Пожиратель времени
Глава 1. Отель
Отель носил странное имя, созвучное с какой-то рыбой, но вместо свежести моря в его коридорах витал тяжёлый запах, напоминавший прогоревшую проводку. Воздух здесь казался затхлым и липким, словно стены впитали в себя годы чужих тайн и забытых историй. Тусклый свет ламп лениво стекал по облупившейся краске, придавая всему происходящему оттенок усталой, потускневшей реальности.
В одном из номеров, за закрытой дверью, сидела девушка. Она неторопливо красилась перед зеркалом, сосредоточенно выводя линию губ. Её волосы, окрашенные в ярко-алый цвет, казались пламенем в тусклом освещении комнаты. Невысокая, хрупкая, она напоминала новогоднюю ёлку, которую забыли убрать до самой весны — яркую, но немного неуместную в окружающей обстановке.
Номер был небольшим и состоял всего из одной комнаты. Почти всё пространство занимала широкая двуспальная кровать, рядом с которой стояли чемоданы, небрежно расставленные, словно их хозяйка не собиралась задерживаться надолго. Скрипучий пол и поблёкшие стены лишь подчёркивали временность её пребывания здесь.
Девушка прихорашивалась с лёгкой задумчивостью. В руках она держала помаду насыщенного красного цвета, любуясь своим отражением. Её взгляд задержался на зеркале чуть дольше обычного.
— Интересно… этот цвет мне к лицу или нет… — прошептала она, едва заметно улыбнувшись.
Она слегка наклонила голову и, приподняв бедро, ловко достала спрятанный там кнопочный телефон. Экран мягко засветился. Список контактов оказался переполнен именами — одни звучали тепло, другие холодно и деловито: "Мамочка", "Заказчик2", "Учитель", "Вэй-юан", "Наш инженер". Но её взгляд остановился на одном имени — "Лиа-ли".
Она решительно нажала на вызов и поднесла телефон к уху. Свободной рукой она смочила ватный диск жидкостью с ацетоном и аккуратно начала стирать лак с ногтей, готовясь нанести новый.
Гудки тянулись один за другим, размеренно отмеряя мгновения. Тем временем далеко отсюда, в огромном торговом центре, царило праздничное оживление. Под напором толпы плитка едва заметно дребезжала, воздух гудел от разговоров, смеха и радостного возбуждения. Люди стекались к прилавкам, словно мотыльки к свету, стремясь успеть прикоснуться к предстоящему торжеству.
Среди этого людского потока пробирался Лиа-ли. Он двигался осторожно, сдержанно, стараясь никого не задеть.
— Извините… простите… — мягко произносил он, слегка склоняя голову перед каждым, кого случайно касался плечом.
Наконец он достиг начала скопления и увидел причину ажиотажа: столы ломились от ярких товаров и традиционных угощений. На носу был китайский праздник — Фестиваль фонарей. День, наполненный мягким сиянием огней, радостным гулом толпы и предвкушением чуда. Улицы украшались разноцветными фонарями, на которых красовались загадки и пожелания удачи, а воздух был пропитан ароматом сладких рисовых лакомств.
Лиа-ли пришёл сюда не случайно. Он протискивался через толпу ради танъюань — нежных рисовых шариков с начинкой. Их подавали с кунжутом, иногда с арахисом и финиками; встречались варианты с бобами и даже мясом. Любитель сладкого, он выбрал шарики с финиками. Заплатив, он взял две порции — одну для себя, а вторую для напарницы.
И в тот момент, когда он собирался покинуть прилавок, телефон в его кармане завибрировал. Резкий сигнал звонка прорезал праздничный шум. Лиа-ли достал устройство и взглянул на экран: контакт был подписан как "Напарница". Он на мгновение задержал взгляд, затем поднёс телефон к уху.
— Слушаю?
В это же время девушка в гостиничном номере, уже закончившая с губной помадой, лениво рассматривала свеже-выкрашенные ногти. В её голосе звучала лёгкая скука, смешанная с игривостью.
— А мой мальчик сегодня отвечает реже обычного.
Она бросила взгляд на телефон и едва заметно улыбнулась.
Парень прикрыл глаза, чуть щурясь и тихо выдыхая:
— Да я тут… в торговом центре.
— Ого! — её голос оживился. — Ли-сан решил сходить и взять мне какую-нибудь выпечку?
Ли остановился так резко, словно натолкнулся на собственную мысль. Взгляд его скользнул поверх голов, теряясь в пестром движении толпы, и вдруг зацепился за неясный силуэт вдали — нечто или кто-то, выделявшийся на фоне праздничной суеты. Сердце на мгновение сбилось с ритма. Он нахмурился и, поднеся телефон ближе к уху, тихо произнёс:
— Напомни, нам сегодня в восемнадцать быть на месте встречи?
В это время девушка в гостиничном номере уже стояла у зеркала, медленно расчёсывая волосы. Мягкий свет заходящего солнца ложился на её плечи золотистыми мазками, превращая отражение в живую картину. Она беззаботно ответила, не отрывая взгляда от зеркала.
— М-угу. Если что-то изменится, нам Мэйлин-сама обязательно сообщит. Не парься.
Ответ прозвучал спокойно, почти лениво. Ли коротко кивнул самому себе, сбросил звонок и, не сводя глаз с таинственного силуэта, развернулся. Спрятав телефон в карман, он тихо пробормотал:
— Юми, слегка подожди... — И, растворяясь в толпе, направился обратно.
Тем временем в номере повисла тишина. Девушка на секунду замерла, затем взяла со столика глянцевый журнал "Мисс Земля — 2007" и лениво перелистнула страницы.
— Ли? — тихо произнесла она.
Ответа не последовало. Она взглянула на телефон, выдохнула и с лёгкой усмешкой произнесла:
— Сбросил.
Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая мир в мягкие янтарные оттенки. Юми уже спускалась по лестнице отеля. Она выглядела ухоженно и элегантно: в волосах были аккуратно вплетены ленты, на запястьях выделялись стильные чёрные манжеты. На ней был уютный свитер с изображением котёнка и короткая юбка того же оттенка, создавая гармоничный и запоминающийся образ.
В руке она держала визитку, неспешно шагая по коридору. На ней значилось:
"Необходимые принадлежности в 207".
Остановившись у нужной двери, она потянулась к ручке, но внезапно столкнулась с другим постояльцем. Мужчина выглядел замкнутым и настороженным; на нём была грязная, помятая кофта. Он поспешно отступил на шаг и выставил ладони в извиняющемся жесте.
— Прошу прощения… — неловко произнёс он.
Не задерживаясь ни на мгновение, мужчина отвернулся и направился к соседнему номеру. Дверь с табличкой "205" тихо щёлкнула за его спиной.
Юми повернула ручку номера 207 и осторожно переступила порог. Дверь тихо скрипнула, словно нехотя впуская её внутрь. Комната встретила девушку неподвижной тишиной и затхлым воздухом. На первый взгляд всё выглядело вполне сносно, но стоило присмотреться — и становилось ясно: здесь давно никто не бывал. Пыль лежала толстым слоем, словно серое покрывало времени. Кровать, шкафы и разбросанные ящики создавали ощущение, будто по комнате пронёсся тайфун, перевернув всё вверх дном.
Юми невольно отступила на шаг назад.
— Только одела чистое… фу, — пробормотала она, брезгливо сморщив нос.
Прижав пальцы к лицу, она закрыла за собой дверь, отрезая себя от коридора. Тишина в комнате стала ещё гуще. Присев на корточки, девушка внимательно всмотрелась в пыльный пол, будто надеясь обнаружить среди хаоса следы чужого присутствия.
— Кто бы мог подумать…
Она поднялась, ногой оттолкнула в сторону один из перевёрнутых ящиков и убедилась, что под ним пусто. Не найдя ничего, Юми продолжила поиски, осторожно переступая через мусор. Но в следующее мгновение её ожидал неприятный сюрприз — лицо коснулась холодная липкость паутины.
— Ньи-и-и! Тьф-у!
Она поспешно сделала шаг-шаг-шаг назад и, беспомощно взмахнув руками, плюхнулась на запылённую кровать. Облако пыли взметнулось вверх, закружилось в лучах тусклого света и медленно осело на её одежде и волосах.
Тонкая паутина, потревоженная её движением, дрогнула. Паук, прежде висевший на ней, незаметно оказался на плече девушки и тихонько скользнул под ткань одежды. Юми ничего не заметила. Она лежала, тяжело выдыхая, проклиная это место и свою неосторожность. Лишь спустя несколько минут, придя в себя, она осторожно приоткрыла один глаз.
Когда пыль осела, на поверхности кровати проступил скрытый под серым налётом предмет. Раздвинув рукой грязный слой, Юми увидела разбитую фоторамку. Она приподняла её, стряхнула пыль и вынула пожелтевшую фотографию.
На обороте аккуратным почерком было написано: "Лето 2001".
На снимке улыбалась девушка в простой сельской одежде и соломенной шляпе. Яркое солнце заливало её лицо тёплым светом. Позади неё стоял юноша в белой рубашке, опираясь на мотоцикл. В их взглядах читались беззаботность и счастье — мгновение, навсегда запечатлённое на тонком клочке бумаги.
Глава 2. Призрак прошлого
Сознание Сюй-Кая постепенно рассыпалось, как тонкий лед под давлением тёмной воды. Мысли исчезали одна за другой, оставляя после себя лишь пустоту и вязкое ощущение присутствия чего-то чужого. В этом внутреннем пространстве он был уже не человеком в привычном смысле, а единственной точкой осознания среди искажённого, давящего мира.
Его окружали образы, в которых реальность смешалась с кошмаром: Силуэты, будто вырванные из глубин подсознания. Существо, похожее на льва, но с человеческим телом, двигалось с неестественной плавностью. Рядом извивалась гигантская гусеница с лицом, застывшим в выражении болезненного понимания. Насекомые, лишённые логики и формы, ползли по невидимым поверхностям, стремясь проникнуть в щели разума, будто искали, где он треснет первым.
Сюй-Кай — так звали юношу, сбежавшего от собственного дома. Его жизнь долгое время была подчинена чужим ожиданиям. Родители требовали дисциплины, настойчиво подталкивая его к главному испытанию — экзамену Гаокао. Для них это был путь, от которого зависело всё; для него — тяжесть, с каждым днём становившаяся всё более невыносимой. Он не справился. Пробные экзамены он сдал на низшие баллы, и вместо поддержки получил наказание: переписывать одно и то же задание снова и снова, пока строки не начинали сливаться перед глазами.
Раньше он выступал на сцене театра, где его голос и движения собирали внимание зрителей. Ему доверяли главные роли, и в тех моментах он чувствовал себя живым. Но всё это осталось позади. Недавно он сбежал из дома, оставив за собой не только семью, но и ту версию себя, которой когда-то гордился.
Теперь уже два месяца он жил в дешёвом отеле неподалёку от провинции, выживая на украденные с родительского счёта юани. Каждый день здесь был одинаковым — серым, затхлым, лишённым направления. И однажды, в коридоре этого отеля, он столкнулся с девушкой.
Она не казалась чем-то особенным на первый взгляд, но что-то в её присутствии выбивалось из привычной реальности. Невысокая, с глазами цвета алого янтаря и мягкой, почти живой кожей, она словно на мгновение разорвала плотную пелену, окружающую его разум. Образы чудовищ, терзавшие его сознание, дрогнули и отступили, будто не выдержав её взгляда.
— Прошу прощения… — тихо произнёс он и почти сразу поспешил уйти.
Дверь номера 205 закрылась за его спиной с глухим щелчком.
Он замер у порога. Спина прижалась к двери, словно она была единственной преградой между ним и чем-то, что вот-вот прорвётся наружу. Несколько секунд он стоял так, не двигаясь, затем медленно сполз вниз, обняв колени. Комната встретила его привычной тишиной и затхлостью. Потёртые стены, тусклый свет и ощущение, что время здесь давно остановилось, давили сильнее любого звука. Он медленно осматривал своё убежище — место, где можно было спрятаться от мира, но не от самого себя.
Отель давно перестал соответствовать даже самым скромным ожиданиям порядка. Из-за экономии здесь не было горничных, и каждый номер оставался таким, каким его оставил предыдущий постоялец. Дешевизна проживания ощущалась не в цене, а в запущенности — в воздухе, в стенах, в самом ощущении пространства.
В комнате Кая кровати как таковой не было: лишь тонкий матрас, брошенный прямо на пол, с скомканной простынёй. В углу громоздились мусорные пакеты, переполненные и забытые, рядом — раковина, забитая грязной посудой, где всё застыло в одном и том же состоянии без времени.
Но хуже всего было то, что жило здесь помимо людей.
На потолке, словно хозяин этого пространства, притаилась огромная сколопендра. Её тело тянулось сегмент за сегментом, неестественно длинное, а хитиновый панцирь казался почти каменным. Она не просто ползала — она обитала, как часть самого здания, сливаясь с его тенью.
Каждый её сегмент, если смотреть слишком долго, будто складывался в человеческие лица — размытые, искажённые, некоторые совсем детские, от чего взгляд начинал отказываться воспринимать детали. Кай сидел у двери, сжавшись так, словно пытался исчезнуть из собственного тела. Его пальцы впились в волосы, дыхание сбилось. Он повторял одно и то же, как заклинание, которое давно перестало работать:
— Сгинь… исчезни… сгинь… исчезни…
И вдруг в его сознании вспыхнул другой образ — девушка из коридора. Её взгляд, алый янтарь глаз, короткое мгновение, в котором страх словно отступил. Эта мысль была странной, неуместной, но именно она на секунду прорезала тьму. Кай поднял глаза. И пространство перед ним будто провалилось.
Огромная голова существа оказалась прямо перед лицом — слишком близко, чтобы это можно было объяснить расстоянием. Медленно раскрылись жвалы, влажные и тёмные, с тяжёлым, хриплым звуком внутри.
Голос прозвучал спокойно, почти любопытно:
— Мальчик… ты меня можешь видеть?
Красноватые глаза впились в него.
Кай отшатнулся, ударившись спиной о дверь. Паника накрыла его резко, обрывая дыхание. Он попытался закричать, но голос застрял где-то глубоко внутри.
— Прошу… не надо… — выдавил он наконец.
Существо наклонило голову, словно действительно размышляя над ответом. Затем начало медленно опускаться с потолка, двигаясь так, будто само пространство подчинялось ему. Мусор под ним сдвигался, шуршал, расходился в стороны.
— Не надо что? — снова прозвучал голос. — Не надо помочь тебе?
— Помощь… — Кай дёрнулся. — Вы все предлагаете помощь…
Он мотнул головой, будто пытаясь вытряхнуть из себя происходящее.
— Не хочу…
Существо остановилось. На мгновение повисла тишина, тяжёлая и плотная.
А затем оно резко приблизилось. Жвалы раскрылись над самым его лицом. И в следующий миг мир оборвался на одном коротком, жёстком звуке — хруст.
Юми аккуратно спрятала найденную фотографию во внутренний карман и быстрым движением смахнула с волос остатки паутины, словно стирая следы чужого, давно забытого присутствия. Комната 207 по-прежнему оставалась пустой и безжизненной — здесь всё говорило о том, что время давно перестало иметь значение.
Она приподнялась с кровати и ещё почти час методично разбирала разбросанный по номеру хлам. Старые вещи прежних жильцов лежали вперемешку: сломанные мелочи, забытые бумаги, предметы без смысла и назначения. Юми двигалась спокойно, без спешки, будто пыталась не столько навести порядок, сколько понять саму историю этого места.
Когда с уборкой было покончено, она подошла к окну и опустилась на подоконник. Достав сигарету, она зажала её между пальцами и, слегка прищурившись, выбила каблуком оконный замок. Металлический щелчок эхом отозвался в комнате, после чего тяжёлая рама со скрипом поддалась и открылась, впуская в помещение холодный воздух.
Она медленно выдохнула дым в сторону улицы и тихо произнесла:
— Только фото… да, Мэйлин-сама. И зачем оно мне вообще нужно?
Словно вспомнив о чём-то, Юми достала телефон и снова открыла контакты. Пальцы уверенно нашли имя «Лиа-ли». Она нажала вызов, но в ответ услышала лишь сухое сообщение об отсутствии связи.
— Кто бы мог подумать…
Затушив сигарету, она вызвала такси и направилась к выходу.
Спускаясь по лестнице отеля, она ловила на себе взгляды проходящих мимо пожилых женщин. Те переговаривались между собой, не скрывая раздражения:
— Куда летит, чуть не сбила!
— Молодёжь нынче… вечно куда-то спешат.
— А у неё на плече паук был, ты видела?
Юми не оборачивалась, продолжая путь вниз, словно эти слова не имели к ней никакого отношения.
У стойки регистрации сидел старик лет семидесяти. Его лицо было строгим и тяжёлым, с чертами человека, повидавшего слишком многое и уже не удивляющегося ничему новому. Седая залысина, крупные скулы и взгляд, в котором читалась усталость и привычка к разочарованию, делали его похожим на живую часть самого здания.
Юми подошла, слегка поклонилась и протянула ключ.
— Коничива. Я хочу сдать ключ от двести седьмого номера.
Старик медленно поднял глаза от газеты, окинул её взглядом и сухо ответил:
— Выдавались две копии. Тьфу… японцы.
Юми вздрогнула, быстро открыла сумочку и начала перебирать содержимое: мятная жвачка, дезодорант, перцовый баллончик, бумажник… но ключа не было.
— Точно… у Лиа-сана же вторая копия. Он, наверное, забыл сдать. Прошу, сжальтесь над нами, я верну его! — поспешно добавила она, склонившись в извинительном поклоне.
Старик лишь махнул рукой, не отрываясь от газеты. Ручка лениво черкнула по бумаге, отмечая какие-то клетки.
— Я жду вас к вечеру. Иначе закрою апартаменты.
Юми выпрямилась, выдохнула и на мгновение замолчала, обдумывая происходящее.
— Ну и странно тут всё устроено… но ладно, — тихо произнесла она себе под нос, уже направляясь к выходу.
Рядом с выходом отеля, среди редких прохожих, внезапно возникла неловкая сцена. Парень в грязной, давно не стиранной кофте прошёл мимо и, не заметив Юми, задел её плечом. Из его рук выскользнула папка. Она ударилась о пол, и в тот же миг рассыпавшиеся листы разлетелись в разные стороны, будто их подхватил невидимый сквозняк.
— !?
Юми резко отшатнулась, инстинктивно прикрывшись рукой.
Парень тут же сел на корточки и начал поспешно собирать бумаги, стараясь не упустить ни одного листа. На его лице промелькнула неловкая, почти извиняющаяся улыбка.
— Смотри, куда идёшь, — холодно бросила Юми.
Только теперь она по-настоящему обратила внимание на него. Запах — тяжёлый, гнилостный, будто от человека, который слишком долго жил вне нормального мира. В прошлую их встречу она не придала этому значения, но сейчас сомнений не осталось. Перед ней был человек, явно выброшенный жизнью за пределы привычного порядка.
Юми слегка обошла его и направилась к выходу, не желая задерживаться. Парень на мгновение замер, всё ещё держа бумаги в руках. Он поднял взгляд из-под спутанных волос и проводил её взглядом. Его губы едва заметно дёрнулись, он прикусил палец, будто сдерживая раздражение.
— Вот же дрянь… сваливает, — тихо пробормотал он.
Немного ранее, в номере 205.
Тот же парень находился внутри комнаты, где ещё недавно на него напала огромная сколопендра. Тварь отступала, тяжело извиваясь, её тело скрежетало по полу и с силой задевало шкаф, оставляя следы разрушения.
Парень дышал тяжело, но не от страха. Скорее от напряжения и концентрации. Его авантюрный план сработал — и это само по себе казалось почти невозможным. Он успел подставить под удар мусорный мешок, который сколопендра прокусила почти насквозь. Используя мгновение, он резко рванул к двери и схватился за ручку.
Существо медленно выпрямилось. Его голос, тяжёлый и вязкий, разнёсся по комнате:
— Слушай внимательно, мальчик. Ты мне нужен не как еда, а как помощник.
Парень осторожно приоткрыл дверь, стараясь не делать резких движений. Тварь продолжала, будто не замечая его попытки побега:
— В тебе есть то, чего у меня нет. Ты живой. И поверь, я вижу в тебе нераскрытый потенциал. Ты умён, но отказываешься это признать. Потерянное дитя, не знавшее дома.
Парень на мгновение прищурился. В его сознании тень ситуации исказилась: за его спиной всё будто уходило в глубину, а существо перед ним казалось в несколько раз больше, чем могло быть физически. Рациональная часть разума отчаянно цеплялась за мысль, что подобное невозможно.
— Тебе интересно… — с тихой насмешкой протянула сколопендра, наклоняясь ближе. — Мне нужно, чтобы ты привёл человека. Ты уже с ним встречался… вернее, сталкивался.
Парень резко поднял палец:
— Ты следишь за мной?!
— Кто, я? — голос прозвучал почти обиженно. — Нет-нет… если бы я… не важно. Важно то, что ты здесь. И ты приведёшь его ко мне.
Слюна стекала с жвал, падая на пол и вызывая тихое шипение, будто сама поверхность сопротивлялась этому контакту.
Парень сглотнул:
— А если я сбегу? Тогда ты…
Он не успел договорить.
— Я сожру всех людей в этом здании, — перебило существо. — И виноват в этом будешь ты.
Оно засмеялось. Жвалы сталкивались друг с другом при каждом резком "ха", создавая мерзкий металлический звук. Существо приблизилось вплотную, так, что парень ощущал его дыхание.
— Я знаю, что ты не сбежишь. Иди. Пока не поздно. Приведи его сюда.
Сейчас.
Кай резко поднялся, держа собранные бумаги. Его взгляд метнулся вслед уходящей Юми. В этот момент в его голове что-то щёлкнуло — не мысль даже, а импульс. Он схватил со стойки бутылку воды.
И резко вылил её вперёд.
Струя ударила по воздуху, разлетаясь каплями, и обрушилась на Юми. Вода мгновенно пропитала её одежду, волосы, стекла по плечам и ткани, превращая аккуратный образ в тяжёлую, промокшую массу. Тишина повисла почти физически. Юми медленно остановилась. Очень медленно она повернула голову. Её взгляд был спокойным, но в нём уже не осталось ничего лёгкого.
Все вокруг замерли: старик за стойкой даже не поднял газету, лишь краем глаза наблюдал происходящее. Люди в холле отступили на шаг, создавая пустое пространство вокруг них. Кай стоял с пустой бутылкой в руке. И именно в этот момент он понял, что сделал шаг, после которого ничего не останется прежним.
Юми посмотрела прямо на него.
— …Ты…
Юми не сразу нашлась с ответом. Происходящее слишком резко вышло за пределы привычной логики: злость, вспыхнувшая мгновение назад, теперь смешалась с растерянностью, не находя выхода. Она стояла неподвижно, словно пытаясь собрать в одно целое разрозненные ощущения, но вместо этого внутри лишь нарастало холодное, плотное напряжение.
— Как посмел, — наконец произнесла она, и в голосе уже не осталось ни удивления, ни хаоса, только сдержанная, опасная ясность.
Кай на это отреагировал с опозданием. Он на секунду застыл, будто не до конца осознавая сказанное, затем резко развернулся и, не вступая в дальнейший конфликт, направился к лестнице на второй этаж. Его шаги были быстрыми, но в них не было уверенности — скорее попытка уйти из ситуации, пока она не стала хуже.
— Раз тут ничего никому не нужно, можно уходить! — бросил он через плечо.
Спустя некоторое время Кай уже сидел в номере Юми. Комната была аккуратной, почти стерильной по сравнению с тем хаосом, который он оставил за собой в коридоре. Он держал у лица пакет со льдом, прикладывая его к рассечённой брови, а под глазом уже проступал тёмный след. Мокрые бумаги лежали рядом — размазанные, смятые, утратившие всякий смысл. Он не пытался их спасать, скорее просто оставил как есть.
Юми вошла спустя несколько минут. Теперь она была в чистом деловом костюме, который придавал ей более собранный и строгий вид, хотя немного стеснял грудь. Она остановилась у двери и внимательно осмотрела урну, задержав взгляд на Кае чуть дольше, чем требовалось.
— У вас там были важные документы? — спросила она спокойно, но без привычной мягкости.
Кай отмахнулся, стараясь придать голосу лёгкость, будто ничего серьёзного не произошло.
— Да нет, всё в порядке. К слову… вы раньше ко мне обращались на "ты".
Он запнулся, вспомнив недавний удар, и добавил уже тише, чуть неловко:
— Ну, когда это… самое.
Юми резко изменилась в лице. Вся её собранность будто на мгновение дала трещину. Она шагнула вперёд и внезапно глубоко поклонилась, настолько низко, что почти коснулась пола.
— Прошу меня простить. Моё поведение было неподобающим. Я не должна была срываться.
Кай явно не ожидал такого ответа. Он растерянно помахал рукой, подался чуть вперёд, пытаясь сгладить ситуацию.
— Да что вы… Меня зовут Сюй-Кай. Приятно познакомиться. А вас как?
Юми выпрямилась и сделала аккуратный, почти формальный поклон.
— Я — Тайра-Юми. Взаимно.
Кай оживился, в его голосе появилось любопытство.
— Так вы из Японии? У вас очень хороший китайский диалект, но что вы тут забыли, госпожа Тайра?
Юми на мгновение замолчала, затем слегка отвела взгляд и, уже открывая дверь, спокойно ответила:
— Я всю жизнь отдала работе. И вот… работаю.
Кай шагнул ближе, будто хотел что-то добавить, и тихо пробормотал себе под нос:
— Благая цель…
В следующий момент его движение изменилось резко и без предупреждения. Он схватил зонт, стоявший у чемоданов, и с металлическим основанием нанёс удар Юми по голове.
Глава 3. Переворот
Юми с трудом приоткрыла веки. Мир перед глазами расплывался, теряя чёткость, словно кто-то стёр границы между предметами. Сквозь мутную пелену она уловила движение — Кай тащил её за ногу по коридору, не особенно заботясь о том, чтобы это выглядело аккуратно. Тело не слушалось, сознание то всплывало, то снова уходило в темноту. В нос врезался тяжёлый, липкий запах гнили, и от него становилось только хуже, но сил даже отвернуться не было.
Кай сделал ещё несколько шагов, волоча её через порог номера 205. Его дыхание было сбивчивым, а голос — почти навязчивым шёпотом, в котором он пытался убедить не столько её, сколько самого себя:
— Благое дело… это благое дело… ценой одного выживут десятки…
Стоило ему переступить порог, как пространство будто изменилось. Воздух стал плотнее, тяжелее, и тёмная дымка, едва различимая, начала медленно расползаться по комнате, окутывая и его, и Юми. Казалось, что сама тьма здесь жила своей жизнью, впитывая каждое движение.
С потолка раздался глухой, скрежещущий звук. Огромная сколопендра раскрыла сразу несколько глаз, и в их мутном блеске проступило нечто, напоминающее радость. Её тело тяжело сдвинулось, задевая стены, и она приблизилась, словно встречая долгожданного гостя.
— Ну и ну… — протянула она с хриплым удовлетворением. — Не могу поверить, ты сделал это.
Однако к Юми она не спешила. Вместо этого по её спине прошёлся треск: несколько хитиновых пластин начали медленно расходиться в стороны, словно раскрывая скрытую полость. Изнутри, с влажным звуком, на пол упало яйцо — небольшое, покрытое густой слизью, перемешанной с чем-то более тёмным, тяжёлым, почти кровянистым.
Кай отступил на шаг, его голос прозвучал тише, чем он рассчитывал:
— Что это…
Сколопендра приподняла голову, жвалы тихо застрекотали.
— Это, друг мой, яйцо. Помнишь, я говорил, что помогу тебе? Вот моя помощь.
Кай обошёл существо, стараясь держаться на расстоянии, и присел возле яйца, рассматривая его с явным недоверием.
— Серьёзно… яйцо? Я… я его что, на завтрак должен съесть?
Существо резко дёрнулось, почти возмущённо:
— Ни в коем случае! Это мой ребёнок. Когда он вылупится, он поможет тебе. А ты позаботься о нём.
Кай скривился, не скрывая раздражения:
— Ты серьёзно хочешь, чтобы я носил чужого младенца?..
Сколопендра уже не слушала его. Она подалась вперёд, нависая над Юми. Из её пасти медленно выскользнул длинный, покрытый шипами язык и прошёлся по лицу девушки, оставляя за собой вязкую слизь и тонкие царапины, из которых проступила кровь.
Кай с отвращением отпрянул к стене, будто пытаясь дистанцироваться от происходящего. Яйцо осталось лежать на полу — он даже не попытался к нему прикоснуться.
— Что ты делаешь… — выдохнул он.
В памяти всплыло странное ощущение от их первой встречи. Тогда, в коридоре, что-то было не так — но он не придал этому значения. Теперь же это чувство возвращалось, глухо и настойчиво. Когда он тащил её сюда, он не думал об этом. Сейчас же, на фоне происходящего, внутри него возникло странное сопротивление, не связанное со страхом. Он думал о собственной безопасности, но где-то глубже — не мог позволить, чтобы всё закончилось именно так.
Существо тем временем продолжало приближаться к лицу Юми, словно смакуя момент. Один из его глаз повернулся к Каю, фиксируя каждое его движение. Голос, хриплый и вязкий, вновь разрезал тишину:
— Я готовлюсь вкусно поесть… не каждый день Эсперов встретишь.
Кай медленно выдохнул, не отводя взгляда.
— Не понимаю, что это значит… но хорошо…
Юми отчаянно пыталась хотя бы пошевелить пальцем, но тело не слушалось. Сознание будто застряло где-то между явью и пустотой: мысли появлялись, но не доходили до действий. Удар по голове оказался слишком сильным — мир вокруг расплывался, звуки тянулись, словно через воду, а собственное тело ощущалось чужим и тяжёлым.
В этой вязкой темноте оставалась только одна мысль — Лиа-ли. Она цеплялась за неё, как за последнюю опору, и, сама того не осознавая, едва слышно прошептала:
— Если бы он… был здесь…
Сколопендра замерла. Её внимание мгновенно переключилось, как у хищника, уловившего движение. Она медленно подалась вперёд, опускаясь ближе к её лицу, прислушиваясь к едва различимому шёпоту. Кай в это время сидел у стены, обняв колени. Его губы едва шевелились — он будто молился, хотя сам не знал кому. Услышав голос Юми, существо резко повернулось к нему.
— Слышишь? — протянуло оно с хриплым интересом.
И в следующую секунду, не дав ему ответить, сколопендра резко подхватила Юми за ногу. Её тело безвольно повисло в воздухе, как у сломанной куклы. Существо довольно заскрежетало жвалами, наслаждаясь моментом.
— Смотри и внимай… — его голос наполнился возбуждённой жестокостью. — Вот в этом весь кайф процесса. Она ещё что-то понимает… но сделать ничего не может. И ударил ты её, кстати, отлично. Настоящий профи. Кай дёрнулся, смущённо отвёл взгляд.
— Я… нет, я не…
Он не договорил.
Сколопендра резко сомкнула жвалы. Юми не закричала — сил на это не осталось. Только тело дрогнуло, и кровь тёплой струёй потекла вниз. Сознание всё ещё не возвращалось полностью, застряв в странном, защитном оцепенении. Боль была, но будто не до конца осознавалась — как нечто далёкое, происходящее не с ней.
— Ли… сан… — сорвалось с её губ.
Кай отвернулся. Он закрыл рот рукой, будто пытаясь сдержать тошноту или слова — сам не понимая, что именно. Он не смотрел, но слышал: влажные звуки, скрежет, тихое довольное хихиканье существа.
И в этот момент, на границе угасающего сознания, перед Юми начали всплывать образы.
Крыша здания. Вечерний ветер. Город внизу, переливающийся огнями. Рядом с ней сидела высокая девушка с длинными волосами цвета глубокой лагуны. Лёгкие пряди развевались на ветру, отражая свет, а серьги в форме крестов едва заметно поблёскивали. Это — Мэйлин.
Она протянула Юми банку газировки, слегка наклонив голову:
— Скажи, как тебе Ли? Вы ведь впервые вместе работали. Не чудил?
Юми приняла банку, автоматически поклонившись, и сделала глоток. Глаза её тут же загорелись.
— !? Вот это вкусно…
Она посмотрела на этикетку.
— Маракуйя… люблю. А Ли? — она на секунду задумалась, вспоминая. — Он забавный. Немного пугливый… но делает всё ради дела. Полностью. Он даже руку сломал, не раздумывая, чтобы защитить женщину. В тот момент… я увидела в нём вас, Мэйлин-сама.
Мэйлин замолчала. Ветер играл с её волосами, но в её взгляде появилось что-то сосредоточенное, тяжёлое — словно решение уже зрело внутри неё.
— Значит… так тому и быть, — тихо произнесла она. — Вы двое будете работать вместе. Дуэт Хуэй и Лян — свет и добродетель. Вы будете рядом друг с другом и поддерживать друг друга. А я… обеспечу всё необходимое, чтобы вы могли продолжать свою работу в провинции.
Голос её был спокойным, но в нём звучала окончательность. И этот момент — светлый, почти тёплый — резко контрастировал с настоящим, в котором всё рушилось.
Юми медленно возвращалась к реальности, словно выныривала из глубины, где не было ни боли, ни звука — только тяжёлая, вязкая пустота. Но стоило сознанию на мгновение проясниться, как очередной толчок боли снова тянул её обратно, в темноту. Она цеплялась за этот краткий просвет, отчаянно, из последних сил.
— Ещё… одно мгновение… я смогу… одно… — прошептала она, едва слышно.
Её рука дрогнула. Сначала почти незаметно, затем чуть сильнее — пальцы с трудом подались вперёд, вытягиваясь в болезненном усилии, словно тело вспоминало, как двигаться.
И в этот момент всё произошло резко. Два клинка, сверкнув в полумраке, вонзились в глаза существа. Визг разорвал пространство — резкий, пронзительный, полный ярости и боли. Огромное тело сколопендры дёрнулось, выгнулось и с грохотом отпрянуло назад, задевая стены.
— Это ещё что?!
Оставшиеся глаза метались в бешенстве, выискивая нападавшего. Юми вдруг почувствовала, как чьи-то руки подхватили её. Сильные, уверенные. Её подняли легко, почти бережно. Сквозь мутный взгляд она различила фигуру в тёмном плаще, скрывающем силуэт, но лицо — лицо она узнала сразу.
Она приоткрыла глаза чуть шире и выдохнула, словно это было самым естественным исходом:
— Ты опоздал… Ли-сан.
Лиа-ли не ответил. Он сделал несколько быстрых шагов к выходу и аккуратно уложил её на сложенные рядом сумки, стараясь не причинить лишней боли. Его движения были сдержанными, но в них чувствовалась напряжённая сосредоточенность.
Позади них Кай стоял неподвижно. Мир вокруг словно замер для него. Существо, которое ещё недавно держало его в страхе, теперь извивалось, визжало, не в силах сразу понять, что произошло.
— Это… — выдохнул он и медленно опустился на колени.
Сколопендра резко выгнулась над ним, её тело изогнулось в неестественной дуге.
— Ты!
Кай поднял взгляд.
— Я?
— Да, ты! Иди и разберись с ним!
В этот момент из коридора шагнул Лиа-ли. В его руке блеснул ещё один кинжал, на груди темнели пятна крови. Он остановился, глядя прямо на чудовище, и спокойно произнёс:
— Оставь парня в покое… жалкая пародия на манипулятора.
Слова прозвучали без крика, но с твёрдостью, не допускающей сомнений. Кай замер. Внутри него сталкивались мысли, противоречивые и резкие. Всё происходящее не укладывалось в одну картину: страх, давление, приказ — и вдруг чужой голос, называющий всё это иначе. Манипулятор. Он стоял, не двигаясь. Лиа-ли тем временем чуть улыбнулся — неловко, почти по-доброму, но в этом жесте не было слабости. Он провернул нож в руке, заняв устойчивую стойку, выставив вперёд ведущую ногу.
— Пожалуйста, — сказал он, не повышая голоса, — не делай плохо другим людям. Я не хочу, чтобы ещё кто-то пострадал.
Сколопендра ответила мгновенно. Из её пасти вырвался резкий плевок, и в ту же секунду она рванулась вперёд, разрывая расстояние с пугающей скоростью.
— Бесполезный!
Лиа-ли отскочил в сторону, уходя от удара в последний момент. Огромное тело пронеслось мимо него и с грохотом врезалось в стену, проламывая шкаф и частично уходя вглубь конструкции. Обломки с треском разлетелись по комнате, а сама тварь, едва остановившись, начала разворачиваться для новой атаки.
Лиа-ли сорвался с места резко, почти бесшумно. Его движение было точным и отработанным: короткий рывок, перекат в сторону — и сразу же атака снизу, в один из хитиновых сегментов. Клинок ударил, но вместо ожидаемого сопротивления лишь соскользнул, отскочив от прочного панциря.
— Вот же… — выдохнул он сквозь зубы.
Сколопендра не дала ему времени на вторую попытку. Её тело дёрнулось, и она рванулась вперёд, нанося очередной удар. Лиа-ли успел уйти, но с каждым движением становилось ясно: прямое столкновение не даст результата. Тварь издала визг, в котором слышалось нечто похожее на возбуждение.
— Какая удача… сразу двое эсперов, — протянула она. — Хочешь, погадаю тебе, надоедливый мальчишка?
Пока бой продолжался, переворачивая остатки мебели и разбрасывая мусор, Кай незаметно отступил к стене. Его руки дрожали, но он всё же поднял яйцо и прижал к себе, будто не до конца понимая, зачем это делает.
— Это самка… или самец?.. что это вообще за существо… — бормотал он, глядя на слизкую поверхность, словно надеясь найти в ней ответ.
Тем временем Лиа-ли сменил хват, перехватив нож обратным движением, и, дождавшись момента, вновь атаковал — на этот раз целясь в узкую щель между пластинами.
— Гадать будешь на том свете, когда вернёшься туда, откуда пришло!
Но сколопендра оказалась быстрее. Её тело резко развернулось, и мощный удар задней частью пришёлся точно в цель. Нож вылетел из руки Лиа-ли, а самого его отбросило в стену. Удар был глухим, тяжёлым — он остался у стены, на секунду потеряв ориентацию. Существо медленно приблизилось, его голос вновь стал вязким, почти довольным:
— Так вот моё предсказание. В ближайшие две минуты ты и твоя подружка будете съедены. А ваша сила… станет моей.
— Чтоб от тебя избавиться, нужен экзорцизм… — Голос прозвучал неожиданно.
Юми стояла в проёме двери. Её шаг был неуверенным, но она держалась на ногах. Кровь, что должна была вытекать из раны, вела себя иначе — она не стекала вниз, а словно втягивалась обратно. Тонкие нити лилового оттенка обвивали её ногу, собираясь в одной точке, возвращая утраченное. Движения давались ей с трудом, она слегка спотыкалась, но всё же шла вперёд.
Сколопендра замерла. Её лапки зашевелились, будто перебирая невидимую поверхность в раздумьях. Затем она медленно повернулась к Юми.
— Да… ты права. Но твоя кровь… — голос на мгновение сбился. — Впрочем, сейчас вы не сможете меня изгнать. Как ни старайтесь.
Однако в её тоне впервые проскользнуло нечто иное — не уверенность, а сомнение. Существо смотрело на кровь, на то, как она движется против всех законов, и в этом взгляде рождался страх. Такая способность встречалась крайне редко. Юми медленно подняла голову, взгляд её стал твёрже, несмотря на слабость.
— Ты привязан к этому месту, — произнесла она, переводя дыхание. — Пока оно существует, ты тоже не исчезнешь. Но… есть и другой способ.
Она сплюнула кровь в сторону и подняла руку, словно готовясь к атаке. Тонкие нити вновь дрогнули, отзываясь на её волю.
— Я буду истощать тебя, — сказала она ровно. — А Ли-сан за это время достанет ритуальные компоненты.
В комнате повисло напряжение, готовое сорваться в новую схватку. Лиа-ли с усилием оттолкнулся от стены, из пробитой вмятины он вышел с хрустом — то ли камня, то ли собственного тела. Он провёл рукой по щеке, стирая кровь, и, не тратя времени, поднял взгляд на существо, одновременно вытянув вперёд руку, будто уже просчитывал следующий шаг.
— Юми, ты не в состоянии продолжать бой… я же вижу, — тихо сказал он, не оборачиваясь.
Ответа не последовало — и в тот же момент сколопендра рванулась вперёд, выбрав целью именно её. Огромная пасть раскрылась, намереваясь сомкнуться, но Юми успела поднять руку. В следующее мгновение кровь, подчиняясь её воле, вырвалась вперёд плотной струёй и с силой ударила в нижнюю челюсть твари, сбивая траекторию. Удар оказался настолько резким, что существо с глухим треском врезалось в потолок, оставляя в нём вмятину.
Лиа-ли коротко выдохнул и, воспользовавшись передышкой, перевёл взгляд на Кая.
— Эй, парень.
По спине того пробежала дрожь. Он медленно повернул голову.
— Я?..
— Ты. Не против сходить в ближайшую церковь? Нужны святая вода, свечи… крест, или любой другой амулет.
Кай замер. Его взгляд метался — от существа, которое только что с грохотом врезалось в потолок, к Лиа-ли, стоящему перед ним с холодной сосредоточенностью. В этом взгляде не было сомнений, только расчёт. Лиа-ли протянул ему кошелёк.
— Чего стоишь? Иди.
Кай сглотнул, взял кошелёк и, не говоря ни слова, бросился к выходу. Уже у двери он на мгновение обернулся — взгляд скользнул по Юми, и в памяти всплыло странное, почти неуместное ощущение от их первой встречи. Он резко отвернулся и исчез в коридоре. В комнате вновь остались только двое — и тварь.
Лиа-ли поднял с пола нож, крепче сжал рукоять и занял позицию. Сколопендра, уже оправившись от удара, резко развернулась и, не теряя ни секунды, бросилась на него. Огромные жвалы сомкнулись в воздухе буквально в сантиметре от его лица — он успел сместиться в сторону и в тот же миг нанёс удар, вонзив клинок в один из её глаз.
— НЬЯ-А-А!
Визг был пронзительным, почти оглушающим. Существо взбесилось. Оно атаковало с удвоенной яростью. Удар сверху — Лиа-ли отступает. Удар сбоку — перекат. Следующий — почти вслепую, но с такой скоростью, что воздух свистел. Он двигался на пределе, но постепенно начинал уставать. Один из выпадов он всё же пропустил — жало пронзило плечо, и боль мгновенно отдала по всему телу.
Юми, стоявшая чуть в стороне, стиснула зубы. Кровь вновь пришла в движение — тонкие потоки обвили рану Лиа-ли, затягивая её, одновременно формируя перед ним нечто вроде нестабильного барьера. Она держалась на ногах лишь силой воли, но продолжала поддерживать его, не позволяя ранам накапливаться.
Лиа-ли на секунду замер, чувствуя, как повреждение затягивается быстрее, чем должно, затем снова поднял взгляд на противника.
— Надеюсь, он там недолго… — выдохнул он, перехватывая нож. — Больше тридцати минут я не протяну.
Глава 4. Воссоединение
Город жил своей обычной жизнью. Улицы были наполнены людьми — детьми, тянущими родителей за руки, пожилыми, неторопливо обсуждающими что-то своё, мужчинами и женщинами, спешащими по делам или просто гуляющими без цели. Яркие вывески отражались в окнах, солнечный свет дробился на стекле, смешиваясь с шумом голосов, шагов и далёких машин. Всё это создавалo ощущение простого, мирного порядка, в котором не было места тому, что происходило всего в нескольких кварталах отсюда. И именно через этот живой поток бежал Сюй-Кай.
Он двигался резко, не оглядываясь, расталкивая людей, почти не замечая, как за его спиной у ребёнка падает на асфальт леденец. Мир вокруг него словно существовал отдельно, не имея к нему никакого отношения. В голове же крутилась одна и та же мысль, ломаясь и возвращаясь снова.
— Почему… почему я так легко повёлся на это… — пробормотал он на бегу. — Надо было догадаться… но…
Он резко остановился, будто наткнулся на невидимую преграду. Дыхание сбилось, грудь тяжело поднималась. Он опустил взгляд — и только тогда понял, что по щекам медленно текут слёзы.
— Я понял… — выдохнул он. — Я хотел не справедливости…
В его руках находилось яйцо. Оно уже не было неподвижным — поверхность едва заметно пульсировала, словно внутри что-то начинало жить своей жизнью.
— Я хотел почувствовать себя важным.
Слова давались тяжело, будто он вытягивал их из самого себя. Он смотрел на яйцо, и в этом взгляде было не только отвращение или страх — там было понимание, которое пришло слишком поздно. Раньше он уже думал о том, что существо не может покинуть пределы комнаты. Он знал это. Но всё равно возвращался. Снова и снова.
— Я хотел быть частью этого… — тихо продолжил он. — Хотел избавиться от этого… чувства… одиночества…
Он сделал шаг вперёд, медленный, неуверенный. Внутри него что-то окончательно изменилось — словно щёлкнуло, заняв своё место. Осознание пришло, но он не стал за него цепляться. Сейчас было не время разбираться в себе.
Он вышел к территории церкви. Здесь было заметно тише. Кусты оплетали старый забор, краска на арке у входа давно облупилась, оставляя следы времени. У ворот стоял сторож — пожилой мужчина, лет шестидесяти, в старой шляпе. Он лениво наблюдал за происходящим одним глазом, не задавая вопросов, лишь провожая Кая внимательным взглядом. Само здание возвышалось впереди — высокая церковь с двумя куполами, на вершинах которых виднелись кресты. Она казалась чуждой окружающему шуму города, будто существовала в своём собственном ритме.
Кай вошёл внутрь. Шаги его отозвались тихим эхом. Воздух здесь был другим — прохладным, тяжёлым, наполненным запахом воска и старого дерева. Он замедлил шаг, но мысли не остановились.
— Если я возьму и украду деньги…
Он остановился, достал кошелёк и открыл его. Сумма внутри была явно немалой. На секунду он завис, глядя на купюры.
— …так что если… — пробормотал он, и в голосе вновь появилась прежняя неуверенность.
Чья-то рука легла Каю на плечо — неожиданно, но без грубости, скорее с тихой уверенностью. Он вздрогнул и обернулся, а в тот же момент у самого уха раздался мягкий, чуть насмешливый старческий голос:
— Хо-хо, давненько здесь не было молодых посетителей.
Перед ним стоял старик в тёмной робе, с крестом на груди. Узкие глаза смотрели внимательно, почти проницательно, а густая седая борода придавала ему вид человека, привыкшего не только слушать, но и видеть больше, чем ему говорят. От него исходило спокойствие, странно контрастирующее с внутренней сумятицей Кая.
Юноша уже прошёл внутрь. Пространство церкви отличалось от улицы так резко, будто он переступил границу между мирами. Здесь воздух был плотнее, пропитан запахом воска и старого дерева, а звук шагов отдавался глухим эхом под высоким сводом. В стороне стояла небольшая лавка с предметами поклонения — свечами, иконами, простыми крестами. У алтаря пожилая женщина медленно ставила свечу, шепча молитву, не обращая внимания на происходящее вокруг. Кай повернулся к старику, всё ещё немного напряжённый.
— Не так сильно…
Священник приподнял бровь, словно уловив не только слова, но и то, что за ними стояло.
— Хо-хо, мальчишка, когда говоришь свои мысли, лучше не делать это вслух. Тем более в таком месте.
Кай замер. Он и сам не заметил, как начал говорить вслух. Мысли путались, слова не складывались — и на секунду ему показалось, что он уже не понимает, где проходит граница между внутренним и внешним.
Старик протянул ему руку — не настойчиво, но так, будто отказ был бы лишним — и жестом предложил пройти чуть в сторону. Кай поколебался, но всё же пошёл за ним. Их не смутила ни слизь на его руках, ни странный вид — как будто здесь это не имело значения. Они остановились у одной из скамеек.
— Почему вы обратили на меня внимание? — спросил Кай, стараясь говорить ровно.
Старик тихо усмехнулся.
— А есть кому?
Ответ прозвучал легко, но попал точно в цель. Кай отвёл взгляд, не найдя, что сказать.
Некоторое время они молчали. Затем священник чуть наклонил голову, словно разглядывая не лицо, а что-то глубже.
— Вижу, у тебя есть дилемма. Расскажешь? Так или иначе… в этом месте нет секретов, — добавил он с лёгкой усмешкой.
Кай медлил. Потом всё же кивнул.
— Тогда можно спросить?
— Разумеется.
Он нерешительно поднял руку, в которой всё ещё держал яйцо, и спросил, почти всерьёз:
— У меня руки грязные?
Старик прищурился, глянул на его ладонь и пожал плечами.
— Ну… видали и похуже. — И, чуть смягчив голос, добавил: — Так что тебя гложет, мальчик?
Кай на секунду отвернулся. Мысли снова начали путаться, но теперь уже иначе — не в панике, а в поиске.
— Он не видит яйцо… — мелькнуло у него в голове. — Но я вижу…
Он снова посмотрел на старика.
— Я хотел узнать… вернее… — он запнулся. — Я сам не понимаю, что мне делать. Прямо сейчас… есть люди, которые вроде бы на моей стороне. Но рядом с ними… я не чувствую себя… в…
Он замолчал, не находя слова. Старик кивнул, словно ждал именно этого.
— Не в своей тарелке, значит, — спокойно закончил он. — Знакомое чувство… хо-хо.
Кай выдохнул. Будто с него сняли что-то невидимое, тяжёлое, что мешало дышать. Впервые за долгое время мысль внутри стала чёткой.
Он резко встал.
— Я понял… — сказал он, и голос его прозвучал увереннее. — Я понял, что должен сделать. Вы… вы подсказали мне!
Он сказал это слишком громко. Эхо разнесло слова по церкви. Несколько человек обернулись, кто-то приложил палец к губам, негромко шикнув: "Тсс".
Кай смутился, но уже не остановился. Старик лишь улыбнулся, чуть прищурившись.
— Быть может, встретимся ещё… в необозримом будущем.
Кай кивнул, почти машинально, и направился к лавке. Движения его стали быстрее, но уже не суетливыми — в них появилась цель. Он взял несколько свечей, бутылку святой воды, затем выбрал простой крест, сжав его в руке чуть крепче, чем нужно.
Расплатившись, он на секунду задержался у выхода, проверяя покупки.
— Вроде всё взял… — тихо произнёс он, больше для себя, чем для кого-то ещё.
И затем шагнул наружу, обратно в шумный, живой мир — уже другим человеком, чем был несколько минут назад.
В номере бой не прекращался ни на секунду. Сколопендра вновь рванулась вперёд, её жвалы щёлкнули с оглушающей силой, нацелившись прямо на Лиа-ли. Он успел выставить руку, принимая удар на себя — глухой треск прошёлся по костям, боль вспыхнула резко, будто прожигая изнутри. Защита сработала, но не полностью.
— Тц… — коротко сплюнул он, отступая на шаг.
— Я бы помогла сильнее! — крикнула Юми, сжимая ладонь, из которой уже тянулись тонкие нити крови. — Но я не хочу разнести тут всё!
Лиа-ли лишь закатил глаза, даже не оборачиваясь.
— Да понимаю я… — бросил он, уклоняясь от следующего движения. — Я тебя бросить не могу. Сам бы уже ушёл давно.
Сколопендра, словно услышав это, замерла на мгновение. Затем медленно склонилась над ним. Хитиновые пластины на её теле зашевелились, и лица, впаянные в них, начали двигаться — медленно, неестественно, словно плыли в вязкой жидкости.
— Дети… — протянула она с болезненным восторгом. — Скоро у меня будут маленькие детишки…
Юми невольно расширила глаза.
— Подожди… это самка?.. — она на секунду перевела взгляд на Лиа-ли. — Ли… а скажи, как жуки откладывают яйца?
Он едва не пропустил удар, отскакивая в сторону, и раздражённо почесал затылок.
— Откуда мне знать? Ты на что-то намекаешь?
Юми подняла руку, сосредотачиваясь, кровь вокруг неё начала едва заметно вибрировать.
— Судя по её размеру… это не первая кладка.
Ответить он не успел.
Из глубины отеля раздался голос — громкий, сбивчивый, но настойчивый. Сюй-Кай бежал вверх по лестнице, перепрыгивая через ступени, почти не чувствуя ног.
— Я достал!
Лиа-ли резко сорвался с места и выскочил в коридор, скользнув по полу. Его взгляд был напряжённым, почти отчаянным.
— Избавиться от неё мы не сможем.
Кай остановился, словно налетел на стену.
— В смысле… не сможем?
— Есть теория, — быстро продолжил Лиа-ли, — что если её убить, её потомство сразу вылезет. А с этим… — он коротко кивнул в сторону комнаты, — мы вдвоём не справимся.
Юми вышла следом, шаг её был всё ещё неровным, но голос — уже твёрже.
— Такие дела… — спокойно сказала она. — Лучше вызвать подмогу. Нас двоих недостаточно. Да и по регламенту запрещено разрушать инфраструктуру без приказа, так что…
Кай слушал, и с каждым словом в нём что-то ломалось. Его глаза расширились, он резко указал на дверь.
— Там… там эта тварь! — голос его сорвался. — И вы хотите сказать, что не можете с ней справиться из-за какой-то… мелюзги?! Да вы же… вы же…
Лиа-ли сделал шаг вперёд и спокойно положил руку ему на голову. Кай замер, словно это прикосновение выдернуло его из истерики.
Он поднял взгляд. Глаза Лиа-ли казались холодными, почти равнодушными. Но стоило посмотреть глубже — и за этим спокойствием открывалось другое. Не пустота. Не безразличие.
Отчаяние. Тяжёлое, глубокое, такое, что не кричит — а давит изнутри. Он наклонился чуть ближе и тихо сказал:
— Иногда нужно принять, что ты бесполезен… и идти дальше. Туда, где тебя ждут.
Слова прозвучали просто, без нажима, но в них не было ни утешения, ни попытки смягчить смысл. Юми тем временем уже достала телефон и быстро набрала номер. Несколько коротких гудков — и на другом конце раздался мужской голос, серьёзный, собранный. Слова были неразборчивы, но тон не оставлял сомнений.
— Это Юми… дело срочное… — сказала она, чуть отвернувшись. — Хм…
Юми чуть наклонилась вперёд и заглянула в узкую щель между дверью и стеной, будто надеялась увидеть там больше, чем позволяла темнота.
— Ну… я бы сказала, в потенциале высокая, — пробормотала она, затем, будто вспомнив, с кем говорит, чуть выпрямилась. — Кто я? Да-да… дуэт Хуэй и Лян. И нет, я не хочу…
С той стороны раздался смех. Короткий, насмешливый. Юми сжала губы, и на её лице отчётливо проступило раздражение.
— Тут огромный дух, в виде жука. Самка. И, судя по всему, в отеле Фугаши уже десятки её яиц.
Смех резко стих.
— Да, вы всё правильно поняли, — продолжила она уже сухо. — И, кстати, это не наше задание. Так что отправьте кого-нибудь более компетентного. Пусть хотя бы оцепят здание. Хоть что-то сделают.
Связь оборвалась так же резко, как и началась. Юми на секунду задержала телефон в руке, затем захлопнула крышку и медленно выдохнула. Она опустилась на корточки перед Каем, стараясь говорить спокойнее:
— Сюй-сан, сейчас сюда приедут очень серьёзные люди…
В памяти ещё звенел тот смех.
— Ты просто расскажешь им, что видел. И тебе дадут денежную компенсацию.
Кай тут же прижался к Лиа-ли, словно ища в нём защиту, и быстро покачал головой.
— Я не хочу… А… вы можете ничего не говорить им?
Юми скривилась, бросила быстрый взгляд на Лиа-ли. Тот лишь пожал плечами, не вмешиваясь. Она вздохнула и снова поднялась, вставая на носочки, чтобы быть с Каем на одном уровне.
— Кхм… хорошо, — нехотя сказала она. — Но сначала скажи, что ты будешь делать дальше. Я помогу тебе.
Кай отвёл взгляд, будто впервые за всё время начал думать не о происходящем вокруг, а о себе.
— Я… давно не видел родных… — тихо произнёс он. — Они, наверное, меня ждут.
Лиа-ли моргнул, присмотрелся к его лицу внимательнее. Что-то в нём зацепило его память.
— Погоди… — он нахмурился. — У тебя лицо знакомое…
И вдруг он вспомнил.
— Ты… тот парень, который сбежал из дома и забрал двадцать три тысячи юаней!
Юми замерла, а затем резко вскинула голову.
— Двадцать три тысячи?!
Она уставилась на Кая и ткнула в него пальцем.
— Да ты… Иди к родителям и извинись сейчас же! Это вообще нормально?!
Кай растерялся ещё сильнее, прижался к Лиа-ли, будто надеясь спрятаться.
— К родителям… Я хочу… но они меня накажут…
Юми тяжело выдохнула, но уже без прежней резкости.
— Какая разница? Они тебя ищут. Если бы им важны были только деньги, всё было бы иначе. У тебя же есть банковская карта?
Кай медленно покачал головой.
— Вот именно, — продолжила она. — Они бы счета заморозили, дурень.
Лиа-ли тихо усмехнулся, наблюдая за этим разговором.
— Ну и ну…
Решение, казалось, пришло само собой. Спустя некоторое время они усадили Кая в такси, объяснив водителю адрес. Машина тронулась, увозя его прочь — туда, откуда всё началось. Пока они стояли у выхода, в холле раздалось покашливание. Старик за стойкой регистрации лениво поднял взгляд, привлекая их внимание.
— Детишки… вы кое-что забыли.
Юми мгновенно повернулась к Лиа-ли.
— Ли-сан! Ты ключ не сдал!
— Точно…
Он достал ключ из внутреннего кармана и подошёл к стойке. Старик принял его, затем тем же невозмутимым тоном указал на небольшую табличку.
— За вынос ключа из отеля предусмотрен штраф. Пять юаней.
Лиа-ли кивнул, уже потянулся за бумажником… и замер.
— Я отдал его парню… — медленно сказал он. — И забыл забрать обратно.
Юми лишь тихо вздохнула.
Спустя некоторое время они уже сидели в такси, направляясь к следующему пункту. За окном медленно скользили огни города. Юми держала в руках ту самую фотографию, найденную в номере, и задумчиво рассматривала её.
— Слушай… ты не узнаёшь этих людей? — спросила она, протягивая её Лиа-ли.
Он взглянул, задержал взгляд на мгновение и покачал головой.
— Нет. А что?
Юми медленно опустила руку.
— Да так, ничего... Мне Мэйлин-сама поручила найти в том номере фото... Но зачем.
Машина ехала дальше, унося их прочь от отеля, где вскоре должно было развернуться нечто куда более масштабное. Где-то, за пределами их понимания, уже начинали двигаться невидимые механизмы — словно огромные часы, чьи стрелки медленно, но неотвратимо приходили в движение.
Глава 5. Шандрагор
В лесу, сквозь узкие тропы, медленно пробирался туман. Он стелился по земле, просачивался сквозь ветви, цеплялся за кусты и траву, будто живой. Запах хвои здесь был густым, но в нём пряталась чуждая нота — сладкая, приторная, неестественная, словно кто-то распылил дорогой парфюм прямо посреди дикой чащи. Среди деревьев угадывался силуэт. Слишком вытянутый, непропорциональный, ломанный. Он склонялся над другим телом, почти сливаясь с ним в тумане. Мальчик. Тощий, бледный, будто из него выжали всё живое. Кожа натянулась на кости, губы посинели, а глаза остались раскрыты — застывшие в последнем, беззвучном крике. Лицо было испачкано кровью, как и вся одежда, пропитанная ею до нитки.
Существо копошилось в его животе. Его движения были резкими, жадными. С каждым влажным, чавкающим звуком тело мальчика едва заметно вздрагивало, приподнимаясь, словно внутри ещё оставалась жизнь, которая не хотела окончательно уходить. Туман сгущался вокруг них, будто стараясь скрыть происходящее.
Яркий свет рекламы шампуня разрезал ночную улицу. Неон отражался в витринах, скользил по асфальту, смешиваясь с огнями машин и вывесок. Город жил своей обычной жизнью — шумной, равнодушной.
Ли стоял рядом с Юми, наблюдая, как она засовывает купюру в автомат с газировкой.
— Будешь?
Он коротко покачал головой.
— Спасибо, я откажусь. Получается, хочешь отправить меня в одиночестве? Мы же дуэт Хуэй и Лян.
Юми раздражённо закрыла глаза, почесала затылок и выдохнула.
— Мэйлин-сама хочет, чтобы я лично доложила ей об инциденте в отеле.
Ли едва заметно скривился, отводя взгляд в сторону. Перспектива остаться одному его явно не радовала.
— Не обижайся, я приеду, как только смогу! — продолжила она быстрее. — Ей не понравилось, что я умолчала о том парнишке… но, похоже, они всё равно узнали.
Она скорчила лицо, вытянула язык в детской, издевательской гримасе.
— Юми-и!
Ли накрыл её лицо ладонью, мягко отталкивая.
— Не делай такое лицо. Морщины появятся.
Юми тут же ткнула его пальцем в грудь, наигранно возмущённо.
— Ого, Ли-сан заботится о мне, Юми-тян!
Она широко улыбнулась. Ли покраснел, отворачиваясь.
— Ты волнуешься? Мэйлин бывает довольно строгой.
— Я? Что, нет!
Ответ прозвучал слишком быстро.
Ли на мгновение замер, словно что-то вспомнив. Он полез в карман и достал небольшой медальон — красный фонарик, аккуратно сделанный, с тонкими узорами.
— Вот. Я недавно купил его в торговом центре. Когда ты звонила… случайно наткнулся.
Он улыбнулся чуть неловко.
— Я думал подарить его Мэйлин. Но скажи, что это от тебя. Ей такое нравится.
Юми осторожно взяла медальон, разглядывая его.
— Но… это же твой подарок. Я не могу—
— Всё в порядке.
Рядом плавно остановился тёмный автомобиль. Дверь тихо щёлкнула.
Юми вздрогнула и обернулась.
— А, это за мной.
Она быстро протянула Ли конверт.
— Здесь основа. Информаторы нашли немного, но зацепки есть.
Она уже почти села в машину, но на секунду задержалась.
— Я обязательно передам ей это!
Дверь захлопнулась. Машина тронулась, растворяясь в потоке огней.
Ли смотрел ей вслед, пока задние фары не исчезли среди других машин. Его улыбка медленно погасла. Он развернулся к улице.
Для обычных людей это место было просто оживлённым перекрёстком — разговоры, смех, свет витрин. Но для него картина была другой.
Улицы кишели ими. Мелкие духи, призраки, обрывки чего-то когда-то живого. Они скользили между прохожими, цеплялись за плечи, зависали в воздухе. Некоторые бесцельно парили, другие повторяли одни и те же движения, словно застряли в моменте своей смерти.
Иногда они пытались взаимодействовать — тянулись к людям, шептали, касались. Но почти всегда безрезультатно. Большинство из них были безвредны.
Но не все.
Ли сглотнул, на секунду зажмурившись. Даже спустя два года он так и не привык к этому полностью. К тому, что скрывается за обычным миром.
К тому, что смотрит в ответ. Краем глаза он заметил приближающееся такси и резко поднял руку.
— Погодите!
Пока машина катилась по холодному асфальту, а колёса глухо дребезжали на стыках дороги, Ли вскрыл конверт. Бумага внутри была тонкой, чуть помятой. В тексте говорилось: "в небольшом поселке Уюань пропал ребёнок, и с тех пор жители начали говорить о существе, которое появляется на закате в глубине леса. Ходят слухи, что если зайти слишком далеко — можно уже не вернуться".
Ли задержал взгляд на последних строках, прежде чем сложить лист. Таксист, наблюдавший за ним через зеркало заднего вида, заметил его выражение и усмехнулся:
— Письмо счастья?
Ли поднял глаза, быстро убирая бумагу.
— А, нет-нет. Это по работе. Видимо, зарплата пришла.
Таксист хмыкнул, выворачивая руль в сторону загородной дороги.
— Далеко едете. Кем работаете? Может, и мне туда податься.
Ли спрятал конверт в карман.
— Раньше шесть лет за барной стойкой стоял. Сейчас секретарь в одной промышленной компании. Газобетон производят.
— Газобетон… — протянул водитель. — Ну, секретарь — звучит неплохо. И зарплата, наверное, тоже.
Ли лишь коротко усмехнулся. Разговор тянулся сам собой, пока машина не остановилась у начала тропы. Дальше дороги не было. Ли вышел наружу, и прохладный ночной воздух сразу обволок его. Луна освещала лес, придавая ему странную, почти живую форму: деревья вытягивались, их ветви переплетались так, будто застыли в движении.
Он на мгновение замер. Таксист опустил стекло и протянул ему бумажку. — Если что — звони. Или если работа появится. Деньги всем нужны… И поосторожнее там.
Ли взял её, кивнул. — Да… цзай-цзиэнь.
Машина развернулась и вскоре исчезла. Ли остался один и, обернувшись к тропе, пошёл вперёд. Дорога заняла несколько часов. Тропа то исчезала среди травы, то обрывалась, заставляя искать обходы. Приходилось перелезать через поваленные стволы, спускаться и подниматься по склонам, которые постепенно становились круче. Ночь медленно отступала, небо светлело, и первые лучи солнца касались верхушек деревьев, окрашивая их в тёплый свет.
Воздух становился легче. Цветы раскрывались навстречу утру, наполняя лес мягким ароматом. Ли шёл дальше, пока у подножья холмов, переходящих в горный рельеф, не показалась небольшая деревушка. Несколько домов, тесно прижатых друг к другу, и тонкая нить дыма, поднимающаяся вверх и растворяющаяся на фоне гор.
Ли поднялся на пригорок и оказался у входа в деревню. Там уже крутилась местная детвора — в простых, самодельных тряпичных одеждах, сшитых из разных кусков ткани. Когда они увидели фигуру в чёрном пальто, выходящую из леса, все разом замерли. Девочка и мальчик переглянулись, а затем резко указали на него пальцем.
— Шандрагор!
И тут же сорвались с места, исчезая между домами. Ли медленно осмотрел деревню. Домов было немного — около шести. Но каждый выглядел крепким, собранным из плотного дерева, с аккуратной подгонкой брёвен и балок, словно их строили не на десятилетия, а на века. Над крышами висели связки трав и самодельные куклы-обереги, подвешенные так, чтобы качаться на ветру.
Он остановился, глядя на это всё, и тихо выдохнул.
— И куда идти… что делать.
Детские шаги ещё слышались где-то в стороне. Их одежда выглядела грубо, из пожелтевшей ткани, будто многократно перешитой и перекрашенной.
Ли опустил взгляд. Под ногами на земле были выведены странные узоры — линии, кружки, фигурки, напоминающие то ли человечков, то ли палочки. Слишком хаотично, чтобы сразу понять смысл.
— Что это…
Дети, уже отбежавшие на расстояние, остановились и снова уставились на него. Не убегали дальше, просто смотрели — будто ждали реакции. Ли сделал шаг вперёд.
Визг разорвал тишину, и они окончательно скрылись за домами. Он прошёл чуть дальше по центральной тропе, остановился и сорвал один из пучков трав, подвешенных у стены дома. Поднёс к лицу, вдохнул и тут же скривился.
— Ну и жуть…
Он отбросил траву в сторону. Напротив тропы появился старик. Лысая голова, длинная седая борода, белая ряса и руки, сложенные за спиной. Он шёл спокойно, будто давно ждал этого момента.
— Ни Хао, уважаемый гость.
Ли оглядел его, чуть наклонив голову.
— Вы родитель?
За спиной старика показались двое детей, которые осторожно выглядывали из-за его боков.
— Я староста этой деревни. Зовут меня Мидзуно-Суйджин. А вы, я так полагаю, из Консилиума? К нам чужаки обычно не заходят.
Ли почесал затылок и кивнул.
— Консилиум отправил меня разобраться с вашей проблемой. С одним духом. Обычно я работаю в паре, но сегодня один.
Старик мягко погладил детей по головам и улыбнулся.
— Детки, не бойтесь. Это человек. Вы же уже поняли?
Мальчик тихо наклонился к девочке и что-то прошептал. Потом оба вышли из-за его спины. Ли деловито промолвил.
— Можете подробнее рассказать, что случилось?
— Разумеется.
Старик чуть усмехнулся, как будто вспоминая что-то не слишком приятное, Лиа-Ли извиняясь продолжил.
— Да тут консилиум… точнее одна прекрасная особа. Вечно даёт загадки вместо заданий. А потом разбирайся, что она имела в виду.
Он покачал головой, но без злости. Старик присел на корточки и протянул одному из детей пучок нитей.
— У меня для вас важное поручение. Ваша мама сейчас на западном поле, собирает урожай.
Девочка взяла нити и кивнула.
— Ваша задача — отнести ей это.
Дети переглянулись.
— А если появится Шандрагор? Мы не хотим быть съедены.
— Да, не хотим!
Старик поднял указательный палец и указал в небо.
— Шандрагор появляется ночью. Днём он не приходит. Он приходит только тогда, когда дети не слушают взрослых.
Они синхронно кивнули и убежали между домами, исчезая за стенами. Староста выпрямился и повернулся к Ли.
— Что ж. Продолжим разговор в более укромном месте.
Ли проводил детей взглядом.
— Хорошие дети.
— Идёмте.
Дверь со скрипом отворилась, и перед Ли раскрылась странная, почти выверенная до предела картина. Дом старосты был полностью окружён свечами. Их мягкий свет ложился на стены ровными пятнами, не давая теням расползаться слишком далеко. Внутри не было ничего лишнего — ни хлама, ни резных украшений, ни трофеев, ни странных символов. Пространство выглядело почти стерильным для деревенского жилья.
Из мебели — только небольшой стол, два стула и массивный камин в стене, у которого лежал простой ковёр. Вдоль одной стены тянулась длинная столешница с аккуратно расставленными тумбами.
Старик поставил котелок над огнём и спокойно сел за стол.
— Присаживайтесь.
Он указал на место напротив. Ли сел, достал блокнот и ручку.
— Можем начинать.
Старик прищурился.
— Вы любите поспешить, как вижу. Никаких манер… столичные.
Ли на секунду застыл в неловкой улыбке.
— Прошу… прощения, господин Мидзуно.
Старик чуть склонил голову.
— Как к вам можно обращаться?
— Меня зовут Лиа-Ли.
Брови старика слегка приподнялись.
— Это… не совсем обычно, но разрешите поинтересоваться.
Ли закинул ногу на ногу и опередил его:
— Почему женское имя? Можно сказать… так сложилось исторически.
Старик выдохнул, будто снимая с себя лишний вопрос.
— Ясно.
Котелок начал тихо закипать. Староста поднялся, подошёл к нему и зачерпнул кипяток, добавляя травы из тумбочек в глиняный кувшин. В комнате быстро разлился терпкий запах.
Он налил чай в чашку и поставил её перед Ли.
— Прошу. И… попробуйте выпечку.
На стол легло блюдце с пирожками.
— Да, пожалуйста.
Старик сел обратно, на секунду задержав взгляд на Ли, словно собираясь с мыслями.
— Пару дней назад появился он. Нашинские назвали его — Шандрагор.
Ли поднял глаза от блокнота.
— Ваши дети так назвали меня…
Старик кивнул.
— Да. Его видели как чёрную вытянутую фигуру среди деревьев. А вы, простите, тоже одеты в чёрное. Спутать легко.
Он сделал глоток чая и продолжил:
— Но проблема не в названии. В тот день он съел одного ребёнка. И уже тянулся к другому. Девочка успела сбежать буквально в последний момент.
Ли не притронулся к еде. Только быстро фиксировал ключевые слова в блокноте, не отрываясь.
— Значит, дух достаточно силён, чтобы напрямую воздействовать на физический план.
Старик прикрыл глаза.
— Именно так.
Он поставил чашку и посмотрел прямо на Ли.
— Господин Лиа… если это продолжится, он доберётся и сюда. И будет терроризировать всю деревню. Вы — наша последняя надежда. У вас есть силы, чтобы остановить его.
Ли неловко усмехнулся, чуть отводя взгляд.
— Сил у меня, если честно, почти нет. Я могу только выиграть время до прибытия напарника.
Старик не выглядел удивлённым. Скорее, он уже где-то в глубине нехотя, но ожидал такой ответ.
— Тогда хотя бы попытайтесь. Поверьте, никто не останется в долгу.
Ли на секунду перестал писать. Поднял взгляд на старика. В его глазах было что-то тяжёлое. Не просьба даже — скорее усталое ожидание, в котором давно нет выбора. И вместе с этим странная, упрямая надежда, которая держится уже не на вере, а на привычке держаться.
Ли отвёл взгляд первым.
— Можно поговорить с той девочкой? С той, которую он почти забрал?
Старик тихо выдохнул.
— Конечно. Но она после этого случая так и не пришла в себя.
Где-то в одном из домов, за запертой дверью, в тёмной комнате сидела девочка, закутанная в простыню. Она раскачивалась на месте, прижимая колени к груди, и тихо повторяла одно и то же, будто заевшую молитву или сломанную мысль.
— Он придёт… он придёт… достанет… и вытащит мои мозги через лоб…
Её голос срывался, но она продолжала.
— Не хочу… не хочу…
Она сжалась сильнее, обнимая себя, словно пытаясь удержать собственное тело на месте.
— Не хочу…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге