Пойдём с тобой за горизонт

Предисловие

Где-то далеко-далеко в космической бездне, а может быть, в альтернативной реальности… когда-то давно существовал, а может, существует прямо сейчас – кто разберётся в этом запутанном пространстве-времени?.. Словом, существовал где-то один удивительный мир – прекрасный и ужасный одновременно, смотря куда заглянуть. Он был очень похож на нашу Землю, какой она была до технического прогресса, и всякий житель Земли посчитал бы этот мир своим вторым домом и остался там жить, если бы только смог принять в свою жизнь магию… и её разнообразные последствия. Но у жителей Аора́ны (так назывался тот мир) не имелось в этом никакого выбора, ибо деваться им было некуда. Им приходилось иметь дело с магией – к добру или к худу.

Например, эльфы – один из народов Аораны – обладали к ней особой чувствительностью, что, конечно же, давало свои преимущества и недостатки. Многие рождались с магическими способностями, магия вошла в эльфийский быт (и иногда даже за настоящую магию не считалась), эльфы легко настраивались на магические энергии конкретной местности, но и сами взамен становились уязвимы перед ними, подвергаясь опасности чуждого влияния, а иногда это даже порождало определённую зависимость с далеко идущими последствиями.

Следует также сказать, что магия не была для того мира чем-то аномальным или неестественным, она не искажала законов природы – наоборот, являлась её частью, такой же, как воздух или магнитное поле. Потому-то эльфы её и чувствовали. Будучи детьми природы, они близко с ней соприкасались – с ней и со всеми её аспектами, включая магические. Разумеется, в эти аспекты входила и так называемая живая природа – мир растений и животных, и большинство талантов и усилий эльфов было направлено именно на то, чтобы жить с этим миром в полной гармонии: наука ботаника являлась любимой, а способность понимать животных – врождённой. А ещё они были без ума от красоты и боготворили её, возводя на божественный пьедестал, – даром что других богов, кроме довольно туманных и абстрактных Создателей, не знали. Но красота, в отличие от далёких Создателей, была рядом – везде и всюду (а эльфы только в таких местах и селились); красота нужна была им, как воздух, и если эльф не полюбовался чем-нибудь в течение дня, у него портилось настроение. По той же причине в эльфийском обществе пышным цветом цвело искусство – создание красоты казалось им таким же прекрасным занятием, как и любование ею. Почти каждый эльф, независимо от профессии, имел какое-нибудь творческое хобби: живопись, музыка, стихи, скульптура, театральные представления, даже обычное вышивание крестиком считались почётными и стоящими.

Когда-то в давние времена эльфы жили в больших эльфийских королевствах, но постепенно те измельчали; самих эльфов тоже стало меньше. Наконец дошло до того, что эльфийский народ распался на отдельные кланы и племена, и разбрёлся по свету. Но их любовь к природе и красоте осталась, поэтому места для проживания они придирчиво выбирали самые красивые. В этих местах неизменно царило лето, поля были плодородны до неприличия, а рядом обязательно рос какой-нибудь чудесный лес. Погода круглый год стояла превосходная, что могло бы показаться странным, и среди самих эльфов даже ходили слухи, что это они сами так влияют на погоду – волшебным образом. Однако никто эти слухи так до сих пор и не подтвердил, но и не опроверг…

В одном таком месте, во всех смыслах прекрасном, вот уже более тысячи лет обитало небольшое (в две-три сотни душ) эльфийское племя. Большинство из них жили в просторном, светлом и невероятно красивом (а как иначе?) Замке, стены которого были сложены из зачарованного полупрозрачного камня, внешне напоминающего хрусталь (но, конечно же, прочнее). Камни светились мягким внутренним светом, а их цвет зависел от внешнего освещения: в ясный день они будто впитывали солнечные лучи и сами начинали сиять, как солнце, в пасмурную погоду становились сумрачно-серыми, под стать клубящимся тучам, а ночью мерцали бело-голубым – подобно луне и звёздам. Замок имел пять этажей и четыре башни по сторонам света, которые заканчивались тонкими шпилями, устремлёнными ввысь, в бездонное небо, – такими длинными, что, если запрокинуть голову, могло показаться, будто они задевают облака… Также у Замка имелись большие главные двери, выходящие во двор, несколько боковых, множество широких окон, балконов и балкончиков с узорчатыми перилами и балюстрадами, многочисленные карнизы и наличники… и всё строение выглядело таким изящным и воздушным, будто вот-вот воспарит над землёй и улетит, гонимое ветром, куда-то за горизонт. Надо ли говорить, что эльфам их Замок очень нравился. Возможно, именно поэтому они его и построили, вместо того чтобы селиться в маленьких отдельных домиках. А может, это просто была тоска по прежним временам, когда они жили в больших городах с прекрасной архитектурой.

Внутри Замка на первом этаже располагался Главный зал – светлый, с панорамными окнами, а также другие залы поменьше, столовая, кухня, некоторые мастерские, комнаты отдыха. Верхние этажи в основном состояли из жилых комнат, но были там и общие помещения, например, замковая библиотека. Снаружи Замок окружали хозяйственные постройки, огороды и любимые всеми эльфами Сады с плодовыми деревьями – яблонями, грушами, вишнями… А также с многочисленными дорожками, скамейками, фонарями, фонтанами… Ручьями и декоративными прудиками… Эльфы очень старались обустроить свою жизнь как можно лучше, и природа, казалось, помогала им в этом изо всех сил: тёплый климат позволял снимать урожаи круглогодично, повсюду неизменно витал фруктовый либо цветочный аромат, а множество птиц облюбовали Сады и целыми днями услаждали слух своим пением и заливистыми трелями.

Всё это хозяйство находилось посреди обширной травянистой равнины, которую эльфы называли Долиной. На юге в дне ходьбы рос обязательный чудесный лес. На востоке (в нескольких часах) протекала широкая река, которая звалась Дарлинкой. Она брала начало в виде более мелких и быстрых речушек в далёких северных горах, но незаметно остепенялась и замедлялась, и в лес входила уже не торопясь – величественно и плавно. Северные же горы одним огромным массивом продолжались ещё дальше на север, но также и в восточную сторону, где вскоре разворачивались к югу и одной длинной горной грядой, идущей параллельно реке (но в нескольких днях пути от неё), ограждали местность эльфов с востока – от земель, о которых те ничего не знали. На западе же ничего не было, кроме бесконечных полей и лугов. И где-то там, далеко, в неделях пути находились ещё несколько эльфийских поселений.

Общественный строй эльфов можно было бы назвать свободным. У них отсутствовали какие-либо касты или классы. И хоть все имели занятия и обязанности, выбирали их себе по душе. Также у этого конкретного племени имелись король и королева. Эти громкие титулы остались ещё со времён королевств, но когда те распались и монархия упразднилась за ненадобностью, стали означать несколько иное. Теперь король и королева считались скорее отцом и матерью племени, заботящимися о нём, как о своей семье. Впрочем, несмотря на то, что они уже не были единоличными диктаторами, их указания всегда неукоснительно выполнялись, а титулы всё ещё передавались по наследству. Происхождение своё короли вели, по-видимому, из какого-то древнего королевского рода, который в период распада королевств сохранил своё влияние и ближайшее окружение, которое и стало впоследствии племенем. За эту версию говорило и то, что другие поселения могли похвастаться лишь старейшинами без всяких титулов.

Нынешних короля и королеву звали Элариа́н и Лора́на. И они были очень, очень счастливы – пять лет назад у них родился первенец – маленький сын по имени Эла́й. Чтобы понять всю глубину радости счастливых родителей, нужно узнать, почему во всём Замке, постоянно наполненном оживлёнными голосами, музыкой, пением и другими повседневными звуками, никогда не слышалось детского смеха. А всё потому, что ни в Замке, ни за его пределами, кроме Элая, не было ни одного ребёнка. И объяснялось это тем, что эльфы имели очень серьёзные проблемы с рождаемостью. Возможно, причина заключалась в их долголетии, которое природа таким образом компенсировала. Чета становилась родителями от силы один-два раза за всю их многовековую жизнь. А так как племя было не так уж велико, дети в нём рождались далеко не каждый год. Иногда проходило целое десятилетие без единого рождения; в итоге каждое такое событие становилось поводом для праздника, а счастье родителей не знало границ. Но это, пожалуй, единственное, что омрачало спокойную, размеренную жизнь эльфов Долины. В остальном она проходила здесь легко и радостно. Дни пролетали беспечно и незаметно, всего было в достатке, места́ – полностью безопасные, и казалось, идиллия будет длиться вечно… Но почти все ныне живущие эльфы родились уже здесь, в Долине, – это был их дом. А поэтому мало кто из них по-настоящему помнил, что они, по сути, беглецы – беглецы, платящие определённую цену.

Глава 1. Ну, здравствуй

Элай рос весёлым мальчиком с лёгким характером, подвижным и любящим приключения. Конечно, в самые первые годы жизни приключенческий радиус ограничивался пределами комнаты, в которой он оказывался, но всё у него было впереди.

Излишне говорить, что он был любим не только своими родителями, но и всем эльфийским племенем. Детей к тому времени не рождалось уже два десятилетия. Это был один из тех длительных полностью бездетных периодов, которые периодически наступали у эльфов, и появление малыша, тем более у короля и королевы, встретили всеобщей радостью и многодневным празднованием. Но и сам по себе маленький Элай вызывал у всех сплошное умиление: пшеничные волосы торчали во все стороны, как пушинки одуванчика, любопытные глазёнки тёмно-золотого цвета восторженно глядели на мир, прямой, чуточку курносый нос вечно поднят кверху, словно выискивая что-нибудь интересное, пухлые губы всё время в радостной улыбке. В его лице явно преобладали мягкие черты его матери, от отца же достался лишь твёрдый упрямый подбородок.

Будучи единственным ребёнком на всё племя, Элай вынужден был проводить все свои дни в окружении взрослых, которые хоть и старались изо всех сил сделать детство мальчика полноценным, но всё же не могли полностью заменить ему сверстников. В этом не было ничего нового – многие эльфы так и росли, особенно родившиеся посреди бездетного периода, и, казалось, то же самое ждёт и Элая, но на шестом году жизни у него неожиданно появился друг, немедленно ставший товарищем и компаньоном по играм и приключениям. Довольно удивительный друг.

Эльфы, хоть и были по природе домоседами, всё же весьма интересовались внешним миром. И не просто интересовались – они довольно активно его исследовали. Особенной популярностью пользовалось юго-западное направление. Дело в том, что когда-то эльфы пришли в эти места именно оттуда, оставив позади свой прежний дом на берегу моря, и вынудил их к этому один природный катаклизм, принёсший с собой великие разрушения и навсегда изменивший рельеф местности. Эльфы спаслись, но дорога обратно к морю была потеряна. Чтобы найти её, по свету бродили эльфы-путешественники, и одним из них был эльф по имени Амари́.

Как и у многих других эльфийских странников, поиски моря являлись для Амари основной целью. Но он не чуждался и иных направлений. Ему вообще очень нравилось путешествовать, дорога была у него в крови, и он получал наслаждение всего лишь от того, что шёл неведомо куда, открывая новые места и гадая – что там, за горизонтом. Свобода и неизвестность пьянили его, дорожные приключения увлекали, так что он часто отклонялся от запланированного пути и бродил, где душа пожелает. И однажды забрёл в один незнакомый лес.

Амари никогда раньше тут не был, поэтому с воодушевлением шагал по лесу, вертя головой во все стороны. Вёл он себя не особенно осторожно, но для эльфов это простительно – диких зверей они не боялись, а других опасностей в лесах, как правило, не попадалось. Конечно, бывали исключения, но Амари давно уже ни с чем подобным не сталкивался, поэтому всё чаще позволял себе расслабиться. Вот и теперь, не заметив никаких явных опасностей, он махнул рукой на осторожность и шёл, наслаждаясь удивительным пейзажем. А лес этот казался ему поистине удивительным! Начать с того, что состоял он сплошь из огромных деревьев-исполинов – невероятно толстых и высоких. В широких тёмно-коричневых гладких стволах могла бы поместиться приличных размеров комната, а то и две. Высота же равнялась двум-трём Замкам вместе с башнями, поставленным друг на друга – по крайней мере так показалось Амари, попытавшемуся, запрокинув голову, разглядеть далёкие верхушки. Никогда не видел он раньше подобных деревьев: очень толстые – были, очень высокие – тоже, но чтобы и то, и другое сразу? Мощные ветви, толщиной под стать стволам, начинались от самого низа и закручивались вверх по спирали. Листва соответствовала остальному – эльф зачарованно держал двумя руками упавший лист, больше похожий на зелёный овальный коврик. И повсюду вокруг валялось много таких листьев, придавая выражению “ковёр из опавшей листвы” новый смысл. “Как будто тут живут какие-то великаны”, – подумал Амари и назвал для себя этот лес “великанским”, а деревья "великанскими". Другая необычность заключалась в том, что лес был довольно пустынен: Амари не заметил нигде никаких животных и даже их следов. Исключения составляли птицы, их пение слышалось отовсюду, а сами они, видимо, прятались где-то в гигантских листьях, изредка хлопающих, как простыни на ветру, составляя заливистым трелям необычный аккомпанемент. И всё – на этом признаки лесной жизни заканчивались. Поэтому Амари очень удивился, когда, очарованный необычным лесом и постоянно забывающий смотреть под ноги, споткнулся о какой-то корень и с размаху упал на четвереньки.

И нос к носу столкнулся с маленьким пушистым комочком золотистого цвета, из которого тут же показалась крохотная мордочка и что-то промяукала. Потом из комочка показались крохотные лапки и сразу же стали карабкаться вверх по руке эльфа, цепляясь коготками за коричневый рукав, а за спиной у комочка появились такие же крохотные пушистые крылышки и начали смешно помахивать туда-сюда. Поражённый эльф так и остался стоять на четвереньках, наблюдая за ползущим по нему удивительным существом. С виду оно походило на маленького двухнедельного котёнка, но Амари никогда не слыхал ни о каких кошках с крыльями – ни о больших, ни о маленьких. Это была какая-то неизвестная эльфам – экзотическая – порода.

Кроха между тем почти докарабкалась до плеча, и эльф аккуратно снял её с себя, посадив на ладонь, куда она вполне поместилась – и тут же с комфортом улеглась, распластав по бокам крылышки, чем-то похожая на птенца, выпавшего из гнезда. Она выглядела так трогательно и хрупко, особенно по сравнению с “великанскими” деревьями – мощными и огромными, – что у эльфа тут же возникло безотчётное желание защитить её, позаботиться, спасти из этого странного, пустынного леса. Разумеется, большую роль сыграло и то, что он был эльфом – ценителем всего живого и природного... В любом случае, оставлять её здесь одну он не собирался.

— Кто ты, крошка? Откуда ты взялась? — спросил Амари у пушистого комочка. — Ты ведь совершенно не подходишь этому месту! Оно такое большое, а ты такая маленькая!

Он совершенно не надеялся ни на какой ответ – просто рассуждения вслух, привычка одинокого странника. К его удивлению от комочка раздался тоненький писк, в котором явственно слышались какие-то эмоции. “Ну надо же, она мне словно отвечает!” — поразился эльф.

— Ты же “она”? — снова спросил он вслух. Ему почему-то казалось, что “комочек” – женского рода. Писк повторился – уже с другими интонациями.

— Ну, надо же! — воскликнул Амари снова, больше не довольствуясь мысленными восторгами. Он поднял котёнка двумя пальцами, стараясь не задевать крылышки, и осмотрел поподробней.

— Действительно “она”, — прокомментировал он удовлетворённо – чутьё не подвело. — Но что же мне с тобой делать? — прозвучавшее в ответ просительно-жалобное мяуканье ещё сильнее тронуло его сердце.

— Ну, конечно, я тебя здесь не оставлю! Сейчас поищем твоих папу и маму – должны же они где-то находиться. Не может быть, чтобы ты появилась тут ниоткуда, сама по себе.

Но он никого не нашёл. Ждал три дня, исходил всю округу – всё без толку. Дольше оставаться здесь не имело смысла, как и продолжать путь в прежнем направлении – если он собирается взять малышку с собой. А он собирался – у него и мысли не возникло оставить её здесь одну, без защиты и заботы. Раз родители не нашлись, теперь кроха – его ответственность. Не зря всё-таки он был эльфом. Но продолжать путешествие как ни в чём не бывало – плохая идея, нужно позаботиться о своей новой подопечной. Впрочем, с её питанием он разобрался сразу же – в первый же день. Он с некоторой тревогой задался этим вопросом, но, немного поразмыслив, решил, что кошка – она и есть кошка, хоть с крыльями, хоть без. А значит, это – хищник. И тут возникала проблема: эльфы не убивали живых существ – просто не могли себя заставить. Разве что в целях самозащиты. С другой стороны, котёнок такой маленький – ему сейчас пойдёт только какое-нибудь молоко. Разумеется, от этого проблема не исчезала – где он здесь откопает молоко посреди леса? Амари крепко задумался: может, всё-таки есть выход? Наугад он попробовал измельчить кусочек яблока (их он собрал, наткнувшись в пути на яблоню), и получившуюся кашицу скормить явно голодной крохе. К его радости, она тут же начала есть – получилось! Так что ко времени отправления проблема питания была уже решена – фрукты-то он везде найдёт! Оставалось ещё одно дело.

— Назову тебя Кьярой, — сообщил он своей подопечной, пристроившейся у него за пазухой. — Для экзотической барышни – экзотическое имя. Понятия не имею, где я его слышал и что оно означает, но мне кажется, тебе подходит. — Из-за пазухи послышалось тоненькое “мур-мур-мяу”, и зелёные глазёнки доверчиво уставились на него снизу. Он широко улыбнулся, весело подмигнул крохотной мордочке и бодро направился к выходу из леса – в долгий путь, обратно в Замок.

По возвращении Амари сразу же, не отдохнув с дороги и даже не зайдя к себе в комнату, отправился на поиски короля и королевы, дабы показать им свою удивительную находку. Он был с ними в довольно близких дружеских отношениях, к тому же король Элариан на досуге интересовался разными необычными, экзотическими существами (некоторые даже считали его знатоком в этом вопросе). Уж если кто и знает что-то о кошках с крыльями, думал Амари, разыскивая друзей, так это Элариан. Маленькая Кьяра, высунув нос у него из-за пазухи, с интересом разглядывала многочисленные помещения, через которые они проходили.

Королевская семья проводила время за строительством за́мка – миниатюрного, игрушечного. Двое взрослых эльфов почти трёхсот лет отроду и один пятилетний малыш с одинаковым увлечением возились на полу посреди гостиной, перебирая цветные кусочки камня, из которых строился этот архитектурный шедевр. Кусочки были искусно выточены в форме различных строительных компонентов: махоньких башенок, ворот, частей стен с малюсенькими окнами и балконами. Три светловолосые головы склонились над почти готовой конструкцией, и между строителями вовсю шло горячее обсуждение, куда приткнуть пятую башенку, когда в комнату зашёл Амари с крохой-котёнком на руках. Тут-то Элай и увидел Кьяру впервые. Тёмно-золотые эльфийские и зелёные кошачьи глаза встретились и утонули друг в друге.

Маленький Элай сразу понял, что это не просто какой-то обычный зверёк, пушистая игрушка. В Замке эльфов жили домашние кошки, по двору, где мальчик гулял с матерью, иногда бегали мышки и другие мелкие зверьки, а на деревьях чирикали птички. Он их видел, а с кошками даже играл. Но никто, никто из них не заглядывал ему в душу. В этих зелёных щурящихся крохотных глазках он увидел разум – пока ещё наивный и доверчивый, – который с живейшим любопытством разглядывал окружающий мир – и его, Элая, тоже. И почувствовал, как разум этот – такой же юный, как он сам, – касается, трогает его – осторожно, будто маленькой мягкой лапкой, – и проникает ему в самое сердце. На краткий миг две души слились, соединились, просачиваясь одна в другую, становясь единым целым. И это было так невероятно – ощущать кого-то, как самого себя. Элай совсем не понимал, что происходит, но в пять лет у него и не было таких вопросов. Он просто подбежал и обнял маленького котёнка, прижал к себе и решил, что никогда, никогда его не отпустит!

Видя такое проявление чувств у ребёнка, Амари очень обрадовался, ибо и так собирался просить короля и королеву позаботиться о Кьяре. Брать такую крошку с собой в путешествия ему было не с руки. Теперь же он был спокоен. Оставив малышку в любвеобильных руках Элая, он присел на мягкий диван и наконец-то расслабился. Игрушечный замок был забыт, так что Лорана с Эларианом присели рядом, наблюдая, как их сын знакомит новоиспечённую подругу со своими игрушками. Кьяра трогала лапкой бронзовую лошадку, принюхивалась и смешно фыркала. Маленькие крылышки помахивали за спиной, делая её похожей на большую мохнатую бабочку.

— Где ты нашёл это чудо? — спросил король Элариан у Амари, не спуская голубых глаз с детской возни и улыбаясь.

— Места́ надо знать, — загадочно улыбнулся тот.

— Она такая милая, — заметила королева. С её полных розовых губ тоже не сходила улыбка, а глаза, тёмно-золотые, как у сына, лучились теплотой.

— Подходящая подружка для мальчугана, да? — Амари закинул ногу на ногу, явно наслаждаясь комфортом после долгой дороги.

— Ты же понимаешь, что это не обычный зверёк? — в голосе короля слышался неподдельный интерес.

— Да, я что-то такое заподозрил, когда увидел крылышки и четыре лапы одновременно. А, да… и ещё усы… У птиц не бывает усов, по крайней мере таких умилительных.

— И клюва нет.

— Ну да, ещё и это…

— А кроме шуток, где ты её откопал? Я ни о чём подобном даже не слыхивал. От неё же веет магией – магическая малышка!

— Признаться, я надеялся, это ты мне о ней расскажешь. А в магии я ни в зуб ногой, сам знаешь.

— Так где нашёл?

— В одном необычном лесу, я потом на карте покажу.

— Ну, ладно. А другие?

— Никаких других, только она. Я там всё обыскал.

— Странно это как-то…

— И не говори…

С этих самых пор двое друзей постоянно были вместе. Вместе ели, играли, и даже спали под одним одеялом, тесно прижавшись друг к другу. Их характеры оказались очень похожи: лёгкие, весёлые и любопытные. Целыми днями по Замку раздавались радостный смех и мяуканье, топанье детских ног и мягких пушистых лапок. По коридорам носились два миниатюрных вихря: один золотистый четвероногий, с маленькими беспорядочно махающими крылышками за спиной, другой – в зелёной одёжке, на двух ногах, но так потешно перебиравший этими ногами и размахивающий руками, что казалось, конечности у него везде. Пшеничные волосы торчали во все стороны, золотые глаза горели. Куда бы они ни прибегали, везде начинался весёлый тарарам, всё отовсюду падало, эльфы натыкались друг на друга, пытаясь уйти с дороги, всё летело вверх дном! Пение и музыка прерывались, художники (которых в Замке было множество) пытались защитить свои картины, а слуги – свои подносы с напитками и фруктами. Все охали и ахали, но, когда ходячая катастрофа в лице двух малышей удалялась дальше по коридору, эльфы улыбались им вслед и, весело переглядываясь, начинали поднимать упавшее, зашивать порванное, вытирать пролитое. И всё возвращалось на круги своя. До следующего раза. А время летело…