Поймай ее, если любишь

Дождливым утром

Я почти бежал. Небо явно намекало на то, что собирается расплакаться хорошим дождем, пополнив не до конца подсохшие лужи. И было бы еще ради чего бежать. Но я бежал не просто так, я бежал ради сестры. Точнее, из-за нее. А еще точнее — из-за ее подарка.

Мэги в начале сезона заказала мне жутко популярную маги-куртку-трансформер. Вещь совершенно непрактичная и ужасно неудобная, но популярная. Настолько популярная, что за минуты быстрой ходьбы я встретил на улице троих парней и одного дедушку в таких же самых куртках. Эта популярность и сыграла со мной злую шутку.

Вчера в нашу с Майком контору приходил потенциальный клиент. Реальным из потенциального он не стал, поругался с Майком и ушел, кляня нас последними словами. Ну ушел, и скатертью дорога. С такими типами связываться — мало хорошего. Истеричный ревнивый муж, от которого убежала жена. Но этот скандалист ухитрился перепутать наши с ним куртки. Оставил в приемной свою, а в моей умотал. Внешне они мало отличаются, и я сам едва заметил подмену. Но когда я оделся и вышел на улицу, то ничего не услышал.

А моя куртка точно напомнила бы мне надеть шапку. Мэги до сих пор считает меня маленьким и настраивала подарок соответствующим образом. Я сперва решил, что модная тряпка оказалась не такой надежной, как ее рекламируют, или что у нее сел магический фон. Но потом присмотрелся и понял: куртка не моя. Хорошо, что Илона вспомнила про вчерашнего посетителя в такой же куртке, как у меня.

И вот теперь я бегу по адресу, который тоже раздобыла наша незаменимая Илона, чтобы совершить обратный обмен, усиленно надеясь, что наш вчерашний гость окажется дома. Идти до дома № 14 на Менхстридт оказалось недалеко, и я не стал искать экипаж, а пошел пешком. И конечно же, через несколько минут погода испортилась. Набежали тучи, подул ветер. Неудобно будет, если я приду в мокрой куртке.

Можно, конечно, включить режим зонта, но на людной улице это чревато. Модный дом Вуи Лидона в рекламе куртки отдельное место выделил описанию зонта: «По голосовой команде над головой пользователя раскрывается большой квазиматериальный полупрозрачный зонт. Размеры зонта позволяют Вам остаться сухим даже при сильном дожде, идущем под углом...». Зонт действительно раскрывается по первому желанию. И он реально большой. Он настолько большой, что идти с ним можно только по пустой улице. Иначе ты постоянно цепляешь им зонты других прохожих. А если будет порыв ветра, то тебя просто снесет с таким парусом.

Так что зонт остался неактивированным, а мои шаги становились все шире и быстрее. Выскочив за угол, я столкнулся на мокрой мостовой с взъерошенной девушкой, которая, похоже, спешила еще больше. Она как раз успела поскользнуться и летела вперед, пытаясь выровняться и избежать падения. Копна рыжих волос уткнулась мне в грудь, а ручки решительно оттолкнули меня в сторону.

— Пусти! — голос у невысокой девчушки был на редкость сильным и решительным.

Да и внешность была под стать. Резко очерченные скулы, пронзительно зеленые глаза. Я даже засомневался, что мне все еще нужно куда-то бежать. Такая девушка стоит того, чтобы немного промокнуть под дождем. Но она явно не была настроена на общение и сильно спешила. Не желая мешать, я подвинулся влево. Она тоже подвинулась. Я сместился правее, и она опять дернулась одновременно со мной.

— Да пропусти же! — похоже, она решила, что я пытаюсь ее задержать. Я снова попытался отстраниться, но не успел. Она с ходу ударила меня носком туфли по голени, а затем замахнулась и ударила своей небольшой, но увесистой сумкой, целясь в лицо. Я, естественно, уклонился, и она, потеряв равновесие, стала падать. Я в последний момент ее подхватил, не дав шлепнуться на мокрые камни, но благодарности не заработал. Бестия боднула меня лбом в подбородок (хорошо, что выше не достала), оттолкнулась и, что-то прорычав, побежала дальше.

Я посмотрел ей вслед. Огонь, а не девчонка! Она летела, перепрыгивая лужи и высматривая кого-то в толпе прохожих. Чувства были смешанные. С одной стороны, девушка явно странная, но в то же время она вызвала уважение. Несмотря на скользкую дорогу и спешку, по голени она ударила мастерски: носком обуви под прямым углом в кость. Реально больно. Респект. И бежала она красиво. Я невольно засмотрелся, пока пятно огненно-рыжих волос окончательно не скрылось за спинами. Роста девушка была среднего или даже чуть ниже. Мысленно пожелав ей не грохнуться после очередного прыжка, я повернулся и пошел в свою сторону. Моя цель была через несколько домов. Когда я заходил в нужный мне двор, с неба уже срывались первые капли.

Нырнув в сквозную арку в кирпичной стене, я услышал, как за моей спиной дождь застучал по мостовой. Дом №14 на Менхстридт был типичным представителем для этого района Ландана, где люди не совсем бедные, но среднего или ниже достатка могли снять меблированную квартиру с консьержем.

Трехэтажное здание из буро-красного кирпича было выстроено в форме прямоугольника с двором-колодцем в середине. Входа в здание было два, и оба они находились во дворе, в который можно было попасть только через сквозные арочные проходы. Окна более дорогих квартир выходили на две параллельные улицы. На каждом этаже были две наиболее дешевые квартиры в торце здания, чьи окна смотрели в стену аналогичного дома. Когда-то такую же приходилось снимать мне, поэтому в планировке подобных домов я разбирался прекрасно.

Во дворах подобных домов ночью светлее, чем днем. Потому что ночью зажигают фонари, а днем тьму в кирпичном колодце с трудом рассеивают лишь редкие лучи, которые темный кирпич стен не успевает проглотить до того, как они достигнут земли. Светлеет здесь только около полудня, когда солнце стоит высоко. Сейчас раннее утро и дождь, так что, заходя во двор, я мало что мог увидеть. Но где должна быть дверь, я знал хорошо, поэтому я не стал стоять под аркой и ждать, пока глаза привыкнут к полутьме. Я шагнул во двор и сделал несколько быстрых шагов направо, спеша попасть под входной навес. Но мне не повезло. В полушаге от навеса я врезался в прозрачную преграду и замер, как муха, которая пытается влететь в комнату через застекленное окно.

— Простите, сэр. Проход временно перекрыт. Если нужно, вы можете воспользоваться второй дверью, — скучающим тоном проговорил мне полисмен, который спокойно стоял на сухом пятачке под навесом, пока меня мочил дождь.

Да уж, везет мне. Хотелось ответить что-нибудь грубое, но задирать полисмена при исполнении обязанностей — не лучшая идея. Поэтому, пнув ногой на прощанье магическую мембрану, перекрывшую проход, я молча поспешил ко второму входу. Но дойдя до двери, я передумал ее открывать. Если в доме констебли, а проход блокирован магией, то здесь произошло что-то нехорошее. Или кто-то умер, или украли что-то действительно ценное, или… Короче, по пустякам констебли короля магические артефакты не используют. Из-за банальной кражи или драки никто не позволит расходовать заряд дорогого казенного имущества.

В доме, скорее всего, ведутся следственные действия. Жильцов и посетителей могут опрашивать. Для меня это означало только то, что я рискую застрять здесь надолго, а в мои планы это не входило.

В подтверждение моих худших опасений я услышал знакомый голос сержанта Дрикса. Человека исполнительного, но не очень умного. Он вышел из заблокированной для меня двери и начал давать распоряжения стоящему у входа констеблю.

— Джонс, никого не выпускайте. Если кто-то придёт, то впускайте и снова блокируйте проход. У всех пришедших спрашивайте имена и цель прихода…

Да уж, Дрикс в своем репертуаре. Инструкции констеблю нужно было давать сразу. Да и вообще… У путевого сержанта подчиненный на месте преступления и без дополнительных инструкций знает, что нужно делать и как. А этот сонный Джонс даже не поинтересовался у меня, кто я такой и зачем пришел, а просто отослал меня к другой двери.

Не дожидаясь, пока Джонс обо мне вспомнит, я быстро сделал несколько шагов и скрылся через арку, противоположную той, через которую пришел. Лучше вернусь за курткой после обеда. Застревать здесь у меня не было никакого желания.

Похоже, что сюрпризы на сегодня еще не закончились, а торопиться в темных подворотнях нужно не спеша. От стены отделилась тень и кинулась мне под ноги. Тень оказалась крупной собакой. Кинулась она молча, чем заставила меня напрячься. Обычно собаки, атакуя, лают или рычат. Молча нападают только хорошо обученные или магически измененные собаки-убийцы.

Я отступил к стене и выставил левый локоть вперед, перенося вес на левую ногу. Если собака атакует, нужно в первую очередь защищать шею. Но подбежавшая псина не стала кидаться. Усиленно виляя хвостом, она высунула язык и подставила голову, явно рассчитывая, что ее погладят или почешут.

Для крепко сбитой германской овчарки она была удивительно дружелюбной с незнакомцем. Обычно собак этой служебной породы приучают слушать только одного человека, не позволяя больше никому себя кормить или гладить. В детстве я хотел себе именно такую собаку. Они сильные, верные и умеренно агрессивные. Посмотрев пару секунд на искренне радующегося мне пса, я не удержался и погладил лобастую голову. Пес прижался к моей ноге и переключил хвост на режим пропеллера.

— Прости, хвостатый дружище, но я спешу, — я наклонился, почесал за мохнатыми ушами, — так что поиграть с тобой не смогу, найди себе другого приятеля.

Повернувшись, я двинулся к выходу из подворотни.

— Сэр, подождите! — раздалось сзади. Похоже, констебль Джонс наконец сообразил, что не должен был меня отпускать.

Я сделал вид, что не услышал, и ускорился.

— Стойте, сэр! Стоять!

Последнее слово служитель короны прокричал уже во всю глотку. Похоже, что сержант успел накрутить его за безалаберность. Я услышал стук подкованных медными бляхами сапог. Констебль решил меня догнать, но был остановлен рычаньем и лаем. В отличие от меня, констебль явно не понравился германцу.

— Уберите собаку! Эй! Уберите немедленно этого пса!

Я воспользовался неожиданной помощью нового четвероногого друга, заблокировавшего проход через подворотню, и удалился. Пробежав несколько ярдов, я свернул в проулок между домами, чтобы через пару шагов столкнуться с рыжей незнакомкой, которая недавно мастерски ушибла мне голень. Она опять спешила. Но на этот раз она никого не догоняла. Наоборот. За ней шли или уже почти бежали два типа довольно мрачной наружности.

— Опять вы! Негодяй! Вы меня все равно не остановите! — выпалив мне в лицо, рыжая бестия от души пнула меня носком туфли уже по правой голени.

От неожиданности я даже не смог возмутиться. Да что же это такое! Я решительно перегородил проход, желая выяснить отношения с этой наглой особой. Шикарные волосы и красивая фигура не дают ей права кричать на незнакомцев и избивать их, не разобравшись и не объяснившись.

Девушка же, увидев, что я перегородил проход, окончательно решила, что я с самого начала пытался ее перехватить.

— Ах так! Ну сами виноваты!

Она расстегнула сумочку и попыталась что-то оттуда достать. Я так подозреваю, что какой-нибудь защитный артефакт или оружие. Но она не успела. Один из догонявших ее типов, тот что пониже, вырвал у нее сумочку и прижал к стене. Второй засунул руку в карман куртки и посмотрел на меня.

— Сэр, Вам лучше пройти туда, куда Вы направлялись. У нас тут семейное дело.

— Семейное? — выкрикнула девушка, — что-то я не помню в моей семье таких уродов. Пустите, или пожалеете!

— Господа, девушке неприятна Ваша компания, — говоря, я следил за руками высокого.

— Тебе она тоже не рада, — громила решил отказаться от вежливости, — проваливай и останешься цел.

Здоровяк вынул руку из кармана и резко махнул, раскрывая телескопическую дубинку с увесистым грузом на конце. Я очередной раз пожалел, что вышел из дому без трости. Это все Мэги. Она заявила, что моя трость совершенно не подходит к новой куртке. Ой, сестричка… Зато трость очень подходит при встрече с бродячими собаками и неприятными типами вроде того, что сейчас уставился на меня, пока его приятель беззастенчиво щупает девушку.

— Убери свои грязные руки, тварь! У меня ничего нет! Пусти!

— Вынужден повторить, девушка не желает с вами общаться, господа. Будьте добры, верните ей сумку и позвольте уйти.

— Да ты смелый! Или глупый. Или и то и друго…

Не договорив, здоровяк попытался ударить меня дубинкой. Но хитрость не сработала. Я был начеку. Слишком уверенно он стоял и двигался. Не похоже на обычных гопников. Но и не профи. Профи не оплошал бы с дубинкой против кулаков. Я нырнул под удар и ответил хуком слева. Гад оказался крепким и устоял на ногах, но поплыл хорошо. Пришлось добавить ему правой снизу в челюсть. Раздался довольно громкий щелчок. Нижние зубы встретились с верхними, явно повреждая эмаль, и громила повалился как мешок с картошкой.

А его мелкий приятель уже пытался сделать во мне дырку возникшим в его левой руке выкидным ножом. От удара я еле ушел. Разорвал дистанцию и стал поустойчивей, готовясь к следующей атаке. Оставшийся бандит нервничал, бросая взгляд то на меня, то на девушку. Задумавшись на секунду, он пнул рыжую в живот, и пока она согнулась от боли, кинулся ко мне, размахивая ножом. Но размахивал не просто так, а со знанием дела. Руку сильно не выкидывал и вес держал на двух ногах. Опасный, нужно быстрее с ним разобраться. Я отшагнул назад, а когда он двинулся следом, я пошел навстречу и вбок одновременно, пропуская удар ножом по касательной. Благодаря этому мне удалось обойти его со спины.

Он отскочил и развернулся, но я уже успел сделать задуманное. Я подхватил дубинку здоровяка. Теперь преимущество было на моей стороне. Первым ударом я стегнул его по руке, сжимавшей нож. Оружие он не выпустил, но руку поджал и зашипел от боли. Второй и последний удар пришелся по голове. Бил я не сдерживаясь. Если меня пытаются зарезать, то и я не собираюсь беспокоиться о сохранности чужой жизни.

Коротышка выронил нож и осел на землю, а я быстро ощупал свой бок. В ножевых стычках легко можно не заметить полученный порез.

— Вот же, блин, сволочь! — не удержался я.

Ран на мне не было, кровь не текла, но ругаться хотелось сильно. Этот урод порезал куртку!

Я повернулся к той, из-за кого все собственно и началось, рассчитывая наконец выяснить, что происходит. Девушка к этому времени успела подобрать свою сумочку и вытащить из нее… Цветок?

— Таких как вы даже убийство не пугает? Неужели вы все меряете только деньгами?

Рыжеволосая направила в мою сторону наполовину увядшую чайную розу с таким видом, словно это заряженный кольт 38 калибра. Или она сумасшедшая (чему я не удивлюсь), или это не просто цветок. Мое второе подозрение подтвердилось не самым лучшим для меня образом. Из головки цветка вылетело в мою сторону и быстро разрослось розовое облачко. Понимая, с чем столкнулся, я задержал дыхание и сделал несколько быстрых шагов назад.

К сожалению, глаза вовремя зажмурить я не успел, за что и расплатился. Под веки словно насыпали жгучего перца. Я плакал, как ребенок, у которого отобрали все конфеты на жизнь вперед. Какой качественный артефакт у девчонки! Наверное, дорогой. Еще и замаскирован необычно.

Когда я более-менее проморгался, то девчонки уже давно не было. Преследователи ее оставались на месте. Стоило рассмотреть их получше, но в моем состоянии они сейчас были похожи просто на два темных пятна. Тяжело вздохнув, я развернулся и пошел к дому №14.

Инспектор Дрикс

Сержант Джонс стоял на своем посту под навесом, но сместился от двери к окошку консьержа.

— Сэр, почему вы убежали? — лицо констебля выражало неподдельную обиду. — Я же вам кричал.

— Так это вы мне кричали? — я изобразил искреннее удивление. — А я и не догадался. Я вам зачем-то был нужен? Мы же с вами незадолго до этого разговаривали. Почему сразу не спросили?

— Я… Сэр, сержант Дрикс… — похоже, я заставил смешаться те немногие мысли, что помещались в этой крепкой голове под форменным шлемом констебля. Наконец он собрался и выдал: — Согласно распоряжению сержанта Дрикса, все посетители дома №14 сегодня должны быть приглашены для опроса в связи со сложившимися обстоятельствами важного дела.

— А, обстоятельства... Ну, тогда понятно. А сейчас, констебль Джонс, позовите, пожалуйста, сюда сержанта Дрикса. Роберт Гуд хочет срочно сообщить ему об еще одних важных обстоятельствах.

— Роберт Гуд? — констебль явно заинтересовался. Похоже, обо мне он наслышан. — А где эта «заноза в заднице»? И, сэр… Это ваша собака?

У моих ног с довольным видом крутилась германская овчарка, подставляя мне голову и виляя хвостом.

— Сэр, ваша собака без намордника и бросается на людей. Она меня чуть не покусала! Сержант позвонил в участок, чтобы прислали за ней специалистов.

— Это не моя собака. Это ответ на ваш второй вопрос. А насчет первого вопроса, то «заноза в заднице» сейчас стоит перед вами и уже минуту ждет, пока вы позовете свое начальство. А в это время преступники могут скрыться.

На лице констебля отразилась весьма занятная гамма чувств. Пару секунд он соображал, что ему делать, но потом принял самое стандартное и верное для любого служаки решение. А именно: «Нужно доложить начальству, и пусть оно разбирается». Джонс открыл дверь и скрылся в доме. Через полминуты послышался визгливый голос Дрикса:

— Почему покинули пост? Молчать! Вы не умеете выполнять приказы? Что? Роберт Гуд? Где эта зараза?

Дверь открылась и выпустила во двор колоритную фигуру Дерека Дрикса. Невысокий рост и редкие волосы на голове, все не решающиеся облысеть окончательно, сержант компенсировал характером и осанкой. Подбородок его был вздернут так, что ходить по неровной дороге Дриксу было опасно. Под ноги себе посмотреть он был попросту не способен. Спину же он держал настолько ровно, что ему могли позавидовать все монаршие принцессы, не говоря уж о герцогинях.

— Господин Гуд, доброе утро. Хотя должен отметить, что там, где вы присутствуете, редко происходит что-то хорошее, и сегодняшние события тому подтверждение. С какой целью вы приходили четверть часа назад? Почему спешно покинули место преступления? И почему вернулись? Что вам было нужно в этом доме?

Говоря, сержант пытался давить на меня «волевым взглядом». Дай этому дуболому волю, он устроит мне трехчасовой допрос на жестком стуле, направив свет лампы в глаза и пытаясь поймать на противоречиях в ответах. Умом сержант не блистал, любви ко мне не испытывал. И если бы не девушка, то я бы предпочел с ним лишний раз не связываться.

Но помимо воли я должен был себе признаться, что рыжеволосая бестия мне понравилась. И я не хотел, чтобы за ней охотились типы, готовые на убийство.

— И вам доброе утро, сержант. Рад видеть вас в добром здравии и несущим службу. Я в этом доме раньше никогда не был. Я просто решил срезать путь через двор и случайно наткнулся в полумраке на поставленную магическую мембрану. Констебль Джонс любезно сообщил мне, что проход здесь временно запрещен, после чего я пошел дальше. Но речь не об этом. Проходя следующий переулок, я увидел возмутительную сцену. Два отпетых бандита накинулись на хрупкую леди. С большим трудом я смог их обезоружить. Несчастная девушка так испугалась, что убежала, как только ее отпустили. Джонс, возьмите.

Я передал констеблю дубинку и нож, после чего достал платок и вытер руки. Дрикс смотрел на меня, прищурившись.

— Я оставил негодяев лежать без сознания, но боюсь, что скоро они очнутся и убегут. Я несказанно рад, что видел рядом доблестных служителей закона и порядка, всегда спешащих на помощь добрым гражданам и пресекающих преступность.

Глаза Дрикса превратились в щелки. Он явно хотел утащить меня на допрос с пристрастием.

— Дрикс, очнитесь. Там два головореза валяются. И они были готовы убить девушку. Вы собираетесь дать им уйти?

— Хорошо, — сержант открыл дверь и крикнул: — Дикенс, ко мне!

Через несколько секунд на пороге появился еще один констебль, в отличие от Джонса невысокий и уже седой.

— Дикенс, остаетесь здесь на посту. Всех впускаете, никого не выпускаете до моего распоряжения. Джонс, со мной. Показывайте ваших громил, мистер Гуд. Но если это окажется розыгрышем, пеняйте на себя!

— Я абсолютно серьезен, Дрикс.

Мы втроем двинулись из двора. Точнее, не втроем, а вчетвером. Собака никак не хотела от меня отвязаться.

— Гуд, почему ваша собака на улице без поводка и намордника? — не преминул прицепиться Дрикс.

— Это не моя собака.

— А почему он тогда идет за вами?

— Просто собаки чувствуют хороших людей. Наверное, ему просто скучно ждать хозяина, и он хочет поиграть.

Я потрепал пса за ушами, и тот забарабанил хвостом, излучая довольство жизнью.

— Славный пес, — сказал Дрикс и потянулся, чтобы погладить немца.

— Сержант, осторожнее, — попытался предупредить Джонс, но не успел.

Собака оскалила впечатляющие клыки и зарычала на сержанта, клацнув зубами в сантиметре от его ладони. Тот побледнел и нервно сглотнул. Германец вполне способен перекусить человеку пальцы.

— А вы ему, похоже, не очень понравились. Ну вот, здесь все и произошло…

Мы вошли в переулок, где я столкнулся с рыжеволосой девушкой, но он был совершенно пуст. Блин, не надо было тратить время на болтовню. Или надо было, прежде чем бежать за полицией, еще пару раз стукнуть обоих гадов по голове для надежности. Но в этом случае самооборона могла превратиться в умышленное убийство. А это не в моих правилах.

— И где же ваши преступники, Гуд? Вы что, опять решили разыграть одну из ваших дурацких шуточек? Так вам это просто так с рук не сойдет! Вы что, хотели отвлечь нас от проведения расследования? А? То-то вы заглядывали, а потом убегали, а потом вернулись! Что вы задумали, Гуд? Я выведу вас на чистую воду!

— Подождите, Дрикс, придержите свой праведный гнев для настоящих преступников. Пять минут назад я оставил здесь лежащими без сознания двух головорезов. Они не могли далеко уйти. Они лежали вот здесь.

Я указал рукой и сделал пару шагов в направлении, где оставил эту сладкую парочку. Неожиданно я почувствовал опасность. Сработала боевая интуиция, которая не раз спасала меня на войне. Я всмотрелся в камни мостовой и пыльные потрескавшиеся кирпичные стены. Откуда исходит угроза?

Шедший за нами пес припал к земле и зарычал. Неожиданно я заметил движение воздуха и отпрыгнул назад. Очень вовремя. Словно из ниоткуда вылетел камень с кулак величиной и пронесся в двух пальцах от моей головы. Пес зарычал громче и залаял, явно указывая на участок мостовой, где я недавно оставил лежать своих противников.

Иллюзия! Бандиты не успели уйти и применили артефакт для отвода глаз. Если он дешевый, то действует не больше нескольких минут и не может хорошо скрыть двигающиеся объекты. Можно попытаться напасть на них вслепую, но зачем рисковать, если у слуг закона должны быть штатные артефакты ясного взгляда.

— Сержант, иллюзия! Проверьте этот участок у стены. — Говоря это, я благоразумно отошел еще на пару шагов, пока не прилетел еще один камень.

К чести Дрикса, он не стал спорить, а сделал знак констеблю, и они одновременно активировали закрепленные на поясах артефакты. После чего Дрикс достал из кобуры револьвер и направил на то место, где находились невидимые для меня личности.

— Стоять! Именем короля вы задерживаетесь за использование запрещенных артефактов и по обвинению в попытке ограбления и убийства. Станьте на колени и заложите руки за голову. Джонс, наденьте на них наручники.

Джонс подошел к стене, и воздух поплыл, словно в сильную жару. Появились уже знакомые мне типы. Здоровяк, похоже, еще не до конца пришел в сознание. Коротышка же смотрел трезво и зло. У его ног валялся еще один камень, вывернутый из мостовой. Похоже, что он очень хотел его бросить, но под дулом револьвера Дрикса не решился. На голове у него набухла солидная шишка, украшенная рассеченной кожей. Останется шрам на память о нашем общении.

Джонс ловко застегнул браслеты на руках обоих типов, сковав им руки за спиной. После этого подошел сержант и, достав еще одни наручники, сковал преступников друг с другом. Так они точно не убегут далеко.

— Джонс, соблюдая осторожность, отконвоируйте этих двоих в ближайший участок. Тот, что на Скверстрит. Затем вызовите экипаж и перевезите их к нам. Там посадите в разные камеры. Допросом я займусь лично. Не исключено, что они связаны с событиями в доме № 14.

— Так точно, сэр, — подтвердил полученный приказ Джонс. — Оконвоировать этих двоих в участок на Скверстрит, вызвать экипаж и отвезти к нам в управление. Разместить в разных камерах до вашего дальнейшего распоряжения.

— Верно, Джонс, — кивнул сержант. — Выполняйте.

Джонс показал себя хорошим исполнителем. Он не произнес больше ни слова. Куда нужно идти, задержанные и так уже услышали. Констебль достал и активировал магически модифицированный ясеневый жезл. По скривившимся лицам задержанных стало понятно, что действие этого артефакта-дубинки им хорошо знакомо. Джонс жестом указал скованной наручниками парочке начинать движение. Пропустив их вперед, он пошел за ними сзади и чуть сбоку. Было видно, что конвоирование задержанных для него дело знакомое.

— Ну а вас, Гуд, я попрошу проследовать за мной для опроса, — обратился ко мне Дрикс.

— Для допроса, сержант?

— Для опроса, Гуд, я сказал: «для опроса». Для вашего допроса у меня пока нет оснований, — отвечая, Дрикс выделил слово «пока».

— Тогда, любезный сержант, я предпочту отказаться. Я спешу. Как уже и говорил, я здесь оказался совершенно случайно. В доме, где вы проводите следственные действия, я никого не знаю, а только что задержанных бандитов повстречал сегодня впервые. Они применяли запрещенную магию в присутствии полиции, так что для их задержания мои показания необязательны. Девушка, на которую они напали, мне тоже не знакома. Особых примет я не запомнил. Так что...

— Гуд, не зарывайтесь! Я ведь вполне смогу обосновать ваш вызов в управление для допроса. Основанием послужат материалы дела этой парочки. Ведь то, что они напали на девушку, мы знаем только с ваших слов. Я вообще могу задержать вас как подозреваемого в нанесении телесных повреждений ни в чем не повинным людям!

— Это эти двое ни в чем не повинные? То-то вы начали общение с этими законопослушными гражданами, направив на них револьвер.

— Не передергивайте, Гуд! Вы понимаете, что я имею в виду.

Я понимал. Инспектор вполне способен вызвать меня как свидетеля принудительно. Может даже задержать на пару дней в качестве обвиняемого, пока Майк меня не вытащит. Короче, он может попортить мне нервы и потратить мое время, если упрется рогом.

— Ну что же, давайте побеседуем, сержант.

Мы снова направились в уже хорошо знакомый двор. Дрикс шел первым и лучился довольством. Он только что задержал двух преступников. Да еще и заставил меня согласиться на опрос. Может, стоит еще немного сыграть на его самолюбии.

— Должен признать, что вы довольно ловко задержали этих двоих преступников. Если бы не ваша реакция, следующий камень мог попортить кому-нибудь из нас шкуру.

— Да, Гуд. Для работы в полиции нужен профессионализм и умение действовать быстро и решительно. Это частным детективам простительна небрежность. На службе короля такое непозволительно.

О том, что доблестные служители порядка не догадались сами включить артефакт против отвода глаз при неожиданном исчезновении подозреваемых, я решил промолчать. Пусть сержант лучше раздувается от самодовольства, чем обижается на мои замечания.

Пес снова шел за мной. Правда, на этот раз вел себя заметно скромнее. Под руку не лез и хвостом не размахивал. Мне даже показалось, что он смотрит на меня с виноватым видом. Мол, прости, друг, не заметил сразу засаду, не предупредил... Под моим взглядом он опустил морду еще ниже к земле и подошел ближе маленькими шажками. Я не удержался и потрепал его по голове. Решив, что его простили, пес снова завилял хвостом и задрал морду вверх, предлагая почесать ему шею.

— Собака слишком доверяет вам для незнакомца, Гуд, — не удержался от замечания Дрикс.

— Я просто ему понравился, Дерек. Я всегда легко нравился женщинам и собакам. Сложности у меня возникали только с кошками и полицейскими.

— А-ха-ха! — Дрикс громко рассмеялся моей не слишком-то остроумной шутке, но неожиданно прервался. Причиной тому послужил пес, который отбежал от меня и решил отряхнуться, остановившись в метре от подошедшего к магической мембране сержанта. Моросящий дождь успел основательно промочить густую шерсть, и Дрикса словно окатили из ведра.

На этот раз засмеялись уже я и констебль Дикенс, который находился на расстоянии руки от сержанта, но остался абсолютно сухим благодаря действующей магической мембране. Впрочем, Дикенс мгновенно осекся под взглядом начальника, и досмеялся я уже в одиночестве.

— Похоже, вам собака тоже доверяет, Дрикс. Так подшутить можно только над хорошим знакомым.

— Не вижу причин для смеха. Собака явно плохо воспитана. Особенно если учесть служебную породу. Дикенс, выключите наконец эту мембрану. Вы же видите, что нам нужно пройти. И почему вы не настроили ее на односторонний режим? Я же все равно велел всех впускать.

— Ради экономии заряда, сэр, — ответил констебль, выключая артефакт. — В одностороннем пропускном режиме мембрана тратит на сорок три процента больше энергии, чем при режиме полной блокировки движения. Инструкция обязывает нас экономить ресурс артефактов. А поскольку я все равно здесь стою, то могу просто отключить артефакт, когда нужно кого-нибудь впустить в дом.

— Если того требует инструкция, то ладно. Но выключать надо порасторопней. Из-за вашей медлительности я до нитки промок. Вы выясняли, чья это собака?

— Никак нет.

— А почему не выясняли?

— Вы не давали такого распоряжения, сэр.

— А сами не догадались? Она, скорее всего, принадлежит кому-то из жильцов. Консьерж!

Сержант постучал в небольшое окошко, расположенное рядом с дверью.

— Да, господин инспектор, — окошко приоткрылось, и из него высунулась голова, украшенная плешью. Лицо у обладателя плеши было опухшим и имело оттенок, характерный для людей, регулярно прикладывающимся к выпивке. — Чем могу помочь?

— Подскажите, чья это собака?

— Не знаю, сэр.

— Как это не знаете, вы же консьерж!

— Верно, господин инспектор. Вот уже семь лет, как я служу консьержем в этом богом забытом месте.

— Наверное, плохо служите, если не знаете, кому из жильцов принадлежит собака.

— Обижаете, господин инспектор, — от искренней обиды лицо явно подвыпившего консьержа покрылось складками. — Служу я честно. Мимо меня и мышь… Ик! Мышь мимо меня не проскочит!

— Я не про мышей спрашиваю, а про вот эту собаку.

— Так это не наша собака… Ик! То есть эта собака не принадлежит никому из жильцов нашего дома.

— А кому она принадлежит?

— Не знаю, сэр. Мне это не ведомо.

— То есть вы не знаете, откуда у вас во дворе взялась служебная собака, и продолжаете утверждать, что вы хороший консьерж?

— Не говорил я такого, — консьерж решительно замотал головой. — Я только сказал, что это не наша собака, и она не принадлежит никому из жильцов этого дома. Вот!

Чтобы подтвердить весомость своих слов, подвыпивший консьерж попытался поднять вверх руку с выставленным указательным пальцем, но габариты окошка этого не позволили. Тогда он втянул голову внутрь помещения, после чего таки поднял руку и покачал в окошке выставленным указательным пальцем. Удовлетворив это желание, консьерж убрал руку, снова высунул в окошко голову, икнул и продолжил говорить:

— Собаку эту привел с собой посетитель, который пришел вчера вечером к господину де Варду из 14-й квартиры. Он предупреждал, что к нему должны прийти, я и впустил посетителя. А собаку он во дворе оставил. Не пустил я его с собакой. Потому как не дело это! Пусть с болонкой там пришел бы или кошкой, а то привел служебного пса, да еще и без намордника. А если он кого-нибудь из жильцов испугает? Кому отвечать-то? Мне! Потому что впустил эту здоровилу с зубами. Вот!

— Так что же ты, дубина, — возмутился Дрикс, — говоришь, что не знаешь, чья это собака, если это собака вчерашнего гостя?

— Я все правильно говорю. Привел собаку вчерашний гость, а вот чья она, я не знаю. Может, он свою собаку привел, а может, и чужую. Он мне об этом не рассказывал. Вот!

— Дикенс, скоро должен подойти наш дрессировщик. Покажите ему пса, которого нужно поймать. Пусть он сразу оденет на него поводок и намордник. И позовете меня.

Майк

Разговор с Дриксом занял около получаса. Видно было, что он хочет отправиться допрашивать арестованных бандитов. От них было больше шансов получить ценную получить, чем от меня.

В контору я добрался как раз к завтраку. Майк не дождался меня и уже разделывал омлет на своей тарелке. Ножом и вилкой он работал так внимательно и аккуратно, словно он хирург. оперирующий принца крови. Майк относился к еде очень серьезно.

— Почему опаздываешь?

— Ты не поверишь!

— Только не говори, что встретил девушку своей мечты!

— Как ты догадался?

— Ты находишь их примерно раз в две недели.

— Утрируешь!

— Нисколько. У тебя всегда работает один сценарий, — закончив нарезать омлет, Майк принялся намазывать масло на ломтик белого хлеба, — Ты легко увлекаешься очередной яркой красоткой, которая попадается тебе по пути. Максимум неделю ты тратишь на то, чтобы ее соблазнить. Если у тебя не получается, ты не расстраиваешься и переключаешься на следующую. Но чаще, как не удивительно, ты добиваешься своего. И это только для того, чтобы бросить наскучившую игрушку через несколько дней. А потом все по новой.

— Ты ко мне не справедлив, — я подтянул тарелку поближе, потрусил перцем и, отломив вилкой хороший кусок омлета, отправил его в рот. — Я никого из них не обманывал, всегда честно говорил о своих чувствах и намерениях.

— Роберт, ты хоть одну женщину любил по настоящему?

— Конечно! Любил и люблю.

— И кто она?

— Моя сестра, конечно.

— Если бы ты действительно любил сестру, то уже давно остепенился и обзавелся семьей, — Майк Макнул макнул идеально квадратный кусочек омлета в соусницу с брусничным вареньем и отправил в рот. — Мэги постоянно переживает за своего беспутного братца.

— Оставь, Майк, я еще молод. И вообще, в тебе говорит зависть женатика.

— Было бы чему завидовать! Я вот только никак не пойму, что они в тебе находят?

— Об этом лучше спрашивать у женщин, для меня это тоже загадка. Да-да! И, вообще, сами женщины для меня интересная и вечно интригующая загадка.

— Я спрашивал Мэг, она тоже не понимает, чего они к тебе липнут. — Майкл проглотил очередной кусочек омлета с конфитюром и откусил кусочек хлеба с маслом, — Ты конечно не урод. Но красавцем тебя тоже назвать трудно. Ты не богат, манеры у тебя грубоваты, а в одежде ты часто бываешь настолько небрежен... Знаешь, Мэг говорит, что, возможно, у тебя есть скрытый магический дар, вызывающий у женщин временное помешательство, раз они на тебя клюют.

— Она не объективна, — я доел свой омлет и потянулся за кофейником, — Она любящая жена и моя сестра.

— Про сестру понятно, а при чем тут то, что она моя жена?

— Да при том, что я никогда не ухаживаю за любящими женами. — я отломил кусок булки и макнул в соусницу с вареньем, — Это против моих принципов. Те, с кем я провожу время обычно не счастливы в браке или, вообще, свободны.

— Так у нашего главного бабника, оказывается, есть принципы? — Майк отодвинул тарелку, на которой остались все кусочки омлета с неровными краями. — Удивил, так удивил!

— Зря иронизируешь, — я отхлебнул кофе и отломил себе еще хлеба, — Да, я люблю женщин. Но я стараюсь быть с ними честен.

— Ха-ха-ха! Рассмешил, однако! — Майк отрезал хорошо отточенным ножом кусочек хлеба и протянул мне, — Возьми, терпеть не могу, когда ты ломаешь хлеб руками. И дай ка вспомнить. Шатенка, которая заявилась к нам в контору пьяной и кричала: "Где прячется этот обманщик?" Она разве не тебя искала? А Пышка в розовом, которая даже Иллону заставила пить успокоительные капли? Она полдня просидела у нас в приемной, ревела в три ручья и жаловалась на то, как ты ее обманул и бросил. С ней ты тоже был честен?

— Майк, я не виноват, что женщины любят обманывать себя сами, — полученный кусочек хлеба я свернул лодочкой, чтобы зачерпнуть побольше варенья. — Я никому из них ничего не обещал. А если у кого-то возникали ложные надежды, то старался честно объяснится при расставании. Моя совесть чиста.

— Чиста, как роба трубочиста! — Майк явно страдал, глядя на то, как я вымакиваю коркой хлеба конфитюр из соусника, — Тебя послушать, так ты прямо ангел, несущий всем счастье.

— Ну уж ангелом меня точно называть не стоит... И знаешь, сегодня я встретил действительно необычную девушку.

— И чем тебя удивила эта рыжая красавица? — Майк налил себе кофе и добавил традиционные четыре капли сливок, — тем, что при первой встрече распылила на тебя перцовый спрей?

— Откуда ты узнал? — опешил я. — Она правда красивая, и волосы у нее рыжие. И артефактом с перцовым спреем она по мне шарахнула. Правда не при первой встрече. а при второй. Артефакт, кстати интересный... Ты что, разговаривал с Дриксом?

Майк несколько секунд наслаждался моей удивленной физиономией, а потом снизошел до пояснения.

— То что она рыжая понятно по двум длинным волоскам на твоей жилетке. Насчет красивой, так некрасивой ты бы не заинтересовался. А что касаемо перцового спрея... Опухшие веки и характерный оттенок белка глаз в уголках. Все просто, мой юный друг.

Для Майка всегда все просто. Я никогда не считал себя тупицей, но рядом с Майком пр развитию интеллекта я часто чувствую себя улиткой. А еще мой друг и по совместительству мой бос невероятно внимателен к деталям.

— Так чем тебя привлекла очередная девушка мечты?

Вопрос заставил меня задуматься?

— Во-первых, она мастерски бьет носком туфли по голени, — я вспомнил как пострадала моя левая, а затем и правая нога и невольно улыбнулся.

— Так она тебя уже била? Обычно это с тобой происходит на заключительной фазе общения. А она решила дать тебе пинка сразу? Очень сообразительная девушка! Хе-хе!

— Она за кем-то гналась. Потом двое громил гнались за ней.

— И ты конечно полез в драку?

— Ну не мог же я смотреть, как обижают девушку?

— Судя по твоему описанию, девушка сама может кого угодно обидеть. Может это она и виновата в своих неприятностях?

— Не знаю. Я вообще о ней почти ничего не знаю. Но хотел бы еще раз ее увидеть и исправить этот недостаток.

— Так, с девушкой, думаю, ты разберешься. Лучше расскажи, ты куртку, которую Мэг тебе подарила, вернул?

— Иллона! Уже настучала!

— Не настучала, а доложила боссу. А тебе она уже ни раз говорила, что не надо бросать одежду на вешалку в приемной. Она предназначена для посетителей. Если бы ты придерживался порядка и повесил куртку в шкаф, то ничего бы не случилось.

Ну вот, Майк опять завел свою шарманку про порядок и правила. Я его люблю, но своим педантизмом он меня когда нибудь с могилу загонит.

— Виноват не я, а психованный мистер Подер, который вчера ругался у нас приемной, как портовый грузчик. А еще проклятая мода, из-за которой каждый пятый мужчина в Ландане сейчас ходит в такой же куртке.

— Мистер Подер, действительно, неприятная личность. Он похоже считает, что частные детективы за деньги готовы нарушать закон. Но, повторюсь, что если бы ты повесил куртку на положенное место, то неприятность бы не произошла. Надеюсь, ты его нашел и обменялся с ним обратно?

— К сожалению, нет. Подера не было дома. Зато в его доме был Дрикс с двумя констеблями. На входной двери стояла преграждающая мембрана, жильцов не выпускали и вели поголовный опрос.

— Что там произошло?

— Не знаю, Дрикс не захотел рассказывать. Но судя по тому, что делом занято управление, там либо убили кого-то, либо похитили что-то очень ценное.

— Роберт, иногда мне кажется, что ты притягиваешь неприятности, как магнит железные опилки. Ты ведь понимаешь, что куртку нужно вернуть как можно быстрее. Я приказал Иллоне ничего не рассказывать Мэг, но шила в мешке не утаишь.

— Я вечером опять схожу на Менхстридт. Если не застану Поде, то подожду его. Заодно поболтаю с консьержем. Интересно узнать , что там приключилось.

— Хорошо. Не стоит расстраивать Мэг. Она долго выбирала тебе эту куртку. Она почему-то, считает, что если тебя одеть поприличнее, то ты скорее найдешь себе невесту. Логику в этом я найти так и не сумел, но это и не важно. Главное, что Мэг в это верит и считает свой подарок очень ценным.

Сестра действительно давно хочет меня женить. В ее представлении неженатый мужчина в тридцать лет это что-то средние между неудачником и инвалидом. Я с ней не согласен, но спорить в сестрой я отучился еще в детстве. Другой такой уверенной и целеустремленной натуры я больше не встречал.

А еще я действительно люблю свою старшею сестру, которая заменила мне рано умершую мать и не люблю ее расстраивать. Так что, если придется, то я устрою у квартиры Подера круглосуточное дежурство, но верну эту шквальную куртку.

— Сегодня займемся картотекой, клиентов у нас пока нет.

Я вздохнул. В одной фразе было сразу две плохих новости. То что клиентов сегодня нет, значит, что их нет уже вторую неделю. А раз нет клиентов, то, следовательно нет и денег. Наше агенство было создано на основе партнерства. Майкл был старшим, а я младшим партнером. Поэтому когда нет клиентов, то жалование получает только Иллона — наш секретарь. и платить его приходиться нам с Майком. Нет, у нас тоже бывали хорошие времена, наша контора одна из самых известных в Ландане. Но последнее время с заказами было не очень и в моем не сильно толстом кошельке уже готово было показаться дно.

Второй плохой новостью было то, что придется работать с картотекой. Майк чувствовал себя комфортно, часами перебирая бумажки, наклеивая ярлычки и составляя списки. Меня же эта нудная работа заставляла волком выть. Мне проще обойти за вечер десяток злачных мест, опрашивая пьяниц или просидеть в засаде под каким нибудь кустом, чем перебирать бесконечные папки с документами.

Хоть бы пришел какой-нибудь посетитель и спас меня от этой адской работы. Или пусть кто-нибудь позвонит...

Наверное мои молитвы были услышаны. На столе у Майка зазвонил телефон.

— Слушаю Вас, — Майк снял трубку, потом несколько отстранил ее от уха, словно желая оказаться подальше от говорившего на том конце провода. Постояв так с минуту, Майк не выдержал:

— Дерек остановитесь наконец! С какой стати вы взяли, что Гуд украл у Вас собаку? Что? Да, Вы можете приехать и убедиться сами, что никакой собаки у нас нет. Я не терплю в доме животных. От них постоянно возникает беспорядок. Единственное животное в этом доме — это золотая рыбка моей жены, но поверьте она точно не носит ошейник и не умеет лаять. Ах, вы настаиваете? Что ж, жду Вас у себя. Это будет не первый и не последний раз, когда Ваша дурная голова, Дрикс, заставит поработать Ваши ноги.

Майк положил трубку. Он раздражения у него шевелились кончики усов. Он терпеть не мог инспектора Дрикса, считая, что глупость инспектора является одной из значимых причин роста преступности в городе.

— Роберт ты ничего не хочешь рассказать мне о собаке?

— Какой собаке? — переспросил я, мысленно уже понимая, о каком псе пойдет речь.

— О крупном кобеле германской породы с дурным нравом, как его описал инспектор Дрикс, — говоря Майк прищурился, что значило, что он подозревает меня в чем-то нехорошем. Так он щурился, когда я косячил и пытался это скрыть.

— Я видел сегодня такую собаку у дома №14 на Манхстридт, но я ее точно не похищал. Когда я уходил, пес оставался во дворе этого дома.

— Роберт, — Майк прищурился сильнее, — я точно не найду эту собаку у нас в приемной или у тебя в комнате?

— Конечно же нет, Майк. Я...

— Мистер Кирк, — дверь в кабинет наполовину открыла Иллона, — тут какая-то собака!

— Какая еще собака, Иллона? — глаза Майка превратились в щелочки.

— Германец, мистер Кикр. Я услышала, как кто-то скулит на улице и приоткрыла дверь. А этот пес сразу заскочил. И похоже, он пытается пролезть в Ваш кабинет! Он большой, я его не удержу!

Говоря, Иллона пыталась сохранить положение двери, но ее что-то толкало сзади. Наконец, между дверной обналичкой и Иллониным бедром протиснулась лобастая морда со стоящими ушами. Еще несколько секунд и мой старый знакомый, очень довольный собой, забежал в комнату и сев у моих ног, застучал хвостом по паркетному полу.

— Роберт, я очень надеюсь, что ты можешь объяснить , что это значит. Что это за пес и почему он сюда явился?

— Майк, честное слово, я здесь не при чем. Эта собака, как я уже и говорил, была во дворе дома №14 на Манхстридт, когда я туда приходил. Консьерж сказал, что его вчера оставил там один из посетителей. Я ему чем-то приглянулся. А Дрикса он чуть не покусал. Сержант вызвал из участка специалистов, чтобы они забрали собаку. Вероятно они не смогли поймать пса. А он почему-то решил найти меня.

— А где его хозяин?

— Не знаю — говоря, я смотрел на псину, из-за которой сейчас оправдывался. Если честно, то мне было приятно, что германец пошел за мной.

— Учитывая брошенную на улице собаку, — проговорил Майк, — и вызванную полицию, могу предложить, что его убили в этом доме, а Дрикс сейчас ищет убийцу. Нехорошая история.

— Похоже на то. А может и нет. Может его похитили, или ему стало плохо или еще что-то другое. Но хозяина у собаки сейчас нет. И если честно, то я совсем не хочу его отдавать Дриксу.

Я посмотрел на хмурого Майка, который терпеть не мог в доме животных и собрал в кулак всю свою решимость. Было почти так же страшно, как под обстрелом во время службы в армии.

— Майк — сказал я и сглотнул, — можно я оставлю эту собаку себе? Пожалуйста.

Повисла пауза. Иллона стояла, открыв дверь нараспашку. Пару лет назад она попыталась провести в наш дом кошку. Точнее котенка. Это был удивительно милый пушистый комок, вызывавший умиление у любого, кто брал его в руки. Майк тогда устроил Иллоне долгую лекцию о правилах в нашей конторе. Котенок был отправлен в приют. Майк не поскупился выделить небольшую сумму на содержание малыша, пока ему не нашли других хозяев, но позиция его была однозначна: "Никаких животных в доме".

Майка молчал. Он заложил руки за спину и сделал несколько шагов по кабинету. Потом подошел к собаке. Та, похоже поняла, что решается ее судьба и на удивление притихла.

— Германцы умная порода, — проговорил Майк, глядя на нашего неожиданного гостя, — собаководы считают, что многие люди заметно глупее этих собак. Отдавать животное в руки Дрикса — плохое решение.

Майк снова начал ходить по кабинету, пока мы втроем ждали его вердикта. Пес посмотрел на меня, и, неуверенно качнув хвостом, пополз к Майку. Тот остановился и позволил псу приблизиться. Собака замерла у самых ног и тихонько заскулила. Майк вздохнул.

— Роберт, ты знаешь, что я не терплю животных в доме. Они вносят беспорядок и суету. Тем более, что этот дом одновременно служит нам и конторой. — Майк сделал паузу и продолжил, — Но, учитывая обстоятельства, я считаю правильным оставить его с тобой. Временно. Чтобы не позволить этому дуболому Дриксу издеваться над умным животным. Когда ситуация разрешиться, мы либо вернем собаку хозяину, либо найдем хорошее место, куда ее можно пристроить.

Пес что-то понял одним ему доступным способом. Он шагнул вперед и потерся о штанину Майка. Потом он снова вернулся ко мне, снова виляя хвостом и подставляя шею, чтобы его почесали.

— Естественно, что ты, Роберт, должен позаботиться о животном, — Майк направил, на меня указательный палец, — Ты привел его в дом! Значит будешь его кормить, выгуливать и следить, чтобы он ничего в доме не испортил. И не рассчитывай, что сможешь оставить его насовсем. Это даже не обсуждается.

Пропеллер

Дрикс явился к нам спустя полчаса. Он пришел в сопровождении уже знакомого мне Джонса и пожилого дрессировщика. Оставив сопровождающих в приемной, сержант сам зашел в кабинет Майка. Собаку я отвел к себе в комнату. Илона нашла в кладовой банку армейской тушенки, и я угостил пса едой настоящего воина империи.

Спросите любого солдата, который смог пережить пару лет на службе у Его Величества, что есть хорошего в армейской службе. Он не задумываясь ответит: тушенка. Из обмундирования простого рядового доброго слова стоит только парадная форма. И то лишь потому, что в ней можно покрасоваться перед простушками в провинциальных городках. А кормежка в армии всегда отвратная. Единственное исключение — тушенка. Маслянистая на ощупь жестяная банка со знаком лилии всегда содержит в меру соленое и сдобренное перцем с чесноком мясо плюс небольшое добавление хрящей. Когда на позиции приходит обоз, то первый вопрос к интенданту: "Привезли ли тушёнку?".

Мой новый пес полностью разделял мнение солдат Его Величества и умял угощение за пару минут. Нужно будет чуть позже дать ему воды. Но не сейчас.

Я сел на кровать. Пес с довольным видом уткнулся мне носом в колени. Я почесал ему за ушами.

— Что, дружище? Похоже, с твоим хозяином действительно случилась беда. Я бы сам не бросил надолго такого замечательного пса одного на улице без присмотра. Почему ты решил меня найти?

Пес смотрел на меня большими умными глазами. Но, естественно, ничего мне не ответил.

— Я надеюсь, тебя можно оставить одного в комнате? Ты ведь не станешь, как глупый щенок, грызть мои вещи или еще что-то в этом роде?

Ответа не последовало, но пес, похоже, всем видом говорил, что уж ему-то, точно, стоит доверять.

— Останешься здесь до моего возвращения, — сказал я, вставая и идя к двери.

Не знаю, понял ли меня мой новый питомец, но, видя, что я не собираюсь брать его с собой, он, немного повертевшись, лег на ковер, положив голову на лапы и позволил закрыть себя в комнате. Я же успел вернуться в кабинет Майка за пару минут до прихода гостей и имел удовольствие снова увидеть Дрикса, пересекающего порог кабинета. Сержант вошел прямой, как палка. Большой палец левой руки он заложил за форменный ремень. Усики его прямо топорщились от служебного рвения.

— Вы будете продолжать отпираться, Кирк? Снова скажете, что ваш компаньон не похищал собаку убитого? — Дрикс начал свою обвинительную речь, едва зайдя в дверь.

Его нелюбовь к Майку была взаимной. Он считал, что слава лучшего детектива Ландана утвердилась за моим боссом незаслуженно. Особенно же злило уважаемого сержанта, когда блестящую работу Майка Кирка противопоставляли бессилию констеблей найти преступников.

— Любезный сержант, — Майк специально говорил медленно. Вставать из-за стола он даже не подумал, — рад видеть Вас в добром здравии. Может, вы присядете и расскажите, в чем суть Ваших претензий к Роберту.

— Спасибо, я постою. И не сбивайте меня, — от нетерпения сержант чуть ли не подпрыгивал на месте. — Вы прекрасно знаете, о чем речь. Ваш компаньон был сегодня в доме №14 по Манхстридт, в котором произошло убийство. Уходя, он увел собаку убитого, чем помешал расследованию дела!

— Убийство? — Майк всплеснул руками. — Печальная новость. Надеюсь, ваше управление уже вышло на след преступника.

— Мы работаем над этим, а господин Гуд своими возмутительными действиями препятствует следственному процессу!

— Сержант, я уверен, что возникло недопонимание, — Майк взял со стола карандаш и начал подтачивать кончик ножом для разрезания бумаги. — Роберт, как и я, всегда готов оказать полиции содействие в благородном деле установления законности. Не правда ли?

— Вне всяких сомнений, — кивнул я, наблюдая за полисменом.

Майк специально говорил медленно, сохраняя расслабленную позу, словно пытаясь посильнее взбесить Дрикса. Тот, похоже, был близок к точке кипения. Кончики его усов, казалось, наэлектризовались.

— Недопонимание? Да, здесь явное недопонимание! — Дрикс от возмущения даже пошевелил усами, невольно вызвав у меня образ сердитого таракана. — Господин Гуд не понимает, что нельзя воровать собак, особенно, если это нарушает план следственных действий. А вы, Кирк, не понимаете, что не стоит покрывать своего компаньона. Вы же сами служили в полиции и понимаете, что, отбирая наше время, вы сейчас помогаете преступникам.

— Дерек, я отслужил в полиции достаточно долго. — Майк вставил идеально отточенный карандаш в специально стоящий стакан. — Я понимаю, что больше всего преступникам помогают неразумные действия инспекторов, которые тратят время на совершенно ненужные вещи, одновременно упуская важные детали.

— На что вы намекаете, Майк?

— Я не намекаю. Я озвучиваю свое мнение. Вот, к примеру, вы, Дерек. Вы приехали к нам в контору в сопровождении двух сотрудников, чтобы обвинять законопослушного гражданина в противоправных действиях. А могли бы в это время работать над поиском преступников.

— Этот законопослушный гражданин украл собаку. Это, между прочим, породистый пес, который может стоить немалых денег. А это, помимо помехи следствию, можно рассматривать как хищение средней весомости.

Ого! Инспектор навскидку набросал мне правонарушений лет на пять каторжных работ. Лихо! Но не очень умно. Примитивными угрозами можно надавить на обывателя. Для таких, как мы с Майком, это скорее повод огрызнуться.

— Но с чего вы взяли, что Роберт украл собаку? — Майк откинулся в кресле. Его вид выражал лишь удивление, смешанное с любопытством.

— На основании фактов, конечно же. — Дрикс подкрутил ус. — Сегодня во дворе дома №14 на Манхстридт Рихардом Макреем была оставлена собака. Сам Рихард Макрей был убит. Господин Гуд появился рядом с названным домом с неизвестной целью. В моем присутствии он заигрывал с собакой. После проведенного опроса он ушел, и следом за ним исчезла собака. Естественно, я предположил, что мистер Гуд подманил и увел собаку за собой. Мои подозрения подтвердили показания постового, который видел крупного пса, побежавшего к вашему дому около часа назад. Я уверен, что если провести осмотр, то я обнаружу пропавшее животное в комнате мистера Гуда.

— Сержант, не стоит смешивать вместе факты и домыслы. Если Роберт погладил собаку, которая к нему подошла, то это еще не значит, что он ее подманивал. Если ваш констебль не уследил за псом, то это ваша проблема. Гуд никого не приманивал. После разговора с Вами он вернулся сюда, и никакой собаки с ним в этот момент не было. Что можем подтвердить я и мой секретарь.

— Так вы утверждаете, что в вашем доме сейчас нет собаки?

— Ну вот, Дерек, опять вы путаете теплое с мягким. Я ведь не говорил, что собака не находится в этом доме. Я лишь указал на то, что ее никто не приманивал. Пес сам прибежал и скребся под дверью. Что подтверждают и приведенные вами показания постового. Он ведь видел пса, который бежал к нашему дому сам. Не так ли?

— Мистер Гуд мог прикормить собаку, а затем приманить ее на запах, оставляя метки на своем пути. Так поступают профессиональные похитители собак.

— А вы уже причислили Роберта Гуда к мелким мошенникам, которые занимаются похищением домашних животных? Вы же знаете, что орешками так собаку не прикормить. Нужна специальная прикормка. С какой стати она возьмется у Роберта с собой? Может, вы еще обвините Роберта в ношении какого-нибудь охотничьего артефакта из арсенала этих негодяев? Вы явно передергиваете. Пес просто остался без присмотра и пошел за первым человеком, который ему понравился. То, что он оказался под нашей дверью, было для Роберта такой же неожиданностью, как и для меня.

— Довольно, Кирк. Я не вижу дальнейшего смысла доказывать, что Гуд увел собаку намеренно. Хотя, зная вашего компаньона, я сомневаюсь, что все произошло случайно... Главное, что вы признаете, что пес у Вас. Соответственно, наш дрессировщик может его забрать, и мы перестанем наконец напрасно тратить время.

— Сержант, вы напрасно тратите время исключительно по собственной инициативе. Но с какой стати вы собрались забирать у Гуда собаку?

— Как с какой? Это не его собака! Она принадлежала Рихарду Макрею!

— Возможно, но вы же не Рихард Макрей? Или вы его наследник? — Майк развел руками, вопросительно глядя на сержанта.

— Кирк, вы издеваетесь?

— Нисколько. Владелец собаки, которая пришла ко мне в дом, неизвестен. Возможно, что она принадлежала мистеру Рихарду Макрею. Что, кстати, точно не доказано. Но в этом случае на собаку могут претендовать его наследники. Кто-то из них подавал в полицию заявление с просьбой разыскать пропавшую собаку?

— Конечно, нет! Кто является наследником убитого, мы еще выясняем. Но это не важно! Собака нужна нам для проведения следственных действий, поэтому мы ее изымаем!

— Да неужели? Вы считаете нормальным взять собаку и проводить над ней эксперименты без согласия ее хозяев? Знаете, Дрикс, меня беспокоит ваше отношение к домашним питомцам, и я, наверное, буду вынужден поставить о нем в известность общество попечительства служебных и охотничьих собак, старейшим членом правления которого является глубоко уважаемый мною комиссар Джон Сорес.

Дрикс нервно дернулся. Глава городской полиции действительно был заядлым собачником. Говорят, что он любит собак заметно больше, чем людей.

— Но ведь вы тоже не имеете на этого пса никаких прав, — сержант говорил уже другим тоном, но отступать пока не хотел, — логично же будет передать его полиции. У нас он будет под присмотром профессионального дрессировщика. А после выяснения личности хозяина мы передадим ему животное в целости и сохранности.

— Дрикс, не надо ничего выдумывать. Есть установленные правила, которым следуют при нахождении домашних питомцев, потерявших хозяев. — Майк сел прямо и начал в своей манере дословно цитировать отрывок какого-то закона или правила: "Нашедший должен сообщить о находке в приют для бездомных животных. Если на момент сообщения в приюте будет заявка от законных владельцев, то животное следует передать им. Нашедший имеет право получить вознаграждение в установленном размере... В случае, если хозяева не подавали такой заявки, то нашедший может оставить животное у себя или передать в приют. Если хозяева появятся в течение месяца, то смогут забрать животное, выплатив вознаграждение и компенсацию затрат на содержание. Если же владельцы так и не объявятся, то оставивший себе найденную собаку будет считаться его новым законным владельцем..." Верно?

— Да, могли не зачитывать мне правила. Я знаю их не хуже Вас. Но сейчас сложились исключительные обстоятельства. Совершено тяжкое преступление. Убит уважаемый человек, и собака, возможно, поможет найти убийцу.

— Не вижу, как эти обстоятельства могут повлиять на законное право Гуда опекать найденную собаку до момента определения ее законного владельца. Но...

Майк сделал паузу, подняв указательный палец.

— Если это действительно может помочь следствию, то вы можете согласовать запланированные вами следственные действия с мистером Гудом. Возможно, он пойдет Вам навстречу, если не увидит в эксперименте опасности для собаки. Вы желаете обратиться с просьбой к Роберту?

На Дрикса было жалко смотреть. Он несся сюда, чтобы разоблачать, а теперь его вынуждают просить. Но к чести сержанта, он справился с эмоциями, чем добавил к себе немного уважения.

— Мистер Гуд, в сложившихся обстоятельствах я прошу передать нам собаку для проведения следственного эксперимента. Ее предполагаемый владелец, мистер Макрей, был убит прошлой ночью в доме №14. Насколько известно, других посетителей в доме не было. Вероятно, что убийца — один из жильцов. Все они опрошены и утверждают, что не знали погибшего и не встречались с ним ни вчера вечером, ни когда-либо ранее. Мы хотим провести собаку по дому и посмотреть, как она будет реагировать на жильцов.

— Вы хотите сделать это прямо сейчас?

— Да.

— А все жильцы сейчас находятся дома?

— Почти все. И мы просили их ближайшее время не покидать дом.

— Ну, что скажете, Роберт? — Майк обратился ко мне. — Вы с вашей собакой сможете сопроводить сегодня сержанта для проведения эксперимента?

— Мистеру Гуду участвовать необязательно, — поспешил вклиниться Дрикс, — он может передать собаку дрессировщику, и мы вернем ее после мероприятия.

— Собака обеспокоена потерей хозяина. Думаю, присутствие человека, который ей нравится, рядом сейчас будет на благо. У нас сегодня не много дел, и я вполне могу отпустить мистера Гуда в ваше распоряжение до вечера.

— Мы с Пропеллером в вашем распоряжении, — кивнул я Дриксу.

— С пропеллером?

— Да, с Пропеллером. Я решил так назвать собаку.

— Странное имя.

— Ничего странного, если обратить внимание на его хвост.

Понятно, что сержант не был в восторге от необходимости терпеть меня рядом во время работы. Но отдавать собаку я не собирался. Сержант найдет повод придержать ее у себя. А у меня слишком шаткие права на нее, чтобы потом вытребовать обратно.

— Хорошо, мы будем ждать вас в служебном экипаже.

Когда сержант удалился, Майк вздохнул и откинулся в кресле. Посидев пару секунд, он позвонил Илоне и попросил заварить ему чай.

— Раз уж мы вмешались в это дело, то постарайся собрать на месте максимум информации о случившемся.

— Хорошо, босс. И спасибо.

— Не забывай, что собака у тебя временно, — Майк принял у Илоны чашку, — быстро вы...

— Я же знаю, что Дрикс выводит вас из себя, — улыбнулась Илона, — а когда вы нервничаете, то пьете чай.

— Похвальная предусмотрительность, — Майк отхлебнул из чашки, — но откройте нам секрет, почему вы светитесь, словно новенький пенни.

— Мистер Кирк, не смущайте девушку, — Илона улыбнулась еще шире.

— Одно из свойств, которое я ценю в Вас, как в моем секретаре, так это то, что Вас очень трудно смутить. Признавайтесь, Илона, ваше настроение связано с тем, что у нас в приемной был этот высокий констебль.

— От Вас ничего не ускользнет, мистер Кирк, — вздохнула Илона, — вы знаете, как мне нравятся высокие мужчины в форме.

— Он Вас о чем-то расспрашивал?

— Ни о чем таком. Это простой парень. Он так неловко пытался познакомиться... Представляете, он даже покраснел... А еще он угостил меня орешками в карамели.

Последнее было хорошей идеей. Илона — сладкоежка, и орешки явно прибавили констеблю шансов на ее благосклонность. Похоже, на орбите нашего секретаря появится еще один поклонник.

Я поднялся к себе в комнату, нашел в шкафу старый пояс от плаща и сделал из него импровизированный поводок. И поводок, и намордник у дрессировщика должны быть с собой, но их придется вернуть. А возвращаться обратно с собакой без поводка не стоит.

У кареты меня встретил дрессировщик.

— Славный пес. Позволите, сер?

Я кивнул. Пожилой мужчина сделал шаг, остановившись на расстоянии полуметра от собаки. Затем присел, оказавшись с ним на одном уровне, и не спеша протянул руку.

Пес принюхался, потом посмотрел на меня и снова на сидящего напротив дрессировщика.

— Все в порядке, Пропи, он не обидит, — придуманную кличку я решил сократить. Пропеллер — слишком длинно.

Пес позволил дрессировщику себя погладить. Но на ласку никак не прореагировал.

— Собака довольно спокойная и, похоже, уже считает вас главным. Проблем с ней, скорее всего, не возникнет, но намордник все же придется надеть. Лучше это сделать Вам.

Дрессировщик протянул намордник мне, и я надел этот аксессуар на своего нового питомца. Тот отнесся к процедуре без энтузиазма, но сопротивления не оказал, показывая недовольство фырканьем.

— Забирайтесь скорее в экипаж, — поторопил Дрикс.

Мэг

Майк Кирк проводил компаньона и не спеша допил чай. Чашка чая для него была возможностью передохнуть, освежить мысли. Он был так же привязан к чаю, как заядлый курильщик к табаку. И в зависимости от настроения предавался он своему пристрастию по разному.

Сейчас он пил не спеша, успокаиваясь после не очень приятной встречи. Дать щелчок по носу Дриксу приятно для самолюбия, но не более того. Майка полисмена не любил за ограниченность. Понимал, что чувство его не рационально, но ничего не мог с собой поделать.

На пике своей карьеры в полиции Кирк строил амбициозные планы. Он хотел реформировать работу сыскной службы и ему казалось, что он понимает, что для этого нужно. Потом были годы борьбы и неудач, когда никто из коллег его не поддерживал. По разным причинам. Некоторые симатизировали лучшему детективу, а потом перспективному инспектору, но его идеи считали слишком смелыми и не реалистичными.

С годами пришло понимание, что правы были окружающие, а не он. Полиция не была готова меняться так быстро. А он не хотел ждать. Он хотел сразу делать так, как видел, а реальность нельзя разом привести к идеалу. Но к тому времени, как пришло осознание этой житейской мудрости, он уж уволился.

Если бы к тому моменту он уже был женат, то может все бы пошло по другому. Но свою единственную и любимую Мег он встретил в тридцать пять лет, через несколько месяцев после того, как ушел из полиции. Жена помогла ему научиться смотреть на жизнь иначе. До этого времени его разум был подобен скальпелю в узком луче софита. Он идеально выполнял свою задачу, но совершенно не обращал внимание на то, что происходит вокруг. Мэг научила его лучше понимать людей, которые на него не похожи и смотреть на жизнь шире. Это, кстати, пригодилось ему и в будущих расследованиях.

Частное детективное агенство он также открыл с подачи Мэг. Она видела, что он скучает без любимого дела. Вернуться в полицию он не мог, а репутация лучшего детектива центрального управления сыска давала возможность открыть свое дело, рассчитывая не остаться без клиентов.

Спустя годы он не раз прокручивал в голове события былых лет. Если бы он набрался терпения, то мог бы к настоящему времени уже внедрить в управление сыска немало полезных новшеств. Жаль, что недопустимый для зрелого мужчины юношеский максимализм все испортил. В Дриксе же он видел ту полицию, которую он не смог изменить, и это напоминало Майку Кирку о его неудаче.

Сейчас, в спокойной обстановке он признался сам себе, что Дрикс — хороший полицейский. Не лучший, но хороший. Исполнительный, старательный, инициативный и безупречно честный. Его было за что уважать. Но это не отменяло того факта, что сержант был ограниченным и заносчивым типом. Таких надо время от времени тыкать носом в их недостатки. Может случиться чудо и он немного поумнеет.

Майк допил чай и решил больше не думать о Дриксе. Вместо этого он переключился на работу с картотекой. Он реализовывал одну из своих идей, которую когда-то ему не дали внедрить в управлении сыска.

Детективы знают, что каждое третье преступление раскрывают благодаря архивам полиции. Майк на заре карьеры часто получал задание от начальства отыскать что-то в архиве. И был поражен количеством дел, которые хранятся в обширных подвалах управления. Найти в этом стоге сена нужную иголку было непростой задачей. В хранилище была картотека дел, занимающая ряд шкафов в одной из комнат. Она позволяла худо бедно ориентироваться в этом море накопленных бумаг.

Майк придумал, как уменьшить эту картотеку в несколько раз и одновременно ускорить поиск нужных дел раз в десять. Для этого нужно было использовать немного магии и выполнить очень много подготовительной работы. Его идея не нашла поддержки..

Спустя годы, он решил создать картотеку на базе собственного накопившегося архива. Используя старые связи и личное уважение комиссара полиции, он получил возможность копировать дела сыскного управления и расширять свой архив. Надо отметить, что это был единственный случай, когда сыскное управление позволяло использовать свой архив частному детективу.

Кирк делал пометки на очередной папке с документами, когда дверь тихо открылась и к столу тихо подошла Мэг. Она дала мужу закончить маркировку папки, после чего положила ему руки на плечи.

— Илона сказала, что приходил Дрикс и шумел у тебя в кабинете.

— Да, — Майк взял жену за руку, — этот субъект сегодня пытался испортить мне настроение.

— И ты отплатил ему тем же?

— Если честно, то да. Причем, похоже, я преуспел. И, прошу, не надо меня осуждать. Он вел себя невыносимо.

— Не извиняйся. Илона мне все рассказала. Ты поступил правильно. Какой-то инспектор не имеет права разговаривать с моим мужем на повышенных тонах. Таких как он стоит иногда поучить вежливости. Но скажи, неужели ты и вправду разрешил Роберту оставить в доме собаку.

— Временно, Мэг. Пока не объявится законный владелец.

— А если не объявится?

— Тогда подберем ему хорошего хозяина. Ты ведь знаешь, как я отношусь к домашним животным.

— Да — Мэг вспомнила, с каким трудом Майк смирился с появлением в ее комнате аквариума с рыбкой. А тут целая собака... — Но все равно, я хочу сегодня познакомиться с этим псом.

— Вечером у тебя будет такая возможность. Животное действительно интересное. Настоящий германец и, похоже, довольно умный.

— Нужно приобрести поводок и намордник, и договориться с мясником, чтобы откладывал мясные обрезки....

— Вот пусть Роберт этим и займется, — перебил жену Майк, — пусть позаботиться о собаке. Это немного добавит ему организованности и ответственности.

— Роберт ответственный. Разве он тебя когда-нибудь подводил?

— Не то что был он меня подводил. Нет, ему можно поручить многое, но... Мэг, скажем честно: твой брат безалаберный оболтус, который постоянно во что-нибудь встревает. А ты продолжаешь его опекать, словно он маленький мальчик.

— Согласна, он немного легкомысленный. И да, я буду его опекать, даже когда он станет старым и лысым. Если конечно доживу до таких лет. Я прекрасно понимаю, что ему скоро тридцать, что он боевой офицер в прошлом и не по наслышке знаком с преступным миром, но... Это же мой Роби...

— Знаешь, — голос Мэг погрустнел, — я думаю, что я бы не опекала бедного Роби так сильно, если бы у нас были дети.

Майк молча привлек жену к себе. Они не любили обсуждать это. Они хотели детей, но за двенадцать лет в браке бог так и не подарил им ни сына ни дочь. Они ходили к врачам, к целителям, даже покупали артефакты. которые должны были помочь зачать ребенка, но все тщетно. Ни медицина ни магия не помогали. При том, что врачи утверждали, что оба супруга здоровы и вполне могут иметь детей.

— Я так жду, когда он наконец найдет себе жену. Тогда у нас хотя бы появятся племянники.

— Не будем терять надежду. Может у нас все еще получиться, — Майк старался, чтобы его голос звучал уверенно. — А Роберт постоянно находиться в поиске девушки. Правда, не для того, чтобы жениться. Кстати, он говорил, что встретил сегодня удивительную особу, которая его зацепила..

— Что за особа? — оживилась Мэг.

— Основные известные приметы: решительность, рыжие волосы и умение точно бить носком туфли в голень.

— Бить носком туфли? Хи-хи-хи! Узнаю братца. А как насчет ее семьи и воспитания?

— Об этом пока ничего не известно, как и о том свободна ли она. Но Роберт уже горит желанием новой встречи.

— Жаль, если это закончиться очередной интрижкой.

Мэг высвободилась из объятий, обошла стол и села в кресло.

— Как продвигаются дела с картотекой?

— Маркировка почти закончена. Если у нас не будет клиентов ещё дней пять, то мы выйдем на финишную прямую и можно будет испытывать систему.

— Даже не верится, — Мэг взяла с стола наливное перо с заметно стертом кончиком, —Ты не жалеешь потраченных сил?

— Ты же знаешь, что жалеть не в моих принципах, милая. Я решаю и делаю. А сожалеть удел тех, кто не ценит своих усилий и времени.

— Но ты ведь проделал огромную работу. И ты и Роберт, хотя он и пытался увиливать от нее всеми силами.

— Да Роберт не любит рутины. Но я благодарен ему за помощь. Особенно если учесть, что денег нашей конторе это не принесет.

— А разве картотека не поможет вам в работе в будущем. И соответственно заработать больше.

— Поможет, несомненно, но.. Ты же понимаешь, Мэг, что инструмент, который мы создаем хорош для работы полицейского управления, а не для маленького детективного агенства. Я просто реализую то, что хотел. А деньги...

— Я знаю как ты относишься к деньгам. И понимаю, что ты просто хочешь создать полезный для общества инструмент. Но если ты собираешься его подарить комиссариату полиции, то я против. И дело вовсе не в том, что я тоже вложила в это свой труд.

— И не только труд, милая, но и замечательные идеи. Без твоей помощи эта работа заняла бы в двое больше времени, а о расходе магических материалов даже подумать страшно. Если бы я реализовывал в все в том виде, как придумал изначально, мне действительно пришлось бы думать о том, где доставать деньги... Но почему ты настаиваешь, что казна должна заплатить за наш труд?

— Поверь, не из жадности. И я понимаю, что если систему примут и запустят, то репутация ее создателя будет стоить намного больше, чем можно выбить из бюджета полицейского управления за разработку. А если учесть, что для дальнейшей работы потребуется непрерывная маркировка новых дел, а делать их будут с помощью артефактов и материалов, которые выпускает моя мастерская... Это гарантированный доход на долгие годы, плюс статус поставщика, которого очень трудно заменить... Но, повторяюсь, дело не в деньгах.

— А в чем?

— В психологии, милый. Что легко получено...

— Я понял, что ты хочешь сказать! И да, ты права. Если я просто подарю им новый инструмент, то его, может быть, и примут и даже опробуют в работе. Но то что получено бесплатно, не цениться. А закостенелость мышления, не желание осваивать новое и просто привычка делать, как привык, похоронят проект уже на старте. Другое дело то, на что выделены деньги из казны. Тут косность системы сработает в нашу пользу. За всем, на что королевская казна выделила средства, будет вестись жесткий спрос. Инструкции по использованию будут розданы под роспись, личный состав ознакомят и обучат. Артефакты для работы с картотекой будут выдаваться под личную материальную ответственность и так далее... Бюрократический механизм заработает и заставит пользоваться тем, за что заплачено и что проведено по бухгалтерии. Ты большой молодец, что навела меня на эту мысль.

—Так что, дарить не будем?

— Ни в коем случае! Я заставлю их нам заплатить. И это позволит, кстати, вознаградить Роберта за его помощь. Тем более, что ему потребуется отдельное собственное жилье, когда он жениться.

— Если он вообще жениться, — вздохнула Мэг, потом заговорила жестко — Мне порою хочется придушить эту стерву Мэри Браун. Из-за нее мальчик просто не готов поверить ни одной женщине.

— Не стоит на нее злиться спустя столько лет. Это ничего не изменит. Кстити, Мери, насколько я знаю, считает, что была честна с ним и точно не испытывает угрызений совести. Для нее это было развлечение. Как муж Роберт ей изначально не подходил. Род Гудов может и древний, но давно обедневший. А у нее был широкий выбор. И она не ошиблась с будущим мужем. У ее детей прекрасное будущее, которое может обеспечить сочетание права на титул и большие деньги.

— Я понимаю ее выбор. Но не понимаю и не прощаю разбитое сердце Роберта. Зачем было играть с чувствами мальчика, если он ей был не нужен.

— Может у нее тоже были чувства и ей пришлось ими пожертвовать.

— Какие могут быть чувства у этой куклы с куском льда вместо сердца. Из-за нее Роберт поломал себе жизнь. Я ее никогда не пойму и не прощу. Эта маленькая стерва решила, что мой Роби для нее недостаточно блестящая партия! Он был одним из лучших студентов, а после разрыва с этой вертихвосткой бросил академию и ушел в армию младшим офицером. Я два года боялась, что его убьют во время беспорядков в какой-нибудь колонии, в глухомани среди болот или песков. А Мери Браун с помпой отпраздновала помолвку и свадьбу, перебравшись в новый дом в двадцати шагах от Дворцовой площади.

— Да, так все и было. Но, милая, зачем тратить нервы, вспоминая бывшую пассию Роберта. Насколько я знаю ее супруга, жизнь ее далеко не безоблачна. А для Роберта военная служба тоже принесла определенную пользу. Он ведь был не только одним из лучших студентов, но и редким шалопаем. Походы по кабакам, карты... Да и в отношении женщин он был далеко не ангелом.

— В том то и дело, что он был талантливым, но безалаберным юношей. Когда он ненастоящему влюбился, то взялся за ум. Он был готов в лепешку расшибиться, чтобы обеспечить своей будущей жене и детям достойное положение в обществе. Я радовалась, что наконец нашлась девушка, которая не просто вскружила ему голову, а направила его мозги у нужную сторону. А оказалось, что он был для нее просто игрушкой. Временным развлечением. И что теперь? Идут годы, и мой брат, потерявший веру женщинам, постепенно превращается в циника.

— Ну не совсем так. Скорее, он просто боится серьезных отношений. Позволяет себе увлекаться, но не любить. Но он не циник и вряд ли им станет. Роберт еще молод. Может скоро в его жизни появится та, что позволит забыть и свою неудачную юношескую влюбленность и весь калейдоскоп из краткосрочных романов. Нужна лишь одна настоящая и яркая женщина, такая, как... — Кирк сделал паузу, — такая же, как моя жена.

Мэг вздохнула и улыбнулась, глядя на мужа.

— Да, милая, мне не сказано повезло с женой, — Кирк отложил в сторону очередную папку, — признаюсь, что пока не встретил тебя, женщины казались мне, в большинстве своем либо скучными и недалекими либо на редкость хитрыми созданиями. Если бы не наша встреча, то я, как раз, мог бы до сих пор оставаться убежденным холостяком.

— Мне тоже повезло с мужем, — Мэг встала, расправив юбку, — пойду позабочусь об обеде. Надеюсь, Роберт успеет до него вернуться.

Почти дойдя до двери, она развернулась и подбежала к мужу, чтобы быстро поцеловать его и уже после этого уйти. Майк после этого какое-то время продолжал улыбаться, неспешно продолжая наносить маркировку на обложки дел. Удивительно, когда в 35 женишься не потому, что надо, а потому, что влюбился. И еще удивительней. когда продолжаешь любить свою жену спустя 12 лет брака.

Мэг была особенной. Когда они познакомились ей было двадцать шесть. Она была не замужем и нисколько об этом не беспокоилась, хотя девушки из хорошей семьи считались старыми девами, если их помолвку не устроили до двадцати. Ее интересовали две вещи — артефакты и судьба младшего брата. Они с Майком пересеклись во время одного расследования, где ее привлекали, как эксперта. Что сам по себе было необычно. Женщины вообще редко становились авторитетными специалистами по артефакторике, а тут еще и возраст... Майк тогда обратил внимание на то, как сосредоточенно она работала с полученным материалом, как быстро и уверенно давала оценку. А также, не смог не отметить, что она красива и привлекает внимание мужчин не смотря на то, что ее одежда и манеры совершенно не служили для этого.

Спустя несколько месяцев, он после увольнения из полиции он наводил порядок в доме и наткнулся на оставшиеся от отца часы. Предмет имел легкий магический фон и вероятно был артефактом. Кирк захотел выяснить, что за свойства имеет находка и стал перебирать в памяти тех кто мог послужить экспертом. Первым, кого он вспомнил была Мэг и он оказал ей визит, который в итоге сильно изменил его жизнь.

Часы, как артефакт оказались малоинтересны. Мастер, который их делал был не лучшим механиком и довольны слабым магом. Он использовал магию, чтобы компенсировать неточность. Часы подпитывались от магического фона и за сет этого не сбивались. Особенностью поделки было то, что если найти аномалию с нулевым магическим фоном, то часы в ней начнут безбожно врать, а завода будет хватать не на несколько дней, а от силы на пару часов.

Казалось, что находка была неудачной, но общаясь с девушкой, увлечённой артефактами так, истинный художник живописью, а композитор музыкой, Майк невольно любовался и чувствовал родную душу. Как-то получилось, что он рассказал о том, почему ушел из полиции и неожиданно она сказала, что хорошо его понимает... И вот прошло больше двенадцати лет и он твердо верит, что найти те часы было самой большой удачей в его жизни. Потому что они свели его с Мэг.

Дом № 14 на Менхстридт

В экипаже Пропеллер вел себя скромно и тихо, но Дрикс все равно смотрел на него с опаской, несмотря на массивный намордник с металлическими вставками, который плотно обхватывал собачьи челюсти.

— Раз уж нам придется работать вместе, я введу вас в курс дела, — начал сержант. — Дом разделен на две части. Попасть в них можно только через две разные двери, расположенные внутри двора. На первом этаже есть дверь, через которую можно проникнуть из одной половины дома в другую. Но эта дверь, если верить консьержу, давно не открывалась. Мы осмотрели петли и замок. Учитывая заржавевший механизм и нетронутую пыль на ручках, это утверждение похоже на правду. Балконов в доме нет. Окна на первом и втором этажах закрыты решетками. Поэтому маловероятно, что в дом мог кто-то проникнуть иначе, чем через единственную дверь, у которой дежурит консьерж. Сам консьерж не внушает доверия. Похоже, что во время дежурства он привык пить спиртное. Но сильно пьяным утром он не был. А дверь снаружи не открывается, ее можно открыть только изнутри...

— Простите, сержант, — перебил я, — но при мне констебль Джонс открывал дверь снаружи, чтобы пойти за вами.

— Да, он смог это сделать, потому что по моему распоряжению он заблокировал дверь приоткрытой с помощью камня на случай, если ему срочно нужно будет войти в дом для доклада. Обычно же встроенная пружина сама захлопывает дверь, и открыть ее можно только изнутри. Поэтому в доме круглосуточно дежурит консьерж.

Я вспомнил, что такое не было редкостью. Владельцы дома, нанимая консьержа, могли вообще убрать ручку с наружной стороны двери. Никто посторонний не мог проникнуть в дом без участия консьержа. Учитывая количество воров в этой части Ландана, эта мера не считалась излишней.

— А вторая дверь? — решил поинтересоваться я. — Там тоже есть консьерж? Я не заметил приемного окошка у второго крыльца.

— Второй вход без консьержа. С той стороны входная дверь тоже закрывается пружиной, но в ней замок, который открывается снаружи. Ключи есть у всех жильцов. Мы проводили их опрос как возможных свидетелей. Без всякого результата. Но главное, что жильцы второй половины не входят в круг подозреваемых, поэтому сейчас о них нечего говорить.

Дрикс взглянул на меня, и я кивнул, удовлетворенный ответом.

— Консьерж утверждает, что вечером, когда в дом вошел Рихард Макрей, все жильцы его крыла были дома и других гостей у них не было, — продолжил рассказывать сержант. — Макрей пришел в половине восьмого. В пять часов утра его тело обнаружила уборщица на первом этаже рядом с лестницей. Она сообщила о находке консьержу, и он позвонил в полицию. Через сорок минут на место прибыл дежурный констебль и провел первичный осмотр.

В шесть тридцать на место преступления прибыл я. За это время дом покинул один из жильцов, а именно — мистер Подер. Я был склонен предположить, что это он — убийца и что он решил сбежать. Но мистер Подер вернулся домой в начале девятого. К этому времени мы уже провели опрос остальных жильцов, а также мистера Гуда, который изволил проходить через двор дома №14. Он прошел мимо дежурившего Джонса перед тем как буквально за углом дома ввязался в драку с двумя подозрительными личностями, которые впоследствии попытались оказать сопротивление полиции при задержании.

Я ухмыльнулся, слушая, как сержант описывает мое приключение и последующую роль полиции. С его слов можно решить, что только решительное вмешательство полиции позволило мне пережить встречу с бандитами.

— Кроме мистера Подера, — продолжал Дрикс, — в доме было еще четверо жильцов. Мистер Румс, живущий на первом этаже, не мог быть убийцей. Ему девяносто два года, и он с трудом ходит по квартире. Следующий — де Вард, к которому приходил Макрей. Он занимает самую маленькую и дешевую квартиру, расположенную в торце дома на втором этаже. Он уверяет, что убитый приходил к нему, чтобы купить артефакт. После чего, забрав покупку и рассчитавшись, он ушел живым и здоровым около восьми вечера.

Де Вард мог бы стать основным подозреваемым, если бы не тот факт, что он невысокого роста и щуплого телосложения, плюс уже довольно стар. Поэтому ему трудно было бы задушить высокого и сравнительно крепкого Макрея. А погибший был именно задушен. Хотя полностью подозрения со старого торговца артефактами мы не снимаем. Тщедушные с виду люди порой на самом деле могут обладать заметной силой. Особенно если они будут находиться в состоянии сильного гнева или страха.

Весь третий этаж снимает господин Лерой Манеско, сравнительно известный в городе художник. На втором этаже, кроме де Варда, квартиры занимают мистер Гвидо Ларс — театральный агент, и уже названный мистер Подер — рантье из Путасу.

Дрикс сделал паузу и, видя, что у меня с дрессировщиком пока не возникло вопросов, продолжил.

— Я планирую пройти с собакой убитого к каждой квартире. В первую очередь мы будем отслеживать реакцию собаки. Возможно, животное покажет, что знакомо с кем-то из жильцов. Проявит симпатию или, наоборот, агрессию. Во-вторых, нужно оценить реакцию подозреваемых. Возможно, убийца занервничает, даже если собака ему незнакома. Преступники, если они не профессиональные убийцы, часто ломаются и сознаются в своих преступлениях при самых неожиданных ситуациях. Поэтому стресс от встречи с большой собакой тоже может послужить причиной для такого признания.

Слушая Дрикса, я делал свои выводы. Судя по всему, у сержанта есть четверо подозреваемых (ну или пятеро, если добавить консьержа). Но улик, указывающих на то, кто из них убийца, нет. Потенциально убить мог любой из находившихся в доме. Арестовать сразу пятерых по подозрению в убийстве полиция не может. Если бы подозреваемых было двое, то Дрикс, не задумываясь, задержал бы обоих и устроил им многочасовой допрос. Но их пятеро. При этом один — уже старый человек, а еще один — довольно известный художник.

Отправить всех в камеру не готов даже такой дуболом, как Дрикс. А желание допрашивать и прессовать у сержанта никуда не делось. Он всегда стремится давить на подозреваемых, если у него не хватает улик, пытаясь выбить признание. И тут он вспомнил про собаку. Многие люди ведь боятся больших собак. Я не удивился бы, если бы сержант натравил собаку на подозреваемых. Ну как натравил... Попросил бы дрессировщика настроить пса на агрессию, и тот рычал бы и бросался на жильцов, срываясь с поводка в ходе следственного эксперимента.

Но мое присутствие исключило возможность такого использования собаки. При мне ее никто заранее науськивать не будет. Поэтому теперь, на самом деле, сержант не рассчитывает на какой-либо значимый эффект от нашей планируемой прогулки по квартирам в компании с Пропеллером в наморднике.

Но и отыграть назад после того, как столь активно пытался забрать у нас собаку, Дрикс не может. Поэтому и едет сейчас, сидя напротив Пропеллера, которого, похоже, сам побаивается после того, как собачьи зубы недавно пару раз щелкали рядом с его рукой.

Я видел, что псу не нравится намордник. Он сидел смирно, но время от времени встряхивал головой, словно пытаясь сбросить или хотя бы сдвинуть туго сидящий аксессуар. Я решил немного ослабить ремешки, которые перед этим затягивал на ошейнике, и неожиданно нащупал с внутренней стороны какой-то предмет. Сдержав свое любопытство, я решил пока не доставать его, а дождаться более подходящего момента.

Когда приехали на Менхстридт, сержант вышел первым и с явным облегчением. Следующим спрыгнул невозмутимый дрессировщик, который, похоже, скучал, но добросовестно присматривал за поведением моего нового питомца. Следующим спрыгнул я, и за мной последовал Пропеллер. Экипаж сразу тронулся, а мы направились через арку во двор дома.

У знакомой двери блокирующей мембраны уже не было, но констебль Дикенс все еще дежурил под навесом крыльца.

— Все ли жильцы на месте? — спросил Дрикс у подчиненного.

— Да, сэр, все в доме, — с достоинством заслуженного служаки отчитался пожилой констебль. — Мистер Подер недавно вернулся, а остальные, как вы и просили, воздержались от желания покинуть дом.

— Хорошо. Больше никто не приходил?

— Нет, сэр. Должен ли я продолжить дежурство, сэр?

— Вас сменит констебль Джонс, а вы присоединитесь к нам в эксперименте с собакой. Давайте приступим.

Я в это время думал о своем. То, что мистер Подер на месте, просто отлично. Значит, моя куртка тоже сейчас здесь. Вот только возникла проблема, которая может помешать обратному обмену верхней одеждой.

В куртке, которую вчера этот истеричный господин оставил у нас в приемной, сейчас присутствует изрядный разрез сбоку. Поэтому, собственно, с обратным обменом может возникнуть определенная сложность. Низкорослый бандит, испортивший куртку, сейчас в полиции, но мистер Подер может заявить, что виновником порчи его модного предмета гардероба был я. И по-своему он будет прав.

Если бы я не решил вмешаться в разборку или если бы перед тем как лезть в драку снял куртку, то ее ткань бы не пострадала. Возможно, тогда пострадала бы моя шкура, но это исключительно мои проблемы. Короче, с обменом могут возникнуть проблемы, которые нужно будет улаживать по ходу дела. Но подарок Мэг нужно вернуть.

Констебль Дикенс открыл нам дверь, которую он тоже подпер камнем, чтобы не зависеть от консьержа. Первым зашел прямой как палка Дрикс, за ним следовали я с собакой и страхующий нас дрессировщик. Констебль Дикенс держался в паре шагов за нами.

Первый, кого мы увидели, был, как нетрудно догадаться, консьерж. Он сидел за своим столиком и всей своей позой и мимикой выражал недовольство. Он смотрел на констеблей, как жрец, к которому в храм заехали варвары верхом на горных баранах и осквернили древние святыни. Страха он точно не испытывал, ну или, по крайней мере, не проявлял. А вот недовольство от того, что в дом завели животное без его разрешения, от него исходило явственно.

— Может, дадим собаке возможность проявить инициативу? — спросил дрессировщик.

— Почему бы и нет, — ответил Дрикс, — Гуд, отпустите пса.

Я отстегнул поводок и подтолкнул Пропеллера. Тот сделал пару шагов и повернулся ко мне. Потом несколько раз провел лапой по наморднику, надеясь, что его снимут. Но понимания от людей не дождался и уселся на пол с недовольным видом.

— Скажите ему что-нибудь, — обратился ко мне дрессировщик, — неважно что, но командным голосом. Это побудит его к действиям.

— Давай, иди поищи там, — сказал я псу и махнул рукой.

Кажется, он среагировал на слово «поищи» и, принюхиваясь, пошел по коридору. Дойдя до лестницы, он начал беспокоиться. Пес припадал к земле и принюхивался, потом менял положение и снова нюхал. Неожиданно он лег на пол и заскулил. Мы молча наблюдали за происходящим несколько секунд. Потом пес вдруг поднялся и подбежал ко мне и прижался к моим ногам, тыкаясь закованным в намордник носом о мою ладонь, и снова заскулил.

Мне вдруг стало жаль германца. Наверное, он как-то понял, что его хозяин умер. Ведь, судя по рассказу Дрикса, его тело нашли где-то здесь. Я потрепал пса по шее.

— Ничего, друг, не горюй. Я о тебе позабочусь.

Прозвучало это не очень уверенно, но пес затих, уткнувшись мордой в мою ногу.

— Ну, похоже, собака что-то чует, но нам от этого пока пользы мало. Предлагаю вернуться к первоначальному плану и начать обходить жильцов, — сказал сержант и двинулся к лестнице, — начнем с господина де Варда.

Мы поднялись на второй этаж и прошли по коридору до самой дальней двери. Пропеллер послушно шел рядом со мной. Я на всякий случай снова закрепил поводок на ошейнике.

На двери квартиры была установлена медная табличка с надписью «Мастер де Вард. Магические и механические артефакты». На маленькой двери с облезшей по краям краской табличка выглядела чужеродно. Наверное, когда-то она служила вывеской и украшала вход в заметно более презентабельное помещение, но потом де Варду по какой-то причине пришлось перенести ее на вход маленькой квартирки с полутемными окнами, выходящими в переулок...

Сержант взялся за маленький изящный молоточек, который тоже мало подходил к двери, и постучал. По ту сторону зазвучала мелодия, сплетенная из звуков нескольких колокольчиков. Еще один артефакт, который также неуместен в бедной квартирке.

Через несколько переливов колокольчики смолкли, и стал слышен звук шаркающих шагов. Последовало несколько щелчков, как будто последовательно открыли три или четыре замка, и, наконец, дверь медленно открылась. На пороге стоял невысокий старик в очках с толстыми стеклами.

— Чем могу помочь? — спросил он услужливо-дребезжащим голосом. Потом всмотрелся через очки в Дрикса, и услужливость сменилась раздраженной усталостью. — Я же вам все уже рассказал несколько раз! Что вам от меня еще нужно? Кхе-хе.

Возмущение прервалось кашлем. Похоже, старик был не совсем здоров.

— Простите, сэр, — начал речь сержант, — нам нужно задать еще пару вопросов. Не могли бы вы взглянуть на эту собаку?

— Собаку? — удивился старик и еще раз переспросил, — Живую собаку? Я ничего не понимаю в собаках, инспектор. Кхе-кхе. Если бы у вас были вопросы по артефактам, тогда...

Старик поднял руку, демонстрируя жестом, что он на редкость сведущ в артефактах. И снова закашлялся.

— Нет, артефактов у нас никаких нет, но я прошу вас выйти из квартиры и посмотреть на этого пса.

— Зачем? — передернув плечами, спросил старик, но все же открыл дверь до конца и сделал пару шагов, придерживаясь за стену.

Пропеллер никак не отреагировал на старика, а тот подошел к собаке почти вплотную и стал рассматривать его сквозь очки. Протянул руку и дрожащими пальцами коснулся шеи Пропеллера.

— Ну, собака. Большая, — вздохнул старик, — Кхе-кхе, большая и, в отличие от артефактов, совсем неинтересная. Что еще вы от меня хотите? Кхе-хе.

— Вы раньше не видели эту собаку?

— Нет. Кхе-кхе.

— А вы знали, что ваш вчерашний гость приходил с собакой и оставлял ее во дворе?

— Нет, не знал... — старик, кряхтя, прислонился спиной к стене, — Хотя, знаете, мог бы догадаться. У него в руке был... Э-э-э. Этот. Поводок. Кхе-кхе. Да, свернутый кожаный поводок, который он убрал в карман, когда здоровался со мной.

Говоря, старик показал руками, как будто он сматывает что-то, одновременно рассматривая это. Похоже, что с головой у старика уже было не все в порядке.

— Вот как... Хорошо, что вы об этом вспомнили, — по тону сержанта было видно, что дальше расспрашивать старика ему уже не интересно. — В расследовании может быть важна любая деталь. Даже такая незначительная. Может, вы еще что-нибудь вспомнили о вчерашнем госте? Или сможете что-нибудь сказать о собаке?

— Нет, о собаке я ничего не скажу, — нахмурив брови, продребезжал старик, — вот если бы вам было интересно спросить про ваши артефакты... То, да... Гм...

— Нет, спасибо, — поспешил закончить разговор сержант, — мы хотели лишь спросить про собаку.

— Ну, в собаках я не разбираюсь. Кхе-кхе... Вот артефакты...

— Спасибо, сэр, вы уже очень нам помогли, не будем вас задерживать, — поспешил откланяться Дрикс и, не дожидаясь, пока старик вернется в квартиру и закроет дверь, двинулся обратно по коридору.

Следующая дверь выглядела заметно получше.

— Похоже, господин де Вард уже начинает впадать в старческое слабоумие, — проговорил инспектор, стоя у очередной квартиры, — можно было к нему уже и не заходить. Уж что, что, а задушить покойного Макрея он бы не смог.

— Уверены? — переспросил я, — он, конечно, стар и немощен, но он же торговец артефактами. Старик мог использовать какой-нибудь усиливающий амулет или магическое снадобье.

— Гуд, вы знаете, сколько стоит амулет, который способен сделать немощного старика сильным хотя бы на десять минут? — пренебрежительно фыркнул Дрикс, — Если бы у этого старого неудачника были подобные амулеты, он не жил бы в квартирке для нищего. Не ищите второе дно там, где его нет. Давайте лучше пообщаемся с театральным агентом.

Жильцы

Дрикс постучал. Дверь агента была украшена чеканкой, изображающей две театральные маски: смеющуюся и плачущую. Открывший мужчина в домашнем халате держал в руках чашку кофе. Высокий, с холеным, слегка опухшим лицом, Гвидо Ларс был довольно привлекательным мужчиной. Но что-то в его облике неуловимо отталкивало, вызывая у меня инстинктивную брезгливость.

— Чем могу быть полезен? — спросил Ларс. А в интонации прозвучало: "Когда вы уже отвяжетесь".

— Прошу простить за беспокойство, но мы расследуем тяжкое преступление, — завел свою шарманку Дрикс, — могли бы вы выйти на одну минуту или впустить нас в квартиру?

Ларс закатил глаза, с явным сожалением поставил недопитый кофе на столик в прихожей и вышел из квартиры в коридор. Впускать нашу компанию к себе он явно не стремился. Сержант сделал шаг в сторону, и театральный агент оказался прямо напротив Пропеллера.

— Ой! — негромко вскрикнул мужчина скорее от неожиданности, чем от страха, — вы что думаете, что если я из театральной среды, то у меня обязательно что-нибудь найдется?

— Что-нибудь что? — переспросил Дрикс.

— А то я не понимаю, что? — с возмущенным видом снова закатил глаза Ларс, — привели мне пса, натасканного на наркотики? Зря стараетесь! Я этим никогда не грешил, и среди моих клиентов нет любителей дури. Ваше мнение о мире богемы слишком явно предвзято, господа полицейские. Впрочем... Если хотите, можете попытаться что-нибудь найти вместе с вашей собачкой. Прошу!

— Ваше мнение о полиции тоже явно предвзято, мистер Ларс, — Дрикс вскинул подбородок еще на пару миллиметров, — но раз вам так близка тема одуряющих веществ, я рекомендую моему коллеге инспектору Скотту пригласить вас для дачи показаний о том, что вам известно о пристрастиях к наркотикам в театральной среде Ландана. Возможно, по моей просьбе он даже найдет время нанести вам визит. А раз вы не против, то он даже сможет захватить служебную собаку. А еще лучше, если вы составите ему компанию и проведете в гримерки некоторых ваших подопечных...

— Стоп, стоп, сержант, — замахал руками Ларс. — Возможно, я вас неправильно понял. Не надо Скотта. Я ни в чем не виновен и не замешан, но эта личность способна перессорить меня и с клиентами, и с администрацией любого театра. Он очень тяжелый человек... Лучше скажите, что вы от меня хотели?

— Посмотрите на эту собаку, мистер Ларс. Она вам знакома?

— Нет, этого пса я вижу впервые. Среди моих знакомых германца держит только конферансье из варьете на Скаустридт. Но у того совсем другой окрас... Такой, знаете, чепрачный... Н-да. Что-то еще, господа?

Пропеллер на Ларса практически никак не реагировал, чем подтверждал его слова о том, что они не знакомы.

— Возможно, вы припомнили что-нибудь еще из событий вчерашнего вечера?

— Нет, я рассказал все что помню. Да мне и рассказывать-то нечего. Вернулся я поздно и практически сразу лег спать. Если я вам более не нужен, то позвольте вас оставить, мне нужно собираться по делам.

— Не будем вас задерживать, — процедил сержант.

Дверь закрылась.

— Неприятный тип, — не удержался я от комментария.

— Вынужден согласиться, — ответил сержант, — Улик против него нет, но чувствую, что он нечист на руку. Скользкий сводник!

Театральные агенты, действительно, часто занимались сводничеством, подбирая актрисам покровителей, а вельможам содержанок. И безгрешные в их среде встречались крайне редко.

— Но это вовсе не означает, что он причастен к смерти Макрея, — заметил я.

— Да, но он в нашем списке подозреваемых. Вернулся он вчера пьяным. Возможно, у него возникла ссора с убитым. Возможно, вы не в курсе, Гуд, но почти каждое третье убийство в Ландане происходит в результате пьяных драк. Физически он довольно крепок. Роста он такого же, как Макрой. Предположим, он столкнулся с ним у своей квартиры и...

— Все может быть, — не стал я спорить, — что дальше?

— Теперь зайдем к мистеру Подеру, его квартира соседняя, — перешел полицейский от рассуждений к реализации ранее намеченного плана.

— Жарковато, — сказал я, снял куртку и перекинул ее через руку.

Мы подошли к следующей двери. Сержант постучал. Не дождавшись ответа, он немного подождал и снова постучал, заметно громче.

— Сейчас, — раздалось из квартиры.

Где-то через минуту дверь открылась. Если искать убийцу по принципу пристрастия к выпивке, то мистер Подер точно попадал под подозрение. Время близкое к полудню, а от него уже изрядно разит виски. Он даже на ногах стоит нетвердо.

— Да? — обвел нас взглядом подвыпивший рантье.

— С вами все в порядке, мистер Подер? — поинтересовался сержант.

— Я в полном порядке! — хозяин квартиры мотнул головой. — Я просто... в полном порядке!

— Тогда можем мы зайти на пару минут? — сержант явно настроился допросить подозреваемого, пока он "тепленький".

— А-а-а, заходите! — махнул рукой Подер, распахнул дверь и пошел внутрь.

Сержант зашел первым. Дрессировщик пропустил меня и Пропеллера вперед. Я увидел, что на вешалке при входе висит куртка, и повесил рядом с ней ту, что принес с собой. Теперь осталось на обратном пути забрать мою родную куртку и не придется объясняться про разрезанную ткань.

Подер прошел в небольшую гостиную, где на столе стоял стакан и наполовину пустая бутылка.

— Довольно раннее время для виски, мистер Подер, — заметил сержант, проходя в комнату.

— А что, пить с утра уже считается преступлением? — с вызовом ответил рантье и налил себе в стакан на два пальца виски, — или вам тоже налить?

— Нет, — сержант подошел ближе, — но я знаю, что после совершения опрометчивых поступков люди часто пьют. А еще они пьют, когда им страшно.

— Что вы имеете в виду?

Сержант, похоже, пытался надавить на подозреваемого. Для этого он и подошел к нему вплотную. Но это было ошибкой. Они оба стояли, и Подер был почти на голову выше. А от выпитого рантье, похоже, был в легком отупении.

— Вы ведь не все нам рассказали? Поэтому нервничаете и пьете. Пьете, потому что вам плохо!

— Мне плохо?

— Да, это же сразу видно! — неожиданно в голосе сержанта зазвучало сочувствие, довольно наигранное, но для пьяного может и пройти, — Вам плохо, вы страдаете!

— Да мы понимаем вас. У каждого бывали тяжелые времена, — продолжал сержант, — выпейте, если вам станет немного легче.

— Что? Выпить? — Подер, похоже, растерялся от напора и сочувствия сержанта.

— Пейте! — сержант подтолкнул стакан в руках рантье и чуть ли не силком заставил его проглотить выпивку.

— Вы ведь уважаемый человек, Подер. Респектабельный рантье, а не какой-нибудь там... Просто у всех бывают трудности. Пейте!

Говоря, сержант наполнил стакан хозяина квартиры почти наполовину и снова заставил выпить. Тот послушно проглотил, после чего опустился в кресло. На ногах ему держаться было уже трудно.

— Скажите, Подер, из-за чего вы это сделали? Вы ведь не хотели этого, не планировали. Что вас заставило?

А сержант-то ловок. Он напоил подозреваемого и подкидывает ему вопросы, отвечая на которые тот может оправдываться. Все-таки умение "раскалывать" у инспектора есть.

Но подозреваемый пока ничего не сказал. Вместо этого он начал всхлипывать.

— Так что вас заставило? Или кто? Кто виноват в том, что вы сделали?

— Беки! — неожиданно выкрикнул между всхлипами потеющий рантье. — Это все из-за нее! Подер ударил кулаком по столу. Потом взял бутылку, налил себе еще и сразу выпил.

— Беки, моя жена. Она! Она... — рантье довольно неизящно высморкался в скатерть и посмотрел с мольбой на сержанта, — Помогите, вы же можете! Найдите мою жену! Пожалуйста, умоляю! И-и-ик...

— Вы убили Макрея из-за вашей жены, из-за Беки?

— Из-за Беки все, да! — кивнул Подер, — но не Макрея! Не убил... То есть... Да Макрей с ней даже не встречался... Зачем мне было его убивать? А?

— Подер, как вы убили Макрея? — переспросил иначе сержант.

— Макрея? — Подер сосредоточил взгляд на Дриксе, — Вы опять про этого Макрея? Ох! Так вы не поможете мне икать Беки? А?

— Конечно поможем, у нас есть целый отдел, который занимается пропавшими людьми.

— А-а-а! Все вы врете! Уже был у вас в полиции! Никого вы не ищете, — взгляд у рантье стал злым, — Вам бы только повесить на меня это убийство, да? Никого я не убивал. Да я напился! Я напился из-за жены, которая пропала! Это не преступление. Оставьте меня в покое!

Дрикс увидел, что подозреваемый явно вышел из-под его влияния, и попробовал сменить тактику.

— Гуд, подведите германца.

Я продвинулся вперед и подвел Пропеллера к Подеру. Пес проявил беспокойство. Сперва он потянулся к хозяину квартиры носом, а затем начал водить головой из стороны в сторону. Похоже, его раздражал запах спиртного.

— Вы ведь знаете эту собаку, Подер! Вы знаете ее потому, что знаете ее хозяина — Рихарда Макрея. Того самого Макрея, чей труп сегодня утром нашли в вашем доме. И не надо опять заявлять, что вы не знакомы с убитым. Вы только что говорили, что Макрей даже не встречался с вашей женой. Откуда вам это знать, если вы не были знакомы с убитым?

Сержант закончил свою речь, а Подер замер с зажатым в руке пустым стаканом. В это время Пропеллер тряхнул головой особенно сильно и неожиданно чихнул, обрызгав, несмотря на намордник, застывшего рантье.

— Да, да, да..! — возмущенно замахал рукой Подер, — Да это все ерунда! Е-рун-да! Вы! Вы сделали вид, что хотите помочь, а сами... Хотите меня подловить пьяного. Выслужиться хотите, инспектор. Не вышло! Потому что я ни в чем не виноват!

Подер передохнул и аккуратно налил себе еще на палец. В бутылке осталось на донышке.

— Ну да, я видел раньше этого пса и встречал Макрея, — продолжил он уже спокойнее, — Он сам угощал меня выпивкой. Хорошим виски, получше, чем... Чем это.

— Когда и где он вас угощал?

— Позавчера вечером в баре на Торфстридт, в квартале отсюда, — рантье посмотрел на содержимое стакана и, слегка сморщившись, выпил, — эту бутылку я тоже там купил. А она не а-а-х-ти! Н-да!

— А почему вы нам не рассказали о том, что знаете убитого, когда мы вас утром опрашивали? Вы скрывали информацию от следствия! Значит, у вас были причины!

— Да потому, что вам лишь бы посадить человека в тюрьму. А помочь вы никому не хотите. Да и вообще! Вы, когда меня утром расспрашивали, то не говорили ничего про хозяина этой собаки.

— Говорили, не пытайтесь отвертеться. Вы скрывали от следствия информацию о вашем знакомстве.

— А вот ничего я и не скрывал! — Подер возмущенно махнул рукой с опустевшим стаканом, и пара последних капель спиртного полетела в сержанта. — Вы говорили о Макрее, а он представлялся мне Ма-ко-ро-ем! Он вообще разговаривал с северным акцентом. И о том, что это тот же человек, я понял только сейчас, когда вы мне его собаку показали! Он тогда тоже с собакой был, когда мы с ним встретились. Я, в отличие от вас, стараюсь помочь в расследовании преступлений, рассказываю все что могу, как только мне удается это вспомнить. А вы пытаетесь споить свидетеля, чтобы он себя оговорил и превратился в обвиняемого. Вы зря рассчитываете, что ваш трюк с виски и злоупотреблением на моем семейном горе пройдет даром. У меня есть влиятельные друзья и хороший адвокат. И я завтра же опишу всю эту ситуацию и направлю официальную жалобу в комиссариат. Такие как вы не должны служить в полиции его величества!

— Не угрожайте, я делаю свою работу и имею основания вас подозревать.

— Сомнительные основания! И вы это прекрасно понимаете. И вообще, я больше не собираюсь с вами общаться без адвоката. Покиньте квартиру. Прошу!

Дрикс замер посреди комнаты. Шевелящиеся усы отражали движение мыслей в голове. Он колебался. Арестовать рантье? Он только что поймал Подера на сокрытии информации. Но тот уже выдал достаточно правдоподобную отговорку. Опознание убитого жильцы не проводили. А если Макрей разговаривал с северным акцентом, то его фамилия могла прозвучать для Подера как угодно. Северян в Ландане вообще понимали с трудом. А вот то, что он подстрекал подозреваемого пить виски, видели три свидетеля, со мной в том числе. Наконец сержант принял решение.

— Если вы честный гражданин и не собираетесь препятствовать следствию, то расскажите, о чем вы разговаривали с убитым?

— Я конечно расскажу! Как честный гражданин, знающий о своем долге, но либо другому следователю, либо в присутствии адвоката. Вы мне больше не внушаете доверия. Прошу!

— Честь имею! — Дрикс изобразил кивок, ухитрившись при этом не опустить, а еще больше задрать голову вверх, развернулся и подал нам знак выходить.

Дрессировщик вышел первым. Я, выводя Пропеллера, снял с вешалки в прихожей свою куртку и вышел следом. Может, Дрикс и не получил того, что хотел, от этого визита, но у меня все прошло как надо. Подарок Мэг я вернул, а разрезанная ножом куртка Подера осталась висеть в прихожей у ее пьяного хозяина.

Дрикс, выйдя, какое-то время еще смотрел на закрытую дверь.

— Думаете, что он убийца и его нужно арестовать?

— Очень вероятно, что он убийца. Он явно волнуется. Скрывал факт знакомства с жертвой. Отлучался зачем-то рано утром. Но все эти улики косвенные. Если я его сейчас задержу, то адвокат сможет вытащить его через несколько часов. Нужно продолжить работу. А сейчас нас ждет жилец с третьего этажа.

— Художник?

— Да, и довольно известный! Я бы сказал, модный. Это и позволяет ему снимать целый этаж в одиночку.

Мы поднялись по лестнице, и Дрикс дернул за шнурок, висящий справа от двери. В квартире зазвенел колокольчик.

Художник открыл почти сразу после звонка.

Лерой Манеско был родом из южных провинций. Об этом говорило не только имя, но и нос горбинкой, смуглая кожа и вьющиеся волосы. Сложен он был как античный атлет. Рубашка и жилет были натянуты на внушительных мускулах, а роста он был на пару дюймов повыше меня. В голове промелькнула мысль, что такой художник мог задушить не только Макрея, но всех жильцов этого дома по очереди. От него просто веяло животной силой. При этом одет он был изящно, а его шевелюре и утонченно небрежной прическе могла позавидовать любая кокетка.

Когда он открыл дверь, то на меня пахнуло ароматом женских духов. Не от хозяина, а именно из квартиры. Стало понятно, что женщины здесь не редкие гости.

— Чем могу помочь, господа? — растягивая слоги, как это принято у столичной знати, спросил Манеско.

— У нас возникли некоторые вопросы в связи с вновь открывшимися фактами, — монотонно затараторил Дрикс и, внимательно глядя на художника, сделал шаг в сторону. Пропеллер и Манеско увидели друг друга и...

И ничего не произошло, если не считать того, что Пропеллер зевнул, а южанин слегка улыбнулся, глядя на собаку. Любая женщина бы растаяла от этой улыбки, но германец не был женщиной.

— Вы знаете эту собаку? — спросил сержант.

— Нет, я бы запомнил такого красавца. Какой окрас, фактура... Этой собаке смело можно идти на выставку. У нее все шансы на один из первых призов. Знаете... Я планировал одну картину. Там по задумке такой сюжет: "Девушка бежит вместе с собакой". Я даже нашел подходящую натурщицу. А вот собака. Вы не могли бы одолжить этого пса? Я заплачу так же, как платят натурщикам-людям.

— Не уверен. Это собака убитого Макрея.

— Того самого, что сегодня нашли у нас в доме?

— Да.

— Бедный, бедный пёс! Потерять хозяина все равно, что потерять родителей. За ним есть кому присмотреть?

— Да, нашелся один сердобольный, — процедил Дрикс. — Манеско, хочу еще раз переспросить, вы не знали покойного Макрея и не слышали о нем раньше?

— Нет, это имя мне ничего не говорит, — покачал головой художник.

— Постойте, — вмешался я, — а фамилия Мо-ко-рой вам знакома?

— Как вы сказали? — переспросил Манеско.

— Мо-ко-рой, — повторил я на северный манер.

— А вот это имя мне знакомо, — поморщился красавец-атлет, — помню одного весьма назойливого типа с такой или похожей фамилией. Северянин, говорящий с ужасным акцентом.

Картина

— Когда и при каких обстоятельствах Вы познакомились с этим Мо-ко-роем, — спросил Дрикс.

— Он приходил сюда ко мне несколько дней назад. Довольно неприятная личность.

— У Вас с ним был конфликт?

— Можно и так сказать, — Кивнул Монеско. —Он требовал, чтобы я назвал ему имя и адрес натурщицы, чей портрет он увидел на выставке.

— А вы не хотели ему их сообщать?

— У меня есть привила. которым я всегда следую в работе с натурщицами. Если они не хотят, то я никому не разглашаю их имена. И это именно такой случай. Девушка, которая позировала не хотела к себе лишнего внимания.

— А чем Макрей объяснил свой интерес к этой девушке.

— Он говорил, что его интересует ни столько сама девушка, как брошка на ее платье.

— Что за брошка?

— Довольно красивая и старая вещь. Напоминающая работы мастеров прошлой эпохи. Изящная в своей простоте.

— А виде чего она сделана?

— Птички. Маленькой, птички, напоминающей воробья. Кажется, их называют овсянками.

— Так Макрей искал эту брошку в виде птички?

— Да. Брошь принадлежит девушке, которую я с трудом уговорил мне позировать. И она совершенно не хотела, чтобы кто-то узнал через меня ее имя.

— И вы отказали Макрею открывать ее личность?

— Ну разумеется, — тряхнул красиво слепленной головой Монеско, заставив взлететь темные кудри, — я же дал ей свое слово. Этот тип стал предлагать деньги, потом даже угрожать. В конце концов, я пригрозил, что сам спущу его с лестницы, если он немедленно не уберется.

Глядя на Монеско, можно было убедиться, что он вполне был способен выполнить свою угрозу. При его богатырском сложении он спокойно мог вытолкать нежелательного визитера даже не запыхавшись.

— А после этого Макрей к Вам больше по приходил?

— Нет, хотя он передавал записку. Там были извинения за резкий тон и просьба передать сообщение хозяйке брошки.

— Эта записка еще у Вас?

— Нет, я передал ее адресату.

— Вашей натурщице?

— Да.

— А как мы можем найти эту девушку?

— Тут я Вам не многим смогу помочь. Я знаю только имя. Ее зовут Мария. Не Мэри, как принято у нас, а именно Мария. Я столкнулся с ней случайно несколько месяцев назад на лестнице в этом самом доме.

— И сразу предложили ей стать натурщицей? — с явным скепсисом спросил Дрикс. — И она согласилась?

— Нет, не согласилась. Но я дал ей свою визитку и попросил обратиться, если она передумает. У нее очень интересное лицо. Спустя пару недель она сама пришла и мы договорились об условиях работы.

— Вы работали здесь?

— Ну конечно, здесь же моя мастерская, — художник посмотрел на Дрикса, как на идиота, — Я снимаю в доме целый этаж не ради жилых комнат.

— И как вы с ней... — не смог сразу подобрать слово сержант. — Работали?

— Ох, — похоже полицейский начинал раздражать Монеско, — Она приходила по утрам. С 10-ти здесь наиболее удачный свет. Я работал над картиной почти месяц. Она позировала мне за это время пять или шесть дней с перерывами.

— На этом ваше сотрудничество закончилось?

— Да. Я предлагал ей еще позировать. У меня были задумки... Но она не захотела.

— А вот тут нестыковочка! — ухмыльнулся инспектор.

— Какая еще не-сты-ко-во-чка? — закатил глаза красавиц атлет.

— Вы говорите, что больше не работали с этой девушкой и что не знаете, как ее найти. Но вы ведь передали ей записку от Макрея! А? Нестыковочка, господин Монеско!

— Ой, вы что пытаетесь поймать меня на обмане? Не смешите, я ничего не скрываю, — в голосе художника звучало раздражение, но не испуг. — Я выплатил девушке аванс в первый день работы, а остаток вознаграждения обещал отдать после продажи картины. Позавчера Мария приходила и я рассчитался с ней.

— Картину купили?

— Да, купили. Мои картины вообще не задерживаются на выставках, их раскупают довольно быстро.

— А кто купил полотно?

— Не знаю, но это точно не один из известных мне коллекционеров. Иначе владелец выставки Господин Мине мне сообщил бы. Это господин Мине. Думаю, он сможет назвать Вам покупателя.

— А у Вас не осталось набросков, — снова вмешался я в разговор?

— Кое-что осталось... Вас интересует изображение девушки?

— Да, девушки и ее брошки, — сразу уточнил Дрикс.

— Ну хорошо, — вздохнул художник, пойдемте в студию.

Через небольшую прихожую мы прошли в просторное помещение, где стояло несколько мольбертов. Часть студии была отделена ширмой На столике рядом с палитрой для красок стояла ваза с живыми цветами. Вдоль стены стояли несколько картин в рамах, развернутые тыльной стороной.

Монеско достал зажатое между несколькими другими полотно в тонкой деревянной рамке и поставил ее на мольберт.

— Этот набросок карандашом я сделал в первый день. Потом я решил, что буду работать на холсте большего формата, а черновик отложил.

С холста смотрело девичье лицо с остро очерченными скулами, веснушками и очень живыми глазами. Я зашел в комнату последним и поэтому никто не заметил, как я застыл столбом. Это было лицо незнакомки. с которой я столкнулся сегодня утром. Сходство было столь заметным, что изображенные серым карандашом локоны для меня уж представились в цвете медного золота.

— Эта та самая брошь? — спросил сержант, приблизившись к мольберту.

— Да, это она. Когда я работал маслом, то на эту маленькую птичку потратил сил столько же, сколько на лицо девушки.

На наброске брошь не впечатляла и напоминала серого воробья.

— Мы сделаем магографию наброска в интересах следствия, Вы не возражаете? — сержант скорее утверждал, чем спрашивал разрешения. — Дикенс, займитесь.

Констебль подошел к наброску и достал достал из футляра на поясе служебный магограф. Он направил устройство на картину, глядя на изображение, отражающееся в кристалле артефакта и нажал на фиксирующий рычажок. Теперь сохраненное изображение можно будет спроекцировать на белую поверхность.

Художник смотрел с осуждением, что не скрылось от Дрикса.

— Вам не нравиться магография, мистер Монеско? — спросил сержант и добавил с легкой насмешкой, — Говорят, что скоро появятся новые дешевые кристаллы для магографии и художники останутся без работы.

— Не путайте бездушный перенос изображения магическим кристаллом с работой художника, господин инспектор, — довольно импульсивно ответил до этого спокойный Монеско, — мастер создает свою картину, беря что-то из реальности, а что-то из своего воображения. Ни один магограф на такое не способен.

— Пока не способен, но артефакторы народ изобретательный.

— Вздор! Никакой артефакт не заменит мастерства и вкуса. Художник, рисуя картину женщины, способен показать то, какой красивой она может быть. Какой артефакт с таким справится?

— Ну да, хе-хе! Приукрасить дурнушку на портрете так, чтобы ей понравилась и она купила картину... Хе-хе! Это художники умеют.

— Вы слишком далеки от понимания настоящего искусства, чтобы я с вами дискутировал, инспектор, — Монеско отмахнулся, — с таким же успехом я могу объяснять построение композиции и гармонию цвета этому милому германцу.

Так совпало, что пес в это время качнул головой и получилось так, словно он соглашается с мнением художника.

— Живопись сама по себе меня мало интересует, — невозмутимо ответил Дрикс, — Лучше расскажите о девушке. Вы сказали, что впервые встретили ее на лестнице в этом доме?

— Да.

— А что она здесь делала?

— Ходила к торговцу артефактами.

— К де Варду?

— Ну да, к этому старику иностранцу.

— А с какой целью она его искала?

— Не могу точно сказать. Мария не рассказывала.

— А о чем она вообще рассказывала?

— О не многом.

— Но вы же несколько дней ее рисовали. И она вам за это время ничего о себе не рассказала?

— Вообще-то натурщица не должна разговаривать. Она должна как можно меньше двигаться. Да и Мария не слишком разговорчива. Насколько я понял, она стыдилась того, что зарабатывает таким образом деньги.

— Может она из знатного рода?

— Не могу сказать. У нее хорошие манеры и держится она с достоинством. Но одежда ее больше подошла бы мещанке, чем знатной леди. Из украшений — только эта брошь. Для меня она осталась загадкой.

Последнюю фразу красавчик произнес с томным вздохом, чем вызвал у меня приступ раздражения.

— Спасибо за содействие, господин Монеско. Учитывая полученную у Вас информацию, нам стоит еще раз наведаться к мистеру де Варду.

— Рад, если действительно помог следствию.

Художник на прощанье изобразил любезную улыбку, но было видно, что он рад наконец избавиться от полиции.

Спустившись на 2-й этаж Дрикс притормозил в коридоре.

— Мистер Гуд, благодарю за содействие. Ваше присутствие больше не требуется. Вы можете подождать во дворе. и мы завезем Вас обратно в вашу контору. Но на вашем месте я бы не тратил время зря. Пешком отсюда вы можете дойти минут за десять. Если есть необходимость, можете пока оставить намордник у себя. Принесете его его до конца недели в управление.

— Думаю, что в нем нет необходимости, — ответил я, сразу снимая намордник с германца, — Пропеллер хорошо меня слушает и не отличается чрезмерной агрессией.

Дрикс взглянул на дрессировщика и тот кивнул.

— Собака хорошо приручена и в присутствии хозяина не нападет без причины. А мистера Гуда этот пес явно признал хозяином.

— Что ж, отлично. Не станем Вас задерживать.

Так Дрикс от меня избавился перед тем как идти с расспросами к торговцу артефактами. А ведь у меня появился шанс найти мою рыжеволосую незнакомку. Мысленно послав сержанта на темную сторону Луны, я вышел на улицу. Но раз уж от меня решили избавиться, то сразу домой я не отправлюсь. Я решил проверить слова Подера о том, что Макрей позавчера угощал его в баре на Торфстридт. Бар этот я знаю, до него тут рукой подать.

Минут через десять неспешного хода я уже заходил в бар. Время обеденное и посетителей было немного, к тому что я зашел с собакой, отнеслись спокойно. Я подошел к стойке, заказал себе выпить и рассчитываясь, положил лишнюю крону, которая сразу исчезла в ладони бармена.

— Не припомните, позавчера здесь встречались два господина. Оба, примерно, моего роста. Один точно в такой же куртке, как у меня, а у другого была вот эта собака.

— Как не припомнить, — ответил бармен. — Были такие сер. Они заняли отдельную кабинку где-то на полчаса. Вели себя тихо. Тот, что с собакой задержался чуть дольше и заказал ланч. Он заходил к нам до этого последние несколько дней, похоже приезжий. Потом он тоже ушел, но где-то через час вернулся. Был на нервах, спрашивал, не возвращался ли сюда тот тип, с которым он сидел. Я сказал, что нет. Потом он попросил передать тому, если он появиться, чтобы он ему обязательно позвонил или зашел в отель. А сегодня рано утром приходил второй, ну тот, что без собаки. Спрашивал, не искал ли его первый и чего хотел. Потом заказал виски, выпил. Хотел еще заказать , но передумал. Купил бутылку целиком и ушел.

Вот я и выяснил, куда Подер уходил утром. Интересно он уже знал к этому моменту, что его знакомый мертв? Если знал, то зачем расспрашивал о нем бармена. Если допустить, что именно Подер задушил Макрея, то не понятно, зачем ему узнавать в баре, не искал ли он его. Ведь в этом случае они уже нашли друг друга вчера вечером.

Интересно о чем они общались? Связано ли это как-то с Марией? Странное чувство. Я ведь не знаю ее, видел всего несколько минут, а переживаю, будто она для меня уже что-то значит.

Ладно, здесь уже все выяснено, можно возвращаться в контору. Переписав в записную книжку название отеля, где остановился убитый Макрей, я вышел из бара.

По дороге я зашел в лавку с "товарами для любимцев", чтобы купить Пропеллеру нормальный поводок ну и намордник. Я видел, что собаке это устройство совсем не по душе, но иногда без него обойтись не получается.

Приказчик в лавке поинтересовался, какой поводок я ищу. Я указал на собаку, но все оказалось не так просто. Оказывается выбор этих нехитрых изделий просто огромен. И стоят они очень по-разному. Самый простой — несколько медных шиллингов, а самый лучший дороже моего пояса и ботинок в несколько раз. Я выбрал достаточно простой, но подходящий по цвету к ошейнику. Когда я примерял, то приказчик спросил:

— Сэр, а где вы смогли приобрести такой ошейник?

— Он достался мне вместе собакой от прошлого хозяина.

— Интересная вещь, я в Ландане таких не встречал. Если захотите его продать или поменять, обращайтесь.

— Спасибо, буду иметь в виду.

Я помнил, что с внутренней стороны к ошейнику что-то прикреплено. Но на улице решил не проверять и мы с Пропеллером поспешили домой.

В холле нас встретила Илона и протянула мне тряпку и ведро с водой.

— Мистер Кирк просил подготовить это, чтобы Вы могли помыть своему питомцу лапы.

Ну вот, началась та часть владения собакой, которой пугают детей. Собаку нужно кормить, выгуливать, мыть ей лапы, водить к ветеринару... А еще животное нужно воспитывать. Посмотрим как мой Проепллер перенесет мытье лап.

Пес отнесся к мытью совершенно спокойно, поэтому времени я потратил немного. То ли приучен, то ли просто доверяет тому, что я с ним делаю. Через несколько минут мой пес уже сидел на ковре у меня в комнате и поглощал очередную банку армейской тушенки. Нужно будет позаботиться о кормежке. Банка тушенки была последней. Да и не могу же я постоянно кормить овчарку тушенкой.

В тот момент, когда я задумался о рационе моего питомца, дверь открылась и вошла Мэг. У нее сохранилась привычка входить ко мне без стука еще со времени моего детства. Когда-то меня это бесило, потом привык, что сестру все равно не переделаешь.

Пропеллер сделал стойку на вошедшего гостя.

— Пропи, спокойно, — потрепал я его по загривку, — это Мэг, она не кусается. По крайней мере, обычно.

— Какой симпатяга, — Мэг подошла к псу и присела рядом с ним на корточки, — давай знакомиться.

Мэг протянула собаке руку. Пропеллер подумал несколько секунд, посмотрел на мою реакцию, а потом поднял свою лапу и положил на подставленную ладонь.

— Ты ж моя умница! — с восторгом выкрикнула Мэг и начала гладить и теребить моего пса.

—Вот где справедливость? — возмутился я. — Гулял с собакой сегодня я, лапы ему мыл тоже я. Я еще и поводок с намордником сегодня покупал. А играется с моим псом моя сестра.

— Да потому что он няшка! — выкрикнула Мэг, обнял пса за шею и почесала ему за ухом.

Пропеллер оказался конченым предателем. От его недоверчивого внимания первых секунд не осталось и следа. Он вращал хвостом, задирал от удовольствия голову и подставлял шею, чтобы ее еще почесали.

— А я ему свою последнюю тушенку отдал...

— И нечего кормить собаку этой гадостью. Это только солдаты могут ее переваривать. Сходишь к мяснику и договоришься, чтобы он готовил нам обрезки для собаки. И еще птичьи потроха и куриные шеи. и заведи малышу нормальную миску. Он тушенку у тебя прямо из банки что-ли ел?

— Ну да и неплохо справился. Результат чуть больше минуты на банку. И чего это ты его малышом называешь. Он пес уже взрослый и немаленький.

—Ну как ты не понимаешь, Роби, — потрепала меня сестра по голове. — Малыш не потому, что маленький, а потому что милый! Ну прям, как ты.

Ну вот, теперь меня еще и собакой сравнивают.

— Ну раз вы уже так быстро подружились, то присмотришь немного за Пропи, а мне нужно сегодня сходить в пару мест.

— Ты уже на свидание с новой подружкой собрался? — вскинула сестра бровь. — С этой рыженькой драчуньей.

— Не совсем на свидание, сестренка, — ответил я, — пока я просто хочу ее найти. И откуда это ты... Ага! Майк уже разболтал.

— Не разболтал. а поделился, — ответила Мэг, — так что там за новая девушка? У нее хоть имя есть.

— Да, её зовут Мария. Ну , если конечно она не выдумала это имя.

— Ты думаешь, она представилась тебе вымышленным именем?

— Не мне, а художнику, который написал ее портрет.

— Так, а вот с этого момента, давай поподробнее.

Ну все, теперь сестра с меня не слезет.

Куртка, опять куртка!

— Мэг, там довольно запутанная история. Я понимаю, что ты все равно заставишь меня всё рассказать, но давай тогда пойдем в кабинет к Майку. Не хочу повторять всё дважды.

— Я только познакомилась с твоим Пропеллером, а ты предлагаешь сразу оставить это чудо и идти к мужу, которого я знаю больше двенадцати лет, — Мэг уже без всякого опасения обняла пса и принялась его тискать.

Не знал, что у меня сестра так любит собак; раньше её, вроде, больше привлекали кошки.

— Отчитавшись Майку, я собираюсь сразу уйти. Мне нужно попасть сегодня по крайней мере в два разных места. На время моего отсутствия можешь знакомиться с этим красавцем сколько угодно. Но сначала...

Я запустил руку под ошейник Пропеллера и нащупал закрепленный предмет. Несколько секунд пытался его вытащить, но у меня ничего не получалось.

— Что ты делаешь?

— Там что-то спрятано, хочу достать.

Я расстегнул застежку и снял ошейник с собаки. На обратной стороне оказалось закреплено не один, а два предмета. Первый напоминал серебряную пулю с высеченной сбоку молнией, а второй... Второй больше всего походил на брошь в виде маленькой птички, похожей на воробья с ярко-желтой грудкой.

— Ого! Метатель молний! — Мэг схватила в руки «пулю». — Это серьезно.

— Такой маленький, — удивился я.

Служа на границе, я имел дело с метателями молний. Мощное оружие. Но я запомнил их как довольно массивные жезлы длиной почти в фут. Эффективное оружие ближнего боя с регулируемой мощностью. Максимальный заряд на расстоянии трех метров убьет лошадь, а минимальным можно оглушить рядом стоящего человека.

— Это карманная модель. Вообще-то их ношение запрещено, по крайней мере для гражданских. В крайнем случае что-то подобное можно хранить дома для защиты. Мощность у них поменьше, чем у стандартных армейских, но два-три разряда подряд вполне могут убить человека. Хозяин собаки явно предпочитал быть вооруженным, а не законопослушным. И действовал рискованно. Такой артефакт имеет большой накопленный запас энергии и легко находится с помощью сканеров. Он реально рисковал попасть под арест за ношение запретного оружия, но все равно взял эту штуку с собой.

— Значит, ему было чего бояться. И, как оказалось, не зря. А вот об этой птичке ты можешь что-нибудь сказать?

— Даже не знаю, — Мэг вертела в руках маленькую брошь. — Я не уверена, что это артефакт. Вещица похожа по стилю на украшения и амулеты прошлой эпохи и выполнена очень искусно. Но я не чувствую в ней магии. Может, это просто красивая безделушка. Если отдашь мне её на время, то я смогу провести некоторые замеры в мастерской и, возможно, смогу что-то выяснить.

— А может, это оказаться артефактом прошлой эпохи?

— Ха-ха-ха! Ну, нет. Конечно, может. Но как бы тебе сказать... Представь, что ты случайно наткнулся на лежащий где-то на заднем дворе слиток из желтого металла размером с кирпич. Это может быть золото?

— Вряд ли.

— Но почему? Он желтый и тяжелый...

— Кто же оставит во дворе слиток золота? Это, скорее всего, медь или латунь. Они не дешевые, но из них льют решетки на ограды домов, статуи. И их обычно хранят в крупных слитках. И такой слиток нерадивые рабочие могли оставить во дворе. А вот золотой слиток размером с кирпич никто так не бросит.

— Так же и с древними артефактами, — пояснила Мэг, разглядывая брошь. — Древние маги обладали несравнимыми знаниями и мощью. Оставшиеся от них артефакты бесценны. Большинство у нас давно считаются сокровищами короны империи. И в других странах так же. Находка нового древнего артефакта приравнивается к открытию нового острова. Какова вероятность, что сокровище, которое стоит больше, чем родовое имение какого-нибудь барона, можно найти засунутым за ошейник бродячего пса?

— Но вещь необычная?

— Да. И хотя я не ощущаю магии, мне она не кажется просто украшением. Между старой эпохой и нашим временем лежат века упадка и разрухи. И в это время тоже иногда появлялись интересные вещи. Они бывают просто необычными или действительно ценными. Но точно не дешевыми. Возможно, эта вещица представляет что-то подобное. А может, это просто реплика, искусно сделанная неизвестным мне мастером уже в наше время. Дай мне несколько дней в мастерской. По крайней мере, я смогу определить примерный возраст этой вещи.

— Насколько примерно?

— Если она сделана в последние пару веков, то с точностью до трех-пяти лет. Если раньше, то точность будет ниже.

— Чуть позже мы так и поступим, но пока я хочу оставить её у себя. Она может мне сегодня пригодиться.

Я выхватил птичку, пока Мэг её не спрятала. Было видно, что вещица её заинтересовала.

— И почему древние артефакты так ценятся? Сейчас же магические предметы изготавливают тысячами. Может, они не такие мощные, как у титанов древности, но ведь силу можно компенсировать дополнительными накопителями или...

— Остановись, невежда. Ты же мой брат и бывший студент академии. Должен знать, что древние мастера использовали магию иначе. Они были не просто сильнее. Их знания не сравнимы с нашими. Да, сегодня у нас тысячи артефактов. Особенно много их в быту. Но все они созданы благодаря знанию нескольких магических законов. Мы умеем с помощью магии управлять движением газов и жидкостей, нагревать и охлаждать предметы, можем создавать квазиматериальные объекты, которые очень трудно разрушить. Можем призывать молнии, ускорять или замедлять ток жизненной энергии в растениях и животных. Можем создавать пространственные карманы, в которых можно хранить вещи. Но древние могли то, что для нас совершенно недоступно.

— Что, например?

— Они могли влиять на разум. Не просто считывать эмоции, а передавать или внушать мысли и образы, просматривать чужие воспоминания. Потом — управление пространством. Создание порталов для перемещения на огромные расстояния или окна с видом на улицы разных городов. Мы со своими пространственными карманами о таком можем только мечтать. Да и карманы наши — именно что карманы. Потому что легко и дешево они создаются, только если размером не превышают кулак. Пространственный же карман, в который может поместиться человек, потребует такой мощности, что кристаллы для её накопления будут весить несколько пудов. И такое укрытие будет фонить магией так, что его за десять шагов услышит любой человек с самым мизерным зачатком дара. А в сокровищнице Империи Хань хранится древняя фарфоровая ваза. Так вот, в неё когда-то вошло двести стофунтовых мешков риса. И она не переполнилась. Просто выделенный для эксперимента рис закончился.

Мэг говорила увлеченно, как всегда об артефактах. Зря я её спросил, теперь может долго не остановиться.

— Вершиной же могущества, — продолжала лекцию моя сестренка, — было изменение течения времени и перестраивание реальности. Неудивительно, что их эпоха канула в катастрофе. Когда в руках магов такое могущество, то весь мир для них превращается то ли в глину, которую можно лепить по своему желанию, то ли в фарфоровую игрушку, которую очень легко разбить вдребезги! Ты можешь себе представить артефакт...

Видя, что наш главный семейный артефактор оседлала своего любимого конька, я молча встал и двинулся по направлению к кабинету Майка. У двери я захватил с вешалки возвращенную сегодня куртку. Но переступить порог я не успел.

— А ну, стой! — выкрикнула Мэг. — Почему у тебя чужая куртка и где та, что я тебе подарила?

Я застыл столбом. Вот это да. Как же так? Я что, перепутал куртки и опять забрал не свою, а Подера? Но я ведь проверял: разреза от ножа на ней нет. В любом случае я попал впросак.

— Но это ведь она, — промямлил я. — Это моя куртка.

— Роберт, ты не умеешь мне врать! Ты знаешь, что это не она! Или ты думаешь, я не отличу артефакт, который сама настраивала после покупки? На воротнике твоей куртки должна быть дополнительная красная строчка. Я её сама наносила.

— Мэг, тут такая история... — я вздохнул и попятился в коридор. — Нам точно лучше поговорить вместе с Майком.

Новые вопросы Мэг я игнорировал, пока не добежал до кабинета Майка. В присутствии шурина я чувствовал себя в большей безопасности. Не то чтобы я боялся свою старшую сестру, но муж всегда хорошо на неё влиял. Мэг натура взрывная, а Майк владеет секретом, который я так и не смог раскрыть за всю свою жизнь с сестрой. Он умеет успокоить её парой слов и одной ироничной улыбкой.

Минут двадцать я рассказывал сестре и боссу обо всем, что произошло сегодня. Майк, как всегда, задавал уточняющие вопросы, а потом подвел краткий итог.

— Девушка, с которой ты столкнулся, была на портрете, из-за которого убитый приходил к художнику. Макрея интересовала её брошь. Похожую по описанию брошь ты нашел спрятанной в ошейнике собаки убитого. Саму девушку зовут Мария, одевается со вкусом, но просто. У неё хорошие манеры, и она не любит огласки. В доме, где произошло убийство, она приходила к торговцу артефактами, а затем к художнику. Сегодня утром она пыталась кого-то догнать в толпе, а затем на неё напали два головореза... Что еще? Она, похоже, нуждается в деньгах, раз согласилась позировать художнику, хотя и стыдится такого заработка.

— В общем, да.

— Де Вард торгует артефактами, и в вечер убийства он что-то продал Макрею. Подер за день до убийства разговаривал с северянином в баре, а спустя час тот в довольно взволнованном состоянии искал Подера и просил бармена при первой возможности передать ему об этом. С художником Манеско убитый тоже раньше пересекался и даже имел конфликт. Кроме того, в доме был театральный агент и консьерж. Убийцей мог стать кто угодно из них.

— Тоже верно.

— Теперь что касается куртки. Вчера ко мне приходил Подер. Этот тип хотел, чтобы я устроил слежку за художником и всеми, кто к нему приходит. Когда я объяснил, что это не профиль нашего агентства, он возмущенно раскричался, что зря потерял со мной время, и убежал, оставив свою куртку и захватив куртку Роберта. Роберт вместе с полицейскими сегодня был в квартире Подера и поменял куртки. Так? Ты уверен, что не ушел с той же самой курткой?

— Я уже сомневаюсь, ту ли я взял на вешалке. Но ведь та, что я оставлял, была с порезом от ножа. А на этой ткань целая.

— А вот это как раз совершенно нормально для магической куртки, братец. Если бы ты прочитал инструкцию к моему подарку, то знал бы, что куртка сама очищается от грязи и восстанавливает мелкие повреждения. В зависимости от магического фона восстановление разрезанного борта должно было занять от двадцати минут до трех часов.

— Вот же!.. Темная сторона Луны! Тогда я не знаю, поменял я куртку или нет. Но раз это не та, что ты мне подарила, то, скорее всего, моя до сих пор висит в прихожей у Подера.

— Ну что же, подведем итоги. Куртка, за которой Робин ходил уже дважды, до сих пор не возвращена. Зато у нас есть запутанное убийство, за расследование которого нам никто не заплатит, и собака, чей хозяин вчера был убит. Так?

Я кивнул.

— Самое простое и разумное сейчас — забыть об этом деле. У Роберта осталась практически такая же куртка. Размер и свойства у неё настраиваемые. Если Подер хватится, то сам придет и обменяется обратно. Собаку следует сдать в хороший приют, а ошейник с его содержимым можно просто отложить до того момента, пока не объявятся наследники Макрея...

Майк сделал паузу и посмотрел на нас с Мэг.

— Но вы, конечно, не согласитесь, — вздохнул мой босс. — Роберт думает о рыжеволосой Марии, а моя любимая жена уже заинтересовалась найденной птичкой.

Теперь мы с Мэг кивнули вместе.

— И собака, — добавил я. — Не надо её сейчас сдавать в приют. Если сдавать найденное животное, как положено, то и ошейник нужно оставить в приюте. Если собаку сдадим, а ошейник или его содержимое оставим себе, то получится, что мы украли чужие вещи. А пока пёс у нас, то обвинять нас не в чем.

— Да, дорогой, — поддержала меня Мэг. — Собаку тоже надо оставить. Пока...

Несколько секунд Майк молча смотрел на нас. Потом вздохнул и махнул рукой.

— Ладно. Но раз уж вы... Раз уж мы увязли, — через паузу проговорил старший партнер нашего агентства, — то поступим как профессионалы. Расследуем это дело, найдем убийцу и выясним все обстоятельства. И что касается собаки. Роберт, обеспечь ей необходимый уход и питание, чтобы будущим хозяевам не было в чем нас обвинить.

— Обязательно, босс! Будет сыт, выгулян и вычесан.

— Надеюсь на это. А теперь по расследованию. Нужно сходить в отель, где остановился Макрей. Узнать там всё, что возможно. Затем следует еще раз посетить дом №14 на Менхстридт. Расспросить де Варда о Марии. Поинтересоваться, не знает ли он чего-нибудь о её брошке в виде птички-овсянки. Потом еще раз зайти к Подеру и попробовать выяснить, о чем он разговаривал с убитым. Ну и куртку поменять. Только проверь сперва, есть ли на воротнике красная строчка. И вот еще...

Майк открыл бар, достал бутылку бренди и протянул мне.

— Расспросишь портье. Если он пьяница, то бутылка развяжет язык лучше, чем деньги или угрозы. Дальше действуй по обстоятельствам, но главное — в рамках закона. Но остается еще один вопрос. Это те два типа, которые напали на Марию в переулке. Сейчас они в управлении, и Дрикс, скорее всего, их уже допрашивает. Но делиться с нами выбитыми сведениями он не станет. У меня есть доступ к архивам, но протоколы допроса в архив сдадут только после завершения расследования. Поэтому мы пойдем другим путем.

Майк позвонил, вызывая секретаря. Илона зашла через несколько секунд.

— Илона, — посмотрев на девушку, сказал хозяин кабинета, — Вы прекрасно выглядите.

— Спасибо за комплимент, мистер Кирк, — секретарь довольно улыбнулась, но осеклась, заметив взгляд Мэг.

— Это не комплимент, а простая констатация факта. Вы подправили макияж и прическу, сменили жакет и туфли. Обычно вы так прихорашиваетесь, когда у Вас намечается свидание. Вас пригласил кто-то из Ваших старых поклонников, или это успел сделать застенчивый констебль Джонс?

— Мистер Кирк, — вспыхнула Илона, — от Вас ничего не ускользнет! Да, этот милый констебль узнал, что я люблю сладкое, и набрался смелости пригласить меня посетить вместе кондитерскую на набережной. Разве в этом есть что-то плохое?

— Илона, я Вас совершенно не осуждаю, — замахал руками Майк. — Тем более Джонс показался мне не очень умным, но добрым и бравым парнем. Как раз Ваш любимый типаж. Я даже разрешаю Вам прийти завтра на службу на час позже. Мало ли, как пройдет свидание, всё-таки кондитерская...

— Спасибо, — Илона вспыхнула еще сильнее, но при этом ухитрилась улыбнуться со свойственной ей хитринкой в уголках глаз.

— У меня будет маленькая просьба. Вам же любопытно, кем оказались те типы, что вчера напали на Роберта?

— На мистера Роберта напали?

— Да, сегодня утром два бандита приставали к девушке, и он за неё вступился. Потом он, слегка помятый, передал их нашей славной полиции. Причем констебль Джонс как раз принимал участие в доставке негодяев в участок. Правда, интересная история?

— Да, мистер Кирк, — кивнула Илона. — И кем оказались эти бандиты?

— А вот это Вы можете поспрашивать у Джонса. Думаю, он в курсе. Ну и с нами потом немножко поделитесь.

— Хорошо, — снова кивнула Илона.

— Ну вот и замечательно, можете идти.

Дверь за секретарем закрылась, и Мэг прыснула со смеха.

— Хи-хи-хи! Милый, ты отправил идеального шпиона! И замотивировал. Илона любопытна, она вытащит из этого Джонса даже то, чего он под пытками бы не рассказал.

— Дорогая, тебя я тоже попрошу поучаствовать. Поспрашивай на всякий случай в кругу своих коллег. Не слышал ли кто-нибудь об артефакте в виде птички-овсянки.

— Хорошо, я сделаю несколько звонков.

Пространственные карманы и третья встреча с Марией

Прежде, чем выходить, я решил осмотреть куртку, которая мне досталась. Подер теперь входит в круг подозреваемых в убийстве, а значит нужно собирать о нем любую информацию. Я положил куртку на стол в приемной и начал осмотр. Вещь была без повреждений и выглядела, как новая. Осмотр карманов ничего не дал. Я начал прощупывать подкладку на случай, если под ней что-то спрятано.

— Что ты делаешь, Роберт? — спросила Мэг, вышедшая из кабинета Майка.

— Решил посмотреть, нет ли чего интересного в куртке Подера.

— И как?

— Пусто! Чисто и пусто, словно эту куртку только что купили. Даже соринок в карманах нет.

— А пространственные карманы ты проверил?

— А в ней есть пространственные карманы?

— Конечно же есть! А ты, конечно же, не читал инструкцию к своей куртке, — в очередной раз укорила меня сестра. — Здесь два пространственных кармана. Один простой, а второй с секретом. Первый совмещен с правым карманом куртки и просто увеличивает его размер. В него удобно класть, например, большую связку с ключами. В пространственном кармане она становиться невесомой, не топорщиться, да и вообще не ощущается, пока ты ее не достанешь.

Мэг запустила руку в правый карман и она ушла явно на несколько дюймов глубже, чем это казалось нормальным.

— Для открытия этого кармана достаточно просто желания, — сказала сестра и вытащила на свет небольшой овальный предмет, — что тут у нас такое?

Вещица напоминала нательный кулон, который можно подвесить на цепочке. Поверхность украшало изображение двух птичек. Но не овсянок, а обычных голубей. Мэг нащупала на кулоне застежку, и он раскрылся как книжка. Внутри оказалось два портрета.

— Напоминают тебе кого-нибудь? — спросила у меня сестра.

— Мужчина — это Подер, хотя здесь он заметно симпатичнее и счастливее, чем я его помню. — ответил я, — а вот блондинка мне не знакома. Учитывая голубков на крышке, это должна быть его жена или возлюбленная. Выходит, что это таки куртка Подера, и я ее тогда не поменял.

— Похоже на то, — кивнула Мэг, — но самое ценное обычно хранят во втором пространственном кармане, который сделан с секретом. Он расположен на груди с внутренней стороны.

Мэг запустила руку во внутренний карман и замерла на пару секунд.

— Карман закрыт секретом, значит в нем что-то есть!

— А достать это можно?

— Спрятав предмет, хозяин куртки закрыл тайник с помощью жеста или звука, который сохранился в управляющем контуре на подкладке куртки. Теперь, чтобы открыть пространственный карман нужно знать пароль.... Или быть мастером-артефактором.

— Эти секреты так ненадежны, что любой артефактор может их вскрыть?

— Ну-у-у, во первых не каждый, а достаточно хороший.... Да, да! Твоя сестра не просто так имеет репутацию в нашем цехе! Но... Они и правда не очень надежно защищаются. И тому есть объективные причины.

— Это какие? И смысл делать магический тайник, который элементарно взламывается.

— Все довольно просто. Во-первых, главная защита пространственного кармана в том, что о нем нужно знать. Без специального оборудования заметить наличие пространственных карманов способен только действительно сильный маг или опытный артефактор. Во-вторых, от воров карманников такая защита тоже работает прекрасно. А защита от взлома специально делается простенькой. Потому что хозяева часто... Догадайся что...

— Забывают пароль от тайника?

— Вот именно! Ха-ха-ха! Знал бы ты сколько заказов поступает в мою мастерскую от таких забывчивых клиентов.

— Что тебе нужно, чтобы открыть тайник?

— Пара инструментов и минута-две времени. Но никому не рассказывай об этом! Для клиентов — это сложная работа на пару часов. Хи-хи-хи! Если проболтаешься, то на тебя обижусь не я, а весь цех артефакторов Ландана. Подожди здесь, я сейчас вернусь.

Мэг ушла к себе с моей курткой, а я думая о том, что нормально сегодня не пообедаю, неожиданно увидел перед собой тарелку с сэндвичами.

— Я слышала, что Вам опять нужно идти, а обед еще не готов. Перекусите перед перед выходом, я сейчас сделаю Вам чай, — произнес ангел в образе нашего секретаря Иллоны.

— Иллона, ты умница! Впрочем, как и всегда. Как же нам с тобой повезло. Я даже немного завидую твоему будущему мужу.

— Не стоит, мистер Гуд, — улыбнулась девушка, — это для вас с мистером Кирком я стараюсь упростить жизнь. А если у меня появиться муж, то уже он должен будет о мне заботиться.

— Ну, все равно, — ответил я жуя очень вкусный сандвич, — я уверен, что он не пожалеет о своем выборе.

— Будьте уверены, я об этом позабочусь. Но я пока не готова навсегда подарить себя одному мужчине.

— Не нашелся достойный?

— Может и так, мистер Гуд. А может, я просто хочу еще немножко получить удовольствия от жизни... С чистой совестью.

— С чистой совестью?

— Ну да. Я пока точно не решила... — Иллона перепела пальцы, опустила на них подбородок и закатила глаза. — Но думаю, что мужу я изменять не буду. А пока я свободна, советь моя чиста, А вокруг столько интересных мужчин. Знаете... Я порою сильно жалею, что работаю на Вас...

Иллона посмотрела на меня из-под приспущенных ресниц и слегка приоткрыла губы. Заигрывает, но в шутку. И ей и мне понятно, что между нами никакой интрижки быть не может.

— Тренировка перед свиданием с Джонсом? — улыбнулся я, — взгляд на пять балов! И этот томный прогиб шеи...

— Хи-хи-хи! Для Джонса мне тренировка не потребуется, он очень легкая добыча, — Иллона потянулась, — но все равно желанная. Ничего не могу с собой поделать Я просто млею от бравых мужчин в форме.

Девушка налила мне из фарфорового чайника заварившийся чай и я смог запить сандвич. Я как раз закончил чашку, когда вошла Мэг.

— Получилось?

— Конечно, ничего сложного.

— Да ты просто взломщик, сестренка.

— Я ничего не взламывала. Я аккуратно открыла. Взломщик выжег бы печать отмычкой с магическим огнем.

— Ого, от этих замков, оказывается, бывают отмычки.

— Бывают, но они сами по себе недешевые. Вор должен быть уверен, что достанет что-то действительно ценное, если готов так потратиться. Опять же: сперва нужно найти карман и место, где подвешена замыкающая печать. Так что тебе очень повезло с сестрой, без меня бы ничего у тебя не вышло. И знаешь, что? Я не отдам тебе то. что нашла! — заявила сестра, протягивая мне куртку.

— Как это понимать?

— А вот так и понимай! Ты ведь не захотел мне отдать найденную под ошейником птичку?

— Не совсем так, сестренка. Я сказал, что не отдам ее тебе сейчас, так как она может мне пригодиться. Но я собирался отдать ее тебе для изучения, когда вернусь вечером.

— Ну вот вечером я и отдам тебе то, что нашла! В обмен на обещанную птичку.

— Нет, так не пойдет. Это не равноценный обмен!

— Очень даже равноценный!

— И не честный!

— Почему не честный?

— Я ведь даже не знаю, что ты там нашла!

— Ладно, я покажу, что нашла. но если ты признаешь,что обмен равноценный. то находка до вечера пробудет у меня!

— Ладно, показывай, — махнул я рукой.

Переспорить Мэг все равно не получится, пусть хоть покажет, что ее так заинтересовало.

Мэг достала из кармана сжатый кулак, вытянула руку и медленно распрямила пальцы. На раскрытой ладони лежала брошка в виде птички-овсянки!

— Такая же? — воскликнул я, но почти сразу понял, что брошки разные.

У той, что я нашел под ошейником у Пропеллера была ярко-желтая грудка и шейка. А эта мало отличалась окраской от воробья. И первая птичка смотрела слева направо, а это наоборот справа налево. Но при этом они были очень похожи.

— Ну что, убедился? Обмен равнозначный: птичка на птичку. Я как ту первую увидела, успокоиться не могу. Вроде никакого магического фона, а интуиция просто вопит, что это не просто украшение, а что-то... Вот прям настоящее что-то! А теперь вторая птичка, и чувства точно такие же. Я прямо сейчас хочу заняться исследованиями.

— Ну хорошо, пусть пока остается у тебя. Но не забывай, что эти птички не мои, и кроме того могут оказаться уликой в деле об убийстве.

— Роберт, прекрати! Ты знаешь, что я никогда не присвою себе чужую вещь. Даже очень ценную. Но если я что-то открою, изучая этих птичек, то открытие будет мое! У меня только просьба... Если этих птичек будут искать законные хозяева, то придумай, как вернуть их не сразу, а хотя-бы через пару дней. Хорошо?

— Постараюсь, сестренка! Иди уже изучай свою находку. Только постарайся ее не распилить на кусочки.

На последнее замечание наш мастер-артефактор только презрительно фыркнула и почти бегом отправилась обратно к себе в мастерскую. А я в очередной раз накинул на плечи чужую куртку и вышел под моросящий дождь. Похоже, что небо сегодня еще не наплакалось.

В первую очередь я отправился в отель, где остановился Макрей. Гостиница была не пяти звезд, но и не из дешевых. На входе меня встретил настоящий швейцар, а за стойкой портье сидела улыбчивая дама приятной наружности.

Это не совсем хорошо. В отеле попроще портье за несколько шиллингов расскажут про жильцов все что знают, а здесь такое не пройдет. Но попытаться стоит.

— Добрый день, мисс, — я поздоровался с улыбкой, — я ищу мистера Макрея.

— Да, да он предупреждал. Вы же мистер Подер?

— Угу! — согласился я наименее четким образом.

— Он очень хотел Вас видеть, но сейчас его нет. Он просил Вас обязательно дождаться его самого или его помощника.

— Помощника?

— Да, мистера Макгуза. Он разрешил Вам подождать его в их номере.

— А как скоро он должен вернуться?

— Не могу сказать точно, но он сказал, что постарается вернуться как можно быстрее.

— Ну хорошо, я подожду его... В номере. Вы меня проводите?

— В этом нет необходимости. Вот,возьмите ключ. Номер 26 на втором этаже. Если не дождетесь, то просто захлопните дверь и отдадите ключ мне.

— Хорошо, спасибо мисс.

Я поднялся по лестнице и подошел к номеру. В коридоре полы были покрыты мягкими ковровыми дорожками. В дешевых отелях их не увидишь. Там никто не будет тратиться ни на ковры ни на их постоянную чистку. Здесь же заботятся о покое гостей. Я двигался по мягкому ворсу практически бесшумно. Дверь номера была из темного дерева с массивной медной ручкой. И она была приоткрыта. Может, конечно, горничная зашла и делает уборку, но я так не думаю.

У меня сработало чувство отсроченной опасности. Мой слабый недоразвитый дар, который столько раз спасал меня на войне. Мне что-то угрожает и это произойдет уже скоро, но не прямо сейчас. Ну почему я опять пошел без трости? Я вдохнул и очень медленно приоткрыв дверь пошире, заглянул во внутрь. Никого не было видно, но, судя по звукам, кто-то точно был в номере.

Я прокрался по коридору и заглянул в комнату. Кто-то, нагнувшись, рылся в тумбочке у кровати. Я видел со спины молодую девушку. Платье обтянуло фигуру и я заметил, что думаю сейчас не том. Но вот девушка распрямилась и я увидел копну рыжих волос.

Похоже я нашел свою незнакомку! Вот только что она делает в номере? Портье про нее не говорила. А раз мне дали ключ, то в номере никого не должно было быть. Похоже, она здесь на еще меньших правах, чем я. Но уверенности нет.

Я тихонько вернулся в коридор и постучал в дверь. Подождал немного.

— Мистер Макгуз, вы вернулись? — сказал я громко и открыл дверь. В номере было тихо. Я не скрываясь прошел по коридору и заглянул в комнату, где рылась в вещах Мария (если это настоящее имя). Никого не было видно. Я заглянул в соседнюю комнату. Там тоже было пусто. Я сделал туда пару шагов, а потом резко развернулся, словно что-то услышал. Из первой комнаты пыталась ускользнуть в коридор незваная рыжеволосая посетительница.

— Ой, я кажется перепутала номер... — затарахтела она пока не рассмотрела мое лицо, — Вы? Ой!

— Мария, думаю, нам стоит поговорить, — сказал я максимально спокойным голосом.

Но девушка явно не была настроена со мной разговаривать. Он запустила руку в сумочку, одновременно пятясь в коридор.

— Мария, не надо меня опять обдавать перцовым спреем. Тем более, что в помещение это опасно для нас обоих. Я не собираюсь на Вас нападать. Я и в прошлый раз хотел лишь заступиться за Вас.

— Не заговаривайте мне зубы, — девушка уже допятилась до выхода и направила на меня уже знакомый мне цветок.

— Мария, не верите мне, как хотите, но прислушайтесь к голосу разума: не устраивайте здесь газовую камеру, — я дождался, пока рука с цветком немного опустилась и продолжил. — Я частный детектив, мы ведем расследование убийства Рихарда Макрея.

— Что, этого гада убили? — на лице у нее отразилось искренние удивление, — или Вы просто пытаетесь меня запутать?

Девушка похоже растерялась, но потом она, услышал что-то, выглянул в коридор.

— Тянули время! — выкрикнула она мне и бросилась бежать.

Я побежал следом, но вылетая из номера, был сбит с ног. Кувыркнувшись по ковровой дорожке, я развернулся и увидел с кем у меня произошло столкновение. На меня смотрели два моих недавних знакомца. Те самые, которых я вырубил в переулке у дома №14 по Менхстридт и затем сдал в ласковые руки королевской полиции. Как они так быстро освободились? Или они сбежали, что довольно непросто? Может искать преступников наша полиция умеет так себе, но зато конвоировать обучена на отлично.

— Так это ты, Подер? — сказал коротышка, у которого от моего утреннего удара дубинкой на голове вздулась серьезна шишка. — А Макрей говорил, что он просто лопоухий муженек. А он не так прост оказался!

Бандиты медленно двинулись ко мне, заходя с двух сторон вдоль стен. Внутри кольнуло чувство опасности, я хотел обернуться назад, но не успел. Затылок пронзила боль и я потерял сознание.

И снова по кругу

Я парил в небе, расправив крылья, Легкий ветерок холодил мою кожу, а небо вращалось вместе со мной...

Возвращение в реальность сопровождалось тошнотой. Перед глазами все еще кружилось, но это было уже не небо, а лепной потолок. Я закрыл глаза и, подождав немного, снова открыл. Вращение почти прекратилось. Осторожно я повернул голову и осмотрелся вокруг.

Я был в номере Макрея и лежал на его кровати. Ко всему прочему я был еще и раздет. Правда, не полностью. С меня сняли куртку, жилет и обувь. Я оперся рукой о тумбочку и встал. Вращение снова ускорилось. Похоже не обошлось без сотрясения. В номере я был один. Моя одежда валялась рядом на кровати. Удивительно, что один ботинок стоял на обеденном столике. Я встал и обулся. Второй ботинок нашелся рядом на полу.

В голове постепенно прояснялось. Я осмотрел свои вещи. У жилетки были вывернуты карманы и подпорота подкладка. Похоже, у меня что-то рассчитывали найти. И это, явно, не деньги. Несколько монет, которые у меня были с собой, были брошены на столик. Рядом с ними лежал раскрытый кулон Подера, в котором его портрет соседствует с портретом блондинки.

В воздухе витал легкий запах гари, который усилился, когда я взял в руки куртку. Я вывернул внутренний карман и увидел подпалину на подкладке. Как будто на ткани рисовали тлеющей спичкой. Я засунул руку в карман и попытался проникнуть в тайник. Но тот попросту исчез.

После того, как Мэг открыла замыкающий секрет, я пробовал запускать в него руку. Она входили и выходила довольно легко. Потом я положил в карман медный пени и, вытащив руку, нарисовал пальцем на внутренней стороне подкладки крест. После этого рука перестала входить в тайник, но при попытке было не очень сильное, но явное ощущение того, где он находится. Нарисовав крест повторно, я снова смог вставить руку в кусочек пространственной аномалии. Я повторил эксперимент несколько раз и оставил пени внутри запертым. Сейчас же никакого ощущения при засовывании руки в карман не возникало. Зато на кровати рядом с курткой лежала одинокая монетка — медный пени. Похоже кто-то потратил дорогую отмычку, чтобы вскрыть тайник и разрушил пространственный карман. В результате содержимое выпало, но не заинтересовало взломщика.

Ситуация так себе. На меня напали и обыскали. В полицию я обратиться не могу. Тогда мне придется объяснять, что я делал в номере Макрея. У меня ничего не взяли, но разрушили тайник в куртке Подера. Не везет этой куртке: утром ее порезали, а сейчас прижгли. Я посмотрел на подпалину: она вроде стала за эти минуты чуть светлее. Наверное работает механизм магической починки и очищения. Так через полчаса следы от воздействия огнем исчезнут полностью и куртка станет как новая. За тем исключением, что пространственного тайника в ней уже не будет.

Одна вещь у меня таки пропала. Бутылка вина, которую мне дал Майк и которую я положил во внутренний карман куртки с другой стороны от секретного. Я принюхался и почувствовал, что к запаху гари примешивается запах алкоголя. Пойдя на запах, я оказался в ванной, где бутылка стояла пустой. Содержимое, видимо не выпили, а просто вылили в раковину. Наверное хотели проверить , не спрятано ли что-нибудь внутри бутылки.

Встал вопрос, что делать с курткой? Подер, похоже, до сих пор не заметил подмены. Иначе он должен был бы прийти к нам в контору. Вещи в пространственных карманах должны представлять ценность. Подвеска с портретами довольно простая, но все же выполнена из серебра. А загадочная птичка вообще может оказаться очень редкой и ценной. Заметив их пропажу, хозяин украшений должен был понять, что перепутал свою куртку с чужой. Мест, где это могло случиться не так много. Но к нам в контору он больше не приходил.

Возможно он еще не проверял свои карманы. А может проверил, но решил, что его банально обокрали. Он ведь может не заметить, что куртка другая. Они реально неотличимы, как мне кажется. Все усложняет тот факт, что Подер — один из подозреваемых в убийстве Макрея. А Макрей искал украшение в виде птички овсянки. Не понятно лишь, какое из двух украшений он искал. Или, возможно их не два. а больше? Пока вопросов больше, чем ответов.

Решено. Рассказывать Подеру о том, что мы заметили подмену куртки, я пока не буду. Из отеля нужно убираться. Я посмотрел вокруг. Когда шел сюда, то надеялся осмотреть вещи убитого и найти какие-нибудь зацепки. Потрачу на осмотр пару минут.

Найденные вещи ничего мне не сказали. Сменная одежда и белье, бритвенные принадлежности и пустой саквояж в шкафу. Ничего ценного или интересного. На столике лежал блокнот с вензелем отеля на обложке. Я открыл и пролистал страницы. На первой были следы чернил, словно кто-то расписывал ручку. А в середине была зажата полоска тисненой бумаги. Я вытащил и рассмотрел ее внимательнее. Это был корешок от банковского чека. Кто-то выписывал чек и использовал блокнот как зажим, чтобы аккуратно оторвать от него корешок.

Большинство банков в Ландане используют чековые книжки и двумя "корешками". Один ближе к переплету, он остается в книжке после того, как чек вырвали. Его нужно обязательно заполнить. Когда книжка закончиться, переплет с корешками возвращают в банк для окончательной сверки. Второй корешок ближе к краю листка, и его отрывают, когда выписывают чек. Этот корешок обычно заполняют, чтобы оставить себе для учета расходов.

На этом корешке хозяин чека поленился заполнять информацию об оплате и просто оторвал его. На клочке дорогой тисненой бумаги было отпечатано название "Исланбанк"

В соседней комнате вещей на оказалось Похоже, помощник Макрея собрал вещи и покинул отель. Я так подозреваю, что этот самый мистер Макгуз и был тем, кто обеспечил мне шишку на затылке и еще не прошедшую до конца тупую головную боль. Интересно, как он связан с теми двумя молодчиками? Они работаю на него? Одни вопросы.

Когда я спустился с холл портье кивнула мне с улыбкой. Я подошел к стойке.

— Извините, мистер Макгуз уже ушел?

— Да, минут десять тому, он уходил с вещами, сказал, что уже уезжает. Вы хотели что-то ему передать? Оставте записку. Я могу отдать ее мистеру Макрею, когда он вернется.

Портье ведь еще не в курсе, что Макрей уже никогда не вернется.

— Нет, спасибо, — ответил я, а господа, что были с ним, они тоже живут у Вас в отеле?

— Жили, но тоже съехали вместе с Макгизом сегодня. Они занимали номер этажом выше.

На третьем этаже номера были попроще. Наверное онивсе-таки подручные Макгиза. А учитывая, что Макгиза называл своим помощником Макрей, то все четверо — одна компания, у которой вчера задушили главного. Меня они приняли за Подера. Значит с настоящим Подером они сами не встречались. Что связывает Подера и Макрея? Почему его так ждали? И почему со мной не стали разговаривать, а оглушили и обыскали?

Ну допустим, что ударили меня потому, что с двумя подручными Макгуза у меня был конфликт утром и они меня узнали в лицо. Но почему меня ни о чем не спрашивали потом? Можно же было привести меня в чувство и допросить. Но они предпочли бросить меня в номере и быстро съехать. Они чего-то испугались? Не знаю, что они искали, но этого у меня точно не оказалось. Логично было бы попытаться выяснить у меня, где находиться нужная вещь. Странно.

Второй и не менее важный вопрос, что в номере искала Мария, и что её связывает с убитым Макреем и его компанией?

— А не подскажите, что за рыжеволосую девушку я встретил недавно в коридоре? Среднего роста, в темном платье с широким поясом.

— У нас нет такой постоялицы. Т посетителей таких сегодня не было. Где вы говорите ее видели?

— В коридоре, когда шел в номер. Она шла навстречу довольно быстро. Он а не выходила из отеля.

— Нет и это странно... Подождите ка. Майкл!

На зов портье подошел швейцар.

— Майкл, сегодня к нам в отель заходила рыжеволосая девушка в темном платье?

— Никакой рыжеволосой девушки я сегодня на входе не видел, мем, — уверенно заявил швейцар.

— Скажите, — обратился я к портье, которая озабоченно задумалась, — а раньше в мистеру Макрею в гости не приходила девушка с рыжими волосами?

— Нет, хотя... Он сам мне говорил, что к нему может прийти мисс Блекстоун. Он описывал ее как девушку среднего роста с пышными рыжими волосами. Он сам хотел с ней встретиться... Но это совсем не объясняет того, что вы видели рыжую девушку в коридоре. Думаю, мне придется поставить в известность управляющего. Вдруг это воровка. Вы сможете ее опознать при необходимости, мистер Подер?

Так дело начинает принимтаь нежелательный оборот. Похоже, моя незнакомка прокралась в отель тайком, а я ее только что выдал.

— Вряд ли, миссис. У меня плохая память на лица. Я могу запросто перепутать ее с любой другой рыжей девицей.

— А почему вы о ней спрашивали, если даже толком не запомнили?

— Она спешила, мы столкнулись и я наступил ей на ногу. Она убежала и я даже не извинился. неловко получилось.

Оправдание так себе, но лучшего я не придумал. Попрощавшись, я поспешил покинуть отель и снова оказался под моросящим дождем. Пройдя пару кварталов, я зашел в бар. Устроившись у стойки, положил пару монет, попросил виски и телефон.

Порцию виски я выпил неразбавленным и почувствовал, что боль потихоньку отпускает мой затылок. Я снял трубку и набрал номер нашей конторы. Иллона соединила меня с Майком. Я кратко рассказал все, что произошло в отеле.

— Тебе сильно досталось? — спросил меня партнер после доклада.

— Нормально, моя голова и не такое выдерживала. А восстанавливаюсь я быстро, ты знаешь. Думаешь, через банк можно что-то узнать?

— У нас точно не получиться. Придется подкинуть информацию Дриксу. Пусть отрабатывает.

— Хорошо. Я тогда дальше действую, как и планировал.

Со вздохом, я достал ещё пару монет и купил бутылку крепленого вина в замен того, что мне давал Майк.

Еще десять минут под серым небом и я слегка промокший подошел к дому №14 на Менхстридт.

На этот раз констебль у двери не дежурил. Я подошел к окошку консьержа и тихонько постучал.

— Сейчас, — раздалось с той стороны и окошко вскоре открылось, явив слегка помятое лицо, — что вам нужно, сударь?

— Я был здесь сегодня с полицией...

— Здесь очень много кто был, — перебил меня консьерж, — но слава светлой стороне, все уже ушли. А что Вам опять нужно? Вы к кому-то из жильцов.

— Не совсем, точнее, не только.

— Можете выражаться точнее. у меня сегодня тяжелый день, и мне не до Ваших загадок.

— Никаких загадок. Просто я думаю, что работа консьержа порой бывает скучноватой, а в компании с хорошим вином и никуда не спешащим собеседником время идет веселей.

— На что вы намекаете? — спросил мужчина, с интересом глядя на бутылку вина, которую я достал из-за пазухи.

— Я не намекаю, я прямо напрашиваюсь к вам в гости. Вы не против распить бутылочку крепленого с ветераном Южной кампании.

Консьержи народ ершистый. И за место свое держатся. Просто так за выпивку или за деньги он мне подноготную жильцов рассказывать не станет. Но в его работе, на самом деле, самое трудное — одиночество и скука. Жильцов в его доме мало и вряд ли кто из них разговаривает с консьержем по душам. А по выправке, хромоте и шрамам на руке, я понял, что передо мной бывший солдат его величества. Скорее всего получил на войне травму и был отправлен доживать на мизерную пенсию. Бывших военных охотно берут сторожами и консьержами.

Так-то продавать информацию он бы не стал, а вот поговорить по душам с таким же воевавшим не откажется. Я первый год служил в звании капрала и похлебку делил с рядовым составом. Для офицерского звания в королевской армии нужны происхождение и проекция. Родословная моя позволяет командовать армией, но вот ни протекции ни денег, ее заменяющей у меня не было. Так что служил унтер-офицером, среди которых большинство простолюдины...

Консьержа звали Джек. За следующий час он немало рассказал и о своей службе и о жильцах доверенного ему дома.

Самым богатым был художник Монеско. Он щедро оставлял на чай, заказывал дорогое вино и часто принимал у себя женщин. Из остальных жильцов он общался только с театральным агентом Ларсом. Но не дружил с ним, а поддерживал какие-то деловые отношения.

Больше всего посетителей было у Ларса. В основном это актеры и актрисы, которые пользовались его услугами, но не только. К нему захаживали разные гости. Иногда приходили с поручениями лакеи от весьма именитых господ, а иногда явно сомнительные личности. Старый торговец де Вард снимал самую дешевую квартиру уже второй год. Когда-то у него дела шли намного лучше, но потом он разорился и с трудом избежал банкротства. Покупатели к нему заходили не часто. Кроме торговли знаток артефактов зарабатывал теперь еще и мелким ростовщичеством. Сам де Вард был по словам Джека "на редкость жадной задницей". Чаевых от него не дождешься, еду он покупал дешевую, на горничной тоже экономил. Хотя деньги у него были, в этом Джек был уверен. Не бывает ростовщика без мешка монет под кроватью.

Подер снял квартиру всего две недели назад. Он приехал в Ландан из Путасу, где у него несколько домов и небольшой отель. В Ландан он переехал в поисках пропавшей жены. Нервный тип. Может всегда был таким, а может из-за пропавшей жены сдвинулся. Он расспрашивал Джека, как и всех жильцов, показывал портрет в медальоне. Женушка, похоже сбежала от благоверного в Ландан. По портрету в медальоне Джек ее не узнал. Но пару дней назад Подер принес другой портрет, на большом холсте и консьерж сразу понял кто это. Она действительно приходила несколько раз позировать к Монеско, но не это главное. Первый раз она приходила не к художнику, а к агенту Ларсу. И еще несколько раз к нему наведывалась. Пару раз Ларс ее после этого сам куда-то провожал.

Последний жилец — мистер Джонатан Румс никогда не покидает квартиру. Ему девяносто три года. Он в здравом уме и, вообще неплохой старик, но ходит с большим трудом.

Полицейских консьерж Джек не любил. Имел тому личные причины, о которых рассказывать не стал. Сержанта Дрикса назвал надутым гусаком, а его констеблей — дуболомами.

Поблагодарив Джека за рассказ, я двинулся расспрашивать жильцов. И начал с Монеско. Художник открыл не сразу. Вид его разительно поменялся со времени нашей последней встречи. Утром он выглядел почти величественно. Фигура и осанка атлета плюс вальяжность человека с идеальными манерами. Сейчас его лицо пугало. Встретившись с таким вечером в переулке непроизвольно захочешь повернуть в другую сторону. На холеном лице проступили складки, а взгляд стал тяжелым и тревожным. Флер дорогого женского парфюма перебивал запах крепкого алкоголя.

— Чем могу помочь? — спросил южанин сипло и хмыкнул. — Что еще кого-то убили?

— Насколько я знаю, нет, — вопрос заставил меня скривиться, — но нам нужно кое-что уточнить, позвольте войти.

Несколько секунд здоровяк молчал, глядя мимо меня, но потом подвинулся и позволил протиснуться в квартиру.

— Я не займу много времени, — говоря, я сразу нравился в то место мастерской, где мы разговаривали вчера, — но сперва маленькая просьба: позволите еще раз взглянуть на тот набросок девушки с брошью.

— Вы же сделали магорамму, — презрительно выделил последнее слово живописец, — зачем Вам теперь мой набросок?

— Вы же знаете, что на этих магических копиях всегда что-то теряется,— попробовал я ответить так, чтобы угодить хозяину мастерской, — Они как безликий отпечаток. А в написанном даже карандашом портрете чувствуется душа человека.

— Не говорите "даже карандашом", — вздохнул художник и ответил чуть более живым тоном, — Если бы вы видели ранние работы Рубенса, то относились бы к карандашу с большим почтением.

— У моего отца был незаконченный рисунок Рубенса, выполненный свинцовым карандашом. Я до сих пор сожалею, что нам пришлось продать его.

— А что за работа?

— Плачущий ребенок. Это был практически даже не портрет, а набросок, но...

— Не рассказывайте, я конечно знаю эту работу, — перебил меня Монеско, — Изобразив так мало, сказать так много... Вот к чему нужно стремиться. Клочок дешевой бумаги и несколько минут, казалось бы небрежно набросанных штрихов, и на выходе шедевр, который поставят в дорогую раму и будут бояться лишний раз смахнуть с него пыль, чтобы не повредить. Не то что мои картины!

Последние слова художник выдал с каким-то надломом и тяжело опустился на стул рядом с рабочим столиком, где палитре и краскам сейчас соседствовала бутылки абсента.

— Не хотите выпить, мистер...

— Гуд, Роберт Гуд, — представился я, — я почел бы за честь, но меня еще ждут дела, а я уже пил сегодня виски и портвейн. Боюсь, что абсент теперь для меня уже лишнее.

— Не стану настаивать, — ответил художник, взяв и снова поставив бутылку на столик, — думаю и мне на сегодня достаточно. Обычно я не пью эту зеленую отраву. Предпочитаю легкие южные вина... Так чем Вам помочь. Ах да, набросок.

Художник достал и поставил на мольберт холст, на котором я утром узнал свою незнакомку. Присмотревшись, я убедился, что на полотне изображена брошка, которую нашла в пространственном тайнике Мэг. Ну или очень похожая на нее. Птичка, которую я нашел в ошейнике пропеллера смотрела в другую сторону.

Я перевел взгляд с брошки на лицо девушки. Монеско бесспорно талантлив. Он уловил в образе Марии что-то такое, что неуловимо цепляло меня в ней еще с первой встречи.

— Необычная девушка, увидев такую однажды, уже не забудешь, — проговорил я.

— Да, жаль, что она не захотела больше позировать. Картина, на которой я ее изобразил тоже получилась особенной... Но о чем вы еще хотели спросить? — в голосе художника чувствовалась усталость.

— Я хотел поинтересоваться персонажем другой картины. Той, которую недавно приносил в этот дом ваш сосед — мистер Подер. На ней тоже изображена молодая женщина, с которой вы знакомы. Это жена мистера Подера и знакомая другого вашего соседа - мистера Ларса.

Я услышал тяжелый вздох и повернулся к художнику.

— Ну, стоило этого ожидать... — он еще раз вздохнул. — Но почему вы говорите, что Вас интересует другая картина? Это ведь та же самая, на которой изображена Мария с брошкой. Мало того, она сейчас находится здесь, в мастерской. Сейчас я Вам ее покажу.

Слова художника вызвали у меня сомнения. Он же утром говорил, что картина была продана на выставке и он даже не знает кому. А картина, на которой изображена жена Подера должна быть у у рантье. С какой стати ему отдавать ее художнику? И почему Монеско сказал, что это одна и та же картина?

Когда художник произнес последние слова, лицо его передернула мучительная гримаса. Он повернулся ко мне спиной и прошел в угол, закрытый ширмой. Вернулся он со свертком, который нес осторожно, словно боялся пораниться.

— Вот, посмотрите на это... — Монеско положил сверток на столик, его сильные, перевитые мышцами руки вздрогнули, когда он это делал.

Я с опаской посмотрел на то, что положил художник. Но он сделал приглашающий жест и я осторожно развернул то, что выглядело скомканной и порванной тряпкой. Это, действительно, была картина, точнее то, что от не осталось.

Я уже смело взял полотно и расправил его на поверхности рабочего столика, подвинув в сторону бутылку кальвадоса и пустой стакан. Полотно то ли вырезали, то ли вырвали из рамы. Края полотна были неровными. Сама же картина имела множество порезов, в том числе, довольно длинных.. Удивительно, что она вообще сохранилась одним куском. Расправив все кусочки, я смог рассмотреть рисунок. На нем две девушки пили чай. Справа была изображена Мария, а слева миловидная блондинка, та же, что я видел в медальоне Подера.

— Но что случилось? Как картина оказалась у Вас? И почему она вся изрезана? Зачем вообще такое делать?

— Зачем? — голос художника дрогнул. На щеках атлета блестели слезы — Вот и я спрашиваю: "Зачем?"

Манеско хотел еще что-то сказать, но не смог и начал всхлипывать. Видеть атлета на пол головы выше меня плачущим было странно. Я взял стакан и хотел налить ему их бутылки, но передумал. Захватив стакан, я прошел на кухню. набрал воды и вернулся.

— Пейте, Лерой, — протянул я стакан южанину.

Художник сделал пару глотков и поставил стакан на стол.

— Расскажите, что произошло, — сказал я садясь напротив.

— Он пришел и начал стучать. Он стучал в дверь картиной. Когда я открыл дверь, он уже разбил раму. Увидев меня он достал нож и начал ее резать... И кричать. Он кричал, что я во всем виноват... ОН РЕЗАЛ КАРТИНУ, а мне казалось, что он режет меня! А потом он бросил мне то, что осталось. Бросил и сказал, что проклинает меня и мои картины. Я... Я не мог. Не мог ничего сказать! Мне словно горло сдавило. А потом.. Потом я схватил его и начал душить...

Непростые разговоры

Манеско протянул руки в мою сторону и наглядно показал, как он сжимает свои руки на шее жертвы. Рукава рубашки сползли и я увидел свежие ссадины выше запястий, напоминающие следы от ногтей. Похоже тот, кого он душил, пытался сопротивляться.

— Лерой, постарайтесь успокоиться, выпейте еще воды.

Художник не опуская рук посмотрел на меня, потом на стакан, потом себе на руки. На какую-то долю секунды я приставил, как эти руки сомкнуться на моей шее. Но это быстро прошло. Я понял, что Монеско сейчас не опасен. А еще его было жалко, словно он большой и наивный ребенок, которого неожиданно жестоко обидели.

Я подал ему стакан и проследил, чтобы он допил воду.

— Кто к Вам приходил?

— Подер, кто же еще? — Монеско отер лицо рукавом рубахи, — Кричал, что я лжец и сводник, что я опорочил его жену, выставив на всеобщее обозрение, словно на подиуме в доме терпимости. Он много чего говорил. Еще он требовал признаться, что я тоже набивался его жене в любовники. Он просто сумасшедший. Я понимаю, почему бедная Беки от него сбежала. Кошмар, какой кошмар. Я же из-за него чуть не стал убийцей.

Монеско говорил, и, похоже, ему становилось легче. По крайней мере руки у него уже не дрожали, и он перестал плакать.

— Когда это произошло?

— Часа два назад, Он был сильно пьян. Пришел с картиной и столовым ножом... Я еле-еле удержался, чтобы не удавить его. Я никогда не терял так над собой контроль, словно пелена красная накатила. Когда он резал мою работу... Я даже не знаю, что теперь с этим делать. Меня бьет озноб! Я выпил пол бутылки абсента... Я в жизни этой гадости не пил.. И я...

Лерой, — я положил ему на плечо руку, — Я знаю, что Вам нужно.

Я и правда чувствовал, что знаю. Со мной так бывает. Правда последние годы очень редко, но я знаю это чувство, когда просыпается семейный дар.

— Берите чистый холст, Лергой. Самый большой, какой есть в раме. Берите карандаш и рисуйте, рисуйте то, что чувствуете, то что помните. Выплесните это на холст! Не держите в себе.

— Нарисовать это? — Монеско нахмурился, потом сжал кулаки и резко встал, — Нарисовать! Да! Мне нужен свет!

Комната освещалась газовым рожком. На взгляд художника его было явно недостаточно. Он засуетился, забегал по комнате. Через пару минут он уже зажигал свечи, установленные большой канделябр.

— Да при свечах будет правильно. Тени, нужны тени.. Я вижу, да...

Неожиданно Монеско повернулся ко мне, схватил и крепко пожал мне руку.

— Спасибо. Роберт. Это правда то, что мне нужно. Простите, но я уж в моей новой картине. Если я могу Вам еще чем-то помочь...

— Работайте, Лерой, я сейчас уйду, — ответил я, — Единственное... Можете сказать, где можно найти жену Подера — Беки?

— Да, конечно. Вы же не проходимец, и не этот безумец Подер. Она играла роли в эпизодах в театре Глобус. Недавно она нашла себе покровителя и сейчас обустраивает собственный салон для богемных вечеров на Блумстридт.

— А Ларс, что их связывает?

— Многое и ничего особенного одновременно. Беки очень практична, хотя и выглядит верхом легкомыслия. А Ларс старый циник и любит блондинок. Ларс помог ей засветиться на сцене, она была ему благодарна. Я бы даже не назвал это романом. Так, эпизод для него и ступенька к новой жизни для нее...

Монеско говорил, но думал он явно о другом. Рука его двигалась, чередуя размашистые линии с мелкой штриховкой. Он погрузился в работу над новой картиной, которая станет шедевром. И я это знал, темная сторона луны!

Я вышел из квартиры, закрыл за собой дверь и прислонился к двери. Опять! Я ненавижу свой дар. Он никогда не просыпается из-за чего-то хорошего. Он много раз меня спасал, предупреждая об опасности, но я бы хотел, чтобы он вообще не просыпался.

От хмеля в голове не осталось и следа. Хорошо хоть боль в затылке не вернулась. Я вздохнул и пошел вниз по лестнице.

Пройдя в конец коридора, я постучал в дверь торговца артефактами. Я пошевелил молоточек, зазвучала мелодия. колокольчиков. Прошла минута, другая, но де Вард не открывал. Я позвонил еще дважды и наконец услышал звуки срабатывающих затворов замков. Когда старик открыл дверь, то на меня в какой раз за сегодня пахнуло парами алкоголя. Интересно, сегодня все в этом доме пьют?

— Чем могу быть...Кхе-кхе! — начал старик, но потом махнул рукой, словно отгоняя муха, — А-а-а! Что вам надо?

— Мне нужно задать Вам несколько вопросов.

— Я уже трижды сегодня отвечал полиции на вопросы. Кхе-кхе! А на некоторые вопросы ответил раз по шесть! Что еще вам нужно от уставшего старика?

— Мне неловко беспокоить вас в вечерний час, но мне нужна помощь человека, который действительно разбирается в артефактах.

— Тогда вы по адресу, молодой человек, — старик открыл дверь шире и пригласил меня жестом зайти.

Я зашел в помещение, которое из прихожей было превращено в подобие торговой лавки. Значительную часть площади занимала витрина в виде стола, накрытого стеклянной крышкой. Задняя стенка была занята полками с самым разнообразным содержимым. Мэг, наверное, с удовольствием перебрала бы расположенные там предметы. Артефакты в лавке были старые. Не древние, а именно старые. Большинство носило на себе следы их немалой жизни. Последние годы популярные артефакты для быта делают мануфактуры. Они, как правило, не сложны в использовании, удобны и не очень дороги.

Например мага-огниво. Оно выглядит как каменный карандаш. Если с силой сжать его в руке, то на конце появиться огонек. Огонек будет гореть десять ударов сердца. Воспользоваться артефактом можно от пяти до семи раз в час. Потом нужно ждать восстановления заряда магии. Они не бояться сырости и их довольно трудно сломать. Поэтому их охотно покупают. И хотя они дороже коробка спичек в сто раз, они все равно довольно дешевые.

Артефакты же, представленные в лавке, совсем другого типа. Каждый предмет здесь уникален. Они стеклись сюда из разных стран, от разных мастеров и из разных эпох. Но объединяло их в основном одно — они никому не были нужны. Или слишком неудобные, или слишком дорогие, или попросту непонятные. Такие вещи покупают ценители ради уникальных свойств или просто для коллекции. Мэг говорила, что подобные лавки похожи на морскую отмель, на которой можно случайно найти жемчужину, но в основном туда прибоем приносит всякий мусор.

— Вы утром говорили, что многое можете рассказать об артефактах.

— Да молодой человек могу, кхе-кхе, — ответил старик усаживаясь на высокий стул у витрины и предлагая мне сесть в кресло напротив, — я ведь так и говорил этому надутому инспектору, что меня не надо расспрашивать о собаках. Я разбираюсь совсем в других вещах. Кхе-кхе!

— Точно, господин де Вард. Вы же готовы были тогда рассказать что-то, а Дрикс невежливо перебил Вас.

— Вот-вот, никакого воспитания у этих... кхе-кхе. А старых людей надо уважать, они многое знают. Да. Ну раз вы поинтересовались, то я Вам расскажу, что тогда увидел. Хе-хе-хе! Смотреть надо было не на собаку, смотреть надо было на ошейник!

Старик замолчал, глядя какое впечатление он на меня произвел и я поспешил подогреть его энтузиазм.

— Ошейник. господин де Вард? Он какой-то особенный? — в моем голосе звучали удивление и интерес.

— Да, молодой человек, особенный! Он сшит из кожи ногайского броненосца. Эти твари вымерли лет сто назад и такой материал больше не достать. Редкость. Он ведь не пропускает магию. Точнее он ее частично поглощает и частично рассеивает. Из такой кожи тысячу лет назад делали ножны для магических клинков. Когда еще были настоящие воины-маги. Потом из нее шили кошели для скрытного хранения магических предметов. Они сейчас большая редкость. Но ошейник — это не только редкая кожа. Там и застежка с секретом. Я думаю, что под ошейником можно спрятать магический предмет и его не только никто не заметит, но и не сможет достать, пока ошейник не снимут с собаки.

— Вы что уже видели такие ошейники?

— Нет, что вы. Возможно, что он вообще один такой. Но я не зря шестьдесят лет занимаюсь артефактами, молодой человек. И поверьте, в этом городе найдется не более трех человек, которые увидели бы то же, что и я. Для остальных это просто ошейник на большой собаке.

Старик то действительно знает свое дело. Если бы не зацепившийся ремешок намордника, я бы никогда не догадался расстегнуть и проверить ошейник Пропеллера. Если ошейник не пропускает магию, то никакие сканирующие артефакты не помешают хозяину собаки провести магический предмет. А это иногда очень ценная возможность.

— Наверное такой ошейник дорого стоит?

— Подороже большей половины моей лавки, кхе-кхе, — в глазах старика мелькнул алчный интерес, — если вы принесете мне этот ошейник, возможно я еще что нибудь о нем смогу рассказать.

— Обязательно принесу вам его, мне интересно мнение такого мастера, как вы. Но у меня есть еще несколько вопросов. Я хотел кое-что уточнить о той рыжеволосой девушке, которая к Вам приходила. Ее зовут Мария.

— Да, Мария, — помрачнел старик, — Мария Харальдсон.

Де Вард тяжело вздохнул и уставился в одну точку.

— Харальдсон... Звучная фамилия, но не местная, — я пытался вспомнить, где я ее мог слышать.

— Она внучка профессора Харальдсона из Норвегии. Лет тринадцать назад его экспедиция на ледяные острова наделала много шума.

— Ах да, мне как-то рассказывали о нем. Неугомонный старик, у которого была теория, что на одном из островов подо льдом скрываются руины столицы древней империи. Он потратил все свое состояние на экспедицию и вернулся ни с чем.

— Не совсем так, молодой человек. Он действительно верил в свою теорию. Настолько, что вложил все что имел в магические нагреватели и накопители. Несколько месяцев он топил лед впустую. На что-то ценное он наткнулся, когда припасы и терпение его команды были на пределе. Он написал королю, что экспедиция близка к величайшему открытию века и попросил о помощи. Но при дворе вместо помощи его высмеяли. Экспедиция окончилась провалом, а профессор вернулся из нее банкротом и с сильно подорванным здоровьем. Вскоре он умер, а дети не смогли расплатится с долгами и потеряли все: от родовых земель до титула лендермана. Об этом много писали в газетах, но вы тогда еще были ребенком. Кхе-кхе. Мария Харальдсон могла бы быть ровней нашим герцогам, если бы не та история.

Говоря о девушке, старик неприятно кривился.

— Она вас чем-то обидела? — спросил я.

— Обидела? Да нет... Просто назвала меня продажной тварью и прокляла именем покровителей своего рода. А вы знаете, что такие проклятия не совсем пустые слова? Пусть даже и по телефону. Ну да ничего... Она не на своей земле. Здесь магия ее рода никого не пугает. Да и пугать проклятьем старого артефактора в его же доме. Хе-хе-хе! Молодежь, одно слово, кхе-кхе — старик снова скривился.

— Но почему она на такое решилась.

— Да потому, что считает, что ей все можно. Все сойдет с рук. Но нет, кхе-кхе, я в своем праве. И я ничего не сделал против закона или своего слова. И нечего меня проклинать! Я и сам могу проклясть. Жаль, что проклятые банки нельзя разрушить проклятьем! Отправить бы всех этих жадных гоблинов с их загребущими ручонками на темную сторону луны!

Выдав неожиданную гневную, тираду, старик сильно закашлялся. Достав из под прилавка какую-то склянку с микстурой он сделал пару глотков и отдышался. Потом достав из под того же прилавка бутылку и стакан, налил и выпил хорошую порцию бренди. В отличии от художника, мне он выпить не предложил, а вместо этого снова спрятал бутылку под прилавок. Старик действительно скряга, консьерж Джек прав. Я конечно отказался бы, но пить в присутствии гостя и не предложить...

— Что случилось? Банк не вернул Ваш вклад, или Вам навязали грабительский кредит?

— Кредит? Нет, хуже! Они не отдали мне мои деньги. У меня на руках чек. Подлинный чек, уж подделку то я бы отличил. И деньги на счете были, но они отказались мне их выдавать! Представляете? — старик задумался и посмотрел на меня с надеждой, — Вы же из полиции, может вы знаете как их заставить отдать мои законные деньги? Может через суд?

— Расскажите, что произошло, может я смогу что-нибудь посоветовать.

— Произошло вот что. Я продал артефакт. Продал этому самому Макрею, которого задушили вчера в этом доме. Проклятье, и все демоны с темной стороны! Почему его не задушили на день позже, а? Он рассчитался со мной чеком. Сумма была такая, что с собой не носят. Но чек был подлинным, магически заверенным. Если бы у него не было денег на счете, он бы его не выписал. Чековая книжка в таком случае просто сгорает. Уж я то знаю, кхе-кхе.

Старик снова отхлебнул микстуры, чтобы унять кашель. Похоже он не по наслышке знал, как сгорает чековая книжка у несостоятельного плательщика. Может даже его книжка когда-то осыпалась в его руках пеплом.

— Так вот, у меня был подлинный чек Исланбанка. Я пришел в отделение этого самого треклятого Исланбанка за своими деньгами. А они сказали, что не могут отдать мне мои деньги, потому что выписавший их Макрей умер. Представляете? Но это же уже были мои деньги, ведь так? Могу я заставить банк мне их отдать?

— Сожалею, но нет. Банки замораживают счета умерших клиентов до обращения законных наследников.

— А когда появятся наследники?

— Когда появится законный наследник, то счет разморозят. Если наследник не попытается опротестовать выписанный чек, то вы сможете получить свои деньги.

— А если у этого Макрея нет наследников? Что тогда?

— Тогда банк будет хранить его деньги, пока наследники не объявятся.

— И что же мне делать?

— Вы можете опротестовать сделку, оплаченную замороженным чеком. Это легко сделать через любого мирового судью. Вам достаточно предъявить чек и справку из банка о заморозке средств. Тогда вы сможете потребовать назад проданный артефакт.

— Но мне не нужен этот артефакт, мне нужны деньги.

— Тогда остается только ждать наследников Макрея, чтобы получить деньги.

Старик тяжело вздохнул и потянулся под прилавок, но под моим взглядом сдержался. То ли решил, что с его здоровьем больше пить не стоит, то ли постеснялся второй раз наливать себе при госте.

— Так все же, за что Вас прокляла Мария, мастер? — спросил я де Варда.

Птички

Старик насупился, прежде чем продолжить рассказ.

— Она взяла у меня в долг. В залог оставила артефакт. Долг она просрочила, и я продал заложенную вещь. Я не нарушил закон, и слово свое я тоже не нарушал. Я занял деньги, она их не вернула в срок. Я имел право продать заложенное! А она прокляла меня и похоже у нее таки получилось. Потому, что денег от продажи я не получил. Это ее артефакт я продал Макрею. И деньги от этой продажи заморозил треклятый Исланбанк! — старик снова начал кричать и трястись от злости. — И как они вообще так быстро узнали о том. что их клиента придушили? А? Я только что пришел из банка, только что. Еще суток не прошло после убийства, а они уже в курсе!

Хорошо, что старик не знает, что банк узнал о смерти Макрея по моей вине. Точнее потому, что я позвонил Майку, а уже он позвонил Дриксу и сказал, что Макрей недавно выписывал чек на бланке Исланбанка.

Дрикс среагировал быстро, и теперь полиция знает, на какую сумму и на чье имя был выписан чек, а в банке узнали, что их клиент мертв и заморозили его счета. И жадный торговец, решивший выгодно продать залог, остался без своих денег.

— А Мария намного просрочила с оплатой?

— Не важно на сколько! — ощерился старик. — Главное. что просрочила! А то, что на один день, так это не имеет никакой разницы. Я обещал поставить ее в известность в случае продажи и сделал это. Я ей позвонил и сказал, что брошка продается. Все, свое слово я сдержал.

— А она оставляла в залог брошку?

— Да, небольшую брошь в виде птички-овсянки. Редкая вещица, но не настолько ценная, чтобы сыпать проклятьями.

— А как получилось, что Мария Харальдсон обратилась к вам за деньгами?

— Я имел дела с ее дедом. Да, да, с самим профессором Свеном Харальдсоном. Поэтому я и знаю о той экспедиции немного больше остальных. — старик прокашлялся и продолжил, — Старый Свен действительно кое-что нашел. А если бы у него не закончились в самый неподходящий момент деньги, то его экспедиция могла сделать его очень известным и богатым. Но оставим тайны островов в покое. Отец Марии продал в свое время через меня кое-какие находки умершего Свена. Это помогло их семье продержаться, когда кредиторы выкинули их на улицу. Мария приехала два года тому в Ландан учиться в академии. Способности позволили ей поступить, но бесплатно у нас иностранцев не учат. Хотя, когда дело касается налогов, то Норвегия — это провинция Империи. Но когда встает вопрос в другую сторону, то казна сразу вспоминает, что норвежцы — иностранцы. Хе-хе-хе! Она нашла себе подработку, но собрать вовремя деньги на учебу у нее получалось не всегда. Тогда она обращалась ко мне. Я купил у нее кое-что из вещей, оставленных дедом. Брошку эту она продавать не хотела. Но пару раз оставляла в залог, когда я давал ей деньги в долг.

— Под проценты?

— А я что должен заниматься благотворительностью? Да, под проценты. но из уважения к ее деду процент я брал вполне божеский. Так что обвинить меня не в чем. Вы мне вот что скажите, молодой человек. Как можно узнать, есть ли у этого Макрея наследники?

— Чтобы узнать о наличии наследников нужно самому быть одним из них. Таковы законы империи. А вы не хотите вернуть артефакт? Он ведь ценный?

— Да он ценный, но только для ценителей. Он древний, но насколько, точно не известно. Какими свойствами он обладает тоже загадка. Может это грозное оружие, а может вся его магия направлена то, чтобы сделать эту брошку неразрушимой... Никто не знает истинной ценности вещи, чье предназначение не известно. Кхе-кхе, — торговец снова отхлебнул микстуры от кашля. — А Макрей предложил за эту вещицу сумму, которая могла мне позволить съехать из этой дыры. Я смог бы купить лавку где-нибудь на юге Империи и наконец забыть про ланданские туманы и сквозняки. Или просто приобрести маленький домик на берегу теплого моря и дожить остававшиеся мне годы в нормальном климате. Кхе-кхе.

— Вы говорите, что не возможно определить насколько древняя эта вещица, но ведь современные инструменты могут определять возраст вещей.

— Не смешите меня, молодой человек. Да, эти новомодные приборы могут определить возраст керамической вазы, сделанной пятьсот лет назад и ошибутся на двадцать-тридцать лет. Но определить возраст действительно древней вещи, созданной с помощью непонятной нам магии? Я и без приборов знаю, что той птичке намного больше тысячи лет. И что с того? Десять тысяч лет назад тоже умели делать красивые и бесполезные вещи.

— Так эта брошка уникальна? — спросил я, когда старик прокашлявшись, высморкался в платок.

— Да, молодой человек, она единственная в своем роде, как единственный осколок какой-то древней истории. Мне не попадались другие подобные вещи.

— А вот эта вещица не похожа на нее? — я достал и положил на прилавок брошь, которую нашел в ошейнике.

— Старик на несколько секунд превратился в собственную статую. Он наклонился над поверхностью стола. прищурился и замер так, словно его заморозили. Был у меня подобный опыт на войне, когда рядом разрядилась магическая мина и несколько человек застыли прямо на ходу. Правда их тогда, в отличии от де Варда, сразу покрыл иней.

Торговец наконец моргнул и начал дышать.

— Откуда у вас это? — теперь его руки дрожали крупной дрожью.

— Не могу Вам сказать. это тайна следствия, — ответил я, — эти вещи похожи?

— Они... Они не просто похожи, — старик волновался и говорил быстро и сбиваясь, — это работа одного мастера. Я уверен! Возможно, что это части композиции... Это когда действующий артефакт состоит из нескольких частей, которые по отдельности не работают, а вот вместе...

Я узнал в глазах де Варда тот же блеск, что горел во взгляде Мэг. Азарт исследователя. Только у Варда он был намного сильнее и похоже кроме чистой любви к науке в нем горела еще и алчность.

— Скажите, а вместе эти вещи будут стоить дороже?

— Да конечно же, намного дороже... Ведь это... Это ведь Макрей нашел эту вещь? — старик посмотрел на меня совершенно трезвыми глазами, — Ну, конечно! Поэтому он и заплатил такие деньги! А если он что-то знал о возможной композиции...

Старик спрыгнул со стула и начал расхаживать по комнате, время от времени бросая взгляд на лежащую на столе вещь.

— Молодой человек, как вас зовут?

— Роберт Гуд.

— Мистер Гуд, скажите брошку, которую купил у меня Макрей, нашли?

— Это тайна следствия, но, скажем так... Я у меня есть некоторая информация о брошке, очень похожей на эту, но немного другого цвета и с головкой, повернутой в другую сторону.

— Да, да, это она! Если не допустить безумное предположение, что птичек не две, а три. Скажите, как я могу получить обратно эту вещь. Вы говорили, что можно подать заявление мировому судье, если мне по чеку не отдают деньги?

— Да, можете. Для начала сходите в банк за справкой о заморозке счетов Макрея, а потом можете смело идти к любому мировому судье. Он даст заключение о расторжении сделки в связи с неисполнением обязательств покупателя по оплате. После этого можете обратиться в полицию с заявлением об утерянной вещи. Если в ходе следствия утерянный предмет был обнаружен, то Вам обязаны его вернуть.

— Спасибо мистер Гуд, я не останусь в долгу.

Ну да, скряги всегда щедры на посулы. Но если он приберет в свои узловатые морщинистые пальцы ускользнувшую птичку, то о благодарности быстро забудет. Знаю я эту породу.

— Помогите мне вот с чем, мистер де Вард. В интересах следствия, мне нужно опросить Марию Хоральдсон. Можете подсказать, как мне ее побыстрее отыскать.

— Конечно могу. Она снимает на пару с другой студенткой квартиру. Я запишу Вам адрес и телефон, но... — глазки у старика забегали, — прошу не рассказывайте этой девушке о второй появившейся брошке.

— Я ищу ее, чтобы задать ей вопросы, а не для того, чтобы что-то ей рассказывать, — решил я успокоить старика, пока он начал искать аргументы, чтобы меня убедить или подкупить.

— Вот, это правильно. Так и надо, господин Гуд. Интересно, а сегодня я успею попасть в банк и к судье?

— Это вряд ли. После шести часов банки никого не обслуживают. Да и мировые судьи в это время уже не принимают. Вы лучше ложитесь отдыхать. Завтра подойдете в банк немного раньше девяти часов и все решите. Среда спокойный день. Очереди у судьи тоже, скорее всего, не будет.

— Да, да, вы правы, все завтра.

— Ну а мне пора идти, у меня еще остались незаконченные дела, — я забрал брошку, к которой старик так и не решился даже притронуться, но провожал ее торговец и ростовщик таким взглядом, словно это любовь всей его жизни.— Спасибо за содействие следствию, господин де Вард.

Я уже подходил к следующей квартире, а за моей спиной все еще слышались щелчки и клацанье. Хозяин антикварной лавки запирал свою дверь на все замки и засовы.

Получается, что та птичка Марии была продана Макерею. Та брошка, что я нашел в куртке у Подера выглядит точно так же, но тут концы не сходятся.

"Не-сты-ко-во-чка!", — как говорит Дрикс.

Куртку Подер оставил у нас в конторе вчера в обед, а Макрей купил птичку у де Варда вечером. Как бы он ее купил, если она все это время лежала в кармане куртки на вешалке у нас в конторе? Не сходится. Так что, это еще одна птичка? Третья? Или я тогда в квартире таки поменялся куртками с Подером? Но почему тогда у меня опять оказалась не моя куртка?

Или допустим, что три не птички, а куртки. В конце концов, этих курток несколько тысяч уже пошили и продали, а птичка до недавних пор считалась единственной в своем роде. Предположим, что Мою куртку Подер не вешал у себя на крючок в прихожей, а убрал куда-то в другое место. Может у него две такие куртки, или у него в прихожей разделся кто-то еще. А я эту куртку из прихожей забрал, думая, что это моя. Если принять за условие, что птичка та самая, то владелец этой куртки самый первый подозреваемый в убийстве Макрея. Ведь Макрей буквально перед убийством купил эту брошь за огромные деньги. Вряд ли он ее обронил с тем, чтобы хозяин куртки номер три ее нашел. А найдя, спрятал в засекреченный пространственный карман.

Не-а! Владелец куртки скорее всего знал, что вещь ценная. А это уже мотив для убийства и грабежа. И первый подозреваемый в этом случае — Подер. Куртка ведь висела у него в прихожей. Но есть два но. Во-первых, я не уверен, что таки поменял в прошлый раз куртки. Если это не так, то должна существовать третья птичка, как подтверждение данной версии. Во-вторых, если куртку №2 я поменял, а куртка №3 с птичкой в кармане принадлежит убийце, то нет гарантии, что ее хозяин Подер.

Подумав о всей этой путанице с куртками, я не стал стучать в дверь квартиры. Вместо этого я спустился вниз, где Джек проходил очередной раунд в борьбе между консьержами и кроссвордами.

— Джек, дружище, — спросил я своего нового хорошего знакомого, — у кого из жильцов в доме такая же куртка.

— Такая же? — Джек отложил кроссворд, — В таких сейчас много кто ходит, мистер Гуд.

После нашего общения, он обращался ко мне вежливо, но не как консьерж к посетителю, а как рядовой к капралу.

— У Подера такая же, он в ней и приехал две недели назад. Ага! И... Точно, у Ларса есть такая. Правда он не всегда ее одевает, у него тряпок, вообще, много. И куртки то один в один. Я как помню, Подер с Ларсом в коридоре стоят разговаривают, а куртки одинаковые. — Джек снова взял в руки кроссворд, —Только у Ларса еще шарф был тоже такой, модный, в красную клетку на северный манер. Ох уж эта мода, я тебе скажу. В прошлый год того, кто такой шарф оденет не иначе как деревенщиной назвать могли, а в эту осень — самый писк.

— А о чем тогда Ларс и Подер разговаривали? — спросил я.

— Да о жене же Подера, о чем еще? Он Ларсу тогда медальон свой с портретами показывал. Но Ларс ему про эту вертихвостку тогда ничего не сказал. Небось у самого рыльце в пушку. Хе-хе-хе! Не даром же он тогда с ней в квартире по часу оставался, да и провожал ее куда-то, кобелина.

— А вчера вечером, когда убили Макрея, он в этой куртке был?

— Да вроде в этой, — задумался Джек, он пришел почти одновременно с этим Макреем. Я тогда этому северянину втолковывал, что в дом с собакой заходить нельзя. Вот тут Ларс подошел. Он еще на собаку эту посмотрел и даже погладить хотел. А пес как клацнет зубами. Хе-хе-хе! Я думал агент тут и обделается. Зубы то у германца ого-го!

А вот это уже интересно! Когда Дрикс расспрашивал Ларса, то тот утверждал, что никогда не видел Пропеллера. а оказывается он с ним пересекался незадолго до убийства! Мало того он соврал Дриксу, хотя про то, что он видел собаку полиции мог рассказать консьерж. Можно конечно отговориться, мол видел пса мельком, не обратил внимания, не запомнил. Но собака его чуть не укусила. Такое за один день не забывается.

Тем более, что германец — порода приметная. В Ландане их знают, но держат очень немногие. Эти сильным животным нужен простор, их нужно регулярно выводить, или даже вывозить на прогулку. Это не болонка, которую можно выгуливать на газоне рядом с домом. Германцев чаще держат в поместьях, где рядом есть леса и поля. Некоторые даже охотятся с ними. Хотя порода и не охотничья, но след берет великолепно. А если что, и защитить хозяина от хищника может. Не побоится ни волка ни медведя.

Почему-то Ларс соврал. Напрашивается мысль, что возможно он знал не только собаку, но и самого Макрея? Но почему тогда он с ним не поздоровался, когда пытался погладить Пропеллера? А может он незадолго до этого уже разговаривал с северянином. Тогда и здороваться ни к чему. А что если он — убийца, и это его куртку я захватил сегодня в прихожей у Подера? Но как она там могла оказаться? И с чего бы он стал оставлять в чужой квартире куртку с такой ценной добычей внутри. Хотя брошка то лежала в тайнике. Без помощи отмычки или опытного артефактора ее бы никто не достал, даже если бы и знал, что она там.

Ладно, нужно идти к следующему подозреваемому, пока время позволяет визиты. Хотя приличные люди в такое время особо без приглашения не являются. Но это же не светский визит. Жильцы вообще думают, что я из полиции, а полиция и приличия вещи, расположенные в совершенно разных плоскостях.

День был тяжелым, голова опять начала побаливать, и я решил, что у Ларса я буду действовать максимально прямо. Тем более, что с такими скользкими типами хитростью много не добьешься.

Поэтому, подойдя к двери с театральными масками, я постучал, как настоящий полицейский: громко и требовательно. Агент открыл довольно быстро. Возможно побоялся, что ему выбьют дверь.

— Мистер Ларс, позвольте войти! — не дожидаясь ответа я двинулся в квартиру и ее хозяин вынужден был отступить, — у нас есть к вам вопросы!

Агент особо не уступал мне ни в росте ни комплекции, но даже не попытался меня остановить. На лице у него застыло виновато-невинное выражение.

— Что случилось? Меня же уже опрашивали.

— Вы скрыли от следствия некоторые факты! Ни в чем не хотите признаться?

— Я скрыл? — глазки на лощеном лице суетливо забегали.— Мне нечего скрывать, я законопослушный подданный его величества. Я ничего не нарушал...

— Вы, в частности, скрыли тот факт, что состояли, а возможно и до сих пор состоите в порочной связи с женой вашего соседа, мистера Подера! Разве не так?

— Ну... Э...— агент сперва запыхтел, а потом заговорил каким-то тонким голосом, — Ну и что? А? Ну и состоял? Это же не нарушает законы его величества. Все мы не без греха. А потом — это в прошлом. И вообще, никто меня о жене Подера не спрашивал. Она ведь никакого отношения к вчерашнему убийству не имеет. Ее в этом доме уже больше месяца не было.

— Что имеет, а что не имеет отношение к делу об убийстве, не Вам решать, мистер Ларс, — продолжал я нагнетать. — Может быть убитый тоже имел связь с этой вашей Беки Подер? Дамочка то популярная и любвиобильная, как нам известно. А на счет прямых вопросов и лжи...

Я сделал паузу и придвинулся к мужчине почти в плотную. Одеколон у него, кстати, был тошнотворно-приторного тона.

— Отвечайте быстро и не увиливая! — я направил указательный палец ему в лицо, словно это был пистолет или жезл с зарядом молнии. — Почему вы соврали что никогда не видели собаку убитого? Ну!

Собаки и актрисы

Пару секунд агент молчал, потом неразборчиво что-то пискнул, Я придвинулся еще ближе. Он отвернулся и прикрыл рукой лицо, словно опасаясь, что его ударят. Наконец он не выдержал и заговорил.

—У-у-у! Я знал, знал, что этим закончится! — агент пытался наполовину говорил наполовину всхлипывал, — Вы всегда найдете в чем обвинить невиновного человека. Да, да! Невиновного!

— Если вы невиновны, то зачем врали? — я отстранился на пол шага от сжавшегося Ларса.

Мужчина воспользовался появившейся свободой и побежал в гостиную. Я на миг представил, что он сейчас выпрыгнет в окно, но все оказалось не так страшно. Он просто передислоцировался из прихожей и забежал за письменный стол, чтобы отгородиться от меня мебелью. Там он почувствовал себя увереннее.

Я двинулся за ним, отметив, что на вешалке при входе висит точная копия моей куртки.

— Потому и врал, что знаю ваши методы! Полиции главное подтасовать улики и выставить кого-нибудь виновным, чтобы отчитаться. Настоящих преступников поймать трудно! А театральный агент — готовый подозреваемый! Конечно! Выходец из богемы с сомнительными связями... Кто станет меня слушать на суде? А? А я ни в чем не виноват! Да я видел этого пса, и с Макреем этим я разговаривал. Но я никого не убивал!

— Тогда где, когда и о чем вы разговаривали с убитым?

— Да вчера же и разговаривал! Вначале в коридоре, когда он шел к этому хитрому старикашке, — говоря о де Варде, Ларс брезгливо сморщился, — а потом вот здесь, в этой гостиной.

— Вы что были раньше с ним знакомы?

— Нет, я увидел его вчера впервые!

— Тогда о чем вы говорили и почему он заходил к вам в квартиру?

— О собаках, — сказал Агент и сразу как-то погрустнел и притих. — Правда ведь, не убедительно звучит? Человека задушили и бросили под лестницей, а некий театральный агент за несколько минут до этого заманил его к себе в квартиру, чтобы... Чтобы что, а? Чтобы ноговорить о собаках, видите ли! Кто, ну кто такому поверит?

Закончив свою тираду Ларс с какой-то обреченность сел за стол и положил на столешницу руки.

— Ну что, будете меня арестовывать, — спросил он, глядя исподлобья.

Я понял почему он так держит руки. Похоже ждет, что я одену на него наручники.

— Оставьте этот эпатаж для своих театральных друзей, Гвидо. Это они могут его оценить. Я не собираюсь Вас сейчас везти в участок. Мне нужны честные ответы на мои вопросы. Что за разговор у Вас состоялся с убитым Макреем?

На лице агента отразилось удивление, которое даже мне показалось искренним. Он сел немного свободнее, на лице отразилась работа мысли. Чтобы он не расслабился слишком сильно, я принес из другого угла высокий стул и сел напротив, упершись на стол локтями.

— Не надо ничего выдумывать. Просто рассказывайте, как все было. Я слушаю.

— Все произошло спонтанно... Ну знаете... Я вернулся после длинной поездки, зашел к нам во двор и увидел посетителя, который хотел войти в дом с собакой. Консьерж его не пропускал. Я бы просто прошел мимо, Но... Понимаете, один из весьма влиятельных людей, которых я знаю, очень увлечен разведением германских овчарок. Вы даже представить не можете, как... Он на одну собаку может потратить больше денег, чем на всех своих любовниц, а их у него четверо! И это только те, о ком я знаю. Ну так вот, он просо фанат этой породы и он обещал очень хорошие деньги тому, кто найдет ему кобеля классического окраса. У настоящих германских овчарок на груди белый треугольник, а все тело темное с чуть заметным переходом. А в последних поколениях окрас стал отличаться, стал более чепрачным: темным сверху и заметно более светлый снизу. На юге много овчарок со светло рыжим тоном на лапах...

— Не надо таких подробностей, Гвидо. Как это все относиться к делу?

— Так я же и пытаюсь объяснить. Люси, которая играет кокеток в новом варьете, одна из содержанок этого вельможи. Так вот, он сказал ей, что готов заплатить за кобеля классического окраса тысячу фунтов! Вы представляете? За такие деньги можно домик купить. А еще говорил, что готов заплатить сто фунтов тому, кто просто устроит случку с таким кобелем для пары сук с его псарни. Видели бы вы, с каким лицом об этом рассказывала Люси! Она второй месяц не может выпросить себе десять фунтов на новую шубку, а тут...

— Ближе к делу, Гвидо!

— Я и так стараюсь говорить по существу. Так вот, я как это услышал, то расспросил всех своих знакомых, кто хоть что-то знает о собачниках в Ландане и его округе. Ведь если бы я нашел нужного пса... Даже если он не заплатит обещанных денег, то оказать услугу такому человеку дорогого стоит, поверьте мне, — агент многозначительно потряс пальцем. — Но естественно не нашел. Рыжих собак сколько хочешь, чепрачные тоже есть, а вот классического окраса в столице уже много лет никто не встречал. Говорят, что если они сохранились, то случайно, где-то в провинции. И вот, представьте. Я несколько месяцев искал, искал, и не нашел, а тут прихожу домой, и у порога сидит именно такой кабель! Я от удивления и слова сказать не смог. Остановился, попробовал погладить этого красавца, а он как гаркнет на меня и зубами так "клац". Зверюга! Ну я немного перенервничал и пошел к себе в квартиру. У двери задержался и решил таки вернуться. Но к этому времени на наш этаж уже поднялся этот самый посетитель, только собаку он оставил во дворе.

— И что, Вы пригласили его к себе и он зашел к Вам в гости?

— Нет, все было не так просто. Он вообще не хотел со мной разговаривать. Похоже у него с этим де Вардом было какое-то очень важное дело. Я еле уговорил уделить мне минутку. Я просто умолял его меня выслушать. В конце концов он пообещал, что зайдет ко мне в квартиру, когда закончит запланированное дело. Он похоже так сказал, чтобы поскорее от меня избавиться. Хе-хе! Но вы не знаете Гвидо Ларса. Сначала я получил обещание, что он ко мне зайдет. Потом я караулил, когда он будет идти обратно и, как бы случайно открыл дверь, когда он собирался пройти мимо. Потом я провел его к себе в гостиную. Мне повезло с тем, что настроение у него было прекрасное. Похоже он провернул удачную сделку или решил какой-то серьезный вопрос... Не знаю. Но когда он шел к де Варду. то был напряжен и собран, а когда возвращался, то излучал довольство.

Ларс прервался, чтобы прочистить горло, достал из ящика стола бутылку сельтерской воды, налил в стакан и выпил.

— Я хорошо умею чувствовать настроение людей. Момент был удачный. Я предложил ему отметить удачный день бокалом хорошего скотча, он согласился. Потом я заговорил с ним о собаках. Оказалось, что он тоже ценитель германской породы. Я поинтересовался, где он приобрел своего пса и он рассказал, что купил его щенком в маленьком северном городке у себя на родине. И что там классический окрас у овчарок считается обычным. Беда только, что добираться до этих мест нужно дольше месяца. Нормальных дорог в том направлении до сих пор нет.

Я поинтересовался, не хочет ли он отдать своего кобеля для случки за хорошее вознаграждение. Деньги его совершенно не заинтересовали, но он сказал. что не отказался бы от пары хороших щенков. При этом окрас для него роли не играл, лишь бы были сильными и здоровыми. Я спросил, где его можно найти в случае хорошего предложения и он дал мне адрес отеля. Но предупредил, что возможно через несколько дней уедет из Ландана и не стоит затягивать с организацией.

Ларс выпил еще стакан сельтерской и тяжело вздохнул.

— Ну вы представляете себе такое, а! — махнул он рукой, — Я собирался с утра звонить Люси, чтобы она обрадовала своего покровителя, что его пожелание по улучшении породы можно наконец реализовать. Уже спланировал как настроить Люси, как обыграть, чтобы она получила свою шубку, и чтобы я не остался без достойного вознаграждения. И вместо всего этого ко мне утром вваливается констебль, сообщает, что вчера Макрея задушили в нашем доме, и начинает расспрашивать, что мне об этом известно!

С выразительностью, достойной лучших актеров, агент изобразил на лице всю глубину своего разочарования и потрясения.

— Я знаю, что с полицией лучше иметь как можно меньше дел. Чем меньше ты интересен полиции, тем дальше ты от серьезных неприятностей! Поверьте, это не пустые слова, а выстраданная истина! Поэтому я решил. что лучше не буду ничего рассказывать про собаку. Хватит с меня того, что я упустил такую прекрасную возможность. Не хватало мне еще, чтобы меня затаскала по допросам полиция. А грань между свидетелем и подозреваемым слишком тонкая, чтобы я на нее рассчитывал.

Я вспомнил, как Ларс разговаривал с Дриксом и понял, что от полиции он действительно ничего хорошего не ждет. Окрас у Пропеллера действительно шикарный, я такого в Ландане не видел. Так что история вполне может оказаться правдивой. В принципе ее можно перепроверить, расспросив упомянутую Люси. Если ее любовник действительно важная шишка, и он интересуется собаками, то это подтвердит, что Ларс говорит правду. Ну или по крайней мере, что в его словах есть эта самая правда. Хороший лжец всегда приправляет вранье хорошей долей истины, чтобы труднее было его проверить.

— История у Вас и правда не то, чтобы очень убедительная, но допустим про собаку вы не соврали. Хорошо. Но вы не рассказали о Ваших отношениях с Беки Подер. Как вы познакомились? Что Вас связывает, и где ее можно найти?

— Ах, Беки! Беки просто прелесть. Познакомились мы случайно несколько месяцев назад. Я сопровождал на гастролях труппу из варьете. В Путасу было несколько представлений и я столкнулся там с Беки в антракте. У нее такой типаж... Ну знаете, такие удивительно наивные, готовые всему удивляться глаза, румянец на белоснежных щечках и облако вьющихся белокурых локонов. Редкий мужчина пройдет мимо. Она так восхищалась представлением, рассказала, что всегда мечтала о театре, но родители выдали ее замуж за ревнивого деспота. Я успел вручить ей свою визитку пока не нагрянул ее ненормальный муженек. Вот так все и началось. Потом я помог ей уехать с столицу у устроиться в театр Глобус на эпизодические роли. Заметьте, ни куда-нибудь, а сразу в Глобус. Там ее ожидал успех. Конечно ничего серьезного ей сыграть не пришлось, для этого у нее не хватает актёрского мастерства. Зато как она умела выходить на сцену... А как охала и закатывала свои красивые глазки. Ах, это я Вам скажу, дорогого стоит!

Ларс, рассказывая о талантах Беки, сам закатил глаза, еще и губами почмокал.

— Конечно же ее заметили на первом же выступлении. Тут самое сложное время для дебютантки. Нельзя продешевить. Нельзя сразу отвечать на ухаживания первого поклонника. То, что легко доступно, никем не цениться. Но и задирать нос сильно нельзя. А знаете, какая конкуренция у актрис... Но Беки умница, она сразу все схватывала. А потом еще ей повезло с моим соседом.

Агент уже совсем расслабился, рассказывая историю своей успешной протеже из провинции. Выпив еще сельтерской , он откинулся на спину кресла и продолжил.

— Я подстроил так, что Монеско ее увидел. Если бы я попросил его написать портрет одной из актрис, то этот южанин мог просто отказать или заломил бы такую цену, что... Но я сделал умнее! Увидев Бики в пышном платье с открытыми плечами, с прической от мадам Котье, художник просто не смог пройти мимо! Он сам предложил ей позировать и даже заплатил ей за работу натурщицей. Так она появилась на выставке картин одного из самых модных живописцев, и это сразу добавило ей популярности. Хотя и привело к другим, совсем нежелательных последствиям. Эту картину на выставке увидел ее муж. И чего ему не сиделось в его Путасу? На редкость тяжелый в общении тип. Бедная Беки, я так хорошо ее понимаю! Жить с таким чудовищем, который все время ее контролировал, не позволял лишний раз выйти из дома или даже пригласить кого-нибудь в гости. Ревнивый деспот...

— А вы ее благородный спаситель, который освободил несчастную затворницу из башни, охраняемой драконом... Хе-хе-хе!

— Ну , можете смеяться, но я действительно ее спас. И помог устроить жизнь в Ландане. Сейчас у нее влиятельный покровитель, который прекрасно к ней относиться. Она живет на Блумстридт. У нее роскошная квартира в доме напротив морского музея, и в этой квартире она организовала салон для богемных вечеров. Прекрасное место, оно пользуется успехом у людей искусства и ценителей прекрасного.

— Когда вы говорите о прекрасном, то подразумеваете литературу и музыку или красивых женщин, Гвидо?

— И то и другое, уважаемый... простите. Я до сих пор не знаю Вашего имени?

— Меня зовут Роберт Гуд. Так что там с прекрасным?

— Не надо так смотреть , мистер Гуд. Богемный салон — это не дом для свиданий. Это очень приличное место, там можно встретить актеров первой величины, драматургов, модных поэтов и художников. Во многом это заслуга хорошего вкуса и умения общаться самой Беки, но также большую роль сыграло то, кто ей покровительствует. Но благородные господа с известными фамилиями и немалыми состояниями стремятся попасть на эти встречи богемы зачастую не ради новостей искусства. Хе-хе. У Беки в салоне можно увидеть популярных молодых актрис, к которым в гримерку не так просто пробиться.

— В общем, милашка Беки не без Вашей помощи прекрасно устроилась в Ландане. А она в курсе что муж ее разыскивает, и что он сейчас живет в соседней с вашей квартире.

— Конечно, конечно. Как только этот душный тип появился и начал о ней расспрашивать, я сразу поехал к ней и предупредил. Я боялся, что Монеско проговориться или консьерж разболтает, что мы с Беки общались. Беки даже думала спрятаться где-нибудь на пару недель. Но все обошлось. Художник сдержал слово и ничего Подеру не сказал, а консьерж, похоже, не понял, о ком идет речь. Благо, что в Ландане ее все знают под псевдонимом. В театре она уже пару месяцев не появлялась. Занимается своим салоном. Если муж ее таки найдет — это будет катастрофа.

— Но почему она с ним не разведется? Она же не аристократка, расторгнуть брак можно через суд.

— Как вы не понимаете? Ее муж ужасно упрямый и ревнивый тип. Он не захочет ничего слушать и попытается силой увезти ее в Путасу. А них там в провинции во всю царит патриархат. Добиться развода вопреки желанию мужа очень трудно. Драже через суд. И это потребует много времени и немало денег. Но это не самое страшное, — Ларс вздохнул и прислушался, глядя в ту сторону, где располагалась квартира рантье. — Этот Подер на редкость нервический тип. Он не захочет разговаривать. Он устроит скандал, будет угрожать или применять силу... А теперь представьте себя на месте покровителя Беки. Ему понравилась наивная блондинка, которая смотрит на мир восхищенными глазками. У него милая и беззаботная любовница, которая щебечет о театре, музыке и литературе. Он рядом с ней отдыхает. И вдруг к этому ангелочку приезжает из Путасу муж и начинает устраивать скандалы. Я уже не говорю о публике богемного салона. Богемный салон и ревнивый провинциальный муж у его хозяйки вещи несовместимые.

— Скажите, а вчера или сегодня Подер с Вами не разговаривал?

— Нет. Вчера я был в отъезде и вернулся поздно. Сегодня я практически весь день провел дома, но разговаривал только с полицией.

А вот это странно. Джек еще позавчера рассказал Подеру о том, что Беки и Ларс общались. Почему рогоносец рантье сегодня заявился к художнику, но до сих пор не пришел выяснять отношения к агенту? В конце концов, Монеско милашку Беки просто рисовал, а вот Ларс однозначно успел познакомиться с ней поближе. Я задумался, стоит ли предупреждать Ларса, что его уже сдали? Не стану. Пусть будет для него сюрпризом.

Правду он говорит или врет неизвестно. Репутация у театральных агентов и правда так себе. Некоторые в приличном обществе не видят большой разницы между театральным агентом и сутенером. И, к сожалению, это мнение имеет под собой вполне реальные основания. Актрисы второго плана за редким исключением — чьи-то содержанки. Причем исключения из этого правила обычно связаны не с моральным выбором, а с возрастом или неудачной внешностью. В богемном мире театральных подмостков положение содержанки у щедрого вельможи — обычная цель, ради которой молоденькие мещанки приходят в мир закулисья и софитов. В редких случаях актрисы ухитряются даже выйти замуж за знатного или просто богатого поклонника. И каждый такой случай порождает новых желающих повторить их путь.

А проводниками на этом непростом пути к известности и достатку (порой эфемерному) служат агенты вроде Ларса. Они знают все: кто какой театр посещает, какие пьесы ставятся в этом сезоне, где лучше заказать платье для выступления (стандартный реквизит театра может не привлечь, а отпугнуть потенциального любовника). Он же подскажет своей протеже, как отвечать на презенты и приглашения от поклонников, кому лучше отказать, а кому нельзя отказывать ни в коем случае... Короче, театральный агент это кормчий и штурман, который может привести хорошенькую мещанку в обустроенную квартиру в центре Ландана, избежав кучи сопутствующих этому пути опасностей.

Я не ханжа и не собираюсь судить ни девушек, которым хочется немного славы и красивой жизни, ни тех кто на этом зарабатывает. Но одно я знаю точно: верить театральным агентам можно не больше, чем торговцам волшебными снадобьями на портовом рынке.

В гостях у рогоносца

Я понял, что ничего нового я у Ларса уже не выпытаю. Выходя из квартиры агента, я присмотрелся к куртке. Мэг сказала, что добавила на воротник моей куртки тонкую строчку красной ниткой. Зачем она это сделала, сестра объяснять не захотела, но это была примета, по которой я смогу отличить именно мою куртку. По крайней мере, на той, что висит в квартире у Ларса, красной строчки нет.

В коридоре я остановился у окна, чтобы собраться с мыслями. То, что убитый заходил в квартиру к театральному агенту, было новой информацией, о которой полиции пока не известно. Но к разгадке преступления эта информация меня пока не приблизила. Мне пришла в голову еще одна веская причина, почему Ларс не рассказал о своем разговоре с Макреем. Жадность. Он не хотел ни с кем делиться полученной информацией о том, где в Империи сохранились германские овчарки с классическим окрасом. Может, он даже рассчитывал как-нибудь прибрать к рукам собаку убитого. Пса же должны были отдать в приют. А там собаку может забрать первый пожелавший, если сможет наладить с ней контакт.

Только вот в приют я Пропеллера отдавать не собираюсь. Как в принципе и продавать его какому-то вельможе за тысячу фунтов. Между дружбой и деньгами я всегда выберу дружбу. Пес мне доверился не для того, чтобы я его выгодно продал. У Ларса был шанс перехватить собаку утром, когда все узнали про убийство, но он то ли не сразу сообразил, то ли просто боялся подходить к собаке, которая его в прошлый раз чуть не покусала.

Но даже упустив Пропеллера, Ларс имеет хороший шанс заработать на влиятельном собачнике. Нужно лишь съездить самому или отправить кого-нибудь в тот самый городок, о котором ему рассказал Макрей. Поездка вряд ли обойдется дороже пятидесяти фунтов. Купить в глухой провинции овчарку можно фунтов за двадцать. Там же никто не знает, что это редкая и чудом сохранившаяся изначальная порода. Для провинциалов это просто овчарка. Потом презентовать собаку вельможе и получить заслуженную награду. Главное, чтобы никто другой не нашел такого же пса раньше.

Неожиданный поворот. Я скорее думал, что Макрей после де Варда мог зайти к Подеру. Он же разыскивал его через бармена. Хотя это как раз указывает на то, что адреса квартиры Подера он не знал. И консьержу он говорил, что идет именно к торговцу артефактами, а про рантье ни слова не говорил.

Я подошел к квартире мужа Беки. Если верить Монеско, то ее хозяин сегодня изрядно напился и ведет себя неадекватно. В принципе, он уже при нашей прошлой встрече был далеко не трезв, и у него еще оставалась недопитая бутылка.

Я постучал в дверь. Она оказалась незакрыта, но заходить без приглашения я не решился и постучал еще раз погромче. Ответа не было.

Подождав еще пару минут, я заглянул в квартиру. Куртка висела на вешалке. Я перевесил ее на соседний крючок, а на ее место повесил свою (точнее, ту, в которой пришел), после чего двинулся в глубь квартиры.

Рантье действительно был сильно пьян. Бутылка, которую я видел в прошлый раз, все еще стояла на столе, но была пуста.

Подер сидел в кресле перед журнальным столиком. На столике лежала колода карт. Он брал верхнюю, зажимал двумя пальцами и отправлял в полет в противоположный угол комнаты. Делал он это не просто так, а напевая какую-то песенку. Проводив ее глазами, он брал следующую и отправлял в полет в конце другого куплета. Пел он на удивление неразборчиво, но, похоже, что мелодия была из какого-то модного водевиля. Большая часть колоды уже была разбросана по ковру. Бросив очередную карту, он заметил меня и на несколько секунд умолк.

Не отрывая от меня взгляда, рантье отложил карту и попытался встать, что у него не получилось. Ноги его держали плохо.

— А что вы здесь делаете, а? Я ведь сказал уже, что буду общаться с полицией только в присутствии адвоката. Вы ведь только и думаете, как посадить... Запутать ни в чем неповинного человека и посадить его в тюрьму. А со мной такое не пройдет. Я уважаемый гражданин Путасу... У меня...

Возмущаться долго он не смог, похоже, устал. Я подошел и сел рядом на стул.

— Мистер Подер, у Вас, похоже, был тяжелый день.

— Я не собираюсь отвечать на ваши вопросы, — проговорил хозяин квартиры медленно и не глядя на меня. — Вы можете только тратить казенные деньги, а помощи от вас никакой. У меня украли мою жену! У уважаемого гражданина, у подданного его величества украли его жену! И никто, абсолютно никто не хочет ее искать! В столице растеряли последние остатки нравственности!

— Вы все еще не нашли Вашу Беки?

Услышав имя жены, Подер встряхнулся и посмотрел на меня с интересом.

— Вы знаете что-то о моей жене?

— Я знаю, что она пропала несколько месяцев назад. Вы приехали в Ландан, разыскивая ее. Вы обращались, а затем даже пытались нанять частного сыщика.

— Да, пытался, — рантье так резко кивнул, что я испугался за сохранность его шейных позвонков, — но этот Кирк просто проходимец! Он, видите ли, не занимается поиском сбежавших жен! А кто ему сказал, что моя жена сбежала, а? Может, ее похитили, или увезли обманом? Знаете, она была такой наивной и милой. Такую легко обмануть, заморочить голову... Она... Ох.

— А еще вы нашли ее портрет, где она нарисована вместе с другой девушкой.

— Да, портрет, этот проклятый портрет... Он стоял на выставке, и всякие зеваки подходили и обсуждали мою жену! Да какое они имели право так о ней говорить! Это все этот смазливый рисовальщик, этот развратный южный негодяй, у-у-у! — Подер затряс кулаком, потом потер шею. — Этот гад пытался меня убить, представляете! Я пришел выразить свое законное негодование, а этот аморальный тип накинулся на меня и стал душить.

— Вы пытались через него выяснить, где скрывается Ваша жена?

— Да, но он не выдает своих сообщников. Он заявил, что понятия не имеет, где сейчас Беки. Его нужно было арестовать и допросить, а что вы, а? Что сделала полиция? Мне заявили, что нет оснований полагать, что Вашей жене угрожает опасность... Бездельники! Никому нет дела до моей Беки.

— Вы зря так категоричны, мистер Подер. Кое-что о вашей супруге уже удалось выяснить.

— Что, что вы о ней знаете?

— Доподлинно известно, что Ваша Беки до недавнего времени находилась в Ландане. И не так давно она выступала в театре в качестве актрисы.

— Моя Беки? Играла на сцене на потеху толпы?

— К сожалению, это факт. Как и то, что сейчас она не играет. Но у нас есть зацепки, и, возможно, в ближайшее время я смогу сообщить Вам о ее настоящем местонахождении.

— Неужели? Вы не пытаетесь меня обмануть? Я уже начал терять надежду. Да я уже почти отчаялся! Что Вам известно?

— Нам многое известно. В том числе, что Ваша супруга неоднократно посещала этот дом и была знакома с проживающими здесь живописцем Монеско и театральным агентом Ларсом. Также мы знаем, что портрет, о котором мы говорим, был представлен на выставке в галерее господина Мине.

— Да, все верно... Но где моя жена?

— Терпение, мистер Подер, как видите, мы работаем и обязательно ее найдем. Но и вы окажите содействие следствию.

— Конечно, конечно... Что Вам интересно?

— Для начала расскажите, как Вы познакомились с мистером Макреем.

— А-а-а, Вам интересен этот убитый северянин... Ну хорошо. Мы познакомились в галерее этого самого прощелыги Мине, который выставил портрет моей жены на всеобщее обозрение. Вы представляете, любой мог прийти и пялиться на мою Беки, и даже мог купить ее портрет...

— Действительно неприятно, но давайте вернемся к Макрею.

— Все дело в этой картине. Я ее увидел и сразу узнал Беки. Я потребовал у хозяина выставки убрать ее портрет из зала, но он отказался. Заявил, что у него договор с уважаемым живописцем, который всегда честно рассчитывается с натурщицами. А еще этот наглец заявил, что для моей жены это честь! Вы представляете, какой негодяй!

От полноты чувств рантье схватил одну из карт, скомкал и бросил на пол.

— Тогда я взял у него адрес художника и бросился сюда. Но этот мазила отказался рассказывать, где сейчас моя жена. Он нагло врал мне в лицо, что не знает, где она! А еще он отказался забирать картину с выставки. Я тогда вернулся в эту галерею и предложил купить портрет, но вы знаете, какие деньги они у меня запросили? Двести тридцать фунтов! Да за такие деньги я могу перекрасить все стены в двух моих доходных домах. У меня просто не было с собой столько денег. Я отправил телеграмму своему стряпчему, чтобы он собрал необходимые средства и отправил мне в Ландан. Он отговорил меня от отправки с дилижансом таких денег, а сам он ехать не захотел. В конце концов, он предложил внести эти средства на счет в банке и передать мне именной вексель почтовой каретой. В общем, деньги по векселю я смог здесь получить только через десять дней. Но сразу после разговора со стряпчим я отправился сюда, в этот дом. Консьерж не захотел меня впускать. Я решил этот вопрос с хозяином дома. Я просто арендовал свободную квартиру, заплатив сразу за два месяца вперед. Вот за эту самую квартиру, между прочим. Эх... Я решил, что если сниму квартирку рядом с этим художником, то смогу следить за ним... Я опросил всех соседей, но никто мне ничего не сказал о Беки. Ни художник, ни этот лгун — Ларс...

— И все-таки, как вы познакомились с Макреем.

— Ах, да, Макрей... Мы встретились у этого Мине, когда я пришел из банка и выкупил эту проклятую картину. И представляете, этот Макрей меня догоняет и предлагает перекупить ее у меня. Он, оказывается, тоже хотел приобрести этот портрет и тоже отлучался за деньгами. Я, конечно, ему отказал, он начал меня уговаривать. Я разозлился и заявил, что не торгую своей женой, и чтобы он убирался в свои северные болота... Мы даже чуть не подрались. Но потом он извинился за грубость и попросил разрешение сделать маго-копию картины, заплатив за нее как за половину оригинала. На это я тоже, конечно же, не согласился. Но тогда он сказал, что его не интересует изображение Беки. Его устраивала маго-копия половины картины, на которой была нарисована рыжая девушка в темном платье. Это предложение меня устроило. Тем более, что он не только отдал мне сто двадцать фунтов, но и полностью оплатил услуги ателье по маго-копированию. А пока с портрета снимали копию, он предложил угостить меня виски в хорошем баре. Мы зашли в бар, и он выслушал мою историю. Он оказался неплохим парнем, этот северянин. Знаете, мне правда очень жаль, что он погиб. Вот так вот неожиданно и страшно. Жил нормальный человек, вежливый, ни у кого жен не похищал, а его раз... и задушили ночью в коридоре... Ужас, просто ужас...

— Так он разыскивал эту рыжую девушку?

— Да, и он тоже приходил к этому проходимцу Монеско, и тот тоже не захотел ему помогать.

— А вы не встречали эту девушку? Не знаете, кто она?

— Нет, но у Макрея была зацепка. Художник оговорился, что эта рыжеволосая — студентка. Имея на руках портрет, Макрей рассчитывал быстро ее разыскать. Он даже пообещал мне сообщить, если она что-нибудь расскажет ему при встрече о Беки.

— Он приглашал Вас к себе в гостиницу.

— Нет.

— А зачем он Вас разыскивал буквально через час после Вашего разговора в баре?

— Не знаю. Когда сегодня бармен мне рассказал, что северянин меня искал, тот уже был мертв. Так что... У меня нет догадок на этот счет.

— А вы не рассказывали ему, где живете?

— Нет, адрес свой я ему не называл. Хотел, но не стал. Почему-то он показался мне опасным человеком. Такому не хочется говорить, где ты живешь...

Похоже, рантье не заметил противоречия в своих словах. То он называл убитого славным парнем, а теперь вот говорит, что он вызывал страх и недоверие.

— А как бы он сообщил Вам, если узнал бы что-нибудь о Беки?

— Я дал адрес почтового отделения, на котором забираю письма в Ландане. Я сказал, что сейчас снимаю временное жилье и могу скоро съехать. Что, в принципе, недалеко от истины. Жить в этом доме у меня больше нет никакого желания.

— А с вашим соседом Ларсом вы больше разговаривали после того, как выкупили картину?

— С Ларсом? Нет, представляете, я с ним так и не поговорил! С этим обманщиком, лгуном, который.... Которого... у-у-у! — Подер скомкал сразу несколько карт. — А-а-а! А и нечего теперь с ним говорить. Он же лгун. Он лгал, что не знает, где Беки. Он и теперь будет лгать. Он лгун и преступник. Знаете, я вот подумал. Если он такой лжец, то он ведь... Это ведь он убийца! Точно! Смерть этого Макрея на его совести! Это все этот скользкий Ларс. Как я сразу не понял. Больше-то обвинять и некого. Вы должны его арестовать! Художник — смазливый гад, конечно, тоже причастен, но настоящий виновник — этот слизняк, этот театральный сутенер, этот....

Лицо у Подера потемнело, кулаки сжались. Я даже забеспокоился, не хватит ли у него сейчас сердечный припадок. Но через полминуты рантье немного успокоился и начал нормально дышать. Как бы в этом доме не произошло еще одно убийство.

— Вы же не собираетесь на него нападать, мистер Подер? — Что? Нападать на Ларса? — Подер криво усмехнулся. — Ну уж нет. Я из-за этой сволочи в тюрьму садиться не собираюсь. Но он за все ответит. Я найму лучшего адвоката, он во всем разберется, и этого слизняка посадят. Я не пожалею ни денег, ни времени. Он ответит и за Беки, и за Макрея. Главное, чтобы он никуда не скрылся. Вы же не позволите ему сбежать от ответственности? — Будьте уверены, полиция его величества не позволит подозреваемому в убийстве пропасть, — заверил я расходившегося Подера.

Похоже, что рантье чего-то недоговаривает. Когда он заявил, что в смерти Макрея виноват Ларс, то было видно, что он сам в это поверил. И не просто поверил, а догадался об этом. Но что ему внушило такую мысль, рантье мне не сказал. Речь его становилась все менее связной. Похоже, спиртное и тяжелый день сделали свое дело, и он был готов уснуть в кресле. Я решил, что с меня хватит его компании, и, коротко попрощавшись, ушел. В прихожей я, как и планировал, взял с вешалки не ту куртку, с которой пришел, а другую. Выйдя в коридор, я рассмотрел воротник и убедился, что красной строчки на нем нет. Проверив борт, я также убедился, что он не разрезан. Хотя это ни о чем не говорило. Как я уже знал, маго-куртка самовосстанавливалась. За прошедшее с утра время разрез мог зарасти несколько раз.

Я надел куртку и проверил наличие пространственных карманов. Они присутствовали. В одном ничего не оказалось, а второй был закрыт на секрет. Я попытался изобразить на подкладке несколько геометрических фигур по очереди, но открыть тайник не получилось. Ну ничего, отдам Мэг, она его быстро вскроет.

Когда я выходил на улицу, было уже темно. Во дворе-колодце горел газовый фонарь, но в проем арки свет практически не проникал. Так что притаившихся там личностей я не увидел. Не увидел, но опасность почувствовал. В таких случаях мой дар редко подводил. В нескольких шагах меня ждала опасность. Интересно, в противоположном проходе меня тоже ждут или засада только со стороны этого входа? Лезть на рожон мне не хотелось, но оставаться и ждать утра тоже не вариант. Я вернулся к двери и спросил у Джека, не найдется ли у него чего-нибудь вроде трости.

Он предложил мне палку, оставшуюся от сломанной швабры, и я не стал отказываться. Несмотря на свою непрезентабельность, это было хорошее оружие. Тем, кто не знаком с саватом, может показаться, что в узком проходе трость — плохое оружие против человека с ножом или кастетом. Но это ошибочное мнение. И я хорошо продемонстрировал это парочке, которая притаилась в темном проходе.

Знакомые все лица

Ударить первым и без предупреждения — хорошая тактика. Но был шанс, что в темноте прохода дежурит оставленный Дриксом констебль. Нападать на служителя закона в мои планы не входило.

— Господа, если вы ждете не меня, то с вашей стороны было бы любезно позволить мне пройти.

Реакции не последовало.

— Я ведь знаю, что вы стоите в проходе. Сделайте несколько шагов ближе к свету, чтобы мы могли мирно разойтись.

Тихо. Потом в темноте кто-то зашевелился и даже закашлялся. Ощущение опасности усилилось, и я от всей души стегнул палкой себе за спину. Не изящно, но эффективно. Я услышал, как какой-то твердый предмет упал на мостовую, а тот, кто его выронил, тихо вскрикнул и забаюкал правую руку.

Я широко замахнулся палкой и резко ударил любителя подкрадываться сзади носком ботинка под левую коленную чашечку. Если опыта не хватает, то лучше бить в голень или бедро, но у меня опыта достаточно. От боли он потерял контроль, и я опустил палку на его шляпу. Под шляпой была голова этого подлого господина. Головной убор слегка смягчил удар, но это его не спасло, и, потеряв сознание, субъект упал на мостовую вслед за тем твердым предметом, которым хотел нанести мне телесные повреждения.

Я резко развернулся и отпрыгнул в сторону. Из-под арки ко мне уже подбегал знакомый коротышка. И, конечно, опять с ножом. Ему бы еще полсекунды, и он бы опять разрезал мне куртку. Ну и еще что-нибудь под курткой тоже разрезал бы. Но полсекунды — это много, дистанцию он сократить не успел, и я с мстительным чувством снова ударил его по запястью. Нож звякнул о камни под ногами, а моя палка нанесла ему для аккуратности тычка с разрывом в одно мгновенье. Один удар в солнечное сплетение, второй в печень. Каждое из таких попаданий выводит противника из строя на несколько секунд, но для гарантии я добавил ему, хлестнув по левой почке.

В этот момент я услышал звук, который мне совсем не понравился. Треск. Так звучит активируемый метатель молний. Оставшийся в темноте противник хорошо меня видит в свете фонаря. Если у него не одноразовый артефакт, то уклониться я просто не смогу. Двор небольшой и без укрытий, а до противоположной арки я добежать не успею — подстрелит в спину.

Я прыгнул вперед и вниз, прикрыв глаза. Раздался треск, и даже сквозь сжатые веки больно резануло вспышкой света, но в меня гад не попал. Я кувыркнулся и, встав на ноги, сразу ушел в выпад на колено. Палка пошла вперед. Если бы у меня была шпага, то таким ударом я бы нанизал противника по рукоятку, слишком перенервничал из-за молнии. На войне я насмотрелся на тех, кого поразили подобным оружием, и повторять их судьбу не хочу. Хотя здесь не война и метатель, скорее всего, настроен на оглушение, но... Нет, ну это электричество на темную сторону Луны! После попадания такого «гуманного» удара в голову можно легко лишиться зрения. Так что ударил я от души. Конец моего оружия врезался в ребра и соскользнул, разворачивая противника. Он охнул от боли, но метатель не выронил. Правда, второй выстрел ушел вверх в свод прохода. Вспышка меня ослепила, но здоровяк, похоже, тоже не успел зажмуриться. Я подшагнул, укоротил хват и вслепую нанес несколько ударов справа и слева.

Противник, вскрикивая, отступил. Молниями он больше не кидался. То ли заряд кончился, то ли метатель уронил. Я снова шагнул и сделал выпад на уровне живота. Попал. Теперь закрепить эффект. Еще один тычок, шаг и удар ботинком. Тоже в слепую, но промахнуться было трудно. Он попытался отступить, и мы продвинулись ближе к выходу, где свет уличных фонарей уже позволял различать его фигуру. Крупный противник. Я нанес еще один тычок в живот, а затем удар по голове, который наконец заставил его выключиться. Хорошо, что здоровяк понадеялся на метатель и не догадался просто кинуться на меня. В темноте подворотни он мог навалиться и задавить своей массой.

Я вернулся к низкорослому любителю орудовать ножом. Он единственный из компании остался в сознании. Я уже понял, что снова встретился с Макгузом и его подручными. Приятно отдать должок за шишку у меня на затылке. К сожалению, сейчас рядом нет констеблей, чтобы сдать троицу быстро им на руки. Хотя в прошлый раз двое как-то очень быстро оказались на свободе.

Я на всякий случай откинул подальше лежащий на земле нож.

— Я же предлагал разойтись миром. Зачем было опять на меня нападать? Тем более после того, как вырубили и обыскали в отеле чуть ли не до трусов.

— Зря мы тебя тогда отпустили, надо было сразу на месте обрабатывать.

— Так вы ради меня здесь дежурили?

— Ради тебя, Подер, — прозвучало сбоку, — только не делай резких движений. И палку свою положи на землю. Аккуратно положи.

Макгуз, лежа в трех шагах от нас, приподнялся на локте и целился в меня из револьвера. Недооценил я его шляпу, хорошо удар приглушила. Очухался меньше чем за минуту, гад.

— Чего вам от меня надо-то?

— Как будто не знаешь? Не притворяйся, не поверим. Это Макрею ты мог заливать про пропавшую жену, — Макгуз сел ровно и взял меня на прицел уже с удобством. Потом заговорил голосом дешевого паяца. — Я несчастный рантье из Путасу, у которого пропала любимая женушка...

От декламирования писклявым голоском Макгуз подавился и закашлялся.

— Чушь! — выдохнул он, сплюнув на мостовую. — Рантье так не дерутся! А наивные рогоносцы не оказываются так неожиданно рядом, когда начинают происходить мутные дела. Упрости нам жизнь, Подер, скажи сразу: это ведь ты кончил Макрея?

Несмотря на направленный в мой живот пистолет, я чуть не рассмеялся. Мало того что они до сих пор принимают меня за Подера, так они еще и думают, что это я убил их босса!

— Да с какой стати мне его убивать? Я с ним особо и знаком не был!

— Не увиливай, мы вас давно раскусили.

— Кого «нас»?

— Да тебя и твою рыжую норвежку. Вы же Макрея на живца решили взять. Специально сделали эту картину, чтобы мы напали на след птички. А как ловко ты тогда в баре умыкнул у него ветку. А? Снимаю шляпу. Он мужик опытный, но считал, что это случайность, что ты просто перепутал. Это каким же актером надо быть, чтобы башку Макрею задурить? Так что не старайся, веры тебе нет. И не дергайся лишний раз. Убивать вас без причины нам тоже не резон. Отдашь птичек — и вы свободны.

Меня неприятно кольнуло, когда он сказал, что ему не резон убивать нас. Не меня, а именно нас!

— Что вы сделали с Марией?

— Что, беспокоишься о рыжей? А вот она о тебе вообще не переживает, сказала, что можем тебя прикончить, и она даже не расстроится. Ты палку-то положи.

— Она цела?

— Не переживай, жива и здорова. Такой и останется, если мы свое получим.

Палку я бросать не хотел, но против револьвера она меня не защитит. Коротышка наконец отошел от моих гостинцев и встал, вертя головой. Он выискивал глазами отброшенный мною нож. Когда он его поднимет, мои шансы окончательно обнулятся. Надо действовать.

Подчинившись требованиям Макгуза, я бросил палку. Я сделал это так, что мое оружие упало прямо под носом у коротышки. Тот, недолго думая, подхватил трофейный кусок швабры и шагнул ко мне, довольно улыбаясь.

— Сэм, не надо! — гаркнул Макгуз, но мелкого это не остановило.

— Я только разок отплачу за мои отбитые потроха, — проговорил тип и ожидаемо с размаха огрел меня палкой.

Если бы он поднял нож, то это было бы опасно, ну а так он мне неплохо помог. Короткий подшаг, перехват с разворотом — и вот уж его тело надежно прикрывает мой живот от револьверной пули. Теперь потанцуем. Он не только ничего не смыслит в савате, но и заметно легче меня. Я натянул его вывернутое за спиной запястье, заставил принять неустойчивую позу. После этого я повел его в сторону Макгуза, как кавалер ведет партнершу в танго. Конец нашего прохода закончился выпадом, в результате которого Сэм рухнул на своего босса. Выстрелить тот так и не решился. Хотя в первое мгновенье еще мог прицелиться мне в голову. Но то ли не успел из неудобной позы, то ли не готов был меня убивать.

В результате Макгуз с поврежденным коленом не смог от нас уклониться и получил сначала дружка в объятья, а потом по голове палкой, которая уже вернулась в мою правую руку. Бил я не стесняясь. Своя шкура мне дороже. Приложив Макгуза, я отоварил по голове и Сэма. А то вдруг извернется и перехватит револьвер. Хватит с меня сегодня сюрпризов.

На этот раз оба точно без сознания. Может, кого-то из них я даже прикончил. Но проверять пульс буду потом. В первую очередь я забрал оружие, потом сорвал с обоих мужчин пояса и стянул ими руки за спиной, сперва Макгузу, а затем и Сэму, уложив обоих лицом вниз на мостовую. Теперь нужно проконтролировать здоровяка.

Глаза мои уже привыкли к полутьме, и я смог рассмотреть блестящий предмет на мостовой. Это был метатель молний, такой же, как был спрятан в ошейнике у Пропеллера. Мэг объяснила, как им пользуются. Я выставил заряд на минимум и, подойдя к здоровяку, чье имя для меня так и осталось неизвестным, разрядил артефакт с расстояния в пару метров. Тот дернулся, но даже не вскрикнул. Не страшно, если притворялся, что без сознания, теперь его должно было оглушить минимум на пару минут. Жестоко? Возможно, но он пару минут назад палил в меня из этого метателя, и заряд был выставлен почти на максимум.

Последнего бандита я тоже связал, после чего занялся более тщательным осмотром моих новых знакомых. Все трое живы, и это хорошая новость. На войне мне приходилось убивать и не раз, но это не значит, что я стал легко к этому относиться. Да и с полицией меньше вопросов. Одно дело — избить и связать напавших на тебя, а другое — убить и потом доказывать, что без этого нельзя было обойтись.

Содержимое бумажников троицы я просмотрел, подойдя к газовому фонарю. У всех троих нашлись маго-копии с портрета Марии Хоральдсон и паспорта граждан Ирландской республики. Притом что внешность и акцент у всех троих был скорее северо-шотландским. Северная Шотландия имеет обширную автономию, но все равно бредит независимостью от Империи, а Ирландская республика поддерживает эти настроения. Так что особого удивления от такого несоответствия документов и личностей я не испытал.

У Макгуза кроме паспорта была еще и верительная грамота работника ирландского посольства, которая давала защиту от местного правосудия. Возможно, он использовал свой статус, чтобы добиться освобождения подручных. Но лояльность Империи к дипломатам не надо путать с мягким отношением к заговорщикам. Думаю, после повторного нападения на подданных его величества они так легко не отделаются. Плюс еще и запрещенный артефактный метатель. Смахивает на то, что эта троица связана с движением Вольных горцев, которые уже устраивали несколько кровавых мятежей во имя свободной Шотландии. Но зачем им понадобилась брошка Марии?

Как же все запуталось-то! Ведь сегодня утром я просто хотел сходить за своей курткой. А теперь у меня такой клубок... Мне срочно нужно в контору к Майку. Это его профиль, он умеет разгадывать загадки и распутывать сложные дела. Но сперва нужно сдать этих типов в заботливые руки правопорядка. Я постучал в окошко к Джеку, который открыл дверь, зевая.

— Что тут гроза вдруг собралась, мистер Гуд? Вам зонт одолжить?

— Зонта не надо. Мне бы телефон. Нужно позвонить в полицию и сообщить, что во дворе дома лежат связанные бандиты. Лучше всего скажите дежурному констеблю, что это важная информация для сержанта Дрикса. Он живо организует наряд, когда узнает, из какого дома звонили.

— Роберт, так это тут вы шушеру какую-то успокаивали? А я-то думал — гроза. Сколько их там?

— Трое, Джек. Звоните Дриксу, мне не хочется провести здесь половину ночи.

— Хе-хе-хе, сейчас позвоню, — довольно ухмыльнулся Джек. — Пусть поднимут этого самодовольного индюка из постели! А вы сильны, мистер Гуд, видна закалка имперской армии. Настоящему солдату его величества три проходимца на один зуб! Хе-хе!

Джек пошел звонить, а я вернулся к поверженным ирландским шотландцам. Удивительно, но Макгуз уже пришел в себя. Может, у него есть какой-то дар или защитный артефакт. После таких ударов по голове обычно долго отдыхают и приходят в себя не сразу.

— Что вы собираетесь с нами делать?

— Передать полиции. Пусть они с вами разбираются. Думаю, после повторного нарушения законов вам не помогут ни ирландские паспорта, ни посольские грамоты.

— Грм... — похоже, что уравновешенный с виду Макгуз зарычал. — Отпусти!

— С какой стати? — я поднял шляпу Макгуза и начал стряхивать ею пыль со своих штанов и куртки. — Вы уже трижды на меня нападали. Таким, как вы, не место на улицах Ландана.

— А твоя рыжая подручная? Ты что, не хочешь увидеть ее живой?

— Ты же говорил, что с ней все в порядке?

— Пока да. Но она связана и заперта в месте, о котором никто не знает.

— Скоро об этом месте будет знать полиция и ее освободят, — ответил я, но уверенности при этом не испытывал.

Макгуз в ответ разразился каркающим смехом.

— Мы вольные, Подер. А вольные ничего и никогда не рассказывают полиции. В прошлый раз я вытащил этих неудачников, но если бы не это, то они бы просто молчали. Если нужно, то молчали бы годами. И меня тоже не заставят говорить.

В его словах была своя истина. Движение Вольных горцев до сих пор существовало потому, что их члены никогда ничего не рассказывают властям. Так было все те двести с лишним лет, что оно существует. У лидеров движения была какая-то тайная магия, которая позволяла ставить защиту в мозги их подопечных. Они могли по желанию отключать свои чувства, чтобы не бояться пыток. А вот в случае попытки предательства они мучительно умирали. Говорят, что из-за этого секрета Король не позволил в прошлом веке сжечь Шотландию до основания и вырезать всех шотландцев. Власти Империи надеялись выведать столь ценные секреты влияния на сознание и ради этого не захотели уничтожать вечно мятежную провинцию.

Разговор по дороге

— Ну так всё же указывает на тебя. Схема началась с картины. Вы закинули наживку, выставив её в самой модной галерее Ландана. Когда мы узнали, что всплыла вторая «овсянка», то сразу кинулись на поиски. И как же красиво вы разыграли всё дальше. Во-первых, птичка оказывается не у девушки, а у торговца-ростовщика. При этом торговец — разорившийся старичок, торгующий хламом. Безобиднее некуда. Я даже не знаю, он в курсе всей вашей схемы или вы его использовали втёмную? Причём его лавка в том же доме, где живет художник, который рисовал картину. Совпадение? Ха-ха! А гениальная идея — изобразить на картине двух девушек? Одна — твоя сообщница, а вторая — ангелочек-блондинка.

И этот ангелочек создает твою легенду. Ты у нас, оказывается, несчастный брошенный муж. И так совпадает, что ты выкупаешь картину с птичкой буквально перед носом у Макрея. Если бы на картине не было блондинки и этой идиотской истории, то он бы точно не купился на твой трюк. Но эта история настолько дурацкая и невероятная, что ей можно поверить. И он верит, а ты подбрасываешь ему мысль сделать маго-копии картины. И пока в мастерской этим занимаются, затаскиваешь Макрея в бар и меняешься с ним там куртками. Это какая подготовка-то, а? Когда Макрей пришел к художнику, ты следил за ним, запомнил его куртку и купил такую же, чтобы в баре незаметно поменять их местами.

Вот на этих словах Макгуза я чуть не грохнулся. Опять обмен куртками! Получается, что Подер не только со мной куртками поменялся, но и с Макреем! Может, он и правда злой гений, как о нём думает Макгуз? Я вспомнил пьяного рогоносца, сидящего в квартире и разбрасывающего игральные карты по углам. Хорош гений! Если только что гениально рассеянный неудачник!

— И конечно же, вы знали, что на встречу с ростовщиком Макрей захватит свою «овсянку», — продолжил Макгуз, — чтобы сравнить и понять, что это работа того же мастера. Потом вы сделали так, что консьерж заставил оставить Убийцу во дворе?

— Убийцу?

— Ну, пса Макрея, у него кличка — Убийца. Он натаскан охранять хозяина и никого к себе не подпускает без его разрешения. Страшная зверюга. Уж я-то знаю. Мы с Макреем сколько времени провели, но пёс на нас всё волком смотрел.

Это он, что же, сейчас о Пропеллере так говорит? Мой дружелюбный германец — собака-охранник, натасканная не доверять никому постороннему?

— Чего я понять не могу, — в унисон моим мыслям продолжал шотландец, — это как ты ухитрился с этой зверюгой поладить. Он же утром за тобой уже ходил, как привязанный. Ну, это твои секреты. Короче, в дом Макрей вошел без охраны, но какое-то оружие у него должно было быть. Он ведь тоже непростой парень. Да только в дом он вошел и уже не вышел. А живут в этом доме всего пятеро, и один из этих пятерых, как оказалось, — рантье из Путасу по фамилии Подер. При встрече в галерее ты Макрею своего адреса по понятным причинам не назвал. Я сам только сегодня у хозяина дома узнал имена всех жильцов. Тут-то у меня в голове всё и сошлось. Не бывает таких совпадений.

Слушая северянина, я даже сам засомневался. Может, рантье действительно не тот, за кого себя выдает. Но нет, я же, в отличие от Макгуза, общался еще и с Монеско и Ларсом и точно знаю, что жена рантье — Беки — существует. Это, кстати, легко проверить, учитывая, что она играла на сцене в «Глобусе» и сейчас живет напротив театрального кафе. Такое ради легенды не подделаешь. Но Макгуза я понимаю. С его точки зрения всё выглядит логичным, и Подер — гениальный преступник и охотник за редкими артефактами. Но если учитывать тот факт, что Макгуз считает Подером меня, то на его дедукцию, в принципе, полагаться не стоит.

— Ну что, я прав? Никакой ты не провинциальный рантье? — в конце своей полностью ошибочной версии Макгуз выдал неожиданно верный вывод.

— Одно могу точно сказать: к убийству вашего Макрея я рук не прикладывал и за этими вашими «овсянками» не охотился, — ответил я северянину, — но раз уж я влип в эту историю, то, может, расскажешь, чем так интересны эти птички?

— Хе-хе-хе! Нашел кого спрашивать! Это Макрей что-то об этом знал. Мне только известно, что они очень ценные. И поверь, если тебя интересуют деньги, то наша организация не поскупится. Можешь назвать свои условия продажи и цену. Я всё организую.

Макгуз замолк, ожидая моего ответа. Я промолчал.

— Или ты работаешь не ради денег? Кто твои наниматели? Другая страна или тайное общество? Может, норвежцы? Передай им, что наши лидеры заинтересованы в переговорах. Если не интересны деньги, то возможен обмен. Нам есть что предложить, поверь. Пусть только скажут, что им интересно.

— Сейчас мне интересно одно: где Мария Харальдсон, — сказал я северянину, который остановился посреди не самого чистого переулка.

— Мы почти на месте. Но дальше идти будет немного сложнее.

Северянин наклонился и поднял решетку водостока. Проклятье, нам нужно лезть в канализацию? Дело не только в том, что я не горю желанием искупаться в грязи. В тоннелях под землей мне трудно будет контролировать Макгуза. Начнем с того, что сейчас нам нужно будет спускаться. Первый пойдет он. Когда я буду спускаться за ним, то руки у меня будут заняты, и я буду уязвим. И это только начало. Что скрывается в тоннелях под мостовой, я, в отличие от шотландца, не знаю. У него может быть куча вариантов, чтобы меня подловить.

— Боишься лезть со мной под землю? Можем разбежаться здесь. Я расскажу, куда идти, и ты меня отпустишь.

— Нет. Уйдешь после того, как я увижу Марию, — я достал из кармана метатель молний, — если захочешь устроить мне сюрприз, то я просто активирую это. Ты ведь понимаешь, что произойдет, если выпустить молнию в тесном и сыром тоннеле?

— Поджаримся оба под соусом из городских стоков, хе-хе! — ухмыльнулся Макгуз и начал спускаться по ржавым скобам в зев колодца. — Не бойся, я человек разумный и хочу прожить долгую жизнь.

Я спустился вслед за своим проводником. Он зашуршал чем-то в нише, и я напряг руку с метателем. Но шотландец достал всего лишь фонарик. Я вспомнил, что у моей (или уже не знаю чьей) мага-куртки должен быть режим подсветки, встроенный в капюшон. Я накинул капюшон на голову и включил свет. Если честно, то появившееся свечение больше слепило глаза, чем разгоняло мрак в тоннеле, но выключать его я не стал. Не хотел полностью зависеть от фонарика в руке у шотландца.

— Далеко идти?

— Не очень, тут рядом, но, учитывая качество дороги, думаю, минут десять мы потратим.

Спасибо дождливой погоде на прошлой неделе. Благодаря ей в тоннеле было по колено воды, но не было сильной вони. Когда-то мне пришлось спускаться в лабиринт сточных каналов Ландана в середине июля после двухнедельной жары, и это были далеко не лучшие воспоминания.

Система канализации под городом представляет мешанину из относительно новых, старых и по-настоящему древних коммуникаций. Думаю, что некоторые тоннели по возрасту превосходят самые старые из сохранившихся домов на поверхности. Значительная часть каналов чисто рукотворная, но часто встречаются карстовые пустоты, которые приспособили для нужд канализации. Всё это превращает водоотводную систему большого города в немалый лабиринт, в котором есть участки, хорошо изученные службой колодцев и стоков мэрии, а есть и по-настоящему заброшенные тупики. В некоторых из таких мест находили себе приют и устраивали логова беспризорники и воры. Полиция не любит сюда заглядывать.

— Макгуз, так в отеле вы обыскивали меня, рассчитывая найти птичек?

— Не птичек, а ветку. А может, и ещё чего. У Макрея что хочешь могло быть припрятано.

— Тогда почему, ничего не найдя, просто ушли, оставив меня в номере? Если уж решились напасть, то можно было и допрос устроить.

— Это всё Макрей, его подача. Он был уверен, что ты безобидный рогоносец, который по рассеянности перепутал с ним куртки. Он рассчитывал, что ты сам придешь и поменяешься с ним куртками обратно. Он сказал, что если ты появишься, когда его не будет, то тебя просто надо задержать, пока Макрей сам не вернется.

На пути нам попался завал из гнилого тряпья и кусков досок высотой по колено. Когда я через него перебирался, из-под ноги у меня с писком выскочила крыса. Меня пробил холодный пот. Нет, крыс я не боюсь, но из-за её писка я чуть не активировал метатель молний.

— Но всё пошло не так, — с явной досадой продолжил рассказ шотландец. — Во-первых, Макрей не вернулся ночевать в номер. Он нам свои планы обычно не рассказывал, но мы забеспокоились. Я послал парней осмотреться возле этого дома на Менхстридт. А через пару часов Сэм звонит мне из полицейского участка и сообщает, что они с Бучем задержаны за драку и применение запрещённых артефактов. Я отправился за адвокатом. Парней хоть и чудом, но удалось вытащить из участка. Адвокат не зря получает такие деньги, но он сказал, что им лучше быстро исчезнуть из города.

Фонарик Макгуза давал узкий луч, и по грязным стенам перед ним прыгал кружок желтоватого света. Из темноты выглядывали покрытые слизью камни, гнилые ветки и чьи-то кости. Один раз луч задержался на удивительно хорошо сохранившемся в этом месте башмаке.

— Когда мы вернулись в отель, портье сказала, что в мой с Макреем номер пошел Подер. Мы поднимаемся на этаж, и тут мимо нас пробегает эта рыжая норвежка, а за ней и ты выходишь из номера. Я решил, что она пыталась порыться в наших вещах, а ты её спугнул.

Макгуз тоже заметил странно чистый и целый башмак и, подойдя к нему, отправил пинком в середину грязной лужи.

— Но тут тебя узнают Сэм с Бучем, и я вижу, что дело добром не закончится. Где Макрей с твоей курткой, неизвестно, а с парнями у тебя уже был конфликт. Ну я и решил вырубить тебя и обыскать по-быстрому. Нам с парнями всё равно бы пришлось уезжать, пока история с дракой не забудется.

Несколько шагов шотландец шёл тихо, потом с чувством сплюнул и продолжил выговариваться.

— Сэм же тогда ещё говорил, что ты не простой тип, что нужно тебя допросить как следует! — Макгуз сжал кулак и потряс им в воздухе. — Но ты ведь вроде сам пришел, как Макрей и надеялся. Так что я решил, что Сэм перегибает. А то что они с тобой подрались, так парни они у меня решительные, но не большого ума. Для них в драку влезть — что иному высморкаться. Мог же ты случайно с ними столкнуться, когда они за этой рыжей гнались.

Шотландец развел руки в стороны, словно извиняясь передо мной за свою несообразительность.

— Да уж! Ошибся я в тебе, Подер, — он снова сплюнул сквозь зубы, — Когда через пару часов узнал, что Макрей мертв, а убили его в том же доме, где ты квартиру снимал, о-о-очень пожалел я своей мягкости! Нужно было тебя прямо в номере в чувство привести да пару иголок под ногти запустить для разговорчивости.

Этот бандит из тайного мятежного общества так переживал о своей наивности и доверчивости, что его даже жалко стало. А если вспомнить, что он до сих пор путает меня с Подером, то трудно удержаться от смеха! Хотя, окажись я сейчас в его власти, смеяться мне, скорее всего, не захочется.

— Потом понятно стало, что и девка это с тобой работает. Не случайно же ты её от парней отбил, а потом прикрыл, когда она из отеля убегала, — продолжая рассказ, Макгуз свернул из относительно широкого туннеля в узкий боковой проход, который напоминал естественную трещину в скале, — И в номер-то ты пришел не по приглашению, чтобы с Макреем встретиться. Не-е-е! Ты же знал, что он уже мертв, хе-хе! Ты пришел вместе с девкой в его вещах порыться. Специально подгадал, когда меня в номере нет. Правда, искать там было нечего, Макрей всё ценное с собой носил. Босс никому не доверял, и нам в том числе. В гостинице только грязное белье осталось да пустой саквояж.

Шотландец замедлился, освещая стену фонариком.

— Ага, вот тут, — цепляясь за невидимые для меня опоры, северянин начал подниматься вверх, — здесь лестница, забирайся за мной.

Я нащупал на стене перекладины и полез вверх. Лестница оказалась короткой, всего пять ступеней. Протиснувшись вслед за своим провожатым через очередную щель, я неожиданно оказался в новом туннеле. Здесь было сухо, пол и стены были относительно ровными. Я ощупал стену и почувствовал кирпичную кладку. Такое ощущение, что из канализации мы попали в коридор в подземном этаже какого-то замка.

— Да, дурак я! — продолжал распинаться шотландец, который уже ушел на несколько шагов от меня по коридору. — Уже когда я тайник в куртке вскрыл и ничего не нашел, должен был уже догадаться, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Там же, со слов Макрея, ветка должна была лежать. Не сообразил я тогда, да и не представлял, что подумать. Что Макрея убили, еще не знал. Босс самостоятельным был. Мы к нему были приставлены в помощь, но он нам не доверял ничего. Только поручения давал. Я, грешным делом, даже задумался, а не слинял ли наш босс? Оставил нам грязные носки в номере, а сам смотался с птичкой, выкупленной за деньги, что ему организация для этого в банк положила. Это, конечно, глупо, его бы тогда из-под земли достали, и умирал бы он долго и безрадостно. Но мало ли что у него в голове?

В темном конце коридора проступили контуры двери, и северянин остановился.

— Короче, повезло тебе тогда, Подер, — подвел итог своей исповеди Макгуз, нащупывая что-то рядом с дверью на стене, — А надо было тебя в оборот брать, прав был Сэм.

Я подошел ближе и смог, насколько позволял скудный свет фонаря и моего капюшона, рассмотреть дверь, у которой мы остановились. Да, умели наши предки строить. Дверь была не очень высокой, чуть больше моего роста, но поражала своей монументальностью. Она была составлена из кусков дубовых бревен, скрепленных медными полосками шириной в ладонь и толщиной в палец. Медь полос от времени основательно позеленела, и на их фоне выделялось краснотой кольцо, за которое, похоже, неоднократно брались руками, чтобы эту самую дверь открыть.

Макгуз засунул руку в нишу между камнями и что-то там шевелил. Раздался негромкий скрип, и дверь слегка качнулась.

— Подвинься-ка, Подер, — сказал шотландец, берясь за кольцо двумя руками.

Я отшагнул назад, а северянин с немалым усилием стал оттягивать монструозную дверь. Скрип при этом стоял изрядный.

Я глядел на открывающуюся дверь, и настроение у меня портилось. Похоже, что у мятежников здесь основательное убежище. Оно надежно скрыто, это не сырой закуток где-то между сточными туннелями. Здесь сухо и много места. Такие тайники просто так не раскрывают. А значит, Макгуз, как пить дать, не собирается выпускать меня отсюда живым. Я на всякий случай сделал еще полшага назад, сжимая в правой руке проверенную в схватке палку, а в левой — отнятый у здоровяка по имени Буч метатель молний.

— Удивлен, Подер? — шотландец оттянул дверь где-то на полфута и остановился передохнуть, — Я нашел это место лет пять назад. Тогда нескольких парней нужно было надежно спрятать. Имперские ищейки прямо с цепи сорвались! Ребята сидели под землей недалеко отсюда, а я им носил еду и чистую воду. Заодно решил побродить по этому лабиринту, раз уж все равно в эту вонь лазить пришлось. Ну и вышел на это место. Здесь сохранился подвал какого-то очень старого здания. Над нами сейчас рынок, само здание разрушили, когда еще и наших дедов в плане не было. Выхода наверх отсюда нет, зато внутри здесь основательно и просторно. Одна беда — дверь тяжелая и тугая. Давно хочу смазать, да никак не пойму, как до петель добраться.

Я вспомнил, что как раз пять лет назад в столице были беспорядки. Мятежники убили сразу нескольких важных чиновников, которых считали врагами Свободной Шотландии. Кого-то из заговорщиков схватили и публично казнили, но многим удалось скрыться. Скандал был громкий.

Передохнув полминуты, шотландец взялся за кольцо и со вздохом потянул дверь дальше.

Интерлюдия. Мария

Дед часто говорил Марии, что ей нужно было родиться мальчиком. Ее мало интересовали наряды, танцы и все, что мама считала обязательным и важным для девочки знатного рода. Юная Харальдсон часто убегала от своих гувернанток к деду в кабинет или в мастерскую.

Профессор Свен Харальдсон никогда не выдавал свою внучку ее мучителям (ведь заниматься этикетом и танцами — настоящая мука). Вместо этого он показывал какой-нибудь артефакт из своей коллекции и рассказывал его историю. А еще он с восьми лет учил внучку фехтованию, что в высшем обществе Норвегии для девочек допускалось, хотя в последние годы и не приветствовалось.

Мария росла и мечтала, как поедет с дедом в экспедицию искать древние артефакты. А еще она хотела сама научиться их делать. Мать была не в восторге, но в обучение девочки добавили уроки по магическим материалам и рунам.

Благодаря деду в десять лет Марии мир казался наполненным тайнами, которые нужно раскрыть. Но потом дед умер, оставив после себя огромные долги.

При жизни Свен Харальдсон не отличался покладистым характером и кроме нескольких друзей нажил изрядный список недоброжелателей. Мария знала, что последняя экспедиция деда могла стать его триумфом. Он мог доказать свои исторические теории и найти бесценные сокровища. Кое-что он даже успел найти. Ему не хватило совсем немного. Не хватило денег и времени. Мария верила, что, если бы дед не умер, он добыл бы средства и довел дело до конца. Но во время работ на Ледяных островах профессор серьезно заболел да так и не смог оправиться.

Для родителей наступили тяжелые времена. Бывшие противники профессора отыгрались после его смерти. Его теории высмеивали, а самого Свена Харальдсона называли фантазером и выжившим из ума стариком. Имение вместе с библиотекой и коллекцией артефактов продали с торгов, но всех долгов это не покрыло.

Отец был военным и вечно пропадал в кампаниях где-то на другом конце Империи. Половину его жалования забирали кредиторы, но оставшегося все-таки хватало, чтобы оплачивать обучение дочери в магической школе. Потом во время усмирения мятежа офицер получил серьёзное ранение и вышел в отставку на скромную пенсию.

Семье пришлось жить приживалами у родственников матери, которая тяжело переносила их текущее положение. Когда Марии исполнилось семнадцать, женщина решила, что единственным и наилучшим выход для их семьи будет выгодный брак для дочери. Род Харальдсонов один из древнейших в Норвегии. Найти жениха из менее знатной, но достаточно богатой семьи — реальный путь покончить с бедственным положением.

Только вот Мария совершенно не хотела выходить замуж за деньги. Она мечтала совсем о другом. Она хотела учиться на артефактора в Академии в Ландане. Среди преподавателей лучшего учебного заведения Империи были те, кто помнил и уважал ее деда. Девушка вела с ними переписку, ей подсказали, как можно добиться снижения оплаты за обучение, доказав талант и хорошие знания.

Свои планы на будущее Мария озвучила матери как раз в том момент, когда у той на примете появился очень выгодный жених для дочери. Выходец из семьи торговцев и судовладельцев, купивших себе титул пару поколений назад, готов был погасить все долги Харальдсонов и обеспечить им достойный уровень жизни. Он также обещал оплатить лучших целителей, чтобы поправить состояние здоровья отца Марии. Последний аргумент заставил девушку засомневаться в выборе, но тут вмешался сам отец. Мужчина заявил, что поддерживает желание дочери учиться, и что он не позволит себя лечить, если за целителей будет заплачено будущим последней из Харальдсонов.

От деда у Марии осталось несколько ценных предметов, которые удалось уберечь от кредиторов. Продав часть из них, девушка поехала в столицу, сдавать экзамены. С матерью они расстались тяжело.

Экзамены Мария сдала одной из лучших. Тем обиднее выло то, что местным студентам, получившим даже худшие оценки, обучение оплачивали за счет казны, а для норвежки просто сделали скидку. При том, что Норвегия уже больше ста лет считается частью Империи.

Возмущаться было бесполезно. Собранных средств Марии в обрез хватало на оплату за первый год и съем скромного жилья. Во втором семестре Мария смогла найти себе подработку.

В лаборатории, где проводилось практическое обучение будущих артефакторов, всегда не хватало помощников. Подготовка магических материалов и чистка оборудования после проведения опытов — работа кропотливая и скучная. Платят за нее не много, а опасность пострадать от магических эманаций достаточно серьезная. Но тот, кто боится пострадать от магии, не идет в артефакторы, а тот кому нужно найти деньги на дальнейшее обучение, не жалуется на скучную работу. Он ищет дополнительные возможности.

После проводимых студентов опытов редко получаются ценные изделия. Значительная часть работы в лаборатории связана с безопасным уничтожением всего того ненужного, что вышло из рук студентов на практических занятиях. Мария проявляла изрядную изобретательность и ухитрялась сделать из отходов что-то полезное. Она завела знакомства в паре лавок с дешевыми артефактами и сбывала туда свои поделки. Полученные деньги вместе с оплатой позволяли наскрести сумму для финансирования очередного семестра.

Постоянная нехватка денег заставляла экономить на всем. В академии учились представители разных семей. Здесь были и дети из древних фамилий и обычные мещане. Но большинство все-таки были из аристократов. Обучение подразумевало наличие магического дара, а он чаще всего встречается среди потомков знатных родов.

Единой формы у студентов не было, хотя и существовали рекомендации к выбору одежды. Молодые девушки всегда найдут способ выделиться и подчеркнуть свои достоинства. Но на фоне других студенток Мария в своем единственном платье не выглядела серой мышкой. Яркие волосы, живые глаза, точеные скулы и осанка истинной аристократки заставляли юношей задерживать взгляд куда чаще, чем удачно подобранный наряд и украшения.

Марии оказывали внимание не только студенты. Несколько раз ее приглашали на свидания и пару раз она даже соглашалась на них пойти, но оставалась разочарованной. Мать Марии смирившись с ее учебой в Ландане, теперь возлагала надежду на то, что дочь сможет найти в Академии себе удачную партию, но та совершенно не думала в этом направлении.

Все ее внимание было направлено на артефакты и друзей среди студентов она подбирала таких же — фанатиков будущей профессии. Если среди них попался бы кто-то достаточно симпатичный, то может он бы и смог потревожить сердце юной норвежки, но в ее близком круге было всего два парня, оба славные, но не более того.

У одного уже была невеста. Второй (тайно влюбленный в Марию) был низеньким, пухлым и стеснительным, а для Марии идеал мужчины был похож на ее деда — высокого, сильного, решительного, умного и т. д... Короче, таких сейчас уже не делают, как в шутку говорила Мария подругам про то, какого жениха хотела бы найти.

Отучившись два года, Мария научилась как-то сводить концы с концами, но потом возникли трудности. Дальнейшее обучение требовало использования дорогих материалов и, как оказалось, иностранные студенты обязаны компенсировать их стоимость. Доказывать, что норвежцы никакие не иностранцы, было бесполезно. Мария выкручивалась как могла, но денег к сроку уплаты за следующий семестр у нее не набралось. Из наследства деда у нее остался лишь один подарок — брошка в виде птички-овсянки. Дед считал, что вещица является не простым украшением, а древним артефактом, но выяснить его природу он не успел.

Продавать последнюю память о дорогом человеке Мария не хотела, но решилась заложить ее у знакомого торговца артефактами, который не брезговал ростовщичеством. Заплатив за обучение, Мария сидела на воде и хлебе, пока не смогла набрать нужную сумму и выкупить брошку обратно.

Не смотря на все старания в следующем семестре денег опять не хватило, и девушка снова обратилась за помощью к старику де Варду. По дороге в его квартиру, Мария столкнулась на лестнице с высоким смуглым мужчиной с южными чертами лица. Он представился художником и, извинившись за навязчивость, предложил ей стать натурщицей. Девушка вежливо отказалась от предложения, которое посчитала сомнительным и, возможно, не совсем приличным. Художник, который кстати был довольно красивым мужчиной, убедил взять у него визитку и подумать о его предложении.

В академии Мария достала визитку живописца при подруге, и та спросила, откуда у нее это, а потом рассказала Марии, что Лерой Манеско один из самых известных и модных художников в столице. Позировать такому живописцу мечта многих красавиц света. А заказать портрет у него стоит намного больше, чем оплатить обучение в академии за год.

Послушав подругу, Мария подумала, что, возможно, быть натурщицей у такого художника не зазорно для знатной леди. Подсчитав еще раз свой бюджет, она таки решила заглянуть к южанину.

Тот встретил ее с большой радостью и сразу начал рассказывать о идее новой картины, на которой он хочет изобразить двух на редкость красивых, но очень разных женщин, сидящих за одним столиком. Когда художник походя назвал ее очень красивой, Мария почувствовала, как краснеет, хотя раньше комплименты мужчин были для нее безразличны.

Было в художнике что-то особенное, что притягивало женщин словно магнитом. Вторая девушка, которая позировала для той же картины — Беки даже не пыталась сопротивляться этому притяжению. Наоборот, она всячески пыталась показать южанину, что не прочь расширить рамки их общения.

Хорошо, что позировали они в основном по отдельности. Наблюдать попытки флирта со стороны Беки Марии не нравилось, хотя сама она интереса к Монеско не проявляла (по крайней мере внешне).

Живописец поинтересовался у Марии, что она делала у де Варда. Та неохотно, но призналась, что относила в залог брошь, которой очень дорожит. Художника заинтересовал ее рассказ, и он попросил показать ему украшение.

Они вместе сходили к старику и Монеско был просто очарован увиденной птичкой. Он заявил, что непременно хочет изобразить ее на картин,е и под его расписку де Вард выдал заложенное имущество на несколько дней.

В одно утро, когда девушки позировали вместе, Беки неожиданно предложила вместе выпить чаю в ближайшем кафе. Мария немного удивилась, но отказывать не стала.

Оказалось, что Беки просто хочет поболтать. Будучи живой и общительной натурой, актриса часто испытывала потребность выговориться. В театре у нее был широкий круг общения, но там большинство играющих вели постоянные боевые действия против своих же подруг, конкуренция на сцене жестокая.

Так без всякого желания Мария узнала историю провинциальной мещанки, выбившейся на сцену самого известного театра империи. За пятнадцать минут Беки рассказала и о тиране муже, от которого сбежала, и о троих своих последних любовниках.

Беки слегка ошарашила Марию своими откровениями, которые она начала с признания о том, что новая знакомая показалась актрисе честной девушкой, которой спокойно можно доверить пару секретов.

В конце их разговора, который больше напоминал монолог, Беки посоветовала Марии не терять напрасно шанс с Монеско. Сразу же видно, что он на нее подзапал, да так сильно, что даже на Беки ноль внимания. А уж на нее-то мужчины всегда реагируют о-го-го как! Художник же не просто красавчик. Он знаменит и при хороших деньгах. Если Мария захочет, то и приоденется и за учебу свою заплатит, да и скучно с таким мужчиной точно не будет...

Беки удивительно не стеснялась показывать, как она завидует вниманию художника к Марии, но в то же время совершенно на нее не злясь. Редкий случай «белой» зависти, особенно в театральной то среде. Видно что-то в Марии ей действительно понравилось, что-то настоящее, чего у жителей театрального мира часто не хватает.

Мария конечно же не воспользовалась советом. Она признавалась себе, что художник ей нравится. Он был не просто красивый и успешный мужчина. Он был по-настоящему увлеченной натурой. Беки чувствовала в этом некое родство душ. Монеско так же любил картины и живопись, как Мария — артефакты и магию. Еще Мария была благодарна южанину, что он не пытался за ней ухаживать, хотя не могла не чувствовать, что интересует его не только как натурщица.

Монеско не был обделен женским вниманием, интрижки со светскими красавицами были для него так же обыденны, как кофе по утрам или чтение газеты в пятницу. Но пока он писал эту картину, он был один и думал только об одной девушке. Он даже специально работал медленнее, когда писал детали фона, чтобы оттянуть момент прощания. Он словно все это время ждал от Марии какого-то знака. Ждал, но не дождался.

Мария впервые встретила мужчину, который по настоящему ее заинтересовал. Он очень мало был похож на ее деда, хот и был высоким и сильным. Он был необычным, даже уникальным. но все же это не ее мужчина. Да он увлечен ею, она это чувствует. Но этот художник может увлечься чем угодно, на что удачно упал свет. Он увлекся красотой редкого цветка, не более того. Ей же нужен кто-то другой. Тот кто поймет и полюбит не красавицу на картине, а настоявшую Марию Харальдсон с ее пальцами изъеденными магическими реактивами и мечтой самой стать мастером, способным создавать шедевры.

Спустя несколько дней картина была готова. Монеско, как и обещал заплатил Марии аванс сразу, а остальную часть должен был отдать после того, как картина будет продана. Эти условия были обычными для Ландана, но художник их назвал не из-за желания придержать деньги, а чтобы иметь возможность еще раз встретиться с Марией.

В последний день, уже поставив размашистую подпись в углу полотна, художник развернул картину к окну и предложил Марии на нее посмотреть.

— По-моему, эта картина получилась интереснее, чем я ее изначально задумывал. Как она Вам?

— А что Вы задумывали?

— Я хотел показать, что красота бывает очень многогранной и проявляться совершенно по-разному. Но потом, понял, что идея получиться глубже, — Монеско подошел к картине, — давайте я объясню на примере. Взгляните вот на это и вот на это.

Художник поочередно указал рукой на брошку в виде птички и на массивное ожерелье с сияющими брильянтами на шее у Беки.

— Как вы думаете, что из этого дороже?

— Если честно, то я не знаю. Но я точно знаю сто ценнее для меня.

Глядя на картину, Мария вспомнила другое украшение; мамин серебряный браслет с изумрудами. Он передавался в семье по женской линии уже много поколений. Камни были некрупными, оправа из не самого дорогого металла, но, когда кредиторы по описи изъяли все мамины украшения, то больше всего женщина жалела об этом браслете. Хотя из ее шкатулок тогда вытряхнули в том числе такие драгоценности, по сравнению с которыми колье Беки было бы знаком непритязательной скромности.

Поддавшись настроению, Мария рассказала живописцу про семейное украшение.

— Я был бы рад на следующем Вашем портрете изобразить Вас с этим браслетом на руке, — говоря художник изобразил поклон. — Скажите, а прочие украшения разве были плохи?

— Они были красивы, дороги и сделаны со вкусом. Других у мамы не бывало. Но тот браслет был настоящей драгоценностью.

— Вот, о чем-то похожем и моя картина, — продолжил мысль художник и сам засмотрелся на то, что вышло из-под его кисти.

В центре картины был изображен маленький чайный столик сервированный на двоих. Справа и слева от столика сидели две молодых женщины, при чем на любую из них мужчине трудно было взглянуть и не задержать дыхание.

Одна была талантливой актрисой, которая блестяще играет роль знатной красавицы, а другая была истинной аристократкой, которой ничего не надо играть. Беки блистала, словно стояла на сцене в мгновенье триумфа перед восторженными зрителями. Рыжеволосая девушка в простом платье с единственной брошью притягивала взгляд сильнее, чем шикарная блондинка в роскошном наряде, буквально увешанная золотом и камнями. Мария сама казалась драгоценностью.

Все-таки не зря Монеско считался талантом. Мария вдруг поняла, что не хочет, чтобы на эту картину смотрели другие люди. В этом было что-то слишком личное.

Интерлюдия 2. Невезенье

Плохое предчувствие насчет картины стало пророческим.

Несколько недель картина висела на выставке-продаже в самой именитой галерее города. Мария раз в несколько дней заглядывала туда, чтобы быть в курсе на случай, если ее продадут. Однажды она немного задержалась перед картиной. Посетители останавливались у полотна, что-то обсуждали. Один щекастый господин в дорогом и слишком ярком костюме посмотрел на Марию, потом на картину, потом снова на Марию. Девушка смешалась и поспешила уйти. Но до этого успела увидеть цену, которая была выставлена за картину. Да, Монеско не только талантливый, но и дорогой художник.

Прошло еще несколько дней, и картину продали. Мария сходила к Монеско и забрала свои деньги. Художник снова предложил ей позировать, но она вспомнила, как на нее смотрели в галерее, и наотрез отказалась. От художника Мария сразу пошла к де Варду, но ей не повезло. Это был тот редкий случай, когда старика не было дома. С этого момента невезение Марию просто преследовало.

На следующий день после занятий у выхода из академии ее встретил высокий мужчина, которого сопровождала собака. Незнакомец извинился и, представившись Рихардом Макреем, с сильным северным акцентом попросил уделить ему несколько минут.

Макрей представился по всей форме: назвался коллекционером артефактов родом из Шотландии, дал свою визитку и назвал отель, в котором остановился. Потом сказал, что его заинтересовала брошка, которая изображена на портрете Марии. Девушка ответила, что вещь не продается. Он выразил сожаление и не стал настаивать на продаже, лишь попросил дать ему возможность посмотреть на саму брошку. Он хотел сравнить ее с другими предметами, чтобы понять, изготовлены ли они в одном месте и в одну эпоху. Делал это он в рамках какого-то исторического исследования.

Помня исторические работы деда, девушка не хотела отказывать в услуге, но была вынуждена признаться, что брошь сейчас не у нее, а в лавке де Варда в качестве залога. Также Мария имела неосторожность сообщить, что собиралась на следующий день выкупить свою вещь у ростовщика. Срок займа истекал, и она не хотела давать де Варду повод что-то сделать с последним наследством деда.

Самое страшное случилось на следующий день, когда она пошла к де Варду.

Во дворе дома на нее напали и отобрали деньги. Это произошло утром в относительно благополучном районе. Мария заявила в полицию, но по ответам капрала, который принимал у нее заявление об ограблении, поняла, что на помощь службы правопорядка особо рассчитывать не стоит. Напали на нее незнакомцы, свидетелей не было. Где их искать, полиция не знает.

Мария никогда не была среди тех, кто просто смиряется с ударами судьбы. Первое, что ей пришло в голову, — идти самой разыскивать грабителей. Она пошла в лабораторию и собрала то, что можно было использовать в качестве оружия. Вооружившись артефактами и решимостью, она вдруг поняла, что не знает, как искать тех, кто ее ограбил.

Тогда девушка побежала к ростовщику: предупредить, что у нее украли деньги, и попросить дать ей отсрочку и ничего не делать с брошкой. Де Вард сказал, что специально искать покупателя не будет, но посоветовал поторопиться с поиском денег. Мария обратилась к своим друзьям в Академии. Богатых среди них не было, но до конца следующего дня она уже почти собрала нужную сумму.

Вечером она позвонила де Варду, чтобы сказать, что собрала почти весь долг, завтра постарается добрать недостающее и рассчитаться с ним. Как гром среди ясного неба прозвучало то, что старик уже продал птичку. Рано утром Мария отправилась к дому де Варда. Во дворе дома она заметила собаку, с которой ее встречал Макрей возле Академии, а затем увидела одного из тех двух бандитов, что за два дня до этого отобрали у нее деньги.

Она поняла, что, скорее всего, Макрей специально подослал тех двоих, чтобы она осталась без денег и не смогла выкупить брошь. Вчера срок погашения долга закончился, и Макрей смог купить птичку уже у де Варда. Может, он даже заранее сговорился с жадным стариком, чтобы все это провернуть. Темная сторона Луны, какие негодяи!

Предки Марии были воинами, которые вначале кидались на врагов, а уже потом думали. Она достала из сумочки первую из попавшихся ей поделок — пугач для крыс. Он должен был заряжаться от магического фона и с определенной периодичностью издавать звуки, которые плохо различает человеческое ухо, зато хорошо слышат крысы.

Мария в лаборатории на скорую руку переделала пугач, направив звук лучом в одну сторону, и приделала выключатель, который сразу выдавал всю накопленную мощность. Сам звук она тоже изменила. Он стал слышим на грани возможностей человеческого уха. По ее расчетам, от подобного излучения у любого человека должно, как минимум, страшно зазвенеть в ушах.

— А ну, стой, — Мария направила излучатель на невысокого бандита, — отдай мои деньги, или пожалеешь!

Коротышку, похоже, ее угроза не сильно впечатлила. Его внимание больше привлек сидящий во дворе пес.

— Ты что, оглох? — Мария попыталась активировать излучатель, но выключатель заело. Неудивительно, учитывая, что он был бракованный и его хотели выбросить.

— Чем ты там трясешь, крошка? Флаконом с духами? Хе-хе-хе, — похоже, бандит вовсе не испугался. Говоря, коротышка то смотрел на пса, то крутил головой по сторонам, похоже, высматривая его хозяина.

Мария сосредоточилась на переключателе и подала в него немного магии. Наконец бракованный рубильник сработал. Эффект превзошел все ожидания. Мелкого бандита словно дубиной приложили. Он упал на колени, зажав уши и открыв рот. На пару секунд он вообще потерял связь с реальностью, потом открыл глаза и, покачиваясь, уставился на Марию.

Какая жалость, что излучатель фактически одноразовый. Нет, минут через двадцать он подзарядится от магического фона, но даже если выключатель окончательно не сдох, бандит столько времени ждать точно не будет. С другой стороны, он же не знает, сколько зарядов у ее оружия…

— Слушай меня, негодяй! — продолжая направлять разряженный излучатель в сторону коротышки, сказала Мария. — Сейчас ты медленно встанешь, и мы пойдем в полицейский участок. Там ты расскажешь, как меня ограбил, и кто тебя на это…

Договорить Мария не успела. Коротышка, не вставая с колен, сразу рванул к выходу из двора. Первые несколько метров он пробежал практически на четвереньках, потом, цепляясь за стену, поднялся и побежал уже на двух ногах дальше. Мария кинулась следом, стараясь не поскользнуться на мокрых булыжниках мостовой. Оглушенный бандит бежал пошатываясь, и на улице Мария почти его догнала, но неожиданно из-за угла выскочил высокий мужчина и перегородил ей путь.

На нем была такая же куртка, как у Макрея, и в первую секунду девушка решила, что это подлый шотландец пытается ей помешать.

— Пусти!

Мария присмотрелась и поняла, что этого мужчину она не знает. С бандитами он или случайно оказался посреди дороги — было непонятно. Но девушка была не в том настроении, чтобы разбираться. Она пнула его носком туфли по голени, а потом ударила сумкой, метясь в голову.

Драться Мария умела намного лучше, чем полагается приличной леди, но делать это на скользкой мостовой она не училась. Когда мужчина уклонился от летящей ему в лицо сумочки, девушка, не рассчитав замах, поскользнулась и поняла, что падает. Но до брусчатки она не долетела; незнакомец быстро и неожиданно бережно поймал ее в падении и снова поставил на ноги. Прям как дедушка в детстве на тренировках, когда не давал своей маленькой внучке слишком сильно ушибиться из-за допущенной ошибки.

Нужно было скорее догнать грабителя, а этот высокий незнакомец все еще мешал пройти.

— Да пропусти же! — выкрикнула Мария, боднув его головой, и, когда тот отступил, кинулась дальше в погоню.

Убегавший был невысокого роста, и это мешало рассмотреть его за другими прохожими. Наконец она заметила, что фигура коротышки замерла у прохода во двор. Когда до него оставалось метра три, он шмыгнул в проход. Мария погналась за ним, не догадываясь, что бандит уже пришел в себя и теперь просто ее заманивает. За пару минут она пробежала вслед за ним несколько дворов и переулков, пока не вернулась к дому, у которого все началось. Тут он неожиданно повернулся и шагнул ей навстречу. Мария подняла руку с излучателем, который так и не успела заменить на что-нибудь другое.

— Ну что же вы, мэм, — прозвучало в шаге за ее спиной, — разве так можно. Хе-хе.

Мария повернулась и увидела, что сзади подходит второй из ограбивших ее бандитов — высокий здоровяк. В тот же момент руки пронзила боль. Коротышка быстро сделал шаг навстречу, схватил и вывернул кисть, в которой был зажат излучатель.

Девушка расслабила руку, чтобы противник не чувствовал сопротивления, и, продолжив движение, крутанула пируэт, словно в вальсе. Рука освободилась от захвата, и Мария кинулась бежать. Быть смелой — это хорошо, но быть дурой опасно. С двумя противниками она без оружия точно не справится. В сумочке было еще пара сюрпризов, но быстро их не применишь. Нужно убежать из узкого переулка на большую улицу. Там ее не посмеют тронуть. Она почти добежала, когда дорогу ей опять перегородил незнакомец в куртке.

Мария с разбегу врезалась в него словно в мягкую стенку. Значит, он все-таки в сговоре с этими. Нужно их всех сдать в полицию, только вот сначала надо вырваться.

— Опять вы! Негодяй! Вы меня все равно не остановите! — отпихнувшись от мужчины руками, будущий артефактор от души ударила его туфлей уже по второй голени.

Отскочив назад, Мария попыталась таки достать что-нибудь из своего арсенала, но тут ее перехватил низкорослый бандит. Вырвав сумочку, гад прижал девушку к стене.

Потом между бандитами произошла драка, в начале которой девушку сильно ударили в живот, из-за чего она ненадолго потеряла нить событий. Незнакомый тип неожиданно быстро вырубил обоих грабителей. Мария не поняла: они из-за чего-то поспорили или это разные бандиты? Главное, что их потасовка дала ей время достать из сумочки другое оружие. На этот раз это был ароматизатор. По сути, это цветок, который, используя магию, тысячекратно усиливает свой аромат на несколько мгновений. Руны были наложены неправильно, и вместо аромата роз цветок выдавал смесь, вызывающую жуткую резь в глазах и носу. Цветок уже почти увял, но на одно облачко отравы его жизненных сил должно было хватить.

Помолившись про себя всем добрым духам, Мария активировала цветок, и тот сработал, выбросив в сторону высокого незнакомца едкое розовое облако. Его захватило только краем, но зрение на несколько секунд он потерял, и Мария смогла убежать.

Через пятнадцать минут она была в полицейском участке. В том же, куда подавала заявление об ограблении. На ее крики о том, что грабители лежат на соседней улице, прореагировали еще минут через пять. И только через полчаса в злополучный переулок вместе с ней пришел явно недовольный полученным поручением констебль. Естественно, там уже никого не было.

Мария вернулась в участок и заявила, что нужно срочно задержать Рихарда Макрея, который организовал ее ограбление, чтобы обманом получить ее брошку. Полчаса девушка объясняла свою версию вялому капралу, который смотрел на нее как на ненормальную. Потом плюнула на все и пошла обратно к дому на Менхстридт. Войти и устроить скандал у ростовщика у нее не получилось. На входе в дом стоял констебль и сказал, что войти сейчас она не сможет. На вопрос почему, тот ответил, что ведется следствие и разглашать его обстоятельства он не имеет права.

Собаки Макрея во дворе уже не было, и Мария подумала, что шотландец ушел из дома. Тогда она решила отправиться в гостиницу, где он остановился.

Мария смогла проникнуть в отель незамеченной и открыть дверь в номер Макрея. Приступая к обыску, девушка отметила для себя две тревожные мысли: «Удивительно, как легко человек становится на преступный путь, если ему не желает помогать полиция» и «Артефакторы — страшные люди». Действительно, если она — студентка со слепленными на коленке из отходов устройствами — смогла проникнуть в охраняемое жилище, то на что способен в качестве преступника настоящий мастер артефактор?

Беглый осмотр номера ничего не принес. Вещей здесь было не много, и потерянной брошки среди них не нашлось. Мария встала посреди номера и задумалась. Что делать дальше — непонятно. Может, дождаться Макрея и потребовать у него вернуть брошь, угрожая сдать его полиции. Скорее всего, он не поддастся на угрозы, а вот ей придется объяснять, как она попала в номер. Может, подождать его в холле?

В это время от

двери раздался мужской голос, который показался знакомым:

— Мистер Макгуз, вы вернулись? — спросил мужчина из коридора.

Мария затаилась за дверью в комнате, прислушиваясь к шагам. Кто-то вошел в номер, заглянул в комнату, где девушка прячется, но не стал заходить, а направился к двери второй комнаты. Мария попыталась тихо пройти за спиной у посетителя, но тот неожиданно повернулся к ней лицом.

— Ой, я, кажется, перепутала номер... — попробовала оправдаться Мария, двигаясь к выходу, но неожиданно узнала высокого незнакомца, с которым уже дважды сталкивалась утром во время погони с бандитами.

Девушка попыталась вспомнить, есть ли у нее что-нибудь в качестве оружия. Был еще один шарик, который, лопаясь, заставлял всех, кто на него смотрит, задуматься на несколько секунд о чем-то своем и не обращать ни на что внимания. По сути, это был бракованный шарик концентрации. Качественный шарик концентрации позволяет человеку сосредоточиться на решении поставленной задачи на пару минут. Их используют студенты и ученые, когда хотят решить сложный вопрос.

— Мария, не надо меня опять обдавать перцовым спреем. Тем более что в помещении это опасно для нас обоих. Я не собираюсь на вас нападать. Я и в прошлый раз хотел лишь заступиться за вас.

Ага, этот тип не знает, что цветок был одноразовым. А вот насчет заступиться — явное вранье. Тогда крутился рядом с бандитами, и сейчас пришел в номер Макрея. Явно он связан с этими жуликами. Мария оставила в покое найденный шарик, взялась за мертвый цветок и направила его перед собой. Им этого типа можно припугнуть.

— Мария, не верите мне, как хотите, но прислушайтесь к голосу разума: не устраивайте здесь газовую камеру, — проговорил мужчина. — Я частный детектив, мы ведем расследование убийства Рихарда Макрея.

Новость о смерти Макрея Марию просто ошарашила. Такого она точно не ожидала. У мужчины был приятный голос, которому хочется верить. Значит, доверять ему точно нельзя.

— Этого гада убили? — переспросила Мария, пытаясь справиться с шоком, — или вы просто пытаетесь меня запутать?

Неприятности продолжаются

Новость о смерти Макрея так ошарашила Марию, что она даже не сразу заметила движение в конце коридора. Зато потом времени на раздумья у нее не осталось: к номеру приближались двое хорошо знакомых бандитов.

— Тянули время? — выкрикнула девушка этому «частному детективу», срываясь с места. Хотелось сказать ему еще что-нибудь обидное, но времени на это не было.

Удивительно, но этот тип раздражал Марию сильнее, чем ограбившие ее бандиты. У него было мужественное лицо и приятный голос, которым он пользовался, чтобы сбить девушку с толку. Не мог же он действительно постоянно оказываться рядом по какой-то случайности и стараться ей помочь? Он явно вел какую-то игру.

Пробегая через холл, Мария таки потратила припасенный бракованный шарик внимания, чтобы отвлечь от своей персоны портье и швейцара. На улице она пробежала несколько домов и зашла в маленькую хозяйственную лавку. Ей нужно было подумать, что делать дальше.

Неужели Макрея действительно убили? Может, поэтому возле дома, где живет де Вард, и дежурил констебль? А кто его убил? Может, это те самые двое типов, которые отобрали у нее деньги? Или кто-то другой? Не связано ли это убийство с ее брошкой? Дед говорил, что эта вещь может оказаться очень ценной.

Девушка перебирала мотки с нитками, пуговицы и заколки, лежащие на прилавке, и заметила, как у нее дрожат руки.

Мария почувствовала, как былая решимость покидает ее. До того как она услышала о смерти шотландца, она не задумывалась, как рискует. Она ведь всего лишь молоденькая девушка в большом и чужом городе. У нее здесь нет ни родственников, ни покровителей. Ее друзья — такие же бедные студенты без связей и денег. Брошка была очень дорога Марии, но стоит ли она того, чтобы рисковать ради нее жизнью?

На помощь полиции девушка больше не рассчитывала. И даже если представить, что полицейские нашли ее брошку, то ей ведь ее не отдадут. Макрей купил ее у ростовщика. Мария просрочила погашение займа, и оспорить сделку она не сможет. Де Вард имел по закону право продать заложенный предмет любому желающему. Наследство деда утеряно, это надо просто принять...

— Милочка, вы что, палец укололи? — спросила Марию старушка, сидящая за прилавком.

— Нет, это я так… — девушка положила на прилавок ненужные ей нитки и иголки и вытерла рукавом набежавшую слезу, — подумала о своем...

— Да, все наши беды от них! — сочувственно протянула старушка. — Кавалер обидел?

— Если бы! Нет, мэм, кавалера у меня нет, тут другое...

— А как же так, что у такой видной девушки кавалера нет? — покачала седой головой торговка. — Разве же это дело?

— Не до кавалеров мне… — разговаривать у Марии желания не было. Но и просто уйти у нее не было сил. Похоже, начался откат после всего пережитого. Ноги стали ватными, и она оперлась на прилавок.

— Сядь, милая, — старушка вышла из-за прилавка и подвинула Марии стул, — что-то бледная ты совсем, что стена беленая, посиди немного, я сейчас.

Старушка отошла и через минуту вернулась с чашкой чая.

— Пей, моя хорошая.

Чай был горячим, приятно пах мятой и чабрецом. Так же заваривала мама. Неожиданно захотелось ее увидеть и поговорить или просто прижаться к ней, как в детстве.

— Спасибо, мэм.

Немного успокоившись, Мария попрощалась с доброй старушкой и пошла домой. По дороге она решила, что с нее хватит приключений. Да, очень жаль потерянной брошки, но если она будет продолжать в том же роде, то рискует потерять куда больше. Ее ведь могли задержать за незаконное проникновение в номер. Да, она ничего не крала, но закон-то нарушила, а за это могут отчислить из академии. Значит, про брошку придется забыть и сосредоточиться на учебе. И если она сейчас поспешит, то еще успеет на две последние лекции.

Подходя к академии, девушка вспомнила слова старушки из лавки про кавалеров. Другие студентки имели женихов или ходили на свидания. А эта актриса Беки? Она старше Марии на два года, но уже вышла замуж, убежала от мужа и поменяла нескольких любовников! А у нее никого нет. Мария вспомнила художника Монеско, а потом почему-то незнакомца, который назвался частным детективом. У него были сильные руки и приятный голос. Удивительно, как много может значить голос человека. Когда мужчина говорит уверенно и спокойно, то невольно хочется его слушать.

На входе в аудиторию ее встретил Ден. Он выглядывал ее еще в конце коридора, для чего ему приходилось становиться на цыпочки. Иначе он просто не смог бы рассмотреть ее за спинами переходящих из одной аудитории в другую студентов.

— Что случилось, Мэри? Ты пропустила две лекции, — Ден за два года так и не запомнил, что Мария не любит, когда ее имя переиначивают, и называл девушку на привычный для ланданцев манер.

— Были проблемы, но теперь все позади. Пойдем, а то опоздаем.

В аудиторию они вошли уже во время звонка.

Слушая о свойствах магических металлов, девушка посмотрела на Дена. Парень был невысоким и пухлым. У него было приятное лицо с живыми глазами. А еще он был педантичен до невозможного. В его профессии это даже хорошо, но Ден не мог себя нормально чувствовать, если у него, к примеру, шнурки на ботинках завязаны не строго симметрично. Он был из дворянского рода, но семья его была далека от влиятельных или денежных кругов. Зарабатывать самому ему было не нужно, но он экономил на всем почти так же, как и Мария. Денег на учебу родители давали в обрез. Тем не менее он смог за один день найти крупную сумму, чтобы занять Марии, когда она попросила.

Девушка попробовала взглянуть на него другими глазами. У Дена были хорошие манеры, одевался он безупречно, в общении был живым и умел шутить в любой ситуации. Благодаря ему в холодных залах лаборатории казалось, становилось чуть теплее. А еще Мария давно чувствовала, что она ему нравится, но предпочитала никак на это не реагировать.

Ден ей был симпатичен, но как мужчину она его не воспринимала. Может, из-за его мягкости, а может, из-за роста. Марии всегда казалось, что настоящий мужчина должен быть высоким и сильным.

После лекций она, как обычно, пошла в лабораторию наводить порядок после нашествия студентов. Ден составил ей компанию. Пока девушка, одев фартук и защитные перчатки, сливала остатки реактивов из колб, приятель кратко рассказал, что было на лекциях, которые она пропустила.

Работы на этот раз было немного, и меньше чем через час Мария закрыла лабораторию. Ден вызвался ее проводить, и девушка поняла, что совсем не против. Ей даже хотелось, чтобы рядом с ней сейчас был кто-то, кому она может доверять.

Квартира, которую снимала Мария, находилась через две улицы от академии. Идти было минут десять от силы.

По дороге Ден рассказал пару анекдотов и даже заставил Марию разок улыбнуться. Потом он замедлился и заговорил другим тоном.

— Мэри, я давно хотел с тобой поговорить… — было видно, что он волнуется. Спину парень держал прямо, словно стоял на торжественном приеме, и непроизвольно поправил без того безупречно сидящий пиджак.

Девушка догадывалась, о чем может пойти речь, но сама была не уверена в своем отношении к парню. Сейчас ей было приятно, что он рядом, но… Она явно не была готова отвечать на предстоящий вопрос. Только вот задать его студент не успел. Они почти дошли до входа во двор, где снимала жилье Мария. У соседнего дома стоял экипаж. Когда молодые люди проходили мимо него, с подножки спрыгнул мужчина в шляпе и плаще и встал у них на пути.

— Прошу прощения, — хорошо поставленным голосом проговорил он, — Вы Мария Харальдсон?

— Да, — Мария невольно отступила назад, а Ден выдвинулся, прикрывая ее.

— Меня зовут инспектор Дрикс. Я веду расследование убийства Рихарда Макрея. Вам знаком этот человек?

— Да, к сожалению.

— Мне нужно задать вам несколько вопросов. Можете пройти в наш экипаж?

— Хорошо, — Мария сделала несколько шагов и встала на подножку.

— Я подожду тебя, — сказал Ден.

— Можете не беспокоиться, через четверть часа я сам провожу мисс Харальдсон до подъезда, — проговорил мужчина, назвавшийся инспектором.

— Я подожду здесь, — твердо ответил парень.

— Как хотите, — пожал плечами обладатель шляпы и подал Марии руку, открывая дверцу экипажа.

Девушка даже была рада, что полиция сама нашла ее и так быстро. Учитывая произошедшее утром, ее все равно должны были вызвать на допрос. Так что чем раньше, тем лучше. Хотелось быстрее покончить с этой неприятной историей.

Забираясь в карету, она вдруг почувствовала, что ее запястье сжали сильные пальцы. Мария подняла глаза на их хозяина и закричала, но было поздно. Здоровяк, сидевший внутри, дернул ее за руку, а мужчина в плаще подтолкнул сзади, запихивая в экипаж и захлопывая дверь.

Сидящий на козлах коротышка резко вскрикнул, заставив лошадей тронуться. Ден кинулся к повозке.

— Стой! Мэри! — паренек запрыгнул на подножку и полез на козлы, пытаясь перехватить вожжи у кучера, но тот резко ударил его локтем в лицо. Ден чуть не упал на мостовую, но в последний момент с трудом удержался на подножке. Правда, это его не спасло.

Он разорвал дистанцию с возницей, и тот воспользовался этим, ударив хлыстом. Резкая боль обожгла плечо и спину, парень дернулся и не смог удержаться на набирающем скорость экипаже. Упав на дорогу, он сильно ушиб колено и плечо, но сразу вскочил и, хромая, побежал за повозкой. Но кучер снова воспользовался кнутом, заставив на этот раз лошадей быстрее набирать скорость, и через несколько шагов Ден окончательно отстал.

Мария сидела на скамье в карете, зажатая между стенкой и здоровяком — одним из двух бандитов, от которых еще недавно убегала в отеле. Напротив сидел «инспектор».

— Я сказал вам правду, мисс Харальдсон, — проговорил он, потирая ссадину на шее, которую девушка успела оставить ему ногтями, — мне действительно нужно задать вам несколько вопросов в связи с убийством Макрея.

— Сказали правду? — как это часто случалось с Марией, испуг сменился злостью. — Так вы правда инспектор? Тогда я требую предоставить мне адвоката! Показания я буду давать только в его присутствии и в здании управления полиции!

— Не ерничайте, мисс Харальдсон. Вы сами далеко не законопослушная подданная. Думаю, полиция не нужна ни нам, ни вам.

— Что вы от меня хотите? — Мария дернулась, но здоровяк держал ее правую руку и крепко прижимал к обитой тканью стенке.

— Разве не понятно? Мне нужны птички, и не делайте вид, что вы здесь ни при чем! Мы ведь можем вести беседу очень по-разному, да, Буч?

Здоровяк на обращение никак не отреагировал, а мужчина в плаще ухмыльнулся и продолжил:

— Мне сейчас интересно только одно: у кого артефакты, у вас или у вашего приятеля Подера?

Если говоривший хотел удивить Марию, то у него это получилось. Какое отношение к этой истории имеет муж Беки? Мария лично с ним никогда не встречалась.

— Не надо строить удивленное лицо, милочка, актриса вы так себе. Вы провернули это дельце вместе, это трудно не понять даже идиоту! Так где наши птички, милая?

Мужчина подался вперед и положил руку Марии на колено. Она увидела его лицо вблизи. Ему было около сорока лет, редкие светлые волосы, обветренная кожа, на правом виске — пара тонких шрамов. Несмотря на то что мужчина улыбался, уголки рта при этом оставались опущены, создавая впечатление оскалившейся гиены.

— Ну, будешь говорить? — Мария почувствовала, как холодные пальцы скользнули чуть выше и впились сквозь ткань платья в ее бедро.

Отвращение и страх подхлестнули девушку. Она качнулась вперед и с изрядной силой ударила лбом в нависающее над ней лицо, потом свободной левой рукой ударила снизу кулаком в челюсть. Замах был слабоват, но попала она удачно, и сидящий напротив тип поплыл. Мария оттолкнула его от себя и почувствовала под плащом твердый предмет. Там, похоже, был пистолет. Она запустила руку мужчине за пазуху и… потеряла сознание.

— Мис, ну что же вы так, — проговорил здоровяк, который вырубил пленницу, когда увидел, что та хочет схватить револьвер Макгуза.

— Стерва рыжая! — прорычал шотландец, доставая платок и промакивая кровь, которая пошла из разбитого носа. — Ну ничего, мы с ней теперь по-другому пообщаемся! Сэм, давай к убежищу.

Подвал

Мария очнулась в темноте. Ее куда-то несли по плохо освещённому коридору. Был слышен шум воды, а запах указывал на то, что она, скорее всего, в канализации.

Здоровяк Буч нес девушку на плече, словно мешок с картошкой. Руки у нее были связаны за спиной, кисти и пальцы неприятно онемели из-за перетянувшего запястья ремня.

— Осторожней, Буч, не разбей ей о стены голову, пока я ее не расспросил как следует.

— Не боись, не в первой, — пробурчал в ответ здоровяк, поправляя ношу, которая явно не была для него тяжелой.

Кто это такие, если им привычно похищать и носить связанных людей по темным туннелям? Мысли у Марии были невеселые. Она не знала даже, оставят ли ее в живых. А уж про предполагаемые пытки ей даже не намекали, а говорили прямым текстом.

Тип в шляпе и пальто у них, похоже, главный. По какой-то причине он решил, что у Марии находятся какие-то артефакты. Он говорил про птичек. Возможно, речь идет о ее брошке и каком-то еще подобном предмете. Но с чего у него такие мысли? Получается тогда, что ее брошка сейчас не у этих бандитов, раз они ее ищут. А значит, и Макрея убили, скорее всего, не они. И как здесь замешан тот высокий тип в куртке? Может, он не в одной с ними компании. Может, это он причастен к убийству?

Одно точно подтверждается. Бандиты, которые ее ограбили, и убитый шотландец — одна шайка-лейка. Она правильно догадалась, что деньги у нее вчера украли намеренно, чтобы не дать выкупить брошь у де Варда. Но что-то у них пошло не так, и Макрея убили. Убийца, вероятно, забрал не только брошку, которую шотландец купил у ростовщика, но и какую-то еще другую птичку (или несколько птичек). А похитившие Марию бандиты теперь пытаются найти убийцу и вернуть себе артефакты. Но с чего они взяли, что к убийству причастна Мария?

И почему этот тип заявил, что она действовала сообща с Подером? Подер — это фамилия Беки, актрисы, которая позировала вместе с ней для картины Монеско. Ее мужа Мария никогда не видела. Или это другой Подер? Хотя фамилия для Ландана довольно редкая.

Бандиты что-то напутали, приняв ее за участницу какого-то хитрого плана. Но даже если Мария сможет им объяснить, что ни к чему такому не причастна, то не факт, что ее после такого просто отпустят. Она жертва похищения и опасный свидетель для этих троих.

Похитители дошли до какого-то места и остановились. Потом Мария почувствовала, что здоровяк поднимается по какой-то лестнице вверх. Затем они протискивались через узкий проход, и девушка реально испугалась, что ее приложат головой о стенку, но Буч и правда знал, что делает. Потом путь расширился, и звуки бегущей воды пропали.

Дальше прошли несколько метров по гулкому коридору и остановились. Точнее, остановился Буч, на чьем плече Мария висела, а второй похититель с чем-то завозился в темноте.

— Буч, помоги — Мария узнала голос мужчины в плаще, назвавшегося инспектором, — похоже, она стала еще туже.

Здоровяк, не отпуская девушку, шагнул вперед. Мария ощутила, как напряглись его мышцы. Раздался негромкий скрип, и откуда-то пахнуло чем-то сухим и пыльным, как бывает, когда заберешься на старый и давно запертый чердак.

— Отнеси нашу гостью на почетное место.

— Сама дойдет, — ответил Буч, опуская Марию на пол, — она уже очнулась.

Здоровяк, видно, точно не раз носил пленных, если даже смог почувствовать, что связанная девушка очнулась, хотя она пыталась никак не проявлять тот факт, что уже пришла в себя.

— Ага, это хорошо. Даже замечательно! — в голосе главаря прозвучало предвкушение. — Значит, мы сможем сейчас немного пообщаться. Вы же не против небольшой светской беседы, мисс Харальдсон?

Буч поставил Марию на ноги и подтолкнул в спину.

— Идите вперед, мисс. Не бойтесь.

Мария шагнула в темноту. Мрак разрезал луч фонаря и выхватил фрагмент металлической решетки, какие-то цепи, свисающие с потолка, и массивные стеллажи вдоль стен.

— Милый антураж, не правда ли, Мария, — главарь говорил, растягивая слова, — не знаю, чей это был подвал, но хозяева дома точно знали толк в задушевных беседах.

Чем дольше девушка находилась в помещении, тем больше деталей ей удавалось рассмотреть. Несомненно, тут когда-то была пыточная. Помещение было довольно просторным, метров семь в длину и метров пять в ширину. У одной из стен располагались две металлические клетки, в центре стоял собранный из бревен стол с вбитыми в него железными скобами, к которым крепились цепи. Антураж немного разрушал спиртовой примус, чайник и пара мисок. Похоже, последний раз на этом столе не приковывали жертву допроса, а готовили нехитрую трапезу. Мария зацепилась за эту мысль, чтобы сдержать предательскую дрожь в коленях и не закричать от страха.

— Проходите вот сюда, мисс Харальдсон, Буч, помоги леди! — Мужчина указал на грубую скамью у стены.

Здоровяк подтолкнул девушку и заставил сесть на скамью. Затем он взял цепь, закреплённую в стене, пропустил между связанными за спиной руками Марии и закрепил конец на крюке. Теперь девушка была прикована к стене и могла только сидеть на скамье.

Главный похититель взял стул и сел напротив на расстоянии вытянутой руки.

— Простите за некоторые неудобства, мисс Харальдсон, но в прошлый раз вы показали парням пару неприятных фокусов... Сумочку мы вашу забрали, но береженого хряк не затопчет, как говорится. Итак, о чем же я хотел с вами поговорить? Начнем вот с чего.

Не меняя тона, мужчина влепил Марии пощечину. Удар был таким, что в голове словно зазвенел колокол, а лицо обожгло болью.

— Так вот, значит, что я хотел сказать...

Еще одна пощечина, но уже с другой стороны. На пару секунд девушка перестала что-либо видеть или слышать.

— Простите, может, я не ясно выразился, но в целом Вы могли догадаться, что мне не понравилось то, как вы вели себя в экипаже. Теперь к делу, мисс. Где птички?

— Какие птички?

— Похоже, у нас опять недопонимание, — мужчина поднял руку.

— Не надо меня бить, я правда не понимаю. У меня была брошь в виде птички, но ваш Макрей выкупил ее у моего ростовщика. И вы сами должны об этом знать. Вы же ради этого ограбили меня? Чтобы я не смогла сама ее выкупить?

— Прекрасная попытка, милая! Но эта ваша легенда уже рассыпалась. Я сегодня сам начал разбираться с происходящим и выяснил, что мистер Подер, который купил картину перед носом у Макрея, живет в том же доме, что и художник и ваш ростовщик. Слишком много совпадений.

— Я не понимаю, о чем вы говорите! Может, Подер действительно купил картину, ведь на ней изображена еще и его жена, но я его лично не знаю.

— Ха-ха-ха! Ты слышал, Буч? Она не знает Подера! И он, конечно же, случайно отбил Вас, милочка, у моих парней в переулке. А когда вы были с ним на пару в моем с Макреем номере, то вы тоже еще не были знакомы?

— Вы хотите сказать, что в это был Подер? — искренне удивилась Мария.

Беки не описывала внешность своего мужа, но с ее слов он казался все-таки другим человеком. Образ зануды-рантье, тиранящего жену и запирающего ее дома, как-то не вязался с уверенным в себе и привлекательным (чего уж тут отрицать) мужчиной, который явно умел за себя постоять.

— Мария, хватит придуриваться. Нам уже давно понятно, что вы с Подером действуете вместе. Единственное, что нам неизвестно — это где вы прячете артефакты.

Девушка думала, что ей делать. У этих бандитов явно неправильное представление о происходящем. С Подером она не знакома и не планировала ни убийства, ни похищения чужих ценностей. Но если продолжать настаивать на своем, то бандиты, похоже, только сильнее разозлятся. От полученных пощечин у нее до сих пор горело лицо. А ведь гад явно намекал, что это лишь начало разговора. Сейчас ей нужно хотя бы выиграть время. Но врать она убедительно не умеет. Нужно говорить правду, но, по возможности, не противоречить этому типу в плаще. Может, попробовать перевести их внимание на Подера?

— Можете мне не верить, но я не действовала с этим Подером заодно. Я лишилась брошки, которую получила в наследство от деда. Позировать для картины меня пригласил художник. А согласилась я только ради того, чтобы заработать денег и выкупить заложенную брошь. Но возможно, этот тип, Подер, действительно здесь замешан. Когда я гналась за вашим человеком возле дома ростовщика, он задержал меня, а потом спустя несколько минут опять появился. В тот момент я подумала, что он работает с вами, и убежала от него. В следующий раз он зашел в номер, когда я искала там мою брошь. Да, я признаюсь, что забралась в номер, как воровка, но ведь и вы перед этим ограбили меня, забрав деньги, которые я несла ростовщику! Заходя в номер, Подер звал какого-то Макгуза, но столкнулся со мной. Он назвался частным детективом, который расследует убийство Макрея. Потом я увидела тех, кто меня грабил, и решила, что он меня специально задерживает, и бросилась бежать. Больше я его не видела. Но раз он приходил в номер и следил за Вами или мной, то он еще не получил всего, чего хотел.

— Макгуз — это я, — представился сидящий напротив тип. — Занятно рассказываешь, малышка, но не могу сказать, что я тебе верю. Боюсь, что придется применить кое-что из арсенала этого милого места по назначению.

Макгуз демонстративно обвел глазами стеллажи, на которых располагались какие-то металлические инструменты, потом остановил взгляд на столе посреди подвала.

— Но пока мы тебя оставим. Ты-то от нас никуда не денешься. Мы с тобой можем поговорить и через час, и через день. А вот твоего приятеля Подера мы можем упустить. Так что не скучай тут, пока нас не будет. Буч, пойдем.

— Может, вы хотя бы развяжите мне руки. Я уже не чувствую свои кисти.

— Ничего, в будущем лишний раз подумаешь, прежде чем лезть драться. А мне так будет спокойнее.

Макгуз встал и пошел к двери, пропустив здоровяка вперед. Выходя из подвала, шотландец дернул какой-то рычаг. Сработал механизм, и массивная дверь закрылась неожиданно быстро, особенно после того, с каким трудом ее бандиты открывали.

Девушка осталась одна в полной темноте. Негодяй унес с собой фонарь.

Для начала она попробовала встать, но цепь удерживала ее на скамье. Мария подергала руками, но бесполезно. Кисти затекли и онемели. Если так провести несколько часов, то есть риск вообще остаться без рук.

Девушка попробовала тереть стягивающим запястья ремнем по стене, но она была недостаточно шершавой, чтобы справиться с прочной кожей. Тогда она попробовала повиснуть на цепи всем весом и пошевелить руками из стороны в сторону. От натяжения стало больно в плечевых суставах, ремень же практически не поддавался ее усилиям.

Но сдаться и бездействовать было еще хуже. Мария попыталась лечь на скамью боком, и у нее получилось. Она снова натянула цепь уже в новом положении, стараясь перекрутить стянутые запястья. Подергавшись несколько раз, Мария вернулась в положение сидя, после чего легла на другой бок и снова начала натягивать цепь.

В течение получаса она повторила свои действия больше десяти раз, пока не почувствовала, что ремень немного ослаб. После этого она позволила себе несколько минут просто полежать на боку. В кисти рук начала поступать кровь, вызывая на редкость неприятные ощущения. Мария потихоньку шевелила пальцами, ускоряя кровоток.

Минут через пятнадцать руки восстановили нормальную чувствительность, а под кожей наконец перестали бегать противные мурашки. Это была маленькая, но важная победа. Если ей искалечат руки, то артефактором она уже никогда не станет.

Теперь следующая задача. Нужно как-то освободиться. Если бы удалось отцепить цепь, то ремень бы Мария как-нибудь перепилила или перерезала. Инструментов для этого в помещении хватало. Но цепь держала прочно. Один ее конец был намертво вмурован в стену, а второй Буч сперва протянул через массивное кольцо, торчащее из стены примерно на уровне шеи сидящей девушки, после чего закрепил на каком-то крюке, до которого дотянуться сейчас было явно невозможно.

Немного отдохнув, Мария опробовала продолжить растягивать ремень проверенным способом. Но спустя минут двадцать остановилась. Усилия явно не приносили дополнительного прогресса, ремень сильнее не растягивался.

Тогда Мария решила попытаться перетереть ремень цепью. Она наклонилась вперед и стала водить по натянутой цепи перетягивающим запястья ремнем вверх-вниз. Амплитуда движений была короткой, руки быстро устали.

Передохнув немного, она повторила попытку, но ей явно не хватало свободы движения. Тогда она попробовала действовать иначе. Сев спиной максимально плотно к стене, она подтянула ноги и стала каблуками на скамейку, после чего попыталась привстать. Ей это удалось, но в тот момент, когда ее бедра стали параллельны полу, ее руки доскользили по цепи до кольца в стене. Препятствие не позволило разогнуть ноги до конца, и девушка замерла в положении полуприседа.

Неудача, но не совсем. Мария попробовала приседать и снова вставать настолько, насколько позволяло кольцо. Ремень при этом терся о натянутую цепь с хорошим усилием. Она даже почувствовала, как он еще немного растягивается. Но долго так приседать у нее не получилось. Непривычные к подобной гимнастике мышцы отозвались жгучей болью уже через несколько десятков движений.

Мария позволила себе сесть и немного отдохнуть. Неизвестно, как долго не будет бандитов, но до их прихода она должна успеть освободиться и подготовиться. Спасать ее никто сюда не придет, а отпускать ее после всего произошедшего преступникам невыгодно. Если хочешь жить, Мария Харальдсон, не жалей себя и борись.

С небольшими перерывами девушка четырнадцать раз забиралась на скамейку, чтобы продолжить свою борьбу с путами. Мышцы ног и ягодиц не просто болели, их словно прижигали раскаленным металлом. Суставы в плечах тоже словно резали горячим ножом, а кожу на запястьях она давно стерла в кровь.

Ремень поддавался, но очень медленно. Казалось, что если его еще немного растянуть, то кисть наконец выскользнет из петли. Но этого чуть-чуть добиться было очень трудно.

Наконец, сев после очередной попытки на скамейку, она пошевелила руками и неожиданно у нее получилось вытянуть левую руку из петли.

Со стоном Мария медленно перевела руки вперед перед собой, соскользнула со скамейки на пол и замерла там, баюкая на груди измученные запястья.

Через несколько минут она смогла сесть на уже знакомую скамью. Первая цель достигнута. Теперь нужно изучить помещение. Вспомнив про чайник и примус на столе, Мария двинулась в центр комнаты. После долгой борьбы с ремнем она хотела пить, но не это было главным. Примус как-то разжигали. Есть надежда, что огниво или спички тоже находятся где-то на столе. Ей сейчас нужен свет.

Дойдя до стола, девушка оперлась на столешницу, ноги держали плохо. Спичек на столе не нашлось, огнива тоже, но огонь добыть удалось. Примус оказался дорогим, со встроенным кремниевым кресалом. Прокрутив колесико, Мария увидела несколько ярких искр. Теперь главное, чтобы в примусе еще осталось топливо. Встряхнув устройство, она услышала, что жидкость в емкости бака есть, хотя и на донышке.

Подкачав поршнем воздух, Мария приоткрыла кран и снова крутанула колесико кресала. Вылетела искра, и примус зашипел, исторгая тонкую струйку пламени. После пары часов, проведенных в полной темноте, маленький синий огонек казался ярким, как солнце. Понимая, что запас топлива в примусе не бесконечен, Мария уменьшила огонек до минимума и стала обходить свою темницу.

На стеллаже у стены нашлось немало интересных вещей. Там было несколько клещей различной формы и размеров, ножи и тесаки, пилы, молотки. Марии попалась в руки кочерга, и это навело на мысль о печи или камине. У дальней стены действительно обнаружился небольшой камин, но дымоход его был засыпан землей и камнями очень много лет назад. Вспыхнувшая надежда выбраться через печную трубу погасла.

Зато сама кочерга удобно легла в руку, напоминая по весу шпагу, которой когда-то училась фехтовать девушка. Ножи выглядели опаснее, но с ними Мария особо не умела обращаться. Поэтому кочерга была засунута за пояс, как наиболее подходящий в качестве оружия предмет.

Пытаясь найти механизм, открывающий двери, Мария вдруг представила, что бы сказала мама, увидев ее со стороны.

Измятое платье, грязные ободранные руки и ржавая кочерга за поясом... Ужас! Непроизвольно девушка поправила платье и выправила осанку, несмотря на боль в мышцах. Леди всегда должна выглядеть достойно.

К сожалению, найти механизм, открывающий дверь, не удалось. Рычаг, который дергал Макгуз, выходя из подвала, позволял только закрывать ее. Мария дергала и тянула его как угодно, но ничего не происходило. Похоже, что помещение можно было открыть только снаружи.

Сама дверь была очень массивной. Мария попробовала долбить ее тесаком, но поняла, что с ее силами на то, чтобы прорубить небольшое отверстие, потребуется несколько дней. А если вспомнить, что воды у нее на донышке чайника, а еды нет вообще... Даже если бандиты забудут о ней навсегда или где-нибудь сгинут, выбраться она не сможет. Через пару дней без питья и пищи она просто обессилеет и сможет только ждать неминуемой смерти.

Раз выбраться сама она не может, то нужно дождаться, пока бандиты вернутся. Но ждать их прихода нужно максимально подготовленной.

Дверь в подвал открывается медленно, и у нее точно будет несколько секунд, чтобы отреагировать, но нужно занять выгодную позицию. Можно, конечно, сесть на скамью и сделать вид, что она не смогла освободиться. Положить рядом кочергу и нож и ждать, когда к ней подойдут. Но если их будет двое или трое, то ударить она успеет, скорее всего, только одного. А вот путь к двери может оказаться отрезанным. Лучше вооружиться и попытаться сразу ударить первого входящего и выбежать наружу. У этого варианта тоже была масса недостатков, но Марии так хотелось вырваться из проклятого подвала, что она твердо остановилась на нем.

Какая жалость, что в этом месте не нашлось ни магических материалов, ни артефактов. Уж она бы придумала, как их переделать для встречи гостей. Но все предметы были немагическими. Чуть заметный фон магии исходил лишь от металла клеток, стоящих в углу. Наверное, когда-то их использовали для блокирования одаренных пленников. Но за прошедшие века магия рассеялась, и сейчас это были просто массивные железные клетки.

Мария одаренная и имеет внутренний запас магической энергии. Но она артефактор, а не боевой маг. Она сильна своей чувствительностью и умением работать с магическими материалами. Грубой мощи у нее нет. Если бы у нее была не огромная клетка, а небольшой брусок металла, способного накапливать магию, она могла бы наложить на него нужные руны, напитать их собственной силой и получить нужный инструмент или оружие. Так она могла заставить полученный предмет разогреться или взорваться. Хотя, может, и к лучшему, что у нее нет нужного материала. Прожигать дерево раскаленным металлом в закрытом помещении без вентиляции... Дверь она могла так и не прожечь, а вот от дыма задохнуться вполне себе...

У Марии появилась идея подтащить стол и поставить его сбоку от двери. Встав на стол, ей будет удобно бить кочергой по голове входящего. Бандит же не будет готов к нападению сверху и не сможет быстро среагировать на опасность. К сожалению, стол оказался слишком тяжелым. Мария едва смогла сдвинуть его с места. До двери она его точно не дотащит. Скамья же оказалась вообще вмонтированной в пол.

В конце концов Мария взяла пару стульев и поставила их рядом с дверью. Встав на стул, уже можно занять неожиданную для входящего позицию. Кроме того, так она может ждать прихода врагов сидя рядом с дверью.

Вот мы и познакомились

Когда дверь открылась достаточно, чтобы в нее можно было войти, Макгуз с облегчением выдохнул.

— Пойдешь первым, Подер?

— Нет уж, заходи ты, только медленно, — Я двинулся за шотландцем на расстоянии пары шагов.

Я не знал, что там внутри на самом деле. Это со слов Макгуза там находится связанная Мария Харальдсон. Возможно, что девушки там вообще нет, а возможно, что кроме нее там находится еще парочка активных борцов за Вольную Шотландию или какая-то ловушка.

Макгуз, заходя, направил луч фонаря в глубь помещения. Спину северянина я видел благодаря подсветке моего капюшона. Сам же дверной проем был темным, поэтому, что произошло, я особо не понял. Раздался глухой удар, с головы шотландца исчезла шляпа, а сам он осел на пол. Что это за трюк? Я осторожно сделал шаг к лежащему на каменном полу шотландцу. В затылке кольнуло, угроза! Я затормозил и начал двигаться назад, все еще глядя на Макгуза, но периферийным зрением заметил движение сверху и справа от меня.

На рефлексах, я вскинул зажатую в правой руке палку и это, пожалуй, спасло мне жизнь. Удар был таким сильным, что я едва удержал свое оружие, отводя по касательной летящий мне в голову снаряд. Кисть заметно отсушило, раздался звук удара металла по металлу: отраженный мною снаряд продолжил движение и врезался в медную полосу, стягивающую бревна двери.

Фонарь Макгуза упал и погас, единственным источником света остался мой капюшон, который, в основном, помогал не мне, а моему невидимому противнику. Он то прекрасно видел мой освещенный силуэт, а я лишь уловил, что удар шел справа и сверху. Похоже, противник заметно выше меня. Если хочу уцелеть, нужно действовать быстро. Я кувырком переместился вперед и, не поднимаясь, сразу развернулся и ударил палкой наотмашь на уровне коленей предполагаемого противника.

Результат моего маневра стал неожиданным. Сперва я услышал треск. Это сломалась моя палка. почти в то же мгновение раздался еще один похожий звук. Звук был таким, словно треснула сухая доска. Затем раздался женский крик и на меня сверху упала Мария Харальдсон. Узнал я ее за долю секунды до того, как был готов сломать ей руку, которой она за меня ухватилась. Но благо подсветка капюшона вовремя осветила копну рыжих волос и распахнутые зеленые глаза.

Падая девушка выронила свое оружие, которое звякнуло по каменному полу, но попыталась ударить меня кулаком в лицо. Я перехватил вторую руку и прижал воинственную норвежку к полу. В ответ она попыталась меня боднуть лбом в переносицу. Я рефлекторно наклонил голову и наши лбы соприкоснулись с глухим звуком. Мне было довольно неприятно, но, думаю, девушке досталась куда сильнее.

—Гр-р-р! Отпустите! — она пыталась вырваться и буквально рычала мне в лицо. Я отстранился, опасаясь, что она меня сейчас еще и укусит.

— Мария, успокойтесь, — я пытался говорить дружелюбно, но она вырывалась с бешеной энергией и ухитрилась расцарапать мне руку.

— Да успокойтесь, наконец, мисс Харальдсон! Вы леди или дикая кошка? — мне пришлось придавить ее всем весом и крепко прижать руки к полу. — Я отпущу Вас, как только пойму, что Вы больше не пытаетесь проломить мне голову!

Девушка замерла. Она смотрела на меня сузив глаза и сжав губы, но по крайней мере перестала вырываться.

— Отпустите и я ничего не буду Вам проламывать. Просто отпустите меня! — ее голос вдруг сорвался, на глазах заблестели слезы. — Я не хочу больше оставаться в этом подвале!

— Не волнуйтесь, Видите я уже Вас отпускаю, — я разжал руки и начал не спеша вставать, — мы сейчас выйдем их отсюда и немного поговорим. Если позволите, то после этого я выведу вас на верх из этих туннелей.

Девушка похоже смогла взять себя в руки и немного успокоилась. Я подал ей руку, чтобы помочь встать и... Услышал смех Макгуза и громкий удар.

— Не-е-е-т! Не-е-е-т! — Мария бросилась в закрытой двери и начала бить по ней кулаками, — только не это!

Я же в этот момент выдал длинную фразу, которую совсем не принято произносить при молодых леди. Говорил я в основном в свой адрес. Как я только мог забыть про лежащего рядом бандита. При чем я попался на его уловку уже второй раз. В прошлый он тоже притворялся потерявшим сознание, а потом взял меня на мушку. И кстати, он тогда тоже подозрительно легко перенес изрядный удар по голове. В полумраке подвала я различил лежащую у стены шляпу шотландца и взял ее в руки. Между фетром и подкладкой были проложены тонкие металлические пластины и какой-то материал, напоминающий пробку. Да эта шляпа защищает почище иного рыцарского шлема. Если бы не она, то мисс Харальдсон точно проломила бы негодяю голову своей...

Тут я не удержался и, не смотря на всю серьезность ситуации, рассмеялся в полный голос. Я увидел, чем нас атаковала девушка. Это была кочерга. А сверху она била потому, что стояла на стуле. Я своей палкой надломил у этого стула одну из ножек, поэтому Мария на меня и упала.

— Вы смеетесь! Вы это подстроили! Негодяй! — девушка снова схватилась за свое оружие и широко замахнувшись попыталась меня ударить.

Но на этот раз я был хоть и безоружен, но готов к атаке. Я сместился навстречу удару и, нырнув под летящую кочергу, оказался у девушки за спиной. Крепко обхватив ее сзади я не дал ей возможность двигать руками.

— Мария поверьте, я сам ужасно не рад этой ситуации. А засмеялся я увидев Ваше оружие! Надо быть мужественной девушкой, чтобы напасть на матерого бандита с кочергой. Хе-хе-хе!

Говоря, я стоически переносил то, что девушка, не имея возможность двигать руками, активно пыталась оттоптать мне ноги. Потом она поменяла тактику и стала целить каблуками мне в голень.

— Да прекратите наконец лягаться, если хотите, чтобы я Вас отпустил! Или Вас нужно связать, чтобы просто с Вами поговорить?

Наконец Мария перестала брыкаться и я медленно разжал руки. Единственно, кочергу я оставил себе. Девушка, получив свободу отскочила от меня в сторону двери и что-то подняла с пола.

— Мария, перестаньте Вы наконец! — гаркнул я, устав говорить спокойно, — я вообще-то попал сюда, пытаясь Вас спасти. А теперь по Вашей милости меня здесь заперли, как последнего идиота!

— Почему я должна Вам верить, мистер Подер?

— Ну во-первых, — начал но потом остановился. У меня было нездоровое чувство, что нас подслушивают и это представляет опасность.

— Т-с-с! — Приложил я палец к губам и прислушался. Девушка неожиданно послушно замерла и тоже прислушалась. Но было тихо. Я на цыпочках подошел к двери и приложил ухо. Ничего.

Тогда я постучал в дверь и громко сказал:

— Макгуз, может выпустишь нас отсюда?

— Это от вас зависит, — голос Макгуза шел не от двери , а откуда-то из стенки. — Вы знаете, что мне нужно. Отдайте птичек и можете идти на все четыре стороны.

— Хорошо, открой дверь, — я пошарил кукой по камням и наткнулся на узкую щель, из которой доносился звук

— А птички у тебя с собой?

— Птичка у меня здесь одна. Но думаю она стоит того, чтобы открыть дверь и выпустить нас.

— Не то что я тебе не верю, Подер,— растягивая в своей противной манере слова, проговорил шотландец, — но у тебя там револьвер, метатель и куча различных железяк. А у меня только пара камней под ногами. Так что выпущу я Вас чуть попозже. И лучше бы у тебя действительно была с собой птичка, потому что иначе вы оба сильно пожалеете. А пока не скучайте там, дорогие гости. Я порешаю кое-какие дела и скоро к сам вернусь.

Приложив ухо к щели в стене я действительно услышал удаляющиеся шаги. В принципе, все правильно, он пошел за оружием или за помощниками. Ну или за тем и другим сразу. Хотя, может, сперва он попытается снова вытащить из под ареста своих подельников: Буча и Сэма. В этом деле ему действительно лучше поспешить. Если до его дружков доберётся Дрикс, то второй раз их никакой адвокат уже не вытащит. А вот с нами можно не спешить. Мы тут, похоже, крепко заперты. Чем дольше просидим тем сговорчивее будем. Можно вообще подержать нас дня три запертыми в этом мешке, чтобы мы от жажды обессилели.

От невеселых мыслей меня отвлек нож, прижатый к моему горлу.

— Негодяй, сволочь, вор! — Мария говорила очень эмоционально и я боялся что рука у нее дрогнет. — А ну отдайте мою брошку, убийца!

— Мария, у Вас какая-то мания в отношении меня. Вы же доиграетесь и либо убьете меня, либо я Вас покалечу!

Говоря, я аккуратно поднял свою руку и затем быстро перехватил запястье Марии и вывернул его, освободи от очередного орудия насилия. Я старался действовать аккуратно, но девушка неожиданно вскрикнула и когда я отступил стала баюкать руку. Я посмотрел на свои пальцы и понял, что они испачканы кровью.

— Мария, Вы ранены? Дайте....

— Не подходите! — Девушка кинулась от меня в сторону деревянного стеллажа, расположенного вдоль стены и выхватила с него массивный тесак.

— Мария, я же уже объяснял, что пытаюсь Вам помочь.

— А с чего это вы собрались помогать незнакомому человеку, а? И откуда у вас птичка, которую у меня выманили обманом, и которая была перед смертью у этого негодяя Макрея.

— Мария, давайте сядем, и я спокойно Вам все объясню, — я сам подал пример и присел на уцелевший стул, стоявший у двери.

Девушка замерла в нерешительности, но потом тоже присела на скамью. Тесак она положила себе на колени.

— Во-первых, давайте знакомиться. Вас я знаю, Вы — Мария Харальдсон, внучка известного норвежского историка и студентка Академии.

Говоря, я смотрел на замершую в полумраке у стены девушку. Она сидела с прямой спиной и вскинутым подбородком. А ржавый тесак держала так, словно это был родовой меч. В ней чувствовалась врожденное чувство достоинства настоящей аристократки. Которое, правда, не мешало ей махать кочергой и царапаться, как кошка.

— Ну а я — Роберт Гуд — частный детектив, который решил Вам помочь, — продолжил я, — правда желание это возникло не совсем с пустого места. В общем, началось все с собаки...

— С собаки?

— Да с собаки. Я назвал его Пропеллер, хотя, как выяснилось, прошлый хозяин по странному недоразумению называл этого славного пса Убийцей.

— Убийцей? — Мария явно была сбита с толку, — И какой еще прошлый хозяин?

— Известный Вам Макрей, которого действительно вчера убили в доме №14 на Менхстридт. Насколько я успел узнать, он был не самым лучшим человеком, но у него был замечательный пес, который в результате потерял хозяина. Так получилось, что он за мной увязался сегодня утром. Он даже ухитрился попасть к нам в контору и пробиться мимо нашего секретаря Иллоны. А это вам не шутки... Хе-хе-хе., — я вспомнил, как Пропеллер ворвался к Майку в кабинет, и невольно улыбнулся. — Я захотел оставить пса себе и так впутался в это дело. Весь сегодняшний день я собирал информацию, которая должна помочь распутать это непростое убийство.

— Постойте, а почему этот Макгуз называл Вас Подером? И Вы, кстати, воспринимали это как само собой разумеющееся?

— Это связано с нашей с Вами встречей в отеле. Я, как и вы, хотел осмотреть вещи убитого Макрея и не имел для этого законных оснований. Портье сказал, что помощник и сосед по номеру Макрея ждет прихода мистера Подера. Я лишь кивнул портье, когда она переспросила Подер ли я, и она сама дала мне ключ от номера. Когда Макгуз со своими головорезами увидел меня, то тоже решил, что я Подер. Общение у нас не задалось, и я так до сих пор и не объяснил ему, что он ошибается.

— А птичка? Откуда у Вас моя брошь?

— Ну начнем с того, что она не Ваша...

— Ее у меня отняли обманом! — мои слова явно зацепили Марию за живое, — Я смогу это доказать, я собиралась ее выкупить, это подарок отца...

— Постойте, Мария, — перебил я ее, я не это имел в виду. Просто брошка, которая у меня с собой, никогда не была вашей. Вот, проще будет Вам показать, чем рассказывать.

Я достал и положил на открытую ладонь брошку, которую нашел у Пропеллера под ошейником. Девушка живо вскочила и подошла. Тот факт, что она продолжала держать в правой руке тесак, заставил меня немного напрячься. Мария остановилась в шаге от меня и с удивлением смотрела на украшение.

— Это правда не моя брошь, но... — она неуверенно протянула руку, и я позволил ей взять вещицу. — Она очень на нее похожа. Словно это делал один мастер и, как будто обе птички — часть одной композиции.

Девушка так увлеклась птичкой, что не заметила , что сама отдала мне тесак, который ей сейчас мешал. Она вертела вещицу прямо у меня перед носом, рассматривая ее в свете моего капюшона. Я заметил, что кожа на запястьях у девушку растерта до крови. А я ведь крепко сжимал ей руки, когда она пыталась на меня напасть. А она терпела и продолжала бороться. Удивительна девушка.

— Мария, Ваши руки... — я встал и снял куртку. Повесив ее на спинку стула, я расстегнул и снял жилет, затем стянул с себя рубашку.

— Что вы делаете, — Мария отвлеклась от брошки и сделала шаг, отступая, — Зачем вы раздеваетесь? Вы, вы...

— Ваши руки, Мария, их нужно перевязать, — я оторвал от рубашки несколько полос ткани снизу.

Рубашка стала короче на треть. Я надел то, что от нее осталось, и накинул жилет.

— Дайте сюда ваши запястья, нужно остановить кровь, садитесь, — я пододвинул стул на котором висела мой куртка со светящимся капюшоном.

Мария немного поколебалась, но села и протянула мне руки. Я осмотрел растертую кожу и ссадины. Похоже я свез ядва подсохшие корки. Кровь не текла, но выступала каплями в нескольких местах.

— Раны не мешало бы промыть. Здесь есть вода?

— Совсем немного, не столе в чайнике.

Я подошел к столу и заглянул в чайник. Воды в нем было от силы на пару кружек. Я смочил кусок самодельного бинта и максимально осторожно очистил влажной тканью раны. Затем занялся перевязкой. За время службы в королевской армии мне часто приходилось бинтовать ранения: и свои и чужие. Выполняя эту работу, мне пришлось стать перед сидящей на стуле Марией на колени.

— Ваш ростовщик де Вард, кстати, тоже сделал такой вывод. Старый торговец сказал, что эти украшения — древние артефакты и явно сделаны одним мастером. Он сильно возбудился. когда увидел эту птичку.

— Но где моя птичка? Вы знаете, где?

— Не стану скрывать, я знаю, где она находится. Но к сожалению это не означает, что вы сможете ее вернуть, когда мы отсюда выберемся. По закону она Вам теперь не принадлежит.

Я специально сказал "когда выберемся", а не "если выберемся", хотя уверенности в нашем спасении у меня не было. Положение наше было отвратным. Мы замурованы в древнем подвале, путь в который знают только несколько членов тайного общества повстанцев, которые славятся тем, что никогда не выдают свои секреты.

— Вы думаете, мы выйдем отсюда?

— Конечно, — я старался говорить уверенно, — безвыходных ситуаций не бывает. Вы давно здесь находитесь?

— Не знаю точно. Несколько часов. Меня заперли здесь около шести вечера. Больше часа у меня ушло на то, чтобы развязать руки. С пол часа я осматривала помещение, надеясь найти выход. Потом сидела в темноте на стуле и ждала, пока кто-нибудь откроет дверь.

— Сейчас где-то половина двенадцатого, значит вы провели здесь около пяти часов. Вы осматривали помещение в темноте на ощупь?

— Нет, здесь есть примус и в нем есть немного керосина. Когда я поняла, что выход здесь единственный, я погасила его, чтобы не привлечь внимание, когда бандиты вернуться и откроют дверь.

Я подошел к столу и взял названный примус. Керосина в нем оставалось немного, но я все же решил его зажечь. Не смотря на довольно помятый вид, работал примус исправно, хотя света о него было не многим больше,чем от моей куртки. С примусом в руках я прошел вдоль стен и убедился, что Мария права, выход из помещения был только один. Я подошел и вблизи еще раз рассмотрел запертую Макгузом дверь. Бревна толстые. Дерево — похоже дуб. Массивные медные полосы, навесов не видно, как и запирающего механизма. Я сходил к стеллажу у дальней стены и принес имевшиеся там инструменты. Попробовал древесину на прочность. Клещи просто скользили по бревну, Тесаком удавалось сделать небольшие насечки.

Эх! Сюда бы двуручный топор из хорошего железа! Я попробовал использовать нож, как долото, ударяя молотком по рукоятке, но отколоть получалось лишь маленькие щепочки. С таким темпом я буду ковырять дверь часов десять минимум. Это если нож не сломается. Отложим этот вариант, как последнее средство.

Так, у меня еще есть револьвер и метатель молний. Если бы нужно было выбить замок в обычной двери, то несколько выстрелов из револьвера могли бы быстро решить вопрос. Но стрелять в эти бревна явно бесполезно. Пули просто засядут внутри дерева и сделают дверь на несколько грамм тяжелее.

На счет метателя молний тоже перспективы так себе. Разряд он выдает мощный, но дерево молния может лишь поджечь. А это совсем не то, чего мне хотелось бы.

— Мария, вы ведь учитесь на артефактора. Вы не знаете, как с помощью метателя молний пробить дверь из деревянных бревен?

Дверь

— Интересный вопрос, — Мария посмотрела на меня, вскинув брови, — а что, у Вас есть метатель молний?

— Есть, правда, не самый мощный, — я достал из кармана похожий на пулю предмет, — Вам, кстати, повезло, что я его не использовал, когда вы начали махать кочергой.

— А почему не использовали?

— Это для меня малознакомое оружие. В темноте, в помещении с неизвестной обстановкой применять такое опасно. А потом, в подвале должны были быть вы. Правда, без кочерги, связанная и беспомощная. Я боялся причинить Вам вред. Поэтому в выборе оружия остановился на совершенно не магической, но уже проверенной в деле палке.

— Вы боялись причинить мне вред метателем, но палкой били так, что сломали ножку у стула. Если бы я стояла на полу, то вы переломали бы мне ноги.

— Ну, я же не знал, что это Вы. Судя по удару, я подумал, что за дверью стоит кто-то ростом под два метра. Ловко вы это придумали со стулом. Я чуть не пропустил летящую мне в голову кочергу. Кочергу! Хе-хе-хе! Какой у меня мог быть некролог: "Роберт Гуд прошел две военные кампании, вернулся в Ландан и был убит ударом кочерги, нанесенным студенткой, стоящей на стуле". Да на моих похоронах все поумирали бы со смеху!

Мария неожиданно улыбнулась моей не самой удачной шутке.

— Вы не знаете, что еще могло с Вами случиться, — проговорила она, — я ведь не сразу остановилась на кочерге. Я могла взять вот эти вот клещи. Или сделать кистень из ремня и молотка. Была еще мысль облить первого, кто войдет, керосином и поджечь. Но кочергу выбрала, как и вы. Она оказалась наиболее знакомой, в руке ощущается, как шпага.

— Вы учились фехтованию?

— Да, в детстве. Правда, шпагой в основном колют, а кочергой я била на манер клюшки для гольфа... Постойте, сейчас это не так важно. Лучше скажите, у вас с собой есть еще какие-нибудь артефакты, кроме этого метателя?

— Ну, из оружия у меня есть еще револьвер, но думаю, он не артефактный, а самый обычный, механический...

— А не оружие? Любые другие артефакты есть?

— Гм... Вообще-то, есть — я указал на предмет одежды, что висел на спинке стула, — вот эта куртка, если верить рекламе, представляет из себя целую артефактную систему.

Мария взяла в руки куртку, с которой, даже в большей мере, чем с Пропеллера, началась для меня вся эта история.

— Это же мага-куртка из последней коллекции Вуи Лидона! — в тоне девушки прозвучало придыхание.

— Ну да, это та самая модная штука, которая выглядит как куртка и стоит, как лошадь.

— Она вам очень дорога?

— Ну, как сказать. Вообще-то, она не совсем моя... То есть совсем не моя. У меня есть такая же, но из-за одного рассеянного господина она пропала, и мне досталась вот эта. Короче, Мария, зачем вам куртка?

— В нее должны быть интегрированы пространственные карманы, верно?

— Ну да, в ней есть два таких кармана. Правда, один из них закрыт секретом, который я не знаю.

— Какая жалость. Закрытый карман я использовать не смогу. А вот открытый можно вывернуть.

— Вывернуть пространственный карман?

— Да, вывернуть. Так упрощенно называют этот процесс. Стабильный пространственный карман можно заставить переместиться из изнанки мира в наше основное пространство. В этом случае он заместит своим содержимым то, что находится в пространстве в момент выворачивания.

— То есть, вы сможете поменять часть стены или двери на содержимое кармана. А если карман пустой, то фрагмент двери просто исчезнет.

— Ну, во-первых, карман не пустой. В нем находится, как минимум, воздух. Но принцип вы поняли правильно.

— А это безопасно? Насколько я знаю, пространственная магия не зря имеет самый толстый справочник по правилам безопасности.

— Опасность, конечно, есть, но локальная. Если ошибиться с настройкой, то выворачивание может произойти не в том направлении, куда было запланировано. Во время разработки этой процедуры придумавший ее автор лишился левой руки, т. к. карман вывернулся на нее... Но это все мелочи..

— Лишиться руки — мелочи?

— Для разработки нового типа артефакта? Знали бы вы, сколько людей погибло, пока разрабатывали самые привычные и распространенные бытовые артефакты... У меня достаточно знаний и навыков, чтобы вывернуть пространственный карман и не покалечиться. Проблема в другом.

— И в чем проблема?

— Карман небольшой, а каждое выворачивание тратит много магической энергии. Если использовать весь заряд этой куртки, то я смогу провести процедуру максимум три раза. Если использовать накопленную энергию из вашего метателя молний, может получиться еще один раз. Сделать таким образом отверстие в двери, через которое можно пролезть, не получится. Нужно пытаться разрушить замок или петли, но мы ведь не видим, где они находятся.

Да, действительно. Размер пространственного кармана чуть больше моего кулака, а эта дверь толщиной сантиметров двадцать.

— Ну, и куртка ваша испортится. Выворачивание пространственной аномалии очень деструктивно влияет на управляющие контуры большинства артефактов. Ваша куртка, конечно, не сгорит и не взорвется... Ну, скорее всего, не сгорит и не взорвется... Но правильно работать ее функции уже не будут. К примеру, вместо света ваш капюшон начнет излучать ультразвук, а вместо подогрева будет запускаться охлаждение. Ну или еще какие-нибудь сбои. В том числе, небезопасные.

— Не важно, наши жизни точно дороже какой-то куртки. Если вы можете это сделать, то давайте попробуем убрать фрагмент двери вот в этом месте. По логике, запор должен находиться где-то здесь.

— Давайте. Мне потребуется немного времени для перенастройки кармана.

Мария взяла куртку и пошла к столу. Поставив примус рядом с собой, она разложила куртку на столешнице и занялась делом. Видя ее сосредоточенное лицо и помня, чего может стоить ошибка в настройке, я постарался не мешать процессу и просто сел на скамью у стены.

Минут через пятнадцать Мария встала и размяла затекшую от напряженной работы шею.

— Готово, — проговорила девушка с легким оттенком неуверенности, — можно выворачивать.

— Вы уверены...

— Да, уверена, — довольно резко бросила Мария, подхватила куртку и решительно направилась к двери.

Я хотел было ее остановить, но не успел. Девушка поднесла куртку к двери и что-то сделала. Резко запахло озоном.

— Получилось! Да, да, да! — Мария стояла, довольно улыбаясь. С краю двери появилась заметная выемка.

Я облегченно вздохнул.

— Сейчас повторим, — голос Марии звучал с явным энтузиазмом.

Девушка вернулась за стол с курткой. Теперь она провела за работой не больше пары минут.

— Я перераспределила накопленный в куртке заряд энергии, — пояснила она свои действия и снова направилась к двери.

Запах озона усилился. Выемка в двери стала в два раза больше. Я подошел и осмотрел результат. Часть двери действительно исчезла (ну или превратилась в воздух). К сожалению, в место запора мы не попали. Правда, теперь в двери было сквозное отверстие, в которое можно было вставить кулак и просунуть на ту сторону пару пальцев.

— Похоже, не попали, — констатировал я, — сколько раз еще получится?

— Я думаю, на два раза хватит, — энтузиазм в голосе Марии несколько погас. — Потом придется ждать, пока артефакты зарядятся. Но учитывая, какой здесь слабый магический фон, на каждую подзарядку будет уходить часа два-три, а то и больше.

— Но это лучше, чем если бы они вообще не заряжались, не правда ли?

— Да, согласна, — кивнула девушка и пошла готовить артефакт к очередной попытке.

Через пару минут Мария убрала еще кусочек двери. Но в этот раз процесс сопровождался не только запахом озона, но и подозрительным треском.

— Похоже, начали сбиваться управляющие контуры. Мне придется заняться дополнительной настройкой, — невесело констатировала девушка.

На настройку артефакта и перелив энергии из метателя у нее ушло минут десять. На этот раз треска не было. Четвертый кусочек двери исчез тихо. Но, к сожалению, запора мы так и не увидели, хотя и убрали кусок двери глубиной больше половины толщины и высотой сантиметров в тридцать.

— Ну вот, теперь придется ждать, — Мария вздохнула, — я сразу проведу настройку, чтобы не тратить время потом.

Она снова села за стол и уже не спеша начала проводить не слишком понятные для меня манипуляции.

— Ну, а я попробую немного продвинуться более примитивным способом, — проговорил я и снова взялся за тесак. Сейчас, когда на двери появилось углубление, рубить тесаком стало заметно удобнее. Когда Мария минут через пятнадцать отложила настроенный и перепроверенный артефакт, я уже успел основательно взмокнуть от усилий. Как результат — я продолбил наше углубление вниз сантиметра на три. Жаль, что в таком темпе я долго работать не смогу. Я сменил рабочую руку, но мышцы от непривычной нагрузки уже начали ныть, скорость и сила ударов стали падать.

— Ну, как там идет восстановление запаса энергии?

— Медленней, чем хотелось бы. Но процентов десять от нужного уже накопилось.

— Да, медленно, так до следующего раза еще больше двух часов ждать придется.

— Это не самая плохая новость.

— А что еще?

— Здесь не только низкий фон, он еще и сам по себе восстанавливается плохо. А значит, каждая последующая зарядка будет требовать большего времени. Жаль, конечно, что второй карман закрыт. Его можно было бы вывернуть прямо сейчас.

— А вы не можете его вскрыть?

— Нет, это сложный процесс. Чтобы вскрыть закрытый секретом пространственный карман, нужны специальное оборудование, и занимает это несколько часов работы мастера.

— Кто Вам такое сказал, Мария?

— Наш преподаватель по основам защитных магических конструкций.

— Он либо пошутил, либо соврал. Хе-хе-хе! Моя сестра вскрыла такой карман за несколько минут. Упс... Правда, она просила об этом не распространяться, чтобы не ломать бизнес ее цеха. Но вы ведь тоже немного артефактор, так что это не должно для Вас надолго оставаться секретом.

— А кто, простите, Ваша сестра? — с явным скепсисом спросила девушка.

— Моя сестра Мэги — артефактор, — ответил я, но, глядя на Марию, дополнил, — её полное имя Мэг Стефания Гуд, она...

— Мэг Стефания — ваша сестра? — скепсис в глазах девушки сменился восторженным интересом. — Она же настоящая легенда. Самая известная женщина-артефактор в Ландане. А ее разработки по бытовой артефакторике! Нам по ним целый семестр читать будут. Она же....

Мария даже закашлялась от волнения.

— Роберт, прошу Вас, — Мария умоляюще сложила руки перед собой, — Если мы отсюда выберемся, Вы должны меня с ней познакомить.

Я, конечно, знал, что моя сестра хороший артефактор, но что она легенда Академии... А еще я отметил, что Мария впервые назвала меня по имени. Вот что значит иметь правильную сестру.

— Конечно, познакомлю, думаю, Вам будет о чем поговорить. Вы пока отдохните, а я немного поработаю по дереву.

На этот раз я взялся за нож и молоток. Я сел на стул и начал выдалбливать щепку за щепкой, постепенно расширяя углубление вверх. Когда руки начали затекать, я встал и снова взялся за тесак. Минут через двадцать работы я обернулся и увидел, что Мария уснула, уткнувшись головой в сложенные на столе руки. Я поднялся и тихонько накинул на нее куртку. Думаю, заряжаться артефакт сможет и так, а вот мерзнуть бедной девушке не обязательно. Ей и так сегодня досталось.

Следующие два часа прошли в монотонном труде. Я нашел для себя темп, в котором мог работать почти не останавливаясь. В результате моих усилий углубление на двери продвинулось сантиметров на десять вверх и вниз, а на моих руках появились, а потом полопались свежие мозоли. Я все-таки не плотник и к такой работе не привык.

Будить Марию было жалко, но по ощущениям куртка должна была уже накопить необходимую энергию, а терять время в нашей ситуации было опасно.

Я сел рядом и посмотрел на спящую девушку. Из-за общения с примусом на руках и лице у нее были следы сажи, в волосы попало немало пыли, пока мы боролись на полу в этом подвале. Платью тоже досталось... Но она все равно была очень красива. По-своему, неповторимо. Было в ее образе что-то такое сильное и трогательное одновременно. Наивно приоткрытый во сне рот и одновременно эта упрямая складка у бровей. Я поймал себя на мысли, что сейчас не время любоваться красивой девушкой. Для этого можно будет найти возможность и позже, при условии, если мы выберемся отсюда живыми.

— Мария, проснитесь, — я аккуратно тронул ее за плечо.

Девушка, не просыпаясь, перехватила мою руку и прижалась к ней щекой.

— Сейчас, еще чуть-чуть... — забормотала она, и я замер на пару минут, не решаясь ее потревожить.

— Мария, проснитесь, — я высвободил руку и слегка потряс ее за плечо, — нужно проверить артефакт.

— Ах, да, да... — она протерла глаза и тряхнула головой, — сейчас. А где, где куртка?

— Вот, держите, — подал я.

Взгляд девушки стал сосредоточенным. Несколько секунд она к чему-то прислушивалась.

— Ага, может хватить. Сейчас я переведу всю энергию в карман.

Через пару минут Мария встала и посмотрела на дверь.

— Я смотрю, Вы и без артефактов смогли продвинуться. Но запора до сих пор не видно. С какой же стороны делать следующий выворот?

— Делайте вверх. Только не продолжайте наше углубление, а проделайте новое через промежуток в несколько сантиметров. Если нам не повезет, то этот промежуток мне будет удобнее вырубать.

— Хорошо, — не стала спорить Мария и с помощью кармана убрала еще один кусок двери размером с крупный апельсин.

Я поднес горящий примус поближе, но надежды не оправдались. На место запора мы так и не попали.

Мне захотелось грязно выругаться, но, глядя на Марию, я сдержался.

— Займусь настройкой, — проговорила она потухшим голосом и вернулась к столу.

Я же взялся за тесак. Минут пятнадцать я кромсал дерево, забыв про сорванные мозоли. Потом остановился и посмотрел на Марию.

— Настроили?

Она кивнула в ответ, но ничего не сказала. Я присмотрелся и понял, что у нее дрожат губы.

— Что такое? — я подошел ближе и взял ее за руку. — Вы поранились?

— Нет, — она покачала головой, — просто...

Мария тихонько всхлипнула.

— Артефакт за прошедшее время зарядился от силы на сотую часть, — проговорила она, проглотив слезы. — Здесь слишком бедный магический фон. Он будет заряжаться минимум часов десять! А в следующий раз еще дольше. Мы... Мы не выберемся отсюда!

Наконец, девушка перестала сдерживаться и зарыдала в полную силу. Я молча приобнял ее, и она уткнулась мне в плечо.

— Не бойтесь. Я уже говорил, безвыходных ситуаций не бывает. Вы же видели, я и без артефакта могу долбить эту дверь. За десять часов я вполне могу найти место запора. И даже если мы не успеем до возвращения Макгуза, то у меня еще есть револьвер, а у Вас кочерга. А это страшное оружие...

Я так и не понял, засмеялась ли Мария сквозь слезы или просто зарыдала громче. Следующие несколько минут я просто стоял и тихонько гладил ее по волосам.

Наконец, она отстранилась от моей ставшей влажной на груди жилетки.

— Простите, Роберт, я не должна была... Просто...

— Все в порядке, Мария. Вы и так проявляли чудеса мужества. На нас обрушилось сразу слишком многое. В начале у Вас отобрали дорогую памятную вещь, а потом похитили и заперли связанной в темном подвале. Вы освободились и смогли дать достойный отпор похитителям. Признаюсь, я еще никогда не встречал такой девушки. Наше знакомство — честь для меня. И я даю слово, что сделаю все, что смогу, чтобы вы оказались на свободе и в безопасности.

— Спасибо, Роберт, — девушка благодарно пожала мне руку, — может, я тоже попробую долбить дверь тесаком? Будем работать по очереди.

— Не стоит, Мария. Лучше поберегите силы. Вы должны оставаться бодрой к тому времени, когда нужно будет снова перенастраивать артефакт. Так что лучше присядьте пока или, лучше, прилягте на скамью и поспите.

— Я не смогу сейчас уснуть.

— Тогда сядьте рядом и расскажите немного о себе, пока я буду подобно термиту вгрызаться в эти сухие дубовые бревна.

Вот мы и познакомились Интерлюдия Мария

Мария не знала, сколько времени прошло. Определившись с планом, она села на стул у двери и стала ждать. Ждала в полной тишине, откинувшись на спинку и сжав в руках ржавую кочергу. Время потеряло нормальный ход в этой темноте и тишине. Единственное, что позволяло его чувствовать, — это удары сердца. Но из-за постоянного напряжения сердце тоже не хотело биться ровно: оно то замирало, то начинало стучать как сумасшедшее.

Потом пришел страх, что она может заснуть и пропустить момент, когда бандиты вернутся. Она села прямо и больше не позволяла себе расслабляться. Через какое-то время у нее заболела спина и затекли плечи. Мария зажала кочергу коленями и помахала руками, разминая их. Нельзя допустить, чтобы руки плохо слушались, когда придет время нанести удар.

Потом она снова ждала, ждала, ждала... Вдруг раздался грохот, и девушка вскочила. Она таки начала засыпать и уронила кочергу на каменный пол.

Мария встала рядом со стулом и сделала небольшую гимнастику. Когда она выполняла наклоны, ей показалось, что она слышит какой-то шорох. Схватив кочергу, девушка забралась на стул, но в следующие минуты ничего не произошло. Чуть позже она позволила себе сесть.

Потом ей сильно захотелось пить, но она не решилась пробираться в темноте к столу и искать чайник. Побоялась, что не сможет достаточно быстро вернуться, если бандиты начнут открывать дверь. Надо было сразу захватить и поставить чайник рядом с собой, но теперь уже поздно об этом жалеть.

Когда девушка окончательно потеряла счет времени, она неожиданно услышала приглушенный голос. Она узнала проклятого Макгуза.

—... в оборот брать! Прав был Сэм, — говорил кому-то главарь похитителей.

Раздался какой-то шорох и негромкое поскрипывание.

— Подвинься-ка, Подер, — голос раздавался откуда-то из стены. Вероятно, там была небольшая отдушина, которую Мария не заметила.

С громким скрипом дверь начала открываться. Двигалась она медленно. Здоровяк Буч в прошлый раз справился куда быстрее, хотя и держал Марию у себя на плече. Значит, сейчас дверь открывает кто-то послабее. Возможно, сам Макгуз.

— Удивлен, Подер? — голос раздавался куда громче благодаря образовавшейся щели в дверном проеме. — Я нашел это место лет пять назад...

Мария особо не вслушивалась в слова шотландца. Она стояла на стуле, держа кочергу двумя руками, и полностью сосредоточилась на том, чтобы не промахнуться в нужный момент.

— Одна беда — дверь тяжелая и тугая. Давно хочу смазать, да никак не пойму, как до петель добраться. — После этих слов снова раздался скрип, и дверь начала двигаться, пока не открылась почти наполовину.

— Пойдешь первым, Подер? — спросил шотландец.

Значит, их там по крайней мере двое. Макгуз что, сговорился с Подером, и они теперь заодно?

— Нет уж, заходи ты, только медленно, — в голосе второго звучало напряжение. Он явно не доверял Макгузу.

Темноту прорезал луч фонаря. Это был опасный момент. Сейчас Макгуз может заметить, что пленницы больше нет на том месте, к которому он привязал ее цепью. Мария почувствовала, что ее потряхивает, а рукоять кочерги начинает скользить во вспотевших ладонях. Наконец Макгуз шагнул на порог. За его спиной был какой-то источник света, и Мария смогла четко рассмотреть его силуэт, отправляя кочергу негодяю в голову. Тот упал как подкошенный.

В голове мелькнула и погасла мысль, что, возможно, она только что впервые убила человека. Мария решила, что подумает об этом потом, когда будет в безопасности. В подвал в этот момент шагнула вторая фигура. На секунду Мария смутилась: ей показалось, что у мужчины над головой горит нимб, но потом она поняла, что у него закреплен какой-то источник света в капюшоне. В этот капюшон она и прицелилась, ударив кочергой второй раз.

Но с этим противником ее ожидала неудача. В последний момент он отклонился и отбил кочергу тростью. Кочерга ударилась о дверь, у Марии отозвалась рука, и она с трудом удержала равновесие. Подер же в это мгновенье кувырком нырнул в подвал и, развернувшись, ударил тростью по стулу, на котором стояла Мария. Ножки у стула подломились, и Мария рухнула на своего врага. Кочергу она упустила, а нож остался лежать на полу у двери. Она оказалась на враге безоружной. Девушка попыталась ударить мужчину кулаком и вырваться, но тот был намного сильнее и легко прижал ее к полу.

Накатило отчаяние. Неужели все зря? Она столько сил потратила, чтобы развязать руки, потом готовилась, ждала...

И вот ее снова поймали. Мария рычала, брыкалась, бодалась, что-то кричала, но все бесполезно. Противник был слишком тяжелым и сильным.

— Я отпущу вас, как только пойму, что вы больше не пытаетесь проломить мне голову! — услышала она неожиданно спокойный голос Подера у своего уха.

Мария замерла, глядя на его лицо, освещенное ярким, непривычным светом. У негодяя было неожиданно приятное, открытое лицо. Может, он и правда ее отпустит.

— Отпустите, и я ничего не буду вам проламывать. Просто отпустите меня! — Мария почувствовала, что готова заплакать от отчаяния.

— Не волнуйтесь. Видите, я уже вас отпускаю, — мужчина действительно ослабил хватку и встал на колено. — Мы сейчас выйдем из этого подвала и немного поговорим. Если позволите, то после этого я выведу вас наверх из этих туннелей.

Он протянул руку, предлагая помочь встать, и Мария поверила, что все еще может закончиться хорошо. Но в этот момент за ее спиной раздался смех и громко хлопнула дверь. Проклятая ловушка снова захлопнулась, похоронив Марию под землей.

— Не-е-е-т! Не-е-е-т! — она вскочила и бросилась к двери. Забыв об израненных запястьях, она изо всех сил била по ненавистным бревнам. По щекам бежали слезы отчаяния. И в этот момент она услышала, что Подер за ее спиной смеется! Сволочь, так он это все подстроил? Кочерга лежала рядом с дверью, и Мария, подхватив ее, кинулась с криками на обманувшего ее гада. Но тот легко, словно играючи, уклонился от удара и взял ее в захват.

Мария понимала, что с таким противником ей не справиться, но уже от отчаяния продолжала дергаться. Потом попробовала бить его каблуками по ногам.

— Мария, поверьте, я сам ужасно не рад этой ситуации, — его отвратительно спокойный голос приводил девушку в бешенство.

Гад, похоже, чувствует себя хозяином положения.

— А засмеялся я, увидев ваше оружие! Надо быть мужественной девушкой, чтобы напасть на матерого бандита с кочергой. Хе-хе-хе!

Еще и насмехается, гад! Мария извернулась и довольно удачно врезала мужчине каблуком по голени.

— Да прекратите наконец лягаться, если хотите, чтобы я вас отпустил! Или вас нужно связать, чтобы просто с вами поговорить?

Мария сделала вид, что поддается, и перестала дергаться. Мужчина легко разжал руки и выпустил ее из захвата. Она кинулась к двери и подняла с пола оставленный рядом со стулом нож.

— Мария, перестаньте вы наконец! — неожиданно громко и резко сказал мужчина.

От его тона Мария вдруг почувствовала себя школьницей, которую ругают за глупую выходку.

— Я вообще-то попал сюда, пытаясь вас спасти. А теперь по вашей милости меня здесь заперли, как последнего идиота!

— Почему я должна вам верить, мистер Подер?

— Ну, во-первых, — начал он, но неожиданно замолк и прижал палец к губам.

Мария замерла, а Подер подошел к двери и постучал по ней.

— Макгуз, может, выпустишь нас отсюда?

— Это от вас зависит, — голос Макгуза шел из той же отдушины. — Вы знаете, что мне нужно. Отдайте птичек — и можете идти на все четыре стороны.

— Хорошо, открой дверь.

— А птички у тебя с собой?

— Птичка у меня здесь одна. Но думаю, она стоит того, чтобы открыть дверь и выпустить нас.

— Не то чтобы я тебе не верю, Подер, — прозвучало с той стороны двери, — но у тебя там револьвер, метатель и куча различных железяк...

В голове Марии все стало на свои места. Птичка у Подера — значит, это он убил Макрея, как и подозревал Макгуз. А сюда он пришел, наверное, чтобы узнать, откуда Мария взяла этот артефакт. Он вор и убийца, а притворяется, что пришел ей помочь. Интересно только: Макгуз ему сейчас подыгрывает или они каждый сам за себя?

Она не просто заперта в этой ловушке — она заперта с убийцей. Отчаяние придало девушке мужества. Она сжала в руке нож и уже хотела ударить негодяя, пока тот отвлекся на разговор с шотландцем, но не смогла. А вдруг она ошибается?

Если бы она убила Макгуза, совесть ее бы не мучила. Он-то точно преступник, который ее похитил. А насчет Подера она не была так уверена. Все улики указывали на то, что он замешан в убийстве Макрея, но когда он разговаривал с ней... Этот голос... У него голос, которому хочется верить. Может, он специально учился этому; Мария когда-то читала о преступнике, который ходил на актерские курсы, чтобы лучше обманывать своих жертв.

Драгоценные секунды уходили, а Мария все еще колебалась, сжимая в руке рукоятку ножа. Ударить она так и не смогла.

«Дура, трусиха нерешительная!» — мысленно ругала себя за сомнения девушка. — «Он-то тебя не пожалеет!»

Разозлившись не на шутку, Мария приставила нож Подеру к горлу. Пусть попробует объяснить, откуда у него ее птичка!

— Негодяй, сволочь, вор! — вместе со словами она выплескивала страх и злость. — А ну отдайте мою брошку, убийца!

Выдав эту тираду, девушка поняла, что не знает, что делать дальше, если Подер не послушается. Перерезать горло человеку она точно не сумеет. Рука начала дрожать, а на глазах опять навернулись слезы.

— Мария, у вас какая-то мания в отношении меня. Вы же доиграетесь и либо убьете меня, либо я вас покалечу! — мужчина опять говорил своим спокойным и уверенным голосом.

Потом он что-то сделал, и Мария поняла, что нож она уже выронила, а мужчина крепко обхватил ее руками сзади. Чувствовать, как он прижимает ее к себе, оказалось неожиданно приятным. Он был таким сильным, спокойным и уверенным. И держал ее в захвате так бережно, словно обнимал. Да какое он право имеет так с ней обращаться! Мария разозлилась еще сильнее и попыталась вырваться.

От рывка раненое запястье, которое сжимал пальцами Подер, обожгло болью. Мария всхлипнула и прижала руку к груди.

— Мария, вы ранены? Дайте... — Подер неожиданно легко ее отпустил, словно не хотел причинять ей боли.

Он играет? Или правда заботится о ней? Но ведь он преступник, ему нет веры. И нож-то он у нее отобрал! Она опять осталась безоружной, хотя...

Девушка развернулась и в два быстрых шага оказалась у стеллажа с инструментами. Увесистый тесак в руках придал ей немного уверенности.

— Не подходите! — скомандовала она, направляя свое оружие в сторону мужчины.

Тот на это только устало вздохнул.

— Мария, я же уже объяснял, что пытаюсь вам помочь.

— А с чего это вы собрались помогать незнакомому человеку, а? И откуда у вас птичка, которую у меня выманили обманом и которая была перед смертью у этого негодяя Макрея?

— Мария, давайте сядем, и я спокойно вам все объясню.

Он подвинул стул и сел. Отобранный нож он демонстративно отбросил в сторону и жестом еще раз предложил Марии присесть.

Немного поколебавшись, девушка опустилась на скамью. Но тесак из рук не выпустила, положив его на колени.

Мужчина одобрительно кивнул и даже слегка улыбнулся. Ягодицы отозвались неожиданной болью, напомнив почти о двух часах приседаний. Да и вообще болело у Марии очень многое, и, присев на скамью, она точно не расслабилась.

— Во-первых, давайте знакомиться. Вас я знаю: вы — Мария Харальдсон, внучка известного норвежского историка и студентка Академии. Ну а я — Роберт Гуд, частный детектив, который решил вам помочь...

Какой Роберт Гуд? Фамилия знакомая... Но ведь он же Подер?

— ...началось все с собаки.

— Какой собаки? — переспросила окончательно сбитая с толку Мария.

Мария слушала мужчину и не знала, верить ему или нет. Хотя рассказ казался таким, что специально такое придумать трудно. Потом он показал ей брошку, которая оказалась похожей на ее потерянную, словно родная сестра.

Пока Мария рассматривала артефакт, мужчина неожиданно стал раздеваться. Мария отметила, что сложен он как настоящий атлет, и только потом подумала: а зачем, собственно, он разоблачается? Что он задумал? Мария неожиданно поняла, что так увлеклась птичкой, что не заметила, как этот Роберт Гуд забрал и отложил в сторону ее тесак.

— Зачем вы раздеваетесь? — девушка попыталась отступить к стеллажу. Там еще были тяжелые клещи, их можно использовать как оружие.

— Ваши руки, Мария, их нужно перевязать, — говоря это, мужчина начал разделять свою рубашку на полосы. Плотную ткань он разрывал так легко, словно это была обычная бумага. Неудивительно, что в его руках она чувствовала себя такой беспомощной.

Закончив готовить бинты, мужчина снова оделся. Жилетка удачно скрывала тот факт, что он только что лишился части рубашки. Мария отметила про себя, что он одет со вкусом, а еще он ухитрился выглядеть аккуратным и элегантным, несмотря на то, что несколько минут назад кувыркался и боролся на грязном полу подвала. Чем-то он напомнил Марии Дена. Тот тоже всегда ухитрялся поддерживать свой костюм в идеальном порядке. Интересно, что с ним сейчас. Она слышала, как он кричал и пытался остановить экипаж.

Может, он сможет привести кого-нибудь им на помощь? Нет, вряд ли. Это место не выглядит таким, которое легко найти. Единственное, что мог сделать ее друг, — пойти и заявить о похищении в полицию. Но как работают доблестные констебли, Мария за последние дни уже прочувствовала на себе.

— Дайте сюда ваши запястья, нужно остановить кровь. Садитесь, — Гуд говорил тихо, но уверенно, как человек, который знает, что делает. — Раны не мешало бы промыть. Здесь есть вода?

— Совсем немного, на столе в чайнике, — Мария вдруг поняла, что сильно хочет пить, но воды действительно было мало, и она не решилась потребовать ее для себя.

Когда мужчина поливал из чайника кусок ткани, Мария непроизвольно сглатывала. Хорошо, что он вылил совсем чуть-чуть.

Потом мужчина перевязывал Марии руки, стоя рядом с ней на коленях. Он действовал неожиданно ловко и аккуратно. Она даже подумала, что с такими руками он мог бы учиться на артефактора. Было видно, что обрабатывать раны и накладывать повязки для него не в новинку. Стоя совсем рядом, он касался ее бедра, и Мария поймала себя на мысли, что ей приятна его близость. От него исходило тепло и пахло чем-то свежим и терпким одновременно. Девушка редко оказывалась так близко с мужчиной, но подобного чувства у нее раньше точно никогда не возникало. А еще его голос...

— Ваш ростовщик де Вард, кстати, тоже сделал такой вывод, — начал говорить мужчина, и Мария не сразу поняла, о чем он рассказывает. — Старый торговец сказал, что эти украшения — древние артефакты и явно сделаны одним мастером. Он сильно возбудился, когда увидел эту птичку.

— Но где моя птичка? Вы знаете, где? — услышав о жадном и хитром ростовщике, Мария вновь живо ощутила боль от потери последней вещи, оставшейся от покойного деда.

— Не стану скрывать, я знаю, где она находится, — сказал Гуд, завязывая последний бинт. — Но, к сожалению, это не означает, что вы сможете ее вернуть, когда мы отсюда выберемся. По закону она вам теперь не принадлежит.

Он отпустил ее руки, слегка сжав кисти, словно прощаясь. Марии вдруг стало жаль отпускать его руки. Они были такими теплыми и заботливыми. «Это все усталость», — решила она. За последние часы она так измучилась, что было приятно почувствовать чью-то заботу. А потом добавила, что устала она не только за последние часы, но и за два прошедшие в столице года. У нее были друзья, но не слишком близкие. Кого-то, кто мог бы о ней позаботиться, у нее не было с тех пор, как она уехала от родителей

Дверь Интерлюдия Мария

Верить или не верить этому незнакомцу, который представился Робертом Гудом, и которого Макгуз принимал за Подела? Мария не знала. Она снова была заперта в полутемном древнем подвале, в котором когда-то очень давно (а может и совсем недавно) пытали людей. В любом случае, в компании в этом мрачном месте находиться было немного полегче.

Мужчина не спеша обошел все стены, освещая их примусом. Было в его фигуре и движениях что-то основательное. Казалось, что он не ищет выхода из смертельной ловушки, а просто рассматривает местные достопримечательности. К сожалению, его поиски закончились закономерным результатом. Уж Мария-то знала, что выхода из этого бункера нет. После того как она развязала руки, она больше часа ползала по нему, ощупывая каждый закуток.

— Мария, вы ведь учитесь на артефактора. Вы не знаете, как с помощью метателя молний пробить дверь из деревянных бревен?

— Интересный вопрос, — у Марии неожиданно потеплело в груди от надежды, — а что, у Вас есть метатель молний?

— Есть, правда не самый мощный, — мужчина достал из кармана и, не задумываясь, протянул Марии оружие.

Может, метатель разряжен, или это такая хитрость? Он что, настолько ей доверяет? Девушка взяла похожий на пулю тяжелый и очень холодный на ощупь предмет. Несомненно, это был метатель.

Ей хватило нескольких секунд, чтобы проверить основной контур устройства. Метатель был исправен и заряжен почти наполовину. Им явно можно было выстрелить как минимум один раз. Марии достаточно направить артефакт на мужчину и активировать его. Разряда должно хватить, чтобы оглушить на несколько минут даже очень сильного человека. Потом его можно связать и... Нет. Она не могла так поступить. Может, это и глупо, но после того как он разорвал свою рубашку, чтобы перевязать ей запястья, она на такое не готова. Доверять она ему не стала, но ударить так подло... Нет.

— А почему не использовали? — спросила Мария, положив метатель на стол.

— Это для меня малознакомое оружие. В темноте, в помещении с неизвестной обстановкой применять такое опасно. А потом, в подвале должны были быть вы. Правда, без кочерги, а связанная и беспомощная. Я боялся причинить Вам вред. Поэтому в выборе оружия остановился на совершенно не магической, но уже проверенной в деле палке.

Девушка посмотрела на лежащий на полу обломок. Он напоминал рукоятку метлы или швабры. Он, оказывается, был вооружен даже не тростью, а обычной палкой. Достойный противовес ее кочерге!

— Вы боялись причинить мне вред метателем, но палкой били так, что сломали ножку у стула. Если бы я стояла на полу, то вы переломали бы мне ноги.

Мария вспомнила свое падение. Ей еще повезло, что она упала на Гуда. Шлепнуться в темноте на каменный пол было бы куда неприятнее.

— Ну, я же не знал, что это Вы, — развел руками мужчина, — Судя по удару, я подумал, что за дверью стоит кто-то ростом под два метра.

Гуд подошел к тому месту, где Мария устроила свою "засаду". — Ловко вы это придумали со стулом, — говоря, он встал у двери, явно вспоминая, как отбивал неожиданный удар сверху, — Я чуть не пропустил летящую мне в голову кочергу.

Гуд махнул рукой так же, как когда отбивал атаку, а потом посмотрел на медную полосу на двери. Кочерга оставила на ней изрядную насечку. — Кочергу! Хе-хе-хе! — мужчина неожиданно рассмеялся на удивление беззаботным смехом, — Представляете, какой у меня мог быть некролог?

Он сделал вид, что читает газетный листок: — "Роберт Гуд прошел две военные кампании, вернулся в Ландан и был убит ударом кочерги, нанесенным студенткой, стоящей на стуле..." Да на моих похоронах все поумирали бы со смеху!

Мария неожиданно для себя улыбнулась. И снова вспомнила Дена, который умел шутить в любой ситуации. И тогда ей снова стало грустно. Она ведь на самом деле может не выйти отсюда живой. А у нее не только не было отношений. Она даже не целовалась ни разу. Хотя, если честно, то целоваться с Деном ей никогда не хотелось. А несколько других мужчин, которые оказывали ей знаки внимания, были слишком чужими.

Единственный, кто ее действительно успел заинтересовать, был Манеско. Может, зря она решила сохранять дистанцию. Не пришлось бы умирать девственницей. У художника был какой-то невероятный магнетизм. Он умел смотреть на женщин так, что от одного взгляда мурашки пробегали. И она ему явно нравилась. Но... Она чувствовала, что этот интерес не может быть долгим. Причем с обеих сторон. А она так не хотела. Может, напрасно? Та же Беки точно бы сказала, что она была не права.

Гуд перестал смеяться и подошел к столу. Глядя на него, Мария вспомнила, как готовилась встречать бандитов. — Вы не знаете, что еще могло с Вами случиться, — улыбнувшись, проговорила она, — я ведь не сразу остановилась на кочерге. Я могла взять вот эти вот клещи. Или сделать кистень из ремня и молотка. Была еще мысль облить первого, кто войдет, керосином и поджечь. Но кочергу выбрала, как и вы. Она оказалась наиболее знакомой, в руке ощущается, как шпага.

— Вы учились фехтованию? — искренне заинтересовался он. — Да, в детстве. Правда, шпагой в основном колют, а кочергой я била на манер клюшки для гольфа...

"Боже, о чем мы разговариваем?" — подумала про себя девушка, — "Нам нужно искать выход, а не делиться воспоминаниями". — Постойте, сейчас это не так важно, — заговорила она другим тоном. — Лучше скажите, у вас с собой есть еще какие-нибудь артефакты кроме этого метателя?

— Ну, из оружия у меня есть еще револьвер, — он достал и взвесил в руке тяжелый шестизарядник с коротким стволом, — но думаю, он не артефактный, а самый обычный, механический... — А не оружие? Любые другие артефакты есть? — Гм... Вообще-то, есть! Вот, эта куртка, если верить рекламе, представляет из себя целую артефактную систему.

Мужчина подал куртку Марии, и та смогла ее рассмотреть поближе. Она же такую же недавно держала в руках на лекции. — Это же мага-куртка из последней коллекции Вуи Лидона!

Эта куртка, наверное, самый яркий образец современной артефакторики, когда поточное производство позволило удешевить и соединить в одном изделии очень многое. Древние маги, конечно, были могучими повелителями стихий и пространства, но не факт, что кто-то из них смог бы сделать за год столько магических курток, сколько Вуи Лидон выпускает за неделю. В каждой такой куртке были зашиты десятки управляющих контуров и сотни рунных цепочек.

Гуд же высказался о шедевре современной прикладной артефакторики довольно пренебрежительно: — Ну да, это та самая модная штука, которая выглядит как куртка и стоит, как лошадь.

Мужчина даже не догадался, как он упал в глазах Марии после этой дурацкой фразы! Да как он вообще смеет критиковать то, что даже оценить не способен. Невежа и мужлан! Мария рассматривала куртку и понимала, что с ее квалификацией большинство контуров она скорректировать не сможет. Они слишком сложные. Это не грубая поделка, а тиражированное, но очень сложное устройство с тонкими настройками. Хотя есть один способ использовать куртку для разрушения преграды, правда, он рискованный. Но выбирать не приходится.

— Она вам очень дорога? — Мария спросила Гуда про куртку, понимая, что после ее экспериментов пользоваться ею вряд ли получится. — Ну, как сказать. Вообще-то, она не совсем моя... — мужчина явно затруднялся в объяснениях и даже растерял часть своей невозмутимой уверенности, — То есть совсем не моя. У меня есть такая же, но из-за одного рассеянного господина она пропала, и мне досталась вот эта...

Мужчина окончательно смутился, чувствуя, что выглядит чуть ли не идиотом. — Короче, Мария, — спросил он, махнув рукой, — зачем вам куртка?

— В нее должны быть интегрированы пространственные карманы, верно? — говоря, Мария уже запустила руку в один из карманов. Потом нашла второй, но он оказался заблокирован. — Ну да, в ней есть два таких кармана, — подтвердил Гуд, — Правда, один из них закрыт секретом, который я не знаю. — Какая жалость. Закрытый карман я использовать не смогу, — вздохнула Мария, — А вот открытый можно вывернуть...

Потом Мария перенастраивала пространственный карман. Она не сказала Гуду, что делает это впервые и сильно рискует. Она считывала рунные цепочки раз за разом, проводила в голове расчеты и перепроверяла себя по три раза. Сам процесс был не очень сложным, но любая ошибка могла дорого стоить Марии.

Наконец, после последней перепроверки она решилась исполнить задуманное. Стоя у двери, она с трудом сдерживала дрожь в коленях. Если она ошиблась, то сейчас может остаться без рук. Девушка не удержалась и попросила помощи у всех добрых духов, хотя обычно к религии была безразлична. Вздох и активация...

У нее получилось. Утирая сбежавшую по лбу каплю пота, она все еще с недоверием смотрела на углубление в двери. Она вывернула пространственный карман и осталась при этом живой и невредимой. — Получилось! Да, да, да!

От радости даже захотелось танцевать, и она почти подпрыгнула на месте, но боль в забитых мышцах ее остановила. Попробуй попрыгать, когда от простой ходьбы ягодицы и бедра горят огнем, а икры так и грозит пронзить судорога.

Жаль, что никто из студентов и преподавателей этого не видит. Но она осталась цела, и это главное. Теперь процедура отработана, и она сможет ее повторить.

Спустя час, к сожалению, стало понятно, что ее подвиг не принес желанного результата. Преграда осталась на своем месте. Пространственный карман был слишком маленьким, а дверь слишком большой. За четыре применения она так и не смогла разрушить запор. Она даже не нашла его. Хорошо, что мага-куртка имеет способность активно собирать энергию из окружающего пространства. Нужно просто немного подождать и продолжить.

Следующее разочарование было еще хуже. Она провела несколько замеров, напрягая всю свою чувствительность, но результат был однозначен. Куртка восстанавливает заряд очень медленно. До следующего применения минимум пара часов. А что будет потом, непонятно.

Ожидание расстраивало, и Мария вновь вспомнила о втором пространственном кармане, который был заблокирован. — Жаль, конечно, что второй карман закрыт. Его можно было бы вывернуть прямо сейчас, — посетовала она своему невольному компаньону. — А вы не можете его вскрыть?

Мужчина спрашивал таким тоном, словно речь шла об открытии консервной банки. Одно слово — невежа. — Нет, это сложный процесс, — Мария покачала головой и решила объяснить явно далекому от артефакторики Гуду. — Чтобы вскрыть закрытый секретом пространственный карман, нужны специальное оборудование, и занимает это несколько часов работы мастера. — Кто Вам такое сказал, Мария?

Похоже, этот мужлан еще и сомневается в ее словах! — Наш преподаватель по основам защитных магических конструкций, — говоря, Мария покачала головой. — Он либо пошутил, либо соврал. Хе-хе-хе! Моя сестра вскрыла такой карман за несколько минут. Упс... Правда, она просила об этом не распространяться, чтобы не ломать бизнес ее цеха. Но вы ведь тоже немного артефактор, так что это не должно для Вас надолго оставаться секретом.

Что за чушь он молотит. Как его сестра могла вскрыть заблокированный карман. Над мужчиной, наверное, просто подшутили, показав какой-то дешевый фокус, и он поверил в способности к артефакторике у его сестренки. — А кто, простите, Ваша сестра?

Мария спросила и подумала, как бы объяснить Гуду его заблуждение, не оскорбив слишком сильно его самолюбия. — Моя сестра Мэги — артефактор.

Мария вздохнула. Сейчас придется объяснять человеку, что он наивный осел. — Её полное имя Мэг Стефания Гуд, она...

У Марии отпала челюсть. Так вот почему фамилия мужчины показалась ей знакомой. — Мэг Стефания — ваша сестра? — на секунду девушка даже забыла, где находится — Она же настоящая легенда! Самая известная женщина-артефактор в Ландане. А ее разработки по бытовой артефакторике! Нам по ним целый семестр читать будут. Она же....

Он брат Мэг Стефании, а она думала, что он ничего не понимающий невежа. Да это она сама после этого осел, то есть ослица! — Роберт, прошу Вас, — Мария понимала всю неуместность просьбы, но не смогла сдержаться, — Если мы отсюда выберемся, Вы должны меня с ней познакомить.

Она мечтала стать похожей на Мэг Стефанию с первого курса учебы в Академии. А попасть к ней на стажировку хотя бы на неделю на старших курсах было самым жгучим ее желанием. — Конечно, познакомлю, — произнес Роберт Гуд, и за эти слова Мария уже готова была его расцеловать.

Да что там расцеловать. Она даже готова была отдать ему всю оставшуюся в чайнике воду, хотя ужасно хотела пить и даже думала перед этим тихонько сделать пару глотков, пока Гуд долбит тесаком дверь. — Думаю, Вам будет о чем поговорить, — добавил сразу изменившийся в ее глазах мужчина. — Вы пока отдохните, а я немного поработаю по дереву.

Как же извилисты пути человеческих судеб. Мария сидела за столом и представляла, как познакомится с легендарным мастером бытовых артефактов. Нужно будет как следует подготовиться к встрече. Только вот что... Незаметно для себя девушка провалилась в сон.

Проснулась Мария от голоса Роберта. Он тряс ее за плечо. — Мария, проснитесь, нужно проверить артефакт. — Ах, да, да... — когда она открыла глаза, то ей показалось, что чего-то не хватает. Она словно только что держала что-то в руках, но оно выскользнуло. Что-то теплое и уютное. Что-то, чего никак не могло оказаться в этом мрачном полутемном подвале.

Куртка действительно успела зарядиться. Мария перевела всю собранную энергию на контур пространственного кармана и провела выворачивание, заметив перед этим, что Роберт, пока она спала, успел вручную продолбить довольно немало. Его усилия смогли разрушить чуть меньший объем бревен, чем два выворачивания кармана. Только вот до запора они так и не добрались.

Мария села за стол и занялась настройкой артефакта. Контур опять слегка поплыл, но все было поправимо. От двери слышались размеренные удары, Роберт снова взялся за тесак. Видя, как от движений под жилеткой на его спине перетекают мускулы, Мария невольно вспомнила, как он при ней раздевался. У мужчины была фигура настоящего атлета. Мария невольно сравнила его с Манеско. Тот был еще выше и обладал выдающейся мускулатурой. Но что-то подсказывало, что из этих двоих Гуд был намного опаснее. В его движениях чувствовалась грация хищника, готового к схватке. А как он за пару минут справился с громилами Макгуза! А ведь Буч вообще огромный.

Так, похоже, она не о том думает. Мария вернулась к настройке контура. Когда сбившиеся цепочки встали на место, Мария проверила наполненность энергией, и ее настроение резко пошло вниз. Она еще раз все перепроверила, потом запретила себе паниковать раньше времени и просто ждала десять минут, отсчитывая время по ударам сердца.

Следующий замер уже не оставил сомнений. По щеке покатилась слеза. В голове всплыла мысль, что плакать сейчас глупо, ведь у них почти не осталось воды, а она тут слезы пускает. После этой мысли Мария всхлипнула.

Роберт в этот момент как раз прекратил долбить дверь и повернулся к девушке. — Настроили? — спросил он, вытирая пот рукавом.

Мария хотела что-то ответить, но помешал горький ком в горле, и она просто кивнула.

Роберт заметил, что девушка дрожит, и подошел к ней. — Вы поранились? — он взял ее за руки, ладони у него были сухими и горячими. — Нет, просто, — побормотала Мария и наконец перестала сдерживаться, — артефакт за прошедшее время зарядился от силы на сотую часть... Мы... Мы не выберемся отсюда!

Мария всхлипывала между фразами, а потом и вовсе разревелась, уткнувшись мужчине в плечо. Она устала быть сильной. Она прыгнула выше собственной головы, она справилась с пространственной магией, но все оказалось бесполезно. Они отсюда не выберутся.

Роберт что-то говорил ей, хвалил, утешал, но слова не помогали. Да она особо и не слушала. Тогда он умолк и просто гладил ее по волосам.

Это было так непривычно, прижаться к кому-то так же, как она когда-то прижималась к деду, когда он спасал ее от ее детских катастроф. Роберт был таким спокойным, словно ничто плохое не может им повредить.

Через пару минут Мария немного успокоилась, и ей стало стыдно за свою слабость. Она Харальдсон, а Харальдсоны никогда не сдаются. Что бы сказал Свен Харальдсон, если бы увидел, что его внучка перестала бороться и способна только реветь в чью-то жилетку. Нет уж, пока она жива, она будет сражаться за свою свободу!

Мария с благодарностью пожала Роберту руку и отстранилась. — Простите, Роберт, я не должна была... — Все в порядке, Мария. Вы и так проявляли чудеса мужества, — проговорил он своим таким особенным голосом, — На нас обрушилось сразу слишком многое. В начале у Вас отобрали дорогую памятную вещь, а потом похитили и заперли связанной в темном подвале. Вы освободились и смогли дать достойный отпор похитителям. Признаюсь, я еще никогда не встречал такой девушки. Наше знакомство — честь для меня. И я даю слово, что сделаю все, что смогу, чтобы вы оказались на свободе и в безопасности.

Марии были приятны его слова, но она привыкла сама бороться за все в этой жизни. — Спасибо, Роберт, может, я тоже попробую долбить дверь тесаком? Будем работать по очереди. — Не стоит, вы должны оставаться бодрой к тому времени, когда нужно будет снова перенастраивать артефакт. Так что лучше присядьте пока или, лучше, прилягте на скамью и поспите. — Я не смогу сейчас уснуть.

Уж что-что, а спать Мария точно не собиралась. — Тогда сядьте рядом, — Роберт улыбнулся и, захватив второй стул, пошел к двери, — и расскажите немного о себе, пока я буду подобно термиту вгрызаться в эти сухие дубовые бревна.

Запор

— Расскажите мне, если не секрет, — спросил я у севшей на стул рядом со мной Марии. — Что заставило молодую и красивую девушку посвятить себя артефакторике?

— А вы считаете это не женским занятием? Ваша сестра точно с вами не согласится.

— Что вы, я не какой-нибудь ретроград-консерватор. Просто девушки редко выбирают эту профессию. Мэг же изначально не собиралась становиться мастером-артефактором. Просто ей нравилась прикладная магия. Но потом родители умерли, а я был слишком мал. Ей пришлось выбирать занятие, которое позволит заработать на хлеб. Сначала было очень трудно, но потом у нее стало так хорошо получаться, что когда я подрос, денег стало достаточно, и я смог поступить в Академию, а не искать работу или службу.

— Так вы тоже учились в Академии?

— Да, правда, я ее не закончил. Но мы так не договаривались. Это вы должны рассказывать о себе, пока я долблю эти бревна.

— Хорошо, но потом вы расскажите мне свою историю.

Девушка дождалась, пока я кивнул в ответ, и начала рассказ:

— Сколько себя помню, я всегда интересовалась артефактами. Началось всё с коллекции моего деда. У него были удивительные вещи из разных стран и разных эпох. А как он умел о них рассказывать... У-у-у... Недаром его так любили студенты...

Слушая, я работал ножом, молотком и клещами. Мария очень удачно убрала кусок бревна выше основной выемки, и я теперь постепенно удалял оставшийся перешеек.

— Когда мне исполнилось пять лет, меня проверили на магический дар. Он у меня был, но более чем заурядный, — Мария покрутила рукой и усмехнулась. — Стать повелителем стихий или пророком мне точно не грозило. Но и совсем бездарью я не оказалась. А чувствительность к магическим эманациям у меня довольно высокая. Сочетание нередкое, такое как раз и бывает у большинства тех, кто избрал своим призванием создание артефактов в наше время.

После очередного удара молотком я почему-то не увидел привычно отлетающей из-под ножа щепки. Да и нож словно уперся во что-то еще более твердое, чем столетиями сохший дуб.

— Родители были не в восторге от результатов теста, — продолжала рассказ девушка, опершись руками и подбородком на спинку стула, — а я тогда очень довольная побежала к деду и заявила, что стану артефактором. Он отнесся к моему желанию с полной серьезностью, и мне наняли учителей.

Я попробовал оторвать надрезанную щепку клещами. Оторвать не получилось, зато я ее отогнул. Мне показалось, что под щепкой виднеется металл.

— В первые пару лет у меня были хорошие, дорогие учителя. Потом были разные. Последние годы с деньгами у моей семьи были сложные отношения. Одним словом это можно назвать: долги. Я до сих пор удивляюсь, как отец смог оплатить мои последние два года в магической школе. Не самой лучшей, но вполне достойной школе. Особенно для Норвегии. Еще мне удалось сохранить небольшую часть библиотеки деда, и это стало просто незаменимым подспорьем. До сих пор жалею, что не смогла привезти свои книги с собой в Ландан.

Я долбил кончиком тесака, пытаясь убрать упрямую щепку, но место было неудобное, а тесак уже достаточно тупой. Наконец мне это надоело.

— Мария, отойдите-ка на минутку в сторону. Я немного пошумлю.

Девушка встала и послушно отошла в сторону. Я достал из кармана револьвер, прицелился и нажал на курок. В наказание за мое нетерпение я получил облачко довольно едкого дыма. Зато проклятая щепка наконец исчезла, и я смог увидеть блестящий кусочек металла внутри бревна.

— Взгляните, — позвал я Марию, когда дым немного рассеялся.

— Похоже, что там идет запор! — в голосе ее явно прибавилось оптимизма. — Хотя по такому кусочку понять трудно. Может, это просто гвоздь или заклепка.

— Да, чтобы понять, что там, нужно убрать все дерево вокруг, — озвучил я очевидное. — Значит, буду долбить дальше.

Я убрал револьвер и снова потянулся за ножом и молотком.

— Роберт, постойте, — Мария поймала мое запястье. — Ваши руки!

— Это всего лишь мозоли, — я скорчил пренебрежительную мину, хотя на самом деле я сейчас готов был отдать десять полновесных фунтов (если бы они у меня были) за пару рабочих перчаток. Мозоли в нескольких местах давно полопались, и работа превратилась в постоянное мучение.

— Надо перевязать вам ладони.

— Но чем?

— Как чем? — Мария указала на свои запястья. — Для меня же вы смогли добыть бинты. Думаю, не страшно, если ваша рубашка станет еще чуть короче. Зато вы окончательно не разобьёте себе в кровь ладони.

А девушка-то оказалась намного сообразительней меня. Если бы я догадался так поступить с самого начала, то руки сейчас были бы намного целее.

Я снял жилетку и рубашку. Хотел снова нарвать полоски снизу, но Мария меня остановила.

— Постойте, давайте лучше я.

Она взяла нож и сделала с одного края рубахи несколько надрезов. Потом от надрезанного легко оторвала ровные полоски до обметанного края, снова взяла нож и разрезала его. Каждую полоску она смотала в валик.

— Давайте руку, Роберт.

Я протянул правую, которая пострадала больше. Мария начала накладывать бинты с немалой сноровкой. Повязки ложились плотно, но не туго. Именно так, как и надо. Я залюбовался ее тонкими и ловкими пальцами и заметил, что на них немало старых и сравнительно свежих шрамов.

— Вы накладываете бинты не хуже профессионального лекаря. Где вы так натренировались?

— Если бы вы знали, сколько травм получают студенты во время лабораторных работ... Бинты и целебные мази закупаются по два раза в неделю, и их вечно не хватает. Так что часто на перевязку рвут салфетки, платки или полотенца. Благо что серьезные травмы — редкость, но ожоги и порезы случаются каждый день.

Мария осмотрела мою правую кисть, заставила сжать и разжать кулак и, осталась довольна повязкой, переключилась на левую руку.

— Я подрабатываю помощником в лаборатории, и первую помощь неумехам, не соблюдающим правила безопасности, обычно оказываю я. Хотя, даже соблюдая все правила, совсем без травм не обойдёшься. Многие материалы нестабильны и ведут себя непредсказуемо... Ну вот, так будет заметно лучше.

Я посмотрел на свои руки. Занимаясь боксом, я регулярно бинтовал себе кулаки и думал, что лучше меня никто не сможет наложить мне бинты. Оказывается, я ошибался.

— Отличная работа, спасибо. Теперь работать будет заметно легче. И вот еще что...

Я ведь не только не догадался забинтовать руки. Я и нож не додумался наточить. Точила у меня не было, и я стал водить лезвием по каменной стене. Через пару минут ржавое лезвие заблестело, а кромка стала заметно острее.

За следующие полчаса мне удалось убрать достаточно дерева, чтобы понять, что наткнулся я не на гвоздь или заклепку. Через дверь проходил довольно массивный металлический стержень. Похоже, мы таки нашли запор. Но ножом или тесаком его из двери точно не вырежешь.

Единственный шанс — вывернуть пространственный карман так, чтобы убрать фрагмент стержня на стыке двери и стены. Для этого нужны две вещи. Во-первых, убрать часть мешающего дерева, чтобы Мария могла приложить артефакт в нужном месте. А во-вторых, артефакт должен зарядиться. Мария проверила прогресс зарядки. Куртка собирает энергию уже около трех часов и набрала меньше двадцати процентов от требуемого. Так что нам придется ждать еще часов пятнадцать. Хотя для того, чтобы убрать мешающее дерево вручную, мне тоже потребуется не меньше трех часов. И это если я смогу сохранить набранный темп.

Я вернулся к работе, а Мария, как и обещала, рассказывала мне свою историю. Похоже, ей самой давно не мешало выговориться. Она рассказала о том, как тяжело было семье после смерти Свена Харальдсона, как их травили кредиторы. Как отец пропадал в походах, а потом вернулся весь израненный. Как мать ухитрялась поддерживать видимость достатка и соблюдать приличия, принятые в знатном обществе, практически без денег. Когда ради необходимости купить новое платье взамен разваливающегося приходилось на две недели отказываться от мяса и сидеть на одной овсянке и репе. Удивительно, но овсянку Мария с тех пор полюбила, а репу по сей день ненавидит.

Девушка, не скрывая, рассказала, как мать подобрала ей жениха. Достойного господина, который готов был хорошо заплатить за возможность породниться с Харальдсонами. Мария до сих пор переживала из-за того, что плохо рассталась с матерью, которая считала учебу в Академии недостойным занятием для приличной девушки их круга. Но в том, что она сделала правильный выбор, сама Мария ни капли не сомневалась. Хотя реальность в Академии оказалась куда прозаичнее и тяжелее, чем она представляла, уезжая из Норвегии.

Я слушал и думал о том, насколько она не похожа на всех тех, с кем мне раньше приходилось встречаться. Она второй год живет в столице. Сама зарабатывает себе на хлеб и оплачивает учебу. И у нее и в мыслях не возникло, что с ее внешностью она могла легко завести любовника, который решал бы все ее проблемы за нее. Она выбрала свой путь и идет по нему. Но, решив стать артефактором, она ни на мгновенье не перестала быть настоящей леди. Она занимается тяжелым и небезопасным трудом, ее руки вместо золотых колец украшают шрамы, но в ней больше достоинства, чем в десятке знатных дам, занимающих лучшие ложи в столичной опере. Наверное, надо было оказаться запертым под землей в древнем подвале для пыток, чтобы повстречать такую девушку.

Неожиданно я понял, что не хочу флиртовать с ней. И дело не в обстановке. Она и так не располагала к завязыванию очередного романа. Тут бы жизни наши спасти... Нет. Когда я впервые столкнулся с ней на улице, то подумал, что вот оно — мое очередное увлечение. Яркая красавица, чьей благосклонности будет столь интересно добиться. Но теперь — нет.

Глядя на эту уставшую и израненную девушку, я понял для себя две вещи. Во-первых, она настолько красива, что ни пострадавшая одежда, ни грязные волосы и следы сажи на лице не смогут этого изменить. А во-вторых, я слишком восхищаюсь ею, чтобы оскорбить предложением романа.

Потом Мария рассказывала о своей учебе в Академии. Как сдавала экзамены, как пошла на первую лекцию и чуть не заблудилась в старых сводчатых коридорах. О преподавателях, у которых она училась. Парочку из них я помнил со времен своего обучения в Академии.

Она рассказывала, а я долбил бревна. Я приспособился бить молотком и тесаком так, чтобы удары не мешали понимать рассказ. Вдруг Мария замолкла.

— Роберт, вы говорили, что Мэг Стефания вскрыла секрет пространственного кармана за несколько минут, и ей не потребовались сложные инструменты?

— Ну, какие-то инструменты она использовала. Она носила куртку к себе в мастерскую. Но весь процесс действительно занял у нее пару минут. Она говорила, что секреты на поточных моделях специально делают так, чтобы их можно было без особого труда вскрывать. Клиенты постоянно забывают придуманные пароли, и вскрытие секрета в таком случае — очень часто заказываемая в мастерских услуга. А ее сложность — это миф, который позволяет мастерам брать за свою работу хорошие деньги.

— Все это не важно, — отмахнулась Мария. — Главное, что его на самом деле нетрудно вскрыть. Нужно лишь понять, как!

— Я был свидетелем того, как один такой секрет вскрыли отмычкой. Но пространственный карман после такого просто исчезает, выбросив наружу свое содержимое.

— Нет, Роберт, — Мария покачала головой. — Его нужно не взломать, а именно открыть. Взломать куда проще. Используя метатель на минимальном заряде, я могла бы за пару минут выжечь закрывающие печати. Но сделать это, не повредив управляющий контур, невозможно. Тут нужно работать тоньше. Вы пока продолжайте с дверью, а мне нужно подумать.

Девушка взяла куртку и пошла к столу. Положив предмет одежды и по совместительству многосоставной артефакт на столешницу, она начала перебирать его руками, время от времени замирая, словно прислушиваясь к чему-то. Я решил ее не отвлекать и сосредоточился на своих столярно-плотницких делах. За несколько часов мучений я освоил кое-какие приемы и, несмотря на изрядную усталость, продолжал вгрызаться в дубовое нутро двери почти без потери скорости. Открывавшийся в ходе моей работы запор был под стать двери. Такой же толстый и массивный, выполненный из потемневшего от времени металла, напоминающего бронзу. В обхвате этот металлический стержень не уступал моему запястью.

— Ой! — неожиданно вскрикнула за моей спиной Мария.

Я развернулся и увидел, как девушка сосет палец.

— Немного ошиблась, но страшного ничего не произошло, — ответила она на мой обеспокоенный взгляд.

— Будьте осторожней.

— Постараюсь, — пробормотала девушка, уже не глядя в мою сторону и что-то щупая внутри куртки.

Я вздохнул и продолжил свою работу. Через час я уже серьезно устал и двигался механически, через силу. Но в конце концов нужную часть бревна я выдолбил. Подойдя к столу, я увидел, что Мария спит. Я хотел накинуть куртку ей на плечи, но она крепко держала ее руками, и я не смог ее высвободить. Тогда я решил ее все-таки разбудить и убедить перелечь на скамью поспать.

— Мария, — я потряс ее за плечо, и девушка открыла глаза. — Давайте вы ляжете на скамью, поспите пару часов, и потом еще попробуете открыть этот секрет.

— Так я же его уже открыла, — Мария расправила скомканную куртку. — То есть... Подождите минутку.

Она засунула руку во внутренний карман куртки и замерла секунд на тридцать. Потом она просунула руку глубже и вытащила из кармана зажатый кулак.

— Вот, — сказала Мария, разжимая пальцы. На ладони у нее лежала согнутая в полукольцо веточка. Она была выполнена из какого-то камня, но зелень листков и неровности коры выглядели так натурально, что вещица казалась кусочком живого побега. И манера исполнения... Я понял, о чем напоминает этот предмет. Он явно был схож с двумя птичками, которые недавно побывали у меня в руках.

— А ну-ка! — я не удержался и выхватил веточку из руки Марии, потом достал птичку и приложил ее. Брошка словно приросла к веточке и стала с ней единым целым. Я попробовал их разделить. Это удалось, но с немалым усилием, словно вещи притягивались друг к другу.

— Взгляните, — я протянул оба предмета Марии, поняв, что только что бестактно выхватил находку у нее из рук.

Она положила веточку на стол рядом с примусом, потом приложила к ней птичку и присмотрелась.

— Это явно части одной композиции. И вот здесь, на ветке, осталось место, куда должна подойти моя брошка!

Я вспомнил слова де Варда, что два схожих предмета древней эпохи вместе стоят на порядок больше одного из них. Сколько же будут стоить три вещицы, которые собираются в одно целое? Потом я подумал, что деньги сейчас не важны. Важно выбраться из подвала.

— Так вы теперь сможете вывернуть раскодированный карман.

— Думаю, что смогу. Дайте мне пять минут на подготовку.

Я отодвинулся и постарался не мешать ей и не сбивать внимание. От ее настроя сейчас зависит слишком многое. Спустя несколько минут Мария молча встала и пошла к двери. Вскоре воздух наполнил запах озона. Я подошел и посмотрел на результат процедуры. Большая часть сечения запора исчезла. Большая, но не вся!

— Похоже, что у этого кармана меньший объем. Если бы я вывернула первый, то его должно было хватить, чтобы перебить запор.

— Роберт, — немного помолчав, спросила девушка, — вы ведь не сможете перебить оставшуюся часть стержня?

Я отрицательно покачал головой. Металла осталось примерно в толщину пальца. Имеющимися инструментами я никак не смог его убрать. Мы почти достигли цели, но «почти» не считается, и нас снова вернуло на старт!

Мария Ожидание

Ждать было трудно.

Когда убрать запор с одного раза не удалось, стало понятно, что они пробудут здесь еще долго. Чтобы понять, насколько долго, нужно было замерить скорость восстановления заряда мага-куртки. Мария просто сидела и считала удары сердца. Когда досчитает до шестисот, замерит уровень. Потом еще раз — через следующие шестьсот ударов.

Нет, она не отчаялась и верила, что они должны выбраться. Но удар был сильным. Сперва была победа. Она смогла открыть закодированный карман. Долгое время ничего не получалось. Она чувствовала, что решение не должно быть сложным, но не видела его, пока не заснула. А потом, проснувшись, уже просто знала, что нужно делать. Это оказалось не намного сложнее, чем завязать и развязать шнурки на ботинках на ощупь. Несколько чуть заметных манипуляций силой — и карман открылся. Это получилось так буднично, что Мария даже не удивилась.

Но это не уменьшило разочарования, когда запор не удалось разрушить. Карман с секретом оказался процентов на двадцать меньше того, что располагался в боковом кармане и не имел защиты. Еще один хитрый ход продавцов артефактов. Они формировали мнение, что защищенный кодом карман создавать намного труднее, чем простой, и брали за это завышенную цену, делая карман меньшего размера. На самом деле защитный контур был простеньким дополнением к основному набору рунных цепочек. Вот создать пространственный карман процентов на десять больше стандартного было действительно сложно. Там каждые три процента дополнительного пространства требовали увеличения подпитки энергии на порядок.

Роберт сидел за столом напротив. Он, наверное, должен сильно на нее злиться. Он ведь пришел сюда ради нее. Просто потому, что не смог остаться в стороне и решил помочь. А она его кочергой... Да и потом... Если бы она вообще ничего не делала, то, возможно, они уже были бы на свободе.

Хотя Макгуз слишком легко согласился провести Роберта в свое убежище. Он точно собирался провернуть какую-то подлость. Может быть, он заранее планировал впустить детектива в подвал, а потом выскочить и закрыть дверь. Роберт же не знал, что дверь открывается медленно и с трудом, а закрывается за одну секунду нажатием на рычаг. В таком случае план шотландца сработал с тем лишь отличием, что при входе он получил по голове кочергой. Точнее, по шляпе; без своей хитрой шляпы он так легко бы не отделался.

Интересно, где сейчас Макгуз? Мария вдруг представила, что шотландец сидит с другой стороны двери и тихо смеется, подслушивая за ними через отдушину... Вряд ли. Если он сможет освободить подручных, то вернется с ними и с оружием. Если с подельниками ничего не получится, он все равно должен вернуться. Ему нужны птички. Даже если он выяснит, что принимал Роберта за другого, ничего не изменится. Одна из птичек находится в подвале, и Макгуз об этом знает.

Но шотландцу невыгодно спешить. Он помнит, что у Роберта есть оружие. Но в подвале нечего есть и пить. Он может просто подождать дня три, пока жажда не заставит их ослабнуть. Реальные планы негодяя им не известны, остается только ждать.

Десять минут истекли, и Мария проверила наполнение запаса. Ничего. Как будто вообще ничего не изменилось. Так, не паниковать, ждать еще десять минут. Не паниковать!

Роберт вкратце рассказал ей все, что случилось за прошлый день. Его серьезно занимал вопрос, кто же убил Макрея? Макгуз и его бандиты тут ни при чем, они сами подозревали Педера (которого перепутали с Робертом). Да и не было у них возможности проникнуть в дом. Основными подозреваемыми оставались Манеско, Ларс и Подер. Ну и про консьержа тоже не стоит забывать. Только вот ни у кого из них не было понятного мотива, чтобы убить северянина, пришедшего выкупить артефакт у де Варда.

Мог ли старик сам напасть на покупателя? Из жадности люди иногда идут на не самые разумные поступки. Де Вард — редкий скряга, он мог решить, что продешевил, продавая птичку. Или просто соблазниться возможностью оставить редкий артефакт себе. Он ведь ценитель подобных вещей. Но ростовщик физически не мог бы задушить высокого и достаточно крепко сложенного Макрея.

С другой стороны, торговец артефактами ведь мог использовать какую-то из имеющихся у него вещей, чтобы ослабить или обездвижить жертву. А уж чтобы пережать артерии на шее, много сил не потребуется. Но Мария сомневалась, что это де Вард. Да, он жаден, но на убийцу не похож. Да и трусоват старый скряга для такого.

Монеско Мария тоже считала точно не причастным. Он с Макреем был едва знаком, убивать шотландца ему точно незачем. Деньги художника особо не интересовали. Конечно, после последней их встречи Монеско был зол на бестактного северянина, но из-за такого точно не убивают.

Остаются Ларс и Подер. У обоих нет явных причин убить Макрея. Оба недавно с ним познакомились. Подер даже в своей рассеянной манере ухитрился перепутать с шотландцем куртки. Кстати, рантье из Пуату из-за сбежавшей жены был постоянно на нервах. Он мог из-за чего-то поссориться с новым знакомым и... В принципе, возможно, хотя тоже так себе версия.

Ларсу убивать Макрея было невыгодно. Он рассчитывал заработать сотню фунтов и оказать услугу важному вельможе, использовав по договоренности с северянином его пса. Правда, известно все это лишь со слов самого театрального агента...

Мария прокрутила еще раз рассказ Роберта и решила, что решительно не сможет угадать, кто убил северянина. Недостаточно исходных данных для анализа, как говорят ученые.

Она спросила Роберта, почему он не включил в круг подозреваемых консьержа, и тот ответил, что просто верит ему. Он, конечно, пьяница и немного плут, но Роберт ни на минуту не допустил, что старый солдат задушил гостя. Для него этот дом был словно пост, где он находится на боевом дежурстве. Консьерж не показывал вида, но он явно сильно переживал из-за того, что случилось в его смену.

Следующие десять минут истекли, и Мария сделала замер. Заряд мага-куртки подрос, но как... Увеличение было совсем незначительное, заметно меньше одного процента. Придется увеличивать отрезок времени до следующего замера для уточнения, но и так понятно, что на накопление потребуется точно больше одних суток.

Роберт смотрел на Марию и заметил, как она изменилась в лице.

— Все так плохо?

— Нужно провести замер еще минут через двадцать, но... Боюсь, что в этот раз может потребоваться два дня или даже больше.

— А нельзя как-то ускорить подзарядку? Может, куртка будет быстрее набирать энергию, если ее надеть?

— Нет. Люди генерируют магическую энергию только когда они сыты, и то очень слабо. Сейчас мы голодны и, наоборот, впитываем свободную энергию из фона.

— Тогда, может, нам следует находиться подальше от куртки, чтобы не мешать ей заряжаться?

— Наше влияние на процесс минимально, можете не забивать этим голову. Подайте лучше ваш метатель молний, проверю его.

В метателе за прошедшее время накопилось немного энергии; если ее перелить, то это покроет процента три-четыре от общей потребности. Немного, но все же больше, чем ничего.

— А что если... — Роберт взял метатель и направился к двери. В одном месте в двери получилось сквозное отверстие диаметром в пару сантиметров. Мужчина взял пару щепок и закрепил метатель прямо у выхода на ту сторону.

— Хорошая мысль, Роберт. Может, так нам удастся немного сократить время. Магический фон с той стороны двери должен быть плотнее. Подождем десять минут, и я проверю динамику.

Они вернулись на свои места за столом и снова стали ждать. Сколько они уже в этом подвале? Часов десять, наверное. Наверху давно настало утро. Она опять пропускает лекции. Придется просить конспекты у Дена или Ельзы. Ох, о чем же она думает, какие уж тут лекции... Роберт молчит. Он, наверное, тоже сильно устал. Мария вспомнила, как сама пыталась отколоть тесаком от двери хотя бы несколько щепок. Дубовые бревна за прошедшие столетия только набирали прочность. Кто и когда оборудовал этот подвал? Может, это вообще были не люди?

Мысли скакали в голове, не задерживаясь. Стало клонить в сон. Мария тряхнула головой и продолжила считать удары сердца. Наконец пришло время проверки. Метатель за десять минут увеличил заряд почти на процент. Чуда не случилось, но это позволит накопить нужную энергию меньше, чем за сутки, а это уже намного лучше. По крайней мере, без воды они такое время вполне смогут продержаться.

Теперь снова нужно ждать, но ожидание стало немного другим. В нем добавилось уверенности в возможное освобождение.

— Я вот что подумал, — сказал Роберт, — а что, если раздолбать отверстие чуть пошире и вытолкать куртку на ту сторону? Она ведь будет заряжаться там еще быстрее, чем метатель.

— Возможно, но сколько времени у вас уйдет, чтобы расширить отверстие хотя бы до трех сантиметров?

— Не знаю. Наверное, пару часов. Там место неудобное.

— Не тратьте силы. Неизвестно, сколько времени мы так выиграем, а вы точно сильно устанете. А нам нужно сохранять силы на случай, если пожалуют гости.

— Если мы действительно хотим сохранить силы, то нам стоит поспать. Лучшее место для этого здесь — этот стол, он широкий и ровный. Ложитесь на него и укройтесь курткой, а я пока подежурю.

— Может, лучше Вы, Роберт? Я уже успела немного поспать. Теперь Ваша очередь.

— Я привычен к суточным дежурствам, а вы явно вымотаны. Вы ведь провели в этом месте на несколько часов больше. Ложитесь и отдыхайте. А через несколько часов поменяемся.

Не дожидаясь ответа Марии, Роберт убрал со стола все лишнее и подал руку, чтобы ей удобнее было забираться.

Девушка взялась за протянутую руку. Мышцы болели так, что без посторонней помощи забраться на стол ей было трудно. Как же приятно оказалось просто лечь на ровные и твердые доски и расслабить измученное тело. Роберт накинул сверху куртку и поправил, укрывая Марию по плечи. Девушка свернулась на боку калачиком, чтобы лучше сохранять тепло. Роберт сел рядом, и Мария даже не заметила, как взяла его за руку. Взяла и отпускать уже не захотела, так и уснула.

Когда проснулась, то чувствовала себя заметно лучше. Правда, очень хотелось пить. Роберт так же сидел рядом и держал ее за руку. Марии стало стыдно. Она-то отдохнула, а он из-за нее сидел на одном месте все это время и не мог пошевелить рукой. Было немного стыдно, а еще почему-то очень приятно из-за того, что он не убрал за это время свою руку.

— Проснулись? — голос у мужчины был немного осипшим. — Держите, сделайте пару глотков.

Он помог ей приподняться и подал чайник. Мария жадно припала к носику и с трудом остановилась на третьем глотке. Воды было совсем немного. А кроме того, ее в чайнике было столько же, сколько и несколько часов назад. Роберт не сделал ни глотка. А она ведь в начале их заключения подумывала, как бы выпить воду самой, пока он работал спиной к девушке.

— Возьмите, — Мария отдала чайник с оставшейся водой мужчине, — попейте тоже немного.

Роберт кивнул, но пить не стал и поставил чайник на скамью.

— Вы проспали около трех часов. Думаю, стоит проверить наши артефакты.

— Да, конечно.

Проверка показала, что заряд растет медленно. Накопилось меньше пятой части от потребного. Роберт выслушал результаты замеров и хотел прилечь, но потом спросил:

— А что, если походить курткой по подвалу? Может, тогда она будет заряжаться чуть быстрее.

— Вряд ли, тут со всех сторон одинаковый камень. Фон должен быть равномерным. Мебель деревянная, а металл...

Мария замерла. Как она могла забыть! Ведь в металле клеток она чувствовала остаточные эманации магии. Они были еле заметны, но клетки же очень тяжелые. И чем плотнее материал, тем больше энергии он способен накопить.

Мария схватила куртку и бросилась к клеткам. Растянув ткань на прутьях, она еле смогла прождать заданные себе для эксперимента пять минут. Потом провела замер и поняла, что заряд куртки вырос вдвое. Она кинулась к двери, взяла метатель и, вернувшись к клетке, положила его на перекрестье прутьев. После следующего замера она улыбнулась. Если она не ошибалась, то максимум через полчаса можно будет использовать карман! И как она сразу не догадалась проверить клетки?

Она подошла к лавке, взяла чайник и протянула Роберту.

— Пейте! Пейте смело! Скоро мы отсюда выберемся.

На этот раз мужчина не отказался и выпил оставшиеся несколько глотков.

Заряд набрался минут за двадцать. Еще минут пять ушло на передачу заряда метателя и настройку. На этот раз вывернутый карман убрал кусок запора с запасом, «съев» заодно и кусочек прилегающей к двери стены.

Мария отошла, уступая место Роберту. Тот уперся как следует ногами и надавил на дверь. Та дрогнула, начала движение и снова остановилась. Сместить ее удалось на несколько миллиметров. При этом подвинулась она не ровно, а как-то наперекосяк.

— Тёмная сторона луны и все ее жители! — не сдержал ругательства Роберт. — В этой долбанутой двери два запора! Верхний мы сломали, но остался второй, в нижней части двери. Поэтому ее и перекосило!

Мужчина, который сохранял все это время спокойствие, несколько раз пнул дверь ногами, а потом с рычанием разогнался и ударил плечом. Результат был предсказуем: плечо пострадало заметно сильнее двери.

— Кого они планировали запирать в этом подвале? Эту дверь не вынесла бы и толпа демонов! — Роберт начал бить по двери кулаками, забыв о поврежденных ладонях. — Надо было сразу понять, что запора два. Ведь если он один, то должен был быть посередине, а не вверху. — Он пнул проклятые бревна еще пару раз и наконец успокоился.

— Роберт, не надо, — Мария подошла и положила ладонь ему на плечо, — мы ведь не могли этого предвидеть. Мы не пророки.

— Ну, вообще-то... — мужчина запнулся, потом решился и продолжил. — Предвидение — это наша родовая способность. Кто-то из моих далеких предков действительно мог быть пророком. Но только не я, я свой дар потерял.

Новость была неожиданной. Дар предвидения был большой редкостью. Большинству одаренных открывалось сродство со стихиями, реже — телекинез. Умение предвидеть будущее встречалось едва ли у одного из тысячи. Реже встречались только ментальные маги. Но если верить официальным данным, то за последние двести лет вообще не родился ни один ментал.

Но сказанное Робертом было вдвойне удивительно.

— Разве можно потерять магический дар? — спросила Мария.

Дар можно было развивать или блокировать, но не потерять. Человек рождался со своим даром и умирал с ним. Так было всегда.

— Как оказалось, можно. После этого я и оставил Академию. Хотя дар я потерял не полностью. Только проявляется он теперь однобоко. Я чувствую, когда со мной скоро может случиться что-то плохое. В принципе, благодаря этой способности я и вернулся живым после двух военных походов.

— А у Мэг Стефании тоже дар предвидения? — не смогла сдержать любопытства девушка.

— Да, но очень слабый, куда слабее того, что был у меня. Но она научилась его использовать, разрабатывая новые артефакты. Это один из секретов ее успеха. Такой же как трудолюбие, оптимизм и железный характер. Сестра молодец. Она на сто процентов использует то немногое, что ей досталось из нашего родового наследия. А я...

Роберт махнул рукой и снова пнул дверь ботинком.

Запор и еще один запор

Я сорвался.

Сорвался, когда понял, что все, что мы делали, оказалось бесполезным. Проклятый двойной запор! Я ругался, кричал, бил эти треклятые бревна ногами. Потом мне стало стыдно за себя. Марии, наверное, сейчас куда хуже, а она еще и меня пыталась успокаивать.

Как-то так получилось, что я рассказал ей о своем потерянном даре. Обычно эта тема для меня табу. Я даже с Мэг этого не обсуждаю. А тут вдруг взял и рассказал малознакомому человеку. Может, так получилось потому, что и она перед этим делилась со мной пережитым?

Короче, я рассказал. И про родовой дар, о котором знают единицы, и о том, как я его потерял. Правда, не сказал, из-за чего, а точнее, из-за кого это случилось. Этим я точно ни с кем делиться не хочу.

Немного остыв, я сел на стул и стал смотреть на дверь. В принципе, ничего удивительного. Те, кто строил это помещение, похоже, были помешаны на прочности и массивности. Если уж они сделали дверь из дубовых бревен, то и запор они решили смонтировать двойной. Чтобы уж точно никто не выбрался. Ну ничего, это мы еще посмотрим. Примерное место расположения нижнего запора было понятно. Думаю, что, вывернув пространственный карман два раза, мы его точно зацепим, а третьим и перебьем. Только вот сколько на это уйдет времени? Остался ли нужный запас энергии в металле клеток или снова придется ждать часами? Или даже днями.

Я вспомнил, как Макгуз открывал дверь. Он что-то шевелил в нише стены. Похоже, запускал какой-то механизм. Интересно, а запоры связаны друг с другом или каждый работает независимо? Это ведь можно и проверить.

Я стал перед дверью, уцепился за кольцо и потянул на себя. Мария посмотрела на меня с опасением. Может, решила, что я тронулся и пытаюсь открывать внутрь дверь, которая открывается наружу?

— Я исправляю перекос, чтобы механизм не зажимало, — объяснил я свои манипуляции.

Благодаря моим усилиям полотно из дубовых бревен пошевелилось и заняло первоначальное положение, сместив верхний край примерно на сантиметр.

Я взял молоток и стукнул по срезанному краю верхнего засова. Он сместился внутрь на пару миллиметров. Если он связан со вторым засовом, то он тоже сейчас сместился внутри своего паза. Попробуем иначе.

— Мария, помогите мне, идите сюда. Присядьте и послушайте, двигается ли что-то в нижней части двери, когда я смещаю верхний запор.

Девушка послушно опустилась на колени, хотя, похоже, не поняла моей идеи. Взгляд у нее был...

Я взял кочергу и с силой надавил на запор; он сместился еще чуть-чуть.

— Есть! — вскрикнула Мария. — Там что-то шевелится! А, я поняла, поняла! Они двигаются синхронно, потому что завязаны на один механизм. Если открыть до конца верхний запор, то и нижний откроется. Роберт, какой Вы молодец!

Мария на какое-то мгновение обняла меня от радости, потом отпрыгнула.

— А я-то, я! Я-то сразу и не догадалась! Вот уж горе-артефактор из меня! — похоже, девушка искренне переживала из-за своей несообразительности. — Не предположить элементарно логичную схему для запорной системы! Конечно же, они должны быть связаны!

Не дожидаясь, пока она выговорится, я начал орудовать кочергой, вдавливая запор в глубину дверного полотна. Когда движение застопорилось, я взялся за молоток. Через несколько минут металлический брус ушел сантиметров на десять и перестал подаваться моим усилиям. Надеюсь, нижний запор уже вышел из гнезда в стене.

Я второй раз за сегодня уперся в дверь, но проклятое дверное полотно не сдвинулось. Я вспомнил, что Макгуз открывал дверь на себя и прилагал изрядные усилия. А тянуть, как известно, всегда легче, чем толкать. Я повернулся к двери спиной, присел, уперся как следует и надавил изо всех сил. В спине у меня что-то затрещало, и дверь медленно пошла наружу. С первого раза я открыл ее на щель в палец шириной. Захотелось передохнуть. Сутки без воды, еды и сна да после недавно перенесенного сотрясения мозга — сил не прибавляют. Сейчас бы перекусить и кофе, тогда бы я этой двери показал... Ага.

Второй раз дверь двинулась куда легче, потому что Мария не стала стоять в стороне и тоже навалилась изо всех сил рядом со мной.

Мы открывали эту дверь бесконечные полминуты. У меня даже круги перед глазами появились, но теперь в открывшийся проход мы точно сможем протиснуться.

Я обессиленно сполз на пол. Мария опустилась рядом. Ощущения были непередаваемые. Девушка обняла меня и прижалась всем телом. Я почувствовал, как она тяжело дышит, и тоже обнял ее за плечи. Потом она отстранилась. Наши лица были совсем близко, и я понял, что могу ее поцеловать. Знал, что она меня не оттолкнет.

Я... Я не стал этого делать. Вспомнил свои мысли о Марии и не стал. Она слишком хороша для этого.

Я встал и подал девушке руку.

— Помните, я предлагал проводить Вас на поверхность. Вы принимаете мое приглашение?

— Принимаю, Роберт, — Мария встала. — У меня, конечно, запланирована масса важных дел, но ради прогулки с Вами я все отложу на пару часов.

Она улыбалась, держа меня за руки, и, казалось, чего-то ждала.

— Значит, не будем откладывать.

Я взял со стола куртку и накинул ее, метатель спрятал в карман, пожалев мимоходом, что он разряжен. Больше здесь ценного ничего не осталось. Хотя... Я наклонился и поднял кочергу.

— Думаю, что стоит ее захватить как память об этом замечательном месте.

— Да, как и это, — Мария держала в руках примус.

— Ну, его все равно пришлось бы брать. Другого фонаря у нас нет.

Я протиснулся в коридор первым. Мария последовала за мной. Огонек примуса был совсем слабым, но увеличивать его я не решился — керосина осталось совсем на донышке.

Я шел вдоль стены и всматривался, ожидая заметить расщелину. Не слишком доверяя глазам, я периодически тыкал кочергой в наиболее темные места. Мария шла в шаге позади. Наконец моя ржавая трость нащупала пустоту, и я нырнул в узкий боковой проход. Я прошел несколько метров и вышел на небольшую площадку, которая должна была чуть дальше закончиться лестницей, ведущей в канализационный туннель. Примус несла за моей спиной Мария. Двигался я почти в полной темноте, выставив вперед кочергу. Неожиданно она уперлась во что-то мягкое, и я услышал удивленный вскрик. Снизу раздался хорошо знакомый голос Макгуза:

— Буч, что там такое?

Я не стал ждать ответа Буча и сразу ударил кочергой на уровне головы. Раздался глухой удар, и туша здоровяка полетела вниз. Он еще падал, а я уже бросил кочергу и достал револьвер, взвел курок и дважды выстрелил в то место, откуда слышал голос шотландца. Выстрелы в тесном подземелье прозвучали чудовищно громко. Благодаря второй вспышке я увидел, что моя первая пуля не пропала зря.

Сволочь, которая заперла меня в подземном каменном мешке, держалась за простреленный живот, стоя на дне туннеля метра на два с половиной ниже того места, где находился я. Лицо его исказилось от боли, левая рука прижалась к ране, а правой он что-то поднимал в нашу сторону.

Я решил не ждать, пока он применит свое оружие. Я был слеп и глух после выстрелов, но хорошо запомнил, где он стоит. Я прыгнул и попал Макгузу коленями в грудь. От толчка северянин упал. Я попытался приземлиться на ноги, но получилось не совсем удачно. Хорошо приложившись боком о каменный пол, я оттолкнулся локтем и потянулся, стараясь нащупать противника. Он лежал рядом и пошевелился, когда моя рука нащупала его плечо.

Через секунду я оказался сверху и сразу ударил его револьвером по голове. Оружие было тяжелым, и удар вышел не хуже, чем молотком. Череп я ему, скорее всего, проломил. Но я не остановился на достигнутом, приставил дуло шотландцу к груди и выстрелил. С этим гадом лучше перестраховаться. Пусть даже сегодня он и без своей хитрой шляпы.

Сработал мой дар, меня обожгло чувство близкой опасности, и я, упав в сторону, перекатился по полу к стене. Раздался грохот, и в тело Макгуза вошла пуля, которая предназначалась мне. Похоже, я не один здесь с револьвером. Я перекувырнулся и лег плашмя на пол. Снова раздался грохот. Туннель заполнился пороховым дымом, который начал драть горло.

Я сдержал кашель, а вот стрелок — нет. Я услышал его, но стрелять сразу не стал. У меня осталось два патрона, и противника я не вижу. А у моего визави в барабане, как минимум, четыре пули, готовые отправиться в полет. Если я нажму на курок первым, он увидит вспышку и расстреляет меня.

— Подер, это ты? — окликнул невидимый стрелок.

Соблазн выстрелить на голос был велик, но я сдержался. Если он решил поговорить, то, значит, нашел укрытие. Может, он и кашлял специально, чтобы меня спровоцировать.

— А я ведь с самого начала говорил Макгузу, что с тобой будут неприятности. Жаль, что я еще в первый раз тебя не подрезал. Ну а в гостинице точно нужно было тебя кончать, — бандит прокашлялся и смачно сплюнул. — Сперва расспросить как следует, а потом взрезать брюхо за все твои фокусы...

Неожиданно рядом с говорящим раздался удар и вспыхнуло пламя. Я увидел, что он тоже лежит на полу, прячась за кучей сваленных каменных обломков. Вспышка его испугала, и он откатился в сторону. В свете гаснущего огня я успел прицелиться и выстрелить. Ответного выстрела не последовало.

Я ползком перебрался к телу Макгуза и нащупал револьвер, который шотландец уронил перед смертью. Я проверил оружие на ощупь. Модель была та же, барабан полный. Но воевать, скорее всего, не придется. Чувство опасности молчало.

Соблюдая осторожность, я пробрался немного вперед. Дым от выстрелов окончательно рассеялся. На полу лежал и работал оброненный кем-то из бандитов фонарик. Я присмотрелся. Коротышка Сэм остался лежать на том же месте, уткнувшись лицом в грязный пол. Я встал и подошел к нему. Бандит был мертв.

Я вернулся и проверил последнего из их компании. Буч тоже уже не дышал. Его прикончил мой первый удар кочергой. Выбранное Марией оружие все-таки смогло забрать одну жизнь. Я оперся о стену. Руки дрожали. Мою жизнь трудно назвать безопасной и размеренной. Но убить трех человек за один раз... Словно опять вернулся на войну.

— Мария, с Вами все в порядке? — крикнул я, глядя вверх.

— Да, Роберт. А вы целы?

— Я цел, а вот ваши похитители — нет. Подождите минутку, я посвечу, чтобы вы могли спуститься.

Я поднял с пола фонарик. Когда разгибался, голова закружилась; похоже, прыжок и падение не прошли для меня без последствий. Я быстро осмотрел себя. Грязь проигнорировал, а вот капли крови с рук постарался стереть, прежде чем подошел к лестнице.

— Спускайтесь, Мария! Ловко вы запустили в бандита примус. Но откуда вы знали, что он не взорвется?

— Ну, вообще-то, я не была в этом уверена. Но когда этот гад сказал, что хотел разрезать вам живот, я просто не удержалась и бросила в него примус, целясь на голос.

Меня прошиб пот от запоздалого испуга. Взрыв емкости с парами керосина внутри туннеля — это не шутка.

Но за береженого и духи присматривают, так что я сходил, нашел помятый от удара примус и удостоверился, что он окончательно погас.

Марию я провел дальше по туннелю так, чтобы она вблизи не видела тел преступников.

— Не стоит на них смотреть, оставьте это занятие констеблям.

— Я так испугалась! Вы же их...

— Они больше не опасны, — я повел девушку за руку дальше по туннелю. — И они сами сделали свой выбор, в этом нет ни моей, ни Вашей вины.

Пройдя несколько метров, я вдруг понял, что дальше у меня идти не получается. Видно, тогда в отеле Макгуз крепко приложил меня по черепу. С сотрясением мозга надо несколько дней отлежаться, а не драться и стрелять. Звук выстрелов до сих пор колоколом отдавался у меня внутри головы.

— Роберт, что с Вами? — Мария держала меня обеими руками, не давая завалиться на пол. Вокруг было темно, но у меня перед глазами кружились довольно яркие цветные круги.

— Простите, мне нужно немного передохнуть.

Я сполз по стене на грязный пол и сосредоточился на дыхании, чтобы не свалиться в обморок в такой неподходящий момент. До выхода, который я помнил, оставалось меньше ста метров, но Мария может его без меня и не найти. Она вообще может повернуть не туда и заблудиться в этих бесконечных катакомбах. Если это случится, я себя никогда не прощу. И неважно, выживу ли я сам сейчас или нет. Мне даже после смерти будет за это стыдно.

Посидев пару минут, я почувствовал себя немного лучше. Мир перестал кружиться вокруг меня, но слабость никуда не делась.

— Роберт, Вам плохо, — Мария не спрашивала, а констатировала. — Давайте, вы обопретесь на меня, и я буду Вас вести. Только объясните, куда нам нужно двигаться.

Она, конечно, крепкая девушка, но тащить меня долго она не сможет. Я думал, что делать дальше, и не находил хороших вариантов. Мое тело очень меня подвело.

В туннеле появился новый звук. Похоже, по нему кто-то двигался, но шаги человека это напоминало мало. Скорее, по мокрым камням к нам приближалось какое-то животное. Несколько секунд — и звук приблизился. Человек так быстро по темному туннелю бежать не способен. Еще пару мгновений — и из-за груды мусора выскочила длинная тень, и в мою руку уткнулся мокрый собачий нос.

Пропеллер, верный себе, не издал ни одного лишнего звука, но его хвост выражал эмоции намного лучше лая. Германец был очень доволен собой и безумно рад нашей встрече. И надо признать, я разделял его эмоции.

— Мария, позвольте вам представить: этого четвероногого господина зовут Пропеллер. Он очень любит армейскую тушенку и ненавидит намордники.

Девушка, испуганная в первые мгновения внезапным появлением большой собаки, успокоилась и протянула псу руку.

— Меня зовут Мария Харальдсон, мистер Пропеллер. И если вы друг господина Роберта, то я также готова считать Вас своим другом.

Пропеллер выслушал девушку с серьезным видом и подал ей лапу, которую Мария пожала, а затем погладила германца по голове и почесала ему за ушами. С полминуты пес наслаждался ласками новой знакомой, но потом вспомнил о своем долге и, вскочив на лапы, убежал по туннелю обратно. При этом он уже не постеснялся пару раз громко гавкнуть, словно давая знать кому-то, где он находится.

Спустя несколько минут пес вернулся в компании Майка и уже знакомого мне кинолога из полицейского управления.

Дальнейшее я помню смутно. Самое яркое воспоминание после выхода из туннеля — чашка кофе, которую мне налила Мэг из маленького термоса. Такого замечательного кофе я, кажется, не пил никогда в жизни.

Еще был невероятно яркий свет газового фонаря, на который мы выбрались из канализационного колодца.

Марию встретил какой-то парень с забинтованной рукой. Она сразу подбежала к нему и обеспокоенно начала что-то говорить, взяв его за неповрежденную руку. Он что-то отвечал, глядя на девушку.

Меня посадили в экипаж... дальше не помню.

Следующее место, где я очнулся, была моя комната. Я лежал на кровати, укрытый одеялом и еще одним пледом (точно сестра принесла), а Пропеллер спал рядом с моей кроватью, положив голову на мои домашние тапочки. Идиллию разрушил голос Иллоны. Она постучалась и приоткрыла дверь комнаты.

— Мистер Гуд, мистер Кирк просил передать, что ждет Вас с докладом к завтраку в своем кабинете через двадцать минут.

Я неохотно вылез из-под одеяла и пошел умываться. Майк всегда требует подробного рассказа по существу дела. Нужно собраться с мыслями. Если кто-то и способен разобраться в этой запутанной истории, то это мой босс.

Через четверть часа я зашел в приемную и столкнулся там с Мэг, которая о чем-то разговаривала с Марией Харальдсон.

— Роби, — повернулась ко мне сестра, — я пригласила твою новую знакомую к нам на завтрак. Думаю, нам найдется о чем поговорить всем вместе.

— Я рада, что Вам сегодня лучше, Роберт, — Мария шагнула в мою сторону с улыбкой. Казалось, она ждет, что я подойду к ней.

— Со мной все в порядке, — я поклонился, также с улыбкой, но остался на месте.

— Не беспокойтесь о моем брате, — перебила меня Мэг. — На нем все заживает, как на собаке. Главное, чтобы он был сыт. Правда, он способен схватить трехдневный насморк на обычном сквозняке, но при этом упорно не хочет одевать шапку на свою легкомысленную голову.

Мария не сдержалась и захихикала. Так, похоже, тут против меня уже сговорились.

— Как видите, Мария, Ваша легендарная Мэг Стефания — обычный человек с не самым удачным чувством юмора. И у нее просто мания заставлять меня ходить в шапке. Она возникла у моей сестры, когда мне было около четырех лет, и с тех пор мало что изменилось. Единственное, она перестала заставлять меня одевать варежки на шнурке.

Завтрак

Я немного удивился тому, что Мэг пригласила Марию на завтрак. Майк обычно не любит раскрывать подробности наших расследований посторонним людям. Иллона сказала, что Майк ждёт мой доклад по всему произошедшему. Мэг не могла пригласить гостью и не согласовать это с мужем. Значит, Майк сознательно привлекает Марию к обсуждению обстоятельств дела.

Всё это покрутилось в моей голове, пока я проходил в кабинет, здоровался с боссом и садился за стол.

Самочувствие у меня было сносное. Мэг говорила Марии правду. Я всегда очень быстро восстанавливаюсь после ранений. Единственное условие — плотная еда и возможность выспаться. Это тоже часть родового наследия.

На войне я имел возможность сравнивать и понял, что мои раны затягиваются почти вдвое быстрее, чем у большинства тех, кого я знаю. И происходит это не только быстрее, но и лучше. Я пережил за свою жизнь несколько переломов и серьёзный ожог ноги. Но сейчас я практически не ощущаю последствий от травм, полученных более чем год назад. А многие из моих сослуживцев постоянно жалуются на ноющие от изменения погоды или неудачного движения старые раны.

Голова ещё немного кружилась, но аппетит был изрядный. Я даже на овсянку смотрел с искренним интересом.

К сожалению, нормально поесть мне не давали. Мой отчёт занял около часа, а потом Майк почти час задавал уточняющие вопросы. Иногда к нему присоединялась Мэг и даже Мария. Хотя в общем девушка вела себя очень скромно и предпочитала слушать, а не говорить.

Когда у меня уже начал болеть язык, босс наконец позволил мне помолчать и заняться едой. Майк же переключился на Марию. Расспросил её почти так же подробно, как меня. Так я услышал об обстоятельствах знакомства девушки с Макреем и её похищения.

В том числе узнал о том, что парень, которого я недавно видел, провожал её домой, когда её схватил Макгуз с подельниками. Юноша пытался остановить экипаж, неудачно упал и сломал руку. Когда Мария говорила о нем, было видно, что она искренне переживает за парня. С отбитыми рёбрами и сломанной рукой он пошёл не в больницу, а сразу в полицию и принимал самое активное участие в поисках пропавшей студентки.

Майк в конце нашего рассказа подвёл краткий итог.

— Что мы имеем. Мария получила от своего деда редкий артефакт в виде птички-овсянки. Когда его изображение появилось на картине, выставленной в популярной галерее, его заметил Макрей или кто-то из его организации. Шотландец снял с портрета несколько маго-копий и организовал поиск девушки, изображённой на картине. От художника он узнал, что девушка — студентка, что заметно сузило круг поиска, и уже на следующий день он знал имя и адрес Марии Харальдсон.

Он знакомится с ней, представившись учёным-историком, и узнаёт, где находится артефакт. Мария при этом сообщает, что категорически не хочет продавать дорогую для неё вещь. Тогда он направляется к её ростовщику и договаривается выкупить брошь сразу же после того, как Мария просрочит оплату. От Де Варда он узнаёт, что срок платежа наступает через один день. Он посылает своих подручных, они перехватывают Марию и отбирают у неё деньги, лишив возможности погасить долг. Вечером того же дня Макрей выкупает брошь, рассчитавшись за неё банковским чеком, который заранее выписывает у себя в номере.

Но из дома после покупки Макрей уже не выходит. Утром консьерж находит его тело под лестницей. Благодаря Роберту, мы знаем, что Макрей в вечер убийства после сделки с ростовщиком заходил к театральному агенту Ларсу, который заинтересовался его собакой редкого окраса.

Говоря про пса, Майк указал рукой на лежащего у камина Пропеллера, который заметил внимание к себе и пару раз помахал хвостом. Похоже, Майк наладил с ним отношения. Да и сам факт, что собака находится в кабинете, а не заперта в моей комнате, говорил о многом.

— Также мы знаем, что Макрей за два дня до убийства встречался с рантье Подером, который в тот день приобрёл эту самую картину (на которой изображены вместе Мария Харальдсон и Беки Подер). Они провели в баре около часа, пока в мастерской изготавливали маго-копии с портретом Марии. Из последовавшего общения с неким Макгузом (помощником Макрея, который позже стал организатором похищения Марии Харальдсон) Роберт узнал, что в баре Подер поменялся с шотландцем куртками. Макгуз считал, что это было сделано намеренно, хотя Макрей был уверен, что это случайность. Сам Подер об этом эпизоде полиции не рассказывал. Роберту он признался, что встречался с Макреем, но о перепутанных куртках не говорил.

Подер нам в принципе известен как неуравновешенный и рассеянный тип. В день моего знакомства с ним этот господин ухитрился перепутать свою куртку с курткой Роберта в нашей приёмной. Так что, думаю, он действительно перепутал куртки в баре случайно. Однако это событие и неожиданная смерть Макрея заставили Макгуза заподозрить, что Подер и Мария Харальдсон действуют сообща, чтобы добраться до артефакта, который находился у шотландцев. Того самого артефакта, который Роберт обнаружил в тайнике под ошейником у собаки убитого. Также на подозрения шотландца повлияла ваша встреча в отеле.

В номере, который Макгуз снимал на пару с Макреем, шотландец застаёт Марию и Роберта. Из-за обстоятельств встречи Макгуз принимает Роберта за Подера, которого до того момента в лицо не видел. Оглушив Роберта, северяне взламывают секрет на кармане его маго-куртки, но не находят там ничего ценного.

Вечером, узнав о смерти своего босса и о том, что Подер снимает квартиру в доме, где произошло убийство, Макгуз начинает действовать. Он организовывает похищение девушки и направляется к дому, в котором живёт Подер. Там с ними сталкивается Роберт, который вовремя замечает засаду и даёт бандитам достойный отпор. Обезоруженный и связанный Макгуз сообщает Роберту, что Мария похищена и сейчас она лежит связанная в тайном убежище, которое никто и никогда не найдёт, если детектив сдаст шотландца полиции.

Роберт соглашается отпустить Макгуза, если тот отведёт его к похищенной девушке. Макгуз приводит моего компаньона в подвал и запирает его в нём вместе с Марией. Сам же шотландец отправляется к своему адвокату, который уже второй раз за сутки с небольшим вытаскивает головорезов Буча и Сэма из крепких (как многим кажется) рук закона в лице королевской полиции.

Вооружившись револьверами и распылителями перцового газа (их потом нашли в сумке Буча), бандиты отправляются к своему убежищу под землёй, чтобы допросить пленников с пристрастием. Но Роберт с Марией к этому моменту успевают выбраться из запертого подвала. Двигаясь по системе подземных туннелей, они встречаются с идущими к ним навстречу бандитами, для которых эта встреча становится фатальной.

Тут Майк прокашлялся и сделал ироничное отступление.

— Можно считать, что в смерти Буча и Сэма виноват их адвокат. Они могли прожить ещё долгую жизнь, вернувшись через несколько лет с каторги, но адвокат забрал их из безопасных стен полицейского управления и вернул в полный опасностей мир.

Должен отметить, что юмор — не самая сильная сторона моего босса, но всё же мы вежливо улыбнулись его неудачной шутке.

— Теперь расскажу немного о том, что произошло позавчерашним вечером и вчерашним днём, и чего Роберт не знает. После его ухода я проверил с помощью нашей картотеки, нет ли в архивах полиции упоминаний об убитом Макрее. За нарушение закона он не привлекался, но несколько раз участвовал в расследованиях в качестве эксперта по древним артефактам. В одном из таких дел в списке пропавших из коллекции ценителя предметов старины значилась брошь в виде птички-овсянки. Кража произошла три с половиной года назад, и преступники так и не были найдены. На деле стояла отметка о том, что его копию запрашивала королевская тайная служба.

К сожалению, у меня нет знакомых в этой организации, и я вынужден был действовать через Дрикса. Я позвонил ему, сообщил, что эти два дела могут быть связаны между собой, и попросил направить запрос коллегам-дознавателям из тайной службы. Инспектор отнёсся к моей информации скептически, но обещал выполнить мою просьбу.

Через час Дрикс сам примчался ко мне, как на скипидаре, и сообщил, что расследование убийства Макрея теперь контролируют на самом высоком уровне и что разыскать пропавшие артефакты — дело государственной важности. Реальной помощи я от него не получил, но понял, что эти птички-овсянки имеют особую ценность.

Я продолжил работать с картотекой и нашёл не слишком ценную, но всё же интересную информацию о де Варде. Он был когда-то уважаемым мастером-артефактором. Но был привлечён за мошенничество, когда выдавал свои работы за более древние изделия. Он потерял патент мастера, выплатил крупный штраф и вынужден был заняться торговлей и ростовщичеством.

Когда я читал об этом, мне позвонил Дрикс и сообщил о новой стычке Роберта с бандитами и о том, что он ушёл в неизвестном направлении с одним из нападавших. Зная Роберта как человека опытного, я в тот момент не стал беспокоиться. Но до утра он не подал о себе знака, и это стало вызывать опасения.

— Опасения! — перебила мужа Мэг. — Да ты до обеда бы ещё спокойно ждал возвращения Роберта, если бы я не устроила тебе скандал.

— Дорогая, — босс с укором посмотрел на мою сестру, — не преувеличивай. Гм... В общем, мне пришлось покинуть наш офис...

Нужно отметить, что мой босс очень не любит оставлять свой дом. Обычно вся работа вне офиса достаётся мне, а он сидит в своём кресле, как паук, ткущий паутину. Раз он сам отправился меня искать, то Мэг действительно устроила ему сцену.

Выяснив все подробности у консьержа (он, кстати, очень тепло отзывался о Роберте), я понял, что в сложившихся обстоятельствах самое логичное — попробовать взять след Роберта с помощью его собаки. Ушли они пешком, и времени прошло не очень много, дождя ночью не было. Правда, я не имею нужных навыков. Пропеллер — умный пёс, и он даже меня слушается, но этого недостаточно. Мне пришлось обратиться за помощью в полицейское управление. Когда мне наконец выделили сотрудника из числа штатных кинологов, за нами увязался студент Академии Ден Хьюман, который был свидетелем похищения Марии Харальдсон. Наконец мы смогли приступить к самой процедуре поиска с собакой. Слава всем богам, что к тому времени не пошёл очередной дождь.

Пропеллер довольно быстро взял след и повёл нас. Если верить кинологу, пёс отлично обучен. Прошли почти сутки, по улицам успели пройти очень многие люди, но он не потерял направления и привёл нас к канализационной решётке. Я сразу заметил следы того, что её недавно открывали. Для похода по тоннелям мы не были экипированы, и мне пришлось вернуться за подходящей обувью и фонарями. В это время к нам присоединилась Мэг.

Спуск в тоннель запомнился нам надолго. Собаки умеют подниматься по лестницам, но вот спускаться их никто не учит. Пса можно было спустить на верёвке, но для этого нужна была специальная попона или система из ремней. С собой у нас ничего из этого не было, и я спускался по лестнице, держа Пропеллера на руках...

Я представил эту картину и не удержался, прыснул со смеха.

— В общем, так, Роберт, — Майк снял и протёр свои дорогие очки в тонкой оправе, — в следующий раз, если соберёшься что-то искать в канализации, не рассчитывай, что я полезу тебя оттуда вытаскивать! И даже Мэг меня не уговорит.

Итак, последовательность событий, связанных с убийством и последующим похищением, мы восстановили. Теперь давайте вернёмся к нашим птичкам. Их две. Одна из них была похищена более трёх лет назад и была обнаружена в ошейнике Пропеллера. Вторая была выкуплена у ростовщика де Варда, а затем была обнаружена Мэг в кармане куртки.

Куртка, а точнее куртки, заслуживают отдельного разговора. У Роберта, рантье Подера, театрального агента Ларса и убитого Макрея были внешне неразличимые куртки. Именно в такой куртке Роберт попал в подвал. В её кармане, кстати, был обнаружен третий артефакт — каменная веточка, так замечательно подошедшая к одной из птичек.

Уже понятно, что все предметы — часть одной композиции. Но в чём ценность этих артефактов и почему они интересны одновременно руководству вольных шотландцев и тайной службе короля? Мэг, поделишься тем, что тебе удалось узнать?

— Кое-что я узнала. Начну с результатов моих опытов с птичкой, которая была найдена Свеном Харальдсоном, — говоря это, Мэг достала из кармана и положила на стол брошь. — Она выполнена из неизвестного мне очень прочного камня и не имеет внешних повреждений. Я попробовала определить её возраст и могу сказать, что ей больше двух тысяч лет. Точнее определить невозможно. При этом на ней нет ни одной царапинки. Других предметов с такими свойствами я не знаю.

При этом у птички совершенно нет магического излучения. Любой артефакт можно отследить по остаточным эманациям магии. Даже полностью разряженный самый слабенький артефакт продолжает фонить магией в течение столетий. Это доказанный факт. После определённого времени слабый одарённый уже не способен чувствовать этот след, но современные приборы это компенсируют.

У птички нет подобного излучения. Вообще, словно она не магический предмет. Может, в древности и были неразрушимые немагические материалы, но я в этом засомневалась. Я решила перепроверить все измерения по несколько раз, чтобы исключить погрешность приборов. И тут, сверяя показания тестов, я заметила необычную особенность. Уровень магического фона на моём рабочем столе постоянно падал. И дело было не в погрешности приборов.

Тогда я стала ставить новые эксперименты и поняла, в чём дело. Эта птичка ничего не излучала, но постоянно поглощала из среды всю доступную свободную магическую энергию. Вы понимаете, что это значит?

Я честно покачал головой, не понимая, что Мэг имеет в виду. Ну, впитывает эта птичка энергию из фона, ну и что? Половина современных артефактов так пополняет свой заряд.

— Эта вещица постоянно тянет энергию и никуда её не тратит. И так уже очень давно. Может, десятки, сотни или даже тысячи лет. Представляете, какую мощь она накопила?

— Мэг, — Майк с опаской посмотрел на брошь, — может, стоит убрать эту вещь в сейф? Хотя какой уж тут сейф... Может, увезти её из Ландана хотя бы миль на тридцать?

— Майк, — покачала головой Мэг, — если она не взорвалась за две тысячи лет...

— Но тогда она не находилась в моём доме и в моём городе.

— Успокойся, дорогой, ничего с нашим домом не случится. Но это я рассказала о своих опытах. Кое-что ещё о птичках я узнала от коллег. В частности, о грачах, перепёлках и корольках.

— У тебя есть коллеги среди орнитологов? — спросил я.

— Они не специалисты по птицам, Роберт. Это артефакторы, точнее, кое-кто из моих старых преподавателей. Так вот, они рассказали о легендарных парных артефактах неизвестного древнего мастера, который имел привычку придавать своим поделкам образ небольших птиц.

Артефакты действовали только когда их соединяли вместе. Назначение у них было разное, но в большинстве своём — это было оружие. Больше всего известно о корольках. Если их соединить, то взявший их в руку получает возможность давать другим людям приказы, которым они не могут противиться. Подчиняются все, кто его услышит. Страшное оружие. Но действует оно недолго. Если верить легенде, то, чтобы отдать один приказ, нужно ждать три года.

— Так это всего лишь легенда, то есть сказка? — я не удержался от улыбки.

— Точно сказать не могу, — Мэг говорила с очень серьёзным лицом, и моя улыбка погасла, — но тот, кто мне это рассказывал, верил, что это вполне реальные вещи. И ещё. Насколько известно, все подобные артефакты хранятся лично членами королевских семей.

— Семей? Не семьи? — переспросил Майк.

— Да, они находятся в разных странах. Насколько известно одному из моих учителей, в нашей империи хранят перепёлок, а грачи находятся в Турецком султанате. Свойства этих птичек, как и их существование, — государственная тайна, хранимая под страхом смертной казни. Поэтому, взорвётся эта овсянка или нет, не важно. Для всех, кто о ней знает, она смертельно опасна.

— И реакция тайной королевской службы на мой запрос — явное подтверждение твоих слов, дорогая, — кивнул Майк.

А они не взорвутся?

После завтрака Майк сказал, что ему нужно немного подумать, и попросил нас ему не мешать. Мы вышли, а Иллона отнесла в кабинет чай, соответствующий настроению босса.

Мария вышла в приемную напряженной. Мэг не стала ждать вопроса, который та собиралась задать.

— Нет, Мария, я не отдам вам вашу птичку. У моего мужа твердое правило. Он всегда следует закону, и я его в этом поддерживаю. Брошь была продана как залог по просроченному долгу, и вам она сейчас не принадлежит. Мы все знаем обстоятельства, которые к этому привели. Но виновные мертвы, и изменить ничего нельзя.

Мария смотрела, сжав губы. Похоже, аргументы моей сестры не казались ей достаточно убедительными.

— С другой стороны, законный владелец пока тоже не установлен. Де Вард по совету Робина подал прошение мировому судье о признании сделки с Макреем недействительной из-за невозможности обналичить чек покойного в банке. Нам об этом рассказал Дрикс. Думаю, судья уже дал свое заключение и, скорее всего, ростовщик сможет потребовать вернуть ему залог, как только узнает о его местонахождении. Сразу скажу, что скрывать от полиции найденный артефакт мы не будем.

Девушка слушала молча, хотя было видно, что она недовольна. В какой-то миг она подняла глаза на меня, словно ища поддержки.

— Мария, эта вещь очень дорога для вас, — начал я, — но она теперь опасна и для вас, и для всех, кто вас окружает. Ваш друг, мистер Хьюман, просто оказался рядом и чуть не погиб. Подумайте о том, стоит ли памятное украшение таких жертв.

— И это тоже верно, Роберт, — кивнула Мэг. — Я думаю, для всех нас будет лучше, если эти птички передадут тайной королевской службе. Но...

Мы с Марией смотрели, а Мэг выкладывала обеих птичек и веточку на стол.

— Я артефактор, и я просила у Робина три дня на возможность изучения попавших ко мне вещей. Я понимаю, что это на грани законности — придерживать у себя улики. Понимаю, но я не прощу себе до конца жизни, если не использую этот шанс. И... И я предлагаю вам ко мне присоединиться, Мария.

— Это... — проговорила, запинаясь, девушка, — это честь для меня, Мэг Стефания. Поработать с вами вместе — это моя мечта последние два семестра.

— А для меня будет честью работать со студенткой второго курса, которая смогла в полутемном подвале без инструментов раз за разом выворачивать пространственный карман и сохранить его стабильность. А потом еще и вскрыть защитный контур другого кармана без инструментов за несколько минут.

— Но... Роберт же говорил, что это очень простая задача для мастера, — немного удивленно проговорила Мария.

— Конечно, простая, — кивнула Мэг, — но только если ты находишься в лаборатории с настроенными контурами для тестирования, имеешь инструменты и нужные навыки. Голыми же руками, на одной интуиции... Если честно, то до недавнего времени я думала, что такое невозможно! Вы смогли меня удивить, Мария, и если вы еще не определились с местом стажировки после окончания второго курса Академии, то я очень рассчитываю, что вы согласитесь проходить ее в моей мастерской.

Мария замерла на пару мгновений, словно соляной столб, потом ее прорвало.

— Да! Конечно, я согласна, — закричала в восторге девушка. — Я не подведу вас, я...

Мария повернулась в мою сторону и неожиданно побежала, хотя нас разделяло всего три шага. Она с разбега обняла меня, потом отпрыгнула.

— Роберт, вы слышали? Я буду проходить стажировку у самой Мэг Стефании! И еще она... Она только что меня похвалила!

Девушка держала меня за руки так же, как в тот момент, когда мы открыли ту проклятую дверь. Для нее было естественным поделиться своей радостью со мной, а я... Да, мне тоже было приятно видеть ее радость. И выпускать ее руки из своих мне тоже не хотелось. Я понял, что все мои романы за последний год не стоят нескольких секунд этой чистой радости. А еще я гордился успехом Марии, как можно гордиться за близкого тебе человека.

Где-то внутри родилась волна, и меня кольнуло давно позабытое ощущение.

— Мария, сейчас вы с моей дорогой сестрой пойдете пить чай и составлять план исследования артефактов, — сказал я, разворачивая девушку к Мэг. — А я вас покину и вернусь через семь минут с ванильным мороженым и кофе с корицей. Будьте осторожны, не пролейте кофе на платье, когда Пропеллер начнет клянчить у вас мороженое.

Я развернулся и поспешил на улицу, пока торговец мороженым не укатил свою тележку в переулок.

Мария застыла с полуоткрытым ртом. Мэг тоже замерла, но тут же очнулась.

— Мария, вы ведь любите ванильное мороженое и кофе с корицей?

— Да, но откуда об этом знает Роберт? Я ведь ему не рассказывала. А мороженое я вообще уже и не помню, когда последний раз ела...

— У Роберта вернулся его дар, — Мэг взяла Марию за руку. — Пойдемте, милая, нам есть о чем поговорить.

Я вышел на улицу как раз вовремя, чтобы перехватить мороженщика, который проезжал мимо нашего дома. Я купил ванильное мороженое для Марии и ежевичное для сестры. Затем я вернулся в дом и бегом направился на кухню, где в этот момент закипал венский кофейник. Я взял чистую чашку, налил кофе и, добавив немного корицы, понес его в гостиную.

Когда до двери комнаты оставалось три шага, я наконец-то осознал, что случилось. Мой дар вернулся! Я снова мог предсказывать события ближайшего будущего. Разные события, а не только те, что должны принести опасность и боль...

Мэг и Мария сидели у чайного столика.

— Роберт получил довольно сильный дар по современным меркам. Он мог предсказывать то, что произойдет через несколько минут. Будущее никогда не бывает однозначным, и часто есть возможность изменить будущие события. На этом и строилась величайшая сила пророков в древности. Они могли видеть возможное будущее на дни или даже месяцы вперед и меняли его в свою пользу. Если для этого была возможность, конечно.

Для современных провидцев несколько дней — недостижимый уровень. Но и те пять-десять минут, которые были доступны Роберту, дают огромные возможности. Правда, предвидение работает не постоянно и зависит не только от желания одаренного, но все равно...

Наш прапрадед Джон Уайт Гуд был самым успешным дипломатом своей эпохи. Он имел такой же дар, как и у Роберта. Обыграть его в карты или шахматы было так же трудно, как и торговаться, пытаясь что-то ему продать. Благодаря его переговорам империя приобрела больше земель, чем за счет всех военных действий того же периода.

Дар у Роберта в полной мере проснулся после семнадцати лет. Он как раз поступил в то время в Академию. До этого у него проверяли общие магические способности. Уровень был не очень высоким для представителя древнего рода, но для управления большинством видов современного артефактного оружия достаточный. Он поступил на факультет, который готовит будущих офицеров для имперской гвардии, а через пару месяцев дар проснулся.

Опыт предков подсказывает, что окружающим о наших семейных способностях лучше не знать, поэтому Роберт продолжил учебу, как ни в чем не бывало. Правда, учиться ему стало заметно проще. Легко получать хорошие оценки, когда в половине случаев ты знаешь о том, что спросит преподаватель, заранее.

Роберт пользовался своими способностями не только для сдачи экзаменов. Он стал редким повесой. Менял девушек как перчатки и заводил по несколько романов параллельно. Студентки знали о его репутации, но все равно поддавались на ухаживания. Трудно сопротивляться обаянию того, кто знает о твоей реакции заранее.

Мне было стыдно за его легкомыслие, но я даже не могла его отругать как следует! Он почти всегда чувствовал, что я готовлюсь его воспитывать, и просто избегал встречи в таком случае или переводил разговор так, что я теряла всякое желание читать ему нотации.

Но потом на втором курсе он влюбился. Девушка из хорошей семьи, ровня нам по крови. У нее было сродство со стихией земли и неплохой уровень дара. Воспитана она была безупречно. И ко всему прочему считалась одной из первых красавиц в Академии. Ухаживания Роберта она принимала, но при этом не позволяла ему ничего, что могло повредить ее репутации. Мой брат ей нравился, и внимание первого донжуана Академии ей льстило.

Роберт же забыл о всех других женщинах. Он угадывал ее желания, стремился всегда оказаться рядом. Мери наслаждалась его вниманием и поощряла его чувства. Как выяснилось позже, она даже рассматривала Роберта в качестве возможного мужа, но... У нее появился еще один кавалер. Заметно старше ее, но еще далеко не старик и имеющий блестящие перспективы на королевской службе. Он познакомился с ней на каком-то званом вечере, где девушка была с родителями. Так получилось, что он сделал предложение Мери за пару недель до того, как это собрался делать Роберт.

Мой брат пришел к Мери с кольцом в кармане и заготовленной речью. Она встретила его как всегда с улыбкой и поблагодарила за любимые цветы, а потом... Роберт понял, что через несколько минут она ему откажет. Однозначно откажет, как бы он ни ставил вопрос. Он прекрасно видел, как может сложиться его будущее в ближайшие десять минут, и понимал, что варианта, где Мери говорит «да», в нем нет. Но он не хотел соглашаться с таким будущим. Он стал прокручивать в голове все новые и новые варианты событий. Он застыл посреди гостиной у Мери со стеклянными глазами. Он простоял так около минуты, потом у него пошла носом кровь, и он упал без сознания.

После этого он потерял способность использовать свой дар. Осталась только возможность ощущать близкую опасность.

Спустя время он рассказал мне, что в последний момент увидел, как мог получить согласие Мери Браун на брак. Он должен был признаться ей, что у него дар провидца. Она поняла бы, что такой муж в будущем перспективнее, чем тот вельможа, с которым она помолвлена, и переиграла бы свой выбор. Это знание добило Роберта. Он надеялся быть любимым, а не перспективным.

Роберт отчислился из Академии и пошел в армию младшим офицером. Больше двух лет я узнавала о нем лишь из редких писем. Потом он вышел в отставку и вернулся в столицу. Военная карьера его разочаровала, боль от несчастной любви перегорела, но дар так и не восстановился. С тех пор прошло уже шесть лет...

Рассказывая историю брата, Мэг все время смотрела на птичек на столе, а сделав паузу, подняла глаза на Марию.

— Вы думаете, почему я вам все это рассказываю? — спросила она замершую девушку. — Дело в том, Мария, что я тоже из семьи провидцев, и у меня тоже есть дар. Не очень сильный и совсем не такой, как у Робина, но есть. И у него есть одно интересное проявление. Я чувствую близких людей. Чувствую сразу.

Когда я впервые увидела Майка, то уже знала, что это самый важный мужчина в моей жизни. Мой любимый наставник в Академии, которому я обязана своей карьерой артефактора, показался мне давно знакомым на первой его лекции. Помню, как старый Джон Мариус, которого боялись все без исключения первокурсники, удивился, когда я подошла и обняла его, как любимого дядюшку, и поинтересовалась о его самочувствии.

И вас, милая Мария, я тоже чувствую. Правда, я не знаю точно почему, но я уверена, что мы с вами очень близки и у нас нет друг от друга особых секретов. А раз мы точно будем верить друг другу в будущем, то я не вижу причин не доверять вам сейчас.

Мэг взяла девушку за руку и по-дружески пожала ее.

Мария не знала, как реагировать. Общение с провидцами действительно может шокировать. В это время дверь в гостиную открылась и вошел Роберт, принеся с собой запах кофе и корицы. Он поставил на столик поднос, на котором были пиалки с мороженым и чашка дымящегося напитка.

— Ты сразу все поняла, сестренка, — Роберт протянул ежевичное мороженое Мэг. — А до меня дошло только минуту назад. Мария, осторожно.

Роберт взял пиалку с ванильным мороженым и протянул ее девушке, но о чем он ее предупреждал, было непонятно. Она с опаской приняла угощение, когда из-за ее спины появился Пропеллер и ткнул ее носом в локоть.

— Этот четвероногий господин тоже любит ванильное мороженое, — Роберт перехватил пса за ошейник и заставил сесть. — Причем так сильно, что может забывать правила приличия. Пропеллер, веди себя как следует, или о тушенке можешь забыть. Буду кормить тебя одной овсяной кашей.

Мария окончательно растерялась и не смогла придумать ничего лучше, чем взять ложечку и начать есть мороженое. Оно оказалось вкусным, словно в детстве. Но есть его и смотреть на умоляющие собачьи глаза было трудно.

— Можно, я поделюсь с ним?

— Это ваше мороженое, Мария. Но если дадите ему хотя бы лизнуть, то он доест всю порцию, и вам ничего не оставит. Это я вам гарантирую.

— Ну и ладно, я все равно не могу есть, когда он так смотрит.

Мария взяла себе еще одну ложечку мороженого и протянула пиалку собаке. Пропеллер, как и следовало ожидать, вылизал содержимое за несколько секунд и начал обнюхивать руку Марии в поисках добавки. Она посмотрела на пса и протянула ему ложку с последним кусочком, который тоже мгновенно был слизан псом.

— Пейте кофе, Мария, — улыбнулся Роберт, гладя довольную собаку. — Его Пропеллер не любит.

— Следующий раз покупай своему германцу отдельную порцию, — сказала Мэг. — Теперь мне неловко одной есть свое мороженое.

— Ешь спокойно. Ни Мария, ни Пропеллер ежевичное не любят, можешь не предлагать им поделиться.

— Откуда вы знаете? — спросила Мария и осеклась. — Так это так ваш дар работает, да?

— Да, я знаю, что если Мэг предложит вам свое мороженое, вы откажетесь. А если Мэг даст Пропеллеру немного попробовать, то он тоже будет не в восторге.

— А что случится через пять минут, можете сказать?

— Нет, — голос Роберта стал серьезнее. — Не могу. Там для меня сейчас темное пятно. Мой дар работает не постоянно. Чтобы увидеть будущее, должны совпасть несколько факторов. Но если по-простому, то я вижу не всегда, а иногда. И это очередное «иногда» только что закончилось. Давайте оставим на время мой дар. Что вы планируете делать с артефактами? Не получится так, что после ваших исследований возвращать законным владельцам будет нечего?

— Что ты имеешь в виду?

— Эти птички не взорвутся, когда вы будете ковырять их вашими ланцетами и скальпелями?

— Братец, твой юмор как всегда прекрасен. Ланцеты и скальпели оставим хирургам и анатомам, у артефакторов свои инструменты. Но первое, на что нужно решиться, — это собрать эти три детали в целое.

— А в чем проблема?

— Как в чем? Это ведь древний артефакт, копивший энергию неизвестно сколько сотен лет. И скорее всего он может служить как могучее оружие.

— Может, да, а может и нет. Хотя я знаю один способ проверить...

Роберт просто взял веточку и приставил к ней сперва одну птичку-овсянку, а затем и вторую.

У Марии все внутри сжалось. Услышав недавно легенды о древних парных артефактах, действительно было от чего испугаться.

Но страшного ничего не произошло. Вроде как...

Я не бог, и слава богу

Я зашел в гостиную, где Мария сидела с Мэг у чайного столика. Сейчас я был в конце «светлого окна». Ближайшие пару минут я хорошо знаю, что произойдет. Потом окно закончится, и будущее станет неопределенным.

Дар работает неравномерно. Такие «окна» бывают обычно по несколько раз в день и длятся от пяти до тридцати минут. Также часто бывают и «темные пятна», когда я не могу предчувствовать ничего, кроме близкой опасности. Остальное время я улавливаю смутные отголоски будущего с разной степенью яркости.

Я поставил поднос на столик и устроил все так, чтобы Мария угостила Пропеллера своим мороженым. Мне просто было стыдно, что я не подумал захватить ему чего-то вкусного. А Марии угощать собаку должно было понравиться не меньше, чем самой есть мороженое.

«Светлое окно» закончилось как раз в тот момент, когда я спросил про планы насчет артефактов. Сейчас, когда дар проснулся, я ощущал этих птичек иначе. Они выглядели очень темными. Думаю, что всякий раз, когда я буду иметь с ними дело, у меня будут «темные пятна». Я в прошлом замечал, что рядом с сильными магическими предметами мой дар работает слабее. Рядом с этими овсянками он вообще замолкал.

Мэг призналась, что боится даже собрать этот артефакт в одно целое.

— А в чем проблема? — спросил я сестру, думая о своем.

— Как в чем? Это ведь древний артефакт, копивший энергию неизвестно сколько сотен лет. И скорее всего, он может служить могущественным оружием.

— Может, да, а может и нет. Хотя я знаю один способ проверить...

Я взял все детальки и собрал их вместе. Одно я знаю точно. Мой дар может работать по-разному, но еще никогда он не молчал в тот миг, когда мне грозила неминуемая и близкая опасность. Сейчас я ничего не чувствую, а значит, опасности нет. По крайней мере, близкой. А если она появится позже, то я ее почувствую и разберу артефакт обратно.

Упс... А если он не разбирается? Об этом я подумал, уже держа на ладони собранную композицию.

Когда я складывал детальки, они казались холодными как ледышки. Сейчас же ладони стало тепло, а еще...

— Красиво поют, — сказал я, прислушиваясь.

— Кто поет? — спросили меня неожиданно синхронно Мэг и Мария.

— Овсянки, кто же еще. А вы что, не слышите?

— Нет, я ничего не слышу, — Мэг потянулась к артефакту и остановилась. — Ой, я не могу.

— Что не можешь? — спросил я.

— Не могу дотянуться до них, — Мэг повторила попытку. — Похоже, я вообще не могу к тебе приблизиться.

Она попробовала обойти и коснуться меня со спины, но у нее ничего не получилось.

— Видимо, ты активировал артефакт, и он теперь защищает своего владельца. Мария, попробуйте прикоснуться к Роберту.

Мария шагнула ко мне, но остановилась в полушаге.

— Я не могу.

Я наблюдал за попытками ко мне прикоснуться, но меня увлекло другое. Я слушал, как поют птицы. Слушал и чувствовал, как мир становится другим. Он менялся потому, что изменился я.

Несколько минут я перестал обращать внимание на то, что происходит в комнате, и погрузился в новые ощущения. Потом я разобрал артефакт на части, положил их обратно на столик и повернулся к сестре.

— Мэг, пожалуйста, принеси мне стакан воды и пару таблеток аспирина.

Когда дверь за ней закрылась, я взял Марию за руку, притянул к себе и поцеловал. Когда она через несколько секунд отстранилась, я понял, что все, что я видел, — правда.

— Мария, я люблю вас. Хотя вы уже и так об этом догадались, не правда ли? А я вот понял только сейчас.

— Роберт, я... — Мария взяла мою руку.

— А вы сомневаетесь в своих чувствах, и это нормально. У вас же не было только что приступа пророческого дара. Но поверьте, я сделаю все, что только возможно, чтобы у вас не осталось сомнений.

— Роберт, я... — Мария крепче сжала мою руку. — Я правда сомневаюсь во всем. Все так быстро, но... Вы можете поцеловать меня еще раз?

— Да, Мэг вернется только через четыре минуты.

Когда сестра вернулась с аспирином, я забрал и положил таблетки на столик.

— Прости, что отправил тебя, мне нужно было сказать несколько слов наедине моей будущей жене. Не смотри такими глазами, ты и сама чувствовала, что Мария станет тебе близким человеком.

Я отпил воды из принесенного стакана.

— Этот артефакт работает как усилитель. Он копит магическую энергию годами, а потом отдает ее одаренному. Очень быстро отдает. И заставляет его дар работать на полную. Думаю, если бы эту птичку собрал маг огня, то он смог бы сейчас устроить здесь небольшое извержение вулкана. Даже если обычно его предел — расплавить грамм пятьдесят железа. А про мой дар ты знаешь. Десять минут будущего. Обычно. А послушав пение овсянок, я увидел почти полтора года. Это было... Если честно, то я не завидую пророкам. Столько знать и столько чувствовать одновременно люди не должны. Это ноша для богов, а не для простых смертных.

Я вздохнул и допил воду.

— Кстати, о том, что птички — это именно усилитель, я знаю потому, что это ты, сестренка, проведешь анализ и поймешь, как они на меня подействовали. Они полностью разрядились, и по-моему, это хорошо.

И вот что я хочу сказать тебе сразу. Мою племянницу ты назовешь Сьюзи. Родится она в апреле, но чтобы этот фрагмент будущего точно не изменился, в следующую среду вам с Майком нужно отпустить Иллону пораньше и устроить ужин вдвоем, ну и... Короче, ты поняла, сестренка. И не плачь, ты знаешь, я не переношу, когда ты плачешь. Даже от радости.

— Робин, — перебила меня Мария, — а ты знаешь, кто убил Макрея?

— Да, знаю, — Майк давно это понял и сейчас думает, как задержать убийцу и совместить это с решением еще нескольких задач. Он действительно гений, а я редкий идиот, хотя и могу иногда предвидеть будущее.

— И кто убил шотландца?

— Подер. Несчастный ревнивец, как всегда, все перепутал. Он узнал, что театральный агент Ларс был одновременно любовником и сводником его жены Беки. Он сразу пошел к своему ненавистному соседу, но того не было дома. Тогда он вернулся к себе и начал пить. Когда Ларс вернулся домой, он не услышал, также он пропустил момент, когда тот пригласил к себе Макрея и разговаривал с ним о собаках. Зато он услышал, как закрывалась дверь, когда Макрей уходил. Он кинулся в коридор и увидел высокого мужчину в куртке и клетчатом шарфе. Он решил, что это Ларс, схватил его сзади за шарф и задушил.

Перевернув тело, он понял, что убил не любовника жены, а своего нового знакомого, с которым день назад перепутал куртки в баре. Садиться в тюрьму рантье не хотел. Он поменялся с убитым куртками и положил тело под лестницей. Только он не учел, что надел на Макрея не ту куртку, что прихватил в баре, а ту, что одел у нас в конторе. То есть мою куртку, с красной строчкой на воротнике, сделанной Мэг.

А куртка Макрея осталась висеть на вешалке в нашей приемной. В ней я пошел на Менхстридт. Пропеллер увязался за мной не потому, что я славный парень, который любит собак. Он пошел за курткой своего хозяина. Вот так-то.

Я допил воду и посмотрел на собаку. Самое обидное было понять, что он пошел за мной из-за этой куртки. Но с другой стороны, куртки я потом менял, а пес от меня уже не отстал. Так что дружба у нас теперь настоящая.

Минут через десять Майк допьет свой чайник с чаем и займется организацией большой встречи. Он соберет здесь всех подозреваемых в убийстве, Дрикса, жену Подера и дознавателя из секретной службы. Он разоблачит Подера и расскажет о птичках.

Затем Майк выплатит за Марию долг де Варду. Старый ростовщик уже оспорил сделку с Макреем и сразу захочет присвоить одну из птичек, но Майк заметит: раз ростовщик не успел продать залог, то первоначальное право выкупа имеет должник. Так Мария получит обратно свою брошь. Права на вторую брошь и веточку мог бы заявить я, но Майк предложит сделать мне и Марии самую разумную вещь. Мы передадим все артефакты в дар королевской семье. Человек из тайной службы их заберет. Мария в качестве компенсации за переданные ценности сможет пройти обучение в Академии за счет казны.

Еще Майк расскажет дознавателю о том, что использовал при расследовании дела созданную им магическую картотеку. В результате казна выкупит у него разработку за кругленькую сумму, а твоя мастерская, Мэг, будет поставлять материалы для ее работы. Кстати, спасибо вам с Майком за квартиру, которую вы купите нам с Марией на свадьбу за эти деньги. Я, конечно, потом вам верну стоимость подарка к рождению Сьюзи, но квартиру вы выберете действительно удачную...

Мэг молча вытерла слезы. А Мария стояла с отпавшей челюстью.

— Прости, Мария, — я повернулся к своей будущей жене, — чуть позже я обязательно сделаю тебе предложение по всем правилам. С кольцом и цветами, стоя на коленях.

КОНЕЦ