Обложка Пожалуйста, не колдуй! Дорога Ста Королевств

Пожалуйста, не колдуй! Дорога Ста Королевств

Серг Клон

0% прочитано
Стандартный
Серг Клон

Пожалуйста, не колдуй! Дорога Ста Королевств

Глава 29. Нижняя переправа

Утром Дрим обнаружил, что сушил над углями не свой сапог.

Сапог был добротный, с широкой пяткой и железной заплатой возле носка. За ночь кожа стала мягче, а заплата нагрелась так старательно, что гремлин едва не обжёг палец. Он перевернул находку, посмотрел внутрь и спросил смотрителя, давно ли у него ноги разного размера.

Старик забрал сапог, не выпуская из другой руки котелок.

— С тех пор, как ты поставил свой возле двери. Под дождь.

Дрим выглянул наружу. Его сапог стоял под стоком с крыши. Гремлин поднял его за голенище, вылил воду и с отвращением вытащил прилипшую к стельке соломинку. Смотритель успел отодвинуть котелок от брызг.

Танна сидела на нижней ступени и чинила ремень сумки. Она подложила изнутри кожаную полоску, проткнула её шилом и с усилием протянула иглу. Сумка больше не сползала с колен. Танна проверила шов ещё раз и убрала вчерашнюю копию в застёгнутый карман.

Элиан проснулся от стука сапога о стойку. Плечо затекло, во рту оставался вкус дыма. Он подождал, пока деревянная крыша перестанет давить на висок изнутри, и сел. Серый плащ сполз с колен. Риана спала рядом, поджав ноги, здоровая ладонь лежала поверх ослабленного наруча. Даже во сне она берегла левую кисть.

Мавра уже убрала попону и проверяла цепь. Земля на звеньях высохла, стала рыжей и сыпалась на подставленный лист лопуха. Рэн стоял у наружной стойки. Его собственная повязка после ночи оставалась сухой, зато плечо он держал выше обычного, будто ремень одежды стал слишком коротким.

— Ел? — спросила Мавра, не поднимая головы.

Он посмотрел на котелок в руках смотрителя.

— Ещё нет.

— Тогда возьми. На насыпи останавливаться ради тебя не стану.

Рэн взял миску и вернулся к наружной стойке. Мавра подвинула попону, освободив ему сухую доску у стола, но самурай остался на ногах. Тогда она перестала следить за ним и принялась выбивать грязь из последнего звена. Элиан дождался своей порции.

Смотритель разливал густую крупу с луком, соскребая со дна пригоревшее. Дрим попросил побольше; старик положил ему корочку и велел жевать. Шорох понюхал кашу и ушёл под навес. Вернулся с тонким белым корешком, сел у Танниного сапога и принялся завтракать.

— У него завтрак свежее, — заметил Дрим.

— Твой тоже был бы свежим, если бы ты выкопал его носом, — сказала Риана.

Риана села и попыталась здоровой рукой собрать выбившиеся из кос волосы. Лента упала ей на колени. Элиан подобрал её и задержался, ожидая; Риана повернулась к нему спиной. Первый узел распустился, едва она наклонила голову.

— Держи концы короче. Я же не мешок с крупой.

Элиан завязал заново, осторожно высвободил зацепившуюся прядь. Риана проверила ленту и осталась сидеть рядом, пока он доедал.

За навесом пахло вымокшей хвоей. Дождь кончился, но лес ещё отдавал воду: крупные капли падали с веток через долгие промежутки, каждая со своим отдельным стуком. Внизу шумела река. Её вчерашний далёкий голос за ночь поднялся почти к самому столбу.

Смотритель вышел проводить их до развилки. У верхней зарубки он помедлил и протянул Мавре железный крюк с длинной деревянной ручкой.

— Ветки вытаскивать. К трубе подойдёте с холма, увидите камень с белым боком. Ниже него не становитесь. Там край подмыло ещё весной.

— Почему не подперли? — спросила гнорна.

— Подпирали. Вода подпорку забрала.

Мавра упёрла крюк в землю и навалилась на рукоять. Дерево выдержало. Дрим хотел привязать инструмент поверх ящика, но гнорна закинула его на плечо: узкий конец торчал бы поперёк тропы и цеплялся за ветки.

Танна ещё раз проверила копию записи об Орне. Потом убрала лист, затянула ремень и двинулась первой. На этот раз она не оглядывалась на чужие сумки.

***

Насыпь начиналась за ельником. По обеим сторонам тянулись длинные провалы с тёмной водой; над ними лежали полусгнившие стволы, а между камнями торчала старая лошадиная подкова. Верхняя колея держалась на светлом щебне. Вода доходила до неё снизу, но следы недавней телеги ещё не расплылись.

Шорох остановился возле подковы и разгреб траву. Элиан присел, подставив ладонь. Крот ткнулся в неё мокрым носом; маг ощутил холодную тесноту, напор воды за корнями. Из щели торчал прут. Шорох потянул его, отпустил и отступил от промоины.

— Здесь, — сказал маг.

Мавра опустилась на колено у камня с белым боком. Под ним в насыпи уходило круглое отверстие. Вода должна была проходить насквозь, но возле входа стояла почти неподвижно. Из трубы торчал конец берёзовой ветки, зажатый крест-накрест корнями.

Риана поднялась выше, чтобы видеть противоположную сторону насыпи. Танна осталась возле Дрима. Рэн отступил на сухой камень: его попросили пропускать людей и не добавлять веса у трубы. Он подчинился, хотя взгляд всё время возвращался к застрявшей ветке.

Дрим поставил ящик на ребро и нашёл в нём короткий вороток.

— Можно зацепить и повернуть. Если тянуть прямо, крюк уйдёт вместе с рукоятью.

Мавра подвела железо под ветку. Её широкая ладонь легла на дерево у самого крюка. Вода замутнела, а из глубины донёсся тяжёлый скрежет.

Элиан вскинул ладонь к застрявшему дереву. Кольца потеплели, и перед глазами тотчас поплыла вода. Он упёрся свободной рукой в колено и переждал дурноту. Мавра уже зацепляла крюк; ей требовался помощник у рукояти.

Маг сжал пальцы на ремне сумки.

— Скажи, что держать.

Дрим освободил для него место у длинного конца рукояти и переставил свой ящик повыше.

— Вот эту рукоять. Обеими руками. Если начнёт поворачиваться, не удерживай силой, дай мне сказать.

Риана сверху сообщила, что вода на другом склоне едва просачивается между камнями. Мавра сменила угол крюка. Дрим надел вороток на короткий штырь, продел его под рукоять и потянул всем весом. Элиан почувствовал удар в локти, но не отпустил. Из трубы показался обод старого колеса.

— Вот на чём твоя весна держится, — сказала гнорна.

Она говорила смотрителю, хотя тот остался далеко позади. Подцепила обод вторым концом крюка и зацепила цепь за неподвижный камень. Дрим переставил вороток, выбрал слабину. Кусок дерева со стоном вывернулся наружу, вытолкнув перед собой сплетение прутьев.

Вода пошла сразу.

Элиан успел отступить, но Дрим остался возле ящика. Гремлин увидел, как низкий поток заходит под крышку, и попытался разом поднять инструменты на плечо. Ящик перекосился. Танна перехватила боковую ручку, потянула вверх, и оба оказались на сухом выступе, прижав груз к животам.

Шорох успел выбраться по наклонному боку белого камня. Старая подкова застряла рядом в траве; Дрим ухватил её свободной рукой и сунул за ремень. На сапог хлынула вода.

— И стоило лезть? — спросила Танна.

Дрим показал находку. С подковы ему за шиворот потёк ручеёк, и гремлин поспешно переложил её в наружный карман.

Мавра придержала крюк, пока вода уносила мелкие ветки. Из трубы пошёл ровный густой шум. Риана подняла руку: на дальнем склоне появился свободный ручей. Вода возле насыпи начала опускаться, оставляя на траве серые полоски.

Только тогда гнорна сняла цепь.

— Теперь можно идти. Элиан, рукоять отпусти. Она уже ничего не держит.

Элиан выпустил рукоять и растёр натёртые ладони. Два кольца на каждой руке успели продавить кожу. В трубе больше ничего не цеплялось; с дальнего склона сбегал ручей. Можно было идти дальше, и Элиан поднялся вместе с остальными, не прося подождать.

На повороте Танна остановилась. Она смотрела на дорогу за трубой, где колея вновь становилась различимой.

— Орн ездил здесь с двумя лошадьми, — сказала она. — На повозке у него красный шнур вместо тормозного ремня. Всё собирался заменить.

— Если найду повозку раньше него, — ответил Дрим, — дождаться он уже не успеет.

Танна улыбнулась и поправила свою сумку. До поворота она ещё дважды оглянулась на колею, надеясь различить красный шнур.

***

Нижняя переправа показалась с холма. Крыша паромного сарая была прижата к земле четырьмя каменными глыбами. Выше стояли два жилых дома, между ними сушились пустые мешки. К реке спускались широкие колеи. Сам паром лежал у ближнего берега; на его настиле сидел мужчина в коротком кожаном фартуке и выстругивал новое гнездо для крепления каната.

На дальнем берегу тракт уходил вдоль воды. Ещё ниже над поворотом белела крыша небольшого двора. Отсюда она казалась низкой и совершенно безобидной.

Мужчина услышал шаги и поднял голову.

— Если через реку, ждать. Канат меняем. Если с письмами, под навес. Я за мокрые не расписываюсь.

Танна сошла по колее и остановилась возле сухой стойки. Элиан остался на несколько шагов выше. У него вдруг возникло острое желание назвать Орна первым, описать лицо, сказать, как давно его ищут. Он подождал.

Курьерша назвала номер сумки.

Паромщик нахмурился, повторил последние цифры и посмотрел на сарай. Внутри что-то стукнуло. Несколько мгновений слышно было только, как стружка шуршит под его сапогом.

— Ещё раз, — попросили из темноты.

Танна повторила номер без единого пропуска.

Из сарая вышел мужчина в старой почтовой куртке. Рукав был распорот у локтя и зашит толстой светлой ниткой. Мужчина держался за косяк. На одной ноге стоял босиком, на другой болтался чужой башмак без шнурка. Он посмотрел на Танну и сразу отпустил дверь, будто она мешала увидеть.

— Танна? Это ты?

Голос у него сорвался на последнем слове.

Танна шагнула к нему и замерла. Лицо знакомое, голос тоже; вчера этого хватило бы, чтобы броситься навстречу. Орн увидел, как она вцепилась в ремень, и вернулся ладонью к косяку.

— Я здесь с позавчера, — сказал он. — Спроси у них.

Паромщик перестал строгать.

— У тебя на третьей станции конь откусил рукав, — сказала она. — Ты попросил меня не рассказывать начальнику.

— Он хотел яблоко. Рукав случайно оказался ближе.

— Яблоко было у тебя в рукаве.

Орн неожиданно рассмеялся. Смех перешёл в кашель, и он согнулся, прикрыв рот тыльной стороной ладони. Танна дошла до сарая, взяла его за плечи и подождала, пока он сможет выпрямиться.

Он осторожно коснулся её почтового знака.

— Целый?

— Этот целый.

— Тогда другой мне не показывай. Я уже видел твой знак без тебя. Не хочу ещё раз.

Танна прижалась лбом к его плечу. Сумка стукнула Орна по колену, он охнул и прижал курьершу крепче. Танна начала было извиняться, но уткнулась лицом в распоротый рукав. Из шва торчала та самая толстая нить: Орн годами носил её с собой и всякий раз выбирал для заплаты самый заметный цвет.

Паромщик опустил нож. Посмотрел на них, на стружку, потом поднялся и вытер настил свободной стороной фартука.

— Садитесь оба. Под вас уже подметено.

Орн попытался возразить, но его колено подломилось. Танна довела его до скамьи. Мавра поставила у ног кружку, Риана присела сбоку, оставляя ему место для дыхания. Дрим открыл ящик и вытащил сухую тряпицу, на этот раз без инструментов внутри.

Шорох обнюхал Орнов башмак и сумку под лавкой, нырнул под настил. Через щели сыпалась земля. Элиан дождался его возвращения и подставил пальцы: от сарая к воде тянулся один свежий след, уходил на холм и возвращался к этой лавке. Ни обрыва, ни чужого места посреди пути.

Маг кивнул Танне. Она выдохнула и села вплотную к Орну. Тот поджал босую ногу под край куртки; Риана попросила у паромщика сухое полотно.

***

Паромщик принёс горячей воды и заставил гостей отодвинуться от инструмента. Его жена появилась из верхнего дома с хлебом, миской тёмного варенья и таким количеством вопросов, что Орн поднял обе руки. Женщина посмотрела на его дрожащие пальцы и отложила вопросы до еды.

Танна села рядом. Она отломила хлеб, дала Орну маленький кусок и сама взяла такой же, хотя успела позавтракать. Он съел первый, потянулся за вторым, потом вдруг отвернулся к реке.

— Дома думают, что я умер.

Женщина у сарая открыла рот и снова закрыла. Риана пододвинула к нему воду.

— Мы передадим, — сказала Танна. — Сегодня.

Орн посмотрел на неё.

— По какой дороге?

Орн ждал ответа, не притрагиваясь к хлебу. До исчезновения он сам повёз бы такую весть через три станции, не сомневаясь, где сменить лошадь. Теперь даже слова Танны о доме ему не хватало.

— Сначала к старому столбу, — ответила курьерша. — Туда мы дошли своими ногами. Дальше — с людьми, чьи пути ещё держатся. Я подпишу весть сама. И напишу, где тебя видела.

Он провёл пальцем по разорванному рукаву. Рука перестала дрожать не сразу.

Паромщик рассказал, что Орн пришёл позавчера. Без лошади, с пустой флягой и сумкой. Просил немедленно отправить лодку вниз, потом пытался уйти сам. Возле нижнего поворота его дважды возвращало к одной берёзе. Третий раз он упал на камнях. Пришлось привести за плечи.

— Говорил, двое там, — сказал паромщик. — Я сыновей к воде не пустил. Хотите ругать — ругайте. У меня они тоже не запасные.

Мавра села напротив него.

— Правильно сделал. Где падал?

Мужчина показал вдоль берега. За первым изгибом вода подходила к каменной стенке, дальше начинался тот самый белый почтовый двор.

Орн проглотил хлеб и взялся за кружку обеими руками.

— Из города я вышел у водных ворот. Не сразу. Там две лестницы. Одна приводила к тому же писарю, только у него чернила ещё не были налиты. Я ругался. Он думал, я ругаюсь на чернила.

Танна не перебивала. Лежавшая у неё на коленях копия записи оставалась сложенной.

— Потом дошёл сюда. Сумку раньше меня передали по смене. Сказали, на нижний двор. Там Эллис. Он услышал свой адрес и пошёл за ответом. Рейнар уже был с ним. Я их видел. Не в окне. Рядом сидел. У Эллиса нога распухла, ступать не может. Рейнар его оставлять не хотел.

— Ты вышел за помощью? — спросил Элиан.

Орн сжал кружку.

— Я вышел к семье.

Орн поставил кружку между коленей. Танна держала руки на виду, не пытаясь ни перебить его, ни взять за плечо. Он продолжил, глядя в воду:

— Хотел привести людей. Хотел выбраться. В первый день ещё знал, что это одно и то же. Потом перестал понимать. Я уже столько раз выходил, что начал считать каждую новую дверь своим последним шансом. Увидел реку, решил: домой. Больше ни о чём не думал.

Рэн стоял возле столба, не заходя под крышу. Он перестал трогать край повязки. Мавра смотрела на Орна прямо, без удобного утешения.

— Теперь знаешь, где они? — спросила она.

Курьер кивнул.

— Покажешь с холма. К воде не полезешь. Нам нужен проводник с глазами, а не третий человек на руках.

Орн медленно опустил кружку. В её дне оставался кусок хлебной корки. Он вынул его пальцами, съел и только после этого достал из-за пазухи маленькую обёртку.

Внутри лежала сухая ягодная лепёшка, почерневшая по краям.

— Эллис отдал. Для детей. Я так и нёс, дурак.

Танна взяла обёртку, не разворачивая до конца.

— Донесёшь. Сначала сам поешь свежего.

Орн убрал свёрток во внутренний карман и прижал сверху ладонью. Потом попросил ещё хлеба. Танна отломила большой кусок; на этот раз он взял его сразу.

***

К полудню они устроили Орна на сухом тюфяке в паромном сарае. Паромщик принёс таз и показал место возле печи. Сумку Танна положила так, чтобы курьер видел её с постели. Все нужные вещи оказались рядом, и лишь тогда он перестал подниматься при каждом чужом шаге.

Элиан вышел за сарай с драконьим клыком. Кость холодила ладонь обычным своим холодом. Маг дождался ответа, глядя на речную пену у свай.

«Одного нашли», — передал он.

На другом конце надолго замолчали. Потом Страж спросил имя.

Элиан назвал Орна и Нижнюю переправу, пересказал, где тот видел Эллиса и Рейнара. Страж переспросил, ходил ли маг к нижнему двору. Пока они видели его лишь с холма.

«Река проходит возле целой земли?»

— Да. Шорох проверяет верхний берег. Вода уходит как положено. Люди живут здесь постоянно.

«Запомни, как отсюда видно воду и где лежит целый камень. Когда потянешься к нижнему двору, оттуда начнут тянуть в ответ. Удерживай место, где стоишь. Иначе унесёт вместе с людьми».

Маг прислонился к тёплой стене.

— Нам нужна помощь с нижней дорогой. Сами сможем открыть узкий выход. Но я не удержу весь двор.

«Весь двор тебе не нужен. Зачем ты уже несёшь его на себе?»

Элиан провёл свободной рукой по тёплой стене. Он уже прикидывал ширину двора, хотя ещё не видел даже комнаты с ранеными. Отвечать Стражу сразу расхотелось.

— Потому что не знаю, какая часть понадобится людям.

«Вот это узнай. У Нэйра есть копия записи о шве. Он сравнит её с тем, что вы увидите. Не проси его догадаться вместо ваших глаз».

Из сарая донёсся голос Орна. Тот спрашивал, действительно ли Танна остаётся до его пробуждения. Курьерша ответила так раздражённо, что Элиан улыбнулся.

— А у вас?

«Лем обнаружил, что один новый караульный ест сыр Клякса. Клякс требует отдельного слушания. Замки целы».

— Передай писцу, что я выслушаю его.

«Он это уже записал. Не знаю, как он понял твою мысль раньше меня. Возможно, просто знает тебя».

Связь оборвалась на середине чужого вдоха.

Под кольцами резко похолодело. Элиан сжал клык, решив, что уронил его в речную воду, но рука была сухой. По ладони разошлись тёмные линии печати. Перед глазами возник знакомый тюремный коридор: синий след на полу, три рукояти возле стены и нижний край каменной створки, поднятый наискось.

Из щели текло бледное тело.

Маг отшатнулся от стены. Сила уходила без заклинания, будто кто-то незаметно открыл дно полного сосуда. Торвальд предупреждал именно об этом. Открытие камеры не поручали дежурному: печать требовала Хранителя.

Риана появилась из-за угла раньше его крика. Протянула здоровую руку, удерживая Элиана за пояс.

— Куда?

— За средний рубеж. Костельник. Створка вышла из паза.

Он попытался связаться со Стражем ещё раз. В ответ услышал скрежет, затем голос Брокка, переданный драконом:

«Людей вывели. Урх держит второй затвор. Не можем опустить первый. Они под самой плитой».

Элиан посмотрел на сарай. Там спал Орн, два других человека ждали ниже по реке. Даже если тюрьма не заберёт остаток сил, уйти сейчас означало отложить их спасение. Остаться означало ждать, пока чужие руки устанут держать проход.

— Я с тобой, — сказала Мавра.

Она уже разматывала цепь. Риана шагнула следом, но гнорна остановила её взглядом на левой кисти.

— На этом берегу тоже люди. Рэн останется у сарая. Дрим, дай мел.

Гремлин вытащил огрызок, посмотрел на него и отломил половину.

— Крупную черту ставь. Если вернётесь ниже, окажетесь в паромном трюме. Я там был. Для встречи не годится.

Мавра начертила крест на сухом камне под стеной. Элиан запомнил его вместе со сколом у печной трубы. Маг оглянулся на трубу с другого угла. Крест оставался виден даже за широким плечом Мавры.

Риана подала магу клык.

— Перед выходом отзовись. Я освобожу площадку. Без тебя вниз не пойдём.

Она говорила ровно. Большой палец на его поясе дрогнул лишь раз, прежде чем отпустить.

Печать открыла узкий круг к знакомому входу. Элиан пропустил Мавру, дождался её голоса и шагнул следом. На два перехода ушло больше сил, чем он хотел признать. За спиной остались река и тёплая доска; под ногами оказался лёд, пахнущий железом.

***

Брокк лежал у стены. Его придавило отломанной перекладиной. Сайра упиралась в неё обеими руками; тень металась по потолку, показывая приближающимся стражам обход. За поворотом глухо бил камень.

Мавра не стала поднимать балку целиком. Подвела звено цепи под ближний конец, зацепила крюк за целый выступ и выбрала слабину. Сайра вытянула Брокка за ворот. Тот сел, закашлялся и сразу указал в коридор.

— К рукоятям не подходить. Пол ушёл под стену.

Элиан увидел знакомый механизм. В прошлый раз Дрим успел дёрнуть за нужный рычаг. Теперь верхняя половина его крепления висела над трещиной. Сарновая направляющая осталась целой, а камень под ней сдвинулся вместе с повреждённым швом. Камера раскрылась снизу, не дожидаясь разрешения замка.

Урх стоял за вторым затвором. Держал его на вытянутых руках и не мог ни опустить на чужое тело, ни дать подняться выше. Бледная петля обвилась вокруг его запястья. Внутри мягкой кожи собирались обломки костей.

— Руки убери, — позвала петля голосом уставшего шахтёра. — Мне же больно.

Мавра ударила цепью по полу перед ней. Кость хрустнула. Существо распласталось, мгновенно потеряв прежнюю форму, и потянулось вдоль металла к живой ладони.

Элиан вскинул ладонь над плечом Урха. Полоса белого света легла на петлю у запястья. Костельник втянулся под затвор, выпустив цепь, и Урх смог переставить пальцы. Под кольцом обожгло кожу. Элиан опустил руку, но печать продолжала тянуть силу сквозь раскрытую камеру.

Из бокового лотка поднялась вторая плоская голова.

Брокк успел оттолкнуть Сайру. Чужая челюсть ударила по перекладине на месте её колена. Тюремщик всадил крюк между костями и упёрся спиной в стену. Костельник потянул его вниз, к лотку. Из-под бледной кожи выступили ещё две кисти, хватаясь за камень.

Мавра развернулась к нему. Освобождённый конец её цепи ушёл по полу, тяжёлой дугой сбил костяную опору. Брокк отшатнулся. Крюк остался в пасти, но рука была цела.

— С лампой сюда! — крикнул Элиан.

Сайра сорвала фонарь с поста. Элиан поднял свет над стеклом; бледное существо отступило к главной щели. Мавра пустила цепь низко, наперерез ему. В тесноте звенья били по сапогам, каждый удар приходилось направлять низко, почти без замаха. Костельник пробовал обойти свет по стене. Мавра успевала перекрыть ему дорогу, пока Урх держал плиту.

Страж появился у развилки. Он не мог протиснуть повреждённое крыло к самому затвору. Остановился боком, втиснув сустав между опорой и стеной. От боли скрежетнул зубами; холод прошёл по нижней направляющей, схватив воду под плитой.

«Надолго не удержу. Камень продолжает идти».

Элиан подался к разошедшимся краям. Между плитой и упором виднелись побелевшие пальцы Урха; один уже скользил по мокрому железу. Маг остановился. Прежде чем выправить ход, следовало снять с этих рук тяжесть.

— Мавра, цепь под передний край. Не поднимай. Только подхвати, когда он отпустит.

Гнорна пропустила звенья через целое кольцо в стене. Страж заморозил лишь нижнюю дорожку, не схватывая саму цепь. Брокк забил крюк в свободное крепление. Теперь у тяжести было место, кроме чужих ладоней.

Маг развёл руки. На несколько пальцев вернул плите ровный ход, не трогая остальную стену. Свет из фонаря ослаб. Бледное тело дёрнулось наружу.

Мавра потянула цепь к себе. Плита осела на звенья, Урх выдернул руки. Костельник ухватился за край его рукава и с треском оторвал ткань. Элиан ударил последним коротким светом. Бескостная рука втянулась в тёмную щель.

— Теперь!

Мавра сдёрнула свободное звено с крюка. Затвор рухнул на нижний упор; Элиана швырнуло на колени. Урх отступил, прижимая к животу ободранные руки. Из-за железа тонкий женский голос требовал впустить ребёнка. Сайра считала стражей у стены, касаясь каждого плеча. Лишь добравшись до Брокка, она обернулась к плите: снаружи остались все пятеро.

Печать перестала забирать силу.

Элиан остался на коленях. На правом указательном пальце вздулся пузырь. Между затвором и перекошенной камерной створкой лежал оставленный костельниками крюк. Забрать его никто не попытался.

Нэйр добрался до них по верхнему обходу с мастерами. Увидел опущенное железо, приложил отвес к стене и долго смотрел на ушедший вбок груз.

— Извлекли металл ниже. Отсюда пошло вверх. Пока шов разорван, ворота можно только подпирать.

Он велел ставить временные опоры снаружи коридора. Страж отступил, освобождая место, и Элиан увидел новый тёмный след на крыльевой повязке.

Маг поднялся, придерживаясь стены.

— Камеру не открывать. Всё нужное для подпорок берите из наружных запасов. Брокк, людей по одному к лекарю. Смена сначала здесь, после смены уходишь ты.

Тюремщик хотел возразить. Мавра показала на кровь у него под рукавом, и он позвал сменного, не продолжая спора.

Клякс принёс журнал. На нижнем поле уже стояли две строки: возвращение Хранителя и повреждение рукава. Писец ткнул коготком в пустое место между ними. Урх наклонился, прочёл и сообщил, что рукав можно зашить.

— Тебя вписывают, — сказала Мавра. — Чтобы не забыли, кто держал.

Урх потянул рукав на запястье, увидел ссадины и оставил ткань в покое. Когда Клякс снова подвинул журнал, страж назвал себя и велел сперва записать Сайру: она успела вытащить Брокка.

Элиан связался с Рианой. Услышав её ответ, несколько мгновений не мог произнести приготовленное сообщение. Она ждала. На том берегу было слышно, как Дрим запрещает кому-то ставить ведро на нарисованный крест.

— Возвращаемся. Двое. У стены свободно?

— Свободно, — сказала Риана. — Я здесь.

Обратный переход он открыл сам, по знакомому сколу. Мавра прошла первой и приняла его с другой стороны за плечи. На берегу маг едва не сел в то самое ведро: Дрим всё-таки отодвинул его недостаточно далеко.

— Говорил же: уберите от стены, — сказал Дрим куда-то мимо Рианы. Потом сам подхватил ведро и отнёс к реке.

Риана присела перед Элианом и раскрыла его ладонь. Под кольцом поднялся пузырь. Она попросила у Дрима чистую ткань, поставила воду возле здоровой руки мага.

— Брокк жив?

Элиан кивнул, потом рассказал об Урхе и порванной крыльевой повязке Стража. Риана промыла ожог. При словах о холоде под плитой на миг остановилась, но дала ему договорить.

Орн стоял у сарая в одеяле.

— Вы за другими ходили?

Элиан кивнул. Курьер сжал края одеяла. Несколько мгновений они смотрели друг на друга через вытоптанную траву.

— Моих теперь не бросите?

— Не бросим, — сказала Танна раньше мага. — Завтра пойду с ними. Сегодня ещё готовим выход.

Орн сел у стены и начал вырезать из сухой лучины маленькую шину, хотя до Эллисовой ноги отсюда было ещё далеко.

Риана перевязала Элиану палец. Не затягивала слишком туго; оставила кольцо свободным. Когда он попробовал встать, придержала за локоть.

— Сейчас дойдёшь до холма. Посмотришь. Ночью спишь. Если опять придёт тревога, сначала скажешь мне, что видел.

Элиан хотел объяснить, что иногда времени не бывает даже на слова. Посмотрел на её здоровую руку, всё ещё державшую его локоть, и не стал готовить оправдание следующему исчезновению.

— Скажу.

Элиан попробовал согнуть палец и сразу перестал. До нижнего двора теперь следовало дойти без заклинаний — оставшееся понадобится там.

Мавра нашла мага возле печной стены.

— До холма дойдёшь? Нижний двор только посмотрим. Пока свет с той стороны.

— Орн дойдёт?

— Паромщик его поддержит. Если устанет, остановимся.

Они поднялись по сухому склону. Орн шёл между Танной и паромщиком, в двух найденных башмаках разного цвета. На середине остановился перевести дыхание. Никто не попросил его ускориться.

С холма было видно дорогу вдоль воды. Первые два поворота лежали ровно. За третьим белая крыша почтового двора поднималась над низкой стеной, а у ворот стояла берёза с тремя обрубленными сучьями.

— Вон вход, — сказал Орн. — Под навесом. Дальше не надо искать ещё один город. Они там, в комнате для сменных возниц. Дверь синяя. Эллис мелом написал имена, чтобы я снова не принял за них чужие голоса.

Шорох выбрался из травы у ног Мавры и прижался животом к земле. Крот не хотел спускаться прямо к белой крыше. Он повернул вдоль холма, к старой каменной ограде, и остановился, ожидая остальных.

Орн увидел его движение и впервые сам показал обход.

— Там кладка выходит к задней стене. Я прошёл в первый раз именно оттуда. Под ней сухо.

Танна развернула лист на плоском камне. Нарисовала реку, целый берег, холм и один почтовый двор. Возле навеса поставила имя Орна. Возле синей двери написала ещё два.

Танна подвинула лист к Элиану. Он проследил пальцем верхний обход до ограды. За стеной двора темнел прямоугольник двери. Орн назвал его ширину — два человека боком пройдут, носилки придётся повернуть.

— Начнём с ограды, — сказал он.

Танна сложила лист так, чтобы имена остались сверху.

Орн ещё постоял лицом к белой крыше и позволил паромщику взять себя под локоть. Уже на спуске он обернулся:

— Под правой стороной двери порог отколот. Эллис там ногу и подвернул.

Дрим вынул из ящика огрызок мела. Танна развернула лист обратно, и он пометил скол у двери. К утру следовало собрать носилки.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге