она сопротивляется, и я начинаю чувствовать слабость.

Руки становятся вялыми, тело будто набитым ватой, а силы утекают с той же скорость, с которой становится отчётливее голос, а вместе с ним и все остальные чувства.

В первую очередь, тактильные. Потому что я слишком отчётливо для сна или бреда чувствую мягкое тепло. Очень приятное и нежное тепло, пропитывающее моё тело, которое исходит от чего-то, что лежит на мне, прижимая к мягкой поверхности и тихо злобно шепчет на непонятном мелодичном языке.

И под конец я понимаю, что это не сон и не тьма — я очнулся. Просто закрыты глаза.

Распахнуть их оказывается совсем не просто из-за слипшихся век. Тем не менее, мне это удаётся нескольких попыток. Глаза щиплет, из-за этого текут слёзы, но я даже не замечаю этого, когда обнаруживаю, в какой ситуации я оказался.

Я голый. Я лежу на кровати в каком-то деревянном доме. И всё это не выбивается из моего понимания реальности.

Но что выбивается, и очень сильно — девушка курги, которая сейчас лежит на мне, прижавшись всем телом к моему так, как прижималась Катэрия, когда хотела близости. И при этом мы оба голые.

Я даже дышать перестал от удивления. Рассказать кому — не поверят.

Курги не сильно отличались от человека, но они были выше, грациознее и быстрее. Они имели большие выразительные глаза. Их черты лица были острее и утончённее, будто тем самым они пытались подчеркнуть красоту этой расы. И самая отличительная черта ­— длинные острые уши, за что их называли ещё остроухими.

Они были врагами человечества, и редко сотрудничали с нами. Оттого ещё страннее было увидеть девушку курги на себе в кровати под одеялом. Она источала странное приятное тепло, но продолжала выпускать из своего рта мелодичные недовольства, которые я не мог перевести.

И что самое страшное в этой ситуации — я отчётливо понимал, что у меня не галлюцинации.

Я медленно повернул голову набок.

Сейчас я находился в обычном деревянном доме из досок и веток с крышей, покрытой то ли травой, то ли соломой. Небольшой, но есть где развернуться. Рядом стоял стол с глиняным кувшином, тут же табурет, какой-то шкаф, а у дальней стены располагалась дверь наружу. Через пару окон я мог различить лишь пробивающийся в комнату свет.

Меня спасли… курги?

Это было подозрительно. Если они и спасают кого-то, то ради каких-то своих подлых целей. Только в первый раз я вижу, чтобы они делали это будучи голыми. Ещё более странно, что я не слышу по этому поводу никаких комментариев.

Тень, ты здесь?

Ответом было молчание.

Когда я повернул голову обратно, то буквально лицом к лицо столкнулся с курги, которая смотрела мне прямо в глаза.

Я замер.

Мы вглядывались в друг друга несколько долгих мгновений, прежде чем она на знакомом мне искажённом языке произнесла.

— Ты очнулся, человеческое существо, — в её голосе сквозило омерзение и презрение.

Я подавил своё желание выдавить её большие глаза. Не уверен, что вообще смогу это сделать, если честно.

— Где я? — мой сиплый голос мало походил на тот, что был прежде, будто я собирался умирать.

Её ядовитая улыбка стала шире. Отвечать курги явно не собиралась.

— Слезь с меня, остроухая, — тихо, но твёрдо произнёс я.

— Или что ты сделаешь? — оскалилась она.

Но тут её улыбка начала меркнуть. Начала меркнуть одновременно с тем, как мой организм начал медленно просыпаться, реагируя пусть и на враждебное, но тем не менее женское тело естественной реакцией. Я уверен, что она почувствовала это.

— Ты, мерзкое создание… — прошипела она, приподнявшись с меня. — Ты… как ты смеешь осквернять меня своим… ты… Я отрежу тебе всё, что из тебя выступает, существо!

— Я бы тебе тоже отрезал все выступающие части тела, но у тебя ничего не выступает, — бросил я взгляд на её полностью плоскую грудь. Да, в этом мире я выучил некоторые оскорбления, и как выяснилось, курги тоже по-своему комплексовали по поводу своей груди.

Я почувствовал на физическом уровне, как её распирает от злости.

— Слезь с меня, курги, — повторил я.

Её враждебность и возмущение сменилось ехидством.

— Хочешь, чтобы я слезла? Хорошо, человечишко, как скажешь…

И она легко и грациозно спрыгнула с меня на пол.

В это же мгновение я понял, почему она лежала на мне.

Тело пробрала боль. Я даже не понимал, что конкретно болит, так как мозг едва не свернулся от боли, которая прострелила его до самой макушки. В глазах потемнело. Я издал стон, не в силах сдержаться, и из глаз сами по себе брызнули слёзы.

— Что такое, человечишко, в глазах темнеет? — откуда-то из далека раздался её голос.

Я сжал зубы, силой воли вытаскивая себя обратно к реальности. Боль не прошла, она стала ещё сильнее, но тем не менее я соображал. В глазах немного прояснилось.

Курги, полностью обнажённая, стояла в стороне наблюдая за мной, как наблюдает злой ребёнок за раненым насекомым. От одного её вида мне становилось тошно. Поэтому, взывая ко всем своим силам, я с трудом перевернулся и свалился с кровати.

Послышался хохот. Просто удивительно, как у такого мерзкого создания может быть такой мелодичный голос.

— И что дальше, попытаешься уйти? До двери дойдёшь?

Она ужасно корявила слова, но даже так они из её уст звучали мелодично и красиво.

Упираясь на кровать, я заставил себя встать на дрожащие ноги, которые были не устойчивее костыле, после чего схватился рукой в стол и поковылял вперёд. На полпути споткнулся и упал, зацепив при этом кувшин, который разбился о пол, разлетевшись на куски.

Курги шагала рядом со мной, едва касаясь пола стопами, будто ничего не весила.

— Человечишко, как ты? — с показной уничижительной заботой спросила она. — Руку подать?

Я пополз к двери, по пути кое-как поднявшись на ноги. Было больно, было очень больно, и в глазах темнело, но я смог устоять на ногах, теряясь где-то на грани между потерей сознания и этим миром. Доковылял до двери и схватился за ручку, когда меня внезапно оттащили от неё.

— Всё, достаточно, человеческое существо, — злость так и сквозила из девушки, которая подхватила меня под руки, прижав к себе. — Ты доставляешь проблемы и испытываешь наше терпение к себе. А может… мне стоит тебе отрезать выступающую часть тела? Думаю, что и без неё ты будешь способен отвечать. Да, я так и сделаю сейчас. Посмотрим, как ты будешь выть. Тебе ведь это ни к чему…

Она потащила меня к кровати, продолжая болтать о том, что сейчас отрежет от меня, когда осколок горшка прижался к её удивительно тонкой шее. Прижался настолько сильно, что буквально утонул в ней, пустив маленькую струйку крови.

Курги замерла. Её говорливость как рукой сняло.

— Мне достаточно одного движения, чтобы ты захлебнулась собственной кровью и не смогла даже вскрикнуть, — тихо произнёс я. — Сил мне на это хватит вполне.

— Ты совершаешь ошибку, человеческое существо, — спокойно произнесла курги.

— Где я? — повторил я вопрос.

— В нашей деревне, — внезапно раздался невозмутимый голос со стороны двери.

Я даже не услышал, как та открылась.

Я покосился в сторону выхода. Там, в дверном проёме стояла другая курги. Насколько я мог разглядеть, она была чуть более взрослой, чем та, что сейчас прижимала меня к себе, и была в отличие от той одета в простое платье. Если это можно было назвать платьем: короткая юбка, повязка на грудь, где хотя бы было, что скрывать.

Остроухая смотрела на меня без страха, без омерзения или призрения. Смотрела как на пустое место, что не заслуживало её внимания.

— Брось осколок кувшина и ляг обратно в постель. Не стоит пренебрегать нашим радушием, человеческое существо и не испытывай моё терпение. Я в гневе тебе не понравлюсь.

В отличие от этой она говорила куда чище на нашем языке и так же мелодично, будто пела песню.

Я бросил осколок кувшина. Вопрос, а что будет, если я откажусь, был очевиден.

— Очень хорошо. Милиилит, верни его обратно и продолжай.

— У него…

— Верни его обратно и продолжай, — всё той же интонацией произнесла круги, и девушка вздохнула.

— Я слушаюсь тебя.

И потащила меня обратно к кровати. Грубо бросила на матрас и легла сама сверху. Внов начала источать тепло, которое в то же мгновение сняло всю боль с моего тела, будто ничего до этого и не было.

Легко переступая осколки, новая курги подошла ко мне и положила ладонь на лоб, после чего произнесла.

— Засни.

И меня тут же унесло в темноту.

***

— Унизительно… — пробормотала Милиилит на своём языке. — Это просто унизительно.

— Твоя забота о нём достойна песен, Милиилит. Мы говорим спасибо тебе за твою неоценимую помощь.

— Он хотел меня убить, Азурлина, — пожаловалась она.

— Глупое человеческое существо напугано как ребёнок и не знает, где находится, — грациозно отмахнулась рукой женщина, собирая осколки. — Оно пока не может оценить всю твою заботу и старание сейчас.

Та промолчала. О чём-то серьёзно задумалась, после чего произнесла:

— Я чувствую тьму в его сердце, Азурлина. Я чувствую в нём касание зла.

— Быть может Иное коснулся его, оставив в душе отпечаток?

— Я говорю о другой тьме. О тьме, что пожирает наш мир. Он… — Милиилит внимательно взглянула человеческое дитя, — другой.

— Я скажу об этом ему. Я могу надеяться на твою заботу по отношению к этому недалёкому и обделённому?

— Ты знаешь, что можешь, — устало вздохнула она.

— К тому же, может быть ты сейчас тоже свою судьбу сплетаешь? — хитро взглянула женщина на неё.

— Это будет самая несмешная шутка богов, Азурлина.

— Мне тоже не смешно, — засмеялась она, собирая осколки кувшина с пола. — Но у боги имеют свой взгляд на жизнь, так что я смирилась.

Милиилит внимательно посмотрела на лицо человека.

— Что с ним сделаем потом?

— Посмотрим. Всё будет зависеть от того, какие ответы мы получим в итоге.

***

Я очнулся от сна, как будто выпнули из тьмы. Резко сел и тут же пожалел об этом, скривившись от боли, которая пусть и была слабее, но пронзило всё тело, от пяток до макушки. Курги на мне не было, но она сидела около стола, рассматривая меня ядовитым взглядом.

— Проверь, ничего не пропало, человеческое существо? — любезно предложила она, и я невольно пощупал, всё ли на месте.

Всё на месте.

На её губах растянулась улыбка.

— Сколько я пробыл без сознания? — сипло спросил я.

Вместо ответа она поставила передо мной чашку.

— Выпей.

Я не стал пререкаться, так как вряд ли меня хотят отравить после того, как вроде бы спасли. К тому же горло драло сухость как будто я съел песок.

В кружке оказалась достаточно приятная настойка каких-то трав, но мне сейчас и вода из лужи была бы приятной.

Курги внимательно наблюдала за каждым моим движением, и едва я осушил кружку, произнесла:

— Три дня.

Я взглянул на неё, не сразу поняв, о чём речь после чего вздохнул.

— Ясно…

Она слегка нахмурилась.

— Я не слышу благодарности в твоём голосе. Два дня я согревала жизнь в твоём хлипком теле. Ты бы стал отличным удобрением для наших посевов, не будь меня.

Мне кажется, она преувеличивает, однако я всё равно кивнул.

— Благодарю.

— Принимаю, — кивнула девушка.

Было непривычно видеть такое многословие от курги. Они обычно высокомерны, по крайней мере, в тех историях, что я о них слышал. Если разговаривают, то кратко, едва ли не через зубы, будто выдавливают из себя слова, заставляя разговаривать себя с людьми. Но сейчас мы говорили так, будто между нашими расами не было пропасти.

— Какие вопросы вы хотели мне задать? — спросил я, вспомнив её слова.

— Не я. Он.

— Кто, он?

— Ты увидишь сам. Может быть, это тебе послужит уроком, как надо общаться с теми, кто спас тебя, человеческое существо. Единственное, что я хотела бы спросить, ты видел это?

— Видел что?

— Иное, — сказала она, будто это было очевидно, подавшись вперёд. В её глазах светилось любопытство.

— Иное? — я быстро сопоставил в голове всё, что знал и что могло это значить, после чего спросил. — Ты говоришь про существо в лесу?

— Существо? — казалось, она была готова рассмеяться. — Что ж пусть будет существо. Значит ты видел его. И смог сбежать.

— Я смог отбиться, — хрипло отозвался я, взглянув на своё тело.

Шрамов добавилось. На ногах, на руке, на груди. Меня будто пытались порубить мечом, пусть и безуспешно. Какие-то ещё были красными, пуская чёрную сетку вокруг раны, словно распуская заражение, другие уже затягивались. Повязок не было, но раны блестели от какой-то мази.

— Ты? Отбиться? — недоверчиво переспросила курги. — Ты? Человеческое существо? Отбиться от Иного?

— Ты слышала, что я ответил.

Курги задумчиво смотрела на меня, после чего встала из-за стола.

— Это мы обсудим уже позже. Сейчас ты ляжешь спать, и потом ответишь на все наши вопросы. И лучше тебе ответить на них честно, человек. Правда всегда дарит жизнь, но ложь её отнимает, и она может быть отнюдь нелёгкой, будь уверен.

— Я не хочу спать, — заметил я, чувствуя себя действительно бодро.

— Это мы сейчас увидим.

Я взглянул на курги, и понял мир вновь погружается во тьму. Видимо, в том отваре было снотворное или какое-то наркотическое вещество, так как буквально через мгновение после её слов комната закружилась, и я почувствовал, как теряю сознание. Единственное, что я услышал напоследок, было…

— Не в пол!

И если бы только сон приносил облегчение как раньше.

Сейчас это была черед кошмаров, где меня преследовало что-то голодное и тёмное. У него не было ничего общего с демоном, у него не было ничего общего вообще с нашим миром. Это было действительно что-то… Иное. Чуждое и голодное из другого понимания реальности.

Невозможно отдохнуть, когда ты бежишь целую вечность от существа, которому нет названия. Я вновь был в джунглях, которые поглотила тьма. Вновь бежал, спасаясь от неведомой твари, но теперь уже без активной брони. И снова выбежал на уступ, но теперь внизу была лишь бездна, что смотрела на меня сотнями красных и голодных глаз.

А оно приближалось. Иное. Он смотрела на меня из кустов, будто смеясь над моей беспомощностью.

Прежде чем прыгнуть вперёд, заполонив собой вообще всё.

И в последней попытке спастись, я выпустил клинки, сплетённые из сил хаоса, взмахнув ими перед собой, чтобы сделать свой последний удар.

И резко сел, тяжело дыша.

Послышался грохот, на который я не обратил сначала никакого внимания. В голове звенело тысячами маленьких и звонких колокольчиков, которые будто должны были ознаменовать мою смерть. Но… я проснулся.

Сидел на кровати и тяжело дышал, пока реальность обретала очертания, а тьма прошедшего сна отступала. И мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что теперь в комнате я был не один.

Моя голова медленно повернулась к посетителям.

Передо мной стояло шестеро человек. До этого, видимо, они сидели, но вскочили с моим пробуждением и некоторые даже успели опрокинуть стулья от неожиданности. Испугались меня. Испугались моих клинков, которые торчали из рук, переливаясь силами хаоса, которые, я выпустил, по-видимому, проснувшись. Скорее всего, это были последствия того отвара, но сейчас это и не важно, потому что мой взгляд остановился на одном из людей в комнате.

Шестеро посетителей, и лишь один человек. Настолько массивный, что едва не касался потолка. Пожелай он, и сломал бы мне шею одной рукой, но предпочёл целиться мне в голову с расстояния трёх метров из градомёта пистолетного типа.

Неведомым для меня образом среди курги вдруг оказался космодесантник.

Глава 155

Космодесантник среди курги.

Мир полон удивительных вещей.

Я не могу сказать, что мы никогда не сотрудничали. Такие случаи были, но их количество можно было пересчитать по пальцам. Это были исключения из правил, когда цель оправдывала сотрудничество с ними. Во всех других ситуациях наша ненависть друг к другу была взаимна.

Они считали нас низшей формой жизни, которая не достойна дышать с ними одним воздухом. Существами, что могут лишь прислуживать им, не более. Для них убить нас — это как раздавить насекомое.

Для нас они были не лучше зеленокожих или инсектов — такие же непредсказуемые и самовлюблённые, что действуют лишь ради себя, подвергая опасности Империю. А значит подлежали тотальному и безоговорочному уничтожению.

Оттого было ещё удивительнее увидеть, можно сказать, их кровного врага, космодесантника, среди этих ушастых, который выглядел так, будто хорошо с ними общался.

То, что это космодесантник, было ясно и без слов. Он был в майке, и потому на руках были хорошо видны импланты, которые позволяли подключаться к активной броне. На голове тоже были следы имплантов, а ещё половину его лица покрывала татуировка, что была, по сути, микросхемой, которая наделяла обладателя определёнными функциями.

Мы смотрели друг другу в глаза несколько секунд, и я будто разглядывал собственное отражение.

Мои клинки исчезли, растворившись в воздухе. Однако теперь нас разделял барьер. Удивительно, с какой лёгкостью я смог воспользоваться этими силами, будто они были всегда частью меня. Это было не сложнее, чем встать на ноги или сделать шаг, когда на подсознательном уровне знаешь, как это сделать.

— Опусти оружие, солдат. Оно тебе не нужно, если хочешь поговорить со мной, — произнёс я холодно.

— Я решу, что мне нужно, а что нет, демоническое отродье, — последовал ответ.

Знакомые слова. Он будто прочитал заученные слова, которые я бы сказал на его месте.

Помимо него в комнате было ещё пятеро остроухих. Все женщины, все, как им и положено, выглядящие молодо. Среди них была та, что одним касанием заставила меня уснуть, но я не видел курги, что согревала меня своим телом, снимая боль. Будто небольшая группа допроса.

Хотят ли они меня убить? Сомневаюсь, иначе бы не выхаживали меня всё это время. Хотя сейчас это было явно под вопросом.

— Мы так и будем стоять, или ты всё же задашь свои вопросы, ради которого мы тут приютили это исчадие хаоса? — наконец поинтересовалась недовольно женщина курги, что стояла возле него.

— Я теперь сомневаюсь, что это было хорошей идеей, — произнёс он ледяным голосом.

— Пф… — только и издала она звук.

­Но голос подала другая курги. Пусть и выглядела она на столько же лет, но по голосу казалось, будто была старше вообще всех здесь присутствующих. Негромкий и чрезмерно спокойный голос человека, который уже повидал на своём веку достаточно, чтобы чему-либо удивиться.

— Кто ты, человеческое существо? — спросила она, с интересом разглядывая меня.

— И почему ты был в активной броне космодесанта, — добавил вопрос космодесантник.

— Потому что это моя броня. Я Элиадирас Каллепер. Старший лейтенант космических войск Империи из ордена «Чёрный соколы» командир отряда диверсионно-разведывательной группы «Чёрный кулак», космодесант. В данный момент пилот-инженер, командир группы тяжёлого разведывательно-десантного корабля «Проглот».

Информация слегка взволновала их. Курги не стали перешёптываться между собой, но переглянулись многозначительными взглядами.

— Старший лейтенант? — прищурился мой брат по оружию, который так и не опустил оружие. — Космодесант?

— А ты из ордена «Грозовой вал», — посмотрел я на него.

Понял я это по характерной татуировке на лице.

— Думаешь, кто-то в это поверит? — спросил он голосом, по которому было сложно понять его эмоции.

— Мне не интересно, кто мне верит, а кто нет.

— Зачем ты здесь? — спросил он.

— Моя группа запеленговала сигнал бедствия с этого осколка планеты. При высадке мы обнаружили пустую рабочую капсулу, а после встретили сопротивление со стороны неопознанного объекта, который проявлял активное противодействие. Наша группа разделилась, я оказался в реке, где, по-видимому, меня обнаружили вы.

Вновь молчание. Такое ощущение, будто курги общаются телепатически между собой, что вполне может быть правдой. Хотя мне всё равно интересно, каким образом среди них оказался космодесантник.

— Ты даже на самую малую часть не выглядишь, как космодесантник, отродье, — произнёс он.

— Как и ты, — я красноречиво обвёл взглядом курги.

— Как ты оказался здесь? — поинтересовалась одна из остроухих.

— Моя эскадра вышла на патрулирование системы Орсан, однако по выходу из варп-прыжка мы попали в засаду. Эскадра была практически уничтожена. Мы сделали варп-прыжок по случайным координатам, и нас выбросила в это пространство.

— Вы сбежали с поля боя? — прищурился презрительно он.

— Мы выполняли инструкцию, — ответил я ещё холоднее. — Обязанность разведывательной группы — предупреждать об опасности. Или ты из тех, кто бездумно и слепо бросается в бой, не подумав о последствиях?

Мы вновь сверлили друг друга взглядом, будто заклятые враги.

Проблема в том, что они не могли знать, говорю ли я правду или нет. Будь я таких же размеров и с имплантами, как он, и меня бы встретили как боевого товарища. По крайней мере, он бы точно встретил меня как боевого товарища. При всех разногласиях между орденами, мы знали, кто по-настоящему наш враг. А Чёрные соколы всегда хорошо общались с орденом Грозовой вал.

Но я не похож на космодесантника от слова совсем, появился чёрт знает откуда и обладаю силами хаоса. Неудивительно такое недоверия к моей персоне. Будь я на их месте, застрелил бы такого гостя сразу, поэтому сейчас они действительно проявляли гостеприимство.

— Откуда у тебя демонические силы? — спросила другая курги.

— Я заразился ересью во время проверки на дар.

— Проверки на дар? — переспросила она.

— Проверка на пси-способности, — пояснил я.

— Что за проверка на пси-способности? — спросил космодесантник.

Наверное, надо было начать с кое-чего другого.

— Вы знаете, что существуют другие острова, которые населены людьми? — уточнил я.

Судя по взгляду, они об этом не знали, хотя могли догадываться. Собственно, узнать и об этом было и неоткуда.

— Они входят в состав Империи? — сразу спросил космодесантник.

— Нет. Они даже не знают о её существовании.

Видимо, чтобы прояснить ситуацию, надо было начать с самого начала. С того самого момента, когда мы прыгнули в это пространство и оказались здесь, чтобы им стало понятно, что к чему. Это займёт время…

***

— Что скажешь о нём? — спросила Азурлина после того, как они поговорили с чужеземцем.

— Что скажу? Он складно врёт, — ответил тот грубо.

— Ты сбавь тон, человек, — сразу ощетинилась она. — Забыл, с кем разговариваешь?

— Нет, не забыл, — бросил он на неё взгляд. — Я прошу прощения у тебя. Слишком неожиданным всё оказалось.

Курги вздёрнула нос к верху, будто говоря «то-то же». Что-что, а гордости им было не занимать, как и высокомерия. Тут остаётся или смириться, или идти своей дорогой. Как они оба видели, он смирился, как смирилась и она с некоторыми особенностями глупого человека.

— Я бы не сказал, что врёт он. Складно говорит, уверенно и со знанием дела. Быть этому похоже на правду, скажу я тебе.

— Да. Кроме того, что он удивительным образом не похож на меня, хотя уверяет, что тоже космодесантник.

— С тобой ему не сравниться, я не буду тебе врать, однако его слова подтверждают мои слова к коим ты по своей упёртости прислушаться не желал до этого момента.

Они стояли посреди деревни, которая расположилась на берегу реки. Небольшие деревянные дома, стояли между деревьями под их кронами, надёжно укрытые с воздуха. Лишь небольшая проплешина, где было видно небо, располагалась над главной площадью поселения. Весь кустарник и высокая трава были вырублены, во многих местах уже вытоптаны тропинки.

— Если он действительно встретился с той тварью и сбросил её в воду… — протянул он.

— Мы справимся, — ответила Азурлина. — Справились в прошлый раз, справимся и сейчас. Меня больше волнует, что нам делать с ним.

— Устранить.

— Ненависть в тебе говорит или логика, не могу я понять, — посмотрела она на него.

— Логика. Он слишком опасен. Раз связался с ересью, то ему уже доверять нельзя, поверь моему опыту.

— Не боишься ли ты, что он устранит заместо этого нас самих? Быть может незаметно было, но нас разделял барьер, достаточно сильный барьер, который вряд ли бы взять смогла и я. Да и убежать проблем возникнуть у него не должно с его силами.

— Что ты предлагаешь?

— Наблюдать. Сказать, ложь в его словах иль правда мы не можем. Ведь то же самое он может сказать и о тебе. Ты живёшь с нами, делишь кров и еду. Связался с… — Азурлина усмехнулась, — врагами вашего рода человеческого. Предатель и отступник ты или глаза раскрывший?

— Это другое.

— Ох уж эти отговорки…

— Нас связывает кровь и непростая судьба.

— Как может связывать и его.

— Я не пойму, ты защищаешь этого парня или что? — нахмурился он.

— Я беспристрастна, — ответила она невозмутимо. — И тебе стоит быть таким же.

— Но ведь видно, что он лжёт. Космодесантник? Серьёзно? Ещё и заражённый ересью? Да его бы инквизиция бы вздёрнула уже за это.

— Не рассказывай мне о ваших палачах. Им лишь бы кого-нибудь вздёрнуть, — фыркнула Азурлина. — Не из-за них ли ты тут оказался, а? Из-за ваших палачей, которые не знают ни границ, ни морали? Пообщайся с ним, присмотрись, попытайся узнать, что да как, а там решим, что делать с этим человеческим существом.

— Ты хочешь сохранить ему жизнь?

— Я не хочу, чтобы он отнял наши жизни, пока мы будем отнимать его. Не хочу ошибки, столь глупой, что отнимет у нас без того поредевших людей. А если у него есть друзья, и если они такие же как ты, крови будет очень много, уж поверь мне.

Удивительно было наблюдать за столь разными людьми с разными взглядами на жизнь, где одни пытались найти гармонию с миром в то время, как другие пытались подстроить этот мир под себя, стараются найти общий язык.

— Ладно, пусть живёт, твоя взяла, ты умеешь убеждать, — стрельнул он в её сторону глазами.

— Ой всё, — сразу же отмахнулась Азурлина и пошла к реке, нет-нет, да бросив на него косой взгляд, будто проверяя, смотрит он на неё или нет.

***

Я рассказал всё, что знал сам. Не видел смысла как скрывать, так и врать, так как это было и незачем. Я не делал того, что могло бы бросить тень как на меня, так и на мои действия. И теперь мог точно сказать, что этому солдату про линкор было хорошо известно. Возможно, он сможет пролить свет, как тот здесь оказался и что за существо бродит теперь по лесу.

А пока меня оставили в доме. Наручники не надели, хотя охрана у дверей снаружи точно была. Мне не доверяли.

Я бы тоже не доверял, если быть честным. И всё из-за этих сил хаоса, который стали каким-то проклятием, клеймом, что будет меня преследовать вечно, пока хаос не пожрёт мою душу. Не было бы его, уверен, что мы бы нашли общий язык.

Поэтому они поступили правильно. Жаль лишь, что я оказался с другой стороны этого вопроса.

По итогу, что я имею. Курги и солдат из ордена Грозовой вал. Действительно, таких сложно представить вместе.

Если судить по курги, то они были, по-видимому, из какого-то достаточно миролюбивого племени. Будь это воинствующие курги или кто другой, меня бы бросили на арену сражаться с их бойцами или принесли в жертву. Да и космодесантник вряд ли бы смог ужиться с каким-либо ещё племенем, кроме такого. Эти же явно предпочитали мир войне.

Что касается самого космодесантника, то он был из ордена Грозовой вал, который специализировался по большей мере на захватах. На захватах баз, космических станций и кораблей. Они чаще всего не принимали участие в крупных столкновениях, выполняя более точечные миссии. Похожи на орден Чёрного сокола, — и мы даже имели, кажется, операции вместе, — однако всё же больше специалисты именно в штурме и абордаже.

Инквизиция и Грозовой вал. Скорее всего, они возвращались после того, как взяли на абордаж какой-то корабль с еретиками. Инквизиция часто пользовалась их услугами. У меня даже есть предположение, что они могли взять на абордаж как раз корабль кургов, после чего и попали сюда. Зачем? Не знаю. Но у инквизиции всегда был свой взгляд на мир. Хотя я не исключал варианта, что эта группа могла взять на абордаж и самих инквизиторов.

Может звучит странно, но среди них тоже встречали не еретики, но люди, которые переходят все границы ради того, чтобы добиться победы, и такое пытались пресекать, так как от желания постичь новое до ереси один шаг.

Как бы то ни было… И всё равно поверить не могу, что космодесантник живёт с курги. Да он их перебить должен был сразу же.

Ещё меня интересовало, почему он сохранил как свои импланты, так и свои размеры в то время, как моя группа их потеряла. Я чувствовал что-то вроде обиды, если честно.

Когда они ушли, я ещё несколько минут просто сидел и смотрел на дверь. Вряд ли меня собирались убивать, но и безоблачным моё будущее было назвать сложно.

Осторожно встав с кровати, я размял шею, после чего огляделся. Подошёл к окну, выглянул в него…

И лицом к лицу встретился с остроухой, которая в этот момент так же заглядывала в окно.

Мы одновременно дёрнулись назад, одарив друг друга враждебным взглядом.

Я для них будто диковинная зверушка, смотрю.

Мне пришлось сидеть в доме до самого вечера. Я бы мог выйти, однако решил не конфликтовать с теми, кто меня ещё не убил, хотя имели на это все права. Конечно, я бы не сдался им без боя, но остроухие всегда славились своими пси-способностями, и вряд ли бы мне удалось продержаться долго.

На вечер ко мне заглянул сам космодесантник с подносом, на котором была деревянная тарелка с какой-то едой и кружка. Смешно смотрелось, как он вошёл с ним, будто какой-то дворецкий, однако я чувствовал, что со мной хотят поговорить.

— Сядь, — с порога произнёс он. — Не заставляй меня применять силу.

Я бы поспорил с ним в этом утверждении, кто к кому ещё силу может применить, однако спорить и испытывать гостеприимство не стал. Надо знать, когда показывать зубы, а когда проявить терпение. Только дураки будут слепо бросаться в атаку на любого, кто им не нравится.

От кого я это слышу!

Я слегка поморщился. Всё же очнулся наконец?

Ага. Так, а где это мы?

Потом всё узнаешь.

Поставив на стол поднос, космодесантник, взял один из стульев, сев напротив меня на достаточном расстоянии, чтобы я не смог до него дотянуться, даже если брошусь вперёд. На его поясе болтался красноречиво градомёт.

О, твой собрат что ли?

Просто заткнись сейчас.

— Хочешь что-то спросить, солдат? — поинтересовался я твёрдым голосом.

— Да. Как долго ты заражён ересью?

Он и об этом знает? Ты что, уже всем растрепал?

Я проигнорировал Тень.

— Около семи месяцев. Может больше. Твоё имя и звание?

— Здесь я задаю вопросы, — отрезал он.

— Лишь после того, как назовёшь своё имя и звание, солдат, — слегка поднял я голос. — В какой бы дыре мы не оказались, ты служишь имперской армии и подчиняешься её законам и правилам.

— Ты, погрязший в ереси, не имеешь права ставить здесь условия, — понизил он голос.

— Как и ты, измаравший себя в связи с курги. Быть может ты и спишь с ними? Тогда это делает тебя ни капли не лучше меня, — ответил я ему с нажимом.

Ничего не понятно, но очень интересно, продолжайте.

Мы смотрели друг другу в глаза ещё несколько секунд, после чего он спросил:

— Ты служил в отряде «Чёрный кулак», так ты сказал, верно?

— Да, — кивнул я.

— Его больше не существует.

— Да. После операции на Альфа-три во время инцидента выжил лишь я один. Мои прямым начальником был Уйлес Белимос. Его начальником был Лайвинс Ваго, который подчинялся напрямую главе ордена.

— Твои товарищи по оружию больны ересью?

— Нет. Только я подцепил эту заразу. Они знают об этом. У них есть приказ устранить меня, если я покажу хоть единый признак отступничества, как и положено инструкциями.

Он долго смотрел мне в глаза, после чего наконец ответил:

— Я старший сержант, Тагер Региони, абордажная группа «Крюк возмездия».

Я кивнул.

— Почему у тебя остались импланты? — решил сразу спросить я.

— Почему они должны были не остаться?

— Ни у кого из моей группы не осталось. Когда мы пересекли границы этого мира, наши тела… стали моложе, будто вернулись к тому моменту, когда мы окончательно стали космодесантниками. Мы позже нашли их на нашем упавшем корабле, будто наши тела в одночасье исчезли, и те просто упали на сидения.

— У нас такого не было. Но после того, как мы здесь оказались, часть большая экипажа исчезла, — ответил он после раздумий.

— Экипажа Анима Торменторис? — сразу уточнил я.

— Не только их, но и нас. Чтобы внести ясность — мы взяли линкор Анима Торменторис по приказу высшего командования. Они были обвинены в ереси, и корабль должен был захвачен и отконвоирован на военную базу нашего ордена в системе Центавр. Однако всё пошло не по плану. Их двигатели не были уничтожены перед тем, как мы высадились, и они успели сделать варп-прыжок до того, как мы добрались до капитанского мостика.

— Значит вы всё же были не частью экипажа… — пробормотал я. — Тварь, которая бегает по острову оттуда?

— Да. Значит ты встречался с ней? Как она выглядела?

— Я не знаю. Для меня она была пятном, и я бы описал её, как нечто иное.

— Курги называют её Иной.

— Она была, когда вы брали корабль?

— Возможно. Они что-то перевозили. Что-то для своих опытов, но нам было не до этого. Она появилась сразу после прыжка. Нам пришлось отступить, после чего кто успел — десантировался на спасательных капсулах и попал сюда.

— Есть другие космодесантники?

— Теперь уже нет. Я единственный, — ответил он.

— Их убила тварь?

— Нет, их убили курги.

И кто теперь на кого должен смотреть с подозрением, мне интересно?

Глава 156

— Твоих братьев убили курги?

— Да.

— Эти курги? — прищурился я.

Он слегка помедлил, прежде чем кивнуть.

Теперь был мой черёд показывать зубы.

Из моих рук выскочили демонические клинки, мягко переливаясь в темноте. Он схватился за градомёт на поясе.

Мы вновь сверлили друг друга взглядом, будто готовые вцепиться в глотки друг другу, и здесь под вопросом, кто кого одолеет. На его стороне физическая сила и реакция, на моей демонически силы.

— Значит ты живёшь в мире и согласии с теми, кто убил твоих братьев? ­— негромко переспросил я.

— У меня не было выбора, — ответил он холодно.

— Выбор есть всегда.

— Но лишь до того момента, пока его не остаётся.

— Ты должен был убить их, — напомнил я.

— Выстрелить в спину бывшим союзникам, с которыми дрался плечом к плечу? Которые стали доверять тебе? Это называется честью и благородством?!

— С теми, кто убил твоих братьев! — поднял я голос. — Значит теперь у нас честь закрыть глаза на случившееся и делать вид, будто ничего не произошло.

— И это обвиняет меня тот, кто гуляет с ересью в душе и пользуется демоническими силами?!

— Это обвиняет тот, кто не делал вид, живя с убийцами своих братьев, будто ничего не произошло! — процедил я.

Атмосфера заметно накалилась между нами.

Встретились как-то два космодесантника-еретика…

Нет, дело не в том, что это попахивает ересью.

А в чём же?

В том, что лучшая защита — это нападение. Я не настолько узко мыслю, чтобы не понимать, к чему могло привести нахождение космодесанта и курги на одном острове, которые взаимно друг друга ненавидят, пока не появится более сильный враг, который станет угрозой для обоих. Такое случалось на нашей истории и не раз, пусть эта ситуация и выглядела странной. Но этот мир сам по себе странный.

С каких это пор?

С тех самых, пока сам не оказался в тех же условиях. Однако теперь настало моё время показать своё возмущение и преданность Императору. Не буду кривит душой, это всё показушничество, но лишь для того, чтобы продемонстрировать, что я до сих пор предан Императору и Империи. Чтобы он видел, что мои моральные компасы остались теми же, и что даже при ереси внутри меня я остаюсь преданным Империи, реагируя так, как отреагировал бы любой космодесантник в этой ситуации.

Вижу, ты поумнел слегка.

С кем поведёшься…

Когда напряжённая обстановка стала ощущаться уже физически, я медленно и показательно спрятал клинки. Тагер, как он назвал себя, медленно опустил градомёт. Ещё пара секунд, и мы вернулись на сввои места. Между нами повисло тяжёлое молчание, которое первым нарушил я.

— Как это произошло?

— Сразу после высадки, — ответил он. — После того, как на борту линкора начало свирепствовать оно, появившееся из неоткуда.

— Вы пытались противостоять этому?

— Мы пытались организовать оборону, однако понесли серьёзные потери и было принято решение об эвакуации с корабля. Сам корабль будто стал… враждебен к нам. Не все смогли добраться до спасательных капсул. Но когда мы приземлились, нас ждал ещё один неприятный сюрприз. На острове оказались курги.

— Вы приняли бой с ними? — с нажимом уточнил я.

— Приняли. И вновь понесли потери. Их появление было для нас внезапным, и столкновения с ними длились два месяца. За это время из тех пяти человек, что смогли выбраться, я потерял двух оставшихся. Курги тоже понесли потери. Мы смогли забрать с собой сорок одного остроухого прежде, чем вновь появилось оно.

— Оно попало на планету со спасательной капсулой?

— Скорее всего. Я предполагал, что оно успело забрать к кому-то прямо перед самым отстрелом. Как бы то ни было, оно застало нас посреди боя. Появилось просто из неоткуда, убив двух моих товарищей, после чего добралось до курги, отняв жизни ещё десятерых. Я знаю, что в последствии погибло ещё десять курги от её лап, прежде чем они предложили мне объединиться на время, пока вопрос не будет решён.

— Как вы победили?

— Заманили на определённый участок, после чего курги сдерживали её пси-силами, а я взорвал всю округу при помощи всего, что у меня было. Попутно сами курги выжгли всю местность, оставив лишь стекло и камень. А после… после таких потерь и работы в одной группе уже не имело смысла сражаться дальше. Мы были заперты на одном острове. У них остались лишь женщины и дети, из нас остался лишь я один. Сражаться дальше означало, что не останется в итоге никого. Но так или иначе, я выполнял свой долг до последнего, пока это имело хоть какой-то смысл.

— Но после того, как они убили твоих товарищей, ты решил жить с ними.

— Они расплатились за этой своей кровью, — ответил Тагер. — Ситуация изменилась.

— Не настолько, чтобы закрыть глаза на их деяния, — нахмурился я.

— И что ты предлагаешь? Убить оставшихся женщин и детей после того, как они помогли справиться с тварью? — он со вздохом покачал головой. — Тебе не понять. Ты не был здесь в тот момент и не можешь судить о том, что произошло.

— Но ты меня судишь, — заметил я, глядя ему в глаза.

Он отвёл взгляд.

Знаешь, у меня есть притча на эту тему, одна очень хорошая. Встретились как-то два упёртых барашка на узком мосту. Ни один, ни другой не хотел пропускать. Они бодались, боролись, толкались…

Пока оба не упали в воду?

Нет, пока НЕ НАЛЕТЕЛА АВИАЦИЯ И НЕ РАЗНЕСЛА К ХЕРАМ МОСТ ВМЕСТЕ С БАРАШКАМИ, РАЗБРОСАВ ИХ КИШКИ В РАДИУСЕ КИЛОМЕТРА!!! Мораль сей истории такова, не попадай под авианалёты.

А к чему притча-то?

Не знаю, просто захотелось рассказать. У меня есть ещё одна притча. Столкнулись как-то два козлёнка на узкой тропе в горах. Они были упёртыми и глупыми. Блеяли, бодались, толкались, пока…

Не налетел авиация?

Нет, не угадал. Пока ПО НИМ НЕ ВЖАРИЛА АРТЕЛЛЕРИЯ, РАЗБРОСАВ ИХ РОЖКИ ДА НОЖКИ ПО ВСЕЙ ОКРУГЕ!!! О есть ещё одна про двух черепашек…

Просто сделай одолжение и заткнись.

Тц… как знаешь, как знаешь…

Тагер, спрятал градомёт обратно в кобуру.

— Что бы не произошло, мы нашли с ними общий язык.

— И не пытались выбраться с острова?

— Было бы на чём. Среди нас нет механика, который смог бы починить корабль вырваться отсюда. А если и смог бы, то куда? Судя по твоей информации, здесь попросту некуда лететь.

— Ты сказал, что нет механика, который сможет починить корабль. Значит есть корабль? Не линкор?

— На дальней части острова есть кладбище техники, — пояснил он. — Это плохое место, мы туда не ходим. Однако там есть корабли по типу десантных, штурмовых, и даже истребители. Всё свалено в кучу. Но их реакторы уже давно заглохли и нет энергоячеек, чтобы запустить их.

— Имперские? — сразу уточнил я.

— Одни — да. Другие — нет. По всему острову можно встретить тот или иной корабль, будто их выбрасывало на остров, как обломки кораблей на берег, — ответил Тагер. — Но починить их никто из нас не смог.

— Я хочу посмотреть на них, — произнёс я.

— Позже, — он бросил взгляд в окно. — Потом тебя отведут туда, если будет у тебя такое желание, но сейчас уже вечер, и где-то бродит ещё одно существо, с которым лучше нам не сталкиваться.

Немного подумав, я кивнул, но не успел Тагер выйти, как я спросил его:

— Ты сказал, что линкор будто стал враждебен к вам. Что ты имел в вид?

— Сложно объяснить, но очень легко почувствовать.

— Это из-за существ?

— Нет, существа — это отдельная проблема. Но сам корабль, он стал таким, будто ненавидел любую жизнь на своём борту. Ты сразу поймёшь, едва окажешься на нём.

— Там была радиостанция? — спросил я.

— Да, — кивнул Тагер. — Достаточно мощная, чтобы поддерживать связь с противоположными частями галактики. Однако мы не испытывали её здесь.

Значит я был прав. Возможно, это наш шанс добиться связи с Империей, чтобы вызвать сюда флотилию по этим координатам.

Когда Тагер ушёл, я ещё долго не мог заснуть, каждый раз возвращаясь мыслями к кораблю. «Корабль будто ненавидел любую жизнь на своём борту»… Его слова заставляли задуматься, что именно их вынудило покинуть линкор. Он не был обычным человеком, сохранил пси-обработку и импланты, которые защищали его от пагубного воздействия окружающего мира, и вряд ли Тагер просто испугался. Дело, видимо, было в самом судне…

Тень, что скажешь?

Что скажу? Вселенная не ограничивается нашей галактикой, Грант. Есть и другие миры. Другие галактики, которые, скорее всего, не похожи на нашу. Чтобы ты понимал, мир хаоса столь же естественен, как и ваш. Просто из другой реальности, но такой же обычный, со своими законами и порядками.

К чему ты клонишь?

К тому, что там мир может быть таким же чуждым, как для вас подпространство.

Ты бывал там?

Нет. Хаос сконцентрирован вокруг живых существ, так как они имеют эмоции. Но дальше вашей галактики на многие тысячи световых лет лишь пустота. Мы изолированы. Однако я могу предположить, что тварь как раз откуда-то оттуда. И вполне возможно, что там она столь же естественна, что для вас волки или кролики.

Кролик? Серьёзно?

Голодный кролик.

Голодный кролик…

***

Утро выдалось почти обычным, так как первое, что я обнаружил, едва встав с кровати — приоткрытая дверь и шум, доносящийся с улицы.

Знак доверия, что я больше не пленник?

Я внимательно огляделся. Со вчерашнего дня ничего не изменилось. Никто не заходил ко мне, что можно было заметить по осторожно натянутой нити из одежды, которую было невозможно заметить, войди ты с улицы в тёмное помещение. Возможно чрезмерная осторожность, но я хотел быть уверенным, что ночью ко мне никто не приходил.

Немного отойдя от сна, я направился к двери и осторожно открыл её, выглянув на улицу. Там меня встретила обычная лесная деревушка.

Я не раз и не два видел подобные места в диких мирах, которые заселяли люди, но не тронула цивилизация. Повсюду были деревянные дома с крышами из засохших ветвей, стянутых вместе. Таких домов было больше двух десятков. Они стояли между деревьев на склоне с лёгким уклоном, который убегал вниз к берегу реки.

Все густые заросли в округе были полностью вырублены. Осталась лишь мелкая трава. Кое-где уже образовались вытоптанные тропинки, которые расходились от домов и соединялись вместе, выходя на вытоптанную площадь с большим столбом в центре, который изображал ложного бога курги. Эдакая центральная площадь, перед которой возвышалось самое большое здание, как дом для общего собрания.

Здесь царила атмосфера умиротворения. Чувствовалась приятная прохлада раннего утра. Воздух пах свежестью леса и ближайшей реки. Ещё не испарилась утренняя дымка, что стелилась по земле лёгким туманом.

Но даже в такую рань деревня уже не спала. Передо мной как ни в чём не бывало проходили курги, которые старались делать вид, что не замечают меня, однако всё равно бросали косые взгляды в мою сторону. Дети были более открыты и пять любопытных и глупых лиц сейчас таращились на меня из-за угла дома, в котором меня поселили.

Поняв, что их заметили, от детей и след простыл.

Я понял, что ко мне решили проявить доверие и посмотреть, как я себя буду вести. Однако мне-то что делать? Возможно, стоит поискать броню и попытаться вызвать своих, если там что-то сохранилось после сражения с неведомым существом?

Я вышел из дома и ещё раз осмотрелся. Все делали вид, будто я часть пейзажа. Возможно, это и к лучшему, хотя я чувствовал себя несколько неуютно в окружении остроухих, которых было принято считать врагами. Не все они были воинственны. Как я и говорил, были племена кургов, которые занимались земледелием, были те, что относились к воинствующим группам, отступники, последователи их ложных богов — всё как у людей, если не считать их презрительное отношение к человечеству.

Я спустился к реке, где трое девушек сейчас стирали бельё чуть вниз по течению на помосте. Они лишь бросили на меня быстрый взгляд и зашушукались на своём непонятном мелодичном языке.

Здесь умиротворённо. Слишком умиротворённо. Чувствую себя неуютно.

Я окинул взглядом реку, над которой свисали джунгли, создавая своеобразный туннель. Она выходила откуда-то из леса и скрывалась за поворотом. Достаточно широкая, чтобы оградить деревню от противоположного берега, который представлял из себя стену из зелени.

— Ты не будешь доставлять проблем, я спрошу тебя? — раздался за моей спиной знакомый голос.

Я обернулся.

В метрах десяти от меня стояла курги, которая грела меня, когда я был без сознания.

Если попытаться, она может согреть тебя и внутри себя.

Нет.

В этом мире есть те, у кого несколько жён. Уверен, что твоя Катэрия примет это.

Я сказал, нет.

Как хочешь…

— Я похож на того, кто хочет доставлять проблемы? — задал я встречный вопрос.

— Да, — тут же ответила она. — Вы человеки, всегда доставляете проблемы.

Я отвернулся и ещё раз окинул взглядом реку. Вода была настолько прозрачной, что можно было разглядеть камни на дне реки почти до самого центра. Прямо передо мной проплыла небольшая рыба против течения.

Значит, каждый остров сохраняет свою экосистему с флорой и фауной даже после того, как планета раскололась.

— Правильно говорить, люди, — поправил я.

— Что?

— Не человеки. Люди.

— Ты считаешь меня умнее себя? — тут же ощетинилась курги.

— Я считаю, что ты говоришь неправильно. И прямо об этом тебе заявляю.

— Ваш язык, как тявканье животных, — фыркнула она.

Я не ответил. Развернулся и прошёлся вдоль реки до помостов, собирая на себе взгляды стирающих одежду, после чего поднялся на площадь. Остановился, окинул взглядом столб, на котором была вырезана всякая ересь, после чего пошёл дальше. Выше по склону между домов по тропе, пока не дошёл до леса.

— Конец деревни.

Курги никак не отставала от меня.

— Куда ведёт тропа? — поинтересовался я.

— Кладбище.

Я пошёл дальше и действительно через пять минут вышел к небольшой поляне, где из земли торчали вместо надгробий деревянные жерди с прибитыми на них табличками. Достаточно много надгробий, я сходу насчитал больше семидесяти. Почти сразу нашёл и могилы космодесантников. На их деревянных надгробиях висели жетоны, на которых была выбита фамилия и порядковый номер.

Четыре могилы, все остальные принадлежали курги. В какой-то мере им даже повезло. Не всем достаётся шанс быть похороненным как положено. Многие так и остаются на поле битвы, всеми забытые и брошенные, если не становятся того хуже пищей для тех же демонов.

— Восемьдесят семь могил, — пробежался я взглядом по поляне среди леса. — Мне сказали, что погибло около пятидесяти курги и четыре космодесанта. Откуда остальные?

— Во время вражды и охоты погибло шестьдесят один курги. Остальные, — она обвела взглядом кладбище, — погибло за недавнее время. Восемь детей и четырнадцать зрелых круги. Их всех убило Иное, что объявилось недавно на этих землях.

Она подошла к одной из могил и провела рукой по древку.

— Даже во время вражды и охоты мы не теряли детей. А сейчас теряем.

— И не можете расправиться с ней, как это сделали в прошлый раз?

— Человеческое существо явно дерзкое и глупое, раз считает, что мы не пробовали, — шикнула она на меня. — Раз такой умный, бери оружие и иди на охоту.

— Может так и сделаю, — ответил я.

— Может так и сделаю… — передразнила она меня. — Иди. В этом месте тебе не рады.

— Как скажешь.

— Я имела в виду кладбище. Не смей покидать деревню! — бросила она мне вдогонку, оставшись позади.

В принципе, я провёл разведку местности, чтобы понимать, где нахожусь. Обычная деревня в лесу. Странно, что Тагер остепенился здесь. Как я и говорил, это место никого не щадит, меняя даже тех, кто имеет к подобному сопротивление.

Я вернулся в деревню, где жизнь только набирала обороты. И обратил внимание, что эта назойливая курги всё равно продолжает меня преследовать, стараясь держаться подальше. Остальные, наоборот, пытались меня избегать. Кроме, естественно, Тагера, которого я застал выходящего из одного из домов.

Тот вышел, потянулся… и мимо него едва касаясь земли с плетённой корзиной вышла женщина, та самая, что меня усыпила. И между ними выскочило сразу двое детей, которые слегка отличались от остальных курги более человеческим лицом, присоединившись к своре детей.

Он что, действительно спит… с этими?

Не, ну ты прикинь какой безобразник! С бабой спит! А надо по-мужски, только с градомётом или другим космодесантником в обнимку! Еретик, не иначе!

Да, жизнь не щадит никого…

— Вижу, ты решил разведать местность, — произнёс он, когда я подошёл поближе.

— Где моя активная броня? Хочу посмотреть, что с ней.

— Позже, — Тагер огляделся. — Сейчас будет завтрак. После все курги пойдут молиться своим богам, и тогда я покажу тебе броню.

— Мы можем позавтракать сейчас.

— Здесь завтракают вместе. Так у них принято.

— У них? — нахмурился я.

— Не стоит враждовать с другими из-за подобного, — заметил он. — Идём.

— А если я откажусь есть с ними за одним столом?

— Тогда не будешь есть вовсе, — пожал Тагер плечами, просто констатировав факт.

Завтрак у них проходил в том самом большом доме у площади, который я принял как здание для собраний. Все набились в зал, рассевшись вдоль одного длинного стола на скамьях и после небольшой молитвы приступили к еде. В полной тишине, разве что стучали деревянной посудой да изредка перешёптывались.

— Почему она так смотрит на меня? — покосился я на приставучую курги.

— Милиилит? Может ты нравишься ей, — ответил негромко Тагер, накладывая себе из общей миски какой-то салат в тарелку. Здесь в принципе почти не было мяса, что странно. Только рыба да зелень.

— Я спросил тебя сейчас серьёзно, Тагер.

— Я ответил тебе серьёзно, — ответил он с лёгким вызовом в голосе. — Милиилит приставлена следить за тобой, чтобы ты не натворил глупостей. И она была единственной, не считая меня, кто был против того, чтобы тебя убили сразу как нашли. Все остальные хотели тебе смерти, но она была против, пусть и лечить тебя не горела желанием.

— Она? — прищурился я. Встретив мой взгляд, она демонстративно отвернулась.

— Милиилит обладает способностями исцеления, как ты заметил. Из-за своих способностей она приверженец веры в то, что жизнь — дар богов, который надо оберегать. Ты должен сказать ей спасибо, иначе бы тебя закопали на нашем кладбище или того уже, на огороде. И она очень добрая курги.

— Добрая?

— Ты не заметил, что ты ещё жив? — спросил он. — Просто ты её смущаешь.

— Почему вы вообще спасли меня?

— Про Милиилит ты понял, но я хотел знать, откуда взялся парень в броне на берегу реки.

— Вы меня выпустили, потому что поверили мне?

— Потому что не имеет смысла держать в клетке того, кто может эту клетку сломать и выбраться. Тебе курги проявили доброту и терпение в надежде, что ты ответишь тем же. У нас и так хватает теперь проблем, чтобы создавать их на ровном месте.

Значит меня выпустили в страхе, что я попытаюсь вырваться силой, натворив бед? Что ж, это имеет смысл, доверие всегда подкупает.

Видимо они, так и не поняв, что со мной делать, или боясь, что я создам проблемы, решили идти от обратного. Не держать взаперти и контролировать, что может привести к противодействию, а включить меня в свой состав, побыстрее интегрировав в общину, тем самым обезопасив и себя. То есть, что я к ним привыкну и не попытаюсь устроить диверсию.

Курги выглядели как одна большая семья, но очень тихая. Даже дети, которые здесь были, вели себя очень скромно. Но я то и дело ловил на себе взгляды, которые те сразу же презрительно отводили, едва мы встречались глазами.

А после завтрака все встали и ровным строем вышли в то время, как оставшиеся принялись убирать посуду. Когда я оказался на улице, заметил, что у площади уже готовятся к молитве. Некоторые даже успели переодеться в свободную одежду, что-то наподобие больших белых свободных рубах, которые свисали до пола. Вскоре уже все вплоть до детей были одеты так.

Тагер отвёл меня в сторону.

— Не стоит им мешать. Они очень щепетильно к этому относятся.

— Как ты ужился с ними? — спросил я, глядя на столпотворение курги в одинаковой одежде перед молитвой. — Они наши кровные враги. Любой слуга Императора бы никогда не стал бы есть с ними под одной крышей.

— Ты стал.

— У меня не было выхода, — напомнил я.

— Они предложили мир, — ответил Тагер.

— Первыми? — удивился я.

— Пришла Азурлина от лица всех оставшихся курги и предложила в свете новых обстоятельств заключить временный мир, чтобы не проливать кровь зазря. Она была убедительна.

— Насколько?

— У них остались лишь женщины и дети. Сказала, что нет чести в том, чтобы сражаться с теми, кто не хочет войны и не может дать даже отпора. Я знаю, что в любой другой ситуации их бы добили, чтобы обезопасить себя, но… в тот момент я посчитал иначе.

— У тебя ведь есть пси-обработка и импланты. Они остались. Тебя это вообще не должно было трогать. Враг есть враг.

— Ты говоришь так, будто мы перестаём быть людьми. Лишь машина для убийств, не более, — ответил он. — Тогда о какой чести и достоинстве может идти речь, если ты не более чем оружие, которому всё равно, в кого стрелять?

— Это другое.

— Моя честь не позволила стрелять в детей и женщин на всякий случай, — ответил он. — Не в той ситуации, когда мы сражались бок о бок против общего врага.

Значит в другой бы поднялась, мне интересно?

— Так или иначе, я сделал свой выбор. Во имя Императора и мира, который он хотел принести людям. А потом привык к ним. Поэтому закроем тему. Идём, я отведу тебя к твоей броне. К тому, что от неё осталось.

Глава 157

Они перетащили броню в небольшой сарай, который располагался на берегу реки чуть дальше от помоста. Пока мы туда шли, завывания и песнопения курги было слышно почти по всей деревне. Достаточно приятные песнопения, не буду отрицать, однако меня они несколько нервировали.

— Не боятся, что на и вой прибежит Иное?

— Они не настолько глупы, чтобы не поставить охрану, — ответил невозмутимо Тагер и распахнул ворота внутрь.

Весь сарай был забит лодками, снастями и всевозможной утварью, которая могла пригодиться время от времени, расставленная у стен. Моя активная броня лежала прямо в центре, а в чуть дальше в углу стояла тёмно-фиолетовая со знаками ордена Грозовой вал. За то время, что она здесь простояла, её броня успела покрыться заметным слоем пыли.

— Ты своей не пользуешься? — поинтересовался я.

— Уже несколько лет, как села батарея, — подошёл он к ней, внимательно оглядывая. — Стержни энергопитания не так легко найти.

— Не пробовал найти на кладбище техники?

— Искал несколько раз. Но, видимо, техника там лежит ещё дольше, так как все энергоячейки там сели.

— Плохо… — пробормотал я, склонившись на своей бронёй.

Её потрепало знатно. Пусть я и понимал, что бронелисты были пробиты, если судить по моим ранам на теле, однако теперь это было видно наглядно. Некоторые места пробоя выглядели так, будто тварь попросту проплавила прочную броню. Обе ноги, левая рука, несколько дыр в корпусе, достаточно заметный косой порез на шлеме — к старм шрамам добавились новые, и она стала выглядеть ещё более убитой.

— Поможешь перевернуть её? — попросил я.

Вдвоём без особых усилий нам удалось перевернуть активную броня на другую сторону, чтобы был виден ранец, которому осталось больше всего.

Первое, что бросилось в глаза, так это отсутствие почти всей нижней части. Та была попросту вырвана с корнем. Свисали оборванные провода, которые должны были идти к маяку на броне, который попросту был вырван. Не меньше досталось и радиостанции — от неё была оторван целый кусок.

Был задет даже сам энергоблок, и через дыры я мог разглядеть мягко светящиеся энергоячейки. Те вроде как работал, пусть и выдавал иногда искры. Удивительно, учитывая тот факт, что его затопило. Кое-где я видел до сих пор воду.

— Надо вытащить её наружу, чтобы просушить.

Можно было просто отсоединить рюкзак, однако у меня не было никаких инструментов для этого.

— Вижу тебя неслабо отрепало, — обратил Тагер внимание на обилие повреждений.

— Это за последнее время только, — отозвался я, помогая ему выталкивать её наружу. — Всю свою службу мне как-то удавалось избегать повреждений, но в этом мире…

— Всё иначе?

— Слишком много пси-райдеров. Сильных пси-райдеров, которые мог справитья и с космодесантом.

— Это плохо.

— Их всех, да на службу Империи бы, — вздохнул я.

— Ты веришь, что Империя позволит им остаться? Своенравным и необработанным пси-райдерам, которые будут сами себе на уме?

— А ты хочешь сказать, что их пустят под нож?

— Хочу сказать, что за ними, почти за всеми, кто старше шестнадцати-восемнадцати лет, однажды прилетит корабль, с которого лишь немногие смогут вернуться, — поделился Тагер мыслями. —

— Возможно, к тому моменту они изменят свой взгляд на жизнь.

— Возможно. А возможно и нет.

Разобравшись с моей бронёй и оставив ей на единственном небольшом участке, где пробивались лучи солнца, под песнопения курги мы вернулись в ангар ко второй броне.

— Как давно она разряжена? — оглядел я её со всех сторон.

— Лет сорок назад я ещё запускал её.

— А как долго вы на острове? — посмотрел я на него.

— Лет пятьдесят, если не соврать, быть может чуть больше.

Значит плюс-минус сорок лет. Большой возраст для обычны людей, но не для курги с космодесантником. Одни спокойно могут проживать и тысячу лет, даже не оглядываясь назад. Другой мог вполне прожить и двести, и триста лет. После требовались определённые операции, которые помогут ему продлить жизнь, но тем не менее. Хотя мало кто дотягивал до такого возраста, большинство погибало во всевозможных столкновениях и лишь единицы дотягивали до преклонного возраста, становясь потом главами ордена.

— Повреждений никаких нет, ­— заметил я. — Значит, там целы все механизмы, верно?

— Я ничего не дам выкрутить из неё, — тут же категорично заявил он.

Моу понять. Даже на то, что без энергоячеек она больше памятник, чем оружие, для него она была чем-то своим, родным и сокровенным. Позволить её разобрать — это позволить разобрать мавзолей своих предков для постройки уличного сортира.

— Нам и не нужно её разбирать. Позаимствуем энергоячейки из моей брони, чтобы вызвать сюда моих товарищей.

— Думаешь, это хорошая идея?

— Думаю, да. Они не станут творить бед. Мы уже… научены этим миром, что всё не так просто, как кажется, — ответил я. — Они помогут забрать меня, после чего уже все вместе мы найдём и уничтожим эту тварь. На ней есть бортовые турели, которые помогут нам уничтожить её.

— Что за корабль?

— Тяжёлый разведывательно-десантный класса малого флота, третья серия.

— Хорошая машина, — кивнул Тагер. — Пусть и для суицида.

— Для суицида? — посмотрел я на него.

— На ней не взять на абордаж судно. Разнесут в щепки. И высаживаться под плотным огнём на ней рискованно.

— Не знаю, я иного мнения.

Что ж, у каждого человека свой взгляд на разные ситуации. Если говорит про абордаж, то да, она не подходит. С другой стороны, она куда более многоцелевая, чем те же абордажные корабли у них.

Пока я лазил в рюкзаке активной брони, Гарет поднял голову прислушиваясь.

— Они закончили.

— Свои песнопения?

— Служения своему богу. Можно возвращаться.

К тому моменту курги действительно уже расходились по деревне, переодеваясь в нормальную одежду. А вокруг моей брони уже собрались дети, которые с интересом тыкали веткой в её дыры, будто проверяя, что из этого выйдет. Глядя на них, я не мог взять в толк, у всех детей такая тяга что-то сломать? Меня бы за такое в лучшем случае избили.

— От активной брони отошли, — произнёс я, однако и моего приближения было достаточно для того, чтобы те сразу же разбежались в разные стороны.

Детвора разбежалась от неё как от огня, будто ужаленные огромной осой. Кто-то даже взвизгнул, хотя я не стрелял по ним. Странные дети.

А тебя будут ждать такие же, и их будет двое.

Тебе не испугать меня. Хоть двое, хоть трое — я справлюсь. Если инсектов смог победить, то и с нами как-нибудь разберусь.

— Надо вытащить энергоячейки и вставить тебе, после чего запустим маяк. Они будут должны сразу его запеленговать. Поможешь? — бросил я взгляд на Тагера.

— Да, — кивнул он.

Учитывая, что моей броне уже оторвало часть ранца за спиной, вытащить энергоячейки не составило труда. По одной мы переподключили их к активной броне Тагера, после чего он забрался внутрь. Его бронепластины были сняты, и он их не надевал, когда оказался внутри за ненадобностью.

— Давно не пользовался… — пробормотал он.

— Синтетический костюм у тебя сохранился?

— Да. Лежит в здесь в одном из ящиков, — его рука медленно приподнялась. — Да, без него ощущается так, будто пытаюсь управлять…

— Танком на рычагах.

— Именно. Как вы ею управляете, если на вас костюм не налазит?

— Мои братья будут повыше, чем я. Один почти идеально подходит по размерам в то время, как другой будет худее.

— А ты?

— У меня как управление танком на рычагах, — ответил я. — Но к этому можно привыкнуть, пусть я и не могу реализовать весь потенциал полностью.

— Ясно… так, я запускаю маяк. Я могу быть уверен, что твои товарищи не создадут проблем, Элиадирас?

— Я даю своё слово, что они не сделают глупостей.

— Хорошо… всё, запустил, пошёл сигнал. Осталось лишь ждать.

У входа тем временем, кажется, собралась вся детвора с деревни, наблюдая за тем, как мы возимся с активной бронёй. Их любопытные лица выглядывали из-за дверей, но никто не рисковал подходить ближе, предпочитая держаться подальше. Рядом с ними мимоходом суровым взглядом за нами наблюдала ещё парочка курги. Но когда мы направились к выходу, они все неведомым образом испарились.

— На этом всё, — отряхнул руки. — Я пойду работать. Думаю, и ты можешь предложить какую-либо помощь им. Как-никак, они спасли тебя.

— Они хотели меня сначала убить, ты сам сказал.

— Но не убили, верно? Наверное, стоит их отблагодарить за это?

Если они примут помощь от такого, как я.

— И тебе нравится эта жизнь? — как-то сам собой вырвался у меня вопрос.

— В каком смысле? ­— обернулся Тагер ко мне.

— Вот эта? Вставать, каждый день одна и та же работа, одна и та же жизнь?

— Было как-то иначе в армии? — первый раз усмехнулся он.

— Было.

— Может быть… — он окинул взглядом деревню на склоне среди лесов. — Но это ведь другая жизнь. Да, нет тех вызовов, нет тех сражений, и я не буду скрывать, что мне было скучно в первое время. Я не видел смысла в этом существовании, но… меня всё устраивает. Возможно, я нашёл своё место, где могу быть так же полезен и нужен.

Полезен и нужен?

Полезен и нужен…

Я не могу объяснить, но уже сам себя несколько раз ловил на мысли, что я будто чужой человек в этой жизни. Мирной жизни, я имею в виду. Чувствовал, что нахожусь не на своём месте, и всё, что происходит вокруг лишено какого-либо смысла. Я будто не понимал, что происходит.

Иногда я представлял, какого это быть обычным человеком, ещё будучи там, в космосе среди других своих товарищей, и мне тогда казалось это интересной идеей… Но вот я обычный почти человек и понимаю, что мирная жизнь — это неизбежное повторение одного и того же изо дня в день, словно работ на заводе. Она скучна и сера, в ней нет никакого вызова и интереса.

Так ли скучна? Вы вроде на полную катушку там развлекаетесь.

А если не брать наши столкновения с врагами семьи, операции и миссии, которые мы выполняли против противников? Если взять те дни затишья, когда я попросту сидел без дела? Просто день за днём.

Может ты ещё не нашёл свой интерес?

Хочешь сказать, своё место?

Типа… да?

Наверное, потому что моё место совершенно не здесь. Война — вот моя жизнь. И оттого я ещё больше удивляюсь Тагеру, которому это всё по душе.

Деревня жила свой жизнь, не останавливаясь ни на секунду, будто отлаженный механизм. Большая часть работала на огородах, которые ровными рядами выстроились на склонах около домов и на ровных участках. Даже дети принимали в это участие, нося воду, и очень скоро я оказался не у дел.

Не прошло и пяти минут, как и мне успели найти работу.

— Идём с нами, ­— позвала одна из курги с хмурым взглядом. — Поможешь нам.

Это был не вопрос.

— С чем?

— Увидишь.

Я увидел.

Меня притащили на реку, где они начали стирать бельё.

— Мы стираем, ты относишь и вешаешь сушиться, — кивнула она в сторону натянутых в стороне верёвок, на которых уже висели какие-то простыни.

— Понял.

Тройка начал планомерно вымачивать ткань и тереть её о ребристую доску, между делом переговариваясь на своём языке. Они то и дело о чём-то переговаривались с серьёзным видом, бросая на меня косые взгляды, после чего отворачивались и продолжали болтать. Одна даже брызнула в подругу водой, на что та лишь отмахнулась.

Хочешь знать, о чём они говорят?

Не очень. Вряд ли что-то хорошее.

Обсуждают, кому бы ты подошёл на роль мужа и с кто бы с тобой согласился спать.

Серьёзно? Курги, и о таком общаются?

А что такого? Они тоже живые существа.

С таким серьёзным лицом обсуждать подобное. Я бы подумал, что они разговаривают о каких-то своих житейских проблемах. Да и разве они не за чистоту своей расы?

Думаю, сейчас у них не сильно широкий выбор, а плодиться как-то надо. Помнишь, у них достаточно много детей погибло. Популяцию-то надо как-то пополнять. Даже если это значит пустить к себе чужака.

Ясно… и… кто бы согласился со мной спать?

О ты какой. Тебя же не интересуют эти вещи.

Не хочешь, можешь не отвечать.

Вон та, крайняя справа, говорит, что возможно ты достанешься девушке по имени Милиилит. А посерединке, что ради ребёнка она бы согласилась перетерпеть один раз с тобой. Слева отказывается и говорит, что подождёт, пока чей-то сын там подрастёт.

Видимо, я слишком внимательно и пристально смотрел на них, так как все трое затихли, не спуская с меня глаз, после чего по середине спросила.

— Ты понимаешь наш язык, человеческое существо?

— Почему вы говорите, что я человеческое существо? — спросил я.

— Ты существо, верно? — спросила другая.

— Я человек.

— И всё же ты живое существо, как мы. И ты из человеческого рода. Значит человеческое существо, — вынесла она вердикт.

— Человек.

— Пф… — отвернулась и что-то сказала своей подруге слева, после чего они негромко рассмеялись.

Она говорит, что с таким занудой ей бы пришлось постараться, чтобы перетерпеть.

Будто я бы стал терпеть её. Одна мысль спать с курги…

Вряд ли они чем-то кардинально отличаются в своей анатомии от Катэрии.

И всё же я бы сам не стал.

Зря. Вон та посередине уже готова, а та, что справа подумывает, что могла бы, раз такое дело, тоже стерпеть.

А кровосмешение? У них слишком мало человек для того, чтобы разбавлять кровь.

С курги работает иначе. У них своя генетика, и им такое не страшно.

— А как вы попали на этот остров? — прервал я их беседу, вызвав на себя несколько недовольных взглядов.

— Прилетели, — ответила крайняя правая, после чего встала, подняла таз с мокрым бельём и передала мне. — Иди. Развесь. Аккуратно. Не урони.

Я молча отправился развешивать бельё. Может это и немного унизительно с одной стороны, но с другой так я отплачу за их помощь. Не могу сказать, что они прямо-таки спасли меня, однако и лишней их помощь не была. А я считал, что надо возвращать долги, даже если это те, с кем ты враг. Как-никак, это вопрос чести, вернуть долг.

Пока я развешивал бельё, ко мне присоединилась какая-то слишком хмурая курги, которая стала помогать мне. Пробежав по мне взглядом, будто отсканировав, она что-то произнесла на своём певчем языке, и мне показалось, что это было чем-то вроде оскорбления.

Показалось. Она сказала, что, в принципе, ты ничего так для человека. Сойдёшь.

Серьёзно?

Абсолютно.

Ты мне случайно не лжёшь?

А смысл? — я прямо видел, как Тень улыбается внутри меня. — Наоборот, это забавно. Они думают, что ты не понимаешь, а ты понимаешь.

Пахнет ложью. Курги не отличались терпимостью к другим расам, и уж точно, в чём их нельзя было заподозрить, так это в том, что они занимаются размножением с кем-то помимо своей расы. Боле того, своего племени. К тому же они хотели сами меня убить в начале.

Как хотели, так расхотели. Ты здесь, а жизнь продолжается. Посиди чуток на острове лет пятьдесят, и посмотрим, как сам заговоришь.

Это не похоже на них.

Ага, они высококультурные, чистые мыслью, одухотворённые и высоконравственные представители интеллектуально развитой расы. Да-да, рассказывай мне. Аж смешно становится, учитывая их историю.

Я вернулся к реке, где девушки продолжали стирку, продолжая болтать о чём-то о своём.

— Так как вы оказались на этом острове.

Три недовольных лица обернулись ко мне.

— Ты слишком любопытен, человеческое существо, — произнесла крайняя правая.

— Хочу понять, как отсюда выбраться.

— А надо ли? — ответила средняя. — Здесь плохо?

— Вы знаете, что демоны пытаются прорваться в эту реальность? Они уже появляются на других островах.

— Пусть пробуют, — безмятежно ответила та, будто это её действительно не волновало.

— Они могут прорваться.

— Ну-ну…

Такое впечатление, что они знают об этом месте гораздо больше, чем я. Возможно, стоит задать этот вопрос Тагеру. Уверен, что он уже успел узнать, что это всё же за место, раз курги так спокойно об этом говорят.

Стирка продолжалась ещё около часа, за который я раз десять успел сбегать, чтобы развесить бельё. И чем чаще я бегал, тем больше становилось вокруг курги. Сначала мне помогала развешивать одна, потом их уже было трое, а потом и вовсе пятеро. Ещё шестеро теперь стирали бельё. Я бы предположил, что они хотят побыстрее закончить…

Но мы знаем, что это не так.

Бред.

Не брел. Ты помести на один остров пятьдесят мужчин и одну женщину. Картина будет той же самой. Все живые организмы стремятся к одному — к размножению.

У них есть Тагер.

Который образовал союз с одной из них и занят. Хотя, возможно, парочку он всё же оприходовал.

Тебя послушать, и они помешаны на этом.

А разве их история не свидетельство этого?

Закончив с бельём, я ещё некоторое время бегал помогать остальным. То одна попросит помощи, то другая, и почти до самого вечера я то и делал, что помогал им с чем-то. Бы лишь небольшой перерыв на обед, вовремя которого все точно так же молчали, но взглядов на себе я ловил всё больше и больше. Но никто мне слова не сказал ни до, ни вовремя, ни после.

А под вечер я пошёл к Тагеру.

— Костёр? — переспросил он.

— Да. Подать сигнал, который будет виден с воздуха.

— Маячка не хватит?

— Это для надёжности, — пояснил я. — Чтобы наверняка заметили, учитывая, что они будут вести поиски с воздуха.

Тагер взглянул на Азурлину, и та кивнула, давая добро. Кажется, понимаю, кто в их дереве самый главный. Возможно, как раз из-за этого отношение к нему, даже несмотря на то, что он был врагом курги, было иным, чем ко мне. Доброжелательным, как к своему человеку. Вряд ли кто-то посмеет идти против выбора своего главы.

— Ладно, можешь. Мы надеемся, что твои друзья окажутся благоразумными и не доставят проблем.

— Я лично прослежу за этим.

Сомневаюсь, что у Зигфрида и Грога возникнет мысль спрыгнуть и начать палить во всё, что движется без разбору. По крайней мере, чтобы перестраховаться, я остался рядом с костром наблюдая за окрестным небом.

Курги сначала с интересом наблюдали за тем, как я делаю большой костёр, наваливая сверху водорослей из реки, чтобы сделать густой тёмный дым, что будет виден издалека, однако очень скоро они потеряли к этому интерес, теперь уже бросая в мою сторону опасливые взгляды. Некоторые даже подходили к Гарету и Азурлине, что-то обсуждая с ними, глядя в мою сторону. Я подозреваю, высказывали свои опасения, но никто меня не остановил. Только дети были в восторге от большого костра, то и дело подбегая поближе, чтобы тыкнуть в него палкой.

Ты прямо-таки уверен, что они заметят его?

Уверен. Они будут искать меня до последнего. Скорее всего, сначала будут обыскивать берег верхней реки, где я свалился, после чего будут продолжать выполнять миссию, внимательно следя за датчиками маяка. А как только они заметят сигнал, сразу отправятся на поиски и сразу заметят дым. Причём…

Я бросил взгляд на небо.

Уже вовсю смеркалось, и газовое облако отбрасывало последние лучи света. С наступлением ночи, если они обыскивают, то кладбище кораблей, Зигфрид и Грог должны будут закончить свои поиски, чтобы вернуться к ним утром. А так как на земле небезопасно, они попросту поднимутся в небо, откуда и заметят дым.

Вскоре я уже был единственным, кто сидел напротив костра, подбрасывая в него поленья и сухой мох с зелёной листвой, чтобы дум стал светлее и более заметен на тёмном фоне. И честно признаться, мне было некомфортно.

Пусть деревня была прямо около меня, но без брони я чувствовал себя голым. А в голову то и дело лезли неприятные мысли, связанные с существом, которое бродит где-то в чаще в поисках новой крови. Каждый взгляд на тьму между деревьев заставлял меня напрягаться. Кажется, моя фобия леса стала лишь крепче.

— Лучше сделать это завтра, — раздался за моей спиной голос, заставивший меня слегка вздрогнуть. — Будет лучше видно.

Ко мне бесшумно подкралась со спины Азурлина, хотя я был на чеку. Она стояла в паре метров, хотя я был уверен, что ей было по силам подойти вплотную, и я бы заметил её лишь когда мне бы перерезали горло, будь мы врагами.

— Вы не спите?

— Не имею права тебя одного оставлять. Я всё же старейшина деревни и за неё несу ответственность на своих плечах и сердце.

Она встала рядом со мной, глядя на небольшое пятно неба среди крон деревьев. Прошло минут пять, прежде чем курги не выдержала и спросила.

— Ты уверен, что они заметят и прилетят? Не лучше днём этим заняться?

В этот момент, словно ответ на её вопрос, послышался нарастающий рёв. И заметил его отнюдь не я — Азурлина повернула голову на шум и лишь после нескольких секунд я стал различать уже хорошо знакомый гул двигателей подлетающего корабля.

— А вот и они, — выдохнул я.

Не прошло и пяти минут, как над деревней уже слышался рёв, после чего прямо над костром завис массивный корпус тяжёлого разведывательно-десантного корабля. Из его сопл вырывалось голубоватое пламя, обдавая нас потоками тёплого воздуха, хотя чисто технически это пламенем не было. Он завис достаточно низко, чтобы я мог разглядеть снизу каждую его деталь исцарапанного днища.

В кормовой его части начал открываться десантный люк.

— Нам… нам лучше отойти, — произнёс я отступая. — Чтобы на нас не спрыгнули.

Азурлина попятилась следом за мной. Прошла ещё секунда, прежде чем люк полностью открылся, и я едва успел подумать, не пошло бы сейчас всё не пошло наперекосяк, как из корабля выскочила массивная металлическая туша.

Словно огромная бомба, он рухнул вниз, лишь под конец воспользовавшись ранцами, чтобы смягчить падение. Приземлился прямо в костёр, подняв сноп искр и раскидав горящие поленья в разные стороны, одно из которых пролетело в паре сантиметров от моей головы.

Молодец, ничего не скажешь. У меня благодаря столь красивому появлению чуть в графе «причина смерти» не стало написано «убит поленом». Достойная смерть для космодесантника, ничего не скажешь…

Глава 158

Я мог сразу сказать, что к нам десантировался именно Грог.

В зависимости от ордена, каждый космодесантник имел своё представление о том, как надо правильно делать высадку. Будь это я, то мы бы пролетели на максимальной высоте, внимательно окинув территорию взглядом, чтобы убедиться, что это не засада. А после высадился бы на удалении и подкрался со стороны леса, не выдавая себя, чтобы уже имея зрительный контакт выбрать дальнейший план действий.

Грог действовал иначе. Пришёл — увидел — истребил. Это в духе его ордена было высаживаться прямо на голову противников, лишь мимолётом окинув взглядом местность и пользуясь эффектом неожиданности, после чего действовать по обстоятельствам.

И сейчас он возвышался перед нами в искрах и пламени сигнального костра, будто горел, держа в одной руке цепной меч, который хищно жужжал, а в другой плазмострел, уже готовый к выстрелу.

Одновременно с этим над нами нарезал круги корабль. По какой-то причине нижние турели отказывались работать даже после замены, и он брал крен на борт, чтобы предоставить возможность открыть огонь верхним. Начни корабль стрелять, и здесь будет попросту не продохнуть.

В какой-то момент даже я испугался, что он бросится вперёд рубить всё, что видит просто по привычке. Но нет, Грог замер напротив нас, держа на мушке исключительно Азурлину. Мне не надо было оборачиваться, чтобы увидеть, как остальные курги выглядывают из-за дверей или через окна, готовые пустить в ход свои пси-способности.

— Грог, опусти оружие, это приказ, — достаточно громко, но спокойно произнёс я, на всякий случай встав перед ней. — И сообщи Зигфриду, чтобы он перестал кружить над нами.

На мгновение Грог будто завис. Какую-то долгую секунду он держал плазмострел поднятым, будто раздумывал над приказом, сомневаясь из-за курги за моей спиной, но всё же спрятал оружие в кобуру. Я выдохнул.

Корабль же, сделав круг, отлетел в сторону, скрывшись за деревьями, но я слышал его двигатели где-то рядом, готового выйти на огневую позицию в любую секунду.

Тем не менее ситуация пока что не разрешилась. Ещё предстоял достаточно тяжёлый разговор, в ходе которого я должен буду объяснить, что делаю с курги в одной деревне и парой слов здесь не обойдёшься.

***

Наша встреча состоялась прямо здесь же, у затухающего костра. Я не стал приводить их в деревню, чтобы не смущать ни курги, ни своих товарищей, которые бы чувствовали себя уязвимыми в окружении потенциальных врагов.

Они молча выслушали историю, которую я им поведал. Я ничего не скрывал, рассказывая всё как есть, и в подтверждение моих слов рядом стоял Тагер, который был одним из нас. Он должен был не только придать моим словам веса, но и быть своеобразным символом миролюбия местных курги. Однако я не уверен, что Грог и Зигфрид прониклись моим рассказом.

К тому же никто не снял шлема. Это было признаком недоверия. И я не мог сказать, переговаривались ли они между собой или нет. А когда закончил, услышал лишь:

— Понятно.

Голос Зигфрида, пропущенный через динамики и искажённый настолько, что понять его чувства было невозможно.

И всё, повисло молчание, которое никто не знал, как нарушить. К тому же рядом стояла Азурлина, которая и вовсе не вмешивалась в разговор, будучи здесь для виду. Поэтому право решения взял на себя я.

— Тогда я пойду со своими братьями по оружию. Нам будет что обсудить. Но мы ещё вернёмся.

— Как скажешь, человек, твоя воля, твоё желание, — невозмутимо пожала она плечами.

— Отлично, — кивнул я и подошёл к Зигрфиду и Грогу, которые возвышались надо мной, словно глыбы из металла. — Вернёмся на корабль.

Я был уверен, что это не конец разговора. И не ошибся, когда мы поднялись на борт и взлетели над лесом.

— Значит курги? — негромко произнёс Зигфрид. Только в кабине он всё же снял шлем, пусть и не разделся полностью. — Курги и космодесантник, который, судя по всему, спит с одной из них?

— Ты хочешь мне что-то сказать, Зигфрид? — сразу спросил я.

— Ничего. А ты Грог? Хочешь что-нибудь сказать? — поинтересовался он у товарища.

— У них еда есть? — тут же последовал первый вопрос, который сбил, кажется, с толку нас обоих.

— Есть, — после короткой задержки ответил я.

— Хорошо, — кивнул он.

Грога будто и не интересовала эта ситуация. Возможно, так оно и было, потому что он решал всё просто. Дают — бери, бью — выстрели из плазмострела. Он достаточно просто воспринимал новые ситуации. Не значит, что он не думал или сразу верил. Просто был из тех, кто действует относительно того, что видит.

— Просто… это только мне кажется странным? ­— спросил Зигфрид словно в никуда.

— Что именно?

— Курги, с которыми сдружился космодесантник. И не кто-то, не какой-то зелёный, а из абордажной команды. Тебе не кажется, что это попахивает… ересью?

Он взглянул мне в глаза.

— Учитывая обстоятельства, они не самая большая наша проблема.

— А мне кажется, что проблема как раз-таки они, — заупрямился Зигфрид. — То курги, то космодесантник, что водит с ними дружбу, то силы хаоса…

— Если тебе есть что сказать, говори прямо, — холодно попросил я, понимая, в какую сторону он клонит.

— Прямо? Хорошо, вот прямо, Элиадирас. Я считаю, что ты начинаешь забываться.

— Забываться? Когда я пытаюсь вывести нас к кораблю, чтобы получить связь с Империей? Забываться? — повторил я.

— Дело не в цели, а…

— А в чём, Зерис? В том, как я это делаю?

— В том, что конкретно ты делаешься, — отчеканил он. — Курги, наши кровные враги. Меня интересует не отступник, который с ними спелся, а ты. И то, что ты будто врагов оправдывал перед нами.

— Хорошо, а твои предложения какие? Что мне делать было, когда они меня вытащили из реки раненного и без сознания? Это я не говорю о том, что одну из них я едва не прирезал, когда только увидел. Что мне надо было, убить себя? Или, едва вы появились, тут же дать приказ расстрелять тех, кто меня спас?

— Они убили много наших ребят.

— Конкретно они? Ты фонариком подсвечивал, когда они это делали?

— А я не прав? — спросил он с вызовом. — Они такие радушные, пока им что-то надо. Для них мы не более чем насекомые, которых можно использовать, а потом выбросить!

— Хорошо. Давай, прямо сейчас возвращаемся и устраиваем бойню. Выжигаем деревню из женщин и детей. Прямо всех под корень. Просто потому, что они курги.

— Они враги. В другой ситуации мы бы так и поступили.

— Но сейчас не другая ситуация, Зерис.

— Сейчас не другая ситуация, но и Элиадирас, которого я знал, тоже был иным, — ответил он негромко. — Он бы разобрался с этим вопросом в то же мгновение, едва представилась бы возможность.

Повисла недолгая тишина.

— Возможно, — немного помолчав, произнёс я. — Возможно я изменился. Заражённый ересью и ищущий чуть другой путь, отличающийся от кровопролития. Но я не забыл, что такое честь и достоинство. Как не забыли наши основатели Властители, некоторые из которых также заключали договора с курги. Обвинишь и их в ереси?

— Курги с удовольствием перерезали бы нам всем глотки, представься такая возможность. Неизвестно, как они вскружили голову тому Тагеру Региони, переманив его на свою сторону. И неизвестно, что как они могли вскружить голову тебе. Может вы оба под пси-воздействием.

— У меня иммунитет.

— С каких вдруг пор?

— С так самых пор, как я заразился ересью. И вообще, раз ничего, кроме как их всех перерезать, ты предложить не можешь, я предположу, что ты попросту ничего об этом не знаешь.

— Но знаю, что такое ересь, и как она распространяется. Как сначала ты поступаешь так, как никогда бы не поступил, поддаёшься тому, что всегда отвергал. Безобидные вещи становятся всё более явными и навязчивыми. Как меняются твои родные и знакомые, пока не погружаются в ересь с ушами, после чего спасать уже кого-либо нет ни смысла, ни возможности. Всё начинается с малого.

— И что тогда? Обвиняешь меня в ереси? Попытаешься арестовать? Ты, до этого сидящий в какой-то грязной комнатушке, пока я всеми силами собирал вас обратно и искал путь к связи с Империей, и не особо рыпающийся? Твоя история отдаёт не меньшей ересью, а?

— Но я не связывался с этой грязью.

— Ты просто в ней сидел и ничего не делал.

Так, если я сбегаю за попкорном, то успею до момента, когда вы начнёте бить друг другу морды?

Мы сверлили друг друга взглядом, пока Грог молча расселся, лениво наблюдая за бортовыми камерами.

Так или иначе, я понимал претензию Зериса. Где проходит та тонкая грань, до которой ты человек, но после которой начинаешься погружаться в ересь? Разве что инквизиция может это сказать, но как мы знаем, и у неё случаются свои промахи, никто не идеален.

— Если тебе нечего больше добавить к сказанному, Зигфрид, — спокойно и ровно произнёс я, когда пауза затянулась, — поднимайте корабль выше. Зависнем на ночёвку, а поутру отправимся на кладбище техники посмотреть, что там. Как много вы уже обыскали?

— Половину, — ответил невозмутимый Грог. — По большей части там техника разных времён, как тёмных, так и уже имперских образцов. И ни одного трупа.

— Не хочешь узнать, куда они делись? — спросил Зигфрид.

— Хочу. Но сомневаюсь, что это курги. Они здесь лет сто, с их слов. А спасательные капсулы?

— Нашли одну. Она всмятку. Там всё перекрошено после падения.

— Завтра глянем, что и как, — решил я.

Мы поднялись за пределы атмосферы, где корабль мог плавать в невесомости, после чего включили искусственную гравитацию и легли спать. На нашем разговоре с Зигфридом спор и закончился. Ни вечером, ни наутро ни он, ни я не поднимали больше этого вопроса и старались лишний раз не смотреть друг на друга, ведя себя как обычно.

С первыми лучами мы направились в сторону кладбища техники.

Если остров был одним большим кратером с пологими склонами, но кладбище находилось на другой стороне от курги ближе к низине, покрытой даже днём дымкой. Место было довольно заметным. Деревья здесь не росли плотно, а отблески металла то и дело пробивались то тут, то там.

— А твой костюм? Ты оставил их у курги? — спросил Зигфрид, когда мы заходили на посадку.

— Да. Он весь пережёван существом.

— Ты успел его рассмотреть? Эту тварь? — сразу спросил Грог.

— Не сказать, что я даже понял, что увидел, — медленно и задумчиво ответил я, вспоминая тот момент.

— Хотя бы примерно, — предложил Зигфрид.

— Если примерно… то ни на что.

— Ни на что?

— Совершенно. Это… это было нечто иное, будто не из нашего мира, что даже мозг отказывается воспринимать. Я помню его как тёмное пятно, не более. У него было что-то вроде щупалец или какой-то вещи, как клей, который высох, и когда ты начинаешь его растягивать, получается что-то типа натянутой паутины. Вот с этим бы я сравнил конечности существа. Но что могу сказать точно, так это что броня от неё не сильно спасает. Оно пробивает её как бумагу.

— Как будешь без костюма? — поинтересовался Грог.

— Так же, как и всегда. Потом залетим и заберём его у курги. Уже дома я буду чинить его. Благо деталей хватает.

— У Тагера тоже есть броня, я так понимаю, — произнёс Зигфрид.

— Да, только обесточенная. Мы взяли ячейки из моей, так как у меня рация и маячок попросту в хлам. Так, ладно, садимся, приготовиться.

Корабль начал медленно приземляться в непосредственной близости от кладбища техники. Её было видно впереди даже между стволов деревьев. Возможно, это когда-то было огромное поле, которое было заставлено ею, однако после время и природа сделали своё дело, и теперь оно было частично укрыто кронами деревьев.

Едва корабль вздрогнул, я быстро пробежался пальцами по тумблерам, отключая машину.

— Грог, ты первый. Зигфрид, замкнёшь. Я без брони, поэтому пойду между вами.

— Хорошо.

— Принял.

— Отлично, тогда выдвигаемся.

В заданном порядке мы вышли наружу, едва кормовой люк открылся. Себе я взял самый обычный автомат, который, скорее, был успокоением, чем реальным оружием. Градомёт мне может попросту отдачей что-нибудь сломать, а это было хоть какое-то, но оружие.

— Кстати, ты выронил, — протянул мне плазмострел Зигфрид. — Нашли его недалеко от места, где ты встретил тварь.

— Я уже думал, что окончательно его потерял, — я взял его в руки разглядывая. Вроде бы целый. — Но против твари он не сильно помог, к сожалению.

— Не помог? — удивился Грог.

— Я не заметил, чтобы тварь была после выстрела в неё из плазмострела ранена. Хотя точно сказать не могу.

— Тогда как ты с ней справился? — спросил Зигфрид.

— Отбился.

— Отбился? — повторил он за мной.

— Думаю, тебе мой метод вряд ли понравится.

Он понял, какими силами я воспользовался. И разговор на этом закончился.

Мы прошли буквально метров пятьдесят, чтобы выйти на кладбище кораблей. Достаточно большое количество машин, которые нашли в этом месте свою последнюю стоянку.

— Эту часть мы обыскали, — прогудел Грог.

— Всю?

— Да. Ближе к центру лежит разбитая спасательная капсула.

Мы медленно двинулись к центру этого места, пробираясь через бурьян, который активно заполняя собой любое свободное пространство между кораблями и челноками, будто пытаясь их проглотить.

Машины были разными: от обычных челноков до грузовых кораблей, от машин старой эпохи до уже имперских вариантов, более угловатых и утилитарных. Я внимательно оглядывался и даже не поленился залезть в один, чтобы проверить реактор, но стержни в нём уже давно сели. И тем не менее здесь было на что посмотреть.

— Что-то не так? — спросил Зигфрид, когда заметил, как часто я верчу головой.

— Да, есть кое-что, — медленно ответил я. — Видишь эту машину?

Я указал на корабль треугольной вытянутой формы, который стоял на больших, словно снегоступы, посадочных упорах.

— Да. С ней что-то не так?

— Всё так. Это Слон. Его так прозвали из-за его посадочных упоров. Эту машину я знаю разве что по картинкам. Они уже давно не в ходу. А этот слева — челнок Коробка. Из-за формы. Тоже очень древняя машина, хотя я несколько раз встречал её как на флоте, так и на отсталых планетах. И здесь все машины такие.

— Из прошлого века.

— Именно. А вот это, — я указал на угловатый корабль с двумя турелями сверху и снизу, — это предшественник нашего тяжёлого разведывательно-десантного корабля. Он был через версию до нашего.

— Другими словами, здесь старьё, — подытожил Грог.

— Прямо говоря, да. Это грузовой корабль, он на топливе работает, — кивнул я на машину. — Этот десантный… вроде тоже на нём. И вообще…

Я вскарабкался на одну из машин. Несмотря на то, что их делали устойчивыми к любым средам, природа всё равно брала своё. Они покрылись ржавчиной, где-то больше, где-то меньше. Стыки листов покрылись мхом, а в некоторых местах уже пробивались мелкие растения.

Оказавшись на крыше, я огляделся.

— Вы заметили?

— Что именно? — уточнил Зигфрид.

— Их расположение, — я провёл рукой, показывая направление. — Вот главный проход. И там дальше поперёк ещё один идёт. И между ними достаточно места, они стоят не в притык. Все машины расположены рядами и разбиты на квадраты. Иначе говоря, это не свалка кораблей, и не место, куда они все падали, попав в этот мир. Это не кладбище кораблей и не место их крушения.

Они на мгновение задумались.

— То есть… — начал Грог.

— Это стоянка кораблей. Их сюда ставили после посадки.

Я спрыгнул обратно на землю, прошёл дальше, подошёл к одной из машин и начал капаться у неё под её днищем.

— Что ты хочешь найти?

— Сейчас… секунду… Грог, дай нож.

Тот протянул мне клинок, и я использовал его как лом, открыв наконец крышку на днище одного из кораблей. Протянул руку и с трудом повернул рычаг. На землю под напором тут же ударило топливо, отчего появился характерный запах.

— Они все заправлены, — сказал я, перекрыв кран, и окинул округу взглядом, насколько хватало глаз и не мешали проросшие между машинами деревья. — Все готовы к вылету. Могу поспорить, что, если заглянуть в боекомплект каждой, они все будут заряжены. Подразумевалось, что каждую из них можно будет поднять в воздух в нужный момент.

— То есть они не упали сюда и их не оставили здесь гнить.

— Да. Их просто припарковали, как на парковке у магазина.

— Значит здесь есть место, к которому они прилетали, — произнёс Зигфрид задумчиво. — Что-то типа базы…

— Вы сканировали остров?

— Пока тебя искали, весь обсканировали от и до. Никаких сигналов или излучений.

Я задумчиво бросил взгляд на проход между кораблями.

Изначально я думал, что это место падения кораблей или может что-то типа свалки, но по-настоящему здесь их парковали. Аккуратно и по правилам. Но все эти машины прошлого поколения. Ещё старые их варианты, которые если и остались, то на захудалых планетах, где с техникой совсем плохо.

— Это сделали давно, ещё во времена великого восхода Империи, — произнёс я. — А возможно и раньше.

— Когда планета была в составе галактики, — ответил Зигфрид.

— Да… Машины как раз тех времён.

Пока мы задумчиво оглядывали округу, Грог ладонью соскоблил мох с одной из машин.

— Знаете, что это? — прогудел он, привлекая наше внимание.

На борту корабля была эмблема какой-то планеты, с двух сторон будто обхваченная лавровыми ветвями, и линией, которая как бы кольцом обхватывала её по кругу. Она почти выцвела под давлением времени и была частично съедена ржавчиной, но узнать её было можно.

— Эмблема? — предположил я.

— Эмблема, — кивнул Грог. — Символ военно-космических войск первоначальной планеты.

— Когда она была в расцвете экспансии, — догадался Зигфрид.

— И до того, как стала Империей во главе с Императором, — закончил я. — Это место древнее самой Империи.

— Скорее всего, здесь была или военная база, или, учитывая глушь и отдалённость, какой-нибудь секретный объект старого мира, — задумчиво рассматривал эмблему Зигфрид. — Где-то здесь, совсем рядом должен быть комплекс, если следовать логике, что такие «парковки» не располагались далеко от зданий.

— Мы бы заметили, — ответил я. — С воздуха такую инфрастуктуру не скроешь, если только она не под землёй.

— Или если она не расположена там, где заметить её сразу невозможно.

— В центре воронки.

— Именно.

Вопрос лишь в том, стоит ли нам туда в принципе лезть?