Пожиратели миров. 6 том.

Глава 129

Тайник расположился между двумя балками, на которых крепились половицы. Вещи, которые лежали в полости как раз между балками, были покрыты слоем пыли.

Я присел над щелью, внимательно оглядывая содержимое, которое Финисия так хотела спрятать от чужих глаз ещё будучи ребёнком.

Здесь было много всякой всячины: какой-то камень, несколько пустых гильз, покрытых лаком для ногтей разных цветов, несколько странных монет, пачка закрытых презервативов, маленькая книжка, судя по обложке, про любовь. Но самое главное, что здесь было — стопка писем.

Я уверен, что это и есть ответ на мой вопрос.

Осторожно просунув руку, я вытаскиваю их и пробегаюсь по ним глазами.

Отправителем был какой-то Мус Кус, а получателем Мис Кис… Ясно, это придуманные имена, и Мис Кис — это Финисия Барбинери. Адреса тоже ни о чём мне не говорили. Получатель располагался в Перта-Фронте на какой-то неизвестной мне улице в то время, как отправитель был из Антерганта, столицы государства.

Тайная переписка. То ли хотели скрыть от друг друга свои личности, то ли от любопытных саму переписку. Но я ставлю на второе — Финисия точно знала, с кем переписывалась, но не хотела, чтобы об этом узнали её домочадцы или кто-либо ещё, поэтому подставные имена и адреса.

Я с интересом открываю первый уже распечатанный конверт и пробегаюсь по письму глазами.

Судя по местоимениям, отправитель был парнем. Он описывал, как скучает по Финисии, называя в письме её Мис Кис, рассказывал о своей учёбе и о том, как проводил свои выходные. Второе письмо — он поздравляет её с днём рождения. Третье письмо — опять рассказывает о своих буднях. Четвёртое, пятое, шестое — все письма не более, чем обычный диалог между людьми, которые почему-то вместо электронной почты выбрали классическую.

Только одно из писем было не парня. Его писала сама Финисия. Она рассказывала, что в семье у неё небольшие проблемы, что, возможно, ей придётся уехать и так далее. Письмо прерывалось где-то на половине — Финисия так и не успела его написать. Видимо, это было то время, когда шла война…

— Г-грант? — раздался тихий и испуганный голос у входа. — Что вы делаете?

Я поднял голову и встретился взглядом с Финисией.

Она стояла в дверном проёме и выглядела, я бы сказал, не испугано, но напряжённо. Она напряжённо смотрела на меня, будто силясь понять, что я забыл в её комнате, но едва наши глаза встретились, тут же поспешила отвести взгляд. Вся как-то сжалась, руки прижала к своей груди, слегка переминаясь с ноги на ногу. Казалось, что вот-вот, и Финисия или расплачется, или бросится бежать. И то, что мы теперь оба Барбинери, было для неё явно пустым звуком.

— Я кое-что нашёл у тебя, — негромко ответил я. — Как раз хотел поговорить с тобой. Проходи, не бойся.

Я кивнул на кровать и Финисия медленно вошла в комнату. Неуверенно девушка приблизилась к своей кровати, после чего села на самый край, будто готовая в любую секунду сорваться с места и убежать.

— О чём… вы хотели поговорить? — тихо спросила Финисия.

­— О письмах, — ответил я спокойно, положив стопку перед ней.

— Вы… вы рылись в моих вещах? — тихо прощебетала девушка.

— Будет правильнее сказать, что я проводил обыск с разрешения твоей матери и хотел найти ответы на очень важные вопросы.

— На какие вопросы вы искали ответы?

— Думаю, это теперь уже неважно, — не стал я отвечать на вопрос и сел на кровать с другой стороны. Финисия, как мне показалось, была готова вскочить и убежать, но всё же усидела на месте. — Я сейчас спрошу тебя, и ты должна будешь мне честно ответить, хорошо, Финисия?

— Я… постараюсь.

Хотелось сказать, что мне не нужно её «постараюсь», однако я просто кивнул головой.

— Хорошо. Получатель Мис Кис — это ты? — спросил я первым делом.

Пусть я и был уверен, что это Финисия, однако доказательств у меня не было, и был маленький шанс, что и письма ей не принадлежали. Однако Финисия на мгновение замерла, после чего медленно кивнула. Она будто боялась, что, если неправильно ответит, её побьют.

— Отлично. Получается, эти все письма были присланы тебе? Ещё до того, как тебя похитили. Тебе тогда было лет… одиннадцать или двенадцать, я правильно понимаю?

Она вновь медленно кивнула, подтверждая мои догадки.

— Человек, с которым ты переписывалась, он был из столицы, верно?

Кивает.

— Кто он?

А здесь Финисия не ответила. Она посмотрела куда-то в сторону, стараясь не встречаться с мной взглядом, после чего тихо произнесла:

— Я… я не могу сказать.

— Потому что обещала держать вашу переписку и его личность в тайне? ­— уточнил я.

— Угу, — кивнула она медленно и виновато, тем самым подтверждая мои догадки.

Однако догадки остаются догадками, когда нет чёткого ответа, поэтому я просто спросил в лоб уже то, что вертелось у меня на языке:

— Твоим другом по переписке был Вальцелав Максидос, я прав?

Даже если бы сейчас Финисия мне ничего не ответила, её неверующего взгляда и вытянутого от удивления лица было бы вполне достаточно для ответа на мой вопрос. Но тем не менее она медленно кивнула, находясь в лёгком шоке от того, что я догадался.

Кажется, что догадаться здесь было очень сложно. Сколько людей может быть, с кем Финисия могла вести переписку? Её собеседником мог оказаться даже их враги Ристингаузеры — иногда ситуация открывается с совершенно иной стороны. Однако я был прав, и это был наследник на трон.

Сначала меня мучал вопрос, что именно понадобилось от Финисии, что её держали под замком так долго и пытались вселить демона несколько раз? Ведь если в случае с Коленом всё ясно, то с ней — нет. Из всех вариантов, как бы это грубо не звучало, если парень нужен как наследник, то девушка была нужна для выгодного брака и союза. Возможно, она даже знала кого-то, и эти связи были нужны врагам.

Второй момент — письма.

Я не назову их любовными, скорее очень близкие и тёплые, когда люди действительно близки между собой. И тот факт, что они пытались скрыть свои имена и место жительства. Это могло быть лишь в том случае, если их семьи — кровные враги или кто-то слишком заметная личность, которой лучше оставаться инкогнито. Слишком важная и находящаяся под давлением определённых обстоятельств, где такая связь может вызвать проблемы.

Как раз та самая связь, которая была нужна врагам, и ради которой они хотели завладеть Финисией.

И последнее — странные взгляды наследника. Не на меня, не на Катэрию — на мать Финисии. Будто он что-то пытался понять, что-то узнать или вспомнить. Явно какая-то связь между семьёй Барбинери и конкретно Вальцелавом.

Всё в сумме давало ответ — между Финисией и Вальцелавом были крепкие отношения, и ими хотели воспользоваться сектанты. Хотели завладеть Финисией и внедрить в семью государя прямо под бок будущему правителю, чтобы влиять на дела всего государства Тринианского.

Откуда они узнали — вопрос уже не имеющий никакого значения. Крысы есть всегда и везде. И если задаться целью, можно узнать всё, что угодно. Я сомневаюсь, что причина нападения на семью Барбинери была именно в этом. Скорее, всё в сумме дало такой результат, однако как бы то ни было…

— Твоя мать знает об этом? — спросил я.

— Нет, я… я не говорила никому, Грант. Мы договорились не рассказывать об этом никому, так как… он… наследник, а я… дочь семьи у леса, — тихо ответила она. — Могли возникнуть проблемы…

— Я понимаю, но сейчас твоя мать может об этом узнать. Прошло столько времени, что теперь ваш договор не играет никакого значения.

— Да, но… я не знаю… — тихо ответила Финисия.

— Зато знаю я.

И окинул её взглядом.

Да, я догадываюсь, почему наследник престола общался с ней. Если Финисия сейчас очень привлекательна, то не удивлюсь, если в детстве она была красивым ребёнком. Она явно взяла лучшие черты от своей матери: действительно милое лицо, тонкую талию и удивительно большую грудь. Даже мой разум посещают пошлые мысли, глядя на неё.

И мы можем их воплотить в жизнь до того, как отдадим её!

Но я не озабоченное животное, которое не может контролировать себя. Не буду отрицать, что тело даёт свою реакцию, не зависящую от моих желаний и выдержки. Что иногда сознание заполняет похоть и сексуальное желание. Однако в этом и есть разница между человеком и животным — умение контролировать себя и ставить разум выше инстинктов. А для тех, чьи поступки продиктованы в первую очередь инстинктами, а не разумом, уже придумали название — маньяк.

Если только чуть-чуть…

Нет.

Тогда побухаем?

Нет.

Какой ты скучный… портишь мне весь праздник. А Катэрия? Разве Катэрию ты не хочешь?

Не важно, что я хочу. Важно, что необходимо до достижения целю. К тому же Катэрия и сама не сильно проявляет ко мне интерес, и я не собираюсь к ней навязываться, так как девушка ясно дала понять — это была случайность.

— Надо обсудить это с твоей матерью, — произнёс я. — Такое нельзя скрывать, да и Вальцелав явно о тебе не забыл.

— Он спрашивал обо мне? — тут же оживилась Финисия.

— Не спрашивал, но было видно, что хотел. Как вы вообще познакомились?

— О, это очень красивая история, — выдохнула она.

В первый раз Финисия действительно искренне улыбнулась. Не забито, не испуганно, а искренне, став похож на молодую версию своей матери.

— Мы были на балу. Туда пригласили нашу семью, как одну из величайших семей охотников с большой историей. Я была ещё маленькой семилетней девочкой в то время, как ему уже было девять. Он был красивым высоким юношей…

В девять лет, ага.

— …который буквально светился в своей парадной форме. И вот я стояла около стола с закусками. Я не могла дотянуться до них, так как была в то время ну совсем невысокой, роста не хватало даже до ближайшей тарелки, и никого из взрослых рядом не было. И тут подошёл он. Посмотрел на меня и спросил…

Я знаю, что будет дальше. Он спросил «не помочь ли вам», и так завязалась их дружба.

— …что мелкая, ростом не вышла?

Чего?

— Погоди, он сказал тебе, что ты ростом не вышла? — уточнил я.

­— Ага, — улыбнулась она счастливо. — На что я обернулась к нему и пнула в ногу. В ответ он дёрнул меня очень сильно за волосы, и у меня потекли слёзы. Но я не растерялась и ударила его. Он схватил меня за шею, а я укусила его за руку. Мы дёргали друг друга в разные стороны, рвали на друг друге одежду, пока не упали и не начали мутузить друг друга, катаясь по полу. А потом нас обоих поставили в угол на весь оставшийся бал, и там мы вместе простояли до конца. И с тех пор мы были… очень… близки… — смущённо закончила Финисия.

Я, конечно, всякие истории про любовь слышал, но тут чёт прямо из разряда «пьяные батя и дед подрались и испортили всем праздник». Яблоко от яблони, как говорится…

Ну да, Марианетта рассказывала, что она тоже была тем ещё кадром. В этом они действительно оказались похожи.

— Это… очень трогательная и романтичная история, — медленно произнёс я.

— Ты так думаешь? — обрадовалась она.

— Э-э-э… да-а-а…

Что-то у тебя да какое-то неуверенное вышло, дружок. И может он любовался её мамой. Ну типа, если дочь и мать очень похоже, то какая разница, верно? Вот я люблю постарше. Это знаешь, молодые, как такой яркий сочный фрукт, может с кислинкой такой, но вот постарше… м-м-м… они такие сочные, сладкие и…

Просто заткнись, пожалуйста.

Ничего ты не понимаешь, сынок.

Может и не понимаю. Однако сейчас на моих глазах прямо за дверью пробежала маленькая девчонка, держа в руках светящийся голубоватым светом цилиндр.

Я сразу узнал ребёнка – это была девчушка из семьи Зейлере, которую мы забрали в качестве заложника. И вроде бы ничего особенного, если бы в руке она не сжимала энергоячейку из активной брони.

— Я не понял… — встал я.

— Что-то случилось? — удивлённо взглянула на меня Финисия, но я уже выскочил в коридор.

В этот момент источник хаоса завернул за угол, держа светящийся цилиндр в руке. Нет, мне не показалось, это точно энергоячейка из активной брони, но… какого хрена она делает в руках этой мелочи?!

Вот сучина неблагодарная… мы её пригрели, накормили, спасли от смерти, а она запчасти у нас таскает! И не просто запчасти, а энергоячейки от активной брони!

Я бросился за дрянью в погоню, завернул за угол и… никого не увидел. Но даже не успел удивиться тому, куда исчезла эта девка, как услышал топот маленьких ног за своей спиной.

Обернулся, и вижу, как эта девка пробегает по коридору. Как она смогла из комнаты попасть обратно в коридор — тайна, покрытая мраком, но я не собирался давать ей улизнуть. Выскочил, догнал и выхватил у неё цилиндр. То, что он из активной брони, я даже не сомневался, так как едва элемент питания оказался у меня в ладони, та неприятно онемела и начала колоться тысячами иголок, пусть это и было не больно.

А что касается мелочи, то та обиженно выкрикнула:

— Это моё!

Твоё?! Это моё, а не твоё!

Я просадил ей пендаль, заставив мелкую подпрыгнуть.

— А ну пошла отсюда, — рыкнул я.

— Больно! — вскрикнула она обиженно, держась за попу.

— Где ты это вообще достала?

— В гараже у дяди. Отдайте, это моё! — вновь потянулась она к цилиндру, но дотянуться до него она не имела никаких шансов.

— Уходи, пока я не разозлился, мелкая.

— Я не мелкая! Мне шесть!

— Проваливай.

— Вы злой! — крикнула она и прихрамывая, скрылась в неизвестном направлении творить зло и несправедливость.

У меня было право злиться. Без них активная броня не будет функционировать, и её можно спокойно сдавать на металлолом. Я бы понадеялся, что она пошла кошмарить лес, но это вряд ли. К тому же теперь девчонка была нам не нужна, когда её семья перестала существовать. Или нет… Это надо будет обсуждать с Галешопом, а пока надо вернуть энергоячейку обратно.

Как выяснилось, Зигфрид проводил диагностику активной брони, и как раз отсюда мелкая и стащила элемент питания.

— Больше не теряй, —­ протянул я ему цилиндр.

­— Это… откуда? — удивлённо взял Зигфрид его в руки. Посмотрел на броню, потом вновь на цилиндр и на меня. — Погоди, это из моей активной брони. Откуда ты его взял?

— Забрал у мелкой девчонки. Она стащила у тебя.

— Быть не может. Я внимательно следил, и сразу бы заметил её, — покачал он головой.

— Ага, как я, когда она залезла под обшивку в корабле. Так что будь внимательнее, а то этот вредитель что-нибудь ещё стащит у тебя. Ещё не хватало сейчас потерять активную броню.

Вообще, девчушка действительно обладала каким-то удивительным даром незаметного передвижения, будто умела пронизывать пространство из одной точки в другую. Будь это так, то можно было бы обвязать её взрывчаткой и отправить прямиком к Ристингаузерам, чтобы решить с ними проблему раз и навсегда.

Я вернулся в поместье, чтобы поговорит с Марианеттой, однако здесь меня уже опередила Финисия, решив всё рассказать сама. Поэтому, когда я заикнулся о нашем наследнике престола, Марианетта лишь покачала головой.

— Я думаю, это плохая идея, Грант, — высказалась она.

— Почему? — удивился я. — Разве это не то, о чём мечтает каждый родитель?

— Да, но ты не понимаешь рисков. Думаешь, за право жены никто не борется? Думаегт, там не идёт настоящая гонка среди кандидаток, где каждый дом пытается протиснуть свою, вставляя палки в колёса другим? И если объявится Финисия, от неё не попытаются избавиться?

— Но протекция государя…

— Грант, ты даже не представляешь, насколько это всё опасно, — тихо произнесла она. — Финисию могут и не убить, однако облить кислотой, да даже просто изуродовать — такое не редкость в гонке за власть. А протекция не абсолютна. Ради власти люди сходят с ума и готовы идти до последнего, даже на самые крайние меры, чтобы добиться своего.

— Но этот Вальцелав рано или поздно узнает о ней. Он заметил вас и наверняка вспомнил о вашей семье. А значит высока вероятность, что он проверит, как там поживает Финисия.

— Может узнает. А может и нет. Но пока нам рано об этом думать. Пойми правильно, я рада буду удачному замужеству моей дочери, но я не хочу ещё раз потерять её просто из-за того, что мы захотели породниться с семьёй государя. Поэтому пусть пока всё идёт своим чередом. Если ты не заметил, то моей дочери не грозит засидеться в девках, — улыбнулась она, поправив волосы и собственную грудь.

Явно намекает на себя, что дочь вся в неё.

Я считал, что нас следует как можно быстрее сблизиться с семьёй государя, так как благодаря прошлой дружбе наследника и её дочери у нас хорошие шансы на успех. Но и слова Марианетты имели свою основу — ради власти люди сходят с ума, а мы пока не в том состоянии, чтобы обеспечить достойную защиту даже самим себе.

Поэтому, пусть тайна и раскрыта, стоил пока разобраться с Лорье и встать на ноги, а потом уже метить дальше. Все проблемы стоит решать поочерёдно, а не скопом, который тебя и похоронит под собой.

Поэтому, помня о наших планах первое, что я сделал – это отправил письмо на один из заводов, что делали микросхемы. Откладывать ремонт дальше уже не стоило, поэтому я собирался вплотную заняться починкой корабля. Попутно я попросил Марианетту ещё раз узнать о двигателях на космические корабли и узнать, получится ли у нас заказать один такой? В конце концов, на нас обратил внимание сам государь, а это чего-то да стоит.

Глава 130

— Скоро выпускной! Ты где?!

— И тебе добрый день, Рондо, — поздоровался я, отводя телефон от уха. — Ты можешь не кричать, пожалуйста?

— Да, прости, просто… у нас же скоро выпускные экзамены и сам выпускной, верно? Меня просили тебе напомнить и передать, чтобы ты не забыл.

— Я не забуду.

— В конце этой недели у нас будет последняя репетиция, и мне сказали, чтобы ты на ней присутствовал. Хорошо?

— Да, я буду, Рондо, можешь не беспокоиться.

— Отлично! — казалось, что она даже слегка повеселела в этот момент. — Тогда… встретимся в конце недели, да?

— Да, в конце недели.

Я положил трубку.

А ты не думал, что сможешь выбраться из этого мира ещё до того, как в принципе тебе эти знания пригодятся?

Сомневаюсь. Одна война уже длится сколько, пару недель? А мы ещё даже близко не закончили. Чего говорить об остальном — я недавно связался по поводу платы и отправил им чертёж с чёткой инструкцией, что и как делать. Сразу последовал ответ, что готовить на заказ плату они будут как минимум месяц. Без неё далеко не улетишь.

А двигатель? Вряд ли его нам сразу возьмут и привезут. Скорее всего, придётся также ждать его примерно месяц, и это не учитывая того, что Марианетта пока даже не поднимала на эту тему речь. И даже когда у нас будут все запчасти, сама починка корабля займёт определённое время. При условии, если не выяснится ещё какая-либо поломка.

Я отложил телефон, бросив взгляд в окно. Там сейчас стоял два корабля. Первый — наш. Теперь он играл роль огромной турели, что будет прикрывать задний двор нашей территории. Чтобы случайно никто не попал под очередь двадцатимиллиметрового минигана, пришлось поставить его на режим сканирования. То есть цели ловить он будет, однако стрелять — нет. Внутри для этого всегда сидел оператор, который в случае необходимости нажмёт одну кнопку, разрешив технике начать охоту.

Вторым был наш грузовой, угнанный у секты. Глядя на него, у меня несколько раз возникала мысль снять с него двигатель, чтобы поставить на наш, однако я сразу отказался даже обдумывать этот вариант. Знал, что это всё ерунда. Один работает на реакторе, а другой на топливе. Это как минимум значит, что ради одного двигателя надо будет перетаскивать топливную систему, которую нам будет некуда всунуть внутри корабля. Это самая очевидная проблема из сотен других.

Поэтому нашему кораблю было суждено просто стоять, пока не решится вопрос, в первую очередь с Лорье.

Они как раз напомнили о себе этой же ночью.

Меня разбудил звук сирены, который буквально разрезал тишину, и одновременно с ней послышалась стрельба. Я подскочил в тот же миг, и меня сразу осыпало осколками стекла из окна — очередь прошла по комнате. Пули, залетевшие в комнату, рвали обои, оставляя на стенах маленькие кратеры, кромсали мебель и срезали люстру, которая упала мне прямо на голову.

— Грог! Грог, приём! — схватил я рацию и, пригнувшись, выскочил в коридор. — Ты меня слышишь?

— Да, слышу. Выдвигаюсь на позицию. Вижу противника.

Сегодня была его очередь дежурить. Что касается меня и Зигфрида, то мы сейчас присоединимся к нему.

— Отлично, займи места у входа в поместье.

— Вход? А как же тылы?

— Их закроет корабль, понял?

— Да.

Не успел он до конца произнести «да», как на заднем дворе загудели турели. Я слышал, как миниганы выпускают смертельные дозы свинца в противника, едва поймав его на прицел, и не оставляют шанса, даже если те попытаются использовать легкобронированную технику. Собственно, их попытки зайти с заднего двора заглохли так же быстро, как и начались.

По итогу нам удалось аккумулировать всю атаку в одной стороне. Я встретил Зигфрида на первом этаже, нам быстро помогли надеть активную броню, и мы присоединились к Грогу. И мои боевые товарищи были правы — наёмники не предпринимали попыток прорваться к поместью. Они скорее пытались укусить и не давали расслабиться. И едва почувствовав отпор, сразу же отступили.

На этот раз наших потерь было значительно меньше. Трое убитых и четверо раненых с нашей, шестнадцать устранённых с их стороны. Эти тараканы разбежались во все стороны, отставляя нам своих убитых. Я ещё пытался преследовать их, и по итогу смог убить ещё троих, однако это была капля в море.

— Так долго продолжаться не может, — произнёс я, разглядывая трупы.

— Что предлагаешь? — спросил Зигфрид.

— Пока ничего не предлагаю. Надо обдумать.

Учитывая все обстоятельства ещё первого нападения, я сразу перестраховался, подготовившись к следующей атаке, почему у нас и было всего трое убитых против их девятнадцати в сумме.

Первым делом я согнал всех жителей из их домов в поместье на ночь, чтобы во время боя ни один из них не попал под случайный огонь. Да, им не нравилось каждый раз идти ночевать в поместье, но люди, служащие семье, безропотны и не имеют своего голоса. Им сказали — они сделали.

Второе, что сразу сделал — убрал охрану с улицы. Незачем ходить людям снаружи и самим напрашиваться на пулю. Округу можно контролировать и из верхних этажей отлично. Но убить их уже будет сложнее.

Третьим решением было создать из местных небольшую команду техников. Ночью всегда дежурил один из нас в активной броне, готовый в любую секунду вступить в бой. При атаке к нему должны присоединиться двое остальных. И чтобы подготовка занимала меньше времени, мы перенесли активную броню в поместье, где наготове всегда были люди, которые помогали нам одеваться. Это значительно сокращало время: или я буду помогать товарищу, а потом ещё и сам пытаться залезть, или нас двоих сразу оденут специально обученные люди. Есть разница.

Результат — всего трое погибших и несколько раненых. Да, раненых можно было списывать со счетов, однако это лучше, чем девятнадцать безвозвратных, как у Лорье.

В эту же ночь мы отправились нанести ответный удар.

Хочу заметить, что Лорье тоже не сидели без дела и в этот раз постарались на славу. Ни в одном доме у них теперь не горел свет, улицы пусть и были освещены, но без единой живой души. Охрану тоже с трудом удалось обнаружить, а въездную дорогу, как я и предполагал, закрыли бетонными блоками.

Больше меня удивило то, что они поставили камеры на близлежащих домах, чтобы больше никто не смог открыть огонь с соседних крыш. Интересные контрмеры.

— Вахта, это я, — набрал я номер нашего информатора.

— Я уже узнал. Как поживает моя оплата? — спросил он весело.

— Лежит и никуда не собирается убегать. Я хочу спросить по поводу Лорье. Есть ли какие-либо новости?

— Нет, от слова совсем. Он затаился, да так, что его вообще с начала войны никто не видел. Могу поспорить, что о его местонахождении знаю лишь самые-самые.

— И где мне самых-самых найти? — задал я вопрос.

— Не знаю. Ты может думаешь, что я всесилен, раз контролирую тёмную сторону города, однако вынужден тебя огорчить. И обрадовать! — внезапно громко произнёс он. — Тут у нас на глаза кое-какие товарищи попались…

— Что за товарищи?

— Наёмники. Некоторые из них. Ты знал, что твой друг заказал маленькую армию из международной наёмнической группы для себя?

— Я слышал, что он заказал наёмников, но не знал каких.

­— Одни — это международная наёмническая фирма под названием «Крыло Погибели». Достаточно известные, так как недорогие, но эффективные. Они прилетели сюда недели две назад. Расположились, судя по всему, на территории Лорье.

— И что ты хочешь этим сказать? Достать их на территории Лорье, не зная точного месторасположения — это как тыкать пальцем в карту.

— И тыкать не придётся, — я чувствовал, как Вахта улыбается на другом конце телефона. — Это наёмники. Обычные солдаты, для которых война — это не долг, а работа. А что делают в свободное время от работы?

— Идут гулять, — понял я, к чему он клонит. — Где я могу их найти?

— Они часто загуливают к одному из моих клубов. Девочки, музыка, выпивка — всё, как они любят. Думаю, ты сразу заметишь их, а если не заметишь, то мои парни подскажут.

Наёмники даже в Империи были не теми, на кого можно было положиться. Сегодня они верны тебе, завтра они будут верны твоим врагам. Здесь они милосердные солдаты, помогающие нуждающимся, а в соседнем городе, насилуют женщин и детей, а мужчин насаживают на кол. И даже плата за их работу не всегда обещала их преданность. Иногда случались моменты, когда их попросту перекупали.

Не думаю, что здесь наёмники отличались от тех, кого знал я. Поэтому я не удивился, когда узнал, как они проводят свободное время. Выпивка и женщины — всё, что нужно таким людям в свободное время между боями, чтобы отвлечься. Выпил, перепихнулся, отправился воевать, выпил, перепихнулся, отправился воевать — круг, понятный каждому.

И это было хорошая новость. В первую очередь потому, что нам ещё ни разу не удалось поймать живого противника, чтобы вызнать из него информацию. Хотя бы их численность, место расположения и доступное вооружение. Это будет отличная возможность получше узнать возможности нашего противника.

— Я понял, Вахта, спасибо. В каком клубе я могу найти их?

— Клуб «Сосна с дуплом», может слышал о такой. На улице Маяка находится.

­— Я слышал, да… — протянул я. Место, мягко сказать, не очень хорошее, но лично я его не видел.

— Вот там тебе и помогут их найти. Я надеюсь, что…

­— Твоя помощь будет оценена, Вахта, — ответил я ровно.

— Приятно слышать. Тогда…

— Погоди. Ты в начале сказал одни — это наёмники из «Крыла Погибели». А есть и другие?

— А, да, точно… — протянул он. — Да есть. Они их тоже наняли, но там вообще конченные отморозки без мозгов. Тоже международная группа, но малочисленная. «Отряды смертников» называются, может слышал о такой.

— Да… слышал… — протянул я медленно. — А их я могу где-нибудь найти?

— Я бы не связывался с этими отморозками на твоём месте. Да и честно, я не знаю, где их можно найти. Они отличаются от других.

— Я… понял. Спасибо, Вахта, до созвона.

— До созвона.

«Отряды смертников» — сказать, что мне было знакомо это название было не сказать ничего. Я лично сражался бок о бок с этими смертниками, как их называли все остальные.

В Империи есть разные армии, набранные из разных миров, и у них своеобразные видения боя. Кто-то любит скрытность, кто-то тактические манёвры. Одни хороши в обороне, а другие в атаке. Есть те, кто предпочитает леса, а иные отлично действуют на открытых пространствах.

А есть отряды смертников, которые эффективны везде. Эффективны по той причине, что им не нужна тактика, им не нужны особенности и предпочтения. Если есть враг, они будут наступать на него до тех пор, пока не победят его или пока не кончатся они сами.

Там, где невозможно выжить, где потери перекрывают все мыслимые и немыслимые границы, будут воевать они. Это единственная армия, где их видение боя — это штурм на истощение. Или как его называли другие, мясной штурм. Их солдаты не ведали страха. Для них смерть — это почёт и избавление. И потому они штурмовали позиции до тех пор, пока не возьмут её или не завалят собственными трупами и всё равно не возьмут её.

Я видел, как они действуют.

Есть укреплённый район. Они сначала утюжат его сутками, а после посылают пехоту. И они посылают её без передышки, бросая на штурм всё новых и новых солдат. Если есть очаги сопротивления, пулемётные точки или укреплённые районы, что будут держать оборону, смертников будут посылать на них, пока у противника не кончатся патроны, или пока они не завалят их трупами в прямом смысле этого слова.

Их тактика — взять количеством. Единственная и одна из самых эффективных в Империи.

И если это те же самые отряды смертников, которые сюда попали так же, как и мы…

То тогда у меня вопрос — как они вообще работают наёмниками? Учитывая их тактику, их бы не хватило и на год. Эффективность у них безусловная, однако её цена слишком высока, и без пополнения они из эффективных станут просто самоубийцами.

Поэтому у меня вопрос — те ли это отряды смертников, коих я знал, или просто совпали названия?

Я поспешил поделиться этим с Грогом и Зигфридом. Я знаю, что Грог работал с отрядами смертников. У них до момента, когда нас объединили в разведывательные группы нового типа, были схожие профили. Грог, как и они, был штурмовиком, был тем, кто шёл в лобовые атаки. И нередко он поддерживал такие штурмы, служа чем-то вроде тяжёлой техники.

— Они верны Императору, и они фанатики, — сказал Грог, услышав от меня новости об отрядах смертников.

— И они не считаются с потерями, —­ добавил Зигфрид. — Ты уверен, что это они? Долго бы без подкрепления они не продержались.

— Я тоже думал об этом, если честно, — пробормотал я. — Я не хочу их убивать, если это действительно солдаты Империи. Но и они слушать нас не будут, если только мы не явимся к ним в активной броне.

— Тогда в ней и явимся, — предложил Грог.

— Но мы не знаем, где они, — пояснил я. — Ты же не будешь всегда ходить в активной броне, верно? Надо…

Меня перебил громкий крик из поместья, который разнёсся по округе. Какой-то нечеловеческий и страшный, будто кому-то разорвали душу.

— Что это? — сразу поднялся Грог, но я сидел спокойно, лишь глядя на полуразрушенное здание, которое всё больше и больше походило на форт в осаде.

— Марианетта рассказала той мелкой девчонке, что её семью убили, — негромко ответил я, бросив взгляд на поместье.

У нас как раз состоялся разговор о том, что надо сообщить ей об ужасной новости и о том, что делать с маленькой наследницей, которая будет у нас в руках. Буквально через минуту из здания выскочила маленькая девочка, убежав куда-то на край территории в кусты. Далеко она не убежит, там забор, поэтому я не боялся, что мелкая сможет выбраться за пределы поместья и попасть в зубы диким зверям. Да и если попадёт, мы много не потеряем.

— Страшно… — пробормотал Зигфрид, проводив её взглядом.

— Чего страшного? — я тоже проводил её взглядом до кустов. — Дети каждый день теряют родителей в Империи. Ничего нового.

— Ну… масштабы Империи всё равно не могут обесценить маленькое горе рядом с тобой, верно? — посмотрел он на меня. — Не согласен?

— Мне всё равно, — ответил я невозмутимо. — Люди мрут постоянно. Каждый день. Свои, чужие, случайные. Я не цепляюсь за каждого.

— А если Катэрия?

А если Катэрия? Я к ней и не привязывался, чтобы страдать сильно от потери, хотя не скажу, что если она погибнет, это пройдёт для меня без каких-либо последствий. Поэтому лучше держаться вообще от подобного подальше, чтобы потом не жалеть и не пожинать плоды своей собственной глупости и несдержанности.

— Я ставлю миссию на первое место, — ответил я. — И давайте закончим этот разговор. Сейчас речь идёт о том, что делать с теми отрядами смертников. Повторюсь, если они из Империи, но их помощь будет нам неоценима.

— Надо сконцентрироваться на тех, до кого мы можем дотянуться, — предложил Зигфрид. — Давайте сначала решим вопрос с этими наёмниками из крыла или как их там. А там уже и отряды смертников подтянутся. Если это они, то мы сразу их узнаем.

— Как? — спросил Грог.

— По тактике, — улыбнулся тот. — Тут будет сложно промахнуться.

***

Клуб, о котором рассказывал Вахта, находился, как это можно было догадаться сразу, в трущобах. Только там с проституцией никто практически не боролся, а наркотики, чтобы расслабиться, можно было достать без каких-либо проблем. Вся грязь, рождённая в трущобах, должна в ней и оставаться — кажется, таким был негласный девиз полиции.

Если верить тому, что я читал об этом месте, то раньше трущобы как раз-таки и были тем самым сердцем города, с которого и берёт начало город Перта-Фронт. Это уже потом он начал разрастаться, и центр сместился, сделав район сначала спальным, а потом, когда здесь начали заселять все подряд из соседних деревень, чтобы найти работу в городе, стал трущобами.

Именно поэтому здесь до сих пор можно было увидеть достаточно интересные здания, как та же ратуша, ставшая администрацией этого района города или какие-то памятники, что оккупировали наркоманы.

— Этот, — кивнул я на здание, которое больше походило вообще на какой-то небольшой ангар, использующийся под склад. Выдавали его разве что забитая машинами стоянка, да броская вывеска у входа.

— Да, место не самое приятное, — огляделся Зигфрид, которого я взял сегодня с собой. Грога, как слишком заметного, оставили в поместье на страже.

— Бывал здесь?

— Одно время в этом районе орудовал маньяк, — ответил он. — Совсем молодых проституток мучил.

Можно даже не спрашивать, что Зигфрид с ним сделал. У нас всегда считалось, что быстрая смерть — это милосердие и лёгкое наказание. Поэтому вряд ли маньяк так легко отделался за содеянное, раз уже Зигфрид за него взялся.

Наша машина остановилась на углу у тротуара, прямо напротив клуба. Едва мы успели выйти, как к нам подскочила ну совсем не похожая на взрослую и разукрашенная косметикой девушка, улыбаясь во весь рот.

— Мальчики, не хотите провести время с интересом?

Но было достаточно одного моего взгляда, чтобы её улыбка на лице стала напряжённой, и она сделала шаг назад.

— Не хотим, — мой голос заставил отступить её ещё на один шаг, позволив нам спокойно пройти дальше.

Улицы здесь вообще были тем ещё местом, которое надо было выжигать и выжигать от ереси. Тёмные, будто лишённые вообще хоть какой-то чистоты. Одинокие фонарные столбы, которые с трудом разгоняют тьму. И проститутки, которые буквально у каждой подворотни и фонарного столба.

По тротуарам ходили мрачные люди, некоторые выглядели откровенно подозрительно, другие пытались такими быть. Не меньше было наркоманов и алкашей, которые слонялись, как ожившие мертвецы в поисках чего-то известного только им. Кажется, это был самый худший район из всех, что я только видел в Перта-Фронте.

Мы не могли сделать и десяти метров, чтобы нам не предложили продажной любви.

— Погоди, — остановил меня Зигфрид около одной из подворотен.

— Что? — но бросил взгляд в темноту между домами и вздохнул. — Сейчас у нас другие задачи, Зигфрид.

— Я буквально на секунду, — произнёс он.

В подворотне какой-то мужчина лупил по щекам, по-видимому, одну из проституток, которая плакала и пыталась вырваться. И лупил он её явно сильно. Видимо, из тех больных людей, которые получают удовольствие от боли других. Но лупил он её ровно до тех пор, пока к ним не подошёл Зигфрид.

Я видел, как мужчина что-то ему сказал, оттолкнув проститутку, после чего выхватил нож. Но через секунду он уже лежал, крича, со сломанным коленом, которое выгнулось в обратную сторону. Сегодня Зигфрид добрый — в иной ситуации, он бы вскрыл мужчину его же ножом, а тут лишь сломал колено.

Зигфрид вернулся.

— Видишь, я быстро.

— Вижу, пройти мимо такого ты не можешь, — хмыкнул я.

— Не люблю такое, — ответил он, после чего быстро добавил. — Да-да, я знаю, последствия отсутствия пси-обработки и имплантов. Но бить проституток ради забавы… я всегда готов добровольно предоставить им оппонента. А тебя совсем такое не трогает?

— Трогает, — ответил я. — Но я умею просто игнорировать всё, что внутри. Не отзываться.

— Видимо, в этом плане я слабее, — усмехнулся он, будто этот факт его и не волновал.

Тем временем мы подошли к клубу.

***

В Перта-Фронте было много мест, где можно было хорошо провести время в зависимости от того, сколько у тебя есть деньги. От уютных забегаловок в подвалах, которые были обставлены под какую-нибудь тематику, до баров на небоскрёбах, с которых открывался потрясающий вид на город.

В одном из таких и сидела Алианетта, держа в руке небольшой стеклянный стакан с янтарной жидкостью. Она сидела напротив окна во всю стену и смотрела в никуда. Из её глаз дорожками сбегали слёзы. Они пробегали по её щекам, вдоль уголков губ и скапливались у подбородка, капая на включённый экран телефона, собираясь вместе.

— Это нечестно…

На его экране застыла фотография, сделанная на государственном балу в честь Дня Доброй Охоты. Одна-единственная фотография, где была запечатлена её сестра. Улыбающаяся своей едва заметной, но искренне счастливой улыбкой сестра…

Которая кружилась в танце с Грантом.

Удачно подобранный кадр, хороший свет, и казалось, что они танцуют на том балу одни-единственные, будто ради них этот бал и проводился.

— Это я должна была быть на её месте… — пробормотала Алианетта и отпила из стакана, даже не поморщившись. — Он был моим… ты знала это…

Её сердце разрывала боль от чувства предательства и обиды и казалось, что это ощущение никогда не исчезнет. Хотелось просто сидеть и выть от боли. Ей не оставалось ничего, кроме как просто сидеть и пить, глуша боль алкоголем, который всё больше и больше захватывал над ней контроль, давая волю чувствам.

И слёз становилось на экране телефона больше. И в душе становилось больнее от образовавшейся пустоты, словно из неё всё вытащили.

— Ты же знала мои чувства к нему, я тебе говорила…

— Это всегда тяжело, — раздался мягкий голос рядом с ней.

Алианетта приподняла свой слегка помутневший взгляд на девушку, что заняла место рядом с ней. Богатую девушку, судя по одежде. Она поставила рядом с собой сумочку и улыбнулась.

— Кто ты? — хмуро поинтересовалась Алианетта.

— Собираешься опустить руки? — вместо ответа кивнула девушка на телефон. — Оставить всё как есть?

— А что я могу сделать? Его увела не кто-то, а моя родная старшая сестра… — пробормотала она.

— Подлый поступок, очень подлый, не имеет смысла даже обсуждать его, — закивала незнакомка головой, искренне осуждая его.

— Я… я верила ей… ­— тихо произнесла Али. — Я любила её, всегда стояла на её стороне и… и… вот как оно вышло…

— И ты его действительно любишь? Этого парня? Даже после произошедшего?

— Да… — тихо выдохнула Алианетта, роняя слёзы. — Иначе почему мне так больно?

— И сделала бы всё, чтобы вернуть его? — улыбнулась незнакомка.

— Да что теперь можно сделать-то… — тихо пробормотала она.

— Всё можно исправить, ­надо лишь захотеть.

— Захотеть?

— Да. У меня была похожая ситуация, но теперь всё встало на свои места. Так что эта история не первая, и вряд ли последняя, — рассмеялась девушка.

— И… как ты вернула его? — подалась Алианетта вперёд.

Незнакомка ласково улыбнулась, после чего положила свою ладонь на руку Али и негромко произнесла:

— Иногда достаточно просто принять чью-то помощь.

— Помощь?.. — тихо переспросила Алианетта. Её глаза на мгновение помутнели.

— Именно, — ответила она улыбнувшись.

Девушка немного подалась вперёд, глядя в слегка помутневшие глаза Алианетты. Их ладони до сих пор продолжали лежать друг на друге. Её глаза будто светились изнутри, завораживая своим видом.

­— Хочешь, я помогу тебе вернуть твоего парня и отомстить твоей сестре?

— Отомстить сестре? — медленно повторила Алианетта.

— Верно. Достаточно лишь сказать мне да, и вся боль останется позади. Парень к тебе вернётся, а твоя сестра получит по заслугам.

— По заслугам… — медленно повторила за ней Алианетта.

— Именно. Никто не имел права с тобой так поступать. И уж тем более сестра. Ведь ты тоже заслуживаешься счастья. Так что скажешь? — спросила Минали с улыбкой. — Хочешь его вернуть?

Глава 131

— Непохоже это на «Дуб с дуплом», — хмыкнул Зигфрид.

— Сосна с дуплом.

— Что?

— Клуб называется «Сосна с дуплом», — пояснил я.

Вход в клуб несколько отличался от тех, которые были до этого. У тех двух клубов, которые я посещал в прошлом, на входе стояла обязательная охрана. Она пропускала людей внутрь, и в оба раза у двери выстраивалась очередь.

Здесь никакой охраны не было: хочешь — входи, не хочешь — не входи. Возможно, именно из-за этого у входа толпились люди самого разного вида и подозрительности. Одни были откровенно пьяными и едва стояли на ногах, другие были перевозбуждены, громко что-то обсуждая, третьи дрались между машин в сторонке. Место, одним словом, было…

— Место концентрации всего сброда, — пробормотал Зигфрид, проходя мимо мужчины, который пытался попасть ключом в замочную скважину на машине.

— Нам не жить здесь.

— Смотришь на такие места и…

— Хочется очистить его пламенем, — закончил я за него, но Зигфрид покачал головой.

— Нет. Думаешь, как оно вообще могло появиться. Насколько люди могут низко пасть.

— Отставить философские вопросы. Если люди поклоняются демонам, то они в принципе способны на всё.

У самого входа мы столкнулись с людьми, явно в состоянии алкогольного опьянения, которые как раз покидали заведение.

— Э, ты чё? Попутал? Эй, я с тобой разговариваю, петух! — пристал один из идиотов, когда я задел его плечом. — Я с тобой разговариваю, чмо!

Я ждал, что вот-вот идиот коснётся меня и очень сильно пожалеет, но что-то остановило его на полпути. Бросив нам в спину «педики», он вернулся к друзьям, и они отправились своей дорогой.

Мы прошли через небольшой коридор, который освещался всего парой лампочек, и вышли в главный зал.

Это место отличалось от прошлых клубов. В первую очередь, что сразу бросалось в глаза, а точнее в уши — музыка. Негромкая, куда более спокойная и даже с намёком на какую-то мелодию. Здесь не били басы, пробирая тебя до костей, и звуки не были похожи на крики еретиков на приёме у инквизитора. Лишь слышался звон кружек, пьяные голоса и иногда смех.

Освещение тоже было спокойным. Оно не моргало, не дёргалось, и лазеры не рыскали по залу, будто выискивая жертву. Везде был обычный приглушённый свет с лёгким оттенком красного, создавая ощущение, что всё помещение умыто кровью.

Мне потребовалась секунда, чтобы глаза привыкли к освещению. Зал представлял собой несколько танцевальных площадок с шестами, где кружились перед посетителями голые девушки. Другие голевые девушки ходили и разносили выпивку с закусками. Атмосфера была…

Пошлой! Смотри, как тут круто! Не хочешь немного отвлечься?

— Кого мы конкретно ищем? — спросил Зигфрид.

— Сейчас узнаем, — я поймал за локоть одну из девушек, что пробегала мимо.

Та сразу мило улыбнулась, подавшись вперёд, чтобы коснуться меня своей грудью.

— Ты что-то хочешь, малыш? — её тихий и томный голос порождал во мне только негативные эффекты.

Это называется возбуждение.

Я знаю. Поэтому и говорю, что негативные эффекты.

— Я от Вахты. Где комната охраны? — спросил я ровно, держа голос под контролем.

Её лицо тут же потеряло какой-либо интерес. Преображение было удивительным, и из похотливой и разгорячённой девушки, которую можно было принять за демона-соблазнителя, передо мной оказался уставший человек со спокойным взглядом, который просто работал и хотел поскорее домой.

— Вам направо, вдоль стены до тех штор. За ними будет дверь, — спокойно ответила она.

— Благодарю вас.

Мы пошли к комнате охраны.

— Бывал когда-нибудь в подобных местах? — спросил Зигфрид, пока мы обходили столики.

Изредка он бросал взгляд на танцующих девушек, которые извивались в самых невероятных и соблазнительных… то есть просто невероятных позах. Я тоже бросал на них взгляды, не буду скрывать. Как-никак, во мне сейчас слишком много лишних чувств, которые пробуждают животные инстинкты.

— Я был в других клубах. Те места намного хуже. Будто камера с грешниками, где те кричат в агонии под скрежет инструментов.

— Описал интересно… — хмыкнул он.

­— Ты сам бывал в них?

— Пару раз. Кое-кого выслеживал, — пожал он плечами.

— Выследил по итогу? — полюбопытствовал я.

— Да, — кивнул тот. — И заставил ответить по всей строгости закона Империи.

Я кивнул. Зигфрид молодец, несёт свет Императора даже в подобные загнивающие части мира.

Когда мы постучались в дверь, в ней открылась небольшая щелка, через которую я мог разглядеть глаза охранника по ту сторону.

— Чего тебе? — грубо спросил тот.

— Я Бугимен, от Вахты, — холодно произнёс я.

Дверь открылась через секунду.

­— Проходите, — уже куда более вежливо предложил охранник пройти мне вовнутрь.

Забавно, что ведь они не могут точно знать, я это или нет. Если он не узнал меня сразу, то вряд ли знает меня в лицо, и таким нехитрым образом я мог бы попасть сюда. И тогда у них не осталось бы шансов.

Комната охраны была как комната охраны. Диван для отдыха, оружейные шкафчики, мониторы у дальнего стола – всё как обычно.

— Вахта сказал, что вы поможете мне найти нужных людей, — произнёс я.

— Да, конечно, только пока ещё никто не пришёл, — извиняющимся тоном произнёс он.

— Когда придут? — сразу спросил я.

— Я… я не знаю, иногда приходят, иногда нет. Но чаще приходят

— Сколько человек? — спросил Зигфрид.

— Да по-разному. Иногда всего парочка, иногда их человек двадцать плюс-минус. Сейчас никого нет, но вы можете подождать в зале. Когда кто-то из них подойдёт, к вам сразу сообщат, я гарантирую.

— Мы хотим поговорить с одним из них. У вас есть комната, где можно задать им несколько вопросов? Я сразу скажу, что после них останется грязь.

— Да, у нас есть необходимые помещения, — сказал охранник позади нас. — Вас там никто не потревожит.

— Отлично… — протянул я и бросил взгляд на Зигфрида. — Здесь подождём или пойдём в зал?

— Пойдём в зал, что здесь делать? — пожал он плечами.

Решил на сиськи поглядеть?

Нет, просто так удобнее держать всё под контролем.

Мы заняли место за каким-то из столиков в углу, откуда было удобно держать в поле зрения весь зал. И не успел я оглянуться, как к нам подсели сразу две девушки, где единственным атрибутом одежды на них были трусы. И то, трусами это было названо с натяжкой, так как по сути это была полоска ткани, которая что-то там внизу прикрывала.

Что-то там внизу называется половыми губами, Грант. В твоём возрасте пора бы знать такие вещи.

Тебе обязательно озвучивать это?

Ну а что? Я просто подумал, что ты не знаешь, что это. Решил просветить.

Я, видимо, слишком долго смотрел туда, так как девушка попыталась залезть ко мне на колени прошепча:

— Я могу показать тебе куда больше в другом месте.

— Не надо. Мне кажется, вы, девушки ошиблись столом. Нам не нужны ваши услуги.

— Не выгоняй меня, я… ласковая девочка, — её рука полезла мне под рубашку.

— Я помолвлен, — убрал я её руку от себя и отсел.

­— Разве это когда-нибудь было проблемой? — прошептала девушка и вновь полезла ко мне, протянув руку к моему лицу.

— Я сказал нет, — повысил я голос. — Мы здесь по делу, и нам не нужны ваши услуги. Идите работать с другими клиентами.

— Но… нас направили к нам, — извиняющееся произнесла она.

— К нам?

— Да, сказали, чтобы те двое господ не скучали. И мы не дадим вам заскучать…

Я посмотрел на Зигфрида, которому точно сейчас не было скучно. Он что-то с умным видом объяснял девушке, а та чуть не плача всё пыталась улизнуть.

— М-можно я пойду? — привстала она, но тот положил ей руку на плечо и усадил обратно.

— Погоди, я ещё тебе не рассказал, о влиянии квантовой запутанности на фотоны.

— Может, мы просто покувыркаемся? — с надеждой спросила девица.

— После фотонов. Слушай дальше…

Я говорил, что у каждого космодесантника есть свои увлечения? Увлечение Зигфрида — читать всё подряд. Когда в голове у тебя стоит специальный имплант, то твоё усвоение информации увеличивается в десятки раз. Ты запоминаешь всё с первого раза, и то, что одним надо заучивать, у тебя просто сразу запоминается, откладываясь в мозгу.

Зигфрид много читал. Я не могу сказать, что он много знал, так как прочитанной информацией надо уметь пользоваться. Однако задай ему вопрос, и он тебе на него ответит, возможно сам не понимая того, что рассказывает.

— Да, я вижу, что скучать вы нам не даёте… — протянул я, глядя на эту парочку. — Как бы то ни было, не прикасайся ко мне.

— Но я чистая! — с лёгким возмущением ответила та.

— Дело не в чистоте. Я просто не хочу.

И с трудом отвёл взгляд от её груди. Да, есть вещи, на которые можно смотреть вечно: как горят еретики, как имперская армия давит врага и грудь. И пусть я не видел ничего плохого в том, чтобы смотреть на обнажённое тело, — будем честны, эстетической точки зрения оно приятное, — но мне не нравился эффект, который приходил сам собой и с которым приходилось бороться. От него мутнеет сознание, теряется чёткость логики и путаются мысли. А тут, куда ни брось взгляд, везде девушки без одежды.

А ты не борись. Просто возьми её и всё.

Просто возьми и заткнись.

— Ладно… — негромко ответила она, пожав плечами. — Тогда я просто посижу здесь, хорошо?

— Зачем?

­— Время деньги, — улыбнулась она.

— Я не буду платить.

— Мне заплатят за тебя. Всё оплачено заведением. Сказали, что вы особый гость. Очень важный человек в городе, — она приблизилась ко мне и выдохнула в лицо. — Настолько, что вы должны получать только самое-самое…

— Почему ты вообще занимаешься такой работой?

— Деньги, — пожала девушка плечами.

— И их не заработать другим путём? — со скепсисом спросил я.

— Ну смотри, сколько получает обычный человек? В сумме?

— Тысяч пятьдесят-шестьдесят тысяч?

— Тридцать-сорок, ты хотел сказать, — улыбнулась она. — А я получаю в месяц восемьдесят-сто. Есть разница? Я могу ни в чём себе не отказывать и ещё накопить на будущее, прежде чем покину это место.

— И продавать ради этого себя?

— Я морализмом не страдаю, — хмыкнула девушка. — И в отличие от других, я не отнимаю жизнь, а делаю её немного лучше. Вот так вот.

Я ещё раз пробежался по ней взглядом. Нежная светлая кожа, небольшие холмики груди, розовые соски, красивая талия…

— Ты можешь потрогать меня, если хочешь, — улыбнулась она, чуть ближе подсев ко мне. — А то выглядишь так, будто у тебя и нет невесты. Давай, я не кусаюсь.

— Я откажусь.

— Хоть пальцем проведи. Могу сказать, что на ощупь я очень даже ничего. Давай, я же вижу, что ты хочешь… — её рука проскользила по моим брюкам, которые уже вздымались.

Эффект уже был. Лицо горело, словно у меня жар. Я почувствовал волну возбуждения, приятного и давящего изнутри груди. Сердце учащённо забилось, и мысли начали слегка путаться. Появлялись и навязчивые, которые подталкивали меня действительно коснуться девушки, просто немного коснуться груди и посмотреть, какая она на ощупь. Ведь с Катэрией я ничего не видел, и даже не помнил ощущения, а здесь…

Нет. Если надо будет пощупать грудь, я пощупаю Катэрию. Всё равно уже беремена.

Сынок, так, к слову, девушки не беременеют, если их за грудь пощупать.

Тебе меня не склонить к ереси, Тень. Сиди и помалкивай, иначе попрошу Финисию провести с тобой воспитательную беседу. Я же закрыл глаза, посчитал до десяти и вновь открыл их. К этому моменту, странная волна, лишающая голоса логики, прошла. Возбуждение осталось, но мысли вернули ясность.

— Первый раз вижу, чтобы так отчаянно боролись с соблазном, — хихикнула девушка. — Ты наверное любишь её, и вы очень близки, раз ты так верен.

— Мы не близки.

— А по тебе не скажешь. Тогда почему?

­— Потому что я на работе, — ответил я и краем глаза заметил, как трое мужчин, довольно крупных сели за один из столиков, сразу подозвав к себе официантку. Один из них не преминул хлопнуть ту по попе.

Мы с Зигфридом переглянулись. Подумали об одном и том же, однако нам даже самим догадываться не пришлось, так как в этот момент подошёл один из охранников и тихо шепнул.

— Это они.

— Ясно. Приведите к ним девушек с выпивкой, пусть они выпроводят их из зала в укромное место, и мы там ими займёмся сами.

— Сейчас сделаем, — кивнул тот.

Я же начал вставать из-за стола.

— Прошу прощения, но мы уходим, девушки.

— Очень жаль, — промурлыкала та, что сидела со мной.

— Да-да, очень жаль! — с радостью выпустила Зигфрида вторая.

— Но если что, ты знаешь, где меня искать, — подмигнула моя и зачем-то хлопнула меня по попе. Несильно, но это странно.

Не оставайся в долгу! Глаз за глаз! Зуб за зуб! Жизнь за жизнь! Всё как завещал Император! Хлопни в ответ!

Тем временем тех троих обступили девушки. Они не стеснялись наклоняться, касаясь грудью незнакомцев, прижиматься к ним. Одна и вовсе присела на колени, держа для них бутылку с алкоголем. Нас же завели в служебный коридор, где указали на самую дальнюю дверь.

— Там вас никто не побеспокоит, — заверил меня мужчина. — Их приведут.

Комната была чем-то вроде склада, где вдоль стен были полки с разным ненужным мусором и единственной пыльной лампочкой, которая и разгоняла мрак. Со стен уже давно слезла краска, обнажив штукатурку, которая местами полностью отвалилась. Теперь нам оставалось лишь ждать.

Девушки привели мужчин через десять минут. Их весёлые возгласы было слышно ещё до того, как они вообще заглянули в комнату. Первой вошла девушка, ведя за собой за руку мужчину. В проходе стояли ещё двое, которые были слишком навеселе и расслаблены, чтобы сразу среагировать на странную обстановку. А когда они среагировали…

— Это куда вы нас притащили?! — среагировал первый, что зашёл внутрь, оглядываясь, но уже было поздно.

Мы стояли за дверью, и первым вышел Зигфрид. Точный удар уронил того, кто вошёл в комнату, заставив девушку испуганно взвизгнуть. Я выскочил следом и тут же ударил прямо в челюсть второму. Он повалился на пол сразу — точно не пси-райдер, слишком хрупкий.

Третий, к его чести, среагировал быстро, однако вместо того, чтобы спасаться бегством, зачем-то бросился на меня. Всем телом врезался и протащил меня несколько метров назад, сам и зайдя в комнату. И после третьего удара коленом в лицо, он наконец запнулся и упал.

— Вы свободны, — кивнул я перепуганным девушкам, которые с ужасом наблюдали за произошедшим.

— Д-да, конечно! — не бегом, но очень быстро они ушли, закрыв за собой дверь и оставив нас одних.

У нас же всё было наготове. Связав всех троих, мы поставили их у дальней стенки на колени. Возможно, они ещё не совсем понимали, что их ждёт, так как один вместо того, чтобы сохранять молчание, выпалил:

— Вам от нас ничего не добиться!

Все так говорят. И что самое страшное — это неправда. Добиться можно от любого и что угодно. Главное, делать это правильно и в нужном направлении. И думаю, что мы уже можем начинать.

— Сколько нам нужно для допроса, Зигфрид? — спросил я спокойно, разглядывая пленников

— Двое, — улыбнулся он и подошёл к тому, кто оказался самым крикливым.

Его долгая и мучительная смерть была затравкой для нашего предстоящего допроса.

***

— Доброе утро, — негромко поприветствовала нас Катэрия на следующее утро, спустившись на завтрак позже, чем обычно.

Мы ей ответили рассинхронным «доброе утро». И для меня утро было действительно добрым. Может наши завтраки и стали заметно скуднее, однако сегодняшняя ночь была действительно продуктивной. Оставалось лишь понять, что делать с полученной информацией.

— Выглядишь сегодня счастливым, — негромко произнесла Катэрия, сев рядом со мной. — Произошло что-то хорошее?

— Да, — не стал отрицать я.

— Спросишь, как у меня дела?

— Как у тебя дела? — спросил я, посмотрев на неё.

— Мне звонила Алианетта, — негромко поделилась она со мной новостями. — Хотела встретиться лично.

— Внезапно, — нахмурился я.

— Нет, не внезапно, просто… да, это было немного неожиданно, признаюсь честно… — положила она ложку на край тарелки. — Я пыталась с ней связаться, но видимо только сейчас она созрела для того, чтобы поговорить со мной. Она предложила встретиться.

— Тебе это не кажется подозрительным?

— Нет. Рано или поздно этот разговор должен был состояться, верно? К тому же она моя сестра, Грант, — вздохнула Катэрия. — Это нормально ссориться и потом мириться.

Я бы не сказал, что их ситуация подходит под обычную, где это работает. А учитывая события, которые сейчас происходят, это и вовсе выглядит подозрительно.

— Не думаешь, что это ловушка? — поинтересовался я.

— Али моя сестра, Грант, — ответила Катэрия уверенно. — Я знаю, что произошло. Я прекрасно это осознаю, однако мы всё равно остаёмся сёстрами. И я её люблю. Уверена, что она меня тоже.

— Дело не в ваших взаимоотношениях, а в том, что ей могут управлять кто-то из вашего дома. Те же глава личной гвардии или глава службы безопасности, чтобы через тебя достать твоего отца.

Я буквально видел это план. Через Алианетту выйти на Катэрию и похитить её. После этого последует шантаж, чтобы я отпустил Голда старшего. И не будет никаких гарантий, что они за это время ничего с ней не сделают, как и гарантий, что её вообще вернут. Одна будет рычагом воздействия на нас.

— Если ты спросишь моего мнения, я считаю, что встречаться сейчас очень плохая идея, Катэрия, — поделился я своим видением ситуации.

— Али никогда не сделает мне ничего плохого, — уверенно заявила Катэрия.

— Она ­— нет, а вот насчёт остальных я бы не был столь уверен. У нас в подвале до сих пор находится твой отец, от которого зависит весь дом. Думаешь, они не попытаются воспользоваться тобой, чтобы его вернуть?

— Мы встретимся там, где мне ничего не будет грозить. Я хочу встретиться с ней, Грант.

— Почему ты уверена, что это не ловушка?

— Потому что я хорошо знаю свою сестру. При всей той боли, что я ей доставила, она бы никогда не пошла против собственной совести и родной крови.

Я вспомнил про Голда, и из меня едва не вырвалось «ну-ну».

Может, ты зря переживаешь?

Ты сам не чувствуешь никакого подозрения по поводу того, что происходит?

Подозрительно, но может это и на руку нам?

Нам на руку? И пока Катэрия медленно и задумчиво ела завтрак, у меня в голове зрели определённые мысли.

— Грант, что ты скажешь? — вновь спросила меня Катэрия, когда закончила завтракать. Будто специально дала мне время обдумать сказанное ею. — Я могу встретиться с ней? Возможно, другой возможности у нас наладить наши отношения уже не будет, а мне это очень важно. Я… не хочу, чтобы всё вот так кончилось.

— А когда она предложила встретиться? — спросил я.

— Сегодня. Сегодня вечером.

— Тогда пройдёмся немного, хорошо? — встал я из-за стола, после чего кивнул Марианетте. — Было очень вкусно, спасибо.

— Не за что, — улыбнулась та и вновь вернулась к детям, которых учила есть правильно. После семи лет заключения у них были определённые проблемы с базовыми функциями, как еда со столовыми приборами.

— Идём, — подтолкнул я Катэрию. — Обсудим одну вещь.

Комната Катэрии находилась на втором этаже прямо напротив меня. Забавно, но мы не спали вместе, у каждого была своя комнаты, и оба понимали, что наш будущий брак ­— лишь формальность, чтобы уберечь Катэрию от отца, пока всё не вернётся на свои рельсы. Возможно, Марианетта сделала это даже специально, чтобы мы могли в случае чего бегать друг к другу в комнаты для разных дел, но это ни разу нам не понадобилось.

Поэтому комнату Катэрии, а вернее, то, как её обставили, я увидел в первый раз. Напоминало комнату Финисии, но более сдержанно и без излишеств. Когда я вошёл за ней, то с интересом огляделся.

— Грант, я… — начала было Катэрия, но я поднял руку, останавливая её.

— Просто сделай, как я попросил, хорошо? Для всеобщего блага. Ты ведь веришь в свою сестру, да?

— Естественно, — сразу ответила она, будто это была прописная истина.

— Тогда какие проблемы?

— Я… не знаю, насколько это этично.

— Здесь нет ничего не этичного. Она твоя сестра. Ты ей веришь. Значит, всё должно быть в порядке. Я позабочусь о том, чтобы всё прошло гладко, можешь верить мне.

— Я верю, но… вот так сразу… — она вздохнула. — Ладно, хорошо, Грант, если ты даёшь мне добро встретиться с ней, я обещаю, что поговорю с ней, хорошо? Всё обсужу.

— Договорились, — кивнул я.

— Хорошо. А теперь, если ты не против… — Катэрия посмотрела на меня, а потом на дверь, — я бы хотел переодеться.

Я уж собирался покинуть комнату, когда вдруг в моей голове проскочила одна интересная мысль. Я не знаю, откуда она у меня взялась. Возможно, она родилась под влиянием вчерашнего вечера, когда мы ждали наши цели. Не буду отрицать, один факт того, что я собирался задать ей этот вопрос, заставлял меня стыдиться, однако я был не из тех, кто будет ходить вокруг до около. Поэтому не моргнув глазом, я решил бить прямо в лоб, как это и делал всегда, и спросил её:

— Катэрия.

— Да? — обернулась она на меня. — Ещё что-то?

— Да. Я могу пощупать твою грудь?

Её выражение лица, как говорит иногда Тень, было бесценно.

Глава 132

— Я… прошу прощения, что ты хочешь? — переспросила Катэрия.

— Пощупать твою грудь.

Она стояла напротив меня и молчала, удивлённо хлопая глазами, будто не могла поверить в то, что только что услышала. У неё даже немного рот приоткрылся, будто она хотела что-то сказать, но так и зависла.

— Это довольно-таки… э-э-э… необычная… просьба, знаешь ли… — наконец медленно протянула она, хлопая глазами. — Я поняла, но…

— Ты против? Если да, то хорошо. Прост я думал, что раз мы в будущем будем мужем и женой…

— Я… да и… — она тряхнула головой. — Нет, это не проблема, но… так неожиданно… мягко сказать…

— Тогда могу я пощупать твою грудь?

— Ну ты можешь, да… я… просто… удивлена… — Катэрия явно занервничала.

Знаешь, я тоже занервничал, друг. Это было столь внезапно, что я даже вставить какой-либо комментарий пошлый не успел.

Когда я подошёл к ней, Катэрия заметно напряглась. Она смотрела мне в глаза, будто пыталась разобраться с тем, кого видит перед собой. Я медленно протянул к ней руки, после чего коснулся пальцами ткани. Немного надавил и почувствовал под тканью уже её бюстгальтер. Хотя странно, что она его носит, ведь грудь у неё небольшая.

Не, ну по сравнению с Марианеттой, да. И ты ей это в лицо скажи. Хочу посмотреть на её реакцию.

Я осторожно надавил ещё сильнее, и через плотную ткань наконец пальцами почувствовал мягкость. Катэрия глубоко вздохнула, но ничего не сказала. Моя ладонь легла на её грудь полностью, и я осторожно сжал мягкую выпуклость.

Ноль реакции. Мягко и мягко, как бы я ни сжимал, я не чувствую… Хотя я не прав, чувствую что-то внутри, такое странное ощущение, как какое-то воодушевление. Каждый раз, когда ладонь сжимается на её груди, и чувствует ответную мягкость, небольшая реакция есть.

Я отнял руки от груди Катэрии.

— Доволен? — с невозмутимым лицом спросила она.

— Извини.

— Ничего страшного, — тряхнула она головой. — В конце концов, мы жених и невеста, скоро будем мужем и женой.

— Я могу потрогать голую грудь?

— Э-э-э… — Катэрия опять подвисла, но проморгалась и чуть подалась вперёд. — Зачем?

— Мне интересно.

— Интересно пощупать мою грудь?

— Да.

— Я… это… нет, ну ты можешь, конечно, мы ведь помолвлены и скоро… — ей тяжело собраться с мыслями. — Поэтому…

Её пальца медленно начали перебирать пуговицы на её блузке, расстёгивая их одну за другой. Катэрия слегка заалела, было видно, что она смущена, однако молча и без каких-либо колебаний она расстегнула блузку. Осторожно сняла и бросила на кровать.

Её руки то и дело будто пытались прикрыть её белый лифчик. Ещё мгновение посомневавшись, Катэрия выдохнула и завела руки за спину. Осторожно расстегнула, неуверенно схватилась за лифчик, который начал спадать с неё и вновь взглянула на меня. Теперь передо мной была не спокойная и рассудительная строгая девушка, а стесняющаяся девчонка.

Вывели её на чистую воду!

И вот она опустила руки.

Её лифчик просто спал вниз, оголив небольшую выпуклую. Это были просто два аккуратных холмика с тёмными бугорками.

Да, смотреть на грудь не то что интересно, но я чувствую определённое удовольствие от взгляда на неё. Будто наблюдаю что-то действительно красивое. Давление поднимается, лицо начинает гореть, а сердце набирает обороты, будто в предвкушении чего-то.

Катэрия стоит по стойке смирно, прижав руки к телу по швам. Когда я протягиваю ладонь вперёд, её руки рефлекторно двигаются, чтобы прикрыться, но она удерживается и просто стоит ровно.

Я касаюсь её кожи кончиками пальцев, и её грудь тут же покрывается мурашками. Она едва заметно вздрагивает, но тут же гордо поднимает голову и смотрит на меня, будто бросая вызов. Но я смотрю на грудь, пытаясь разобраться с чувствами.

Мне всегда говорили, что решить проблему можно, лишь столкнувшись с ней лицом к лицу. Поэтому и побороть нападки возбуждения, которые мешаются мне, возможно, можно лишь почувствовав их в полной мере.

Ты бы меня спросил тогда, дружище. Подрочи, и всё пройдёт.

Я приложил ладонь к её груди. Кожа совсем нежная, очень гладкая и приятная на ощупь. И если сдавить, то чувствуется приятная упругость. Её не сравнить упругостью от подушки или поролона, совершенно другие ощущения. И эмоции совершенно другие.

Я сжимаю её грудь чуть сильнее, пытаясь понять, что чувствую, почему чувствую и от чего это исходит. Приложил вторую ладонь к груди, и эмоций стал в два раза больше. Мысли тут же начало заволакивать возбуждением и похотью. Я сейчас не думал о сексе с ней, нет, но и трезво мыслить не получалось. Всё было просто сумбурно.

И мягко. Очень мягко, когда ладонь сдавливает грудь. Нежно, что сложно описать, а если поводить ладонью по груди, то желание сжать её возникает само собой, как какой-то давно забытый рефлекс…

Катэрия хихикнула в кулачок. Я вопросительно взглянул на неё.

— Ты похож на большого ребёнка, который открыл подарок и увидел что-то удивительное и заветное, знаешь?

— Не знаю.

— Первый раз грудь видишь?

— Нет.

— А трогаешь?

Я не помню, чтобы трогал до этого.

Марианетта.

Не считается, так как я выскочил до того, как понял вообще что-либо. Трогал у Катэрии, но не помню ощущений. А сейчас вот испытываю их.

— Возможно, не в первый, но это не точно, — ответил я.

— Странный ты, знаешь об этом? Будто человек с двумя противоположностям, — Катэрия приложила к моей щеке ладонь и чуть склонила голову, глядя мне в глаза. — Всегда серьёзный и будто готовый к любой неожиданности, но местами как ребёнок, который познаёт мир. Опыт и при этом неосведомлённость об окружающем мире.

Она прижала второй рукой мою ладонь ещё сильнее к своей груди, подалась вперёд и поцеловала меня в губы. Коснулась своим достаточно плотно, чтобы я мог прочувствовать мягкость и нежность. От этого сердце забилось ещё сильнее, а лицо горело как при высокой температуре. Хотелось её прижать к себе. Странное, ничем необоснованное желание.

— Ты ведь меня не любишь? — спросил я.

— А должна?

— Мне казалось, что для девушек это обязательный фактор.

— Видимо о девушках ты знаешь исключительно из женских романов, Грант. Любовь — это абстрактное понятие, а нам достаточно и простой симпатии. Вот я чувствую определённую симпатию. Как, судя по всему, и ты. А этого вполне достаточно, чтобы найти общий язык, — ответила Катэрия. — Более того, в той ситуации, в которой мы находимся, это наилучший из вариантов.

— Наилучший?

— А лучше быть совсем безразличными или даже врагами? — спросила она, изогнув брови. — Я вот в любовь не верю такую. А ты?

— Тоже.

— Видишь? Мы единогласны в этом, а значит не будем строить иллюзий.

Мне было интересно испытать ещё одну вещь, которая пришла мне на ум и буквально требовала её исполнить. Прожигала навязчивой мыслью сознание. Я осторожно опустил руки, ей на талию, после чего опустил ниже на круглые ягодицы и сжал, прижав Катэрию к себе. Она негромко ойкнула.

Нет, ягодицы мягкие, в них рука утопает куда больше, но они и более плотные, чем грудь. А ещё, когда она прижимается тазом ко мне, то эффект от возбуждения становится ещё больше. Такое странное и приятное чувство…

Я отпустил Катэрию и сделал пару шагов назад.

— Наигрался?

— Скорее почувствовал, — ответил я.

— Ну, видимо для тебя это было действительно важно, — спокойно ответила она. — А теперь выйдешь и дашь мне переодеться?

— Я же видел тебя уже голой.

— Ты не понимаешь, это другое, — замахала Катэрия рукой, будто говоря мне «кыш-кыш».

Я ещё раз окинул её взглядом, но уже полностью с головы до ног. В юбке, но с голым верхом она выглядела совершенно по-другому. Не так, как если бы была одетой. Странно, да? В одежде и без неё она выглядит совершенно по-разному, едва ли не как два разных человека.

Но я всё же отвёл взгляд.

Утолил своё любопытство?

— Да, — ответил я в пустоту коридора.

Вот так и скатываются в ересь.

— Это был лишь технический интерес. Я просто открывал для себя новое и утолял любопытство, чтобы на будущее знать, как с этим бороться.

Я тебе говорю, совет на века, спасший миллиарды мужчин от необдуманных поступков. Подрочи, и всё пройдёт.

Даже не подумаю. Помимо того, что это уступки собственной тёмной стороне, на которую и давит хаос, мне претит заниматься подобным, когда за мной будет наблюдать Тень.

Вот мне делать нечего, как на дрочащего мужика смотреть. Фу-у-у… буэ… меня аж выворачивает от такой мысли.

Я возвращался к делам, которые никого ждать не собирались. Сегодня вечером Катэрия собиралась отправиться на встречу со своей сестрой. Возможно, если получится. Я даже сопровожу её до места встречи, если нам будет по пути. Сегодня меня тоже были планы, но коварные и по поводу Лорье, которые я собирался привнести в жизнь.

Я знал, что мои нападки не подкосят их, что этого слишком мало, однако и расслабляться им давать было нельзя. Такие мелочи всегда складываются во что-то большое, и маленький террор, который происходит неожиданно медленно и верно подтачивает любую крупную машину. Рано или поздно оно выведет их из равновесия, заставив сделать ошибку. И если сейчас всё удастся, то случится это куда раньше, чем я даже мог подумать.

Но надо проверить наш корабль, насколько с ним всё плохо. Очень хочу верить, что ещё несколько полётов он выдержит. Я двигатель варил-переварил уже полностью, и там попросту не осталось целого места. Это как ставить заплатки на рваную одежду, когда просто не остаётся возможности штопать дальше.

И едва я приблизился к нему, как услышал странный звук. Странный, хлюпающий подвывающий звук, будто где-то пробило трубу, и сейчас под давлением выходит воздух. Но он был точно не механического происхождения.

Я нахмурился, замерев на месте и оглядевшись…

Успокойся, это ребёнок плачет.

Ты откуда знаешь, как плачет ребёнок?

Уж знаю.

Но… да, прислушавшись, я понял, что это плач. Причём я знал всего одного ребёнка в округе, который мог плакать. Вернее, их было несколько, но я почему-то был уверен, что увижу там именно её. Наверное плачет, что не может ничего украсть…

Я нашёл её в кабине пилота, когда осторожно заглянул туда. Девчонка сжалась в калачик и тихо плакала в углу около стенки корабля и приборной панели. Меня она заметила, лишь когда я подал голос.

— Ты что здесь забыла? — холодно спросил я.

Она подняла свою голову и посмотрела на меня красными глазами с мокрым лицом. Вся заплаканная, растрёпанная и грязная. Но меня было таким не пронять.

— Убирайся из корабля, — отошёл я в сторону, пропуская её.

— Почему? — тихо спросила девчонка.

— Потому что здесь тебе не место. Уходи. Я по-хорошему прошу, но могу перейти сразу к плохому.

Эта мелочь просто смотрела на меня, и вместо того, чтобы просто сделать, как её просят, она проигнорировала мои слова. Спрятала голову в коленях и сжалась сильнее, будто пыталась стать как можно меньше.

— Мелкая, последнее предупреждение.

Молчит.

Тогда я без какого-либо зазрения совести подошёл к ней и поднял над полом за шиворот. Она начала дёргаться, пытаясь вырваться, махать руками и ногами, плача, но я был неумолим. Вытащил её через десантный отсек к кормовому люку после чего вышвырнул наружу, добавив ей ускорения пинком.

Девчонка улетела на пару метров, кубарем прокатившись по траве, и разрыдалась. Почему-то встала и вместо того, чтобы убежать, побежала обратно в корабль. Ей здесь что, светом Императора что ли освещено или как?

— Да пошла вон отсюда! — рыкнул я, развернув её и пендалем отправив обратно наружу.

После второй попытки с колен встать она не пыталась, просто сидела и плакала сгорбившись. Меня таким было не пронять, так как я уже насмотрелся на все эти слёзы и сопли в своё время.

Не слишком ли круто?

Если она не понимает слов, что я могу сделать с таким человеком?

Да ладно, она же ребёнок, чувак. Простой тупой ребёнок, который потерял родителей.

И что?

Да нет, ничего…

Нет, говори, если начал, Тень. Что ты хочешь мне сказать? Что я слишком жестоко обхожусь с ней? Меня хочет отчитать ересь, которая сама творит зло, погружая мир в хаос, где даже самый мой жёсткий поступок просто не идёт ни в какое сравнение с тем, что делаете вы просто ради забавы?

Я молчал, но… тебе самому её не жалко?

Я бросил взгляд на девчонку и отвернулся. Нет, мне было её не жалко. Она маленький вредитель, который или что-то выкрутит, или куда-то заберётся, после чего вытаскивай её или из неё. Непослушная, неугомонная и неуправляемая.

А чувства… сострадания нет? У неё тоже теперь нет матери.

Матери?

Я бросил взгляд на девчонку, которая сидела на траве и плакала.

Страшно, да?

Чего? Её? Я ничего не боюсь. Мне не страшно встретиться лицом к лицу с ужасами. Я не боюсь вступать в схватки с теми, кто сильнее меня, я не страшусь неизвестности. Я идеальная машина для войны, я солдат Империи, её кулак и меч Императора, проводник его воли. Я не боюсь ничего, потому что…

Потому что мне некого терять. У меня нет слабостей, на которые можно надавить и которыми можно сломить меня или шантажировать. Я могу двигаться спокойно вперёд, потому что за моей спиной никого не будет и никому моя спина не понадобится, чтобы закрыться. И это позволяет мне полностью сосредоточиться на том, что впереди. На цели, на своей миссии. Я не хочу делать никому больно, я… я просто не хочу подпускать кого-либо слишком близко.

Да и ей будет лучше от этого. Боль закаляет характер, и мелкая со временем станет лишь сильнее. Девочка ещё скажет мне спасибо, когда вырастет, и ни единая боль больше не достанет её. У неё не будет слабых мест. Её никогда не заставят выбирать, как заставили выбирать меня…

Странное у тебя понятие сделать человека сильнее, сломав его…

Это опыт. Я…

Я пытаюсь вспомнить, откуда понял это, откуда узнал о том, что сейчас говорю, и в голове раздался звук, будто рвущейся бумаги или хруста костей. А может всего вместе. Память не сильно поддавалась. Какие-то бессвязные обрывки воспоминаний, смазанные и нечёткие вспыхивали и меркли, как гирлянда, и я… вспомнил лишь свою учёбу в военных лагерях, где нас готовили с детства стать теми, кто мы теперь есть.

Оттуда, наверное, и взял.

Тем временем мелочь проскользнула на корабль вновь, забившись в угол десантного отсека, откуда поблёскивала глазами на меня, как испуганный зверёк. Хоть капкан ставь на неё…

— Если будешь что-то трогать здесь, я посажу тебя на цепь. Ты поняла? — пригрозил я, указав на неё пальцем.

Она несколько раз кивнула головой, выглядывая из-за коленок как из-за бруствера.

Мелочь пузатая…

***

Выбор в итоге пал на корабль военных, так как если запас ресурса у нашего корабля и остался, то его хватит на пару полётов, не более. А значит стоило их приберечь для плана, который зрел у меня в голове. Подготовил я и Катэрию. Как бы она ни была не согласна, но по итогу согласилась со мной.

Безопасность превыше всего, да и нам будет гораздо легче от того, что можно всё держать под контролем и знать кто где.

Я сопровождал Катэрию до посадочной площадки прямо на крыше небоскрёба, где мы её и высадили.

— Взлёт? — спросил пилот, но я покачал головой.

— Нет, дождёмся, пока они войдут внутрь.

Помимо Катэрии её сопровождал ещё Зигфрид, Артемий и тройка солдат из поместья, которые уволились со службы ради служения семье Барбинери. Случись что, и им хватит сил по крайней мере заступиться за неё. Учитывая сам ресторан, в котором, со слов Катэрии, безопасность была превыше ранга аристократов, этого должно было хватить.

По-хорошему, я бы и вовсе не отпустил её, но она уверяла, что всё будет в порядке, что это её сестра, и что волноваться не о чем. Оставалось сделать то, что я не очень люблю делать — довериться ей и надеяться, что она права. Потому что…

Потому что это важно. Не хочу потом летать и спасать её.

Что же касается меня, то я как раз был готов воплотить пару планов в жизнь. Нехитрыми действиями мне удалось отключить район Лорье от водопровода, и теперь в ближайшую неделю они вряд ли смогут её получить из крана. Да, Лорье охраняли свою водонапорную станцию, которая обеспечивала в принципе тот район, а не только их, однако на любой замок найдётся отмычка.

Теперь после того, как насосов попросту не стало, их замена, как минимум, займёт у них неделю. И всю эту неделю, как бы Лорье ни хотелось, им придётся заказывать к себе цистерны с водой. И я собираюсь наполнить одну из них взрывчаткой, чтобы отправить её прямиком в их логово.

Это мы уже обсудили с Норманом, чтобы эффект был как можно более красноречивым. Я даже предложил наполнить бак наполовину топливом, чтобы благодаря газам, взрыв был не просто страшным, но и красочным. Нередко больше эффекта приносит демонстрация, а не сам действие.

И я как раз возвращался обратно, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя Катэрии. И честно говоря, я испытывал лёгкое волнение, когда брал трубку.

— Я слушаю, Катэрия. Всё в порядке? — был первым вопрос, который сорвался с моих губ.

— Да, Грант, всё хорошо. Мы всё обсудили, и Алианетта пригласила меня к себе. То есть ко мне… Короче, я хочу съездить домой.

— В поместье Голд, верно?

— Да, я могу поехать?

— Ты уверена, что всё хорошо? — решил я уточнить на всякий случай. — Ты можешь сказать ей «нет».

— Всё будет в порядке, я тебе это гарантирую. Мы же сёстры.

— Я знал братьев, которые были кровными врагами, Катэрия, и которые были готовы убить друг друга при первой встрече. Так что родство совсем не показатель.

— Это другое, — вздохнула она. — Как бы то ни было, я поехала к ней, да?

Сейчас я могу сказать «нет» и Катэрия не поедет. Она прекрасно понимает, кто за всех отвечает, и к её чести, не будет спорить с моим решением. И я не буду скрывать, что мне хотелось сказать «нет», потому что риск был очень велик. Здесь придётся полагаться лишь на случай и удачу, однако…

— Хорошо, Катэрия, если ты уверена, то делай как знаешь. Но помни…

— Как что, я вызову сразу тебя, Грант. Благодарю тебя за доверие, всё будет хорошо. До встречи.

И мне очень хотелось надеяться, что до скорой.

***

В тот самый момент, когда Катэрия разговаривала с Грантом, Алианетта, прикусив губу, набирала совершенно другой номер. Она немного сомневалась, прежде чем нажать вызов…

Но глубокий вдох, и палец нажал на зелёную иконку. Пошёл набор номера, через пару секунд послышались гудки в телефоне. Алианетта буквально считала каждый гудок, борясь с желанием положить трубку. И если ей не ответят…

Но ей ответили.

Отступать было некуда.

— Я слушаю? — раздался с другой стороны спокойный голос.

­— Господин Лорье? Это госпожа Голд младшая.

— Госпожа Голд? Какой… неожиданный звонок. Признаться честно, я удивлён и заинтригован. По какому вопросу вы звоните мне, госпожа Голд.

— Не знаю, насколько вы хорошо осведомлены о делах нашей семьи…

— Достаточно, чтобы понимать, что ваш глава куда-то пропал. И у нас есть определённые подозрения, где именно он может находиться, учитывая события. Вы звоните по этому поводу?

— Да, вы необычайно осведомлены.

— Работа такая.

— Хорошо, я хочу заключить с вами сделку, — вдохнула Алианетта, чувствуя, что делает шаг, после которого уже не сможет вернуться назад.

— Я вас внимательно слушаю, госпожа Голд.

— Я… я могу помочь вам справиться с вашей задачей. Могу помочь выманить Гранта Роковски…

— Он уже Грант Барбинери, насколько знаю, — мягко поправил её Арден Лорье.

­— Да, Гранта Барбинери. Я помогу выманить вам его и разрушить семью Барбинери раз и навсегда, но взамен вы отдадите мне моего отца и его самого.

— Отдать вам Гранта?

— Именно. Гранта. Живым и невредимым, — твёрдо произнесла Алианетта.

— Это странное предложение… — медленно протянул он, собираясь мыслями, явно слегка сбитый с толку таким предложением. — И позвольте сразу спросить, как вы собираетесь это в принципе сделать?

В ответ Алианетта улыбнулась. Нехорошо улыбнулась, будто тень упала на её лицо. Ответ девушки был просто и лаконичен.

— У меня его будущая жена.

Глава 133

Когда Зигфрид вернулся обратно, я уже собирался опять улетать.

— Ты летишь со мной, — сразу произнёс я.

— Куда? — сразу вытянулся он.

— Я хочу слетать к Брокфорсам.

— Сейчас? Зачем?

— Они оружейники, и вполне могут помочь нам сделать это.

Я кинул ему патрон от градомёта, который тот ловко поймал. Покрутил его в руке, недоверчиво взглянув на меня.

— Ты хочешь выдать не пойми кому оружейные секреты нашей Империи? — нахмурился он.

— Не пойми кому? — взглянул я на него с вопросом. — Это как раз-таки понятно кто. Они будущие граждане Империи, поданные Императора, которые будут производить оружие ради нашей победы. А у нас кончаются патроны. Их осталось уже очень мало, и я думаю, что случись что-то, и после следующего боя их не будет вовсе.

— Но пока они не часть Империи. Как знать, куда они пустят наши знания?

— Хорошо, тогда что ты предлагаешь? — спросил я. — Самим производить?

— Вряд ли у нас это получится, — улыбнулся он слегка.

Тут не надо было быть гением, чтобы понять, что такое производить патроны. Там не один и не два станка. Обточка, вытяжка, пробивка под капсюль, обжимка — а это только в общих чертах и речь только о гильзе. Придётся выстроить всю производственную линию.

Конечно, есть другой вариант. Допустим, у нас есть использованные гильзы, которых у нас почти нет, к слову. А что насчёт реактивных снарядов? Хорошо, пороховой заряд, который выбрасывает на первоначальную скорость снаряд, можно сделать, а реактивный двигатель? Да, там не полноценный двигатель, а одноразовый, но тем не менее. И под конец боевая часть, которая при контакте должна взрываться.

Всё это в сумме делает невозможным какое-либо производство без специального оборудования, которое надо ещё и настроить правильно. И я сомневаюсь, что среди нас найдётся тот, кто умеет этим заниматься.

— Нам нужны снаряды, Зигфрид. Без них мы попросту не сможем ничего сделать.

— Может повременим? — положил он мне руку на плечо. — Смотри, Лорье — это последнее, что сейчас стоит у нас на пути. Ристингаузеров не берём — они далеко. Разберёмся с Лорье, вернёмся к вопросу с двигателем, а там уже и до линкора, который вы обнаружили, рукой подать. Уверен, что там найдутся патроны к градомётам. В крайнем случае, мы всегда успеем обратиться к Брокфорсам.

Я задумался, после чего всё же признал, что слишком тороплюсь.

— Хорошо, мы повременим до момента, пока не покончим с Лорье, а потом посмотрим.

— Хорошо. Как дела с Катэрией? Есть новости?

— Пока нет, — покачал я головой.

— Если ты спросишь меня, это было очень плохой идеей оставлять их. Нам приходится полагаться только на уверенность Катэрии, что её сестра не предаст нас. Ты знаешь, что я не очень люблю полагаться на удачу. Особенно на других, кто не из нас.

— Если она уверена в сестре, то и я буду уверен в ней.

— А ты доверяешь ей?

— Да. Я доверяю Катэрии. Я предупредил её быть начеку, и если будет не уверена, вернуться. Но раз она сказала остаться, то значит уверена в своём решении и в том, что видит. Она не дура, пусть и не умеет читать жёлтые надписи, а это один из немногих шансов решить вопрос раз и навсегда, — пожал я плечами. — Если есть такая возможность, то почему бы ею не воспользоваться?

— Но если что-то пойдёт не так…

— Да, я знаю, чем это закончится, — негромко ответил я. — Но мы доверимся её.

Зигфрид немного помолчал, после чего огляделся.

— Что будем брать, уже решил?

— Ещё пока нет. Я бы взял челнок или грузовой корабль, однако всё упирается в то, куда конкретно мы будем направляться. Будет это в черте города или в лесу, небольшой бункер или небоскрёб… — я развёл руками. — Я предполагаю, что с учётом подобного, лучше взять просто корабль и надеяться, что он сможет выдержать ещё один свой полёт. В любом случае, учитывая, что он официально зарегистрирован на нас, мы теперь всегда можем вызвать грузовой челнок, который перетащит его куда нужно.

— Я понял. Но если честно, я считаю, что это было плохой идеей. Мне следовало остаться с ней.

— Всё будет хорошо, — ответил я ровно. — Я гарантирую тебе. А сейчас давай проверим всё, чтобы потом не вышло никакой случайности.

Нам было необходимо сейчас взять один из кораблей. Я долго решал, что брать и по итогу решил, что десантный корабль будет самым предпочтительным транспортом. Большой, массивный, тяжело бронированный. Большой вес — это хорошо, большой вес — это надёжно. Даже если откажет двигатель, на нём всегда можно будет в кого-нибудь врезаться. К тому же пока будем врезаться, можно будет расстреливать округу и бортовых турелей. Там никакой щит пси-райдера не спасёт, если только нам не попадётся действительно сильный противник.

Поэтому было решено, что сегодня выдвигаемся на тяжёлом разведывательно-десантном корабле. Я внимательно осматривал двигатель, когда услышал душераздирающий крик из десантного отсека. Громкий, визгливый, полный первобытного ужаса любой матери — крик ребёнка.

Я бы мог не обращать внимания на него, не издавайся он из моего корабля. И когда я заглянул вовнутрь, то увидел следующую картину: мелкая девчонка прижалась открытым ртом к стене корабля, вытащив язык, который благополучно застрял в стыках металлических листов. И при этом она издавала пронзительные звуки, похожие на сигнализацию, которые, усиленные эхом от десантного отсека разносились по округе.

Не успел я ещё сам зайти внутрь, как уже сбежалась охрана.

— Всё в порядке, всё под контролем, тут… одна мелочь застряла… — выдохнул я и пошёл за инструментами.

Когда я вернулся обратно, это чудовище уже не кричало, просто плакало, молотя ладонями по стене и отчаянно пытаясь вырвать язык из западни. Я не понимаю, как она его туда засунула, так как стыки между листами идут впритирку. Но ещё больше я не понимаю, зачем она это вообще сделала.

Видимо, её дурость не знает границ.

— Зачем? — присел я около неё. — Зачем твоя тупая голова туда его засунула?

Она, не в силах полностью повернуть ко мне голову, могла лишь покоситься на меня.

— Уа гуа хе хая! — со слезами на глазах ответила эта девчонка.

— Ты понимаешь, что теперь придётся отрезать твой грязный язык, так как его не вытащить, — я взял в руки из ящика с инструментами большой секатор для веток и красноречиво пощёлкал им перед её лицом.

Округлив в ужасе, глаза девчонка забилась ещё сильнее, пытаясь вырваться из западни. Она повизгивала, ревела, била кулаками по обшивке, дёргая голову назад, будто действительно была готова оторвать язык. И чем ближе я подносил секатор, тем отчаяннее её попытки становились, пока она не начала просто реветь, пытаясь руками отмахиваться от меня.

Думаю, этого достаточно. Поэтому, вернув секатор обратно в ящик, я достал инструменты и принялся разбирать стенку, будто мне было нечем заняться. Не сказать, что обшивку было тяжело снять, но это всё же время, которое можно было потратить с пользой. И когда я освободил её язык, мелкая попыталась сразу ретироваться, но была поймана за шиворот.

— Это ты куда собралась? — холодным голосом спросил я.

— Д-домой? — тихо пропищала она. Повисла у меня в руке, поджав ноги, будто котёнок, которого держат за шкирку.

— Ты зачем вообще засунула туда язык?

— Я… щель увидела… проверить хотела, пролезет туда язык или нет… — тихо поведала она с праведным ужасом в глазах.

А я не мог поверить в то, что услышал. Проверить, поместится ли язык в щель?

— Зачем?!

— Вдруг он не поместится…

Что я должен ответить на это? Это что за деструктивное хаотичное мышление, направленное на разрушение нормального порядка вещей? Я даже логически не могу ни под каким углом объяснить её решение.

Это ребёнок, она не поддаётся логике, чувак. Они мыслят категориями «что это» и «что будет, если сделать так».

Я это уже вижу.

— Где Марианетта? Почему она не следит за тобой?

— Она… сказала поиграть мне в комнате…

— Возвращайся в комнату, — поставил я её на пол.

— Мне можно…

— Нет, — тут же отрезал я.

И что сделала мелкая? Она села на пол!

— Ты меня не слышала?! — тихо спросил я, едва сдерживаясь.

— Но вы сказали нет, — испуганно ответила мелочь.

— Я сказал тебе валить отсюда.

— Я спросить хотела, мне можно идти, а вы… сказали нет… — закончила она едва слышно, глядя на меня испуганно.

Какой ужас… мы принесли в дом демона…

Я взял её за руку и потащил в дом. Надо её на всякий случай проверить Финисией, так как такое просто невозможно. А всё, что невозможно, обязано быть проверено. А то в следующий раз она в реактор полезет.

***

Тихий гул наполнял кабину челнока. Монотонный, убаюкивающий, какой-то спокойный. Он был вместо тишины, которая повисла между Алианеттой и Катэрией, что сидели внутри. Одна спокойно взирала на пролетающий снизу город, погрузившись в свои мысли. Другая, склонив голову и с наручниками за спиной разглядывала свои ноги.

— Если что, ещё не поздно от всего отказаться, ­— негромко произнесла Катэрия.

— Поздно, — ответила та негромко. — Уже поздно.

Катэрия подняла голову. На её красивом строгом лице, словно пятно виднелся синяк под глазом. Правая часть нижней губы припухла, а под носом уже засохла кровь. Выглядела она взлохмаченной и очень потрёпанной.

— Али…

— Хватит, Катэрия. Мы почти прилетели.

Челнок действительно начал снижаться. Внизу районы уже давно сменились. Пропали дорогие поместья и спальные районы. Заводы тоже остались где-то там, позади вместе с индустриальными зонами. Челнок был уже над лесом.

В челноке помимо Алианетты и Катэрии был ещё и охранник, который не сильно отличался от робота, который включался, лишь когда это требовал хозяин или ситуация. Помимо их челнока за ними летел корабль прикрытия, который в случае необходимости мог закрыть челнок даже от зенитной ракеты, если возникнет такая необходимость.

Но её не было. Они медленно опускались на луг в окружении леса, где не было ничего, кроме дикой природы.

Их уже ждали.

На зелёном лугу тёмными пятнами отчётливо выделялись три десантных корабля без опознавательных знаков, вокруг которых столпились солдаты другой семьи. Они явно их ждали.

— Госпожа Голд, вы уверенны в своём решении? — раздался голос главы службы безопасности.

— Да.

— Ещё не поздно…

— Я сказала, да, — подняла она голос. — Садимся!

— Слушаюсь, госпожа Голд, — ответил тот покорно.

— Вижу, ты уже поднаторела, — негромко похвалила её Катэрия.

— Ситуация вынуждает, — ответила та, и когда челнок вздрогнул при касании с землёй, кивнула на дверь. — Выходим.

Дверь распахнулась, впуская в челнок свежий ветер и запах травы. Тут же к гаснущему гулу двигателей присоединился стрёкот насекомых и пение птиц.

Алианетта вышла с гордо поднятой головой в то время, как за ней под руку охранник тащил Катэрию. Позади них приземлился корабль, из которого вышло людей из личной гвардии зачтено меньше, чем ждало у кораблей впереди. От тех солдат отделилось двое человек, которые двинулись к людям Голд навстречу.

Алианетта бросила взгляд на мужчину, державшего за локоть Катэрию, кивнула и пошла навстречу.

Они встретились ровно посередине между двумя группами посреди зелёного луга, на котором ветер пускал волны по траве, превращая его в зелёное море, которое было по колено присутствующим.

— Госпожа Голд младшая, позвольте выразить почтения от дома Лорье, — поклонился мужчина. Сопровождающий поклонился следом.

— Я не вижу самих Лорье, — огляделась она с вызовом. — Они решили не утруждать себя встречей со мной?

— Мой господин просил принять его искренние извинения, — не разгибаясь ответил мужчина. — Сейчас очень сложная обстановка. Наш враг, объект вашего интереса, силён и хитёр. Мы не можем рисковать. Я прошу понять нас и искренне простить.

— Что ж, мне всё понятно…

— Прошу вас, госпожа Голд, это вынужденная мера. Когда всё закончится, будьте уверены, семья Лорье будет вам очень благодарна. А сейчас, если вы ещё согласны, можете проследовать за нами.

Договор между Голд и Лорье был просто. Никто не собирался вот так сразу приводить Голд к себе, тем самым выдавая своё положение и ставя себя под удар. Было решено встретиться на нейтральной территории, чтобы уже оттуда, убедившись в безопасности, организовать личную встречу, где обсудят все детали и тонкости.

— Госпожа Голд… — начал было её телохранитель, однако та лишь подняла руку.

— Не обсуждается. Выполняйте приказ, — отрезала та холодно.

Достаточно грубо Катэрию швырнули в руки второму мужчине в то время, как первый посторонился, жестом предлагая проследовать Алианетте на один из них. Однако у самого входа их остановили.

— Госпожа Голд. Ради нашей и вашей безопасности мы должны проверить вас на отслеживающие устройства. Прошу прощения за это, — тихо произнёс мужчина, сопровождавший её.

— Я должна предупредить, что, если со мной что-то случится, у дома Голд есть чёткие инструкции, что им делать с домом Лорье, я надеюсь, вы это понимаете?

— Конечно, госпожа Голд. Даже в мыслях не было поступить с вами столь гнусно! Мы заверяем, что это всего лишь меры безопасности, не более.

Алианетта лишь кивнула. Катэрию никто не спрашивал. Сразу же подошли аж четверо мужчин, по два на каждую с агрегатами, очень похожими на теннисные ракетки. Они в течение трёх минут водили ими по телу обеих, пытаясь запеленговать сигнал, который мог испускать жучок, любой сигнал и…

— Чисто, — кивнул один из них, после чего кивнул и второй.

— Очень хорошо. Госпожа Голд, прошу вас, позвольте помочь вам подняться на борт нашего корабля.

Корабли не отличались особым комфортом, однако Алианетте было не впервой кататься на подобных. Катэрию же никто и не спрашивал вовсе. Помимо двух дочерей семьи Голд здесь же заняли свои места бойцы дома Лорье. Через пару минут корабли поднялись в воздух, оставляя на земле солдат семьи Голд.

Здесь не было иллюминаторов, поэтому точно сказать, куда именно ни летели, никто из обеих Голд не мог. Лишь когда корабль достаточно жёстко сел и открылся десантный люк, Алианетта смогла познать это место.

Небоскрёб Лайт-Тауэер, расположившийся у окраины района рядом с автострадой, которая служила своеобразной чертой, разделяющей спальный район и центр. Отсюда открывался вид на весь остальной Перта-Фронт от трущоб и спальных районов до индустриальных.

Катэрия окинула взглядом округу и выдохнула.

«Значит вот где располагается их секретная квартира…» и с этой мыслью бросила взгляд на Алианетту. Она уже хотела было открыть рот, когда их вновь обступили.

— Я прошу прощения, но мы ещё раз вас проверим. Всё ради вашей безопасности, госпожа Голд.

— Проверяйте, — вальяжно раскинула руки в сторону Алианетта, позволяя себя проверить.

И лишь после повторной проверки их повели вовнутрь.

Катэрия взглянула на сестру и вновь попыталась подать голос.

— Али, послушай меня внимательно…

— Помолчи, — стукнула та не сильно кулаком сестре по макушке. — Не до тебя сейчас.

***

Я от нечего делать пробовал разные настройки активной брони в то время, как Зигфрид проверял оружие уже по десятому разу. В кабине пилота скучал Фарен, играя во что-то на телефоне. Что касается Грога, то остался в поместье. Если на них нападут в наше отсутствие, а вероятность этого есть, Грог вполне сможет в одиночку защищать поместье до момента, пока мы не вернёмся. Он лучше работал в ситуациях против превосходящего количество противника, чем я или Зигфрид.

Наш корабль был в городе. Он прибыл сюда без стелс-системы с включённым транспондером, как и было положено, заняв одну из посадочных площадок. Мы ждали, и мы скучали, но ровно до того момента, пока тишину в кабине не разрезал звук включившегося пелингатора, который засёк сигнал.

Я знал, что он значил.

— Внимание! Тревога! Есть сигнал! Беру курс! — рявкнул Фарен, резко сев ровно. — Всем приготовиться!

— Есть готовность! — ответил я быстро, позволив хватам закрепить себя у стены.

Тем временем корабль уже вздрогнул, набирая высоту.

Мы отправлялись на охоту.

***

Алианетта и Катэрия спустились на лифте. Как выяснилось, квартира располагалась практически в самой середине небоскрёба, окна которой выходили на город. Видимо, чтобы никто не смог заглянуть в неё с противоположного здания, тоже своего рода подстраховка.

Катэрию грубо затащили в квартиру двое охранников, пока Алианетта невозмутимо шагала следом. Их привели в одну из комнат, которая по высоте была в два этажа и занимала значительную площадь, будучи залом.

Катэрию бросили на кресло так, что та едва не перевернулась вместе с ним. Алианетта встала у окна, окидывая взглядом город.

— Красиво у вас, господин Лорье, — негромко произнесла она, услышав шаги за спиной, и обернулась. — Рада видеть вас в добром здравии.

Арден Лорье кивнул. Сейчас он был один. Сыну присутствовать на этой встрече было не обязательно. У него ещё будет время поговорить по душам с Катэрией, когда они разрешат все вопросы с Алианеттой.

— Госпожа Голд младшая, рад вас видеть у нас. Простите, что вам пришлось так долго до нас добираться, однако мужа вашей сестры можно обвинить в чём угодно, но точно не в его умении находить и убивать.

— Да, я наслышана о его способностях. Собственно… — Алианетта отошла от окна навстречу хозяевам квартиры, — я как раз и прибыла обсудить детали нашей сделки, господин Лорье.

— Да, детали… дело в том, что мы находим нецелесообразным оставлять его в живых. Он слишком опасен для нас.

— Я лишь напомню, что гвардия моего дома находится в полной боевой готовности, — между делом сообщила Алианетта и села в одно из кресел рядом со своей сестрой. — Я иду на это ради Гранта, и если его не будет… смысл мне соглашаться на условия?

— Ваш отец? — предложил он.

— Не интересует, если честно. Даже если его не станет… ничего страшного, — пожала она плечами. — Я стану главой, и дело с концом.

— Никогда бы не подумал, что Алианетта столь кровожадна, — хмыкнул Арден Лорье.

— Времена меняются, как и люди.

Он подошёл к Катэрии, окинув её взглядом.

— Вижу, вы не мелочились со своей старшей сестрой. Катэрия, стило это всё того, чтобы променять моего сына на того идиота? — вздохнул он. — Было ради чего?

— Видимо, было, — ответила Катэрия тихо.

— Что ж, мы ещё вернёмся к этому разговору. Госпожа Голд, возвращаясь к нашему разговору, почему вам так важен этот Грант, что вы были готовы даже подставить собственную сестру?

— Ну… он мне нравится, — спокойно ответила она.

— Настолько? — поползли его брови на лоб.

— Настолько, господин Лорье. У каждого из нас свои слабости, не так ли?

— Да, любовь зла, — не стал он отрицать, бросив взгляд на Катэрию. — Я думаю, что мы можем прийти к консенсусу, однако уже после того, как с Барбинери будет решено. Возможно, вы даже поможете нам?

— Я не собираюсь втягивать свой дом в это, — отрезала Алианетта. — Я забираю Гранта и по возможности отца. Вы получаете Катэрию, возможный союз с моим домом и победу над Барбинери раз и навсегда. Таков уговор.

— Просто меня смущает Грант…

— А меня ничего не смущает, — отрезала она. — Господин Лорье, ваше слово. Мы договорились или нет?

— А… если я скажу нет? — предложил он. — Вот просто сейчас возьму и скажу нет?

— Тогда мой дом объявит войну вашему.

— Вы настолько готовы всё усугубить ради этого паренька?

— Да. Иначе бы я не сидела перед вами, — Алианетта встала со своего места. — Но раз вы не собираетесь договариваться со мной, то и говорить нам не о чем, верно?

— Погодите, не спешите, госпожа Голд, — поспешил Арден остановить девушку.

Ему было жизненно необходимо разобраться с Барбинери и с Грантом. Однако воевать против Голдов? Может в другой ситуации он бы и смог, однако не на два фронта. Тогда уже Барбинери получат поддержку в этом конфликте. А как показала практика, если им с такими силами удаётся оставаться на плаву, то тогда что будет, едва они получат силу?

Возможно, этого парня можно и не убивать, а вернуться за ним уже потом после войны. Главное, разбираться с семьёй. А там глядишь, можно будет его подставить или найти другую управу, чтобы убрать и его.

Да, это хороший план. Надо уступить и решать этот вопрос уже потом, когда угроза перестанет висеть над ними, как топор палача. А потому…

— Хорошо, госпожа Голд младшая, если вопрос встаёт таким образом, то мы можем уступить вам при условии…

И в этот самый момент в комнату влетела охрана. Не просто один или два человека, а сразу десять, все одарённые. Они распахнули двери так, что те ударились о стены, но казалось, что никто этого и не заметил.

И выглядели они крайне возбуждёнными. Один из них выскочил вперёд.

— Господин! Сигнал!

­— Что?! — тут же обернулся Лорье.

— Мы запеленговали сигнал! Жучок! Здесь! В квартире!

Лорье сразу всё понял. У него похолодело внутри. С яростью он обернулся на сестёр, которые даже сейчас находились рядом.

— Ах ты шлюха… — выдохнул он.

В ответ Алианетта лишь широко улыбнулась.

Но никто в комнате не заметил, как на горизонте появилась небольшая точка, оставлявшая за собой чёрный след. Никто не заметил, что эта точка становилась всё больше и больше, становясь всё отчётливее, приобретая пугающие очертания приближающегося корабля.

— Шлюха? — ответила она с милой улыбкой. — Я бы предпочла, чтобы меня назвали хитрой стервой, господин Лорье.

Рядом с ней с кресла встала Катэрия, и её изумрудные оковы с грохотом упали на пол.

А за их спинами рос корабль. И когда на него все обратили внимание, предпринимать что-либо было уже поздно.

Он был уже настолько близко, что можно было рассмотреть мельчайшие детали, включая эмблему, на которой череп, окружённый лавровыми листами, сжимал в зубах патрон. Корабль приближался, пока не заслонил собой всё окно, перекрыв солнечный свет и погрузив на миг комнату во мрак.

Чтобы через доли секунд ворваться прямо в комнату…