Пожарный СССР. Начало

Глава 1. Шторм

— Ну-у, да... Потрепало ее за столько лет!

— Все равно она красавица. Такой громадиной попробуй не залюбуйся! — отозвался мой напарник, глядя в компактный бинокль, специально прикупленный для этого дела. — Скорее бы уже добраться до закрытой территории. Комарье просто задолбало, а еще около километра топать.

— Мы давно уже на закрытой территории! — ухмыльнулся я, вскрывая банку энергетика. — Только давай не будем забывать, зачем мы здесь, хорошо?

— Я помню, Кирюх...

Мы с другом активные блогеры, а по совместительству еще и профессиональные руферы — люди, что без страховки взбираются на небоскребы, мосты и другие конструкции, высота которых достигает нескольких сотен метров. Кто-то скажет, что мы безбашенные придурки, гоняющиеся за острыми впечатлениями, а я отвечу иначе — есть во всем этом что-то такое, что позволяет взглянуть на жизнь с другого ракурса, испытать новые ощущения. Когда мы на высоте, хорошо ощущается чувство свободы. Когда-то и у меня было иное мнение, но все меняется...

Как бы там ни было, в любом я случае, считаю, что такой экстремальный спорт куда лучше, чем торчать на дешевой наркоте, бухать где-нибудь в подворотне или просиживать пятую точку в офисе, горбатясь на дядю.

Да, я согласен, что лезть на охраняемую загоризонтную радиолокационную станцию, оставшуюся со времен советской эпохи, изначально было глупой и опасной затеей. Отчасти. Но такой уж я — если что решил, то из кожи вон вылезу, а все равно сделаю. Тем более на то была веская причина, но об этом расскажу позже.

Мало того, что нам пришлось тащиться через густой лес, так еще и ждать удачного момента, чтобы, наконец-то покорить самый желанный объект, на который метят все те, кто «живет» на крыше. И само собой, сделать это требовалось «по-тихому». Объект круглосуточно охранялся, что нужно было иметь в виду.

— Эпическая конструкция! — с трепетом произнес я, забрав у Сергея бинокль. — Повсюду ржавчина, несколько вибраторов обвалились. Одно дело видеть ее на фотографиях и совсем другое вживую. Сколько же дождей на нее пролилось...

— Ну да... Только она и уцелела. Две другие станции, «Дуга-Н» и «Дуга-2» еще в конце девяностых — начале двухтысячных безжалостно порезали на металлолом. Кирюха, а ты в курсе, что до середины 1980-х годов это был совершенно секретный объект, позволявший отслеживать высоколетящие цели на большой дистанции аж в приполярной зоне? С помощью мощнейших на то время радаров военные смогли заглянуть за горизонт.

Серега всю ночь штудировал сайты, чтобы было что обсудить.

— Угу... — отозвался я, продолжая рассматривать исполинские мачты.

О «Дуге-1» я знал немного, все-таки когда-то это был государственный секрет. Символ торжества человеческого разума, а теперь здесь властвовала природа. Эх... За многие годы тут побывало много туристов, сталкеров, мародеров и тех, кому было просто любопытно.

Мы двинулись дальше. Всего в ста метрах слева от нас находился вспомогательный объект, именуемый ВНЗ «Круг». Сейчас там смотреть было практически не на что, поэтому мы не стали задерживаться и продолжили путь.

Наступил полдень. С самого утра мне не понравилась пасмурная погода, но раз уж мы приехали, нужно было довести дело до конца. Второго шанса может и не быть - люди, с которыми мы договорились, ясно дали понять, что все это на свой страх и риск.

Сейчас самый разгар лета — июль выдался жаркий. И, несмотря на пасмурную погоду, стояла редкая духота. Комарья и гнуса было много, особенно в лесу, через который мы и продирались. Даже разрекламированные репелленты не спасали.

Одеты мы были в легкие пейнтбольные штаны, сверху футболки, жилетки-разгрузки и кепки. На ногах кожаные ботинки с высоким берцем. Из снаряжения у нас с собой только небольшие рюкзаки, с легким перекусом, водой и вещами первой необходимости. У каждого имелась экшн-камера, к ней набор креплений. Также с собой был компактный дозиметр, чтобы контролировать радиационную обстановку.

Взяли с собой смартфоны, но на всякий случай, приняли меры предосторожности, отключив интернет и геолокацию. Не хватало еще на таком пустяке прогореть. Плюс ко всему, у меня был небольшой пластиковый контейнер, который непременно нужно было поднять на самый верх...

Свой автомобиль мы оставили в Комарине — пусть неудобно, зато меньше ненужного риска. Водитель подкинул нас только до границы зоны отчуждения, а дальше пришлось передвигаться на квадроцикле. Но и его мы оставили, едва увидели старую дорогу «Лелев-Копачи». Тщательно замаскировали ветками, а затем двинулись пешком, налегке.

— Осталось немного... — заметил я, уверенно перебирая ногами. Сквозь кроны деревьев частично различался объект, но мы не заостряли на этом внимание, намереваясь поскорее добраться до пункта назначения.

Дорог тут практически не было. По крайней мере, с этой стороны точно.

Сорок минут пролетели незаметно. Сначала Серега, а за ним и я, протиснулись через поваленную секцию ограды из ржавой сетки-рабицы. По всему периметру от нее осталось одно название, смотреть не на что. Понятно, что по-хорошему нужно бы обнести территорию добротным забором, но что делать, если у властей денег нет? Да и кому оно надо? Выставили военизированную охрану и забыли.

Территория открытая, со всех сторон, исполинскую конструкцию обступал смешанный лес. Большинство деревьев были молодыми, возрастом не более сорока пяти лет. Сами антенны располагались на едва заметном пригорке, на небольших, но крепких бетонных площадках, служащих точками опоры. Насколько хватало глаз — все было засыпано светлым песком. Кое-где валялся технический мусор, судя по всему оставшийся тут от мародеров, когда охраны еще не было. Вдалеке различили кучу металлолома, состоящую из порезанных на куски вибраторов и каких-то труб.

— Ни черта себе, громадина! — тихо присвистнул напарник, задрав голову. — Какая же у нее высота?

— Вот эти, коротковолновые, сто сорок пять метров, а те, что длинноволновые, девяносто вроде. А в длину все это выходит, почти семьсот метров! Кстати, в курсе, что на это дело СССР отгрохал шестьсот миллионов!

— Слушай, лишь бы у охраны собак не было, а то быстро засекут... — забеспокоился Серега, осматривая подходы к объекту.

— Я узнавал, нет их тут. Разбегаются, кто их кормить будет? Охрана тут вахтами только. Одни прикормят, другим дела нет. Да и сам подумай, кому охота собачий лай по ночам слушать? Тут же постоянно кто-то шарится.

— Ну да, согласен! — выдохнул напарник, затем спросил. — План прежний? Давай еще раз пробежимся по основным моментам... Проходим вперед вдоль по лесополосе, затем занимаем позицию для наблюдения и выбираем мачту. Если подъемная лестница цела, лезем на самый верх. Ну, дальше ясно. Спускаемся обратно и домой?

— Все так... — согласно кивнул я. — Кстати, гляди! Мачты коротковолновой антенны соединены между собой продольными балками с переходами, по которым можно перебраться на соседнюю. Наверное, делали для обслуживания. Может, пойдем на первую? Там рядом одноэтажное строение, дверей нет. Если что, можем заглянуть внутрь и там переждать. Кстати, где-то там должен быть вход в бункер. Если повезет, можем и туда заглянуть, раз уж мы тут.

— Да там наверняка все завалено! — фыркнул Сергей. — Мы по любому не одни такие умные, кто хотел бы туда спуститься.

— Ты прав! — согласился я. — Еще ни у одного диггера не видел, чтобы кто-то снимал видео в самих недрах бункера. Никто точно не знает, где он находится. После того, как вывезли секретное оборудование, тут все надежно законсервировали.

— Но бункер это так, дополнительный квест. Основная цель там — наверху! — он ткнул пальцем в соответствующем направлении. Для убедительности.

Начали готовиться. Сначала проверили фон дозиметром — тот был лишь слегка повышенный, но ничего такого, что могло бы вызывать тревогу. Затем определили наилучшее место для наблюдения за подходами. С ходу лезть на вершину без оценки обстановки — такое себе. Хорошо, что через массивные опоры «Дуги-1» хорошо просматривалась противоположная сторона покинутого военного городка. Как раз сейчас от двухэтажного здания отъехал потрепанный УАЗ «Патриот». Вроде бы в машине сидело двое, но не возьмусь утверждать это наверняка.

Машина неторопливо объехала объект по периметру и минут через пять вернулась обратно. Видно было, что делалось это в основном «для галочки». Лишь бы отчитаться и поскорее вернуться обратно, смотреть телевизор в подсобке или рубиться в шахматы. Даже сейчас пассажир, рядом с водителем, тупо таращился в смарт, видимо либо в игру залипал, либо в «ютуб».

Сколько там человек охраны мы, конечно же, не знали, в интернете об этом достоверных сведений не найти. Кто-то из сталкеров говорил человек шесть, кто-то четыре. Но уж точно не рентабельно держать тут целое отделение. Правда неизвестно, если ли при них какое-нибудь оружие.

Снова обратил внимание на погоду. С запада медленно двигались темные тяжелые тучи, явно угрожая хорошей грозой. Как бы града не случилось... Но до них было еще далеко, часа два у нас еще точно есть.

Мы предположили, что патрулирование происходит раз в час. Однако тут тоже спорный момент — машина-то могла выезжать раз в час, а помимо этого достаточно кому-то выбраться на свежий воздух и посмотреть наверх. А тут мы — прямо как на ладони!

Многие, кто уже бывал на ЗГРЛС, обычно использовали межсекционные площадки на мачтах, как укрытия. Достаточно просто лечь на них. Вроде как радиационный фон там минимальный, поэтому угрозы для здоровья нет.

Наверняка кто-то спросит, какого черта мы вообще туда поперлись? Ну да, я же обещал рассказать. Правда, история длинная, но так и быть...

Началось все в две тысяча семнадцатом году, когда компания молодых, но активных московских студентов, в числе которых были мы с Серегой, решили попробовать проникнуть в закрытые туннели метро. Попробовали, проникли — понравилось. За следующие месяцы, мы на этом деле здорово преуспели, став полноценными диггерами. Не все было гладко, но куда же без ошибок?

Потом, наш общий друг и главный активист команды, Андрей Воронов, предложил переместиться наверх — на крыши строящихся небоскребов, краны, мосты и тому подобное. Тот самый руфинг. Это тоже оказалось весьма интересным делом, где адреналин скачет — будь здоров. Все свои похождения мы снимали на камеры, затем выкладывали в сеть, на всеобщее обозрение. Постепенно мы побывали во многих местах нашей необъятной страны и даже выбрались за ее границы. Но у Андрея оставалась навязчивая идея посетить легендарную антенну «Дугу-1», расположенную в зоне отчуждения. Эдакий памятник величия и мощи ушедшей советской эпохи. Он как-то упомянул, что у него дед погиб ликвидатором в тех краях.

Андрей мало того, что сам неистово хотел на нее попасть, заразил этим всю команду. Но этому не суждено было сбыться, по причине того, что Воронов неожиданно погиб в ночном клубе «Квадрат». Там произошел сильный пожар, быстро раскинувшийся на все здание. Это было страшно. Как-то само собой получилось, что спустя время в нашей команде произошел раскол. Постепенно мы перестали собираться, покорять новые объекты. А затем и вовсе остались только мы с Серегой.

Из-за случившегося, я основательно поменял взгляды на жизнь. Хобби отошло на второй план, а все свое время я посвятил тому, чтобы пройти квалифицированное обучение и стать пожарным. Да, не буду отрицать, в этом решении прослеживаются моменты, из-за которых я решил посвятить этому свою жизнь. Хотелось помогать людям, спасать тех, кто попал в опасную для жизни ситуацию. Но пока дело дошло только до подачи документов на поступление. Экзамены должны были начаться на следующей неделе...

И вот выдалась возможность проникнуть на объект, забраться на самый верх и там распылить по ветру прах Андрея. Так сказать, исполнить его заветную мечту, пусть таким вот образом. Это очень сильная мотивация, в память о крепкой мужской дружбе, в дань внимания и уважения к погибшему товарищу. Мы оба знали, что Воронов хотел этого больше всего в жизни. Даже как-то, на одной из гулянок, озвучил, что хотел бы, чтобы его не прятали под землю, а развеяли прах по ветру, где-нибудь на высоте...

Собственно, так мы и оказались в зоне отчуждения. У меня в рюкзаке был пластиковый контейнер с прахом лучшего друга... Родственников у него особо не было, оставались только друзья. В общем, первую половину его просьбы мы выполнили — хоронить не стали.

— Ну что, Кирюха? Вроде тихо! Идем?

— Пошли! — отозвался я, еще раз покосившись на пасмурное небо.

В целом, ничего серьезного. Мы подобным уже не один год занимаемся и по погоде ориентироваться умеем. Быстро сделаем то, зачем мы сюда пришли, снимем видео и обратно. Торопливо миновав открытое пространство, мы добрались до первой мачты. Лестница была в норме, по крайней мере, визуально.

Первым полез Сергей, затем я. Оба прекрасно понимали, что преодолеть такое расстояние вверх, будет непросто. Первым делом будут страдать ладони, поэтому заранее нацепили прочные тактические перчатки — без них есть риск стереть ладони в кровь. Потом заноют кисти, а затем и остальные мышцы. Придется делать кратковременные остановки и постоянно следить, чтобы нас не спалила охрана.

Первые метров тридцать прошли легко. Внизу было спокойно, а тут уже появился легкий ветерок. Он накатывал порывами, но пока практически не мешал.

Тренированные и заточенные под это дело руки, пока еще были в норме, хотя уже появились первые признаки напряжения. Смотреть вниз не хотелось — слишком рано. И все равно, от осознания того факта, где именно мы находились, натурально захватывало дух.

Конечно, пятнадцать минут лицезреть на подошвы ботинок и задницу поднимающегося выше друга — такое себе зрелище, но иначе никак. Мы ведь не девочки из балетной группы, а руфинг дело суровое. Тут хорошая физическая подготовка нужна, с ходу такие объекты мало кому даются. Ну и про правила безопасности забывать нельзя — страховки-то нет. У нас несколько раз бывали подъемы и по полтора часа кряду. Знал ребят из Костромы, которые как-то на телевизионную вышку в Галиче, что высотой в триста пятьдесят метров, лезли почти три часа. Нагрузка на мышцы была колоссальная.

Миновав первую межсекционку, остановились на перекур. Заодно осмотрелись.

Уже отсюда была видна покинутая в восемьдесят шестом году Припять, чуть правее нее, разместилась Арка, под которой покоились останки аварийного четвертого энергоблока. Тоже невероятное строение, которое видно издалека. А еще, вокруг, насколько хватало глаз, сплошные леса, да поляны. Ну и поскольку человек здесь в дела природы больше не вмешивался, зона отчуждения до самых горизонтов спокойно себе зеленела.

— Шухер! Охрана! — прошипел Сергей, плюхнувшись на железный пол.

Как раз в этот момент я увидел стоящий внизу «УАЗ», вокруг которого находилось аж пятеро человек. Двое из них внимательно осматривали антенны, но ближе к центру.

Мы буквально расстелились по стальному полу. На всякий случай замерил его дозиметром — чуть выше нормы.

— Вот, дерьмо! — пробурчал Серый, выглядывая вниз. — Как думаешь, заметили?

— Не знаю. Нужно подождать.

Лежать так пришлось минут двадцать — то ли у них там пересменка была, то ли еще что. Но, в конце концов, все разрешилось и они убрались обратно в здание.

— Ну что, давай дальше? — спросил напарник, убедившись, что все в порядке.

— Добро.

Включив свою новенькую «GoPro» и нацепив ее на лоб, я решил заснять фрагмент нашего подъема, чтобы потом склепать ролик. Всегда так делаю, а потом выкладываю в сеть. Блогер же по совместительству, ну.

На высоте в семьдесят пять метров вид открывался шикарный. Обзор нарушали лишь ржавые металлоконструкции со всех сторон. Антеннам уже более сорока лет, а несмотря на полное отсутствие обслуживания, у них вполне себе приемлемое состояние. По крайней мере, нигде не было отломанных фрагментов или прогнувшейся платформы.

Ноги и руки начали ныть — обычное явление. Ведь по сути, мышцы монотонно делают одни и те же движения, но под серьезной нагрузкой. Здесь уже дул ощутимый ветер. Справа от нас надвигалось темно-серое свинцовое небо.

— Погода портится быстрее, чем мы думали! — воскликнул Серега, указав на запад. На такой высоте ощутимо шумел ветер, а потому приходилось повышать голос, чтобы расслышать друг друга. — Может, переждем и попробуем позже?!

Я точно помнил, что погода не должна быть такой. Ерунда, распогодится.

— Ускоримся, успеем! — уверенно заявил я. Хотя сомнения конечно же были.

И мы полезли быстрее, уже не делая остановок.

Но подбираясь к предпоследней межсекционке, мы наткнулись на проблему. Здесь сразу три перекладины, видимо из-за дефекта сварки и неблагоприятных условий, отошли по шву. Использовать их было опасно, лучше попробовать обойти и перебраться на соседнюю мачту. Так и сделали, благо переход был в хорошем состоянии. Отсюда и обзор был куда лучше.

— Какая красота! — восхитился Серега, несмотря на погодные условия. — Круто!

— Ну да. Правду говорили, что отсюда все выглядит совсем иначе.

Люди, у которых слабый вестибулярный аппарат не могут ощутить всю гамму чувств нахождения на большой высоте. Их постоянные спутники головокружение и тошнота, боязнь высоты. Но даже у профессиональных руферов иногда случается головокружение. К счастью, мы умеем бороться с такими проявлениями.

Я взглянул на часы — мы поднимались уже тридцать пять минут. Грозовой фронт приближался. Казалось, ветер буквально подгонял его и вся эта черно-фиолетовая пелена туч двигалась прямо на ЗГРЛС.

Мысленно выругался — тут мы, конечно, промахнулись. Но прогноз погоды ни о чем подобном не говорил, а Яндекс намекал лишь на небольшую облачность в этом районе, не более. Наверное, нужно было остановиться, но мне изначально казалось, будто тучи пройдут левее, затронув этот район частично. Кто ж знал, что непонятно откуда поднявшийся ветер понесет все прямо на нас?!

Мы торопливо миновали последнюю межсекционку, поднялись на самый верх. Учитывая погоду, вид отсюда открывался ну просто фантастический, но любоваться им, просто не было времени.

Пока я занимался контейнером, Серега решил воспользоваться камерой и снять все, что можно было. Далеко не каждый руфер может похвастается кадрами того, что оседлал «Дугу» во время надвигающегося шторма, да еще и нешуточного, судя по всему. Ветер усиливался с каждой секундой...

— Ну, Андрюха... — перекрикивая шум ветра, с нотками торжественности, произнес я. — Тебя больше нет с нами, но твою мечту мы все-таки осуществили! Как видишь, мы на загоризонтной радиолокационной станции «Дуга-1», там, куда ты хотел попасть больше всего! И прямо сейчас твой прах развеет ветер зоны... Покойся с миром, друг!

С этими словами я открыл запечатанный контейнер и поймав поток ветра, решительно вытряхнул пепел наружу... В этот же момент ярко сверкнула молния, а спустя пару секунд оглушительно громыхнул раскат грома. Упали первые капли дождя.

— Все, валим отсюда! — Серега швырнул камеру в рюкзак, затем бегом устремился к лестнице. Прямо на ходу накидывая рюкзак на плечи, я бросился за ним. Из-за скользкой поверхности, он споткнулся и едва не полетел вниз. Ухватившись за поручни, я начал спуск первым.

Всего за несколько минут вокруг нас разразилась настоящая буря. Молнии сверкали вокруг чуть ли не ежесекундно, ослепляя яркими вспышками. Капли воды били со всех сторон, вся одежда мгновенно вымокла. Мощные порывы ветра грозились сбросить нас вниз, при этом вряд ли бы кто-то долетел до низа живым.

Антенны натужно скрипели, даже пошатывались. Мы двигались чуть ли не на ощупь, вжимаясь в лестницу — так сильно били в лицо холодные капли и резкие порывы ветра. Казалось, ливень из вертикального, превратился в горизонтальный.

— Быстрее, быстрее! — кричал я, подгоняя Серегу, что был где-то надо мной.

Вдруг молния ударила куда-то справа, кажется, попав в одну из мачт. Брызнули ослепительно-белые искры, но к счастью, без последствий. Я чуть ли не ежесекундно представлял себе, что следующая молния шарахнет в кого-нибудь из нас.

С большим трудом мы спустились еще на один пролет вниз. Я не удержался и сорвавшись, шваркнулся на межсекционку. Не высоко но, приятного, все равно было мало, к счастью, ничего не повредил. Затем продолжил спуск.

Весь обратный путь я мысленно ругал себя за то, что мы пренебрегли правилами и здравым смыслом. Ведь, несмотря на быстро портящуюся погоду, мы все равно полезли наверх, рассчитывая все закончить по-быстрому. Можно же было переждать бурю где-нибудь внизу, хоть в том же заброшенном здании, а после спокойно возобновить подъем.

Снова сверкнуло, только уже где-то над нами.

Поскользнувшись на мокром металле, я неудачно зацепился о какой-то штырь. Пришлось рывком сдергивать себя, отчего снова не удержался и резко съехал вниз на несколько перекладин, с силой уткнувшись подошвами ботинок. Ржавый металл сразу на ступеньке не выдержал и отломился с одной стороны. Повезло — я удачно преодолел опасный участок и продолжил спуск. А вот Сереге не повезло.

Сначала сверху раздался оглушительный грохот грома, затем лязг металла, а уже после крик. На меня упала отломившаяся перекладина, больно ударив по затылку. Напарник, сорвавшись полетел вниз, сбив по пути и меня. Никакой страховки у нас не было, поэтому мы полетели чуть ли не кубарем. Лишь чудом мне не только удалось ухватиться за какую-то трубу, но и остановить Серегу.

— Держись! — истошно заорал я, кое-как держа его за ногу. Тот лихорадочно трясущимися руками уцепился за соседнюю трубу, частично принял вертикальное положение.

Еще не успев ничего предпринять, я вдруг что-то почувствовал. Резко замер в ожидании, сам не понимая чего... Где-то в подсознании промелькнула мысль, что сейчас что-то случится.

И случилось! В следующую секунду мне показалось, что молния ударила прямо в меня... Все тело словно онемело. На этом я практически перестал воспринимать то, что происходило вокруг меня. Помню только острую обжигающую боль, запах горелого и темноту. Еще, быстро удаляющийся крик напарника... Последняя промелькнувшая в голове мысль — вот и полазили!

А затем меня окутала сплошная мгла...

Глава 2. Теперь я в армии

Все произошло так быстро, что я даже не успел осознать — вот он конец.

Это что же выходит, я умер? Причем, произошло это из-за глупых амбиций и неверно принятого решения — все, что было нужно, это просто переждать чертову бурю. Правду говорят, поспешишь - людей насмешишь.

Напоследок, я не успел подумать ни о свете в конце туннеля, ни о том, куда там устремляются души после того, как покидают бренное тело. Да я вообще ни о чем не успел подумать. Сознание словно отрубили, а потом запустили вновь.

Но если я умер, почему я все еще могу думать? Ну-у, нет! Отставить мысли о смерти!

А что это за невнятный шум?

Неожиданно легко открыв глаза, я вдруг увидел вокруг себя незнакомые лица. Все сосредоточенные, взволнованные. На некоторых даже был явный испуг — они смотрели на меня со смесью тревоги и волнения. Это еще что за новости?

Вокруг грязь, унылое серое небо. Я лежал на спине, на чем-то влажном.

Справа кучей навалены строительные материалы, еще какой-то хлам, гора металлолома. Справа от меня протянулась вдаль кирпичная стена, теряющаяся где-то за спинами солдат. Солдат? Ну точно, это же солдаты!

— Младший сержант Жаров! Артем! — откуда-то со стороны прозвучал незнакомый голос. Он был какой-то приглушенный, словно мне уши ватой обложили. — Живой? Как себя чувствуешь?

Ответить было нечего. Да и не до того было.

Я пытался понять, где нахожусь и кто все эти люди? Почему не чувствую боли? Ведь я же должен был упасть с огромной высоты, разбившись о многочисленные балки металлоконструкций ржавых антенн. Черт возьми, да меня же еще и разрядом молнии долбануло! Я слышал, люди после такого не выживают...

Как-то неестественно резко почувствовал, что жутко, до безумия захотелось пить. Жажда накатила с такой силой, что я сам того не осознавая, попытался облизнуть губы. Но сухой шершавый язык лишь скользнул по пересохшим губам. Я едва не закашлялся.

Моргнул пару раз — глаза через раз застилала какая-то мутная пелена. Попытался тряхнуть головой, но почувствовал, что меня затошнило.

— Что... В чем дело? — шепотом, едва слышно пробормотал я. В нос ударил характерный запах жженой изоляции. Его ни с чем не спутаешь.

— Приподнимите его! — скомандовал все тот же голос.

Меня осторожно подняли, усадили на пятую точку и приложили спиной к чему-то твердому, холодному. Почувствовал дискомфорт — штаны и китель были испачканы мокрой грязью.

Несложно догадаться, что передо мной солдаты, только в какой-то странной военной форме. Это точно не охрана с ЗГРЛС! Черт, да я вообще такой формы никогда не видел, по крайней мере, вживую точно. Солдат было трое, погоны у всех пустые. Значит, рядовые?

— Пить... — подумал я и, кажется, сказал это вслух, только сам себя не расслышал.

Мне тут же сунули под нос открытую алюминиевую флягу, в светлом тканевом чехле. Сделал глоток — вода не первой свежести, но какая разница? Когда сильно прижмет жажда, может дойти до того, что и из реки будешь пить. Лично с этим не сталкивался, но знал диггера, который как-то заблудился в туннелях метро и непонятно как, выживал там девять дней. Без еды и воды. Говорил, что пил прямо из луж, когда встречалась такая возможность.

Обратил внимание, что у меня слегка тряслись руки. И, черт возьми, что-то с ними не так — какие-то они загорелые. А кто снял мои перчатки?!

Да что вообще за ерунда, где это я? Где ЗГРЛС? Где мой напарник Серега?

Быстро осмотрелся и за спинами солдат увидел открытый электрический шкаф, из которого поднимался тонкий шлейф дыма. Так вот откуда воняет проводкой.

— Жаров! Артем! Ну, кто тебя просил лезть к рубильнику? — в поле зрения показалось еще одно незнакомое лицо. В офицерской форме, фуражке и погонах старшего лейтенанта.

Почему он меня называет Жаровым? Это же не моя фамилия. И имя... Имя тоже не мое! Что за чушь?!

— Я не помню... Ничего... — произнес я, наконец-то расслышав свой голос. С ужасом осознал, что он совершенно не мой. Более низкий, приглушенный. Воспринимался совсем иначе, что меня не на шутку испугало. Я вздрогнул, не понимая, как реагировать на все это. Усилием воли постарался сохранить спокойствие.

В голове все путалось, самочувствие тоже было какое-то странное.

— Так, Павлов! Э-э... Коржов! Отведите его в лазарет! — распорядился офицер, видимо заметив, что со мной что-то не так. — Пусть его Мария Андреевна посмотрит. А остальные наведите тут порядок! В шкаф никому не лезть! Электрика я вам завтра привезу. Ничего страшного, первый раз, что ли?

Меня уверенно подняли под руки, куда-то повели. Я не сопротивлялся, вместо этого пытался понять, почему мои ноги словно резиновые?

— Артем, ну ты как? — спросил меня тот, что был справа. — Нормально?

Да не Артем я. Я не мог реагировать на это имя соответствующим образом.

— Терпимо. Объясните, что со мной произошло? — сглотнув, пробормотал я. Обратил внимание, что на мне точно такая же военная форма, как и на других солдатах. Только вся мокрая и грязная.

— Тебя здорово током шарахнуло, аж в сторону отлетел! — ответил другой. — Мы бегом к тебе, а ты и не дышишь уже. Елисеев вон прибежал, за голову схватился. Собирался уже искусственное дыхание делать, а ты сам глаза открыл.

Током шарахнуло? Из электрического шкафа? Ладно... Но что это за место? Гаражи какие-то, техника военная. Я едва не подавился, увидев стоящие в ряд темно-зеленые старые грузовики. За ними я различил что-то совсем древнее. Это что, ГАЗ-62?

Да где я, черт возьми?

Зачем тут всю эту рухлядь собрали? Хотя, это объяснимо — скорее всего, на какую-нибудь реставрацию, для музея ли готовят!

Было очевидно, что это какой-то автопарк. Но где он находился?

Я осмотрелся, надеясь различить антенны «Дуги», но их нигде не было видно — а ведь они не маленькие! Более того, вокруг не было ничего знакомого. То есть, абсолютно. Разве что небо — такое же темно-серое, как перед той грозой... Черт возьми! После того, как меня разрядом молнии шарахнуло, я... Падал! Да там разбиться, раз плюнуть! Сто сорок пять метров, высота шестидесяти этажного дома.

И все же я жив... Уж не галлюцинации ли это?

Какие-то солдаты в старой форме, кирзовых сапогах. На ВОХР с объекта точно не похожи... Да и зачем надевать такую форму? Стоп, что-то уж она сильно смахивает на старую советскую! А если я не ошибаюсь, зачем вообще одеваться как советские солдаты? Это что, какой-то розыгрыш? Если так, то крайне неудачный!

— Эй, ну хорош уже! — произнес я, резко остановившись. — Мужики, что здесь происходит?

Оба взглянули на меня с растерянным волнением.

— Да вроде ничего.

— Тема, пошли в лазарет! — на лице того, что вел меня под руку, промелькнуло выражение нерешительности. — Сейчас Машка тебя одним своим видом на ноги поставит!

Чего? Какая, блин, Машка?

— Идем... Идем! — голос у второго чуть повеселел. — Хорошо же тебя приложило! Аж пошатывает...

Кирпичная стена, вдоль которой мы шли, вдруг закончилась. Точнее, сразу после угла, просто свернула влево. За ней я увидел мокрый асфальтированный плац, расчерченный ослепительно белой краской под строевые квадраты. И как раз на плацу несколько бойцов пытались маршировать в ногу, под руководством хмурого прапорщика в возрасте. Получалось это у них из рук вон плохо, отчего «кусок» злился и заставлял повторять строевые приемы снова и снова.

На другой стороне солдатского плаца стояло кирпичное здание штаба, состоящее из двух этажей.. Рядом с ним на высоком флагштоке вяло болтался узнаваемый красный флаг. Увидев на нем серп и молот, я остановился. Невольно рассмеялся. Советский Союз?

Дальше я увидел небольшое двухэтажное здание из светлого кирпича — казарма, что ли? А по периметру, во многих местах различался высокий забор из бетонных плит. Ну и как я оказался в воинской части?

К слову сказать, «срочку» в армии я не служил. Еще будучи в университете, пошел на военную кафедру, но был отчислен оттуда из за проблем с дисциплиной за полгода до окончания. Честно говоря, считаю, что выперли меня тогда незаслуженно, просто декану морда моя не понравилась. Ну и еще тот факт, что я к его дочери подкатывал... Хотя по факту, ничего не было. Это меня намеренно оклеветали. Хорошо хоть все ограничилось только кафедрой и универ я все-таки закончил.

Пока шли, обратил внимание на практически идеальную чистоту вокруг. Деревья покрашены известью, мусора нигде нет, молодая травка растет аккуратно. Везде бордюры, постелен новенький асфальт. Заметил, что во многих местах стоят агитационные стенды на военную тематику, растянуты красные транспаранты с громкими лозунгами. Читать не стал, лишь на одном из них мельком заметил фразу, что-то там про честь солдата, которую никому... По территории, кое-где, можно было различить офицеров.

В голове все плыло, снова замутило.

— О-о-у... Пустите, меня сейчас вырвет! — простонал я, тут же почувствовав относительную свободу.

К счастью, не стошнило.

Сделал серию глубоких и частых вдохов-выдохов, затем почувствовал, что действительно отпустило. Мельком взглянул на свои руки и вдруг заметил интересный факт. Ранее, на правой ладони, с тыльной стороны, у меня имелась татуировка «Биомеханика». Так вот сейчас на положенном месте ее не было. И кожа на пальцах у меня как будто бы стала моложе.

Более того, я даже чувствовал себя немного иначе. Правда, было смутное ощущение, как после сильного бодуна. Заметил в ощущениях что-то необъяснимое, смутное. Но это чувство медленно растворялось, с каждой минутой становясь все меньше и меньше.

Алкоголем я баловался, признаю. В основном пивом. Но до пьяного визга и необдуманных поступков дело никогда не доходило, свою меру я знал твердо. Всегда включался автопилот, который безошибочно вел меня домой, спать. Вот только на «Дугу» мы полезли абсолютно трезвыми, так что какой к черту бодун?

— Парни... Где этот лазарет? — тихо поинтересовался я, спустя несколько секунд. Не хотелось торчать у всех на виду. Забиться бы в тихое место, чтобы все обдумать и не наломать дров раньше времени. Что-то мне подсказывало, что никакой это не розыгрыш. Слишком много всего странного.

— Темыч, ну ты это... Хватит уже! — отозвался второй солдат. Кажется, его фамилия Павлов. Этот выглядел хмурым, смотрел на меня с каким-то недоумением. — Чего людей пугаешь? Как будто в первый раз в лазарет идешь! Мария Андреевна тебя заждалась, поди...

И вдруг он как-то странно улыбнулся. Неуверенно, загадочно даже. Как в фильмах ужасов.

— Ладно, ладно. Все нормально... — пробормотал я, окончательно убедившись, что голос не мой. — Просто мысли в голове перемешались, наверное и впрямь, хорошо меня током долбануло. Ничего, скоро соберусь! Сколько там было вольт?

— Триста восемьдесят! — хмыкнул Коржов. — А какая разница-то? Забыл, что ли, как в прошлом году Селезнева насмерть поразило? Я же тебе говорил, не лезть туда. Все равно рубильник менять надо целиком, чинить бесполезно. Только сначала шкаф обесточить нужно было. А ты электрик, электрик...

— Ну да. Пожалуй, ты прав.

Мы продолжили путь и вскоре подошли к небольшому одноэтажному зданию, но уже из красного кирпича, при этом еще и небрежно окрашенного чем-то бордовым. Рядом со входом примостились клумбы с едва вылезшими из-под земли цветами, неподалеку начинали цвести ранние абрикосы. Вокруг уже благоухало.

На торцевой части здания видны несколько окон с белыми занавесками, обитая металлом дверь, небольшой порожек с решеткой для чистки обуви. А рядом, прямо на стене, приколочена неброская табличка с надписью «Лазарет». Первым на порожек поднялся тот, что упоминал про Машу. Наверное, это здешняя медсестра или фельдшер. Ну или кто там обычно в лазаретах воинских частей сидит?

— Мария Андреевна! Мы к вам пациента привели! — крикнул он в пустоту небольшого коридора, открыв дверь. Я тут же ощутил запах йода и, кажется касторки. Одновременно заметил, что сослуживцы как-то странно усмехнулись, кинув на меня косой взгляд. Боже, что там за бегемот эта Маша?!

— А? Что там у вас? — из полумрака коридора послышался молодой голос. Приятный, нужно признать.

Раздался скрип и в проходе появилась заспанная девушка, возрастом примерно лет под тридцать с копейками. Весьма симпатичная, в коротком медицинском халатике, немного выше колен. Темные волосы сзади собраны в хвост перетянутый резинкой, в районе груди болтаются очки на капроновом шнурке. Там же висели несуразные наушники от стетоскопа.

— Коржов? Я не поняла! Что тут делает... Жаров? — удивленно пробормотала она, на мгновение, впившись в меня глазами, затем перевела взгляд на одного из сопровождающих. — Павлов? Рассказывайте, что за шутки?

— Да это... Мария Андреевна... Артему правда помощь нужна! Нам ротный сказал старый склад вычистить перед дембелем. Ну а там темно, грязно было. Артем полез в электрический шкаф, но там рубильник рассыпался от старости, вот его током и ударило. Он минуту без сознания был, а потом очухался. Плохо ему, пока шли, шатало всю дорогу.

— Так! — медичка, видимо оценив мой внешний вид, тут же надвинула на себя деловой тон. — Заходи, в процедурную! Снимай китель!

Парни хотели помочь подняться, но я отказался.

— Да я и сам могу... — а сам, при этом, невольно обратил внимание, что Мария Андреевна очень даже ничего.

— Живее! — повысила голос медичка.

Я поднялся по ступенькам, прошел вперед по коридору, свернул направо. Сопровождающие остались на входе.

Здесь и разместилась процедурная, сразу справа у стены стояла кушетка, со слежавшейся подушкой. Видимо здесь медичку и разбудили. Вон, кружка с чаем стоит на столике. Рядом стоял двухъярусный шкаф со стеклянными дверцами, а внутри различались какие-то колбочки, баночки. На подоконнике примостилось небольшое радио, из динамика которого тихо, но бодро пел Юрий Антонов, про крышу дома моего.

В воздухе пахло чем-то приятным, цветочным. И еще йодом.

Кстати, пока мы сюда шли, я обратил внимание, что на улице было не очень-то и тепло. Совсем не так, как в зоне отчуждения. Не может быть в июле такой погоды, да и листья на деревьях еще толком не выросли. Больше на конец апреля — начало мая похоже. Ну что за ерунда? Еще одна странность?

Если бегло подвести черту, то получалось, что я очнулся непонятно где, в совершенно незнакомом месте. Вокруг, определенно какая-то воинская часть, много солдат. Было отчетливое ощущение, что тело как будто бы не мое, хотя я не понимаю, как такое вообще может быть. Но уже несколько моментов наводили на эту мысль. Еще эти стенды, советский флаг. А теперь, до кучи, еще и время года не соответствовало! Какого хрена, а?

Было и страшно и любопытно одновременно. Главный вопрос, на который я хотел найти ответ — как это получилось? И что теперь делать? Может, это глюк? Или сон?

Решительно похлопал себя по щекам, но пробуждения не последовало. Да и лучше мне тоже не стало. Зато удивило медичку.

— Жаров! У тебя все в порядке? Что это сейчас было? — Маша потрогала мой лоб, зачем-то хмыкнула. Заметил, что у нее горячие ладони. — Где болит?

— Самочувствие странное. Вроде ничего не болит, но мысли путаются! — пробормотал я, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Затем спросил прямо в лоб, рассчитывая на быстрый ответ. — А какой сейчас год?

— Очень смешно! — сдвинула брови медичка, распутывая шланг стетоскопа. — Тот же, что и вчера. Тысяча девятьсот восемьдесят третий.

— А-э... — я слегка опешил. — А месяц?

— О, господи! Апрель! Двадцать третье апреля, тысяча девятьсот восемьдесят третьего года! Десять минут первого! — выдохнула она, взглянув на часы под потолком. — Жаров! Садись на кушетку! И сними, наконец, китель!

У меня вырвался нервный смешок. Само собой, не из-за кителя, а из-за озвученной даты. Обратил внимание, что на подоконнике с кактусами, лежит журнал «Огонек». Вытянув шею, разглядел дату. Там значился апрель восемьдесят третьего года.

Я с трудом сглотнул! Какого хрена?!

Аж вздрогнул от осознания этого. Тряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Чего дергаешься? — она проследила мой взгляд. — Сдался тебе этот журнал?! Сиди спокойно!

Мария Андреевна чуть склонилась надо мной, отчего ее грудь оказалась напротив моих глаз. Почувствовал запах легкого парфюма.

— Так! Откуда на голове шишка?

— Даже не знаю... — сглотнув, сиплым голосом произнес я. — Может при падении обо что-то твердое ударился?

Некоторое время так и стояли. Он нее пахло чем-то еще, но я никак не мог понять чем именно. Да и честно говоря, хоть она и была весьма привлекательной, мне сейчас как-то не до этого. Только вот стояла она слишком близко, и это меня насторожило. Но вида я не подал. Снял китель, затем майку.

— Тошнота, головокружение есть? — она тут же приложила холодный кругляш головки. Перемещая его влево-вправо, принялась слушать. Ее инструмент, как и все в кабинете, выглядело каким-то устаревшим, явно не современным.

— Были, пока сюда шли. А как в лазарет зашел, все пришло в норму.

— Как по волшебству, да? — цыкнула она, убирая свои нехитрые инструменты. — Вроде все хорошо, но если хочешь, могу положить тебя под наблюдение!

Мне это показалось странным, но я снова никак не отреагировал.

— Вам виднее, но если нужно... — снова невольно скользнул взглядом по короткому халатику.

— Угу... — она закусила губу, словно что-то обдумывая. — Тогда дуй в подразделение за рыльно-мыльными принадлежностями. Командиру твоему сама доведу, только дежурного по роте оповести. Постельное белье получишь у Тарасова.

— Это кто такой?

— Жаров, заканчивай чудить! Ты бы еще спросил, кто сейчас генеральный секретарь!

— И кто? — я мигом навострил уши.

— Андропов, кто же еще?! — фыркнула Мария Андреевна, посмотрев на меня с подозрением. — Юрий Владимирович!

— А-а... — рассеянно протянул я. — Ну да, конечно.

Было очевидно, что она не шутит. Говорит непринужденно, спокойно. Зачем такое симулировать?

На меня накатила усиливающаяся тревога. Вашу мать, как это так? Я что, действительно погиб, разбившись о металлоконструкции? Предположительно, тело умерло, а мое подсознание, каким-то неведомым образом закинуло в прошлое! В восемьдесят третий год?

Да не может такого быть?

Или может?

Несколько секунд я просто переваривал пришедшую в голову дерзкую мысль, втайне надеясь, что ошибся. Какой-то частью мозга я надеялся, что сейчас откроется какая-нибудь тайная дверь и оттуда покажется довольная рожа Сереги и операторов с камерами. Мне весело объявят, что меня снимает скрытая камера и... Но время шло, а ничего подобного не происходило. Более того, на столе медички я увидел старые советские рубли, какого-то лохматого года.

Черт возьми! Если это галлюцинация, то почему она такая реалистичная? И запахи ощущаются и звуки. Столько мелких деталей. И еще эти странности с телом... Стоп! У меня на левом бедре был большой шрам, полученный еще в детстве! Прямо сейчас, без промедлений, решил убедиться в его наличии.

Вскочив с кушетки, я принялся торопливо расстегивать штаны, но запутался в ремне со звездой до начищенной до блеска бляхе. Такие ремни я видел много раз, но самому надевать как-то не довелось. В мое время их давно более легкими портупеями заменили.

— Э-эй, ты чего обалдел? — возмутилась медичка, отшатнувшись от меня в сторону. Наверное, со стороны все это действительно выглядело странно и наводило на мысли пошлого характера. Она еще что-то там говорила, но я словно не слышал ее слов.

Не буду описывать весь процесс стягивания с себя влажных штанов, но когда я закончил и остался в одних трусах, то убедился, что на левом бедре у меня никакого шрама нет и в помине. Зато отчетливо услышал гневный голос Марии Андреевны:

— Жаров! Марш в казарму и чтобы духу твоего здесь до самого дембеля не было! Хватит с меня твоих шуточек... Прошлого раза хватило! Юморист, хренов!

Глава 3. Огонь

— Да в чем дело-то?... — начал я и осекся. В глазах Марии Андреевны читалась злость.

— Вон! Пока я ротного не вызвала! — повысила голос медичка.

Я разочарованно кивнул. Кое-как натянув китель, я направился к выходу, на ходу застегивая ремень на штанах.

Едва выбрался наружу, как стоящие на улице рядовые Коржов и Павлов, прыснули со смеху. Само собой, мой растрепанный вид, расстегнутый ремень наводили на определенные мысли.

— Ну, Артем! Ну, молодец, быстро, ты, однако, управился!

Все никак не мог привыкнуть к этому имени. Постепенно становилось легче, но я все равно реагировал не сразу. Нужно иметь в виду, что пока это прокатывает, но долго так продолжаться не может...

— Как она? — весело подхватил другой. — Было?

— Тьфу, блин! — отмахнулся я. — Да ну вас, не было у нас ничего!

— А-ага, ну да. Конечно! И раньше ты сюда не за тем заходил, да?

С одной стороны было как-то неловко, с другой же вполне себе нормальная ситуация. Это даже по-своему круто и заслуживает уважения у сослуживцев — мол, молодец, пошел за первой помощью, а в итоге медсестру захомутал. Смысл доказывать обратное? Раз уж случилось, то пусть так и остается. Все-таки, в этом ничего плохого не было — ну, подумаешь... Ладно бы страшная была, так она очень даже ничего. Кстати, выходит, у моего реципиента с этой медичкой что-то было и раньше...

Если я солдат, точнее, младший сержант срочной службы, то мне сейчас где-то девятнадцать-двадцать лет. В том времени мне было двадцать три — разница, в общем-то, небольшая.

Подождал, пока мои сослуживцы повеселились вдоволь.

— Ну, здоровье вроде поправилось... Что дальше? Есть какие-нибудь предложения?

— Через сорок минут обед! — Павлов посмотрел на часы. — А до тех пор, предлагаю где-нибудь потеряться. В курилке, например.

Я усмехнулся — кажется, с годами ничего не меняется. Что студенты, что солдаты — суть та же — бесплатная рабочая сила, которая не хочет, чтобы ее эксплуатировали.

Только собирались выйти, но тут сзади проревел недовольный голос:

— Жаров! Твою мать!

Я резко обернулся и увидел какого-то прапорщика. Тот стоял чуть в стороне, в нескольких метрах от угла здания лазарета и буравил меня раздраженным взглядом.

— Блин... — с досадой протянул Коржов. — Вот непруха... Прапорщик Буров!

— Солдат, услышав свою фамилию должен отозваться на нее! — прапор отбросил в сторону бычок, неторопливо направился к нам. — Попробуем еще раз... Младший сержант Жаров!

— Я!

— Ко мне! Бегом, марш!

Повисла пауза.

Прапорщик был каким-то потрепанным, возрастом под сорок. Сам невысокого роста, но очень коренастый. Выглядел неважно, словно весь вчерашний вечер прикладывался к бутылке. Взгляд тяжелый, неприятный. Морда красная, выступающий вперед подбородок, приплюснутый нос. Форма изрядно мятая, а про туфли я вообще молчу.

По уставу само собой я должен был подчиниться. Но с другой стороны бежать как собачка вот к этому...?

Выждав пару секунд, я все-таки лениво двинулся навстречу. Но когда я подошел, тот вдруг резко ухватил меня за ворот кителя и притянул к себе.

— Слушай ты, дембелюга! — дохнув на меня перегаром, процедил Буров. — Ты что, не русский? Еще раз на входе в лазарет увижу, яйца откручу! Понял?

Само собой такой тон мне не понравился. Ответил я ему жестко, хоть и не сразу.

— Оп-па... Неуставные взаимоотношения?

«Кусок» дышал с хрипотцой. От него исходил сивушный запах. Видно было, что он еще пьян.

— Ты понял?!

— Пусти, прапор! Пока нос не сломал! — в той же манере процедил я, освободив свой воротник от его хватки. Отошел, демонстративно поправил китель и направился к своим, а Буров так и остался стоять, слегка пошатываясь. Будь иная ситуация, я бы ему в морду зарядил, но вовремя вспомнил про обстановку, в которой оказался. Вряд ли меня по головке погладят, если я начну кулаками махать.

Все втроем отправились в сторону виднеющегося впереди то ли склада, то ли барака. Близился обед, хотя из-за пасмурной погоды казалось, что на дворе уже вечер.

— Буров? — переспросил я, глядя на Коржова. — Чего этому быдлу нужно было?

Павлов с Коржовым переглянулись.

— Темыч... Ты сейчас серьезно? Опять не помнишь?

— Ну а ты напомни, может голова в норму и придет... — честно посоветовал я, внутренне скривившись — имя, по которому ко мне обращались, немного раздражало.

— Короче... Ты к Марии Андреевне клинья подбивал. Ну и подбил. И не раз. А она баба видная, четверть наших офицеров ходит, облизывается. Буров ее бывший муж. Он о вас узнал, ну и вот...

Ну, тут мне все стало понятно. Ревность...

Да-а, а прапорщик-то реально дурак, раз такую конфетку профукал! Вот только мне до этого не было никакого дела. Чувствую, Буров еще попортит мне кровь... Конфликт не нужен, но говорить с ним стоит только на трезвую голову.

Солдатскую курилку можно было узнать по наличию небольшой урны, перекрашенной не один десяток раз, приспособленной именно для окурков, да крохотной таблички «Место для курения». Здесь стояли две недавно окрашенные лавочки, росла одинокая раскидистая сосна. А еще здесь было подозрительно чисто. И не только тут. Везде, где мы уже проходили, можно было наблюдать чистоту. Само собой порядок на территории наводится и поддерживается той самой бесплатной рабочей силой, только из младшего призыва. Честно говоря, давно такого не видел.

Парни закурили, а я отказался.

Еще на третьем курсе универа, после печальных событий с ночным клубом, я бросил курить и начинать снова, желания так и не появилось. Наверное, я все же сторонник здорового образа жизни, хотя и не всегда соблюдаю его.

Болтали мы долго. Многое удалось узнать.

Оказалось, что Коржова звали Антон, а Павлова — Виктор. Оба были старослужащими и на непринужденный вопрос, почему к концу второго года службы, оба рядовые — ответили стандартной на этот случай фразой, мол, чистые погоны, чистая совесть. Они уже свыклись с тем, что я задавал вопросы, на которые реципиент однозначно должен был знать ответы.

— Слушайте, мужики! — тяжко вздохнул я. — Вот вроде самочувствие лучше, а с памятью беда. Амнезия, какая-то. Мария Андреевна сказала, что скоро все пройдет, но как-то неудобно ходить белой вороной. Вы мне подсказывайте, если я где тупить буду, хорошо? Может, быстрее очухаюсь. Самому неудобно, блин. Кстати, напомните, какой город поблизости есть и что у нас за род войск?

— Беда-а! — невесело протянул Антон, глядя на меня с удивлением. — То-то я думаю, ты как пришибленный. Будто подменили тебя. Смотри только при ротном этого не говори, а то он твою амнезию лечить возьмется. Марш-бросками и трудовой терапией. Ладно, раз такое дело... Рядом с нами несколько небольших поселков, ближайший Абрикосовый. Ну а так мотострелки мы, но сейчас вся техника на обслуживании, поэтому безвылазно в части сидим.

— А до дембеля сколько осталось? — поинтересовался я.

Павлов удрученно покачал головой.

— Вот вернемся в казарму, у своего «календаря» и спросишь. Забыть когда дембель, это даже не смешно!

Что еще за «календарь»? С армейским слэнгом я был знаком лишь поверхностно, все-таки военная кафедра, это совсем не срочная служба. Тем более, в восьмидесятых годах, явно по-другому говорили. И честно говоря, не знаю, были ли «пиджаки» с военных кафедр в те годы... Нет, ну что-то общее наверняка осталось. Придется включать смекалку и вникать во все аспекты, а чтобы сильно не привлекать к себе внимания, нужно продолжать симулировать продолжающуюся амнезию.

За время перекура, который сильно затянулся, я понял, что гарнизон воинской части сравнительно небольшой, всего-то на сто с лишним человек. Время тут шло медленно, ничего интересного не происходило.

Сегодня был четверг, а на субботу ротный обещал всем дембелям увольнительную в поселок. Правда, при условии, что те ничего не натворят. Кстати дембелей было человек пятнадцать, но большая часть находилась в военном госпитале, с каким-то пищевым отравлением.

— Артем, ты бы форму сменил, — заметил Виктор, осматривая мой внешний вид. — А то, как в грязь упал, так и ходишь. Молодые увидят, будет неудобно.

— В роту вернемся, я тебе подменку выдам, а эту постирай! — заметил Антон, указывая на мои штаны. Там все еще были следы жидкой грязи, после моего чудесного возрождения в восьмидесятых.

Кстати, если уж я погиб, что там с моим напарником Серегой? Смог ли он спуститься вниз? И если смог, то что предпринял?

И еще гроза эта. Какая-то она странная была, совсем не по прогнозу. Что-то в ней мистическое было, непонятное. Быть может, из-за нее и произошло это, так называемое, перерождение?

А впрочем, мне-то какая разница?

После перекура, мы двинулись в казарму. Уже на подходе я уловил слабый запах дыма, но не обратил на него никакого внимания. Мало ли кто и что жжет?

Двинулись дальше. Случайно обратил внимание на свое отражение в зеркале, что стояло с краю плаца. Видимо оно стояло здесь для того, чтобы солдаты могли приводить внешний вид в порядок, перед утренним осмотром.

Там точно был не я. Увиденное развеяло последние сомнения. На меня смотрел самый обычный парень, лет двадцати. Ничем особенным я не отличался. Карие глаза, прямой нос и коротко стриженные волосы соломенного цвета. Выражение лица дерзковатое, самоуверенное. А вот взгляд задумчивый - ну, оно понятно почему.

Рост около ста восьмидесяти, одет в военную форму цвета хаки. На ногах черные кирзовые сапоги.

— Ты чего там увидел? — спросил Коржов. — Забыл, как выглядишь?

— Да не... — отозвался я. — Помню. А выгляжу как грязный бомж.

— Сейчас вернемся, переоденешься.

Едва мы вошли в казарму, как худощавый и прямой как палка дневальный на тумбочке, противным писклявым голосом завизжал:

— Рота! Приготовиться к построению на обед! Форма одежды номер четыре!

— Проскуряков! — скривившись, воскликнул Павлов. — Прекращай пищать! От твоего ультразвука цветы в каптерке завянут!

— Виноват, исправлюсь! — смущенно отозвался тот и вдруг резко изменился в лице. Глаза округлились и он взвизгнул. — Равняйсь!

Сначала я не понял, почему вдруг стало тихо. Мои сослуживцы вытянулись по стойке, при этом едва сдерживая смех. Боец явно перепутал и подал неверную команду. Чуть повернув голову влево, в дверях я увидел офицера в звании капитана. Здоровый мужик, судя по габаритам. Кажется, это и был ротный.

Ну, ясно. При появлении в подразделении командира, подается «Смирно». При чем тут «равняйсь»?! Растерявшийся Проскуряков и сам уже догадался, что перепутал команду, но исправиться не хватило смелости.

— Че ржете?! — криво усмехнулся офицер, окинув взглядом нашу компанию. Затем громким басом прогудел — Равняйсь!

Сразу вспомнил голос прапорщика Погребняка из фильма «9 рота», которого крутой и лысый Бондарчук играл.

Послышались смешки, но команду все выполнили исправно.

Спустя несколько секунд тишины, капитан вышел на центр прохода, заметил на полу кусок грязи, видимо отвалившийся с чьей-то подошвы.

— Дежурный! — гаркнул командир роты, ища взглядом сержанта. — Пулей ко мне!

Из дальней части расположения, спотыкаясь, выскочил дежурный по роте, с красной повязкой на руке.

— Товарищ капитан! Во время моего дежурства, происшествий не... — переходя на строевой шаг, отчеканил он.

— Отставить, Карпов! — рыкнул капитан. — Строй роту!

— Есть! Дневальный...

— Рота! На центральном проходе становись! — взвизгнул Проскуряков, отчего ротный даже скривился на один глаз. Обернулся к сержанту.

— Я тебя по-человечески прошу, сними с тумбочки это недоразумение! — он указал на Проскурякова. — Что, с нормальным голосом дневального не мог поставить?

— Виноват, исправлюсь!

Хоть опыта срочной службы у меня и не было, в этих вопросах полным профаном я все же не был. Военная кафедра дала некоторые плюсы и общее представление. По крайней мере, я не зеленый дух, а старослужащий, да еще и в погонах младшего сержанта. Стало быть, можно чуток расслабиться! Хорошо бы еще понимать границы, как можно делать и как нет. Ничего, освоюсь. К тому же, судя по всему, скоро дембель.

Вся рота меньше чем за полминуты построилась на центральном проходе. Я занял место во главе отделения, что подсказал мне Павлов. Оказалось, что я был штатным командиром второго отделения — ага, мне бы еще обязанности повторить...

Старшина роты, тот самый прапорщик, что муштровал бойцов на плацу, проверил наличие личного состава.

— Рота смир-рно! Равнение на середину! — три строевых шага, затем доклад. — Товарищ капитан, рота на центральном проходе построена! Лиц, незаконно отсутствующих нет! Доложил прапорщик Киреев.

— Вольно! — задумчиво произнес командир. — Значит так, товарищи солдаты...

Вдруг на тумбочке дневального громко зазвонил телефон.

— Дневальный по роте, рядовой Проскуряков! — боец хоть тут не растерялся. — Есть! Так точно, секунду... Товарищ капитан, вас из штаба!

Ротный молча подошел к посту дневального и взял трубку.

— Капитан Глебов!

Пару минут он только слушал и хмыкал. Затем кивнул и пробурчав что-то в ответ, вернул телефонную трубку на корпус аппарата.

— Значит так, воины! — произнес он, встав перед строем. — Обед отменяется! Набьете желудки сухими пайками.

Тут же со всех сторон послышался недовольный ропот.

— Тишину настроили! — он обвел роту хмурым взглядом. — В пяти километрах отсюда крупный пожар, горит лес. Пока не установлено, но похоже на поджог. Угроза в том, что на пути пожара стоит небольшой поселок, а там старый склад ГСМ. Если огонь дойдет до туда, сами понимаете. Пожарные расчеты только что взялись за дело, но их мало и они не справляются, а время на исходе. Попросили наше командование о помощи. Задача следующая, оказать содействие и эвакуировать жителей. Вопросы?

— Вопросов нет! — заверил старшина, ответив за всех.

— Вот и хорошо. Тогда на сборы три минуты и марш на плац! Форма одежды номер четыре, лишнего не брать. На всякий случай, только бушлаты. Все. Скоро подъедет автобус! Командуйте, старшина!

— Есть! — отозвался прапорщик, обернувшись к подразделению. — Рота, разойдись! Построение через три минуты!

Дальше все закрутилось само собой. Я просто повторял то, что делали мои сослуживцы. Ничего феноменального в этом не было. Рота оказалась неполной и насчитывала лишь шестьдесят четыре человека — что это, учебка?! По штату имелось два взводника, у них по заместителю из сержантского состава. И четыре командира отделения. Еще был старшина, но как я понял, назначен он был недавно.

Не прошло и трех минут, как все бойцы уже стояли на центральном проходе, в полной экипировке.

— Все? — уточнил старшина, окинув взглядом строй. — Напра-во, на выход, бегом... Марш!

— Ну, зашибись! — подумал я, прямо на ходу. — Ни хрена себе, с корабля на бал! Вот это мне подфартило! Не успел вкус жизни почувствовать, как встрял в какую-то спасательную операцию. Ну, наверное, это даже хорошо, быстрее адаптируюсь.

Автобус — старенький «ПаЗ» грязно-желтого цвета, даже не помню какой модели, только что подъехал к плацу. Остановился, но двигатель глушить не стал.

— Семенов, Жаров, Ильин! Грузите свои отделения!

Сам-то я человек не совсем военный, но придерживался мнения, что в армии царит бардак. Ан нет, выходит, ошибся. Видимо наше подразделение частенько отрабатывало вводные, а потому каждый знал, что и как делать. Была небольшая суета, но это нормально. Ну и, наверное, в Союзе иначе относились к подготовке личного состава. Тут, я к сожалению, был не в курсе.

Как командовать отделением я понимал лишь отчасти, но к счастью первое отделение уже начало выполнять подаваемые команды, а мне нужно было только повторить тоже самое для своих.

Загрузились в автобус довольно быстро.

Всего здесь было сорок человек — исключение составляли те, кто стоял в нарядах и находящиеся на излечении в госпитале. Не прошло и минуты, как в салон влез командир.

Я снова обратил внимание, что выглядит он сурово. Довольно высокий, коренастый в плечах. Хорошо развит физически, взгляд уверенный. Команды четкие, лишнего не озвучивает. Про таких говорят — человек на своем месте. Все коротко, строго по делу. Вот это я понимаю, офицер с большой буквы. Впрочем, выводы делать пока рано, первое впечатление бывает обманчивым. Тем более с моим-то опытом...

Автобус быстро проскочил через контрольно-пропускной пункт, где наряд уже распахнул массивные ворота. Только и мелькнула большая красная звезда...

Пейзаж вокруг был унылым. Пасмурно, повсюду грязь. Видимо вчера был дождь. Зеленая трава еще толком не вылезла, молодая листва тоже. Я снова ощутил запах дыма, только на этот раз сильнее. Несло с севера.

— Гляди! Дым на горизонте! — заметил Коржов, указывая в том направлении, в котором двигался наш автобус. И верно, там, куда мы ехали были видны густые клубы бело-желтого дыма, поднимающиеся к небу, но при этом, сносимые ветром в нашу сторону.

— А было что-то подобное раньше? — спросил я.

— Смотрю, амнезия не проходит? — вздохнул Антон, покачав головой. — Да не, на пожарах мы еще не были. На строительных работах были, на уборке картошки в прошлом году тоже. Пару раз на поисках местных жителей еще выезжали. Раз грибники потерялись, так мы их почти сутки искали. А второй раз дети в лес ушли за ягодой и заблудились. Пока мы их пытались найти, те уже сами к дому вышли. Только вот нас оповестили об этом уже ночью. Ужинать пришлось прямо там, сухими пайками.

Впереди все было затянуто дымом. Судя по всему, пожар был действительно серьезный. Впрочем, в те годы привлекать бойцов срочной службы на все подряд, было абсолютно нормальным явлением.

Пока ничего похожего на поселок впереди я не видел, но это еще ни о чем не говорило. Автобус съехал на хорошо раскатанную сельскохозяйственной техникой грунтовую дорогу, замедлил ход. Вскоре впереди показалась большая роща и открытые очаги пламени, растянувшиеся по фронту на довольно большое расстояние. Дальше, всего в десяти метрах виднелась граница поселка. Сложно было понять — отсюда я видел только крыши домов, деревья, заборы и какие-то строения вроде сараев или курятников.

На грунтовой дороге, среди мелких кустарников и травы стояли пожарные машины со включенными проблесковыми маячками синего цвета. Это были классические двухосные сто тридцатые «ЗиЛы».

Тут и там были размотаны пожарные шланги, бегали люди в черно-белой защитной одежде и больших шлемах. Невольно засмотрелся на их работу — ведь ранее я хотел стать пожарным, жаль дело так и не дошло.

Наш автобус проехал чуть дальше по дороге и остановился на половине пути. Тут же стоял желтый милицейский «бобик», трактор и прицеп с бревнами.

— Выходим строиться!

Выгрузились быстро, построились. Я сразу заметил, что в сторону поселка дует довольно сильный ветер.

Пока наш ротный, капитан Глебов беседовал со старшим офицером пожарной охраны, мы смотрели на то, как люди пытались локализовать пожар. Как назло, здесь раскинулась целая роща, где было много старых сосен, большая часть из них была сухой. А как известно, хвойные леса горят лучше всего. Землю застилал сухой ковер из осыпавшихся за прошлые годы иголок и листьев. Повсюду валялись сухие ветки, бревна. Невооруженным глазом было видно, как ветер подгонял пламя вперед, как раз на примостившийся рядом поселок. Видно было что, несмотря на усилия пожарных и помощь некоторых местных жителей, с пожаром им справиться не удается — слишком большие были очаги. Но сами по себе пожары не случаются, значит, кто-то помог.

Периодически все тут затягивало густым и едким дымом.

Между границей поселка я разглядел какую-то огромную бочку, частично вкопанную в землю. Вкопанные таблички говорили о том, что внутри нее огнеопасные нефтепродукты. Рядом стояли трактора, прицепы. Виднелась пара гаражей, каких-то непонятных строений. Судя по всему, это и есть старый склад ГСМ, на территории которого кто-то додумался разместить трактора. Не удивлюсь, если бочка полная.

Более того, старые сосны росли прямо над ней и скоро пожар дойдет и до туда.

— Всем внимание! — вернувшийся ротный Глебов начал издалека. — Пламя надвигается на поселок, а многих жителей нет дома. Кто-то задействован на посадке, кто-то в коровниках на востоке. В домах могут быть дети, старики. Задача всему личному составу — эвакуировать всех, кого возможно. Идите от дома к дому, проверяйте все строения и сараи. Точной информации нет, но не удивлюсь, что вон в той бочке еще есть горючие материалы и если до них дойдет огонь, пыхнет знатно. Подгоняемое ветром пламя накроет чуть ли не треть всего поселка. Всем быть предельно внимательными и осторожными, не геройствовать. Не копайтесь. Командиры отделений — контролируйте свой личный состав. Только эвакуация, к самому пожару не лезть! И обращайте внимание на пожарных — они дадут сигнал, когда пламя подойдет слишком близко. Старшина, командуйте!

— Рота, бегом к поселку! Марш!

И все сорок человек рысцой, по воображаемой дуге, рванули к домам впереди. Вроде бы все просто — для сорока человек обойти дома и вывести всех, кого найдем. Само собой, местные тоже не сидели сложа руки — многие уже покидали свои дома, тащили имущество. Кто-то пытался помогать возводить земляной вал. Но среди дыма по любому будет неразбериха, кто-то может вообще спать, или не оценить степень угрозы.

И не важно, что большинство жителей просто наблюдали за пожаром с безопасного расстояния. Ситуация осложнялась тем, что огонь шел не единым фронтом, а отдельными частями, как бы охватывая населенный пункт кривой подковой. А перед поселком как раз и была та самая злополучная бочка. Даже если в ней и нет топлива, паров там могло собраться много и когда сюда дойдет огонь, может не кисло так шарахнуть. А может и нет, черт его знает.

В ход у пожарных шли лопаты, топоры и ломы. Наивно полагать, что раз их основная задача тушение пожаров, то кроме брандспойтов с водой у них ничего нет. В действительности, все совсем не так.

Помниться, что перед тем как я решился поступать в Воронежский институт Государственной противопожарной службы МЧС России, несколько недель штудировал интернет, изучая материал. В восьмидесятые годы Министерства Чрезвычайных Ситуаций еще не было, а защитой населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного, техногенного и биолого-социального характера занималась пожарная охрана в составе Министерства Внутренних Дел СССР и система гражданской обороны. И работа у них была самая разнообразная. Начиная от спасения кошек с деревьев и заканчивая масштабными техногенными и природными катастрофами. Само собой тремя словами все это не описать...

Было очевидно, что ветер поменял направление и поселок затянуло дымом, отчего воспринимать общую картину происходящего было непросто. Видимость существенно упала, но приближающееся пламя было видно издалека.

— Жаров! Бери второе отделение и дуйте влево! — громко командовал старшина Киреев. — Те дома, что на окраине — ваши. Проверить каждый дом, каждую комнату. Как закончите, отводи людей на безопасное расстояние и ждите дальнейших указаний. Самое главное, не лезть туда, где опасно! Не геройствовать! Понял?

— Понял! — отозвался я, немного растерявшись. Командовать людьми мне еще не доводилось, да и честно говоря, командир из меня сейчас не очень. Но уже через секунду вспомнил, что для всех я младший сержант Жаров, так почему бы не соответствовать действительности? — Отделение, за мной. Бегом, марш!

И мы побежали. Рядом пыхтел Коржов, Павлов был сзади. Перемещаться по прошлогодней пахоте было неудобно, особенно в тяжелых кирзовых сапогах. Благо, это расстояние мы преодолели быстро.

Как я и говорил, сослуживцы тоже были дембелями и, к счастью, находились в моем отделении. С ними надежнее, тем более мои чудачества приняли за чистую монету. Удачно я все спихнул на придуманную амнезию.

Эта часть поселка оказалась ближе всего к опасной зоне — площадка с огромной бочкой была всего в двадцати метрах от первых дворов. Она была обнесена оградой, наверное, чтобы местные не совались. Но это с одной стороны, а с другой ворота были открыты и там стояли синие трактора, которые скорее всего и обслуживались здесь же. А это значит разлитое масло, горючка — в общем, полный букет. Уже чувствовался жар, приносимый сюда умеренным ветром. Времени у нас было немного.

— Если там есть топливо, может знатно рвануть! — насторожился кто-то из бойцов, с тревогой глядя на темную емкость.

— Не рванет! — заверил я. Само собой я этого не знал, но одна из задач командира, неважно какого звена, не допускать паники у подчиненных. — Быстрее начнем, быстрее закончим и уберемся отсюда! Пошли!

Не знаю, правильно ли я делал, но тут либо так, либо стоять столбом. А я всегда был человеком решительным — нерешительный руфер уже одной ногой в могиле!

Как бы там ни было, но вверенное мне отделение все прекрасно понимало и разбежалось по близлежащим домам. Примерно тоже самое наблюдалось и с другой стороны поселка, где работало другое отделение. По крайней мере, в дыму я видел других солдат.

Некоторые ворота на участках были открыты и тогда проникнуть внутрь дворов и расположенных там домов, было несложно. Другие наоборот были закрыты — приходилось обходить или перелезать их сверху.

Как мы и предполагалось, в домах оставались старики. Уже в первом же дворе мы увидели дряхлого старика, возрастом лет под восемьдесят. Тот стоял на крыльце, глядя в сторону приближающегося пламени. Из-за проблем со слухом, он не понимал, что происходит и чем все чревато. И таких людей было сразу несколько.

Вообще, нелегко объяснить старому человеку, что риск очень велик и нужно уходить из опасной зоны. Многие из них всю жизнь прожили в этих домах и покидать их сейчас, попросту отказывались. Приходилось убеждать, а некоторых случаях аккуратно применять силу и уводить людей принудительно.

В одном из домов нашли девочку лет восьми. Она присматривала за младшими сестрами, пока родителей не было дома. Эвакуировали и их — все-таки с детьми проще.

От силы прошло минут шесть-семь, а мы, словно безумные, носились от дома к дому. Хоть поселок и был относительно не большим — может домов на сто, все равно пришлось изрядно попотеть. Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент раздался крик старшины:

— Жаров, Ильин! Уводите людей, пламя слишком близко!

И верно, с высокого крыльца одного из домов, я увидел, что несмотря на предпринимаемые меры, очаги пламени добрались до тракторов. Тут и там уже желтели свежие очаги. Так же я заметил, что пожарные машины спешили покинуть опасный сектор.

Прибежал кто-то из бойцов третьего отделения.

— Товарищ младший сержант! — обратился тот ко мне. — Прапорщик сказал, что емкость почти полная. Нужно уходить.

Несмотря на то, что я вспотел от интенсивности работы, меня пробрал озноб. Навскидку прикинул, что в бочке около десяти тонн нефтепродуктов — все это рванет так, что мало не покажется. А учитывая усилившийся ветер, пламя понесет точно на поселок. Мы ведь еще не закончили!

— Дерьмо! — проворчал я, спешно соображая, как действовать дальше. Оглянулся к своему отделению — собрались еще не все. Лица у многих были нерешительные. Территория была сильно задымлена, мы вполне могли кого-то пропустить.

Со стороны пожарных послышались крики — они уходили, риск был слишком велик. Из-за недостатка техники и квалифицированных людей, локализовать основной очаг своими силами им не удалось, хотя они пытались как могли.

Видно было, что еще немного и объятая пламенем бочка, вспыхнет... Но тут, откуда-то спереди, из «красной зоны» что попадала в область взрыва, раздался истошный детский крик... Ребенок звал на помощь!

Глава 4. Герой

Оглянулся и увидел лишь растерянные лица своих сослуживцев. Ну еще бы — конечно же никто из них не хотел рисковать жизнью — со стороны оно же безопаснее.

А тем временем, детский крик повторился снова и недолго думая, я выхватил плащ-палатку, накинул ее на плечи и бросился вперед. Несмотря на задымленность, я приблизительно понимал, откуда звали на помощь и в каком направлении мне двигаться.

— Жаров! Ты куда?

— Стой, дурак! — где-то сбоку рявкнул прапорщик Киреев, но я не обратил на него никакого внимания. Чего стоять и сопли жевать?

Пробежал через проулок, миновал какой-то сарай. Ворвался в нужный двор и бегло осмотрелся. Увидел кирпичный дом, но входная дверь была распахнута — значит, кто-то из наших там уже побывал и людей внутри нет. Но откуда же просили о помощи? Рванул вправо и почти сразу увидел небольшую пристройку с чердаком. Наверное, ее просто не заметили, когда выводили других людей.

— Помогите! А-а-а... — раздалось совсем рядом, затем обладатель голоса закашлялся. Кажется, это подросток. Девочка.

Оглянулся в сторону пожара — желтый свет, пробивавшийся через дым, был уже у самой границы, а это плохо... Чертова бочка рванет с минуты на минуту! Скорее всего у пожарных просто не осталось средств, чтобы локализовать столько очагов пламени. Из-за гоняемого ветром дыма ни черта не видно, только едва угадывался остов ближайшего трактора.

Я ворвался в пристройку, с ходу вышибив деревянную дверь плечом. Проскочил вперед и увидел крышку люка, который прикрывал проем в погреб. Решительно распахнул его — запахло сыростью.

— Эй, живые есть? — крикнул я, заглядывая внутрь. В ответ тишина.

Немного дыма уже проникло в помещение, поэтому я закашлялся. Хотел выскочить обратно, но тут...

— Дяденька солдат помогите! — раздалось откуда-то сверху. Голос жалобный, всхлипывающий. Среагировав на голос, сразу же увидел распахнутый в потолке люк, ведущий на чердак, а в проеме голову перепуганной девочки, лет десяти.

Я подскочил к проему, но едва не споткнулся о сломанную приставную лестницу — в голове сразу сложилась простая картинка. Девчонка видимо испугавшись, зачем-то полезла на чердак. Ну, ребенок — что с него спрашивать? По какой-то причине старая лестница просто рухнула вниз, сломавшись пополам.

— Прыгай вниз, я тебя поймаю! — глядя ей прямо в глаза, крикнул я, приняв верное решение.

— Я боюсь! — всхлипнула та, помотав головой. Только волосы растрепались.

— Прыгай! — настойчиво повторил я. — Или задохнешься! Что родители без тебя делать будут?

Девчонка сомневалась, а я терял драгоценное время. Она-то не понимает, что времени попросту не осталась и основная угроза еще только надвигается.

— Я тебя очень прошу, прыгай. Обещаю, поймаю. Можешь с закрытыми глазами прыгать.

— Хорошо! — наконец-то пробормотала она. На глазах слезы застыли, но старается не реветь. Закашлялась, вдохнув в легкие едкого дыма.

Она нерешительно свесила ноги вниз, затем по моей команде соскользнула вниз, где я ее успешно поймал. Дрожа от страха, девочка тут же вцепилась в меня, как в спасательный круг. Я схватил со стола какое-то полотенце, смочил в стоящей рядом большой бочке с водой.

— Закрой им лицо и дыши через нее! Поняла? — громко произнес я. Даже не знаю, откуда в голову пришла эта мысль — может из фильма какого-то, может из книги...

Та кивнула, маленькой ручкой прижала к лицу мокрую ткань. Уже вовсю чувствовался жар, который нес сюда ветер. Я быстро повторил то же действие для плащ-палатки, накрыв нас ей сверху. Если пыхнет — не спасет, но хотя бы секунду может и подарит.

— Все, сейчас мы отсюда уйдем! — выдохнул я, заметив, что снаружи стало как-то совсем светло. — Я тебя буду держать на руках. Ничего не бойся! Готова?

Та кивнула.

Но мы не убежали...

Вдруг, снаружи оглушительно грохнуло, да так сильно, что выбило часть стекол, а дом заходил ходуном. Я сразу же понял, что произошло — пламя все-таки добралось до емкости с топливом и от резко скакнувшей температуры, все рвануло. Счет пошел на доли секунды — еще немного и стена огня прожарит нас до костей. А помирать во второй раз как-то не хочется. Вряд ли судьба даст мне еще один шанс!

Дом попадал в «красную зону», границы которой я конечно же определил лишь приблизительно.

— Погреб! — промелькнуло в голове. План созрел сам собой.

Решительно бросившись к распахнутому люку, я буквально зашвырнул девчонку вниз. Следом бросился и сам, вот только чуточку не успел.

Ворвавшееся в пристройку пламя вынесло окна, окутало все вокруг. Падая в люк, я зацепился за что-то острое, что пропороло мне кожу на боку, попав под задравшийся китель. Помимо оглушительного грохота и гула, я успел услышать как громко хлопнула упавшая крышка люка, отрезав нас от вспыхнувшей наверху огненной бури.

Упал я, мягко говоря, не совсем удачно — сильно ударился виском о какую-то деревянную балку. Прострелила острая боль, которая меня едва чувств не лишила. Пламя успело обжечь руку, несмотря на то, что я был частично накрыт мокрой плащ-палаткой. Ощутил острую боль в боку, почувствовал что-то мокрое и липкое под кителем. Из-за того, что в погребе было темно, я ни черта не разглядел. В голове гудело, накатила какая-то слабость. Ох, хорошо же я приложился...

— Эй, ты как там? — негромко произнес я, скривившись от боли.

Вдруг в стороне вспыхнул свет — девочка зажгла керосиновую лампу, висевшую на балке. Судя по всему, она не пострадала при вынужденной «эвакуации»...

Я с трудом засунул ладонь за пазуху, вытащил ее наружу и увидел кровь. Много крови.

— Да твою же за ногу! — подумал я, очень хорошо ощутив, как нарастает глухая боль в обожженной руке. Вроде не сильно, но попробуй тут разбери...

— Дяденька, вы ранены! — девчонка была тут как тут. Смотрела на меня жалостливыми глазами, не знала что делать. Картина патовая — ей только свечки не хватает и белых тапочек.

Но я почти не слышал ее — мне становилось все хуже и хуже.

— Слушай... Внимательно! Как услышишь наверху голоса, кричи изо всех сил! Поняла? — пробормотал я, чувствуя, что долго не протяну. Голова закружилась.

Я попробовал подняться, но тут же завалился обратно... Глаза закрылись сами собой и я провалился во тьму...

***

— Так, герой! Просыпаемся! — где-то рядом, буквально в каком-то метре, раздался отчетливый женский голос. — Давай давай, хватит бока отлеживать.

Ощутил, как под нос сунули что-то мокрое, прохладное и дурно пахнущее. Само собой, это был нашатырь — все, кто хоть раз его нюхал, уже не забудут этот жуткий запах. Кстати, а его ведь не во всех случаях разрешено использовать, но видимо в восьмидесятых годах этого еще не знали. Точно знал, что эпилептикам он противопоказан.

Зачем же так резко-то? Разве так можно?

Тем не менее, я вздрогнул. Качнул головой и с трудом открыв глаза, закашлялся.

Увидел перед собой женщину лет сорока пяти, в белом халате. Короткие кудрявые волосы, сверху белый головной убор. Сразу понял, что передо мной врач — лицо внимательное, сосредоточенное. В руках несколько исписанных листов бумаги. За ней со скучающим видом стоит медсестра, у которой в руке больничная утка.

Меня аж передернуло. Значит, я в госпитале?

Ну точно, я был в больничной палате — уж их-то ни с чем не спутаешь. Стены, примерно до уровня человеческого роста выкрашены бежевой краской, дальше побелка. А под потолком висят лампы в древних плафонах белого цвета, очень напоминающих горшки. Рядом, справа и слева стояли заправленные кровати, но других пациентов на них не было. У моей кровати стоит капельница на треноге, рядом тумбочка. А на ней эмалированная посудина с жуткого вида стеклянными шприцами и толстыми иглами. От одного их вида стало не по себе.

— Ну вот! Отлично! Хорошо продрало, да? — улыбнулась врач. В ее голосе послышались позитивные успокаивающие нотки. — Как себя чувствуешь?

Но ответить я был пока не готов, потому что еще не осознал собственных ощущений. Кажется, болело где-то в боку. И еще жгло в районе правого запястья. И голова гудела.

— А вы кто?

— Я начальник отделения хирургии, Рубцова Алиса Сергеевна, — представилась та.

Хирургия — само по себе слово страшное. Мне аж не по себе стало — я что, попал под нож?! С детства больницы терпеть не могу. Именно больницы, а вот к поликлиникам относился приемлемо.

— Ну что, Артем, поздравляю. Ты настоящий герой!

Плохо помню, что там в подвале было. Кажется, я отрубился.

— Что со мной? — тихо спросил я. — Это больница? Как я тут оказался?

— Ты в военном госпитале, все хорошо. Ничего серьезного, но пару недель поваляться здесь все-таки придется. Подлатаем тебя, а там и дембель не за горами. Не переживай, организм молодой, все заживет как на собаке. Это я тебе обещаю.

Я чуть кивнул, попытался пошевелиться, но что-то мне не понравилось. Хотел откинуть теплое шерстяное одеяло, но врач тут же остановила меня.

— Лежи пока... Артем, будет лучше, если ты не будешь делать лишних движений.

— Что со мной? — тихо спросил я.

— Ну... — женщина на мгновение задумалась, заглянула в бумажки. — У тебя небольшой ожог второй степени правого запястья, около четырех процентов. Еще сотрясение мозга, видимо ты обо что-то сильно ударился. Ну и самое плохое — при падении в подвал, ты зацепился за торчащий гвоздь, который распорол тебе кожу на боку, пострадала мышца. Даже ребрам чуть досталось. К счастью, внутренние органы не пострадали. Рану мы зашили, тщательно обработали. Теперь нужно ежедневно менять повязки, колоть антибиотики и витамины. Организм сам войдет в колею.

— То есть, жить буду? — я попробовал пошутить, а кровать в такт скрипнула пружинами.

— Обязательно! — улыбнулась Алиса Сергеевна. — Организм у тебя молодой, крепкий. Ну и как я уже сказала, на солдатах все заживает как на собаке.

Отличное сравнение, блин. Тем не менее, я попытался выдавить улыбку.

— Как спасенная девочка? — поинтересовался я, вспомнив причину, по которой я оказался в госпитале. — Цела?

— С ней все хорошо, насколько я знаю.

— А что с тем поселком, что был на пути лесного пожара?

— М-м... Не думаю, что я та, кто должна тебе обо всем рассказать. Да и какая разница? Это не твоя проблема. Ты и так сделал куда больше, чем требовалось. Ладно, мне пора — пациентов еще много. А ты отдыхай и набирайся сил. Вот Валентина тебе все расскажет, — она указала на стоящую рядом медсестру.

— Спасибо вам.

Алиса коротко кивнула, затем ответила:

— Да мне-то за что, я всего-лишь делаю свою работу. Это тебе спасибо, что не побоялся и спас от смерти десятилетнюю девочку. У нее вся жизнь еще впереди. Кстати, ее родители уже второй день под госпиталем дежурят, хотят лично поблагодарить.

— Да ну, ерунда! — попытался отшутиться я. — Любой бы на моем месте так сделал.

— Не любой! — твердо ответила Рубцова. — Уж я-то знаю, о чем говорю!

Затем она удалилась, а ко мне подошла медсестра, уже пожилая женщина. Сзади нее была видна несуразная подкатная тележка, на которой стояла глубокая тарелка и кружка. Я ощутил молочный запах каши.

— Ну что, Артем... — приветливо начала она, повесив на спинку кровати белое вафельное полотенце. — Есть хочешь?

— Есть такое дело... — признался я, убедившись, что в тарелке точно каша. Затем добавил. — Очень!

***

Ну... Что сказать-то? Будни в военном госпитале оказались скучными!

Подъем в семь тридцать утра, что особенно раздражало. Ну, какой смысл вставать так рано? Все этот армейский распорядок — госпиталь-то военный. В самое первое утро, едва услышав пионерскую зорьку, я вздрогнул, но уже через несколько секунд вспомнил, где я нахожусь. Советский Союз, в эпоху застоя — меня тогда еще и в проекте не было. Более того, даже мои родители только-только в школу пошли...

Затем шел завтрак. Вставать мне первые дни запрещалось, а потому и процедура питания происходила в частично горизонтальном положении. Затем шли какие-то процедуры, опять процедуры и снова процедуры до самого обеда. Потом отдых и сон. Разрешалось читать, играть в шахматы или немного в карты. Азартные игры строго запрещались, за это даже гоняли. Потом была прогулка по внутреннему дворику, где по слухам даже имелся небольшой пруд. Само собой, на прогулку по понятным причинам в первые дни я не попадал.

Потом шел ужин, снова процедуры. И сон. Наверное, именно так был распланирован весь курс лечения — честно говоря, так можно и с ума сойти. Двадцать четыре часа лежать на кровати оказалось той еще пыткой. После моих бурных приключений, находиться на одном и том же месте, пересчитывая спиной пружины — настоящее мучение.

Кроме медсестер и врачей, никто меня не навещал. Тяжело все время быть одному, да еще и в одном и том же положении. Лишь к вечеру третьего дня ко мне подселили какого-то толстяка-ефрейтора, которому недавно аппендицит удалили. Тот все время спал, а во время бодрствования предпочитал молчать.

Спасибо Валентине, откуда-то принесла небольшой радиоприемник, который хоть немного скрашивал мое пребывание в палате. Помимо старых песен, услышал и много новых, о которых раньше даже не догадывался. Одну только «траву у дома» послушал раз двадцать.

А спустя еще сутки, дверь в мою палату открылась и вошел наш ротный, капитан Глебов.

— Ну что, Жаров! Как здоровье? — прогремел он, кинув хмурый взгляд на спящего пациента на соседней койке. — Это кто?

— Здравия желаю, товарищ капитан! — я вспомнил, как учили разговаривать с офицерами и военнослужащими в целом. — Нормально. Сосед по палате. Да он спит все время, так что не обращайте внимания.

— М-м... Это хорошо! — он немного помялся, затем взял табуретку, поставил рядом с моей кроватью. — Много говорить не люблю... Честно говоря, я удивлен твоему поступку. Храбро и безрассудно, но эти два понятия всегда ходят рядом. Это достойно уважения, ведь ты жизнь человеку спас. Причем не просто человеку, а ребенку, у которого еще все впереди. Ранее, как солдат, ты никак себя не проявлял, даже наоборот — периодически влезал в некоторые истории, в которые было лучше не вляпываться. Я понимаю, что старикам до демобилизации осталось недолго, и наверное поэтому закрываю глаза на всякую ерунду. Ты мне скажи, как так получилось, что ты пошел на такой риск?

— Да я даже не знаю, что на меня нашло в тот момент. Просто понял, что если не помогу я, никто не поможет! — пробормотал я, но заметив озабоченность на лице офицера, спросил. — Но, наверное, вы не за этим пришли?

— Молодец, наблюдательный! — хмыкнул Глебов. — Артем, тут вот какое дело... То, что ты приказа ослушался, это понятно. А вот то, что не испугался и бросился спасать ребенка, это достойно уважения. По секрету скажу тебе, что об этом даже в газете собираются напечатать. Более того, кое-кто со стороны местного исполкома убедил командование части наградить тебя за проявленную доблесть и разумную инициативу. Медалью.

— А вот это неожиданно.

— Ты погоди, дослушай... — нахмурился офицер. — Такие мероприятия обычно втихую не проходят. Приедут эти, как их... Репортеры и, конечно же, захотят взять у тебя интервью. Вот только командование не хочет все раздувать. Понимаешь, о чем я?

Само собой за прошедшие дни я многое успел обдумать. Все что касалось случившегося, я прокрутил в голове не один раз и сделал для себя любопытные выводы. Очень уж меня смущал тот факт, что старый склад ГСМ кто-то из командования передал в чье-то пользование, а тот хитро приспособил ее под тракторное депо. Ну, вроде как отдал ее в пользование трактористов, причем незаконно. Более того, очевидно, что взорвавшаяся емкость по документам должна быть пустой, а на деле получилось иначе. Пожарные тоже молодцы — то ли зря потеряли много времени, то ли их кто-то тормозил, но почему-то они не сильно-то и торопились принимать меры для того, чтобы предотвратить взрыв. Да и пожар этот... Сами по себе пожары не случаются!

— Дайте догадаюсь, товарищ капитан... — тихо произнес я, подбирая слова — Тот склад ГСМ формально не существовал? Точнее, существовал, но исключительно как списанный, да? Если бы не бочка, никакого взрыва не было бы! Следовательно, будут искать виновного...

— Так... Жаров! — ротный привстал, кинул настороженный взгляд на спящего ефрейтора, затем понизил голос. — Ты давай-ка, обороты сбавь. Еще молод, мало что понимаешь... Сейчас это уж точно не твоя проблема. Командование во всем разберется, а ты не болтай лишнего газетчикам. Мол, ничего не видел, ничего не слышал. Просто в сложной обстановке проявил смекалку и решил помочь ребенку. Это ясно?

— Так точно! Более чем... — сухо кивнул я, верно уловив мысли командира. Было видно, что тема ему эта неприятна и пришел он сюда не по своей воле, а по указанию вышестоящего командования. Капитан Глебов казался правильным офицером, скорее всего, ему сверху погрозили пальцем и намекнули, чтобы поскорее бойцу, то есть мне, закрыл рот от греха подальше. В наше время такого дерьма везде полно...

— Хорошо. Репортеры приедут послезавтра в двенадцать часов. Торжественное награждение пройдет здесь, в госпитале. Будут люди из исполнительного комитета, представитель от партии, наш командир части, еще офицеры... Так что ты смотри, лишнего не ляпни! Вопросы есть?

— Кто-то еще из наших пострадал при пожаре?

— Нет. Взрывом только несколько домов сожгло, за границы поселка не вышло. Среди местных потерь нет, всех эвакуировали вовремя. К ночи пожар был полностью потушен.

— А кто меня оттуда вытащил? — уточнил я.

— Так твое же отделение и вытащило. Киреев тебя из погреба доставал, уже без чувств. А девчонка, что ты спас, как-то додумалась громыхать камнем по эмалированному ведру. Только по звуку вас и нашли.

Видно было, что мои вопросы ему не нравились, а потому я не стал испытывать судьбу и замолчал. Тот еще потоптался несколько секунд, затем его Рубцова выставила за дверь, сославшись на то, что тот без халата заявился.

Собственно, в тот день ничего интересного больше не произошло.

А на следующее утро меня разбудила медсестра Валентина.

— Эй, герой! Подъем! — весело заявила она, безжалостно отодвинув штору. Мне в лицо тут же ударил солнечный свет.

— Ну что такое... — промычал я, прикрывшись одеялом.

— Я тебе газету принесла. Свежую. Тут как раз статью про тебя написали.

— Да? Где? — я мигом откинул одеяло, чуть приподнявшись на локтях. Было еще больно, но мне уже разрешили принимать сидячее положение.

Она протянула мне свернутую в трубку газету, от которой ощутимо пахло типографской краской. Примерно так пахнут новые книги, когда их разворачиваешь в первый раз.

— Третья страница. Даже фотография есть.

Открыв нужную страницу, я сразу же увидел заголовок.

«Солдат и комсомолец Жаров Артем, спасает жизнь 10-летней девочке!»

Фотография действительно была моя, судя по всему, взятая из личного дела. Сама по себе статья была кроткой, без особенных подробностей. Видно было, что над ней кто-то поработал, подвинув редактора в сторонку, чтобы не выглядело слишком уж по геройски. Не было ни слова о взрыве бочки с топливом, ни слова о том, по чьей вине это произошло. Только обычный лесной пожар, который надвигался на поселок. Ну и про доблестную работу пожарных тоже была пара строк.

Прочитав, я отложил газету в сторону и улыбнулся. В общем-то, все было вполне ожидаемо. Кому-то непременно прилетит по шапке, а кому-то наоборот награда в копилку. И не важно, что тот инцидент с пожаром едва не стал настоящей катастрофой. Думаю, что отправляя нас туда, ни командир части, ни сам Глебов не знали, чем оно все обернется. В СССР же как было — все хорошо и все красиво — народ всему верил. А проблемы они там, в Америке или еще где-нибудь. А то, что меня решили наградить, так и тут все просто — стране нужны герои. Мол, чтобы простой советский человек знал, что героем может стать каждый. Даже солдат у черта на куличках.

Я ведь до сих пор не знал, какой рядом крупный населенный пункт имеется. Госпиталь в поле стоять не мог, но почему-то Валентина на этот вопрос тогда отвечать не стала — ее больше укол волновал.

Два дня пролетели быстро. Я уверенно шел на поправку — отдых, режим и ударная доза витаминов делали свое дело. Только исколотая толстенными советскими иглами задница болела днем и ночью. Чтоб жизнь медом не казалась.

Мне уже разрешили вставать, осторожно перемещаться по палате и даже выходить в коридор. Само собой под присмотром медсестры. Конечно, бегать — это было пока из области фантастики, но и на том хорошо. Невозможно не признать, доктора в военном госпитале свое дело знали — пусть некоторые методы я и пытался оспорить. Хотя бы тот же нашатырь, коим меня в чувство приводили.

В день, когда должно было состояться награждение, Валентина принесла мне чистую, отглаженную военную форму. Само собой, это была не та одежда, в которой меня привезли — явно кто-то позаботился доставить новую.

Сам я пока одеться не мог, поэтому за меня все делала медсестра. Да и вообще, многое через много пришлось пройти. Особенно неловко было, когда дело дошло до больничной утки — наверное, это было самое ужасное. Даже бриться приходилось с помощью Валентины.

Во время переодевания, дверь в мою палату открылась и вошел офицер в военной форме и с погонами подполковника. Высокий, сухопарый. Уже с седыми волосами, орлиным лицом и внимательным продирающим взглядом. Судя по всему, это и был кто-то из прибывшего командования. Как ни крути, а я понятия не имел, кто вообще у нас командир мотострелковой части и как он выглядит.

— Ну, где наш герой? — хоть и с черствым лицом, но все же попытался улыбнуться вошедший офицер, подходя ближе. — О, вижу! Уже хоть сейчас в бой!

Представляться он не стал, значит, я должен его знать по умолчанию.

— Здравия желаю, товарищ полковник! — произнес я, чуть привстав. — Да какой там герой...

— Сиди, сиди... Ну ладно тебе, нечего тут преуменьшать! — тот поднял ладони вверх, отчего-то став похожим на богомола. — Не каждый бы полез туда, где... Кгхм!

Подполковник деликатно покашлял, а Валентина сразу догадалась, что она в данный момент тут лишняя. И все же медсестра не торопилась.

— Ну, Артем! Давай заканчивай... — напоследок сказала она, выходя из палаты. — А что не сможешь, я вернусь и помогу!

— Спасибо.

Когда мы остались одни, подполковник нацепил на себя командирскую маску.

— Так, товарищ младший сержант... Капитан Глебов уже наверняка говорил с тобой, но я повторюсь. Знаешь, наверное, что репортеры они такие въедливые, вцепятся как клещ и сидят? Так вот, если тебе будут задавать вопросы вроде...

— Вроде того, что я думаю о причинах того пожара и взрыва — я отвечу, что ничего не знаю. Просто выполнял свой гражданский долг. Так?

Подполковник прищурился, изучая мое лицо.

— Именно так... — тихо произнес он. В его голосе была какая-то подозрительность — Хм... Не знал, что в роте у Глебова такие смышленые парни имеются. Это хорошо. В общем, задача простая и понятная. Забудь о той емкости, как будто ее там и не было. А со своей стороны я найду, чем тебя дополнительно поощрить. Например, раньше на дембель уйти.

— А что так можно, товарищ полковник? — удивленно выпалил я. В будущем, по крайней мере, на нашей кафедре, подполковника за глаза называли полковником. И это было нормально.

— Жаров, я не полковник! Я подполковник!

— Ну, будете же, когда-нибудь! — выкрутился я. Хороший ход.

— Угу... Все можно, только осторожно!

Тот покачал головой, даже улыбнулся уголком рта. Затем посмотрел на свои часы.

— Ладно, сержант. Задержался я тут с тобой... Давай, чтобы без замечаний там! Кстати, насчет награды. Ты в курсе, что тебе медаль за отвагу на пожаре положена?

Я сделал вид, что удивился, хотя Глебов заранее предупреждал об этом. Честно говоря, в наградах, тем более военных, вообще не разбирался. Но, наверное, это круто.

— Спасибо, товарищ полковник.

Тот коротко кивнул и надев фуражку, быстро покинул палату. Буквально через несколько секунд в нее заглянула Валентина.

— Так, Артем! Времени мало, уже все начинается! Давай-ка обуваться! Остались сапоги и ремень!

Глава 5. Цепочка событий

У входа в общий зал, который по совместительству был еще и актовым, для самых разных мероприятий, уже стояли люди. Вроде бы знакомых лиц там не было, но оказалось, что только на первый взгляд.

О чем-то переговаривались двое докторов в белых халатах, неподалеку столпились разновозрастные медсестры. Рядом с ними еще кто-то из персонала военного госпиталя. С краю заметил того офицера, что заходил ко мне несколько минут назад — скользнув по мне взглядом, он продолжил беседу с человеком в классическом сером костюме, лакированных туфлях и галстуке. Наверное, это кто-то из местного горисполкома. Честно говоря, вообще не понимал советской системы со всеми ее партиями, комсомолами и комитетами. Я плохо представлял себе, что такое исполнительный комитет — ранее как-то не приходилось мне вникать в эту сферу. Да и на кой черт сдалось современному блогеру-экстрималу копаться в том, что уже давно не актуально?

Рядом с человеком с человеком в костюме, стояло еще двое, но в костюмах попроще. Охрана, наверное. Либо эти, из вездесущего комитета.

За закрытой деревянной дверью слышался гул людских голосов. Играла незатейливая музыка. Судя по всему, именно там и будет проходить мероприятие, а может, прямо сейчас там уже что-то происходило.

— Товарищ Жаров? — под шумок, ко мне подошла бойкого вида девушка, чуть постарше меня. Одета модно, как-то по уличному. Сразу видно — журналист. Точнее нет, не так. В СССР их иначе называли — репортеры. Или корреспонденты. В руке у нее был блокнот и ручка, а на груди болтался старомодный фотоаппарат. Такому впору в музее стоять. Я разглядел название «Зенит-19».

— Да?

— Дадите пару слов для газеты?

Я только было открыл рот, но меня опередили.

— А вот все вопросы потом! — вдруг раздался сердитый голос подполковника. Он буравил репортершу суровым взглядом, но та оказалась готовой к подобному — выдержала взгляд, затем проявила феноменальную прыткость и куда-то пропала. Я и глазом моргнуть не успел.

Откуда-то появился капитан Глебов. Подошел ко мне.

— Ну что, Жаров. Готов?

— Здравия желаю, товарищ капитан. А куда я денусь с подводной лодки? — попытался пошутить я. Тот сначала не понял, а потом понимающе хмыкнул.

— Значит, так... Сейчас войдешь в зал, там справа трибуна. Я буду рядом, если что, подскажу. Ты, наверное, не в курсе, но на награждение прибыл второй заместитель председателя. Это по району. Именно он и будет вручать тебе медаль. Так-то медаль за отвагу на пожаре — это не совсем военная награда, но так как ты солдат, то награждать должен командир части, либо вышестоящий начальник. Но наверху как-то настояли, поэтому немного отошли от правил и вручать награду будет представитель партии.

Я кивнул. Мне-то какая разница?

— Ну и хорошо, что все понятно. Готов?

Когда двери распахнулись, я увидел, что актовый зал набит, словно бочка с рыбой. Яблоку негде упасть. Люди в костюмах, люди в обычных одеждах, люди в медицинских халатах. Солдат тоже было много, но они столпились в самом конце. Кто-то был с краю, даже прямо на костылях пришел. Тоже мне громкое событие — наградить младшего сержанта. Впрочем, наверное, в Союзе это считалось нормой. Задумка простая — поощрить одного, чем воодушевить и дать пример тысячам. Как по мне, это называется пускать пыль в глаза. И все же разница между поколениями людьми налицо. В наше время такого хрен дождешься.

Актовый зал был хорошо освещен, убран и даже немного украшен красными транспарантами. По краям, вдоль окон стояли деревянные стулья, скамейки. Впереди, перед сценой стояли четыре ряда мягких кресел, в зеленой обивке. Почти все места были заняты особыми гостями. Большинству мест, конечно же, не досталось, поэтому приходилось довольствоваться вертикальным положением.

Пару раз щелкнули вспышки — нас уже фотографировали.

Перед нами легла красная ковровая дорожка, правда не первой свежести. Глебов чуть подтолкнул меня вперед и вправо, направляя к видневшейся там небольшой деревянной трибуне, с присобаченным к стойке черным микрофоном. Рядом с ней уже стоял пухлого вида, мужичок с серьезным и сосредоточенным лицом, в отглаженном вечернем костюме и стильным бордовым галстуком. Сразу видно, важная шишка.

— О, а вот и Артем Иванович! — тот мгновенно преобразился, расплывшись в улыбке. Шагнул навстречу, протянул руку, причем именно мне, а не сопровождающему меня капитану. Сжал ладонь, на мгновение замер — я тут же почувствовал, что тот удерживает ее намеренно. Ну ясно, это чтобы репортеры успели наделать нужных снимков. Зал восторженно загудел.

Затем мужичок указал на мягкий стул, неподалеку от стойки. Там были еще стулья, все занятые, кроме одного.

— Уважаемые товарищи! — торжественно начал он, осматривая небольшой зал. — Рад еще раз приветствовать всех присутствующих. Позвольте представиться, если кто меня не знает. Я Лебедев Константин Николаевич, второй помощник председателя исполкома района. Все мы собрались тут по важному делу. Кгхм... Несколько дней назад, младший сержант и комсомолец, что не маловажно, Жаров Артем Иванович, проявил смелость, храбрость и инициативу при устранении лесного пожара. Более того, не заботясь о своей жизни, он сумел спасти маленькую девочку, буквально закрыв ее своим телом. И поэтому, наше партийное руководство, а также командование мотострелковой воинской части уполномочило меня вручить вам достойную награду, которую вы несомненно заслужили. Итак, за исключительную смелость, героизм и разумную инициативу, проявленные при эвакуации жителей поселка, а также спасении человеческой жизни, разрешите наградить вас медалью за отвагу на пожаре. Вы заслужили ее как никто другой.

Тут же защелкали фотокамеры — обалдеть, да там одних только фотографов собралось чуть ли не с десяток. Гул резко усилился. Послышались аплодисменты. Подошла девушка, неся в руках небольшую деревянную коробочку. Я осторожно поднялся, при этом скривившись от боли, что не укрылось от глаз Лебедева.

— Вижу, вы еще не отошли от ранения... — ободряюще произнес тот, прикрыв микрофон. — Ничего, наши доктора творят чудеса! Если что-то будет нужно, обращайтесь. Игорь Алексеевич поможет. Кстати, вы получили нашу просьбу?

Я коротко кивнул.

Дело в том, что еще в девять утра меня вызвали в ординаторскую. Там меня ждал молодой человек в костюме. У нас произошла короткая беседа, в процессе которой тот передал мне сложенный пополам конверт. А в нем записка, с указанием, что нужно озвучить во время интервью. Меня убедили, что некий Игорь Алексеевич будет очень признателен.

Зал аплодировал, пока помощница передавала коробочку Константину Николаевичу.

— Так... Партийное руководство всегда старается поощрять подобные героические поступки, ведь это очень важно для общества! — продолжал тот, выделяя нужные слова. — Председатель настоял на том, чтобы медаль вручали именно мы, а не ваш командир. Вот так, товарищи присутствующие... Как видите, награда нашла своего героя там, где он совсем ее не ждал! Даже здесь, в стенах военного госпиталя, среди тех, кто поправляет утраченное здоровье. Для меня огромная честь вручить ее вам, товарищ Жаров!

Он торжественно шагнул ко мне и аккуратно приколол медаль к кителю. Затем попытался вытянуться по стойке «смирно», но с его телосложением получилось не очень. Тем не менее, репортеры снова защелкали громоздкими фотовспышками.

— Спасибо, Константин Николаевич! — улыбнувшись, отозвался я. — Служу... Советскому Союзу!

Едва не затупил, ведь собирался выпалить служу России, да в последний момент одумался и вовремя вспомнил, что такой страны еще нет.

А затем к трибуне подскочило сразу несколько репортеров с черными пластиковыми микрофонами в руках. Один из них, видимо, самый авторитетный, с ходу спросил:

— Артем Иванович, расскажите, как это было? Как вы решились на такой поступок?

Не успел я ответить, как тут же подключился второй:

— Товарищ Жаров, что вы испытывали, когда поняли, что ребенку грозит смерть? Вам было страшно? Что послужило толчком для того, чтобы вы бросились в пламя?

Далее вопросы посыпались скопом. Я едва успевал их воспринимать.

— Артем Иванович! — вдруг раздался звонкий девичий голос. — Что стало причиной пожара? Чья-то халатность или стечение обстоятельств? Вы ведь все видели! Расскажите!

Вопрос задала та самая девушка, что пыталась подойти ко мне еще до того, как началось сие мероприятие. Боковым зрением я уловил, что подполковник смотрит прямо на меня. Вот он, момент истины. Ну а я что, как договаривались, так и сделаем. Ну, то есть, почти.

Гул даже немного притих — видать, вопрос оказался приоритетным. Ротный насторожился.

— Вы знаете, я просто появился в нужное время, в нужном месте! — уверенно начал я, совершенно не волнуясь. Блогер же, микрофонов, как и выступлений на людях, я не боялся в принципе. — А что за проявленную смелость, так на моем месте это сделал бы каждый солдат нашего подразделения. С такими командирами иначе и быть не могло. Честно скажу, мне было страшно, но невзирая на травмы и боль, я сделал бы это снова, если бы возникла такая необходимость. А что касается самого пожара, хм... Ну сами по себе они, наверное, не случаются и я думаю, виновных найдут! Чтоб подобного больше не случалось.

— Было ли вам страшно?

— Когда вы нашли девочку, что почувствовали?

— Посещала ли вас мысль, что не справитесь?

Вопросы сыпались и сыпались — я едва успевал отвечать. Ко мне пихали микрофоны, щелкали вспышки. А потом от меня резко отстали. Это распорядился подполковник.

Ух, получилось смело... Я мельком посмотрел на ротного — тот выглядел задумчивым, ведь все мои ответы он слышал. Наверное, переваривал сказанное. Ну а что такого, я же вроде ничего лишнего не сказал?! Нейтрально и все по делу.

А ведь, если вдуматься в мои слова на вопрос девушки-репортерши, намек все-таки имелся и довольно жирноватый. Уж эти акулы пера найдут, к чему прицепиться, им только дай команду. Впрочем, что бы там на выходе не получилось, это все равно отфильтруют.

Минут через десять все мероприятие закончилось. Вошла Алиса Сергеевна в сопровождении главного врача, после чего они объявили, что время интервью подошло к концу и толпа как-то сама собой, рассосалась.

Я неторопливо вышел обратно в коридор, где уже находился подполковник. Смерив меня оценивающим взглядом, он коротко кивнул и подозвал к себе капитана Глебова. Они перекинулись несколькими фразами, затем командир части кивнул на меня и удалился в сторону выхода.

А ротный подошел ко мне. По глазам было видно, что он не очень доволен.

— Жаров, ты что, бессмертный?

— Виноват, товарищ капитан, — слукавил я, прекрасно понимая, что сделал не совсем так, как договаривались. — Разрешите уточнить?

— Не йорничай... В целом-то, все нормально сказал! Но эта твоя фраза по виновным... Ладно! Ничего страшного не произошло, но командир все равно не очень доволен. Дальше уже он сам все разложит.

— А что я такого сказал? — искренне удивился я. — Про то, что есть виновные? Ну, так это же очевидно. У каждой проблемы есть фамилия. Или это только я понимаю?

Ротный едва не подавился от моих слов, но тут же взял себя в руки.

— Так, ты это... Умный, что ли?

— Не жалуюсь, товарищ капитан. Как просили, так я и сделал. Кстати, вы про пункт общевойскового устава номер семьдесят шесть слышали?

— Что еще за пункт такой? — недоуменно спросил Глебов, напрягая память. — Я такого не припоминаю.

— Солдат должен быть находчив и смел, а сержант тем более! — выпалил я, слегка улыбнувшись. — А для солдата устав что? Правильно — все!

— Жаров, твою мать! — после короткой паузы, процедил капитан. — Вот вернешься в роту — я тебе покажу находчивость! Дуй в палату!

***

Так прошло еще несколько дней. Миновало первое мая — день труда, которому в Союзе уделялось огромное значение. К сожалению, в самом госпитале праздник прошел чисто формально. Я бы с удовольствием посмотрел бы на то, как оно было раньше...

Меня продолжали пичкать витаминами и антибиотиками, делать перевязки и процедуры. В палате стало больше народу — положили новых пациентов. Стало немного веселее — хоть было с кем поиграть в те же шахматы, хотя игрок из меня так себе.

Постоянно торчать в унылой палате было тяжело, поэтому я периодически спускался вниз. Оказалось, что хирургическое отделение было на четвертом этаже пятиэтажного здания, что в моем случае было проблематично. К счастью, имелся лифт, которым мне разрешили пользоваться.

На территории госпиталя имелся небольшой, но красивый пруд с рыбками. Вокруг него раскинулся зеленый сквер, клумбы с весенними цветами. Любил там проводить время — свежий воздух, тишина и спокойствие умиротворяли. Нет, дзен я там вовсе не искал, думал о случившемся.

Есть ли какой-то смысл в том, что я попал именно в восьмидесятые? Причем не в тело старика, женщины или скажем, хомяка. Мне повезло, я молодой парень, перед которым вся жизнь впереди. Ведь можно стать кем угодно, занять солидную должность, предопределять известные мне события. Но почему-то не грела меня эта мысль... Передо мной не было никакой конкретики — какое у меня преимущество?

Не скажу, что прежняя жизнь мне не нравилась, но и там были свои нюансы. Например, тот факт, что последние пять лет я был один. Родители погибли в автомобильной аварии, а что касается семейных отношений, так я к ним не стремился. Ну, зачем мне в двадцать три года жениться?

Погода стала куда лучше. Каждый день светило солнце, дул теплый ветерок. Активно зеленела травка, ругались воробьи, решая между собой, кто будет купаться в луже, а кто нет...

А в один прекрасный день в палату заглянула Алиса Сергеевна.

— Ну что, герой? Готов выписываться? — с порога спросила она, что-то записывая в мою карточку. Надо бы потом посмотреть историю болезни, что они мне там записали.

— Что, уже? Ну, если вы меня выселяете, то готов!

К этому времени я уже чувствовал себя хорошо — ожог почти не беспокоил, хотя до полного заживления было еще далеко. Ну, а рваная рана на боку успешно затягивалась и недалек был тот день, когда от нее останется только шрам. Впрочем, Рубцова убедила меня, что она сделала все по высшему разряду, а потому и след будет почти незаметным.

Услышав мой ответ, женщина усмехнулась.

— Если снова получишь травму — милости просим. Заштопаем, подлатаем. Но давай на будущее, лучше обойдемся без травм? Береги здоровье! Кстати, из твоей части уже несколько раз интересовались по поводу твоей выписки. Чего им так не терпится? Обещали прислать машину.

— Серьезно?

— Ну да. Я попрошу старшую медсестру, чтобы та связалась с вашей дежурной частью.

Собирался я недолго. Рыльно-мыльные принадлежности, форма и сапоги. Все было свежим, видимо привезли из части как раз для торжественного мероприятия. Судьба старой военной формы осталась неизвестной. Скорее всего просто уничтожили.

Медаль лежала у меня в тумбочке. За время лечения рассмотрел ее «от и до». В прошлой жизни я даже срочку не служил, а про медали вообще молчу. Откуда бы я их взял? За доблестно взятую крышу двадцатиэтажного дома? Или за качественно отснятый видеоблог?

Ее вполне можно было носить на груди, но я решил не выпендриваться. Какой в этом смысл, тем более в госпитале? Слышал, что здесь лежали даже те, кого привезли из Афганистана с огнестрельными ранениями.

А сразу после обеда из части за мной действительно приехала машина.

Попрощавшись с медсестрой Валентиной, другими лечащими врачами и Алисой Сергеевной, я взял свой вещевой мешок и направился к темно-зеленому «УАЗу». Их за глаза называли «буханками», в основном за типичную форму кузова.

Каково же было мое удивление, когда за рулем я увидел прапорщика Бурова. Блин! Даже застыл на мгновение — что, неужели больше прислать было некого?

Морда у того была гладко выбрита, да и сам он выглядел явно лучше, чем во время нашей предыдущей встречи.

— Ну, чего смотришь, Жаров?! — хрипловатым голосом произнес тот. — Залезай! Или тебе особое приглашение нужно?

Конечно, тот факт, что за мной отправили именно этого прапора, меня ни сколько не обрадовал. Но раз так, куда деваться? Подошел, открыл пассажирскую дверь и закинув вещевой мешок, забрался сам.

Буров ухмыльнулся, завел двигатель и «буханка» тронулась с места. Территорию госпиталя мы покинули буквально через пару минут.

Когда за нами закрылись стальные ворота, водитель поинтересовался:

— Ну что... Как здоровье, сержант?

— Нормально, товарищ прапорщик, — невозмутимо ответил я. — Жить буду.

Не хотелось мне с ним разговаривать, но с другой стороны — а почему нет? Собственно, у меня к нему никаких претензий не было. В нашу прошлую встречу он был пьян и случившийся конфликт мог произойти на фоне этого. Быть может, сейчас удастся разрулить проблему, что крутилась вокруг меня, Марии Андреевны и ее бывшего мужа, что сейчас вез меня в часть?

— Слышал, тебе медаль за отвагу дали?

— Есть такое дело.

— Ну-ну... — небрежно кивнул он. — За что это?

— Да не знаю... — невозмутимо произнес я. — Просто девчонку от смерти спас, да еще в эвакуации немного поучаствовал. Ну и сам едва не поджарился...

— О как! Надо же, никак не вяжется с тем, что я о тебе знаю.

— И что же вы, товарищ прапорщик, знаете? — насторожился я. Не скажу, чтобы я очень хотел знать прошлое о своем реципиенте, но все же это было не лишним.

— То, что к женщинам ты неровно дышишь. Наглый, дерзкий, но трусливый. Уважение для тебя пустой звук.

— К женщинам? А что, это запрещено и нужно к мужикам лезть?

— Чего? Ты как с прапорщиком разговариваешь, Жаров! — повысил голос Буров. Его аж перекосило. — Думаешь, я не знаю, что ты частенько в лазарет захаживаешь? А еще, к моей бывшей жене клинья подбиваешь! Совсем мозги бабе запудрил, та и дала слабину!

Он резко дал по тормозам. «УАЗ» остановился посреди дороги.

От неожиданности, я едва не слетел с сиденья, но вовремя удержался.

— Дать бы тебе в морду, да что толку? — процедил прапорщик, глядя на баранку. Видно было, что он как-то слишком эмоционально к этому относится. Наверное, развелись они по какой-то причине, с которой он был не согласен. — Вот скажи, зачем тебе Машка? Поиграться и бросить?

Что-то мне прямо сейчас подсказывало, что ранее мой реципиент был еще тем бабником. Причем совершенно недальновидным и легкомысленным. Конечно, медичка молодая и сочная женщина, есть на что посмотреть — но зачем так рисковать?! Уж не знаю, было ли что между нами раньше, но сейчас я был намерен твердо поменять курс. Ничего хорошего из романа между медсестрой и сержантом срочной службы точно не получится. Я всегда трезво оценивал такие вопросы.

— Зачем? — повторил он. — Думаешь, ты особенный? Да я таких как ты уже встречал. Для вас влезть в семью и все развалить, как два пальца об асфальт!

— Ни зачем! — тщательно обдумав эту мысль, ответил я. — Мне двадцать, ей тридцатник скоро. Как закончу службу, сразу домой. Ну да, признаю так себе поступок. Случайно, наверное.

— И со Светой из клуба, тоже случайно получилось? — едва сдерживая злость, процедил прапорщик. — И с Мариной, что в солдатской чайной заведует да? Сколько странных случайностей.

Я шумно выдохнул. Все ранние заслуги младшего сержанта Жарова меня сейчас совершенно не волновали. Хотя, он, конечно, засветился. Да и как я могу отвечать за то, чего не делал?

— Товарищ прапорщик, не надо тут морали мне читать. По поводу Марии Андреевны, согласен... Больше ноги моей в лазарете не будет. Но остальное, вас вообще касаться не должно.

— А ты реально смелый! — хмыкнул Буров, вцепившись в руль так, что аж пальцы захрустели. — Теперь понимаю, почему о тебе столько разговоров. Знаешь, до части-то можем и не доехать...

Повисла продолжительная пауза, во время которой мне стало не по себе. Было ясно, в каком контексте они были сказаны. Ну да, его слова меня зацепили, чего греха таить? А если серьезно, какое я имею отношение к тому, что творил младший сержант Жаров до того, как я занял его место?

— Не я такой, жизнь заставила! — я намеренно сбавил обороты, сообразив, что перегибаю палку. Не может так срочник разговаривать с прапорщиком. — Просто с детства не люблю, когда на меня наезжать пытаются. Тем более, без видимой причины. Перед нашей последней встречей, что возле лазарета была, меня здорово током долбануло. Чуть копыта не откинул, вот меня товарищи в лазарет и отвели. Боялись, что я не в себе. Говорили, что еще немного и можно было бы ритуальные услуги заказывать. А я теперь и не помню ни черта. Я тогда вообще не понял, чего ты на меня наехал!

— Не мели чушь! — лицо прапора пошло красными пятнами. Было заметно, что он уже едва сдерживается.

— Не чушь! — со всей серьезностью ответил я. — Все можно обсудить, не в каменном веке живем. Бить морду — дело слабых, а сильный и умный человек разрулит любую проблему. Ну? Может, поедем уже, а то стоим посреди дороги...

Буров что-то пробурчал, затем выжал передачу, и «буханка» тронулась с места. Остаток пути не разговаривали, но я затылком чувствовал, атмосфера значительно разрядилась...

Глава 6. Сбор информации

По прибытии в часть, мне все-таки пришлось посетить лазарет, чтобы отметиться и передать материалы по истории болезни из госпиталя.

Честно говоря, в настоящее время Мария Андреевна меня совершенно не интересовала. Ну, серьезно... Если поначалу я обратил внимание на ее красоту и внешние данные, то сейчас меня это почти не интересовало. Особенно после разговора с Буровым — в целом, тот оказался нормальным мужиком. Хоть и любил прикладываться к бутылке, отчего и произошел развод. Он себя за это постоянно ругал, но восстановлению семьи это никак не способствовало.

Да и как бы хорошо не выглядела медичка, я никогда не интересовался женщинами постарше. Ну не мое это.

— Жаров? — напряглась Мария Андреевна, когда я открыл дверь в процедурную. — Ты из госпиталя? Как самочувствие? Слышала про твой подвиг на пожаре.

Я скривился — ну какой к черту подвиг? Я всего-то не растерялся в сложный момент, просто спая свою шкуру, а заодно и той девчонки. Кстати, ее родители все-таки добились аудиенции и в благодарность передали мне целый пакет апельсинов. Их я честно поделил между обитателями нашей палаты, поэтому к приходу Валентины, остались одни шкурки.

— Все нормально, Мария Андреевна! — сухо ответил я. — Примите документы?

Не хотелось мне, чтобы между ней и мной, снова что-то появилось. Нужно было жестко обозначить свою позицию. Если не хочешь, чтобы тебя считали говном, не делай его другим! Все, что ранее делал мой реципиент — недостойное поведение.

— Да, конечно! — та засуетилась, взяв со стола мои документы.

— Кстати, прошу меня извинить.

— За что? — подняла бровь медичка, на мгновение остановившись.

— Да за все сразу! — спокойно ответил я, затем добавил. — Амнезия прошла лишь частично, но все равно не могу вспомнить, что я натворил раньше. Поэтому и прошу извинить.

Она подняла на меня глаза, впилась изучающим взглядом. Наверное, пыталась понять, шучу я сейчас или нет.

— Ну да, конечно. Как выгодно прикинуться — ничего не знаю, ничего не помню.

Чего-то подобного я и ожидал, но обсуждать это я не собирался — видимо, она это поняла. Продолжала методично шуршать бумагами.

— Это Андрей на тебя так повлиял? - спросила она, спустя какое-то время.

— Кто такой Андрей?

— Мой бывший муж... — тяжко вздохнула она. — Прапорщик из вещевой службы.

Ага, вещевик, значит...

— Нет, прапорщик Буров тут ни при чем! — вздохнул я. — Вы закончили?

— Да... Артем! Я бы хотела... — та хотела что-то сказать, но запнулась, словно потеряв нить разговора.

— Э-э, простите, Мария Андреевна. Но мне пора, меня ротный ждет.

И не дожидаясь продолжения, взяв со стула свой вещевой мешок, направился к выходу из лазарета. По идее, она должна была дать рекомендации относительно моей дальнейшей службы, но не успела.

А я мельком заметил, что «буханка» прапорщика Бурова стоит неподалеку, как будто бы случайно. Я невольно улыбнулся.

Не став заострять на этом больше внимания, я направился к казарме — благо уже примерно знал, что и в какой стороне находится. Едва вошел в расположение роты, чуть было не столкнулся на входе со старшиной Киреевым.

— О! Жаров объявился! — тот разом включил недовольного прапорщика. — Из госпиталя прибыл?

— Так точно, товарищ прапорщик!

— Ну? Где доклад?

— А-э... — само собой формулировки доклада я не знал, так как этому на военной кафедре не учили. Тут я действительно растерялся.

— Младший сержант Жаров из госпиталя прибыл, замечаний не имею, да? — вздохнул прапорщик, затем махнул рукой. — Ладно, я пошутил. Иди к командиру доложись.

- Это, товарищ прапорщик... Спасибо вам, что вытащили меня из того подвала!

- Не за что, - отмахнулся тот. - Не я, так кто-то другой бы вытащил. Чудо, что вы вообще успели в том погребе спрятаться.

Я обратил внимание, что в подразделении было как-то пусто. Из личного состава имелся только суточный наряд.

— А где все?

— Ты бы еще дольше по больничкам валялся... К празднованию дня победы готовятся. Большая часть на уборке территории. А остальные... В рамках мероприятия у нас на территории будут проводиться спортивные соревнования между тремя соседними воинскими частями. Сила, выносливость, ловкость... В общем, будет на что посмотреть! Ну, как и в прошлом году, только на нашей территории. Как раз набрана команда из десяти человек. Одна полоса препятствий чего только стоит.

Вот дерьмо... В таких соревнованиях я бы тоже поучаствовал. С физической подготовкой у меня все в норме. Вернее, раньше было в норме, пока по мне молния не шарахнула и я не умер.

К слову сказать, пока валялся в госпитале, сделал вывод, что, судя по всему, мой предшественник со спортом не особенно-то и дружил. Вроде не доходяга, но и похвастаться нечем. Я принял решение, что как только поправлю здоровье, хорошо бы физуху подтянуть. Жаль, что до дембеля осталось всего ничего... Придется заниматься этим на гражданке, причем по усиленной программе. Даже не знаю, были ли в восьмидесятых спортивные клубы с тренажерами? А впрочем, зачем мне клубы, если в каждом дворе непременно есть все самое необходимое — брусья, турник. Взять бы еще пару гирь — что еще нужно для счастья?

Постучался в дверь ротной канцелярии.

— Товарищ капитан, разрешите войти?

— А, Жаров! — оказалось, что в ротной канцелярии установлен настенный турник, на котором капитан Глебов отрабатывал очередной подход. — Ну что, с корабля на бал?

— Товарищ капитан, младший сержант Жаров с лечения из госпиталя прибыл. Замечаний не имею. И готов понести наказание.

— Расслабься... — выдохнул тот, подтягиваясь. — Не буду я тебя наказывать, хотя есть за что...

Выполнив восемнадцать повторений, он спрыгнул и отошел от турника. Интересно, какой у него подход по счету?

Глебов быстро отдышался, выпил воды.

Офицер был без кителя, в одной лишь белой майке и штанах. Но стоит отдать должное — выглядел солидно. Видно, что не первый год над собой работает. На вид ему тридцать пять, может чуть меньше.

— Ты, Жаров, оказывается еще та заноза в заднице... — он подошел к столу, взял в руки стопку бумажек и принялся перелистывать. — Репортеры после того события в госпитале уцепились за твои слова. Все пытались понять, кто виновен в случившемся. Но, уже все в прошлом. И какая муха тебя укусила?

- Да никакая... - соврал я, вспомнив про разговор в ординаторской.

- Ну-ну... - командир сменил гнев на милость — Кстати, демобилизуешься через две недели. Да, раньше положенного срока.

— Серьезно? — удивился я. — А что так можно?

— Что, не ожидал? — ухмыльнулся ротный, одевая китель. — Командир части распорядился. Ну, сам подумай, толку от тебя сейчас, как от козла молока. Бегать не можешь, в наряд тебя не поставишь. К тому же, ты и раньше-то не особо полезный был. Причина для демобилизации есть. Так что я его решение даже поддерживаю. Ну что, доволен?

Даже не знаю, подобного я как-то совсем не ожидал.

Что ждет меня за забором? Ну ясно, что жизнь обычного человека в восьмидесятых годах Советского Союза, вот только где? В стране, о которой я почти ничего не знаю? А даже то, что знаю, взято либо из советских фильмов тех лет, либо из газет или по рассказам знакомых людей. Черт возьми, да я даже не знаю, в каком городе живу и кто мои родители? Есть ли сестры или братья? Ни домашнего адреса, ни имен. Вообще ничего.

— Жаров, чего застыл? Не поверил своему счастью? — усмехнулся Глебов, восприняв мое молчание по-своему. — Ладно, успеешь еще обдумать. От всех служебных мероприятий ты пока освобожден, но смотри, чтобы без залетов, понял? Иначе, хрен тебе, а не дембель. Уж я найду, чем тебя озадачить. Должность командира отделения перепишем на Коржова. Не возражаешь?

— Так точно, товарищ капитан. Разрешите идти?

— Давай, — офицер на мгновение задумался. — Ты это... Как здоровье-то?

— Жить буду.

Покинув канцелярию, я в полной задумчивости направился в каптерку. К счастью, тут было пусто. Мне нужно было собраться с мыслями — что делать дальше? Передо мной резко выросла уйма задач, решать которые нужно было уже сейчас. Иначе есть большой риск, что оказавшись за воротами части, окажусь в незавидном положении.

Насколько я знаю, у каждого солдата должно быть личное дело, в котором хранится вся информация о военнослужащем. По окончании службы, дело должны были отправлять по почте в военный комиссариат. Курьеров для такой ерунды тогда еще не использовали, но могли отправить нарочного, но это в особых случаях. Еще их могли отправить вместе с уволенным в запас, чтобы тот сам доставил их по месту учета. Ну а до тех пор личное дело должно храниться где-то на территории части... В штабе!

Об этом я не знал практически ничего но, как известно, язык до Китая доведет. Была бы мотивация.

Вдруг, дверь в каптерку открылась, и в помещение вошел дежурный по роте, с лычками сержанта.

— О, привет Тема! — обрадовался он, заметив меня. — Ты уже выписался?

— Ага... За хорошее поведение отпустили! — пошутил я. — Что у вас нового произошло?

Честно говоря, даже имени его не знал. Правда, выход из ситуации нашелся довольно быстро. На столе лежала книга инструктажа суточного наряда, где были расписаны и имена и фамилии всего наряда. Сопоставив даты, я без труда определил, что дежурного звали Антон Сергеев.

— Да ничего. Про праздник спортивный слышал?

— Ну да, Киреев уже рассказал в трех словах. Слушай, Антох... — пораскинув мозгами, спросил я. — А ты не в курсе, где хранятся наши личные дела?

— Ну-у, ты спросил! — усмехнулся тот, откопав в верхнем ящике стола кулек с галетным печеньем. — В строевой части, где же еще? Там же наш Женька Баранов помощником сидит. Он у них на черной работе. Подай - принеси.

— А, точно... — спохватился я, шлепнув себя по лбу. — Что-то я после госпиталя совсем рассеянный стал. Соображаю медленно.

Антон только рассмеялся.

— Как на ужин вернется, расспросишь. А тебе зачем?

— Да так, нужно напомнить, чтобы внесли в личное дело запись о вручении награды.

Вдруг, со стороны центрального прохода раздался крик дневального:

— Дежурный по роте, на выход!

— Блин! — торопливо дожевывая печенье и поправляя головной убор, Сергеев бросился к двери.

Вот и первая вводная — попробовать добраться до своего личного дела, чтобы узнать, кто я такой и где мой дом? Задача не сложная, но сначала нужно разведать обстановку.

Заметил за собой довольно странный момент, что адаптация на срочной службе дается мне как-то подозрительно легко. Словно бы мозг будто вспоминал то, что было забыто. Причины этого пока определить не смог, но это точно не влияние обучения на военной кафедре... Быть может, это следствие того, что мой реципиент уже провел в армии почти два года, и это как-то отложилось на подсознательном уровне? Скорее всего, так и есть. Еще бы вспомнить что-нибудь из его прошлой жизни...

Так как по статусу службы и по состоянию здоровья от меня ничего не требовалось, я принялся листать все имеющиеся в каптерке старые газеты, чтобы примерно понимать, как удачнее всего влиться в новое для меня общество. Нужно быть осторожным, контролировать свой лексикон и вообще следить за тем, что говорю и делаю. Просто не будет — эту установку я себе задал сразу.

Когда рота собралась на ужин, пришлось всем рассказывать про то, как я лежал в госпитале, про уколы, про вручение награды. Просили показать боевую травму, но пока там была медицинская повязка, ничего показывать я не собирался. Ну не детский же сад, в самом-то деле.

Выяснил у Павлова, кто такой Женька Баранов. Им оказался молодой боец, худощавого телосложения, который служил здесь только первый год. В строевую часть его пристроили по чьей-то просьбе, переадресованной от родственников, поэтому там он был в роли «подай-принеси». Работа так себе, но его все устраивало. Потом от него узнал, что это лучше, чем месить грязь сапогами и таскать тяжести. На рабочку, куда частенько привлекали бойцов, он тоже не ходил.

— Баранов! — окликнул я, когда тот шел в умывальную комнату.

— Я, товарищ младший сержант!

— Ты ж в строевом отделе сидишь? — спросил я, направляясь к ленинской комнате.

— Так точно.

— А личные дела у вас хранятся?

— Ну да. Только они учетно-послужными карточками называются.

— Отлично. А как мне можно свою карточку посмотреть?

— Вам никак, — с ходу заявил тот. — Только офицерам можно, ну и женщинам из строевого. А вам зачем?

— Пока никого нет, разрешаю обращаться на «ты». Тут такое дело... Меня медалью наградили, нужно как-то отразить этот момент в личном деле. Хочу проверить. Есть мысль остаться на сверхсрочную у себя в городе, а когда в этой самой карточке будет соответствующая запись... Это на пользу пойдет! Ну, сам понимаешь!

— Точно, медаль за отвагу же! — хлопнул себя по лбу рядовой. — Нам ротный говорил. Вы единственный, кого медалью наградили. Остальных только грамотами и благодарностями. Так... Ну, я могу начальнику отдела это передать. Лейтенанту Копылову. Он проконтролирует и все сделают.

— Не, Жека. Ты меня не понял! — продолжил я, но уже тише. — Я могу принести медаль, подойти куда нужно. Ну и сам хочу кое-что проверить. Для меня это важно. Вот будем на месте, сам все поймешь. Не переживай, ничего такого, от чего могли бы быть проблемы, не будет. Так что? Поможешь? За мной не заржавеет!

Баранов задумался. Но скорее для виду — обычная, да к тому же, еще и небольшая мотострелковая часть, можно подумать, тут все секретно и организовано на высшем уровне. Да по любому, женщины, что там работают, имеют график. Заканчивают рабочий день по регламенту, затем уходят в общежитие. И получается, что в это время, в отделе никого нет. Вот именно такой момент мне и нужен. Значит, только вечером.

— Ну, я не знаю... — неуверенно замялся он.

— Ты право вскрытия двери имеешь?

— Да. Только у меня печати нет. Там оттиск на пластилине.

— Это не проблема! — улыбнулся я, вспомнив, как в университете мы несколько раз вскрывали опечатанные двери кабинетов. — Так что, сделаем? Не переживай, проблем не будет.

Пожалуй, сюда бы отлично вклеилась фраза «Да ты успокойся, я тыщу раз так делал». Но она же могла спугнуть бойца, а он и так был какой-то дерганый.

— Хорошо, но только быстро. Сегодня в семь тридцать, у штаба.

— Договорились! — кивнул я.

Ничего криминального я в этом не видел — в чем проблема посмотреть материалы о самом себе? Хорошо, что обычно нагрузка на таких отделах довольно большая и сотрудники, особенно женщины, часто просят себе помощников. В моем случае так все и получилось — через Баранова я узнаю, откуда я призвался, состав семьи. Есть ли у меня образование, ну и другую информацию, которая поможет мне освоиться в восьмидесятых.

Иногда я читал книги про попаданцев, и по канону жанра там часто наблюдалось слияние подсознания или памяти реципиента с самим героем. А чаще и то, и другое. Так вот, в моем случае этого не произошло — я не помнил ничего такого, чего не знал ранее. Хотя, что-то, наверное, все же отложилось. Правда, я пока не заметил.

После того, как дали команду строиться на ужин, я вернулся к своему отделению.

Ходить строем мне не понравилось. Может со стороны это и кажется красивым, но по факту от строевой подготовки ужас как устают ноги. Хотя нельзя не признать, ранее строевому шагу на военной кафедре нас учили просто бездарно. Здесь, конечно, уровень был другой. И на кой черт мотострелкам это вдалбливают? Но сейчас я просто наблюдал в сторонке.

Здание столовой оказалось небольшим. Как я и предполагал, кормили неплохо, но ничего особенного. В госпитале было однозначно лучше. Еще за сотню метров я уловил жуткий запах, в котором различил нотки тушеной капусты и какой-то рыбы. Он был буквально повсюду.

— Что за вонь? — не выдержал я, оглядываясь по сторонам.

— Наш любимый Бигус! — выдал вдруг Коржов. — Все самое лучшее солдатам!

Меня аж передернуло — если запах такой, каково же оно на вкус-то?

А на вкус это блюдо, ласково названое «бигусом» было еще хуже. Готовили здесь солдаты — суточный наряд по столовой. Как я и думал, это была просто тушеная смесь, состоящая из капусты, лука, морковки и черт знает, чего еще. Все это было пересолено, перетушено, а внешний вид совершенно не способствовал аппетиту. Про рыбу я даже думать не хочу — она была переварена, рассыпалась, едва в нее втыкалась вилка.

Еще был хлеб и сладкий чай. Вот собственно и весь прием пищи.

Пришлось есть, куда деваться? Остался под впечатлением.

После возвращения в казарму я вместе с Барановым отправился в штаб. Тот вел себя неуверенно и все же попытался отмазаться, но у него ничего не получилось. Я был очень настойчив.

Дежурный при штабе пропустил нас без проблем — ему вообще было до лампочки, он интересный кроссворд разгадывал. А дневальные наводили марафет в другом конце здания.

Пройдя по длинному коридору до самого конца, мы остановились у крайней двери слева. Входная дверь в строевую часть оказалась самой обыкновенной, деревянной, выкрашенная серой масляной краской. На ней висела опознавательная табличка — не перепутаешь. «Строевой отдел. Лейтенант Копылов А.В.»

Ключи от двери заложены в тубус, а тот был сдан под охрану дежурного. Правда, у Баранова имелся свой дежурный ключ.

— Обычно, когда женщины уходили на обед, они оставляли меня на хозяйстве, а чтобы я мог выходить по штабным поручениям, выделили отдельный ключ! — пояснил тот.

Появилась первая дилемма — дверь была опечатана стандартным советским противоугонным устройством — куском пластилина с ниткой. Просто и сердито. Даже в две тысяча двадцатых годах такие приспособления, только более аккуратные, еще можно было встретить где угодно.

— Там печать Веры Ивановны! — заметил Баранов, увидев слепок. — Она с утра всегда проверяет, цела ли печать или нет. Если мы вскроем, она заметит. Будет много вопросов. И крику!

— Зачем его вообще опечатывать? Только потому, что под охрану сдается? Ладно! Не очкуй... — заметил я, доставая из-за пазухи тонкую стальную линейку. — Смотри и учись, как можно быстро и тихо...

Использовав тонкий кусок металла как лезвие канцелярского ножа, я ловко и аккуратно срезал пластилин. Верхняя часть повисла на нитке, сохранив оттиск.

— Оп-па! Можно заходить! — хмыкнул я, убирая линейку.

Женька сунул ключ в замочную скважину, провернул. Замок тихо щелкнул и дверь открылась. Мы прошли внутрь, прикрыли за собой дверь. Прислушались — снаружи тихо. Хорошо, что петли смазаны и ничего не скрипит.

— Товарищ младший сержант, а зачем вам это нужно? — насторожился рядовой. Видно было, что его этот вопрос сильно беспокоил.

— Выдохни, Баранов! — спокойно ответил я, осматривая помещение. — Думаешь, я смогу объяснить этому вашему Копылову, что хочу отправить письмо девушке, которая обещала ждать меня из армии?

— А-э... — тот уставился на меня с недоумением. Мол, как можно не помнить адрес любимой девушки?

— А чтобы отправить письмо, нужен адрес, которого я не помню! — уверенно продолжил я. — А не помню потому, что в первом же письме, что она мне написала... В общем, столько ждать она не сможет... Как думаешь, все эти два года я обязан был помнить адрес этой гадины?

Что-что, а на свои актерские таланты я никогда не жаловался. Пришлось научиться. Быть блогером — это совсем не бесполезное занятие, кто бы там что ни говорил. Особенно когда публикуешь хорошо смонтированное видео с полезным контентом. А не самодемонстрация у глупых инстасамок — я иду, вот я иду. Я пришла, смотрите какая. Тьфу! Так и хочется кирпич кинуть. Мой блог был совсем иным.

Импровизировать я умел, благо талант сохранился.

И Баранов поверил. Свет мы зажигать не стали — еще было достаточно светло, и с улицы нас не было видно.

Помещение строевого отдела оказалось небольшим. Имелся уголок начальника — обычный стол, чем-то смахивающий на парту. Справа и слева были и другие рабочие места — судя по всему, за ними и сидели женщины. Вдоль стен стояли канцелярские шкафы, с прилепленными прямо на двери бирками.

— Вот в этом шкафу хранятся личные дела прапорщиков и офицеров... — Женька принялся ходить вдоль них. — Здесь УПК на солдат и сержантов. Лежат по алфавиту. Так... Буква «В»... Вот!

Я подошел ближе, увидел полку с приклеенной биркой «Ж». Фамилий на эту буквы было всего три. Свою папку увидел сразу. Вытащил, аккуратно раскрыл. Баранов присоседился рядом, видимо рассчитывая, что раз он тут помогает, то может позволить себе заглянуть.

— В сторонке постой... — скомандовал я молодому. — Не бойся, ничего я не украду и не испорчу.

Тот послушно отошел в сторону, обиженно засопел носом.

А я принялся изучать собственную учетно-послужную карточку, запоминая все необходимое. Уже с первых же строк многое стало понятным.

Оказывается, я детдомовский и родителей у меня не было...

Глава 7. Дембель на горизонте

Наступил день победы. Кажется, тридцать восьмой, с тех пор как Советский Союз разгромил Гитлеровскую Германию. Само собой, праздник гремел на всю страну, да и в воинской части было, на что посмотреть.

Сначала парад на строевом плацу, при котором огласили немного истории, затем поздравили действующих ветеранов-гостей. После этого было торжественное поздравление от начальника гарнизона, рядом с которым стоял наш командир части подполковник Шпагин — тот самый, что заходил ко мне в палату. В целом, он оказался неплохим мужиком, по крайней мере, из моих сослуживцев никто о нем плохо не отзывался.

А после был спортивный праздник.

Из близлежащих воинских частей на автобусах прибыло две команды участников. С ними были офицеры и команды поддержки, куда же без них?

Мероприятие включало три этапа — сначала была скоростная эстафета на тысяча семьсот пятьдесят метров, где группа из семи человек передавала друг другу флажок, через каждые двести пятьдесят метров. Затем шла довольно сложная полоса препятствий, а уже потом комплекс силовых упражнений на брусьях, турнике и упражнения с гирей. По окончанию проводили подсчет набранных очков и называли победителя.

Мне очень понравилась организация праздника — видно было, что подобное проводится не первый раз и уже отлажено по системе. И ведь ладно бы это была элита советских войск в виде десантников, ан нет — все участники простые мотострелки, от которых в обще-то особая подготовка и не требуется. Честно говоря, не думал, что в воинских частях СССР проводились подобные праздники. Скорее всего, это какая-то местная инициатива, по указанию кого-то из старших командиров.

Само собой, по состоянию здоровья, участвовать я в принципе не мог — спортсмен из меня сейчас просто никакой, да и опять же — это ж готовиться надо было заранее, а тело реципиента для этого дела не очень-то и подходило. Пришлось стать болельщиком на трибунах — народу тут хватало. Пришли ветераны, семьи военнослужащих, еще какие-то люди. Ну и солдаты с офицерами, само собой.

Пока сидел, успел многое рассмотреть. Отдельного внимания заслуживало оформление территории — на столбах висели яркие флажки, ленты, стяги с победными лозунгами. Были там и на спортивную тематику, вроде «Быстрее! Выше! Сильнее!» и «Спорт — это здоровье, воля и мужество!». Территория была вылизана, вычищена. Деревья побелены, асфальт выметен чуть ли не до блеска.

Отдельно отмечу, что одежда гражданских лиц меня тоже позабавила — просто, ярко и необычно. В наше время таких нарядов уже и не увидишь в принципе. Ну, разве что, у каких-нибудь бабушек. Вовремя одернул себя — нечего таращиться, могут понять неправильно. Нужно учиться не показывать своего удивления, это не сложно.

Спортивная эстафета прошла очень напряженно под бурные овации болельщиков. Да что там, трибуны буквально гудели. Причем, что весьма меня удивило — зрители подбадривали не только своих, но и команды соперника. Не было лицемерства, агрессии. Это только спорт, а все здесь братья одного народа.

Во время второго этапа, где бойцы штурмовали полосу препятствий, я обратил внимание на отдельную группу солдат, прибывших из соседней части в качестве болельщиков. Их поведение мне не понравилось — они периодически посматривали в мою сторону, а один из них зачем-то тыкал пальцем. Спустя какое-то время мне это надоело и, поднявшись со своего места, я направился вниз, за трибуну. Боковым зрением заметил, что они тоже двинулись за мной — так, а вот это уже интересно получается. Старший из них с погонами ефрейтора, шел первым и при удачном моменте окликнул меня:

— Эй, Жаров... Это ты что, ли?

— Ну, допустим! — обернулся я, гадая какого хрена им надо. — А кто интересуется?

Сам он был чуть выше меня, немного шире в плечах. Но глуповатое лицо как бы намекало — с интеллектом у парня не очень. Явно из какой-нибудь деревни, где главным развлечением была езда на тракторе или стрелять по воробьям из рогатки. Еще и голос у него неприятный, словно наждак по стеклу.

— Ты что, меня не помнишь? — прищурился тот с некоторым подозрением. Видимо по моему растерянному взгляду было понятно.

— А что, должен? — манеру общения я сохранил.

Было понятно, что это вовсе не дружеская беседа. Как и тот факт, что ефрейтор был знаком с моим реципиентом и за что-то точил на него зуб. В общем-то, мне неинтересно, но для кругозора хорошо бы понять, что тут за история. Жаль, что рядом не было ни Павлова, ни Коржова — так бы хоть спросил.

Ефрейтор смотрел на меня слегка удивленным взглядом, видимо пытался понять, шучу я или нет. Еще раз убедился, что с интеллектом там не очень хорошо, да и словарный запас оставляет желать лучшего. Нет, я не говорю, что мой ай кью на голову выше, но уж выражать свои мысли я умел хорошо.

— Э-э... Ладно... — он обернулся к своим, затем снова посмотрел на меня. — Я слышал, что ты на пожаре чуть не сгорел, да? Ну, я не удивлен. С твоими-то талантами. Одного не пойму, как такому дебилу как ты, дали награду?

А вот это было обидно! Нужно быть либо отморозком, чтобы делать такие заявления, либо...

— Зависть, она такая... Эй, ты там мозг не перегрузил, нет? — сдержанно произнес я, глядя на ефрейтора, как на дерьмо. Хоть я и был чуть ниже, но умудрялся смотреть на него свысока. Было очевидно, что отморозок просто пытается вывести меня из себя, причем простым и вместе с тем гарантированным способом — банальными оскорблениями. А это значит, что он был уверен в том, что ничего ему за это не будет.

Интересно, почему?

— Что? — глуповато ухмыльнувшись, он обернулся к своим, словно за поддержкой. Затем снова посмотрел на меня, сплюнув под ноги. — Да ты пустое место! Детдомовский отброс!

У-у... А вот это зря! Эта наглая ухмылка, взгляд и манера поведения ефрейтора. Не приемлю я такого охреневшего отношения к себе, особенно без видимой причины. Расстояние между нами было минимальное, а дружки его стояли чуть позади, демонстрируя ленивую самоуверенность.

Несмотря на то, что я еще не выздоровел, взял, да и зарядил ему с правой в подбородок. Удар получился быстрым, резким. И нужно признать, хорошо так попал. Даже в суставе что-то слегка хрустнуло.

У ничего не ожидающего ефрейтора только зубы клацнули.

Воин как стоял, так и рухнул, словно подкошенный. Для меня такой удар тоже не прошел бесследно — бок прострелила острая боль, но стиснув зубы, я сдержался. Повисла тишина — его сослуживцы замерли с открытым ртом, глядя на меня растерянными глазами — явно не ожидали, что я сделаю что-то подобное. Черт возьми, все еще не пойму, кем же был мой реципиент. Бабником, дерзким и самодовольным, но при этом, что, трусом? Странный букет.

— Ну что? — спросил я у них. — Вам тоже прописать?

Все трое, с перекошенными мордами, шагнули ко мне. Один увидел, что у меня рука, в месте ожога, перевязана бинтами, остановился в нерешительности. Но оба других не обратили на это никакого внимания — сейчас начнется. Ну ничего...

Но тут сзади раздался недовольный голос:

— Я не понял! Что тут, мля, происходит?

Резко обернувшись, увидел приближающегося к нам старшину роты — прапорщика Киреева. Тот видел мой удар, а потому решил незамедлительно вмешаться.

— Все нормально, товарищ прапорщик! — спокойно ответил я, ощущая боль в области ребер. — Погода сегодня хорошая, вот солнечный удар у ефрейтора и случился.

— Да? — он окинул всех троих взглядом, посмотрел на небо, затем на лежащего на земле. — Хм, действительно! Чего встали? Вашему товарищу плохо. Пункт медицинской помощи — там. Ну!

Ефрейтора с окровавленной губой подняли и потащили прочь.

— Ты еще мне ответишь, Жаров! — просипел тот, глядя на меня злыми глазами.

— Угу, непременно! — выдохнул я. — Я тебе письмо напишу!

Того перекосило еще больше.

— В чем дело, Жаров? — спросил Киреев, когда они отошли.

— Да не люблю, когда оскорбляют без причины, а ведь я даже не знаю, чего им нужно было. Терпение кончилось.

Старшина кивнул.

— Сам-то как?

— Жить буду, — отмахнулся я.

— Понятно. Иди на трибуну, будь со своим отделением. А я тут осмотрюсь пока.

Я так и сделал. Боль в боку еще беспокоила. Задрав китель, заметил, что через наложенную белую повязку проступила кровь. Не сильно, но все-таки. Зря я, конечно, так поступил — не в этом состоянии нужно было бить. А если бы Киреев не подоспел? Втроем меня бы просто в грязь втоптали бы — по мне же особо и не видно, что я был ранен.

Ну, ничего страшного. Зато в следующий раз этот урод будет умнее.

К моему удивлению, до конца спортивного мероприятия больше ничего не произошло. Я думал, что ко мне будут какие-то претензии, но нет. Видимо сами устранили все следы случившегося, чтобы их офицеры не подняли шум. Все-таки был спортивный праздник, да еще в такой день.

После окончания всех запланированных мероприятий обе команды участников, вместе с болельщиками разъехались. Мы заняли первое место, но отрыв по очкам составлял всего в пару баллов. Но, тем не менее, даже незначительная победа, все-таки победа.

Далее, был прием пищи — и зрители и участники успели хорошо проголодаться. Солдатская столовая была усилена полевой кухней, где всем гостям можно было попробовать гречневую кашу с тушенкой. Я даже усмехнулся — это что, традиция такая? В двадцать первом веке так тоже делали.

Вообще, за небольшое время службы, я уже определил для себя, что в армии тоже бывает нормальная еда. Нет, это совсем не бигус. И не тушеная рыба. Из горячего мне нравился рассольник, гороховый суп и щи, а из вторых блюд хорошо заходили макароны по-флотски, азу и, как ни странно, пельмени.

Уже вечером я поинтересовался у Коржова, что это был за тип, но к моему удивлению, он понятия не имел, кто это такой и на чем был основан конфликт. Значит, история брала начало раньше, еще до службы в армии.

А спустя еще несколько дней с меня сняли швы — благо их было всего пять, а затем и повязку. Я быстро приходил в норму, и когда меня вызвал ротный, можно было сказать, что я практически здоров. Ну, организму-то еще восстанавливаться пару недель.

— Ну что, Жаров! Все? — спросил капитан Глебов.

— Разрешите уточнить?

— Ай, не лохмать мне бабушку! Готов домой отправляться? — усмехнулся офицер, протягивая мне пачку документов. Среди них я узнал военный билет, какую-то карточку, исписанную со всех сторон и предписание. Такие я уже видел на военной кафедре. Форма-то одна и та же, с незначительными изменениями.

— Что, уже? — без особого энтузиазма спросил я, осознавая, что и прошлой жизни и в этой, родителей у меня не было. Привыкать особо и не придется, тем более, что я их не знал и даже никогда не видел. Даже будь они живыми, вряд ли смогли бы стать мне родными. Наверное, это даже хорошо — так проще. Перед родными людьми скрывать свою настоящую личность будет особенно сложно.

— Ты, я смотрю, не особенно-то и рад? Неужели хочешь остаться еще на два года? — поинтересовался офицер, присаживаясь в кресло.

— Так не возьмут же.

— Ну почему же, на сверхсрочную возьмут. Нам толковые люди нужны, а ты вон как под самый дембель отличился. Возьмем, только не сразу — сначала здоровье в порядок приведи, физическую форму тоже. Не хочешь? Ну, ладно. Понимаю, можешь не рассказывать про причины... Так! Почти все документы на увольнение уже готовы, осталось только проставить печать в строевом отделе. Ну и все, считай, долг Родине отдал. Сегодня тебя снимут с котлового довольствия.

— Понял. Разрешите идти?

— Да чего ты так официально-то? Ладно, Жаров! Если вдруг решишь продолжить службу, знаешь куда обращаться. Телефон, адрес, индекс...

Я только кивнул. Нет уж, военным в советской армии я быть не хотел — не мое. В те годы война в Афганистане шла, а туда мне совсем не хотелось. Ну, хоть повезло, что при перерождении я попал в тело дембеля, а не призывника. Подумать только, сейчас бы ждал два года срочной службы со всеми тягостями и лишениями...

По прибытии в строевой, я столкнулся с начальником отдела, лейтенантом Копыловым.

— Так, младший сержант Жаров... Ага! Это ты, что ли, увольняешься раньше срока? — спросил тот, смерив меня важным взглядом. Лейтенант хоть и молодой, но видно, что напыщенный. Скорее всего, погоны получил недавно, вот звезды и давят. Отсюда и поведение.

Помню, на кафедре мне один преподаватель из бывших военных говорил, что если человек по жизни нормальный, то при получении власти остается таким же, каким и был. А вот, если человек изначально дерьмо, то ему власть кружит голову только так — друзей в упор не видит, мнит себя высоким начальником.

— Так точно.

— А причина?

— Товарищ лейтенант... Так это, самое... Заключение военно-врачебной комиссии!

— Да? — тот на секунду завис, глядя на меня внимательным взглядом. — А, точно! Ну, тогда давай предписание и свободен. Чего зря время терять?

Печать и подпись поставили без проблем. Затем я вернулся в нашу казарму, быстренько собрал свои вещи, попрощался со старшиной и командиром. На контрольно-пропускном пункте меня выпустили без проблем. Сослуживцы проводили до самых ворот, хотя не сказал бы, что для меня это было важно. Все-таки, это не мои друзья. Только знакомые.

Что ни говори, а все-таки тяжело примерять на себя жизнь чужого человека, кто бы там что ни говорил. Это нужно принять, постоянно держать на контроле. Иногда, от осознания этого факта, голова кругом шла.

Когда я вышел за ворота, впереди была только неопределенность.

С собой у меня были только документы, вещевой мешок и немного денег. Военную форму и сапоги оставили. Дембельскую форму оставил в части, отдав ее Павлову. Не хотелось мне в таком виде щеголять. Тем более, как оказалось, реципиент превратил форму черт знает во что. Не солдат, а клоун расписной.

Кстати, при виде советских денег, которые в моем времени давно уже вышли из употребления, я невольно улыбнулся — какие-то они смешные. В мое время увидеть их можно было разве что в интернете или музее. Маленькие такие, мятые. Всего около ста рублей.

Судя по имеющимся документам, жил я в поселке, рядом с небольшим городком, который примостился на берегу небольшой реки и рос из-за присутствия огромного металлургического завода областного масштаба. Это я узнал, пока бродил по библиотеке, что была на территории нашей части.

Перебирая ногами, сам не заметил, как вышел на старую, потрескавшуюся дорогу, терявшуюся впереди. Осмотрелся по сторонам. Насколько я помнил, отсюда до ближайшего перекрестка было километров шесть, где уже должны были ходить междугородние автобусы. Что ж, придется немного прогуляться — погода очень даже способствовала. Все-таки май на дворе — это лучшее время года. Еще нет изнуряющей жары, а вокруг уже все цветет, живет и пахнет.

Удивительно, но я не испытывал радости возвращения домой — фактически, моего дома здесь не было. Я не испытывал чувств возвращающегося домой солдата, который два года не был в родных стенах, не видел семью и друзей... И, тем не менее, несмотря на это, у меня не было ни намека на депрессию. Даже совсем наоборот, нарастал живой интерес — а какая же она жизнь в Советском Союзе? Знаний было немного, зато любопытство зашкаливало. Эх, мои настоящие родители сейчас живы, только они еще школьники и где они могли быть, я понятия не имел. Что было до того, как мама с папой познакомились, информации у меня не было.

Перекинув свой мешок на другое плечо, я продолжил путь.

Дорога проходила через лес и была довольно живописной. Все вокруг зеленело, воздух был чистый и свежий, щебетали птицы. Кое-где пауки распустили свою паутину, летали бабочки... С самого первого дня я заметил, что воздух здесь немного другой, вряд ли я смогу описать этот момент. Не было городского смога, не было вредных выбросов от заводов, потому что их было меньше, да и сама промышленность была иной. Не было загазованности от тысяч машин. Это совсем не Москва.

Через кроны деревьев пробивались солнечные лучики и падали на асфальт. Хотелось завалиться на травку и полежать...

Машин здесь не было — дорога вела к военной части, а значит, кроме военного транспорта, другой тут ездило крайне редко. За сорок минут ходьбы не встретил ни души.

Наконец, это лесополоса осталась позади, а дальше началась сплошная равнина. Далеко на горизонте виднелось то ли огромное озеро, то ли водохранилище, поросшее по краям густым камышом. Его размеры реально впечатляли. Левее шли зеленеющие поля — наверное, там росла пшеница или еще что-то из зерновых. Тут и там можно было разглядеть сельскохозяйственную технику, снующие по грунтовым дорогам грузовики.

Я думал о том, что мое перерождение в этом мире чудесным образом касалось не только перемещения во времени и в чужое тело, но еще и территориально. Было бы вполне логично, что если я погиб на ЗГРЛС в Чернобыле, то и очнуться должен был там же, только на несколько десятков лет ранее. Но нет. Судьба распорядилась мной иначе.

Ранее я жил в Москве, в районе ВДНХ. Не скажу, что был прям таким активным путешественником, хотя поколесить все-таки пришлось. И все равно, несмотря на несколько десятков покоренных объектов в самых разных уголках страны, я оказался в неведении.

Само собой, я не раз пытался определить, куда же меня все-таки занесло. Но названия близлежащих поселков и городков мне ни о чем не говорили — нормальной карты в ленинской комнате не оказалось из-за ретивого замполита, который зачем-то ее перевесил к себе в кабинет. Другая найденная мной карта была устаревшей, времен пятидесятых годов, и понять там что-либо было сложно. Ну а спрашивать у сослуживцев я не стал. Было бы очень странно, если бы сержант, прослуживший два года срочной службы, вдруг начал бы задавать такие вопросы. Спихивать все на амнезию было уже не уместно — ведь более менее, я уже адаптировался.

Да и насколько я понял, никого не волновало, какие поблизости есть города. Все равно даже во время увольнений запрещалось покидать пределы гарнизона, куда попадала лишь пара небольших поселков.

Ну, собственно, чего скрывать — с географией своей страны я был знаком плохо. А учитывая, что площадь СССР в восьмидесятых годах была в полтора раза больше, чем территория Российской Федерации, то и незнакомых регионов было куда больше. Одно я знал точно — этот регион русскоязычный. Судя по климату, возможно, это Астраханская или Волгоградская область.

Перебирая ногами, я сам не заметил, как добрался до шоссе. Вдалеке слева увидел одинокую автобусную остановку. Направился к ней, поглядывая по сторонам. Меня удивили и даже немного насмешили проезжающие мимо машины — «копейки», двойки, «Москвичи» и старые обтекаемые «Волги». Проезжали грузовики, которые в нашем времени уже почти не встретишь.

Добравшись до остановки и усевшись на лавку, я положил рядом свой вещмешок и принялся ждать. Заметил на стене стенд с расписанием движения автобусов. Удивился, как его тут не оторвали... Да и вообще, все здесь было цивильно, окрашено. Не было никаких нецензурных надписей, вроде «Вова лох».

В какую сторону ехать? А вот будет автобус, у водителя и спрошу. По любому, я не первый, кто вот так вот уезжает домой.

Увидел проезжающую мимо «ЗиЛ» автоцистерну с желтой бочкой. На боку увидел хорошо различимую надпись «Молоко». За ней еще одна, но уже с «Живой рыбой».

Далеко впереди виднелся какой-то поселок. С другой стороны, почти на горизонте различил какой-то завод — трубы, поднимавшиеся к небу, тихонько дымили.

Хотелось пить, но вот воды у меня с собой не было. Флягу я сдал, вместе с плащ-палаткой и еще некоторыми вещами, которые не полагались увольняемому в запас.

Прошло минут двадцать, но ни один автобус так и не приехал. Быть может он тут вообще не ходит или ходит строго в определенное время? Так можно и несколько часов просидеть, а выхлопа не будет.

Вдруг к остановке подкатил темно-зеленый «Газ-66», остановился на обочине. Пассажирская дверь приоткрылась и оттуда высунулся молодой лохматый водитель.

— Эй, дембель! — крикнул он. — Запрыгивай, подброшу!

Глава 8. Авария

Водителя «Шишиги» звали Егором.

На вид ему было под тридцать, а внешность символизировала ту самую категорию водителей, которые по совместительству еще и заядлые механики. Запах бензина и пятна машинного масла на комбинезоне, только подтверждали этот факт. Еще относительно молодой, энергичный, собранный и готовый к любым неожиданностям, что могут произойти в дороге. Я сразу заметил, что с управлением машиной он справляется на ура.

После быстрого знакомства выяснилось, что он направлялся в сторону населенного пункта у того самого водохранилища, что я видел на горизонте. Там ему нужно было загрузить какие-то баллоны, а затем предстояло ехать на разгрузку куда-то на запад.

— Из мотострелков? — поинтересовался водитель, кивнув на петлицы. — Я тут часто катаюсь, иногда ваших подбираю, часть-то недалеко. Пешком, наверное, шел? Давно уже пора что-то придумать.

— Ну да, — согласился я. — Но я не жалуюсь. Да даже хорошо немного прогуляться ножками, после двух лет службы. Воздух свежий, погода хорошая. Да и тихо здесь. Никаких «равняйсь, смирно»! Еще бы кирзачи снять и вообще жизнь сказкой покажется... Свобода-а!

— Да-а, понимаю... — усмехнувшись, согласился Егор. — Сам-то я на БАМе служил, в строительном батальоне. Пять лет назад вернулся, затем в водители подался. Я и там баранку крутил, нравится мне это дело.

— Байкало-Амурская магистраль? — уточнил я. — Разве ее не заключенные строили?

— Ха! Да кто ее только не строил! — усмехнулся тот, не забывая посматривать на дорогу. — За столько лет там много, кто засветился. Слышал, что еще немного и строительство наконец-то будет закончено. Это ж самая крупная железнодорожная ветка в Союзе, а то и в мире будет.

Ну да, так-то оно так. Да только вроде сдадут БАМ нескоро, аж в восемьдесят девятом году и то, не в таком виде, в каком ее видел я. Там еще какие-то туннели постепенно будут вводиться, отдельные участки, мосты.

— А ты чего там, автобуса ждал? — поинтересовался водитель.

— Ну да. Вертолеты тут вроде не летают.

— Гиблое дело. Не дождался бы! — авторитетно заявил Егор. — Он здесь только один ходит, в шесть утра и в восемь вечера. А сейчас только к одиннадцати дело подходит.

— Серьезно? — удивился я, услышав про автобус. — Хм, не знал. Почему-то думал, раз здесь поселков много, то и автобусы должны быть. Местные жители же как-то между ними перемещаются?

— А так и перемещаются, либо утром, либо вечером. Ну а кто ждать не хочет, то кооперируются и на личном транспорте. Только далеко не у каждого он тут есть. Еще можно на телеге с парнокопытным двигателем.

— Ясно. А что это за водохранилище? — поинтересовался я, указав на водную гладь вдалеке. Мы подъехали ближе и его размеры поражали.

— Что за водохранилище? — переспросил он. — Ну, ты брат, даешь! Два года служишь и не знаешь? Цимлянское, самое крупное в этом регионе.

Нескольких секунд хватило, чтобы проанализировать и вспомнить, где оно находится. Кажется, на стыке между Ростовской и Волгоградской областями, а значит, я приблизительно угадал.

— А кстати, сам-то откуда? — Егор сменил тему. Видимо догадался, что солдату такая информация просто ни к чему.

Город, что был указан в моем личном деле, я запомнил, а вот название поселка постоянно забывал. Как раз перед тем, как сесть в машину, заглянул в свое предписание — к счастью, там все было понятно.

— Военный комиссариат города Красного Сулина. Ну и адрес места жительства имелся.

— А, знаю! — оживился водитель. — Небольшой городок, был в тех местах пару лет назад. Километров двести с лишним отсюда. Жаль нам не по пути, мне севернее нужно, впрочем, большую часть пути я тебя все равно подкину. По крайней мере, до Семикаракорска точно.

Весь следующий час мы с ним болтали, причем обо всем сразу. В основном говорил он, рассказывая про то, как служил срочную и какие истории с ним приключились. У меня такого опыта не было, поэтому армейских историй я всячески избегал. Мол, скукота, ничего интересного не запомнилось.

Он забывал, а потом снова спрашивал. То, что Егор любил поболтать, я уже давно понял, ну и старался поддерживать беседу. Время летело незаметно.

Один раз пришлось совершить вынужденную остановку — пробили колесо. Причем основательно, в двух местах. Я предложил ему помощь, но Егор ловко управился и без нее, на все ушло минут пятнадцать. И это ведь не на легковушке колесо заменить, тут куда сложнее.

Закончив ремонт, мы продолжили путь.

Спустя какое-то время он задал вопрос, который меня серьезно озадачил.

— Слушай, Артем... Дембель это хорошо — долг Родине отдал и домой. Ну, вот сейчас отдохнешь месяц-другой, а дальше-то что? Надо же как-то обустраиваться. Кем работать пойдешь? — поинтересовался Егор. — Водителем стать не хочешь?

— Нет, не мое это! — отмахнулся я. — Да и водительских прав нет.

Прав на управление грузовым автомобилем у реципиента действительно не было. Я-то в прошлой жизни ездить умел хорошо и соответствующий документ имелся. Как раз во время обучения на военной кафедре повезло очень удачно вклиниться и закончить курсы вождения в местном ДОСААФ. Там, правда, было условие — если бесплатно отучился на категорию «С», то нужно идти на срочную службу. Но меня пронесло, договорился с одним влиятельным человеком и права мне выдали отдельно.

— Зря ты так! — скривился Егор. — Я ведь не только водитель, но еще и механик. С закрытыми глазами могу свою ласточку перебрать, каждый болт знаю. И пока не попробуешь, не узнаешь, твое это или нет. Кстати, а чего на сверхсрочную чего не остался? В Афган не хочешь?

Честно говоря, про войну в Афганистане я как-то позабыл. В восьмидесятых годах Советский Союз отправил туда часть своих войск, только вот не помню, чем там все закончилось.

— Нет уж. Военной службы мне хватило с головой! — отмахнулся я. — Честно говоря, еще не думал, чем заниматься и куда идти. Может, попробовать в институт поступить? Знания кое-какие есть. Сейчас можно на инженера выучиться, а там все дороги открыты. В промышленность, а может и сразу в науку!

— Вперед, в светлое будущее?

Ага, знал бы ты Егор, какое оно будет будущее это... — подумал я, но вслух, конечно же, не сказал. Еще поймет неправильно.

— Наука... Хорошая идея! — похвалил водитель. — Только это ж еще поступить надо. У меня вот с математикой совсем плохо было, да и с физикой не очень. На практике-то все применить могу, а формулы из учебников не понимаю. Вот, то ли дело водитель-автомеханик. Сломалось — почини, езжай себе дальше. Я с детства в железках копаюсь. Потому и остался баранку крутить, здесь много ума не нужно, а на жизнь очень даже хватает. Стажу набью, на карьер переведусь.

— Летом может и нормально... — кивнул я, затем добавил. — А вот зимой колеса на морозе в минус двадцать менять, это совсем не радует!

— Ну да, тяжела и неказиста жизнь советского автомобилиста... — пошутил Егор.

— Знаешь, Егор, была у меня навязчивая идея в пожарные податься...

— О! — закивал головой тот. — Это уже серьезно звучит! Быть огнеборцем достойная профессия! Уважаемая!

Честно говоря, чему посвятить свою новую жизнь, я еще не придумал, хотя времени было достаточно. Но уж точно то, чем я занимался ранее, здесь будет совсем не уместно. Блогеры в восьмидесятых точно не требовались, в основном из-за иного менталитета и отсутствия интернета... Да и компьютеров нормальных еще не было... Так! Стоп! Сначала нужно добраться до дома, привести себя в порядок, а уже там решать... Интересно, если я детдомовский, то где у меня дом?

По крайней мере, адрес места прибытия имелся. Да и военный комиссариат наверняка просветит по таким вопросам. К сожалению, не знаю, какая была поддержка от государства для тех, кто вырос в детдоме. Но где-то же я до службы в армии жил?

— Артем, ты, кстати, как... Не голодный? — поинтересовался Егор.

— Да есть такое дело, — признался я, чувствуя, как урчит желудок. Все-таки завтракал я уже давно.

Егор кивнул.

— Вот на следующем поселке остановимся и поедим. Гляди, какой мне жена тормозок собрала! На двоих точно хватит! — он указал на сумку, что лежала рядом на сиденье. — Это чтобы в столовых по пути деньги не тратил! Да и домашнее всегда вкуснее!

С этими словами не поспоришь.

Километров через пять мы действительно остановились на перекус у небольшого поселка, где была заправочная станция. Егор щедро поделился со мной всем, что было в сумке. Завернутая в пергамент жареная курица, колбаса, вареные яйца, печеная картошка, пирожки и Бородинский хлеб. Ну и термос с крепким сладким чаем.

Помню, еще в самом начале своей блогерской карьеры, я как-то делал обзор, случайно затронув тему советской «Докторской» колбасы. Тогда со зрителями разгорелся натуральный спор, что же лучше... И вот теперь, сам того не ожидая, попробовал ее. Само собой, с нашей колбасой, из двадцать первого века, сравнивать нет смысла. И все же не скажу, что прям «вау-вау». Да, это была настоящая и вкусная колбаса, сделанная по государственным стандартам, а не дешевая соя с запахом мяса, сбацанная где-то в технических условиях какого-нибудь склада. Вперемежку с крысами.

А тут еще и ломти были по сантиметру толщиной каждый — сразу видно, женская рука резала. А вот хлеб наоборот был тонкий...

Сам-то я люблю нарезать сервелат или салями тонкими и аккуратными ломтиками, по два-три миллиметра. Кто-то скажет, что это для экономии, но на самом деле причина совсем другая. Просто «бутер» должен быть со вкусом хлеба с колбасой, а не наоборот. Кот Матроскин же как учил, бутерброд нужно класть колбасой на язык, так вкуснее будет. Ну да, вот такой мой личный бзик — правильно нарезать колбаску еще уметь надо. Не все поймут, не каждый сможет. А бзики у каждого свои, верно?

Желудок, приняв порцию белков, жиров и углеводов, благодарно заурчал.

— Спасибо! — поблагодарил я Егора, когда мы закончили перекус.

— Да без проблем, — махнул он рукой, вытянув ноги. — Что я сам, что ли не служил? Прекрасно понимаю, что после армейской еды желудок в трубочку сворачивается и ждет, пока в него нормальную еду положат. Многие срочники и готовить-то толком не умеют. Помню наша полевая кухня одну гречку с рисом варила. На обед, на завтрак и ужин. Кстати, ты сам-то готовить умеешь?

— Ну не шеф-повар, но кое-что умею.

На самом деле готовить умел и очень неплохо. Особенно мясо.

— Ну и хорошо. Может в пищевую отрасль пойдешь? Ладно, это так, к слову. Давай полчасика отдохнем и дальше поедем?

— Я только за.

Пока Егор курил в сторонке, я тоже выбрался наружу осмотреться. Природа тут была шикарная — повсюду сплошная зелень, а вот никакой тяжелой промышленности я в округе не заметил. До самого горизонта не было ничего такого, что отравляло бы воздух едкими выбросами. Ни труб, ни заводских строений и корпусов.

Увидел небольшой скверик у дороги, сел на свободную лавочку.

Получалось, что мы уже въехали в Ростовскую область, но до места, где Егор мог меня высадить, было еще далеко, около восьмидесяти километров. Как назывался этот населенный пункт, я уточнять не стал — четыре десятка домов, школа и автозаправочная станция. А вокруг поля молодой пшеницы. Вот, собственно и все.

Я невольно поразился тому контрасту, который выделялся между таким привычным мне двадцать первым веком и раскинувшейся передо мной советской эпохой. Эти дома, природа, проезжающие мимо машины... Люди, в конце-концов. Все воспринималось как-то проще, что ли. Иначе. Без дешевых, никому не нужных понтов. Кажется, здесь этого не было.

К примеру, остановись в наше время где-нибудь на трассе у подсолнухов и просто понаблюдай... По любому, в скором времени, там же, ревя движком, появится какая-нибудь навороченная «бэха» или мерседес, откуда вылезет наштукатуренная фифа и начнет делать селфи с подсолнухами, ага... Или эта дебильная мода — наболтать звук по громче и ездить с открытыми окнами, чтобы все слышали, какие у тебя четкие треки. А сам водитель там едва ли не оглохший сидит, вздрагивающий от приступов мигрени. Что это? Да тоже понты. И тоже ими никого не удивишь. Не знаю, может пока еще я очень мало увидел, чтобы делать такие выводы, но почему-то постепенно сомнений становилось все меньше.

— Эй, Артем! — крикнул Егор. — Ты чего там, заснул что ли?

Обернулся я не сразу — еще случались такие моменты, когда я не реагировал на свое новое имя, особенно когда уходил в себя. Это нормально. Не нормально было бы другое — если бы я сразу вжился в новую роль и начал отзываться на совершенно чужое для меня имя. Благо, что я тогда вовремя угодил в госпиталь, а там было во многом проще — почти все люди незнакомые. Адаптация была более натуральной.

Я вернулся в машину, и мы продолжили путь. Но без приключений не обошлось.

Едва мы выехали на шоссе и набрали скорость, как стали свидетелями довольно серьезной автомобильной аварии. Белая «ВАЗ 21-01», что двигалась по встречной полосе, вдруг ни с того, ни с сего, завиляла по дороге. Скорее всего, шину пробило или водителю стало плохо.

— Гляди!

— Ох ты ж, черт! — Егор резко крутанул баранку в сторону, чудом избежав столкновения. А вот двигающейся за нами машине не повезло.

Что там случилось с водителем «копейки» можно было только гадать. Машина зарыскала влево-вправо, пересекла сплошную и с грохотом влетела в идущий за нами «Москвич». От страшного удара «Жигуль» отлетел на обочину, затем еще и перевернулся, а вторая машина, скрежеща искореженной конструкцией, проползла еще несколько метров и замерла. Из-под капота поднимался белый дым.

— Твою мать! — глядя в боковое зеркало, Егор остановил грузовик на обочине. Выбрался наружу, я за ним.

Люди попали в беду и им непременно нужно было помочь.

Оба, не сговариваясь, бросились к «Москвичу». Тот был ближе. Четыреста двенадцатому частично сплющило морду — все-таки обе машины неслись друг на друга со скоростью под восемьдесят километров в час, что не мало. Левое колесо лежало в стороне, асфальт вокруг был засыпан различными обломками, разлилась какая-то жидкость. Растрескавшееся лобовое стекло не позволяло рассмотреть, сколько человек было в салоне.

«Копейка» ударила другую машину не в лоб, а чуть со смещением влево. Именно поэтому, вся водительская сторона была деформирована.

Я оглянулся на ВАЗ. Машина по-прежнему лежала на крыше.

— Внутри двое! — Егор уже успел заглянуть внутрь «Москвича». — Женщина. Без сознания. И мужчина. Черт, дверь заклинило. Артем, помоги...

Дернули дверь, но ничего не вышло.

— Монтировка нужна! Или большая отвертка! — я попробовал дернуть заднюю пассажирскую дверь, но тщетно.

— У меня под сиденьем есть! — Егор решительно бросился обратно к «Шишиге».

Из-под капота «Москвича» потянулась струйка то ли дыма, то ли пара. Скорее всего, это парил разбитый радиатор. Однако я уловил еще и отчетливый запах бензина. Это не к добру...

Бросился к багажнику машины, распахнул его — внутри были какие-то вещи, инструмент. И еще огнетушитель.

Вернулся Егор. С помощью монтировки попробовал расклинить дверь, но опять ничего не вышло.

— Нужно лобовое выбить! — крикнул я, сообразив, что иначе никак. Если машина загорится, люди погибнут.

Запрыгнул на изуродованный капот. Ударом тяжелого сапога выбил стекло. Бил по нижнему краю стекла, чтобы осколки не попали на лица сидящих внутри. Будучи уже разбитым, оно вогнулось вовнутрь. Осторожно ухватив его за край, с силой вырвал его из пазов и оттащил в сторону. Водитель и пассажир были пристегнуты, но им это не сильно помогло. Лица у всех были в крови, позы неестественные.

Быстро проверил пульс — к счастью, оба живы.

— Нужно вытащить их.

Егор решительно полез внутрь. Дернул ремень у водителя, но тот заклинило. Вытащил из кармана перочинный нож и быстро перерезал ремень. Совместными усилиями мы вытащили мужика наружу, оттащили в сторону. Сзади подъехала еще какая-то машина и к нам уже спешили на помощь.

Через минуту мы аккуратно вытащили и пассажирку. Она как раз пришла в себя, но из-за состояния шока, не могла понять, что случилось. Судя по всему, у нее были сломаны ребра и рука, но это не точно.

К нам подбежала молодая женщина, а позади нее разворачивался красный мотоцикл с коляской. Кажется, это была «Ява».

— Я врач! — с ходу заявила она, бросившись к пострадавшим. Затем обернувшись к нам, добавила. — Муж сейчас вызовет скорую помощь. Тут городок недалеко.

Убедившись, что пострадавшие в безопасной зоне, мы бросились к «Жигулю». Там какой-то мужик уже умудрился вытащить наружу пожилого человека. Хорошо, что больше в ней никого не было. Тот был жив, но без сознания.

Не прошло и пары минут, как вскрикнула женщина-врач. Я оглянулся и увидел, что разбитый «Москвич» загорелся. Из-под смятого капота вырывались языки пламени...

Глава 9. Путь домой

Не раздумывая, я бросился туда.

Согласен, может и безрассудный поступок. Но отчего-то мне казалось, что я все делаю правильно.

Решительно выхватил из багажника покореженной машины огнетушитель, выдернул предохранительное кольцо и толкнув ногой крышку капота, принялся тушить очаг пламени, пока он еще не разгорелся. Подскочил еще кто-то, тоже с огнетушителем в руках. Вместе нам удалось затушить пламя, не допустив возгорания поврежденного топливопровода. Видимо утечка была минимальной, иначе хрен бы мы что тут потушили.

— Ф-ух! — выдохнул Егор, когда мы закончили и угроза миновала. — Вот так денек!

— Ну да. Очень насыщенно получилось.

— Сам бы я не справился! — выдохнул тот, осматривая глубокий порез на руке. — Спасибо!

Я только рукой махнул. За такое спасибо не говорят.

Несмотря на то, что я впервые оказался в такой вот ситуации, все сделали правильно. Конечно, некоторые действия можно было оспорить, только зачем? Главное - все остались живы!

Конечно, выяснять причину, из-за которой водитель спровоцировал аварию, уже не наша забота. Самое главное мы уже сделали. Хорошо, что неподалеку был населенный пункт — приехала машина ГАИ, а следом и скорая помощь. Все как-то закрутилось, завертелось.

Спустя какое-то время приехала пожарная машина, но это было уже ни к чему. К счастью, по итогу, все остались живы. Нас поблагодарили за оперативно принятые меры и проявленную инициативу. Что ни говори, а авария действительно оказалась страшной. Если бы не мы, то люди могли погибнуть.

После того, как утрясли все моменты, мы продолжили путь. То ли я устал, то ли сказалась ухабистая дорога, но после спасательной операции, меня быстро укачало, и я просто вырубился прямо на неудобном сиденье. Казалось, вот только закрыл глаза, как почувствовал, что меня толкают в плечо.

— Эй! Дембель, подъем! — усмехнулся Егор. — Приехали. Я дальше поеду, а тебе западнее нужно. Ну, отсюда-то автобусы ходят, поэтому до Красного Сулина уж как-нибудь доберешься. Правда, точно не подскажу, сам тут только проездом несколько раз мотался.

— Спасибо! — отозвался я, протирая глаза. — Сколько с меня?

— Артем, да ты что? — возмутился тот. — Я ж не такси. Так, подвез по-человечески. Вместе веселее. Вон, доброе дело вместе сделали! Какие деньги?!

Говорить, что его реакция меня удивила, все равно, что промолчать. Конечно же, я не привык к подобным отношениям. Жизнь меня научила, что бесплатного ничего нет. А здесь... Что это, единичный случай или норма?

Мы вместе отмотали больше ста пятидесяти километров, ели из одной сумки, спасали людей в ужасной аварии. А он с меня ни копейки не взял. Наверное, раньше так было принято.

— Еще раз спасибо тебе, Егор! — горячо поблагодарил я. — Ну, тогда, легкой дороги! И жене спасибо передай, за пирожки, за курицу.

— Непременно! — улыбнулся тот. — Парень ты нормальный, но сам тоже давай аккуратнее, а то еще во что-нибудь встрянешь.

Это верно — на приключения я везучий. Только и успевай отбиваться.

- А как с тобой можно связаться? - поинтересовался я. - Ну так, на всякий случай.

Это в наше время просто - спросил телефон и все. А даже и просто по имени-фамилии в соцсети найти не проблема. А в восемьдесят третьем году найти человека в другом городе было проблематично.

- Хм... - задумался тот. - В Цимлянске есть один кооператив, на окраине. Он там один такой. Там меня все знают.

- Все, понял. Если что, буду иметь в виду. Может, еще увидимся.

А потом он попрощался и уехал. Вряд ли мы когда-нибудь еще увидимся, да и что я о нем знаю? Только имя и род занятий... Главное, мужик хороший. Душевный.

Населенный пункт оказался небольшим городком, Семикаракорском. О нем, ровным счетом, я не знал ничего — никогда не был в этой части страны.

Справа заметил строящиеся пятиэтажки, рядом с которыми стояли огромные желтые краны. Там все гудело и шумело — строительство шло полным ходом. Чуть левее красовался уже готовый микрорайон, видимо построенный совсем недавно, а неподалеку от него разместился рынок.

Рядом с ним стояло несколько самых обычных киосков, на одном из которых я увидел вывеску «Союзпечать». Кажется, там должны продаваться газеты и всякая типографская всячина... Рядом с киоском примостилась пара автоматов с газированной водой. Когда я подошел поближе, то у меня чуть челюсть от удивления не отпала. Я такие агрегаты только в старых советских фильмах видел, а эти еще и функционировали. Подошел, увидел незамысловатую инструкцию — обычная газировка стоила одну копейку, а с сиропом три. Стакан стоял тут же и даже был чистым. Собственно, так я и впервые попробовал советский газированный напиток «Буратино». Ну да, очень вкусно. Разительно отличается от того, что продавалось в мое время.

Заметил бабку, что сидела на табурете и продавала жареные семечки, завернутые в бумажные стаканчики. Взял себе семечек - вот прям захотелось и все тут.

Как ни крути, а солдат в военной форме всегда привлекает к себе внимание, именно поэтому многие прохожие оборачивались и смотрели на меня с интересом — видимо, нечасто тут военные попадались. Согласен, маршрут следования я выбрал не быстрый и не самый удачный. Но в этом был и свой плюс — я постепенно вникал во все, что видел, что меня окружало. Сейчас мой мозг все впитывал, словно губка. Все было интересным, все хотелось попробовать и оценить.

Ну да, непросто было без привычного смартфона, без удобного навигатора и голосового помощника Алисы. Впрочем, я вспоминал про них не всегда, в основном просто таращился по сторонам с открытым ртом. По возможности одергивал себя.

Остановившись на перекрестке двух с виду одинаковых улиц, я нахмурился. Ну и куда идти дальше?

— Эй, солдатик! — окликнула меня женщина сзади. — Ты случайно не заблудился?

Обернулся и увидел полную женщину, лет пятидесяти. В руках авоська с яблоками, на голове яркая косынка.

— Есть такое дело... — ответил я, подходя ближе. — Домой вот возвращаюсь со службы. Но, кажется, не туда свернул и все-таки заблудился. Не подскажете, где тут автовокзал? А то меня до города подкинули, а куда дальше идти не сказали.

— Автовокзал рядом с центром, но это в нескольких кварталах отсюда... — она указала рукой влево. — Погодь... А тебе куда надо-то?

Во время нашего движения, Егор что-то вскользь говорил про Ростов-на-Дону и столицу Донского казачества. Как же там ее... А!

— Мне в Новочеркасск нужно. Знаете, где это?

— Еще бы я не знала. У меня там дочь живет. Ну, до Новочеркасска добираться проще всего будет электричкой! — живо подсказала женщина. — Три часа - и на месте. Только в самом Ростове нужно будет пересадку делать. Скорее всего, сегодня ты домой не попадешь.

— Ничего, два года терпел, еще ночь как-нибудь переживу. А далеко отсюда до железнодорожного вокзала?

— Недалеко. Несколько кварталов. Гляди...

Всего за минуту она объяснила мне куда и в какую сторону нужно идти, и на что ориентироваться.

У меня были с собой военно-перевозочные документы, так что платить за проезд на железнодорожном транспорте было не нужно. По крайней мере, так мне объясняли в строевом отделе, когда выдавали ВПД.

По пути встретил много всего интересного, на что стоило взглянуть. Это и неброские однотипные продуктовые гастрономы, одежные и обувные магазины. Еще вагончики с мороженным «Эскимо» и «Пломбир». Отдельный восторг у меня вызвали большие желтые бочки с квасом.

Было жарко, припекало солнышко. Не удержался и купил себе большой стакан кваса за пять копеек. От необычайно яркого вкуса аж язык защипало — вот оно, настоящее. Умели же делать, а? Чтобы справиться с жаждой — самое то! Не то, что порошковая химия всякая, от которой потом изжога душит.

Повернув на соседнюю улицу, увидел телефонную будку-автомат. Даже не знал, как ими пользоваться. Было и смешно и интересно одновременно.

Вдалеке раздался вой сирены — с той стороны неслась машина скорой помощи. Белый «Рафик» с красной полосой и характерным крестом несся на тревожный вызов.

А еще дальше увидел желтую «копейку» с синей полосой.

— Милиция? — задумчиво пробормотал я, глядя на раритетную машину. Помню, у Сереги, с которым я штурмовал ЗГРЛС, была коллекция машинок, среди которых имелась точная копия такой вот служебной машины. Он очень гордился коллекцией, с трепетом собирая все новые и новые образцы.

Увидев впереди скопление проводов, столбов и электровозов, услышав голос диспетчера по громкой связи, я понял, что пришел куда нужно. Железнодорожный вокзал оказался большим, недавно отремонтированным зданием. Заметил неподалеку свободную лавочку, сел перевести дух. От обилия накативших эмоций, я даже устал. Наверное, отчасти, это можно было сравнить с неожиданным путешествием в другую страну... Но время шло, на часах было почти семь вечера. А женщина предупредила меня, что последняя электричка уходит в десять минут восьмого.

Проверил документы, двинулся к кассам.

Хотел обменять перевозочные документы на билет, но полненькая кассирша с добрым лицом, махнула рукой. Через несколько секунд выдала мне бесплатный проездной, сославшись на то, что из-за одного солдата государство не обеднеет. Подобное тоже стало для меня полной неожиданностью.

Поблагодарил ее, затем отправился на нужную платформу, где уже столпилось множество людей. На меня посматривали с интересом, но я старался этого не замечать. Поскорее бы уже снять эту форму.

Была у меня мысль зайти в какой-нибудь одежный магазин и прикупить гражданку. Вот только цен я не знал, а попадать в неловкую ситуацию с деньгами очень не хотелось. Принял решение потерпеть — дом все ближе.

Подъехала электричка. Старый зеленоватый электровоз, каких я еще никогда не видел, меня немного смутил. Он что, с шестидесятых годов тут катается?

По вокзалу прокатился усиленный электроникой усталый голос диспетчера:

— Электропоезд до Ростова-на-Дону отправляется с третьего пути через пять минут. Повторяю, электропоезд до Ростова-на-Дону отправляется с третьего пути через пять минут.

Люди полезли в вагоны, ну а я, пропустив большую часть пассажиров вперед, влез следом.

Едва оказался внутри, сразу же понял, что в вагоне свободных мест больше нет. Все оккупировали бабушки с ведрами и тяпками — видимо ехали с огородов, рыболовы со снастями и еще какие-то рабочие.

Вздохнул, остался стоять в тамбуре, вместе с несколькими другими пассажирами, которым тоже не хватило места. Само собой, стоять на проходе, где все через тебя ходят, было не очень удобно. Поэтому, недолго думая, я подхватил свой вещмешок и направился в конец поезда, где наверняка было спокойнее. Если повезет, то и место свободное будет. Миновал один вагон, другой. Людей было много — все провожали меня любопытными взглядами — мне это даже начало надоедать. Ну что, солдата, что ли никогда не видели?

Добрался до последнего вагона. Здесь и вправду людей было куда меньше, хотя свободных мест все равно не было.

Уже подходя к двери тамбура, я стал свидетелем того, как двое парней хулиганского вида, прицепились к скромной молодой и симпатичной девушке, с книгами под мышкой. По ее испуганному лицу было ясно, что она не в восторге от такой компании и точно не отказалась бы от помощи.

— Ну чего ты такая необщительная, а? — быдловато произнес один из них. — Может, мы с Толяном хотим тебя в кино пригласить, а ты отказываешься. Ну как тебя зовут?

— Настя... — нехотя ответила та.

— О! Настя! А хочешь мороженное? — просипел второй, затем показал ей пустые руки. — А нету!

Оба противно заржали. Весь их вид говорил о том, что они прицепились к девушке от скуки, а совсем не ради знакомства. Да и по ним видно было — не самые лучшие представители молодежи.

Определенно, мне нужно было вмешаться... Кто еще ей поможет?

— Добрый вечер, уважаемые! — громко произнес я, встав в проходе. — Что, развлекаемся?

Оба парня недовольно обернулись на голос и впились в меня удивленными глазами.

На вид им было лет по двадцать пять, немного старше меня.

Однозначно, это не студенты — контраст не тот. От обоих тянуло сигаретами и немного перегаром — явно успели что-то накатить.

Одеты вроде и модно, но в то же время и как-то совсем безвкусно. В мятых джинсах, рубашках с коротким рукавом. У того, что покрупнее, на голове была красная кепка с белым козырьком «Олимпиада-80». На ногах у одного кроссовки, у другого сандалии. Колхозники, что ли?

— А ты еще кто такой? — спросил тот, что был слева. Видно было, что появление постороннего человека сбило им весь настрой.

— Вообще-то, товарищ сержант! — спокойно ответил я, спешно прикидывая, что предпринять. — Впрочем, это не обязательно. Сами-то где служили?

Драться сразу с двумя я не собирался. Нет, конечно же, махать кулаками я умел, но особых навыков не было. В прошлой жизни когда-то ходил на бокс, но хватило меня только на год. Кое-какие навыки имелись, но делать на это ставку было глупо. Тем более по мордам этих колхозных модников было ясно, что одними словами дело явно не закончится. К тому же, я еще не выздоровел окончательно.

В тамбуре было пусто. Свободного пространства тоже немного — примерно два с половиной, на два с половиной метра, со всех сторон двери. Пол гладкий, стальной. Ближе к выходу лежали раздавленные кем-то абрикосы — наверное, остались от пассажиров.

— Дембель, что ли? — хмыкнул второй, скосив глаза на золотую бляху с серпом и молотом. — Слушай, шел бы ты а... Не видишь, мы с девушкой беседуем. Чего ты влез?

— Кажется, девушка не очень-то и рада вашей компании! — возразил я, кивнул на нее. — Девушка, вас как зовут?

- Настя... - робко ответила она, глядя на меня с растущим интересом.

- Отлично. Я Артем. Анастасия, не хотите пойти со мной?

— Э-э... Да что ты! А как же мы? — тот, что предположительно был Толяном, повернулся к Насте. — Ты как, рада знакомству с нами?

Девушка отрицательно замотала головой, еще сильнее сжав книжки в руках. Выпившие отморозки застыли от удивления. Определенно, в их сценарий произошедшее не входило.

— Не, ну это ерунда какая-то... — Анатолий растерянно почесал репу.

— Отлично, проблема и решена! Девушка идите ко мне! — весело заявил я, махнув ей рукой. — С вашего позволения, уважаемые, мы отойдем в вагон, а то грязно тут.

Настя выскользнула и ловко протиснулась между Толяном и дверью вагона.

— Слышь, дембель! Ты чо оборзел?! Зачем лезешь, а? — само собой, Анатолию не понравился даже факт моего вмешательства в их личное пространство.

Наверное, поэтому, видя, как жертва ускользает из тамбура, он вдруг попер на меня, словно бульдозер.

Я ждал этого. Иначе и быть не могло - алкоголь в крови подстегивал на подобные действия.

— Лови! — я с силой швырнул в Толю свой вещевой мешок, затем качнулся в сторону его напарника.

Тот, вытянув руки, рванул ко мне, но буквально уже через секунду сполз на пол, скуля от боли. Удар с пыру носком тяжелого кирзового сапога по незащищенной голени — это очень и очень болезненно. Кожа там тонкая, кость рядом.

Сразу же добавил ему кулаком в подбородок, чтобы наверняка — тот растянулся на полу, корчась от боли. Да, не совсем честный прием, но ведь и я не на ринге. Тут любые средства хороши, особенно когда силы не равные.

Взбешенный Анатолий, запутавшись в длинной полутораметровой лямке вещевого мешка, все-таки отшвырнул его и рванул ко мне. Но внезапно не добежал — он поскользнулся на раздавленных абрикосах. Взвыв, словно раненый носорог, он потерял равновесие и по инерции пронесся мимо меня, тяжело рухнув и угодив лицом в дверь распределителя. Что-то там булькнул и затих.

— Кинг-Конг мертв! — прокомментировал я, осматривая поле битвы. Обоим сейчас было не до нас. Но пройдет совсем немного времени, прежде чем боль уйдет и оба захотят отыграться за нанесенную обиду и травмы.

— Предлагаю покинуть тамбур и перейти в другой вагон, — спросил я у Насти. — Ты как, нормально?

Та смущенно улыбнулась.

— Спасибо за то, что вступился. Их же двое было, а ты один.

— Ерунда! — немного смутился я. — Любой на моем месте поступил бы так же. Правда, в армии нас учили защищать мирное население, а не избивать его... Но если они сами приключения на пятую точку искали, что поделаешь?

Закрыв дверь, мы быстро миновали вагон. На выходе в переходной коридор, столкнулись с патрулирующими электропоезд милиционерами. Их было двое. Униформа у них, конечно, разительно отличалась от уже привычной мне современной. Впрочем, я видел ее уже не первый раз, поэтому не стал заострять внимание.

Заметив меня, оба заинтересованно остановились. Ну, блин. Сейчас начнутся вопросы... И документы захотят проверить, вдруг я дезертир?

— Товарищ младший сержант! Разрешите вас!

Глава 10. Первый день гражданской жизни

Само собой мы остановились.

— Товарищ милиционер! — заискивающе перебила девушка, встав между нами, чем мгновенно переключила все внимание на себя. — Там, в крайнем тамбуре двое пьяных ребят. И без билетов. Они ко мне прицепились, словно клещами. Даже не знаю, чем бы все закончилось, но точно ничем хорошим! Но тут вмешался этот молодой человек и спас меня. Оба еще там, как бы они еще к кому-нибудь приставать не начали! Пожалуйста, примите меры!

Младший из милиционеров перевел взгляд на меня.

— Пришлось их немного успокоить, — пояснил я, пожав плечами.

Другой же, что был в звании сержанта, посмотрел на меня с некоторым недоверием.

— Это правда? — спросил он.

— Так точно!

— Дембель, что ли? — нахмурившись, спросил второй, в таком же звании, что и я. — А ну, кулаки покажи!

Показал — костяшки пальцев были красные, но крови на них не было.

— Дембель, все так. А бил аккуратно, так сказать, в профилактических целях, — признался я.

— Угу... А ну-ка, документы к осмотру!

— Да пожалуйста... — я спокойно расстегнул китель, вынул из внутреннего кармана и протянул им свой военный билет, а затем и предписание.

Несколько секунд проверки, и мне вернули их обратно.

— Все в порядке, — ответил сержант, покосившись в конец вагона. — Можете идти. А по поводу нарушителей... Мы разберемся!

— Спасибо вам, — вдогонку поблагодарила их девушка.

Затем, утратив к нам интерес, оба милиционера целенаправленно направились к хвосту поезда, где отдыхали колхозные модники.

Ну, а мы продолжили путь, пройдя вперед еще два вагона и вдруг, случайно обнаружили пару свободных мест.

Сели, разговорились.

Оказалось, что Настя училась на инженера-строителя и сейчас следовала домой. А тут эти случайно подвернулись, выбрав ее объектом для знакомства. Хрен его знает, чем бы эта история закончилась, если бы не мое вмешательство.

Конечно, я далеко не Джон Рембо, но это и хорошо. Можно было бы устроить классический мордобой, только не факт, что я вытянул бы обоих. Если бы началась рукопашная, вряд ли бы все закончилось без крови и разбитых носов. Меня вполне могли загрести и отправить в отделение за дебоширство, для выяснения обстоятельств. За компанию. По понятным причинам, этого мне совершенно не хотелось. А так получалось, что ко мне и претензий никаких.

Ехать ей предстояло недолго, близилась остановка «Сады», а вот мне до Ростова еще ехать и ехать.

На второй или третьей остановке, в окно мы увидели обоих отморозков с распухшими носами — милиционеры, вместе с кондуктором, высадили их как безбилетников. Те были недовольные и увидев нас, гневно замахали руками. Мы с Настей только посмеялись, глядя на их недовольные, потрепанные физиономии.

Девушка оказалась интересной собеседницей, но разговориться толком не удалось — ей уже нужно было выходить. Видно было что, несмотря на скромность, она не против общаться и дальше. Вот только как? Мобильных телефонов еще нет и будут не скоро, социальных сетей тоже. Брать домашний? Так далеко не у всех дома были стационарные телефоны. Ну и как в таких реалиях продолжать знакомство? Писать друг другу письма? Ну не знаю, никогда никому писем не писал, кроме электронных. И все же она записала мою фамилию, имя и почтовый адрес куда-то себе в блокнот, хотя я так и не понял, зачем это было нужно.

Затем я проводил ее до тамбура, там мы и попрощались. Она еще раз поблагодарила меня за помощь и вышла из электрички, помахав рукой на прощание.

Большую часть оставшегося пути я провел за чтением газет. Благо, пассажиров было много и у каждого с собой было что почитать. Кстати, оказалось, что под методичный стук колес еще и очень хорошо засыпается... Сам не заметил, что в какой-то момент заснул, облокотившись о стекло головой.

Когда же я снова открыл глаза, то увидел, что электропоезд уже подъезжал к главному вокзалу Ростова-на-Дону. На улице давно стемнело, поэтому из окна удалось разглядеть немногое.

По прибытии, сразу направился внутрь главного здания вокзала. Невольно залюбовался — потом его отремонтируют и внешний вид станет уже куда менее колоритным.

Повсюду ощущался знакомый запах машинного масла, жженого металла и еще чего-то странного. А в какой-то момент легкий ветерок откуда-то принес запах свежеиспеченных булочек. Я аж зажмурился — вот перекусить бы я сейчас точно не отказался.

На часах была почти половина десятого — стало быть, до Новочеркасска я сегодня уже точно не доберусь. Электрички в такое время, само собой, уже не ходили, а попасть в поезд дальнего следования не вышло. Искать автовокзал в крупном городе было бессмысленно, тем более в такое позднее время.

Изучив действующее расписание электропоездов, я обнаружил, что самая ранняя электричка идет в пять утра, причем проездом через сам Красный Сулин. Нужно было только как-то скоротать ночь. Решение не заставило себя долго ждать. Как раз на такой вот случай во всех вокзалах имеется зал ожидания, где можно было перекантоваться. Так я и поступил.

Внутри обнаружились и другие пассажиры, кто-то ждал очередного поезда, а кто-то, как и я утра. Заметил пожилую уборщицу, протирающую шваброй кафельный пол старомодной деревянной шваброй. Встал и поинтересовался у нее, есть ли где-нибудь поблизости магазин или кафе.

Магазина не оказалось, зато имелся буфет. Что это такое я представлял себе с трудом, но быстро выяснил — это что-то вроде небольшой столовой. Там по периметру стояли небольшие квадратные столики, на которых непременно стояла перечница, либо солонка. И белоснежные бумажные салфетки. На кассе, на холодильниках стояли накрытые марлей блюда с беляшами и булками. Внутри тоже были различные блюда, в основном мясные.

Тихо шумящие под потолком вентиляторы гоняли насыщенный вкусными запахами воздух.

Буфет оказался круглосуточным, что меня удивило. Ну и не бесплатным, само собой. Хотя цены вообще не кусались.

Взял себе тарелку плова со свининой, бутерброд с колбасой и два стакана компота. Все это стоило почти рубль. Самое то, чтобы набить желудок — в какой-то момент, он так сильно заурчал, что я даже перепугался.

Занял столик в стороне, подальше от прохода. Мало ли, еще патруль из комендатуры появится, а тем только дай шанс до чего-нибудь докопаться — присосутся, как клещи. Был у меня опыт такой, еще когда учился на военной кафедре. Там же нужно было ходить в военной форме, вот иногда и прилетало предписание. Потом строевой подготовкой занимался по субботам. Терпеть не мог красноголовых из военной полиции.

Плов со свининой оказался просто восхитительным, аж за ушами трещало. Торопиться мне было некуда, поэтому пришлось притормозить. Пока кушал, между делом осматривал внутренний интерьер и убранство зала ожидания. Каждый метр внутреннего пространства был насквозь пропитан стариной. Все разительно отличалось от современного — на стенах было много какой-то лепнины, под потолком висели большие старомодные люстры. У стен имелись автоматы с газированной водой, там же стоял газетный киоск, где продавали печатную продукцию. Сейчас он был закрыт.

Закончив прием пищи, я отправился в общий зал, где занял место на неудобном кресле с жесткой спинкой. Спать на таком было весьма неудобно но, в конце концов, под царивший внутри зала монотонный гул, я все-таки приловчился и закипел. Правда толком выспаться не получилось — то и дело электронный голос диспетчера предупреждал, что уехало, а что приехало. Дошло дело и до моего маршрута на северную часть области.

Уже рассвело, когда электропоезд маршрута «Ростов — Глубокая», подошел ко второй платформе, на второй путь. Людей в такую рань было немного, поэтому я ехал практически в пустом вагоне.

Невольно подумал о том, что мое возвращение домой слегка затянулось. Но я не просто так описываю свой путь в деталях... Если подумать, то еще вчера я был в воинской части, а уже сейчас уехал почти за четыреста километров. И, черт возьми, все солдаты, уволенные в запас, делают то же самое... Как могут, так и добираются!

За окном сплошной массой мелькали деревья, дома, заборы и поля. Электричка бодро летела вперед, иногда останавливаясь на основных остановках. Эх, сейчас бы воткнуть наушники и послушать какую-нибудь душевную музыку в стиле девяностых... Вроде Виктора Цоя, Арии или Сектора газа... Да только не факт, что в то время были портативные плейеры. Не, ну может и были, но по современным меркам они точно не портативные, да и наушники точно не соответствовали моим запросам. И сам Цой еще песни не пел, а Юрий Клинских... Эх, да что толку хотеть?!

Спустя какое-то время за окном осталась столица донского казачества — Новочеркасск, потом Каменоломни. Шахты. Стоянки там оказались короткими, да и смотреть было особо не на что.

Судя по маршрутной схематической карте, что висела на одной из стен, до конечного пункта прибытия оставалось совсем недолго. И действительно, через полчаса в окне показался небольшой, но уютный городок, вытянувшийся в линию, вдоль железнодорожных путей. У попутчиков я узнал, что город развернулся вокруг огромного металлургического завода, который был в числе самых крупных по всему Советскому Союзу. Кто-то из пассажиров, что ехали со мной немного рассказал про завод, который основали братья Пастуховы. Правда, больше я ничего конкретного не запомнил.

Когда же поезд прибыл, и я, наконец, выбрался из вагона, то почти увидел установленную на здании вывеску «Станция Сулин».

Замер в нерешительности, переваривая информацию. Так, стоп! Мне же был нужен Красный Сулин... Куда я блин приехал?

Повертел головой по сторонам, увидел дорожных рабочих, ремонтировавших запасной путь. Рядом с ними стояла закопченная дрезина, с кучей какого-то инструмента.

Подошел к ним, поинтересовался:

— Доброго дня. А не подскажете... Мне нужно в Красный Сулин, а тут только просто Сулин. Я, вообще, туда приехал?

Они отвлеклись от работы, придирчиво осмотрели мой внешний вид — ну, конечно, военная форма — как же на нее не обращать внимание?!

— Сержант, демобилизовался, что ли? — спросил один из рабочих, бригадир, судя по всему. — К родственникам приехал?

— Не совсем. Место жительства изменилось. Вот, первый раз здесь.

— Понятно. Ну, ты, в общем-то, правильно приехал. Это только железнодорожная станция Сулин, при поселке, а сам город рядом. Иди направо, через холл, прямо к привокзальной площади. Там каждые полчаса автобус ходит. Если повезет, то даже ждать не придется. Тебе куда нужно-то?

— Э-э... Поселок Несветай ГРЭС, улица Центральная, дом девятнадцать, — процитировал я то, что было записано в моей карточке.

Тот на мгновение задумался.

— Понятно, не совсем город. Это тебе нужно выйти на Нефтебазе и пересесть на автобус маршрута номер три. Ну а там кондуктора попросишь, тебе подскажут, где выйти. Только ж сначала нужно отметиться в военном комиссариате, а это в центр нужно ехать.

— Это подождет. Спасибо за помощь!

И верно. У меня в предписании значилось, что в моем распоряжении еще целых тридцать шесть часов. Явиться в военный комиссариат можно было и завтра.

Я прошел напрямик через почти пустое фойе вокзального помещения, спустился по лестнице и действительно увидел автобус. Это был классический «ЛиаЗ», грязно-желтого цвета, он как раз собирался отходить.

Ускорившись, я заскочил внутрь. Увидел какие-то странные устройства на стенах. Не понял их назначения, поискал взглядом кондуктора.

— А сколько проезд? — спросил я у женщины с сумкой, из которой торчала билетная лента.

— Да такой же, как и был! — улыбнулась контролёрша. — Пять копеек. За два года ничего не изменилось.

— Отлично, — я протянул ей монеты. За время следования уже успел разобраться в имеющихся деньгах. Конечно, слышать про копейки было даже смешно, потому что в наше время они давно уже были не в ходу. — Только я не здешний, первый раз в городе. Подскажете, мне где-то на Нефтебазе нужно выйти, а я и понятия не имею где это.

— Конечно, подскажу! — кивнула та, выдавая мне талон. На грубой желтоватой бумаге виднелись выбитые красные цифры.

Через несколько минут водитель закрыл двери и автобус тронулся с места.

— Ну что, посмотрим, какой ты, Красный Сулин... — задумчиво пробормотал я, глядя в окно.

Ранее об этом городе я ничего не слышал. Да, собственно, и с чего бы? Где Москва и где провинциальный, затерявшийся в степях крошечный Красный Сулин?

А, тем не менее, здесь было, на что посмотреть. За свою недолгую жизнь, я основательно привык к плотной столичной застройке, к серо-стальным небоскребам Москва-Сити. Эдакие бетонные джунгли, тесные улочки, набитый людьми метрополитен, бесконечная сеть улиц и снующие повсюду автомобили и городской транспорт. И чертовы пробки.

И даже когда мы с Серегой приехали в Чернобыль, ощущения были иные. Да, тоже зеленые леса, но сравнивать их с тем, что я видел здесь, было никак нельзя.

За окном автобуса маршрута «№ 3» раскинулись небольшие одноэтажные домики, утопающие в зелени и цветах. Везде ощущался запах цветущих плодовых деревьев, сена и чего-то еще, неуловимого и непривычного. А еще пахло недавно положенным на шоссе асфальтом — как раз проезжали через участок, где полным ходом шли ремонтные работы.

Я видел местных жителей, работающих у своих домов. Видел, как пасли коров, коз и другую домашнюю живность. Транспорта встречалось очень мало, зато одних только телег, запряженных лошадьми, я насчитал аж четыре.

Вообще, на город было мало похоже. Поинтересовался на этот счет у пассажира и оказалось, что сейчас я отдалялся от центра. Красный Сулин окружала цепь поселков, крайним и наиболее крупным из которых, считался Несветай ГРЭС. Дорога шла в обход города, через все поселки и других маршрутов тут не было.

Поселок построили для семей работников тепловой электростанции, что разместилась на левом берегу Несветайского водохранилища — его я тоже увидел, правда, издалека. Первоначальное впечатление было обманчиво — как-то тут очень тихо и малолюдно... А как вспомнил, что я попал в восемьдесят третий год, сразу успокоился. Наверное, так и должно быть. Хочешь, не хочешь, а придется привыкать жить в незнакомом мне Союзе. Никто и не говорил, что будет просто.

Автобус доставил меня почти к нужному месту. Спасибо кондуктору, подсказала, где выходить и куда идти. Интересно, мне все помогают из-за военной формы или просто люди такие отзывчивые? Ранее я неоднократно слышал, что люди в СССР были другими, более добрыми, сострадательными.

Вышел на остановке, прошелся немного. Адрес проживания, указанный в карточке я нашел без проблем. Это оказалось большое, пятиэтажное здание, сплошь покрытое серой штукатуркой. Смутили небольшие узкие окна — да-а, совсем не панорамные. И не пластиковые. Ну, ничего., главное, что я почти на месте. Отчего-то был убежден, что от государства детдомовским была положена небольшая квартирка. Интересно, однокомнатная или двух?

Когда же я зашел внутрь и увидел внутреннее состояние подъезда, слегка насторожился. А когда наткнулся на пост вахтерши в фойе, у меня возникли смутные сомнения — а зачем в подъезде пропускной пункт?

Внутри помещения никого не было, но свет горел. На столе был стакан с чаем и раскрытая тетрадь.

В конце коридора я заметил женщину со шваброй.

— Что вы хотели? — издалека крикнула она, заметив мое появление. — Заселяться?

Я не сразу нашелся, что ответить на вопрос, поэтому она отставила швабру и неторопливо направилась ко мне.

Поравнявшись со мной, женщина остановилась в нерешительности, глядя на меня с некоторым подозрением. Наверное, форма ввела ее в заблуждение. Мол, чего тут забыл военный? И вдруг...

— Артем?! — пробормотала она, всмотревшись в мое лицо. — Жаров? Ты что ли?

Ну конечно я, кто же еще. Вот только меня-то она все-таки узнала, а я понятия не имел, кто передо мной. Ну, вахтерша и вахтерша... Нет, нужно было осторожно разобраться. Черт, тяжело жить чужой жизнью, ориентируясь только по обстановке.

— Младший сержант Жаров срочную службу окончил! — доложил я, решив обыграть момент на позитивной ноте. — Прибыл домой на заслуженный отдых! Вот, только что с поезда.

— Ой, два года уже прошло... Так быстро. Ну и как там? — она неопределенно махнула рукой. Быть может, она Афганистан имела в виду. — Нормально? Научили тебя чему-нибудь полезному?

— Страна может спать спокойно!

— Понятно, — несколько растерянно произнесла она, все еще глядя на меня с подозрением. Что-то тут было не так. — А ключи я сохранила, все как полагается. Только порядок таи никто не наводил, уж извини. Что, устал с дороги?

— Есть немного. Мне бы домой поскорее попасть.

— Идем.

Зашли к ней в подсобку. Осмотревшись, на двери я случайно увидел заполненный от руки график дежурств. Там было только три фамилии, они чередовались одна за другой посуточно. Если судить по нему, то сегодня дежурила некая Филимонова Мария Степановна.

— Теть Маш... — неуверенно начал я, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. — Тут такое дело... У меня под самый конец службы, беда случилась. В общем, память частично потерял. Не все помню. Вы не пугайтесь, если я чудить буду, хорошо?

— Теть Маш? — запнувшись, переспросила она, посмотрев на меня странным взглядом. — Артем, ты же никогда меня так не называл! Вечно, то старуха, то тетка...

— Научили вежливости и уважению к старшим... Да и вообще, мозги вправили! — нашелся с ответом я.

Та-ак, видимо реципиент был еще тем фруктом. Ну, выходцы из детского дома иногда бывают жестоки и агрессивны, либо замкнуты и необщительны. Но чаще обижены на весь мир, что их детство было не таким как у других детей. Отсюда и проблемы с коммуникацией и адаптацией в обществе.

Ну, с именем я угадал — реакция была нормальной. А вот новость про амнезию была для нее неожиданной, но еще более неожиданной, только уже для меня, стала ее реакция.

Она улыбнулась.

— Хорошо, что научили. Как ты сказал, амнезия? — пробормотала она. — И что, совсем ничего не помнишь?

— Что до армии было, так, отдельными кусками.

— Понятно, — женщина как-то замялась. — Ладно, вот тебе ключ. Номер комнаты хоть помнишь?

Номер комнаты? Почему комнаты? А как же квартира?

Я отрицательно покачал головой. Женщина усмехнулась краем рта, но я все равно заметил. Черт, кажется, мой реципиент и в самом деле был не самым приятным человеком, имел тут соответствующую репутацию. Что бы я там не натворил, непросто будет изменить к себе отношение. Им-то невдомек, что человек, который тут жил ранее и уходил в армию и тот, который вернулся оттуда — разные люди.

— Третий этаж, комната тридцать два.

Поблагодарив, отправился наверх по единственной лестнице. Само собой, ни о каком лифте не было и речи — всего-то четыре этажа, пятый как технический. Обратил внимание, что на стене висит надпись «Общежитие № 26».

Так, стоп! Это что, общежитие?

Я судорожно выдохнул, остановившись на месте. Даже застыл от осознания этого факта — вот так новость. Подобного я совершенно не ожидал. А я-то еще губу раскатал, думая об отдельной квартире от государства... Так, нужно сбавить обороты!

Взбежал на третий этаж, быстро отыскал свою комнату. Отметил, что по этажу летал запах жареной рыбы, котлет и еще чего-то сладковатого. Ну, ясно. Кухня, душ и туалет, скорее всего, тоже общие. Интересно, кто же тут живет? А впрочем, не хочу этого знать. Вот не хочу и все. Мне еще предстоит со всеми познакомиться.

У меня само собой сложилось впечатление, что в советских общежитиях живут неблагополучные люди, которым в жизни по каким-то причинам не повезло. Может, какие-нибудь безработные, алкаши и прочие. Само собой, мнение сугубо ошибочное, и впоследствии я неоднократно убедился, что на самом деле все совсем не так, и люди там жили вполне себе достойные и цивилизованные.

Входная дверь была самая обычная, ничем не примечательная. Выкрашена светло серой масляной краской.

Я еще не знал, что меня там ждет. И что бы я себе не представлял, все равно не угадаю. Это совсем не студенческая общага. Дрожащей рукой вставил ключ в скважину и повернул его, щелкнул замок. Толкнул ногой дверь и маленько прифигел...

Средних размеров комнатушка, к тому же еще и слабо освещенная. Абсолютно спартанские условия, при этом еще и густо покрытые пылью. Во всех смыслах. Одно окно, с полупрозрачной занавеской желтоватого цвета, на подоконнике мертвый, скукожившийся кактус. Он видимо до последнего сражался за выживание, цеплялся корнями за сухой грунт, но два года без воды это уже явный перебор. Поливать-то было некому.

Древние желтоватые обои в цветочек, коричневый дощатый пол. У стены разместился тяжелый двустворчатый шкаф, рядом с ним тумбочка. Стол, очень похожий на старую школьную парту, на нем настольная лампа с синим плафоном. У стола деревянная табуретка, между ножками которой обосновались пауки, запутав все пыльной паутиной.

С другой стороны была сетчатая кровать, чем-то смахивающая на армейскую. Сверху подушка и одеяло — из-за пыли, казалось, будто они пушистые, как волосы у негра. В центре лежал большой ковер, с непонятным рисунком. В углах паутина, а на одинокой лампочке, болтающейся под потолком, сидел огромный жирный паук и осматривал свои владения.

Надеюсь, хоть тараканов тут нет? Хотя, какие к черту тараканы, они давно от голода померли или к соседям ушли. В плен сдаваться.

Я шагнул внутрь и в нос ударил пыльный запах старины.

— Да-а! — протянул я вслух, прикидывая, что со всем этим делать. — Ну что, Артем Жаров! Добро пожаловать домой!

***

Весь остаток дня я провел за уборкой своей комнаты.

Сначала переоделся в одежду, что нашлась в шкафу. Не бог весть что: спортивные штаны, какая-то футболка и кеды. Старое, с соответствующим запахом. Ничего, потом прикупим новое, чистое. Свою солдатскую форму повесил в шкаф — вдруг еще пригодится?

В общем-то, жить в общежитии мне не привыкать — пока был студентом, довелось побывать в «копейке», самой старой общаге города. Условия там были ай-яй-яй, но ничего, выжил же! Правда, тут небольшой нюанс, студенческая общага — это все-таки немного другое, и жизнь там устроена иначе. И правила другие.

Не суть. Прорвемся.

Главное, что к восьми вечера я навел идеальный марафет. Все вымыл, вычистил. Проветрил. Перебрал остальные свои вещи в шкафу — кое-где моль постаралась, оставив свой дырявый автограф... Нормально, могло быть и хуже. Выбросил все, что показалось мне ненужным или испорченным.

Своего холодильника, в комнате конечно же, не было, но зато он имелся в коридоре. Даже не знаю — чей-то или общий? Хранить там мне было пока нечего, так что эту проблему я пока отложил на потом.

В комнате обнаружился небольшой радиоприемник, который работал без нареканий — кто там только не пел, но особенно запомнился Юрий Антонов. Никогда его ранее не слушал, а единственная песня, которую я знал из его репертуара — это припев песенки из советского мультфильма «Ну погоди» — «Под крышей дома твоего. Или моего...».

К вечеру встал вопрос о пропитании. Деньги после увольнения из воинской части у меня были, пусть и немного. По крайней мере, на дембельских месяц протянуть можно. А там, что я не заработаю? Руки есть, ноги есть, голова на месте — знаний полно! Знать бы еще, как их правильно применить...

Если днем общежитие было практически пустым и тихим, то сейчас его постепенно наполнила жизнь. Люди возвращались с работы, забирали детей из школ и садиков. То тут, то там играла музыка, раздавался детский смех. У кого-то был телевизор — всей семьей смотрели фильмы. Иногда плакали маленькие дети.

Видя, что моя комната теперь тоже обитаема, подходили любопытные соседи — я не знал никого, зато они меня знали хорошо. Относились с интересом и недоверием, но первыми же словами я дал понять, что того Жарова, что они знали, больше нет.

Прекрасно понимая, что сарафанное радио — вещь неоспоримая, я с ходу запустил мульку — мол, на службе получил травму головы, поэтому испытываю некоторые проблемы с памятью. Новость мгновенно разлетелась по этажу — всем нужно было прийти и пообщаться. Лучше уж так, чем выглядеть дебилом, когда тебе задают простые вопросы, а ты понятия не имеешь, кто перед тобой...

Узнал, что внизу, со стороны площади, есть гастроном — решил сильно не заморачиваться и купить какой-нибудь заморозки, вроде пельменей. Да только вот нюанс — пельменей в продаже тут не было совсем. Конечно, можно было бы налепить их самостоятельно, но это как-нибудь потом... Мясо, мука, морозилка... Где я сейчас все это найду? Мне бы просто желудок набить, все-таки первый вечер гражданской жизни.

В итоге, купил только яйца, сосиски, хлеб и молоко. Попросился к соседям из тридцать второй комнаты в холодильник. Разрешили, хоть и неохотно. Некоторые, из любопытства, пробовали задавать мне вопросы про службу в армии, но я не особенно торопился рассказывать — особо-то и рассказать нечего. И все равно, это дело затянулось почти на час, зато пошло на пользу — добился некоторого расположения к себе. Особенно подростки интересовались.

Когда же меня наконец-то оставили в покое, а жители с этажа отправились готовить и кормить детей, я тоже выбрался на кухню. Как я и ожидал, она оказалась общей — то есть, готовить на ней мог кто угодно. Здесь были общие сковородки, общие кастрюли. Даже немного керамической посуды. Кто хотел — пользовался, кто не хотел, покупал свою. Главное правило — убрать за собой и оставить чистоту. И это всех устраивало.

Кухня представляла собой небольшое, вытянутое помещение, примерно шесть на три метра. Вдоль глухой стены, в количестве трех штук, стояли газовые печи «Варта». С другой стороны, у окон разместились кухонные столы, предназначенные для готовки.

Вспоминая свою жизнь в студенческом общежитии, я думал, что здесь будет грязно, повсюду будут бегать тарики, но нет. На кухне, к моему удивлению, царила чуть ли не идеальная чистота. Угнетала лишь общая старомодность и осознание того, что здесь все общее. Ну и витавшие в воздухе запахи от предыдущих поваров.

Мой ужин был нехитрым — яичница из четырех яиц и жаренные сосиски. Хлеб и кружка молока. Поел тут же, зачем в комнату тащить? Все равно на кухне никого не было, а потому никто и не мешал. Закончив с ужином, быстро убрал за собой, помыл и отправился в свою комнату.

— Эй, Артем! — вдруг окликнули меня откуда-то сзади. — Жаров! Погоди!

Обернувшись, увидел позади себя какого-то мужика, лет тридцати с лишним. Крепкого телосложения и в хорошей физической форме, коротко стриженный. Он смотрел на меня внимательным оценивающим взглядом, по которому сложно было определить намерения.

— Да? — я шагнул к нему навстречу.

Глава 11. Прогулка по городу

Поравнявшись, мужик остановился и окинул меня оценивающим взглядом.

— Ну что, поздравляю с окончанием срочной службы! — он протянул мне широкую ладонь. Немного растерявшись, я ответил на приветствие, пока еще ничего не понимая.

— Пойдем, что ли, покурим? — предложил он, качнув головой куда-то в сторону.

— Не курю, — спокойно ответил я, но вовремя вспомнил, что мой реципиент ранее курил. — На службе бросил.

— Серьезно? — удивился здоровяк. — Помнится, раньше у меня сигареты стрелял... Надо же, обычно в армии наоборот, из-за нервов начинают курить, а ты закончил. Ну, молодец, уважаю. А я вот все балуюсь иногда, хотя по работе совсем не положено. Ну, все равно, пойдем, побеседуем?

Сказано это было спокойно, без какой-либо агрессии. Да и поведение у него было располагающее.

— Ну, пойдем! — кивнул я. Интересно, чего ему от меня надо?

— Как служба-то прошла? — поинтересовался он прямо на ходу. — В каких войсках-то был, куда попал?

— Мотострелки, под Волгоградом. Там еще Цимлянское водохранилище недалеко. А служба нормально прошла, как у всех. Правда, был инцидент один... Контузило меня, память капризничать стала. Ты уж извини, но не могу имя твое вспомнить.

— Ну да, от Ваньки Смирнова слышал, что наш Жаров с армии какой-то не такой вернулся... Вот я и подумал — армия повлияла или нет?! Я Игорь Сотников, из тридцать восьмой. В противопожарной службе работаю, в центре города. Что, серьезная травма была?

— Да не то, чтобы серьезная... Просто так получилось, многое, что до армии знал, теперь как в тумане. Что-то помню, а что-то нет. Серьезно, пожарный? — приятно удивился я. — Круто!

— Ну да, несколько лет уже. Кстати, завтра на сутки заступаю.

— Неудобно спрашивать... А давно я тут живу?

Мы пришли на место. Это был самый конец коридора, с отсутствующим фрагментом блока стеклопакетов. Комнат тут не было, только выход к пожарной лестнице.

— Да недавно... — рассмеялся Игорь, закуривая. — Перед тем как тебя в армию забрали, ты тут всего-то полгода прожил, появлялся нечасто. Все с какими-то дружками мутными крутился. Бывало суткам и пропадал. Баб каких-то к себе водил. Знаешь, а ты заметно изменился. Раньше такой заносчивый был, дерзил всем. Как еж колючий. А сейчас что-то в тебе поменялось, более спокойный стал, что ли. Уравновешенный. Кстати, как познакомились хоть помнишь?

— Нет. И как?

— Я тебе в морду зарядил! — тот выдохнул густой клуб дыма. — Ну, ты сам выпросил. Я с дежурства уставший пришел, а ты пьяный докопался, почему асфальт серый... А потом мы с тобой общий язык нашли, разговорились. Я это, что хотел спросить-то, чем думаешь теперь заниматься?

— Ну, отдохнуть нужно. Денег немного есть, на еду хватит.

— Это понятно. Работу искать думаешь?

Я неопределенно покачал головой. Об этом я пока не думал — адаптироваться бы сначала в общаге. Нескольких дней хватит, а там попробую денег подзаработать.

— Ну смотри, я тебе и раньше предлагал, но тебе до этого и дела не было... — Игорь, почесал вчерашнюю щетину на подбородке. — К нам в пожарную службу пойдешь?

Ну и что я мог ответить на его предложение?

Ведь, несмотря на молодой возраст, голова у меня работала как надо, а серое вещество шевелилось в нужном направлении. Я пытался думать и анализировать наперед. Да, в прошлой жизни я хотел поступать учиться в университет на офицера противопожарной службы, а здесь что? В рядовой состав? Нет, по своему, конечно, круто. Профессия уважаемая, достойная, но начинать с низов...

Что меня на это сподвигло в моем времени? Даже не знаю, пожалуй и сам себе не смогу ответить как оно есть на самом деле. Конечно, большое значение имел тот факт, что несколько лет назад, в жутком пожаре погиб мой близкий друг, сказалось и отсутствие родителей. Не буду темнить, в глубине души мне хотелось помогать людям, попавшим в беду, спасать жизни. Не равнодушен я к чужому горю, хоть и стараюсь не показывать этого. А еще где-то внутри меня был магнит, который притягивал неприятности.

Помню, один опытный пожарный, как-то в онлайн-беседе упомянул, что огонь сам по себе очень коварный и непредсказуемый, будто бы даже разумен и способен обмануть человека. Он воспринимал его как хитрого противника, которого нужно победить. Не знаю, насколько я в это верил — услышал и забыл. А сейчас вот почему-то вспомнил.

Конечно, не сразу у меня появилось желание стать пожарным. Как-то потихоньку, постепенно. Серега отговаривал, но я был непреклонен. К тому же, работать по специальности я не собирался.

К тому времени, когда я все же решился идти учиться на пожарного, у меня уже было высшее образование инженера-электрика. Заочное. И вот ведь ирония судьбы — это оказалось не мое. Вот совсем. Но мне намекнули, что получить второе образование будет можно, хоть и несколько проблематично.

Электрик из меня так себе — вон, реципиент уже полез в электрощитовую, а что из этого вышло и так понятно. Вот ведь любопытное совпадение получилось — я погиб от удара молнией, хоть и не сразу, а реципиент от электрического разряда. Настоящий Жаров откинул копыта, а я занял его место. Интересно, я один такой или еще кому-то повезло вот так же, как и мне?

Перед тем, как принимать какое-то решение, нужно все тщательно взвесить. А почему именно пожарным? Кем вообще есть смысл идти работать в восьмидесятые годы? Ну, самое простое — грузчиком в магазин или на склад, либо рабочим на металлургический завод или еще какое-нибудь крупное предприятие! Но, что там платят, гроши? Нет, не пойдет. Если устраиваться куда-нибудь на стройку или водителем, будет не намного лучше. А если пойти в милицию?

Где-то слышал, что попасть в доблестную советскую милицию в эти годы было очень сложно, да и нужно ли оно мне вообще? Какой из меня мент?

Я человек из будущего, а это уже ставит меня выше обычных граждан. Нужно идти учиться по специальности, но не на абы кого. Хорошо бы еще попробовать использовать знания о будущем, но пока я не придумал как. В силу опыта. Вот так сидишь, мечтаешь — как было бы хорошо метнуться в прошлое и там стать кем угодно. Да щас прям!

Казалось бы очевидно — передо мной огромные преимущества. Однако на деле выходило, что не сильно-то я и готов к такому повороту. Может, со временем это пройдет и я найду свое дело, а пока...

Ну да, самый простой способ поднять денег — это сделать какую-нибудь ставку. Вот только ранее я совершенно не интересовался спортивными событиями, не следил за развитием экономики... Выгодно вкладывать деньги? Так их сначала заработать надо. Да что там, я вообще в финансовой сфере нулевой. Вот если б криптовалюта или таргетированная реклама — другое дело, тут у меня есть опыт. Но при отсутствии самого интернета, толку от таких знаний? Да и какие сейчас компьютеры? Тьфу, одно название! Программист из меня тоже не очень — опять же, от моих знаний в этом времени толку не будет, к тому же, я больше в видеомонтаже разбираюсь. И куда мне податься? В киноиндустрию? Ага, так меня там и ждут. Нет, определенно, нужно идти учиться на технические специальности! А все-таки удачно, что Игорь пожарный... Может, это судьба?

Именно с такими мыслями я и вернулся в свою комнату.

Как люди искали работу, когда не было интернета? Правильно, в газетах! Но сначала их нужно было купить, а это уже только завтра.

В общем, ответа я не дал и мы разошлись.

Часов в одиннадцать с лишним, я завалился спать как убитый — денек выдался очень насыщенный и продуктивный. Одна только уборка и война с пауками чего стоила. Спал крепко, даже ничего не слышал. Проснулся я рано, еще и семи не было. Самочувствие хорошее, определенно — выспался. На сегодня было запланировано много дел.

Сразу же оделся, отправился на кухню и как раз застал там собирающегося на работу Игоря. Тот торопливо пил чай с печеньем, причем прямо на ходу.

— Здорова, Артем! — поприветствовал он. — Чего так рано вскочил? Армейская привычка?

— Вроде того, но привычка хорошая. Слушай, Игорь, а подскажи, где в городе военкомат? Мне отметку о прибытии поставить нужно и вообще, на учет встать. Ну, я тебе говорил про память... Вот хоть убей, адреса не помню и все тут. Где-то в центре?

— Ну да. Могу показать, в принципе, там все рядом находится. У меня будет пересменка в восемь тридцать утра, а там и до нашей части всего-то сто метров.

— Отлично, буду только рад.

— Тогда на прием пищи тебе десять минут. Я внизу буду ждать.

Я быстро заварил чай, на скорую руку сварганил и проглотил пару бутербродов с «Любительской». Затем вернулся в комнату, переоделся в то, что не пострадало от моли и более менее смотрелось, не забыл взять свои документы. Ну а уже потом отправился вниз, где меня ждал Сотников.

Воздух с утра был свежий, прохладный. Пахло цветами, чем-то неуловимым, а еще свежеиспеченным хлебом — с другой стороны общежития как раз находился хлебный магазин. Рядом с ним стоял грузовик с квадратной голубой будкой и соответствующей надписью «Хлеб». Я заметил молодого грузчика, что шустро вытаскивал наружу деревянные поддоны, с лежащими на них прямоугольными буханками и круглыми румяными булочками, источающие дразнящий аромат.

Мимо, по прилегающей к общежитию улице, ходили молодые мамы, держа маленьких детей за руки — судя по всему, их вели в садик, который как раз был в шаговой доступности.

Слева от входа раскинулся небольшой рыночек, а из обитателей там были только старушки с авоськами. Эдакая обитель бабушек.

Неподалеку громко урчали голуби, выясняя кто из них красивее и авторитетнее.

Игорь стоял неподалеку от входа, ковыряясь в багажнике своего авто. Это был зеленый ВАЗ 21-02, с классическими колпаками. Помню, Серега со смехом называл «двойку» советским хэтчбэком. Кажется, машина была куплена совсем недавно, что навело меня на определенные мысли — пожарные что, неплохо зарабатывают?

— Ну что, помчали? — спросил тот, заметив мое появление.

— Поехали.

Захлопнул багажник. Сели в машину — честно говоря, не припомню, чтобы ранее мне довелось ездить в таких старых авто. В «копейках» приходилось, да.

Мы обогнули здание целиком и выехали на Центральную улицу и направились вниз. Мелькали светофоры, дома, заборы. Через какое-то время справа я заметил раскинувшееся на большую территорию какое-то предприятие, затем стоящую на пустыре одинокую автозаправку. Слева находились водоочистные сооружения, а ниже петляла узкая речушка, густо обросшая камышом. За ней, среди зелени раскинулся небольшой поселок.

— А что это там за дома? — спросил я у Игоря, указав на поселение.

Тот посмотрел на меня с удивлением, но видимо вспомнил про упоминание о моей амнезии.

— Поселок Вербенский. Дальше будет Скляр, потом Заречный. Слушай, а что за травма у тебя была? — между делом поинтересовался он. — Что вообще случилось?

— Да на пожаре как-то были... — выдохнул я, вспоминая отдельные моменты. — Может быть слышал, меня еще наградили потом медалью за отвагу на пожаре. В общем, лесной пожар был, ветром пламя гнало на поселок, рядом с которым был старый склад горюче-смазочных материалов был. Ну, локализовать не получилось и пламя докатилось до большой бочки с горючими отходами. В общем, сложилась ситуация, при которой думать, времени не было — ну я и бросился на помощь к девочке, тут оно и рвануло. Облако пламени накрыло часть домов.

— Девочку спас?

— Да, успел вовремя. С ней все хорошо, а вот меня самого тогда шваркнуло головой об пол. Очнулся в госпитале, часть воспоминаний до службы не помню — в общем, здравия желаю. Как бы ничего серьезного не случилось, врачи сказали, что со временем все пройдет. Ну я и так заметил, что память потихоньку возвращается, так что все нормально.

— Молодец! — кивнул Игорь и указал пальцем вверх. — Спасать людей это святое. За такое там зачтётся. Значит, получается, что некоторый опыт участия в пожаре у тебя уже есть?

— Да это я так, только обозначил слегка.

— Ничего, нормально. И инструментом пользоваться умеешь?

— Конечно. Руки вроде из правильного места растут.

— А с физической подготовкой как?

— Ну, пока в госпитале валялся, сильно похудел. Но вообще, со спортом я подружился. Вот, хочу возобновить пробежки и ну турники-брусья там, по утрам.

— Хорошее дело! Спорт — это здоровье!

На мгновение стало тихо. Был слышен лишь звук работы двигателя и шум ветра из открытых окон.

— Артем... Я тебе серьезно говорю, давай к нам! — твердо заявил он, взглянув на меня. — Вот вместо того, чтобы слоняться по городу и думать, как дальше жизнь устраивать, соглашался бы. Нам люди нужны, слово я за тебя замолвлю. Да, не спорю — работа сложная и опасная, но вместе с тем и интересная. Все получится, но само собой не сразу. Пройдешь обучение, потом стажировку. Станешь полноценным пожарным сначала в рядовом составе, ну а дальше можно и на офицера отучиться, но это уже потом. Думаешь, мы только огонь тушим?

— Да знаю я, что вы не только пожарами занимаетесь и на самом деле, работы хватает... — я снова вспомнил про современный МЧС.

— Ну да, всякое бывает. Ты не торопись, подумай хорошо. С кем нужно, я поговорю. У нас Петрович — мировой мужик, хоть и жесткий, как дубовая табуретка. Если человек работящий и с головой, если с него толк будет, то обязательно возьмет.

Я молча кивнул. Принял к сведению.

Не хотелось мне с рядового начинать... Точнее, даже со стажера. Впрочем, ранее они добровольцами назывались.

Дорога до центра города была довольно длинной — только минут через пятнадцать мы проехали под небольшим мостом и взяли курс на центр города. Справа лежала железная дорога, наверное, та самая, по которой я вчера и приехал из Ростова-на-Дону. По ней как раз полз огромный грузовой состав — я насчитал аж шестьдесят два вагона. Помню, когда был маленький, тоже любил считать проезжающие мимо вагоны, особенно мне нравились цистерны с топливом.

Проехали по автомобильному мосту, свернули под железнодорожный мост, затем под второй. Судя по всему, здесь и начинался самый центр Красного Сулина. Честно говоря, ничего особенного — обычные двухэтажные дома, гастрономы. Попадающиеся жилые многоэтажки максиму достигали лишь пяти этажей. Зато везде было чисто и уютно. Автомобилей не много, нет бесконечных парковок, забитых личным транспортом. Троллейбусов и трамваев здесь не было вообще, про метро я молчу. Зачем оно тут? Может, лет через тридцать-сорок и появится, если потребность возникнет.

Встретилось всего пара автобусов, да грузовиков.

Дорога постепенно уходила вниз, и вскоре Игорь свернул в небольшой закуток, где и остановил машину. Справа я увидел кирпичное здание противопожарной охраны и разместившиеся в ряд боксы для специальных машин. Сейчас тяжелые створки ворот, выкрашенные зеленой краской, были открыты и оттуда торчали красно-белые носы «сто тридцатых» ЗиЛ. Рядом лежали развернутые шланги, краны. Кажется, шланги эти по-другому рукавами называются.

— Это здесь ты работаешь? — поинтересовался я.

— Ну да... — произнес он, затем добавил. — А военкомат там, ворота серые видишь?

— Это я помню.

На самом деле, конечно же, я ничего не помнил и даже не знал. Но сказал это для того, чтобы не выглядеть совсем уж странным. Нужно было создать видимость, что последствия амнезии постепенно проходят и с головой все в порядке.

Мы вышли из машины, Игорь взглянул на часы.

— Ну, до девяти еще время есть. Ты иди, отмечайся. Если что, я буду у гаражей. Найдешь меня там. Обдумай все хорошо.

— Принял, спасибо.

Я двинулся к воротам, вошел на территорию и осмотрелся. Ко мне навстречу шел какой-то лысый мужик в деловом костюме. Что-то недовольно бормотал себе под нос.

— Доброе утро, не подскажете... — начал я, держа в руках предписание.

— Не подскажу! — отрезал тот, даже не удостоив меня вниманием. Царь, наверное.

Побродив по территории, я все-таки попал куда нужно. От сотрудника в погонах капитана пришлось выслушать целую лекцию о том, почему я пришел по гражданской одежде, а не в военной форме. Недолго думая, озвучил самую очевидную причину — постирал. В конце-концов, вопрос по мне был закрыт, и я направился к выходу. Едва вышел за дверь, как вдруг:

— Жаров! — громко окликнул меня женский голос. — Жаров! Подождите!

Оглянулся, увидел в дверях молодую женщину, лет двадцати пяти. Ранее я видел ее в одном из кабинетов, пока искал, где встать на учет.

— Жаров, постойте! — она подошла ближе, устало выдохнула. — Меня зовут Маргарита Семенова, я заместитель начальника отдела, занимаюсь вопросами граждан закончивших срочную службу и ушедших в запас. У тебя в карточке не отмечено, чем намерен заниматься дальше? Это нужно для общей сводки... Ну, в общем, нужно. Учиться или работать пойдешь?

— Да я пока не знаю.

— В течении трех дней постарайся сообщить! — нахмурилась та. — А лучше прямо сейчас, чтобы я сразу твое дело отработала и больше не беспокоила.

— Вообще, я еще не решил, но подумываю идти учиться на инженера, только пока не знаю куда. Время еще есть.

— Учиться на инженера? Это хорошо, а где? Здесь? — Рита даже немного удивилась.

— Конечно, высшее, разве бывают инженеры со средним образованием? — невольно рассмеялся я. — Хорошо, все понял. В течении трех дней предоставлю вам информацию.

— Договорились. До встречи.

Она развернулась и уже через несколько секунд снова скрылась в центральном здании, а я неторопливо направился на улицу.

Что это за правило такое, за три дня предоставить сведения о планируемой занятости демобилизовавшихся? Это что-то связанное с безработицей, что ли? Или тунеядством... Первый раз про такое слышу, ну да ладно. Нужно будет уточнить у Игоря на этот счет.

Я подошел ко входу кирпичного здания противопожарной службы, остановился в глубокой задумчивости. Моего соседа по общежитию нигде не было видно, хотя машина стояла на том же месте, где он ее и оставил. Заходить внутрь я не торопился — ну и что я там скажу? Здрасьте, я по объявлению? Да меня пошлют куда подальше. Или на смех поднимут.

К тому же, меня вновь начали терзать смутные сомнения — а действительно ли мне нужно идти в противопожарную службу?

Хм... Казалось бы, в чем проблема? Нужно лишь немного пораскинуть мозгами, и реальный способ зарабатывать непременно придет в голову. Зачем мне эта противопожарная служба? Не знаю, а с другой... С другой же стороны, несмотря на перерождение в Союзе, в другом теле, я все равно остался самим собой и желание помогать людям, попавшим в беду, никуда не делось. Еще, я держал в голове образ друга, погибшего в пожаре. А что если...

Нет, все-таки решил пока не гнать лошадей и немного подумать. Быть может я тяну резину, проявляю чрезмерную нерешительность, но это нормально!

Черт возьми, да я только вчера дембельнулся, куда я тороплюсь? Нужно отдохнуть, понять и разобраться, как будет лучше, а чего делать не стоит. Еще было бы неплохо прикупить нормальную одежду, обувь. А то вид у меня, так себе. Очевидно, что у реципиента не было заначек, жил одним днем. Хм, ну ничего, все в моих силах. Осмотрюсь-ка я для начала.

С этими мыслями я и пошел прочь, вверх по улице. Миновал перекресток, затем второй. Мне хотелось немного прогуляться по этому городку, посмотреть, где и что находится. Судя по всему, он весьма небольшой, населения — ну максимум тысяч на сорок.

Слева, в трехэтажном здании увидел книжный магазин, но туда мне было не нужно. Раньше читать я любил, но за последние несколько месяцев ничего нового не прочитал. Да и привык я к электронной книге...

Дальше я увидел двухэтажное здание Универмага, рядом с которым стояла пара желтых автобусов «ЛиаЗ» и один красно-белый «Икарус». Судя по всему, здесь было что-то вроде остановка, причем сразу по нескольким направлениям — вон людей сколько, но пока никто внутрь автобусов не заходил.

На крыше Универмага были установлены большие плакаты, где ярко-красным гласило: «Слава КПСС» и «Миру Мир». Вообще подобные лозунги встречались чуть ли не по всюду, но я уже успел привыкнуть к подобному и почти не реагировал на них.

Зато в который раз обратил внимание на пешеходов — они неспешно шли по своим делам, некоторые что-то обсуждали. Одежда на всех легкая, простая и яркая. Женщины и девушки в легких платьях, юбках, рубашках или футболках. Мужчины в неизменных брюках темных тонов, иногда попадались молодые модники в традиционных синих джинсах, ярких футболках. Вдалеке увидел школьников... И еще пионеров, с красными галстуками. Черт возьми, да я толком и не знаю, кто это такие и что давал этот красный галстук. А вот те дети, что помладше и в коричневой форме, это наверное октябрята. В памяти всплыли какие-то комсомольцы... Надо бы разобраться что-почем, в прошлой-то жизни как-то меня все это не интересовало.

Обратил внимание, что справа, к универмагу примыкала большая площадь. На углу примостился небольшой магазинчик «Ручеек». Когда я перешел дорогу и подошел ближе к нему, уловил знакомый запах газировки и звон бутылок. Передо мной была большая металлическая дверь, выкрашенная голубой краской. В несколько слоев.

Решил зайти и посмотреть, что там есть интересного. В двадцать первом веке много раз встречал пластиковые и стеклянные бутылки с якобы советскими лимонадами, якобы сделанные по ГОСТу. Но многие, кто застал настоящий советский лимонад того времени, плевались и в один голос твердили одно и то же — таких напитков уже не повторить.

Да, я уже попробовал газированную воду из автоматов, но думаю, в бутылках все равно вкуснее. Это в двадцать первом веке все заменила дешевая химия, от которой периодически случалась изжога. В СССР и даже в начале девяностых, всю газировку разбавляли натуральными сиропами, хоть и вкусов было немного. Я читал об этом, но самому попробовать, конечно же, не удалось. Зато сейчас возможность была более чем реальной.

Едва я вошел внутрь, как в нос ударил резкий, сладковатый запах. Обычная газировка так не пахла. Не припомню, чтобы ранее где-то доводилось ощущать подобный запах но, черт возьми, мне понравилось. Увидел большой прилавок, на нем перевернутые вверх дном граненые стаканы, рядом несколько пол литровых бутылок из темно-зеленого стекла с налепленными этикетками. Справа от прилавка стояли аккуратные деревянные стеллажи с пустыми бутылками, внизу проволочные ящики из-под бутылок. Под потолком тихо жужжали большие вентиляторы. Пол был бетонным, с белой мраморной крошкой. Внутри было тихо и прохладно.

В самом «Ручейке», вдоль стен стояло несколько деревянных столиков. Повсюду чистота, нигде ни намека на мусор.

За прилавком была полная женщина, в халате и белом чепчике.

— Я вас слушаю, молодой человек.

Я слегка растерялся, даже рот раскрыл от удивления.

— А какой лимонад есть?

— Молодой человек, лимонад он и есть лимонад. А из газировки могу предложить Дюшес, Экстра-Ситро, Крем-Сода. Вот еще новый Барбарис появился. Что будете брать?

— Давайте барбарис.

— Семь копеек, — отозвалась женщина и тут же зазвенела стаканами. Самой обычной советской открывашкой с деревянной ручкой, ловко вскрыла нужную бутылку, при этом пробка полетела точно в нужный ящик под прилавком. Навыки у нее отработаны, будь здоров. Граненый стакан наполнился полупрозрачным розоватым пенящимся напитком.

Расплатился, отошел к столику. Сомневаюсь, что со стаканом можно было выходить наружу — хотя вряд ли кто-то стал бы их воровать. Напиток оказался просто восхитительным — такого я точно никогда не пробовал, зуб даю. В меру сладкий, насыщенный, с отчетливым кисловатым привкусом. Да-а, умели же делать! А потом что-то произошло и повсеместно стали удешевлять производство, дойдя до того, что большую часть всей выпускаемой газировки стало невозможно пить. Но это уже в середине две тысячи десятых годов. Даже помню как-то у друга на чердаке нашли сифон с бутылкой из-под газировки. Сколько ни просили его деда, тот так и не довел его до ума.

Опорожнив свой стакан, я вышел на улицу. Остался под приятным впечатлением. Я и ранее слышал, что советские продукты были очень вкусными и качественными.

Чуть дальше, у декоративных елок увидел тележку с мороженным — недолго думая, направился туда. За десять копеек выбрал «Эскимо» на палочке в синей бумажной обертке.

Отошел в сторону и уселся на лавочке. Заметил, что впереди стоит довольно большое здание. Сверху развевался большой красный флаг, с серпом и молотом.

Мороженное тоже оказалось обалденным — вкус сливок чувствовался настолько явно, что даже самое дорогое мороженое из моего времени тихо курило бы в сторонке.

Уже заканчивая, я услышал сзади шум. Обернулся и увидел компанию парней, примерно моего возраста. Одеты неброско, но модно. Во всем темном. Они шли, то и дело шутили, смеялись. Проходя мимо меня, один из них обратил внимание и резко остановился.

— Оп-па-на! Я не понял. Жаров, ты что ли?

Глава 12. Предзнаменование

Их было пятеро.

Я спешно соображал, кто передо мной — друзья или враги. Судя по их лицам, наверное, все-таки первое.

Они дружно направились ко мне. Впереди шел высокий и худощавый парень в спортивном костюме, с темными волосами и, судя по всему, сломанным носом. Он был старше меня, лет на пять точно.

— Артемка! Ты что, уже дембельнулся? — воскликнул он, протягивая руку. — А мы и не в курсе совсем. Ты чего не предупредил, мы бы встретили, а?

Я ничего не ответил, лишь пожал плечами.

— Я-то думал, что ты только в десятых числах июня приедешь! Обалдеть, два года прошло, а ты почти не изменился. Только похудел. Пацаны, нужно будет Тему откормить, а то штаны спадают...

Они дружно засмеялись. Все обменялись рукопожатиями.

— Ну как ты, солдат? Как служба прошла?

— Вообще-то, я не солдат, а младший сержант! — поправил я, отвечая на очередное приветствие. — Нормально, долг Родине отдал, пора нормальную жизнь начинать. Только уже для себя.

Подключились и остальные, обступили меня со всех сторон. Я поначалу напрягся, но тут же расслабился — никакой угрозы от них я пока не чувствовал.

— О-о! — восторженно воскликнул первый. — Сержант, это хорошо! Это надо отметить! Ну что парни, предлагаю отпраздновать возвращение Артема из армии!

— Клим, так это... Сейчас никак, ты забыл, что ли? — вдруг напомнил кто-то из компании, демонстративно указав на часы. Хреново, что имен я не знал. Придется как-то выкручиваться.

— Ах ты ж, черт, верно! — тот, что здоровался со мной первым, сразу отреагировал. Посмотрел на меня с сомнением. — Слушай, Тем... Короче! Пока тебя не было, кое-что изменилось. В общем, мы теперь металлом не занимаемся. И бумагой тоже. Тут кое-чего поинтереснее придумали, ну чтобы денежку легче зарабатывать.

— Что именно? — я уже догадался, что друзья Жарова пошли по наклонной. Чем-то мне это Российский сериал Бригада напомнило. Там примерно тот же сценарий — Саша Белов вернулся из армии, а за два года многое поменялось и друзья уже не те. Вот и здесь — вместо того, чтобы учиться или честно зарабатывать как все остальные, они действовали иначе, что, скорее всего, шло в разрез с законом. Впрочем, рано еще что-то говорить. В любом случае, я судьбы Саши Белого повторять не хочу.

Что бы там Клим не собирался предложить, меня это точно не интересовало. Я всегда от таких людей держался подальше, хотя и сам нередко нарушал законы. Ничего серьезного, но все-таки, нарушение есть нарушение. Да и если подключить здравый смысл, кто из нас не нарушает правила?

Да, заниматься покорением крыш и высоток в наше время было непросто, приходилось выкручиваться, но ведь от этого никто и не страдал, кроме нас самих. Наверное, то спросит, зачем я вообще этим занимался? Ну что тут скажешь, молодой, зеленый, энергию девать было некуда — поколение нулевых ведь, погоня за трендами. Желание заявить о себе. Однако голова у меня на плечах была всегда, вне зависимости от ситуации.

— Ну, сейчас времени нет рассказывать! — он тревожно осмотрелся по сторонам. — Извини, позвать с собой тоже пока не можем. Дело у нас наклевывается, вот прямо сейчас. Давай так, если все будет хорошо, вечером, часов в девять, заедем к тебе в общагу и я все тебе расскажу. Хорошо? Посидим, пива попьем, расскажешь про службу. Ну как?

— По рукам, — отозвался я. Как-то не хотелось мне, но разве ж тут откажешься?

— Ну и отлично! — обрадовался Клим. — Вот это дело. Так, парни, время поджимает. Скоро Рыжий приедет.

— Давай, Артем! До вечера!

Затем они отошли прочь, вскоре скрывшись во внутреннем дворе, что примыкал к городской площади. А я про себя невесело усмехнулся. Так-так, постепенно выплывает все больше моментов, которые характеризуют моего реципиента не с самой лучшей стороны. Какую же жизнь вел Артем до того, как попал в армию?! Кажется, мне еще многое предстоит о нем узнать.

Посидев еще немного на лавочке, я двинулся дальше. Мне хотелось осмотреть город как можно больше — судя по всему, тут весь центр можно за сорок минут обойти.

В общем, пошел сам не знаю куда — прошел мимо здания местного РОВД, затем под мостами. Как я и предположил, один был автомобильный, другой для железнодорожного транспорта. Даже сложилось впечатление, будто железнодорожная ветка перерезает город пополам. Поднялся вверх по дороге и сам не заметил, как подошел к утопающему в зелени городскому парку. Впереди виднелась куча самых разных аттракционов и даже колесо обозрения впечатляющих размеров. Наверняка, с него видно весь город.

Погода была солнечной, лишь где-то вдалеке на востоке были заметны серые тучи. Но, судя по тому, что легкий ветерок дул в противоположную сторону, дождя вроде бы, сегодня не планируется. Да-а, все-таки что ни говори, а неудобно без смартфона в кармане — чтобы узнать прогноз погоды, нужно обязательно искать телевизор, да и там его передавали только в определенное время.

Прошел мимо Зеленого театра, затем через центральную аллею. Дети, под бдительными взорами своих мам, катались на каруселях, смеялись и визжали от восторга. Слева был Автодром — аттракцион с бамперными электрическими машинками. На нем несколько пап с сыновьями устроили настоящую гонку.

Я прошел дальше и отметил, что колесо должно соответствовать размерам семиэтажного дома, а может даже и больше. Отлично, убью двух зайцев сразу — осмотрю город сверху, а заодно проверю, каковы ощущения от высоты. Может у реципиента страх высоты, кто знает? Это может помешать стать пожарным. Конечно, колесо обозрения совсем не ЗГРЛС с ее ста сорока пятью метрами высоты. И все же...

Отыскал кассу, расплатился. После влез в отдельную кабинку. Где-то выше визжала от эмоций перепачканная мороженным маленькая девочка с дедушкой. Точнее, визжала только девочка, дедушка не визжал. И мороженное не ел.

Уже через несколько минут я был примерно на половине пути до верхней точки и продолжал подниматься. Как я и думал, город был относительно небольшой. Ну, после Москвы-то понятно.

Со всех сторон его обступала густая и яркая зелень. Рядом, буквально в паре кварталах, достраивался целый микрорайон из кирпичных пятиэтажек. Далеко внизу слева раскинулся огромный завод, которому конца и края не было видно. Я уже знал, что именно благодаря ему и развивается этот городок.

Обратил внимание, что ветер изменил направление и теперь темно-серые с каким-то синеватым оттенком тучи, двигались прямо на город. Что-то мне в них не понравилось. Создавалось смутное ощущение, что тучи взялись из ниоткуда, как тогда, в Чернобыле, перед смертью. Ведь по прогнозу того урагана быть не должно было. Сначала было тихо, прогноз погоды ничего не предвещал, а потом вдруг на тебе, налетело. И казалось, сейчас тучи были того же синевато-фиолетового оттенка.

Быстро убедился, что погода уверенно портилась — не пройдет и получаса, как пойдет дождь. Мамочки внизу заподозрив неладное, забирали своих детей с каруселей, хватали коляски и торопились покинуть парк. Я с замиранием сердца смотрел на то, как на город медленно надвигается буря, как вдалеке сверкают молнии. А колесо двигалось настолько медленно, словно замерло намеренно... То и дело раздавались далекие раскаты грома. Какие только мысли меня не посещали — неужели история повторяется вновь?

Ну, уж нет! Второй раз умирать я не намерен!

Время потихоньку шло, колесо все-таки двигалось и земля приближалась. Краем глаза заметил, что в том районе, где стояли пятиэтажные новостройки, только немного правее, были и старые трехэтажные дома. Мне стало как-то тревожно, но причины этому я не понял. Когда же колесо опустилось и я, наконец-то, покинул кабинку и сошел на асфальт, заметил, что ветер снова изменил направление.

Посетителей в парке осталось мало, большинство уже взяли направление к своим домам.

Не знаю как это объяснить, но ноги сами понесли меня на выход из парка, в ту сторону, где стояли трехэтажные дома, чуть в стороне от новостроек. Будто что-то подгоняло меня в спину, но при этом не было никаких мыслей. Я просто шел, не отдавая себе отчета — куда я иду и зачем вообще мне это нужно? Хорошо, хоть расстояние небольшое, не более полукилометра. Наверное, такое бывает, когда человек делает что-то неосознанно. Вот нужно, и все тут.

Перекресток, пешеходный переход. Затем второй. Первая пятиэтажка осталась слева, затем еще одна.

И уже на подходе я понял, что именно не давало мне покоя. Интуиция. Вот прямо сейчас, горел крайний трехэтажный дом, оштукатуренный и окрашенный в светло-желтый цвет. На третьем этаже справа из большого двухстворчатого окна уже поднимался вверх клуб желтовато-белого дыма. Зевак пока еще не было, лишь остановилась пара прохожих.

Судя по всему, в это время дня дом практически пуст — все жители либо на работе, либо ходят по своим делам. Если кто и есть, то либо школьники, либо старики. Никто не выбегал из дома, было как-то подозрительно тихо.

И тут, занавеска рядом с соседним окном, откуда валил дым, колыхнулась. Я увидел там чью-то голову.

Первая мысль — ребенок или пожилой человек. Раз начался пожар, а человек все еще внутри задымленного помещения, значит, он не может выбраться, и не важно — какая причина. Если есть возможность помочь, значит нужно ей воспользоваться.

Не раздумывая, я рванул вперед, в видневшийся впереди открытый подъезд. На входе попалась перепуганная женщина. На ступеньках уже чувствовался запах дыма.

— Срочно вызывайте пожарных! — крикнул я, проскочив мимо нее.

Из квартиры справа выбрался какой-то старик и с криком: — Горим! — проковылял мимо меня. Наверху слышался топот — в майке, спортивных штанах и тапках, проскочил мужик, лет сорока.

Второй этаж — здесь уже скопилось немного дыма. Видимо дом старый и начинающийся пожар быстро расползался по деревянным чердачным помещениям. Если пламя попадет в вентиляцию, то пожар легко распространится по всему подъезду.

Прикрыл лицо рукавом рубашки. Пока поднимался, по пути стучался во все двери, какие попадались на пути — если кто-то вдруг спит после ночной смены, поднятый мной шум, разбудит кого угодно. Ведь как известно, во сне человек не чувствует запахов и именно поэтому умирает не проснувшись. И верно — я слышал, что пара дверей все-таки открылись. Выглянувшие оттуда недовольные жильцы сразу все понимали и покидали квартиры.

Вот и третий этаж — тут уже ни черта не видно. Отсюда сложно было определить — где именно был пожар. Всего на лестничной площадке находилось четыре квартиры, нужно было разобраться как можно скорее. Первым делом попробовал проникнуть в ту, что была справа от меня, но, естественно, дверь оказалась запертой. С силой постучал по ней ногой, двинулся к следующей. Судя по доносившемуся из вентиляционной шахты треску, скорее всего, горело сразу в нескольких местах. Поступил аналогичным образом с соседней дверью, но и там никого не оказалось.

Когда же я добрался до крайней квартиры слева и схватился за рукоятку на железной двери, то сразу же отдернул руку. Круглая железная рукоять была горячей — значит, с обратной стороны уже все плохо. Обратил внимание, что был открыт распределительный щиток, из которого свешивались какие-то провода — не придал этому значения.

Попробовал дернуть рукоять на себя, но тщетно. Заперто. А ломать дверь не стал — откуда-то в голове появилась прочная мысль, что этого делать нельзя. А объяснение этому факту появилось спустя несколько секунд — приток свежего кислорода может вызвать вспышку. Точно так же нельзя открывать или разбивать окно... Да и нечем было — без инструмента ничего не выйдет.

— Зараза! — прорычал я, понимая, что с этой стороны в квартиру не проникнуть. А ведь там определенно кто-то был — я точно видел. Может, попробовать влезть через крышу?

И тут, щелкнул замок. Соседняя дверь справа, вдруг приоткрылась.

Сразу же оттуда послышался испуганный старческий возглас: — Ой, и здесь дыма-то сколько!

Я рванул дверь на себя и увидел женщину, лет шестидесяти пяти.

— Женщина, в доме пожар! Нужно срочно покинуть квартиру!

Та растерянно промямлила что-то нечленораздельное. Мол, типа на пожарного я совсем не похож.

— Хотите задохнуться? — рявкнул я. — Быстро на улицу! Давайте, я помогу вам!

Не раздумывая, я схватил с вешалки какую-то кофту, прикрыл ей лицо и ухватив за руку, потянул наружу. И та пошла, вяло сопротивляясь. На ногах у нее были лишь комнатные тапки, а сама она была в домашнем платье с фартуком. Видимо что-то готовила на кухне.

Один пролет, второй, третий. Снизу послышался топот, а уже через несколько секунд я увидел какого-то мужика.

— Быстро выходим вниз! — крикнул он, видимо подумав, что я житель.

— Нельзя! — отозвался. — На третьем этаже в квартире еще кто-то есть!

— Пожарные уже едут!

Скорее всего, они не успеют. Да, до пожарной части было относительно недалеко. Вот только меня смутил тот факт, что подъезд к дому был нарушен — тянули водопроводную магистраль, а потому водоканальщики перекопали всю дорогу.

На втором этаже дыма было немного, но все равно дышать было все тяжелее и тяжелее. Рубашка не сильно-то и помогала. Решительно оторвал рукав и обмотал его вокруг лица, зафиксировав на затылке. Хоть что-то.

— Выводи женщину, я в квартиру! — крикнул я мужику и понесся наверх.

— Стой, погибнешь! — донеслось снизу, но я не отреагировал.

Вломился в открытую квартиру пожилой женщины, рванул к виднеющемуся впереди балкону. С ходу выбил дверь и оказался на небольшом, окруженном кадками с цветами балконом. Спешно осмотрелся по сторонам. Как я и предполагал, балкон горящей квартиры был слева от меня. Он был открыт, но оттуда уже валил густой дым. А следующее, ближе к углу здания окно, уже было объято пламенем. Огонь распространялся очень быстро. К счастью, из-за того, что было лето, все окна и так были открыты, поэтому опасности резкого выброса пламени пока что не было.

Внизу, под окнами уже толпились пешеходы и бегали выбежавшие из дома жильцы. Они взволнованно смотрели вверх, кто-то тащил водопроводный шланг, ведра. Где-то вдалеке слышался вой пожарной сирены, который приближался — тут ехать-то от силы минут пять-десять. Убедился, что пожарная машина не сможет подъехать.

— Э-эй! — громко крикнул я столпившимся внизу. — Машина там не проедет! Нужно подъезд придумать!

Вряд ли меня кто-то понял! Люди метались, кричали. Некоторые давали бесполезные советы. В общем, полная неразбериха.

И вдруг из горящей квартиры показался мальчик, лет двенадцати. В руках у него был маленький лохматый щенок, непонятной породы. Кажется, двортетьер. Мальчик накинул сверху на себя какое-то одеяло — временная защитная мера, но надолго ему это не поможет.

— Дяденька, помогите! — крикнул он, посмотрев на меня, а затем перевел испуганный взгляд куда-то вглубь квартиры. — Огонь все ближе подбирается!

— Помогу! — заверил я, спешно соображая, как ему помочь. — Выйти из квартиры сможешь?

Тот замотал головой. Ну ясно, скорее всего, либо коридор объят пламенем, либо что-то обрушилось и прохода там больше нет. Да и ребенка можно понять — далеко не каждый взрослый может правильно оценить обстановку и просчитать риски. Что уж говорить про детей?

Если пацана не вытащить, пламя доберется до него и тогда он сгорит прямо у всех на виду.

Расстояние между балконами составляло метра два, не больше. Безумная мысль закралась ко мне в голову.

— Парень! Я сейчас что-нибудь придумаю, но в любом случае, тебе нужно уходить с балкона. Времени мало.

Тот испуганно посмотрел вниз. Видно было, что он едва сдерживает слезы от страха и отчаяния. Но не ревет, поведение адекватное. Как бы высота всего три этажа, это где-то метров десять, а все равно — высоко. При падении проще простого руки-ноги переломать. А если ничего не делать, так и сгореть недолго. А насколько я помню, в таких домах были только газовые печи. Не дай бог рванет.

Я торопливо вернулся в квартиру, осмотрелся. Все было сильно задымлено — скоро пламя перейдет на крышу и тогда пожар доберется и сюда.

К сожалению, ничего, что могло бы помочь мне в сложившейся ситуации, на глаза не попалось. Я бросился в коридор, отыскал кладовку. Распахнул дверь и кое-как разглядел свернутую кольцами бельевую веревку. Схватил ее и бросился обратно.

У мальчишки в руках по-прежнему был щенок. Надо же, самому страшно, а четвероногого друга не бросил. Молодец.

— Так! Слушай внимательно! — спокойным, но уверенным голосом, начал я. — Не паникуй! Хорошо? Я тебя вытащу, но тебе придется кое-что сделать. Как тебя зовут?

— Сашка...

— Саня! Сейчас я кину тебе эту веревку, продень край через нижнюю щель, затем вытяни наверх и брось обратно мне. Понял?

Тот закивал, снова оглянувшись внутрь горящей квартиры. Ниже по улице я увидел движущуюся в нашу сторону пожарную машину. Пока доедут, пока развернутся. Но главная проблема — перерытая дорога. Вот же черт!

Заметил, что рабочие тащат какие-то доски, видимо будут пытаться сделать проезд для пожарных.

Со щенком на руках, вряд ли он сможет сделать то, что я хочу.

— Бросай щенка мне! — крикнул я, едва сдерживая кашель.

Тот покачал головой.

— Бросай, я поймаю. Иначе оба погибните!

Поколебавшись, тот вытянул руки, посмотрел на лохматого зверя. Затем аккуратно размахнулся и бросил. Щенок взвизгнул, но я ловко поймал его и тут же сунул в какую-то корзину, стоящую на балконе. Так, с первым все хорошо. Теперь нужно было вытаскивать мальчишку.

— Бросаю веревку!

Не мешкая, швырнул конец веревку мальчику — к счастью, он ловко поймал ее. Далее сделал как надо, при этом кашляя и путаясь в одеяле. Из комнаты летели искры, был слышен треск горящей мебели. Времени очень мало. Краем глаза заметил, что пожарная машина пыталась перебраться через перекопанную дорогу.

Что ни говори, а пожар, это всегда страшно и не важно, в чьем доме он случился! Психологически это очень тяжело. Гадать, почему мальчик один дома, времени не было. Сначала вытащить, а уже потом все остальное.

В действительности, все происходило куда быстрее, чем я описываю все это. Каждая секунда — решающая.

Мальчик перекинул мне веревку. Я натянул ее, закрепил.

— Так, бросай одеяло и становись на нижний край, а руками держись за стену и за верхний край. Я тебя подстрахую.

Тот застыл в нерешительности. Видимо понял, что выбора нет. Но разве просто на такое решиться?

А он решился. Благодаря тому, что у детей притупленное чувство осознания опасности, это не стало проблемой.

Заметно нервничая, он сбросил одеяло, неуверенно перелез через борт. Люди внизу охнули — там уже собралось несколько человек, в основном жители дома. Женщины прикрыли рты руками — заохали, запричитали. Конечно, кто-то осудит мои действия, кто-то наоборот. А тогда думать было некогда — сложившиеся условия совсем не располагали. Что первое в голову пришло, то и сделал.

Некоторые внизу помогали старикам, другие таскали ведра. Кто-то пытался давать нам советы, царила неразбериха.

Встав на натянутую веревку, Сашка ухватился за стену, и придерживаясь за вторую половину, начал медленно перебирать ногами. Не прошло и тридцати секунд, как я ухватил его за воротник футболки и втащил его на свой балкон. Как раз в этот момент, вспыхнуло брошенное им одеяло — результат летящих искр и подступившегося пламени.

Толпа внизу одобрительно загудела. Кто-то даже захлопал в ладоши.

— Ты молодец! — кашляя, похвалил я, закрывая ему лицо носовым платком. Дыма он и так уже надышался.

Нужно было срочно выбираться с квартиры, пока мы не остались тут навсегда. Дыма было уже столько, что ни черта не разглядеть. Я схватил корзину со щенком, парня за руку и двинулся вперед. Получилось не сразу, но все же мы проскочили. Пламя уже перекинулось через крышу и очаги пламени были снаружи. Тут и там сыпались искры, справа уже что-то горело, но в дыму было не разобрать.

Быстро спустились вниз по лестнице, где нас уже встретили люди. Раздались восторженные крики — оказалось, что многие жильцы вообще не знали, что пацан был дома. Но безусловно, все были рады, что мы выбрались.

Как раз в этот момент, подъехала пожарная машина, перебравшаяся по собранному мостику. Весь расчет бегом принялся за работу — свое дело они знали превосходно. Командир распорядился провести разведку, оценить масштабы.

Я мельком обратил внимание, что балкон, на котором ранее был спасенный мальчик, уже был объят пламенем. Натянутая мной спасительная веревка перегорела — горящие концы болтались по ветру.

Взглянул на часы и понял, что все это заняло от силы минут шесть-семь.

Подъехала вторая пожарная машина, за ней белый «Рафик» скорой медицинской помощи. Врачи принялись оказывать помощь. К счастью, почти никто не пострадал — лишь мы с Сашкой отделались парой ожогов и надышались угарным газом.

Когда же все закончилось и пожар был ликвидирован, ко мне подошел один из пожарных. Сразу узнал его — это был мой сосед по общаге Игорь Сотников. Ну, впрочем, неудивительно. Он же говорил, что сегодня на смене.

Пожарный тяжело присел рядом, облегченно выдохнул.

— Артем... Ума не приложу, как ты тут оказался... Мне рассказали, что это ты пацана с балкона вытащил? Это достойный поступок. Если бы не ты, он бы так и сгорел у всех на виду. Либо спрыгнул бы вниз от отчаяния, переломав кости... В общем, молодец!

— Любой бы так поступил на моем месте! — еще кашляя, отозвался я.

— Да? — тот посмотрел на меня с удивлением. — А кто тебе помогал?

— Никто. Вроде.

— Значит, не любой... Артем, это судьба! Тебе дорога в противопожарную службу!

Я не нашелся что ответить. Быть может он и прав...

Глава 13. Судьбоносное решение

Многие жители, что видели спасение мальчишки, называли меня героем.

Вот только я себя таковым не считал. Если вдуматься, что сверхъестественного я сделал? Всего-то своевременно придумал способ и помог пацану перебраться с одного балкона на другой? Ну да, не более. Правда, если бы я этого не сделал, мальчишка бы, скорее всего, погиб...

Уже после того, как все закончилось, кто-то из жильцов дома в благодарность отдал мне в безвозмездное пользование футболку с какими-то желтыми иероглифами — моя перемазанная в саже рубашка без рукава не добавляла мне шарма. От меня несло костром, но к сожалению, с этим ничего нельзя было поделать.

Кашлять я перестал только спустя пару часов, но в горле все еще першило.

Родителей спасенного Саньки я не увидел — уехал с машиной скорой помощи, а в самой больнице пробыл недолго — несколько легких ожогов, всего-то. Там же привел себя в порядок, став похожим на человека.

Правда, чтобы добраться до общаги, пришлось ехать аж на двух автобусах с пересадками на автостанции. К вечеру я все же вернулся к нашему общежитию. Уставший морально и вымотанный физически. Все-таки спасение мальчишки из пожара хоть и не было чем-то особенным, но на организме все равно сказалось.

На часах было почти семь вечера.

Вернувшись в общагу, я сразу же отправился в душевую. Ни для кого не секрет, что в общежитии душевая комната была рассчитана на весь этаж, примерно такой же, какая была в нашей солдатской казарме, так что привыкать не приходилось. В одиночку там редко кто купался, в основном группами в определенное время. Либо отдельно женщины, либо отдельно мужчины.

Но мне повезло - я был один. Комната была довольно большая, вся в светло-коричневой керамической плитке. Вдоль стен стояли невысокие перегородки из кирпича, обложенные уже белым кафелем — для разделения кабинок. Внутри крепились «Г»-образные лейки, трубы с водой. Само собой, часть из них протекала.

Горячая вода была, что не могло не радовать. Терпеть не могу купаться в холодной воде.

Махровое полотенце нашлось в моем шкафу, а вот рыльно-мыльные пришлось позаимствовать у соседа. Закончив с этим помывкой, я вернулся в комнату и переоделся в нормальную одежду. Снова поставил себе задачу прикупить новую одежду, как только появится возможность. Чем скорее, тем лучше.

Хорошо бы поужинать. А то в больнице я только и успел, что купить пирожок со стаканом ряженки. Решил по-быстрому сгонять в гастроном и купить еды. Хорошо бы сварить чего-нибудь жидкого, горячего.

Каково же было мое удивление, когда выйдя из подъезда, я заметил у входа черную ВАЗ 21-06. Двери были открыты, внутри сидели какие-то люди. Играла музыка, но уж точно не из автомагнитолы — слишком круто для того времени. Я даже не был уверен в том, что их в начале восьмидесятых вообще выпускали. Скорее всего, у них был какой-то переносной магнитофон на батарейках.

С некоторым удивлением различил, что из машины играл Queen, Don’t Stop Me Now. Ну ничего себе, какого же она года?

— Эй, Артем! — окликнули меня из машины, когда я прошел мимо.

Обернулся в нерешительности, остановился, затем различил лицо Клима. Того, самого, которого видел днем на городской площади. Он выбрался из машины, прихватил с собой какой-то небольшой сверток из газеты.

— Здорова, Артем! — протянул руку Клим. Что-то он был подозрительно веселый. - Ты куда пошел-то?

— Ну, привет. Да что-то задумался, не узнал. Ну что, дела уладили?

— А то! - довольно потер ладони друг о друга тот. - Все сделали в лучшем виде. Давай-ка отойдем, поболтаем?

— Можно и так, — согласился я, взглянув на часы. — Только я еще не ужинал, денек выдался нервный. Отвык я от нормальной жизни.

— Понимаю. Хотя, наверное нет — я ведь в армии так и не служил. По здоровью не прошел, хотя был здоров, как бык! — усмехнулся Клим. — Отойдем к скверу?

По его взгляду я понял, что он имел в виду — впереди, за живой изгородью находились жилые дома, между которыми виднелся небольшой сквер с беседкой, в которой размещались разноцветные лавочки.

Когда зашли внутрь, Клим сразу уселся на лавку, закинул ногу на ногу и задумчиво посмотрел на меня. Затем вынул из кармана газетный сверток, положил на доску и подвинул ко мне.

— Держи, это твое!

— Что там? — спросил я, глядя на него с некоторым подозрением.

Тот усмехнулся, затем пояснил.

— Деньги твои, забыл что ли? Сам просил подержать у себя. С последнего дела, которое довели до ума уже когда ты призвался. - тут он как-то странно прищурился. - Ты меня проверяешь, что ли?

Я не нашелся что ответить, просто протянул руку, взял сверток. Развернул обертку из газеты — внутри действительно были деньги. Стопка купюр небольшого размера, перетянутая резинкой. Ну, рублей триста там, наверное, было - само собой проверять я не стал. Я еще не настолько хорошо разбирался в советских деньгах, чтобы с ходу определять сумму. Я как-то к пластиковой карте больше привык.

— Точно... — пробормотал я. — Ну а что у вас за новое дело?

Клим загадочно усмехнулся, достал пачку сигарет. Кажется, это был «Верблюд».

— Фарца! — коротко объяснил он, ловко выуживая сигарету. — Сейчас это дело в ходу! Ну и сам понимаешь, кое-где приходится пережимать кислород конкурентам. Порой, случается всякое.

Это слово было для меня незнакомым, в двадцать первом веке такого понятия не существовало. Хорошо бы навести справки, чтоб хоть немного быть в теме. А то, я как с луны свалился - то не знаю, это не в курсе. Но общий посыл был понятен — некие разборки с теми, кто занимался точно такими же делами. Выходит, в те годы молодежь тоже занималась чем-то незаконным... Как-то я упустил это из виду.

— Металл и бумага остались в прошлом! — авторитетно заявил собеседник, чиркнув спичкой о коробок. — Слишком мелко, да и много унесешь. Плюс милиция насторожилась, а точек немного. Недавно Юрку Бондаря за задницу взяли, представляешь?! А в прошлом году Серега Гусев пропал. Даже не знаю, что с ним случилось.

— Хреново! — я старался реагировать по ситуации, но не перегибать. Клим ведь считает меня своим другом, а по факту я им не являюсь. Он вполне мог воспринять мое странное поведение как влияние армии. И оказалось, что я как в воду глядел.

— Слушай, Артем! Ты какой-то пришибленный вернулся... — заметил он, выдохнув клуб дыма. — Тебе там что, все мозги наизнанку вывернули?

Вот, отлично. Нужно играть на этом и дальше.

— Можно и так сказать. В Афгане иначе быть не может, — тяжко вздохнул я.

Тут я, конечно, солгал, чтобы добавить значимости тому факту, что отслужил. Согласен, не самый честный ход, но с такими людьми как Клим — а в том, что он, так или иначе, связан с мелким криминалом, я не сомневался — только так и нужно поступать. Совесть тут будет молчать в тряпочку. — Контузило меня, вот провалы в памяти и случаются. Не все помню.

Услышав мои слова, тот сразу в лице поменялся.

— Значит, в Афганистане был? Хм! Это совсем меняет дело...

— В смысле? — насторожился я. Не ожидал, что он к этому прицепится.

— Короче, так... У нас тут с одними козлами отношения испортились, мало хорошего. В общем, прижучить их хотим. Мы слух пустим, мол, Жаров из Афганистана вернулся, отмороженный на голову. Зверюга, короче. В общем, припугнуть их надо! — Клим вжал голову в плечи и осмотрелся. — Мы и так уже хорошо постарались, но вряд ли они с первого раза поймут. Ты ж стрелять умеешь?

— Ну, допустим... — я уже смекнул, что дело пахнет керосином, но не стал подавать виду. Само собой, заниматься с ними мутными делами я не собирался. Конечно, по-хорошему бы сообщить в милицию — чем бы дружки настоящего Артема Жарова не занимались, явно пользы от этого никому не будет. Но прежде чем что-то сообщать, нужно понять, чем они вообще занимаются и насколько это плохо.

— Что еще за фарца? — уточнил я.

Клим на мгновение замер, но потом видимо вспомнил, что я ему говорил про амнезию.

— Ты чего, блин? Нелегальный товар, что в магазине не купишь. Из Америки и Европы идут джинсы, куртки кожаные, батники разные. В общем, шмотки в основном, но не только. Контрацептивы еще. Виниловые пластинки, духи, драгоценности и бытовая техника. Но с ней сложнее всего.

Вспомнил! Про деятельность фарцовщиков я все-таки слышал и ранее, только под иным названием. В целом, пока приблизительно все было понятно, но ничего криминального в незаконной торговле забугровыми шмотками я не видел — кто хотел, тот покупал. Кто не интересовался, шел мимо. Нарушение закона? Ну да, согласен. Но кому от этого плохо? Молодежь крутиться, как может. Кажется, в СССР даже была отдельная структура, которая занималась противодействием как раз таким энтузиастам. Название не помню, какая-то аббревиатура из нескольких букв.

— Ну и сам понимаешь, мы не единственные, кто в городе занимается фарцой... — увлеченно продолжил Клим. — Вот у нас с ними типа негласная война идет. Всякое бывало, но последнее время на горизонте появилась банда Кота, стало тяжело. Те совсем бесстрашные. Кот сам служил в десантуре, а потому бесстрашный, сволочь. Все под себя пытается подгрести, но ничего... После того, что мы сделали, он задумается! Но нас восемь человек, а их больше раза в полтора. Мы сегодня им знатно нагадили, теперь станут потише.

— И как же нагадили?

Клим слегка приподнял свитер и я увидел торчавшую из-под ремня черную рукоять пистолета. Судя по всему, «Макарова». Многозначительно хмыкнул.

— У одного склад шмоток на дому был, вот мы его и проредили...

Ни хрена себе, вот это уже интересно получается. Это уже серьезный уровень.

— И ты сейчас, типа старшего у наших?

— Ага... — многозначительно хмыкнул тот. — В общем, ты мне вот что скажи... Чем заниматься-то думаешь? Планы на жизнь есть?

— Пока не знаю. Поступать в университет, наверное.

Клим насмешливо фыркнул.

— Чего? Жаров и в универ? Да я тебя с пеленок знаю, ты всегда вперед пацанов на рожон лез. Вспомни, как мы школу обнесли, а? Ты ж тогда всех за собой повел. А про завод? А пацанов со Скелеватки, как мы раздолбали, а? Да, блин, что с тобой случилось?

— Да ничего не случилось. Просто за ум взялся.

— За ум? — не поверил Клим, затем покачал головой. — Да-а, брат, кукуха у тебя реально поехала с этой службой. Не тупи, давай к нам! Деньжат поднимешь, не сразу, конечно, но точно поднимешь. Машину купишь. А там и квартирку на окраине. А то разве ж это уровень в общаге с клопами жить?

Он небрежно махнул рукой на штукатуренную стену общежития. Ну, тут я с ним был согласен — это временное жилье и сколько я тут еще проживу, вопрос открытый.

— Спасибо за предложение... Я подумаю, Клим! — отозвался я, хотя для себя уже все решил. — Знаешь, я многое переосмыслил и со старыми делами решил завязать. Не хочу однажды закончить где-то за решеткой.

— Ну-у все, пацана потеряли... — задумчиво промычал тот, швыряя дымящийся бычок на пол. — Ну, вот скажи мне, какая на фиг решетка? ОБХССник у нас прикормленный, в дела особо не лезет. Сейчас с Котом проблемы уладим и мы в шоколаде. Ну, что скажешь?

— Я подумаю.

— Тьфу ты... — махнул рукой Клим. — Ладно, думай. Но смотри, дело такое, больше предлагать не буду. Ладно, пора мне. Пивка выпить наверное сегодня не успеем, может завтра?

Я кивнул, не сильно-то и хотелось мне связываться со своими бывшими друзьями. Мы поднялись, молча направились к машине. Напоследок, Клим пожал мне руку и сел в машину. А я направился в соседний гастроном, куда и собирался изначально.

Разговор со старшим нашей банды меня насторожил. Что он имел в виду под словами — неформальная война? Разборки между бандами? Так вроде ж подобное в девяностых годах было, разве нет? Черт, как же сложно вникать во все это дело, толком не зная прошлого. Вот родился бы я в семидесятых, было бы куда проще.

В задумчивости зашел в магазин, купил там хлеба.

В овощном отделе взял капусту, картошку и другие овощи. Выбор был невелик, но все было в доступности. Я намеревался приготовить борщ, либо какой-нибудь суп. В мясном отделе взял на развес небольшой кусочек свинины на кости.

Конечно, ассортиментом там особо не раскинешься, но нельзя не признать, все выглядело не так, как изображали в современном кино советские магазины восьмидесятых годов. Продукты были, просто выбор состоял всего из двух-трех вариантов, не более. А вот консервов было полно, причем самых разных. И молоко в стеклянных бутылках с жестяными пробками, еще шоколадки с несуразными этикетками.

Все это добро я притащил домой, принялся готовить. Хорошо, что вся необходимая посуда имелась — видимо, за время жизни в общаге многие жильцы скупались в складчину, для всех. Скупали скарб и сами же им пользовались. Живешь на этаже — бери, без проблем. Главное, убирать за собой, а так никто и слова не скажет.

Вот так я и принялся кулинарить. Некоторые навыки у меня и так были, однако ранее, борщ я не варил. Хорошо, что рядом готовила какая-то женщина, которая с пониманием отнеслась к моему намерению и быстро расписала, как и что делать. В общем, ужин получился, что надо. На пару дней точно хватит. Холодильником мне пользоваться разрешили, но наглеть я не хотел.

Поужинав и убрав за собой, я вернулся в комнату.

Вспомнил про деньги, что передал мне Клим. Пересчитав их, я присвистнул — там было восемьсот пятьдесят рублей. Если учесть, что средняя месячная зарплата примерно была в районе восьмидесяти — ста двадцати рублей, то у меня на руках довольно приличная сумма. Конечно, о крупной покупке нет и речи, но на карманные расходы - это с головой. Интересно, за что же все-таки мне перепало?

Не скрою, принимать деньги у Клима мне не хотелось — мало ли каким путем они получены? Но судя по всему, это не его деньги, а моего реципиента. Видимо, перед убытием в армию, тот просил их приберечь. Может, тот и не самый лучший представитель советского общества, но как друг — самое то. Он честно сохранил деньги реципиента. Впрочем, сколько там должно быть на самом деле, остается загадкой.

Будильник я поставил на шесть тридцать утра.

Поднялся в хорошем настроении, оделся в спортивную форму. Решил начать бегать. Точнее, не просто бегать, а делать это регулярно, постепенно увеличивая дистанцию. Нужно основательно подтянуть выносливость, физическую силу. И еще, хорошо бы найти какую-нибудь секцию по боксу или каратэ. Это в двадцать первом веке можно возомнить о себе, что угодно, прячась за экраном смартфона или компьютера, а по факту быть дрыщом немощным. Ведь можно гнать, что угодно и на кого угодно — при этом остаться безнаказанным. Как говорится трындеть — не мешки ворочать. А здесь так не получится — здесь все общение прямо на улице, ну, максимум, по телефону.

Короче, нужно уметь за себя постоять. Ну и само собой на это нужно время, как раз все лето впереди. За три месяца вполне можно подготовить себя к неожиданным обстоятельствам.

Выйдя из подъезда, я взял курс на север, в сторону какого-то предприятия. Где-то там делали гвозди, а рядом примостился некий «Пищевик». Многие пешеходы смотрели на меня с удивлением — ну еще бы, не каждый день увидишь спортсмена. Это в мое время было модно напялить на себя раскрашенное компрессионное белье, воткнуть в уши наушники и бежать куда-нибудь в энергосберегающем режиме. По факту же простая демонстрация самого себя. А некоторые пошли дальше, назвали себя фитнес — тренерами или коучами.

Первые полтора километра дались нелегко, но постепенно я вспомнил, как правильно дышать. Неподготовленные мышцы ныли, но усилием воли я на это тупо забил. Помимо бокса, я в качалку ходил. Поэтому знаком с мышечной болью не понаслышке.

Ну а чтобы стимулировать организм, использовал ракетное топливо. Ну, это я его так называл. Пробежался по аптекам и купил все необходимое, благо оно не являлось дефицитом. Смешал спиртовую настойку элеутерококка, женьшеня, лимонника, родиолы розовой по двадцать капель и на стакан воды. И все это выпить за двадцать минут до тренировки. Настоящий натуральный энергетик, который хорошо бодрит, если правильно его пить.

После пробежки, занялся силовыми упражнениями. В основном делал подтягивания, выход силой, подъемы на переворот и занимался на брусьях. Добивать решил простыми отжиманиями. Конечно, все это я начал постепенно, но так, чтобы организм «удивлялся», чем это его опять нагрузили?!

Так потянулись дни за днями.

Большую часть следующей недели я тренировался, бегал, ел и отсыпался. Спортсмены меня поймут и даже позавидуют.

Деньги были, правда, часть я все-таки потратил на одежду. Через Клима, на рынке, я вновь познакомился с друзьями моего реципиента - ребята оказались свои, но мутные. Не люблю я таких. Собственно, они и были фарцовщиками. Конечно, торговля уникальными вещами шла втихую, а не на всеобщее обозрение. Впрочем, кому нужно, те знал, на каких точках пасутся торгаши.

В общем, с одеждой и обувью больше проблем не было — стал выглядеть как модный человек. Ну, это я так считал, ведь у меня понятие стиля было совсем не такое, как у всех остальных. Прислушался к мнению фарцовщиков и подобрал то, что нравилось мне и отвечало действующей моде. Главное, сильно не выделяться.

Кстати, в самом начале недели, я параллельно с этим нашел временную работу грузчика в гастрономе соседнего жилого дома. Платили там немного, но и работа была простая — разгрузи, перенеси. Да и вообще, пошел я туда вовсе не из-за денег. Скорее для того, чтобы предоставить нужные сведения в военкомат — они уже умудрились позвонить на пост вахтерши и вызвать меня к телефону. В конце-концов, от меня отцепились, но при этом намекнули, что лучше бы найти что-то посерьезнее грузчика.

Дня через два после того, как я поговорил с Климом, в местной газете «Вестник» вышла статья о том, как Красно-Сулинские пожарные быстро и эффективно устранили пожар в жилом доме и о том, как неизвестный молодой человек спас школьника от смерти. Имя и фамилия не упоминались, но я сразу понял, о ком идет речь. Это и хорошо, что «героя» не обозначили — не хотел я, чтобы слух разлетался. Репортеры прибыли на пожарище уже позже и не смогли толком собрать информацию, да и я нигде не оставил своих данных.

Возможно, так бы я и сомневался, принимать предложение Игоря или нет, но тут видимо судьба от меня устала. Субботним утром, по возвращении с очередной пробежки, я столкнулся с Игорем. Тот курил на входе, видимо вернулся с очередного дежурства и судя по всему, оно было напряженным.

— Здорово, Артем! — поприветствовал меня пожарный. — Смотрю, спортом занялся, бегать начал?

— Ну да, хочу немного физическую форму подтянуть. Ты с дежурства?

— Ну да. Ночка выдалась хреновая. Два пожара сразу, оба под утро.

— Серьезные?

— Пожары всегда серьезные! — устало возразил Игорь. — Не бывает простых. Как ни крути, а если огонь вовремя не локализовать и не ликвидировать, последствия могут быть катастрофическими. Особенно на крупных предприятиях.

Я снова и снова возвращался к вопросу о том, принимать его предложение или нет. Раз подвернулся случай, решил прямо сейчас уточнить у него несколько интересующих меня моментов.

— Слушай, Игорь... — начал я, вытирая вспотевший лоб. — Я вот все думаю над твоим предложением, но честно сомневаюсь.

— Да? — переспросил он, глядя на меня внимательным взглядом. — Что ж тебя останавливает?

— Ну... Не буду ходить вокруг да около, в общем... Хотел бы сразу на офицера идти.

— Хм, понимаю, о чем ты... — согласно кивнул тот. — Только вот не советую идти по такому пути. Знаешь почему?

— И почему же?

— Из-за опыта. Можно сколько угодно быть офицером, но грамотно командовать без должного опыта простого пожарного, прошедшего через все, не получится. Пока сам ручками все не попробуешь, пока дымом не подышишь, пока не поймешь какой он огонь на самом деле... Ну, в общем, ты понял? Честно скажу, я и сам недавно лейтенанта получил, а до этого семь лет в рядовом составе был. И знаешь, вот совсем не жалею. Я, можно сказать, случайно в эту сферу попал. А начинал с самых низов. Каждый рукав, каждый ствол, каждый вентиль успел покрутить, потрогать. Сначала начал с технической части, ремонта. Меня вообще брать не хотели, потому что с виду раздолбаем был, да еще и без опыта работы. Вот как ты, едва срочную службу отслужил и пришел на гражданку.

Я слушал с интересом — рассказчик из Игоря был неплохой.

— У отца знакомый был, тоже пожарный, на пенсии уже. Тот во мне что-то разглядел, ну и предложил отцу. Отец — мне. Пришли мы, а начальник противопожарной части, тогда еще капитан, осмотрел меня и говорит, мол, не подходишь. Штат полный. Хотя, на самом деле, это было не так.

— И что по итогу, взяли?

— Взяли, правда, с трудом. Капитан Хлебников был упрямый, но потом свое решение относительно меня он изменил. Так я стал внештатным помощником моториста. Помогал рукава перематывать, стволы проверять и обслуживать, мелкий ремонт проводить.

— В общем, подай-принеси и не мешай? — подсказал я.

Услышав мои слова, Игорь рассмеялся.

— Ну да, что-то вроде этого. Но это вовсе не бесполезная работа, ты не подумай.

— Да это понятно. А как же ты тогда в штат попал?

— А вот тут совсем история интересная. В первой команде внезапно второй номер выбыл по состоянию здоровья, а тут срочный вызов. Ну и начальник смены, действуя не по инструкции, меня в машину и посадил. Его за это уволить могли, а он не побоялся. В общем, так я попал на свой первый пожар. Все сделал как надо — разобрал основной вход, помог первому номеру. По возвращении, конечно, скандал был. Хлебников кричал так, что аж стекла звенели. Это же было нарушение всех действующих правил. А вечером того же дня меня в штат взяли.

— О как! Да-а, любопытная история... — задумчиво произнес я. — Слушай, Игорь, а подскажи, где находится ближайшее учебное заведение, ну где могут дать азы?

— Высшее только в Воронеже, за пятьсот километров отсюда. А средне-специальное училище есть в соседнем городе. Но просто так туда не попасть, нужна рекомендация от командира части. Кстати, на окраине города как раз построили тренировочный центр. Он, правда, не для добровольцев построен, но в начале июля уже будет производиться первый набор. А там толковые инструктора.

— Интересно... Закончив обучение и поработав в штате рядовым, можно получить рекомендацию?

— Конечно! — Игорь уже догадался, в какую сторону я начал мыслить. — Чтобы попасть в училище, сначала нужно себя зарекомендовать в части, в которой служишь. Уверен, у тебя все получится!

Картина наконец-то сложилась в общий план дальнейших действий. Сначала попробую с самых низов, в рядовом составе, а затем поступлю на офицерские курсы. Все равно ничего дельного мне пока на ум не приходит. Да и куда торопиться?

— Ну так что, Артем? — поинтересовался Сотников. - Попробуешь?

_______________

Уважаемые читатели, следом идёт ещё одна глава. Сегодня открываем подписку.

Глава 14. Пикник

— Ай, ладно! Уговорил!

— Вот это решение настоящего мужчины! — обрадовался Игорь, похлопав меня по плечу.

Я лишь улыбнулся.

— Знаешь, не каждый решится! - продолжил Сотников. - А если не понравится, всегда можешь уйти и заняться чем-нибудь другим. Но я уверен, не уйдешь! Тогда вот, что... Я замолвлю за тебя слово, ну а пока придется немного подождать. Давай-ка в понедельник я тебя майору Хлебникову представлю!

— Я никуда не тороплюсь, — ответил я. — Как раз физическую форму в порядок приведу. И честно говоря, армия с головы еще не выветрилась.

На самом деле, из головы у меня совсем другое не выветрилось.

— Кстати, Артем... — продолжил Игорь. — Видел тебя в соседнем гастрономе, грузчиком подрабатываешь?

Я медленно кивнул.

— Ну да, жить-то как-то надо. А я все-таки детдомовский, состояния мне никто не оставил. Копеечку платят, и ладно.

— Кстати, ты в курсе, что на государственной службе семейному пожарному положена квартира? Двухкомнатная, а если детей двое и больше, то сразу трешка.

— Серьезно?

— Угу... Женись, рожайте детей, и здравствуй новоселье. Неплохо, да? Да и зарплата неплохая, надбавки разные. На пенсию раньше можно выйти. Санатории, путевки на отдых на побережье.

В общем, чего греха таить - он меня убедил. По крайней мере, попробовать точно было можно — ничего с этого я не потеряю.

В выходные дни делать было нечего, поэтому я решил посвятить себя сбору информации. Отправился в городскую библиотеку — конечно, после чтения онлайн на интернет-площадках, рыться по стеллажам было несколько необычно, но куда деваться? Нужно соответствовать времени, в котором оказался. Въехал быстро.

Набрал кучу литературы, но полистав ее прямо в зале, отсеял больше половины. Технической информации, само собой, тут не было, а остальное меня не сильно интересовало. Но историю становления противопожарной службы я все-таки перечитал и почерпнул для себя много нового. Еще взял пару художественных книг, автором которых был ветеран пожарной службы.

Вечером субботы, я как раз собирался выйти в соседний двор, чтобы потренить. Едва вышел из подъезда и направился к расположенным неподалеку турникам, сразу услышал приближающиеся веселые голоса и музыку. Играла «Богатырская сила».

Как раз из-за угла общаги вырулила компания молодых людей. Их было десять человек, все явно навеселе. Даже подвыпившие. Как будто что-то отмечали. и только собирались это сделать. Были среди них и девушки, причем одеты были неожиданно модно и разнообразно. Разные шорты, короткие юбки и разноцветные лосины, кроссовки, футболки. С ходу определил, что это местная молодежь гуляет.

Увидев меня, кто-то из них крикнул:

— Эй, народ! Смотрите!

Вся компания остановилась — расстояние между нами ну метров тридцать от силы.

— Оп-па! Глазам своим не верю!

— Я ж говорил, что Жаров с армии вернулся, а вы не верили! — весело подхватил другой.

Остановился в нерешительности. Среди них знакомых лиц не было, но к гадалке не ходи, эти ребята тоже меня откуда-то знали. Вот и как реагировать? Да-а, хочешь-не хочешь, а придется соответствовать образу.

— Ну, здорова, Темыч! — радостно крикнули мне. Пришлось пожимать руки, отвечая на рукопожатия. Меня окружили девчонки в ярких нарядах. Я даже отреагировать не успел, когда одна из них повесилась мне на шею и впилась в губы.

— А-а, ха-ха! Вот Ирка дает! — захохотали остальные.

А я опешил, но сопротивляться не стал.

Наконец, она отлипла, и я хотя бы разглядел ее. В принципе, деваха была очень даже ничего. Ниже меня ростом, с кудрявыми темными волосами. Одета в модные джинсовые то ли шорты, то ли бриджи — ну явно с подачи фарцовщиков. Сверху широкая футболка оверсайз с яркой надписью какой-то рок-группы.

— Ты почему не сказал, что уже вернулся? — возмутилась она. — Я же скучала!

— Только ждать устала! — расхохотался кто-то из парней. Остальные подхватили. Но деваха нисколько не смутилась. Подхватила меня под руку, прижалась всем телом. Плечом ощутил ее упругую грудь под футболкой — стало как-то не по себе. Уж не знаю, кем она была для реципиента, но какие-то отношения между ними точно были.

Одновременно вспомнил истории про то, как Жаров подкатывал к медичке в воинской части и всем остальным молодым женщинам, что озвучил прапорщик Буров. Если, конечно, не соврал. Впрочем, сослуживцы Коржов и Павлов говорили примерно то же... Выходит, мой реципиент был еще тем ловеласом, а значит... Вот и проверим, что это значит!

Скорее всего, девчонка либо близкая подруга, либо из бывших. Попробуй тут разбери. Может и вовсе шлюха, но не похоже... Компания дружная, в доску своя.

— Темыч, так ты чего не сказал, что вернулся? - спросили меня.

- Да не знаю, как так само получилось! А вы куда такие нарядные собрались?

- Да ты чего, сегодня ж день рождения у Женьки Смирнова, мы как раз на пикник идем! На наше старое место! Пиво, шашлык, песни под гитару, ну? Можно объединить события и отпраздновать твое возвращение! Без возражений, идешь с нами!

Так, мои вечерние планы позаниматься, только что покатились в тартарары.

Честно говоря, я был не против. Создавалось впечатление, что эти ребята вполне себе нормальные, почему бы и не пойти с ними? Нужно хоть немного расслабиться, а то, я как с армии вернулся, так и живу в общаге, словно скучный шестидесятилетний затворник. Я молодой парень, мне двадцать лет — вокруг восьмидесятые, где можно смело экспериментировать и делать, что хочется. Быть кем хочешь, творить вещи и жить на широкую ногу.

Это даже странно, особенно учитывая тот факт, что когда я жил в студенческой общаге, мы всем этажом гудели - будь здоров. Пожилая вахтерша за сердце хваталась, потом по всему первому этажу запах "Корвалола" стоял. Чего только не было — и на холодильнике с лестницы съезжали, и пенные вечеринки прямо в коридоре устраивали, и даже межэтажная «голая миля» была. А про количество закупленного алкоголя я вообще молчу — бывало, что под ковром из-под пивных бутылок паркетного пола не было видно. А на утро мусорные баки набивали битком набитыми пакетами.

Это уже потом, как закончил универ, конечно же, заметно остепенился. Я уже говорил, что алкоголем баловался не часто? Так вот сделаю поправку на то, что это высказывание верное, но общажной жизни не касалось.

— Ну а что, я только за! — улыбнулся я, чуть приобняв Иру. Та по-прежнему стояла рядом, прижавшись ко мне и улыбалась. От нее пахло приятным парфюмом. Черт возьми, да ей в двадцать первом веке уже под полтинник должно быть... Тьфу, куда меня понесло?!

— Отлично, погнали дальше! - обрадовались девчонки.

Снова вокруг поднялся восторженный рев, заиграла музыка. Я увидел высокого парня со старомодным кассетным магнитофоном на плече. Обалдеть, не ожидал подобного увидеть. Да-а, это не со смартфоном в кармане ходить.

Интересно, а милицейские патрули поблизости есть? Шум от нас на пару кварталов слышно.

И мы всей толпой отправились куда-то на восток, в сторону трехэтажек.

Район я еще знал плохо, ориентировался не во всех направлениях. Бегал-то я в основном по одному и тому же маршруту. Мы миновали здание, очень похожее на школу — выдавала площадка с установленными там лестницами, брусьями и турниками. За ней, в небольшом лесочке оказалось оборудовано очень уютное местечко, как раз для пикниковых мероприятий. Тут уже стояло два мангала, горели костры, между которыми суетилось трое парней, того же возраста, что и остальная компания. Вместо столиков, перевернутые на ребро деревянные пни, рядом лежали массивные бревна, исполняя роль лавочек. Даже беседка имелась. Там, на деревянном полу стояли в ряд большие алюминиевые бидоны. Подозреваю, что в них было запасено пиво.

— Женька! С днем рождения! — весело заорал какой-то здоровяк. — Гляди, кого мы по пути встретили и привели!

Один из них, судя по всему именинник, остановился в недоумении, рассматривая меня внимательным взглядом.

— Да ладно! — воскликнул он. — Артем! Вернулся?

— Ну да... — отозвался я, пожимая руку. — Семьсот с лишним дней тут не был, одичал совсем! С днем рождения, Женька!

Первым делом раскупорили один бидон, который под самую крышку был залит свежим пивом. Начали разливать по приготовленным кружкам.

Приглушили музыку.

— Так, тост имениннику! — слово взял брюнет, которого называли Денисом. — Кто начнет?

— Вот я и начну! — объявил я, чем обратил на себя еще больше внимания. — Жень, короче... Денег тебе во все карманы и здоровья во все органы, а остальное и так прилипнет!

— У-ху-ху! Отличный тост! — зазвенели кружки и бокалы. Полагаю, что стеклянные бокалы были честно украдены из какой-то пивнухи.

Резкий, кисловатый вкус пива разительно отличался от всего, что я пробовал раньше. Однозначно вкусно, не горчит. Я помнил, что кто-то ругал советское пиво, а кто-то наоборот его уважал. Может качество и не очень, немного кислило, зато все равно было вкусным. И настоящим.

Когда кружки наполовину опустели, вновь заиграла музыка. Что-то зарубежное.

— Так, ну кто у нас сегодня на шашлыках? — по именам я почти никого не знал, что было очень неудобно для общения.

— А что за мясо? Готов предложить свою кандидатуру! — отозвался я, глядя на плотную связку стальных шампуров.

— Серьезно? — удивилась Ира. — Ты ж никогда их не жарил!

— В армии научился. Есть захочешь, всему научишься! - на меня посмотрели изумленными взглядами.

Тут, я конечно, слукавил. Все, что касается жарки и маринования мяса, я знал просто превосходно. А все потому, что на руферских сходках готовку шашлыка либо барбекю, я всегда брал на себя и в этом деле здорово поднаторел. И всегда получалось на ура, чем я и заслужил соответствующую репутацию.

Сейчас, в тазике, помимо мяса имелись грибы — шампиньоны, картошка. В сумке лежала замотанная в газету вяленая рыба, а в большом эмалированном ведре уже лежали сваренные довольно крупные раки, традиционного красного цвета. От запаха ароматного укропа у меня аж в желудке что-то перевернулось.

Ребята хорошо подготовились. Честно говоря, я даже не думал, что в восьмидесятые годы все это можно было достать в таком количестве. В советских фильмах такого не показывалось. Хотя, а много ли я их видел?

Нет, ну Шурика и Ивана Васильевича я видел десяток раз. Каждый новый год крутят по первому каналу, чем не дают уйти в небытие легенде советского кинематографа. Да и много других фильмов видел, но сейчас не хотелось вспоминать.

Оказалось, все дело в том, что среди ребят был Илья, сын председателя местного исполкома. А тот, через отца, мог достать что угодно, в разумных пределах, конечно. Ну и само собой, такие люди очень ценились в молодежных компаниях.

Пока я орудовал над шампурами, меня окружили еще две девахи, зато Ирка наоборот куда-то запропастилась — в свете костра не было видно, кто есть где.

— Артем, как в армии? — спросила одна, накручивая локон на палец. Смотрела на меня с интересом, улыбалась. У меня возникло двойственное чувство — кажется, тут не только дружественные отношения.

— Ну... — ответил я, немного подумав. — Скучно. С вами куда веселее!

Видно было, что ранее, еще до ухода в армию, реципиент пользовался спросом у девушек — наверное, от того и был опытен в охмурительных делах. Но опять же, я пока плохо понимал границы всего этого. Хватало ума с ходу не бросаться на первую встречную, как голодный пес. И вообще, в двадцать первом веке все было совсем иначе, попробуй тут разберись. Но с другой стороны, как дембель, у которого два года не было девушки, я вел себя мягко говоря, неправильно. Нужно исправляться.

В той жизни девушки у меня не было. Расстался, незадолго до того, как мы с Серегой отправились «штурмовать» ЗГРЛС. В отношениях были около полутора лет, но до чего-то серьезного так дело и не дошло. Я считал, что в двадцать три года рановато связывать себя узами брака. После очередного прощупывания, вторая половинка собрала вещи и гордо поднятой головой уехала к маме.

Но не буду вспоминать о грустном.

День рождения все же. Хоть и не мой.

Когда с приготовлением шашлыка все было готово, а по поляне поплыл дразнящий аромат жареного мяса, мы снова собрались вокруг столиков и подняли кружки. На этот раз взял слово Денис.

— Я предлагаю выпить за Артема! Его не было два года, а это не мало! За возвращение!

Снова раздались восторженные вопли.

Мясо понравилось всем. Несмотря на то, что мариновал его не я, получилось весьма недурно.

Заготовленная для пикника провизия, очень быстро сокращалась. Собственно, как и запас пенного. Честно говоря, бидон пива на восемь литров — это само по себе немало. А когда таких бидонов семь... Сами можете себе представить. Да и сам напиток отличался от тех, к которым я привык. Все-таки и правда, настоящее пиво, варенное как положено, а не дешевая разведенная химия.

Когда время подошло к одиннадцати вечера, все уже были порядком опьяневшие. Батарейки в магнитофоне давно сели, поэтому вынужденно перешли на гитару. Сначала что-то незнакомое сыграл Денис, потом еще кто-то. А вскоре, под действием алкоголя приспичило поиграть и мне, тем более, что навыки у меня были неплохие.

В двадцать первом веке далеко не каждый умел играть, да это вовсе и не являлось обязаловкой. А вот в середине восьмидесятых — девяностых в каждой компании непременно была своя душа компании в лице гитариста, а то и нескольких. Они всегда ценились — это было своего рода особенностью. Песен я знал не очень много, лучше всего у меня получались песни популярной в девяностых годах панк-рок группы «Сектор Газа».

Когда я попросил гитару, на меня уставилось несколько пар удивленных глаз.

— Обалдеть! Артем, ты вроде на гитаре раньше не играл?! — едва не подавившись, пробормотала Ира.

— Ну да, не умел. А в армии научился, — тут же выкрутился я. Откуда мне было знать, что у реципиента руки не из того место растут?

— Ну давай, сыграй что-нибудь душевное. Для праздника.

— Это можно. Сейчас я спою вам крутую песню, которая уже немного устарела, но... Тьфу, в общем, слушайте!

Гитара оказалась, что надо — я качественно исполнил песню группы Сектор Газа "Тридцать лет", поменяв цифру на двадцать. Конечно, кощунство так переиначивать текст. Но ведь если разобраться, Юрий Клинских ее еще не написал, так что мне простительно. Да и присваивать себе чьи-то труды у меня намерения не было.

Потом я исполнил ее еще раз. А на третий раз вся наша набравшаяся компания в один голос весело горланила:

В этот день родили меня на свет,

В этот день с иголочки я одет,

В этот день теплом вашим я согрет,

Мне сегодня двадцать лет!

В общем, песня, которую панк-рок группа исполнит только лет через пятнадцать, зашла этому поколению очень хорошо. Надеюсь, я этим пространственно-временной континуум не разрушил? А то этот эффект бабочки, все дела...

Затем спел легендарную "Демобилизацию", все той же группы. И эта песня понравилась на ура, тем более, что новые «старые» друзья сами попросили исполнить что-нибудь армейское. Потом вспомнил про Сплин, исполнил «Мое сердце остановилось». Она тоже вызвала восторг. Ну еще бы, никто этих песен слышать ранее просто не мог.

Вообще, сидеть у костра было очень хорошо. Уютно, атмосферно. Душевно. Ночь была теплой, где-то ухала сова или еще какая-то пернатая живность. Потрескивали дрова в костре.

Наверное, не совру, если скажу, что давно не чувствовал себя так комфортно. Наверное, все в значительной мере облегчалось тем, что для всех я был другом или хорошим знакомым, а потому мне нужно было просто быть в роли, что оказалось совсем несложно. Более того, я ощутил, будто во мне что-то изменилось, словно часть памяти и подсознания реципиента постепенно становились частью моего собственного сознания. К своему удивлению, я начал вспоминать некоторые имена.

В общем, компания была, что надо. Сразу видно, что все ребята хоть и любители погулять, но вполне адекватные. А вот от Клима и его друзей разило скрытой угрозой, какой-то неопределенностью.

Рядом со мной, положив голову мне на колени, лежала Ирка — я собственно, был не против. В ее поведении не было ничего вызывающего, хоть тот факт, что она с ходу бросилась мне на шею, меня сбил с толку. Кто она мне? Бывшая девушка? Просто подруга?

По ходу дела разберемся. Не маленький.

А после полуночи люди начали расходиться. И под самый конец нас осталось всего шестеро — именинник Женька, его брат, еще Денис с подругой. Ну и я с Ирой. Под действием алкоголя моя планка осторожности заметно снизилась и я воспринимал девушку с симпатией.

— Уже почти час ночи! — заметил Денис, глядя на часы. — Пожалуй, мы домой.

— Да и нам пора! — отозвался виновник торжества.

— Артем, а можно я с тобой? — прошептала Ира мне на ухо. Вздрогнув, почувствовал ее горячее дыхание, но не подал виду.

— Да не вопрос! — весело согласился я. Остальные отреагировали на это нормально.

Быстро собрав оставшиеся вещи, мы закинули все в стоящую неподалеку машину кого-то из компании и разошлись.

Ира была подвыпившей, но вела себя нормально. По крайней мере, мне не казалось это отвратительным. Как мы миновали пост ворчливой вахтерши — это был натуральный квест, выполняя который, мы дважды чуть не спалились. Пришлось даже провести отвлекающий маневр, запустив в окно бродячую кошку. Но когда мы все же добрались до третьего этажа, и я открыл дверь в свою комнату, Ира выдала заключение:

— А тут почти ничего не изменилось с последнего раза...

Что это означало, было ясно и без лишних комментариев. Девушка уже была здесь, вот только в качестве кого? Тешить себя иллюзиями я не собирался, поэтому сразу определил, что Ирка что-то вроде бывшей, которая вновь хочет стать настоящей.

Когда я закрыл входную дверь, повисла тишина. С легким шорохом она сняла с себя футболку, тихо подошла ко мне, вновь прижалась всем телом. Остаток ночи должен был быть интересным. Правда, ее заметно качало... Малость перебрала!

Я только что вернулся из армии и у меня тоже есть гормоны, желания и инстинкты. Мне хотелось продолжать то, что начиналось, однако другая моя половина упорно сопротивлялась. Инстинкты инстинктами, а здравый смысл никуда не делся. Ну, хотя бы и потому, что предохраняться было нечем. Несмотря на несколько кружек выпитого пива, я себя вполне контролировал. Переспать с девушкой можно - раз плюнуть, но я остановил себя. Я ничего о ней не знаю, а спать с кем попало — извольте. Я не похотливое животное. Протрезвеет, тогда можно хотя бы просто познакомиться поближе, а дальше посмотрим.

Под предлогом того, что мне нужно отойти по нужде, я выскользнул в коридор. По пути заглянул в одиноко стоящий у стены холодильник, где лежала купленная еще вчера бутылка лимонада. Осушил ее залпом чуть ли не до дна, выдохнул. Постоял немного у открытого окна, послушал ночную тишину и стрекотание сверчков снаружи — все-таки почти два часа ночи. В Москве такого не услышишь, несмотря на время.

О своем решении я не сожалел — еще все впереди, куда торопиться? Затем я все-таки вернулся назад в свою комнату.

Ирка как была наполовину раздетая, так и завалилась спать на мою кровать. Ну, собственно, это и к лучшему. Какой на фиг секс по пьяни?

Усмехнувшись, я подошел ближе. Снял с нее лишнее, сдвинул к стенке и укрыл пледом. Сам прилег рядом и через какое-то время вырубился...

Утром проснулся от того, что кто-то шуршал. Причем шуршал громко, явно не заботясь о том, что он может меня разбудить. Открыв глаза, я увидел вчерашнюю подругу. Будучи полуголой, закутавшись в плед, та уже поднялась и сейчас бродила по комнате, собирая свои вещи — ну да, вчера-то она футболку зашвырнула не глядя.

— Что ищешь? — лениво поинтересовался я. — Футболку?

— Ну да, — она даже перепугалась, когда услышала мой голос. Смутилась.

— На столе глянь! — порекомендовал я.

Пока девушка одевалась и приводила себя в порядок, я встал, натянул спортивные штаны. Сейчас бы выпить кофе, но чтобы это сделать, нужно было идти на кухню и ставить чайник. Как все-таки хорошо в двадцать первом веке, что электрочайник можно подключить к любой розетке. Да и, честно говоря, кофе у меня не было.

Удивительно, но после пьянки, самочувствие было хорошим. Голова не болела, а от похмелья не было и следа.

Девушка подошла ближе, села на край кровати.

— Артем, я вчера себя нормально вела? — спросила Ира, немного смутившись. - Что мы вчера творили?

— Нормально вела, а что? — невозмутимо поинтересовался я, многозначительно улыбнувшись.

— Ну, просто мы давно не виделись и я вчера много выпила. И вообще...

— Все нормально! - рассмеялся я, глядя как она покраснела.

Если бы она была какой-нибудь шлюхой, сейчас бы она так себя не вела. Мы молоды, кто сказал, что нельзя иногда ломать границы?

Да, слышал я где-то фразу, мол, в СССР секса не было. Угу, а как же тогда люди рождались? Все это чушь. Все было, просто не афишировалось.

— Слушай, я тут здоровым образом жизни увлекся, - начал я, одеваясь. - Бегаю по утрам, спортом занимаюсь, Не хочешь со мной побегать?

Ирка уставилась на меня удивленным взглядом.

— Бегать? — изумилась девушка, выглянув в окно.

— Ну да. А что?

— Э-эм... А ты точно тот Артем, которого я знала? — усмехнулась Ира, глядя на меня увлеченным взглядом. — Армия точно пошла тебе на пользу!