Поймать мотылька

Глава 1

Это был один из тех немногих вечеров, когда во дворце короля Миксела не гудел званый ужин, не слышалось громких пьяных разговоров, не билась посуда, и не вспыхивали на ровном месте кровные, а порой и кровавые, ссоры.

Как обычно, не трезвый, но всё ещё соображающий Миксел очередной (никто уже и помнил, какой по счёту) король своего крошечного и абсолютно небогатого, даже нищего королевства, восседал во главе стола и буравил злыми мутными глазками свою молодую жену – королеву Бригитт:

- А я требую, слышите, требую, чтобы вы завтра приняли самое активное участие в дружеском ужине, который я посвящаю своему лучшему, слышите, лучшему другу, королю Шуркару. Он желает переговорить со мной о наших с ним делах. Вас это не касается. Вы должны надеть на себя самое красивое и соблазнительное платье, и обязательно нацепить украшения моей покойной жены. Слышите! Я требую повиновения!

Королева Бригитт молча смотрела в свою тарелку, даже не пытаясь взять в руки нож и вилку, не притрагиваясь к ароматной ножке фазана, окружённой кусочками румяных яблок и нежными веточками душистой зелени.

Между тем король Миксел, не обращая никакого внимания на хмурое лицо королевы, продолжал менторским тоном:

- Вы обязаны быть с моим другом внимательной и, ещё раз повторяю, обворожительной, вести с ним беседу на любые темы, и обязательно спеть ему одну из своих дурацких песенок. Вы меня хорошо поняли, Бригитт?

- Я услышала Вас, Ваше Величество. – Устало произнесла королева. – Я так понимаю, Вы хотите продать меня Шуркару? К чему эти ухищрения? Если Вы сообщите мне истинную причину Вашей «тонкой» игры, я смогу найти правильный тон и тему беседы с Вашим другом.

- Не ваше дело. Вы просто курица, способная нести золотые яйца. Большего от вас не требуется. При ваших куриных мозгах, вам лишнего знать не надо. И не вздумайте в самый последний момент прикинуться больной. Мне ваши штуки хорошо известны.

По щекам королевы Бригитт пошли красные пятна, но она по-прежнему не подняла головы и не отвела взора от своей тарелки.

- Я знаю, о чём вы думаете! Да! Я должен королю Шуркару кругленькую сумму. Но я не хочу возвращать, кому бы-то ни было, долги и даже проценты по ним. Если так делать, то казна опустеет раньше, чем вы съедите эту фазанью ногу. Пусть лучше он ещё даст мне денег. А если у него возникнет желание преподнести вам подарок, я возражать не буду. Но предупреждаю, что отниму его сразу, заподозрив вас в неверности! – Король Миксел расхохотался свой выдумке, и, кивнув виночерпию, удалился к себе в кабинет, намереваясь догнаться до нужного уровня, когда вино почти полностью заместит собой голубую кровь монарха.

Едва только король вышел за пределы огромного приёмного зала, как к столу, опрокидывая кресла, устремилась его единственная дочь, принцесса Микселина.

- Ваше Высочество, принцессе не подобает вести себя столь вульгарным образом. – Тихо, но твёрдо произнесла королева Бригитт. – Вы должны подходить к столу чинно и не торопясь, и подождать, пока граф де Селоно подвинет Вам кресло, а ваша камеристка, мадам де Бри подаст салфетку и приборы.

- Заткнись. – Злобно прошептала принцесса. – Ты мне не мать и не мадам де Бри, чтобы указывать, как и что мне делать.

- Как пожелаете. Но я не стану говорить о Вас с принцем Кассилем до тех пор, пока Вы не научитесь вести себя в приличном обществе. Вам это ясно?

Принцесса сузила глаза, явно размышляя, и стоит ли сейчас запустить в мачеху фужером с вином, или всё-таки сделать вид, что послушалась.

- Хорошо, я буду паинькой. – Притворяясь смиренной, произнесла Микселина.

Но Бригитт не обратила на это никакого внимания, прекрасно зная характер и повадки своей падчерицы. Она спокойно и даже слегка демонстративно съела свой ужин, отложила в сторону приборы и салфетку, и надменно кивнув лакеям, волею случая, бывшими свидетелями семейной сцены, удалилась в свои покои.

Королеве Бригитт не было ещё и тридцати лет, её мужу королю Микселу недавно исполнилось пятьдесят. Будучи много старше своей жены, он не допускал ни на йоту возможности Бригитт иметь своё мнение или быть сколько-нибудь умной. Он вообще не терпел, когда женщина высказывалась о происходящем, либо начинала спорить, отстаивая свою точку зрения. Его первая жена – королева Стефания, не была ни умной, ни красивой, зато имела скверный сварливый характер, который и унаследовала их единственная дочь Микселина. Миксел вообще считал женщин лишними существами, годными только для одного – рожать тупых детей. Другое их предназначение – быть подстилкой, о чём он громко и нецензурно повторял в кругу своих собутыльников, нисколько не стесняясь присутствия жены.

Сказать, что утончённой, хорошо воспитанной красавице Бригитт было хорошо в этом логове скорпионов, было-бы абсолютной неправдой. Однако она несла свой крест с достоинством, не позволяя себе опуститься до уровня новоиспечённых родственников.

Король Миксел, желая этого брака, очень рассчитывал достичь нескольких целей. Во-первых – подняться во мнении своих соседей на высшую ступеньку в кругу властителей судеб (Бригитт была родом и достатком гораздо выше своего супруга). Во-вторых – пополнить тощую казну за счёт приданого жены, любимицы своего всемогущего отца, короля Зикфрида. И третья цель, которой добивался король Миксел – выгодно выдать замуж свою дочь Микселину, а этого можно было достичь только при помощи королевы Бригитт.

Чтобы достичь своих целей король Миксел приказал выкрасть племянника короля Зикфрида, юного герцога Генриха фон Шнеера, и пообещал вернуть его королю Зикфриду по частям – голову отдельно от туловища, если прекрасная Бригитт не согласится стать его женой. Положение и впрямь было серьёзным. Прямой границы между государствами короля Зикфрида и короля Миксела не было, а просить о помощи короля Шуркара по определённым причинам, Зикфрид не мог.

Расстроенный король Зикфрид пришёл за советом к своей любимице.

Бригит, прекрасно понимая, что ожидает её в предстоящем замужестве, поставила несколько условий:

Первое: свадьба будет очень скромной, только в кругу семьи. Без приглашения кого-бы то ни было.

Второе: у королевы Бригитт будет своя территория во дворце короля Миксела, куда, без её разрешения не будет допущен ни один человек, включая самого короля Миксела. При этом охрану её и её покоев будут осуществлять гвардейцы её отца, в таком количестве, которое она посчитает необходимым.

Третье: Самого короля Миксела она допустит в свои покои только тогда, когда посчитает, что это не унижает её достоинства.

Четвёртое: Выгодно выдать принцессу Микселину замуж, она поможет только в том случае, если принцесса оправдает её ожидания и окажется хорошо воспитанной и достойной выбранного жениха.

Получив такой ответ, король Миксел пришёл в неописуемую ярость. Но по прошествии нескольких дней, все же стал уточнять интересующие его детали. На приданое Зикфрид не поскупился, но выдавать его мужу будет сама королева Бригитт.

Король Миксел даже посерел от зависти, сбившись со счёта сундуков с золотом и каменьями, когда грозные гвардейцы заносили их в отведённые королеве покои. Первый же куль с тремястами полновесных золотых слитков, врученный женой своему новоиспечённому мужу, заткнул ему рот и надолго. Тем более, что Бригитт пообещала добавить ещё, если её не будут беспокоить по пустякам.

Если у Миксела и была тайная мысль перебить всю стражу жены сразу же по приезду в свой дворец, то от неё он благополучно и своевременно отказался. Королеву охраняли двести гвардейцев такого роста и телосложения, что все слуги и войска самого короля Миксела выглядели пигмеями в сравнении с этими богатырями. А кроме этого, каждого гвардейца сопровождал громадный пёс неизвестной породы, Все они были закованы в броню и латы и имели такой устрашающий вид, что король Миксел просто махнул рукой, отметая все ненужные ему мысли. Тем более, что придворные и охрана королевы содержались её отцом и не стоили самому Микселу и медного гроша.

Принцесса Микселина возненавидела свою мачеху, едва только увидела её во всем блеске красоты, молодости и богатства. Будучи достойной дочерью своего отца, она несколько раз попыталась отравить королеву Бригитт. Но из этого ничего не вышло. Стража исправно несла свою службу. И принцессе было запрещено появляться, где бы-то ни было на половине королевы и до появления её в трапезном зале во время завтраков, обедов и ужинов.

За такое унижение Мекселина устроила грандиозный скандал своему отцу. Но тот лишь скривил ей рожу, усмехнулся и отправился к себе в кабинет, заливать вином свою беспомощность.

Однако через короткое время король Миксел вдруг обнаружил, что может безнаказанно издеваться и унижать жену по любому поводу. Особенно ему доставляло удовольствие делать это в присутствии своих гостей. Тех из них, что надрывались от смеха, услышав очередную скабрезность в адрес прекрасной королевы. Бригитт молча сносила все оскорбления и насмешки мужа, оставаясь в его обществе только положенное время, и удаляясь к себе при первой же возможности.

Королева Бригитт совсем не заблуждалась в своих ожиданиях от предстоящей семейной жизни. Ещё по дороге во дворец Миксела, ей стало всё ясно и понятно, и она прекрасно отдавала себе отчёт, почему так поступила, что ждёт её, и как она намерена защищаться.

Королевство Миксела было крошечным и несуразным. Оно располагалось на стыке восьми королевств, и было сплошь покрыто пыльными дорогами, по которым круглосуточно из одного конца света в другой двигались караваны подвод с товарами и провизией. Дороги эти возникли сами-собой. Их никто и никогда по-настоящему не строил и не ремонтировал, лишь засыпали самые глубокие ямы и счищали колдобины, в тех местах, где больше всего терялось колёс и ломалось оглобель. Бывало и так, что во время сезонных распутиц, сами купцы нанимали уличных нищих, чтобы те засыпали глубокие ямы щебнем и глиной. Это нисколько не улучшало ситуацию, но такой путь считался кратчайшим, и … подводы, хоть и медленно, но шли в нужном им направлении, оставляя после себя потерянное добро, нечистоты и новые колдобины.

По такой точно дороге Бригитт прибыла в столицу.

Никаких иных достопримечательностей в этом королевстве не было. Дома жителей стояли вдоль всех дорог, представляя из себя бесконечные кривобокие таверны и харчевни, где за мелкие монеты предоставлялся ночлег и скудный ужин.

Войска как такового не было вовсе, скорее это был эскорт из таможенников и получателей мзды, плетущихся за очередным караваном. Десятую часть всех собранных средств или товаров, эти с позволения сказать, служащие исправно отправляли королю Микселу. Утаивать от него сборы и поборы не имело смысла. Свои же соплеменники доносили королю о не переданных ценностях. За это доносчик получал половину утаённого добра, а недобросовестный сборщик лишался головы, не дожидаясь, когда его дело будет или не будет рассмотрено в суде.

Нравы в этом государстве были соответствующие и вполне достойные своего монарха. Бесконечные кутежи, разгул похоти и грабежи в укромных уголках неосвещённых улиц были нормальным явлением для этих мест.

Сам король Миксел обладал столь же дурной репутацией. Дружбу с ним водили только такие же беспринципные мерзавцы из окрестных графов и некоторых королей. К нему съезжались на бесконечные ужины и попойки, чтобы развязно провести время в кругу себе подобных.

Когда во дворце короля Миксела появилась новая королева, то все собутыльники ринулись в гости, чтобы вблизи посмотреть на такое чудо. Король Миксел хохотал громче всех, обсуждая достоинства и недостатки во внешности и характере молодой жены.

Бригитт молча терпела выходки мужа, не доставляя ему радости высказыванием своего мнения. За холодный и неприступный вид, она удостоилась звания «Каменное изваяние».

Молва о ней как о самой красивой и холодной женщине из всех окрестных королевств достигла ушей Шуркара, тридцатишестилетнего короля, с тяжёлым своевольным характером. Внешне он напоминал человека, вырезанного из цельного куска породы. Высокий, даже по меркам своей страны, он мог бы считаться красивым, но жёсткость во взгляде и ироничная складка у губ отталкивали от него женские сердца. Ни одна их окрестных принцесс ни за что не хотела бы выйти за богатого короля замуж, опасаясь за свою жизнь. Но и он не стремился к нежным отношениям, считая их глупым и пустым времяпровождением.

Королевство его было по площади и достатку вполне сопоставимо с королевством короля Зикфрида, отца прекрасной Бригитт. И то, что Зикфрид, бывший всего на пятнадцать лет старше, был самым уважаемым и самым знатным среди всех королей, сводило Шуркара, жаждущего власти даже больше, чем богатства, с ума. Он просто спал и видел, как прибирает к рукам лакомые куски государства у своего соседа. Но до сих пор у него хватало ума не делать слишком резких движений. Один только вид грозного войска, в гарнизонах по всей линии границы, делал все попытки (а их было немало) бесполезными.

Тогда Шуркар стал искать повод просить руки прекрасной Бригитт. Но отсутствие мирного договора и некоторые шероховатости во взаимоотношениях не принесли желаемого результата. И всё же король упорно шёл к своей цели, он предпринял ряд попыток установить дружеские связи с соседями, и даже достиг того, что королевства обменялись посольствами. Но своей главной цели … не успел.

Больше всего Шуркара бесило то, что его обскакал какой-то Миксел. «Безродный выскочка. Поговаривали, что его отцом был какой-то пастух, гнавший своё стадо в соседнюю страну. Этот безродный бездарь, не умеющий ни управлять, ни содержать достойно свой двор и своё королевство, самым подлым образом, а главное безопасно для себя, ухватил такой куш. Он ведь даже не имел представления о том, какой приз увёл из-под носа более достойного». Такие мысли не давали покоя Шуркару, заставляя сжимать и разжимать кулаки от бессильной злобы.

Король Шуркар наводнил страну и дворец Миксела своими шпионами. Все придворные, все слуги, включая камердинера короля, и мажордома исправно доносили Шуркару на своего короля. Таким образом, он знал даже самые нелепые сплетни и слухи, словно сам неотступно присутствовал внутри семейной жизни соседа. Владея полной информацией, Шуркар понял, что не всё ещё потеряно. Королева Бригитт абсолютно не собирается исполнять свой супружеский долг, а значит, … всё может быть.

И он решил поймать «мотылька», как Шуркар назвал про себя королеву Бригитт. Стоит лишь стать другом Зикфриду, устранить Миксела, очаровать Бригитт и избавиться от Микселины.

Планы не изменились, но лишь отодвинулись во времени. Когда королева Бригитт станет женой Шуркара, она родит ему сына, и уж тогда он наконец-то захватит без всякой войны королевство Зикфрида. Эта мысль так захватила короля, что ему стало трудно дышать. Будучи человеком нетерпеливым, он чуть было снова не наломал дров, решив устранить Миксела как можно скорее. Хорошо, что его доверенный слуга и друг – граф Кристиан фон Беттер был осторожен по своей природе и никогда не давал дурных советов. Именно Кристиан убедил короля сначала добиться благосклонности Бригитт, и только потом приступить к исполнению намеченного плана.

А этого можно достичь, если постоянно оказывать почтение и дружеские услуги Зикфриду. Шуркар согласился и сделал ряд распоряжений. Все военные гарнизоны на границе с королевством Зикфрида были переведены вглубь страны, ближе к другим неспокойным соседям. Теперь границу охраняли небольшие отряды легкой конницы, вооруженные лишь луками и стрелами для охоты, и короткими мечами, для красоты. Зикфрид отреагировал почти мгновенно. Его гарнизоны тоже переместились на границы с буйными соседями. А пограничникам, также несущим службу на лошадях, было предписано при встречах с соседями дружески приветствовать их.

Шуркар с удивлением обнаружил, что таким образом решил не одну, а сразу две проблемы - Зикфрид не собирался воевать, а войска очень пригодились на тех участках, где бесчинствовали пакостники вроде короля Миксела.

Затем Шуркар пригласил Зикфрида на охоту, предложив тому взять с собой столько стражи, сколько он пожелает, либо довольствоваться обществом придворных обоих королевств. Зикфрид принял приглашение, выбрав второй вариант. После первой охоты последовало ответное приглашение. И между королями стали завязываться добрососедские отношения.

Пора было начинать игру с Микселом и Бригитт.

Первым делом он направил к королю Микселу своего казначея с ворохом расписок, на общую сумму превышающую годовое содержание королевства Миксела в несколько раз. При этом казначей получил строгие инструкции, как надлежит себя вести, и что следует говорить.

В результате тяжёлых переговоров, казначей, как бы неохотно согласился потерпеть ещё полгода, и, как бы, между прочим, посоветовал решить списание долга или процентов по нему на дружеском ужине непосредственно с королём и его главным советником Кристианом фон Беттером.

Король Миксел ухватился за эту идею обеими руками. И в силу своей необразованности и грубости просто приказал королеве Бригитт очаровать соседа.

Глава 2

Терпение Бригитт подходило к концу, она уже собралась объявить настоящую войну своему мужу, но теперь любопытство взяло верх, и она решила в последний раз сделать вид, что послушна воле супруга.

Перебирая присланные королём Микселом золотые украшения, она подумала про себя: «Золото и камни. Грубая работа. Лишь бы блеснуть богатством, которого на самом деле нет. Даже не представляю с чем это можно надеть. Обворожительна? Только не в этом. Хотя, … кажется, я знаю, как можно погасить этот «шедевр ювелира». Думаю, Миксел будет в ярости».

В этот день завтрак и обед прошли в спокойном одиночестве. Король Миксел отправился к самой границе, чтобы встретить короля Шуркара со всеми почестями, на которые хватило ума заискивающему льстецу. Принцессу Микселину было велено кормить в её покоях и не допускать её появления в тронном зале, во время этого приёма. Принцесса была в бешенстве, она орала не своим голосом, била посуду, и угрожала убить саму королеву, но оспорить волю Бригитт так и не смогла.

Бригитт же занялась подготовкой замка к такому значимому приёму. Она приказала украсить тронный зал, коридоры и лестницы цветами, чтобы хоть как-то скрыть убогость и нищету. Замок короля Миксела был подстать хозяину древней развалиной: крыша сплошь и рядом протекала, оставляя на стенах ржавые разводы, трещины в несущих конструкциях вызывали безотчётное чувство тревоги, они могли рассыпаться в самый неподходящий момент. Бездарно нарисованные портреты самого Миксела и его предков не могли закрыть собой облупившуюся штукатурку. В большом количестве окон и витражей не хватало кусков стекла, словно по ним палили из пищалей.

Бригитт беспомощно разводила руками, не в силах исправить, хотя бы внешне, вопиющий бардак и ощущение третьесортной забегаловки.

Наконец, во дворе пропели трубы: пышная процессия, (буквально государственный визит, а не какой-то там дружеский ужин) входила на дворцовую площадь. Бригитт из окна равнодушно досмотрела этот цирк до конца и отправилась одеваться.

Через час раздался нетерпеливый голос короля:

-Бригитт! Я вам приказал встречать нашего друга со всеми почестями! Где вы? Чёрт вас возьми!

Бригитт вышла из своих покоев, и Миксел выпучил на неё глаза, задохнувшись от возмущения. Он ожидал увидеть королеву в чём-то воздушном, обнажающим её округлые плечи, высокую соблазнительную грудь, тонкую талию и манящие бёдра, а вместо этого перед ним стояло «Каменное изваяние» в чёрном бархатном платье, закрывающим даже лебединую шею. Зато, все украшения королевы Стефании были на виду. Замысловатую причёску увенчала золотая тиара, по вискам до самой груди спускались золотые бляхи с изображением герба королевства Миксела, уши отягощали длинные цепочки золотых серёг из рубинов и изумрудов. Но самым главным украшением была золотая нагрудная пластина, аляпо выложенная драгоценными камнями. Тонкие изящные руки королевы были увиты грубыми чеканными браслетами, опять же, «украшенными» рубинами и изумрудами. Король Миксел не нашёл слов для проповеди, и лишь молча повёл свою королеву в тронный зал.

Совсем другое впечатление Бригитт произвела на гостей. Едва она переступила порог, как в зале повисла тишина. Все, включая короля Шуркара, поднялись со своих мест.

- Живая Нефертити. – Прошептал ему на ухо Кристиан фон Беттер. – Кажется, сейчас взмахнет своими длинными бархатными крыльями, и … улетит.

- Ну, уж нет. Видишь, как он прибил её своими булыжниками. – Желчно хмыкнул Шуркар.

- Ваше Величество! Позвольте представить Вам мою супругу – королеву Бригитт. – Подобострастно кривляясь, произнёс король Миксел.

- Я потрясён Вашей красотой, Ваше Величество, и просто не нахожу слов для выражения своего восхищения! – Пожирая глазами Бригитт, Шуркар склонил перед ней голову.

- Благодарю Вас, Государь. – Ответила Бригит и протянула ему руку.

Король Шуркар принял её как самую хрупкую драгоценность и нежно коснулся губами пальцев королевы.

Миксел возликовал в душе, и решил не устраивать жене скандала по поводу непослушания. Одновременно победоносно и униженно (как это только у него получалось) продолжал кривляться, произнося пошлые банальности. Но на него вообще никто не обратил никакого внимания. Молодые люди, не отрываясь смотрели друг другу в глаза.

Король Шуркар сам усадил Бригитт в свое кресло, лишив короля Миксела даже возможности сидеть рядом с женой. А на её кресло он указал своему Главному советнику. Таким образом, Бригитт оказалась в окружении короля Шуркара и графа фон Беттера. Миксел сделал вид, что ничего не заметил, и даже рад этому обстоятельству. Он дирижировал, размахивая руками, и постоянно благодарил короля Шуркара за такие почести и внимание.

Бригитт между тем, отметила про себя, что ужин накрыт не в зале для приёмов, а в тронном зале и все столы расставлены таким образом, чтобы короли сидели вместе, а все придворные по двум сторонам от своих монархов. Таким образом, возвышаясь над всеми, их Королевские величества могли видеть сразу всех и каждого.

- Ваше Величество, прекрасная Бригитт, позвольте представить Вам моего доверенного друга, и главного советника, графа Кристиана фон Беттера. – Шуркар всё никак не мог отвести глаз от лица Бригитт.

- Мне очень приятна наша встреча, господин граф. – Улыбнулась королева.

- Вы стали ещё прекраснее, Ваше Величество, после той нашей встречи. – Дружески рассмеялся Кристиан.

- После какой встречи? – Ревниво встрепенулся Шуркар. – Ты не говорил мне, что знаком с королевой.

- А мы и не знакомы. - Успокоил Короля Кристиан. Я имел честь видеть принцессу Бригитт издали, когда она была ещё шаловливым прекрасным ребёнком.

- Прошу простить меня за тот случай. – Легко улыбнулась Бригитт. – Но я ведь не знала, что бросаю персик в Чрезвычайного Посла Его Величества, короля Шуркара.

- Прошу Вас, не томите меня, расскажите же эту историю. – Взволновался король Шуркар.

- Я был направлен к королю Зикфриду с уведомлением и верительными грамотами в связи с Вашим Престолонаследием. По дороге я задумался и слегка отъехал в сторону от процессии. И тут мне прилетает прямо в лоб спелый персик, которым я и умылся. Я поднимаю голову и вижу очаровательную малышку, сидящую на суку, на дереве. Она так заливисто смеялась, что мне стало жаль, когда её наказали и увели во дворец. Приём прошёл скомкано и быстро, моей одежде требовалась основательная чистка. Король Зикфрид был сердит и безутешен. Тогда он устроил примирительный ужин и подарил мне статуэтку танцовщицы, вырезанную из слоновой кости, и украшенную опалами. С тех пор эта статуэтка стоит на столике у моей кровати, напоминая всякий раз, быть осмотрительнее в своих путешествиях. Надеюсь, Ваше Величество, Вас не сильно наказали за тот случай. – Смеясь, закончил граф фон Беттер.

- Наказали, конечно. И кроме этого, лишили сладкого, на целую неделю, а персики запретили на месяц. – Смеясь, ответила Бригитт.

- Это несправедливо. – В один голос заявили Шуркар и Кристиан.

Во всё время ужина они болтали о том - о сём как старые друзья - совершенно не обращая никакого внимания на короля Миксела. Правда, Кристиан успевал на два фронта. Он увлечённо поддерживал беседу короля и королевы, и одновременно подливал вина её мужу, произнося такие тосты, что Миксел просто ликовал. Все были довольны.

В конце ужина, король Шуркар, явно смущаясь, произнёс:

- Прекрасная Бригитт, простите мне мою вольность, но я прошу Вас больше никогда не надевать украшения королевы Стефании. Умоляю, не обижайтесь. Я сам дарил их своей родственнице ко дню свадьбы. Это был её дурной вкус. Вас они не портят, но и не украшают. Для Вас я прикажу сделать совершенно другие, достойные Вас вещи.

- Благодарю вас, Ваше Величество. – Сухо ответила Бригитт. – Но это лишнее. Его Величество, король Миксел, сразу же заберёт Ваш подарок. Я не смогу оценить его по достоинству. А что касается всего этого, - Бригитт махнула рукой на свои украшения, - я послушна воле короля.

- Я так и понял. Но ведь и я – король.

- Но не мой супруг. – Отрезала королева Бригитт.

Глава 3

- Только не говори мне, что я опять тороплю лошадей. Но я еле-еле сдержался, чтобы не оторвать голову этому сукину сыну, Микселу. Пришло время избавиться от него. – Короля Шуркара переполняли неведомые ему доселе чувства к прекрасной Бригитт. – Я даже не подозревал, что такие женщины как она существуют в природе. Я живьём зарою в землю этого мерзавца, но Бригитт будет моей!

- Вы слишком торопитесь, мой Повелитель. – Спокойно отвечал Кристиан. – Как только это случится, ваша племянница взойдёт на престол. И первое, что она сделает – прикажет отрубить голову королеве Бригитт.

- Что же делать? – Возмутился Шуркар. – Не могу же я оторвать голову ещё и Микселине.

- Нет, этого делать совершенно не нужно. Надо просто выдать её замуж. И чем дальше, тем лучше. Тогда она потеряет право Престолонаследия. А ближайшим её родственником, способным занять этот трон – являетесь Вы, Ваше Величество.

- Вот как? Очень интересная мысль. Но за кого же выдать её замуж? Её скверный характер и дурная внешность хорошо известны в этих местах. У меня нет такого врага, кому бы я смог удружить такое счастье. – Вполне серьёзно задумался король Шуркар.

- Не торопите лошадей, мой господин. Давайте будем спешить не торопясь. Сначала крепкая дружба с королём Зикфридом, потом любовь королевы Бригитт, потом свадьба вашей племянницы, принцессы Микселины, и только потом славный, или не очень конец короля Миксела.

- А вдруг он потребует от Бригитт исполнения супружеского долга? Что тогда? Ещё не дай бог родится наследник! Я не могу допустить даже такой мысли. Я желаю быть первым и единственным у этого мотылька! Слышишь, Кристиан?!

- Ну, об этом можете не волноваться, Ваше Величество. Последний раз наш доблестный Миксел не смог справиться даже с поварихой.

- Как это? Ты перестал делиться со мной самыми интересными новостями? С каких это пор? – Нахмурился король Шуркар.

- Перед самым отъездом эту пикантную новость мне принёс камердинер нашего славного Миксела. – Кристиан со смехом во всех подробностях рассказал королю грустную историю о несостоятельности короля Миксела как мужчины.

Это известие совсем развеселило Шуркара. И они всю оставшуюся дорогу обсуждали, так и этак представляя его воочию.

Уже подъезжая к своему дворцу, король Шуркар распорядился отправить королю Микселу кошель с золотыми монетами и сто бутылок столетнего вина.

- Мой Государь, позвольте мне спаивать нашего друга не такими темпами. Наш замысел не должен вызывать у прекрасной Бригитт ненужных мыслей. Пусть она привыкает к мысли о Вас постепенно. Ловля мотыльков не терпит суеты.

- Ты опять прав, мой друг. Действуй по своему усмотрению. За твою преданность и в честь нашей вечной дружбы, я приказал сделать для твоих дочерей чудные гарнитуры из платины и аквамаринов.

- Благодарю, Вас, Ваше Величество. Они будут просто счастливы. Иметь такого крёстного – высшая мечта и привилегия.

Глава 4

Королева Бригитт ещё долго оставалась под впечатлением от нового знакомства. Король Шуркар превзошёл все её ожидания. Она предполагала встретить ещё одного нахального горлопана, как те, что почти ежедневно столуются у гостеприимного Миксела. Но вместо этого она увидела настоящего короля: умного, тактичного, властного, и, пожалуй … красивого. А какие у него руки! Теплые, сильные, даже перстни не делают их холёными, а только подчёркивают мужественность. Сердце стучало в груди так, что кружилась голова. Королева Бригитт ещё ни разу в жизни не влюблялась, и не знала этого чувства. Теперь же ей хотелось одновременно плакать и смеяться, обнять весь мир и сбежать на край вселенной. Но вместо этого она приказала приготовить ей ванну с благовониями и лепестками цветов.

Положив голову на бортик ванны, она глубоко задумалась о счастье, мелькнувшем высоко в небе, словно синя птица, и ускакавшем вслед за королём Шуркаром на арабском скакуне. Сердце болезненно сжалось, ей никогда не скакать рядом, держась за руки… Зато теперь она знает, как выглядит мечта…

- Я требую, чтобы Бригитт вышла ко мне немедленно! – У дверей в покои королевы бесновался король Миксел. – Вызовите ко мне мою жену, или нет, лучше пропустите меня к ней! Я требую исполнения супружеского долга!

Но хмурые гвардейцы стояли как монолитная скала, перекрывая все пути на половину королевы.

- Если вы не пропустите меня, я прикажу вас всех расстрелять, уничтожить, повесить.

Наконец двери раскрылись на небольшую ширину, пропустив невысокую щуплую женщину:

- Ваше Величество, - строго сказала она, – прекратите безобразничать. Моя госпожа принимает ванну. Она очень устала и не сможет уделить Вам даже несколько минут. Идите отдыхать. Завтра, на свежую голову, Вы сможете поговорить с ней обо всём.

- Да, как ты смеешь так разговаривать со своим королём! Эй, стража, схватить её!- Миксел замахнулся кулаком.

Но тут раздался такой грозный рык, что осоловелые глазки короля на миг обрели ясность. Это подала голос одна из собак стражи.

Король Миксел пошатнулся и рухнул в одно из ближайших кресел. Недопитая бутылка вина выпала из его рук, растекаясь по ковру рубиновым пятном. Король захрапел, громко и нецензурно ругаясь уже во сне.

Несколько гвардейцев подняли кресло со спящим королём и вынесли его на половину монарха.

На следующий день между супругами состоялся бурный разговор. Впервые за три года своего «замужества» королева Бригитт дала сварливому, страдающему похмельем мужу настоящий отпор:

- Если Вы ещё раз устроите мне позорный скандал, я прикажу своим гвардейцам посадить Вас в башню и заковать в цепи, лишая возможности перебирать моё золото и пить Ваше любимое вино. Отныне и навсегда, страной буду управлять я сама. Вы же будете получать за каждую подпись один золотой слиток и ящик вина. Выбирайте, что Вам дороже. И второе, я забираю Вашу дочь. Через год она выйдет замуж за моего племянника, Аравийского принца Кассиля. Но только в том случае, если будет послушна моей воле! Точка!

- Ха-ха-ха-ха-ха-ха! – Расхохотался в голос король Миксел. – Вы думаете, что справитесь с этой клоакой, глупая вы, курица. Да этот помойный двор никогда не станет настоящим королевством! Эта прорва сжирает все мои доходы и ещё кучу заёмных средств. Проходной двор! Та мзда, что вы получите за проезд по нашим дорогам, не обеспечит вам даже ужина на двадцать персон, а ведь ещё надо латать эти чёртовы дороги, содержать эту дворню, заглядывать в глаза восьми дуракам-королям, и их прихвостням. Вы думаете, что справитесь? Корова, вы пустоголовая. А, …, впрочем, дерзайте! Я и сам с удовольствием удалюсь от дел. Но мне нужно золото и вино! Слышите – золото и вино.

- За каждую вашу подпись на Указе, вы будете получать один слиток и один ящик вина. Точка!

- Эй, Микселина! Я продал тебя этой сучке, пусть делает что хочет.

- Но я этого не хочу! Я не буду ей подчиняться! – Взвизгнула принцесса Микселина. – Она меня убьёт!

- Пошла вон! – Заорал король Миксел.

Королева Бригитт кивнула своим гвардейцам. Те подхватили Микселину под руки и вынесли из зала, хоть принцесса и пыталась вырываться, брыкаться и орала как резанная.

Остаток обеда прошёл относительно спокойно. Король хмуро смотрел на супругу. До него вдруг дошло, что она не шутит, и что она давно могла бы осуществить свою угрозу. Что же произошло вчера? Почему она так изменилась? Что такого сказал ей Шуркар? Как это узнать?

На другой день во дворец короля Миксела прибыл посыльный от короля Шуркара. Он привёз письмо, кошель с золотом и футляр с украшениями для Бригитт, которые ей даже не показали.

Глава 5

Принцесса Микселина орала дурным голосом, топала ногами и требовала, чтобы её оставили в покое. Это была шестнадцатилетняя полная сверх всякой меры прыщавая деваха с дурными наклонностями и мерзким характером. Король Миксел вообще не занимался воспитанием дочери, не удосужившись нанять ей учителей. Граф Селоно и мадам де Бри прислуживали принцессе по мере необходимости, нисколько не заботясь о её манерах и познаниях. Она росла как сорняк в чистом поле, не имея представления об ответственности за себя и за страну, которой ей предстояло управлять. Ни подруг, ни женихов в поле зрения принцессы не наблюдалось. Считалось весьма дурным тоном водить с ней знакомство. Даже ежедневные собутыльники её отца не спешили с предложениями союза своих сыновей с этой безнравственной девицей.

Королева Бригитт смотрела на неё с брезгливой гримасой:

- Ну, всё, достаточно. Мадам Корнелия, принимайте Вашу подопечную. Через полгода принцессе будет устроен первый экзамен. К этому времени она должна уметь держать себя в приличном обществе, хорошо декламировать, писать без ошибок орфографическим почерком, сносно петь и играть на клавесине и мандолине. Кроме этого, Вы должны, по возможности, привить ей вкус к одежде и украшениям. И особенно обратите внимание на поведение принцессы Микселины. Послушание, послушание и ещё раз послушание. Все поощрения и наказания на Ваше усмотрение.

- Слушаюсь, Ваше Величество. Комната для принцессы готова. Мы можем приступать.

- В добрый путь. – Королева Бригитт развернулась и ушла к себе переодеться к конной прогулке.

Мадам Корнелия повернулась лицом к принцессе и приказала двум камеристкам сорвать с нее платье и все украшения, выпороть как следует розгами и обрядить в тёмно-коричневые одежды с белыми воротничками и манжетами.

– Микселина, вам следует запомнить, что за каждое пятнышко на платье или воротничке, вы будете нещадно биты, а если вам вздумается что-то порвать (Мадам Корнелия словно подслушала мысли принцессы), то вы будете так ходить, пока не научитесь зашивать невидимым швом все ваши прорехи.

Микселина в бешенстве затопала ногами, за что сразу получила несколько пощечин. Но принцесса на этом не успокоилась, она полезла в драку на мадам Корнелию. Тогда две особенно крупные девицы повалили принцессу на пол, сорвали с нее всю одежду и как следует отстегали тонкими прутьями, предварительно вымоченными в уксусе.

Так началось обучение принцессы Микселины. Любой косой взгляд – пощёчина, лишнее слово – розги, плохо выполненное задание – порка. Наука буквально вколачивалась в безнадёжно тупую голову принцессы.

Она ещё долго не могла понять, почему на половине королевы Бригитт к ней относятся хуже, чем к последней посудомойке на кухне короля.

Каждое утро начиналось одинаково: до завтрака урок танцев, потом урок музыки – игры на клавесине, потом завтрак, потом урок истории, потом урок орфографии, потом урок танцев, и урок игры на мандолине, потом обед, потом урок прилежания и, наконец урок хороших манер. И ежедневная порка. Свободное время, что оставалось у Микселины после ужина, она должна была научиться штопать свою одежду. Это последнее занятие больше всего бесило капризную принцессу. Но, как и предупреждала мадам Корнелия, личное мнение принцесса могла высказывать себе лично, но так чтобы никто этого не слышал.

К концу первого месяца Микселина стала осознавать, что королева Бригитт действительно вознамерилась сделать из неё настоящую принцессу крови, что дурные выходки и вульгарное поведение свойственны только людям низшего, нищего сословия, и что ей непрестало уподобляться своим кухаркам и посудомойкам. Ей стало стыдно за свои прошлые выступления, особенно на публике. Как же дурно она выглядела в глазах окружающих. С этого момента принцесса Микселина стала с большим старанием относиться к своим занятиям, А ещё через месяц мадам Корнелия принесла ей два новых платья светлого и тёмно-синего цветов, опять-таки с белоснежными манжетами и воротниками. Эти два платья так понравились принцессе, что она целый час простояла перед зеркалом, разглядывая себя так и этак. Золотые непослушные кудри принцессы, казалось, сияли собственным светом на фоне переливающейся саржи. Краем глаза она заметила лёгкую полуулыбку на губах и в глазах строгой дамы. И Микселина поняла, что одержала самую первую в своей жизни победу – победу над собой.

Ещё месяц прошёл в слезах и наказаниях, становившихся все реже и менее унизительных и больных. Теперь уже сама принцесса старалась быть прилежной и усидчивой. Хуже всего продвигались уроки декламации и истории. Выучить правильное обращение к старшим, ровне и низшим по сословию, не получалось от слова совсем. А в исторических событиях она запутывалась тотчас, как закрывала учебник. Зато танцы и музыка продвигались как надо.

На третий месяц обучения, мадам Корнелия привела с собой в класс молодую особу и представила её как новую статс-даму при Её Высочестве. Камеристка оказалась улыбчивой тридцатилетней пухленькой блондинкой.

- А где мадам де Бри? – тупо спросила принцесса Микселина.

- Теперь у вас работает мадам Солей, она будет обучать вас персидскому языку, арабскому письму, искусству одеваться и раздеваться, правильным манерам в присутствии мужчин и общему ведению хозяйства.

- Да когда же я все успею? – взмолилась принцесса, и тут же прикрыла рукой рот, опасаясь получить пощёчину.

Но мадам Корнелия не обратила на это никакого внимания. Впрочем, занятия с мадам Солей оказались самыми прекрасными из всего, что пыталась изучать Принцесса.

Все началось с того, что в классную комнату внесли четыре огромных доски, ни которых были наклеены бумажные куклы внутри помещений. В четырёх больших коробках были сложены другие бумажные куклы и одежда к ним. Такого чуда принцесса Микселина ещё никогда в жизни не видела. В раздельных отделениях лежали крошечные платья, панталоны, шляпки, накидки, украшения, обувь, зонтики и сумочки. В первый момент они обе погрузились в коробки по самые плечи, пытаясь рассмотреть всё и сразу, но потом вспомнили, что это игра лишь отчасти. Так начался первый урок по прививанию вкуса в одежде и общении.

- Мадемуазель встала утром из постели. Что она должна сделать в первую очередь? – спрашивала мадам Солей.

- Конечно переодеть утреннее платье. – С готовностью ответила Микселина.

- Не верно. До того как переодеть первое платье, мадемуазель идёт в туалетную комнату. И взяв в руки указку, мадам Солей передвинула куклу в крошечное помещение с туалетом и умывальником.- Здесь вы делаете свои дела и оставляете на стуле ночную сорочку, а в шкафчике выбираете утреннее платье. Чем мы сейчас и займёмся. Нет, вначале панталоны, потом чулки, потом нижнюю юбку, затем лиф, и только теперь платье. Если вы выбрали панталоны сиреневого цвета, каким должен быть лиф и нижняя юбка? Всё верно, тоже сиреневые, а платье? Нет, ни в коем случае ни белым, ни розовым, ни жёлтым, только сиреневое, синее или фиолетовое. Но синие и фиолетовые платья с утра не надо надевать. Так, а теперь туфли. Нет не эти, они не для дома, они для прогулок на свежем воздухе.

Оказалось, что даже такие простейшие вещи были совершенно не известны юной Принцессе.

- Как же я давно не была на свежем воздухе… - вздохнула Микселина.

Глава 6

Между тем, королева Бригитт вплотную занялась делами королевства. Все званые и не очень ужины были отменены. К своему супругу она приставила двух доверенных придворных кавалеров, которые должны были круглосуточно находиться рядом с королём Микселом, не давая последнему напиваться в своё удовольствие до потери чувств. Они пристрастили короля к рыбной ловле, охоте в небольшом скудном лесу и прочим нехитрым развлечениям, вплоть до игры в карты. Кавалеры всегда были в хорошем настроении, много шутили и развлекали короля. Сначала он хмурился, подозревая какой-то подвох, но потом так привык к новому образу жизни, что стал подписывать Указы вовсе не читая и не вникая в их суть. Оказалось, что жизнь может быть даже приятной.

Сама же Бригитт занялась обустройством границ. Ей совсем не нравилось бесконтрольное использование пусть крошечного, но всё же отдельного государства. Усадив за круглый стол главного архитектора, картографа и инженеров, которых прислал ей отец, она изложила им своё видение проблемы. В последующие дни они объехали всю страну и приняли ряд первостатейных изменений.

В королевстве оказалось двадцать две сквозные дороги и река, разделяющая страну на две почти равные половины. На реке было всего три нешироких моста, где пробки из подвод могли разъезжаться сутками. Грязь, вонь, антисанитария были нормальным состоянием всех без исключения дорог. Следовало прежде всего навести порядок и обеспечить чистоту в стране.

Королева Бригитт приказала согнать на дворцовую площадь всех бездельников, нищих и праздношатающихся. За первые три дня таких собрали три тысячи человек. За последующие их количество даже увеличилось. У королевы создалось впечатление, что работать в этом королевстве не хочет никто.

Им зачитали Указ, подписанный королём. В нём было сказано, что всех попрошаек, нищих и бездельников нещадно пороть на площади кнутом, если они не станут работать на благоустройство королевства. Те же, кто изъявит желание работать будут получать по одной монете в день и горячую еду два раза в день, десятники будут получать пять монет в день и горячую еду два раза в день, сотники то же самое, но пятнадцать монет в день. Нерадивые будут нещадно биты и выгнаны за пределы страны. За порядком будут следить гвардейцы королевы. Внешний вид гвардейцев вызвал безотчётный страх, и народ сразу понял, что королева шутить не любит.

Бездельники, в большей своей массе сразу сбежали из страны, но немало нашлось и таких, что готовы были за такие деньги работать день и ночь.

Второй Указ гласил, что на каждом въезде-выезде из государства будет открыто здание Таможни, и все грузы без исключения будут проверяться главными таможенниками, а пошлина полностью сдаваться в казну, из которой будет выплачиваться жалование, в соответствии с полученными доходами. Таможенники короля Миксела возроптали, но показательная порка на площадях отрезвила даже самые буйные головы. И, как следует поразмыслив, они приняли правильное решение – не спорить с королевой.

Третий Указ гласил, что отныне, каждый пеший должен сдать в казну одну монету и один камень, каждый конный две монеты и два камня, с каждой подводы пять монет и пять камней, или двадцать пять монет. Кто с этим не согласен, может объезжать страну стороной, или будет бит и выдворен за пределы государства.

Первые несколько недель в стране была тишина. Население с трудом переваривало нововведения, решая куда бежать. Караваны с товарами ринулись объезжать страну по полям и непроторенным дорогам, но так вышло много дольше и дороже. Долгий путь приводил к большой потере имущества, на радость разбойникам, наводнившим окрестные леса и болота.

Зато в кои-то веки удалось вычистить города и посёлки от грязи и смрада. Теперь ежедневно до восхода солнца специальные люди разбрасывали по дорогам сено, солому и стружки, вечером сгребали всё это вместе с навозом и вывозили на специальные поля, вдали от населённых пунктов. В стране резко снизились кишечные инфекции, люди вздохнули свежим воздухом и стали без опаски пить воду из реки. За сброс нечистот в реку полагалось: на первый раз – десять плетей, на второй раз – пятьдесят монет штрафа, на третий раз – потеря имущества.

Лачуги сносились повсеместно, а бедный люд отправляли жить в сельскохозяйственную часть страны. Там им давали материалы для строительства нормального жилья, за что обязывали выращивать живность, овощи и фрукты. Излишки от выращенной продукции предписывалось продавать на мини рынках, открытых вблизи городов.

Жесткая дисциплина вводилась повсеместно. Спорить с гвардейцами и их псами было себе дороже и народ стал понемногу привыкать к новым условиям жизни.

Кроме этого круглосуточно шло строительство каменных дорог в шесть полос: две для пешеходов, две для конных и путешествующих в лёгких колясках, и четыре для подвод, строго по направлениям. За нарушение движения взимался штраф в десять монет. Это сразу прекратило создание пробок и вечную ругань на дорогах.

Первые положительные успехи стали появляться месяца через три - четыре от начала нововведений, а уже через полгода жители стали всех уверять, что у них всегда так и было.

Ещё одним положительным моментом явилось то, что из близлежащих королевств в страну потянулись работники целыми семьями, сначала на заработки, а потом на постоянное место жительства. Таким образом нехватки в рабочих руках не ощущалось.

Несмотря на то, что нерадивых по-прежнему пороли на площадях, возмущения в народе не было. Жить по Законам оказалось лучше и легче, чем пытаться выжить в беззаконии и хаосе.

Глава 7

Во вторник 25 июня принцесса Микселина долго не хотела вставать. Ей было грустно и одиноко. Сегодня у неё День рождения. Ей исполнилось семнадцать лет. И никто, ни одна живая душа об этом не знает и не придёт, чтобы её поздравить и пожелать ей долгих счастливых лет жизни. Вот уже полгода она не выходила за эти стены, а свежим воздухом дышала под строгим присмотром мадам Корнелии, да и то с балкона королевы Бригитт. Но даже им она была бы рада, если бы они только вспомнили про День рождения. Да хотя бы отменили занятия. «Нет! Занятия отменять не надо. Будет совсем невыносимо сидеть в Такой день одной - одинёшенькой» - она была готова совсем заплакать. Но тут вошла мадам Солей и жизнерадостно сообщила:

- Как можно в такой день залёживаться в кровати? Я бы на вашем месте уже с полуночи наряжалась и приукрашивалась. – она раздвинула тяжёлые ночные шторы – С Днём рождения, Ваше высочество! Лежебока вы этакая.

- А во что мне наряжаться? – безуспешно скрывая радость Микселина, тем не менее уже стояла на полу, поджимая по очереди ноги от нетерпения и любопытства. – Разве у меня есть ещё платья кроме тех двух – синего и тёмно-синего. А ведь вы сами говорили, что это не самый подходящий цвет для утреннего платья.

- Ах вы, проказница, этакая. Так ведь Её Величество ещё вечером приготовила для Вас подарок. Ну, идите же живо умываться и мыть голову. Сегодня вы должны быть безупречны. У Вас сегодня не просто День рождения! У Вас сегодня первый в жизни экзамен. Представляю, как мы с мадам Корнелией будем переживать и гордиться Вами. Вы ведь просто чудо!

В душе у Микселины что-то ёкнуло, но она мужественно взяла себя в руки.

Стараясь идти чинно, как того требовал этикет, она до боли ущипнула себя за ладошку, чтобы не рвануть с места.

В туалетной комнате на высоком стуле лежало платье, не просто платье, а целый комплект, о котором может только мечтать юная романтичная особа.

Платье было просто великолепным! Белоснежное сверху, оно переходило в тёмно-зелёный книзу, проходя все оттенки зелёной воздушной органзы. К тому же оно всё сверкало мелкими искрами крошечных блёсток. К платью прилагались тонкие шелковые чулки и белоснежные кружевные панталоны. Лиф платья был отделан кружевом ручной работы. Но рядом с платьем в чёрном бархатном футляре лежало настоящее произведение ювелирного искусства: колье из тонкой золотой проволоки, выполненное в виде хоровода мотыльков с хризолитовыми тельцами и капельками на усиках. Точно такой же браслет и серьги – цепочки с мотыльками у самой мочки.

Принцесса Микселина завизжала во весь голос, как в былые времена, но тут же осеклась, покраснела как маков цвет, и виновато посмотрела на мадам Солей. Но та только улыбалась, сделав вид, что не заметила неуместного восторга.

Ещё два часа ушло на причёску. Непослушные золотые кудри никак не хотели плестись в косички и укладываться в выбранную форму. Но Микселина так хотела подчеркнуть красоту украшений, что готова была сама вырвать половину своих волос.

Мадам Солей придирчиво разглядывала плоды своего труда. Толстые косы короной обвивали голову, оставляя открытой шею, на которой светилось радостным солнечно-зелёным светом колье из мотыльков.

За полгода Микселина здорово похудела. Ежедневные занятия танцами сделали её фигурку точёной. Нездоровая полнота исчезла, оставив после себя соблазнительные округлости. Правильный уход за кожей избавил принцессу от юношеских прыщей, кожа стала матовой, даже бархатистой. Глаза, раньше казавшиеся поросячьими, теперь выделялись на лице синими искрами, в обрамлении пышных чёрных ресниц. Назвать её красавицей в полном смысле этого слова было не совсем точно, но запоминающейся, яркой точно можно.

Продемонстрировав правильный реверанс, принцесса Микселина неторопливо, плавно с достоинством прошла в тронный зал. Внутри неё нарастала паника. Как её встретит королева Бригитт? Вспомнит ли отец о её Дне рождения. Из семнадцати раз, он едва ли пять снисходил до того, чтобы на словах сказать ей какую-нибудь сальность. А уж о подарках мог и вовсе не вспомнить. Что же будет на этот раз. Впрочем, свой подарок она уже получила. Он грел ей душу и щекотал шею.

Королева Бригитт в платье песочного цвета из тончайшего бархата стояла в центре тронного зала, переливаясь в лучах солнечного света, льющегося сквозь цветные витражи. Она была не просто прекрасна, она была фантастически неземной. Её своеобычный фасон с длинными до самого пола рукавами и голыми руками сквозь прорези, делали её ещё больше похожей на хрупкую бабочку. На этот раз на ней был самый минимум украшений: только три броши в виде крошечных янтарных кистей в обрамлении глазури двух виноградных листьев. Одна брошь тонула на груди в глубоком вырезе платья и две венчали самый верх разреза рукавов. Они находились на одной линии, выгодно отсекая плотно облегающий верх от свободно спадающего низа.

Рядом с ней стоял статный молодой мужчина, такой красивый, что у юной принцессы впервые сжалось сердце.

- А-а, вот и наша красавица. Ваше Высочество, позвольте представить Вам моего племянника Аравийского принца Кассиля. Ваше Высочество – моя падчерица Принцесса Микселина. Молодые люди чинно поклонились друг другу.

Против своей воли Микселина всё смотрела и смотрела принцу в лицо. Высокий, стройный, темноволосый с миндалевидными огромными глазами, крупным носом с горбинкой и чётким абрисом небольшой бородки вокруг полных ярких губ. Это была мечта всей её юности. Именно такого мужчину Микселина хотела бы встретить в своей жизни. Ей казалось, что он шагнул в тронный зал прямо из её снов.

Он тоже не отводил своих глаз от не высокой пышнотелой рыжей красавицы. За истекшие полгода мадам Корнелия действительно сотворила чудо, сделав из рыхлой прыщавой крикливой девчонки очаровательное златокудрое создание.

- Принцесса, вы ранили меня в самое сердце. Все золото Аравии тускнеет при виде золота Ваших волос, все персики мира чахнут в сравнении с бархатом вашей кожи, Все ручьи пересыхают от зависти, видя блеск Ваших глаз! В жизни не видел никого подобного Вам.

- Благодарю Вас, Принц. Я тоже никогда в жизни не видела никого прекраснее Вас. – Ответила Мекселина на персидском языке, в душе обмирая от страха допустить ошибку в произношении чужого языка.

Принц Кассиль был сражен наповал:

- Вы изучаете мой родной язык! Вы второй раз за короткое время раните меня в самое сердце сладострастной стрелой.

- Я так мечтала познакомиться с Вами, что решила узнать всё, что только возможно о Вашей стране. – Пролепетала, краснея, Микселина.

Пока молодые люди изливали свои чувства, королева Бригитт вышла на крыльцо и стояла под портиком в ожидании своего отца.

Впервые со дня свадьбы дочери король Зигфрид прибыл ко дворцу короля Миксела, и то после долгих уговоров короля Шуркара, который не торопился слезать с лошади, пережидая тёплую встречу отца и дочери.

Бригитт, забыв о приличиях почти бегом спустилась с крыльца и буквально повисла на шее у отца. Потом она расцеловала мать, не спешно вышедшую из кареты.

- Как же она прекрасна. – с какой-то потаённой горечью сказал Шуркар Кристиану фон Беттеру. – Каждый раз, когда я вижу Бригитт, я просто жажду подхватить её на руки и умчаться с ней на край света, где нас никто не найдёт. Мне даже не нужна власть. Моя крепость уже давно горит.

- Ваше Величество, вы становитесь поэтом, что безусловно добавляет вам мужественности. Только Ваше сердце способно так страдать и терпеть. Но мы уже на половине пути к достижению нашей цели. Потерпите ещё немного. Мне донесли, что на День рождения Микселины прибыл принц Кассиль. А это уже смотрины. Королева Бригитт думает с вами в одном направлении. Значит Вы ей тоже небезразличны.

- Ты так считаешь? О, это глоток свежего воздуха в том кромешном аду, что я горю последние полгода. Видеть её лишь издали, не имея возможности открыться и сказать хоть пару слов. Кристиан, ты возвращаешь меня к жизни. Я готов отдать Кассилю половину всех своих богатств, лишь бы он увёз Микселину уже сегодня.

- Вы опять торопитесь, мой Государь. Сегодня лишь смотрины. Пройдет не меньше года, пока дело дойдёт до свадьбы.

- Опять год! Время лишает меня надежды и рассудка. – Шуркар смотрел на Бригитт, изнывая от желания остаться с ней наедине хотя бы на мгновение. Он привёз ей свой подарок и хотел вручить его так, чтобы жадные ручонки короля Миксела не осквернили даже бархатный футляр.

- О-у, смотрите, там кажется, идёт наш королёк. А он даже сегодня не приоделся по случаю Дня рождения дочери. Бригитт совсем отстранила его от дел. Кавалеры де Гриньи несут неплохой улов. Видимо они были на рыбалке. Спешимся, мой король?

- Ба-а, дорогой друг! – король Миксел бросился чуть ли не к ногам Шуркару. – Я не видел Вас полгода. Видите, моя супруга отправила меня ловить для Вас рыбку. Вы любите форелей?

- Конечно, мой друг! – Шуркар совершенно искренне обнялся с королём Микселом. – Как же давно я не видел Вас! А Вы очень хорошо выглядите, Ваше Величество! Как Вы посвежели! Вы сбросили лет десять, если не больше. – Это открытие так поразило короля Шуркара, что он не смог до конца погасить ревнивый блеск глаз.

- Это всё Бригитт, она сама взялась управлять нашим государством. А я удалился от дел, мне это теперь вовсе не интересно. И насчёт всех долгов Вы теперь ведите разговоры с нею. О-о, кого я вижу! Мой тесть и тёща приехали? Вот так новости! – Миксел отправился навстречу новым гостям, явно потеряв интерес к Шуркару.

- А вот это уже хорошая новость. – Оживился король Шуркар. – Теперь я могу совершенно легально навещать королеву.

- Не совсем так, Ваше Величество. Королева Бригитт выплатила первые проценты с годового займа. Её казначей привез триста золотых и внёс их в кассу нашему казначею.

- И опять я ничего не знаю! Как так, Кристиан?

- Я об этом и сам узнал только что. И ещё, она купила камней на триста тысяч.

- Каких камней?

- Горную породу, обыкновенный отвал от разработок. Она же строит дороги. Вы разве не заметили мощёную мостовую, по которой мы приехали сюда.

- Заметил конечно. Но мне и в голову не пришло, что это плод трудов Бригитт. Я просто схожу с ума.

- Наш казначей передал мне, что королева Бригитт, после ужина приглашает всех королей в круглый кабинет для какого-то важного разговора.

- О чём она может говорить с королями? Кто ещё там будет кроме нас? – Ревность овладела Шуркаром, Он побледнел и сжал кулаки до побелевших костяшек.

- Мы с Вами, наш министр финансов, король Зикфрид и его министр финансов, Принц Кассиль с Визирем, король Мооран и министр финансов, король Салемхан и главный советник, король Синекра и его главный советник, остальных мелкопоместных королей не приглашали.

- А наш королёк?

- Его не будет. Кавалеры де Гриньи позаботятся, чтобы он не перетрудился.

- Тебе не показалось, что с ним не всё в порядке?

- Нет. Он в полном порядке, но ловко прикидывается свихнувшимся. Так ему проще мириться с состоянием дел.

- Ах, Кристиан, у меня такое чувство, что прекрасный мотылёк по имени Бригитт, улетает из моих рук. – Король Шуркар помрачнел.

- А я опять повторяю Вам – дружите с Зикфридом, он ваш ключ к успеху.

- Ты абсолютно прав. Где же набраться терпения.

- Я думаю, что после сегодняшнего разговора, Вы мой король надолго погрузитесь в другие проблемы.

- Ты что-то об этом знаешь?

- Только догадываюсь…

- Всё иди, она наконец-то осталась одна. Возьми моего коня.

Король Шуркар отдал повод и торопливо двинулся к королеве Бригитт.

- Я счастлива видеть вас, король Шуркар. Вы совсем забыли меня. Полгода от Вас ни слуха - ни духа. – С лёгким смешком и наигранной обидой, как старому другу, Бригитт протянула руку королю.

- Я просто не смел явиться к Вам без обещанного подарка.- Шуркар взял руку королевы двумя руками, и повернув, поцеловал ей запястье.

Бригитт вспыхнула до корней волос и слегка севшим голосом произнесла:

- Мы уже говорили об этом с Вами. Мне показалось, Вы всё поняли.

- Конечно. Но взгляните на это чудо. – Он раскрыл футляр.

На чёрном бархате лежало нечто невообразимое: россыпь сапфиров и бриллиантов.

- Я не понимаю, что это? Это очень красиво, но совершенно непонятно.

Позвольте мне помочь Вам. Это займёт меньше минуты. Прошу Вашу руку.

Бригитт протянула ему левую руку, Шуркар ловко оплёл её тонкой сетью из бриллиантов с вкраплениями в углах чистейших сапфиров. Тоже самое он сделал с правой рукой, закрепив сети браслетами на предплечье и среднем пальце каждой руки. Затем колье такой же работы обняло шею королевы и опустилось словно ручеёк между высоких грудей. Шуркару стало трудно дышать. Он до боли ущипнул себя за ногу, не давая воли чувствам. Дрожащей рукой он протянул Бригитт тонкие дорожки серёг, подождал, пока она вденет их в уши. Последним он достал перстень – сапфир овальной формы в окружении бриллиантов. По бокам перстня была выложена сложная монограмма из переплетающихся букв Ш и Б.

- Боже! Как же это красиво! - Даже задохнулась от волнения Бригитт. - Но, перстень, он же помолвочный. - Она хотела снять его с безымянного пальца.

Но Шуркар не дал ей этого сделать. Вместо этого он поцеловал ей ладонь и просто сказал:

- Я буду ждать хоть тысячу тысяч лет.

Вместо ответа Бригит отколола броши и вложила их в футляр, протянув его Шуркару.

От волнения они оба не могли говорить.

К счастью, на площади остановилась процессия короля Синекра и королева Бригитт осталась встречать вновь прибывших, а король Шуркар скрылся под сводами дворца, чтобы поздравить племянницу с Днём рождения.

Между тем в центре зала росла куча подарков:

Король Миксел вручил дочери золотую тиару, и не дожидаясь ответа, отправился к своим кавалерам де Гриньи.

Король Зикфрид привёл чудного пони в золотой сбруе с бубенчиками из платины и бархатной попоне с вышитыми вензелями принцессы.

- Боже мой! Это мне? – не поверила своим глазам Микселина. – какой он славный.

Она стала гладить коника по мордочке, перебирать гривку. Слезы счастья брызнули из глаз.

Малам Солей протянула ей морковку и сахарок:

- Если Вы его угостите, он станет вашим другом навек, и Вы сможете ежедневно объезжать Ваши владения верхом на Пино – так зовут это чудо.

- Но он такой маленький! Разве можно его так обижать?

- Маленький. – Согласилась мадам Солей. – Но очень сильный и выносливый, а ещё умный и преданный.

- Такого подарка мне ещё никто не дарил. – Восторженно прошептала принцесса, скармливая Пино и морковку и сахарок.

Король Синекра привёз в подарок огромного попугая в золотой клетке, полной всяких изящных мелочей. Попугай схватил лапкой зеркальце, посмотрел в него и сказал гортанным голосом:

- Как же я хорош! Смотри. – Он повернул зеркальце принцессе и опять каркнул- Ты тоже красивая.

Все рассмеялись, а Микселина захлопала в ладошки.

Но самый большой подарок ей преподнёс Принц Кассиль.

К ногам Мекселины всё складывали и складывали: рулоны нежнейших тканей, платки и шали тончайшей работы, блюдо, кумган и пиалы чеканного золота с вставками из затейливой глазури, на головные и набедренные украшения из золотых монеток и ещё много разных дорогих сердцу женщины, мелочей.

Принцесса раскраснелась от восторга и бросилась к мадам Корнелии, в поисках утешения, боясь разреветься от счастья уже в голос.

- Не надо так переживать. – Тихонько произнесла мадам Корнелия. – Поблагодарите каждого от чистого сердца. А вот и ещё подарки…

Самой последней свой подарок преподнесла королева Бригитт. В большой коробке лежала кукла –младенец, сделанная с таким мастерством, что все подумали, что малыш просто спит.

- Ах! Он как живой! – Захлопала в ладошки Микселина.

Она достала куклу из коробки, сделанной в форме настоящей люльки, полной пелёнок, распашонок и прочих необходимых вещиц. Кукла открыла глазки, и сказала: «мама».

Микселина прижала её к груди и закружилась с ней по залу.

- Она будет хорошей матерью – Тихо произнесла принцу Кассилю королева Бригитт.

- Да, это так. – Согласился принц. – Через полгода я её заберу. Надеюсь успеть привести дворец в порядок. Этот мотылёк достоин райского сада. Надо будет прикупить ей новых рабынь. Тётушка, ты отпустишь с ней мадам Солей?

- Мадам Солей не невольница, если только она сама захочет, то я её отпущу. Но поговорим об этом в январе. Сегодня я прошу тебя принять участие в обсуждении одной очень непростой и важной для меня задачи.

- Я весь внимании. – Откликнулся Кассиль.

- Вечером, после ужина. Я просила некоторых королей погостить у нас дня три, если их это заинтересует. А тебя столько – сколько ты властен уделить нам время.

- Думаю дней десять, не больше. Теперь и у меня есть новые хлопоты.

И ужин, и бал в конце ужина, и грандиозный салют превзошли все самые смелые ожидания. И сама именинница, и её гости остались в полном восторге от торжества.

Уставшая от впечатлений и переживаний принцесса Микселина подошла к королеве Бригитт и тихо, чтобы никто больше не услышал произнесла:

- Ваше Величество, простите мне все обиды, что я нанесла Вам и все мои злодеяния. Мне бесконечно стыдно и горько вспоминать о них. Вы сделали для меня так много всего чудесного, даже мой отец никогда не делал ничего подобного. Я Вам так благодарна. Клянусь, со мной больше не будет проблем.

- Я это вижу, дитя моё. И принимаю твои извинения. Скажу тебе по секрету, что принц Кассиль сейчас просил у меня твоей руки. И я дала своё согласие. В оставшиеся полгода тебе предстоит удвоить свои занятия. От этого будет зависеть твоя дальнейшая жизнь.

- Я так счастлива! Не могу в это поверить. Неужели же одной мне выпало столько счастья? Вы позволите мне удалиться. Мне надо побыть с мадам Корнелией и мадам Солей. Иначе у меня лопнет сердце.

- Безусловно. Сегодня Вы уже свободны от обязательств по отношению к гостям. Принц Кассиль пробудет у нас десять дней. За это время Вы успеете привыкнуть к его особенностям. А в дальнейшем всё будет зависеть уже от Вас. Спокойной ночи. – С этими словами королева Бригитт отпустила свою падчерицу.

Глава 8

Наступил час прощания с гостями. Король Миксел проводил только своих бывших собутыльников и громогласно сообщил, что все остальные сами разъедутся, когда им вздумается, а он, король, и отправляется спать Точка.

Зная его как облупленного, оставшиеся гости продолжали пить и веселиться.

Королева Бригитт приказала пригласить в круглый зал короля Шуркара и графа Кристиана фон Беттера, министра финансов короля, короля Зикфрида и его министра финансов, Принца Кассиля с Визирем, короля Моорана и его министра финансов, короля Салемхана и главного советника, короля Синекру и его главного советника, остальных мелкопоместных королей не приглашали.

Круглый зал на половине королевы Бригитт был оформлен в кабинетном стиле. Огромный на сорок персон круглый стол был накрыт пышным непроницаемым балдахином. Гостей ждал сюрприз.

Когда все приглашённые расселись но своим местам, Королева Бригитт спокойно произнесла:

- В этом зале я хочу рассказать своим самым доверенным друзьям о нововведениях в нашем королевстве и о своих планах, надеясь на вашу поддержку. Так случилось, что король Миксел не может больше управлять государством. Я вынуждена взять на себя это обязательство. Сейчас вашему взору будет открыт весь план моих действий. Надеюсь на взаимопонимание.

Она взмахнула рукой и балдахин накрывавший стол взлетел к самому потолку. Гости ахнули.

Круглый стол представлял собой огромную карту королевства Миксела и прилегающих к нему земель восьми королевств. Макет был сделан с большим искусством картографа и архитектора. С точность, до последнего кустика на нём располагались все дороги, река, таверны и дома, фонтаны, клумбы, поля, сады, огромный пустырь в самом центре страны. Там был непригодный для жилья, посевов и выпаса скотины кусок настоящей пустыни из песка и глины. На макете уже присутствовали часть отремонтированных и построенных вновь дорог. В отдельно стоявшем ящике были свалены деревянные кубики разных размеров.

Мужчины, все как один стали увлечённо рассматривать макет и перебирать кубики, на которых были вырезаны странные надписи: «Таможня», «Трактир», «Павильон»

- Дочь моя, не томи нас попусту. – Зычно произнёс король Зикфрид. – Твоя новая игрушка весьма занимательна и понятна. Чего ты хочешь от нас?

- Благодарю Вас, отец. Здесь все моё королевство. Как видите, оно совсем небольшое, но расположено очень выгодно для всех нас. Вы все пользуетесь таким удобным положением. Все сколько-нибудь значимые торговые пути проходят по нашим дорогам, не принося нам никакой выгоды. По мере своих сил, я пытаюсь создать подобие уюта и удобств для путешественников. В тоже время мною принято решение, что эти услуги должны быть оплачены теми, кто в них нуждается. Я не закрываю страну и не собираюсь её охранять, это невозможно. Она неприглядна, и в таком виде является только обузой для того, кто рискнёт вторгнуться на её территорию.

Но, повторюсь, мною приняты ряд Указов, по которым на каждой из двадцати двух дорог будет располагаться обоюдно удобная таможня, трактир и гостевой дом. Где будут трудиться таможенники обоих государств. Отныне ни один пешеход, конный или перевозчик ресурсов, не сможет беспрепятственно посетить нашу страну. На въезде они будут облагаться небольшой пошлиной, им будут вручены жетоны таможенного контроля, по предъявлению которых, они больше не будут платить никакой мзды.

Все дороги королевства будут выложены камнем и содержаться в чистоте и порядке. Все нищенские халупы будут вынесены за пределы города в сельскую местность. В городе и в стране будут строиться только каменные дома во избежание пожаров. За порядком в стране и городе будут следить гвардейцы со специально обученными псами. Такой вот предварительный план. Прошу высказать своё мнение и задавать вопросы.

Первым заговорил король Мооран, как самый старший из присутствующих королей:

- Девочка моя. Я ведь могу так обращаться к Вам, мои внуки уже старше Вас. Вы затеяли неподъёмное для Вас дело. Это не по плечу даже более умудрённым опытом королям. Я не говорю уже о затратах на все эти переделки, но даже строительство одного дворца порой занимает ни одну жизнь, а здесь целая страна. Чего вы хотите?

- Я хочу просить у вас помощи. Если каждый из Вас построит на своей ближайшей дороге по одному зданию таможни, таверны и гостевому дому, то я смогу направить освободившиеся средства на строительство торговых павильонов и зданий суда и больницы. Большего я не прошу.

За столом повисла полная тишина. Все короли обдумывали слова хозяйки страны.

- Я смотрю, у вас прекрасные шуркарнаки. – Произнёс король Синекра.

- Что, простите? – Не поняла Бригитт. – Какие Шуркарнаки?

- Россыпь бриллиантов и сапфиров. Не перестаю любоваться Вашими украшениями, дорогая Бригитт. В переводе на наш язык это называется шуркарнак. Я знаю только одно место на Земле, где добывают сокровища такой чистоты, и знают толк в их огранке. Если такой человек стоит за Вашими плечами, то я готов рискнуть и построить Западную таможню, трактир и Гостевой дом на сто человек.

- Благодарю Вас, король Синекра. Мне очень дорога Ваша поддержка. – Искренне поблагодарила королева Бригитт.

- Я всегда знал, что ты неуёмна в своих желаниях и способе их достижений. Я буду участвовать. – Спокойно произнёс король Зикфрид. Ближайший тракт ко мне лежит на северо-западе. Я построю две таможни и так далее, и выделю тебе ещё двести гвардейцев с собаками, и буду их содержать.

- Я тоже участвую в этом прекрасном деле. – Сказал король Шуркар. – Две таможни на севере и торговый павильон в пустыне и камни тоже забота моя. Думаю, что когда этот план осуществиться, мы все окажемся в выигрыше. Путь на транспортировку сократится вдвое, продукты не будут приходить в негодность, ну а материальная выгода, по-моему, очевидна.

- Тетушка, я с восторгом принимаю твое предложение. Чур, весь восток – мой. К тому же я выстрою самый большой и прекрасный рынок, где будут продаваться диковинки с востока. Благодарю тебя за такое предложение.

- Э-э, дорогой принц Кассиль! Зачем так обижаешь. Мы тоже не в грязи живём. Мой рынок будет лучше, больше и красивее, а мои фрукты и овощи смогут есть даже далеко на севере у короля Зикфрида. Вах! Прекрасное предложение.- Король Салемхан огладил свою бороду и хитро прищурил глаза.

- Я безмерно благодарна за ваше понимание, Ваши Величества. Предлагаю разобрать кубики и расставить их в выбранном порядке. Короли склонились над макетом, разглядывая выбранные дороги и места для строительства. Кое-где надо было убирать уже имеющиеся постройки, но это никого не смущало. Когда все определились с выбором, то оказалось, что на долю Королевы Бригитт выпало строительство десяти дорог с таможнями , здания суда и больницы.

- Справишься, дочь моя? – С улыбкой спросил король Зикфрид.

- Теперь – да, отец.

На этом короли покинули совет, оставив совещаться и подсчитывать затраты своих советников и министров.

На другой день было решено осмотреть часть построенных дорог на месте и воочию увидеть предстоящий фронт работ.

На ближайшей ко дворцу дороге они обнаружили натянутый тент, где крупными буквами было написано: «ТАМОЖНЯ».

Несколько человек обряженных в импровизированные мундиры предельно осторожно вынимали из подвод ящики с товарами, делали их осмотр и выписывали пошлину. Тут же купцы оплачивали свой проезд и получали документ с латунной бляхой, которую предстояло вернуть по выезду из страны. Работа двигалась споро без проволочек. Чуть поодаль за ней наблюдало трое гвардейцев с собаками. При такой организации выманивание мзды и сговор были бесполезны.

На площади перед «Таможней» довольно споро росла куча камней. Указ королевы неукоснительно исполнялся.

Дорога была ровной, засыпанной чистой свежей соломой. Кони шли по ней ровной рысью, не тревожа седоков.

- Я просто впечатлён. И искренне рад Вашему приглашению к такому интересному делу. – Крикнул Бригит король Шуркар. И уже спокойным голосом сообщил Зикфриду и Салемхану:

- А свою выгоду мы доберём с отсутствующих и недовольных.

Те согласно рассмеялись.

Глава 9

Наступил октябрь, но погода продолжала радовать, словно удерживала за хвост ускользающее лето. Король Шуркар пригласил своих соседей провести приятно время на природе. В письме к Бригитт он написал, что обнаружил одно место, с которого прекрасно виден её дворец.

Ради такого случая Бригитт взяла с собой и мужа и падчерицу, а Шуркар пригласил её родителей.

День был просто чудесный. Теплый ветерок подбрасывал вверх опавшую листву, кружа её в весёлом хороводе. По небу на перегонки летели редкие кучевые облака, время от времени закрывая нежаркое солнышко. Было решено накрыть пикник на природе у высокой горы, выросшей словно бы случайно, как внезапный часовой на пути странников. Пока слуги расставляли мебель и накрывали столы, Шуркар предложил всем желающим полюбоваться с вершины горы сразу на три королевства. Король Миксел сразу отказался от этой затеи, сказав, что он поваляется в траве, любуясь природой не отходя от обеденного стола. За последние месяцы он сильно растолстел и совсем потерял интерес к окружающим. Оба кавалера де Гриньи с присущим им жизнелюбием устраивали его поудобнее под высоким буком.

Микселина отошла в сторону и гладила своего Пино, она тосковала по принцу Кассилю.

Эти три с половиной месяца с момента их знакомства прошли словно во сне. Она стала тихой и прилежной. Старательно училась всему, что ей преподавали. Особенно в изучении фарси. Второе её любимое занятие было пеленать и переодевать куклу, представляя, как у неё родится сын, точь в точь Кассиль, как они будут счастливы. О том, что она будет восьмой женой, ей думать не хотелось. Главное, что он будет рядом.

Таким образом на гору решено было идти вчетвером. Королева Бригитт взяла под руку мать, а король Зикфрид и король Шуркар медленно шли за ними, обсуждая в неторопливой беседе свои проблемы.

Где-то на середине пути королева Генриетта отказалась подниматься выше, у неё закружилась голова, но Бригитт увидела у вершины какой-то необыкновенный цветок, и захотела рассмотреть его поближе.

Она заторопилась вверх.

- Бригитт, куда вы спешите? Вернитесь! Вы разобьётесь! – Закричала королева Генриетта. – Ваше Величество! Да прикажите же вы ей! – Крикнула она мужу. – Я не могу этого видеть. Мне дурно. Помогите же мне спуститься с этой страшной высоты.

Король Зикфрид нежно придержал жену под руку:

- Ничего страшного, моя дорогая. Бригитт уже не ребёнок, а вполне себе взрослая женщина. Настоящая королева. Она будет осторожной. И кроме того рядом будет король Шуркар.

- А почему он, а не Миксел? Что вообще происходит? Мы приезжаем в дом к неженатому мужчине. Пользуемся его гостеприимством. Бригитт поднимается на гору с ним наедине! Это не достойно королевы.

- Любовь моя, не раздувайте из мухи слона. Она всего лишь хочет сорвать горную орхидею. Что в этом такого. А Шуркар к ней даже не подходит, он стоит значительно ниже, слегка страхуя нашу дочь. Он порядочный человек. Поверьте, у него нет дурных мыслей.

- Да что Вы говорите? Вы видите, какими глазами он смотрит на нашу дочь. Словно голодный хищник. Я знаю, что у него на уме. Я поговорю с Бригитт. Этого не должно быть!

- Любовь моя, не стоит рушить дружбу, с таким трудом возникшую между нами.

Бригитт поднималась все выше и выше, слегка обогнув гору по косой линии, выбирая наиболее удобные места, чтобы поставить ногу. До вершины оказалось значительно дальше, чем показалось снизу. Заинтересовавший её цветок всё никак не хотел оказаться на её пути. Она даже ни разу не оглянулась вниз, проверяя, идёт ли кто следом или нет. И вдруг оказалась на вершине горы. Но это была не макушка, а лишь видимая снизу часть, дальше шло широкое плато, уходя все выше и выше. Это была первая вершина, а следом громоздились всё новые.

- Вот так и в жизни. – Тихо произнесла Бригитт. – кажется вот он твой приз, нежно покачивает хрупкими лепестками. Протяни руку и сорви. Ан, нет, вершина – это обман. Впереди ещё вершина, и ещё вершина, и так до бесконечности. И только потом такой же крутой спуск. Стоит оступиться, и уже никогда не поднимешься на эту высоту. А вот и мой приз. Да это же горная орхидея «чей-то там башмачок». Красивая. Интересно, она пахнет или нет?

Бригитт протянула руку за крапчатым цветком, но неудачно поставила ногу. Мелкая галька поехала под ногами, и если бы не крепкие руки короля Шуркара, она бы слетела в разлом.

Он успел подхватить её над самой трещиной, крепко прижал к себе и отпрыгнул в сторону на прочную каменистую поверхность.

Бригитт даже не вздрогнула, а только инстинктивно обхватила его за шею.

Глаза их встретились, а губы слились в горячем поцелуе. Он так и держал её на руках, не в силах поверить своему счастью. Она словно забывшись от испуга, не спешила уходить. Шуркар не переставал целовать ей глаза, щёки, губы, всё больше и больше распаляясь.

Словно бы опомнившись, Бригитт легко выскользнула из его рук:

- Если мы сейчас не остановимся, то принесём себе много бед.

- Но я люблю тебя! Люблю больше всей своей жизни. Стань моей, и я брошу к твоим ногам весь этот мир. Все наши королевства. – Он показал рукой вокруг.

Вид с вершины был потрясающим воображение. Куда ни кинь взор, простирались и простирались горные вершины, а далеко внизу голубели долины.

- Какая же здесь красота. – Счастливым голосом произнесла Бригитт.

- Всё это я бросаю к твоим ногам. Согласись стать моей женой. И весь мир будет нашим.

- Я не свободна. – тихо ответила Бригитт.

- Но дай мне хотя бы надежду, хоть лучик надежды. Я гибну без тебя.

- Но я ведь ответила на твой поцелуй…

Бригитт стала спускаться с горы, внимательно глядя себе под ноги.

Глава 10

И вновь дни полетели за днями. Дожди, снега, метели, вьюги надолго затормозили уличные работы. Бригитт почти не выходила из своего кабинета, доводя макет до совершенства.

После прогулки в горах у короля Шуркара, она стала задумчивой. Долгими часами она смотрела из окна туда, где могли быть видны горы самого прекрасного из королей. При одном только воспоминании о той встрече внутри королевы всё сжималось, она не понимала, почему млеет и трогает себя за плечи, за талию, там, где её касались руки и губы Шуркара. В этот момент она совсем забывала о своём статусе, о муже, о том, что ей говорила мать. В своих мечтах она уносилась в ту страну, где могла бы быть счастливой, любимой и желанной. Думать о том, что этому не суждено случиться она не хотела. Только вера в чудо помогала ей переживать своё непростое существование во дворце короля Миксела.

Отойдя от государственных дел, он нисколько не исправился, и даже наоборот, стал ещё несдержаннее на язык. Теперь он не просто обзывал королеву, он сочинял о ней скабрезные песенки и распевал их во всё горло, нисколько не стесняясь прислуги.

Королю Шуркару исправно доносили обо всех выходках короля Миксела. В такие минуты он не единожды предлагал графу фон Беттеру предпринять что-либо, чтобы заткнуть этот «фонтан сквернословия». Ему страшно хотелось самому засунуть в глотку Микселу его пасквили. Но Кристиан опять и опять настаивал иметь терпение. Он говорил:

- Если Бригитт только почувствует, подумает, что Вы своими руками уничтожили Миксела, её любовь сразу умрёт. Ради того, чтобы не повредить хрупкие крылья мотылька, нельзя делать необдуманных поступков. Поговорите об этом с Зикфридом, он её отец и знает Бригитт лучше всех.

Король Шуркар садился на своего скакуна и в сопровождении Кристиана ехал к королю Зикфриду, от него уже давно не было секретов.

Король Зикфрид от всего сердца сочувствовал Шуркару и не единожды сожалел, что в своё время не отдал свою дочь за него замуж. Но, как и Кристиан просил не торопить время. Бригитт, хоть и сильная, и умная, но очень ранимая девочка.

И вновь Шуркар, уже в который раз брал себя в руки, сам не зная на что, надеялся, наверное, на чудо.

Время шло. Четыре таможни были построены и открыты, в тавернах шли внутренние отделки, у гостевых домов был возведён только первый этаж. Но грандиозный замысел был ясен и понятен.

Бригитт осунулась. В ней проснулась женщина и она страдала так сильно, что приход каждой ночи приносил не только душевную, но и физическую боль. Теперь каждое мгновение каждой встречи с Шуркаром воспринималось совсем по-другому. Это была уже не влюблённость, это была настоящая любовь. Без всякой надежды на счастье.

Шуркар тоже страдал в одиночестве. Теперь даже верный друг Кристиан не мог поднять ему настроение пересказом о делах в доме короля Миксела. Ему уже казалась пытка бесконечной. Бесцельно глядя вдаль на заснеженную вершину той самой горы, он с болью в сердце вспоминал тот краткий миг бесконечного счастья. «Бригитт не играла его сердцем, нет она тоже страдает» - каждый раз повторял он сам себе. Ещё год назад он был попросту готов уничтожить короля Миксела, чтобы завладеть его женой. Но теперь он понял одну простую истину. Сделай он так, и Бригитт будет потеряна для него навсегда. Выхода не было.

В середине января по улицам города шёл караван из ста верблюдов, гружёных сверх всякой меры всевозможными богатствами. Здесь были глиняные кувшины в человеческий рост под завязку наполненные самыми дорогими маслами, нектаром, сладкими восточными винами, тюки драгоценных тканей, ковры из шерсти и шёлка, чеканная посуда и холодное оружие такой тонкой работы, что летящее по воздуху перо разрезалось на части, едва задев края ятаганов, в инкрустированных ларцах лежали груды драгоценных камней, а шкурами диковинных животных были накрыты спины четырёх слонов.

Это принц Кассиль прислал выкуп за невесту. Пора было снаряжать Микселину в долгий путь.

Она была на седьмом небе от счастья. Бригитт тоже не поскупилась с приданым. Сорок штук отборных скакунов везли одежды и драгоценности принцессы, меха и ювелирные изделия, пистолеты и лёгкие пушки. Всё, чем могла порадовать дорогого племянника заботливая «тётушка».

По случаю отъезда Микселины был назначен пышный бал. Всем окрестным королям были разосланы приглашения. Как и положено по восточному обряду. Первой свадьбу делали в доме невесты для гостей жениха, сам он на этом торжестве не присутствовал, а лишь узнавал об уважении и щедрости от своих родственников и друзей.

По такому случаю Микселину впервые обрядили в арабскую одежду и накрыли голову непрозрачным покрывалом. Больше её лицо и волосы не должен видеть никто кроме мужа. Только теперь она поняла, насколько серьёзные изменения ждут её в жизни. Король Миксел только вяло помахал дочери рукой, не сказав и пары слов. И тут же исчез от своих провожатых кавалеров де Гриньи. Но этого никто даже не заметил.

Микселина вцепилась в руки мадам Каролины и мадам Солей:

- Только не бросайте меня.

Сорок аравийских рабынь преданно смотрели на свою будущую госпожу, пытаясь угадать её малейшее желание.

- Мадам Солей, а Вы поедете со мной? – Наверное в сотый раз спрашивала она свою учительницу.

- Поеду, если меня отпустит королева. – Отвечала та, поглаживая руку принцессы.

- Я буду её умолять. Мне так страшно. Ехать с этими бородачами на край света…

- Но ведь Вы любите принца Кассиля?

- Но я буду его восьмой женой. Теперь, когда я узнала все порядки в гаремах, я уже и не знаю, чего я больше хочу.

- Должно пройти время. Всё встанет на свои места. На Востоке, чем богаче вельможа, тем больше женщин он может содержать. Он несёт ответственность за жизни, здоровье и благополучие семьи.

- Тогда Бригитт и есть восточный вельможа, только без жен. Вот бы выдать её за короля Шуркара. Она так несчастна с моим отцом. А тот её так любит. А мой отец никого не любит, только вино и золото. Бедная Бригитт. А ведь я когда-то желала ей смерти. Какая же я была дура.

- Но ведь теперь всё по-другому. – успокаивала её мадам Солей.

- Теперь, да. Теперь я её люблю и желаю ей счастья.

Веселье продолжалось восемь дней. И каждый день был не похож на предыдущий. Королева Бригитт хорошо знала обычаи и порядки Аравийского государства. Ведь её двоюродная сестра была матерью принца Кассиля. Она во всех подробностях описывала жизнь в далёкой стране. Чтобы Микселина сразу заняла подобающее ей место, королева Бригитт очень постаралась оказать самое глубокое и щедрое уважение родственникам и друзьям своего «племянника».

На девятый день принцессу Микселину усадили в паланкин и со всевозможными почестями отправили в дальнюю дорогу.

Только через год от неё пришло первое письмо:

Дорогая Бригитт, Ваше Величество!

Вот только выпала свободная минутка, и я спешу поделиться с Вами своей Радостью. Год пролетел как один миг. Я безмерно счастлива. Но начну по порядку, иначе Вам всё будет непонятно.

Каждый раз, оставаясь наедине с собой, я мысленно благодарю Вас по сто раз на дню. Я так счастлива! И всё это сделали Вы, мадам Корнелия и мадам Солей, три мои волшебные феи.

Как сейчас помню, своё первое и единственное путешествие на край света. Мы были в пути бессчётное количество дней и ночей. Зима сменилась весной, весна летом, когда, наконец-то, наш караван прибыл в столицу Аравии. Город поразил меня своей непохожестью на все другие города и страны, через которые мы проехали. Ехать на слонах то ещё удовольствие. Но я выдержала. Труднее всего было привыкнуть к этим одеждам. Необходимо одеваться так, чтобы наружу не показалась ни одна часть тела. В жару это просто невыносимо. Но я выдержала. Даже через год это трудно для меня. Благо в гареме я могу ходить как мне нравится.

Кроме меня у Повелителя ещё семь жён, и это не предел. Но меня это не волнует. Я первая и единственная родила ему сына. У остальных только дочери. Дочери тоже хорошо, их можно выгодно продать замуж. Но сын! Наследный принц – это ДА!

Муж меня боготворит и балует, дарит такие подарки! А я пытаюсь предвосхитить все его желания. Нам очень-очень хорошо вместе.

А в гареме я главная. Я им устроила свои порядки. Правда какая-то старуха пыталась меня образумить … но ей это не удалось. Пары оплеух хватило чтобы уяснить, кто здесь главный. А евнухи и смотрители боятся меня как огня. Так-то вот. И хотя мадам Корнелия была бы мной не очень довольна, но по-другому здесь нельзя.

Постараюсь родить ещё сыновей. Ведь через шесть лет моего прекрасного Али Кассиля заберут в школу для мальчиков. Чтобы зря не лить слёзы, рожу ещё детей. Целую Ваши руки сто тысяч раз. Любящая Вас, Микселина.

Я желаю Вам такого же или больше счастья.

- Она прекрасна. – сказала Бригитт, прочитав письмо, и предавая его мадам Корнелии.

*********

Короля Миксела нашли только через неделю после отъезда Микселины. Спрятавшись от своих вечных кавалеров, он со всеми предосторожностями спустился в винный погреб, открытый по случаю великого праздника. Там Миксел обнаружил кувшины со сладким аравийским нектаром, и смешивал его до тех пор с вином, пока сердце не выдержало и не остановилось само собой.

Бригитт стало его жалко и противно. Жалко от того, как умер человек, а противно, что он был слаб и жалок и отнял у неё целых пять лет, когда бы она могла быть счастливой. Бригитт надела траур на целый год.

Глава 11

И опять потекли дни за днями. Королева Бригитт занялась переустройством дворца. Предстояло сделать капитальный ремонт, которого не было уже, наверное, с самой постройки. Лепнина и штукатурка отвалились практически во всех ста двадцати комнатах. Канализация давно забилась, и в некоторые помещения просто забили двери, чтобы нечистоты не выползали наружу. Бригитт казалось, что проще снести с лица земли весь дворец и построить новый, чем отремонтировать имеющийся. Но подсчитав расходы, и переговорив с архитектором, она всё же решилась на ремонт.

Со всей страны было собрано полторы тысячи отличных строителей. Им пообещали заплатить в три раза больше, если за год они приведут дворец в полный порядок.

И работа закипела.

Бригитт перебралась жить в малый флигель. Остальным пришлось мириться с трудностями быта. Пыль и грязь были повсеместно. Даже вся еда теперь была с привкусом пыли. Горы мебели и вещей перетаскивались с места на место, что-то ломалось, что-то терялось. Постоянный грохот, шум, и никакого покоя ни днём ни ночью.

Бригитт специально занималась неподъёмными делами, чтобы, ложась в постель не думать больше ни о чём. Неожиданная свобода испугала её больше, чем безнадёжные оковы бытия. Видимо она уже успела свыкнуться с мыслью, что счастье живёт где-то за высокими горами, и оно не для неё. Но, лёжа бессонными ночами в постели, она мечтала, мечтала и плакала. Жажда любви истязала ум и тело.

Король Шуркар больше не говорил о своей любви. В письмах друг к другу они обсуждали только строительство новых дорог, таможен, и прочего. О личной встрече не было ни слова. «Значит, он устал ждать или разлюбил…» - погружаясь в бездну отчаяния, все чаще думала Бригитт.

Но и король Шуркар был безутешен. Теперь, когда все препятствия между ними устранены, когда она свободна в своём выборе, почему она отдалилась от него? Избегает. Прячется за спину отца. С большим трудом отвечает на письма. «Не любит? Не любит…»

Король Шуркар отправился к королю Зикфриду за помощью и советом.

- Друг мой, я думаю, что Бригитт глубоко несчастна, оттого что любит Вас всем сердцем. Глаза и сердце родителей не обманешь. Я не знаю, как вам помочь, но знаю одно – она придёт сама. Она очень храбрая девочка. Доверьтесь мне.

- Я буду ждать. – Просто ответил Шуркар.

И опять полетели дни за днями. Управление государственными делами отнимало всё время королевы Бригитт. Чем лучше становилась жизнь в стране, тем больше появлялось охотников захватить эту страну. Теперь она уже не казалась помойкой на периферии. Новые широкие дороги, каменные дома, фонтаны и широкие мосты через реку, а главное рынки, где можно было купить любые товары со всего света, всё это вызывало острую зависть у тех, кого не пригласили к обустройству лакомого пирога.

Вставал вопрос о создании собственной армии для защиты страны от посягательств разбойников разных мастей.

Надёжного во всех смыслах советника у неё не было. Король Миксел при своей жизни собирал вокруг себя только собутыльников. А те, что имелись, лишь тупо исполняли приказы, но исполняли их рьяно и хорошо.

Бесконечно просить помощи у отца было уже стыдно. И хотя король Зикфрид никогда не отказывал дочери в её просьбах, но и он в последнее время стал намекать, что ей просто необходим рядом надёжный, сильный и умный супруг. Бригитт и сама прекрасно это понимала, но кроме короля Шуркара не видела рядом никого, а перед ним она испытывала необъяснимую робость. Сказать об этом отцу, язык не поворачивался. Говорить с матерью было бесполезно, королева Генриетта была помешана на морали, и везде видела только плохое. Оставалось ждать, когда Шуркар сам сделает шаг навстречу. Ждать… опять ждать. Ей хотелось, чтобы он стал настойчивее в отношениях и опять взял на себя смелость просить её руки. Но Шуркар ждал, он тоже научился ждать.

Оставались только письма, что они слали друг другу почти ежедневно, но в них говорилось в основном о государственных делах. Она задавала вопросы и просила советов. Его советы были всегда своевременны и полезны, словно он незримо присутствовал в жизни королевы.

Несколько раз он присылал своих гвардейцев в помощь гвардейцам королевы. Пока надоедливые соседи не уразумели, что крошечное королевство находится под серьёзной защитой.

Но поддерживать установленный порядок становилось всё труднее.

Чем лучше становилась жизнь, тем серьёзнее становились проблемы. Стали появляться первые ростки коррупции внутри государства. Новые богачи и знать искали возможности увеличить своё богатство и власть, создавать свои картели. Рубить головы, как это было при короле Микселе, Бригитт не могла и не хотела. Будучи неглупой от природы, она прекрасно осознавала всю опасность создающегося положения, но удерживать на равном расстоянии от государственных ресурсов подрядчиков, торговцев, строителей и поставщиков всех мастей становилось всё труднее и труднее. Бригит решила вновь просить совета и помощи у своих партнёров.

Она разослала приглашения королю Шуркару, королю Зикфриду, Принцу Кассилю, королю Моорану, королю Салемхану и королю Синекре.

Поводом послужил День рождения самой королевы и предполагаемый отчёт о первых прибылях и убытках. И кроме этого, наконец-то был закончен ремонт и дворец преобразился до неузнаваемости.

Теперь ничего не напоминало о полуразвалившемся средневековом замке. Обрушившуюся крышу западной башни переделали в смотровую площадку, застеклили и отмыли разбитые окна, восполнили недостающие куски витражей. Внутри помещений восстановили прекрасную лепнину и покрасили стены в нежный молочный цвет. Провели новый водопровод и сделали канализацию.

Вокруг дворца посадили пышный персиковый сад, молодые деревца были просто усыпаны розовыми соцветиями, распространяя вокруг себя нежнейший аромат апрельского утра. Вдоль всех стен разбили цветники с диковинными кустарниками и цветами.

Площадь перед дворцом выложили брусчаткой и засеяли травой, получился красивый каменный ковёр.

Внутри дворца убрали нагромождения железных рыцарей в проржавевших насквозь кирасах и безобразных латах. Вместо этого стены украшали гобелены и картины. Портреты королей Микселов убрали в далёкие запасники, чтобы ничто не напоминало о тех тяжелых временах, когда здесь творились невообразимые безобразия. Отреставрированные каменные полы были сплошь покрыты толстыми неяркими шерстяными коврами с затейливым восточным рисунком, лёгкие кресла и диванчики под пальмами, растущими в огромных кадках, создавали ощущение покоя и уюта.

Приглашённые короли, в сопровождении своих придворных шли и с удивлением восхищались переменам в этом, казалось безнадёжном месте.

- Дорогая Бригитт, Вы совершили невозможное. Вашу страну и Ваш дворец просто не узнать. Жемчужина чистой воды. А Вы самое главное украшение этого мира. Пока есть такая красота, верится в лучшее и хочется жить и здравствовать. – Такими словами король Салемхан приветствовал королеву Бригитт. – Я привёз Вам нового скакуна со всей сбруей. Мои чеканщики трудились почти год, чтобы хоть на йоту приблизиться к Вашей красоте.

- Благодарю Вас, Ваше Величество. Ваш тонкий вкус и похвала делают меня счастливей. Прошу Вас, чувствуйте себя как дома. Сегодня я надеюсь доставить вам ещё не одно удовольствие от общения с нашими друзьями

- Это действительно праздник для моей души. Видеть Вас само по себе удовольствие, а видеть в кругу друзей счастливой доставляет огромную радость.

***

- Прекрасная Бригитт, нет большей радости, чем видеть Вас в Вашем цветущем саду. Весь Ваш облик наполняет моё сердце ликованием. – Король Мооран протянул Бригитт старинный фолиант в обложке из крокодиловой кожи, искусно украшенный затейливой вязью золотых украшений. – Примите от меня сборник самых прекрасных стихов о любви. Они все про Вас и о Вас.

- О-о! Какой великолепный подарок! Благодарю Вас, Ваше Величество. Надеюсь принести Вам такое же удовольствие, как Вы доставили мне. Располагайтесь и чувствуйте себя как дома. Мой дом – Ваш дом.

***

- О, моя несравненная Бригитт, Вы Солнце нашей Земли. Вы так прекрасны, что молодость возвращается ко мне, я счастлив видеть Вас сегодня. Примите же мой скромный подарок. В этом ларце собраны все самые лучшие ароматы моей земли. Если Вам грустно, в этом золотом флаконе вы найдёте масло радости. Одна капля на запястье, и тоска ляжет спать, если Вас мучают проблемы, в рубиновом флаконе – покой и умиротворение, если Вам не хватает тонкого штриха к вашему наряду, девять лучших духов дополнят ваш костюм. - Король Синекра вручил Бригитт деревянный резной ларец.

- Ваше Величество! Какой невероятный подарок! Вы тронули моё сердце. Как маленькая девочка, я уже хочу всё попробовать. Но боюсь, что придётся подождать, когда я останусь наедине с собой. – Бригитт счастливо рассмеялась.

- Ваш смех также прекрасен, как Вы сами. Жаль, что мы редко слышим его. – С лёгким поклоном король Синекра отошёл, увидев королей Салемхана и Моорана.

- Какой чудесный день, друзья мои. Бригитт вновь удивляет и восхищает меня. – Поздоровался он.

- Да, во истину это так. – Согласился Салемхан.

***

- Ваше Величество, дорогая тётушка! Само небо послало мне Вас! Вы прекрасны, как сама любовь! Ваш ум и красота поднимают Вас над всем миром, затмевая солнце и луну. Я привёз Вам сто кустов лучших роз, но даже они не в состоянии соперничать с Вами. – Принц Кассиль хлопнул в ладоши, и к ногам Бригитт уложили богатые подарки.

- Мой дорогой Принц! Я так счастлива видеть Вас. Поверьте, для меня нет большей радости, чем видеть Вас счастливым. Благодарю за эти чудесные дары. Как Вы угадали о моей давней мечте о розах? Ведь это мой цветок. Ещё раз благодарю Вас. Надеюсь, Вы погостите у нас?

- Я задержусь на пару месяцев. Хочу своими глазами посмотреть и проверить, как мои люди справляются с поручениями.

- Это просто прекрасно. Сегодня после дружеского обеда, я бы хотела поговорить об этом и с нашими друзьями тоже.

- Наши желания совпадают. О-о! Кого я вижу, король Салемхан! Мой вечный соперник! – Простите, Бригитт, я отойду?

- Конечно. Вы же у себя дома, Кассиль.

***

- Дочь моя! Поздравляю! Ты опять удивляешь меня и радуешь моё сердце. Я осмотрел твой сад. Ты не изменяешь себе. Всё к чему ты проявляешь интерес расцветает пышным цветом. Ты моё самое лучшее творение. Рядом с тобой я всегда молод и полон идей. Благодарю тебя. Я привёз тебе небольшой подарок. Так, пустяк. Всего лишь часы, но занятные, в виде двух сообщающихся сосудов. Из одного каждую минуту капает вода, отмечая время, пока не пройдут сутки, потом всё начинается сначала. Очень занимательно. - Король Зикфрид обнял дочь.

- Отец! Благодарю! Ты всегда баловал меня. Как я люблю твои игрушки. Мама, я счастлива видеть тебя.

- Тебе надо выйти замуж! Это неприлично, принимать у себя столько мужчин, в отсутствие хозяина. – Вместо приветствия произнесла королева Генриетта.

- Я тоже люблю тебя, мама. – Рассмеялась Бригитт.

- Я тоже так думаю. – Тихонько произнёс король Зикфрид. – Ты слишком долго мучаешь Шуркара, это не хорошо. Смилуйся.

Бригитт покраснела и потупилась:

- Мне страшно. Я не знаю, как быть. – Так же тихо ответила она отцу.

Он погладил её по руке и отвёл в сторону королеву Генриетту, заметив на диванчиках жён других королей.

- Приветствую Вас, прекрасная Бригитт! – король Шуркар отвесил низкий поклон. – Благодарю Вас за приглашение. Видеть Вас самое большое счастье, что есть у меня. Вы прекрасны. Нет достойных Вас слов, чтобы описать Вашу красоту. Вы как глоток воды в пустыне, когда уже умираешь от жажды, как чистый горный воздух, неожиданно влетевший в душное помещение, как луч света в кромешной тьме.

- Всё это можно сказать и о Вас для меня. Здравствуйте, мой друг! Я безмерно счастлива нашей встрече. Сколькими бессонными ночами я мечтала о ней. – Бригитт замолчала, не находя больше слов.

Шуркар схватил её за руки:

- ВЫ ждали меня? Вы дарите мне жизнь, Бригитт. А я, я привёз Вам маленький подарок. Я сам сделал его, мечтая о Вас. Прошу, взгляните. – король вынул из кармана небольшой бархатный футляр и раскрыл его.

На чёрном бархате лежали цепочки из крошечных рубиновых сердечек, обрамлённых бриллиантами.

- Позвольте мне помочь Вам. Я вижу, Вы носите мой подарок.

- Я никогда не расстаюсь с ним. Он подходит под все мои платья. Если его нет, я чувствую себя неодетой.

- Но женщина должна хоть иногда менять украшения.

- Все остальные мне не нравятся.

- Тогда взгляните на это, может быть, оно тоже подойдёт Вам. – С этими словами король Шуркар обернул шею Бригитт новым колье, а руки новыми браслетам и кольцами.

Это было нечто совсем другое, но тоже просто великолепное. Бригитт залюбовалась.

- У меня просто нет слов, как это прекрасно. Я, я буду это носить. Благодарю Вас, Ваше Величество. – На глазах Бригитт выступили слёзы. – Прошу Вас, Вы у себя дома. – она повела рукой в сторону своих гостей.

*****

Обеденный зал был украшен в бело-голубые цвета. Круглые столы были накрыты белоснежными скатертями, а посуда из тонкого восточного фарфора была украшена незабудками, живыми же незабудками были украшены окна и стены. Атмосфера радости и праздника окутала всех гостей, едва они переступили порог огромного зала.

- Ты просто волшебница. – Шепнула дочери королева Генриетта. – Ты же всё украсила моими любимыми цветами.

- Моими тоже. Спасибо, мама. - Так же тихо ответила Бригитт, и беспомощно взглянула на Шуркара, опыта проведения званых обедов у неё не было. С кого начинать и что говорить?

- Друзья мои, - громко воскликнул король Шуркар, - мне кажется, что мы все попали в добрую сказку, так займём же в ней места, какие нам нравятся. Ваше Величество, король Мооран, вы самый старший из нас, выбирайте себе место по вкусу и покажите нам пример.

Обстановка сразу разрядилась. Все расселись, как им было комфортно. Король Шуркар подвинул кресло Бригитт и сам сел рядом. Она оказалась между отцом и Шуркаром. На душе стало сразу легко и радостно.

Слуги заскользили бесшумными тенями разнося и расставляя угощения и напитки. За столами зазвучали непринуждённые разговоры.

Королева Бригитт так готовилась к этому приёму, что, слегка перестаралась, блюда сменяли одно за другим, напитки лились рекой. За столами звучал громкий смех. Все были довольны.

По окончании обеда, Бригитт пригласила всех в музыкальную гостиную, там была установлена сцена. Гостям был предложен большой концерт: аравийские невольницы танцевали чудесные танцы, звучала непривычная завораживающая музыка, пели приглашённые теноры, и был даже показан небольшой спектакль. А для дам вдоль стен были расставлены хрупкие этажерки, на которых теснилась вычурная посуда, грудой были сложены веера, развешаны шали и платки самых невероятных расцветок и размеров, струились невиданные ранее ткани.

Убедившись, что все дамы, как одна заняты своим любимым делом, Бригитт пригласила королей в свой кабинет, чтобы завершить этот день небольшим приятным сообщением.

- Дорогие друзья! Позвольте мне поблагодарить Вас за ваше внимание и подарки. Я тронута до глубины души. За истекшие три с небольшим года Вы стали для меня настоящими друзьями. Не единожды Вы спасали меня от необдуманных поступков, подставляли свои сильные мужские плечи, когда я уже готова была всё бросить и отступить. И вот сегодня я хочу подвести первый итог этих трёх лет.

Нами построено семь таможен, отремонтировано шесть дорог и построено по новому образцу три, девять таверн и четыре гостевых дома. На одной дороге установлены фонари, которые ежедневно заправляют маслом. Это позволило не останавливать караваны после наступления сумерек. В пустыне выстроен павильон Его Высочества принца Кассиля и торговые ряды Его Величества Салемхана. Туда мы провели водопровод. Теперь основные торговые сделки осуществляются в Здании торговой палаты. А время доставки товаров сократилось втрое. Хотя Здание суда еще не построено, но хозяйственные споры уже разбирают Мировые судьи, любезно предоставленные Вами.

Основным нашим достижением стало то, что большая часть торговли проводится здесь, в этом королевстве, и нет острой необходимости вывозить свои товары дальше. Толчея на дорогах сократилась вдвое. Появились новые компании, осуществляющие доставку товаров покупателям точно в срок и без потери. Мы постепенно переходим на новый вид деятельности – оказание различных услуг.

Итогом стало получение дохода в размере двух миллионов монет. Правда часть из них, а именно триста тысяч пошли на возмещение убытков от набегов королей Брумана, Вильгельма Хвастливого и Блыша.

Они не принимали никакого участия в обустройстве страны, но решили поживиться за наш счёт. Если бы не своевременная помощь короля Шуркара и моего отца, короля Зикфрида, государству был бы нанесён непоправимый ущерб.

В результате прибыль составила один миллион семьсот тысяч монет. Мы можем разделить её поровну и каждый заберёт свою долю, а можем продолжить наше дело, чтобы и в дальнейшем иметь возможность улучшить наши состояния.

Другая надвигающаяся беда, состоит в том, что в стране зарождается коррупция. Крупные поставщики начинают уничтожать мелких, пытаясь устанавливать свои порядки и цены, подрядчики заключают картельные сговоры, чтобы диктовать свои условия и распоряжаться казной по своему усмотрению. Я приложила всё своё умение и знания, чтобы противостоять надвигающейся беде, но в этом вопросе я бессильна. Мне очень нужны Ваши советы и помощь.

За столом воцарилось молчание, потом король Мооран произнёс:

- Дорогая Бригитт, считаться Вашим другом для меня большая честь. Вы не только умны и красивы, но к тому же очень порядочны. Это тяжелый груз для женских плеч. Не скрою, три года тому назад только гордость не позволила мне отказаться от Вашего предложения. Я не был уверен, что Вы сможете добиться хоть маломальских успехов. Но быть равным среди равных тоже великая ответственность. Я не пожалел, что принял вашу дружбу, взамен отдав свою. Я пока не возьму свою долю, Вы найдёте для неё лучшее применение. Об этом пусть договариваются наши советники. Я же со своей стороны берусь урезонить своего соседа Вильгельма Хвастливого. Ручаюсь, у него надолго отпадёт желание заглядываться на Ваше королевство.

- Думаю, что все мы можем подписаться под этими словами нашего уважаемого друга, короля Моорана. – Тихо произнёс король Синекра. – Ваше Величество, королева Бригитт Великолепная мы доверяем Вам и счастливы такому Союзу. Однако, проблемы, которые так беспокоят Вас нам тоже хорошо известны. Усмирить наших соседей не составит большого труда, но вот справиться с коррупцией… - он покачал головой – задача не из лёгких. Простите мне мою смелость, но Вам просто необходим рядом доверенный сильный супруг. Есть вещи, которыми женщина, в силу своей природы, не должна заниматься. Рубить головы – удел мужчины. Я правильно говорю – Ваше Величество, король Зикфрид?

- Вы абсолютно правы, король Синекра. Я уже говорил Бригитт, что надо соизмерять груз забот со своей силой и сутью. Мы будем думать над этими проблемами все вместе и по отдельности.

Бригитт покраснела, побледнела, опустила глаза, боясь взглянуть на Шуркара. Ей хотелось во весь голос просить его опять взять решение в свои руки, но он молчал, делая вид, что внимательно разглядывает макет страны, а ей хотелось плакать.

На следующий день короли стали разъезжаться по своим государствам, задержались только король Зикфрид и король Шуркар. Они решили своими глазами посмотреть ход строительства.

- Не перестаю восторгаться Вашей дочерью, мой дорогой друг. Как жаль, что мои глупые выходки по молодости лет лишили меня удовольствия своевременности нашей дружбы. – Признался Зикфриду, Шуркар.

- Не вспоминайте того, что было. Будем ценить то, что есть.

- Я вижу, к чему стремится Бригитт, у неё большое сердце. Но осчастливить целую страну, мне кажется это не под силу даже великанам.

- Ей достался на редкость покладистый народ. Поколения Микселов так замордовали жителей, что те просто плачут от счастья, получив такую королеву. Смотрите, какие дороги, она не жалеет пространства, мне бы и в голову не пришло разделить потоки. С какой скоростью двигаются караваны, едут всадники, спешат пешеходы. А эти дома? Она требует, чтобы все здания в городе были каменными, все халупы и деревянные дома вынесены за пределы городов. А эти поля аэрации? Видел ли ты что-либо подобное? Каждый владелец дома или особняка просто обязан содержать прилегающую территорию и дорогу в полной чистоте. Несколько раз за сутки золотари собирают с улиц все нечистоты и вывозят их далеко за город. Там в полях всё это перегнивает вместе со стружками, сеном и соломой, производя такой необходимый навоз. Появились сады. У неё даже есть уже свои сельхозугодия. Она стала меньше закупать мясо птиц и овощи. Я горжусь своей дочерью. Ну, а как ваши с ней дела? – Король Зикфрид участливо посмотрел в глаза Шуркару.

- Не особенно. Всё на том же месте. Она смотрит на меня так, что внутри начинает разливаться лава, но на словах и в письмах только о делах, нет даже намёка на что-то большее, словно натыкаешься на каменную стену.

- Поверьте, мне жаль это слышать. Я возлагал на Бригитт большие надежды. Боюсь, она надорвётся, замкнётся и станет блюсти мораль, как её мать. Надо что-то делать.

- Но что? Может быть мне её украсть?

- Может быть. Надо обдумать вашу мысль. Пожалуй, я приглашу её к себе погостить, а там … будем действовать по обстоятельствам. – Король Зикфрид глубоко задумался. Идея подтолкнуть молодых людей друг другу в объятия целиком поглотила его мысли.

Король Шуркар тоже задумался об этом. Но в отличие от своего друга, он боялся разрушить что-то очень хрупкое и важное, что сложилось у них с Бригитт. Ему остро захотелось вернуться домой. Истерзанное сердце требовало передышки. Он решил уехать на следующее же утро.

Проснувшись так рано, что во дворце все ещё спали, он стал собираться в дорогу. И даже уже накинул дорожный плащ и прицепил меч, как вдруг как-то нерешительно в приотворённую дверь проскользнула королева Бригитт. Он обмер и вновь залюбовался хрупкой фигуркой самой прекрасной из женщин. На ней было лёгкое утреннее платье, никаких украшений, волосы, лишь слегка перехваченные лентой, спускались ниже талии. Весь её вид говорил о проведённой без сна ночи. Но даже покрасневшие от слёз глаза и припухшие губы нисколько не испортили очарования молодости и красоты.

- Доброе утро, Ваше Величество. Не знаю, почему, но мне показалось, что Вы уже не спите. – Нерешительно начала она. – О-о, кажется я совсем не вовремя. Вы уже уезжаете?

На глаза Бригитт навернулись слёзы, она тяжело вздохнула:

- Счастливого пути. Благодарю Вас, что Вы посетили меня. – Она сделала шаг к двери.

- Нет! Не уходите, умоляю. – Шуркар взял Бригитт за руку и усадил в кресло, а сам встал перед ней. – Доброе утро. Оно действительно доброе. Увидеть Вас, что может быть лучше. Мне показалось, что Вы не спали этой ночью. Что случилось, Ваше Величество?

- Это так. Мне очень непросто. И рассказать некому. Вы мой единственный настоящий друг. Вы столько раз помогали мне, спасали от необдуманных поступков. Я опять бы хотела просить у Вас совета.

- Я сделаю всё, что в моих силах и всё, что выше моих сил, лишь бы эти прекрасные глаза не знали слёз.

- Я не знаю, с чего начать. Я так несчастна. Я взялась за дела, которые мне совсем не по силам, я так одинока, мне не у кого спросить совета, когда он мне так нужен… Да и вообще …- Бригитт подняла глаза, в которых плескалось море безнадёжной любви.

Шуркар сбросил плащ, отстегнул меч и упал на колени перед Бригитт, уронив ей голову на бёдра, и обняв руками за талию:

- Я люблю Вас, Бригитт. Умоляю, станьте моей женой.

Лёгкая судорога прошла по телу Бригитт, она выгнулась всем телом, испустив стон:

- Вы правда этого хотите? Конечно, я согласна. Я так давно и безнадёжно люблю Вас.

- Как это безнадёжно? Уже три года я страдаю от невозможности рассказать Вам о своей любви.

- А я Вам.

Король Шуркар поднял Бригитт на руки и закружил по комнате, целуя ей лицо, глаза, губы. Нежно опустил её на постель и лёг рядом…

Граф Кристиан фон Беттер в дорожном костюме направился за королём, сказать, что лошади ждут. У самой двери дорогу ему преградили гвардейцы королевы:

- Туда нельзя. Их Величества совещаются.

- Правда? Прекрасная новость. – Кристиан на цыпочках отошёл от двери. – Только бы наконец-то всё случилось…

**********

- Бригитт, любимая мы сегодня же обвенчаемся. – Счастливый Шуркар продолжал целовать устало изнеможённую Бригитт.

- Никак нельзя, счастье моё. – Это событие не может пойти незамеченным. – Все наши друзья захотят поздравить нас. А значит, надо как следует подготовиться. Я думаю, через месяц…

- Опять ждать? Это невозможно. – Простонал, откидываясь на подушки Шуркар.

- Но это в последний раз. – Бригитт приподнялась на локте и нежно поцеловала любимого в губы.

- Это нечестно. Это запрещённый приём. – Рассмеялся Шуркар. – Но тогда сегодня мы обручимся. Пока твои родители ещё здесь. А завтра я уеду, чтобы подготовиться к свадьбе.

- Хорошо. Я думаю, что второго июня, будет прекрасной датой для нас обоих.

- Замечательно. – Он снова начал покрывать Бригитт поцелуями.

***********

За обедом Бригитт сообщила королю Зикфриду и королеве Генриетте, что король Шуркар сделал ей предложение, и она приняла его.

- Поздравляю! – Воскликнул король Зикфрид.

- Ну, наконец-то. – Строго сказала королева-мать. – Теперь хоть ты не будешь нарушать приличия. Поздравляю.

- Спасибо, мои дорогие. Я так счастлива.

- Об этом вслух не говорят. – Одёрнула её мать.

- Серьёзная у тебя тёща. – Шепнул Шуркару Зикфрид.

- Это хорошо. Какая мать, такая и дочь. Это очень хорошо.

2 июня состоялась свадьба короля Шуркара и королевы Бригитт. Такого грандиозного события ни до, ни после этого не было. Количество приглашённых не поддавалось исчислению. Все окрестные и дальние короли со всей своей свитой прибыли ко дворцу короля Шуркара, чтобы высказать своё уважение и свою радость по поводу этого события. Приглашённые менестрели слагали песни и баллады, которые потом ушли в народ, и обросли домыслами как самые прекрасные сказки о любви.

Даже сама природа, казалось, была участницей события, подарив целую неделю комфортного тепла, пока шли торжества, балы и развлечения во дворце и на природе.

Бригитт была безмерно счастлива. В белоснежном платье, сапфировых украшениях, она напоминала неземную красавицу со счастливыми глазами и загадочной улыбкой.

Шуркар не выпускал её руку, словно боялся, что этот прекрасный мотылёк взмахнет крыльями и растает в небесной синеве.

Через полтора года у них родился сын Зикфрид, ещё через три года дочь Лионелли.

- Мой Государь, Вы счастливы? – Спросил у Шуркара Кристиан фон Беттер. – Вы поймали своего мотылька?

- Да, я счастлив, как только может быть счастлив человек. А ведь любовь и есть хрупкий мотылёк. Одно неосторожное движение и … можно всё потерять. Но я поймал своего мотылька и буду очень осторожен, чтобы не повредить его крылышки.