Поздравляю, бывший! Ты в пролёте!

Глава 1

– С Днем Рождения, моя дорогая! – Катя влетела в кафе, как ураган, напала на меня с обнимашками, стала зацеловывать и даже чуть приподняла меня с пола.

Не спрашивайте, как ей удалось это сделать, учитывая мои почти сто кило. Наверное, в состоянии аффекта женщины могут не только коня на скаку остановить, но и поднять корову.

– Вот! Это тебе! – моя лучшая подруга детства вручила мне симпатичный золотистый конверт, обмотанный блестящей ленточкой. – Открывай!

Мы сели за столик и взяли по огромной чашке расти*опного напитка с убийственным количеством сахара.

Лёнечку бы удар хватил!

– Что там? – я пощупала конверт. – Снова билеты на красавчиков в воде?

Честно говоря, я бы с удовольствием посещала это мероприятие каждую неделю, если бы оно не приходилось на день овуляции. В такие моменты я не могу отвечать за свое поведение. И гарантировать безопасность выступающих.

Да, я замужняя женщина, но не монашка же. Кто не любит поглазеть на красивых мужиков на сцене, да еще и мокрых? Ноль осуждения, сто процентов понимания.

Я достала из конверта карточку-приглашение на вип-фотосессию у какого-то Леонардо Леклера.

– Что еще за эклер такой? – прошептала я, разглядывая цифры и адрес фотостудии.

– Ты чего? Ну, ты деревня! Это же самый топовый фотограф из бла-бла-бла… – я даже не расслышала толком, что за названия такие. Никогда не интересовалась богемной жизнью.

– И что ты предлагаешь пойти к нему на фотосессию? – я была готова покрутить у виска. Она меня вообще адекватно видит, все мои сто кило?

– Да, помнишь я говорила, что устроилась на подработку, делаю макияж для съемок и узнала, что в соседней студии Лео несколько дней устраивает коммерческие фотосессии. По одной-две утром и вечером. Я продала душу дьяволу, чтобы раздобыть этот сертификат для тебя!

– Спасибо, конечно, но…

Знаете, как бывает: подарят тебе солонку и перечницу идиотского цвета или тарелку, расписанную человеком, которого не иначе как било током, и он макал кисточкой во все цвета краски, в которые мог попасть…

Вроде бы не подарок дорог, а внимание… Но тут даже благодарно улыбнуться не получается.

– Ыыы…

– Ну ты чего, Лазарева?! Ты что, думаешь, я не вижу, что ты за своим желанием завести ребенка уже себя перестала видеть.

– А я вижу, – указала на всю себя. – Только ты меня, сдается, не совсем…

– Тебе скоро тридцать, а у тебя ни одной студийной фотки, женщина!

– Вот именно, мне скоро тридцать, а у меня ни одного ребенка, а я – женщина.

– Прежде всего, женщина должна быть королевой, блистать и любить себя. А ты чахнешь, как цветочек, мне, как твоей лучшей подруге, больно на тебя смотреть. Потому что твой эгоистичный муж тебя совсем не поливает.

– Поливает.

– Заливает он, а не поливает. А вообще, как давно ты к нему в фитнес-клуб ходила, что у него там за индивидуалки до одиннадцати вечера?

– Он очень занят, он стал популярным. Его блог, он…

– Тьфу ты! Лёньке твоему хорошенько бы по втащить, честное слово! Ну не мужик, а сплошное разочарование. Это не он в вашей паре должен блистать, а ты! Ты должна быть королевой, милая моя, а не твой недо-блоггер!

– Ну, Лёнечка старается, он столько курсов закончил, столько городов объездил…

– По ушам он твоим поездил! И, я вижу, прям прилично!

Катя стукнула обеими руками по столу отчего я вздрогнула и выронила трубочку из углеводного недоразумения прямо на свою новую блузку.

– Так! – скомандовала подруга. – Сегодня идешь на фотосессию, я тебе самый бомбический мэйк сделаю! А после – ко мне на афтепати.

– Афте-что?

– Вечеринка после вечеринки.

– О. А так бывает?

– У тебя день рождения. Ты идешь на фотосессию повышать свою самооценку. А после мы отметим это событие так, что Голливуд заплачет!

– Мне стоит заранее купить билеты на Чеботину или забронировать столик в караоке?

– И то и другое! Это будет эпичный день рождения, я тебе обещаю!

– Это и пугает…

Глава 2

Перед дверью с табличкой «Студия» я чувствовала себя так, будто меня привели сюда обманом. А это почти так и было.

Может, развернуться?

За дверью скрывалось нечто, напоминающее гигантский белый куб. Высоченные потолки, от которых веяло легким холодом, и стены, затянутые бесшовной бумагой разных оттенков – от молочного до угрожающе-черного.

Эта бумага свисала с каких-то перекладин огромными рулонами и выглядела так, будто могла в любой момент с грохотом размотаться и похоронить под собой нерасторопную модель. Меня, то есть.

По периметру стояли железные штуки на колесиках – стойки с зонтами, похожими на инопланетные медузы, и сами софиты круглые и слепящие, как сварка.

Всюду вились черные провода, которые, я была уверена, только и ждали момента, чтобы любезно подставить мне подножку. Пахло пылью, металлом и легким запахом краски – не творческой гуашью, а той, что красят подъезды. Очень вдохновляюще.

– На кой ляд я на это подписалась? – прошептала я себе под нос, теребя конверт со злосчастным подарком от Кати.

Катя с кистями и пудрами, словно с арсеналом феи, уже поработала надо мной, и теперь я боялась моргнуть. На мне было платье, в котором я бы ни за что не пошла в магазин за хлебом, – слишком блестящее, слишком «смотрите на меня».

«Смыть к чёрту убойный макияж и скрыться!» – стучала мысль в голове.

Не станут же они за мной бежать? Или станут?

Я мысленно перебрала все рациональные причины своего присутствия здесь. Их не нашлось.

Зато отлично находились причины немедленно уйти: я не модель, позы я знаю только две – «стоя» и «сидя».

Все произошло так стремительно, что я едва успела осознать происходящее.

Только что я стояла в дверях, стараясь не привлекать внимания, как ко мне резко подошел человек.

Он быстро пожал мне руку, представился ассистентом Лео, говорил на ломаном русском, и его твердая хватка на моей ладони не оставляла возможности для возражений. Он буквально утащил меня за собой.

Ассистент осмотрел меня как-то скептически с ног до головы, задержав взгляд на декольте. Цокнул языком, что-то пробубнил на французском. А потом его руки, грубоватые и поспешные, распушили мои каштановые кудри, растрепал их так, чтобы волны волос частично прикрыли то самое декольте, будто стыдясь его откровенности.

– Пойдем, мон ами, Лео скоро подойдет. Расслабься и получай удовольствие. Такое везение!

Он вывел меня в центр зала, под яркие софиты, которые заставили меня зажмуриться, и просто оставил там.

Я чувствовала себя как в страшном сне да еще и абсолютно голой.

Было так тихо и… странно. И страшно.

Я не знала, куда смотреть, что делать с руками, и лишь бессмысленно пыталась улыбаться в пустоту.

Дверь открылась, и в пространство вошел молодой мужчина. Француз – это было видно сразу, с первого взгляда.

Высокий, плечистый, в простой черной водолазке и джинсах. Его темные волосы были небрежно собраны в низкий хвост у шеи, но несколько прядей выбивались, обрамляя живое лицо.

Он был очень обаятельным, даже не делая для этого ничего – это обаяние просто излучалось от него.

Увидев меня, он застыл. Не просто остановился, а именно замер, как охотник, заметивший неожиданную дичь.

Его взгляд пробежал по мне от кончиков туфель до самых корней волос. Это был не тот скептический осмотр ассистента, это было изучение. Поглощение!

– Здрасьте… – скромно помахала я ему рукой.

Он что-то пробормотал себе под нос по-французски. И, кажется, среди потока французской речи проскользнуло знакомое: «вау!».

Вау? Я и «вау»? Давненько я не слышала слов восторга в свой адрес. Стараниями Лёни я не могла воспринимать комплименты без внутреннего подозрения, что в этот момент человеку что-то от меня нужно…

Этот эклер с ассистентом – как плохой и хороший коп, честное слово! Один довел до постыдного обморока, второй – до смущения от чересчур ярко выраженного восхищения.

Не сводя с меня глаз, эклер на ходу сбросил с плеча фоторюкзак, не отрывая от меня глаз, достал камеру.

Движения отточенные, плавные и быстрые. Он поднес видоискатель к глазу, начал прицеливаться.

И вот тогда его лицо, которое секунду назад было сосредоточенным и серьезным, озарила теплая, лукавая улыбка.

– Ах какая женщина, какая женщина, мне б такую… – неожиданно пропел он по-русски, глядя на меня через объектив.

И я не смогла сдержаться. Вся моя предыдущая нервозность, весь страх растворились под этим взглядом, который видел не неуместное платье, а что-то иное...

Я ответила ему улыбкой. Широкой, глупой, сияющей до ушей, как у полной дуры.

Он щелкнул затвором именно в этот момент.

Эклер опустил камеру, посмотрел на получившийся снимок, и его глаза смеялись вместе со мной.

А потом и он произнес снова на чистом, мелодичном русском:

– Превосходно. Теперь забудьте все. Забудьте меня. Забудьте камеру. Просто кайфуйте. Я – Лео. А вы, красавица?

– Владимира. Но лучше просто Мира.

– Владеющая миром. Хм, бесспорно! Красавица!

Все. Он сделал все, что нужно, чтобы получить свои снимки. И заодно – мое настроение и самооценку.

Я сама не заметила, как меня отправили переодеться.

После той первой удачной фотографии Лео, не теряя темпа, жестом подозвал того самого ассистента, и что-то быстро сказал ему по-французски.

Тот кивнул просто повел меня, и я, ошеломленная, покорно последовала.

Мы прошли в небольшую комнату, заваленную стойками с одеждой, коробками и реквизитом.

Костюмерная, что ли?

Ассистент, уже без скептицизма, а с деловой сосредоточенностью, начал быстро рыться в стойках. Он что-то бормотал себе под нос, отбрасывая одно, примеряя взглядом другое.

– М-может, не надо, что мое платье вполне… – робко начала я, но замолкла.

Он вытащил откуда-то из глубин кусок черного кружева и шелка и положил мне в руки. Это было красивое нижнее белье, изысканное и немного дерзкое.

Я покраснела и попыталась отказаться.

– Вы уверены? Я должна надеть это?

Какой стыд… Они точно хотят попрощаться с либидом! Зачем им эти психологические травмы?

Ассистент посмотрел на меня своими колючими глазами и сказал на невероятно убедительном русском:

– Лео видит огонь в вас. Вы тушите его этой тканью. – Он ткнул пальцем в мое скромное платье. – Пожар должен гореть. Да?

Единственное, что сейчас горело – это мои щеки!

А у ассистента явно подгорало. Он так не хотел со мной работать, что я решила надеть это белье и выйти к камерам из принципа. Его побесить.

Потом появились купальники: один атласный, цвета спелой сливы, другой – ажурный, телесного оттенка.

Каждый раз, когда я пыталась запротестовать, Лео находил такой аргумент, против которого слова и логика и моя скромность были бессильны.

– Камера любит смелость, – бросил он. – Вы думаете, тело для одежды? Нет. Одежда для тела. Ваше тело идеально ее подчеркнет.

Его слова – да лозунгом к рекламе Лёнечкиного блога.

И я надевала. Сначала сгорая от стыда в полутемной кабинке, потом все смелее.

Выходила в зал, под свет софитов, которые больше не казались враждебными.

И эклер встречал меня каждый раз новым взглядом – то восхищенным, то задумчивым, то игривым. Он не просто говорил приятные слова. Он создавал историю.

– Вы сейчас не на складе, – говорил он, поправляя отражатель. – Вы на пустынном пляже в два часа ночи. Ветер, шум прибоя, и вы одна на всем свете. Думайте об этом.

Легко сказать. Я пыталась представлять все, что он говорил. Иногда получалось, иногда нет. И тогда он предлагал другую историю.

– Забудьте про камеру. Смотрите туда, в угол. Вы ждете кого-то. Вы слышите шаги. Это он? Нет, еще не он… лучше это буду я!

Я ловила его подсказки, поворачивалась, изгибалась, откидывала голову, позволяла волосам падать на лицо.

Позировала, забыв обо всем.

Я понятия не имела, каким будет результат. Будет ли это красиво, сексуально, художественно? Это стало абсолютно неважно.

Подарок Кати достиг своей цели – самооценка не просто выросла, она подскочила до небес.

Вот что значит профессионал!

Не просто техническое мастерство, а умение увидеть искру и раздуть ее в пламя.

Вот что значит красивый обаятельный мужчина, чье внимание согревает лучше любого софита.

И вот что значит пара – нет, не пара – множество правильно найденных слов.

Они могут снять с тебя больше, чем просто одежду. Они снимают панцирь неуверенности, и ты, оказывается, умеешь летать.

Глава 3

Когда фотосессия закончилась, я поняла, что пролетел не час, а целых три.

Телефон, вынутый из сумочки, показал шокирующие цифры и десяток пропущенных вызовов.

Я только успела выдохнуть «О боже!», как он снова завибрировал. Катя.

Нажала на зеленую трубку, и в ухе тут же взорвался ее голос, перекрывающий фоновый гул музыки.

– Мира, ты где? Я уже час жду тебя в «Медузе», пришлось даже Чеботину без тебя петь! Ты норм?

– Прости, я… я застряла тут на фотосессии. Лечу сейчас! – выпалила я, чувствуя жгучую вину.

Села в такси со всего размаху, как будто в нее мешок картошки вывалили. Водитель что-то пробормотал про амортизацию, благо я была на эйфории после фотосессии и ничего не ответила.

Поймав его взгляд в зеркале, поняла, что он на меня подозрительно часто пялится. Хм… хоть бы целиком довез и не сожрал по дороге.

Вспоминала, как уходила с фотосессии в странном, раздвоенном состоянии. Тело ныло от непривычных поз, щеки затекли от улыбок, но внутри все пело.

Лео, упаковывая технику, обнял меня легко, поцеловал в обе щеки и сказал:

– À bientôt, ma belle. (пер. «До скорого, красавица».)

А когда я переоделась и вышла в зал, он ждал. Стоял, прислонившись к косяку, и в его руках была визитка.

– Для вас, – сказал он просто, протягивая ее.

Я взяла. Аккуратно выведенный номер телефона и имя: «Леонардо Леклер». Еще название журнала, о котором я не слышала даже, но звучало пафосно.

– Мой номер. Скину фотографии, когда будут готовы. Примерно через неделю, – пояснил он, понижая голос. – Дайте ваш, пожалуйста.

Я продиктовала цифры. Он кивнул, записывая их, и вдруг поднял на меня взгляд. Не оценивающий, не деловой. Какой-то другой. Глубокий и очень пристальный.

Он смотрел на меня так, словно видел не модель, которую только что фотографировал, а кого-то совершенно иного.

По спине пробежал легкий холодок, но не от страха, скорее от непривычного волнения.

– Спасибо, – пробормотала я, смутившись.

Тогда он взял мою ладонь в свою, крепко, по-мужски, и на секунду замер. Он не пожимал ее, а просто держал, как будто не хотел отпускать. Молчание затянулось на две, три секунды, как в романтическом кино, которое мы с Катей так обожали!

– До связи, королева, – наконец сказал он и отпустил.

Вся дорога до караоке-клуба прошла в воспоминаниях этого взгляда и этого прикосновения.

Не хотелось обманывать себя, накручивать ванильные глупости. И все-таки я ехала и улыбалась.

Глупой, неуместной, тайной улыбкой, которую никто не видел.

✺✳┅♛┅✳✺

– Ты серьезно провела на фотосессии три часа?! – уже в сотый раз переспрашивала Катя, перекрикивая чей-то чаечный крик вместо пения.

– Да, и ты была права, самооценка просто в космосе!

– Ты побила рекорды, Леклер еще ни на кого столько времени не тратил!

Ох, даже знать не хочу, что это значит. Или хочу?

– А откуда он знает русский?

Серьезно? Это все, что меня интересует?

– Он же, вроде, француз.

– Мне кто-то сказал, что у него есть русские корни, – отмахнулась Катя, записывая на листочке следующую песню, которую мы собирались исполнить вместе. – Скажи он горяч?

– Не знаю, не заметила… – пожала я плечами. Но перед кем я пыталась строить из себя ледяную королеву? Это же моя Катя. Она сразу меня видит, до самого нутра.

– А я вот тебе не верю, – хитро прищурилась она. – Та, что трусики выжимает после шоу на воде. Смею тебе напомнить, мокрыми должны быть они, а не ты.

– Ой, иди ты! – отмахнулась я улыбаясь. Сдалась.

Ну, а смысл отрицать? Только слепая не заметила бы, как хорош собой мой сегодняшний фотограф.

– В общем, ты хоть помнишь, зачем туда пришла? Фотки классные получились?

– Еще пока не видела… но кажется ему самому понравился результат.

– Три часа тебя фоткать… это почти как…

– Как что?

– Ну, ты сама сказала, что позировала в нижнем белье.

– Так, все! – засмеялась я. – Я всего-лишь получила свой подарок. Который, между прочим, был офигенным! Спасибо тебе!

– Всегда рада! А что тебе муж подарил?

Я вдруг поняла, что еще утром Лёня оставил на столе какой-то местный журнал, раскрытый на предпоследней странице, с его интервью. И записку: “Классно, скажи!”

– Кажется… одни только комплексы… – задумчиво протянула я, понимая, что уже ничего не перекроет по значимости подарок от подруги.

– Это твой Лёнечка умеет лучше всего! Не сомневаюсь, что этот парень даже не помнит про твой день рождения. Как в прошлом году.

Ну да. Та самая перечница и солонка. (Не буду рассказывать сколько я прорыдала над этим подарком!) Не знаю ни одну женщину, которая бы радовалась перечнице и солонке от своего мужа.

Напомните мне… почему мы еще вместе?

А самое смешное, тогда я пришла домой поздним вечером с букетами от коллег. Он не сразу понял, откуда они и в честь какого-такого праздника. А потом как понял…

– Зато потом он всю неделю дарил мне по подарку, чтоб загладить вину, – сказала я, но только не поняла кого пыталась утешить этими словами: подругу или себя.

Нет, ну “Тот самый фен” и новый телефон – перекрыли оплошность. Подарки в итоге крутые. Но осадочек остался.

– Давай начистоту: я считаю, что ты достойна большего.

Подруга подняла бокал и чокнулась о мой с водой. (Держим в уме мою несбыточную мечту о детях).

– Я тоже считаю, но… Где бы еще найти это большее…

Мой телефон в сумочке неожиданно завибрировал, сигнализируя о новом сообщении.

Незнакомый номер с сообщением, в котором была моя фотография.

Открыла фотографию и уронила челюсть.

Никогда в жизни не видела себя такой!

Я знала каждую свою складочку, каждый изъян, каждый повод для критики. И на этом снимке они все никуда не делись. Но!

Да, у меня был лишний вес, и это было очевидно. Но вместе с тем это было… неважно. Потому что я была прекрасна. Не «прекрасна для своей весовой категории», а просто – прекрасна.

Свет падал так, что мои кудри казались сияющим ореолом. Взгляд, который я ловила по подсказке Жана, был глубоким, томным, полным какой-то недосказанной истории. Тело в изысканном белье не было объектом, оно было продолжением характера – мягким, сильным, уверенным.

Я смотрела на эту женщину и не могла поверить, что это я.

Молча протянула телефон Кате. Она взяла его и ее глаза моментально округлились.

Она выхватила у меня из рук телефон, будто боялась, что видение исчезнет.

– Божечки-кошечки! – ее визг разрезал шум бара, заставив пару за соседним столиком обернуться. – Это что такое?! Это ТЫ?!

Я только кивала, все еще в шоке, пытаясь соединить в голове образ из зеркала в ванной и образ с этого снимка.

Катя увеличила фото, пролистала еще несколько, которые Лео скинул архивом. Каждый был шедевром.

На одном я смеялась, и казалось, что этот смех можно было даже услышать. На другом – смотрела вдаль, и во взгляде читалась целая драма.

А потом Катя завизжала снова, уже тоньше и громче.

– Ой, смотри! Смотри, что он пишет!

Она ткнула пальцем в экран, ниже галереи. Там было сообщение от Лео. Краткое и взрывное:

Неизвестный номер: У меня для вас есть одно предложение, королева. Оно неприлично шикарное! Даже два. Три, если согласитесь.

Сердце упало куда-то в живот.

– Ого, три предложения! Это *екс, разврат и еще одну приватную фотосессию! – затараторила Катя, ее глаза уже блестели не от коктейля, а от азарта. – Интересно, а вдруг он тобой заинтересовался как моделью? Я слышала, что в журнале ищут новые веяния, новые идеи. А еще им нужна была модель «плюс сайз»!

Она говорила, а я перечитывала эти строки снова и снова. «Королева». «Неприлично шикарное». Катя, вероятно, головой ударилась. Ну, какая из меня модель?

Но что означало «два»? И уж тем более – «три»?

Мысли путались.

Я забрала телефон обратно, записала номер фотографа, назвав его по-привычке Эклер.

Я: Можно хоть немного намекнуть? Хотя бы, в трех словах?

Эклер: Вы, журнал, контракт.

А следом еще одно сообщение:

Эклер: Вы. Я. Ужин

Глава 4

Моргнула, и вгляделась еще сосредоточенней в переписку, чтобы убедиться, что зрение меня не подводит и все именно то, чем кажется.

– Что там? – Катя заглянула в мой телефон, который я держала в трясущихся руках. – О. Боже. Мой!

– И не говори…

– Он что, хочет предложить тебе контракт?! Стать их моделью! Я слышала, их журнал подыскивает себе новое лицо «сайз плюс». Я тебе говорю. Слушай мать. Ты явно ему понравилась. Еще и ужин!

– А если это предложение другого рода? – задумалась я, вспоминая его взгляд на прощание. – Он же написал «неприличные».

– Может, неправильно выразился. Он же француз. Пойми их!

Я поймала себя на мысли, что не знаю: хочу ли я, чтобы он в самом деле неправильно выразился или это не ошибка, и он написал именно то, о чем я подумала.

Вспомнила его взгляд и по рукам побежали мурашки. Все внутри подсказывало, что этот мужчина не так прост, как кажется.

–Оу, кажется, наш эклерчик нашел себе «ромовую бабу» по вкусу, ммм, что будет!

– Диабет будет, Катя прекрати, я и так на нерве…

Ужин!

Ужин с другим мужчиной! Ладно, на ужин-то пойти можно. Казалось бы, ничего такого – просто взять и пойти на встречу, выслушать предложение человека.

Возможно, он на самом деле ничего особенного не имел в виду. Просто хотел обсудить условия контракта или варианты сотрудничества в более неформальной обстановке.

Так я пыталась убедить себя.

Написала в сообщении:

Я: Я могу прийти на встречу, только если она будет чисто деловой.

Эклер: Она будет такой, какой вы сами захотите, королева.

– Ну, все, он твой! И я говорю не о контракте, моя дорогая…

Сначала я улыбнулась, но потом резко одернула себя.

Так, стоп!

Нужно держать себя в руках. Куда-то я полетела в своих мыслях на ту сторону, где есть печеньки…

Нельзя-нельзя, Мира!

У меня есть Лёня.

И я его люблю. Люблю же?

✺✳┅♛┅✳✺

Я вернулась домой и прошмыгнула в кровать.

Толя уснул на диване перед повтором кроссфит-игр, тихо похрапывая. Я не стала его будит.

Легла в кровать, чувствуя странную, смутную усталость, но довольная собой. Я выстояла. Не растерялась, не опозорилась на фотосъемке и, одним днем подняла самооценку до небес.

Это было конкретное достижение, и его не мог отнять никто.

В темноте снова взяла телефон. Просмотрела фото, сохраненные из чата. Они все еще казались чужими, будто это была какая-то улучшенная версия меня. Но приятное щемящее чувство в груди подтверждало – это я.

Потом еще раз перечитала переписку с Лео, вбила его имя в поиск соцсетей.

И… пропала!

Оказалось, он не просто профессиональный фотограф с очаровательным взглядом… и голосом… и пальцами… и эта его улыбка…

Так, Мира! Что за дела? Со-бе-рись!

Страница дышала какой-то иной жизнью, настоящей. Эклерной.

Он не выкладывал глянцевых профессиональных снимков, только живые моменты из своей жизни.

Оказывается, у него есть огромный рыжий кот по кличке Гендальф и еще такса невероятно грустной морды по кличке Печалька.

Я рассмеялась в тишине спальни, глядя на фото, где Гендальф улегся на клавиатуру ноутбука, а Лео подписал: «Говорит, в сроки не уложимся. Работайте, глупцы!»

А потом я зашла в его сторисы. И замерла. В первых трех – обрывки видео со съемок.

Я!

Моя фотосессия, но снятая сбоку, из-за спины эклера. Кадры, где я смеюсь, откидываю голову, где свет выхватывает профиль. Снято на телефон, динамично, без пафоса.

И подпись на последнем ролике, где я смотрю куда-то вдаль, улыбаясь уголком губ: «Моя муза».

Сердце стукнуло громко и глухо. Слово «муза» кружилось в голове, приобретая вес и значение. Оно было куда больше, чем «модель». В нем была какая-то… избранность.

Я пересматривала эти секунды, ловя себя со стороны. Выглядела… естественно. И счастливо.

Отложила телефон, уткнувшись в подушку.

В голове не было романтических глупостей. Было жгучее любопытство. И тихое, растущее понимание, что ужин – это не про обсуждение контракта.

Это про что-то другое.

Я потушила настольную лампу и повернулась на бок, глядя в темноту.

Завтра расскажу Лёне про возможный контракт. И про ужин. Чисто деловой ужин!

Это будет правдой. (Но, будем честны, не во всем!)

Но про «музу», про кота-Гэндальфа, про взгляд, который видит насквозь и называет прекрасным словом «королева» – это останется здесь, внутри.

Моей маленькой, личной тайной, с которой так сладко засыпать. Это – мне, мой подарок на день рождения.

О котором мой муж снова забыл…

Глава 5

Утром проснулась раньше Лёни.

Осторожно выбралась из спальни, стараясь не шелохнуться, и на цыпочках вышла на кухню.

Тишина в квартире была почти осязаемой, нарушаемой лишь мерным, чуть хрипловатым храпом из гостиной.

До звонка будильника оставался целый час – время, которое я решила посвятить завтраку. Лёня давно просит готовить ему только правильную еду.

Я достала контейнер с заранее отделенными белками, миску со свежей зеленью, помидорами и перцем.

Порезала и отправила все на горячую сковороду. Но в момент, когда аромат жареного лука и перца смешался с более нейтральным, но всё равно ощутимым запахом готовящегося белка, в животе что-то перевернулось.

Сначала это было просто неприятное ощущение, легкая тошнота, как при укачивании.

Я сделала шаг назад от плиты, глубоко вдохнув, думая, что мне просто душно. Но волна подкатила снова, уже сильнее, горячая и неотвратимая.

Я бросила лопатку, и она со звоном упала на плиту. Отставила сковороду в сторону.

Мне нужно было в туалет. Сейчас же.

Бежала по коридору, спотыкаясь о порог, и едва успела опуститься на колени перед унитазом, как тело вывернула судорога.

Меня никогда так не тошнило. Ужасное состояние!

Когда отпустило, я села на холодный кафель, прислонившись лбом к стене. Дышала прерывисто, рвано, пытаясь унять дрожь в коленях. В голове стучало: «Отравление, ну конечно, вчерашний салат, надо быть осторожнее…»

А потом, будто кто-то резко щелкнул выключателем, в сознании вспыхнула мысль.

Месячные. Их не было. Давно. Очень давно!

Я замерла, прислушиваясь к себе, к этому новому знанию, которое уже начало менять всё вокруг. В висках застучало.

Медленно, как во сне, поднялась с пола, подошла к раковине, умыла лицо ледяной водой.

В зеркале на меня смотрела бледная, с широкими глазами девушка с мокрыми прядями волос на лбу.

Потом, двигаясь будто в тумане, я вернулась в спальню. Лёня на диване перевернулся на другой бок и снова засопел.

На цыпочках я подошла к своему комоду, к самой дальней, заставленной баночками с кремом, полке. За ними, в самой глубине, лежала небольшая картонная коробка.

Я доставала ее раз в несколько месяцев, просто чтобы посмотреть, а потом убирала обратно, с горьковатым чувством несбыточной надежды.

Тест на беременность.

Сколько лет я мечтала им воспользоваться по-настоящему? Не для того, чтобы успокоить нервы при небольшой задержке, а вот так – с этим щемящим предчувствием чуда.

Дрожащими руками разорвала упаковку. Взяла тест, пластиковую палочку, которая сейчас казалась невероятно весомой, и вернулась в ванную.

Закрыла дверь на щеколду, хотя кроме спящего Лёни дома никого не было. Села на край ванны. Процесс был простым, но каждое движение давалось с трудом.

Я поставила таймер на телефоне на три минуты. Положила тест на край раковины, полоской вверх, как указано в инструкции.

И началось ожидание.

Это были самые долгие три минуты в моей жизни!

Я не могла отвести взгляд от белого окошка. Сначала там ничего не было. Потом появилась одна четкая, яркая линия. Контрольная. Она означала, что тест работает.

И теперь всё решала вторая.

Я смотрела, не моргая, боясь, что даже дыхание повлияет на результат. В голове проносились обрывки мыслей: «Нет, это просто гормональный сбой», «А если да?», «Что скажет Лёня?», «Господи, пожалуйста…»

И тогда она появилась. Сначала бледная, едва заметная, словно тень.

Я прищурилась, наклонилась ближе, почти касаясь носом пластика. Нет, не показалось. Линия набирала цвет, становилась розовой, все четче, все яснее. Она проступила рядом с первой, такая же ровная и уверенная. Две полоски.

Две полоски!

Я выдохнула воздух, которого, казалось, не вдыхала все эти три минуты. Руки снова задрожали, но теперь иначе – от нахлынувшей слабости и ошеломления.

Я взяла тест, прижала его к груди, потом снова рассмотрела при свете лампы. Да. Они были. Обе. Совершенно отчетливые.

Из-за двери донесся звук будильника Лёни. Обычный, резкий писк.

Реальность с ее омлетом, работой и храпом на диване напомнила о себе.

Я тихо спрятала тест в коробочку, а коробочку – в карман своего халата. Приложила ладонь к еще плоскому животу. И тихо, чтобы не разбудить Лёню, чтобы не спугнуть это хрупкое, только что родившееся чудо, рассмеялась сквозь навернувшиеся слезы.