Пожиратели душ

Пролог

Пыльная и душная кладовая таверны тонула во мраке и напряженной тишине. Общую нервозность выдавал треск свечей и судорожный танец огня на фитилях.

— Он точно придет? — угрожающе спросил Соррен Лайтвуд.

Губернатор Лайтвуд не привык находиться в таких условиях: сидеть во мрачной каморке в ожидании, протирая дорогую ткань панталон о жесткие холщовые мешки с мукой.

— Вопреки всем благородным мифам и легендам, Феникс всегда является на звон монет. Поверьте, мы озвучили сумму достаточную, чтобы привлечь его внимание. — секретарь губернатора улыбнулся.

— Но недостаточную, чтобы он соблюдал приличия и пунктуальность! — себе под нос пробурчал Соррен.

С самого начала этой затеи, губернатор чувствовал себя, мягко говоря, неуютно. А переступив порог таверны «Пивной Ус», пусть и спрятав лицо под капюшоном плаща из очень плотной ткани, совсем впал в раздражение. Почему все это мероприятие нельзя было поручить секретарю? Соррен никогда не утруждал себя общением с наемниками, но в этот раз дело было деликатным, да и нанять предстояло не головореза или шпиона, а личность неординарную и в некотором смысле легендарную. И вообще, уверенности в том, что тот, кто зовет себя Фениксом — человек — совсем не было. Но заставлять губернатора ждать! Немыслимая наглость. Ему бы не мешки золота обещать, а всыпать розгами и пусть делает дело бесплатно.

Окутанный подобными мыслями, покручивая ус, Соррен обрел некоторую степень душевного равновесия, когда дверь в кладовую скрипнула. Две пары глаз губернатора и его советника устремились в проем, который полностью перекрыла фигура вошедшего.

Помедлив, тень двинулась в сторону господ. Остановившись в шаге и, очевидно, не собираясь присаживаться, наемник навис над Сорреном и советником. Громила приложил руку к тому месту, где предположительно находилась его грудь и раскатисто прогремел:

— Феникс здесь.

Взгляд Соррена бегал по черному плащу, скрывающему мощную фигуру, отчаянно желая зацепиться за что-нибудь, выдающее в Фениксе человека. Но все было тщетно. Наемник больше походил на ожившую гору. Он легко мог оправдать свое опоздание тем, что уменьшался до размеров подходящих, чтобы пролезть в дверной проем. Ему явно было тесно не только в этой кладовой, но и в этом теле. Вопреки попыткам губернатора разглядеть хоть что-то, лицо вошедшего было полностью скрыто капюшоном. Ни очертаний, ни намека на изгибы профиля, только черный провал на месте головы и два красных огонька вместо глаз.

Соррен Лайтвуд обернулся к своему секретарю и, не скрывая своего шока, попытался произнести:

— А он точно…

— Господин, Феникс! — воскликнул секретарь, прерывая готовую сорваться с губ нетактичность хозяина. — Мы очень рады, что вы согласились рассмотреть возможность поработать на губернатора Лайтвуда.

Гигант молчал. Свет красных огней из капюшона не мерцал. «Верно сказал Юлиан! Феникс не человек. Даже не моргает. Может, и в остальном колдун не ошибся…» — размышлял Соррен, пока его обжигало пламя устремленного на него взгляда.

Секретарь кашлянул и, не дождавшись ответа, продолжил:

— Дело крайне деликатное, оно касается младшего сына губернатора Натаниэля…

— Спасибо, Линт, дальше я сам. — Соррен выпрямился, подавляя желание встать. Он понимал, что поднявшись, будет еще больше раздавлен размерами Феникса, когда окажется у того подмышкой. — Мы наслышаны, что вы беретесь за дела, решение которых лежит за пределами Королевства Пяти Озер. — Он сделал паузу, надеясь на подтверждение со стороны, но гигант продолжал тупо молчать и таращиться. Соррен решился на уточнение. — Проще говоря, вы легко покидаете королевство людей.

Громила немного качнулся, Соррен расшифровал это как кивок.

— Хорошо. — выдохнул губернатор. — Мой сын болен. Я хочу, чтобы вы отправились на поиски лекарства. Нам доподлинно известно, что его не найти в мире людей. Здесь нужна магия другого вида. — Соррен потер руки.

Феникс едва уловимо отклонил голову, явно заинтересованный. Он ждал продолжения. Губернатор кашлянул. В голове он поражался происходящей ситуации и не мог поверить, что нанимает это исполинское чудовище, не вполне доверяя мысли, что оно уловило смысл хотя бы двадцати слов из тех, что он произнес.

— Я не буду раскрывать детали заболевания, они слишком… кхм… деликатны. И насколько мне известно, любой эльфийский лекарь с легкостью распознает болезнь или наложенное проклятье и без упоминания симптомов. Я прошу вас излечить мальчика и вернуть его мне. — губернатор уставился в темноту, скрывающую лицо Феникса, ожидая ответа.

— Естественно, губернатор оплатит ваши услуги по тройному тарифу. Триста золотых, как я оговаривал ранее. — опомнился секретарь. — Сотню мы можем выдать уже завтра на рассвете, когда вы отправитесь в путь.

Громила шумно втянул воздух и зычным низким басом провозгласил:

— Нужна вещь.

Соррен недоумевая взглянул на секретаря. Но и тот несколько секунд пребывал в замешательстве, впрочем, очень скоро понял, что имел в виду наемник и спешно заговорил:

— Вещь Натаниэля вам не понадобится! — с облегчением заулыбался Линт. — Вы возьмете с собой самого юного лорда.

Соррен кивнул, но тут кладовая затрещала от утробного рыка Феникса. Глаза еще ярче полыхнули огнем, и он отчеканил:

— Один!

Секретарь затараторил, пытаясь успокоить раздосадованного громилу:

— Мы, естественно, в курсе, что вы работаете один. Но важно не просто найти лечение, а сразу испробовать его на Натаниэле.

Не удосуживаясь ответить, Феникс медленно развернулся и направился к двери. Линт заговорил еще быстрее.

— Уверяю, мальчик полностью активен и способен передвигаться без чьей-либо помощи. Он не доставит никаких хлопот! Найденное лечение не имеет ценности, если оно не проверено. — жужжал в спину наемнику секретарь. — Нам нужно быть уверенными, что Натаниэля излечили!

— Достаточно! — перерезал поток слов секретаря губернатор. — Если треста золотых не способны убедить вас, добавьте к оплате Огненный пояс.

Феникс медленно остановился, но остался стоять спиной к губернатору.

— Да, да, вы верно расслышали. Инфернальный артефакт с черным опалом в центре. До меня доходили слухи, что вы его искали.

Упоминание об артефакте внушили наемнику сомнения. Он медленно развернулся и взглянул на Соррена.

— Откуда?

— Это подарок от Архимага Короля. Мне пояс без надобности, но я знаю, что за него можно выручить за пределами Пяти Озер еще не менее тысячи золотых. Ну так, мы договорились? — губернатор протянул руку Фениксу. — Завтра на рассвете вы заберете моего сына из этого трактира и отправитесь за пределы Королевства, чтобы найти лекаря и излечить Натаниэля от его заболевания.

Феникс замер. Пауза тянулась, но ни губернатор, ни наемник не были готовы ее нарушить. Будто борясь с самим собой или производя расчеты внутри головы, Феникс стоял неподвижно. Наконец громила дважды качнул головой. Соррен сдержанно улыбнулся, убрал руку и ответил таким же кивком. После чего, таинственный наёмник спешно покинул кладовую таверны, сотрясая старую пыль своими шагами.

— Откуда вы узнали, что Огненный пояс его заинтересует? — полушепотом, опасаясь, что Феникс еще недостаточно удалился, спросил секретарь.

— Во всем этом деле, Линт, у меня есть свои благодетели. Я не был уверен, что могу полностью им доверять, но теперь сомнения отброшены. Сдается мне, теперь все будет хорошо.

Вопреки ожиданиям секретаря на лице губернатора появилась хищная улыбка. За окном громко каркнул ворон.

Глава 1. Подвесной мост

Оставшись единственным посетителем таверны, после того как звон монет смог разбудить трактирщика и открыть для Натаниэля двери заведения, юноша сидел в окружении деревянной стружки, разбросанной на полу и во всех углах. «Пивной Ус» еще не убирали после вчерашнего вечера. Рассвет только занимался, и таверну освещал юный нежно-розовый свет, робко пробивающийся сквозь окна. Молодой лорд покосился на дверь, за которой скрывалась кладовая. Именно там отец накануне договорился с легендарным бандитом и головорезом, знаменитым не только среди людей, но и на весь Эльвантир о том, что наемник станет проводником для Натаниэля в поисках лекарства. Тяжело вздохнув, юноша сжал в кулак медальон на шее, немного ржавую пластину с вырезанными узорами, звездой и ребристыми краями. Этот амулет ему подарил сам Юлиан Вейтерин — Архимаг Его Величества Короля Пяти Озер. Пока медальон у Натаниэля, болезнь не должна проявлять себя. Вспомнив о болезни, о которой он теперь думал без малого почти постоянно, юноша закрыл глаза руками и медленно выдохнул. Нервничать было противопоказано. Он хотел надеяться, что Феникс — знаменитый по большей части своими успешными воровскими делами — уже имел какой-то план по лечению сына губернатора.

Соррен предупредил сына, что наемник неразговорчив и обладает отталкивающим внешним видом, но заключенный договор надежен, как эльфийские сапоги, обутые сейчас на юноше. Они и объемный рюкзак со всем необходимым, настраивали на дальнюю и трудную дорогу. Натаниэль тяжело вздохнул.

Феникс опаздывал, но отец не оговаривал сроки — важным было лишь качественное исполнение работы. Прощаясь, Натаниэль отдавал себе отчет, что, возможно, покидает дом надолго. Его братья крепко обняли юношу и мрачно пожелали ему удачи, приподнятое настроение сохранял лишь отец, разглагольствуя, что все складывается самым наилучшим образом. Натаниэль его бодрости не разделял. С другой стороны, покинув дом и Пять Озер, он действительно делает лучшее из возможного. Архимаг Юлиан был очень оптимистичен в рассуждениях о том, что при верном проводнике, Натаниэль может рассчитывать на излечение в кратчайшие сроки.

Дверь в таверну с грохотом распахнулась. Шагнув всего раз, вошедший оказался почти в центре зала. Медленно развернувшись, тьма под капюшоном взирала на Натаниэля. Громко сглотнув, парень мысленно отругал отца за то, что тот обозвал эпичность внешнего вида Феникса скудным словом «отталкивающий». Если этот громила подкараулит в темном переулке — в лучшем случае уйдешь заикой.

— Феникс. — на выдохе, раскатистым басом представился гигант.

— Я так и подумал. — попытался улыбнуться Натаниэль, но повиновалась только одна половина рта.

Наемник протянул в сторону парня раскрытую ладонь в потертой кожаной перчатке. Натаниэль взглянул на кисть размером с его голову и сразу понял, чего от него ждут. Не теряя времени, он кинулся развязывать рюкзак и, вынув оттуда увесистый мешок с золотыми, вложил его в ладонь Фениксу. Рука сжалась и поклажа исчезла будто маленькая дичь в пасти крокодила.

— Идем. — без энтузиазма, по-прежнему низким рыком проговорил гигант.

Не торопясь, он развернулся и покинул таверну. Натаниэль медлил, не зная, нужно ли оповестить трактирщика о своем уходе. К своему стыду, желание проститься вызывала не столько вежливость, сколько попытка оставить свидетелей в случае обнаружения его трупа под ближайшим отсюда кустом. Еще раз стиснув медальон, Натаниэль водрузил на спину тяжелый рюкзак и двинулся следом за Фениксом.

Бугай совершенно не озаботился тем, чтобы подождать своего спутника, он удалялся от трактира, будто дело было уже сделано. Ветер трепал его тяжелый длинный плащ и темная фигура все больше напоминала ствол старого обветшавшего дерева, в котоый ударила молния, обуглив кору и спалив все ветки и листья. Делать было нечего, и юноша поплелся следом, стараясь не отставать, но и не приближаться. Он выбрал для себя дистанцию, как ему казалось, оптимальную для любого развития событий на дороге.

После часа ходьбы, Натаниэль стал все больше терзаться мыслью, что если Феникс в курсе его болезни, разве не должен он нести вещи юноши? Ведь рюкзак мог быть набит необходимыми лекарствами. Без них Натаниэль мог бы умереть и тогда плакали денежки. Или вот, например, если он потеряет сознание, неужели бугай просто пойдет дальше, так и не заметив. Рассудив, что его здоровье и благополучие также является частью договора, Натаниэль громко произнес:

— Я устал, не могли бы мы немного отдохнуть?

Громила не обратил никакого внимания на слова юноши. Сверху каркнул ворон, будто подгоняя шедших. Вполне вероятно, Натаниэль отказался бы от дальнейших убеждений, но рюкзак больно натер плечо и дорога все больше шла в гору. Из своего обширного образования, Натаниэль знал, что холмистая местность предшествовала горному перевалу, который являлся естественной границей Пяти Озер. Там оканчивались земли населенные людьми и начинались неизведанные края полные прочих существ. Редкий человек встречался с эльфами, лешими, гномами, наядами и прочими существами. Но некоторые колдуны, увлекаемые любопытством, покидали Королевство Пяти Озер, отправляясь на поиски неизведанного, некоторые даже возвращались и рассказывали необычайные истории. Правда, многие было принято считать сказками. Но у Натаниэля теперь был шанс посмотреть на дивный мир своими глазами и рассказать свои истории. И его сказания начнутся с того, что его проводником был… Интересно, а кем был его проводник? Он точно не эльф и не леший. Под капюшоном могла скрываться любая морда, вплоть до того, что если замешана магия, то Феникс мог быть двумя и тремя людьми одновременно! Задумавшись, Натаниэль, пыхтя и утирая пот, добрался до края холма, где его проводник замер, и стал напоминать плохо отесанную скульптуру из камня, на котрую кто-то нацепил плащ и сапоги.

— Граница Пяти Озер! Мы дошли! — обрадовался, сам не зная чему, Натаниэль.

Феникс прохрипел и двинулся вперед до обрыва, где повернул налево и все тем же размеренным широким шагом направился в сторону длинного подвесного моста. Мост соединял Королевство людей с Тенистым лесом. Насколько знал Натаниэль, эти земли не принадлежали кому-то конкретно. И вообще лес был не рекомендован к посещению людьми, потому и мост не выглядел прочным и часто используемым. Таверна «Пивной Ус» находилась у самого перевала, от нее была прямая дорога к прочному каменному мосту, а там, если верить рассказам, следуя за самой яркой звездой, можно было добраться до земель лесных эльфов. Натаниэль думал к ним они и направляются, но его путник пошел в совершенно другом направлении и выбрал абсолютно неустойчивый нервно покачивающийся мост. К тому же в Тенистом лесу эльфов быть не могло, просто потому что там начиналась болотистая местность. Изящные эльфы и вонючие болота плохо укладывались у Натаниэля в голове.

— Я думал, мы пойдем к Бескрайним полям и поищем эльфов. — догоняя Феникса, в спину проводнику пропыхтел Натаниэль.

Бугай не обернулся и не сбавил шаг, продолжая приближаться к подвесному мосту.

— Я не собирался спорить с нашим планом, просто этот мост выглядит ужасно ненадежно. — не сдавался Натаниэль.

И вновь тишина, только хриплый выдох. Юноша испугался, уж не испытывает ли он терпение своего временного опекуна.

— Конечно, конечно. Если вы прибыли по нему, и он не вызвал никаких опасений, то и я, конечно, пойду следом, куда скажете. — юноша запнулся о камень, но гигантская рука поймала его за плечо, не дав растянуться и быть прибитым к земле весом рюкзака.

Одним резким движением Феникс поставил парня на ноги и тряхнул:

— Ты должен слушаться. Не задавай вопросов. — и он фыркнул. Ну точно конь Теодора, старшего брата. И его дыхание породило еще больше вопросов. Оно было не просто теплым, обжигающе горячий воздух ударил Натаниэля по лицу, а запах гари надолго застрял в груди.

Не дожидаясь ответа или любой другой реакции, Феникс сорвал рюкзак с плеча юноши и легко забросив его за спину, зашагал прочь с уже привычным темпом.

— Нужно было давно у него перед носом растянуться. — прошептал Натаниэль, разминая плечо, не то от натертости рюкзака, не то вправляя сустав после рывка Феникса. Дождавшись, когда расстояние между ним и проводником вновь станет равным рассчитанному утром, Натаниэль двинулся следом, широко шагая, чтобы не отставать.

Кроме того, что сыну губернатора больше не приходилось тащить тяжелый рюкзак, в плане потепления отношений между ним и Фениксом перемен не предвиделось. Спина наемника продолжала маячить впереди, в то время как ее хозяин, очевидно не собирался проявлять никакого интереса к юноше.

Дорога все больше напоминала препятствия. Гравий, будто наколотый кем-то заранее, перекатывался и рассыпался, стоило поставить на него ногу. Из-за этого идти становилось труднее, но не Фениксу. Подобно айсбергу, он продолжал двигаться не снижая темпа и ни разу не покачнувшись.

Натаниэль все еще нервничал от перспективы перехода по навесному мосту. Взглянув на него единожды, как раз в тот момент, когда ветер дергал этот мост, как ребенок нитку воздушного змея, Натаниэль позеленел от ужаса. Но вовремя вспомнив о необходимости сохранять спокойствие, он схватился за медальон и немного придя в себя, решил направить свое внимание на изучение Тенистого леса. Чаща раскинулась напротив путников через разлом и выглядела угрюмо и устрашающе. Натаниэль гадал, какие ответы и разгадки они с проводником смогут обнаружить в этом мрачном лесу. Но если Феникс хотел бы его прикончить, то вполне мог уже несколько раз легким движением руки отправить сына губернатора в полет между холмами.

Натаниэль так увлекся размышлениями, что упустил момент, когда они оказались около моста. Неожиданно для Натаниэля, путники оказались около моста и Феникс был полон решимости пересечь его. Но в этот раз он почему-то остановился и, выставив вперед руку, приглашал юношу следовать первым.

— Что? Идти? Мне? Прямо сейчас? — задавая вопросы, парень понимал, как маловероятно получить на них хоть какую-то реакцию.

Феникс стоял неподвижно, подобно изваянию. Натаниэль еще раз посмотрел на мост. Стоя в непосредственной близости от обрыва, парень мог видеть облака, невозмутимо проплывающие под ногами. Он очень ярко представил, как его тело сдувает с моста и он, тщетно хватаясь за сгнившие доски, срывается в пропасть и летит навстречу своей гибели. Натаниэль понял, что врос в землю. Никаких сил и решимости сделать шаг в пропасть у него не нашлось.

— Не сочтите за трусость или еще хуже недоверие к вам, но, кажется, я не могу туда пойти. — стараясь звучать уверенно, произнес Натаниэль, неотрывно глядя в ущелье.

Не меняя положения и даже не качнувшись, продолжая указывать на мост, из-под капюшона прорычали:

— Лечение. Там.

— Скорей избавление. Если за избавлением понимать быструю смерть. — скороговоркой проговорил юноша и быстро сменил тему. — Может нам все же попытать удачи с эльфами? Ну какое лечение может быть на болотах? Я уверяю, мое заболевание напрямую связано с магией или проклятьем, нам нужны колдуны других существ… АЙ!

С громким криком, на Натаниэля спикировал из ниоткуда взявшийся ворон. Парень почувствовал, как его волосы растрепались от резкого порыва ветра, вызванного близким взмахом больших крыльев. Успев пригнуться и закрыв голову руками, Натаниэль пошатнулся.

— Можешь. — скорее выдохнул Феникс, указывая на ногу молодого лорда, которая теперь стояла на первой ступени моста.

— Но это же не… я же просто увернулся от… — Натаниэль выдохнул, понимая тщетность попыток оправдаться. — Ворон ваш что ли? — просто для себя поинтересовался парень. — Все хорошо, можете не отвечать. — неуклюже пошутил юноша, хотя Феникс, очевидно, и не собирался, все так же молчаливо, указывая ему на мост. — Ну, тогда я пошел.

Натаниэль не мог справиться с собой и зажмурился, шагнув на потрескавшиеся старые доски. Мост раскачивался, но вес удерживал. Доски скрипели, хрустел старый потертый канат, каждый шаг запускал волну колебаний, из-за чего ноги дрожали и шаги становились все короче. Внезапно мост жалобно застонал и прогнулся, — вслед за Натаниэлем шагнул Феникс. Юноша вновь застыл на месте, вцепившись руками в канаты. На плечо легла огромная рука и несмотря на весь свой вес, почти бережно сжала его. Затем последовал легкий толчок. Феникс шагал, вынуждая Натаниэля делать тоже самое. Повинуясь внутреннему желанию, парень все больше облокачивался на широкий упор в виде ладони гиганта, сверху вновь донеслось недовольное карканье.

— Ой, помолчал бы! — воскликнул Натаниэль еще больше облокачиваясь на Феникса, он уже передвигался таким образом, что убери его проводник руку, и парень, не удержав равновесия, полетел бы вниз. — Будь у меня крылья, я бы тоже летал и сверху каркал на всех!

Неожиданным ответом стало дыхание Феникса, отдаленно похожее на усмешку, после чего ворон уже тише вскрикнул, что можно было бы расшифровать, как проявление некоторого недовольства. Радуясь своей богатой фантазии, отвлекающей от мыслей о падении с высоты, сын губернатора осознал, что очень скоро привыкнет разговаривать сам с собой. Так как только редкие из его слов удостаивались реакции Феникса, необходимости сдерживать мысли не было. Особенно, если выговорившись, Натаниэль мог немного расслабиться. В его положении все, что не напрягало, — становилось благом.

Когда ноги оказались на твердой, пусть и влажной земле, Натаниэль широко раскрыл глаза. Не сразу, но постепенно, как змея, в нос заползали отдаленные ароматы болот. Юноша поморщился и отвернулся, вновь лицезрея опасный мост, который они преодолели.

— Вот это мы даем! — воскликнул парень, подпрыгнув и протянув Фениксу руку для дружеского хлопка. Темная мрачная гора, которой виделся его проводник, не шелохнулась. — Извините. Просто высоты очень боюсь. — потупился юноша и нервно сглотнул. — И спасибо. Я имею в виду вашу помощь на мосту.

— Осталось недалеко. — проигнорировал благодарность Феникс. Он вновь развернулся и пошел прочь в сторону леса.

— Как так недалеко? — удивился в спину удаляющемуся наемнику юноша.

Приложив указательный палец к носу, Натаниэль дышал через раз, стараясь сконцентрироваться на дорогом запахе замши, из которой были сделаны его перчатки для прогулок. Но стойкий, теплый и влажный запах болота с его разложением и особой ни с чем несравнимой атмосферой все равно пробивался и, цепляясь, оставался внутри носа и рта. Чем ближе путники подходили к лесу, тем сильней утопали их сапоги в жирной земле, тем сильнее их окутывал смрад. Юный лорд пытался рассмотреть каких-нибудь диковинных существ, раз он покинул Королевство и теперь находился на редко посещаемой людьми земле. Но как назло никого живого вокруг не было, будто только они вдвоем с Фениксом нарушают сон этого вонючего леса. Хотя скоро вновь объявился ворон, правда он не проявил интереса к путникам, пролетая над ними, он устремился в сторону темнеющей чащи.

— Наверное, у воронов отсутствует обоняние. — рассудил себе под нос Натаниэль. Эта реплика, как и ожидалось, осталась без ответа.

Достигнув того, что можно было бы счесть входом в лес, Феникс остановился и не оборачиваясь стал дожидаться, когда его догонит сын губернатора. Поравнявшись, Натаниэль взглянул под капюшон наемника в черный провал, где пряталось лицо. Красные огни глаз взглянули на юношу. Еле слышно, Феникс прохрипел:

— Жди.

— Что, прям тут? А чего ждать? — он наклонился к наемнику, будто ожидая, что тот шепнет ему чуть больше информации. После нескольких мгновений неловкой тишины, Натаниэль выпрямился и огляделся. — Может встанем так, чтобы на нас не дул «бриз» с болот?

Молчание. Даже более того, Феникс отвернулся, уставившись в чащу.

— Понятно. — кашлянул Натаниэль. — Вы тогда, как понадоблюсь, позовите. — и поспешно отвернувшись, наконец вдохнул полной грудью. Воздух не стал лучше, но когда он не смотрел на лес, было ощущение, что пахло не так сильно.

Так они и стояли некоторое время, которое показалось Натаниэлю вечностью. Украдкой он бросал беглые взгляды в сторону своего попутчика и дивился тому, как прямо и недвижимо тот застыл, уставившись во тьму чащи. Натаниэль хотел попросить свой рюкзак, чтобы достать платок, который был надушен парфюмом, как и любой элемент одежды вельмож при дворе отца, но не рискнул обратиться к Фениксу с такой просьбой. Его больше волновала не сама просьба, сколько страх еще ниже упасть в глазах этого молчаливого гиганта.

С одной стороны, — рассуждал Натаниэль, присев на булыжник недалеко, — Феникс мог вообще не быть живым существом. Из сказок путешественников за пределы Пяти Озер, он слышал о существовании элементалей, — бестелесных духов воды, огня, воздуха. Вот Феникс мог оказаться элементалем земли. Юноша поднял гальку, принесенную им на ботинке с другой стороны ущелья, и вертел ее в руках, раздумывая, что будет, если засандалить этим камнем в грудь наемника. Но он вовремя вспомнил, что насколько долетали слухи, элементали не могли существовать отдельно от воли колдуна, призвавшего их. И разговаривать они тоже не умели. Но у Феникса точно была своя воля. Вспоминая, как он поддерживал и подталкивал сына губернатора на подвесном мосту, Натаниэль не мог представить, что это не было желанием самого наемника. Исполняя приказ колдуна, элементаль скорей закинет ретивого попутчика себе на плечо, чем будет так замысловато помогать пройти препятствие. Впрочем, на плече громилы уже болтался рюкзак молодого лорда, так что, вполне вероятно, там просто не было места. Как только Натаниэль решил, что при возможности случайно упадет на Феникса, чтобы проверить, уж не каменная ли грудь у его молчаливого компаньона, громила будто почувствовал задуманное и обернулся в сторону юноши. Выронив камень из рук, Натаниэль успокоился лишь когда увидел, как наемник вытягивает руку в сторону леса, приглашая обратить туда внимание.

Из чащи к ним шла фигура. Из-за зеленоватых паров болот, ее было крайне трудно рассмотреть. Но скоро, по походке стало очевидно, что к ним движется девушка. Невысокая, но стройная. Изящные покачивания бедрами очень удивили Натаниэля. Не слишком удачное место, чтобы попытаться выглядеть привлекательно. Но скоро глаза парня округлились от удивления, потому что изящные движения были вызваны не желанием произвести впечатление, походку раскачивал длинный и упругий чешуйчатый хвост. Полностью представ перед путниками, на них с насмешкой и легким раздражением смотрела девица инфернал.

Инферналами называли жителей подземного мира, очень редкие гости наверху. Их недолюбливали во всех королевствах и землях. Виной тому стали истории о том, что эти существа питались добродетелями, обращая людей в лживых и алчных личностей, становясь при этом сильнее и могущественней. Глаза инфернала с почти сияющей белизной ослепляли, а яркие лавандовые зрачки смотрели изучающе. Натаниэль сам удивился тому, как молниеносно он кинулся изучать лоб демоницы. По рассказам голову инферналов венчали витиеватые черные рога. Но пышная копна из каштановых волос могла с легкостью скрыть их, в случае небольшого размера. Цвет кожи, вопреки ожиданиям, был скорее бледно-лиловым в цвет глаз, нежели темно-красным, как описывали инферналов в историях.

— Налюбовался? — насмешливо спросила демоница, улыбнувшись и продемонстрировав слишком длинные и острые для человека резцы. Ее голос оказался неожиданно глубоким, с легкой хрипотцой, Натаниэлю понравилось его звучание, а вот ее клыки не очень.

— Привет. — начал лорд, не совсем понимая, что можно сказать инферналу. — Ты будешь меня лечить? — произнося слова, он косился на Феникса, ожидая разъяснений.

— Я? — усмехнулась демоница. — В некотором смысле, можно сказать и так. Я Феникс. Но ты можешь назвать меня Некрис.

— А это тогда кто? — забыв о приличиях, ткнул пальцем в сторону громилы, уточнил Натаниэль. — Извините. — отпустил руку юноша, когда гигант повернулся в его сторону.

— Это Дуб. Он из анакшей, и время от времени мой помощник. Но сейчас его пора отпустить, мы пойдем дальше вдвоем.

— Вдвоем? — Натаниэль с грустью взглянул на свой рюкзак все еще болтающийся на плече гиганта. Вряд ли демоница собирается нести его. — А кто такие анакши? — больше у своего старого попутчика спросил юноша, все-таки принимая в руки свои вещи, когда псевдо Феникс проследил за его взглядом и вспомнил о ноше.

— Дуб не разговаривает. — предупредила Некрис, виляя хвостом, чем сильнее разгоняла тошнотворный запах болот, который, казалось беспокоил только сына губернатора.

—Нет? Но я уверен, что слышал пару слов…

— Лечение недалеко. — пророкотал Дуб, подтверждая слова лорда. Натаниэль вновь ткнул пальцем в гиганта, победоносно уставившись на инфернала. — За меня говорит Некрис, человечишка.

Губы демонической девицы шевелились, но звук растекался из под капюшона. Юноша совсем запутался. Он пожал плечами, когда Некрис гаденько хихикнула.

— Анакши — существа провожающие души в последний путь. Разве вы люди иначе их называете? Я думала, это всем известно.

— Последний Гость! Все это время я следовал за Последним Гостем? — воскликнул Натаниэль, понимая наконец, кем именно являлся Дуб на самом деле. Отсутствие лика, немота, красные огни глаз, огромная фигура и капюшон, все сходилось. И как Натаниэлю самому в голову не пришло, кем был его проводник?

Последними Гостями среди людей называли темных демонов из инферно, являющимися за умершими. Некоторые колдуны видели их, настаивая, что такой провожатый скорее хорошая новость, чем наказание. И все же! Следовать за таким визитером можно было единственно на тот свет, и юный лорд шел вместе с ним вот уже целое утро.

— Так значит лечения нет? Я умер? — против своей воли, будто загипнотизированный Натаниэль тянулся к капюшону Последнего Гостя, желая напоследок все же узнать, какое лицо у этого таинственного провожатого душ умерших.

Но получив хлесткий обжигающий удар хвостом по ладони, Натаниэль отдернул руку. Некрис нахмурилась и, казалось, ее хвост тоже разгневался, так нервно он подергивался сейчас из стороны в сторону. Демоница очень близко подошла к парню и, все так же хмурясь, уставилась ему в глаза.

— Болезнь что каким-то образом поразила твою голову? Или ты глуповат от рождения? — не дожидаясь ответа, она продолжила, пока Натаниэль задержал дыхание, чтобы не захлебнуться от запаха пепла и серы, разящего от нее так сильно, что можно было убивать наповал. — Я же сказала, мы идем дальше, а Дубу пора назад в Гейдес. И ты тоже хорош! — отступила от Натаниэля демоница и резко обернулась на гиганта, который будто удивился ее упреку, расширив красные огоньки, служившие ему глазами. — Зачем помогал ему на мосту? Сам бы перешел, не рассыпался!

Дуб шумно выдохнул. Натаниэль почувствовал, что в данный момент для него надежней и безопасней стоять рядом с ним, чем вдыхать возможно отравленные пары демона или стоять в зоне поражения ее хвоста. Долго пребывать в надежной близости к Дубу было не суждено, инфернал помахала рукой, требуя отойти от гиганта:

— Шаг в сторону, я сейчас здесь открою портал в преисподнюю. — она хищно улыбнулась. – Ты же не хочешь попасть туда раньше времени?

Натаниэль отскочил. Дуб медленно и будто с сочувствием покачал головой. Некрис сделала несколько движений руками и на влажной земле появились глубокие борозды в виде звезды, заключенной в два круга. А после непонятных слов, отозвавшихся эхом в голове присутствующих, борозды запылали, и в центре звезды появился черный портал и красными всполохами.

— Спасибо, Дуб. До встречи! — двумя пальцами козырнула Некрис.

Дуб кивнул и двинулся было к черному провалу в земле, но перед этим обернулся к пораженному Натаниэлю, тщетно тянувшему шею, чтобы рассмотреть хотя бы что-то в глубине развернувшейся бездны, и положил ему на плечо гигантскую ладонь. Легонько сжав, анакши двинулся к порталу. Натаниэль опомнился и прокричал:

— Спасибо и, я был бы рад еще с тобой увидеться.

Дуб кивнул и мгновенно исчез. Некрис сложила руки крестом на плечах, обхватив себя и запрокинув голову с закрытыми глазами, прошептала что-то едва различимое. Портал в Инферно и знаки на земле растворились.

— Не думаю, что он понадобится в нашем путешествии. — с сомнением сказала демоница, вставая рядом с лордом и закидывая ему на плечо рюкзак. Наверное, опасалась, что из-за увиденного, Натаниэль забудет его в грязи под ногами.

— А? — очнулся парень, скорее от веса поклажи на своем плече перекосившего его, чем от слов Некрис. — Я в том смысле, что однажды за мной придет один из них, и было бы приятно встретиться с тем, кого знаешь на своем последнем пути.

— О! — брови Некрис изогнулись, необычные глаза немного расширились будто по-новому взглянув на Натаниэля. — Я бы умилилась, но нам пора. Чем быстрее разберемся, что с тобой, тем быстрее я получу свое вознаграждение. Кстати, помочь мне с этим не хочешь? Твой отец ничего не рассказал о болезни.

— Нет, не хочу. — Натаниэль отвернулся и, чтобы пресечь дальнейшие расспросы, закинул вторую лямку рюкзака, нахмурился и двинулся в путь, стараясь держать темп, который задавал Дуб.

Краем глаза он заметил сморщенное лицо демоницы, но прошел мимо, воздерживаясь от дополнительных слов.

К сожалению, с рюкзаком в трясине было не так просто широко шагать. Еще какое-то время Натаниэль шел обгоняя инфернала, но скоро понял, что, во-первых, ему очень странно идти первым, не зная дороги. А во-вторых, он очень сильно устал вытаскивать ноги из засасывающего его ботинки болота. Да и вонь усилилась так, что юноша стал мечтать о запахе пепла и гари, излучаемого его новым проводником. Не желая признавать свою немощность, — тем более, что чавкающий звук раздавался только от его шагов, спутница будто бы совсем не проваливалась в зыбкую почву, — Натаниэль решил завести разговор, чтобы под этим предлогом сильно сбавить скорость и разузнать детали того, куда они идут.

— Так зачем тебе Дуб в качестве Феникса? Разве не проще брать заказы самой? — юноша обернулся и сокрушенно заметил, что инфернал знала наперед, куда лучше ступать, чтобы не проваливаться по щиколотку в вонючие воды. Она шла по твердой земле, лишь изредк изящно перепрыгивая, будто здесь вообще отсутствовала трясина.

Дважды дернув хвостом, как кошка, — Натаниэль рассудил, что это признак настороженности и недоверия, — Некрис все же ответила:

— Никто не любит инферналов. А как выглядит анакши, мало кто знает. Плюс его размеры удерживают заказчиков от желания спорить из-за оплаты. — она хрипло хихикнула.

— Но ты могла бы принести славу демонам инферно. Доказать, что вы не все существуете ради пожирания душ и убийства добродетелей. — Натаниэль хотел было подтянуть рюкзак, как получил щелчок хвостом по макушке. Дьяволица орудовала этой конечностью, как хлыстом.

— Я ифрит! А не демон!

— А в чем разница? — потирая ушибленное место, не успокаивался Натаниэль, потому что беседуя, они остановились. Парень чувствовал, как ноги благодарно гудят, спрашивая нельзя ли пойти чуть дальше и присесть на какую-нибудь кочку.

— Я, — приложила она руку к груди. — благородный житель Инферно. Меня не интересуют ни люди, ни их добродетели.

— А деньги тебе тогда зачем? — рискуя вновь протестировать прочность своего черепа, спросил Натаниэль.

Лавандовые зрачки сузились, хвост метался из стороны в сторону, рассекая воздух, лицо Некрис собралось в одну очень угрожающую кучку. Она медленно двинулась на юношу, из-за чего Натаниэль хотел было отступить на шаг назад, но его ноги прочно присосало болото так, что резко дернув, он мог лишиться сапога.

— А вот это, не твоего ума дело, человечишка! И вообще, не задавай лишних вопросов, чтобы не пришлось лечить не только твое таинственное заболевание, но и парочку сломанных ребер и один перекошенный нос.

— Ладно, — начал сын губернатора, и вновь разозлил ифрита, судя по еще большему количество морщин собравшихся у переносицы. — но хотя бы куда мы идем, узнать можно?

Она помолчала еще мгновение, разглядывая его лицо все с тем же недовольным видом, будто ей на рынке подсунули испорченный товар, и после произнесла:

— Лучшие травники и целители совсем не эльфы, вопреки расхожему заблуждению. И так как ты мне помогать с описанием своей болезни отказался, то я вынуждена искать для тебя лучших!

— А проклятье эти травники почуют? — серьезно поинтересовался Натаниэль.

Некрис прищурилась.

— Почуют, не сомневайся. — она медленно двинулась дальше. — Так значит, ты полагаешь, тебя прокляли? — после паузы, не оборачиваясь, спросила она.

Натаниэль пожал плечами.

— Ты ведь уже заметила, что я не кашляю. — занервничав, от начатой темы, парень кашлянул в кулак. — То, что со мной происходит неизвестно людям. Даже колдуны разводят руками.

Ифрит пару раз хрюкнула смеясь над словами юноши:

— Будто человеческие колдуны много знают о магии.

— Наши великие волшебники путешествовали далеко за пределы человеческих земель и видели много такого, что расширяет горизонты стандартного человеческого образования.

— Ой, не смеши мои рога.

— А они у тебя есть? — не смог удержаться Натаниэль. Он уже несколько раз использовал момент, когда ифрит к нему приближалась, чтобы разглядеть хотя бы маленький намек на эти образования.

Некрис зашипела.

— Ну прости. — потупился Натаниэль, закрывая нос рукой. Перчатка все меньше справлялась, постепенно впитывая благовония болот. — Просто я никогда не видел инферналов.

— Людским колдунам нет доступа к настоящим тайнам Эльвантира. — поколебавшись, но вполне приняв извинения сына губернатора, продолжила Некрис. — Но как так получается, что ты подхватил то, чего нет в человеческом мире? Часто ты покидаешь Пять Озер?

Натаниэль нервно хихикнул:

— Сейчас впервые.

— Как я и думала. — будто между делом, совсем не удивившись, заметила Некрис. — Тогда вопрос остается в силе.

— Мне главное избавиться от этого.

— Избавишься. Феникс осечек не допускает. — Некрис улыбнулась сама себе.

Далее путники продолжили путешествие в тишине. Медлительность юного лорда вынудили Некрис уйти вперед и указывать путь, где ноги опирались пусть и в мягкую, но все же устойчивую землю.

Несмотря на отсутствие разговоров, звуков вокруг хватало. Достаточно было чавканья и бульканья болот. Лес редел и все больше становился похожим на пустынную трясину — эпицентр насыщенного запаха, от которого уже не пытался спастись Натаниэль. Надушенные перчатки, шарф и даже его волосы глубоко впитали аромат болот. Юноша лишь хотел верить, что хорошая горячая ванна с маслами вытравит эту вонь из его тела. Одежду он уже мысленно приказал сжечь на заднем дворе подальше от дома.

Несмотря на естественные звуки болот, помимо них из разных мест доносились крики неведомых зверей. Некоторые кричали так, будто возмущались какой-то жизненной несправедливостью, другие ревели словно вдова, потерявшая последнего сына. Но что больше всего смущало юношу — так это едва различимые звуки челюстей, разрывающих добычу, а затем сочное чавканье. Конечно, это могли быть происки разыгравшегося воображения, но по мере того как солнце близилось к закату, болото все больше оживало. Тут и там мелькали световые зеленоваты огни. Деревья почти полностью остались позади, теперь странников окружали только дохлые болезненно извивающиеся стволы без намека на листву. По земле стелился все более плотный туман.

Натаниэль понимал, что потеряй он из виду Некрис и он пропал. Ни дороги назад, ни вперед он найти не в состоянии. Поэтому донимать ее вопросами о том, какой лекарь в здравом уме поселится в этой жиже, не говоря уже о смраде, — он не рисковал. Его поддерживала уверенность в ее голосе, звучавшая, когда она говорила, что Феникс всегда выполняет свою работу, а также ее уверенное движение вперед. Ифрит точно знала, куда идет.

Стоило Натаниэлю подумать об этом, как Некрис замерла недалеко впереди, окутанная туманом.

— Мы не успеем пройти болта до того, как солнце сядет.

Это не был вопрос, поэтому Натаниэлю оставалось только кивнуть и угукнуть, когда он заметил, что она скорее говорила сама с собой. Поравнявшись, не в силах больше тащить рюкзак, парень сбросил его на землю. Болотная жижа сразу же поглотила половину ноши, но на этом остановилась. Прикидывая, как теперь нести это вонючее недоразумение, Натаниэль облокотился о колени, восстанавливая дыхание.

— Что у тебя там? — спросила ифрит будто для галочки, напряженно вглядываясь вдаль.

— Кое-какие вещи для моего удобства.

Их глаза встретились и Натаниэль прочитал смесь удивления и жалости.

— Доставай ненужные тряпки и бумагу, нам придется развести огонь.

Пока Натаниэль удивленно рассматривал, что ему наложили сердобольные слуги «для удобства путешествия», лицо его становилось все более красным от смущения. Потому что Некрис уже достала огниво из неведомого кармашка на штанах, и теперь пристально следила за юношей, барабаня ногой от нетерпения.

— Есть что поджечь? — напряжение в ее голосе совсем не нравилось Натаниэлю.

— Запасная рубашка подойдет? — протянул юноша белую сорочку из дорогой ткани. Ифрит выхватила ее и, усмехнувшись, намотала на палку, которую держала хвостом.

— А это что? — ткнула пальцем Некрис, указывая на темно-зеленую бутылку лежащую поверх остальных вещей. — Вино? — не без уважения в голосе уточнила инфернал.

Натаниэлю было жаль разочаровывать существо, но природная искренность не позволяла лукавить, даже если он рисковал уничтожить последнюю возможность реабилитироваться на многие дни вперед.

— Нет. Я взглянул на этикетку. Это масло. — юноша неловко потер лоб.

Некрис уставилась на него не моргая, даже хвост замер.

— Зачем?

— Полагаю, для жарки еды. — на выдохе спешно произнес Натаниэль. — Слушай, я не сам собирался.

— Не может такого быть. — она ловко перекинула палку в правую руку, а хвостом нырнула в рюкзак, вынимая бутылку с маслом. — Оставим на потом рассуждения о том, за какие грехи ты мне послан, а пока…

Она откупорила бутылку, выкинула пробку через плечо и вылила половину содержимого на обернутую вокруг палки сорочку. Вручила заинтересованному Натаниэлю самодельный факел и из другого кармашка рюкзака потянула за выступающий уголок бумаги. Оттуда бодро выскочила свернутая вчетверо карта Пяти Озер. Некрис бросила на юношу красноречивый взгляд, как только поняла, на что смотрит. Натаниэлю не оставалось ничего, кроме как улыбнуться своей самой обезоруживающей улыбкой, которую он считал таковой. Сам он подумал, что если прям сейчас провалится в эти зловонные топи, то, пожалуй, это будет к лучшему.

— Твои няньки наверняка ужасно горды собой. Они могут быть уверены, что ты не потеряешься. — вульгарно хихикнула Некрис и оторвала приличный кусок бумаги.

Она быстро выбила искру из огнива и подожгла бумагу. Затем поднесла к пропитанной жиром рубахе и засунула в складки. Огонь вскоре перекинулся на ткань, и ровное пламя осветило лица путников.

— Держи крепко и поближе к себе. — скомандовала Некрис, вручая факел в руки юноше.

Ифрит наклонилась к рюкзаку, помешкала, но быстро пожав плечами, завязала его и подняла из грязи. Натаниэль мечтал, чтобы этот рюкзак затянуло на дно болот с концами, но в тоже время он переживал, что там может оказаться что-то полезное. Поэтому совсем не сопротивлялся, когда Некрис закинула эту вонючую и по-прежнему тяжелую торбу ему на плечи.

— Может там внутри найдется еще что-нибудь полезное. — озвучила мысли парня ифрит. Она показала острые белые зубы, которые ни при каких обстоятельствах Натаниэль не счел бы улыбкой. — Идем! И старайся не отставать.

Они двинулись вперед. С каждым шагом болото все меньше внушало отвращение и все больше оторопь.

— Долго еще? — спросил юноша, смотря ифриту в спину, которую почти полностью поглотил плотный туман.

— Нам нужно пересечь топи, потом будет проще.

Показалось ли Натаниэлю, или эти металлические нотки в ее голосе — результат напряжения и тревоги?

Мгла стала такой плотной, что походила бы на молоко, если бы не ядовито зеленоватое сияние. Причиной ему служили все чаще появляющиеся огоньки, парящие в метре над болотом. Казалось, что огонь в руках Натаниэля нарушал спокойствие топей и провоцировал враждебное отношение даже у смога, окутывающего все вокруг, кроме самого юноши и факела в его руках. Иногда, впрочем, туман подступал, но будто обжигался о свет и сразу уползал назад.

Натаниэль очень старался держать в поле зрения хвост Некрис. Гибкий и активный, он единственный, кто двигался среди этих замерших топей. Сама фигура проводника уже почти испарилась, поглощенная белой дымкой. Всеми силами юноша пытался сохранять спокойствие и не поддаваться гнетущему ощущению, что вот-вот случится что-то нехорошее. Сжимая в ладони медальон, Натаниэль пока неплохо справлялся и с тем, чтобы держать себя в руках и с тем, чтобы не отставать от Некрис. Но стоило ему подумать о том, что таким образом он может двигаться достаточно долго, как из хрупкого баланса его выдернул резкий рывок назад. Юноша чуть было не выронил факел. Обернувшись, он увидел, что лямка рюкзака зацепилась за кривую, но очень крепкую ветку невысокого и мертвого деревца, косо торчащего из трясины. «Хорошо, что я не упал, плохо, что этот рюкзак не утонул, когда у него был шанс!». Отцепив ношу и обернувшись, Натаниэль почувствовал, как кровь схлынула с его лица: ни Некрис, ни ее хвоста не было видно — вокруг только белый туман и зеленые огоньки.

— Эй? — позвал Натаниэль. — Некрис?

Но все было тщетно, вокруг тишина и только редкие бульканья болот. Юноша рассудил, что по его впечатлениям они с Некрис двигались исключительно прямо. Значит так и следует ему продолжать идти, периодами подавая голос и стараясь не угодить в трясину.

Натаниэль бодро двинулся вперед, чтобы отвлечься от леденящего ужаса, который еще не завладел умом, но уже тянул свои тонкие щупальца-иглы. Сын губернатора понимал, что ему нужно отвлечься и просто продолжать идти вперед без дополнительных мыслей, запускающих его страх. Тогда, не придумав ничего лучше, Натаниэль затянул песню. Это был марш солдат в войсках его брата Теодора, они всегда ее пели, возвращаясь с учений домой. Действо происходило раз в год, но Теодор напевал слова еще по меньшей мере неделю, поэтому наизусть марш знали все домочадцы. Голос не дрожал, но иногда давал петуха. Бегло удивившись, что ифрит не откликается на его пение, Натаниэль отогнал желание рассуждать на эту тему, решив, что она просто ушла достаточно далеко, или его пение успокоило ее, доказав, что с ним все в порядке. Из таких мыслей следовало, что юноша двигается в верном направлении и до выхода из болот оставалось совсем недалеко.

Уже привычные зеленые огни перестали бросаться в глаза, пока краем глаза Натаниэль не заметил особенно выдающийся свет. Перестав голосить, собрав все остатки мужества и невозмутимости, лорд повернулся и увидел невысокого старикашку. Странный сгорбленный рыбак, приладил огонек к удочке и, сидя на упавшем стволе иссохшего дерева, выглядел так, будто как раз собирался закинуть приманку в болото. На старике была изношенная шляпа, закрывающая половину лица и редкая седая бороденка. Сам он, подобно дереву, на котором сидел, иссох от старости. Его кожа походила на старый потрепанный пергамент, угрожающий развалиться, стоит взять его в руки.

— Здра-а-асьте, — протянул Натаниэль. — Вы не знаете, где тут выход? Я имею ввиду с болот?

Старик медленно обернулся, поднял голову, но тут же недовольно скривился, когда свет от огня упал ему на лицо. «Раз он тут, наверное рядом деревня. И вряд ли человеческая. Значит и старик тоже не человек. Надо быть поаккуратней, эти существа такие обидчивые». Натаниэль отвел руку с факелом от старика, на что тот криво усмехнулся, вероятно благодаря.

— А девушку инфернала… ифрита вы, случайно не видели? Она здесь не проходила? — Натаниэль подумал, что даже не понимая языка, сообразить, что хочет юноша, старику вполне по силам. — У нее хвост! — вспомнил отличительную черту парень, покачивая бедрами и размахивая свободной рукой, чтобы изобразить кого он ищет.

Старик вновь ничего не ответил и тогда Натаниэль решил идти дальше. В конце концов могло оказаться так, что дед был напрочь слепым или глухим. Еще раз сжав медальон, юноша развернулся, чтобы шагать мимо, но тут услышал из-за спины хрип. Старец активно жестикулировал, приглашая Натаниэля подойти ближе.

— Вы видели ее? Ифрит? Да, да, я с ней вместе шел! Куда она направилась? — радость и облегчение разлились по груди приятным теплом.

Натаниэль подошел ближе, чтобы старик указал в какой стороне искать Некрис, как свет вновь коснулся лица незнакомца и на этот раз одним резким движением руки дед выбил факел из рук парня. Палка с громким хлюпом упала в трясину, ткань продолжала гореть, но постепенно конструкцию засасывало. Туман будто почувствовал, что огонь начал меркнуть, резко стал сгущаться и захватывать территорию вокруг. Натаниэль с трудом мог рассмотреть черты старика, но в этой мгле ему показалось, будто лицо того преобразилось: щеки впали, волосы стали совсем редкими и двумя мокрыми паклями обрамляли обтянутые скулы, а вместо глаз вылупилась пара гигантских шаров на выкате с желтыми зрачками.

Предупреждая панику и что еще похуже, молодой лорд кинулся к самодельному светильнику, чтобы поднять его и осмотреться, пока ужас не окутал его с головой. Но за мгновение до того, как Натаниэль вынул бы факел, его поглотила трясина. Выпрямившись, первое что заметил юноша, как неясная фигура, в которую воплотился старец, с неестественно вывернутыми длинными руками и ногами, подобно жабе, оттолкнулась от ствола и кинулась в его сторону. Натаниэль хотел бежать не оглядываясь, но один неверный шаг и его ногу засосала трясина. На этот раз, не боясь потерять ботинка, юноша все же дернул ногу что было сил и, оставшись в носке, хотел кинуться прочь, как вдруг его ослепил огненный шар. Натаниэль зажмурился. И залитый ярким светом, он только слышал, как что-то издало высокий душераздирающий визг. Еще он слышал, как гигантские когти ударили по чему-то деревянному. Яркие вспышки продолжали метаться мимо, кто-то совсем рядом с ним прыгал и скакал, знакомый запах гари внушал слабую надежду. Стараясь быть хоть немного полезным, Натаниэль предпринял единственно возможное — постарался не мешаться и присел, закрыв уши руками. В пальцах началось знакомое покалывание перерастающее в разливающееся тепло, нельзя допустить, чтобы ощущения переросли в жар, который охватит все тело, тогда Натаниэль будет бессилен остановить процесс. Чтобы отвлечься, юноша начал вновь напевать стихи из знакомого марша.

— Ты живой? — раздался у него над ухом насмешливый и знакомый голос с хрипотцой, когда все утихло.

Сейчас Натаниэль был совсем не против выслушать от нее насмешки. Ничто не способно было огорчить его или сбить волну накатившего облегчения. Ну разве только промокшая насквозь нога и позеленевший от болотных жидкостей носок снижали уровень радости.

Глава 2. Болота Зеленой Теневой Пасти

Болота медленно, но верно оставались позади. Земля все еще влажная, но уже более твердая и устойчивая, радовала и позволила ускорить шаг. И хоть вонь, туман и зеленые огоньки все еще сопровождали путников — все чаще встречались кусты с ягодами и островки, покрытые травой.

Гордо шагая впереди и размахивая хвостом будто кошка, уже не первый час Некрис выговаривала Натаниэлю, прижимающему к груди новый зажженный факел, насколько он бестолковое существо, достойное упоминания во всех бестиариях, как экземпляр неподражаемой бестолковости. Согласно ее словам, он оплошал по крупному и был виновен во всем, начиная с того дня, когда появился на свет: он отстал, совсем не пытался ее найти; не кричал ее имени; шумел на болотах Зеленой Теневой Пасти, — этот промах противоречил предыдущему; и самое ужасное — заговорил с местными существами — что заставляло ифрита серьезно усомниться в наличии у ее подопечного ума. И хотя почти все обвинения Натаниэль мог парировать и внутренне жаждал объясниться, разговор о болотах и местных существах увлек его настолько, что он не хотел сворачивать с него назад и рисковать разозлить ифрита своими оправданиями.

— А кто был этот старик? — понурым голосом начал Натаниэль, что есть сил скрывая жгучий интерес.

— Пепел и сажа, тебя заманил старик?! — Она всплеснула руками и закатила глаза. — Ты выдаешь насколько необразован одним этим вопросом! Это был не человек — это феррил. Болотные фокусники, так мы их называем.

— Но выглядел-то он как худой, безобидный старичок-рыбак. — Натаниэль поджал пальцы на ноге без ботинка — стопа ужасно замерзла.

— Поэтому мы и зовем их фокусниками. Все, что ты видел — иллюзия, чтобы заманить тебя и съесть. Обычно они предпочитают являться людям в образе русалок. Но ты почему-то повелся на высохшего, как стрекоза в паутине, старика. — Некрис обернулась и с подозрением присмотрелась к лорду.

— Не смотри на меня так! Если бы это было последнее, что мне суждено увидеть перед смертью, я бы предпочел русалку, а не болезненного, плешивого старикашку!

— Это не так работает. Феррил чувствует, какой образ сработает именно на тебя, — она все еще стояла и пристально смотрела на юношу.

— Значит у меня в тот момент было попросту не «русалочье» настроение, — Натаниэль почесал за ухом. — Да и правда. Меньше всего я бы рискнул соваться к… пусть и привлекательной, но мокрой девице, наполовину торчащей из вонючей трясины. А тут — безобидный старик. Во всех историях они обычно отличные проводники для героя.

Некрис хлопнула себя по лбу.

— Здесь нет ни одного героя. — бросила она, отворачиваясь.

— Так значит феррилы выглядят как гигантские длиннорукие, длинноногие жабы, в которую обратился мой старик?

— Нет. — неожиданно спокойно ответила Некрис. — никто не знает, как выглядит болотный фокусник. Возможно, он лишь зеленый мерцающий огонек, всегда неотъемлемо присутствующий там, где феррил творит иллюзию. А может, он сидит под водой и зеленый световой шар — это часть его тела, как ус или что-то в этом роде. Это одна из тех тайн, до которой уже давно никому нет дела. Куда интересней, что феррил преобразился. Впервые о таком слышу. — ифрит вновь остановилась и уставилась на лорда. В этот раз в ее взгляде мелькнул проблеск любопытства.

— Я так понимаю, он принял облик, для моего пожирания. Разве не так?

— Главное правило на болотах Зеленой Теневой Пасти — не трогать зеленые огоньки. И не расставаться с огнем. Иначе тебя ждет гибель. Фериллы используют иллюзию, чтобы заманить. Кстати, что ты увидел?

— Там был сильный туман, я едва разглядел что-то кроме странного удлиненного тела и выпученных желтых глаз. — Натаниэль придвинулся к Некрис и прошептал. — Узнаешь, какое существо похоже на мое описание?

— Вполне. На половину существ Эльвантира. — она резко выдохнула, окатив юношу сгустком аромата гари и серы. Развернулась и пошла дальше.

— А может он принял облик, чтобы отпугнуть тебя?

— Нет. Я видела другое существо. — она сдавленно прошептала возражение, которое Натаниэль услышал только благодаря своему хорошему слуху. Внутреннее чутье, подсказывало, что развивать тему не стоит.

— А почему мы сожгли уже вторую мою сорочку, когда ты умеешь создавать эти виртуозные огненные шары? — попытался польстить юноша.

Некрис едва слышно зашипела.

— Это не виртуозные шары! Это инфернальный след, который я стараюсь не оставлять без крайней необходимости. И если бы ты меня слушался, то этой необходимости не возникло бы! Как вообще тебе взбрело в голову шуметь на болотах! Разве я недостаточно понятно объяснила…

Инфернал зашлась по второму кругу. Натаниэль вновь отметил, что для причитаний на тему его громкого поведения на этих болотах, ей следовало бы говорить потише. Но в остальном, юноша был доволен текущим положением дел. Он сдержал приступ, — очевидно, медальон великого Юлиана Вейтерина работал. И что еще немаловажно: они почти пересекли болота, а значит скоро предстояло встретиться с местным лекарем, в мастерство которого верила Некрис. Из поводов для грусти по-прежнему был промокший и позеленевший носок, а также отсутствие ботинка. Но на фоне остального это представлялось мелочью.

Когда инфернал обратила внимание Натаниэля на яркий оранжевый свет от костра впереди, юноша и вовсе воспрял духом. Некрис проявила свойственную ей осторожность и приказала сыну губернатора затаиться в кустах, пока она сходит на проверку. Сидеть в колючих влажных кустах пришлось недолго, поэтому Натаниэль был склонен испытывать признательность проводнику, нежели недовольство.

— Там компания людей, по всей видимости, они прошли болота и разбили лагерь до утра. Разумно, я сама планировала так поступить. — хмыкнула Некрис. — Иди к ним, скажи по глупости принял ферилла за доброго старика и по счастью лишился только сапога. В общем, расскажи все как было, но не упоминай меня.

— А если они спросят, куда я иду? — прошептал Натаниэль.

— Хоть среди людей и принято так откровенно лезть в чужие дела, такие правила не действуют, когда покидаешь Пять Озер. — оскалилась ифрит. — Здесь даже люди не спешат рассказывать куда и зачем направляются.

— Хорошо, с этим разобрались. Но теперь мне кажется, что они могут быть опасными.

— Очень даже могут. Но, во-первых, я буду рядом. А во-вторых, мне показалось они контрабандисты, идут за травами туда же, куда и мы. Если скажешь, что ты один из них, но остальные компаньоны потерялись на болотах, то рискуешь встретить сочувствие. Накормят, напоят. Воровать у тебя нечего, я проверила рюкзак.

— Это когда это ты успела?

Натаниэль обернулся и развязал затянутые ифритом завязки. Быстрая инспекция подтвердила, что мешочка с золотом нет на месте. Также пропал шелковый плащ для приемов и запасная пара перчаток. Некрис оставила только буханку хлеба, сыр, пару яблок, мази от натоптышей и ссадин, запасное белье и плед. Осознав, что обедневшее наполнение полностью объясняло, почему рюкзак стало приятней нести, а также то, что так и должен был изначально выглядеть набор путешественника (ну разве что еще запасная пара обуви не помешала) Натаниэль обернулся к ифриту, желая все же высказать недовольство за ее вторжение в его личные вещи. Но Некрис уже пропала.

— Интересно, «рядом» на языке инферналов, это в достаточной близости, чтобы услышать мои крики о помощи? — не слишком тихо проворчал Натаниэль, рассчитывая, что Некрис обратит внимание на его слова.

Бегло проверив медальон, лорд отправился в направлении костра.

Подкравшись к опушке, венчающей начало густого леса, Натаниэль осмотрелся. Действительно, в центре горел большой костер. Над нам висел толстый черный котел, в котором что-то настойчиво булькало. Так как к смраду болот сын губернатора уже более или менее привык, и будто даже забыл иные более приятные запахи, — аромат наваристого мясного бульона заставил его желудок издать требовательное урчание, а рот наполнится слюной. Перспектива отведать горячего ужина настолько привлекала, что юноша убедил себя — ему ничего не угрожает, если следовать наставлениям Некрис.

У костра полулежал молодой мужчина с аккуратной бородой. Бережно сжимая в руках изящную лютню, он перебирал струны и мечтательно смотрел в костер. Рядом с ним, орудуя ножом, на пеньке сидел юноша немногим старше Натаниэля. Он заострял ветки, превращая их в шпажки, а корзинка с грибами намекала, что мясной похлебкой ужин не ограничится. «В конце концов я тоже путник и человек, почему бы им не проявить дружелюбие?» — подумал Натаниэль и шагнул навстречу незнакомцам.

— Доброй ночи, путники. — на всякий случай юноша поднял руки вверх.

Предосторожность оказалась не лишней, оба мужчины вскочили и уставились на Натаниэля. Тот, что был с ножом, ловко перебросил клинок так, чтобы он больше не был бытовым предметом, но вполне мог стать оружием.

— Я не хотел вас пугать. Я только вышел с болот и… — Натаниэль задумался, стоило ли сразу врать этим людям, или начать с правды. Второе пересилило. — …вот. — он поднял ногу без ботинка, демонстрируя грязный носок.

Мужчины переглянулись. Их враждебный взгляд сменился любопытством, стоило им разглядеть ногу Натаниэля. А вышедший из леса незнакомец с охапкой веток, очевидно третий в их группе, усилил численное превосходство и еще более успокоил. У появившегося последним, через всю щеку тянулся глубокий уродливый шрам. Он был самый небритый и заросший, а еще самый широкоплечий и мускулистый. Видимо, он отвечал за грубую силу в этой команде, поэтому двое у костра расслабились, стоило тому появиться.

Мужчина с лютней рассмеялся:

— Может показаться, что тебе не повезло, но остаться без сапога на болотах Зеленой Теневой Пасти — меньшее из зол.

Натаниэль улыбнулся:

— Можете мне не рассказывать, я такое там видел!

Самый молодой юноша с ножом, поднял с земли оброненную ветку. Проверив остроту наконечника, он сел назад на пенек и продолжил срезать стружку:

— Ты один путешествуешь?

«Все-таки придется лгать» — расстроился Натаниэль:

— Нет. — он постарался придать голосу тревоги. — Нас было трое, но мы потеряли друг друга в тумане.

— Вот ведь дьявол. — протянул тот, что с ножом.

— Плохо дело. — подхватил волосатый со шрамом, бросая ветки рядом с костром.

— Да ты подходи поближе, погрейся. — засуетился тот, что с лютней. — Меня зовут Винай. Это — он указал на парня с ножом. — Патрик. А за спиной наш силач Труба.

— Труба? — переспросил Натаниэль, удивляясь и садясь рядом с костром недалеко от Виная.

— Да, это прозвище. — хихикнул Патрик. — Но Труба не в ладах с законом, поэтому лучше его настоящего имени не называть. Так ему спокойней, а если Трубе в твоем присутствии спокойно, то и тебе нервничать не приходится. — он снова хихикнул, но теперь вместе с Трубой.

— А тебя как звать? — не переставая перебирать струны и не поднимая головы, будто между делом бросил Винай.

— А, я Натаниэль. Приятно. — он проследил взглядом за Трубой, который шумно сел у него за спиной.

— Куда путь держишь, Натаниэль? Имя у тебя какое-то непростое.

— Мама назвала в честь губернаторского сынка, с которым мы в один день родились. Надеялась, что это поможет в жизни.

Натаниэль очень плохо врал, — так ему постоянно говорил отец. В политике, по его мнению, это был обязательный навык. И как следствие, нежелание и неумение обманывать стало для младшего сына губернатора причиной, почему он ни к какой политике и близко подходить не хотел. И тем не менее, выдавать полуправду, в которую он сам верил, Натаниэль умел с детства. Вот и сейчас этот навык пригодился. Как только новые знакомые услышали объяснение парня, то все трое ехидно заулыбались, догадываясь, что сердобольная мамаша только усложнила жизнь пареньку, давая такое вычурное имечко.

А вот над причиной своего пребывания в этом лесу, Натаниэль крепко призадумался. И не только сейчас, он думал с тех самых пор, как увидел глубокий шрам Трубы и ловкое умение пользоваться ножом Патрика. Ни за какого травника-контрабандиста он выдавать себя не собирался. Он ромашку от маргаритки не отличит, а в Тенистом лесу человеческих трав и не встретишь, наверное. Нет. Он не мог быть травником и контрабандист из него, как танцовщица из Трубы… Нужно было что-то достоверное. Натаниэль вовремя смекнул, что его опять сможет выручить недосказанность и намеки.

— А путь я держу не куда, а к кому. — поймав заинтересованные взгляды, сын губернатора продолжил. — Я ищу лекаря для очень влиятельного человека в Пяти Озерах.

— Здесь? — удивился Винай.

— В человеческом мире этому человеку помочь никто не может. Наш отряд отправился на поиски лекаря или лекарства. Решили начать отсюда. То есть мы не дошли даже до первого пункта поисков, болото задержало. — Натаниэль театрально вздохнул.

— Но может твои товарищи еще выйдут с болот, просто другим путем. Если так, мимо нас не пройдут. — попытался подбодрить Винай. — Но вообще, искать лекаря на болотах у ферилл как-то…

— Он же сказал, не на болотах, а дальше. Не понимаешь что ли, куда они шли?! — шикнул Патрик.

— К троллям? — не слишком удивленный, скорей гадающий, подал голос Труба.

Натаниэль пожал плечами, сам впервые слыша о троллях:

— Нам подойдет любое существо, если оно сможет помочь.

— Я бы к эльфам пошел. — пожал плечами Винай.

— Вопреки расхожему заблуждению, лучшие травники и целители совсем не эльфы. — автоматически Натаниэль процитировал слова Некрис.

— Серьезно? — с уважением в голосе переспросил Винай, но и другие его компаньоны с интересом выслушали сказанные слова. Молодой лорд, гордясь собой, таинственно покачал головой.

Где-то рядом каркнул ворон. Натаниэлю почудилась усмешка в этом птичьем крике. Уж не тот ли это ворон, который сопровождал их с Дубом на подвесном мосту?

— А вы куда путь держите? — наконец, Натаниэль заметил, что его носок подсох и нога согрелась, что способствовало улучшению настроения.

— Мы почти коллеги тебе! — воодушевился Винай.

— Да, собираем травы и другие припасы для продажи на Пяти Озерах. Редкие, которые можно найти только тут, за болотами Зеленой Теневой Пасти.

— Опасная у вас работа! — вспомнил свою встречу с фериллом, Натаниэль.

— Хэ! — подал голос Труба, и юный лорд понял частично откуда у мужика такая кличка. — Если знать, как идти, то болота — ерунда. — почесал бороду громила.

— Да, мы здесь раз в месяц ходим. — подтвердил Патрик. — Правила простые: не подходи к зеленым огням, не ступай на топи без шеста в полтора больше твоего роста и не шуми. И вот, мы тут. — он развел руками. — А завтра на рассвете уже цветы желтоголовиков соберем.

— Эй! — Винай щелкнул пальцами. — Придержи язык. Ты прости, Натаниэль, профессиональная этика, понимаешь? Мы не должны рассказывать, что нынче спросом пользуется в Озерах. Конкуренция, все такое.

— О, конечно, конечно. Да я в травах и не разбираюсь. Впервые про эти желторотики слышу. — нарочито исковеркав название, отмахнулся Натаниэль.

Сверху опять каркнул ворон. Натаниэль подумал, что это был вполне одобрительный «карк».

— А ты в вашей компании, какую роль исполняешь? — не без любопытства поинтересовался Винай.

— Я должен найти лекаря, я же говорил.

Мужики переглянулись.

— Это понятно. Но ты что умеешь? Ты наемник по каким делам? — уточнил Патрик, закончив с одной веткой и принимаясь заострять другую.

— Я единственный, кто знает детали заболевания. Мои компаньоны должны довести меня до лекарей среди существ, далее разговаривать буду я.

Контрабандисты опять обменялись взглядами, но на этот раз Натаниэлю почему-то не понравилась эта игра в гляделки. Какие сигналы они друг другу посылали? Нужно было срочно показать, что у Натаниэля нет ценностей, и он не стоит того, чтобы его грабить.

— Но хватит о делах. Пока мои компаньоны преодолевают трясину и ищут меня, я могу себе позволить поделиться с вами запасами, которые нес. Никто не посмеет упрекнуть, после того как вы проявили такую доброту к незнакомцу. — как можно шире раскрыв рюкзак, чтобы Винай мог видеть содержимое, юноша порылся в вещах, предоставляя на обозрение весь состав и, наконец, удовлетворенно ухнул, вынимая яблоки, сыр и хлеб.

— А заплатить то тебе обещали только по выполнению задания? — насмешливо спросил Винай, очевидно рассмотрев все скудные пожитки Натаниэля.

— Да, такой уговор. — с сожалением подтвердил юноша.

— Прям как у нас. Рискуешь, корячишься и даже не знаешь какой в результате ждет куш. — теперь Труба чесал затылок, но в его голосе слышалась досада. Все трое вздохнули, подтверждая общую печаль.

Патрик, закончив со шпажками, помешал котел и попробовал наваристый тёмно-оранжевый бульон. Закрыв глаза и, тяжело дыша сквозь зубы, он распробовал блюдо, после чего улыбнулся и радостно провозгласил.

— Господа, кушать подано. Натаниэль, милости просим присоединиться. У нас похлебка, у тебя хлеб и сыр! А еще можешь сам себе насадить грибы и поджарить на костре, мы рады поделиться с таким же достойным пронырой, как и мы.

Натаниэлю не слишком понравился этот клуб, в который его причислили, но если это сулило горячую еду, то он был не против потерпеть.

Ужин прошел достаточно мирно. Винай после сытного обеда заиграл размеренную незнакомую мелодию, у Патрика оказался низкий приятный тембр и он, напевая слова, почти убаюкал молодого и замотанного лорда. Никогда прежде Натаниэль не переживал столько тревог за один день. Облокотившись о кулак, сытый и согретый юноша боролся со сном, но проигрывал.

— Ба-а-а, Натаниэль, да ты же спишь. — прошептал ему в ухо Винай. — Думаю, что нам всем пора на боковую. Подкинем дров в костер, чтобы твои напарники смогли увидеть его с болот, тогда сами сможем спать спокойно. Труба, покараулишь первым?

— М-м. — промычал Труба без энтузиазма, но, кажется, выразил согласие.

— Достану дополнительный спальник. — зашуршал вещами Патрик.

— Спасибо вам огромное. Даже не знаю, как благодарить!

— Да брось ты. Проныры должны держаться вместе. — усмехнулся Патрик, передавая Натаниэлю мягкий плоский матрас, скрученный рулетом.

Натаниэль расправил спальник на том же самом месте, где сидел: недалеко от костра. Так, чтобы случайная искра не подпалила его плед, но достаточно, чтобы чувствовать тепло огня. Он очень быстро заснул, правда успев почему-то подумать о Некрис, надеясь, что ей сейчас так же спокойно и тепло.

Из темного небытия без сновидений Натаниэля вырвал истошный крик ворона. Вздрогнув и открыв глаза, парень было подумал, что птицу подстрелили, чтобы зажарить на завтрак. Но тьма вокруг и тлеющие угли подсказали, что он проспал не больше, чем пару - тройку часов. Никаких признаков приближающегося рассвета. Натаниэль уже было подумал, что ему следует снова попытаться уснуть, как обратил внимание, что минимум двое из его новых знакомых не спят. В этом не было ничего странного, они могли просто сменять друг друга на дозоре, но какая-то смутная тревога заставила юношу прислушаться к шепоту.

— Да брось, ты видел его плед? Это очень дорогая шерсть, ее ни один путешественник в здравом уме в путь не возьмет, а он ею лежа на земле укрылся. — тихо говорил первый голос.

— Так может нам и плед того-этого… — хихикнул второй.

— Я к тому веду, — рассердился первый. — что эта штука может очень дорого стоить в Озерах. Может она вообще эльфийская! Или артефакт какой. Загоним какому-нибудь волшебнику в столице — сможем пить неделю в «Трехногом единороге».

— Думаешь у него есть золото или серебро? — серьезно спросил второй.

— Нет, я в мешок заглянул, когда он рылся. Там точно ничего.

— Так может он чего в исподнем припрятал? Ближе к телу, как-никак надежней.

Натаниэль сжался от ужаса, чувствуя, как тело обдало холодным потом.

— Может, но сомневаюсь. Конечно, все его подельники давно фериллов кормят, да и парнишка кажется не боец, но руки пачкать тоже не хочется. Этой вещицы достаточно.

— А если хватится утром?

— Скажем знать не знаем, не видели в глаза. Пусть задумается, может на болотах обронил. Вон ботинок же как-то посеял. Ну, а если будет напирать… — до ушей донесся щелчок. Знакомый Натаниэлю по временам, когда, возвращаясь домой, брат убирал кинжал в ножны.

Они тихо рассмеялись, будто где-то больные псы зашлись хриплым лаем. Но Натаниэль немного выдохнул. Говорящих он, конечно, узнал. Это были Винай и Труба. Что-то они у него из рюкзака стащили, но пусть подавятся. Некрис ограбила его на гораздо большее количество вещей задолго до них. Главное – контрабандисты не решились его убивать, и то слава всесильным. И раз все закончилось сносно, Натаниэль мысленно попенял ворону, разбудившему его, и собирался снова уснуть, перед этим сжав покрепче защитный медальон. Каков же был ужас юноши, когда важной подаренной ему великим Архимагом вещи он на шее не обнаружил. Разговор бандитов сразу приобрел другой смысл! Так вот, что за артефакт они умыкнули! Хотят продать жизненно необходимую для Натаниэля вещь какому-нибудь волшебнику, чтобы пьянствовать! В груди разгоралось негодование и без медальона Натаниэль был бессилен его погасить. Зажмурив глаза и глубоко вдыхая, юноша пытался отвлечься от мыслей. Но в груди пекло от обиды и несправедливости, а в голове гудело: «Да, как они смеют! Они собираются утром врать мне прямо в глаза! Зная, что я один и не могу представлять угрозу! Они держат меня за дурака, за ребенка не способного за себя постоять!». Жар в груди разгорался, пока не взорвался, охватив все тело. Одновременно с этим Натаниэль провалился в темноту, из которой, он знал, ему не скоро удастся пробудиться.

Открывать глаза было больно, шевелиться тоже. Все тело гудело и ломило. «Похоже они все-таки меня избили и ограбили». Подумал было Натаниэль, через силу щурясь и осматривая все вокруг.

Первым, что бросилось в глаза, была Некрис, смотрящая на него с явной враждебностью и в то же время плохо скрываемой тревогой. Инфернал не стояла рядом с ним, не сидела на бревне, хотя место было, она взгромоздилась на толстую ветку дерева и, держась хвостом о ствол, возвышалась в недосягаемости. Память начинала потихоньку возвращаться. Натаниэль резко вскинул руки, самое страшное его опасение подтвердилось. Липкие, измазанные бордовой запекшийся кровью, руки тряслись. У него снова был приступ.

Глава 3. Провал к троллям

— Нет, нет, нет! Только не это! — он хотел было закрыть руками глаза. Но щеки, нос и лоб были измазаны густой кровью.

Вместе с полным пробуждением подоспел и запах. Металлический, чуть солоноватый. Он был всюду, врывался в нос, садился густым осадком где-то в желудке, вызывая приступ тошноты. Натаниэль не смог сдержаться и его вырвало. Благо, он успел встать не четвереньки и сунуть голову в кусты.

— Нам надо серьезно поговорить. И я не слезу отсюда, пока ты не расскажешь мне все про свою, так называемую «болезнь» — до ужаса серьезный голос инфернала не терпел возражений.

— Я… Я, их всех…? — не мог договорить Натаниэль, выползая из кустов.

— Сложно сказать. Если ты их не сожрал, то по всей видимости растерзал на куски и разбросал по округе. Надеюсь, детали для тебя не слишком важны, я пропустила все самое кровавое.

Натаниэль развернулся и сел на пригорок, облокотившись о бревно. Он закинул голову назад и выдыхая потянулся к медальону, и только тогда вспомнил, что его обокрали.

— А мой медальон! Где он?

Некрис вытянула руку и частично отпустила зажатое содержимое кулака. Из полуоткрывшейся ладони выскользнул тот самый медальон Архимага Вейтерина, она ловко ухватила за веревочку, предотвращая падение.

— О, хорошо, что ты нашла его. Не могла бы ты вернуть мне медальон, и я обещаю, что все расскажу. — Натаниэль протянул руку и умоляюще посмотрел в глаза ифрита.

По всей видимости, это сработало и она, раскрутив веревочку, кинула медальон в сторону Натаниэля. Он сам поразился ловкости, с которой поймал небольшую вещицу. Видимо, остаточное явление от приступа.

Когда драгоценный артефакт окрасился в багряно-красный, оказавшись в ладонях лорда, Натаниэль понял, что ему нестерпимо хочется смыть с себя кровь.

— Возможно ли мне как-то умыться? — особо не рассчитывая на понимание и снисхождение спросил юноша.

— Само собой.

Натаниэль уставился на ифрита с благодарностью.

— Ты воняешь на весь Тенистый лес.

Несмотря на отсутствие хотя бы попытки скрыть пренебрежение и грубость, Натаниэль все равно был благодарен инферналу. Некрис указала дорогу через кусты, где твердая почва опять становилась жижей, но еще чуть поодаль можно было найти вполне себе глубокий пруд, наполненный пусть и все такой же вонючей, но относительно чистой водой. Натаниэль был не в том положении, чтобы капризничать. Он постепенно погружался в водоем, боясь, что его засосет, но, когда понял, что зеленоватый оттенок пруду придавало огромное количество очень маленьких водорослей, с головой ушел под воду. Лучше вонять тухлой травой, чем кровью.

Оказавшись на берегу, после того как вода с его волос перестала стекать розовыми каплями, Натаниэль покосился на свои вещи. Их ни отмыть, ни отстирать не получилось бы даже при дворе отца, а уж тут в походных условиях и думать нечего. Сидя голым и дрожа как муха в паутине, Натаниэль не знал, что ему делать, как за спиной из-за кустов раздался шорох, а после привлекающий его внимание свист.

— Эй, серийный-убийца. Держи.

Натаниэль успел увидеть руку ифрита, выглянувшую из листвы. Некрис с поразительной точностью швырнула в голого скрюченного лорда гору тряпок. Там оказалась ситцевая рубаха с просторными рукавами, мягкие черные штаны и дешевого, но прочного материала, потертый ремень и длинный кожаный жилет. Стоило юноше почувствовать себя немного лучше, как за первым броском последовал второй и сделал Натаниэля счастливейшим из страшно больных смертных (если такие существовали) — инфернал закинула парню пару высоких мягких темно-коричневых сапог с парой светлых чулок.

— Примерь, может подойдут. Хоть твой босоногий вопрос разрешился сам собой. — хрипло хрюкнула Некрис.

Быстро нацепив штаны и рубаху, но не торопясь заправлять ее, Натаниэль кинулся изучать сапоги. Как бы цинична не была его спутница, она была права, — он не мог путешествовать в одном ботинке, а теперь об этой проблеме можно было не беспокоиться. Юноша заметил на язычке правого сапога маленькую надпись, нацарапанную, вероятно, ножом. «Патрик» — мысленно прочел Натаниэль и нервно сглотнул, потому что к горлу опять подступила тошнота. Подтверждая страшные опасения, что в рай юноше не попасть, сапоги пришлись в пору, будто принадлежали самому сыну губернатора, будучи сшитыми прям под его ногу.

Руками зачесав все еще влажные волосы назад и облачившись в одежду контрабандистов, Натаниэль вышел назад к дереву, где по-прежнему сидела инфернал.

— Вот сейчас ты одет для путешествия. Никто не будет лишний раз таращиться на твою шелковую рубаху и расшитую серебром куртку. Выглядишь как воришка. — и, не давая раскрыть рта, отрезала. — Рассказывай.

Натаниэль вздохнул, не зная особенно с чего начать, поэтому решил рассказать самое главное:

— Месяц назад у отца были гости и у меня впервые случился приступ. Подобный этому… ну, то есть…

— Ты прикончил гостей отца?

— Не всех. Пострадал только один из них, но все равно это было ужасно. Раньше ничего такого не происходило и никто не знал, что это могло бы быть. Бешенство? Проклятье? Но явно не просто пищевое отравление. Поэтому мой отец запер меня дома и отправился к Архимагу короля, просить его осмотреть меня и вылечить.

— Ну судя по тому, что я тут, а ты по-прежнему жрешь людей, вылечить ему тебя не удалось.

Натаниэль бросил на ифрита полный недовольства взгляд. Она не просто выдержала его, но и ответила убийственной серьезным выражением лица. Натаниэль в очередной раз почувствовал себя мелкой и незначительной помехой в жизни этого существа, смиренно выдохнул и продолжил:

— Да, он не смог даже определить, что это. Сказал, что магии понятной ему, он на мне не чувствует. И нужен взгляд лекарей за пределами Пяти Озер. Слава о Фениксе, как о наемнике, решающем дела за пределами человеческих земель, давно гремит в Озерах, вот отец и поручил найти его, то есть тебя.

— Пффф, людские маги. Бесполезные! — закатила глаза Некрис и резко дернулась, тщетно пытаясь скрыть, что чуть не полетела с дерева.

— Ну не совсем. Юлиан дал мне это. — Натаниэль потянул за шнурок и из ворота рубашки показался медальон. — Архимаг сказал, что пока это на мне, приступов можно избежать. Но мне нужно стараться сохранять спокойствие и равновесие духа.

— Чтобы это ни значило. — пробубнила Некрис. — То есть, что с тобой, он не знает, но рекомендует спокойствие? Ну не глупость ли?

— Есть повод думать, что приступы случаются, когда я сержусь. — тихо сказал юноша.

— Откуда такая мысль? — с прищуром поинтересовалась ифрит.

— В первый раз я разговаривал с одним человеком, и он сильно задевал меня весь вечер. — почесал в затылке Натаниэль, припоминая и чувствуя себя неловко признаваясь. — И когда мне стало особенно обидно, я рассердился, в глазах потемнело и будто отключился. А когда пришел в себя, то вот.

— Видела я твое «вот», точнее его результат. Отвернулась ненадолго, вернулась проверить, не ограбили ли тебя, не задушили ли, а у костра ручьи крови. Но не твои. Зря волновалась.

У Натаниэля мурашки побежали по коже от того, как она говорила о случившемся. К счастью, ифрит сменила тему:

— Подожди. Я несколько раз одергивала тебя, шлепала по голове, отвешивала тумаков, а ты мне не сказал, что я могу после очередного неудачного толчка обострить твою «болезнь» и остаться без головы?! — похоже у нее даже немножко волосы встали дыбом, а хвост, — индикатор ее состояния, — замер твердой стрелой.

— Нет, нет! — поспешил разуверить своего проводника к излечению юный лорд. — Я никогда не злился на тебя. И оба раза я чувствовал, когда ситуация выходила из-под контроля. С тобой такого не было даже близко. Вдобавок, со мной медальон Вейтерина. Все должно быть хорошо.

Натаниэль попробовал улыбнуться.

— Ваши Архимаги полные неудачники. Я не чувствую на медальоне никакой магии, это пустышка.

— А вот и нет! — заволновался Натаниэль, чем похоже напугал инфернала. Она сразу схватилась рукой чего-то за спиной. Вероятно, ножа. — Прости. Но я так не думаю, Архимаг не стал бы врать. Ты уверена, что почувствовала бы, если бы медальон был заговоренный?

Некрис вынула руку, но спускаться с дерева не спешила:

— Нет. Я не все чувствую. — согласилась на мировую Некрис. — Но мы и об этой вещи спросим у лекаря. Думаю, ты достаточно мне рассказал. Пока я полагаюсь на то, что ты знаешь наверняка, когда на тебя накатывает бешенство, или что там с тобой происходит.

— Клянусь. – приложил руку к сердцу Натаниэль, ничего так сильно не желающий, чтобы это существо ему поверило.

— Не клянись. — съежилась, будто от отвращения Некрис. — Не терплю. — она неторопливо спустилась с дерева и подошла к Натаниэлю. — Думаю, мы можем идти дальше. Попробуем узнать побольше о твоей болезни и о таинственном артефакте, который тебе выдал человеческий маг. — она постучала ногтем по груди юноши и безошибочно попала в медальон скрытой под рубашкой.

Натаниэль улыбнулся и радостно закивал:

— А мы правда идем к троллям? — рискнул разговорить инфернала лорд.

— Эти рассказали тебе? — она кивнула куда-то в сторону чащи.

Натаниэль погрустнел и хотел было поправить челку, но она так и высохла, убранной вместе со всеми волосами назад. Некрис отмахнулась:

— Не жалей их. Контрабандисты. — плюнула ифрит себе под ноги. — Они не зарезали тебя только потому, что в твоем рюкзаке не было ничего ценного. Но даже в этом случае я не была до конца уверена, что они не задушат тебя во сне просто набравшись какого-нибудь пойла. И как в воду глядела, позарились на твою побрякушку.

— И ты позволила мне одному идти к ним без оружия… — Натаниэлю самому не понравились капризные нотки в своем голосе, но он не смог удержаться.

— Во-первых, я же сказала, что буду рядом. Во-вторых, как оказалось, ты можешь за себя постоять. — она оскалилась.

Натаниэлю вновь стало не по себе от ее хладнокровных рассуждений. Послушать ифрита, так некоторых людей можно травить подобно тараканам за их мерзость и паскудство без суда и следствия:

— Мне эти трое не показались настолько ужасными. Они ограбили меня, и это было ошибкой. Не забери они медальон, я бы решил, что украденное — это плата за ужин и тепло, которым они со мной поделились. Один из них даже играл на лютне.

Натаниэль прикусил язык, потому что ифрит угрожающе надвинулась на него, и ее хвост выписывал такие вензеля, что юноша предположил, его хозяйка сама на грани пустить ему кровь за глупость.

— Если бы утром, когда ты заметил пропажу своей ценной висюльки, поднял бы шум, они, не раздумывая прирезали тебя и сбросили тело в болото. Я не рассчитывала на их доброту, только на лень и нежелание рисковать. Так что считай свой кровавый акт самообороной. — она развернулась и скрылась в кустах, демонстрируя, что разговор окончен.

— Святые небеса, Некрис! — только и воскликнул сын губернатора, мысленно прикидывая, что его темное болезненное альтер эго и Некрис вполне могли бы подружиться.

Некрис вела Натаниэля все глубже в чащу Тенистого леса. И несмотря на то, что болота остались позади, пейзаж не выглядел более вдохновляющим. По поведению инфернала не трудно было догадаться, что она старается держаться от юноши подальше и не ослабляет бдительность. Несколько раз, когда Натаниэль запинался о корни деревьев, Некрис одним прыжком оказывалась подальше от него, замирая в напряженной позе. И даже ее хвосту он будто стал нравиться еще меньше. Когда ифрит шла впереди, казалось, будто хвост продолжает наблюдать за Натаниэлем и держаться начеку. Впрочем, вернуть предыдущее отношение, где лорд воспринимался не угрозой, а обузой — юноша не спешил, хоть и очень огорчался, наблюдая очередное проявление недоверия и опасений.

Но были и положительные изменения. Его рюкзак снова наполнился вещами, но не такими тяжелыми и бесполезными. Вещи контрабандистов пришлись к месту и скрасили ночевки путников. Натаниэль предполагал, что сон на сырой земле будет пыткой, но усталость после дня пути настолько выматывала его, что не оставляла ни одного шанса бессоннице. Стоило ему коснуться спальника и прикрыть глаза, как он проваливался в сон.

От Натаниэля не ускользнуло, что не имея при себе никаких вещей, Некрис планировала вести его другим путем, но после приступа изменила маршрут. Юноша не забыл, как Феникс, еще в образе Дуба сулил скорое выздоровление, стоит только пересечь подвесной мост. Некрис не готовилась к дальней дороге. Но изменила свое решение, стоило увидеть «симптомы» болезни Натаниэля. Из всего этого лорд заключил, что ифрит вела его к каким-то дорогим для нее людям и пока не была готова рисковать, знакомя его с ними. При этом инфернал пользовалась украденным у контрабандистов настолько спокойно и расчетливо, что, очевидно, ифрит не сильно страдала от излишней эмпатии. И ее отношение к юноше изменилось исключительно из-за переживаний о своей собственной безопасности, жалости к трем контрабандистам она не испытывала.

В изменившихся обстоятельствах Натаниэль сдерживал свое любопытство, направив энергию в наблюдение за редким существом. Инферналов в Пяти Озерах почти никто не видел уже много лет. Скрытные загадочные существа из подземелий, имеющие дело с душами и хранители Последнего Пути, который каждый однажды пройдет перед тем, как раствориться в вечности. Но неужели его проводник водит дружбу с троллями? Крайне неожиданно. Тролли слыли мерзкими созданиями из грязи, кровопийцами и жуликами. Поговаривали, что они крали человеческих младенцев, как сладкий десерт и дар своим предводителям лешим. Натаниэль не верил в подобные истории, хоть и зачитывался ими перед сном.

Губернаторский сын сгорал от желания расспросить проводника о мирах, в которых она побывала, об обычаях других существ. Но зачастую, он ловил на себе ее взгляд и понимал, что с расспросами придется обождать. Некрис и раньше не питала к нему уважения, но относилась как к глупому, изнеженному высшим светом человеку, что не мешало ей изредка читать нотации, тем самым приоткрывая завесу в мир за пределами Пяти Озер. Теперь же, Натаниэль боялся, что стал для нее опасным убийцей с помешательством, которому не в силах помочь ни один лекарь Эльвантира. И вообще, было бы правильней его зарезать, чтобы не мучался и не представлял угрозы окружающим. Кстати, услуги по его умерщвлению, он подозревал, она была готова оказать самолично.

В один из дней, когда щетина на лице Натаниэля уже серьезно стала напоминать разрозненные кусты болот, а его лицо еще больше вызывать жалость. Некрис решилась доверить ему свой кинжал, когда юноша уже не в первый раз чесал щеки и подбородок.

— Смотреть на это больше не могу. — сказала она, разворачиваясь, когда юноша в очередной раз скреб скулы.

«Неужели у нее и правда глаза на хвосте?»

Некрис протянула ему неожиданно длинный клинок с удивительной рукояткой, на которой была изображена какая-то батальная сцена в красно-черных тонах. Натаниэль загляделся на эту изящную работу и улыбнулся тому, что, кажется, его компаньон по этому путешествию наконец начала к нему оттаивать.

— Что вылупился? Бери, пока даю и иди побрейся. Ты похож на лишайного фавна. Мы почти пришли.

— Некрис, я хочу, чтобы ты знала, я очень ценю доверие, которое ты… Подожди, что мне сделать?

— Побриться. — она помахала клинком возле щек имитируя процесс.

— Я никогда сам не… не думаю, что смогу кинжалом…

Понимание того, что пытался сказать Натаниэль прокрадывалось в ее голову постепенно. Когда оно наконец добралось до цели и удобно устроилось, Некрис тихонько зарычала.

— Ты никогда не делал этого сам? Губернатор никогда не учил тебя? А как же отцовско-сыновьи отношения?

— Ну, он учил Теодора и, кажется, Лиама. Может думал, что меня Теодор научит. А на мне, наверное, решил отдохнуть.

— Да на тебе вся природа отдохнуть решила. — Некрис резко прикусила язык. — Ладно, идем, Ваша светлость. Побуду твоим брадобреем, в конце концов, сто золотых мне твоим папашей уже уплачены. Предположим, это входит в стоимость.

Усадив, решившего не обижаться на слова ифрита, юношу, Некрис ушла с небольшой миской за водой. Она очень скоро вернулась, деловито намылила лицо Натаниэля, не сильно переживая, что хлопья падали на ворот рубахи и, склонившись с кинжалом над лицом юноши, прищурившись спросила:

— Как быстро ты впадаешь в ярость?

— Я не знаю. — поглядывая на кинжал у горла, честно признался Натаниэль.

— Мне нужно понимать, как быстро уносить свой хвост, если я случайно тебя порежу.

— Думаю, ты поймешь, что пора, и успеешь уберечься. — все еще косясь на холодное оружие, пытался приободрить ифрита Натаниэль.

Некрис хмыкнула и перекинула кинжал в более удобное положение. Эта ловкость обращения с клинком натолкнула Натаниэля на воспоминания о Патрике. Юноша погрустнел и задумался о природе своей болезни. Хандря, он почти пропустил, как быстрыми движениями, Некрис сосредоточенно делала свое дело со скоростью достойной профессионала. Натаниэль вернулся к реальности, когда ифрит, стоя позади, все-таки порезала его щеку кончиком ножа. Бросив взгляд на Некрис, желая побыстрее ее успокоить, Натаниэль наткнулся на холодные глаза существа, изучающие и выжидающие.

— Ничего? — спросила она.

Натаниэль почувствовал, что ее кинжал опустился ниже и едва не касается его горла.

— Ничего. — спокойно подтвердил юноша.

Он чувствовал, что его мягкость и податливость могут сыграть с ним дурную шутку. Ему хотелось убедить Феникса, что он способен на холодную стальную сдержанность, которую она вряд ли от него ожидала.

Ифрит вытерла кинжал о небольшое полотенце, и убрала в ножны за спиной. Она протянула руку и прижала ткань к маленькой кровоточащей ранке Натаниэля. Слегка надавила. Всеми этими касаниями, она проверяла насколько юноша устойчив, насколько предсказуем.

Видимо, убедившись и удовлетворившись результатом, она, кивая, улыбнулась:

— Натаниэль Лайтвуд, мы почти пришли к лекарю. За тем пригорком, возможно, тебя ждет излечение.

Несмотря на эпичность момента, Натаниэль не смог сдержаться и шмыгнул. Он все еще был под впечатлением, что, возможно, уже во второй раз, с учетом после ночевки с контрабандистами, он пережил, когда ему могли хладнокровно перерезать горло.

Ему трудно было сдержаться, почему-то Натаниэль чувствовал себя обиженным на недоверие ифрита:

— Ты что, проверяла меня?

— Я хотела убедиться, что тебе можно появляться в приличном обществе.

Лавой из глубины разлилась внезапная ярость:

— Я не в клетке добрался до «Пьяного Уса». — голос Натаниэля грянул раскатистым громом. В груди вспыхнул огонь. Юноша закрыл себе рот обеими руками, закрыл глаза и схватился за медальон.

Успокоившись, он продолжил фразу, игнорируя, что инфернал отскочила от него, достала кинжал, пока в ее другой руке сиял огненный шар.

— Я виделся с людьми после приступа. Я могу сдерживаться.

—Едва ли ты сам себе можешь доверять. — Натаниэль вновь открыл рот, но она перебила. — Слушай, ты каким-то образом одолел троих бывалых мужиков. Что от тебя ожидать было бы безумием. Но это факт. Я могу за себя постоять, но те, к кому мы идем, нет. Я должна быть уверена.

Натаниэль отвел взгляд.

— Я тебя понимаю. Ты не можешь доверять мне. Я понимаю. — повторил Натаниэль. — Но я доверяю тебе. — просиял он. — И пока это так, мне нет причин паниковать. А значит зверь останется в клетке.

Она смотрела на него как на безумного и долго молчала:

— Сын губернатора Лайтвуд младший, твой оптимизм и наивность граничат с безумием... — она немного подумала. — …но завораживают. Я притворюсь, что твоих словах есть логика. — огненный шар потух, кинжал снова оказался в ножнах. Хвост спокойно раскачивался у Некрис за спиной.

Хрупкое перемирие было восстановлено.

— Итак, мы идем к троллям? — вновь попытался получить ответ Натаниэль.

Она внимательно изучила юношу. Ее лавандовые глаза пробежались по нему с ног до головы и только тогда она ответила:

— Мы идем к троллям в Зеленый Обрыв. Попробуем разузнать о твоем недуге у местного лешего.

— А леший это правитель Зеленого Обрыва?

— Лешие никакие не правители, они тролльские лекари.

Натаниэль уставился на ифрита с нескрываемым любопытством. «Жаль, я не рискну вести записи. Я мог бы вернуться и написать книгу о распространенных заблуждениях в Пяти Озерах о других существах Эльвантира! Если, конечно, получиться излечиться.» — подумал Натаниэль.

— По части зелий и трав лучше них никого нет. — улыбкой ответила Некрис, чем подтвердила, что испытывает как минимум симпатию к этим существам.

— О-о-о. — протянул завороженный Натаниэль.

«За тем пригорком» оказалась гигантская ива и никаких обрывов. Некрис уверенным шагом приближалась к дереву, а вот Натаниэль медлил, пытаясь разглядеть признаки волшебства и загадочных троллей, но терпел фиаско, наблюдая все тот же туманный, унылый и промозглый лес.

Дождавшись, когда лорд догонит ее у ветвей ивы, ифрит обернулась и серьезно сказала:

— Дальше делай, как я и держись поближе.

Она скрылась за гибкими ветвями, как за пологом таинственного природного шатра. Приготовившись увидеть волшебную дверь в коре, Натаниэль шагнул следом. Нежные и влажные листья касались лица и ерошили волосы. Юноше показалось, что, следуя за хвостом ифрита — а только его он и видел — они шли слишком долго, прежде чем уперлись в ствол ивы. К легкому разочарованию юноши, никакого волшебства по-прежнему не наблюдалось. Он смотрел на слегка изогнутое основание дерева с потрескавшейся корой. Никаких скрытых дверей или знаков, указывающих, что где-то рядом есть вход в мир троллей. Некрис при этом не выглядела растерянной, она, оглянувшись на Натаниэля и, взглядом приказав ему подойти ближе, постучала по стволу костяшками пальцев, выбивая затейливый ритм. Только юноша хотел оглядеться, высматривая изменения в окружающей среде, как его проводник исчезла. Ошеломленный таким поворотом событий, Натаниэль глупо уставился на то место, где только что стояла ифрит. Не давая себе времени на сомнения, юный лорд решил повторить все действия Некрис. Уверенным шагом с вытянутой рукой, прокручивая в голове мелодию секретных ударов, Натаниэль двинулся в сторону ивы и провалился в темноту.

Когда в мире вновь включили свет, лорд обнаружил себя стоящим на огромном мухоморе. Юноша находился в небольшом помещении всюду опутанному лианами и плющом. Освещалось пространство сияющими цветами, подобно гирлянде, развешанным вдоль стен. Всюду происходило какое-то шевеление, будто сами листья и растения, двигались точно живые. Но стоило приглядеться и Натаниэль увидел множество насекомых, спешащих по своим делам. Яркие попки некоторых из них сияли ничуть не меньше цветов.

Некрис была недалеко и что-то очень ворчливо выговаривала стоящему неподалеку сухому пню. Юноша не сразу понял, но пень, очевидно, был живым. Он раскачивался и медленно моргал зелеными пушистыми, заросшими мхом, веками.

— Ну вот видишь, он додумался наступить на проход! — существо явно имело в виду Натаниэля.

— Но почему не сработало на обоих сразу? — привычным ворчливым тоном ответила Некрис.

К непомерному удивлению и восторгу Натаниэля пень спокойным гнусавым голосом отвечал рассерженному ифриту:

— Мы давно здесь поставили перенос на одного. Так безопасней, эти контрабандисты то и дело случайно проваливались в портал. И не надо таращиться на меня, Некрис, ты же знаешь, где другой вход, надо было туда идти.

— Мы не могли туда идти. Нам нужно было сначала, — она бросила взгляд на Натаниэля. — кое-в-чем убедиться. — ее лицо стало серьезным. — Чага, нам нужен леший. Лучше если Сараф.

Пень присвистнул чем-то отчасти напоминающим обломанную сухую ветку. Натаниэль спустился с мухомора и подошел к ифриту. При ближайшем рассмотрении, лорд разглядел у пня глаза, отверстие, из которого доносились слова и некое подобие тела, обширно покрытого корой и мхом из-за чего он больше походил на обросший обрубок ствола.

— Сараф спит. Будить не велено. Зачем тебе леший? Дружочек приболел? — проскрипел тот, кого Некрис назвала Чагой и потыкал сухой веткой-рукой в бок Натаниэля.

Хвост ифрита метнулся на защиту лорда и скрутил пень, предотвращая дальнейшие тычки.

— Он — моя работа. Ты знаешь, где Сараф или нет? — шутить Некрис была не намерена.

— Знаю. — сдался Чага, отбиваясь от ее хвоста. — Но, если зря разбудим, я буду весь год собирать ободранные с боков листья. Сама видишь, и без того облетаю. Давай лучше к Фарисею свожу?

— Чага, — подошла к пню поближе Некрис. — Его отец пообещал мне отдать Огненный пояс, если разберусь, что с парнем.

Пень заскрипел, как старая деревянная полка под весом поставленных книг. Вот только от Натаниэля ускользнуло, был ли звук результатом шевеления мыслей или так звучал протяжный стон полный сомнений.

— Твой отец правда хранит Огненный пояс? — повернулось к Натаниэлю покрытое мхом и листьями существо.

— Какой-то пояс у него есть. Он хранит его в оружейной, с большим темным камнем в центре. — припомнил лорд, стараясь не разочаровать обоих.

— Черный опал? — выдохнул Чага, поворачиваясь к Некрис. Она кивнула. — И все равно, Некрис, может и Фарисей разберется? Он сейчас в благоприятном настроении, кувшинки на топях зацвели, женился недавно. — затараторил Чага, направляясь к занавеси из длинных гибких веток. Поросль едва начала шевелиться, приоткрывая, как подозревал Натаниэль, проход в мир троллей, но Некрис остановила Чагу заговорив:

— Фарисей не поможет. Я видела, на что способен этот человек. Тут что-то очень серьезное.

Чага обернулся:

— Глубокая магия? Не человеческая? Уверена, что люди не сами его прокляли?

— Точно не человеческая! — с оскорбительным пренебрежением громко ответила Некрис. — Посмотри сам.

Чага зашелестел в сторону Натаниэля. Он подошел вплотную и, подняв сучковатую руку с листьями, дунул в сторону юноши. Вокруг закружилась желтоватая пыльца. Натаниэль вдохнул и сразу закашлялся, сухой порошок моментально перекрыл дыхание. Стоило чуть-чуть отдышаться, как Чага втянул воздух вместе с пыльцой назад. Юный лорд смотрел на существо, не моргая.

— Диковинно. — только и произнес пень, закрыв глаза и слегка раскачиваясь.

— Ну что? Что ты чувствуешь? — подошла поближе Некрис. Ее лавандовые глаза горели.

— Чувствую человека, но будто бы и нет. Будто тут двое. Но человек большой, а тот другой маленький, он сейчас будто спит.

— А кто этот второй? — завороженно произнес Натаниэль.

Чага открыл глаза и взглянул на юношу со снисходительным любопытством. Натаниэль в свою очередь, не мог удержаться от разглядывания в ответ. И скоро понял, почему так легко принять существо за заросший пень. Маленький черный зрачок-точка, почти терялся в искристых зеленых глазах в вкраплениями коричневого и желтого. Он будто смотрел в разноцветное полотно осеннего озера, покрытого опавшей листвой. Такой цвет позволял глазам потеряться среди пучков мха и листвы, украшавшей тело существа, кожа которого или была замаскирована, или являла собой кору дерева.

Заглядевшись, Натаниэль простоял, видимо, достаточно долго, чтобы Чага заметил его интерес и терпеливо улыбался, ожидая, когда юноша насмотрится.

— Извините. — заставил себя отвести взгляд юноша.

— Славный человек. А, Некрис? Славный! — Чага обернулся на ифрита.

— Смотря, как посмотреть.

В этом освещении ее бледная кожа выглядела немного болезненно. Будто лечение нужно ей, а не Натаниэлю.

— Ну так что, отведешь к Сарафу? — голос Некрис стал глухим и безжизненным.

Чага повернулся к Натаниэлю, качая головой:

— Как лавина. Ни на мгновение не остановится, чтобы посмотреть, подумать. — и не дожидаясь реакции, вновь заговорил с Некрис. — Отведу. Ты права, он должен сам на юношу посмотреть.

Все трое вышли из тесного, но такого живого помещения через короткий, но очень темный тоннель. Оказавшись снаружи и ослепнув с непривычки, Натаниэль смог оглядеться только спустя какое-то время. И, осмотревшись, юный лорд ахнул: огромные люминесцентные цветы вокруг, бархатные растения, возвышающиеся над ними. Со всех сторон из зеленых зарослей доносятся щебет и щелканье будто от жвал гигантских муравьев. Земля по-прежнему была влажной и легко проваливалась под ногами, но уже не так глубоко. Внезапно путников накрыла гигантская тень. Натаниэль вскинул голову вверх, но оказалось зря, — он не смог бы пропустить великолепное зрелище, — огромная бабочка с оранжевыми крыльями размеренными неторопливыми взмахами пролетела мимо. До сына губернатора крупного людского города стало доходить, что чтобы встретиться с троллями, ему и инферналу пришлось уменьшится до размеров мыши! Но где этот красочный и живой мир мог прятаться?

— Простите, Чага? — не желая больше сдерживать своего любопытства, поравнялся с существом Натаниэль. Попутно взглянув на Некрис, чтобы убедиться, что она по-прежнему в плену своих мыслей. — А вы тролль?

Существо скрипнуло корой:

— Так нас называют.

— Невообразимо! А где мы?

— А ты как думаешь? — хитро зыркнул глазом-хамелеоном Чага в сторону юноши.

— Мы точно уменьшились, проходя через портал, в этом я уверен.

— Верно, все дороги к Обрывам троллей ведут через уменьшающий провал. Но где Обрывы троллей? Это ты хотел узнать?

— Да, где-то под землей очевидно.

— Нууу… — затянул Чага, немного разочарованный. — Если не видишь неба, еще не значит, что ты под землей. Мы никогда бы не рискнули расположиться так близко к инфернальному пеклу.

Натаниэль напрягся, оглянувшись на Некрис, почему-то предполагая, что ей не понравится упоминание ее родины. Но тролль заставил юношу задуматься. И тут, вспомнив тесное помещение, в котором они оказались, пройдя завесь ивовый листвы, Натаниэля осенило.

— Мы внутри ивы! — с восхищением уставился на Чагу лорд.

— Может быть, а может и нет. На то тролльские Обрывы и спрятаны от посторонних глаз, что нечего людям знать к ним дорогу. — он говорил добродушно, но при этом не смог скрыть грустную ноту, проскользнувшую при упоминании о людях. — Тебе нужно знать лишь, что твой проводник привела тебя к месту, где живет самый мудрый и старый дух леса и природы. Леший Сараф. Нет такой хвори, которую он не знает.

— Это очень воодушевляет, Чага. Очень воодушевляет. А ты тоже леший? — вспоминая, как тролль дунул на лорда пыльцой и дальше произнес загадочные слова, спросил Натаниэль.

— Я пока не леший, но могу стать. Фарисей говорит, талант есть. — распушил листву Чага.

— Так вот, почему ты тащил нас к этой хромой куче листьев! — подала хриплый голос Некрис, одним прыжком, оказываясь между Натаниэлем и Чагой. — Хотел выслужиться.

— Не-ет, но, Некрис, ты же знаешь, что если Сарафу покажется, что мы зря его побеспокоили…

— Да, да, он нам устроит. Ты уже предупреждал. — Некрис посмотрела в глаза Натаниэлю. — Но, поверь, нам есть, чем его удивить.

Ее глаза блеснули жестокой сталью, и увидев в них свое отражение, он понял, что придется сознаться еще одному существу, в тех ужасных смертях, в которых он повинен.

— Очень на это рассчитываю. — прошелестел Чага.

Путники продолжили путь в молчании. И хоть окружающая атмосфера уже не так радовала юношу, как прежде, он все равно не мог игнорировать потрясающие воображение пятнистые цветы, поворачивающие свои бутоны в их сторону, будто недовольные тем, что кто-то потревожил их покой. Иногда в огромной листве шевелились какие-то существа отдаленно похожие на муравьев размером с лошадь. Пару раз будто на ходулях их перешагнули длинноногие дерево-подобные тролли, как Чага, но более высокие и сосредоточенные. Несмотря на темную причину, служившую мотивом к появлению здесь, этот мир завораживал. Натаниэль окончательно убедился, что по части троллей, люди тонут в предрассудках и заблуждениях.

Наконец Чага привел путников к небольшому пруду. Указав сухой веткой-рукой в сторону скопления большого количества зелени, тролль прошептал, склонившись к Некрис:

— Сараф там.

Некрис положила руку с черными когтями на то, что могло быть плечом тролля и тепло ответила:

— Спасибо, Чага. В очередной раз, спасибо.

— Мы всегда рады тебе, Некрис. — затем он повернулся к Натаниэлю. — Надеюсь вы найдете здесь ответы. Но если нет, удачи тебе юноша, я рад знакомству. Берегите друг друга.

Натаниэль покраснел и взглянул на ифрита, та ответила отсутствующим взглядом.

— Непременно, Чага. Спасибо тебе! — Натаниэль старался вложить в слова всю свою благодарность.

— Славный он. — Чага вновь бросил взгляд на Некрис и, не дожидаясь реакции, побрел по тому же пути обратно, поспешно удаляясь.

Когда тролль скрылся за поворотом с густой листвой, ифрит обернулась к Натаниэлю:

— Лешему придется рассказать все. Не спорь, не ври и не старайся скрыть. Он почувствует и рассердится, что мы разбудили его ради басни.

— Говоришь так, будто знаешь, о чем говоришь. — подметил Натаниэль и получил затрещину хвостом. — Ай, хорошо, я понял.

— И не умничай. Ты тут самый несведущий и глупый. — ощетинилась ифрит, продемонстрировав ему пару белоснежных клыков.

Еще раз взглянув на Натаниэля, Некрис поджала губы и, кивнув, отправилась к гигантскому скоплению зелени, отдаленно напоминающей зеленую стену. Натаниэль следовал за ифритом, обойдя пруд и стараясь не нарушить царящего здесь покоя и тишины. Если за поворотом, откуда их привел Чага, мир троллей копошился и везде что-нибудь сияло или шевелилось, то здесь будто даже время замерло и боялось побеспокоить местного обитателя.

Путники не спеша двинулись в сторону зеленого холма. Натаниэль сгорал от нетерпения посмотреть на великого травника и лекаря Эльвантира. Он сам ранее не слышал о Сарафе ничего, но познания губернаторского сына не выходили далеко за пределы сказок и мемуаров путешественников. А многое там, как стал убеждаться юноша, было попросту выдумками. Конечно, правой рукой Натаниэль вцепился в медальон, на случай если леший окажется не так миролюбиво настроен, как Чага. Получить приступ и устроить кровавое побоище в этом чудесном мире, лорд боялся даже больше, чем Некрис. При чем Натаниэль опасался не только ифрита, но и за нее. Когда болезнь охватила его в последний раз, только чудом его проводник оказалась далеко и не погибла. Натаниэль верил всей душой в ее утверждение, что она в силах за себя постоять, она и вела себя соответствующе. Но на всякий случай юноша еще сильней старался не допускать тревожащих болезнь мыслей, вроде той, что будь у ифрита возможность заполучить пояс и деньги другим путем, она легко бросила бы его в болотах Зеленой Теневой Пасти. Натаниэль поежился будто от внезапного сквозняка.

— Все в порядке? — обернулась Некрис, остановившись в нескольких шагах от цели, будто почувствовав его дрожь.

Натаниэль, что есть сил, уверенно кивнул. Некрис прошептала:

— Тогда прекрати дергаться, ты меня нервируешь.

Получив подтверждение, что его проводнику «не все равно», Натаниэль двинулся следом за ифритом, и они подошли вплотную к зеленому нагромождению.

— Нам следует войти внутрь? — шепотом спросил Натаниэль.

Некрис покусывала нижнюю губу, размышляя, как лучше поступить, но услышав вопрос лорда, низко хмыкнула:

— Я знаю точно, как его разбудить и чего не следует делать, чтобы он не рассвирепел. Но дело в том, что это одно и тоже действие.

Развернувшись и глядя Натаниэлю в глаза, она щелкнула пальцами обеих рук, и в ладонях появилось по яркому огненному шарику.

— Пошалим? — оскалилась Некрис.

— Ты же говорила, это инфернальный след, и ты стараешься его не оставлять? — не смог сдержать улыбки Натаниэль, влюбленно глядя на магию ифрита.

— Ах, иногда так трудно сдержаться. – хрипло захихикала Некрис и протянула руки.

Огненные шары оторвались от ее ладоней и стали вращаться перед холмом. По мере того, как они ускорялись, ифрит стала отходить, вовремя шикнув на Натаниэля, который полностью загипнотизированный наблюдал за происходящим. Не меняя позы и неотрывно следя за огнями, Некрис медленно приседала, опускаясь на землю. Лорд последовал ее примеру и из-за этого пропустил, как шариков стало много больше. Они крутились так быстро, что превратились в огненное колесо, вращающееся с ошеломительной скоростью.

— Сара-а-аф, пора вставать. — хрипло пропела инфернал и с хлопком сомкнула ладони.

Последовав за ее движением, огненные шарики метнулись друг к другу в центр адского колеса и, столкнувшись, запустили цепь ярких огненных взрывов, похожих на небольшой фейерверк.

— Ложись! — весело приказала Некрис, хватая за кафтан уставившегося на огни Натаниэля и прижимая его голову к земле.

С тех пор лорд не мог видеть картину целиком, но слышал взрывающуюся канонаду всполохов оранжевого, желтого и красного цветов. Иногда до него долетали яркие искры. Сквозь эту стрельбу, Натаниэль с удивлением обнаружил хриплый хохот Некрис. Они так и лежали, уткнувшись носами в собственные локти, пока выстрелы и хлопки не начали затихать.

Оставаясь в таком положении на всякий случай, Натаниэль почувствовал, как над ним нависла широкая тень, и где-то сверху низкий тембр раскатисто проговорил:

— Огонь в обители Троллей? Смелость, граничащая с глупостью, Некрис.

Вскинув голову, юноша увидел, что холм, у которого Некрис устроила световое представление ожил и теперь склонился над ними. Лианы и плющи, обвивающие некогда возвышенность, теперь свисали с рук тролля, будто пологи длинной мантии. Он менее походил на дерево, чем первый знакомец Чага. Но его брови, темно-зеленые, напоминали мох, растущий на стволах упавших осин. Кожа, будто камень в лесу, а возвышающийся нос выглядел подобно валуну на поляне: с трещинами, заросший мелкими растениями. На лице ветками пышной ивы свисали усы и длинная борода. Он походил на очень древнего волшебника лесов, на самого духа леса, если бы кто-то спросил у Натаниэля его мнение.

— Прости, что разбудили, Сараф, но нужна твоя помощь. — поднимаясь и отряхиваясь, говорила ифрит, хотя смешинки в голосе все еще лопались подобно пузырькам в бокале игристого.

— М-мф. — прогудел леший.

— Я привела к тебе… — Некрис оглянулась, потеряв из виду лорда. Но, обнаружив юношу все еще лежащим вниз головой, обхватила хвостом плечо и одним рывком подняла Натаниэля на ноги. — … его. Знаешь Янтарные пристани, крупный торговый порт в Пяти Озерах?

Взгляд лешего не изменился, он стоял неподвижно.

— Не важно. Его отец там губернатор, и мне нужно выяснить, что происходит с этим парнем. А с ним определенно что-то происходит.

Повинуясь, какому-то не совсем понятному Натаниэлем инстинкту, Некрис отряхнула колени лорда все тем же хвостом. Леший неторопливо повернулся в сторону ифрита и долго молча смотрел на нее. После чего обдал Натаниэля тяжелым дыханием и, отвернувшись, побрел к пруду.

— Я не чувствую на нем магии.

Некрис толкнула в плечо Натаниэля и кивком указала следовать за лешим.

— Я тоже, но Чага сказал, не все ладно. И я сама видела проявление болезни. Может, конечно, это не морок, а проблемы с головой…

Натаниэль недовольно оглянулся на ифрита.

— Мы должны проверить все варианты. — невинно прошептала она юноше, дернув плечами.

Сараф дошел до берега и, нагнувшись, окунул руку. По запястью побежали водоросли замысловато сплетаясь, они образовали нечто наподобие короны и тогда будто затвердели. Леший обернулся и протянул предмет Натаниэлю. Юноша растерялся и не совсем понимая, чего от него ждут бросил полный вопросов взгляд на Некрис.

— Надень. — она покосилась на корону. — Он хочет посмотреть, что видел ты. Надень ее на голову. Все будет хорошо. — она пыталась приободрить и успокоить юношу.

Сглотнув, Натаниэль потянулся к зеленому украшению, ожидая, что коснется чего-то мокрого и скользкого. Но оказалось, что листья хоть и холодили, но были абсолютно приятными на ощупь, как бархатные лепестки роз на рассвете лишь с небольшим количеством капель утренней росы. Стебли водорослей обратились в малахитовый каркас и крепко держали форму короны. Готовый ко всему, Натаниэль водрузил венец на лоб и почувствовал, как растения, подобно крошечным змеям, ожили и подстроились под форму его головы.

Перед глазами стали являться странные картины. Гигантские птицы, бесшумно парящие в небе; большой пожар и паника вокруг; какие-то страшные битвы с разверзшейся под ногами землей; неожиданно мелькнула знакомая фигурка с хвостом, она упала на колени и сотрясаясь от слез, лежала в мягкой траве, пока кто-то говорил что-то неразборчивое, пытаясь успокоить; потом ужасы и горе сменилось на умиротворяющие пейзажи, иногда наземные, но чаще подводные.

— Хорошо. — раздался голос лешего, возвращая Натаниэля в реальность.

— Я кое-что вижу... — начал говорить юноша, но леший его прервал.

— Ты открывал свой разум, пока Амульгар раскрыл тебе свой.

— Амульгар? — переспросил Натаниэль, открывая глаза и щурясь на хмурую Некрис.

— Молодые побеги озерного растения. Они способны проникать в умы и сердца. Он увидел то, что нам нужно.

Леший забрал у Натаниэля корону и вернул ее в пруд. Растения, коснувшись водной глади распались, обретя былую гибкость, и быстро исчезли в пучине. Леший задержал ладонь в воде и нарисовал указательным пальцем символ, тот ярко вспыхнул и моментально погас. Выпрямившись, Сараф обернулся к путникам и повторил символ, но уже у себя на лбу. Вновь символ отозвался быстро гаснущим сиянием, и леший закрыл глаза. Так он стоял несколько минут. Натаниэль не мог позволить себе пошевелиться, ведь и Некрис стояла не двигаясь, и только тихое дыхание выдавало, — мир не застыл на месте.

— Мальчик физически и ментально здоров. Есть шрамы на сердце… — очнувшись сразу же начал Сараф. — … но ты лучше его знаешь, что такие следы не обращают в Берсерка.

— Берсерк? — опешила Некрис настолько, что даже ее хвост замер в напряжении.

— Натаниэль делит тело с древним демоном Инферно. — медленно пояснил слова Леший, едва заметно качаясь и поглаживая длинные лианы усов.

— Но как это возможно? — Некрис схватилась за голову, в то время как Натаниэль не слишком понимал, что они обсуждают.

— Здесь я не могу помочь, Некрис. Дитя, ты наивно думала, что прошлое прочно захоронено. Все мы однажды вновь предстаем перед зеркалами жизни, чтобы взглянуть на ошибки прошлого и принять, наконец, самих себя со всем багажом и ошибками. Бежать некуда.

Сараф помотал головой, вздохнул и развернулся, чтобы уйти. Но ифрит, и тут Натаниэль разделял чувства своего проводника, метнулась к лешему, обогнала его и, выставив руки вперед, остановила его могучую фигуру.

— Подожди, подожди! У меня еще много вопросов! Как мне излечить его? Почему я не почувствовала инфернальную магию? Как, демоны его разорви, он подцепил Берсерка?!

— Всегда такая шумная, как водопад ранним утром.

Натаниэль ответил лешему кивком головы. Ведь сложилось ощущение, что тролль обращался к нему.

— Лешие могут излечить от любого недуга, но мальчик не болен. — Сараф выпрямился и его взор устремился куда-то вдаль. — Как почувствовать то, чего нет? Сейчас перед нами человек, на нем нет инфернальной магии. Впрочем, его дух угасает, пока дух Берсерка крепнет. Я не знаю, как извлечь демона, или как он попал в тело мальчика. — Сараф развернулся к ифриту. — Некрис, придется вернуться и спросить у своего народа, если тебе нужны ответы.

Некрис с ужасом смотрела на Натаниэля, и ему почему-то казалось, что за смятением в ее лавандовых глазах крылся не страх перед Берсерком, а перспектива столкновения со «своим народом», о которой говорил леший.

— Ладно. — истерично согласилась Некрис, когда ее побледневшая кожа вновь обрела легкий розовато-лавандовый оттенок. —Ладно. Но есть еще кое-что. Натаниэль, покажи Сарафу медальон.

Она кивнула, и Натаниэль достал из-под рубахи нагретый теплом тела металлический амулет. Помедлив, лорд все-таки решился расстаться с артефактом. Он снял его, перекинув шнурок через голову, и протянул медальон лешему. Сараф сначала с любопытством разглядывал вещицу, но после недолгого изучения, закрыл глаза и протянул ладонь, зависнув ею над украшением, при этом не касаясь. Он что-то промычал себе под нос, а после открыл глаза и с нежностью окинул взглядом сначала Натаниэля, а потом и Некрис.

— Красивая вещь, люди любят украшения.

Не обращая внимания, на ошалелое выражение лица ифрита, леший двинулся назад к месту своей усыпальницы.

— Сараф! — Некрис повернулась к Натаниэлю и вполголоса прохрипела. — Ненавижу, когда старый пень так делает! Он будто издевается. — она опять обогнала тролля и преградила ему путь. — Неужели ты ничего не почувствовал? Медальон бережет человека от того, чтобы Берсерк брал над ним верх.

Леший посмотрел на ифрита сверху вниз и легонько погладил ее по голове. Некрис отпрянула.

— Берсерк пока слаб, он чаще спит. Но это ненадолго. Медальон здесь ни при чем. Если хочешь получить ответы, не тяни и собирайтесь в путь. Некрис, прошлое это часть нас, можно закрывать глаза или притворяться, но оно всегда с нами. Тебе не нужно искупление или прощение, твоей душе нужен покой.

Сараф все же погладил огромной ладонью макушку ифрита и ласково потрепал по щеке. Затем, без помех, прошел мимо и облокотился о заросший холм. Очень быстро слившись с ним и став частью пышной зелени, которую увидел Натаниэль, стоило им оказаться в этом тихом месте.

— И что теперь? — уныло глядя на свой медальон, спросил Натаниэль.

— Признаю, все оказалось немного сложнее, чем я рассчитывала. Но Феникс всегда выполняет обещанное! — ифрит крепко сжала кулаки и прищурилась.

— Ты расскажешь мне подробней про Берсерка, и вообще обо всем, что сказал Сараф? Не хочу признаваться, но я мало что понял. — скромно заметил Натаниэль, возвращая медальон Архимага себе на грудь.

— Эту ерунду можешь выкинуть. — фыркнула Некрис.

Натаниэлю не составляло труда заметить, что инфернал была не в духе. Он может и не понял всего, что сказал Сараф, но то, что ему конец, он почувствовал очень четко. И так как один из них уже переживал фиаско достаточно ярко, незачем было еще больше злить ифрита. Натаниэль спрятал артефакт на груди и поднял вопрошающий взгляд на Некрис, рассчитывая, что она вспомнит его просьбу и расскажет подробней о Берсерке.

— Ты слышал меня? — ее глаза угрожающе сузились и хвост начал нервно подергиваться из стороны в сторону, будто она готовилась к прыжку. — Эта безделушка тебе не поможет!

— Ее дал мне великий Архимаг Юлиан Вейтерин, высший колдун королевства Пяти Озер и магистр четырех печатей. Он сказал, что медальон защитит меня, и я буду его носить. — Натаниэль уставился на Некрис и выпрямился, надеясь, что она почувствует его безоговорочную решимость.

— Ваш Архимаг болван! Он дал тебе простой медальон и наложил на него заклинание блокирование магии. Но на тебе нет магии. Можешь выбросить эту погремушку. Или… — ее глаза загорелись нехорошим пламенем. — … мы можем ее продать!

— Ни за что! — Натаниэль оскорбился. — Тебе что мало дал мой отец? Держи свои загребущие лапы подальше от моих вещей! — вспомнилась былая обида за то, что Некрис перетряхнула рюкзак без его ведома.

— Больно мне сдалось твое барахло! И если уж на то пошло, то стоит лишь немного подождать, и когда Берсерк завладеет тобой окончательно, ему не будет дела до твоих вещей, тогда я смогу забрать все, что мне захочется. — она оскалилась.

— Ах так! — Натаниэль шагнул к ней и навис над Некрис. Где-то подсознательно удивившись, что она, в сущности, совсем невысокого роста, а также отметив, какая тонкая, бледная, хрупкая шея держит ее голову. — Будь осторожней, следуя своему плану, потому что Берсерк пока никого не оставил в живых. Вот уж кто точно осечек не допускает.

Натаниэль заметил, как в перламутровых глазах Некрис мелькнул ужас. Он испугался тому, что увидел, испугался сам себя и сделал шаг назад.

— Свиные хвосты! Некрис, прости пожалуйста. — он протянул ей руку, но потом решил, что это слишком неуместно. Он обхватил запястье левой рукой, будто останавливая правую ладонь, которая была ему неподвластна. — Иногда я говорю такое! Я не имел это в виду. И я все еще контролирую себя, по крайней мере сегодня точно. — Натаниэль помрачнел.

— Он прорывается, да?

И хотя ужас все еще таился в ее глазах, в них появился проблеск интереса.

— Да. — сокрушенно подтвердил Натаниэль. — Я так никогда раньше не говорил.

— А вот это уже интересно. — она подошла к Натаниэлю и хлопнула его по плечу. — Идем, лорд, я все еще на задании. И да, твой отец заплатил мне недостаточно, поэтому я все еще планирую получить оставшиеся двести золотых и Огненный пояс.

Договорив, она отвернулась и задумчиво о постучала когтем по клыку.

Натаниэль не смог бы описать, какая мощная волна облегчения схлынула с его души, когда Некрис не просто не обиделась на его страшные слова, но и, очевидно, собиралась продолжить поиски «лекарства».

— После вас. — она вытянула руку в том направлении, откуда они пришли. А сама оглянулась на зеленый холм, где вновь заснул Сараф.

Натаниэлю показалось, что ифрит смотрит на лешего с особым теплом и благодарностью.

— Ну так куда мы идем теперь? — побороть любопытство Натаниэля был не в силах даже притаившийся в нем Берсерк. — Неужели мы спустимся в Инферно? — затаив дыхание, отважился спросить юноша.

— Попридержи коней, лорд. — гнусаво протянула ифрит. — В пекло меня не затащить, пока мы не испробуем все варианты наверху.

— Так куда?

— Как не прискорбно, придется все-таки наведаться к эльфам. — цыкнула языком Некрис и Натаниэль уловил брезгливые нотки.

— Значит мы идем назад? К каменному мосту?

— Не говори глупостей! Мы не пойдем к тем торгашам, которые продают людям наследие великих эльфийских ремесленников. Это не эльфы, а позор. Они не просто не знают ничего о том, как изгоняется Берсерк, они даже общую магию только в качестве фокусов применять умеют.

— В Янтарных пристанях у нас почитают эльфов Бескрайних полей. — насупился Натаниэль.

— Заносчивые хвастливые шуты с раздутым самомнением! Держат себя так, будто на кол посадили. Хотя, им не помешало бы! — она рассмеялась похрюкивая. Не в силах остановиться, она хлопала себя по обтянутой кожаными штанами коленке. Вскоре приступ отпустил и, вытирая слезы, Некрис продолжила. — Нет. Мы пойдем не к ним. Хотя видит Хель, я бы лучше договорилась с изгнанными. — она съежилась будто от боли.

Натаниэль поморщился, внезапно осознав, что самые идеальные существа, почитаемые всеми людьми, где каждый хвастал даже тем, что некогда издали видел этих величественных созданий, — не более чем посмешища в глазах прочего Эльвантира. Те высокомерные и красивые эльфы были изгоями. По словам ифрита, они были вынуждены продавать мастерство и секреты предков ненавистным людям. Пытаясь сохранить хотя бы остатки гордости, смотря на людей свысока, и стараясь скрыть сколь сильно они от них зависимы.

— Так к кому мы идем, Некрис? Значит есть и другие эльфы? За пределами Бескрайних полей?

— Ты что-то задаешь слишком много вопросов. — хихикнула ифрит, проходя мимо Натаниэля, который держал отогнутый гигантский лопух, пропуская Некрис вперед. — Меня может тоже кое-что интересует.

— О, я открытая книга! Что тебе хотелось бы узнать? — очень воодушевился Натаниэль.

— Свиные хвосты, Натаниэль? Серьезно? Свиные хвосты! Кто вообще так выражается!? — и она снова зашлась хрипловатым тихим смехом.

Глава 4. Небесный город

— Небесный город? Золотые эльфы? Ой, ой, Некрис. — Чага повторял эти слова уже в сотый раз и никак не мог перестать качать головой, каждый раз будто запуская неведомый процесс, выбивающий его из равновесия.

Некрис молчала и ждала, когда тролль успокоится. Они вернулись к порталу и нашли не просто тролля, встретившего их, но и его товарища Колпака. Колпак был совершенно не разговорчив. Когда в начале знакомства после некоторых усилий, Натаниэлю удалось обнаружить лицо Чаги, он заметил наивные большие глаза и в целом приятное задумчивое выражение, то с Колпаком дела обстояли иначе. Мох, листья и зелень росли на его голове таким образом, что там прочно зафиксировалась скисшая физиономия всем недовольного ворчуна. Но больше всего огорчало постоянные оглядки Чаги на товарища, вероятно, в надежде увидеть там одобрение или другие благосклонные эмоции.

— Я не могу помочь тебе ни советом, ни напутствием. По-моему, ты решилась на самоубийство. — прошептал Чага.

Некрис закатила глаза:

— Ты говоришь так каждый раз, а я все еще здесь. Докучаю тебе, трухлявая деревяшка. — и она подергала его за нечто, что могло бы считаться бровями.

Чага зафыркал и вновь бросил извиняющийся взгляд на Колпака, который весьма успешно имитировал прислоненное к стене заброшенное полено.

— Тебе все хаханьки, Некрис. Небесный город, вы предположим пройдете. Но Золотые эльфы? Как ты покажешься там?

На секунду на лице Некрис появилась тень замешательства, но она быстро взяла себя в руки и вновь дьявольски улыбнулась, как самый непослушный и упрямый избалованный ребенок.

— Попросим Дуба проводить юношу, а я подожду их в Лунном храме.

— Дуба? Как часто ты выдергиваешь его из Гейдеса? Кто следит за душами?

— Эй, эй! Не кипятись. Дуб никогда не сделает ничего, что помешает его… кхм, основному занятию. Ну так я могу рассчитывать на твою помощь?

Чага печально вздохнул, будто Некрис пробудила в нем грустные воспоминания, давно покрытые пылью времени, и перебросил взгляд на Натаниэля.

— Ты понимаешь, как важно, чтобы она ни единого шага не сделала по земле Золотых эльфов?

Юноша растерялся и почесал затылок:

— Я… Ну… Дуб вполне может…

— Ай, Чага, не нагнетай. Не проси младенца делать работу взрослого. — пропела Некрис, на что Натаниэль немного обиделся. — Человек не может разобраться в хитросплетениях отношений между существами. Я сама часто путаюсь. Ну так что? Перенесете нас из Тенистого леса куда-то поближе к Лунному храму?

— Хорошо. — сдался Чага. — Хорошо. Но предупреждаю, если эльфы прознают, что тролли помогли инферналу притащить в их земли Берсерка! — тролль схватился за голову.

— Они никогда ни о чем не узнают! Они от своего отражения с трудом оторваться могут. Ничто в этом мире их не волнует кроме собственных персон. Натаниэль придет, расскажет им свою беду. Они, подталкиваемые своей паранойей о вечном балансе миров и существ скажут, что делать. Натаниэль вернется ко мне и перескажет услышанное. Надежный и понятный план, что твои бородавки.

Она подмигнула Чаге и положила руку на его плечо. Это возымело эффект. Взгляд тролля смягчился:

— Полагаю, что план звучит выполнимо. И ты и вправду обладаешь свойствами некоторых нетонущих веществ. Всегда выходишь сухой из любых передряг.

— Я проигнорирую твое сравнение и лучше поблагодарю за доверие и своеобразный комплимент.

— Хорошо. Мы отправим вас через портал ведущий к Радужному водопаду.

Некрис поморщилась:

— А поближе никак?

— Некрис! Здесь тебе не служба перевозок! Зачем нам порталы ближе к эльфам?

Ифрит подняла руки, сдаваясь:

— Просто спросила.

— Ну, значит договорились. — серьезно подытожил Чага.

Сразу после, ожил Колпак. Он громко хлопнул в ладоши. И так как он слишком долго не подавал признаков жизни, Натаниэль перестал на них рассчитывать. Юноша почти подпрыгнул от неожиданности.

— К порталу на Радужный водопад в эту сторону. — еще более скрипучим и гнусавым голосом проговорил Колпак, указывая дорогу.

Лорд снова взвалил рюкзак, который с превеликим удовольствием бросил тут на время пребывания у троллей. Некрис обогнала его и, проходя мимо, будто корова языком, лизнула Натаниэля по щеке хвостом, вероятно, в попытке приободрить. Гладкая почти нежная прохлада удивила юношу. Ранее Натаниэль представлял хвост ифрита обтянутым чем-то наподобие шершавой кожи ящерицы.

Рядом с юношей пристроился Чага и когда Некрис с Колпаком удалились, тихо заговорил:

— Я надеюсь человеческий лорд не рассердится, но я позволил себе приготовить это.

Неизвестно откуда тролль достал маленький мешочек, будто сотканный из ста слоев паутины. Он протянул кисет Натаниэлю и тому ничего не оставалось, как принять странный дар.

— Не рассержусь. Но что это? — попытался рассмотреть содержимое Натаниэль, вытянув руку с мешочком против света.

— Пыльца сон-цвета. Один вдох и даже очень большой зверь заснет мертвым сном навечно.

— О-о-о… Ты думаешь у нас не получится найти лекарство от моего недуга? — Натаниэль не сразу решился на этот вопрос. Но почему-то захотел знать точно, что думает этот добряк.

Чага посмотрел на Натаниэля с грустью, но вопреки ожиданиям, пожал плечами.

— Я бы хотел защитить Некрис. Она переоценивает свою неуязвимость. Я не знаю подействует ли на Берсерка пыльца, но если почувствуешь, что ситуация принимает опасный оборот, ты можешь… Хотя я не в праве просить, но Некрис необычный инфернал и тролли… — он помолчал, пыхтя, переступая с ноги на ногу. — И я в долгу перед ней.

И хоть Натаниэль все меньше понимал и ориентировался в происходящем, его почему-то так тронула преданность Чаги, его попытка защитить инфернала, что юноша сжал в кулаке кисет с пыльцой и торжественно заявил:

— Чага, я обещаю, что ни я, ни Берсерк не навредят Некрис. Чего бы мне не стоило, я выполню свое слово.

— Славный юноша. — повторил Чага с загадочной улыбкой.

Теперь, когда своеобразный подарок от тролля оттягивал Натаниэлю карман, он задумался о том, что ему удалось понять из всех разговоров. Однозначным было одно — такому существу как Берсерк не место в Пяти Озерах. Да и вряд ли где-то во всем Эльварнтире он сможет существовать, не представляя опасности другим существам. Где-то проскользнуло, что Берсерк — инфернал. И если кто-то и был сведущ об этом существе больше всех, то это без сомнения была Некрис. Натаниэль с грустью подумал, что если они не найдут лечения, то он не сможет вернуться домой. Ему следует выяснить у Некрис, как запереть демона, пока спящего внутри, в самой глубине подземного мира, чтобы он никогда не смог выбраться. Глядя на уверенную походку, и прямую спину ифрита, юноша ощутил, что пока она идет вперед у него хватит сил и веры продолжать искать ответы.

Наконец после нескольких подъемов и резких спусков, которые трудно дались Натаниэлю с рюкзаком за плечами и Чаге, старательно семенящему за юношей, путники остановились. Перед ними нависали два листа размером с Натаниэля. Колпак одним небрежным движением приказал всем стоять на месте и исчез где-то в стороне. Через несколько неловких мгновений, Некрис наклонилась к Чаге:

— А нам точно нужно его ждать, чтобы переместиться?

— Некрис, твой нетерпеливый характер тебя погубит. — вздохнул Чага. — Только Колпак может переправить вас к Радужному водопаду.

— Ладно, ладно. Я просто спросила.

Ифрит недовольно выдохнула и подошла к Натаниэлю, шепнув ему на ухо:

— Будто у нас есть время ждать, когда старая деревяшка соизволит закончить свои дела.

Ответом на ее ворчание стало шевеление зелени, после чего появился Колпак, деловито шагая к Натаниэлю и Некрис, сжимая в руках небольшую кожаную сумку с длинным ремнем. Тролль остановился у Натаниэля и протянул ему ношу. Некрис перехватила ее гибким хвостом:

— М-м-м, подарочки? Я люблю сюрпризы. — она нырнула в сумку, доставая оттуда флакон с жижей болотного цвета и такой же консистенцией. — О, дорогуша, я надеялась, ты вручишь нам на прощанье что-то более ценное.

Натаниэль хихикнул, не понимая, шутит она, или самое время краснеть.

— Это Языковой эфир. Один глоток и сможете понимать животных.

Некрис помрачнела:

— Думаете понадобится?

Глаза Натаниэля увеличились по меньшей мере втрое, если они хотя бы вполовину отражали его удивление и восхищение. Зелье, чтобы понимать животных! Он не слышал, чтобы в Пяти Озерах даже на самых злачных черных рынках бывало такое в продаже.

Колпак кивнул на вопрос ифрита, а Чага поспешил объяснить:

— Если ты пройдешь Небесный город без этого зелья, я самолично отдам тебе камень, обращающий медь в золото.

— Нельзя придумать лучшей мотивации. — показала клыки Некрис. — Теперь мы можем идти?

— Теперь да. — прогундел Колпак и отодвинул один из листов.

—Не прощаюсь, деревяшки! И передавайте привет Сарафу, скоро увидимся, я надеюсь. И, Чага, протри от пыли мой камень, обращающий медь в золото. — договорив, она посмотрела на темноту, сгущающуюся за листвой, и, сжав кулаки, нырнула во мрак.

Настала очередь Натаниэля. Он не собирался заставлять Некрис ждать, зная, что это едва ли ее порадует. Бегло попрощавшись и еще раз горячо поблагодарив, Натаниэль старался не замечать тревожных и грустных взглядов, которые на него бросал даже Колпак, и, последовав за своим проводником, скрылся в листве.

— И снова только ты и я. — хрипло хмыкнула Некрис, когда Натаниэль еще стоял с закрытыми глазами неизвестно где, но уже отчетливо различая шум бурной воды. — До Радужного водопада еще несколько часов пути. Но здесь смеркается, думаю лучше устроить привал. Да и поужинать не помешало бы. — она потянулась и погладила живот. — Тролли милые создания, но они питаются насекомыми и личинками, едва бы нам понравилось, устрой они приём с фуршетом из трех блюд.

Натаниэль вежливо похихикал над шуткой Некрис, в чем она совершенно не нуждалась, развлекая себя самостоятельно. Но он не мог не таращиться на место, где они оказались. Болота и Тенистый лес, по-видимому, остались позади. Перед ними была расщелина, в которой, судя по бушующему звуку, должна была течь широкая река. Но вместо этого звук воды доносился из-под груды камней. Будто некогда бурный поток был превращен в камень, после чего раскололся на тысячи осколков, сохранившись память и звуки воды.

— Горная река. — немного эпично произнесла Некрис, заметив изумление лорда. — Под камнями есть течение, оно и выведет нас к Радужному водопаду. Красивое и последнее безопасное пристанище для таких как мы с тобой. — она легко толкнула Натаниэля в плечо.

— Для таких как мы? — удивленно, но с улыбкой уточнил лорд.

— Инферналов. Тех, кто несет на себе печать серы и пепла. — в сумерках блеснули ее глаза и клыки.

Натаниэль не понимал почему, но ее отношение к нему, как одному из ее рода, утешало и успокаивало одновременно. Он чувствовал, что ответил на ее слова весьма идиотской улыбкой, но ничего не мог с собой поделать. Странное и незнакомое чувство причастности и родства грело его сильнее, чем разрастающееся пламя Берсерка.

— Давай все-таки сконцентрируемся на ужине, а то урчание моего живота вот-вот заглушит потоки Горной реки.

Лежа в спальниках по обе стороны от костра, после сытного рагу из разваренных бобов и скудного количества крольчатины, которую раздобыла Некрис с подозрительной быстротой, Натаниэль не пытался заснуть. Он прислушивался к ифриту, которая задумчиво ковыряла в зубах, вынимая остатки мяса.

— Некрис? — позвал юноша?

— М? — не сразу ответила она.

— Расскажи мне про Берсерка. И если ты переживаешь, что я впаду в безнадежную хандру, узнав правду, то не стоит. Даже из того немногого, что я понял из слов Чаги и Сарафа, нетрудно сделать вывод, что перспективы мои безрадужны.

Некрис завозилась на своем месте. Она повернулась к молодому лорду, подперла голову рукой и со скучающим видом заговорила:

— Берсерк один из самых древних демонов Инферно. Он настолько древний, что даже истории о нем стали легендами. За пределами преисподней распознать его могут только такие же вековые существа, как лешие или эльфы. Говорят, это он зажег вечное пламя Инферно.

— Так значит твой мир всегда объят пожарами?

— Пожар — это когда огонь от свечи охватил любимые шторы твоей благородной бабули, а в Хеле и Тартаре горит пламя Вечной войны.

— Войны? — Натаниэль принял такую же позу и уставился на Некрис через костер, из-за чего ее история получила внезапный выразительный эффект.

— Что ты вообще знаешь об Инферно? — нахмурилась ифрит.

— Да кто вообще знает хоть что-то об Инферно? — воскликнул Натаниэль ухмыляясь, но заметил снисходительную улыбку Некрис и осекся. — Я имею ввиду в Пяти Озерах. Люди только и знают, что о демонах, пламени преисподней и Последнем госте, ведущем умершую душу в Гейдес.

— Ну хоть с Гейдесом все верно. — улыбнулась ифрит. — Считается, что Инферно состоит из кругов, спускающихся все ниже к адскому пеклу. Но в реальности все не совсем так, хотя, чем ниже, тем жарче, это можешь мне поверить. Верхние круги занимают: Шеол — судилище душ, оттуда душа либо в Маар, — копилка силы демонов, —либо в Гейдес вместе с анакши-проводником. Что в Гейдесе никто не знает. — опередила Некрис немой вопрос Натаниэля. — Кому не положено отбывать на тот свет, доступа туда не имеют. Такие как Дуб следят за этим очень пристально.

— Кто ж захочет спорить с Дубом? — усмехнулся Натаниэль, и Некрис кокетливо ему подмигнула.

— А ниже в Инферно начинается самое интересное. Хель — земля ифритов. — она поклонилась, когда в глазах Натаниэля загорелся довольный огонек узнавания. — И ниже Тартар. Земля демонов. И там вот уже вечность идет война между тремя из них. Самые могущественные, лживые и беспринципные существа на всем белом свете. Все те ужасы, что ты слышал об инферналах, это про них.

— А Берсерк?

— Говорю же, Берсерк – легенда. Король демонов, прародитель. Отец самого пламени преисподней. Никто ничего тебе не скажет больше. Ну разве что кто-то из троих дьяволов Тартара знает что-то, но туда мы не сунемся ни за что на свете!

— Почему ты думаешь, что эльфы помогут?

— О нет, помогать это не по их части. Но… — она выставила вперед ладонь, опережая протест Натаниэля. — … мы вынудим их пошевелиться. Иначе, они обрекут себя на твое присутствие, ведь ты не уйдешь без ответов. И так как ты у нас не только сын человеческого губернатора, но и Берсерк в нагрузку, то кто знает, когда появится большой папочка. — она посмеялась, хохот шел откуда-то из груди. — Мы идем не просто к эльфам, а к Золотым эльфам, их еще называют Солнечными, может слышал?

— Я читал легенды о сияющих на солнце волшебных существах, которые живут где-то в небесах и знают все секреты этого мира. — мечтательно пересказал сказания лорд.

— О, это они. Живут почти в облаках, их города высечены в скалах Лантаримских гор. А в ваших легендах ничего не говорилось о том, насколько они заносчивые и самовлюбленные бараны? — не дожидаясь ответа, она продолжила. — В любом случае, придется иметь с ними дело. История возникновения Золотых эльфов уходит корнями в такую же древность, что и легенды о Берсерке. Они должны знать хотя бы что-то полезное.

Некрис легла на спину, и накрыла лицо запястьем, будто у нее разболелась голова — верный знак, что она больше не настроена разговаривать. Натаниэль последовал ее примеру: развернувшись и положив под голову обе руки, он смотрел в небо не в силах успокоить сердцебиение. Все эти невообразимые истории и существа, которых они уже встретили: тролли, лешие, фериллы. А сколько еще предстоит! Скоро он сможет вблизи увидеть эльфов! Юный лорд закрыл глаза и улыбнулся, пока Берсерк спит, время еще есть.

С утра снова началась изнуряющая Натаниэля дорога. Рюкзак хоть и стал словно горб, который всегда был частью спины, но его вес убивал не привыкшего таскать тяжести юношу. С лямками, кажется, навсегда оставившими рубцы на белокожих плечах, Натаниэль смирился, но тяжесть ноши стала тяготить с новой силой, когда дорога все круче уходила вверх. Они уже несколько часов не просто поднимались, но карабкались по склонам, усыпанным мелкими камешками с сухой травой под ногами. И никаких деревьев или уступов, чтобы можно было ухватиться. Некрис добыла толстую палку, которую поначалу вручила Натаниэлю. Но последний час даже это приспособление не помогало достаточно, чтобы у юноши нашлись силы продолжать восхождение. Тогда, недолго думая, инфернал отобрала палку у шокированного лорда и, обхватив его руку до локтя своим хвостом, тащила Натаниэля на прицепе. Конечно, юноша старался всеми силами не доставлять ифриту лишних хлопот. Он отталкивался как мог, сбавляя натяжение хвоста. В конце концов, добравшись вершины, у путников не осталось сил осмотреть красоты, они оба обессиленные упали на землю, оперевшись о спины друг друга. Натаниэль достал флягу и молча протянул ее Некрис. Тяжело дыша, она приняла ее через голову и кинулась жадно пить.

— Последняя. — предупредил Натаниэль.

— Ничего, скоро пополним запасы. — она закашлялась и вернула бутылку, все так же передавая ее через голову.

Натаниэль впервые касался ифрита, до этого ему доставались только щелчки ее хвоста. Он вновь удивился, что в реальности она очень компактная. Ее спина лежала на нем, будто спина ребенка. Ему стало вновь неловко, что Некрис пришлось тащить его последний час, как она, будто почувствовав его стыд, с усмешкой сказала:

— А ты молодец, делаешь успехи. Никакого нытья, только стиснутые зубы и преодоление! Домой вернешься, так, чего доброго, примут за горного великана. Что, не знаешь? Каменные ребята, рождаются из-под обвалов, силачи. Нет? Ну не важно, мысль ты уловил. — она по-прежнему тяжело дышала, облокотившись теперь еще и головой о шею юноши. Ее хвост покоился рядом с рукой Натаниэля. Он с удивлением отметил, что стойкий аромат серы и пепла исходящий от инфернала с некоторых пор стал действовать успокаивающе.

— Вообще, у нас Теодор в семье отвечает за грубую силу. — посмеялся Натаниэль.

— А, Теодор Лайтвуд. Светоч всех надежд губернатора Янтарных пристаней. Видела я его как-то вместе с тем другим твоим братом… — она пощелкала пальцем, вспоминая.

— Лиам. — пришел на выручку Натаниэль.

— Лиам и Теодор. Точно. — Некрис помолчала. — А вот про тебя я не слышала.

— Что сказать, я позор своей семьи. — слишком резко прозвучало, поэтому юноша поспешил добавить. — Я никудышный воин, политика тоже мне претит. Мой отец не придумал, что со мной делать и оставил в итоге в покое. Я мотался по дворцу без дела и, не удивительно, что не придумал ничего более интересного, как прожигать время за чтением мемуаров разной достоверности.

Некрис молчала слишком долго, Натаниэль уже начал жалеть, что ляпнул не подумав. Он не хотел, чтобы она решила, что он жалуется. Юноша прекрасно понимал, что невзгоды губернаторского сына вряд ли разжалобят наемника инфернала, вынужденную скрывать свою сущность, чтобы выжить.

— Ну теперь все вопросы о твоей заурядности должны отпасть сами собой. — задумчиво рассудила Некрис. — Я имею ввиду, почему бы там к тебе не прилип Берсерк, уж кто-кто, а он демон выдающийся. Практически божество.

— Оу, ну тогда я польщен. — хихикнул Натаниэль. — Я бы даже оставил его себе, не пожирай он любого, до кого может дотянуться.

— Величие не бывает простым. — поддержала юмор юноши ифрит. — Ты как, отдохнул? Готов продолжать восхождение?

Некрис поднялась, оставив на спине Натаниэля одинокий теплый след, который теперь холодил горный ветер.

Юноша осоловело огляделся:

— Продолжать восхождение? Куда?

Они находились на самой вершине. Рядом не было никаких других гор выше, чтобы еще куда-то подниматься.

— А вот куда! — задорно, будто не было этих часов ходьбы выкрикнула Некрис откуда-то из-за спины лорда. — Так и будешь сидеть или поможешь?

Натаниэль зашел за уступ и обнаружил огромную неуклюжую конструкцию, рядом с которой стояла Некрис. Неизвестное сооружение напоминало корпус маленькой кареты. Оно было завалено ветками и прочим мусором, полностью скрывающим его от посторонних глаз. Ифрит точно знала, что и где надо искать. Но просто обнаружить капсулу было мало, Некрис зашла за нее и крутила неведомый рычаг, шел он туго и Натаниэль, недолго раздумывая, бросился помогать проводнику. Когда дело совместными усилиями пошло быстрей, лорд увидел, как от крыши капсулы пришли в движение толстые канаты. Свисая в пропасть, теперь они будто натягивались, из-за чего Натаниэль сделал вывод, что капсула крепилась о канаты к какому-то другому выступу, скрытому от глаз облаками.

Когда старые тросы наконец натянулись, перед глазами предстала очень древняя канатная дорога с одной полуразвалившаяся кабиной. Некрис была страшно довольна тем, что тросы еще не сгнили и вагон тоже отчасти был цел. Она прыгала вокруг, как заведенная, восторгаясь прочностью эльфийской ковки. Натаниэль сильно сомневался, что время не сделало свою работу и пол этого средства передвижения не рассыплется, когда оно окажется в воздухе. Но, не смея спорить с ифритом, после дружеского единения от тяжелого подъема, а также слаженного труда, лорд, скрывая ужас, подергал маленькую дверцу, открыл ее предельно аккуратно, чтобы не стать причиной преждевременных разрушений, и зашел внутрь.

— Здорово, правда? А какой сейчас будет вид! — Некрис залезла следом и, с завидной скоростью эксперта, нашла механизм, приводящий в движение канатную дорогу.

— Постараюсь не забыть осмотреться, когда буду лететь камнем вниз. — отвернувшись от ифрита, тихо прошептал Натаниэль, когда кабина со скрипом соскальзывала с уступа, отдаваясь во власть старых сгнивших тросов и болтов.

Натаниэлю было очень страшно. Кабинку раскачивало из стороны в сторону, тросы очень жалобно ныли под весом и угрожали порваться, ветер остервенело бился в стены. Каждую секунду лорд ждал душераздирающего треска и последующего за ним падения в бездну. Но, как и ранее, уверенность Некрис укрепляла в нем решимость продолжать несмотря на животный ужас. Она остервенело крутила рычаг с яростной улыбкой на ее лице. Натаниэлю бросилась в глаза серебряная капля, которая уже собралась на кончике носа ифрита и теперь раскачивалась в такт кабины. Со вздохом, как начинающий канатоходец, Натаниэль растопырил руки и хватаясь за всевозможные выступы двинулся к Некрис.

— Давай, дальше я. — напряженным, дрожащим голосом сказал Натаниэль, косолапо приближаясь к Некрис.

Увидев сосредоточенное сине-зеленое лицо, ифрит усмехнулась, но не стала спорить и отошла в сторону.

— Сколько раз в твоей голове мы уже сорвались вниз и разбились? — хихикнула инфернал и, пружиня, подошла к краю. Хвостом она обвилась о перекладину, соединяющую крышу и кабину.

Натаниэль не стал отвечать, тупая монотонная работа в виде прокручивания тугой ручки отвлекала и заняла его ум достаточно, чтобы перестать воображать катастрофу. Но он с завистью смотрел в спину Некрис. Держась хвостом, она раскинула руки и, закрыв глаза, выгнулась навстречу ветру. Она будто парила в облаках на этой немыслимой высоте. «Совсем ничего не боится!» — усмехнулся про себя Натаниэль и тут же физически ощутил оттягивающий карман кисет с усыпляющей пыльцой. Чага знает Некрис, знает ее безрассудство, поэтому вынужден был подстраховаться, обязав лорда поклясться использовать пыльцу в случае необходимости.

Их кабина двигалась, небесная розово-фиолетовая дымка рассеивалась и Натаниэль увидел то, что никак не мог предположить встретить на такой высоте. В глаза бросилась гигантская яркая радуга, полукольцом она сияла над бушующим водопадом. Они проплыли мимо завораживающей картины, как вид стал еще более удивительным. То тут, то там из облаков возвышались белокаменные башни, будто гипсовые деревья, лишенные листьев, и гигантские гнезда. Местами в воздух поднимались силуэты огромных белых птиц. Хотя нет, Натаниэль пригляделся, это были не птицы! Грифоны! Они добрались до царства грифонов.

— Добро пожаловать в Небесный город!

Нахлынувший восторг придал сил, и Натаниэль стал оглядываться по сторонам с восхищением ребенка, при этом продолжая усердно крутить рычаг. Пролетев над пропастью еще какое-то время, полностью отвлеченные красотами Небесного города, путники наконец «причалили» к одному из выступов. К небольшому разочарованию Натаниэля, скала оказалась совершенно невыразительной, если не считать нежно-розового колотого камня под ногами, из которого и состоял в основном город. Зато, почувствовав твердую почву под ногами, лорд смог осмотреться, попутно передвигаясь, а не дергаясь от каждого шороха.

Из облаков выступали острова из такого же странного молочного камня, на котором стояли Натаниэль и Некрис. Между некоторыми были протянуты подвесные мосты, но чаще никаких путей перейти от одного выступа к другому не было видно. Натаниэль почесал затылок, не представляя, куда они будут двигаться дальше, но все равно не мог перестать наслаждаться чистым свежим воздухом, который царил на этой высоте.

Некрис закончила возиться с кабиной, снова прокручивая какой-то неведомый рычаг в скале. Как и в начале пути, тросы поначалу ослабли, а вскоре совсем спустились в бездну, а после полностью исчезли в облаках. Ифрит подошла к юноше и пару мгновений полюбовавшись видом, залезла с головой в рюкзак Натаниэля. Лорд уже успел водрузить его к себе на плечи и поэтому потерял равновесие, когда Некрис потянула его на себя.

— Что ты ищешь?

— Веревки, карабины, все что может пригодиться при восхождении.

— Чего? Куда? — обалдев, обернулся Натаниэль, из-за чего Некрис выскользнула из рюкзака с недовольным лицом.

— Дорогуша, а как ты собираешься продолжать движение? Канатная дорога закончилась. Или ты думаешь, грифоны нас подвезут? Нам еще предстоит получить разрешение здесь находиться, поэтому лучше лишний раз не попадаться им на глаза.

— А кто нам даст это разрешение? — Натаниэль рассеянно задал вопрос, он смотрел вверх на отвесную скалу, уходящую в облака.

— Я рассчитываю на их принца. — голова Некрис вновь исчезла в недрах рюкзака. — Он вылупился всего несколько лет назад, должен быть юн и неопытен. Не составит труда задурить его пернатую голову.

С ликующим возгласом она закончила изыскания и выудила толстый моток веревки и пару зазубренных кривых клинков. Рюкзак сразу стал намного легче.

— Эй! А откуда это там? — спросил Натаниэль, с подозрением поглядывая на своего проводника.

— Я храню у Чаги некоторые вещи, которые могут понадобиться при выполнении работы. Вот и переложила к тебе, когда мы были в Тенистом лесу. Я подумала, зачем брать еще один рюкзак, ты вроде неплохо справляешься. — она шлепнула обалдевшего лорда по плечу рукой. — Так, дальше внимательно слушай. — лицо Некрис приняло мрачную сосредоточенность. — Я взбираюсь первой, ты следом. Увидишь пролетающую тень или почувствуешь взмахи крыльев, прижимайся к скале и не двигайся.

Так они и начали восхождение. Медленно и мучительно взбираясь вверх по отвесной скале. Иногда встречались удобные выступы, на которые можно было поставить ногу и передохнуть. Натаниэль продолжал тащить рюкзак. Единственным отрадным моментом был хвост Некрис, который касался его головы, в случаях, когда она брала передышку, отдыхая на удобной выемке среди камней. Догоняя ее, Натаниэль получал подбадривающую улыбку, после чего ифрит снова пускалась в путь, стравливая веревку и давая время юному лорду на передышку. Воды больше не осталось, но сейчас вряд ли бы кому-то хватило смелости стащить с плеч рюкзак и покопаться в его недрах. Все силы уходили на удержание собственного веса. Натаниэль не смотрел вниз уже больше часа. Еще большим страхом, чем сорваться вниз, было подвести ифрита и заставить ее держать его, пока он беспомощно болтается, как муха, угодившая в нить паука. Поэтому Натаниэль только сильнее сжимал челюсти и полз дальше.

Как-то его посетила идея, что ранее он никогда не поставил бы на то, что заберется и на половину от пройденного пути даже без рюкзака с вещами. Но сейчас, только гляньте, он все еще перебирает руками, он все еще не сорвался вниз.

Некрис продолжала удивлять и восхищать юношу, на этот раз своей ловкостью. Она тоже выглядела уставшей, но ее грациозные движения, пластика и гибкость выдавали прирожденного скалолаза. Когда она пропадала в облаках, Натаниэлю становилось не по себе и он старался побыстрее подняться выше, чтобы увидеть хотя бы кончик ее хвоста.

В очередной раз, когда юноша подтягивал себя, рассчитывая поскорей увидеть проводника, на него упала холодная тень. Натаниэль не сразу заметил угрозу, грифоны могли планировать очень долго, не производя никаких шумов. И только на подлете, когда огромный силуэт заслонил дневной свет, послышался громкий хлопок крыльев, рассекающих атмосферу. Как и учила Некрис, лорд прижался к скале и не шевелился. Веревка, привязанная к ифриту будто тоже замерла. Они оставались неподвижны какое-то время. Натаниэлю бы хотелось оставаться на месте еще, просто чтобы убедиться, что грифон улетел от них подальше. Но пара не настойчивых, но ощутимых рывков канатом, перевязанного вокруг его талии, дали понять, что Некрис придерживается другого мнения. Глубоко вздохнув и сжав губы в одну тонкую линию, Натаниэль продолжил восхождение.

Но не успел он подтянуться и устроиться поудобней на выступе, как стрелой куда-то выше обрушился пернатый шар. На лорда посыпалась галька, он закрыл лицо свободной рукой, опасаясь за глаза, как на локоть упало, что-то продолговатое. Дальше все развивалось так быстро, что до конца понять и поразмыслить над действиями времени не осталось. Стоило Натаниэлю понять, что на руку упал тот самый кусок веревки, которым они были связаны с Некрис, как ее маленький силуэт пронесся совсем рядом, царапая когтями гладкие камни скалы. И так как размышлять было некогда, лорд, повинуясь инстинктам, оттолкнулся от своего места и прыгнул навстречу ифриту. Хватаясь за спасение, Некрис обвила хвостом запястье юноши, а Натаниэль успел воткнуть ногу в расщелину, чтобы хоть как-то затормозить падение.

Мгновение. Страшный рывок. И Некрис болтается на руке Натаниэля, пыхтя и стараясь найти хоть какую-то опору, чтобы снять часть веса. Ноги ее соскальзывают и только еще больнее рвут сухожилие в плече, на котором она висит. Натаниэль не сразу понял, что кричит от боли.

— Дерьмо, дерьмо, дерьмо! — воет Некрис. — Ты держишься? Мерзкие комки из помета и перьев! Мне никак тут не зацепиться.

— Некрис? — со стоном позвал Натаниэль.

— М?

— Я долго не выдержу.

— Сейчас! Сейчас!

Натаниэль чувствовал, что его тело в полу развернутом состоянии отнюдь не помогает ему лучше держаться за выступ. Еще и рюкзак будто почувствовал удачный момент, вывернулся, стянув плечи, и стал будто в три раза тяжелее. Попытки Некрис забраться, выламывали Натаниэлю руку. Он не собирался ее отпускать, но нужен был план. И поскорее. Внезапно Некрис притихла. Только тяжесть сообщала, что она все еще тут.

— Швырни меня!

— Что?

— Зашвырни меня повыше. Над тобой есть выступ, я ухвачусь.

— Я не уверен, что мне хватит сил.

— Я уверена за нас обоих. Можешь раскачать. Мы с хвостом и не такое переживали. Ну же, дорогуша, помоги мне помочь тебе! Давай! Ай!

Вся эта вынужденная эквилибристика на хвосте доставляла Некрис возможно такую же боль, что и сустав в плече Натаниэля, который перестал просто болеть и начал гореть адским пламенем. Сопротивляться плану Некрис было бессмысленно, если только не предложить что-то более безопасное. Но в голове лорда было пусто, все заполонила агония. Натаниэль начал медленно раскачивать ифрита. Она одобрительно поддержала юношу, а потом сосредоточилась на деле и затихла. Натаниэль чувствовал, что это выше его сил, он делал что нужно, как делал сколько себя помнит. Но впервые от этого зависело две жизни. Сын губернатора начал злиться, понимая, что именно сейчас ему нужно быть сильным и уверенным в себе, а не на всех этих вечерах в прошлом, когда отец приглашал званых гостей и не на приемах в честь его братьев. Никогда ранее на него так не рассчитывали, как сейчас, и именно теперь, он был уверен, что у него не хватит сил. Все потому, что он не такой умный, как Лиам, не такой сильный как Теодор. Раскачав Некрис достаточно, он попытался приподнять ее вес, но сустав отказался подчиниться, ответив тупой молнией боли, разорвавшей все тело в клочья. И тогда Натаниэль ощутил, что он люто ненавидит все это: ненавидит скалу; ненавидит ноющую боль, диктующую ему, что он может, а что нет; ненавидит тот пернатый помет, из-за которого он болтается тут, как сопля тролля на коре дуба. И во второй раз, с ревом достойным глотки самого гигантского дракона, он швырнул Некрис вверх, выпуская темное, ненасытное, опаляющее пламя из груди. Как только юноша почувствовал, что ее хвост отцепился от запястья, Натаниэля моментально охладил страх, стиснувший сердце в тиски — получится или нет? — он только и видел, как живое ядро ловко развернулось и, немного поскользив, вцепилось в уступ, далеко наверху. Он засмеялся, когда на него посыпались маленькие камешки, предвещающие появление улыбающегося лица Некрис.

— Милый, если бы я знала, на что ты способен, мы бы совсем иначе начали наше знакомство.

Глава 5. В гостях у Принца Ламассу

Когда путники оказались в безопасности и могли обсудить произошедшее, Некрис очень заинтересовалась вспышкой ярости Натаниэля, которая, однако, не переросла в появление Берсерка. Явив только свою силу, демон сразу же уснул, когда в нем отпала необходимость. Попутно вывихнутое и разбитое плечо Натаниэля перестало пульсировать и, вообще, будто бы пришло в полную рабочую готовность. Ифрит объяснила это тем, что Берсерк неуязвим и появившись, он полностью излечил тело лорда от всех травм: «Полезный, паразит, не так ли?» — игриво спросила Некрис растерянного юношу. И пока лорд был готов согласиться, если бы не пульсирующий жар внутри, вспыхнувший во время событий на скале и с тех пор не угасающий.

Натаниэль с проводником закончили пытку скалолазанием, когда забрались на широкое каменистое плато, расположенное у подножья цитадели. Стены были будто тесаком выдолблены прямо в скале. На крыше виднелись силуэты крылатых созданий. Не успел Натаниэль сделать и пары шагов, как перед ними приземлились двое. Громадные, с коричневым оперением, они враждебно взирали на гостей и царапали землю когтями размером с кисть Натаниэля. Дневной свет переливался на львиных бедрах, а верхняя часть с орлиной головой выглядела угрожающе со вздыбленными во все стороны перьями.

Некрис подняла руки и сделала маленький шаг назад, оборачиваясь к Натаниэлю, и не самым напуганным голосом прошептала:

— Гнилая поганка мне, а не камень, обращающий медь в золото. Доставай Языковой эфир.

Подражая проводнику, Натаниэль очень медленно достал из рюкзака бутылочку, которую они получили от Колпака, и протянул ее Некрис.

— Сначала сам. Совсем небольшой глоток.

Натаниэль приложился губами к флакону, один из пернатых стражников, тот, что стоял ближе, издал душераздирающий орлиный клекот. От испуга, лорд еще решительней глотнул зелья и передал бутылочку ифриту. Ощутив привкус напитка, Натаниэль с трудом сдержал рвотный позыв.

Некрис не стала тянуть и тоже отпила глоток, вернув бутылку юноше:

— Господа, мы пришли повидать принца Ламассу. Это — она указала ладонью в сторону Натаниэля. — сын губернатора Янтарных пристаней Натаниэль Лайтвуд. Города Пяти Озер.

— Вас не звали! Проваливай в пекло, инфернал!

Натаниэль выпучился на грифона, из клюва которого все с той же истеричной птичьей интонацией теперь вылетали вполне членораздельные человеческие слова.

— Зачем грубить? — оскалилась Некрис. — Я всего лишь проводник его Светлости. За скромную плату, я обещала проследить за безопасностью лорда Янтарных пристаней. А вы, — она выставила коготь, тыкая в грудь грифона, что стоял ближе. — чуть было не угробили гостя Принца! Просите у его Светлости прощения, чтобы, узнав о случившемся, Принц вас помиловал!

— Хомут, давай проведем их. Принц нас ощиплет, если узнает, что мы человеческого Лорда, чуть со скалы не скинули. — пророкотал второй грифон. По забавному стечению обстоятельств он был покрупней, чем его напарник.

— Если все так, то чего вы ползли по скале, как крысы? — прищурился тот, что был назван Хомутом.

— Видишь ли, мой куриный друг, — начала Некрис, по мнению Натаниэля, слишком дерзко. — люди не умеют летать. А как иначе его Светлости повидать несравненного Принца грифонов, мы не придумали.

— Мы крайне извиняемся, ваша Светлость. — чуть поклонился более сговорчивый грифон, явно убежденный словами ифрита. — Мы проводим к Его Высочеству. Конечно, конечно, такой гость! Присаживайтесь, ваша Светлость.

Грифон склонил шею, явно приглашая Натаниэля сесть. Юноша растерянно хлопал глазами в сторону ифрита. Она закивала и, когда юноша собирался наклониться за рюкзаком, легко шлепнула его по ладони хвостом. Натаниэль сразу отказался от идеи поднять ношу и сконцентрировался на том, чтобы забраться на шею грифона. Зверь был сильно выше и крупнее лошади, поэтому приподнятая орлиная когтистая лапа пришлась кстати, когда Натаниэль наступил на нее и получил толчок, достаточный, чтобы подлететь к холке и, перекинув ногу, оказаться верхом.

— Хорошо. — согласился Хомут. — Но я не повезу адскую падаль на себе! — он склонился к Некрис, злобно стреляя в нее глазами.

— Зря раскудахтался! — с вызовом глядя на грифона, отреагировала Некрис. Она взвалила себе на плечи рюкзак и пошла первой. — Я пройдусь.

Натаниэль уже привык к голосам грифонов, но ему страшно хотелось поговорить с ними самому. Пару раз кашлянув, из-за чего зверь под ним вздрогнул, Натаниэль с напускным высокомерием начал диалог:

— А как тебя зовут, верный слуга Принца Ламассу?

Натаниэль получил от Некрис хитрый взгляд с прищуром, явно одобряющий его тон.

— О, ваша Светлость, я Пир.

— Пир и Хомут. Достойные имена для достойных слуг.

— Спасибо, ваша Светлость. Еще раз прощенья просим, что так получилось на утесе.

Натаниэлю это начинало нравиться:

— Защищать своего господина — долг и честь. У меня не было возможности предупредить Принца о своем визите. — Натаниэль вспомнил о своих надушенных шелковых шарфах, которые сейчас пришлись бы кстати. Он еще сильней выпрямился и прикрыл глаза, как делал отец, скучая на докладах своего секретаря.

— Мы вас бы и не тронули. Но больно паршивого проводника вы выбрали. — раздался хмурый голос Хомута позади. Некрис тихонько зарычала.

— Я здесь, а стало быть, мой проводник пока неплохо справляется.

Они неспешно приближались к цитадели. Пару раз к ним подлетали другие грифоны и отпускали шуточки Пиру о том, отчего тот подставил шею существу в два раза меньше его крыла. Но стоило им понять, что это гость Принца, к тому же понимающий язык грифонов, как все спешно разлетались, не желая навлекать на себя гнев правителя. У цитадели стали появляться звери со стальными элементами доспехов на груди, иногда их головы венчали отполированные шлемы. Они хмуро следили за путниками, но не вмешивались.

В какой-то момент Хомут отделился, сказав, что должен предупредить Принца о визите и, подняв нешуточный ветер вокруг, взмыл в воздух.

Достигнув цитадели, Натаниэль спешился, сухо поблагодарив Пира и, не выходя из роли, с важным видом прошествовал по длинной лестнице к высоким воротам. Некрис шла следом. Видеть, как она несет рюкзак, казалось лорду противоестественным. Хотя она и не выглядела уставшей, но гигантская ноша будто сковывала ее, тянула к земле.

Внутри путников встретили просторные залы со стенами, уходящими в небеса. Всюду сновали маленькие человекоподобные создания с крыльями. Ростом они были не выше младенца и многих украшали венки или бусы из ягод.

— Пикси. — шепнула Некрис. — Мелкие пакостники. Осторожней, могут зачаровать.

К Натаниэлю подлетела одна из слуг и с реверансом протянула серебряный поднос размером с блюдо. На нем стоял бокал из толстого хрусталя с высеченным крылом грифона, ножка бокала была выполнена в виде орлиной лапы. Красная жидкость напоминала вино и Натаниэль не удержавшись, осушил бокал залпом. Бархатный виноградный нектар, который сын губернатора будет вспоминать всю оставшуюся жизнь, моментально насытил, взбодрил и придал сил. Возвращая бокал, Натаниэль думал, как бы повторить. Но тут на лестнице впереди послышались торопливые шаги.

К ним навстречу спешил молодой человек. Он был весь укутан в шелка. Широкие рукава и пышный воротник развевались на ветру, когда, перебирая ногами, незнакомец быстро спускался по лестнице. За спиной юноши тянулась длинная тяжелая кремовая мантия. Издали Натаниэль разглядел вышивку: сияющий грифон со скипетром в руке и короной на голове. Вероятно, это и был молодой Принц грифонов Ламассу, который по заверениям Некрис, только недавно вылупился из яйца. Конечно, немало удивляло, что юноша выглядел совсем как человек. Когда Принц оказался рядом, он с восторгом без капли стеснения стал разглядывать Натаниэля. Человеческий лорд не в силах удержаться разглядывал Принца в ответ. Ламассу представлял из себя очень высокого и худого юношу с тонкими и острыми чертами лица. Грифоновую природу в нем выдавала голова: белесые пряди волос торчали вперемешку с молочными перьями и струились по его плечами, образовывая больше гриву, чем прическу; его абсолютно огромные карие глаза смотрели с живым интересом, а зрачки судорожно прыгали с места на место, как у любой хищной птицы, увидевшей жертву; ну и сложно было отвлечься от шеи, где очевидным наростом перья покрывали не только горло, но и ключицы, а также, вероятно, и большую часть груди Принца.

— Добро пожаловать! — на удивление звонко и мелодично прозвенел голос Ламассу. — Я так рад приветствовать вас в Небесном городе. — он раскинул руки, обводя залу.

Принц не пытался сдержать широкой улыбки, из-за чего сразу вызвал у Натаниэля симпатию. Сын губернатора вышел вперед и протянул Ламассу ладонь. Принц с удивлением и восторгом уставился на дружеский жест, но к облегчению Натаниэля, в конце концов нежно и трепетно принял рукопожатие и слегка поклонился.

— Я понимаю, что неприлично набрасываться на гостей с вопросами, но я так рад, что не могу удержаться от любопытства. Позвольте до всех церемоний узнать, что привело сына губернатора Янтарных пристаней в мою скромную цитадель? — его глаза все также жадно изучали лицо Натаниэля.

— Нам нужно разрешение, чтобы пересечь Небесный город и пройти к Лунному храму. — вклинилась Некрис.

Натаниэль сразу почувствовал, как изменилось отношение Ламассу. В него будто помоями плеснули. В глазах блеснул металл, а на переносице собралась гневная складка. Лорд догадался, что голос Некрис здесь не хотят слышать. Она сильно смущала грифонов, а, стало быть, Натаниэлю придется договориться обо всем необходимом без помощи ифрита.

Юноша громко кашлянул и послал Ламассу самый извиняющийся взгляд:

— Я прошу прощения за несдержанность моего проводника. Она не раз спасала меня из передряг в этом путешествии и по привычке выражается слишком прямолинейно и невежественно. — Натаниэль подкрепил слова поклоном и удовлетворенно заметил, как лицо Принца расправилось, и к нему вновь вернулось благожелательное выражение.

— Конечно. — Ламассу широко улыбнулся, нежно коснувшись плеча лорда. — Я все понимаю.

— Я пробую себя в качестве исследователя, Ваше высочество. Хочу написать монографию об Эльвантире за пределами Пяти Озер. Знания людей о прочих существах преступно неполноценны и неверны.

— Ах, друг мой! — вспыхнул Принц. — Ну, конечно! Где еще вам найти достойного собеседника, как не в Небесном городе! Не у неотесанных гномов же. — он рассмеялся и приобняв, немного шокированного таким обращением Натаниэля, повел лорда по лестнице вверх. — Мы с вами непременно все обсудим вечером за ужином. Но сначала, вы, конечно, хотели бы привести себя в порядок. Дорога так утомляет, особенно, если вынужден пользоваться ногами и обходить все препятствия. — в воздухе он игриво пошевелил пальцами, изображая ходьбу.

Они поднялись на этаж с длинным коридором, и Ламассу хлопнул в ладоши. Перед Принцем появились две пикси.

— Отведите лорда в гостевую комнату и убедитесь, что у него есть все удобства. Наберите ванну, в конце концов! — Ламассу покосился на Некрис, слишком открыто разглядывающую дорогие вазы и канделябры, расставленные вдоль холла. — Это… — принц небрежным жестом указал в сторону Некрис. — мы вряд ли в силах отмыть. — извиняясь, прошептал Принц, слишком низко склонившись к Натаниэлю.

— Думаю, ей и так вполне нормально. — хмыкнул лорд, искренне надеясь, что ифриту хватит ума ничего здесь не стащить.

— Что ж, — выпрямился Ламассу, улыбаясь. — тогда располагайтесь и отдыхайте. Жду с нетерпением вас к ужину. — его юношеское лицо источало радушие.

— Вы чрезвычайно добры. — сердечно ответил Натаниэль, склоняясь в низком поклоне и отправляя в Некрис тревожные взгляды, умоляя ее проявить почтение.

Ифрит, поймала сигнал и криво присела. Но похоже Ламассу остался доволен учтивостью гостей и, захлопав в ладоши, радостно удалился. Некрис, Натаниэль и две пикси долго смотрели вслед уходящему Принцу. Его длинный шлейф так и тянулся, пока не исчез спустя какое-то время, хотя шаги самого Ламассу уже давно затихли.

— И что теперь? — Натаниэль задал вопрос не то Некрис, не то двум пикси, которые покачивались на полупрозрачных крыльях перед гостями.

— Вы с Принцем стали почти подружки. Можем поступить, как он велел. Отдохнуть до ужина, а там придется изрядно попотеть, массируя его пернатую задницу. Не забывай, что нам нужно его разрешение, а не только бравые рассказы о величии грифонов.

Натаниэль скорчил недовольное лицо:

— Хорошо. Но и рассказы я с удовольствием послушаю. Если только ты не будешь встревать и раздражать его своим хамством.

— Хамством? Да я сама благовоспитанность и жертва предрассудков против инферналов. — Некрис театрально приложила ладонь ко лбу и закатила глаза.

Натаниэль рассмеялся.

— Ну что, мелюзга, — ифрит хищно глянула на пикси, от чего те будто бы сжались в размерах и чуть отлетели от нее в сторону. — показывайте покои для лорда Янтарных пристаней и не забудьте о пенной горячей ванне.

Пикси выполнили наказание Принца с прилежностью достойной королевского двора. Комната, которую выделили Натаниэлю и, вероятно, Некрис была изящно обставлена мягкой мебелью, везде были развешаны ковры и гобелены с изображением грифонов. Зеркал обнаружилось всего два, но они были настолько гигантскими, что Натаниэль боялся спутать проход в другую комнату с отражением. Кровать, стоящая посредине со свисающим балдахином, могла бы сойти за пещеру. В отдельном закутке гости обнаружили ванную. Посреди комнаты стоял огромный керамический таз, в котором, при желании можно было даже поплавать. Натаниэль почти прослезился, оказавшись в этой комнате из кремового мрамора. Всюду на глаза попадались полки с бесконечным количеством пузырьков с маслами и благовониями, где-то стояли банки с лепестками цветов и с разноцветными солями. На витиеватых крючках висели мягкие, словно шерсть самого ухоженного кота, полотенца и халаты. А совсем рядом с ванной расположился большой, обтянутый кожей диван. Этот предмет показался юному лорду лишним. Кто в здравом уме будет принимать гостей, отмокая в ванной? С другой стороны, кто знает нравы и правила этих грифонов. Не в его положении жаловаться.

Некрис присвистнула, разглядывая все это великолепие. Она по-хозяйски распорядилась пикси принести закуски и напитки до ужина, отправляя Натаниэля принять ванную и отдохнуть, раз судьба предоставила такую возможность. Юноша не мог быть признательней.

Рассматривая в зеркале, что с ним стало после изнурительного путешествия, он с удовлетворением заметил, что тело его окрепло. Правда, как бы он не хотел, не мог проигнорировать, что изменения оказались слишком кардинальными, чтобы объяснить их исключительно закалкой. Он стал шире в плечах и шее, торчащие ранее ребра не исчезли, но стали меньше выступать, теперь обтянутые стальными мышцами. Натаниэль коснулся груди и закрыл глаза, внутри пульсировало и билось будто бы второе сердце, с каждым ударом окутывая тело волной жара. После ночевки с контрабандистами и расправой над ними, Натаниэль по-прежнему чувствовал себя вымазанным их кровью, хоть и купался в реке при каждой возможности. Медленно выдохнув и подержавшись за медальон, Натаниэль двинулся в сторону ванны. Писки приготовили для него поистине роскошную купальню, с горами пены и невообразимым ароматом свежести и цветов.

— Наконец-то. Надо было сразу идти в Небесный город. — улыбнулся Натаниэль, расслабляясь в горячей воде и чувствуя, как внутренний жар сливается с внешним.

Затравленное запахами болот, серы, гари и сырой земли обоняние оживало. Стоило воде остыть хотя бы немного, как появлялась пикси с кувшином и доливала в ноги Натаниэля кипятка. Несколько раз вздрогнув от внезапного вторжения, лорд в конце концов привык и успокоился. А вот к появлению Некрис, он совсем готов не был.

Ифрит тенью скользнула вдоль стены и растянулась на том самом диване, озадачившем Натаниэля. Она перекатывала в руках порочно красное яблоко и щурилась, как кошка на солнце.

— Хм, Некрис? — позвал проводника Натаниэль, желая обратить внимание, что он не слишком доволен ее присутствием.

— О, прости, я думала, ты заснул. Дела немного усложнились. Пока ты плаваешь здесь среди лепестков роз, — промурлыкала Некрис, в то время как Натаниэль подобно гиппопотаму ушел под воду по самые уши, ликуя, что его скрывает пышная пена, а покрасневшее лицо легко объясняется паром. — Я побродила по этажу и наткнулась на карту Небесного города. — она повернулась в сторону лорда, заметила, что он скрылся в пене, нахмурилась и привстала, чтобы видеть его лицо. Натаниэль трижды мысленно выругался. — Похоже, что проход к Лунному храму разрушен. Тебе придется проявить все свое очарование и просить Принца доставить нас внутрь святилища силами грифоновых крыльев.

Почувствовав, что ифрит ждет ответа, Натаниэль вынырнул:

— Я понял. Ты не против? Я здесь не совсем одет.

Некрис уставилась на него, недоумевая. Она встала с дивана и подошла поближе. Ифрит заговорила, когда ее брови поползли вверх, а в глазах заиграли хитрые огоньки:

— О, вот оно что! А я думала, мы погреемся в этой гигантской ванной вместе.

Насладившись потом, выступившим на лице и без того распаренного лорда, ифрит зашлась фирменным хриплым смехом:

— Не волнуйся, пены столько, что я почти ничего не вижу. — и она хвостом плеснула воду в лицо Натаниэля.

— Почти? — проворчал юноша в спину Некрис и на всякий случай подтянул к себе ноги.

— Ты слышал, что я тебе сказала?

— Да, нужно очаровать Принца… кхм… убедить Ламассу переправить нас в Лунный храм. А что там?

— Храм расположен на окраине Лантаримских гор. Пройдем сквозь него и выйдем к Солнечным эльфам. — Некрис расположилась на диване, подогнув под себя одну ногу и поигрывая хвостом, она сочно хрустела яблоком.

— Некрис, почему Принц выглядит почти как человек? — подобравшись к бортику ванной и прижавшись к нему, отважился высунуться наполовину Натаниэль.

— Королевская кровь. Все грифоны королевской крови умеют принимать обличие человекоподобных существ. Для тебя он как человек, для эльфов как эльф…

— А почему он нас так радушно принял?

— Говори за себя, лорд. — она хмыкнула. — Ламассу заперт в этой цитадели с рождения. За 16 лет даже в золотой клетке взвоешь и будешь рад любым гостям. — Некрис послала Натаниэлю снисходительную улыбку. — Как видишь, на меня его радушие от одиночества не распространяется.

— О, мне жаль. — Натаниэль неожиданно почувствовал, что ему, сыну губернатора и Ламассу, Принцу грифонов, есть о чем поговорить.

— Да не переживай. Стать инферналом – это как заболеть проказой, — здоровые от тебя шарахаются, но и свои не то чтобы сильно тебе рады — быстро привыкаешь полагаться на себя. — она осмотрела комнату и с довольной улыбкой метко закинула огрызок в одну из фарфоровых декоративных ваз, стоящих на полу.

— Стать инферналом? — приподнял бровь Натаниэль.

— Быть, стать. Какая разница? — она отряхнула руки и встала с дивана.

Из гостиной доносились звуки копошения и стрекотания крыльев. Некрис, не раздумывая, направилась в ту сторону:

— Ты отмокай, а я пойду посмотрю, что эти маленькие насекомые затеяли на этот раз.

Она ушла и оставила после себя не только слабый запах гари и пепла, но и чувство глубокой печали. Натаниэль потерял всякое желание продолжать нежиться в ванной и, пока ифрит была увлечена происходящим в другой комнате, тяжело поднялся из воды. С приятным удивлением он обнаружил, что к нему сразу же устремилась маленькая пикси с роскошным белым халатом наперевес. Она шустро укутала лорда, и он направился к своему адскому компаньону, чтобы узнать в чем дело.

В гостиной творилось оживление. На огромной кровати лежали сорочки, штаны, всевозможные сюртуки, камзолы и прочая вычурная одежда для вечера.

— Кажется принц намекает, что тебе следует приодеться. — хихикнула Некрис, касаясь атласного черного жилета.

— Ого! А это ничего, что он… что я… неудобно как-то.

— Не, — отмахнулась Некрис. — Одевайся спокойно. Принц тебя балует, как дорого гостя. Говорю же, он одичал от одиночества.

— А ты? — Натаниэль почесал затылок и подумал, что следует написать Принцу грифонов записку с намеком, что его проводник заслуживает места за столом.

— Не знаю. — озадаченно вздохнула ифрит. — Может он планирует, что я поем объедки, которые вы бросите на пол.

В дверь постучали, и сразу же на пороге появилась пикси с огромным подносом на руках, за ней следом влетела еще одна, на этот раз толкающая впереди себя отполированный сияющий столик на колесиках, уставленный тарелками и графинами.

— А вот и ответ! — одним прыжком Некрис оказалась у столика и жадно проверяла подряд все накрытые крышками блюда, рассматривая и улыбаясь. — Одевайся, Натаниэль. У тебя вечер в компании Принца, а у меня отвал пуза в комнате. Мое присутствие Ламассу не желательно, но пока он так кормит, я совершенно не против пропустить ваши унылые светские беседы.

Натаниэль хотел было попробовать особенно заинтересовавшие его блюда, но Некрис зашипела и не захотела делиться. Лорд согласился, что у нее есть полное право жадничать, ведь его ждал, возможно, не менее богатый на различные кушанья вечер.

А вот одеться по собственному усмотрению ифрит не помешала. Все тщательно изучив и поразившись, как точно подобрана одежда по размеру, Натаниэль отдал предпочтение черным вещам. Он вспомнил Принца, облаченного в сияющие светлые одежды, под стать его белокурым волосам, и подумал, что хорошо бы сыграть на контрасте. Дополнительным нюансом в пользу этого решения стало то, что в одежде более светлых цветов трудно было скрыть, как сильно изменилось тело юного лорда. Замечая перемены, юноша испытывал неосознанное желание сжаться и сутулиться. Затравленный вид полный дискомфорта никак не мог помочь ему в переговорах с Ламассу.

Закончив помогать лорду с туалетами, пикси преподнесли Натаниэлю роскошную накидку на одно плечо цвета вороного крыла с громоздкими, но мягкими перьями, украшающими край плаща. Взглянув на себя в зеркало, юноша понял, что его чистые и шелковые темные волосы, зачесанные назад, черное одеяние и торчащие вдоль плеча перья делали его самого похожим на ворона. Натаниэль улыбнулся своему отражению, полагая, что выглядит очень уместно, если учесть с кем ему предстоит ужинать.

— Неплохо! — качала головой Некрис, провожая Натаниэля, облокотившись о дверной проем и улыбаясь ему самой дружелюбной из своих улыбок. — Помни, что нам нужен эскорт в Лунный храм, а в остальном… — она показала клыки. — …веселись!

Натаниэль следовал за пикси по длинным коридорам. Он осматривался и хотел как можно точнее запомнить цитадель Принца грифонов. Все залы в этой крепости поражали огромными размерами. Гобелены во всю стену с яркими факелами по бокам рассказывали истории неведомых сражений, чтили гордых грифонов прошлого и скорбели о погибших.

Солнце уже давно скрылось, и теперь из окон виднелось ясное ночное небо. Натаниэль поразился, какими большими и ослепительными звезды выглядели в этой части Эльвантира.

Добравшись до зала с длинным столом, уставленным всевозможными тарелками, пикси оставила Натаниэля стоять в растерянности у огромного портрета с величественным белоголовым грифоном, изображенным на нем, а сама исчезла. Взгляд зверя на портрете был так пронзителен, что лорд не мог отвести глаз. На голове зверя красовалась корона, а вокруг шеи на золотую булавку в виде листа остролиста крепился длинный бордовый палантин. Грифон выглядел очень сурово и несомненно прожигал взглядом каждого присутствующего на обеде в этой зале.

— Ну здорово, значит за ужином нас будет трое. — хмуро проговорил Натаниэль, понимая, что ему за весь вечер не расслабиться под этим угнетающим взором.

— Великий Король грифонов Симург Третий, мой отец. — раздался мелодичный голос за спиной Натаниэля. — Я бы приказал накрыть его тканью, чтобы он не пялился на нас весь вечер, но в этом мои слуги откажут мне вне всяких сомнений.

Ламассу подошел к Натаниэлю и, не отрывая взгляда от портрета отца, протянул лорду бокал красного вина.

— Но не волнуйтесь, милый Натаниэль, он здесь, чтобы внушать трепет и поклонение исключительно мне.

Ламассу развернулся к Натаниэлю и, аккуратно взяв его под руку, повел к столу. Он усадил лорда рядом с собой и хлопнув ладоши призвал пару пикси. Шустрые создания сразу начали сновать туда-сюда, преподнося различные тарелки к лицу гостя и накладывая ровно столько выбранных деликатесов, пока Натаниэль не начинал протестовать. Ламассу все это время с любопытством разглядывал юношу. Как верно догадался Натаниэль, Принц вновь выбрал светлые одежды из шелка и атласа, он выглядел утонченным и хрупким модником, на коих лорд успел насмотреться при дворе отца и в столице Пяти Озер. И только глаза Принца и его оперение у шеи на ключицах выдавали в нем не совсем человека.

Когда танец с тарелками был окончен, и Натаниэль попробовал все, что в него смогло уместиться, Ламассу изящно откинулся в кресле и, блеснув отражением свечей в глубине орлиных глаз, улыбнулся и заговорил:

— Мой дорогой друг, не буду притворяться, я жажду узнать о ваших приключениях так же сильно, как умирающий от жажды, мечтает о глотке воды.

Натаниэль развязал узел, сдерживающий пернатую накидку и немного хмельной, поудобней устроился в кресле:

— С чего мне начать, Ваше Высочество?

— С того, чтобы перестать звать меня Высочеством. — хихикнул Ламассу, прикрыв рот рукой. — А также объяснить, как так получилось, то вы понимаете язык грифонов?

— Ах, это. — Натаниэль не смог сдержать улыбку, вспомнив, что Некрис заплатила за это чудо, проспорив камень, обращающий медь в золото. Хотя едва ли Чага говорил серьезно, обещая подобный артефакт ифриту. — У нас был Языковой эфир. Подарок от троллей.

Ламассу всплеснул руками:

— Как увлекательно! Признаться, я бы едва решился выпить зелье на основе слюны троллей! Мой Натаниэль, вы, несомненно, настоящий искатель приключений. Еще вина, пожалуйста!

— Да, да… полный бокал, прошу. — Натаниэля серьезно замутило от воспоминаний о вкусе напитка, даровавшего ему понимание грифонов. Он проклял Некрис не сказавшую о составе, а потом сразу понял, что это было к лучшему. Оставалось только залить воспоминания вином.

Натаниэль посвятил несколько часов рассказам о приключениях, которые они с Некрис пережили за эти дни, конечно, заведомо умолчав об истинной причине их похода и о некоторых особенно кровавых событиях. Юноши перебрались поближе к камину, и расселись на двух креслах со спинками достойными великанов.

Ламассу внезапно оказался прекрасным слушателем. Он замирал в самых напряженных ситуациях, по-детски хлопал в ладоши, радуясь успешному прохождению Болот Зеленой Теневой Пасти. Хихикал в моментах, где юный лорд пытался шутить. С интересом слушал о родном городе Натаниэля, задавал вопросы и участливо реагировал на все, что рассказывал человеческий сын губернатора.

— Но Ваше Высочество… кхм, Принц Ламассу, — поправился Натаниэль, когда Принц метнул в его сторону предостерегающий игривый взгляд. — здесь я тот, кто пишет монографию. Позволено ли мне задать вам некоторые вопросы?

Ламассу медленно отпил вина, закинул ноги на подлокотник кресла, мечтательно закрыл глаза, потирая лоб:

— Спрашивайте, мой друг. Мне нечего скрывать. Сегодня я настроен отвечать на любые вопросы.

— Это правда, что вы пленник этой цитадели с рождения? — Натаниэль подсознательно чувствовал, что ступает на тонкий лед, но доверчивый взгляд и вино притупили осторожность.

— Я пленник своего происхождения. — протянул Ламассу, не отнимая руки от лица. — Но я понимаю, о чем вы хотите знать. Я могу покидать цитадель, гулять по острову, летать к Лунному храму, например. — только тут он хитро взглянул на лорда. — Но мои няньки должны всегда знать, где я.

— К чему такой контроль? Вы единственный сын Симурга Третьего?

Ламассу рассмеялся так громко и так звонко, что Натаниэль не смог сдержаться и тоже улыбнулся.

— Детей у моего отца больше, чем перьев на голове! Нет, это связано с ритуалом совершеннолетия, который мне предстоит пройти… А впрочем, идемте, я покажу! — он быстро вскочил на ноги и протянул ладонь гостю.

Натаниэль немного привык и тому, что этикет грифонов был далек от человеческого и касания, вероятно, считались частью особенного расположения. Поэтому, не в силах отказать и обидеть Принца, лорд принял ладонь и только вздохнул, когда Ламассу положил его кисть себе на локоть, взяв гостя под руку.

Он аккуратно повел Натаниэля в глубину зала, чуть в сторону от камина. Проходя мимо стола с графинами, Ламассу гибко повернулся и, будто в танце, захватил сосуд с красным вином. Когда юноши уперлись в стену, Принц всем телом налег на колонну, декоративно украшающую стену в углу зала. Она сдвинулась и стена со светильником и с портретом, как оказалось самого Ламассу, гордо смотрящего куда-то вдаль, отъехала в сторону. Проход был не слишком глубоким, поэтому оказавшись в нем, Натаниэль сразу увидел освещенную комнату, к которой они шли. Сомнения отпали, это были королевские покои Принца. И дело не в размерах, дважды превосходящих комнату выделенную Натаниэлю, не в картинах, украшающих стены — а в бесконечном количестве личных вещей, то тут, то там попадающихся на глаза. Стеллажи с книгами вытянулись вдоль зала и молчаливо взирали на вошедших; недалеко на подпорке висели непонятные доспехи с шипами и перьями на шлемах; булава и секира, скрещенные друг с другом, бросались в глаза и странным образом плохо сочетались с бесконечным морем книг неподалеку. Всюду можно было увидеть массу необычных предметов: колбы с растениями, сундуки с магическим лиловым сиянием, фигурки невиданных существ и многое другое. Натаниэль мог бы месяц провести только в этой комнате, конспектируя и спрашивая Принца о происхождении всех предметов.

— Да, здесь немного не убрано. — смутился Принц. — Но я хотел показать вам это.

Движением руки, он указал в направлении огромной королевской постели. Не успев подумать что-то неприличное, Натаниэль ахнул, когда понял, на что именно указывал Ламассу. В стену позади кровати были встроены огромные песочные часы. Они не подсвечивались и поэтому не сразу обращали на себя внимание, но, когда Принц хлопнул в ладоши и попросил зажечь люстру и все светильники вдоль стен, часы явили себя во всей красе. За толстым стеклом медленно сыпался песок, будто бы угрожая спящему внизу Принцу тем, что во сне захоронит его заживо. Большая часть песка уже пересыпалась в нижнюю колбу, создавая за пологом постели гигантский белый бархан.

— Но зачем они здесь?

— Отмеряет время, которое мне осталось. Иронично, что перед сном я каждый раз смотрю, как песок продолжает сыпаться, сокращая мое время. Очень способствует бессоннице, надо отметить! — он хмыкнул и сделал большой глоток из горлышка графина.

— Вы больны, Ваше Высочество? — с грустью спросил Натаниэль, принимая графин из длинных пальцев Принца.

— Это как посмотреть. Меланхолия, уныние и скука считаются болезнью в мире людей? — и не дожидаясь ответа, он упал в кресло, задумчиво глядя на продолжающий свое падение песок. — Такие часы есть в комнате каждого наследника на грифоновый престол. Они отмеряют время до двадцатилетия наследника. Когда песок закончится, я буду должен бросить вызов отцу и стать либо новым Королем Небесного города, либо источником силы для Короля текущего.

— Источником силы? — Натаниэль сел рядом с Ламассу. — Он съест вас в случае проигрыша?

— Выпьет кровь, если соблюдать точность для вашей монографии. — он протянул руку, желая заполучить графин назад. Хоть голос Принца и звучал обыденно, но Натаниэль никак не мог представить, чтобы сложившаяся ситуация не угнетала.

— По правилам вы должны убить собственного отца. — завороженно проговорил лорд вслух, пытаясь осознать произнесенное.

Ламассу пожал плечами, раскинувшись в кресле:

— Я видел его всего раз в жизни, если не считать этот уродливый портрет, что вы имели честь наблюдать в зале. Но даже если бы хладнокровное убийство и не претило моей натуре, как вам удалось заметить, я не сложен для битвы. Так что этот ритуал не воспринимается мной, как нечто иное, чем жертвоприношение в угоду великому Королю Симургу третьему.

— И никак не избежать?

— Ха! Юноша, вот уж не думал, что вы полны наивности. Это мило. — он улыбнулся.

— И вас никто не готовит к бою?

— Зачем? Если я не стану новым Королем, то стану жертвой во имя прославления Короля текущего. Однажды он состарится и проиграет. Всем глубоко все равно, когда это произойдет и никто не собирается натаскивать претендента на престол. Чтобы не вмешались ничьи интересы, сыновья Короля отрезаны от мира в своих цитаделях. Никому нет дела до того, что со мной будет.

— А ваша мать?

— Мама потеряла счет снесенным ею яйцам. — он махнул рукой и снова приложился к графину. — У меня есть еще четыре года жизни. Помимо досадного и необходимого ее окончания в день моего двадцатилетия, я могу делать что хочу.

Он улыбнулся, но, заметив шокированное и печальное лицо Натаниэля, выдохнул, и его улыбка из светски-надменной, стала дружеской и усталой.

— Мой Натаниэль, вы не против уйти отсюда? Мне кажется, я перебрал с вином и теперь хотел бы подышать воздухом.

Натаниэль понял, что ни за что не откажет принцу, попроси его тот хоть о чем в эту минуту. Настала очередь сыну губернатора вести под руку Ламассу, который пусть и выглядел лишь слегка утомленным, на ногах держался так себе. Они познакомились всего несколько часов назад и из избалованного, но восхищенного птенца, Принц предстал печальным, не по годам взрослым юношей, которого было нетрудно понять даже сыну губернатора. Внешне он выглядел старше шестнадцати человеческих лет, может, и в этом крылась причина, почему Натаниэль видел в Принце грифонов вполне вероятного друга по несчастью.

Лорд и Принц поднимались по спиральной лестнице. Ламассу опирался на Натаниэля и лишь изредка отправлял ему скромную, извиняющуюся улыбку. Несмотря на сильное опьянение, графин он все еще тащил с собой. Но после услышанной душещипательной истории на вино все чаще стал поглядывать сам Натаниэль, полагая, что алкоголь — лучшее средство, которое можно приложить к безнадежному и тоскливому завершению ужина. Конечно, молодой лорд совсем забыл о наставлениях Некрис.

Винтовая лестница вывела юношей на крышу цитадели. Они встали, оперевшись о каменную ограду, но Ламассу вскоре текуче сполз по стене на пол.

— Люблю теплые звездные вечера. — икнул принц, глядя в даль.

— Может быть, пора готовиться ко сну? — глядя на расплескавшегося на полу Принца, спросил Натаниэль.

— Время против меня, мой друг. Я буду спать, а песок продолжит сыпать, сыпать, сыпать…

Натаниэль посмотрел на небо и, схватившись за медальон, быстро и громко проговорил:

— А я вот болен, Ваше Высочество. И если Некрис и я не найдем лекарства, то мне осталось сильно меньше, чем четыре года.

С недоумевающим кряхтением, Принц поднялся с пола, хватаясь за изгородь.

— Натаниэль? Вы не обманываете? Инфернал и вы ищите лекарство от недуга? — он икнул, смотря на Натаниэля не моргая. Его птичий взгляд снова стал сосредоточен и внимателен.

— Не обманываю. Мне показалось, что вам полезно было бы знать, что четыре года это все-таки срок немалый.

— Мне теперь ужасно неловко, что я отнял у вас время на свое нытье о судьбе, к которой меня готовили с рождения. — Ламассу снова икнул. С мгновение помолчав, он схватил Натаниэля за плечи и развернул к себе лицом. — Чем я могу помочь?

— Некрис верит, что Золотые эльфы могут что-то знать о заболевании. Мы хотели бы попасть в Лунный храм и, я боюсь, мы вынуждены просить доставить нас туда силами ваших подчиненных.

Ламассу сунул в руку Натаниэля графин с вином и одобрительно закивал, когда лорд приложился губами и сделал добрый глоток пряного напитка.

— Что ж, если это все, что я могу… мой Натаниэль, будет вам эскорт в Лунный храм и мое благословение на поиск лекарства! За это я прошу послать мне весточку о том, что ваш поход увенчался успехом. А также я рассчитываю, что вы со временем напишите монографию, где упомяните про четырнадцатого сына великого Короля грифонов — Ламассу.

Он поклонился и, постояв еще какое-то время, молча глядя на звезды, юноши разошлись по комнатам.

Натаниэль ввалился в свои покои едва держась на ногах. Графин с вином, захваченный Ламассу, они с Принцем прикончили на крыше, глядя в небо.

Когда, запнувшись о собственные сапоги, Натаниэль растянулся на ковре, прикидывая стоит ли кровать того, чтобы к ней ползти, в то время как ему и так вполне неплохо, рядом с дивана вскочила растрепанная Некрис.

— А, это ты? Ну дела! Я думала у вас там светский ужин, а не свидание при свечах. Что так долго? — она зевнула и стерла с лица слюну, засохшую на щеке во время сна.

Натаниэль открыл один глаз, улыбнувшись, как ему казалось, такому родному и дружественному лицу ифрита.

— Некрис, мы просто обязаны забрать Ламассу с собой.

— Мда, Ваше Сиятельство, да вы знатно надрались! Что, захотелось собственного грифона? — она наклонилась и потянула Натаниэля за руку, забрасывая ее себе на шею и пытаясь поднять юного лорда с пола. — Дети! Всегда сначала просят питомца, а потом сама выгуливай, корми и убирай помет. — ворочала ифрит, волоча тело Натаниэля к кровати.

Ощутив запах гари, Натаниэль сначала поморщился, но, когда оказался носом в волосах Некрис, пожал плечами и решил, что не так все и плохо, он гораздо быстрее теперь привыкал к ее аромату.

— Нет. Его скормят собственному отцу! Он не заслужил… О-о-оп. — падая на кровать, протянул Натаниэль, но утонув в подушках, сразу же продолжил. — Никто не заслужил быть съеденным собственным отцом.

Последнее, что увидел Натаниэль, перед тем как провалиться в сон — возвышающуюся над ним ифрита. Она отряхнула ладони, после того как зашвырнула его на кровать и теперь снисходительно улыбалась:

— Проклятое пламя, да нам бы тебя спасти, а уж потом твоего пернатого друга! Спи уже. Завтра обсудим.

И Натаниэль закрыл глаза, улыбаясь в ответ.

Глава 6. Лунный храм

Все утро голоса Натаниэля и Некрис сотрясали стены цитадели. Юный лорд, конечно, не забыл о разговоре с ифритом перед сном и сейчас ходил за ней из комнаты в комнату, объясняя, умоляя и прося ее придумать что-то, чтобы избавить Ламассу от его ужасной доли Принца грифонов.

— Натаниэль, ты совсем из ума выжил? Мы не можем взять с собой эту светскую индюшку. За нами в погоню отправится весь Небесный город!

— Но может, мы сможем спрятать его? Что если Дуб…

Натаниэль не договорил, его прожгло насквозь молниями из лиловых глаз.

— Дуб может забрать только на тот свет. Если, по-твоему, ранняя смерть поможет Ламассу избавиться от поединка с Королем грифонов, то я могу устроить это прямо сейчас. — она быстро достала из-за спины кинжал и, как самый матерый жонглер, замысловато перекинула его из одной руки в другую.

— Святые кудесники, Некрис. Ты порой кровожадней Берсерка!

— С ним мне было бы проще договориться. Собирайся, мы едем в Лунный храм. ОДНИ! — рявкнула она, приставляя кинжал к шее Натаниэля, когда он с самым упертым видом направился в ее сторону. — О чем ты думаешь, лорд, когда просишь меня о снисхождении к этому пернатому аристократишке? Ты думаешь, я способна на сострадание? Ты забыл, что я наемник, а не нянька? — она обдавала лицо Натаниэля сильным запахом гари, который будто даже усилился. Ее глаза стали почти прозрачными, как две капли лавандового аметиста. — Я вожусь с тобой, потому что мне заплатил твой отец и пообещал кое-что ценное. Так что или придумай, чем оплатишь билет еще для одного пассажира, или начинай сочинять самое глубоко светское прощанье для Принца грифонов.

— Некрис, — Натаниэль закрыл глаза и схватился за медальон. В груди жарило, как при самой тяжелой лихорадке. — тебе лучше так со мной не разговаривать.

— Вот ведь пекло! — она отступила и спрятала кинжал. — Как сильно мне надо тревожиться?

Не открывая глаз, Натаниэль попятился от ифрита, пока не уперся в стену. Юноша откинул голову, глубоко вздыхая.

— С каждым разом все жарче. И пламя больше не угасает. Но сейчас я, кажется, в порядке.

— Дьявол. Я бы извинилась, но ты меня достал своим Принцем! — она нервно постучала сапогом о деревянный паркет. — Ла-адно. Извини. В тебе лишь иногда просыпается демон из Инферно, а я все время такая.

Натаниэль почувствовал облегчение, будто адский зверь снова заснул. Но сон его более не был крепким. Нужно внимательней следить за собой и за Некрис. «Если я разозлю ее, она может пробудить Берсерка, и тогда он точно сожрет Некрис. С другой стороны, кое-кому не помешало бы разок надрать зазнавшуюся инфернальную задницу». Натаниэль сам удивился своим мыслям. Берсерк на него плохо влиял.

— Все тип-топ? — с нахальной улыбкой спросила Некрис.

— Теперь да. — Натаниэль отклеился от стены, ощущая, как следом за ним отлепляется моментально пропитавшаяся потом сорочка. — Ты права, мне нечего предложить тебе, чтобы помочь Ламассу.

Она довольно кивнула.

— Пока нечего. — Натаниэль смотрел прямо в потемневшие лавандовые глаза. — Но это не значит, что тема закрыта. Если ты не делаешь ничего без оплаты, то я чувствую, что Принц помогает мне вполне бескорыстно. И если я найду лечение от своего недуга, то буду обязан в том числе и ему. А я не забываю людей, которые мне помогают.

Некрис презрительно фыркнула и махнула хвостом:

— Ты скорее ему поможешь, если мы не найдем лекарство. Что уставился? Заявишься на поединок и сожрешь Короля грифонов. Берсерку это раз плюнуть.

Некрис развернулась и отправилась в зал, потому что в комнату с робким стуком влетели пикси с наполненными водой флягами и съестными припасами.

Закончив со сборами, когда Натаниэль и Некрис были готовы отправиться в дорогу, пикси неторопливо повели путников к Принцу для прощания. В последний раз Натаниэль шел по широким залам мимо портрета Короля грифонов, мимо стены с секретным ходом в покои Ламассу. Еще раз мысленно Натаниэль пообещал себе не забывать Принца и попытаться помочь. В глубине души он хотел верить, что кто-то точно так же не забудет и его. Какое-то время он надеялся, что это место занято Некрис, но, конечно, наемник не друг и рассчитывать на бескорыстную тревогу о его благополучии глупо.

Пикси привели путников на крышу цитадели, где Натаниэль и Ламассу смотрели на звезды этим вечером, разделяя невзгоды друг друга. Принц глубоко дышал, подставляя лицо порывам свежего утреннего ветра. Волосы его развевались, а на лице застыла бледная маска печали и всеми силами сдерживаемой тошноты от переизбытка выпитого накануне.

— Доброе утро! — приветствовал юношу Натаниэль.

Ламассу прищурился, будто кто-то вонзил ему иглу в голову, и медленно обернулся.

— Мой друг, какое же оно доброе? — капризно простонал принц.

Огромная тень накрыла стоящих на крыше. И без того порывистый ветер усилился. Он дергал за свисающие подолы одежды и рвал пряди волос во все стороны. С неба приближались две крылатые фигуры. Коричневые грифоны. Вероятно, те двое, которые конвоировали Натаниэля и Некрис по прибытию в Небесный город. Они мягко сели неподалеку от Ламассу и горделиво склонили свои мускулистые шеи, покрытые блестящими перьями.

— А вот и ваш эскорт. — небрежно махнул рукой в их сторону Принц, отворачиваясь и полуприкрытыми глазами, созерцая свои земли.

Некрис усмехнулась и пошла забрасывать на спину ближайшему грифону рюкзак с вещами. Натаниэль использовал этот момент, чтобы подойти к Ламассу.

— Ваше высочество… — начал Натаниэль, но Принц прервал его.

— Не люблю прощаний. Я очень рад был познакомиться, и несмотря на то, что сейчас я чувствую себя так, будто меня ощипали, и нечто изнутри отчаянно просится наружу, — я ни о чем не жалею. В жизни Принца Небесного города не так много радостей, знаете ли. — он болезненно улыбнулся.

— Принц Ламассу, я не собираюсь прощаться. Я планирую вернуться к вам и помочь избежать поединка. Я еще не знаю как, и удастся ли мне излечить себя, но…

— Ах, вот как! — Ламассу прищурился и по-детски улыбнулся. — Должен сказать, одно ваше намерение трогает меня. Я и не мечтал, что в этом комфортабельном, но тем не менее, замкнутом заповеднике, я смогу найти друга.

Принц положил руки на плечи лорда и сжал их.

— Ай, да ну к дьяволу! Хомут! — Принц обернулся на отчаянно сопротивляющегося попыткам забраться на него грифона. Некрис не сдавалась и, ехидно хихикая, уже выдрала несколько перьев. Они оба обернулись, глядя на принца. — Я сам отвезу моего гостя в Лунный храм.

Хомут отчаянно заклекотал. Его звонкий протест отозвался в голове Натаниэля пронзительной болью.

— Небесные яйца! Что ты орешь? — Принц двумя пальцами сжал виски. — У меня голова сейчас взорвется от твоих воплей! Ты и Пир полетите вместе с нами. И решите, кто повезет инфернала. — Ламассу наклонился к Натаниэлю и примирительно прошептал. — Я все же не хочу опускаться до того, чтобы на мне ехало это маленькое чумазое адское создание.

— Я все понимаю, Ваше высочество. Большая честь для меня. Некрис будет вполне довольна любому из ваших подданных.

Ламассу довольно кивнул. Еще раз сжал плечи Натаниэля и с надменным «ждите здесь» удалился. Юный лорд подошел к Некрис, которая все-таки оседлала Пира, и теперь победоносно улыбалась, глядя на метающего в нее молнии Хомута.

— Вполне мягко и удобно, надо отметить. Интересно, сколько людей может похвастать тем, что оседлали Принца грифонов?

Хомут и Пир издали громкий недовольный крик. Грифон под Некрис яростно замахал крыльями, то ли пытаясь сбросить инфернала, то ли только угрожая этим. Она нисколько не смутилась и, смеясь, подстроилась под брыкания, ни капли не теряя равновесия. Натаниэль немного взгрустнул, что выпитый Языковой эфир потерял свои волшебные свойства и он больше не понимал этих больших гордых существ.

— Я прошу прощения, за моего проводника. — Натаниэль взглянул сначала в глаза Пиру, а потом и обернулся на Хомута. — Огромное вам спасибо за помощь. — И он слегка поклонился. Грифоны недовольно фыркнули, но их взгляд будто смягчился. Пир успокоился и смирно стоял, в то время как лицо Некрис собралось в одну недовольную гримасу. Она нахохлилась, скрестив руки на груди.

— Без меня тебе конец, надеюсь, ты это осознаешь. — проворчала она, глядя на Натаниэля сверху вниз.

Юноша рассмеялся и ответил:

— Ты даже не представляешь насколько!

Некрис наклонилась и взъерошила волосы лорду, смеясь вместе с ним. Их минутное веселье прервал еще один грифон, спустившийся с неба. Он парил без единого взмаха крыльями так долго, что стал казаться монолитной фигурой. Приземлившись рядом с Натаниэлем, грифон осмотрелся. Лорд и даже Некрис потеряли дар речи, потому что этот зверь сильно превосходил размерами своих собратьев. Голова его была покрыта серебристо-белыми, словно соль, перьями. Несмотря на рост, длинные лапы и еще не до конца заматеревшая грудная клетка выдавали в существе подростка, а умные и знакомые карие глаза не оставляли сомнений — Ламассу прибыл в своем зверином обличии и готов выдвигаться в дорогу.

— Ваше Величество. — улыбнулся и поклонился Натаниэль, предельно аккуратно взбираясь на холку существу. Он слишком старался и осторожничал, а грифон был таким высоким, что юноша стремительно соскальзывал. Пару раз недовольно фыркнув, Ламассу подтолкнул ползущего Натаниэля когтистой лапой, и когда тот взлетел от силы пинка, — присел, чтобы поймать горе наездника. Юноше оставалось только перекинуть ногу и поудобней устроиться на спине своего друга.

— Ого! Высоко! — выкрикнул Натаниэль, бросая на Некрис тревожные взгляды.

— То ли еще будет! — задорно ответила инфернал, и ее крик подхватил сначала Принц, разразившись клекотом похожим на смех, а затем и Пир с Хомутом.

Ламассу встал на задние мощные лапы, будто проверяя не свалится ли Натаниэль. Юноша, хоть и охнул, но удержался, припав к широкой спине грифона. И после нескольких размашистых ударов гигантскими крыльями, они взмыли в воздух. Все еще лежа на спине Принца, Натаниэль не имел возможности осмотреть происходящее вокруг, зато краем глаза видел следующих за ними грифонов с маленькой фигурой Некрис, прижимающейся к Пиру. Они все еще набирали высоту, и даже ловкий ифрит не рисковала высовываться из-за головы грифона. Хомут летел рядом, не спуская глаз с Ламассу, крепко сжимая в когтях рюкзак Натаниэля.

Наконец хлопки крыльями прекратились и грифоны, планируя, полетели параллельно земле. Лорд все еще не отлипал от теплой спины Принца, как услышал крик справа:

— Натаниэль! Натаниэ-э-ль! Смотри!

Лорд повернулся и увидел, как Некрис выпрямившись машет ему куда-то в сторону. Юноша заставил себя разогнуться и, с замиранием сердца, смотреть прямо. Они летели в сторону тонких чернеющих на фоне светлого неба шпилей, разрезающих облака.

— Лунный храм! — крикнула Некрис.

Взглянув вниз, Натаниэль увидел разрушенный кирпичный мост, ведущий от Небесного города к возвышающемуся темному зданию. У сохранившегося окончания моста стояли две гигантских статуи. Девушка и юноша, эльфы. На их головах были высечены ободы с символами луны. Они оба выглядели безмятежно, будто во сне, однако их распростертые объятья, встречающие всех прибывающих в Храм, намекали, что гостям здесь, должно быть, были рады.

— Земля эльфов? Здесь уже начинается земля эльфов?

Ламассу подтвердил догадку Натаниэля криком. И они, пролетев мимо огромных голов статуй из серого камня, о который разбивались лучи солнца, начали постепенное снижение. Грифоны сели недалеко от входа. Двери, как и статуи, поражали своими грандиозными размерами. Лорд призадумался, как долго придется ждать, прежде чем десяток человек приведут в движение некий механизм и откроют ворота. Но, оказавшись на земле, Натаниэль заметил характерные разрушения и запустение, красочно намекающие на то, что Храм пустует. Не успев озадачиться тем, как они с Некрис пройдут внутрь, юноша заметил щель между исполинскими воротами, достаточную, чтобы в нее пролез один человек и ифрит.

— Ну что ж, настало время прощаться. Спасибо вам за все. Неизвестно теперь, когда мы встретим такой радушный прием.

Ламассу моргнул, не имея возможности ответить в этом обличии, он медленно и царственно кивнул. Промелькнувшая печаль во взгляде заставила Натаниэля сначала коснуться плоской пернатой переносицы и, не встретив сопротивления, бегло обнять огромную морду грифона. Конечно, Ламассу пусть и замер на мгновение, но скоро освободился и горделиво выпрямившись, издал призывный крик, из-за чего Хомут и Пир подлетели к нему и начали наперебой птичий рокот. Принц молчал и недовольно смотрел на своих подданых, которые отчаянно пытались что-то ему втолковать. Наконец Ламассу утомился слушать, и вновь хищный птичий крик разорвал тишину заброшенного Храма. Пир и Хомут притихли, опуская могучие головы и склоняясь перед Принцем. Натаниэль смекнул, что общение грифонов совсем не сводится к словам или предложениям. Они дополняли свои выкрики движениями крыльев, наклонами головы. До того, как Принц приструнил слуг, они оживленно спорили и наперебой говорили что-то своему суверену.

После долгого грозного взгляда прожигающего головы Пира и Хомута, Принц накрыл себя крылом. Помедлил, но все же зацепил клювом длинное перо. Не без дискомфорта, одним махом он вырвал его, смешно сев на задние лапы, а тогда неуклюже перехватил добычу когтями. Его охрана уселась по бокам, обретая сходство с гончими губернатора Янтарных пристаней, отца Натаниэля. Когда на ужин готовили мясо, собаки сидели по обе стороны стола, терпеливо ожидая, оставшиеся после еды кости. Оба грифона расправили крылья, частично закрывая Ламассу и полностью перо в его лапе от глаз Натаниэля и Некрис. Юноша оглянулся на ифрита, но та ответила удивленным взглядом и пожиманием плеч. Когда последним из грифонов Принц расправил свои огромные белые крылья, закрыл глаза и наклонил голову, в кольце, образованном телами существ, стало твориться какое-то магическое действо. Видеть деталей Натаниэль не мог, но яркое, теплое, желтое сияние не оставляло других вариантов объяснения происходящего. Грифоны творили свою магию. Наконец свет погас и существа разошлись по сторонам. Ламассу протянул перо Натаниэлю. Из снежно-белого оно стало золотым. Лорд принял подарок, Принц грифонов еще раз кивнул, встал на задние лапы и, поднимая вокруг пыль от разрушенных статуй и когда-то ходивших здесь эльфийских сапог, взмыл в воздух. Он быстро исчез в облаках. Пир и Хомут не стали затягивать и отправились следом.

Натаниэль смотрел в небо, когда грифоны превратились из крылатых полульвов-полуорлов в трудно различимые точки, и продолжал смотреть, даже когда они совсем скрылись из виду. Он сжимал в руке подарок Ламассу и думал, что с грифоном их путешествие могло бы пойти быстрее.

— Они не вернутся. — услышал Натаниэль хриплый голос ифрита. — Нам пора.

— Да, я знаю.

Лорд направился к рюкзаку, который лежал в пыли и будто ухмылялся тому, что скоро снова будет оттягивать плечи и давить на спину.

— Как думаешь, что это? — помахал подаренным пером Натаниэль, когда взвалил на себя ношу, морщась.

Натаниэль удивился тому, что успел отвыкнуть от рюкзака за какие-то сутки. Он также неприятно отметил, что тот стал тяжелее благодаря припасам из Небесного города.

— Перо. — невозмутимо ответил Некрис.

— Да, но зачем? — Натаниэль залюбовался тем, как оно переливалось в солнечных лучах.

— Не знаю. — Некрис подошла и, выглядывая из-за плеча юноши, присоединилась к изучению подарка. — Может, он так намекнул, чтобы ты писал ему письма? — она фыркнула, смеясь над собственными словами.

— Очень смешно, Некрис. Тебе лишь бы шутки шутить. Думаю, Ламассу подарил мне что-то значимое. Может, пойму позже? — он не хотел ничего спрашивать у Некрис, которая недолюбливала грифонов, но голос подвел, и вопрос повис в воздухе.

Некрис положила ему ладонь не плечо:

— Конечно, поймешь. Идем, нам действительно пора.

Она двинулась в сторону Лунного храма. Его мрачная тишина и грандиозные размеры, уходящие в облака, давили и внушали невольную оторопь. Здесь на земле, Натаниэль и Некрис были меньше пальца на ноге двух статуй эльфов, мимо, которых они пролетали некоторое время назад. Приветственные позы остались где-то там наверху, и входящим доставалась только тишина, пыль и темно-серые стены с разрушенными ступенями, способными вместить караван какого-нибудь принца со всей его свитой. Поэтому Натаниэль нисколько не удивился словам Некрис, которые она тихо сказала, протискиваясь в щель между ворот:

— Пока мы не пройдем этот склеп скорби, шутки шутить будет трудновато.

Бросив на Натаниэля тревожный взгляд, она скрылась в темноте Лунного храма. Юноше ничего не оставалось, как нырнуть за ней следом, удивляясь тому, что рюкзак не застрял, будто даже он сжался, робея перед тем, что ждет их внутри.

В Храме было темно. Какое-то время свет из приоткрытых дверей освещал путь, но его не могло хватить надолго и очень скоро путники рисковали оказаться полностью во тьме. Натаниэль занервничал, догадываясь, что сейчас еще одна часть его гардероба пойдет на сожжение ради факела. Он думал о том, что сорочки закончились, и гадал, сможет ли защитить нижнее белье, или вариантов нет, и придется грустно наблюдать, как горят его трусы в Лунном храме, на земле эльфов. Не так он планировал прикоснуться к истории этого великого народа. Пока лорд сокрушался, Некрис не проявила ни малейшего интереса к содержимому рюкзака. Аккуратными шагами, она передвигалась вдоль стены, ощупывая ее в поисках чего-то. Не успел Натаниэль открыть рот, чтобы задать вопрос, как, победно вскрикнув, ифрит со скрежетом сдвинула что-то стеклянное или хрустальное. Издаваемый звук напоминал граненый стакан, который поставили на каменную столешницу. Моментально в ее руках голубым светом засиял кристалл, воткнутый в металлический резной держатель. Недалеко стоял посох с таким же камнем. Ифрит хмыкнула и повторила манипуляцию с кристаллом, она повернула его на пол оборота, и тот засиял точно так же, как предыдущий.

— Держи. — протянула она посох Натаниэлю. Очарованно разглядывая, он взял его без лишних вопросов. — Если я все правильно помню, то скоро он нам не понадобится.

Некрис направилась дальше в непроглядную темноту глубины зала. Натаниэль покружился, освещая небольшие участки вокруг, но составить в голове картину места, где они находились, не смог. Только паутина, пыль и сломанные или пустые светильники без кристаллов.

— Нашла! — крикнула ифрит откуда-то издали и будто бы сверху.

Раздался щелчок, сопровождаемый кряхтением Некрис. Вдали вспыхнули тысячи таких же голубых кристаллов. Они были в светильниках, прикрепленных всюду, куда хватало глаз, несколько по-настоящему огромных, вкрученных и отшлифованных, торчали, подобно пещерным сталактитам, из огромной люстры на потолке.

Храм засиял холодным светом и явил себя во всей красе. Натаниэль находился в центре зала, где когда-то проводились многочисленные приемы. Это было понятно по обширному свободному пространству и темно-синему ковру, который сбился у ворот, но чем дальше уходил вглубь, тем ровнее лежал и указывал путь вошедшим. Вдоль стен стояли статуи эльфов с длинными волосами, красивыми величественными лицами. Все они держали в руках посохи подобно тому, что Некрис дала Натаниэлю. Те, где сохранились камни, спокойно светились, но больше всего лорда поразили их глаза. Кто-то додумался вставить такие же голубые кристаллы в зрачки статуй и теперь все они взирали на Натаниэля. В темноте Храм ощущался заброшенным местом, но, освещенный сотнями глаз каменных эльфов, он больше стал похож на склеп с замершими навечно стражниками.

— Взор лунных стражей. По-моему, бестолковая ерунда, способная разве что навеять ужас на прибывших. — раздалось из-за спины Натаниэля.

Ифрит ловко спрыгнула со второго этажа, перемахнув через парапет. Она зацепила хвостом посох Натаниэля и повернула кристалл, выключив сияние.

— Боюсь, заряда может не хватить. Не уверена, что тут есть кому следить за тем, чтобы кристаллы получали достаточно лунного света для освещения Храма.

— А что это? Как? — Натаниэль боролся с желанием поиграться с кристаллом, включая и выключая его, но решил, что Некрис огреет его, чтобы не баловался.

Ифрит развела руками.

— Все эти кристаллы связаны, они получают энергию от основного камня в куполе Храма. Раньше этот купол открывали на ночь и закрывали, когда луна уходила с небосвода. Но сейчас, скорее всего, в них сохранился заряд с последней ночи и перед тем, как тут все опустело.

— А может купол, наоборот, оставили навсегда открытым?

— Нет. — Некрис нахмурилась и отвернулась от Натаниэля. — Все что здесь есть, живет за счет ночи. Дневной свет губителен. — она потянулась, разминая спину. — Нам нужно туда.

Она указала рукой в конец зала. Там находился широкий стол, стоящий полукругом. За похожим, Соррен Лайтвуд устраивал совещания. А за ним расположилась еще одна статуя. Превосходящая в десять раз Натаниэля по размеру, но не сравнимая с теми двумя, что остались у входа. Из того же серого камня, позади стола совета, сидела не просто эльфийка, а настоящая богиня. Ее волосы ниспадали до самой талии, с плеч до самого пола тянулся плащ, а заостренные уши были больше, чем у других каменных эльфов в этом зале. У нее были непривычно большие глаза, игриво смотрящие перед собой. Скульпторы изобразили ее в легком платье, облегающем тело до пояса, и распадающемся в каскад тканей ближе к полу. Одна нога была скрыта подолом, другая согнутая в колене и выглядывала из разреза от бедра. Эльфийская лунная богиня сидела в достаточно вальяжной позе, подогнув ногу под себя, слегка изучающе склонив голову в бок и небрежно держа посох, будто отгораживаясь им от смотрящих. На голове покоилась корона со звездой, а на толстом поясе были высечены созвездия и летящие мимо кометы. На вершине посоха красовался шар, в который смотрела эльфийка, и лишь подойдя поближе, Натаниэль узнал в этом шаре луну.

— Хватит пялиться на нее. — сверкнула зубами Некрис. — Узнай она, что ты носишь в себе Берсерка, давно бы проткнула копьем в трех местах для надежности.

— Она богиня? — Натаниэль проигнорировал колкость Некрис, заглушаемую любопытством.

— Она Ошанти. Это что-то вроде царицы у Лунных эльфов. Та, что видит.

— Что видит? — затаив дыхание спросил Натаниэль, когда Некрис указала юноше на небольшую дверь за статуей эльфийки, за которой показались ступени винтовой лестницы.

— Да ни шиша она не видит! — стукнула хвостом по ноге эльфийки Некрис, когда они проходили мимо. — А должна бы видеть все наперед, предсказывать по ночному небу будущее. Но, как везде, это сказки, чтобы подороже втюхать товар.

— Какой товар может быть у лунных эльфов? — Натаниэль поздно понял наивность своего вопроса.

— Да взять те же самые предсказания. Ты думаешь, чего сюда все ходили как на молебен? Покупали предсказания великой Ошанти Алиры. Кланялись в пояс перед ее статуей, ждали здесь, пока с их экипажа разгружались ларцы и сундуки с драгоценными камнями, магическими артефактами и золотом. А Алира сидела где-то в самой высокой башне и смотрела в небо.

Они остановились у двери и Некрис как-то странно посмотрела на статую, будто пыталась оценить работу скульпторов.

— Она по звездам делала предсказания? — нарушил молчание Натаниэль.

— Кто ее знает. Может она ванну принимала, пока казначеи считали добычу, а барды сочиняли предсказания для несчастных дураков, поверивших в ее силу.

— Долго надувать клиентов не получится. Сарафанное радио никто не отменял. На один просроченный товар, должно приходиться три годных. Тогда подлог не правило, а досадная случайность. Так мой отец говорит. — будто извинился за свои слова Натаниэль.

Некрис хитро взглянула на лорда:

— Какие неожиданные мудрые и прожженные речи от самого желторотого лорда, из всех что я встречала! — хвост Некрис метнулся в сторону Натаниэля и подтолкнул его в темный проход, ведущий к винтовой лестнице.

Лестница поднималась как раз за спиной статуи. Ступени скрипели, и с них осыпалась пыль. Везде пахло запустением и известняком. Подниматься в темноте, лишь слабо освещаемой светом из зала, иногда попадая лицом в растянутую паутину, было, мягко говоря, некомфортно. Поэтому Натаниэль решил продолжить разговор:

— Я думаю, царица Лунных эльфов все-таки могла делать точные предсказания. Иначе молва распространилась бы и дело прогорело.

— Ты видишь, что их «дело» процветает? — хмыкнула Некрис и поймала оступившегося Натаниэля.

Лорд уже понял, что ифрит ориентируется в темноте не хуже кошки. Она не так сильно нуждалась в освещении, чтобы знать куда ступать и не улететь головой вперед, шагнув на место давно обломившейся ступеньки. Как это только что проделал Натаниэль.

— И ты знаешь, что случилось? Почему им пришлось покинуть Лунный храм? — хватаясь за медальон и успокаивая сердцебиение, продолжал спрашивать Натаниэль.

Некрис поддержала его, помогая перепрыгнуть, через ступеньку. Когда юноша продолжил восхождение, но теперь гораздо медленнее, проверяя каждую следующую ступень, она потерла обеими руками лицо и сказала:

— Кто сказал, что они его покинули?

— Что ты имеешь ввиду? Они здесь? Или… — Натаниэля посетила тревожащая его идея. — … тут их призраки?

— Духи тысяч Лунных эльфов бродят по этим залам каждую ночь… — Некрис демонически оскалилась и, переступая через две ступени, начала нагонять юношу. — Сюда никто не заходит, Храм заброшен. Может лишь изредка наведаются неудачные воришки, но и они заходили не далее, чем середина главного зала. Взяли только пару лунных кристаллов и вынуждены были бежать в ужасе.

Натаниэль стал тоже переступать через две ступени, лишь бы отдалиться от Некрис. Она в свою очередь не отступала и, царапая когтями стены, издавала ужасный скрежет, холодящий кровь.

— Хотя, возможно, были и другие жаждущие наживы. Те, что не побоялись зайти дальше. Те, что поднялись на второй этаж. Кто знает, какие части их тел мы обнаружим, когда пройдем их путем.

— Некрис, прекрати! — встревоженный Натаниэль бросился бежать, не оглядываясь.

Рюкзак подпрыгивал за спиной, создавая ощущение, что неведомая рука вот-вот вцепится в него и рывком потащит юношу в темноту. Ифрит демонически хохотала своим идеальным для наведения ужаса хриплым голосом и, продолжая царапать стены, бежала следом нагоняя Натаниэля. Не зная толком, чего именно испугался, лорд сам не заметил, как преодолел все лестничные пролеты и стрелой вылетел на широкий этаж, расположенный у лица статуи Ошанти. Он развернулся, осматриваясь, и понял, что им еще предстоит подняться выше, чтобы покинуть этот громадный зал. Пока Натаниэль замер из тоннеля выскочила Некрис и влетела Натаниэлю прямо в грудь, продолжая смеяться.

— А сказала, что не будешь шутки шутить, пока мы здесь. — улыбнулся Натаниэль, глядя на нее сверху вниз.

— Я не думала, что тебя так весело пугать. Кстати, так мы поднялись гораздо быстрее. — она оглянулась, оценивая пройденный путь.

— Но нам нужно подняться еще выше?

— Подняться, чтобы спуститься. Да. Мы пройдем сквозь Храм через сокровищницу в подвале, но, чтобы в нее попасть, нужно дойти до подъемников, которые находятся в том крыле. — она ткнула пальцем за спину Натаниэлю. — Заходя в комнаты и залы, будем включать кристаллы. Чтобы беречь оставшийся заряд, придется, уходя, их выключать. Мы же с тобой вежливые посетители. — она подмигнула.

— Как скажешь. — согласился юноша.

Ифрит подтолкнула лорда к следующей двери, за которой опять виднелась винтовая лестница. Точно такая же. Но сама Некрис ушла куда-то за статую. Натаниэль успел увидеть яркий кристалл больше остальных, и как ифрит вцепилась в него двумя руками и, рыча, повернула. Кристалл не сразу поддался, но после определенных усилий все же сдвинулся и провернулся вокруг своей оси. Голубое сияние в зале померкло, и все вокруг погрузилось во мрак. «Вот так!» — заявила Некрис подходя к Натаниэлю. Юноша думал, что ей не стоило ранее шутить про призраков, если дальше им предстояло идти в кромешной тьме. Но будто прочитав мысли лорда, Некрис повернула камень в его посохе, и в руках засиял пусть и небольшой, но яркий голубой огонек.

— Можно включать их по одному, а можно все разом. — улыбнулась, радостному вздоху Натаниэля, Некрис.

— Умно!

Путники отправились дальше. Главную проблему для Натаниэля по-прежнему составляли незаметно растянувшиеся паутины. Он уже трижды врезался в липкую тонкую нить, испытывая омерзение от ощущения, что она где-то налипла на лице и волосах. Снять ее было не так просто. Натаниэль пальцами прочесывал волосы и тер, что есть сил, лицо. Но стоило чувству, что нити все еще где-то остались, ослабеть, как юноша влетал в следующую паучью ловушку. Голубой свет от посоха почти не помогал предотвратить столкновение. Так они и пробирались сквозь тьму, на ощупь, освещенные небольшим шаром от сияния лунного кристалла.

Закончив с восхождением по винтовой лестнице без приключений, путники оказались в узком выступе с оградой над самой головой статуи Алиры. За парапетом можно было видеть макушку Ошанти с короной, высеченную из камня, и пару толстых трещин на голове, появившихся от времени. Несколько небольших окон, расположенных только здесь на высоте, тускло освещали главный зал Храма. До пола свет почти не добирался, но на этом выступе не было нужды в голубом сиянии кристаллов. Натаниэль, ликуя, наконец дождался момента, когда самостоятельно смог повернуть кристалл и погасить его. Взглянув в окно, юноша отметил, что солнце окрасилось в ярко оранжевый цвет и теперь ползло к закату, иногда прячась за розовыми облаками. «Должно быть, Ламассу вместе с Хомутом и Пиром уже вернулись в свою цитадель» — подумал Натаниэль, глядя в небо.

Основной зал Лунного храма был почти лишен окон, если не считать небольших отверстий здесь под потолком. Как показалось Натаниэлю, они служили для того, чтобы эльфы, следящие за собранием внизу, могли иметь представление о времени дня. Почему-то Натаниэль был уверен, что чем дальше они будут углубляться в Храм, тем меньше окон будет встречаться на их пути.

Некрис, стоя позади, пыхтела над странного вида железякой, встроенной в стену. Та выглядела как гигантская шестеренка с торчащими рычагами.

— Помощь нужна? — обернулся Натаниэль, услышав отборные ругательства ифрита.

— Думаю, да. Эта дрянь похоже проржавела от времени, она и в лучшие дни заедала почем зря, а сейчас вообще не сдвинуть.

Натаниэль подошел к рычагу, и они вместе навалились на него, толкая. Железо заскрипело и немного сдвинулось с места, после чего опять замерло намертво.

— Поганая рухлядь! — что есть сил саданула ногой по механизму Некрис.

Шестерня еще немного сдвинулась и, будто сорвала какой-то предохранитель, начала мягко вертеться.

— Другое дело! Идем.

Некрис потащила Натаниэля, не давая ему разглядеть конструкцию, к противоположной стене. Там оказалась еще одна дверь, но на этот раз сделанная из тонкого металла, выплавленного в форме завитков и непонятных орнаментов. Что-то большое пришло в движение за этой дверью и теперь приближалось. Когда нечто со стуком остановилось, Некрис открыла двери и уверенно шагнула вперед в очень маленькую комнату с диваном. Она поманила Натаниэля когтистой рукой и терпеливо подождала, когда он, подозрительно осмотревшись, все-таки зайдет внутрь. Ифрит закрыла двери и хвостом потянула торчащий из стены рычаг в форме бутона.

— А теперь вниз! — торжественно заявила она.

Комната скрипнула и качнулась, а после поползла вниз сначала неспешно, но постепенно набирая скорость.

— Ехать будем долго. — Некрис кивнула на диван, приглашая Натаниэля сесть рядом.

Так как рассматривать особенно было нечего, юноша «включил» сияние у посоха, прислонил его к стене, снял рюкзак и сел рядом с ифритом.

— Давай перекусим что ли? — Некрис уже подтащила к себе рюкзак, развязала его и с головой нырнула в поисках чего-нибудь съестного.

Оказалось, что, говоря «долго» ифрит в действительности имела ввиду «очень, очень долго». Они успели съесть по куску еще теплого тушеного мяса, закусить мягкой пышной лепешкой и толстым сладким виноградом без косточек. Натаниэль с грустью вспомнил пышный ужин у Принца грифонов, а также мягкую громадную постель с кучей подушек разных размеров и шелковым постельным бельем. Юноша покосился на два спальника скрученных в тугой рулон. Сегодня они спят на полу и еще не раз вспомнят удобства цитадели Ламассу. Только Натаниэль успел подумать, что этот диван вполне сойдет для послеобеденного сна, как кабина качнулась и со скрипом прекратила движение.

— Надо же! Тросы выдержали, и мы не сорвались вниз. — радостно проговорила Некрис, глядя на побледневшего лорда. — Я шучу. Если бы эта махина могла развалиться, ею бы не пользовался смотритель Храма.

— О! Отличная новость. Будто мы встретили хотя бы одного смотрителя. — ответил Натаниэль в спину Некрис, пока завязывал рюкзак и водружал его на спину.

Ифрит открыла дверь. Перед глазами простиралась чернеющая пустота, они будто приехали в неизведанную клоаку, где исчезало все сущее. Натаниэль сразу вспомнил о посохе, так и стоящем у стены.

— Нужно найти кристалл, зажигающий свет на этом этаже. — напряженным голосом прошептала Некрис.

— Я могу как-то помочь? — Натаниэль протянул ей посох, но ее рука зависла над ним, так и не коснувшись.

Оба замерли. Из темноты раздалось какое-то стрекотание. Будто кто-то перебирал сотнями лап и, пробежав мимо, исчез за стеной. Где-то ближе что-то щелкнуло и все затихло. Будто тьма пожирала не только объекты, но и звуки.

— Что это? — одними губами проговорил Натаниэль, не надеясь, что ифрит его услышит.

— Я не…

Опять щелчки и постукивания. Еще будто бы раздалось тихое шипение, но Натаниэль не был уверен, что это не проделки его воображения. Некрис повернулась, и когда голубое сияние осветило ее напряженное лицо, приложила когтистый палец к губам. Натаниэль кивнул и крепче сжал медальон одной рукой, а посох другой. Ифрит присела и достала из сапог два тяжелых предмета, щелкнув застежками в один мах, она высвободила два тонких длинных лезвия, которые прятались внутри пластин, теперь ставших рукоятками. Припав к земле, и движением руки приказав Натаниэлю оставаться на месте, Некрис шагнула во тьму.

Натаниэлю рисовался ее силуэт, мелькнувший то там, то тут у стены. Но, к сожалению, сомнений не было, это только тьма играла с ним, рисуя образы и скармливая их его паникующему разуму. Юноша никак не мог видеть своего проводника. Во тьме буквально не было ни единого луча, способного отразиться от блестящих волос или кожаных одежд. Единственным утешением была давящая со всех сторон тишина. Натаниэль никак не мог представить, что такая как Некрис исчезнет в лапах темных существ, не прокричав ни одного проклятия и не издав ни одного звука. И как подтверждение, вдали раздался лязг чиркнувшего об пол клинка. Натаниэль вытянулся, без надежды всматриваясь в черноту. Сразу, следом за этим, щелчки стали активней и громче. Что-то из тьмы приближалось к лорду. Когда орда небольших пауков пробежало мимо юноши, не гнушаясь в процессе заползать на его сапоги, Натаниэль едва сдержал вопль и желание бежать. Но когда показались представители размером с кошку, лорд не выдержал. Откинув посохом пару гигантских насекомых, у которых он, к своему ужасу, различил множество глаз на волосатой морде, Натаниэль широко шагая, кинулся искать Некрис.

Тщетно оглядываясь — света от кристалла хватало только на небольшой участок вокруг, — Натаниэль влетел в спину ифрита. Нисколько не смутившись и не возмущаясь, Некрис схватила юношу за руку и заставила пригнуться, обращая его внимание вперед. Перестав ждать преследования пауков, Натаниэль обернулся в ту сторону, куда смотрела его напарница. И тут лорд понял, что самое неприятное ждало их впереди. Тусклый голубой свет падал на шевелящуюся черную гору, состоящую из тысяч лапок и пушистых тел. Юноша не знал и не хотел знать, по кому копошатся эти отвратительные создания. Но размеры некоторых из них сильно превышали те, что он видел мгновение назад, те, что заставили его паниковать. Правда пока паукам будто бы не было дела до нарушителей. «Вероятно, Некрис спугнула нескольких, и они разбежались. С тех пор, она так и стоит, не шевелясь. Праматерь всего сущего, и что нам теперь делать?» — Натаниэль медленно покачал посохом, привлекая внимание ифрита. Некрис взглянула на юношу. Лицо ее было серьезным и сосредоточенным. Мотнув головой, Натаниэль пытался предложить вернуться в кабину и подняться назад в главный зал. Брови Некрис, моментально встретились на переносице и, она покачала головой, указывая на гору пауков. «Да ты издеваешься!» — выдохнул Натаниэль, понимая, что ифрит намерена обойти живой ком. Некрис потянулась и обхватила руку лорда, она крепко сжала ее и, стоило юноше немного ослабить панику, другой рукой быстро повернула кристалл в посохе, утопив обоих во мраке.

Временная слепота усилила слух. С каждым крохотным шагом, звуки копошащихся, клацающих существ становились все громче. Натаниэль ступал осторожно, с содроганием ожидая услышать звук лопающегося хруста под сапогом. Он подозревал, что убийство одного из пауков вряд ли благоприятно скажется на отношении остальной колонии. Некрис держала ладонь лорда крепко и уверенно, что не могло не быть некоторым подспорьем. Ее твердая рука подавала однозначные сигналы, когда юноше стоило замереть, а когда можно сделать еще один шаг вперед. Вскоре продвижение перестало будоражить и превратилось в исполняемую рутину, но тут Натаниэль почувствовал, как его ноги что-то касается. Будто длинными толстыми спицами кто-то ощупывал голень юноши снизу вверх. Слегка пощипывая, нечто продвигалось все выше. Оттолкнуть существо Натаниэль не мог, боялся разозлить и вынудить атаковать. Но когда щипцы коснулись бедра, терпения не осталось, и с полу женственным всхлипом юноша постарался отпрянуть в противоположную от существа сторону.

— Какого ладана? — сдавленно вскрикнула Некрис, когда Натаниэль дернул ее вслед за собой.

К сожалению, отступив от надежного пути ифрита, лорд, хоть и освободился от бесцеремонных щупалец, но угодил прямиком в огромную липкую паутину. Ловушка не просто крепко схватила его, но, что не меньше расстроило юношу, воняла какой-то тухлой рыбой, да и руку напарницы он, конечно, упустил. Дергаясь, чтобы высвободиться, Натаниэль почувствовал, как что-то сжало его плечо. Все еще вспоминая жвалы на коленке, он с отвращением повернулся, но разглядеть что-либо было невозможно. Терпкий запах гари, успокоил. Некрис сжимала плечо лорда, поддерживая его. Еще раз подрыгавшись, Натаниэль заскулил, потому что плечо уже не просто сжимали, ему едва ли не ломали ключицу.

— Угомонись сейчас же! — зашипела в ухо инфернал, почти ложась на него сзади.

Натаниэль услышал, как что-то будто лопнуло, и одна из его рук получила свободу. Некрис пилила паутину.

Но похоже, что нечто установило эту сеть как ловушку для оповещения о нарушителях и имело связь с натянутыми нитями. Их пульсация от движений Натаниэля пробудила что-то во тьме. Волна пауков всех размеров захлестнула все еще не вполне свободного юношу. На самых маленьких обращать внимания не оставалось ни желания, ни возможности. А вот те, что побольше и ощутимей бежали по рукам, плечам и волосам. Они спешили ощупать всего Натаниэля и доложить тому, кто спал под живой горой.

— Вот не везет, так не везет! — больше не пытаясь шептать, произнесла Некрис, стоя все так же рядом.

Судя по всему, пауки бегали и по ее лицу и волосам, но она, не обращая внимания, продолжала высвобождать юношу, разрезая путы клинком. Лезвие вязло в липкой субстанции, что несколько замедляло процесс. И все же через какие-то минуты Натаниэль был полностью свободен от паутины, но не от ее запаха. Расслабляться было рано, позади путников что-то большое сделало два неуверенных шага в их сторону и тяжело выдохнуло с такой силой, что затхлое дыхание долетело до лиц и ворвалось в ноздри. Из темноты рядом зарычала Некрис. С мгновение подумав, Натаниэль повернул кристалл. В его руках засиял голубой шар света. Он повернулся.

Перед ифритом, загораживающей лорда, стояло высокое белесое существо. Все его тело состояло будто из затвердевшей путины. Полностью обесцвеченный костяной каркас местами проваливался и трескался, откуда проступала такая же непроглядная тьма как в этом подвале. Голова его — чистый олений череп с зубами. Два огромных драконьих рога уходили назад и тянулись до поясницы, путаясь в паутине волос, еще два выходили из висков и полумесяцем смотрели вперед. Из рук и ног кости сплетались в шипы и торчали наружу. Цепь таких же наростов обрамляла спину вдоль позвоночника и протягиваясь дальше, образуя толстый хвост с острыми выступами. Вместо глаз были черные провалы, но Натаниэль точно знал — существо смотрит на них, оценивает.

— Давно не виделись, Тьямолун. — громко сказала Некрис, но от Натаниэля не укрылось, что голос ее дрожал.

Существо немного повернуло голову, всматриваясь в ифрита.

— Может дашь нам пройти? Обещаю, ничего брать не будем. — припав к земле и размахивая хвостом, как тигрица, с двумя клинками в руках, Некрис не выглядела как та, что планирует договориться.

То ли узнав инфернала, то ли глубоко взбешенное ее словами, существо отпрянуло. Становилось очевидным, что оно не просто не собирается пропустить непрошенных гостей, но и всерьез намеревается оставить от них только мимолетное неприятное воспоминание.

— Берегись! — крикнула Некрис, перед тем как нырнуть во тьму.

Натаниэль только и успел, что присесть, сжимая посох в руках. Тьямолун издал устрашающий рокот и распался, обратившись в черный дым. Который вместо того, чтобы рассеяться, скользнул во тьму и смешался с ней.

— Некри-и-ис? — предупреждающе позвал Натаниэль, уверенный впрочем, что она понимает больше в происходящем, чем он.

Маленького шара света, как и прежде, не хватало, чтобы осветить комнату больше, чем на небольшой квадрат вокруг. Натаниэль присел и стал медленно углубляться во тьму. Он слышал, как где-то впереди происходит какое-то копошение, падают и разбиваются предметы, слышен топот сапог, удары от прыжков, лязг металла и скрежет когтей. Встречая пауков, он обходил их или отшвыривал особо крупных все тем же посохом. Странным образом никто не обращал особого внимания на свет от кристалла. Сжимая медальон, Натаниэль прислушался к внутренним ощущениям. Страх еще не сковал его настолько, чтобы потерять контроль. Но тьма и жар внутри уже проснулись и ждали мгновения, когда в самообладании юноши появится брешь.

Внезапно свет выхватил большой кристалл, вставленный в металлическую чашу, отдаленно напоминающую кувшинку на болоте. Натаниэль кинулся к камню и, навалившись всем весом, повернул его. Комната озарилась светом нескольких кристаллов. Их было совершенно недостаточно, чтобы осветить помещение. Но Натаниэль хотя бы нашел свою спутницу. Некрис с дикими глазами сидела в углу, и вытирая ладонью, сжимающей клинок, черную кровь у уголка губы, ошалело озиралась по сторонам. Только юноша собирался подползти к ифриту, как ее шею обвил черный туман, очень быстро материализовавшийся в когтистую ладонь костяного существа. Сжимая, он поднял ее и поднес к черепообразной морде, будто собирался рассмотреть. Не дожидаясь дальнейшего развития событий, Некрис с размаху всадила клинок в подбородок существа. Когда тот ослабил хватку, ногами оттолкнулась от его торса и, совершив кульбит в воздухе, приземлилась мягко на землю. Она мчалась к растерянному Натаниэлю. Схватила его за руку и потащила дальше в глубину помещения. Где-то сбоку, что-то звякнуло. Натаниэль сразу понял, что это клинок Некрис выпал из морды Тьямолуна, потому что тот снова принял форму тумана.

Они не успели сделать и десяти шагов, как черная дымка опутала ноги Некрис. Ифрит рухнула на землю. Вновь обратив туман в когтистую руку, Тьямолун потащил вырывающуюся Некрис к себе. Натаниэль попытался схватить напарницу за руку, но не успел.

— Мне все это… — заполучив рассеченную бровь и синяк на скуле, Некрис не теряла самообладания и ужом выворачивалась из тисков. — …осточертело!

Монстр как раз подтянул инфернала к морде, когда она вспыхнула точно сухой хворост политый розжигом. Натаниэль отпрянул, потому что комнату быстро заполнил жар. Что-то внутри него откликнулось и ликовало, радуясь адскому пламени. Тьямолун в отличие от Берсерка не был большим поклонником пламени. Он захрипел, но руки не разжал. Огонь Некрис засиял ярче и через мгновение она просто исчезла, возникнув у монстра за спиной.

— Не ожидал? — сквозь огонь ее клыки были желтыми и будто бы существенно удлинились.

Рыча, ифрит пустила, в оборачивающееся к ней чудовище, шар огня. Это было несравнимо с шалостью у усыпальницы Сарафа в Провале Троллей. Весь огонь, что полыхал вокруг Некрис, собрался в одной точке и ударил вперед. Тьямолун увернулся, успев вновь обратиться дымом, он метнулся к объятому пламенем противнику с боку. Шар огня, не достигнув цели, пролетел недалеко от Натаниэля и ударил в стену, разбивая один из кристаллов, попутно поджигая какие-то свитки, которые крайне опрометчиво эльфы хранили в сокровищнице. Некрис снова исчезла и перенеслась подальше от черного тумана и, как хотел надеяться Натаниэль, от него. Дальше события происходили стремительно и положение у пауков, и что еще хуже у самого лорда, ухудшалось. Огненный факел, в который обратилась Некрис прыгал с место на место, появляясь то там, то тут. Тьямолун не спешил обращаться в телесную форму и дымом следовал за ней по пятам, уворачиваясь от выстрелов. Но каждый удар, не достигнувший цели, попадал в деревянные полки, которые тут же занимались огнем. Натаниэлю становилось все трудней дышать, и он старался ползти туда, куда бежали пауки. И надо отметить, они всегда выбирали места, где легкие губернаторского сына могли сделать еще один глоток воздуха. Обстановка все больше тревожила. Натаниэль смекнул, что Тьямолун не навредит ифриту, пока та, озверев, скачет в пространстве, как очумелая муха. Но и Некрис была далека от того, чтобы одолеть дым. В этой ситуации проигрывал только сам лорд… ну и пауки, которые начали жаться к ноге юноши после того, как сверху попадали обгоревшие балки от полок.

В очередной виток перебежек вместе с не менее напуганными насекомыми, Натаниэль наткнулся на клинок Некрис, который ранее выпал из черепа Тьямолуна. «Свиные хвосты, его совсем нельзя убить!» — лорд осознал мысль, которая и так давно была более или менее очевидна. «Как же мы тогда отсюда уберемся?» Внутри шептали ответ, но Натаниэль не был уверен, что хочет прибегать к помощи Берсерка. Собрав клинок Некрис, пока та продолжала сжигать сокровищницу дотла, Натаниэль сунул его в карман, и там рука наткнулась на маленький мешочек. Идея пришла сама собой.

А дальше произошло очень странное и одновременно пугающее событие.

— Некрис! — крикнул Натаниэль, но его зов утонул в раскатистым бархатном голосе, который назвал тоже самое имя, но с немного удивленной интонацией. Голос звучал отовсюду, и лорд готов был поклясться, что слышался он одинаково в любой точке хранилища. Некто звучал заботливо, почти любовно, и в тоже время по-хозяйски.

Натаниэль взглянул на огненное пламя, которое тут же потухло, стоило Некрис услышать этот голос, зовущий ее. Ее растерянность не затянулась, потому что Тьямолун сразу воспользовался тем, что она замешкалась и «погасла». Он схватил ее за горло и поднял, обращаясь в белесого монстра. Брыкаясь и отпинываясь, ифрит больше не исчезала в пространстве, в результате чего ее горло сдавили еще сильней. Натаниэль понял, что настал его час. И он побежал. По дороге доставая из кармана кисет, роняя на землю посох, развязывая и высыпая поблескивающую желтую пыльцу на ладонь, при этом стараясь дышать через раз.

Тьямолун обратил внимание на шаги за спиной и удачно обернулся. Побледневшая от удушья Некрис, увидела поднесенную к морде чудовища ладонь с желтым порошком и несомненно узнала его. Глаза ее округлились, и перестав царапать когтями тиски на шее, она плотно зажала руками нос и рот, попутно стараясь отвернуться. Натаниэль, что было сил, дунул.

Вверх взмыла желтая взвесь. Не дыша, лорд успел увидеть, как поток воздуха вместе с пыльцой всосал белый череп Тьямолуна. Молясь всему, что только может сейчас его услышать, о том, чтобы это существо дышало, а значит могло в теории заснуть, Натаниэль начал пятиться. Рогатый монстр качнулся и совершенно по-детски, издав скрипучий треск, чихнул. «Это конец, он выплюнул все назад» — только успел подумать лорд, как Тьямолун качнулся еще раз и, в конец потеряв опору в ногах, рухнул на землю. Некрис упала рядом, но ее шея более не была скована железной рукой монстра и, совершив кувырок, она встала на ноги, хрипло втянув в себя воздух.

— Пыльца сон-цвета? А ты полон сюрпризов, лорд Янтарных пристаней! — ифрит вновь вытерла рукавом нижнюю губу, которая не переставала кровоточить. На щеке уже начинал проявляться здоровый синяк под ссадиной на скуле.

— Да, только вот он нужен был не для этого монстра. — Натаниэль смотрел на то, как пауки собирались и заползали на своего хозяина, покрывая его ковром мерзких тел.

— Он ведь вообще не предназначался для монстра? Чага дал тебе его, чтобы перед тем, как стать Берсерком, ты мог усыпить себя навечно.

Звучало, как утверждение, поэтому Натаниэль только развел руками.

— Он ужасного мнения о моем профессионализме! — хмыкнула Некрис. — Ладно. Идем отсюда. — она вся ощетинилась, озираясь по сторонам. Инфернал поводила руками и пожар вокруг стал стихать, пока совсем не исчез, будто накрытый каким-то невидимым колпаком.

Натаниэль сразу вспомнил о властном голосе, позвавшем ее.

— Ты тоже слышала, как кто-то позвал тебя по имени? — Натаниэль подошел поближе и прошептал, будто хозяин голоса все еще был здесь и мог подслушать.

— Пауки лечат Тьямолуна и охраняют его сон. Леший его знает, как много им понадобится времени, чтобы пробудить его. — Некрис нарочно проигнорировала вопрос.

Не в характере Натаниэля было настаивать, но от него не ускользнула мелкая дрожь, которая била ифрита, когда она брала назад найденный юношей клинок.

Глава 7. Легенда о Лунных эльфах

Сокровищницы тянулись бесконечно. И везде они с Некрис проделывали одно и тоже. С помощью посоха, который чудом не разбился при падении, находили главный кристалл и зажигали зал. Ночевали или перекусывали, если была нужда, а если нет, то шли дальше. Не забывая погасить свет перед уходом. После случившегося в первом зале, Некрис переменилась. Замкнулась в себе и решительно отказывала Натаниэлю в дополнительном отдыхе, не давая выспаться или толком прожевать еду. Она неслась куда-то вперед, как испуганная лошадь. Конечно, лорд понимал, что, как и лошадь, она убегала от напугавшего ее голоса и от того, предвестником чего он мог бы быть.

Когда они сидели у маленького костра, сжигая, как подозревал Натаниэль, бесценные свитки с историей и заклинаниями эльфов, огонь освещал лицо Некрис и было трудно не заметить ее затравленный вид. Она часто погружалась в собственные мысли и подолгу молчала, глядя в пустоту. Еще печальней становилось от того, что ее боевые отметины расцвели, и теперь она походила на побитую дворнягу: синие ушибы на лбу и щеках, запекшаяся кровь на губе и брови, и огромный чернеющий кровоподтек на щеке. Натаниэль страдал вместе с ней, хоть и не понимал, что конкретно ее мучит. Юноша хотел бы, чтобы ее характер был хоть немного такой же открытый и чуткий как у Ламассу. Тогда бы одно дружеское прикосновение и объятие могло передать ей, насколько ему хочется ее приободрить. Но одна мысль о попытке приобнять Некрис, и меньшее на что можно рассчитывать, это раскаленный уголек, воткнутый ему в ухо, а то и еще куда поглубже. Так они и шли. Она, молчаливо сжимая губы и несясь вперед, и он печально смотрящий на нее и покорно следующий следом.

Наконец ландшафт изменился. Да и Некрис, покинув сокровищницы, будто немного отвлеклась от гнетущих мыслей. Она рассказала, что за цепью залов с драгоценностями эльфов идет последний лабиринт, который им предстоит пересечь. А там их ждет подъем и дорога к Лантаримским горам — очередному месту, где они, возможно, смогут найти ответы.

Каменный лабиринт, заросший плющом и потрескавшийся от времени, Лунные эльфы называли «Рассветная песнь». Некрис объяснила, что сюда эльфы спускались, когда на небе луна сменялась солнцем.

— В верхнем куполе расположен гигантский кристалл. — навалившись на тяжелую дверь, ведущую в первый сектор лабиринта, рассказывала Некрис.

— А я помню! — обрадовался Натаниэль, как всегда, помогая ифриту, зная, что сама она не попросит. — Он собирает лунный свет. Купол положено закрывать по утрам, потому что «все что здесь есть, живет за счет ночи — дневной свет губителен». — повторил слова Некрис Натаниэль.

Дверь поддалась и заскрипела, медленно отворяя проход для путников.

— Молодец! Я смотрю, ты совсем скоро сможешь пользоваться интеллектом не хуже других существ Эльвантира.

Натаниэль скорчил недовольную гримасу в спину ифрита. Что-то внутри него предложило дать ей пинка.

— Так вот, — продолжила Некрис, входя и забирая у Натаниэля посох. — Здесь внизу находится точно такой же камень, в который перенаправляется вся лунная энергия. Она перераспределяется и поступает в другие кристаллы по Храму. Но что еще важнее, каждую ночь всего несколько капель лунного света попадает в резервуар. Лунные эльфы копили его и охраняли, как самое ценное сокровище. Собственно, в основном его и оберегал Демон теней.

— Та громадная штука, которую я усыпил? Далековато он был от главного сокровища, не находишь? — усомнился Натаниэль, все еще немного обиженный тем, что ифрит не оценила его память и внимание к ее рассказам.

— Ну-у-у, — впервые за долгое время хихикнула Некрис, пожимая плечами. — в форме тени он перемещается гораздо быстрее нас. Но я и правда не рассчитывала, что мы наткнемся на него в самом первом зале.

— А что такого ценного в лунном свете? Я, кстати, никогда бы не подумал, что это жидкость.

— Лунный свет — единственное, что позволяет эльфам существовать днем. Один глоток и гуляй под солнцем сколько влезет.

— У Солнечных эльфов тоже что-то такое? Они собирают солнечный свет? — Натаниэль смотрел по сторонам, замечая выбитые на стенах фрески, и иногда выцветшие краски с письменами. Все это его крайне завораживало.

— Нет, этим выпендрежникам повезло больше. Они просто сияют на солнце, как крылья феи на празднике плодородия, и ходят с таким видом, будто властители мира. У Лунных эльфов культура, у Солнечных раздутое Эго.

— Я постараюсь запомнить. — рассмеялся Натаниэль. — Но, если у Лунных эльфов все было так хорошо организовано, зачем они покинули этот Храм?

Едва успев договорить, лорд налетел на высокую статую, чуть ниже его ростом. Скульптура покачнулась и уже было завалилась на бок, как Некрис подскочила и вернула ее на место, одарив юношу осуждающим взглядом.

— Ты можешь смотреть куда идешь?

— Прости. — отшатнулся Натаниэль. «Жаль не громыхнуло. Было бы интересно наблюдать, как голова отлетит сторону и разобьется на тысячу осколков». Натаниэль нервно сглотнул, неужели половина мыслей в его голове теперь принадлежат Берсерку? — Просто не ожидал, что здесь будут статуи.

Некрис подняла с пола посох, который бросила впопыхах, чтобы поймать фигуру. И когда свет коснулся лица каменного эльфа, Натаниэль зачарованно уставился на него. Точность и детализация поражала. В мире людей было привычно относиться к изделиям эльфов как в вершине мастерства, о чем бы ни шла речь. Но к такой идеальной передачи черт и даже печального выражения, Натаниэль готов не был.

Пока лорд изучал изваяние, Некрис нашла главный кристалл, повернула его и юноша совсем потерял дар речи.

— Эти статуи, их тут много!

Покуда хватало глаз, до поворота лабиринта стояло еще не менее, чем четыре фигуры.

— По всему лабиринту их тут сотни, если не тысячи. — серьезно сказала Некрис, отодвигая руку Натаниэля, ощупывающего лицо молодого эльфа, запечатленного в сером безжизненном камне.

Они двинулись вперед, Некрис пропустила лорда и шла позади.

— Я расскажу тебе историю, о том, что здесь произошло, если ты пообещаешь быть аккуратней и не разбить ни одной статуи своим аристократическим курдюком.

— Договорились! — не оборачиваясь, согласился Натаниэль, разглядывая следующую статую: красивой эльфийки с таким же задумчивым и грустным лицом.

— Так, с чего бы начать. — на мгновение задумалась Некрис, почесав пышную шевелюру на затылке. — Жизнь Лунных эльфов по большей части – рутина. Собирать лунный свет ночами, делать предсказания, а утром собираться здесь или в сокровищнице, изучая заклинания, предания и предсказания Ошанти прошлого. Они никогда не покидали Храм и связаны с внешним миром только через посетителей, пришедших получить свое предсказание. Делая глоток лунного света, хранители могли встречать гостей в любое время суток. Продавать пророчества, торговать с купцами, пополняя провиант храма. Так они и проживали жизнь, где спокойствие — главная добродетель. Есть легенда, объясняющая, почему эта обитель опустела. Она начинается с того дня, когда одна юная эльфийка, получив разрешение на прислуживание гостям на совете в тот же день, встречая гостей, была ослеплена сияющей красотой прибывшего Солнечного эльфа. Молодой Князь, как и все, хотел получить предсказание о своей судьбе от Ошанти. Он чувствовал гнет сородичей и не верил, что замкнутость и высокомерие его народа, способно принести им пользу. Проникнувшись друг к другу симпатией, — пока делегация Золотых эльфов ждала предсказания, — Князь захотел продолжить знакомство с эльфийкой. Они встречались ночами, перед самым рассветом, много дней подряд, пока чувство их не окрепло настолько, что обоим захотелось большего.

— О, такая красивая история Некрис. — Натаниэль улыбнулся, будучи удивленным, но растроганным тем, что ифрит решила поделиться столь романтической легендой.

— Какие вы люди неженки все-таки. — ответила на его улыбку Некрис. Ее слова стали скорей дружеской насмешкой, чем пренебрежением. — Слушай дальше.

Натаниэль провел сжатыми пальцами вдоль губ, демонстрируя, что его рот отныне на замке.

— Беда состояла в том, что они не могли быть вместе по очевидным причинам. Лунные эльфы живут только в свете луны. Будь то светило на небе, или собранный свет в Храме. У Князя тоже были сложности. Он не мог уйти от своего народа, не будучи проклятым и лишенным магии и сил. Но все-таки он был Князем, страшно умным и сильным магом. И он очень хотел быть вместе с эльфийкой. — Некрис бережно обходила статуи, Натаниэль старался не отставать и повторял каждое ее движение. Окруженный этими грустными красивыми образами, юноша еще глубже проникся историей. — И вот, одним ночным свиданием, Князь принес с собой разрешение всех их бед. В его княжестве в Лантаримксих горах было дерево, бракосочетание под которым считалось священным среди Золотых эльфов. Любой или любая, кто просил под этим деревом навсегда принадлежать своему супругу, получал желаемое, и никто не смел оспорить это решение. Магическое дерево обращало любого в Золотого эльфа, стоило лишь произнести клятву и попросить. Но оставалась еще одна неразрешенная проблема…

— Она не могла за одну ночь дойти до этого дерева? — тихо спросил Натаниэль, боясь разрушить таинство истории.

— Да. — с улыбкой ифрит проигнорировала нарушенное обещание о молчании. — Им нужен был день и ночь, а затем еще один и еще, прежде чем влюбленные оказались бы на месте. Князь умолял и клял судьбу, что, перебрав все законы и легенды Золотых эльфов, он по-прежнему был бессилен получить желаемое, и сделать их счастливыми. Растроганная силой его чувств и гонимая своими, она пошла к Ошанти Лунных эльфов и попросила дать ей выпить лунный свет, чтобы она смогла добраться до легендарного дерева на землях Золотых эльфов. Но царица только рассмеялась, спросив, почему бы эльфийке не выпить весь лунный свет, став неуязвимой к солнцу, и не убежать с возлюбленным, не думая ни о каких деревьях. Девушку отправили работать под землю в сокровищницу и пристально следили, чтобы она больше не покидала Храм и не виделась с Князем. Но его любовь была сильнее, чем их запреты. — Некрис усмехнулась, заворачивая за очередной поворот лабиринта. Она шла так уверенно, что Натаниэль совсем не отвлекался от истории на дорогу. — Однажды, застав эльфийку одну, он явился к ней бледный и худой, еле стоящий на ногах, а его сияние почти погасло. Оказалось, перестав встречать ее на их месте, он сразу понял, что лунный народ спрятал девушку. Князь сошел с ума в попытках придумать, как встретиться. Он потратил почти всю свою кровь и с помощью пряди ее волос, которую хранил в кулоне, смог явиться эльфийке бесплотной тенью всего на один раз. Он передал эльфийке золотую флягу. Артефакт, специально заколдованный в его замке. Стоило эльфийке окунуть сосуд в накопленный лунный свет, и он заберет ровно столько, сколько понадобится девушке, чтобы добраться с ним до волшебного дерева. Князь обещал ждать ее каждую ночь и каждый день на их месте, чтобы немедля отправиться в путь. Его болезненный вид подтолкнул ее к действию.

— Она все сделала, как он сказал? — Натаниэль обернулся на Некрис.

— Сделала. Все как он сказал. Вместе они явились к дереву, и она попросила принадлежать ему. Дерево исполнило ее просьбу. — голос Некрис стал хриплым. — И когда она попыталась вернуться в Лунный храм, чтобы объясниться, оказалось, что фляга работала не совсем так, как сказал Князь. Она не просто взяла лунного света столько, чтобы хватило эльфийке на дорогу. Она черпала свет, пока в резервуаре он не закончился совсем. После каждого глотка эльфийки, сосуд пополнялся, и так пока она не выпила все запасы эльфов Лунного храма. И когда она вернулась, то не увидела свой народ. Все они обернулись камнем при первых лучах солнца с пустым резервуаром для лунного света.

Некрис замолчала, а Натаниэль не знал, как спросить, заранее зная ответ, но все же желая убедиться.

— Ты хочешь сказать, что эти статуи… Это настоящие живые эльфы, обращенные в камень?

Натаниэль смотрел на них совсем другими глазами. С ужасом он понимал, что создать такое разнообразие лиц, размеров и форм, а также настолько точно и аккуратно детализировать каждое украшение, каждую складку ткани — не смог бы ни один скульптор, даже эльфийский.

— Нужен ли тебе мой ответ? — усмехнулась Некрис и через мгновение добавила. — Давай не нарушать их покоя.

Натаниэль, пораженный и растроганный до глубины души, не мог перестать думать о легенде:

— Как же так получилось, что Князь дал эльфийке такой смертельно опасный артефакт, погубивший весь ее народ?

— Может, потому что он был Золотым эльфом? — сверкнула клыками Некрис.

— Он чуть не умер, желая быть с любимой и тут такая подстава? Нет, у меня не укладывается в голове!

— Ты просто не был знаком ни с одним Золотым эльфом. Серьезно, эти ребята, если бы могли, крепили бы зеркала на короны, чтобы и секунды не проводить без возможности лицезреть свои лица.

Приподняв одну бровь, Натаниэль отправил Некрис полный недоверия взгляд.

— Ну-у, может он не знал в точности, как работает артефакт, может в расчетах ошибся, а может ей и потребовался весь эликсир, чтобы добраться до волшебного дерева. — Некрис развела руками и дернула хвостом. — Что ты прицепился, в конце концов это всего лишь легенда.

— Становится не так грустно, если надеяться, что Князь и эльфийка по сей день вместе.

— ХА! — слишком громко крикнула Некрис и эхо подхватило возглас, разбивая его о стены лабиринта. Будто сотни эльфов рассмеялись вместе с ифритом. — Ой. — она пригнулась к земле, не ожидая, что так сильно нарушит тишину Храма. — Ты же это не серьезно?

— Почему нет? — Натаниэль огибал очередную статую и аккуратно провел ладонью у нее по плечу.

— Кто ж останется с тем, кто повинен в гибели его народа?

— Но и ее народ не то, чтобы вел себя достойно. — пожал плечами Натаниэль. — Думаю, после того как она стала Золотым эльфом и женой аж целого Князя, можно было бы придумать, как вернуть к жизни Лунных эльфов.

На пути путников появилась очередная дверь. Натаниэль ни за что не заметил бы ее, повернув направо в освещенный кристаллом поворот. Но Некрис точно знала куда идти и навалилась на дверь, пытаясь отпереть засов. Тогда Натаниэль присоединился к ней и вместе им удалось сдвинуть тяжелую задвижку. Некрис продолжила, как ни в чем не бывало:

— В этом ты прав. Все эльфы отбитые эгоисты. И как видишь, статуи по-прежнему статуи. — повисла драматичная пауза. Некрис не любила такие моменты. Лицо ее сменило выражение на хитро-игривое. — Вот скажи мне теперь, зная легенду, дал бы ты хоть один медяк за предсказание Ошанти? Она не увидела ни одной опасности и теперь, наверное, сидит где-то наверху в виде холодного камня.

Натаниэль улыбнулся:

— Да, как предсказательница, она полностью провалилась.

Некрис щелкнула пальцами и ткнула в грудь лорда пальцем.

Дверь привела путников к огромному залу с высокими колоннами, уходящими в темноту. Потолков не было видно даже, когда ифрит повернула главный кристалл и осветила помещение дрожащим голубым сиянием.

— Вовремя вышли. Кристаллы выдыхаются. — она постучала ногтем по камню в посохе, и тот ответил мигающим сиянием. — Переночуем здесь и завтра уже выйдем к Лантаримским горам. Утром придется вызвать Дуба. — она устало потерла глаза.

Некрис погасила главный кристалл, и зал вновь рухнул во мрак. Огромное пространство давало о себе знать металлическим эхом, даже от самых тихих звуков, вроде покатившегося от встречи с ботинком камешка. Но, к счастью, они смогли развести костер. Прямо на каменном полу, правда без помощи инфернальной магии. Некрис захватила пару свитков из сокровищницы и с помощью огнива подожгла их, укладывая под отломанные деревянные ножки от изящных скамеек, расставленных у входа.

— Почему от Берсерка мне не досталась магия? — ныл Натаниэль, когда приходилось разносить в щепки уникальную эльфийскую мебель. — Он инфернальное существо, ты тоже. Но ты можешь колдовать и создавать огненные шары, а он нет.

— Он вполне может колдовать, но при чем тут ты? — из темноты хрипло смеялась Некрис.

— Если уж сидишь во мне и иногда проявляешься, так почему бы не поделиться магическими способностями? Почему именно кровожадность? — будто не услышал слова ифрита Натаниэль, продолжая причитать.

— Может случиться так, что ты сможешь с ним это обсудить. Или стоит просто дождаться, когда он полностью завладеет тобой, тогда будет тебе доступна вся инфернальная магия.

— Вообще не смешно, Некрис.

— А ты не говори глупостей.

Набив животы, в очередной раз мысленно благодаря Принца грифонов, Натаниэль и Некрис по обыкновению лежали в спальниках у костра. Лорд никак не мог выкинуть из головы легенду о Князе и лунной эльфийке, а также тысячи каменных статуй. Будучи живыми, они бродили по этим коридорам в ярком освещении голубых кристаллов. Что они испытали, осознав, что гибель неизбежна? Лица всех статуй были печальны, но безмятежны. Нигде не запечатлелись ужас или отчаяние. «Как встретить конец также достойно?» — пронеслось в голове лорда.

— Некрис?

— М?

— Как думаешь, как Лунные эльфы встретили свой конец?

— Чего тут думать? Я знаю. Они пели.

— Каждый из них? А что?

— Да. Баллада о падающих звездах. Провожает умерших в последний путь. Любимая у Дуба. Спи. Завтра трудный день.

Некрис повернулась спиной к юноше, которому стало почему-то еще печальней. Даже зверь внутри немного притих, наверное, охлажденный волной грусти Натаниэля.

Глава 8. Лантаримские горы

Утром, — а Натаниэлю пришлось поверить ифриту на слово, что солнце взошло, ведь Лунный храм навечно утонул во тьме, — путники собрали вещи и приготовились покинуть усыпальницу эльфов.

— Когда ты призовешь Дуба? — лорд почему-то очень хотел снова встретиться с громилой. Ему не терпелось рассказать тому о приключениях, и о том, что они с Некрис узнали о «болезни». Анакши был великолепным слушателем, возможно, потому что говорить он не умел.

— Пройдем зал, и тогда уже можно. — Некрис выглядела необычно рассеянной и задумчивой.

Она пресекла все расспросы лорда, объясняя, что пока рано об этом беспокоиться. Впереди еще несколько часов пути во тьме, прежде чем они окажутся у выхода из Храма.

Некрис не лукавила. Натаниэлю показалось, что они шли вечность, окруженные тьмой и гробовой тишиной. Чтобы не потратить остатки заряда в лунных кристаллах, они не зажигали главный камень, и полагались только на посох. Этого небольшого шара света хватало только чтобы смотреть, куда ставишь ноги и не запнуться о каменные глыбы. Огромные мраморные куски некогда откололись от колонн и теперь лежали у их основания. Некрис, как и прежде, видела больше и дальше. Ей почти не нужен был свет, чтобы знать куда идти. Где-то на середине пути она остановилась, в нерешительности постояла, глядя куда-то в сторону. Приказав Натаниэлю оставаться на месте, она двинулась во тьму, бормоча странные слова на незнакомом языке себе под нос. Она развела руки в стороны, будто ловя попутный ветер, хотя тут не было ни единого дуновения слабого сквозняка, и исчезла во мраке.

Натаниэль уже начал нервничать, когда ифрит вновь появилась в границах освещенного посохом пространства.

— Что это было? — не скрывая удивления, спросил Натаниэль.

— Дань уважения. Там, — она указала в сторону, куда исчезала. — находится алтарь памяти ушедших. Я подумала будет правильным почтить их… — она замолчала, прикусив губу.

— О, может и мне стоит? В смысле, я бы тоже хотел… Как-никак, мы нашли здесь временное пристанище и проход.

— Нет. — покачала головой Некрис. Но, заметив, что Натаниэль настроен получить разъяснение, со вздохом продолжила. — Ты все сделаешь неверно, потому что не знаешь как. Давай считать, что я почтила их память за нас обоих.

Она слишком быстро двинулась дальше и слишком быстро исчезла во тьме, чтобы Натаниэль попытался продолжить беседу. Догнав спину ифрита, Натаниэль смотрел на нее с интересом. В этом Храме Некрис открылась с новой стороны, как менее циничное, способное к сопереживаниям по отношению к другим, создание. Юноша улыбнулся. Приятно знать, что ее надменность и порой жестокость все-таки напускное, а не часть ее натуры.

Наконец путники прошли зал. Поднялись по отвесной лестнице без перил, попутно отдыхая на пролетах, где ифрит, садясь на край, перекидывала ноги в бездну и болтала ими, всматриваясь в пустоту. Каждый такой раз сердце Натаниэля замирало, поэтому он старался лишь изредка поглядывать на одинокую фигуру, просто чтобы убедиться, что она еще не сорвалась вниз. Сам юноша протер рюкзаком все стены Храма, вжимаясь как можно дальше от обрыва. Мысленно Натаниэль проклял всех эльфов с их бесстрашием к высоте. Он вообще задался вопросом, почему в этом путешествии так много путей проходят через уму непостижимые высоты, и почему почти никогда они не оснащены надежными ограждениями. Вероятно, прочие существа Эльвантира рождаются с напрочь отбитым чувством опасности.

После лестницы путники нырнули в тесную пещеру и долго поднимались, пригибаясь под нависающим потолком. Для невысокой Некрис дискомфорт был сведен к минимуму, чего нельзя было сказать о Натаниэле. Но страдать долго не пришлось. Пара шишек и менее чем через час, юноша увидел свет. Они почти дошли до выхода из Лунного храма. Тоннель приятно расширился. Не приближаясь к сияющему проходу, Некрис резко остановилась. И глядя в глаза Натаниэлю произнесла: «Пора».

Даже маленький кристалл в посохе периодами мигал и заметно потемнел со времен, как они впервые им воспользовались. Но его света хватало, чтобы увидеть уже знакомые Натаниэлю символы с кругами и звездой в центре, которые нарисовала Некрис на земле. Она встала недалеко от знаков и, сложив руки на груди и запрокинув голову, произносила непонятные слова. В этот раз заклинание не просто открыло портал в Инферно, но и отозвалось у Натаниэля в голове каким-то смутным узнаванием. И дело было не только в том, что, вероятно, это же заклинание ифрит говорила, когда они провожали анакши у Тенистого леса. В этот раз лорд был готов поклясться, что некоторые слова он будто бы понял. Он точно знал, что она говорила о двери, о слуге и о силе, дарованной кем-то – а вот кем, он как раз не понял. Помимо того, что эта внезапная лингвистическая образованность подтверждала, что Берсерк набирает силу, Натаниэль ощутил приятное возбуждение от происходящего. У него даже кожа покрылась мурашками от удовольствия, когда голос ифрита пронесся у него в голове, эхом повторяя инфернальное заклинание.

Портал в Гейдес не долго пустовал. Скоро из него показалась огромная фигура Последнего гостя. Дуб вышел и медленно огляделся. Отыскав красными огнями глаза Некрис, он пристально уставился на нее.

— А когда было самое время? — отмахнулась ифрит. — У нас тут вообще-то вопрос жизни и смерти. Мы узнали, что в парнишке засел Берсерк.

Дуб совсем чуть-чуть качнулся, вероятно, так выглядело его полное изумление с головы до ног. После чего он повернулся в сторону Натаниэля и покачал головой.

— Именно что! Как, откуда и почему мы не знаем. Я хочу показать его Золотым эльфам. Но мне нельзя появляться на их земле, сам знаешь. Проводишь парня? Я, как всегда, подстрахую.

Она не стала дожидаться, когда Дуб в своей неспешной молчаливой манере даст ответ. Ифрит подошла к анакши и хлопнула его по спине, чего он, кажется, совсем не заметил. Некрис переключилась на Натаниэля.

— Помни, что я тебе говорила об этих сияющих зазнайках. У каждого вместо головы задница. Они не то чтобы злобные, но глупость порой хуже гнева. Расскажи, что с тобой, расскажи кто ты, требуй встретиться с Князем или кем-то могущественным, иначе прогонят и глазом не моргнут. Дуб с этим поможет. Когда надо, он умеет стоять до конца. — она тепло посмотрела на громилу, который в свою очередь, продолжал сверлить Натаниэля красными огнями глаз. — А вот Берсерка сдерживай, как можешь. И хоть я уверена, что эта фитюлька, полная пустышка, — она подцепила прохладным когтем веревочку на шее и выудила медальон. — но, если веришь, что она помогает, съешь ее если придется, но Берсерка не выпускай. Я предупреждаю, потому что знаю, как эти засранцы умеют выводить из себя. — она улыбнулась и снова сделалась серьезной. — Но если погибнет хоть один из них, – откроют охоту. А с их магией и репутацией…

Она не закончила, только покачала головой. Некрис колебалась, глядя на Натаниэля. Юноша понимал, что она сильно за него переживает, и ни за что бы не отправила его туда, если бы не знания Золотых эльфов, а также сохранившиеся у них записи о событиях и существах, живших вечность назад. Растаяв от нежности к ифриту за ее заботу, Натаниэль сгреб Некрис в объятия и, когда услышал ее растерянное, но не протестующее хмыканье, быстро отпустил, успев перед этим крепко сжать.

— Спасибо!

— Эй, не прощаемся. — она слегка коснулась его скулы кулаком. — Я присмотрю за вами там. Ну, Дуб, береги парня, его отец все еще должен мне деньги! — она по-детски шмыгнула и подтолкнула Натаниэля к огромному анакши. Тот по-прежнему стоял неподвижно, будто статуя, на которые они насмотрелись днем ранее.

Натаниэль и Дуб покинули пещеру. Надолго ослепнув, юноша все равно щурился и до последнего оглядывался на Некрис. Он видел лишь ее силуэт с высоко вздернутым хвостом, который будто с волнением тоже следил за уходящими. Оказалось, что узкий проход из Лунного храма вывел путников на залитую солнцем поляну. Позади остался каменистый холм, едва ли выдающий, что таится в пещере среди его развалов.

Размеренно шагая, Дуб вел Натаниэля куда-то между такими же каменистыми глыбами, пока после нескольких поворотов они не увидели сияющий на солнце город. Настоящий эльфийский рай, как его всегда рисовал себе в воображении Натаниэль: прозрачные голубые водопады; высокие деревья с белой корой и яркой пышной листвой; на глаза попадались несколько ротонд со стеклянными куполами; мосты с такими тонкими резными колоннами, что казались сделанными из слоновой кости; и, конечно, сам город. Замки и дома были высечены в белых скалах Лантаримских гор с мозаичными витражами в широких окнах. Золотые шпили, украшенные сияющими на солнце звездами, слепили отраженными искрами света. Это был пик мастерства в архитектуре и скульптуре, идеально белые статуи встречали въезжающих в город и сопровождали гуляющих по его улицам. В отличие от замершего во времени Лунного храма, город Золотых эльфов бурлил жизнью. Даже издали были слышны стук копыт и грохот колес по мостовой.

Из восхищенного созерцания Натаниэля вырвал громкий крик ворона. Резкий «карк» заставил вздрогнуть, когда птица низко пролетела над самой головой юноши. Дуб качнулся, следя какое-то время за птицей, а после направился совсем не в сторону города.

— А нам разве не надо… — начал привычное безрезультатное общение с гигантом Натаниэль. — … в город? — закончил фразу юноша, хотя в этом не было никакой нужды.

Дуб очертил в воздухе идеальный круг правой рукой, и на том месте за красной дымкой появился проход на мостовую где-то в центре эльфийского города.

— Вот это да! А почему мы сразу так не сделали с самого начала? Не пришлось бы топать по отвратным болотам!

Дуб не поразил лорда еще больше, ответив на вопрос. Он лишь повернулся к нему и указал пальцем на портал.

— Дуб! Я скучал!

Улыбнулся Натаниэль и, полный воодушевления, нырнул в проход. Анакши последовал за юношей, и вскоре они оба стояли посреди оживленной дороги. Если статуи Лунных эльфов были ниже Натаниэля, то Золотые эльфы в большинстве своем немного даже превосходили лорда по росту. Особенно мужчины. Статные, как на подбор все с пшеничными волосами, царственными осанками и голубыми, как утреннее небо, глазами. Их аристократичные лица, ровная кожа, чуть тронутая румянцем, пышные ресницы цвета корицы и изящные светлые одежды с золотыми брошами и запонками заставляли Натаниэля чувствовать себя бродягой. Но больше всего поражало сияние их кожи в лучах солнца. Эльфийки походили на волшебных фей, исполняющих желание. Каждая – венец красоты и утонченности. Лорд взглянул на Дуба и, когда тот ответил ему встречным взглядом, не смог удержаться от слов:

— Да мы с тобой прям две помойные крысы среди королевского фарфорового сервиза!

«Сервиз легко бьется» — прогремел ответ в голове Натаниэля. Он вздрогнул от неожиданности. Юноша точно знал, что это не Берсерк. Демонические мысли обычно были будто его собственными, и он узнавал их только по излишней кровожадности. Но сейчас даже сами слова не звучали в голове, смысл будто просто появились в сознании. Неужели это был Дуб? И почему Натаниэль уверен, что анакши сейчас улыбается. «Да, это точно был Дуб. Как-то же Некрис с ним общается. Наверное, я все больше становлюсь инферналом». Натаниэль почувствовал, что Дуб подтверждает возникшую догадку. Лорд не мог лукавить самому себе, такие способности Берсерка ему были по душе.

Пока юноша и анакши мысленно беседовали, эльфы вокруг все больше проявляли к ним интерес. Кто-то бросал беглый высокомерный взгляд, другие обходили стороной будто вонючих попрошаек. Но скоро к ним приблизились двое высоких и, как две капли воды похожих друг на друга, эльфа с саблями за спинами. Городская стража.

Натаниэль выпрямился и напустил на себя горделивый вид, хоть походная одежда, снятая с контрабандистов, пусть и почищенная в цитадели Ламассу, никак не способствовала этому. «Выпотрошенных тобой контрабандистов. Мы можем заменить ее на атласный белый кафтан одного из эльфов. У того что слева наш размер.» — Берсерк уже грел кровь губернаторского сына.

— Лиˈна эл ламинарэˈ? — красиво прозвучали эльфийские слова из уст подошедших.

— Здравствуйте. Мы пришли за помощью. — начал Натаниэль, игнорируя ощетинившегося внутри демона, разозленного, обращением эльфов. Прекрасно понимая, что их не поймут, они все равно заговорили на своем языке.

— Лантаримские горы не богадельня, а Золотые эльфы не сестры милосердия. — прекрасные лица улыбнулись самой высокомерной и мерзкой улыбкой, какую Натаниэль не встречал даже при дворе Короля Пяти Озер.

Лорд быстро взглянул на анакши. Дуб стоял в режиме статуи. Вслед за Натаниэлем эльфы обратили внимание на громилу, и их лица исказились удивлением, сменившимся брезгливостью.

— Если ты следуешь за ним, — один кивнул на Дуба. — то тебе не только Золотые эльфы не способны помочь, а вообще никто во всем Эльвантире. Уходите, в Лантаримских горах не место грязи из преисподней.

Что-то внутри Натаниэля зарычало. Юноша схватился за медальон.

— Господа, дерзость излишняя. Меня зовут Натаниэль Лайтвуд, я младший сын губернатора Янтарных пристаней в Пяти Озерах. Мы проделали такой длинный путь, чтобы обратиться к мудрости и знаниям Золотых эльфов. — Натаниэль решил, что лесть не помешает.

— Лайтвуд? Сын Соррена Лайтвуда? — прищурился тот, чей кафтан глянулся Берсерку.

— Да. Это мой отец. — не будучи уверенным, поможет ли им отцовское имя, Натаниэль вспомнил совет Некрис говорить правду. Как знак одобрения сверху послышался возглас ворона. Большая черная птица села неподалеку на ветку дерева, наблюдая за путниками. Теперь их было трое, тех кто дорожной пылью, скромностью одежд, исполинскими размерами и неповоротливостью, а также слишком черными перьями — выделялись в этом городе и явно были не к месту.

— Идите за нами.

Эльфы разделились. Один вел Натаниэля и Дуба вперед, другой замыкал шествие. Будто они были арестантами и могли попытаться сбежать. «Интересно, что мог натворить мой отец? Откуда они вообще могут о нем знать? Что-то мне подсказывает, что их интерес ко мне будет совсем иным, чем у Принца грифонов.» Дуб оглянулся через плечо на юношу, и в груди лорда разлилась уверенность, что все идет так, как надо. Они двигались в сторону самого роскошного здания с мраморным фасадом и огромными витражными окнами. У входа стояли еще несколько вооруженных эльфов. На этот раз за спинами у них были арбалеты, а на бедрах висели длинные клинки.

— Нам нужно к прокурору. – отчеканил ведущий путников эльф.

Натаниэлю не понравилось то, куда их ведут, ровно также, как и то, что эту фразу эльф произнес нарочито понятно для путников.

Некрис говорила найти Князя. По дороге лорд подумал, что может какой-то маг, вроде Юлиана в людском Королевстве, или заведующий библиотекой старец — тоже вполне сойдут, но прокурор… Похоже их все-таки в чем-то собираются обвинить.

Через королевские, по своей роскошности, коридоры, сплошь украшенными зеркалами и сусальным золотом, с непрактичными белыми ворсистыми коврами, на которых к своему удовольствию Натаниэль оставил грязь болот и храмовую пыль, эльфы привели путников к дверям из белого дерева. Переговорив со стражниками на эльфийском, Натаниэлю и Дубу приказали ждать, пока один из эльфов, стоящих на посту, скрылся за дверьми. Долго ждать не пришлось. Их пригласили войти.

Внутри оказалось овальное светлое помещение со стеклянным потолком, через который солнечные лучи дотягивались до каждого предмета. Бегущие пушистые облака могли бы дарить умиротворение и благодать, если бы не интерьер комнаты. Первое, что бросилось в глаза — скелет небольшого дракона. По крайней мере, таким себе его представлял Натаниэль. Ящер изогнулся, сражаясь. Открыл зубастую пасть, угрожая нападающему, который, вероятно, и прикончил существо когда-то в прошлом. Крыльев у скелета не было, что несколько озадачило Натаниэля, но ненадолго. Внимание сместилось чуть поодаль. Там стоял трон, иначе было не назвать. Вместо подлокотников — бивни неведомых гигантов; за высокой спинкой — череп еще одной ящерицы, застывшей с грозным оскалом. Весь каркас сидения был испещрен рунами, залитыми золотом, а на само сиденье натянута мягкая светлая шкура пушистого зверя. Но больше всего Натаниэля поразили два гигантских крыла, распахнувшихся за спинкой трона. Два белых крыла. Совсем недавно такие же крылья несли лорда в Храм Лунных эльфов. В груди встрепенулся демон. «Может, эльфийские головы лучше бы смотрелись на троне, чем крылья?». Натаниэль успокоил себя тем, что они не могли причинить вреда Ламассу за столь короткое время. Ведь они простились каких-то несколько дней назад.

На троне сидел достойный этого пьедестала персонаж. Развалившись, на юношу взирал высокий мужчина. Его голубые глаза, длинные прямые пшеничные волосы повторяли черты всех Золотых эльфов, но вся левая сторона лица была изуродована огромным ожогом, тянувшемся до ключицы. Что еще больше поразило Натаниэля, шрам был покрыт сияющей на солнце золотой пыльцой. Эльф был одет в голубой жилет с золотой вышивкой, никакой сорочки или рубашки, закрывающей его крепкие мышцы не было, но все же он был укрыт белым шелковым халатом, соскользнувшим с плеча. От других эльфов его отличала умеренность в украшениях. Двое стражников провожающих незваных гостей украсили свои остроконечные уши по меньшей мере пятью серьгами каждый. А у сидящего на троне виднелась лишь тонкая цепочка на лбу с маленьким золотым солнцем по центру. Все в нем говорило о готовности за мгновение избавиться от халата и, оставшись в облегающих одеждах, стать смертоносным воином. На Натаниэля смотрел прокурор Лантаримских гор, иначе и быть не могло.

— Ты Лайтвуд? — прищурившись спросил, сидевший на троне.

— Натаниэль. — представился лорд.

— Я прокурор Золотых эльфов Килмарион. Ты пришел ко мне сообщить о преступлении? — голос прокурора был гнусавым, грудным и тихим, что внушало некоторое отторжение к этому существу.

— Нет. Я пришел просить встречи с Князем. Мне нужна информация.

— Князь Золотых эльфов недосягаем для половины своих подданных, почему ты достоин его аудиенции? — говоря «ты», Килмарион ткнул пальцем в направлении Натаниэля. На его руке переливалась резная золотая перчатка, превращающая его пальцы в когти.

— Мне подойдет любой мудрец или ученый, мне нужно лишь узнать об одном древнем существе.

— Что за существо? — прокурор совсем не выглядел заинтересованным.

— Берсерк.

Взгляд эльфа метнулся к анакши.

— Что общего у сына человеческого губернатора с Инферно? — он наклонился, облокотившись обеими руками о колени.

Натаниэль взглянул на Дуба, который хоть и стоял ничуть не живее скелета позади, но мысленно отправил юноше предостережение не слишком откровенничать с прокурором.

— Это мой проводник. — взгляд Натаниэля еще раз скользнул по крыльям и черепу на троне, а затем замер на скелете ящера.

Эльф проследил куда смотрит юноша и улыбнулся:

— Василиск. Ядовитая тварь, обитающая в Скорбной глуши. Пыталась завлечь меня в самый центр зыбучей трясины, уводила от пещеры с детенышами. Но, как выяснилось, я умней. — он снова откинулся на спинку стула.

— И все-таки она сумела оставить след на память. — слова вырвались раньше, чем Натаниэль успел осознать их смысл. Повинуясь внутреннему желанию, юноша погладил себя по левой щеке костяшками пальцев, и только тогда понял, что Берсерк догадался об ожоге раньше своего носителя. А может он попросту знал о встрече Килмариона с Василиском.

Если прокурора и задели слова лорда, он не подал вида. Его холодные глаза только еще больше сосредоточились на Натаниэле и скука, прежде мелькавшая в их глубине, испарилась без остатка.

— Наблюдательность, которую здесь, — он обвел комнату рукой. — во Дворце Правосудия, есть кому оценить по достоинству. — Килмарион еле заметно поклонился.

«Это и близко не библиотека» — сокрушенно подумал Натаниэль, стараясь, чтобы его чувства не отразились на лице. Эльф без сомнения ловил каждое подрагивание мышц, каждую каплю выступившего пота. Но лорд планировал остаться для прокурора загадкой так долго, как только сможет.

— Я не вижу причин отказать вам в такой мелочи, как информация о демоне. — запрокинул голову прокурор, будто любуясь ясным небом через стекло потолка. — Вопрос лишь в том, какой вам от нее прок. И на что Золотые эльфы могут рассчитывать взамен.

— Не уверен, что у меня есть что предложить, но…

Килмарион поднял ладонь в золотой перчатке, по-прежнему не глядя на Натаниэля. Прокурор перевел взгляд на золотые когти на руке и, поигрывая ими, заговорил:

— Информация за информацию, по-моему, это честно.

Эльф хотел было сказать что-то еще, но стук в дверь опередил его. Не спуская глаз с Натаниэля и Дуба, Килмарион элегантно сошел с помоста трона и самолично пошел проверять, кто нарушил его допрос. Шелковый халат надулся парусом, а после заструился по фигуре прокурора.

Не смея повернуться, лорд продолжал стоять лицом к трону, полностью обратившись в слух. Он смог различить лишь то, что разговор велся на эльфийском. Голос прокурора звучал так же надменно скучающе, каким был при первом знакомстве, но после торопливой речи пришедшего будто немного повеселел. Энергичной походкой эльф вернулся на трон. Он смерил игривым взглядом стоящих гостей.

— Я хотел предложить сделку. Но теперь мне кажется, что ее условия должны быть скорректированы. Прежде прошу ответить, вы пришли в Лантаримские горы вдвоем?

Натаниэль смутился. Строго говоря, они с Дубом пересекли портал, Некрис осталась у выхода из Лунного храма. Второй правды быть не могло, и юноша уверенно кивнул, подкрепляя жест словами:

— Нас двое здесь.

— Отлично. — холодно улыбнулся прокурор половиной губ, и его ледяные глаза расширились от предвкушения.

Дважды щелкнув пальцами, Килмарион повернулся к двери. В комнату зашел серьезный эльф, стоявший ранее у дверей. В руках он нес переливающуюся оранжевым и желтым пламенем клетку, а в ней билась о прутья очумевшая черная птица. Ворон, сопровождающий Дуба.

— Но я полагал вас интересуют только люди. — взглянув на анакши, начал оправдываться Натаниэль.

— Люди? — восторженно переспросил прокурор, гротескно указав когтем в сторону Дуба. Он забрал клетку у стражника и кивком приказал тому удалиться.

— Я имел ввиду не животных.

— Любопытно, юный сын губернатора Янтарных пристаней, очень любопытно. Но я позволю себе предположение, что ты попросту врешь мне! — лицо эльфа заострилось. Ярость сделала его красивое лицо со шрамом ужасающей маской существа способного на любую жестокость.

Прокурор поставил клетку на землю. Ворон неистовствовал, пытаясь пробить прутья головой или хотя бы ухватить руку эльфа клювом.

— Мне кажется, скоро здесь будет тесновато. — Килмарион коснулся клетки и за мгновение до того, как птица успела вцепиться в его ладонь, клетка начала расти, отбросив ворона к противоположной стене.

Довольно быстро птичья камера стала размером по плечо Натаниэлю.

— Будь добр, демон, смени обличье.

Натаниэль, потерял дар речи. Он наблюдал, как переливы прутьев засияли подобно лучу солнца, попавшему на зеркальную поверхность и, ослепив на мгновение, погасли. Ворон в клетке перестал биться, потому как попросту исчез. Вместо него на прутья бросалась не менее разъяренная Некрис. Натаниэль мог бы и раньше догадаться, но, в глубине души отгонял предположение, что его проводник осмелела настолько, что понадеялась на метаморфозу и все-таки последовала за ним на земли Золотых эльфов. В сознании всплыло взволнованное лицо Чаги, он стоял напротив и сокрушенно качал головой.

Страх за ифрита расширился из-за накатившей тревоги другого существа. Дуб, внешне такой же спокойный и невозмутимый, посылал лорду сигнал опасности. Когда Натаниэль заметил, что, касаясь прутьев, кожа Некрис чернеет, получая ожоги, он не смог больше ничего не делать. Раздавленный ощущениями анакши и своими собственными опасениями, отмахнувшись от воображения, рисовавшего прокурора со свернутой шеей, Натаниэль выкрикнул:

— Стойте, прекратите мучить ее! Она тоже мой проводник, я просто не знал, что она здесь в городе, мы расстались у Лунного храма.

— Разве я трогаю ее? — улыбался Килмарион. — Темперамент и глупость демонов превращают их в саморазрушительную игрушку. Впрочем, — он посмотрел Натаниэлю в глаза. — Мне кажется, Натаниэль Лайтвуд, что вокруг тебя слишком много серы и пепла.

Он не спрашивал, просто ждал, что Натаниэль сам начнет рассказывать, объяснять и оправдываться. Некрис будто обезумела и совершенно не собиралась помогать. Она шипела и рычала, продолжала хвататься о прутья, прожигающие ее кожу. Синяки от встречи с Тьямолуном еще не зажили до конца, но эти ожоги, казалось Натаниэлю, оставят свои следы намного дольше. В какой-то момент ифрит попыталась достать кинжал, но плавным движением руки эльфа, клинок получил собственную волю и, вывернувшись полетел к прокурору. За ним последовали и складные клинки из сапог Некрис. Оставшись без оружия, Некрис еще больше одурела и, игнорируя боль, пыталась дотянуться до Килмариона когтями. Эльф только рассмеялся.

— Итак, ты привел в Лантаримские горы самое отвратительное и лживое создание Эльвантира? Зачем? Какую сделку ты с ней заключил? — спрашивал у Натаниэля эльф, сцепив руки за спиной и рассматривая Некрис как диковинного зверя.

— Сделку? Она мой проводник. Мой отец обещал ей золото. — эти слова не произвели на Килмариона никакого впечатления, он даже не шелохнулся. Тогда Натаниэль подумал, что нужно зайти с другой стороны. — Она не демон! Она ифрит. Просто проводник. Пожалуйста, выпустите ее из клетки. Мы сразу уйдем.

— Ифрит! Ифрит? — прокурор уставился на Натаниэля, изучая его лицо. — Люди, вы так глупы, что не понятно, как доживаете до старости! — он снова рассмеялся. — Ты знаешь, чем сильна магия Золотых эльфов? — он наклонился к Некрис и низко прошипел. — Наш огонь жарче пламени Инферно. Он выжигает ваше притворство!

С этими словами Килмарион сжал кулак перед своим лицом, и клетка вспыхнула лучистым сиянием. Комнату разорвал душераздирающий крик Некрис. Натаниэль дернулся к ней, но его остановила могучая рука Дуба размером с бревно. Сквозь яркий свет удавалось увидеть, как ифрит упала на колени и обхватила голову руками. Мелькал лишь ее силуэт. Скоро свет стал гаснуть и Натаниэль поразился произошедшему преображению. В клетке сидело другое существо. Толстые рога будто разрывали лоб и черной костью вились вверх сквозь пышные волосы Некрис, на концах становясь ярко красными. Лоб был будто покрыт сажей. Глаза стали черными, а лавандовая радужка сияла луной, которую прорезало острое подсолнечное семечко драконьего зрачка. Кожа потемнела и из бледно-лиловой стала почти серой, пальцы с когтями, как и лоб, покрылись черной кожей. Некрис, если это все еще была она, сидела на полу клетки и тяжело дышала, во рту белели длинные острые зубы. Не пара клыков, к каким привык Натаниэль. Теперь резцов было на порядок больше.

— Ифриты не могут выходить за пределы Инферно, человеческий лорд. — с удовольствием, растягивая слова проговорил эльф. — Ты зря тратила свою магию на камуфляж. Этот маскарад мог обмануть только глупого человека. Я вижу тебя насквозь, демон.

Страх за Некрис и негодование от жестокости прокурора распалили Берсерка внутри юноши. Но только ему стоило усомниться в том, что сейчас разумно сдерживать монстра, как страдания Некрис прекратились. Она стала выглядеть точь-в-точь как описывали чанто´рен — существо из детских страшилок, ворующее младенцев из колыбели в самый темный день в году. «Так она и правда демон?» — мысленно Натаниэль послал вопрос Дубу, но ответа не последовало. Анакши нечего было ему сказать.

— Итак, — прервал размышления лорда эльф. — прежде чем объяснить, как мы поступим дальше, я хочу рассказать тебе одну короткую историю. — Килмарион заложил руки за спину и медленно вернулся к своему трону.

Натаниэль не сводил глаз с Некрис, которая будто впала в транс, не шевелясь, сгорбившись сидела на коленях и смотрела в пол, хвост мертвой змеей лежал у ее ног. Только длинные тяжелые рога покачивались в такт ее дыханию. Она ни разу не подняла головы и не взглянула на Натаниэля.

— С чего бы начать? — прокурор явно был в хорошем настроении. Его скуку развеяли страдания инфернала. — Наш Князь – эльф широких взглядов. Он считает, что процветание Лантаримских гор напрямую связано с прочными связями с другими существами. И до определенного момента Золотые эльфы были почитаемым народом во всех землях. Нас или уважали, или боялись. — он улыбнулся. — И то, и то вполне устраивает. И только Пять Озер… — тень презрения и скуки скользнула по его лицу. — …слишком далеко. И век правителей так недолог, что налаживать отношения, подобно попытке подогреть молоко. Чуть отвернешься и оно уже кипит и переливается через край. — Килмарион сложил пальцы перед лицом и оперся локтями о колени. — Какой смысл создавать альянс с тем, кто умрет раньше, чем тебе понадобится его влияние? Но! Все однажды меняется. И интерес к человеческому миру дал свои плоды. Два десятка лет назад у Князя родился сын от… — он поцокал языком, подбирая слова. — …человеческой женщины. Герцогиня в вашем мире, но для Лантаримских гор, все равно недостойный бастард. Впрочем, эльфийская кровь в нем проступала и заглушала человеческую. Прекрасный лик и что, наиболее значимо, долгая жизнь. Вероятней всего, не такая как у нас, но достаточная, чтобы стать долгожданным мостиком между нашими мирами. Воспитывался полуэльф в Пяти Озерах, в самой Белой Крепости во дворце. Конечно, под нашей протекцией и контролем. Его мать оказалось женщиной благоразумной, хоть и преждевременно состарившейся, вероятно расплата за ум. — он усмехнулся. — Иными словами, Золотые эльфы рассчитывали увидеть мальчика будущим Королем Пяти Озер. И все шло идеально. Его красота, ум и эльфийское очарование быстро покорили принцессу, и брак стал вопросом времени. К сожалению, его происхождение было трудно скрыть. — прокурор пожал плечами. — Впрочем, как не заметить единственную звезду на небе?

«Попробуй не заметить, как я воткну тебе коготь твоей же золотой перчатки в глаз, болтун». — Натаниэль глубоко вздохнул и медленно выдохнул, вспоминая наставления Некрис, что выпускать Берсерка равнозначно преследованию и казни от рук эльфов.

— Юлиан Вейтерин, ваш, так называемый Архимаг, указал на эльфийскую кровь, и ситуация усложнилась. Короля съедали сомнения. И мы уговорили Аароˈна заручиться поддержкой губернаторов крупных городов, способных повлиять на Короля. Он решил начать с правителя Янтарных пристаней, так как считал Теодора Лайтвуда, сына губернатора, своим добрым приятелем. Ваш брат ведь служит в Королевских полках, не правда ли? — его глаза сузились. Не дожидаясь ответа, он продолжил. — Не стоит бледнеть, мой друг, я еще не сказал самого интересного. — прокурор еще ближе наклонился к Натаниэлю. — Аарон, сын Князя Золотых эльфов пропал по пути к вашему отцу и брату. Мы нигде не можем его найти. И представьте мой интерес, когда по странному стечению обстоятельств в Лантаримских горах появляется младший сын губернатора в сопровождении двух инферналов, якобы, собирая информацию о сильнейшем и древнейшем адском демоне. Мне кажется, я просто обязан провести расследование.

— Не думаю, что это больше, чем совпадение. Оба инфернала мои проводники, и я сказал правду. — серьезно начал Натаниэль, тщетно пытаясь унять дрожь, хватаясь за медальон.

— Тссс. — приложил палец в золотой перчатке к губам прокурор. — Не трать понапрасну слова. В арсенале прокурора Золотых эльфов достаточно методов и приспособлений, чтобы вытащить из тебя и твоих «проводников» правду.

Он резко выпрямился, вместе с Некрис, которая, услышав его слова, будто проснулась от дремоты.

— Я устал от разговоров, и меня начинает тошнить от запаха гари, которым тут провоняло все! — он с ненавистью уставился на Некрис и дважды хлопнул в ладоши.

В комнату вошли вооруженные эльфы.

— Этих в двоих в Полумрак, анакши вернуть в Гейдес. Я лично займусь допросом.

Некрис зарычала и одним прыжком вскочила на ноги. Один из вошедших направился к Натаниэлю, доставая из-под толстого кожаного белого ремня с золотой пряжкой какую-то странную сияющую веревку с прозрачными камешками на концах. Лорд чуть отпрянул, не желая дожидаться, что собирается делать с веревкой эльф. И тут его внимание привлекла Некрис. Она по-прежнему стояла ощетинившись на середине своей камеры, но в руках у нее уже сиял огненный шарик. Когда она поймала растерянный взгляд Натаниэля, то одними губами прошептала:

— Прости.

И швырнула огненный снаряд в сторону юноши. Когда жар коснулся груди и растекся по телу, то вместо обжигающего пламени, опаляющего кожу, Натаниэль ощутил, как навстречу прорывается куда большая волна огня. Она накрыла его с головой, поглощая пламенный шар Некрис. И Натаниэль больше себе не принадлежал.

Глава 9. Возвращение к началу

Натаниэлю виделись странные рваные сны. Побоище из огня и взрывов. Кровавое лицо прокурора Золотых эльфов. Очень маленькая фигурка Некрис, зовущая за собой. Вырвать из этого калейдоскопа видений смог яркий и насыщенный запах пепла и серы. Значит Некрис была где-то рядом.

С трудом открывая глаза, лорд первым делом почувствовал, что у него совсем нет сил. Даже поднять руку, было тяжело. Следующим открытием стало то, что ниже груди все его тело находилось в воде. Плечи, шея и голова лежали на небольшом пригорке покрытым мягкой молодой травой. Склон плавно уходил в чистое прохладное озеро. Такое положение не давало лорду никакой возможности осмотреться, поэтому превозмогая ужасную слабость, Натаниэль, будто ящерица, хватался за траву и выползал на берег. Некрис действительно оказалась недалеко, она сидела против солнца и смотрела куда-то вдаль. Ее новообращенный демонический вид никуда не делся и огромные рога приковывали все внимание. Вблизи же не было возможности оторваться от гипнотических лавандовых радужек на фоне черных глаз. Глядя на ее силуэт, сидящий на небольшом холмике со скрещенными ногами, Натаниэль внезапно для себя сделал неприятное открытие: запах серы и пепла теперь исходил от него с той же силой, что и от его инфернальной подруги. Как оказалось, юношу разбудил собственный аромат.

— Что я пропустил? — обессиленно рухнув лицом в сырую землю, спросил Натаниэль.

Некрис не сдвинулась с места.

— Килмарион сильно тебя отделал, но и ему самому досталось. Берсерк двое суток лечил ожоги и дыру от лучистой магии на боку. Попутно он, кажется, пытался окончательно вырваться. От тебя исходил жар, как от углей догорающего костра. Ну и когда от твоего тела можно было прикуривать, я подумала, может, если окунуть тело в реку… И, кажется, сработало.

Натаниэль оставался лежать на земле. Ему нравилась прохлада прибрежной глины, холодившей щеку.

— Значит Берсерк все-таки убил прокурора? — в этот момент лорду было все равно, даже если зверь сожрал всех Золотых эльфов Лантаримских гор вместе с их городом.

— Нет. Этого душегуба не так просто убить. Но эльфами Берсерк хорошо закусил. Не уверена, что у Дворца Правосудия остался хотя бы один страж.

— Некрис? — позвал Натаниэль, удивляясь, каким безжизненным прозвучал его голос.

— М?

— Мне кажется, я все.

Лорд не видел, что делала Некрис, но по звуку выходило, что, опираясь на руки, она подобралась поближе к юноше и села рядом с его головой.

— Еще нет.

Натаниэль почувствовал, как маленькая ладонь легла ему на макушку и ласково провела по волосам.

— Я тебе должен кое-что рассказать. Кое-что важное.

— А у меня ты ничего спросить не хочешь? — голос ее звучал так робко и виновато, что Натаниэль не смог удержаться и взглянул на нее. Некрис отпрянула.

Черная кожа на лбу, черные пальцы, кошачьи зрачки, рога и чуть больше клыков, но это по-прежнему была Некрис. Если бы она изначально предстала в таком виде, что бы изменилось? Разве что, лорд привык бы к ее виду гораздо раньше. А в остальном, ей нечего было стесняться или прятать.

— Некрис, ну не инфернал ты, а демон. Я ж не знаю ни шиша про Инферно. Могла бы изначально так представиться, ничего бы не изменилось. — Натаниэль снова плюхнулся лицом в глину. Он по-прежнему горел каждой клеточкой своего тела. — А вот то, что скажу тебе я, может сильно повлиять на то, захочешь ли ты доделывать работу, на которую тебя нанял отец.

— Да ну? — удивилась наемница и принялась стирать с шеи лорда мокрую землю. — Мне сильно нужен Огненный пояс, так что я вся внимание.

— Сын Князя Золотых эльфов… помнишь его?

— Орион?

— Аарон.

— Нет, кажется, прокурор говорил Орион.

— Ай, Некрис! Не спорь!

— Да чего ты можешь знать об эльфийских именах? Говорю тебе Орион.

— Я точно знаю, как его звали! Потому что самолично сожрал его во время званого вечера на приеме отца. — выпалил лорд. — То есть не я, а Берсерк. — Пауза затянулась. Некрис не шевелилась, и Натаниэль решил продолжить. — Килмарион сказал, сын Князя пропал. Но он не пропал. Он добрался до Янтарный пристаней. Остановился в нашем особняке и вечером разговаривал с отцом в его кабинете. Теперь я понимаю, что он просил помощи со свадьбой. А потом остался на ужин. Он был ужасно надменным типом, Некрис. Объектом его колких насмешек становились все: слуги, Лиам и даже над Теодором он глумился. И так получилось, что я встретил его в саду. И…

— И Берсерк показал свое лицо. — задумчиво проговорила Некрис. — И ничего странного не предшествовало этому?

Натаниэль попытался пожать плечами и скатился по скользкой почве снова в воду.

— Ну все, поднимайся! У нас много дел. Я все еще намерена попробовать тебе помочь.

Некрис потянула Натаниэля за руки и вытащила его на траву. Юноша попытался подняться и почувствовал, что частично силы возвращаются. Жар не спадал. Все указывало на то, что Берсерк стал слишком силен и его тихое бдение переросло в постоянную настороженность и готовность вырваться, как подозревал Натаниэль, окончательно и необратимо. Лорд подтянул ноги к себе, впервые обратив внимание, что он был по пояс голый в нелепых широких шароварах. Перед тем как положить локти на колени, а тяжелую голову свесить между ног, лорд бросил на Некрис вопрошающий взгляд.

— Все что удалось найти. Не смотри на меня так. Эльфы жгли берсерка, кололи стрелами, резали мечами и истязали кнутами. От твоей одежды остались одни лоскуты.

— То есть ты тащила меня в воду голым? Блеск. — Натаниэлю уже было нечего терять. Его самоуважение осталось где-то в Небесном городе, в ванной гостевой комнаты цитадели Ламассу.

— Не переживай. Берсерк рухнул недалеко от реки, задом вверх. У меня нет особого интереса разглядывать ни демонические, ни человеческие задницы. — она хрюкнула и чуть толкнула Натаниэля в плечо.

— И как он? — поднял голову юноша.

— Как его задница? А… — поняла инфернал, глядя в глаза полные любопытства и ужаса одновременно. — Берсерк древнейший и сильнейший демон. Он впечатляет. Разбросал всех как котят, даже Килмарион визжал от ярости, что его могучая золотая магия не могла перевесить чашу в их пользу. И… — она хитро улыбнулась. — Он не тронул меня, хотя мог.

— Почуял родственную душу? Как инфернал инфернала? — Натаниэль почувствовал, что с души спадает глыба тревог. Сон-трава потрачена не зря.

— Н-нет. Не думаю. Я считаю, что это благодаря тебе.

— Как это?

— Я попыталась поговорить с ним на инфернальном, но это его только разозлило. А потом он будто узнал меня. — она замолчала и, сморщив нос, потерла его пальцем и продолжила. — Мне тоже есть в чем тебе признаться, Натаниэль. Ты не задумывался почему демонов недолюбливают все другие существа?

— Я, как видишь, нет. — Натаниэль улыбнулся.

— Это потому, что люди мало знают о нашей природе. — снисходительно сказала Некрис. — Инферналы редко появляются на поверхности. — Она отвернулась, собираясь с мыслями. — Я все еще не уверена, что рассказывать тебе это – хорошая идея, но есть вероятность, что не только ты теперь оружие замедленного действия. В общем, встретить инфернала на поверхности – значит встретить демона. Прокурор не просто так донимал тебя вопросами о нашей сделке. Демоны собирают души существ.

— Что? То есть как?

Некрис схватилась за рога:

— Все из-за этой паршивой войны в Инферно. Помнишь, я рассказывала о трех сильнейших дьяволах Тартара? — она дождалась, пока Натаниэль кивнет. — С помощью своих прислужников они собирают души людей, отправляя их в копилку в Мааре. Больше душ, больше власти.

— Ты хочешь сказать, что ты служишь одному из трех? — Натаниэль хмурился, но, по правде, в его душе была пустота.

— Служила. — Некрис вздохнула. — Он источник моей магии. За это я приносила ему сделки, ценой которых были души. Ну и выполняла мелкие поручения. «Адские гончие», так он зовет нас. Я давно сбежала от него. Не пользовалась магией, чтобы не выследил. Тролли помогли стать невидимой при помощи сил леших и зелья. Оттого и измененный внешний вид. Был. — она развела руки в стороны. — Но в Лунном храме, когда я слишком взбесилась из-за Демона теней и, возможно, немного наследила, – боюсь, архидемон мог учуять меня.

— Тот голос, что назвал твое имя. Так это был тот демон, от которого ты сбежала?

— Асмодей. Да. — Некрис попыталась сделать невинное лицо, но ее довольно грозный и мрачный внешний вид мешал намерению. — Ситуация осложняется тем, что я кое-что умыкнула у него перед побегом и, вполне вероятно, он хочет получить это назад.

— Навоз единорога, Некрис! Возможно, теперь нас ищет один из сильнейших демонов Инферно?

— Самый сильный все же Берсерк… — тихо поправила инфернал, неуверенно поднимая указательный палец вверх. — Теперь, когда он объявился и сидит в тебе, его нужно учитывать.

— О, про него можешь не напоминать! Я уже трижды представлял, как, схватив за рога, сворачиваю тебе шею. — Натаниэль проигнорировал ошалелый взгляд Некрис на его слова и продолжил, распаляясь. — Золотые эльфы оказались пустышкой. Никакой полезной информации мы не получили. Тем временем, я почти уверен, что следующее мое превращение будет последним. Мы по уши в дерьме. — заключил лорд и по мягкой траве соскользнул на землю, накрыв глаза рукой.

— Мне нравится, что в дерьме «мы», а не ты и я по отдельности. — Некрис легла рядом. — И несмотря на то, что ты абсолютно точно описал наше прискорбное положение, разве что забыл упомянуть, что с высокой долей вероятности Золотые эльфы объявили на нас охоту, я хочу передать тебе золотое правило инферналов. Когда мир вокруг горит в адском пламени — помни, что демоны не тушат огонь, они его направляют.

— Ух ты, инфернальная мудрость. А еще бесполезные раздражающие советы есть? — произнес Натаниэль, не скрывая сарказма.

— Ты знал, что Аарон полуэльф? — серьезно спросила Некрис.

— Нет. Откуда? Он просто приехал, как знакомый дворянин Теодора. Отец с радостью его принял.

— Но губернатор Лайтвуд знал, что ваш гость – жених дочери Короля?

— Я полагаю, если он и не знал этого раньше, то Аарон просветил его все тем же вечером в кабинете. Потому что утром он уже собирался уезжать в Долину ветров. Второй по значимости губернатор Пяти Озер управляет этим краем. Все сходится.

Натаниэль повернулся к Некрис. Она задумчиво водила острым когтем по нижней губе и щурилась на солнце:

— Натаниэль, мне все это кажется очень странным. Давай рассуждать вместе. Твой отец принимает возлюбленного Принцессы. Так?

— Так.

— Происходит несчастье, и его младший сын убивает возможно будущего Короля Пяти Озер. Так?

— Так.

— И монарха все это вообще никак не волнует?

Натаниэль пожал плечами.

— Может Король Элиас остался в неведении. Отец многое сделал, чтобы ни одна душа не узнала о визите Аарона.

— А ваш Архимаг? — Некрис подцепила когтем веревку на шее лорда и во второй раз со времен, когда Натаниэль рассказал об артефакте, внимательно всмотрелась в медальон.

— Библиотека Юлиана находится в Янтарных пристанях. Он был в городе уже какое-то время. Отец сразу обратился к нему за помощью, когда я… когда произошло происшествие. Подожди ка… — Натаниэлю вдруг стало не по себе. Пазл складывался, и вопросов становилось все больше. — По словам прокурора, Юлиан увидел в Аароне кровь Золотых эльфов, и рассказал об этом Королю. Значит маг Вейтерин знал о намерении принцессы выйти за полуэльфа. Но когда он говорил со мной и советовал искать лечение в дальних уголках Эльвантира, он ничем не дал понять, что Аарон некто больший, чем просто светский щеголь и сын герцогини. Почему они с отцом не сказали мне?

— Ээээ. Чтобы не пугать? — гадала Некрис, приподнимая бровь.

Натаниэль сел и запустил руки в волосы. Мысли путались. Инфернал тоже поднялась.

— Но как они не подумали, что мы можем пойти к Золотым эльфам за ответами? Я бы угодил прямиком к ним в руки как убийца одного из их соплеменников. Что мы и сделали, кстати!

— Давай попробуем найти объяснение отличное от того, что твой отец и Архимаг желали тебе сожжения на солнце правосудия. Наказание за убийство Золотого эльфа. — пояснила Некрис. — Может, они просто не подумали, что ты станешь рассказывать направо и налево о том, кому откусил голову Берсерк?

— Но прокурор не зря сразу вцепился в меня, как только услышал имя. Он знал, что Аарон отправился к Лайтвуду, знал, что я могу что-то знать. — Натаниэль уставился на наемницу со смесью смятения и тошноты. — Некрис, что-то мне не хорошо. По-моему, все это как-то связано. Теперь я уже не уверен, что Берсерк появился случайно.

— Да-а-а. — протянула она соглашаясь. — Но давай не забегать вперед. Ты все еще веришь, что медальон подаренный Архимагом помогает тебе?

— Я сейчас ни в чем не уверен. Может это действительно пустышка, как ты говоришь.

— Только вот теперь я уже не так сильно в этом уверена. — Натаниэль и Некрис переглянулись. — Нам нужны ответы. — качнула рогами демоница.

— Да, но так получается, что все ответы лежат там, откуда я ушел. В Янтарных пристанях. У моего отца и Юлиана Вейтерина.

Некрис вскочила на ноги:

— Именно! Поэтому хорошо, что Дуб перенес нас в Пять Озер. — она протянула руку Натаниэлю.

Юноша в смятении схватился за ее ладонь и встал на ноги. На улице стояло прохладное утро, Натаниэль все еще не просох, но его согревала адская печь, без устали работающая внутри. Отпустив руку Некрис, Натаниэль на нетвердых ногах обошел холм и поднялся на более высокий пригорок за ним. В половине дня пути простирался знакомый город. Янтарные пристани. Это озеро не зря казалось знакомым лорду. Одно из пяти озер, объединенных королевством людей. Братья Лайтвуды часто ездили к нему плавать, когда были маленькими.

Дым из домов, отдаленный шум густонаселенного города и даже слабо доносившиеся запахи городского рынка, вопреки ожидаемой радости, принесли с собой только привкус пепла во рту. Не так Натаниэль планировал вернуться домой.

— А есть другие сухие вещи? — спросил лорд, обыскивая глазами округу на предмет рюкзака.

— Нет. Прости. — Некрис завозилась, разыскивая что-то в карманах. — В этой адской мешанине я успела забрать только свои клинки и это.

Из-за спины она вытащила продолговатый золотой предмет. Им оказалось перо, подаренное Ламассу. Натаниэль вздохнул и улыбнулся.

— Рад, что ты забрала его. Но сухие штаны тоже пригодились бы.

— Вот там слева, — она кивнула в сторону. — есть небольшой домик. Два дня назад повесили сушиться белье. Оттуда шаровары, что сейчас на тебе. Вчера повесили сушиться новую партию и еще не забрали. Можем вернуть эти штаны, заменив их на что-то более сухое.

— Предлагаешь красть у бедных работяг?

— Слушай, мы тоже бедные и тоже работяги. Нам нужней. Да и кто сушит без присмотра важные и дорогие вещи? Так, тряпки чтобы прикрыть наготу.

— Дай пару монет из того, что я тебе заплатил в начале пути. — Натаниэль вытянул руку.

— Ополоумел? Там сто золотых! На одну монету можно лошадь купить. Да, плохую. — согласилась Некрис с изумленным взглядом лорда. — Можно сказать почти при смерти, но все же лошадь!

— Я верну, когда мы закончим.

Некрис смотрела на него самым недоверчивым взглядом из возможных. Натаниэль закатил глаза:

— Во-первых, твоя вера в успешное завершение нашего пути и моего излечения от Берсерка воодушевляет настолько, что впору сразу вешаться. А во-вторых, я завещаю тебе золотое перо, если у нас ничего не выйдет. Уверен, оно стоит гораздо дороже.

Демоница громко показательно зарычала и сунула руку куда-то в декольте между грудью и подмышкой. Она выудила одну монету и протянула ее Натаниэлю.

— Спасибо Некрис. Ты самый добрый и отзывчивый демон, из всех.

Некрис фыркнула и отмахнулась:

— Раз мы платим за их тряпье, я стащу себе какую-нибудь накидку. Если я появлюсь в таком виде на площади, людишки забьют в тревожный колокол и весь город будет за мной гоняться с вилами.

После того, как Некрис незаметно умыкнула несколько самых необходимых вещей с бельевых веревок и всеми силами старалась забыть оставить золотой, – что не дал ей сделать Натаниэль, – путники отправились прямиком в Янтарные пристани.

План был следующим: убедиться, что Юлиан все еще в городе, встретиться с ним и навестить дом Натаниэля, чтобы лорд смог переодеться в нормальную одежду и вернул инферналу золотой. Некрис всю дорогу ныла о том, как сильно сомневается, что сможет продать перо кому-либо даже среди грифонов. После того, как Натаниэль узнает что-то значимое, друзья собирались составить новый план действий. Возможно, им придется запастись припасами на случай, если они решат отправиться в еще одно путешествие. Оба сошлись, что Берсерка необходимо сдерживать во что бы то ни стало. Демон стал слишком силен, и чувство Натаниэля, что следующее обращение будет последним — слишком походило на правду.

Сразу за широкими открытыми воротами всех гостей встречал пестрый шумный рынок на площади. Торговцы со всех Янтарных пристаней собирались здесь и предлагали приобрести у них свежую рыбу, которой славился город; модные одежды, как привезенные из Белой крепости, так и сшитые здесь по последней моде королевства; эльфийские товары, без сомнения выменянные у изгнанных жителей Бескрайних полей; свежие фрукты и овощи; выпечку и домашний хлеб; словом все, чем может похвастаться большой город – центр притяжения мошенников, авантюристов, искателей приключений и лучшей жизни.

Натаниэль с грустью отмечал, что все знакомые с детства запахи теперь имели привкус гари. Этот аромат сидел глубоко внутри, и более того, теперь он, как демон, нес на коже метку Инферно в виде постоянного присутствующего духа преисподней. Да и сам он изменился. Мир стал казаться ему четче, звуки резче. Все действовало на нервы, будто лорд не спал последние двое суток и теперь все его существо готово было взорваться от любой мелочи. Рядом с любым улыбчивым лицом продавца тканей, висела толстая веревка, которую Натаниэль мысленно накидывал петлей на шею зазывале и затягивал одной рукой, не сильно напрягаясь. Торгующие фруктами, разрезали плоды острыми ножами, демонстрируя спелость и сочность товара. Прикрыв глаза, лорд уже видел, как рассекает каждому крикуну горло его же лезвием. Меньше всех раздражала Некрис, но даже она раздражала. Натаниэль держал зверя внутри, демонстрируя, что он все еще хозяин этого тела. И пока так будет, Берсерк не прольет ни капли чужой крови. Отвечая, демон недовольно пыхтел, гоняя волны жара внутри Натаниэля.

Чтобы отвлечься, лорд решил задать Некрис вопрос, который возник у него на озере. Тогда тема, которую они обсуждали полностью поглотила его, и он забылся.

— Некрис, что ты будешь делать с Огненным поясом? В чем его сила?

Некрис с подозрением взглянула на Натаниэля, не сильно поднимая голову, чтобы не привлекать к себе внимание. Хоть накидка из плотной темной ткани и скрывала ее полностью, но необъяснимо огромная голова из-за длинных рогов все равно выглядела слишком странно. Будто человек под плащом имел или две головы, стоящих одна на другой, или накрутил себе самую по-королевски высокую прическу.

Намеренно путники выбрали мостовую, проходившую в тени зданий, немного в стороне от рынка и основной дороги.

Некрис молчала так долго, что Натаниэль забеспокоился, уж не обидел ли он ее своим любопытством. Но демоница все-таки выдохнула и заговорила:

— Это связано с Асмодеем, моим так называемым хозяином. — она стала говорить тише, будто боясь, что демон услышит ее слова. — Если он найдет меня, то сможет вернуть в Инферно и распоряжаться, как захочет. Наказать, пытать, обратить в грязь, по которой будет ходить, или заточить в драгоценный камень, а после украсить им перстень… Сделает что захочет, и ни я, ни кто-либо не сможем помешать. Но есть инфернальный артефакт, на который можно выменять у демона все, что захочешь. Подземный дукат – монета с инфернальными символами, выжженными с обеих сторон. Их еще называют «погашенный должок». На поверхности никакой ценности они не имеют, потому что никто не представляет, какая сила заключена в этих монетах.

Натаниэль слушал недоумевая. Он видел пояс своими глазами, никаких монет в нем не было. Некрис продолжала рассказывать:

— Когда-то давно огонь непрекращающейся войны перекинулся в Маар. Люция – одна из трех сильнейших демонов, – обращала полученные души в предметы: в зеркала за тщеславие, в корону за гордыню, ну а за алчность в особые инфернальные монеты. Сараф мне рассказывал, что из-за войны, вырвавшейся за пределы Тартара, монеты рассыпались и, со временем застыли в камне. Те, что желают освободить свою душу из лап демонов, ищут эти черные опалы, потому что расколов, в них можно найти подземный дукат.

— Черный опал – это тот камень в центре пояса?

Некрис кивнула.

— Теперь я понимаю, что эта штука для тебя, должно быть, дороже денег.

— Так и есть. Правда деньги, когда я получу свободу, тоже не помешают. — она хихикнула из-под капюшона.

Миновав рынок, Натаниэль и Некрис зашли в переулок, из которого дорога вела в двух направлениях. Одна шла прямо через городскую площадь, где сейчас бродячие музыканты показывали представление, собрав целую толпу горожан. Этот путь вел к библиотеке Юлиана Вейтерина. Другая неприметная тропинка уходила во дворы. По ней можно было добраться до особняка губернатора Лайтвуда, то есть к Натаниэлю домой. Посовещавшись, оба решили, что лучше начать с дома. Если Юлиана нет в городе, или на случай побега из Янтарных пристаней, разумно было бы заранее запастись припасами для дальней дороги.

— Не хочу привлекать к себе внимание. Думаю, будет лучше, если я обращусь в ворона. Скажи отцу, что купил меня на рынке, если он спросит. — Некрис сверкнула острыми клыками.

— Гениальный план. После такого ответа, у него будет еще больше вопросов. Ты уверена, что не оставишь инфернальный след и не приведешь своего демона ко мне домой? — Натаниэль серьезно посмотрел в кошачьи глаза инфернала.

— Обращение не такая сложная магия, как вызов огня или перемещение в пространстве. Он не заметит ее. Во всяком случае, раньше не замечал. Расслабься, я сто раз обращалась. Да и не думаю, что он рискнет сунуться под солнце. Уверена, Асмодей, Люция и Велиал по-прежнему заняты войной в Тартаре.

— Как скажешь. — вздохнул Натаниэль, понимая, что у него нет иного выхода, как довериться инферналу.

Некрис подмигнула Натаниэлю и накрыла себя шлейфом накидки. Когда ткань поднялась в воздух, она быстро покрылась черными перьями. Пока перья удлинялись и росли, сама фигура демоницы уменьшалась и совсем скоро у носа лорда размахивал крыльями крупный черный ворон. Громко каркнув в лицо юноши, птица уселась к нему на плечо.

— А ты тяжелая. — улыбнулся Натаниэль, глядя на переливающиеся на солнце перья. Юноша погладил указательным пальцем грудку ворону. Пару раз моргнув, Некрис клюнула лорда, призывая сосредоточиться на деле. Ойкнув, Натаниэль все же прислушался к напарнице и отправился по знакомым улицам к особняку губернатора и своему дому.

Завидев приближающегося юношу в странном тряпье и с вороном на плече, охрана особняка скрестила пики и нахмурилась. Солдаты думали к ним идет шут из приезжей труппы, что выступала сейчас на площади. Но когда молодой человек приблизился, то, поколебавшись, они все-таки узнали в нем младшего сына губернатора. Извинившись, стражники впустили Натаниэля, и стоило ему скрыться за тяжелыми дверями, бросились обсуждать откуда и почему юноша вернулся в таком странном виде и в такой странной компании.

Первой же служанке, попавшейся на пути, молодой лорд сообщил, что вернулся и попросил передать отцу, что хочет с ним поговорить. Юноша направился в свою комнату, ожидая, что Соррен Лайтвуд явится туда, как только получит послание. Встречавшиеся на пути слуги узнавали лорда и шокировано глазели на ворона, сидящего у него на плече. Некрис дразнила молодых служанок, каркая на них, когда они проходили мимо, и хлопая крыльями. В остальное время она будто упивалась вниманием, горделиво выпрямившись, смотрела на всех сверху вниз.

— Ты, кажется, что-то говорила о том, что не хочешь привлекать много внимания. — улыбаясь, прошептал Натаниэль, открывая дверь в свою комнату.

Оказавшись в окружении знакомых стен, где Натаниэль взрослел и переживал все возможные эмоции — от приятных минут до горьких слез — он вдруг явственно ощутил, что более не чувствует себя дома. Мир, который они с Некрис успели увидеть, изменил лорда, и демоница не в последнюю очередь повлияла на юношу. Самым ярким доказательством перемен стала неудачная попытка переодеться в свои одежды. Лорд открыл шкаф и, перебрав почти все, понял, что на него ничего не налезает. Некрис в виде вороны, сидела на оленьих рогах, прибитых к стене. Она наблюдала за тщетными попытками и, когда юноша показался из-за ширмы, издала игривый свист, отдавая должное крепкому телосложению Натаниэля. И лорд был бы рад таким физическим переменам, не иди с ними в комплекте кровожадное чудовище.

Раздался стук в дверь и сразу следом зашла служанка с полным графином воды. Предыдущий стоял на столе пустой и полностью высохший, ведь хозяина спальни не было уже много ночей. Натаниэль, стоя у кровати с разбросанными вещами, проследил за девушкой жадным взглядом. Когда она заменила пустой графин на полный, лорд кинулся к месту и залпом выпил два стакана. Внутренний жар немного утих от прохладной воды, и юноша удовлетворенно выдохнул. И только тогда заметил удивленный взгляд служанки, мечущийся от беспорядка к заматеревшему торсу молодого господина. Вспомнив о природной стеснительности, которую временно выжгла демоническая дикость, Натаниэль покраснел и парой широких шагов, оказался за ширмой. Выглянув, он попросил служанку принести ему несколько походных вещей Теодора. Удаляясь, девушка еще раз бросила взгляд на лорда, но он предпринял все возможное, чтобы не удовлетворять ее любопытства, оставаясь недосягаемым для ее глаз.

Натаниэль набросил на плечи растянутую рубаху, которую они с Некрис «купили» у домика на холме и заметил, что служанка поставила на лакированный столик не только графин с водой, но и маленькое блюдце с молоком. Усмехнувшись, лорд обратился к ворону:

— Некрис, тут и о тебе позаботились.

Ворон беззвучно вспорхнула и переместилась на стол. Она крутила головой, бросая на юношу недоумевающий взгляд.

— Не знаю, может не разглядели и решили, что на плече у меня сидела черная кошка. А может вороны любят молоко? Ты попробуй, чего зря добру пропадать. — Натаниэль рассмеялся, потому что на голове птицы, от возмущения дыбом встало парочку перьев.

Некрис недовольно каркнула и, улетая, замерла у картины на стене. Там были изображены трое братьев Лайтвудов.

На фоне бархатной шторы и стола с корзиной фруктов, стояло кресло, в котором сидел красавец Теодор. Он был одет в парадную военную форму королевской армии с бронзовыми эполетами и сюртуком с очень высоким жестким воротником, вынуждающим держать голову высоко поднятой, что придавало ему несколько высокомерный вид. Его длинные волосы были убраны в низкий хвост, лежащий у него на плече. Справа позади стоял Лиам. Он как всегда лучезарно улыбался и особенно сильно походил на их мать. Светлые серые глаза сияли в мрачном окружении, где художник преимущественно отдавал предпочтение фиолетовым, черным, синим и бордовым цветам. Следом взгляд смотрящего привлекала корзина с сочными фруктами и только потом, особенно въедливый зритель мог обратить внимание на юношу слева от Теодора. Одетый в темные одежды, которые терялись на фоне бордовой шторы, с темными волосами, зачесанными назад и карими глазами, стоял бледный, высокий, худой Натаниэль. Он больше походил на слугу, случайно попавшего на картину, или пажа, служащего оруженосцем у сидящего бравого капитана. На его тусклом лице читалась неловкость и желание слиться со шторой окончательно.

Некрис вопросительно каркнула и села лорду на плечо.

— Поганая картина, но отец ее любит. Говорит, тут изображены все его главные сокровища. Штора и фрукты особенно хорошо получились, не находишь?

Ворон или не успела отреагировать, или не знала как. В этот момент в комнату с робким стуком вернулась служанка. Она принесла одежду старшего брата, одну из тех, в которых он уезжал на военные сборы. Удобный плотный кафтан с капюшоном по колено, кожаный тугой жилет, закрывающий грудь и спину, черные штаны, в которых одинаково удобно бегать и карабкаться, и мягкие кожаные сапоги. На жилете было много ремешков и пряжек для размещения клинков. Служанка не собиралась уходить, вероятно, собираясь помочь Натаниэлю облачиться в одежды брата, но юноша решил, что с него хватит неловких моментов на сегодня и отослал ее. Перед уходом она передала, что губернатор Соррен Лайтвуд ждет сына в кабинете.

Одеваясь, Натаниэль все-таки столкнулся с трудностями: на кафтане была масса шнурков, чтобы подогнать его по фигуре хозяина. И если бы вещь не была свежестиранной, а только снятая с плеча Теодора, она бы идеально подошла Натаниэлю. Но кафтан, приятно пахнущий свежим бельем и мылом, приносил массу головной боли при попытке затянуть болтающиеся веревки.

— Зачем ты отпустил девицу, если не умеешь носить все эти аристократические шмотки? — проворчала Некрис, взявшаяся из ниоткуда за спиной Натаниэля, схватившись помогать лорду со шнурками.

— Никогда раньше мне не требовалась помощь. Я ее выпроводил больше с непривычки... Ну и от неловкости.

— В чем неловкость? — проговорила Некрис с зажатой в зубах завязкой, пока затягивала что-то на боку лорда.

— Я сейчас будто не совсем в своем теле. Берсерк захватывает постепенно сознание и, я думал, он переродится во что-то менее человеческое. Но похоже он планирует просто устроить ремонт, не меняя кардинально оболочку. И эти перемены во мне слишком заметны всем вокруг. Меня это нервирует.

Некрис закончила с кафтаном и натянула на Натаниэля жилет. С ним было проще, и лорд мог бы справиться сам, но инфернал уже увлеклась и продолжила одевать юношу.

— Тебя нервирует внимание, это я понимаю. Но внимание этой голубки не должно смущать, в нем можно и нужно купаться, как в райском водопаде. Поверь, взгляд, который она тебе подарила дорогого стоит, и в нем не было ни намека на насмешку.

— Не думаю, что она готова к последствиям своего внимания. Нас в этом теле двое, и второй с удовольствием выпил бы вина из ее черепа.

Некрис затянула последний шнурок и, довольная собой, осмотрела лорда, обходя его и останавливаясь у груди.

— Не повезло ей. Мне больше достанется. — она подмигнула. — Идем к губернатору?

— Да, только сначала вот.

Натаниэль потянулся к красивому лакированному черному ларцу с разноцветными росписями в виде драконов на крышке. Он ловко достал оттуда один золотой и подбросил его вверх немного в сторону демоницы. Некрис размашисто поймала монету и натянула широкую улыбку.

— И много еще там таких?

Натаниэль пожал плечами:

— Надеюсь ты не планируешь ограбить меня? — игриво нахмурился Натаниэль, ни секунды не веря в это всерьез.

— Не тебя, а твоего папашку. Кстати, о нем. — она нахмурилась. — Что-то Соррен не кинулся встречать сына, тронутый заботой и обезумевший от волнения.

— В этом весь отец. Вероятно, уверен, раз я вернулся домой, значит дело сделано. — Натаниэль размял плечи, внутренне радуясь, что одежда села необычайно удобно.

— Ну, пошли, удивим его.

С этими словами инфернал мгновенно обратилась вороном и заняла свое место на плече лорда. Проходя мимо зеркала, Натаниэль не смог удержаться и взглянул на них с Некрис. Он выглядел будто егерь из дальних лесов, способный выследить любую добычу и сразить медведя. И большая черная птица только дополняла этот образ. Некрис тоже взглянула в отражение и расправила крылья, красуясь и добавляя эпичности в их общий образ. «Вот такую картину я бы повесил у себя в комнате» — подумал Натаниэль и вышел, направляясь в кабинет на встречу с отцом.

Соррен Лайтвуд сидел в кресле у погасшего камина. Аккуратное пенсне на носу, трубка и газета в руках демонстрировали его безмятежное настроение и полное погружение в чтение. Зайдя, Натаниэль дважды кашлянул, привлекая внимание. Отец не сразу оторвал взгляд от газеты, но когда сделал это, то долго рассматривал вошедшего юношу и птицу у него на плече. Будто пытаясь понять, кто побеспокоил его, и почему в незнакомце угадываются черты его сына. А может он попросту продолжал думать о прочитанном.

— Натаниэль, мальчик мой. Я не сразу узнал тебя. Ты что, взял одежду Теодора? — он встал из-за стола и протянул руки, желая обнять сына, но не настолько сильно, чтобы удаляться от удобного кресла.

Молодой лорд подошел к отцу и обнял его. Некрис отлетела в сторону и уселась на голову гипсовому бюсту, стоящему на книжной полке сбоку.

— Но, позволь, ты окреп. Я сразу удивился, что форма Теодора тебе стала по плечу, но сейчас вижу, что ты даже немного превзошел брата. Так откуда у тебя птица?

— От Феникса, наемника, которого ты нанял. Дело еще не сделано, отец.

— Не сделано? — лишь слегка удивился Соррен. — Тогда почему ты вернулся?

— Мы с Фениксом еле спаслись от Золотых эльфов. — начал Натаниэль пристально следя за реакцией отца. Но тот только приподнял брови, ожидая продолжения. — Если там и были ответы, мы не успели ничего узнать, потому что очень быстро оказались во Дворце Правосудия и подверглись крайне неприятному допросу.

— Вот как? — Соррен снял пенсне и отвернулся, чтобы сложить его в аккуратный маленький футляр. «Возможно, желая спрятать лицо» — промелькнуло в голове лорда.

— Золотые эльфы Лантаримских гор очень озабочены пропажей полукровки Аарона, сына их Князя и герцогини Шанской. Ты помнишь его отец? Он стал жертвой моего приступа.

— Конечно помню. Но к чему ты клонишь? — губернатор сел в свое кресло и закинул ногу на ногу. Его шея исчезла среди плеч, а клубы дыма из трубки почти полностью скрывали лицо.

— Он ведь приехал не Теодора повидать? Он приехал к тебе. — лорд сел напротив отца.

— Да, мальчик был влюблен в Сибиллу, дочь нашего почтенного Короля. Хотел, чтобы я помог ему посвататься. Но я и понятия не имел, что он полукровка, да еще и сын Князя Солнечных эльфов. Признаюсь, это неприятный конфуз.

Натаниэль бросил взгляд на Некрис, она внимательно следила за губернатором почти не двигаясь.

— Что ты ему ответил?

— Отказал, конечно. Как я могу помочь в этом деле? Да и на лицо конфликт интересов. — с некоторым возмущением повысил голос Соррен.

Натаниэлю все это казалось крайне странным и будто неправильным. Но он никак не мог поймать змею за хвост. Видя сомнения на лице сына, Соррен пару раз пыхнул трубкой и продолжил:

— Натаниэль, какое это все имеет отношение к твоей болезни? Если ты уверен, что ответы можно найти у Золотых эльфов, мы можем обратиться к Юлиану или Его величеству Элиасу… возможно дипломатическое давление поможет убедить их…

— Подожди. Что за конфликт интересов? Ты про положение матери Аарона?

— Я про Теодора, Натаниэль. — раздувая ноздри, Соррен начал злиться. — Демонская сила, ты будто не из этой семьи! Лиам давно в курсе, я знаю, а ты что же проспал все или просидел в своих глупых книгах?

Натаниэль покраснел, сам не понимая почему. Но он точно знал, что не хотел бы, чтобы Некрис это слушала. Соррен продолжал:

— Твой брат уже больше года влюблен в королевскую дочь! И я тебе скажу, у нас есть все возможности устроить этот благородный союз. Я губернатор Янтарных пристаней, мое влияние на Короля велико. Теодор бравый воин и прекрасный во всех отношениях юноша. Королевское семейство выиграет стократ от этой свадьбы. А этот бастард герцогини всегда вызывал вопросы! В особенности, если он полукровка. Теперь я понимаю, почему ему нужна была помощь губернаторов, чтобы получить согласие Короля.

— Архимаг увидел эльфийскую кровь в Аароне. — механически проговорил Натаниэль, впервые так близко касаясь политической расчетливости своего отца.

— Еще бы! И, я уверен, повлиял на Его высочество! Юлиан наш великий защитник, он стоит на страже Пяти Озер как коршун. — тут губернатор поперхнулся, метнув взгляд на ворона. Но Некрис вела себя тихо. — Натаниэль, — Соррен наклонился к сыну и обеими руками обхватил его за ладонь. — это все тебе не нужно. Ты мой нежный мальчик. Тебе нужно найти лекарство от недуга, а мы с твоими братьями сделаем все, как надо. С нами Архимаг Пяти Озер, а это многого стоит! Он в курсе всего произошедшего, он сочувствует тебе и даже дал этот медальон. — Соррен указал на грудь Натаниэля.

— Есть подозрение, что это пустышка и она не работает.

Губернатор слабо улыбнулся и наклонил голову в снисходительном жесте.

— Мой мальчик, ты здесь цел и невредим. Ты не сошел с ума. Артефакт работает. Юлиан не ошибается. И даже Король прислал мне сочувственное письмо с предложением погостить в самой Белой Крепости, пока наша беда не будет разрешена. Я, конечно, не могу оставить Пристани. Но Теодор уже там. Архимаг утверждает, что еще через месяц или два и мы можем объявить о помолвке! Ты только подумай, наша семья породнится с Королевской! Твой племянник станет следующим правителем Пяти Озер!

Соррен отклонился на кресле и закинул обе руки за головы, мечтательно уставившись в потолок и жизнерадостно попыхивая трубкой.

— Когда ты найдешь лечение от своей болезни, все станет так, как и должно быть. Прям как он обещал! Натаниэль, сын мой, запомни, мечты воистину могут сбываться!

Тут на стол между слегка растерянным Натаниэлем и счастливым губернатором упал черный пернатый снаряд. Некрис каркнула и уставилась на Соррена. Тот отшатнулся, безмятежная радость сменилась на недовольство. Он попытался смахнуть птицу рукой. Ворон просто увернулась и переместилась на плечо к Натаниэлю, хлопая крыльями и истошно голося.

— Нати, ты не сказал мне о том, как продвигаются поиски. Этот Феникс хотя бы близок к разгадке? По правде сказать, я бы поискал другого проводника, говорят фейри отличные следопыты и знают все о черных рынках Эльварнтира. Они наверняка в считанные дни добыли бы тебе лекарство. Но Юлиан Вейтерин настаивал, что нам нужен Феникс.

Птица снова осуждающе заорала. Соррен поморщился. А юноша с улыбкой посмотрел на демоницу и, погладив ее по грудке, ответил отцу:

— Нет. Если Феникс мне не поможет, то вряд ли кто-то другой справится.

— А может, ты уже совсем не болен? — с надеждой спросил губернатор.

Натаниэль вздохнул. Он мог с закрытыми глазами пересказать предметы в досягаемости, схватив которые, оборвет жизнь старого губернатора за мгновение.

— Нет. Я очень болен и времени у меня совсем не осталось. Ты уверен, что сказал мне все об Аароне?

— Да. Но зачем тебе забивать этим голову. Мальчишке просто не повезло оказаться рядом во время твоего приступа.

— Аарон был приятелем Теодора и возлюбленным принцессы. Сомневаюсь, что два месяца заставят ее забыть о нем. — Натаниэль встал.

— Возлюбленным? Откуда ты взял этот нонсенс? — возмутился Соррен. — Юлиан и Король говорили мне, что Сибилла не знала куда деться от его ухаживаний. И Теодор никогда бы не стал… вот что, иди и поговори сам с Юлианом. Заодно пусть проверит твое состояние. Мне кажется, болезнь все-таки задела твой рассудок. Я распоряжусь насчет транспорта.

Натаниэль посмотрел на ворона, и птица ответила ему кивком головы.

— Да, спасибо, я бы хотел встретиться с Архимагом.

— А потом вернись к наемнику и напомни ему, за что он взял сто золотых! — губернатор остался раздосадован разговором с сыном и был счастлив, когда тот ушел. Возвращаясь в свою комнату, Натаниэль слышал, как Соррен звал слуг и отдавал распоряжения, очевидно, организовывал экипаж для сына. Юноша почувствовал некоторую грусть от осознания, что его отсутствие никак не мешало отцу наслаждаться скорым исполнением всех его мечт. И более того, оно будто отлично вписывалось в установленный порядок и развитие событий в семье губернатора.

Заперев свою комнату, Натаниэль рухнул в кресло, перед этим вновь осушив залпом два стакана с водой. Он осмотрел бесконечные полки с книгами, расставленными по периметру стен, и подумал, что большинство их этих фолиантов не более чем детские сказки и полная чушь. Настоящий мир был гораздо больше, опасней и интересней.

Рядом уже ходила преобразовавшаяся Некрис. Она села на ручку кресла, где расположился Натаниэль и ее хвост теперь взволнованно подергивался прям у него над головой.

— Что ты обо всем этом думаешь? — спросила Некрис, сияя лавандовыми зрачками сквозь черную пелену глаз.

Натаниэль слабо пожал плечами.

— Может эльфийский прокурор наврал про взаимную любовь Аарона и Сибиллы? Может, Золотые эльфы хотели продавить Короля на этот брак вопреки желаниям дочери и со временем заграбастать Пять озер под свое влияние.

— Очень похоже на них. — хмыкнула Некрис. — Но что, если они стыдливо прятали полукровку, только наблюдая за ним издали и вступили в игру, когда замаячил брак с принцессой?

— Тогда Берсерк очень вовремя его сожрал. — вздохнул Натаниэль, закрывая глаза и откидываясь на спинку кресла.

На лоб легла маленькая ладонь демоницы. Она фыркнула и ушла куда-то к двери.

— Вот именно. Если Килмарион сказал, как было, то Берсерк появился как раз вовремя. Эльфы не успели вмешаться, появившись на пороге Белой крепости. Тогда ваш Король не смог бы им отказать.

Она подошла и снова села на ручку кресла. После чего юноша почувствовал на лбу прекрасную прохладу от влажного полотенца. Не отвлекаясь, Некрис продолжала:

— Натаниэль мне все меньше нравится ваш колдун. Он точно маг?

— Откуда сомнения? — улыбнулся благодарной улыбкой юноша.

— Медальон полная туфта. – загнула когтистый палец демоница. — Лезет в политические дела. Настаивает на Фениксе, чтобы я увела тебя к черту на рога, подальше от королевства. Где тут хоть толика магии?

— Мудрость не в счет?

Некрис рассмеялась.

— Хитрожопость не в счет. Я начинаю подозревать, что он может быть шпионом.

— Чьим? — усмехнулся Натаниэль.

Некрис тряхнула головой, откидывая выбившуюся толстую прядь волос.

— Не знаю. Кому больше всех не выгоден союз Золотых эльфов с людьми? Изгнанные эльфы с Долины ветров точно не обрадуются, когда прикроется вся их торговля. Да все презираемые существа Золотыми эльфами потеряют доступ к золоту людей. А презирают эти засранцы примерно всех.

— Хорошо, но это никак не объясняет появление Берсерка. Особенно если учесть, что ты считаешь его появление подозрительно своевременным. — Натаниэль вновь закрыл глаза и отдался прохладе полотенца, которое Некрис своевременно перевернула.

— На счет этого у меня есть некоторые мысли. — взялась за рога демоница. — И они меня пугают до тошноты. — Натаниэль поднялся, желая уточнить, что имела в виду Некрис, но она не дала вставить ему слова. — Помнишь твой отец упомянул, что желания исполняются и все идет как некто обещал ему. Для меня знакомы эти слова из уст людей, попавших в очень большую беду.

Лорд смотрел на подругу и ему стало не по себе.

— Ты полагаешь, мой отец в беде?

— Я не уверена, но то, как и что он говорил, пробудило во мне неприятные воспоминания. Может, я преувеличиваю. Уверена, все встанет на свои места, когда мы поговорим с вашим Архимагом.

— Да. Отец вечность грезил завязать крепкие связи с Белой крепостью, а уж породниться с Королем, это далеко за пределами желаемого. Не думаю, что его слова были симптомом, скорей радостью фанатика. Пусть он и заявляет, что я пропустил чувства Теодора, но алчность семьи до власти для меня секретом не была никогда.

Некрис еще раз нахмурилась и посмотрела прямо в глаза Натаниэлю:

— Алчность говоришь?

Они не смогли продолжить разговор, потому что в двери постучала служанка, докладывая, что экипаж для лорда Натаниэля готов и ждет у ворот.

Глава 10. Архимаг Юлиан Вейтерин

Младший сын губернатора в одежде брата и с настоящим вороном на плече покинул дом Соррена Лайтвуда. Он отправился к Рогатой башне – знаменитой библиотеке и месту медитаций Архимага Пяти Озер Юлиана Вейтерина. На слуг особняка губернатора внезапное появление Натаниэля оказало неизгладимое впечатление. Сплетни и пересуды грозили занимать умы всех работяг на недели вперед, если не дольше.

Натаниэль прижимался горячим лбом к прохладному стеклу и дремал. Вспышки видений, состоящих из огня, криков и крови не позволяли получить достойный отдых, но и не будили, оставляя юношу в некотором подобии дремоты. Некрис в образе ворона расхаживала рядом по кожаному сидению, очевидно нервничая. Она хотела встретиться с Архимагом даже больше, чем сам лорд. Без конца повторяла, что ей нужно кое-в-чем убедиться.

Рогатая башня, к которой направлялись путешественники, не зря носила такое название. Издали здание можно было принять за длинную шею дракона. Кирпичная белая кладка напоминала чешую, а своеобразная витиеватая крыша с дополнительными строениями-отростками, вполне сошли бы за рога. Вытянутая мансарда со смотровой площадкой выглядела точь-в-точь как морда магического существа. Когда Архимаг навещал свою библиотеку, в самой высокой комнате загорались огни и с определенного ракурса, казалось, что дракон распахнул желтый глаз и теперь взирает на Янтарные пристани с высоты. Подъезжая к башне, Натаниэль обратил внимание на свет в окне, дракон не спал, значит Соррен не ошибся, предполагая, что Юлиан находится в своей магической резиденции.

— Почти приехали. Может примешь свой обычный облик? Думаю, он все равно почувствует твое присутствие. — вытягивая ноги и разминаясь от дремоты, спросил Натаниэль.

Некрис то ли крякнула, то ли каркнула, чтобы это ни было, оно явно звучало как отказ меняться. «Хотя бы сразу поймем не шарлатан ли он» — мысленно согласился с решением напарницы, Натаниэль.

У волшебника при входе стояла система проверок. У двери в башню гостей встречала парящая в воздухе сфера, в которую нужно было сообщить цель визита. После ярких переливов внутри, напоминающих молнии, сфера увеличивалась до размеров входных дверей, и пришедшим предлагалось пройти внутрь сквозь нее. Поговаривали, что если цель визита и внутренние намерения не совпадали, то сфера могла испепелить входящего. Другие предполагали, что уже по голосу волшебный шар мог определить врет гость или нет, а в большом размере, она попросту просматривает тело на предмет оружия или опасных волшебных артефактов. Чем больше теорий, тем больше вероятность, что никто попросту не знал, как оно работает на самом деле. Но были известны случаи задержаний, когда сфера парализовала гостей, так как они пришли с враждебными намерениями. Схватив первого вошедшего в нее, остальные были обездвижены появившимися из артефакта световыми путами. Все это Натаниэль шептал напряженно слушающему ворону, когда они приближались к яркому шарику, парящему у входа в Рогатую башню. Некрис крутила головой и переступила с лапы на лапу, топчась на плече лорда. Вероятно, эта защитная магия произвела на нее некоторое впечатление.

Приблизившись к сфере, которая приветственно засияла, Натаниэль ненадолго задумался, как несколькими словами описать цель визита, да так, чтобы это совпало с его внутренними намерениями, в которые Берсерк старательно вносил свои коррективы. В итоге представившись и пробубнив что-то про желание поговорить, лорд столкнулся с тем, что, выслушав визитера, сфера просто увеличилась и проглотила его целиком. Внутри было как в мыльном пузыре. Неоновые переливы, размытые очертания города и легкий аромат свежести успокаивали, пока шар изучал Натаниэля и Некрис тонкими разрядами молний, не причиняющими никакого дискомфорта. Умиротворяющий эффект на демоницу не действовал, и она пыталась клюнуть подлетающие к ней магические нити. Вскоре шар засиял разными переливами и рассеялся.

— Полагаю, мы можем войти. — растерянно посмотрел на ворона Натаниэль.

Путники не спеша двинулись дальше. Перед ними предстал холл башни в форме звезды, где каждый угол был оформлен совершенно уникальной зоной: от залитой солнцем до мрачной, будто окутанной лунным светом. Недалеко от зоны, где преобладали серые тона, и в окно совершенно отчетливо стучал дождь, хотя на улице сияло солнце, стоял большой шкаф, в котором лорд узнал подъемник. Похожий механизм опускал путников в сокровищницы лунных эльфов.

Как только Натаниэль оказался в центре холла, двери лифта разъехались, приглашая войти. Переглянувшись, герои последовали внутрь кабины. Стоило дверям закрыться, как лифт понесся вверх, прижав друзей к полу. По счастью все быстро кончилось и двери распахнулись в освещенной солнечным светом комнате. Смело шагнув вперед, Натаниэль осмотрелся. Волшебника пока не было, но, вне всяких сомнений, он знал об их прибытии и планировал скоро появиться. Комната походила скорее на кабинет. Здесь можно было обнаружить все, что ожидаешь увидеть в рабочем помещении Архимага: огромные витражные окна с мозаичными изображениями герба Королевства и Янтарных пристаней; бесконечное количество книг, местами валяющихся в беспорядке; пара резных посохов, прислоненных к заставленному колбами и заполненному свитками столу; а также странное искажающее изображение зеркало, вставленное в будто оплавленный черный камень, стоящее на кривых ногах с длинными когтями из того же материала. К нему и направилась Некрис, мгновенно преобразившись из птицы в саму себя и зачарованно глядя на верхушку, где, судя по глубокой пустующей круглой выемке, будто отсутствовала какая-то деталь. Подойдя вплотную, оставив запотевший участок от дыхания на идеально гладкой поверхности волшебного зеркала, Некрис потянулась к углублению в изголовье. Натаниэль хотел было одернуть демоницу, чтобы она ничего тут не трогала, как она резко обернулась и ее испуганный вид, заставил проглотить так и не сказанные слова.

— Натаниэль, уходим отсюда! Сейчас же!

И юноша без промедлений собирался поступить ровно так, как она сказала. Не задавая вопросов, Натаниэль обернулся к подъемнику, но дверь захлопнулась у его носа. После глухого щелчка замка, отрезавшего путникам путь назад, комнату наполнил раскатистый звонкий смех. Он все больше набирал силу и становился леденящим душу предупреждением о грядущем появлении чего-то не сулящего ничего хорошего. Некрис, воинственно припав к земле, озиралась. В ее глазах читался непередаваемый ужас и ярость. Натаниэль подумал, что если бы она могла, то не думая прыгнула бы в окно, несмотря на высоту башни, лишь бы оказаться подальше от этого места, этого зеркала, этого смеха и самое главное того, что за ним скрывалось. Когда хохот начал умолкать, все предметы в комнате задрожали и будто невидимой рукой один за другим стали разворачиваться вокруг своей оси, принимая более искаженный и темный вид. Дубовый основательный стол превратился в черный обожженный секретер, будто сделанный из стекла, внутри которого бушевал огонь. Стол заполнился черепами и дымящимися чашами с неизвестными растворами. Стены из светлых каменных монолитов обернулись бордовыми бархатными гобеленами. Волшебные жезлы обратились в уродливую статую горгульи, на которой висел шифоновый шарф с изображением кроваво-красной розы, растущей внутри клетки из собственных шипов. На шее скалящийся горгульи блестели золотые цепи с кулонами в форме кровоточащих сердец, изящных клинков и черных перьев.

Контраст был так велик, что Натаниэль не мог оторвать взгляда от произошедшей метаморфозы. Постепенно, проявляясь прямо из воздуха, перед ними предстал улыбающийся Юлиан. Он выглядел ровно так, как запомнил юноша: ухоженная острая бородка с проседью, умные синие глаза, тяжелые брови и зачесанные назад волосы до плеч. Слегка одутловатые черты, придавали его внешнему виду добродушное выражение. Он цокал языком и качал головой, но улыбка все равно не сходила с лица, что делало его похожим на одержимого демонами.

— Натаниэль, — кивнул Юлиан, продолжая улыбаться. — признаюсь, я ждал вас несколько позже.

— Нас? — удивился лорд.

Юлиан проигнорировал вопрос. Он подошел к столу, взял один из бокалов с чашей в виде обезьяньего черепа, отпил и щелкнул пальцами, отворачиваясь от пришедших. После манипуляций, из стены позади вырос стул с очень высокой спинкой. Как и секретер, он был сделан из черного стекла, со всполохами огня внутри. Волшебник вернул бокал на стол и, не оглядываясь, пошел к стеклянному трону.

— А ты, Некрис, совсем не поздороваешься со мной? — голос изменился. Стал выше, моложе. — Разве ты не рада вернуться домой? — насмешливо спросил Юлиан, развернувшись.

Глаза Натаниэля не успели ухватить, когда Юлиан из мужчины средних лет обратился в молодого демона с острыми чертами лица. Огромные серые рога вились за его спиной, они будто бы были в постоянном движении, сплетаясь и извиваясь, но в тоже время оставались на месте. Длинные пепельно-белые волосы, собранные в свободный хвост, лежали на плече, а большие лисьи глаза с серебряными длинными ресницами горели ярким белым сиянием. На лбу под рогами, голову опоясывал белый венец из терна. Аккуратные пепельные брови, проколотые тремя небольшими колечками, замерли, всегда придавая лицу надменно сосредоточенный вид. В этот момент демон выглядел игривым, будто ждал развлекательного представления от побеспокоивших его гостей.

Он был высокий, статный и по-молодецки гибкий. Если бы сын губернатора попытался предположить возраст этого существа, то лорд не дал бы ему больше, чем собственному старшему брату Теодору. Глубокий вырез в сорочке демонстрировал крепкие мышцы на торсе. Цвет его кожи, почти как у Некрис, лишь немного светлее, стремился к серебряному окрасу его волос. Демон был одет как принц — одежды из дорогих тканей, сидели безукоризненно, а большое количество украшений возводили его и без того изысканный внешний вид в ранг некоего короля преисподней. Плечи демона покрывали тяжелые металлические эполеты в форме застывшего пламени. Натаниэль пригляделся и увидел, что в них отражается ожесточенный бой и огни, которых и в помине нет в этой комнате. А под эполетами лежал легкий плащ. Будто шелковый, он скользил вдоль тела демона. Сверху прозрачный, сплетенный из тонких нитей черной паутины, но изнутри… Когда существо раскрыло свои объятия, приветствуя и красуясь, изнанка плаща являла живую материю и ужасала Натаниэля. В алых сполохах черного как ночь подклада угадывались ладони и отчаянные лица страждущих людей и существ, они кричали, рыдали, звали на помощь.

Натаниэль отшатнулся и взглянул на подругу. Вся былая ярость в ее глазах испарилась, теперь юноша видел в инфернале только холодящий и парализующий ужас. Грудь ее медленно вздымалась, пропуская несколько секунд прежде, чем выдохнуть. Демон стоял на подмостках стеклянного трона, смотрел на них и улыбался. Поняв, что ответа от Некрис он не получит, существо рассмеялось, и все его серебряные украшения зазвенели в такт.

— Ну же, любовь моя, ты никогда раньше не была скромницей.

— Асмодей… —

Только и успела вымолвить Некрис перед тем, как рогатый юноша, смеясь взмахнул ладонью, и в его руке появилась золотая тонкая цепь. Она тянулась прямиком к шее инфернала и оканчивалась блестящим украшением, в котором без сомнений, угадывался ошейник.

— Ну хоть имя мое, она помнит. — звонко обратился Асмодей к Натаниэлю.

Лорд попытался сглотнуть, но понял, что во рту пересохло. Он вспомнил, что ему рассказывала Некрис об Асмодее. Она всеми силами старалась не угодить к нему в лапы и делала это вполне успешно, пока Натаниэль самолично не привел ее к нему.

— Оооо, как это мило. — самой сладкой улыбкой одарил Натаниэля демон, наклонив слегка голову. — Я чувствую твою вину и тревогу за нашу маленькую птичку. Но полно, не оскверняй мой дом этой слабохарактерной чепухой. — его сияющие глаза сверкнули в сторону Некрис. Она даже не пыталась сопротивляться и царапать ошейник. Натаниэль покачал головой. — Я знаю, как ты не любишь украшения, моя дорогая. Я просто хотел напомнить, как сильно дорожу тобой. — его лицо стало каменным и злобным. — И как прочно мы связаны. — прорычал он.

Еще один ленивый взмах и ошейник вместе с цепью исчез.

— Иди ко мне, любовь моя. Займи свое место.

Асмодей поманил и, к полной растерянности Натаниэля, она пошла. Было трудно понять, не находится ли Некрис в каком-то трансе или просто оцепенела от страха. Но она полностью утратила волю к сопротивлению. Как странно видеть воинственного инфернала, знаменитую на весь Эльвантир – наемницу Феникса такой покладистой и апатичной. Пока она приближалась, Асмодей, раскрыв объятия, ласково мурлыкал, подзывая ее. В его голосе, несмотря на мнимую вкрадчивость и нежность, таилась сдерживаемая огромная сила.

— Мне было ужасно одиноко и пусто без тебя. Буквально все валилось из рук.

Некрис подошла к помосту трона. Архидемон улыбнулся и, сверкнув глазами, произнес:

— Я жду.

Секундная заминка, это все на что была способна демоница. После его слов, Некрис поднялась и, еще больше расстраивая Натаниэля, села к Асмодею на одно из широко расставленных колен. Он быстро обхватил ее за талию, усыпанной перстнями рукой, и зарылся лицом в волосах, глубоко вдохнув.

— Наконец ты вернулась. — прошептал он.

Натаниэль смотрел за этим воссоединением и чувствовал, как в душе зарождается ярость. Юноша инстинктивно потянулся к медальону, но одернул руку, поняв, что возможно это был подарок совсем не волшебника, а могущественного демона Инферно.

— Мы скоро сможем поговорить, Натаниэль. — продолжая смотреть на шею и губы инфернала, окаменевшую в его объятиях, сказал Асмодей. — Надеюсь, ты простишь эти мгновения сентиментальности. Но я так скучал по моей Некрис. — он провел ногтем по ее шее и даже со своего места Натаниэль видел, как она вздрогнула.

Не в силах сдержаться, юноша шагнул вперед. Но демон пригвоздил его к месту, легким жестом руки.

— Ты, может быть, думаешь, что Некрис в плену, или она заложница моей привязанности, но уверяю, наши чувства взаимны. — он коснулся кончиком носа ее щеки и прошептал. — Расскажем нашу историю?

Наконец, отлипнув от Некрис, Асмодей откинулся в кресле и облокотился виском на указательный палец руки, опершись на подлокотник трона. Он шумно втянул воздух и закрыл глаза. А когда поднял веки, перед Натаниэлем предстали уже совсем другие существа.

В прекрасном сияющем эльфе все равно угадывались черты демона, но его кожа стала румяной как рассвет, рога исчезли, глаза смотрели небесно-голубыми сапфирами. Прямые волосы лежали шелком на плечах. Терновый венок обратился в золотую корону со звездой в центре лба. Это был красивый золотой эльф, а на коленях у него сидела… Натаниэль готов был отпрянуть, но его все еще держала магия Асмодея. На коленях сидела одна из тех смиренных прекрасных лунных эльфов, на которых они насмотрелись в лабиринте Храма. Серебряные волосы, волнами рассыпались по спине. От острого бледного уха тянулась блестящая цепочка к носу. Яркие лавандовые глаза остались, но клыки, рога и хвост испарились. И все равно Натаниэль узнал Некрис. Она была очень хорошенькой, но и в демоническом облике, лорд уже давно успел разглядеть всю красоту этого существа.

— Она так старалась быть со мной, но и мне пришлось приложить немало усилий. — он болезненно поморщился. — Целый народ лунных эльфов обернулся каменными изваяниями в честь нашей любви. — Асмодей тихо рассмеялся. Его эмоции менялись быстрее, чем перекатывались камешки в калейдоскопе. — Правда, загадав желание, навсегда остаться со мной, Некрис не ожидала, что это потянет за собой некоторые издержки, в виде обращения в демона. Но внешность в этом деле не главное. Более того, в качестве моей гончей она мне нравится гораздо больше.

Наваждение рассеялось мгновенно. Перед Натаниэлем вновь предстали два демона.

— Ты говоришь о любви, но я вижу пленницу в лапах ее хозяина. — сказал юноша.

Асмодей нахмурился, но сразу же хищная улыбка расплылась по его лицу, и лорд увидел ряд острых как клинки зубов. Из-за спины показался широкий шипастый демонических хвост. Его кончик ласково погладил Некрис по щеке, она только прикрыла глаза, но больше никак не шевельнулась.

— Милая, нам придется постараться, чтобы убедить юношу. В противном случае, хотя я и не против испытать небольшой укол ревности, ты меня знаешь, от моего гнева горят города.

Плавно развернувшись к демонице, Асмодей недовольно поднял бровь, осматривая ее ожоги от золотой клетки, в которой ее держали эльфы Лантаримских гор.

— Кстати о сжигании городов. — Демон схватил Некрис за подбородок и впился в нее губами в самом неистовом и грубом поцелуе.

Натаниэль хотел отвернутся, но его все также сдерживала магия Асмодея. И не только он был скован. Берсерк уже давно мечущийся внутри, стал будто пленником тела юноши. Он никак не мог вырваться и захватить контроль, растекаясь беспомощной яростью по бурлящим венам лорда.

Не отпуская Некрис, демон вздрогнул, когда по его телу пронеслась яркая алая волна и через поцелуй передалась Некрис. Красной лентой свет изнутри касался ее ран и излечивал их. Все ее шрамы испарились, синяки и ссадины зажили, а красные кончики рогов будто засияли ярче прежнего.

— Твое желание – закон. Ты и я, вместе и навсегда. — прошептал он ей в губы. — Итак, теперь, когда мы закончили с приветствиями, нам пора заняться более насущными делами. — Асмодей поманил Натаниэля.

Юноша почувствовал, что парализующая магия рассеялась. Он сделал шаг по направлению к трону, пока демон хищно наблюдал за ним.

— Кажется, у тебя были ко мне вопросы. — он слегка приподнял изящную бровь.

Натаниэль бросил взгляд на сидящую Некрис на коленях у демона и заговорил, не отрывая взгляда от ее лица.

— Значит история о любви Золотого эльфа и Лунной эльфийки была на самом деле историей обмана и трагедии целого народа?

Асмодей оскалился:

— Это была и есть история о любви, мальчик. Насколько я знаю, ты успел познакомиться с гостеприимством Золотых эльфов. Не вмешайся Берсерк, и вас бы пытали в подвалах Полумрака. Тебя, быть может, выбросили бы где-то между королевствами, но Некрис мучили и истязали, не переставая, пока не превратили бы в прах. Так вот, Лунные эльфы не отличались добротой от своих собратьев. Они были не менее эгоистичными и зазнавшимися существами. — его лицо исказил гнев и презрение. — Я перерыл всю преисподнюю, чтобы добыть артефакт, благодаря которому нашел Некрис в заточении Лунного храма, потратил почти всю кровь и магию, чтобы вытащить ее. — он замолчал, по-кошачьи наклонил голову и прищурился. — Зная это, скажи мне, достойна ли кончина Лунных эльфов твоей жалости или, быть может, они получили по заслугам?

— Разве мы Боги, чтобы судить и выносить приговор? — с сомнением произнес Натаниэль, с печалью все также глядя на подругу.

— Я да. — показал клыки Асмодей. — Я верховный демон Инферно, я возмездие, я Пожиратель душ. Я являюсь к тем, кто забыл, как ценить свои привилегии, кто зазнался и решил, будто может повелевать тем, чем ему повелевать не подвластно.

— И что же тебе нужно от меня? — нахмурился Натаниэль, внутренне призывая Берсерка, который еще жарче бился, не сдаваясь, но никак не мог вырваться на свободу.

Асмодей поудобней устроился в кресле из стекла. Он посмотрел на Некрис, и та ответила кивком на негласную просьбу. Сохраняя молчание, она отправилась к столу за бокалом недопитого красного напитка. Лорд сильно сомневался, что там было вино. Юноша смотрел на проходящую мимо подругу, но боялся тронуть или заговорить, ухудшив ее положение.

— Во-первых, ты вернул мне мое сокровище. — принимая из рук Некрис бокал, Асмодей погладил ее по подбородку. Некрис безропотно села, на этот раз у его ног на постамент. — Поэтому я у тебя в должниках, а это не то положение, в котором я могу позволить себе находиться. Поэтому я припас для тебя подарок, но об этом позже. — он сделал маленький глоток, окрасивший его губы в алый цвет. — А во-вторых, мне действительно кое-что от тебя нужно. Когда твой алчный до власти отец пожелал жить во дворце и сродниться с королевским родом, мне пришлось подумать, как я смогу выполнить его желание с максимальной выгодой для себя. Не пойми меня неправильно, конечно, убийство полукровки стало первым, что пришло мне в голову. Логичней было бы сделать это руками Теодора Лайтвуда. Но как тогда подарить губернатору Янтарных пристаней престол? И ты не поверишь, но он сам сдал тебя как быка на закланье.

Асмодей рассмеялся и, кажется, в ничего не выражающих глазах Некрис появилась печаль.

— Он сказал, что его старшие сыновья – мальчики с целью и потенциалом, но Натаниэль Лайтвуд никаких ярких способностей не демонстрирует. И твое участие в возвеличивании семьи было бы подарком разочарованному отцу. — демон замолчал, не моргая глядя на Натаниэля. — Итак с убийством было решено, исполнитель найден. Золотые эльфы отправили Аарона в капкан. Оставалось решить как. И в отсутствии моей дорогой Некрис, которая скрылась от меня при помощи волшебства леших… — он цокнул языком и театрально изобразил фальшивую печаль, погладив Некрис по голове. — … я стал испытывать острую нехватку еще одной адской гончей на своей стороне. Но я хотел не просто существо, питаемое моей магией, я хотел сверхсилу, мощь способную перевернуть ход инфернальной войны в мою сторону. Тогда и пришел на ум Берсерк. Призвать и подсадить его к тебе было той еще задачей. Видишь ли, я не контролирую его. Таков и был замысел, но в этом есть и некоторое неудобство. Обладая собственной волей и разумом, ему, как бы так выразиться, может прийти в голову бросить мне вызов. А мне не хотелось бы отвлекаться от дел преисподней.

Асмодей продолжил потягивать жидкость из хрустального черепа обезьяны. Некрис же впервые перехватила взгляд Натаниэля, и в нем читалась искра надежды.

— Значит, не в твоих интересах, чтобы Берсерк выбрался и захватил мое тело? — стараясь не ошибиться с вопросом, поглядывая на демоницу, спросил Натаниэль.

Асмодей плавно покачал головой, и все украшения россыпью звякнули, касаясь друг друга:

— Нет, не в моих. И теперь самое время поговорить о моем подарке для тебя. Я сейчас говорю о медальоне, который дал тебе перед путешествием. — Асмодей оперся головой о кисть, небрежно покачивая бокал в руке.

Натаниэль мысленно взгрустнул. Он все еще надеялся, что архидьявол только притворялся великим волшебником и защитником Пяти озер. Но все получалось так, что никакого Юлиана Вейтерина не существовало. Лорд вынул медальон и тот сразу, соскользнув с руки, повис в воздухе, прямо перед лицом юноши. Он парил какое-то время, пока наконец не пришел в движение. Крутанулся и разломился пополам. Натаниэль выставил ладонь и туда приземлилось то, что скрывалось в сердце медальона. Маленькая почерневшая монета с инфернальными символами с двух сторон. По расширяющимся зрачкам демоницы, он понял, что держит «погашенный должок». Так, кажется, Некрис называла его. Она хотела заполучить хотя бы один такой, чтобы освободить себя из плена Асмодея.

Не понимая, Натаниэль растерянно посмотрел на Асмодея:

— Не можешь поверить в мою щедрость? — улыбнулся демон. — На этот дукат ты можешь выменять у меня все, что угодно. — он склонился и развел руками. — Правила Инферно.

Лорд открыл было рот, чтобы запросить свободу для Некрис, но Асмодей выставил вперед указательный палец и улыбнулся:

— А-а-а. — покачал он ладонью. — Не торопись.

Размашистым движением руки, архидьявол откинул подол плаща и там среди сполохов страдающих душ высветилась одна, пока еще спящая, заточенная в красной рубиновой глыбе. Сын губернатора Янтарных пристаней сразу узнал в окаменелости своего отца. Соррен Лайтвуд уже был пленником Асмодея. Его душа уже находилась в Мааре, ожидая исполнения желания, чтобы стать полностью во власти демона Инферно.

— Узнай обо всех товарах доступных к покупке. — игриво пожимая плечами, смеялся Асмодей.

Вокруг безмятежной, пока еще спящей, души Соррена Лайтвуда маялись и взывали к милости сотни других душ. Асмодей, конечно, демонстрировал мучения специально.

— Не буду скрывать, я очень хочу, чтобы ты потратил этот дукат, выручая душу отца. Ведь тогда я понадоблюсь тебе. Мы должны приложить все усилия, чтобы обуздать Берсерка и не позволить ему чинить разрушения под солнцем. А здесь… — демон картинно развел руками. — Я могу сдерживать его бесконечно. Но при условии, что он еще не вырвался на свободу окончательно, уничтожив твою личность. До этого момента у нас осталось не так много времени. Но мы еще успеем договориться. — очередной оскал и жадный блеск в глазах.

Натаниэль сжал монету в ладони, не зная, как поступить. Спасти душу отца, который, вероятно, не заслуживал этого, отдавая юношу на закланье, или помочь Некрис? Если бы они только раньше знали, что носил Натаниэль на шее все это время, возможно, демоница могла бы подсказать как лучше поступить. Тут лорд вспомнил о том, откуда Некрис планировала получить Подземный дукат и, понял, что еще есть слабая надежда выпутаться из лап дьявола. Он спросил:

— Я должен принять решение сейчас?

Не меняя лукавой улыбки одной стороной губ, Асмодей ответил:

— Нет. Я вижу тебя насквозь, умный мальчик. Ты вспомнил об Огненном поясе, что твой отец обещал отдать Фениксу, в качестве вознаграждения. Натаниэль, неужели ты думаешь, что алчность и мелочность Соррена мешает ему любить тебя? Он очень хотел услышать от Архимага, то есть меня, — демон хихикнул. — что лечение от твоей «болезни» существует, нужны лишь деньги и связи. И я не стал его разочаровывать. Я указал на Феникса, как на единственного способного найти разгадку и подарил то, что Феникс желает больше всего на свете. Так что у вас не одна, а целых две монеты.

Некрис покосилась на Асмодея.

— Да, любовь моя, широта моей души и бескорыстность поступков когда-то заставили тебя пожелать быть со мной. Почему сейчас ты так сильно удивлена, когда я лишь подтверждаю свою искреннюю любовь и участие к этому несчастному мальчику? — Асмодей выглядел расстроенным и печальным. Но моментально его лицо сменилось на плутовскую улыбку, когда он вернулся взглядом к Натаниэлю.

— Итак, вот, что я предлагаю. — Асмодей встал и изящно размял плечи и грудь. — Я не дам Берсерку захватить твое тело, пока ты находишься в Инферно. Но помни, что на поверхности, я несколько ограничен в магии. Там ты сам по себе. Я разрешаю тебе отправиться в Маар и вызволить две души, за два дуката. И даже более того, я даю тебе самого лучшего проводника по Инферно – мою дрожащую Некрис.

Движением руки, он создал вокруг демоницы магическое поле, которое подняло ее в воздух и поплыло в сторону Натаниэля. Подлетев к юноше, магия испарилась, и Нерис осталась стоять рядом с ним.

— И прежде, чем я отпущу вас за покупками. — он лениво поправил волосы, лежащие на плече. — Некрис, я могу не только даровать тебе свободу, но и вернуть всех лунных эльфов к жизни.

Некрис вздрогнула и, зажмурившись, прикрыла рот рукой.

— Как я и говорил, нет предела моей силе. Я подарил вам два желания без последствий. Благородство — достойное самых гуманных существ, коих не сыскать по всему Эльварнтиру. — Он закинул ногу на ногу. — А теперь мне пора, как я говорил ранее, вы пришли немного не вовремя и оторвали меня от весьма неотложных дел. Если буду нужен, Некрис знает, как меня найти.

С этими словами в его руке появилась трость с набалдашником в виде головы змеи. Вырезанная из дерева рептилия извивалась вокруг основания, как и рога демона, – в постоянном движении, при этом всегда оставаясь на месте. Шелковая сорочка покрылась черными блестящими латами, прикрывающими грудь. Шипы на эполетах увеличились в размере. Мягкие сапоги до колен преобразились в военную обувь с тяжелыми подошвами и шипами на каблуках и носу. Сияющие белым светом глаза утонули в черных тенях. Когда метаморфоза закончилась, по комнате разлетелись едва различимые крики, звуки пожаров и лязг мечей, а сам демон исчез вместе с троном. Следом вся комната пришла в движение и преобразилась в комнату волшебника Пяти Озер, какой ее путники встретили, когда впервые здесь оказались.

Не успев сообразить, что произошло, Натаниэль почувствовал, как Некрис хватает его за руку и тащит на улицу. Чудом не запнувшись, он бежал за ней вниз. Затем прочь от Рогатой башни, пока они не свернули в такие трущобы, где крысы гуляют вдоль улиц, совсем не боясь людей, потому что здесь их почти не бывает.

И только там, отпустив лорда, Некрис рухнула на колени и, уперевшись руками в грязную кривую брусчатку, взорвалась отчаянным бесконечным воплем.

Глава 11. Маар. Сокровищница Асмодея

Солнце потянулось к горизонту, когда ярость Некрис сменилась на полную апатию. Демоница переколотила все ящики и плиты, которые смогла поднять и разбить, швыряя их о стену. Пара бродяг с сизыми носами, которых и так жизнь не баловала, пытались завернуть в подворотню в поисках спокойного места для распития украденного вина, как увидев беснующегося демона с горящими глазами, уронили бутылки и убежали прочь. «Не скоро они снова возьмутся за рюмку» — мысленно усмехнулся Натаниэль, сидя на корточках подальше от разрушений. Лорд не думал, что им стоит переживать, не вернутся ли бродяги вместе с городской стражей. Судя по тому, как они держались за стены, покачиваясь, когда вывалились из-за угла — их разум был далек от трезвых рассуждений. Лорд скорее волновался из-за накатившего назойливого, зудящего желания отдаться внутреннему порыву разбить их головы о стену.

Выплеснув всю энергию, Некрис сидела на расстоянии вытянутой руки от Натаниэля и, закрыв глаза, монотонно билась рогами о кирпичную стену, на которую облокотилась спиной.

Юноша лениво наблюдал за ней, гадая, имеет ли смысл сообщать, что вернувшись из резиденции архидьявола, лорд вновь ощутил внутренний жар, и даже мысли его путались будто в бреду.

— Некрис? — решился на разговор Натаниэль.

Убедившись, что заполучил ее внимание, когда инфернал повернула голову, юноша хотел продолжить, но Некрис перебила его:

— Я много лет скрывалась. Много лет ни одной осечки. А оказалось, что он и не терял меня из виду! Поводил перед носом свободой, чтобы еще больше приковать к себе. Дал понять, что надежды нет.

Натаниэль плохо понимал взаимоотношения демонов, хоть и очень старался:

— Я может что-то упустил, но разве ты не сможешь выкупить свободу за свой дукат? Тот, что сейчас в Огненном поясе.

— Ты отдашь эту монету мне? — удивилась демоница.

— Она твоя! — Натаниэль вытянул руку и положил ее на плечо шокированной подруги. — Ты ведь выполнила обещанное и нашла для меня лечение, разве нет? — лорд слабо улыбнулся. — Только я не очень уверен, что мне стоит появляться на людях. Берсерк сейчас очень силен и ужасно взбешен, тем как Асмодей играючи удерживал его внутри меня.

Юноша зажмурился, но обратил внимание, как маленькие каблуки Некрис чиркнули по брусчатке, когда она поднималась на ноги. Демоница присела совсем рядом с лордом. Она обхватила его лицо и подняла голову, заставив посмотреть на нее. Только взглянув в глаза Натаниэлю, демоница покачала головой:

— Дерьмово дело. Берсерк почти захватил тебя полностью. Нам нужно спуститься, иначе я не ручаюсь, что он не вырвется на свободу через каких-нибудь пару часов.

Она поднялась, отошла и одним резким движением руки по диагонали разрезала воздух. На том месте, совсем недалеко от стены, появился красный след, повторяющий движение ее ладони. Юноша сразу заинтересованно уставился, отвлекаясь от внутреннего дискомфорта. Демоница подошла к алой линии, висящей в воздухе, и просунула обе руки внутрь. Потом потянула и раздвинула небольшой портал на фоне грязной кирпичной кладки. Стоило ей убрать одну руку, и портал сузился, будто он резиновый. Предотвращая его полное схлопывание, Некрис просунула туда одну ногу, которая скрылась из Янтарных пристаней и явно материализовалась где-то в другом месте. Она поманила лорда к себе, протянув к нему руки. Собрав все силы, которые еще принадлежали ему, лорд кинул себя в объятия Нерис. Демоница втащила юношу в портал, после чего тот захлопнулся совсем.

Валяясь на мягком теплом песке, Натаниэль думал, что даже если он доживает свои последние часы, то с Некрис они никак не могут пройти буднично и скучно. Он еще успеет посмотреть на чудеса Эльвантира, хотя бы даже одним глазом. Выдохнув, Натаниэль сразу заметил перемену вокруг и в себе самом. Истязающий его жар и преследующая кровожадность, вновь были заперты внутри. Юноша только чувствовал недовольство великого Берсерка, но никак не его способность вырваться. И более того, ярость заточенного демона внутри постепенно утихала, как будто он принял капли от нервов и теперь постепенно успокаивался, а вскоре и вовсе может начать клевать носом, пока не уснет, хотя бы на время. Но вдохнув воздух вокруг, Натаниэль зашелся сухим кашлем от стойкого аромата пепла, гари и серы, усиливающегося многократно. А также от иссушающей жары без единого дуновения свежего ветерка. Открыв глаза, юноша обомлел.

— Добро пожаловать в Инферно! — воинственно размахивая хвостом и уперев руки в бока, над Натаниэлем возвышалась Некрис. — Тебе лучше?

— Да, Берсерк под контролем, и я могу ясно мыслить. Спасибо магии Асмодея, я полагаю.

Некрис сплюнула через плечо:

— Не благодари его.

Лорд мотал головой во все стороны, пытаясь осмотреться и охватить взглядом бескрайние черные пещеры, нависающие над путниками. Вдали виднелись барханы, как волны, вздымающиеся в непогоду с разной высотой. Только вот песок вокруг, оказался не крупинками и камешками, это был пепел, везде серый пепел, как испорченная мука. Местами он кружил, падая с небес. Натаниэль поднял руки, чтобы посмотреть хлопья поближе.

— Внизу идет непрекращающаяся война, как я и говорила. А здесь просто немного припекает. — вымученно улыбнулась Некрис. — Я вернусь в Янтарные пристани, заберу Огненный пояс.

— Отец не знает ничего о «дарах» Асмодея и так просто пояс не отдаст. Тебе придется его выкрасть. — печально возразил Натаниэль, в результате чего Некрис нахмурилась.

— Я так и сказала. Скоро вернусь. — она начертила на земле большой крест ботинком и ткнула в него когтистой рукой. — Стой здесь!

Натаниэль показательно шагнул на середину отметки и скрестив ноги сел в центре.

— А ты мог бы быть отличным напарником! — хрипло хихикнула демоница и Натаниэль понял, что рад видеть ее слегка повеселевшей.

Некрис мгновенно обернулась вороном и, сгорая в ярком пламени, исчезла прямо перед глазами Натаниэля. Недолго юноша переживал о том, что демоница не найдет оружейную в доме отца. Но вспомнив, что Некрис может пользоваться демонической магией более не страшась быть пойманной Асмодеем, – успокоился.

В ожидании юноша теребил подземный дукат, размышляя, что ему делать, когда он освободит отца. Чем дальше его уводили эти размышления, тем отчетливей Натаниэль понимал, в какую хитрую игру затянул их Асмодей. Освободиться от Берсерка – желание, и освободить отца – еще одно. Юноше нужно было два дуката, чтобы вернуть все, как было. При этом он не сомневался ни секунды, что вторая монета по праву принадлежит Некрис. Она заслужила свободу, а Натаниэля, судя по всему, никто особо и не ждал дома. И горевать по его исчезновению будет некому. Натаниэль не сомневался, что архидьявол позволит оставить письмо для братьев о том, что он уходит в далекое путешествие по королевствам Эльвантира и вернется не скоро. Все шло к тому, что ему придется заменить демоническую подругу на посту адской гончей. Натаниэль даже чувствовал некое возбуждение от мысли, сколько еще тайн откроется перед ним и сколько мест он успеет повидать на службе у Асмодея. Одно не давало покоя, сколько бед натворит Берсерк под управлением архидьявола? И можно ли помешать или сократить их количество? «Может найти здесь какой-то утес и сигануть с него головой вниз, когда освобожу отца?» — Берсерк внутри тоскливо откликнулся протестом. Чудовище почти задремало, и давало о себе знать не больше, чем во время пребывания путников в Небесном городе. Но все равно оно пыталось слабо сопротивляться воле Натаниэля. «Тебя я точно спрашивать не собираюсь!» — проворчал себе под нос юноша, особо не рассчитывая, что Берсерк его услышит.

Очень неожиданно лорда накрыла внушительная тень. Подняв голову, ожидая увидеть подругу, Натаниэль отпрянул. На него таращится гигантский висящий в воздухе глаз.

— Добрый день. — на всякий случай поздоровался Натаниэль.

Глаз не ответил, возможно, потому что ему было не чем. Перед лордом висело око размером с человеческую голову. У него не было ни века, ни ресниц. Только ярко красный зрачок с черными прожилками и вздувшимися капиллярами. Глаз приблизился вплотную к лицу юноши и всмотрелся в него. И только когда сын губернатора увидел свое лицо в отражении ока, он понял, что заставило Некрис подозревать – слияние Берсерка и Натаниэля началось. Лобные кости юноши выпирали вперед и заострились. Брови потянулись следом и приобрели несколько демоническую форму. Но заметней всего стали глаза, ярко горящие желто-оранжевым светом с тонким зрачком в форме вытянутого овала.

Пока глаз рассматривал Натаниэля, Натаниэль рассматривал себя в слизистом отражении. Разглядывание тянулось бы и дальше, но тут из ниоткуда появилась Некрис, перекатывающая инфернальную монетку по костяшкам пальцев.

— Пришел, увидел, умыкнул! — хихикнула демоница.

Она заметила зрительное противостояние губернаторского сына и инфернального ока, фыркнула, сетуя, что ее эффектное появление осталось без реакции и очень грубо пнула глаз, отталкивая его от Натаниэля.

Юноша поразился такому обращению:

— Эй, он меня не трогал. — почему-то ему захотелось защитить это и так обделенное преисподней создание.

— Ещё бы он тронул! Веди нас в Маар, волак.

Глаз качнулся и не торопясь полетел куда-то в сторону пещер.

— Что это за существо? — прошептал Натаниэль, поднимаясь с земли.

— Волаки. Мы еще много таких встретим. Прислужники архидемонов, следят за Мааром. Опасны, только для нарушителей. Асмодей разрешил нам войти, так что будут вести себя смирно.

— Но почему ты его пнула?

Некрис скривилась:

— Мерзкие создания следят и все докладывают хозяевам. Хоть я и демон, и они должны мне прислуживать. Но о нашем выборе, — она подбросила дукат в воздух и ловко его поймала. — Асмодей узнает от этих гаденышей.

— Кстати об этом… У меня было время подумать и я, пожалуй, освобожу душу отца.

Некрис застыла, словно пораженная молнией:

— Этого недостойного хорька губернатора?

— Моего отца. Да. — кашлянул Натаниэль.

— Но почему? — удивленно уставилась на юношу Некрис. Глаз тоже завис, глядя на путников. — Он предал тебя, загадал такое желание, где всю ответственность на себя принял бы ты. Он не заслуживает спасения. Пусть вечность мучается в огненной геенне тайника Асмодея. Я так считаю!

— Я не думаю, что Асмодея можно перехитрить, Некрис. Поправь, если я не прав. Но отец один из главных управленцев Пяти Озер. Единственный, кто может сплотить других губернаторов и воспротивится воле Короля. И если Лайтвуды сядут на трон, лучше бы Асмодей не мог повелевать им. Думаю, так лучше для людей, чем просто младший сын губернатора, вернувшийся домой без демона внутри.

Она тяжело вздохнула:

— Асмодея и правда нельзя перехитрить. Ты прав. — демоница положила ладонь на плечо Натаниэля, — Знаешь кто такие демоны, и в чем их сила? — не дожидаясь реакции юноши, она продолжила. — Они короли лжи и обмана. Вся их магия держится на этом. Они виртуозы обводить существ под солнцем вокруг пальца, якобы исполняя их желания. Когда-то дукаты были спасением. Но посмотри, что сейчас? — Некрис раскрыла ладонь с монетой. — Давая нам целых две монеты, он все равно останется в выигрыше.

— Но что, если бы и ты, и я решили освободиться? Он не думал о таком?

— Его устроит любой вариант. — она еще раз вздохнула. — Понимаешь, ты никогда не знаешь, как именно он выполнит обещание. Слова можно трактовать по-разному. И то, что он сумел построить башню с порталом в свои покои в Инферно, доказывает, что у него большие дела в Пяти Озерах. Его магия ограничена в Эльвантире. Только выполняя желания, он может творить, что захочет.

— Думаю, я хочу знать больше, прежде чем приму решение. — Натаниэль вновь засомневался, что отдать в руки Асмодея вожжи управления Берсерком хорошая идея. Теперь, когда они узнали, что он устроился Великим Архимагом в мире людей, никто не знает, куда еще потянутся его загребущие руки, получи он в помощники силу легендарного древнего демона. Мысль о прыжке со скалы вернулась сама собой.

Некрис почесала макушку, взлохматив волосы:

— Асмодей нейтрализовал Ошанти Лунных эльфов, чтобы лишить Эльвантир ее предсказаний. Опасность в виде разбушевавшегося дьявола под солнцем могла сплотить магов всех народов. Союз – злейший враг демонов. По той же причине он вмешался в назревающий союз людей и Золотых эльфов.

— Но зачем ему Берсерк?

— Не знаю. Он любит сувениры вроде последней лунной эльфийки, обращенной в демона и служащей у него. В тебе самый могущественный и легендарный демон Инферно. Наверное, хочет получить его в копилку и использовать в битвах Тартара. Он убил весь мой народ, а я заключила для него самые сочные сделки на души сильнейших волшебников. Асмодей великий шутник. — Некрис умолкла.

— Не думаю, что у тебя был выбор. — попытался приободрить ее Натаниэль.

— Самое ужасное, я долго служила ему добровольно. Чувствовала, что что-то не то, что-то я делаю неправильно. Но он убедил меня, что теперь рядом с ним мой дом. Что он принимает меня так, как никогда не принимал и не ценил мой народ. И я долго ему верила.

— Что изменилось, когда ты решила сбежать?

— Он доверил мне поиски камня для Зеркала Прозрения. Артефакта позволяющего увидеть все, что тебе захочется. Будущее, мысли, местонахождение кого-угодно, любое место в мире, желания, страхи, все! И я поняла, что тогда он сможет получить ключи к любым тайнам, любым секретам, любой магии. Я не могла дать ему такую силу. Чем могущественней он становился, тем сильней портился его характер. Амбиции и жестокость только росли. Я знаю, потому что самолично сделала его порядком сильнее. Мне есть с чем сравнивать. — она умолкла, отвернувшись от Натаниэля.

Лорд кивнул глазу, чтобы тот продолжил вести их в Маар, а также перестал пялиться. Глаз повиновался.

Успокоившись, Некрис продолжила:

— Я нашла артефакт, узнала его предназначение. Тогда и решилась.

— Так значит, камень все еще у тебя?

— Технически нет. Но я знаю, как его найти. И Асмодей с удовольствием заполучит его. Уверяю, он и на него сможет предложить мне что-то, от чего будет очень трудно отказаться.

— Как например, спасение народа лунных эльфов?

— Например… — тихо добавила Некрис и замолчала.

Разговор прервался, и никто не решался возобновить его, даже сменив тему. Натаниэль в голове все крутил загадку Асмодея. Как использовать два дуката на 4 желания, чтобы оставить демона с минимумом?

Глаз, не торопясь, проплыл мимо барханов из пепла, и юный лорд поблагодарил всех Богов, если таковые имелись, что им не пришлось пробираться и вязнуть в песках. Они оставались на твердой обгоревшей земле и двигались в сторону чернеющих пещер. Добравшись до одной из самых высоких, кривой пик которой уходил далеко в красное небо, око остановилось.

Некрис повернулась к Натаниэлю:

— Дальше не торопись, ничего не трогай и не отходи от меня. Это вход в Маар, волак проведет нас. Без него туда не попасть.

— Хорошо. — горячо согласился Натаниэль.

Они вошли в пещеру, которая на первый взгляд ничем особенным не отличалась. Но стоило в нее углубиться, как путников окружили сверкающие огоньки. Спускаясь в пещеру, блеска становилось все больше, и он становился все ярче.

Улучив момент, когда глаз пролетит недалеко от минералов, лежащих в основании пещеры, Натаниэль наклонился рассмотреть их поближе. Оказалось черный камень состоит не только из рыхлого, поглощающего свет материала, но и содержит массу небольших прозрачных вкраплений. При слабом освещении, они преломляли свет и сияли. Скоро друзья оказались будто идущими под низким небом с огромным количеством звезд. Они шли так какое-то время, пока не уткнулись в небольшую платформу. Гладко зачищенная, темная каменная глыба, будто приглашала наступить на нее, в ожидании магических превращений.

Око залетело на платформу и остановилось. Некрис взяла, Натаниэля за руку и они вместе шагнули на площадку. Платформа под ногами слабо завибрировала, и на ней высветились алые инфернальные символы по кругу. В центре красовался большой знак, похожий на чудовищную согнувшуюся рыбу:

— Сейчас все вместе мы дважды обернемся вокруг себя. Не отставай, это очень важно. — Некрис отпустила руку юноши и повернулась к их молчаливому проводнику. — Мы готовы.

Натаниэль очень старался все сделать правильно. Глаз кивнул и, мгновение поколебавшись, повернулся. Вместе с ним Натаниэль и Некрис. Лорд не собирался закрывать глаза, ему было ужасно интересно, что за таинственный вход в Маар они нашли, и как он работает. Совсем немного времени было у Натаниэля, чтобы разглядеть изменившуюся пещеру. Сияющие стены исчезли, пепел испарился. Вокруг лежал туман и виделась только одна широкая дорога. Куда хватало глаз, то тут, то там стояли недвижимые ашанти. «Это Гейдес! Интересно, Дуб сейчас здесь?» — только и успело промелькнуть в голове юноши, когда настало время вновь обернуться.

Путники снова оказались в пещере полной звезд. Но теперь они стали ярче, намного ярче. И различались по цветам. Натаниэль успел насчитать три разновидности: красные, синие и фиолетовые. Их было примерно поровну.

Око уплыло с платформы и символы погасли, будто их там никогда не было. Аккуратно ступая, следом сошла Некрис. Она смотрела на огни плавно поворачивая голову, чтобы не побеспокоить царящую здесь тишину. Глаз затрепетал, а зрачок его поехал куда-то вверх по окружности. Тогда с неба сорвалось несколько красных огней. Они подлетели к оку, кружили вокруг него и постепенно увеличивались в размере. Так было, пока перед путниками не появилось несколько отполированных красных каменных глыб. В первой замер спящий Соррен Лайтвуд. Во второй такая же безмятежная лунная эльфийка с закрытыми глазами — какой была Некрис на момент заключения договора с Асмодеем. Но была и третья глыба, в ней стояла еще одна невысокая девушка эльф. Она так же, как и остальные, спала. Ее внешний вид показался Натаниэлю отдаленно знакомым. Длинные волосы до пояса, легкое платье, большие остроконечные уши держали корону со звездой.

— Вот ведь стерва! — вскрикнула Некрис, и Натаниэль кинулся останавливать подругу от того, чтобы расколошматить камень с Ошанти.

— Спокойно, Некрис, ты говорила, что нам не нужны неприятности с волаками. — нервно сглотнул Натаниэль, когда увидел, как из темноты за ними наблюдают сотни парящих в пространстве глаз.

Некрис взяла себя в руки, она повернулась к лорду:

— Гадина строила из себя праведницу, а сама продала душу Асмодею!

— Ты уверена?

Некрис подошла к царице Алире и нарочито указала в нее обеими руками.

— Ты же видишь ее? Видишь, ее душу, запертую в руне? И то, что она не мучается от клыков и когтей дормов, а мирно спит, значит она еще и жива! — в сердцах Некрис пнула каменную глыбу с заключенной в ней душой Ошанти.

— Наверное, она согласилась в обмен на то, чтобы не стать камнем. — наконец, Натаниэль тоже покинул платформу и подошел к огромным камням с заключенными в них душами.

— Асмодей подготовился. Выставил все, что может нас заинтересовать. — горько хмыкнула Некрис. — Подожди, а это что?

Повернув голову в ту же сторону, куда смотрела инфернал, Натаниэль увидел, как к ним стремительно приближается еще несколько огоньков золотого цвета. Их было совсем мало на этом странном небосводе, и они полностью затерялись среди прочего количества ярких огней. Подлетев, золотые вспышки не стали кружить вокруг ока, на этот раз они рассредоточились около Натаниэля.

— Что за чертовщина? — нахмурилась Некрис и взглянула на глаз, который замер и будто бы по-особенному выпучено смотрел на происходящее. — Покажи нам. — скомандовала инфернал.

Глаз задрожал, и огоньки стали увеличиваться, пока не образовали тоннель из золотых глыб с замершими там эльфами. В отличие от душ Асмодея, эти не застыли в безмятежном сне, но и не мучались. Они замерли в движении с ужасом на лицах. Первым был молодой человек. Золотые коротко стриженные волосы закрывали его испуганное лицо, а ладонью с тремя перстнями он отгораживался от кого-то наступающего на него. Дальше с разной степенью смешанного ужаса и гнева замерли трое контрабандистов, с которыми Натаниэль делил ночлег в Тенистом лесу. И далее ряды сражающихся Золотых эльфов. Их легко было узнать по волосам, одеждам, острым ушам и особенной стати.

— Невообразимо! — воскликнула Некрис, когда, обходя золотые, монолиты добрались до стражников Дворца Правосудия. — Это Аарон? — она пренебрежительно вздернула бровь и ткнула пальцем в первый камень.

— Да. Но что это такое? — Натаниэль шел мимо золотых монолитов и касался их рукой, ожидая, что образы внутри вот-вот очнуться и зашевелятся.

— Тайник душ Берсерка, что же еще. Теперь понятно, почему Асмодею не терпится подчинить себе этого демона.

— Если ты что-то понимаешь, объясни мне? — хмурился Натаниэль.

— Похоже, все жертвы Берсерка становятся его пленниками и питают его силы. — она потерла губу. — Словом, никаких пыльных сделок и исполнения желаний. Каждая битва только увеличивает его могущество.

Натаниэль все еще стоял около глыбы с Аароном.

— Я могу их освободить?

Некрис передернуло.

— Я не уверена. Возможно, они погибли, Натаниэль. Тогда, даже если эти души освободятся из хранилища Берсерка – они отправятся на встречу со своим анакши и тот сопроводит их во тьму, где душа обретает вечный покой. Но, подожди... — око снова завибрировало. — этот волак говорит только Берсерк может разбить золотые руны. Но ты не Берсерк.

Натаниэль достал подземный дукат:

— А с помощью этого?

Некрис подошла поближе к лорду и накрыла своей когтистой рукой его ладонь:

— С помощью этого, ты можешь освободить здесь любую душу. Но я бы рекомендовала попробовать выторговать на монету свободу от Берсерка. Пусть Асмодей пересадит его в кого-то другого.

— Некрис, я не помню, как Берсерк сожрал всех их. — он окинул рукой прочие души. — Но Аарона помню. Он был высокомерный выскочка, но любил смеяться и веселить людей вокруг. Я думаю, принцесса Сибилла правда любит его. Не знаю, что отец наплел Теодору, но женитьба на той, что ждет другого, не может осчастливить. А Королем мой старший брат никогда не хотел становиться. Он хороший солдат, но принимать решения за все Пять Озер… Нет. Лайтвуды слишком консервативны во взглядах. Хватит нам брать артефакты и зелья, не изучая толком наших соседей и не давая ничего взаймы. Я посмотрел только маленький уголок Эльвантира, но уже точно знаю, что людям пора открыться миру. Даже зазнавшийся полукровка Аарон внушал бы мне больше доверия, как Король моей родины, чем брат.

Натаниэль погладил руну с Аароном и тихо продолжил:

— Когда Берсерк захватил меня впервые, иногда сознание пробивалось, и я видел испуганное лицо Аарона. Я помню, как хотел помочь, не понимая, что это от меня он в ужасе пытался спрятаться и кидал предметы. Думаю, что он меньше всех виноват во всей этой истории.

— Меньше всех виноват ты! — Некрис сжала ладонь лорда.

— Когда все закончится, запишем меня в жертвы обстоятельств. — улыбнулся Натаниэль. — И не будем забывать, после того как я потрачу монету, моя душа все равно останется при мне. Асмодей не сможет управлять моей волей. И может, я еще придумаю, как выпутаться.

Натаниэль обернулся на око, ткнул в него раскрытую ладонь с дукатом и серьезно спросил:

— Освободи вот эту душу. — юноша запнулся и добавил. — И оживи, пожалуйста.

Монета в руке Натаниэля рассыпалась, обращаясь пеплом.

— Душа, за душу. — пробормотала Некрис и, закрыв глаза, собрала из пальцев странный символ двумя руками.

Глыба с Аароном треснула и разлетелась на куски. И скоро каждый осколок рассыпался в мелкий прах, а после растворился в воздухе.

— И что дальше? — растерянно спросил Натаниэль.

— Если он умер, то его душа свободна и отправлена в Гейдес. Теоретически я могу связаться с Дубом, и узнать точно…

Позади раздался треск. Некрис и Натаниэль обернулись. Монолит со спящей душой отца Натаниэля треснул по центру. На левой половине камня все еще отражался Соррен, а в другой было пусто. Инфернал быстро оказалась у руны с губернатором, и почти касаясь ее носом, изучила трещину.

— Он жив? — с сомнением в голосе, произнесла Некрис. — Он жив! — громче повторила Некрис. — Желанию Соррена Лайтвуда не суждено сбыться. Вероятно, Аарон вернулся домой! Теперь, когда ваша принцесса объявит о помолвке с полукровкой, душа твоего отца будет свободна! — Некрис обернулась и хитро уставилась на Натаниэля. — Скажи, ты изначально это придумал?

— Несмотря на то, как сильно я мечтаю сказать «да», ты не могла бы объяснить, что сейчас произошло?

— Мы слишком зациклились на том, как помочь себе, но, имея дело с архидемонами, нужно думать, как оставить с носом их! — ликовала Некрис, хватая Натаниэля за руки.

— Я только об этом и думал всю дорогу, но все равно не до конца понимаю… — позволяя радости Некрис передаться ему, юноша улыбнулся.

— Асмодей использовал магию Пожирателя душ, для призыва Берсерка. Он может сделать это единожды. И если в результате этого желание не исполняется, то сделка считается несостоявшейся. Душа вновь обретает свободу! — она щелкнула пальцами. — Мы оставили демона с носом. Я горжусь тобой!

— Это точно?

— Это гарантированно! Я знаю законы Инферно лучше всех. Я годами собирала души для Асмодея. — она пожала плечами. — Я только не думала, что, отпуская души собранные Берсерком, ты возвращаешь их в мир живых. Это что-то новое.

— А что остальные? — Натаниэль взглянул на стоящие рядом золотые обелиски. Внутри лорда, что-то недовольно шевельнулось и слабо попыталось сопротивляться.

Некрис пожала плечами:

— Тут мы бессильны. Я не разделяла твоего добросердечия и по поводу Аарона, но с ним мы хотя бы насолили Асмодею. — она скривилась. — Остальные, по-моему, заслужили свою участь.

Демоница шлепнула хвостом по каменной глыбе с заточенной душой самого тучного контрабандиста по имени Труба. Натаниэль вздохнул.

— Значит, теперь твоя очередь. — юноша подошел к спящей душе Некрис и всмотрелся в аккуратные черты лица. — Как думаешь, ты снова станешь лунным эльфом?

Некрис остановилась за спиной Натаниэля:

— Не думаю. Он вернет мне душу и заберет магию. Откажет в покровительстве, и я больше не смогу долго жить под солнцем без магии леших. Да и кто меня примет?

Натаниэль нахмурился и обернулся к подруге:

— Ты останешься здесь навсегда?

— Если под «здесь» ты имеешь ввиду Инферно, то да. Место демонов в преисподней. — она посмотрела вниз на раскрытую ладонь, где лежала монета. — Впрочем, знаешь что? К дьяволу! Если младший сын губернатора смог сломать планы Асмодея, то почему бы и мне не попытаться? Ты останешься со своим демоном, а я со своим.

Некрис повернулась в поисках ока, которое вроде бы подслушивало и находилось совсем рядом за спинами друзей.

— Убирай руны! Я меняю этот подземный дукат на жизнь лунных эльфов! Мне нужно найти самого хозяина, или он наделил тебя силой исполнить мое желание?

Глаз затрясся, вибрация охватила все вокруг. Натаниэль обхватил голову руками, ожидая, что сверху на них посыплется потолок вместе со всеми огоньками душ. Некрис воинственно продолжала стоять с протянутой рукой и лишь слегка щурилась, глядя вниз на око. Скоро вибрация мгновенно остановилась, потому что путники вернулись к пепельным барханам. Черные скалы исчезли. Куда хватало глаз, тянулась выжженная пустыня с горелыми иссохшими стволами утыканными кривыми отростками, некогда бывшими ветвями. Все они больше походили на предупреждение, чем на деревья.

Некрис посмотрела на ладонь, где по-прежнему лежала монета:

— Похоже, за своим желанием придется вернуться к Асмодею.

Натаниэль почувствовал слабую тошноту, а еще присутствие демона, который недовольно ворочался и пытался протестовать.

— А это обязательно? — скривился Натаниэль. — Мы с Берсерком обошлись бы без этого. Он уже неоднократно продемонстрировал свое недовольство.

Некрис убрала монету в таинственное место рядом с подмышкой и посмотрела на Натаниэля.

— Еще бы он был доволен! Ты ослабил силу Берсерка на одну душу. И вообще все идет к тому, что скоро он станет марионеткой Асмодея. Все его приобретенное могущество будет работать не на того демона.

Натаниэль закрыл глаза руками и с силой сжал голову, надеясь, что весь этот ужас исчезнет сам собой. Это, конечно, не сработало, и он со вздохом упал на песок.

— Где мы вообще?

Некрис огляделась:

— Пограничье. Рядом с Шеолом. — скрестив ноги, она села рядом и начала собирать кучу из пепла.

— Что будет дальше? — нехотя спросил Натаниэль.

Продолжая увеличивать горку, Некрис ответила:

— Мы вернемся в Рогатую башню Архимага, где засел Асмодей. Там он устроил портал в Тартар, в одну из своих комнат. И позовем его.

— А потом?

— А потом он оживит лунных эльфов и потребует твою душу в обмен на контроль над Берсерком.

— А потом? — лорд закрыл глаза и, вытянув ноги, лег.

Некрис молчала. Шуршание рядом выдало, что демоница легла. Ее голова оказалась совсем близко с головой юноши, хотя ногами они лежали в разные стороны. Вдвоем в бескрайних пустынях пепла и выжженных деревьев.

— Ты примешь его предложение, и мы оба останемся в рабстве у Асмодея навечно.

— Он разрешит мне попрощаться с братьями и предупредить отца о настоящей сущности скрывающейся за Архимагом Юлианом Вейтерином?

— После того как ты разрушил его планы с Аароном и Золотыми эльфами? Сомневаюсь. Первую сотню лет он отправит вас с Берсерком в Тартар, воевать на его стороне. Пока Берсерк не выпустит всю свою ярость, а ты окончательно не потеряешь волю к сопротивлению.

Натаниэль сглотнул. После недолгого молчания он снова спросил:

— А что будет с тобой?

— Уверена, после какого-то изощренного наказания, он отправит меня исправлять наши ошибки. — она подождала, когда Натаниэль попробует уточнить, что она имела ввиду, но не дождавшись, продолжила сама, закинув руку на рога. — Без Ошанти лунным эльфам придется обходиться без предсказаний, а значит они не представляют никакого интереса для Асмодея. Вероятно, он отправит меня в Пять озер, снова заключить сделку с твоим отцом. Или принцессой. Или Королем. В общем, что-то что вернет ему влияние и разрушит назревающий союз.

Натаниэль с выпученными глазами обернулся к Некрис, которая лежала, глядя в тяжелые бордовые тучи, низко нависшие над Шеолом.

— Значит все было зря? — ужаснулся лорд.

— Так всегда бывает, когда пытаешься ставить против демона. А мы имеем дело с одним из трех сильнейших в Инферно. — безжизненно ответила Некрис.

— Четырех… — автоматически поправил Натаниэль.

— М?

— Самый сильный все же Берсерк… — лорд повторил слова Некрис, которые она произнесла перед возвращением в Янтарные пристани.

Инфернал резко села на песок:

— Самый сильный Берсерк!

Некрис вскочила на ноги и протянула руку Натаниэлю:

— Идем! Мы заключим сделку с другим архидемоном!

Глава 12. Берсерк

— Сейчас мы все делаем в соответствии со страшно угнетающим планом, в результате которого мой разум спит сотню лет, пока Берсерк воюет в Тартаре. — тоскливо ворчал Натаниэль, уворачиваясь от возбужденно подрагивающего хвоста Некрис, который в предвкушении танцевал у его лица.

Поднимаясь на лифте в Рогатой башне, Натаниэль терялся в догадках, что задумала его спутница и почему она так сильно возбуждена от перспективы снова увидеть своего мучителя.

Еще в Шеоле, среди песков, Некрис осенил новый план, про который она спутанно поведала Натаниэлю. Юноша понял только то, что они должны встретиться с Берсерком. И не успев поволноваться, – гадая, куда именно лежит их путь, если учесть, что демон сидит внутри Натаниэля, – юноша осознал, что Некрис вернула их в мир людей. А точнее в подворотню недалеко от Рогатой башни в Янтарных пристанях. На небе сияло солнце, издали доносились признаки бурной городской жизни.

Путники легко и быстро преодолели уже знакомые дворы и охрану Рогатой башни. Вероятно, Асмодей не испытывал никакого желания их задерживать. В итоге друзья оказались в том же кабинете, что и ранее.

Натаниэль поежился от нахлынувших воспоминаний, несмотря на то что комната не стала преображаться, встречая гостей тихим умиротворением. Верный признак, что хозяина не было рядом.

Дрожа всем телом от волнения, молодой лорд пока справлялся с нахлынувшей волной силы Берсерка, которая не сдерживалась Асмодеем вне Инферно. Лишив внутреннего демона одной из плененных им душ, Натаниэль слегка ослабил мощь кровожадного чудовища. И хотя он снова ощущал уже привычный жар, зрачки и лоб у него остались человеческими. Глядя на своего спутника, Некрис уверенно заявила, – у них есть немного времени для осуществления задуманного.

Инфернал на полусогнутых подошла к тому же мутному зеркалу, которое напугало ее в их первый визит. Она снова коснулась пустого пространства в изголовье и повернувшись к лорду, заговорила:

— Помнишь, что я украла у Асмодея перед тем, как сбежать от него?

— Камень для Зеркала, в котором можно увидеть все. — отчеканил Натаниэль.

— Вот оно, Зеркало прозрения. Если вставить в это отверстие камень, то ты можешь попросить показать все что угодно, и оно подчинится. Уже скоро Асмодей явится за камнем. Договорись с Берсерком, не дай Асмодею получить доступ к зеркалу просто так.

Даже если бы хотел, Натаниэль не успел бы вставить ни слова. Его спутница закрыла глаза, и быстрыми резкими движениями собрала из пальцев несколько символов. Перед ее носом появился зеленый лист, размером не больше человеческого глаза. Она продолжала те же движения, но стала дополнительно издавать неизвестные хрюкающие и рычащие звуки. У листа вытянулся стебель и, подобно кисти художника, он описал в воздухе круг. В конце концов перед лицом инфернала висел венок. Некрис открыла глаза и, пробормотав: «Сараф помоги» – сунула туда руку. Рука полностью исчезла в пространстве. Инфернал явно к чему-то тянулась, и, покряхтев, все-таки достала из тайника ярко-синий гладкий камень. Помахав свободной ладонью, Некрис развеяла хранилище вместе с венком, и они исчезли будто мираж.

Демоница повернулась к Натаниэлю:

— Подумай трижды, что ты будешь говорить. Это самое древнее и легендарное создание Эльвантира. Возможно, он даже застал сотворение мира. Возможно, он один из его создателей. Прояви уважение. И, удачи тебе, Натаниэль. — она улыбнулась, и в уголках ее черных глаз с лавандовой луной вместо зрачка собралась маленькая влажная капля.

— Постой, тебя не будет рядом?

— Нет. Но я в тебя верю.

Некрис не могла ждать больше. Теперь, когда камень Зеркала прозрения был в резиденции Асмодея, промедление грозило неприятностями. Хозяин мог почувствовать гостей и драгоценный артефакт с минуты на минуту. Инфернал резким движением вставила камень и толкнула Натаниэля к зеркалу.

Юноша увидел, как в центре гладкой поверхности появляется черная дыра, окруженная вокруг туманом, некогда бывшим мутным отражением.

— Я хочу поговорить с Берсерком. — скороговоркой проговорил юноша.

Дыра стала расти пока не покрыла собой всего зеркала, а затем и пространства вокруг. Лорд остался висеть, окутанный непроглядной тьмой. Натаниэль огляделся. Чернота. Только юноша открыл рот, чтобы что-то сказать, как в него ударила волна теплого воздуха, сопровождаемая низким грудным рокотом:

— Кто здесь?

Натаниэль не сразу понял, слышит ли он эти слова извне или изнутри себя. Голос был нечеловечески низким, как если бы гигантский паровой двигатель помимо клубов дыма мог воспроизводить человеческую речь.

— Я. — ответил юноша и поспешил добавить. — Натаниэль. Сын губернатора Янтарных пристаней. И если вы Берсерк, то я ваш носитель.

В ответ он услышал глубокое рычание, разогнавшее по телу орду мурашек. Постепенно впереди стал пробиваться свет. Будто кто-то медленно открывал парные ворота от замка, за тяжелыми дверьми которого, горели костры. Скоро Натаниэль понял, что это не ворота, и он видит не сияние огня. Совсем близко на юношу уставились два горящих глаза, размером с ворота королевской крепости. Тонким зрачкам пришлось съехаться к центру, чтобы рассмотреть маленькую фигуру лорда. Оранжевое сияние глаз лишь слегка освещало чешуйчатый нос чудовища.

— Ты?! — выплюнул монстр, подтверждая догадку, что перед Натаниэлем явил себя Берсерк.

— Я пришел поговорить, надеясь, что ты простишь мне эту дерзость. У нас совсем мало времени. Мы с тобой в шаге от того, чтобы стать пленниками Асмодея, одного из архидемонов Инферно. — лорд гадал, если все это только иллюзия Зеркала прозрения, то монстр не может сожрать его? Или может?

— Асмодей не в силах сдержать меня. Я и есть Инферно. Я средоточие магии преисподней. Я хозяин Асмодея, его прародитель. Источник его силы. — громыхал Берсерк так, что в груди Натаниэля вибрировало каждое слово. Юноша не понимал, о чем говорил демон, но его самомнение могло соперничать с гордыней самого Асмодея.

— И тем не менее, он уже дважды сдержал тебя. — горячий порыв дыхания от недовольства чуть не сшиб Натаниэля с ног. — Злиться делу не поможет. Я думаю, мы должны как-то объединить усилия, ради нас обоих.

— Я вырвусь на свободу, и не будет более преград моему могуществу.

«Вот ты заладил со своим могуществом» — начинал негодовать Натаниэль, понимая, что их могут прервать в любой момент.

— При всем уважении, великий демон, этому не суждено случиться. Я не могу позволить тебе выбраться на свет. И если для этого придется продать душу Асмодею, я пойду на это.

Рык разорвал пространство в клочья, и Натаниэль подумал, что сделку не получится заключить, потому как сейчас он останется без головы.

— Ты смеешь обрекать меня на плен внутри этого хилого тела?

— Ну знаешь, не я призвал тебя. Так что мы оба жертвы. — Натаниэль решился на откровенность, потому что демон, слишком ослепленный своим могуществом, не мог понять простую истину – он пленник не просто Асмодея, но самого Натаниэля. — Великий Берсерк, ты проснулся по воле Асмодея, потому что он хочет заполучить нас в качестве своей прислуги, сделать из нас адскую гончую. Нет пути тебе освободиться от меня и обрести свободу, как нет и у меня разделиться с тобой. Либо мы сейчас заключим сделку, либо вечность будем служить нахалу, возомнившему, что он может подчинить легендарное могущественное существо вроде тебя. Вся твоя сила будет использована в его интересах. У тебя нет времени подчинить себе мое тело, а у меня нет времени, чтобы найти лечение. Я прошу тебя, помоги нам не стать марионеткой в руках безумца, помоги не втоптать легенду о тебе в пыль.

Глаза демона расширились лишь на миг. Натаниэлю оставалось только гадать, о чем думал Берсерк. Был ли он шокирован наглостью человеческого лорда, размышлял ли, как сожрать его здесь и сейчас или слова маленького человека смогли пробить его эгоизм и поселили зерно сомнения.

Натаниэлю не было суждено получить ответ от великого демона… Тьма начала рассеиваться. Горящие огнем врата – глаза Берсерка – померкли и стали гаснуть. Мир вокруг вновь пробивался через тьму, возвращая Натаниэля в комнату к Асмодею. За миг до того, как видение рассеялось, из глубин сознания юноши прорвался последний раскатистый бас, и лорд отчетливо услышал угасающие слова:

— Сделка заключена.

Первое, что увидел Натаниэль, это ярко-синий камень на раскрытой ладони с серой кожей и длинными пальцами, украшенными многочисленными перстнями и браслетами.

— Что же вы даже не постучали? Я бы принял вас гораздо радушней! — веселился знакомый голос за спиной Натаниэля. Демон сжал в кулаке камень Зеркала прозрения и заставил его исчезнуть, будто фокусник на арене.

Лорд завертел головой в поисках Некрис. Юноша обнаружил инфернала сидящей в углу, золотая цепь поблескивала, скользя по ее груди, начинаясь от грубого ошейника и оканчиваясь у ее ног. Некрис облокотилась о стену и растирала проявляющийся на шее след от рывка. Натаниэль догадался, что, явившись, Асмодей первым делом одернул инфернала, и она, отлетев, ударилась о край стола. Этим объяснялись разбросанные всюду свитки и черепа. Они снова оказались в Инферно, в покоях Асмодея.

Натаниэль прислушался, пытаясь почувствовать за бешеным сердцебиением присутствие Берсерка. Но тот будто бы испарился. «Асмодей совсем заглушил его? Все пропало?» — начинал паниковать юноша.

— Итак, несмотря на ваши проказы в Мааре, я все-таки намерен выполнить обещанное и не наказывать вас. Пока. — в голосе архидемона искрились истеричные нотки ярости и гнева. — Вы здесь, я здесь, нет нужды тянуть с делами. Милая, — он оглянулся на Некрис. И хотя она все еще робела перед демоном, взгляд ее не был апатичным. — Я чувствую, что подземный дукат по-прежнему при тебе. Так, чего ты ждешь? Загадывай скорее, я готов исполнить все, что ты попросишь. — Он рассмеялся.

Поворачиваясь спиной к друзьям, Асмодей небрежным движением кисти дернул невидимую нить, и Некрис рывком встала на ноги. Демоница бросила взгляд на Натаниэля, она ждала от юноши знака, подтверждающего, что он смог освободиться от Берсерка. Но Натаниэль только едва заметно пожал плечами и кивнул, чтобы Некрис исполнила то, что задумала и не переживала о нем.

— Не смотри на него, любовь моя. Ты же знаешь, у мальчика есть то, что очень меня интересует. Мы еще заключим с ним сделку позже. Но дамы вперед. Я весь внимание. — он еще раз дернул ее к себе, и Некрис поднялась в воздух, зависнув у его лица. — Ну же, я соскучился по твоему нежному голосу. — Асмодей провел пальцем по ее горлу. — Говори.

Некрис бросила последний отчаянный взгляд в сторону Натаниэля, потом выдохнула и произнесла:

— Верни лунных эльфов к жизни!

— Считай, уже сделано. — прошептал Асмодей ей в ухо.

Демон щелкнул пальцами. Из груди Некрис, вылетел столб света. Ее тело изогнулось на границе возможного. Луч метнулся куда-то вверх, будто вытягивал сияние из инфернала. Некрис закрыла глаза и, возможно, потеряла сознание. Натаниэль не мог разглядеть лучше. На его ногах вновь появились магические путы, мешающие ему броситься на помощь подруге. Хорошо, что все длилось не долго. Свет потух так же быстро, как засиял. Некрис с глухим стуком упала на ковер. Она успела серьезно напугать Натаниэля, пока не издала слабый стон и не зашевелилась у ног Асмодея.

— Они живы и находятся под защитой лунного света, который мы у них позаимствовали, любовь моя. Ты вернула то, что мы забрали. Надеюсь, эта мысль будет согревать тебя вечность на служении у меня. И прежде, чем нести бремя вновь станет приятным занятием, я должен придумать наказание за проявленную строптивость.

Его глаза метнулись к Натаниэлю:

— Но об этом позже. Сначала мне нужно договориться с юношей.

Он перешагнул через едва поднявшуюся над ковром Некрис. По ней скользнул его тянущийся шлейфом плащ, будто она пуфик у ног, стоящий на пути.

— Итак, мой мальчик. Желаешь ли ты уберечь Эльвантир от самого кровожадного демона Инферно? — сияющие глаза демона алчно сверкнули. — Просишь ли, чтобы я запер его могущество в преисподней, чтобы никто из людей в Пяти Озерах никогда не пострадал от него?

Натаниэль почувствовал, что свободен передвигаться. Он шагнул навстречу протянутой демоном руке.

— Так вот как это делается?

— Именно так. — оскалился Асмодей и вытянул руку вперед. — И более того, я выполню каждое, произнесенное мной, обещание.

— Я прошу тебя защитить Эльвантир от Берсерка. — на выдохе произнес Натаниэль. В его голове вертелся ураган мыслей. Он не мог представить, что сейчас протянет руку, и для него все будет кончено. Когда Асмодей вытянул из Некрис лунный свет, Натаниэль понял, что пути назад нет. Некрис не сможет обрести свой истинный облик, не превратившись в камень, а в обличии демона она будет обречена на одиночество. Поиски адских монет теряют для нее всякий смысл. Наименьшее, что мог сделать Натаниэль, это остаться рядом с ней навсегда, пусть хоть даже в качестве вечного раба Асмодея. Они пойдут этой темной дорогой вместе, плечом к плечу. И пока они рядом, есть шанс все-таки найти решение для них обоих. Лорд твердо шагнул вперед и пожал руку демону.

Асмодей оскалился, обнажив клыки:

— Сделка заключена! — он разразился громким хохотом.

У Натаниэля как-то странно поплыло перед глазами. Он было решил, что это его душа покидает тело, устремляясь в Маар для заточения в руну. Но вскоре он понял, что это не так. Стены вокруг, Асмодей, пол, адские картины, стол и трон позади – на все юноша будто бы смотрел через запотевшее стекло. В ушах гудело, но вскоре ко всему прибавился отдаленный яростный вопль. Сначала Натаниэль представил себе, что это крики таких же заключенных душ. Но когда увидел искаженное болью лицо Асмодея, понял, что крик принадлежит ему.

Демон отшвырнул ладонь Натаниэля и отскочил назад. Юноша, как в бреду, осмотрел свою ладонь. Его рука стала больше и шире, черные когти изгибались на красной как закатное солнце коже. Поры расширились и огрубели, походя на чешую. Натаниэль метнулся глазами к Некрис. Она застыла в шоке, глядя на него и не узнавая. Лорд сделал шаг к зеркалу, висевшему над столом. Из отражения на него смотрели глаза, которые он видел в Зеркале прозрения. Его метаморфоза завершилась. Голову венчали черные рога, брови стали шире и острее, по лбу и вискам тянулись черные чешуйки, они обвивали шею и уходили ниже, где ключицы выпирали острыми шипами. Все тело было покрыто черными полосами, которые двигались, как языки пламени.

Натаниэль ощутил, как кто-то мягко, но настойчиво развернул его в сторону шокированного Асмодея.

— Мы Берсерк. Как ты посмел решить, что можешь повелевать нами? — голос не принадлежал Натаниэлю. Его губы шевелились помимо его воли. Но сознание оставалось чистым, как стекло.

Асмодей прищурился. И тогда дух Берсерка вырвался из-за спины Натаниэля и поглотил его сияющим золотым дымом, принимая форму ящероподобного создания с клыками и рогами в три раза длинней, чем появились у лорда. Дух взревел, и Асмодей упал на одно колено.

— Я прошу простить меня, о великий! Я не знал, что эта душа уже принадлежит тебе.

— Это не просто душа! — прогремел Берсерк и Асмодей пригнулся. — Мы и есть Берсерк!

— Я склоняюсь пред тобой, величайший из демонов Инферно!

— Склоняешься? Ты верен мне Асмодей? — пророкотал Берсерк.

«Он не знает, что такое верность!» — прокричал Натаниэль, но только у себя в голове. И, кажется, демон услышал его.

— Как никогда, о великий. — Асмодей так и стоял на одном колене, не смея поднять голову.

— Тогда ты укрепишь мои силы. Ну же мальчик, тысячи душ из твоей сокровищницы будет достаточно. Такая малость, чтобы доказать свою преданность.

Асмодей вскинул голову, с ужасом глядя на скалящегося Берсерка. Он брезгливо скривился, но произнес:

— Конечно, мой господин.

Асмодей протянул руку, не меняя выражение лица. На нем застыла бессильная ярость. Берсерк схватил демона за запястье и Натаниэль почувствовал, как по жилам растекалась сила. Где-то в Мааре сейчас тысячи ярко красных рун перекрашивались в золотой. Но внезапно все прекратилось. Более того, юноша ощутил, как на него накатывает слабость и бессилие.

— Что ты делаешь? — рассвирепел Берсерк.

— Ты слаб! Я чувствую это! Так зачем мне делиться силой, когда я могу одолеть тебя? — Асмодей снова выглядел воодушевленно.

Демоны, не разжимая ладоней, продолжали держаться друг за друга. Натаниэль чувствовал, что между ними установилось противостояние, как в перетягивании каната. Асмодей не ошибся, Берсерк был слабее из-за многолетнего сна. В конце концов, он не был способен даже побороть человеческую оболочку юноши, чтобы захватить его тело. Натаниэль горел вместе с внутренним демоном в огне ярости и гнева. Он старался держаться и не упасть на колени перед противником, несмотря на то что тот давил изо всех сил. И хотя противостояние все еще продолжалось, лорд ощущал, как они с Берсерком слабеют, и как их захватывает ликующий Асмодей.

Лорд почувствовал, как снова может управлять левой когтистой лапой. Вероятно, Берсерк стремительно терял силу, лишаясь контроля даже над телом Натаниэля. Отбросив мысль, схватить врага за горло, опасаясь, что это только позабавит Асмодея, Натаниэль нырнул ладонью в карман брюк. Там он нащупал острый продолговатый предмет. «Идеально, чтобы засадить ему в шею!» — пронеслось у юноши в голове, и он достал из кармана, сжимая в кулаке, золотое перо. Подарок Ламассу.

Сердце сжалось от сожаления, но другого выбора не было. Только он собирался замахнуться, как в голове прогремел раскатистый бас Берсерка:

— Разломи!

Натаниэль не сразу сообразил, что речь шла об артефакте. Но он повиновался. Под невероятно легким движением сильных пальцев, перо треснуло и оттуда разлился белый свет. А когда Натаниэль окончательно переломил перо, из него вырвался порыв ветра такой силы, что у юноши перехватило дыхание. Постепенно ветер набирал мощь, пока не превратился в ураган, кружащий вокруг сцепившихся юноши и Асмодея с парящим образом берсерка над ними.

— Грифоновый ветер! Я недооценил тебя, человек! — хохотал в голове Натаниэля Берсерк.

— Да, мне часто приходилось это слышать. — мысленно ответил Натаниэль.

Лорд взглянул на Некрис, она сидела не в силах пошевелиться. Ветер трепал ее волосы, она, зажмурившись, вцепилась в ножку стула руками и даже хвостом.

— Твоя подруга не пострадает. — по-хозяйски пророкотал Берсерк. — Ураганом управляем МЫ!

С этими словами он обрушил всю мощь ветров на Асмодея. Демон прогнулся и вновь встал на колени, он пытался бороться, но сила была слишком велика. На короткое мгновение, Натаниэль увидел в вихре два белых крыла и слабую, едва заметную проекцию грифона, вставшего на задние лапы. После этого, Асмодей сдался. По жилам Натаниэля и Берсерка растеклась сила тысячи душ, а может и больше. Юноше было трудно разобраться может ли Берсерк забрать все. Но если он мог, то сделал это. Асмодей поверженный и изможденный упал на пол. Сияние его глаз погасло. Плащ поблек. И инфернальная магия, окружавшая его всюду померкла. Он лежал лицом вниз, опираясь на ладони и тяжело дышал.

— Он не скоро оправится от этого поражения. Но обязательно оправится и захочет отомстить. Не зря он мой третий и самый младший сын. — прозвучало у Натаниэля в голове. — Я буду готов встретить его.

Инфернальная обстановка мерцала и рассыпалась, пока совсем не рассеялась. Окруженные успокоившимся вихрем, они оказались в комнате Архимага в Рогатой башне. Инфернальные покои Асмодея, вместе с его хозяином испарились.

Некрис на нетвердых ногах поднялась и с тревогой в глазах пыталась рассмотреть, что твориться в эпицентре небольшого торнадо, зависшего посредине комнаты.

— Мир людей. — выдохнул Берсерк с пренебрежением. — Я не могу находиться долго под солнцем. Но ты можешь. Мой носитель. Я благодарен тебе за помощь против Асмодея, но мы должны быть готовы к его удару. Я уйду в Инферно, чтобы наверстать, что я пропустил. Жди моих указаний.

С этими словами Берсерк исчез. Его сияющий образ, все это время витающий над Натаниэлем, испарился. И юноша остался стоять один, окруженный вихрем, который ждал его указаний.

Некрис неловко помахала рукой.

— Берсерк пока ушел. — крикнул Натаниэль особенно не рассчитывая, что подруга его услышит. Юноша покрутил пальцем в воздухе, изображая торнадо. — Что мне с ним делать?

Но Некрис все-таки слышала слова лорда. Она оскалилась и ударила кулаком по ладони:

— Круши здесь все! Уничтожь Рогатую башню!

Лорд смекнул, что Башня являла собой портал Асмодея в Инферно. Поэтому Архимаг Юлиан был всесильным волшебником именно здесь. И если это место уничтожить, демону будет проблематично вернуться и повторить такой же фокус. Конечно, ничто не мешало Асмодею иметь еще один портал во дворце Короля, но, если не можешь победить врага, попробуй его ослабить.

К этому моменту Натаниэлю стало привычным ощущать разлившуюся по жилам силу, поэтому настроиться на воздушный вихрь юноша смог достаточно быстро. Он разогнал его, расширил и позволил разойтись на славу.

Они с Некрис успели уйти из башни, прежде чем секрет подарка Ламассу сокрушил рогатую башню. И несмотря на то, что от нее осталась только гора кирпичей и щепок, вся куча обломков сложилась аккуратно на площади. Разрушения сдерживалось все тем же ветряным куполом. Ураган будто просто сплюснул здание вовнутрь и не позволил никаким осколками разлететься и повредить другие здания в Янтарных пристанях.

Некрис и Натаниэль сидели у озера недалеко от входа в Янтарные пристани. Юноша разглядывал никуда не исчезнувшие рога и демонический внешний вид, который теперь стал частью его, если он правильно понял Берсерка.

— Ну так и что дальше? — робко произнесла Некрис.

— Полагаю, что я свободен, пока Берсерк не призовет. — Натаниэль покачал головой, поражаясь, как такие большие рога не перетягивают голову на сторону.

— А я? Сейчас я будто не чувствую Асмодея.

— Берсерк заверил, что твой мучитель ослаб и ему предстоит долго зализывать раны, прежде чем он снова будет способен на сильную магию. — Натаниэль посмотрел на подругу и взял ее за руку, впервые не опасаясь получить по лбу. — Но он обязательно вернется за тобой и за мной.

Некрис посмотрела на свою ладонь в когтистой лапе Натаниэля и улыбнулась.

— Весь этот путь у нас только и было, что время. Мы снова его вырвали для себя, причем с запасом.

— Жаль, что камень Зеркала прозрения остался у Асмодея. — выдохнул полуюноша-полудемон.

— Кто тебе такое сказал? — хрипло ответила Некрис, еще шире улыбаясь и демонстрируя белые клыки. Она вынула из нагрудного кармана уже знакомы синий камень.

— Ну надо же! А ты времени зря не теряла.

Некрис фыркнула и смахнула невидимые пылинки с плеча.

— Раз мы теперь оба демоны, придется научить тебя основным принципам. — она крепче сжала его руку и подняла их переплетенные пальцы к своему лицу.

— Нам нужно добраться до разлома троллей, чтобы я снова могла скрыться от глаз Асмодея, хотя бы на время. И пусть Сараф посмотрит на тебя еще раз, интересно, что он скажет.

Натаниэль улыбнулся, понимая, что теперь весь Эльвантир лежит у его ног. Он чувствовал, как по венам разливается дарованная Берсерком сила. До поры он был полностью свободен. И это время можно было использовать себе на пользу. Но что самое главное, наверное, впервые одиночество, ожидавшее любого демона на поверхности, не страшило ни бывшего губернаторского сына, ни бывшую лунную эльфийку, потому что они с Некрис были друг у друга.

— К троллям, так к троллям. Заодно узнаем, почему у тебя есть хвост, а у меня нет. Эй!

Некрис со смехом шлепнула Натаниэля по затылку:

— Мне обличье подарил сам демон похоти и обмана. А тебе очень старый и всеми забытый дедушка. Поэтому я демон со стилем, а ты нет. Ну или, может, он еще отрастет.

Хихикая, Некрис направилась прочь от Янтарных пристаней в направлении, которое некогда венчало конец знакомых земель. Место, где Натаниэль повстречал Феникса. Они шли к границе Пяти озер, к таверне «Пивной ус».

Немного расстроившись из-за отсутствия хвоста, который сильно облегчал жизнь подруги, Натаниэль посмотрел на свою красную ладонь и попробовал сотворить маленький огненный шарик. Слишком легко магия Берсерка откликнулась на зов. И тогда, усмехнувшись, Натаниэль произнес:

— А мы можем сразу после троллей заглянуть в другое место?

Некрис остановилась и обернулась, глядя на юношу:

— У тебя уже появились дела? Нам нужно думать о том, чтобы заработать немного денег и освободить свои души. Работенка как раз для Феникса! Но если тебе надо, то…

Она задумчиво почесала затылок.

— Да так, я тут подумал, что теперь, пожалуй, могу позволить себе завести собственного грифона.

Некрис хрипло рассмеялась, показав все свои клыки.

ЭПИЛОГ

Ламассу печально следил за песочными часами. Он раскинулся в широком мягком кресле и смотрел, как медленно исчезала горка в верхней чаше. Под пристальным взглядом Принца грифонов белоснежные крупинки будто сыпались чуть-чуть медленней.

В Небесном городе падал снег, напоминая Принцу о приближающимся дне рождения. Он посмотрел на крупные хлопья за окном и тяжело вздохнул.

За спиной раздалась назойливая трескотня, в которой Ламассу безошибочно узнал стрекотание крыльев пикси. Он развернулся, потирая виски и готовясь отчитать слугу, но увидев маленький венок из веток бузины на голове, узнал в пикси долгожданного гонца с новостями.

— Что же ты там зависла? Разве я не приказал доложить без промедлений? – Ламассу выпрямился в кресле.

Пикси издала писк близкий к мышиному, но Принц прервал ее:

— Мне не нужны оправдания, переходи к делу. Что тебе удалось выяснить?

Снова взволнованный писк, заставивший Ламассу нахмурится и махнуть на шпионку рукой:

— Какое мне дело до пропавшего людского Архимага? Я тебя посылал с конкретным поручением, зачем ты рассказываешь об исчезновении какого-то волшебника?

Пикси развела руки, затем обхватила локти ладонями, нервничая, что сильно расстроила повелителя, но свой рассказ продолжила. На этот раз Принц слушал не прерывая. А под конец истории даже вскочил с кресла и стал расхаживать по комнате кругами, потирая подбородок. Когда пикси закончила, Ламассу сказал:

— Значит, мой друг пропал вместе с этим волшебником, возможно под завалами башни, рухнувшей в результате странного локального урагана?

Крылатый гонец кивнула.

— Спасибо. Ты свободна. — задумчиво и немного печально отпустил прислугу Принц.

Когда пикси улетела, перед этим бросив несколько встревоженных взглядов на своего повелителя, Ламассу снова упал в кресло напротив песочных часов. Облокотившись щекой о кулак, он прошептал:

— Я надеюсь тебе пригодился мой дар, сын губернатора. Не хочу думать, что он стал причиной твоей гибели.

От тяжелых мыслей и воспоминаний принца оторвал полуденный сон. Из-за участившейся бессонницы, он вполне мог бы проспать до позднего вечера, но за дверьми комнаты раздалось какое-то грохотание и крики. Ламассу поспешил уладить распри и наказать всех, кто прервал драгоценные минуты дремы.

Выйдя в длинный коридор, обычно темный и редко освещаемый, Принц застыл в замешательстве. Посреди зала, зависнув над полом, сиял огромный огненный шар. Внутри мелькали нечеткие черные силуэты, но это вполне могла быть просто игра пламени. Пикси метались вокруг и колдовали сдерживающие огонь чары. Все чаще прибывали слуги с большими кувшинами, наполненными водой, готовясь тушить королевские гобелены. Из шара стали доносится будто бы знакомые Ламассу голоса:

— Выключи его немедленно! Мы сейчас все здесь спалим дотла вместе с твоей драгоценной индюшкой! — хрипло ворчала девица.

— Я же предупреждал, что еще не совсем владею этой магией. Зачем ты перенесла нас прямо в цитадель? — спокойно ответил более знакомый голос.

— Я должна знать место, куда совершать прыжок. Натаниэль, гаси скорее, сейчас вся стража сюда сбежится! Ай, ты мне на ногу наступил!

— Натаниэль? — переспросил Ламассу, делая шаг вперед и пристально всматриваясь в силуэты внутри сферы.

Перебранка внутри шара прекратилась, и через пару мгновений тишины изнутри раздался сконфуженный голос губернаторского сына:

— Добрый день, Ваше высочество.

— Натаниэль! — обрадовался Принц. — Не нужно стражи. — скомандовал Ламассу, забирая на всякий случай кувшин из рук шокированной пикси, делая шаг вперед, чтобы приблизиться к огненной сфере. — Что вы здесь делаете, мой друг?

Огненный рисунок шара стал меняться, полыхая все меньше, и все больше раскачиваясь в ритм какой-то беззвучной мелодии.

— Мы, вроде как, похищаем вас, Ваше высочество. — ответил юноша, и затем шепотом добавил. — Ничего не дебилизм! Зато сразу все ясно. Сама бы говорила, раз такая умная!

Принц грифонов переглянулся с парящей рядом пикси:

— Похищаешь меня?

До того, как незваные гости смогли что-либо ответить. Полыхающая сфера потухла, обратившись хрупкой коркой. Она упала на пол и раскрошилась. Перед глазами удивленного Принца и не менее изумленных пикси стояли совершенно точно два демона из Инферно. Некрис Ламассу узнал сразу, а вот к Натаниэлю пришлось приглядеться. Но несмотря на раздавшуюся в плечах мощную фигуру, гигантские черные рога и общий демонический облик, в существе все равно угадывался младший сын губернатора Янтарных пристаней.

— Ах, вот оно что! — улыбнулся Принц грифонов, передавая пикси кувшин с водой назад в руки. — Меня давно пора похитить! — он обернулся к слугам. — Летите и передайте страже, что Принца похитили, пусть не мешают, ради их собственной безопасности. — Затем он вновь обернулся к демонам, где Некрис уже складывала в сумку дорогую хрустальную вазочку, взятую с соседней тумбы. — Итак, что мне приказать собрать нам в дорогу?

Натаниэль усмехнулся:

— Полагаю, припасы лишними не будут. — он с легкостью скинул с плеча большой кожаный рюкзак и пнул его к ногам Принца.

КОНЕЦ.