Пожиратель IV

Глава 1

Отец находился дома уже три дня, а мы всё никак не могли привыкнуть к тому, что за завтраком опять собирается вся семья. Мать все эти дни просто порхала; казалось, будто она помолодела лет на десять — улыбка практически не сходила с её лица. Она взяла на работе недельный отпуск и за прошедшие три дня успела приготовить для любимого мужа все его любимые блюда. И отец был вынужден их поглощать с утра до вечера, чтобы её не обидеть. А я с удовольствием ему помогал, так как готовит мама просто волшебно.

Мелкая тоже постоянно крутилась возле отца. Она даже рассказывала ему о своих успехах в гимназии, а такого за ней никогда не водилось. В общем, все были ужасно рады, что глава семьи вернулся домой. И я в принципе понимал, почему у матери и сестры реакция на возвращения отца была именно такой. Они надеялись, что у меня получиться вытащить его, но до конца в это не верили, и когда он наконец-то вернулся, для них это оказалось настоящим сюрпризом.

Отец тоже выглядел абсолютно счастливым и, к нашей с мамой большой радости, пребывание в следственном изоляторе практически не сказалось на его здоровье. Мать чего только не передумала за это время, а всё оказалось не так уж и страшно. Правда, отцу пришлось пообещать, что по врачам он пойдёт уже через неделю, чтобы полностью проверить здоровье и нормально обследоваться. В этот раз у него не получилось «спрыгнуть» с этого дела, сославшись, что всё дорого и не стоит тратить деньги, пока ничего сильно не беспокоит. Теперь денег было достаточно, и отцу пришлось смириться с тем, что походы по врачам неизбежны.

А ещё он половину времени проводил у телевизора. Первые сутки отец вообще его, кажется, и не выключал, постоянно щёлкая с одного канала на другой в поисках программ новостей. Он смотрел новости и так удивлялся, будто его не было дома как минимум год. Впрочем, мир вокруг менялся стремительно; находясь внутри него, мы эти изменения просто не замечали. Точнее, замечали, но они были размазаны по дням. А отец выпал из этого дурдома почти на два месяца, немудрено, что он смотрел телевизор с круглыми глазами.

Вот и сейчас за завтраком мы смотрели новости; шёл сюжет из Москвы, в котором репортёр рассказывал об очередном митинге на Красной площади. Народу на нём было столько, что он весь на площади даже не поместился. Многие держали в руках портреты последнего императора, его племянников и имперские чёрно-жёлто-белые флаги. Люди что-то скандировали, а репортёр сообщил зрителям, что народ требует от Временного правительства, чтобы оно передало власть новому русскому императору.

— Негоже России быть без императора, — вздохнув, произнёс отец, глядя в телевизор. — Правильно люди требуют. Уже считай, какой месяц без государя живём. Нехорошо это.

— Так ведь нет подходящей кандидатуры, Васенька, — с улыбкой произнесла мать, подкладывая в тарелку отцу ещё одну порцию омлета с вешенками и беконом. — Деток Михаил не оставил, а племянники: один малой совсем ещё, а второй без царя в голове. Ну какой из него император?

Император без царя в голове — это определение показалось мне забавным. Я усмехнулся, допил свой кофе, доел остатки омлета и, пожелав семье хорошего дня, покинул кухню.

А мать с отцом принялись спорить о судьбе Родины. Правда, сейчас мама даже спорила с мужем по-особому: нежно, не повышая голос, старясь не перебивать.

Быстро собравшись, я вышел из дома. У меня на этот день были назначены две крайне важные встречи, и мне не терпелось их поскорее провести.

Сначала я отправился в контору к Арине Андреевне. Та любезно согласилась представлять наши интересы в суде по иску о возвращении отцу прав на Императорский Екатеринбургский оружейный завод, и мы должны были обсудить с ней детали.

Однако вместо обсуждения чего-либо Никитина с ходу ошарашила меня неожиданным заявлением:

— Игорь Васильевич, я тут подумала, может, вам другого адвоката нанять для этого процесса?

— Но я не знаю, никого, кто мог бы сравниться с вами, Арина Андреевна, — возразил я. — Могу я поинтересоваться, по какой причине вы не хотите заниматься этим делом?

— Не то чтобы я не хочу, — ответила адвокат. — Я очень хочу вам помочь, но всё же моя специализация — уголовные дела, а тут дело экономическое, тут по большому счёту нужен другой адвокат, который лучше ориентируется в соответствующих законах.

— Дело, безусловно, экономическое, — согласился я. — Только вот оно сильно связано с тем уголовным, которое вы уже для нас выиграли. Вы, как никто другой, в курсе ситуации.

— Это так, — кивнула в подтверждение моих слов Никитина. — Но я боюсь вас подвести из-за незнания каких-либо нюансов. У меня есть очень хороший адвокат, который специализируется на подобных делах. Может, рассмотрите его кандидатуру?

— Мне кажется, вы чего-то недоговариваете, Арина Андреевна.

— Нет, что вы, Игорь Васильевич, я с вами предельно честна.

— И дело точно лишь в ваших опасениях, что вы чего-то упустите по причине малого опыта в экономических делах? — уточнил я.

— Только в этом, — заверила меня Никитина.

Я призадумался, терять такого хорошего и порядочного адвоката не хотелось. Но при этом я понимал, что Арина Андреевна права. Она сможет ходить в суд и отстаивать там наши интересы, но она действительно может чего-то упустить. А рисковать в таком деле нельзя. Но и доверяться другому человеку не хотелось. После того как Никитина помогла вытащить отца, ей я доверял на все сто процентов, а вот новый… Каким бы он ни был хорошим, я его в деле не проверял. А урок, усвоенный при общении с Золотарёвым, я запомнил надолго.

— Скажите, Арина Андреевна, а этого вашего замечательного адвоката по экономическим делам нельзя нанять на должность вашего помощника? — спросил я, придумав, как выйти из ситуации.

— Помощника? — удивилась Никитина.

— Понимаю, помощник звучит не очень, особенно если это человек с амбициями, но пусть будет не помощник, а напарник. Это не важно. Меня интересует, можно ли его нанять, чтобы он вместе с вами работал по этому делу? Так сказать, подстраховывал по экономическим нюансам. Пойдёт он на это?

— Он-то пойдёт, но его услуги не дёшевы. Нанимать адвоката такого уровня на подхват — это не совсем… — Арина Андреевна сделала паузу, подбирая нужное слово, а затем закончила фразу: — Экономически оправдано. Я не хочу, чтобы вы потратили на адвокатов больше, чем наша работа стоит.

— За это не переживайте, — успокоил я Никитину. — Я ведь нанимаю вас не для того, чтобы засудить соседа, который мне квартиру затопил. На кону целый завод, и я хочу быть с вами предельно честен, я его хочу забрать не назло врагам, а потому что это очень выгодное и денежное дело. И поэтому расходы в процессе меня не пугают. И они не должны пугать вас. Скажу больше, ваш новый гонорар будет в три раза больше того, что я заплатил вам за работу по делу отца. И тоже по той же причине: сейчас вы помогаете мне заработать денег.

— Вы удивительный человек, Игорь Васильевич, — произнесла Никитина. — И мне импонирует, что вы называете вещи своими именами.

— Значит, договорились? Берём вам крутого помощника-напарника?

— Берём.

— Вот и отлично! — улыбнувшись, сказал я. — Но это ещё не всё.

Арина Андреевна тоже улыбнулась и с неподдельным любопытством посмотрела на меня, а я вкратце обрисовал ей ситуацию с Восточным рынком. Без деталей вроде разборок на карьере и моего общения с Петей Сибирским. Рассказал о моих планах взять рынок в аренду и заработать на этом денег. В силу чего мне требовался хороший юрист, знающий законодательство в области бизнеса, и хороший, порядочный директор.

Я поинтересовался у Никитиной, нет ли у неё на примете таких людей, потому как ей я доверяю, и рекомендация от неё для меня значит очень много. Арина Андреевна поблагодарила меня за доверие и сказала, что юрист у неё есть, и я могу с ним встретиться в любой момент, а директора она поищет. На этом мы с ней и распрощались.

От адвоката я поехал на пересечение проспекта Николая Третьего с улицей Репина. Знакомый фургон уже стоял там. Я подошёл к нему, отодвинул в сторону уже слегка приоткрытую дверь и залез в салон. Внутри меня ждали седой ИСБ-ник Роман Валерьевич и Артур. Последний сразу же захлопнул за мной дверь.

— Можно поздравить тебя с возвращением отца? — спросил Роман Валерьевич после того, как мы поприветствовали друг друга.

— Можно, — ответил я. — С вашей помощью мы это сделали. За что хочу ещё раз вам сказать огромное спасибо!

— Мы были рады тебе помочь.

— Но о встрече ты попросил явно не для того, чтобы нас поблагодарить, — вступил в разговор Артур.

— Не только для этого, — сказал я. — Вы, возможно, удивитесь, но я пришёл снова попросить вас о помощи.

— Да я вот вообще не удивился, — усмехнувшись, произнёс Роман Валерьевич. — Что тебе на этот раз надо?

Прозвучало как-то грубо, но деваться было некуда, пришлось сделать вид, что я такого тона не заметил.

— Вы, наверное, в курсе, что после того, как с отца сняли все обвинения, он остался формально владельцем Императорского Екатеринбургского оружейного завода, — сказал я. — Точнее, пока ещё он не владелец, так как суд ещё не отменил незаконную продажу завода, но это дело времени.

— Нет, мы не в курсе, — произнёс седой ИСБ-шник. — По крайней мере, я ничего об этом не слышал, но я и не интересовался. Мне достаточно знать, что твоего отца освободили.

— Так вот, — продолжил я. — После того как суд отменит незаконную продажу завода, его владельцем снова станет мой отец.

— Неплохо, — не удержался от замечания Артур.

— Я сам ещё к этому не привык, — признался я. — Но это факт. Вся афера до момента приватизации была проведена по закону, и лишь потом пошёл чистый криминал. Поэтому мы решили побороться за завод и хотим оставить его себе.

— Неплохие у тебя, парень, аппетиты, — с некоторой, как мне показалось, долей восхищения произнёс Роман Валерьевич.

— Ага, — подтвердил Артур. — Он ещё и Восточный рынок у Фоки отжал.

— Не отжал пока, — поправил я ИСБ-шника. — Но процесс идёт.

— Потрясающе! — воскликнул Роман Валерьевич. — Похоже, мы сейчас разговариваем с будущим хозяином Екатеринбурга.

А вот это уже было совсем некрасиво, о чём я не преминул тут же сообщить своим собеседникам.

— Я не понимаю вашего сарказма, — сказал я. — Более того, я считаю его неуместным.

— Ну, извини, — смутившись, произнёс Роман Валерьевич, не ожидавший от меня такой претензии. — Но ты должен признать, что это всё очень необычно. Тебе и двадцати нет, а ты такую деятельность развёл.

— Не без вашей помощи, вы помогли мне поверить в себя, когда пригласили участвовать в поединках, — «подколол» я ИСБ-шников.

— Ладно, хватит любезностей, что ты хотел? — спросил Роман Валерьевич.

— Сейчас всё имущество завода арестовано по решению суда, — сказал я. — Но это чистая формальность, оно арестовано на бумаге. Сам завод находится под охраной частной компании, которая входит в структуру того самого инвестфонда, которому завод и был продан.

— Ну это логично, — заметил Артур. — Судебные приставы не могут охранять целый завод. А без охраны оттуда всё вынесут. Ты это должен понимать.

— Вот именно! Всё вынесут! — согласился я. — Об этом я и хочу с вами поговорить!

— Ты хочешь, чтобы мы помогли тебе что-то вынести с завода? — удивился Роман Валерьевич.

— Наоборот! Я хочу, чтобы вы этого не допустили! Сейчас, пока завод не вернулся в собственность моего отца, там всё охраняется, но когда нынешние незаконные хозяева поймут, что завод они потеряли, они всё оттуда вывезут. Этого нельзя допустить. Я прошу вас организовать охрану завода силами Имперской службы безопасности, всё там опечатать и воспрепятствовать возможному вывозу имущества, в первую очередь дорогого оборудования. Я знаю, это в силах ИСБ. Потом, после того как бандиты проиграют в суде, их будет непросто выгнать оттуда. А сейчас, пока идёт разбирательство, они будут покладистыми и уйдут, оставив завод под контролем ИСБ, в надежде, что скоро туда вернутся.

На некоторое время в фургоне воцарилась тишина, затем Роман Валерьевич сказал:

— Ты, вообще, понимаешь, о чём просишь? Как это, по-твоему, можно осуществить?

— Вариантов много, — ответил я. — И вы их знаете лучше меня. Это, вообще-то, стратегический завод.

— Был им.

— Но тем не менее.

И снова в воздухе повисла тяжёлая пауза.

— Я понимаю, что ты нам помогаешь, — произнёс через некоторое время Роман Валерьевич. — Помню, что ты дал согласие на участие в суперфинале, но всё же должны быть какие-то границы. Мы не можем выполнять каждую твою просьбу. Даже если бы мне очень захотелось это сделать, подобное не в моих силах. Это не прокурора попросить, чтобы тот вызвал свидетеля в суд. Здесь мне придётся докладывать выше и просить об этом руководство. И как-то им объяснять это всё. И одно дело — когда речь шла о твоём отце, к тому же ещё и несправедливо обвинённом, и совсем другое — когда ты задумал захватить завод.

— Не захватить, а сохранить, — поправил я ИСБ-шника. — Завод мой, точнее, моего отца. И получить решение суда, что это так — дело времени. Но пока будет идти рассмотрение и выноситься решение, от завода останутся лишь стены. Оттуда всё вывезут. А там стоит дорогое и качественное оборудование, без которого у меня никак не получится возобновить производство. А я хочу это сделать. Помогая мне, вы поможете каждому сотруднику завода, который сейчас сидит дома в неоплачиваемом бессрочном отпуске и не знает, на что кормить семью.

— Красиво, конечно, завернул, — усмехнулся Артур. — Умеешь.

— А что касается суперфинала, — продолжил я, не обращая внимания на подколку, — то давайте сразу закроем эту тему. Я выйду на него в любом случае, потому что я дал слово. Вы помогли мне вытащить отца, я теперь ваш должник. И я буду драться в этом суперфинале в Новосибирске, пусть там хоть сам начальник охраны Сибирского князя против меня выйдет. Моя сегодняшняя просьба никак не связана с суперфиналом. Но я вас прекрасно понимаю, помогать мне не так-то легко, и для этого нужно задействовать ресурсы. Поэтому я готов за такую услугу отплатить.

— Заплатить? — переспросил Роман Валерьевич.

— Отплатить, — поправил я его. — Это слово мне больше нравится.

— И чем же ты собираешься нам отплатить?

— Вот этим, — сказал я и достал из портфеля исписанный лист бумаги.

— Что это? — поинтересовался седой ИСБ-шник.

— Признание.

— Чьё?

— Одного нехорошего человека — Стрижова Платона Платоновича. Артур слышал о нём. Он работал нотариусом и оформил ту самую липовую сделку, из-за которой моего отца чуть не посадили. Мне пришлось однажды с этим Стрижовым встретиться и, скажем так, уговорить его отдать мне некоторые документы, которые помогли в деле отца, и написать пару признаний. Одно из них, где нечистый на руку нотариус рассказывает, по чьей указке и для кого он подделывал документы, мы передали в суд. А вот второе к делу моего отца особого отношения не имеет, поэтому до сегодняшнего дня, кроме меня, его никто не видел. Мне показалось, что не стоит его обнародовать, и ещё мне кажется, оно должно вас очень заинтересовать.

— И что же это за признание? — спросил Роман Валерьевич.

— Стрижов рассказал, кто из руководства Уральского окружного управления ИСБ работает на сибирских бандитов. И речь идёт о далеко не последнем человеке в вашем управлении. И этот человек решает для сибиряков многие вопросы. Того же нотариуса с ними познакомил именно он.

— Ты сейчас намекаешь на то, что если мы тебе поможем, то ты назовёшь нам имя этого человека? — уточнил седой ИСБ-шник.

— Нет, я в любом случае сейчас передам вам письменное признание Стрижова с показаниями на вашего коррупционера, потому что хочу помочь в деле борьбы с преступностью и не люблю продажных силовиков. Раньше я это не делал, потому как опасался, что это как-то может повлиять на судебный процесс. Но теперь отец на свободе, и я могу вам это отдать. И если вы посчитаете эту информацию достойной того, чтобы выручить меня с охраной завода, то я буду очень рад.

— Хитрый ход, конечно, — ухмыльнулся Роман Валерьевич.

Я на это ничего не ответил, лишь пожал плечами и протянул признание Стрижова ИСБ-шнику. Тот взял лист и принялся внимательно читать. Через какое-то время он присвистнул — видимо, дошёл до упоминания генерала Парфёнова.

— Что там? — поинтересовался Артур.

Роман Валерьевич бросил на меня взгляд, и, понимая, что я это признание уж точно читал, решил не обращать внимания на моё присутствие и сказал:

— Нотариус Стрижов, если, конечно, это писал он, утверждает, что генерал Парфёнов работает на преступный сибирский клан и выполняет их поручения.

— Сильное, конечно, заявление, — произнёс Артур и покачал головой так, словно отказывался поверить в услышанное.

— Полагаете, Стрижов оговорил вашего коллегу? — спросил я ИСБ-шников.

Очередной брошенный на меня взгляд Романа Валерьевича, дал понять, что ответа на этот вопрос я не получу, но я и сам понимал, что спросил лишнего. Впрочем, по реакции ИСБ-нишков было понятно, что они не особо-то и удивлены. А значит, нечистый на руку нотариус сказал правду.

— А что касается того, Стрижов ли это писал, то вы можете провести почерковедческую экспертизу, — сказал я. — Одну уже провели в рамках дела моего отца. Она подтвердила, что другое признание написал именно Стрижов.

— Обязательно проведём, — пообещал Роман Валерьевич. — Это очень серьёзное обвинение в адрес нашего коллеги, и мы должны его проверить со всех сторон. Ну а ты должен понимать, что нельзя никому рассказывать об этой бумаге.

— Само собой.

— Ты делал с неё копии?

— Нет, — соврал я, даже не моргнув.

Конечно же, я сделал копию. И не одну. Осталась у меня ещё с прошлой жизни такая привычка — делать копии с очень важных документов. Но говорить об этом ИСБ-шникам не стоило.

Роман Валерьевич тем временем убрал признание нотариуса в стол, вздохнул и произнёс

— Хорошо, я попробую тебе помочь.

Глава 2

Покинув минивэн, я направился ловить такси. Справился с этим делом быстро и всю дорогу домой думал о том, как обеспечить безопасность завода. Если у Романа Валерьевича получится поставить туда охрану ИСБ до завершения судебных разбирательств, то это будет замечательно, но вот только эта охрана покинет объект в тот же день, как суд вынесет решение.

И так как я надеялся, что оно будет в мою пользу, то стоило заранее позаботиться об охране завода. Что толку беречь имущество во время судебных разбирательств, если по их окончании потерпевшие поражение бандиты смогут просто приехать и вывезти всё, что им захочется. А им захочется вывезти всё. Просто для того, чтобы мне ничего не досталось, чтобы мне было не на чем запустить заново производство.

Значит, к моменту, как мы вернём завод, у нас должна быть своя служба безопасности, и желательно очень хорошая. Да и на рынке без неё будет сложно. В общем, дел наваливалось всё больше и больше. И даже не с каждым днём, а буквально с каждым часом.

Впрочем, задача с организацией службы безопасности не казалась невыполнимой, потому как я знал, к кому обратиться за помощью в её решении — к Артёму Ивановичу. Явно в Екатеринбурге живёт много таких же, как он — бывших военных, хорошо знающих своё дело и при этом порядочных, не сумевших сломать себя и пойти работать к бандитам. А вот служба безопасности военного завода — это уже другое дело. Туда они вполне могут пойти. Нужно было на первой же тренировке поговорить об этом с Жуковым.

С этими мыслями я приехал домой.

А дома меня ждал сюрприз.

— Знаешь, Игорь, — заявил мне отец, когда я, переодевшись, зашёл на кухню, где он пил чай и смотрел телевизор. — Я тут подумал и решил, что не хочу связываться с заводом. Не нужно нам это.

У меня чуть ноги не подкосились от такого заявления. Я весь день мотался и решал вопросы, связанные с возвращением прав на завод, а он решил. На кухне, за чашкой чая под просмотр новостей. Нет, я, конечно, люблю отца и очень уважаю, но вот здесь был с ним в корне не согласен. Более того, я разозлился, и, видимо, отец заметил это по моему лицу.

— Ну зачем он нам, сынок? — спросил отец таким миролюбивым и невинным голосом, что злость на него сразу же прошла, но удивление не пропало.

— Что значит, зачем? — сказал я. — Папа, завод — это серьёзное дело, это деньги, это возможности, это будущее нашей семьи. Хорошее, безбедное будущее.

Отец призадумался, а я, продолжая пребывать в лёгком шоке, присел на стул. Я ожидал всякое: что будут проблемы в суде, что не сможем запустить производство, что не найдём на это деньги, но вот что отец решит, что завод нам не нужен, я не ожидал.

Признаться, до того разговора с Медведевым в столовой я вообще не задумывался о том, что можно забрать, или точнее, оставить себе завод. Почему-то я был уверен, что приватизация прошла с нарушениями. Мысли не допускал, что там всё чисто. Но когда Александр Витальевич сказал, что момент с приватизацией будет очень сложно откатить, потому что там всё было сделано по закону, я тут же оценил ситуацию. И сразу же принял решение.

Заводами не разбрасываются, тем более такими, как Императорский Екатеринбургский оружейный завод. Я сказал это Медведеву, и я был в этом уверен. Конечно, немного боязно, но оно однозначно того стоит. Это не видеосалон. Это даже не рынок. Это совершенно иной уровень: пропуск в другой мир, шанс полностью изменить свою жизнь и жизнь своей семьи. Выйти на тот уровень достатка, что я имел в своей прошлой жизни. А может, даже и забраться выше.

За такие перспективы стоило побороться. В конце концов, у меня был довольно богатый опыт в прошлой жизни, и заводом я тоже руководил. Пусть недолго, пусть не таким большим, но всё же. И этот опыт должен был мне сейчас помочь. Как и опыт преодолевать трудности, несмотря ни на что.

И первая трудность на моём пути к вершине успеха заключалась в нежелании моего отца вместе со мной на эту вершину карабкаться. И с этим нужно было срочно что-то делать, пока отец окончательно не убедил себя в том, что завод нам не нужен.

— Папа, ты неправ, — осторожно произнёс я и повторил сказанную накануне Медведеву фразу: — Заводами не разбрасываются!

— Возможно, ты и прав, — сказал отец. — Но я не хочу заниматься заводом. Я в этом совершенно не разбираюсь и не могу взять на себя такую ответственность.

— А ты им и не будешь заниматься. Ты владелец, тебе не обязательно влезать в управление.

— А кто будет это делать?

— Я!

— Ты? — удивился отец. — А ты сможешь? Тебе ещё и девятнадцати нет.

— Ты во мне сомневаешься?

— Ужа нет. Давно нет. А после того как ты вытащил меня из тюрьмы… — отец замолчал, развёл руками и признался: — Я даже не представляю, как тебе это удалось.

— Ну я же дал слово, — напомнил я.

— Слово дать не проблема, — возразил отец. — А вот сдержать его — совсем другое дело.

— Я если даю, то, как правило, держу.

Отец окинул меня внимательным взглядом, покачал головой и произнёс:

— Удивительно. Как быстро ты повзрослел. Знаешь, Игорь, иногда я разговариваю с тобой, и мне кажется, что это не ты. Ещё весной, когда ты учился в лицее, ты был совершенно другим — простым мальчишкой, а сейчас мне кажется, что я разговариваю со своим ровесником. Причём с ровесником, который знает в жизни намного больше моего. Неужели тебя так поменяла академия?

— Армия меняет людей, — вспомнил я старую поговорку и усмехнулся. — Но дело не в академии. Просто так получилось. Ты же видишь, какая вокруг ситуация, хочешь не хочешь, а приходится взрослеть.

— Всё равно, ты как-то очень уж быстро и сильно повзрослел, и это всё очень странно и удивительно, — произнёс отец.

— Ты просто выпал из нового ритма жизни за эти полтора месяца, — сказал я. — Сейчас всё очень быстро меняется. И вопрос с заводом нам желательно тоже решить быстро.

— Не нравится мне эта идея, сынок, — продолжил стоять на своём отец.

— А ты смотрел на это с другой стороны? — спросил я.

— С какой?

— Ну вот, например, с такой: мы не забираем завод, его окончательно разбазаривают, на его земле строят жилой комплекс, а те сотрудники, которые сейчас сидят дома без работы в неоплачиваемом отпуске и ждут, когда их позовут назад, они поймут, что уже никто никуда их не позовёт. А другой работы у большинства из них нет. Как тебе такой расклад?

— Людей жалко, — вздохнул отец. — Но почему ты уверен, что завод не будет дальше работать? Его могут вернуть государству, а там назначат нового толкового директора, тот запустит производство.

— Папа, государство — это с одной стороны мощнейшая махина, которая может раздавить кого угодно, но с другой — это неповоротливый гигант, под самым носом у которого особо ушлые люди проворачивают всё, что им нужно. На этот завод, а точнее, на его земли, уже положили глаз бандиты, и они своё возьмут. Они обанкротят завод и проведут новую приватизацию, и таки доведут свой замысел до конца. Единственное, что может спасти завод — это хозяин, которому будет выгодно, чтобы это предприятие функционировало.

Я сделал небольшую паузу, чтобы перевести дух, после чего продолжил:

— Я не альтруист, папа, я хочу получить этот завод, чтобы обеспечить себе достойную безбедную жизнь. Себе и вам с мамой и Катькой. Но я при этом планирую обеспечить людей работой, платить им хорошие зарплаты и дать им серьёзную социалку. А люди ответят мне тем, что будут хорошо работать, и это принесёт мне дополнительный доход.

— Да откуда ты это знаешь?! — воскликнул отец.

— В умных книжках прочитал. И я никогда не разгоню этих людей и не продам землю завода под стройку, потому что мне нужно не здесь и сейчас срубить денег, а создать задел на будущее.

— Возможно, ты и прав, — вдохнув, произнёс отец. — Просто я себя в этом всём совершенно не вижу.

— А я тебя вижу! — заявил я. — Мы создадим специальный благотворительный фонд, назовём его именем императора Михаила и будем перечислять в него десять процентов от нашей прибыли. И ты возглавишь этот фонд и будешь лично контролировать, на что тратятся средства. Ты же всегда хотел помогать людям,

Это был удар ниже пояса. Отец действительно всегда мечтал помогать людям, поэтому от предложения создать и возглавить благотворительный фонд он просто не мог отказаться. Да ещё и фонд имени императора Михаила, которого отец безмерно уважал.

И мне даже стало немного стыдно, что я использовал слабости отца, чтобы добиться своей цели, но с другой стороны, я ведь его не обманывал — я действительно собирался создать такой фонд. Потому что мне самому всегда была по душе благотворительная деятельность, и в прошлой жизни я многим помогал и часто жертвовал деньги на различные благотворительные проекты.

Так что фонд всё равно был в планах. Ну разве что именем последнего императора я бы его точно не назвал, но чего не сделаешь ради любимого папы.

— Благотворительный фонд — это хорошо, — произнёс отец. — Это дело нужное и правильное.

— Но чтобы его создать, нам нужны средства, — напомнил я. — И дать их нам может только завод. Ну а про то, что мы вернём людям работу и, соответственно, зарплаты и нормальную жизнь, я уже говорил.

Это был контрольный выстрел. Отец вздохнул и произнёс:

— Хорошо, сынок, я согласен.

— Но на всякий случай напомню, в фонд мы будем перечислять десять процентов от чистой прибыли! А на неё мы выйдем не сразу.

Выглядело, будто я торгуюсь с отцом, но деваться было некуда — такие вещи стоило обговорить сразу. Ещё не хватало, чтобы он чего-то недопонял, а потом решил, что я его обманул.

— Понимаю, что с прибыли, — сказал отец.

— Ну значит, договорились?

Я улыбнулся и протянул отцу ладонь. Он пожал её, усмехнулся и произнёс:

— И в кого ты у нас такой шустрый оказался?

— В Катьку, — отшутился я и направился в свою комнату.

После тяжёлого разговора с отцом я решил немного отдохнуть, но не успел — зазвонил мой спутниковый телефон. Я принял звонок, и из динамика раздался голос Насти:

— Игорь, здравствуй! Мне очень нужно с тобой поговорить. Желательно сегодня и не по телефону. Ты можешь?

— Привет, — ответил я. — В принципе могу, но многое зависит от того, где ты сейчас находишься.

— Я дома. Ты можешь зайти ко мне сегодня вечером, как у тебя будет время?

— Зайду, — пообещал я. — И постараюсь не слишком поздно.

— Поздно не проблема, мама всё равно уехала в гости к сестре в Челябинск, — сказала соседка.

А вот это уже интересно. Что это вообще было? Приглашение с толстым намёком? Похоже на то, но вот только голос Насти показался мне каким-то взволнованным.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Ничего страшного, — ответила соседка. — Просто возникла одна проблема, и, боюсь, без тебя я не смогу её решить.

— Хорошо, я зайду через полчаса, — пообещал я, искренне надеясь, что проблема не заключалась в необходимости прибить на стену какой-нибудь портрет.

Ровно через тридцать минут я стоял на пороге Настиной квартиры.

— Рассказывай, что случилось? — спросил я, сразу же, как соседка творила дверь.

— Ты пройди сначала, — сказала Настя, пропуская меня в прихожую. — Хочешь чаю? Может, пройдём на кухню или в гостиную, а то как-то странно — в коридоре разговаривать.

— Если честно, то чаю я не хочу, — ответил я, разуваясь. — Но если разговор долгий, я бы присел, а то вымотался за сегодняшний день.

— Если сильно вымотался, могу снять усталость, — предложила целительница. — Это дело двух минут.

— Не до такой степени, чтобы отвлекаться на это, — сказал я, проходя в гостиную и присаживаясь на диван. — Так что у тебя случилось? Рассказывай.

— Ты помнишь бояр Ждановых? — спросила Настя.

— Такое трудно забыть за месяц, — ответил я. — Неужели этот отморозок опять что-то вытворил?

— Нет, Бориса я с тех пор не видела и не слышала. Но звонила Полина Романовна — его мать. У неё скоро юбилей, и она желает видеть меня в числе своих гостей. Не то чтобы мне хочется туда идти, но боярыня Жданова — хорошая женщина, и мне будет неудобно огорчить её отказом.

— Ну так не огорчай, или там есть какие-то подводные камни?

— Есть, — кивнула Настя. — Есть большая проблема.

— И я могу помочь её решить?

Соседка снова кивнула.

— Ну тогда не томи, рассказывай.

— Помнишь, ты представился моим женихом?

— Конечно, помню, — ответил я. — Там по-другому было нельзя. Меня бы не поняли.

— Да, не поняли бы, — согласилась Настя. — Вот только теперь... Мне ужасно неудобно…

Соседка замялась и, как мне показалось, немного покраснела.

— Погоди! — догадался я. — Тебя пригласили на юбилей с женихом?

— Да.

— Ну оно и логично, если это порядочные люди, они должны были поступить только так. Но я не понимаю, почему ты называешь это проблемой?

— Для меня это проблема. Я не могу отказать Полине Романовне и просить тебя пойти со мной тоже не могу, — сказала Настя, затем вздохнула и добавила, окончательно смутившись: — Хотя сейчас я именно этим и занимаюсь.

Я не удержался и рассмеялся.

— Настя, это вообще не проблема! — заявил я. — Ну вот вообще. Я с удовольствием составлю тебе компанию, не переживай на этот счёт.

— Спасибо тебе огромное, ты меня очень выручишь. Полина Романовна — прекрасная женщина, мне ужасно не хочется отвечать отказом на её приглашение, а прийти одна я теперь не могу.

— А когда мероприятие? — поинтересовался я.

— Послезавтра, в субботу, в пять вечера, — ответила Настя и снова потупила взор.

— Интересно Ждановы гостей на юбилеи приглашают — за два дня, — не удержался я от колкого замечания.

— Они пригласили меня ещё на прошлой неделе. Я хотела тебе об этом после боя рассказать, но тогда у нас разговор не сложился. А потом я уже не посмела.

— В смысле, не посмела?

— Я поняла, что тебе не особо интересно проводить со мной время, и решила не навязываться. Но полчаса назад позвонил водитель Ждановых и спросил, откуда и во сколько меня забрать, чтобы доставить на празднование. И я поняла, что не могу не пойти. И решила рискнуть и всё же попросить тебя

— Настя, что за слова? — возмутился я. — Что значит, рискнуть? Мы с тобой друзья, ты можешь просить меня обо всём, что тебе нужно. И я всегда помогу, если это в моих силах. А уж съездить с тобой на званый ужин и поесть там разного вкусного, так это меня точно уговаривать не нужно. Ты чего?

— Просто ты очень странно отреагировал на моё предложение отметить твою победу. Вот я и подумала…

Настя замолчала и пожала плечами, а я вдруг почувствовал себя дико неудобно. Красивая, умная, невероятно сексуальная девчонка стоит и оправдывается передо мной за то, что предложила сходить вместе в ресторан. Это однозначно было неправильно.

Но с другой стороны, сокращать дистанцию наших отношений мне не хотелось. Настя была слишком хороша для несерьёзного романа. А серьёзные отношения я себе позволить не мог — это я решил ещё в тот вечер после финала.

Хотя… Я невольно бросил взгляд на соседку, на её хрупкое, молодое и невероятно привлекательное тело, едва прикрытое домашним халатиком. И понял, что если я не уйду из этой квартиры буквально в течение десяти секунд, то останусь здесь уже до утра.

— Ты прости меня за тот вечер, — сказал я, вставая с дивана и направляясь в прихожую. — Я тогда сильно вымотался эмоционально, мне действительно было не до ресторанов. Я даже не помню, как домой пришёл и на кровать упал.

— Всё нормально, — негромко произнесла соседка и улыбнулась. — Я всё понимаю.

Я быстро обулся, пообещал выйти на связь в пятницу вечером, чтобы согласовать, как и откуда мы поедем на юбилей к боярыне Ждановой, и покинул квартиру Насти.

Но отправился я не домой, а на спортивную площадку, чтобы усиленной тренировкой выбить из головы ненужные мысли.

Глава 3

Два дня до субботы пролетели быстро. И были невероятно насыщенными.

В пятницу Арина Андреевна подала в суд иск о признании недействительной продажу завода инвестфонду с требованием вернуть предприятие законному собственнику — Василию Петровичу Воронову. Иск приняли, и теперь можно было со всей уверенность сказать: процесс пошёл.

Ещё я встретился с Жуковым и попросил Артёма Ивановича подобрать мне подходящих кандидатов для службы безопасности. Вкратце рассказал ему про завод и рынок. Наставника мои планы шокировали, но он обещал помочь.

А ещё Никитина нашла мне толкового юриста, который наскоро изучил все доступные документы по заводу и сообщил, что удержать предприятие будет намного сложнее, чем его вернуть в собственность. Деталями он обещал поделиться при личной встрече, которую назначили на одиннадцать часов утра субботы в конторе Арины Андреевны.

А в пять мы с Настей должны были прибыть на приём, посвящённый юбилею боярыни Ждановой. Мы созвонились в пятницу вечером, и я сказал Насте, чтобы она дала отбой водителю Ждановых. Не хватало ещё, чтобы за моей невестой, пусть и фиктивной, кто-то присылал машину. Договорились, что я сам заеду за Настей в четверть пятого.

Собираясь на этот приём, я впервые пожалел о том, что Орешкин разбил ту машину, что пригнал мне в подарок. Сейчас бы она не помешала. Но великолепный и явно очень дорогой спорткар обнимал ель в лесу возле Челябинского тракта, а посему мне стоило озаботиться тем, чтобы арендовать машину на вечер. Не на такси же ехать на приём.

В принципе очень уж роскошный автомобиль мне был не нужен, мне не на кого было там производить впечатление. Имело смысл взять такой, чтобы просто не было стыдно припарковать его у входа во дворец приёмов и бросить ключи парковщику. Для этой цели годился любой немецкий или английский автомобиль представительского класса.

К сожалению, в России и в этом мире не научились делать хорошие дорогие легковые автомобили. Мощные грузовики — да; не убиваемые военные вездеходы — тоже да. Танки, самолёты, тракторы — всё да. А вот авто премиум-класса — нет. Видимо, проклял кто-то наш легковой автопром, да так, что на все миры это проклятие распространилось.

На выбор машины у меня ушло не так уж и много времени — не более часа. В принципе ерунда, но когда времени в обрез и на счету каждая минута, потратить час — просто непозволительная роскошь. И пока я обзванивал кампании по аренде представительских автомобилей, я несколько раз подумал о том, что мне нужен помощник. Дел с каждым днём наваливалось всё больше и больше, и часть из них просто необходимо было кому-то делегировать.

А что касается машины, то выбрал я в итоге «Хорьх А100». Это был оптимальный вариант: вроде и представительский автомобиль, но при этом и не лимузин, на котором не особо удобно передвигаться по городу. А второе имело значение — учитывая, что аренда машины с водителем на сутки была ненамного дороже, чем на вечер, я её взял именно на сутки. Разница была сопоставима с моими тратами на такси за полдня.

Поэтому когда я в субботу утром вышел из дома, чтобы направиться в контору к Никитиной, у подъезда меня ожидал новенький представительский автомобиль. Когда я подошёл к нему, водитель, протиравший снаружи окна, даже не понял, что возить ему предстоит меня. И лишь когда я с ним поздоровался, он спохватился и бросился открывать мне дверь. Но сделать этого он, конечно же, не успел. И ужасно расстроился.

К зданию, где располагалась адвокатская контора, доехали быстро — пробок на улицах в выходной день не было. Водитель припарковал Хорьх на стоянке бизнес-центра, а я направился к Арине Андреевне — знакомиться с моим потенциальным будущим сотрудником.

Найденный для меня юрист оказался худощавым, невысоким мужчиной лет примерно сорока пяти — пятидесяти, о чём указывали седина на висках и некоторое количество морщин на лице. Одет он был с иголочки, но при этом я обратил внимание на то, что вещи на нём были не такими уж и новыми. Человек просто умел хорошо одеваться и следил за одеждой.

Представился он Покровским Иваном Дмитриевичем и сообщил, что за те полтора дня, что у него были перед встречей, он немного изучил бумаги, предоставленные ему Ариной Андреевной, и в том числе договор о приватизации завода. Благо во время процесса по делу отца, мы все эти документы получили. И сразу же, без долгих вступлений, Иван Дмитриевич принялся делиться со мной своим мнением на предмет того, насколько запущена наша ситуация.

— Условия приватизации у вас довольно-таки жёсткие, — поведал мне юрист. — Например, вы должны провести модернизацию предприятия в течение двух лет. При этом модернизировать необходимо не менее пятидесяти процентов производственных мощностей. И уже через два года не менее трети выпущенной продукции должны составлять товары невоенного назначения. А через пять лет — семьдесят процентов. Нюансов, конечно, там много. Например, не оговорено условиями приватизации, что такие пропорции должны держаться и дальше. В теории вы можете уже на седьмой год хоть все сто процентов мощностей использовать как раньше — для военных нужд.

— Где бы только такой заказ взять, — заметил я.

— Согласен, с военными заказами будет непросто, — сказал юрист. — Поэтому модернизацию в любом случае проводить нужно.

— Ещё какие камни там есть?

— Из важных пунктов — ещё сохранение рабочих мест. Вы должны в течение трёх лет сохранить не менее двух третей рабочих мест, а в течение десяти лет — не менее половины. И при этом не сокращать им заработные платы более чем на четверть. Но по зарплатам можете не переживать. С растущей инфляцией они в любом случае будут выше тех, что были на момент приватизации завода. Поэтому важнейшие два вас пункты — это модернизация и сохранение рабочих мест.

— И что с этим можно сделать? — спросил я. — Можно это как-то изменить, все эти условия?

— Нет, изменить их никак нельзя, — отрезал Покровский. — Разве что можно немного схитрить.

— Как именно?

— Нигде не указано, как считается объём проведённой модернизации. В теории можно закрыть цех по сборке танков, а вместо него открыть линию по производству пластиковых вёдер. Будет считаться, что вы перепрофилировали один цех на невоенное производство. Только одно условие надо соблюсти — количество работников. Их, как я уже сказал, более чем на треть сокращать нельзя.

— Ну значит, будем выпускать вёдра какое-то время, раз такие условия.

— Это я вам только основные назвал, — «обрадовал» меня юрист. — Там ещё куча всего по мелочи, но это решаемое. И я вам скажу, что вам ещё повезло.

— Повезло? — удивился я.

— Однозначно повезло. Эти условия, судя по всему, вообще никто не собирался выполнять, так как завод приватизировали ради того, чтобы потом провернуть схему с перепродажей. Их включили, чтобы комиссия по приватизации дала добро. И в этой ситуации там могли что угодно написать — например, увеличить штат в три раза или производство в пять.

— Согласен. Повезло.

— И ещё можно подать прощение, чтобы весь период ареста завода не включали в срок, отведённый на модернизацию. И не просто можно, а нужно! Учитывая, что арест наложили через шесть месяцев после приватизации, у вас есть полтора года.

— Времени в принципе достаточно. Только вот средств на эту модернизацию нет вообще.

— Вам ещё нужно будет выплачивать проценты по кредиту, — напомнил юрист. — Хоть и небольшие, но всё-таки.

— Замечательно, — усмехнулся я. — Кредита нет, а проценты по нему есть.

— Увы, но даже если суд докажет вину Боброва, и его осудят, украденные им деньги никто не вернёт. Можно, конечно, подать иск в международный арбитраж, чтобы тот обязал английскую компанию-получателя платежа вернуть его. Но там, скорее всего, была фирма-однодневка или что-то типа того. А оспорить сам платёж не получится. Бобров имел право подписи, и к банку вопросов нет. Они не должны проверять, куда и зачем отправляются деньги, если платёжное поручение подписано уполномоченным на это лицом.

— Да понятно, что про эти деньги можно забыть, — сказал я.

— Но в арбитражный суд мы в любом случае обратимся, — сказал Покровский. — Лишним не будет. Возможно, на время рассмотрения нашего обращения тоже получится сдвинуть срок модернизации. Может, ещё что-то придётся сделать. Сейчас сложно сказать, я ведь только бегло ознакомился с ситуацией.

— Что нужно для того, чтобы вы занялись этим всерьёз? — спросил я.

— Ничего, кроме вашей отмашки.

— Если вы о вашем статусе, то мы можем считать, что вы работаете моим юристом с того дня, как впервые увидели документы по заводу. Пока неофициально, так как мне просто некуда вас нанять — у моей компании нет в штате должности юриста. Но скоро мы расширимся и тогда сразу же оформим вас в штат.

— Для меня это некритично, — ответил Покровский. — Я могу какое-то время поработать и неофициально, я не верю в хорошую пенсию за стаж.

— Но мы в любом случае должны расшириться, и я планирую это сделать в ближайшее время. Нам придётся это сделать в случае заключения договора об аренде Восточного рынка. Арина Андреевна сказала, что здесь вы тоже можете нам помочь.

— К сожалению, только информацией, — развёл руками юрист.

— Это уже много, потому как я просто не представляю, с какой стороны подступиться к администрации города с этим вопросом.

— Со стороны Михеева Мирона Сергеевича. Это помощник Коростылёва, он курирует все хозяйственные вопросы в администрации города. Через него проходит вообще всё.

— А вы не знаете, насколько он самостоятелен? — поинтересовался я.

— Вы имеете в виду, можно ли к нему идти напрямую, минуя губернатора? — уточнил юрист и тут же ответил: — Можно. Но он очень непростой человек. Мне даже кажется, что с Коростылёвым договориться проще. Если, конечно, есть на него выход

Выхода на губернатора у меня, к сожалению, не было. Но всё же мне казалось, что на этого Михеева выйти будет проще. Надо будет попросить Саню и Артура, чтобы собрали о нём информацию. Как мне подсказывал опыт, заместители по хозяйственной части любого крупного чиновника имели свои слабости. Надо было их только обнаружить и зайти с нужной стороны.

Мы ещё немного побеседовали с Покровским, обсудили условия его работы и размер заработной платы, потом я перекинулся парой фраз с Ариной Андреевной по нашему иску и покинул контору.

Сев в машину, я велел водителю ехать в центр — на улицу, где располагались самые дорогие магазины Екатеринбурга. Если машину, на которой я приеду, мало кто увидит, то костюм будут разглядывать все, с кем мне доведётся хотя бы поздороваться. Ударить в грязь лицом не хотелось.

Буквально во втором магазине я нашёл то, что искал: идеально сидящий на мне смокинг и брюки к нему. Там же прикупил сорочку, бабочку, запонки и пояс-кушак. Надел это всё в примерочной, посмотрел на себя в зеркало, и снова на меня накатили воспоминания о прошлой жизни. Не то чтобы я в ней часто носил смокинг — всего несколько раз, но каждый из них был особенным.

После этого я зашёл в обувной магазин, где приобрёл себе чёрные лакированные туфли — дорогие и невероятно удобные, после чего выдохнул: к юбилею боярыни Ждановой я был готов.

Чтобы не шокировать соседей, мы с Настей решили, что я не буду забирать её со двора, а она пройдёт один квартал до соседней улицы. Однако без шока не обошлось, и шокирован был я.

Когда мы приехали к нам на район, и водитель остановил Хорьх неподалёку от автобусной остановки, возле которой меня должна была ждать Настя, я невольно открыл рот от изумления. Дико контрастируя со старой ободранной остановкой, возле неё стояла какая-то совершенно невероятная женщина, роскошная просто до невозможности.

На Насте было потрясающей красоты алое вечернее платье с глубоким декольте и белое меховое манто, изящно накинутое на её хрупкие плечи. И если я правильно разбираюсь в камнях, на соседке был бриллиантовый комплект: колье и серьги. Ладно платье и манто, это всё Настя спокойно могла себе купить с тех денег, что ей дал Жданов-старший, но бриллианты, а они явно были настоящими, на них ушли бы почти все Настины деньги. В общем, она меня удивила.

Я велел водителю оставаться в машине, а сам вышел. Открыл заднюю дверцу и помог Насте сесть. Потом обошёл автомобиль и сел на заднее сиденье с другой стороны. Сел и уставился на колье, не специально — так само по себе получилось. Причём уставился я на колье, а казалось, будто пялюсь на Настину грудь, едва прикрытую платьем.

Но соседка поняла всё правильно и сказала:

— Взяла в аренду.

— Драгоценности? — уточнил я.

— Вообще всё. Зачем мне это? Куда мне в таком виде ходить? Разве что к Полине Романовне на очередной юбилей через десять лет.

Сказав это, Настя рассмеялась, я тоже улыбнулся и сказал:

— А я дурак не догадался арендовать — купил.

Пока мы обменивались шутками, водитель завёл двигатель, и чудо немецкого автопрома тронулось с места. И мы поехали к самому известному в Екатеринбурге дворцу приёмов.

В отличие от высшей аристократии — князей, бояре в наше время не могли себе позволить роскошные дворцы. Дом Ждановых, конечно, был в своём роде мини-дворцом, я-то его видел, но всё же полноценный приём в нём не проведёшь. А статус мероприятия требовал, чтобы всё было по высшему разряду.

Для таких случаев бояре, да и не только они, а вообще любой, кто мог себе это позволить, использовали дворцы приёмов. Их в Екатеринбурге было несколько, и самый лучший и знаменитый принадлежал князьям Долгоруковым — одной из побочных ветвей того самого легендарного рода. Сами они проживали в столице, но имели интересы на Урале.

Здесь им принадлежали шахты, земли и недвижимость. И в том числе знаменитый дворец приёмов Долгоруковых, славящийся тем, что записываться для проведения в нём торжества, нужно было чуть ли не за год. Видимо, Ждановы за год и записались, либо же имели выход на хозяев дворца. Так или иначе, боярыня Жданова отмечала свой юбилей именно в этом дворце приёмов.

Мы прибыли на место без десяти пять, водитель высадил нас у парадного входа, напомнил мне номер установленного в машине телефона и попросил позвонить за пять минут до того, как ему нужно будет подать машину. После чего он поехал на огромную парковку, что находилась за дворцом, а мы с Настей вошли во дворец приёмов.

Как я и ожидал, моя спутница сразу же привлекала к себе вообще все взгляды. Мужчины смотрели на неё с вожделением, женщины с завистью. И признаться, мне очень импонировало, что с такой роскошной женщиной на приём пришёл именно я.

Глава 4

Народу в главном зале дворца приёмов князей Долгоруковых было очень много. Так как статус наш, как гостей, был, мягко говоря, невысоким, мы с Настей решили «не отсвечивать», а отошли в уголок, взяли с подноса у проходящего мимо нас официанта по бокалу шампанского и принялись вести неспешную беседу. Хотя, если учитывать, что на мою спутницу пялился практически каждый первый мужчина в этом зале, выражение «не отсвечивать» здесь не особо подходило.

Через какое-то время в зале началось оживление, и появилась виновница торжества — невысокая симпатичная женщина в роскошном белом платье до самого пола с пышной причёской и до неприличия большими бриллиантами на шее и в ушах — явно не арендованными.

Боярыню тут окружили особо приближённые гости, и она принялась принимать поздравления.

— А от чего ты её лечила? — спросил я у Насти, глядя на юбиляршу, которая выглядела очень даже бодрой и пышущей здоровьем. — Если это не врачебная тайна, конечно.

— Тайна, но не врачебная, поэтому тебе скажу, — ответила соседка. — Я её не лечила.

— Что?! — удивился я. — Не лечила? Но я тогда вообще ничего не понимаю.

Настя рассмеялась и пояснила:

— Я ей проводила процедуры омоложения.

— А ты умеешь? — удивился я ещё больше.

— Ну, вообще-то, я лекарка.

— Я имел в виду, это что, реально работает?

— А почему нет? — удивилась в свою очередь Настя. — Понятно, что моложе Полина Романовна от этого не стала, но самочувствие, внешний вид, это всё очень даже можно улучшить. Просто о таком не принято распространяться. Собственно, поэтому она ко мне и обратилась.

— Опять не понял.

— Я же говорю, несмотря на то, что все аристократки проходят через такие процедуры, об этом не принято говорить. Поэтому мало кто обращается в лекарские центры или к известным лекарям. Предпочитают найти кого-то типа меня, чтобы молчали. Я, конечно, тебе сейчас разболтала, но ты же никому не расскажешь?

— Никому, — пообещал я и вспомнил, как в моей прошлой жизни многие звёзды кино и шоу-бизнеса делали себе пластику лица и тоже не особо любили в этом признаваться.

Сделав глоток шампанского, я посмотрел на юбиляршу другим взглядом. И отметил, что Настя свои деньги отработала на все сто. Выглядела боярыня лет на сорок максимум. А то и на тридцать пять. И тут до меня дошло, что все говорят о юбилее Ждановой, но никто ни разу не сказал, сколько ей лет. Пятьдесят? Шестьдесят? Семьдесят?

— А ты умеешь танцевать? — поинтересовалась Настя, прерывая мои мысли.

— Так-то умею, — ответил я. — Но надеюсь, до этого не дойдёт.

— Почему? — спросила соседка, и я заметил, что она расстроилась.

— Потому что очень плохо умею, не на уровне такого приёма, и не хочу позориться и тебя позорить, — признался я.

На самом деле в военном лицее нас учили танцам — всё же большая часть лицеистов была аристократами, а русский офицер, да к тому же из дворянской семьи просто обязан уметь танцевать на балу. Это была традиция, которую никто не спешил отменять. Но при этом учили нас танцам так себе — одно занятие в неделю с преподавателем, который не особо-то и напрягался, потому как понимал: аристократических отпрысков танцам научат дома гувернёры, а простым людям это не особо-то и нужно. В общем, танцевать в лицее я не научился.

Мы с Настей простояли у стеночки примерно полчаса, болтая о разной ерунде, а потом в нашу сторону неожиданно направилась юбилярша. Она подошла к нам и радостно воскликнула:

— Настенька! Как я рада вас видеть!

Мы с Настей тут же поздравили боярыню и поблагодарили за приглашение.

— А это тот самый ваш таинственный жених, о котором вы мне ни разу не говорили? — поинтересовалась Жданова, глядя на меня.

— Да, Полина Романовна, — ответила Настя. — Это он — мой Игорь.

— Очень приятно, Игорь! — сказала Жданова и протянула мне руку.

Я взял ладонь юбилярши, поцеловал её тыльную сторону и произнёс:

— Взаимно, ваше сиятельство!

Боярыня улыбнулась, хотела что-то сказать, но вместо этого резко повернула голову, словно что-то увидела в стороне и воскликнула:

— Борис!

Мы с Настей тоже разом обернулись. И вот только этого нам не хватало. Понятно было, что боярич Жданов будет присутствовать на юбилее матери, но я очень надеялся, что нам с ним получится как-то разминуться. Но нет, не получилось.

— Борис, иди скорее сюда! — позвала боярыня сына. — Я познакомлю тебя с женихом Настеньки!

Похоже, Жданова действительно очень хорошо относилась к Насте, раз уделяла нам так много внимания. Но можно было и немного меньше — например, я бы пережил, если бы мне не пришлось знакомиться с её отморозком-сыном. Но похоже, придётся.

Боярич тоже не ожидал такой подставы от родной матери, и по его лицу было заметно, что он растерялся. И ещё я заметил, что его магия прям вспыхнула — видимо, не смог справится со злостью, и она получила такой выход. Но деваться было некуда, отморозок подошёл к нам и изобразил на своей лицемерной морде исключительную радость. Хоть и получилось это у него не особо хорошо — кисляк легко читался сквозь эту маску. К сожалению, мне пришлось в ответ улыбнуться.

— Познакомься, Борис, это Игорь — жених Настеньки! — сказала боярыня и кивнула в мою сторону.

— Очень приятно, — произнёс боярич и протянул мне ладонь. — Борис!

— Игорь! — сказал я и пожал младшему Жданову руку, хоть мне и было крайне неприятно это делать.

— Борис недавно вернулся из Англии, ещё не пришёл в себя с дороги, — пояснила боярыня, оценившая унылую морду сына. — Но если вы его попросите, он расскажет вам много интересного. Он на самом деле очень общительный! Настенька вот знает, какой он у меня замечательный!

Да уж, Настенька знает. На что способно это животное в образе человека. Настенька, как никто другой, знает,

Решив, что дальше нас будет развлекать её сын, юбилярша упорхнула к другим гостям, оставив нас с человеком, который чуть не изнасиловал Настю и которого я за это чуть не убил.

Некоторое время мы с младшим Ждановым смотрели друг на друга, особо не скрывая неприязни, затем боярич неприятно осклабился и обратился к Насте:

— И чем же занимается ваш жених, Анастасия Александровна? Не расскажете?

— Перевозками. Людей в багажниках вожу, — ответил я вместо Насти, не удержавшись.

Лицо у боярича после этих слов перекосилось, и он с раздражением прошипел:

— Что-то ты слишком смелый, холоп.

— Да нет, это ты хвост распушил, — возразил я. — Смотри, батя узнает, что ты с нами так разговариваешь, ещё на год без сладкого оставит.

Борис хотел было что-то сказать, но благоразумно сдержался — фыркнул, окинул нас презрительным взглядом, резко развернулся и ушёл. Молодец, не стал нарываться.

— Вот ведь, — сказала Настя, глядя ему вслед и осуждающе качая головой. — Такие у него замечательные родители, и какой он у них получился.

— Такое часто бывает, — заметил я. — У меня в лицее…

Однако договорить я не успел — отвлёкся. И было на что: в зал вошёл губернатор Екатеринбурга Коростылёв под ручку с супругой.

— Ничего так, — заметил я. — Серьёзные люди прибыли юбиляршу поздравлять. Я не знал, что Ждановы настолько весовые.

— Он обычные, хоть и очень богатые, — сказала Настя, улыбнувшись. — Просто Полина Романовна училась в университете вместе с женой губернатора, и они с тех пор дружат.

Теперь понятно: Коростылёв прибыл сюда не как губернатор, а как муж подруги юбилярши. Тот-то мне показалось, что он чувствует себя как-то неуютно. Видимо, всё-таки Ждановы не тот уровень, чтобы сам губернатор приходил к ним на приём, но отказать жене Андрей Андреевич, видимо, не мог.

Разумеется, губернатора сразу окружила толпа. А я тут же принялся строить в голове планы, как к нему подступиться. Это был просто какой-то знак судьбы, что мы с ним оказались в одном месте в одно время. И я просто обязан был это использовать.

Самой первой мыслью было — попросить юбиляршу познакомить меня с Коростылёвым, но это был бы перебор. Она, возможно, бы и не отказала, но выглядела бы такая просьба с моей стороны крайне нелепо. Поэтому пока я этот способ отложил.

Мы с Настей выпили ещё по бокалу шампанского и мило беседовали. И всё это время я не сводил глаз с той части зала, где стоял губернатор. Толпа вокруг него образовалась внушительная. А потом он вдруг куда-то засобирался и направился к выходу из зала. Я уже было расстроился, решив, что Коростылёв уходит, но он, как оказалось, всего лишь отправился в туалет.

Разумеется, доставать губернатора в туалете я не собирался, а вот на выходе вполне можно было и подловить. Поэтому я попросил Настю отпустить меня ненадолго и принялся ожидать момент, когда Коростылёв выйдет.

Произошло это довольно быстро, только вот возвращаться в главный зал губернатор не стал, а отправился на второй этаж. К моей радости, за ним никто не увязался, и я понял, что такой момент упускать уж точно нельзя.

Быстро поднявшись на второй этаж, я увидел, что губернатор стоит на большом частично застеклённом балконе и курит. Совсем один. И я без каких-либо сомнений направился к нему. И по пути вспомнил старый анекдот про поручика Ржевского — тот, где «можно и по морде получить, а можно и переспать». И вот я, ощущая себя таким поручиком, вышел на балкон, подошёл к губернатору и с ходу ему заявил:

— Андрей Андреевич, добрый вечер! Прошу прощения за наглость, но могу я попросить вас уделить мне буквально две-три минуты вашего времени? Вы ведь всё равно скучаете.

— Скучаю? — губернатор искренне удивился моей наглости. — С чего вы, молодой человек, решили, что я скучаю?

— Возможно, я ошибся, но всё же, могу я просить вас уделить мне немного времени?

Коростылёв покачал головой, затянулся и сказал:

— Вы ведь всё равно иначе не уйдёте?

— Уйду, но всё же надеюсь, что вы меня выслушаете.

— Хорошо, — кивнул Коростылёв. — Я уже вас слушаю.

— Андрей Андреевич, отдайте мне в аренду Восточный рынок! — выпалил я.

— Что?! — ещё сильнее удивился губернатор. — Какой ещё рынок?

— Восточный. Его нынешний арендатор — господин Фокин любезно согласился мне его уступить. Но договор аренды я должен заключить с администрацией города.

Губернатор не без интереса меня осмотрел с головы до ног, усмехнулся и сказал:

— Ну, во-первых, я не занимаюсь заключением договоров аренды, а во-вторых, договариваться надо не с Фокиным, молодой человек. К сожалению, решает там не он.

На последней фразе лицо губернатора так скривилось, что мне стало понятно: «крышу» Фокина Коростылёв недолюбливает. Это хорошо.

— Я со всеми договорился, Андрей Андреевич, — сказал я. — Осталось лишь получить ваше добро.

— Молодой человек, я же вам сказал: я этим не занимаюсь. Вам следует записаться на приём к Мирону Сергеевичу Михееву — моему заместителю по экономическим вопросам. Почему вы вообще ко мне с этим подошли?

— Потому что увидел вас здесь сейчас, — признался я. — И решил, что нельзя не воспользоваться такой возможностью.

— Похвальная находчивость, но всё же, я ничем не могу вам помочь. Вам следует обратиться к Мирону Сергеевичу. Но я не думаю, что из этого выйдет толк. Даже если компания Фокина и уйдёт с Восточного, то будет объявлен тендер, по итогам проведения которого будет выбран новый генеральный арендатор рынка. Вот в этом тендере вы вполне можете поучаствовать. На правах общей и открытой конкуренции.

— Я не хочу участвовать в тендере, — сказал я. — Это долго. К тому же у меня есть преимущество перед всеми возможными конкурентами.

— И какое же? — усмехнулся губернатор.

— Я собираюсь своевременно платить арендную плату и более того, я погашу все долги за Фокина.

— Это, конечно, похвально, но мы должны проводить тендер.

— И ещё я вам лично кое-что пообещаю, — сказал я. — Нечто очень важное для вас.

Это было рискованно, но нужно было чем-то заинтересовать губернатора, чем-то важным непосредственно для него. У меня перед глазами всплыло выражение лица Коростылёва, когда он говорил о «крыше» Фокина, а ещё я вспомнил, что у губернатора недавно угнали новую машину. А угоны в нашем городе уже явно курировались не местными бандитами. Сомнений быть не могло — губернатор явно не любил сибирских. Значит, можно было попробовать на этом сыграть.

— Ты хочешь предложить мне взятку? — спросил тем временем губернатор, перейдя на ты. — Или это какая-то завуалированная угроза?

— Ни в коем случае, я вообще не думаю ни о чём противозаконном. Но тем не менее, если мне отдадут в аренду Восточный рынок, я сделаю то, что вы оцените по достоинству.

— Ну давай, выкладывай, — с раздражением произнёс губернатор. — Хотя сразу предупреждаю, я спрашиваю исключительно из любопытства, мне от тебя ничего не нужно!

Я улыбнулся как можно дружелюбнее и сказал:

— Если я возьму в аренду Восточный рынок, я полностью вычищу его от криминала. На рынке не останется ни одного карманника, напёрсточника, подбрасывальщика кошельков, вообще никого, кто хоть как-то связан с криминалом и портит жизнь посетителям рынка. Это будет первый рынок в Екатеринбурге, где люди не будут переживать за свою безопасность и сохранность своих кошельков и карманов.

— А ты не много на себя берёшь? — усмехнувшись спросил губернатор, но раздражение с его лица ушло.

— Нет, не много, — ответил я. — Только то, что вывезу.

— А ты кто вообще такой? Откуда взялся такой смелый?

— Меня зовут Игорь Воронов.

— Воронов? — губернатор напрягся, словно пытался что-то вспомнить. — Где-то я слышал эту фамилию. Причём совсем недавно.

— Возможно, вы слышали о моём отце — Василии Петровиче Воронове. Он владелец Императорского Екатеринбургского оружейного завода.

— Точно! — Коростылёв аж улыбнулся от радости, что наконец-то вспомнил. — О твоём отце я и слышал. Но если мне не изменяет память, он никакой не владелец, а его просто подставили. Мне буквально позавчера доложили о его деле и о ликвидации завода. Жаль, конечно, столько людей работы лишились.

— Не знаю, кто вам об этом доложил, Андрей Андреевич, но этот человек вас дезинформировал. Завод не закрывается. Мы планируем его перепрофилировать и вновь запустить производство. Так что рабочие места будут сохранены и налоги в городской бюджет будут отчисляться.

— Вы планируете? — переспросил губернатор. — Вы — это кто?

— Мы с отцом и наши деловые партнёры.

Губернатор призадумался, а затем неожиданно выдал:

— Это розыгрыш?

Признаться, такого вопроса я не ожидал и даже немного растерялся.

— Нет, Андрей Андреевич, это не розыгрыш, мы вчера подали иск на снятие ареста с завода и действительно планируем запускать производство.

— Удивительно.

— Согласен, но я умею удивлять. Так что насчёт Восточного рынка, Андрей Андреевич?

Коростылёв призадумался, посмотрел на меня искоса и произнёс:

— Хорошо, я проверю, если договор с Фокиным расторгнут и ты действительно со всеми договорился, то приходи в понедельник часикам к двенадцати к Мирону Сергеевичу. И я очень надеюсь, что ты меня не обманываешь.

— Я действительно со всеми договорился, и я понедельник приеду.

— Но смотри! — произнёс губернатор и приподнял для важности вверх указательный палец. — Я даю тебе два месяца, чтобы очистить рынок! Если после этого обнаружу там хоть одного карманника, то я придумаю, как расторгнуть договор аренды.

— Не обнаружите, Андрей, Андреевич! — пообещал я и быстро удалился.

Настя ждала меня там же, где я её оставил, и делала вид, что рассматривает висящую на стене картину.

— Прости, что так задержался и заставил долго ждать, — сказал я, подойдя к ней. — Но не каждый день удаётся поговорить с губернатором.

— Понимаю, — кивнула Настя и совершенно неожиданно предложила: — Давай уедем отсюда?

Находясь под впечатлением от разговора с Коростылёвым, я и не заметил сразу, что девушка была чем-то расстроена, хоть и старалась не позывать этого.

— Что случилось? — спросил я.

— Ничего, — ответила Настя. — Просто хочу уйти.

— Просто так с приёмов не уходят в самом начале, — возразил я. — К тебе опять подходил этот выродок?

— Нет.

— Настя, если между нами нет доверия, это плохо. А я вижу, что его нет. Ты что-то недоговариваешь.

— Но он действительно ко мне не подходил, — негромко произнесла соседка. — Ко мне подходили друзья Бориса.

— И?

— Один из них предложил мне денег, чтобы я с ним переспала.

Меня так пробило от этих слов, что удивительно, как я не выпустил на автомате два воздушных кулака в пол, чтобы меня не разорвало на тысячу маленьких Гариков от вспыхнувшей внутри ярости. Однако я смог себя сдержать в руках и уточнил:

— Вот так прямым текстом и сказал?

Эти благородные те ещё мерзавцы — могут так сформулировать, что вроде и ничего не сказал такого, а оскорбил. Поэтому стоило прояснить этот момент.

— Прямым текстом, — ответила Настя. — И спросил, сколько это ему будет стоить.

— Ему один лишь этот вопрос будет стоить сломанной шеи.

— Игорь не надо! Давай просто уйдём, я не хочу портить праздник Полине Романовне.

Да, праздник боярыне портить не хотелось, она не виновата, что её сын — моральный урод и друзья у него такие же. Нет, конечно, отчасти виновата, то всё же срывать юбилей не стоило. Но и оставлять такое без ответа я не собирался.

— Пойдём! — сказал я Насте.

— Куда? — с некоторым испугом в голосе спросила та.

— На балкон, эти утырки там, я видел, как они шли курить.

— Игорь, не надо! — чуть ли не взмолилась соседка. — Это того не стоит. Я знаю, что ты можешь их всех на клочки порвать, но прошу, не надо!

— Не переживай, сделаем красиво, — пообещал я. — Пойдём!

К этому моменту ярость прошла, и я уже мог прикинуть примерный план действий. И заключался он… в действии по обстоятельствам.

Мы с Настей поднялись на второй этаж и вышли на балкон. Коростылёва там уж не было, зато дымила сигаретами пятёрка великовозрастных балбесов: Бориска и четыре его друга. Один из них — долговязый блондин с нелепыми бесцветными и жидкими усиками, что-то рассказывал, а остальные ржали, как кони.

Заметив, что мы с Настей зашли на балкон, блондин заткнулся, и вся пятёрка уставилась на нас.

— Кто из вас изъявил желание переспать с моей невестой и интересовался, в какую сумму ему это обойдётся? — спросил я, сразу перейдя к делу.

— Да никто, — тут же ответил младший Жданов. — Кому она нужна?

Бориска напрягся, видимо, в его планы не входило, что я приду разбираться. Хотел просто унизить девушку, думал, она это проглотит и ничего мне не скажет от греха подальше, а тут такое. А папка-то суров. Да и я могу навешать прямо при мамкиных гостях — как с добрым утром.

— Я повторяю, кто из вас предложил моей невесте деньги за секс? — снова спросил я.

— Ну я, — нагло заявил тот самый блондин, что веселил всех рассказом на момент нашего появления. — А ты, я вижу, решил, что деньги молодой семье не помешают, раз привёл её сюда?

Балбесы заржали. Все, кроме младшего Жданова. Тот уже понял, что они встряли сильно и что зря он это всё устроил. Но было поздно.

Я внимательно осмотрел наглого блондинчика. Одарённый, явно аристократ — других друзей у Бориски быть не может. Но вот дар совсем слабый, то ли сам по себе, то ли это алкоголь его силу как-то уменьшил. Так или иначе, но я почти не видел его магической ауры.

Стоял он, опираясь правой рукой на перила балкона. Это было для меня очень кстати, я подошёл к наглецу, положил свою ладонь на его руку и тут же чуть ли не одним махом выпил из блондина всю его магию. Он прямо на глазах побледнел, и, возможно, упал бы, если бы не держался за перила. А я, недолго думая, поднёс вторую руку к его паху и сказал:

— А сейчас будет немного больно.

После этих слов моя ладонь покрылась изморозью.

Блондин хотел было дёрнуться, то я сжал его ладонь до хруста в пальцах. В его пальцах. И мрачно произнёс:

— Не дёргайся!

Остальные балбесы напряглись, но никто ничего не стал делать. Более того, никто из них мне и слова не сказал. Просто стояли и смотрели, как я разбираюсь с их другом. Похоже, те ещё трусы были.

— Сейчас ты извинишься перед моей невестой, — сказал я блондину. — И если тебе повезёт, и она тебя простит, то ради Полины Романовны, чтобы не портить ей праздник, мы посчитаем конфликт исчерпанным. Если не простит, то мне придётся, тебя наказать. И, думаю, ты уже догадываешься как. Я отморожу тебе всё твоё хозяйство. И если пипиньку тебе лекари как-нибудь нарастят и даже запустят, чтобы она работала, то с яйчишками можешь попрощаться, как и с возможностью когда-либо кому-либо ещё раз предложить переспать. Тебе их, конечно, прилепят назад для красоты, но насколько мне известно, кастрация — процесс необратимый даже при условии, что тобой будут заниматься лучшие лекари.

Бедняга побледнел ещё сильнее, его лицо даже приобрело какой-то зеленоватый оттенок.

— Ты что творишь? — зашипел Жданов младший. — Ты знаешь, что с тобой сделают за использование магии против аристократа?

— Можно проверить, — спокойно ответил я Бориске и обратился к блондину: — Будем проверять?

Тот ещё сильнее выпучил глаза и отрицательно завертел головой.

— Тогда мы ждём извинений.

Блондин посмотрел на меня, затем на Настю, потом обвёл взглядом всех своих друзей и опять уставился на Настю. Затем сглотнул слюну и с ней все остатки гордости и промямлил:

— Простите меня.

— Как-то слабенько, — заметил я. — Ты можешь лучше. Я просто уверен в этом.

Чтобы мотивировать блондина, я немного приморозил ему пах — самую малость, просто чтобы обозначить холодок на теле. Учитывая, что всю магию я у него забрал, и защиты на нём никакой не было, он этот холодок очень даже ощутил. У страха глаза велики, а у испуганного друга Жданова они натурально полезли из орбит.

— Прошу меня великодушно простить! — практически заорал он, обращаясь к Насте. — Не знаю, что на меня нашло, это всё алкоголь! У меня и в мыслях не было ничего подобного. Мне очень жаль, что это произошло.

После этого он повернул голову ко мне и продолжил чуть ли не со слезами на глазах:

— И вас прошу меня простить!

Всё, поплыл герой. Впрочем, такое часто бывает: самые наглые, оказываются на поверку трусами. Хотя какой у блондина был выбор? Я был убедителен. Изморозь на моей ладони — тоже. А бедняге, судя по всему, очень уж хотелось сохранить репродуктивные функции.

— Что скажешь, дорогая? — обратился я к Насте. — Ты принимаешь его извинения или как?

— Ты ставишь меня перед непростым выбором, любимый, — ответила Настя, улыбнувшись. — С одной стороны, велик соблазн избавить мир от угрозы того, что этот тип будет размножаться. Но с другой — не хочется омрачать праздник Полине Романовне воплями кастрированного подсвинка. Сложный выбор.

— Ну ты подумай, мы никуда не спешим, — сказал я и немного добавил холодка блондинчику на причинное место.

Тот от страха уже закатил глаза, а Настя, глядя на это, усмехнулась и произнесла:

— Ладно, пожалуй, я его прощу.

— Ты невероятно великодушна, дорогая, — сказал я соседке. После чего обратился к блондину: — Что надо сказать?

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — пролепетал бедняга, обращаясь к Насте, от страха забыв, что она никакая не аристократа.

А потом блондин обмочился. Да так сильно, словно ему в штаны кто-то вылил не меньше литра воды. Вот прям как в кино показывают в комедиях: не просто штанины стали мокрые, а прям лужа на полу образовалась. Это было удивительно: я видел, что он испугался, но не думал, что до такой степени.

Блондин смутился, Жданов насупился, а три других балбеса захихикали. Да уж, повезло блондинчику с друзьями. Впрочем, что с них было взять? Они все были изрядно пьяными и туго соображали.

Мы с Настей оставили Бориску и его друзей на балконе и, спустившись на первый этаж, направились к выходу. Так как боярыню Жданову мы с юбилеем уже поздравили — почтение оказали, то можно было считать, что обязательную программу мы выполнили. Поэтому можно было смело уходить. А ещё меня очень радовало, что мы покидаем дворец приёмов до того, как начались танцы.

Мы незаметно прошли через большой зал, у выхода воспользовались телефоном, чтобы позвонить водителю, и через пять минут уже усаживались в Хорьх.

— Ты молодец, — сказал я Насте, когда мы отъехали от дворца приёмов. — Хорошо мне подыграла. Я надеюсь, ты не приняла это всё близко к сердцу?

— Приняла, — ответила соседка. — Поэтому так и поступила. Но мне даже не стыдно. Ни капельки!

— Не совсем тебя понимаю, — признался я.

— Игорь, я лекарка, я могу точечно воздействовать на любой орган человека. Иногда даже с расстояния, если оно небольшое и воздействие несильное. А чтобы опорожнить человеку мочевой пузырь, усилий прилагать почти не нужно. К тому же у него и так там всё через край переливалось от выпитого.

Вот теперь всё стало понятно. То-то в момент, когда шутник обмочился, я заметил всплеск магии у Насти, но связал это с тем, что она была на эмоциях. А вот оно что было на самом деле.

И я расхохотался, причём смеялся я так сильно, что даже почувствовал боль в животе. Это было по-нашему: уж проучила, так проучила. Молодец девчонка.

Просмеявшись, я посмотрел на часы — они показывали начало восьмого.

— Что теперь делать будем? — спросил я Настю. — Вот сегодня вполне можно заехать в какой-нибудь ресторан. Правда, в таком виде это будет немного вызывающе.

— Можно заехать переодеться, — предложила Настя.

Я согласился с тем, что это хороший вариант, и велел водителю ехать ко мне домой.

Вышли мы заранее, хотя толку с этого было не так уж и много. У Петровны челюсть разве что на землю не упала, когда она увидела нас с Настей входящих во двор: в смокинге и вечернем платье с манто. Хорошо хоть, бриллианты Настя сняла ещё в машине, а то Петровну точно удар бы хватил.

— Это соседям на неделю обсуждать, — усмехнувшись, сказал я, когда мы зашли в подъезд.

— Да пусть обсуждают, — ответила Настя. — Мне всё равно.

— Встречаемся через пятнадцать минут во дворе? — спросил я, когда мы поднялись до моего этажа.

— А может, ну его, этот ресторан? — неожиданно сказала Настя. — Может, у меня посидим? Чаю выпьем?

— Можно и у тебя, — согласился я. — Но может, мне всё-таки переодеться? А то сложно будет объяснить Инне Евгеньевне, почему я пришёл на чай в смокинге.

— Не придётся никому ничего объяснять, — сказала Настя, улыбнувшись. — Мама вернётся только завтра к обеду.

И мы пошли наверх, на этаж Насти. И мы оба понимали, что идём мы не чай пить.

Как только мы вошли в квартиру, и Настя закрыла дверь, провернув ключ в замке, я обнял её, и притянув к себе, поцеловал. К моему огромному удивлению, я не почувствовал того жара, что накрыл меня в такси после финала, но так было даже лучше.

Мне не был нужен никакой жар, я и без него хотел целовать Настю, хотел обладать ею, и плевать мне было на то, что я буду думать об этом завтра. Плевать на завтра. Есть только здесь и сейчас. А здесь и сейчас рядом со мной роскошная, невероятно сексуальная женщина, которая испытывает ко мне те же чувства, что и я к ней.

Я целовал Настю в губы, шею, плечи; дорогое меховое манто упало на грязный коврик прихожей; подхватив соседку на руки и скидывая по пути туфли, я понёс её в гостиную.

«Да ты влюбился, Гарик!» — эта мысль пронзила меня насквозь, но я не стал её отгонять — она меня не раздражала.

В гостиной я помог Насте избавиться от платья, она мне — от смокинга, и мы, жадно вцепившись друг в друга, упали на старенький диван.

Глава 5

На полдень понедельника у меня была запланирована встреча с помощником губернатора. И хоть других дел на утро не было, вставать пришлось пораньше. Потому как нужно было сначала добраться до дома из отеля, в котором мы провели с Настей последние сутки.

Раз уж то, что произошло, всё-таки произошло, мы решили дать волю чувствам, которые так долго сдерживали. Поэтому после нашей первой ночи — бурной и бессонной, мы решили продолжить в каком-нибудь отеле, потому как к обеду домой должна была вернуться из Челябинска Инна Евгеньевна.

Мы даже завтракать не стали — просто быстро прибрались, скрыв следы нашей весёлой ночи, и уехали в отель «Империал» — тот самый, где мы с Владом устраивали фотоохоту на княгиню Стародубскую и её друга Толяна.

Когда мы туда приехали, выяснилось, что в этот день ещё и дежурит мой старый знакомый — администратор Максим, который тут же организовал мне лучший номер из числа всегда забронированных на всякий случай для особо важных персон. В номере мы с Настей позавтракали, затем немного выспались и… до утра понедельника больше не спали.

Жалел ли я о том, что так всё вышло? Нет, конечно. Остался ли при мнении, что эти отношения мне сейчас очень некстати? Безусловно. Но у всего в этой жизни есть свои плюсы и свои минусы. Иногда больше первых, иногда — вторых. В ситуации с нашим неожиданно начавшимся романом плюсов и минусов было примерно одинаково. Но зато какие это были плюсы!

Мне досталась просто потрясающая девушка, и теперь надо было её сберечь. Возможно, не будь у меня опыта прошлой жизни, я бы начал забивать себе голову тем, что жизни я ещё не знаю, а девчонок много, и я всех ещё не видел. Но опыт у меня был, и я на основании этого опыта и, изучив уже немного Настю, понимал: да хрен я ещё такую найду.

Нет, случиться может, конечно, всякое, но шансы невелики. Поэтому стоило поблагодарить судьбу за такой подарок и не забивать себе голову ерундой. В ней надо было оставить место для более серьёзных задач и не в последнюю очередь для того, чтобы обдумать, как мы с Настей будем дальше выстраивать эти наши только что зародившиеся отношения.

Это для восемнадцатилетнего пацана отношения — прежде всего романтика и секс. А у взрослого человека в этот список добавляется ещё и ответственность. И не только за сами отношения, но и за человека, с которым они тебя связали. А так как несмотря на свой юный биологический возраст, я всё же считал себя человеком взрослым в силу определённых причин, то и вести себя стоило по-взрослому. Впрочем, не обязательно в первый день нашего романа. А можно даже и не в первую неделю.

Дома никто не стал интересоваться, где я пропадал двое суток и почему пришёл в смокинге. Родные уже давно поняли, что от меня теперь можно ожидать чего угодно. Есть я не хотел — мы позавтракали с Настей в ресторане при «Империале», но за столом с семьёй посидел. Выпил кофе и посмотрел новости по телевизору — как же без этого. После чего надел костюм, вызвал такси и отправился в городскую администрацию.

В кабинет господина Михеева я вошёл ровно в полдень, а встреча с ним заняла у меня ровно десять минут. Помощник Коростылёва заявил, что без тендера всё равно ничего не получится и проводить его придётся. После чего выдал мне список документов, необходимых для подачи заявки. На мой прямой вопрос, какие у меня шансы этот тендер выиграть, Мирон Сергеевич сказал, что я его уже выиграл. Приятно иметь дело с серьёзными людьми.

Домой я приехал в отличном настроении, предвкушая обед с семьёй. И не просто обед — я ожидал чего-нибудь очень вкусненького. И как минимум из трёх блюд. Мать нас к этому приучила буквально за несколько дней своего отпуска.

Открыв дверь, я вошёл в квартиру и тут же начал принюхиваться, ожидая почувствовать какой-нибудь аппетитный запах, доносящийся из кухни. Но запахов не было. И ещё дома было как-то необычно тихо, словно все куда-то ушли. Не то чтобы меня это сразу насторожило, но какое-то нехорошее предчувствие появилось.

Я быстро разулся и первым делом заглянул на кухню — там никого не было. Тогда я направился в гостиную, где увидел сестру и мать, сидящих на диване. И сразу же обратил внимание, что лица у обеих были красные — словно заплаканные. Особенно у мелкой.

— Что случилось? — сразу же спросил я.

Вместо ответа, мать заревела. Не заплакала, а именно заревела — громко, навзрыд. Объяснение этому поведению могло быть лишь одно, и я почувствовал, как ноги мои становятся ватными.

— Отец? — негромко проговорил я.

Мать перешла с рёва на обычный плач, что было уже неплохо, но зато к ней присоединилась сестра. Обе, не переставая плакать, отрицательно завертели головами. Значит, с отцом всё нормально, это уже хорошо.

— А что случилось? — задал я новый вопрос. — И где отец?

— Здесь я, — донеслось из коридора, и отец вошёл в гостиную, лицо у него было крайне озабоченное.

— Если все здесь, и, как я вижу, все живы, то, может, кто-нибудь объяснит мне, к чему такие горючие слёзы? — сказал я. — Что случилось?

— Пока живы, — мрачно произнёс отец.

— Пока? — переспросил я. — Что значит «пока»? Вы можете нормально объяснить, что здесь произошло?

И снова мне ничего не ответили, но зато мать взяла со стола какой-то документ на позолоченном фирменном бланке и молча протянула его мне. Я взял бумажку и пробежался по ней глазами. Это был сертификат, подтверждающий, что для Вороновых Василия, Натальи, Игоря и Екатерины были выделены именные места на Екатеринбургском центральном городском кладбище. С указанием номеров участков и печатью администрации.

— Откуда это у вас? — спросил я.

— К Кате сегодня на большой перемене подошёл какой-то человек и дал ей это, — произнесла мать.

— Сказал, что это подарок для всей нашей семьи к Новому году, — добавила мелкая и заревела.

Что ж, похоже, началось. Мне решили дать понять, что я зашёл уже слишком далеко. Некрасивый примитивный трюк, но рабочий. В определённых условиях — безотказный. В моих прошлых девяностых такие «подарки» дарили в основном жёнам бизнесменов, чей бизнес хотели отжать, или жёнам милиционеров и чиновников, которых хотели сделать сговорчивыми. Кто-то сразу пугался за близких, кто-то не верил в реальность угрозы, но сдавался после череды женских истерик, но, так или иначе, это работало.

И в нашем случае рассчитывали именно на мать. Правда, вручить ей такой подарок было сложно, так как ловить её у дома — лишний риск засветиться. Вот и передали мелкой, зная, что она сразу же побежит и вручит это матери. А заодно показали, что можно вот так вот просто взять и прийти в гимназию и достать Катьку.

— Начнём с того, что это — абсолютно левая бумажка, — сказал я, покрутив в воздухе «сертификатом». — Во-первых, на кладбище нельзя купить именное место для живого человека и вписать туда его имя. Можно просто купить место, и многие покупают, но вот такие именные сертификаты никогда никому не выписывают. А, во-вторых, эти места на центральном кладбище стоят диких денег. Глупо их тратить, чтобы всего лишь кого-то запугать. Проще вот такую бумажку слепить и распечатать. Эффект будет одинаковый. И главное, что вы должны понять: никто нас убивать не собирается, на данном этапе задача — нас запугать!

— Но зачем? — спросила мать.

— Если Катьке это просто отдали и не сообщили никакой дополнительной информации, то, скорее всего, это связано с нашим иском о возвращении завода в собственность отца. Кто-то хочет, чтобы мы отозвали иск.

— Значит, надо отозвать этот проклятый иск! Не хватало ещё, чтобы нам всем настоящие такие бумаги выписали! — заявила мать в сердцах.

— Всем не выпишут, — ответил я ей. — Тебе и Катьке вообще ничего не грозит. Но пугать будут в первую очередь вас, чтобы вы давили на меня и отца. Это стандартная практика.

— Игорь, ты так об этом всём говоришь, будто уже с этим сталкивался. С чего ты решил, что всё именно так?

— Потому что я знаю.

— Да откуда тебе это знать?

— Знаю, и всё! — отрезал я. — Мы не будем сейчас обсуждать вопросы, не относящиеся к теме конкретно этой угрозы. Хотя, по сути, это и не угроза никакая, а просто прощупывание ситуации. Но в любом случае мы на это отреагируем и обезопасим себя.

— Сынок, а может, всё-таки ну его, этот завод? — снова запустил старую шарманку отец. — Мы его ещё и не получили даже, а уже сколько проблем из-за него.

— Это не проблемы! — сказал я. — Проблемы — это когда есть нечего и коммуналку нечем оплатить, а работа даже в перспективе не маячит.

— Но ты же хорошо зарабатываешь, — сказала мать. — Хоть я и не могу понять, как тебе это удаётся. Такие суммы… Один твой мотоцикл столько стоит. Я узнавала. Зачем тебе этот завод?

— Я зарабатываю, потому что иду вперёд, — ответил я. — Как только остановлюсь, денег не будет.

— Мне кажется, ты вперёд не идёшь, а бежишь, сынок, — заметил отец.

— Так время такое, папа, сейчас, чтобы оставаться на месте, надо идти. А чтобы идти, надо бежать. Вот я и бегу. И мне очень хочется, чтобы моя семья не ставила мне на этом моём бегу подножки.

— Но мы не можем не реагировать на такие «подарки»! — воскликнула мать, которая заводилась всё сильнее и сильнее.

— Реагировать! Хорошее слово. Вот и давайте реагировать, а истерить не надо!

— И как предлагаешь реагировать? — поинтересовался отец.

— Мы переезжаем.

— Что? — спросили все чуть ли не хором.

— Мы переезжаем! — повторил я.

— Но куда? — поинтересовался отец

— Решу сегодня же, — ответил я.

— Сынок, а тебе не кажется, что это уже перебор?

— Нет, папа, не кажется. В этой ситуации надо действовать спокойно и расчётливо. Даже если исходить из самого ужасного сценария и представить, что с нами хотят сотворить что-то ужасное, будут это с нами делать сегодня?

— Не будут? — с надеждой спросила мать.

— Однозначно не будут, — заверил я её. — Иначе какой во всём этом смысл? Нам нужно время, чтобы забрать иск. Как минимум день. Так что до завтрашнего вечера никому из нас точно ничего не грозит. Я уверен, что и потом с нами никто ничего не сделает, но будем исходить из того, что у нас есть день.

— Но ведь Кате это отдали утром, — возразила мать. — Может, они думают, что ты сегодня заберёшь иск.

— Мама, убить человека или ещё что-то с ним сделать, не так уж и легко. И к тому же противозаконно. Никто не будет этим заниматься, если есть шанс этого избежать. И даже если эта угроза реальна, в чём я всё же сильно сомневаюсь, то дня три нам точно дадут, чтобы забрать заявление. Минимум три дня! А Катьке вообще про Новый год намекнули. Но ждать мы не будем. Хоть я и уверен, что вам ничего не грозит, мы всё равно временно переедем в безопасное место. Просто чтобы нам всем жилось спокойно.

На самом деле я не был прям уж на все сто процентов уверен, что нам ничего не грозит, но семью нужно было убедить, что это так. Ну и время у меня однозначно было. Если бы были важны сроки, это бы указали. Хотя меня, конечно, смутил факт, что к этому «подарку» не было пояснения в виде сопроводительной записки.

Был, конечно, небольшой шанс, что это всё устроил Фокин — просто чтобы подпортить мне жизнь. В пользу этой версии говорило то, что он знал, что у меня есть сестра, и знал, где она учится. Но всё же я склонялся к тому, что это было связано с заводом. И в любом случае семью надо было перевезти в безопасное место. Потому как случиться могло всё что угодно, и всегда лучше перестраховаться.

— Всё равно у меня к тебе осталось очень много вопросов, сынок, — сказал отец, прерывая мои раздумья.

— И мы их все обсудим, возможно, даже сегодня, — пообещал я. — Но в новом месте, куда мы должны перебраться как можно быстрее. Поэтому прошу не мешать мне его искать, и начинайте паковать вещи.

— Паковать вещи? — удивилась мать.

— Ну мы не на одну ночь переезжаем.

— А сколько вещей брать? — спросила мелкая.

— Сразу из расчёта на пару месяцев. Не хотелось бы раз в три дня сюда приезжать за какой-нибудь кофтой или штанами.

— А как же учёба Кати? — воскликнула мать.

— Всё решим, но не сегодня, — ответил я. — Сегодня нам надо переехать, а перед этим я должен найти куда. И я этим займусь прямо сейчас, а вы начинайте собираться. И учебники не забудьте!

Выйдя из дома, я первым делом позвонил Артуру и сказал, что мне нужна срочная консультация по важному вопросу. Артур ответил, что будет ждать меня на очередной точке, и назвал адрес.

Потом я позвонил Артёму Ивановичу и договорился встретиться с ним в три часа в сквере возле его дома. Затем позвонил Владу, попросил вечером после шести быть дома, сказал, что мне понадобится его помощь. Покончив со звонками, я поймал такси и поехал на встречу с ИСБ-шниками.

Мне ужасно повезло, что на момент моего звонка Артур был с Романом Валерьевичем — одна ИСБ-шная голова хорошо, а две лучше. Особенно когда с ними нужно посоветоваться.

Приехав по нужному адресу и загрузившись в минивэн, я поведал ИСБ-шинкам о своих проблемах и попросил их помочь мне в поисках такого места, куда можно перевезти семью и быть уверенным, что она в безопасности.

— Тем более мы в любой момент можем сорваться в Новосибирск, и они здесь останутся без меня.

Этой фразой я закончил объяснения, и тут же понял, что ляпнул лишнего, потому как оба ИСБ-шника посмотрели на меня, скажем так, не очень хорошо.

— Вы только не подумайте, что я пытаюсь как-то вами манипулировать, — поспешил я объясниться. — Со стороны может показаться, что я вам как бы намекаю, что если вы мне ещё раз не поможете, то я не поеду в Новосибирск, но это не так. Мне просто нужен совет.

— Ну, вообще-то, ты намекаешь, — мрачно произнёс Роман Валерьевич. — Очень-очень толсто намекаешь.

— Нет, это просто так выглядит, — стоял я на своём.

И я их не обманывал, я при любом раскладе поехал бы в Новосибирск. В крайнем случае купил бы семье билеты на какой-нибудь южный курорт на неделю. С двумя пересадками, чтобы замести следы. Да Влада бы с ними отравил в качестве охраны. И хрен бы кто их нашёл. Но слово я бы сдержал — на суперфинал поехал.

— Мне не нужна ваша помощь в поиске такого жилища, — снова попытался я объяснить суть своей просьбы. — Но вы ведь явно знаете, самые безопасные места в городе, куда не рискнут сунуться бандиты или хотя бы не посмеют это сделать с размахом.

— Мы, вообще-то, не местные, — напомнил Артур.

— Тем не менее вы мой город знаете лучше меня.

ИСБ-шники призадумались, а через какое-то время Артур обратился к шефу:

— Может, ему в «Изумруд» сунуться?

— Это вариант, — согласился Роман Валерьевич. — Но не факт, что там кто-то сдаёт дома посуточно или даже на месяц.

— Я могу снять и на год, а потом заплатить штраф за досрочное расторжение договора, — сказал я. — Это не проблема. А что за «Изумруд»? Я про него впервые слышу.

— Коттеджный городок на севере города, — пояснил Артур. — Довольно большой, домов на триста. Про него мало кто знает. Там живут в основном серьёзные люди.

— Наверное, одни аристократы?

— Нет, аристократы любят показную роскошь и соревнуются, у кого дом больше. И вообще, они мало кому интересны, поэтому и охрана у них, как правило, так себе — домушников отпугивать да всякую шушеру. К аристократам я бы тебя прятаться не отправил. В «Изумруде» живут те, кто не любит показуху, те, кому она не нужна: генералы спецслужб, хозяева банков и крупных компаний. Некоторые бывшие криминальные авторитеты, которые сотрудничали с властями. В общем, те, кто думает о безопасности всерьёз. Городок очень хорошо охраняется собственной службой безопасности, с которой ни один бандит не договорится. Если ты хочешь, чтобы твоя семья была в безопасности, то тебе точно туда. Если, конечно, потянешь снять там дом.

— И если его ему сдадут, — добавил Роман Валерьевич.

— И это тоже, — согласился Артур. — Но вы же поможете?

Старый ИСБ-шник вздохнул, покачал головой, давая понять, как я его уже достал, затем посмотрел на меня и сказал:

— Поезжай в риелторское агентство «Абсолют», там иди сразу к директору. Его зовут Семён Илларионович. Он из бывших наших, он тебе поможет.

— А что ему сказать? — спросил я.

— Скажи, что ты Воронов, я его предупрежу.

— Благодарю вас, вы очень мне помогли! Я прям сейчас туда поеду.

— Да иди уже, — как-то обречённо махнул рукой Роман Валерьевич. — И скорее бы уже этот суперфинал прошёл, а то устал я твои проблемы решать.

Последнее слышать было не особо приятно, учитывая, что я сполна платил за то, что мне помогали, но, разумеется, я на эти слова никак не отреагировал. В конце концов, человек чуть ли не сутками сидит в минивэне и, похоже, уже очень давно. Характер от этого однозначно не улучшается.

В риелторском агентстве «Абсолют» меня приняли как родного. Выяснилось, что только они в Екатеринбурге и могли найти дом в «Изумруде». Потому как кого попало туда не пускали, а Семён Илларионович по своим каналам мог «пробить» любого арендатора. В общем, всё было серьёзно, и это радовало.

Правда, и сумма аренды дома была тоже серьёзной: пятнадцать тысяч в месяц. И десять тысяч депозит. Но зато можно было платить помесячно и минимальный период аренды составлял два месяца.

Со срочным заездом проблем тоже не возникло. Единственный свободный на данный момент дом был готов под сдачу — вноси арендную плату и заезжай хоть сейчас. Как я понял, выставлялся он уже долго — многих отпугивала цена. Семён Илларионович по секрету мне признался, что она немного завышена, потому как дом очень уж хороший. Но был шанс, что в течение месяца освободится что-нибудь тысяч за восемь-десять.

В «Изумруде» очень много домов именно сдавалось, а не было в собственности жильцов, так как многие из его жителей приезжали в Екатеринбург не навсегда, а в длительные командировки: по году-два. Но месяца у меня не было, да и, если уж на то пошло, для будущих владельцев завода сумма в пятнадцать тысяч была сносной. А если дом хороший, то можно было и надолго там остаться. Пока свой не построим.

Я отдал риелтору двадцать пять тысяч и подумал о том, как сильно поменялось у меня восприятие денег за эти месяцы. Совершенно дикая сумма, которую я просто и представить себе не мог ещё весной, а сейчас я отдавал её за аренду дома. Ещё и считал сносной. Да, всё сильно поменялось за какие-то несколько месяцев. Быстрые времена настали. Стремительные. И к сожалению, безжалостные. Когда-нибудь они закончатся, как закончились и в прошлой моей жизни, и люди снова станут добрее, спокойнее, богаче. Но пока так.

Прикинув, сколько времени мне надо, чтобы собрать вещи и доехать до «Изумруда», я попросил подготовить дом к восьми вечера. Семён Илларионович пообещал, что его помощница Лиза будет ожидать меня ровно в двадцать ноль-ноль у въезда в коттеджный городок.

А потом ещё выяснилось, что у Семёна Илларионовича есть товарищ, который держит небольшую компанию по грузоперевозкам. И я тут же решил ещё одну проблему — заказал на шесть часов грузовичок и двух грузчиков.

На встречу с Жуковым я опоздал на пятнадцать минут, и наставник был этим фактом не очень доволен, но как только рассказал ему, что у меня с утра происходит, от недовольства не осталось и следа.

— Я могу тебе чем-то помочь? — сразу же спросил Артём Иванович.

— Можете, — ответил я. — Вы сейчас ищете людей для нашей будущей службы безопасности, и мне нужно несколько самых лучших из них уже сейчас. Желательно, чтобы они вышли на работу завтра. Сегодня я перевезу семью в безопасное место, и с завтрашнего дня их нужно будет охранять.

— Не обещаю, что прям завтра кто-то выйдет, — сказал Жуков. — Но это не проблема. Если что, день-два, пока не подберу подходящих ребят, я сам этим займусь.

Я поблагодарил Артёма Ивановича, и мы договорились, что он тоже к восьми часам вечера подъедет к «Изумруду».

*****

Похоже, половина двора наблюдала за тем, как мы грузим вещи. Я строго настрого запретил родным хоть что-то, хоть кому-то объяснять, но вопросов никто и не задавал. Все просто наблюдали и делились друг с другом предположениями. И хорошо, что Насти дома не было — ещё с ней не хватало объясняться в этот момент. С Настей я планировал встретиться на следующий день утром, и всё ей рассказать.

Помимо грузовичка, я заказал ещё два такси. В одно планировал посадить семью, а в другом должны были ехать мы с Владом — друг вызвался пожить с нами и помочь Артёму Ивановичу, пока не выйдет охрана.

Когда погрузка вещей закончилась, и грузовичок с первым такси уже покинули двор, а я уже собрался садиться во второе, Петровна не выдержала. Она подошла ко мне и каким-то совершенно упадническим голосом произнесла:

— Вы были очень хорошими соседями. Я буду вас вспоминать.

Мне аж нехорошо стало от этой фразы — очень уж неприятные ассоциации она у меня вызвала. Я даже не удержался и ответил соседке:

— Вообще-то, мы вернёмся через пару месяцев.

— Да? — тут же оживилась старушка. — А куда вы едете?

— На дачу.

— А где у вас дача?

— В деревне, где же ещё?

— А как деревня-то называется? — не унималась Петровна,

— Простоквашино.

Не дав соседке задать новый вопрос и оставив её гадать, где же находится это загадочное Простоквашино, я запрыгнул в такси и велел водителю ехать. Машина тронулась и не спеша поехала к выезду со двора. А соседи стояли и смотрели, как мы уезжаем. И глядя на них, я снова испытал то неприятное чувство: ощущение, что мы сюда больше не вернёмся.

А может, так оно и будет, и мы действительно не вернёмся. Возможно, этот переезд проводил жирную черту между тем, что было, и тем, что будет.

Было так — баловство. А будет по-взрослому. И теперь облажаться точно нельзя. Теперь, если что, сожрут не только меня, но и всех моих близких, а их у меня вчера стало на одного человека больше.

Значит, будем бороться.

*****

Дорогие друзья, читатели, если книга вам понравилась, но вы по какой-то причине забыли поставить ей лайк, никогда не поздно это сделать — жамкнуть на заветное сердечко на странице книги.

Это не только для ЧСВ автора, это помогает продвижению книги на портале.

Спасибо!

Глава 6

Можно сказать, я как в воду глядел, когда на встрече с ИСБ-шниками сказал, что в любой момент могу поехать в Новосибирск — буквально на следующий день позвонил Артур и сказал, что суперфинал состоится через три дня. Что ж, кто бы ни вручил Катьке «подарок» в гимназии, он сделал это относительно вовремя. Не хватало ещё, чтобы это произошло накануне отъезда или вообще во время моего пребывания в столице Сибири.

А так прошло уже три дня, и можно сказать, что мы обжились на новом месте. Дом действительно оказался роскошным: три этажа с множеством комнат, подвал с баней, огромная терраса, небольшой садик с беседкой и крытый бассейн с подогревом во дворе. А что касается комплектации и меблировки, тут, как говорили в моей прошлой жизни, был полный фарш — в доме было всё: от посуды на все случаи жизни и постельного до телевизора в каждой второй комнате. И даже видеомагнитофон в гостиной. Было понятно, за что я отдал такие деньги.

Глядя на это всё, я с улыбкой вспоминал, как во время переезда долго объяснял матери, что с собой надо брать только одежду и личные вещи. И чуть ли не силой забрал у неё её любимый утюг, который она обязательно хотела взять с собой, опасаясь, что на новом месте утюга может не быть. Хотя здесь она угадала — утюга в доме действительно не было. Вместо него имелся специальный гладильный аппарат с опцией отпаривания, который располагался в специально отведённой под него комнате.

За прошедшие три дня родители немного успокоились и, как мне показалось, даже свыклись с тем, что жизнь наша теперь будет другой, а мать позвонила на работу и продлила отпуск. Ну а мелкая так вообще была всем довольна. Ну а что с неё взять? Она ведь ещё ребёнок по большому счёту. Страх прошёл быстро, а изменения в жизни Катьки произошли самые заметные из всей семьи: во-первых, в гимназию она пока не ездила — это было небезопасно, а ходить с телохранителем — не вариант; а во-вторых, к нам переехала Светка.

Артём Иванович решил на первое время лично контролировать ребят, которых он нанял в охрану, поэтому перебрался к нам. Ну а так как он не мог в такой ситуации возить ежедневно дочь на учёбу, то Светку он забрал с собой. И хоть мать контролировала, чтобы девчонки самостоятельно занимались, и даже пыталась им что-то объяснять, это всё в любом случае больше походило на каникулы в летнем лагере, чем на учебный процесс.

А ещё, несмотря на то, что дом был огромным, и большинство комнат простаивали пустыми, девчонки поселились в одной комнате и, казалось, были вообще всем довольны. Единственное, что немного огорчало мелкую — то, что пришлось временно прекратить общение с Лёхой. Но она это пережила.

Омрачало девчонкам жизнь лишь моё обещание нанять им репетиторов по всем основным предметам. И я собирался это сделать сразу же по возвращении из Новосибирска. Учёбу бросать было нельзя, а дистанционку в этом мире ещё не придумали.

Жуков, несмотря на все мои возражения, поселился в домике для прислуги, воспользовавшись тем, что прислуги у нас не было. Как я ни пытался уговорить его занять одну из комнат в доме, Артём Иванович категорически отказывался, ссылаясь на то, что он много курит и любит делать это в помещении. А курил он действительно много, поэтому логика в его словах была — в доме запах сигарет был не нужен, из нашей семьи никто не испытывал пристрастия к никотину.

Влад пока тоже оставался у нас, но он в отличие от моего наставника, роскошь ценил и выбрал себе шикарную гостевую комнату с огромным телевизором, к которому он тут же подключил привезённый из дома видеомагнитофон.

А ещё в доме был гараж на две машины, что как бы намекало. Вообще, после переезда в такой дом на меня снова нахлынули воспоминания о моей прошлой красивой и обеспеченной жизни. И в ней тоже был момент, когда мне приходилось прятаться и прятать близких мне людей. Но я выбрался тогда. Значит, выберусь и сейчас. И рано или поздно приду к тому уровню, на котором когда-то был. По большому счёту я уже смело мог сказать, что я к нему, если не иду, то, по крайней мере, пытаюсь сделать первый шаг в нужном направлении.

Вообще, мне очень повезло, что мои враги считали меня восемнадцатилетним пацаном и не ждали от меня действий, соответствующих взрослому человеку, знающему жизнь. Потому и «подарок» прислали в надежде, что этого хватит. А ведь могли и выкрасть мелкую, если уж на то пошло. После этого уж точно пришлось бы иск забирать. Завод мне нужен, но сестра дороже. Или с отцом могли что-то сделать вплоть до самого радикального варианта. Но начали с простого запугивания и дали мне возможность защититься. А я не преминул этой возможностью воспользоваться.

Перед отъездом я серьёзно поговорил с семьёй, сказал, что еду по работе, и пообещал, что всё будет хорошо. Не то чтобы мне сразу и полностью поверили, но спорить не стали. Уже хорошо. В общем, с семьёй я более менее разобрался.

Но была ещё и Наста, которая в случае, если бандиты прознают о наших отношениях, вполне могла пострадать. А прознать про такое не сложно — та же Петровна всё расскажет любому, кто заведёт с ней разговор. Главное, начать его правильно — с комплимента в адрес Спиридона.

Поэтому я встретился с Настей на следующее же утро после переезда и всё ей рассказал, практически ничего не утаивая. И сказал, что, как моя девушка, она теперь находится в зоне риска — её вполне могут похитить, чтобы повлиять на меня.

К моему удивлению, Настя всё это восприняла спокойно. Впрочем, особо удивляться не стоило — она совсем недавно пережила похищение, да не простое, а с угрозой изнасилования и убийства. Видимо, по сравнению с этим гипотетическое похищение в качестве заложника её особо страшным не показалось. Либо она умела владеть эмоциями намного лучше, чем я думал.

А ещё Настя сказала, что её тётка в Челябинске ужасно расстроилась из-за того, что Инна Евгеньевна приезжала навестить её без дочери. Поэтому Настя решила, что на недельку съездит к тётке, а по возвращении мы с ней можем сесть и подумать, как жить дальше. На том и договорились.

*****

В Новосибирск мы прилетели за шесть часов до боя, Артур очень хотел, чтобы я отдохнул перед поединком, и пытался пристроить меня в какой-нибудь отель, где бы я мог поспать хоть два-три часа, но я убедил его, что мне это не нужно. Сказал, что обычная неспешная прогулка по городу настроит меня на бой намного лучше.

Ещё был соблазн заехать в военную академию имени Н. Н. Раевского и посмотреть, что там сейчас происходит, но я быстро отбросил эту мысль. На кого мне там смотреть? На Лисицкого? Верещагин уволился, Васильева перебралась в Москву. А если бы не перебралась, то тем более мне не стоило с ней встречаться в свете последних событий.

В отличие от Екатеринбурга, в Новосибирске бои без правил проводились в более приличном месте — в огромном трёхэтажном ночном клубе «Люксор», расположенном не на каком-то там отшибе, как наш склад, а чуть ли не в центре города. И проводились они чуть ли не официально — по крайней мере, на тумбе у входа в клуб висела афиша, что сегодня в клубе состоится рестлинг-шоу. Что ж, забавно, рестлером я ещё не был.

Внутри всё тоже довольно сильно отличалось от нашего склада в лучшую сторону. Вроде та же клетка, те же трибуны, те же зрители, а при этом всё другое. Какое-то более окультуренное. В Екатеринбурге это были самые настоящие подпольные бои — дикие, незаконные, на потеху жаждущей крови и зрелищ публике. А здесь я даже заметил на одной из трибун прилично одетых дам — похоже, в Новосибирске статус у этого развлечения был иной.

И деньги здесь явно крутились намного большие, чем у Петра Петровича на складе. Впрочем, мне на это всё было плевать — я приехал лишь для того, чтобы выйти на арену, победить и уехать. И первая часть этого плана уже была выполнена — я стоял на арене, почти стоял. Остались ещё две.

— Дамы и господа! — заорал ведущий в микрофон. — Мы рады приветствовать вас на нашем суперфинале!

Тут же грянули аплодисменты, а я двинулся к клетке, дверь в которую была распахнута.

— Как вам всем известно, сегодня наш турнир посетил чемпион Екатеринбурга, — продолжил подогревать зрителей ведущий. — Этот бой вы ждали, и мы ответственно заявляем: к нам действительно прибыл настоящий боец, реальный чемпион, одолевший всех своих противников! Поприветствуйте его! Игорь Мо-о-олот!

Он указал в сторону двери, в которую я входил, и на меня тут же направили свет. Не замедляя шага, я прошёл под этим лучом к центру клетки. Ведущий подошёл ко мне и похлопал меня по плечу.

— Чемпион Екатеринбурга ещё молод, но уже доказал свою силу, — стоя в световом луче рядом со мной, объявил ведущий. — Большая часть его поединков закончилась нокаутом для противников. А последним он в прямом смысле вытирал пол ринга. Итак, дамы и господа, в правом углу ринга — Игорь Мо-о-олот!

Ведущий подтолкнул меня в дальний от двери угол, а сам пошёл к центру. Свет следовал за ним, пока я спокойно прошёл на своё место. Несмотря на то что зрителей собралось здесь немногим больше, чем на боях Пети Сибирского, из-за формы арены и расположения зрителей визуально казалось, что я в каком-то Колизее с его тысячами посадочных мест. И шума зрители здесь создавали ничуть не меньше.

— А теперь пришла пора представить нашего чемпиона! — объявил ведущий, танцующей походкой направившись в сторону двери. — Боец, которому досталось право отстаивать честь нашего славного города! Боец, свергнувший прошлого чемпиона с пьедестала! Виталий Сокол!

Вошедший в клетку мужчина был совершенно спокоен. А ещё раздет до пояса. Вместо спортивного костюма, на нём были лишь армейские штаны да такие же ботинки. Широкая пряжка с гербом Российской Империи украшала ремень.

Невысокий, не слишком широкий в плечах Сокол оказался намазан маслом — его мышцы блестели под светом, льющимся сверху. На левом плече красовалась армейская татуировка разведки.

Спокойно пройдя к своему углу, встав напротив меня, Виталий убрал руки за спину и сцепил их в замок, ожидая, когда ведущий объявит о начале боя. А тот тем временем перешёл к завершающей стадии.

— Итак, дамы и господа! — надрывался ведущий. — Ставки сделаны, ставок больше нет. Сейчас, прямо на наших глазах, решится, кто же уйдёт из клетки победителем и абсолютным чемпионом нашего турнира. Надеюсь, вы готовы, потому что всё вот-вот начнётся!

Пока ведущий говорил, он вышел из клетки и, резко захлопнув дверь, рявкнул в микрофон:

— Бой!

Сокол чуть пружинящей походкой двинулся ко мне. Я тоже пошёл к нему навстречу. Источник соперника был полон под завязку, и как бы ни хотелось этого признавать, передо мной был самый сильный одарённый из всех, кто до сих пор мне встречался.

А значит, легко не будет.

— Без обид, парень, — произнёс Виталий, оказавшись в трёх метрах от меня. — У меня приказ, и я его выполню.

Я ничего не сказал в ответ — слова были излишни, а Сокол тем временем взорвался, в мгновение ока оказавшись рядом со мной. Я попытался перехватить его руки, но тот будто предвидел мои движения, и пока я тянулся к его верхним конечностям, Сокол выбил мне опорную ногу пинком.

Его магия потекла в мой источник, но этого было недостаточно. Усиление противника позволило ему проломить мою защиту. Так что уже через секунду я оказался лежащим на спине.

Сокол напрыгнул сверху, блокируя мне ноги. Первый удар у него вышел смазанным, я успел отдёрнуть голову. Но тут же попал под встречный — с левой. В голове зашумело, но я не сдавался и, вскинув руки, дотянулся до его лица.

Виталий отклонил мои запястья и вновь попытался ударить. Согнув ноги в коленях, я опёрся ими на пол ринга и, влив всю свободную магию в них, оттолкнулся. Сокола сбросило, и я вскочил на ноги.

Вытерев тыльной стороной ладони кровь, сочащуюся из разбитой губы, я сделал шаг в сторону противника. Того, что я успел откачать из источника Сокола, он даже не заметил. Уровень его подготовки на голову превосходил всех моих прошлых врагов.

Не удивлюсь, если он и Жукова сможет поломать. Но это не имеет значения, мне проигрывать никак нельзя.

Толпа за пределами ринга радостно кричала. Виталий двинулся ко мне, всё с тем же совершенно спокойным лицом. В последний момент я уловил, как он напитывает ступни, и Сокол оторвался от земли.

Подошвы армейских ботинок устремились мне в грудь, но всё, что я успел сделать — упасть на спину, уходя от столкновения. Тут же перекатившись на живот и поднявшись, я едва не упустил момент, когда мысок ботинка просвистел в миллиметрах от моего подбородка. От поднятой воздушной волны заколыхалась клетка — Сокол двигался на невозможной для человека скорости.

Второй удар я встретил, уже крепко стоя на ногах. Пришлось принимать ногу соперника на жёсткий блок.

От соприкосновения моих рук с ногой Сокола раздался громкий хлопок, и меня отшвырнуло на решётки клетки. От удара у меня весь воздух из лёгких вылетел, а Виталий уже оказался рядом и, ухватив меня за волосы, замахнулся правой рукой.

Рванувшись в сторону, я оставил в его пальцах клок волос, а кулак Сокола врезался в железную решётку. И, кажется, я услышал, как стонет металл.

Если бы он попал по мне этим ударом, я бы уже был в лучшем случае без сознания. А возможно, мне вообще оторвало бы голову, несмотря на усиление тела.

— Тебе ничего не светит, — произнёс соперник, метя коленом мне в живот.

Причём сказал он это без каких-либо эмоций — словно пытался констатировать факт.

— Посмотрим, — так же спокойно ответил я и улыбнулся.

Раз противник решил не сдерживать сил, я тоже не стану.

Магия меня уже переполняла — как моя, так и отобранная у Сокола, но сам Виталий при этом лишился лишь пятой части своего запаса. Впрочем, это не имело значения. Вложив всё, что у меня было, в собственное ускорение, я взвыл от боли в мышцах, но вывернулся, уходя от решётки за спину Сокола.

Виталий повернулся ко мне, но его челюсть тут же встретилась с моим кулаком, куда я перебросил всю возможную силу. Прозвучал новый гром, от удара во все стороны ударила видимая волна воздуха, и моего соперника словно сдуло.

Он пролетел в сторону и рухнул на пол ринга, лишь чудом не ударившись об решётку. Однако сдаваться Сокол не собирался и, резко выбросив ноги, поднялся в прыжке.

Я бросился на него, прекрасно понимая, что надо дожимать, пока есть возможность. Встречный удар с правой руки я пропустил над головой, нырнув в ноги соперника — я не стал хитрить, а просто снёс его своим весом.

Падая, Сокол обхватил мой торс руками, и мы рухнули вместе. Ситуация повторилась, но на этот раз я был сверху. Магия вытекала из противника огромным водопадом, но её было слишком много, чтобы он смог это ощутить и осознать.

А мои удары стали злее, быстрее и сильнее. Выкачивая из Сокола силу, я тут же вливал её в свои руки, игнорируя защиту. От каждого моего попадания лицо Виталия всё больше превращалось в кровавую кашу, но он не сдавался, подлечивая себя так быстро, что травмы зарастали едва ли не быстрее, чем я убирал руку.

А потом он стал бить в ответ, но я перехватил его запястье и, вкачав почти все свои силы в руки, резко дёрнул в сторону и сломал ему кисть. Скривившееся от боли лицо противника подсказало мне, что я на правильном пути, так что вторую руку я ломал уже более осознанно.

Дёргаясь всем телом, Сокол пытался выбраться из моего захвата, но пробив его защиту, я стал забирать слишком много его магии, так что ему теперь хватало ее только на то, чтобы прикрывать голову, либо на то, чтобы лечиться.

А я бил, бил, бил…

Соперник уже перестал залечивать повреждения, и кровь брызгала во все стороны. А я продолжал бить. Без злости — мне не на что было злиться на Виталия, в кои веки мне в соперники попался не моральный урод; без азарта — я воспринимал бой как выполнение данного мной слова, а не как соревнование; вообще без каких-либо эмоций.

«Без обид, парень, — повторил я мысленно слова Сокола, те, что он сказал мне перед боем. — Не получится у тебя выполнить приказ».

И я продолжал бить соперника в лицо, пока он подо мной не обмяк. И к этому моменту в моём источнике ничего не осталось. Я был совершенно пуст.

Вся магия Сокола плюс моя собственная — вот сколько сил понадобилось, чтобы одолеть одного действительно опытного бойца. Если бы не способности пожирателя магии, я никогда бы не смог его победить.

Усталость едва не заставила меня лечь рядом с потерявшим сознание Соколом, но я сцепил зубы и с трудом, но поднялся на ноги.

— И у нас есть победитель! — заорал ведущий, забегая в клетку. — Абсолютный чемпион нашего турнира! Теперь мы видим, что его не просто так называют Молотом! Посмотрите, как он вбил Сокола в ринг! Так молот вбивает гвоздь! Игорь Мо-о-олот!

Затем ведущий поднял мою руку, после чего зрители устроили просто оглушительную овацию. Им понравился бои, и они спешили это показать.

Из вежливости к организаторам и не желая лишний раз подставлять Петра Петровича, я пару минут покрасовался на ринге, помахал зрителям, после чего направился к выходу из клетки. Над Соколом к этому времени уже вовсю работали лекари.

— Поздравляю! — не скрывая радости, произнёс Артур, первым встретивший меня за пределами клетки. — Когда я увидел Сокола, то решил, что тебе конец. Это вообще не уровень тех клоунов, что ты в Ебурге крошил. А ты справился. Умеешь удивлять.

— Я же дал слово, — сказал я.

— Ты дал слово принять участие в этом бою, а не выиграть его, — напомнил Артур.

— Да? — я наигранно удивился. — В следующий раз надо лучше запоминать, что обещаю.

Артур хотел что-то сказать, но не успел, к нам подошёл Петя Сибирский. Похоже, для него было очень важно, чтобы я выиграл этот суперфинал, потому как обнял он меня как самого дорогого для него человека. После чего сказал:

— Не подвёл. Против Сокола выстоял. Молодец! И ты молодец!

Последняя фраза предназначалась уже Артуру, его Пётр Петрович обнимать не стал — моему куратору досталось лишь крепкое рукопожатие. Затем довольный бандит ещё пару раз радостно похлопал меня по плечам и заявил:

— Пойдёмте!

— Куда? — поинтересовался я.

— С тобой кое-кто хочет поговорить.

После этого Петя Сибирский развернулся и куда-то пошёл. Я за ним. А Артур с нами — Петя чётко произнёс «пойдёмте», а не «пойдём».

Мы прошли мимо первых рядов к той самой трибуне, где сидели наиболее приличные, судя по их внешнему виду, зрители, и подошли к небольшому лифу. Похоже, он должен был поднять нас в ложу для особо важных гостей, что находилась наверху.

Так оно и вышло.

Ложа представляла собой огромный балкон, на котором стояли большие мягкие диваны — с них уважаемые гости смотрели бой. И, надо сказать, вид оттуда открывался очень неплохой.

В ложе находилось не более десяти человек. Как только мы вышли из лифта, Петя Сибирский хлопнул меня по спине, приглашая таким образом пройти в центр помещения, и гордо заявил:

— Вот он — наш чемпион!

На какое-то время в воздухе повисла тишина, а затем кто-то из присутствующих произнёс:

— Ну, иди сюда, чемпион, посмотрим на тебя.

Прозвучало так, словно я девушка по вызову, но деваться было некуда, я подошёл к полноватому седому мужчине лет шестидесяти. Он очень сильно отличался ото всех остальных, кто находился в помещении. Старик был окутан таким плотным и большим магическим фоном, что мне стоило труда разглядеть его самого. Это был сильнейший одарённый — магия просто хлестала от него во все стороны.

Маг внимательно меня оглядел, да так, словно сканировал, а я в это время пытался вспомнить, где я мог этого типа видеть. А я его однозначно видел — это лицо мне было до боли знакомо. Просто обычно этот мужчина выглядел более холёным, а сейчас был каким-то уставшим.

И тогда я попытался представить это лицо в холёном виде, и у меня получилось. И я вспомнил, когда и где видел его в последний раз — в красном уголке академии, когда вешал на стену портреты членов временного правительства.

Передо мной сидел… князь Сибирский.

*****

Дорогие читатели!

После этой главы начинается платная часть.

Большое спасибо всем, кто поддерживает автора покупкой и читает книгу на Автор Тудей!

И напоминаю, что все, кто закинет книге награды, традиционно получит чибиков в гостевую.

Приятного вам чтения!