Поющие во Тьме

Часть первая: Тарагоф. Глава 1. Рождение

Поющие во Тьме

«Сказание о Губителе: книга первая»

В год Красного Дива[1], Когда небеса зальются жестоким огнём, И хляби небесные, страхом томимы, Извергнутся чёрным дождём, Родится Сын Хаоса – Тьмы Порожденье, Древний Хранитель Теней, Несущий со смертью Миру спасенье, Презрев боль и страхи людей. Из логова Тьмы он воспрянет душою, В которой одна Пустота, И пеплом покроется мир под луною, И смерти не будет конца… Пророчество Тёмного Менестреля

Часть первая: Тарагоф

Рождение. В идеале оно должно нести радость, искреннее счастье существования и бытия. Однако в моём случае всё получилось иначе. Мой приход почти никому не принёс радости, ибо был заказан самой Тьмой. Первые секунды жизни я был преисполнен чувством блаженства, потому что рядом находилась мама, самое дорогое существо на свете. Я чувствовал её любовь, чувствовал тепло её тела. Но эти мгновения оказались недолгими. В следующие секунды я лишился этой любви, утратил шанс стать желанным хотя бы для одного существа в огромном мире. Безжалостная судьба, а, может быть, рок, бросила меня в пучину страданий, дабы сотворить пособника для Тьмы. Того, перед кем в своё время содрогнутся даже Покинутые — высокомерные убийцы из Ордена Кион-Тократ.

Губитель. Увы, я нёс в себе частицу разрушения с самого начала. И мама была всего лишь первой в длинной череде убийств, что ждали меня в будущем.

Артур Смилодон

Глава 1

Рождение

«Они происходят из рода людей, но отличаются от них своими странными возможностями. В действительности, Токра гораздо больше, чем люди, а именно – разновидность вампиров, поставленная самой природой над остальными кровососами. Рождаются с особой отметиной на груди, по которой определяют их истинную сущность. Причём, родители таких необычных детей – вполне нормальные люди, без признаков порчи и тёмного тлена»

Аланиус Бельский, «Мифы о чудовищах», том первый

Безлунная ночь нависала над Тарагофом, затмевая трепещущей тьмой уличные светильники и разноцветные фонари. В атмосфере ощущалось электрическое напряжение, от которого у людей вставали и светились волосы, а по шерсти бездомных собак пробегали едва заметные искорки. Всё свидетельствовало о приближающейся грозе, равной которой не было уже много лет.

Посреди города возвышался непоколебимой громадой огромный каменный холм. Он казался пристанищем ведьм и колдунов, нежити и монстров, но на самом деле являл собой всего лишь человеческое жилище.

На плоской вершине холма стоял мрачный замок, принадлежавший властителю этих мест — графу Ксенофу Арханскому. Древние башни и купола уже многие столетия вздымались в небесную высь, потрясая воображение окрестного люда. Ограда из кирпича и камня надёжно скрывала за собой недра замка, возбуждая в душах простых людей ужас и любопытство: те самые чувства, что обычно следуют рука об руку.

Арханский Правящий Дом был одним из самых влиятельных родовых Домов в Аркании — огромной империи, расположенной на севере континента Варум. Почти десять тысяч лет прошло с тех пор, как предки Ксенофа покинули болота древней Этании и основали своё королевство на берегу Илмеза, уничтожив предварительно несколько рыбацких поселений. Они называли себя архами или арханийцами, и потому свои новые владения назвали так же — Арханийским королевством. Однако с тех пор границы его значительно расширились. В королевстве появились новые племена, в основном переселенцы с юга. Так сложилось новоиспеченное государство, и в нём уже правили десятки родов, которые, в связи с последними веяниями политической моды, именовали себя Правящими Домами.

Прошло несколько тысячелетий — и третья буква в названии державы незаметно превратилась в «к», а само королевство стало империей. На нынешней карте мира Арканская империя давно уже стала играть ведущую роль. Арханийцы же по-прежнему оставались наиболее сильным Домом империи, в котором бескомпромиссно правил верховный глава Тизарий Бешеный. При одном упоминании этого имени дрожали не только подневольные крестьяне, но и свободные ремесленники. Тизарий прославился своей любовью к насилию и беспримерной жестокостью, которую он часто проявлял в годы бурной молодости.

Ксеноф — нынешний граф Криниспана — приходился внуком Тизарию, который в своём седом возрасте по-прежнему оставался непреклонным, как и сорок лет назад. Каждый, кто знал Ксенофа лично, мог подтвердить, что он — внук своего деда, почти точная его копия. Те же самые внезапные вспышки ярости, такие же суровые методы правления.

Заметив однажды, что внук так сильно походит на него самого, Тизарий лично преподнес Ксенофу графскую корону Криниспана, столицей которого являлся Тарагоф. Это казалось тем более удивительным, что Ксеноф был всего лишь пятым наследным принцем, и не мог претендовать на наследство своего отца — правителя графства Паршидан. В результате благосклонности верховного главы Дома, Ксеноф стал титулованным графом раньше своего старшего брата, который и поныне числился у отца военным тысячником. Подобный жест свидетельствовал о доверии главы Дома, и Ксеноф собирался его оправдать во что бы то ни стало. Вот уже пять лет он занимал трон Криниспана и за это время повысил налоги для жителей графства более чем в три раза, превысив многократно минимальный налог, установленный Гайлордом Сильным — императором Аркании.

Тизарию пришлись по душе успехи внука, и он снова поощрил его — даровал Ксенофу майорат — государственный документ, дающий владельцу право передавать графскую корону по наследству. А наследник должен был появиться в эту самую ночь — ночь Рождения, Смерти и грядущей Славы…

***

Эйвил Крезентальская, молодая супруга Ксенофа, возлежала на пуховых перинах, судорожно хватая ртом воздух. Она с трудом сдерживала мучительные спазмы, волнами накатывающие на живот. Возле графини хлопотали фрейлины и старуха-акушерка, поправляли подушки и протирали горячий лоб роженицы мокрой тряпкой. Все ждали прихода младенца, которому предстояло в будущем править богатыми землями Криниспана.

— Госпожа, — ласково прошептала главная фрейлина, — потерпите ещё немного. Вы сможете, я знаю…

— Мила, — простонала бедняжка, закусывая до крови нижнюю губу, — эта боль… Я не могу больше её выносить… Я умру…

— Что вы такое говорите! — испуганно воскликнула девушка и прижалась лицом к груди графини. — Не думайте так. Это неправда, вы справитесь.

Эйвил не ответила. Новый приступ боли исторг из неё протяжный стон.

— Кажется, все скоро закончится, — деловито произнесла повитуха, держа в руках белое полотенце. — Соберитесь, миледи, осталось совсем немного. А ты, Мила, отойди от графини, ты же её задушишь. Иди, сообщи Его Светлости, что его первенец вот-вот появится на белый свет.

В этот момент особенно сильно ударила молния, и небо за окном озарилось ослепительно яркой вспышкой. Повитуха перекрестилась и громко пробормотала:

— Что делается! Ямат нас упаси от козней Зловещей Пятёрки. А ты чего стоишь, Мила? Я же отправила тебя к Его Светлости? Не теряй времени.

Фрейлина безропотно подчинилась. Она не могла больше смотреть на мучения своей любимой госпожи, каждый стон которой был тяжёл словно наковальня в мастерской кузнеца. Девушка вышла из комнаты и на мгновение ослепла от яркого света. В отличие от покоев графини, освещаемых лишь тремя свечами, в коридоре вдоль стен горели десятки светильников. Когда зрение вернулось к ней, Мила поспешила дальше и вошла в огромную залу, в центре которой по узорчатому ковру нервно расхаживал Ксеноф.

— Ну что! — возбуждённо закричал граф, увидев фрейлину.

— Отвечай, Мила, — тут же воскликнул высокий старик, сидевший в удобном кожаном кресле.

Это был Фольтест, личный телохранитель и одновременно советник графа. Несмотря на преклонный возраст, он был крепок внешне, а в глазах светился недюжинный ум.

— Милорд… — девушка почувствовала, как душа уходит в пятки. Она всегда боялась графа, не понаслышке зная о его жестоком характере. Ксеноф был невысок ростом, но обладал на удивление могучими плечами и торсом. На массивной шее сидела большая голова с покатым лбом и гордым орлиным носом. Буйная шевелюра чёрного цвета и презрительная ухмылка довершали образ владыки Криниспана.

— Я слушаю, — ободряюще улыбнулся граф, и девушка немного успокоилась.

— Милорд, Джиневра говорит, что страдания моей госпожи скоро закончатся. С минуты на минуту она должна разрешиться от бремени. Будьте готовы к тому, что скоро возьмёте сына или дочь на руки.

— О, дай Ситас, чтобы это был сын, — нетерпеливо воскликнул Ксеноф.

— Не называйте это имя, милорд. Особенно сейчас, — не сдержалась фрейлина. — Оно может принести зло вашему дому.

— Что ты себе позволяешь, девчонка? — возмутился Фольтест. — Как ты смеешь в таком тоне разговаривать с господином?

— Оставь её, Фольт, — жестом остановил излияния советника Ксеноф. — Она права. Можешь идти назад, Мила. И позови меня сразу же, как только Это произойдёт.

Девушка испуганно кивнула и быстро покинула зал. Она была зла на себя за то, что дала волю несдержанному языку.

— Господин, — заметил Фольтест, — вы слишком многое позволяете этой фрейлине. Скоро вам начнут перечить даже слуги.

— Не преувеличивай, — отмахнулся граф. — Продолжай лучше думать над именем.

— Мой лорд, я уже не в состоянии ничего придумать. И чем вам не нравятся «Валентин» или «Габриэль»? Эти имена, безусловно, будут свидетельствовать о благородном происхождении вашего сына. Более того, они приятны на слух, в отличие от популярных нынче «Вальхризов» и «Пердамотов». И почему Иранский и Бремарский Дома так любят эти имена, не могу понять. А здесь только послушайте как звучит — Габриэль Арханский, первый принц Криниспана, 7-ой крон-принц Арханского Правящего Дома, ну разве не замечательно?

— Нет, Фольтест, это никуда не годится.

— Но почему?

— Слишком слащаво. А мой отпрыск будет могучим воином, помимо того, что станет наследником моего титула, чтобы с честью нести славу Арханского Дома.

— А если родится девочка?

Ксеноф помрачнел.

— Такое тоже вполне вероятно, — кивнул он. — В этом случае Эйвил сама выберет имя. Но у меня есть предчувствие, что это всё-таки будет сын. Ты не отвлекайся, Фольтест. Я жду твоих предложений.

— Хорошо, господин, — покорно согласился советник и глубоко задумался, перебирая в уме десятки имён, годных для отпрысков благородных семейств и родов.

— Придумал, — вдруг вскинулся он, — придумал, милорд.

— Не тяни, — поторопил старика граф.

— Деймос, что значит «Властелин» на сируанском наречии. Точное написание «ĐĕiňmŏuŠ»,— на одном дыхании выпалил Фольтест.

— Деймос? — задумчиво склонил голову граф. — Может быть.

В этот момент в комнату вошёл высокий человек в облачении гвардейца, подтянутый и готовый служить своему хозяину.

— Господин, меня прислал сквайр Трюш. Он велел сообщить Вашей Светлости, что у ворот замка стоят трое посетителей. Они требуют немедленной встречи с вами. Стражи попытались прогнать их, но ничего не вышло.

— Что значит, не вышло? — не понял Ксеноф.

Гвардеец на секунду замялся, а затем по-военному чётко отрапортовал:

— Незнакомцы обезоружили стражу голыми руками.

— Вот как? — удивился граф. — А как они выглядят, эти наглые гости?

— Высокого роста, в чёрных плащах с капюшонами. Вооружены мечами незнакомой мне мануфактуры и марки, но ещё не применяли их в бою. В общем, вид у них довольно внушительный и, я бы даже сказал, серьёзный.

— Хорошо, — кивнул Ксеноф, — пусть их проводят ко мне.

— Но, господин, — вмешался Фольтест, — это неблагоразумно. Они могут оказаться убийцами, которых подослали враги Арханского Дома.

— Ты прав. Вот что, пусть они сперва отдадут своё оружие страже. Затем приставьте к ним отряд охранников и проводите ко мне.

Гвардеец кивнул и, чеканя шаг, вышел из комнаты.

***

В то самое время, когда графиня Эйвил Крезентальская содрогалась от мучительных спазмов в животе, в городе объявились странные гости. Вечером они проехали мимо арочных ворот Тарагофа и углубились в запутанные лабиринты трущоб. Те немногочисленные горожане, что обращали на них внимание, испытывали внезапный ужас и стремились быстрее пройти мимо троих приезжих. Вокруг них, казалось, образовалась незаметная глазу стена, защищавшая их от назойливости обывателей Тарагофа. И троицу этот факт вполне устраивал.

Внешность приезжих была примерно одинаковой. Рост выше среднего, крепкие коренастые фигуры, длинные полуторные мечи за спинами, называемые паладорами. Лица скрывались под глубокими капюшонами, что делало их похожими на выходцев из Харата, огненного Озера Смерти.

Все трое сосредоточенно продвигались вперёд, обходили хибары, гостиницы, конюшни, нигде не останавливаясь. При этом они молчали, словно сговорились заранее производить как можно меньше шума.

Вскоре постороннему наблюдателю, если бы таковой имелся, стало бы ясно, куда именно держат путь мрачные воители. С каждой минутой они всё ближе и ближе подходили к скале в центре города, носившей поэтическое название Клык Дракона.

Высоко в тёмном небе молния прочертила огненную линию. Где-то в отдалении раздался грозный гул зарождающегося ливня. Замок Ксенофа Арханского осветился на мгновение, чтобы затем снова исчезнуть во мраке ночи.

— Говорить с графом буду я, — внезапно сказал один из путников, — вы же молчите, но будьте готовы к любому сценарию. Вполне вероятно, сегодня нам придётся обагрить клинки чужой кровью.

— Как скажете, учитель Агно, — ответил ему второй воин, кутаясь глубже в свой плащ.

Тем временем они подошли к подножию каменной горы, и далее держали свой путь, придерживаясь широкой дороги, ведущей к самому замку. Вскоре впереди замаячила невысокая башня, пристроенная к стене — помещение для стражи, охраняющей ворота.

— Кто идёт? — раздался осипший голос откуда-то сбоку.

— Мы, путники с юга, — ответил человек по имени Агно.

— Вот что, путники, убирайтесь-ка туда, откуда явились.

Человек в капюшоне, казалось, не обратил внимания на столь грубую речь стражника.

— Я требую аудиенции у Его Светлости Ксенофа Арханского, — спокойно сказал он.

— Во, чего захотел, — расхохотался воин и к нему присоединилось несколько других стражников.

— Я не буду повторять дважды. Если вы сейчас же не сообщите о нас Его Светлости, мы сами сделаем это.

Смех грубиянов резко оборвался.

— Смотри, — удивлённо сказал один из них, — этот мужлан нам угрожает. Неужели вы, сержант Хард, спустите это ему с рук.

— Нет, конечно, — прорычал сержант, — сейчас мы проучим этих деревенщин. Окружай их, ребята.

И навстречу троим приезжим выступило шестеро мужчин, каждый в серой кольчуге, подбитой шерстью, каждый с гладиусом в руке. Сам сержант был вооружён огромным палашом из закалённой стали. Один из пришельцев потянул руку к эфесу меча-паладора, но Агно остановил его резким движением ладони.

— Нет, студенты, никакого оружия, — приказал он, — мы не будем их убивать. Но хорошенько проучим. Техника Ксаи.

Те, кого назвали студентами, молниеносно встали в странную, никогда ранее не виданную в Тарагофе, боевую стойку. Стражники не успели даже удивиться, а в следующий миг для них всё уже закончилось. Сержант Хард, единственный гвардеец, не потерявший сознание от молниеносных ударов, лежал перед огромными воротами замка, окружённый немощными телами своих подчинённых. Доспехи внезапно оказались грудой тяжёлого металла, наваленного сверху. Он не мог даже пошевелиться.

«Но как, — мелькнула паническая мысль, — как они смогли нас одолеть?»

Едва заметные глазу движения пришельцев оказались до ужаса эффективными.

— Кто вы? — прохрипел Хард и сделал попытку подняться на ноги. Однако это ему не удалось. Лёгкие судорожно сжимались, бессильные принять внутрь новую порцию воздуха.

Предводитель таинственной троицы вышел вперёд и навис над сержантом, словно хищная птица. В чёрной яме капюшона сверкнули два красных огонька, осветив на миг человеческое лицо.

— Но я ведь уже сказал, — ласково прошептал незнакомец, — мы путники с юга. Хотим поговорить с твоим хозяином.

Душу стражника охватил страх, стремящийся к безумию. Он больше не сомневался в могуществе гостей.

— Хо-хо-рошо, — прохрипел он, — я сообщу о вас.

— Сразу бы так, — удовлетворённо кивнул Агно и помог сержанту встать на ноги.

Тот постоял немного и, отдышавшись, подошёл к воротам замка.

— Эй, Сэймур, бездельник, открывай ворота! — забарабанил по железной пластине Хард. — Ты слышишь, что тебе говорят, живо открывай ворота.

Маленькое окошко на уровне двух метров от земли отворилось, и из него сурово глянул мужчина со шрамом на лице.

— Сквайр Трюш! — обрадовался Хард, будто увидел спасителя. — Пожалуйста, прикажите отпереть ворота. Тут посетители. Они хотят видеть графа.

— Графа? — удивился человек со шрамом. — Хард, что с тобой? Ты не знаешь правила? Мы не можем впускать внутрь всех бродяг и попрошаек. А если они замыслили недоброе?

На лице сержанта отразилась ярость, смешанная со страхом. Он испугался, что теперь-то незнакомцы точно с ним расправятся. Но вместо этого к окошку подошёл Агно и проникновенно прошептал:

— Мы просим только об одном — сообщите о нашем приходе Его Светлости.

— Вы с ума сошли! — рявкнул Трюш. — Графу сейчас не до вас. Его супруга должна вот-вот разрешиться от бремени, и я не собираюсь отвлекать его по всяким пустякам.

— Новость, которую я должен ему сообщить, вовсе не пустяк. Мы прибыли в Тарагоф из далёких земель с единственной целью — поговорить с вашим господином о его первенце. И если вы не сообщите ему о нашем приходе, то сильно о том пожалеете. Я обещаю вам.

— Вот только этого не надо. Без угроз. Ладно, я пошлю одного гвардейца к Его Светлости. Но если вы затеяли какую-либо пакость, то берегитесь. Ксеноф Арханский не любит дурацких шуток, и вы вполне можете оказаться на виселице. Кстати, Хард, где твои ребята? Почему ты один стоишь в карауле?

Сержант глупо улыбнулся и отошёл в сторону. Глазам Трюша предстала странная картина: пятеро стражников лежат на земле без признаков жизни, а их оружие валяется рядом, словно его собирались применить, но так и не успели.

Трюш удивлённо посмотрел на Агно и отошёл от окошка. Сержант пугливо улыбнулся.

— Скоро господин вас примет. Не беспокойтесь, — сказал он, сам не веря в сказанное.

Человек в капюшоне кивнул и отошёл назад к своим студентам. Прошло десять минут. Хард страшно нервничал, переминаясь с ноги на ногу. Он не мог дождаться той благословенной минуты, когда расстанется с этими странными людьми, от которых у него по коже пробегали ледяные мурашки.

Тем временем начали возвращаться к жизни оглушённые стражники. Сначала один застонал, затем второй, третий. Вскоре они попытались встать на ноги, а когда это им удалось, незадачливая стража с ужасом увидела дьявольскую троицу. Один из стражников потянулся к мечу, но заметил, что его приятели даже не помышляют о новом нападении, и сам опустил руку.

— Спокойнее, ребята, — на всякий случай сказал сержант, обращаясь к своим бойцам.

Вдруг ворота заскрипели, и створки распахнулись настежь. Со двора замка потоком хлынули рыцари в пластинчатых нагрудниках. В руках они сжимали длинные копья, древки которых были вырезаны из чёрного дерева. Сверху, в бойницах, тоже раздался шум, и в маленьких окошках показались арбалетчики. Их было около двадцати, и все тщательно целились в пришельцев. Копьеносцы стали полукругом и направили на них свои копья.

— Ну что, съели? — радостно закричал Хард, решивший было, что сейчас троицу препроводят в руки палачей. — Теперь вы за всё ответите, гады!

— Успокойся, Хард, — холодным голосом процедил Трюш. — Его Светлость согласился принять их в своих апартаментах…

— Что? — удивлённо воскликнул сержант и с опаской покосился на пришельцев.

— Это так. Но есть одно условие, господа воители.

— Какое же? — раздался голос из-под капюшона учителя Агно.

— Вы сдадите нам своё оружие, и будете находиться под стражей во время аудиенции.

— Мы согласны.

— Но учитель… — попытался протестовать один из младших спутников Агно.

Тот резко вскинул ладонь и прошептал:

— Не спорь со мной, студент Курт. Не сейчас. Мы согласны подчиниться, сквайр Трюш. Вот моё оружие. Но имейте в виду, я потребую его обратно.

Человек со шрамом кивнул и принял в руки паладор Агно, на удивление напоминающий одноручный вариант арканийского клеймора[2]. Студенты последовали примеру предводителя и расстались со своими мечами.

— Это всё? Ничего не запряталось в подкладках ваших плащей, господа? — насмешливо бросил сквайр.

— Будьте спокойны, милорд, — сухо ответил воитель. — Но если хотите, можете проверить сами.

Голос Агно был предельно вежлив, но сквайр почувствовал, что лучше не делать этого. Что-то настораживало его в облике этих людей. И дело было даже не в странной одежде или капюшонах, полностью закрывающих лица. От них исходила некая пугающая аура, особое поле, отталкивающее нормального человека.

— Ладно, — нерешительно протянул Трюш, — я вам верю. Возьмите их в кольцо, — приказал он копьеносцам.

Трое оказались в центре, окружённые суровыми воинами, однако это нисколько их не смутило. Весь облик гостей Тарагофа излучал спокойствие и уверенность в благополучном исходе миссии. Трюш вошёл во двор замка, и гвардейцы последовали за ним. Снаружи остались только сержант и пятеро стражников. Незадачливые вояки потирали затылки и с недоумением смотрели, как ровные ряды копьеносцев исчезают за углом конюшни. Створы ворот начали смыкаться и через несколько секунд захлопнулись перед лицами стражи. В этот момент ударила молния, высветив жутковатым багрянцем половину ночного неба.

***

— Кто вы такие и как посмели требовать встречи со мной? — прорычал Ксеноф, с раздражением глядя на возмутителей спокойствия.

Граф Криниспана с величием восседал на деревянном стуле, а подле него стоял советник Фольтест. Последний хмурился, с неодобрением рассматривая троих, застывших в центре комнаты в окружении десяти воинов-охранников.

— Меня зовут Агно Серканис, милорд. Агно по прозвищу Свирепый, — учтиво произнёс незнакомец. — А это мои ученики, Водан и Курт. Я преподаю различные науки в одном ордене закрытого типа. Это что-то вроде университета, студентами которого могут стать только избранные.

— Ну а я причём? — непонимающе уставился Ксеноф на своего собеседника.

— У вас сегодня должен родиться сын, — утверждающе сказал Агно.

— Я в курсе. Но вам какое до того дело? Неужели только это заставило вас преодолеть такой немалый путь? Вы ведь вроде бы откуда-то с юга? Так?

— Ваша правда, милорд. Наш орден находится на тысячи лиг южнее Криниспана. Мы проделали, как вы правильно подметили, этот долгий путь с одной целью — поговорить с вами о вашем первенце.

— Ну так начинайте, — нетерпеливо воскликнул Ксеноф.

— Желательно, чтобы вы, милорд, отослали свою охрану. Моя речь предназначена только для ваших ушей.

— Что? — недовольно скривился Фольтест. — Какая глупость! Господин, не слушайте этого проходимца. Прикажите заковать его в кандалы и бросить в каземат. Это же надо, что придумал — поговорить наедине…

— Фольтест, замолчи, — остановил излияния советника Ксеноф. Затем бросил острый взгляд на пришельцев и с твёрдостью в голосе заявил:

— Охрана останется. Говорите, что хотели, или убирайтесь.

— Ладно, как пожелаете, — с деланным безразличием ответил Агно. Он выждал недолгую паузу и процедил, — Мы те, кого называют Покинутыми…

Его слова произвели в комнате эффект разорвавшегося снаряда. Ксеноф побледнел, на голове Фольтеста от ужаса зашевелились волосы, а десять копьеносцев разом отшатнулись от Агно и его учеников, словно от прокажённых.

— Что? — со страхом в глазах прошептал граф. — Токра? Вы Токра?

— Да, милорд, — спокойно ответил Агно. — Так что лучше вам действительно отправить своих гвардейцев прочь отсюда. Надеюсь, вы понимаете, мы не хотим навредить вам. В противном случае уже сделали бы это. Ваши болванчики нам не помеха. Но мы желаем другого — поговорить с вами о вещах, о которых не должны судачить жители Тарагофа после нашего отбытия. Но, как я уже сказал, вам решать…

Ксеноф судорожно сжал деревянные ручки своего стула. На лице графа отразилась отчаянная работа мысли. Он посмотрел на Фольтеста, но лицо того не выражало ничего, кроме смятения и страха.

— Хорошо, — наконец решился правитель Криниспана, — Трюш, уведи отсюда копейщиков. Ждите в соседней комнате.

Сквайр почтительно поклонился и сделал знак капитану гвардейцев. Без единого слова воины покинули помещение. В зале остались только граф, его советник и три человека, назвавшиеся Покинутыми.

— Ваша Светлость благоразумны, — с одобрением отметил Агно. — Ну а теперь я могу, наконец, рассказать вам о цели нашего визита. Как я уже заметил ранее, мы прибыли из некоего ордена. Сейчас вы уже, наверное, знаете, что я имел в виду.

— Да, — кивнул Ксеноф, постепенно приходя в себя, — таинственный Кион-Тократ или Орден Токра, о котором в народе ходит множество легенд. Признаться, я и сам не очень-то верил в существование оного. Но, как известно, ошибаться могут даже боги.

— Вы очень умны, милорд, — заметил Агно.

— Пожалуйста, без комплиментов, — поморщился граф. — Не скажу, что ваше общество доставляет мне удовольствие, так что давайте быстрее переходить к сути. Что вам понадобилось от меня?

Воитель в капюшоне ответил не сразу.

— Ваша супруга, если не ошибаюсь, леди Эйвил Крезентальская, этой ночью должна родить. У вас появится сын. Не спрашивайте меня, откуда я это знаю, просто примите как факт. Так вот, мальчик будет не обычным человеком, вроде вас или вашей жены. На груди у него вы увидите родимое пятно в форме дерева. Ваш сын будет расти и развиваться быстрее, нежели его сверстники. Он будет наделён силой, которой никто не может ожидать от обыкновенного мальчугана. Кроме того, он будет уже с рождения обладать некоторыми магическими зачатками. Вы понимаете, к чему я клоню?

На лоб графа набежали морщины. Глаза заволокла пелена размышлений. И вдруг страшное подозрение родилось в голове Ксенофа Арханского.

— Вы хотите сказать, что… Нет, Ситас вас побери, этого не может быть.

— Ваша Светлость? — Фольтест обеспокоенно уставился на графа. — Вы догадались, о чём говорит этот человек?

— Догадался, Фольтест. Но этого просто не может быть. Мой сын не будет одним из вас. Не будет. И я ни за что не отдам его в ваши тёмные руки. Поняли меня?

— Вы говорите, словно неразумный крестьянин, — мягко возразил Агно. — Подумайте сами, разве сможете вы воспитать избранного Тьмой? Разве сможете вы жить с таким сыном под одной крышей? Вы никогда не сумеете преодолеть страха перед ним, перед его сутью и предназначением. И, в конце концов, либо вы убьете собственного сына, либо он вас, что более вероятно. Подумайте.

— Мне не о чем думать. Я всё решил. Даже если мой сын один из вас, он никогда не узнает об этом. Я отправлю его в королевский пансион, где из него сделают…

— Чушь! — перебил Агно. — Вы и сами не верите в сказанное. Суть Покинутых такова, что рано или поздно всё равно выходит наружу. И тогда ждите беды. Наилучшим решением для вас будет отдать ребёнка нам. Мы сможем обучить его, он никогда не узнает о своём отце и Криниспане. А у вас ещё будут дети, нормальные человеческие дети, которых не придётся бояться. Неужели вы хотите, чтобы ваш сын стал изгоем, Отверженным и вами, и своими собратьями.

— Я сказал НЕТ, — проревел Ксеноф. В этот миг он уже не чувствовал страха перед Покинутыми. — А теперь будьте добры покинуть мой замок, мой город и моё графство. Я дам вам возможность целыми выехать за пределы Криниспана, но больше не помышляйте о возвращении сюда. Иначе можете найти свою смерть. С двумя тысячами отборных воинов не справиться даже вам. Так что не искушайте судьбу, господа.

— А вы повремените с угрозами, милорд. Однажды это может выйти вам боком, — Агно замолчал, что-то обдумывая, а затем сказал, — Хорошо, пусть малыш пока что побудет в родительском доме. Но мы ещё вернёмся. Ровно через год, день в день. И к этому времени, я уверяю вас, вы сами будете молить нас о том, чтобы мы забрали вашего сына.

— Трюш, — разъярённо заорал граф.

Дверь в соседнюю комнату распахнулась, и в ней показался сквайр. Его обезображенное шрамом лицо казалось свирепым. Он ждал приказа.

— Возьми отряд и проводи уважаемых гостей за пределы Тарагофа. Мы всё обсудили и пришли к выводу, что нам лучше расстаться.

— Слушаюсь, господин, — кивнул сквайр. — Господа, прошу следовать за мной.

Агно повернулся к графу и, напоследок поклонившись, насмешливо бросил:

— Было приятно с вами познакомиться, Ваша Светлость.

Больше не задерживаясь, Покинутые последовали за сквайром. Когда дверь за ними захлопнулась, Ксеноф испытал внезапное облегчение, словно только что избежал смертельной опасности. Однажды граф уже чувствовал нечто подобное, когда в детстве во время охоты на кабана по его ноге проползла рогатая гадюка.

***

В то время, когда супруг разговаривал с непрошеными гостями, графиня мужественно боролась с адской болью, терзающей её тело. Мила постоянно протирала пылающий лоб роженицы мокрой тряпкой, повитуха давала ценные указания, а фрейлины жались к стене, с сочувствием взирая на госпожу. Так, в мучительном ожидании, прошел ещё час. В комнате было душно, и Мила открыла окно, выходящее в дикий сад, буйно разросшийся вокруг замка. Гроза разразилась необыкновенная, шум тяжёлых капель о листву деревьев и крыши домов казался звуком набата. Прохладный ветерок наполнил комнату приятной свежестью, однако графиня не ощутила облегчения, ибо жар снедал её изнутри.

— О, небесная мать Рохана, — прошептала Эйвил, — помоги мне. Дай силы выдержать это.

Внезапный толчок сотряс её тело.

— Начинается, — воскликнула акушерка. — Мила, будь наготове. Проверь, тёплая ли вода в тазу.

Тем временем глаза графини закатились, а рот искривился в гримасе боли.

— Пора, госпожа. Тужьтесь, что есть мочи.

Эйвил стиснула кулаки и сделала неимоверное усилие.

— Хорошо, но надо ещё, — вскричала повитуха. От её былого спокойствия не осталось и следа.

Графиня откинулась на подушки, тяжело дыша. По лицу струился пот, волосы растрепались, словно от ветра.

— Не могу больше, — прошептала она.

— Можете, — заявила старуха, — и сделаете.

Эйвил совершила ещё одно усилие, и боль резанула её, словно раскалённым ножом.

— Отлично, у вас получается. Ещё.

Эйвил заскрежетала зубами и повторила толчок.

— О, Рохана, он сейчас появится, госпожа, — закричала Мила. — Осталось совсем немного, напрягитесь.

Последнее усилие, и воздух в спальне разорвался от пронзительного детского крика. Эйвил обессилено лежала в кровати и не могла даже приподняться, чтобы увидеть собственного ребёнка.

— У вас сын, госпожа, — раздался ласковый голос Милы. — Сейчас вы его увидите.

Повитуха обрезала пуповину новорождённого, омыла его скрюченное тельце тёплой водой и завернула в махровое полотенце.

— Вот он, графиня. Ваш малыш.

Эйвил получила в руки небольшой тёплый комочек, из которого выглядывало личико, безобразное, как и у всякого новорождённого. Однако молодой маме оно показалось самым прекрасным на свете. С любовью прижав комочек к груди, графиня счастливо вздохнула. Младенец словно почувствовал счастье матери и перестал кричать.

В этот момент акушерка забеспокоилась. На простыне продолжало растекаться кровавое пятно.

— О, милосердный Ямат, — испугалась старуха. — Мила, быстрее, неси ещё воду, и полотенца. Как можно больше полотенец.

— Что случилось? — всполошилась главная фрейлина.

— Кровотечение продолжается. Его необходимо остановить.

Графиня открыла глаза. Её слегка знобило, на коже появились небольшие пупырышки, а мысли начали разбегаться по всей голове, словно она здорово перебрала с молодым вином.

— Не надо беспокоиться, мои хорошие, — тихо прошептала Эйвил. — Я знала о том, что умру во время этих родов. Суата нагадала мне по руке, прошлой весной.

Душу старухи обуял дикий ужас.

— И вы поверили ей, госпожа? Все суаты шарлатанки. Вы не умрёте. А ну, Мила, поторапливайся.

— Иду.

Девушка кинулась прочь из комнаты, а за ней последовали остальные фрейлины.

— Не стоит, — ласково прошептала молодая мать, прижимая к себе сына. — Я уже смирилась с судьбой.

— Помолчите, госпожа, вам нельзя сейчас напрягаться, — и акушерка заплакала, предчувствуя неминуемую беду.

Пятно крови тем временем увеличилось.

— Скажи Ксенофу, чтобы он позаботился о нашем ребёнке, — продолжала графиня. — Пусть даст ему хорошее имя. И расскажет когда-нибудь обо мне, его матери, которая так сильно его любила. Обещай мне, Джиневра.

— Обещаю, — старуха низко опустила голову, и слёзы потекли с её подбородка на окровавленный фартук.

— Спасибо, — Эйвил закрыла глаза и обратила все мысли к сыну, отдавая ему последнее тепло своего тела.

Когда Мила вернулась в спальню, глазам её предстала мрачная картина. Акушерка громко рыдала подле госпожи. А та, затихшая навсегда, казалась самой счастливой женщиной в Саул Тай. На лице её блуждала лёгкая улыбка, словно она видела хороший и добрый сон.

В это мгновение младенец почувствовал те изменения, которые произошли с его мамой. И комната огласилась дьявольским криком, в котором Миле послышались вопли сотен мучеников, заживо горевших в Харате.

***

«Далеко на севере, между Варумом и Шакрой, тёмные воды бушующего океана омывают прекрасный архипелаг Эйдин-Рок, ставший последней империей эльфов в Саул Тай. В самом центре Марона, который является центральным островом архипелага, возвышается огромное здание в форме цилиндра, нависающее над древним эльфийским городом Аль-Катарунк. Этот символ циклопической мысли стоит там уже триста пятьдесят веков, бросая вызов ветрам и бурям. Алмазная Башня, сотворённая для Молитвы и терпеливого Ожидания» — такие слова предваряют знаменитую «Эльфиаду», принадлежащую перу Готана Кар Самуила. Но даже он — знаменитый летописец ушедшего тысячелетия — ничего не знал о тайнах, сокрытых за сверкающими стенами Алмазной Башни. Ибо существуют тайны, не предназначенные для ушей смертных.

Как и всегда в это время, под куполом Алмазной Башни собралось высочайшее собрание отцов-настоятелей Ордена Перламутровой Бабочки. Седовласый эльф по имени Фальдагор фиц Лимус сидел во главе длинного прямоугольного стола, склонив благородную голову ниже плеч. Остальные отцы Ордена молча смотрели на него, с трепетом ожидая слов из уст своего архиканоника. Наконец тот передёрнул плечами, и из внезапно пересохшего горла вырвалось глухое признание:

— Возрадуйтесь, братья мои. Он явился. Лорд Малакат вновь озаряет своим тёмным светом Голубой Рубикон. Мать Рохана была права.

Эльфы громко зашумели, встревоженные и одновременно возбуждённые. Фальдагор поднял голову, окинул их пронзительным взглядом, и в зале вновь воцарилась тишина.

— Лорд Малакат возродился. Я чувствую это, благодаря силе Священного Яркамня. Кому-то из вас это может быть не по нраву. Но я скажу им: не нам с вами судить, каким должен быть инструмент, избранный Светом для достижения своих целей. В любом случае это случилось, и цикл пророчеств начнет теперь исполняться. Будем же терпеливы, и в конце концов мы узрим, как Великая Джамараджа[3] вернётся под сень истинных Владык Возвышения. Да святятся священные тексты «Шасс-Цебби». Да святится престол Перворождённых!

***

В это же время почти на другом конце мира в мрачных чертогах Храма Пятёрки собралась ещё одна компания. Это были жрецы, аристократы и воины, задрапированные все как один в чёрные балахоны. И лишь по выражению их лиц можно было догадаться о кастовой принадлежности собравшихся. Благородные юнцы из аристократических семейств Турана, Эледона, Замира и других Золотых Королевств отличались в толпе роскошными кудрями, лицами, разукрашенными макияжем, и холёными руками. Воины казались суровыми рубаками, и в то же время их глаза были наполнены огнём неподдельного фанатизма. Жрецы, в основной своей массе, явно проповедовали путь аскезы, хотя и среди них можно было разглядеть нескольких тучных отцов, очевидно, пребывающих в добрых отношениях с демонами чревоугодия и распутства. Но, как бы там ни было, все они с одинаковым подобострастием смотрели на верховного Епископа Чёрной Церкви, Мухтара Бенсала Лариони.

То был человек незаурядных способностей, с большим загнутым носом и тонким ртом, линия которого выражала ненависть ко всему, что шло вразрез с учением Терфиады. Этот человек был жесток, как никто другой, и в то же время, вызывал если не симпатию, то глубокую заинтересованность. Каждому, только взглянувшему на него, было ясно, что с ним не нужно шутить, ибо в коварстве и злопамятстве Лариони превосходит ядовитую змею ашку из пустыни Ндахо. Сегодня же лицо архиепископа отражало целую гамму чувств, вызванных долгим ожиданием и неосознанным страхом. Сама атмосфера в храме была насыщена им, угнетая каждого присутствующего: и гостя, и церковного служку.

Мухтар Лариони стоял посреди огромной чёрной пентаграммы и, закрыв глаза, прикасался к слизкому щупальцу. Оно принадлежала странному на вид существу, которое свисало с толстой клеймёной цепи, обхватив её десятком других подобных конечностей. Кожистая сморщенная поверхность мерзкого существа выделяла зелёную слизь, которая распространяла едкий специфический запах. Внезапно церковный глава вздрогнул и затрясся всем телом, как если бы в него ударила мощная струя энергии из щупальца магической твари. Толстенные чёрные свечи, установленные в огромном количестве вокруг пентаграммы, вспыхнули зловещим огнём и на мгновение ослепили жрецов Терфиады.

— О, верные слуги Пятерки, отныне ваше имя — Ищущие, — закричал не своим голосом Мухтар, — Иннас, Тварь Онароя, явил мне видение. Наш Бог Саранаг предупреждает нас: в Мир спущена бешеная собака, дабы уничтожить мировой порядок, веками хранимый в Саул Тай. Имя этой собаки — Губитель, единоутробный брат Апокалипсиса.

Жрецы вздрогнули от слов своего архиепископа, словно от удара плетью.

— Мы не должны допустить того, чтобы планы Чудовища Хаоса превратились в жизнь. И посему я приказываю: ищите его, ищите там, где только может обитать человек, альвар или двараг. Ищите везде, где может выжить разумное существо. Ибо Губитель должен быть уничтожен! Так угодно Терфиаде, так угодно Великой Пятёрке…

***

Лорд Зерат Ахарис, чьё имя на верхнетуранском наречии означало «Безликий», восседал в троноподобном кресле из чистого серебра, не издавая ни звука. Глава Дома Шандикор Ордена Покинутых казался мраморной статуей. Даже зеркальная маска на лице, против всех законов физики, не отражала свет камина и магических ламп, которые щедро освещали Зал Для Аудиенций. Руки лорда Зерата покоились на коленях, а в ладонях была зажата небольшая фигурка, вырезанная из камня, напоминающего нефрит. Она изображала древнего зверя, когда-то обитавшего в лесах Саул Тай. Это было существо, исполненное дикой грации и силы. Смилодон, так называли его в далёком прошлом.

Зерат сидел, не двигаясь, уже третий час, и со стороны могло показаться, что он прислушивается к чему-то. Может быть, к той таинственной фигурке, которую сжимал в руках? Внезапно в облике главы Шандикора произошли изменения. Он уже не казался статуей. Искрящиеся складки его мантии словно ожили, а сам Покинутый наконец-то вернулся к действительности.

— Это сработало, — как будто не веря себе, прошептал он, — Элохим был прав, мне удалось возвратить Губителя. Он снова в Мире. А это значит, что час возмездия близок как никогда. Спасибо тебе, Мудрый Отец, за твою помощь. Скоро Титаны будут жестоко отомщены. И уже никто не назовёт их Древними…

Зерат поднялся из кресла и зловеще расхохотался во всю мощь своих лёгких. По комнате прокатилась магическая волна, от которой содрогнулись картины на стенах и плотные шторы захлопали в арочном окне.

[1] Красный Див — одна из тысячи Тварей древнего Зодиака Амальганика, принятого в Саул Тай

[2] Клеймор – большой двуручный меч с длинной рукоятью и крестовидной гардой.

[3] Джамараджа — или Великое Кольцо Миров — все миры, составляющие Вселенную, связанные воедино Тремя Столпами Жизненной Энергии.

Глава 2. Герцогиня Вальмонда

Глава 2

Герцогиня Вальмонда

«Чтобы обуздать Отверженного, я прибегнул к методу, новому и удивительному. То было заклинание Клети, возведённое в тонких аспектах вокруг чудовища, названного мной Охотником. Усиленное собственной праной Отверженного, оно (заклинание) позволило разуму подопытного очиститься от смертельного яда, рождённого из Древа Безумия. Так был создан Клохкур Робкий – первый Покинутый на службе Хранителей Смерти»

Фернанд Элатский, «Мемуары»,

воспоминания о сотворении Клохкура

После похорон Эйвил Крезентальской в Тарагофе был объявлен восьмимесячный траур. Все праздники, включая осеннюю ярмарку, были отменены. В соборах постоянно шли молебны и отпевания супруги Ксенофа Арханского. Горожанам столицы запрещалось устраивать свадьбы, гулянки и прочие увеселительные мероприятия. Впрочем, никто особенно не жаловался. За те три года, что Эйвил была графиней Криниспана (с момента замужества с графом), горожане полюбили эту миловидную женщину, которая смягчала жёсткий характер Ксенофа, и не давала тому зверствовать в лучших традициях арханского рода. Именно она всегда противилась (пусть и бесполезно) увеличению налогов в Криниспане. Именно она накричала на деда своего мужа, Тизария Бешеного, когда тот велел внуку произвести массовое уничтожение повстанцев Зелёного Фронта, восставших против жестоких порядков в Криниспане. И вот теперь, когда душа Эйвил покинула бренную землю Саул Тай, народ пошёл оплакивать её, готовясь в душе к лютым расправам, которые могли посыпаться на графство в недалёком будущем.

На похоронах также присутствовал император Аркании Гайлорд Сильный. Эйвил приходилась ему двоюродной сестрой по материнской линии. В детстве они дружили и часто играли в свои незатейливые игры. Поэтому Гайлорд не смог проигнорировать случившееся в столице Криниспана.

Обряд Наречения прошёл в тот же день, что и похороны Эйвил. Верховный Отец Шарака, Бога Мудрости, в тарагофском соборе опрыскал чадо Его Светлости святой водой, произнёс над ним молитву и нарёк младенца древним и весьма редким именем, звучавшим как Деймос. На сируанском наречии это слово означало «властелин».

Утром, на третий день после похорон, Ксеноф сидел мрачный в своём кабинете и предавался безрадостным мыслям. Смерть супруги подломила его внутренне, заставила графа почувствовать свою незначительность и слабость. Несмотря на репутацию жестокого правителя, Ксеноф искренне любил Эйвил. Он ценил в ней мужество, силу воли и, как ни странно, доброту. Ксеноф с горечью вспомнил о том, как ждали они этого ребёнка, как радовались его зачатию. И вот теперь забота о сыне целиком легла на его плечи.

На лице графа внезапно прорезалась глубокая морщина. В глазах сверкнул страх. Его мысли потекли по новому руслу, ещё более неприятному.

Покинутые оказались правы. В ту же роковую ночь, когда Эйвил скончалась, Ксеноф обнаружил на груди младенца родимое пятно бледно-красного цвета. Своими очертаниями оно напоминало дерево, со всеми его изгибами, чётко выделенной кроной и стволом. А ведь это было наиболее достоверным доказательством слов Агно. Каждый человек в Саул Тай слышал об этой примете, выдающую сущность Токра. Многочисленные легенды гласили, что Тёмные Боги, ещё до Смутных Времён Гарата, решили сломить род людской изнутри. Для этого с помощью древней магии они создали дьявольский шар и сбросили его с небес на землю. Шар разбился от удара, и осколки его разлетелись по миру. Они пронзили множество людей, которые с тех пор стали верными служителями Терфиады. Те же легенды гласили и то, что Светлые Боги помогли людям исцелиться от скверны. Однако осколки шара не удалось извлечь полностью из тел заражённых. С тех пор, время от времени, в роду людском рождаются младенцы, чьи души запятнаны Тьмой. Их называют Токра, они сильнее обычных людей, их сложно убить, а на груди каждого находится отпечаток Терфиады, по которому их легко опознать.

— Можно, господин?

Ксеноф вздрогнул, услышав этот мягкий вкрадчивый голос.

— А, это всего лишь ты, Фольтест! — вырвался вздох облегчения из груди графа. — Почему без стука? Ты же знаешь, я не люблю, когда меня беспокоят без предупреждения.

— Я стучал, милорд, — принялся оправдываться советник. — Просто вы настолько углубились в свои мысли, что не слышали. И всё же, прошу извинить меня за эту бесцеремонность.

— Ладно тебе, — отмахнулся граф, — садись и не мозоль глаза.

Советник уселся в предложенное ему кресло, затем внимательно посмотрел на своего хозяина и отметил в его облике некоторые перемены, свидетельствующие о глубоких переживаниях.

— Вы измучены, мой лорд. И вам надо поспать.

— Не строй из себя мою покойную матушку, мир праху её. Ты сам прекрасно знаешь, что я не могу нормально выспаться после всего случившегося.

— Вы имеете в виду смерть супруги, милорд?

— И это тоже. Но ещё больше меня мучает… — Ксеноф замолчал, стараясь подобрать слова.

— Деймос, ваш сын, — утвердительно кивнул Фольтест.

— Ты и сам видел знак на его груди. И ты слышал слова этого богомерзкого отродья, который предложил забрать моего сына. Право, я уже и не знаю, отказал бы я ему сегодня? Может будет лучше для всех, если я позволю Деймосу стать одним из проклятых демонов Токра. Что ты думаешь об этом?

— Милорд, я буду говорить с вами откровенно. Все мы знаем из легенд, что Токра — убийцы, готовые растерзать всех у себя на пути. Непослушных детей пугают ими. Монахи и жрецы каждый год просят богов убрать Покинутых из нашего мира. Большинство же людей полагает, что Токра просто вымысел, нелепая фантазия сумасшедшего барда. Признаться, я и сам так считал ранее. Однако вспомните ту историю, что произошла семь лет назад. Вы тогда ещё не были графом Криниспана.

— Да, в то время я служил своему деду в качестве офицера-тысячника в его армии. Ты уже тогда был моим телохранителем и советником. Занять же более высокое положение в Арханском Доме я даже и не мечтал, ибо был всего лишь пятым принцем в иерархии графства Паршидан. Но какую историю ты имеешь в виду, Фольтест?

Советник криво улыбнулся.

— Вот уж не думал, что вы сможете забыть такое. Ваша тысячная гвардия стояла тогда в столице Паршидана, в казармах Святого Патрика. Вы должны были скоро выступить в поход против Карнуэлла Противного. Помните?

— Конечно, — кивнул Ксеноф. — Карнуэлл — мой дядька — отказался выплатить пошлину деду, аргументируя это тем, что выходит из арханской коалиции. Естественно, Тизарий не мог допустить чего-то подобного. И отправил меня разобраться с Карнуэллом. Но какое это имеет отношение к Покинутым?

— А вы помните, господин, что за сутки до выступления против Карнуэлла, в Хемшифе, столице Паршидана, произошёл неприятный инцидент. Базар Хемшифа оказался местом военных действий.

В глазах Ксенофа забрезжила искра понимания.

— Да, — граф задумчиво погладил подбородок. — Я проводил ревизию, когда мой слуга вбежал в казармы и сообщил о небольшой заварушке, произошедшей на базаре. Якобы, какой-то сумасшедший объявился на нём и принялся рубить мечом без разбору всех, кто попадался ему на пути. Слуга сказал, что сумасшедший уже убил двоих торговцев и одиннадцать горожан. А поскольку я отвечал на тот момент за безопасность центральных районов Хемшифа, то мне пришлось отрядить трёх гвардейцев на уничтожение этого ублюдка. Кажется, через час слуга снова вбежал ко мне и сообщил, что они погибли.

— Да, — кивнул Фольтест, — и вы, разозлившись не на шутку, отправили на базар целый взвод.

— Так и было, — согласился Ксеноф. — И насколько я помню, они прикончили его. На этом история закончилась.

— Вы правы, милорд, закончилась, но не так просто, как вам кажется.

— Что ты хочешь сказать? — воскликнул граф.

— Я присутствовал там, поскольку заинтересовался этим убийцей и решил отправиться на базар вместе с гвардейцами. И видел всё, если не с самого начала, то до конца. Когда мы прибыли на место, землю устилали трупы. Всё вокруг было залито кровью, торговые палатки заляпаны мозгами и человеческими внутренностям. Сотни людей из тех, что ещё не успели выбраться за пределы базара, метались взад и вперёд, пытаясь ускользнуть от маньяка с клинком. Как жаль, что вы сами не видели его. Это было нечто. Худой юноша, в рваном плаще на голое тело. Глаза горят огнём, кожа синюшная, как у трупа. Увидев нас, он дико засмеялся. Я тогда чуть не наложил в штаны. А все потому, что увидел его клыки. Они выдавали в нём исчадие Тенебриса.

— Хочешь сказать, что это был Токра? — ужаснулся Ксеноф.

— Так и есть, милорд, но дайте мне договорить. Гвардейцы выхватили оружие и набросились на него. Я же замер от страха и молча наблюдал за тем побоищем, которое устроил этот сумасшедший. Его клинок порхал словно оса, пронзая тела ваших солдат. Он находил в броне мельчайшие отверстия и бил точно в цель. Мечи солдат не попадали по нему, поскольку он обладал нечеловеческой грацией и ловкостью. Я уверен, что в тот день мы все погибли бы, если бы не благословение Всесильного Ямата.

— О чем ты?

— Ваш отец, граф Паршидана, тоже прослышал о бойне на базаре. И он отправил на разбирательство десяток солдат, среди которых было два Светлых Мага из гильдии Шаал-Суриде, стоявших на довольствии графского двора. В тот день выяснилось, что они не зря получают своё жалование. Один из магов мгновенно разобрался в ситуации. Он применил заклинание, которое на пару секунд обездвижило монстра. На большее время сил у чародея не хватило, но и эта заминка здорово помогла солдатам. Они выбили из рук противника меч и смогли нанести ему дюжину ранений. Однако это не остановило его: Токра кинулся на гвардейцев с голыми руками. Первому одним ударом сломал позвоночник, а второму рывком вырвал гортань. Мне стало ясно, что он прорывается к магам. Те тоже догадались об этом и побелели словно мел. Впрочем, надо отдать должное их выдержке. Второй чародей отправил в юношу огненный шар, который взорвался, попав в него. Два солдата сгорели на месте, но сам вампир остался невредим, только слегка обгорел. Я думаю, что он применил некое контрзаклинание, иначе никак не могу объяснить этот факт.

Ксеноф сердито поморщился.

— Фольтест, ты затягиваешь рассказ. Переходи к сути.

— Я стараюсь передать все детали, господин. Маги снова метнули по шару, и снова враг остался в живых. Однако было заметно, что он оглушён. Несколько гвардейцев посчитали это добрым знаком и снова набросились на него. Трое погибли на месте. Удар руки существа отбросил их на несколько метров. Мне тогда показалось это странным: откуда в такой тщедушной комплекции столь огромная сила? И вот, наконец, одному солдату повезло. Убийца не сумел отразить удар, и меч под чистую снёс ему руку. И что бы вы думали? Несмотря на то, что кровь хлестала из обрубка, он и не думал останавливаться или умирать. Напротив, стал ещё быстрее. В этот момент я увидел нечто странное. Вокруг него как будто появилась аура, этакие вспышки темной материи, похожие на чернильные кляксы. Выглядело это пугающе. Я подумал, что он собирается применить какое-то жуткое оружие, которое уничтожит нас всех.

— Аура, состоящая из Тьмы? — изумился граф.

Советник пожал плечами.

— Специалисты, наверное, лучше бы вам объяснили. Я лишь передаю то, что видел своими глазами. В ту секунду маги тоже почувствовали опасность. Один из них закричал, приказывая всем отступить, а сам бросился к вампиру. Удивительно смелый поступок для мага.

— И чем же вся эта катавасия закончилась? — не выдержал Ксеноф.

Фольтест ответил:

— Чародей вызвал молнию, которая испепелила безумца. К сожалению, видимо, что-то пошло не так, и эта же молния сожгла и самого заклинателя. На этом все закончилось.

Ксеноф молчал, поражённый услышанным. Наконец он пришёл в себя.

— Скольких же гвардейцев убил этот сумасшедший?

— Не считая первых троих, ещё около двадцати. И, кроме того, нескольких солдат вашего батюшки. Горожан я даже не упоминаю.

— Но ведь на следующий день гвардия была в полном составе, вся тысяча. Сотники отрапортовали мне о ротах, но никто даже словом не обмолвился о том, что отсутствует двадцать с лишним человек.

Фольтест развел руками.

— Очевидно, ваш отец приказал доукомплектовать армию из собственного резерва. Благо под копьём у него имелось тысчонки три солдат. Впрочем, я и сам не знаю, почему вас оставили в неведении об этом факте.

Ксеноф молчал, переваривая информацию.

— Но дело в другом, Ваша Светлость. Я рассказал эту историю не болтовни ради. Второй маг — тот, который остался в живых — опознал убийцу. Это был Отверженный.

— Кто? — на лице Ксенофа отразилось непонимание. — Я думал, это был Токра?

— Так и есть. Но не такой, как те, которые навестили вас.

— Ситас тебя побери, я не понимаю, что ты мелешь! — вспылил граф.

Советник устало вздохнул.

— Я пытаюсь вам объяснить, что Токра бывают двух видов. Те, с которыми вы разговаривали о вашем сыне, это Покинутые. Они, как вы знаете, принадлежат к Ордену Кион-Тократ. Но существуют также те, до кого руки Ордена не смогли дотянуться. Многие родители, заподозрив о тёмной стороне своих чад, зачастую просто относят детей в лес. Там, без связи с миром, они превращаются в диких существ, которых в некоторых мифах называют Отверженными.

Услышав советника, владыка Криниспана замер, объятый ужасом.

— Хочешь сказать, что Деймос станет таким же безумцем, как и мясник с базара?

— Это весьма вероятно, господин.

Ксеноф почувствовал, как его распирает ярость. Он начал метаться по кабинету, опрокидывая вазы, стулья и принадлежности с письменного стола. Лицо графа выражало отчаяние.

— Что же мне делать, Фольтест?

Советник покачал головой, не зная, что можно посоветовать в такой ситуации.

— Я и сам в полном смятении, милорд.

— О всесильные боги, за что вы послали на мою голову это несчастье? — дико вскричал граф, вырывая на себе волосы, а затем бессильно рухнул в кресло.

Фольтест сочувственно улыбнулся.

***

Прошло полгода. Всё это время над Тарагофом нависал серый туман, пришедший со стороны северных полей, на болотистой почве которых произрастал только калшан — тыквообразный овощ Криниспана, составляющий основу рациона местных крестьян.

Ксеноф Арханский, развалившись на мягком диване, мутными глазами созерцал потолок. Он находился сейчас в Трофейной Зале, которая всегда служила предметом гордости графа. Вдоль стен, на специальных креплениях, висели десятки звериных голов. Помимо прочих животных, здесь были представлены такие редкие создания, как двухголовый волк и знаменитый лягушачий бык. Морда последнего поражала своей выразительностью: острые зубы блестели в глубине страшной пасти, а над красными глазами нависала пара загнутых рогов, которым позавидовал бы и хайдельский буйвол, обитающий на севере империи, в долине между Нордосом и Шлосбургом.

Ксеноф припомнил, как именно происходила охота на этого быка. По соседству с Тарагофом находилась деревня Бычий Холм, в которой проживало от силы триста человек. Однажды жители деревни пожаловались в администрацию столицы на странного зверя, который убивал по ночам запоздалых прохожих. От них оставались только обезображенные тела, словно ночной зверь пытался разодрать своих жертв на куски. Из описания, которое дали крестьяне, выходило, что возмутителем спокойствия является вымерший лягушачий бык. Ещё сто лет назад он достаточно часто встречался на болотах Криниспана. Однако, после того как прадед Ксенофа, прежний верховный глава арханского рода, приказал уничтожить этих созданий, их поголовье резко сократилось. Ходили слухи, что несколько особей осталось в Шадизаре — графстве иранского рода. И вот подобная тварь объявилась в Криниспане. А поскольку всем в Тарагофе было известно, что граф увлекается охотой, то бургомистр лично доложил Ксенофу о необычном звере. Тот не смог отказать себе в увлекательном развлечении и лично отправился в Бычий Холм.

Лесничие устроили облаву и выгнали быка прямо на графа. Тот сделал выстрел из лука, и стрела пробила массивный горб зверя. Однако для него подобная рана была всего лишь царапиной. Ксенофу пришлось взяться за меч. Бык мчался вперёд стремительными прыжками, словно огромная жаба, за что его вид и получил своё название. Ксеноф не растерялся и в последнюю секунду отпрянул в сторону, пропуская животное мимо себя. Его меч ударил вскользь, и на лоснящейся шкуре появилась длинная царапина. Лягушачий бык оглушительно заревел и, развернувшись, снова бросился на человека. Впрочем, минуты его жизни были уже сочтены. Из распоротого бока вывалились фиолетовые кишки и запутались в ногах зверя. Бык рухнул на колени и через секунду испустил дух. А вскоре голова животного стала одним из многочисленных украшений Трофейной Залы.

Ксеноф улыбнулся своим воспоминаниям. В своё время это событие послужило приятным развлечением. Как было бы хорошо вернуться на несколько лет назад, в дни, когда в его жизни царило счастье, разделённое с любимой.

Ноги Ксенофа затекли от сидения, и граф решил размяться. Благо рядом находилась оранжерея, в которой были собраны редчайшие цветы и растения Саул Тай. Под благодатными солнечными лучами, попадавшими в оранжерею через стеклянную крышу, они пестрели многообразием красок, среди которых выделялись пурпур и сочная зелень.

Сладостные воспоминания, несущие горечь, вновь затопили разум графа. Именно его покойная супруга, любимая Эйвил, устроила в замке этот хоровод растительной жизни. Она лично, при помощи лучших садовников Арканской империи, готовила почву для растений, удобряла её особыми составами, выписанными из Картузана. Затем цветы скрупулёзно высаживали в неё, укрепив предварительно особые термодатчики, чтобы создать для каждого растения свой микроклимат. Под неустанным надзором Эйвил оранжерея за год превратилась в прекрасный уголок замка, в котором любили отдыхать все придворные Ксенофа. Вот и сейчас граф заметил под карликовой пальмой главного управителя балов, флиртующего с молоденькой служанкой.

Старый волокита не сразу увидел своего господина, а лишь когда тот приблизился к нему почти вплотную. На лице Ксенофа застыла безмолвная гримаса ярости. Он был вне себя из-за того, что кто-то посмел нарушить, пусть и невольно, его уединение.

— О, милорд, прошу извинить меня, — испуганно вскинулся придворный. — Я не ожидал, что вы… Надеюсь, Ваша Светлость не против того, что мы с Люси проводим здесь время… Ну, вы понимаете, господин.

— Пошёл вон, ничтожество, — взорвался граф. — Мерзавец! Как ты смеешь разговаривать со мной в подобном тоне?

— Милорд, простите меня. Я… — придворный затрясся и вконец потерял голос. Вид взбешённого хозяина привёл его в трепет.

— Ты всё ещё здесь? Уматывай прочь со своей девкой, пока я не вышел из себя.

Управитель балов подхватил служанку под руку и поспешил ретироваться. Взгляд Ксенофа, посланный ему вслед, не сулил ничего хорошего.

— Вот же пес, — ещё раз прорычал граф, а затем забыл о несчастном.

В оранжерею вернулась тишина, которая принесла с собой дурные мысли. Внезапно Ксенофа обуяла ярость. И на этот раз приступ был куда сильнее, чем минутой ранее. Он не мог больше выносить разлуку с любимой, тем более, здесь — в месте, где её присутствие было столь явственным, что пробирала дрожь.

— Почему, Эйвил? — закричал граф, вне себя от горя. — Как ты могла? Зачем покинула меня, оставив на руках вместо обычного сына, о котором мечтает любой отец, настоящее исчадие Тьмы? Как я могу любить его, когда должен предать смерти? Что же мне теперь со всем этим делать?

Ксеноф больше не мог сдерживаться. И он дал волю своему безумию. Как дикий зверь граф набросился на ряды орхидей и принялся вытаптывать их ногами. В воздух взлетел горшок с каменным кактусом, колючим растением из пустынь Шакры, и вдребезги разбился о стену. Туда же отправились и другие горшки. Чёрные петунии, ягодный амарант, ядовитые ирисы, все сплошь драгоценные разновидности экзотической флоры, весьма редкой в Аркании. Как смерч налетел владыка Криниспана на карликовую пальму и принялся выдирать её из земли. Мало у кого хватило бы на такое сил, но безудержная ярость вселила в графа нечеловеческую мощь, и он без видимых усилий вырвал дерево из земли вместе с густой сеткой корневища.

В таком состоянии и застал своего господина советник Фольтест.

— Милорд, — старик от неожиданности раскрыл рот. — Что вы делаете? Остановитесь.

Ксеноф замер, свирепо вращая глазами. Спустя секунду в них появилась осмысленность, и граф отбросил ствол пальмы в сторону. Казалось, он только сейчас разглядел то разорение, что учинил в оранжереи. Глаза Ксенофа потухли.

— Не знаю, что на меня нашло, — смущённо потирая затылок, пробормотал граф. — Как я мог сделать всё это? Но здесь так явно ощущалось её присутствие. Я просто сорвался…

— Не корите себя, господин. Я понимаю, что двигало вами. Любой мог выйти из себя при сложившихся обстоятельствах. Но на вашем месте я бы приказал садовнику привести оранжерею в порядок. Согласитесь, здесь было намного лучше до того, как вы… скажем так, поразмялись.

— Ты насмехаешься, Фольтест, — с укором заметил Ксеноф.

— Ямат меня упаси от этого, господин. Как я смею.

— Ладно, ладно. Я с тобой согласен. Прикажи позже вызвать садовника. А пока скажи, что тебе здесь понадобилось? Меня искал?

— Вы как всегда проницательны, милорд. Я направлялся в ваш кабинет, но потом вспомнил, что вы предпочитаете проводить время среди трофеев. Уже там мне послышался странный шум, исходивший отсюда, и я не замедлил явиться.

— Короче, Фольтест.

— Я стараюсь, господин. Только что прислуга портала приняла сигнал из Амарека. Они просят нас открыть энергетический коридор.

— Они? Кого ты имеешь в виду? Что говорилось в сопроводительном письме?

Фольтест развёл руками.

— В том то и дело, что письма не отправляли. Запрос был один.

— Странно, — нахмурился Ксеноф. — Амарек, ты сказал? Столица Сендры?

— Да. Графство, принадлежащее крезентальцам. В нём уже много лет правит Обжора Тоубон, дядя вашей покойной супруги.

— Я помню, — кивнул Ксеноф. — Ну что же, прикажи открыть портал. Посмотрим, кто к нам пожалует с визитом.

Советник сосредоточенно кивнул, но не спешил уходить.

— Ну что ещё?

Старик пожал плечами.

— Я просто подумал, что вы сами должны встретить гостей. Правила хорошего тона и тому подобное…

— Запомни, Фольтест, раз и навсегда. В своих владениях я сам задаю тон, — немного подумав, Ксеноф добавил. — Впрочем, мне все равно нечем заняться. Следуй за мной.

***

Портал Артура Серебряного, пожалуй, был самым полезным из всех магических артефактов, сохранившихся в Аркании со времён Чёрной Эры. Первый экземпляр портала, впрочем, как и пятьдесят восемь последующие, создал знаменитый инженер древности, по имени которого портал и был назван. Артур Серебряный сумел добиться того, о чём и не мечтали другие чародеи. Его изобретение представляло собой трёхметровую арку из молочно-белого камня, внешняя часть которого была исписана тысячами закорючек, напоминающими эльфийские руны. По сути, он являлся двунаправленным телепортом, работающим на солнечной энергии. Этот факт уже сам по себе был достоин всяческого удивления.

Артур Серебряный доказал, что магическая энергия тау, именуемая также Силой (в кругах магов чаще использовался термин «внешний спектр альгеана»), на самом деле может быть извлечена путём особого преобразования из низших видов энергии, к коим причислялась и солнечная. В последующие века тау, полученную таким образом, стали называть Псевдо-Силой. Таким образом возмущенные чародеи хотели подчеркнуть своё мнение о данном виде энергии, недовольные тем, что какой-то инженер посмел покуситься на элитарное искусство магии.

Тем ни менее, порталы весьма пригодились империи. Все они были установлены в наиболее значимых графствах Аркании. В основном это были графства, принадлежавшие Арханскому, Крезентальскому, Бремарскому, Иранскому, а также Мерсейскому Правящим Домам. Счастливые обладатели подобных артефактов могли в одну секунду перемещаться друг к другу, создавая так называемые энергетические коридоры. Впрочем, имелась одна маленькая деталь, которая весьма преуменьшала значимость порталов. Энергия для их функционирования накапливалась медленно, так что использование порталов пришлось свести к минимуму. Владыки Правящих Домов использовали их в основном для передачи важных государственных пакетов и документов. Все прочие контакты обычно осуществлялись старым добрым способом. Благо, конные станции имелись в изобилии на всех главных дорогах империи.

В данный момент Ксеноф направлялся к тарагофскому телепорту, расположенному в подвале, непосредственно под замком. Его сопровождали Фольтест и несколько воинов. Советник опередил графа и первым вошёл в помещение. Это была обыкновенная комната с высоким потолком и шершавыми, не облицованными стенами. В центре возвышалась высокая арка из белого камня. Вокруг неё суетились слуги в светло-голубых туниках. При виде владыки они вытянулись по струнке и раболепно опустили глаза.

— Займитесь созданием коридора, — приказал Ксеноф, и слуги бросились выполнять волю графа.

Один из них начал крутить колесо, которое отвечало за угол наклона параболического зеркала. Из многочисленных отверстий в потолке к нему протянулись лучики света, попадающие в комнату с поверхности путём сложной системы зеркал и призм. Здесь они отразились от зеркальной чаши и попали на заднюю панель портала из такого же белого, идеально гладкого камня.

Ещё один слуга стоял за странным пультом, напоминающим детскую игру, в которой требовалось собирать составные фигуры из базовых частей-костяшек. На каждой части имелась руна, с помощью которых кодировался адрес конкретного портала. Постоянно сверяясь с книгой, слуга начал выкладывать костяшки на пульте, пока у него не получился полный адрес Амарека, состоящий из восьми кодовых рун. Данная система была когда-то разработана Артуром Серебряным, чтобы упростить установку контакта. Никто не мог проникнуть в замок через портал до тех пор, пока принимающая сторона не давала на это согласие. Вот почему стало доброй традицией отправлять не только запрос с исходным адресом, но и приветственное письмо, объясняющее хозяину, кто пытается к нему проникнуть. В данном случае письма не было, однако Ксеноф, движимый одним лишь любопытством, решил удовлетворить запрос.

— Господин, — закричал слуга у пульта, — Есть контакт! Я могу открывать коридор?

Ксеноф мрачно кивнул и уставился на арку. Ему не терпелось узнать, кто именно решил посетить его замок. Слуга дёрнул за рычаг, и пространство под аркой засветилось мягким приглушённым светом. Затем последовала яркая вспышка, из которой вышли две человеческие фигуры. Первая принадлежала темнокожему мулату с обрубленными ушами и бритой головой. Вторым гостем, точнее гостьей, оказалась белокурая женщина, одетая в изящное платье из шёлка. На тонкой шейке гостьи переливалось изумрудное колье, крича о богатстве его владелицы.

— Вальмонда? — не смог сдержать изумлённого возгласа Ксеноф. — Какими судьбами?

Женщина улыбнулась, и улыбка её, надо признать, была очаровательна.

— Ксеноф, дорогой, какой же ты грубый. Принять гостей и сразу же начать их расспрашивать. Где твоё гостеприимство?

— Извините, миледи, — смутился граф, переходя от волнения на «вы», но через секунду он справился с замешательством, — просто твой визит оказался таким неожиданным.

— Надеюсь, это приятная неожиданность? — снова улыбнулась Вальмонда.

— А как же иначе. Что я могу тебе предложить? Вряд ли ты утомилась от проделанного пути. Портал переносит мгновенно.

— Ты не прав. Мы специально проехали до Амарека четыреста лиг, и сразу же перенеслись к тебе. Ты же знаешь, в Такросе нет своего телепорта. Обжора Тоу… то есть любезный граф Тоубон не отказал мне в просьбе воспользоваться его порталом.

— Я тебя понял, — кивнул Ксеноф. — Тогда я прикажу отвести вас в покои для гостей. А когда будешь готова, мы поговорим.

— Прекрасное решение, — Вальмонда поправила завитый локон и якобы ненароком задела лямку своего платья, обнажая нежное, соблазнительное плечико.

У графа пересохло во рту, и он инстинктивно облизал губы.

— И вот ещё что, — кокетливо попросила гостья, — отправь ко мне нескольких девушек. Хочу, чтобы мне хорошенько размяли спинку, перед тем, как я приму ванну с благовониями.

— Будет сделано, — кивнул граф, стараясь скрыть смущение. — Мой советник организует всё в наилучшем виде, а я пока подожду вас в кабинете.

Ксеноф поспешно покинул подземный зал, а Фольтест учтиво предложил Вальмонде и её спутнику следовать за ним.

***

Расставшись с гостями, граф направился в кабинет. Это была небольшая, но весьма уютная комната, декорированная по последней моде Картузана — столицы Аркании. Войдя в кабинет, Ксеноф устало опустился в огромное кожаное кресло, расположенное за вычурным письменным столом. Только сейчас, оказавшись в привычной обстановке, граф сумел привести мысли в порядок.

Вальмонда. Ну что за женщина! Если захочет, она сможет соблазнить любого мужчину. И даже его.

Ксеноф покачал головой, смущённый собственными мыслями. В сознании возникло острое чувство вины. Как он может думать о плотских утехах сейчас, когда весь Криниспан скорбит о его покойной супруге?

И тем ни менее, образ Вальмонды будоражил инстинкты графа, щекотал воображение, словно он до сих пор был прыщавым юнцом, волочащимся за юбками. Возможно, это оттого, что она чем-то напоминала ему Эйвил? В конце концов, они ведь двоюродные сёстры, родная кровь и тому подобное…

В сознании графа начали возникать смутные воспоминания. Четыре года назад, или чуть больше, когда он только ухаживал за Эйвил, собираясь предложить ей руку и сердце, Вальмонда неоднократно бросала на графа многозначительные взгляды. Она уже тогда пыталась обойти кузину на повороте и завладеть Ксенофом, а заодно и короной Криниспана. Однако кроткая Эйвил настолько пленила молодого графа, что он даже не смотрел на красотку Валь. Тем самым Ксеноф создал неприятную ситуацию, чуть было не вылившуюся в убийство. Вальмонда, взбешённая до глубины души отсутствием внимания со стороны Ксенофа, задумала отравить свою соперницу. И ей это почти удалось. Единственное, чего не рассчитала Валь, — дозу яда, добавленного в еду. Она оказалась слишком велика, отчего симптомы отравления выявились буквально через считанные минуты. Императорский лекарь успел промыть желудок Эйвил и тем самым спас ей жизнь. А Гайлорд Сильный, сводный брат Вальмонды, отослал её подальше от столицы, в самую глушь империи, дабы по Картузану не пошли сплетни и толки. Впрочем, это случилось всё равно.

Ксеноф узнал о произошедшем только через два месяца, поэтому эта история практически его не затронула. А вскоре Эйвил согласилась стать его женой…

Воспоминания внезапно оборвались, словно кто-то невидимый нажал на кнопку и отключил изображение. Мысли графа снова вернулись к сегодняшнему дню.

Ксеноф попытался проанализировать ситуацию. Почему он поддался очарованию Вальмонды? Разве он не должен питать отвращение к этой особе после того, что она совершила несколько лет назад? Наверное, должен. Только почему-то не питал. Инстинкт самца и длительное воздержание сделали своё дело.

Размышления графа были прерваны появлением Фольтеста. Старик вошёл в кабинет, аккуратно прикрыл за собой дверь и сел напротив Ксенофа. Тот не обратил внимания на эту вольность.

— Где госпожа Вальмонда, Фольтест? Ты выполнил моё поручение?

— О да, милорд. Я распорядился предоставить ей лучшие комнаты в западном крыле. Её слуга будет жить там же.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул граф. — А ты случайно не узнал, зачем она явилась в Тарагоф?

Фольтест отрицательно покачал головой.

— По этому поводу мне ничего не известно. Но есть кое-какие догадки…

— Какие же? — Ксеноф напряжённо закусил губу.

— Скорее всего, она прослышала о смерти вашей супруги и решила вновь попытать своего счастья. Вы ведь понимаете, о чём я говорю?

Ксеноф неуверенно кивнул.

— Помните тот случай, когда ваша гостья пыталась отравить госпожу Эйвил? Уже тогда она надеялась стать графиней Криниспана, но попытка не удалась. На этот раз у неё куда больше шансов, не так ли?

— Что ты имеешь в виду, Фольтест? — раздражённо пробормотал граф. — Уж не пытаешься ли дерзить мне.

Советник криво улыбнулся.

— Не обманывайтесь, господин. Видели бы вы себя со стороны, когда герцогиня вышла из портала. На вашем лице появилась такая довольная гримаса, что даже слуги всё поняли. Вы были очарованы ею, и я могу это понять. Миледи весьма сильно напоминает покойную госпожу, благослови Ямат её душу.

— Не замечал, — сухо отметил граф. — Впрочем, это всё глупости и не имеет никакого значения. Я не собираюсь бросаться в постель проходимки, которая ценит мою корону больше, чем меня.

Фольтест с сомнением посмотрел на хозяина.

— Хорошо, что вы это хотя бы понимаете. В любом случае вам понадобится недюжинная сила воли, чтобы удержать герцогиню на расстоянии от себя.

Ксеноф услышал насмешку в голосе Фольтеста и хотел уже рассердиться, но не смог. Наблюдательность советника как всегда была на высоте, и это внезапно обеспокоило графа.

Глава 3. Oculi mortis

Глава 3

Oculi mortis

«Кровавый Рогул – величайший из древних Токра – оставил своим собратьям в наследство тайную технику. Сие – три устрашающих двеомера, основа техники Этратиус, снискавшая Покинутым славу Высших Кровопийц. Глаза Рогула – третья ступень, Когти Рогула – вторая ступень, Удар Рогула – первая ступень»

Тёмный Менестрель, «Огонь и Хаос»

Десятки, нет, сотни различных запахов кружили над младенцем, вынуждая его принюхиваться и морщить крохотный носик. Он ещё не догадывался, что никто из людей, окружавших его, не чувствует их. С самого первого дня жизни, когда зрение ещё не сформировалось, запахи стали для него нормой, первым откровением реальности. Вот и сейчас, младенец распознал нежный запах Милы, когда девушка только находилась на пороге комнаты.

— Как наши дела, малыш? — весело защебетала фрейлина.

Малыш беззвучно рассмеялся и протянул к Миле крохотные ручонки. Девушка подхватила его и закружила по комнате. Вскоре она ощутила головокружение и, хотя маленький принц требовал продолжения, положила его в кроватку.

— Дай мне немного отдохнуть, малыш, — рассмеялась она и села подле него.

Удивительное дело, но ребёнок как будто понял слова фрейлины и успокоился. Мила, впрочем, не удивилась. Она давно подметила феноменальные способности младенца. В его кристально чистых глазах цвета морской волны фрейлина частенько замечала то осмысленное выражение, которое отличает разумное существо от животного. Он словно всё понимал, только не мог выразить свои чувства словами.

В этот момент Деймос почуял два новых запаха. Первый принадлежал его отцу, угрюмому мужчине, который лишь дважды брал его на руки, всегда с сильным чувством тревоги. Второй запах был незнаком Деймосу. Но уже через несколько секунд он сделал вывод, что это женщина, другими словами — та разновидность людей, к которой принадлежали его мама, Мила и служанки, убирающие комнату ребёнка по несколько раз на день. Уже сейчас, в неполные семь месяцев жизни, Деймос имел представление о разделении полов, пусть только и на основе запахов.

Поначалу малыш ощутил радость по этому поводу. Как же иначе, ведь все женщины, которые приходили к нему, будь то Мила, или служанки, — все они выражали ребёнку свои симпатии и любовь. Однако в следующее мгновение Деймос ощутил раздражение, волной поднимающееся из груди. В глазах принца вспыхнули и погасли злобные огоньки. Реакция на незнакомую женщину удивила даже его самого.

Мила не знала до последнего о скором приходе графа. Лишь когда скрипнула дверь, девушка поняла, что у принца посетители. Ксеноф и Вальмонда прошли в комнату, и граф недовольно посмотрел на неё.

— Герцогиня, — сказал он, повернувшись к Вальмонде, — это Мила. Она была фрейлиной у моей супруги, а сейчас стала нянькой для Деймоса. Мила, мы с госпожой пришли навестить моего сына. Будь так любезна, оставь нас.

Девушка сделала неуклюжий реверанс и поспешила покинуть комнату. На прощание она подмигнула малышу, но так, чтобы граф не заметил.

— Какой красивый младенец, — всплеснула руками Вальмонда, подойдя к колыбели. — Ксеноф, твой сын просто милашка.

— Не мне об этом судить, — улыбнулся граф. — В любом случае я считаю, что для мужчины главные достоинства — это сила и мужество, а красота — достояние женщин. И ты наглядное тому подтверждение, Валь.

Герцогиня рассмеялась, обнажив два ряда белоснежных зубов. Единственное, что немного портило впечатление, был их размер. Зубы Вальмонды были несколько крупнее, чем полагалось, однако со временем Ксеноф перестал замечать этот недостаток.

— Бессовестный льстец. Прекрати. Я же знаю, что ты говоришь это только для того, чтобы вскружить мне голову.

— И вовсе нет, — граф скорчил обиженную гримасу. — Ты очень красивая женщина, Валь. Скажу больше, ты напоминаешь мне…

Ксеноф резко замолчал, когда сообразил, что чуть было не проболтался. Вальмонда пытливо взглянула на графа, надеясь проникнуть в его мысли.

— Я похожа на Эйвил? — спросила герцогиня. — Ты это хотел сказать?

Ксеноф замялся. Он стеснялся признаться в этом даже самому себе.

— Ну, да, — через секунду выдохнул он, — это правда. Извини.

— За что же? — удивилась Вальмонда. — Эйвил была твоей женой. Я знаю, как сильно ты её любил. И то, что я чем-то напоминаю тебе её, это комплимент, за который не нужно извиняться.

Внезапно из колыбели раздалось недовольное сопение. Это принц почувствовал, что о нём забыли, и решил исправить такое неестественное положение вещей.

— Можно я подержу его на руках, Ксеноф? — герцогиня склонилась над Деймосом.

— Конечно. Только будь осторожна, — в голосе графа прозвучали тревожные нотки, но Вальмонда не обратила на них внимания. В конце концов, разве могла она знать о последних событиях, произошедших в замке.

Неуклюжим движением благородная дама достала Деймоса из кроватки и прижала к своей груди. Её холодные руки стиснули малыша так, что тот запищал от удушья.

— Ой, извини, малыш, — воскликнула герцогиня.

В её голосе слышались нежность и участие, но Деймос мгновенно разоблачил красотку. Несмотря на внешнюю доброжелательность, запах герцогини сгустился, а пространство вокруг неё наполнилось особыми флюидами радости. И Деймос понял, что она нарочно причинила ему боль, хотя и не знал почему. А всё было просто — Вальмонда с первого взгляда почувствовала неприязнь к сыну покойной соперницы.

Конечно же, принц не мог ещё анализировать ситуацию, как взрослый человек. Однако уже сейчас Деймос умел читать души людей, и он понимал, кто из них враг ему, а кто нет. И только собственная беспомощность тяжело давила на грудь. Он был слаб и не мог ответить обидчице, как того желала его суть. Или всё-таки не так уж и слаб?

— О нет, — из груди Вальмонды вырвался внезапный крик ужаса. Она отчаянно взмахнула руками, и Деймос упал обратно в колыбель. Ему повезло, и падение прошло без ушибов и травм.

— Что с тобой, Валь? — Ксеноф участливо поддержал герцогиню, когда та изогнулась в судороге.

— Сердце, — тяжело дыша, прошептала Вальмонда.

На её губах пузырилась слюна, а сама она была почти без чувств.

— Кто-нибудь, сюда, — оглушительно закричал граф, повернувшись к двери.

Почти сразу же внутрь вбежали две пожилые служанки и испуганно уставились на господина. Он всё ещё поддерживал Вальмонду, словно та была хрустальной статуэткой.

— Отведите герцогиню в мои покои, — жёстко рявнул Ксеноф, разозлившись на служанок за их глупые лица. — И вызовите к ней лекаря. Быстро! Чего стоите, бездельницы?

Служанки подбежали к Вальмонде, и граф аккуратно передал им герцогиню. Та прижимала руки к груди, не в состоянии самостоятельно отойти от приступа. Когда они покинули комнату, Ксеноф подошёл к кроватке Деймоса и посмотрел на сына тяжёлым, почти ненавидящим взглядом.

— Это ты сделал? — яростно прошипел граф.

Пару секунд он ожидал услышать ответ, но затем вспомнил, что Деймос ещё слишком мал и не умеет говорить. Впрочем, Ксеноф не сомневался в том, что сын его понял. В глазах младенца горел злобный огонь, словно тот торжествовал победу.

— Это нелепо, — наконец воскликнул Ксеноф, — он же ребёнок.

Устало вздохнув, граф направился к выходу. Он понимал, что пришло время разрешить сложившуюся ситуацию, но не знал как.

«Деймос должен умереть», — неожиданно мелькнула жестокая мысль, но Ксеноф не почувствовал облегчения от найденного решения.

***

Когда отец покинул комнату, Деймос впал в сонное оцепенение. Временами оно прерывалось мимолетными ускользающими видениями, в которых фигурировали Мила и незнакомая женщина. К последней он чувствовал глубокую и безотчётную любовь. Обе женщины нежно улыбались принцу, а несколько раз их образы переплелись и стали едины.

Внезапно в видениях Деймоса появился отец, как всегда угрюмый и мрачный. После Обряда Нарекания Ксеноф лишь трижды побывал у ребёнка, и каждый раз от него пахло страхом. В следующем видении появилась ещё одна особа, Вальмонда Крезентальская. Она брезгливо кривила тонкие губы, с холодной ненавистью глядя на дитя. Ответная реакция не заставила себя ждать. В душе принца опять пробудилась злоба, а вместе с ней случился прилив магических сил.

Уж теперь-то он смог бы с ней разделаться, понял малыш. В первый раз он всего лишь выбросил тёмную энергию ярости в тело герцогини. Как же она корчилась от боли, ощутив силу Тенебриса! Но этого явно было недостаточно. Он должен был приказать ей умереть, но по неопытности не сделал этого. Пусть так, но если ему ещё предоставится возможность, он обязательно закончит начатое.

Вскоре сладостные и жестокие грезы окончательно убаюкали его, и Деймос погрузился в глубокий сон, в котором больше не было места видениям.

***

— Ты не понимаешь, Фольтест. Он буквально заставил её корчиться от боли. Она держала его на руках, как вдруг изогнулась дугой, а затем побелела словно привидение.

— Возможно, это случайность, — флегматично ответил советник.

— Какая такая случайность? — раздражённо заревел Ксеноф. — Я сам ощутил этот смертельный поток ярости, который исходил от Деймоса. Нет, он прекрасно понимал, что и зачем делает. Неясно только одно: за что он невзлюбил Вальмонду. Она ведь родственница Эйвил.

— Дальняя, — заметил Фольтест.

— Тем ни менее.

— Тогда вот вам ещё одна гипотеза, милорд. Предположим, что Деймос почувствовал её неприязнь к своей матери, или даже к самому себе.

— Чушь! Это всё равно, что верить, будто он мог узнать о прошлом конфликте Вальмонды с Эйвил. А ведь Деймос только младенец.

Фольтест удивлённо выпрямился.

— Извините, господин, но вы, по-моему, об этом уже давно забыли. С тех пор, как ваш сын родился на свет, вами движет лишь страх перед ним. Вы и на руки его брали лишь дважды.

Ксеноф недовольно скривился, однако не нашёл слов, чтобы возразить.

«Фольтест прав, — подумал граф, — я слишком напуган. И этот страх мешает мне мыслить рационально».

Но, с другой стороны, разве может старик понять, что значит иметь вместо сына отродье Тенебриса. И всё равно, кем он станет в итоге — Отверженным или Покинутым. И обоих случае он будет потерян навсегда.

Ксеноф не был ханжой и не считал себя добропорядочным мирянином, отрицающим насилие или убийство как меру воздействия. Отнюдь. Не единицы, и даже не десятки жителей Криниспана погибли в результате его приказов. Одних он непосредственно приговорил к казни, другие умерли от голода, когда сборщики налогов забрали последнее имущество. Однако с Деймосом всё обстояло совершенно иначе. Младенец ещё никого не погубил, но в глазах простого смертного уже нёс в себе заразу Тьмы. Ту самую червоточину, что заставляла людей испуганно пятиться, ощущая нечеловеческую природу. Деймос мог стать в будущем бичом для всего Криниспана. И Ксеноф прекрасно это понимал. Но решение проблемы страшило его ещё больше.

— О чём вы задумались, милорд? — мягкий голос Фольтеста вывел графа из оцепенения.

— Об убийстве, — протянул Ксеноф, всё ещё пребывая в размышлениях.

— Что? — встрепенулся советник. — Неужели вы имеете в виду то, о чём я подумал?

— Это зависит от того, о чём ты подумал, — раздраженно фыркнул граф.

Фольтест по-старчески сощурил глаза. Ксеноф знал, что советник в последнее время плохо видит, однако тот категорически отказывался носить очки.

— Хотите убить собственного сына? — тихо спросил он.

На лице графа отразилась мука. Он сжал челюсти и кивнул с видом человека, приговорённого к казни.

— Но зачем? — Фольтест покачал головой. — Если вы так боитесь Деймоса, отдайте его Покинутым. Этот тип, назвавшийся Агно, сказал, что через год вернётся за мальчиком. Помните?

— Не думаю, — возразил граф. — Разве я не дал ему понять, что прикажу убить, если они посмеют вернуться в Тарагоф.

— Милорд, похоже вы плохо знаете этих людей. Ваша угроза для них это так, мелочь. Уверяю вас, что тот Покинутый обязательно заявится в Криниспан ровно в назначенный срок. Можете в этом не сомневаться.

— Пусть так, — упрямо процедил Ксеноф, — однако, когда я думаю об этом, у меня сжимается сердце. С какой стати я должен отдать своего сына в грязные руки этих… существ? Разве тем самым я не поспособствую сотворению ещё одного дьявольского отпрыска? И как мне потом отвечать за это перед Яматом?

— Странно, что вас это волнует, — усмехнулся советник. — Никогда раньше вы не демонстрировали особой богобоязненности.

— То было раньше, — отрезал Ксеноф. — Но теперь все изменилось. Уверен, если бы Эйвил не умерла, она бы поняла меня.

— А вот я не уверен, — пробормотал Фольтест.

Ксеноф сделал вид, что не услышал слова советника.

***

Прошла целая неделя, прежде чем граф решился перейти к реализации задуманного. Советник больше не пытался его отговаривать, прекрасно понимая, что переубедить того невозможно. Дождавшись ночи, Ксеноф вышел из кабинета, оставив в нём Фольтеста, и направился в северное крыло замка. Пройдя насквозь анфиладу на первом этаже, он поднялся на второй и оказался перед спальней ребёнка.

— Я сделаю это, — прошептал граф, останавливаясь перед дверью. Неуверенным движением он потрогал ножны на поясе. Прямо под халатом скрывался кинжал, подаренный ему дедом. Ксеноф ощутил его форму и снова заколебался.

Нет, прочь сомнения. Сейчас всё решится.

Граф шагнул вперёд и нащупал в темноте дверную ручку. Попробовал нажать. Оказалось заперто. Что ж, он захватил запасной ключ. Граф на ощупь вставил ключ в замочную скважину и повернул. Дверь тихо открылась. Ксеноф мысленно поблагодарил Фольтеста за то, что тот приказал год назад смазать все дверные петли.

На цыпочках граф прошёл в комнату и огляделся. Два светильника достаточно освещали помещение, чтобы можно было увидеть все детали. Слева находилась деревянная колыбель, накрытая полупрозрачным покрывалом, наподобие балдахина. Справа стояла кровать, предназначенная для ночной нянечки. Сейчас на ней лежала Мила. Девушка ровно дышала, очевидно пребывая в глубоком сне. Теперь главное, чтобы она не проснулась. А завтра, когда всё уже случится, можно будет обвинить её в халатности: не уберегла юного принца от происков врагов Криниспана. Естественно, наказание за такой проступок может быть только одно, казнь от руки палача.

Ксеноф медленно подобрался к колыбели и откинул покрывало прочь. Деймос лежал, закрыв глаза, и, судя по всему, даже не подозревал о готовящемся покушении. Свет от лампы красиво оттенял чёрные волосы малыша, и граф на секунду залюбовался отпрыском. Уже сейчас, в столь раннем возрасте, он неуловимо напоминал Эйвил. Точёный носик, высокий лоб и припухлые губы.

Ксеноф тяжело вздохнул. Нащупав рукоятку кинжала, он извлёк его и занёс высоко над головой. Граф так и стоял, застыв над сыном и не решаясь нанести смертельный удар. Когда он наконец был готов, Деймос ошеломил его — он открыл глаза и вперил в отца немигающий взгляд. Лицо графа перекосилось от ужаса. В отражении детских глаз он увидел самого себя с занесённым клинком.

— Думаешь, я не смогу? — злобно прошептал граф. — Я всё равно это сделаю. Клянусь Ситасом.

Рука медленно начала опускаться вниз, двигаясь к сердцу малыша, но замерла на полпути. Глаза ребёнка внезапно вспыхнули зловещим пламенем и распахнули перед графом ворота в самое пекло Харата. За ними царила Тьма, глубокая и безраздельная, напоминая об извечном могуществе Безликой Матушки. Она взирала на Ксенофа спокойно, без злобы и угроз, неумолимая Смерть в своём великолепии.

Ксеноф застыл, скованный чужой волей. Он не смел даже дышать, понимая, что его душа вот-вот воспрянет к небесам.

Оцепенение прошло также внезапно, как и возникло. Причиной тому стала Мила, о которой граф уже успел позабыть. Резкая боль заставила девушку очнуться, и первое, что она увидела, был её господин, нависший над своим сыном.

— Остановитесь! — отчаянно вскрикнула фрейлина. — Не троньте его, слышите!

Как разъярённая тигрица Мила бросилась на защиту малыша. Вцепившись ногтями в плечо графа, она оттащила его от колыбели, а сама встала перед ней. На лице девушки странным образом смешались выражения страха и решимости. Она никому не позволит причинить вред Деймосу.

Впрочем, опасность уже миновала. Граф был ошеломлён увиденным до глубины души. Застыв, словно истукан, он не мог оторвать глаз от колыбели. Ужас, охвативший его, всё перечеркнул, все прежние чувства и эмоции. Лоб графа покрылся испариной, руки дрожали, кинжал выпал из них на ковёр. Ксеноф попытался что-то сказать, но из уст вырвался только бессвязный хрип, в котором не было и намёка на человеческую речь.

— Что здесь происходит? — раздался испуганный голос.

Мила обернулась к двери и увидела растрёпанного Фольтеста, ворвавшегося в комнату словно тайфун. Старик бросил на неё цепкий взгляд, и Миле показалось, что на его лице отразилось понимание. Советник действительно обо всём догадался. Было очевидно, что ночной поход Ксенофа закончился неудачей.

В этот момент в комнату вбежали ещё две служанки и сквайр Трюш. Обезображенное шрамом лицо сквайра выражало решимость расправиться с любым врагом, проникнувшим в замок.

— Господин? — воскликнул Трюш, вперившись в графа непонимающим взглядом.

— Это он, он, — всхлипывая, начала причитать Мила, — он хотел…

— Замолчи, — рявкнул Фольтест, — думай, о чём говоришь, дурёха. Трюш, будь добр, забудь о произошедшем и отправляйся спать. Вы тоже, — советник рассержено посмотрел на служанок.

Сквайр хотел возразить, но, разглядев на лице Фольтеста непреклонность, передумал. Вместе со служанками он покинул комнату, в которой остались лишь основные действующие лица. Первым делом советник попробовал растормошить графа.

— Как вы, милорд? — участливо спросил он.

Ксеноф никак не отреагировал на вопрос. Его глаза заволокла белая пелена, а руки дрожали, словно от холода.

— Понятно, — прошептал Фольтест, а затем обратил своё внимание на девушку. — Мила, что здесь произошло?

— Господин Фольтест, — воскликнула она, — граф сошёл с ума. Я клянусь вам. Я спала, но вдруг что-то заставило меня проснуться. Какая-то боль в груди. И я увидела, как… господин пытается убить нашего Деймоса, вы понимаете, убить. Вот этим ножом, — Мила указала пальцем на обронённое оружие.

— Понятно, — кивнул советник, ничуть не удивившись. — И что потом?

— Я бросилась к нему и оттащила от колыбели.

— Смело, — в глазах Фольтеста промелькнуло восхищение отвагой девушки.

— Вот только граф и не думал сопротивляться. Он как-будто впал в оцепенение. Вот и сейчас господин ведёт себя странно. Сами посмотрите.

Советник взглянул на Ксенофа и вынужден был согласиться с девушкой. Граф по-прежнему пребывал в состоянии аффекта. Не в силах держать себя на ногах, он опустился на пол и привалился к стене.

— Хорошо, Мила, — с суровым видом изрёк Фольтест, — ты всё сделала правильно. Господина околдовали его враги. Надеюсь, ты это понимаешь?

Дождавшись от фрейлины кивка, советник продолжил:

— Я вынужден просить тебя об одной услуге. Никому ни слова о ночном инциденте. Хорошо? Этим ты выполнишь свой долг перед короной. А сейчас я отведу его в кабинет и попытаюсь привести в чувство. Чуть позже, когда он узнает, что благодаря твоей самоотверженности принц не пострадал, он лично поблагодарит тебя. Ну, и понятное дело, вознаградит. Возможно, даст тебе другую работу, более респектабельную.

— Пожалуйста, не нужно этого, господин, — начала протестовать девушка, — я не хочу другую работу. Мой долг перед графиней Эйвил, всегда находиться рядом с принцем и заботиться о нём.

— Как пожелаешь, — согласился Фольтест, — только помни, молчок о сегодняшнем.

Советник подхватил графа за плечо и помог ему подняться на ноги. Тот послушно пошёл за стариком, не помышляя о сопротивлении. Спустя мгновение в спальне остались только младенец и его защитница. Девушка подошла к колыбели и с нежным участием поправила одеяльце. Глаза Деймоса были закрыты, а дыхание казалось ровным. Словно ничего и не произошло.

***

Практически взвалив Ксенофа на свою старческую спину, Фольтест дотащил его до кабинета и усадил в кресло. Граф всё ещё пребывал в состоянии аффекта, но уже медленно начинал отходить. Это было заметно по лицу, на котором постепенно разглаживались морщины и растекалось спокойствие. Фольтест, тем ни менее, решил ускорить процесс излечения. Схватив хрустальный графин со стола, он вылил воду прямо на голову своего господина. Жидкие ручейки потекли по шее графа и попали за шиворот. Ощущение было не из приятных, однако Ксенофу полегчало. На щеках появился румянец, а глаза вновь стали осмысленными.

— О, Фольтест, — увидев советника, вскричал граф, — это было ужасно. Ты не представляешь себе, что я пережил.

Старик, не спрашивая разрешения, уселся напротив графа.

— Рассказывайте.

— Зачем ты меня облил? — только сейчас Ксеноф заметил, в каком состоянии находятся его волосы. — Ну зачем, подери Шарака, зачем ты это сделал?

— Господин, — попытался оправдаться советник, — вы были не в себе. Я должен был что-нибудь предпринять, и вот… Но ведь помогло.

— Конечно, помогло, — раздражённо крякнул граф, — я с детства ненавижу носить мокрую одежду. Теперь придётся переодеваться. Хорошо ещё, что здесь у меня имеется потайной гардероб. Пока я буду искать новый халат, достань из шкафа бутылку вина. Сейчас мне просто необходимо выпить бокал чего-нибудь успокаивающего.

Ксеноф поднялся из кресла и подошёл к полке с книгами. Нащупав нужный фолиант, нажал на него, и рядом распахнулась дверь, ведущая в соседнюю комнату. О существовании оной, наверное, кроме графа во всём замке не знал никто. Ксеноф улыбнулся в ответ на удивлённый взгляд советника и прошёл внутрь. Фольтест пожал плечами. Ну и что тут такого? Обычная секретная комната.

Вспомнив о просьбе графа, советник извлек из барного шкафа бутылку белого крондорского вина. Взглянул на дно и присвистнул. Выдержка сто сорок лет. Такой напиток могли позволить себе только очень богатые люди. Насколько помнил Фольтест, партия крондорского из десяти бутылок, приблизительно такого срока выдержки, ушла с аукциона по пятьдесят четыре короны за бутылку. За эти деньги на тарагофском базаре можно было купить стадо коров или три стада овец.

Наконец Ксеноф закончил переодеваться и вернулся в свой кабинет. На нём красовался новый халат, ярко-зелёного и пурпурного цветов, расшитый богатым узором. Что-то подобное носили калифы Золотых Королевств.

— Неплохой у вас вкус, — ухмыльнулся советник.

— Ты о халате или о вине?

— Обо всём понемногу, — и шутливо добавил, — хотя, по моему скромному мнению, с вином вы переборщили. Никакая казна не выдержит таких трат.

— Не хочешь, не пей, — отрезал граф, закрывая секретную дверцу.

После того, как она возвратилась в исходное положение, даже самый острый взгляд не сумел бы заметить её контуров на стене. Ксеноф плюхнулся в кресло и устало вытянул ноги под столом. Фольтест наполнил бокал восхитительным напитком и протянул его графу. Тот сделал большой глоток и зажмурился, впадая в особое состояние комфорта. Фольтест последовал примеру хозяина, и вскоре они оба наслаждались покоем и тишиной.

Прошло несколько минут. Граф задумчиво открыл глаза и посмотрел на советника, размышляя, с чего начать. Фольтест терпеливо ждал.

— У меня не было никаких шансов, — наконец произнёс Ксеноф. — А вот он чуть было не прикончил меня.

Советник встрепенулся. В его глазах зажёгся интерес.

— Что вы имеете в виду, господин? Рассказывайте по порядку.

— Как смогу, так и расскажу, — раздраженно фыркнул граф. — В общем, дело было так. Когда я пробрался в комнату, фрейлина уже спала. Деймос тоже спал. По крайней мере, так мне показалось. Но стоило лишь занести над ним кинжал, как он открыл свои глаза. Представляешь, что я испытал?

— Ужас, — прокомментировал старик.

— Вот-вот. Но я-то уже решил, что не могу уйти ни с чем. И тогда случилось это…

— Это?

— Он посмотрел на меня таким взглядом… и я как будто…, — граф замолчал, стараясь подобрать подходящее слово. — Не знаю, как объяснить, я как будто посмотрел в лицо смерти. И едва не ослеп.

— Вы хотите сказать, он околдовал вас?

— Я же не чародей, — отмахнулся граф. — Откуда я могу это знать. Одно знаю точно — в тот самый момент, я действительно соприкоснулся со смертью. И знаешь, какая мысль пришла мне в голову?

Советник покачал головой.

— Токра и есть Тьма. Не та, о которой говорят наши клирики, какая-то абстрактная или религиозная, а вполне себе настоящая, из плоти и крови. К несчастью, мой Деймос один из них. И теперь я знаю, что легенды не врут: эти существа уже не имеют никакого отношения к человеческому роду, — лицо графа передёрнулось от отвращения.

— И что же вы намерены делать?

— Ты о чём?

— О покушении на ребёнка. Повторите ли вы свою попытку?

— О нет, — лицо графа залилось мертвенной бледностью. — После того, что случилось, я не подойду к нему и на арбалетный выстрел. Если Покинутые хотят забрать его, пускай забирают. Больше я не стану противиться судьбе.

— А как же эта девушка, фрейлина Мила? Что делать с ней? Она застукала вас на месте преступления и если кому-нибудь проболтается, по Криниспану поползут слухи. Ваш дед придёт в неописуемую ярость, когда узнает.

— А ты прав, Фольтест, — задумчиво произнёс граф, — впрочем, как всегда. Как же ты объяснил Миле моё странное поведение?

Фольтест самодовольно улыбнулся.

— Сказал, что на вас наложили заклятие недруги Криниспана. Которых, кстати, в последнее время у нас предостаточно, взять хотя бы бремарцев Зеленогорья, или иранцев Шадизара.

— Умно, — похвалил граф, — но это всего лишь временная отговорка. От Милы надо избавляться. Прикажи Трюшу заточить её в подземелье. Давно у нашего палача не было работы.

Фольтест кивнул.

— Лучше сделать это после того, как Покинутые заберут Деймоса. Мы обвиним её в предательстве. Скажем, что враги Дома подкупили мерзавку, чтобы она передала им принца. Вот вам и причина, чтобы казнить девицу.

— Ты гений, старик, — мрачно скривился Ксеноф. — Что же, так и поступим.

С сердца владыки словно свалился тяжёлый груз. Теперь, когда он принял решение, Ксеноф наконец ощутил приятную лёгкость во всём теле, а душа успокоилась впервые за долгое время. С другой стороны, возможно это было только действие элитного алкоголя.

Глава 4. Возвращение Токра

Глава 4

Возвращение Токра

«Гриффис Сетхар – таинственный герой-демоноубийца, живший в конце Смутных Времён Гарата, в начале Императорской Эпохи. Согласно легенде победил могущественного генерала армии Терфиады, известного как Ишанур – Бык Кармадона. Известен своей ненавистью к демоническим отродьям, с которыми расправлялся с особой жестокостью, за что и сам был назван Ситасом, что означает Воплощенная Тьма. В магическом братстве популярно мнение, что Сетхар действительно был архидемоном, пришедшим в Саул Тай из низших уровней Великой Оси. Иногда его также путают с Просатанусом[1]. Первое предположение кажется мне правомерным, но второе - несусветная глупость, достойная лишь никчемных умов»

Мракорис Теодорский, «Тайны Эпохи», сокращённое издание

Прошло ещё несколько месяцев. Долгожданный день рождения Деймоса наступил внезапно. За прошедший год малыш окреп, превратился в упитанного карапуза и делал уже первые попытки ходить. Мила не могла нарадоваться на малыша, постоянно нахваливая его в разговорах с другими служанками, словно принц был её родным сыном. Впрочем, Деймос воспринимал её именно так. Девушка не отходила от него ни днём, ни ночью. Следила, чтобы он не поранился об острые углы или не проглотил какую-нибудь пакость.

Малыш практически ничем не отличался от обычных детей своего возраста. Временами Ксеноф издали наблюдал за ним, когда Мила выносила его на прогулку в сад. Они радостно смеялись, счастливые в своём маленьком обществе. В такие моменты Его Светлость испытывал неприятную, щемящую сердце тоску по жизни, которая так и не случилась, но могла быть у него вместе с женой и сыном. Впрочем, воспоминания о покойной супруге постепенно покидали Ксенофа. Вальмонда, как могла, старалась ускорить этот процесс, и граф однажды сломался, когда она заявилась к нему ночью в прозрачном пеньюаре.

Официально Ксеноф имел полное право выбрать новую супругу. Траур давно закончился, и руки владыки Криниспана были развязаны. Однако Ксеноф не спешил принимать решение, что искренне удивляло его советника. Вальмонда тоже негодовала, отчаянно завлекая графа в любовные сети. Не сосчитать то количество томных вздохов, что вырвалось из её груди за всё время. Но Ксеноф и думать не мог о свадьбе в эти дни. Все его мысли занимала предстоящая встреча с Покинутыми, которые обещали вернуться в Тарагоф ровно через год. С каждым прошедшим днём, граф чувствовал себя всё тревожнее и тревожнее. И вот этот день наступил…

С раннего утра Ксеноф ходил по замку с лицом мрачнее тучи. Задумавшись, он пытался предугадать, когда же Агно Свирепый нагрянет в Клык Дракона. Днём, или ночью? Граф не хотел, чтобы повторился прошлогодний инцидент, когда Токра привлекли всеобщее внимание, затеяв показательную заварушку у ворот замка. Чтобы избежать этого, он приказал сквайру дежурить весь день вместе с охраной. Встретив гостей, он должен был провести их в кабинет, где граф вместе с советником намеревался дожидаться Покинутых, чтобы раз и навсегда устранить причину своего беспокойства.

***

Солнце медленно опускалось за горизонт, нехотя уступая место своему антагонисту. В этот поздний час в город вместе с потоком крестьянских телег вошёл человек, странная внешность которого резко выделяла его среди аборигенов. Но, несмотря на это, мало кто из горожан позволял себе смотреть на него в открытую, не таясь. Облик воина, а это несомненно был воин, излучал превосходство и вместе с тем несгибаемую волю. Угроза, которую он так явно выражал, не позволяла множеству карманников покуситься на его поясной кошелёк, очевидно, набитый золотом. И только, когда таинственный человек вошёл в Трущобы Петрарки, ему пришлось впервые за день обнажить свой клинок.

— Стой, где стоишь, — визгливый голос остановил воина.

— Ну, стою, — усмехнулся он.

— Доставай кошелёк, тупая скотина. Или прирежем, как собаку.

Столь непочтительная речь заставила воина почувствовать раздражение. Резким движением он вытащил из-за плеча оружие, обдав переулок волной холода. В то же время от обветшалого здания отделилось несколько фигур. Все понятно, усмехнулся Агно (а это, конечно, был он). Обычное отребье, промышляющее по ночам во всех крупных городах мира. В руках они держали разные приспособления, которые только с натяжкой можно было назвать оружием. Рваные цепи, перепиленные трубы, самодельные копья и прочее. Воин прекрасно ориентировался в сумраке, поэтому атака не стала для него неожиданностью.

Двое доходяг подскочили к Агно с разных сторон. Оба вращали над собой железные шары на длинной цепи. При удачном попадании такая болванка могла раздробить кости буйвола, не говоря уже о человеке. Но Покинутый не проявил ни малейшего испуга. Отточенным движением, очевидно совершенным прежде сотни раз, воин крутанул над головой смертоносную мельницу, очертив в воздухе широкий круг из металла. К несчастью для первого бандита, лезвие разрубило его тело пополам. «Утренняя звезда» вырвалась из ослабевших пальцев и улетела в сторону. Второй грабитель ненадолго пережил товарища. Он не успел даже пикнуть, как меч Покинутого вонзился ему в горло и тут же вышел обратно. Несчастный упал на землю и скорчился, зажимая рану руками, похоже, безрезультатно — кровь била ключом.

Ещё четверо отщепенцев начали окружать Агно по периметру. На первый взгляд, такая расстановка сил была не выгодна для него. Слишком большой казалась вероятность того, что один из множества ударов прорвётся сквозь защитную технику. Однако воину были незнакомы подобные опасения. Он знал, что никто из головорезов не сможет устоять перед Токра. И верно. Пара боковых ударов, молниеносный разворот — и враги рухнули на холодную землю, словно колосья, скошенные жнецом.

— Недоучки, — презрительно фыркнул Агно.

Не обращая внимания на звуки закрывающихся сверху ставен, воин вытер меч о ближайшее тело и вернул его в заплечные ножны, после чего продолжил свой путь. Трущобы вскоре закончились, и Покинутый вышел в квартал поприличнее. Здесь через каждые десять метров горели фонари, через каждые пятьдесят стояли вооружённые гвардейцы, оберегавшие покой горожан. Не задерживаясь у трактиров и гостиниц, Агно шёл вперёд, направляясь к центру. Туда, где на обветренном Клыке Дракона возвышался замок Ксенофа. Вскоре он вышел на широкую дорогу, мощённую серым камнем. Она змеёй вилась по склону горы и впивалась в самые ворота замка. Агно, чинно и не торопясь, поднялся по ней и застыл перед небольшим отрядом. Гвардейцы с тревогой уставились на него.

— Приветствую вас, сквайр Трюш, — первым заговорил Покинутый.

— Добро пожаловать в Тарагоф, господин Агно. Я тоже вас узнал. Как вам гостеприимство нашего города?

— Превосходно, — развеселился воин, — не далее как четверть часа назад меня поприветствовала отвратительная шайка. Пришлось ответить на их приветствие.

Сквайр непроизвольно сглотнул слюну.

— Идите за мной. Я провожу вас к графу, — Трюш был немногословен, ведь он прекрасно помнил о том, кто именно скрывается под личиной «путника с юга».

Оказавшись во дворе, они обогнули конюшни и вошли в замок через неприметную дверцу для слуг. Здесь Трюш остановился, проверил, следует ли за ним гость, и быстрым пружинистым шагом взбежал по лестнице на третий этаж. Далее сквайр почему-то свернул в боковой пролет.

— Не хотите, чтобы меня кто-нибудь видел? — догадался Агно.

— Таков приказ Его Светлости, — сухо ответил Трюш.

Более ничего не сказав, он вошёл в ближайшую комнату и, дождавшись Покинутого, захлопнул за ним дверь. Затем нащупал на стене необходимый камень, и книжный шкаф отъехал в сторону, обнажив за собой пространство соседней комнаты. Агно вошёл первым. Далее они попали в узкий коридор, преодолели огромный зал, украшенный барельефами, и, наконец, достигли конечной точки замысловатого пути.

Сквайр негромко постучал.

— Войдите, — раздался напряжённый голос, в котором Покинутый узнал тембр Ксенофа.

Отодвинув провожатого, Агно вошел в кабинет. В центре за столом величественно развалился сам граф, а чуть в стороне, в небольшом кресле, скромно сидел Фольтест. Агно припомнил, что старик служит графу в качестве советника, совмещая это занятие с обязанностями телохранителя.

— Трюш, можешь идти, — кивнул Фольтест, давая сквайру понять, что свою миссию тот выполнил. Человек со шрамом подчинился. Он не знал, да и не хотел знать, о чём будут разговаривать эти трое.

— Я вижу, вы меня ждали, — насмешливо сказал воин, когда Трюш ушёл. — А говорили, чтобы я и не помышлял о возвращении. Даже, помнится, угрожали своей армией, милорд.

— Не надо играть со мной в игры, Токра, — оглушительно рявкнул Ксеноф. — Ты сам прекрасно знаешь, что не могло быть иначе. Почему ты не сказал мне сразу, что те из вашего гадкого племени, кому не посчастливилось попасть в Орден, этот рассадник порока…

— Тенебриса, — насмешливо поправил Агно.

— Чего? — опешил граф.

— Рассадник Тенебриса, то есть Тьмы, — терпеливо повторил Покинутый, — если уж оскорбляете, попытайтесь не отходить от истины. Токра — создания Тьмы, а порок это уже ваша сфера, человеческая.

— Хватит пудрить мне мозги, убийца. Так вот, ты ничего не говорил о том, что они превращаются в монстров, одержимых жаждой крови?

— Вы имеете ввиду Диких, милорд? Или Отверженных, — в голосе Агно прозвучало удивление. — Вот уж не думал, что вам это неизвестно. В наших краях даже самый неграмотный крестьянин знает о том, что изменение Токра необратимо без хитрой магии. Именно поэтому люди с радостью отдают нам своих детей, если те оказываются избранниками Безликой Матушки. В противном случае их ожидает страшное будущее с обезумевшим чадом. Впрочем, некоторые в этом случае предпочитают убивать своих сыновей, но что можно взять с необразованного быдла. А вы всё-таки аристократ, голубая кровь и белая кость. Наверняка вам претит идея сыноубийства.

После этих слов наступила глубокая тишина, столь красноречивая, что отпираться не было смысла. Фольтест даже услышал, как под высоким потолком пролетела жирная муха, чтобы затем расположиться на золотой люстре огромной чёрной кляксой.

— Что? — лицо Агно под капюшоном вытянулось от изумления. — Вы уже пытались сделать это? Не ожидал от вас, честное слово, не ожидал, — в голосе Покинутого звучало нескрываемое презрение.

— Не тебе судить меня, проклятый прислужник Саранага! — закричал Ксеноф, на мгновение выходя из себя.

Эта вспышка ярости заставила Фольтеста вздрогнуть. Он помнил о печальной особенности своего хозяина. Когда Ксеноф гневался, он способен был совершить непоправимые глупости.

— И вообще, какое ты имеешь право разговаривать со мной, закрывшись капюшоном. Открой лицо и говори как честный человек, иначе, клянусь Яматом, ты у меня пожалеешь.

Несколько секунд Агно пристально рассматривал графа из-под капюшона. От Покинутого явственно веяло несгибаемой силой, против которой вся власть Ксенофа Арханского казалась пустым звуком. Однако воин решил подчиниться, усмирив гордыню и буйный характер. Легким движением он сбросил капюшон, открывая мужественное лицо. Широкие скулы, крепкий подбородок и сломанный нос. В глубоких впадинах глазниц светятся неукротимой яростью карие глаза хищника. На высокий лоб спадает неаккуратно подрезанная прядь тёмных волос. Золотистая кожа, продубленная южными ветрами и солнцем, выдавали в нём чистокровного туранца, представителя самого агрессивного народа Золотых Королевств.

Граф оценивающе уставился на гостя.

— Теперь довольны? — насмешливо скривился Токра.

— Доволен, — буркнул Ксеноф. — Хорошо, поговорим теперь о моём сыне. Я убедился, что Деймос действительно тот, о ком ты говорил. Но кроме того, он оказался смышлёным ребёнком. Вот почему я опасаюсь, что он не забудет о моем поступке.

— Ваши опасения понятны, — кивнул Агно. — Однако, смею заверить, более чем надуманны. От воспоминаний о прежней жизни не останется ни следа. Невозможно пройти через ритуал Благостного Эльфирода и сохранить в себе прошлое. Уверяю вас.

Граф не был удовлетворен.

— Прекрасно. Но мне нужны доказательства более существенные, чем просто слова?

— Если вы хорошенько подумаете, то поймёте, что все доказательства у вас на виду. Для начала осознайте, что у нас общая цель. Кион-Тократ желает заполучить своего ученика, вы желаете отдать своего отпрыска. Каждое найденное нами дитя получает новое имя и проходит полный курс мутагенной адаптации. В итоге появляется совершенно новый человек, навсегда потерянный для своих родных. Именно это, насколько я понимаю, вам и нужно?

— Ты умеешь убеждать, Покинутый. Но всё-таки, что мешает мне просто убить своего… отпрыска?

— Вы уже пытались сделать это, и у вас ничего не вышло, — внешне Агно казался спокойным, но Фольтест подметил, что тот внутренне собрался, готовый пойти на всё ради спасения ребёнка. И советник мысленно взмолился, чтобы Ксеноф прекратил дразнить этого человека.

— Хорошо, — согласился граф, — ты убедил меня.

Никто не обратил внимания на старика, облегчённо выпустившего из лёгких струю воздуха.

— Рад слышать это, — расслабился Агно. — Не могли бы вы утолить моё любопытство и ответить на один вопрос?

— Какой? — недружелюбно спросил граф.

— Что помешало вам? Я имею в виду, убить сына?

Ксеноф вздрогнул. События той ночи навсегда отпечатались в его памяти.

— Он, — граф непроизвольно понизил голос, — использовал некий трюк с глазами. Не знаю, что это было. Я видел Тьму, или Тенебрис, как тебе угодно. Она была в нём, или он сам был ею, после долгого заточения воплотившись в физическом теле. Не знаю, как это объяснить иначе. Тьма явилась в наш мир, чтобы разрушить его, и я едва не ослеп, — Ксеноф замолчал, собираясь с мыслями.

Покинутый сразу же понял, о чём идёт речь.

— Вот как! Тогда скажу вам, папаша, у вас действительно особенный ребёнок. Этот трюк, как вы выразились, ничто иное, как«Oculi mortis», двеомер, более известный как Заклятие Кровавого Рогула третьей степени. Это секретная техника, которой владеют далеко не все в Ордене. Похоже, любезный граф, ваш сынок обещает стать гением.

— Мне это не интересно, — оборвал Ксеноф. — Забирай его наконец и проваливай уже из города. А я постараюсь забыть обо всём случившемся. Надеюсь, однажды я проснусь и поверю в то, что это был всего лишь дурной сон. Фольтест, принеси сюда Деймоса.

Старик тяжело поднялся, с трудом подавив стон.

«Ситас побери, — подумал он, — я уже не мальчик, чтобы бегать по замку, исполняя поручения. Тьфу!».

Советник вышел, и граф остался наедине с Покинутым. Оба молчали, рассматривая друг друга тяжёлыми взглядами.

— Я тоже хочу кое-что узнать от тебя, — внезапно сказал граф.

— Попытайтесь, — улыбнулся Агно. Его улыбка была холодней, чем лёд, который Ксеноф добавлял в горячительные напитки.

— В прошлый раз вас было трое, а сейчас…

— Год назад я прибыл в Арканию вместе с выпускниками Ордена. Они сдавали свой последний экзамен по внедрению в среду обывателей. В этот же раз у меня всего одна цель — забрать вашего сына. Поэтому я один.

Внезапно Покинутый повернулся к двери и с удивлением спросил:

— Вы ждёте ещё кого-то, граф?

— Нет, а что?

— Сюда идут люди. Так, постойте, я слышу голос этого старика, вашего советника. И ещё один, вроде бы женский. Да, точно. Это женщина. И, судя по всему, она в истерике.

Прошла минута, и Ксеноф тоже услышал голоса приближающихся людей. Граф с изумлением покачал головой. Некоторые сказки о Токра начинали подтверждаться, в частности те, которые рассказывали о феноменальных способностях Покинутых.

Вскоре в комнату ввалился Фольтест с Деймосом на руках. За ним, цепляясь за одежду советника, вбежала молодая девушка со слезами на глазах. Она была перепугана, но вместе с тем на её лице застыла решимость.

— Пошла прочь, Мила, — рявкнул Ксеноф. — Или завтра окажешься у палача.

Страшная угроза не подействовала на девушку. Её разум был замутнён внутренними рыданиями, мешая адекватно реагировать на события.

— Что вы хотите с ним сделать? — выкрикнула в отчаянии Мила. Её взгляд скользнул по кабинету и остановился на грозной фигуре Покинутого.

— Мила, — сердито зарычал Фольтест, — повторяю в последний раз. Оставь нас.

— Ни за что! Верните Деймоса! Что вы задумали с ним сделать? Отвечайте.

— Фольтест, вызови Трюша. Пусть уберёт отсюда эту дуру.

Агно напряжённо застыл, рассматривая девушку. Он пытался понять, какую роль она занимает в этой истории.

— Чего ты стоишь? Забирай своё исчадие, — начал орать на Покинутого граф. — И убирайтесь прочь из моего города.

— Нет, — в глазах Милы зажёгся огонь безумия. — Одумайтесь, милорд. Это же ваш сын, не убивайте его, — девушка захлебнулась в словах, которые перешли в бессвязный истерический вопль.

— Фольтест, немедленно убери её.

Советник кивнул и силой увлёк девушку за собой. Вытолкнув её за порог, он захлопнул дверь и привалился к ней спиной. Агно обратил свой взор на малыша. Тот, непричастный ко всему происходящему, ползал по дорогому ковру и что-то бурчал под нос. Агно склонился над ребёнком и подхватил его на руки.

— О да, — удовлетворённо зажмурился воин, — я чувствую его силу. Она бурлит в нём.

— Прекрасно, — чеканя слова, заявил граф, — а теперь уходите.

Агно накинул на голову капюшон и с Деймосом на руках подошёл к двери. Фольтест поспешил отскочить в сторону.

— Один вопрос, — остановился Покинутый, — что будет с этой девушкой?

На лице графа отразилось удивление.

— А тебе не всё равно, милейший?

Агно задумчиво покачал головой и молча вышел из комнаты.

— Дорогу показывать не нужно, — донёсся снаружи его голос.

В ту же секунду в кабинет вбежала Мила, всем своим видом напоминая разъярённую тигрицу, у которой отобрали её чадо. В глазах девушки бушевал гнев, руки были сжаты в кулаки.

— Я всё знаю, — закричала она, уставившись на графа. — Вы ненавидите сына за то, что он не совершал. Вы эгоистично вините его в смерти леди Эйвил! И поэтому по какой-то чудовищной логике вы решили избавиться от ребёнка. В первый раз у вас ничего не получилось, потому что я проснулась. Но вы не успокоились, нет. Наняли какого-то душегуба, чтобы он исполнил вместо вас это мерзкое…злодеяние.

— Мила, успокойся.

— Нет, я не стану успокаиваться, — в отчаянии заламывая руки, крикнула девушка. — Сегодня я покину Тарагоф и направлюсь в Картузан. В столице я добьюсь того, чтобы император выслушал меня, и тогда…

— Ты угрожаешь мне? — граф приподнял одну бровь. — Это напрасно. Советник, вызови Трюша, немедленно.

— Я здесь, — раздался почтительный голос. — Ваш гость уже ушёл, и я подумал…

— Заткнись, сквайр. Препроводи эту особу в самый холодный и дальний каземат. Она только что совершила на меня покушение. А вот и оружие, — в руках графа оказался стилет, который он на всякий случай ранее положил в свой карман, надеясь в случае чего отбиться от Покинутого.

— Мила пыталась вас убить? — недоверчиво протянул Трюш. Шрам на его лице от волнения покраснел.

— Фольтест свидетель, — жёстко рявкнул Ксеноф. — А теперь выполняй моё указание.

Трюш недоуменно пожал плечами и шагнул к девушке. Когда его сильные пальцы сжали тонкую руку, она отчаянно закричала и попыталась вырваться. Но силы были неравны. Вскоре в комнате остались только граф и его советник.

— Наконец-то, милорд, — довольно потирая руки, протянул Фольтест, — наконец-то мы избавимся от этой фрейлины. Она никогда мне не нравилась.

— Закрой свой рот, старик, — граф обернулся к советнику. Лицо владыки Криниспана ужасало, губы подрагивали, ноздри раздувались, словно у хищного зверя, а в глазах притаилось бешенство. — Иди вниз и проследи, чтобы ни одна живая душа не узнала о том, что здесь произошло. Всех, кто распускает слухи, сразу отправляй на дыбу. Ясно тебе?

— Да, мой господин, — советник склонил голову, — я всё сделаю.

***

Агно повторял путь, пройденный ранее, но уже в обратном направлении. За спиной воина, в специальной сумке, притороченной сбоку от меча, барахтался маленький ребёнок.

— Утихни, — буркнул Покинутый, когда Деймос жалобно заскулил.

Удивительное дело, но малыш как будто понял слова воина и замолчал. Вскоре показались каменные ворота, ведущие в Трущобы Петрарки. Несколько секунд Агно колебался. Стоит ли идти этой дорогой? Теперь он не один, а рисковать малышом нельзя. С другой стороны, дорога через трущобы была наиболее коротким и, соответственно, удобным путём к южным городским воротам. Приняв решение, Покинутый решительно направился вперёд. Вскоре он углубился в запутанный лабиринт приземистых лачуг, среди которых лишь изредка встречались грязные таверны, да и те казались неприспособленными для своей цели — перекошенные, порой с обвалившимися крышами. Несколько раз Агно замечал сбоку тени крадущихся людей. Несомненно, очередные душегубы, терпеливо караулившие беспомощную жертву. Однако Покинутый не был таковым. Напасть на воина с ребёнком бандиты так и не решились. Очевидно, узнали того, кто недавно расправился с бандой Хорька, самого отмороженного ублюдка в Трущобах Петрарки.

— Вот видишь, малыш, — поучительно сказал Агно, обращаясь к беспомощному свёртку за спиной, — страх решает всё. Их здесь больше сорока человек, но тронуть нас они не решаются. А всё потому, что уже почувствовали страх. Вспомни это, когда попадёшь в трудную ситуацию. Страх делает слабым даже непобедимого героя.

Деймос в ответ пропищал что-то невнятное.

Вскоре Покинутый вышел за пределы преступного квартала и смог расслабиться. Действительно, не очень-то приятно чувствовать со всех сторон постоянную опасность. Отсюда они добрались до городских ворот за десять минут. Железная решётка была опущена на ночь, и у неё дежурила дюжина солдат.

— Проваливай, бродяга, — рявкнул офицер, увидев перед собой Токра. Тёмный незатейливый плащ воина не показался солдату одеждой аристократа, которому всё дозволено.

— Я должен покинуть город, — мягко начал разговор Агно.

— А мне-то что? Приходи утром, когда решётка будет поднята.

— Я не могу столько ждать.

Офицер начал раздражаться:

— Слушай ты, крестьянский сынок. Если я сказал утром, значит утром.

В следующий момент меч вырвался из ножен Покинутого, и кончик его застыл в миллиметре от горла человека. Солдаты спохватились и хотели броситься на дерзкого незнакомца, но офицер понял, что с этим человеком лучше не шутить, и сделал знак своим подчинённым остановиться. Агно приблизил голову к лицу офицера, и в глубине капюшона загорелись два огонька, которые словно вобрали в себя душу солдата и заставили его забыть о воинской доблести и чести, ввергнув в пучину тёмного ужаса.

— Прикажи открыть ворота, — прошипел Покинутый с яростью рассерженной кобры.

Офицер кивнул, и солдаты бросились выполнять приказ. Заскрипела лебёдка, толстая цепь стала наматываться на барабан, и тяжёлая железная решётка медленно поехала вверх. Дождавшись, когда острые колья решётки исчезли в дыре сторожевой башни, Агно рванул вперёд, вырвался за пределы города и исчез в темноте ночи. Солдаты и не подумали преследовать столь опасного типа.

— Вы заметили ребёнка у него на спине? — удивлённо спросил один из них, когда решётка вернулась на место.

— У тебя, Патрик, от страха в голове помутилось. Ну скажи мне, зачем такому головорезу ребёнок? По нему же сразу понятно, что он убийца. Из тех, кто ради наживы прирежет даже родную матушку.

— А может похитил у богатых родителей ради выкупа?

— Да, такое может быть, — согласился солдат. И с досадой добавил, — вот так всегда. Разные проходимцы своими способами зарабатывают в десятки раз больше, чем мы, доблестные служители закона. Как всё-таки несправедливо устроен этот мир…

— Заткнитесь вы, оба, — оборвал полемику красный от злости офицер.

***

Отойдя от Тарагофа на несколько лиг, Агно остановился и сел на землю, подстелив под себя плащ.

— Подождём Тирана, он скоро должен появиться, — объяснил Покинутый причину остановки своему подопечному. Деймос заелозил в мешке, требуя, чтобы его выпустили на волю.

— Знаю, знаю, тебе не очень-то там удобно. Хорошо, я выпущу тебя ненадолго.

Воин снял мешок со спины и вытряхнул ребёнка на траву. Тот, будучи любопытным, как и все дети, отполз в сторону и принялся исследовать мир, такой новый и неожиданный для него. В отличие от людей, Деймос неплохо ориентировался в темноте. Его зрачки расширились до предела, позволив ему видеть в радиусе нескольких метров. В дополнение к ночному зрению ребёнок имел невообразимо развитое обоняние, о чём Агно даже не догадывался. Подобный дар не был чем-то обычным для Токра.

— Как всё-таки забавно, — задумчиво произнёс воин, не замечая, что малыш отползает всё дальше и дальше. — Эти людишки, эти жалкие и глупые существа, почему-то считают нас чудовищами, прислуживающими Терфиаде. Но при этом они сами не гнушаются любого порока. Жадность, трусость, лень, радость страданиям ближнего. На самом деле, мы только бледное их отражение, но они почему-то это отрицают. Тот же самый Ксеноф, твой папаша, тот ещё изверг и мучитель народа. И после этого, чудовища не они, а мы?

Агно на секунду замолчал, обдумывая новую мысль.

— В одном люди правы. Наш образ жизни делает нас другими, отличными от них всех. Он дарует нам иное видение мира, и вместе с тем свободу от обезумевших графьёв и королей. Если копнуть глубже, станет понятно, что нас ненавидят не за преступления, а лишь за то, что мы приблизились к абсолютной свободе. Ты согласен с этой точкой зрения, малыш? Малыш? Где ты, чертёнок, Ситас тебя побери!

Агно понял, что погрузился в философствования чересчур надолго. Подскочив, как ошпаренный, он бросился на поиски своего ценного груза и, к бесконечной радости, нашел его практически сразу.

— Ага! Вот ты где, — губы воина расплылись в добродушной усмешке. Ребёнок спрятался в двадцати метрах от него, притаившись среди кустов.

— Ползи сюда, маленький негодяй, — позвал Покинутый, но Деймос проигнорировал приказ. Напротив, движимый неким духом противоречия, малыш забрался в кусты ещё глубже, в самую тернистую сердцевину. Агно поморщился, представив себе, как острые шипы вонзаются в мягкую белую кожу и расцарапывают её до крови.

В этот момент с небес сорвалась тень, которая в одно мгновение выхватила ребёнка из его укрытия, взмыла в воздух, а затем снова опустилась на землю. На этот раз, перед Агно.

— Тиран, — рассмеялся воин и ласково потрепал крылатое чудовище по шершавому уху.

Вблизи Тиран оказался обыкновенным, если можно так выразиться, летающим ящером или шварком — дальним родственником вымерших драконов. Впрочем, сказать такое, значит не сказать ничего. Толстая зеленоватая туша зверя была толщиной с добрую корову. Могучие крылья простирались по обе стороны над острым хребтом, а длинный хвост заканчивался шишковидной погремушкой. На короткой мускулистой шее находилась страшная морда, буквально вывернутая наизнанку от обилия острых зубов. В данный момент эта самая морда была запачкана кровью, и на секунду Агно перепугался, что это кровь Деймоса. Но нет, все в порядке. Ребёнок был аккуратно зажат в пасти, между двумя страшными клыками. Значит, кровь, скорее всего, принадлежала какой-нибудь деревенской корове, отбившейся от стада.

— Выплюни, фу, несъедобно, — приказал воин, и Тиран разжал пасть.

Деймос перевернулся через голову, упал на землю и словно шарик откатился в сторону.

— Молодец, хороший зверь, — Агно ещё раз погладил ящера по морде.

Между тем в сердце малыша разгорелся огонь справедливого гнева. Как же так! Его, словно дрянную куклу, подержали в вонючей пасти, а затем бесцеремонно выплюнули. Да ещё слюнями обмазали! Дрожа от злости, Деймос впервые в жизни поднялся на ноги, сделал несколько неуверенных шажков и оказался перед самым носом Тирана. Агно заметил это, но не стал вмешиваться. Его разобрало любопытство, что же произойдёт дальше. Тиран опустил голову вниз, к самому лицу малыша. Два змеиных глаза холодно взглянули в глаза человеческого детёныша, но тот не испугался. Злость попросту вытеснила страх из его сознания. Размахнувшись, малыш влепил сочный удар по ненавистной морде, словно по мешку с опилками.

— Тиран, прочь! — испуганно крикнул воин. На долю секунды он поверил, что ящер не стерпит и проглотит нахала. Но этого не случилось. Напротив, длинный змеиный язык выглянул из пасти и слегка коснулся лица ребёнка. Шварк словно просил у него прощения. Когда Агно понял, что всё обошлось, он покачал головой и восхищенно выругался:

— Клянусь мечами Ситаса, Тенебрис мне в задницу, ты это что-то с чем-то.

[1] Просатанус – божество из плеяды Всесильных, принадлежащий к лагерю Терфиады. Входит в состав Зловещей Пятерки.

Часть вторая: Орден. Глава 5. Долина Солнечного Дня

Часть вторая: Орден

Токра. Это слово стало для меня синонимом всего самого ненавистного и омерзительного, что могло существовать в этом мире. Я презирал себя, своих собратьев по несчастью, учителей, натаскивающих нас на изящные убийства. Я ненавидел ту часть своей души, что пела восторженный гимн смерти, когда я погружал меч в тело противника или высасывал из него ещё тёплую кровь. Никто не мог понять моей боли, никто не мог разделить её вместе со мной. Не знаю, может я один был такой, неполноценный? Мягкотелый дурак, как иногда меня называли сверстники.

В любом случае учителя не волновались из-за моей излишней «чувствительности». Они верили, что со временем этот «дефект юношеской личности» пройдёт, и я стану как все — холодным, расчётливым убийцей, презирающим чужую жизнь. Наверное, так и случилось бы, если бы не верный друг, нет, неизмеримо больше, — любимый отец, которого я нашёл в лице учителя Агно. Кто бы мог подумать, что прирождённый убийца, один из лучших воителей Токра, наставит на путь добродетели несмышлёныша, которым я тогда был. И всё же получилось именно так. Покинутый Агно Свирепый дал мне силу противостоять агрессивности наших общих собратьев. И дух мой выжил, несмотря на все усилия учителей Токра.

Артур Смилодон

Глава 5

Долина Солнечного Дня

«Смилодон Завоеватель – полководец варваров Хотху, почти покоривший в конце девятого тысячелетия ИЭ[1] все королевства Золотого Эрегиона[2]. Будучи яростными и непримиримыми воинами, Хотху почитали Смилодона словно бога. Именно благодаря его талантам лидера варвары наголову разбили легионы шейха Саида Безухого и осадили Белый Крондор – столицу туранского королевства»

Мракорис Теодорский, «Тайны Эпохи», сокращённое издание

Полёт над Варумом длился восемь дней и восемь ночей. Изредка они останавливались на несколько часов, чтобы Тиран мог отдохнуть и поохотиться. Поначалу Деймос панически боялся высоты и прятался в мешке за спиной Агно, но уже на второй день ребёнок освоился и перестал обращать на пропасть под собой какое-либо внимание. Внизу тем временем проносились дремучие рощи и бурные реки, мелькали крохотные деревеньки и каменные города. Калейдоскоп сменяющихся картин завораживал.

В первые дни было так холодно, что Покинутому приходилось набрасывать на себя меховой плащ. Но как только ящер покинул границы Аркании, воздух сразу же потеплел. Внизу простирались дикие пустоши Забытых Земель, в которых обитали разве что примитивные племена людоедов. Однажды, на шестой день полёта, на горизонте появились руины циклопического города. Казалось, что в воздух от них поднимаются враждебные эманации чуждого, нечеловеческого разума.

— Асгарот, он же город Чёрных Истуканов, — пояснил Агно, когда малыш выбрался из своего мешка и, свесившись с ящера, зачарованно уставился на затерянный город. — Никогда там не бывал, да и не горю желанием побывать. Мастер Осирис говорил, что его построили странные создания, исчезнувшие с лица Саул Тай много веков назад. Кажется, их называли архозмеями. Они существовали задолго до Древних Богов, о которых уже никто и не помнит, кроме нас, Покинутых.

На восьмой день полёта на горизонте, в дымке облаков, Агно различил очертания могучей горной гряды. Она носила мрачное название «Клыки Апокалипсиса», но чаще называлась просто Клыками. Клыки простирались на десятки тысяч лиг, разделяя материк Варум на две, почти равные части. На западе Клыки примыкали к Железным горам, а на востоке к горной цепи Кабал-Атар, создавая для караванов, идущих из Золотых Королевств в империи Севера, огромные трудности.

— Клыки, малыш, — весело сообщил воин, — самые высокие горы в этом прекрасном мире.

Капюшон свалился с головы Агно, когда Деймос высунулся из мешка. Уцепившись ручонками за чёрные волосы Покинутого, ребёнок устремил цепкий взгляд вперёд. Красота открывшегося зрелища завораживала. С каждым взмахом крыльев Тиран всё более приближался к горам, которые предвещали ему скорый отдых в тёплом загоне. Величественные белоснежные пики устремлялись высоко в небо, пронзали тучи, подобно острым мечам, и скрывались где-то там, в бесконечности открытого космоса.

— Красиво, правда? — восхищённо прошептал воин, а потом болезненно вскрикнул, когда Деймос особенно сильно дёрнул его за волосы. — Эй, поосторожнее там, малыш. Ты что, хочешь лишить меня скальпа?

Деймос довольно фыркнул. В этот момент позади Тирана раздалось звериное рычание. Агно стремительно обернулся и увиденное заставило его скривиться, словно от зубной боли. На спине змееподобной твари, той же породы, что и Тиран, сидел наездник и жестами велел учителю зависнуть в воздухе. Агно различил на груди пилота отличительный знак Дома. Так и есть, рогатый пёс. Знак Вентар — одного из Четырёх Домов Ордена.

Учитель выругался и заставил своего ящера сбавить скорость. Тиран неодобрительно заворчал, тяжело хлопая крыльями. Спустя минуту к ним подлетел «ночной кошмар», в полтора раза превосходивший Тирана в размерах. На пасти чужого ящера был закреплён специальный намордник, из которого угрожающе топорщились острые шипы.

— Кого я вижу, — раздался насмешливый голос, — Агно Серканис из Дома Шандикор собственной персоной.

— Чего тебе, Спелум? — раздражённо спросил воин.

— Какие мы грозные, прямо дух захватывает. Но сейчас кое-кому придётся смирить свой нрав. Сегодня я несу воздушную вахту Ордена, и обязан проверять всех, направляющихся в долину Солнечного Дня. Поэтому тебе придётся подчиниться.

— Подчиниться? — Агно презрительно посмотрел на самодовольного Спелума. — Ты не видишь, что я спешу и мне не до твоих глупостей?

— Здесь я задаю вопросы, понятно? А теперь сбавь обороты и следуй за мной к тому плато. Я должен проверить тебя на запрещённые предметы.

— Не переходи черту, Спелум, — угрожающе оскалился Агно. — Ты ведь прекрасно знаешь, что у меня нет ничего запрещённого. А теперь пропусти, иначе пожалеешь.

Спелум выхватил из-за спины небольшой арбалет и направил его на Агно. Тот знал, что наконечник стрелы смазан особым парализующим раствором, действующим даже на Покинутых. В основе этого раствора имелись так называемые «мутагены», издревле получаемые Покинутыми из ягод красной смерти — растения, известного под научным названием «bacca rubella mortus».

— А что теперь скажешь, смельчак? Ну-ка, что это у тебя за спиной? Ребёнок? Снова Осирис послал красть детишек?

— Для тебя не Осирис, а мастер Осирис, — поправил Агно, — Тебе следует выучить правила хорошего тона.

— Так значит тебя отправили за ребёнком накануне церемонии Распределения? С чего бы это? Уж не задумал ли ты протащить в Орден незарегистрированный источник крови?

На лице Агно появилось отвращение от подобного предположения, но Спелум не унимался.

— Я должен проверить информацию в реестре отправлений. Следуй за мной и может быть для тебя всё ещё обойдётся.

— Размечтался, — холодно ответил Агно и бросил в Спелума крохотный шарик, незаметно выуженный из внутреннего кармана плаща. Шарик попал в ящера, лопнул и разорвался облаком чёрного дыма на перечной основе. Оно заволокло назойливого стража, быстро распространившись над горами. Почти сразу же внутри облака раздался хриплый кашель и яростный рев шварка. Агно знал, что на пару минут Спелум ослеплён и не сможет причинить ему беспокойство.

— Прощай, глупец. В следующий раз я не буду так добр.

Агно тряхнул поводьями, и Тиран набрал скорость. Спелум остался далеко позади, в одиночестве барахтаясь над заснеженными вершинами гор.

— Какой же идиот! — проворчал Агно. — Вздумал тягаться со мной — так подготовься получше.

Скоро скалистые горы расступились, и взору Покинутого открылась широкая долина, уютно запрятанная между ними. Солнечные лучи отражались от десятков вершин и падали вниз, заливая долину потоками яркого света. Богатая плодородная почва поросла вековыми кедрами, елями и дубами. Между ними блестела чистейшая поверхность небольшого озера, в которое впадал ручеёк талой горной воды. В самом центре долины, недалеко от озера, возвышался величественный замок Айбэш-Хаурум. Его название означало Цитадель Молний, и был он воздвигнут задолго до Смутных Времен Гарата из чёрных гранитных блоков, отвоеванных у Подземья.

Замок был невероятно высок. Дворец Ксенофа Арханского по сравнению с ним сошёл бы за карлика. Десятки башен с куполами стремились к небесам, словно шпили соборов, и среди них выделялся один, тёмный как сама ночь. Собственно, так он и назывался, Чёрный Шпиль.

Тиран издал радостный хрип и пошёл на посадку. Совершив крутой вираж, он вылетел прямиком на второй замок, который скрывался в тени первого. Тот был в несколько раз ниже Цитадели Молний, однако производил столь гнетущее впечатление, что даже у непосвящённого не могло остаться сомнений в его зловещей природе. Было очевидно, что в нём тысячелетиями творились жуткие вещи.

Тиран выровнял линию глиссады и вернулся на первоначальную траекторию. Захлопав крыльями, он мягко опустился во дворе первого замка. В тот же миг к ящеру сбежалось несколько встречающих. Среди них находился один воин караула, а все остальные были рабами. Серые платья с красной руной «Ферши» не позволяли спутать их с хозяевами замка. Агно спустился со шварка на твёрдую землю, и рабы увели Тирана к чёрным воротам, ведущим в подземные загоны Ордена. Агно не волновался за своего любимца. Он знал, что скоро тот будет наслаждаться кусками сырого мяса в своей пещере, рядом с другими шварками Кион-Тократ.

— С возвращением, Агно, — поприветствовал прибывшего один из воинов, имени которого он не вспомнил. — Давненько тебя не видел.

— Я был занят поиском Чада, — скупо ответил Покинутый.

— Тогда ты вовремя вернулся. Церемония Распределения состоится через пару дней.

— Я знаю, поэтому мне пришлось поторопиться.

— А что за ребёнок? Откуда он?

— Да так, сын одного аристократа из центральной Аркании. Сейчас оформлю его в Архиве, а затем отнесу в Чистилище.

— Стандартная процедура, — кивнул воин. — Ладно, ступай. Как-нибудь ещё пересечёмся. Предлагаю устроить совместную вечеринку с куклами? Как тебе идея? Могу это устроить, ты же знаешь, у меня есть связи в отделе снабжения.

Агно сделался мрачным.

— Я подумаю об этом, — отрывисто сказал он и направился в замок.

Цитадель Молний, как уже было сказано, являлась основным чертогом Ордена. Это название вполне соответствовало внешнему виду замка, который напоминал целый город с бесчисленными шпилями и башнями. Строение возвышалось над землей на несколько десятков метров, но кроме того уходило корнями глубоко под землю, в поверхностные пещеры Дан-Мира. Именно в них располагались бараки рабов, загоны ящеров, кузницы Военных Домов, склады оружия и провизии. Верхние этажи чаще всего использовались для казарм, личных помещений, тренировочных залов и библиотеки. Помимо всего перечисленного в замке имелось множество неиспользуемых помещений, в которых никто не появлялся многими месяцами. Оно и понятно, Айбэш-Хаурум легко мог вместить до десяти тысяч обитателей, но в нём никогда не было столько резидентов. В лучшем случае там проживало около четырех тысяч человек: Покинутые, рабы и часть кукол, дожидающихся отправки в Сады Прощания.

Концептуально замок был разделён на четыре необъятные части: Общее крыло, отведенное под нужды всех Четырех Домов, крыло Мазадорга, крыло Вентара и Шандикора. Именно эти три Дома назывались Военными, поскольку их задачей являлось воспитание воинов — Сынов Войны, Покорителей Смерти, Осушителей и, если повезет, Варлордов. Каждым из трёх Военных Домов управлял его верховный глава, являющийся главным мастером.

Четвёртый и последний Дом полностью отличался от Военных. В нем обучалось от силы две сотни Покинутых, и при этом спецификой их обучения была магия. Дом Магикор владел собственным замком, из которого выпускал на свет высококвалифицированных чародеев. Этот замок назывался Айбэш-Зу (или Проклятая Цитадель), и, несмотря на свой неказистый вид, излучал такие негативные эманации, что даже закалённые члены Военных Домов испытывали к нему отвращение. Оно и понятно, Айбэш-Зу стал вместилищем для самой разнообразной магии: опыты над живыми и мертвыми, призывы демонов из Туманных Миров, поиски новых эффективных заклинаний Крови. Всё во благо процветания Ордена. Во главе же Магикора стояли магистры — четверо верховных магов, которым не было равных во всем Саул Тай. По крайней мере, ни Шаал-Дуран (гильдия Тёмных Магов), ни Шаал-Суриде (гильдия Светлых Магов) не стремились вступать в прямой конфликт с Покинутыми.

Таким образом, Кион-Тократ имел собственную многофункциональную армию, которая была столь грозной силой, что с ней вынуждены были считаться как многочисленные гильдии в Синклите Ассасинов, так и гильдии чародеев по всему свету, а порой даже императоры и калифы.

Агно быстро продвигался по Общему крылу, вяло отвечая на приветствия своих братьев. Ученики и студенты, преподаватели и мастера сновали вокруг, каждый спеша по своим делам, которые у Покинутых не отличались разнообразием — тренировки сменялись тренировками, а в перерывах могли быть ещё тренировки. Вскоре Агно вышел в Зал Славы, увешанный знамёнами каждого Дома. Рогатый пёс на коричневом фоне — Вентар; двуглавый дракон на рубиновом — Мазадорг; снежный барс на изумрудном — Шандикор. Лишь трёхглазый змей Магикора отсутствовал в зале.

Отсюда в разные стороны расходились три лестницы из мрамора. Агно выбрал среднюю и, пройдя под изумрудным знаменем, углубился в крыло Шандикора. Через минуту впереди показалась железная дверь с прибитой плашкой «Администрация». Навстречу выступил страж в зелёном плаще.

— Слава Клохкуру Робкому, — как будто сердито сказал он.

— Слава Фернанду Элатскому, — ответил воитель.

— Проходи, — кивнул страж и отошёл в сторону.

Воин вошёл в комплекс администрации, и дверь захлопнулась за его спиной. Пройдя по коридору, он свернул в Архив, стены которого испокон веков хранили сведения обо всех, доставленных в Орден.

— Кого я вижу! — раздался ворчливый голос. — Агно Серканис собственной персоной! Пожаловал с уловом?

От книжного шкафа отделился старик и приблизился к воину.

— Здравствуйте, учитель Черник, — поздоровался тот.

— Уже целую вечность, как не учитель. Теперь я заведую Архивом.

— Для меня вы навсегда останетесь учителем.

Старик с улыбкой кивнул.

— Твои слова греют моё сердце. Впрочем, хватит с нас этой лирики. Тащи сюда свою задницу. Выберем твоему приятелю новое имя и занесём его в Мемориал[3]. Надо признать, ты сильно опоздал. Церемония Распределения назначена на ближайшее время. Задержись ты всего на день, и этот щегол ждал бы следующего дня Распределения.

Агно развел руками, как будто извиняясь. Старик вновь подошел к шкафу, чтобы достать из него огромный фолиант. Его кончики были закованы в металлические пластинки с изображением символов Четырех Домов. Старик послюнявил скрюченный палец и пролистал книгу на середину.

— Я слушаю.

— Дата рождения — тринадцатый день Акропуса, год Красного Дива. Имя — Деймос Арханский.

— Вот как? Наследный принц Криниспана?

— Вы знаете это графство? — Агно удивленно посмотрел на бывшего учителя.

— Ещё бы. Как-никак родовое гнездо Тизария Бешеного! Слышал о нём? Нет? А зря! Одна из самых влиятельных особ в Арканской Империи. Кто-то даже считает, что он подчинил себе тамошнего императора, Гайлорда Сильного, но об этом я ничего не знаю. В любом случае таких именитых учеников ты мне ещё не приносил. Ладно, записал. Теперь ступай к Шару. Выберем малышу подходящее имя.

Агно кивнул и подошёл к огромной сферической конструкции, стоящей в центре комнаты. Единственной функцией этого механизма было вращение для перемешивания своего содержимого. А внутри сферы находились кости, определяющие тысячи и тысячи имен. Она потому и называлась — Шар с Именами.

Агно дёрнул за рычаг, и вся конструкция начала вращаться, гремя своим содержимым. Когда она остановилась, учитель запустил руку в отверстие и достал две костяшки. На каждой было указано число, которому соответствовало определённое имя в реестре.

— Давай сюда, — велел старик. — Сейчас посмотрим. Ого, номер-то какой зловещий. Три семерки и две единицы. Мечи и топоры. Как тебе? Пугающая цифра, не так ли?

Агно пожал плечами. Он всегда считал учителя Черника чересчур увлекающимся бесполезной астрографией.

— Да не стой же истуканом. Подай сюда реестр.

Воин кивнул и достал из шкафа другую книгу, не уступавшую размерами Мемориалу. Старик нетерпеливо выхватил её из рук Серканиса и профессиональным движением открыл сразу на нужной странице.

— Мечи и топоры, — повторил Черник, быстро водя пальцем по вычурным, вручную написанным строчкам. — Так, глянем, что здесь. Ха, на удивление неплохо! Отныне, милое дитя, твоё имя звучит так — Артур… Погодите… Ага, Артур Смилодон. Носи его с гордостью.

Агно вздрогнул от неожиданности.

— Как вы сказали? Смилодон? Уверены, что не ошиблись?

— Когда это я ошибался, — обиделся старик. — Я пока что не слепой. Но если желаешь, можешь сам посмотреть.

— Нет-нет, — воскликнул Агно, — я вам верю, но это имя… Кажется, я уже где-то его слышал.

Черник презрительно скривился.

— Немудрено, что слышал. Чай, образованный. Варвар с таким именем три тысячи лет назад едва не стёр Золотые Королевства с лица Саул Тай. Его до пор почитают в Долине Костей, называя Покорителем Небес.

— А ведь точно, — Агно хлопнул себя по лбу. — Кажется, его прикончил какой-то маг. Шуа…Шурастра, кажется…

— Сам ты Шурастра. Того мага звали Шуастра Злобный, и он был не просто магом, а членом Шаал-Дуран. Когда-то его имя гремело на весь мир, а теперь у некоторых имеются проблемы с памятью. Стыдно, молодой человек, очень стыдно!

Агно развёл руками, показывая, насколько ему «стыдно». Старик насмешливо фыркнул.

— Шуастра убил Смилодона, и до сих историки не могут сойтись во мнениях, зачем это ему понадобилось. В любом случае тот варвар был грандиозной личностью, а его имя прославилось в веках.

Агно кивнул, задумчиво глядя на младенца. Если тот хотя бы на самую малость будет похож на своего знаменитого тёзку, то его, безусловно, ждёт непростая судьба. Жизнь, полная устремлений, подвигов и… страданий.

— Спасибо за всё, учитель Черник, — Агно оторвал взгляд от малыша и благодарно кивнул старику. — Теперь отнесу его в Чистилище.

— Ступай. Скоро детишек будут кормить, так что тебе лучше поспешить. И не забудь написать на его руке новое имя.

— Не учите учёного, — фыркнул Агно и покинул Архив.

— Вот и всё, малыш, — продолжил вещать молодой учитель, направляясь в пункт назначения, — теперь остаётся только ждать. Послезавтра церемония, так что будь молодцом.

Вернувшись в Общее крыло, Агно свернул в жилой сектор, состоящий из двух частей — Чистилище и Ангалор. Выбрав дверь с полустертой табличкой «Ч», он несильно толкнул её и вошёл внутрь.

Чистилище. Это название имело символический смысл: сюда попадали младенцы со всего мира, чтобы после получения нового имени и проведения ритуала Благостного Эльфирода, очиститься от своего прошлого и родиться заново в качестве чада Ордена Токра. Принц Деймос Арханский должен был остаться в прошлом, а настоящее и будущее принадлежали Артуру Смилодону, новому ученику Кион-Тократ.

Войдя внутрь, Агно осмотрелся по сторонам. За последний год это место нисколько не изменилось. Огромное стерильное помещение могло вместить в себя ораву детишек, вместе с конным отрядом и персоналом бродячего цирка. Прямо сейчас в Чистилище находилось около тридцати детей, все в отдельных кроватях, усыплённые специальным раствором. Рядом с ними за столом сидел самодовольный юнец с прыщавой физиономией. Судя по цвету плаща и стилизованному изображению рогатой собаки на груди, из Дома Вентар.

— Учитель Серканис, — юнец вскочил со стула, — вы помните меня?

Агно задумчиво уставился на него.

— Я Торн, — подсказал парень.

— Торн? Воспитанник Спелума? — воскликнул Агно. — Ты сильно изменился за последний год. И что же ты здесь делаешь?

— Мне поручили следить за детьми. В качестве наказания.

— И что же ты сделал, чтобы заслужить такое жестокое наказание?

В голосе Агно прозвучала насмешка, но Торн её не услышал. Мрачно скривившись, он ответил:

— Забыл почистить мечи своего наставника. А потом разбил его зеркало. Ой… Кажется, мне не стоило этого говорить.

Агно усмехнулся. Зеркала считались запрещенными предметами в Ордене, а ведь Спелум ещё недавно пытался подловить на этой теме самого Агно.

— Не бойся, я никому не скажу, — учитель успокоил мальчишку. — И что, он сильно разозлился на тебя за это?

— Даже не передать, — успокоился Торн. — Бегал за мной по замку с дварагской секирой. Кричал, что глупую голову лучше рубить на корню.

— Да. Это он может. Судя по всему, не догнал?

— Нет, — улыбнулся мальчишка. — Ему надо было спешить на службу. Всю эту неделю он несёт вахту над горами. Поэтому отправил меня в Чистилище. Велел следить, чтобы никто не изменил имена мелких, — в голосе парня проскочило презрение. — Не понимаю, кому это может понадобиться.

— Тут ты не прав. Твой наставник никогда не отличался умом и сообразительностью, но не в этом случае. Два года назад какие-то умники подшутили так, и в итоге устроили настоящий ад для учителя Черника. Представляешь, какого это, восстановить истину по одним записям. Ладно, подай мне перо и чернила.

Торн поспешно выполнил просьбу Агно. Воин обмакнул тоненькую палочку в сосуд с чернилами и аккуратно вывел на руке своего подопечного два слова.

— Ничего себе, — восхитился юноша, подсмотрев за ним. — Хорошее имя. Хотел бы я себе такое.

— В следующей жизни, — ответил Агно. — Всё, я пошёл, а ты смотри, чтобы с ними ничего не случилось. Можешь погрузить Артура в сон.

Торн покачал головой.

— Не стоит. Скоро появятся ферши, чтобы покормить их. А сразу за ними придут варлоки из Дома Магикор. Они собираются провести сегодня первую часть ритуала.

— Я понял. Ладно, удачи тебе.

— И вам, учитель.

Агно бросил последний взгляд на притихшего малыша, махнул ему рукой и покинул Чистилище.

***

Руна «Ферши» относилась к верхне-туранскому алфавиту. Она означала «потерявший жизнь на рудниках» и в современной интерпретации практически не утратила изначального смысла. Так называли рабов во всех Золотых Королевствах, приговорённых к каторжным и смертельно опасным работам. Каждый год верховный Совет Ордена выделял на закупку ферши несколько тысяч дублонов, благо алчных работорговцев в Золотом Эрегионе всегда было в избытке. Нельзя сказать, что с рабами так уж плохо обращались в Ордене, однако врождённый страх перед Токра превращал их участь в настоящую пытку. Некоторые выдерживали в неволе лишь год, а затем совершали самоубийство. Вот почему Ордену постоянно приходилось закупать новые партии, чтобы те могли трудиться на благо Токра: готовить пищу, стирать одежду, убирать помещения и выполнять всяческие поручения своих хозяев.

Агно, переодевшись в личных покоях, отправился на встречу с главой и ежесекундно видел этих людей. Ферши скользили мимо него во всех направлениях. Их взор был потуплен и, казалось, они потеряли всяческий интерес к жизни, одинаково безликие, в серых платьях с красной руной в области сердца.

Учитель мрачно улыбнулся, вспоминая самого себя восемьдесят лет назад. Кажется, он пытался убедить наставника Осириса, что Покинутым не нужны ни куклы, ни рабы. Вот уж действительно, юношеский идеализм. Скажи сейчас ему кто-нибудь нечто подобное, и он рассмеялся бы тому в лицо. Хотя, надо признать, Агно до сих пор не разделял кровожадности своих братьев, особенно когда те устраивали совместный гон кукол или оргии с ними в глубине леса. Именно там были расположены Сады Прощания — охотничьи угодья Токра, где Устав позволял им слегка ослабить поводок на своём Охотнике.

Именно там происходили самые худшие вещи в долине Солнечного Дня.

***

Круглая комната была освещена лишь парой тусклых свечей. Колеблющийся свет ложился тенями на двух человек. Один из них сидел в серебряном кресле, облаченный в длинную мантию, спадающую до земли. Его лицо скрывалось под маской, имеющей зеркальную поверхность, которая отражала все, что находилось вокруг. От фигуры этого человека исходила огромная мощь, намекающая на его причастность к магическому братству.

Перед ним застыл другой персонаж, его явная и полная противоположность. Высокий, бритый наголо, невероятно могучий и широкий в плечах, на которых с трудом разместился тёмно-зеленый плащ. Пластинчатая кольчуга из адаманта прикрывала его тело, капюшон плаща свисал вниз, не пряча коричневого лица с квадратным подбородком. Оно было словно вырублено из цельного куска камня и слегка подретушировано неумелым ваятелем. В глазах горело жестокое пламя, отражающее натуру бойца. Было очевидно, что он не потерпит ни чужих, ни собственных слабостей.

— Что слышно о мальчике? — спросил Безликий. — Он должен был сегодня прибыть в замок.

— Не волнуйся, Зерат, — на лице негра застыла уверенность в словах. — Мой воспитанник Агно — помнишь его? — уже вернулся в долину. Через некоторое время он появится перед нами, чтобы отчитаться о миссии. Насколько я слышал, Агно доставил ребёнка в целости и сохранности. Хотя у подножия гор у него произошёл небольшой конфликт с молодым учителем из Дома Вентар, любимчиком Диртаниса.

— Знаю-знаю. Спелум Щерба. Он подаёт неплохие надежды. Глава Дома Вентар собирается сделать из него мастера, чтобы ввести в Совет. Хочет освежить кровь, так сказать. А что ты можешь рассказать мне о своём воспитаннике? Агно Серканис, если не ошибаюсь?

Осирис кивнул.

— Молодой, импульсивный. Совсем недавно закончил период Становления. Надеюсь, за это время он выкинул из головы все глупости.

— Что ты имеешь в виду?

— Агно всегда был белой вороной. Откровенно презирал наш Устав, однажды даже предлагал отказаться от ферши, представляешь такое?

— Честно говоря, нет, — даже зеркальная маска не скрыла потрясения в голосе Зерата.

— Но это мелочи по сравнению с тем, что было дальше. В годы своего студенчества он долгое время отказывался принимать нашу суть. Изнывал от Жажды до полного истощения.

— Мне знакома эта проблема, — кивнул Зерат. — Такие ученики уже встречались прежде. Редко, но были. Противились желанию до самого конца, а затем деградировали в Отверженных. Их пытались откачать тройной порцией мутагенов, но ничего не могло помочь, Охотник вырывался из Клетки и тогда их приходилось уничтожать. И как же твой Агно поборол свои причуды?

Осирис ухмыльнулся.

— Пришлось как-то раз насильно напоить его кровью. После этого он больше не корчил из себя принцессу.

— А что в остальном? Насколько он силён?

— Достаточно. Пару раз даже победил меня на ковре.

— Вот как? — рассмеялся глава. — Это о чём-то говорит, не правда ли?

Осирис кивнул.

— В таком случае, — хмыкнул Покинутый в маске, — что ты скажешь, если я сделаю его наставником для нашего приобретения?

Чернокожий воин удивлённо посмотрел на главу Дома.

— Я же поведал тебе о некотором его дефекте? Не беспокоишься, что он передаст малышу свои странные взгляды по наследству?

— Беспокоюсь? — насмешливо переспросил Зерат. — Неправильное слово. Скорее, надеюсь!

— Зачем тебе это?

— Видишь ли, друг мой, за свою долгую жизнь я вынес понимание одной простой истины. Одарённый человек без принципов — слишком опасен. Ничто не может гарантировать его лояльность. А ты ведь помнишь, кем является этот мальчик, которого ты легкомысленно назвал «малышом»? Да, он похож на человека, похож на Токра, но это всего лишь иллюзия. Этот ребёнок — воплотившийся спустя тысячелетия Губитель, и если мы сразу не свяжем его дополнительными узами, не обуздаем его нрав, то он пойдёт крушить этот мир и, скорее всего, начнёт с Ордена.

— Почему с Ордена?

— А как ты думаешь, чего боятся наши древние магистры? С какой целью они придумали и внесли в Устав свою глупую тринадцатую поправку?

— Не знаю.

— Вероятно, их Корунд способен прозревать будущее и видеть самые неблагоприятные сценарии.

— И поэтому ты хочешь…

— Всё верно. Чем сильнее твой воспитанник свяжет ребёнка узами своей морали, чем сильнее опутает его цепями бестолковой добродетели, тем больше шансов у нас будет, чтобы обуздать зверя, когда наступит время. Победа над Всадниками далеко не всё, что нам нужно от него. Он должен разрушить Врата Аякса и Харибды и помочь нам прорваться в Трезубец. Теперь ты понимаешь меня?

— Ситас тебя подери, — изумился Осирис, — ты всегда всё рассчитываешь на три шага вперёд. За тобой сложно угнаться. Ладно, будем считать, что я согласен. Возможно, Агно действительно может стать хорошей кандидатурой на роль наставника для Чудовища Хаоса.

В этот момент в дверь настойчиво постучали, и Покинутые прервали свой разговор.

— Войдите, — рявкнул великан, оборачиваясь к двери.

В комнату вошел объект их недавней беседы — поджарый воин со взглядом хищника. Он опустился на одно колено, склоняя голову перед наставником и главой Дома.

— Мастер Осирис. Главный мастер, — скупо сказал он.

Зерат приветливо кивнул.

— Поднимись, брат. Мы рады снова видеть тебя.

Агно подчинился. Откинув за уши чёрные волосы, он вперился взглядом в маску верховного главы Дома Шандикор.

— Докладывай, — велел Осирис.

— Как вы и приказывали, мальчик доставлен в Айбэш-Хаурум.

— А что же Ксеноф? Он не пытался помешать тебе?

— Нет, обошлось без этого. Однако, я выяснил, что он некоторое время назад совершил покушение на жизнь ребёнка.

Осирис вздрогнул. На эбонитовом лбу выступила капелька пота.

— Я же говорил. Надо было сразу забирать младенца, год назад, а не оставлять его там. Этот мальчишка слишком ценен, чтобы…

Зерат взмахом ладони остановил Осириса, и тот поперхнулся. Он понял, что чуть было не сказал лишнего.

— Ничего страшного, Осирис. Всё это уже в прошлом. Брат Агно доставил ребёнка в Орден, чем доказал Дому свою преданность. Какое же имя досталось малышу?

— Артур Смилодон.

Агно испытующе посмотрел в зеркальную маску, словно надеясь что-то в ней увидеть. Главный мастер замер на троне. Лишь по распахнутому рту Осириса можно было оценить степень всеобщего удивления.

— Ты не шутишь?

Агно молча покачал головой.

— Неужели история повторяется, — пробормотал верховный глава.

От этих слов Агно насторожился. У всей этой истории с самого начала был странный запашок. Учитель почувствовал это ещё год назад, когда глава Шандикора отправил его в Криниспан. Агно велели забрать ещё не рождённого ребёнка, уже предвидя, что тот окажется Токра. Само это было весьма необычно. Чаще всего Орден пополнялся теми, кого находили Ловцы — молодые Покинутые, недавно ставшие учителями. Они тратили несколько месяцев в году на странствия по миру с целью поиска Чада. Найдя ребёнка, они похищали или выкупали его у родителей. Но всегда это была случайность, чего явно не было в данном случае.

Как Агно уже выяснил, Артур был очень силён. Его потенциал казался удивительным, но это, конечно, ещё не значило, что он сможет его раскрыть в полной мере. Кроме того, ребёнок с таким выдающим Даром, на церемонии Распределения наверняка привлечет внимание чародеев и те заберут его в Магикор. У них ведь постоянное право Первой Руки, что означает, что они могут отбирать себе учеников перед другими Домами. А значит, подумал Агно, скорее всего, малыш попадёт в Айбэш-Зу, чтобы похоронить себя под свитками и фолиантами. Интересно, понимает ли это лорд Зерат?

— Смилодон, хорошее имя, грозное, — наконец констатировал человек в маске. — Но это не главное. И кстати о главном. Посовещавшись с Осирисом, я принял решение, которое напрямую касается тебя. Как ты смотришь на то, чтобы стать наставником для Смилодона?

На физиономии воина расплылась глупая улыбка.

— Наставником? Я как-то не думал о том, чтобы становиться чьим-то наставником раньше ста.

Внезапно Агно вспомнил свои недавние сомнения.

— Погодите, а почему вы решили, что Артур достанется Дому Шандикор?

— По этому поводу можешь не волноваться, — ободряюще улыбнулся Осирис. — Верховный глава сделает для этого всё возможное. Ладно, мы тебя уведомили, а теперь можешь ступать и всё обдумать. Мы не собираемся тебя заставлять становиться наставником. Если захочешь, скажешь об этом после церемонии. Ступай.

Агно поклонился и вышел.

— Судя по всему, твоё предложение ошеломило его, Зерат. Возможно, он и в самом деле не готов.

— Глупости. Он был очень обрадован.

— Кстати, а ведь он задал хороший вопрос. Как ты намерен перехватить младенца у других Домов?

— Для начала мы получим право Второй Руки на Совете, который скоро начнётся.

— Каким образом? Магикор всегда голосовал за Сальво.

— Это не важно, у них всего четыре голоса. А мы получим все голоса Вентар.

Осирис почесал бритый затылок.

— Ты каким-то образом уговорил Диртаниса отдать его голоса нашему Дому?

— Угадал, — самодовольно кивнул Зерат.

— И как же ты этого добился? Диртанис наверняка заломил такую цену, что мало не покажется.

— Так и есть. Мне пришлось пообещать ему все запасы «bacca rubella mortus», которые мы добыли в этом году.

— Что? И ты согласился? Но ведь это настоящий грабёж. Ягоды красной смерти являются основным компонентом для всех мутагенов. Как мы обойдёмся без них?

— Успокойся, Осирис. В прошлом году мы получили в три раза больше концентрата, чем было нужно. Всё продумано.

Чернокожий раздражённо фыркнул.

— В любом случае, это большая цена. Если что-то пойдёт не по твоему плану, мы останемся ни с чем.

— Он прав, господин Зерат, возможно, вам стоит прислушаться к мастеру Осирису.

Внезапный голос заставил громилу вздрогнуть и обернуться. Позади него никого не было.

— Ты слышал? — рявкнул Токра. — Кто это сказал?

— Не реагируй так шумно, — насмешливо ответил Зерат, — ты пугаешь нашего маленького друга.

— Какого ещё, к Девайлу, друга?

— Осторожно поверни голову налево и поздоровайся со Слитом. И, пожалуйста, не покалечь его. Это наш новый Безымянный Щипач[4].

На лице чернокожего воина появилось недоверие. В одну секунду он выбросил руку в сторону и ухватил за одежду тщедушного человечка весьма хитрой наружности. Подняв его над землёй, Осирис начал с интересом рассматривать свою добычу.

— Ферши! — с презрением выплюнул мастер, увидев руну на рубашке Слита. — Значит это и есть твой тайный шпион, о котором ты говорил?

Зерат довольно кивнул.

— Удачно, правда? Когда я почувствовал в маленьком слуге скрытую силу, то поначалу даже не поверил. Оказывается, он обладает врождённым талантом и до того, как его продали работорговцам, был вором. Разве не удивительно, что ты со всеми твоими навыками и чутьём даже не заподозрил его присутствие, хотя он уже довольно долго стоял за тобой.

— И как он это делает? — Осирис с подозрением покосился на человека в своей руке.

— Насколько я могу судить, он использует кое-какие магические способности, но скорее врождённые, а не приобретенные. Кстати, можешь уже отпустить его, пока бедолага совсем не задохнулся. Ты перекрыл ему дыхание.

— Мда, — мастер нехотя отпустил раба, и тот свалился на ковёр, словно куча тряпья. — И зачем он тебе?

— Что значит, зачем? — возмутился Зерат. — Теперь у нас есть первоклассный шпион, который может проникнуть куда-угодно, даже на территорию других Домов.

— А не переоцениваешь ли ты его значимость?

— Ни в коем разе. Слит уже выведал для меня пару секретов главы Мазадорга. Довольно интригующие и пикантные тайны, доложу тебе.

— Господин, — пискнул человечек, восстановив дыхание, — случилось кое-что важное…

— Закрой пасть, — рявкнул Осирис и пронзил ферши страшным взглядом.

— Ну хватит уже, — возмутился Зерат. — Не нужно пугать его. Слит, говори спокойно и не обращай внимания на этого грубияна.

Скосив глаза на ужасного громилу, раб дребезжащим тонким голоском поведал последние новости:

— Сегодня лорд Ураниус встречался с одним из ваших мастеров. Кажется, они плели заговор против Дома Шандикор. Я услышал только несколько слов. Лорд Сальво обещал принять этого мастера к себе, в обмен на некую услугу.

— Какую услугу?

— Извините, я не смог разобрать детали. Лорд Ураниус что-то почувствовал, и мне пришлось отступиться.

— Проклятый Мазадорг, — проскрежетал зубами Осирис. — Кто был тот негодяй-предатель? Я оторву ему ноги и скормлю их ящерам.

— Он носит золотую цепь с медальоном и красные перчатки.

— Сахиб, — одновременно догадались оба Покинутых. — Он один в целом Ордене замечен в пристрастии к подобной пошлости.

— И что мы будем теперь делать, Зерат? О какой услуге глава Мазадорга просил этого ублюдка?

Зерат задумчиво постучал пальцем по подлокотнику кресла, а затем его осенило.

— Сахиб состоит в Совете, не так ли? Боюсь, что Сальво убедил его отдать свой голос на скором голосовании?

Чернокожий мастер сжал кулаки.

— Похоже на правду. А ты говорил, что неожиданностей не будет.

— Успокойся, Осирис. Зато ты наглядно увидел пользу моего приобретения, не так ли? Итак, первым делом надо заменить Сахиба.

— На кого? Если ты не знаешь, все свободные мастера выполняют наши поручения за пределами долины.

— Что? — в голосе главы Шандикора прозвучало нескрываемое потрясение. — А ведь ты прав. Наша бедовая парочка, Энди и Белка, сейчас в Картузане. Сфинкс в Тараке, Боегор в Этраске. А все остальные и так уже состоят в Совете.

— И что ты намерен предпринять? — в голосе Осириса прозвучало злорадство, на которое Зерат не обратил внимания.

— Есть один выход, — произнёс он. — После прошлого турнира Белой Цапли я сохранил право Внезапности и могу в обход процедуры потребовать нового мастера.

Осирис нахмурился.

— И кого же ты хочешь сделать им? Нет, только не говори мне…

— А, так ты уже понял? — рассмеялся глава. — Да, думаю, что твой воспитанник будет в самый раз. Разве он не имеет звание Варлорда? Разве его квалификация уступает необходимым требованиям?

— Нет, конечно. Агно хорош, — согласился Осирис. — Но я уже говорил тебе, что он белая ворона. Мне не понятно, как такой человек приживется в Совете.

— Вот и увидим. Возможно, он слишком чувствителен, но это же значит, что он не станет изменником, как Сахиб. Его же принципы не позволят подобному случиться.

— Клянусь бородой Шарака, — рассмеялся Осирис, — ты умеешь убеждать. Но смотри, если всё пойдёт не по плану, вся ответственность лежит на тебе.

— Договорились, — кивнул Зерат, а затем спохватился. — Ситас! Мы же опаздываем. Все уже, наверное, собрались в Зале Смеха. Слит, возвращайся к себе. Когда-нибудь, возможно, я освобожу тебя, если ты и дальше покажешь себя полезным.

Скользкий человечек крысиной наружности расплылся в радостной ухмылке.

— Но не слишком скоро, — остудил пыл раба глава Шандикора.

[1] Императорская Эпоха (ИЭ) — отсчет ведется со дня сотворения Сфер Защиты и окончания Смутных Времён Гарата.

[2] Золотой Эрегион — официальное название части Варума, южнее Клыков Апокалипсиса, на которой разместились десятки Золотых Королевств, под началом враждующих шейхов и калифов. Согласно пророчествам Ханги Безумной, однажды все королевства Эрегиона объединятся в империю Циранус, возвестив приход Лордов-Зверей.

[3] Мемориал — записки, дневник (устар.)

[4] Безымянный Щипач — одна из фигур в древней игре тай-шоги.

Глава 6. Совет Четырёх Домов

Глава 6

Совет Четырёх Домов

«Ни магистр, ни глава Дома не вправе оставить жизнь Губителю, если таковой вдруг объявится в Кион-Тократ. Ибо он станет причиной всеобщего уничтожения, когда возмужает и превратится в Чудовище Хаоса»

Устав Токра, 13-я поправка

Зерат и Осирис покинули Айбэш-Хаурум через чёрный ход, со стороны крыла Шандикора, не желая привлекать к себе внимание. К замку почти вплотную примыкал дикий смешанный лес, жизнь в котором не останавливалась ни на секунду. Между двумя старыми дубами пролегла тропа Шамана, ведущая к Айбэш-Зу. Дорога направо вела к озеру и турнирной арене, налево — к пугающим угодьям Токра.

Как всегда Проклятая Цитадель производила гнетущее впечатление. Узкие бойницы в толстых стенах и колонны, обвитые плющом, как будто дышали затхлой древностью. Ворота напоминали змеиную пасть, готовую захлопнуться, как только неосмотрительная жертва войдет внутрь. Ощущение опасности усиливалось пронзительной тишиной, которую не нарушал даже ветер в листве деревьев.

Навстречу гостям из замка вышел седой старик, одетый в грязную мантию неопределённого цвета, забрызганную дурно пахнущими веществами. Это был Валентин, сильнейший варлок-демонолог Магикора и, пожалуй, самый старый Токра в долине, за исключением магистров.

— Здоро́во, папаша, — развязно поздоровался Осирис.

— И вам не хворать, братья, — недовольно кивнул варлок. Судя по всему он был раздражён тем, что ради гостей ему пришлось оторваться от своих экспериментов. — Мне поручено провести вас в Зал Смеха.

— Будто мы не знаем дорогу, — рассмеялся Осирис.

— Что ты понимаешь, — насмешливо ответил Зерат. — Мало ли ты утащишь серебряные ложки в кармане. За тобой нужен глаз да глаз. Веди нас, Валентин.

Старик не заставил себя просить дважды.

Совет Четырёх Домов собирался не часто, примерно два раза в год, для обсуждения самых важных вопросов. Обычно это происходило накануне церемонии Распределения, как сегодня, или в случае непредвиденных обстоятельств. Члены Совета обсуждали текущие дела Ордена, определяли цели на ближайший год и подбивали смету.

Идя по замку, Осирис холодным взглядом отмечал все особенности окружающей их обстановки: низкие потолки, грязные ковры на полу и тусклые светильники. Замок не менялся, из года в год оставаясь таким же удручающим. Вскоре Покинутые вышли в вестибюль, который выглядел полной противоположностью предыдущим залам. Мраморная лестница с золотыми перилами являлась центральной артерией замка, связывая учебную, административную и жилую зоны.

Поднявшись на второй этаж, они наткнулись на группу подростков. Детишки казались полной противоположностью своих сверстников из Цитадели Молний. Холодные и немногословные, они смотрели исподлобья на вновь прибывших.

Осирис хмыкнул, припомнив, какой гул постоянно происходит в соседнем замке. Крики ярости, восторга и ненависти, звуки скрещённого оружия, сердитые голоса наставников. Здешние правила ничего подобного не позволяли. Возможно потому, что изучение магии подразумевает тишину, в то время как воинов надлежит воспитывать в лязге оружия и порицании.

— В чём дело, адепты? — холодно спросил Валентин. — Почему вы здесь? Отправляйтесь на урок.

Один из юных Токра ответил ему:

— Сейчас у нас нет уроков. Магистр Садомиус отменил занятие по барьерам Димрона.

— Всё правильно, у него собрание Совета, — старик на секунду задумался, — Ладно, ждите здесь. Я скоро вернусь, и сам проведу у вас урок. В этой области у меня будет больше опыта, чем у всех магистров вместе взятых.

Поднявшись на пару этажей, Валентин остановился у чёрных деревянных дверей с золотой росписью.

— Мы прибыли, братья.

— А то мы не знаем, — фыркнул Осирис.

Больше не обращая на руководство Дома Шандикор внимания, старик развернулся и пошел обратно.

— Какой же он неприветливый, — с ухмылкой заметил воин.

Зерат толкнул дверь, и вошел в помещение. Как и в первый раз, он содрогнулся от чувства омерзения. Зал Смеха оставался все тем же…

Небольшое мрачное пространство, в центре которого стоял уродливый стол, выплавленный из золота — равносторонний полигон с девятнадцатью ребрами, по одному на каждого члена Совета. Сводчатый потолок и стены были инкрустированы перламутром, полученным из Моря Кракена. В нём отражался магический огонь от десятка вычурных светильников, порождая хаотические пляски света. Однако над всем доминировали крикливые золотые маски, олицетворяющие собой безумие пограничной магии. Ни одна из них не повторялась, каждая казалась поразительно живой. Лица людей и демонов, а также морды животных смеялись, гримасничали и заходились в беспричинном хохоте. Они словно издевались над присутствующими, над их тщетными попытками овладеть высшим знанием. Переливы света усиливали неприятное впечатление; отражаясь от масок, они откладывали на столе вычурные, изменчивые тени.

— Вы наконец-то соизволили посетить наше скромное собрание, — раздался язвительный голос, в котором чувствовалось раздражение. — Займите свои места, и мы уже начнём.

Осирис оторвал взгляд от масок и увидел членов Совета. Магистры сидели в ярко-лиловых хламидах с золотым тиснением из дорогой данхарской парчи. Их юные, невероятно свежие лица могли на некоторое время ввести в заблуждение. Магистры выглядели не старше студентов младших курсов, но все равно их невозможно было спутать с адептами[1]. Призрак древности, когда-то поселившийся в них, выдавал магистров с головой. Их глаза были сухими, пронзительными, смотрящими внутрь, а не поверх. Ходили слухи, что Кицум Ванакис, старейший в Ложе, был свидетелем той далёкой поры, когда поступь Смилодона Завоевателя сотрясала Золотой Эрегион.

Зерат не стал терпеть надменность магистра:

— Не забывайся, Садомиус. Я никогда не опаздываю, это ты чересчур тороплив.

Некоторые из мастеров, недавно попавшие в Совет, не справились с удивлением. Необычно было слышать столь вызывающую речь в адрес самого пугающего магистра Ложи. Никто, ни Диртанис, ни Сальво — главы Вентар и Мазадорга — никогда не позволяли себе подобного.

Осирис и сам хотел бы знать, где заканчивается власть Безликого. За годы общения с ним он чётко для себя уяснил: такие личности, как глава Шандикора, возвышаются над всеми остальными, и не важно, кто ты или каков твой статус — ты всё равно проиграешь, вступив с ними в противостояние. Это заложено в них от природы, быть сильнее и умнее своего окружения.

Уже более двух сотен лет Осирис был членом Совета и, что важнее, правой рукой главы Шандикора. За это время он многое узнал от него и многому научился, но не перестал изумляться старшему брату. Когда же Зерат раскрыл перед ним истину их особого происхождения, отличного от остальных Токра, Осирис тут же поклялся служить ему без лишних сомнений.

Иногда мастер задавался вопросами, которые неизбежно ставили его в тупик. Временами его мучили сомнения, связанные с той частью плана, которая касалась Губителя. Верно ли они поступили, вернув Чудовище Хаоса из недр забвения? Эта авантюра могла закончиться печально для всех. Как не крути, на кону стояла судьба целого мира. В подобные минуты слабости Осирис напоминал себе, какая награда ожидает их в конце пути. И тогда его сомнения затухали, а в глазах появлялся блеск нетерпения.

— Братья, братья, — мягкий голос председателя Совета, магистра по имени Кицум Ванакис, вывел Осириса из оцепенения, — зачем вы ссоритесь? Садомиус не желал тебя оскорбить, Зерат. Однако ты заставил нас ждать, что неправильно.

Осирис взглянул на своего главу и увидел волны пламени, клубящиеся в зеркальной маске Зерата Ахариса. Тот презрительно пожал плечами и занял своё место за столом. Глава Мазадорга, лорд Сальво, язвительно улыбнулся. Глава Вентар, казался слегка смущённым. Всего за столом теперь находилось девятнадцать персон: четыре магистра и по пять представителей от каждого Военного Дома.

Осирис бросил взгляд на своих мастеров. Двое из них, Коринфий и Торус, выглядели напряжёнными. Очевидно, за последние минуты им пришлось выслушать массу издёвок. В отличие от них, Сахиб Ишеямус казался расслабленным и чересчур безмятежным. Кровь в венах Осириса яростно забурлила. Он не мог равнодушно смотреть на предателя, однако заставил себя успокоиться и даже отвернулся, чтобы не выдать себя раньше времени.

Зерат первым взял слово:

— Прежде чем Совет начнёт заседание, я хочу воспользоваться своим правом Внезапности, которое получил на прошлом турнире Белой Цапли.

Осирис мысленно улыбнулся. Всё правильно, сейчас они смешают планы заговорщиков.

Каждые семь лет в Ордене проводился турнир, в котором принимали участие студенты Военных Домов в возрасте от шестнадцати до двадцати трёх лет. Дома, воспитанники которого одерживали победу в турнире, приобретали некоторые интересные бонусы. Например, особую привилегию, названную правом Внезапности. Дом, владеющий таким правом, мог в любой момент потребовать от Совета ряд вещей, нарушающих регламент Устава. Последний турнир, прошедший шесть лет назад, определил два права Внезапности. Первое досталось Сальво, второе — Безликому.

— И чего же ты хочешь, Зерат? — поморщился магистр Кицум, словно от зубной боли.

— Всё просто, хочу заменить одного из своих представителей в Совете.

Слова главного мастера произвели среди Покинутых эффект разорвавшейся бомбы. Коринфий и Торус встревожено уставились на главу, а Сахиб переглянулся с Сальво, в глазах которого зажглось подозрение. Осирис с удовольствием наблюдал за всеобщим смятением, про себя вовсю аплодируя Зерату.

— Зачем тебе для этого право Внезапности? — Кицум удивлённо вскинул бровь.

— Не совсем для этого. Мне нужен новый мастер.

— Вот как? Ты хочешь сказать, что собираешься просить нас о внеочередном присвоении ранга одному из твоих учителей? Понимаю. Согласно Уставу присвоение производится накануне турнира Белой Цапли.

— Крайне глупый пункт Устава, — невозмутимо кивнул Безликий.

— Какой уж есть, — ядовито ответил Садомиус. — Кто мы такие, чтобы ломать традиции?

— Поэтому я и намерен воспользоваться правом Внезапности. Ведь тогда ваши традиции останутся в целости? — в голосе Зерата скрывался ни меньший яд.

Лорд Сальво не выдержал и решил поучаствовать в дебатах:

— Зачем же тебе, брат, столько мастеров? Куда ты их деваешь? В прошлый раз, помнится, получил двоих, и хочешь ещё одного?

— А ты не знал? Я варю из них бульон, — спокойно парировал Зерат.

— Ну хватит вам, — Кицум устало откинулся в кресле, — Давай-те уже закончим с этим. Кто твой кандидат?

Осирис ответил вместо Зерата.

— Это мой воспитанник. Его зовут Агно Серканис, и он уже пятнадцать лет является подающим надежды учителем Дома Шандикор.

— Агно, ты сказал? — оживился Диртанис, глава Дома Вентар, — это тот спесивый Ловец, который отказался подчиниться пограничному осмотру, когда юный Спелум остановил его в горах?

Некоторые мастера усмехнулись. Все знали о близкой связи, существующей между Диртанисом и молодым учителем по имени Спелум Щерба. Ходили слухи, что они ведут тайную жизнь в личных покоях главы Вентар.

— Вам кажется что-то смешным? — гневно воскликнул Диртанис и взглядом заставил присутствующих успокоиться.

— Всё нормально, брат, — раздражённо сказал Кицум. — Никто не пытается тебя поддеть. Вернёмся к твоему учителю, Зерат. Пусть он немедленно прибудет сюда. Мы подождём немного.

— Сахиб, — едко произнёс Осирис, глядя на Ишеямуса, — сходи-ка за Агно и приведи его к нам.

Мастер-предатель подскочил в кресле. В его глазах полыхнула ненависть.

— С какой это стати мне идти за учителем?

— Давай быстренько, и без лишних сотрясаний воздуха.

Сахиб покраснел, но не смог ослушаться Осириса, ведь его приказ был приказом самого Безликого.

— Ладно, я схожу, — на его лицо вернулось надменное выражение.

Когда мастер оставил комнату, Садомиус окинул членов Совета взглядом с лёгкой поволокой и внёс предложение:

— Почему бы нам не пропустить по глоточку? Недавно в Магикор доставили партию отличного мускатного вина из Тарака. Я распорядился добавить в каждую бутылку по капле особой микстуры, приготовленной по оригинальному рецепту Кровавого Рогула.

Возражение, как и ожидалось, не последовало. Магистр хлопнул в ладоши, и в комнату вошли две полуобнажённые девушки, держа в руках подносы с бокалами и несколько бутылок с белым вином. Осирис улыбнулся. В конце концов, этот Садомиус не такой уж плохой парень. Да и девочки оказались не просто рабынями ферши. Полные чувственные губы, изящные руки и красивые груди, покачивающиеся в такт движению. Все физические данные рабынь очевидно явствовали, что они происходят из особой касты, специально выводимой гаремными разводчиками для ублажения хозяев. В просторечии их называли рабынями наслаждения. При виде их Осирис почувствовал возбуждение, как и другие мастера, и понял, что уже не может дождаться вечера, чтобы осушить какую-нибудь миловидную куклу в Садах Прощания.

***

Агно любил побыть в одиночестве. Он слишком сильно отличался от собратьев по Ордену, чтобы наслаждаться их обществом. Вот и сейчас Покинутый спрятался от учеников, студентов и учителей в маленьком тренировочном зале, который принадлежал ему, как собственность преподающего учителя. Оружие на стенах комнаты тоже. Более десяти лет понадобилось Агно, чтобы собрать такую обширную коллекцию орудий убийства. Все из лучшей закалённой стали, изделия знаменитых кузнецов и оружейников. Однако в коллекции учителя имелись также клинки, достойные не только смертных, но и богов. Два прекрасных меча, оба выкованные из настоящего драгонита, и только рукояти из чёрного адаманта. Такие удивительные клинки во всём Саул Тай могли создать только три расы — альвары, двараги и драури, но ничто в них не намекало Агно на их принадлежность.

В реальном бою он практически никогда ими не пользовался. Сама мысль об этом казалась учителю кощунственной. Зато в тренировке с манекеном Агно частенько предпочитал именно их, наслаждаясь идеальными пропорциями и балансом клинков.

Прямо сейчас учитель застыл перед деревянным столбом, крепко сжимая своё драгоценное оружие. Изящные гарды открытого типа были украшены парой изумрудов, изображающими глаза демонов: на одном клинке красного цвета, на втором — чёрного. Тонкие лезвия аккуратно смазаны оружейным маслом и блестят в свете лампад, словно бритва цирюльника. Таким оружием одно удовольствие кромсать врагов, разрубая их мягкую плоть, кости и сухожилия.

Агно принял боевую стойку Арланда, когда-то разработанную в Аркании. Кровь помчалась по его венам словно сумасшедшая. В следующую секунду воин разразился вихрем молниеносных ударов. Мечи порхали в его руках, словно опасные насекомые, едва касаясь отдельных отметок на манекене, изображая смертельный удар и отскакивая за долю секунды до столкновения. Наконец Агно решил закончить тренировку — один из мечей вспорол каучуковое покрытие манекена в том месте, где у человека находится сердце, а второй клинок подрубил столб у основания, и манекен неуклюже завалился набок. Агно остановился, замедлил дыхание, после чего тщательно протёр оба клинка промасленной тканью.

— Это было великолепно! — сухой звук хлопков заставил воина обернуться.

В дверях стоял Токра, облачённый в пижонский костюм благородного оливкового цвета. Выглядел он довольно импозантно, однако всё впечатление портили перчатки, натянутые по самые локти, подобно эльфийским наручам. Было очевидно, что гость пытается подражать образу Ледонского Волка[2], каким того частенько изображали на ярмарочных представлениях. На груди стиляги висела массивная цепь с медальоном, переднюю часть которого венчало стилизованное изображение снежного барса, который считался символом Дома Шандикор. Лицо Покинутого было худым, заострённым и высокомерным. Красивые подведенные тушью глаза миндалевидного типа на загорелом лице казались пронзительно яркими.

— Мастер Сахиб? Чем обязан твоему визиту?

В глазах Ишеямуса мелькнуло раздражение. Агно удивлённо замер, всё ещё сжимая рукояти мечей. Прежде он никогда не враждовал с этим Токра. В следующий момент Сахиб совладал с эмоциями и расплылся в искусственной улыбке.

— Идём со мной, брат. Тебя вызывают в Зал Смеха.

На лице Агно отразилось недоумение. Что-то случилось?

— Можешь ни о чём меня не спрашивать, — мастер сразу отмёл все вопросы. — Кстати, откуда у тебя такое прекрасное оружие? Я ещё ни разу не видел столь отменную имитацию драгонита.

Агно нахмурился.

— С чего ты решил, что это имитация? Их мне подарил прежний император Тарака, сам Геродот Светлоусый.

— Да ну, — удивлённо промямлил Сахиб, очевидно не веря ни единому слову.

Учитель не стал ничего доказывать, вместо этого вернул мечи на стойку и приблизился к Сахибу.

— Если нас ждут, тогда не будем терять время, — сказал он и жестом предложил посланнику покинуть тренировочный зал.

Тот, чувствуя внутри глухое раздражение, вышел из комнаты. В его скованных движениях скрывалась бессильная злоба.

***

Прогулка по тёмным коридорам Проклятой Цитадели произвела на Агно неприятное впечатление. Он ощутил прикосновение липкого страха, издревле поселившегося в Айбэш-Зу, словно тот решил подчинить себе душу молодого учителя. Однажды, много лет назад, Агно уже испытывал это чувство, когда целые полгода обучался основам магии в Доме Магикор. Такова была его награда за победу в турнире, которая стала приложением к званию Варлорда.

Добравшись до Зала Смеха, Агно вздрогнул. Всё-таки замок всё ещё мог удивить его и продемонстрировать что-то новенькое. Стены помещения были увешаны перламутровыми масками, заходившимися в истерическом смехе. Агно почти физически услышал его, хотя и знал, что никаких звуков в действительности нет.

Воина окликнул знакомый голос Осириса:

— Проходи ближе, Агно. Не бойся…

Учитель с трудом оторвал взгляд от масок и наконец увидел собравшихся за практически круглым столом. Они в свою очередь с любопытством рассматривали его самого. Пробежавшись взглядом по лицам, Агно узнал практически каждого.

— Приветствую высокое собрание, — учитель отвесил короткий поклон.

Зерат отставил бокал в сторону и знаком велел Сахибу вернуться в кресло, чтобы тот никого не отвлекал своей тощей фигурой.

— Пусть рабыни уйдут, — приказным тоном сказал глава Шандикора, пристально глядя на магистра, вокруг которого они обвились точно змеи. Садомиус не стал спорить.

— Ладно, — кивнул он, — ступайте, крошки. Ваш папочка скоро вернётся.

— А теперь начнём, — удовлетворённо произнес Зерат. — Агно, брат мой, ты догадываешься, с какой целью мы пригласили тебя на Совет?

Тот молча покачал головой.

— Тогда возрадуйся. С этого дня твоя жизнь изменится полностью. Я, своей волей, присваиваю тебе новый ранг. Отныне ты мастер Дома Шандикор. Поздравляю.

Показная невозмутимость слетела с лица воина. Агно почувствовал себя ошеломлённым.

— Как это? До турнира ещё год.

— Забудь об этом, — оборвал Зерат. — Я воспользовался правом Внезапности, и магистры согласились нарушить это правило.

Агно постарался успокоиться. Это было не просто, поскольку он уже давно мечтал о повышении. Но, конечно, не надеялся, что это произойдёт сейчас, в неполные восемьдесят семь лет… По факту, Агно стал самым молодым мастером в Ордене.

— Однако это ещё не всё! — в голосе Зерата зазвенела сталь. — Я, верховный глава Дома Шандикор, заявляю: с этого момента мастер Агно Серканис становится полноправным членом Совета Четырёх Домов. Ты будешь представлять наш Дом, ориентируясь на его славу и процветание. Я прав?

Агно не смог подобрать слов и просто кивнул. Происходило что-то невероятное, и он запутался окончательно. А все остальные в это время продолжали задаваться очевидным вопросом. Если Агно стал членом Совета, то кто же теперь должен покинуть его? Устав Ордена был недвусмысленным: каждый из Трёх Домов имеет в Совете по пять представителей. На лицах присутствующих отразилось волнение, лишь в глазах Ишеямуса прыгали злобные огни. Все терпеливо ждали решения Зерата.

— Сахиб Ишеямус, — резко произнёс Безликий. Его голос был подобен клинку, отсекающему голову. — Я обвиняю тебя в предательстве. Мне известно, что ты пошёл на сделку с лордом Ураниусом, с целью причинить вред своему Дому. Ты сделал это, надеясь получить мнимую выгоду личного характера, но получишь только всеобщее презрение.

Услышав обвинение, выдвинутое Сахибу, лорд Сальво натянуто улыбнулся, но не стал возражать.

— Неужели ты думал, — продолжил Зерат, — что я не узнаю о предательстве? Если так, то ты наивный глупец.

Хищное лицо Сахиба пошло пятнами. Он был подавлен голосом главы и уже не так походил на того надменного типа, который сидел в кресле часом ранее.

— К чему эти разговоры! — вспылил Осирис. — Я собираюсь вызвать его на Ковёр Смерти, и там мы посмотрим, чего он стоит. Обещаю медленно спустить с него шкуру, как это делают крестьяне с ядовитыми аспидами.

— Не спеши, Осирис, — вмешался лорд Сальво. — Насколько я понимаю, Дом Шандикор отказывается от брата Сахиба? В таком случае я тоже хочу сделать заявление. Ваш прежний домочадец не станет отщепенцем, как того желает Безликий. Дом Мазадорг принимает его в свои ряды, поскольку он уже проявил к нам свою лояльность. Мастер Сахиб Ишеямус, добро пожаловать в твой новый Дом.

Сахиб с благодарностью кивнул лорду Сальво, но продолжал вопрошающе смотреть на него, как будто ожидая чего-то большего.

— А как вы знаете, — с улыбкой продолжил Сальво, — дуэли между братьями из разных Домов запрещены. Мы все происходим из одного корня, и в первую очередь должны думать о процветании Ордена, — в голосе лорда послышалась издёвка. — Поэтому, мой пылкий Осирис, не устраивай здесь сцен. Оставь свои личные обиды за порогом.

Осирис поморщился. Он понимал, что теперь любая его угроза покажется смешной, и предпочёл промолчать.

— Сахиб Ишеямус, — торжественным голосом произнёс Кицум, — прошу тебя покинуть Зал Смеха, поскольку Зерат Ахарис отторгает тебя из Совета Четырёх Домов.

Сахиб немного растерянно осмотрел комнату, кинул недобрый взгляд в сторону Агно и понял, что проиграл. Какое-то время мастер ещё надеялся, что Сальво примет его в Совет вместо одного из других мастеров. Но тот не собирался этого делать, и Сахибу пришлось подчиниться. С каменным лицом он вышел из комнаты и с этого дня всей душой возненавидел троих — лорда Зерата, Осириса и Агно. Причём, по какой-то странной причине, мастер Агно вызывал в душе Сахиба самую лютую ненависть. Именно его он винил в своём позорном изгнании.

— Агно Серканис, — Кицум доброжелательно улыбнулся, — займи своё место за столом. Отныне ты полноправный член Совета Четырёх Домов.

Агно кивнул и сел в освободившееся кресло, по правую руку от Осириса. Коринфий похлопал его по плечу, поздравляя с повышением. Кицум бросил на обоих неодобрительный взгляд и объявил:

— Сейчас мы проведём голосование, по результатам которого один из Домов получит право Второй Руки. Начинайте высказываться по кругу.

Лорд Сальво был первым.

— Мазадорг.

Следом за ним проголосовали остальные члены его Дома. Все пять голосов были отданы в копилку Мазадорга. Осирис ухмыльнулся. Кто бы сомневался.

Политика голосования строилась на простом большинстве. Другими словами, практически всегда побеждала та группа, которую единогласно поддерживал Магикор. Девяти голосов хватало для проведения любого указа. Однако всегда существовала вероятность того, что два других Дома объединятся. Такое тоже случалось, но крайне редко, поскольку Покинутым зачастую было сложно договориться даже в рамках одного Дома, если вопрос касался более спорных решений, например, сколько кукол закупить на следующий год.

Именно поэтому лорд Сальво сейчас расслабленно улыбался. Последние несколько лет Магикор неустанно поддерживал его Дом, обеспечивая большинство голосов. Осирис краем глаза увидел усмешку Сальво и улыбнулся в ответ. Как же прекрасно, что этот упырь вот-вот получит щелчок по своему нахальному носу. Очевидно же, что и Сахиба он склонял к предательству лишь для того, чтобы унизить Зерата, с которым в последнее время у него возникла конфронтация.

Настала очередь Дома Шандикор, и всё повторилось. Каждый мастер проголосовал за собственный Дом. Отдавая свой голос, Агно не мог избавиться от нелепого чувства. Всё происходящее напоминало спектакль. Новоиспечённый мастер ещё не разбирался в игре Домов. Когда же пришёл черёд Диртаниса, лорд Сальво испытал внезапное озарение. Все мастера Дома Вентар дружно поддержали Шандикор, и только теперь Сальво Ураниус понял, что его провели самым обидным образом. Голоса магистров в этом голосовании уже ничего не значили.

— И когда только вы успели сговориться? — холодно процедил лорд Сальво.

Он был уязвлён, и не сумел скрыть это от остальных. Осирис почувствовал себя на вершине блаженства.

— Диртанис, что же пообещал тебе Зерат за это представление?

Глава Вентар пожал плечами, посчитав бессмысленным отвечать на вопрос. Магистру Кицуму ничего не оставалось, как утвердить решение:

— Право Второй Руки на церемонии Распределения будет принадлежать Дому Шандикор. От меня маленькая просьба, Зерат, оставь и другим Домам хотя бы парочку достойных учеников.

— Постараюсь, Кицум. Но ты же знаешь, хорошего воина определить в младенчестве сложнее, чем мага. Для нас не так важны эманации, исходящие от ребёнка. Все Токра могут стать отличными воинами, нужны лишь определённые усилия учителей.

— Скажешь тоже, — скривился Сальво. — Тогда расскажи, зачем ты затеял всю эту мышиную возню? Даже подкупил Вентар! Всем очевидно, что ты хочешь набрать лучших из выводка.

Зерат не ответил.

— Кроме того, разве ты не считаешь, что некоторые из нас могут быть наделены куда большим талантом, чем остальные? Вспомним знаменитого Рогула. А ещё лучше Губителя, возрождение которого, согласно пророчествам, ожидается в нашем Ордене.

Осирис вздрогнул, словно от удара хлыста. В какой-то момент он подумал, что их заговор раскрыт. Зерат, напротив, отреагировал на заявление Сальво весьма спокойно.

— Не говори глупостей, Ураниус, — мягко произнёс он, словно успокаивая расшалившегося ребёнка. — В чём ещё ты захочешь меня обвинить? В том, что я стремлюсь уничтожить Дом Мазадорг при помощи Кракена или Всадников Апокалиписа?

— Тебе смешно? — взвился Сальво. — Два великих Оракула, Ханга и Тёмный Менестрель, предсказали появление Чудовища Хаоса в нашем Ордене. Магистры вовремя отреагировали и приняли тринадцатую поправку. Тебе по-прежнему смешно? Что бы ты сделал, если бы распознал дитя пророчества?

Голос Сальво набрал полную силу, буквально затопив Зал Смеха, отражаясь от масок, подобно эху. Ледяная бесстрастность Безликого необычайно контрастировала с возбуждением главы Мазадорга, предвещая грозу. Магистры тревожно заёрзали.

— Что бы я сделал? Конечно, отказался бы. А ты?

— Не смеши меня. Я никогда не поверю, что тебя остановит Устав. Я знаю, что ты готов на всё, чтобы потешить своё самолюбие.

— Каждый из нас смотрит на мир через призму себя, — издевательски ответил Безликий. — Ты хочешь, чтобы я разобрал твои фантазии и убедил тебя, что они бессмысленны? Ладно, я готов. Во-первых, весьма сомнительно, что ты определишь Чудовище Хаоса в теле ребёнка. Это может быть, как самый сильный из них, так и самый слабый. Во-вторых, никто не гарантировал нам, что он действительно окажется Токра. Пророчество Тёмного Менестреля использует эвфемизм «Логово Тьмы», однако данная мифологема, может так оказаться, не имеет никакого отношения к нам. Хотите, чтобы я перечислил возможные локации? Ну ладно. Запретный Велерад! Его побратим Асгарот! Слизида и другие города тёмных эльфов! А может быть, Академия Рундагор? Никто не утверждал, что Логово Тьмы это Кион-Тократ.

— Говори-говори, — фыркнул Ураниус. — В этом ты мастак. Но запомни, я слежу за тобой и смогу нанести удар по твоим замыслам, как только ты перейдёшь границу дозволенного.

— Давайте прекратим эту беседу, — предложил Кицум. — Сальво, постарайся в следующий раз хорошенько думать над тем, что ты говоришь. Не хватало ещё, чтобы Зерат потребовал Возмещения Крови. За подобные оскорбления даже Устав позволяет проводить поединки братьев. Я не желаю, чтобы кто-то из вас погиб.

Сальво хотел было возразить, но Кицум отмахнулся и перешёл к следующей теме:

— Теперь несколько вопросов административного характера. Через неделю в ущелье Быка должен подойти караван Крила Фаргота. Он обещал доставить телеги с продовольствием и рабов. За каждую телегу Фаргот потребовал кругленькую сумму в пятьдесят дублонов. Диртанис, возьмёшь на себя обязанности по переправке продуктов в долину?

— Хорошо, — согласился глава Вентар.

— А ты, Зерат, займись рабами. Скупердяй поклялся, что приведет восемьсот человек. Большинство из них — дикари из джунглей Тарака. Выбери самых молодых в куклы. Остальным прикажи выдать ошейники ферши.

— Сколько кукол нам необходимо?

— Отбери человек триста.

— Почему же так мало? — удивился Осирис. — Этого хватит всего на несколько месяцев.

— Не беспокойся. Ещё через пару месяцев нам доставят партию повстанцев из Корбиса. Местный калиф продал их всех в рабство, а я воспользовался своими туранскими связями и скупил рабов по дешёвке. Намного дешевле, чем продаёт Крил. Не беспокойся, Осирис, испытывать Жажду тебе не придётся.

— Одна просьба, магистр, — вмешался Сальво.

— Ну что ещё? — чародей недоуменно изогнул бровь.

— В моём Доме заканчивается запас мутагенов. А они нам понадобятся после церемонии Распределения.

— И чего ты хочешь от меня? Прикажи своим лаборантам изготовить новую порцию.

— К сожалению, последний рейд в Дан-Мир оказался неудачным для нашего Дома. Мы почти ничего не добыли. А у Магикора несомненно большие запасы ингредиентов.

— Мы не можем с вами поделиться, — отрезал Садомиус. — Концентрат из ягод и спор необходим нам для опытов. Если мы будем раздавать его направо, и налево, то скоро и сами останемся ни с чем.

— Но Мазадорг готов заплатить хорошую цену, — Сальво попытался убедить магистра. — Десять тысяч дублонов!

— Нет! — решительно отказался Садомиус.

— Я вынужден согласиться с Садом, — кивнул Кицум. — Магикор действительно не сможет помочь тебе. В этом вопросе, как говорится, каждый сам за себя. Попробуй поторговать с Зератом или Диртанисом. Возможно, они продадут тебе излишки.

— Я категорически против, — ядовито ответил Зерат, — Шандикор не станет помогать, пока наши братья не изменят своего поведения.

Сальво помрачнел и обратил взор на Диртаниса.

— Сколько заплатишь? — в лоб спросил глава Вентар.

— Я уже сказал. Десять тысяч.

— Ну извини, — ухмыльнулся Диртанис, — у меня другое предложение.

— Какое же? — нахмурился Сальво, чувствуя подвох.

— Мне известно, что в Аркании есть один алмазный прииск, который официально принадлежит некоему дворянину из Картузана. Однако на самом деле он всего лишь подставное лицо. Я не буду наглеть и попрошу только самую малость. Передай мне прииск сроком на год, и считай, что мы договорились.

— Ты с ума сошёл, Диртанис, — на лице Сальво проступили красные пятна. — За один год прииск приносит прибыли на тридцать-сорок тысяч дублонов.

— Таково моё предложение, — пожал плечами лорд Дома Вентар.

Сальво понял, что его припёрли к стенке.

— Ладно, — злобно процедил он, — похоже, у меня нет выбора.

Осирис бросил короткий взгляд на Зерата. Он не сомневался, что в данный момент они оба думают об одном и том же. На этой сделке Диртанис нагрел руки больше всех. Запас «bacca rubella mortus», который он собирался передать Мазадоргу, совсем недавно принадлежал Шандикору. Вот же пройдоха, восхитился Осирис. Небось, с самого начала планировал провернуть это дельце, в то время как все мысли Зерата были заняты предстоящей церемонией Распределения. На какой-то миг Осирис почувствовал сочувствие к лорду Сальво. В этой истории он пострадал больше всех.

Уладив ещё несколько вопросов, Кицум объявил о завершении собрания. Его слова стали сигналом для остальных. Мастера и магистры в спешном порядке начали покидать Зал Смеха. Агно ускорил шаг, стараясь не отстать от Зерата и Осириса, но внезапно позади раздался вкрадчивый голос.

— Постой, брат Серканис. Давай перекинемся парой словечек.

«Что ему от меня понадобилось?» — с опаской подумал воин, глядя на бледное холодное лицо главы Мазадорга.

— Я слушаю вас, лорд Сальво, — тон Агно был предельно вежливым.

— К чему эти церемонии? Мы ведь оба теперь состоим в Совете, так что давай сразу переходить на «ты». Хочу поздравить тебя с новым рангом, — улыбнулся глава Мазадорга. Его глаза, казалось, потеплели, но Агно прекрасно знал, что это всего лишь видимость. — Я наблюдал за тобой уже давно и сразу же понял, что тебя ожидает большое будущее.

— Вы наблюдали за мной? — удивился мастер. — То есть, ты наблюдал за мной? С какой целью?

— Всё просто, я привык знать заранее, с кем мне придётся столкнуться в будущем. Моё кредо по жизни — не переоценивать себя и уважать противника. А вас троих я уважаю.

— Троих?

— Да. Тебя, хитреца Зерата и великана Осириса.

— Хм, — только и смог извлечь из себя Агно. Он всё ещё не понимал, к чему Сальво ведёт. Через мгновение это стало понятно.

— Как я уже сказал, брат Агно, ты несомненно многого добьёшься в Доме Шандикор, и события текущего дня это уже доказали. Однако мне кажется, что ещё большего ты смог бы достигнуть, играя на стороне Мазадорга.

— Ничего себе, — удивился Агно. — Как откровенно.

— Не люблю длительных прелюдий. Предпочитаю сразу озвучить то, что у меня на уме. Тем самым я проявляю своё уважение.

— И вместе с тем просишь меня совершить предательство?

— Зачем же так грубо? Разве для Ордена важно, к какому из Домов относится его сын? Подумай лучше о другом: Мазадорг может предоставить тебе такие возможности, которых у тебя никогда не будет в Шандикоре.

— Один вопрос, лорд Сальво. Когда ты переманивал мастера Сахиба, ты был с ним столь же учтив?

Сальво хрипло рассмеялся.

— Ты нравишься мне всё больше и больше, брат Агно. Нет, Сахиба мне не пришлось уговаривать. Он сам обратился ко мне, недовольный своим положением в Ордене. Сахиб всегда питал некую зависть к Осирису, который уже двести лет занимает при Безликом место помощника. Он надеялся, что получит такое же положение около меня, и я не стал развеивать его иллюзий. Однако с тобой, мой друг, всё обстоит иначе.

Агно вздрогнул, когда Сальво назвал его «другом».

— Да, брат Агно, ты мог бы занять подобное место рядом со мной, поскольку я вижу, что ты отличаешься от Сахиба.

Агно не ответил, и глава Мазадорга воспринял это, как молчаливое согласие.

— Если ты согласишься, я дам тебе должность не только своего советника, но и Опекуна калифа Себанги Четвёртого, который не может управлять своим государством, ввиду глубокого слабоумия.

Вот-те на! Агно был поражён в самое сердце. Как и любой Покинутый в Ордене, он прекрасно знал некие подробности из жизни главы Мазадорга. Во время своего периода Становления Сальво добился расположения царствующей матушки калифа Себанги Четвёртого в отдалённом королевстве под названием Марадон. Она сделала его учителем своего сына, который от рождения страдал необычной болезнью, поразившей его мозг и нервную систему. Видимо, Сальво сумел запудрить голову регентши, которая надеялась, что он сможет преодолеть жуткую болезнь её чада, или, по крайней мере, обучит его необходимым навыкам. Однако вскоре она умерла, и Сальво стал его единственным Опекуном. Все, кто был против, таинственным образом исчезли. Прошли годы, и Сальво Ураниус вернулся в Орден, где однажды бросил вызов своему главе и сумел одолеть его на Ковре Смерти. Таким образом, в возрасте девяносто пяти лет, он стал следующим главой Дома Мазадорг, самым молодым за последние пять тысяч лет. Однако он не ослабил своей хватки в Золотом Марадоне. У полоумного Себанги появился новый Опекун, исполняющий волю Сальво. За десятилетия Мазадорг вытянул множество ресурсов из королевства, при помощи которых он добился лояльности даже магов Ложи. Чародеям, как известно, требовалось много финансов, чтобы спонсировать опыты, и глава Мазадорга дал им то, чего они хотели. И вот теперь он предлагает Агно занять должность Опекуна!

— Только подумай, Агно, — увещевал Сальво. — Я даю тебе шанс выйти за пределы Ордена. У тебя появится возможность влиять на умы сильных мира сего, и даже калифы начнут прислушиваться к тебе.

Агно на миг почувствовал некий соблазн. И дело было вовсе не в том, что он мечтал о власти. Всю свою жизнь Агно мечтал только об одном — свободе. Но когда закончился период Становления, он понял, что всё равно привязан к Ордену и не может оставить его без веской причины. И вот теперь Сальво давал ему такую причину.

Агно помотал головой. Нет! Так легко убежать ему не удастся, ведь невозможно убежать от самого себя. Заказные убийства, куклы, жажда крови — всё это глубоко проникло в него, и останется с ним даже за пределами долины Солнечного Дня.

Внезапно Агно вспомнил Артура, забавного малыша, за безопасность которого он отвечал около недели. Лорд Зерат предложил ему стать его наставником, и он всё это время думал отказаться от этой роли. Однако сейчас, когда Сальво сделал ему противоположное, но вместе с тем похожее предложение — стать чьим-то опекуном, Агно внезапно понял, что определился с выбором.

— Спасибо тебе, лорд Сальво, — произнес мастер, чувствуя внутри себя странное тепло.

— Так ты согласен?

— Нет. Я не могу принять твоё предложение.

— Почему? — неожиданно взорвался собеседник. — Неужели ты боишься гнева Безликого? Или цепляешься за мнимые принципы?

— Вовсе нет. Дело в другом. Я просто не хочу.

Сальво свирепо сверкнул глазами.

— Ну и дурак, — уже более спокойно заявил он. — В любом случае, это твой выбор. Смотри не пожалей о нём в будущем.

Коридор резко закончился, и Покинутые вышли к воротам, где уже стояли Зерат и Осирис, дожидаясь Агно.

— Ну и как, брат Сальво? — насмешливо фыркнул Зерат. — Снова пытался склонить к измене моего мастера? Что-нибудь получилось?

— Не понимаю, о чём ты, — ушёл от ответа Сальво. — Разве не могут два брата просто поболтать ни о чем?

— Могут, конечно, — кивнул Зерат, — но зная тебя, смею утверждать, что ты не способен на досужую болтовню.

— Самое обидное, что я ничего не знаю о тебе. Ты правишь Шандикором, сколько я себя помню, но никому не известно, из какой смрадной ямы ты выбрался. Записей в Мемориале о тебе нет. Младшие магистры — Франклин и Ворин — ничего о тебе не знают. Но это ладно, им меньше пятиста лет. Удивительно, что даже Садомиус как-то признался, что помнит тебя в годы своего ученичества. А ведь Сад разменял уже вторую тысячу, а его эрудиция способна затмить знания, накопленные самим Кондакором. Кто ты такой, Ахарис?

Осирис нахмурился. Ему не понравилось, в каком тоне Сальво разговаривает с главой Шандикора. Однако сам глава не проявил никакого недовольства. Напротив, его голос оставался мягким, и даже дружелюбным.

— Сальво, какой же ты всё-таки мальчишка, — Зерат покачал головой. — Неужели ты ещё не понял, что в мире существует множество вещей, к которым тебя не подпустят и на арбалетный выстрел. Ты считаешь, что обладаешь какой-то властью? Пусть будет так. И все-таки, я умоляю тебя, внемли голосу своей интуиции и перестань досаждать мне. Перестань копаться в Мемориалах, перестань расспрашивать. Пойми одно, мальчик, я ничего не пытаюсь у тебя отнять, поскольку у тебя нет ничего, что мне могло бы понадобится. Поэтому прекращай свой демарш, это противостояние не приведёт ни к чему хорошему. Займись, наконец, дисциплиной в своём Доме, построй свою маленькую империю внутри Золотых Королевств, если сможешь, но перестать совать нос в мои дела. Иначе, боюсь, мне придётся тебя наказать.

Эти слова, сказанные небрежно и по-отечески, заставили Сальво побледнеть. Никто в мире, даже магистры, не разговаривали с ним с таким пренебрежением. Глава Мазадорга замер, лихорадочно решая, что ему предпринять — ответить ли оскорблением или вызвать наглеца на бой, но попросту не успел определиться. Троица шандикорцев покинула Айбэш-Зу.

[1] Классическая иерархия магов, согласно запискам Садоя Бородатого: 1) неофит (в Шаал-Суриде — послушник), 2) ученик, 3) адепт, 4) посвящённый, 5) колдун (в Шаал-Суриде — средник), 6) магик, 7) мастер, 8) варлок, 9) архимаг (в Шаал-Дуран также грандмастер), 10) иерарх (только для Шаал-Дуран), 11) архонт (существование не доказано)

[2] Ледонский Волк – один из четырёх Зверей-Всадников Апокалипсиса

Глава 7. Церемония Распределения

Глава 7

Церемония Распределения

«Поиск Чада и последующая церемония Распределения есть тот необходимый механизм, который способствует обновлению крови в Четырёх Домах, во благо процветания Ордена. Постоянное право Первой Руки и переходящее право Второй Руки — есть форма справедливого распределения, способствующего усилению всего Кион-Тократ в целом, а не его отдельных Домов»

Устав Токра, 4-ое положение

Прошло два дня. Ранним утром, едва только солнце успело позолотить верхушки деревьев, Агно поднялся с кровати с чувством радостного ожидания. Наспех умывшись, воин натянул на мускулистое поджарое тело рубашку и штаны, повесил за спину ножны и укутался в зелёный плащ. Его одежда всё ещё была с учительскими знаками отличия, и Агно напомнил себе сходить в хранилище, чтобы получить новый комплект мастера.

Осмотрев себя в небольшом ручном зеркале, Серканис удовлетворился увиденным, а затем спрятал его под обивку кресла и пригладил место разрыва, чтобы никто не сумел обнаружить запрещенную вещь. Устав возбранял членам Ордена владеть зеркалами, поскольку они могли спровоцировать пробуждение Охотника в некоторых учениках, в чьём незрелом сознании ментальная Клеть всё ещё была достаточно хрупкой. А учитывая, что до определенного возраста Токра не должны были знать о своей природе, этот вопрос контролировался на самом высоком уровне. Над горами постоянно несли вахту молодые учителя, чтобы предотвратить попадание в долину всего перечня запретных вещей. С другой стороны, это не мешало некоторым обходить правила.

Агно вышел из комнаты и направился в главный зал приёмов, находящийся в Общем крыле. Пока он шёл по коридорам, воин не переставал досадовать на главное неудобство обитания в таком огромном строении. Порой, на то, чтобы добраться в нужное место, требовалось слишком много времени. Все четыре крыла были пронизаны замысловатой сетью коридоров, похожей на лабиринт. Покинутые ориентировались в нём лишь благодаря системе знаков, нанесённых на стены: одна стрелка — коридор, ведущий к Общему крылу, две, три или четыре стрелки — к конкретным частям замка; диакритический символ над стрелкой — указание на тип помещения или развязки впереди — тупик, лестница, тренировочные залы, жилые помещения и так далее.

В чём-то замок даже походил на знаменитую Утробную Башню, охраняемую стражами Сорока Сердец, запрятанную глубоко в песках Шакры. В нижних гротах, по соседству с загонами шварков, находились апартаменты кукол, а ещё ниже — Лабиринт, место ежегодного экзамена, на котором определяли самых лучших учеников. В дальней точке Лабиринта имелись массивные ворота, снабженные тяжелыми механическими запорами и системой противовесов для управления ими. Покинутые открывали эти ворота лишь для того, чтобы отправить в Дан-Мир очередную группу смельчаков. Запасы «bacca rubella mortus» и галлюциногенных спор, испускаемые жоргами, пополнялись раз в год.

Впрочем, подумал Агно, всё не совсем так. Покинутые спускались в Дан-Мир ещё с одной целью — пополнить своё стадо каменных ящеров. Последние почти полностью исчезли с поверхности земли, но ещё встречались глубоко под ней. Молодые шварки больше всего любили забраться в тёмные и глубокие трещины, в которых можно было безопасно переварить съеденную жертву. Требовалось недюжинное умение, чтобы обнаружить их там, заарканить, а затем доставить наверх, к солнечному свету.

Однако самым опасным в подобных вылазках были не жуткие чудовища, обитающие в Дан-Мире испокон веков, а существа, наделённые дьявольской хитростью и разумом. Они называли себя народом Драури, но весь остальной мир, чаще, тёмными эльфами. Большинство из ныне живущих считало драури не более чем мифом, сказками о Смутных Временах. Но Покинутые знали, что это не так. Когда-то те действительно ушли с поверхности, незадолго до окончания Войны за Спасение. Но они не пропали, не растворились в Ядре, как думали некоторые, а всего лишь отрешились от дел поверхности. А тех, кто вторгался к ним, тёмные эльфы безжалостно уничтожали, порождая бесчисленные страшилки о тварях Подземья. Только Покинутые рисковали спускаться в Ночную Мглу, но их всегда гнала туда жестокая необходимость.

Прошло некоторое время, прежде чем Агно добрался до пункта назначения. Главный зал приёмов являлся самым большим помещением в замке, даже больше, чем Зал Славы. Около двухсот метров в диаметре. Он мог преспокойно вместить в себя свыше четырёх тысяч человек. Войдя внутрь, мастер оказался под обширными сводами, которые поддерживались древними почерневшими колоннами. Агно зажмурился. После тёмных коридоров свет сотен светильников на мгновение ослепил его, а шум толпы оглушил. В данный момент в помещении присутствовало не менее тысячи Покинутых. Здесь собрались студенты и учителя, маги и воины. Все вместе они создавая тяжёлый гул, заставляя полотнища на стенах с гербами Домов вибрировать словно от лёгкого ветерка.

Не желая оставаться в стороне, мастер начал пробираться в центр зала. Временами его кто-то окликал, поздравляя с повышением, иногда кто-то хлопал по плечу, но Агно не обращал на собратьев никакого внимания. Честно говоря, ему было наплевать на их мнение, ведь за все годы обучения он не нашел в Ордене ни одной родной души. Напротив, постоянно ловил на себе завистливые взгляды сверстников, которые не могли угнаться за ним. Учителя частенько воздавали ему по талантам, и это неизбежно вызывало пересуды и зарождало недовольство в сердцах учеников.

Сейчас мастера волновала только одна душа в Ордене. По какой-то причине Зерат предложил Агно стать наставником, но это решение далось ему не сразу. Однако, покидая Проклятую Цитадель после памятного Совета, Агно дал главе своё согласие. Пробившись сквозь толпу, он наконец добрался до центра зала. Огромный длинный стол, накрытый покрывалом, полностью приковал его внимание. На столе елозили, на некотором расстоянии друг от друга, все тридцать шесть малышей, которые ещё недавно спали в Чистилище, и тот самый, которого Агно лично приволок в долину. Артур Смилодон.

Острый взгляд мастера мгновенно опознал «своего» младенца. Артур беспечно подполз к самому краю стола и заглянул вниз, как часто это делал во время полета на Тиране. Дитя, как и прежде, было преисполнено любопытства, спеша исследовать этот мир. Агно почувствовал теплоту и вместе с тем укол страха. Что если план Зерата, каким бы он ни был, провалится, и чародеи обнаружат в ребёнке магический потенциал. В этом случае ничто не спасёт его от участи загреметь в цитадель, провонявшую безумием.

Шум внезапно усилился. Агно обернулся и увидел, что в помещение прибыло пополнение. Главы Военных Домов спускались по внутренней лестнице один за другим. Рядом с Безликим, как обычно, находился Осирис. Чёрное лицо мастера казалось невозмутимым, а маска Безликого скрывала любые эмоции за преградой из огненных всполохов. Следом за главами Военных Домов спускались магистры. Кицум шёл впереди с торжественной миной, за ним следовал потрёпанный Садомиус, только недавно покончивший с рабынями наслаждения. Замыкали шествие младшие магистры — Франклин и Ворин — хотя визуально любого из них было невозможно отличить от шестнадцатилетнего юноши.

— Заждался, Агно? — приветствовал мастера Зерат, приблизившись к нему вместе с Осирисом. — Не волнуйся. Всё будет хорошо.

Сегодня на них были нарядные плащи, отороченные блестящим мехом. На секунду Агно устыдился своей простенькой, всё ещё учительской накидки.

— Отлично выглядишь, — ухмыльнулся Осирис, явно отмечая этот факт. — Но я бы посоветовал тебе всё-таки обратиться к кастеляну.

— Тсс, — прошипел глава. — Церемония вот-вот начнётся.

Магистры спустились в зал и приблизились к краю стола. Кицум, сохраняя торжественный вид, поднял руку, призывая собравшихся к тишине. Покинутые тут же присмирели, с любопытством глядя на юных старцев. Те редко выбирались в Айбэш-Хаурум, и каждое их появление здесь было знаменательным событием.

— Брат Сад, прошу тебя, начинай церемонию, — велел Кицум.

Взъерошенный магистр улыбнулся и вышел вперёд.

— Приветствую вас, братья мои, в этот знаменательный день. Прошёл очередной год, и мы снова собрались в этом зале, чтобы совершить долгожданную церемонию. Как вы уже знаете, на сей раз право Второй Руки принадлежит лорду Ахарису. Сейчас я проверю каждого претендента, чтобы определить тех из них, кто обладает самой сильной аурой и самым плотным потоком тау. Затем придёт черёд лорда Дома Шандикор.

Агно ощутимо напрягся.

— Спокойнее, — прошептал Осирис. — Верь в нашего главу.

Напряжение мастера не стало меньше, а лишь усилилось, когда Садомиус приблизился к первому ребёнку и взял его на руки. Младенец расплакался. Магистр раздражённо свёл брови и, постояв немного, вернул младенца на стол.

— Слаб, — скупо сказал чародей и перешёл к следующему.

Каждый раз Садомиус высказывал своё мнение, и наконец приблизился к Смилодону. Агно заиграл желваками. Он хорошо помнил свою первую встречу с ним. В тот раз, едва взяв его на руки, он ощутил поразительную силу, превосходившую ауру любого. Магистр просто обязан её почувствовать.

— Странно, — Садомиус замер, с недоумением глядя на дитя. — Очень странно.

— Что такое? — поинтересовался Сальво, пробиваясь к столу.

— В этом ребёнке я вообще не чувствую Силы. Его альгеан праны как будто закрыт.

— Разве такое бывает, магистр?

— Случается, — кивнул тот. — Но крайне редко. Почти каждый из нас способен стать магом. Но не этот малыш. Он кажется полным магическим бездарем.

— А может он и не Токра? — высказал предположение Диртанис.

Садомиус покачал головой.

— Древо на месте. Он один из нас, в этом нет никаких сомнений.

— Тогда хватит тратить наше время, Сад, — нетерпеливо вмешался Кицум. — Продолжай церемонию и выбери нам ещё парочку.

Магистр, всё ещё качая головой, отошёл от ребёнка, и Агно шумно выдохнул. Его сердце бешено колотилось. Внезапно разум мастера, словно молния, обожгла очевидная мысль, точнее, вопрос. Почему Садомиус ничего не почувствовал? Разве это возможно?

Агно лишь поверхностно разбирался в основах магии, но даже его знаний было достаточно, чтобы понимать — лишить кого-либо магической силы, конечно, возможно, но не тогда, когда требуется сохранить это в тайне. Закон обратного действия гласил, что запечатать способности мага можно лишь значительным перевесом собственной Силы. Другими словами, чтобы нейтрализовать чей-то тонкий контур, необходимо потратить неимоверное количество Силы. Таким образом, её эманации будут бушевать так, что все вокруг это неизбежно почувствуют.

«Значит Безликий нашел другой способ, — подумал Агно. — Но какой?»

К этому времени Садомиус проверил последнего ребёнка и огласил результаты. Из тридцати семи претендентов Дом Магикор отобрал только пятерых. Таким образом, тридцать два чада должны были достаться Военным Домам.

— Приступай, Зерат, — предложил Кицум, — воспользуйся своим правом.

Главный мастер не стал медлить. Пройдясь вдоль стола, он быстро, почти не глядя, ткнул пальцем на избранных. Их было ровно одиннадцать, и главы Домов не сумели скрыть своё удивление, поскольку право Второй Руки предполагало также и половину детей от выводка.

Осирис кивнул подручным — молодым студентам — и велел им отнести будущих учеников в Ангалор, комнату адаптации. Заведующий Архивом Черник вызвался помочь им, и вскоре они покинули главный зал. После этого Сальво с Диртанисом разделили оставшихся почти поровну, и стол опустел. Магистр Кицум снова призвал всех к вниманию:

— Надеюсь, что новое поколение однажды прославит ваши Дома. Также хочу пожелать силы и терпения всем наставникам.

Он замолчал, и слово перехватил Садомиус:

— От лица Дома Магикор я желаю всем присутствующим хорошенько отпраздновать, и надеюсь, что Сады Прощания этой ночью не оставят никого равнодушным.

Практически сразу же магистры покинули зал приёмов, и рабы начали заносить внутрь столы со снедью. Студенты встретили их появление гулом восторга. Из года в год церемония Распределения заканчивалась одинаково: разнузданным праздником, на котором не было никаких правил. В этот день каждый студент получал куклу и мог удовлетворить своего Охотника.

Зерат и Осирис тоже не стали задерживаться и покинули зал сразу после магистров. Агно поприсутствовал часок, но вскоре и он оставил толпу охмелевших Токра. Мастер прекрасно знал, чем закончится праздник: сотни чудовищ вырвутся на волю и отправятся в Сады Прощания, где каждый отыщет себе жертву по вкусу…

***

Расставшись с Осирисом, Безликий поднялся по спиральной лестнице внутри Чёрного Шпиля и оказался в своих апартаментах. Это был комплекс из нескольких комнат, в котором имелось всё необходимое для комфортной жизни. Пройдя в спальню, Зерат приблизился к настенной картине и замер, разглядывая полотно. Оно изображало поединок: неизвестный воин, вооружённый лишь трезубцем, отмахивался от крылатого василиска.

Зерат обожал эту картину, ведь она напоминала ему о днях молодости. В те древние и прекрасные времена сам Олаф с Перьями лично подарил ему полотно. Знаменитый гений своего времени, художник, поэт, создатель «Апологетики»[1], почитаемый при жизни и после смерти всеми ценителями Золотого Эрегиона. Впрочем, нужно сказать, что на смертную казнь его осудили те же, кто клялся ему в почитании.

— Было времечко, — вздохнул Зерат, нажимая на скрытый рычаг, замаскированный под рожок светильника.

Кусок стены вместе с картиной плавно отъехал в сторону, и за ней оказалась небольшая ниша, заполненная бумагами и документами. Глава Шандикора запустил руку в карман и достал мешочек, переливающийся всеми оттенками серебра. Но это было не серебро, а куда более ценный металл — истинный драгонит, практически не встречающийся на рынках Варума и даже на подпольных аукционах.

Зерат не спешил, бережно поглаживая мешочек и разглядывая его на свету. Внутри прощупывалась некая фигурка, рельефная и твёрдая.

— Ну что же, пора вернуть Губителю его силу, — прошептал Безликий и развязал прочную шнуровку.

Вытряхнув содержимое мешка себе на ладонь, Зерат как и всегда почувствовал прилив восторга, граничащего с благоговением. Казалось бы, всего лишь миниатюрная статуэтка, выточенная из камня, напоминающего нефрит. Откуда же в ней столько мощи? Фигурка зверя с острыми саблевидными клыками, торчавшими из оскаленной пасти, выпущенными когтями и длинным хвостом. Зерат отлично знал, как называлось это существо. Смилодон. Могучий зверь, вымерший задолго до Императорской Эпохи, задолго до падения мифической Церры. Когда-то подобные бестии населяли Саул Тай, вместе с василисками, грифонами, вивернами и махайродами. Можно даже сказать, что смилодон был символом безвозвратно ушедших эпох.

Зерат почувствовал, что его разум от соприкосновения с артефактом начинает закипать, и сразу же восстановил свою тау-концентрацию. Он помнил о том, что предмет на его ладони вовсе не статуэтка, а нечто непостижимое — танагра, сакральный символ Губителя, или, как его называли эльфы, «Хитори Иноцу», что означало «духовное ядро». Обладая танагрой, Зерат мог без особых проблем лишить Чудовище Хаоса всех его сил, скрытых и явных. Обмануть же магистров и вовсе не составило труда — кошелёк из драгонита экранировал магические эманации статуэтки и безопасным образом скрыл внешние признаки тау Губителя, что позволило утаить от чародеев истинную силу мальчика.

Еще раз взглянув на статуэтку, Безликий спрятал её в тайник и вернул картину на законное место. Полотно, принадлежащее кисти Олафа с Перьями, вновь могло радовать глаза Покинутого.

***

Войдя в детскую комнату, Агно застал внутри учителя Черника, который прохаживался вдоль детских кроваток и всматривался в лица будущих учеников.

— Учитель, что вы здесь делаете? — удивился воин. — Разве в ваши обязанности входит уход за детьми?

— Агно! — обрадовался старик. — Как хорошо, что ты здесь!

— Что происходит?

— Дело в том, — учитель понизил голос, — что я нахожусь в замешательстве. Помнишь, как магистр Садомиус объявил, что ребёнок не имеет магических сил? В тот момент я удивился. Ведь это не правда.

Серканис с показным удивлением посмотрел на смотрителя Архива.

— Какой ещё ребёнок? О чём вы говорите?

— Не делай из меня дурака. Тот самый ребёнок, которого ты принёс вчера днём. Я говорю о Смилодоне. Вспомнил?

— Честно говоря, не понимаю, к чему вы клоните, — Агно продолжал упорствовать.

В глазах старика появилась горечь.

— Вот оно как? Стал мастером и решил, что я больше не достоин твоего уважения?

Агно сломался, когда увидел себя со стороны. Не справившись с эмоциями, он тут же воскликнул:

— Не говорите так, учитель. Я всегда уважал и ценил вас. Вы оказали мне больше поддержки в юности, чем мой наставник. Но то, о чём вы спрашиваете у меня, крайне опасно и поэтому не должно выйти за пределы этого помещения. Понимаете?

Черник кивнул.

— Само собой.

— Вы правы, учитель. Каким-то образом лорд Зерат спрятал дар малыша. Он сделал это, чтобы магистры не забрали его себе. Вы ещё не знаете, но с этого дня мне доверено воспитание Артура, и я намерен сделать всё, что от меня зависит, чтобы уберечь его.

— Хочешь сказать, что Безликий сделал тебя наставником Смилодона?

Агно кивнул, и это привело старика в сильное возбуждение.

— О, мой глупый Агно. Все это очень странно. Неужели ты ещё не задавался вопросом, почему Безликий приложил столько усилий, чтобы заполучить это дитя?

— Почему это должно меня волновать?

— Неужели ты не понимаешь, что оказался по уши втянут в опасную историю? По сравнению с ней могут померкнуть даже интриги Домов.

Агно почувствовал замешательство. До этого момента он всячески гнал от себя сомнения, но теперь слова Черника пробудили в нём тревогу. Множество вопросов начало роиться в голове мастера. Учитель понимающе улыбнулся.

— Вижу, что ты осознал положение дел. А теперь послушай, что я тебе скажу.

Черник огляделся по сторонам, как будто подозревая, что их подслушивают, а затем приблизился к мастеру вплотную.

— Мне кажется, что случилось страшное, — он выдержал паузу, а затем быстро произнёс. —Сбывается пророчество.

— Что вы такое говорите? — Агно отшатнулся. — Какое ещё пророчество?

— То самое! Принадлежащее перу Тёмного Менестреля.

— Какая-то чушь…

— Помолчи, — Черник яростно взмахнул рукой. — Я думаю, что Безликий решил приручить Чудовище Хаоса, чтобы сбросить власть магистров и единолично править всеми Домами.

— Это какой-то бред…

— Пророчество гласит, что Губитель уничтожит наш мир, поскольку такова его разрушительная природа. Но дело в том, что Зерат Ахарис явно считает себя умнее магистров…

— Хотите сказать, что этот мальчик Губитель? — голос Агно стал угрожающим.

— Возьми себя в руки, — прошипел Черник, — и говори тише. Не стоит кричать об этом на весь Орден.

Агно последовал совету учителя.

— Но вы же только что фактически обвинили Безликого в самом тяжком преступлении?

— Да, обвинил, — прорычал старик. — И если ты раскинешь мозгами, то и сам придёшь к тем же выводам.

Агно хотел возразить, сказать что-угодно, но внезапно запнулся. Затем вспомнил тираду лорда Сальво, произнесённую на Совете, и окончательно поник.

— И что теперь? Как вы распорядитесь этой информацией? Пойдёте к магам Ложи?

Старик хмуро покачал головой.

— Да успокойся ты, — ответил он. — В конце концов, кто я такой, чтобы вмешиваться в дела наших владык.

— Тогда к чему были все эти слова?

— Я должен был поделиться этим с тобой, чтобы не сойти с ума, — признался старик. — Прости, что взвалил эту тяжесть на твои плечи. Вот, что я предлагаю: сначала подождем и посмотрим, что будет дальше. Возможно, есть другое объяснение.

Агно кивнул. Он злился, и одновременно не мог злиться на старого учителя. На его месте он тоже бы искал собеседника, с которым можно было поделиться подозрениями. Черник хитро сощурился.

— Ладно, забудем об этом разговоре. Хорошего тебе дня, брат Агно.

Махнув рукой, старик вышел из комнаты. Мастер проводил его взглядом, а затем вернулся к детским кроваткам. Малыши сладко посапывали, не догадываясь о том, что скоро им придётся испытать нечто ужасное— длительный курс мутагенной адаптации. Агно приблизился к Артуру и положил ладонь на его лоб. В ту же секунду он ощутил ту самую силу, которая дремала в малыше, подобно спящему вулкану. Способности ребёнка вновь вернулись к нему, как будто никогда и не покидали. Агно даже не удивился.

***

Когда мастер наконец ушёл, оставляя в комнате свои мысли, ещё несколько минут в ней царила тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием спящих детишек. Но вот в дальнем углу, за мраморной колонной, кто-то осторожно выпрямился, разминая затёкшие конечности. Тщедушный человечек подобно крысе прокрался мимо детских кроваток, испуганно сверкнул подлыми глазёнками и выскочил из комнаты.

[1] «Апологетика» или «Апологет Жизни, апологет Смерти» – философский трактат, принадлежащий перу Олафа с Перьями. Оригинал трактата ныне хранится в Архиве Кондакора вместе с другим знаменитым трудом Олафа – поэмой «Поющие во Тьме».

Часть третья: Ученик. Глава 8. Нравы и обычаи

Часть третья: Ученик

Я помню совсем немного о первых пятнадцати годах своей жизни. Учитель Агно, мой лучший друг и наставник, всегда в центре этих воспоминаний. Именно он поддерживал меня в том нелёгком существовании, которое мне довелось вести в Ордене. Испытания начались почти сразу же. Тому, кто готовится стать Покинутым, нельзя расслабляться ни на минуту, ибо так гласит Устав…

До пяти лет мне и остальным детям, с которыми я проживал в Ангалоре, угрюмом корпусе мутагенной адаптации, добавляли в пищу особые органические добавки — так называемые, мутагены. Они готовились в лаборатории замка по старинным рецептам, которые издревле бережно охранялись чародеями Токра. Надо сказать, что эти мутагены были самой ужасной вещью, которую только мог придумать человеческий разум. Отвратительные ингредиенты, из которых они состояли, стали причиной многих болезненных последствий. Сознание время от времени отключалось напрочь. Голова раскалывалась ежесекундно, напоминая чугунную болванку, по которой эфемерные молоты с безжалостной точностью набивают бесконечную мелодию боли. Глаза слезились, а горло продирала жуткая резь.

Не каждому по силам пройти через такое. Двое ребят, с которыми я делил комнату, умерли на третий год, буквально выхаркнув собственные лёгкие. В то время я ещё не понимал, что значит смерть. И этот случай не сильно затронул мою душу. Однако сейчас, спустя годы, случившееся в далёком прошлом ещё больше распаляет мою ненависть к Ордену.

Наставник Агно пытался доказать мне, что это испытание было необходимо. Он рассказал мне о классификации Токра, об их разделении на Отверженных и Покинутых. И что мутагены сдерживают процесс деградации, не допуская, чтобы мы скатились к животному существованию, которое вели наши братья по несчастью. После его слов я, со свойственной мне наивностью и прямотой, задал наставнику вопрос: неужели нельзя было придумать менее болезненное лекарство, неужели обязательно, чтобы мы первые годы своей жизни провели в муках под бременем непонятных препаратов? Наставник ничего мне не ответил.

И только спустя много лет я узнал, что мутагены, так называемое «лекарство от бешенства», вовсе не были этим лекарством. На самом же деле от участи Отверженных нас отделяло другое — целебная магия или чёрная волшба, которую творили над нами чародеи Магикора. Ещё в Чистилище каждого ребёнка, прежде чем допустить его к церемонии Распределения, подвергали сложной магической процедуре, которая в дальнейшем сдерживала Охотника — тёмного попутчика каждого Токра. Процедура называлась ритуалом Благостного Эльфирода. После неё в ребёнке от безумия оставался только Он — мерзкий Охотник, который временами вырывался наружу, сбрасывая с Покинутого личину цивилизации. Он — это единственное, что связывало нас с Отверженными.

Так зачем же, задавался впоследствии я вопросом, были необходимы все эти вакцины и добавки к пище, которые причинили нам столько боли? Увы, ответ оказался прозаичным, как сама жизнь. На самом деле мутагены были нужны для того, чтобы в нужный момент заставить Охотника пробудиться. Ведь он обладал Силой, от которой никто не хотел добровольно отказываться. После многих столетий экспериментов магики Ордена выяснили, как призывать спящего монстра из Клети, даруя ему один из нескольких уровней пробуждения. Всё для того, чтобы Орден процветал. Проклятый Орден…

Артур Смилодон

Глава 8

Нравы и обычаи

«Чрезмерно близкие отношения между учениками мешают процессу обучения и познанию воинской науки, ибо вызывают в неокрепших умах предрасположенность к сантиментам, что, в свою очередь, приводит к слабости духа»

Устав Токра, памятка для наставников, 38-ое положение

— Артур! Ты ещё спишь? Учитель Тарчет тебя прибьёт.

В голосе растрёпанного мальчишки, ворвавшегося в комнату, словно ураган, звучала удивительная смесь одобрения и негодования. Артур, разбуженный криками друга, приподнялся на кровати и сонно спросил:

— Что случилось, Дик? Почему ты не спишь?

— Вот же олух, — рассмеялся мальчишка. — Уже почти полдень. И мы вот-вот опоздаем.

Артур всё ещё ничего не понимал.

— Куда?

— Ну ты даешь, — присвистнул Дик Азарус. — Неужели ты забыл, что сегодня последний день нашего пребывания в Ангалоре! Уже через пару минут мы станем учениками, и нас распределят по казармам. Нет, ты что действительно забыл?

Артур подскочил на месте и принялся торопливо натягивать на себя штаны и рубашку. Кое-как справившись с этим, он с досадой воскликнул:

— Клянусь рогами Девайла, ну и дурак же я. Не понимаю, как такое могло случиться. Ладно, я готов. Побежали быстрее, Дик.

Мальчишки, словно стремительный вихрь, вырвались из корпуса мутагенной адаптации и бросились бежать по направлению к лестнице. Навстречу ребятам шёл угрюмый студент, которого Артур частенько видел в Ангалоре. Всякий раз он приносил с собой отвратительные микстуры, порождающие в юных организмах тупую, порой невыносимую боль. Вот и сейчас в его руках находился поднос, на котором были аккуратно расставлены пузырьки с зелёной жидкостью. Очередная порция мутагенов, предписанная малышам. Артура аж передёрнуло от омерзения. Ему и его сверстникам уже два года как прекратили давать эту гадость, но даже сейчас Смилодон содрогался, вспоминая о том времени.

— Что смотришь, мелкий? — презрительно спросил студент, глядя на застывшего мальчугана.

Дик с удивлением посмотрел на друга.

— Что же ты, пошли скорее, — он потянул его за руку. — Мы и так опаздываем. Чувствую, попадёт нам от Хряка.

Артур подчинился, и друзья бросились вперёд по коридору. Теперь поворот направо, и вниз по спиральной лестнице.

— А где все остальные? — хватая ртом воздух, прокричал Смилодон.

— Все уже давно собрались. Там наши наставники и будущие учителя. Меня послал за тобой мастер Агно, когда увидел, что ты не явился вместе со всеми.

— Что? Мой наставник? Ситас побери, он, наверное, злится на меня.

— Наверное. Но скажи, как ты мог проспать такое событие?

Артур напряг память, и правда открылась ему спустя несколько секунд.

— Проклятый Ферокс, вчера вечером он угостил меня напитком. Сказал, что это настоящее вино, которое пьют студенты.

— И ты поверил, — рассмеялся Дик. — Ферокс уже дважды проворачивал эту шутку. Ты не знал? В прошлом году он угостил яблоком Грифа Вандеса, и тот также проспал начало церемонии. Наставник Ферокса заведует лабораторией Шандикора, а его дражайший воспитанник ворует там усыпляющие снадобья, чтобы откалывать такие глупые шутки над младшими.

— Точно, — расстроился Смилодон, — но зачем это ему?

— Зачем? А ты сам как думаешь? Он же больной на всю голову. Уже три года является учеником, но всё ещё ходит к нам, в Ангалор, чтобы измываться над младшими. Со своими ровесниками, наверное, ведёт себя совсем по-другому. Ну а ты что? Не можешь дать ему сдачи, вот и терпи.

— Я не могу дать сдачи? — кулаки Артура сжались сами собой, — Это мы ещё посмотрим.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Дик, — расслабься, сам же виноват. В следующий раз будет наука, не связывайся со старшими, даже если они сулят тебе золотые горы.

Артур хотел возразить, но Дик его перебил:

— Кажется, мы не успеваем. Поднажми, если не хочешь остаться в Ангалоре ещё на парочку лет.

Действительно, железная дверь, украшенная снежным барсом, резвящимся на нежно-салатовом поле, вот-вот должна была отрезать ребят от помещения, в которое они так рвались. Два дюжих студента прилагали усилия, чтобы сомкнуть створки дверей. Очевидно, Тарчет, называемый учениками не иначе, как Хряк, потерял терпение и велел начинать, не дожидаясь опоздавших.

— Подождите, — отчаянно закричал Дик и побежал быстрее.

Артур тоже прибавил ходу. К их счастью студенты услышали звонкие голоса мальчишек и подождали, пока те добегут.

— Почему опаздываете? — нахмурился один из них, но ребята отмахнулись и юркими змейками прошмыгнули мимо них в комнату.

— Смилодон, Азарус, в каком вы виде? — оглушительный голос главного учителя Тарчета Малициуса заставил мальчишек вытянуться по струнке. — Разве можно так вваливаться, словно снег на голову.

— Брат Тарчет, — вмешался Агно, — извините моего воспитанника и его юного друга. Это я виноват в их опоздании.

— Вы, мастер? Ладно, так и быть, на первый раз прощаю. — Артур облегчённо вздохнул, но Тарчет внезапно рявкнул, — но только на первый.

Дик повернулся к Артуру и весело подмигнул ему. Тот сразу же догадался, о чём думает его товарищ. Учитель Тарчет никогда бы не отстал от них с такой лёгкостью, если бы не заступничество Агно. Формально Тарчет был главным в учительской группе, но только в вопросах обучения младших учеников. В этой сфере Агно не имел больших полномочий, но как мастер, и, более того, член Совета, обладал огромным, практически непререкаемым авторитетом. Учитель Тарчет прекрасно понимал всю деликатность ситуации и вынужден был лавировать между обязанностями главного учителя и соблюдением субординации.

Артур с тревогой взглянул на своего наставника. Агно сурово покачал головой, однако было заметно, что он не сильно рассержен.

— Хорошо, — кивнул Тарчет, — теперь, когда вы все собрались здесь, я скажу то, что собирался.

Малициус подошёл к группе учителей, которые с серьёзными лицами сидели на деревянных стульях у окна и, повернувшись, окинул девятку учеников грозным взглядом.

— Каждый из вас, — учитель обвёл мелюзгу указательным пальцем, — к этому дню достиг рубежа в семь лет. За годы, проведённые в корпусе адаптации, вы прошли полный курс терапии, выучили в меру своих способностей два языка — туранский[1] и мануэльский[2], освоили базовый минимум необходимых наук. Математика, письменность, риторика, язык жестов. С этого дня вы можете самостоятельно продолжать своё обучение в любой из областей, но, скорее всего, этого не случится, поскольку свободного времени у вас почти не останется. В ближайшем будущем, так точно. Уже через несколько минут я посвящу вас в ученики, и вы погрузитесь целиком в мир иного образования. На протяжении следующих восьми лет я и мои коллеги будем знакомить вас с различными предметами, крайне важными для Токра.

Последовал кивок в сторону учителей.

— На моих уроках вы научитесь владеть наиболее популярными видами оружия. На уроках учителя Турчедума освоите техники рукопашного боя. Чародей Френэ посвятит вас в загадочный мир истории и основ магии. Таким образом, вы сами видите, что ваше время будет буквально расписано по минутам, и поэтому я не советую вам пренебрегать ценными указаниями своих наставников, имеющих перед Орденом персональную ответственность за вас. По завершении этого периода состоятся экзамены. Предупреждаю всех заранее, некоторые из вас могут не сдать их с первого раза. Таким неудачникам мы дадим второй шанс, устроив для них переэкзаменовку. И я не завидую тому недотёпе, который умудрится провалить её тоже. Скорее всего, данного бездельника изгонят в Дан-Мир, как уже случалось пару раз на моей памяти. Возможно, вы в курсе, что это значит? Смерть, жуткая и мучительная!

Тарчет замолчал и с удовлетворением отметил, что дети прониклись его ужасным обещанием. Насладившись ситуацией, главный учитель продолжил:

— После экзаменов вы станете студентами, однако до этого момента нам всем ещё нужно дожить. Надеюсь, вы поняли, о чём я говорю. Ты вот, Азарус, понял?

Дик неосознанно подтянул живот и расправил плечи.

— Понял, главный учитель Тарчет, — прокричал он.

— Отлично. С этой минуты вы все становитесь учениками. О прежних комнатах можете забыть навсегда, теперь вашим домом станут казармы. Комплект ученической одежды возьмёте у своих наставников. Они же растолкуют вам всё непонятное, если таковое вдруг окажется. Уроки начнутся с завтрашнего дня. Расписание вывешено на стене. Теперь же можете быть свободны.

Тарчет кивнул учителям и вышел из комнаты, оставив новоявленных учеников наедине с их наставниками.

Артур похлопал Дика по плечу.

— Встретимся в казармах, — быстро шепнул он, и друзья расстались. Каждый направился к своему наставнику.

Артур подошёл к мастеру и пристыжено опустил глаза к полу.

— Наставник Агно, прости меня.

— О чём ты, дружок? — ехидно улыбнулся мастер. — Ах, про это опоздание. Ну ничего страшного, вымоешь полы в казармах и будем считать, что я тебя простил.

— Наставник! — возмущённо вскинулся мальчик. — Ты не можешь поступить со мной так жестоко.

Улыбка на лице мастера стала ещё более широкой, и ученик догадался, что тот просто шутит.

— Пошли со мной, маленький негодник, — рассмеялся Агно и потрепал Артура по густой шевелюре.

Затем воин вышел из комнаты, и ученик, полный догадок, побежал вслед за ним. Они добрались до Зала Славы, помеченного у входа двойным кругом — знаком главной артерии замка. Отсюда в разные стороны расходились мраморные лестницы, ведущие в отдельные, не пересекающиеся с остальными, крылья цитадели. Агно выбрал лестницу Шандикора, и через несколько пролётов ученик, наконец, понял, куда его ведет наставник. В своё логово! Сердце мальчугана наполнилось радостью. Детям из корпуса адаптации строго настрого запрещалось покидать свои комнаты в Общем крыле, разве что изредка им разрешалось прогуляться под присмотром одного из старших студентов. И вот теперь, впервые в жизни, Артур сможет собственными глазами увидеть логово наставника, которое он давно мечтал посетить.

«Логово» на самом деле оказалось отдельными апартаментами из нескольких комнат. Войдя в переднюю, Агно указал ученику на щетинистый коврик.

— Вытри ноги, — велел он и прошёл в первое помещение.

Вдоль стены стояли этажерки, заваленные множеством книг различной степени потрёпанности. Очевидно, Агно ценил самообразование, и Артур понял, что ему тоже придётся полюбить это занятие, вопреки предсказаниям Малициуса.

— Это всё твоё? — удивился мальчик.

— Поменьше вопросов, Смилодон. И не трогай ничего руками, это тебе не публичная библиотека.

Ученик обиженно надул щёки, а его наставник прошёл в следующую комнату. Здесь, очевидно, размещалась его спальня, на что намекала жесткая кровать, аккуратно застеленная кем-то из рабов.

— Ты что задумал, малыш? — раздался грозный окрик мастера. — Не смей садиться на неё.

— Какой же ты злой, наставник, — заныл Артур, подскакивая на месте. — Я уже ног не чувствую

— Хватит притворяться. А если и так, в казармах отдохнёшь.

Тем временем Агно откинул занавеску, за которой находился проход в следующую комнату. Знаком велев ученику зайти внутрь, он пропустил его вперёд. В помещении царил абсолютный мрак. Мастер нащупал на полке зажигательные камни, и вскоре внутри запылал факел. Резкий удушливый запах, то ли смолы, то ли дерева, полностью заглушил обоняние мальчишки. Под высоким закопченным потолком поплыл чёрный дым, вызывая резь в глазах. Слава Пятерке, дым вскоре нашёл отдушину где-то в центре купола и перестал скапливаться в помещении.

— Ничего, — сурово отрезал Агно, — привыкнешь.

И мальчишка действительно вскоре перестал реагировать на все неудобства. Всё его внимание оказалось приковано к стенам удивительной комнаты. На специальных деревянных стойках располагалось самое разное оружие, о котором он только читал. Короткие фальшионы и гладиусы, полуторные мечи, называемые паладорами, необычные копья с раскрывающимися лезвиями, двуручные фламберги и клейморы, а также саблевидные клинкеры разнообразных форм и заточек. Артур повернулся к противоположной стене. Здесь его глазам предстало оружие, менее привычное для Токра: боевые топоры, шестоперы, ножи и даги, несколько разновидностей цепных кистеней, от моргенштерна до гиревой болванки. Безудержное детское воображение тут же нарисовало перед глазами ученика картины жестоких сражений, в которых могли использоваться все эти предметы.

— Наставник, это всё твоё? — с восторгом пробормотал он и попытался снять со стойки фальшион со скошенным обухом.

Мастер тут же одёрнул его.

— Не вздумай трогать что-либо. Ты пока что не заслужил право прикасаться к боевым клинкам.

— А когда я смогу его заслужить?

— Когда я скажу.

В глазах Смилодона появилось разочарование, которое он даже не стал скрывать, и Агно поспешил его утешить.

— Послушай, малыш, не беспокойся, в скором будущем я обучу тебя владению всеми видами оружия в этой комнате. Но запомни одно, на многих людей и даже Токра оружие действует отупляюще. Им кажется, что они схватили Ямата за бороду, и теперь могут диктовать миру свои условия. Так ведут себя кровожадные звери, тешущие себя бессмысленной властью над слабыми, но рано или поздно обязательно найдётся тот, кто одолеет даже самого вооруженного противника. Понимаешь, к чему я клоню?

— Пока не очень, — на лице Артура появилось сомнение.

Агно подошёл к мальчику на расстояние вытянутой руки и приподнял его лицо мягким касанием ладони. В глазах Смилодона застыл вопрос.

— Я всего лишь хочу донести до тебя, малыш, что не стоит слишком полагаться на металл или магию. В этом мире есть ещё такая штука, как дипломатия. Прежде чем атаковать своего врага, следует оценить, а можно ли избежать этого сражения. Понимаешь?

Артур осторожно кивнул, обдумывая слова наставника.

— Таков твой первый урок? Честно говоря, я ожидал чего-то другого, более сурового и зубодробительного.

Агно от неожиданности рассмеялся.

— Ты просто маленький наглец, ты это знаешь?

Артур с улыбкой кивнул, а затем повернулся к основной стойке, и в ту же секунду его дух захватило от восхищения.

— Наставник, что это? — в голосе мальчика прозвучал неподдельный восторг.

Оно и понятно. Артур наконец рассмотрел главное сокровище Агно. Клинки, подаренные императором Геродотом из Тарака. Сейчас они находились в ножнах из чёрного, как будто покрытого лаком, металла. Его поверхность была обвита спиралью рун, а эфесы мечей — из того же металла — казались произведением искусства. На каждой крестовине имелась собственная голова демона с рубинами вместо глаз.

—Адамант? — спросил мальчик, приближаясь к мечам, но даже не делая попытки снять их со стойки.

— Ты прав. Но только наполовину. Сами клинки из более ценного металла.

— Более ценного, чем адамант? — не поверил мальчик. — Ты похоже надо мной шутишь. Такого в нашем мире просто не существует.

Агно не ответил, лишь загадочно улыбнулся, а его ученик продолжил рассматривать мечи. Один из них был на пару сантиметров длиннее второго, а в остальном же между ними не было никакой разницы. Вместе они составляли настолько уникальную пару, что не возникало сомнений — и тот, и другой вышли из-под руки одного оружейника и составляют единый комплект. Смилодон буквально почувствовал, как от этого оружия веет самой историей.

Агно приблизился к стойке и взял одни из ножен в руки, после чего резким движением вытащил лезвие, заточенное с двух сторон. Яркий отблеск металла заставил ученика прикрыть глаза.

— Ты прав, это не адамант! — констатировал он, пытаясь понять из какого же материала выкован меч.

— Что ещё скажешь? — улыбнулся наставник, демонстрируя ученику гладкую поверхность клинка. От изящной гарды вплоть до самого кончика пробегала рунопись; бледные символы были как будто вытравлены в металле химическим веществом.

— Судя по голубому оттенку, это…

Артур замолчал, а мастер Агно загадочно сощурился.

— Только не говори мне, что это… — мальчик внезапно задохнулся от восторга. — Нет, это просто не может быть правдой. Драгонит существует только в сказках.

— Ты прав, дитя, — с удовлетворением кивнул Агно, довольный познаниями ученика. — На поверхности уже давно нет рудников, в которых добывали бы истинный драгонит. Этот металл не встречается больше в нашем мире, о чем жалеют многие охотники на нежить и пасынков Безликой Матушки, ведь по сочетанию своих качеств он превосходит даже адамант. Несколько молекул этого металла способны прикончить не только вампиров или оборотней, но и всяких навок, гулей, костяную нежить и остальных кадавров с подселенными некротами.

— Некроты? Это ещё кто такие?

— Некротические сущности, появляющиеся, когда чья-то душа не желает уйти, чтобы вновь возродиться в Великом Кольце.

Мастер сделал несколько пробных движений, ведя кончиком меча по воображаемой траектории, отчего у мальчишки затряслись руки. Продемонстрировав скользящий удар и неожиданный выпад, Агно сразу же вернул оружие в ножны.

— Наставник, ты не думал, что у этих мечей есть имена. Судя по тому, что мы видим, ими когда-то владел кто-то очень важный, генерал или даже полководец.

— Имена, говоришь? — повторил мастер, размышляя. — Какая неожиданная мысль.

— Почему неожиданная? Разве ты не знаешь, что большинство древних полководцев называли свои клинки. У Ишанура был Фулгарион. У Дарси Ледона — Алый Цветок, у Алессандры Кровожадной — Гарюхан, у короля Баал-Рага — Молот Грязной Крови. Прежде считалось, что оружие обладает душой, и потому достойно именоваться словом.

— А ведь ты прав, малыш, — удивлённо кивнул мастер, в который раз поразившись острому уму Смилодона. — Конечно, я знал об этом. Просто никогда не думал о том, что мои собственные мечи могут оказаться легендарным оружием. Обещаю тебе, как-нибудь я обязательно схожу в нашу библиотеку и поищу какую-нибудь литературу по этому вопросу.

— Хочешь, я сделаю это для тебя? — живо вызвался парнишка.

— Ах ты, маленький хитрец, — улыбнулся Агно. — Помнишь слова Тарчета? Твоё время отныне расписано по минутам, и мы не станем тратить его на всякие глупости. Кстати об этом, как ты думаешь, с какой целью я привёл тебя к себе?

Агно вернул меч на стойку и повернулся к мальчишке, ожидая ответа на свой вопрос.

— Наверное, хотел похвастаться своей коллекцией? — Артур не сумел сдержаться, чтобы не подколоть учителя.

— Ну-ка хватит твоих шуточек. Посерьёзнее, пожалуйста. В конце концов, ты стал учеником, а это накладывает определённые обязательства.

— Я знаю, — кивнул парень, собирая всю свою серьёзность в одну морщину на лбу. — Ученик не может вести себя, как ребёнок. Он должен нести ответственность не только за себя, но и за своих братьев. Обязанность ученика — быть готовым ко всем трудностям и лишениям, а также стремиться к совершенствованию своих воинских навыков.

— Ух ты, — восхитился Агно. — Ты хорошо запомнил пункты ученического Устава. Но этого недостаточно. Надо понимать, что за всей этой словесной шелухой скрывается одна идея, один смысл. Артур, с настоящего момента ты будешь находиться в полном подчинении у своих учителей. А правила, существующие в казармах и тренировочных залах, в чем-то даже более суровы, чем те, которые приняты в корпусе адаптации. Пойми же, тот самый Тарчет Малициус, которого вы называете Хряком, станет для вас, своих учеников, не просто учителем. Он будет вашим хозяином, с которым вам придётся считаться, если не желаете быть избиты. Помни, малыш, не противоречь и не спорь с учителями, даже если их поступки и слова кажутся тебе неправильными. В некоторых вопросах даже я не смогу оградить тебя от наказания.

В глазах Артура появилось понимание.

— Не бойся за меня, — утешил наставника мальчик. — Я постараюсь не дать своим учителям повода для недовольства собой.

Серканис нагнулся и потрепал Артура по голове. Чёрные волосы красивым ореолом обрамляли умное личико, делая его таким трогательным, что у мастера защемило сердце.

— Ты особенный, не забывай об этом, малыш, — тихо сказал наставник, задумчиво глядя на Артура. — Ну а теперь, к делу. Сейчас я выдам тебе комплект одежды и твоё первое официально оружие, с которого и начнётся твоё обучение в качестве Токра.

— Что, правда? Настоящее оружие? — Артур не мог поверить своим ушам. — Что же это? Меч? Сабля? Рапира?

— Погоди, сейчас увидишь, — загадочно улыбаясь, сказал Агно и вышел из комнаты.

Вскоре он вернулся, держа в руках небольшой свёрток с одеждой, а также ножны из простенькой кожи.

— Одевайся, — Агно передал свёрток ученику.

Мальчик, немедля, сбросил старую одежду и надел новую. Удобные штаны из хлопка, рубашка с длинными рукавами и лёгкие сапоги сели на ученика как влитые.

— А теперь накинь это, — мастер передал ему плотный плащ зелёного цвета, и тот набросил его на плечи.

Наставник оглядел ученика с головы до ног и довольно хмыкнул.

— Отлично выглядишь, малыш.

— А меч? — Артур нетерпеливо дёрнулся.

— На, держи, — согласился Агно, чему-то улыбаясь.

Ученик выхватил ножны из рук наставника и повесил их за спину, на общепринятый среди Покинутых манер. Затем он выдернул меч из ножен и сделал испытательный выпад в сторону манекена. Здесь его ожидало разочарование.

— Наставник, но это же деревяшка, — в голосе Артура прозвучало едва скрытое раздражение.

— А чего ты хотел? Ты ещё не заслужил право носить настоящее боевое оружие. Это произойдёт несколько позже.

— Ну и зачем мне эта палка?

— Не задавай глупых вопросов. Эта палка, как ты выразился, станет предметом твоего обучения, по крайней мере, на один год. А сейчас я собираюсь обучить тебя одному приёму, который поможет тебе не оплошать на первом уроке Малициуса.

Агно взял в руки длинную трость и встал напротив ученика.

— Попробуй отразить мой выпад, — приказал он и тут же нанёс неуловимый удар, нацеленный в грудь Смилодона.

Артур машинально отмахнулся деревянным клинком, но не сумел полностью заблокировать трость наставника. В какой-то момент она изменила траекторию и зацепила плечо Смилодона, опрокинув его на пол. Ученик поднялся и, потирая ушибленное место, с укоризной посмотрел на Агно. Тот оставался непроницаем, словно скала.

— Не лучший способ остановить вражеское оружие, — резюмировал мастер, — Этот выпад был классическим в технике Арланда Элемарского, и ты мог отразить его уходом вбок, причём сразу бы стал доминатором боя.

— Кем? — не понял мальчик.

— Доминатором, тем, кто контролирует движения противника. Смотри внимательно, что для этого нужно было сделать.

Наставник отошёл назад и совершил комбинацию из двух движений, плавно перетекающих одно в другое: уклон и удар.

— Попробуем ещё, — велел он и повторил нападение.

На этот раз Артур блестяще справился с задачей. Пригнувшись, он вышел из области атаки, а затем сразу же обрушился сверху на трость Серканиса.

— Уже лучше, малыш, — кивнул Агно. — Гораздо лучше. Будь ты чуточку сильнее, и мог бы выбить оружие из моих рук. В реальном бою, такое — почти стопроцентная гарантия поражения твоего врага. Запомни, как мантру: лиши противника оружия, и он, скорее всего, забудет о сопротивлении. Впрочем, с некоторыми противниками всё обстоит несколько сложнее.

— Ты показал мне этот приём, чтобы я впечатлил Тарчета? Что-то я не пойму, как он мне поможет.

— Скоро узнаешь, — пообещал мастер, загадочно улыбаясь. — Ну а теперь тебе пора отправляться. Смотри не заблудись по пути в казармы? Помнишь все знаки?

Артур скорчил обиженную гримаску:

— Неужели ты считаешь, что моего интеллекта не достаточно для заурядного ориентирования?

Воин расхохотался.

— Ладно уже, иди, — ответил он, — всем в долине известно, какой ты у меня гений.

Агно провёл воспитанника к выходу и на прощание потрепал его по голове.

***

Казарменный комплекс Шандикора располагался на втором этаже, что выгодно отличало его, например, от казарм Дома Мазадорг, расположенных под землёй. Он состоял из десяти огромных комнат, восемь из которых были заняты учениками разных возрастных групп, одна отводилась под столовую, а последняя — под тренировочный зал. Этажом выше находились студенческие покои, а ещё выше — аудитории для изучения разнообразных военных дисциплин.

Вообще-то, несмотря на свою браваду перед мастером Агно, Артур едва не заблудился, пытаясь добраться до места квартирования. Замок действительно был огромен, а учитывая тот факт, что мальчик никогда прежде не покидал жилой корпус в Общем крыле, отведенный под Ангалор и Чистилище, удивительно, что он потратил на дорогу менее часа.

Широкий коридор, облицованный унылой плиткой, в конце концов привёл Артура в нужный вестибюль со множеством дверей. На каждой двери был прибит номерок, обозначающий номер курса. Войдя в помещение под нужной цифрой, Артур оказался в пространстве, расчерченном ровными рядами коек. Возле каждой кровати стояла тумбочка, а напротив возвышался единственный деревянный шкаф, скорее всего предназначенный для одежды. Пол устилал рваный ковёр, узор на котором вылинял, наверное, уже лет сто назад. С потолка свисала ржавая железная люстра. В общем, внешний вид помещения был довольно неприглядным, но сердце Артура радостно подпрыгнуло в груди. Ещё бы, ведь это место не было тюрьмой, и по сравнению с Ангалором всё здесь казалось прекрасным.

— Смотрите, кто к нам пришёл, — противный голос заглушил ученический гул. — Иди-ка сюда, Смилодон. Нам есть, о чём поговорить.

— Скройся, Ферокс, — глухо ответил Артур. — Или я напомню тебе, что бывает с трусами и подлецами.

— Ого, какой ты сегодня грозный, — рассмеялся мальчишка и приблизился к Артуру почти вплотную.

Он был на целых два года старше первокурсников, но выглядел почти их ровесником. Чуть более крупный и сильный, он всё же не тянул на ученика третьего курса. Наверное, поэтому Ферокс так любил общаться с младшими, поскольку именно среди них он мог показаться более сильным, чем был на самом деле.

— Фер, врежь ему, — заорал Келноз Граникус, всегда ненавидящий Смилодона. Несколько приятелей Келноза поддержали своего главаря.

Буроволосый Граникус, кстати, выглядел намного крупнее и сильнее Ферокса. Он был на голову выше своих сверстников, и с самого первого дня стремился подчинить их себе. С этим у него не было проблем, ученики признавали его лидерские качества. И только двое отказывались соглашаться с авторитетом — Смилодон и Азарус.

С тех пор, как Граникус сошёлся с Фероксом, конфликт в группе только обострился. Келноз чувствовал бессознательную гордость оттого, что с ним на равных общается старший ученик. И только Смилодон портил общую картину, на пару со своим приятелем давая отпор любым агрессивным выходкам банды Келноза.

— Что скажешь, Смилодон? — Келноз насмешливо изогнул бровь, — сейчас здесь нет твоего дружка. А нас пятеро. Хочешь, мы устроим тебе взбучку?

— Попробуй, — многозначительно кивнул Артур.

Ферокс тут же размахнулся и зарядил в ухо соперника. Артур не смог увернуться и растянулся на полу. Правое ухо покраснело и жутко болело, но Артур не обратил на боль никакого внимания. Быстро поднявшись с пола, он бросился на Ферокса и заставил того отступить на шаг назад. В этот момент и остальные мальчишки навалились на Смилодона. Трое схватили его за ноги и снова повалили на пол. Ферокс, злорадно улыбаясь, подошёл ближе и тут же получил неотвратимую кару. Барахтаясь на ковре, Артур сделал выпад ногой и угодил пяткой сапога в нос третьекурсника. Громко хрустнул хрящ, и ковёр на полу оказался залит фонтаном, брызжущим из разбитого носа.

Ферокс не был смельчаком, и неожиданный отпор заставил его сникнуть. Зажимая нос руками, он бросился прочь из комнаты, но Смилодону от этого легче не стало. Он по-прежнему лежал на полу, придавленный телами мальчишек, а Келноз продолжал методично бить его по лицу тяжелыми кулаками.

Артур почувствовал, как сознание проваливается в пустоту, и готов был уже распрощаться с жизнью, когда в казарму вбежал Дик и бросился на выручку своему другу. Выхватив из ножен деревянный меч, Дик с силой опустил его на спину ближайшего ученика. Тот взвизгнул и откатился в сторону. Дик, никого не жалея, колотил палкой по телам первогодок, и пару раз заехал Келнозу между глаз. Куча из нападавших рассыпалась, и на полу остался лежать только Смилодон. Всё тело ученика составляло сплошной синяк, однако он нашёл в себе силы, чтобы самостоятельно подняться на ноги.

— Азарус, — яростно прошипел Келноз, — ты нам ещё ответишь за это.

На голове заводилы вздулись две шишки, да и остальные отведали деревянного меча.

— Трусы, — фыркнул Дик, готовый снова набросится на мальчишек, — все на одного. А сколько гонора было.

Некоторые из ребят смущённо отвели глаза, но не Келноз.

— Говори-говори, — рассмеялся он, — скоро и до тебя дойдёт очередь. Отлупим так, что мало не покажется. А хочешь прямо сейчас? Ладно, не трясись ты, мы подождём другого раза. Пошли отсюда, ребята, поищем Фера, этого плаксу.

Бросив на Артура угрожающий взгляд, Келноз махнул рукой своим бойцам, и они разом покинули казарму. В отдалении раздался их громкий смех.

— Куда это они? — удивился Дик, — наверное, в столовую.

Артур подошёл к ближайшей незанятой кровати и рухнул на неё без сил.

— Как ты?

— Отвратительно, — простонал Смилодон, — одно утешение, Фероксу сейчас не легче.

— А что, он тоже участвовал в драке?

— Ты шутишь? Он её начал. Но я, кажется, сломал ему нос.

— Ого, это круто — Дик уважительно посмотрел на своего друга. — Теперь-то он точно перестанет к нам захаживать. Знаю я таких. Они смелые до тех пор, пока не получат по зубам. О, чёрт…

Боль, прозвучавшая в голосе друга, заставила Артура поднять голову с подушки.

— Неужели и тебе досталось от них? — с сочувствием воскликнул он.

— Нет, здесь другое, — Азарус задрал рубашку кверху, и Артур с ужасом увидел, что вся спина его друга исполосована кровоточащими рубцами.

— Кто это сделал? — возмущённо воскликнул Смилодон, забывая о собственном состоянии.

— Мой наставник, — с неохотой ответил Дик.

— Что? Но почему?

— Наказание за то, что мы опоздали на церемонию посвящения в ученики.

— Но ведь наставник Агно взял за это всю вину на себя!

— В том то и дело, Артур. Многие учителя недолюбливают мастера Серканиса. Они считают его выскочкой. А всё потому, что не так давно он был обыкновенным учителем, а затем в один день стал мастером и членом Совета. Представляешь себе такое повышение?

— Я слышал об этом, — кивнул ученик.

— А знаешь ли ты, как сильно за это его ненавидят некоторые учителя?

Артур удивлённо покачал головой.

— То-то и оно, — вздохнул Дик. — Мой наставник — не исключение. Ох, Артур, ты не представляешь, как тебе повезло с мастером Агно. Он, наверное, не применяет к тебе «ежовые методы воспитания».

— Какие? — не понял мальчишка.

— Ежовые. Как говорит мой наставник, пожалеешь ученика — испортишь его. Судя по всему, он лучше владеет кнутом, чем мечом.

— О Ситас, — ужаснулся Артур. — Чем я могу тебе помочь?

— Погоди, всё не так страшно, — Дик печально улыбнулся, — ну поучил он меня уму разуму, как-нибудь переживу.

— Ты серьёзно?

— Более чем. С этим всё-равно ничего не поделаешь. Ты и сам скоро прочувствуешь на себе тяжёлую руку наших учителей. Судя по тому, что я слышал о них, они тоже придерживаются «ежовых методов».

Глаза Смилодона расширились. Он по-новому взглянул на своего друга. Неужели Дик говорит о том же, о чём предупреждал его Агно. Смилодон нахмурился, ещё не зная о произошедшей в нём перемене. В сердце парнишки начинала тлеть искра недовольства, направленная против Ордена.

[1] Туранский язык — основной язык циранской группы, распространенный в Золотых Королевствах.

[2] Мануэльский язык — имеется в виду некое обобщение всех языков мануэльской группы (область континента севернее Клыков), с уклоном в арканский язык.

Глава 9. Тарчет Малициус

Глава 9

Тарчет Малициус

«Заставь противника презирать тебя, и, возможно, он не досчитается зубов»

Арланд Элемарский, трактат о воинских хитростях

Следующее утро принесло с собой новые впечатления. Смотритель казарм раскатистым криком поднял мальчишек с кроватей и погнал их на водные процедуры. Затем в столовой им выдали завтрак, с которым они расправились за десять минут, после чего ученики отправились на свой первый урок. Из расписания, вывешенного на стене, они выяснили, что сегодня ими займётся Тарчет Малициус. Многие за глаза называли его Хряком, а всё потому, что он частенько издавал звуки, напоминающие храп свиньи, однако это не мешало мальчишкам с нетерпением ждать его урока. Малициус преподавал основы фехтования.

— Всем встать, когда входит учитель, — рявкнул Тарчет, врываясь в помещение. — Итак, разгильдяи, слушайте меня внимательно. Сегодня вы познакомитесь с образом жизни, который станет для вас единственным на следующие годы. Запомните, упорные тренировки и работа над собой — только эти составляющие помогут вам дожить до экзаменов, сохранив все конечности в целости. Вы ведь хотите сохранить конечности?

— Он всегда такой болтливый? — прошептал Келноз, обращаясь к одному из товарищей.

— Я всё слышал, Граникус! — прорычал учитель.

Не раздумывая, Тарчет сорвал с пояса кожаный хлыст и нанёс карающий удар. Всё произошло так быстро, что ученик не смог увернуться. Удар пришёлся по руке, и в тот же миг ткань рубашки напиталась кровью. Артур, несмотря на неприязнь к Келнозу, не почувствовал радости или злорадства. Напротив, он от всей души пожалел беднягу. Глаза наказанного увлажнились, и было заметно, что он сдерживает слёзы лишь усилием воли.

— Запомни, Граникус, — прорычал Хряк, — я не допущу, хррнеуважения. Встань в строй. Надеюсь, вы все усвоили этот урок. А ты, Смилодон, в особенности.

Артур удивлённо поднял глаза.

— Я усвоил урок, учитель, — отчеканил он, напряжённо глядя на Тарчета.

— Кстати, почему у тебя под глазом синяк? Подрался?

Артур молча кивнул. Учитель насмешливо осмотрел его и отвернулся.

— Ладно, хребятушки. Начнём наше занятие. Я вижу, что вы сегодня при оружии, — в голосе Хряка проскользнула ирония. — Достаньте его из ножен.

Ученики выполнили приказ.

— Сегодня мы с вами изучим несколько основных понятий, принятых в фехтовании. Во-первых, как вы уже, наверное, знаете от своих наставников, любая схватка состоит из элементов атаки и защиты. Но если рассмотреть поединок пристальней, мы увидим другую шкалу, в которой появляются такие понятия, как контроль над поведением противника, и потеря контроля. Таким образом, того, кто берет инициативу в свои руки, называют доминатором поединка, и наоборот, того, кто вынужден следовать навязанной линии — называют девиатором. Важно понять, что очевидная по всем своим признакам девиация, может оказаться ложной. Вот почему требуется большой опыт, чтобы не позволить увлечь себя фальшивыми приманками, которые известны как фехтовальные финты. Моя задача — показать вам преимущества и недостатки всех известных техник. Ваша задача — пропустить техники через себя и выбрать ту, которую вы прочувствуете наиболее глубоко. В идеале, со временем выработать собственную технику, смешав элементы из других. Это поможет в сражении с множественным противником, склонным к единой парадигме боя. Если вы прочитали учебный план, то уже знаете, что в этом году вам предстоит изучить технику Арланда Элемарского, которая широко распространена в Аркании. Вы сможете на личном опыте выявить её слабые и сильные стороны, и это поможет в бою даже с десятком имперских легионеров. Хрр.

Тарчет замолчал, обводя взглядом своих учеников, будто удав, выбирающий кролика для трапезы.

— Итак, Азарус, что ты знаешь о технике Арланда?

— Я? — растерялся Дик.

— А что? У нас есть другой Азарус? — ядовито усмехнулся Хряк. — Отвечай.

— К сожалению, учитель, я ничего не знаю об этом.

— Ха, так я и думал. Похоже, ваши наставники ничему вас не научили.

Келноз поднял руку, поморщившись от боли.

— Говори, Граникус, — разрешил Тарчет.

— Учитель, я кое-что слышал о технике Арланда. Она была разработана семь тысячелетий назад арканийским наёмником по имени Арланд Элемарский. Техника включает в себя стойку Арланда, восемнадцать позиций Дэкера Девонширского, десять обманных финтов, двенадцать видов атак и контратак и три типа глухой защиты.

— Четыре, — поправил Тарчет. — Согласно последнему стандарту. Хорошо, тогда тебе следующий вопрос. Что в фехтовании называется финтами?

— Вы уже говорили о них. Это приёмы, предназначенные для введения противника в заблуждение и дезориентацию. Например, очень популярным среди наемников северных стран является финт восьмеркой, который не дает врагу ощущения конечной точки удара.

— Очень хорошо, Граникус. Ты меня порадовал.

Келноз довольно улыбнулся.

— Теперь вы поняли, что в этом году вам придётся изрядно попотеть. Все вышеперечисленные элементы должны выполняться на автомате, даже если я разбужу вас посреди ночи и заставлю продемонстрировать их. Но прежде, чем перейти к непосредственному обучению, желательно решить один административный вопрос.

Ученики буквально пожирали своего учителя глазами. Никто из них не хотел получить удар хлыстом, если тому что-нибудь не понравится.

— Кто-то из вас, недорослей, должен стать старостой группы, и сейчас мы выясним, кто будет этим счастливчиком. Входи, Бергус.

В этот момент дверь зала распахнулась, и внутрь вошёл чернокожий юноша. На нём была зелёная куртку, из-под которой торчала кольчуга. «Скорее всего, ученик последнего курса, — подумал Артур, — или даже студент». В руках юноши находилась крепкая палка, концы которой были обиты железом.

— Проходи, Бергус, — сказал учитель, с гордостью рассматривая юношу. Затем он повернулся к притихшим ученикам и объяснил, — это Бергус Кефага, в прошлом — мой воспитанник, с отличием сдавший экзамены. Сейчас он студент, и замечу, входит в пятёрку лучших среди студентов всех первых курсов. Я уверен, что на ближайшем турнире Белой Цапли, который, как вы знаете, проводится один раз в семь лет, он займёт достойное место, во славу Дома Шандикор.

Тарчет выдержал пафосную паузу и продолжил:

— Бергус поможет нам определить старосту. Разбейтесь на пары. Каждая пара будет по очереди атаковать Бергуса. Победят те ученики, которые дольше простоят в схватке. Выбывание из боя — по первому касанию.

— Учитель, — спросил один из учеников, — но если победителей будет двое, кто же в таком случае станет старостой?

— Глупейший вопрос! Победители определят первенство в схватке между собой. Всё понятно? Тогда приступаем.

Ученики поспешно разбились на пары. Артур выбрал в напарники Дика, и оба радостно перемигнулись.

Первую пару Бергус обезоружил в считанные секунды. Профессиональный взмах боевым шестом, и деревянные мечи учеников отлетели к стене.

— Выбыли, — рявкнул учитель, — следующие.

На ковёр вышла новая пара. Итог этой схватки был тем же. Затем пришёл черед Граникуса и его напарника по имени Саймон. Этот бой длился дольше. Приятель Келноза зашёл за спину студента, намереваясь сделать ему подножку. Но Бергус был начеку. Закрутив шест по кругу, он смачно влепил ученику железным концом между ног. Тот, завывая, откатился в сторону, оставляя Граникуса в одиночестве. Бергус начал новую серию кругообразных движений, однако Келнозу удалось отбить удары мечом, ни разу не позволив шесту дотронуться до своего тела.

Учитель Тарчет довольно улыбнулся. Он уже выделил Келноза среди учеников, как наиболее перспективного. Студент снова атаковал, и меч Граникуса опять отразил его шест. Тогда Бергус пошёл на хитрость: пропустил своё оружие между туловищем и рукой ученика, тем самым зафиксировал его, а затем неожиданно ударил мальчишку кулаком в лицо. Бой закончился.

Келноз, потирая синяк под глазом, вернулся на место. Несмотря на боль, он был явно собой доволен.

— Последняя пара, — приказал Тарчет, и ученики медленно, не спеша двинулись к студенту.

— Что, Смилодон, ножки задрожали? — презрительно фыркнул Келноз. На его лице застыла насмешливая улыбка.

Артур не ответил своему недругу. В его руках был крепко сжат деревянный меч, а в голове зрела решимость. Азарус занял позицию перед Артуром, заслоняя его от трости студента. Смилодон сразу понял идею своего друга. Они не раз применяли этот приём, когда на пару отражали нападения Келноза и его дружков. Правда, тогда их оружием были лишь кулаки, но план мог пройти и сейчас.

Бергус, играючи, закрутил шест между пальцами, а затем с размаху направил его к голове Дика. Поскольку Азарус едва достигал груди студента, ему было очень сложно отразить этот удар. Но и Смилодон не дремал за спиной товарища. В последний момент он отвёл от него опасность, резко отбив вражескую атаку вправо. Рука ученика враз онемела, настолько сильным было столкновение. Студент удивлённо распахнул глаза. Тарчет тоже был впечатлён.

Бергус Кефага решил не тратить время попусту, явно вознамерившись прикончить противников следующей серией ударов. В его технике отсутствовала защита, да, впрочем, она и не требовалась. Ученики могли думать только о том, как отбить каждый выпад доминатора. На удивление, пока у них это получалось — ни один из ударов не достиг своей цели.

Тогда студент утратил самообладание, поддавшись гневу, и перешёл к более решительным мерам. Он разразился невиданным шквалом тычков, и ученики не смогли противостоять доминатору. Три коротких тычка прорвали защиту Азаруса, заставив его пошатнуться от прямых попаданий в грудь и живот. Артур остался с Кефагой один на один.

Бергус довольно улыбнулся, считая, что покончил с наглыми выскочками. Он развернул оружие над головой, обозначая пространство для последующего, финального удара. В этот момент глаз Смилодона ухватил темп и траекторию намеченной атаки. Уже в начальной амплитуде он уловил нечто до боли знакомое.

Ну конечно! Вот оно.

Такую же атаку демонстрировал наставник на первом уроке. Артур не стал закрываться клинком от удара, позволив своему телу машинально воспроизвести контратаку, показанную мастером Агно. Рефлекторно уйдя из-под шеста в сторону, он вскинул свой игрушечный меч и обрушился на оружие противника, вложив в движение весь свой детский вес. На этот раз указание наставника было выполнено безукоризненно. Меч с треском столкнулся с шестом, и Кефага не смог удержать оружие в руках.

— Клянусь Тёмным Ужасом, — вскричал в изумлении Тарчет, — ты обезоружил его. Неужели это возможно? Ученик первого курса выбил оружие из рук студента. Если бы сам не видел, никогда бы не поверил.

Бергус покраснел от стыда. Он и сам не верил в произошедшее. И только Артур знал, что его победа — чистая случайность. Мальчишка обернулся к другим ученикам и увидел в их глазах восторг. Только Келноз был мрачным, бросая исподлобья завистливые взгляды.

— Смилодон, ты знаешь, что сделал? — закричал учитель. — Ты продемонстрировал нам великолепную контратаку из техники Арланда. Кто тебя ей обучил?

Обманывать не было смысла.

— Наставник, — честно признался Артур.

— Так вы уже начали обучение? Что же ты сразу не сказал об этом?

И не дожидаясь ответа, Тарчет посмотрел на студента.

— Спасибо, Бергус, за помощь. Можешь идти, — в голосе учителя сквозило разочарование.

Студент, приниженный и обозленный, поднял шест с пола и покинул учебный зал.

***

— Так значит, ты одолел Кефагу, малыш? — голос мастера звенел от гордости.

— Не совсем так, наставник. Все вышло случайно. Мне просто повезло.

Агно возбужденно вскочил со стула.

— Нет, так не пойдет. Давай подробнее. Позволь старику испытать гордость за своё одарённое чадо.

Артур смущенно покраснел:

— Всё произошло очень быстро. Вместо того, чтобы увернуться от удара, я всего лишь механически повторил тот приём, который ты показал мне накануне. Таким образом я застал Бергуса врасплох, поскольку он не мог ожидать, что я выкину нечто подобное. А Хряк, ой, извини… учитель Малициус после этого сказал, что я использовал контратаку из техники Арланда.

— Так и есть, — кивнул Агно.

Артур некоторое время собирался с мыслями, а затем задал вопрос, который мучил его после поединка:

— Наставник, скажи, это ведь не случайно? Ты обучил меня этому приёму, потому знал, что я смогу применить его против Кефаги?

— Конечно, малыш, — осклабился мастер. — Я знал, что Хряк, тьфу ты, учитель Тарчет пригласил на ваш урок своего воспитанника. Бергус неплохой воин, и он действительно может занять одно из первых мест на турнире. Сейчас он проходит у меня стажировку, так сказать, шлифует своё мастерство. И поэтому я прекрасно знаю все его слабые и сильные стороны. Он предпочитает техники Арланда и Схрона, забывая о том, что только разумное смешение всех техник, а также отработка собственных приёмов, могут привести к истинному мастерству. Я часто ему говорю об этом, но Бергус упрям, как осёл. Поэтому я решил наказать его, чтобы заставить задуматься.

— И ты обучил меня одному из приёмов, которого он просто не мог ожидать от ученика первого курса?

— Так и есть. Теперь Кефага посрамлён и унижен, ведь ученик, ещё даже толком не начавший своё обучение, побил его при всех его же излюбленной техникой. Теперь парнишке придётся пересмотреть свои взгляды на фехтование. Что не так, малыш? — Агно увидел в глазах Артура проблески гнева.

— Наставник, а ты не думаешь, что это немного нечестно? Ты использовал меня, чтобы наказать Бергуса.

— Погоди-ка, Смилодон! — от возмущения мастер начал жестикулировать. — Я показал тебе этот приём для того, чтобы ты удивил своего учителя. Я знаю, что у тебя огромный потенциал. Скажу прямо, более смышлёного ученика, чем ты, я в жизни не видел. Ты схватываешь всё новое на лету. Я один раз продемонстрировал тебе сложную комбинацию, но ты уже со второй попытки достиг высоких результатов. Никто в твоей группе не справился бы лучше. Уж поверь мне. И что плохого в том, что я решил убить двух зайцев одним ударом? Ты теперь на хорошем счету у своего учителя, а Бергус получил наглядную демонстрацию слабости узкого мышления. Ему это только на пользу, уж поверь мне.

Немного подумав, Артур согласился со словами наставника.

— Так ты теперь у нас большая шишка, да, Артур? — на лицо мастера снова вернулась гордая улыбка.

— Не совсем, наставник.

— Что? То есть как? Ты же стал старостой группы?

Артур пожал плечами.

— Я должен был сразиться с Диком, чтобы завоевать эту привилегию. И я не стал.

— Но почему?

— Я не хочу быть старостой. Это тягостная ответственность, которая мне ни к чему. Да и Келноз вряд ли смирился бы с моим назначением, а у нас, как ты знаешь, и без того натянутые отношения. Поэтому я отказался от боя. Кроме того, для Дика это действительно важно, учитывая, что его наставник настоящий садист.

Агно несколько секунд обдумывал слова Смилодона.

— Может быть ты и прав, — наконец сказал он. — Тщеславие не лучшее качество для воина. Ты молодец, Артур.

Агно подошёл к воспитаннику и, притворившись, что нападает, начал теребить его шевелюру. Ученик со смехом отбивался. В этот момент он глубоко осознал, насколько прав был Дик. Агно Серканис действительно лучший наставник в Ордене.

***

Поздно ночью, когда мальчишки легли спать, дико уставшие за день, Азарус протянул руку и дотронулся до плеча Смилодона.

— Артур, ты не спишь? — тихо спросил он, опасаясь, как бы смотритель казарм не услышал его шёпот.

— Нет, а что? — Артур перевернулся на другой бок, чтобы увидеть друга.

— Я хотел поблагодарить тебя. Ты не представляешь себе, как обрадовался мой наставник, когда узнал, что я стал старостой. Он сказал, что возможно из меня ещё выйдет толк.

— Твой наставник просто омерзительный тип, — со злобой прошептал мальчик.

— Я знаю, дружище, но мне стало очень приятно, когда он похвалил меня.

— В таком случае я рад за тебя. Наверное, быть старостой неплохо?

— Шутишь! — рассмеялся Дик. — Этот статус даёт множество привилегий. Я могу ходить почти везде. Разумеется, в границах крыла Шандикора. В учительский корпус, в Большой Архив, в библиотеку. И даже в кузницу, где куют оружие и броню для нашего Дома.

— Здорово. А покидать замок тебе позволено?

— Пока что нет, но это уже и не важно. Я узнал у Хряка, что через месяц у нас начнутся уроки плавания, и знаешь где?

— Неужели в Акатоне? — обрадовался Смилодон, имея в виду озеро, расположенное в центре долины Солнечного Дня.

— Именно, — радостно подтвердил Дик. — Нас поведёт сам Хряк.

— Послушай, — внезапно испугался Артур, — но я же не умею плавать.

— Успокойся, никто не умеет. Мы для того и пойдём, чтобы научиться.

— Ну а вдруг у меня не получится. Вот будет позор.

— Ха! — недоверчиво выдохнул Дик, — Чтобы у тебя, и не получилось. Не смеши меня, Артур. Я почти уверен, что ты научишься раньше всех нас. Ты же самый способный в группе.

Смилодон был польщён словами друга.

— Ты бы видел, — продолжал Дик, — как отвисла челюсть у Хряка, когда ты выбил трость из рук Кефаги. После такой победы о тебе прослышали даже старшекурсники.

— Не преувеличивай, Дик. Всё вышло случайно.

— Ты слишком скромный, — с жаром воскликнул ученик, — пойми же, никогда ещё первокурсник не побеждал студента, пусть даже в учебном поединке. Ты был первый.

Внезапно дверь в казарму распахнулась, и половину комнаты залил свет от лампы в руках смотрителя.

— Что за шум? — рявкнул он, входя внутрь. — Азарус, Смилодон, снова вы не даете остальным заснуть?

Мальчишки быстро закрыли глаза и притворились, что их здесь нет. Смотритель неспешно прошёлся вдоль коек и, не найдя подтверждения своих подозрений, покинул казарму.

Глава 10. Чудовище из глубин

Глава 10

Чудовище из глубин

«Говоря о Токра, а точнее о Покинутых Ордена Кион-Тократ, нужно отметить нечеловеческую жестокость этих существ по отношению друг к другу. Во имя воспитательных целей наставники способны убить одного или нескольких учеников, чтобы остальные воспитуемые получили наглядный урок. Такова жестокая мораль Ордена, декларирующая одну единственную мысль — стань сильнее, или тебя убьют».

Аланиус Бельский, «Мифы о чудовищах», том первый

Следующие дни оказались наполнены открытиями и яркими впечатлениями. Помимо Тарчета Малициуса, преподавателями первого курса стали учитель Френэ, довольно молодой маг из Дома Магикор с замашками магистра, и учитель Ван Турчедум по кличке Медведь, суровый костолом медвежьей наружности. Первый преподавал разнообразные науки, в том числе так называемую «монстрологию», второй отвечал за физическую подготовку юных воинов.

На уроках Келноз время от времени косился на Смилодона, при этом в его глазах вспыхивали злобные огоньки. И всё же он не спешил открыто выражать свою неприязнь, помня о победе Артура над учеником Тарчета. Последняя, как ни крути, оставила свой отпечаток в душе Граникуса, хоть ему и было противно это признавать.

— Скажи-ка мне, Смилодон, — однажды обратился к Артуру учитель Тарчет, — не хотел бы ты оказать мне помощь в составлении описи оружия, хранимого в оружейных подвалах Шандикора. Это может занять много времени, но награда того стоит.

— Что за награда, учитель? — в глазах ученика сверкнуло любопытство.

— В обмен на твою помощь я разрешаю тебе выбрать из составленного тобой списка какой-нибудь кинжал. Неплохая вещь для мальчишки вроде тебя, не правда ли?

— А Дик? Вы хотите, чтобы и он…

— Нет-нет, — Тарчет отрицательно покачал головой. — Это задание только для одного.

Артур задумался, но затем дал своё согласие. Что, впрочем, было совсем не удивительно. Какой мальчишка откажется от возможности получить настоящий клинок? Тем более, что сейчас он владел лишь жалкой имитацией.

— Отлично, — кивнул Тарчет, зная ответ с самого начала. — Завтра, после моего урока, я отведу тебя в подвал.

На следующий день, после знакомства с ложными ударами, Артур спустился вместе с учителем по винтовой лестнице на нижние ярусы замка, куда раньше не попадал. Стража Шандикора затребовала пароль, после чего пропустила Малициуса и его ученика в оружейные кладовые Дома.

— Вот, Смилодон, — сказал Тарчет, показывая рукой фронт предстоящих работ, — тебе предстоит разобрать всю эту кучу и сделать подробную опись. Последний такой список составлялся лет десять назад, да и тот был утерян. Справишься?

— Не сомневайтесь во мне, учитель.

— Меня радует твой пыл. В таком случае, держи журнал. В него ты будешь вносить все данные, — учитель протянул Артуру огромный фолиант, обложка которого была из толстой дублёной кожи. — Не забывай сортировать оружие по видам. Мечи можешь сложить к этой стене, копья, палицы и шестоперы — к той. Испорченные, ржавые или просто требующие внимания оружейника складывай отдельно. В общем, принимайся за дело.

Таким образом напутствовав ученика, Тарчет ушёл по своим делам, оставив Артура наедине с грудой железного хлама, предназначенного для убийств. Засучив рукава, мальчишка принялся за дело. Оружейный склад состоял из трёх больших помещений. И каждое из них было завалено тоннами годного и не очень годного оружия. Здесь было представлено все многообразие: гладиусы, фальшионы, тесаки, клинкеры, вариации полуторных мечей, наподобие паладоров или бастардов. Двуручных клинков, вроде клейморов, как и колющих, вроде эспадронов, почти не было, поскольку Покинутые не сильно их жаловали, предпочитая действовать классической парой — тяжелый паладор и короткая дага.

Артур сжал в ладони рукоять полуторки и с удовольствием сделал несколько атакующих выпадов, из тех, что уже успел изучить на уроках Хряка. Закончив изящным пируэтом, он разочарованно вздохнул, понимая, что ещё не дорос до этого вида клинков. Тяжёлый паладор с непривычки утомил его руку, и Артур с сожалением отбросил его в сторону.

За несколько часов Смилодон успел разобраться лишь с половиной первой комнаты. Вдоль стен он аккуратно разложил оружие по группам, и каждый клинок скрупулезно внёс в книгу описи под собственным номером. Вытерев вспотевший лоб, мальчишка решил, что на сегодня с него достаточно.

***

Учитель Френэ был молодым худощавым магом с чёрными лоснящимися волосами, собранными на затылке в конский хвост. Магистры отправили его в Дом Шандикор, чтобы он вёл ряд предметов, в зависимости от года обучения. На первом курсе Френэ преподавал «монстрологию», а это означало, что ученики всегда ждали его уроков с нетерпением, чего нельзя было сказать о занятиях с Медведем.

— Кто из вас знает, что такое элементаль? — спросил однажды учитель, с улыбкой осматривая класс. — Азарус? Может быть ты скажешь что-нибудь дельное?

— Судя по тому, что я слышал, это какая-то подземная тварь? — неуверенно ответил Дик.

Френэ ждал продолжения, но его не последовало.

— И это все? — наконец спросил чародей. — Плохо, Азарус. Руку, пожалуйста.

Ученик подчинился, протягивая дрожащую ладонь. Френэ сорвал с пояса короткий учительский хлыст и нанёс удар.

— Если не знаешь ответ, лучше промолчи, сойдёшь за умного, — с назиданием сказал он, и тут же отвернулся от Дика.

— В Дан-Мире действительно можно встретиться с этими удивительными существами. Как и со многими другими, начиная с огров и заканчивая шварками. Но это описание слишком никчёмно. Итак, кто ещё скажет мне что-нибудь по данному вопросу? Никто?

Ученики промолчали.

— Тогда слушайте. Элементаль не является живым существом, в нашем понимании этого слова. Как известно, мир состоит из Стихий, связанных воедино. Это четыре стихии Элемента, которые мы, чародеи, называем «костью Мира» и шесть высших стихий — Хаос и Порядок, Тьма и Свет, Жизнь и Смерть. На базе высших стихий строятся самые сложные и опасные двеомеры, которыми намного сложнее управлять, чем стихиями Элемента, однако не стоит из-за этого недооценивать «кость Мира». Что такое, Смилодон?

Артур всё ещё злился на Френэ за тот удар по руке Дика и поэтому не мог пройти мимо возможности подразнить учителя.

— Я всего лишь хотел сделать некоторое уточнение. Вы не правы, говоря о десяти стихиях. На самом деле, их тринадцать, учитель. Вы забыли о трёх трансцендентных элементах.

Френэ нахмурился.

— Считаешь себя самым умным, Смилодон? К твоему сведению, нет никаких подтверждений тому, что они существуют. Ни один маг не способен задействовать их для заклинаний.

— А вот менталисты, то есть чародеи, практикующие в Ментале, с вами бы не согласились, учитель.

Френэ покачал головой, а потом неожиданно улыбнулся.

— Знаешь, что? Возможно, ты прав. Предлагаю, оставить этот вопрос менталистам и прочим полумагам. А теперь, если позволишь, я вернусь к тому, с чего начал.

Артур кротко кивнул, понимая, что прошелся по самому краю.

— Итак, любой маг постоянно соприкасается с «костью Мира», поскольку большинство заклинаний используют стихии Элемента, а порой и несколько из них. Будь то Огонь или Вода, Воздух или Земля, чародей должен потратить много лет жизни, если желает постигнуть их в совершенстве и приблизиться к уровню грандмастера[1]. Чтобы пойти дальше, требуется контроль над высшими стихиями, о которых я говорил, когда Смилодон прервал меня. Так, например, для Паутины Теней, излюбленного двеомера чародеев Шаал-Дуран высшего круга, просто не обойтись без качественного контроля над Тьмой и Воздухом. Что такое, Граникус? Хочешь узнать, что за высший круг? К нему относятся грандмастеры, иерархи и архонты, если слухи о них не врут.

— Нет, учитель. Меня интересует, что за Паутина Теней?

— О, мой друг, — с восторгом протянул чародей. — Это сложное заклинание. Оно позволяет высосать жизненную энергию из демона, призванного в Материальный Аспект, чтобы временно обрести колоссальную силу. Например, если требуется создать двеомер первого уровня. Я слышал, что Лученосцы, перед тем, как возвести Сферы, прибегли к такому же, даром, что выступали на стороне Света. Но давайте ближе к теме.

Френэ прополоскал горло водой из кувшина и продолжил.

—Таким образом, элементаль, с которой мы начали наш урок, по своей сути, является блуждающим разумом, освободившимся от некротических эманаций и прикованным незримыми нитями к определённой стихии Элемента. Иначе говоря, выделяют четыре типа элементалей. Каждый тип отличается от другого не только внешним видом, но и способностями. Все элементали живут только там, где могут найти подпитку. Возьмём, к примеру огненных. Покинутые ещё называют их огневушками. Средой их обитания чаще всего являются кратеры вулканов, либо магматические озёра, расположенные глубоко под землёй. Если вы когда-нибудь встретите подобную тварь, мой вам совет — бегите прочь. Лишь чародеи могут попытаться совладать с огненной креатурой.

— Чародеи? — прервал учителя Артур, прекрасно понимая, чем это может ему грозить. — То есть вы, учитель, смогли бы справиться с элементалью Огня?

— Наверное, смог бы, — кивнул Френэ. — Я никогда не встречался с ней, но в годы своего ученичества в Айбэш-Зу изучил некоторые заклинания, способные противостоять стихии Огня.

— Позвольте тогда с вами поделиться историей моего наставника, — с ноткой ехидства сообщил ученик. — Однажды он рассказал мне о том, как много лет назад убил одну из этих тварей.

— Что!? — не поверил учитель. — Обычный воин убил такое могучее порождение магических сил? Как же зовут твоего наставника, Смилодон?

— Агно Серканис.

— Агно, — задумчиво повторил Френэ. — Уж не тот ли это Агно Свирепый, который семь лет назад стал мастером, а теперь заседает в Совете Четырёх Домов?

— Это он, — кивнул мальчик.

— И ты утверждаешь, что Агно прикончил огневушку? Интересно, каким же способом? — в голосе учителя отчётливо слышалось недоверие. — Ведь она пышет жаром так, что к ней невозможно приблизиться на расстояние до трёх метров.

Учитель презрительно поджал губы, считая, что уличил ученика во лжи. Но Смилодон уверенно улыбнулся ему и пояснил:

— Наставник Агно рассказал мне о том поединке. Ему удалось заарканить элементаль тросом из красного адаманта, а затем он с помощью ящера потащил её в соседнюю пещеру, где протекал подземный ручей. Когда элементаль охладилась в ручье, наставник разбил её голову своим мечом.

— Невероятно, — удивлённо выдохнул чародей, наконец поверив словам ученика. — Но почему трос не расплавился? Даже адамант не смог бы противостоять жару огневушки.

— Он был зачарован древними дварагскими рунами, и это дало моему наставнику несколько минут. Этого времени вполне хватило. Однако он также сказал мне, что не согласен с тем, что огненная элементаль является самой опасной креатурой Элемента. По его убеждению, земная ничем ей не уступает, а достигнув определённого возраста, становится даже опаснее и способна сокрушить любого врага.

— В этих рассуждениях есть здравый смысл, — неохотно кивнул учитель. — Порождения Земли обычно в несколько раз выше огненных и гораздо более живучи. Хорошо, Смилодон, допустим, я поверил тебе. Но мои слова от этого не становятся менее значимыми. Ученики, запомните, что я сейчас скажу: вы не мастера и, возможно, никогда не сможете достигнуть такого высокого уровня. Поэтому предупреждаю вас в последний раз: увидев элементаль любой из стихий, бегите от неё прочь и не вздумайте геройствовать. Бывали случаи, когда одна такая махина уничтожала целые отряды Покинутых. Вдумайтесь в эти слова.

— Учитель, — снова вмешался Артур, — вы говорите так, словно мы скоро встретимся с ними?

— Это вполне возможно, — пожал плечами Френэ. — Через шесть или семь лет вам предстоит вылазка в Дан-Мир. А как известно, пещеры подземного мира — излюбленное место элементалей, как минимум двух видов.

Смилодон радостно вздрогнул. Сама мысль о том, что через несколько лет их отправят в страну извечного мрака, будоражила и доставляла неслыханное удовольствие.

Урок «монстрологии» затянулся на три часа. За это время учитель Френэ успел рассказать ученикам всё, что сам знал о порождении каждой стихии: внешний вид, подвластные силы, области обитания, гипотетические способы противодействия.

После урока, когда Артур вместе с Диком не спеша направились в казарменный комплекс, позади раздался язвительный смешок. Артур обернулся и увидел Ферокса, Келноза и всю остальную компанию недругов. Лицо Граникуса излучало неприязнь. Ненадолго же его хватило, всего три недели спокойствия.

— Чего тебе, Граникус? — спросил Артур, надеясь, что у противника хватит здравомыслия не вступать в конфликт.

— Не бойся, хвастунишка. Наслушавшись историй о твоём наставнике, мы вряд ли решимся атаковать вас.

— Тогда, что тебе надо?

— Ничего особенного. Просто решили полюбоваться вами. Вы так потешно держитесь друг за дружку, словно сладкая парочка, — кривляясь, сказал ученик, и его слова вызвали взрыв смеха.

Дик побагровел от ярости.

— Закрой свой поганый рот, если не хочешь, чтобы я помог тебе с этим.

— Смотрите-ка, кто у нас здесь затявкал, — презрительно фыркнул Келноз, ощущая спиной поддержку товарищей. — Ба, да это же верная тень несокрушимого Смилодона. И не надоело тебе ходить за ним, словно собака на привязи? Что такое, дружок? Укусишь меня? На, держи, — Граникус с издёвкой протянул вперёд руку, словно дразня пса. — Ну давай, покажи свои зубы, собачка.

Новый приступ смеха потряс учеников, восхищённо смотрящих на своего главаря. Формально Дик был их старостой, но ученики демонстративно предпочитали Келноза, с удовольствием включаясь в травлю Азаруса, несмотря на то, что он мог наказать их, отправив на дополнительные часы после уроков. Артур знал, что это ужасно бесит его приятеля.

— Так что ты решил, староста? — не унимался Граникус, — Продолжишь прятаться за спиной дружка? Грозный Смилодон всегда защитит тебя от любой опасности. А может, наконец, соберешься с духом и позволишь нам отлупить тебя?

Артур тихо произнёс:

— Не слушай этого придурка. Он явно хочет вывести тебя из равновесия.

— Так и есть, — ухмыльнулся Келноз, — именно этой чепухой мы здесь и занимаемся. Пошли отсюда, ребята, не то бедолага пустит слезу.

Первокурсники, радостно похлопывая главаря по спине, удалились в сторону казарм. Ферокс ушёл вместе с ними, рассказывая какую-то смешную скабрезность, которая вызвала очередной взрыв хохота. В глазах Дика появились слёзы бессильной ярости. В этот момент он всей душой ненавидел их.

— Дружище, забудь этот бред.

Артур участливо тронул Дика за плечо, и тут случилось то, чего он совсем не ожидал. В порыве гнева Азарус ударил его по руке. Его лицо исказилось, являя воплощение злобы.

— Почему они говорят, что это я прячусь за твою спину? Когда такое было? Всё ведь совсем не так, и даже наоборот. В последний раз это ты нуждался в моей помощи…

— Я знаю это, Дик, — растерянно произнёс Смилодон, — не слушай этих уродов. Мы оба защищали друг друга с самого первого дня нашей дружбы.

— Тогда почему они повторяют эту ересь?

— Чтобы вывести тебя из себя, — пробормотал ученик. — Очевидно же, что Граникус хочет нас с тобой рассорить. Это единственное, что ему нужно.

Слова Артура не подействовали. Дик оттолкнул его в сторону и бросился бежать по коридору, не желая больше никого видеть. Смилодон огорчённо покачал головой.

***

Прежде чем Артур полностью разобрался с оружейными подвалами, прошла неделя. Учитель Тарчет выполнил своё обещание и разрешил ученику выбрать себе кинжал из того огромного количества клинков, которые прошли через его руки. Артур не сомневался относительно выбора. На третий день описи он обнаружил клинок, великолепный как оружие шейхов. Он единственный среди них был выкован из тёмного адаманта, который, как известно, уступал только легендарному драгониту. Кроме того, кинжал был на пол пальца длиннее остальных, что почти приближало его к короткому мечу. Оружие было украшено таинственными символами, которые пробудили воображение мальчишки, тут же нарисовавшее ему заманчивые картины. Возможно, этот клинок использовался в тех древних сражениях, о которых Смилодон читал в книгах, добытых им в библиотеке.

Когда Тарчет разглядел выбор ученика внимательнее, он не сумел скрыть своего раздражения. Главный учитель был изумлён тем, что такой прекрасный клинок всё это время провалялся среди железного хлама и попал в руки какого-то мальчишки. Однако Малициусу ничего не оставалось, кроме как выполнить данное обещание.

Остальные ученики сразу же обратили внимание на кожаные ножны, которые на следующий день появились на бедре Артура. Их зависть была столь явной, что могла бы прожечь в нём дыру, если бы его хоть сколько-нибудь волновали косые взгляды. После размолвки с товарищем Артур думал только о том, как бы помириться, но ничего не мог сообразить, ведь именно Дик был инициатором той ссоры. Причём, всё это время Азарус явно игнорировал приятеля, не желая идти на попятную. Смешки Келноза и других только усиливали его замкнутость и отчуждение. В конце концов, Смилодон больше не смог терпеть такое идиотское положение дел и рассказал о своих проблемах наставнику. Тот задумчиво покачал головой.

— Малыш, ты должен понимать одну вещь. В стенах Ордена дружба не слишком приветствуется. Учительский Устав говорит следующее: «чрезмерно близкие отношения между учениками мешают обучению, поскольку вызывают в неокрепших умах предрасположенность к сантиментам, а сантименты, как известно, приводят к слабости духа».

— Не может быть, — возмущённо воскликнул Артур. — У того же Келноза множество друзей. А у меня был только один.

— Ты не понимаешь, — терпеливо сказал мастер, — У Келноза нет друзей вовсе. Все они его пешки и подхалимы. И он отлично осознает это, а значит, обезопасил себя от удара в спину. Но ты другое дело. Ты действительно веришь в дружбу, и это делает тебя уязвимым.

— Хочешь сказать, что среди Покинутых не бывает друзей? — не поверил мальчик.

— Иногда встречаются, — Агно пожал плечами, вспоминая Энди и Белку — неразрывную сумасшедшую парочку. — Но это скорее исключение из правила. Ладно, давай не будем о грустном. Лучше я покажу тебе новый вид атаки из техники Арланда Элемарского.

И мастер, грозно сведя брови, набросился на ученика. Артур громко засмеялся, предвкушая весёлый поединок. Размолвка с Диком на время покинула его мысли.

***

Наконец наступил тот долгожданный день, когда первокурсников вывели за пределы замка. Тарчет шёл позади группы, криками и пинками подгоняя ребят. Артур оглядывался по сторонам, с удовольствием ощущая на лице порывы тёплого ветра. В воздухе носились тучи насекомых, спасаясь от небольших проворных птичек. Артур радостно улыбнулся, когда одна такая пичужка крылом задела его шею.

Вскоре отряд углубился в лес, и воздух наполнился восхитительным запахом лета, цветов и свободы. Справа под кустом притаился кролик, испуганно хлопая ноздрями и с неподдельным интересом разглядывая учеников. Артур в который раз поразился, как может среди холодных безжизненных гор существовать такое прекрасное место, как их долина. Это казалось невероятным.

Вскоре раскидистые деревья расступились в стороны, и глазам мальчишек предстала зеркальная гладь озера Акатон. Его чистые воды едва дрожали в тёплой дымке солнечного марева.

Тарчет повернулся к ребятам и дал краткую информацию об озере.

— Акатон питается не только тающими ледниками, но и подземными источниками, — сухо сказал он, — именно поэтому оно всегда такое чистое. Но не забывайте, кто обитает в этих водах. Семейство плегазов, также известных как водяные змеи.

Для Смилодона слова учителя не стали откровением. Чародей Френэ уже поведал ученикам об этих странных созданиях, населяющих пресные воды подземного мира, а также глубины Акатона. Однако он добавил, что в эту пору года плегазы погружаются в спячку, дабы провести в ней несколько месяцев кряду.

— Снимите одежду, — приказал учитель. — Начнём наше занятие.

Мальчишки подчинились. Артур снял с пояса ножны своего кинжала и положил их рядом с одеждой. Келноз, видя эту сцену, пренебрежительно фыркнул и отвернулся.

— В воду, — громко рявкнул Тарчет, и все ученики без раздумий выполнили приказ, хотя никто из них не умел плавать.

К удивлению Артура, научиться этому оказалось гораздо проще, чем он ожидал. Барахтаясь на мелководье, он вдруг понял, что может вполне уверенно держаться на поверхности воды. В тот же миг он решил испытать себя на более глубоком месте. Вырвавшись вперёд учеников, он нырнул под воду, и увиденное заставило его мысленно присвистнуть. Великолепный зелёный бархат устилал дно озера, а между растительными побегами скользили лёгкие тени рыб. Золотой карп вильнул хвостом буквально перед самым носом мальчишки.

— Смилодон, — грозный рык проник даже под воду, — на берег, быстро.

В голосе Хряка было что-то, моментально отрезвившее сознание, которое до этого было наполнено только восторгом свободы. Артур повернул голову в сторону подводной расщелины и едва не захлебнулся от ужаса. На расстоянии тридцати метров от него покачивалась огромная зелёная туша. Длинная извивающаяся шея заканчивалась маленькой уродливой головкой с множеством острых зубов.Плегаз, догадался мальчик, и рванул к берегу. В последний решающий момент он полностью овладел умением профессионального пловца, ибо страх, пожалуй, лучший учитель.

Словно молния Смилодон вылетел из озера и увидел возле учителя Тарчета новое действующее лицо. Это был огромный негр, облачённый в прекрасную адамантовую кольчугу, кольца которой казались сплошным литьём. Таинственный воин был на голову выше Тарчета и, несомненно, занимал более высокое положение на иерархической лестнице. Всё это мальчишка подметил за доли секунды, а затем раздался чей-то испуганный крик. Артур повернулся к озеру, и увиденное потрясло его до глубины души. Саймон не успел выбраться из воды, и сейчас его тело корчилось в объятиях водяного змея. Зубы монстра распахнулись над головой мальчишки, готовые вонзиться в его череп, чтобы остановить нескончаемый визг жертвы.

Артур не раздумывал ни секунды. Повинуясь внутреннему порыву, он побежал к оставленной одежде, выхватил из ножен свой кинжал, а затем развернулся и бросился в озеро. Плегаз на секунду оторвался от жертвы, с недоумением разглядывая брызги на воде. Учителя были поражены не меньше чудовища. Негр испуганно закричал:

— Нет, глупец, вернись на берег.

Но Артур ничего не слышал в этот момент, кроме хрипов своего однокурсника и приглушённого дыхания монстра. За считанные секунды Смилодон преодолел расстояние между берегом и плегазом, а затем ловко вспрыгнул на зелёную тушу. Гибкая шея хищника начала вертеться из стороны в сторону, в попытке сбросить наглого мальчишку обратно в воду. Несчастный ученик, ставший жертвой плегаза, закрыл глаза, испытывая чудовищный приступ головокружения. Но Артуру удалось обхватить шею змея руками, зажав кинжал в зубах, и он удержался на теле взбешённой твари. Затем последовал быстрый удар ножом, и прочное лезвие вошло в тело животного между двумя острыми чешуйками. Плегаз издал шипящий рёв, и воды озера забушевали под мощными ударами длинного хвоста.

Кольца, обвитые вокруг ученика, распустились, и тот упал в воду. В этот момент Саймона подхватили чьи-то руки и с силой швырнули на берег. Как оказалось, это был тот самый великан, который стоял возле учителя Тарчета. Поступок Смилодона заставил его действовать, не раздумывая. Сбросив кольчугу, одежду и оружие, он последовал за глупым мальчишкой, который вздумал пасть смертью героев.

— Уйди, — разъярённо заорал он.

Повелительные нотки в голосе верзилы заставили Смилодона подчиниться. Он выдернул свой кинжал из шеи беснующегося чудовища и спрыгнул в бурлящую воду. Негр подхватил его на руки и поступил с ним точно так же, как за секунду до этого с Саймоном.

Пропахав на песке борозду, Артур вскочил на ноги и бросил взгляд на место схватки. К этому времени она закончилась: негр мгновенно свернул голову плегаза и теперь плыл обратно к берегу. Мёртвая туша хищника покачивалась на поверхности, медленно погружаясь под воду.

— Идиот, — набросился воин на мальчика, едва вышел на берег, — кто тебя просил лезть на рожон? Совсем жить надоело?

Учитель Тарчет подбежал к ним и, заискивающе кланяясь, воскликнул:

— Мастер Осирис, не беспокойтесь, я накажу этого глупого ученика. Он больше никогда не посмеет нарушать приказы.

Артур не выдержал и взорвался от гнева.

— Хватит нести бред, учитель. Вы хотели, чтобы я бросил Саймона в беде? Могли бы и сами спасти его.

Тарчет потерял дар речи, безмолвно глядя на зарвавшегося юнца. Он просто не мог поверить, что первогодка позволяет себе разговаривать с ним в таком тоне. Артур с непоколебимой уверенностью смотрел в глаза учителя, крепко сжимая кулаки. Видя решимость на лице мальчика, Осирис расплылся в улыбке, за которой скрывалось восхищение.

— Да ладно тебе, Малициус, — воскликнул он, опуская руку на плечо учителя, — мальчишка в чём-то прав. В конце концов, ничего страшного не произошло. Всё обошлось без травм. Предлагаю простить нашего смельчака за его горячий нрав.

Тарчет недовольно кивнул. Действительно, сейчас не лучшее время для расправы над мелким нахалом.

— Собирай свою группу и веди её в замок, — приказал мастер и пошёл одеваться.

Артур бросил ещё один взгляд на озеро и увидел, что огромная туша почти полностью погрузилась под воду. На секунду мальчик почувствовал удивление: как вообще он решился атаковать такого монстра? Теперь, когда боевой азарт растворился, ученик осознал, каким же безрассудным был его порыв. Если бы не своевременная помощь Осириса, всё могло бы закончиться иначе.

Тарчет тоже пребывал в смятении, определенно чувствуя, что нечто смущает его. Наконец, он понял, что именно. За последние годы первогодки частенько погибали в удушающих кольцах плегазов. Это считалось приемлемой нормой. Никогда прежде Осирис не пытался никого спасать. Что же изменилось? Почему в этот раз Смилодон удостоился иного обхождения? К счастью для себя, учитель Малициус не любил предаваться слишком долгим размышлениям. Через пару часов он уже благополучно выкинул этот случай из головы, погрузившись в обычную учительскую рутину.

[1] Грандмастер — ранг чародея в Шаал-Дуран, соответствующий рангу архимага в других магических объединениях.

Глава 11. Первый год обучения

Глава 11

Первый год обучения

«Техника Арланда Элемарского – первый и второй годы обучения,

техника Схрона из Безумной Пустыни – третий, четвёртый и пятый годы обучения,

Райга Сердцепрокалывающая – пятый, шестой, седьмой годы обучения,

техника Джирола Смертоносного – начиная с шестого года,

техника Тау – начиная с восьмого года,

тайная техника Этратиус – по обстоятельствам и способностям, не ранее чем с десятого года обучения»

План учебного процесса дома Шандикор,

утверждён Зератом Ахарисом

— Рассказывай Осирис, — приказал Зерат, пытаясь устроиться поудобнее в своём троноподобном кресле из серебра. — Я слышал, наш мальчик удивил-таки старину Малициуса.

— И не его одного, — осклабился негр, застыв перед главным мастером в Зале Для Аудиенций. — Артур даже меня заставил схватиться за сердце. Кто бы мог подумать, что он бросится на выручку к этому недотёпе. Каждый год кто-то из учеников погибает в зубах подводных змей, но никогда раньше ученики не пытались спасти своих сверстников.

— Это так, — кивнул Зерат.

— Тем более, что у Смилодона почти нет друзей в его группе. Напротив, ученик Сай, которого он спас, относится к числу его недругов. Это происшествие, честно говоря, меня серьёзно обеспокоило.

— Почему же?

— Агно воспитывает Смилодона чересчур мягким, я бы даже сказал, сентиментальным. Я помню твои доводы, Зерат. Мол, так и надлежит воспитывать Губителя, если мы хотим управиться с ним, когда подойдёт время. И всё равно, меня гложут сомнения. Правильно ли это? Что если мальчишка станет похож на тех моралистов, которые на каждом углу в Свободном Союзе[1] кричат о свободе слова, отмене рабства и прочей чепухе? По-моему, это сильно осложнит нашу задачу. И кроме того…

Осирис замолчал, неуверенно глядя на своё отражение в зеркальной маске Зерата.

— Продолжай, — велел главный мастер.

— Мне кажется, Губитель должен в любом случае оставаться самим собой. Губителем.

Зерат раздражённо взмахнул краем мантии.

— Возможно, твои рассуждения кажутся логичными. Но только на первый взгляд. Ты не видел его в гневе, а я имел сомнительное счастье наблюдать Лорда Малаката в таком состоянии. В прошлой его инкарнации.

— Ты говоришь о варваре Смилодоне?

— О нём, — кивнул Зерат. — В прошлой жизни Губитель не был Покинутым, как сейчас. Казалось бы, всего лишь человек, что он сможет сделать? Но нет! Я не вмешивался в воспитание варвара, как ты его назвал, а лишь наблюдал со стороны, поджидая момент. И я скажу тебе, то, что из него получилось, ужаснуло бы даже тебя. Он стал безжалостным убийцей с непомерным тщеславием. А когда он повёл за собой армии, я понял, что опоздал. Смилодон Завоеватель вполне мог захватить все Золотые Королевства. Народ боялся его, но уважал. Никогда ранее, как впрочем и позже, в Саул Тай не было такого харизматичного лидера. Он бросил вызов Единому Дрону и подчинил себе Долину Костей. Все варварские племена Хотху, которые обитали в долине, принесли ему клятву верности. А затем настал черёд Золотого Эрегиона. Смилодон разграбил знаменитые Альтаир и Ариф-Кангуран, после чего, окрылённый успехом, осадил Белокаменный Крондор.

— Я читал об этом в летописях, — кивнул Осирис, в который раз поразившись долголетию Зерата.

История с варваром Смилодоном была актуальна три тысячи лет назад, в конце Жёлтой Эры. За это время родились и умерли десятки поколений, некоторые государства успели распасться, а другие, наоборот, возникнуть. Что же до Зерата Ахариса, то он по прежнему строил планы, стремясь изо всех сил приблизить час возмездия.

— Да, весёлое было времечко, — мечтательно прошептал глава Дома и раздражённо ударил по зеркальной маске.

Этот бессознательный жест многое объяснил Осирису. Очевидно, в то время Зерат ещё не носил свою личину.

— Кстати, — заметил мастер, — в тех же летописях я читал, что Смилодона убил некто по имени Шуастра Злобный, один из сильнейших Тёмных Магов, к тому времени ставший изменником своей гильдии. Ты случайно его не знал, Зерат?

— Шуастра? — в голосе главного мастера проскочила смешинка. — А как же. Конечно, знал. Его настоящее имя Шуастра Валуа ди Бри. Ты правильно сказал, Шуастра был сильным магом. Он владел артефактом, который смертные с трепетом называют Глазом Девайла. Многие думают, что этот коарим[2] подарил Шуастре лично Девайл-Разрушитель, но это не верно. Как-нибудь я расскажу тебе эту историю.

— Но если он был столь могущественным, что сумел прикончить Губителя, как же его одолел обычный эльфийский рыцарь? Как его там…хм, Кузгар Перо, что ли?

Зерат оцепенел, и Осирис почувствовал, как от него исходят флюиды ярости:

— Обычный рыцарь, говоришь? Что за чушь! Кузгар Орлиное Перо был денатосом Копья. Одно из чад Жизни…

— Наш древний брат? — изумился чернокожий мастер. — Теперь мне всё понятно.

— Ни черта тебе не понятно, Осирис. Не спеши хоронить Шуастру, пока не увидел его мёртвое тело.

Внезапная вспышка гнева со стороны главы Шандикора заставила негра отступить на шаг назад. В следующую секунду Зерат уже взял себя в руки и спокойным тоном заметил:

— Теперь ты должен понять, почему я так настаивал на твоем воспитаннике в качестве наставника для мальчика. Если Артур хоть чем-то будет напоминать себя прошлого, это смешает нам все карты. Какой прок от Губителя, если мы не сможем им управлять, и в последний миг он снова пойдёт против нас?

Слова Безликого заставили Осириса призадуматься. Он ощутил непонятную тревогу, лёгким ветерком всколыхнувшую его душу. Шутка ли, эксперимент с Губителем мог привести их всех прямиком в Харат, нечестивое Озеро Смерти.

***

— Это не было случайностью, малыш, — тяжело вздохнул Агно и погладил Артура по буйной шевелюре.

Ученик отстранился от наставника. В его глазах застыло выражение недоумения и тревоги.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Плегаз. Он напал на вашу группу не случайно. Он должен был напасть.

Сердце ученика обдало холодом. Но, всё ещё сомневаясь в смысле сделанного открытия, он поспешил развеять сомнения:

— Но ведь эти чудовища… Разве они не должны сейчас спать? Так говорил учитель Френэ.

— Это правда. Но, видишь ли, мастер Осирис (тот громила в адамантовой кольчуге) имеет специальный свисток, с помощью которого можно разбудить любого плегаза, даже в период спячки.

— Это неправда, — прошептал Артур, не в силах принять действительность. — Зачем? Ведь кто-нибудь мог погибнуть?

— Мог, — кивнул Агно и отвёл глаза. — Это было своеобразное испытание на выдержку, силу и удачу. Все первокурсники должны пройти через него, даже ценой своей жизни. Скажу больше, когда мне было семь лет, в моей группе погибло трое. Все они отправились на прокорм водяным змеям.

— Но это же чудовищно, — в глазах Артура запылал гнев. — Я не понимаю, для чего это нужно правителям Ордена?

Агно отшатнулся, опалённый яростью ученика, но уже через мгновение его лицо тоже исказилось от гнева.

— Чудовищно? Ты действительно так считаешь? Ты действительно веришь, что жизнь может быть такой, как тебе хочется? Хорошо, тогда ответь мне, каким человеком ты собираешься стать? Тем, кто стремится всегда и везде восстанавливать справедливость? Тем, кто желает взвалить на себя роль морального судьи и ментора? Таким ты видишь себя в будущем?

Смилодон напрягся, не понимая, что случилось с Агно.

— Тогда приготовься жестоко разочароваться, малыш. Однажды ты осознаешь, что мир невозможно спасти, и тебе придётся снова и снова закрывать глаза, чтобы не видеть серости, в которой погрязли миллионы убогих существ, стенающих по всему миру. А затем случится следующее — ты почувствуешь, что в твоей душе больше не осталось ни капли сожаления для всех тех, кто будет цепляться своими ручонками за твои ноги, эгоистично умоляя о спасении. Ты поймешь, что все они — просящие и умоляющие — на самом деле хотят только одного — увидеть, как ты дрогнешь под тяжестью их страданий и присоединишься к ним. Это и будет миг их триумфа.

Агно замолчал, глядя на мальчишку воспаленными глазами. Тот не знал, что сказать в ответ на речь наставника, полную скрытой боли.

— Не пугайся, малыш. Я всего лишь хочу, чтобы ты понял. Мораль Кион-Тократ совсем иного рода, чем у людей. В какой-то мере она более честная, поскольку не сводится к нуждам большинства или банальному утилитаризму. Каждый из нас от рождения свободен, как птица. Мы вольны сами принимать решения. Любой, кто пожелает уйти и порвать с Орденом, может сделать это после завершения учебы, и никто не станет его останавливать. Так однажды случилось с Кровавым Рогулом. Так когда-то хотел поступить и я. Но дело в том, что эти мысли не являются чем-то необычным. Каждый из нас хоть раз в своей жизни мечтал о бегстве. Именно поэтому существует период Становления, который помогает нам прояснить наш взор. За пятьдесят лет вольницы, хочешь-не хочешь, даже самый возвышенный дурак разобьет свои цветные очки и вернётся. Так было и со мной.

— Разочарование в мире не может быть оправданием жесткости, — твердо ответил Артур.

— Вот как? Вижу, ты почерпнул кое-что из «Апологетики» Олафа с Перьями. Но что если, так называемая жестокость, всего лишь инструмент, при помощи которого культивируются виды, что там виды, целые миры на колесе Джамараджи? Что, если мы такие, какими должны быть, иначе наш вид попросту исчезнет, выродится и превратится в ничто. Возможно, нам не дано иного, возможно, в этом заключается наше благо. Почему ты не можешь смириться с этим благом? Почему отрицаешь сущность Токра, когда ты и есть Покинутый? Именно для того, чтобы искоренить страх перед собственной сущностью, перед своей жестокостью, и нужна была эта жертва на озере. Ученики Кион-Тократ должны понять, как несправедливо устроен этот мир, иначе у них не будет оружия, чтобы противостоять людской серости, которая только и ждет удачного момента, чтобы поглотить всех, до кого только сможет дотянуться.

Смилодон молчал, обдумывая слова Серканиса. Он никогда ещё не видел его в таком состоянии.

— Наставник, хватит, — воскликнул Артур, в надежде прервать болезненный монолог мастера, но тот не в силах был остановиться.

— Хочу признаться тебе, малыш. Я был таким же, как ты. Я тоже ненавидел принципы нашего общества, которое взращивает убийц и, время от времени, пожирает своих собственных детей. Но что, если ты сделал глупость, когда спас товарища из пасти чудовища. Звёзды сошлись, как говорят астрографы, значит, так тому и быть. Смерть — ведь это не всегда только зло. Есть иное, куда большее зло. Я говорю, про ярость Охотника, боль ребёнка и крик умирающей жертвы.

Агно замолчал, измочаленный и опустошённый.

— Наставник, что с тобой? — Артур крепко обнял мастера, который выплеснул всё, что накопилось в душе за долгие годы.

Агно подхватил мальчишку и крепко прижал к себе. Холодная тоска, щемящая сердце, начала постепенно отступать.

***

На следующий день, когда Артур прибыл в покои наставника по его зову, мастер сурово посмотрел на мальчишку и безапелляционно заявил:

— Забудь всё, что я тебе вчера наплёл, Смилодон. Это были бредни сумасшедшего старика, который запутался в своих мыслях.

Артур ненароком улыбнулся. Видимо, с наставником всё было в порядке, если он позволяет себе шутить. Нашёлся старик, самый молодой мастер в Ордене.

Сняв со стены короткое копьё с крюком, больше напоминающее гарпун, Агно продемонстрировал его ученику. Судя по всему, копьё было предназначено для ближнего боя, а не для метания.

— Недавно я разговаривал о тебе с Малициусом. Надо признать, он отзывался о твоих успехах весьма восторженно. Тарчет сообщил, что за последние месяцы ты полностью отработал технику Арланда.

Артур машинально кивнул.

— Слова Тарчета навели меня на одну мысль, малыш. Если ты действительно справился с позициями Дэкера и финтами Арланда, мы можем приступить к следующему этапу твоего обучения. Незачем тратить драгоценное время, дожидаясь остальных.

— О каком этапе ты говоришь, наставник?

— Его я позволю тебе выбрать самостоятельно. Вот список: техника Схрона, известная как стиль песчаной гадюки ашки; техника Джирола Смертоносного, она же стиль Мечерукого Демона; и, наконец, Райга — удивительная система фехтования, украденная Покинутыми у стражей Сорока Сердец[3]. Кстати, я лучший посвящённый Райги в Доме Шандикор. После того, как победил на ковре поединка мастера Осириса. Ну а теперь можешь выбирать.

Артур ухмыльнулся:

— Даже зачитывая мне перечень, ты умудрился похвалить себя.

— В том нет ничего удивительного, — рассудительно ответил Агно. — Любой человек, познавший в совершенстве какое-либо умение, стремится сообщить об этом всему миру. В конце концов, все мы тщеславные существа, готовые мериться силами в чём угодно. Однако не уходи от ответа, мой дерзкий ученик.

Артур задумчиво покачал головой.

— А могу я выбрать что-нибудь другое?

Агно удивлённо открыл рот:

— Что например?

— Я слышал, что Покинутые, как только становятся студентами, приступают к изучению некой магической техники, которая враз делает их более ловкими и сильными.

Агно понимающе кивнул.

— Видимо, ты говоришь про технику Тау. Однако я сомневаюсь, малыш, что ты готов к её премудростям.

— Почему же, — Артур раздражённо фыркнул, напомнив мастеру сердитого бурундука.

— Видишь ли, техника Тау вовсе не система фехтования или мечного боя. Это набор практических и теоретических знаний, которые позволяют расширить возможности человека до его предела. Другими словами, техника Тау неотделима от остальных техник, она делает их совершеннее.

— Звучит, как сказка. Вот этим мы и займёмся, — в глазах мальчишки зажёгся огонь решимости.

— Ты уверен? Потянешь ли? К твоему сведению учебный план составлялся таким образом не без причины. Ученики ещё недостаточно сильны, чтобы овладеть тау-концентрацией, которая является основой.

— Мне плевать. Ты сказал выбрать, и я выбрал. Или ты уже отказываешься от своих слов?

Мастер насупился, начиная сердиться.

— Ситас с тобой, пусть будет по-твоему. Но смотри, не вздумай скулить, когда недостаток праны подкосит тебя и твои ноженьки задрожат.

— Не бойся, старый, — дерзко ответил Артур. — Как-нибудь справлюсь.

— Ладно, приступим, — сухо кивнул наставник и сразу же перешёл на менторский тон. — Слово «тау» в переводе означает «сила». Силой условно называют то энергетическое поле, которое образуется вокруг источника энергии или альгеана, посредством которого можно активировать и питать заклинания, сиречь двеомеры. В этом и заключается искусство магии. В основе же техники Тау лежит принцип мягкого управления, которое мы называем тау-концентрацией. Это процесс собирания тау в неком сакральном центре внутри себя с целью активации всех скрытых ресурсов организма.

— Лично я ничего не понял из сказанного? — рассерженно выпалил Артур. — Можно объяснить понятнее?

— Понятнее не будет. Сам виноват. Для начала я покажу тебе основные приёмы данной техники, но приготовься к тому, что они не дадутся тебе с первых попыток. К твоему сведению, многие Покинутые так и не овладевают ими полностью. Впрочем, не всё так страшно. Я постараюсь поднатаскать тебя к Состязанию Года, хотя бы на уровне начал. Итак, смотри внимательно.

Агно лениво взмахнул копьём и произвёл стандартную комбинацию, отражать которую Артур научился ещё месяц назад. Однако внезапно темп ускорился, и выпады уже не казались ученику такими безобидными. Копьё в руках мастера пошло по спиральной траектории, начиная свой путь от высокого потолка и кончая уровнем пола. Движение снова ускорилось.

Артур изумлённо раскрыл глаза, стараясь уследить за копьем. Поначалу это ему удавалось, однако через секунду крючковатое лезвие снова ускорилось.

Глазам ученика предстал смертельный вихреобразный смерч, за которым даже само тело наставника казалось смутным размытым пятном. Скорость оружия стала поистине фантастической. Артур глубоко осознал собственную слабость. Сражаться с таким противником, как мастер Агно, казалось ему нереальным.

Когда наставник внезапно остановился, Артур печально произнёс:

— Я никогда не смогу это повторить.

Агно весело рассмеялся:

— Не волнуйся, малыш. Конечно же, сможешь. Не сразу, но со временем. А теперь скажи мне, что больше всего тебя впечатлило в этой демонстрации?

— Скорость! — с завистью воскликнул ученик.

— Верно, малыш. Скорость это необходимый атрибут любого боевого приёма. Но она лишь следствие. Если же говорить о корнях, то они лежат в той же области, что и магия. Главное — и там, и здесь — это надлежащее использование тау. Маги часто используют этот термин, но иногда они говорят — внешний спектр альгеана, где под альгеаном они имеют в виду источник первозданной энергии. Таким образом, тау это триединая форма дух-материя-энергия, которая позволяет магам творить двеомеры. Мы же воины, и управление тау для нас означает немного другое. Но лучше испытать это на собственном опыте. Попробуй сделать следующее: набери в грудь немного воздуха и постарайся какое-то время не дышать. Почувствуй внутри себя резервуар, наполненный Силой. Представь его в центре своего Я. Это можно делать по-разному. Лично я представляю в животе цветок красного пламени, протуберанцы которого обволакивают меня словно кокон. Кокон — это мой тонкий контур. Пламя — это мой тау-центр. Он накапливает в себе невыносимый жар, который начинает разбухать и вырываться. В этот момент я вмешиваюсь в процесс, и через силу и боль начинаю черпать жидкий огонь, направляя его по всему кокону. Такова моя личная визуализация. У тебя же всё может быть иначе. Попробуй нащупать свой способ.

Артур кивнул. Вначале он представил себе огонь, как предложил наставник. Однако никакого эффекта не обнаружил. Тогда ученик решил поступить иначе. Он расслабил тело и отдался на волю фантазии, отрешившись от окружающего мира. Медленно, но верно, разум ученика начал погружаться во мрак, который трепетал перед ним, словно мыслящее живое существо. В следующий миг Артур увидел во тьме яркий образ, внезапно возникший из ниоткуда. Такой близкий и понятный образ. Рассекая тёмные волны пространства-времени, навстречу мальчику огромными прыжками двигалось могучее астральное животное, напоминающее тигра. Мускулы перекатывались под бархатной шкурой зверя, и этот образ заставил Артура восторженно вздохнуть. В тот же миг тау-концентрация развеялась как дым.

Артур раздражённо всплеснул руками.

— Ничего-ничего, — поспешил успокоить его наставник. — Не всё сразу. Ты должен больше узнать о том, в чём именно заключается техника Тау. Слушай внимательно и вникай. С помощью некоторых приёмов ты можешь собрать всё своё сознание в одной точке. Это активирует процесс накопления тау. Как ты знаешь, во время боя, реального или учебного, твои успехи зависят от внутренней собранности. Эта собранность достигает предела, так сказать, своего пика, когда в одном центре собирается три элемента — сознание, он же твой дух, тау как форма энергии, и воля, то есть то, что управляет тау с конкретными целями. В результате ты обретаешь более высокую точность, скорость и мощь.

— Это всё? Я могу попробовать снова?

— Погоди. Ещё пара слов по теории. Тау бывает разной, в зависимости от того, из какого источника ты её черпаешь. В этом мире существует несколько видов Силы, но самой доступной для манипуляции является прана — духовная энергия твоего организма. Она накапливается в тау-центре, в чакрах и кафах, а затем циркулирует по тонкому контуру. Её может почувствовать практически каждый, но, к сожалению, она имеет существенный недостаток.

— Ограниченность. Я знаю это.

— Так и есть. Даже непродолжительное использование техники Тау может вызвать слабость, что воинам противопоказано, если они хотят выжить в сражении, — голос наставника стал суровым. — Поэтому существует негласное правило — использовать её не более трёх минут, и только в крайнем случае, когда твой противник значительно превосходит тебя.

— Я понял, — кивнул Артур.

— Вот и отлично. Тогда ещё небольшой ликбез для завершения картины. Нужно знать, что все виды энергий проистекают из своего начала, так называемого Столпа Жизненной Энергии. Согласно богословским трактатам, именно он породил Всемогущих, которые затем разделились на Терфиаду и Элинаду. Энергия Столпа, согласно законам природы, в свою очередь дифференцируется на несколько других видов, среди которых весьма популярной для новичков является, конечно, прана. Она легко контактирует с сознанием, присуща любой органической жизни, и накапливается в тау-центре. Главное, не переборщить при этом.

— Что ты имеешь в виду?

— Тонкий контур обычного человека зачастую хрупок, и может в одночасье сгореть, если дать на него несоразмерную нагрузку. Прана не способна ему навредить, по причине своей ограниченности, но когда какой-нибудь самоуверенный маг подключается к потоку синтры, здесь уже следует быть осторожным.

— Синтра? — спросил Артур. — Что это такое?

— Ещё одна разновидность тау, — ответил Агно. — В отличие от праны, привязанной к живым организмам, она оплетает Саул Тай гигантскими потоками, которые напоминают свернувшиеся жгуты Силы.

— И чародеи могут подключаться к ним? — удивился Артур.

— Не все, только самые опытные. Но, как я уже сказал, это может быть опасно, ведь если не уследить за мощностью потока, можно в секунду сгореть, как спичка.

— Ты серьёзно?

— Более чем, — кивнул мастер, — в лучшем случае, бедолага получит обширную травму мозга, что сделает его на всю жизнь идиотом, а в худшем — превратится в натуральную головешку. Я видел один случай, когда тонкий контур молодого чародея выгорел полностью, что обрекло его на медленную агонию.

Артур задумчиво почесал в затылке.

— Как хорошо, что мне не нужно проходить через это. Я ведь не маг.

— Маг, не маг, а управлять Силой всё равно придётся научиться. В этом суть тау-концентрации.

Артур зевнул, намекая, что пора бы закругляться с лекциями.

— Ладно, малыш, попробуй снова визуализировать свой контур.

Артур с готовностью кивнул и закрыл глаза, приступая к тау-концентрации. Странное дело, на этот раз у него всё получилось быстрее. Снова глубокая тьма распростёрла свои объятия. Снова в ней двигалось прекрасное чудовище.

«Если верить наставнику, это и есть воплощение моего тау-центра», — подумал мальчик.

Саблезубый зверь застыл. Огромные глаза цвета мёда распахнулись, устрашая дикой и первозданной свирепостью. Через мгновение он начал светиться изнутри, и тьма дрогнула и отступила, как будто испугавшись неведомой мощи.

Прошло совсем немного времени по субъективной оценке, и мальчик вдруг ощутил странную взаимосвязь, возникшую между ним и Зверем, этакую пуповину, связывающую их воедино. Это было неожиданно. Наставник не предупреждал о том, что тау-центр окажется настолько живым. Разве он не должен быть всего лишь частью тонкого контура мальчика? Это существо точно являлось чем-то большим, гораздо большим. Тигр оглушительно заревел, почему-то приходя в неописуемую ярость. Артур почувствовал его Силу, бьющую через пуповину, и понял, что может управлять этим потоком.

Простым усилием воли ученик направил сверкающий поток в руки, и в тот же миг раздался грохот, разрушивший концентрацию Смилодона. Острая боль наполнила тело, когда его отшвырнуло к стене, словно тряпичную куклу.

Артур открыл глаза, и взору его предстала весьма неприятная картина. Агно стоял у противоположной стены, засыпанный каменной крошкой. В метре от него, на полстены, красовалась дыра. В воздухе кружились хлопья сажи наполовину с каменной пылью.

— Наставник! — с тревогой воскликнул Артур, опасаясь за его жизнь.

— Со мной всё в порядке, — ошарашено промычал Агно. — Чего не скажешь о стене.

Агно приблизился к Артуру и помог ему подняться на ноги. Мальчишка заметно пошатывался. Слабость, охватившая всё тело, была настолько велика, что он даже не ощущал обожженные ладони. Через несколько минут он пришёл в себя и с удивлением посмотрел на мастера. Тот ответил ему тем же.

— Что это вообще было, малыш? Кажется, я обучал тебя технике Силы, а не созданию огненных шаров. Это вообще была прана? Что-то не очень похоже.

Артур молчал, не зная, что сказать.

— К тому же, мне интересно, как ты умудрился построить форму огненного чара? Для этого нужно иметь хоть какое-то представление о стихиальной топологии двеомеров!

Артур продолжал молчать, разглядывая свои руки.

— Посмотри, что ты наделал, — горевал мастер. — Разнёс половину стены. Испортил тренировочный зал!

— Ну прости. Я не знаю, как это у меня получилось. Сила как будто переполнила меня, и мне просто пришлось её выплеснуть, чтобы не сгореть.

Агно недоверчиво покачал головой. Никогда прана не накапливалась так быстро, разве что… Мастер прервал себя на мысли, не желая вспоминать о подозрениях Черника. Видя, что Артур сам не свой от чувства вины, он попытался его успокоить:

— Предлагаю, забыть об этом инциденте. Никто не станет наказывать тебя за какую-то стену. Здесь дело пахнет чем-то более серьёзным. Ты ведь понимаешь, что случится, если в Магикоре узнают об этом?

— Что? — испугался ученик.

— Боюсь, они захотят забрать тебя к себе.

Эта перспектива по-настоящему ужаснула мальчика. Хотя в Шандикоре у него больше не было друзей, зато здесь оставался Агно Серканис. К тому же, в Айбэш-Хаурум ходили различные слухи о том, чем занимаются маги в своих лабораториях. Это страшило Смилодона куда сильнее, чем плеть любого учителя. Мальчишка побледнел, и Агно поспешил его успокоить.

— Всё нормально, малыш. Просто не рассказывай никому о том, что случилось сегодня. И постарайся не повторять этого.

Выпроводив ученика за дверь, Агно, наконец, расслабился. Сегодня он снова убедился в том, что у его воспитанника не просто талант, а по-настоящему феноменальные способности. С одной стороны, он знал это всегда, с другой, так не хотелось возвращаться к подозрениям Черника. Агно надеялся, что жизнь расставит всё на свои места, и опасения старика окажутся нелепой страшилкой. К сожалению, слишком многое складывалось не в пользу этой теории.

***

Дни пролетали словно птица, незаметно складываясь в недели и месяцы. Многочисленные тренировки и физические занятия на свежем воздухе сделали своё дело: ученики вытянулись и окрепли, разительным образом отличаясь от тех детей, которые сравнительно недавно переселились в казармы из корпуса адаптации. Уроки учителя Тарчета также оказались весьма полезными. Даже самый посредственный в группе ученик мог продемонстрировать тройной удар с разворотом корпуса, столь обожаемый гвардейцами Аркании. А благодаря урокам чародея Френэ все ученики могли отличить плегаза от элементали, а свирепую вертишейки от огра.

Среди сверстников Артур заслуженно считался лучшим по части фехтования. Второе место занимал Келноз, которого это весьма раздражало. Тем ни менее успехи не радовали Смилодона. Единственный друг отдалился от него, поддавшись на грубые и примитивные провокации со стороны Келноза. Артур не раз подходил к приятелю, надеясь помириться, однако Дик оказался упрямым, словно осёл. Насмешки Граникуса привели к тому, что Артур, судя по всему, потерял единственную близкую душу среди учеников.

Однажды утром, когда первокурсники покидали столовую, Артур не выдержал и снова окликнул Азаруса:

— Дик, пожалуйста, давай поговорим.

Ученик остановился и обратил на Артура холодный взгляд.

— Слушаю тебя, Смилодон.

— Что с тобой происходит, дружище? — горячо воскликнул Артур. — Я не понимаю, с каких пор мы стали врагами? Вспомни, мы же всегда были вместе. Всегда давали отпор шайке Келноза. Неужели ему удалось разрушить нашу дружбу?

Глаза Дика потеплели. Он словно воочию увидел себя и Артура в те дни, когда больших друзей, чем они, было не сыскать. Но уже в следующий миг перед взором ученика встала насмешливая физиономия Граникуса, который вместе с дружками издевался над ним, называя трусом и тенью Артура! Новый приступ гнева заставил ученика сжать кулаки.

— Смилодон! Неужели тебе что-то неясно? Наставник был абсолютно прав. Всё кончено. Рано или поздно это должно было произойти. И дело вовсе не в словах Келноза. Они только позволили мне понять, что дружба это излишество, и уж точно она не для таких, как мы с тобой. Так что давай уже, прекращай докучать мне всякими глупостями.

Закончив фразу, Азарус с гневным видом умчался вперёд. Артур остался стоять на месте, потерянно глядя ему вслед. Слова Дика больно ударили по нему, уязвив и обидев.

— Вот значит как, — пробормотал ученик, — Желаешь, чтобы я оставил тебя в покое? Пусть будет так.

Когда Смилодон добрался до аудитории, учитель Френэ уже начал урок. Неодобрительно покачивая головой, он хлестнул опоздавшего плетью.

— Займи своё место. Так и быть, для тебя я начну лекцию сначала.

Артур, потирая кровавый рубец, покорно опустил глаза и занял свободную циновку. Чародей вернулся к уроку.

— Итак, я уже начал рассказывать вам о всём многообразии рас, населяющих Саул Тай. Азарус, будь добр, повтори своему товарищу прослушанный тобой материал.

Дик поднялся с циновки и наградил Артура надменным взглядом.

— Все разумные расы в нашем мире можно условно разделить на три типа: светлые, тёмные и нейтральные. Светлыми у нас принято называть людей, дварагов и эльфов, поскольку они сражались с Терфиадой в Смутные Времена Гарата. К тёмным расам причисляют исполинов, тарлингов, тёмных эльфов и огров. Именно они составляли основу для войск Терфиады, когда та пыталась подчинить себе целый Мир. К нейтральным же мы относим гноллов, айгуров-мышеедов и киаров. Никто из них не участвовал в Войнах Гарата ни на одной из сторон.

— Можно было бы ещё упомянуть о варталах и церферах, — заметил учитель. — Но сейчас эти существа больше не встречаются, хотя были довольно распространены в Смутные Времена. Ах-да, когда-то этот мир населяли ещё и аргусы, но исчезли и того раньше. Хорошо, Азарус, садись. Я продолжу дальше…

Дик кивнул и сел на место.

— Сегодня мой рассказ будет посвящён так называемым «светлым расам». Светлые! — с издёвкой продолжил Френэ, — какое лживое слово. Это люди-то светлые? Эти алчущие наживы жадные и завистливые создания. Они готовы перерезать друг другу глотку ради собственной выгоды и положения в обществе. А эльфы? Неужели кто-то может обмануться их крикливой маской чести и достоинства. Только не мы, бесчисленные столетия наблюдавшие за ними со стороны.

Френэ перевел дыхание.

— Эльфы или альвары — существа древние, пришедшие в Саул Тай задолго до людей. Их многочисленные империи ещё до Смутных Времён Гарата постоянно враждовали между собой, пуская кровь друг другу и всем остальным, пользуясь поддержкой своих богов. Затем Столп Мэлос породил Всесильных, которые развязали самую ужасную войну в истории Саул Тай. В неё были втянуты почти все расы, ведь на кону стояла власть над миром. И эльфы дрогнули. Их империи начали распадаться, словно карточные домики. А затем появилисьSolTrabemus, они же легендарные Лученосцы, которые сломили ход войны и поставили вокруг Саул Тай свои Ограждающие Сферы. Сразу после этого раса альваров окончательно пришла в упадок. Их начали повсюду теснить люди, якобы их добрые соратники в военное время. И что же мы видим сегодня? На всем материке Варум не осталось больше ни одного эльфийского государства.

Келноз поднял руку, давая учителю понять, что у него созрел вопрос.

— Слушаю тебя, Граникус, — благосклонно кивнул чародей.

— Учитель, вы говорите, что раса эльфов пришла в упадок. Но как же великая империя Эйдин-Рок? Разве она не считается одним из сильнейших государств? Аркания много раз пыталась подчинить себе нейтральные острова, неподалеку от Эйдин-Рок, но остроухие не позволили ей это сделать. Разве это не говорит об их силе?

— Ты прав, Граникус, — кивнул Френэ. — Эльфы весьма крепко обосновались на архипелаге. Однако посуди сам. До сокрушительных войн Гарата они имели четыре государства на материке Варум. Сейчас же, спустя двенадцать тысяч лет, всё, что у них есть, это сравнительно небольшой клочок суши, затерянный в безбрежных водах. Разве это не регресс? Хотя в чем-то ты прав, Эйдин-Рок действительно считается одной из самых могучих держав, причем её обособленность является главным стратегическим преимуществом эльфов. Ни одна наземная армия не может вторгнуться к ним, а в океане нет никого равного альварам с их чудовищными линкорами.

Френэ замолчал, высматривая среди учеников очередную жертву.

— Смилодон, что ты можешь рассказать нам об эльфах?

Артур вздрогнул от вкрадчивого голоса чародея.

— Я, учитель? Ну, например то, что они считаются самой интеллектуально развитой расой.

— Верно, — удивлённо кивнул Френэ. — По шкале, созданной одним древним мозгоправом[4], эльфы имеют почти восемьдесят шесть баллов, в то время, как люди, всего лишь восемьдесят один. Что-нибудь ещё?

— Также альвары считаются самой долгоживущей расой. В среднем они живут восемьсот-девятьсот лет. Большинство из них являются превосходными лучниками. Даже женщины способны на лету подстрелить муху.

— Я смотрю, ты просто кладезь знаний, Смилодон. Начитался «Эльфиады» Готан Кар Самуила? — насмешливо спросил чародей. — Может быть, ты даже знаешь, кто правит последней империей эльфов?

Артур скромно кивнул.

— Своего императора они называют Помазанником Небес. Он принадлежит к династии Крайвен, которая считается сильнейшим родом Алмазной Башни после династии Корум, которая в последнее время отошла от активного влияния на политику. Имя текущего Помазанника — Кригерт фиц Крайвен по кличке Тёмный Клык. Наиболее вероятный претендент на трон в ближайшие пятьсот лет — его старший сын Ягерт. Всего же в Эйдин-Рок правит восемь династий — Сириус, Лимус, Крайвен, Корум, Веронис, Ридарум, Бравос и Йен. Их основатели когда-то возвели Алмазную Башню, чтобы с её помощью низвергнуть легионы аргусов в бездну. Надеюсь, вы не станете спрашивать меня о том, кто такие аргусы, потому что информацию о них мне обнаружить так и не удалось.

Обширные познания Смилодона привели чародея в восторг.

— Неплохо, — улыбнулся маг, — что касается аргусов, пока вам ещё рановато знать о них. Первая и Вторая Эпохи слишком противоречивы, чтобы загружать ими ваши юные мозги. Возможно, ты знаешь что-нибудь о дварагах?

Артур пожал плечами.

— Не так уж много. Двараги или гномы не такой древний народ, как эльфы, но, судя по некоторым свидетельствам, они постарше людей. Насколько известно, все свои королевства двараги создавали в горных массивах, что в значительной мере усложняло контакт с ними. Самый рослый двараг чуть ниже среднего человека. Но несмотря на свой рост, они отличные воины, поскольку умеют действовать сообща. Против гномской фаланги не устоит даже отборный человеческий полк. Что ещё? Ах, да. Все двараги разбиты на огромные кланы, каждый из которых владеет той или иной горой. Наиболее известными являются клан Щербатой Секиры, клан Каменных Ртов и клан Земной Элементали. Менее известны — клан Колеса, клан Баал-Рага и клан Техны.

— Что насчет их возраста?

— Средний возраст составляет приблизительно триста-четыреста лет, что справедливо делает их долгожителями, — Артур на секунду задумался. — Чуть не забыл. Несмотря на то, что каждый клан подчиняется только своему королю и старейшинам, но все они также чтят некоего общего владыку, которого величают Каменным Карликом.

Артур замолчал, и чародей поспешил подтвердить всё сказанное.

— Я только добавлю, — произнёс он, — что двараги несколько раз становились связующим звеном, которое помогало прекратить глупые войны между другими народами. Так, например, последняя война между остроухими и людишками состоялась почти двести лет назад. Император Аркании по своей глупости ввязался в затяжные бои с эльфийским флотом. Ни одна из сторон не желала уступать. Обе стороны считали себя правыми и отстаивали свои интересы, не считаясь с потерями. Впоследствии этот конфликт был назван, весьма удачно на мой вкус, Войной Белой и Красной Гордости. Не известно, чем она могла закончиться, если бы не вмешательство гномов. Они воспользовались своим экономическим рычагом — пригрозили остановить поставки адаманта всем участникам — и добились мирного договора.

— Ну вот видите, — воскликнул Артур, — дварагов действительно можно причислить к светлым расам. Их поступки принесли мир.

— Какой же ты всё-таки наивный, — насмешливо скривился Френэ. — Следует смотреть не только на поступки, но и на скрытый мотив, за которым, без сомнения, скрывается собственная выгода.

Френэ прошёлся по залу, а затем внезапно просветлел, осенённый какой-то мыслью:

— Забудем про эльфов и гномов. Эти расы действительно одряхлели за многие тысячелетия своего превосходства. Последняя из Эпох ознаменовалась усилением человеческой расы. Именно она в настоящее время грозит миру новыми кровопролитными войнами. Попробуйте предположить, где сейчас сконцентрировалась самая большая опасность для мирового сообщества. Какая из держав может обладать достаточной силой и, главное, волей, чтобы ввергнуть Саул Тай в череду новых кровавых катаклизмов?

Последовал ряд ответов, каждый из которых вызывал у чародея Френэ лишь язвительную ухмылку. Кто-то назвал Арканию, кто-то острова Ямата под началом Белой Королевы, кто-то даже Таркос — страну кровожадных тарлингов на дальнем востоке Шакры.

— Хватит, — чародей поднял руку, пресекая поток ответов. — Все вы не правы.

— Назовите эту страну, учитель, — попросил Келноз, заинтересовавшись вопросом.

— Это не одна страна, мой дорогой Граникус. Это великое множество небольших государств, почти каждое из которых враждует между собой. Но согласно одному пророчеству, если когда-нибудь найдётся лидер, который сумеет объединить все части мозаики в одно целое, Мир содрогнётся от гнева богов.

— Вы говорите о Золотых Королевствах, учитель? — догадался Артур.

— Ты прав, Смилодон. Прямо сейчас многочисленные калифы и шейхи готовы перегрызть друг другу глотки, но недалёк тот день, когда они осознают свою силу. И тогда… Тогда и эльфы, и двараги и прочие человеческие империи падут, а возможно, исчезнут навсегда, погребённые под легионами жёлтых ассасинов.

Артур нахмурился. Он тоже читал пророчество Ханги, но не желал ему верить. На этом лекция чародея Френэ закончилась.

[1] Свободный Союз — политический союз трёх Великих Империй Варума (Лария, Джипур и Никсы).

[2] Коарим (эльф.) — артефакт-преобразователь, черпающий тау у своего владельца для создания двеомеров. Другими словами, только маг может воспользоваться коаримом, в отличие от амулета.

[3] Стражи Сорока Сердец – элитное подразделение воинов, охраняющее Белую Королеву – владычицу островов Ямата и Утробную Башню – место заточения самых опасных преступников Саул Тай.

[4] Гронволл Мозгоправ – исследователь, учёный, отец психологии. Долгие годы занимался изучением интеллектуальных способностей у представителей всех рас. После многочисленных изысканий создал шкалу измерения интеллекта, получившую название «шкала Гронволла»

Глава 12. Состязание Года

Глава 12

Состязание Года

«Каждый денатос, именуемый также Чадом Малкори, обладает Призванием, которое определяет его сущность: Смерть, Жизнь, Равновесие. Всего существует восемь Призваний, зафиксированных в анналах Адамантия:

денатосы Смерти – Чёрная Звезда, Кровь и Мрак;

денатосы Жизни – Белая Звезда, Молот и Копьё;

денатосы Равновесия – Четыре Стихии и Ярость.

Слухи о существовании третьего денатоса Равновесия с Призванием Разума после многочисленных проверок не получили своего подтверждения»

библиотека Храма Адаманта, 334 рукопись

Первый год ученичества подходил к концу. Для Артура, впрочем, как для и остальных, это время не прошло впустую. Ученики изменились и телом, и душой. Вчерашние дети превратились в воинов, и предстоящее испытание должно было со всей наглядностью продемонстрировать этот факт их учителям. Последние дни перед Состязанием Года оказались особенно тяжелыми. Ученики долго и нудно шлифовали своё мастерство, оттачивали приёмы, чтобы занести их в инстинктивную память.

Агно также уделял своему воспитаннику всё больше и больше времени. Вдвоём они проводили долгие часы в небольшой тренировочной комнате мастера. Здесь Смилодон научился в совершенстве владеть своим деревянным мечом, хотя Агно по-прежнему не допускал, чтобы ученик дотрагивался до настоящего оружия.

Артур и сам понимал, сколь много он вынес за истекший год. Мальчишка изучил в совершенстве технику Арланда, познакомился с приёмами техники Схрона из Безумной Пустыни, и даже кое-что вынес для себя из техники Тау, позволяющей адепту выходить за пределы возможностей.

Но было кое-что ещё. Заслугой Агно стало не только переданное им мастерство. Наставник сделал всё возможное, чтобы его ученик не превратился в подобие своих братьев. С раннего детства Покинутые воспитывались учителями на примерах цинизма и жестокости. Чтобы достичь поставленной цели, можно и нужно было идти на любые жертвы.

Как ни странно, именно в этой искре, переданной Агно, заключалась причина страданий Смилодона. Когда он видел своего товарища Дика, он не мог не отмечать очевидное: ещё недавно близкий ему человек стал кем-то чужим, незнакомцем, в чьих глазах поселились холод и равнодушие.

Между тем дни плодотворной учебы ускользали прочь, проваливаясь в бездну Времени подобно песчинкам в хрустальных часах Саул-Джейнар[1]. Пришёл час решающего испытания для первого курса Кион-Тократ.

***

В один из дней главный учитель пригнал группу Шандикора в подземное помещение, в котором уже собрались ученики остальных Военных Домов. Несколько чадящих светильников рассеивали мрак. Судя по тому, как долго они спускались по грубой, вырубленной в скале лестнице, Тарчет Малициус привел их ко входу в Лабиринт, ниже которого располагались уже пещеры Дан-Мира. Артур сразу же вспомнил бесчисленные рассказы о тварях, подстерегающих свою жертву в тёмных глубинах. Неужели испытание будет таким опасным? Смилодон постарался успокоиться. Все ответы ждали его впереди. Незачем нагнетать панику раньше времени.

— Слушайте меня, сопляки, — рявкнул Тарчет, обводя учеников грозным взглядом. — Когда раздастся гонг, вы все пройдёте за эти врата, и постараетесь укрыться где-нибудь внутри Лабиринта. На всё про всё вам даётся три минуты. Когда гонг ударит вновь, начнётся ваше Состязание Года. Это то, ради чего мы собрались здесь. У каждого из вас будет вот такое оружие, — Тарчет взял в руки длинную трость, поверхность которой была покрыта неизвестным серебристым материалом.

— Это посох молний или стрекало, — пояснил он. — Специальное оружие для поединков на выбывание, результат усилий наших умельцев изПроклятой Цитадели. Достаточно одного касания к телу, и вы парализованы минимум на полчаса. Бороться с оцепенением бесполезно. От магического удара не спасает даже одежда. Чтобы избежать эксцессов, держите оружие правильно, в области хвата. Теперь к состязанию, его правила довольно просты: победить противника любой ценой. Герои, которые войдут в пятёрку лучших, получат своего личного шварка и право полета на нём. На этом всё, можете разбирать оружие.

Возбужденные ученики с гулом набросились на стол, где были разложены чудо-посохи, и вскоре очистили его подчистую. Артур с опаской держал в руках магический предмет, беспокоясь, что тот может ударить его молнией.

Напоследок дав парочку ценных указаний и наставлений, Тарчет с достоинством удалился, чтобы занять своё место на обломке сталактита, удерживаемого гигантскими цепями над Лабиринтом. Лучшей точки для обзора пещеры попросту не существовало. Учителя и наставники уже начали собираться там.

— Артур, — за спиной ученика раздался до боли знакомый голос.

Он обернулся и увидел Азаруса. Сердце Артура дрогнуло. Дик подошел к нему, и мальчишке показалось, будто между ними никогда и не было никакой размолвки и всё по-прежнему.

— Я тебя слушаю, Дик?

— Я бы хотел извиниться перед тобой. Недавно я размышлял… о тебе, обо мне… и внезапно я понял, что в последнее время вёл себя как законченный дурак.

Артур не мог поверить своим ушам.

— Ты серьёзно? Или это какая-нибудь уловка?

Азарус замялся.

— Я просто хотел предупредить. Дело в том, что мне удалось подслушать разговор Келноза с его шайкой. Вместо того, чтобы сражаться каждый за себя, они решили объединиться. Им важно в первую очередь разобраться с тобой.

Слова Дика не стали неожиданностью.

— Я догадывался, — улыбнулся Артур, — Ничего страшного, я как-нибудь справлюсь.

— Само собой, справишься. Как и всегда. Ладно, я пошёл.

Артур не смог устоять перед спонтанной вспышкой, которая сподвигла его на очевидное решение:

— Постой. Что ты скажешь на то, что мы тоже составим группу? Как в прежние времена.

Дик замер, как будто обдумывая предложение Смилодона, а потом улыбнулся.

— Честно говоря, я тоже хотел тебе это предложить, но не решился. Подумал, что ты прогонишь меня после всего, что случилось за прошедший год.

Артур рассмеялся.

— Я буду только счастлив. Вдвоем мы точно сделаем их.

— А в конце мы определим первенство в честном поединке, — добавил Дик. — И надеюсь, ты не откажешься от него, как сделал когда-то после победы над Бергусом Кефагой.

Артур согласно кивнул. В этот момент к нему вернулась детская вера в дружбу. И плевать, что там написано в глупом Уставе.

Звучный удар гонга эхом прокатился по Лабиринту. Первокурсники не стали терять время, и все как один бросились к чёрным воротам. Перед глазами Артура всё смешалось. Примерно тридцать учеников из разных Домов выбежали наружу и оказались посреди гигантской пещеры. За несколько секунд нелепая разноцветная куча из ученических плащей рассыпалась и разбежалась. Каждый желал за отведённое время спрятаться как можно дальше, забраться в самый тёмный и укромный закоулок.

Артур посмотрел наверх и увидел над головой тысячи тонн камня. Потолок Лабиринта светился мягким, слегка приглушённым, голубым светом. «Должно быть, какая-то особая разновидность люминесцентного мха», — догадался ученик. Благодаря ему Лабиринт обрёл множество полутонов и оттенков, завораживая своей пугающей атмосферой.

Только теперь ученик сумел рассмотреть каменную плиту, как будто парившую под самым куполом пещеры. Она покачивалась на толстых цепях и, видимо, по этой причине была ограждена невысоким бортиком, у которого застыли старшие воины Кион-Тократ. Все они с любопытством смотрели вниз, отмечая каждый поступок, каждое действие всех участников состязания.

— Послушай, Артур, — окликнул Дик, — хватит уже любоваться. У нас осталась всего минута, а мы ещё даже не начали искать укрытие.

Артур кивнул и направился вглубь, на языке жестов поманив Дика за собой. Азарус насупился, но не стал спорить. Перебегая тенью от стены к стене, Артур старался не выходить за границы света. Азарус не отставал. Когда над переплетенными тоннелями и оврагами прокатился очередной оглушительный удар гонга, мальчишки уже спрятались в крохотной пещерке.

— Подождём здесь, — безмолвно сообщил Смилодон.

Азарус кивнул, понимая, что это правильный выбор. Не было никакого смысла уползать в глубокие щели, как сделали некоторые ученики. Укрытие должно было быть не на виду, но как можно ближе к центру событий.

Вскоре чуткое ухо Смилодона уловило шорох. Кто-то осторожно пробирался в нескольких метрах от входа в их грот. Артур повернулся к товарищу, и Дик кивнул, сообщая, что тоже слышит шаги противника. Смилодон хотел выждать в засаде ещё немного, но Азарус внезапно выпрыгнул из тени, разом разрушив замысел своего напарника.

— Получай, — крикнул Дик, обрушивая на противника своё стрекало.

Скрываться больше не было смысла. Артур выскочил следом и стал свидетелем того, как трость Дика столкнулась с такой же в руках кудрявого парнишки в красном плаще с двуглавым драконом Дома Мазадорг.

Ослепительная вспышка искр брызнула во все стороны, когда два посоха с треском соприкоснулись. Ученик Мазадорга отбил удар и сразу же атаковал сам. Стрекало прошло менее чем в сантиметре от головы Дика, и тот неловко отшатнулся, в попытке избежать соприкосновения. Артур понял, что пора вмешаться.

В бешеном темпе он начал вращать стрекалом, заставив ученика Мазадорга испытать несколько неприятных мгновений. Как тот ни пытался пробиться сквозь защиту, каждый раз натыкался на трость Смилодона. Азарус удивлённо распахнул глаза. Артур двигался иначе, чем на уроках Малициуса. Своими движениями он напоминал рассерженную кобру… или скорее гадюку ашку из Безумной Пустыни. Удар резко перетёк в уход, снова обрёл амплитуду замаха, но в последний момент сменился ложным выпадом в область ног — всё, чтобы запутать врага — а затем завершился добивающей комбинацией доминатора из техники Схрона — укол, пируэт, укол.

Стрекало ударило в грудь ученика Мазадорга, и тот отлетел к стене с выражением боли. Его лицо, как и всё тело, было сведено жестоким спазмом. Мускулы перестали подчиняться сознанию, и ученик даже не мог застонать.

— Уходим отсюда, пока нас не обнаружили, — жестами объяснил Смилодон, затем, не теряя времени, устремился в сумрак. Азарус был так потрясён мастерством Артура, что не сразу отреагировал, а когда опомнился, побежал следом. В его голове восхищение перемешалось с чувством раздражения. Только теперь он понял, что Артур уже начал изучать другие техники, но на уроках Тарчета он ни разу не демонстрировал их. Неужели таким образом решил провести всех врагов разом?

Дик начал присматриваться к товарищу и вскоре отметил его уверенную походку и умение быстро принимать решения в критических ситуациях. Безусловно, всё это говорило о том, что Смилодон должен стать первым в Состязании Года.

Следующим, кто вышел им навстречу, оказался ученик Дома Вентар в коричневом плаще. Он вздрогнул и отшатнулся, очевидно, не ожидая встретить кого-то в этой части Лабиринта. Его заминки хватило для превентивного действия со стороны Артура, стрекало которого мгновенно описало полукруг и отправило вентарца в пустоту.

— Здорово ты его, — не выдержал Дик.

— Тсс, — Смилодон приложил палец к губам, чувствуя опасность. — Мы должны уходить, — прошептал он.

Однако уйти далеко им так и не удалось. Навстречу ученикам неторопливо выступили несколько претендентов на главный приз. Фигуры в плащах со знаками отличия их собственного Дома. Келноз, ухмыляясь, вышел вперёд, и Артур догадался, что его уже поджидали.

— Ну вот и ты, Смилодон, — издевательски сказал Граникус. — Я ждал этого события целый год. Давай уже выясним, кто из нас лучший.

Артур не стал отвечать ему. Без лишних слов он атаковал Граникуса, и тот едва увернулся от первого выпада. Однако Смилодон перенаправил удар — и другому противнику повезло куда меньше. Проскочила короткая искра, и ученик потерял сознание, закатывая глаза. В последний миг Артур увидел его лицо цвета мела — Саймон, которого он вытащил из пасти плегаза. Никто и не ждал от Покинутого благодарности.

Напротив Артура осталось трое. Келноз перестал ухмыляться, понимая, что в этой битве ему понадобятся все ресурсы. Три посоха одновременно ударили с разных сторон, и Артур отбил их в пируэте. Он чувствовал, что сейчас на их небольшую площадку устремлены взгляды всех учителей, и хотел дать наставнику повод гордиться своим учеником.

Уйдя от трости Граникуса, он бросился вперёд, и ещё один противник потерял сознание. В этот момент учитель Тарчет крепко сжал поручни на краю платформы.

— Смилодон превосходно справляется, — выдохнул он. — Неужели ему удастся одолеть всех пятерых?

— Пятерых? — не понял Агно. — Разве их было не четверо?

Тарчет оторвался от событий, молниеносно разворачивающихся внизу, и с недоумением посмотрел на мастера.

— Четверо, брат Серканис? А разве Азарус не в счёт?

Спустя секунду до Агно дошёл смысл слов Тарчета, и он сразу же захотел крикнуть, чтобы предупредить воспитанника. Однако, само собой, это было запрещено…

Пока Смилодон уверенно теснил врагов по всем принципам теории доминаторства, Граникус мог только защищаться. У него не было ни шанса на контратаку. Внезапно Артура что-то насторожило. В глазах Келноза он разглядел торжество и сразу же понял, что где-то совершил непростительный просчет. А затем почувствовал в спине обжигающую боль, которая скрутила его, сведя мышцы в жестокой судороге.

«Но как? — мысли ученика начали путаться. — Кто был за мной? Неужели…»

Лицо Граникуса приблизилось и зависло над телом поверженного врага.

— Прочувствуй этот момент полностью, Смилодон, — прошипел Келноз, — я ведь обещал тебе, что заставлю тебя испытать горький вкус поражения.

Напоследок он ещё раз ткнул тело уже побеждённого своим посохом, а затем удалился вместе с оставшимися сообщниками, отправившись на поиски новых жертв. Артур остался лежать на холодном камне, испытывая к себе и другим глубочайшее отвращение.

***

Немного позже, когда Состязание Года уже завершилось, Артур узнал, что занял девятое место. Однако совсем не это его волновало, не это лежало тяжёлым грузом на сердце. Сейчас состязание казалось ему далёким и не существенным. Однако предательство до сих пор мучило Артура. Оно и не удивительно: ведь тот, кого он большую часть своей жизни считал верным товарищем, на кого полагался и кому верил, в конце концов стал предателем их дружбы. Наставник Агно снова оказался прав, однако даже он, донося до своего глупого ученика основные положения Устава, не предполагал, что развязка случится так скоро.

— Хватит на меня таращиться, Смилодон, — прорычал Азарус поздним вечером, когда мальчишки лежали в своих кроватях. — Если хочешь что-то сказать, говори.

— Я не могу понять, — произнёс Артур, — как Граникусу удалось сломать и подчинить тебя?

— Сломать и подчинить? Не говори чушь, — высокомерно ответил Дик. — Вечно ты всё драматизируешь, Смилодон. Пойми одну вещь — наши с Келнозом цели совпали. Он предложил план, как победить на соревновании, и я согласился, поскольку знал, что ты действительно хорош.

— И тебя ничто не остановило? — не выдержал Артур. — А как же наша недавняя дружба? Это ведь было подло с твой стороны. Не со стороны Граникуса, а с твоей!

— Подло? — хмуро переспросил Дик. — То, что ты называешь подлостью, всего лишь норма нашего общества. Ты ведь слышал слова Хряка: правило всего одно — победить, не беспокоясь о цене. И я заплатил её, чтобы стать вторым, а Граникус, чтобы первым. Что ещё тебе нужно, чтобы осознать и принять то, кто мы такие?

Откровенные, неприкрытые фальшью слова заставили Артура оцепенеть. Только теперь он понял со всей очевидностью, что их дружбе пришёл конец.

— Я тебя понял, спасибо, что разъяснил, — кивнул он и отвернулся на другую сторону.

Дик хотел ответить колкостью, но передумал. В голосе Смилодона сквозили ярость и разочарование, которые на мгновение вызвали в Дике запоздалое чувство раскаяния. Но уже через секунду он поборол его.

***

Осирис снова стоял перед верховным главой Шандикора, поигрывая кинжалом для вскрытия тел. Лорд Зерат с удобством расположился в кресле, с интересом слушая своего мастера.

— Значит Губитель занял всего лишь девятое место, — задумчиво произнёс он. — Разве не ты меня уверял, что он лучший в своей группе?

— Я и сейчас могу это подтвердить, — кивнул здоровяк. — Не веришь, вызови Хряка…

— Осирис! — возмущенно воскликнул Зерат.

— Я хотел сказать, главного учителя Малициуса, — негр усмехнулся. — Его мнение ничем не отличается от моего.

— Тогда почему только девятое место? — раздражённо рявкнул глава Дома.

— Ты сам виноват, — с усмешкой ответил Осирис. — Когда-то я предупреждал тебя, что не стоит отдавать его на попечение Агно.

— Объясни!

— А что ещё нужно объяснять? Агно сделал его таким же наивным глупцом, как и сам. Яблочко от яблоньки. Смилодон поверил приятелю, и тот в разгар битвы ударил его в спину. В этом есть только один плюс, теперь их нелепой дружбе пришёл конец.

— Вот значит как,— задумчиво пробормотал Зерат. — Тогда мне незачем злиться. Этот урок очень важен для него. Возможно, самый важный из всех. В реальном бою нельзя сомневаться в напарнике. Если сомневаешься, лучше быть одному.

— Согласен на все сто, — кивнул Осирис.

— Ладно, закроем тему. Лучше скажи, когда брат Белка вернётся из Белого Крондора? Я ждал его вчера, но он не явился на встречу.

Осирис хитро сощурил левый глаз:

— Его отвлекли. Кажется, охрана горного периметра обнаружила у него что-то запрещённое и отправила в карцер.

— Дай догадаюсь, — фыркнул Зерат, — снова мальчишка Диртаниса лютует? Как его там, Спелум? Удивительно, что Белка смирился.

Осирис усмехнулся.

— Он просто хотел выспаться в тишине и дождаться своего дружка Энди.

— Вот негодяй, — возмутился Зерат. — Заставил ждать отчёта меня, своего главу. Кажется, я их совсем разбаловал. Вот стану таким же тираном, как Сальво, тогда вы все у меня попляшете.

— Не злись. Сегодня разом и примешь этих разгильдяев. Я слышал, что Энди только-что прилетел из Альтаира. Кстати, Сфинкс вчера вылетел из Огненного Города. Думаю через несколько дней он тоже будет в Ордене.

Зерат внезапно ударил в гонг, и в комнате тут же появился хрупкий человек. Его лицо напоминало нездоровую восковую маску, а бегающие глаза были похожи на крысиные. Осирис с неудовольствием узнал в нём Слита — шпиона-наблюдателя, который уже несколько лет служил Безликому верой и правдой.

— Что прикажете, господин?

— Позови ко мне Энди и Белку. Скажи им, что их глава не намерен терпеливо ждать, пока они оторвут свои задницы от клозетов.

Ничтожный раб боязливо кивнул, а затем исчез, так же быстро, как и появился. Осирис занял место на диване, напротив камина, по прежнему развлекаясь с кинжалом. Через некоторое время снаружи раздались звуки торопливых шагов. В Зал Для Аудиенций вошли двое. Их изумрудные плащи не скрывали крепкие и поджарые фигуры. Лучшие воины Дома Шандикор, глупо ухмыляясь, кивнули Осирису и Зерату. По их лицам было видно, что они рады снова оказаться в Ордене и, особенно, встретиться друг с другом, но изо всех сил пытаются скрыть это от начальства.

— Рад снова вас видеть, братья. Жду вашего доклада. Сначала ты, Белка.

Воин придал своему лицу строгое выражение.

— Ты оказался прав, Зерат. В столице Турана, Белокаменном Крондоре, определённо намечается заварушка. Калиф Джалун из рода Велантисов заперт в королевской башне вместе с несколькими преданными ему генералами и двумя отрядами мечников. Его племянник, молодой аристократ по имени Морс, собрал под свои знамёна внушительные силы, и с их помощью осадил дворец калифа. Говорят, на стороне Морса выступает архиепископ Мухтар Бенсал Лариони. Если это так, то уже через несколько дней калиф поймёт, что сопротивление бесполезно и сдастся на милость племянника.

— Я так и думал, — прошептал Зерат. — Этот юноша всегда стремился к власти, и скоро наверняка получит её в полном объёме.

— Почему тебя это волнует? — удивился Осирис. — Какое нам, Покинутым, есть дело до людской суеты?

— Людской суеты? — со смешком в голосе повторил Зерат. — Постарайся не уподобляться магистрам, с их никчёмной надменностью, ни стоящей ломаного гроша. Это событие послужит очередным подтверждением.

— Подтверждением чего? — по-прежнему не понимал здоровяк.

— Того, что мы находимся на верном пути. Все мировые события развиваются по сценарию, который когда-то был озвучен безумной старухой. Когда Морс из рода Велантисов станет новым калифом в Туране, он начнёт то, чего уже многие столетия ждут от Золотого Эрегиона. Он не остановится на достигнутом. Ты же знаешь, Осирис, этот юноша вхож в ряды Жёлтых Лилий. Эта партия стоит за консолидацию всех королевств. После своей коронации он исполнит свою роль и объединит их в одну большую империю.

— Похоже, ты прав, Зерат, — вмешался Энди, высокий и статный воин с голубыми глазами. — Моя сеть шпионов в Альтаире уже доложила, что шейх Бахрут собирается через месяц встретиться с Морсом, чтобы обсудить некие планы. Просочились слухи, что они хотят стать союзниками, и ожидают только того, что к ним примкнёт третий, пока ещё неизвестный мне лидер.

— Почему неизвестный? Скорее всего, это будет Мустафа Кроткий, — тихо произнёс Зерат, скорее обращаясь к самому себе, чем к мастерам, — шейх Огненного Города. Думаю, когда Сфинкс вернётся в Орден, он подтвердит это.

— Вполне возможно, — пожал плечами Энди. — Уже сейчас из Ариф-Кангурана в Альтаир прибыло три отряда Коричневых Черепов и два отряда мамелюков. Якобы дар от шейха Мустафы Кроткого его царственному брату шейху Бахруту. Я сразу подумал, что дело нечисто.

Зерат задумчиво разминал пальцы, переваривая полученную информацию. Наконец он объявил:

— Хорошо, братья, вы оказали мне большую услугу. Теперь можете отдыхать.

Глава Шандикора благосклонно кивнул, и мастера покинули комнату. Остался только Осирис, с удобством развалившийся на диване.

— Ты понимаешь, что это значит? — возбуждённо воскликнул главный мастер. — Самые могучие Золотые Королевства стремятся к объединению. Огненный Город, Альтаир и Белый Крондор. Супротив этой силы остальные калифы и шейхи не устоят. И через несколько лет Мир содрогнётся от поступи Цирануса — великой Золотой Империи. А теперь, пожалуйста, вспомни предсказание Ханги. Последнее из Книги Судеб.

— Последнее? — задумался Осирис. — Вот это? «И Звери-Всадники придут, дабы вдохнуть силу в ряды желтокожих ассасинов. И конец тысячелетия ознаменуется ужасной войной. Десятки тысяч воителей пронесутся по землям Великих Империй, дабы подчинить их беспощадной воле Четырёх»?

— Оно самое! — подтвердил Зерат. — Звери или, как их иначе называют, Всадники Апокалипсиса — не просто мифологический образ, тешущий воображение теологов. Каждый раз они приходят в Саул Тай по воле Тёмных Богов того или иного поколения. Но после того, как Лученосцы установили Сферы Защиты, пройти в наш мир Всадники больше не могут. Вот почему некоторые силы, вроде архиепископа Лариони мечтают разрушить их. И эти силы никогда не остановятся, тем более на их стороне пророчество Ханги. Они уже давно ищут способы уничтожить Барьеры.

— Но ведь у них так ничего и не получилось. А со Смутных Времён прошло уже без малого двенадцать тысяч лет.

— Не беспокойся. Если те слухи, которые ходят о нашем архиепископе, соответствуют действительности, он обязательно добьётся своего.

В глазах Осириса блеснуло сомнение.

— Каким же образом? — осторожно спросил воин. — У него всё ещё нет нужного Ключа!

— Я уже работаю над этим, — отмахнулся Зерат.

— Что? Ты знаешь, где находится Ключ, подходящий к Сфере Огня?

Маска Зерата полыхнула гневом.

— Ещё не знаю, но в скором времени это изменится. Недавно я получил от Отца Элохима третью подсказку, и как только я разгадаю её, всё станет на свои места.

— Так в чём же дело? Поделись ею со мной, — предложил воин. — Может я смогу помочь?

— Ты? — не поверил Зерат. — Ну ладно, давай попробуем. В послании было такое четверостишие: «Источник пламени ты обретёшь меж звёзд, в мерцаньи отрицающих основ. И дева юная взойдёт на эшафот, и Мир освободится от оков». Тебе это о чём-нибудь говорит?

Осирис с глупой ухмылкой покачал головой.

— Другого я и не ждал, — едко ответил Зерат. — Позволь мне думать за нас двоих. В конце концов, ты силён в чём-то другом.

— Звучит немного обидно, — поморщился воин.

— На правду не обижаются. Как бы то ни было, как только я разгадаю это послание, Дева Огня окажется в руках Ключников, готовая к проведению всех ритуалов. Тогда мы, Чада Малкори, рождённые плоть от плоти Титанов, снова заявим о своих правах и возвестим о начале новой Эпохи, во славу наших Отцов. Верь мне, Осирис, однажды этот Мир снова содрогнётся от поступи Титанов.

Чернокожий воин не был бы самим собой, если бы не привнёс ложку дёгтя в бочку пафоса Безликого.

— Это случится, если мы справимся с нашей задачей и воспитаем Губителя должным образом. Страшно представить, что может случиться, если он сорвётся с нашего поводка после пришествия Лордов-Зверей. К тому же, до Ночи Тёмных Драконов осталось всего двадцать лет, а мы всё ещё не нашли двоих наших братьев, денатосов Чёрной Звезды и Мрака.

— В этом ты прав, — Зерат откинулся на спинку трона. — И поэтому мне нужно, чтобы ты оторвал свою ленивую задницу от моего дивана и занялся непосредственными поисками.

Мастер нахмурился.

— У тебя появилась зацепка, где они могут находиться?

— Ты снова стал сообразительным. Да. Это так. Одна птичка нашептала мне, что они могут быть в Аркании. Прошерсти там всё и без результатов не возвращайся.

— Почему я? Давай отправим Белку или Энди? Они намного лучше меня разбираются в поисковых операциях.

Безликий покачал головой.

— Ты забываешь о том, что они всего лишь Токра, а значит приучены хранить верность Ордену. Если я отправлю их на поиски Малкори, это неизбежно породит у них опасные вопросы.

Осирис не совсем был согласен с таким решением, но не стал спорить с главным мастером.

— Тебе виднее, — фыркнул он, — Я надеялся в ближайшее время слетать на острова, чтобы развлечься с туземками и погреть косточки. Но если ты настаиваешь, пусть это будет Аркания.

[1] Саул-Джейнар – (жертва Джейнары) знаменитые песочные часы высотой в двадцать два метра. Выполнены из драгоценного прозрачного хрусталя мастерами Андаголина по заказу Белой Королевы Лутриколь в честь предыдущей королевы Джейнары. Часы отмеряют годичный цикл Саул Тай, раз в год жрецы Элинады переворачивают колесо часов с соблюдением всех Ритуалов Света.

Глава 13. Быть Токра

Глава 13

Быть Токра

«Мы дети вечной Темноты, Безумных мыслей отраженье, Сыны порочной Красоты, Иль просто Смерти наважденье…»

Олаф с Перьями, «Поющие во Тьме»

Артур сидел на краю кровати, с тоской рассматривая опустевшую казарму. Учитель Тарчет избавил учеников от всех занятий, позволив им отдохнуть после Состязания Года. Ученикам разрешили покинуть замок без сопровождения наставников, и все, кроме Артура, с радостью умчались на озеро, напрочь забыв о подводных чудовищах. Смилодон остался один. Сегодня у него не было настроения для того, чтобы вместе с остальными резвиться в воде.

Взгляд Смилодона упал на ножны из простенькой кожи, лежащие на тумбочке, и на его лице появилась улыбка. Повинуясь внезапному желанию, он вытащил кинжал и дотронулся пальцем до лезвия. Чёрный адамант мрачно блестел на свету, притягивая взгляд к опасным формам клинка. По центру лезвия шла необычная гравировка, не похожая ни на что, виденное Артуром прежде. Судя по всему, это были дварагские руны. А на эфесе имелось тавро мастера, напоминающее сплетение двух букв: «Б» и «Р». Интересно, что бы это могло значить? Артур вспомнил, как легко чёрное лезвие пронзило прочную кожу плегаза, словно пергамент рассекло.

— Совсем как жало гигантского шершня, — вслух подумал мальчишка, а потом более громко и уверенно произнёс, — Шершень! Хорошее имя для даги.

Проведя осторожно пальцем по кончику лезвия, он констатировал:

— Тебе подходит, — после чего с удовольствием произнёс ещё пару раз, — Шершень, Шер-шень.

— Чем это ты занимаешься? — внезапный вопрос заставил Артура подскочить на кровати.

Обернувшись, он увидел Келноза, который на секунду забежал в казарму за своей сумкой.

— Тебя это не касается, — резко ответил ученик и покинул помещение. Граникус в недоумении пожал широкими плечами.

***

Ученики собрались в тренировочном зале, окна которого выходили на южную сторону долины. Солнце стояло высоко в небе, заливая её светом, многократно отраженным от грозных Клыков. Над горами лениво парило несколько красноголовых орланов, выискивая пищу среди вечных снегов, какую-нибудь косулю или горную антилопу. Стремительной молнией промчался каменный ящер, разогнав хищных птиц, словно стаю воробьев. Артур ненароком погрузился в созерцание и пропустил первые слова Тарчета:

— … с этой секунды вы становитесь учениками второго курса. Отныне каждый из вас может считать себя полноценным воином, который ни в чём не уступает солдату любой из империй. Однако вы должны понимать, что находитесь только в начале пути, а что получится из вас в его конце, зависит только от ваших стараний и самоотверженности. Помните, братья, у совершенства нет предела.

Ученики раскраснелись от гордости. Слова Тарчета явно пришлись им по душе. Каждый из них уже сейчас видел себя в облачении воина с паладором на спине. Тарчет обвёл учеников хитрым взглядом, прекрасно понимая, что они чувствуют, а затем, пряча улыбку, скромно объявил:

— Как известно, настоящий воин должен быть вооружён соответствующим образом. Поэтому прямо сейчас предлагаю вам сменить свои игрушки на кое-что более достойное.

В зале поднялся восторженный гул. Один лишь Артур мрачно скривился, представив себе, во что может превратиться любая мальчишеская потасовка, если её участников вооружить настоящим оружием. Ещё год назад он радовался бы не меньше других, но за истекшие месяцы кое-что осознал. Оружие, безусловно, сделает их опаснее. Но насколько они готовы умереть от него? Артур покачал головой. Судя по веселому смеху, вряд ли кто-то из них сейчас задавался этим вопросом…

Тем временем в помещение вошёл студент, уже знакомый всем Бергус Кефага, нагруженный охапкой кожаных ножен. По знаку учителя разгорячённые мальчишки расхватали их. Каждому досталось по два меча — слегка изогнутые клинкеры, пригодные для колющих и рубящих ударов. Артур сразу же оценил качество — добротная сталь, превосходный баланс и заточка.

— Ну что скажешь, Смилодон? Тебе они нравятся? — спросил Тарчет.

Ученик пожал плечами.

— Весьма неплохое оружие.

— Тогда сделай лицо повеселее, хрр. Уже завтра мы опробуем их в серии поединков. А теперь возвращайтесь в казармы и приготовьтесь к небольшому сюрпризу.

Слова учителя оставили Артура равнодушным. Уже позже он осознал, что в тот момент выражение на лице Хряка изменилось. Ученики весёлой кучей-малой вывалили из комнаты и наперегонки помчались в казарменный комплекс. Артур отстал от них, чтобы пообщаться с Бергусом, с которым с некоторых пор нашёл общий язык. На самом деле Кефага оказался нормальным парнем. С ним интересно было обсудить тот или иной приём, к тому же он относился к мастеру Агно с огромным уважением, что, конечно, не могло не подкупать Смилодона.

Но на этот раз Бергус куда-то спешил, и вскоре они разошлись, каждый своей дорогой. Артур направился в казармы. Уже с порога он понял, что допустил ошибку, позволив шайке Келноза обогнать себя. Первый тревожный звоночек поступил от его чуткого носа. Нечеловеческое чутьё, не уступающее звериному, сообщило о чужаке. Судя по запаху, тот был молод, и даже юн. К тому же очень боялся. Флюиды панического страха наполняли пространство. А затем уже и слух подтвердил догадку Артура. Насмешливые выкрики учеников и сдавленный плач ворвались в сознание Смилодона, словно морской бриз, предвещавший бурю.

Стараясь придать своему лицу беззаботное выражение, Артур вошёл в казарму и увидел примерно то, что ожидал. В центре комнаты стоял незнакомый ему мальчишка. Он был примерно на два года старше, чуть повыше Артура, но очень худой и щуплый. Смилодон нахмурился, не понимая зачем Тарчет распорядился привести сюда этого паренька? Последний сжался в пугливый комок нервов, со слезами на глазах глядя на обступивших его учеников.

Смилодон мгновенно оценил ситуацию. Азарус не участвовал во всеобщей забаве, развалившись на кровати и бесстрастно изучая какую-то книгу. Плач человека, по-видимому, ему не сильно докучал.

— Не трогай меня, — заорал незнакомый парнишка, когда Саймон со смехом ткнул его ножнами в худосочное плечо.

— До чего же эти существа слабы, — презрительно фыркнул он. — Как тебя зовут, раб?

— Паг, — сдерживая рыдание, ответил мальчик, — но я тебе не раб.

— А кто же тогда?

— Я… сын Пита. Он лучший пекарь во всем Тараке. Точнее, был им, пока не разорился из-за неурожая. Но я всегда был свободным человеком.

— Да неужели? — насмешливо фыркнул Граникус. — Скажи-ка лучше, почему сын пекаря оказался таким тщедушным, как ты? Разве тебе не полагается быть крепким парнем? Ты же должен был там носить мешки с мукой, или что-то в таком роде?

В глазах Пага зажёгся огонь.

— Я гораздо крепче, чем могу показаться, — крикнул он, сжимая кулаки.

Ученики дружно рассмеялись. Саймон вопросительно посмотрел на Келноза, и тот разрешающе кивнул. Тогда задира изобразил на лице нечто вроде пугливой улыбки.

— Крепкий, говоришь? А ну-ка докажи, ударь меня. Только прошу тебя, милый Паг, не очень сильно. Я уже боюсь.

Выходка ученика вызвала у остальных приступ хохота. Артур всё ещё стоял у входа, не зная, что предпринять. Паг покраснел от злости, но слёзы продолжали струиться по его щекам.

— Что такое? Ты вообще собираешься меня бить? Нет? А может быть, ты не такой уж сильный, как хвастался. Что молчишь, трусишка? — Саймон приблизился к своей жертве почти вплотную.

— Хватит доставать меня, придурок! — в отчаянии крикнул мальчик и выбросил вперед кулак, целя им в лицо обидчика.

Артур неодобрительно покачал головой. Зря он это сделал. Будучи всего лишь человеком, он не имел той же реакции и силы, которой обладали Покинутые. Саймон расхохотался и без труда перехватил руку человека, сжав её пальцами. Сын пекаря скривился от боли, ощутив на своём запястье захват, подобный металлическим клещам. Здоровенный синяк был ему обеспечен.

— Отпусти его! — под сводами комнаты раздался угрожающий голос, напоминающий шипение. В следующий момент Артур с удивлением понял, что это был его собственный голос.

— Ты, Смилодон? — с нарочитым удивлением воскликнул Граникус, оборачиваясь к недругу. — Присоединяйся к нам. Смотри, какое развлечение устроил для нас Хряк.

— Отпусти его, Саймон, — повторил Артур, не обращая на Граникуса внимания, что задело того сильнее всяких слов.

На этот раз голос Артура был более спокоен.

— Я ведь прошу тебя о немногом. Вспомни, кто спас твою жалкую жизнь на озере! Ты мне задолжал, не так ли? Так что давай, отпусти этого бедолагу по-хорошему, пока я ещё не разозлился.

— Не слушай его, Сай, — велел Келноз, с вызовом глядя на Артура. — Что он тебе сделает, этот мягкотелый выскочка? Давай уже, сломай руку несчастному рабу.

— Не смей, — холодно процедил Артур. — За каждую его травму, я нанесу тебе в два раза больше.

Смилодон продолжал смотреть в глаза Саймона, не моргая и не отрывая взгляда, и рука у того неожиданно дрогнула. Паг с криком облегчения вырвался из захвата и спрятался за спиной своего защитника. В этот момент Артур со всей очевидностью понял, что теперь у него не осталось выбора.

— Отошли к стене, — приказал он Келнозу и его банде, но никто и не подумал подчиниться. Напротив, вытащив мечи из ножен, на этот раз вполне настоящие, они начали наступать, всем своим видом демонстрируя угрозу. Начиная заводиться, Артур освободил своё оружие и приготовился к бою. «Всё это наверняка плохо закончится», — подумал он. Первая кровь прольётся всего через час после вручения им клинков.

Дик, наконец-то, заинтересовался происходящим и привстал с кровати, чтобы лучше уследить за развитием событий. По его лицу скользнула лёгкая тень ностальгии, но пробыла там весьма недолго.

— Отдай его нам, Смилодон, — проскрежетал Келноз и тут же нанёс свой удар.

Клинкер просвистел в сантиметре от ученика и встретился со своим двойником в руке Артура. Лязг металла заложил уши. Вдохновлённые примером вожака, мальчишки атаковали одиночку, заставляя его отступить. Паг за спиной издал щенячий визг, когда защитник отдавил ему ногу.

«И что теперь? — подумал ученик, — Неужели я действительно готов убивать их?»

Вопреки сомнениям Смилодона, его тело ни в чём не сомневалось. Шквал ударов заставил противников отшатнуться. Мечи в руках ученика Агно Свирепого плели паутину доминатора. Успешно отбив атаку, Артур нанёс глубокую царапину на лицо Граникуса, заставив того зарычать от бешенства.

— Ты мне за это ответишь.

Ладонью размазав алую полосу по щеке, Келноз словно дикий зверь бросился в атаку. И наткнулся на завесу Схрона, незнакомую ему пока что. Кручёным ударом Артур сломал позицию Дэкера и вышиб оба клинка из рук противника. Не теряя ни секунды драгоценного времени, Артур ударил Келноза по голове, к счастью для того, мечом плашмя. Веки того отяжелели, мускулы ослабли, и он провалился в бездну. Остальные, видя участь своего лидера, застыли на месте, не решаясь больше атаковать.

— Ну что же вы, — зло рассмеялся Артур, подначивая своих сверстников. Неожиданно он почувствовал в себе кровожадный азарт, — не останавливайтесь. Подходите, хоть разом, хоть по одному. Отбейте человеческое дитя, если сможете. Или вы уже ни на что не способны без Граникуса?

От напряжённой фигуры веяло необыкновенной силой. Подойти к нему сейчас казалось самоубийством.

— Что здесь происходит? — грозный окрик прервал затянувшуюся паузу, и ученики с облегчением вздохнули, узнав голос Тарчета.

— Учитель, — поспешил с жалобами Саймон, — смотрите, что Смилодон сделал с Келнозом. Он теперь несколько часов проваляется с головной болью.

— Распри между учениками — дело самих учеников, — хмуро ответил Тарчет.

— Но Смилодон защищает человеческое отродье!

— Вот оно как, — удивился Малициус и только теперь заметил, что Паг прячется за спиной ученика.

Артур попытался объяснить ситуацию:

— Они издевались над ним…

— Да неужели? — деланно изумился Тарчет, а затем расхохотался, да так, что на глаза навернулись слёзы. — Что ты такое говоришь, Смилодон? Ты решил защитить беднягу от своих братьев? Кому расскажу — не поверят. Такого у меня ещё не случалось.

— Значит, вы именно этого хотели? Чтобы они забили его до смерти?

— Послушай, Смилодон, раз уж ты спрашиваешь, я постараюсь тебе ответить. Мне глубоко наплевать, что бы с ним сделали твои братья. Этот мальчишка должен был послужить вам в качестве демонстрации.

— Демонстрации чего?

— Конечно же, людской слабости и немощи. Вы должны были увидеть, что они способны на всё, чтобы выжить — умолять, валяться в ногах, просить о снисхождении. Отвратительные существа. Это называется педагогика, Смилодон. Ещё вопросы есть?

— Вы хотели привить нам презрение к людям? — Артур недоверчиво посмотрел на учителя.

— Когда ты не пытаешься строить из себя защитника сирых и убогих, ты начинаешь быстро схватывать, — рявкнул Тарчет. — В любом случае свою задачу этот парень выполнил, и я могу забрать его. А вы, — Хряк обвел учеников суровым взглядом, — благодарите Смилодона за упущенное развлечение. Возможно, вам надо было быть решительнее?

Отвернувшись от пристыженных учеников, Малициус схватил Пага за шею, приподнял его и унёс из казармы. Артур остался стоять на месте, обессиленный эмоционально куда больше, чем от схватки с учениками. Перед его глазами застыла отвратительная картина: испуганный ребёнок, вырывающийся из рук учителя.

— Мы припомним тебе это, Смилодон, — прошипел Саймон, сверкая глазами, но не рискуя приближаться.

— Сперва наберись силёнок, овощ, — огрызнулся Артур.

Повернувшись к остальным спиной, он направился к своей кровати и рухнул на неё без сил. Сейчас ему требовалась некоторая пауза, чтобы переварить и забыть случившийся инцидент. Это был единственный способ не свихнуться от гнева.

Он нисколько не боялся того, что во время сна его попытаются прикончить, ведь Устав запрещал подобное. Убийство спящего считалось в Ордене одним из главных грехов.

***

— Тебе не надо было вмешиваться, Артур, — сказал Агно, когда воспитанник пришёл к нему, чтобы поделиться переживаниями. — Теперь слухи вышли за пределы Шандикора, и о твоём поступке болтают в каждом Доме.

— Но ведь они собирались убить этого парня. Я слишком хорошо знаю Келноза и его шайку, — возразил Смилодон, опуская голову.

— Может быть, — согласился наставник, — но, кто знает, возможно это стало бы лучшим финалом для бедного паренька.

— Что ты такое говоришь, наставник? — ужаснулся Артур.

Воин грустно улыбнулся.

— Ты не понимаешь. К сожалению, сын пекаря не был обыкновенным рабом, как вам сказали. Для того, чтобы содержать обе цитадели в допустимом порядке, Орден закупает здоровых и крепких людей. Ребёнок, вроде него, просто не смог бы выполнять здесь тяжёлую работу.

Артур задумался. Он и раньше недоумевал, каким образом Паг оказался в долине Солнечного Дня. Сотни ферши сновали по замку, словно муравьи, но среди них ученик ещё ни разу не встречал ни одного ребёнка.

— Что ты хочешь этим сказать, наставник? Кем же он тогда был, если не рабом?

Агно покачал головой.

— Увы, я не могу ответить тебе на этот вопрос. Ещё слишком рано.

Ученик совсем перестал что-либо понимать.

— Для чего рано?

— Всему своё время, Артур, — оборвал его Агно. — Не спеши взрослеть слишком быстро. Побудь ребёнком ещё немного. В тот день, когда ты станешь студентом, тебе откроется слишком многое, и ты обязательно узнаешь все тайны Токра, и что это значит — быть одним из нас.

Сердце Смилодона сжалось от мрачного предчувствия.

***

С того злосчастного дня, когда Смилодон нанёс царапину на лицо Келноза и отбил человеческого мальчишку у своих братьев, отношения между ними серьёзно обострились. Келноз при каждом случае оскорблял Артура, обзывая его мягкотелым выскочкой и тому подобными обидными прозвищами. Приятели Граникуса следовали его примеру. Однако никто из них так и не решился в открытую напасть на Артура, мастерство которого росло день ото дня. Азарус со временем влился в компанию Граникуса и вместе с другими позволял себе насмехаться над бывшим приятелем. Артур, в свою очередь, старался не обращать внимания на злобствующих учеников, целиком и полностью отдавшись изучению новых приемов.

Помимо «монстрологии» чародей Френэ начал преподавать «историю древних и современных культов». Первый урок второго года начался буквально с порога. Едва войдя в аудиторию, он громогласно объявил:

— Сегодня мы с вами поговорим о главных религиозных культах, получивших распространение в Саул Тай.

Не дождавшись от учеников хоть какой-либо реакции, маг раздражённо хмыкнул и приступил к лекции.

— Итак, как говорится, начнём с азов. В настоящее время большинство религиозных организаций, а это всевозможные церкви, ковены, гильдии и секты, принадлежат к двум большим группам, которые сформировались в Смутные Времена Гарата. Первая группа называется Культом Элинады, а вторая — Терфиады. Также иногда её называют Зловещей Пятеркой, поскольку Терфиаду возглавляют пять сильнейших тёмных богов. Возможно, вы слышали что-нибудь о них?

По лицам учеников было не совсем понятно, слышали они или нет. Френэ покачал головой и продолжил.

— Кроме озвученных мною групп, имеется также ряд других учений и религий, которые мы будем в дальнейшем называть «второстепенными». Некоторые из них являются искусственными, поскольку время от времени среди смертных появляются личности с больным воображением и комплексом мессии. Эти глупцы старательно изобретают себе идолов, поклоняются им, а иногда даже кому-то удаётся заразить своими нелепыми воззрениями и остальных.

В результате мы можем наблюдать то же, что и на Ламутских Островах возле Шакры. Там проживают в неком удивительном симбиозе тарлинги и чёрные аборигены, по слухам падкие на человеческое мясо. Так вот, за какие-то жалкие двести лет на этих островах пышно расцвели верования в Многорукого Далилу. Этот божок каждый год требует от жителей так называемый Дар Милости — несколько десятков самых красивых девственниц. Каждое племя вынуждено вносить свой вклад в общее дело. Я же подозреваю, что несчастные девицы на самом деле идут на потеху верховным жрецам Далилу, которые распространяют подобные легенды, дабы упрочить свою собственную власть.

Можно также упомянуть верования в Бога-Отца Жантику, которому поклоняются все жители Этании, начиная от плебса и заканчивая элитой империи, Лунными Кланами. Но как бы то ни было, все эти второстепенные верования не оказывали и не оказывают серьёзного влияния на ход истории, вот почему нам они мало интересны. Другое дело, Терфиада и Элинада — Культы Всесильных. Они пришли на смену Гармонии Триединства — Культу Титанов — и прочно обосновались в Саул Тай. Надо упомянуть, что Сферы или Барьеры Защиты весьма снизили влияние богов на мир Рубикона, однако им по-прежнему продолжают приносить человеческие жертвы.

— Человеческие? — изумился Саймон.

— Фигурально выражаясь, — недовольно ответил маг. — Хотя, нет, иногда и вполне буквально. Но об этом потом. Итак, история Саул Тай практически не сохранила свидетельства предыдущих Эпох. Мы не знаем, возможно, эльфы и гномы утаивают от людей такие источники, однако мы с вами не совсем люди и уже многие тысячелетия ведём свои собственные анналы, чтобы не зависеть от того же Архива Кондакора. Вот почему мы знаем, что до Всесильных миром правили Титаны, или, как их теперь называют, Древние. Мы не знаем насколько они были могущественны, к чему стремились и чего желали. Известно одно, они тоже не были первыми.

— Откуда вы это знаете, если источников не сохранилось? — спросил Граникус, предварительно подняв руку.

— Из немногочисленных свидетельств светлых эльфов. Их раса существовала задолго до появления Титанов.

Артур слегка забылся и поспешил поделиться своими знаниями, почерпнутыми в библиотеке:

— Эльфийская перводержава Ахерон возникла примерно пятьдесят тысяч лет назад. Долгое время она была единственным средоточием разума, если не считать аргусов. Затем что-что в мире произошло, и Ахерон исчез без следа. Эльфийские директории сначала стали колониями империи Эйдин-Рок, а потом, спустя годы борьбы, перешли к людям.

Артур замолчал. Френэ уставился на него, не зная, как реагировать — злиться или поощрить любознательного ученика. Саймон ехидно усмехнулся.

— Снова Смилодон включил всезнайку.

Ученики рассмеялись, и Френэ очнулся.

— Всем успокоиться. Продолжаем. На чём я остановился? Ах-да, Древние были не первыми, но, пожалуй, самыми трудолюбивыми среди богов. Сначала они сотворили дварагов, затем людей, и помимо них наделали ещё кучу других рас и существ. Те же Всесильные, к примеру, отметились только созданием драури. Титаны долго правили миром, но, как известно, ничто не вечно под луной. На очередном витке развития Рубикона, связанном с культивацией Столпа Мэлос, появилась новая плеяда Богов. Они жаждали власти и вскоре бросили вызов Древним, после чего их назвали Всесильными, и не зря, ведь они победили всех своих противников.

— Что стало с Титанами?

Френэ пожал плечами.

— Это сложный вопрос. Возможно, их уничтожили, возможно, изгнали за пределы Великой Оси, в какие-нибудь малозначительные миры Джамараджи. В любом случае, победители взяли своё: теперь им строят бесчисленные храмы и приносят обильные подношения.

— Учитель, можно одно уточнение?

— Уточнение, Смилодон? — маг нахмурился. — Ну попробуй, если кишка не тонка.

Ученики снова рассмеялись, надеясь, что «выскочка» наконец нарвётся на неприятности благодаря своему языку без костей.

— Вы сказали, что Титаны пропали, но ничего не поведали нам о денатосах, которых многие считают потомками Древних.

Френэ не был рассержен, напротив, он был восхищён.

— Мне жаль, Смилодон, что на церемонии Распределения ты не попал в Дом Магикор. Такое любопытство сделало бы честь любому из магов. Ты прав, ходят легенды, что перед самой кончиной Титаны создали денатосов. Но больше я ничего не могу тебе о них сказать, поскольку и сам не знаю. Этот секрет принадлежит Храму Адаманта, и он тщательно хранит его уже двенадцать тысяч лет. По слухам, служители Храма посвятили всё своё время поиску денатосов, в надежде когда-нибудь вернуть власть Древних. Может быть, у тебя есть что добавить к этой информации?

Артур покачал головой.

— Тогда вернёмся к Всесильным. Не стоит думать, что они были едины и монолитны в своих решениях. Да, недавно они сообща вырвали власть из рук Титанов, но вот пришла пора делить её, и здесь, по всем канонам жанра, между ними случился раскол. Первая группа, Терфиада, олицетворяла Тенебрис, а вторая, соответственно, противоборствующий ему Свет. Само название «Элинада» доподлинно означает Обитель Света. Эти две группы схватились не на жизнь, а на смерть. И, конечно, полилась кровь смертных. Как же без этого. Данный период назвали Смутными Временами Гарата, по имени одного из сильнейших богов Терфиады, входящего в Пятерку. Смутные Времена продлились более трёх столетий и включают в себя семь жесточайших войн, каждая из которых потрясла Саул Тай с небольшим перерывом. Все войны имеют собственное название, по которому мы легко можем идентифицировать нужный период.

— Учитель, если это не секрет, как они назывались?

Френэ усмехнулся:

— Какой там секрет, Саймон. Напротив, вам придётся выучить их назубок, чтобы пройти мой экзамен. Это были: война Тёмного Ужаса, война Кракена, война Девяти Сил, война Отчаяния, война Камней Андаголина, война Червей и Война за Спасение. На стороне Элинады выступили люди, альвары и двараги. Как вы уже знаете, именно поэтому эти расы стали называться впоследствии светлыми. Их противниками выступили исполины, тарлинги, огры и тёмные эльфы, именуемые также народом драури.

Интересным фактом является то, что драури были созданы Терфиадой в начале войны Кракена — второй из семи войн Гарата. Они должны были стать той силой, которая сокрушит разрозненные войска Элинады, и поначалу так оно и было. Созданные из альваров, драури ненавидели их больше, чем остальных. Надо сказать, это было взаимно. Кровная близость светлых и тёмных эльфов только распаляла их ненависть друг к другу.

Келноз поднял руку, подавая сигнал о созревшем вопросе.

— Слушаю, Граникус.

— Но почему Всесильные никак не проявляют себя в наше время? Может ли так быть, что они перебили друг друга, а людишки продолжают поклоняться мёртвым богам?

Маг скривился от негодования.

— Даже не знаю, что сказать на эту глупость, Граникус. Для начала дослушай лекцию до конца, и ты узнаешь ответ на свой вопрос, если уж так получилось, что ты до сих пор не владеешь этим знанием. Посмотри на Смилодона, в отличие от тебя он прекрасно знает ответ.

Граникус нахмурился, раздражённый сравнением.

— Итак, — продолжил Френэ, — противостояние между обоими лагерями было в самом разгаре. Люди рубились с исполинами, двараги резали тарлингов, на эльфов наседали людоеды-огры. Кровь противников текла столь обильно, что реки в округе покраснели, словно кармин. Однако ни та, ни другая сторона не могли похвастаться серьёзными успехами. Тогда боги Элинады послали на помощь в Рубикон своих воинов. Это были варталы — особый легион ангелов, возглавляемый самым могучим из небожителей — Архангелом Ульминором. Варталы довольно сильно покачнули весы в пользу альянса Света. Однако и Терфиада не обделила своих сторонников помощью. На поля сражения прибыли церферы — самые кровожадные твари Великой Оси. Одна такая жуть по слухам стоила целого войска. И снова потянулись бесконечные кровопролитные сражения.

— Наставник, — поднял руку Саймон, — а что в это время делали Покинутые? Мы тоже сражались на чьей-то стороне?

— Ну что ты. Мы были всего лишь наблюдателями.

— Как вы сказали, учитель? — вслух изумился Артур, неосознанно забыв о правилах. — Наблюдателями?

Чародей нахмурился.

— Протяни руку!

Артур подчинился, покраснев от злости. Тут же около его кисти появилось два рубца. Учительский хлыст не знал жалости.

— Так вот, Смилодон, — продолжил Френэ, — с какой это стати мы должны были вмешиваться в войны Гарата? Отвечай!

— Разве это не очевидно? — дерзко спросил ученик. — Мы являемся неотъемлемой частью этого мира. Всё, что в нём происходит, касается нас тоже. Если в Доме Магикор этого не понимают, то он не может возглавлять Кион-Тократ.

Чародей опешил. Слова ученика казались святотатством, посягательством на сами основы Ордена. И они не должны были остаться безнаказанными.

— Мы поговорим об этом позже, — хищно оскалился Френэ, приходя в себя, — наедине. А пока что избавь нас от своих глупых воззрений.

Артур поёжился, представив себе их будущий разговор. Вот уж воистину, от любви до ненависти один шаг. Заметив ехидные взгляды мальчишек, он вернул на лицо маску безразличия.

— Да, Покинутые наблюдали со стороны, как сходятся огромные рати, утопая в своей крови. Но однажды, во время Войны Червей, произошло невероятное: сильнейшие маги всех светлых рас объединились в одну мощную армию под руководством трёх легендарных существ — Песочного Человека, Алого Князя и Небесной Девы. Не спрашивайте меня о них, всё равно не отвечу. Важно другое, Лученосцы, или Sol Trabemus, разгромили самую огромную орду — объединённые легионы Каз-Раг и Баал-Раг. Эльфийские, человеческие и дварагские маги прошлись по материку и разогнали полчища Терфиады. Драури первыми бежали от Лученосцев, лучше остальных понимая, к чему всё идёт. Они укрылись в Дан-Мире, где и пребывают до сих пор. Большинстволюдей даже не знает, что они всё ещё живы.

— А что же Лученосцы? — воскликнул Саймон, и тут же съёжился под грозным взглядом учителя.

— Когда тёмные эльфы дезертировали, разгромить оставшиеся легионы Тьмы не составило большого труда. Sol Trabemus добили немногочисленных церферов, откинули исполинов и огров в горы, где с ними уже разобрались гномские фаланги. А затем легендарные маги сотворили величайшее волшебство, равного которому наш мир ещё не видывал. Были установлены три магические Сферы, ограждающие Саул Тай от остальной Джамараджи, а вместе с тем от власти Всесильных Богов. Иногда их называют Хиоку Кеккай, на эльфийский манер, что означает Великие Барьеры. Каждый из них был замкнут своим собственным Ключом, «Ксанфом», без которого их невозможно отменить. Сферу Камня установили двараги, Сферу Огня — люди, а Сферу Воздуха — эльфы. Все вместе они стали надёжной защитой, гарантируя Саул Тай мир и спокойствие. Таким образом, Война за Спасение подвела итог для Смутных Времён, а Третья (Доимператорская) Эпоха сменилась Императорской. С тех пор прошло уже почти двенадцать тысяч лет. За это время было совершено несколько попыток разрушить Сферы. Все они провалились, но будущее для Саул Тай выглядит мрачновато. Ханга Безумная, знаменитая провидица прошлого, предсказала страшную войну на конец этого тысячелетия. Возможно, она станет началом новых Смутных Времён, если тёмным силам удастся разрушить хотя бы одну из Сфер.

Артур поднял руку.

— Вы говорите о последнем пророчестве Книги Судеб, учитель?

Чародей изумленно кивнул.

— Оно самое, ты не перестаёшь меня удивлять, Смилодон. Мне доподлинно известно, что все пророчества Ханги, как и предсказания Тёмного Менестреля, изъяты из библиотеки Айбэш-Хаурум в пользу архива в Проклятой Цитадели.

Смилодон не смог сдержать улыбки.

— У моего наставника есть собственный экземпляр этой книги.

Френэ задумчиво почесал затылок.

— Книги с пророчествами Ханги запрещены почти всюду в Саул Тай, чтобы не плодить сплетни и панику. Лишь несколько библиотек в мире хранит по несколько копий. И твой наставник владеет одной из них?

Ученик кивнул.

— Да, кажется, он привёз её из одного своего путешествия на юг…

Артур запнулся, а потом спросил:

— Учитель, мне интересен один момент: вы говорите, что люди могут начать новые Смутные Времена? Но разве в прошлый раз они не сражались на стороне Света?

Чародей Френэ не сразу понял, о чём его спрашивает настырный ученик. А когда, наконец, до него дошло, он звонко рассмеялся.

— Так, погоди, Смилодон. А что тебя, собственно, смущает? Неужели ты настолько верил в человеческий вид? К твоему сведению, даже в Смутные Времена, существовали государства людей, которые заняли сторону Терфиады. Просто сейчас о них не принято вспоминать.

Артур упрямо тряхнул головой.

— Не веришь мне? — с удивлением спросил чародей. — Ладно, зайдём с другой стороны. Вот тебе вопрос: кто стремился разрушить Ограждающие Сферы всё это время? Может быть драури или огры? А может быть тарлинги?

Артур пожал плечами, чуя, куда дует ветер. Френэ презрительно фыркнул.

— Не обольщайся. Именно люди пытались уничтожить творение Лученосцев. Тёмные Маги из различных подразделений гильдии Шаал-Дуран, чародеи Ядра и Лотоса. Порой — по отдельности, порой — сообща. Последняя такая попытка была совершена в крайнюю Ночь Тёмных Драконов, более известную как Драко-Тефагус — особая ночь в год Драконида, когда все лунные сферы сливаются воедино, вызывая всплеск энергии по всему миру. В тот раз маги из Ордена Схрона сделали попытку захватить Каменного Карлика, как вы уже знаете, тайного властелина дварагов. Магическая книга «Путь Тёмных», которую приписывают перу Шуастры Валуа ди Бри, предлагала несколько способов уничтожения Сфер. Для одного из них требовалась кровь Ксанфа, воплотившегося в гномьем владыке. Маги сделали попытку выкрасть дварага, но потерпели поражение. Вот и скажи мне теперь, кто кроме людей желает вернуться под сень Терфиады? А если этот довод тебя всё ещё не убедил, то я советую тебе прогуляться по Священной Улице в Белом Крондоре. Ты увидишь там сплошь одни храмы, посвящённые Саранагу, Гарату и Девайлу, а также Гипериону с Просатанусом. И после этого людишки склонны заявлять, что они светлая раса. Смешно…

Железная логика чародея поставила Артура в тупик. Отчаянно пытаясь найти из него выход, ученик заметил:

— Но ведь в большинстве империй культ Терфиады запрещён. Белая Королева[1] следит за этим…

— Правильно, — маг злорадно сощурился, и Артур понял, что Френэ сейчас разобьет его доводы в пух и прах. — А кто продолжает объединяться в тёмные ковены и постоянно восставать против Догм Света? Последнее восстание Чёрных Крестов в Аркании было подавлено, но какой ценой!

Артур больше не мог найти аргументов в пользу своей точки зрения. Похоже, учитель всё-таки был прав. Френэ обвёл слушателей взглядом и с удовлетворением отметил неподдельный интерес в их глазах.

— Ещё есть вопросы? Давай, Саймон, я вижу, что тебя что-то гложет.

Ученик неуверенно кивнул.

— Я заметил, что вы несколько раз назвали Саул Тай другим словом. Рубикон. Что это значит?

Артур насмешливо хмыкнул. Френэ обратил на это внимание и с улыбкой сказал:

— Хороший вопрос, Саймон, Сейчас тебе на него ответит твой товарищ. Давай, Смилодон. Для тебя он точно не составит труда.

Артур пожал плечами, не испытывая большого желания, но деваться было некуда.

— Я думаю, что мой товарищ, — в голосе ученика раздалась издёвка, — не знает даже почему этот мир называется Саул Тай.

— Так поведай ему, — предложил Френэ.

— Хорошо. Существует легенда о создании Мира. Согласно ей, один из Всесильных, Моргус Светлый, устал от пустоты и поэтому вырвал из своей груди сердце, чтобы бросить его во вселенскую тьму. Когда его сердце остыло, оно превратилось в гигантский шар, пригодный для жизни. Сразу после этого Моргус населил его жителями, разумными и неразумными тварями. В то же время другие боги, которые сначала высмеяли его попытки, позже изменили своё мнение. Увидев, что из себя представляет Мир, они захотели владеть им на равных с Создателем. Однако тот воспротивился этому, и тогда Саранаг, Девайл и другие злодеи убили Моргуса, а его мёртвое тело обратилось в солнце. Одного не учли убийцы: спустя какое-то время бессмертная душа Создателя воплотилась в иной оболочке, и Моргус вернулся к жизни под новым именем. Теперь его стали называть Яматом — Владыкой Света и Божественного Пламени. Вскоре к нему примкнули и другие боги, которым не понравилось правление Зловещей Пятёрки. Так была создана Элинада, Обитель Света. С тех пор наш мир принято называть Саул Тай, что в переводе с забытых языков значит Жертвенное Сердце. Понятно, что это всё лишь миф, не имеющий отношения к действительности. Например, эльфы, более древний народ, называют наш мир Рубиконом. Очевидно, потому что он находится на середине Великой Оси и является тем центром, за который всегда сражаются противостоящие силы.

Артур замолчал.

— Отличная легенда, Смилодон. Ты снова начинаешь меня радовать, — восхитился учитель. — Ты доволен, Сай?

Тот неопределённо кивнул. Френэ принял это за согласие.

— Вернёмся к легенде. Конечно же, Всесильные никогда не создавали Саул Тай. Вообще, никто из богов не смог бы этого сделать. Джамараджа бесконечно больше любого из них. Однако важно отметить, что в этой истории присутствует один небезынтересный момент. Смилодон упомянул о том, что Ямат, верховное божество Света, когда-то назывался Моргусом. И в этом есть кое-что забавное. Древние свитки, хранящиеся в Архиве Кондакора, действительно упоминают о нём. Однако Моргус не был Всесильным. Напротив, он был одним из трёх Высших Титанов, Тонатосом Гармонии Триединства, наравне с Элохимом и Девалисом. Когда же Древние проиграли Всесильным, и те уничтожили или изгнали их, священники не могли просто так упустить власть из своих рук. По сути, им было всё равно, кому из богов возносить хвалу. Вот почему они стали распространять миф, что якобы никакого переворота не было, и что новые божества — всё те же, что и раньше. Моргус просто переродился в облике Ямата. Понимаете?

— Священники не хотели расставаться со своими привилегиями только потому, что их богов уничтожили, — включился в дискуссию Келноз.

— Всё верно, Граникус. Таким образом, обычные люди продолжили верить в Моргуса, восставшего из небытия, а со временем вообще забыли о том, как одна плеяда сменила другую. Ведь эти сведения неразрывно связаны со Смутными Временами. И только двараги продолжают помнить и поклоняться Древним. Кстати, сами гномы называют наш мир Шар-Варом, что означает «Горная Руда».

Саймон снова поднял руку.

— Я так и не понял, — сказал он, — если Сферы больше не позволяют богам влиять на наш мир, то почему смертные до сих пор боятся их?

Келноз ответил ему:

— Мы ведь это уже обсудили, Сай. Каста священнослужителей никогда бы не допустила снижения своей роли.

Френэ одобрительно кивнул.

— Так и есть, Граникус. Но вот вам ещё одна причина: смертные просто не могут жить без своего идола. Им вечно нужен тот, к кому можно обращаться в молитвах и просить о снисхождении. Неужели вы думаете, что люди и прочие расы могли бы отказаться от сладкой пилюли сервильности? Как я уже говорил ранее, если бы богов никогда не существовало, смертные бы их обязательно выдумали.

— Но разве это не глупо? — с удивлением воскликнул Дик.

В глазах мага начали искриться огоньки.

— А кто вам сказал, что они умны?

[1] Белая Королева — глава Священной Империи Ямата. Признается главой Церкви Элинады в Саул Тай. Каждое из государств, поддерживающих Церковь, формально является частью единого Доминиона Света. На континенте Варум это шесть из девяти Великих Империй— Аркания, Этраска, Лария, Джипур, Никса и Тарак. Три оставшиеся империи — Этания, Пситрон и Амальгания — после многих лет дипломатических войн смогли добиться суверенитета, с одной оговоркой — преследовать культ Терфиады и уничтожать его на своих территориях.

Глава 14. Второй год обучения

Глава 14

Второй год обучения

«Кто сказал, что месть недостойна настоящего воина и мужчины? Вероятно, это был тот, кому надрали задницу за его гнусные поступки. А я утверждаю, вполне достойна, главное сохранить рассудок холодным, сердце горячим, а руку крепкой. И тогда враг упьётся позором своего поражения, а исполненное возмездие станет очередным подтверждением воинской смекалки нашего героя»

Арланд Элемарский, трактат о воинских хитростях

— Теперь ты попробуй, — Агно протянул Артуру два тонких стилета, лезвия которых были изогнуты, наподобие змеиного хвоста.

Мальчик осторожно взял оружие, примерился и с силой бросил его в сторону небольшой доски, разделённой на сектора. Стилеты одновременно оторвались от ладоней ученика и одновременно воткнулись в центральную часть доски.

— Неплохо, — похвалил мастер, втайне изумившись отменному глазомеру воспитанника.

Большинство Покинутых владело обеими руками почти одинаково. Но мало кто из них мог сравниться в этом с Артуром. В тренировочных поединках он проявлял удивительное для своего возраста мастерство и заставлял своих противников-учеников уходить в глухую защиту, когда начинал охаживать их одновременно с двух сторон. Агно понимал, что пройдёт всего несколько лет, и его воспитанник станет лучшим выпускником Ордена. Уже сейчас он был на голову выше всех в своём возрасте, и не только. А что будет дальше?

— Молодец, — ещё раз похвалил наставник и погладил мальчика по голове. — Попробуй снова.

Артур подошёл к доске, вырвал стилеты из её поверхности и повторил бросок. На этот раз он был ещё безупречнее. Мальчишка, безусловно, имел дар к дистанционному бою.

— Великолепно, — не пожалел комплимента наставник. — Метательные ножи не раз послужат тебе, особенно, если враги припрут тебя к стенке. Однако я хочу научить тебя другому. Такими ножами можно пользоваться и в ближнем бою.

— Я слышал об этом, — кивнул Артур. — Они любимое оружие сельджуков.

Агно удивлённо приподнял левую бровь.

— Не знал, что тебе известно о них.

— Ещё бы, — воскликнул Артур, — самая таинственная гильдия убийц в составе Синклита.

— Ну не самая, малыш, — усмехнулся Агно. — Это почётное звание в Синклите занимает Кион-Тократ.

— Вот как, — Артур удивлённо распахнул глаза. — В любом случае, я всегда хотел научиться владеть клинком, наподобие Мортиса, излюбленного оружия ассасинов.

— Кинжал Тихой Смерти? Да, говорят, что они мастерски владеют им. Сам я никогда с ними не встречался, поэтому не могу подтвердить или опровергнуть. Ладно, хватит уже трепаться. Переходим к обучению. Для начала ответь мне, как ты думаешь, сколько элементарных выпадов можно совершить оружием такого класса?

Артур ненадолго задумался. Немалый опыт во владении мечом не мог ему помочь в этом вопросе.

— Наверное, пять? — ответил он наобум.

Наставник ухмыльнулся.

— Я понимаю твою логику, но нет, ты ошибся. Элементарные удары мечом не исчерпывают все позиции. Ножи и короткие кинжалы могут применяться из двух основных положений: эфес к большому пальцу и эфес к мизинцу. Их ещё называют — прямой хват и обратный хват. Таким образом, бой на ножах практически сводится к двум тактикам. В первой из них, действительно, пять выпадов, а во второй только четыре. Сейчас я покажу.

Агно снял со стены небольшой серебряный кинжал и совершил резкий выпад вперёд, способный пробить металлическую кирасу солдата-пехотинца из Золотых Королевств.

— Этот удар называется «тычком». От него достаточно легко уклониться, если, конечно, обладаешь хотя бы небольшой сноровкой и ловкостью.

Агно снова принял боевую стойку и выполнил серию из трёх ударов, плавно перетекающих друг в друга.

— Левый боковой сверху, правый боковой сверху и снова тычок, — прокомментировал свои действия наставник. — По замыслу эта серия должна перерезать обе ключицы и пробить грудную клетку врага. На деле же всё может быть иначе.

Артур заворожено наблюдал за мастером, восхищаясь его силой и знаниями.

— Также мы имеем удар сверху, достаточно редко применяемый из-за его низкой эффективности, и левый боковой снизу, который должен поразить вражеское брюхо. Разумеется, последний выпад рассчитан только для правой руки. Для левой же мы имеем правый боковой снизу.

Агно переложил оружие в другую руку и продемонстрировал выпад. Затем он велел ученику повторить произведённые им удары, с чем Артур отлично справился.

— Из позиции «эфес к большому пальцу», как я уже сказал, можно сделать четыре элементарных выпада. Удар снизу вверх, нижний боковой, верхний боковой и полутычок. Кроме того, в технике ножевого боя есть такое понятие, как скользящие удары. Они отличаются от элементарных тем, что наносятся вскользь — разрезая, а не протыкая. Путём комбинирования названных ударов создаются сложные доминаторские приёмы. В следующий раз я покажу тебе, как надо уходить от них, а также некоторые способы защиты.

Артур кивнул. Он был рад почерпнуть что-то новое от наставника, несмотря на то, что в последнее время его жизнь и так состояла из одних изнурительных тренировок. Агно видел его самоистязание и пытался придержать пыл ученика. Однако Артур был безжалостен к себе. Пока его сверстники отдыхали после уроков или охотились в лесу, Смилодон проводил часы в оружейной Агно, оттачивая у манекена всевозможные комбинации, пытаясь придумать собственную технику.

— О чём задумался, малыш? — поинтересовался Агно, замечая меланхоличное настроение ученика.

— Наставник, я давно хотел задать тебе один вопрос, но боялся, что ты рассердишься.

— Что за глупости? — удивился Агно. — Конечно, спрашивай. Я не стану сердиться на тебя.

Артур всё-таки не спешил открываться сразу.

— Ну же, я обещаю ответить на любой вопрос.

Ученик заметно приободрился.

— Вот уже несколько месяцев меня кое-что тревожит. Мне известно, что Ловцы приносят нас в Орден в младенчестве. Они обязаны три месяца в году проводить за пределами долины, разыскивая новорождённых Токра.

— Да, у нас это называется поиском Чада, — подтвердил Агно.

— И ты был тем Ловцом, который принёс меня?

Агно осторожно кивнул, предчувствуя, куда дует ветер. Артур пристально посмотрел на него.

— Я хочу знать, кем были мои родители?

Серканис нахмурился. Он уже давно ожидал услышать этот вопрос от воспитанника, но всё-равно немного растерялся. Устав запрещал раскрывать такие сведения. Каждый Покинутый мог узнать о своём происхождении только после периода Становления, но редко кому это было интересно. Оно и понятно, зачем узнавать о родных после семидесяти лет жизни, когда они скорее всего уже мертвы.

— Я не могу сказать тебе правду, — проворчал мастер.

— Ты же обещал!

— Ты не понимаешь, — голос Агно дрогнул, — правила Ордена запрещают мне отвечать на этот вопрос.

Лоб Смилодона прорезала глубокая складка, отражающая его разочарование. Агно попытался успокоить мальчишку:

— Ну скажи мне, что изменится от того, что ты узнаешь о своём происхождении?

Артур ничего не ответил, но его взгляд был весьма красноречив, и наставник наконец сдался.

— Ладно, — сказал он, — кое-что я могу рассказать.

Артур весь обратился в слух.

— Твой бывший дом находится в отдалённом арканийском графстве. Твой отец является его правителем.

— А мама? — воскликнул Артур. — Расскажи мне что-нибудь о ней.

Агно тяжело вздохнул.

— Я не встречался с ней лично, но слышал, что она была самой доброй женщиной во всём мире.

— Была? — Артур замер. — Почему ты говоришь о ней в прошлом времени?

Агно замялся, но не стал ничего скрывать.

— Потому что она умерла во время твоих родов.

Слова наставника придавили мальчика к земле и как будто перекрыли ему дыхание.

— Хочешь сказать, что… это я убил её? — пробормотал Артур, не в силах побороть внезапное оцепенение.

— Успокойся. Ты ни в чём не виноват. Подобное случается по воле судьбы.

Артур кивнул, не веря ни единому слову. Любое утешение казалось ему лживым. Внезапно он почувствовал, как глубоко внутри него расцветает цветок горечи, отравляя его существование своим ядом.

Этой ночью мальчишке удалось заснуть лишь под утро. Он долго ворочался, раз за разом возвращаясь к беседе с наставником. Когда же он наконец впал в болезненное забвение, к нему неожиданно пришёл чистый и светлый женский образ. Он не помнил её, но сразу же понял, что это и есть она, его мама. Кто ещё мог так нежно улыбаться ему, усмиряя грызущую боль в душе? Смилодон почувствовал некоторое облегчение. До утра оставался всего час…

***

Ученики Военных Домов собрались перед чёрными воротами, отделяющими катакомбы Цитадели Молний от верхней пещеры Дан-Мира, известной им как Лабиринт. Они возбуждённо толкались и переговаривались. Тут и там возникали небольшие потасовки, которые затем также быстро утихали. Покинутые ждали сигнала, после которого должны были оказаться по ту сторону железных ворот. Стрекало висело на бедре каждого ученика, пока ещё не активированное, а потому не опасное.

Артур стоял позади своих сверстников, ни с кем из них не вступая в разговоры. Холодная маска на лице не выражала эмоций. Он знал, что хорошо подготовлен к Состязанию Года, и на этот раз был намерен доказать это Граникусу и Азарусу, которые в прошлом году победили его с помощью подлого предательства.

Удар гонга прозвучал под низкими сводами помещения, и чёрные ворота распахнулись настежь, открывая взгляду уже знакомое пространство, испещрённое небольшими каньонами, расщелинами и ямами-ловушками. Мерцающая поросль слегка освещала циклопическое пространство, в центре которого на цепях висела каменная платформа — обломок гигантского сталактита.

Ученики рванули вперёд, грозно потрясая оружием, и растаяли в темноте, подобно бестелесным призракам. Артур тоже не терял времени даром. Ноги сами понесли его вглубь одного из каньонов, затем свернули налево, направо, и Артур, затаив дыхание, остановился у шершавой стены. Он знал, что каждое его действие фиксируется зоркими глазами учителей, которые прильнули к перилам на краю платформы.

Прошло три минуты, и новый удар гонга возвестил начало охоты.

«Пора», — подумал мальчишка.

В тот же миг в его теле включились рефлексы воина, помноженные на силу Покинутого. Смилодон слегка согнулся и медленно направился вперёд, напоминая манерой передвигаться хищного зверя. Чуткий нос безошибочно определил будущую жертву — в темноте скрывался один из учеников Дома Вентар. Точный взмах стрекала принёс ему поражение, но перед этим в сумраке успел раздаться его пронзительный крик. В нём отчётливо слышалась вся гамма эмоций, обуревающая незадачливого вентарца: и ярость, и страх, и нежелание смириться с поражением. Но Артур уже двигался дальше, не замечая кривой ухмылки, перекосившей половину лица.

Зрение Токра значительно превосходило все человеческие нормы, но даже Покинутые не могли видеть в полной темноте без помощи магии. Замерев у входа в грот, Артур усмехнулся. Он не видел, но знал наверняка, что там скрываются двое, благодаря своему обонянию хищника. В недалёком прошлом Артур провёл небольшое исследование и выяснил, что он единственный в Ордене владеет такой способностью. Потом уже он связал её с тем таинственным и завораживающим зверем, который впервые явился к нему во время попытки изучить технику Силы. С тех пор Зверь периодически приходил к нему во снах, как будто пытаясь достучаться.

Ученик ворвался в пещеру, словно вихрь, и в первую же секунду поразил одного из двоих изумлённых противников. На этот раз из Дома Мазадорг. Они-то думали, что идеально скрыли своё присутствие, и готовились к атаке. Вместо этого обоим пришлось принять поражение.

— Глупцы, — скупо сказал Артур, отправляясь дальше. Охота только начиналась.

Время от времени с разных сторон доносились глухие звуки локальных сражений. Ученик стремительно бросался на любой шум, в поисках Дика или Келноза. Но это не мешало ему расправляться и с остальными. В какой-то момент он стал свидетелем сражения: коричневый плащ против красного. Не успели противники перекинуться и парой ударов, как с камня над ними сорвалась быстрая тень, сулящая им поражение. Посох молний колесом прошёлся среди них, и в считанные секунды они полегли под тяжёлыми ударами Смилодона.

— Пять из пяти, — прорычал ученик, но тут же забыл о победном счёте. Подземный ветерок донёс до его носа знакомый запах. Из груди Артура невольно вырвался радостный вскрик.

Ну держитесь там. Вам не поможет даже Ситас.

Артур взбежал на каменную гряду и бросился по узкой тропинке, целиком доверившись своему чутью. По обе стороны от него вниз уходили глубокие трещины. А через минуту тропинка привела его ещё к одной смертельной яме. Не задумываясь о последствиях, Артур с разбега перескочил на другую сторону. Пара витков среди нагромождений из валунов и гальки привела ученика на небольшую площадку, надёжно скрытую от остального Лабиринта. В её центре стоял Граникус, небрежно поигрывая своим стрекалом. Он явно ждал Смилодона, поскольку на его лице вспыхнула улыбка, едва он увидел его.

Артур покрутил головой, высматривая Дика. Он знал, что тот прячется где-то поблизости. Запахи не врали. Неужели эти двое снова решили провернуть прошлогодний трюк? Надеются застать Смилодона врасплох? Если так, то очень скоро он покажет им, насколько они ошибаются.

А вот и он! Замедлившись, Артур наконец увидел Дика. Тот прижался вплотную к холму, стараясь слиться с холодным камнем. Это ему почти удалось: зелёный плащ Дома Шандикор казался размытым пятном на фоне окружающих валунов. Артур притворился, что не заметил подвоха. На этот раз он намеревался сам провести хитрецов.

— Вот же бестолочь, хрр, — всхрапнул Тарчет, наблюдая за тем, как спокойно ученик приближается к Граникусу. — Его же снова собираются одурачить. Нет, ну что за простофиля! Извиняюсь за выражение, мастер.

Агно ничего не ответил, только покачал головой, не отрывая глаз от мальчишки.

На этот раз обломок сталактита вместил побольше Покинутых, чем в прошлом году. Тому было простое объяснение: некоторые учителя пришли посмотреть на одарённого ученика, слухи о котором уже начали прорываться за пределы его Дома. Оно и не удивительно: победа над студентом, спасение товарища на воде, попытка защитить куклу. Всё это было весьма нетипично, поэтому личность Артура начинала все чаще интересовать братьев из других Домов.

Бывший мастер Шандикора, а ныне представитель Мазадорга, Сахиб Ишеямус также находился в кругу наблюдателей. Агно хорошо знал, что этот тщеславный тип лично занимался подготовкой младших курсов Мазадорга. Вот почему Ишеямусу было особенно неприятно видеть, как воспитанник Агно Свирепого так легко побеждает его учеников. Сахиб буквально кипел от негодования, ведь Агно располагался в почётной тройке лиц, которых он ненавидел всеми фибрами своей чёрной души.

Заметив, что юнец добровольно идёт к своему поражению, Ишеямус злорадно усмехнулся и сжал тонкие поручни. Он ещё не знал, какое зрелище ждёт его впереди.

Граникус без предупреждения бросился вперёд и со всего размаха обрушился на Артура. Смилодон заблокировал удар и нанёс ответный. Келноз рассмеялся, уходя из области атаки. Артур не поддался на провокацию и не стал его преследовать. Он помнил любимую пословицу наставника: всему своё время.

Ученики продолжили кружиться, словно в танце, непрерывно парируя и атакуя. Искры засыпали их огненным дождём, но они едва обращали внимание на такое мелкое неудобство. Граникус уверенно наседал, применяя самые совершенные комбинации из тех, что узнал на втором курсе. Его упорство заслуживало уважения, и поэтому Артур больше не стал искушать судьбу. На очередной атаке врага Смилодон резко ушёл в сторону, повернувшись спиной к притаившемуся Дику, надеясь, что Азарус соблазнится удачным моментом. И не ошибся.

Дик, словно тень, отделился от камня и начал осторожно подкрадываться. Наблюдающие с обломка сталактита затаили дыхание, ожидая развязки.

Азарус резко бросился вперед, занося руку с магической тростью. Казалось, исход поединка предрешён, но в последний момент случилось непредвиденное. Артур прыжком убрался в сторону, уходя прочь от стрекала, готового пронзить его. В ту же секунду Граникус рванул за ним, поверив, что Смилодон дрогнул… и напоролся на обжигающую вспышку своего напарника. Парализующая боль настигла его, и он провалился в небытие.

После поражения Граникуса Азарус продержался недолго. Артур молнией вернулся к нему и нанёс хлёсткий удар в предплечье. А через минуту раздался гонг.

— Боги Тенебриса, — изумлённо выдохнул Тарчет, едва не переваливаясь через поручни, — я оказался не прав. Смилодон всё-таки разгадал их уловку.

Агно насмешливо кивнул, с гордостью глядя на своего воспитанника, который замер у неподвижных тел.

— Мальчишке просто повезло с противниками, — неприятный голос вызвал у Агно раздражение. — Те двое явно не семи пядей во лбу. Впрочем, чего ещё ждать от Шандикора.

Агно обернулся, чтобы увидеть того, из чьих уст вырвалось это оскорбление. Сахиб Ишеямус, навеки заклеймённый предатель Дома, хмуро смотрел ему прямо в глаза, ожидая ответа.

— Придержи-ка язык, Ишеямус. Когда-то этот Дом был твоим, пока ты не проявил свою гнилую натуру.

Лицо Сахиба исказилось от ненависти. Сверкнув глазами, он покинул площадку.

— Хорошо, что вы поставили его на место, — довольно улыбнулся Тарчет. — Предателю место на помойке.

Агно рассеянно кивнул, сразу же забывая о неприятной стычке. Глаза мастера были прикованы к ученику, который направлялся к выходу из Лабиринта; один из немногих, уцелевших в Состязании Года.

***

— Рад видеть тебя в этих стенах, мой дорогой Осирис, — в голосе Зерата звучала нескрываемая ирония, — За этот год ты нисколько не изменился. Всё такой же огромный. Разве что слегка почернел. Неужели в Аркании печёт солнце?

Осирис поморщился. Зерат частенько подшучивал над ним, высмеивая то цвет кожи, то форму ушей или даже длину гениталий. Но к чему эти шуточки в первый же день?

— Погоди, Зерат. Я тоже рад тебя видеть, но позволь мне акклиматизироваться. Лучше прикажи Слиту, твоей ручной шавке, принести мне бокал из знаменитых бочонков Безликого, а заодно пусть протрёт от пятен твою маску. Кажется, из-за них ты ничего не видишь.

Зерат напряжённо замер. Было очевидно, что он по-настоящему разозлился.

— Всё-всё, умолкаю, — воскликнул Осирис, пытаясь сдержать ехидные искорки в глазах.

— Однажды ты у меня доиграешься, — фыркнул Зерат. — Рассказывай уже, что тебе удалось узнать за это время. Не всё же ты развлекался в борделях Картузана, Элемара и Шарамота?

Осирис осклабился.

— Да уж, от тебя, и правда, ничего не утаишь. В перерывах между посещениями борделей, я предпочитал вертеться в игровых домах, где вовсю сорил деньгами Дома Шандикор.

— А если серьёзно?

По тону Безликого Осирис понял, что главному мастеру надоели словесные игры.

— Ты оказался прав, — кивнул воин. — Я нашёл одного Малкори.

Глава радостно вздрогнул.

— Которого из двоих Чад?

— Того, кто обладает Призванием Чёрной Звезды. До сих пор не могу понять, как ты догадался, что он окажется в Аркании.

— Не отвлекайся, пожалуйста.

Осирис кивнул и, усилием воли собрав разбегающиеся мысли, начал свой рассказ:

— Сначала я отправился в столицу. Побегал там по местным салонам и прочим сомнительным заведениям, поговорил с колдунами, суатами и любителями астрографии. Разве что с заклинателями змей не общался. Потратил кучу денег, но без видимых результатов. В Картузане мои поиски не увенчались успехом. Магическая шушера, обитающая в квартале Горшечников, рассказала, что денатосы не посещали их город уже два столетия, по крайней мере, их присутствие не было зафиксировано. Потеряв в столице целый месяц, я направился в Шарамот. К сожалению, и там поиски прошли впустую. В отчаянии я обратился к Феодосии. Ну, ты должен знать её. Такая боевитая девчонка с огромными задатками тёмной колдуньи.

— Феодосия, — кивнул Зерат. — Знаю-знаю. Только не обольщайся по поводу её возраста. Это лишь видимость: гладкая кожа, блестящие глаза, красивая улыбка. Я помню эту девчонку лет триста назад. Неужели ты не знал, что она из секты колдуний «Дочери Кракена». По некоторым слухам, Кракен является Тварью четвёртого колеса, и он покровительствует им уже четыре тысячелетия.

— Как именно покровительствует?

— Даёт долголетие и молодость, а они ему взамен дарятсвою любовь… в смысле плотских развлечений. Так, по крайней мере, говорят Тёмные Маги.

Осирис поперхнулся, чем вызвал приглушённое хихиканье главы Дома.

— Не может быть, я же… э… с ней. О Ситас, почему ты раньше ничего не сказал? Проклятая ведьма!

— Ну-ну, не будь занудой. Она стара, но и тебе не меньше лет.

— При чём тут её возраст? — возмутился воин. — Я вообще о другом.

— О чём же?

— Неужели ты не понимаешь? Ты же сам сказал, что эти ведьмы занимаются извращениями со своей Тварью? Ооо, — Осирис издал почти истерический вопль, — да мне теперь вовек не отмыться, Ситас её разорви.

— Какой ты категоричный, — рассмеялся Зерат. — Ладно, рассказывай дальше.

Настроение Осириса к этому времени упало, а эбонитовое лицо стало мрачнее тучи. Любовные утехи, учинённые в постели колдуньи, до сих пор будоражили его, но теперь, когда он знал правду, его начало слегка подташнивать.

— Итак, я встретился с ней, — с какой-то обречённостью продолжил Осирис, — и мы за бутылкой вина, в интимной обстановке, обсудили мои проблемы. Это принесло плоды: девчонка… тьфу!… старуха весьма помогла мне.

— Как именно?

— Она подсказала обратиться к Чепраге Змееглазому. Это средних способностей колдун, проживающий в столице Зеленогорья. Кроме того, она подарила мне камень Феликса, который должен был помочь мне в поиске.

— Локатор инфернальных сущностей? — изумился глава Шандикора и с уважением добавил, — это значит, что ты действительно ублажил эту вертихвостку.

Слова Зерата расстроили Осириса. Его кожа приняла удивительный пунцовый оттенок, лучше всяких слов свидетельствуя о смущении мастера.

— Да уж, мне сразу подумалось, что ты захочешь иметь этот коарим в своей коллекции, после того, как я воспользуюсь им. Ведь свой прежний ты потерял.

— Потерял? — удивился Зерат. — А мне почему-то казалось, что его «просрал», извини за выражение, один твердолобый громила из моего окружения. Хотя я не разрешал тебе брать локатор в ту экспедицию. Скажу честно, я едва сдержался тогда, чтобы не прикончить тебя. Меня остановило только понимание, что твоего следующего рождения я могу не дождаться.

— Да-да, — смиренно потупился верзила, — во всём, конечно же, виноват я. Признаю. Но с тех пор прошло уже сто двадцать лет. Я надеялся, что ты забыл этот инцидент.

Безликий насмешливо фыркнул:

— Забудешь тут. Ладно, продолжай.

Осирис поспешно кивнул.

— Значит так, я получил артефакт и сразу же подался в Изумрудный Город, лелея самые радужные надежды. Через пять суток я оказался в Элемаре. Спасибо моему ящеру. И сразу же занялся поисками. На то, чтобы отыскать Чепрагу, понадобилась ещё неделя.

— А ты не спешил. Дай догадаюсь, снова сперва пошел по борделям?

— Как ты можешь! — искренне возмутился Осирис. — Да будет тебе известно, Аркания считается главным форпостом Доминиона Света. К личностям, которые промышляют чёрной магией, относятся там весьма однозначно — топор или виселица. Очевидно, что они вынуждены скрываться.

— Что-то Феодосия не сильно от тебя скрывалась, — усмехнулся Безликий.

— Ну ты сравнил, столица империи и столица графства. Очевидно, что даже Догмы Света не могут противостоять куртуазным нравам, связанным с оккультными науками. В общем, не отвлекай меня, а то я никогда не закончу…

— Ладно-ладно, — Зерат поднял руки.

— Когда я отыскал этого колдуна, меня ожидало разочарование. Чепрага приспособил под жилище какую-то сырую яму, прикрытую гнилыми досками. В первый момент знакомства я даже не поверил, что это забитое создание имеет какое-то отношение к тёмным ковенам. Однако, как оказалось, я ошибался. За некую цену Чепрага поведал мне, что здесь, в Элемаре, действительно находится Чадо, но не то, которое нужно нам.

— Подробнее!

— Чадо Жизни. За дополнительную плату я узнал, что это пятилетний сын тамошнего правителя по имени Кантар Бремарский.

— Погоди, — оборвал Зерат. — И зачем ты платил Чепраге за это? Нас не интересуют Чада Жизни. Они слишком глупы и самонадеянны, к тому же склонны к тому, чтобы вечно бросать нам вызов. Они давно утратили понимание того, зачем Отцы создали нас и отправили в Саул Тай. С тех самых пор, как Орден Лученосцев распался…

— Я понимаю, — кивнул Осирис. — Но есть кое-что, что заставило меня заинтересоваться им. Дело в том, что он денатос Белой Звезды, а значит связан непосредственно с тем, кого я ищу, денатосом Чёрной Звезды.

— Откуда такой вывод? — удивился Зерат.

— Чепрага сказал. Удивительно, но он знает о нас весьма немало. Объяснил это тем, что когда-то совершил паломничество в Храм Адаманта.

— Какой интересный человек, — хмыкнул глава. — И что? Ты обнаружил связь?

— Вот и послушай. Колдун рассказал историю из жизни графа: в недалёком прошлом Кантар отправился на охоту, но отбился от своих егерей и заблудился в лесу. Там он проблуждал несколько дней и едва не погиб от истощения, пока его не повстречала некая отшельница. Я подозреваю, что это была ведьма-суата, они часто прячутся по лесам. Эта чертовка спасла графа от гибели, отогрела его в своей землянке, а затем помогла сиятельной особе найти дорогу из леса. Однако, как ты догадываешься, её роль оказалась более значимой. Во время ночёвки в лесу они переспали, и самка оказалась фертильной: уже через семь месяцев она родила сына. Каким-то образом ведьма доставила своего ублюдка во дворец к отцу. Но Кантар, как водится, не захотел признавать его и постарался укрыть от всего мира, спрятав в пансионе при церкви Ямата.

— Хочешь сказать, что он и есть тот, кто нам нужен? Денатос Чёрной Звезды?

Осирис кивнул.

— Сводные братья, значит? — Зерат призадумался, а затем покачал головой. — То есть Чепрага был прав? Ситас побери этих дварагов из Храма Адаманта! Они веками собирают сведения о нас, а затем прячут их от всего мира. Вместо того, чтобы помочь.

— А разве ты обращался к ним за помощью?

— Было дело, — фыркнул Зерат, — давно уже. Ладно, не будем о грустном. Так что насчёт внебрачного сына Кантара Бремарского? Ты отыскал его?

— Само собой. Чепрага дал мне наводку, в каком направлении ехать, а дальше помог Камень Феликса. Он зафиксировал возмущение в Астрале, и я чуть не грохнулся с лошади, на которую временно пересел с ящера, чтобы не пропустить случайно объект поисков. Далее всё было просто. Я подкупил смотрителя пансиона и, дождавшись ночи, он выдал мне мальчишку.

Глава Шандикора вздрогнул.

— Надеюсь, ты не додумался притащить его в Орден?

— Я же не идиот! — возмутился Осирис. — Я поступил куда лучше. Привёз его в Долину Костей и продал на большой ярмарке Касура[1].

— Кому?

— Племени Красных Быков.

— Там у нас есть свой человек по имени Дитрих Зверобой. Это просто отлично, Осирис. Прими моё восхищение твоей сообразительностью. Будучи рабом Хотху, он не подвергнется большой опасности. В то же время мы всегда сможем наблюдать за ним через Дитриха. Какой хитрый ход.

Осирис внезапно рассмеялся.

— А знаешь, Зерат. Мне тут подумалось, что чисто внешне мальчишка почти не отличается от варваров. Такой же огненно-рыжий, как они.

Зерат насмешливо кивнул.

— Вероятно потому, что род Бремос из Аркании когда-то был племенем Хотху, который бежал от истребления через Клыки на север. Пора бы тебе уже подтянуть историю.

— Подтяну как-нибудь, — согласился Осирис. — Если будет время. А пока я хочу, чтобы ты рассказал мне, что надоумило тебя искать Чёрную Звезду в Аркании?

Зерат отмахнулся.

— Какая разница. Считай, что подсказка просто пришла ко мне во сне.

— Во сне? Хватит вешать эту лапшу. Не хочешь, не отвечай, но зачем врать-то. Ладно, расскажи тогда, что произошло в Мире, пока я отсутствовал.

Зерат пожал плечами.

— Ничего неожиданного. Морс Велантис, как и предполагалось, стал новым калифом Турана. Его дядюшка Джалун прилюдно казнён на Площади Правосудия Терфиады, вместе со всеми детьми, наложницами и даже евнухами.

Осирис поднял бровь.

— О-как. Сурово.

— Я бы сказал, разумно. Морс показывает всем своим врагам, что не собирается играть с ними в бирюльки. Шейхи из всевозможных родов, претендующих на корону Турана, а это Варра, Катарии, Фудо и Кресуры, должны правильно считать этот знак. Иначе они отправятся вслед за Джалуном.

Осирис задумчиво кивнул.

— А что насчёт объединения Золотых Королевств?

— Ничего. Пока ничего. Лично я не сомневаюсь, что документы о союзе трёх королевств уже подписаны. Нужен лишь триггер, чтобы остальные узнали, что Белый Крондор, Альтаир и Огненный Город выступают совместно за идею единого Цирануса. Но это явно случится не сразу. Велантис не дурак и не станет открывать эту тайну своим врагам, а также Великим Империям раньше времени.

Осирис наконец почувствовал усталость от долгого перелёта. Безликий заметил это.

— Ступай уже, любитель старушек, отдыхай, — его голос источал иронию.

Огромный воин покраснел, а затем вышел из Зала Для Аудиенций.

Зерат мысленно вернулся к вопросу громилы: как он узнал, что их брата надо искать в Аркании. На самом деле он честно ответил на него, но Осирис почему-то не поверил. Впрочем, в этом не было его вины. Кто бы мог поверить в такое? Безликий действительно видел сон, в котором некто обращался к нему, желая остаться при этом в тени. Одно было ясно, этот таинственный незнакомец, точно не был Тонатосом Элохимом, который лишь трижды отправлял главе Шандикора указания-подсказки. Зерат Ахарис не знал наверняка, а мог лишь подозревать о личности Серого Кукольника[2]. С одной стороны, это невероятно бесило его, но с другой, Кукольник не соврал.

— Если это действительно ты, я разберусь с тобой позже, — с яростью в голосе прошептал Зерат. — А пока просто подожду, чтобы все части мозаики выстроились в нужную фигуру.

[1] Большая ярмарка Касура – ежегодная ярмарка, которую проводят племена Рыжих Хотху на территории Долины Костей, гарантируя в этот период времени на своих землях безопасность всем, в том числе и иностранным торговцам.

[2] Серый Кукольник — одна из фигур в игре тай-шоги.

Глава 15. С высоты птичьего полёта

Глава 15

С высоты птичьего полёта

«Каждый ученик Кион-Тократ обязан достигнуть наивысшего мастерства в управлении каменным ящером, а именно: овладеть теорией сбруи и голосовых команд, изучить искусство воздушного боя, и самое главное – внушить ящеру абсолютное уважение к наезднику»

Устав Токра, 74-ое положение

— Будь осторожен, малыш, — предостерегал Агно своего ученика, ведя его по узкому, изгибающемуся проходу, — каменные шварки отнюдь не пылают к нам любовью. Они подчиняются, но только тому, в ком чувствуют силу духа. Если ты испугаешься, то ящер, не задумываясь, выбросит тебя из седла, что, впрочем, не самое худшее. Скорее уж чудовище решит полакомиться твоим мясцом.

— Я понимаю, наставник, — с серьёзным видом кивнул Артур.

Ему пришлось выслушать целую лекцию о крылатых бестиях, об их привычках и укладе жизни. Каменные ящеры были просто незаменимы для воинов Токра. Они издревле использовались в качестве транспорта, позволяя отрядам Покинутых быть сверхмобильными, что делало услуги Ордена особенно привлекательными в глазах заказчиков. Однако функции ящеров не ограничивались только полётом. Также они сопровождали Покинутых, когда те спускались в опасные недра Дан-Мира, и защищали стоянки Токра от монстров Подземья, умея видеть в инфракрасном спектре. Возможно, их зрение было не такое острое, как у тёмных эльфов, но они могли различить в темноте своих самых древних врагов — рогатых вертишеек — злобных тварей, живущих ульями под покровом вечной ночи.

Все эти сведения были весьма интересны, но сейчас Артура волновало другое — сможет ли он управлять каменным ящером в полёте. Агно подробно объяснил ему назначение каждого элемента стандартной упряжи, так что ученик имел некоторую надежду не свалиться вниз в первую же секунду после взлёта.

— Пришли, — наставник остановился. — Сразу за этими воротами находятся загоны. Тебя уже ждет Блэйвик.

— Кто?

— Главный смотритель ящеров. Он ферши, но я не советую тебе ему грубить. Старик живет здесь почти двадцать лет. Можно сказать он старожил среди рабов, и его не сильно впечатляет тот факт, что мы с тобой Токра. Когда закончишь, приходи ко мне.

Артур кивнул и отправился дальше, уже без наставника.

— Ну наконец, явился не запылился! — навстречу ученику вышел высокий старик, лишённый правой руки. Вместо неё висел металлический протез в виде крюка.

— Ты от мастера Агно?

Ученик кивнул.

— Тогда, приступим. Меня зовут Блэйвик. Ступай к загонам. И постарайся не бояться. Пока я рядом — не укусят, — старик хрипло рассмеялся, довольный своей шуткой.

Артур гневно выпрямился и с решительным лицом направился к ряду решёток.

— А ты смелый, — констатировал смотритель и пошёл следом. — Наставник объяснил тебе, как управлять зверем в полёте?

Ученик кивнул.

— Тем лучше. Меньше возни с тобой. Так, стой на месте. Это нужный загон, — старик вынул из кармана связку ключей и, поковыряв одним из них в широкой скважине замка, распахнул решётчатую дверь. — Иди прямо на свет. Выйдешь в квадратное помещение. Там всё уже приготовлено. И, да, постарайся не лезть к ящеру в пасть. Они это особенно любят.

— В каком смысле? — удивился ученик.

— В прямом, — смотритель поднял руку и многозначительно помахал протезом перед собой. — Как говорится, ням-ням и готово.

Артур замер от ужаса, а Блэйвик противно рассмеялся. Затем ученик взял себя в руки и сделал первый шаг по тоннелю.

— Действительно смелый, — с уважением пробормотал старик, глядя в спину удаляющегося мальчишки.

Артур продолжил осторожно пробираться по тёмному коридору, ориентируясь на далекое пятно света впереди. Наконец он добрался до самого конца и вышел в комнату. Сверху в потолке находилась решётка, через которую поступал свет, а также, видимо, именно оттуда ящеру сбрасывали куски мяса. Пол загона устилали лепёшки помёта, а сбоку чернел странный проём или, скорее, яма, ведущая в неизвестность. Только теперь глаза Артура обнаружили крылатое чудовище. Оно нервно переминалось в центре помещения на чешуйчатых лапах, отдалённо напоминая ящерицу. Шварк был пристёгнут двумя тросами к железному штырю, вмурованному в стену. Увидев Артура, ящер сорвался с места и бросился к нему… или на него. Цепь натянулась и остановила чудовище, но взгляд холодных змеиных глаз заставил мальчишку отшатнуться.

— Эй-эй, потише, змеиная кожа, — крикнул ученик, но фраза вышла какой-то скомканной и как будто испуганной. — Вернись на место.

Ящер не пожелал подчиниться. Широкие кожистые крылья распахнулась, словно у летучей мыши, обдав Смилодона волной воздуха.

— Ах так, — разозлился ученик. — Значит ты хочешь потягаться со мной? Зря ты это затеял.

Схватив со стены кнут наездника, он протянул им по морде чудовища. Нельзя сказать, что шварк почувствовал какую-либо боль, но догадался, что с этим противником нужно вести себя чуть хитрее. Безрезультатно клацнув зубами, зверь вернулся в центр загона и замер на месте, кровожадно посматривая на Смилодона.

Осторожно приблизившись к шварку, Артур в какой-то момент потерял концентрацию и сразу же получил удар тяжёлым хвостом чуть пониже спины. Разозлившись, он влепил в ответ сочную оплеуху, прямо по морде чудовища. Точно также когда-то давно он наградил оплеухой прежнего шварка Агно Свирепого по кличке Тиран, но, конечно, не мог ничего помнить об этом. Зверь зарычал. Мгновение получилось весьма напряжённым: один рывок и ничто не спасёт самоуверенного ученика. Артур подавил в себе страх и, не моргая, уставился зверю прямо в глаза. Через несколько секунд тот сдался и закрыл их белёсой плёнкой.

— То-то же, — проворчал ученик.

Обойдя по кругу, он увидел на сбруе шварка металлическую пластину с витиеватой надписью. «Сварг», — прочитал ученик и догадался, что это не что иное, как имя чудовища.

— Неплохо, — хмыкнул мальчишка. — Значит ты у нас Сварг? Ну хорошо, а теперь послушай меня и запомни раз и навсегда: в нашей команде главный я. А это значит, я приказываю, а ты подчиняешься. Всё понятно?

Ящер заворчал, но Артур не позволил сбить себя с толку.

— Не спорь со мной. Иначе снова получишь по наглой морде.

Чудовище опустило голову, словно соглашаясь со всем, что сказал ученик.

— Вот и правильно, — с одобрением кивнул Артур, неверно расценив поведение шварка. — А сейчас попробуем полетать. Не подскажешь, как я могу на тебя забраться?

Вместо ответа ящер удивлённо блеснул выпуклыми глазищами. Артур обречённо вздохнул.

— Ладно, будем учиться вместе. Так даже веселее. А ну-ка пригнись.

Сварг послушно задрал массивный хвост, которым при желании мог зашибить буйвола, и Артур догадался, что ещё не все испытания для него закончились.

— Ты издеваешься, дружище? — в голосе Токра прозвучало глухое раздражение.

Чудовище только чихнуло, а затем демонстративно отвернулось от неудачливого наездника. Ученик внезапно почувствовал некую шальную радость.

— Ну ладно, хочешь поиграть значит? Давай!

Сильно оттолкнувшись от пола, Артур взвился в воздух и ловко запрыгнул на чешуйчатый загривок. Вцепившись обеими руками в поводья, он рассмеялся, думая, что победил нахального зверя. Но ошибся. Сварг тоже подпрыгнул на лапах, насколько позволяла короткая цепь, и бросился грудью на каменные плиты. Тяжёлый удар потряс массивное тело, одновременно выкинув наездника из седла. К счастью, Артур так и не разжал кулаки, повиснув на поводьях, словно тряпичная кукла.

— Думаешь, этого достаточно? — прошипел ученик. — Не надейся. Ничего у тебя не получится, дружок.

С этими словами он разомкнул ошейник и освободил крылатого монстра. Ящер как будто только этого и ждал. Радостно хрюкнув, он спрыгнул в яму и устремился куда-то в сторону. Артур увидел, что они мчатся по длинному кишкообразному проходу, который то опускался вниз, то шёл в прямо гору. Несмотря на перепады высот, Сварг передвигался с приличной скоростью. Казалось, он великолепно чувствует себя в обеих стихиях: в воздухе и на земле.

— Эй, сорвиголова, сбавляй скорость, — попытался протестовать Артур, но в эту секунду ящер вырвался из земных недр навстречу ослепительному солнцу.

Каким-то невообразимым образом тоннель вышел за пределы долины и закончился широкой площадкой где-то в сердцевине Хрустального Пика. Вокруг них, словно ледяные копья, возносились Клыки Апокалипсиса, потрясая воображение неземными видами.

— Остановись, негодный зверь, — истошно заорал ученик, увидев, что Сварг неумолимо приближается к краю площадки.

Безрезультатно. Ящер был заперт слишком долго, проходя обучение у Блэйвика. Вот почему все его помыслы были устремлены туда, в бездонное голубое пространство. Могучий толчок когтистых лап — и тяжёлая туша рухнула с обрыва, устремившись к земной поверхности с обжигающей скоростью. Ветер ревел вокруг Артура, словно задавшись целью сорвать его с ящера. На мгновение стало невыносимо страшно. Желудок подскочил к сердцу, а затем ушёл куда-то в сторону. Но уже через несколько секунд ученик начал ощущать неподдельное наслаждение. Законы тяготения перестали существовать. Свободное падение оказалось настолько восхитительным, что он почти забыл о своих страхах. И это несмотря на то, что с каждой секундой они все ближе приближались к суровой тверди, которой всегда было глубоко наплевать на лирические чувства безумцев, решивших покончить с земным существованием.

В последний момент, когда столкновение казалось неотвратимым, Сварг восторженно заревел и вынырнул из крутого пике. Они снова стали набирать высоту.

— Почему у меня такое чувство, — ошеломлённо пробормотал Артур, — как будто я уже летал прежде?

Помотав головой, он попытался ухватить некое воспоминание, но не сумел. Оно и понятно, восемь лет прошло с тех пор, как он совершил воздушное путешествие на спине Тирана. Спустя два года шварк мастера Агно погиб в одной из подземных стычек с народом драури. Однако чувство восторга, испытанное когда-то, оказалось сильнее воспоминаний. Его невозможно было стереть из памяти.

— Надо же, кого я вижу? — язвительный голос мгновенно оборвал состояние эйфории. — Смилодон собственной персоной. Что за дохлого ящера тебе подсунули?

Артур едва не вывалился из седла от неожиданности. Обернувшись, он разглядел Келноза, который горделиво восседал на огромном ящере, покрытом шипами и наростами. Он был, как минимум, в полтора раза массивнее Сварга и на пятьдесят лет старше его.

— Что же ты молчишь? На земле ты обычно более разговорчив, — с ухмылкой воскликнул Келноз, обгоняя Артура на повороте.

Сварг раздражённо зашипел, когда массивная туша чужого ящера оттолкнула его в сторону.

— Возвращайся обратно в свою дыру, Граникус, и тщательно приберись там, — проникновенно ответил Артур.

Странное дело, он словил себя на мысли, что больше не испытывает злости при виде Келноза. Скорее уж некое равнодушие. Полёт удивительным образом стёр в нём весь негатив.

— Что сделать? Прибраться? Это всё, на что ты способен сегодня? — полюбопытствовал Келноз.

Артур доброжелательно улыбнулся.

— Ах-да, я же забыл, что тебе не привыкать к куче дерьма.

— Что? — взбесился ученик. — Да как ты смеешь?

Вместо ответа Артур приветливо помахал ему рукой и развернул Сварга. Ящер послушно совершил манёвр, и Граникус остался далеко позади, взбешённый до неприличия.

Артур ещё какое-то время летал над горами, любуясь открывшейся ему панорамой. Заснеженные пики вздымались ввысь, словно вселенские столбы, подпирающие купол неба. Внизу простирались хвойные и смешанные леса, глубокие расселины и каньоны. Пару раз он различил бредущих по снегу оленей и диких вепрей. Жизнь царила повсюду, и это открытие вдохнуло в мальчишку непередаваемое восхищение. Мир оказался таким прекрасным, что пребывание в нём само по себе являлось высочайшим благом.

Сварг тем временем поднялся ещё выше, и взгляд Смилодона проник так далеко, насколько это было возможно. Клыки Апокалипсиса больше не казались преградой, надёжно ограждающей долину Солнечного Дня от остального мира. Далеко на юге вздымались золотые купола красивого, но незнакомого города. Чуть ближе были разбросаны города поменьше. И повсюду кипела жизнь.

Внезапно Артур осознал, что Сварг поднялся чересчур высоко. Его крылья стали двигаться более часто, стараясь удержать немалый вес в разреженном воздухе. Дышать тоже стало сложнее, а кожа начала леденеть на ветру. Артур зябко поёжился, с вожделением вспоминая о тёплых пластах воздуха, которые укрывали долину от поползновений Янкора — Всесильного Бога Стужи из пантеона Терфиады.

— Возвращаемся, дорогуша.

Артур ласково потрепал Сварга по шершавому уху, и тот не стал сопротивляться. Ящер издал согласное урчание и стрелой обрушился вниз. Живот ученика снова свело в пульсирующий приятный ком.

— Хватит уже, чудовище. Хочешь свести меня в могилу?

Вопрос остался без ответа. Неожиданно впереди выросла тёмная громада Айбэш-Хаурум. Артур вздрогнул. Потрескавшиеся каменные плиты не казались особенно прочными, тем ни менее замок простоял не одно тысячелетие. В своей самой высокой точке он пронзал небо, словно коготь исполинского зверя. Чёрный Шпиль. Артур отлично знал, кто обитает в нём — Зерат Ахарис, таинственный глава Дома Шандикор по прозвищу Безликий. Странный он какой-то, наш глава, — подумал мальчишка. — Зачем-то носит на лице зеркальную маску, словно прячется от кого-то.

За свою короткую жизнь Артур видел Зерата не больше десятка раз, в то время как глав других Домов — лорда Диртаниса и лорда Сальво — встречал в общих залах весьма часто. Казалось, Безликий никогда не покидает без крайней нужды своё мрачное логово в Чёрном Шпиле.

Внезапно Артур осознал, что Зерат вселяет в него смутную тревогу, липкую и почти неосязаемую. Он припомнил тот день, когда впервые увидел главу своего Дома. Кажется, он спешил к Хряку, на урок фехтования, когда внезапно почувствовал на себе чей-то взгляд. И не просто взгляд, а тяжелый, пронизывающий плоть буквально до костей. Ученик обернулся и увидел на другом конце зала двоих — уже знакомого ему громилу в адамантовой кольчуге и человека в маске. На первый взгляд, они беседовали, не обращая на него никакого внимания, но Смилодон точно знал, что ему не показалось — человек в маске пристально наблюдал за ним.

Со временем этот случай забылся, хотя и оставил неприятный осадок в душе. И вот снова, давно ушедшее ощущение тревоги внезапно ожило внутри него. Смилодон почувствовал этот притягательный взгляд, как будто сканирующий его из глубин башни. Неужели действительно, за ним наблюдают? Некий монстр, оценивающий, годится ли его тушка в качестве обеда. Ученик передёрнул плечами, стараясь отогнать от себя наваждение.

— Ну и Ситас с ним, с этим голодным монстром, — почти беспечно воскликнул он. Сегодня ученик мог совладать с кем-угодно и чем-угодно.

Развернув шварка, Артур полетел к Хрустальному Пику, чтобы возвратить ящера в загон. Ему уже не терпелось поскорее увидеть наставника, чтобы поделиться с ним своими эмоциями.

***

Как только Смилодон скрылся за горой, Зерат вернулся в комнату, отойдя от узкого стрельчатого окна. Пройдясь по ковру взад-вперёд, он застыл перед огромным, почти на всю стену, зеркалом и задумчиво посмотрел на своё отражение. В серебристой глади перед ним стоял мужчина среднего роста, с более чем широкими плечами и такой же грудью. Он был одет в подобающее своему положению платье, волнами ниспадающее вниз до самых пят. Капюшон лежал на плечах, но лицо было закрыто зеркальной маской. Облик Токра был наполнен таинственностью.

— Мальчишка явно возмужал, — с удовлетворением произнёс Зерат. — И конечно же поумнел. Правда ещё скрыта от него, но он уже чувствует некий изъян в сложившейся картине мира. Очень скоро мне придётся самому приложить руку к твоему воспитанию, Чудовище Хаоса. И как только ты узнаешь о своём предназначении, то уже не сможешь противостоять ему. Ибо для того призван мной, чтобы изменить судьбу всех живущих. Вернув власть Сыновьям Малкори, ты, наконец, исполнишь пророчество.

Глава 16. Страна извечного мрака

Глава 16

Страна извечного мрака

«Древняя легенда гласит, что поверхность Саул Тай не единственный источник жизни и разума в нашем мире. Под величественной грядой Апокалипсиса и россыпью Кабал-Атарских Гор распростёрла свои мрачные тенета жуткая Ночная Мгла, охватившая щупальцами кракена почти треть площади Варума. От поверхностных гротов до глубинных лавовых пещер – везде царит она, ставшая прибежищем для монстров и чудовищ. А в самых больших пещерах Мглы возносятся вверх, подобно уродливым сталагмитам, проклятые города тёмных эльфов»

Аланиус Бельский, «Мифы о чудовищах», том пятый

Прошло ещё четыре года. Время неустанных тренировок, постоянного самосовершенствования, тяжёлой работы над телом и духом. Ученики под умелым руководством Тарчета Малициуса и своих наставников достигли новых высот в обращении с оружием. И теперь молодым Токра предстояло пройти тест на выживаемость — главное событие, не считая экзаменов, в жизни каждого ученика. В этом году настал их черёд совершить опасную прогулку в подземную страну, название которой звучало подобно погребальному звону…

Путь в Лабиринт, в котором Артур был всего шесть раз в жизни, несколько отличался от обычного. Группа Покинутых ехала верхом на ящерах по широкому тоннелю, связывающему загоны с пещерой для состязаний. Артур держался позади наставника, крепко вцепившись в Сварга. Он чувствовал себя немного возбужденно, поскольку уже давно мечтал об этом дне. И вот, наконец, дождался.

— Наставник, скажи, как долго мы пробудем в Дан-Мире?

Агно придержал своего нового шварка по имени Крул, и ученик поравнялся с ним.

— Не знаю, малыш. Время похода зависит от множества обстоятельств. Не забывай, нам предстоит собрать двойную партию спор, не говоря уже о ягодах. Только на дорогу к Полянам уйдет дней пять, значит на всю операцию понадобится, как минимум, четырнадцать дней.

Артур просиял. Ученик искренне недоумевал, почему же у мастера такой недовольный вид. Разве приключения подземного мира не манили его точно так же, как ученика? По лицу воспитанника Агно догадался о том, какие мысли посетили его буйную голову.

— Послушай меня, малыш, закатай губу обратно. Учитель Тарчет ведёт нашу группу самым безопасным путём, так что тебе не светят в ближайшие дни великие подвиги.

— Хочешь сказать, что мы даже не увидим тёмных эльфов? — на лице ученика отразилось разочарование.

Агно поперхнулся от удивления, а затем громко расхохотался.

— Молись Ямату, чтобы мы не столкнулись с ними. Если хочешь, конечно, чтобы отряд благополучно вернулся обратно.

Слова наставника заставили Артура призадуматься. Возможно, тёмные эльфы или драури, как их иначе называли, действительно не лучшие кандидаты для встречи в Подземьи. Но разве Токра не самые искусные воины в этом мире? Агно словно прочитал мысли ученика.

— Конечно, малыш, у нас нет конкурентов на поверхности. Но не стоит забывать, что Подземье это родина драури. Они умеют здесь ориентироваться, а также приучены к условиям постоянной опасности. Мы же, напротив, чужды этому миру. Понимаешь?

— А ты с ними встречался, наставник? — Артур затаил дыхание.

— Я? С драури? Ну конечно, малыш.

— Расскажи об этом подробнее, — попросил ученик.

Агно усмехнулся.

— Так и быть, наказание ты моё. Как только минуем Голубые Врата и окажемся на Тракте Ярости, я к твоим полным услугам. А пока успокой своё любопытство, мне надо кое-что обсудить с Тарчетом относительно маршрута.

Мастер перегнулся через луку седла и похлопал воспитанника по спине. Потом тряхнул поводьями, и Крул умчал его вперёд, к группе учителей во главе отряда. Сразу за ними двигались ученики, возглавляемые Келнозом. Артур же плёлся в хвосте процессии, не испытывая потребности к общению со сверстниками. Единственным его собеседником был Сварг, всегда готовый выслушать молодого хозяина.

Покинутые вскоре выбрались из тоннеля и оказались в уже знакомой всем пещере, под сводами которой висела платформа, вырубленная из куска сталактита. Лабиринт, место ежегодных состязаний среди учеников Ордена, а также единственная часть Дан-Мира, в которую Покинутые вторгались без опасений, поскольку полностью контролировали её. Пещера имела всего три входа: один вёл в замок, второй — в загоны, а третий — вниз, на следующие уровни Подземья. Данный проход был надёжно запечатан несокрушимыми Вратами, створы которых достигали в толщину аж целые два метра. Чтобы управлять ими, использовался хитроумный механизм, состоявший из системы рычагов и блоков.

Прошёл ещё час, прежде чем отряд пересёк пещеру и добрался до Голубых Врат. Действительность превзошла все ожидания Смилодона. Врата действительно были голубыми, с лёгкими прожилками фиолетового цвета. Агно объяснил, что они вырублены из особого минерала, лазурита, месторождение которого располагалось глубоко под землёй, где-то по соседству с Лавовыми Пещерами. Мало кто из Токра бывал в тех местах, ведь уже более ста лет Орден не отправлял свои отряды так далеко, по причине давнего конфликта с драури.

У массивного механизма, состоявшего из множества колёс, соединённых ремнями, отдыхало несколько рабов. Это были крепкие мужчины, одетые в кожаные туники и нечто наподобие юбок. Тарчет вышел вперёд и велел главному надзирателю поторопиться. Два удара бичом заставили ферши засуетиться. Медленно, с тяжёлым скрипом, огромные ворота начали раздвигаться, пока между ними не образовалось отверстие, достаточное для прохода ящера. Тарчет отдал отряду приказ и первым отправился внутрь, подавая пример. Агно замыкал линию, сразу после своего воспитанника.

Едва Покинутые оказались внутри, как ворота за ними сомкнулись с тяжёлым грохотом и словно похоронили заживо в каменной утробе. Темнота внезапно обрушилась со всех сторон, заставляя учеников и наставников испытать неприятную нервозность. Холодные стены вокруг, мрачные и непоколебимые, создавали атмосферу потустороннего ужаса.

— Погодите, — раздался в темноте голос Тарчета, — сейчас будет свет.

И действительно, почти сразу же впереди возникло ослепительное сияние. Оно заставило Покинутых прикрыть глаза.

— Слишком ярко, — извинился учитель и уменьшил интенсивность пламени, превратив его в аккуратный жёлтый шарик.

— Так-то лучше, — с удовольствием констатировал Тарчет.

Артур присмотрелся и увидел, что огненный шар висит на самом конце необычной трости в руках учителя. Агно пояснил:

— Не удивляйся, малыш. Это «форолга» или посох Пламени, чародейская забава. Тарчет получил её от магикорцев перед тем, как отправиться в поход. Принцип этой штуковины почти какой же, как и у стрекала. Она точно также нуждается в подзарядке.

— И в чём её предназначение? — полюбопытствовал ученик.

— Форолга выпускает огненные шары, не слишком мощные, но достаточные, чтобы поджарить кого-угодно. Хорошая штука для тех, кто не обладает собственной магией.

Тем временем отряд отправился дальше. Возглавляемый Тарчетом, который разгонял тьму при помощи посоха Пламени, он осторожно двигался по широкому коридору, который назывался Трактом Ярости. Напряжённые ученики безмолвно погоняли своих ящеров, предпочитая не думать о том, что может таиться в темноте.

— Не беспокойся, малыш, — произнёс Агно. — Эти места сравнительно безопасны. Волноваться начнём дня через два, а пока можно расслабиться.

— С чего ты взял, что я боюсь? — сердито воскликнул Артур. — Да я, может быть, всем сердцем желаю, чтобы нам встретилось какое-нибудь чудовище. Пусть даже самое завалящееся. А то скука заела. Сил больше нет.

— Вот как? — в глазах Агно блеснул насмешливый огонёк. — Посмотрим, что ты скажешь, когда мы возвратимся в Айбэш-Хаурум.

Тем ни менее Агно покачал головой, восхищённый дерзостью ученика. В этот момент Артур вспомнил о недавнем обещании мастера.

— Наставник, ты говорил, что поделишься историей своего знакомства с тёмными эльфами. Сейчас самое время.

— Ты всё ещё хочешь услышать эту глупую историю? Ладно, будь по-твоему.

Артур поудобнее устроился в седле, положил ноги между сложенными крыльями Сварга, и приготовился к занимательному повествованию. Он обожал слушать истории наставника.

— Впервые я увидел их примерно в твоём возрасте. Моя группа тоже была направлена в Дан-Мир на добычу «bacca rubella mortus». Когда мы выполнили свою задачу и уже возвращались домой, дорогу впереди перегородила стена. Перед ней стояло четверо. Это были драури. Они не напали сразу, а лишь велели нам двигаться в обход. Якобы, тот путь был короче нашего. В то время между Домами Кион-Тократ не было такого раздора, как сейчас. Поэтому Орден организовывал совместные экспедиции. Это были большие группы Покинутых, примерно по шестьдесят воинов. Причём в каждой такой группе присутствовало два-три специалиста Магикора. Поэтому встреча с драури не испугала нас. Что они могли противопоставить нам, вчетвером? Ничего. Мы атаковали их и одолели практически без труда. Затем наши маги уничтожили их стену, и мы двинулись дальше. Спустя пару часов отряд набрел на богатую адамантовую жилу. Стало очевидно, что эльфы собирались начать её разработку, потому и перекрыли дорогу. А мы, получается, бесцеремонно вломились в их владения и, кроме того, убили стражу. Осирис, мой наставник, нервничал по этому поводу до самого возвращения. Теперь я его понимаю.

— Почему? Вроде же ничего не случилось?

— В тот раз, да, нам повезло. Драури не сразу узнали о нашей дерзости. Однако последующим экспедициям пришлось весьма туго. В это время между Домами обозначился раскол. Мазадорг обвинил Вентар в подтасовке результатов на турнире Белой Цапли. Шандикор встал на сторону лорда Диртаниса, а Магикор предпочёл соблюдать нейтралитет. Таким образом, о совместных экспедициях в Дан-Мир больше не могло быть и речи. Из-за этой ссоры все Дома понесли убытки, но Мазадоргу не поздоровилось больше остальных. На следующий год они собрали тридцать своих учеников — шестой и пятый курсы — и отправили их в подземную страну. Представь себе, едва за ними захлопнулись Голубые Врата, как со всех сторон на учеников и наставников обрушились эти проклятые черти. Около сотни тёмных эльфов. Они застали мазадоргцев врасплох и сумели воспользоваться этим сполна. В тот день погиб весь отряд Токра. С тех пор наши чародеи установили перед вратами магические ловушки, так что подобное уже вряд ли повториться.

Мастер ласково улыбнулся.

— Ну что, тебе ещё не надоела моя болтовня?

— Продолжай, пожалуйста. Как они выглядят?

— Честно говоря, мой язык недостаточно подвешен, чтобы передать их облик во всех деталях. Чаще всего они носят плащи с глубокими капюшонами, совсем как мы. Ростом они чуть выше среднего человека, телосложение худощавое. Ну и, естественно, остроухие, как и их светлые собратья. Что касается сил, то поверь мне, что драури очень опасны, и тебе лучше не искать встречи с ними без причины. Учитывая, что под их руководством могут оказаться различные духи и твари Подземья.

— Это я уже понял, — кивнул ученик. — Но ведь это была не последняя твоя встреча с ними?

— Так уж вышло, что нет. Второй раз случился уже в период моего Становления. Кажется, мне было что-то вроде двадцати трёх лет. Я только недавно покинул Орден и был в полном восторге.

Артур мечтательно кивнул. В его глазах сверкнула зависть.

— Передо мной стоял богатейший выбор. Я мог направиться на поиски Доспехов Единого Дрона, мог вступить в армию мамелюков шейха Турана и многое другое. Но в то время меня весьма интересовала Арканская империя, которой по слухам не было равной среди человеческих государств. И я решил последовать зову сердца. В конце концов, в моём распоряжении было пятьдесят лет, которые я мог потратить по своему усмотрению, прежде чем наступит час возвращаться обратно. Таким образом, вскоре я оказался в Шарамоте — втором по значению городе Аркании. Честно говоря, он меня не сильно впечатлил. По сравнению с тем же Белым Крондором или Огненным Городом, Шарамот показался мне мрачным и неинтересным. Однако именно там произошла странная встреча, которая удивила меня до глубины души.

Артур навострил уши.

— Представь себе, я зашёл в дешёвую таверну неподалёку от пирса. Обычно там останавливались моряки и всякая шелупонь. Но мне и не требовалась роскошь. В конце концов, кошелёк с монетами, полученный от Осириса, уже порядком истощился. Я заказал себе ужин и решил дождаться его у дальнего столика. Ну, знаешь, почти в любой забегаловке есть такие места, откуда удобно наблюдать по сторонам, и в тоже время на тебя почти не обращают внимания. К моему сожалению, единственный стол, подходящий для этой цели, оказался занят каким-то незнакомцем. Тогда я выбрал себе другой, но решил присмотреться к нему. Замызганный плащ серого цвета скрывал его фигуру, а капюшон целиком прятал лицо. Единственное, что мне удалось разглядеть, это его сабли, хотя он и постарался их спрятать. Прекрасное оружие из чистого адаманта, доложу тебе. Такое редко увидишь, особенно посреди нищеты.

Агно смочил горло водой из фляжки.

— Итак, пока я расправлялся со своей едой, в таверну завалили пьяные моряки. Они только что вернулись из плавания, но уже успели изрядно набраться. А у людишек есть одна неприятная особенность: алкоголь просто вышибает им мозги. Вот и этим вышибло. Они явно искали, кого бы поколотить. Ко мне так и не решились пристать, поскольку я был одет в броню рейнджера — удачно прикупил у одного контрабандиста. А вот облик того незнакомца сразу начал мозолить им глаза. Даже удалённое местечко не помогло.

— И конечно же, этот парень оказался драури? — уже предвкушая интересный поворот, спросил Артур.

— Так и есть, — Агно кивнул с улыбкой, — но ты торопишь события. Морячки начали бросаться в его сторону грязными ругательствами, но незнакомец не реагировал на их потуги. Тогда самый здоровый бугай просто набросился на него. Что там началось! В одну секунду тонкие сабли вырезали на теле здоровяка кровавый узор. Остальные даже не поняли, что случилось, пока их товарищ не издал предсмертные хрипы. Тогда я стал свидетелем чего-го по-настоящему кровавого. Знаешь, иногда наши братья из Дома Магикор ласково называют нас «мясорезами». Пожалуй, драури могут составить нам в этом конкуренцию.

Агно замолчал, погрузившись в свои мысли. Артур не выдержал и окликнул его, стараясь вернуть к реальности.

— Ах, извини, на чём я остановился?

— Ты помог ему в сражении?

— Тёмному? Нет, я предпочёл не вмешиваться. Да и зачем? Морские волки один за другим падали вокруг меня, словно подкошенные. Однако с одним морячком случился конфуз — он метнул бутылку и попал ею прямо в голову незнакомца, при этом капюшон того свалился. Тогда я и сумел изучить его: резкие черты, орлиный нос, заострённые уши, и да, тёмно-синяя кожа, которая отличала его от обычного альвара. Глаза, кстати, тоже отличались. До этого я не знал, что радужная оболочка глаз драури всегда белого цвета, из-за чего сливается с глазным яблоком. Кажется, данная особенность досталась им вместе с теплочувствительным зрением. В общем, зрелище то ещё, словно некое умертвие смотрит на тебя.

— А как этот драури оказался на поверхности? — запоздало удивился Артур. — Я думал, что их глаза не выносят солнечного света?

— Так и есть, — кивнул Агно. — Но в тот момент разбираться было некогда. Морячок вообразил, что видит демона, и бухнул в обморок. К сожалению, в таверну подоспела очередная партия корабельного люда, да побольше первой. Как ты понимаешь, драка продолжилась, и на этот раз я не остался в стороне.

— Ты вмешался? Несмотря на то, что драури наши злейшие враги?

Агно пожал плечами.

— Это вопрос точки зрения. Тёмные эльфы всего лишь обороняют рубежи своих владений от непрошеных гостей. В этом они ничем не отличаются от нас с тобой.

— Ты прав, — смутился Артур.

— В любом случае, эльф не стал отказываться от моей помощи, когда я примкнул к нему. А значит, для него я не был таким уж врагом. Когда мы расчистили дорогу к заднему выходу и покинули таверну, то бежали так, что аж пятки сверкали. Остановились только за три квартала от набережной. Затем мы посмотрели друг на друга, и я предложил драури зайти в ещё одно, более гостеприимное заведение, чтобы промочить горло. Он согласился. Так, за стаканчиком вина, мы познакомились друг с другом, и даже подружились. Благодаря Альтору, так его звали, я многое выяснил о его народе. Например, то, что тёмные эльфы по достижении определённого возраста отправляются в большой мир, чтобы изучить и узнать его. Очевидно, что они не желают отгораживаться полностью.

— Прямо как наш период Становления, — фыркнул Артур.

— Именно так, — согласился Агно. — Но не на пятьдесят лет, а всего лишь на пять, да и не все, а единицы — самые одарённые, заслужившие эту честь во время учёбы. Что же касается солнечного света, то оказалось, что всё довольно просто. Альтор поведал мне, что их маги разработали особый отвар, который позволяет им снизить чувствительность глаз и не так сильно реагировать на солнце. Эта дрянь спасает их во время путешествия по поверхности.

— Наставник, а ты рассказал своему другу о том, кто ты такой?

Агно рассмеялся.

— В этом не было нужды, малыш. Он и сам догадался.

— Как?

— Увидев, как я владею мечом. Это не пустое бахвальство. Люди просто физически неспособны выполнить некоторые приёмы, имеющиеся в наших техниках. Тёмные эльфы тоже вряд ли смогли бы, но им и не надо. У них свои, не менее эффективные.

— Что было дальше? Вы продолжили путешествовать вместе?

Агно покачал головой.

— Нет, малыш. Мы расстались. Его время пребывания на поверхности почти закончилось. Он как-раз был на пути домой. Я же отправился дальше, изучил другие города Аркании, забрался в Пустые Земли, оттуда в Гир, а затем поплыл на корабле на другой конец материка, в Этраску.

— Захотел познакомиться с гноллами[1]? — глаза Артура снова разгорелись.

— В самую точку, малыш. Но это совсем другая история. Я расскажу её тебе в следующий раз.

Ученик повесил голову и мрачно произнёс:

— У тебя были такие весёлые приключения. Поскорее бы и мне закончить обучение и покинуть Орден.

Мастер насмешливо посмотрел на мальчишку и, не удержавшись, пошутил:

— Ага, как же! Гноллыедва не зажарили меня на вертеле. Пришлось бежать в империю Тарак. По сей день вспоминаю с неохотой. Зато удалось оказать услугу императору Геродоту, за что он наградил меня моими мечами. Вот так-то, малыш. Никогда не знаешь наверняка, где найдёшь, а где потеряешь.

***

Прошло два дня или около того. Под землёй время казалось неуловимым. Отряд значительно углубился в пещеры, и учитель Тарчет ежечасно напоминал остальным смотреть в оба. Скоро он всем изрядно надоел, однако никто не протестовал. Даже ученики понимали, что эти места изобилуют опасностями. Помимо печально известных драури промозглый мрак Подземья скрывал огромное множество других тварей, чуть менее и чуть более опасных. Элементали, дикие ящеры, рогатые вертишейки, панцирники, безглазые змеи, костяная нежить и разнообразные кадавры могли обитать под покровом вечной ночи.

— Всем приготовиться. Сейчас мы войдём в Тоннель Ишанура, — раздался напряжённый голос Тарчета. — Просьба соблюдать тишину.

Агно придержал Крула, дожидаясь Артура. Тот сразу же перешёл в наступление:

— О каком тоннеле говорил Хря… учитель Тарчет?

Мастер поморщился.

— Погоди с вопросами. Сам увидишь. А пока просто держись рядом.

Артур удивлённо посмотрел на Агно, но тот больше не сказал ни слова. Вскоре пещера закончилась тупиком. Покинутые уткнулись прямо в стену.

— И куда теперь? — не выдержал ученик.

— Где-то здесь находится секретный проход, — объяснил Агно.

Тарчет выбрался из седла и приблизился к стене. Пробежав пальцами по шероховатому камню, он обнаружил нужную точку и ударил в неё рукоятью меча. Из-за стены донёсся далёкий скрип, который постепенно становился всё громче. Когда он достиг своего пика, стена как будто разорвалась посередине вертикальной трещиной, и за ней все увидели пугающую дыру. Мрак, царивший в ней, казался живым.

Одним прыжком Тарчет запрыгнул в седло и махнул рукой, призывая остальных следовать за ним. По одному, держась друг за другом, Покинутые въехали внутрь. Разрыв за их спинами исчез почти сразу же.

— Не бойся, малыш, это всего лишь магия Тоннеля.

«Магия? И всего-то? А я уже собирался наложить в штаны», — ехидно подумал Артур.

Тем временем Тарчет увеличил мощность пламени на конце форолги, и тьма с неохотой отступила. В этот момент многие ученики охнули, от страха и от удивления одновременно. Артур поднял глаза к потолку и тоже едва не свалился с ящера от увиденного. Всё вокруг, потолок и стены, искрилось и блестело, отражая магический свет форолги. Спустя секунду Артур догадался, на что это похоже: тёмно-синий лёд, как будто застывший поток морского водоворота. Но это было только начало кошмара. В глубине льда Артура ждало ещё более жуткое зрелище. Увидев его, он вздрогнул, отказываясь верить своим глазам.

В толще полупрозрачной субстанции навеки застыли сотни фигур. Их позы выдавали невероятную боль. В руках несчастные сжимали почерневшие, то ли от времени, то ли от магии, клинки. На лицах некоторых зияли провалы кричащих от ужаса ртов. Казалось, от композиции буквально смердит атмосферой отчаяния.

— Что застыли? Долго собираетесь любоваться достопримечательностями? — раздался грубый голос Тарчета, — Пошевеливайтесь.

Мастер похлопал Артура по плечу, возвращая к действительности.

— Пора ехать, малыш.

Ученик вяло кивнул. К тому моменту, когда отряд выехал из Тоннеля Ишанура в обширную сталактитовую пещеру, он наконец собрался с мыслями и обратился к Агно за разъяснениями:

— Что это было, наставник?

Агно ответил со свойственной ему лаконичностью:

— Тёмные эльфы, само собой.

— Это я уже и сам понял. Что с ними всеми случилось? Они живы или мертвы? И что это за прозрачный… минерал?

Агно ответил не сразу.

— Существует одна легенда, малыш, — начал он. — Она повествует о последних днях Доимператорской Эпохи. А ты ведь помнишь, что происходило в то время, не так ли?

— Смутные Времена Гарата, — кивнул Артур. — Чародей Френэ рассказывал о них.

— Это хорошо. Так вот, Война за Спасение — последняя и самая короткая из семи войн той поры — подходила к концу. Лученосцы добивали редкие очаги сопротивления, быстро продвигаясь на юг континента. Причина столь сокрушительных успехов Элинады заключалась в дезертирстве тёмных эльфов. С тех пор, как драури сбежали в Дан-Мир, Терфиада безнадёжно уступала войскам Ямата Огненного. Тогда Саранаг — верховный Бог Терфиады — отправил Ишанура, известного как Кармадонский Бык, в подземное убежище отступников. Ему было приказано любой ценой заставить драури вернуться на поверхность, к своим изначальным обязанностям. Однако тёмные эльфы, как и их генерал по имени Картуш Огненосец, оказались не так просты. Они не желали служить разменной монетой в схватке Всесильных…

Агно замолчал, чтобы смочить губы водой, и Артур воспользовался паузой.

— Наставник, я встречал в литературе некоторые упоминания о них… так называемые Лорды Звери. Ишанур был одним из них. Но я так и не понял до сих пор, кто же они такие? Почему драури должны были выполнить приказ Ишанура?

Губы мастера скривились в усмешке.

— Как бы тебе объяснить, малыш… Дарси, Алесса, Ишанур и Джагг, это имена четырёх… существ, служащих своему повелителю, Лорду Апокалипсису.

Артур удивлённо выпучил глаза.

— Апокалипсису. Почему я ничего не слышал о нём?

— Видимо, потому что он исчез, а они остались. Но если покопаться в мифологии, ты обязательно отыщешь упоминания о Всадниках Апокалипсиса. Так вот, это они и есть.

— И что же? Какой-то демон мог так напугать драури, что они бы согласились вернуться?

— Я не говорил, что они демоны, — поправил ученика Агно. — Дело в том, что никому доподлинно не известно, кто они такие, демоны, ангелы или Твари. Мы можем лишь предполагать. Тебя ещё интересует история драури-отступников? Или я зря начинал?

Артур смутился.

— Извини. Конечно, да.

— Хорошо, тогда я продолжу. Так вот, Кармадонский Бык спустился в Дан-Мир и направился к лагерю тёмных эльфов. Они узнали об этом заранее и приготовились дать отпор. Драури устроили засаду в том самом тоннеле, через который мы проезжали. Именно там состоялась битва.

— Драури проиграли?

Агно пожал плечами.

— Как посмотреть. Многие из них погибли, но ведь Ишанур не сумел их заставить подчиниться себе. А значит в конечном счете они победили.

— Но что же случилось с теми, кого мы видели в тоннеле?

— Судя по всему, к ним применили заклинание божественного уровня, недоступного смертным. Кажется, оно называется Гробовой Лёд. Существует поверье, что эта магия не убивает, но замораживает жертву, заставляя её испытывать адскую боль каждую секунду своего существования. Если это так, то я не завидую этим несчастным. Что было дальше, история умалчивает. То ли Кармадонский Бык, встретив сопротивление, решил убраться подобру-поздорову, то ли отправился дальше. Однако, как я уже сказал, тёмные эльфы так и не вернулись на поверхность. Они до сих пор чтят своих героев, попавших под заклинание Лорда Зверя. Вот почему они закрыли доступ к Тоннелю, но нам удалось узнать секрет прохода, и мы иногда им пользуемся, хотя это и не совсем безопасно.

Артур был очарован мрачностью рассказа. Он попытался представить себе, что должны сейчас чувствовать эльфы, если они до сих пор живы, и содрогнулся. Способные мыслить и видеть, но обречённые на вечные страдания от холода.

— Наставник, расскажи мне чуть больше об этих Всадниках. Как так вышло, что в Смутные Времена они стали оружием Терфиалы? Они ведь появились задолго до Всесильных?

Агно кивнул.

— Другими словами, тебя интересует, кто такой Апокалипсис? Я же сказал, мне не известно. Однако у меня есть гипотеза. Я думаю, что он порождение тех богов, которые правили Великим Кольцом до того, как появились Титаты, а за ними Всесильные.

— Хочешь сказать, что Всадники стали неким переходящим инструментом?

— Скорее всего.

— Но кем были те, кто их создал?

— Спроси у Френэ. Почему ты ко мне с этим пристал?

— Ну, наставник, — заныл Артур. — Френэ знает мир лишь по книгам. А ты путешествовал по нему своими ногами и многое повидал.

— Это правда, — улыбнулся Агно. — Ладно, умеешь ты умаслить. Кое-что я действительно видел и могу поделиться. Однажды поиски острых ощущений привели меня в затерянный храм, расположенный глубоко в горах Сагиб-Атар, что на острове Данху. В том храме проживало около двух десятков полубезумных монахов, которые оказались весьма гостеприимными. Они с радостью приняли меня, накормили и напоили. Кажется, я прожил у них несколько месяцев и успел неплохо изучить их верования. Это не было что-то похожее на учения известных нам культов.

— Искусственная религия?

— Вначале я так и подумал. Но затем понял, что всё гораздо сложнее. У них имелось множество отсылок на священные тексты эльфов, известные как Шасс-Цебби.

— Люди, чья религия отсылает к эльфам? — Артур искренне удивился.

— Вот именно. Разве такое можно объяснить чем-то банальным? Нет, это совсем не была искусственная религия. Скорее, нечто трансформировавшееся из чего-то, что существовало прежде, и осталось существовать на отдельно взятом острове после раскола первоконтинета. Так вот, эти дикие монахи называли своих повелителей как-то странно… Что-то вроде эрфинитов. Не могу вспомнить.

— Эрфиниты? — повторил Артур, а затем воскликнул, подчиняясь непонятному порыву. — Скорее всего, Эрфины.

Агно вздрогнул от неожиданности.

— Так и есть. Ты прав, малыш. Неужели прочёл в книгах Ордена?

Артур покачал головой.

— Нет. Просто ляпнул первое, что пришло в голову.

Странное дело, Артур не собирался обманывать наставника, но почему-то почувствовал в собственных словах некоторую фальшь. Агно заметил неуверенность в голосе ученика, но списал её на волнение.

— Так вот, покопавшись в библиотеке храма, я обнаружил один манускрипт. В нём была изложена невероятная история с нотками реализма. Вкратце, сюжет таков: в далёкие времена всем сущим вокруг правили некие Эрфины, прекрасные первородные создания из Огня и Света. Их охраняли другие столь же могучие существа, называемые в рукописи Драконами. Казалось, никто не мог бы соперничать с ними, однако противник был. Его звали Аканти — отец всех аргусов…

— Аргусов? — воскликнул Артур. — Это существа, с которыми сражались эльфы с самого основания империи Ахерон?

— Да, мифическая раса архозмей, созданная Аканти. Как эльфы и аргусы враждовали тысячелетиями, так же и их создатели — Эрфины и Аканти — стремились уничтожить друг друга. Согласно манускрипту, те времена относятся к Первой и Второй Эпохам, однако не знаю насколько можно верить этой нумерации. В тех войнах Драконы давали Эрфинам серьёзное преимущество, вот почему Аканти понадобились помощники. Воспользовавшись тёмной магией, он создал их себе — жестокую четвёрку под руководством ещё более ужасного существа. Все вместе они могли на равных противостоять Драконам. Догадываешься, на кого они похожи?

Артур нахмурился.

— Намекаешь на Лордов-Зверей?

— Именно. В манускрипте приводилось описание каждого. Кармадонский Бык, Ледонский Волк, Куасский Медведь и Коруманский Скорпион. Вся ужасающая четвёрка. Вот тебе и ответ на вопрос, кто их создал — древнее божество Тенебриса, до злобы и могущества которого далеко даже Терфиаде.

Артур задумчиво подытожил:

— Получается, эти существа пережили своего создателя и другие плеяды богов? Они что, более бессмертны, чем сами боги?

Агно расхохотался:

— Более бессмертны, говоришь? Неплохой пример оксюморона. Но, похоже, что это так. В общем, не забивай свою голову этой чепухой. Боги, Всадники, благодаря Сферам это всего лишь отголоски прошлого. Нам с тобой не грозит встретиться с кем-нибудь из них. Уж поверь мне, малыш.

Агно снова рассмеялся, но Артур почему-то не сумел разделить его веселья…

***

— Подъём, лежебоки, — приглушённо рявкнул Тарчет и пнул сапогом тело ближайшего ученика. — Пошевеливайтесь, нам нельзя здесь больше задерживаться.

— В чём дело, брат Малициус? — подошел к нему Агно.

Тарчет смиренно ответил:

— Кое-что случилось, мастер. Брат Миссэн, наш следопыт, только что вернулся с разведки, и доставленные им сведения весьма тревожны.

Артур к тому времени уже успел подняться со своего плаща, который служил ему подстилкой три ночёвки кряду, и навострил уши. Агно вопросительно взглянул на учителя.

— Что же могло так встревожить Миссена?

— Темнокожие, — зло процедил Тарчет и с удовлетворением отметил, как вздрогнули остальные. — Их стоянка была обнаружена в одной из ближайших пещер. Она, конечно, оставлена некоторое время назад, но это опасный знак. Похоже, драури начали расширять сферу своих владений.

Агно задумчиво сложил руки на груди.

— Кстати, а где Миссэн? — спросил один из наставников.

Тарчет ответил:

— Я отправил его на поиски обходного пути.

Агно одобрительно кивнул.

— Это правильно, брат Малициус. Ходить дорогами тёмных эльфов слишком опасно. Все слышали? Мы уходим отсюда!

Мастер повернулся к воспитаннику.

— Малыш, собери вещи и не забудь набрать воды. Это последний источник. Дальше мы не отыщем её на протяжении нескольких десятков лиг.

Слова мастера стали сигналом для всех Токра. Пока младшие поспешно водружали походный груз на ящеров, их наставники проверяли оружие и уничтожали следы своего пребывания в пещере. Вскоре к стоянке вернулся Миссэн. Агно довольно уважительно относился к его способностям следопыта, поскольку те ещё никогда их не подводили. Миссэн приблизился к командирам отряда.

— Я обнаружил ещё следы тёмных эльфов. По всей видимости, они отправились на юго-запад, в направлении пещер Тунхельма.

— Это хорошо, — нетерпеливо оборвал Тарчет, — пускай гномы с ними возятся. Но сейчас меня волнует, нет ли поблизости других отрядов драури? А если есть, то сможешь ли ты провести нас так, чтобы мы не встретились с этими негодяями?

Лицо Миссэна осталось непроницаемым.

— Здесь неподалёку находится русло подземной реки, которая пересохла несколько веков назад. Мы пройдём по нему.

— Отлично, — протянул Тарчет. — Тогда отправляемся. Все готовы?

Покинутые как один кивнули. Вскоре группа вышла к пересохшему истоку, найденному следопытом, и последовала по руслу, наполненному мелкой галькой. Оно оказалось довольно извилистым: так часто сворачивало из стороны в сторону, что Артур почти перестал ориентироваться в пространстве. О том, в какой стороне находится долина Солнечного Дня, можно было только догадываться.

— О чём задумался, малыш? — шёпот наставника прервал размышления ученика.

Артур изобразил на лице искусственную панику:

— О том, что нам, возможно, всё-таки придётся встретиться с темнокожими.

Агно фыркнул.

— И не мечтай. На то есть две причины: первая — Миссен сделает всё для того, чтобы этого не случилось, а вторая…

— Хочешь сказать, что за последние годы вы с ними больше не пересекались? После того, как они вырезали наших людей у Голубых Врат?

— Вовсе нет. У нас с ними была длительная война. Однако со временем конфронтация перешла в холодную фазу. Мы перестали заходить на их территории, а они делают вид, что не замечают нас в Дан-Мире, если мы остаёмся в нейтральной зоне. Это и есть вторая причина.

— То есть, они могут прямо сейчас шпионить за нами?

— Конечно. Это вполне возможно, — невозмутимо кивнул мастер, — Нам остаётся надеяться только на статус-кво. Последние двадцать лет он был незыблем.

— А вдруг они решат нарушить негласную договорённость?

Агно пожал плечами.

— В таком случае мы можем погибнуть. Но зачем думать о плохом?

Вопрос наставника поставил Артура в тупик.

[1] Гноллы — гуманоидная раса, отличающаяся песьим обликом. Немногочисленные представители обитают в Этраске, основном в Грифинадах и провинции Гриф-Уру, а также на острове Кайто. Предпочитают оседлый образ жизни. Объединены в большие племена. Интеллект по Гронволлу Мозгоправу — 65 баллов. Средняя продолжительность жизни около 70 лет.

Глава 17. Ягодные Поляны Шандикора

Глава 17

Ягодные Поляны Шандикора

«Каждый ученик Ордена обязан побывать в Дан-Мире в период своего ученичества, дабы столкнуться лицом к лицу с опасностями подземного мира. Сей акт – необходимое условие становления личности Покинутого, как неустрашимого воина и хладнокровного сына Кион-Тократ»

Устав Токра, 60-ое положение

На следующий день Токра въехали в пещеру, своды которой были покрыты густым, слегка светящимся мхом бледно-зелёного цвета. Эта перемена очевидно обрадовала Агно. Он слегка улыбнулся, а затем увидел любопытный взгляд ученика, направленный на него.

— Ты чем-то доволен, наставник?

— Можно и так сказать, Артур. Хотя, честно говоря, это будет даже преуменьшением. Видишь эту поросль на потолке?

Артур кивнул. В его глазах зажёгся огонь интереса.

— Это каладея, ядовитый мох. Не вздумай дотрагиваться до него. Для Токра яд этого растения не так сильно опасен, как для человека, но все равно может сильно обжечь.

— Ясно. Но чему ты обрадовался? Я уже видел её в Лабиринте.

Агно откинулся в седле, отбрасывая поводья и позволяя Крулу самому выбирать дорогу.

— В лабиринте растёт другой вид мха, питающийся от поверхностных потоков синтры. Они действительно похожи, но каладею можно обнаружить лишь глубоко под землёй. Для существования ей необходим самый тёмный спектр ауры Ядра. Сам понимаешь, чем глубже мы спускаемся, тем этот спектр становится насыщеннее. А значит нас можно поздравить: мы почти прибыли на место.

— Какое ещё место?

Серканис криво усмехнулся.

— Естественно, Ягодные Поляны. Скоро вам, ученикам, придётся засучить рукава и поползать по ним. Уже через несколько часов мы будем там.

— И почему…

— Эн-нет, все вопросы потом.

Артур недовольно надулся, однако Агно не собирался больше ничего рассказывать. Тогда ученик стеганул Сварга по шее гибким хлыстом, и ящер вырвался вперёд, оставляя Крула позади. Агно насмешливо покачал головой. Он понимал любопытство ученика, но знал, что с молодым поколением нужно действовать постепенно, чтобы оно не выгорело задолго до того, как придёт час. Спустя пару часов учитель Тарчет громогласно подтвердил слова мастера:

— Будьте готовы. Наше путешествие вот-вот закончится.

Ученики возбуждённо загалдели. Всех уже порядком утомило бесконечная дорога. Любая перемена вызывала в них только радость.

— И ведите себя потише, — рявкнул Тарчет, — или вы забыли, где находитесь?

Юные Токра виновато потупились. Отряд продолжил свой путь.

Ещё через полчаса, пройдя по узкому тоннелю, Покинутые оказались на краю обширной пещеры. Она была освещена тусклым люминесцентным светом, который исходил от растений, покрывающих поверхность густым ковром пурпурного цвета. Артур удивился, как могут эти растения произрастать на почти каменной почве, и откуда они черпают необходимую для жизни воду. Однако затем он вспомнил недавнюю каладею, которая по словам наставника питалась остаточным фоном подземного альгеана, и больше ничему не удивлялся.

Агно незаметно подъехал сзади.

— Вот они, Ягодные Поляны, малыш. Именно ради них мы уже много столетий спускаемся так глубоко.

— Но с какой целью?

— Разве ты не знаешь? Ордену нужны свежие запасы концентрата, который есть ничто иное, как перебродивший сок этого растения. Его научное название «bacca rubella mortus», а если проще — ягода красной смерти. Ни одно живое существо не выживет, если съест хотя бы одну такую ягодку. Кроме Покинутых, разумеется. Но и для нас это весьма неприятное испытание.

Артур машинально кивнул. Он всё ещё помнил туневыносимую боль, что терзала его несколько лет кряду. Порция мутагенов, изготовленная из ягод и спор полуразумных грибов, на месте убивала даже быка. Каждый день юных пациентов корпуса адаптации заставляли принимать эту гадость. До тех пор, пока их организм полностью не приспосабливался. Официальная легенда, внушаемая им с детства, гласила, что мутагены должны усмирить чудовище, живущее внутри каждого Токра. Но это, как выяснилось позже, всегда было всего лишь обманом, наглой и откровенной ложью.

— И как же мы будем извлекать концентрат из ягод? — Смилодон наморщил лоб.

— Пусть это тебя не волнует. Твоя задача — вместе с другими учениками собрать как можно больше за эти дни. А затем мы доставим урожай на поверхность, где им займутся более компетентные люди.

— А что же ты сам будешь делать?

Агно усмехнулся.

— Не беспокойся, малыш. Нам с другими наставниками тоже найдётся работёнка. Не забывай, что ягоды не единственная цель, ради которой мы отправились в этот поход.

— Споры жоргов? — поинтересовался Артур.

— Возьми пирожок за догадливость. Ты прав. Загвоздка в том, что раздобыть их будет несколько сложнее, чем собрать ягоды. В здешних пещерах водятся так называемые люди-грибы или Jorgus Semi-sapiens. Как следует из названия, этих существ не стоит недооценивать. Многие уже поплатились жизнью, считая их обычными грибами. На самом же деле, они смышленые и опасные существа, достаточно развитые для того, чтобы иметь нечто вроде религии и племенного устройства.

— Что ты хочешь сказать?

— У них есть рабочие, воины и лидеры. И все они поклоняются некой богине, которую называют Вечной Мицелией. Нас интересует каста воинов. Обороняясь, они выпускают облако спор, которое способно умертвить даже рогатую вертишейку, одну из многих опасных тварей в здешних пещерах. Наша задача, застать небольшую группу воинов врасплох, раздразнить их и заставить исторгнуть из себя споры. После этого мы можем собрать их в непроницаемые мешочки, чтобы доставить в лабораторию.

— Почему же их просто нельзя убить? Зачем все эти сложности?

— Убить, конечно, можно. Когда-то мы так и поступали. И поначалу это работало. Но затем эти существа начали оказывать нам жестокий отпор. Судя по всему, они связаны друг с другом посредством некоего центра, который контролирует и помогает обучаться. Этакая своеобразная грибница. Понадобилось пару тысяч лет спокойствия, чтобы они перестали воспринимать нас как прямую угрозу. Вот почему мы теперь не убиваем их без крайней нужды, понимаешь?

Артур кивнул.

— Ладно, займись своими делами. Скоро Малициус прикажет разбить стоянку, а затем вам объяснят, как следует собирать урожай, чтобы не навредить себе. Постарайся не сжечь лицо и руки.

Так и случилось. Тарчет созвал учеников в круг и велел им подготовить небольшую площадку у края Поляны для ночёвки. Ящеров расположили вокруг, предварительно надев им на морды кожаные колпаки, чтобы уберечь от искушения перекусить красноватой растительностью. Сварг недовольно заревел, когда Артур прилаживал к его морде ненавистный предмет.

— Тише, Сварг. Я же о тебе забочусь.

Но ящер никак не соглашался с доводами хозяина и продолжал рычать до тех пор, пока мешок не заглушил звуки его недовольства.

***

Следующие два дня приготовили для Артура не слишком приятное испытание. Вместе с другими учениками он ползал, согнувшись в три погибели, по красным плантациям и собирал ягодный урожай для своего Дома. Не об этом мечтал ученик, когда оставлял позади Голубые Врата.

Рядом с ним ползали на коленях Граникус, Азарус и все остальные. В отличие от Артура, они недовольно бурчали, проклиная на чём свет стоит главного учителя. Однако, едва тот приближался к ним, чтобы проверить, как продвигается работа, ученики замолкали и сосредотачивались на задаче.

К концу каждого рабочего дня к месту стоянки неизменно возвращались наставники, не менее уставшие, чем ученики, но всегда более довольные.

«Конечно, — с завистью подумал Артур, — они там развлекаются на полную, а мы должны корчить из себя собирателей чая на плантациях. Ну почему в мире существует такая несправедливость?»

В начале третьего дня случилось кое-что, что с лихвой компенсировало спокойствие первых дней.

— Малыш, иди сюда, — приказал наставник довольно встревоженным голосом.

Ученик, занятый своими утренними гигиеническими процедурами, удивлённо уставился на Агно. Тот явно был не в своей тарелке.

— Что случилось? — спросил Смилодон, приближаясь к наставнику. Только теперь он заметил, что остальные Токра тоже собрались вокруг Тарчета, который что-то им объяснял.

— Пока ещё ничего. Но Миссэн только что вернулся с плохими новостями. Прогуливаясь в двух лигах отсюда, он уловил подозрительные звуки. Похоже, что-то или кто-то направляется к нам.

— Что-то или кто-то, — повторил Артур, не до конца понимая смысл фразы. — Но почему учитель Миссэн не узнал точно?

Агно отмахнулся.

— Он поступил согласно Уставу. Главное — предупредить братьев, чтобы успеть сформировать защиту, а затем уже совместными усилиями устранить причину тревоги. Этим мы сейчас и займёмся. Прятаться довольно поздно, поэтому мы останемся здесь, чтобы дать отпор противнику. Надеюсь только, что это не тёмные эльфы.

Глаза Артура загорелись.

«Неужели это наконец случится?» — возбужденно подумал он, вытаскивая оружие. Шершень на поясе и два выставленные вперед клинка придавали уверенность. Заняв с наставником место возле остальных, они принялись ждать. Над Поляной повисла гнетущая тишина.

— Приготовьтесь, — выдохнул Тарчет. — Они почти здесь…

Артур затаил дыхание и слегка наклонился вперёд.

А в следующий миг из-под нависшего карниза вынырнули фигуры… верхом на ящерах. Ярко-красные плащи напоминали аляповатые пятна крови. Мастер Агно и остальные мгновенно расслабились, и уже с нескрываемым любопытством рассматривали вновь прибывших. Тарчет хмуро посмотрел на Серканиса, передавая ему полномочия в переговорах.

— И что же вы здесь делаете, мои дорогие? — неожиданно рявкнул мастер.

Воины Мазадорга вздрогнули и едва не свалились со своих шварков. Тарчет заранее благоразумно потушил форолгу, а свечение растительности не позволяло разглядеть лагерь Покинутых.

— Кто там ещё? — крикнул представитель Мазадорга.

— Не нужно так орать, — ехидно ответил Агно. — Лучше придумайте подходящую причину, почему вы здесь. Неужели Дом Мазадорг хочет нарушить Устав? Вам ведь хорошо известно, что эти угодья принадлежат Шандикору.

Тарчет прошептал заклинание, и посох Пламени осветил всю пещеру. Только теперь Артур как следует разглядел нарушителей — отряд почти равный по численности их собственному. Наставники, ученики, а во главе — хмурый воин, чьи руки по самые локти были затянуты в красные сверкающие на свету перчатки, а на груди висела золотая цепь с медальоном.

Артур заметил, что Агно напрягся. Очевидно, он хорошо знал этого Токра, и явно не был его приятелем.

— Малыш Агно, это ты? — вкрадчивым голоском спросил незнакомец, и Артур сразу же почувствовал к нему антипатию. Это же надо, назвать мастера-заседателя малышом!

— Хватит кривляться, Сахиб, — с мрачным лицом ответил Серканис. — Отвечай на вопрос. Что вы здесь делаете? Интересно, как отреагирует лорд Сальво, когда узнает о столь вопиющем нарушении Устава. Но самое интересное, что скажут магистры. Дом Магикор всегда был суров с нарушителями.

При этих словах наставники в группе Сахиба встрепенулись, а сам Ишеямус болезненно поморщился.

— Мы не хотели воровать ваши запасы, — примирительно сказал он, нервно сжимая форолгу, точно такую же, как и у Тарчета. — Но угодья Красного Дома в этом году не принесли урожая.

— Ха, — скривился Агно, — и ты решил восполнить ваши запасы за наш счёт? Не ожидал, наверное, что мы уже прибыли?

— Не ожидал, — признался Сахиб. — Неужели вы прошли через Тоннель Ишанура? Только так можно было добраться сюда в столь короткий срок.

Агно удивлённо моргнул.

— Так ты признаёшь, что хотел обокрасть Шандикор?

— Конечно же, нет, глупая ты мартышка. Мы всего лишь следуем мимо.

Агно сдержался, когда Сахиб оскорбил его. Но к удивлению Артура, в данной ситуации не выдержали нервы у главного учителя, обычно более сдержанного и хладнокровного.

— Слушай, ты, выродок, — яростно воскликнул Тарчет, — попробуй ещё раз оскорбить мастера, и я собственноручно отрежу твои свиные уши. Ты меня понял, вонючий кусок дерьма?

Только сейчас Артур догадался, кто же такой этот Сахиб. Бывший мастер Дома Шандикор, который переметнулся на сторону лорда Сальво в подковерной борьбе Четырех Домов. Сахиб Ишеямус, собственной персоной. И теперь Артуру стало понятно, почему его наставник и Сахиб демонстрируют такую неприязнь. Ведь именно Серканис в итоге занял место Ишеямуса в Совете, когда лорд Зерат выгнал злополучного предателя из Дома.

Гневная отповедь Тарчета вызвала цепную реакцию. Воины в обеих группах схватились за оружие и вызывающе уставились друг на друга. Ящеры, чувствуя настроение наездников, также начали скалить жуткие пасти.

— Вложите мечи в ножны, — приказал Агно и сурово посмотрел на своих сторонников. — Нам ещё не хватало подраться в Дан-Мире, словно мы неразумные дети в песочнице.

Воины обоих отрядов с неохотой подчинились.

— Слушай меня, Сахиб, — Агно повернулся к оппоненту, — поворачивай обратно. Здесь тебе делать нечего.

Ишеямус надменно выпрямился и ядовито улыбнулся.

— Не указывай мне, что делать. Я уже сказал тебе: нам не нужны ваши Поляны. Мы собираемся всего лишь проехать мимо. И мы сделаем это, даю вам слово мастера Дома Мазадорг.

Кулаки Тарчета снова сжались, но Агно пресёк его намерение ледяным взглядом. С задумчивым выражением на лице он посмотрел на предателя, и вдруг его глаза озарились догадкой.

— Ты сказал, плантации Мазадорга не принесли урожая? И теперь вы здесь? Почему у меня такое чувство, как будто вы собираетесь совершить непоправимую ошибку?

Теперь его догадка посетила и Тарчета.

— Неужели этот идиот намерен перейти границу?

Агно кивнул.

— Похоже, что так. Они собираются добраться до Лавовых Пещер. Там есть отличные поляны, однако мы уже много-много лет не ходили туда. И на то есть серьёзная причина.

Сахиб взвизгнул:

— А вам какое дело? — в его голосе явственно звучала ненависть.

— Есть небольшое! — раздражённо ответил Агно. — Ты собираешься нарушить негласную границу, которой придерживаемся мы и драури. Хочешь уничтожить существующее между нами хрупкое перемирие? Ничего глупее придумать не смог?

— Я же сказал, вас это не касается. Освободите дорогу, или мы проложим её силой.

Агно обеспокоено переглянулся с Тарчетом. Тот пожал плечами.

— Ладно, глупец. Хочешь рискнуть? Давай. Я не стану препятствовать тебе. Просто подумай о том, что сделает с тобой Сальво, если ваш Дом станет причиной очередной войны с темнокожими. И я даже не говорю о магистрах.

Сахиб презрительно фыркнул, давая понять, как он относится к предостережению своего давнего врага. Затем тряхнул поводьями, и ящер, послушный его воле, направился к одному из дальних выходов из пещеры. Воины Мазадорга последовали его примеру, и отряд Покинутых быстро пересек поляну, а затем скрылся в тоннеле, который вёл в пещеры ещё более низкого уровня. Наставники и ученики Шандикора некоторое время смотрели им вслед, пока Тарчет хриплым голосом не велел всем заняться своими проблемами.

Артур вздохнул. Впереди у него был ещё один скучный и утомительный день.

Глава 18. Охота на жоргов

Глава 18

Охота на жоргов

«В этом мире встречается много удивительных тварей. Однако на мой, смею считать, весьма искушенный вкус, эти существа являются самыми удивительными из всех. На самом деле их полное научное название Jorgus Semi-sapiens, однако авантюристы, смеющие спускаться в пещеры, называют их проще, жоргами. Эти создания как будто идеально приспособлены для существования в полном мраке: не имея органов обоняния или осязания, они удивительным образом ориентируются в пространстве посредством облака спор, выдуваемого через трещинки, которые имеются у них под шляпками. Ах, да, если вы до сих пор ещё не поняли, жорги это разумные грибы, способные передвигаться на длинных отростках, напоминающих щупальца…»

Аланиус Бельский, «Мифы о чудовищах», том второй

Но он ошибался. Этот день никак нельзя было назвать скучным. Напротив, такого насыщенного на впечатления и события дня уже давно не случалось в его жизни. Всё началось, как только взрослые покинули пещеру. Сегодня они собирались атаковать небольшое племя-стадо (или как его лучше назвать), чтобы разом собрать весь необходимый запас спор. Всё из-за того, что Агно и Тарчет решили перестраховаться. Никто ведь не знал, чем закончится самоубийственный поход Дома Мазадорг к Лавовым Пещерам. По этой же причине Малициус присоединился к группе загонщиков, чтобы избежать возможных жертв.

Впервые ученикам велели собирать ягоды безо всякого надзора. Сперва всё было как обычно. Ученики полностью посвятили себя сборам, и даже Артур почувствовал некое душевное равновесие, склонившись над смертельной светящейся порослью. Однако вскоре он услышал таинственный разговор Келноза и Саймона, которые двигались в нескольких метрах позади него.

— Чего ты боишься? — пытаясь приглушить шепот, но безрезультатно, спросил Граникус. — Когда нам ещё доведется попасть в эти пещеры? Лет этак через семьдесят? Когда мы уже и сами станем наставниками

— Как-то так, — согласился Саймон.

— И тебя это устраивает? Меня не очень. Я хочу увидеть, что из себя представляют эти твари. Ты идешь со мной или нет? Смотри, если откажешься, позову Азаруса. Потом будешь кусать свои локти.

Этот аргумент сработал. Для Саймона не было ничего хуже, чем перестать быть правой рукой Келноза. Артур молча наблюдал за тем, как два бездельника, притворившись, что им нужно отлучиться, чтобы справить нужду, направились прямиком к нужному тоннелю. Честно говоря, наглость Келноза на этот раз восхитила Артура. Почему бы и нет, подумал он. В конце концов, Граникус прав. Неизвестно, когда ещё им предстоит здесь побывать.

Бросив косой взгляд на Азаруса и других учеников, Артур бочком начал продвигаться к тому же проходу, в котором недавно скрылись его главные недруги. Оказавшись в тоннеле, он сообразил, что из оружия у него только кинжал. С другой стороны, он же не собирался вступать в бой? Ведь так? Успокоив себя этой мыслью, Артур побежал по дороге, пытаясь уловить запах Келноза. На данный момент его обоняние было единственным преимуществом Смилодона. Вскоре оно помогло ему — запах пота донёсся из соседней пещеры, и Артур свернул в нужном направлении.

«Главное, — подумал он, — не заблудиться в этом лабиринте. Вот будет весело, если это случится. Тогда выволочки от наставника мне точно не избежать».

Осторожно следуя вдоль стены, Артур внезапно почувствовал опасность. Действуя инстинктивно, он отпрыгнул в сторону, уходя от первой тени, и наткнулся на вторую. Завязалась скоротечная потасовка. Получив пару ударов по корпусу, Смилодон ответил противнику тем же, а потом замер, услышав знакомый презрительный смех.

— Почему я не удивлен? Смилодон, какого Ситаса, ты преследуешь нас?

Голос Келноза заставил Артура рассвирепеть.

— Это вы, какого черта, напали на меня? Совсем рехнулись?

Только теперь он разглядел двух идиотов, которые в ответ уставились на него. Саймон потирал разбитое лицо со смещенной носовой перегородкой, а Келноз насмешливо скалился.

— Не нужно было красться, как преступник. Мы же не знали наверняка, кто нас преследует. А если бы это был жорг?

— Ну да, конечно, — фыркнул Артур, не веря ни единому слову.

— Ты не ответил, — раздраженно спросил Саймон, вправив наконец свой несчастный нос, — что ты здесь делаешь?

— А что тебе непонятно, Сай? — рассмеялся Келноз. — Этот наглец услышал наш разговор и решил, что ему тоже надоело собирать ягодки. Так ведь?

Артур кивнул.

— Нет уж, — воспротивился Саймон, — пусть возвращается обратно. Я не пойду с ним.

— Да ладно тебе, — фыркнул Граникус. — Пусть идёт. Глядишь, сломает ногу в какой-нибудь яме.

Саймон не нашел, что на это возразить. Дальнейший путь они продолжили втроем. Вскоре они вновь оказались на развилке. Нужно было понять, куда направились их наставники.

— Предлагаю пойти налево, — задумчиво произнёс Смилодон.

— С чего бы это?

— Наставник говорил, что пещеры жоргов находятся севернее наших Полян, — соврал Артур.

И в самом деле, не рассказывать же им, что его нос способен уловить мельчайшие нотки застарелого запаха. А сейчас его обоняние буквально кричало о том, что группа охотников точно прошла налево.

— Ну ладно, — кивнул Граникус. — Пошли, Сай. Доверимся этому выскочке.

Вскоре слова Артура получили подтверждение. Они вышли на скалистое подземное плато, с которого можно было увидеть обширную пещеру. Она была в несколько раз более вместительной, чем та, в которой они разбили лагерь. Стены, купол и сотни свисающих сталактитов были покрыты уже знакомой каладеей, которая позволила им увидеть вдали весьма необычное зрелище: группа мелких «букашек» пыталась атаковать со всех сторон десяток существ, не похожих ни на что другое. Ростом они превосходили своих противников в два и более раза, а вместо головы у них имелось нечто напоминающее вздувшийся мутный пузырь.

Артур сразу же разобрался в ситуации. Ну конечно, Покинутые каким-то образом отделили и увели от стада несколько жоргов, а теперь пытались раздразнить их, чтобы те выплеснули содержимое своих семенников. Странно, конечно, что остальные жорги племени не реагируют на подобное издевательство над соплеменниками.

— Почему грибы не атакуют их разом? — Саймон подумал о том же, о чем и Артур.

— Какой же ты дундук, — презрительно ответил Келноз. — Френэ же рассказывал нам, что жорги выставляют ровно столько охраны, сколько по их мнению требуется. Вот если наши перебьют их, тогда грибы начнут действовать иначе и соберут против них всех воинов племени. А пока что можно не волноваться. Главное, не попасть под струю спор.

А ведь точно! Артур хлопнул себя по лбу, поскольку ему стало стыдно. Наставник Агно совсем недавно рассказывал о том же. Келноз лучше него усвоил материал? Какой позор!

— Давайте спустимся туда и взглянем на них поближе, — предложил Граникус, но вскоре обнаружил, что сделать это совсем не просто. Спуск с плато в пещеру хоть и казался пологим, но был опаснее, чем можно было представить. Гранитная галька осыпалась при любом соприкосновении и могла увлечь глупца, посмевшего ступить на нее, вниз на острые камни или в глубокие расщелины.

— Как же они прошли? — удивился Саймон.

Артур тут же указал пальцем на незаметную тропинку, вдоль которой протянулась веревка, обернутая в ключевых точках вокруг валунов и сталагмитов. Келноз кивнул и сразу же направился к ней.

— Молодец, Смилодон, — фыркнул он. — Не зря увязался за нами. Пойдем, Сай. Это наш шанс.

Он первым начал спускаться вниз, крепко держась обеими руками за веревку. Следом за ним шел Артур и замыкал цепь Саймон. Они преодолели две трети спуска, когда внезапно случилось неприятное: веревка, обвивавшая каменный выступ на середине пути, судя по всему, успела значительно истрепаться за последние дни. А может быть, надо было спускаться по одному? В любом случае именно в этот момент, когда ученики зависли на особо опасном участке пути, она вдруг не выдержала и разорвалась. В ту же секунду галька повела их в сторону, и молодым Токра оставалось только надеяться, что они не убьются о чертовы скалы.

Молитвы юнцов были услышаны. Оползень увел их в сторону, и на чистой инерции они влетели в крохотный грот. Упав друг на друга, Покинутые некоторое время лежали и не двигались. Пока Граникус не прорычал им снизу:

— А ну сползайте с меня, ублюдки.

Ученики кряхтя поднялись на ноги и начали оглядываться.

— Где это мы? — спросил Саймон.

— В какой-то заднице, — пробурчал Келноз.

Артур разобрался первым.

— Судя по всему, эта пещера была засыпана оползнем, но её защитил карниз, выдающийся сверху. Когда нас увлекла галька, она утащила нас ниже карниза, и по чистой случайности мы оказались здесь. Смотрите, наши наставники всё ещё пытаются загнать тех жоргов.

Артур выглянул из грота и посмотрел вниз. К большому сожалению под ними было ещё около пятнадцати метров. Не очень приятно прыгать в такую пропасть. Граникус тоже оценил ситуацию.

— Как будем выбираться? Предлагаю тот путь, — и он указал рукой на грубый коридор позади.

— А как же охота на жоргов? — спросил Саймон.

— Похоже, на этом моменте, она для нас закончилась, — буркнул Артур. — Разве что, ты не умеешь летать.

За неимением других вариантов, ученики последовали по странному коридору, надеясь, что он выведет их обратно. К сожалению, тоннель вел их куда-то в сторону. Пугающая картина встала перед глазами Артура. Если они не смогут найти исходную развилку, то будут блуждать здесь до бесконечности. Не самая приятная перспектива.

— Давайте вернемся в грот, — дрогнувшим голосом предложил Саймон.

— И как это нам поможет? — хмуро спросил Граникус. — Ты научился летать?

Саймон раздражённо дёрнул рукой.

— Нет, но оттуда мы хотя бы сможем позвать наставников, когда они будут возвращаться в лагерь.

— И выставим себя полными идиотами? Ну уж нет. Идём дальше.

Артур сперва склонен был согласиться с Саймоном. Но затем он подумал о том, что это даст Келнозу новый повод для насмешек, и промолчал. Тоннель скоро начал сужаться, и настроение у всех ухудшилось. Даже Граникус почувствовал мрачную угрозу, исходившую от холодных каменных стен. Ещё немного, и он мог бы передумать, но в этот момент коридор закончился, и они вышли в ещё одно помещение.

— Ну вот, я же говорил, — обрадовался чему-то Келноз. — Осталось найти путь обратно к Полянам. Судя по всему, это будет не сложно. Кажется, я начал понимать, как устроена эта часть Дан-Мира. Она напоминает ячеистые соты, как будто прогрызенные гигантским червем.

— Только не начинай, — испуганно фыркнул Сай. — Не нужно приплетать сюда каких-то червей.

Артур усмехнулся, слыша нотки паники в его голосе. Внезапно они все замерли на месте, одновременно почувствовав нечто странное. Пещера была полностью погружена во мрак, никакой тебе светящейся растительности. К сожалению никто из них не владел заклинаниями Ока, а значит приходилось полагаться только на врождённые инстинкты Токра. И прямо сейчас эти инстинкты буквально кричали, предупреждая об опасности.

— Что будем делать, — промычал Келноз. — Я ничего не вижу, но чувствую вонь. Как будто мы попали в логово падальщика.

— Ты прав, — поморщился Артур. Ему было и того хуже.

— Давайте прорываться вдоль стены, — предложил Саймон.

— Ага, и угодить прямо в лапы неизвестного чудовища? Я слышу его. Он где-то здесь. Изучает нас. Ждет, когда мы совершим ошибку. А мы, идиоты, даже оружие не захватили.

Артур внезапно сообразил. Магия Огня! Однажды ему удалось призвать огненный шар во время тренировки с Агно. Можно ведь попытаться и теперь.

— Подождите, — прошептал Смилодон. — Сейчас я вызову свет.

— Шутишь? Каким образом?

Артур не стал отвечать. Он погрузил своё сознание в пустоту, призывая древнего саблезубого зверя. Каким-то таинственным образом тот напрямую был связан с его тау-центром, в котором надлежало собирать энергию для создания заклинаний. Вот он! Артур напряженно выдохнул. Осталось совсем немного: повторить действия, которые он уже когда-то совершал. В тот раз, изучая технику Силы, ученик успешно сплёл двеомер, который разрушил комнату Агно. Зверь глухо зарычал и исторг из себя яркую волну. Артур перенаправил потоки тау в свои руки и почувствовал, как энергия смешивается со стихией Огня. Сгусток пламени сорвался с ладоней и улетел в глубину пещеры.

От грохота и взметнувшегося огня ученики едва устояли на ногах. Жёлтая вспышка ослепила их, но и врага, сокрытого во мраке, тоже. Когда зрение прояснилось, Покинутые увидели мрачное логово, заваленное вонючим мусором, полуистлевшей плотью и костями неизвестных животных. Теперь всё это добро благополучно пылало, заполняя пещеру мерзким чадящим дымом. Посреди неё стояло странное существо, никогда ранее не виданное учениками. Оно напоминали огромного рака-переростка, в хитиновой броне, с двумя острыми клешнями перед ним.

Увидев чудовище, Саймон испустил вопль ужаса и бросился к темнеющему проходу по левую сторону. Ракообразная тварь устремилась за ним, сразу же отрезав путь отступления для Смилодона и Граникуса. Осознав это, Келноз указал Артуру на ещё один проход, в другой части пещеры. Медлить было опасно. Вряд ли монстр мог догнать Сая, но вернуться за ними двумя — вполне.

Артур кивнул и вместе с недругом бросился в единственно возможном направлении. Они снова попали в какой-то тоннель, который извивался и уводил их в сторону.

— Как ты это сделал, Смилодон? — мимоходом поинтересовался Келноз. — Не знал, что ты умеешь колдовать.

— Немного, — ответил Артур, не желая вдаваться в подробности.

Граникус завистливо посмотрел на него, но больше ничего не сказал.

Тем временем, тоннель закончился неожиданным тупиком. Келноз зарычал от бешенства.

— Надо возвращаться, — сразу же сказал Артур.

— Поздно, — фыркнул Келноз. — Оно идёт за нами. Придётся принимать бой прямо здесь. Доставай свой кинжал. Посмотрим, на что ты способен.

Положение казалось отчаянным, но Артур оценил выдержку и чувство юмора Келноза. — Смотри, здесь был раньше проход, — внезапно закричал он. — Эта тварь заложила его камнями. И верно. Пальцы Келноза убедились в словах Артура, обшарив стену. В ту же секунду они вдвоем вцепились в верхний валун и начали его расшатывать. Острое чувство опасности придало им сил, и вскоре они отшвырнули камень в обратном направлении. Затем ещё один.

— Давай быстрее. Оно почти здесь, — сдавленно крикнул Граникус.

Паника захлестнула обоих. Неужели они погибнут здесь? В полной темноте? Даже не видя своего жуткого противника? Юные Токра зарычали от ярости, полностью отдавшись совместному делу. Как только размер отверстия оказался достаточным, чтобы один из них мог пролезть, Келноз рванул дальше. Артур был следующим, и он успел как-раз вовремя, за мгновение до того, как смрадное чудовище почти подцепило его клешнями.

После испытанного ужаса ученики ещё долго бежали вперед, не останавливаясь ни на секунду. А затем замерли у незнакомой развилки, пытаясь отдышаться.

— Кто это был? — спросил Келноз.

— Без понятия, — ответил Артур, на всякий случай бросая назад цепкий взгляд.

— Ничего себе! Я был уверен, что такому всезнайке, как ты, известно всё, о чём написано в книгах библиотеки.

— Может быть и тебе тоже стоит туда иногда наведываться, — хлестко ответил Артур. — Это поможет тебе восстановить самооценку и перестать цепляться к другим без повода.

— Ладно, я подумаю об этом, — усмехнулся Граникус. — Если мы выберемся отсюда.

Сердце Артура сжалось от страха. А ведь он прав, кто знает, в какой части Подземья они оказались, пока бежали сломя голову.

— Ладно, не раскисай, — фыркнул Келноз, почувствовав смену настроения у своего неожиданного партнёра. — Кажется, я понял, где мы находимся.

— И как же? — со скепсисом поинтересовался Артур.

— Просто, в отличие от некоторых, я изучал не бессмысленные книжки, а карты Дан-Мира. Ладно, иди за мной, неудачник.

Артуру ничего не оставалось кроме, как подчиниться давнему врагу.

Глава 19. Драури

Глава 19

Драури

«Клохкур. О, это было удивительное создание Тенебриса, моё создание! Магия Крови, до сей поры запретная для чародеев Рубикона, наконец стала доступной к изучению. Благодаря Клохкуру и его недюжинным способностям, мне удалось изучить некоторые аспекты этой врождённой силы вампирского народа. Так, например, стало понятно, что Кровь способна неким мистическим образом преобразовывать чистую прану органики в смертоносный всеразрушающий поток энергии, названный мной «рю». Он удивительно подобен пране, но в действительности является его перевёрнутой, извращённой формой»

Фернанд Элатский, «Мемуары»,

воспоминания о сотворении Клохкура

Когда Артур с Келнозом, проплутав несколько часов по тоннелям, наконец вернулись на Поляну, они первым же делом обратили внимание на то, что все наставники уже находятся здесь. Неужели охота закончилась? Но почему так быстро?

Вторым делом, Артур обнаружил взглядом бедолагу Саймона. Тот выглядел подавленно и скукожено, и очевидно боялся смотреть в глаза своему главарю. Граникус, не долго думая, отвесил Саймону крепкую оплеуху, от которой тот взвыл, но не стал жаловаться. И правильно, подумал ученик. Сбежал как трус и оставил их наедине с монстром. Поделом. Тем ни менее, он вздохнул с некоторым облегчением, когда понял, что Саймон тоже спасся. Странно конечно, какое ему дело до этого идиота.

«Верно говорит Граникус, я действительно мягкотелый, — с раздражением подумал Артур. — С другой стороны, а что хорошего в том, если бы он погиб? Только одна морока».

В этот момент его заметил Агно и знаком подозвал к себе.

— Не вздумай никому ничего рассказывать, — прошипел Келноз позади. — Запомни, мы просто отлучились, чтобы выяснить отношения. Ясно тебе?

Смилодон понимающе кивнул. И то верно, история о его злоключениях вряд ли добавит Агно душевного равновесия.

— Договорились, — прошептал он и направился к наставнику.

Лицо мастера казалось более суровым, чем обычно, а рядом с ним стояли Тарчет и Миссен. Похоже, они что-то обсуждали, и даже спорили.

— Ты уверен? — услышал Артур восклицание Малициуса, когда приблизился к старшим. — Какова вероятность, что ты ошибся? Неужели это не может быть кто-то другой.

— Кто, например? — хмуро спросил следопыт. — В этой части Дан-Мира нет ни одного караванного маршрута между подземными городами. Это могут быть только наши идиоты-братья из Мазадорга.

Теперь Артур услышал тревогу и в голосе Миссена, самого хладнокровного из всех Токра, известных ему. Что же такое здесь происходит?

— Ладно, мы тебя поняли, — кивнул Агно. — Тогда нам ничего не остаётся. Собирай отряд, Малициус.

Тарчет хмуро кивнул, его глаза блестели от бешенства. Направившись к ученикам и наставникам, он злобно рявкнул:

— Готовьте ящеров, пакуйте вещи, все вопросы потом! — сказав это, он первым подал пример.

— Наставник, что случилось? — почему-то шёпотом спросил Артур.

— Ты не слышал приказ главного учителя? — поинтересовался Агно. — Все вопросы потом. Собираемся.

Спустя десять минут лагерь был свёрнут, ящеры взнузданы, а поклажа и заготовленные запасы надёжно закреплены.

— Всё, уходим отсюда, — коротко велел Тарчет, и Покинутые забрались на ящеров.

В этот момент со стороны тоннеля, которым ушли воины Мазадорга, раздались громкие звуки. Артур обернулся, чтобы увидеть, как к ним на полном ходу приближается группа Токра в алых плащах с двуглавыми драконами. Отряд замедлил движение и остановился возле лагеря. Артур без труда заметил изменения в облике наездников. Наручи Ишеямуса покрывала копоть, остальные воины также выглядели потрёпанными.

— Ну как, мерзавец? — прорычал в бессильной ярости Тарчет. — Доигрался! Моли Пятерку, чтобы магистры не прибили тебя на месте.

Сахиб презрительно скривился. Агно знаком попросил Тарчета успокоиться, хотя и сам едва сдерживался, чтобы хорошенько не настучать Сахибу по физиономии. К сожалению, сейчас он не мог себе этого позволить. Мастер прекрасно понимал, что каждая минута у них на счету.

— Темнокожие преследуют вас? — мрачно спросил Агно, буравя Ишеямуса глазами. — Сколько их?

Вместо Сахиба ответил крепкий воин с эмблемой перекрещенных мечей на красном плаще — символом главного учителя.

— Ты прав, брат Серканис, — кивнул он. — Мы отбили первую атаку, но сейчас за нами гонится, по меньшей мере, сотня.

Тарчет пораженно выдохнул. Сотня? Сотня взбешённых драури? Кажется, это худший день в их жизни.

— Как же так! — процедил он. — Выкидыши Тенебриса! Что вы там такое учудили, что темнокожие снарядили за вами целое войско?

Главный учитель Дома Мазадорг раздраженно посмотрел на Сахиба.

— Мастер приказал нам атаковать Зел-Хрифтов — зачарованные статуи в виде пауков, которые охраняют дорогу к Лавовым Пещерам. Я не смог его вразумить, — последовал ещё один быстрый взгляд в сторону Ишеямуса. — Он велел мне заткнуться.

— И что случилось?

— Конечно, мы справились с порождениями магии, но даже тупому очевидно, что их предназначение — не только охрана тракта.

Агно задумчиво кивнул.

— Соглядатаи, само собой разумеется, — процедил он. — Как только вы их атаковали, они сразу же передали сигнал тревоги в Слизиду. Ну спасибо вам, мои дорогие.

— Не за что, — горько ответил учитель Мазадорга. — Но это ещё не всё.

— Не всё? Вы хотите нас доконать?

— Как только случилась та стычка, я сразу же отдал приказ о возвращении, но мастер Сахиб отменил его и велел держаться намеченного курса.

— Что? — никто в группе Шандикора не мог поверить своим ушам.

— Да, — кивнул учитель, — и мы вступили в схватку с передовым отрядом скаутов. Вырезали всех подчистую.

— Ну какого Ситаса, Вергиль? Когда ты уже заткнёшь свой болтливый рот? — внезапно рявкнул Сахиб. — Хватит отчитываться перед этими слюнтяями. Где твоя гордость?

Главный учитель Вергиль нахмурился, но заставил себя говорить спокойно:

— Моя гордость при мне. Только лорд Ураниус вряд ли будет интересоваться её наличием. Брат Сахиб, ты уже придумал оправдание для своей глупости, которое преподнесёшь ему?

— Не в бровь, а в глаз, — фыркнул Агно. — В любом случае, у него ещё будет для этого время. А пока что нам всем пора сматывать удочки. Если драури направляются сюда, у нас осталось мало времени.

Мрачное напоминание заставило вздрогнуть Покинутых. Они пришпорили ящеров и устремились вперед, оставляя Ягодные Поляны позади. Сейчас, когда над ними нависла общая опасность, разногласия между Домами перестали иметь какое-либо значение.

Первый день отступления прошёл почти без происшествий. Покинутые ни на минуту не останавливали шварков, спеша поскорее выбраться в знакомые районы Подземья. Дважды отряд был атакован безглазыми змеями, и каждый раз Токра вырезали шустрых белёсых гадов. В начале следующего дня впереди раздался оглушительный шум. Вскоре выяснилось, что это был звук обвала, оказавшегося столь обширным, что он полностью перекрыл путь, ведущий к Тоннелю Ишанура. Кроме того, сотни тон горной породы запечатали все ближайшие проходы.

— Брат Агно, ты думаешь это случайность? — встревожился Тарчет.

Мастер покачал головой.

— Нет, брат Тарчет, не думаю. Боюсь, случайностью здесь и не пахнет. Мне известно, что чародеи драури, как и дварагские маги, обладают своеобразной магией, которая воздействует на особые точки Силы в Дан-Мире, причем, даже на расстоянии. Они могли спровоцировать этот обвал, в надежде, что камнепад нас задержит, или даже завалит.

— И что же теперь нам делать, наставник? — вмешался в разговор старших Смилодон.

— Спросим у нашего следопыта.

Миссэн ответил без малейшего колебания.

— Придётся искать обходной путь. Хвала Ямату, я знаю один чуть в стороне от нашего маршрута. Будем надеяться, он не завален.

Покинутым пришлось возвратиться на несколько лиг, прежде чем Миссэн обнаружил проход. К счастью, он оказался свободным. Подгоняя шварков особым свистящим звуком, отряд устремился в него, желая компенсировать потерянное время. Вскоре выяснилось, что безрезультатно. Спустя ровно три часа после обвала позади Токра раздались тихие звуки, напоминающие шелест травы. Почти все начали нервно оглядываться назад, в пугающую кромешную мглу.

— Это они, — прорычал Сахиб, в момент растеряв всю надменность.

— Построиться в две шеренги, — скомандовал Агно, принимая на себя главенство над двумя отрядами. — Наставники впереди, ученики сзади.

Покинутые в мгновение ока выполнили приказ и принялись ждать. И враг не обманул их ожиданий.

В одну секунду драури изверглись из темноты и свирепой волной нахлынули на непрошеных гостей. Почти прижавшись к холке неизвестных рептилий, тёмные с грозным видом неслись к Покинутым, чтобы обрушиться на них.

Их было не много, чуть меньше двадцати. Каждый сидел на уродливой рептилообразной твари, отдалённо напоминающей помесь ящера с волком. Худые, бескрылые тела заканчивались хищными песьими мордами. По сравнению со шварками эти твари выглядели хрупкими, но в то же время они, несомненно, были куда быстрее и проворнее.

Артур, как ни старался, не сумел рассмотреть лица темнокожих. А потом внезапно стало не до «гляделок». Драури перешли в атаку, тихо и молниеносно. В Покинутых устремились тёмно-зеленые шары, напоминающие сгустки энергии. Как выяснилось, среди нападавших были чародеи, и это значительно усложняло положение вещей для Токра.

Один из воинов Мазадорга тихо охнул, когда холод таинственного пламени охватил его тело, заставляя кожу темнеть и разлагаться, словно от действия мощного яда. В ту же секунду Покинутые ответили на удар своим собственным. Тарчет взмахнул над головой форолгой, и ярко-жёлтый шар превратил одного из эльфов в орущий факел. Сахиб спустя мгновение сделал то же самое, но менее эффектно. Его посох Пламени глухо фыркнул, но не смог исторгнуть даже одного шара. Очевидно, мастер Ишеямус злоупотреблял дарованной ему магией в последние дни, и к этому моменту она попросту «вычхалась».

А затем драури смешались с Покинутыми, и легкие сабли высекли из тяжёлых паладоров гневные искры. Пещера наполнилась звуками сражения. На Артура набросился один из эльфов, исполненный чувства мести. Но Агно не позволил ему прикоснуться к ученику, мощным ударом разрубив ему голову, а затем успел обернуться, чтобы отразить атаку другого противника.

Тёмный эльф наседал на Агно, вращая обеими саблями. Серканис провёл контрнаступление, пытаясь финтом отвлечь противника, но драури предугадал маневр и неожиданным движением второго клинка выбил паладор из рук Агно. Артур глухо вскрикнул, с волнением следя за поединком.

Внезапно темнокожий замер и затрясся, как будто охваченный ужасом. Затем он поднес саблю к своему горлу и в мгновение ока перерезал его, залив окрестности собственной кровью. Наставник обернулся к ученику, чтобы проверить, как он там, и Артур отшатнулся, увидев, во что превратились глаза мастера. Это были две бездонные ямы, наполненные бурлящей кровью и необузданной яростью. Как будто осознав, как он выглядит, Агно закрыл глаза, а когда снова открыл, они были такими же, как всегда.

Атака захлебнулась. Покинутые добили последних врагов, шварки разодрали на части их «волко-ящеров», и командиры смогли подсчитать потери. К всеобщему удивлению их оказалось не много. Один из учителей Шандикора лежал с отрубленной головой, его коллега из Мазадорга обуглился от удачного попадания сгустка тёмно-зеленой энергии, словно головешка, а пара учеников лишилась конечностей. В основном же преобладали мелкие ранения, не опасные для жизни.

— И это всё? — удивился Граникус, потирая ушибленное плечо. — Было бы чего бояться.

— Не заблуждайся, — оборвал его Агно. — Нас атаковал передовой отряд разведчиков. Даже не воины, а всего лишь послушники одной из младших боевых гильдий Слизиды. Это видно по знакам отличия, вышитым на их плащах.

— Всего лишь ученики? — недоверчиво спросил Малициус, пристально глядя на Агно. — Зачем же они отправили их за нами?

— А зачем мы, брат Тарчет, отправляем своих учеников в Подземье? На самом деле наши методики воспитания очень похожи. И поэтому, если мы не поспешим убраться отсюда, то, уверяю вас, вскоре мы встретимся с настоящим противником. Мне почему-то кажется, что подобная встреча никому из нас не понравится.

— Тогда почему же мы медлим? — взорвался Сахиб. — Все быстро по ящерам, если не хотите, чтобы вас оставили на убой.

Агно рассмеялся от неожиданности. Наглец, похоже, даже не осознавал, кто является истинным виновником их злоключений. Спустя минуту шварки уже неслись по тракту, унося Покинутых прочь от места побоища. Лишь груда изрубленных тел осталась лежать позади, как некая дань богам или демонам подземного мира.

***

Артур верхом на Сварге обогнал остальных и приблизился к ящеру Агно.

— В чем дело, малыш? Плохо себя чувствуешь?

Мальчик нервно сглотнул ком, который застрял у него в горле.

— Дело не в том, как я себя чувствую, наставник.

Агно кивнул.

— Кажется, я понимаю. Ты иначе представлял себе встречу с тёмными. Я ведь прав?

— Наверное, но дело не только в этом. Я хотел бы поговорить с тобой о…

Артур замолчал.

— О чём?

— Я хочу понять, что случилось с тем эльфом, который убил себя своим клинком. Почему он это сделал?

Агно нахмурился.

— Твой вопрос мне понятен. Но я не думаю, что пришло время отвечать на него.

— Почему? — внезапно взорвался ученик. — Сколько можно уже держать меня в неведении? Думаешь, я не понимаю, что вы все что-то скрываете от нас, учеников. Что с нами не так? Хватить держать меня за дурака!

Агно задумчиво покачал головой.

— Похоже, ты действительно созрел для этого разговора… Ладно, малыш, я расскажу. Слушай внимательно.

Артур напряженно кивнул, приготовившись к откровению.

— То, что ты увидел, было «Oculimortis»,в переводе «Глаза Смерти», — с трудом выдавил из себя Агно. — Это особое заклинание из школы Крови, известное также как Заклятие Рогула третьей степени.

— Заклятие Рогула, — глухо повторил Артур.

— Так и есть. Это мощный двеомер, который является частью особой техники Этратиус. Глаза Смерти позволяют взять разум противника под свой контроль. Именно так я и сделал с тем драури, подчинив его своей воле и приказав перерезать себе горло.

Смилодон вздрогнул, обдумывая слова наставника.

— Но разве драури не защищены от влияния на разум? Кажется, их амулеты, питаясь энергией «зэцу» от самого Ядра, должны защищать своих носителей?

— Ты прав. Магия Ядра может защитить от обычного гипноза или заклинаний, сплетенных из праны. Но Глаза Смерти работают совсем по иным принципам.

— Ты сказал… школа Крови? — произнёс ученик, и только сейчас до него стало доходить. — Разве она не доступна только вампирам?…

Агно промолчал, сохраняя на лице непроницаемое выражение.

— Наставник?

— Что, малыш?

— Я тебя спрашиваю, как ты мог использовать заклинание из школы Крови?

Агно горько усмехнулся.

— А ты ещё не догадался?

Артур нахмурился.

— Ты на самом деле хочешь сейчас сказать, что мы… Я тебе не верю.

— Ты всё правильно понял, малыш. Более того, мы не просто вампиры. Токра — Высшие среди всех пасынков Безликой Матушки.

Артур почувствовал себя оглушённым. Он замер, пытаясь осмыслить и переварить полученную информацию.

— Но как? Как это возможно? И почему вы скрывали это от нас?

Агно покачал головой.

— На это сложно ответить однозначно, дитя. Когда-то много тысяч лет назад так решили владыки Кион-Тократ, и с тех пор ничего не менялось. Мы воспитываем каждое новое поколение исходя из принципов собственного превосходства. Вампиры, в отличие от нас, всего лишь ошибка Богов. Они существуют, руководствуясь только никчёмными прихотями и Жаждой. Мы же совсем другие.

— И чем же мы отличаемся? Я всегда считал, что мы ближе к людям, чем к монстрам. А теперь выясняется такое…

— Мы отличаемся тем, что боремся друг за друга, сохраняя дисциплину внутри нашего сознания. Ты не найдешь ни одного другого семейства вампиров, способных обуздать свои страсти. А все потому, что у нас есть наш Устав, который позволил Кион-Тократ выстоять в пучине времени.

— Согласен, звучит пафосно, но, как выяснилось, наш Орден всего лишь обычное гнездо вампиров, — с отвращением выплюнул Артур.

— Не скажи. Ни в одном гнезде ты не найдешь что-либо похожее на Устав. Это наша декларация, наш Свод Правил, регламентирующий, что есть истина, а что есть ложь. Вот почему слава и могущество Ордена прирастает от века к веку. Вот почему нас называют Высшими среди остальных.

Артур продолжал мысленно бороться с полученным знанием.

— Тогда объясни мне, почему у нас нет проблем с солнцем? По какой причине мы не сгораем заживо под его лучами?

Агно кивнул.

— Это не вопрос, это факт, а также одна из тех причин, по которой остальные вампиры так ненавидят нас. Все они боятся и опасаются Токра, даже утончённые Клодгеры, вроде вельзуров или чанзе, которые в чем-то похожи на нас. Ведь мы унаследовали все их сильные стороны, долголетие и могущество, но не имеем их недостатков. Единственный наш изъян это безумие, которое заключено в Охотнике. Но благодаря магии Эльфирода мы практически извели его на корню. Даже больше, поставили этот порок нам на служение.

— И что же, хочешь сказать, что ты тоже пьешь кровь? Как часто?

Агно глухо рассмеялся.

— Мы все её пьем, согласно потребностям. В зависимости от статуса каждому Токра положено определенное количество кукол. Первую тебе преподнесут на третьем или втором году студенчества, в зависимости от твоих успехов в учебе. Они называют это инициацией.

В этот момент последние иллюзии, существующие в сознании Артура, растаяли, и реальность проступила в своей неприглядной форме. Он, наконец, поверил наставнику.

— Куклы. Так вот, кем был тот мальчик, сын пекаря из Тарака. Вот почему Тарчет притащил его к нам в казармы. Хотел проверить, насколько мы готовы для инициации?

— Не фантазируй, — сурово отрезал Агно. — Вы были ещё слишком молоды для этого.

— Допустим. И что теперь? Я буду обязан убивать смертных? Проникать клыками в шеи женщин и детей, чтобы утолить свой голод?

— Не голод, а Жажду. Мы ведь не какие-то оборотни или виндиго. Что я могу тебе на это сказать? Ты в праве отказаться от крови, и тогда ты сохранишь свою «невинность», но это в конце концов погубит тебя. Есть ещё один вариант — ты можешь снизить количество потребляемой крови. Когда-то я и сам такое практиковал. Но на этом пути тебя также подстерегает ловушка, причём более зловещая, чем путь вампира.

— Что может быть хуже? — хмуро спросил Артур.

— Убийство невинных, например. Пока ты контролируешь себя, ты способен удовлетворить Жажду кубком или двумя, но если станешь отказываться, то будешь обречен на встречу с Охотником. Никто из нас не может сдержать свои потаенные страсти. В конце концов, такой глупец обязательно проиграет Жажде. Его сознание и тело будут искорежены тёмными желаниями, и в конечном счете Ментальная Клеть падет, освободив настоящее чудовище.

Голос наставника внезапно стал колючим и злым, ошеломив ученика.

— Чудовище? Ты про Охотника?

Артур неосознанно повысил голос, привлекая к себе внимание.

— Говори тише, — прошипел Агно, — Так и есть. Эта сущность является нашим alter ego, нашей второй натурой. Каждый раз, когда она пробуждается, то испытывает тебя на прочность, стремясь разорвать кандалы, в которые её заковали.

— Наша вторая натура, — пробормотал мальчик.

— Ты сам хотел услышать эту правду, малыш. Когда Жажда становится невыносимой, Охотник получает шанс одолеть тебя, и тогда ты рискуешь жизнями многих десятков, окружающих тебя людей. Вот почему не стоит тебе совершать мои ошибки. Не нужно отказываться от крови. Лучше научиться жить со своими потребностями.

В эту секунду в голову Артура пришло воспоминание из детства.

— Но как же мутагены? Нам ведь не раз говорили, что именно они должны уменьшить влияние Охотника?

— Вам лгали, — лицо Агно покрылось белыми пятнами. — Не существует отваров и препаратов, способных раз и навсегда усыпить Его. Мы можем лишь заточить Охотника глубоко внутри. Для этой цели когда-то некромант по имени Фернанд Элатский разработал ритуал, и с тех пор мы применяем его к каждому ребёнку, доставленному в Орден.

— Тогда для чего нужны были все эти мучения в корпусе адаптации? С какой целью мы принимали мутагены?

Агно потупился, как будто потеряв нить разговора. Затем взял себя в руки, и рассказал последнюю, ужасающую порцию правды.

— Мутагены нужны нам, чтобы влиять на Охотника. Иногда в этом возникает необходимость.

— Необходимость? Я что-то не вполне тебя понимаю…

— Путем постоянного воздействия мутагенов в детстве, мы накладываем на оковы Охотника несколько дополнительных поводков, которые могут ослабить его Клетку. Теперь любой из нас способен искусственно пробудить его, воспользовавшись определенным зельем из набора экстрактов. Ты тоже получишь такой набор, когда придёт твоё время.

Артур был шокирован. Только сейчас он осознал грандиозный масштаб той лжи, которая пропитала своими миазмами всю его жизнь. Охотник оказался не просто видом безумия, свойственным Токра. Напротив, он и был настоящей личностью Покинутых, которую пытались обуздать при помощи древней магии. А мутагены, изломавшие в своё время стольких мальчишек в корпусе Ангалор, оказались не лекарством, а стимулятором, ослабляющим цепи. Все это было чудовищно. Артур заскрипел зубами от злости, а в глазах засветилась ненависть, отчего Агно обеспокоенно дёрнулся в седле.

— Успокойся, малыш. Тебе некого винить в этом. Подумай лучше о том, как нам с тобой повезло, когда Орден отыскал нас и помог сдержать наше безумие. Поверь мне, быть Диким стократ хуже, чем кем-то из нас. Я знаю это, поскольку встречался однажды с таким существом. Мы называем их Дикими, а ещё Отверженными. Они не знают ничего кроме ярости Охотника. Представь себе, каково это, постоянно находиться в кровавом тумане, проходя через бесконечную череду убийств и страданий.

Голос наставника, казалось, целиком заполнил сознание ученика. Кровь начала громко стучать в его висках, а затем всё пропало. Чувства, которые переполняли Смилодона, как будто выгорели в одно мгновение и растворились без следа. Внутри него осталась лишь пустота.

— Наставник, — пугающим голосом сказал Смилодон, — когда-то ты называл драури народом Тьмы. Мне кажется, ты ошибался. Разве может кто-то другой, кроме нас, называться так?

Агно промолчал, не зная, что ответить своему воспитаннику.

Глава 20. Возвращение

Глава 20

Возвращение

«Поединок насмерть. Каждый мужчина, вставший на путь воина, рано или поздно должен пройти через это. Первая кровь, пущенная твоим мечом; первая жизнь, оборванная твоим искусством; первая смерть, навсегда запечатлённая в твоём сознании. Это акт инициации, изменяющий саму душу»

Арланд Элемарский, трактат о воинских хитростях

Следующие трое суток оказались достаточно спокойными, если, конечно, можно так выразиться о нескольких тягучих, практически бесконечных днях, наполненных тревогой и постоянным ожиданием внезапного нападения. Покинутые, не жалея, понукали ящеров, которые как будто понимали степень опасности и не выражали недовольства. Вообще, шварки были выносливыми животными, и короткий привал объявлялся раз в сутки скорее для того, чтобы дать ученикам возможность отдохнуть от утомительного движения.

Чем ближе они приближались к Голубым Вратам, тем увереннее чувствовали себя наставники. К концу четвёртого дня Артур, наконец, начал узнавать местность. Завал, перегородивший дорогу к Тоннелю Ишанура, заставил Покинутых свернуть далеко в сторону, но теперь они снова вышли на прямую дорогу к Ордену.

— Правильно, малыш, — кивнул Агно, заметив, что ученик вращает головой, — Тракт Ярости. Осталось всего ничего. Чуть больше двенадцати лиг.

Голос наставника был спокойным, но Артур, обладавший чутьём дикого зверя, почувствовал его тревогу.

— Ты думаешь, они всё ещё преследуют нас?

Агно вздрогнул. Затем посмотрел на мальчишку задумчивым взглядом и развёл руками.

— Не знаю. Но одно мне известно точно — драури никогда не откажутся от мести. Если ты задел их, случайно или осмысленно, то они не простят; будут гнать свою жертву до тех пор, пока она не обессилит, и сама не отдастся в их руки. Нам же будет лучше, если мы как можно скорее окажемся за Вратами.

Прошло три часа. Миссэн, Тарчет и Вергиль приблизились к Агно, и Артур отстал, чтобы не мешать взрослым. Они начали о чём-то тихо совещаться, и по мере этого лицо мастера становилось всё более мрачным. Затем он что-то сказал и отмёл все последующие возражения Тарчета резким движением ладони. После общения с ними, мастер придержал своего шварка, чтобы снова поравняться с учеником.

— Что случилось, наставник?

— Ничего хорошего, малыш. Брат Миссэн доложил, что драури не собираются отставать от нас. Он чувствует по вибрации камня, что они продолжают преследование. Это весьма неожиданно, ведь мы уже совсем близко к Ордену. Видимо поступок Ишеямуса был чересчур оскорбителен для гордости темнокожих.

— И что ты намерен предпринять?

— Всё просто. Надо продержаться ещё около часа, и тогда отряд окажется в безопасности. Проблема в том, что у нас нет этого времени. Эти черти догонят нас минут через десять. Ты и сам видел их скакунов, они намного быстрее шварков.

— Так что же нам делать?

Усталое лицо Агно стало суровым.

— Кто-то должен задержать погоню. И судя по всему, это буду я. Ты же отправляешься дальше, вместе с остальными.

— И не подумаю, — голос Артура стал непреклонным. — Я не брошу тебя одного.

— Смилодон, ты, кажется, не понял. Я не уговариваю тебя. Это мой приказ. Надеюсь, ты ещё не забыл, кто из нас чей воспитанник?

— И не подумаю, — повторил ученик, упрямо сжав челюсти. — Пусть остальные уходят, но я останусь, чтобы подстраховать тебя.

— Девайл с тобой, маленький наглец, — рявкнул мастер, сверля парня свирепым взглядом. — Воспитал же на свою голову.

Артур проигнорировал гнев наставника.

Через пару минут отряд въехал в обширную пещеру, потолок которой был усеян толстыми сталактитами. Временами они сливались воедино со своими антиподами, растущими из земли, напоминая отвратительные белесые столбы.

— Ну всё, малыш. Пещера Отчаяния. У тебя остался последний шанс для того, чтобы одуматься. Отправляйся с остальными, уважь своего старика, — в голосе мастера внезапно прорезались умоляющие нотки.

— Хватит уже разговаривать, — отрезал Артур. — Для этого нет времени.

— Вот значит как? Хорошо. Пусть будет по-твоему, дитя. Мы остаёмся вдвоём.

Артур кивнул и молча наблюдал за тем, как их отряд растворяется во мраке. Наставник и ученик остались наедине со своими мыслями и тишиной Подземья. Внезапно она показалась им оглушающей и звенящей настолько, что никакие уши не могли её выдержать.

— Тёмные эльфы будут здесь через три-четыре минуты, — глухо сказал Агно, пытаясь разрушить этот звон.

— У тебя есть план?

Мастер кивнул.

— Наша задача — отвлечь драури ровно настолько, чтобы дать отряду время, за которое он сможет добраться домой. При этом нам тоже желательно уцелеть.

— Эта часть мне нравится, — усмехнулся ученик.

— Смилодон! Хватит шутить. Сейчас не время для этого.

Артур виновато кивнул.

— Прости, наставник. Я исправлюсь.

— Здесь совсем рядом протекает подземный поток или, скорее, река. Она течет в основном через глубинные шахты, которые когда-то проложили двараги. К нашему с тобой счастью, поток выходит из шахт неподалёку от Врат. Если всё сложится удачно, мы уведём эльфов подальше от братьев, а затем поток донесет нас домой. Как тебе такой план?

Артур подозрительно взглянул на мастера.

— По твоему лицу я вижу, что не всё так гладко, как хотелось бы.

Агно усмехнулся и, перегнувшись через луку седла, потрепал мальчишку по лохматой шевелюре.

— Ты прав. В моём плане есть загвоздка, которая, с одной стороны, нам на руку, но с другой, добавляет определенные трудности. Путь, ведущий к реке, проходит через Эбонитовую Пещеру, которая стала прибежищем для стаи вертишеек. Они живут там уже второе столетие, соорудив в камнях гигантский улей. Всё будет зависеть от того, сможем ли мы прорваться мимо него.

Артур на секунду пожалел о своём решении остаться, а потом для переживаний стало слишком поздно. Токра почувствовали на своих лицах дуновение ветра, который принёс из недр земли новые запахи: миазмы ярости, гнева и крови. Запахи тёмных эльфов.

Ученик внезапно вспомнил кое-что, вселившее в него сомнение.

— Наставник, а как же наши шварки? Мы с тобой в реку, а они куда?

— Артур, не беспокойся. С ящерами всё будет в порядке. Если ты помнишь, они прекрасно ориентируются в пещерах и без труда найдут выход на поверхность.

Агно умолчал о Тиране, своём старом ящере, который погиб в одной из стычек с драури. Он понимал, что не стоит сейчас говорить об этом. Смилодон так привязался к своему Сваргу, что ни за какие коврижки не оставит его, если заподозрит, что с ним может что-то случиться.

Внезапно тишину вокруг разорвал свистящий вой. Неподалёку от Покинутых взорвался шар пламени, окатив их шрапнелью. К счастью, всадники не пострадали. Основной удар пришёлся на ящеров, а тех спасла толстая, бронированная шкура.

— Драури, — прошипел мастер. — Они уже здесь. Сейчас я покажу им свою вариацию Удара Рогула. Я её сам доработал, — в его голосе прозвучало бахвальство.

Агно взмахнул рукой и через секунду исторг из своей ладони шар, как будто наполненный кровью. Он на мгновение завис перед ним, а затем устремился в темноту, будто живая субстанция. Раздался приглушённый хрип, по которому ученик определил, что двеомер нашёл свою жертву, а потом ещё парочку. Магия Крови впечатляла.

И всё же Покинутые прекрасно понимали, что все преимущества на стороне темнокожих. При помощи своего удивительного зрения драури могли великолепно видеть в полном мраке. Это делало их крайне опасными противниками. Смилодон не знал, что Агно уже вовсю обозревал пещеру посредством Ока Вазириса. Данный двеомер Крови ненадолго предоставлял вампиру зрение, которое не уступало теплочувствительным глазам эльфов.

Определив скопление врагов, мастер зловеще усмехнулся. Для подобного случая у него был с собой особый продукт, разработанный в Доме Магикор. Крохотный стеклянный шарик, наподобие тех, что исторгали дым, отправился в сторону противника. Через пару секунд ослепительный поток света залил даже самые удалённые углы пещеры. Тёмные эльфы испытали несколько весьма неприятных мгновений. Прикрыв глаза руками, Артур увидел, как они свалились со своих ездовых животных и едва шевелились, приходя в себя.

— Уходим отсюда. Это передовой отряд. Скоро здесь будут озверевшие эльфы, а действие светового заклинания рассчитано всего на пару минут.

Не успели они покинуть пещеру Отчаяния, как в неё ворвались новые противники. Эффект светового шара почти утратил силу, не причиняя эльфам ни малейшего вреда.

— Малыш, хватит оглядываться, — процедил Агно сквозь зубы, не забывая управлять шварком. — Не отставай от меня.

Второй отряд задержался возле пострадавших братьев, но уже через пару минут продолжил преследование. Мимо головы Артура промчалась стрела, за ней ещё несколько. Некоторые из них попали в хвост Сварга, заставив его зарычать. К счастью, кожа каменного ящера была потолще, чем носорожья.

Внезапно одна пещера сменилась другой. И разница между ними была феерической. Покинутые оказались в волшебном пространстве, освещенном фиолетовым и голубым светом. Вскоре стало понятно, что его испускают необычные кристаллы, усеивающие потолок и стены. Это было так красиво, что Артур не сразу заметил новую опасность. А когда заметил, его сердце оборвалось, а желудок сжался до крошечного размера.

Из-под огромных завалов из валунов начали выползать отвратительные создания. С первого взгляда ученик распознал рогатых вертишеек. Это были чудовищные скорпионообразные гиганты с длинными кольчатыми хвостами. Хитиновые шеи заканчивались безобразными головами, увенчанными не только жвалами, но и рогами, которые источали тошнотворную ядовитую слизь. Никаких сомнений не оставалось. Благодаря чародею Френэ, Артур знал, что малейшее прикосновение к продукту жизнедеятельности вертишеек может запросто убить на месте. Кислотная субстанция прожигала насквозь даже камень.

— Ты чего там мнёшься, — рявкнул Агно, замечая, что ученик отстал. — Хочешь познакомиться поближе с этими очаровательными созданиями?

Артура передёрнуло от такого предположения. Через секунду они снова мчались на ящерах, стремясь как можно скорее преодолеть открытое пространство. Вертишейки устремились наперерез. Погремушки, которыми заканчивались длинные хвосты, издавали тяжёлый угнетающий грохот. Даже ящеры почувствовали тревогу и припустили так, что их не нужно было поторапливать. Внезапно одна из вертишеек, ближайшая к беглецам, исторгла из своего хвоста ядовитую струю. Зелёная жидкость опалила камень за спиной Артура. На месте попадания кислоты начал дымиться пол, а ноздри заложила резкая вонь.

Не успел ученик облегчённо вздохнуть, радуясь, что избежал опасности, как страшная боль опалила ему спину. Судя по всему, несколько капель всё-таки попало на него, и сейчас они проедали ученика насквозь. Артур скорчил гримасу, но не издал ни звука. Сейчас не время отвлекаться на ерунду, подумал Смилодон. Если его наставник потеряет концентрацию из-за глупости ученика, они оба могут погибнуть.

Внезапно ситуация изменилась. Из проёма позади, в Эбонитовую Пещеру ворвался отряд темнокожих преследователей. Почти полсотни драури жаждали крови. По какой-то причине, свет, испускаемый фиолетовыми кристаллами, оказался им нипочем. Чего нельзя было сказать про улей вертишеек. Обнаружив нового, куда более многочисленного противника, злобные твари развернулись обратно и пронзительно заверещали. Не так часто кто-то в Дан-Мире нарушал границы их пространства.

Тёмные эльфы, к своей чести, не дрогнули. Они отлично знали, насколько опасны ядовитые бестии, и в любое другое время с удовольствием отступили бы при виде подобной стаи, но сейчас их сердца направляла безумная ярость, не меньшая, чем у вертишеек. Эльфы бросились в бой, методично рубя насекомоподобные головы и столь же мужественно принимая свою смерть. Артур невольно восхитился их смелостью.

Внезапно в гуще членистоногих как будто вспыхнул гигантский факел. Артур повернул голову и был изумлён. Посреди побоища появился таинственный колосс из пламени, будто сошедший со страниц фолианта о магических существах. Гигант сплошь состоял из жидкой руды, как будто только что вынырнул из озера магмы. Взмахнув рукой, он смёл своего многочисленного противника: прочь откатилось несколько обгоревших тушек со скрюченными паучьими лапами. Драури издали восторженный вопль и с новыми силами атаковали врага.

— Малыш, ну где ты там? — раздался встревоженный голос наставника. — Ситас тебя побери, хватит глазеть на огненную элементаль. Они займут друг друга на какое-то время, а мы должны поспешить.

Артур с трудом оторвался от удивительного зрелища. Покинув Эбонитовую Пещеру, Агно через минуту остановил ящера и выбрался из седла.

— Слезай. Дальше пешком. За шварков не беспокойся. Без нас они смогут двигаться быстрее и обязательно найдут выход.

Артур кивнул и слез на землю. Напоследок он потрепал Сварга по шершавому уху и ласково прошептал:

— Будь осторожен, милый. Жду тебя наверху.

Ящер нахально фыркнул, а затем они расстались. Агно настойчиво потащил Артура за собой.

Они мчались куда-то, преодолевая крохотные пещеры, перескакивая на ходу через расщелины, рискуя переломать себе все конечности. Вскоре впереди послышался грохот. Казалось, где-то по соседству расположилась работающая кузница с полным штатом трудолюбивых гномов. Ещё через пару мгновений Покинутые выбежали на круглую широкую площадку, и у Смилодона от восхищения отнялся язык.

Пещера была поменьше той, где обосновались вертишейки, но значительно превосходила её в высоту. Её купол и стены также были покрыты сияющими кристаллами. В дальней стороне с внушительного выступа обрушивался водопад, и чистый освежающий поток мчался по каменному кругу, обвивая площадку, на которой застыли Покинутые. В этом месте река напоминала Зулонга — мифического Змея Мудрости, кусающего себя за хвост. На повороте она набирала ошеломляющую скорость, а затем исчезала в темнеющем где-то внизу провале, который вёл в полнейшую неизвестность.

— Это и есть Жемчужный Поток. Мы почти дома, малыш.

Артур восхищенно кивнул. Он не мог оторвать взгляд от бриллиантовой водной пыли, на которой всеми цветами радуги играли лучи волшебных кристаллов.

Внезапно всё очарование момента пропало. В сознании ученика начала вопить сирена, предостерегая его о близкой опасности.

— Они уже здесь, наставник, — крикнул Артур, доставая клинки из ножен.

Агно и сам увидел врага — четвёрку эльфов, перекрывших проход, которым они только что прошли. Вытащив паладор из заплечных ножен, он оттолкнул ученика и вышел вперёд.

— Быстрее прыгай в реку. А я задержу этих ребят.

— Давай прыгнем вместе? — не понимая, воскликнул Артур.

— Так не годится. Они накроют нас в воде дистанционными двеомерами. А здесь я отвлеку их. Не трать время попусту.

Артур попятился. Он не знал, как поступить. Внезапно ученик со всей правдоподобностью представил себе гибель наставника и содрогнулся. Нет! Он не может покинуть его одного, иначе больше никогда не увидит.

События вокруг начали развиваться стремительно. На широкой площадке внезапно стало совсем тесно. Драури покинули коридор, и Покинутые сумели рассмотреть их во всех деталях. Крепкие поджарые тела были затянуты в кожаную броню с адамантовыми вставками. Глаза яростно сверкали под капюшонами. Наставник не обманул: и ростом, и фигурой драури напоминали людей. Более изящные, чуть выше среднего человеческого роста. В руках они держали тонкие сабли, которыми, очевидно, умели пользоваться с раннего возраста.

Эльфы разделились. Двое направились к Агно, двое — к его ученику. Удивительное дело. Пока темнокожие находились в тени, Артур чувствовал некую тревогу. Но едва они вышли из неё и позволили ощутить свою реальность, как он сразу же почувствовал прилив сил. Двигаясь мягко и упруго, как на уроках Тарчета, он принял стойку Арланда, вполоборота к противнику. Первое, что нужно сделать — уменьшить площадь контакта. Второе — определить тип врага и его склонности. Ближайший драури нанёс колющий удар, и сразу же попытался развить его в полноценную атаку. Понятно, Артур мысленно усмехнулся. Предпочитает доминаторство. Покинутый уверенно разорвал расстояние с моментальным переходом в седьмую позицию Дэкера. Клинки эльфа выбили искры в безуспешной попытке добраться до плоти.

«А они не такие уж грозные», — самодовольно подумал ученик, но уже через секунду понял, что ошибся. Первые удары были проверкой. Оценив его уровень, эльфы взялись за него всерьез. Ученик быстро понял, что их мастерство не уступает его собственному. Когда же они начали действовать в паре, синхронно друг с другом, ему пришлось совсем худо. Две свежие царапины вскоре появились на плече, и одна, более глубокая, на груди. Драури действовали слаженно, словно шестерёнки боевой машины. Ни один звук не вырывался из их уст. Дыхание казалось ровным, чего нельзя было сказать об Артуре. К тому же его по-прежнему донимала боль в области поясницы, где на него попало несколько капель от струи вертишейки. Всё вместе это действовало на ученика крайне деморализующе.

Артур попытался взбодриться, но это было не так-то просто. Где-то рядом раздавались звуки сражения Агно с другими эльфами, но ученик не мог отвлечься даже на секунду, чтобы посмотреть, как у того идут дела. Драури продолжали наседать, уверенно тесня Смилодона к краю площадки. Само их спокойствие было невыносимо для гордого духа Покинутого.

И в этот момент случилось неожиданное: он словил волну энергии, которая в момент переполнила его тау-центр. Мистический зверь по какой-то причине щедро одарил его праной, и ученику оставалось только распределить её по всему телу, как когда-то учил наставник. Восприятие времени сразу же замедлилось, скорость ударов увеличилась в несколько раз. Техника Силы воистину была сокрушительной, хотя и неимоверно изматывала. Применившему её, нужно было действовать быстро и решительно, помня о скором откате.

Бросок Ашки из техники Схрона! Поберегите вашу печень. А куда это мы тянем свои ручонки? Коготь Ястреба должен поумерить твой пыл.

Разя противника сильнейшими комбинациями из техники Схрона и стиля Мечерукого Демона, Артур на миг почувствовал себя всемогущим. Они ничего не могли ему противопоставить. Как же это было прекрасно. Непроницаемая завеса возникла перед Артуром, почти такая же, как та, что однажды ему показывал Агно. Какое-то время драури держались, а затем дрогнули: сперва один, а затем и второй. Отпрянув назад, первый противник опоздал с блоком… и опустился на колени с перерубленным горлом. Хлесткий боковой не оставил ему каких-либо шансов.

Второй эльф, видя участь напарника, проявил немалое мужество и мастерство, желая отомстить. Последовал взрывной шквал ударов, прорвавший защиту Артура. Каким-то немыслимым образом зайдя за спину Покинутого, драури вонзил свой клинок прямо под лопатку Покинутого, отчего тот болезненно вскрикнул.

Артур с изумлением ощутил, как он внезапно ослаб. Холодное лезвие разрубило мышцы и рёбра, а также рассекло внутренние органы. Однако ученик всё ещё стоял на ногах и был по-прежнему опасен. Тёмный эльф этого не учёл и пропустил хлёсткое движение клинкером вскользь. Удар, усиленный многократно, разрубил его надвое — от правой ключицы до левого бедра. Кровь брызнула алым фонтаном. И в тот же миг кровожадный туман разом выветрился из головы Артура.

«Я что, действительно победил их?»

Такова была последняя мысль Смилодона, перед тем как ласковый Тенебрис принял его в свои объятия.

Как только Агно разобрался со своими противниками и обернулся к ученику, его взгляду предстала картина, которая заставила сердце мастера болезненно сжаться. Темнокожие замерли в луже крови, но рядом с ними лежал его воспитанник.

— Артур! — в ужасе вскрикнул он, бросаясь к ученику.

Множество эмоций одновременно обожгли его мозг: боль, ярость, паника и отчаяние.

— Хватит уже притворяться! Вставай же, маленький негодяй.

Агно Серканис приподнял Смилодона и приложил своё ухо к его груди. Тяжёлый прерывистый стук моментально зажёг надежду в глазах мастера.

— Ты не умрёшь, Ситас меня побери. Слышишь, Артур? Если понадобится, я за шкирку вытащу тебя из Озера Смерти.

В порыве чёрной ненависти Агно пнул тела поверженных эльфов. Затем поднял ученика на руки и, подойдя к краю площадки, спрыгнул в бурлящий пеной Жемчужный Поток. Тот завертел их в своих обжигающе холодных водах, но мастер не отпустил ученика, крепко прижимая его к себе. Протащив самонадеянных букашек вдоль извилистого русла, поток низверг их в самую пучину водоворота. В тот же миг всё осталось позади: улей мерзких вертишеек, отряд тёмных эльфов, и все прочие бестии Дан-Мира.

Глава 21. Правосудие Четырёх Домов

Глава 21

Правосудие Четырёх Домов

«Чадо Ордена, своими неразумными или спланированными деяниями причинившее вред Кион-Тократ, может быть уничтожено тем способом, который будет утверждён на Совете Четырёх Домов»

Устав Токра, 7-я поправка

Лорд Сальво Ураниус кипел от негодования, с трудом сдерживаясь, чтобы не прибить недоумка, который устроил ему все эти проблемы.

— Ничтожество! Ты понимаешь, что натворил? Опозорил наш Дом! Подставил меня перед Советом, — прошипел он, держа Сахиба за горло. — Уж теперь-то Безликий сполна поглумится над нами. Слышишь, червь? После такого провала даже магистры не вступятся за Дом Мазадорг.

— Но лорд Сальво! — залепетал мастер, утрачивая самообладание.

— Что лорд Сальво? — заревел глава Мазадорга. — Ты, ходячее недоразумение, хотя бы отдаешь себе отчёт в том, что совершил? Новая война с драури принесёт Ордену одни убытки. Мы уже их понесли. Теперь Зерат и Диртанис изведут меня своими протестами, а Магикор во всём их поддержит.

— Я не хотел, господин…

— Он, видите ли, не хотел, — язвительно расхохотался Сальво. — А для чего тебе даны мозги, жалкое подобие Токра? Чтобы занимать пространство в черепной коробке? И я, глупец, тоже хорош. Зачем только принял тебя в Мазадорг, когда Зерат пинком отправил тебя прочь? Но это была моя последняя ошибка. Запомни мои слова, сегодня на Совете я не стану выгораживать тебя перед магистрами.

Сахиб побледнел.

— Собирается Совет? Неужели всё настолько серьёзно?

— Проклятый идиот, — снова закипел Сальво, — о чём я тебе уже битый час толкую? Прежняя война с драури ещё жива в нашей памяти. Все последние годы мы как могли старались ублажить их самолюбие. Сделали богатое подношение Отцам Слизиды[1], вели себя в Дан-Мире тише воды, ниже травы, и со временем это принесло нам благотворные плоды. И тут никто иной, как мастер Дома Мазадорг, преподносит магистрам такой «подарочек»! Куда только смотрел Вергиль? Почему не отхлестал тебя по твоим впавшим щекам.

— Вы правы, мой лорд, это он во всём виноват, — начал кивать Сахиб, — на самом деле, я изначально был против этой идеи, но Вергиль убедил меня, что всё обойдётся. Я уже много лет не бывал в Подземье, а он как главный учитель бывает там каждый год. Это Вергиль уверил меня, что с эльфами не будет никаких проблем. Поверьте мне, лорд Ураниус. Прошу вас…

— Совет во всём разберётся, — скривил губы Сальво. — Но если даже так, ты виноват не меньше его. В конце концов, ты был старший в группе по рангу.

Глава Дома, наконец, отпустил горло Сахиба и выглянул в окно. Солнце почти достигло Хрустального Пика, а значит Совет вот-вот должен был начать своё заседание.

— Мне пора. Будь готов ко всему… мастер, — последнее слово он выплюнул, словно ядовитого паука.

Солнце медленно скрывалось на западе, и по мере наступления сумерек Кион-Тократ приходил во всё большее возбуждение. Ученики и студенты давно закончили свои тренировки и теперь собирались небольшими группами в Общем крыле. Слухи циркулировали и передавались от одной кучки Токра к другой, разрастаясь и множась, словно снежный ком. Достоверных сведений было не много, но одно все знали точно: близится очередная война с драури. Это значило, что вылазки в Подземье с этого дня становятся практически невозможными, что, в свою очередь, ставило перед Орденом множество неприятных вопросов, требующих незамедлительного решения.

Гул, царивший в Зале Славы, украшенном штандартами и флагами Военных Домов, на мгновение утих, когда по нему проследовал лорд Диртанис в сопровождении своего помощника. Спелум Щерба всего лишь два года как стал мастером и сразу же был введён главой Дома Вентар в Совет Четырех Домов. Ходили слухи о том, эти двое состоят в запретных интимных отношениях, но только самоубийца мог пошутить об этом во всеуслышание. Таковых в Ордене было крайне мало.

Вскоре через Зал Славы промчался лорд Зерат, за которым едва поспевал высоченный громила. Чёрное лицо мастера Осириса было перекошено от злобы, кулаки сжаты, а из глаз, казалось, вот-вот брызнет огонь. Ученики отшатнулись, чтобы не быть раздавленными, но Осирис их даже не заметил. Все его мысли были заняты предстоящим советом, и одно настойчивое желание пульсировало у него внутри: вцепиться в горло Ишеямуса и придушить на месте.

Последним в Айбэш-Зу отправился лорд Ураниус. Он шёл в одиночестве, сохраняя на лице маску спокойствия, словно собирался посетить рядовое совещание. Воины Мазадорга, собравшиеся в Общем крыле, почтительно склонили головы, приветствуя своего главу.

Перед тем, как Сальво вышел из замка и окунулся в освежающую прохладную атмосферу, его посетила крайне неприятная мысль:

«Это собрание будет не самым лёгким. Возможно, нашему Дому придётся от кого-то избавиться».

***

Агно Серканис вошёл в Зал Смеха, ощущая себя опустошенным и подавленным. И дело было вовсе не в крикливых смеющихся масках, которые украшали стены этого замечательного зала. Сегодня вовсе не они выводили его из душевного равновесия.

В голове Агно без остановки мелькали картины вчерашнего дня: вот он сражается с эльфами, не имея возможности прийти на помощь воспитаннику; вот он наконец бросается к его бездыханному телу; вот безжалостный водоворот утаскивает их в пучину, а затем тащит вдоль бесконечных извилистых тоннелей, где с трудом удаётся сделать глоток воздуха. Когда же им, наконец, удалось выбраться из потока, ученик показался мастеру мёртвым, и он не знал, как ему помочь. Хвала Ямату, Зерат Ахарис отправил им на выручку мастера Осириса, и тот практически на руках дотащил обоих в Лабиринт.

— Усаживайтесь, братья, — обеспокоенный голос магистра Кицума прервал воспоминания Агно. — Я вижу, что лорд Ураниус ещё не пришёл. В таком случаем, подождём немного.

— А по-моему, это просто неуважение к Совету, — вмешался глава Дома Вентар, — Как можно опаздывать в такой момент? Не известно, что происходит сейчас в Слизиде. Возможно, прямо сейчас драури собирают свои войска, чтобы ударить по нам.

— Не горячись, Диртанис. Не стоит придумывать себе лишние страхи. Нам всем надо успокоиться.

В этот момент двери распахнулись, и в Зал Смеха вошёл верховный глава Дома Мазадорг. Сальво с достоинством выдержал взгляды, полные ярости, и отвесил присутствующим слегка ироничный поклон.

— Займи своё место, брат, — голос Кицума был сух и неприятен.

Сальво размеренным шагом подошёл к столу, окинул быстрым взглядом своих людей, заставив их поёжиться, и уселся в кресло. Кицум кивнул.

— Теперь, когда все, наконец, в сборе, я объявляю наш Совет открытым.

В ту же секунду помещение наполнилось гулом голосов. Диртанис, Садомиус, Осирис — все разом заговорили, не особо выбирая выражения.

— Хватит, — сердито крикнул Кицум, стараясь перекрыть шум, — перестаньте вести себя, как дети.

Покинутые замолчали.

— Для начала нам надо выяснить истинное положение дел. Брат Агно, начнём с тебя. Расскажи нам всё, что произошло на самом деле?

Серканис пожал плечами, а затем снова погрузился в воспоминания.

— Наш отряд расположился на Ягодной Поляне, и мы занялись добычей ингредиентов. В обычном размеренном темпе прошло два дня, после чего к нам пожаловали братья из Дома Мазадорг. Сначала мы решили, что они хотят обокрасть нашу плантацию, и это стало причиной ссоры. Однако всё оказалось несколько иначе. Сахиб Ишеямус сообщил нам, что поля Дома Мазадорг в этом году остались без урожая и потребовал, чтобы мы пропустили их через нашу поляну. В этот момент мы всё поняли. Эти идиоты решили отправиться к Лавовым Пещерам, чтобы восполнить свой недостаток.

— И что вы сделали, когда поняли это? — спросил Садомиус.

— Мы с братом Малициусом попытались убедить Сахиба одуматься. Но все наши доводы не возымели эффекта.

— Другими словами, Сахиб всё-таки увёл свой отряд в сторону Слизиды? — спросил Кицум, многозначительно глядя на Сальво.

— Именно это я и сказал, — раздражённо рявкнул Агно, не замечая, что повысил тон. Все эти разговоры в данный момент казались ему бессмысленными, учитывая состояние его воспитанника.

— И что было потом?

— Через сутки, или около того, они вернулись обратно, и на хвосте у них, словно у лисицы, плотно сидел враг.

— Мастер Агно, — перебил Кицум, — не стоит сейчас витийствовать. Правильно ли я понял тебя? Отряд под руководством Сахиба нарушил границу тёмных эльфов, чем спровоцировал отпор и жесточайшее преследование?

— Так и есть, — кивнул Серканис. — Чуть позже учитель Вергиль сообщил нам, что темнокожие взбесились не на пустом месте. Сахиб Ишеямус, будь он неладен, приказал разрушить магических стражей, охраняющих границы эльфов, а затем расправился с отрядом скаутов.

— Вергиль? — заинтересовался Садомиус. — Это ещё кто такой?

— Главный учитель Дома Мазадорг, — ответил Агно.

— Что скажешь о нём, Ураниус? — спросил Кицум.

Сальво пожал плечами.

— До этого дня я полагал, что он весьма ответственный малый, но Сахиб утверждает, что это он предложил идти к Лавовым Пещерам.

— Так, я не понял, кто официально возглавлял твой отряд?

— Сахиб Ишеямус, — с невозмутимым выражением ответил Ураниус. — Но он утверждает, что давно не бывал в Подземьи, и поэтому во всём полагался на слово Вергиля.

— Мне всё понятно, — сухо констатировал Кицум, — дисциплина в твоём Доме хромает на обе ноги. Итак, кого же из них ты предлагаешь наказать?

— Думаю, обоих.

— Обоих? — шрам на лице Агно налился кровью. — Я был там и видел всё собственными глазами. Сахиб единолично принимал решения.

— Успокойся, брат Агно. Мы верим твоему слову. Я вижу ситуацию следующим образом: Сахиб Ишеямус спровоцировал очередную войну с драури, а затем сделал всё, чтобы переложить вину на другого. Редкостное ничтожество затесалось в твои ряды, брат Ураниус.

— Я согласен с этим, магистр, — глухо ответил Сальво. — Поэтому, предлагаю рассмотреть седьмую поправку.

Его слова удивили всех.

— Смертный приговор? За всю историю Ордена такое решение выносилось несколько раз, — задумчиво сказал чародей. — Даже Кровавого Рогула мы отпустили на волю, надеясь, что он образумится. Удивил, брат Сальво. Ты уверен?

Сальво кивнул.

— Хорошо, тогда начинаем голосовать. Все, кто за смертный приговор, поднимите руку.

Серканис, к собственному удивлению, воздержался. Посиневшее лицо воспитанника по-прежнему стояло перед ним, вызывая отчаяние. Но Агно, свирепый в битве, в последний момент заколебался. Он вдруг подумал о том, что Артур вряд ли бы одобрил такое решение.

Результат голосования был следующим: за казнь высказалось всего семеро: все представители Дома Мазадорг, а также Осириус и Садомиус. Как известно, выходцы из Алого Дома наиболее непримиримо относились к ошибкам друг друга.

Кицум развёл руками.

— Двенадцать против семи. Смертный приговор отклоняется.

— Позвольте внести предложение, магистры? — впервые за вечер взял слово Зерат.

— Мы тебя внимательно слушаем, лорд Ахарис.

— Я предлагаю изгнать нерадивого сына Кион-Тократ из долины, без еды, без шварка и без права на возвращение. Пусть отправляется в горы пешком и, если судьбе будет угодно, он выживет, или наоборот, сгинет в снегах навеки.

Губы Садомиуса скривились в ухмылке.

— А ты жесток, брат Ахарис. Но мне это нравится.

Кицум обвёл пытливым взглядом остальных членов Совета.

— Есть возражения против?

Таковых не оказалось. Тогда магистр дважды хлопнул в ладоши, вызывая ферши. Почти мгновенно один из них появился в Зале Смеха, старательно скрывая свой страх.

— Отправляйся в Цитадель Молний и сообщи Сахибу Ишеямусу, что мы немедленно призываем его.

— Он должен быть в своих апартаментах, — вставил глава Мазадорга. — Я приказал ему никуда не уходить, пока Совет не закончит заседание.

Посланник ушёл, и члены Совета позволили себе расслабиться. Они негромко общались, потягивая вино из бокалов, и только Агно никак не мог успокоиться. Прямо сейчас а Айбэш-Хаурум решалась судьба Артура. Агно оставалось только надеяться, что лекарство, приготовленное Безликим, подействует как надо, и малыш не умрёт, съеденный заживо лихорадкой.

Прошло примерно полчаса, прежде чем в Зал Смеха вернулся ферши. Он выглядел бледным и безмерно испуганным.

— Где Сахиб? — требовательно спросил Кицум.

— Го… го…господин, простите меня, — начал лепетать раб, заикаясь от страха. — Я ни в чём не виноват.

— Отвечай уже, если не хочешь умереть.

— Мастера Сахиба не было в его покоях. Тогда я расспросил немного и выяснил, что некоторое время назад он вывел своего ящера из загонов и улетел.

Лорд Сальво подскочил в кресле.

— Куда улетел?

— В неизвестном направлении.

— Похоже, что мы опоздали с решением, — усмехнулся Зерат. — Наш ловкач не стал дожидаться, пока мы за него решим его судьбу, и покинул Орден. Теперь ищи ветра в поле.

Осирис поднялся во весь свой внушительный рост и навис тяжёлой громадой над столом.

— Позвольте мне снарядить погоню, — проревел он, бешено сверкая глазами. — Этот гад не мог далеко уйти.

— Пустое, брат Осирис. Незачем тратить силы.

— Но магистр…

— Я сказал нет, — рявкнул Кицум, ничуть не смущённый грозным обликом чернокожего воина.

Осирис недовольно надулся и рухнул в кресло, которое тяжело застонало под его весом.

— Объявите в своих Домах о том, что Сахиб поставлен вне закона, и на этом закончим.

Диртанис нервно дёрнулся в кресле, намереваясь что-то сказать, но его опередил Зерат:

— Не думаю, что это конец. Скорее, начало. Кто заплатит Дому Шандикор за причинённые убытки? Уже скоро нас всех ожидает дефицит ингредиентов. Уверен, что драури установят жёсткий контроль над нашими перемещениями в Дан-Мире. Чтобы вернуться к прежним порядкам, мы должны сделать что-то неординарное. Но пока этого не случилось, я требую, чтобы Дом Мазадорг компенсировал нам все неудобства.

Диртанис кивнул, показывая, что полностью согласен с этим требованием. Сальво презрительно процедил сквозь зубы:

— Ну понятно. Нашли виноватого и ведёте себя, как подленькие шакалы?

— Ты зря иронизируешь, Сальво, — ответил Безликий, без признаков эмоций в голосе. — Так или иначе твоему Дому придётся ответить за идиотизм твоего мастера.

Глава Мазадорга посмотрел на Кицума, рассчитывая на поддержку, но тот промолчал. Магистр задумчиво продолжал поглаживать гладкий юношеский подбородок и что-то мычал, в такт своим мыслям. Наконец он определился.

— Безликий прав. Ситуация, очевидно, вышла из-под контроля. Ингредиенты необходимы нам словно воздух. Вина Мазадорга также полностью доказана. Тебе придётся отвечать, брат Ураниус.

— Как именно?

Кицум жёстко улыбнулся.

— Не беспокойся, я не позволю обобрать твой Дом до нитки. Однако ты будешь обязан уплатить каждому Дому по десять тысяч дублонов в качестве компенсации за понесённые убытки. И так будет продолжаться каждый год, до тех пор, пока мы снова не сможем безопасно спускаться в Дан-Мир.

— Этого мало! — рявкнул Диртанис.

— Я ещё не закончил, — поморщился Кицум. — Помимо денежного возмещения, Мазадорг обязан ежегодно отправлять своих воинов на сбор в болота Харала, расположенные на границе Амальганиии Этании. Сок из листьев чернопыльника, как известно, подобен по своему составу на вытяжки из ягод красной смерти, хотя и менее эффективен. Добытые ингредиенты будут делиться поровну между всеми Домами Ордена.

— Это уже чересчур, — запротестовал Сальво. — С какой стати мои люди должны в одиночестве рисковать своими жизнями? Всем известно, что те болота принадлежат Клодгерам.

— Спорить бесполезно. Приговор вынесен и обжалованию не подлежит.

Глава Мазадорга поник, осознавая, что магистр не изменит своего решения.

— Пусть будет так, — согласился Сальво. — Вы получите свои деньги… и всё остальное.

— Снова поднимешь налоги в своём марионеточном королевстве? — поинтересовался Зерат. — А не боишься, что жители взбунтуются против твоего калифа и выкинут его из дворца?

— Тогда я лично усмирю недовольных, — презрительно фыркнул Сальво. В магическом освещении сверкнули его белоснежные клыки, острые как у зверя.

***

Сознание возвращалось к нему толчками тупой боли. Артур медленно поднял тяжёлые веки, но сфокусировать зрение удалось далеко не сразу. Первое, что он увидел, было лицо наставника, полное нежности и облегчения.

— С возвращением, малыш, — прошептал Агно и ласково подоткнул одеяло.

— Наставник, я рад тебя видеть.

Голос мальчика был слаб.

— Постарайся не разговаривать. Лучше отдыхай, а я посижу рядом.

— Что случилось? Я помню тёмных эльфов. Они… мертвы? Кажется, я убил двоих.

— Ты справился лучше многих, малыш. Не думай об этом…

Артур приподнялся в кровати, услышав в голосе наставника какое-то напряжение.

— Я ведь не умираю? — с подозрением спросил он.

— Слава Ямату, нет, — рассмеялся Агно. — Выкинь эту ерунду из своей головы!

Он замолчал, и снова Артур почувствовал скомканность в его поведении.

— Тогда почему у тебя такое виноватое лицо, наставник?

Агно понял, что ему не удастся больше ничего скрыть от проницательного ученика.

— Ладно, ты меня раскусил, малыш. Дело в том, что ты оказался в своём положении не только потому, что тебя ранили драури. Для Токра такая рана не самая опасная вещь на свете. Ты уже знаешь, кто мы такие. И знаешь, что мы можем регенерировать даже омертвевшую ткань.

— Яд вертишейки, — внезапно догадался Артур, и тут же застонал от боли в спине. Мастер участливо дотронулся до руки ученика, вложив в этот жест всю свою любовь, необычную для Токра.

— Ты прав. Почему ты скрыл от меня, что на тебя попало несколько капель? Из-за них ты получил серьёзный ожог, который мог стоить тебе жизни, ведь ты ещё не был инициирован, — в словах Агно прозвучал укор.

— Ситуация как-то не располагала к жалобам, — иронично ответил Артур.

— Я понимаю. Из-за этого ты практически перешёл границу Смерти. Яд вертишейки один из самых сильных в Саул Тай. Он уступает только соку чернопыльника и ягод красной смерти. Вчера я едва не потерял тебя, малыш…

— Тогда я не понимаю, благодаря чему я выжил? — в голосе ученика прозвучало нетерпение.

Агно молчал, не зная, как лучше преподнести информацию. Артур смотрел на него с ожиданием.

— Есть одно особое, чрезвычайно мощное снадобье, — наконец сказал он. — Лорд Зерат приготовил его, чтобы спасти тебе жизнь.

— И в чём же проблема?

— Данное снадобье впервые было описано в древнем трактате, вышедшем из-под пера знаменитого Токра, известного как Кровавый Рогул. Оно основано на крови Токра. Рогул однажды открыл, что последняя обладает удивительными свойствами.

— Что? — голос Артура предательски дрогнул. — Хочешь сказать, что я пил чью-то кровь?

— Не чью-то. Мою. Я готов был отдать всё что-угодно, чтобы спасти тебя.

Мастер замолчал, ожидая, что Артур разозлится. Но немного ошибся. Артур принял известие без криков, хотя в глубине его глаз и скрывалась некая горечь.

— Значит, свершилось, наставник? Я стал вампиром, которому для того, чтобы жить, требуется убивать.

Голос ученика был глух и прерывист. Агно тяжело вздохнул.

— Такова наша судьба, малыш. Есть ещё кое-что… Наверное, я не должен тебе рассказывать, но я не хочу больше ничего скрывать от тебя.

Ученик нахмурился.

— Что ещё? Надеюсь, я не обязан, согласно вашему Уставу, выпить ещё пару бочек чужой крови?

— Шутник, — рассерженно зарычал мастер. — Прекращай зубоскалить. Я хотел сообщить, что твой товарищ… погиб.

Краска бросилась в бледное лицо Артура.

— Товарищ? Кто именно? Дик? Ты его имеешь в виду?

Агно кивнул. Артур сделал попытку выбраться из кровати, но мастер мягким движением удержал его, и он безвольно рухнул на подушку.

— Этого не может быть, — в глазах Смилодона заблестели слёзы. — Как это произошло? Мы ведь с тобой должны были спасти их всех?

— Увы. Мы увели только часть эльфов. Половина пошла за остальными. Битва случилась недалеко от Голубых Врат. В ней погибло несколько наших братьев. Азарус был в их числе.

Агно замолчал, видя, как горе изменило его ученика. Глаза Артура лихорадочно блестели, а грудь тяжело вздымалась под одеялом. Интуитивно мастер почувствовал, что мальчик желает побыть в одиночестве.

— Отдыхай, малыш, — кивнул Агно. — Я зайду к тебе позже.

Он поднялся с кровати и вышел из комнаты. Артур уставился в потолок воспалёнными глазами, пытаясь понять, что же в нём изменилось. С того дня, как они отправились в Дан-Мир, прошло не так уж и много времени, но этот период разделил его восприятие на до, и после. Сначала он узнал, кем являются Токра, а потом окончательно утратил крупицу детства, которое для него было неразрывно связано с Диком Азарусом.

[1] Слизида — один из крупнейших городов драури

Глава 22. Тайны эпохи

Глава 22

Тайны эпохи

«Говоря о Светлых[1], не лишним будет упомянуть длинную память этого древнего народа, выразившуюся в удивительной книге Шасс-Цебби. Много лет назад я имел возможность прочитать перевод одной из первых глав, и это знание меня потрясло, заставив переоценить многое в моём поверхностном восприятии мироустройства. Полотно истории предстало в новом, временами, мрачном свете. Ни один другой источник мудрости не доносит до нас столь ярких картин, имевших актуальность задолго до Смутых Времён Гарата».

Мракорис Теодорский, «Тайны Эпохи», сокращённое издание

Прошла неделя, прежде чем Артур пошёл на поправку. Боль в спине уже не так сильно донимала его, а голова с каждым днём становилась всё более ясной. Несмотря на кажущуюся бодрость ученика, Агно заметил, что тот стал замкнут и нелюдим. В прошлом Азарус предал его, ранив в самое сердце, но Смилодон не умел помнить плохое. Будь его воля, он давно помирился бы с другом. Но этого не произошло, потому что Дик оказался слишком подвержен влиянию окружающей среды.

Теперь же, когда исправить больше ничего было нельзя, Артур каждую секунду ощущал внутри себя смутное, терзающее его, беспокойство. Он вспоминал ещё живого товарища, перебирал в памяти лучшие мгновения их дружбы, и ежесекундно сожалел о том, что она не выдержала проверку временем. Смилодон понимал, что, благодаря этим мгновениям общего счастья, он, скорее всего, и выжил в корпусе адаптации, пройдя через ужасы мутагенных ломок. Некоторые события в жизни можно пережить, лишь пройдя их рука об руку с кем-то, кто чувствует то же самое, что и ты. Для Артура именно Дик стал таким человеком.

Агно глубоко чувствовал состояние мальчика. Он всё больше нагружал его заданиями, чтобы у того не оставалось времени на печальные мысли. При беседах с ним мастер тщательно выбирал слова, не желая бередить ещё открытую рану. Все разговоры о вампирах, драури или магии Крови были исключены.

Так прошёл четырнадцатый год жизни Смилодона в Ордене. На горизонте давно уже маячила призрачная тень главных экзаменов, которые должны были сделать из вчерашних молокососов настоящих воинов, способных сокрушить любого врага. Это подстёгивало учеников, и они с рвением шлифовали мастерство, изнуряя себя тяжёлыми многочасовыми тренировками. Но Агно нисколько не сомневался в том, что Смилодон лучше остальных сдаст эти экзамены. Долгие годы кропотливого самосовершенствования не могли не дать результата.

***

После возвращения из Дан-Мира изменился не только ученик, но и его наставник. Всё чаще он замечал странности в поведении лорда Зерата и Осириса, на которые раньше закрывал глаза. Они будто стервятники следили жадными взорами за воспитанником Агно, оберегая его от сторонних опасностей, но лишь с одной целью — получить его для себя. Подобное поведение не было явным, скорее скрытым, но Агно снова начал с неохотой вспоминать подозрения Черника. Интересно, как он там поживает, старый прохвост?

В попытках разобраться с собственными страхами, Агно Серканис вот уже больше года не останавливался, пытаясь обнаружить ответы или, на худой конец, хотя бы подсказки; что-угодно, что помогло бы ему разобраться с растущим страхом и грудой вопросов.

Обычно это проявлялось в ежедневных набегах на библиотеку. Каждый вечер, после тренировки у манекена, Агно отправлялся к пыльным фолиантам, чтобы закопаться в них на два-три часа. Его ум продолжали раздирать вопросы, которые он ещё недавно даже не решался сформулировать. Но время для страха прошло. Откровения жаждали вырваться на свободу, чтобы испугать и поразить всех, не только в Ордене, но и в Мире.

Размытые образы, обрывки тайн и подсказки древних летописцев, всё это привлекало внимание Агно, и он с жадностью впитывал любую информацию. Столь удивительная целеустремленность объяснялась просто. Ему до смерти надоело плутать впотьмах, отыгрывая роль пешки в партии тай-шоги. После того, как мастер едва не потерял воспитанника, он многое переоценил, в том числе и свою предыдущую позицию — прятать голову в песок и старательно избегать мыслей о Губителе. Такое поведение изначально было наивным ребячеством. Если пожар случился, нужно как можно скорее вытаскивать вещи из горящего дома.

По прошествии несколько месяцев поисков и размышлений Агно со всей ясностью осознал, что они оба — и Зерат, и Осирис — замышляют нечто пугающее. Не просто захват власти в долине или за её пределами, но куда-более невероятное, и даже грандиозное событие. В этой игре Безликий, очевидно, выделил мальчику особое место Варлорда Башни[2]. Оставалось только понять, кто же представлял противоположную коалицию? Против кого играл Зерат Ахарис?

— Мастер Серканис? Сегодня вы раньше, чем обычно, — навстречу Агно поднялся молодой Токра, готовившийся в скором времени принять статус учителя.

Ещё совсем недавно здесь всем заправлял старый Черник, по совместительству смотритель Архива. Но вот уже почти четырнадцать лет прошло с тех пор, как всё изменилось. В то время лорд Зерат поручил Агно доставить в Орден младенца из далекой Аркании. Будучи Ловцом — юным учителем в поисках Чада — Агно и так несколько месяцев в году проводил, разыскивая новорожденных братьев по всему миру. Однако поручение Зерата отличалось от всего прочего. Как мог глава Шандикора узнать о рождении Токра заранее? Этот вопрос мучил Серканиса до сих пор.

В дальнейшем события развернулись ещё более странно. Сразу после церемонии Распределения учитель Черник выдвинул крамольное предположение, вызвавшее у молодого учителя оторопь и отрицание. Идея, которую старик имел неосторожность озвучить, в тот момент казалась бредом сумасшедшего. Черник предположил, что лорд Зерат собирается подчинить себе Губителя, который, согласно пророчеству, должен был явиться Миру из Логова Тьмы. Всё это звучало крайне нелепо и даже глупо, но данный разговор не прошёл для Черника бесследно. Очевидно, что Безликий узнал о сплетнях, распространяемых им.

Лорд Зерат призвал Агно в Зал Для Аудиенций и отдал ему прямой приказ — устранить болтливого старика. Агно не мог спорить с главой, зная, что это ни к чему хорошему не приведёт. Вместе с тем, он не собирался причинять вред старику, к которому испытывал глубочайшую благодарность. Учитель Черник стал для него тем, кем никогда не был его собственный наставник. Вот почему Агно притворился, что выполнил приказ главы, но вместо того тайно вывез старика в Туран и оставил в Белом Крондоре, воспетом многими сотнями поэтов. Когда Агно отрапортовал об успешно выполненной миссии, Зерат сделал вид, что поверил ему.

Приказ Зерата устранить Черника никогда прежде не вызывал у Агно особых вопросов. Он всегда придерживался самого простого объяснения. Тринадцатая поправка гласила: «Ни магистр, ни глава Дома не вправе оставить жизнь Губителю, если таковой вдруг объявится в Кион-Тократ. Ибо он станет причиной всеобщего уничтожения, когда возмужает и превратится в Чудовище Хаоса». Узнай магистры о сомнениях хранителя Архива, они неизбежно начали бы расследование, которое при любом раскладе закончилось бы для Безликого не лучшим образом. Доказать природу Губителя было вряд ли возможно, но проверка некоторых данных могла вызвать очевидные вопросы. Например такой: почему Агно дважды отправлялся в Арканию за одним ребёнком, причём, в первый раз — до его рождения. Потяни за эту ниточку, и клубок тайн, закрученный Безликим, всплыл бы на поверхность перед удивлёнными взорами магистров. Очевидно, что он этого не желал.

— Мастер Серканис! С вами всё в порядке? — молодой библиотекарь выждал паузу, прежде чем побеспокоил Агно, который внезапно погрузился в свои мысли прямо у стойки регистрации.

Очнувшись, тот кивнул.

— Всё хорошо. Не обращай внимания. Я просто задумался.

Смотритель потянулся к папирусу, придавленному чернильницей.

— Хочу вас обрадовать, я кое-что нашел из вашего списка. Оказывается, всё это время здесь находился один замечательный сундук с копиями невероятно древних фолиантов, собранных Архивом Кондакора. Придётся, видимо, отдать его в Дом Магикор. Но вы пока что можете исследовать его, если вам интересно.

Мастер радостно улыбнулся. Кажется, ему действительно повезло.

В начале Жёлтой Эры в Этраске жил человек по имени Кондакор тал Брайнер, который занимал пост советника при императоре. К тому же тал Брайнер был ещё и богатым меценатом с причудами, не всегда понятными простому народу. Одной из таких причуд было увлечение Кондакора ценными книгами. К концу жизни у него образовалась внушительная библиотека, состоявшая из наиболее редких изданий. А после смерти тал Брайнера потомки продолжили дело всей его жизни. Они организовали знаменитый Орден Библиотекарей, получивший название «Архив Кондакора». Когда Гриффин Брок, император Этраски, отчего-то взъелся на мужей просвещения, те поспешили скрыться от его гнева в Белом Крондоре. Калиф Турана прекрасно принял их и отдал под библиотеку свой лучший дворец. С тех пор Архив Кондакора разросся стократ и по праву считался самым полным человеческим хранилищем знаний. Самые ценные книги библиотеки хранились отдельно в категории «Фолиантос».

— Ты уже исследовал сундук? — возбужденно спросил Агно, чувствуя, как дрожат его руки.

Библиотекарь кивнул.

— А как же. Пробежался, чтобы собрать ваш заказ!

Он залез куда-то под стол и достал внушительную стопку книг, туго перетянутую бечёвкой.

— Здесь вам всё: и Бельский, и Мракорис Теодорский, и даже Садой Дидро, первосвященник с острова Люмье. Будет, чем развлечься в ближайшие дни.

С трепетом взяв книги в руки, Агно поблагодарил хранителя знаний:

— Спасибо за помощь. Я буду осторожен с ними.

— Конечно, мастер. Приятного вам чтения.

Библиотекарь, довольный тем, что услужил члену Совета, вернулся на место и углубился в изучение какого-то свитка.

Агно направился в зону чтения. Длинные стеллажи, состоявшие из массивных шкафов и полок, уходили практически в бесконечность, напоминая метафорический лабиринт знаний, обильно припорошенный пылью. Как же им повезло отыскать в этом безумии что-то действительно ценное.

Заняв место за столом, мастер достал первые три тома.

— «Мифы о чудовищах» Аланиуса Бельского, «Записки Папаши Дидро», «Во имя Света», — прочитал Агно названия на корешках и сразу же отмёл записки Дидро, известного также, как Садой Бородатый. В его личной коллекции уже имелась эта книженция, и она ничем не могла помочь в его поисках.

— «Огонь и Хаос» Тёмного Менестреля, — мастер задумчиво пролистал первые страницы тяжелого тома. — Кажется, где-то здесь содержится пророчество о возрождении Губителя? Интересно, почему оно так сильно напугало магистров?

Далее мастер с изумлением обнаружил ещё более редкие экземпляры.

— «Безумие Алчущего Душ», «Эрфины во благо Мира», «Тайны Эпохи» Мракориса Теодорского. Чудесно. Это всё просто чудесно, — восхищённо пробормотал он, цокая языком, а затем, наконец усмирив восторг букиниста, с головой погрузился в чтение.

***

Следующая неделя стала для Агно настоящим испытанием. Он практически забросил тренировки, выделяя по несколько часов на занятия с Артуром, и ещё пару часов — на подготовку студентов, завершающих обучение. А затем снова и снова возвращался в библиотеку.

Знаменитое пророчество Тёмного Менестреля содержало строчку, которая многих в своё время заставила сломить копья в яростных спорах. «Из логова Тьмы он воспрянет душою, в которой одна Пустота» — это указание могло означать что угодно:таинственный замок Рундагор — одну из трёх академий Тёмных Магов; древние могильники в Забытых Землях; мифический Велерад, ускользающий от путников в пустыне Ндахо; а также его побратим, город Чёрных Истуканов, неподалеку от Клыков Апокалипсиса.

Указание на год Красного Дива было уже более конкретным. Существо из древнего Зодиака Амальганика отличалось от множества других мифических созданий, таких какЖгучая Виверна, Сколопиус или Демонический Василиск, и действительно соответствовало дате рождения Смилодона.

«Тайны Эпохи» Мракориса Теодорского оказались внушительным фолиантом. На них у мастера ушло четыре дня, но он нисколько не пожалел о том. Это действительно было занимательное чтиво. Одна из последних глав в особенности привлекла внимание Агно, что легко объяснялось её названием, которое полностью звучало так: «Жизнеописание полководца варварских полчищ Хотху, именуемого Смилодоном Завоевателем, Покорителем Небесного Пути, коий даровал своим детям источник мудрости, известный как Талиан, что означает Учение». Читая главу, мастер с жадностью проглатывал каждую букву, каждую строчку, не замечая пожелтевшей бумаги, на которой были отражены события давно минувших веков.

«… в гневе он был ужасен и одновременно великолепен, словно сошедший с небес полубог. Его пугающее, иссечённое шрамами лицо, было отмечено печатью не только разума, что обыденно, но и мудрости. Сие заставляло преклонять колени даже философов и королей, не кланяющихся никому до той поры. Его искусство фехтования снискало ему славу одного из лучших бойцов Мира, позволив некоторым предполагать, что Покоритель Небесного Пути был не просто человеком, но Чадом Малкори. Иные считали, что это не так, и называли его Губителем, ниспосланным для уничтожения Саул Тай коварными богами Терфиады. Посланники-эльфы могучей империи Эйдин-Рок называли его Малакатом, что означало Несущий Смерть…»

Заострив внимание на последних строчках, Агно вздрогнул от предвкушения.

«…его неустрашимые легионы, состоящие из сотен тысяч Хотху, прошлись по Золотому Эрегиону, от Внутреннего Моря до Моря Кракена. Сокрушив многочисленные королевства и поставив десятки надменных калифов на колени, в том числе непобедимого прежде Саида Безухого, Покоритель Небес, наконец, осадил стольный неприступный град, к которому стремился все эти годы. Избранные воины Единого Дрона обложили Белый Крондор, словно лисицу в норе, и возвестили Миру о Триумфе своего господина. Победа его казалась неотвратимой. Калиф Турана не имел никаких шансов выдержать блокаду более месяца, поскольку горожане уже начали роптать, недовольные слабостью древних семейств, власть предержащих в Городе Крови. Белый Крондор был почти завоеван…

В безлунную ночь перед финальной атакой Завоеватель не спал. Он, словно одержимый, веселился со своим другом Фаргалом по кличке Песчаный Волк в военном шатре в компании рабынь наслаждения. Они выпивали, периодически сражались друг с другом, а потом снова выпивали. Смертоносные клинки, прелестные девушки и кувшины с вином целиком заполнили собой эту весёлую и разнузданную ночь.

Клинки Завоевателя были под стать своему хозяину. Магические руны вспыхивали на них, повинуясь воле Покорителя Небес. Сотворённые когда-то Птолианом Чудоруким, величайшим мастером из гильдии Андаголина, теперь они служили Завоевателю так же, как прежде двум генералам армий Света и Тьмы. Такеруз, он же “Разрубатель Листьев”, был создан Чудоруким для легендарного Картуша Огненосца — предводителя всех Драури, ныне упокоившихся в бездне. Эльсорг, он же “Светоч Жизни”, был выкован Птолианом для эльфийского императора Эливана фиц Крайвена, который возглавлял армию Лученосцев. Лишь единожды мечи-братья встретились в поединке, и в тот час Эливан из Алмазного Рода Крайвен пал от руки своего антагониста. С той древней поры утекли реки времён, и Покоритель Небес по воле судьбы овладел обоими клинками, оставив потомкам ещё одну загадку».

Дойдя до этого момента, Агно изумлённо затряс головой. Его мысли неслись вперёд, словно табун обезумевших лошадей. Внезапно воспоминания перенесли мастера на четырнадцать лет назад. Он только что доставил малыша в Орден, с помощью Шара с Именами дал ему новое имя, а затем отправился прямиком в покои лорда Зерата, чтобы доложить о проделанной работе.

Узнав имя ребёнка, Зерат отреагировал весьма странно. Он произнёс: «неужели история повторяется». Теперь не могло быть сомнений: Безликий знал, что между двумя Смилодонами, живущими с разницей почти в три тысячи лет, существует необычная связь. Какая именно? Сомнений у мастера практически не осталось: его воспитанник разделял с Покорителем Небесного Пути одну и ту же душу, или, говоря в терминах шаалистов[3], две инкарнации одного начала, известного альварам под личиной Лорда Малаката.

— Несущий со смертью Миру спасенье, презрев боль и страхи людей… — строчка из пророчества внезапно стала ключом к дальнейшему пониманию. — Малакат, Губитель, Смилодон, всё это уже слишком много для моего разума, — в отчаянии простонал Агно.

Не в силах сдержаться, он вернулся к чтению, на этот раз со страхом. Патетическая форма литературного отрывка, вышедшего из-под пера Мракориса Теодорского, более не смущала мастера. Он как будто не видел ничего, кроме оживших картинок, доносящих до него забытую историю Мира.

«Когда Фаргал, незадолго до рассвета, покинул шатёр Смилодона, никто не предполагал, что жить Завоевателю осталось не более часа. Шуастра Злобный, печально известный отступник гильдии Шаал-Дуран, проник в военный шатёр полководца при помощи портала. Владеющий силой Девайла, которая оказалась сильнее ярости полководца, он сокрушил первого и последнего императора Хотху, очевидно, сделав это по просьбе туранских влиятельных семейств, таких как Варра, Катарии и Велантисы. Впрочем, данный вопрос бередит умы историков и по сей день. Не все согласны с таким простым ответом на вопрос тысячелетия».

Услышав подозрительный шорох где-то поблизости, мастер оторвался от книги и пробежался взглядом по всему помещению. Кроме него в читальном зале никого не было.

«Совсем уже голова протекает», — раздосадованно подумал он и вернулся к чтению:

«Оставшись без полководца, варварские легионы отступили в Долину Костей на следующий же день. Они могли бы завершить начатое и стать титульной нацией Золотого Эрегиона, но не желали того из-за Кодекса Харай, ещё более древнего, чем идеология Талиана. Весь этот многолетний поход был их данью уважения одной личности, и, оставшись без него, они утратили смысл пребывания в Королевствах. Белый Крондор остался не разграблен, но варвары всё же взяли своё. За годы военной компании они угнали на родину десятки тысяч рабов, переправили неисчислимые богатства из поверженных городов. Больше их ничто не держало в землях изнеженных любителей манго, и Хотху вернулись домой, покинув Золотой Эрегион».

Агно протёр уставшие глаза и отложил книгу в сторону. Он был измучен и больше не мог адекватно воспринимать полотно текста. Отправившись спать, Покинутый не заметил, как некто, мелкий и проворный, скользнул вдоль стены к столу, за которым он за последние месяцы провёл многие часы, чтобы краем глаза схватить содержимое текста. На хитром неприятном лице появилась зловещая ухмылка.

***

В библиотеку он вернулся не сразу. Чтобы осознать и обдумать полученную информацию, требовалось немного времени, поэтому он взял перерыв на неделю. Однако по возвращении мастер, не колеблясь, приступил к изучению своего главного сокровища. Это был старый потрёпанный фолиант, на обложке которого, золотым по чёрному, был выведен заголовок: «Эрфины во Благо Мира, специальная редакция пояснений ко второму тому Шасс-Цебби».

Агно было хорошо известно, что альвары считают Шасс-Цебби своей священной книгой, но обычно они не допускали к ней никого извне. Вот почему он не сразу поверил, что нечто подобное могло быть переведено на человеческие языки. Пролистав первые страницы, Серканис разочарованно крякнул. Рукописные каракули выцвели от времени. Но затем он наткнулся на вполне читаемый текст, к тому же на туранском языке. Глаза мастера лихорадочно заблестели. Неужели, наконец что-то путное?

«И возжелал Алчущий Душ править Миром единолично. Нести смерть неугодным ему и управлять всеми тремя Столпами Жизненной Энергии — Эрфие, Крио и Мэлос. Однако на пути Алчущего стояла непоколебимая преграда. То были Владыки Возвышения — Перворождённые Великой Оси, именуемые Эрфинами. Их верные Драконы были непревзойдённым оружием, против которого были бессильны сильнейшие среди демонов. Эрфины должны были спасти Мир и жизнь, сотворённую Эльфиродом…»

Несколько страниц было вырвано. Агно раздражённо выругался и продолжил чтение со следующих.

«… бесконечное Безумие Тьмы обуяло всемогущую душу Алчущего, когда он узнал о хитроумном плане Эрфинов запечатать его в Харате. Кроме того, неверный Ужас Сакии переметнулся к врагу, забрав с собой одно из Орудий Яростной Тальвании — Копьё Неназываемого Зверя. Это, очевидно, не способствовало хорошему настроению InsaniaDominusOmnium.Зато другие Орудия — Бич Тлена, Саркофаг Чёрного Сотворения и Шары Вмещения Лимбос — остались в его власти. А также у него остались его Лорды-Звери, которые перешли под командование Апокалипсиса. Все вместе они должны были помочь Алчущему уничтожить Эрфинов и захватить власть над Джамараджей.

Час Великой Битвы пришёл.

Перворождённые снизошли из Трезубца в Центр Оси, именуемый Рубиконом. Алчущий также покинул свою обитель, затерянную в Нечестивом Озере Смертельного Пламени. Площадь Амадиции, породившая Столп Мэлос, стала местом сражения владык Возвышения и Господина Всего Безумия. Смертельная Битва началась…

На стороне Алчущего выступили инфернальные легионы, азгалуки и церферы, ведомые в бой Лордами-Зверями, а также многочисленная Ветвь Пепла. На стороне Перворождённых — непобедимые Лорды-Драконы, ангельская рать Ульминора и Ветвь Природы. Эта битва могла уничтожить сами принципы мироздания, и каждый из её участников с тревогой осознавал всю степень нависшей над Кольцом опасности… И тем ни менее, был готов идти до конца.

Но получилось иначе. Никто, кроме заговорщиков, не ожидал развязки. Антеймо — предательский сговор Тосов — завершился ужасающим Вуларго, и Пангарот — древняя первоземля — раскололась на части…»

И снова страница была неразборчива. Агно раздражённо выругался:

— Ситас, всё это какая-то ересь! — но он тут же пролистал её и продолжил чтение со следующей. Новый текст показался ему ещё более безумным:

«Лорд Апокалипсис увлёк за собой брата на самое дно отчаяния, стремясь отомстить ему за свои бесконечные страдания, за предательство и потерянные надежды. Два Падших Брата проваливались сквозь миры, влекомые потоком тау, и летели до самого дна, пока Озеро Смерти наконец не приняло их в свои кислотно-кипящие объятия. После тяжёлого боя в Рубикон вернулся только один. И это был старший брат, Губитель…»

Следующие строки были написаны уже на неизвестном Агно языке. Однако ему больше не требовались никакие доказательства. Несмотря на всю фантасмагоричность, именно эти, последние строчки сумели убедить Агно в здравом уме автора книги. Картина внезапно приняла для него совершенно удивительный, но законченный вид. Мастер вспомнил, что уже когда-то читал о Падших Братьях; в том самом затерянном храме посреди тропического острова Данху, в годы своей далёкой и бурной юности. Там же впервые он узнал об Эрфинах и Лордах-Драконах. Внезапно мастер вздрогнул. Он вспомнил о том, что Артур тоже кое-что слышал о них. По телу Агно как будто прошёл электрический разряд.

«Вот оно! Сколько ещё я буду отрицать очевидное? Что ещё я должен отыскать в книгах, чтобы поверить? Губитель вернулся в Саул Тай, и всё указывает на моего мальчика. Сам того не осознавая, он помнит о прошлом. И вероятно, с каждым прожитым днём будет вспоминать всё больше и больше. А затем мир содрогнётся, как и предсказывал Тёмный Менестрель. Из логова Тьмы он воспрянет душою, в которой одна Пустота… И пеплом покроется мир под луною, и смерти не будет конца…»

Агно исступленно ударил кулаком по столу, выплёскивая весь свой негатив. Но облегчение не пришло.

— Ситас меня побери, — прорычал мастер, не замечая недоуменного взгляда своего бесшумного соглядатая. — Что ты являешь собой, малыш? Почему Зерату понадобился Губитель?

Агно поднялся из-за стола и собрался уходить, как вдруг его взгляд случайно наткнулся на краешек листа, выглядывающий между страниц прочитанной книги. Дыхание мастера участилось. Сам не зная как, он понял, или скорее почувствовал, что этот бумажный обрывок может стать самой важной зацепкой в дальнейших поисках. Аккуратно вытянув его на свет, мастер впился глазами в древнюю потрескавшуюся бумагу.

— Альварский цикл, — шёпотом прочитал он, — пророчества возрождения Лорда Малаката, катра первая, путь Обретения Истории.

Агно замолчал, невидящим взглядом погрузившись в себя.

— Испепели Ямат мою бренную плоть, — пробормотал он, — если я хоть что-нибудь понимаю. Значит не только Ханга и Менестрель предсказывали его приход? Эльфы тоже положили на него глаз?

Знамение Первое — И будет рождён вновь сын Хаоса и Тьмы, Лорд Малакат. Его тело будет отмечено знаком древнего Зла, возникшего по воле Аканти — символом Древа Безумия. И каждый смертный познает прикосновение священного ужаса, когда Он вновь обретёт Мечи Птолиана, сотворённые для взаимной ненависти.

Знамение Второе — Ярость Золотого Жреца рассыплется в прах от взгляда Его. Ярость Кровавого Вестника обратится в Истину, открывающую глаза. Но одно касание Незнакомки из Бремара заставит Его позабыть обо всём. Трижды Отмеченный Роком сам сложит оружие пред Девой Огня.

Следующие два абзаца настолько стёрлись от времени, что Агно, как ни старался, не сумел разобрать ни слова. Однако пятое знамение оказалось читаемым:

Знамение Пятое — Дикие племена Рыжей Кости вновь преклонят колени пред Ним и подчинятся воле Его. И назовут Его именем Зверя, что бежит меж Тенью и Светом. И станет Он тем, кто «Ходит-Сам-По-Себе».

Мастер удручённо покачал головой. В отличие от туманного и неясного текста Тёмного Менестреля, первое знамение Альварского цикла вполне конкретно указывало на Орден Кион-Тократ, ведь древом безумия назывался родимый знак на груди каждого Токра. Глаза Агно потухли, а затем прояснились. Неподтверждённые догадки обретали плоть и превращались в явь всё быстрее. Гораздо быстрее, чем того хотел мастер.

Губитель! Чудовище Хаоса! Лорд Малакат! И всё это о тебе мой мальчик.

Неужели я не смогу помочь тебе избежать этого пути? Какой же из меня тогда наставник? Что я должен сделать, чтобы помешать тебе стать Чудовищем Хаоса?

Обретя некоторые ответы, Агно Свирепый навсегда утратил покой. Перепутье, на котором он стоял, требовало, чтобы он определился. Сущность наставника разрывалась между немногочисленными вариантами, отторгая каждый из них. В этот момент Агно снова вспомнил о Безликом, Сером Кукольнике, опутавшем паутиной тайны всё вокруг себя. Губы мастера скривились от ярости. Именно этот кукловод, очевидно, был ответственен за все муки Серканиса.

[1] Светлые — Мракорис Теодорский имеет в виду альваров.

[2] Варлорд Башни — боевая фигура в тай-шоги

[3] «Под шаализмом в широком смысле понимается служение Искусству Магии, которая есть первопричина и первоисточник всего живого и мёртвого. Для среднего обывателя – шаализм является материей постоянного страха и недоверия, в силу слаборазвитых органов тонких чувств — каф и чакр, без которых невозможно научиться владеть тау, равно как и управлять стихиями. Стать шаалистом, сиречь магом — значит видеть альгеаны, высвобождать из них тау, и при помощи тонких манипуляций стихиальными чарами творить сложные построения из простейших Форм. Стать магом — значит глубоко чувствовать и много знать о природе материи и энергии» (параграф из Записок Папаши Дидро)

Глава 23. Ищущий

Глава 23

Ищущий

«1. Губитель – связующее звено между прошлым и будущим. Ты сможешь вернуть его, Чадо, при помощи духовного ядра, заключённого в танагре, которую я когда-то передал тебе. Обучи и подготовь его к Испытаниям.

2. Лишь пятеро Братьев понадобятся Губителю для того, чтобы распечатать Врата Аякса и Харибды, за которыми притаились Туман и Предательство. Отыщи их и заставь поверить тебе.

3.Источник пламени ты обретёшь меж звёзд, в мерцаньи отрицающих основ. И дева юная взойдёт на эшафот, и Мир освободится от оков»

Круг Испытаний, три послания Элохима

Дверь, ведущая в Зал Для Аудиенций, тихо скрипнула. Зерат Ахарис, сидя с прямой спиной в своём серебряном кресле, даже не дрогнул. Казалось, он не заметил посетителя. Тот слегка замялся, не зная, как лучше начать разговор, а потом решился:

— Господин… господин.

— Прекращай, — резко ответил глава Дома Шандикор, не изменяя позы. — Не видишь что ли? Я заканчиваю тау-медитацию.

Слит замер на месте, не решаясь больше издать ни звука. Наконец, по прошествии часа, снова раздался голос Зерата:

— Ну ладно. Можешь докладывать. Что там у тебя?

— Ничего особо важного, однако…

— Ничего важного? Если твоя информация окажется совсем уж неважной, я прикажу запереть тебя в клетке с тарлингами.

Маленький человечек затрясся, услышав в голосе хозяина очевидную угрозу. Зерат, видя его смятение, громко рассмеялся.

— Полно тебе, Слит. Я же пошутил. Зачем мне портить такой полезный инструмент? Рассказывай.

Слит облегчённо выдохнул. В чертах хитрого лица появилось лёгкое возбуждение.

— Я пришёл рассказать кое-что о вашем мастере. Кажется, он замышляет нечто против вас.

— О ком идёт речь?

— Ах, да… Я говорю о мастере Агно Свирепом.

— Продолжай, — заинтересовался глава Шандикора.

— В прошлом я уже подслушал его беседу с хранителем Архива, когда они обсуждали… Губителя, — голос ферши стал почти неслышным, а на смуглом лице появилась гримаса мистического ужаса.

— Я хорошо помню, — кивнул Зерат. — Благодаря тебе мы пресекли расползание лживых слухов по Ордену.

— Однако на этот раз, дело может не обойтись обычными слухами.

— Хватит ходить вокруг да около, — не выдержал человек в маске. — Переходи к сути.

Слит испуганно вздрогнул.

—Дело в том, что я только что из библиотеки. Я следил за мастером Агно…

— С какой целью? Разве я давал указания?

— Нет, мой господин. Но любые навыки нужно время от времени применять, чтобы они не зачахли и не утратили свою форму.

Зерат глухо хмыкнул.

— Вот как? Другими словами, ты практиковался на Агно по собственной инициативе? Очень интересно. Надеюсь, со мной ты не проворачиваешь подобные вещи? Узнаю — превращу в жабу.

Слит как будто скукожился и стал ещё меньше.

— На это у меня бы никогда не хватило смелости. Обычно, когда требуется, я наблюдаю за некоторыми…

— За кем же?

— За мастерами Энди или Белкой, если они в замке. Но чаще за учителями. Они менее опасны.

— Это вряд ли, — фыркнул Зерат, — Не советую тебе никому из них попадаться на глаза. Малициус сначала тебя покромсает, а потом спросит, с какой целью ты за ним увязался. А что сделает с тобой Турчедум, я даже не берусь предсказывать. Страшный он человек. Ладно, что-то мы отвлеклись. Продолжай, что там с Агно?

— Я встретил его на пути в библиотеку, и… решил проследить.

— Для поддержания формы, — кивнул Зерат. — Я уже понял.

— Да. Как оказалось, он давно посещает её. Копается в старых книгах, ищет какую-то информацию. Даже привлек к своим поискам библиотекаря, чтобы тот помог ему подобрать книги.

— И что в этом тебе кажется странным? Многие наши братья пользуются общественной библиотекой. Для того она и придумана.

— Я понимаю, господин, но здесь другой случай. Дело в том, что мастера Агно интересует не абы что… В последнее время, он увлеченно исследует исторические хроники. Всё, что связано… с Губителем.

Слит замолчал, опустив глаза к полу. Казалось, зрелище собственных ног успокаивало его.

— Продолжай! — мрачно велел Зерат, и раб вздрогнул от угрозы в голосе.

— Он попросил библиотекаря отыскать для него трактаты Мракориса Теодорского, Аланиуса Бельского и Тёмного Менестреля. Мне показалось, что вы должны знать об этом.

— Очень интересно, — холодным тоном протянул Безликий. — А теперь, пожалуйста, ответь мне, почему тебя самого так интересует Хранитель Теней? Что ты вообще знаешь о нём?

Ферши затрясся. Хотя Зерат и выглядел спокойным, но он не мог обмануть проницательного шпиона.

— Вы правы… Я кое-что знаю… В Золотом Эрегионе его боятся уже много тысяч лет… Ибо заявлено: «Однажды Губитель явится, чтобы уничтожить Мир. Он ввергнет Саул Тай в пучину хаоса, принеся с собой войны и разрушения».

— С каких же пор вы боитесь войн? — усмехнулся Зерат. — Разве Пятёрка, которой вы поклоняетесь, не собирается развязать войну с империями Севера и Запада?

Прежде чем ответить, Слит задумался, тщательно подбирая слова.

— Вовсе нет, господин. Пятёрка стремится установить свой порядок, который принесёт мир на эти земли. В принципе, как и Элинада. Это всего лишь вопрос выбора. Но Губитель совсем другое дело. Он был рождён Тенебрисом, чтобы нести раздор и гибель. Он не ищет союзников, поскольку стремится уничтожить саму жизнь. Вот почему мы называем его Чудовищем Хаоса. Пятнадцать лет назад архиепископ Чёрной Церкви издал доктрину, в которой он призывает всех жителей Королевств выискивать и присматриваться к «подозрительным личностям», которые могут оказаться бешеным псом Хаоса. «Ибо он подлежит уничтожению во имя спасения всех», — продекламировал Слит.

«Надо же! Болтовня в духе наших магистров», — мысленно улыбнулся Зерат, а вслух сказал:

— Как видно, даже служители Терфиады пекутся о благосостоянии Мира. Оставим эти заботы им, а сами займёмся своими. Хочу поблагодарить тебя за проявленную бдительность, и попросить ещё об одной услуге.

Губы Слита расплылись в улыбке.

— Я всегда готов услужить вам, хозяин. Что я могу для вас сделать?

— Срочно отыщи где-угодно Осириса и позови его ко мне.

Раб почтительно склонил голову и покинул Зал Для Аудиенций. Оказавшись далеко за пределами Чёрного Шпиля, он медленно выдохнул воздух, радуясь, что ему удалось сохранить свой секрет. Безликий всегда пугал его до чёртиков, но Слит, когда-то вцепившись в осколок тайны, проник в Айбэш-Хаурум в качестве самого низкого существа — раба — и всё ещё находился здесь, вопреки всем инстинктам самосохранения. Всё во имя долга Его Святейшеству, который пятнадцать лет назад причастил всех Ищущих святой кровью Божественного Иннаса. С тех самых пор единственной обязанностью нескольких сотен людей, всех каст и положений в обществе, стал непрекращающийся поиск Чудовища Хаоса.

Размышляя над доступными ему вариантами действия, Слит уже много лет мысленно приходил к самой простой и очевидной идее — нужно устроить так, чтобы о тайных планах лорда Зерата узнали в Доме Магикор. В этом случае магистры сами разберутся с Губителем, и тогда приказ Лариони, Его Тёмного Святейшества, будет выполнен. Однако каждый раз, когда Слит почти убеждал себя, он снова начинал сомневаться. А что если спровоцированный конфликт между Покинутыми не приведёт к нужному результату? Что если Безликий оправдается на Совете? За годы службы ему Слит неплохо изучил его повадки. Он знал, что глава Шандикора достаточно умён, чтобы предусмотреть подобный исход. Но если Безликий выкрутиться, тогда, к гадалке не ходи, он запросто вычислит того, кто предал его. Слит вздрогнул, представив себе, что это будет значить для него. В лучшем случае ему удастся сбежать, но даже при таком раскладе он навсегда потеряет мальчишку из вида, а значит окончательно провалит миссию, потратив все эти годы впустую.

Таким образом Слит снова и снова оттягивал решение, предпочитая наблюдать за развитием событий. Будь он смелее, он давно бы уже собственноручно устранил угрозу. Однако каждый раз, когда он размышлял об этом, его накрывала волна невероятного иррационального страха перед Губителем. Тварь из Бесцветного Онароя передала Ищущим вместе со своей кровью не только ненависть к нему, но и панический ужас. Безжалостная сила Лорда Малаката когда-то потрясла Иннаса, разорвав пополам, и с тех пор Тварь боялась его, как огня. Каждый из сотен причастившихся ковенантов с первого мгновения и навсегда разделил это чувство.

***

Осирис вошёл в комнату, но Зерат даже не шевельнулся. Он неподвижно сидел в кресле, и только огненные всполохи от камина пробегали по его маске и мантии. Казалось, Безликий заснул, однако Осирис не повёлся на это. Он знал, что тот частенько погружает себя в состояние, которое называлось тау-медитацией, и было чем-то противоположным тау-концентрации.

— Ты звал меня, Зерат? Твой жалкий червь разыскал меня в Садах Прощания и сообщил, что я срочно тебе понадобился.

Глава кивнул.

— Ты называешь его жалким, а он снова проявил себя полезным нашему делу.

— О чём ты?

— Слит выяснил кое-что неприятное. Оказывается твой воспитанник начал некое расследование, направленное против нас.

Осирис наморщил лоб, явно ничего не понимая. Зерат с досадой всплеснул руками.

— Какой же ты деревянный! Агно начал искать информацию о Губителе, очевидно, поверив, что Смилодон связан с ним.

— Тоже мне удивил! Удивительно, что только сейчас. Черник догадался об этом почти сразу же, оказавшись гораздо умнее магистров. Хорошо, что ты вовремя убрал его!

— Думаешь, Агно выполнил приказ?

Осирис усмехнулся.

— Сомневаюсь. Он действительно свиреп в бою, но чересчур сентиментален, мы не раз с тобой это обсуждали. В любом случае, нет старика, нет проблем. Точнее не было.

— Вот именно, — кивнул глава. — Теперь проблема снова появилась.

— И что ты намерен с ней делать?

— Хотелось бы услышать твоё мудрое мнение.

— В кои-то веки, — хмыкнул здоровяк. — Я, конечно, мог бы предложить тебе устранить Агно, но знаю заранее, что ты на это скажешь. Такого добряка, как ты, надо ещё поискать.

— Ты прав. На данный момент я не вижу в этом большого смысла. Что с того, что Агно копается в библиотеке? Мы знаем точно, что он не пойдёт к магистрам с этой информацией. За последние годы он проникся к мальчишке ещё сильнее, и скорее пожертвует собой, чем им.

— Но ты забываешь, — вставил Осирис,— ещё об одной опасности. Ему не нужно идти к магистрам. Он может просто-напросто сбежать с мальчишкой! Поэтому, если ты не хочешь его устранять насовсем, давай хотя бы временно уберём Агно с доски тай-шоги.

Зерат некоторое время молчал, размышляя над словами Осириса. Наконец он произнёс:

— Ты знаешь, а мне нравится этот совет. Мы отошлём его из Ордена под благовидным предлогом, и Агно Свирепый останется под нашим контролем.

— Вот в этом я сомневаюсь. В Аркании существует пословица:коготок увяз — птичка пропала. Агно пропал в тот момент, когда ты сделал его наставником. Это уже давно списанная фигура. Чем раньше мы от неё избавимся, тем лучше.

Безликий резко взмахнул рукой.

— Я понял твою позицию. Но сейчас моя голова забита совсем другим. Просто наблюдай за Агно, чтобы он не натворил глупостей, а я позабочусь об остальном.

Осирис с неохотой кивнул.

— Будет сделано. Кстати, чем это ты снова увлёкся?

Зерат ответил не сразу.

— Думаю, я наконец разобрался с последней загадкой Элохима. Отправлюсь кое-куда на несколько дней, чтобы проверить своё предположение.

— А мне не хочешь рассказать?

— Обязательно, но не сейчас, — проворчал Зерат. — Не хочу краснеть перед тобой, если окажется, что я переоценил свои способности.

На этом разговор двух братьев закончился. Осирис покинул зал, оставляя лорда Зерата в одиночестве. Тот снова погрузился в задумчивое созерцание.

***

Прошло несколько дней. За это время Агно пару раз пересекался с бывшим наставником, и каждая, якобы случайная встреча оставляла в душе мастера чувство тревоги. Осирис никогда не был силён в сокрытии эмоций, и в какой-то момент на Агно снизошло озарение. Он отчётливо понял, что Осирис за ним присматривает, а это значило, что медлить было больше нельзя.

Проведя столько времени в читальном зале и проштудировав десятки источников, Агно достаточно точно представлял себе важность Артура для главы Шандикора. Это знание сводило наставника с ума. Он не хотел, чтобы его мальчик стал тем, кем представляли его древние оракулы — чудовищем, сокрушающим Мир. Чтобы избежать этого, Серканис обдумал множество способов: начиная от убийства Артура собственными руками и заканчивая побегом. Осирис оказался на удивление прозорлив в своих догадках, но всё же немного ошибся. В последний момент в голове Агно созрела другая идея. Покинутый решил действовать самым неожиданным образом, о котором не подумали ни Зерат, ни Осирис. А лучшим способом обезопасить Артура от планов Безликого, было, как ни крути, уничтожение самого Безликого.

Лето в долине выдалось на редкость жарким и даже в ночное время никто в Айбэш-Хаурум не мог найти облегчения. Холодные потоки воздуха, циркулирующие над горами по воле Янкора, обычно не позволяли температуре подниматься выше определённого порога. Однако в этом году что-то пошло не так. Подземные источники словно взбесились, нагревая долину больше обычного. Возможно, драури пытаются таким образом выжить Покинутых из дома?

Мысли об этом и многом другом роились в голове Агно, который глубокой ночью сосредоточенно шёл сквозь анфиладу комнат, не замечая, как по лицу стекают капельки пота. Мастер был собран и решителен. Его глаза подмечали в темноте даже малейшие нюансы, а тело переполняла абсолютно дикая энергия. Благодаря зельям из специального комплекта мастер почти наполовину освободил Охотника, зная, что его сила придётся как нельзя кстати в предстоящем противостоянии.

Подобный комплект мутагенов получали все воины перед началом периода Становления. Отправляясь на пятьдесят лет во внешний мир, они исследовали его, открывая внутри и снаружи новые грани. Таков был путь Токра, и вместе с тем источник их невероятной славы. Их знали и боялись повсюду в Саул Тай. Неважно где — в Шакре, Гаяде или Варуме[1] — повсюду проникли щупальца Кион-Тократ.

Мысли о могуществе Ордена сменились мыслями о силе лорда Зерата. Лишь дважды в своей жизни Агно видел, как тот сражается на Ковре Смерти, на котором обычно сходились, чтобы уладить самые нерешаемые конфликты между братьями из одного Дома. Дуэли между представителями разных Домов были запрещены, чтобы не аккумулировать в Ордене ненависть. Однако, в этом правиле было исключение: по древней традиции любой воин мог бросить вызов любому главе. Вот почему Безликому на памяти Агно дважды пришлось встретиться на ковре с мастерами из Мазадорга.

Оба раза Зерат Ахарис довольно быстро расправлялся со своими противниками. Никто не мог соперничать с ним, что для многих юнцов было настоящим откровением, ведь Безликий в своей маске и мантии больше походил на мага, чем на искусного воина.

В любом случае, Агно не собирался биться по правилам поединка. Он надеялся застать Зерата во сне, чтобы ткнуть его сонного мечом, желательно в спину, пока тот не мог дать отпор. Впрочем, всегда оставался шанс того, что всё пойдёт не по плану. Вот почему он освободил своего Охотника. Чтобы уравновесить чаши весов.

Поднявшись по винтовой лестнице, Покинутый оказался на первом этаже башни Зерата. Уже здесь его поджидало препятствие, которое он не ожидал увидеть. Посреди шкафов, винных бочек и стоек с оружием, он обнаружил своего любимого наставника.

— Осирис, — произнёс он, с нескрываемой ненавистью глядя на соперника.

Чернокожий воин расплылся в ухмылке, от которой мастера начало трясти. В этот момент он больше не чувствовал сомнений. Абсолютная ярость захватила его, заставляя сухожилия трещать, а волокна мышц наливаться кровью.

— Малыш Агно, вот так встреча, — голос Осириса был ядовит, словно жало вертишейки. — Я смотрю, ты сбросил с себя несколько поводков? Могу я узнать, с какой целью?

— Иди к Ситасу, — прорычал мастер.

— Как же грубо. Придётся мне тряхнуть стариной и напомнить тебе о важности вежливого обращения к старшим.

— Отойди, — сдерживаясь из последних сил, произнёс Агно. — Ты мне не нужен.

— Вот как? А кто тебе нужен? Зерат? Он сейчас спит, а я не могу позволить тебе нарушать его сон.

Разочарование острой иглой проникло в мозг мастера. Он понял, что больше не может сдерживаться. Охотник в нём желал действовать. Широкий взмах, и паладор Агно разорвал воздух, взрывая бочки с вином позади Осириса. Тот прыжком убрался в сторону, смеясь во весь голос от захлестнувшего его восторга.

— Давай ещё, мой мальчик, — хохотал денатос. — Только постарайся лучше. Покажи старику, на что ты способен.

Яростным рывком Агно отправил в сторону противника два кровавых сгустка, которые в секунду поглотили тело Осириса целиком, отчего оно как будто превратилось в карминовую статую. Стремясь добить врага, Агно нанёс сверху удар паладором. Багровая фигура покрылась множеством трещин, но не рухнула. Она стояла посреди помещения, подобно чудовищному изваянию, вышедшему из рук безумного скульптора. Агно хищно оскалился, обнажая свои клыки. Вот он, долгожданный час возмездия, за все годы насмешек и презрения. Последний удар наконец поставит точку в поединке, длиной в целую жизнь.

Отбросив меч, Агно подчинил себе поток «рю» и построил из него Каскад[2], известный как Удар Рогула. Много лет назад, проходя стажировку Лорда Войны в Проклятой Цитадели, Агно овладел этим двеомером из техники Этратиус. Сейчас его линии горели перед внутренним взором, готовые превратить тело противника в бурлящее месиво. Глубоко вдохнув, Агно сделал выпад ладонью и обрушил всю смертоносную силу заклинания прямо на статую. В ту же секунду она оглушительно хлопнула и рассыпалась жидкой субстанцией. Помещение внезапно наполнилось влажным туманом кровавого цвета. Однако в следующую секунду пространство преобразилось. Туман начал пульсировать вокруг Агно, уплотняясь в нескольких точках.

— Это было весьма неплохо, Свирепый, — по комнате, будто шорох опавших листьев, пронёсся голос Осириса. — Ты почти сумел справиться. Моё тело было полностью уничтожено. Как жаль для тебя, что я знаю о Крови гораздо больше, чем ты!

Даже сквозь безумие Охотника в сознание мастера проникло удивление. Никто не мог выжить после Удара Рогула. Это было просто невозможно.

Так оно и было, однако Агно не знал кое-чего о своём наставнике, и это стало причиной провала. Осирис не мог умереть так просто, тем более от магии Крови, ведь она была для него источником личной силы. Среди всех Чад Малкори он был Малкори Крови. Древнее Призвание позволяло ему принять любую порцию «рю» и подчинить её себе. Разрушенное тело не имело значения, ведь он мог воссоздать новое.Когда в сыром тумане начали формироваться голый торс и мощные руки, а за ними голова и ноги, мастер вздрогнул, не веря своим глазам.

— Не суди себя строго, мой мальчик. Твои удары были хороши. Впрочем, хочу отметить, что я ещё не нанёс тебе ни один в ответ. Полагаю, это немного несправедливо.

Осирис занёс руку, и она внезапно оказалась мерзкой живой плетью с пузырчатыми вкраплениями. Взмахнув ею, денатос захлестнул шею Покинутого и дёрнул на себя. Агно почувствовал, как его оторвало от пола и швырнуло через всю комнату, пока он не влетел в кирпичную стену. По пути он протаранил своим телом пару оружейных стоек, по чистой случайности не напоровшись ни на что острое.

— Уфф, — воздух с шумом вырвался из его лёгких, пока он сползал по стене.

— Ну что теперь скажешь? Тебе понравилось? Думаю пора заканчивать эту игру.

Агно никак не мог с этим согласиться. Два стилета оторвались от его ладоней, и воткнулись прямо в обнаженную грудь врага, которая после этого начала пузыриться и деформироваться. Кровавые сгустки стекали по груди, стремясь вытолкнуть инородные объекты. Ещё один клинок пронёсся в воздухе и застрял посреди глаз Осириса.

— Щекотно, мой друг, — расхохотался денатос. — Неужели ты ещё не понял, что такими штуками меня не пронять?

Вырвав из своего тела окровавленные клинки, Осирис отбросил их в сторону. Затем поднял с пола один из паладоров.

— Хочешь сразиться напоследок по старинке? Как ты привык? Ладно, я уважу твоё желание. Убью тебя в честном бою. Бери оружие.

Агно не стал спорить, сняв со стойки такой же паладор. Он уже понимал, что вряд ли сумеет уцелеть. От ран Осириса, секундой ранее брызжущих фонтаном, не осталось и следа. Он, безусловно, казался монстром даже на фоне своих домочадцев. Интересно, каким же тогда чудовищем был лорд Зерат?

Клинки скрестились между собой, и Покинутые полностью отдались на волю дикого, но прекрасного танца. За каждой ошибкой в нём скрывалась смерть, по крайней мере для одного из участников…

— КАКОГО СИТАСА ВЫ ЗДЕСЬ УСТРОИЛИ!

Голос Зерата Ахариса заставил обоих замереть, выронить оружие и вжаться в пол. Каждый звук, каждая буква, впечатались в мозг раскалённой подковой. Впервые в жизни Агно почувствовал себя крохотной несчастной песчинкой, живущей по воле всемогущего владыки. И сейчас владыка по какой-то причине был им крайне недоволен. От осознания этого Агно Свирепый впал в отчаяние.

[1] Шакра, Гаяда, Варум — три континента, образовавшиеся после раскола Первоземли в результате Вуларго. В заметках Садоя Бородатого можно найти упоминания о Нагаме, неком мифическом континенте, достоверность которого не подтверждена.

[2] «В Саул Тай существует, по меньшей мере, сотня магических учений, предлагающих неофитам свой собственный, уникальный путь Познания шаализма. Единственное, что их объединяет, — конечная цель, то есть сотворение двеомеров, таких разных по сути и замыслу. Иначе называемые заклинаниями, двеомеры могут быть пассивными и активными; простыми и сложными (мультимеры); моностихиальными и полистихиальными. Каждый двеомер отличается от других своим плетением, в зависимости от которого он может быть Полиформой, Каскадом, Кастом, Арканом, Сетью или Кольцом» (параграф из записок Садоя Дидро)

Глава 24. Агно уходит

Глава 24

Агно уходит

«В своих трудах, пафосно обозванных “Огнём и Хаосом”, я уже обращался к личности, чей образ пугает столь многих в Рубиконе. Я имею в виду, конечно же, Чудовище Хаоса[1], именуемого также Губителем. Моё пророчество, полученное под влиянием листа Коруса[2], наделало много шума в кругах магов и служителей всех культов. Некоторые даже выступили с критикой в мой адрес, обвинив меня в нагнетании ситуации с целью достижения личных интересов. Впрочем, это не столь важно. Интереснее другое, эти ничтожные критиканы и помыслить не могли, что Губитель уже не раз являлся в наш мир, причём после того, как Сферы Защиты отсекли Рубикон от Туманных Измерений. Так, например, мною доподлинно установлено, что некто Гриффис Сетхар, более известный как Ситас Демоноборец, являлся ранним воплощением Губителя. Подобное предположение недавно высказал и Мракорис Теодорский, после чего некоторые профаны от Искусства подняли его на смех»

Тёмный Менестрель, неизвестное

дополнение к «Огню и Хаосу»

— Вы слышали мой вопрос? Я повторяю, какого Ситаса вы здесь устроили, идиоты?

Даже теперь, когда голос Безликого стал обычным, в ушах Агно всё ещё стоял гул, сотрясающий его мышцы и кости.

— Неужели мы разбудили тебя? — усмехнулся Осирис. — Весьма сожалеем.

— Хватит зубоскалить. Что случилось между вами?

— Между нами? Скорее уж между вами. Малыш Агно, кажется, пришёл убивать тебя. Но к сожалению встретил меня.

Зерат замер, не веря своим ушам. Через некоторое время он с удивлением спросил:

— Это правда, брат Серканис?

Агно не стал отпираться, не желая прибегать к уловкам лжи. Почему-то сейчас он чувствовал, что это неуместно.

— Вот значит как, — пробормотал главный мастер. — В таком случае, предлагаю подняться в Зал Для Аудиенций. Там нам будет удобнее.

Через пару минут все трое оказались в обозначенном месте, где Зерат Ахарис занял своё троноподобное кресло. Пламя в камине разгорелось по его щелчку и разогнало мрак в помещении. Осирис сразу же плюхнулся на диван.

— Проходи, Агно, — кивнул Безликий, указывая на участок перед собой, выложенный красным камнем.

Мастер подчинился. Не пряча глаз, он посмотрел в лицо главы. Точнее, в его маску, в которой увидел собственное отражение, искажённое до неузнаваемости.

— Теперь я слушаю тебя, брат. Поделись своими мыслями и объясни, что ударило тебе в голову. Не каждый день, знаешь ли, на меня готовят покушение.

В тоне Безликого отчётливо слышалась насмешка, и Агно бессильно сжал кулаки.

— Это правда, я собирался убить тебя. И я думаю, вы оба знаете почему.

— Давай не будем играть в загадки. Поделись уже.

— Мне нужно, чтобы вы оставили моего воспитанника в покое.

— Оставили в покое, говоришь? — Зерат, очевидно, забавлялся происходящим. — Каким же образом мы мешаем твоему воспитаннику? Это очень спорное утверждение, ты как считаешь, Осирис?

Чернокожий громила согласно кивнул.

— Не нужно держать меня за идиота, — не выдержал и рявкнул мастер. — Мне кое-что известно о вашем плане. И я не стану просто стоять и смотреть, как вы используете его в своей игре. Артур вам не разменная монета!

— Что? — в голосе Безликого прозвучала ирония. — Разменная монета, говоришь? Ты уверен, что правильно разобрался в ситуации?

Агно какое-то время молчал, а затем процедил сквозь зубы:

— Мне известно, кто он такой. Когда-то вы дважды отправляли меня в Криниспан, чтобы я доставил вам это дитя. Уже тогда мне показалось это странным. Как можно вычислить заранее рождение Токра, да ещё на таком огромном расстоянии? На это неспособны ни маги, ни астрографы. Но тебе это удалось. Возможно, ты сам и призвал Чудовище Хаоса?

В голосе Агно прозвучал вопрос, и на лице Осириса отразилась растерянность. Он никак не ожидал, что Серканис будет таким откровенным. Говоря запретные вещи, он невозмутимо смотрел перед собой, словно воплощение спокойствия. Осирис недовольно поджал губы.

— Продолжай, — насмешливо кивнул Безликий. — Что усилило твои сомнения?

— На церемонии Распределения тебе каким-то образом удалось провести всех. Ты скрыл от магистров талант Артура, а затем снова вернул его. Тогда я ещё гнал от себя сомнения, не желая верить Чернику. Но спустя годы, когда ученик во время тренировки разнёс каменную стену в щебень, я понял, что это не случайно. Тогда же я задал себе вопрос: чего сумел бы достичь Артур под руководством чародеев? И ответ мне не слишком понравился.

— А ты довольно прямолинеен, брат Агно, — Зерат сложил руки на груди. — Это хорошо. Давай тогда перейдем к тому моменту, когда ты захотел расправиться со мной.

От главного мастера повеяло холодом. Агно едва не отступил назад, но в последний момент сдержал этот порыв слабости.

— Я изучил вопрос, — продолжил Серканис, — и понял, что Черник был прав во всём…

— Этому глупцу не стоило лезть туда, куда не просят, — усмехнулся Осирис с дивана.

Агно даже не оглянулся, вызывая у того чувство ярости.

— Когда последние части головоломки встали воедино, я решил во что бы то ни стало помешать вам.

— Но ты ведь мог отправиться к магистрам? — усмехнулся глава Шандикора.

— Об этом я даже не думал, — признался Агно, и тут же услышал довольное восклицание Зерата, обращённое к Осирису.

Глава Шандикора отреагировал так, словно что-то доказал своему помощнику.

— Зато я долго размышлял над тем, могу ли собственноручно лишить мальчика жизни, пока он ещё не стал тем, кем вы хотите его видеть.

Снова раздалось победное восклицание, на этот раз со стороны Осириса.

— В любом случае, я отказался и от этого плана. Не знаю как, не знаю почему, но за эти годы он стал для меня всем. Ближе и дороже целого мира. Вот почему я не позволю вам двоим приблизиться к нему и на метр. Мой мальчик не превратится в того, кто вам нужен.

Зерат, который всё это время сидел в кресле с умиротворенным и непричастным видом, внезапно сошёл с него. Его движение было настолько стремительным, что по всей комнате пронёсся ветер, сметая с полок свитки и пыль.

— КАК ТЫ СКАЗАЛ? ТВОЙМАЛЬЧИК? — повторил глава Дома тем самым голосом, который напоминал раскаты грома.

Агно снова не смог устоять на ногах и упал на колени, сломленный могуществом лорда Ахариса.

— ЗАПОМНИ УЖЕ, СМЕРТНЫЙ, И ПЕРЕСТАНЬ ПОВТОРЯТЬ ЭТУ ГЛУПОСТЬ. ОН НЕ ТВОЙ И НЕ МАЛЬЧИК! Я ПРИЗВАЛ НЕСУЩЕГО СМЕРТЬ, ЧТОБЫ ОН ПОСЛУЖИЛ МАЛКОРИ В ПРЕДСТОЯЩЕМ СРАЖЕНИИ. И НЕ ТЕБЕ УКАЗЫВАТЬ НАМ, ЧТО ДЕЛАТЬ С НИМ ДАЛЬШЕ. НАША МЕСТЬ СКОРО СВЕРШИТСЯ, А ГУБИТЕЛЬ СТАНЕТ ТЕМ КЛИНКОМ, КОТОРЫЙ ПОРАЗИТ ФАЛЬШИВЫХ БОГОВ. ПОМНИ ОБ ЭТОМ И ВЫБИРАЙ ВЫРАЖЕНИЯ!

Зерат внезапно пришёл в себя и сразу же осознал, что наговорил много лишнего. Осирис, как и Агно, погрузился в прострацию.

— Снова я раскричался, — смущённо крякнул лорд. — Надеюсь, я не сильно забрызгал вас слюной.

Такой неловкой шуткой он попытался сгладить ситуацию. Осирис открыл глаза и уставился на Безликого с трепетом. Его эбонитовое лицо, окровавленное после недавней битвы, сияло от восторга и почитания. Увидев силу Зерата, он снова укрепился в своей вере в него. А ещё пожелал для себя такую же.

Серканис поднялся на ноги и с некой особенной яростью посмотрел на главу. Именно в этот момент, в его душе зародилась настоящая неприязнь к лорду Ахарису. Никогда прежде мастер не чувствовал себя таким униженным и растоптанным, как в эту минуту. Безликий с лёгкостью заставил его почувствовать всю свою человеческую ничтожность, как если бы муравей вдруг осознал, что над ним нависла нога древнего колосса, против которого ничего нельзя сделать.

— И что же теперь? — угрюмо поинтересовался Агно. — Все карты вскрыты. Избавитесь от меня, как от Черника?

Осирис за спиной Агно с ухмылкой положил руку на эфес кинжала. Он был готов нанести удар. Однако Зерат отчего-то покачал головой, и воин с неохотой убрал ладонь с оружия.

— Ну зачем эти крайности, Свирепый? — с любопытством спросил глава Шандикора. — Мы все здесь цивилизованные люди, а не какие-то дикари. Предлагаю тебе сделку. Ты на какое-то время покинешь долину по моему особому поручению, а мы закроем глаза на твои проделки. Отдохнёшь немного, успокоишься, а там видно будет.

— Хотите заткнуть мне рот? Для чего? Вы уже поняли, что я не собираюсь идти к магистрам. К тому же, куда я должен по-вашему отправиться?

— Куда-угодно, — с насмешкой ответил Зерат. — Хотя бы в Огненный Город. Возглавишь наше представительство в Ариф-Кангуране. Этот положение, пожалуй, получше будет твоего нынешнего. Любой член Совета за него бы с охотой подрался с тобой. Что скажешь, брат?

Серканис промолчал, обдумывая что-то.

— А что будет с Артуром? — спросил Агно, позволяя чувствам взять над собою вверх. — Как он справится без меня?

— Превосходно справится. Твой мальчик, — градус иронии повысился, — почти вырос. Ему больше не требуется чья-то опека.

— Хотите испортить его, сделать такого же мясореза, как остальные?

— Следи за словами! — прорычал Осирис, вмиг набычившись, словно дикий буйвол.

— Нет-нет, — взмахнул рукой Зерат, — всё нормально, Осирис. Понятно, что Агно интересуется дальнейшей судьбой своего ученика. Это естественно. Что касается мальчика, можешь не волноваться. С этого дня он больше не является твоей головной болью. Если тебя устраивает такая сделка, можешь идти и собирать вещи. С завтрашнего дня тебя не должно быть в Айбэш-Хаурум.

Агно пронзил Зерата взглядом, полным ненависти, а затем коротко кивнул.

— Я тебя понял. Больше ты меня не увидишь.

— Я рад, что мы, наконец, пришли к взаимопониманию. Вот мои последние распоряжения: отправляйся в королевскую гостиницу «Пятнистый Олень» и спроси там маклера Шахана ир Джауля. Он будет твоим помощником, и в первое время введёт тебя во все тонкости нового положения. На этом моменте хочу сказать тебе прощай и до скорых встреч, — в голосе главы прозвучала нескрываемая насмешка.

Агно, нетвёрдо ступая, вышел из комнаты. Осирис немного разочарованно посмотрел на Зерата.

— Снова ты решил поиграть в добряка.

— А что по-твоему я должен был сделать?

— После того, как он пришёл за твоей головой? И при этом уничтожил моё прекрасное тело? Дай подумать, вот так дилемма.

Лорд Зерат вернулся в кресло.

— Хватит язвить. Дело не в том, что я добр. Видишь ли, друг мой Осирис, за свою предолгую жизнь я усвоил одну непреложную истину…

— Давай без этого, — фыркнул воин. — Я знаю, что ты собираешься сказать. Убить легко, вернуть обратно невозможно.

— Ты посмотри, — нарочито удивился Зерат, — общение с умными людьми оказывает на тебя положительное влияние. Ты сам сказал, Агно молод и талантлив. Зачем разбрасываться такими кадрами? К тому же, он одолел тебя в честном поединке. Я наблюдал за вами.

Осирис смущённо потупился.

— И всё равно, я не понимаю, какого Ситаса нам нужен этот Агно, при всём его мастерстве. Учитывая то, какую ты заварил кашу, фигура моего воспитанника как-то теряется.

— Не спеши с выводами, Осирис. Ты всё ещё недальновиден и смотришь не дальше собственного носа. Чтобы управлять событиями, нужно правильно отделить зёрна от плевел. Живой Агно нам ещё может понадобиться, а мёртвый — скорее принесёт больше вреда. Ты ведь не забыл, что нам ещё нужно найти подход к Губителю? Как, ты считаешь, он отреагирует, если узнает, что мы причастны к гибели его наставника? К тому же Агно не такая и мелкая фигура, как ты представил. Потенциально он способен стать Варлордом Башни[3]. В мире, где всё так зыбко и неясно, с нашей стороны было бы величайшей глупостью, проигнорировать это.

Осирис упрямо тряхнул бритой головой. Доводы Зерата нисколько не убедили его.

— Неужели ты не понимаешь, что сегодня ты зародил в нём сильнейшую неприязнь? Она превосходит всё, что он испытывал ранее. Прежде Агно был лояльным сыном Шандикора, а теперь, заглянув за грань, он изменился. Агно никогда не смирится с твоими планами. Ты же видел его глаза? В них горела настоящая ненависть. А ты всего лишь отправил его в Ариф-Кангуран, чтобы он пришёл в себя и начал замышлять против нас.

— Пусть замышляет, — спокойно ответил глава.

— Ты чересчур самоуверен! Однажды это может погубить тебя, — с неодобрением воскликнул Осирис. — Агно не телёнок с мягкими губами. Он воин до мозга костей. Ты сам это признал. И поверь мне, он способен на любые безумства.

— Но разве ты не этого ждёшь от окружающих? — усмехнулся Зерат. — Я всего лишь пытаюсь развлечь тебя.

— Вот оно что? Поставишь весь план под угрозу, просто чтобы мне было весело? И кто-то здесь недавно говорил о дальновидности?

Зерат Ахарис почувствовал внезапное раздражение от того, что против него обратили его собственные слова. Взмахнув рукой, он вмиг заставил Осириса замолчать.

— Хватит. Мне надоело спорить. Решение принято.

Осирис хмуро кивнул.

— Да будет так.

— Ты что обиделся? — Зерат удивленно покачал головой. — Не думал, что такое возможно.

— Проехали, — буркнул Осирис. — Лучше расскажи, как всё прошло? Ты отсутствовал несколько дней. Надеюсь, тебе удалось получить то, что ты искал?

— А как же, — голос Безликого наполнился торжеством, — теперь мне известно, под чьей личиной скрывается Ксанф Огня. Благодаря подсказкам Тонатоса Элохима и собственной смекалке я отыскал её.

Осирис подпрыгнул на диване.

— И кто же она?

— Ты не поверишь, брат. Дева Огня возродилась в теле дочери Кантара Бремарского, графа Зеленогорья, куда ты однажды уже наведывался в поисках нашего брата.

Осирис не сумел скрыть своё изумление.

— Постой. Ты хочешь сказать, что она приходится сестрой обоим Чадам Малкори?

— Именно! — усмехнулся Зерат. — Такова и была третья подсказка Элохима. «Источник пламени ты обретёшь меж звёзд, в мерцаньи отрицающих основ, и дева юная взойдёт на эшафот, и Мир освободится от оков».

— И чем тебе помогла эта дурацкая недопоэзия в духе туранских словоблудов конца Жёлтой Эры? — удивился Осирис. — В ней нет ни малейшего смысла.

— Не скажи, — покачал головой Зерат, — ты, конечно, известный любитель поэзии, но в Смыслах ты слабоват. Долгое время я безрезультатно ломал себе голову, а затем ты выяснил, что обе Звезды связаны родственными отношениями. И всё равно я продолжал блуждать в потёмках, пока недавно меня не осенило. Мерцание отрицающих основ, это же очевидная аллюзия на Белую и Чёрную Звезду.

—И как ты проверил свою догадку?

— Связался с Чепрагой в Элемаре. Помнишь того чародея, с которым ты контактировал?

Осирис кивнул.

— Несмотря на свой внешний вид, — продолжил Зерат, — он оказался довольно квалифицированным колдуном. Чепрага подтвердил мою теорию. Поэтому теперь, дорогой Осирис, приготовься к следующему акту нашего самодеятельного спектакля.

— Ага, — фыркнул здоровяк, — спектакля, который изменит судьбу целого мира. Я уже готов рукоплескать.

***

Поздним вечером, когда Агно собрался и упаковал самые необходимые вещи в походный мешок, он решил провести напоследок ещё одну тренировку. Оружейный зал сейчас казался ему таким родным и уютным, что сердце мастера тоскливо заныло. Сколько приятных часов они провели здесь вместе с Артуром, сколько весёлых тренировок. А теперь, по какой-то нелепой причине, ему придётся оставить всё это и постараться забыть.Возможно ли такое вообще?

Отбросив ножны к стене, Агно принял исходное положение, слегка разведя руки с мечами. Уже через секунду он исчез как живая и мыслящая единица, превратившись в механизм, способный сокрушить любого врага.

Собственная техника мастера, которую он давно пытался завершить, по его мнению имела ещё некоторые недостатки и шероховатости. Однако не каждому дано было их увидеть невооружённым глазом. Клинки в руках Агно плели замысловатую паутину, в которой скрывалась безжалостная, холодная красота. Ни одного лишнего движения, ни одного напрасного выпада. Таково было подлинное искусство, которое Агно все эти годы передавал своему воспитаннику.

Произошедшее в Чёрном Шпиле обернулось для мастера невероятным унижением. Проанализировав факты, он пришёл к неутешительным выводам: он просто не мог одолеть Безликого. В любой момент тот мог сломать его волю, словно засохший прутик, мог заставить пресмыкаться перед собой и ползать на коленях. Это отвратительное чувство продолжало преследовать Агно, наполняя его бешенством. Как, в таком случае, он мог защитить своего ученика?

— Не прощу! — прорычал мастер, наращивая темп, как будто желая выплеснуть на манекен скопившееся раздражение. — Рано или поздно я раскрою ваш секрет и тогда…

Вновь и вновь переживая беседу с Безликим, Агно пытался вспомнить слова Ахариса. Это было непросто. Они как-будто утопали в мутном тумане. Оглушающий голос не позволял сконцентрироваться на конкретной мысли, отбрасывая сознание к точке безропотного подчинения. Однако, спустя часы, он кое-что сумел восстановить в памяти.

«Я призвал Несущего Смерть, чтобы он послужил Малкори в предстоящем сражении».Кажется, так он сказал? Малкори? Малкори. Неужели это значит…

Внезапно мастер поймал себя на мысли, что готов думать о чём-угодно, кроме самого главного. Уже завтра он покинет долину, альма-матер, и возможно никогда не увидит Артура. Что же с ним станет за это время? Какие ужасные перемены в нём произойдут? Агно не хотел об этом даже думать.

Губитель! Разве само это слово не кричит о первородном зле, которое всеми силами стремится уничтожить смертных? Как может его Артур превратиться в такое чудовище? Каким образом Безликий намерен провернуть это с ним? И этого ли он хочет на самом деле? Сомнения кружили повсюду, загоняя Агно в пределы отчаяния. В конце концов, он окончательно утвердился в мысли: ему нужно любой ценой остановить Зерата, чтобы спасти не только Артура, но и бесчисленные миллионы душ от пучины Тенебриса.

— Ты ещё здесь?

Знакомый голос вывел мастера из равновесия. Клинки сбились с траектории, и Агно прервал тренировку.

— Давай позанимаемся вместе.

Наставник замер, глядя на ученика воспалёнными глазами.

— Я-то здесь. А вот что ты здесь делаешь в такое время? Отправляйся в казармы.

Артур отмахнулся.

— Что-то не спится. Хочу отточить перед экзаменами стиль Мечерукого Демона. Ты мне поможешь?

— Сделаешь это завтра, — внезапно рявкнул Агно, теряя терпение. — А сейчас ступай обратно. Не стоит нарушать заведённый распорядок.

Ученик наконец почувствовал, что с мастером что-то неладно. Растерянно улыбнувшись, он попытался разобраться в ситуации.

— Что-то случилось, наставник?

Но Агно не смягчился.

— Хватит, Смилодон, заканчиваем бессмысленные разговоры. И запомни на будущее, нечего шататься ночами по замку, выискивая себе проблемы.

Артур нахмурился, затем кивнул и направился к выходу. Но в последний момент остановился.

— Ну что ещё? — не выдержал мастер. — В чём дело, Смилодон?

Агно буквально затрясло. Каждая лишняя секунда рядом с воспитанником требовала от него концентрации воли.

— Почему ты себя так ведешь? Это несправедливо, — голос мальчика дрожал от обиды. Он никак не мог понять, что происходит с Агно. Ведь их отношения всегда отличались особой искренностью. — Если что-то случилось, просто расскажи мне.

В этот момент мастер почувствовал себя хуже некуда. Ему захотелось последовать совету Артура, но он не мог себе этого позволить. Борясь с чувством вины, Агно разразился новой вспышкой.

— Тебя не устраивает, как я с тобой разговариваю? Посмотри на себя, юноша, и пойми уже, наконец, что в этом мире не существует справедливости! Ты с самого начала был обречён стать орудием Тьмы, вопреки всей моей любви. Ты, который испытывал недовольство природой Токра, можешь стать тем, кто принесёт страдания миллионам существ. Где же здесь справедливость, если виновные и невиновные понесут одинаковую кару? Так скажи мне, малыш, как ещё я должен с тобой разговаривать? Воистину, этот мир окончательно свихнулся…

Артур изумлённо распахнул глаза, не в силах понять и осмыслить слова мастера. Что это значит? В каких злодеяниях он его обвиняет? Какие миллионы существ?

— Я не понимаю, — пробормотал ученик, но мастер взмахом руки оборвал его.

— Не нужно оправданий, Лорд Малакат. Слова ничего не могут поменять. Конечно, пока ты ещё находишься в счастливом неведении, но очень скоро это изменится. Покров забвения спадёт с твоих глаз, и ты увидишь, каков ты на самом деле. Губитель. Возможно даже, ты ужаснёшься и сможешь оплакать невинный разум, незамутнённый присутствием Тьмы.

Голос мастера на мгновение стал жалким, а затем воспрянул, отражая бурю, неистовствующую в его душе:

— А сейчас, Смилодон, пожалуйста, оставь меня одного! Я больше не могу тебя видеть и слышать. Это невыносимая пытка.

В глазах Артура застыла немая боль. Слова мастера — того, кого он любил превыше себя — жестоко ударили в самое сердце. И Смилодон, не в силах более выносить эти горькие, безжалостные упрёки, бросился прочь из комнаты. Его разум был повержен и растоптан, а в голове ещё долго стучали ужасные слова наставника, словно погребальные колокола над выжженной землёй.

Артур скрылся за поворотом, и Агно устало поник, выражая всем видом невероятную, практически беспредельную скорбь.

— Прости меня, малыш, — прошептал он, выпуская из рук эфесы мечей. — Прости своего старика за то, что он оказался таким слабым и глупым, за то, что так и не сумел защитить тебя.

***

На следующее утро Агно покинул Цитадель Молний. Его шварк расправил крылья, унося мастера в направлении медленно встающего солнца; туда, где на берегу Внутреннего Моря возносятся к небесам дворцы и храмы величественного Ариф-Кангурана, драгоценной жемчужины Золотых Королевств.

Зерат Ахарис до последней секунды наблюдал за мятежным мастером с высоты Чёрного Шпиля. Зелёный плащ с белоснежным барсом на спине долгое время развевался на ветру, словно символ прощания, а затем и он стал неразличим в утренней дымке, что заволокла зубцы гор матовой пеленой.

Зерат отошёл от окна и, открыв потрёпанную, видавшую виды книженцию, погрузился в чтение своего любимого автора. Каждый раз возвращаясь к нему, он словно впервые ощущал внутри себя трепет и волнение.

«Мы дети вечной Темноты,

Безумных мыслей отраженье,

Сыны порочной Красоты,

Иль просто Смерти наважденье…

Как призраки скользя в тенях,

Мы шепчем слово Предсказанья,

Растим тоску в чужих умах,

О павшем круге Мирозданья.

Мы видим то, что скрыто от очей,

Сквозь пелену иллюзий и обмана,

Мы слышим зов забытых дней,

Вторящий стонам из Тумана.

Внутри нас спит вулкан страстей,

Ледник презренья и забвенья,

Мы — зеркала, где свет стал тьмой,

Сплетённый с болью и сомненьем.

Так пусть же мир боится нас,

Трепещет, словно в час последний,

Ведь жизнь и смерть одно для нас,

Одно прекрасное мгновенье.»

В долине Солнечного Дня начинался новый день…

[1] Чудовище Хаоса – также используются термины Исчадие Хаоса и Сын Хаоса.

[2] Лист Коруса – природный ингредиент, являющийся пятилучиковым листом с фиолетовыми прожилками. Позволяет ввести человека в состояние транса, во время которого его тау-способность увеличивается в несколько раз, а также происходит самопроизвольный приток энергии не только из альгеана Праны, но и из всех доступных альгеанов. Лист Коруса может произрастать абсолютно на любом дереве. Его находят крайне редко, что естественно делает его крайне дорогим и редким товаром на теневом рынке магических ингредиентов.

[3] Варлорд Башни — одна из высших фигур в старинной игре тай-шоги.

Эпилог

Эпилог

Я помню тот день, как сейчас. Учитель Малициус отозвал меня в сторону, чтобы обсудить кое-что важное. Он был немногословен, но из нескольких сухих фраз я понял главное — наставник Агно покинул меня, и отныне моим попечительством вплоть до экзаменов займётся лично он.

Сказать, что эта новость изменила меня, значит не сказать ничего. В одно мгновение я испытал всю горечь одиночества и обиду на внешний мир. Ведь до сих пор моё, временами несладкое, существование скрашивала близость, о которой многие могут только мечтать. Близость отца и сына.

В те дни я много думал о странной прихоти судьбы, которая вначале одарила испуганного ребёнка чем-то неуловимым и важным, а затем обрушилась на него со всей силой презрения.

Кто-то мудрый однажды сказал: между моментом, когда ты един с кем-то, и моментом, когда смотришь в белёсые глаза одиночества, нельзя просунуть даже лезвие клинка. Это просто случается, без предупреждения и звона колоколов. Но именно это событие порождает в тебе то самое чувство, которое невозможно здраво оценить или взвесить. Чувство потери, с которым невозможно примириться.

Артур Смилодон

Дополнения 1, 2, 3

Дополнение 1. Шасс-Цебби. Истоки

(от Найола чан Дикора – отца-основателя Ордена Перламутровой Бабочки)

Акт 1

После Взрыва был только Изначальный и Запредельный Хаос. Бесконечное число простейших монад, являющихся первичным проявлением стихий, циркулировало в Изначальном, приводимое в движение бушующими потоками силы. Однако ни одна искра Разума не омрачала неустойчивые пределы Хаоса. До тех пор, пока в Запредельном не сформировалось ОНО.

Акт 2

ОНО не сразу осознало себя, ибо для Осознания нужен опыт. Однако Изначальное оказалось идеальным местом для получения опыта. Спустя бесконечное число циклов ОНО вдруг поняло, что существует, ибо мыслит, и в тот же миг ОНО назвало себя Амальгаником, что означает — Мыслящий.

Акт 3

Хаос бесконечно менялся, отмеряя своё Время, но более не сумел породить никого подобного Амальганику. Это ввергло того в Тоску, ибо даже всемогущее ОНО желало иметь равных себе по Разуму. В тот прекрасный миг, в безнадёжной борьбе с самим собой, Амальганик утратил сам себя и перестал быть Амальгаником. Его Начало раскололось надвое, определив новые Изначальные Сущности — Яростную Тальванию и Благостного Эльфирода. Амальганик перевоплотился в ЕГО и ЕЁ, определив Новый Порядок в Изначальном — Порядок Вечного Противостояния, породивший Великое Кольцо Джамараджу, разделённое на Ось, Эладориум и Падшие (Туманные) Миры.

Акт 4

Яростная Тальвания стала воплощением всех ужасов и пороков Великого Кольца, являя собой чистый Тлен и Тенебрис. Безликая Матушка, она же Смерть, Тальвания поровну разделила с собратом могущество Амальганика, заставляющее двигаться Джамараджу.

Благостный Эльфирод стал её полной противоположностью. В последующем он передал свои добродетели своим прекрасным творениям.

Долгое время Великие Изначальные Сущности пребывали в покое, находясь в безразличном друг к другу состоянии. Однако, по мере того, как их влияние распространялось к центру Джамараджи, Они наконец начали познавать друг друга, и этот неизбежный процесс наполнил их взаимным неприятием. Так началось Противостояние между Тальванией и Эльфиродом, и в этой борьбе Великое Кольцо приняло свой окончательный вид, расположившись спиралями миров вокруг Оси, порождённой Тремя Столпами.

Комментарий от Найола чан Дикора: в непрекращающейся борьбе Изначальных Сущностей лежит понимание всех мировых законов. Тьма и Свет, Добро и Зло — парные категории упорядочили Хаос и держат границы Джамараджи в зыбком равновесии. Победа любой из них приведет лишь к тому, что Амальганик вновь станет Един, и в тот же миг Кольцо исчезнет, растворившись в Запредельном Хаосе.

Дополнение 2. Шасс-Цебби. Хроникум первый

(от Гилиона фиц Лимуса и Легорона чан Сириуса)

Акт 1

Великая Ось Эльфирода, будучи лишь частью Джамараджи, являет собой множество миров, связанных потоками Эрфие и Крио, проистекающими из Столпов Амальганика. На заре времен, до культивации Рубикона, границы Оси определялись Трезубцем и Чёрным Харатом, которые стремились расширить своё влияние на всю Джамараджу. Другие миры, подверженные энтропии, не могли соперничать с ними в могуществе, красоте и вечности. Порядок Вечного Противостояния определил для миров три возможные формы — Рождение (Эрфие), Жизнь (Мэлос) и Смерть (Крио). И этот Закон распространился на всех без исключения…

Акт 2

Яростная Тальвания и Благостный Эльфирод, будучи Извечными Сущностями, первоначально были представлены в Джамарадже только как образ, идея или мысль. Будучи везде, одновременно с этим, они были нигде. Вот почему мирозданию требовались иные владыки, способные править мирами от их имени.

Однажды, на заре существования, Они вышли из Эрфие, назвавшие себя Перворождёнными Эрфинами — ровно тринадцать могущественных существ, несущих в себе искру Эльфирода. Способные воплощать духовную силу в форме крылатого зверя, исторгающего пламя, они также назвали себя Повелителями Драконов.

Люпиатор — Отец Мудрости. Хранитель: Чёрный Танкариот (символ — махайрод) Анадриэль — Брат Ветра. Хранитель: Сапфировый Дракус (символ — крылатый конь) Роханна — Небесная Мать. Хранитель: Серебряный Рогволд (символ — архангел) Михаэль — Мастер Бури. Хранитель: Багровый Зариман (символ — череп) Лилиана — Госпожа Молний. Хранитель: Лиловый Шагарат (символ — молния) Митригад — Владыка Судьбы. Хранитель: Золотая Моргана (символ — крест) Яриэль — Дух Войны. Хранитель: Серый Белет (символ – меч на щите) Птолемей — Дух Ночи. Хранитель: Рубиновый Тераклий (символ — полумесяц) Шимитор — Владыка Огня. Хранитель: Огненный Саламандр (символ — пламя) Астарис — Госпожа Воздуха. Хранитель: Жемчужный Махарадж (символ — стрела) Арзеул — Владыка Воды. Хранитель: Изумрудный Аназург (символ — волна) Яга — Владыка Земли. Хранитель: Тёмный Агур (символ — могильный камень) Инанна — Госпожа Хаоса. Хранитель: Алебастровый Шаммаш (символ — призрак)

Акт 3

В тот же миг в родовых схватках содрогнулся Харат, и раскалённая лава вышла из берегов Озера Смерти, знаменуя пришествие Господина Тенебриса. Столп разрешился от бремени, породив чудовищное безумие, имя которому InsaniaDominusOmnium — Господин Всего Безумия, он же Аканти, он же Алчущий Душ. Наполненный искрой Тальвании, он воплотил в себе её абсолютную жажду Смерти для всего живого, обитающего в Джамарадже. Желая поддержать свое Чадо, Яростная Тальвания одарила Алчущего своими Дарами, к коим относятся: Саркофаг Черного Сотворения, Копье Неназываемого Зверя, Бич Тлена и Сферы Лимбос, способные заточить в себе любую душу, какой бы могущественной она не была.

Акт 4

Противостояние Харата и Трезубца длилось сотни тысяч лет, пока однажды не случилось нечто, ставшее предвестником Нового Порядка. Рубикон — центральный мир на Оси Эльфирода, наконец, воплотился, пройдя через Рождение и последующую Культивацию. Мир, впервые давший Алчущему и Перворождённым возможность сразиться за абсолютную власть. Власть над Кольцом.

Дополнение 3. Шасс-Цебби. Хроникум второй

(от Гилиона фиц Лимуса)

Акт 1

В момент Культивации Столп Мэлос прорвался бурным потоком и породил Младшие Реки (Альгеаны). Сливаясь бесконечно с Элементами, они вдохнули Жизнь и Смерть в Рубикон, и малые сущности из сопредельных миров хлынули к Столпу, чтобы связать себя с новой реальностью, вырванной из Запредельного Хаоса. Однако вскоре Мэлос уснул, так и не сумев дать жизнь Плеяде. Новорожденный Мир остался без Богов. Время Малкиров еще не пришло.

Акт 2

Перворожденные Эрфины не могли позволить Алчущему подчинить себе беззащитный мир. Таким образом Предвечное Противостояние настигло Рубикон. Алчущий начал заселять Пангарот — единственный континет Нового Мира — своими миньонами, созданными из демонических отродий и адаптированными для него. Эрфины последовали его примеру, и дали жизнь расе альваров, дабы они унаследовали дикие беспредельные земли, в которых уже резвились в бесчетных количествах Божественные Твари, Малые и Крупные, Бидзу и Дэвы.

Акт 3

Змеиная Сакия, управляемая Жрецами, и Альварский Ахерон унаследовали волю своих создателей и продолжили Противостояние. Мир погрузился во Мрак и Тьму Змеиной Эпохи. Чтобы не пасть духом альвары сотворили Алмазную Башню, под сводами которой нашел себе приют Орден Перламутровой Бабочки. Его Отцы-Настоятели, и я, Гилион фиц Лимус, один из них, должны сделать все возможное, чтобы Свет Эрфие мог засиять ярче и однажды вырвал наш несчастный мир из цепкой хватки Тумана, отравляющего своим разрушительным Тленом всю Джамараджу. Я верю, я надеюсь, что однажды мы победим и оправдаем возложенные на нас чаяния. Возвышение не может проиграть.