Пояс Вечной Ночи

Действующие лица

Гавин Сорнери - магистр ордена Ангелов Ночи

Янтарь - эпистолярий ордена Ангелов Ночи

Тлен - первый Хранитель Тишины ордена Ангелов Ночи, тёмный провидец

Нарасин - Хранитель Тишины

Никар - первый капитан Ангелов Ночи

Ноа - второй капитан ордена Ангелов Ночи

Седек - третий капитан ордена Ангелов Ночи

Тавлаан - четвёртый капитан ордена Ангелов Ночи

Галаад - пятый капитан ордена Ангелов Ночи

Рамиллий - сержант первой роты ордена Ангелов Ночи

Микель - сержант первой роты ордена Ангелов Ночи

Кенхеард - технодесантник ордена Ангелов Ночи

Фэдерик Дюа - боевой брат ордена Ангелов Ночи, командное отделение магистра Сорнери

Линдон - боевой брат ордена Ангелов Ночи, командное отделение магистра Сорнери

Гискард - апотекарий ордена Ангелов Ночи, командное отделение магистра Сорнери

Базилий - боевой брат ордена Ангелов Ночи, командное отделение магистра Сорнери

Гальярд - дредноут модели Левиафан, орден Имперских Кулаков

Долрет Чефра - капитан "Непрощенного Слепца"

Степан Козлов - капитан "Молота Святой Элии"

Корнелий Вербек - капитан "Колады"

Альбрехт Готланд - капитан "Тисоны"

Эллисиэль Ги Фарье - второй помощник капитана "Тисоны"

Фиррис Ватор - летописец ордена Ангелов Ночи

Ангелика Ординат - служанка Хранителя Тишины Тлена

Борземи Готье - сержант абордажников "Непрощенного Слепца", бывший помощник Оскара Ватора, тирана Фрации

Магенрад Вульф - магос-эксплоратор культа Адептус Механикус

Кварро - магос-астрологикус на службе магоса Вульфа

Джи Аш - магос-ремесленник на службе магоса Вульфа

Тета-Фуриозо - магос-доминус экспедиции с Самеха, мира-кузницы Тёмных Механикус

Карадон Вестник Разрушения - капитан роты Черного Легиона

Лорд Санахт - владыка миров скопления Сомбрио, кровный брат фаэрона Амонтеха из династии Сабехар,

Фонос - вестник лорда Санахта

I

Фрация огромным голубым шаром с редкими белыми вкраплениями облаков медленно вращалась за высокой готической аркой смотрового окна на вершине надстройки "Аксиомы", напоминая магосу-эксплоратору Магенраду Вульфу о том, как быстро иногда бежит время. Прошло уже больше двух месяцев с тех пор, как уравнение возвышения благодаря его точным вычислениям и расчетам было сохранено в том виде, каким он его задумал, а грозившие уничтожить его кропотливую работу обстоятельства были успешно устранены. Его сервиторы и техноадепты, помогая разбирать завалы в обрушенном почтенным Гальярдом литейном цеху, сумели скрыть останки вышедшего из под контроля инфоцита Амакура. Альфа-скитарий из использовавшейся врагом клады ржаволовчих тоже был обнаружен и тайно доставлен для исследования на "Аксиому", тогда как остальные были полностью уничтожены инквизитором Майев Ингвардоттир. Почтенный Гальярд так же хранил тайну того, как выследил врага, и оценка его личностных шаблонов поведения давала девяносто восьми процентную вероятность того, что это останется секретом навеки, а на случай оставшихся двух процентов магос внедрил в его вживлённый в мозг когитатор триггер, позволяющий блокировать нежелательную информацию. Таким образом все возможные ведущие к магосу пути расследования были обрезаны.

Всех зараженных фрацианцев, которых можно было спасти, прооперировали его магосы-биологис, удалив из мозгов людей паразитов, но почти половине из них это стоило жизней или критически важных для существования функций, так что сервиторов у Ангелов Ночи прибавилось, а у людей Фрации прибавилось поводов бояться того, что приходит к ним извне.

Магос-ремесленник Джи Аш развернул широкую деятельность как на планете, так и в космосе, подчинив по приказу Вульфа все доступные мощности скорейшему созданию боевой техники для Адептус Астартес, так что оставалось приблизительно тридцать восемь часов сорок минут и тридцать две секунды до того, как последний необходимый десантникам Ленд Рейдер сойдёт со сборочной ленты и будет благословлён служить во славу Омниссии. Это было огромное достижение, учитывая сжатые сроки, и Вульф считал, что Джи Аш достоин обновления двух из его многочисленных имплантов до высочайшего качества, доступного лишь избранным слугам Бога-Машины.

Магос-астрологикус Кварро изучил все доступные звёздные карты и течения варпа, сравнил их с тем, что показывали направленные в пустоту космоса телескопы и авгуры "Аксиомы", и проложил наиболее быстрый и точный путь к цели, поскольку, по словам инквизитора Ингвардоттир, Тёмные Механикус из мира-кузницы Самех, уже отправились туда, предположительно, за тем же призом, какой хотел получить Вульф. Оставалось верить, что Омниссия приведёт еретехов к системе Пифаре и скрывающему её астероидному поясу Вечной Ночи позже, чем верных своих слуг. А если нет, то направляющиеся с магосом Ангелы Ночи решат проблему еретехов так, как они того заслуживают - полным уничтожением.

Но, кроме еретехов Самеха, появились и другие непредвиденные осложнения, сужавшие возможности Магенрада, и сейчас он как раз смотрел на одно из них. На фоне голубого шара Фрации на расстоянии всего в двести тридцать два километра от "Аксиомы" плыли три фрегата, составивиших с сегодняшнего дня эскадрилью эскорта "Непрощенного Слепца". По замыслу магоса, выполнять функции эскорта в предстоящей миссии должны были его суда, "Пылающая Слеза", "Дробящий Молот" и "Острота Разума", и в дальнейшем, если орден Ангелов Ночи будет исправно выполнять свою священную функцию, то именно они должны были составить эскортную эскадрилью флагмана Ангелов Ночи, закрепляя договор Астартес и Механикус. Однако же магистр Сорнери решил форсировать события и, втайне от Вульфа, нашел эскорт сам. Или, точнее будет сказать, получил с помощью инквизитора Ингвардоттир, потому что лидер эскадрильи, ударный фрегат класса Буря под названием "Молот Святой Элии" ранее числился принадлежащим флоту инквизитора Грациэллы Наварро, бывшей наставницы Майев. И коды принадлежности инквизитору Ингвардоттир он передавал при входе в систему, сменив их только четыре минуты назад на "флот Ангелов Ночи". Остальные два корабля, фрегаты класса Меч, "Колада" и "Тисона", по данным магоса ранее принадлежали торговому картелю Раскес, действующего в секторе Иерихон и Каликсис. Каким образом инквизиторы получали должников, Магенрад Вульф знал прекрасно, потому был убеждён в том, что картель, судя по обмену данными с машинными духами обоих Мечей, сменивший уже название на Торговый Картель Тальвэ, оказался под каблуком Майев Ингвардоттир. Из всего этого выходило, что инквизитор намерена серьёзно укрепить именно своё и так огромное влияние на Ангелов Ночи, отодвинув на второй план Вульфа. Оставалось небольшое окно возможностей в том, что касалось обслуживания судов, но это был мизер по сравнению с тем, чего изначально хотел магос. Кроме того, подобное обслуживание корабли Адептус Астартес могли получить на любой верфи вне очереди, так что довольствоваться мелочами было бы для него унизительно.

Однако еще более унизительно и даже оскорбительно для него было то, что Ангелы Ночи в лице магистра Сорнери отказались и от обучения технодесантников. Брат Кенхеард оставался единственным, кому Вульф провёл необходимые усовершенствования разума и тела, а так же снабдил массой знаний для исполнения его долга. Остальные десантники, которых ранее по договору с Гавином Сорнери планировалось изменить таким же образом, были исключены из списка. И, если бы это было всё, Магенрад, вероятно, даже пропустил бы этот шаг мимо, как нечто малозначимое, но был нюанс. Все боевые братья, имеющие расположенность к технике, по полученным от Кенхеарда данным, прошли ограниченную имплантацию кортексными и мозгоимпульсными имплантами, позволяющими взаимодействовать с машинами и сервиторами, а так же прошли обучение обращению с духами машин у техножреца, занимавшегося сервиторами "Непрощенного Слепца", Фларина Максимуса. По сути этот мелкий червь, смеющий называть себя техножрецом, отобрал у Адептус Механикус, как одного из столпов Империума, их законную долю влияния. За подобное Максимуса стоило отлучить от церкви Бога-Машины, а его священные импланты изъять и использовать в сервиторах, которых тот создавал, но, к сожалению, повлиять на это, пока Фларин был в услужении Ангелов Ночи, возможность отсутствовала.

Нужно было всё проанализировать, чтобы найти возможность изменить текущее положение на более приемлемое, и магос последовательно воспроизвёл все свои встречи и переговоры с магистром Сорнери, обрабатывая и сканируя его реакции. Несколько типов анализа показывали динамику в пользу так называемого "разочарования", а часть отмечала снижение параметра "воодушевления" по мере процесса общения. Выходило, что вместо более холодного и рассчетливого характера отношений, который был логичен, магистр пошел по менее очевидному для магоса пути эмоционального отторжения, который, в свою очередь, привёл его к поиску и нахождению альтернативы, какой бы та ни была. Очевидно, что имплантация у Фларина Максимуса была минимум процентов на тридцать восемь хуже того, что мог предложить Вульф, а качество обучения и массивы данных на шестьдесят семь и восемьдесят два процента соответственно ниже, но потеря эффективности для магистра имела вторичную важность, тогда как первичной, в результате анализа, магос признал своё поведение. Гавин Сорнери сделал это, чтобы исключить контакты с самим Вульфом, потому что последним их разговором оставался тот, что произошел во время попытки мятежа более двух месяцев назад. С текущей динамикой их отношения будут деградировать дальше и в результате приведут к открытому конфликту.

Магос воспроизвёл своё прекрасное уравнение возвышения, пройдя по нему от начала и до текущего момента, а затем пересчитал дальнейшие операции с учётом новых данных, подставляя различные переменные в функцию взаимодействия с Адептус Астартес. Большинство симуляций, проводимых за считанные секунды, говорили, что гордость магистра уничтожит это взаимодействие, и лишь малая часть, где магос занимал с ним роль равного, давала успешный результат, но гордость уже самого Вульфа препятствовала исполнению такого варианта. Как можно быть равным дикарю, существующему в этом мире втрое меньшее количество времени и знающему ничтожно мало в сравнении с магосом? Нет. Ангелам Ночи будет лучше с другим магистром, более понимающим своё место. В предстоящей войне может всякое случиться.

Вульф прекратил симуляции и очистил короткую память, вписав в своё уравнение еще одну переменную, которую нужно было вычесть для достижения результата.

II

Кают-компания "Непрощенного Слепца" была просторной и отделанной лакированным деревом тёмно-коричневого цвета, из-за чего создавалась атмосфера древнего деревянного судна, в трюме которого эта комната находилась. Освещалось Т-образное помещение электросвечами в красивых изогнутых подсвечниках с заострёнными кверху краями и круглыми плоскими люменами на делящих потолок на ровные квадраты деревянных балках, давая достаточно света, чтобы соблюдать общую полумрачную атмосферу судна. Две двери в разных концах верхней части залы служили входами, через которые офицеры попадали сразу в атмосферу комфорта, создаваемую тёмно-коричневыми обитыми блестящей кожей диванами и баром с прекрасным набором алкоголя. Однако центром кают-компании был находящийся на возвышении в нижней части Т-образного помещения прямоугольный стол с десятью стульями вокруг. За этим простым с виду столом, посредине которого мастер выгравировал и покрыл лаком символ Ангелов Ночи, проходили собрания высших офицеров корабля и проводились совещания, на которых решались как организационные, так и дисциплинарные вопросы, а в свободное время те же офицеры играли в карты. Для каждого члена команды Слепца это место было средоточием власти и влияния, показателем положения в иерархии, потому приглашение поучаствовать в игре или совещании было сродни награде.

Сегодня в кают-компании собрались восемь человек, но лишь двое из них были членами команды флагмана Ангелов Ночи. Долрет Чефра, высокий бледный черноглазый пустотник, облаченный в черную удобную форму с символом ордена, которому он служил, на груди и длинный черный плащ с высоким воротником по праву капитана сидел во главе стола. Напротив него расположился его первый помощник, такой же рождённый в пустоте космоса худощавый человек по имени Диабаз Брона. Остальные были гостями, одетыми пока еще в другие одежды и носящие различные символы принадлежности.

Ближе всего к Долрету, по правую руку от него, расположился капитан "Молота Святой Элии", Степан Захарович Козлов. Выглядел он лет на шестьдесят, хотя вполне мог быть и старше, а его молочно-белый изувеченный чьим-то клинком глаз демонстрировал отношение владельца к имплантации. Мужчина носил редкие седые волосы зачесанными назад и брил налысо виски, что напоминало Долрету моду столетней давности, по которой так же брился его первый капитан, но, в отличие от него, Козлов всё еще был достаточно силён, чтобы легко носить тяжелую панцирную броню с аквилой на груди и размахивать увесистой силовой абордажной саблей, что висела у него на поясе рядом с лазерным пистолетом, на рукояти которого ярко выделялась серебрянная I с черепом внутри, дающая понять какая именно организация Империума предоставила ему эту вещь. Шрам Степана Захаровича напоминал капитану Слепца его собственный шрам, идущий от переносицы до основания челюсти, так что к этому человеку Долрет изначально оказался наиболее расположен. Первый помощник Козлова выглядел более молодым, но, судя по шрамам на губе и шее, не менее закалённым пустотником, пусть и в чуть менее претенциозной броне, а так же с оружием попроще.

Место по левую руку от пригласившего всех к себе Долрета занял капитан "Тисоны", молодой, на вид менее сорока лет от роду, и явно аристократического происхождения мужчина по имени Альбрехт Готланд с таким же молодым первым помощником. Как и полагается человеку его положения, он был одет в отлично выглядящий сиреневый мундир с наплечниками и алым плащом, закреплённом золотистыми завязками, а на груди на толстой золотой цепи висел золотой медальон с символом его семьи. Из вооружения при нём был силовой меч, что было немного необычно для пустотника, и плазменный пистолет почтенной модели. Долрету сложно было сказать что капитан Готланд из себя представлял на деле, потому что по виду и вооружению он явно отличался от типичных пустотников, но собирался это выяснить до того, как они вступят в космическое сражение с врагами Империума Человека и от действий "Тисоны" будет зависеть целость "Непрощенного Слепца".

Последними членами их собрания, расположившимися ближе к севшему напротив своего капитана Диабазу Брону, были гости с "Колады". Капитан Корнелий Вербок выглядел ходячим трупом из-за бледной дряблой кожи, видной на лице и сложенных перед собой морщинистых руках. Половину его головы закрывала металлическая аугметика, закреплённая грубыми скобами на черепе, а красная линза бионического глаза, насколько понимал Долрет, могла и лазером стрелять, хотя качество исполнения было ужасным. Капитан "Колады" был облачен в строгий синий военный мундир старого образца, использовавшийся в сегментуме Пацификус более ста лет назад. На груди Вербок показательно носил старые ордена, хотя давно уже расстался со службой Имперскому Флоту, а пришедший с ним помощник постоянно моргал и бросал взгляды по сторонам, словно видел что-то в пляшущих тенях кают-компании.

- Рад приветствовать вас на борту "Непрощенного Слепца", господа, - по праву принимающей стороны первым слово взял Долрет Чефра, понимающий, что с этими людьми ему идти в бой и от них зависит разница между успехом и поражением. - Мы уже познакомились заочно, но должен сказать, что для меня появление целой эскадрильи эскорта стало сюрпризом.

Судя по реакции помощника Готланда, который ухмыльнулся и посмотрел на своего капитана, для них это тоже было неожиданностью.

- Мы тоже, мягко говоря, удивлены, - заговорил капитан "Тисоны", прекрасного корабля, оборудованного мощными плазменными батареями для боя на средней дистанции. - Изначально приказ главы картеля предполагал, что мы с "Коладой" будем просто перевозить Астартес к местам сражений.

Вот оно что, подумал Долрет, кивая понимающе. Значит, они воспринимали возможность службы рядом с ангелами смерти иначе, чем он.

- Император направляет нас туда, где Ему лучше использовать наши знания и умения, а для меня честь служить ангелам Его, и мой корабль вместе со всей командой отдаст жизни, чтобы выполнить любой приказ, - подал голос капитан "Молота Святой Элии", бронированного судна с предназначенным для таранных действий острым носом и массой макропушек, идеальных для сражений в ближнем, так называемом "кинжальном", бою.

Степан Козлов сразу выразил готовность преданного фанатика в том, что касалось службы, и Долрет невольно улыбнулся, что делал довольно редко.

- Честь служить вместе с таким человеком, как вы, капитан Козлов, - обозначил своё отношение Чефра, переводя взгляд на последнего капитана в комнате, который еще молчал.

- Рад вернуться на настоящую службу, капитан Чефра, - таким же мёртвым голосом, как и его вид, произнёс Корнелий Вербок, слегка повернув голову к командиру Слепца. - "Колада" лучший разведывательный корабль из тех, что я видел. Вызываюсь в авангард построения.

Альбрехт Готланд, поняв, что он со своим недовольством тут в меньшинстве, сжал губы задумчиво.

- Так всё же какие задачи нам предстоит выполнять? - поинтересовался он, чтобы сменить тему на более выгодную себе.

- Построение определено спецификой ваших кораблей, господа, - ответил Долрет лысому капитану Вербоку. - "Колада" на острие, как разведчик, и тот, кто в праве нанести первый удар. "Тисона" и "Молот Святой Элии" выступят прикрытием "Непрощенного Слепца" с левого и правого флангов соответственно.

Капитан Чефра дождался кивков подтверждения от Козлова и Вербока, после чего пронзительно посмотрел на Готланда.

- Мой линкор всё еще имеет недобор команды и сервиторов. Если вам не по душе служба рядом с ангелами смерти, возможно, в виде сервитора она будет более приятной, - это была одновременно угроза, предложение и предостережение, потому что терпеть разброд в рядах своих подчинённых, даже если они капитаны других судов, Долрет отказывался.

Лицо Альбрехта Готланда вспыхнуло красным от такого оскорбления, а его первый помощник вскочил с места, собираясь яростно возразить, но замолчал, когда ему в голову тут же был направлен лизерный пистолет Диабаза, а к горлу приставил острие сабли помощник капитана Козлова. Капитан "Тисоны" в поисках поддержки обернулся к Вербоку, с которым служил уже какое-то время в картеле, но безжизненный глаз капитана "Колады" и его поза показали лишь отсутствие этой самой поддержки, так что пришлось Готланду потянуть своего помощника за рукав, чтобы тот сел.

- Кажется, выбора не предполагается, - сквозь зубы произнёс он, попытавшись натянуть улыбку, что вышло явно плохо. - В таком случае рад служить Ангелам Ночи. "Тисона" в вашем полном распоряжении, капитан Чефра.

- Спасибо, - кивнул Долрет, после чего взглядом показал Козлову, что благодарен и за его поддержку.

Тот факт, что помощника поставили на место другие помощники, имел значение.

- Теперь что касается нашей предстоящей задачи, - вернулся к делу капитан Слепца. - Нам предстоит поход в дальнюю восточную часть сектора, за Дрейфующие Звёзды.

- Но там же рои тиранидов! - возразил, на секунду забывшись, Готланд, но тут же прикусил губу.

- Верно. Именно оттуда в сектор пришли тираниды. Все известные наличием на них жизни планеты в дальних двух третях расстояния до цели атакованы или уже поглощены ксеносами, - подтвердил его опасения Долрет. - Кроме того, возможно столкновение с эксплораторским флотом Тёмных Механикус с мира-кузни Самех.

Альбрехт потёр переносицу пальцем, явно пребывая в дурном расположении духа после всего услышанного. Одно дело стычки с плохо оснащенными пиратами на торговых путях, а совсем другое война с ксеносами и хорошо вооруженными еретехами.

- Исходя из этого, приказываю всем подготовить свои команды к отражению абордажей тиранидов и проводить такие тренировки ежедневно, а так же техножрецам судов проверить защиту систем управления, чтобы избежать потенциального заражения вредоносными кодами слуг Разрушительных Сил, - распорядился капитан Слепца. - И мне нужно внести данные по возможностям ваших судов, потому через два часа проведём слаживание путём манёвров на высокой орбите. Постарайтесь выжать из ваших судов всё, господа. Через два дня мы отправляемся и к тому времени все должны быть готовы. Вопросы?

- Можно приступать к выполнению? - Козлов выпрямил спину, готовый вставать.

Долрет Чефра бросил короткий взгляд на остальных, но Готланд был погружен в свои думы, а Вербок демонстрировал готовность похожую на таковую у капитана "Молота Святой Элии", потому кивнул.

- Приступайте, - произнёс он, жестом объявляя собрание оконченным, и поднялся первым, чтобы проводить гостей.

Первыми кают-компанию покинули Вербок с помощником, затем Готланд со своим, а вот Козлов задержался в дверях, сделав вид, будто что-то забыл, и дождался пока Чефра поравняется с ним.

- Этот щенок принесёт проблем, - сообщил он доверительно, переходя с официального обращения на личное. - Разреши приставить к нему пару моих людей.

- Пока обойдёмся, - качнул головой Долрет.

Он бы сам уже заменил Готланда на кого-то более достойного, но Ангелы Ночи учили другому.

- У каждого должен быть шанс оправдать доверие.

Или показать, что оно было оказано зря.

III

Гавин в полном боевом облачении с примагниченным к бедру шлемом спокойно вошел в полутёмный стратегиум, освещаемый лишь мерцанием пикт-экранов расставленных вдоль стен когитаторов и зелёным светом гололитического изображения звёздной карты за пределами Дрейфующих Звёзд. Внутри его уже ждали шестеро десантников, составляющих высшее командование ордена.

Янтарь, старший и единственный библиарий ордена, брат Гавина по крови, уже выздоровел после почти удачной попытки врагов подорвать его на Фрации и расположился по правую руку от места магистра, сидя с сосредоточенным лицом в ожидании собрания, которое глава ордена созвал после того, как стало понятно, что отправляются в путь они уже очень скоро. Его броня была обновлена и укреплена, но украшения на ней, как и раньше, отсутствовали, показывая приверженность эпистолярия эффективности в первую очередь.

Капитан первого крыла Никар, второй месяц натаскивающий свою роту в тактиках абордажных действий, занимал своё место слева от кресла Гавина, и его вечно довольное теперь лицо приобрело еще более широкую улыбку, когда магистр вошел. В отличие от большинства Ангелов Ночи, Никар любил всякие красивые вещи, потому на груди у него вместо аквилы красовался позолоченный объёмный символ ордена, и еще один такой же, но поменьше размером, был на поясе, а на правом наплечнике его имя под номером роты было выгравировано на алом фоне, имитирующем окровавленный пергамент. Искусно выполненный силовой меч с гардой в виде крыльев филина и черепом на рукоятке, как знал Гавин, тоже сиял ярко алым, когда активировалось мощное силовое поле клинка.

Громадный второй капитан, Ноа, стал еще больше после замены большей части его конечностей бионикой, которая потребовала и модификации брони. Теперь в ней лишь отдалённо можно было узнать третью марку, а левая рука завершалась внушительным силовым кулаком, сделанным специально для него таким образом, что подача жара из заплечного реактора осуществлялась по специальным каналам внутри оружия к точкам выхода между "костяшками" пальцев, позволяя использовать его и как огнемёт. Двуручный меч, когда-то принадлежавший Имперским Кулакам, после столкновения с внутренностями извращенного Хаосом дредноута, выглядел оплавившимся и бесполезным, но здоровяк дорожил им, потому силовое поле на нём восстановили и клинок можно было снова использовать.

Остальные капитаны - Седек, Тавлаан и вернувшийся с Майев не так давно Галаад, ранее составляли основу отделения остающегося на Фрации Савелия и были ветеранами, не сильно уступающими в опыте главе ордена, что делало их незаменимыми.

- Приветствую, братья, - произнёс магистр, направившись к своему месту и слушая ответные приветствия капитанов и библиария.

Тлен на собрании отсутствовал, потому что с ним Гавин говорил только что с глазу на глаз, из-за чего, собственно, и слегка задержался. Не показывать свою обеспокоенность тем, что оракул ему поведал, было сложно, но опыт помогал справиться с этим, переведя ход мыслей в другое русло.

- В течение двух дней мы покинем систему Фрации, - оповестил он собравшихся, усевшись в кресло и мыслеимпульсом заставил гололит изменить демонстрируемую картину.

Звёзды сместились и нужная часть космоса увеличилась, показывая несколько систем, в центре которых находилась закрытая облаками космической пыли система Пифаре. Рядом с ней тут же поползли строки описания и все известные данные.

- Магос Вульф считает, что там находится нечто настолько важное для Адептус Механикус, что стоит рискнуть пятью ротами Ангелов Ночи и его собственным флотом, чтобы достать это, - начал Гавин, мысленным импульсом заставляя бегущий текст остановиться на нужном ему месте. - Ранее в пояс Вечной Ночи входил только один корабль, принадлежащий флоту давно сгинувшего Вольного Торговца, и он зафиксировал внутри наличие обитаемой планеты, классифицированной им как мир смерти из-за токсичной атмосферы и массы ядовитых для человека представителей фауны и флоры.

Вульф утаивал свой источник информации, но магистр был уверен, что данные о местонахождении цели тот получил на эксплораторском корабле внутри скитальца. И воспользовался он тогда помощью Ангелов Ночи, без которых вряд ли бы получил хоть что-то. По сути магос действовал в худших традициях Инквизиции, когда исполнители имеют нулевое представление о том, что и для чего делают, и, хотя Гавин достаточно долго прослужил в Карауле Смерти, привыкнуть к такому было невозможно. В сущности, сейчас он хотел побыстрее закончить эту миссию и распрощаться с магосом навсегда.

- Новостей от инквизитора нет? - уточнил Никар, неожиданно тепло отнёсшийся к женщине и частенько интересующийся ею.

Янтарь покачал головой отрицательно, сохраняя непроницаемое выражение лица.

- Никаких астропатических сообщений из того региона, - ответил он.

Предполагалось, что флот-улей Дагон прошел ту зону от семи до пяти лет назад, а значит, вся биомасса должна была уже быть поглощена, но отсутствие связи говорило о концентрации флотов-ульев, препятствующей астропатии. Майев отправилась к системе Пифаре для разведки, едва на Фрацию прибыла истребительная команда Караула Смерти, так что Гавин надеялся, что мудрость лидера Стражей Рока удержит инквизитора от любимых ею стремительных и крайне рискованных действий, но, как оно будет на деле, они узнают только по прибытии на место.

- Значит, мы ныряем в беспроглядную тьму, где точат клыки ксеносы и еретики, практически наугад, - весело озвучил возникшую мысль первый капитан. - Мне это нравится.

"Кто бы сомневался", подумал Гавин, но вслух сказал другое.

- Одна рота будет закреплена для помощи магосу Вульфу. Одна для инквизитора Майев. Одна нужна для защиты "Непрощенного Слепца" и кораблей эскорта. Две в резерве, - обозначил распределение глава ордена, обводя взглядом капитанов с предложением выказать пожелания.

- Майев, - с широкой улыбкой высказался Никар, хлопнув ладонью по бронзовому борту гололитического стола. - С шестерёнками пусть возится брат Ноа.

Гавин до последнего думал, что тот скажет "братик", как имел обыкновение делать в личных разговорах, но ума первому капитану всё же хватало, чтобы понимать когда что адекватно, потому магистр согласно кивнул, переводя взгляд на Ноа.

Здоровяк прожужжал сервоприводами брони, поворачиваясь корпусом к главе ордена и первому капитану.

- Вторая штурмовая готова помогать магосу, - сообщил он и край губ лысого полумеханического монстра, каким зам Савелия теперь стал, потянулся вверх. - Надеюсь, он бросит нас туда, где нужна будет пробивная сила.

Действительно, тактика, которую начал практиковать Ноа, больше подходила для прямых столкновений и, как будто, была навеяна Имперскими Кулаками, а боевые братья его крыла начали больше использовать штурмовые щиты и мощные орудия, позволяющие пробивать вражескую оборону с необходимой скоростью и эффективностью. Это было хорошо, потому что орден в целом выигрывал от разнообразия специализаций.

Худощавый как скелет с лысой покрытой татуировками головой Седек, постучал пальцами по ободку стола. Его право выбора, как третьего капитана, оставляло остальным двум братьям мало пространства для манёвра, но по старой системе старшинства, когда они все были частью отделения Савелия, он был ниже Галаада, потому выбор, как показалось Гавину, основывался и на уважении.

- Третье Крыло натаскано на подавление врага и стрельбу с дистанции, - задумчиво произнёс он. - Остаёмся в резерве до того, как это понадобится.

Такой же лысый и татуированный, как Ноа с Седеком, но крепко сложенный Тавлаан, тоже решил уступить старшему брату, пусть его положение пятого капитана и было сейчас ниже в иерархии ордена.

- Четвёртое Крыло в резерве, - коротко ответил он, опираясь локтями на стол, так что на свет попал его правый наплечник, носящий личный символ косого золотого луча под номером роты, а имя выгравировано бронзой на белом поле по нижнему краю.

Гавин задумался, разовая ли это демонстрация старой иерархии или такое будет постоянно, но быстро отбросил эту мысль. Главное, чтобы его капитаны были эффективны, а Седек и Тавлаан оба специализировались на стрельбе, потому логично было уступить защиту кораблей от абордажа универсальной роте Галаада.

Ветеран, командующий пятым крылом Ангелов Ночи, развёл руками.

- Я разделю братьев по кораблям, - произнёс он строго.

- Тогда решено. Готовьте свои роты. В варпе понадобятся еще тренировки, чтобы каждый боевой брат был готов и знал что ему делать даже без приказа, - магистр поднялся. - Принесём свет в пояс Вечной Ночи.

Капитаны ударами кулаков по нагрудникам поддержали настрой главы ордена и один за другим покинули стратегиум, оставив Гавина с Янтарём наедине.

- Ты волнуешься, брат, - констатировал библиарий.

Магистр задумался и глубоко вдохнул, медленно выдыхая после. Это было так заметно? А еще это было слегка странно, потому что обычно волнение у него отсутствовало. Гавин всегда считал себя довольно хладнокровным, но сейчас...

- Сомневаешься в чём-то? - уточнил Янтарь.

- Думаю о том, что все сражения, которые у нас до сих пор были, были кратковременными стычками. Захват Фрации занял примерно сутки. Столкновение с демонами и зараженными на скитальце и того меньше. Я уверен, что они справятся, но с тиранидами быстро не бывает. Особенно в глубине занятой ими территории.

Эпистолярий улыбнулся краями губ, будто раскусил то, что брат умолчал о чём-то более тревожном.

- Мы были в Карауле Смерти, брат. Я терял братьев там, я терял их в ордене, как и ты, но успех возможен даже там, где это кажется невозможным. Главное точное приложение силы.

"Да", подумал Гавин, вспоминая то, как они сами себя называли в Карауле. Скальпель, удаляющий опухоль или перерезающий связь мозга врага с его телом.

- Тем более, моя бывшая истребительная команда с Майев уже на месте. У них будет информация и возможность сделать невозможное, - продолжил библиарий и ближайший советник магистра, положив ладонь ему на плечо.

- Возможно, я немного завидую тем, кто остался в Карауле, - озвучил неожиданную для себя мысль Гавин, повернув голову к собеседнику. - Орден в целом более мощный инструмент, но в то же время тупой. Привыкать к тому, что теперь мы - молот, тяжелее, чем я думал.

Янтарь рассмеялся, что было для него редким действием, и похлопал брата по плечу.

- Главное, чтобы тупой был инструмент, а не тот, кто его держит, - произнёс он нарочито важно, воздев указательный палец в гору.

- Спасибо, брат. Мне недоставало твоих мудрых советов пока ты валялся в апотекарионе, - кивнул с широкой улыбкой магистр, положив руку на наплечник Янтаря в ответом жесте.

- Нужно потренироваться в искусстве предсказания, - качнул головой библиарий, вызвав еще один смешок у Гавина, и на том их собрание можно было считать законченным.

IV

Вот уже два месяца все члены команды "Непрощенного Слепца" каждый день проходили внезапные проверки готовности, когда в отдельных отсеках включалась тревога, заставляя обитателей вскакивать с постелей, бросать рабочие места и остальные занятия, чтобы хватать оружие и бежать на позиции для обороны. Проводились учения по ликвидации пробоин, тушению пожаров, имитировались столкновения с врагом во всевозможных условиях, но это проходило мимо сидящей в библиариуме Фиррис, поскольку отсек, принадлежащий по сути двум Хранителям Тишины, братьям Арчибальду и Бракусу, таких тревог и проверок избегал. Периодически к ней заходила Ангелика, но в основном время летописица проводила наедине с рукописями и древними инфопланшетами, которые оставил Эктор и другие люди, работавшие здесь до неё. То, что ей дали доступ к тайнам ордена, лежащим глубоко за пределами доступных её осознанию тысячелетий, сначала вызвал у Фиррис восторг, а затем она поняла, что это значит на самом деле. Теперь она была привязана к Ангелам Ночи навеки, потому что с такими знаниями её отпускать было нельзя. Это ужасало, но, с другой стороны, у неё теперь отсутствовали стремления за пределами ордена. Что она могла сделать будучи простой женщиной, одной из миллиардов, что жили в Империуме? В моменты, когда она задумывался над тем, что была всего лишь одной из бессчетных жизней, казалось, что тяжесть всех планет, на которых жили люди, давит на её плечи, и это чувство хотелось прогнать прочь, сосредоточиться на чём-то простом и понятном. Потому она и читала, напитываясь чужими стилями повествования, а затем брала автоперо и, чтобы куда-то выплеснуть эмоции, записывала то, что переживала с Ангелами Ночи, что видела, когда выходила за пределы Библиариума.

Микель так ни разу к ней и не зашел, а она понятия не имела где его искать и не рисковала допытываться об этом у брата Арчибальда или, тем более, Бракуса, который пугал её своим видом, потому что смотрел всегда с таким прищуром, что между ресницами было не видно глаз, и казалось, будто он всегда с закрытыми глазами. И вообще, показательная доброта и мягкость обоих Хранителей Тишины по отношению к ней выглядела для неё как какая-то изощренная забота за мелким питомцем, из-за которой она чем дальше, тем больше понимала пропасть, лежащую между простым человеком и ангелом смерти. Но, она не была бы собой, если бы не хотела эту грань испытать, потому всё же отложила планшет в сторону, заставив пирамидку из других таких же вздрогнуть, и встала из-за захламленного стола, потягиваясь. Если никто не хотел сказать ей где этот подлый обманщик Холлстер, то она сама найдёт его.

Фиррис направилась к стойке для силовой брони, которую Тлен закончил лишь пару недель назад, и начала долгий и утомительный процесс облачения. Ангелике в её каюте помогал с этим сервитор, но ввиду занятости Фларина, для Фиррис такого еще не сделали. Нужно было и этот вопрос решить. А заодно, наверное, потренироваться во владении оружием, потому что ничего тяжелее автопера она в руках не держала с того времени, как стреляла по зверю в пещере ущелья Больеро.

Едва облачение было закончено, а силовая установка включилась, усиливая любое движение носителя, летописец ощутила себя куда легче и сильнее, взяла пустой планшет для записей и направилась прочь из каюты, а затем и из Библиариума, у самого выхода из него поймав на себе пронзающий взгляд брата Бракуса. Тот однако промолчал, и, когда двери за ней закрылись, Фиррис с облегчением выдохнула. Что же, теперь оставалось найти того, кто ей точно поможет, и кому бы это быть, если не Ангелике, которая, в отличие от подруги, в последнее время всё больше тренировалась с мужчинами в стрельбе и тренажерном зале. Это было сродни подвигу, потому что маленький ребёнок хоть и был под надзором специального сервитора, всё равно требовал внимания матери, а брюнетка без дела никогда не сидела, разрываясь между периодическими уборками у Хранителя Тишины Тлена, готовкой для абордажников и тренировками с ними же. Фиррис даже иногда сомневалась, что её подруга спит.

Полутёмные коридоры Слепца уже давно стали привычными для неё, а обозначения на стенах более понятными, но всё равно женщина использовала усилители визора шлема, чтобы сделать картинку на ретинальном дисплее светлее. Иногда жутко не хватало яркого солнечного света Фрации. Тем не менее, на планету она возвращаться пока не хотела, двигаясь по переходам и лестницам к отсеку, в котором проводились стрельбы.

Почти полчаса блужданий с периодическими возвращениями назад и сменой курса, и Фиррис добралась до шумного тира, дверь в который была открыта. Внутри огромного зала в три яруса располагались ряды мест для стрельбы, и почти все были заняты членами абордажных команд слепца, палящих по мишеням из дробовиков и пистолетов, хотя на верхних ярусах она слышала характерное гудение плазменных винтовок, которые лишь недавно начали выдавать специалистам вместе с мельтами. Это был прогресс по сравнению с тем, чем были вооружены ауксиларии на той злосчастной высадке на скиталец, еще и, как могла видеть Фиррис, пустотные костюмы обновили, сделав их более удобными, но и тяжелыми.

Однако не только она рассматривала оказавшихся в тире людей, а и они её. Силовая броня, уменьшенная версия таковой Ангелов Ночи, привлекала много внимания, и Фиррис порадовалась, что за шлемом никто не видит её лица, иначе бы нарвались на неприятности.

Летописец, подумав несколько секунд, направилась налево, где располагался склад оружия и боеприпасов для тренировок с одним маленьким окошком, над которым горела тусклая желтая лампа, а вокруг болтали уже отстрелявшиеся или ждущие своей очереди пустотники.

- Ангелика Ординат тут? - спросила Фиррис в окошке, когда её пропустили без очереди.

- Третий ярус, седьмой ряд, - ответил седой мужчина, указав пальцем нужное место.

- Спасибо, - сухо бросила в ответ женщина и направилась к стальной лестнице, чтобы подняться наверх.

Уже на половине пути между вторым и третьим ярусом она услышала звонкий смех Ангелики, на секунду перекрывший звуки стрельбы, и удивилась. На её памяти Ангелика всегда была кроткой и тихой. Что должно было случиться, чтобы она так живот надрывала? Фиррис ускорила шаг и поднялась на последний ярус, сразу заметив подругу из-за её черной брони, сразу выделяющейся на фоне боевых скафандров абордажников, представлявших собой тяжелую кирасу с наплечниками и пластинами для защиты бёдер, под которой надевались уплотнённые прорезиненные костюмы, способные какое-то время выдержать как холод открытого космоса, так и жару от возможного пламени в отсеке.

- Ангелика, - позвала хмуро Фиррис, решительно направляясь к подруге.

- О, Фиррис, рада тебя видеть, - повернулась брюнетка, являя своё раскрасневшееся от стрельбы, а затем и смеха, лицо с привычной мягкой улыбкой на губах. - Мы как раз отстрелялись и собирались пообедать с сержантом Готье. Хочешь с нами?

Готье.

Фиррис будто током ударило от звука этой фамилии, и она медленно остановилась, глядя на поворачивающегося к ней абордажника, который находился рядом с Ангеликой и, вероятно, был тем, кто рассмешил её. Прихрамывающая нога, позолоченая маска на половину лица. Сука!

- Здравствуй, - произнёс как-то странно Борземи, инстинктивно укладывая ладонь на рукоять своей силовой сабли, и склоняя голову в знак приветствия.

За мгновение перед глазами Фиррис пробежало всё то, что она пережила из-за этого пса, и, если бы у неё было оружие, она бы точно застрелила ублюдка.

- Нет! - рявкнула летописец слишком громко и резко, а затем стремительно развернулась и широким шагом бросилась прочь.

Как из всех миллионов людей Ангелика могла сойтись с тем единственным человеком, которого Фиррис всеми фибрами души ненавидела?

V

Первое Крыло Ангелов Ночи в полном составе отрабатывало отражение абордажа в отсеках макробатарей левого борта, до сих пор пустующих из-за отсутствия достаточного количества людей, нужных для их обслуживания, и снарядов, которые были израсходованы еще в бытность Никара по другую сторону тьмы. Сейчас это было удобно, так что капитан в полной мере использовал пространство и предоставленную возможность. Его рота была разделена пополам, на атакующую и защищающуюся стороны, и атакующих вёл он сам, тогда как защиту возглавил приставленный к нему магистром заместитель.

- Погнали! - приказал в вокс Никар, сверившись с хронометром, и первым выскочил из пустого дула макроорудия, имитировавшего пробитие корпуса абордажной торпедой.

Тяжелое приземление семью метрами ниже металлическим звоном отдалось по орудийной палубе и в костях капитана, но он тренировался сам и тренировал своих братьев уже довольно долго, чтобы ноги они сохраняли целыми, потому в следующий миг он уже рванул к ближайшей ведущей из огромного отсека двери, а за спиной и по бокам услышал звуки приземления членов его и других отделений, которые спешили угнаться за командиром. Успехов им в этом деле.

Противовзрывная дверь, к которой стремился Никар, открылась, но вместо ожидаемого полного силуэта десантника на фоне тусклого аварийного освещения транзитного коридора его встретили выпускаемые из гранатомёта с характерным покающим звуком разрывные гранаты. Капитан пригнул голову и выставил вперёд болт-пистолет, собираясь отстрелить руку гранатомётчику, часть тела которого выглядывала из-за боковых бронированных переборок, когда понял, что гранаты летят вовсе не в него, а призваны отрезать его от тех, кто идёт следом, и тут же бросился в сторону, потому что следом в коридоре появились два опустошителя с тяжелыми болтерами, нашпиговавшими пространство, где только что был Никар, массивными болванками.

Бежавший сразу за Никаром боевой брат принял большую часть стрельбы на себя и упал, выбывая из симуляции и заставляя первого капитана цокнуть языком. Слишком медленно реагировал. А может, Никар просто закрыл ему обзор, но в любом случае это была оплошность воина, а бой продолжался.

- Стрельба! - скомандовал в вокс капитан, угадывая то, что будет дальше, и краем глаза следя за тем, как абордажные отряды под градом осколков от гранат, вылетающих и из других проходов, припадают на колено или укрываются за старым металлоломом, направляя болтеры на двери.

И действительно, следующими полетели фотонные гранаты, стоило взорваться которым, огонь тяжелых болтеров прекратился, а на орудийную палубу вырвались штурмовики с мечами и молотами, чьей задачей было отбросить нападавших от коридоров вглубь линкора и дать возможность остальным братьям свободно выйти, чтобы расстрелять вторгшихся.

Никар тут же нанёс своим клинком рубящий удар в область шеи выскочившего первым десантника и отбил его попытку выстрелить рукой с пистолетом, после чего подсёк ногу противника и сбил его на палубу, заканчивая для него сражение. Один один.

А затем его полурота открыла огонь по не успевшим еще добраться до них штурмовикам, увеличивая счёт убийствам в пользу команды капитана.

Никар шагнул к дверному проёму, отбил в сторону ствол болтера мечом и выстрелил почти в упор в лоб державшему его десантнику, так что болванка смялась и пострадавший брат с запрокинутой головой потерял равновесие. Восстановить его Никар ему и не позволил, наступив ногой на нагрудник и толкнув вглубь коридора на собравшихся выходить следом за ним братьев.

Можно было считать это успехом, потому что счёт в левом верхнем углу ретинального дисплея рос в пользу капитана, и, как только Никар доберётся до остальных, болтеры в столь стеснённом пространстве им уже не помогут. Он сделал шаг за падающим телом и услышал короткий писк, обернувшись лишь для того, чтобы увидеть направленного действия мину на стене прямо у входа. Сбежать ему было уже невозможно, и взорвавшиеся прямо в него осколки на секунду заставили ретинальный дисплей пойти помехами, а затем его, выбывшего из игры, прижали к боковой стене и симуляция продолжилась без него. Четыре к двум в счёте двух противостоявших друг другу отделений, но его отделение потеряло капитана. Плохой расклад.

Дальше пришлось наблюдать молча, пока полурота Рамиллия фон Верга тактично пыталась разобраться с его полуротой. Но победа в итоге всё равно досталась Никару, потому что брат Богомол застрелил двух последних членов противоборствующего отделения из снайперского болтера, подтвердив в очередной раз пользу его перевода в первую роту, и другие стрелки таки оказались точнее своих визави.

- Победа снова за тобой, брат-капитан, - ровный констатирующий очевидное голос командира отделения защиты раздался у правого плеча Никара.

Нострамец скрежетнул зубами, поворачивая голову на голос и снимая шлем. Рамиллий фон Верг был дико бесящим его засранцем, который всегда умудрялся смотреть на окружающих так, будто они его подданные, а сам он король по меньше мере мира. В каком-то смысле это, конечно, было правдой, потому что они украли его с феодального мира, где Рамиль был наследником местного князька, но в банде над этим только потешались и, кажется, парень играл на этом, чтобы соответствовать чужим представлениям и заодно сохранять свою жизнь. Для Никара вообще было удивительно, что Рамиллий оказался в числе Ангелов Ночи, потому что больше сотни лет назад его должен был казнить за очередное раздражающее выражение лица его брат, Викар, но, видимо, все пропадавшие таким образом молодые десантники, которых воспитывала их банда, в итоге оказывались в стазисных капсулах, собирающих "армию в черном для искалеченного короля". А еще удивительным было то, что Рамилю сохранили память, тогда как абсолютному большинству других стёрли.

- Как будто могло быть иначе, - усмехнулся Никар, оскалившись. - У тебя еще опыта маловато.

- Учёба у лучших ускоряет процесс, - Рамиллий тоже снял шлем, явив вытянутое утонченное лицо с тем самым взглядом свысока, так бесившим Никара, и длинными прямыми волосами, которые казались расчесанными даже после боя в шлеме.

- Тогда тебе бы вернуться в Схолу Ангелорум к капитану Савелию, - предложил Никар, явно провоцируя собеседника на какую-нибудь ответную колкость.

Рамиллий был хорош и в рукопашной, хотя до Никара ему было далеко, но основной его чертой был ум и поиск слабостей противника. Потому он в восьми из десяти симуляционных боёв умудрялся выключать капитана из боя хитро составленными ловушками, засадами или через жертву кого-то из членов его отделения. Конечно, отделение Никара в девяти из десяти случаев всё равно побеждало, но теряло наступательный потенциал и, приди к защитникам подкрепление, абордаж можно было бы признать неудачным.

- Боюсь, он уже не учит таких старых, как я, - ровно ответил Рамиллий, словно это его вообще не зацепило, и выходило, что даже подыграл капитану, пусть и снова в своей мерзкой манере.

В очередной раз Никар осознал, чтобы убил бы подонка, если ты тот не был так хорош и полезен. А еще пришла в голову мысль, что Тлен такой же. Бесячий ублюдок, но чем-то хорош.

- Ладно, собрались, еще раз! - громко объявил первый капитан, и десантники поспешили на исходные позиции.

VI

В Реклюзиаме царила тишина, нарушаемая лишь едва ощутимым звуком работающих реакторов силовой брони собравшихся внутри Хранителей Тишины. Все они сосредоточенно молчали, укрощая своих внутренних демонов, которые давно уже изголодались по крови и адскому жару бойни, и Нарасин буквально чувствовал трепет за своими плечами, когда сменяющие друг друга в постоянном калейдоскопе души выходили на поверхность, желая услышать то, что скажет их проводник. В последний раз, когда они так собирались, впереди их ждала жестокая резня, и чувствующие это духи трепетали в ожидании, передавая часть своих стремлений своему носителю. Нет. Хозяину. Нарасин дёрнул мышцами скулы справа и глубоко втянул воздух ноздрями. Слишком давно он не испытывал азарта настоящей битвы, из-за чего поводок его внутреннего зверя ослаб, и теперь его проклятие пыталось снова взять над ним верх, пользуясь вынужденным простоем, чтобы оказаться во главе. Нет. Хозяин этого тела только один. Нарасин.

Шаг керамитового сабатона на трибуну оповестил собравшихся о том, что их лидер готов говорить, и десантник облизал сухие губы, поднимая взгляд вверх, как внутренний, так и реальный. Тлен выглядел для него мрачным пятном на тусклом фоне одинокого желтого люмена далеко за трибуной, и символичность того, как это выглядело, заставило Нарасина оскалиться. Им никогда не постичь света, потому что рождённым во тьме это принесёт лишь смерть, но они могут идти за его лучами и направлять к нему тех, кто жаждет и может вырваться. Переменчивые души за его плечами захохотали, одновременно насмехаясь над ним и желая занять его место, но стальная воля Нарасина заставила их умолкнуть.

- Братья, - прошелестел Тлен, положив ладони на края кафедры с едва слышным лязгом, - наш долг перед Императором неоплатен, а наша служба далека от удовольствий и славы. Само наше существование - борьба. Борьба за то, чтобы прожить еще день и еще день выполнять свой долг. Я вижу ваши сердца, как и ваши судьбы. Вижу ваши желания и разделяю их, как никто другой. Мы даём выход своему дару, своему проклятию, и приводим к свету новые души, отправляя во тьму еще больше. Много больше.

Демоны за плечами Нарасина зашипели на манер змей, нашептывая носителю обещания и желая приблизить момент, когда они смогут освободиться. Они хотели новых членов своего адского сообщества. Хотели усилить страдания других, как ничто другое. Хотели этого сейчас.

Нарасин сглотнул собравшуюся во рту слюну и сжал челюсть крепче, сужая вместе с тем глаза, чтобы сконцентрироваться на первом хранителе.

- Хранитель Секретов жаждет наши души. Он уже почувствовал их вкус и ищет путь к сердцу каждого из нас, - произнёс тихо своё предупреждение Тлен.

Лишь после его слов Нарасин наконец понял что за новое ощущение добавилось в его проклятую компанию после окончания боёв на Соблазне Мечтаний. Ослабление поводка, которое он ощущал уже некоторое время, и та жажда поменяться с ним местами, которой он ранее от духов не знал, оказались результатом кратковременного воздействия Принца Красочной Резни. Демон хотел овладеть им через изъян, заложенный в нём, словно червоточина, отделяющая его от обычных братьев. При этой мысли Нарасину захотелось избавиться от своего дара и проклятия, разорвать руками грудь и выдернуть собственное сердце, потому что казалось, что теперь он осквернён, но Тлен продолжил.

- Я испытал худшее, что мог показать демон, пока был проткнут его мечом, но его фантазии ничто по сравнению с тем, что я, что каждый из вас, уже пережил. Нас ему нечем купить. Нечем соблазнить, потому что все его посулы это камень, тянущий в бездонную тьму, из которой мы однажды вышли к свету Императора. Какой бы ни была названная демоном цена за душу, её ценность для вас самих, для ваших братьев, для Императора безмерно выше, - лился шепот Первого Хранителя, успокаивая душевные раны Нарасина и собравшихся вокруг братьев.

И правда, что есть скверна, если не физическое воплощение искажения, которое ты принял сам, позволив ему совершить это с тобой? Тлен научил их быть во главе, управлять проклятием, использовать его для себя, а не быть его рабом. Любой посул демона ведёт к обратному, а назад Нарасин не желал. Он кивнул, краем глаз замечая похожие жесты у остальных братьев. Медленный, словно в замедленной съёмке, кивок Праха. Расправленные шире от вновь обретённой уверенности плечи Зинана. Сжатый кулак Пепла. Кривая ухмылка Каэрина. Каждый из них боролся по своему. Каждый из них побеждал свой порок. И каждый молчал об искушении, которое каждый день отвергал.

- В поясе Вечной Ночи нас будут ждать соблазны, первые ростки которых вы уже почувствовали и преодолели, - продолжал Тлен. - Помогите преодолеть их тем, кто столкнётся с ними там, или примите удар на себя, потому что мы - щит душ наших братьев и их безмолвный меч.

Духи за спиной Нарасина снова зашептались, волнуясь и радуясь тому, что стороннее влияние на них ослабло. Каждая отнятая им душа оставляла в этом сонме свой след, но каждая в отдельности была слаба и понимала это, потому тянулась к другим и вместе они образовывали неудержимую дикую стаю, контролировать которую мог только он. Кто отнял жизнь, тот её хозяин. Таково правило. Его правило. Нарасин улыбнулся.

- Идите во тьме ночи, помня о свете солнца, братья, - прошептал напутствие Тлен и сделал шаг назад, покидая трибуну.

Ни единого слова не слетело в ответ. В полной тишине её Хранители покидали зал, каждый обдумывая свои внутренние сражения, укрощая своих демонов, двигаясь за светом каждый своим путём.

VII

Вторая неделя коротких прыжков через варп подходила к концу и оставался последний рывок, который приведёт их к системе Пифаре, где магоса Вульфа ждал ценнейший приз, который он когда-либо мог мечтать получить, и по сравнению с которым меркла даже возможность заполучить "Непрощенный Слепец". Эта близость к цели держала магоса в напряженном ожидании, потому он оставался на мостике "Аксиомы", наблюдая за плывущими в ноосфере показателями систем громадного корабля-кузницы и оценивая эффективность работы каждого её элемента, чтобы скоротать время. Вокруг него подобно лианам диких тропических миров висели соединяющие благословенные машины кабели, змеились медные трубы, шипели выпускаемые клапанами газы, дымились наполненные священными маслами кадильницы и пели двоичные гимны простейшие сервиторы, сохраняя гармонию служения Богу-Машине и успокаивая мелких духов. Успокоить магоса однако могло лишь достижение цели.

Его малочисленные войска, состоящие из пяти сотен распределённых по кораблям его флота скитариев и пяти десятков боевых машин, объединённых в пять манипул, были вооружены и готовы, но столь малыми силами он никогда не смог бы добиться желаемого. Его предыдущий вояж в эту забытую и заброшенную область космоса закончился потерей большей части его военной силы. Тысячи скитариев, сотни военных машин и боевых сервиторов были потеряны, когда он пытался извлечь из глубин исследовательского комплекса Адептус Механикус связанные с Инквизицией наработки, чтобы сохранить их перед лицом приближающегося Великого Пожирателя. И еще целая эскадра боевых кораблей погибла, чтобы он смог затем выбраться с пожираемой планеты живым. Это был серьёзный удар по его эксплораторскому флоту, но покровители, с которыми он работал уже очень долго, обещали возмещение всех потерь, когда он выполнит свою задачу с Ангелами Ночи. Всем в этом мире нужны были союзники, и чем выше ты хочешь в нём подняться, тем выше тебе нужны эти союзники. В сравнении с тем, с кем магос уже сотрудничал, магистр Сорнери был никем. Меньше чем пешка на огромной доске, где решали судьбы секторов.

- Курс определён. Мы готовы к прыжку, - со скрипом повернул к нему своё бочкообразное тело магос-астрологикус Кварро, а его красные и зелёные линзы сфокусировались на главе флота, ожидая его приказов.

Он мог бы сделать это и сам, но последний варп-переход должен был привести их к поясу Вечной Ночи, где могли ожидать враги, которым "Аксиома" могла оказать лишь незначительное сопротивление. В последний прыжок первым должен был двинуться другой корабль.

- Магистр Сорнери, - Магенрад впервые за почти три месяца вынужден был связаться с главой ордена Ангелов Ночи, чтобы решить этот вопрос, потому что обращение к капитану Чефра всё равно прошло бы через уши Гавина. - Прошу "Непрощенный Слепец" выйти вперёд построения и принять координаты для варп-перехода.

- Хорошо, - сухо ответил магистр Ангелов Ночи, и разорвал связь.

Спустя несколько секунд многочисленные авгуры "Аксиомы" зафиксировали увеличение мощности маневровых двигателей огромного левиафана, служащего флагманом для этих космических десантников, и три эскортных фрегата тоже начали перестраиваться, чтобы продолжать прикрывать фланги Слепца.

Через пять минут и тридцать шесть секунд громада "Непрощенного Слепца" перекрыла собой смотровые арочные окна мостика "Аксиомы", а еще через две минуты и семь секунд линкор занял своё место впереди, на расстоянии семидесяти километров от тупого носа флагмана Вульфа. Магос знал, что судно Астартес могло сделать это вдвое быстрее, но нарочно маневрировало неспеша. Еще одно доказательство того, что характер магистра Сорнери мешает эффективному руководству столь большой силой, которую представляют собой Ангелы Ночи.

Еще через двадцать семь секунд авгуры "Аксиомы" зафиксировали снижение до минимума мощности плазменных двигателей "Непрощенного Слепца" и активацию варп-двигателя, а затем перед кораблями раскрылась гигантская дыра, сияющая невозможными несуществующими цветами, и все четыре корабля Ангелов Ночи медленно погрузились в неё, словно невиданная сила затянула их внутрь, чтобы растерзать. Только после того, как последний корабль Астартес скрылся в разломе, по команде Магенрада Вульфа движение начал и его флагман, а вместе с ним и весь сопровождающий флот. Переборки на окнах опустились, закрывая возможность находящимся на борту смотреть в безумие иного мира, и магос почувствовал, как задрожало судно, погружаясь в неведомое под руководством запертого в своей башне навигатора.

- Мы опоздаем с выходом за флотом Ангелов Ночи, - предупредил Кварро, заметив какие именно команды отдавал его господин кораблю.

- "Аксиома" не должна пострадать. Пусть ангелы смерти примут удар на себя, - ровно ответил магос Вульф.

Кварро отобразил в ноосфере понимание, но не согласие с таким шагом, и вернулся к своему рабочему месту и вычислениям, а Магенрад задумался о том, с чего вдруг его ближайший помощник так реагирует на его решение. Поводов для этого очевидных не было, потому Вульф решил отложить вопрос на потом, а сам переключился на отслеживание целостности щитов Геллера и эффективности работы команды, потому что это было в данный момент важнее.

VIII

Мостик "Непрощенного Слепца" напоминал небольшой муравейник, в котором кипела жизнь, а сидящий на троне над этим всем капитан корабля казался себе королём роя, следящим за тем, чтобы всё шло как следует. Это было забавное сравнение, если учитывать то, куда они в ближайшие минуты должны прибыть, но факта схожести не отменяло. Навигатор уже подтвердил скорый выход из варпа, и обратный отсчет тикал на небольшом пикт-экране рядом с левой рукой Долрета. Капитан чувствовал, как его корабль рвался вперёд, весь в ожидании предстоящей битвы. Это ощущалось в рывках варп-двигателей, пытавшихся ускорить их путешествие, в скрежете колоссальных орудий Слепца и в том, как прыгало напряжение в его лазерных батареях. "Непрощенный Слепец" был бойцом до мозга костей, потому что создавался для войны и вёл войны всё время формирования своего характера. Лишь затем он начал хиреть из-за отсутствия должного обслуживания, а старые раны, которые некому было латать, начали портить его настроение, превращая некогда великого бойца в тень себя былого. Долрет чувствовал это так, будто Слепец сам рассказывал ему свою историю, но понимал так же для чего корабль доносит все эти обрывки памяти тому, кто управлял его человеческим экипажем. Линкор жаждал войны, сражений, ощущений жара орудий и накала битвы, и он был к ней готов. Пусть не так, как когда сошел со страпелей, но куда больше, чем все последние тысячелетия. И это разжигало его реакторы еще ярче.

Обратный отсчет дошел до нуля, и корабль заскрипел, словно пытался протиснуться в слишком узкое окошко реальности, а затем с облегчением выдохнул ожившими плазменными двигателями и заговорил языком авгуров и сканеров, начавших изучать окружавшее их пространство. Долрет вместе с кораблём ощутил раньше, чем офицеры авгуров сообщили, что враги в зоне досягаемости орудий, и немедленно отдал безмолвный двоичный приказ прыгающим среди многочисленных целей указателям, лишь секунду спустя повторив его для людей.

- Нова орудие на самую крупную цель. Лазерные батареи по вторичным, - произнёс он и собственный голос показался ему звучащим иначе, чем обычно. - Эскорту построение Бета.

Словно напрягшиеся собственные мышцы Долрета Чефра, наполнились энергией лазерные батареи "Непрощенного Слепца", а затем пустоту разрезали ослепительные белые лучи, вскрывая туши медленно поворачивающихся к ним биомонстров флота-улья Дагон, которые будто ждали их на окраине астероидного пояса Вечной Ночи. Меньшие биокорабли уже мчались к появившимся из варпа судам Ангелов Ночи, и их число было угрожающе огромным даже для такого гиганта, как Слепец.

- Удачной охоты, господа, - передал в вокс эскадры Готланд, явно не к месту, но одёргивать его сейчас Долрет не стал.

К лазерным вспышкам "Непрощенного Слепца" присоединились выстрелы лазерных батарей "Колады", занявшей место под килем флагмана, тогда как для орудий "Тисоны" и "Молота Святой Элии" цели были еще далеко.

Долрет едва услышал как на мостик вошел кто-то из ангелов смерти и повернул голову к ним только когда облаченные в черную матовую броню гиганты остановились рядом с его троном.

Гавин Сорнери и Янтарь молча наблюдали за разворачивающейся битвой, которую проецировал гололит перед троном.

- Магистр Сорнери, - кивнул капитан корабля, едва заметно наклонив голову из-за мешающего в полной мере двигаться соединения с судном через входящий в затылок кабель.

Пульсация лазерных орудий Слепца была сродни пульсации сосудов в теле Долрета, и он отмечал каждое попадание по врагам, фиксируя степень нанесённых повреждений и корректируя следующие выстрелы пока батареи снова набирали заряд.

- Капитан Чефра, - поприветствовал его в ответ глава ордена, оценив разворачивающееся сражение, - когда "Аксиома" покажется из варпа, передайте приказ держаться подальше от боя.

По всей длине "Непрощенного Слепца" будто пробежал разряд, а затем выстрелила Нова-пушка, прочертив путь к цели тонкой белой полосой и ярким подобным сверхновой взрывом превратив огромное пятно небольших биокораблей тиранидов рядом с их маточным судном в пыль и пар, но лишь сильно опалила сам ведущий биокорабль, бывший слишком большим, чтобы уничтожить его за раз.

- Будет выполнено, магистр Сорнери, - ответил Долрет, отмечая нанесённые врагу повреждения и выбирая цели для дальнейшей стрельбы.

Флот тиранидов неумолимо приближался, словно стая хищных рыб, слетающаяся на запах крови, и собственные потери их мало волновали. Далёкие точки постепенно становились всё более различимы, и вот уже стали заметны очертания маточного корабля, который размерами превышал "Непрощенный Слепец" по меньшей мере в пять раз, а так же следующие рядом с ним на крайне близком расстоянии стражи, воспринятые авгурами изначально как цельный с маточным корабль.

- Сосредоточить огонь на матке, - приказал капитан Чефра голосом и мысленной командой, передающейся сразу на консоли и в когитаторы орудийных постов.

Уже спустя секунду он почувствовал, как взгляды всех офицеров всех орудий сосредоточились на гиганте, который мог с лёгкостью проглотить их линкор, а затем разящие лучи лазеров устремились к цели, прожигая её толстую шкуру и оставляя в ней похожие на нанесённые лазерным резаком раны. Слишком слабо, чтобы убить, но достаточно, чтобы разозлить.

Стая тиранидов разделялась, направляясь к четырём судам Ангелов Ночи широким фронтом, и Долрет понял, что это ответ на первый выстрел Новы. Разум Улья не желал терять меньшие корабли просто так, и рассредоточивал их перед тем, как сблизиться с жертвой.

Однако Нова "Непрощенного Слепца" была оружием не только против масс. Она так же была убийцей титанов, и очередной заряд пробежал по разгонной камере вдоль всего судна от его плазменного сердца до устремлённого вперёд копьём дула, и второй взрыв сверхновой на мгновение осветил пустоту космоса, забрав с собой одного из трёх стражей маточного корабля, которым тот прикрылся. Осталось два, но и сам маточный корабль получил новые раны.

- Перегрев четвёртой батареи! - воскликнул офицер, отвечавший за лазерную батарею, которая и в прошлый раз дала сбой.

Нагрузка на реактор "Непрощенного Слепца" во время стрельбы была огромной и нужно было снизить её, потому капитан мысленным приказом отключил подачу электричества на пустующие палубы и в системы, работа которых была не жизненно важна. Линкор зарычал яростнее, почувствовал облегчение нагрузки, и Долрет краем губ улыбнулся, ощущая то же самое, что корабль под его началом.

В бой наконец вступила "Тисона", своими плазменными батареями начав обстрел приближающихся биокораблей, идентифицированных как штурмовые. Огромные раздутые тела этих пустотных гигантов содержали в себе запасы кислоты, массу меньших биоформ тиранидов и выстреливающие щупальца, чтобы хватать и тянуть к себе жертву, так что ни одному имперскому судну не стоило подпускать их близко.

- Эскорту построение Дельта, - скомандовал Чефра, и первой отходить назад начала "Колада", присутствие которой на передней линии теперь потеряло смысл.

За ней задний ход дала "Тисона", отдаляясь от наступающих масс флота-улья, а над "Непрощенным Слепцом" завис "Молот Святой Элии", чья боевая мощь раскроется только когда враг будет совсем близко. Долрет буквально кожей ощущал, как схожий с его кораблём по характеру фрегат готовится изрыгнуть ярость десятков орудий на ксеносов.

- Открыть ангары, - приказал магистр Сорнери, посчитав расстояние достаточным, и капитан Слепца передал его команду системам судна.

Через несколько секунд из открывшихся ангаров линкора вылетели штурмовые корабли десантников, чтобы их пилоты поприветствовали приближающихся ксеносов огнём и сталью.

В это время позади эскадры Ангелов Ночи раскрылась рваная дыра в царство Имматериума, выпуская флот магоса-эксплоратора Вульфа, опоздавший к началу сражения.

- Полагаюсь на тебя, капитан, - проговорил глава ордена и развернулся, покидая мостик.

Это означало полное право Долрета делать всё, что он посчитает нужным. Другой капитан приказал бы перестроиться и отступить, чтобы обстреливать более медленных тиранидов с безопасного расстояния, постепенно лишая их численного превосходства, но "Непрощенный Слепец", как и сам Долрет, был другого сорта, и, в отличие от других кораблей Имперского Флота, не был беззащитен перед абордажем. Линкор был рождён побеждать и третий выстрел Новы, осветивший застилаемый тиранидами космос, подтвердил это перед тем, как начался кинжальный бой.

IX

- Первая кровь моя! - послышался в воксе ордена голос пилота Громового Ястреба, и магистр усмехнулся.

Идея наградить пролившего первую кровь и того, кто больше всех убьёт ксеносов, была хорошей, потому что кроме долга добавляла в процесс войны немного соперничества.

- Если доживёшь до окончания сражения, награда твоя, брат Ризен, - ответил Гавин, после чего сразу добавил. - Дальше общая частота только для командиров отделений. Помните догмы ордена. Я в вас верю, братья.

- А ведь раньше ты из нас двоих был шутником, - заметил идущий рядом с ним по коридору Янтарь.

- Я еще пошучу, - пообещал магистр, понимая, что всё действительно так.

Реальность руководства орденом заставила его относиться серьёзнее к своим обязанностям и принимать ответственность.

- Главное, чтобы не тиранидам, а то они шуток не понимают, - продолжил библиарий.

- Я думал ты поддерживать меня должен? - возмутился в шутку Гавин, поворачивая голову к эпистолярию.

- Если ранят в ногу и сам идти не сможешь, - ответил Янтарь, сам же и рассмеявшись после этого.

- Что с твоим даром рядом с тиранидами? - вернул разговор в серьёзное русло глава ордена по мере того, как они приближались к стратегиуму.

Мало что могли десантники сделать в пустотном бою, потому он и оставил ведение боя на капитана Чефра, который лучше него понимал, что "Непрощенный Слепец" не тот корабль, который будет убегать от кого-либо. Линкор был тем, от кого бегают другие, и если тираниды этого не делают, это их проблема.

- Сконцентрироваться сложнее, но всё еще возможно, - ответил библиарий, вернув лицу серьёзность. - Они приближаются.

- Хорошо, - кивнул Гавин, открывая широкие двери в стратегиум, где кипела работа.

Прикованные вдоль стен к когитаторам сервиторы выдавали обработанные данные со всех доступных источников на работающий в полную мощность гололитический стол посредине зала, так что можно было в режиме реального времени следить за всем происходящим в космосе и на кораблях флота. Кроме сервиторов, внутри находились пятеро облаченных в цвета бессветного мрака капитанов, каждый из которых рвался в бой и даже просторная зала стратегиума казалась из-за этого тесной.

- Ксеносы уже запустили споровые мины и абордажные организмы, - констатировал Галаад, чья рота должна была первой встречать врагов, если те проникнут на борт кораблей их флота. - А корабли магоса Вульфа отходят назад.

Гавин быстро пробежал взглядом по положению кораблей в космосе и статусу каждого из них, а затем кивнул.

- Я приказал им держаться подальше, - констатировал магистр.

- Мне казалось, что лучший способ избавиться от того, кто тебе не по душе, - начал Никар, криво ухмыляясь, - кроме самому перерезать ему глотку, конечно, это подставить его под удар кого-то другого.

Можно было по-разному оценивать речи первого капитана. Кто-то счёл бы их вызывающими, кто-то провоцирующими, кто-то даже еретическими, но у магистра был свой взгляд. Для него Никар был мерилом собственных действий.

- Для завершения сделки с Механикус он нам нужен живым, иначе не будет ни поставок технологий, ни флота, ни обучения технодесантников на Марсе, - качнул головой Гавин. - А кроме того, я хочу испытать наш флот в деле. "Непрощенный Слепец" не тот корабль, с которым можно использовать тактику бей-беги.

- Сам этому всегда удивлялся, - поддержал слова магистра о характере судна Никар. - Зачем нам при нашей тактике боя вообще такой корабль был нужен.

- Вселять ужас, - Гавин так пожал плечами, будто это было очевидно. - Ради Императора, конечно.

В ответ Никар только улыбнулся сжатыми губами, а в следующий момент десантники ощутили несколько ударов по верхней части корпуса судна, отдавшиеся по укреплённым переборкам лёгким скрежетом.

- Первые абордажные капсулы, - констатировал склонившийся над столом и упершийся в его края ладонями Галаад, следом отдавая в вокс приказы ближайшим сержантам перехватить ксеносов.

Битва для ангелов смерти теперь начиналась по-настоящему, и право руководить ею принадлежало пятому капитану.

X

Освещение в узком коридоре, и так тусклое, как на всём корабле, мигнуло, когда раздался удар по обшивке где-то наверху, и Нарасин в предвкушении облизнулся, а духи за его плечами прозрачными пальцами потянулись вперёд, указывая путь и нашептывая ему свои желания. Желания призрачной стаи значили меньше, чем его собственные, но учитывались, когда он был в состоянии свободной охоты, и сейчас практически совпадали, потому десантник сходу перешел на бег. Рядом с местом пробития находились и обычные братья, которыми командовал капитан Галаад, но их было мало, а врагов скоро станет много. Очень много, как и обещал Тлен.

Он услышал скребущие звуки когтей раньше, чем открылась переборка, ведущая в неотапливаемый внешний отсек, и сходу из покрытой инеем тьмы на него бросилось полное голода и ярости укрытое хитиновым панцирем существо со сложенными кожистыми крыльями и двумя парами рук, верхняя пара из которых несла симбионта, плюющегося жуками-чревоточцами, а нижняя позволяла хватать жертву, чтобы поднять её в воздух.

Духи зашипели, когда Нарасин поймал тварь за горло и поднял на уровень своих глаз, изучая. Он любил уделить несколько мгновений изучению врага прежде чем расправиться с ним, и тот факт, что это была горгулья, удивлял, потому что в полученной им сводке говорилось о том, что абордажные действия ксеносов выполняют другие организмы. Но уже в следующий момент удивление отступило, а готовая выплюнуть что-то ему в лицо тварь скончалась, когда он сжал сильнее удерживающие её горло пальцы, и остался лишь один вопрос. Как много он успеет убить прежде чем сюда явится подмога.

Дюжины остальных горгулий вываливались из органического мешка, который проплавил адамантиевую обшивку с помощью либо биоплазмы, либо кислоты, заполняя длинный и высокий технический отсек. Через секунду после того, как скончалась в руке Хранителя Тишина первая из них, все оставшиеся бросились к открывшемуся проходу пронзительно визжа и стреляя из своих симбионтных орудий, которые наполнили воздух противным свистом. Им ответил громкий лай штурмового дробовика Нарасина, который на близком расстоянии разрывал в кровавые клочья рвущихся к нему небольших тварей, за мгновения очищая метры пространства, словно порыв ветра, уносящий в сторону и заставляющий стелиться по земле дым костра.

Призраки позади Хранителя Тишины возопили, разъярённые тем, что убийства совершались таким образом, но это было лишь напоминанием для Нарасина, кто тут хозяин. Он наслаждался не резней, но разгорающимся пылом пленных душ, которые питали его так же, как он их, чтобы потом насытились все.

Наконец, зарядник дробовика глухо щёлкнул, израсходовав весь боезапас, и десантник одним движением примагнитил его к бедру, вторым снимая с крепежей нож, чтобы броситься вперёд и начать настоящую резню во тьме. Сталь ножа раз за разом погружалась в тела горгулий, скользя по панцирям и пробивая кожу под ним, тогда как силовой меч в правой руке загудел от активировавшегося расщепляющего поля, проходя сквозь хитин, как нож сквозь тёплое масло, и разрезая горгулий на части. Движения Хранителя Тишины стали подобны режущим порывам ветра, который сеял смерть, а царапающие по броне когти, пытающиеся схватить его клыки и безвредно стучащие по доспехам жуки лишь отбивали ритм уничтожения небольшой орды, становясь всё слабее и слабее, пока совсем не утихли спустя менее половины минуты с того времени, как отсек открылся.

Нарасин остановился над последним изувеченным телом горгули, постепенно возвращая привычный темп биения своим сердцам и слушая речи связанных с ним душ, которые предупреждали о другом, более сильном противнике. Однако врагов больше не было. Или, по крайней мере, десантник не видел их своим обычным взором, тогда как духи чувствовали само плетение судьбы и смотрели не глазами, но своим естесством через мир грёз. Иногда Нарасин пользовался возможностью видеть как они, но сейчас, когда они были так возбуждены, это было рискованно. Но еще более рискованно было действовать самому по себе, потому Хранитель Тишины развернулся к присосавшемуся к телу "Непрощенного Слепца" и похожему на сгнивший бутон цветка абордажному организму, вернул нож на место и снял для перезарядки с магнитного захвата дробовик. Всё-таки он почувствовал, что было тут что-то еще. Что-то опасное. Что-то смотрящее на него и выжидающее.

Кровь зашумела быстрее в висках Нарасина, когда он понял, что наконец-то столкнулся с достойным врагом. Еще миг и он едва успел податься корпусом назад, послушав духов, которые завопили об опасности, и длинный коготь, появившийся буквально из ниоткуда, опустился на него, прочертив глубокую борозду на нагруднике вместо того, чтобы пробить шлем вместе с головой. От столь резкого движения монстр стал частично видим, раскрыв свой почти вдвое больший, чем у Нарасина, рост, и две пары конечностей, верхние из которых напоминали загнутые вниз косы, а нижние завершались когтями размером с боевой нож. Всё это осознание пришло за долю секунды пока их взгляды, черные и голодные, как пустота космоса, пересеклись, а затем с бешеной яростью разгорелась драка. Хранитель Тишины отчаянно парировал, уклонялся и безуспешно пробовал контратаковать, испытывая возможности наседающего на него противника, а ликтор уверенно теснил его к дальней закрытой переборке, орудуя четырьмя конечностями, как клинками и кинжалами.

Нижние когти ксеноса прочертили три глубоких полосы на животе десантника, потому что уклониться от всех атак он не мог, а затем оставили отметину на шлеме, едва не повредив левую линзу. Еще один пропущенный выпад стоил Нарасину первой крови, когда повторный замах нижних когтей таки вспорол броню на животе, и место ранения будто загорелось от сильного токсина, но теперь он знал систему движений и возможности тиранида. Резкий скачок назад, чтобы разорвать дистанцию, привёл ангела смерти в тупик, потому что силовая установка звякнула о переборку, предупреждая о том, что отступать больше некуда, но отступать больше он и не собирался.

Вновь рявкнул штурмовой дробовик, превращая толстую хитиновую броню на ногах ксеноса в сочащееся ихором крошево и заставляя тварь отвлечься, а затем атаковал уже Хранитель Тишины, всаживая силовой клинок в другую ногу ликтора и отбивая последовавшие за этим поспешные выпады монстра. Нарасин, понизив мобильность врага, получил преимущество, которое теперь реализовывал, нанося рану за раной медленно отступающему гиганту и уже чувствовал тот миг, когда враг падёт. Это было бы хорошим началом охоты.

Топот в коридоре, из которого пришел минуту назад Нарасин, предупредил и его, и ликтора, о прибытии подкрепления, но реакция ксеноса оказалась неожиданной. Он отскочил назад, а затем бросился бежать куда быстрее, чем Хранитель Тишины мог за ним следовать, явно намереваясь покинуть отсек до того, как будет зажат с двух сторон.

Выбор был ограничен, потому под огорченный вой жаждущих духов Нарасин остановился и выпустил остаток обоймы дробовика в спину убегающему монстру. Конечно, его это не остановит. Вероятно, это его даже не замедлит. Но даст Хранителю Тишины след, по которому можно пойти и загнать жертву в угол. Он вновь побежал, едва не столкнувшись у входа с полуотделением боевых братьев пятого крыла, и жестом показал следовать за ним, шепнув в вокс лишь одно слово, которое уже повторялось в воксе ордена всё чаще.

Ликтор.

XI

Первое путешествие через варп стало для Фиррис настоящим испытанием, в котором она пережила почти полный набор того, о чём её предупреждали опытные пустотники. Во-первых, она сразу же выблевала всё, что съела, и, кажется, даже больше, стоило им войти в иное измерение, и первые полтора дня, которые они находились в Имматериуме, она категорически отказывалась есть хоть что-нибудь, потому что желудок сводило даже от воды. Во-вторых, она почти не могла спать из-за кошмаров, которые казались настолько реальными, что летописец просыпалась вся липкая от пота и потом еще долго не могла успокоиться. В-третьих, ей и наяву мерещились то усмехающиеся лица, то чудовищные морды, то просто тени казались живыми. В итоге для неё, как и для большинства команды Слепца, всю жизнь до того проживших на Фрации, убежищем стало святилище Бога-Императора, созданное первыми попавшими на борт офицерами и явно не рассчитанное на такое количество желающих приобщиться к вере.

Фиррис с трудом могла принять то, что именно вера их спасёт, но то, что говорили бывалые пустотники, успокаивало, и она даже у себя в каюте завела уголок, в котором поставила купленный у одного из членов экипажа образ Владыки Человечества и несколько свечей, выучив заодно и пару молитв, которые предприимчивые матросы продавали по дешевке написанными от руки на простых листках бумаги. Вообще, как она умудрилась в процессе этого путешествия понять, образующееся внутри корабля сообщество было сродни такому в любом городе, где люди делились по роду деятельности и положению.

Офицеры, командовавшие кораблём, были высшей кастой, потому что обучиться этому было сложно и никто с Фрации такими знаниями не владел ввиду отстуствия космического флота. Следом за ними располагались следящие за порядком на корабле силовики и абордажники, чьей задачей было отражение абордажа и, если Ангелы Ночи того захотят, проведение нападений на другие корабли. Дальше находились технические специалисты, которые помогали обслуживать различные системы корабля, а на самом дне простые пустотники, самые многочисленные и легкозаменяемые элементы команды. Разумеется, большинство пожелавших служить Ангелам Ночи фрацианцев входили в эту последнюю категорию, но и большая часть силовиков с абордажниками тоже была набрана из бывших военных или повстанцев, которые не нашли себя в мирной жизни меняющейся Фрации.

К сожалению или даже раздражению Фиррис, бывший помощник её подонка мужа, такой же грязный ублюдок Борземи Готье, тоже оказался на борту в числе добровольцев, определённых в силовой блок, а затем конкретно в абордажную команду ввиду его хорошего боевого опыта. В какой-то момент Фиррис была готова даже переспать с капитаном, наплевав на себя, лишь бы Борземи вышвырнули в пустотный шлюз, но здравый смысл победил и она просто записала имя Готье в свой список тех, кого хотела убить, рядом с именем сержанта Холлстера, который до сих пор ни разу к ней не зашел.

И вот теперь, после очередного прыжка через варп, когда она снова мучилась от бессонницы, еще и бой начался, в котором она ничего не могла сделать, только лишь сидеть в углу своей каюты и молиться перед образком Бога-Императора. Из-за расположения Библиариума в глубине судна, она ощущала каждый выстрел главного орудия типа Нова как нарастающий раскат грома, который в итоге так и не громыхнёт, а лишь прокатывается мимо. Ей очевидно было, что что-то происходит, но что, она понятия не имела, потому что человеческий экипаж держали во внутренних отсеках судна с момента последнего входа в варп, а внешние на случай нападения обороняли Астартес.

"Стоп", подумала она, поднимаясь с колен и хмуря брови. Она чертов летописец. Полевой летописец! Она должна быть там, где происходит действие, а не сидеть в углу, как мышка! Никто не откреплял её от отделения Холлстера!

"Ради долга", - подумала она, понимая, что лжет самой себе, и потянулась за шлемом, чтобы надеть его и загерметизировать броню, с которой она теперь расставалась только когда ложилась спать. - "Ну и, может быть, чтобы увидеть смерть Холлстера".

Фиррис нажала руну открытия двери и вышла в коридор, направившись к выходу из отсека. Честно говоря, она понятия не имела где её гадкий рыцарь, но собиралась это выяснить в процессе. Двери в отсек разъехались и она шагнула дальше, встретившись лицом к лицу с Ангеликой. Брюнетка тоже была в полном доспехе и шлеме, в руках держала болтер, несколько запасных магазинов к которому крепились на поясе. С ней они тоже после того случая не разговаривали, но только лишь потому, что Фиррис от встреч уходила сама и слышать ничего не хотела.

- Я с тобой, - мягко произнесла Ангелика, так что выбила из подруги одним только тоном всё желание орать и спорить.

К тому же брюнетка тренировалась в стрельбе и всё еще значилась телохранительницей летописицы, а еще своим присутствием она вызывала ощущение надёжности. Какой бы сучкой Ангелика ни могла быть, Фиррис всё же была уверена, что подруга её прикроет, если случится что-то непредвиденное и опасное.

- Хорошо, - выдохнула она, и динамик шлема слегка исказил её голос, передав слова более грубо, чем они на самом деле звучали.

Летописец вздохнула, когда её телохранительница отошла в сторону, уступая дорогу, и неловко замялась.

- Где Холлстер? - спросила она, понимая, что сама будет искать до скончания века.

Даже не видя лица Ангелики, можно было почувствовать, как она улыбнулась.

- Иди за мной, - жестом поманила она и двинулась вперёд так мягко, будто на прогулку шла, а не в пекло возможного абордажного боя.

XII

Микель стряхнул с клинка всё еще дёргающующуся горгулью и раздавил её голову сабатоном, прекратив визги твари. За то время, что прошло с первых проникновений ксеносов, стало понятно, что эти конкретные обладали довольно сильным ядом и с трудом умирали, если не отрезать им голову, восстанавливаясь после кажущихся смертельными ранений уже спустя полминуты после того, как показалось, что ты их убил. Вообще, первая рота по первоначальному плану не должна была вступать в бой, но всем, кто внимательно изучал материалы про тиранидов, было понятно, что вряд ли отдых у них случится. Уже через десять минут после попадания в корпус "Непрощенного Слепца" первых абордажных капсул ксеносов в бой вступили все находящиеся на борту десантники, поскольку враги прибывали быстрее, чем их успевали убивать.

Радовало только то, что в космосе дело шло лучше, и маточный корабль с охранением был уничтожен, но на координацию оставшихся биокораблей это повлияло слабо, хотя отсутствие главного синаптического узла должно было дезорганизовать ксеносов. И пока поисками ответа на этот вопрос занимались эксперты магоса Вульфа, ангелы смерти занимались тем, в чём экспертами были они.

Выстрел позади упокоил еще одну горгулью и к сержанту подошел его помощник, брат Доннел.

- Капсула слишком мала, в ней ликтор не поместился бы, - констатировал он, заглядывая в покрывающуюся изморозью от крайне низкой температуры органическую пасть, перед которой стоял Микель.

И действительно, пока что из тех двух капсул, что обнаружило его отделение, ни в одной ликторов быть не могло. А еще Микель заметил, как сквозь едва заметные пробоины с шипением в космос утягивает воздух. Нужно было делать что-то быстро.

- Поставь внутрь капсулы взрывные заряды и запечатываем отсек, - кивнул сержант, разворачиваясь и двигаясь к выходу по ковру из остатков тел горгулий.

Его братья пользовались передышкой, чтобы перезарядиться, залить герметиком пробоины и вытереть хотя бы часть ихора и кислоты с брони и оружия, а Микель снова включил общий вокс ордена, прослушивая сообщения других сержантов. На данный момент Ангелы Ночи уже потеряли убитыми троих братьев от когтей ликторов и одного, которому не повезло с жуками-чревоточцами, успевшими забраться внутрь тела. Даже усиленная физиология Астартес мало что могла сделать, когда тебя прогрызают изнутри, потому Микель был рад, что брату Серхио из его отделения удалось боевым ножом, воткнутым следом за пробившимся через сочленения брони жуком, убить того раньше, чем он мог бы убить десантника. Несмотря на отсутствие страха, такая смерть была ужасной.

- Готово, - крикнул Доннел, когда Микель уже достиг выхода из отсека.

- Уходим, - скомандовал сержант, покидая отсек и ожидая остальных. - Подорвёшь, едва загерметизируем переборку.

Дальнейшие указания от капитана Галаада, руководившего обороной корабля, направили отделение Холлстера уровнем ниже, где была отмечена разгерметизация и уничтожение управляемой сервитором турели. Десантники поспешили к отмеченному отсеку, быстро спустившись по лестнице между уровнями и оказавшись в широком коридоре, ведущем вдоль правого борта к ангару, в котором, как слышал Микель, шла жестокая схватка. Оставалось пройти немного, и они остановились у бронированной двери к целевому отсеку.

Микель уже хотел нажать руну открытия, когда увидел тонкий дымок, поднимающийся от низа двери.

- Все от двери! - крикнул он, сам отшатываясь назад, когда заливавшая небольшой отсек кислота проела дверь и потекла в коридор растущим потоком.

Стальное покрытие коридора сразу начало дымиться и пошло пузырями, выпуская клубы химического дыма, а следом за кислотой в проход хлынули мелкие, похожие на червей, существа, классифицированные как пожиратели.

- Огнемёт! - призвал тут же сержант, позволив брату с нужным оружием сделать своё дело.

Коридор тут же заволокло дымом от плавящихся в прометиевом пламени тиранидов, но Микель думал о другом. Происходящее совершенно не походило на то, как описывалось стандартное нападение этих ксеносов в космосе. Где хормаганты и термаганты? Где генокрады? Где воины-тиранидов? Встреченные ими горгульи, а теперь и пожиратели, обычно использовались Разумом Улья в других целях. Первые должны были летать в небесах захватываемых планет, а вторые поглощать убитую остальными биомассу и переносить её в специальные пруды. Только ликторы из всех этих существ представляли реальную опасность для Астартес, хотя для того, чтобы справиться с людьми, хватило бы и горгулий.

Дыма становилось всё больше по мере того, как сгорало всё больше ксеносов и кислоты вместе с палубным настилом, а Микель продолжал анализировать. Флот-улей Дагон считался наиболее быстро адаптирующимся из тех, что встречались Империуму до этого. Возможно ли, что этот метод нападения Разум Улья посчитал наиболее удачным для своих предыдущих абордажей? Но против кого, варп подери, бесящиеся в узких пространствах и двигающиеся непредсказуемо и быстро без возможности взлететь ему понадобились горгульи? Ответ мог знать только тот, кто уже был здесь до них.

Сержант открыл командный канал связи своей роты.

- Брат-капитан Никар, у нас есть информация от инквизитора о том, что тут происходит?

- У нас тут абордаж, брат-сержант Холлстер, или тебе нужен отчёт Инквизиции, чтобы в этом убедиться? - в своей привычной шутливой манере ответил глава первого крыла.

- Прости за неточность. Я имел ввиду присутствие нестандартных существ. Думаю, она могла бы объяснить это, - попытался исправиться Микель.

- И зачистить всё за нас, - продолжил Никар, уже теряя своё хорошее настроение. - Выполняй свой долг, сержант. Если справился с текущей зоной, направляйся на пересечение восемьдесят четыре-дельта.

Микель сморгнул карту на ретинальном дисплее, немало удивившись назначению.

- Это же у внутренней линии. Ксеносы добрались туда?

- Хуже. Туда добралась твоя блондинка.

Кто-то из сержантов первого крыла, оказавшихся в этот момент на канале, хохотнул, а Микель покраснел. Кажется, попытки избегать летописицу закончились неудачей.

XIII

Космический бой мог казаться своего рода танцем, когда корабли разного тоннажа рассекали пустоту и сначала сближались, поливая друг друга из дальнобойных орудий, а затем кружили друг вокруг друга, выбирая наиболее удобные для себя углы обстрела и стараясь перегрузить пустотные щиты противника, и Долрет считал себя неплохим танцором, способным вывести корабль на оптимальную позицию, но с тиранидами всё обстояло немного иначе. Ничего из арсенала биокораблей не напоминало о схватках с адамантиевыми судами Империума, летающим металлоломом орков или грациозными, но хрупкими, как стекло, яхтами эльдар, потому что у тиранидов была лишь звериная ярость и толкающий их вперёд голод. "Непрощенный Слепец" уничтожил маточный корабль со всем охранением на самом ближнем краю досягаемости Нова-орудия, которое, совершив пять выстрелов, потребовало остывания. Любой другой линкор уже отступил бы и начал свой танец, но не его.

Громадный левиафан с крылатой статуей над могучим бронированным носом оставался неподвижным, впитывая всё, что ярость тиранидского роя могла показать ему, и только эскорты, оставив построение, ловко маневрировали вокруг, избегая объятий небольших кораблей тиранидов, которые стремились схватить, притянуть щупальцами или протаранить троицу фрегатов. "Молот Святой Элии" изливал свою ярость из стволов всех макропушек прямо над флагманом, защищая его надстройку и принимая на себя залпы биоплазмы с абордажными организмами. "Тисона" с "Коладой" отошли назад и были сами по себе, сражаясь за выживание. Долрет Чефра предоставил возможность их капитанам продемонстрировать своё мастерство, а сам сосредоточился на том, что следовало сделать "Непрощенному Слепцу".

Несмотря на огромные размеры и прочность, флагман Ангелов Ночи не был неуязвимым, и его обшивку во множестве мест пробили похожие на медуз абордажные суда ксеносов, которые во множестве вливались на борт через эти бреши. Ангелы смерти сдерживали их во внешних отсеках, но положение всё еще было шатким. Потеря маточного корабля практически никак не сказалась на поведении флота-улья, который продолжал окружать флот Ангелов Ночи, а часть роя двинулась в обход к кораблям Адептус Механикус.

- Магистр Сорнери, часть флота тиранидов направляется к кораблям магоса Вульфа, - сообщил он главе ордена.

"Непрощенный Слепец" мог начать манёвр и, дождавшись пока враг покинет мёртвую зону, снова задействовать Нова-орудие или перестроиться для преследования.

- Жди запроса от него, капитан, - после небольшой паузы ответил глава ордена, и Долрет всё понял.

- Приближаются споры! - один из офицеров за авгурной станцией нарушил сосредоточенный гул мостика громким предупреждением.

Капитан Чефра и так это видел. Один из оставшихся громадных биокораблей, находившихся в тылу флота-улья, выплюнул сгусток кислотных спор, которые по мере приближения к "Непрощенному Слепцу" рассеивались всё более широким фронтом, в конце должном образовать разлагающую металл сферу. Пустотные щиты против этого ничем не помогут, потому пришло время линкору пробудить духи своих двигателей снова.

- Курс на организм с отметкой двадцать пять. Двигатели на полную мощность. Приготовиться к тарану! - скомандовал Долрет, и сразу ощутил радостный ропот команды, а затем и нарастающий гул получивших больше энергии плазменных двигателей линкора. - Капитан Козлов, мы идём на таран. Прикрывайте нас.

На гололите перед капитаном Слепца отразилось увеличение мощности и двигателей "Молота Святой Элии", который, не прекращая огонь из всех орудий, рванул следом за флагманом.

- Всегда рядом, - ответил голос помощника Козлова, что немного удивило Долрета.

- Капитан Козлов в порядке? - уточнил он.

- Капитан отражает абордаж, - четко ответил первый помощник, и Чефра понимающе разорвал связь.

Что бы ни происходило на борту "Молота Святой Элии", корабль исполнял свой долг, а кто им руководит в текущий момент имело мало значения.

- "Тисона", "Колада", рассекающий манёвр. Следуйте за нами выше, - приказал Долрет капитанам оставшихся двух эскортов, следя за тем, как разрезаются мощными лазерными лучами ближайшие биокорабли тиранидов, как разлетаются от взрывов снарядов макропушек меньшие ксеносские организмы, как кружат рядом с огромными кораблями мелкие мошки Громовых Ястребов и перехватчиков роя.

- Вы безумцы! - выкрикнул в вокс капитан Готланд, тогда как от "Колады" пришло простое бинарное подтверждение.

Долрет Чефра глубоко вдохнул прежде чем ответить. "Колада" уже начинала манёвр разворота, чтобы пройти над роем тиранидов на полной скорости, но "Тисона" продолжала свой танец с одним из проскользнувших мимо линкора относительно крупных биокораблей, который пытался схватить человеческое судно длинными, втрое превышающими размеры его тела, щупальцами.

- Исполняйте приказ, капитан Готланд, - спокойно произнёс Долрет.

- Идите в варп, я на это не подписывался! - ответил Альбрехт Готланд, сразу после чего отключился, а авгуры "Непрощенного Слепца" зафиксировали рост мощности основных двигателей "Тисоны".

- "Тисона" выходит из боя! - доложил офицер, следящий за авгурами кормы.

Этого и стоило ожидать, но капитан должен был проявить себя прежде чем Долрет отдал бы приказ. Он секунду смотрел на гололит, где его похожий на клинок корабль, проходя через разрастающееся споровое облако с медленной потерей целостности обшивки, рассекал пополам флот тиранидов, а над ним стойко держался "Молот Святой Элии". Далеко позади "Колада" разворачивалась, чтобы последовать за ними по высокой траектории, тогда как "Тисона" стремительно отворачивала в сторону от схватки, преследуемая алчным биокораблём тиранидов. Да, Долрет понимал, что первые столкновения с тиранидами вызывают у людей панический ужас, поскольку никто в здравом уме не может представить, что могут существовать такие монстры. Более того, он сам где-то глубоко внутри испытывал этот страх, но удерживал его в тисках стальной воли и понимания, что какими бы страшными ни были тираниды, смерть труса страшнее.

Будь они в Имперском Флоте, капитана Готланда бы уже казнил бортовой комиссар, а если бы комиссара не было, то командор эскадры отдал бы приказ уничтожить двигатели труса, чтобы его пожрали тираниды, но они были флотом Астартес. И на такой случай они еще на орбите Фрации приготовили ответ.

- Магистр Сорнери, протокол "тьма" на мостике "Тисоны", - тихо произнёс капитан по личному каналу связи с главой ордена, после чего отключился.

Ответ или дополнительные подтверждения не требовались. Все на мостике пытающегося сбежать фрегата будут уничтожены находящимися на борту ангелами смерти, если только кто-то из офицеров не решит вспомнить про свет и повести судно, как подобает преданному слуге Императора, при чём раньше, чем их догонит и сожрёт пустотный монстр тиранидов.

XIV

Потоки данных сплошным водопадом сыпались на ускоренное восприятие Вульфа, в процессе проходя сквозь фильтры и группировку, так что на выходе оказывались четкой системой, которую было должно воспринимать истинному служителю Бога-Машины. Он отмечал каждую деталь, а затем пропускал её сквозь сравнительный анализ своего обширного банка данных, постепенно формируя логически чистые выводы. Флот-улей, который встретил их за пределами системы Пифаре, был на удивление молодым и лишенным шрамов древних левиафанов, с которыми сталкивались флоты Империума и Механикус на фронтах похода Орфей, где давление Дагона было самым обширным и сильным. Годы сражений Крестового Похода Ачилуса с этой расой отображались в сводках, авгурных данных, пикт записях и описаниях очевидцев, которые магос тщательно каталогизировал, и более поздний выход из варпа в этот раз позволил его флоту проделать тот же самый сбор, который необходим для успешного решения задачи.

Первым выводом магоса было то, что направляющийся уже к его кораблям осколок флота-улья был молодым. По его оценке возраст каждого из кораблей, отмеченных авгурами "Аксиомы" в ближайшей пустоте, не мог превышать и года. Об этом говорило всё, начиная от твёрдости панцирей биокораблей и заканчивая их тактикой. Вторым же результатом анализа стало понимание того, что Дагон адаптировался к какой-то цели, которая требовала быстрых абордажных организмов, а классификация существ, которые этот абордаж реализовывали, говорила о том, что целью их должен был стать корабль, или корабли, обладающие достаточным для полёта пространством. Восемьдесят три процента симуляций говорили, что подобное подходит против обладающих многими просторными залами, включающими склады, кузницы и храмы, кораблей флота Адептус Механикус, чьи статичные турели и сервиторы не обладали достаточной скоростью реакции, чтобы эффективно ликвидировать двигающихся в яростных припадках горгулий. А ликторы... ликторы должны были уничтожать командующих сервиторами техножрецов и магосов.

Магос-эксплоратор Магенрад Вульф на мгновение оторвался от оценочных картин, существующих лишь в его структурированном сознании, и обратил всё внимание на картину продолжающегося боя. Пока "Непрощенный Слепец", получавший серьёзные повреждения внешней обшивки, прорезал центр флота ксеносов, от которого осталось лишь два огромных существа, способных поддерживать контроль над остальными, большая часть обладающих высокой скоростью биокораблей тиранидов двигалась к его флоту, будто учуяла приоритетную цель. И если они доберутся до кораблей, тех сил, что были в распоряжении магоса, будет мало для эффективного отражения абордажных действий.

Человеческая часть Магенрада где-то глубоко внутри кричала о том, что надо бежать, но холодная логика искала этому другой ответ.

- Отступаем, - приказал он на двоичном канте, сделав свои слова непреложным императивом для всех в своём подчинении. - Всем кораблям держать дистанцию и избегать абордажных организмов.

Потоки данных продолжали омывать сознание магоса и он приходил к пониманию того, что выполнить его приказ будет архисложно. "Аксиома" уже начинала форсированный разворот, так и не совершив ни единого выстрела из своего главного орудия, и её эскорт тоже поспешно отворачивал в сторону от быстро приближающихся биокораблей. Вспомогательные суда, составляющие две трети флота магоса, были более медленными и практически безоружными, потому что создавались для иных целей, чем скорость и боевая мощь, и, как бы не пересчитывал Вульф возможные симуляции развития событий, при любых раскладах, кроме экстренного ухода в варп, он терял от тридцати до семидесяти пяти процентов своих суден. Непозволительные потери при том, что они нужны будут ему в дальнейшем, чтобы заполучить свой приз.

Можно, конечно, было обратиться за помощью к Ангелам Ночи, чтобы они сняли с его хвоста этих быстрых пустотных организмов, но, будто назло, их флагман рвался в другую сторону и, даже если бы Вульф сейчас попросил, не смог бы выйти из боя, а вот потрёпанные фрегаты класса Меч, двигающиеся в разных направлениях, еще могли оказать ему поддержку, если выйдут из боя немедленно.

Пока Вульф колебался, те же рассчеты, что совершил он, только заметно позже, провёл и Кварро, занимающийся непосредственным составлением курса и манёврами флота.

- Без помощи мы потеряем баркасы и сборщик в течение следующих восемнадцати минут, - обратился он к старшему, и его ноосферные коды выдавали беспокойство.

По рассчётам Вульфа это должно было случиться чуть позже, поскольку сборщик обладал всё же ограниченными возможностями форсажа, но конечный результат был тем же. Магенрад вспомнил совет с мостика "Непрощенного Слепца", полученный им едва его корабли вышли из варпа и заключавшийся в том, чтобы Механикус держались подальше от битвы. Если бы магистр Сорнери был более практичным, "Аксиома" со всем эскортом уже оказывала бы огневую поддержку Ангелам Ночи, и того развития событий, которое случилось сейчас, можно было бы избежать. Эта безмолвная вражда всё больше нарушала уравнение возвышения Вульфа и нужно было как можно скорее завершить её, удалив вредный элемент, но пока что такая возможность отсутствовала.

- Запроси поддержки у Ангелов Ночи, - спустя непозволительно долгих две секунды, ответил подчинённому Вульф.

К каналу связи, открытому магосом-астрологикусом Кварро, чтобы запросить помощь, Магенрад побрезговал даже подсоединяться, и просчитал вероятности того, чтобы увести преследующих их тиранидов от вспомогательных судов обманным манёвром эскортников. Вероятность успеха разочаровывала, молчание Кварро затягивалось, а перемены в курсах фрегатов отсутствовали, что заставляло магоса Вульфа начать просчёт пока еще не отчаянных, но крайне рискованных вариантов по вступлению в бой и защите вспомогательных судов. Придётся заблокировать все отсеки и остановить производство в священных кузницах, что смерти подобно для многих машинных духов, которые должны были продолжать свою функцию пока горит плазменное сердце "Аксиомы".

- Какой ответ? - не выдержал наконец Магенрад, сжимая крепче топор Омниссии, чтобы подняться на ноги.

- Никакого, - бинарный кант магоса Кварро звучал растерянно.

Выходит, магистр Сорнери решил сам избавиться от неприятного для себя сотрудничества, просто отказав в помощи. Вульф отключил механодендриты, которыми соединялся с системами "Аксиомы", и через ноосферу считал показатели скитариев, собиравшихся для отражения абордажа в ключевых точках. Если такова воля Бога-Машины, он сам поведёт их в бой.

- Рассчитай максимальное время для начала пустотного боя. Вступим в него, когда отступать дальше будет опасно для сборщика "Красный Песок", - приказал Магенрад Вульф, посчитав потерю двух баркасов не критичной для будущих действий, и направился к выходу с мостика своего флагмана.

- Магос! - окликнул его Кварро, когда до тяжелых двустворчатых дверей оставалась пара шагов. - "Колада" с "Тисоной" разворачиваются. Капитан Чефра просит снять с хвоста "Тисоны" преследователя!

Магос Вульф остановился, а обновлённые данные позволили пересчитать всё сражение в пользу Адептус Механикус. В конце концов Астартес выполнили свою священную функцию и, если бы у Вульфа всё еще были лёгкие, он мог бы облегченно выдохнуть. Оставалось теперь выиграть время, чтобы фрегаты Ангелов Ночи успели присоединиться к защите его вспомогательных судов.

- "Аксиоме", разворот с прицелом главного орудия на преследователя "Тисоны", - приказал он, понимая к чему это приведёт. - Эскорту сосредоточить огонь на абордажных организмах.

Этот разворот будет стоить флагману Вульфа того, что часть абордажных организмов, несущихся за его флотом сквозь пустоту, достигнет "Аксиомы" раньше, чем он сможет снова развернуться, а значит, его порыв командовать защитой корабля угоден Богу-Машине.

- Я возглавлю отражение абордажа. Мостик твой, Кварро, - широким жестом Магенрад отдал командование флотом своему помощнику, а сам отправил альфам клад скитариев и управляющим боевыми машинами техножрецам расчеты мест, в которых с наибольшей вероятностью тиранидские живые торпеды преодолеют заградительный огонь эскортов и турелей "Аксиомы".

Однако, учитывая характер врага, это будет тяжелое противостояние, и лишь Омниссия поможет им, когда массы ксеносов ворвутся на огромные палубы "Аксиомы".

XV

Широкие врата с огромной надписью "84-Д" располагались на полпути от центра судна к ангару Громовых Ястребов и были своеобразной границей между внутренними отсеками "Непрощенного Слепца", в которых обитала команда, и внешними, которые по большей части оставались пустыми и требовали, за редким исключением, меньше всего обслуживания. К тому же это разделение сейчас играло и другую роль, поскольку во время абордажа внутренние отсеки блокировались наиболее тяжелыми переборками и дверями, призванными усложнить продвижение врага к критически важным узлам судна. Фиррис требовала проход открыть и убеждения сержанта силовиков, который со своим отрядом следил за тем, чтобы никто сюда не совался, её нисколько не останавливали.

- Я вам еще раз говорю, - начал было облаченный в черную панцирную броню немолодой сержант с дробовиком на ремне и болт-пистолетом в кобуре на поясе, когда лязг тяжелых сапог из открывшейся двери бокового коридора заставил его обернуться.

На перекрёсток высыпал отряд абордажников в полном боевом облачении, включая тяжелые стальные шлемы с широкими визорами, позволяющими действовать в полной темноте и так же уберегающими глаза от слишком ярких вспышек, будь то фотонная граната или взрыв. Выполненные из баллистической ткани тяжелые шинели свисали ниже колена, защищая ноги от осколков и частично выстрелов, но носить всё это было человеку нетренированному слишком тяжело, потому каждый абордажник был в среднем более подготовленным, чем силовик.

- Открывай врата, - приказал сержант абордажного отряда, и Фиррис скривилась, узнав этот спокойный властный голос.

В условной иерархии судна сержанты были равны, но если силовики имели больше власти в спокойное время, то сейчас права абордажников считались приоритетнее, потому после секундных колебаний командир силовиков отступил и дал знак своим людям выполнять приказ. Двое мужчин одновременно нажали на руны по обе стороны ворот и массивные створки поползли в стороны.

- Бегом, - скомандовал Борземи Готье своим бойцам и сначала в увеличивающуюся щель между створками полетел разведывательный сервочереп, а затем поспешили двое громил с тяжелыми абордажными щитами почти в их полный рост, за которыми уже слаженно двинулись остальные члены отряда, готовые открыть огонь, если только враг покажется.

Фиррис стояла на месте, как вкопанная, и думала о том, чтобы пройти в другом месте, когда Ангелика тронула её за локоть.

- Сержант двигается в нашу сторону, - предупредила она, явно используя какие-то функции брони, которым сама летописец обучена не была, а то и просто не имела.

Блондинка нервничала и была зла. Вдвойне зла из-за того, что помогал ей этот грязный пёс Готье. Или даже втройне, потому что понимала, что Микель идёт сюда, чтобы, скорее всего, вернуть её обратно в мрачный и тихий Библиариум. В итоге её злость на Холлстера перевесила ненависть к помощнику своего бывшего мужа и она быстрым шагом пошла за абордажниками, заставляя Ангелику и хромающего пса догонять её, чтобы хотя бы так сделать тому больно.

Едва Борземи вышел в просторный коридор, створки ворот начали сдвигаться и уже через десять шагов с гулким лязгом захлопнулись, отрезая вышедших от безопасности внутренних отсеков.

Фиррис вздрогнула, только теперь осознав, что понятия не имеет с чем они могут столкнуться, но вида не подала, только чуть замедлила шаг, чтобы оставаться позади абордажников, которые веером разошлись перед ней и шли по полутёмному магистральному коридору к следующим вратам. Сейчас ей показалось особенно пугающей тишина вокруг, хотя её и нарушали лязгающие звуки шагов абордажников и более глухие шаги Ангелики.

- Эти люди, как и я, рискуют для тебя жизнями, - заговорила мягко, как обычно, брюнетка, поравнявшись с подругой. - Поговори со мной и мы найдём решение.

Сложно было выплеснуть весь накопившийся внутри яд одним словом, но Фиррис постаралась сделать это несколькими.

- Поговори со своим борзым псом, - ответила она, будто ядом плюнула в лицо подруги.

- Борземи рассказал мне всё о том, что было, - успокаивающе мягко ответила Ангелика. - И он раскаялся в своих деяниях, как сделала и ты.

- Как я?! - возмущенно выкрикнула Фиррис, резко остановившись и повернувшись к собеседнице, после чего гневно указала пальцем на идущего за ними сержанта. - Этот сучий потрох пытал и убивал людей! Про скольких он тебе рассказал? Про десяток? Пять? Сотню?

Ангелика тоже остановилась и молчала, глядя на неё так, что вдова тирана Фрации и без того, чтобы видеть её глаза, понимала всё, что подруга думала в этот момент. А думала она наверняка о своих погибших в Арманте родственниках, муже и знакомых. О смертях, за которые простила взбалмошную и дикую, порой совершенно не следящую за языком, подругу.

- Ар-р-р! - выдала она в итоге, неспособная долго злиться, но всё еще не успокоившаяся, и ткнула пальцем в нагрудник подруги. - С тобой говорю. С ним - нет. И пусть держится от меня подальше!

Ангелика подалась к ней и легко обняла одной рукой, шепнув лишь в их личный вокс "спасибо".

Дальше злость ушла, оставив лишь напряженное ожидание, в котором они приблизились к вратам и по сигналу Борземи двое его людей нажали руны открытия. Снова в щель первым скользнул сервочереп, проходя алым рассеяным лучом сканера окружающее пространство, а затем двинулись бойцы со щитами, после которых уже шагнули вперёд остальные.

- Чисто, - отрапортовал идущий впереди щитоносец.

- Что за... - начал идущий с правого края абордажник с дробовиком, наткнувшись на невидимую преграду и подняв голову вверх.

В следующий миг голова несчастного кувыркаясь в воздухе и брызжа кровью улетела в сторону противоположной стены. Прежде чем кто-либо успел среагировать, повернувшегося на звук абордажника с увесистым силовым топором от головы до пола проткнула ужасающая коса-коготь пятиметрового чудовища, которое лишь частично вырисовалось на фоне туского света потолочного люмена, а затем тварь шагнула к остальным, насквозь проткнув грудь еще одному бойцу, тогда как последний обошелся рваной раной на бедре и упал с криком боли, когда когти нижних конечностей тиранида разодрали баллистическую ткань шинели и уплотнённые штаны.

Первобытный ужас перед чем-то настолько большим и смертоносным сковал Фиррис, которая даже оружия при себе не имела, что она просто замерла, не в силах ни вздохнуть, ни пошевелиться, и стоявшая рядом Ангелика, кажется, испытывала то же самое. Варп подери, от такого чудовища никакая броня их не защитит!

- Огонь! Огонь, чтоб вас! - оцепенение нарушил Борземи Готье, активировавший силовое поле своей сабли и начав стрелять в размытый силуэт монстра из болт-пистолета.

Это что выходило, что цепному псу Ватора смелости хватило, а ей нет? Фиррис всё еще стояла без движения, следя за тем, как оставшиеся пятеро абордажников начинают удирать прочь от чудовища, роняя оружие и вопя что-то в припадке ужаса, и понимала, что те, кто должен был её защищать, намочили портки, оставив летописицу практически наедине с инопланетным монстром. Нужно было спасать себя самой или умереть здесь, потому она, спустя мгновение, потребовавшееся, чтобы побороть себя и заставить тело двигаться, рванула к лежащей на полу плазменной винтовке и, упав к ней, сходу развернула ствол в сторону монстра и нажала на спусковой крючок.

Плазма, способная пробить несколько сантиметров стали без особого труда, ударила в морду монстра, спалив внешнюю хитиновую оболочку, но затухнув на открывшемся под ним лиловом мясе, которое уже не могло менять окраску и скрывать себя от взглядов, так что раскрытые черные голодные глаза ликтора посмотрели прямо на Фиррис, а затем она поняла, что умрёт, ибо похожие на косы верхние конечности ксеноса сначала поднялись, а затем резко опустились прямо на неё.

XVI

Микель открыл огонь из болт-пистолета едва только оказался в широком арочном коридоре и увидел нависшего над упавшей Фиррис ликтора. Мимо пробежали напуганные абордажники, но на них он обратил мало внимания, потому что сосредоточился на стрельбе, в которой был куда хуже, чем в рукопашной. Всего один масс-реактивный снаряд попал в пусть и большую, но размытую цель, вырвав кусок хитина из груди ксеноса, и это отвлекло один его коготь-косу, который вонзился рядом с лежащей на полу женщиной, но второй должен был оборвать её жизнь и сержант сжал от бессилия рукоять меча так же, как сжались в этот миг его сердца, готовый узреть смерть принцессы, которую рыцарь не смог защитить. Смерть, которую в последний момент отвёл удар силовой сабли сержант абордажников, налетевшего на монстра сзади и едва успевшего спасти летописицу. Всё это происходило будто время замедлилось, но уже в следующее мгновение в покачнувшегося тиранида начали стрелять подоспевшие за своим сержантом члены отделения Холлстера, добавляя новых ран монстру и заставляя его отступить.

Ликтор зашипел и попятился, исчезая на глазах, так что, чтобы рикошетом не задеть троих людей в непосредственной близости от чудовища, Микель, полный решимости изрубить врага, бросился вперёд с активированным силовым клинком и приказал прекратить огонь. Позади гулким эхом отдавались шаги его помощника, так же предпочитавшего ближний бой, но пока не заслужившего силовое оружие. Возможно, он сможет сделать это сейчас.

Сержант абордажников, единственный из своего отряда, кто не сбежал в панике, успел еще раз выстрелить из болт-пистолета в ликтора пока тот не исчез, а затем бросился к стоящей посреди коридора Ангелике и, обхватив женщину за талию, потащил её в сторону, оставив лежащую на спине с плазменной винтовкой в руках Фиррис вертеть головой в поисках врага, который только что был над ней. Довольно смело, как для смертного, хотя, было бы быстрее, если бы человек еще не прихрамывал.

За несколько мгновений Микель преодолел разделявшие их тридцать с лишним метров и остановился над летописицей, меняя спектры встроенного ауспика, чтобы обнаружить ликтора, который будто в воздухе растворился. Бежавший с ним брат Доннел остановился рядом, водя из стороны в сторону мечом с мономолекулярным лезвием и болт-пистолетом. Это бы выглядело глупо, если бы ликтор был менее смертоносным, но трупы четырёх абордажников ясно говорили о том, чего стоила людям секундная оплошность.

- Рассыпаться по ширине коридора, - Микель прорычал приказ остальным братьям, которые тут же перекрыли коридор, выстроившись цепочкой, и начали медленно приближаться, а затем обратился к поднимающейся на ноги Фиррис. - Что ты тут забыла, летописец? Смерти искала?

Первое, что вырвалось из динамика её шлема, было яростное рычание, а затем горячее дуло плазменной винтовки ткнулось Холлстеру в заплечную силовую установку, явно намекая, что она ждала иного тона.

- Да! - выпалила она яростно, а затем замолкла на секунду, когда ауспик одного из членов отделения Микеля пикнул, зафиксировав движение прямо перед ним, что было в пятнадцати метрах от сержанта.

Как монстр успел туда пройти у них перед носом?

Раньше, чем даже обнаруживший монстра десантник успел среагировать, его нагрудник и бедро пробили верхние косообразные конечности тиранида, который хотел убрать с пути помеху. Для человека это было бы смертельно, но Ангел Ночи, выпустив ауспик и болтер, не только пережил это, а еще проигнорировал два скребущих по его броне нижних когтя ксеноса, схватился обеими руками за вонзившиеся в него костяные клинки и рванул их на себя, чтобы лишить монстра равновесия. Тварь зашипела яростно, но вырвать косообразные когти до того, как среагировали остальные, не смогла, и огнемёт, мельта, плазма и болтеры окатили её градом смертоносных зарядов. Прометий очертил силуэт громадины более ясно, охватив так же и удерживающего врага брата Серхио, и этим воспользовался Микель. Сержант прыгнул на чудовище сзади и, используя свой вес и инерцию прыжка, со всей силы двумя руками опустил меч на спину врага, пробивая хитиновый покров и перерезая пополам хребет пылающего ксеноса. Руки от удара загудели, а меч едва не сломался, но такое ранение заставило ликтора рухнуть на палубу массивной сломанной куклой и отчаянно заскрести нижней парой рук по полу, протащив брата Серхио на несколько метров вперёд.

Ангелы Ночи еще несколько секунд расстреливали ликтора из всего имевшегося оружия в упор, чтобы тот точно сдох, а затем, когда ксенос наконец перестал двигаться, двое братьев, закрепив своё оружие на магнитных захватах, помогли тяжело раненому Серхио освободиться от навалившейся на него массы и пробивших тело когтей.

Микель же стоял перед горящей тушей, анализируя полученные братом и поступавшие на его ретинальный дисплей в виде отчета повреждения. Дело было плохо, но жить будет, хотя до того именно Серхио убил залезшего к нему под доспех чревоточца ударом ножа, тем самым и себя ранив. Такая стойкость и самоотверженность достойна похвалы.

- Ты просто скала, брат, - подошел к нему сержант, осматривая ранения вблизи.

Кровь всё еще лилась из глубоких ран, но её поток уменьшался благодаря работе клеток Ларрамана и вскоре совсем прекратится. С костью ноги дело могло быть хуже, но стоять он мог, значит, заживёт.

- Царапины, - фыркнул Серхио, стиснув зубы, когда другой брат, носящий с собой комплект первой помощи, начал обрабатывать свежие раны. - Я могу продолжать.

- Даже не сомневаюсь, - усмехнулся Микель, после чего повернулся к своему заместителю. - Бери своё полуотделение и помоги абордажному сержанту отыскать его отряд. Остальным быть начеку.

С этими словами Холлстер развернулся и пошагал мимо дымящегося трупа ликтора к ожидавшей его Фиррис, а полуотделение с главой абордажного отряда людей направилось в другую сторону. Ангелика стояла у стены, где её оставил абордажник, и крепко сжимала болтер. Микель с трудом мог бы её винить. Тогда на скитальце она уже пережила многое, когда пришлось столкнуться с демоном и Предателями, и, вероятно, её психика была готова. В этот раз - нет.

- Из-за тебя погибли люди, которые не должны вообще были быть в этом коридоре, - начал с обвинений Холлстер, остановившись перед женщиной и давя на неё морально своими размерами и словами.

Видно было по позе, что она напряжена, как струна, но он не знал что ей сказать еще, чтобы быстрее это закончить.

- И что? - дерзко вскинув подбородок, спросила она, а затем стянула шлем с встроенным пикт-рекордером, открывая вспотевшее лицо и спутанные белоснежные волосы. - Я не просила никого из них идти со мной.

Микель закусил губу, гадая, до какой степени сможет подняться накал их конфликта, которого он настойчиво избегал в течение двух месяцев. Он чувствовал сейчас растущее между ними напряжение, как обратный отсчет бомбы, которая неминуемо взорвётся, и не знал что с этим делать. Отношения, к которым их, казалось, склоняет сама судьба, были непозволительными. Астартес должна заботить только война, а он испытывал к ней неясные чувства, которые не мог объяснить иначе, как нежность, потому постарался держаться от их источника подальше. Но, как показало время, их пути были неразделимы. Мужчина сглотнул, глубоко вдохнул, а затем так же снял шлем, являя свои подстриженные слегка кудри и посмотрел в глаза Фиррис без единого слова, потому что любое слово сейчас было бы неверным.

Отсчет остановился.

Блондинка не выдержала, отвернувшись к оставшимся около тела ликтора и перезаряжавшим оружие четырём десантникам. Слишком близко, чтобы даже шепот её не услышали, потому летописец резким жестом отдала Холлстеру плазменную винтовку и сняла с магнитного захвата свой планшет с автопером, снова взглянув ему в глаза снизу вверх, чтобы показать, что их разговор пока откладывается, но не отменяется.

- Я полевой летописец Фиррис Ватор, приписанная к отделению сержанта Микеля Холлстера. Мой долг, - она сделала акцент на втором слове, - передать потомкам истину о том, как сражаются ангелы Императора, и засвидетельствовать их божественную природу.

Дальше она могла не говорить, но скрытый намёк Микель понял. Хочешь избавиться от меня, отмени приказ магистра Сорнери о приписке. Это был вариант, но от такой мысли что-то ёкнуло в его основном сердце. Он ведь на самом деле не хотел этого.

- Будь рядом с братом Серхио, летописец, потому что у нас еще много боёв впереди, - мягко произнёс сержант, а затем перевёл взгляд на другую женщину. - Ты тоже, телохранитель полевого летописца Ангелика.

Словно в подтверждение его слов, гулкий удар и последовавший за ним чудовищный скрип прокатился по стенам и потолочным балкам "Непрощенного Слепца", а затем всех, кроме Астартес, сбило с ног. Линкор протаранил предпоследнего пустотного монстра тиранидов, и, если внутри него были способные выжить в космосе хотя бы недолго, то нырнуть внутрь флагмана Ангелов Ночи через многочисленные пробоины и ангары им не составит труда.

XVII

Враг был хитёр и умён, как бы странно это ни звучало, и Нарасин чувствовал необходимость догнать его, устранить собственными руками, глядя в глаза этого бесконечного голода, который чем-то напоминает голод его стаи. Когда-то он ощущал такую же пустоту, такой же вечный голод прикованных к нему душ, какой наверняка испытывал ликтор, но нашел выход, нашел цель, которая теперь вела его и держала во главе своего внутреннего проклятия, благословенного дара, порождённого генетикой примарха и его собственным я. И если поделиться целью с тиранидом он не мог, то избавить его от блуждания в жестокой пустоте и подарить очищающее забвение мог вполне. Но враг был хитёр и умён, и умело использовал горгульий, которых всё больше пробивалось через заблокированные переборки благодаря биоплазме, которой беспощадно поливали любые преграды, за минуту превращая усиленный армпласт в шлак. А еще ликтор точно обладал регенерацией, из-за чего след, визуальный след капающего ихора из оставленных на его теле дробью и мечом ран, быстро потерялся, оставив лишь след его голода, который читали верные своему хозяину и желавшие не меньше него заполучить новую жертву призраки.

- Туда, - шепнул Хранитель Тишины, воспользовавшись подсказками связанных душ и раздавив последнюю горгулью из вырвавшейся на них пятнадцать секунд назад стаи.

Почти три десятка трупов ксеносов остались позади в тускло освещенном коридоре, но схватка с ними стоила одному из полуотделения боевых братьев ноги. Когда жук-чревоточец проник через мягкое заднее сочленение колена, Ангел Ночи без колебаний отрубил себе половину конечности силовым клинком, и теперь вынужден был полагаться на другого брата, чтобы передвигаться. Это было лучше, чем смерть, но замедляло его слишком сильно, чтобы оставаться в команде.

Нарасин перешел на бег, услышав за собой топот лишь двух обычных братьев. Значит, сержант посчитал, что на ликтора хватит и их троих. Разумно, если только другой ликтор не встретится оставшимся позади троим, но это уже их судьба. Тлен раскрывал своим братьям в тишине когда и где их ждёт смерть, так что в том, что его собственная в ином месте, Хранитель Тишины был уверен, потому что принял предложенную судьбу. Сначала это условие, принятие судьбы, вызывало вопросы, потому что выходило, что он неуязвим до того часа, но Первый Хранитель после завоевания Фрации дал понять, что это лишь иллюзия. Выбрать смерть можно было и раньше, по глупости или собственному желанию, а избранная судьба ждала того, кто хочет жить и сражаться.

Жить и сражаться. Стая за плечами вторила этой мысли, нашептывая неразборчиво в уши летящему по коридорам Нарасину секреты, которые он отбросил, и указывая путь. Уже две противовзрывных двери, которые он миновал, были открыты. Ликтор умел нажимать кнопки и знал коды, либо... либо использовал кровь Хранителя Тишины для генетических сканеров, которые открывали путь даже через общую блокировку. Хитрая и умная тварь.

Наконец, Нарасин свернул из узкого коридора внутрь объёмного грузового склада, свет в котором отсутствовал, и все духи разом зашипели, глядя во все стороны и предрекая нападение. Хранитель Тишины остановился, и в это время двое следовавших за ним десантников тоже вбежали внутрь, разглядывая ряды ящиков и контейнеров с запчастями и бронеплитами для Громовых Ястребов, которые располагались в ангаре совсем недалеко отсюда. Кроме входа, через который они ворвались сюда, были еще грузовые врата и другие двери по ту сторону склада, так что выйти ликтору было как, но он ждал.

- В стороны, - шепнул он пришедшим с ним братьям, и, повинуясь вопящим инстинктам и стенающим душам сделал то единственное, что нужно было, чтобы остаться живым.

Три громадных ксеноса прыгнули одновременно и, вспоров толстый палубный настил, как бумагу, вонзили свои когти-косы в то место, где долю секунды до этого стоял Нарасин, но их жертва была охотником и уже двигалась. Еще до того, как средний ликтор потянул свои когти назад, Нарасин нанёс три колющих удара ему в корпус, два из которых задели важные органы, а затем отступил на шаг и всадил пробивной заряд из дробовика в уродливую голову ксеноса, вышибив тому мозги.

"Не тот", удивительно разборчиво услышал он хор душ за своими плечами, и цокнул языком, когда оба пришедших с ним брата напали на тиранидов, но не смогли их даже ранить.

Тот монстр, что привёл его сюда, отбил клинок напавшего на него Ангела Ночи тыльной стороной когтя, а затем молниеносно атаковал сам, разорвав нижней парой когтей нагрудник седьмой модели и бедро десантника, из-за чего ангел смерти упал на спину, еще живой, но уже обездвиженный. Другой ксенос повернулся спиной к Нарасину и набросился на второго пришедшего с Хранителем Тишины боевого брата, так же целя в ноги и живот, будто знал, что броня там слабее, но его успехи не были так велики, как вожака, и штурмовик остался на ногах, хоть и оказался серьёзно ранен в обе ноги.

Шипящие духи хотели бы, чтобы Нарасин забрал душу и брата, но к этому их желанию он остался глухим, подрезая ликтору ногу, а затем пробивая ему вторым ударом позвоночник и добивая выстрелом из дробовика, так что сломанная пополам туша уже мёртвой рухнула на пол, заливая его густым ихором и едва не придавливая собой штурмовика, который мог бы просто стрелять в вожака, но вместо этого бросился на него с мечом, стараясь отвлечь от распростёршегося на полу брата.

Даже лежащий на спине Астартес оставался опасным и он поднял руку, выстреливая почти в упор. Нарасин буквально видел, как масс-реактивный снаряд входит в глаз нависшего над ним ликтора, но каким-то чудом в последний момент тварь пригнулась и болт лишь царапнул по его надбровной пластине, взорвавшись мгновением позже при столкновении с потолочной балкой, а яростный рывок спешащего на выручку брата был отбит верхним когтем-косой. А затем ксенос атаковал вновь, своими режущими когтями оторвав сначала ногу, а потом и голову лежащему на полу десантнику, тут же развернулся и опустил когти-косы на штурмовика. Одна лишь царапнула по наплечнику, но вторая пробила нагрудник и рёберный каркас Ангела Ночи, заставив того кашлянуть кровью, а затем швырнула его наперерез Нарасину.

"Хитрый и умный", снова подумал Хранитель Тишины, ловя брата и позволяя ему остаться на ногах, пока ликтор-вожак исчезал. Кровь бурлила внутри Нарасина, а духи неистовствовали. Еще никто так долго не оставался живым после того, как их внимание выбирало жертву, а держащий поводок хозяин соглашался с их выбором.

- Выйди и вызови апотекария, - прошептал Хранитель Тишины, указывая боевому брату на выход.

Тот крепко сжимал меч в кулаке и секунду колебался. Нарасин и без духов чувствовал кипящий в нём гнев и злость, но эти чувства не делали его сильнее, как не делали и быстрее со всеми этими ранами, потому в итоге он фыркнул и, пошатываясь, подошел к погибшему брату, вытаскивая его со склада в коридор и закрывая двери.

Хранитель Тишины закрыл глаза и погрузил свой разум в сонм заключенных с ним в этой оболочке душ, с готовностью принимая их дар видеть без зрения.

XVIII

Таран биокорабля тиранидов в стратегиуме ощущался, как небольшое землетрясение, из-за которого из строя вышло два сервитора, чьи когитаторы заискрили и что-то внутри них сгорело. Гололитическое изображение окружающего космоса пошло рябью, на секунду отключилось, а затем вернулось вновь, показывая всё ту ж картину боя с роем ксеносов. Оставалось еще одно огромное существо, которое могло контролировать остальных, и Гавин задумался о том, что именно тут было не так.

- Когда уже капитанам можно будет вступить в бой? - поинтересовался Никар, усидев в кресле даже после вызванного столкновением толчка.

Магистр покосился на него, гадая, понимает ли он почему вообще тут находиться, а затем вернулся к оценке тиранидского флота, проводя сравнительный анализ уничтоженного маточного корабля с оставшимися в тылу меньшими биокораблями, придя к выводу, который оказался очевидным, если бы он подумал об этом раньше.

- Когда в этом возникнет необходимость, - ответил он первому капитану, садясь в своё кресло.

Ему тоже поначалу хотелось всё делать своими руками, но дело магистра заключалось в том, чтобы управлять своими орденом стратегически. Капитан должен был вести свою роту в бой, но сейчас этого не требовалось, потому что склонившийся над гололитическим изображением корабля с отметками повреждений и разгерметизации брат Галаад справлялся со своей задачей координации обороны флагмана, а окружавшие судно маленькие значки с отметками расстояния и размеров позволяли следить и за ходом космической битвы, в которой они не без труда, но разносили флот тиранидов.

- Этот последний большой парень разворачивается к нам, - констатировал Никар, указав пальцем на отметку последнего крупного биокорабля, который устремился к "Непрощенному Слепцу" вместе со всем своим эскортом, знаменуя решающую схватку.

- Последний маточный корабль их флота, - кивнул Гавин, всё еще веря в таланты капитана Чефра в том, что касалось космического боя.

Тираниды могли быть быстрыми на очень короткой дистанции, но в остальных случаях полагались на своё количество и размеры. Количество их заметно сократилось, а размеры тоже были далеки от тех, к которым привыкли десантники, отслужившие в Карауле Смерти и сталкивавшиеся с ними ранее.

- Маточные корабли должны быть больше, - весело фыркнул Никар.

- А еще они должны отступать, когда становится ясно, что бой не в их пользу. Значит, эти молодые. Еще не выросли, - пожал плечами в ответ Гавин. - Раньше мы таких не встречали.

Никару, вероятно, сложно было представить как рождаются корабли тиранидов, потому он тоже пожал плечами.

- Всё больше ликторов на борту, - констатировал брат-капитан Галаад, подняв лысую татуированную голову и поглядев на собравшихся широкими тёмными глазами. - Мы потеряли еще двух братьев и ксеносы, по крайней мере часть из них, обучились открывать заблокированные двери.

Магистр удивился, понимая, что такое раньше казалось невозможным, но, как и в случае с относительно небольшими маточными кораблями, открывающие двери ликторы могли быть очередной адаптацией Дагона. Либо они сожрали мозги тех, кто умел, и просто пользовались этим знанием. Как бы то ни было, это требовало реакции.

- Братья Никар, Ноа. Берите свои командные отделения и поймайте хотя бы одного такого ликтора живым. Магосам-биологис Вульфа стоит их изучить, - приказал Гавин.

Второй капитан, гудя бионикой, немедленно поднялся, ударил себя кулаком по груди и, взяв свой изуродованный двуручник здоровой рукой, направился к выходу.

- Говорят, что демоны исполняют твои желания так, как хочется им, а не нужно тебе, - вздохнул Никар, поднимаясь с кресла следом за Ноа.

- Дальше не продолжай, - фыркнул магистр Сорнери, понимая, что первый капитан хотел убивать, и указал брату на выход. - Считай это испытанием твоего мастерства. Убить может каждый.

- О, ты просто не видел меня в деле, - многообещающе кивнул Никар, вальяжно направившись к выходу.

Гавин предположил, что ликтор в итоге будет живым, но без конечностей и клыков.

- Братья Седек, Тавлаан, укрепите оборону внутренней части судна. Если хотя бы одна дверь откроется и впустит туда ликтора, мы потеряем команду, - продолжил раздавать приказы Гавин. - Мы с Галаадом и Янтарём пока остаёмся в стратегиуме.

Под звуки скрипа балок и далёкого гудения не прекращающих огонь лазерных орудий, зал покинули еще два капитана, а магистр задумался о том, что они даже еще в систему не вошли. Что же будет, когда они это сделают?

XIX

Многочисленные мелкие повреждения внешней обшивки представлялись соединённому с системами "Непрощенного Слепца" капитану Чефра саднящими царапинами и ранами на его собственном теле, но, как и корабль, рождённый в пустоте человек ощущал удовольствие от того, что происходило вокруг них. Линкор рвал и метал нападающих на него ксеносов, словно выпущенный на волю после долгого заточения зверь, и его двигатели ревели на полной мощности, неся судно к следующей цели. Больших трудов Долрету стоило сдерживать неистовый дух машины, чтобы "Молот Святой Элии" поспевал за ними, так же как и пришлось отказаться от тарана последнего крупного биокорабля тиранидов, начав с ним пляску в забитом меньшими организмами космосе, чтобы сохранить силы для последующих сражений, долго отдыха между которыми быть просто не могло.

Благодаря магистру Сорнери теперь капитан флагмана знал, что перед ним последний маточный корабль ксеносского флота, после смерти которого оставшиеся биокорабли рассеются, но пока тот продолжал направлять их, угроза сохранялась, потому разобраться с ним хотелось быстро. Или это было желание духа корабля? Как бы то ни было, Долрет крепче сжал подлокотники своего трона, продолжая передавать офицерам новые обозначения целей, углы предстоящих разворотов и степени мощности маневровых двигателей.

Линкор со стоном прорвался через очередное споровое облако, снизив целостность обшивки еще на два целых три десятых процента, и подвергся очередной атаке абордажных организмов, которые были основой тактики тиранидского флота, чтобы выйти на удобную траекторию для стрельбы. Нова-орудие так близко было опасно для самого флагмана, потому только лазерные батареи.

- Огонь по приоритетной цели! - скомандовал он, следя своими глазами и авгурами линкора за тем, как сходятся метки наведения орудий.

А затем пустота озарилась одновременно четырьмя сверхмощными лазерными лучами, разделившими пространство между флагманом Ангелов Ночи и его целью ровными мостами света. Еще мгновение, и бок биокорабля тиранидов взорвался в космос потоками быстро замерзающей жидкости и воздуха, а сам гигантский организм изогнулся в судорогах и едва не разорвался пополам, медленно обмякая после получения смертельной раны.

Мостик "Непрощенного Слепца" взорвался радостными выкриками офицеров, поздравляющих друг друга с победой, и все взгляды обратились на капитана, которому было решать что делать дальше.

Долрет тоже ощутил кратковременную радость, откликнувшуюся внутри корабля лёгкой дрожью переборок, и обратил своё внимание на остатки вражеского флота, всё еще окружавшего их со всех сторон массой мелких биокораблей, а так же на то, что происходило вдали с флотом магоса Вульфа и двумя эскортами, отправленными ему на выручку. Происходящее заставило его забыть о радости.

Ни один пустотный организм флота-улья не перестал действовать осознанно, будто ими всё еще управляли.

- Вернуться на посты, - приказал он уверенно, только секунду спустя заметив то, что приближалось к ним из пояса Вечной Ночи.

И еще секунду спустя о том же сообщил офицер авгуров кормы.

- Множество целей двигаются к нам от астероидного пояса!

Долрет Чефра погрузился глубже в соединение с духом древнего корабля и увидел количество целей, не уступавшее тому флоту ксеносов, который встретил их вначале, и продолжающем расти по мере того, как новые биокорабли попадали в зону досягаемости авгуров. Двигатели "Непрощенного Слепца" набрали мощность, будто он собирался развернуться к этим новым врагам и броситься в бой, но это был бы билет в один конец. Скула на лице капитана дрогнула и он облизал высохшие губы, оценив положение флота Ангелов Ночи, как крайне невыгодное.

- Магистр Сорнери, - вызвал он снова главу ордена, которому поклялся служить до самой смерти, - еще один флот-улей на подходе со стороны астероидного пояса. Моё предложение - выйти из боя и перегруппироваться с боевыми кораблями эксплораторского флота магоса Вульфа.

Произнося всё это, Долрет ощущал, как каждый звук обидно царапает ему горло, словно признание поражения.

Ответил Гавин не сразу, заставив капитана поволноваться, хотя он готов был пойти в атаку, если таков будет приказ.

- Выполняй, - коротко ответил магистра почти три секунды спустя, - и вызывай "Бесшумное Лезвие". Если они сами нас еще не заметили, нужно сообщить им о том, что мы уже здесь и нам нужна информация.

- Будет исполнено, магистр Сорнери, - кивнул Долрет, хотя собеседник и не мог его видеть, а затем посмотрел на офицеров, которые всё еще ожидали приказов. - Идём на выручку флоту магоса.

По крайней мере это звучало лучше, чем "отступаем".

XX

План обороны был безупречен, но, как всегда, в любом плане возникали корректировки в процессе его исполнения, и сейчас магос Вульф в окружении элитных телохранителей вынужденно отступал по широкому проходу из главного ангара левого борта, непрерывно отстреливаясь от лезущих целыми толпами тиранидских ужасов. Со стен, мимо которых он пятился к очередным противовзрывным дверям, на него осуждающе глядели заключенные в шестерни черепа, мигая алым светом из бионических глазниц, и эта человеческая аналогия заставляла его использовать вычислительные мощности своего разума снова и снова, чтобы корректировать положение его войск. Другая же часть сознания направляла четыре из пяти его сервочерепов, оснащенных по случаю сражения разнообразным смертоносным оружием, и отдавала точные двоичные приказы альфам клад и техножрецам. Им едва удавалось удерживать ксеносов на расстоянии, но плевки биоплазмы так или иначе иногда доставали охранников магоса, пусть и на жуков-чревоточцев никто из них не обращал внимания благодаря тому, что биологического в их телах осталось крайне мало.

Широкий коридор по мере продвижения группы Вульфа к внутреннему святилищу-кузне заполнялся горами трупов горгулий и одинокими телами павших скитариев, коих при магосе осталось шестнадцать из двадцати. Двадцати лучших из лучших, которых он преобразовывал лично и внедрял в их тела несравненную бионику, вручал редчайшее смертоноснейшее оружие и программировал их функции. Их жизни были посвящены служению Богу-Машине в его разрушительной ипостаси, и потеря каждого из них была словно ударом колокола, отсчитывающим оставшееся до падения "Аксиомы" время.

Изначальной целью обороны было удержать ксеносов во внешних отсеках, где их довольно просто было бы уничтожать в узких коридорах с помощью скорострельных орудий, но скорость врагов и их количество, как магос и ожидал, превзошла возможности его сервиторов реагировать через двадцать восемь минут после начала абордажа, и тщательно выстроенные линии обороны одна за другой начали рушиться, заставляя смещать и остальные, чтобы избежать атак с флангов и тыла. Это и было причиной, по которой Магенрад Вульф вынужден был отступать. Эффективность обороны падала, и скоро она станет еще ниже.

Шоковые бластеры телохранителей с треском выплёвывали голубые молнии, которые сами находили горгулий, заставляли их испытывать перегрузку всей нервной системы, а затем остаточные разряды перепрыгивали на ближайших к первоначальной жертве существ и повторяли то же самое, эффективно снижая скорость сразу нескольких ксеносов. Волкитные ружья, сделанные по древним образцам, с низкочастотным шумом выплёвывали алые лучи, которые поджигали тиранидов изнутри, заставляя тех безумно визжать и биться в агонии, мешая соседям, а затем вспыхивать, как факел, поджигая окружающих. Увесистый соларный автопульт в руках одного из телохранителей, собранный Вульфом по обрывкам древнего СШК, с протяжным гудением каждые две секунды извергал из широкого дула полупрозрачный шар гравитационной аномалии с миниатюрным солнцем внутри, которое улетало прочь и при столкновении с любым препятствием превращалось в ослепительный взрыв сжигающей всё энергии, так что от попавших в радиус действия существ не оставалось ничего, кроме пыли. Конверсионный излучатель невидимым обычному глазу лучом менял гравитацию в области наведения, прижимая всех ближайших существ к точке направленности и сминая их в одну сплошную кучу плоти, что было более эффективно в узком коридоре, но и сейчас выполняло свою роль в замедлении врага. Если бы все его скитарии были так же хорошо сделаны и оснащены, то отступать пришлось бы значительно позже, но у магоса не было столько ресурсов, чтобы оснастить всех своих слуг подобным вооружением, броней и когитаторными системами.

От очередного попадания биоплазмы стоявший справа от Магенрада телохранитель упал на спину с проплавленным до задней части черепа шлемом, а его шоковый бластер так и остался прижатым к груди, но уже не стрелял. Магос отметил еще одно ослабление огневой мощи групы и, внеся пометку о том, что после окончания битвы нужно будет вернуть бионику и оружие павшего телохранителя, ускорил шаг, чтобы быстрее добраться до врат, перекрывающих дорогу вглубь корабля. После того, как он с телохранителями пройдёт через них, ксеносам понадобится от трёх до пяти минут на то, чтобы прожечь металл кислотой и биоплазмой. Но было более вероятно, что они раньше прорвутся по другим коридорам с менее массивной защитой. По оценке Вульфа у него было две минуты и четырнадцать секунд до того, как придётся отступить в саму кузницу. Приемлемо.

Магос мысленным импульсом приказал машинному духу врат раскрыться на треть ширины, и первым шагнул за них, лишь затем развернувшись, чтобы проследить за тем, чтобы его скитарии успели пройти. Предупреждающий импульс кружащего над ним сервочерепа со сверхактивными авгурами заставил магоса активировать свой археотеховый силовой щит, способный блокировать что угодно, но лишь ограниченное время, и в тот же миг по нему ударили огромные когти-косы ликтора, который уже поджидал с другой стороны. За долю секунды Магенрад Вульф ввёл в действие шаблоны ближнего боя, и его верхняя часть тела развернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы начать схватку, и сделала это как раз вовремя, чтобы отразить удары кривых режущих когтей нижней пары рук ликтора благослвенным топором Омниссии.

Это было опасно. Крайне опасно.

Скитарии-телохранители подчинились первому порыву, вшитому в их мозги, и развернулись к горгульям спинами, чтобы защищать магоса, но через долю секунды были остановлены его новым приказом держаться на расстоянии и продолжать сдерживать горгулий. Магос Вульф хотел испытать в деле свои боевые шаблоны и возможности переделанного под нужды войны железного тела.

Его механодендриты со стрелковым оружием поднялись из под алой мантии магоса и одновременно с отбивающим когти движением топора осыпали ликтора градом радиевых пуль, которые пробивали хитин, заседая внутри, но даже мощное воздействие радиации мгновенного воздействия на тиранида не возымело, и тот яростно атаковал вновь, осыпая магоса градом мощных ударов, от которых скрипело металлическое тело, а силовой щит вспыхивал там, где за когтями монстра оружие не успевало. Боевые показатели ликтора, а так же его размер за доли секунды подвергались анализу и обрабатывающий данные когитатор выдавал Магенраду шансы на победу. Двадцать восемь процентов. Двадцать семь.

Жаль, что доминуса он потерял раньше вместе с большинством войск. Тогда шансы могли быть в его пользу. Выверенно парируя удары и позволяя им попасть по щиту там, где защититься было невозможно, магос начал отступать в сторону, и тварь двинулась за ним, позволяя скитариям войти за ворота. Уже четырнадцати скитариям.

- Огонь, - передал команду вошедшим телохранителям Магенрад Вульф, и по боку со спиной ликтора ударили молнии шоковых бластеров, а затем и более изощренное оружие, заставляющее плоть пылать, но только не в этот раз. Загорались лишь отдельные чешуйки, по которым попадали волкитные лучи, а на электричество ликтор практически не реагировал, заставляя магоса на ходу вносить коррективы.

Скитарий с соларным автопультом вошел последним и врата начали закрываться, когда ликтор резко развернулся и бросился на него, перепрыгнув двух скитариев и толкнув того, что вошел последним, между врат, так что тяжелые створки сдвинулись не до конца, расплющив тело телохранителя Вульфа. Тринадцать, щелкнуло на счетчике магоса, отсчитывая его расстояние до смерти.

Выбора не было.

- Ближний бой, - приказал он, понимая, что это кончится быстро и не в его пользу, но выигрывая для себя драгоценное время, чтобы распределить оставшиеся войска для обороны кузниц.

Скитарии перешли в нужный режим и выхватили молекулярные клинки, окружая ликтора и нанося выверенные удары, большинство которых даже ранили монстра, но недостаточно сильно. Тираниду хватало одного-двух ударов, чтобы расправиться с лучшими воинами Вульфа, продолжая отсчет до его падения.

Двенадцать. Десять. Семь.

Визги горгулий, пытающихся протиснуться через узкую щель во вратах, стали громче, а магос присоединился к окружавшим ликтора телохранителям, и одним из ударов даже сумел ранить его, прорубив хитин на верхнем плече монстра и лишив его возможности пользоваться когтем-косой.

Пять. Три.

Израненная тварь всё еще отказывалась умирать даже когда начинала выглядеть изорванным куском мяса, обжаренным там, где попало волкитное оружие. Более того, она продолжала убивать.

Один. Ноль.

Сервочерепа в последней попытке защитить хозяина бросались под удары могучих когтей, а магос отступал, выигрывая время. Еще секунда. Еще.

Движения ликтора и его возможности были записаны и проанализированы, но конечностей, чтобы эффективно защититься, и огневой мощи, чтобы свалить его, не хватало. Последний сервочереп без оружия, целью которого было сканирование, принял удар когтей вместо магоса и укатился в сторону двумя половинками, оставляя Вульфа наедине со смертью. Оставшаяся в магосе человеческая часть говорила, что самое время сделать что-нибудь глупое и безумное, но холодная логика подсказывала другой выход. Он парировал топором нижние когти ликтора, использовав один из медицинских механодендритов, чтобы уколоть ксеноса в раненую уже руку, а затем единственная оставшаяся коса-коготь пробила его голову и в потоке искр и нитях кабелей сорвала её с плеч. С громким лязгом металлическое тело магоса-эксплоратора рухнуло на пол.

XXI

Гальярд раздавил громадным левым кулаком нескольких горгулий о врата, в которые они пытались пролезть, а затем из подвесного огнемёта обдал превращающим плоть в горячее масло пылающим прометием остальную часть коридора, избавляясь от других мелких тварей. В таком бою он наконец-то смог почувствовать себя так, будто он был машиной, слившись с могучим духом Левиафана и забыв о том, что на самом деле брат Гальярд из ордена Имперских Кулаков лишь безногая и безрукая кукла внутри поддерживающего его жизнь саркофага. И ему нравилась эта сила, нравилась подавляющая мощь, с которой он мог расправляться с десятками врагов, благодаря чему мог ощущать себя полноценным. Если бы эта сила была у него раньше, когда они с братьями попали в ловушку на скитальце, он бы смог их спасти, смог бы помочь им выжить и победить. Но тогда он был слаб.

С рычанием цепных механизмов кулак дредноута ударил по вратам, прогнув их в месте соприкосновения.

- Почтенный Гальярд, подожди. Я их сейчас открою, - проговорил ровно брат Кенхеард, сопровождающий его в этой миссии вместе с отделением Идущих в Огне.

Гальярд из-за прерывания его хода мыслей кашлянул, скрутившись внутри заполненного целебной жидкостью саркофага и ощутив разом, как горит от напряжения голова, связанная массой кабелей с яростными системами Левиафана. Но, по крайней мере, технодесантник не уловил того, что заключенный в дредноута десантник утонул в своих воспоминаниях, решив, что на самом деле тот пытался пробить врата. Гальярд из-за желания что-то сказать своим реальным голосом в ответ напряг горло, снова ощутив введённую в него трубку, и из динамиков на груди дредноута вырвалось лишь негодующее ворчание, потому он постарался расслабиться. Вернуться в реальность.

- Делай это, брат Кенхеард, - произнёс он, с помощью ауспика и пикт-камеры оценивая происходящее.

Сержант Хет из второй роты со своими братьями добивал горгулий, которые еще шевелились, давя их черепа сабатонами или отрезая головы мечами. С тех пор, как Громовой Ястреб доставил их в заполненный врагами ангар "Аксиомы", они занимались тем, что убивали и убивали всех ксеносов, которых видели, медленно продвигаясь к местоположению магоса Вульфа, переданному им магосом-астрологикусом Кварро. Это заняло какое-то время, но теперь сигнал говорил о том, что до магоса всего пятнадцать метров. Труп скитария, раздавленного воротами, говорил о том, что Магенрад отступал с боем, и успел закрыться прежде чем его нагнали. Гальярд ощущал себя должным и магосу, потому хотел отплатить свой долг и вызвался в числе первых, кто должен был помочь "Аксиоме" отбиться.

Врата медленно с шипением разъехались в стороны, открывая картину бойни. Тела скитариев лежали разорванными сразу за воротами так, будто пытались оттеснить кого-то от них, а последним лежало обезглавленное тело магоса-эксплоратора Вульфа, определяемое без ошибок благодаря красной робе жреца Марса и топору Омниссии, всё еще сжимаемому в стальных руках.

Гальярд зарычал, ступая по телам за врата, а ауспики тщетно пытались обнаружить врага, который сделал это.

Технодесантник Кенхеард, из-за сервосбруи на спине похожий на железного паука, направился прямиком к телу магосу, присев рядом с ним и использовал механодендрит для соединения, будто стервятник, который обгладывает кости павших.

- Что ты делаешь? Он мёртв, - прорычал Левиафан, оскорблённый таким бесцеремонным отношением Ангела Ночи к телу слуги Омниссии.

- Благодарю за беспокойство, почтенный Гальярд, но нет, - смодулированный динамиками шлема технодесантника голос точно принадлежал Вульфу.

Гальярд вздрогнул, пока облаченные в черную от гари броню десантники отделения Хета рассыпались по широкому проходу на случай, если враги еще остались.

- Магоса Вульфа сложнее убить, чем ты думаешь, - добавил голос непосредственно Кенхеарда, который затем помог телу магоса подняться.

Безголовое тело стало ровно и перехватило топор Омниссии так, чтобы опираться на него, как на костыль.

- Ликтор оказался серьёзным противником, но дал мне нужные для эффективной борьбы с ними данные, - снова через динамики шлема Кенхеарда заговорил магос. - Почтенный Гальярд, у тебя самый мощный ауспик. Он необходим для вычисления местонахождения скрытого ксеноса. В его руку я вживил микромаячок.

- Он будет уничтожен моими руками, магос, - прорычал готовый к бою дредноут, шагнув еще вперёд.

Теперь хамелеолиновая чешуя поганых ксеносов не укроет их от гнева Имперского Кулака.

XXII

Фиррис молча шла по коридорам линкора в середине построения, слушая растущий гул основных двигателей "Непрощенного Слепца", и думала о том, как её угораздило попасть во всё это. Ощущение, что во всём виновата Слеза, не оставляло её, но, стоило подумать о том, что, возможно, проще было умереть в плену эльдар, как возникало растуще изнутри чувство недовольства такой судьбой. Нет! Она чертовски хотела жить, потому и переживала все эти вещи, когда люди вокруг умирали.

Женщина сглотнула ставший в горле ком. Она уже несколько раз пересмотрела запись закреплённого на её шлеме пиктера, где ликтор с пугающей лёгкостью убивал людей, и это было даже быстрее, чем когда на Соблазне Мечтаний и в обвалившейся шахте Микель убивал зараженных. Брат Микель, поправила себя она с неожиданной жесткостью. Или сержант Холлстер, подумала секундой позже уже с грустью. Она хотела быть с ним, но это было чертовски сложно и непонятно. Буд он простым человеком, она бы давно уже его соблазнила, но Микель был ангелом и с ним её уловки не работали совершенно.

Летописец повернула голову к идущему рядом Ангелу Ночи. Десантники придерживались темпа людей с тех пор, как сержант Готье вернул пятерых бойцов, а четырёх погибших унесли во внутренню часть судна, предоставив заботам сервиторов, которые должны были отнести их в морг или что там делают с трупами, и в этом медленном темпе гиганты уже успели добраться до места очередного прорыва и на глазах Фиррис расстрелять и порубить около двух десятков горгулий, пока люди просто наблюдали. Ангелика с Борземи шли за ней, и оборачиваться к ним Фиррис не хотела совершенно. Она не для разговоров с ними вышла из Библиариума.

Микель поймал её взгляд и на ретинальном дисплее блондинка увидела значок вызова. Моргнув в его направлении, она открыла канал связи с сержантом.

- Мы летим на подмогу флоту магоса, - сообщил он ровно, чтобы просто с чего-то начать разговор. - Остатки флота ксеносов позади, абордажных организмов пока больше не будет.

И что ей делать с этой информацией? Фиррис нахмурилась и фыркнула, но ничего не сказала.

- Я скучал за этим фырканьем, - произнёс он с уже знакомыми, но почти забытыми нотками веселья, чем вызвал воспоминания у самой Фиррис, как гневные, так и милые.

- Заткнись, - бросила она ему, когда гневные всё же перевесили.

- Ты приказываешь Ангелу Ночи, летописец? - нарочито строго и возвышенно спросил её рыцарь.

Больших трудов стоило ей не ударить его в бок, но кулак сжался, а сколько ругательств удержалось внутри неё, так и не хлынув наружу, сложно было и сказать.

- Почему ты игнорировал меня почти три месяца? - вместо этого тихо спросила она, вдруг ощутив себя жутко уязвимой рядом с ним, а в уголках глаз собрались слёзы.

- Вообще, я следил за тобой, - признался он с почти игривыми нотками в голосе. - Думал, ты сорвёшься раньше, но оказалось, что терпения у тебя больше, чем я ожидал.

- Сука, - выпалила она сквозь зубы и закусила нижнюю губу.

Хорошо, что доспехи были герметичными и их не слышали остальные.

- Я пришла за тобой. Что теперь? - спросила она раньше, чем он успел ответить на её оскорбление.

- Хороший вопрос, - Микель слегка качнул головой на ходу. - Ангелы смерти созданы для войны, но я в детстве мечтал стать рыцарем и найти свою принцессу.

Фиррис сглотнула, услышав это. Ей было дико приятно, когда он так её называл.

- И как, нашел? - тихо спросила она.

- Тот скиталец мы назвали Соблазном Мечтаний, потому что мечты многих демон, которого ты помогла изгнать, стремился исполнить так, как было нужно ему, - Микель ответил на удивление серьёзно.

- И что же я по твоему, шутка какого-то демона? - вспылила она вновь, усмотрев в этом попытку ускользнуть.

- Если скажу да, ты бросишься меня колотить? - с улыбкой вопросом на вопрос ответил Холлстер, заставив Фиррис забыть о гневе и улыбнуться. Он был невозможен. - Мне с тобой весело, Фиррис. И интересно. Ты необычная женщина, но, если ты хочешь того, что было у Ангелики с её покойным супругом, со мной это невозможно.

Вначале его речи летописец умилилась, затем расстроилась, а в конце осталась озадаченной.

- Что ты имеешь ввиду? - уточнила она. - Я не хочу и не могу иметь детей.

- Так же, как и я, - хохотнул тихонько Микель. - Мы разные физически. Я давно не человек.

- Я тоже не человек, - нахмурилась Фиррис. - Мы чудовища для простых людей. И мне на них по большей части плевать.

Микель замолчал, так что летописец заволновалась. Вдруг он решил, что она слишком безответсвенная или считает, что всех вокруг нужно любить и защищать, а она его расстроила?

- Ты озвучила мои мысли, но долг Ангелов Ночи - вести достойных людей к свету Императора, самим оставаясь во тьме, - ответил он спустя несколько секунд.

- Тогда моё место во тьме с тобой, - выпалила Фиррис, ощущая, как быстрее стучит сердце. Это ведь было фактически признание.

Сержант остановился, дав знак остальным сделать то же, и летописец закусила губу с мыслью о том, не переборщила ли, когда стальная дверь перед ними, ведущая в пустующий арсенал для макропушек, прогнулась от тяжелого удара, а затем и вовсе вывалилась под весом израненного Хранителя Тишины Нарасина, упавшего на спину и едва живого.

XXIII

Сердце Нарасина бешено стучало, пытаясь справиться со всеми ранами, напряжением боя и уничтоженным вторичным сердцем, пока его владелец вставал после удара, способного опрокинуть танк. В ушах стоял такой стук, что Хранитель Тишины едва ли что-то слышал кроме собственного разогнанного пульса, а треснувшие линзы ретинального дисплея шли бесконечными помехами, так что, если бы он использовал лишь свои глаза, чтобы видеть, уже погиб бы. Ликтор был силён и быстр, а так же и в самом деле умел открывать запертые двери, используя взятые из крови, а не мозга жертвы, знания, и этот монстр водил его за нос с тех пор, как они остались наедине на том складе деталей Громовых Ястребов. Каждый раз, когда Хранитель Тишины думал, что уже достал ксеноса, тот удирал снова, уводя его от братьев и устраивая засаду за засадой, и далеко не от каждого его выпада десантник успевал уклониться. В последний раз, внутри этого пустого арсенала, обставленого лишь мятыми старыми контейнерами от снарядов, засада врага стоила ему вторичного сердца, тогда как все раны, что он наносил ликтору, заживали, будто их и не было. Неравный бой.

Стая душ за спиной Ангела Ночи зашипела яростно, требуя расплаты за страдания, но некоторые из них, Нарасин чувствовал их как уколы холода в позвоночнике, уже думали обратиться против своего носителя и добавить его душу к их сонму в бесконечном море варпа. И эти некоторые духи были правы, ощущая его слабость, потому что были первыми, чьи жизни он отобрал, и знали его лучше других. Или так ему просто казалось? Неважно. Умереть он должен был в другом месте, потому алчным демонам придётся подождать.

- Хранитель Нарасин, - окликнул его сержант Холлстер, пока остальные члены его отделения спешили к истекающему кровью брату. - Мы прикроем!

Хранитель Тишины расставил руки, заставив желавших ворваться внутрь братьев остановиться. Просто еще несколько трупов и никакой помощи. Духи, издеваясь, завыли, раскачиваясь из стороны в сторону, так что он улавливал краем зрения их колышущиеся призрачные плечи и костлявые указующие пальцы.

Раны десантника медленно закрывались пока из тьмы на него смотрел неспешно пятящийся назад и растворяющийся во мраке ликтор. Другого выхода со склада, кроме крана под потолком и закрытых ставень прямого пути подачи снарядов к орудиям, не было, так что деваться ксеносу было некуда. Возможно, он собирался закончить с Нарасином там, демонстрируя своё превосходство над ангелом смерти, но попытки понять столь чуждое существо Хранитель Тишины уже бросил. Нужно было убить его и съесть мозг, чтобы узнать всё. Вот чего он хотел, но какая-то часть сознания, которую он старался отвергнуть, говорила, что одному это сделать будет невозможно. Ему нужна была помощь. Нужна была стая живых, кроме той, что шептала за плечами беззвучными голосами голода и могла предать.

Медленно Нарасин обернулся, обводя сдвоенным взглядом глаз и души десантников с людьми. Трое из них носили на себе остаточный след Слезы, но женщина рядом с сержантом была сформирована ею в не меньшей мере, чем Хранитель Тишины Тлен.

- Ты, сержант, и летописец с телохранительницей, - шепнул Нарасин, после чего снял шлем, являя своё напряженное лицо, выражением больше напоминающее оскал зверя с дёргающимися скулами, и кровоточащие глаза.

Это не имело под собой никакого символизма, кроме того, что шлем ему теперь будет только мешать, но вперёд шаг сделал человек, хромающий на одну ногу.

- Почему только они? - проговорил он с отвагой достойной лучшего применения.

- Иди и ты, - уже разворачиваясь обратно к арсеналу, проговорил Нарасин так тихо, что человек вряд ли его расслышал.

Хранитель Тишины первым шагнул внутрь, ища взглядом и чувствами призрачной стаи своего врага. Ничего. Лишь размытые очертания огромных контейнеров и распахнутыми пастями крышек. Нарасин облизнулся, ощущая вкус крови и феромонов ликтора, который оставлял за собой едва ощутимый след. Ксенос ждал, невидимый, коварный и голодный где-то за ящиками и контейнерами.

- Люди впереди, - произнёс Хранитель Тишины, жестом указав направление.

- Приманка? - осторожно спросил Холлстер, придержав за плечо дернувшуюся уже вперёд летописицу.

Вопрос был настолько глуп, что хозяин проклятой стаи просто промолчал. Он знал, что между десантником и его подопечной что-то было. Весь орден знал об этом. Женщина сделала для Ангелов Ночи важное дело на проклятом скитальце, но получилось у неё это лишь благодаря вмешательству эпистолярия и она всё еще оставалась просто человеком. Хрупким и бесполезным.

Вперёд построения вышел командовавший абордажным отрядом и прихрамывающий на одну ногу сержант и включил свой наплечный фонарь, освещая ярким лучом света абсолютно тёмный арсенал. Его сабля вспыхнула голубым цветом активированного силового поля, а рука с болт-пистолетом точно следовала за лучом света фонаря, выдавая в нём опытного бойца.

Недостаточно опытного для того, что ждало их внутри, подумал Нарасин, позволяя человеку идти на смерть.

- Держитесь за мной, - строго приказал абордажник и первой за ним пошла служанка Тлена, сжимающая практически бесполезный против ликтора болтер.

Летописец, стряхнув с себя руку Холлстера, тоже пошла за ними, и Нарасин улыбнулся, а духи за его плечами засмеялись.

Сколько драмы в этом, сколько чувств. Калейдоскоп самых разных эмоций раскрасил мрак арсенала каскадами пронзительных нитей, связывающих людей и сержанта Ангелов Ночи между собой, и это показалось Нарасину странным. Раньше он такого не видел. Тем не менее, сейчас это было вторичным.

Хранителю Тишины пришлось задержать Микеля, который порывался следом, чтобы люди прошли на три шага вперёд них, и только затем отпустил его, держа наготове клинок и дробовик с почти израсходованным боезапасом. Сержант Холлстер при этом сиял гневом и беспокойством, но оставался на установленной Нарасином дистанции. У него не получится ничего увидеть до того, как станет поздно.

Звуки для Нарасина снова исчезли, оставляя лишь связь с его духами, а люди впереди обратились туманными фигурами вероятностей будущего. Что сделает ликтор? Нападение на Нарасина сделает его жертвой, потому что убить Хранителя Тишины в момент он не сможет. Нападение на Холлстера будет аналогичным действием. С другой же стороны люди были лакомым кусочком. Уязвимым. Слабым. Избавься от них и успеешь убраться раньше, чем...

Коготь-коса ликтора пробила левый наплечник Нарасина, оцарапав ухо и вонзаясь в плоть десантника между ключицей и шеей, но застряла, скрежетнув по его кости. Двинуть левой рукой Нарасин не смог. Бить мечом в правой по сверхпрочной кости тоже было неудобно, а попытка развернуться с встрявшим в его тело когтем привела бы к тому, что и основное сердце было бы разрезано. И если этого положения было мало, то еще хуже оказалось то, что духи за его плечами безмолвствовали, словно ждали момента поквитаться со своим пленителем. Лишь один из них издевательски слабо шикнул перед атакой ксеноса, благодаря чему хозяин всё еще был жив, избежав смертельного удара в последнюю долю секунды.

В следующий миг, еще до того, как его тело успело среагировать, десантника вздёрнуло в воздух, словно он ничего не весил, и сцепивший зубы от боли Нарасин выпустил из правой руки меч, схватившись ею за сгиб пробившего тело когтя. Он хотел удержаться, но вместе с тем глубже вгонял коготь ксеноса в собственное тело, так что что-то пробитое внутри булькнуло, а затем вся левая часть отнялась. Тлен говорил, что смерть можно выбрать и раньше. Если это значит забрать с собой такого противника, Хранитель Тишины был на это согласен, крепче вцепившись в коготь врага и скалясь. Реактор силовой брони можно было перегрузить и обратить в прах всё в радиусе нескольких метров, так что Нарасин отдал мыслеимпульсный приказ реактору повысить напряжение выше допустимой нормы.

Однако Хранитель Тишины был не один и по ликтору, который пытался стряхнуть его со своего когтя, открыли огонь люди, а внизу мелькнул отсвет силового поля клинка бросившегося ему на выручку сержанта Холлстера.

Второй коготь-коса ксеноса в попытке сорвать с себя прилипчивого ангела пробил заплечную силовую установку Нарсина, будто знал, что десантник задумал, но, стиснув зубы и собрав все силы в одной руке, проклятый удержался на месте, не позволяя тираниду сбежать. Только не снова. Гул заплечного реактора усилился, предвещая скорую перегрузку.

От удара клинка брата Микеля ликтор потерял ногу и вместе с Нарасином рухнул на пол, дёргаясь в попытках встать пока его продолжали поливать огнём из болтеров и рубить силовым клинком. Хранитель Тишины при падении ударился головой о засевший в его теле коготь и стиснул зубы, безнадёжно пытаясь рассмотреть пути будущего пока жизнь толчками вытекала из него вместе с кровью. Коготь тиранида рванул снова, пытаясь сбросить тяжелого Астартес, и его лезвие коснулось основного сердца.

Время будто остановилось, а звуки исчезли.

"Я сохранил тебе жизнь", впервые голос кого-то входящего в его сонм душ прозвучал так ясно, и Хранитель Тишины сразу понял чей это голос.

Тлен предупреждал их.

"Ты заставил моё проклятие, мой дар, замолчать, демон", мысленно ответил десантник, используя эту краткую передышку, чтобы оценить обстановку.

Даже так он ощущал ослабление опасного ксеноса из-за того, что наносимые Холлстером и людьми раны становились для него всё более тяжелыми. Возможно, разменять свою жизнь на него было поспешным решением.

"Теперь я часть тебя", рассмеялся Нерождённый слуга Принца Красочной Резни, понимая, что выжить Нарасин сможет только с его помощью.

Однако был еще шанс выжить и победить без него. Тлен был прав, когда рассказывал ему о смерти.

"Ты часть, которая мне не нужна", прорычал мысленно сын Ночи и усилием воли разорвал замедление времени, а затем, едва звуки и движения вернулись в норму, отпустил застрявший в его теле коготь, позволив ликтору вытянуть косу-коготь вместо того, чтобы погрузить её глубже и пробить сердце. Спасение, но лишь на мгновение. Отсрочка, которую нужно использовать.

Когти монстра поднялись вверх, и Нарасин знал, что дальше они опустятся на его голову. В этой ситуации он уже не сможет уклониться, но уклоняться ему было бессмысленно, потому что теперь это было вопросом скорости. Они с ликтором оба лежали на боку и ангел смерти видел в бездонных черных глазах ксеноса желание убить, ровно такое же, как наверняка было в его собственных глазах. Хищник против хищника, и у одного из них было небольшое преимущество.

Раньше добраться до морды твари Нарасину мешал засевший в теле коготь, который долю секунды назад мешать перестал. С резким движением правой руки Нарасин проткнул черные глаза ликтора большим и средним пальцами, сжав их затем так, что с хрустом сломались кости черепа ксеноса. Когти-косы вместо смертельного удара лишь жалобно проскребли по броне, пока Хранитель Тишины крошил кости черепа своего врага голыми пальцами.

- А ты - моя добыча, - добавил он мысленно и прохрипел вслух, подтягивая сломанный череп ликтора к себе правой рукой и впиваясь зубами в открывшееся содержимое черепной коробки, чтобы узнать секреты тиранидов до того, как физиология возьмёт своё и тело Хранителя Тишины впадёт в исцеляющую кому.

XXIV

- Звучит просто, - отметил Рамиллий фон Верг, когда Никар сообщил ему о стоящей перед отделением задаче.

"Это и будет просто, но для меня", подумал первый капитан, в очередной раз задержав взгляд на серебряной перчатке заместителя, который по рекомендации Гавина прошел годичную службу в Карауле Смерти первым из Ангелов Ночи, после чего вернулся в орден с одному ему известным опытом и навыками. Магистр явно намеревался заменить Никара на него, если что-то пойдёт не так, и глава первого крыла не мог его за это винить. Ворон был предусмотрительным.

- Ловил таких в Карауле? - поинтересовался с хитрой улыбкой Никар, быстро шагая по направлению к отсеку, в котором было зафиксировано открытие двери без присутствия вблизи кого-либо из Ангелов Ночи, человеческого персонала и сервиторов. Теперь именно так они вычисляли местонахождение ликторов.

- Ты знаешь капитан, что мне запрещено говорить о том, что было в Карауле Смерти, - таким тоном, будто напоминал ему очевидное, ответил Рамиль, едва поспевая следом за командиром, тогда как позади еще восемь десантников старались не отстать, потому что капитан никого не ждал.

- Мы же братья. Никто бы ничего не рассказал об этом, - продолжил дразнить брата Никар, сверяясь со схемой судна и нажимая на руну открытия двери в конце коридора.

За дверью лежал один из близких к носу корабля отсеков, промежуточный между вместительными отсеками макроорудий, где первая рота в основном тренировалась прошедшие месяцы, и внутренними отделениями. В ближайшем зале макроорудий проводило зачистку полуотделение пятой роты, и именно они отметили вероятность присутствия ликтора, так что после поимки стоило бы их поблагодарить. Пока же Никар обнажил меч и, активировав его мощное алое силовое поле, шагнул внутрь, осматриваясь.

Перед ними раскинулся длинный зал с высоким потолком, прорезанным огромными отводящими и рассеивающими газ от выстрелов макропушек трубами, тогда как внутренняя часть перемежалась расположенными крест-накрест колоссальными гасителями отдачи и стабилизаторами, позволяющими "Непрощенному Слепцу" спокойно выдерживать самый жесткий обстрел и таранные действия, не подвергая критической нагрузке свою внутреннюю конструкцию. Сейчас, когда корабль набрал скорость и мчался сквозь пустоту к флоту магоса Вульфа, здесь было спокойно, но легко было представить себе эту залу во время манёвров или того же тарана, когда громадные поршни, удерживаемые не менее огромными пружинами начинали скрипеть и смещаться, компенсируя нагрузку на остальные конструкции.

- Уверен, что так и было бы, брат-капитан, - согласился Рамиллий, входя следом за командиром и проводя ручным ауспиком перед собой, фиксируя показания нормы для этого зала.

Крысёныш и тут умудрился ответить обтекаемо, не отказавшись и не согласившись. Никар цокнул языком, а затем жестом показал остальным членам отделения входить.

- Минируй дверь. Если кто-то и выйдет отсюда, то либо мы, либо безногий ликтор, - весело обратился к Рамилю первый капитан, остальным жестом показав построиться в удобную для продвижения и прикрытия друг друга позицию.

Заместитель капитана кивнул и, дождавшись пока последний член отделения окажется внутри, закрепил магнитными захватами три мины около двери.

- Взведено, - предупредил он, отходя от заминированного места.

- Генераторы тьмы и к другим дверям, - просто приказал Никар и все десантники под его началом активировали свои устройства поглощения фотонов, окружая себя завесой неестественного мрака.

Он оглянулся, с удовольствием отмечая, что все братья видны на ретинальном дисплее благодаря связывающей отделение сети, но с помощью даже усиленного зрения Астартес они бы ничего не рассмотрели в неосвещенном зале. Идеальная тьма. Оставалось найти ликтора, если он вообще здесь был.

- Как бы его позвать... кис-кис-кис! - Никар, играючи поведя мечом вверх-вниз, медленно пошагал вперёд, следя за показаниями встроенного в броню ауспика, фиксирующего лишь незначительные изменения в движении воздуха, происходящем из-за движения десантников.

- Ц-ц-ц, - в свою очередь позвал один из членов его отделения, намекая на то, что тиранид скорее пёс, чем кот.

- Возможно, более эффективно было бы дать ему мяса, - предложил другой, следуя тенью за своим капитаном.

- Отличный план, брат. Отключай генератор и иди первым, - не без злорадства приказал Никар.

Ангел Ночи так и сделал, обгоняя братьев и выходя вперёд построения с болтером в одной руке и боевым ножом в другой. Они едва ли преодолели треть зала, когда позади них взорвалась закреплённая Рамиллием на двери мина, и все, как один, развернулись туда, увидев размытый силуэт отскакивающего в сторону пятиметрового чудовища, которое ни на кота, ни на собаку похоже не было даже отдалённо, более напоминая смесь богомола с ящерицей.

Смысла отдавать приказы не было, потому что все и так знали цель их задания. Шестеро братьев открыли огонь по ногам тиранида из болтеров и плазменных винтовок, а четверо бросились на врага, обходя того с флангов и паля из пистолетов.

Никар бежал по правой стороне первым, с удовольствием отмечая то, что большинство выстрелов ликтору не повредили, но затем кто-то, вероятно, брат Богомол, прострелил коленную чашечку ксеноса, заставив того припасть на одну ногу, а кто-то другой пробил его панцирь на боку и взрывом масс-реактивного снаряда из тела тиранида вырвало заметный кусок.

- Хватит! - рявкнул он в вокс, прыгая на монстра с разгона и в полёте отбивая его коготь-косу рукой, чтобы затем всадить горящий алым пламенем меч в плечевой сустав монстра и лишить того одной из четырёх рук.

От атак нижними руками капитан пригнулся, почувствовав, как едва царапнул коготь по задней части шлема, а затем отрубил и одну из нижних рук обратным взмахом клинка. С другой стороны подоспел брат Рамиллий, подрубая своим изогнутым мечом вторую ногу ликтора, так что уйти тому уже было можно только ползком. Никар играючи отскочил вбок от удара когтем-косой сверху, а затем лишил монстра последней нижней конечности, в двух местах перерезав на ней сухожилия. Следующие двое штурмовиков с наскока свалили тварь с ног и прижали её к полу, не давая толком пошевелиться.

- Сеть! - приказал Никар, прижимая встрявший в палубу коготь ликтора всем своим весом и широко улыбаясь, поскольку ему нравилась командная работа как его отделения, так и роты в целом. Если бы не крысёныш Рамиль, который его постоянно раздражал, у капитана вообще всё было бы хорошо.

XXV

Гавин слегка расслабился и откинулся на спинку своего кресла, потирая переносицу закованными в керамит перчатки пальцами. Всё шло относительно неплохо. Два ликтора были пойманы живыми и одного уже изучали апотекарии, а второго отправили на "Аксиому". Абордажные биокорабли, принесшие с собой массы тиранидов на борт Слепца, один за другим выбрасывались в космос Ангелами Ночи вместе с останками убитых ксеносов, а потери ордена оставались на приемлемом уровне. Всего два Громовых Ястреба было безвозвратно потеряно вместе с пилотами и борт-стрелками. Кроме четверых погибших на их бортах, чьё геносемя было утрачено, при отражении абордажа на борту флагмана и эскортов орден потерял убитыми еще двенадцать братьев. Втрое большее число раненых так или иначе требовало внимания апотекария, но по тем данным, что магистр получал, большая половина могла продолжать исполнять свой долг без серьёзного вмешательства, хотя некоторым потребуется бионика и долгое восстановление. Если бы речь шла о Карауле Смерти, потери можно было бы назвать чудовищными, но для ордена, учитывая обстоятельства и риски, это была приемлемая цена.

Дверь в стратегиум отъехала в сторону, впуская внутрь Тлена, чья броня носила следы непродолжительного сражения, а затем закрылась вновь, оставляя Хранителя Тишины внутри с магистром, эпистолярием и пятым капитаном.

- Мы близко, - произнёс провидец, подходя к гололитическому столу и занимая своё место.

Гавин задумался на мгновение, имеет тот ввиду что-то физическое, ведь они приблизились к флоту Вульфа и, кроме отделения Идущих в Огне с братом Кенхеардом и почтенным Гальярдом, на выручку Механикус были отправлены еще шесть отделений, едва закончивших наводить порядок на борту Слепца, или, что более вероятно, нечто иное.

- Инквизитор всё еще не выходит на связь, - заметил магистр Сорнери, покосившись на Янтаря, который лишь качнул головой в подтверждение этих слов.

- Она внутри, - уверенно ответил тёмный оракул и воспользовался тактильным управлением гололитом, чтобы уменьшить масштаб, так что вскоре "Непрощенный Слепец" и остальные корабли превратились в маленькие точки, а перед присутствующими обозначилась охватываемая авгурами часть астероидного пояса Вечной Ночи, что окружал систему Пифаре постоянно движущейся непроницаемой завесой космического тумана и обломков.

- Тогда будем исходить из того, что нам тоже нужно внутрь, - кивнул спокойно Гавин, который после событий на Фрации стал спокойнее относиться к поведению Первого Хранителя.

Возможно, вследствие открытых и принятых им незадолго перед вылетом с Фрации откровений, возникло настоящее доверие? Или Тлен влиял на него таким же образом, как на своих Хранителей Тишины и Никара? Как бы то ни было, в своей роли Гавин был уверен, и в глубине души рад тому, что его перестало терзать постоянное желание быть на острие. Магистр чувствовал, что меняется, словно винтик большого механизма, который наконец находит своё правильное место. Впрочем, снайперский болтер может снова потребовать его твёрдой руки, просто сейчас это время еще не пришло, потому глава ордена мысленно улыбнулся и переключил свои мысли на другие вещи.

- Капитан Чефра, доклад, - потребовал Гавин, включив прямую связь с капитаном флагмана.

- Повреждения внешних отсеков в пределах двадцати восьми процентов. "Молот Святой Элии" в пределах тридцати. "Колада" - восемь. "Тисона" - четырнадцать, - ответил человек почти сразу же. - Мы перегруппировываемся с боевыми кораблями магоса Вульфа. Управляющий эксплораторским флотом магос Кварро предложил уничтожить основные биокорабли флота-улья показавшими свою эффективность Нова-орудиями, а затем отступить и предоставить эскортам возможность свободной охоты. Я склонен поддержать это предложение.

Основной удар на себя принял линкор, потому понятна была степень его повреждений после всего произошедшего, но бывший эскортник флота инквизитора Наварро, доставшийся затем её воспитаннице Майев, а теперь ставший частью флота Ангелов Ночи, потрепало еще больше. Остальные корабли держались подальше, потому их минимальные повреждения были понятны.

- Действуй, капитан, - кивнул больше сам себе Гавин и отключил канал связи, поглядев на пятого капитана. - Брат, как дела на борту Молота?

Галаад надвинул брови задумчиво.

- Потери среди людей велики, - ответил он через полторы секунды, - но моральный дух высокий. И там масса боевых сервиторов. Я бы сказал даже больше, чем самой команды.

Учитывая то, что крепкая вера была одной из особенностей людей инквизитора Наварро, это было объяснимо, но всё равно на ум магистру приходило другое слово. Фанатики. И количество боевых сервиторов наверняка объяснялось как раз потерями. Эффективно.

- Кто теперь командует "Тисоной"? - Гавин решил уточнить и этот вопрос, раз уж заговорил о кораблях эскорта.

- Бывший второй помощник, Эллисиэль Ги Фарье, - ответил Галаад четко, давая понять, что держит всё под контролем.

Савелий действительно хорошо всех их обучил, и Гавин удовлетворённо кивнул.

- Брат, смотри, - отвлёк его от размышлений Янтарь, указав на гололит.

Огромной мощности поток частиц пробил завесу пояса Вечной Ночи и ударил в пустоту космоса, будто брошенное кем-то копьё света, всего в паре тысяч километров от них, а затем исчез, оставив после себя дыру в астероидной завесе, через которую стал лучше виден свет гигантской умирающей красной звезды в центре системы, а заодно внутрь пробились и сигналы авгуров линкора, зафиксировавшие еще больше тиранидских организмов и планету-источник этого уничтожающего всё импульса.

- Я надеюсь, это не по нам стреляли, - мигом насторожился Гавин, считывая поступающие на стол данные и понимая, что нет. Это был такой же выброс энергии, который привлёк Тёмных Механикус с мира-кузни Самех, снабжающей техникой, вооружением и боеприпасами большую часть еретиков сектора. И инквизитор Майев Ингвардоттир была здесь именно по этой причине. Однако ни следов еретехов, ни инквизитора, они пока что не обнаружили, и Гавин догадывался, что с таким количеством тиранидов в системе причина этого очевидна.

XXVI

"Аксиома" очищалась от следов ксеносов медленно, но уверенно, как хорошо смазанный механизм, выходящий на оптимальную частоту работы, и магос Вульф чувствовал себя куда лучше в обстановке, когда ему подчинялись и действовали эффективно. Астартес в вопросах зачистки показали себя куда лучше, чем минимальные военные силы в подчинении магоса, и Магенрад в очередной раз убедился в том, что подобное сотрудничество с ангелами смерти с самого начала избавило бы их всех от необходимости столь затяжного космического сражения с таким количеством потерь живой силы и структурной целостности судов. Неэффективность управления орденом со стороны магистра Сорнери была просто кричащей и требовала скорейшего исправления.

- Готово, - сообщил ему брат Кенхеард, хорошо аугментированный и обученный лично Вульфом десантник, когда закончил взлом повреждённой двери.

Ликтора, который вырезал всех телохранителей и повредил тело самого Магенрада Вульфа, они выследили и уничтожили благодаря почтенному Гальярду еще пятнадцать минут сорок две секунды назад, после чего сержант Хет с помощью омофагии выяснил, что то был старейший ликтор из попавшего на борт корабля-кузницы выводка, и его задачей, как и полагал после своего анализа магос, было устранение командования. Кроме того, в воспоминаниях ликтора хранились фрагменты абордажа судов еретехов, так что Магенрад резонно считал, что конкуренции ему в вопросах получения древнего сокровища быть уже не должно. Еретехов к этому времени должны были уже давно съесть тираниды.

- Хорошая работа, - похвалил магос технодесантника.

Конечно, он мог бы легко сделать это сам, но позволил заняться взломом Астартес, потому что тот после всех аугментаций и обучения был ему лоялен и заслуживал большего, чем доверял ему магистр Сорнери, и доступ к машинным духам "Аксиомы" был знаком доверия. Уход за системами "Непощенного Слепца" и состоянием техники ордена, но отстранение от оружейных задач, создания доспехов и других менее важных вопросов, которыми теперь у Ангелов Ночи занимались аугментированные техножрецом Максимусом десантники, напоминало Вульфу ссылку за ограждение. Ограничение его личного влияния на орден, который мог и должен был стать одним из его инструментов возвышения.

Магенрад, заменивший вышедшую из строя в бою с ликтором голову на запасной череп с более простыми функциями, прошел через открытую десантником дверь первым и направился к ожидающему магнитному поезду, который должен был привезти их практически к самому мостику "Аксиомы". Сразу за ним последовал технодесантник, а после уже отделение Идущих в Огне. Гальярду чуть ранее пришлось вернуться в ангар к Громовому Ястребу, который его доставил, так что громада дредноута больше не висела нид ними своей массой.

- Магос Вульф, у нас импульс огромной силы, - пришло сообщение от находящегося на мостике и всё еще руководящего флотом Кварро, а следом добавились необходимые показатели и точные координаты.

- Жди, - ответил Вульф, входя на идеально ровный пол вагона и проходя в его головную часть.

Десантники зашли тоже и поезд тронулся, за несколько мгновений разогнавшись до невероятной скорости, при этом инерция разгона была погашена специальными механизмами в стенах вагона, так что Ангелы Ночи, спешно примагнитившие сабатоны к полу, оказались этим удивлены. "Словно пигмеи, увидевшие лампочку", подумалось магосу, но вслух он ничего не сказал, а только лишь развернулся к выходу, когда их короткое путешествие подошло к концу.

На мостике напряженная работа отражалась в сияющей массой данных ноосфере, щебете двоичных передач сервиторов и ритмичном перестуке шестерней в когитаторах, которые гудели и пищали, подчиняясь бесконечной Движущей Силе. Для магоса Вульфа возвращение в эту атмосферу было сродни посещению настоящим ценителем оперы театра, но наслаждаться было некогда. Он занял освобождённое магосом-астрологикусом место на троне и механодендриты немедленно подключили его к чувствам духа-машины, вливая в когитаторы и живой мозг Магенрада огромные массивы информации, от первого соприкосновения с которыми его металлическое тело даже вздрогнуло. Перед мысленным взором магоса предстала картина того, как мир вокруг видела "Аксиома", и он на мимолётное мгновение ощутил себя жалкой мелкой букашкой, но это ощущение быстро прошло, изгнанное опытом и амбициями Вульфа.

Флагманы обоих флотов занимали выгодные позиции для стрельбы и готовили Нова-орудия, чтобы распылить приближающийся от пояса Вечной Ночи флот тиранидов, но по сравнению с тем, что произошло чуть ранее, эта угроза меркла. Магенрад промотал записи о выбросе энергии, которая была сравнима со сфокусированной вспышкой на поверхности звезды, и быстро сделал вывод, что этим она и была, но было одно обстоятельство, которое заставило его напрячься и при помощи вычислительных возможностей "Аксиомы" запустить множество параллельных симуляций. Импульс исходил с поверхности планеты внутри системы Пифаре, а не от самой звезды. Сотни и тысячи вариантов происхождения луча были отвергнуты пока не пришел черёд сравнительного анализа с крайними данными из системы Заркон. И тогда совпадение оказалось приемлемым.

- Некроны, - констатировал магос, вернувшись в себя. - Только их технологии позволяют обуздать такую силу.

Технодесантник Кенхеард повернул голову к магосу, словно удивлённо, но на самом деле Магенрад видел в окружавшей его инфоауре любопытство. Учитывая то, как повлияли на орден еще до его создания эти ксеносы, Вульфу тоже было любопытно что произойдёт при повторном столкновении. Главное, чтобы "Непрощенный Слепец" не вышел из строя пока не исполнит свою функцию в его уравнении, а затем уже даже его будет не жалко. Но, что было еще интереснее, это то, что с большой вероятностью инквизитор Майев Ингвардоттир была здесь именно из-за некронов, а не охотилась на Тёмных Механикус. Возможно, даже хотела себе то оружие, выстрел которого только что проделал огромную брешь в астероидном поясе. Магенрад Вульф бы вздрогнул, если бы был живым человеком, а так лишь подумал о том, что по сравнению с таким оружием его собственная цель здесь может оказаться не такой уж блистательной.

XXVII

"Непрощенный Слепец" скрежетал своими конструкциями, словно злобный гладиатор зубами, разворачиваясь к приближающимся тиранидским кораблям носом, и Долрет Чефра ощущал кипящую жажду огромного линкора, заключенную в его ярком ядре и передающуюся в каждом импульсе его неукротимого духа, который наполнял экраны когитаторов данными. Всё, что было до этого боя, было лишь играми, а теперь флагман вспомнил что такое настоящая схватка в холодной межзвёздной пустоте и жаждал еще. Из-за долгой и напряженной прямой связи с кораблём затылок с вставленными в него кабелями будто горел, а шея онемела, но это было первое серьёзное испытание на Слепце для его капитана, а первый раз всегда самый сложный, потому его нужно просто преодолеть, перетерпеть и дальше всё будет только проще.

Капитан Чефра облизнулся, чувствуя, как давит на него машинный дух корабля, и закусил губу, рассчитывая траектории для будущих залпов главным оружием. Совместно с занимающей позицию справа от них "Аксиомой" они могли уничтожить большую часть флота ксеносов еще до того, как они выйдут на максимальную дистанцию своей стрельбы, но показания ауспиков предупреждали о рассредоточении самых крупных вражеских биокораблей. Одного столкновения со Слепцом флоту-улью хватило, чтобы впредь опасаться его орудий.

- Координаты переданы. Главное орудие, синхронизируйте выстрел с "Аксиомой". Огонь по готовности, - несмотря на то, что магос Вульф настаивал на том, чтобы руководил объединённым флотом именно он, Долрет понимал, что подобное будет идти в разрез со взглядами его повелителей, и отказался.

Итогом коротких переговоров стало то, что флагман флота магоса должен был оказывать поддержку своим главным орудием, стреляя по заданным ему координатам. И писк вокса на станции внешней связи с последующим обратным отсчетом оповестили о том, что "Аксиома" свой выстрел подтвердила.

Три. Два. Один.

Глубоко под своими ногами капитан Чефра ощутил пробегающий по разгонной камере вдоль всей длины судна заряд Нова-пушки, а затем увидел на гололите и в окулусе тонкую черту в сторону врага. Несколько мгновений полёта через разделявшие их километры и в момент двойного взрыва космос окрасился в яркий белый цвет сверхновой звезды, а затем плавно рассеялся, оставляя после себя лишь обугленные каркасы меньших биокораблей и выпотрошенные крупные организмы, которые начинали дрейфовать в разные стороны.

- Разворот на тринадцать с половиной градусов. Координаты переданы. Синхронно с "Аксиомой" огонь по их готовности, - отдал приказ Долрет, нарочно в этот раз упомянув по чьей именно готовности они будут стрелять, что вызвало усмешки на лицах офицеров мостика.

"Непрощенный Слепец" превосходил флагман магоса Вульфа во всём, включая скорострельность орудий, потому их главное орудие должно было быть готово стрелять заметно раньше аналогичного "Аксиомы", и у экипажа, который понимал в космических кораблях, это вызывало гордость, а капитан Чефра был только рад тому, чтобы его люди ощущали гордость по отношению к своему второму дому.

Снова писк вокса, куда быстрее, чем ожидал Чефра, и отсчет. Снова прекрасная белая полоса, начерченная сверхмощным зарядом от них до врага, и великолепный взрыв, превращающий ксеносов в уголь и прах. Корректировка курса тиранидов потребовалась после того, как незадетая взрывами часть их флота ускорилась, тщетно пытаясь добраться до имперцев раньше, чем они выстрелят еще раз.

Последний выстрел, который могла сделать "Аксиома" они и в этот раз сделали синхронно, обыграв рассредотачивавшийся тиранидский флот. Дальше по плану, после уничтожения головных кораблей флота-улья, его остатки должны были рассеяться, Долрет должен был отдать приказ эскортам начать охоту за недобитками, а ремонтные суда из флота Вульфа должны были начать ремонт пострадавших внешних секций боевых кораблей, но вышло иначе.

- Тираниды продолжают охватывать нас широким фронтом и ускоряются, - обеспокоенно заметил офицер с носовых авгуров.

- Там же нет больше синаптических кораблей, - напряженно вглядываясь в экран своего когитатора, заметил другой.

Долрет крепче обхватил подлокотник трона, глубже погружаясь в связь с кораблём в поисках ответов, но "Непрощенный Слепец" видел только цели для своей ярости, и капитану больших усилий воли стоило преодолеть его стену гнева, чтобы отыскать нужное.

- Там большинство синаптических кораблей, - произнёс он резко, выныривая из глубокого единения с машинным духом линкора и жадно хватая ртом воздух, будто мог задохнуться. - Размеры еще меньше тех, которые мы видели до этого.

Время на ремонт тираниды у них отобрали. Время на передышку тоже.

- Магистр Сорнери, основные суда ксеносов уничтожены, но множество молодых маточных кораблей и абордажных организмов охватывают нас широким фронтом, - доложил он главе ордена, поскольку такое выходило за рамки их планов и требовало коррекции.

- Вижу, - пришел ответ почти сразу же, поскольку та же гололититеческая карта, что была перед капитаном Чефра, была и перед глазами Гавина Сорнери в стратегиуме. - Они рассеяны. Прикажи всем судам магоса собраться за нами и плотной группой идти на прорыв внутрь системы к планете, с которой был произведён недавний выброс энергии. "Молот Святой Элии" пусть замыкает строй.

Решение показалось простым, но успеют ли вспомогательные суда эксплораторского флота сформировать строй, было вопросом, потому Долрет связался со своими эскортами, а затем с "Аксиомой", передав им приказы магистра. К его удивлению, магос Вульф согласился без колебаний, и началось медленное выстраивание флота.

- Малый вперёд. Еще один залп из Нова-орудия по заданным координатам. Расчистите нам путь, господа, мы идём в пасть зверю.

И в этот момент Долрет особенно четко понял чем именно служба ангелам смерти отличается от Имперского Флота. Флотом управляли люди со свойственными им гордостью, надменностью, самоуверенностью и страхами. Ангелы Его не знали страха и такового должны были лишиться и слуги их, как бы внутренний голос не кричал о том, что это верная погибель. Остаться должна была лишь чистота исполняемого долга.

XXVIII

Зрелище того, как Хранитель Тишины пожирает содержимое черепа ксеноса, попутно измазывая ихором своё лицо и волосы, вызвало у Фиррис желание исторгнуть содержимое своего желудка и отвернуться, но она всё равно смотрела на это пока Нарасин не закончил. Лишь когда десантник отпустил пустую черепную коробку ликтора, летописец поняла, почему смотрела на это. Это был её долг, видеть и записывать то, чем на самом деле были ангелы смерти Императора. Теперь ей стало окончательно понятно, что они не люди. Даже близко не люди. А еще она прочувствовала разницу между этим существом, которое именовало себя Нарасином, и своим рыцарем, который будто сошел со старой картины про войну света и тьмы. И от понимания того, что между Микелем и Нарасином на самом деле разница только в характере, закусила губу. Хранители Тишины были загадочными и далёкими, практически непонятными, но сейчас она увидела что за животную сущность они скрывают под этими масками, и порадовалась тому, что держалась от них на расстоянии. Честно говоря, у неё от страха даже мурашки по спине побежали, а инстинкты завопили держаться от него подальше.

Нарасин кашлянул кровью и упал на спину, а его правая рука расслаблено упала следом.

Фиррис показалось, что он умирал. По крайней мере то количество пробоин в броне, которое высвечивал наплечный фонарь Борземи, стоявшего с Ангеликой чуть позади неё, не предполагало выживания. В прошлый раз, когда она видела настолько израненного десантника, им был Хранитель Тишины Волк, защитивший её от искаженного Слезой горного кота. Сейчас Нарасин использовал их, как приманку, но она не чувствовала себя таковой и, более того, не винила его за это. И не потому, что ей было плевать на свою жизнь. Блондинка была уверена в том, что он знал о том, кто и что она такое на самом деле, потому и использовал так. А раз так, то она была полезна. Не просто звание летописца, которым можно было поставить любого человека, но действительная ценность её, как той, кто может выжить там, где другие погибнут. Даже быть приманкой для ангелов смерти ей показалось почетным делом.

Что-то в груди загорелось от этого осознания, будто солнце вспыхнуло прямо внутри неё, и Фиррис пошла к лежащему десантнику, переступая через ногу ксеноса и обходя Микеля, который уже вызывал апотекария по воксу. Она присела около Хранителя Тишины и сняла свой шлем, из-за чего в нос сразу же ударили насыщенный запах крови ангела и вонь ксеносского ихора.

- Я познала Слёзы, потому ты и послал меня вперёд, - прошептала она, глядя в черные глаза ангела смерти, выделяющиеся на фоне заостренных черт его напряженного измазанного внутренностями тиранида лица, и поймала себя на мысли о том, что каким бы страшным на вид он ни был, под этой звериной маской всё равно было что-то неуловимо возвышенное. Действительно ангел смерти.

Нарасин оскалился в ответ и моргнул в подтверждение её догадок, хотя вполне мог этого не делать и вообще её проигнорировать, потому что кровь вытекала из жуткой раны на его плече резкими толчками в такт биению сердца.

- И ты умрёшь не здесь, - выдохнула она тихонько, закусывая губу от внутреннего напряжения, потому что сомневалась, что что-нибудь из этого получится.

Хранитель Тишины слегка прищурился, как если бы удивился её догадке, а затем проследил за протянутой к его последней ране рукой летописицы, но ничего не сделал, чтобы остановить её, хотя в помещение уже входили братья, один из которых имел при себе набор для первой помощи.

Фиррис услышала за своей спиной шаги Микеля, который остановился за ней безмолвной стеной черного керамита и ждал. Сердце женщины забилось чаще, поскольку сейчас могла решиться её дальнейшая судьба. Тогда, на скитальце, она с трудом понимала что и как делала, чтобы спасти его от трёхглавого дракона, но было кое-что, что помогло ей понять это теперь. В прошлый раз у неё была цель и была воля, пусть и вложенные в её разум эпистолярием Янтарём, но использованная тогда сила была её собственной. Она была затронутой Слезой, которая возводила потаённые желания и страхи до высочайшего уровня, потому и могла пережить то, что другие не смогут, но, так же как эта сила действовала на неё, она могла действовать и на других. Просто нужно было приложить к этому волю и сформулировать цель.

Летописец глубоко вдохнула и дрожащими пальцами коснулась окровавленной дыры рядом с шеей Нарасина, пытаясь что-то ощутить, хотя через керамит перчатки это и было невозможно физически, а от двери к ним подошел боевой брат с медицинскими принадлежностями.

- Подожди, - попросила Фиррис тихо, понимая, что выглядит это странно, а затем собралась с силами и, закрыв глаза, слегка нажала на рану Хранителя Тишины, вливая в него часть той силы, что взрастила в ней Слеза.

Это походило на то, как если бы с её кожи сходил плавный поток теплой воды, проникая в повреждённые ткани Нарасина и заставляя их регенерировать. Но уже после нескольких секунд Фиррис ощутила, как закружилась голова, и лишь вовремя подхваченная под руки Микелем она не упала на бок. Переутомление. Чувствовалось это как переутомление, точно такое же, как когда она выматывалась таскать тяжелые вещи за техножрецом в его лаборатории. Только для физической усталости такого уровня ей нужно было делать это часами, а тут хватило трёх секунд ментального напряжения.

- Я в порядке, - дерзко ответила она, пытаясь оттолкнуть руки Холлстера, но, когда открыла глаза, поняла, что всё плывёт и кажется размытым.

Тем не менее, Нарасин, до этого способный лишь лежать, сначала с удивлением на лице сел, а затем пошевелил левой рукой, которая снова заработала, и, наконец, встал.

- Инквизитор Ингвардоттир делала так же, - заметил заместитель Микеля, брат Доннел, остановившись рядом с медиком их отряда и посмотрел на Фиррис. - Сможешь исцелить брата Серхио?

Головокружение медленно проходило, но, как прошло оно от постоянных физических тренировок с Максимусом, так должно было пройти и после тренировок ментальных. Фиррис старалась глубоко дышать, чтобы быстрее прогнать сопровождающую это состояние тошноту, и понимала, что стоит отдохнуть между попытками, но было одно но, которое заставило её обойтись без перерыва. Холлстер считал её бесполезной и издевался. Нарасин тоже использовал её как приманку только потому, что знал о её возможностях выжить. Ни одна, ни другая причины её не устраивали. Она хотела большего, хотела настоящего признания. Настоящей полезности, если не как равной ангелам, то хотя бы быть важной для них, ценной. А еще она хотела позлить Микеля, который наверняка за неё переживал. Возможно, он даже остановит её, отговорит. Это было бы замечательно.

- Да, - выдохнула она резко, собравшись с силами, и встала, демонстративно отмахнувшись от рук своего мятежного рыцаря.

Через несколько секунд к ним, хромая, подошел и раненый ранее брат Серхио.

- Только ты уж постарайся, - подначил её весело Микель, едва не вызвав у неё гневный рык, который блондинка подавила в себе лишь невероятным усилием воли.

Она тут страдала, из последних сил хотела исцелить его боевого брата, а он мало того, что не стал её отговаривать, наоборот, требовал большего! И отказаться теперь она не могла, зажатая в тиски собственными словами о том, что сможет. Если даст заднюю, придётся забыть о своих целях, потому что никто из этих ангелов больше не будет воспринимать её всерьёз. Каков подлец этот рыцарь. Ублюдок!

Фиррис обернулась к сержанту Холлстеру, заметив, что Готье удерживает Ангелику от того, чтобы та помешала подруге гробить себя, и смерила рыцаря уничтожающим взглядом, обещая ему все кары небесные. Ничего, он еще у неё получит. И этот пёс Готье тоже.

- Я ничего не делаю наполовину, - фыркнула она и отвернулась, положив ладонь на пробитый нагрудник Серхио, а затем закрыла глаза и глубоко вдохнула, направляя свою восстанавливающую энергию в тело Ангела Ночи.

Она даже не поняла, когда начала терять сознание, и лишь кажущийся отдалённым стук керамита о керамит, когда чьи-то крепкие руки подхватили её, показался чем-то знакомым, как и нежный голос, тихонько просящий маленькую принцессу отдохнуть. Последней мыслью перед тем, как тьма поглотила её, было удивление тем, как Микель может быть таким милым подонком.

XXIX

Сержант подхватил теряющую сознание летописицу и шепнул ей в вокс всего три слова прежде чем та отключилась. Удивительно было, что она справилась с исцелением брата Серхио, поскольку явно каждый такой сеанс прилично отбирал её силы. С непривычки это происходило или из-за чего-то еще он понятия не имел, поскольку был далёк от псайкерства, но хорошо было бы это выяснить, а то предупреждения о том, что псайкер может стать вратами в реальность для демонов, он всё же слышал. И опасался, что такими вратами может стать Фиррис, потому держал её обмякшее тело бережно, а затем и вовсе подхватил на руки, собираясь унести куда-то подальше от мест, где могли идти бои.

- Не полностью здоров, но чувствую себя обновлённым, - констатировал тот, к кому уже приставало прозвище Скала, принимая похлопывание по наплечнику со стороны Доннела.

Хранитель Тишины Нарасин, стоявший молча рядом с тех пор, как своими психическими силами Фиррис поставила его на ноги, вытер свой подбородок от остатков мозгового вещества ликтора и ихора, а затем посмотрел на Микеля.

- Хранитель Тишины Тлен занят, - шепнул он, сглотнув слюну, и облизнулся, словно закончивший трапезу зверь, - отнеси её эпистолярию Янтарю.

Хранители Тишины не были офицерами, которым все обязаны подчиняться, но Микель носил черный адамантиевый коготь на цепочке на шее и знал их истинное влияние на орден, потому подчинился без вопросов. Тем более, что сам думал о том, чтобы передать женщину библиарию, который у них единственный имел развитый дар псайкера и мог подсказать Фиррис что делать.

- Брат Доннел, оставляю командование на тебя, - Холлстер поглядел на брата, на секунду усомнившись в том, стоит ли это делать или лучше передать Фиррис кому-то, чтобы её доставили адресату, но быстро отбросив такую мысль.

Да, он был сержантом, и должен был командовать отделением, но если стоял вопрос того, кому доверить сохранность его принцессы, то ответ был однозначным. Только себе.

- Принято, брат-сержант, - Доннел отдал честь ударом кулака по нагруднику, а затем бойцы посторонились, пропуская Микеля с его ношей и следовавших за ним людей.

- Брат-эпистолярий Янтарь, - Холлстер обратился в личный вокс-канал библиария, едва покинул склад и вместе с абордажниками двинулся к внутренним отсекам Слепца. - Летописец Фиррис проявила псайкерские способности, исцелив раны братьев Нарасина и Серхио. Можешь её осмотреть? Она без сознания.

Из переговоров и сообщений в общем воксе ордена Микель знал, что линкор снова мчится вперёд, чтобы войти внутрь астероидного пояса Вечной Ночи, где их может ждать еще больше врагов, но пока была короткая передышка, можно было отвлечься на другие дела.

- Каюта возле стратегиума, - коротко ответил Янтарь. - Буду ждать вас там.

- Принято, - ответил Микель и отключил связь, шагая дальше по коридору.

В молчании они проделали путь до ворот, у которых встретились с ликтором, а затем вошли во внутренние отсеки, где уже дежурили не только силовики с абордажниками, но и один из братьев четвёртой роты, призванный усилить оборону на случай прорыва ксеносов. Микель молча кивнул ему, а затем остановился и обернулся к сопровождавшим его людям.

- Вы можете остаться здесь, - сообщил он им, понимая, что тащиться всей группой к стратегиуму нет нужды.

- Я должна быть рядом с летописцем Фиррис, - кротко ответила Ангелика, сразу отказавшись оставаться.

У сержанта Готье такой причины не было, но сомнение всё равно отразилось на его суровом лице.

- Мы останемся, - кивнул он спустя секунду и обменялся с телохранительницей блондинки теплым взглядом.

Дальше Микель пошел в компании одной только Ангелики, которая первые пару минут шла молча, а затем, когда они оказались в тускло освещенном узком транзитном переходе, решила таки заговорить.

- Брат Микель, - негромко позвала она, чуть ускорив шаг, чтобы оказаться к нему ближе.

Сержант замедлился, чтобы ей не пришлось слишком напрягаться, и повернул голову к женщине, которая была на особом положении из-за Тлена, но все, кто с ней общался, отмечал приятную успокаивающую ауру её поведения и характера в целом.

- Да? - спросил он, уже зная, о чём хочет служанка Хранителя Тишины поговорить.

- Фиррис, - произнесла Ангелика мягко даже с учетом искажения вокс-динамиком шлема, подтвердив его предположения, но дальше всё равно оказалось неожиданное продолжение. - Она влюблена в тебя.

"Наконец-то кто-то сказал это вслух", подумал Микель, но промолчал, потому что сказать ему на это было нечего. Он остановился, склонив голову чуть вбок, ожидая продолжения.

- Но неопределённость делает её... нервной, - пояснила причину начала разговора Ангелика, давая понять, что беспокоится за подругу. - Ей нужно понимание грани дозволенного, потому что никто, кроме неё, даже не думает о возможной близости к ангелам.

"Вот оно что", подумал сержант, сжав губы. Никто, кроме Фиррис, о таком не помышлял, хотя женщины в команде линкора были.

- Почему? - поинтересовался он, понимая, что ступает на тонкую тропу, а затем сразу уточнил. - Почему она думает, что у неё такая возможность есть?

Ангелика, кажется, улыбнулась, хотя сложно было сказать наверняка пока она была в шлеме.

- Потому что ты ведёшь себя с ней, как с девочкой, брат Микель. Никто так не вёл себя с ней ни в детстве, ни когда она стала взрослой. И она тянется к этому теплу, которое ты ей даёшь, - просто пояснила служанка Первого Хранителя.

И правда, это было так просто, что даже озадачило сержанта. Он так вёл себя с ней потому, что смешки и дурачества были её языком. Взрослого она просто не понимала. Кто же знал, что это в итоге приведёт их обоих к такой привязанности. Микель вздохнул и посмотрел на бессознательную Фиррис на своих руках, надеясь, что она всё еще в отключке и ничего не слышит из текущего разговора.

- Научи её манерам, - неожиданно пришел ответ, который Микель тут же и озвучил.

Он понимал, что если будет пытаться её учить сам, это приведёт лишь к тому, что станет еще хуже, потому что Фиррис будет воспринимать это как продолжение их игры. Единственный вариант, который выглядел действенным, заключался в том, чтобы кто-то опытный и уважаемый сделал это вместо него, и Ангелика подходила идеально. На самом деле Микель даже подумал о том, что если бы его уличили в какой-то околоромантической связи со служанкой Тлена, никто бы не стал смеяться, а скорее даже завидовали бы, потому что брюнетка была... если и не идеальной, то очень близкой к тому, или просто правильной женщиной, которая делает своё дело и заботится о том, кого считает господином. В отличие от Фиррис, которая зачастую казалась выскочкой.

- Хорошо, - неожиданно легко согласилась Ангелика и склонила голову. - Спасибо, что уделил мне время, брат Микель.

"Вот потому и уделил", подумал сержант Холлстер, понимая, что она просто вошла в его пространство так мягко, что он даже и не сопротивлялся, и сделала то, что хотела, без какого-либо давления. Он мотнул головой, отгоняя эти мысли, и развернулся, продолжив путь.

XXX

Эпистолярий оставил стратегиум сразу после того, как сообщил магистру причину, и вышел в тусклый коридор. Несмотря на то, что сыны Коракса и Кёрза были в чём-то похожи, на самом деле во многом похожи, к темноте Янтарь относился иначе, чем большая часть ордена, которой яркий свет резал глаза, потому иногда хотел, чтобы в коридорах было поярче. Однако эта мысль заняла его лишь на секунду, после чего он вспомнил странный психический укол, который ощутил незадолго до того, как сержант вышел с ним на связь. Обычно такие ощущения возникали при небольшом прорыве завесы между реальностью и имматериумом, но причиной этого могло быть как использование психических сил другим псайкером, так и проявление демона. Янтарь полагал, что это первый вариант, но и второй исключать было нельзя.

Оглядевшись по сторонам и никого не заметив в пустом коридоре, библиарий прошел до следующей стальной двери, за которой находилась комната для личных переговоров, защищенная от подслушивания и даже ментального сканирования специально выведенными внутри оберегами. Кодовый замок легко поддался введению правильных символов и дверь почти бесшумно отъехала в сторону, открывая взгляду десантника небольшое прямоугольное помещение, в котором был лишь когитаторный стол и два предназначенных для десантников стула. Учитывая тот факт, что и стратегиум был защищен так же, как эта каюта, пользовались ею редко, и сейчас библиарию она напомнила комнату допросов. Однако он прошелся от входа до дальней стены, ментально прощупывая её защиту, а заодно проверяя свои возможности в условиях Тени в Варпе, которую создавали тираниды. Для псайкера его уровня это походило на то, как если бы между ним и имматериумом воздвигли перегородку, которую требовалось сначала пробить, чтобы использовать свой дар, но, чем проще была задача, тем ниже и сопротивление. Для тех крупиц влияния варпа, что нужны были ему сейчас, напрягаться почти не приходилось, но, вздумай он применить какой-либо из своих навыков в полную силу, придётся испытать огромное давление.

Янтарь сел за единственный приставленный к левой стене стол в ожидании брата Микеля. Иногда отсутствие псайкеров среди братьев его беспокоило, но Тлен ясно дал понять, что библиарии будут больше подвержены влиянию сил, которые преследовали их осколок Легиона, а теперь и орден, так что кандидатам с психическим даром требовалась серьёзная подготовка. Все подходящие дети Фрации уже были отправлены в соответствующее учреждение далеко за пределами сектора и будут проходить отбор и обучение еще минимум несколько лет, прежде чем смогут вернуться и стать частью ордена. Впрочем, сейчас это была чужая забота, и размышления об этом были простым осознанием того, что всё идёт так, как того желает Император, и личные желания кого бы то ни было имеют ровным счётом нулевое значение.

Шипение двери в коридоре и последовавшие за этим приближающиеся шаги оповестили Янтаря о том, что Микель и кто-то сопровождающий его уже близко, но библиарий остался сидеть, просто поглядев на оставленную открытой дверь в ожидании.

Через несколько секунд сержант с летописицей на руках вошел внутрь, а шедшая за ним служанка Тлена осталась снаружи. Несмотря на одетые на них шлемы, библиарий читал их ауры так же легко, как если бы они сразу рассказали ему о своём настроении и физическом состоянии. Брат Микель старался выглядеть серьёзно, но его беспокойство за здоровье женщины всё равно вырывалось на поверхность вместе с противоречивыми чувствами к ней. Телохранительница летописицы, напротив, была спокойна и полна надежд, хотя слабое чувство вины скрывалось за этими чувствами. Янтарь оставил это им, поскольку практически никогда не говорил окружающим о том, что видит в них, и сосредоточился на Фиррис, которую показал сержанту положить на стол.

Вообще, редко кто из смертных проявлял интерес к тому, чтобы сблизиться с ангелами смерти в том смысле, в каком хотела Фиррис, и тому были серьёзные причины. Во-первых, размеры десантников. Во-вторых, отсутствие схожих с людьми интересов, поскольку обычно Астартес интересовала только война, для которой они и были созданы. В-третьих, отсутствие со стороны ангелов Императора нужной людям части чувств. Никого из знакомых ему космических десантников Янтарь не мог назвать эмоциональным за пределами понятия чувств, которые сопутствовали битве и её исходу, потому что печаль, гнев и сожаления были у всех, как и радость от побед. Однако Ангелы Ночи не проходили стандартную гипноиндоктринацию, да еще и были стёрты в большинстве своём до уровня детей десяти-двенадцати лет, потому такое отклонение, которое наблюдалось у брата Микеля, было объяснимым. Требовало ли оно коррекции, другой вопрос, но библиарий считал любое вмешательство вне острой необходимости излишним, потому оторвался от своих мыслей и поглядел на уложенную на стол женщину.

Сразу же стало видно, что оставленные им в разуме Фиррис после событий на скитальце ментальные барьеры разрушены. Она была латентным псайкером, неспособным контролировать свою взрощенную эльдарским кристаллом силу, потому он установил блок на её возможность использовать эту способность сознательно, чтобы минимизировать возможность стать оболочкой для демона, который нащупал бы её слабую душу с другой стороны вуали, но она преодолела его усилием воли еще и в условиях Тени в Варпе. Немалое свершение, как для человека, пусть и прошедшего плен у тёмных эльдар, где большинство ломаются. Кроме того, установленный им барьер должен был высосать её силы после первой же попытки сознательно использовать психический дар, чтобы она не смогла повторить, но женщина оказалась еще и достаточно вынослива, чтобы сделать это дважды. Тревожно, что такая сила пробудилась в столь некронтролируемом человеке, оставили они жить которого лишь по стечению обстоятельств. Впрочем, разве не чего-то такого они ждали с магистром и Тленом, когда обсуждали и решали её будущее? Женщина, способная годами планировать и поддерживать восстание при плотном над ней контроле, готовая пойти на любой риск и принимающая решения быстро, могла стать ценным приобретением, если над ней поработать. А еще библиарию стало понятно, что тот укол, прорвавший вуаль между мирами, который он почувствовал ранее, скорее всего принадлежал не прорвавшейся в реальность демонической сущности, а стал сигналом успешной попытки Фиррис сломать его барьер. Янтарь хмыкнул и задумчиво постучал пальцем по столу, всё еще нависая над фрацианкой.

- Что с ней? - когда показалось, что эпистолярий молчит уже слишком долго, спросил сержант, стараясь скрыть беспокойство в голосе.

Янтарь мысленно улыбнулся таким переживаниям брата и жестом показал ждать, после чего усилием воли преодолел тень в варпе и погрузился в разум женщины, чтобы выяснить что именно заставило её так напрягаться. На поверхности оказался ярко алый гнев, под ним темная злость, но глубже нашлась светлая любовь, которая и порождала все остальные чувства на поверхности. Достаточно сильная мотивация для человека и это объясняло её упорство.

- Она пробудила свой дар псайкера, - пояснил он, когда закончил ментально препарировать воспоминания Фиррис, и решил умолчать о том, что сам блокировал эти её способности после случившегося на Соблазне Мечтаний, когда из-за вызванного демоном прорыва разделяющей миры пелены её дар пробудился на самом деле.

Можно было так же сказать, что это опасно одержимостью и призывом демонов в этот мир из-за разрыва вуали, который она может случайно вызвать, но Холлстеру, учитывая характер их с летописицей отношений, это вряд ли будет полезно еще одно напоминание об этом. Можно было предложить обучить её азам, но орден летел в пекло новых сражений и для этого было слишком мало времени.

- И что теперь? Она будет каждый раз после попытки излечить кого-то терять сознание? - напряженно спросил Микель, в чьей ауре явно читалось повышение волнения.

- Нет, - коротко ответил эпистолярий, покачав головой и размышляя над тем, как лучше поступить.

И Микель Холлстер, и пришедшая с ним Ангелика Ординат были связаны с Фиррис прочными нитями судьбы и, если бы Янтарь сейчас сказал им, что они обязаны будут убить летописицу, если та проявит признаки одержимости или случайно призовёт из-за пелены демонов, то они колебались бы дольше, чем того требовала ситуация, а подобное промедление часто стоило сомневающимся и окружавшим их людям жизни. Потому библиарий со вздохом выбрал другой путь.

- Нам предстоят тяжелые бои и её дар может пригодится ордену, - добавил он. - Но я буду сопровождать твоё отделение, брат-сержант.

"И убью её вместо тебя, если понадобится", мог бы продолжить он, но, разумеется, оставил эту часть при себе. Такая ноша была его правом и обязанностью, ведь убивать близких, ему уже приходилось, а, как он знал на горьком опыте, повторять действие уже гораздо проще, чем совершать его в первый раз.

- Как скажешь, брат-эпистолярий, - кивнул Микель Холлстер.

- Хорошо. А теперь выйди. Мне нужно время, чтобы привести её в порядок, - попросил Янтарь и склонился над Фиррис с задумчивым видом.

Через секунду сержант Холлстер покинул каюту, двери за ним закрылись, и библиарий приступил к внедрению в разум женщины необходимых установок, которые направят её в сложные моменты, если он будет в ином месте, или убьют, если она таки окажется слаба.

XXXI

По мере приближения к черному сердцу тиранидского роя видения оракула становились всё более мутными. Где-то тут их ждали тонкие когти Врага, которые нужно было вырвать, чтобы обезопасить себя на ближайшее время. Какое именно выражение они примут Тлену сложно было точно угадать, потому он покинул стратегиум как только пришел запрос от Нарасина, и направился в реклюзиам. Если стратегиум физически был управляющим орденом мозгом, то реклюзиам мог считаться его душой, средоточием воли и устремлений тех, кто боролся с тьмой внутри них дольше других. Местом, где оракул чувствовал себя наиболее уверенно.

Гул двигателей едва ощущался в коридорах и переходах, по которым двигался Тлен, а едва заметное снижение напряжения в и так тусклых люменах, случающееся при каждом выстреле гигантских лэнс-батарей, создавали особую атмосферу, заставляющую чувствовать себя мелким микробом внутри гигантского организма, во власти которого твоя жизнь и смерть. Машинный дух флагмана Ангелов Ночи, ранее полусонный и вялый, теперь казался пробуждённым войной титаном, которого тёмный провидец ощущал везде вокруг себя. Замечал ли он так же Хранителя Тишины?

Двери в реклюзиам с шипением открылись, впуская духовного главу ордена в темные недра, а затем закрылись прямо за ним, когда оракул вошел. Ему нравились мягкие объятия ночи, которая скользила между колонн и струилась по воздуху внутри зала, охватывая каждого, кто входил сюда, невидимыми кольцами, напоминая живое существо. Снятый с трупа Альфа-Легионера эльдарский камень теперь скрывался в стазисном блоке внутри кафедры в дальней части реклюзиама, позволяя Хранителям Тишины и Когтям Ночи духовно совершенствоваться каждый раз, когда они приходили сюда, но, когда здесь не было никого, Тлен отключал останавливающее ход времени устройство, позволяя Слезе напитываться чаяниями десантников, оставленными ими в виде слов и мыслей, что родились здесь. Когда-нибудь нужно будет её убрать отсюда, но это будет гораздо позже, а пока она была нужна ему. Нужна всем им, чтобы противостоять желающей уничтожить их силе.

В полной тишине он сделал несколько шагов к кафедре и остановился. Сложно было сказать чем на самом деле были Слёзы, но в каждой из них оставался осколок сознания той, что создала их, и с ней можно было говорить языком чувств, потому что именно чувства заставили её разбить себя, чтобы остаться на планете, которую она всем сердцем любила. Или, по крайней мере, Тлену хотелось так думать. Мастерство плетения судьбы эльдар было слишком далёким от его понимания, будто целый мир оставался за пределами его взора, позволяя лишь легко коснуться себя кончиками пальцев. Возможно даже, что его предки, завоёвывавшие эту часть космоса во времена Великого Крестового Похода, убили ведьму, чья душа затем рассыпалась Слезами по всей захваченной ими планете, но вряд ли тёмный провидец когда-то узнает истину.

Дверь почти бесшумно открылась за его спиной, впуская того, кого Первый Хранитель ждал, и он обернулся, встречая Нарасина, броня которого была пробита и разорвана во многих местах, говоря ярче любых слов о том, насколько сложной была его битва. Но куда сложнее была битва другая, след которой тёмный провидец усмотрел в мрачной пустоте за плечами брата, где ранее призрачными очертаниями бесновались собранные им души убиенных.

- Я был слаб и он воспользовался этим, - прошептал Нарасин, подходя к Тлену и склоняя голову с ярким, словно фиолетовый цветок, чувством вины. - Моя стая погибла.

Оракул видел то, что другим лишь снилось в кошмарах, и то, о чём говорил брат, видел так же ясно, как свет солнца за плечами инквизитора Майев, когда та вернулась к нему, пусть и ненадолго. И он рад был, что именно Нарасин стал первой жертвой оставленного Принцем Резни "подарка", потому что именно Нарасин глубже и интенсивнее других использовал свой дар, а значит, как и догадывался Тлен, причина проявления демонического влияния была именно в этом. Больше пользуешься своим проклятьем, быстрее будешь окончательно проклят и станешь вместилищем одного из Нерождённых слуг Князя Удовольствий.

- Ты сделал то, что должно, - успокоил его тихим голосом Тлен, протягивая вперёд руку с раскрытой ладонью и, глядя Нарасину в глаза, обхватил горло брата.

Секунду они смотрели друг на друга, а затем Первый Хранитель ощутил растущее сопротивление со стороны жертвы, увидел как закатились глаза брата, потому сжал шею Нарасина сильнее, заставляя того хрипеть. Плечи подвергающегося удушению Хранителя задёргались, но руки остались опущенными вниз, показывая его готовность умереть, если потребуется. Все они в конце концов были живы только потому, что Тлен спас их.

Лицо Нарасина исказилось в неестественной гримассе и начало хаотично дёргаться, когда давление ладони провидца на его шею еще больше усилилось. Тлен надавил пальцами на кожу шеи брата так, будто собирался вырвать часть горла, а затем резко дёрнул его на себя и тело верного Хранителя с лязгом брони упало на стальное покрытие пола реклюзиама, а в руке оракула осталось извивающееся нечто, меняющее свой облик несколько раз в секунду. То это была черно-синяя змея с двумя головами и четырьмя языками, исторгающими ядовитый туман, то получеловек с паучьими ногами, пытавшимися скрести по броне Первого Хранителя, то козлоголовая тварь с щупальцами и клешнями, на которых мерцали тысячи глаз. Но как бы тварь не извивалась, вырваться из хватки не могла, вися над полом полупрозрачным адским ужасом.

- В тот момент, когда твой хозяин проткнул меня, не только он проник в наши души, - произнёс ровным тихим голосом оракул, удерживая пытающееся вырваться полуматериальное существо, которое начало медленно испаряться, потеряв способную удержать его в реальности физическую оболочку. Еще немного, и плюющийся не долетающим до оракула ядом демон вернётся обратно в варп, но пока что он замер, внимая схватившему его ангелу. - Ты думаешь, что должен предупредить об этом хозяина, и представляешь награду, которую за эту получишь, но он узнает об этом сам. Позже.

Провидец отвернул голову в сторону от забившегося в его хватке сильнее демона и закрыл глаза, а яркое серебряное пламя окутало его руку и мгновенно перекинулось на начавшего безумно тысячей голосов вопить Нерождённого. Никто не увидел как все тысячи образов демона, сменяя друг друга, горели, обращая его в ничто. Лишь когда в реклюзиаме вновь воцарилась тишина, а остатки порождения варпа исчезли, Тлен снова открыл глаза.

- Встань, брат, - приказал он тихо и Нарасин с усилием воли поднялся, всё еще с трудом дыша после давления, которое испытал на своём горле.

Рука, которой Тлен держал Нерождённого, под перчаткой вся обгорела и он едва мог в этот миг пошевелить пальцами. Пища для огня души могла быть разной. Майев пылала расплавленным золотом ярче солнца и сжигала всё вокруг, включая металл и души тех, кто попадал в это пламя, но горела и сама. Адепта Сороритас становились проводниками Света Императора и теряли все силы после того, как поджигали врагов вокруг, потому что цена усилий для них была слишком велика, а тела не предназначались для такой силы. Природу своего огня Тлен отнёс к Слезе, которая просто отвечала на то, что ему нужно было сделать, но исцелить себя он, в отличие от Майев, мог только естественным образом.

- Враг узнает о том, что его пешка исчезла, но ты теперь чист, брат, и скоро у тебя будет новая стая, - пообещал он Нарасину.

Тот криво улыбнулся и знакомый звериный блеск в его глазах подсказал Тлену, что так и будет. Вероятно, их взгляды на то, какой новая стая будет, расходились, но пока что убийце не нужно было об этом знать.

- А теперь расскажи мне, что было в разуме ликтора, - Первый Хранитель положил здоровую ладонь на плечо Нарасина и чуть наклонил к нему голову в ожидании рассказа.

XXXII

Некроны и тираниды. Худшие из ксеносов, с которыми Гавин Сорнери сталкивался за свою жизнь. Сражения и с одними, и с другими, могли продолжаться до бесконечности, если не уничтожить их центры принятия решений, потому что и одни, и другие, восстанавливали свои потери чрезвычайно быстро. А он еще переживал, что братьям будет недоставать боевой практики. Теперь это казалось далёкой устаревшей идеей.

"Непрощенный Слепец" проходил через астероидный пояс, переживая бомбардировку кружащихся камней разного размера, словно это был бой, и магистр был уверен, что повреждения будут примерно такими же, как после предыдущего боя. Однако им нужно было это сделать, и вскоре линкор вынырнул с другой стороны пояса Вечной Ночи. Авгуры зафиксировали, а когитаторы прорисовали на гололите изображение системы Пифаре изнутри с четырьмя планетами, вращающимися вокруг раздутого алого солнца, переживающего последние этапы своего существования. Три из этих четырёх планет были газовыми гигантами, но ближайшая к звезде планета значилась высокотоксичным миром смерти и теперь представляла собой нечто иное. Совершенно иное. Такого Гавин еще никогда ранее не видел.

- Нам к ней? - поинтересовался Галаад, последний оставшийся с ним в стратегиуме капитан.

Магистр жестом приблизил изображение планеты, которая больше походила на гниющий плод под покрывалом из грязных облаков, через которые прямо в космос устремлялись гигантские похожие на толстые шипы капиллярные башни. Но хуже было то, что вокруг планеты роились массы биокораблей тиранидов. Это было совершенно не похоже на стандартное поглощение биоматериала планеты. Скорее даже наоборот, учитывая то, что передал ему Тлен после разговора с Нарасином. Ликторы, которые участвовали в абордаже их флота, имели такой опыт ранее в других местах сектора, но последними перед тем, как встретились с Ангелами Ночи, их жертвами пали Тёмные Механикус Самеха. И, поскольку пока что ни одного корабля с активными двигателями в пределах действия авгуров "Непрощенный Слепец" не видел, можно было считать, что флот еретехов уже уничтожен или сбежал, а тираниды использовали планету как нечто вроде тыловой базы. Это было ново и пока что малопонятно, но что-то подсказывало, что они выяснят всё в процессе.

- Я практически уверен, что да, - ответил Гавин, после чего открыл вокс-канал связи с капитаном своего корабля, который требовал его внимания. - Капитан Чефра, какие-то вести от инквизитора?

- Да, магистр, получаем сигнал, - ответил Долрет Чефра, а после переключил частоту, чтобы глава ордена мог говорить свободно.

- ..ос Настар, передаю инфопакет, - послышался ворчливый голос занимавшегося "Бесшумным Лезвием" магоса, а затем на гололит начали выводиться данные, собранные инквизитором за время её нахождения здесь.

Усовершенствованная генетика позволяла Гавину усваивать информацию едва она появлялась перед глазами, и то, что вырисовывалось, его нисколько не радовало. Планета представляла собой биофабрику тиранидов, куда огромные живые суда из разбитых осколков флотов или пришедшие специально с этой целью от полностью поглощенных миров сбрасывали миллионы тонн жидкой биомассы, которая затем перерабатывалась и за какие-то месяцы выбрасывалась в космос готовыми биокораблями. Причём процент синаптических или маточных кораблей был куда выше привычного. Флот-улей Дагон понял, что Империум научился бороться с ним путём уничтожения головных кораблей, и причина, по которой всё чаще в секторе встречались флоты тиранидов, где присутствовало два или три маточных судна, была здесь. Пифаре Примус рожал их быстрее, чем имперские силы успевали уничтожать, но что если таких планет-биофабрик больше?

И, если этого было мало, то под поверхностью планеты была обнаружена пробудившаяся гробница некронов династии Сабехар, лишенная высших командиров из-за аварии, так что всё, на что её хватало, это бесконечное перемалывание тиранидского роя у входов в свои пирамиды и периодические, спровоцированные неким могучим существом внутри, выбросы энергии из монолитов вокруг центральной гробницы. Выбросы, которые пробивали с лёгкостью пояс Вечной Ночи и тем самым привлекли внимание Тёмных Механикус и инквизитора Ингвардоттир. И Гавин прекрасно помнил что за существо способно на такие выбросы энергии, потому что уже раз встречался с таким вместе с братом Янтарём и они тогда едва выжили лишь благодаря своевременной телепортации прочь, иначе осколок Ньядра'заты Пылающего уничтожил бы их вместе со всеми некронами внутри той ледяной луны. Значит, Майев была права, когда ожидала найти тут осколок К'тан, который желала использовать в будущем против лорда Санахта.

Следующий блок информации, переданный Настаром, касался древнего Ковчега Механикус, который в процессе дрейфа сквозь космос врезался в планету, но сохранил целостность благодаря технологии вортексных щитов и кто знает еще каких технологических чудес, скрытых в его корпусе. Причём врезался Ковчег прямиком в гробницу некронов, уничтожив попутно усыпальницы её лорда и ближайшей свиты, что вряд ли могло быть случайностью. Хуже было то, что после проникновения на борт Ковчега, инквизитор вместе с истребительной командой Караула Смерти пропала и никаких вестей от неё не поступало уже больше месяца по стандартному терранскому времени. Проверить то, жива ли она еще, не представлялось возможным, потому что проникнуть внутрь Ковчега можно было лишь с помощью телепортации или нуллификатора, перекрывающего действие вортексных щитов.

- Месяц с лишним без еды и воды, - произнёс пятый капитан Галаад, нахмурившись, когда прочитал то же самое, что магистр. - Если бы это был кто-то другой, я бы сказал, что они мертвы.

- Но это безумная фенрисийка с одной из лучших истребительных команда Караула Смерти в секторе. Тлен сказал, что она внутри. Значит, еще жива, - хмыкнул задумчиво магистр, прекрасно знавший репутацию Стражей Рока. - И теперь понятно что хотел Вульф от нас. Ковчег Механикус.

- Что не так с этим магосом Вульфом? - позволил себе вопрос Галаад, который пропустил всю историю взаимоотношений с представителем Адептус Механикус.

"Что не так", подумал Гавин и нахмурил брови. По роду деятельности и типу миссий в Карауле Смерти ему приходилось иметь дело с разными инквизиторами, практически с каждым из которых можно было договориться относительно критически важных для истребительной команды действий. Разумеется, никто из них никогда не раскрывал всего, и часто приходилось действовать вообще вслепую, но это всё равно было взаимодействие. С Магенрадом Вульфом же было ощущение, будто они в разных реальностях. Что бы ни делал глава ордена, как бы ни пытался договориться, всё равно магос делал лишь то, то сам считал нужным. И это вернуло Гавина к тому, чего он хотел изначально, а именно доступ ордена к технологиям сверх стандарта, который на текущий момент предоставлял Вульф, хотя на бумаге он был связан и с Тигелем Решений, который занимался адаптацией ксенотеха для Караула Смерти. На протяжении всего сотрудничества с магосом у Гавина зрело ощущение, что его без объяснений используют, ограничивают, и это было довольно неприятное чувство, терпеть которое он был согласен максимум до конца этой миссии. Далее он найдёт кого-то более сговорчивого из числа Адептус Механикус, а Вульф пусть катится в варп. Если они выживут, конечно, потому что перспектива, которую он видел, была убийственной, не говоря уже о предсказаниях Тлена, потому что в отличие от "Бесшумного Лезвия" инквизитора, "Непрощенный Слепец" никакими системами маскировки не обладал.

- Я ему не доверяю чем дальше, тем больше, - ответил магистр после короткой вызванной размышлениями паузы. - Но он нужен нам для закрепления договора с Марсом, чтобы получить технологии и флот. Я, конечно, уже позаботился частично и об одном, и о другом, но договор уже заключен и его нужно выполнять, потому, чем быстрее справимся с тем, что он хочет тут сделать, тем быстрее пошлю его подальше.

Галаад улыбнулся, понимая настроение главы ордена, а затем кивком указал на изменение курса.

"Непрощенный Слепец" направлялся прямиком к Пифаре Примус, где их ждала полная спор жаркая ядовитая атмосфера и миллиарды разнообразных существ на поверхности, не говоря о массах биокораблей на орбите, которые уже готовились встречать гостей.

- Братья-капитаны Никар и Ноа, собирайте свои крылья около телепортариума. Как только окажемся достаточно близко от планеты, Первое Крыло телепортируется на борт Ковчега Механикус и будет искать инквизитора Майев с истребительной командой Стражей Рока. Второе Крыло будет содействовать магосу Вульфу в захвате Ковчега. Брат Ноа, передай магосу, чтобы перебирался к нам, если у него на "Аксиоме" нет телепортариума. Защищать корабли флота остаются третье, четвёртое и пятое крылья, - озвучил магистр в командный канал ордена. - Принесём же свет Императора в эту Вечную Ночь, братья!

XXXIII

Конечно же, инфопакет, который предназначался "Непрощенному Слепцу", магос Вульф перехватил так, что ни отправитель, ни получатель этого заметить не смогли, и изучил содержимое раньше, чем любая живая душа могла бы, хотя местоположение отправителя ему определить и не удалось. Ложкой дёгтя для него это не стало, поскольку теперь он наконец точно знал где его приз и что он в рабочем состоянии. Громадный, размером с континент, древний Ковчег Механикум под названием "Алая Заря" стал ловушкой для инквизитора и Караула Смерти, и Магенрад резонно полагал, что их уже нет среди живых, что означало отсутствие конкуренции за реликт Тёмной Эры Технологий, намного превышающий ценность не то что "Непрощенного Слепца", но и целого мира-кузницы, поскольку находящиеся на его борту технологии, скорее всего, уникальны для настоящего времени и за обладание которыми к Вульфу выстроится очередь из самых влиятельных архимагосов, среди которых точно будут и доверенные лица генерал-фабрикатора Марса. От этих перспектив линзы магоса Вульфа загорелись ярче, но затем он вернулся к реальности и сложностям, которые сопутствовали получению этого самого приза. Во-первых, проникновение на борт только с помощью телепортации ограничивало его возможности. Во-вторых, огромное число биокораблей исключало возможность стоянки на орбите, так что внутри им придётся полагаться только на себя. Впрочем, были и плюсы. Вортексный щит был непреодолимой преградой как для тиранидов, так и для некронов, потому нужно было только починить корабль, чтобы улететь на нём. Тогда флот ему будет и не нужен.

- Магос, - пришел вызов от второго капитана Ангелов Ночи, - если у вас нет телепортариума, жду вас со всем необходимым на "Непрощенном Слепце".

Вместе с этим от капитана флагмана Астартес пришли координаты запланированного манёвра, который позволит сначала вытянуть на себя охранные биокорабли Дагона, а затем на высокой скорости приблизиться к планете и провести телепортацию на Ковчег. Это было смешно, но даже простой смертный, этот Долрет Чефра, предпочитал теперь общаться с ним посредством пакетов данных, а не голосом. Дурной пример действительно был заразителен, но это недолго продлится.

- Буду через двадцать две минуты, - ответил он Ноа тщательно смодулированным голосом.

Вторая рота состояла в основном из крепких штурмовых отделений, так что с ними вполне реально было быстро достичь поставленных целей. К тому же технодесантник Кенхеард и почтенный Гальярд так же отправлялись с ним, что обеспечивало магосу надёжное прикрытие. И всё же он не собирался идти один, потому перед тем, как оставить командный трон магосу Кварро, послал сжатые пакеты данных с указаниями техножрецам манипулы Кастеллаксов, которые тоже будут его сопровождть, и десятку техножрецов с сервиторами из кузницы, потому что мог потребоваться ремонт отключенных систем внутри.

- "Аксиома" твоя, магос-астрологикус, - произнёс Вульф, встав с трона и направившись к выходу.

Звучало это как будто он передаёт её своему помощнику насовсем, и, вероятно, так и будет, когда Ковчег станет его собственностью.

- Да пребудет с вами Движущая Сила, магос-эксплоратор, - ответил Кварро, неуклюже перемещая своё бочкообразное тело к трону.

В очищенном от ксеносов ангаре, куда магос прибыл вместе с Идущими в Огне, технодесантником и дредноутом, его уже ждал собственный транспорт, манипула Кастеллаксов с обслуживавшими их техножрецами и техноадепты из кузницы с сервиторами, так что погрузка и перелёт до линкора Ангелов Ночи уложились в обещанные им брату-капитану Ноа двадцать две минуты. О чистоте ангаров "Непрощенного Слепца" заботились явно хуже, чем на "Аксиоме", и это снова тревожным звоночком прозвучало в разуме Вульфа. Десантникам явно требовалась более подходящая направляющая рука, чем магистра Сорнери. Тем не менее, он снова оставил эти мысли при себе, шагая вместе с сопровождающими к внушительному телепортариуму, способному за раз перемещать по несколько десятков Астартес.

Уже на подходе он увидел выстроившихся вдоль стен широкого прохода Ангелов Ночи. Судя по меткам на их броне, относились они не только ко второй роте. Это настораживало, потому магос взглядом поискал второго капитана и направился к нему размеренным шагом.

Сравнимый размерами с терминатором брат Ноа в обновлённой броне третьей модели со следами недавних боёв с тиранидами был сосоредоточен в своём ожидании и опирался на внушительных размеров двуручный меч, широкое лезвие которого было будто изъедено кислотой или коррозией. Магосу даже показалось, что коррозия в одном из мест образует нечто похожее на искаженное лицо, но наваждение быстро прошло и четкие математические алгоритмы показали ошибочность такого предположения.

- Почему тут и первая рота, брат-капитан Ноа? - поинтересовался Магенрад, остановившись перед капитаном второго крыла Ангелов Ночи, которого окружали члены его командного отделения.

- Потому что первая пойдёт первой, - просто ответил великан. - Инквизитор Ингвардоттир где-то на борту Ковчега. Задача первого крыла взять начальный плацдарм, а потом отыскать её и сопровождавшую инквизитора команду Караула Смерти. Сразу за ними пойдём мы с вами.

- Это нарушение договора, - возразил магос, который хотел быть первым и подобное неуважение к нему выводило на новый уровень неприязнь к магистру Сорнери. - Вы прибыли сюда, чтобы сопровождать меня. Ковчег является суверенной собственностью Марса, чьим прямым представителем являюсь я.

- И он будет ваш, магос. Просто приоритет для ордена - та, кто дала возможность ему существовать, - противный голос магистра Сорнери прозвучал позади, и Вульф обернулся, чтобы увидеть приближающегося Гавина со своим командным отделением, все полностью экипированные для длительных боевых действий с большим, чем обычно, количеством запасных обойм для оружия и починочного цемента для брони.

- Вы лично отправитесь за ней, магистр Сорнери? - поинтересовался Магенрад Вульф, стараясь смодулировать свой голос так, чтобы он звучал максимально учтиво.

- За ней пойдёт первый капитан Никар, - Гавин отрицательно качнул головой и остановился около магоса, глядя на него со своей извечной улыбкой. - Я пойду с вами, чтобы убедиться, что наш договор будет исполнен полностью.

Видимо, сам Омниссия желал, чтобы некомпетентный лидер Ангелов Ночи сегодня покинул мир живых, и магос, если бы имел губы, обязательно улыбнулся бы такому повороту.

XXXIV

Флот разделялся. Низкоскоростные вспомогательные суда с эскортами магоса и "Аксиомой" отворачивали в сторону, чтобы укрыться от преследующих их биокораблей тиранидов среди лун и колец ближайшего газового гиганта, тогда как "Непрощенный Слепец" со своими эскортами двигался на полном ходу к Пифаре Примус. Выиграть в прямом сражении с тем количеством врагов, что присутствовало в системе, было невозможно, и это понимал каждый, но им и не нужно было сражаться со всеми врагами сразу. Долрет Чефра родился и вырос на корабле и знал о том, как проходят космические сражения, когда расклад не в твою пользу. Для глупцов, привыкших полагаться лишь на свои орудия и щиты, такие бои заканчивались поражением, но, при наличии достаточной свободы действий, практически любую ситуацию можно было обратить в свою пользу.

- Господа, дайте мне отчет по орудиям и готовьте Нову. Поджарим ксеносов, чтобы они охотнее свернули за нами.

Люди засуетились активнее, особенно орудийные офицеры, отвечавшие за наведение лазерных батарей и Нова-пушки, один за другим выдавая отчеты о готовности к стрельбе. Несмотря на проблемы с одним из лэнсов, он всё еще был в строю и его капризный дух усмиряли более долгие перерывы между залпами, а главное орудие работало идеально, как хороший хроно.

При приближении к дистанции стрельбы капитан окунулся глубже в связь с линкором и мигом ощутил его давящее желание снова сражаться. "Непрощенный Слепец" был упрям в своём стремлении скорее сблизиться с врагом, но Долрет не мог пока позволить ему разогреть реакторы на полную мощность. Глазами флагмана человек увидел приближающуюся массу ксеносов и его когитаторы оценили расстояние до ближайшего, размеры, скорость и расчетное время доступности стрельбы из разных орудий. Часть оценок была ошибочна, потому что прошедший ранее бой и прорыв через астероидный пояс не пощадили некоторые внешние авгуры, но это была плата за первую за долгое время настоящую схватку, которой корабль, как и его капитан, был рад.

- Главное орудие - огонь! - приказал Долрет, когда время подхода передовых организмов флота-улья совпало с радиусом взрыва Новы, и уже через секунду ощутил, как горячий заряд проходит через его тело и устремляется в пустоту, чтобы обратить в прах дерзкого врага.

Нет, не его тело. Через нутро корабля, напомнил себе капитан, ощущая соблазн слиться с машинным духом и отдаться яростной битве. Все его предыдущие корабли были меньше и заметно моложе, потому обладали меньшей силой, но Слепец был древним огромным монстром с могучим духом, обуздать который было куда сложнее. Долрет Чефра закусил губу почти до крови и заставил себя открыть собственные глаза, чтобы следить за мостиком.

Яркая вспышка сверхновой на мгновение осветила космос, за это же мгновение обратив в пепел переднюю линию приближавшегося к ним флота ксеносов, но для их общего числа это был иголочный укол.

- Поворот на сорок пять градусов вправо, начинаем заготовленный манёвр! - голос капитана разнёсся по мостику.

"Непрощенный Слепец", жаждавший ворваться в гущу врагов, будто зарычал, сопротивляясь тому, чтобы маневровые двигатели увели его с траектории столкновения, но тактика в этот раз была важнее, и Долрет напряг волю, подчиняя корабль и обещая ему битву позже, так что после секундных колебаний давление ослабло и линкор начал выполнение манёвра.

Они вместе с эскортами уходили в сторону от тиранидов, делали вид, что бежали, но так, чтобы их можно было догнать.

- Вычислите самых быстрых ксеносов, отметьте их приоритетными целями, - раздавал указания Долрет, следя за тем, как вражеский флот тоже начинает поворачивать им наперерез, а затем вышел на связь с командиром "Колады". - Капитан Вербек, форсаж в точку следующего разворота. Огонь по отмеченным нами приоритетным целям.

- Есть, командор, - ответил безжизненный голос Корнелия, и авгуры линкора тут же отметили рост мощности двигателей фрегата Вебрека, обгоняющего Слепца, чтобы выполнить приказ.

"Командор". Так называли командира эскадры в Имперском Флоте. Шансы когда-либо управлять флагманом эскадры Имперского Флота у Долрета отсутствовали из-за его низкого происхождения и отсутствия каких-либо стоящих связей в высшем командовании, так что он даже и не мечтал никогда, что кто-либо его так назовёт, а на встрече с капитанами эскортов никто не использовал это определение по той причине, что они теперь были флотом Астартес, и никто из них не знал есть ли вообще такое звание в их новом подчинении. На самом деле, вначале Долрет полагал, что будет исполнять не полные обязанности капитана, потому что ангелы Императора захотят управлять судном сами, но ему нравилось то, что в основном командование кораблём было на нём. Кораблём, а теперь и эскадрой. "Значит, пусть будет командор", решил капитан и сжал кулак.

Через несколько долгих минут, когда "Колада" достигла условной точки, заняла позицию и была готова к стрельбе, аналогичный приказ командор отдал "Тисоне", и обладающий плазменными батареями эскортный корабль тоже устремился вперёд, обгоняя флагман и расчерчивая мрачную пустоту яркими выхлопными хвостами своих двигателей.

Судно Вербека открыло огонь, как только враги вошли в зону его поражения, а еще через пару минут к тонким алым лучам его лэнсов, рассекавшим скоростные биокорабли тиранидов, добавились ярко-белые плазменные росчерки выстрелов с корабля Ги Фарье. "Непрощенный Слепец" в тандеме с "Молотом Святой Элии" начали свой манёвр сразу после того, как прошли позицию "Колады" с "Тисоной". Форсированный разворот на девяносто градусов вызвал скрип и скрежет в прочном адамантиевом корпусе линкора, так что казалось, что он не выдержит, но Долрет чувствовал, что машинному духу корабля это нравится так же, как ему самому, и, едва их нос оказался на нужной траектории, капитан снова отдал приказ.

- Полный вперёд! - громко произнёс Долрет, и линкор с тремя эскортами снова форсировали двигатели, чтобы оставить тиранидов ни с чем.

Самые быстрые биокорабли ксеносов были изранены или уничтожены, потому теперь не могли успеть помешать людям закончить исполнение их плана, а медленные отстали достаточно далеко, чтобы представлять какую-то угрозу. Путь к планете был открыт.

- Отличное исполнение, господа! - похвалил он офицеров мостика и позволил себе немного расслабиться.

Всё шло по плану, но лишь до того момента, как авгуры зафиксировали массовый выброс споровых мин и абордажных организмов биокораблями, которые двигались в тылу тиранидского флота.

- Они накрывают споровыми облаками орбиту над нашей целью, - с удивлением сообщил один из офицеров то, что Долрет и так уже видел, а затем задал вопрос, который капитан уже тоже себе задавал. - Откуда они знают что мы двигаемся именно туда?

Никто ему не ответил в воцарившейся тишине и никто не отменил приказ продолжать движение. Перед ними стояла задача доставить десантников на планету. Это требовало находиться на орбите достаточно долго, чтобы две роты успели телепортироваться внутрь Ковчега, пусть даже остановка в споровых облаках с массой абордажных организмов была равноценна смерти.

В Имперском Флоте, где Долрет Чефра служил до попадания к Ангелам Ночи, капитальные корабли всегда ценились намного больше, чем малые суда эскорта, и по правилам войны эскорт должен был жертвовать собой, когда это требовалось для победы или отступления флагмана. Как ни прискорбно было это осознавать, но его недавно полученной эскадре фрегатов сегодня, возможно, придётся пойти на жертву.

- Мистер Андерссон, откройте канал связи с мостиками наших эскортов, - после глубокого вдоха и внутреннего принятия решения попросил Долрет, следя за тем, как медленно приближается массивный флот тиранидов, окружавший планету их назначения, и как расцветают грязно-зеленым цветом облака спор впереди.

Ксеносы могли закидывать их спорами раньше, но не делали этого, чтобы сделать сейчас, когда людям казалось, что они победили. Всё было против имперцев, но, напомнил себе капитан, на их стороне были ангелы Императора. Смерть даже всей команды флагмана стоила выполнения их миссии, потому что договор с Марсом даст ордену новые корабли, а команду можно набрать снова. Потенциал количества жизней, которые могли спасти Ангелы Ночи, был несоизмеримо выше жизней текущей команды, и каждый истинно верующий понимал это, хотя, конечно, умирать никто, включая капитана, не хотел.

- Готово! - отрапортовал офицер связи.

- Господа капитаны, - начал Долрет Чефра, моргнув, чтобы отогнать предыдущие мысли, и глубоко вдохнул, - у вас есть заданная траектория. На подходе к планете "Непрощенному Слепцу" нужно будет остановиться и занять место на орбите в течение пары минут, нужных Ангелам Ночи для телепортации. Я ожидаю, что вы прикроете нас собой, если потребуется, чтобы задача ангелов была выполнена и мы остались способны потом их забрать.

- Всегда готовы, - пришел ответ с "Молота Святой Элии" раньше, чем другие могли бы оценить предстоящее самоубийство. - Смерть ради Императора - единственно достойная смерть.

Звучало мрачно, но так оно и было. Затем пришло простое бинарное подтверждение с "Колады". "Тисона" пока молчала.

- На самом деле, я уверен в капитанах Вербеке и Козлове, потому в большей степени адресую это послание вам, капитан Ги Фарье. Мы не знакомы и, быть может, такой возможности не представится, но, если мы выживем, с радостью восполню этот пробел в кают-компании Слепца.

- Благодарю за приглашение, капитан Чефра, - ответил звонкий женский голос, немало удививший Долрета, который знал имя и фамилию капитана, но не задумывался о половой принадлежности их владельца. - Прошу прощения, что не приняла обращение "господа" на свой счёт, но теперь у меня появился еще один повод исполнить свой долг и выжить.

Голос женщины Долрету понравился, как и её настрой, но надолго задерживать на этом внимание он не стал.

- Тогда следуем за светом во тьме этой ночи, дамы и господа. Император защищает! - закончил обращение капитан Чефра и, услышав аналогичное словосочетание из уст трёх капитанов эскортов, жестом показал отключить связь.

XXXV

Инквизитор медленно начала приходить в себя от пробирающего до костей холода, и первым что она услышала стало отдалённое низкое гудение выстрелов плазменной пушки брата Аполлонариса из Обречённых Орлов и следующие за ним звуки взрывов где-то в коридоре. Сколько времени прошло с тех пор, как её поместили в криокапсулу, чтобы сохранить жизнь в условиях отсутствия питания, она понятия не имела, поскольку с силовой броней пришлось расстаться перед тем, как уснуть, но, раз её обещали разбудить с приходом Ангелов Ночи, то должно было пройти уже больше месяца.

Открыв глаза, она при свете переносного фосфорного светильника увидела серебряное лицо склонившегося над ней Железного Человека и покачивающуюся серворуку технодесантника из Черных Драконов, Карана Айдахара, к чьей силовой установке была подключена её капсула.

- Поцелуй не понадобился, хотя брат Аполлонарис утверждал, что спящую красавицу можно разбудить только так, - констатировал Юриэл своим очень похожим на человеческий, но всё же отдающий стальными нотками, голосом.

Красавицу! Льстецом и поклонником фольклора оказался Обреченный Орёл, но Майев удивилась, что на его лысой планете, культивирующей смирение перед смертью, вообще была эта сказка.

- А обещал сам, - выдохнула Майев, пытаясь прийти в себя.

Она пошевелила пальцами, проверяя отклик и ощущая некую скованность в мышцах. Всё-таки провалялась тут достаточно долго, чтобы всё затекло.

- Ангелы Ночи на борту "Алой Зари", инквизитор. Первая рота капитана Никара и Хранитель Тишины Тлен пробиваются к нам, - сообщил ей более полезную информацию всё еще находящийся вне поля зрения Майев технодесантник. - И поисковые сервиторы самехцев нас нашли.

Конечно, они не могли скрываться вечно даже на таком большом корабле, как "Алая Заря", но, чтобы затянуть время, когда поняли, что с Ковчега им не выбраться, караульные вытащили криокапсулу из огромного зала криосна, а затем скрылись в одной из обесточенных секций, где их не могли обнаружить внутренние системы судна. И, конечно, понятно было, что рано или поздно их найдут. Вышло поздно, а значит, Император благоволил им. Майев выдохнула, убеждаясь в который раз, что её работа угодна Владыке Человечества, и едва-едва двигая плечами, чтобы привыкнуть к собственному телу снова.

- Я всё слышал! - крикнул из коридора Аполлонарис, а затем вошел внутрь их небольшого укрытия, теперь уже рассекреченного, оставив выживших после его залпов охотничьих сервиторов заботам сынов Льва, братьям Гектору и Назаилу, которые давно уже соскучились за боями. - Думаю, скоро придут еще еретики, которых нужно сжечь.

- У тебя должна быть лёгкая слабость, инквизитор. Это пройдёт тем быстрее, чем быстрее начнёшь двигаться, - предупредил Каран Айдахар, когда женщина попыталась встать. - Я помогу тебе надеть броню.

Быстрее работоспособности к фенрисийке возвращалась острота её языка, за который её однажды прибьют, но это будет уже совсем другая история.

- Слух не помогает памяти, - проворчала Майев в ответ опустошителю, нашаривая края криокапсулы и пытаясь ухватиться за них пока её бомбардировали потоками информации верные ребята. - Не ругались, я надеюсь?

- Нет, - махнул рукой рослый Обреченный Орёл, подходя к стоящей в дальней части вычищенного от всего лишнего помещения криокапсуле.

Майев к тому времени успела сесть и осмотреться, заметив еще и безмолвного брата Сета из ордена Паука, стоящего в сторонке, словно призрак. Говорил этот загадочный десантник редко, но крайне метко, и вообще предпочитал большую часть времени не отсвечивать, привлекая настолько мало внимания, что вне боя о нём можно было и вовсе забыть.

- Мы с братом Аполлонарисом, когда его очередь пребывать в коме завершилась, обсуждали мифологию и письменное творчество ранней Терры, - ответил в свою очередь Юриэл, предлагая инквизитору руку помощи, чтобы вылезти из капсулы. - Остальные проявили мало интереса к общению со мной.

- Я в Орле и не сомневалась, - хмыкнула Майев, - всегда открыт ко всему новому. Особенно когда скучно. Так, меня ноги выдержат?.. Так паршиво давно себя не чувствовала...

- Да что ты как девочка, - подначил её лысый громила с плазменной пушкой и громовым молотом за плечами, который он носил скорее для вида, чем реального использования.

- Технически она девочка, - заметил Юриэл, помогая вместе с Черным Драконом инквизитору подняться и вылезти из капсулы, рядом с которой её ждала силовая броня.

- Ты можешь попробовать применить свои способности регенерации. Возможно, это будет эффективно для снятия последствий криосна, - посоветовал Каран.

Инквизитор в этот момент сполна чувствовала себя на свой возраст, что немного огорчало, поскольку она привыкла чувствовать себя на двадцать и не больше. И, пожалуй, совет технодесантника применить регенерацию был дельным. Повреждённые холодом ткани так явно быстрее восстановятся.

- У меня так тело давно не страдало, - огрызнулась Майев, вспомнив одну групповушку и метнув в Аполлона пылающий взгляд, поскольку там испытание на прочность было гораздо серьёзнее, а затем применила свои психические силы, чтобы влить в тело немного энергии и тепла.

Орёл широко улыбнулся и в первый момент промолчал, потому что их с инквизитором колкие словесные баталии приводили зачастую к желанию друг друга убить, но затем таки не сдержался и ответил.

- Хоть ты и с Фенриса дикарка, а не с Гатиса, но чую в тебе родственную душу, - заметил он спустя пару секунд. - Что делать то будем теперь? Ждём Ангелов Ночи и куда дальше?

Угу, подумала дикарка. И им полагается сейчас спеть и сплясать, ибо были они разлучены и нашлись. Но звуки боя в коридоре, где двое штурмовиков кромсали сервиторов топором и молотом, немного уменьшали энтузиазм это сделать.

- А где они? - уточнила Майев, сосредотачиваясь, чтобы распространить регенерацию от наиболее беспокоивших её частей тела к наименее беспокоящим, чутко проводя изменения, как её учили наставники, чтобы не навредить вместо того, чтобы помочь.

- Двигаются от кормовых отсеков, куда изначально вошли самехцы, - ответил технодесантник. - Точнее сказать не могу, но предполагаю, что будут здесь чуть позже, чем боевые сервиторы врага.

Майев ответила не сразу, задумавшись.

- Здесь есть другие ходы?

- Разумеется. Я выбирал укрытие с возможностью трёх выходов, - подтвердил Каран. - Поисковые сервиторы еретехов нашли пока только один.

- Логичным выглядит пойти им навстречу... Ангелам, не сервиторам, - Майев потянулась к броне.

Встречать гостей не в парадном было бы невежливо, потому за несколько минут с помощью технодесантника она вновь облачилась в черное и была готова к бою. Её инферно-пистолет питался от заплечного реактора, потому стрелять инквизитор могла почти бесконечно, хотя основным её оружием было, конечно же, психическое. Именно благодаря ему последствия пребывания в криокапсуле её больше не донимали, хотя усталость от этого и не прошла. Можно было двигаться дальше.

Однако, едва они вышли из помещения в коридор, где лежали остатки сервиторов и ожидали Черный Щит с Освятителем, Майев ощутила касание чужого разума к своим мыслям, словно кто-то хотел связаться с ней психически. Инквизитор замешкалась, пытаясь расслушать и распознать, что это могло быть. Кандидатов было два — демон, который завладел Ковчегом, и эпистолярий Янтарь. Психический след эпистолярия был не таким настырным, а значит, это демон уловил её пробуждение и использование ею психических сил.

Остановились следом за ней и Каран с Юриэлом. Сет с Аполлонарисом были позади, прикрывая тыл, а Гектор с Назаилом шли в авангарде и останавливаться им пока смысла точно не было.

- Что-то не так? - уточнил Черный Дракон.

- Демон учуял, судя по всему, - хмыкнула Майев.

Аполлонарис, услышав это, пожал плечами. Инквизитор участвовала в уничтожении не одного демона, как и все они, так что вряд ли это было большой проблемой.

- Ему это вряд ли поможет, - заметил Каран и кивнул в сторону, куда им следовало идти. - Если только ты и с демонами не ведешь переговоры.

- Хм, как-то не довелось, - призналась Майев. - Настоящие демоны обычно стремились меня убить, а один сдемонившийся космодесантник был вполне мил. Но по ряду причин всё равно погиб, увы. Дружественный огонь, был слишком близко к зоне поражения... пока единственные, с кем я не смогла договориться, это легионеры Альфы. Похоже, они и не планируют. Что ж.

- Тогда идём, - отвернулся технодесантник. - Брат Янтарь связался со мной и я передал ему схему корабля. В этот раз пойдём максимально быстрым путём, а не как нас водил Железный Человек.

- У меня были на то причины, - ответил в своё оправдание Юриэл. - Останки членов экипажа могли вызвать у вас нежелательные эмоции.

- Ты удачливая зараза, - сказала ему Майев. - Во-первых, тех останков полуистлевшие кости. А во-вторых, это ж каким надо быть рокритово уверенным, что человек сможет выжить без питания и сна столько, сколько прожила я, чтобы водить такими лабиринтами.

- Вы могли уйти, если бы показалось, что не справитесь, - напомнил на всякий случай Юриэл. - Ваша уверенность в себе позволила мне действовать так, чтобы это было максимально в мою пользу.

- Когда ты так говоришь, железяка, я начинаю хотеть тебя пристрелить, - окликнул его из тыла Аполлонарис.

- Наша уверенность в себе проистекает из наших личных расчётов и нашего же понимания обстановки, - отозвалась Майев. - А не из того, что нас будут нагло грабить на эти самые ресурсы. Пора завязывать быть доброй, в общем.

Она цокнула языком и потянулась к ментальному касанию, возобновив путь и частично сняв психические барьеры, чтобы позволить демону заговорить с ней. Отряд двигался по обесточенным внешним секциям, где системы защиты не могли их задержать.

"Ангелы идут за тобой, избранница, но что нужно тебе в этом Анафемой забытом месте?" послышался в её мыслях мягкий медоточивый голос, не оставляющий сомнений в принадлежности его владельца.

Голос был слишком сладким на её вкус, но отвращения не вызывал. К тому же демон пока вёл себя не агрессивно и не пытался вломиться в её голову, как это случалось с другими ранее. Приемлемо.

"Да по мелочи, я сюда на экскурсию зашла, а ты?"

"А я по делу", ответил демон, так что инквизитор почувствовала как он улыбнулся, оскалив клыки, даже не видя его. "Мой повелитель хочет кое-что, что ты можешь ему дать. Разумеется, не просто так".

Она не стала сдерживать тяжёлый вздох. "Да мне уже донесли, что мою жизнь".

"Это совершенно не обязательно, хотя вполне допустимо", ответил демон в её мыслях. "Я предпочёл бы решить вопрос с тобой при помощи сделки. Я дам тебе то, чего можешь хотеть ты, а ты мне то, чего хочу я".

И ответ на вопрос, чего хотят демоны, она тоже знала. И не могла ему позволить, к сожалению.

"Каким образом?"

"Довольно просто на самом деле. Приведи мне одного Ангела Ночи, желательно Хранителя Тишины, так, чтобы об этом никто больше не узнал", проговорил демон, явно испытывая удовольствие от озвучивания этого условия. "Что же касается того, что я могу дать тебе, это недостающий кусочек паззла, который случайно попал мне в руки. Я говорю о ключе от тюрьмы, из которой пытается вырваться осколок того, кого некоторые называют Обманщиком. Ты же за ним пришла сюда?"

Прибыла Майев действительно ради осколка К'тан, но не имела ни малейшего понятия, кем он был. Они все — обманщики, этот же, видимо, особеннее других. Существу с таким прозвищем нельзя доверять. За это демону, в принципе, можно было сказать спасибо. Начнёшь договариваться с лжецом — он тебя обманет. Как, кстати, и этот демон.

"Случайно, угу, - предпочла переключиться на другие эмоции, не сдерживая закипающую внутри ярость, Майев. - Марионетки поднесли?"

"Случайность в варпе обычное дело. Мы же все произошли из Хаоса, - пояснил демон. - Я дам тебе время подумать, но учитывай, что оно ограничено жизнями моих союзников. Как только я увижу, что они проигрывают, а ты отказываешься от сделки, вортексные щиты этого прекрасного древнего судна начнут отключаться один за другим начиная с кормовых".

Тогда попроси их не соваться ко мне, могла бы ответить Майев, но это могло вызвать обратный эффект. Пусть всё идёт своим чередом, не быстро и не медленно.

"Щедро с твоей стороны, - хмыкнула она, - я пока воспользуюсь предложением подумать, благодарю".

Она закрылась от мыслей демона, вновь подняв свои психические барьеры, и задумалась о том, каким всё-таки дерьмовым отцом был своим детям легендарный маньяк с прозвищем Ночной Призрак, что демоны до сих пор страсть как хотели заполучить его сыновей.

XXXVI

Сердце "Алой Зари" с тех пор, как его занял демон, по мере набухания кабелей и превращения их в нечто органическое всё больше становилось похоже на живое как по виду, так и по форме. Магоса-доминуса Тета-Фуриозо это мало волновало, поскольку задача, поставленная ему Владыкой Печи, была предельно ясной и однозначной - любым способом получить ту ценность, что они обнаружили благодаря спорадическим выбросам энергии здесь, в системе Пифаре. Ему был дана власть, внушительный флот, способный разобраться с практически любой проблемой на пути к цели, и многотысячное войско скитариев, техножрецов и боевых сервиторов, но где это всё сейчас? Флот был уничтожен. Последний корабль, великолепный "Жар Печи", погиб, едва успев переправить небольшую часть войск и техножрецов внутрь обнаруженного ими древнего Ковчега, хотя первоначальной целью было иное, потому что всплески колоссальной энергии, способной питать Самех тысячелетиями, исходили из гробницы некронов. Некроны и их спящие гробницы давно были целью Самеха, но кроме жалких крох, что они успели получить из нескольких уничтоженных катаклизмами гробниц, похвастаться было нечем, а Лорд Печи требовал больше усердия, больше усилий, больше результатов.

Тета-Фуриозо знал как устроен мир. Подняться со дна можно было лишь усердно перевыполняя приказы тех, кто выше, и доказывая каждый раз себе и им, что ты достоин быть выше, достоин лучшей жизни, лучшей еды, лучших имплантов, всего лучшего. Он всегда делал то, что должно, и даже больше, продвигаясь вверх и вверх, от простого раба до военачальника, которого использует владыка адского мира-кузни там, где знает, что остальные провалятся. Потому что только Тета-Фуриозо сделает всё, что должен, и даже больше, какой бы ни была цена.

Прозвенел сигнал окончания исцеляющей медитации и магос-доминус, в котором осталось слишком мало от человека, которым он когда-то был, подал энергию на свои сенсорные устройства, проверяя насколько ему удалось в этот раз устранить влияние демона на свои системы. Три с половиной процента за двадцать четыре часа выглядело приемлемым результатом.

- Ты интересный человек, но твои попытки отвергнуть меня бесполезны, - проговорил демон голосом, который, казалось, звучал как внутри головы, так и снаружи.- Без меня ты умрёшь.

Тета-Фуриозо знал, что демон прав, но признать это, означало проявить слабость, а он был сильным. Сильнее, чем Нерождённый думал.

- Я сохраняю контроль, чтобы выполнить порученную мне задачу, только и всего, - ответил магос-доминус. - Как только Ковчег будет на орбите Самеха во власти Владыки Печи, необходимость в твоём сдерживании отпадёт.

Если только не поступит новых приказов, и тогда, возможно, обряд техзорцизма избавит тело Тела-Фуриозо от демона, которого затем заточат в одной из машин разрушения, создававшихся в Иррадиальной Кузнице.

- Прогресс? - задал он посредством вокс-связи вопрос своему помощнику, который находился в полуразрушенном древней аварией отсеке охлаждения, из-за которого "Алая Заря" и дрейфовала все эти тысячелетия, поскольку починить её предыдущие обитатели по какой-то причине оказались неспособны.

- Ноль целых две десятитысячных, - четко ответил техножрец Гидран, входящий в список тех, кого сам Тета-Фуриозо возвысил.

Это было действительно больше, чем ожидалось, учитывая масштабы необходимых ремонтных работ, окончание которых должно было наступить через семь лет и сто шестьдесят три дня. Прожить столько без питания было невозможно, потому он и пошел на союз с демоном, именующим себя просто Распорядителем, а затем позволил его меньшим братьям занять тела своих техножрецов и сервиторов, каждый из которых теперь в той или иной степени менялся. Возможно, к окончанию ремонтных работ они все будут выглядеть куда хуже, чем бугрящееся и покрывающееся слизью пока еще стальное сердце Ковчега, обитель его увядающего машинного духа.

- У тебя будет это время только если я получу своё, - напомнил Распорядитель.

Верно. Магос поднял правую руку и повращал перед глазами черный квадрат размером с согнутый указательный палец. Он имел крайне мало представления о том, что это, но оно было явно некронского происхождения и было нужно для сделки, которую демон собирался провернуть.

Бинарный вой в воксе поисковых отрядов сообщил то, чего Тета-Фуриозо давно ждал. Они нашли скрывавшихся на борту Астартес, которых привела сюда интересовавшая демона инквизитор.

В то же время раздались тревожные сигналы из огромного кормового отсека, в который они телепортировались почти три месяца назад, потому что это была самая удобная и доступная точка, которую нащупали авгуры "Жара Печи". Теперь туда телепортировались Астартес в черной броне, уничтожившие оставленных там сторожевых сервиторов. Символ на их наплечниках был магосу неизвестен, но один из тех, кого успел увидеть отправивший пикт-снимок сервитор, обладал серебряной левой перчаткой, означавшей службу в Карауле Смерти. Значит, пришедшие с инквизитором караульные каким-то образом запросили подкрепление. Это было проблематично, но решаемо, поскольку все системы "Алой Зари" теперь были под контролем демона. К тому же у него был сюрприз для тех врагов, кто считал, что столкнуться придётся только со скитариями и боевыми сервиторами.

- И что мне делать с этим? Нести инквизитору? - уточнил он у своего незримого, но вездесущего, партнёра.

- Нет. Она сама придёт за этим. У тебя другая цель. Другой магос, который полон амбиций и желаний, которые я вижу отсюда, как багровое сияние, - с наслаждением, которое было малопонятно Тета-Фуриозо, произнёс демон. - Убей его.

Подчиняться было в крови и масле магоса-доминуса, потому он даже не стал размышлять над тем, почему нужно эту черную безделушку нести не к тому, кому она была нужна. Он поднялся на все четыре своих паукоподобных ноги и извлёк из под черной мантии многочисленное оружие, которым убил уже стольких людей, десантников и ксеносов, что дважды требовалось обновлять счетчик.

- Раб заскорузлого жречества Марса умрёт, - пообещал Тета-Фуриозо, и направился навстречу вторжению имперцев.

XXXVII

Поспевать за десантниками было сложно. Невозможно даже, если бы они специально её не ждали, из-за чего Фиррис чувствовала себя ущербной. Эпистолярий Янтарь настоял на том, чтобы она была рядом с ним, а соответственно и всё отделение сержанта Холлстера тоже, так что теперь они двигались сразу за отделением капитана Никара, который периодически вынужден был останавливаться и ждать их, потому что именно Янтарь говорил куда именно идти дальше.

Тем не менее, про свою основную задачу женщина не забывала, и тщательно запоминала все детали, делая записи нужных моментов с помощью пикт-рекордера вмонтированного в шлем. С Микелем она так и не поговорила, потому что практически сразу же после того, как она пришла в себя, библиарий приказал ей идти с ним к телепортариуму, а затем они все ждали возможности переместиться на древний корабль времён Тёмной Эры Технологий. Сам процес телепортации для летописицы был миниатюрным вариантом варп-перехода, где все мерзкие связанные с этим ощущения сжались в долю секунды, но последствия были такими же долгими и неприятными.

Фиррис засмотрелась на странный символ сбоку от двери и перецепилась, едва не упав. Повезло, что шедшая рядом Ангелика подхватила её руку и не дала шлёпнуться у всех на виду.

- Ты сильно стараешься, подруга, - произнесла она мягко в воксе, так что слышать её могла только собеседница.

- А что мне еще делать, чтобы соответствовать? - огрызнулась злобно Фиррис, хотя злилась она не на Ангелику и даже не на десантников, а на саму себя.

- Ничего, - ответила служанка Тлена так просто, будто это и на самом деле так было.

- В смысле? - не поняла Фиррис и ускорила шаг, чтобы брат Янтарь перестал на неё оборачиваться.

- Мы люди. Мы не можем соответствовать ангелам, и нужны им именно такими, какие мы есть. Слабые, хрупкие, но смелые и готовые к самопожертвованию, - продолжила Ангелика. - Тогда на Скитальце мы смогли справиться, потому что ты имела смелость.

- Мы уже не на Скитальце, - возразила блондинка, пытаясь не подавать виду, что беседует с подругой.

- Но антураж похожий, - улыбнулась Ангелика, а затем перевела тему. - Если ты хочешь получить брата Микеля, действовать нужно иначе.

Фиррис едва не зарычала от раздражения, которое только-только начало сходить на нет. Однако у подруги был опыт и она наверняка знала что говорит.

- Как? - спросила она, сама испугавшись своего голоса, который при упоминании Микеля слабел.

А может ей было просто страшно подумать о том, что может наконец получиться.

- У каждого мужчины есть своё личное пространство, куда он обычно не допускает никого, - начала Ангелика, готовая делиться мудростью, - но можно войти в него так, что он сам будет рад этому. Главное делать это мягко и без нажима. Играла когда-нибудь с мыльными пузырями?

Фиррис похлопала глазами озадачено. Мягко и без нажима, но при чём тут мыльные пузыри?

- Когда-то давно, - осторожно ответила она, ожидая пояснений.

- Если выдуть несколько мыльных пузырей, а потом коснуться их пальцем, то они лопнут. Так же с людьми и их личным пространством. Если просто тыкать их, их терпение лопнет и внутрь ты не попадёшь. Однако, если намочить палец в той же мыльной воде, из которой выдут пузырь, ты можешь даже проткнуть его насквозь, но он сохранит форму, а потом, если вынешь палец, останется таким же.

Фиррис наморщила лоб, внимая словам подруги, и складывалось ощущение, что очень медленно, но до неё начинает доходить то, о чём Ангелика толковала. Сама летописец привыкла к более простым и эффективным формам сближения с людьми, но именно что с людьми. Ни одна из этих известных и испытанных ею техник на ангелах не работала. Потому, возможно, стоило зацепиться за предлагаемую возможность и хотя бы попробовать.

- Ты говоришь, что мне нужно влиться в то, что делает Холлстер, и стать частью его жизни? - попыталась интерпретировать полученные намёки Фиррис.

Сейчас, когда она это озвучила, идея показалась ей действительно хорошей. И как она сама раньше не догадалась? Вероятно, помешало то, что раньше она себя считала центром мира, вокруг которого все должны вращаться.

- Ты ловишь на лету, - похвалила её подруга.

- Только я понятия не имею что он делает вне заданий, - озадаченно закусила губу Фиррис, взглянув коротко на Микеля.

- Это подходит для любых условий, - пояснила мягко Ангелика. - Просто следи за тем, когда ему нужна будет какая-либо поддержка. Почувствуй это. И помоги. Стань частью момента и он оценит его больше, чем всё остальное до этого.

Глаза летописицы расширились, будто она откровение свыше услышала, и закусила губу.

- Только расслабься, делай своё дело, а когда почувствуешь подходящий момент, действуй, - предостерегла её Ангелика.

- Да-да, я попробую, - с готовностью ответила Фиррис и про себя улыбнулась. - Спасибо.

XXXVIII

К тому времени, как вторая рота начала телепортироваться внутрь Ковчега, "Непрощенный Слепец" уже попал под массированный обстрел абордажными организмами, подставив под него левый борт. Гавин был уверен, что братьям из трёх оставшихся рот придётся тяжко, но верил в Галаада, который уже принял первое важное решение. Отключение систем жизнеобеспечения во всех внешних отсеках и откачка оттуда воздуха преследовала целью затруднить тиранидам сражения внутри, поскольку ксеносам, которые врывались на борт, нужен был воздух, чтобы дышать, и без него они пусть и могли какое-то время просуществовать, их боевая эффективность падала. На Ангелов Ночи же вакуум почти никак не влиял, поскольку они были закованы в герметичную силовую броню с магнитами на сабатонах, чтобы и отсутствие гравитации не было проблемой, и даже разгерметезация не убьёт их сразу.

Вспышка телепортации и последовавший после звуковой сигнал оповестили магистра, что первое отделение второй роты во главе с братом-капитаном Ноа пошло. Теперь приходило время их с магосом перемещения, и Гавин первым шагнул на широкую платформу. В отличие от стандартных капсул, к которым он привык, "Непрощенный Слепец" телепортировал сразу множество объектов с одной большой платформы, так что двадцать десантников за раз могли оказаться в гуще боя за считанные секунды. С этим были связаны и некоторые риски, как то возможность застрять в ком-то или чём-то, но пока что Император миловал их.

Следом за магистром на платформу поднялись бойцы его командного отделения, сходу построившись вокруг него, и только затем своё место занял магос Вульф с боевыми автоматонами и техножрецами. Из-за размеров боевых роботов этот прыжок будет не с двадцатью десантниками. Последним поднялся брат Кенхеард, и почти сразу после этого послышался звуковой сигнал, сообщающий о возможности совершить перенос.

- Поехали, - приказал глава ордена, и находившийся за пультом боевой брат нажал на руну.

Мгновение головокружения и безумия цветов, а затем все они оказались в просторном отсеке, способном свободно вместить парочку титанов типа Пёс Войны. Кругом находились прибывшие ранее Ангелы Ночи, часть из которых принадлежала первой роте и оставалась тут для удержания точки высадки, тогда как отделение брата Ноа уже двигалось к широкому выходу, кроша под ногами останки находившихся тут ранее сервиторов Тёмных Механикус.

- Зона безопасна, магистр Сорнери, - доложил сержант из отделения охранения точки высадки, когда Гавин зашагал вперёд, подальше от зоны телепортации, чтобы следующая группа могла быстрее переместиться следом. - Капитан Никар с большей частью первого крыла двигается к инквизитору Ингвардоттир. Сопротивление пока только от автоматических систем.

- Понял тебя, брат-сержант, - кивнул благодарно глава ордена.

- Постарайтесь как можно меньше повреждать корабль, - то ли попросил, то ли потребовал магос Вульф, который сменил голову после встречи с ликтором, но лучше выглядеть от этого не стал.

- Насколько это будет возможно, магос, - пообещал ему Гавин Сорнери и направился за Ноа, получая на ретинальный дисплей данные о местонахождении отделений ордена в зоне досягаемости связи.

Ковчег был огромнейшим кораблём, который магистр когда-либо видел и мог представить, превышая размеры искусственных миров-кораблей эльдар, но, в отличие от ксеносских гигантов, нёс в себе массу давно утраченных технологий, за которые адепты Марса продали бы душу. По примерным подсчетам его длина была более двух тысяч километров, что уже тянуло на небольшой континент, а ширина кормы немногим больше пяти сотен километров с огромнейшими соплами давно погасших двигателей напоминала о городах-ульях. Для обслуживания этого судна наверняка требовались миллионы людей, но Гавин сомневался, что они найдут хотя бы кого-то из бывших владельцев, чтобы уточнить этот вопрос. Впрочем, наличие активных систем защиты нисколько не удивило. Магистр подключился к системам сержантов, выяснив кто идёт с Никаром и быстро прокрутив записи их пикт-рекордеров. Первая рота, как и сказал только что сержант, пробивалась с боем через каждый отсек, где было питание, вынужденная уничтожать стационарные турели и ловушки в виде распыления газа, вмонтированных в пол, стены и потолок огнемётов и лазерных гнёзд. Были уже и раненные, но никто не получит стоящего лечения до возвращения на "Непрощенный Слепец". Если им будет вообще куда возвращаться, подумал магистр мрачно, но затем отбросил эту мысль.

- Что у тебя, брат? - Гавин активировал вокс, решив лично узнать как идут дела пока бывший Повелитель Ночи еще был в зоне досягаемости вокса.

- Всё отлично. Малыши справляются, но тут системы заражены демоном, - слегка запыхавшись, ответил Никар. - Попроси магоса соединиться с кораблём, если хочешь от него избавиться.

Гавин скривился, услышав такое предложение.

- Не думаю, что это будет так просто, - вздохнул он, качнув головой. - Передашь мои наилучшие пожелания инквизитору.

- Обязательно, брат, - хмыкнул Никар и оборвал связь.

На том месте, куда недавно телепортировались магистр с магосом, во вспышке нематериального света перенёсся почтенный Гальярд с отделением Идущих в Огне, а магос, когда Гавин обратил на него внимание, действительно использовал один из механодендритов, чтобы соединиться с панелью доступа у ворот.

Ничего не произошло.

Магистр вздохнул снова и сделал шаг к магосу, когда вставленный в разъём механодендрит отсоединился от тела Вульфа и упал на пол извивающейся змеей, а стоявший рядом с ним боевой автоматон окатил бывшую часть тела повелителя огнём.

- Кажется, вы уже узнали, что в системы Ковчега проник демон, - констатировал магистр Сорнери, решив еще и поддеть представителя Механикус. - Можем вернуться и уничтожить его с орбиты, как только инквизитор будет в безопасности.

Магенрад Вульф издал гневную бинарную трель, так что Гавин даже подумал, что тот сломался, но уже пару мгновений спустя магос заговорил на человеческом.

- Это ничего не меняет, - произнёс он четко выверенным голосом. - Необходимые обряды техзорцизма помогут изгнать эту аномалию.

Даже техзорцизм был в арсенале магоса, так что магистр слегка удивился, но для него был важен успех миссии, а не смерть недоговороспособного партнёра, так что нужно было двигаться.

- Тогда куда нам идти? - поинтересовался глава ордена, глядя прямо на магоса-эксплоратора.

Неизвестность была не тем, к чему он привык, и хотелось конкретики, потому что их безопасность на борту целиком зависела от вортексных щитов, которые окружали Ковчег и не позволяли тиранидам или некронам попасть на борт. И лучше бы магосу знать что он делает, потому что в противном случае двух рот будет мало, чтобы отбиться от всех этих ждущих своего часа ксеносов.

- К сердцу судна. Я изгоню из него демона и мы сможем начать ремонт этого ценнейшего реликта для дальнейшего вывода из пояса Вечной Ночи, - твёрдо заявил Магенрад Вульф.

Словно в подтверждение его слов в зале в очередной вспышке телепортации появились ремонтные сервиторы с запасами топлива, провианта и техножрецами из кузницы.

- Верю в вас, магос, - усмехнулся Гавин, солгав в лицо служителю Омниссии.

Ничего он не верил в то, что такую огромную махину можно починить.

XXXIX

Ноа получил от магоса схему ближайших отсеков и направление движения в виде сжатых данных, распаковавшихся на его ретинальном дисплее удобной картинкой, и ощутил растущий жар в груди. Он, как и Никар, тренировал свою роту все эти месяцы, но его тактика была более прямолинейной и брутальной. Там, где Первое Крыло могло позволить себе тактическую гибкость, Ноа натаскивал своих братьев конкретно на прорыв вражеской обороны, где бы она ни была, благо боевого опыта, полученного в разных условиях под началом Савелия хватало. Потому в распоряжении его первого отделения были штормовые щиты, генераторы тьмы, плазменные и мельта пушки, ЭМИ гранаты и мельтазаряды, позволяющие пройти где угодно, хоть и сквозь стену. Пора было использовать это всё в деле.

- Братья Мальмэ и Элизий, вперёд, - приказал он двум молодым штурмовикам, которые ранее были частью отделения Савы, но, когда первый капитан принял решение остаться на Фрации и управлять Схолой Ангелорум, перешли во вторую роту.

Вообще, после того, как его предали братья, отказавшиеся на Соблазне Мечтаний следовать приказам, капитан стал жестче относиться к дисциплине, и стал более подозрительным в отношении тех, кого брал в своё отделение и роту в целом, потому такое проверенное пополнение было весьма кстати.

- Да, капитан! - почти синхронно ответили они и двинулись вперёд, держа щиты наготове.

Вскоре они прошли зону, в которой всё зачистила первая рота, и свернули в широкий проход, ведущий к нужному им отсеку. Учитывая то, что за ними шли три огромных боевых робота магоса и почтенный Гальярд, подходили только те пути, по которым могли пройти эти великаны. Вопреки ожиданиям, никакая автоматическая оборона их не встретила, хотя древние люмены светились под потолком тусклыми желтыми полосами и энергия в этой части корабля присутствовала.

- Брат-апотекарий, включи свой тенегенератор, - приказал штурмовой капитан, понимая, что если все члены отделения это сделают, то магос и его сопровождающие останутся единственными, по кому смогут стрелять оборонительные системы Ковчега, а один апотекарий, по крайней мере, будет защищен. - Остальным быть наготове.

Тобис Товелли выполнил приказ и в центре построения отделения вокруг него образовалось облако тьмы, полностью скрыв апотекария.

Отделение, так и не встретив сопротивления, прошло весь проход и остановилось у высоких врат, которые нужно было как-то открыть. Ноа, помня о том, что было, когда магос Вульф соединился с системами у места высадки, сразу жестом показал закладывать мельта-заряды.

- Позволь мне, брат-капитан, - пророкотал Гальярд издалека, заметив что собираются делать бойцы Ноа.

Второй капитан обернулся, оглядывая громаду Левиафана. Они так и не говорили с Кулаком с тех пор, как тот стал дредноутом, а ведь в том, что Гальярд был еще жив была и доля его, Ноа, ответственности. Тогда, на скитальце, он не думал всерьёз о судьбе сына Дорна, просто желал ему выжить, чтобы сражаться за Императора, и кто бы мог знать, что теперь они снова будут вместе в похожей ситуации.

- Конечно, почтенный Гальярд, - ответил Ноа и отменил свой предыдущий приказ, позволяя оснащенному двумя силовыми кулаками дредноуту сделать для них проход.

Великан прошагал мимо Астартес и принялся крушить врата. Каждый удар был словно раскат грома и толстенный металл прогибался под действием этой силы, но на то, чтобы сделать полноценный проход, даже у Гальярда уйдёт время.

Ноа посмотрел на магистра, который держался поблизости от магоса, на кажущуюся бесстрастность бывшего Ворона, который пошел с ними наверняка по своим причинам. Штурмовому капитану сложно было сказать что это были за причины, но наверняка это было связано с договором с Марсом и торгами, которые Гавин с Магенрадом вели с момента, как раскрылось кто такой на самом деле их сопровождающий. За один "Непрощенный Слепец" магос Вульф предлагал целый флот стандартных кораблей, разработанных для Адептус Астартес, а что же он тогда должен дать за такое судно, как этот невероятных размеров Ковчег? На губах воспитанника Савелия вспыхнула улыбка, когда он понял почему Гавин Сорнери здесь лично. Вероятно, чтобы содрать с магоса максимально много или забрать часть себе. Сам Ноа в переговорах был не силён и принимал свою роль эффективного исполнителя, так что хорошо, что в ордене было кому заниматься интеллектуальной работой. Самому ему этим заниматься не хотелось бы.

Жалобный скрип отгибаемой створки оповестил капитана о том, что Гальярд заканчивает свою работу, и он жестом показал отделению заходить. Что было за воротами они уже не знали, потому считать стоило, что будет засада или автоматическая защита.

Первым внутрь громадного отсека с поднятым щитом вошел Элизий, за ним сам Ноа, а третьим Мальмэ, образовав таким образом клин. Свет внутри отсутствовал, но системы брони зафиксировали значительное понижение температуры, а энергетические сигнатуры на потолке показывали, что работает система охлаждения. Или заморозки.

- Осторожно вперёд, - протянул капитан, двинувшись первым, поскольку его броня и наполовину бионическое тело были сами по себе отличной защитой, чтобы позволить себе риск.

Уже через несколько шагов он заметил первые кости, а затем генетический дар Императора в способных пронзать тьму глазах позволил рассмотреть еще больше. Отсек был громадным холодильником, в котором на огромном количестве стоек когда-то хранились продукты, но теперь тут были лишь истлевшие и проржавевшие упаковки, разбросанные по всей его площади, и очищенные от мяса кости тех, кто когда-то пытался тут протянуть подольше, сражаясь за еду. Кругом были следы перестрелок, которые Ноа отмечал автоматически, как знакомые отметины лазерного, пулевого и энергетического оружия, но хуже была давящая аура безысходности, которую он сначала принял за собственные мысли, навеянные тем, как именно погибла команда этого Ковчега. Однако это было нечто иное, от чего его искаженный двуручный меч стал теплее, реагируя на незримое присутствие. Это напомнило ему о произошедшем на Скитальце, когда рядом был демон, и скула невольно дёрнулась в отвращении, а желудок свело.

Тем временем внутрь морозильного отсека проникли и остальные члены его отделения, строго следуя плану и построившись для круговой обороны.

- Что там, брат? - послышался в воксе спокойный голос магистра Сорнери.

- Аура безысходности и отчаяния демонического происхождения, - ответил Ноа, обводя громадный холодильник взглядом и хмурясь. - Но ничего физически опасного. Можем двигаться дальше.

Возможно, показалось, но сразу после своих слов ему послышался чей-то далёкий смех.

XL

Эллисиэль вцепилась в подлокотники капитанского трона так, что побелели пальцы, потому что весь корабль сотрясался от постоянных взрывов, свет мигал, а разбитые люмены и когитаторы искрили, освещая прикованных к ним сервиторов и офицеров, часть из которых казалась Ги Фарье мёртвыми. Возможно, они и были мёртвыми, но сейчас не было времени выяснять это. Возможно, вскоре они все тут будут мертвы, а перед смертью позавидуют тем, кто умер быстро.

- Сигнал с "Непрощенного Слепца"! - крикнул мастер вокса, в голосе которого послышалось облегчение. - Высадка Ангелов Ночи закончена. Покидаем орбиту!

И действительно, на рябящем от происходящего гололите отобразилось увеличение мощности двигателей линкора, а затем появились заданные капитаном Чефра координаты, куда он собирался двигаться.

- Двигатели на полную! - приказала Эллисиэль, стараясь вложить в голос как можно больше властности, чтобы походить на оставшегося на Бронте отца, и невольно поглядела налево, где ранее стоял ворвавшийся на мостик и казнивший капитана Готланда с его первым помощником Ангел Ночи.

Десантник ушел сразу же, как понял, что новый капитан ошибок предыдущего повторять не собирается, но ощущение его присутствия незримо оставалось.

- Прикрываем Слепца пока не будет иных приказов! - добавила капитан и глубоко вдохнула, закусив губу.

Это было самоубийство, и каждый на борту это понимал, даже Луиза Бриттес, неожиданно ставшая первой помощницей и сейчас цепляющаяся всеми силами за ограждение капитанского возвышения. Бедная подружка, чуть больше года назад попавшая с ней на злосчастную вечеринку для высшего командования торгового флота нескольких картелей и гильдий Бронта, ни разу не пожаловалась с тех пор на свою судьбу, так что Эллисиэль даже думала иногда, что невысокая пышечка морально куда крепче неё самой.

Корабль тряхнуло снова, но, судя по всему, они покинули споровое облако и начали удаляться от планеты и преследующих их тиранидов. "Тисона" была быстрым кораблём и могла бы легко обогнать флагман при желании, чтобы выйти из зоны поражения биоорудий тиранидов, которые ни на секунду не прекращали обстрел, но это означало бы смерть более быструю, так что они просто выполняли приказ.

- Повреждение маршевого двигателя! - почти испуганно выкрикнул офицер, отвечавший за связь с инжинариумом. - Мы не можем поддерживать скорость!

Тряска почти ушла, оставляя лишь ставшие уже привычными искры и треск, потому капитан встала, гадая как быть. Она не училась во флотской схоле и все её знания о космосе и корабле были получены за последний год от Готланда и других старших офицеров, с кем они проводили время, а так же из собственных наблюдений за происходящим пока она изображала вторую помощницу, стоя позади командного трона. Но у них не было за это время ни одного боя и Элли понятия не имела к чему может привести то или иное действие. Единственным выходом, когда ты чего-то не знаешь, было спросить у того, кто знает, или, по крайней мере, так учил её строгий отец, потому она глубоко вдохнула прежде чем заговорить.

- Рассчитайте последствия, если мы будем продолжать двигаться с той же скоростью и прикрывать флагман, - произнесла она ледяным тоном и сглотнула ком в горле. - И сколько сможем продержаться. Выведите отчет на гололит.

Часть офицеров обернулась, чтобы посмотреть на неё, как на сумасшедшую, но ни у одного из них не стало духу взять на себя командование, когда Ангел Ночи казнил капитана, а теперь уже было поздно отыгрывать всё назад. Либо подчинятся, либо все тут умрут.

- Взрыв реактора вследствие перегрева направляющих через семь минут, но мощность и скорость будут падать по мере разрушения теплоотводящих каналов, - спустя полминуты ответил офицер инжинариума, так же обернувшись на капитана.

Эллисиэль посмотрела на гололит, помехи на котором уменьшились, и отметила пару идущих к ним наперерез быстрых тиранидских организмов. По крайней мере можно было умереть героями.

- Дайте мне связь с капитаном "Непрощенного Слепца", - приказала она, садясь обратно на трон и стараясь успокоить бешено стучащее сердце.

Умирать не хотелось, но выбора не было.

- Есть связь, - произнёс мастер вокса, и встроенный в трон приёмник рискнул.

- Командор Чефра, - начала Ги Фарье, придав голосу обреченной уверенности, - у нас повреждения, не позволяющие продолжать выполнять поставленную вами задачу. Мы теряем ход и через шесть минут наступит критическая перегрузка реактора. Хочу поблагодарить вас за приглашение в кают-компанию, но встретимся уже подле Императора. Мы пожертвуем собой и снимем с вашего хвоста организм под обозначением H277 и, если повезёт, H279.

Эллисиэль буквально чувствовала всем телом, как люди на мостике от её слов замирают. Наверняка каждый из них хотел бы найти иной способ закончить их сражение в этом поясе Вечной Ночи, но капитаном была она, и она видела, как её корабль начинает медленно отставать. Прикрывать её от в десятки раз большего флота ксеносов никто не станет. Даже добраться до челноков и спасательных капсул при полном вакууме во внешних отсеках вряд ли кто-то успеет за оставшееся у них время. Это был конец. Капитан выдохнула и улыбнулась. Отец бы ею гордился.

- Ваши варп-двигатели и генераторы поля Геллера в порядке? - вместо ожидаемого прощания спросил Долрет Чефра, заставив женщину посмотреть на посты, которые за них отвечали, но занимавший ответственный за двигатели когатитор офицер был то ли мёртв, то ли без сознания, и просто висел на кабелях соединения, а офицер поста контроля поля Геллера быстро кивнул.

К счастью, ближайшему человеку хватило ума поспешить к панели когитатора варп-двигателей и дать ответ.

- Да, - несколько озадаченно ответила Эллисиэль, пусть и не понимала как это им поможет.

На варп-двигателях от тиранидов не убежишь, а переход в варп осуществлялся за пределами систем, чтобы избежать возможных столкновений с планетами и астероидными полями в момент выхода. Такие азы даже она знала.

- Сбрасывайте скорость и ждите указанных вами ксеноорганизмов, а затем совершайте короткий аварийный варп-прыжок, утянув их с собой. Если сможете выйти за пределами системы, проведите ремонт сами или дождитесь помощи экспораторского флота магоса Вульфа, - приказал капитан Чефра четким выверенным голосом. - В кают-компании встреча будет приятнее, капитан Ги Фарье.

- Да, командор! - выдохнула Эллисиэль, с трудом сдерживая рвущееся из груди от радости сердце. - Император защищает!

Похоже было на то, что шансы выжить у них всё же есть, но нужно было собраться и сконцентрироваться, чтобы до этого дошло.

XLI

Тлен двигался за Никаром и еще одним штурмовиком его отделения, в этот раз оставив своих Хранителей Тишины на борту Слепца. Предчувствие того, что лучше ему быть здесь одному, настойчиво скреблось в глубине мыслей, а предчувствиям своим он с раннего детства привык доверять по очевидной причине. Демонические слуги могущественного врага, тысячелетиями преследовавшего их осколок Легиона, проникли в эту реальность через открытые другими щели и ждали, словно фигуры на огромной доске. Или маленькие паучки в родительской паутине, на которую сейчас ступали Ангелы Ночи, пришла в голову другая аналогия, будто подсказанная кем-то. Тлен нахмурился, но быстро отбросил эту мысль. Он чувствовал, что это будет последняя попытка врага на ближайшее время, и это было главной причиной того, почему он решил рискнуть сам.

Правая рука Первого Хранителя всё еще плохо слушалась, потому инферно-пистолет он держал почти нежно, а в левой удобно лежала рукоять короткого меча, сделанного им уже очень давно. Совет первого наставника обучаться всему, чему можно, вероятно, был самым важным в его жизни, за что Тлен в душе был глубоко ему благодарен и скорбел за тем, как обернулась жизнь проповедника из-за него. Никар, шедший первым и успешно разделывавшийся с автоматизированной защитой Ковчега, был виновен в том, что проповедник сошел с ума, но Тлен не винил его ни тогда, ни тем более сейчас, когда они снова были на одной стороне, но теперь служили праведному делу. Возможно, то, что его наставник тогда начал, и привело к этому. Оракул вздохнул и его мысли перепрыгнули на другую тему. Вообще, даже при том, что он никогда не знал своего примарха, ему казалось, что призрак Кёрза всегда остаётся за плечами его генетических сыновей, давая толику своего дара, разбавленного тысячи раз и проявляющегося по-разному в каждом новом сосуде. Цельность была тем, чего им не хватало ранее, и моральные ориентиры, по убеждению провидца, сделали их лучше, чем когда-либо. Но их текущие и будущие проблемы, как и те, кто пытается и будет пытаться их создавать, будут всегда, потому ордену нужно так же всегда быть готовым к тому, чтобы преодолеть их. Не все справятся с этим, но важна была большая часть, ядро, дающее ангелам стабильность в сложные времена.

Одна такая критическая точка приближалась, пусть и была в другом месте, но Тлен видел её, как пересечение множества судеб, яркое пятно на путанном переплетении вероятностей. Возможно, похожим образом судьбу прозревали провидцы эльдар, но узнать это было не у кого. Единственный эльдар, которого он чувствовал, был мёртв уже множество тысячелетий, а осколки её сущности заключены в Слёзы. Знала ли она, как используют её наследие представители чуждой расы, или появление Слёз было актом отчаяния и высшей формой самопожертвования? Тёмный оракул сомневался, что когда-либо мог бы поступить так же, потому что жизнь для него слишком ценна. Мёртвые не могут служить.

- Подожди, брат, - шепнул он в вокс первому капитану, когда они добрались до очередной преграды в виде надёжно запечатанных врат.

С тех пор, как они вошли в отключенные секции Ковчега, продвижение стало заметно быстрее, и единственным, что их замедляло, остались местами заблокированные двери между отсеками. Эта была пять метров в высоту и столько же в ширину, но необычным её делали засовы, которые закрывали её с этой стороны, как если бы нужно было удержать кого-то с другой. Обычную дверь они бы отодвинули грубой физической силой, как делали до того, но тут было сложнее.

- Что там? - осторожно поинтересовался Никар, тонко чувствуя, что к оракулу лучше прислушаться, если уж он решил нарушить молчание, хотя Тлен и без необходимости видеть лицо первого капитана понимал, что тот ехидно улыбался.

- Кое что важное, - ответил Хранитель Тишины, подходя к заваренным наглухо поперечными балками раздвижным дверям. - А за ним нас будет ждать инквизитор.

Краем глаза Тлен увидел, как Никар чуть приподнял голову, и сам улыбнулся. Его брату нравилась Майев и в чём-то они с инквизитором были похожи. Оба сумасшедшие ценители свободы. И тот факт, что капитан дальше молчал, жестами только показав следовавшим за ними братьям взять под контроль периметр на случай включения автоматической защиты, подтверждал наличие у него этой слабости.

Первый Хранитель снял с креплений два мельтазаряда и закрепил их в нужных местах, после чего дождался пока все отойдут и активировал взрывчатку.

Одновременный двойной взрыв с температурой внутризвёздной реакции в одно мгновение обратил несколько метров закалённой стали в стекающий на пол шлак, а от яркой вспышки спасло затемнение визора шлема, так что уже спустя пару мгновений все увидели, что по ту сторону врат горит глубоко синий актинический свет. При ближайшем рассмотрении за вратами оказался длинный квадратной формы коридор с полупрозрачными стенами из толстого синего стекла, за которыми сияли тонкие полосы, образующие вместе нечто вроде сетки. В конце коридора заметен был переход в освещенный лишь в некоторых местах многокилометровый куб, который будто висел в пустоте, напоминая таинственную жемчужину на дне моря. Или то, что мифическая Пандора должна была оставить в ящике.

Тлен шагнул внутрь первым, пока еще под ногами шипел остывающий после взрыва металл, и заметил на полу в разных частях почти стометрового коридора мелкие останки костей, истлевшей ткани и металлические детали оружия, разрезанного с точностью лазерного резака.

- Это то, о чём я думаю? - заглянувший следом Никар тут же подался назад, убрав даже пальцы из зоны досягаемости системы защиты коридора, которые могли быть так же активны, как все предыдущие встреченные ими автоматические системы обороны в секциях с включенным питанием.

Хранитель Тишины промолчал, подтверждая очевидное. Они могли бы обойти это место. Всего несколько километров в сторону и этот отдельный от всего корабля модуль будет чужой проблемой. Однако там было то, что пригодится ордену и оставить это Врагу было нельзя.

- Ждите пока я не выключу защиту, - предупредил Тлен, а затем активировал генератор тьмы и шагнул вперёд под гудящие звуки загорающихся ярче лазерных панелей, для фокусировки которых и предназначалось бронестекло коридора.

XLII

Никар на всякий случай отошел подальше, но взгляда с провидца не отвёл, следя за тем, как тот сначала окутывается тьмой, а затем бежит к противоположной стороне коридора под толстыми режущими лучами сверхмощных лазеров. По всем законам логики Тлен не должен был добежать и до середины коридора, не должен был с разбега выломать тяжелую стальную дверь одним своим весом и уж тем более не должен был затем суметь отключить эту безумную сетку лазеров, превратившую в фарш тех неудачников, чьи останки покрывали пол, но будь первый капитан проклят, если бы хоть на секунду усомнился в том, что странный малыш это сможет. В конце концов, смерть и Тлен, казалось, были несовместимы. Хотя, почему казалось? Так и было, и Никар ему где-то в глубине своей черной души завидовал.

- Пошли, - приказал он своим братьям, когда лазеры отключились, но первым всё же пропустил Рамиллия.

Вдруг повезёт, и раздражающий аристократ окончит свою жизнь в этом коридоре?

Не повезло, потому Никар приказал отделениям с шестого по десятое остаться на месте для контроля точки входа, а сам со своим отделением и четырьмя другими спокойно добрался до висящего в пустоте куба, после чего шагнул внутрь. Там всё было освещено ровным синим светом и покрыто пылью, словно в заброшенной давным давно операционной. Короткий коридор за дверью быстро переходил в Т-образный перекрёсток, где их и ждал Хранитель Тишины, уже сбросивший покров тьмы и выглядящий совсем неважно. Кривые борозды на броне отмечали места, где даже рассеивавший фотоны генератор не позволил избежать ранений, и Никар задумался на мгновение, зачем он сделал это. Пробежать вперёд ведь мог кто угодно другой, потому что, сказать честно, оракул не был ни самым быстрым, ни самым крепким из тех, с кем шел на соединение с инквизитором. Какого же беса он тогда так поступил? Зачем позволять себе страдать, когда можно этого не делать? Сам Никар никогда бы так не сделал, если можно подставить кого-то другого. Наверное, потому он и не мог понять Тлена.

Пока думал, капитан жестами показал куда двигаться его отделению, и братья с оружием наготове заняли коридор, готовые стрелять в обе стороны. А затем подоспело отделение Холлстера с летописицей и служанкой Тлена, неизменно вызывавшей у Никара улыбку тем, как спокойно она общалась с Астартес. У него складывалось полное ощущение, что у Ангелики не было страха. Страха смерти по крайней мере точно. Будто она уже умирала или пережила нечто близкое к этому по ощущениям, после чего всё остальное казалось ей... не столь важным.

- Подлатай Первого Хранителя, летописец, - он жестом показал женщине на стоящего в ожидании Тлена.

- Нет, - шепнул тихо, но достаточно уверенно Хранитель Тишины, так что дёрнувшаяся было вперёд Фиррис остановилась на полушаге.

А вот и подсказка к догадке о том, почему оракул пошел первым. Вероятнее всего ему нужно было быть раненым или ослабленным для чего-то, хотя капитану ничего в голову не приходило, к чему лучше было приходить уставшим и раненым. Жалость инквизитора разве что вызвать, но это было бы слишком тупо даже для Тлена. Никар цокнул языком, устав гадать над тупым вопросом, потому что почувствовал, что сам от этого тупеет, и хотел уже было спросить куда им дальше, когда двери в обоих концах коридора открылись, и через них показались первые живые защитники Ковчега, сходу открыв огонь по десантникам.

Капитан тут же боком прильнул к стене, чтобы сделать себя менее удобной целью для стрельбы и оценил противников как опасных еще до того, как первые лучи их энергетического оружия попали в керамит брони Ангелов Ночи, а разрывные болты и плазма ударили в ответ по защитникам Ковчега.

- Левая сторона, прикрывайте, - потребовал он, включив тенегенератор и, стукнув кулаком по наплечнику стоявшего на пути брата, бегом бросился вперёд.

Навстречу ему ударили несколько лучей, но Никар резко замедлился, чтобы они прошли перед ним, а затем увидел, как первый враг падает разбитым.

Это были не люди в металлической броне, а роботы. Человекоподобные бездушные машины, вот кто был их врагом. А еще они быстро оценили, что в ближнем бою проиграют, потому, так и не войдя внутрь коридора, начали закрывать двери.

Вот уж нет, подумал капитан и мгновение спустя швырнул гранату в закрывающийся проход, так что осколки от взрыва посекли находившихся там роботов, замедлив их, а затем и сам он всей своей массой влетел в них, ударом ноги опрокинув ближайшего на пол, а второго разрезал пополам ударом ярко сияющего силового меча.

К сожалению, помочь ему остановить закрытие двери этот шаг не помог, и с коротким лязгом бронированная перегородка состыковалась с замком, запирая десантника с еще тремя человекоподобными роботами в длинном коридоре. Или их с ним.

В руках оставшихся защитников Ковчега сверкнули энергетические клинки, но первый лишился руки еще до того, как замахнулся, а от выпадов двух других Никар играючи ушел, сбив с ног безрукого и раздавив его голову в процессе. Реакция роботов была мгновенной, потому что оба переключились на своё стрелковое оружие и, пусть одного капитан тут же пристрелил из инферно пистолета, второй сумел задеть его броню, оставив ровную дыру в наплечнике в паре миллиметров над кожей плеча. Повторный выстрел совершить ему Ангел Ночи не позволил, сделав быстрый шаг вперёд и снеся голову выпадом меча.

- Сейчас открою, ребятки, - пообещал он в вокс, подходя к двери и пытаясь сообразить что нажать на панели, когда весь коридор задрожал, заставив его включить магнитные захваты сабатонов. - Что происходит?

- Враги отступили, двигаемся к тебе, капитан, - ответил Рамиллий.

- Я про тряску, - рыкнул недовольно первый капитан Ангелов Ночи, ощущая себя одураченным.

- У нас всё спокойно, - возразил своим раздражающе спокойным голосом его заместитель.

Никар глубоко вдохнул и нажал на большую руну в центре панели, которая должна была отвечать за открытие двери, и угадал. После мгновения задержки и сдавленного шипения гидравлики где-то внутри стен, тряска прекратилась, а двери начали открываться.

- Когда-то я тебя застрелю за это спокойствие, Рамиль, - пообещал с улыбкой капитан, направляя инферно пистолет в открывающийся проход.

Другой проход. Абсолютно тёмный, в котором даже его улучшенное зрение мало что могло помочь разглядеть. Вместо коридора, когда дверь окончательно открылась, перед ним оказался зал с металлоломом. Кубы, цилиндры, пирамиды разных форм и размеров напоминали игровую площадку огромного ребёнка, а сломанные роботы, напоминавшие тех, с которыми он расправился ранее, говорили о дурном нраве этого дитяти. Вероятно, куб, в который они вошли, состоял из сегментов, которые можно было переставлять, как в кубике-рубике, и один из сегментов доставил первого капитана в какую-то задницу, видимо, специально предназначенную для особо ретивых.

- Входить мне не обязательно, - хмыкнул задумчиво Никар, вспомнив, что во время тряски были ощущения, напоминавшие подъём на лифте и разворот, и примерно представив своё местоположение относительно входа.

- Что, капитан? - уточнил фон Верг с заметными помехами в воксе, что только подтверждало увеличившееся расстояние между ними и толщину преграды.

- Брат Тлен завёл нас в чертов лабиринт, - констатировал командир первой роты. - Сегменты подвижны, кроме того, где мы вошли.

- Двигайся к центру, - предложил тёмный провидец своим тихим шепотом. - Мы все встретимся там.

Двигайся. Легко было сказать, когда двигались целые сегменты этого дурацкого куба. К тому же куда? В явную ловушку. Никар предпочел бы подождать пока кто-то другой подвигается и отключит системы защиты. В идеале Тлен, который их сюда привёл.

- Я подумаю над этим, Первый Хранитель, - улыбнулся капитан, сделав шаг назад от прохода в темное помещение. - Рамиль, принимай командование ротой, я пока буду занят.

- Принял, брат-капитан, - своим ледяным спокойным голосом ответил фон Верг, вызвав у Никара очередной приступ желания его пристрелить, но отвлекло другое.

Из тьмы впереди послышался приближающийся перестук множества лап, напоминающих проснувшееся логово пауков, что только уверило Никара в том, что решение не входить было верным. В конце концов, в узком коридоре у него больше шансов против превосходящего числом врага. Но затем в нижней части коридора открылись клапаны и внутрь хлынул жидкий азот, от воздействия сверхнизкой температуры которого его броня, конечно, поможет, но совсем недолго, а дверь издала шипение, собираясь закрываться.

XLIII

Янтарь воспользовался своим даром и погрузил разум в варп, чтобы определить местонахождение ближайших душ. Как они успели убедиться, защитниками этого куба были роботы, потому их отражения в Море Душ библиарий не увидел. Впрочем, никто ведь и не ожидал выживших на корабле, который дрейфовал в космосе больше десяти тысячелетий. Потому Ворон, отметив огни душ ближайших братьев и тех, кто остался позади, расширил радиус поиска, к своему удивлению обнаружив едва видные застывшие огоньки находящихся в стазисе людей в паре километров глубже внутри куба. Взаимодействовать с ними он по понятным причинам не мог, но отпечаток волнения и страха был практически на каждом из более чем двух десятков выживших. Выходило, что Тлен собирался за ними, да и инквизитор с бывшими братьями Янтаря по истребительной команде тоже. Эпистолярий поймал себя на мысли, что будет рад снова увидеть Карана с Аполлонарисом, возможно, вспомнить Радэя и Хоакина, которые были в той самой первой команде, которая заслужила право на такое название, но пока до этого следовало дожить самому и помочь дожить остальным.

- Почти три десятка людей в стазисе примерно в двух с половиной километрах от нас, вблизи от центра куба, - по воксу доложил он принявшему командование Первым Крылом Ангелов Ночи брату-сержанту Рамиллию.

- Первый Хранитель Тлен, у тебя есть идеи как нам туда дойти? - поинтересовался аристократичный десантник, когда пришло время решать как действовать, потому что у них по прежнему было два прохода, в одном из которых теперь потерялся Никар, а в другой никто не спешил идти.

- Да, - кивнул Хранитель Тишины, двинувшись к проходу, за которым исчез первый капитан и где ждал штурмовик из его отделения, не успевший за командиром.

- У меня от него мурашки по коже, - призналась тихо Фиррис, старавшаяся держаться поближе к сержанту Холлстеру, но обращавшаяся сейчас явно к своей подруге.

- Он добрый и мне этого достаточно, - поделилась Ангелика доверительно, положив ладонь в перчатке на предплечье летописицы, чем вызвала улыбку на лице библиария.

Хорошо, вероятно, что женщины не знали каким "добрым" был к людям Тлен до того, как познакомился со своим Солнцем, а то в ужасе сбежали бы.

- Первое отделение прикрывает Хранителя, второе - тыл, остальные пока ждут здесь, - распорядился Рамиллий, прикинув видимо, что если двери будут так закрываться и дальше, большое количество людей окажется разделено, и рисковать так разделять роту не желал, сразу за озвучиванием приказа последовав за Тленом.

Провидец нажал руну открытия на панели и дверь после секундной задержки, отъехала в сторону, открыв совершенно чистый коридор с хорошим освещением, другой дверью в конце и еще одной посредине, ведущей вглубь куба. Один за другим десантники входили внутрь, а за последним членом первого отделения двери неожиданно и быстро с шипением гидравлики закрылись.

- Брат Микель, вы доберётесь отдельно, - прошептал Тлен в командный канал, который слушал и Янтарь.

Вместо ответа напрягшийся сержант Холлстер лишь отщелкнул подтверждение, а в его ауре библиарий уловил смесь разочарования, беспокойства и, что интересно, решительности, потому что Микель был человеком действия и заметно было как его тяготило отсутствие возможности проявить собственную инициативу. Такие амбициозные и активные боевые братья, если доживали до нужного уровня опыта, становились капитанами и магистрами, но проживёт ли так долго молодой сержант лишь Императору было ведомо и, может быть, Тлену.

- Брат Янтарь, ты сможешь нас направить за ними? - поинтересовался Микель через пару мгновений, когда оценил перспективы и возможности своих будущих действий.

- Насколько это возможно в движущемся лабиринте, - кивнул библиарий, слыша приглушенный скрежет и стук механизмов, которые в этот момент опускали коридор с первым отделением вниз, тогда как Никара ранее поднимало вверх.

- Братья Серхио и Доннел впереди, - после секундных колебаний скомандовал сержант. - Остальные плотнее за ними, построение старое.

Едва стук прекратился, Микель нажал руну открытия двери и два обозначенных им брата с оружием наготове первыми ворвались в коридор, стоило ей открыться. Сразу же, как они подали сигнал о том, что внутри чисто, за ними последовали остальные члены отделения и Янтарь с двумя женщинами.

- Дверь к центру, - указал Холлстер на двери сбоку коридора, но раньше, чем десантники дошли до неё, двери позади них закрылись, а огромные механизмы снова пришли в движение, унося секцию прочь от входа в комплекс.

Библиарий сосредоточился, чтобы отследить их перемещение относительно других групп, и пришел к тому же выводу, который озвучил сержант секундой позже.

- Не вниз и не вверх, а направо, - констатировал уверенно Микель, прислушавшись к своим ощущениям. - План не меняется.

А затем, спустя долгую минуту перемещения, их коридор резко заскрипел, вздрогнул и со стуком остановился. Свет внутри коридора погас, заставив Фиррис с Ангеликой вздрогнуть.

- Мельтазаряд на дверь, - приказал сержант, после проверки панели у двери поняв, что свет не просто погас, а весь коридор оказался обесточен.

Один из членов отделения закрепил взрывчатку посредине двери, а затем все разошлись в стороны и мощный взрыв превратил дверной проём из прямоугольника в круг, заставив весь коридор покачнуться, а затем все услышали доносящийся снаружи сверху металлический скрежет и скрип. Брат Доннел первым подошел к дыре и заглянул в неё, фыркнув.

- Тебе стоит взглянуть на это самому, брат сержант, - лишь констатировал он, держась рукой за оплавленый край двери, и Янтарь с Микелем поспешили к нему, чтобы понять что именно вызвало такую реакцию боевого брата.

Они висели над пропастью, не связанные ни с каким сегментом куба, а над ними скрежетали и гнулись направляющие, удерживавшие коридор на весу.

XLIV

Каран Айдахар постоянно сканировал вокс-частоты, чтобы быть в курсе того, что можно было из них узнать, но пока что расстояние до Ангелов Ночи было слишком большим, чтобы какие-либо из используемых ими частот пробились через толщу металла корабля, и всё, что слышал технодесантник, это помехи и порченный двоичный кант преследовавших их сервиторов самехцев. Тем не менее, по его подсчетам, через километра два-три они должны были встретиться или, по крайней мере, оказаться в зоне действия вокса.

Черный Щит из его истребительной команды своим громовым молотом вышиб очередную дверь, за которой оказался перекрёсток с заваренными наглухо вратами, ведущими дальше по направлению к Ангелам Ночи, и, дойдя до перекрёстка, остановился, как и шедший сразу за ним брат Назаил из ордена Освятителей. Штурмовикам нужно было указание куда двигаться дальше.

- Лучше обойти, - предложил Юриэл практически сразу же.

- Почему? Что-то еще боишься нам показать? - тут же завелась инквизитор, озвучив по сути мысли Черного Дракона, который Железному Человеку не доверял.

Реликт прошлой эры замолчал, вероятно, придумывая очередную удобную ложь, а затем таки решил поделиться информацией.

- Дальше исследовательский комплекс ксенотехнологий. Он самодостаточный, со своей энергосистемой, управляющей программой и системами защиты. Его обитатели, когда стало понятно, что питательных ресурсов будет дефицит, совершали рейды в другие отсеки, что в итоге привело к тому, что все выходы из их комплекса закрыли снаружи, - оповестил он, дав пищу для размышлений всем вокруг.

Для себя Каран Айдахар при этом вычленил главное. Автономный комплекс внутри Ковчега должен был быть безопасен с точки зрения влияния демона, а значит, он сможет подключаться к его системам и провести отряд быстрее, чем в случае обхода. Кроме того, внутри этого комплекса должно было быть оружие, которое его обитатели использовали против остальных, что те даже решили всех внутри запечатать. Оружие это могло пригодиться Караулу Смерти.

- Значит, идём через него, - решил командир истребительной команды Стражей Рока и направился к завареным вратам, чтобы с помощью плазменной горелки исправить это дело.

- И ксенотехнологии могут пригодиться, - последовала за ним и Майев. - Гавин как раз любил всякие такие штучки.

Насколько знал Ворона Каран, любил бывший глава команды Саван только штучки, которые делали его незаметным или быстро и бесшумно убивали, но инквизитор на всё имела свой особый взгляд, с которым технодесантник редко был согласен, так что это было нормально.

- Я думаю, он хотел вас остановить, - хохотнул Аполлонарис, возвращая на место выбитую Гектором дверь и загибая её углы так, чтобы более менее держалась.

- И всё еще хочу, - попытался исправиться Юриэл, догоняя Майев. - Комплекс состоит из подвижных сегментов, в которых проводились эксперименты, и любой из этих сегментов в случае необходимости может быть отцеплен и выброшен. С учетом действия вортексного щита, выбрасываться сегменты будут на него, а это гарантированное уничтожение. Подобный риск куда выше того, который мы встретим, если обойдём.

Пока он говорил, Черный Дракон уже срезал грубые слои сварки, чтобы ворота могли снова открыться. Кроме того, возникал вопрос по поводу гравитации внутри. В отключенных отсеках вблизи обшивки искусственная сила притяжения отсутствовала, потому стоящий вертикально корабль превращался в своеобразную шахту лифта, и лишь в отсеках ближе к центру насильная гравитация выравнивала это положение. Что будет в исследовательском комплексе?

- Ты можешь остаться и подождать нас здесь, - ласково предложила фенрисийка, остановившись за Караном и явно предвкушая очередную задницу, в которую скоро влезет.

- Я не боевая модель, хотя могу оказать некоторое сопротивление преследующим нас извергам, - возразил Железный Человек.

- Тогда молчи, - жестко произнёс Назаил, который едва терпел запретный Силика Анимус в хромированной плоти, и скрипнул рукоятью своего жуткого топора.

- Никто тебя, кроме меня, не понимает, да? - Обреченный Орёл хлопнул Юриэла по плечу, хотя Каран знал, что брат Аполлонарис уничтожит Железного Человека без колебаний, если прозвучит такой приказ.

Пара минут ушла у Карана Айдахара на то, чтобы убрать сварку, а затем с помощью серворук раздвинуть врата, после чего перед ними оказался длинный переход из бронестекла, в котором покоились изрезанные и обожженные останки людей. Его разум быстро просчитал вероятности и вычислил причину, а затем и нашел решение.

- Брат Гектор, пробей молотом потолок. Мы пойдём по верху, - попросил он Черного Щита, отходя в сторону. - Если включатся лазерные резаки или изменится гравитация, немедленно покидай коридор.

Дважды просить сына Льва не было нужды, и он вошел в коридор, а затем с одного мощного удара проломил бронестекло, которое дождём осколков посыпалось на него сверху. Защитные лазеры так и не включились, но хотя бы направление гравитации, которая внутри была искусственной, они выяснили.

- Хорошо, - констатировал Айдахар, входя внутрь перехода к брату, а затем при помощи серворук хватаясь за края пробитой дыры и расширяя проход.

Меньше минуты понадобилось ему, чтобы обломать края достаточно для того, чтобы сначала самому выбраться наверх, а затем поднять туда братьев и инквизитора с Юриэлом. Еще минута, и они добрались до гигантского куба внутри многокилометрового пространства, который состоял из подвижных сегментов, часть из которых, с противоположной стороны, если судить по звукам, перемещалась. Затем молот Гектора сделал им проход в статичную секцию в конце коридора, где Черный Дракон смог подключиться к внутренним системам куба и составить его карту.

- Ангелы Ночи вошли с другой стороны и разделились, но мы с ними тут не единственные гости, - констатировал Каран Айдахар, проанализировав полученные данные.

- Кто еще, еретехи? - уточнила тут же инквизитор Майев.

- Не знаю, - со вздохом констатировал технодесантник, подозревавший, что если бы это были самехцы, то внутренние системы были бы уже подвержены атаке скрап-кодом. - Но точно не они.

- Идём к ним. Хочу знать кто еще зарится на это старое корыто, - решила рыжая фенрисийка и у Черного Дракона был выбор только подчиниться.

XLV

"Алая Заря" была чудом ушедшей эпохи и видеть её изнутри для сопровождавших магоса техножрецов было сродни причащения к физическому проявлению Бога-Машины более величественному, чем любое другое, что они видели на своём веку. Магос постоянно улавливал в окружавшей их инфосфере восторг смешанный с опасениями и надеждами, и эти чувства его несколько напрягали. Это было его, Магенрада Вульфа, личное достижение, и все награды окружающих, которые ждали впереди, зависели только от его расположения к ним, которое будет диктоваться их вкладом в его уравнение возвышения. А уж с тем, что хранила в себе "Алая Заря", он станет куда известнее даже легендарного Ленда, раскопавшего множество СШК на Марсе. Нужно было только время и терпение, которое у него стремительно убывало, когда он смотрел на то, как медленно продвигаются Ангелы Ночи во главе со штурмовым капитаном, пусть и отклонение от лучшего расчетного времени было незначительным.

Три часа и двадцать четыре минуты они продвигались быстро и не встречали особого сопротивления, но три минуты и шестнадцать секунд назад они столкнулись с осквернёнными имматериумом боевыми сервиторами-мутантами, напавшими на них на большом перекрёстке с трёх сторон. Десантники неплохо сражались, но двое уже были убиты, разорваны чрезмерно огромными когтями и проткнуты силовыми лезвиями, и еще трое получили ранения, не позволяющие продолжать участвовать в сражении. Количество же тех, кто был ранен, но продолжал бой, было еще втрое больше. Совмещение грубой демонической силы и практичности руководящего сервиторами разума приводили к тому, что Ангелы Ночи за каждый пройденный метр платили кровью, но были и странности, которые пока казались магосу не понятны.

Дорога к сердцу Ковчега лежала впереди, но почему-то больше всего сервиторов, а именно пятьдесят два процента, двигалось к ним из удерживаемого сейчас почтенным Гальярдом левого прохода, ведущего к двигательным, или, что более вероятно, охладительным отсекам, которые были особенно важны на корабле таких размеров, как "Алая Заря", где каждая реакторная установка должна была быть размером с небольшой улей. Учитывая то, что корабль дрейфовал всё это время, Магенрад Вульф предполагал причиной этого критическую поломку двигателей или потерю экипажа вследствие внутренних обстоятельств, но самехцы давали ему понимание того, что дело в охлаждении двигателей, которые они с вероятностью порядка шестидесяти одного процента пытались исправить. Любопытство требовало пойти туда, чтобы самому оценить степень повреждений и определить необходимое на ремонт время, но демоническая сущность, сливающаяся с машинным духом Зари, получала бы тогда больше времени, а допустить подобное святотатство он не мог.

Жестокая перестрелка вокруг магоса ни на миг не прекращалась, хотя сам он с троицей обслуживающих боевых роботов техножрецов и был островком спокойствия благодаря объединённым ионным щитам автоматонов, и магос увидел, как очередное попадание из мощного энергетического оружия еретехов опрокинуло на спину еще одного десантника из второго крыла Ангелов Ночи. Человек и даже скитарий с вероятностью порядка восьмидесяти девяти процентов погибли бы, но ангел смерти даже с дырой в груди с трудом пошевелился и попытался перевернуться на бок, чтобы встать, а двое боевых братьев со щитами поспешили прикрыть его и поспешившего к упавшему опустошителю апотекария. Магос частью сознания проверил силовые установки своих боевых роботов, которые в текущий момент при помощи ионных щитов только лишь защищали его группу, а затем, проведя рассчет, приказал перенаправить энергию на орудия. Цель будет достигнута быстрее, если они будут действовать совместно.

Показатели щитов мгновенно упали до половины максимальной мощности, а плазменные пушки роботов загудели, послав над головами десантников яркие, будто вспышки на солнце, лучи смерти, за которыми последовали оглушительные взрывы, прорезающие настоящие кратеры в рядах демонических сервиторов, давление которых на передние ряды Ангелов Ночи тут же ослабло. Капитан Ноа даже оглянулся на секунду, чтобы понять что произошло, а затем снова принялся разбрасывать врагов своим искаженным двуручным мечом на острие атаки его роты. Магенрад вынужден был признать так же, что работа техножреца Ангелов Ночи, проведённая над телом штурмового капитана, на деле оказалась неплоха.

- С первой кровью вас, магос, - в воксе послышался голос магистра Сорнери, который в штурме не участвовал, оставаясь со своим командным отделением даже позади отряда Вульфа.

- Хотел бы поздравить вас с тем же, - ответил Магенрад Вульф после мгновения переборки вариантов и оценки того, который подойдёт к ситуации больше в разрезе общения с человеком типа Гавина, - но вы, магистр Сорнери, не спешите вступать в сражение.

- Это верно, - наверняка с улыбкой ответил глава ордена. - С моей стороны было бы некрасиво лишать славы брата Ноа.

Магос за долю секунды пересмотрел имеющиеся записи и оценил боевые навыки магистра, придя к выводу, что лишить славы штурмового капитана в таком бою у Гавина Сорнери бы не вышло, а значит, это с его стороны была шутка или нежелание показать себя со слабой позиции.

- Ради чести, значит, - сделал вывод магос Вульф. - И сопровождаете меня тоже ради неё?

- Разумеется, - хмыкнул глава ордена. - И замечу, что ваша помощь пришлась кстати. Всегда бы вы так действовали...

Действительно, при поддержке его боевых автоматонов, обрушивших превосходящую мощь своих орудий на порядки самехцев, Ангелы Ночи из медленной вязкой атаки перешли в стремительное наступление и брат Ноа уже переворачивал вторую из трёх наспех возведённых баррикад врагов, и всё это ценой лишь среднего уровня повреждений одного робота и незначительных поверхностных у другого, возникших из-за снижения уровня мощности щитов. Таким темпом они сметут еретехов из этого отсека в ближайшие полторы минуты и откроют прямой путь к обители машинного духа.

- Позвольте уточнить, как именно? - поинтересовался Вульф из-за спины центрального автоматона, поскольку его вычислительные мощности не дали в этот раз гарантированно точного ответа на вопрос, что именно имел ввиду магистр Сорнери, говоря "всегда бы вы так действовали". Возможно, магистру понравилось, что они действовали сообща, но хотелось услышать реальный ответ.

- Слаженно с нами, - вполне серьёзно ответил Гавин, после чего оба они были отвлечены новым противником, который показался в дальнем конце широкого коридора, занятого рабами Тёмных Сил.

Трое громадных похожих на крабов с гуманоидным торсом выкрашенных в черный цвет Осквернителей с мощными орудиями в груди и автопушками вместо рук прошли через открывшиеся врата, а за ними спешили еще десятки и десятки боевых сервиторов, тогда как над ними влетели, будто призраки, странные переливающиеся из-за маскировочного поля существа в грязных рваных робах. Осквернители тут же открыли огонь и сразу двое Ангелов Ночи лишились жизней, испепелённые алыми вспышками взрывов снарядов боевых пушек, а один из автоматонов Вульфа получил повреждения близкие к критическим, когда очередь автопушки пробила ионный щит. Кто бы ни был здесь их главным противником, пускать имперцев дальше он не собирался и бросал в бой лучшие силы, переворачивая чаши весов в свою пользу.

XLVI

Сервиторы самехцев отдалённо напоминали людей с заменёнными разнообразным оружием конечностями, но вселившиеся в них демонические сущности искажали еще сильнее и без того уродливые творения еретехов, а внутреннее содержимое мутантов еще и иногда взрывалось, будто некоторые из них носили в себе магматические бомбы. Некоторые были заметно крепче остальных, еще часть быстро восстанавливалась или пыталась починить себя прямо во время боя. Что бы за воспалённый разум ни стоял за такими созданиями, его ментальное здоровье очевидно было нарушено и теперь, когда штурмовой капитан был полноправным лоялистом, по крайней мере на словах, ему должно было убивать всех и каждого такого мутанта вместе с создавшими их еретиками, как бы сложно это ни было.

Когда его Крыло от выстрела боевой пушки Осквернителя потеряло еще двоих убитыми и полдюжины ранеными, Ноа зарычал, отбрасывая клинком одного мутировавшего сервитора, а затем силовым кулаком пробивая грудь другого. Названный им Пожирателем Хаоса меч, когда-то принадлежавший Имперским Кулакам, пульсировал жаром от каждого убийства и данное оружию имя, вопреки здравому смыслу, подтверждалось ощущениями, по которым он насыщался демоническими сущностями. Это в глубине души беспокоило капитана, но всё же подобное было заботой другого дня, а пока командир второй роты выделил для братьев приоритетной целью передового Осквернителя, на которого сразу же перевели орудия опустошители. Савелий всегда учил сначала думать, а потом действовать максимально быстро и решительно, но мало кому удавалось перенять лучшие качества командира и прожить достаточно долго, чтобы ему соответствовать. Штурмовой капитан был самым старшим из бывшего отделения Савы, когда они стали Ангелами Ночи, и помнил многих других, кто погиб в рейдах и налётах по всему сектору, исполняя приказы Принца Викара или наёмничая с другими еретиками. Многие были хороши, но, как оказалось, недостаточно, а сам Ноа считал себя просто достаточно крепким, чтобы пережить ранения, которые убивали других. Крепким, но недостаточно умным и смекалистым. Ему и реагировать стоило быстрее, и говорить, но сложно бороться с собственной генетикой. Тем не менее, Ноа старался стать лучше с каждым разом, что вступал в бой, чтобы выйти из тени своего бывшего командира и доказать самому себе, что он может не просто выполнять чужие приказы и владеть плазмапушкой, как было в Десятом Когте, но и командовать сам с передовой, задавая темп всей роте.

- Клин! - скомандовал штурмовой капитан в покрытой царапинами и подпалинами броне, призывая ближайших братьев к себе, и обдал лезущих на него мутантов пламенем из встроенного в силовой кулак огнемёта, заставив их плоть слезать с костей, а обмотку кабелей исходить отвратным черным дымом.

Это дало ему время на то, чтобы ногой повалить согнувшегося от предыдущего удара сервитора и шагнуть на него, возвысившись на полметра над полем боя. В обе стороны вокруг него летали болты, снаряды и смертоносные энергетические лучи, выпускаемые сервиторами еретехов и его братьями, но Ноа готов был рискнуть, чтобы осмотреть превратившееся в свалку поле боя и дать братьям время перестроиться. Он прикрыл голову внушительным силовым кулаком, который принял на своё силовое поле несколько попаданий самехцев, словно неуязвимый, и подождал образования нужного построения, после чего махнул кажущимся раскалённым мечём вперёд, указывая на левого от них Осквернителя, пока центрального вовсю обстреливали братья с тяжелым оружием и автоматоны Вульфа. Слишком медленно вражеские машины повреждались. Силы имматериума давали им невиданную прочность и часть выстрелов просто разбивалась о невидимую преграду, окружавшую Осквернителей, как щит.

- К цели! - скомандовал он, собираясь лично уничтожить демоническую машину, и рубанул гудящим от напряжения клинком по горящим, но продолжающим рваться к нему врагам, разрубая ближайшего пополам и отбрасывая силой удара еще двоих серьёзно раненными, чтобы дальше их затоптали свои же, либо его братья, когда дойдут.

Все Ангелы Ночи в образовавшемся клине практически синхронно сделали шаг следом за капитаном, рубя, протыкая и расстреливая в упор демонических сервиторов так, как они делали это на тренировках, и Ноа в который раз за сегодня ощутил прилив гордости от того, как его рота была подготовлена. Затем, когда волна безумных сервиторов накатила вновь, их продвижение превратилось в жестокую бойню на трупах, перемежаемую периодическими взрывами, но пробиваться вперёд узким клином было заметно легче, и Второе Крыло со своим капитаном на острие, словно нож, вонзилось в масло осквернённых рабов Хаоса, рассекая их порядки пополам и быстро продвигаясь к выбранному противнику, так что позади оставались лишь изрубленные тела.

Очередной залп нагрудных орудий Осквернителей принёс новые потери второй роте, и Ноа ощутил растущую изнутри (или от клинка?) ярость, едва сдержавшись от того, чтобы не рвануть вперёд без поддержки братьев, а по его левой бионической руке полоснули силовые когти вражеского сервитора, напоминая о том, что будет, если капитан останется один. Ноа отбросил напавшего на него врага ударом тыльной стороны кулака и проткнул другого мечом, используя его, как таран, чтобы продвинуться еще дальше, а затем нажал на рукоять вниз, рассекая проткнутые тела, и высовободил клинок, сбросив с него три трупа.

- Гранаты мне на ход! - приказал он, снося голову еще одному сервитору плоской стороной меча, словно дубиной, и заметил как слаженно работают двое его ближайших братьев, прикрывающие его с боков на расстоянии достаточном, чтобы их не зацепило клинком капитана.

Секунду неослабевающего боя спустя из-за его спины вперёд полетели гранаты, а еще спустя секунду прогремело полдюжины взрывов, разрывая сервиторов на части и освобождая пространство для рывка его клину. До Осквернителя теперь было чуть больше десяти метров и Ноа стиснул зубы, отталкиваясь от очередного опрокинутого им врага, чтобы сразить демоническую машину, когда прямо перед ним упала еще одна брошенная кем-то сверху граната и закрутилась, сваливаясь с трупа сервитора на пол, что означало активацию по времени, а не от удара. Вряд ли ему в силовой броне стоило бояться гранат, но до этого рабы Тёмных Механикус никаких гранат не применяли, и шестое чувство подсказало капитану, что этой опасаться стоит. Он резко остановился и, расставив руки, чтобы захватить братьев Элизия с Мальмэ, отпрыгнул назад, отбросив и их подальше от места взрыва. Собственный вес и неповоротливость не позволили ему сделать это красиво, но капитан всё же устоял на ногах, вовремя найдя опору в продавленном трупе вражеского сервитора, десятки которых ковром лежали под ногами Ангелов Ночи.

Активация устройства еретехов с отвратительным шипением в одно мгновение вызвала странное, будто покрытый помехами пикт, зеленоватое облако, и этого хватило, чтобы распылить практически всю материю в пределах пяти метров от эпицентра взрыва, кроме самого плотного металла, который после этого стал выглядеть так, словно его веками пожирала коррозия. Даже нагрудник оказавшегося на самом краю области взрыва Ноа стал похож на таковой у Гвардии Смерти. Поножи выглядели еще хуже нагрудника, а край плаща из адамантиновых чешуек просто исчез, будто его откусили, так что оставалось порадоваться, что взрывом не достало до шлема. Только времени на то, чтобы радоваться или рассматривать повреждения, Ноа дали крайне мало, и сразу после взрыва на него сверху, словно хищная птица, спикировал полупрозрачный призрак в тёмной рваной робе, вонзив сияющий красным силовой клинок в грудь остановившегося капитана пока его телохранители только поднимались на ноги после падения. Попал бы в него и второй налетевший сверху враг, если бы того в полуметре над Ноа не сбил с траектории чей-то болтерный снаряд. Из-за этого попадания нацеленное в голову капитана лезвие врага прошло в миллиметрах от правого уха и лязгнуло о край наплечника.

- Техноубийцы определили тебя, как лидера, брат, - послышался в воксе голос магистра, объясняющий это нападение.

Ноа на миг после не такого уж болезненного, как ожидалось, ранения в грудь порадовался тому, что там у него теперь гораздо больше стали, чем живого, и в ответ попытался достать трудноразличимое из-за какой-то скрывающей технологии существо силовым кулаком, но ранивший его техноубийца просто подался назад и снова взлетел вместе с подбитым Гавином собратом, петляя так, чтобы не попасть под еще одну шальную, как они наверняка посчитали, пулю.

- Их гранаты сделаны на основе технологии некронов. Распыляют частицы и переносят их в иное измерение. Будь осторожнее, - посоветовал так же в вокс находящийся где-то далеко в задних рядах Гавин Сорнери.

- Буду, - пообещал Ноа, которого лишили схватки в рукопашной с Осквернителем, и остановился, понимая, что техноубийцы не дадут ему достичь цели.

Тем временем передовая демоническая машина пала под концентрированным огнём его роты и двух оставшихся к этому времени роботов Вульфа, и главной целью стал второй, к которому капитан стремился. Возможно, стоило таки оставить крупных врагов крупным пушкам союзников, но хотелось испытать себя в сражении именно с большим врагом. Большим, как дредноут Хаоса, едва не окончивший его жизнь на скитальце.

- Опустошителям переключить огонь на левого Осквернителя! Стрелки огонь по летающим целям, - приказал своим братьям Ноа, а затем поднял силовой кулак вверх и выпустил залп отработанной плазмы из заплечного ректора через каналы в "пальцах" по техноубийцам, чтобы отогнать их еще дальше и чтобы они не мешали его планам.

Еще до того, как пламя из его орудия иссякло, в капитана со стороны призрачных техноубийц полетели очередные две гранаты, но в этот раз пространства для манёвра не было, ибо радиус их поражения был слишком велик, чтобы снова отступать. Потому одну гранату он тут же отбил кулаком куда-то налево в толпу щелкающих и скрежещущих когтями мутантов-сервиторов, чей извращенный скрап-код изливался через динамики сплошной какофонией, а вторую постарался широкой стороной клинка послать обратно к тому, кто её бросил.

Мечущиеся из стороны в сторону при помощи какой-то антигравитационной технологии техноубийцы от гранаты постарались улететь, но раненый выстрелом магистра не успел и вспышка зеленого света поглотила его, оставив лишь несколько металлических деталей, которые осыпались вниз мгновением позже.

Ноа ощутил всплеск удовлетворения от того, что только что сделал, и улыбнулся, готовясь перевести внимание на других врагов, когда услышал предупреждающий выкрик стоящего рядом Мальмэ, который попытался прикрыть капитана от чего-то, но не успел, и окружающий мир взорвался яркой оглушительной вспышкой и завертелся, отправляя десантника во тьму.

XLVII

Гавин видел, как развернувшийся к штурмовому капитану правый Осквернитель навёл на него своё главное орудие, но Ноа этого даже не заметил, а сам магистр, как и ближайший телохранитель брата, ничем помешать врагу не мог. Спустя секунду капитан второй роты получил прямое попадание в грудь осколочным снарядом, который предназначался для поражения больших областей на поле боя. Вместе с командиром во все стороны, словно кегли, разлетелись как оказавшиеся рядом члены его отделения, так и самехские сервиторы, которых их владелец ценил меньше, чем возможность расправиться с командиром Астартес. Руна Ноа погасла, отмечая смерть носителя, а затем вновь мигнула алым, обозначая критические повреждения, так что глава ордена на секунду замер, вспомнив предупреждения Тлена, а затем выдохнул напряженно. Магистр понимал, что скорее всего Ноа потом венётся в строй, но сейчас исполнять свои обязанности штурмовой капитан явно будет неспособен. Возможно, даже вернуться ему придётся в саркофаге дредноута, если у Вульфа есть еще.

- Второе Крыло, беру командование на себя, - сообщил магистр в общий вокс, отчасти сожалея, что приходится это делать, поскольку до этого момента штурмовой капитан справлялся хорошо. - Раненых в тыл, включая брата-капитана Ноа. Братья с тенегенераторами прикрывают отход. Почтенный Гальярд, ты нужен мне здесь.

В перекрестие прицела снайперского болтера наконец-то попал один из трёх оставшихся техноубийц, которые хаотично петляли над полем боя, избегая направленной в них стрельбы десантников, и Гавин нажал на спуск. Практически бесшумный выстрел остался незамеченным в окружавшем хаосе боя, но болт, попав в цель, серьёзно повредил какие-то внутренние механизмы создания, вынужденного после ранения снизиться и затеряться среди пеших сервиторов.

- Иду, магистр, - пророкотал в воксе голос Левиафана.

Это было рискованно, оставлять фланг, с которого на них было до появления Осквернителей наибольшее давление, но ситуация поменялась и ей требовался адекватный ответ. К тому же что-то подсказывало, что эти Осквернители и техноубийцы не последний козырь самехцев. Гавин присел на одно колено, чтобы стать еще менее заметной целью, не применяя маскировочное поле, и брат Базилий по его безмолвному сигналу закрыл собой две трети коридора и прикрылся щитом на случай, если кто-то из еретехов решит их выцелить с расстояния более сотни метров, что разделяла позицию магистра и стрелков Самеха, а брат Фэдерик стал сзади, следя за тылом. Еще один выстрел снайперского болтера, и очередной техноубийца свалился вниз с повреждённой антигравитационной установкой, сразу став менее опасным противником, а за ним и последний, подбитый кем-то из братьев штурмовой роты. С ограниченной подвижностью техноубийцы уже были менее опасны и мало чем отличались от сервиторов-мутантов, но апотекарий второй роты был занят, потому нужно было спасать здоровяка капитана пока тот еще цеплялся за жизнь.

- Брат Гискард, займись штурмовым капитаном, - приказал следом магистр своему апотекарию, заметив, что врезавшегося в стену Ноа оттаскивают назад от сражающихся. - Брат Линдон, его безопасность на тебе.

Двое членов командного отделения щелчками вокса подтвердили приказ и оставили Гавина с Фэдериком и Базилием у стены коридора, отправившись выполнять распоряжение, а глава ордена мысленным импульсом вызвал на ретинальный дисплей увеличенное изображение расположения окружающих братьев и отметил, что рокировка Гальярда обошлась им в пару десятков метров отступления, но это было поправимо. Когда раненые братья с передовой отступят к перекрёстку и добавят свою огневую мощь к двум отделениям на его удержании, еретехи вынуждены будут снова отступить. Численное превосходство самехцев таким темпом должно было быстро сойти на нет, если, конечно, они не смогли переправить на Ковчег тысяч пятьдесят таких боевых сервиторов. И, рано или поздно, в бой еретехам придётся бросить всё, что у них осталось. Пока же отделенные стеной неестественной тьмы Ангелы Ночи медленно отходили, давая возможность унести в тыл тяжело раненных.

- Вы сдаёте позиции, магистр, - в воксе прозвучал идеально смодулированный голос магоса Вульфа, техножрецы которого уже чинили выведенного из строя Кастеллакса, пока двое других роботов, снизив мощность орудий ради повышения мощности фронтальных энергетических щитов, перестреливались в двумя оставшимися Осквернителями. - А должны как можно скорее достичь обители машинного духа Ковчега.

- Меняю конфигурацию фронта, - с улыбкой поправил его Гавин, которого слегка задело то, что он что-то должен этому напыщенному шестерёнкоголовому, но в сущности так оно и было. Договор был заключен и его следовало выполнять, хотя как именно это делать было целиком в его власти решать, а их предыдущий разговор, который мог бы ранее вселить надежду на взаимопонимание, как и все предыдущие разы, оказался бесполезным сотрясанием воздуха. - Слышали такое выражение, "сделать шаг назад, чтобы разогнаться и дальше прыгнуть"?

- Выражение сомнительное, - констатировал с недоверием и ожиданием магос.

- Тогда подождите и увидите сами, - пожал плечами магистр, услышав приближающиеся шаги Левиафана, и прицелился в следующего кажущегося наиболее опасным врага.

Не прошло и минуты, как огромный дредноут почти бегом, если можно употреблять такое слово в отношении столь грозной и тяжелой машины, проследовал мимо позиции Гавина, а передовые окутанные тьмой отряды Второго Крыла расступились, чтобы дать почтенному пространство. Выстрел нагрудного орудия последнего живого Осквернителя только лишь заставил Гальярда слегка вздрогнуть и замедлиться, а затем кулаки дредноута схватили метнувшиеся к нему увесистые клешни демонического конструкта и после секундного сопротивления оторвали их, обдав врага после этого еще и пламенем из подвесных огнемётов.

- Гори, исчадие варпа! Гори в праведном огне Императора! - прогремел дредноут, начиная сминать нагрудную пушку Осквернителя одной рукой, а другой бить его в голову, будто громила в жестокой уличной драке.

Вот что называлось превосходящей мощью, и смотреть на такое было одно удовольствие. Магистр еще раз вызвал карту на ретинальном дисплее и проверил положение дел на остальных фронтах, после чего дал приказ авангарду поддержать атаку Гальярда, понимая, что сейчас лучшее время для того, чтобы сломать порядки врага. Сам же поднялся и примагнитил болтер к пластине на бедре, собираясь подойти ближе, когда краем глаза заметил возникшее справа движение и повернулся как раз вовремя, чтобы избежать удара появившегося будто из ниоткуда тощего убийцы в облегающей черной одежде и безликой маске, чей матово-черный клинок просвистел совсем близко от шеи Гавина. Подумать откуда он тут взялся у главы ордена времени оказалось меньше, чем он мог бы предположить, потому что следом в спину аккурат под силовой установкой вонзился другой клинок напарника бесшумного убийцы, оставивший за собой неглубокую рану.

"Слабоваты для убийства магистра", подумал Гавин, поняв, что оружие убийц даже не силовое, а затем в мгновение ока выхватил свой короткий дуэльный клинок, предназначенный больше для защиты, чем нападения, собираясь расправиться с врагами. Он нанёс один за другим два рубящих удара, но от первого враг уклонился, а вот вторым бывший Ворон оставил глубокий порез на бедре противника, явив странную фиолетово-синюю плоть под комбинезоном и начавшую толчками вытекать тёмную кровь. А затем кровь из раны самого десантника, вместо того, чтобы свернуться, как это обычно происходило, полилась сильнее, принеся тому боль едва ли не большую, чем от начального укола.

Следом сориентировались и оба телохранителя магистра, которых убийцы ловко обошли, но силовой кистень Базилия рассёк лишь воздух, как и клинок Фэдерика.

Убийцы постарались отшагнуть от десантников в стороны так, чтобы остаться в зоне угрозы магистра, и тут же атаковали вновь. В этот раз их движения казались быстрее, но и Гавин уже был готов. Он парировал первый выпад своим клинком, отметив, что меч убийцы нисколько не пострадал от столкновения с силовым полем, и тут же контратаковал, уколом, заставляя противника отступить, а затем, повернув корпус боком, ушел от укола второго ассассина с фланга, лёгким движением плеча пропустил мимо себя еще одну атаку, а затем пригнулся от неожиданного выстрела в голову почти в упор из болт-пистолета, и отпрыгнул к брату Фэдерику от замеченной атаки сзади, лишив наконец врагов возможности бить ему в спину. Но, попади черный убийца своим выстрелом, и броня с железным нимбом бы уже не спасли, а еще снова от резких движений рана на спине как будто разошлась шире и это уже становилось опасно для жизни. Тем не менее, магистр пошел в атаку, сделав обманный выпад, чтобы затем поймать противника на этом и проткнуть ему шею. Лёгкий нажим вперёд, движение кистью вбок и голова первого врага слетела с плеч.

Братья Фэдерик с Базилием вдвоём напали на последнего убийцу, но тот невероятным образом ускользал от их выпадов и рубящих замахов, выбрав момент, чтобы проскользнуть между ними к главе ордена. Это была отчаянная попытка, обреченная на провал, потому Гавин просто выставил перед собой меч и убийца, вопреки здравому смыслу, насадился на него, воспользовавшись мигом замешательства, чтобы вонзить свой меч в вокс-решетку шлема магистра.

Гавин среагировал быстро, но недостаточно, и ледяное демоническое лезвие проткнуло его левую щеку рядом с уголком губ и застряло лишь встретив препятствие в виде зубов. Убийцу он тут же стряхнул с клинка, сделав шаг назад, и братья забили того, но теперь главе ордена стало понятно желание врага добраться до него любой ценой. Против ран, нанесённых демоническим оружием, генетические дары Императора были почти бессильны. Бывший Ворон просто истекал кровью, а щека и губы онемели так, что говорить было невозможно. Смешно было бы умереть так, от руки убийцы, но магистр, чей рот заливала кровь, даже улыбнуться не мог. Он снял заполняющийся кровью шлем и сразу ощутил горький смешанный дым горящих трупов, кабелей и масла, после чего жестом показал, что не может говорить.

- Брат Гискард, немедленно возвращайся к нам, магистру нужна помощь! - прорычал в вокс Базилий, который явно сейчас корил себя за то, что дал ранить командира, причём дважды.

И пока приказы не мог давать ни штурмовой капитан, ни магистр, который даже сказать об этом не мог, вторая рота осталась без единого командира.

XLVIII

Гальярд наконец-то чувствовал себя живым по-настоящему, врываясь в порядки еретехов, громя их своими кулаками и топча ногами, словно мусор, которым они и были, недостойным существовать в одной Вселенной с Императором и Его Империумом. Часы мелких стычек и надоедливых задержек из-за систем обороны корабля прошли, взорвавшись яростью настоящей битвы, возвращая Имперского Кулака к тому, ради чего он был создан, и он искренне наслаждался этим. Наслаждался своей силой.

- Я ярость Его, - провозгласил дредноут, оторвав голову Осквернителя и раздавив её в своём стальном кулаке, - и везде, где я пройду, враги Его падут!

Массивная нога раздавила разом двух мутировавших сервиторов и Гальярд обдал жаром из подвесных тяжелых огнемётов других окруживших его врагов, превращая их в дёрганых горящих марионеток, которые сталкивались друг с другом и издавали чудовищные в своей нечеловечности звуки изгоняемых из их тел демонических сущностей.

"Вот так и должны умирать те, кто предал Его", подумал десантник, выискивая следующего достойного противника в растущем черном дыму, но таковых больше не было, и он просто пошел вперёд, давя и разбрасывая ничего не способную ему противопоставить мелочь, отчего в разум пришло странное сравнение. "Словно проклятые гончие псы"

В ноздри ударил медный запах крови и Гальярд скривился, узнав его, как будто что-то прошлось по нему и обнажило старую рану.

- Выходите, Предатели! - взревел он, ускоряя шаг, чтобы быстрее добраться до зала, из которого лезли враги, и переставая обращать внимание на сервиторов еретехов. - Я чую ваш поганый дух.

Перед глазами мелькали тени скрывающихся в дыму крупных врагов в багряной броне и Имперский Кулак остановился, чтобы задействовать встроенные в его грудь волкитные орудия.

- Вам не уйти! - предостерёг врагов Гальярд, выпуская очередь сжигающих плоть лучей по переменчивым фигурам.

- В каких предателей ты стреляешь? - голос магоса Вульфа прорвался словно из другой реальности, заставив сына Дорна запнуться и начать моргать.

Вернулась ноющая боль во всём изувеченном теле, которое сжалось внутри саркофага, и Гальярд издал рычание от резкой электрической вспышки, которая пронзила голову, а динамики Левиафана повторили его, исказив до неузнаваемости. Секунду или две Имперский Кулак пытался прийти в себя, а затем выдохнул, сжав горло, чтобы почувствовать трубку в нём и зацепиться за реальность. Помогло, а затем и боль отошла на другой план, вытесненная стимуляторами.

- Почтенный Гальярд, ты функционируешь? - снова голос магоса в воксе с явными хорошо смодулированными нотками беспокойства.

Калека посмотрел на окружающий мир через сенсорику дредноута и увидел только массы сервиторов, начинающих залезать на него. Никаких Предателей не было. И запах пропал. Раньше за собой подобного Гальярд не замечал, потому напрягся. Возможно, влияние демонов? Имперский Кулак вспомнил, что должен был оставаться сильным, а разум его должен был быть неприступной крепостью, потому что нет никого вернее сынов Дорна.

- Всё в порядке, - прорычал он, умолчав о том, что ему показалось, и снова начав двигаться с целеустремлённостью вышколенного убийцы, чтобы сначала сбросить с себя цепких сервиторов, а затем снова пойти в атаку и добраться наконец до многоярусного зала, на высоких балконах которого расположились сотни стрелков.

Все они тут же обрушили свою объединённую мощь на Левиафана, атомные щиты которого почти сразу вошли в красную зону напряжения, предупреждая о близости к перегрузке, а затем начали схлопываться. Вариант отступить назад был отброшен сразу же, поскольку объясняться насчет произошедшего он не желал, потому Гальярд побежал сквозь врагов и стрельбу вперёд, чтобы скрыться по крайней мере от части огня под широким передним балконом. Этих нескольких секунд хватило, чтобы враги повредили его наплечную гранатомётную установку и нижний привод левой руки, лишивший его возможности сжимать кулак, но своей цели Имперский Кулак достиг.

Колонны, поддерживающие балкон, были выбраны его целью. Он, не обращая внимания на вернувшуюся пульсирующую боль в голове и настойчиво проникающие в разум отчеты о других мелких повреждениях, нанёс сокрушительный удар правым силовым кулаком по центральной колонне, а затем еще и еще раз. Это должно было отвлечь стрелков и дать возможность Ангелам Ночи войти следом за ним с куда меньшими потерями, чем без этого.

Еще одно предупреждение о повреждении кожуха атомной силовой установки заставили его раздавить тяжеленной ногой очередного сервитора и развернуться таким образом, чтобы скрыть повреждённую часть корпуса от стрелков, а затем он с упоением еще раз ударил колонну, сокрушив её. Это действие вызвало коллапс нескольких уровней над собой, от которого дредноуту едва хватило времени отойти. Дальше стоило подождать подкрепления и ремонта, потому что уничтожение атомного реактора приведёт к взрыву такой силы, что уничтожит всё в радиусе полукилометра, но у судьбы были другие планы.

Попадание из электромагнитного оружия вызвало замыкание в левой части металлического тела Левиафана, отдавшись странным ощущением пустоты в мозгу десантника, а затем тяжелым ударом его опрокинуло набок, словно игрушку. Это было невозможно. Только другой дредноут или существо схожего размера и силы могло совершить такое, и в поисках ответа Гальярд оперся на оставшуюся целой правую руку, переворачиваясь в более ровное положение, чтобы увидеть с кем или чем столкнулся.

Через открывшиеся врата в паре десятков метров от него входил пятиметровый металлический монстр, чем-то похожий на Осквернителя, которого Имперский Кулак уничтожил в коридоре, но куда более массивного и технологичного, обладающего большим числом конечностей и оружия, а так же верхняя относительно человеческая его часть носила черную с багряными квадратами окантовки мантию магоса Самеха, из под капюшона которой на него смотрели три разного размера алых линзы-глаза. И его окружали четверо похожих на железных гусениц созданий, содержащих в пастях гравитонные установки. Вот как они свалили его с ног - используя гравитацию.

- Сгорите в пламени воздаяния! - провозгласил Гальярд, с трудом пытаясь подняться, но сталкиваясь с тем, что без послушной левой ноги это будет невозможно, а потому сделал единственное, что мог в таком положении, выстрелив из нагрудных волкитных орудий, поджигающие лучи которого расплескались по окружавшему врага силовому полю.

Вместо словесного ответа главарь еретехов снова выстрелил в него из электромагнитной пушки и все сенсоры дредноута в момент попадания погасли. У доблестного сына Дорна осталась только тьма и ощущение того, что он начинает задыхаться в своём железном гробу, все поддерживающие жизнь системы которого отключились.

XLIX

- Приоритетная цель "Бета" обезврежена, - магос-доминус Тета-Фуриозо отметил в своём внутреннем журнале боя следом за целями "Дельта" и "Гамма", принадлежащих Астартес, и приказал сервиторам добраться до заключенного в саркофаг десантника без значительных повреждений конструкции.

Дредноут типа Левиафан был интересным с точки зрения изучения механизмом, который мог пригодиться Владыке Печи, когда они вернутся на Самех. Если разгадать тайну создания таких, космодесантники Хаоса будут готовы щедро платить за них, и слава правителя Самеха вместе с его влиянием вырастут еще больше. И, разумеется, свою талику получит и Тета-Фуриозо, если будет к тому времени всё так же полезен.

Лоялисты входили в выбранный Тета-Фуриозо для решающей схватки зал группами по несколько десантников, передние из которых прикрывались штурмовыми щитами, а остальные, некоторые из которых были визуально скрыты некронской системой рассеивания фотонов, из-за их спин вели ураганный огонь по расположившимся на балконах сервиторам, так что потери рабов и скитариев магоса-доминуса продолжали стремительно расти. Две полных роты Астартес были силой способной захватывать планеты, и в другое время Тета-Фуриозо мог бы сказать, что противостоять им практически невозможно, но сейчас у него были ресурсы и возможности, чтобы справиться с этим вызовом. Он уже устранил двух высших командиров штурмовой роты, заставив её потерять монолитность и действовать уровнем тактических отделений, которые практически все понесли потери, и убрал с пути самую серьёзную угрозу в виде дредноута, которому его другие слуги ничего не могли противопоставить, так что теперь оставалось только расправиться с передовыми отрядами лоялистов, чтобы остальные отступили и открыли ему дорогу к приоритетной цели "Альфа".

Тета-Фуриозо отдал импульсный приказ сопровождавшим его почти безмозглым орудийным сервиторам двигаться за ним, и обошел обрушившуюся часть балкона рядом с лежащим без движения дредноутом, саркофаг которого уже вырезали мутировавшие рабы, чтобы остановиться почти напротив прохода, через который продолжали прибывать Ангелы Ночи. В банках данных магоса-доминуса такого ордена не значилось, но было вполне возможно, что это какой-то новый, только прибывший в сектор.

Целеуказатели обозначили сержантов ворвавшихся в зал отделений и гравитонные пушки окружавших магоса сервиторов обратили свои пасти на них, после чего почти беззвучные выстрелы опрокинули четверых Астартес на пол, отбросив при этом двоих из них на несколько метров назад, так что вероятны были серьёзные внутренние травмы, а возможно и переломы. Конечно, сражаться им это помешает мало, но снизит боевую эффективность достаточно, чтобы справиться с ними стало легче. Следующий залп гравитонных орудий пришелся на щитоносцев, разрушая порядки лоялистов и, как и ожидал магос-доминус, заставляя их отступать, оттягивая своих раненых, а затем, наконец, Астартес с тяжелыми орудиями определили его, как главную цель, и открыли по нему стрельбу.

Пора было выманить цель "Альфа", так что Тета-Фуриозо огласил зал громким двоичным кодом, провозглашающим верховенство Повелителя Печи над всеми машинами сектора, а затем, переведя все мощности на силовые щиты, вышел из под балкона на открытое пространство, поливая лоялистов очередями крупнокалиберных снарядов и импульсами электромагнитного выжигателя, делающего их доспехи мёртвым грузом. Несколько выстрелов поклонников лже-Омниссии преодолели силовые барьеры, окружавшие магоса-доминуса, но повреждения оказались незначительными и он отложил отчет о них в сторону того, что нужно было починить после сражения, и выбрал цели для своих гравитонных слуг. Технорабы, едва получили целеуказания, дали залп, отбрасывая десантников, словно игрушечных солдатиков, и заставляя их наконец-то отступать, но один особо ретивый прорвался сквозь стрельбу и, даже будучи серьёзно раненым, прыгнул на магоса, замахиваясь силовым клинком. Тета-Фуриозо встретил его колющим ударом одной из конечностей с выдвижными лезвиями, насадив, словно букашку, на клинок, а затем сбросил тело на пол и пристрелил из встроенного в одну из серворук плазменного орудия, так что от шлема Астартес мало что осталось. Маленькая победа, но приятная, когда понимаешь, что это лишь первая такая в грядущей череде, и Тета-Фуриозо с удовольствием отметил этот этап, снова двоичным кантом провозгласив Повелителя Печи наместником Бога-Машины.

В этот раз показавшиеся из прохода три сильно модифицированных робота Кастеллакса ответили ему слаженными залпами своих плазменных пушек, разрывы которых остались за пределами окружавшего магоса-доминуса силового поля. Скрывающиеся за спинами роботов техножрецы завели песнопения во славу Омниссии, а технодесантник с конверсионным излучателем в одно мгновение превратил одного из гравитонных сервиторов Тета-Фуриозо в саморазрушающийся от столкновения материи и антиматерии металлолом. Цель "Альфа" вступила в бой, пускай пока и не лично.

Магос-доминус Тета-Фуриозо испытал облегчение от того, что это случилось так быстро, а затем передал приказ всем расположившимся на самых верхних балконах скитариям и находящимся ниже стрелковым боевым сервиторам сосредоточить огонь на вражеских роботах. Теперь это было в какой-то степени дуэлью разумов, из которого магос-доминус обычно выходил победителем, потому что делал, использовал и знал больше других.

Он соединился с сенсорами нескольких сервиторов, спешивших в рукопашную к Кастеллаксам, и отметил объединение мощностей реакторов боевых автоматонов для создания общего ионного щита, способного защитить их куда лучше, чем каждый по отдельности. Это было сложным и опасным занятием, поскольку малейший сбой в напряжении и мощности одного из трёх мог привести к нарушению общего контура, за которым последовала бы перегрузка и отключение щита, означавшая бы поражение, и рядовые техножрецы такого обычно не делали, чтобы не нести ответственности за последствия. Позволяли себе такое только опытные магосы, знающие цену риска и ответственности, равно как и награды за успех. Но у ионного щита был недостаток в том, что он защищал только в одной плоскости ограниченную площадь. Достаточно было нарушить слаженность врага и роботы перестанут быть проблемой, потому всем рукопашным сервиторам было тут же передано приказание пробиться к боевым автоматонам и нарушить их групповой контур инфообмена.

Из-за Кастеллакса снова показался технодесантник, который, вероятно, мог бы с первого раза убить магоса-доминуса, если бы стрелял по нему, потому что против такого рода оружия силовое поле практически бесполезно, но, как и в прошлый раз, лоялист выбрал целью гравитонного сервитора и выстрелил почти невидимым сгустком аниматерии. В этот раз Тета-Фуриозо был готов и на полпути заставил одного из мутантов неожиданно для него самого подпрыгнуть, перехватив заряд. Столкновение материи и анитматерии спровоцировало взаимное уничтожение, в мгновение ока превратив прыгнувшего сервитора в падающий на пол хлам. Глупый шаг со стороны слуги лже-Омниссии, раскрывать свои козыри до начала действительно решающего столкновения, потому что больше шансов задеть себя и своих важных слуг Тета-Фуриозо ему не даст.

Гравитонные сервиторы продолжали обстреливать десантников, заставляя их отступать всё глубже обратно в коридор, но Кастеллаксы стояли неподвижно, всё еще в основном безуспешно пытаясь пробить силовое поле магоса-доминуса, который медленно наступал, ведя огонь из плазменных и роторных орудий в своих серворуках. Походило на то, что это будет легко.

Силовое поле еще несколько раз пропустило сквозь себя огонь лоялистов и Тета-Фуриозо вынужден был запустить системы автопочинки, когда ощутил желание слившегося с ним демона помочь.

- Со мной ты справишься быстрее, - прозвучал голос Нерождённого в голове магоса.

- И быстрее мутирую, - объяснил причину отказа Тета-Фуриозо.

- Это сделает тебя сильнее, - настойчиво продолжил демон.

- Я и так достаточно силён, - констатировал магос-доминус, преодолев половину пути до всё еще неподвижных Кастеллаксов, пока нанороботы, которых он берёг как раз для такого случая, выпускались из скрытых хранилищ внутри его тела и отправлялись латать повреждённые участки его металлического корпуса.

- Гордыня и нежелание прибегать к чужой помощи погубили больше людей, чем самоуверенность, - отозвался демон и снова погрузился в глубины разума носителя, словно ушел под воду, где его перестало быть видно.

- Сегодня погибать будут только лоялисты, - скорее сам себе, чем невидимому собеседнику, заявил магос-доминус Тета-Фуриозо, а через мгновение прорвавшийся мимо десантников и взорвавшийся рядом с крайним Кастеллаксом сервитор нарушил таки контур энергообмена роботов и их ионные щиты с громким хлопком и искрами перегрузки пропали, открывая слуг лже-Омниссии опустошающему огню самехцев.

L

"Непрощенный Слепец" ощутимо дрожал пока двигатели на полной мощности несли его прочь от остающихся всегда где-то неподалёку тиранидских биокораблей, но связанный с могучим машинным духом капитан корабля знал, что эта дрожь имеет мало общего с напряжением на конструкцию судна. Дрожь была гневом раздраженного пустотного титана, который шел против своей природы, избегая боя, и виновным Слепец считал его, Долрета Чефра, который приказывает ему бежать, словно поджавшего хвост пса от стаи крыс. Менее опытный капитан мог бы поддаться, уступить желанию куда более древнего и могущественного духа, мог бы струсить сам и покинуть поле боя, чтобы меньше провоцировать свой корабль, но у Долрета был опыт и понимание долга, который зачастую имеет очень мало общего с личными желаниями кого бы то ни было. Он глубоко вдохнул, погружаясь в манифольд, словно в перегретую реку, и становясь ближе к духу машины, после чего обозначил в курсовых системах примерный план будущих манёвров. Они не отступают и не убегают, они бойцовые псы, которые должны ударить тогда, когда это будет нужно хозяину - магистру Сорнери.

После такого объяснения машинный дух "Непрощенного Слепца" слегка притих, давление на разум капитана уменьшилось и дрожь конструкций унялась, позволяя человеку наконец выдохнуть спокойнее. Это было сложно, управлять командой и урезонивать древний дух корабля, но именно в такие моменты пустотнику казалось, что он для этого рождён.

- Зачистка завершена, капитан Чефра, - сообщил ему в воксе пятый капитан, оставленный магистром руководить обороной судов ордена. - Высылаю братьев для охраны ремонтных бригад.

Отдалённый голос по мере того, как капитан выныривал из манифольда, становился ближе, и к концу речи Ангела Ночи человек был практически полностью тут.

- Благодарю, брат-капитан Галаад, - коротко ответил Долрет, который и просил об этом, едва они отошли от планеты, ставшей гигантской биофабрикой тиранидов, и стал понятен масштаб полученных повреждений.

Для спокойного ремонта у них было мало времени и слишком много опасностей, потому после консультации со старшим боцманом он и принял решение выпустить людей из внутренних отсеков для аварийного ремонта наиболее важных элементов внешних. Действовать рабочим придётся в пустотных костюмах, потому что всё еще существовал риск того, что какие-то ксеноорганизмы затаились и смогли пережить эти несколько часов в ледяных отсеках без атмосферы, но боцман уверил его, что подготовки его бригадам хватит, чтобы выполнить работу как следует даже в таких условиях.

- Мистер Брюа, как только Ангелы Ночи прибудут к шлюзам, начинайте, - капитан связался напрямую со старшим боцманом.

- Да, капитан! - энергичный Арманд Брюа, ветеран морского флота Фрации, быстро поднявшийся в иерархии ремонтников, ответил именно так, как Долрет того ожидал, и отключился.

Несмотря на то, что вступать в бой пока Слепцу и его флоту было рано, отдыхать команде было некогда. Все офицеры мостика были на своих постах уже около суток и, поскольку неизвестно было сколько времени займёт у Ангелов Ночи захват Ковчега, скоро им понадобится смена. Пока же все они держались на рекафе, стимуляторах и собственной силе воли.

- Как наши орудия, мистер Фаргейт? - обратился к старшему артиллеристу капитан, когда с ремонтными бригадами вопрос был решен.

- Третья лазерная батарея получила внешние повреждения. Я скорректировал прицельные сетки с этим учетом, но есть риск, что в случае начала стрельбы мы её потеряем, - осторожно предупредил от своего пульта склонный к полноте Михал, чьи запавшие от усталости глаза казались черными в полутьме мостика.

Проводить внешний ремонт на такой скорости в открытом космосе было опасно само по себе, а с учетом противника, который висел у них на хвосте, тем более, так что нужно было решить как поступить с этой проблемой. Решение пришло в голову неожиданно быстро, сразу после того, как варианты отказаться от использования третьей батареи и использовать её лишь в крайнем случае были отброшены.

- Мистер Андерссон, дайте связь с носовой мастерской, - приказал он связисту, поскольку прямого канала, по которому можно было обратиться к выбранному человеку у него пока не было, а затем, когда звуковой сигнал сообщил об ответе на вызов, капитан снова заговорил так, что его все на мостике слышали. - Мастер Максимус?

- Капитан Чефра, чем могу быть полезен? - немедленно отозвался корабельный техножрец, который редко покидал свои мастерские в хорошо защищенных носовых отсеках и с начала операции хранил молчание.

Формально Фларин Максимус был создателем сервиторов для обслуживания "Непрощенного Слепца", но по факту занимался много чем кроме этого, начиная с бионики для Астартес и заканчивая кое-какими техническими приспособлениями в том числе для ремонтных бригад. А еще формально подчинялся техножрец только Астартес, потому то, о чём его собирался просить капитан, могло быть проигнорировано.

- Третья лазерная батарея, ближайшая к вашим мастерским, получила внешние повреждения. Вы можете отправить пригодного для пустоты космоса сервитора для оценки степени повреждений и возможности ремонта? - капитан специально сделал акцент на близости проблемного места к собеседнику и упустил то, что рисковать живой командой в такой ситуации для него неприемлемо, поскольку это могло оскорбить техножреца.

Секунда. Две. Тишина в ответ затягивалась, заставляя капитана начать волноваться. До этого он ни разу не обращался к Максимусу лично, что могло сыграть свою роль и затихшие голоса на мостике подтверждали напряжение ситуации. Решалась и степень авторитета капитана корабля.

- Да, я запрошу сопровождение у брата-капитана Галаада и проверю всё лично, - наконец ответил техножрец, вызвав облегченные выдохи у пары офицеров.

Долрет удивился такому решению, но это было намного лучше того, на что он рассчитывал изначально.

- Благодарю, мастер Максимус, - ответил Чефра, услышав затем сбоку шаги своего первого помощника, и жестом показал офицеру связи закончить сеанс.

Подошедший к нему Диабаз Брона должен был сменить капитана на посту, дав тому время отдохнуть, но, прежде чем воспользоваться этим правом, нужно было узнать еще одну вещь. Долрет закрыл глаза и погрузился в связывающий его с "Непрощенным Слепцом" манифольд, чтобы поискать среди данных авгуров то, что он и так заметил бы, если бы оно там было. Любые сигналы или следы того, что "Тисона" пережила аварийный варп-переход, всё еще отсутствовали.

С открытием глаз он отключился от манифольда и уступил место на командном троне помощнику.

- Держите его крепко, мистер Брона, - улыбнулся он устало и сжал плечо друга, отправляясь наконец вырвать у судьбы пару часов сна.

LI

Половина когитаторов мостика "Тисоны" отключилась, а другая работала с перебоями из-за резкого скачка напряжения, вызванного аварийным переходом в варп и утаскиванием с собой двух биокораблей тиранидов. Кроме того, в последний момент один из ксеноорганизмов смог схватить имперский корабль то ли языком, то ли щупальцем, и сейчас, кроме борьбы с эмпиреями, фрегат вынужден был бороться еще и с дополнительной ношей, которая заставляла судно резко менять направление рывками своего захвата.

- Навигатор! - выкрикнула во встроенный в капитанское кресло вокс находящаяся на грани срыва Эллисиэль, поскольку вместо спасения они, скорее всего, променяли смерть в пастях тиранидов на смерть в пастях демонов.

Ей хотелось что-нибудь разбить и кого-нибудь обвинить в том, что происходило, но каждый раз, как она была близка к воплощению своих желаний, из груди будто ком поднимался, мешая ей сказать хоть слово. Что это было, долг, самоуважение или держащий за горло призрак строгого отца, но женщина оставалась внешне собранной и сосредоточенной.

- Я стараюсь, - пробормотал напряженный голос управлявшего кораблём в варпе Нестора Кассини, - но эта тварь крепко держится.

- Как это вообще возможно? Без полей Геллера её должны были уже порвать демоны, разве нет? - Эллисиэль мало понимала в варпоходстве, но то, что без защиты в варпе выжить было невозможно никому, знала даже она.

Навигатор мокро кашлянул, когда корабль в очередной раз рвануло в сторону, и капитан подозревала, что кашлял он кровью, хотя вслух об этом ничего не сказала бы.

- Это уже может быть и не ксенос, - выдохнул он напряженно, и все, кто это услышал, ощутили побежавшие по коже мурашки.

Если демоническая сущность захватила такого размера биоформу, то было лишь вопросом времени когда она уничтожит "Тисону" или нарушит работу полей Геллера или сделает еще что-то похуже.

- Что мы можем сделать, чтобы сбросить её? - тут же спросила Ги Фарье, используя тот же приём, что ранее. Не знаешь что делать, спроси у того, кто может знать.

- Физически отцепить, - не очень уверенно произнёс навигатор, а затем вместе с очередным скрипом корабля подавил рвущийся наружу крик боли.

- Держись, Нестор, - попробовала придать ему немного уверенности Эллисиэль, внутренне приближающаяся к панике. - Мы попробуем это сделать.

Гениально. Просто гениально. Она даже в теории не знала как они могут это делать. Тиранидские щупальца же огромны. Их отстреливать нужно из бортовых орудий другого корабля, а не изнутри отцеплять. Её размышления неожиданно прервал мрачный смех со стороны одного из искрящих пультов внизу.

- Чем дальше, тем хуже, - с унылой убеждённостью заявил поднимающийся со своего места офицер в окровавленной и порваной на груди форме, с разбитым лбом и подтёкшим глазом. - Капитан Готланд хотел нас спасти, а эта шлюха нас всех угробит.

Капитан хорошо знала этого человека, поскольку Бернхарт Мацелус был одним из главных подхалимов покойного Альбрехта, чей труп всё еще лежал рядом с троном. Но она знала так же, что Мацелус был трусом, потому то, что он в такой ситуации решился на бунт, выглядело странно. Только одно то, что он озвучивал мысли, которых Эллисиэль изначально опасалась, было с его стороны ожидаемо. Как ожидаемой была и реакция дюжины других офицеров мостика, всё еще находящихся в сознании и на своих постах. Они ждали этого момента, как и неожиданный капитан, чтобы решить вопрос главенства окончательно.

- Ты хочешь повторить судьбу предыдущего капитана? - произнесла Эллисиэль угрожающе и поднялась с трона, чтобы принять этот вызов.

Всё равно они умрут, но выбор как именно это произойдёт она хотела оставить за собой, а еще вопрос авторитета, даже принятого случайно, был краеугольным камнем. Для неё это было важно. Если она сейчас упустит свой шанс, дальше будущего у неё точно нет. Даже если оно охватит только пару минут или часов, что осталось жить всей "Тисоне".

- Пха! Что-то я не вижу здесь Ангелов Ночи, которые тебя защитят, - развёл руками показательно бунтовщик и широко улыбнулся.

- Они придут, - фыркнула в ответ Ги Фарье. - Даже одного брата Акко будет достаточно для всех, кто решит бунтовать.

Корабль снова содрогнулся, а свет мигнул.

- Если хоть кто-то из них придёт, - с видом того, кто знает что делать, офицер направился к когитатору, управлявшему полем Геллера.

- Стой! - крикнула Элли, сжав кулаки и понимая, что не успеет никак ему помешать. - Ты с ума сошел!

- Сумашествие это подчиняться тебе. Я ненадолго отключу поле. Демоны сначала проникнут во внешние отсеки, где сейчас все десантники, а когда станет опасно здесь, включу его снова. Этого времени хватит, чтобы избавиться от надзирателей, - достаточно громко, чтобы все слышали, предупредил о своих действиях бунтовщик. - Мы свободные люди, а не их рабы.

Эллисиэль подбежала к краю капитанского возвышения и с досадой ударила кулаком по поручню, понимая, что если спрыгнет, то скорее всего переломает себе ноги, а обходить времени уже не оставалось. Предатель остановился у пульта управления защитным полем и отодвинул в сторону полуживого сервитора, который был к нему прикован, чтобы воспользоваться рунной панелью. Никто и не пошевелился, чтобы остановить его, так что офицер снял предохранители и широко улыбнулся, обернувшись, чтобы посмотреть на капитана, а затем нажал на руну отключения.

Звук выстрела заставил Ги Фарье вздрогнуть, а труп бунтовщика с дырой голове грохнулся рядом с пультом. Загудела сирена тревоги и дрожащая Луиза Бриттес с зажатым в обеих руках пистолетом бывшего первого помощника медленно перевела прицел на другого ближайшего к пульту офицера. Все ощутили приступ тошноты и почувствовали, как искажается реальность, будто в воздухе возникли потоки жара и образовалось сочащееся нереальностью марево.

- Немедленно включите поле Геллера обратно! - воспользовавшись моментом, приказала Эллисиэль, чья подруга очень неожиданно дала им всем шанс выжить.

Секунда колебаний, а затем ближайший офицер, сдерживая рвотные позывы, поспешил к пульту и активировал защитное поле вновь.

- Капитан Ги Фарье, что с полем Геллера? - вызвал её по воксу голос брата Акко, заставив женщину вздрогнуть вновь.

Она обхватила крепче перила ограждения и плотно сжала губы, глядя на офицеров внизу. По-хорошему всех их нужно было казнить за безмолвное соучастие в бунте. По-хорошему, это мог сделать кто-то из Ангелов Ночи, если она скажет им о произошедшем. И по лицам мужчин она видела, что именно этого они и ожидают. Уставшие поникшие обреченные.

- Временная неполадка, - четко ответила она, выдержав паузу в понадобившиеся на принятие решения несколько секунд. - Брат Акко, мы далеко не улетим пока к кораблю прицеплен враг. Палуба Ф, отсек восемнадцать. Буду благодарна, если отцепите его.

- Понял, сделаю, - ответил десантник и отключился.

Изменившиеся взгляды команды дали понять Элли то, что она добилась желаемого.

- Возвращаемся к работе, господа, - улыбнулась она и развернулась, чтобы занять своё место на командном троне, хотя внутренне её всю трясло. - Первый помощник Бриттес, отличная стрельба.

LII

Никар танцевал по уставленному бессмысленными на первый взгляд препятствиями залу, то и дело наступая на останки менее удачливых танцоров, а заодно давя скарабеев, которых тут были сотни и от которых чем дальше, тем сложнее становилось бегать. Благодаря полученной от Гавина информации он теперь знал о некронах почти столько же, сколько сам магистр, и тот факт, что мелкие конструкты заполонили куб внутри Ковчега, заставлял его крепко задуматься в перерывах между скачками и прыжками. Для него очевидно было, что скарабеи должны были быть тут давно, поскольку наличие этой залы-ловушки подразумевало такой вариант, но откуда эти мелкие конструкты взялись на борту корабля давно ушедшей доимперской эпохи оставалось загадкой. Может быть, нашли где-то раньше и в другом месте, но чем гадать, лучше спросить у одного из тех, кто в стазисе дремлет себе в центре этого комплекса.

Первый капитан сбил мечом в воздухе прыгнувшего на него мелкого конструкта, а затем аккуратно располовинил еще одного, давя парочку других ногами и тут же отпрыгивая таким образом, чтобы их мелкие дружки не смогли на него залезть. Если он даст им такую возможность, то будет не сильно лучше, чем с жуками чревоточцами тиранидов, а быть пожранным изнутри тем, кто даже не кушает в прямом смысле этого слова, Никару не позволяла совесть.

- Когда вы уже закончитесь? - задался он вопросом вслух, поскольку всё равно был тут один с мозгами, а затем вспомнил вдруг, что создаёт скарабеев больший робот. - Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать!

Зал был большим и тёмным, но помешать сыну ночи это не могло, и он больше внимания стал уделять деталям. Робот должен был быть похож на огромного жука с клешнями, и, если производит скарабеев прямо сейчас, это должно сопровождаться иными звуками, чем стук крошечных лапок по металлу. Либо же проникать внутрь скарабеи должны были через какие-то трубы. С этими мыслями он ускорился, двигаясь вдоль стен зала и заодно пытаясь понять откуда идёт основная масса скарабеев, движение которых напоминало преследующую его в надежде захлестнуть волну.

За пару минут Ангел Ночи сделал почти полный круг по залу и столкнулся с тем, что скарабеев стало еще больше.

- Значит, в центре, - сказал он сам себе, пожалев, что больше нет на его броне эманаторов молний, которые на высокой мощности могли бы, вероятно, защитить от мелких конструктов, а затем развернулся и перескочил на полутораметровый куб, с которого затем прыгнул на конус, едва не согнувшийся под его весом, а затем дальше по различным стальным геометрическим фигурам к центру ловушки.

Именно там и оказался трёхметровый неподвижный прикованный к полу родитель скарабеев, у которого отсутствовали лапы, но всё еще были клешни достаточного размера, чтобы сломать ими кому-то неосторожному конечности. К счастью, Никар был осторожен и прямо по скарабеям, которые роились возле условной матки, обошел её сзади, запрыгнув на спину ксеносского конструкта. К его удивлению, робот попытался стряхнуть его, качнувшись из стороны в сторону, и только вовремя воткнутый в его горб меч уберёг капитана от падения.

- Сучок, а ты проблемный, - продолжил говорить с безмозглыми созданиями Никар, после чего устроился на спине робота более надёжно и принялся палить из инферно-пистолета по местам ближе к голове матки.

Первые три выстрела, прошившие толстую сталь, как бумагу, не возымели, кажется, никакого эффекта, но затем что-то внутри полыхнуло и заискрило. Еще два выстрела туда же, и Ангел Ночи едва успел спрыгнуть с корпуса робота, когда тот взорвался, разметав град осколков во все стороны. Скарабеев это не остановило и они продолжали преследовать первого капитана пока, наконец, спустя еще несколько долгих минут, он всех их не передавил и не порезал, пытаясь сделать картину из их металлических тел.

Художественный вкус сына ночи однако оказался сомнительным даже на его взгляд, так что он ногами разметал то, что пытался изобразить, и направился на поиски иного выхода, кроме того, через который он в этот испытательный зал вошел.

Двери вскоре нашлись, но вот панель управления ею отсутствовала, потому пришлось снова потратить несколько зарядов инферно-пистолета, а затем приложить некоторые усилия, чтобы ударом ноги наконец выломать её. За упавшей бронедверью открылся тёмный коридор, в котором Никару показались какие-то больно знакомые звуки, напоминающие тарахтение разболтанных механизмов древнего двигателя.

- Кто там? - осторожно и весело, поскольку это уже становилось забавным даже для него говорить с пустотой, спросил сын ночи, не спеша показываться в коридоре следом за выбитой дверью.

- Никар? - грубый рычащий голос, прозвучавший в ответ, слишком уж напоминал одного призрака прошлого, с которым лучше было не сталкиваться. - Невидимый, как всегда.

LIII

Тлен предпочитал использовать свой дар предвидения, когда он касался боевых действий, один, чтобы максимизировать свою личную выгоду, но в данном случае с ним были братья, которые лишь отдалённо понимали кто такие Хранители Тишины на самом деле, и использовать их так же, как других, было для оракула сложным моральным выбором. В отличие от Гавина Сорнери, который был воспитан в таком духе, что все и всё окружающее - инструменты для достижения цели, Тлену после перехода на сторону света, сторону Владыки Человечества, было тяжело поступать так же, как когда он мало заботился о других существах во время своего пребывания во тьме. И сейчас, стоя в остановившемся коридоре перед центральной дверью, он понимал, что дальше либо подставит себя, либо других. И эти сомнения раздражали оракула, который внезапно ощутил весь груз давления ответственности, которую на себя взвалил.

Стоящий рядом с Хранителем Тишины сержант фон Верг обладал малой толикой дара своего генетического отца, но настолько малой, что принимал его за интуицию, и ожидал молча. Возможно, по первым действиям тёмного провидца, подставившего себя на входе в этот запечатанный комплекс, чтобы остальные прошли без проблем, он догадался, что и дальше тот будет следовать такому стилю. Как бы то ни было, едва их коридор остановился, все члены подчиняющегося ему отделения уже держали на прицеле три двери, прикрывая друг друга четко и отработанно. И переговоры отделения по воксу шли отдельно от Тлена, поскольку Рамиллий вряд ли считал нужным отвлекать его посторонними командами и вопросами.

- Держитесь дальше полутора метров от меня и поближе друг к другу, - предупредил негромким шелестящим голосом оракул, после чего нажал на руну открытия двери, за которой оказался высокий арочный коридор около трёх метров шириной и пять высотой, освещенный яркими поперечными полосами люменов.

Он приготовил свой меч и пистолет, а затем шагнул вперёд, тут же уклонившись от мощного выстрелившего из стены слева лазерного луча. Ответный выстрел из инферно-пистолета сплавил гнездо лазера, а меч повредил выстреливший сразу за этим лазер справа. Каждый шаг встречал новую ловушку, будь то лазер, распыление ядовитого газа или массовые выстрелы мономолекулярных игл, и каждый шаг стоил оракулу какой-то мелочи, потому что его тело было куда медленнее, чем разум. Он мог бы пройти эту полосу препятствий медленнее без последствий для себя, но тогда братья опоздали бы войти и доставившая их сюда секция уехала бы, увозя их туда, где они будут предоставлены сами себе и, возможно, мертвы. Судьба всегда взымала плату за попытки играть с ней.

Очередная мономолекулярная игла пробила визор шлема и впилась в переносицу Тлена, но он уже сделал то, что должно было, и остановился, оглядываясь. Шедший последним боевой брат не успел переступить порог, когда двери снова резко закрылись, а коридор с лязгом направляющих уехал в сторону, увозя с собой одинокого Ангела Ночи. Оракул неровно обломил пальцами торчащую из визора иглу, пытаясь понять где совершил ошибку, а затем снял шлем, чтобы избавиться от засевшей в переносицу части, когда к нему подошел Рамиллий. От сержанта веяло недосказанностью, ибо он наверняка хотел узнать, этого ли ожидал Хранитель Тишины, но такта ему хватило, чтобы обойтись без вопросов, на которые у Тлена всё равно отсутствовали ответы.

- Дальше можно использовать огнемёт? - уточнил он, указывая на оставшиеся три четверти прохода.

- Да, - коротко ответил Тлен и вернул шлем на голову.

Ему показалось, что в паутине будущего теперь было нечто, что скрывало некоторые пути. Или даже иначе. Это нечто было там изначально, но создаваемый им покров провидец до этого момента принимал за пустоту отсутствия других вариантов. Возможно, Янтарь мог бы пояснить что это, но он ведь тоже ничего лишнего не почувствовал, когда они входили сюда. Отсутствие псайкерского обучения впервые показалось оракулу недостатком, но, поскольку восполнить этот пробел в ближайшее время было невозможно, он сосредоточился на том, что было возможно и близко, отходя в сторону, чтобы дать огнемётчику пространство для работы. А еще муки совести заставили теперь уже его самого обратиться к Рамиллию.

- Если брат Дарнокс попадёт в место с серебряными стенами и закопченым потолком, пусть просит Императора защитить его, - прошептал он, положив ладонь на предплечье сержанта.

Аристократ мгновение сомневался что значило это предупреждение, а затем, осознав важность полученной информации, связался посредством вокса с отделившимся от отряда боевым братом и передал ему слова провидца.

- Благодарю, Первый Хранитель, - кивнул фон Верг, когда короткий разговор с Дарноксом закончился, и подобно Тлену, который нарушил правила своего обычного поведения, тоже проявил немного отсутствующих обычно эмоций. - Приятно, что ты на нашей стороне.

Неоднозначное заявление с учетом того, что он помнил всё, в отличие от абсолютного большинства братьев ордена.

Штурмовик с ручным огнемётом тем временем вышел вперёд и начал планомерно выжигать все поверхности до следующей двери пылающим прометием. Это заставляло датчики ловушек выходить из строя, а скрытому в стенах оружию сплавляло места выхода, делая его непригодным. Коридор тут же затянуло едким дымом, а температура поднялась до опасных пределов, так что оракулу пришлось в срочном порядке заделать дыры в броне починочным цементом.

Через несколько минут все запасные канистры прометия опустели, но и ловушки были повреждены или уничтожены, так что десантники с помощью мультимельты пробили себе проход дальше. В этот раз путь привёл их в кубическое помещение из темного железа, выходы из которого располагались точно по центру каждой стороны, включая пол и потолок.

- Приготовьте магнитные захваты сабатонов и проверьте крепления оружия, - прошептал Тлен, указывая рукой наверх. - Нам туда.

LIV

- Брат Ган, - позвал самого лёгкого в его отделении Микель Холлстер, чтобы тот вылез через образовавшуюся после взрыва мельтазаряда дыру, но его жестом остановил Янтарь.

- Я пойду, - уверенно сказал библиарий, и у сержанта оставалось мало выбора как поступить иначе чем согласиться.

Микель жестом показал брату подождать, а затем посторонился вместе с Доннелом, чтобы дать обладателю молниевых когтей пространство и возможность покинуть коридор.

Бывший Гвардеец Ворона выскользнул так легко, будто всю жизнь акробатикой занимался, и даже без использования магнитных захватов мигом взобрался наверх своеобразного вагона, в котором они тут застряли, после чего сверху всё же послышался звук примагничивания сабатонов, а затем опустилась кисть библиария.

- Подай летописицу, сержант, - попросил Янтарь.

Это странно отдалось в душе Микеля, который сам хотел первым делом вытащить отсюда Фиррис, так что он даже замешкался на мгновение, которого хватило и так подошедшей из любопытства ближе женщине, чтобы сделать шаг в нужном направлении. Сама бы она до руки эпистолярия не достала, потому сержант с усмешкой и донёсшимся через вокс-решетку шлема весёлым выдохом подхватил её за талию и поднял на нужный уровень, буквально чувствуя, как блондинка сначала напрягается и вся сжимается, а потом позволяет ему сделать то, что он хочет. Еще секунда, и летописец взмыла вверх, а коридор снова опасно заскрипел.

- Теперь Ангелику, - снова попросил Янтарь, во второй раз свесив руку, и в этот раз обошлось без лишних эмоций, а как только и вторая женщина оказалась на крыше, библиарий постучал аккуратно по краю дыры. - Выбирайтесь, братья, да побыстрее.

Первым пошел Микель, перегнувшись в сторону и держась за оплавленый край дыры пока не нащупал боковые рельсы, после чего подтянулся и на одних руках поднялся наверх, приняв помощь Янтаря уже под самый конец. Тут стало понятно что именно скрипело. Два из четырёх подвижных потолочных креплений, на которых двигался коридор, сошли с изогнувшихся направляющих, а оставшиеся два медленно гнулись под весом вагона с десяткой тяжеленных десантников, при этом боковых, которые должны были бы фиксировать коридор, вообще не было из-за отсутствия соединяющейся с ним секции. Фиррис с Ангеликой уже взбирались на толстый адамантиевый каркас, но время уходило.

- Братья Ган и Доннел, выбирайтесь, - приказал сержант, показав Янтарю, что будет помогать братьям подняться. - Серхио и Себастьян следующие.

По двое за раз Ангелы Ночи начали покидать грозящий стать им гробом коридор, но с каждым рывком и смещением веса крепления всё сильнее стонали, и на третьей паре, несмотря на переход поднявшихся ранее братьев на каркас к летописице и её сопровождающей, таки не выдержали. С натужным визгом и последовавшим за ним оглушительным щелчком разрыва одно из оставшихся двух креплений сорвалось, от чего коридор резко перевернуло набок, тряхнув так, что и едва не сорвало в бездну всех цепляющихся за вагон, и закачало. Каким-то чудом Микель удержал вытаскиваемого им брата Корсэна, который повис на его руке и с громким лязгом ударился о бывшую крышу, ставшую теперь стеной, едва державшую его руку не вывернув при этом.

Мимо них без единого звука в воксе пролетел не удержавшийся брат Игнаций, которому только-только помог подняться библиарий Янтарь, при этом падающий десантник успел таки извернуться так, чтобы не сбить собой Микеля с Корсэном. За одно мгновение сержант вспомнил все спарринги с Игнацием, несколько разговоров с ним по душам, от чего сжались оба сердца, но следом наверху отчаянно закричала Фиррис, едва не сорвавшаяся с дрогнувшего каркаса и повисшая на руках и беспокойство за всё еще живую женщину и всё еще болтающегося над бездной брата Корсэна перевесило. Рыцарь сосредоточился на текущем моменте и подтянул брата так, чтобы ему сподручнее было схватиться за бывшую крышу вагона.

- Держусь, - прохрипел Корсэн, используя магнитные захваты сабатонов и бедра, чтобы сначала зафиксировать себя, а затем найти за что схватиться другой рукой.

- Доннел, помоги летописце! - не оборачиваясь, рявкнул Микель, оценивая их общее положение на ретинальном дисплее.

В коридоре оставалось еще трое боевых братьев, двух из которых, судя по показаниям датчиков брони, сорвало и сбило вниз перевернувшегося вагона. Подниматься им будет долго, а время стремительно утекало. Микель отпустил Корсэна, который дальше мог вылезти сам, и быстро посмотрел на библиария.

- Поднимайтесь все, быстро. Нужно уменьшить вес вагона, чтобы все успели вылезти пока он еще держится, - потребовал Микель, веря в то, что так они успеют, и пропустил мимо себя Корсэна.

Спорить эпистолярий не стал и первым взобрался по последнему креплению на прочный каркас комплекса, а Холлстер протянул руку удержавшемуся в дыре брату Беннету. Тот принял руку и взобрался повыше, немного поспешно и неуклюже из-за тяжелого болтера, который вместе с запасными зарядами весил едва ли не половину от того, что сам Астартес.

- Отцепи болтер и ранец с болтами, - приказал Микель, после чего добавил, заметив мгновение колебания у боевого брата. - Они не пригодятся, если мы тут упадём.

Через секунду в тёмную бездну полетел ранец, а за ним и тяжелое оружие Ангела Ночи, который взбираться после этого смог куда быстрее.

- Кайон, поторопись, брат, - позвал Микель еще одного специалиста по тяжелому вооружению, который слишком медленно поднимался к пробитой мельтазарядом дыре.

- Говорила мне мама, полазь по деревьям с братом, не сиди дома, - пыхтящим голосом отозвался в воксе Кайон, пытаясь пошутить. - Зря я её не слушал.

Брат Тарлак, упавший внутри коридора вместе с Кайоном, показался в дыре, сумев вылезти достаточно быстро, и тут же ухватился за протянутую руку сержанта, стараясь поскорее убраться с висящего над пропастью вагона, что ему с успехом удалось. Тарлак ухватился за последний крепеж и подтянулся на каркас, где ему помогли остальные братья.

- Давай, меньше разговоров, больше старания, - улыбнулся невольно Холлстер, когда увидел руку опустошителя, схватившуяся за край дыры. - Ты почти выбрался, брат.

И тут последнее крепление не выдержало.

LV

Тьма. Периодический звук капающей в лужу воды. Ноа открыл глаза, но вокруг осталась та же тьма, что он ощущал всем своим телом, будто она была чем-то физическим. Боль отсутствовала, хотя он должен был переживать тяжелые последствия переломов, отстранённо зафиксированным мозгом в последнее мгновение перед тем, как потерять сознание. Капитан ужаснулся от мысли, что, вероятно, может быть уже закован в саркофаг дредноута, ведь он явственно помнил хруст рёбер и костей правой живой руки, равно как инфосигналы о поломках в бионике. Он попробовал пошевелиться и к своему удивлению осознал, что правая и левая руки целы. И ноги тоже. Сердце штурмового капитана забилось чаще и он ощупал себя, убеждаясь в том, что полностью цел. Что происходит?

- Где я? - произнёс Ноа, поднимаясь на ноги и втайне надеясь на то, что его кто-то услышит и даст ответ.

- В варпе, - равнодушно ответил ему его же голос откуда-то со стороны капающей воды. - По крайней мере, в каком-то смысле.

Ожидал он явно чего-то иного, потому напрягся. Кто мог говорить его голосом?

- Кто ты? - настороженно спросил капитан, приняв оборонительную стойку, подняв руки и сжав кулаки.

Это могло быть колдовским обманом. Видением, вроде того, которое ему посылал Принц Красочной Резни, когда искал Познавшего Слёзы.

- Ты? - спросил его тот же голос. - Или, по крайней мере, часть тебя. Мне сложно говорить об этом наверняка.

В то, чтобы в видении был тот, кто действительно знает мало, поверить было сложно, потому капитан оставался начеку. А еще его окружение ощущалось реальным и, вероятно, здесь можно было умереть, потому стоило быть внимательнее.

- Покажись, - потребовал Ноа, гадая, как будет выглядеть использующий его собственный голос собеседник.

- Ты уверен? Кроме нас здесь есть еще... сущности, - произнёс голос ветерана, будто он говорил сам с собой. - Свет привлечет их. Отличное всегда привлекает...

Ноа на секунду показалось, что у этой фразы должно быть продолжение, но, поскольку неизвестный замолчал, додумывать самому было мало смысла.

- Плевать, - фыркнул второй капитан, сделав шаг на звуки голоса собеседника.

С щелчком пальцев над источником голоса зажегся тусклый люмен, напоминавший тот, под которым штурмовой капитан провёл большую часть ночей детства. Его облаченный в старое рваньё двойник сидел на полу, скрестив ноги, а с трубы над ним упала еще одна капля живительной влаги, напомнив о том месте, где он добывал воду. Худой, голодный и страдающий от жажды, выживавший как мог на нижних палубах гигантского полуразрушенного дрейфующего галеона, таким он был до того, как еще более страшные создания пришли на борт. Став Повелителем Ночи, Ноа забыл об этом, как о сне, но сейчас воспоминания вернулись, словно всё это происходило вчера. Другие детали из прошлого отсутствовали, но этих двух было достаточно, чтобы капитан передумал нападать на принявшего его облик создателя иллюзии. Вместо этого он подошел к луже, перед которой сидел двойник, и сел на пол напротив него, зеркально отразив его позу, что заметил лишь мгновение спустя. Случайность или он действительно осколок его души?

- Почему я здесь? - подозрительно спросил Ноа, оглядев собеседника и убедившись в том, что тот полная его внешняя копия до дуэли с дредноутом Хаоса на Соблазне Мечтаний.

- Умираешь, наверное, - безразлично пожал плечами двойник, пристально глядя на него в полутьме, от чего в черных глазах под тяжелыми бровями видно было лишь мелкий блеск отражения. - По крайней мере я оказался здесь тогда, когда мы... ты... в прошлый раз умирал.

Капитан нахмурил лоб. Может быть, тогда и сам он не настоящий, а какой-то осколок, отголосок сознания, отброшенный по каким-либо причинам его разумом. Нет, вряд ли. Его двойник ведь понимал, что он ложный.

Справа вдалеке послышался стон, а затем звук, как будто кого-то протянули по полу.

- Скоро будет компания, - констатировал лже-Ноа, скосив взгляд в сторону звука.

- Кто? - лоб ветерана нахмурился еще сильнее.

- Похожие на меня, но... иные, - качнул головой двойник, последнее слово сказав с редким отвращением, а затем снова прямо посмотрел на капитана. - По крайней мере, в каком-то смысле.

Похоже было на то, что ему их компания противна, а обвинение в последнем взгляде, вероятно, означало, что в этом есть вина самого Ноа.

Слева донеслось рычание, которое бывший Повелитель Ночи сразу же узнал. Это было его собственное рычание в гневе.

Дыхание десантника стало напряженнее пока он решал что делать. Ему нужны были ответы и понимание того, как отсюда выбраться, вернуться к братьям, к сражению. Долг взывал к нему и что-то еще... более тёмное. Запах чего-то сладкого, но со скрытой внутри гнильцой ударил в нос и Ноа скривил лицо.

- Ах, неужели, - голос, прозвучавший позади, сочился ядом, хотя тоже принадлежал ему. - Провалившийся во мрак Повелитель Ночи. Ангел Ночи с потрепавшимися крыльями. А ведь мы могли уже быть главными в этом "ордене". Савелий бы проиграл нам, а все остальные склонились бы, если бы ты принял тогда верное решение. На самом деле ты всё еще можешь его принять. Будет даже проще, на "Алой Заре" ведь нет старика, а Никар перейдёт на нашу сторону сразу, как мы убьём малыша Тлена.

Ноа стиснул зубы и сжал кулаки, оборачиваясь, чтобы увидеть самого себя, но искаженного Принцем Красочной Резни. Розовая кожа, под которой пульсировали слишком большие сосуды, огромные черные глаза, длинные руки с гибкими пальцами. Он был здесь в одной набедренной повязке и приближался легким кошачьим шагом, что казалось невозможным при его габаритах.

- Я принял верное решение, - с нажимом ответил капитан, следя за тем, как искаженный двойник обходит его сбоку, оставаясь на краю видимости тусклого света люмена.

Извращенный двойник только развёл руками, а в лужу перед Ноа упала очередная капля, создавая расходящиеся во все стороны мелкие волны.

Капитан выдохнул и повернул голову влево, откуда к нему уже шел шумно дышащий и явно раздраженный до предела двойник, мышцы которого бугрились силой, а глаза были налиты кровью. Кулаки этого образа то и дело сжимались, будто он жаждал драки, но, как и предыдущий, он остановился на краю света. Ветеран расслабил руки, поняв, что эти двойники лишь отражают части его характера, его сомнения, его пороки. Это было игрой его разума, но закончить её можно было только выполнив какое-то условие, которое пока было от него скрыто.

- Может ты и глуп, но с определённым потенциалом, - заговорил еще один образ, подошедший из-за спины "старого" Ноа и так же оставшийся на самом краю видимости, так что капитан мог разглядеть лишь его ухмылку, поблескивающие глаза и крылья цвета глубокой ночи. - Я могу рассказать где мы, кто мы и как тебе выбраться отсюда с максимальной пользой для себя.

- Лжец! - прохрипел подползающий ближе калека, выглядящий, вероятно, так, как выглядел бы после столкновения с дредноутом, если бы выжил один. Левая рука сломана в нескольких местах и загнилась там, где наружу торчали кости. Ноги, словно почерневшие верёвки, тянулись следом за наполовину раздавленным телом. - Мы выстоим и без тебя.

Теперь, увидев всех их, Ноа ощутил то же отвращение, какое читалось на лице его первого собеседника ранее. Все они были искаженными и преувеличенными аспектами, вариантами того, каким могло стать его будущее, застывшее в моменте, когда судьба совершила неожиданный поворот. Возможно, в этом скрывался ответ. Ветеран слышал от братьев, что Тлен был убеждён в гибели штурмового капитана на скитальце, потому что предвидел её, и сильно удивился, когда вышло иначе. Это значило, что судьбу всё же можно менять. А так же это значило, что понимание о выходе отсюда приближалось.

- Я могу вернуться за тебя и уничтожить всех врагов одного за другим, - прорычал с явным усилием разъярённый двойник, поднимая согнутую в локте руку перед собой и показательно сжимая ладонь в кулак так, будто раздавил какую-то мелочь. - Все они падут перед нами.

Вот оно. Все они знали как отсюда выйти, но им нужно было для этого что-то. Его выбор. Ноа уцепился за эту мысль и медленно обвёл взглядом всех пятерых, обдумывая что сказать, когда понял, что молчит только один, тот, кто заговорил с ним первым.

- А где твоё предложение? - подозрительно спросил Ноа. - Все они чего-то хотят, что-то сулят.

- У меня нет для тебя спасения и нет награды, только боль, страдания и долг, - ответил нормальный двойник, подняв голову и снова прямо глядя в глаза себе настоящему, будто сомнения в нём в этот момент отсутствовали.

- Ты - не я, - догадался штурмовой капитан, поняв вдруг, что такое перед ним.

Савелий учил их тому, что нет наград, только служба и отметины, что она приносит. Татуировки Десятого Когтя всё еще красовались на коже головы штурмового капитана, напоминая о том, чего он достиг, но оставалась одна, которая должна была быть нанесена, когда он станет капитаном. Татуировка высшей власти. Однако он отказался от неё, посчитав себя пока слабым. Когда они вернутся на Фрацию, нужно будет попросить терранца набить её.

Гавин учил их делать выводы из чужих и собственных ошибок, чтобы становиться лучше. Ноа упускал ранее истинную важность этого, но теперь, соединив разные куски своих прошлых решений, пришел к единственно верному выводу. Важно было то, что ты делаешь, а как это выглядит - без разницы, потому что важен результат. Приняв решение идти вперёд, он, увидев гранату, сдал назад. Он испугался за себя, за братьев, и позволил этому остановить себя, хотя мог использовать труп сервитора, чтобы прикрыть им гранату, мог отбить её ногой в Осквернителя, мог раздавить её силовым кулаком, силовое поле которого вполне могло уберечь его и окружающих от взрыва. Нужно было лишь думать в нужном направлении.

Ноа усмехнулся, а левая бровь собеседника в ожидании приподнялась.

- В момент, когда всаживал тысячелетнюю реликвию Имперских Кулаков в пасть падшего дредноута, я знал, что умру. Но судьба, которую видел брат Тлен, та, в которой я погибал раздавленным, изменилась, - произнёс ветеран уверенно. - Когда меч исказился в утробе врага и стал похож на пародию самого себя, в нём сохранилась порча варпа, едва ощутимый голод, из-за которого брат Янтарь призывал уничтожить клинок, но я оставил оружие себе. И я сделал это потому, что сам наверняка погиб бы. Тем, кто изменил назначенную мне судьбу, был ты.

Двойник сузил глаза и слегка наклонил голову вправо, а штурмовой капитан продолжил.

- Ты - Пожиратель Хаоса. Верни меня в бой.

LVI

Тета-Фуриозо чувствовал приближение победы, как это было всегда. Его сосредоточенный мозг и встроенные в кору вычислительные когитаторы говорили одно и то же, предрекая скорое поражение врага. Это было закономерно, хотя, зная слуг ложного Омниссии, он был уверен в том, что у цели "Альфа" еще оставался какой-то сюрприз, из-за наличия которого тот и продолжал оставаться на позиции вместо того, чтобы отступить за спины Астартес. Скоро он узнает что это, а пока вышедший для очередного выстрела из-за наполовину сложившегося внутрь самого себя боевого робота технодесантник лоялистов получил слаженный залп из двух гравитонных орудий технорабов Тета-Фуриозо и отлетел метров на пятнадцать назад, сбив попутно двух своих братьев, и перестал представлять угрозу на какое-то время. Вряд ли это время будет большим, потому следом магос-доминус послал залп из тяжелого кульверина, который должен был поджарить то, что было органического внутри керамитовой брони раненого Астартес, и приблизился на расстояние рукопашной схватки с первыми рядами десантников.

Двигались лоялисты быстро, как и полагается их генетически улучшенному виду, но Тета-Фуриозо благодаря связи со своими боевыми сервиторами уже просчитал все их приёмы значительно раньше, чем даже вошел в боестолкновение, и запустил свои самые мощные боевые алгоритмы, прописанные специально для этой схватки. Парировать, отбивать, контр-атаковать, убивая или лишая подвижности, затем позволить сервиторам добить, таков был курс его неумолимо эффективных действий, и Астартес неизвестного ордена гибли под его ногами-лезвиями, молниевыми когтями и длинной энергетической глефой один за другим, нанося в ответ лишь незначительные повреждения заменяемым конечностям и прочному корпусу.

Сервиторы прорвались через космодесантников к боевым роботам цели "Альфа" и в бой вступили последние, как подозревал магос, резервы, призванные защитить представителя Адептус Механикус. Зажглись огнемёты, превращая всё пространство слева от Тета-Фуриозо и прямо перед ним в пылающий ад, в котором сгорали прорвавшиеся технорабы. От этого пострадали и собственные братья держащих оружие Астартес, но магос-доминус слишком хорошо понимал, что это их не убьёт, хотя может серьёзно обжечь. Впрочем, понимал он, что и ему это доставит мало хлопот, хотя часть драгоценных нанороботов, занимавшихся ремонтов его внешних частей, будет уничтожена. Тем не менее, он шагнул в огонь, а ему навстречу туда же вошли четверо десантников с мечами и топорами, слаженно набросившись на заметно превышающего их размерами слугу Владыки Печи.

Если бы Тета-Фуриозо мог улыбаться, то это было самое время для улыбки, потому что троих Астартес тут же снесло гравитонными залпами червеобразных сервиторов, а с четвёртым, вероятнее всего их сержантом, магос скрестил глефу, от чего искры полетели во все стороны. Противник отвёл лезвие в сторону и скользящим ударом контр-атаковал, метя в корпус магоса, но с тем же успехом он мог тыкать своим клинком в стену. Тета-Фуриозо вытянул на резко удлинившейся за счет поршневой системы когти вперёд, собираясь пригвоздить врага к полу, но тот на удивление ловко уклонился и подсёк одну из передних ног лучшего боевого магоса Самеха. Это было даже познавательно и Тета-Фуриозо записал в свой банк данный подобную возможность на будущее, а в следующую долю секунды второй коготь пробил бедро сержанта, лишив его подвижности, и закончила дело крупнокалиберная пушка, давшая очередь по неспособному уклониться Астартес почти в упор.

Прежде чем тело поверженного противника успело упасть, магос-доминус наконец увидел свою цель собственными глазами. Ничем не примечательный с виду слуга лже-Омниссии носил красную жреческую робу и единственным символом его статуса был замечательный топор, по одному виду которого Тета-Фуриозо мог определить ранг владельца. Что-то близкое к архимагосу. Редкость - убить такого врага. Но и сложность, поскольку того окружали еще шестеро Астартес. Впрочем, на их защиту после того, как Тета-Фуриозо расправился с доброй дюжиной других десантников, цель "Альфа" вряд ли рассчитывала.

За долю мгновения до того, как случилось непоправимое, магос-доминус ощутил нарастающий изнутри врага мощный электромагнитный импульс, способный перегрузить всю технику в огромном радиусе, и сделал единственное, что могло его в этой ситуации спасти. Ожидавший короткого активационного сигнала артефакт получил свой код, когда расходящийся во все стороны от противника импульс уже коснулся левой передней конечности Тета-Фуриозо, а затем всё на секунду замерло и скакнуло вперёд. Устройство переноса во времени могло перенести его всего на секунду вперёд или назад, но иногда это была разница между победой и поражением. В этот раз перенос вперёд избавил его от смертельных в ином случае последствий всеобщего отключения и перегрузки.

Все сервиторы, скитарии, техножрецы, роботы и доспехи Астартес вышли из строя, оставив на поле боя активными только двоих. Ноосфера вокруг цели "Альфа" выразила беспокойство, но они оба понимали, что это конец, и раб лже-Омниссии даже не стал отступать, принимая свою судьбу.

Болтать и тем самым портить момент, рискуя потерять победу и дать шанс врагу придумать способ спастись, Тета-Фуриозо не стал, поскольку десантники могли довольно быстро вернуться в строй и помешать ему ликвидировать цель "Альфа". Словно в подтверждение его предположений некоторые Астартес начали шевелиться даже в потерявшей питание тяжелой броне, но помешать ему они уже были не в состоянии. Магос-доминус Тета-Фуриозо, лучший и вернейший слуга Владыки Самеха бросился в атаку, отбрасывая в сторону своими передними ногами прикрывавших приоритетного врага десантников, а затем поднял над собой глефу, чтобы разрубить практически беззащитного магоса лоялистов пополам. Враг перехватил свой священный топор двумя руками и поднял его для защиты, но все пронесшиеся в мозгу симуляции дали понять им обоим, что этого будет мало. В следующий момент лезвие энергетической глефы самехца разрубило отключенный из-за электромагнитного импульса топор марсианина, ударяя его в голову, чтобы располовинить до самого паха, но неожиданно столкнулось со ставшим на пути широким неровным клинком.

LVII

Магос Вульф смотрел на возникшее в последний момент перед его оптическими сенсорами лезвие, пересчитывая за мгновение сотни возможностей, ни одна из которых не выглядела реалистичной. Брат-капитан Ноа получил множественные повреждения и должен был впасть в исцеляющую кому на время от двух недель до трёх месяцев, необходимых для восстановления, потому просто не мог быть здесь и делать то, что делал. Это было первым казусом, который не поддавался критическому осмыслению, а только лишь фактической оценке. Второй заключался в том, что клинок штурмового капитана сиял ярким силовым полем, которое должно было отключиться вместе со всей техникой и бионикой в радиусе почти в тысячу метров вокруг Магенрада, а потрескавшаяся и разбитая в нескольких местах броня громилы, как и его механические части тела, вопреки законам логики работали. В отличие от лидера самехцев, который избежал поражения с помощью какой-то техники темпорального переноса, объяснить состояние Ноа магос Вульф не мог ничем.

Всё это пронеслось в его работающем на пределе возможностей разуме за долю секунды, а затем, перед тем, как широкий меч капитана отбросил от слегка повреждённой головы Вульфа силовую глефу врага, ему показалось, что рытвины и искажения на плоской поверхности клинка формируют очертания кричащего лица. Снова. Безумие.

Магенрад Вульф шагнул назад как раз тогда, когда капитан второго крыла Ангелов Ночи заставил свой меч засиять ярче и разрубить глефу самехца так же, как до того эта глефа разрубила топор магоса. Это, по крайней мере, могло объясниться наличием усиленного питания и повышением мощности силового поля, но всё остальное оставалось за пределами разумного, как и то, что последовало далее.

Ноа легко ушел от выстрела выдвижными когтями кошмарного паукоподобного врага, которые ранее обездвижили и позволили смертельно ранить сержанта Хета, при чём сделал это так играючи, словно отмахнулся от мухи, после чего так же уверенно пропустил мимо себя удар ногой-лезвием самехца, почти непринуждённым движением отрубив ему эту конечность. Магос включил автозапись, чтобы потом разобрать всё на детали, но пока это походило на текучий танец, где штурмовой капитан действовал в манере совершенно отличной от того, что демонстрировал ранее, словно кто-то освободил его от мыслей и забот, превратив в идеальную машину разрушения. Кажущиеся плавными взмахи его громадного меча мгновенно отсекали всё, чем его пытался задеть враг. Сначала промахнувшиеся по нему молниевые когти, затем вторая передняя нога, после часть корпуса, из которой выдвинулось орудие, вторые промахнувшиеся когти. Казалось, будто он видит всё наперёд и переходит туда, где должен быть секунду спустя, но это было совершенно невозможно. Второй капитан не обладал псайкерским даром предвидения и не имел сверхмощного когитатора, способного просчитать тысячи действий за доли секунды, чтобы сделать то, что он делал. Но тем не менее он делал, заставив вражеского магоса-доминуса впервые за всё время отступить. Если бы у скрытого внутри адамантиевого бака жизнеобеспечения мозга Вульфа оставалась возможность испытать ощущение бегущих по коже мурашек, то сейчас именно его бы он и испытал, неотрывно глядя на то, что вытворял с казавшимся еще пару секунд назад непобедимым врагом.

Когда магос-доминус с Самеха потерял возможность стоять на ногах потому, что попросту всех их, кроме пары задних, лишился, капитан запрыгнул к нему на корпус так легко, будто всегда так делал и весил всего ничего. Уже там он, будто издеваясь, сначала срубил четыре закреплённых на серворуках и механодендритах опасных орудия, безуспешно пытавшихся расстрелять его в упор со всех возможных углов твердотелыми снарядами, плазмой, изжаривающими лучами и техзорцизмовыми зарядами, а затем схватил выглядящего теперь несчастным врага своим огромным силовым кулаком за голову. Взмахом клинка он отделил всё еще напоминающую формой человеческую половину тела от нижей паучьей и поднял его перед собой, чтобы затем пронзить насквозь широким лезвием меча.

Возможно, Вульфу показалось, но нечто едва различимое и вызывающее помехи на его окулярах, отделилось от тела магоса-доминуса, будто пытаясь сбежать, а затем было затянуто обратно. Еще мгновение, и вражеский лидер перестал дёргаться, после чего Ноа отбросил его бездыханные останки в сторону, оставшись один наверху, в медленно рассеивающемся дыму, словно провозглашающий победу полководец древности над телом поверженного вражеского короля.

Постепенно окружающим начала возвращаться подача энергии из их силовых ячеек и реакторов, потому сначала десантники, а затем техножрецы самого Вульфа и одержимые сервиторы врага приходили в себя и медленно, словно заглушенная для сражения королей, битва, начинала разжигаться вновь. Но в этот раз победитель был уже ясен и вражеская армия, лишившись предводителя, потеряла запал, а те в ней, кто мог сам принимать решения, выбирали путь отступления.

- Брат-капитан Ноа, как ты восстановился? - повысив громкость динамиков, чтобы их все вокруг могли слышать и задуматься, спросил Вульф, пока шум окружающей битвы не стал снова оглушающим, и послал приказные импульсы подчинённым, чтобы те начинали ремонт роботов и двигались вперёд за Астартес.

У него были подозрения на счёт источника восстановления, поскольку только одна вещь в Галактике была способна сделать нереальное реальным, и если это она, штурмовой капитан должен быть казнён немедленно.

Гигант в обширно переделанных доспехах третьей модели медленно повернулся к нему и серые смотровые линзы будто пронзали магоса взглядом, тогда как большая часть десантников вокруг больше заботила битва, чем озвученный магосом вопрос. Меч крутанулся в руке Ноа и воткнулся острием в металлический корпус убитого врага.

"Вот оно, - подумал Магенрад, просчитывая вероятность того, сможет ли передать информацию куда надо и справятся ли, или точнее готовы ли будут справиться, со своим капитаном другие Ангелы Ночи, - момент истины".

- Реплицирующие нанороботы Фларина Максимуса, - нагло соврал ему в лицо штурмовой капитан, после чего спрыгнул с тела поверженного врага и пошел ускоряющимся шагом за бегущими врагами.

После того, как безжизненный корпус еретеха тряхнуло от смещения веса, из боковой ячейки у него выпал странный куб, мгновенно определённый когитаторами Вульфа как принадлежащий некронам. Пока никто не обратил на него внимание, стоило забрать предмет себе, а еще решить более насущный вопрос.

- Магистр Сорнери, - вызвал по воксу главу ордена магос.

LVIII

Гавин всё еще отходил от ранения демоническим клинком, когда всё это случилось, но бой Ноа с предводителем Тёмных Механикус видел прекрасно. То, как второй капитан двигался, напоминало Савелия. Бесконечный опыт вместе с натренированным телом и непревзойдённой интуицией позволяли терранцу творить чудеса в рукопашной, но брат Ноа превзошел его, отдавшись битве так, как очень мало кто мог. Разве что лучшие из Астартес, чемпионы своих орденов, о которых слагали легенды и знали по всему Империуму, могли продемонстрировать тот же уровень. Мог ли штурмовой капитан преодолеть этот разрыв за время пока лежал без сознания? Для магистра было очевидно, что нет. Это, скорее всего, была одержимость демоном или что-то в этом роде.

- Я видел то же, что и вы, магос, и думаю так же, - ответил осторожно магистр, жестом показав хлопотавшему над ним апотекарию остановиться.

- Я призываю казнить его немедленно, - потребовал смодулированный для морального давления голос Вульфа.

- А это было бы глупо сразу после победы, которую он нам всем принёс, - возразил Гавин, понимая, что ступает на тонкую тропу.

Впрочем, как всегда, он жил с риском и, вероятно, умрёт с ним.

- Решение инквизиторского Конклава Иатоса было однозначным, магистр Сорнери. Любые признаки одержимости или скатывание к садизму будут считаться достаточным основанием для ликвидации если не самого одержимого или садиста, то всего ордена, - напомнил Магенрад.

Гавин всё это и без него помнил, но, когда ему указывали в таком тоне что делать, это закономерно вызывало отторжение. Сложное решение. Магистр потёр пальцами лоб, взглянув на окружавших его членов командного отделения, а затем на снова наступавших братьев Второго Крыла, которые будто обрели второе дыхание после демонстрации силы их капитаном. Мог ли он сейчас лишить их этого подъёма? Мог ли объяснить, что сделал и почему? Скорее да, чем нет. Хотел ли он этого? Скорее нет, чем да. Потому выбрал, как всегда, практичный вариант.

- Я подожду проверки братом-эпистолярием Янтарём. Только он способен определить точно что это было, - наконец, ответил глава ордена.

- Вы будете соучастником, если продолжите покрывать его, магистр Сорнери, - предупредил магос, будто забыл где они находятся.

Гавин усмехнулся, соглашаясь с этим утверждением, но понимая так же, что скорее всего никто из них отсюда живым не выберется, потому что одно дело высадиться на реликт давно ушедшей эпохи, когда ксеносы еще не знали чего лоялисты хотят, а совсем другое, когда их попытаются отсюда забрать. Если попытаются. До сих пор никакие сигналы не проходили сквозь вортексные щиты Ковчега, а значит, до того, как они будут сняты, флот и не узнает ни о чём, что тут происходит. Если же вортексные щиты падут, то, кроме тиранидов, которые сразу хлынут внутрь количеством в миллионы особей, вероятнее всего и сама конструкция "Алой Зари" претерпит такое давление, что рухнет из своего шаткого вертикального положения набок. Как ни крути, шансы выжить здесь практически отсутствовали. В таком раскладе, когда флот вернётся на Фрацию, орденом станет управлять Савелий, как бы он от этого не отмахивался, и такой вариант в принципе магистра устраивал. К тому же он до какого-то момента чувствовал себя инородным телом в окружении этих молодых и не очень десантников, чья внешняя схожесть с ним позволяла назвать их сынами Коракса, но сейчас уже на самом деле считал их своими братьями. Они были орденом. Они все были Ангелами Ночи, и орден был важнее каждого отдельного его члена.

- Делайте своё дело, магос, а я буду делать своё. Император нас рассудит, - весело ответил он, показав Гискарду продолжать сшивать снова слегка разошедшуюся и закровоточившую от разговора щеку.

Однако едва апотекарий коснулся его кожи, Гавин его остановил.

- Ты успел осмотреть повреждения брата Ноа? - спросил магистр.

- Да, - кивнул уверенно боевой брат с нартециумом, а затем, поняв, чего ожидает от него глава ордена, продолжил. - Тяжелые повреждения внутренних органов с внутренним кровоизлиянием и нечто похожее на закрытый перелом правой руки.

- Похожее? - уточнил Гавин, приподняв бровь.

- Системы брони бывает не совсем верно интерпретируют показания с черного панциря, да и сам панцирь не всегда даёт их идеально точно из-за повреждений, - пояснил Гискард. - Вполне возможно, это был просто сильный ушиб. Брат Илия мог бы сказать точнее, а мне недостаёт опыта.

Магистр перевёл взгляд туда, где за дымом пожарища уже не различить было ни Ноа, ни ушедших за ним передовых отрядов, которые, будто фениксы, восстали из пепла, а апотекарий, проследив за взглядом Гавина, продолжил.

- Я бы осмотрел его, когда мы тут закончим, но у меня есть одно сравнение, - произнёс он задумчиво и не очень уверенно, хотя огонёк в его глазах глава ордена почувствовал в большей степени, чем увидел. - Тогда, на Соблазне Мечтаний, много чего невозможно было объяснить, в том числе то, как ты отверг варп вокруг себя, магистр. Возможно, это просто вера в Императора и Его чудо.

Гавин сжал губы и кивнул напряженно. Он то сам не мог этого объяснить, тем более, что больше ничего подобного с ним не повторялось. Если бы других свидетелей этому не было, он вполне мог бы решить, что ему это привиделось, но свидетелей было достаточно, и отрицать очевидное не получалось. Кроме того, слова Тлена, сказанные ему перед тем, как Ангелы Ночи вообще сюда прилетели, снова напоминали о том, что и тёмный провидец ошибается. С Ноа уже во второй раз. Потому скептический ум десантника продолжал испытывать сомнения и искать рациональные объяснения вместе с выходами из этой ситуации.

- Заканчивай сшивать и догоним брата-капитана, - постановил главный Ангел Ночи и подставил щеку с расходящимся швом апотекарию, только сейчас подумав о том, где почтенный Гальярд и жив ли он.

LIX

Сквозь удушающую тьму он слышал разные звуки, проходящие через толщу сохранявшей ему жизнь жидкости. Безногий безрукий калека, способный лишь дёргаться, проявляя непокорность смерти своими отчаянными движениями, теперь он снова был в ситуации, безумно напоминающей ту, в какой был с братьями уже сколько времени назад? Месяцы? Годы? Без раскалённой ясности когитаторов Левиафана теперь ему остался только собственный разлагающийся разум, который будто плыл в никуда, цепляясь за тонкую ниточку долга, чтобы удержаться в настоящем.

И всё же он вспоминал, как чувствовал себя запертым вместе с братьями на проклятом Скитальце, когда Ансельм, Бертран, Райнер, Эмерон и Занбар сражались изо всех сил. Тогда, как и всегда до того, он испытывал сомнения. Тогда он не верил, что они выживут. Тогда он сражался по инерции, чтобы соответствовать, а не чтобы чего-то достичь, потому что у него не было никаких целей. С тех пор прошло много времени, но еще больше событий, менявших его, заставляющих взглянуть на мир под другим углом, и теперь он испытывал стыд за себя, каким был тогда. Сейчас, когда у него не осталось ничего, на поверхность наконец вышло то, что всегда было внутри, тот стержень, который делал его тем, кем он был. Он Гальярд. Он Имперский Кулак. Он верный сын Дорна. Он воин Императора. Даже когда крышку его стального гроба вскроют проклятые мутанты, он будет грызть их зубами в последнем акте неповиновения смерти, потому что в этом его долг. Сражаться, каким бы сильным ни был враг. Сражаться, каким бы неблагоприятным ни было поле боя. Стоять до конца, потому что ты - стена Его Дворца. Ты не можешь пасть.

Гальярд успокоил бешено бьющееся сердце, чтобы слышать каждый звук и знать откуда придёт враг. Он открыл свои собственные глаза тьме саркофага, чтобы уловить свет, который мог бы проникнуть через первые трещины. Он напряг и расслабил все мышцы, согнул и разогнул все суставы в своём атрофированном теле, чтобы знать насколько сможет двигаться, когда увидит врага. Затем он извернулся и выплюнул трубку из своего горла, чтобы освободить челюсть, своё последнее оружие. Толстые провода и кабели, намертво соединяющие его с системами Левиафана, ныне бездействующими, были достаточно длинными, чтобы он свободно перемещался внутри своей сохраняющей жизнь тюрьмы, но у Гальярда не было возможности проверить, хватит ли их, чтобы он мог подняться, выпрыгнуть, вцепиться челюстями во врага, потому он просто подвигал головой влево-вправо, проверяя насколько прочно они присоединены. Достаточно прочно, чтобы выдержать тряску или удар, но если длины не хватит, вполне можно было вырвать их из своего затылка.

Обрубками ног и рук Имперский Кулак подгрёб так, чтобы оказаться на дне саркофага и иметь возможность оттолкнуться, а затем, ощущая как постепенно снижается содержание кислорода в окружавшей его жидкости, начал ждать, ловя каждый звук. Ему хватит того, что имелось, чтобы дождаться своего часа. Еще одна жизнь врага Императора, вот единственное, что он должен забрать перед тем, как сам покинет этот мир. Всего одна.

Он различил стук, короткий, отчетливый, и узнал в нём шаги по броне лежащего на спине Левиафана. Два, три, даже четыре врага. Многовато для него, но нужно было постараться. Затем послышалось царапанье, скрежет и шипение силового оружия, скорее всего когтей и одного клинка, которыми еретехи пытались вскрыть его крепость, его тюрьму, четко по контуру вокруг саркофага. Или не вскрыть.

"Пытаются отрезать меня от машинного духа пока питание реактора не вернулось", - догадался Гальярд, считая секунды, вычисляя глубину, чтобы определить сколько времени им на это понадобится.

Дальше раздался громкий взрыв и грохот. Похоже было на то, что одного из врагов, находившегося ниже и левее других, сбили с корпуса попаданием из тяжелого орудия. Другие трое однако ускорились, начали царапать и рвать бронелисты быстрее. Время Кулаку пришлось пересчитывать и это помогло ему оставаться в полной концентрации. Время шло секунда за секундой, отсчитывая его последние минуты, и вот уже жидкость, в которой Гальярд затаился, начала нагреваться от впивающихся в толстый металл снаружи силовых лезвий. Первый проблеск света подсказал, что с одной стороны замки вскрыты. Кончик изогнутого лезвия силового когтя проник внутрь саркофага, заставляя воду вокруг забурлить.

А затем неожиданно все звуки разом затихли и рвущиеся к нему снаружи враги грохнулись на корпус, будто убитые. Возможно, их действительно убили шедшие за дредноутом Ангелы Ночи? Но надежда на это продлилась всего мгновение, потому что далёкие отзвуки битвы тоже затихли, будто все вокруг вдруг умерли. Это было невозможно, потому заключённый в саркофаге Гальярд остался начеку и запасся терпением.

Меньше минуты относительная тишина укрывала его, а затем один из врагов над ним начал подниматься и продолжил свою кропотливую работу по вскрытию адамантиевой усыпальницы Имперского Кулака. Еще несколько секунд и задвигался второй, а потом и третий. Затем послышалась отдалённая стрельба, сначала едва различимая и редкая, но быстро нарастающая. Видимо, битва после нелепой паузы продолжалась.

Значит, ему всё же придётся вступить в свой последний бой сейчас. Гальярд ощутил снова то предвкушение, которое иногда возникало у него перед битвой само собой, когда он ни о чём не думал. Внутренние готовность и собранность, кристально чистые, потому что в этот раз они оказались без примесей колебаний и размышлений.

С яростным бульканьем испарений вошел в саркофаг второй коготь, сковырнув замки чуть ниже первого прорыва, а затем со скрежетом крышка адамантиевого гроба поднялась и заключенный в нём десантник использовал все свои оставшиеся силы, чтобы в массе брызг вынырнуть прямо на врага. Его зубы сомкнулись на руке боевого сервитора и в рот хлынула мерзкая смесь из масла и порченой крови, а соединяющие его с дредноутом кабели натянулись до предела.

Мощный удар кулака боевого сервитора пришелся в висок Гальярда, так что в глазах у него потемнело, а черепная кость хруснула. Затем в спину вонзились когти другого, разрезая ставшую почти прозрачной кожу, мышцы и внутренние органы, но сила перетерпеть любую боль была в крови каждого сына Дорна, особенно когда он уже готов к смерти и поставил на кон всё. Десантник лишь крепче стиснул зубы, а потом, когда силовые когти вышли из его спины, резко дёрнулся, опрокидывая врага вместе с собой в мутную ванну своего гроба. Они завертелись в бурлящей воде, сцепившиеся насмерть, и Гальярд, почувствовав под собой дно, выпустил руку врага, чтобы, работая плечами и тем, что осталось от ног, поднырнуть к нему ближе, а затем вцепиться рабу Хаоса в горло.

Сервитор отказывался умирать, и его кулак раз за разом начал врезаться в рёберный каркас Астартес. Смягченные тем, что бить приходилось в воде, удары тем не менее заставляли кости Имперского Кулака хрустеть и трескаться. Сына Дорна швыряло из стороны в сторону пока сервитор пытался освободиться или встать, но в итоге враг постепенно слабел и, наконец, уступил, безвольно погрузившись в кровавую жижу, придавливая неспособного уже выбраться из под него десантника.

Гальярд чувствовал еще, как кровь из глубокой раны на спине покидает тело, как в лёгкие входит кошмарная смесь из вонючих масел и ихора убитого им сервитора, но это было уже неважно.

"Один есть" - подумал он и позволил себе расслабиться.

Даже улыбнулся, на секунду вспомнив о том, что это похоже на спокойную смерть, о которой он когда-то мечтал, а затем что-то кольнуло в затылке, горячий привет от пробуждающихся систем Левиафана. И голос.

- Почтенный Гальярд, твоя служба еще не окончена.

Знакомый голос магоса Вульфа и гул пробуждающихся систем Левиафана почему-то вызвали у него раздражение. Только Императору решать когда служба окончена. Но затем Гальярд, слишком ослабленный схваткой и истекающий кровью, всё равно провалился в небытие.

LX

Тяжелые лязгающие шаги старого знакомого, равно как и сопровождавших его воинов, приближались, и Никару нужно было срочно что-то придумать. Он открыл вокс-канал, связывающий его с ротой, но в нём, как и на других каналах, оказались лишь статические помехи, вероятнее всего, вызванные каким-то глушащим устройством. Значит, от идеи предупредить своих придётся отказаться.

- Карадон, я думал ты сгинул в Оке, как и другие, кто туда сбежал, - хохотнул первый капитан Ангелов Ночи, всё еще не спеша выходить в коридор, по которому к нему приближались... враги? знакомые?

- Шутки твои не изменились, - прорычал грубый голос, а затем массивная облаченная в искаженные варпом терминаторские доспехи древней модели фигура появилась в дверном проёме.

Последний раз, когда Никар видел Карадона, тот еще носил цвета Железных Воинов с их дурацкими черно-желтыми косыми полосками везде где ни попадя и командовал сборной ротой из тех братьев, кто остался на Терре после того, как их примарх, обидевшись, сбежал, бросив космопорт Львиных Врат мешкам дерьма Мортариона. Уже тогда Кузнец Войны отказался от этого звания, став Вестником Разрушения, и проявлял кое-какие синдромы преданности Хаосу, но сейчас, по прошествии стольких тысячелетий, он чудовищно изменился. Его броня теперь была черной, словно измазана сажей, на груди красовалось Око Хоруса, взятое затем Абаддоном для своего Черного Легиона, а черно-желтые косые полосы окантовки сменились то ли клыками, то ли застывшими языками пламени, и тлеющими колдовскими рунами. Левая перчатка венчалась четырьмя старыми короткими силовыми когтями, напоминая его прежнего, но огромный правый силовой кулак оброс чешуей, в прорезях которой мигали хрустальные глаза. Многие, ставшие на восьмеричный путь, как знал и видел не раз Никар, сростались со своей броней, и с Карадоном всё произошло так же, но хуже всего выглядел теперь его шлем, исказившийся до такой степени, что теперь напоминал голову демона с огромным оранжевым третьим глазом во лбу и тройной полной острых клыков челюстью.

- Да и ты остался прежним, брат, - усмехнулся Никар, отступая немного назад от дверного проёма и разумно полагая, что этого монстра он вряд ли осилит прямо сейчас, тем более, что за его плечами, когда Вестник Разрушения вошел, показались двое колдунов, и кроме них отряд наверняка состоял из еще десятка других воинов. Вопрос был еще в том что они здесь забыли. Никакой информации о том, что Тёмные Механикус будут тут в компании Предателей, не было, а это было бы любопытно узнать.

Дребезжащий звук, с которым работала терминаторская броня Карадона, действительно остался прежним, как и его голос, что было странно с учётом всех остальных изменений. Возможно, он всё же хотел сохранить что-то от себя прежнего, хотя всё остальное отдал хозяевам варпа.

- Ты теперь с лоялистами, - констатировал Карадон так, чтобы собеседнику не пришлось лгать. - Скажи мне, как так вышло, что из того, кто убивал их без жалости, прорываясь со мной за стены Дворца, чтобы убить Анафему, ты стал таким же глупцом, как они?

Следом за колдунами в зал входили другие десантники в цветах Черного Легиона, вооруженные болтерами в форме пастей, клинками с демоническими рунами, древними мельтами и прочими узнаваемыми атрибутами слуг Хаоса, направляя оружие на одинокого капитана, который медленно пятился назад, чтобы дать им место. Вошло восемь легионеров, доспехи одного из которых он узнал, и еще неизвестное число осталось в коридоре. Многовато для него одного.

Никар развёл руками и улыбнулся, прикидывая, успеет ли убить колдунов раньше, чем его серьёзно ранят. Если получится, сбежать от Карадона и остальных будет проще простого. Пока же следовало заняться тем же, чем он любил обычно заниматься в компании таких прекрасных господ.

- Во-первых, брат Карадон, я сейчас первый капитан Ангелов Ночи, каким бы глупым это название мне ни казалось, - с важным видом начал пояснять Никар, подняв вверх указательный палец, раз уж меч, как и пистолет, пришлось повесить на пояс, чтобы его сразу не убили. - А во-вторых, ты то должен понимать, что это всё ширма. Я просто делаю вид, что на их стороне, и жду момента, чтобы сбежать к старым друзьям вроде тебя.

Сначала Никару показалось, что Железный Воин поперхнулся или кашлянул, но затем этот резкий звук стал громче и чаще, и сын Кёрза понял, что Карадон смеётся. Невероятно. Никто из сынов Пертурабо, да и скорее всего сам их примарх, никогда не смеялся. Слишком уж они унылые тугодумы, чтобы дойти до смысла веселья. Тем не менее, капитан подыграл ему, тоже весело хмыкнув в ожидании ответа.

- Я говорил тебе, что он не лоялист, - прорычал Вестник Разрушения, повернув голову к одному из своих колдунов, который стоял слева и чьи линзы, кажется впитывали свет вместо того, чтобы светиться, а затем снова вернул взгляд своих трёх тлеющих глаз на Никара, будто оценивая его, и сын ночи ощутил исходящую от Карадона психическую мощь даже не обладая даром.

Они все были такими напыщенными, считая, что Хаос поможет им, но иногда всё же так и случилось. А еще выходило, что сам Вестник Разрушения или кто-то из его колдунов скрывал их от психического взора Янтаря, но связаться с библиарием всё равно не было возможности, так что бывший Повелитель Ночи просто посмотрел в ответ на Карадона. Вряд ли, конечно, старый знакомый примет его в свой отряд с распростёртыми объятиями, но чем варп не шутит, так что Никар внешне расслабился, но внутри напрягся, ожидая любого исхода.

Когда похожий на смесь скрежета металла и карканья ворона смех прекратился, Карадон заговорил вновь.

- Разоритель хочет, чтобы здешние банды окрасили свою броню в черное, как мы, и стали на его сторону, когда будет объявлен новый Черный Крестовый Поход, - заговорил уже снова серьёзно бывший кузнец войны. - Я начал искать союзников с Самеха, без оружия с которого ни одна из банд сектора не сможет существовать долго. Повелитель Печи, правящий тем миром, согласился с моими доводами, хотя теперь, когда его раб мёртв стараниями твоих дружков, этот Ковчег мой и уже другим придётся искать моего внимания. А когда я закончу, - он поднял левую руку перед собой и сжал когти, словно представляя сжимающийся в его кулаке сектор, - все в пределах сияния Алого Ока Гадекса будут служить мне. "Алая Заря" хорошее название и варп шепчет мне, что оно не случайно. Что до тебя, Никар, ты можешь стать кем-то куда большим, чем просто капитаном под моим началом. Что скажешь?

Если бы не необходимость выживать, Никар наверняка бы зевнул от такого представления. Сколько раз он уже слышал нечто подобное в разных интерпретациях, и ни разу говоривший не добился ничего стоящего, хотя порой был предельно близок. Сейчас, если задуматься, перспектива того, что одержимый корабль такого размера, практически неуязвимый из-за вортексных щитов, начнёт колесить по Иерихону, тоже была пугающей. Тем не менее, как и всегда, первый капитан готов был принять то, что выгоднее сейчас, и уже открыл было рот, чтобы заговорить, когда Карадон неожиданно продолжил.

- Такое предложение ты ожидал от меня услышать, брат? - спросил он, выделив последнее слово так, словно яд выплюнул, и Никар понял, что если бы бывший Железный Воин не был таким прямолинейным и тупым, как весь их род, то можно было и умереть от удара или выстрела в спину минутой позже, но враг раскрыл карты слишком рано и давал ему шанс. - Или лучше сказать бесхребетный червь, болтающийся на крючке судьбы и заслуживающий только смерти за свой переход к нашим врагам?

Еще до того, как Карадон начал вторую фразу, первый капитан пришел в движение, стремясь укрыться за многочисленными преградами внутри зала, а вслед ему, вместе со словами ненависти Вестника Разрушения, понеслись масс-реактивные снаряды из дул болтеров воинов, делающие угрозу своего начальника очень и очень вещественной.

LXI

Сопротивление со стороны бездушных автоматонов, охранявших некоторые секции исследовательского комплекса, было подавлено Караулом Смерти быстро и жестко, при этом братья Назаил и Сет получили лишь незначительные ранения, которые инквизитор тут же исцелила, но, по правде говоря, Каран ожидал от врагов большего. Возможно, на них повлияли годы простоя, а может дело было в том, что эти человекоподобные роботы просто изначально были не основной защитой. Как бы то ни было, на Юриэла они были лишь слегка похожи внешне, но их вычислительные способности всё же были ближе к простым программам, которые Адептус Механикус внедряли своим кибернетическим солдатам. Действительно разумным был только Железный Человек, который помог им здесь и которому Майев помогла в ответ вернуть его тело. По-хорошему стоило разобрать его на детали и досконально изучить, но Майев вряд ли даст кому-либо это сделать пока она жива, так что с этим можно было повременить.

Перед тем, как открыть очередную дверь, Черный Дракон снова подключился при помощи прямого соединения к системам комплекса и углубился в записи систем защиты, чтобы проверить где их цель сейчас и как лучше дальше двигаться, чтобы обойти основные ловушки, и результат заставил его нахмуриться.

- Они разделились. Одна часть ближе к нам, двигается к центру комплекса, вторая, дальняя, вступила в бой с капитаном Никаром, - констатировал Айдахар, проверяя и другие возможности.

- Идём к Никару, - незамедлительно отозвалась инквизитор, - выручим его задницу.

- Не его ли брат Гавин называл одним из лучших мечников, что он видел? - удивился Аполлонарис. - Сколько против него врагов?

- Девять, - ответил Каран, подключаясь к камерам наблюдения, чтобы проследить за боем и ощущая растущее сопротивление управляющей системы куба, которая пыталась жалить его скачущим напряжением и вредоносными кодами. - Пытаются окружить его и расстрелять.

- Блять, я сказала идти за ним, а не стоять и пиздеть! - рявкнула фенрисийка, проталкиваясь к стоящему у двери технодесантнику.

Вероятно, хорошо было, что на Марсе темнокожему сыну Вулкана удалили способность чувствовать и переживать в той же мере, как неулучшенные боевые братья, а все его попытки хотя бы частично вернуть эту эмпатию и понимание удались лишь наполовину, иначе вряд ли бы Майев пережила их первую встречу на Риласе. Вместо того, чтобы поддаваться эмоциям, Каран анализировал и понимал, что её ярость и злоба были последствием того, что женщина искренне переживала за тех, кого считала близкими, и готова была сворачивать ради них горы, при этом без колебаний расправлялась с теми, кого считала врагом или находящимися за пределами возможности искупления.

- Когда ты такая, я сразу вспоминаю как хотел вышибить тебе мозги, Волчица, а потом как мы подружились и стали не разлей вода, - мечтательно проговорил Обреченный Орёл, лелея свою плазменную пушку.

- Я ищу короткий путь, инквизитор, - прежде чем женщина ответила брату пояснил спокойно Каран, проникая глубже в системы, которые управляли сегментами исследовательского центра и перебирая варианты того, что можно сделать, чтобы сблизить те два, в которых находились они и Никар.

Майев Ингвардоттир зарычала, выплюнув какие-то ругательства на своём родном языке, скрестила руки на груди и шумно задышала, выражая своё негодование, но явно в меньшем объёме, чем было бы без душевных воспоминаний Аполлона и четкого ответа Карана.

- Готово, - оповестил братьев и инквизитора Черный Дракон, когда нашел нужный путь и запустил колоссальные механизмы куба.

Коридор, в котором они находились, задрожал и начал двигаться, а вместе с ним в движение пришли и окружающие секции, запуская множественные перестановки. Каран засёк пробуждение к жизни еще одной скрытой системы, которая активировала что-то в самом центре комплекса, а затем его панель заискрила от резкого повышения напряжения и, чтобы не пострадать самому, технодесантнику пришлось отключиться. Управляющая программа комплекса, вероятно, сожгла пути подключения, чтобы прервать доступ неавторизованного пользователя, и будет делать так же, если он подключится из другого места. Но, кроме усиленных мер безопасности, включилось ведь что-то еще, что Айдахар не успел определить.

- Братья Гектор и Назаил, вход будет через боковую дверь, - указал на двери позади них Каран. - Управляющая программа комплекса отключила меня от возможности доступа через эту панель, так что я не смогу контролировать дальнейшие движения коридора после его остановки. Заходим сразу же и вступаем в бой. Безопасность инквизитора на мне, брат Аполлонарис...

- Я сама о себе позабочусь, - фыркнула Майев, применив одну из своих психических способностей, чтобы стать практически прозрачной. - Убейте тех выродков, что решили здесь хозяйничать или я сама их сожгу.

- Хорошо, - кивнул спокойно Айдахар. - Стандартное атакующее построение.

Сыны Льва расположились по обе стороны от обозначенной технодесантником двери, готовые ворваться на поле боя едва та откроется. Сразу за ними остановились Каран с Сетом, а дальше Аполлонарис с инквизитором и Юриэлом. Железный Человек молчал, но каким-то образом чувствовалось, что ему некомфортно в окружении Астартес, которым плевать на его жизнь.

Грохот и скрежет перемещающегося по направляющим коридора в какой-то момент резко прекратились, и Гектор легко ударил по руне открытия, а затем, выставив перед собой штормовой щит и прижав ближе к телу громовой молот, ринулся внутрь освещаемого лишь вспышками болтерных выстрелов огромного зала, а сразу за ним последовали все остальные члены истребительной команды "Стражей Рока".

LXII

Что-то скрывало нити будущего от него, и это заставляло Тлена торопиться. Связь с другими отделениями, вошедшими внутрь куба, отсутствовала, но они явно продвигались дальше, потому что все слышали скрежет огромных механизмов, перемещающих части комплекса. Майев, которую он ранее ожидал увидеть в центре этой конструкции, самой важной и ценной её части, теперь была в другом месте, а это значило одно из двух: либо она сама меняла судьбу так, как умела, либо это делал тот, кто прячется в непроглядном мраке подобно пауку в ожидании жертвы. Аналогия, пришедшая в голову провидца, как он теперь знал, вряд ли была просто сравнением. Вероятнее всего, это была аналогия всей ситуации в целом, где враг расставил сети, сплёл паутину лжи, чтобы поймать в неё тех, кого считал своей собственностью. Впрочем, иного выбора, кроме как пойти в ловушку, у Ангелов Ночи всё равно не было, потому что находящееся в центре нужно было ордену, чтобы преуспеть в будущем.

- Первый Хранитель? - окликнул его Рамиллий, поскольку оракул уже слишком долго стоял без движения перед очередной дверью.

Тлен проследил за нитями судеб еще раз, убедившись в том, что любой другой исход будет еще хуже, а затем повернулся к сержанту. В голове проносились образы его смерти, которые провидец сравнивал с тем, что ощущал впереди. Как же оракул скучал за опьяняющей уверенностью в будущем, когда каждое действие было словно предначертано судьбой, но перед ним чем дальше, тем большая была трясина сомнений, которые приходилось взвешивать и преодолевать. Однако он учился справляться и каждый следующий шаг давался проще. Можно ли было сделать всё еще проще? Можно, решил он, если взглянуть дальше за пелену и выбрать цель там, а не копаться в переплетениях ближайшего будущего.

- Мельта-заряд сюда, - указал он на стену, после чего отошел в сторону.

Один из братьев закрепил взрывчатку, а затем по команде сержанта, когда все приготовились к подрыву и заглушили приёмники звука, прозвучал мощный взрыв, заставивший даже Астартес покачнуться от ударной волны. Едва немного остыли края образовавшейся после подрыва дыры, и расплавленный металл перестал капать вниз, Тлен потянулся рукой наружу и нащупал справа то, что искал.

- За мной, - приказал он, вылезая наружу и цепляясь за скрытую лестницу, которую в прошлом использовали местные техники для обслуживания путей движения секций и коридоров.

Ангелы Ночи один за другим вылезали из своеобразной клетки, чтобы начать взбираться наверх следом за тёмным провидцем по узкой лестнице, металлические перекладины которой скрипели и прогибались под весом полутонных воинов. Тем не менее, сталь держалась и, спустя несколько минут подъёма по внутренностям куба, они добрались до люка, чтобы пролезть в который Тлену пришлось воспользоваться силовым клинком и расширить проход.

Когда они выбрались внутрь технического отсека с массой пыльных механизмов и деталей, Хранитель Тишины ощутил близость той тьмы, что укрывала ближайшее будущее, и задержался на мновение у двери из отсека, чтобы в последний раз всё проверить, после чего нажал на руну открытия и сделал шаг в коридор. Там сходу включились реагирующие на движение люмены, а линзы шлема затемнились, чтобы компенсировать этот перепад. Звук бьющегося стекла где-то вдали и сверху пришел ровно тогда, когда Тлен того ожидал, и пришлось поспешить, доставая на ходу оружие.

- Постарайтесь спасти людей в стазисных капсулах, - прошептал Первый Хранитель в вокс, открывая дверь в конце коридора и взлетая вверх по ступеням.

Рамиллий, двигавшийся следом, тут же распределил роли среди своих братьев и они на ходу перестроились. Когда же Ангелы Ночи поднялись на уровень выше и вошли в длинный коридор, правая часть которого оказалась из толстого стекла, за которым находился заполненный различной исследовательской техникой и стазисными капсулами зал, их встретила болтерная стрельба из коридора и лаборатории, где орудовали облаченные в черную с золотой окантовкой силовую броню десантники во главе с монстром в искаженном терминаторском доспехе модели Катафаркт. Часть капсул уже была уничтожена, а люди в них убиты, но втрое больше капсул еще оставались, и, чтобы их разбить, нужно было сначала отключить механизмы стазиса, потому Предатели не могли разбить все разом, просто расстреляв их.

- Лоялисты! - рявкнул увидевший их первым легионер и открыл болтерный огонь от бедра.

Оракул рванул вперёд, а затем прижался к правой стене и пригнулся, пропуская очередь болтов мимо себя, чтобы те разбились о штурмовой щит шедшего за ним боевого брата, поднялся и локтем разбил бронестекло, перевалившись через бортик, чтобы укрыться за когитаторами внутри зала. Секунда, чтобы над ним прошло несколько выпущенных врагами очередей, и Тлен поднялся вновь, чтобы выстрелить из инферно-пистолета в противника, который направлялся к еще целой капсуле и задержать его, а заодно пересчитать врагов. Одиннадцать разношерстных Предателей в ухоженной броне и шипастых шлемах, вооруженные широким арсеналом стрелкового и рукопашного оружия явно были не простой бандой мародёров.

Брат Хельмут упал в коридоре, сраженный выстрелом мельты в голову, но так же пал и встретивший их там стрельбой из болтера враг, которого разорвало ответными залпами орудий первого отделения. Ангелы Ночи теперь могли спокойно укрыться за бортиком, окружавшим лабораторию, но их целью было спасти людей в капсулах, а значит, просто укрываться было нельзя. Трое боевых братьев, включая сержанта, задействовали тенегенераторы и перескочили через разбитые стрельбой окна внутрь зала, пока четверо других оставались позади, ведя прикрывающий огонь.

Однако Предатели явно не собирались подпускать их ближе, отстреливаясь из всех стволов так, что болты и плазма уродовали стены, укрытия и броню тех, в кого попадали, пока их лидер в терминаторской броне свободно, будто и не происходило ничего вокруг, шел к окруженному ярким светом постаменту в центре лаборатории.

Тлен поднял было голову, чтобы проследить за ним и подстрелить, когда тонкий луч кромешной тьмы едва не лишил его головы и жизни. Лишь предвидение и быстрая реакция спасли его, когда Хранитель Тишины в последний миг пригнулся, а колдовской удар пришелся в показавшегося за ним боевого брата. Так бывало всегда. За его несостоявшиеся раны судьбе платил кто-то другой.

Оракул краем глаза увидел результат удара. Брату Йорику, который только собирался перескочить преграду, будто проткнули клинком живот, а затем провернули лезвие, потроша внутренности, и разрезали от пояса до плеча, пройдя через оба сердца, так что выжить было невозможно. Разрезанный почти пополам Ангел Ночи упал на колени и завалился набок, повышая счёт потерь отделения, но сражение только сильнее разгоралось.

Брат Петер, прикрывшись щитом, выбил хлипкую дверцу между когитаторными постами вдоль прохода и укрылся за ближайшей стазисной капсулой, открыв огонь из болт-пистолета по врагам, чтобы отвлечь их от следующего брата, который должен был пойти за ним и уже перескакивал свою преграду. Сержант фон Верг, просчитав, что из-за их тенегенераторов враги должны будут включить инфра-красную сетку на ретинальных дисплеях, навесом бросил в их скопление гранату и опустил голову за когитатор, после чего прозвучал взрыв и от яркой вспышки, высвободившей массу тепла, пошел помехами даже ретинальный дисплей Тлена, который прямо на взрыв не смотрел. Это дало Ангелам Ночи пару мгновений, чтобы приблизиться еще на несколько метров к своим врагам, и сравнять счёт потерь, а затем и увеличить его в свою пользу, когда мультимельта превратила одного из ослеплённых Предателей в дырявый труп, а очередь болтов разнесла нагрудник и голову другому.

Первый Хранитель перемахнул через полуразбитый когитатор и помчался к терминатору. Это была бы глупая затея, но вступать с ним в ближний бой оракул и не собирался. Ему нужно было просто хорошо попасть из инферно-пистолета, чтобы оборвать нить жизни врага. На полпути Хранителя Тишины остановила и вынудила укрыться полу-очередь из плазменной винтовки, попадания которой разнесли в клочья когитаторный пост за ним, а вражеский колдун взмахом своего черного клинка, который поражал на расстоянии в пару десятков метров, разрубил еще одного Ангела Ночи вместе с укрытием, за которым тот прятался. С Хранителем Тишины осталось всего пятеро братьев, тогда как у врагов всё еще было на три ствола больше. Скверное соотношение, но хотя бы вступать в рукопашную ни одна из сторон не спешила, что играло на руку Ангелам Ночи, которых скрывала генерируемая миниатюрными устройствами рассеивания фотонов тьма.

По команде Рамиллия все сконцентрировали огонь на вражеском псайкере, который разумно был определён самой опасной целью, и тому пришлось самому укрываться за ближайшей капсулой, а другим Предателям отчаянно прикрывать его.

Это дало Тлену шанс, которым он тут же воспользовался, поднявшись и рванув к терминатору. Катафракт к тому моменту уже забрал с постамента нечто похожее на амулет себе. Выстрел в голову должен был упокоить монстра, потому Хранитель Тишины вскинул оружие и направил сжигающий луч из дула своего инферно-пистолета в поворачивающуюся к нему цель, до доли секунды просчитав варианты будущего, чтобы точно получить нужный результат.

Расположенный на лбу третий оранжевый светящийся, будто раскалённый кипящий металл, глаз извращенного десантника поглотил выстрел, будто это был простой луч света, и лишь моргнул, уставившись на оракула.

- Судьба не властна над тем, кто видит её извилистые пути, - прорычал грубый голос, на удивление человеческий по сравнению с трёхсоставной полной острых клыков челюстью, которая его исторгала. - Так, маленький оракул?

За мгновение на которые их взгляды пересеклись, Тлен будто прожил еще одну жизнь. Если бы не Майев, а этого монстра он встретил первым, то сейчас не было бы Ангелов Ночи, но были бы облаченные в черное воины Разорителя, идущие в бой под предводительством Вестника Разрушения и его советников, прозревающих будущее и укрывающие его планы от врагов. Огромная сила, справиться с которой было бы сложно, почти невозможно, особенно со всеми демоническими дарами, которыми их бы щедро наделили Четверо. Единственное, о чём стоило бы переживать в таком случае, это благосклонность Хаоса, но жертвы и приношения для богов не закончились бы никогда, и крики умирающих никогда не перестали бы радовать их.

Нет. Теперь он иной. И несправедливые мучения, приносимые ради самого их факта, должно было искоренить. Тлен тряхнул головой, сбрасывая наваждение, но терминатор уже стоял перед ним, а его силовые когти проткнули живот оракула, словно букашку, и подняли того над полом, заставляя задыхаться от боли.

- Ты сам выбрал роль жертвы, - констатировал Карадон, поднимая Хранителя Тишины всё выше.

Тлен сопротивлялся, но силы были явно не равны.

- Жертва тут т... - выплюнул ему в ответ оракул, но не успел договорить, потому что смотрящий на него тысячей глаз силовой кулак терминатора сомкнулся на его шлеме, закрыв визор и погрузив Тлена в череду непрекращающихся видений, рядом с которыми те образы смерти, что он видел с детства, были жалкими каракулями ребёнка, а связь с реальностью порвалась, как тонкая ниточка в ужасающей буре.

LXIII

Вагон с ухающим звуком завывающего в деталях воздуха полетел вниз, во мрак, где ранее исчез сорвавшийся брат Игнаций, но сержант Холлстер и брат Кайон, которого тот держал за руку, продолжили висеть в воздухе, и, повернув голову к Фиррис, от которой во все стороны по адамантиевому каркасу разошлась толстая корка изморози, Янтарь понял почему. Это было выше возможностей обычного псайкера, тем более человека, но библиарий видел, как эльдарские колдуны силой мысли швыряли Астартес так, будто те ничего не весили, отрывали куски скал и переворачивали танки. Даже для тысячелетия живущих ксеносов это было великое мастерство, что говорить о женщине, которая вряд ли вообще понимала, что именно делает, а просто концентрировала текущую через неё из варпа силу так, чтобы уберечь брата Микеля от смерти. И она явно превзошла свой лимит, потому хорошо, что просто снизилась температура до отрицательных значений, а не появились демоны. А еще хорошо то, что Янтарь заложил в её разум верные алгоритмы взаимодействия с психическим потоком, иначе Микель с Кайоном бы болтались из стороны в сторону из-за нервов женщины и её неравномерных эмоциональных импульсов.

- Фиррис, ты можешь их поднять, - медленно и уверенно произнёс библиарий, находящийся от подопечной преступно далеко и неспособный добраться до неё быстро через нескольких боевых братьев по всего метровой толщины каркасу.

Брат Доннел, который ранее втащил наверх сорвавшуюся и едва не упавшую летописицу, продолжал держать её за ворот одной рукой и смотрел на Янтаря вопросительно, поскольку с таким раньше не сталкивался и не знал как действовать. И это тоже было к лучшему, потому что в некоторых случаях псайкера, призвавшего по глупости или случайности неконтролируемые силы имматериума в реальность, проще было убить, чем разбираться с последствиями.

Фиррис издала только лишь напряженный стон, продолжая вытягивать руку в сторону сержанта Холлстера и напрягая пальцы так, будто физически его держала.

- Летописец Фиррис, слушай меня, - снова заговорил Янтарь, гадая, не лучше ли взять её разум под контроль и самому втянуть двух братьев, но, поскольку он не был телекинетиком, то шансы выпустить их были примерно такими же, как и вытянуть. - Ты держишь их своей психической силой. Пока концентрируешься на этом, они будут висеть, но скоро ты устанешь и они упадут. Потому соберись и медленно аккуратно подними их, а затем перенеси на каркас.

Эпистолярий видел, как пузырится сомнениями аура женщины, но она страстно желала спасти своего мужчину, потому сумела подавить отвлекающие мысли и задышала более равномерно.

- Используй руку, поднимай их, - Янтарь, заметив, что Фиррис всё еще боится, решил не спорить с её внутренним убеждением относительно руки, и вместо этого использовать её заблуждения во благо.

Летописец осторожно, будто в любой миг могла выпустить десантников, подняла пальцы, и Микель с Кайоном слегка поднялись в воздухе, убедив её в том, что это работает.

- Ты сможешь, Фиррис, - теперь обратился к ней Холлстер таким голосом, что ни у кого не осталось сомнений насчет его чувств к ней.

- Смогу, - словно ей нужно было убедить саму себя, произнесла женщина и, уже окончательно сосредоточившись и успокоив нервы, плавно перевела руку, перенося Микеля на каркас справа от себя. - Ай!

Психический крик, похожий на раскат далёкого грома, ударил и Янтаря осколками видений, но, в отличие от Фиррис, он был тренированным и подготовленным, потому перенёс его лишь нахмурившись, а вот женщина потеряла концентрацию и Микель едва успел ухватиться за каркас, чтобы не упасть и не выпустить руку брата. Находившиеся рядом с летописицей Ангелика и брат Серхио схватили её вместо Доннела, который поспешил помочь сержанту, а затем вместе с ним втянул наверх Кайона.

Библиарий убедился в том, что Фиррис отпустила силы варпа, а затем сосредоточился и распространил свой внутренний взор дальше, чтобы отыскать источник полного боли и ужаса крика. Первым он нашел огонь души одинокого брата Данокса из первого отделения, затем раненого Никара, своих братьев из Караула Смерти, Майев и восемь чужих душ, одна из которых была наделена даром, но не она была источником крика. Янтарь распространил своё сознание дальше, туда, где ранее ощущал два десятка людских душ, и в этот раз их оказалось заметно меньше, а среди них было всего четыре Ангела Ночи во главе с сержантом Рамиллием. Ни следа Тлена или других врагов, которые могли сделать это.

"Брат Рамиллий, что у вас?" - Янтарь преодолел ментальную защиту помощника Никара и задал единственный вопрос, который был актуален в текущий момент.

"Мы в центре комплекса, столкнулись с одиннадцатью десантниками Черного Легиона, потеряли четверых братьев и Первого Хранителя, которого забрал их лидер, одержимый в терминаторских доспехах. Они отступили, а мы достаём из стазиса людей, которых приказал спасти Тлен", - отрапортовал фон Верг.

Одиннадцать, включая терминатора, против девятерых, и Предатели отступили? Вряд ли потому, что испугались или поняли, что проиграют. А еще зачем им Тлен и почему их невозможно обнаружить по следу душ? Сбивший Фиррис с толку крик, исходя из этого, должен был принадлежать Тлену, но что могло заставить оракула так кричать? Янтарю было сложно представить что-то, что могло бы впечатлить бывшего мясника. И этот приказ спасти людей. Возможно, Хранитель Тишины просчитал это. Мысль такая внушала определённую уверенность, потому что ошибался Тлен крайне редко, но прорицание всё равно оставалось делом вероятностей, а не гарантией. Тогда становился вопрос о том, что делать дальше. Отправить одного из братьев за отступающими Предателями, среди которых явно был сильный псайкер, это всё равно что собственноручно убить его. Куда в таком случае Предатели могут двигаться? В голову приходило только одно место, стоящее внимания, куда сейчас стремилась штурмовая рота брата Ноа и магос Вульф. Вероятно, все они встретятся там.

"Предатели отступили не потому, что вы их прижали?" - уточнил он у сержанта, а затем отметил себе координаты караульных и посмотрел на обнимающихся Микеля с Фиррис.

Не хотелось бы портить такой момент, но у них всех еще были дела.

"Нет, брат эпистолярий", - пришел ожидаемый ответ от Рамиллия, хотя эмоциональная окраска ответа намекала на то, что сержант считал эту схватку не законченной.

"Оставайтесь на месте, мы скоро будем", - пообещал Янтарь, а затем разорвал ментальную связь и обратился уже голосом к тем, кто был рядом.

- Нам нужно идти и быстро, - произнёс он, после чего указал направление и примерный путь по каркасным конструкциям. - Туда.

Можно было еще попытаться помочь Стражам Рока с Никаром, но чутьё подсказывало, что они пока справятся и сами, а вот дальше...

LXIV

Рамиллий подошел к стоящей вертикально капсуле, которая еще работала, и отключил кабель питания, просто сбив его носком сабатона. Искрящие кабели оторвались и шлёпнулись подобно змее чуть дальше, а сержант ухватился пальцами за край обесточенной крышки и потянул её в сторону, чтобы увидеть кто внутри. Ему сложно было понять мотивацию Тлена, как тогда, когда он убедил Янтаря оставить ему память, так и сейчас, когда он вместо того, чтобы используя свой дар и талант сержанта, разнести Предателей в пух и прах, проиграл в дуэли вражескому главарю, как какой-то мальчишка. Тем не менее, Первый Хранитель мог видеть будущее и знал, что эти люди пригодятся ордену, потому, как бы ни хотелось преследовать врага и нанести тому поражение, Рамиль остался и выполнял приказ.

Из обесточенной капсулы на него посмотрел седобородый мужчина лет пятидесяти с крупной родинкой на левой щеке. Очки, похожие на те, какие аристократы носят вместо бионических имплантов, чтобы показать утонченность своей натуры и красоту изделия, были и на этом человеке, хотя их назначение было скорее практичным, чем показным. Простой коричневый пиджак в сдвумя рядами пуговиц, белая рубашка, темные штаны и поношенные туфли. Свиду обычный старикан, даже на помощника инквизитора не походил. Еще и испуг на лице появился, когда Рамиллия увидел, будто к смерти готовился. Чем же он мог так помочь ордену, чтобы это стоило жизней четырёх боевых братьев и Первого Хранителя?

- Кто вы? - обеспокоенно спросил человек, и сержант отметил, как у того слегка приопустились ноги, как бывало у людей в моменты страха и непонимания происходящего.

В какой-то мере фон Верг мог его понять, потому что помнил как сам впервые увидел Повелителей Ночи. Теперь он был таким же, огромный по людским меркам воин в черной броне со следами недавней битвы в виде подпалин и дыр, из которых медленно сочилась постепенно сворачивающаяся кровь. Еще и перекрыл весь вид из стазисной капсулы, так что единственное, на что мог смотреть мужчина, это на его заслоняющую весь остальной мир фигуру. Безусловно, человеку должно быть страшно, а раз так, то следовало развеять его страхи. Хоть немного.

- Мы Ангелы Ночи... - произнёс Рамиллий, удивившись тому, как повреждённый осколком динамик уродует его голос, и решив не продолжать мантру, а затем снял шлем и прямо посмотрел на человека, которому легче от этого не стало. По правде говоря, казалось, что испугался мужчина еще больше, так что нужно было применить свои таланты к переговорам, и сержант подобрал голос и тон, какими обычно говорил с наделёнными властью представителями Инквизиции. - Я сержант Рамиллий фон Верг из первой роты. А теперь назовитесь вы.

На лице мужчины промелькнула тень узнавания или чего-то очень на это похожего, так что страха у него чуть поубавилось, а глаза загорелись надеждой.

- Исследователь первого класса, Николай Рейн, специализация - изучение энергетических технологий других рас и их адаптация для использования людьми, - представился ученый, пытаясь заглянуть за плечо воина, но, разумеется, ничего не вышло, поскольку Рамиллий в силовой броне был слишком велик. - Вас послали спасти нас?

- Верно, - кивнул Рамиллий, подтверждая слабую надежду Николая, хотя, конечно, вряд ли человек рассчитывал на то, что спасти их прикажет духовный лидер ордена.

Затем сержант отошел в сторону, чтобы дать ученому чуть больше понимания происходящего и чтобы тот мог покинуть отключенную капсулу.

Лаборатория за спиной Рамиллия была разгромленной, при чём половина стазисных капсул была уничтожена во время перестрелки с Черным Легионом, а те, что остались, были хотя бы частично, но повреждены, и члены его отделения сейчас доставали из уцелевших капсул других обитателей. Кроме того, на полу нетронутыми лежали тела в черной с золотом броне и пара защитных роботов, которые, вероятно, должны были обеспечить безопасность спящих в стазисе ученых.

- Простите за это, наша автоматическая защита должна была среагировать на спасителей с Терры иначе, - едва оказался снаружи капсулы, начал извиняться Николай, которого затошнило от количества крови и сопровождающих смерть запахов.

Фон Верг даже не понял сразу что тот имеет ввиду, но, проследив за взглядом ученого, который смотрел на убитого легионерами защитного робота, догадался. Вероятно, для старика выглядело всё так, будто его роботы были сильнее Астартес и смогли убить пятерых всего вдвоём. И хорошо, что при этом он не видел убитых из первого отделения Ангелов Ночи, потому что их сержант приказал сразу после окончания схватки и отступления врагов перенести в коридор. Однако что бы человек себе ни придумывал, стоило развеять его заблуждения и пролить немного света на произошедшее.

- Мы не с Терры, - поправил его Рамиллий фон Верг максимально аккуратно, после чего указал на тела в черно-золотых доспехах. - Ваших роботов уничтожили они, а потом мы убили их. Это тела предателей рода человеческого и враги бессмертного Императора.

Сердце Николая явно пропустило удар. Он схватился за грудь, будто в преддверии сердечного приступа.

- Откуда же вы тогда? Солнечная Федерация? Объединение Западного Предела? И что за Император? - внезапно ученому стало страшно, страшнее, чем когда он только вышел из стазиса, и, судя по его участившемуся дыханию, накручивал он себя отлично.

Рамиллий усмехнулся криво, понимая, что им нужно выяснить главный вопрос для спасённого.

- Когда вы вошли в состояние стазиса, Николай Рейн? - уточнил сержант, сделав еще полшага в сторону, чтобы мужчина увидел, что только еще четверо его товарищей из двух десятков выжило и покидало свои капсулы под надзором братьев первого отделения, тогда как остальные либо погибли сразу, либо истекали кровью внутри разбитых капсул и умрут в ближайшие минуты.

- Пятнадцатое апреля двадцать три тысячи двести восемьдесят четвёртого года по терранскому летоисчислению, - ответил Николай, начиная подозревать, что проспали они слишком долго.

- Сейчас примерно триста сорок пятый день сорок тысяч восемьсот тридцать первого года, - ответил ему Рамиллий, так что ноги ученого от этой даты едва не подкосились, а десантник продолжил. - Империум Человечества объединяет миллионы миров и уже десятое тысячелетие борется за выживание с бесчисленными врагами. Бессмертный Император, правитель всех этих миров, восседает на Золотом Троне священной колыбели человечества, Терре. И во имя Его, вы будете служить нам.

Косая улыбка, заигравшая на губах сержанта, заставила Николая упасть на колени и в шоке закрыть лицо руками.

- Как мы могли проспать шестнадцать тысяч лет? - словно во сне, вопросил ученый так тихо, что без улучшенного слуха Рамиллий бы его и не расслышал. - Это и есть расплата за наши грехи?

Рамиллий фон Верг мог бы ответить "да". Мог бы сказать, что тоже был удивлён, когда вышел из стазиса, пробыв в нём несколько сотен лет. Вместо этого он промолчал, желая, чтобы человек сполна насладился этим моментом осознания собственной ничтожности на фоне бесконечного времени и вечной войны, что разрывала мир когда он входил в стазис и продолжит бушевать всегда. Но, спустя три секунды всё же смилостивился, потому что был Ангелом Ночи, спасителем заблудших, раз уж проклятых он уже убивал ранее.

Сержант опустился на одно колено рядом с ученым и, осторожно коснувшись его плеча, кивнул на трупы в черно-золотом.

- Куда хуже было бы умереть от их рук или оказаться у таких, как они, в плену. Императору вы нужны, раз вас мы успели спасти.

Сложно сказать что именно возымело действие на человека, перемена в тоне Рамиллия, ставшем более сочувственным после того, как он получил свою долю удовольствия от ужаса человека, или обрисовывание более мрачных перспектив, но когда Николай поднял на него взгляд, в нём снова горела искра надежды.

LXV

Никар перепрыгнул низкую трубу и упал на пол, чтобы летящие в него болты прошли мимо, а затем, ругаясь отборным нострамским матом, пополз к кубу, за которым мог бы укрыться и выиграть себе еще несколько секунд. У него чертовски болела левая рука, раненая мельтой по касательной чуть ниже локтя, левый бок, где попал болтерный снаряд, и правое бедро, бронепластина на котором превратилась в искорёженое месиво керамита и его мяса после пары попаданий из болтера. Мерзость ситуации была в том, что он бы никогда не получил столько ран, если бы не проклятый псайкер, способный замедлять то ли время, то ли жертву своего колдовства, то ли ускорять своих союзников. Что бы это ни было, когда первый капитан попадал в его поле зрения, даже несмотря на активный тенегенератор, который должен был скрывать его, практически сразу ощущал, как становится вдвое медленнее. Будто в страшном сне, где ты пытаешься убежать от кого-то, а ноги не хотят слушаться и ты еле двигаешься, но на яву и с риском реальной смерти. И это привело его к мысли, что с ним оставили не лишь бы кого, а таких же, как он, Повелителей Ночи. Бывших.

- Братья, вас тут оставили на убой, бегите к Карадону или сдавайтесь, - лишь добравшись до спасительного куба, способного впитать в себя несколько хороших очередей из болтера прежде чем начать разваливаться, Никар окликнул оставленных убить его бывших Повелителей Ночи. - Или так боитесь его, что лучше сразу умереть? Всегда есть другой выход.

И правда, всегда был другой выход. Первый капитан был тому самым ярким примером. Для упорных же или тупых выход был на острие его меча, которым он одного из позорных отступников успел подловить и убить. С тех пор они держались от него подальше, за пределами возможного рывка, и планомерно окружали, а потом пытались застрелить с безопасного для них расстояния, где и его инферно-пистолет был не так эффективен. И самое отвратительное, что это не сильно поменялось даже когда в зал ворвались десантники Караула Смерти. Эти предательские ублюдки просто разделились, потеряв одного своего после рывка Черного Щита с громовым молотом, а колдун теперь воздействовал и на них, замедляя облаченных в черное с серебром лоялистов точно так же, как раньше замедлял одного Никара. Просто теперь им стало сложнее одновременно укрываться от плазменной пушки Обреченного Орла и какой-то аннигилирующей хрени Черного Дракона, уменьшившей число легионеров Карадона до семи.

- Тебе нет веры, Невидимка. Мы знаем скольких "своих" ты уже убил, - крикнул ему в ответ один из стрелков. Или колдун. Скорее всего колдун, потому что по нему продолжали стрелять с других углов.

- А мы знакомы вообще? Из какой ты роты? - уточнил Никар, шарахаясь в сторону от осколков и понимая, что сейчас снова придётся менять укрытие, которых на самом деле оставалось не так много, ибо метрах в пятнадцати уже была стена, дойдя до которой его прижмут и завалят.

Вместо ответа там, откуда только что звучал голос псайкера, вспыхнуло ослепительное пламя, которое Никар, увидев раз, больше ни с чем другим в мире бы не перепутал.

- Майев! - воскликнул первый капитан и рассмеялся громко. - А я шел тебя спасать!

Смерть колдуна означала так же и то, что теперь его скорость ничто не ограничивает, кроме жалкой раны на правом бедре. А еще в атаку пошли караульные, двое из которых были крепкими бойцами ближнего боя, так что стоило поторопиться, чтобы вся слава не досталась им.

- Но почему-то уже во второй раз спасаю тебя я, - отозвалась инквизитор.

- Потому что ты лучшая женщина в моей жизни, - хохотнул первый капитан, а затем, выбрав момент, когда противник с одной из сторон начал перезарядку, обнажил клинок и ринулся к другому укрытию, чтобы сократить между ним и собой расстояние.

- Льстец, - фыркнула скрытая покровом психической маскировки фенрисийка, которой сейчас было довольно-таки больно после применения своего сжигающего душу огня.

Никар, стиснув зубы от боли в ноге, проскочил мимо очередной преграды и следовавший за ним залп болтов осыпал осколками его силовую установку. Он пригнулся и пробежал за упавшей колонной, затем прыгнул на стенку другой цилиндрической конструкции и, оттолкнувшись от неё, приземлился прямо перед стрелком, который едва успевал повернуть к нему болтер. Удар пылавшего алым силовым полем клинка отсёк легионеру руку с оружием, а затем вспорол горло, оставив того захлёбываться кровью, ибо от такой раны его не спасёт ни быстрая сворачиваемость крови, ни могучая физиология Астартес. Почему-то в этот момент Никар чувствовал себя обиженным. Преданным. Никогда бы не подумал, что его будут пытаться по приказу какого-то левого урода убить свои. Вот это он называл настоящим предательством. Одно дело когда вы внутренние дела решаете таким образом, а совсем другое, когда тебе хрен с горы диктует когда и как убить брата. Мерзость и низость. Потому он хотел, чтобы его бывшие братья, поднявшие на него руку, пострадали перед тем, как умереть.

И дальше это походило на череду издевательских убийств, когда он сначала прострелил глаз одному перед тем, как обезглавить, затем отрезал ногу и руки второму, оставив его умирать. Поиздевался бы вдоволь и над третьим, но к тому моменту, как он до него добрался, легионера уже сбил с ног могучим ударом громового молота один из караульных, и хотел добить повторным, уже занеся его для удара и начав опускать.

- Стой! - крикнул капитан, вскидывая раненую руку с инферно-пистолетом в сторону Черного Щита, который со всей силы ронял боёк молота на голову лежащего врага, и понимая, что останавливать его уже поздно.

К собственному удивлению, Никар увидел, что мощного телосложения караульный сумел свой тяжеленный молот в последний миг остановить, продемонстрировав не только недюжинную силу, но и прекрасный контроль за своим оружием, а затем и повернул шлем с алыми линзами к нему.

- Что? - только и спросил Черный Щит, наверняка будучи недовольным из-за того, что его лишают честного убийства, к тому же последнего здесь врага, потому что стрельбы больше слышно не было, как и других звуков боя.

- Хочу узнать кое-что, - улыбнулся первый капитан Ангелов Ночи, отключив тенегенератор, и, прихрамывая, подошел к лежащему на полу в расколотом от удара молота нагруднике легионеру, который хрипло дышал и даже не пытался потянуться к лежащему в пределах досягаемости мечу рукой.

Брат Гектор убрал оружие в сторону, но остался наготове, а другие его товарищи по истребительной команде потихоньку начали подходить к ним.

- Можно просто его съесть, чтобы узнать что нужно, - подал голос Обреченный Орёл, явно провоцируя Никара на ответную колкость.

- Как же можно есть собственных братьев, - вместо этого ответил ему первый капитан, покачав головой. - Мы же не дикари какие-то.

Учитывая то, что Аполлонарис был дикарём с Гатиса, которого превратили в Астартес, но ума от этого у него не сильно прибавилось, хорошо было, что от необдуманных действий опустошителя удержал положивший тому руку на наплечник технодесантник, а инквизитор, фыркнув, остановилась рядом с капитаном. Её тоже интересовали причины присутствия здесь Предателей.

- Отлично, - констатировал Никар, приседая около лежащего и едва дышащего легионера, а затем стянул с того шлем, под которым оказалось относительно молодое бледное алебастровое лицо с длинными черными волосами, хотя сам первый капитан больше внимания обратил на метки, три ровных вертикальных шрама от нижней губы до подбородка, которые сам ему когда-то оставил. - А теперь расскажи мне, что ты забыл здесь с этими ублюдками, Деспофетос.

LXVI

Фларину Максимусу нравилась его работа. И нравилась она ему тем больше, чем дольше он работал с Ангелами Ночи. Учитывая его первые шаги в Культе Механикус, когда он обслуживал сервиторов на большом пустотном сухогрузе, медленный рост в этой сфере с постепенным увлечением всё более сложными операциями, резкие перемены, когда пираты захватили корабль и забрали его, чтобы он им сервиторов делал, при чём далеко не гуманными способами и далеко не всегда из людей, при возвращении в Империум его ждало бы милосердное превращение в сервитора, а его импланты были бы очищены и переданы кому-то более достойному. К счастью, инквизитор Ингвардоттир была радикальных взглядов женщиной и нуждалась в нём, а Фларин привык выполнять свою работу на полную. Потому большая часть команды "Непрощенного Слепца" состояла из сервиторов, которые выполняли самые опасные задачи и простейшую рутину, а корабельная кузница очень долгое время работала по его настройкам и под его чутким руководством, сменившись лишь на время, когда магос-ремесленник Джи Аш использовал её для увеличения продуктивности производства необходимых ордену деталей и машин. Сейчас же в распоряжении Фларина была собственная лаборатория. Даже две лаборатории, в одной из которых он мог экспериментировать без опаски над тем, что было необходимо живому телу, а в другой создавал сложные импланты, стараясь превзойти себя каждый новый раз.

Единственное, в чём техножрец был не силён, это военное дело. Потому с ним по безвоздушным коридорам внешних отсеков "Непрощенного Слепца" шагало полное отделение Астартес из Пятого Крыла. Четверо Ангелов Ночи были вооружены оружием ближнего боя, двое тяжелыми орудиями и еще четверо несли болтеры и плазменные винтовки. Все десантники успели получить какие-либо повреждения брони, по большей части внешние, залатанные на скорую руку починочным цементом, но по тому, как один прихрамывал, можно было сказать, что ему досталось сильнее других. Кроме окружавших Фларина ангелов Императора с ним было четверо сервиторов, двое из которых представляли собой загруженные материалами для починки лэнса гусеничные платформы с магнитными захватами, а еще двое должны были непосредственно выполнять ремонтные работы и были оснащены для этого всеми необходимыми инструментами, будь то плазменные резаки, горелки, мультиключи или подвижные тиски. Последней тащилась тяжелая гусеничная платформа с установленными на ней мультилазерами, которую Максимус хотел испытать, если представится такой случай, потому что еще давно к нему поступил запрос на мобильную орудийную платформу, пригодную для использования людьми в условиях отражения абордажа, но успеть собрать её до того, как боевые действия начались, Фларин банально не успел.

Сержант Диодор остановился у шлюза и, оглянувшись, чтобы убедиться, что все готовы, ударил по руне открытия. Тяжелая переборка поднялась вверх, пропуская пятерых десантников и магоса с сервиторами внутрь. Автоматические системы не позволяли даже при полном вакууме снаружи и внутри открыть две переборки одновременно, потому вошли сразу только пятеро Ангелов Ночи, и лишь когда они вышли наружу в открытый космос, Фларин с сервиторами смог пройти в шлюз за ними.

Пустота космоса, раскинувшаяся во все стороны и ограниченная лишь гигантским бортом Слепца, лишь изредка перемежалась отблесками умирающего солнца системы Пифаре на астероидном поясе, который скрывал привычные взгляду звёзды непроницаемым одеялом мрака. Перед Фларином веером разошлись Астартес, использующие магнитные захваты сабатонов, чтобы не улететь прочь, но кроме этого они подстраховались тросами, соединяющими пары или тройки боевых братьев, а далеко под ними вытянулась из орудийного гнезда почти двухсотметровое дуло бортового лэнса, который капитан Чефра просил осмотреть.

С первого взгляда Фларину Максимусу стало понятно что именно стало причиной неполадок с орудием, потому что чуть дальше середины его присосалась десантная капсула тиранидов, покрывшаяся уже льдом и вся сжавшаяся. Очевидно, что её содержимое либо попало в пространство между фокусирующими линзами пушки, либо не смогло преодолеть толстую обшивку дула.

- Это и есть наша помеха? - уточнил сержант через вокс.

- С большой степенью вероятности скажу да, брат-сержант Диодор, - ответил Фларин, уже рассчитывая сколько понадобится времени, чтобы отцепить эту биокапсулу, а затем залатать возможные повреждения так, чтобы лэнс мог продолжать стрелять.

- Держись за нами, Фларин, - кивнул командир отделения и десантники пошагали вперёд.

Пара минут ушла на то, чтобы добраться до биокапсулы, а затем сержант активировал силовой клинок и вонзил его в покрытую толстыми хитиновыми пластинами стенку, проверяя, живо оно или нет. Лезвие с трудом преодолевало замороженный хитин, а от соприкосновения с силовым полем лёд мгновенно таял и, отлетая маленькими каплями, замерзал вновь, некоторое время увлекаемый силой притяжения "Непрощенного Слепца", а затем отстающий маленьким кометным хвостом. Фларин фиксировал каждое изменение, но пока всё выглядело так, что от долгого нахождения в пустоте капсула промёрзла насквозь, а её содержимое погибло.

Никаких спазмов или реакции от капсулы не было, но Диодора это не удовлетворило.

- Брат Клод, прожги её, - приказал он, жестом позвав подчинённого с мультимельтой, который стал в пяти метрах от уродливого нароста, каким казалась биокапсула, и, направив орудие на пробитую мечом стенку, открыл огонь.

Перегретая до солнечной температуры волна газа ударила в стенку, мгновенно пропалив её, а изнутри в пустоту вырвалось облако газов и быстро застывающей жидкости, за которыми вырвалось отдалённо напоминающее горгулью существо с плотным хитиновым покровом и не до конца застывшими пузырями перепонок на глазах. Тварь, раскрыв пасть в немом крике, ринулась на сержанта, вцепившись тому в руку, а за ней на волю начали вырываться еще и еще монстры.

Ангелы Ночи тут же открыли огонь, сбивая тиранидов в полёте, но один прорвался и вцепился в шлем обладателя мультимельты, а затем еще один почти добрался до Фларина, которого собой заслонил ремонтный сервитор, которого обдало ошмётками и осколками, когда тварь взорвалась от попадания болта в бок. Брат Клод зарычал, едва сдерживая переходящий в бульканье крик боли, когда кислота начала прожигать керамит, кожу и кости, а воздух улетучиваться из разгерметизированного шлема. Следующие горгульи, вылезая через проделанную мультимельтой дыру, бросались в разные стороны, относительно нормально двигаясь в пустоте, после чего пытались пикировать на десантников, умудряясь при этом еще уклоняться от их стрельбы и расчерчивающих пустоту алыми линиями залпов мультилазера Фларина.

Прежде чем последнюю горгулью разнесло в клочья, успел пострадать, пусть и легко, еще один десантник, которому кислотой проело локтевое соединение брони, но Клоду досталось куда больше и он больше не двигался, а на открытое вакууму лицо у техножреца не было никакого желания смотреть, потому что вряд ли от содержимого черепа после такого хоть что-то осталось. Единственным, что удерживало тело опустошителя в вертикальном положении, были магнитные захваты его сабатонов, тогда как оружие теперь просто болталось в пустоте на шлангах подачи топлива.

- Теперь я отрежу эту капсулу от орудия и начну починку, но вам стоить сообщить брату-капитану Галааду, что его тактика с вакуумом во внешних отсеках больше не сработает, - констатировал Фларин Максимус, с ужасом сознавая, что быстрая адаптация флота-улья Дагон, о которой он раньше только слышал, была чудовищно приуменьшена.

Если тираниды за несколько часов способны начать преобразовывать себя, чтобы соответствовать используемой против них тактике, то как люди смогут вообще теперь подобраться к планете, чтобы забрать оттуда магистра и две роты ангелов? В первый раз их встретили споровыми минами и кислотными облаками, но во второй будет что-то похуже и выманить вражеский флот снова вряд ли получится.

LXVII

В просторной столовой с низким потолком, с которого тускло светили редкие люменополосы, собралось около сотни людей. Половина абордажных команд, приписанных к центральной части левого борта, за негромкими разговорами набивала животы, когда Борземи Готье вошел туда в компании своих оставшихся пяти бойцов, и направился к столу раздачи, попутно прихватывая поднос. Вообще, его команде полагалось отдыхать после того, как они сдали смену несколько часов назад, но никому из них не удалось перекусить раньше, да и не хотелось после случившегося с четырьмя товарищами в бою с ликтором. Лишь понимание того, что у них еще есть долг, заставило сержанта отделения приказать людям отправиться с ним в столовую, хотя он сомневался, что легко получится их привести в нужное состояние.

И то, что вся столовая затихла, когда они вошли, только подтвердило догадку о том, что это будет сложно. Наверняка слухи о случившемся во внешних отсеках успели распространиться, потому что, хоть доклад Готье и должен был попасть только на стол тактическому капитану прорывников, тела четверых его людей с чудовищными травмами медицинская команда забрала с места "схватки" заметно раньше. Борземи набрал ароматной питательной пасты в миску, взял хлеб и большую чашку очищенной воды, после чего повернулся к залу и поискал стол, за который можно сесть. Все всё еще смотрели на них и многих из этих людей он знал. Все они были фрацианцами, кто-то бывший подписант, кто-то бывший надзиратель, не нашедшие себя в новой жизни планеты и теперь ставшие пустотниками на флагмане Ангелов Ночи. Самый большой страх, который они знали в жизни до этого, это редкие налёты эльдарских пиратов, да и то по слухам, поскольку те, кто сталкивался с ксеносами на Фрации и выжил, по большей части предпочли остаться на планете, вместо того, чтобы искать новых ужасов за её пределами.

- Мы живы, не призраки, - громко объявил и попытался криво улыбнуться Готье, после чего направился к выбранному столу, сопровождаемый, словно реальными призраками, членами своего отделения.

Раньше он бы даже голос повышать не стал, предпочтя просто делать своё дело, но смерть Оскара Ватора и последовавшие за приходом Ангелов Ночи перемены затронули и его. Просто быть цепным псом теперь было мало. Нужно было быть самостоятельным и активным, чтобы устроиться в новой жизни. С этим пониманием он и оказался на "Непрощенном Слепце", где был определён в абордажники и благодаря своему опыту быстро занял позицию сержанта. Выше него в этой иерархии были только опытные пустотники, прибывшие с десантниками, тактический капитан прорывников и его лейтенант, так что взгляды фрацианцев были в большей степени устремлены на него, как на некий символ перемен, возможностей и искупления старых грехов. А еще Ангелика каким-то волшебным образом делала, казалось бы, сложные для него морально вещи простыми, будь то согласие на участие в экспериментах Фларина Максимуса или принятие своей важной роли среди фрацианцев.

Кто-то в ответ на его слова хохотнул, кто-то хмыкнул, но тишина испарилась и разговоры потихоньку разгорелись снова, позволив сержанту слегка расслабиться и выдохнуть. Он сел за свободный стол, поставив перед собой поднос с едой и, несмотря на отсутствие желания есть, заставил себя взять ложку и начать уплетать пахнущую вареной рыбой пасту, чтобы наполнить пустой желудок и тем самым подать пример своим людям, пусть даже у них перед глазами и стояли жуткие картины смерти товарищей от когтей ликтора. Рядом с ним сел оператор разведывательного сервочерепа, самый молодой член отделения, худой парень по имени Давид. За ним с мрачным видом устроился его отец, Кристоф, выполняющий в команде роль прорезателя с цепным кулаком, способным вскрыть даже заблокированные переборки. Насколько знал Борземи, оба этих человека пошли на службу Ангелам Ночи потому, что во время беспорядков в столице была ранена и в итоге умерла в больнице жена Кристофа, а Давид простой фразой о том, что нужно уберечь других фрацианцев от таких угроз, подтолкнул отца к решению пойти служить ордену. По другую сторону расположились двое щитоносцев, мускулистые и дружные братья Дейгар и Леджер, а так же последний оставшийся в живых стрелок их отряда по имени Моррис. Все трое работали когда-то на заводе Горгантона, потому видели Ангелов Ночи в действии с самого их появления на планете и перед ними вопрос куда податься после этого не стоял. Все хорошие ребята, как и те, кто погиб.

Шаги в его направлении по проходу между длинными столами оповестили Борземи о том, что у них сейчас будет компания, и поднял голову от миски. Около него остановилось трое сержантов других абордажных команд, которых он хорошо знал. Венсан Кандема, широкоплечий высокий и позитивный коротко стриженный блондин почти сорока лет, был командиром одного из отрядов личной стражи покойного Ватора, который пошел на службу ордену едва узнал о такой возможности, а двое других были бледными и жилистыми пытливыми уроженцами Пелегрина, самого северного города-колонии на материке, и попали в команду "Непрощенного Слепца" в одном с Готье наборе, потому общались с ним относительно непринуждённо.

- Расскажи что там было, Борземи, - попросил с серьёзным видом Венсан, присаживаясь напротив, из-за чего щитоносцам и стрелку пришлось подвинуться. - Мы с эльдарами сражались, но это что-то пострашнее и куда сильнее. Парни нервничают, задают вопросы. Некоторые хотят спросить у ангелов, но боятся, потому что во внутренних отсеках только Хранители Тишины остались и пятый капитан, с которыми нам не по рангу беседы заводить. Мне только тактический капитан сказал, что это здоровенные жукоподобные ксеносы, которых чертовски трудно убить, но мы это и до вылета слышали.

Борземи глубоко вдохнул и медленно опустил ложку, стараясь не смотреть на своих людей, которые сбежали в ужасе, когда впервые увидели ликтора. Возможно, не будь там Ангелики с Фиррис, он и сам бы сбежал, но желание защитить женщину, которую он скромно желал считать своей, пересилило страх и благоразумие. И привело к победе.

- Пятиметровый монстр с четырьмя руками. Нижняя пара рук заканчивается серповидными когтями, а верхняя метровыми косами. Он может становиться практически невидимым и убивает быстро и легко, одним ударом, - подумав секунду, решил раскрыть правду Готье. - Мы бы все были мертвы, если бы не подоспевшие вовремя ангелы. Они отвлекли от нас тварь и завалили её.

Абордажные сержанты переглянулись.

- Но шансы у вас были? - после короткой паузы уточнил Венсан Кандема, надеясь за что-то зацепиться, поскольку его рациональный разум того требовал.

Тут Борземи таки поглядел на членов своей команды, которые отводили взгляды или старались смотреть вниз, на свои блюда. Нет. Конечно, шансов у них не было. Возможно, против горгулий, которых они видели потом, но не против ликтора, который даже десантников калечил так же легко, как ребёнок кукол. Даже останься они тогда все на местах, чем бы убивали такого монстра? Разрывные болты ему были что укусы комара, не говоря о картечи из дробовиков, а плазма только шкуру прожигала. Чтобы убить его нужно было что-то посерьёзнее. Крак-гранаты, мельта, скорострельные крупнокалиберные орудия или хотя бы пробивные снаряды для дробовиков. Но вслух эти мысли проговаривать было бы вредно, потому он снова вернул взгляд на Венсана.

- Если бы нас было хотя бы вдвое больше и эта тварь не убила бы Гильберта с его плазмой в первые же секунды, да, - прикинул быстро Готье, умолчав о том, что нужна была бы еще немалая смелость, чтобы не сбежать и не сойти с ума при виде такого врага.

Не стал он говорить и о том, что сначала врага стоило обездвижить, потому что обоих ликторов Ангелы Ночи смогли убить только после того, как один из боевых братьев, получив тяжелое ранение, удерживал ксеноса за когти. Никто из людей на такое не был способен. И скажи он что-то о храбрости, это больно бы задело и так низкую после побега самооценку его бойцов. Борземи не винил их и не собирался кому-либо говорить о том, что они бежали с поля боя. Даже в отчёте этого не указал, потому что свой страх они должны были преодолеть сами.

По кислым лицам пришедших к нему за информацией сержантов однако можно было сказать, что такой ответ их разочаровал и заставил поникнуть. Еще бы. Они же действовали обычно одиночными отделениями, а не по два. Верная смерть, если встретят такого врага.

- Тогда хорошо, что ангелы с нами, - нашел повод улыбнуться Венсан, откинувшись на спинку стула.

Сразу за этим в бусинах вокса, которые каждый сержант всегда должен был носить в ухе, после кратких помех прозвучал голос их тактического капитана.

- Новое распоряжение брата-капитана Галаада. Гравитация и атмосфера будут возвращены во внешние отсеки, как только ремонтные бригады закончат свою работу. До появления других распоряжений все абордажные команды будут приписаны к полуотделениям Ангелов Ночи и окажут им всю необходимую поддержку для защиты "Непрощенного Слепца". Конкретные назначения будут высланы вам на терминалы. И помните, страха достойно только поражение. Император защищает!

Едва передача закончилась, Борземи подумал о трёх вещах. Первая заключалась в том, что он был согласен с Венсаном. Действительно хорошо, что ангелы будут с ними, потому что иначе их всех ждёт смерть, как тех ауксилариев, что одни высадились на "Соблазне Мечтаний". Вторая же была в другом. Если их приписывали к полуотделениям, то выходило, что Ангелов Ночи серьёзно потрепало, и те слухи о заполненном Астартес апотекарионе, были правдивы. Третья же была адресована вслух Венсану, хотя смысл её однозначно был для своих.

- Ангелы не бессмертны и от наших действий будут зависеть их жизни тоже.

Люди всегда действовали смелее, когда им нужно было защищать что-то кроме своей жизни, и загоревшийся взгляд крепче сжавшего ложку Давида подтвердил, что Борземи попал в точку.

LXVIII

Первой вернулась боль, алой вспышкой озарив тьму бессознательного состояния Гальярда.

"Я должен был умереть", - гневно подумал Имперский Кулак, когда вторая вспышка вернула его в реальность из счастливого забытья.

Вместо этого же он каким-то образом всё еще был жив, хотя ничего не видел и ощущал только проходящие через головной и спинной мозг разряды. Чуть позже пришло осознание того, что это похоже на его первое "воскрешение", но в этот раз оно более грубое и болезненное. Сквозь болеутолящие он ощущал в своём теле новые импланты, на приживание которых не было времени, как и на заживление ран.

- Каково состояние? - Гальярд закусил возвращённую ему в горло трубку и в промежутке между вспышками боли задал вопрос мысленным импульсом.

От того, как прозвучала его фраза в динамиках Левиафана, он тут же скривился. Даже техника не могла скрыть его боли. Как не смогла скрыть удивления магоса Вульфа и его ответная фраза.

- Некоторые системы еще требуют восстановления. Ты не должен был приходить в сознание еще две минуты сорок три секунды.

Очередная вспышка боли напоминала пульс рождающейся в черепе звезды, но Имперский Кулак привык терпеть боль. Перчатка Боли его ордена служила цели научить сынов Дорна стойко переносить любые проявления физических страданий и закалять их волю, и даже если в плане моральном Гальярд считал себя иным, физически он был самым настоящим наследником Преторианца Терры.

- Каково наше общее состояние на Ковчеге, магос? - уточнил Имперский Кулак, позволив своему гневу немного притупить боль, а с ней и контроль над эмоциями.

- Враг разбит и отступил. Ангелы Ночи перегруппировываются.

- Верните мне зрение, - потребовал он.

Несколько вспышек белого света напоминали сбоящий пикт-экран, изображение на котором так и не появилось.

- Ты помнишь свою первую и главную цель, брат Гальярд? - спросил вдруг магос, отвлекая его от желания немедленно подняться и начать преследование отступающего врага.

Конечно, он помнил.

- Верность Ангелов Ночи, - озвучил он, гадая, к чему этот вопрос и содрогаясь от очередных приступов жгучей боли в черепе.

- Перед тем, как я соединю обратно визуальные системы Левиафана с твоими нервами, посмотри одну запись.

Гальярд напрягся, ощущая как плечи от такого движения уперлись в дно саркофага, а затем прямо в его мозг поступила пикт-запись. Брат-капитан Ноа сражается впереди строя Ангелов Ночи, затем отступает от гранат, а после получает сокрушительное попадание в нагрудник фугасным снарядом с расстояния двух дестков метров, которое отправляет его и окружающих десантников в полёт и разбивает о стену.

Никто не должен был выживать после такого, и Имперский Кулак ощутил даже некоторое сожаление от того, что Ноа погиб. Они ведь так и не поговорили наедине о том, что произошло на скитальце, хотя иногда Гальярду хотелось бы у него спросить некоторые вещи. Дальше перемотка ускорила происходящее и он увидел себя, проходящего мимо, и последовавшую за этим битву, быстро повернувшуюся против Ангелов Ночи. Очевидно было, что враг, который отключил системы Левиафана каким-то электромагнитным оружием, побеждал, заставляя десантников отступать или умирать, а затем должна была наступить смерть записывавшего это, но не наступила благодаря мечу, когда-то важной реликвии Имперских Кулаков, особым оружием чемпионов, а теперь искаженным подобием, с поверхности лезвия которого скалилось чьё-то лицо. Весь последовавший за этим бой выглядел ненастоящим, потому что штурмовой капитан никогда так не двигался. Слишком быстро для его веса, слишком выверенно, будто он реагировал раньше, чем противник совершал действие. Из груди Гальярда вырвалось рычание.

- Одержим, - высказался он, хотя на какой-то миг кольнуло другое подозрение, которое однако выглядело невозможным.

- Магистр Сорнери не спешит с выводами, но для нас с тобой это очевидно, - согласился магос. - Я приведу системы дредноута в максимально эффективный режим, а ты будь готов действовать сообразно клятвам, которые давал, брат Гальярд.

- Я буду готов, - прорычал в ответ Имперский Кулак, ощущая растущую пустоту внутри от того, что придётся сделать.

LXIX

После гибели предводителя порядки самехцев нарушились и они начали действовать менее организованно. Часть сервиторов продолжала исполнять последний приказ сражаться, либо же, что более вероятно, была призвана прикрыть отступление другой части, в которую входили тяжелые сервиторы и обладавшие какой-никакой волей скитарии. Давление на фланг Ангелов Ночи тоже прекратилось и там враги так же скоординированно отступили, что подтверждало наличие у них другого руководителя, так что магистр приказал их не преследовать, но оставить отделение охранения на случай, если они вернутся. А когда ситуация на обоих направлениях успокоилась, пришло время подсчитать потери и сколько боевых братьев остались в состоянии эффективно действовать дальше.

Гавин приказал организовать полевой апотекарион в удобном помещении за многоярусным залом, где едва не погиб почтенный Гальярд, и в коридоре, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз, ждал теперь возвращения штурмового капитана, который еще некоторое время преследовал еретехов. Ситуация для главы ордена выглядела мерзкой и крайне неприятной, хотя чего еще следовало ожидать. С одной стороны, чтобы технически выполнить свои обязательства перед Адептус Механикус, им нужно было обеспечить магосу Вульфу контроль над Ковчегом. С другой стороны, магистр Сорнери сомневался, что они получат равнозначную приобретениям шестерёнок награду и ему не хотелось помогать этому обнаглевшему шестерёнкоголовому получить что-то кроме головной боли. Однако был договор, который нужно было исполнять, и усложняло всё еще больше обвинение магоса в отношении Ноа, так что магистр в глубине души жалел, что штурмовой капитан успел этого хитрозадого магоса спасти. Всё вроде бы говорило о том, что Ноа одержим, но зачем ему тогда было бы бить "своих" еретехов? Возможно, это был какой-то хитрый план, но теоретизировать в этом направлении у Гавина не было никакого желания. Тлен ошибся, когда сказал ему на Фрации, что Ноа здесь погибнет, а магистр знал только один способ обмануть смерть, и это была воля Императора. Тем не менее, ему нужно было просчитать варианты дальнейших действий. Если он пойдёт на поводу у Вульфа, в чьих руках по сути кнопка Экстерминатуса ордена, как много боевых братьев будут готовы выступить против одержавшего для всех них победу капитана? В лучшем случае половина. Безусловно, если штурмовой капитан окажется действительно одержимым, Гавину достаточно будет объявить об этом, но последствия для морали ордена будут разрушительными. Значит, если придётся использовать силу, то устранять одержимого брата лучше самому. Не то чтобы глава ордена был уверен, что справится с этим, но это был бы его долг, который нельзя передать другим.

"Брат, - ментальный голос Янтаря раздался в голове и нарушил ход мыслей магистра, - инквизитор с нами. Брат Каран говорит, что у Ковчега уничтожен мостик и повреждены охладители основных двигателей, без которых он не полетит, а починка нашими силами займёт минимум три года. И есть проблема посерьёзнее еретехов. Здесь Черный Легион, почти полная рота во главе с бывшим Железным Воином, Карадоном, Вестником Разрушения, который забрал Тлена. Инквизитор об этом еще не знает, иначе бы уже бежала за ним сломя голову".

Вот так поворот. Черный Легион. Железный Воин. Три года и без них у Ангелов Ночи не было, а теперь и подавно. Еще и Тлен таки дал себя забрать. Предсказание оракула, в соответствии с которым они договорились действовать, летело ко всем чертям. Гавин нахмурился и глубоко вдохнул, анализируя имеющиеся средства и возможности. Если этот Карадон не растерял разум из-за влияния варпа, штурмовать занятые им позиции будет крайне сложно. В принципе, если магос вернёт в строй почтенного Гальярда, шансы есть, потому что Имперские Кулаки славились своим мастерством не только в обороне, но и штурме укреплённых позиций, к тому же всем была известна их ненависть к Железным Воинам. Впрочем, и без Гальярда у магистра были варианты действий против стационарной обороны врага, потому что Гвардия Ворона редко когда билась лбом о стену, а Ковчег слишком велик, чтобы даже силами роты легионеров прикрыть все ходы. Он найдёт как быстро расшатать оборону. Далее то, что касалось починки "Алой Зари". У магоса были в распоряжении корабли, на которых были средства и инструменты для того, чтобы починить Ковчег быстрее, но они не дойдут до планеты и не высадят никого пока живы тираниды. Уничтожить тиранидов у них изнутри "Алой Зари" возможности не было, да и вообще магистр с трудом представлял, что тут поможет кроме циклонных торпед и вируса пожирателя жизни, которых у них всё равно не было. Значит, исходить, как обычно, стоило из того, что есть, и того, что можно сделать. Они могли добраться до сердца корабля, захватить над ним контроль, изгнав демона, и потом уже посмотреть какое оружие сохранилось здесь. Возможно, как тогда над Фрацией, когда магос Вульф обнаружил, починил и использовал телепортариум "Непрощенного Слепца", в этот раз, получив доступ ко всем секретам "Алой Зари", он найдёт какое-нибудь чудесное решение. Учитывая размеры судна, что-то ведь такое на нём должно было быть. Слабая надежда, но это было лучшее, что сейчас приходило в голову, к тому же совпадало с тем, что они и так собирались делать. То есть как бы ему не хотелось, придётся придерживаться первоначального плана и захватить этот Ковчег для Вульфа.

"Мы перегруппировываемся и потом будем продвигаться дальше к цели. Двигайтесь к нам, - ответил он мысленно Янтарю, а затем вспомнил о другом важном деле. - Ты можешь проникнуть в разум брата Ноа и исследовать его на предмет порчи?"

"Нет, слишком далеко для таких манипуляций, - почти сразу же проговорил в его голове библиарий, - а есть повод подозревать его?"

"Да, расскажу подробнее, когда будешь ближе, - кивнул едва заметно сам себе Гавин. - До встречи, брат".

Отвечать эпистолярию уже нужды не было, потому магистр ощутил, как давление на его разум исчезло, и как раз вовремя, потому что из-за поворота в сопровождении пары потрёпанных боевых братьев показался Ноа в своей разбитой и опалённой броне, о которую позвякивали адамантиевые чешуйки плаща, и опираясь на меч, как на трость, направился по коридору прямо к магистру и его командному отделению.

- Ждите здесь, - приказал Гавин сопровождавшим братьям, а Ноа кивнул на дверь каюты, возле которой ждал его, и вошел внутрь первым.

Едва они оказались наедине внутри небольшого помещения, из которого предварительно вынесли всё лишнее, так что остались лишь истлевшие бумаги, ржавчина на полу и одинокий люмен, глава ордена задействовал шумоподавитель у двери, чтобы никто не смог их подслушать, а затем придирчиво посмотрел на штурмового капитана в поисках чего-то, что подтвердило бы или опровергло подозрения. Растрескавшийся от попадания фугасом нагрудник выглядел откровенно погано, но физически держался правильно и без странностей. Остальные изрезанные осколками и оружием врагов бронеплиты на руках и ногах, как и торчащие наружу в местах повреждений мягких сочленений провода с кабелями тоже сохраняли приемлемую функциональность. Лицевой щиток третьей модели, нижняя часть которого напоминала бульдозерный отвал с вертикальными прорезями воздухозаборника и вокс-решетк, носил только несколько осколочных повреждений, а линзы под шипастым ободом заклёпок, похожим на венец мученика, горели ровным серым светом, будто ничего и не случилось.

- Сними шлем, брат, - попросил магистр, не увидев ничего сверхстранного во внешнем виде брони, поскольку хотел теперь увидеть глаза того, с кем говорил.

Глаза того, кем, возможно, Ноа стал.

Пальцы силового кулака штурмового капитана едва заметно дёрнулись, так что на долю секунды Гавин даже подумал, что тот на него нападёт, и внутренне приготовился защищаться, но в следующий миг Ноа просто переложил рукоять Пожирателя Хаоса в левую руку, а затем освободившейся правой снял шлем, как того просил глава ордена. Лицо громилы, всегда казавшееся задумчивым, даже напряженным, поскольку Ноа свойственно было додумывать слишком много, теперь выглядело ровным сосредоточенным и непробиваемым, как камень, не выражая ничего, кроме полной концентрации. Гавин на секунду подумал о том, что даже Савелий в своеобразном боевом трансе во время поединков не так сосредоточен.

- Мы все видели, что с тобой случилось. Объясни мне теперь как, - произнёс магистр Сорнери, глядя в черные колодцы глаз штурмового капитана и понимая, что, скорее всего, ответ ему не понравится.

LXX

- Всё идёт по плану, - один из голосов демонов, что шептали ему постоянно, выделился достаточно, чтобы Карадон обратил на него внимание.

- Беречь твоих будущих рабов мне дорого обходится, - ответил он, прикладывая рёв пленённого внутри Нерождённого, чтобы выказать своё отношение к собеседнику.

Вестник Разрушения почитал весь Пантеон, но демон внутри него пришел от подножия Медной Башни и исторгаемая им беспрестанно жажда крови капля за каплей склоняла то, что осталось от Карадона, к служению Трону Черепов. Возможно, думал он, однажды, когда настанет час Апофеоза, и бренное тело больше не нужно будет ему для существования, он станет одним из Избранных Кровавого Бога, но этот час был еще далёк, отчасти потому, что сам Карадон хотел многое сделать и много добиться еще в этой своей форме, а отчасти потому, что ему периодически мешали. Слишком многие желали даров. Слишком многие желали силы. Слишком многие желали власти и влияния, которые были у него, и иногда даже мелочные обиды могли стать причиной великих неудач. Осады, сначала на пути к Терре, затем внутри Ока, потом снова в реальном пространстве, в его памяти сливались воедино бесконечной чередой кровопролития и испытаний, и этот бесконечный путь всё дальше вёл его во тьму Преисподней, князем которой ему однажды хотелось стать. И хорошо, что на этом пути маленькими полосками появлялись призраки прошлого, которых он стирал одного за другим. Сначала врагов. Затем друзей. В начале пути, с момента рождения, он был один, и один же должен остаться в конце.

- Мимолётные чувства, которые ты и не вспомнишь, когда мы оба достигнем желаемого, - напомнил ему демон. - Принц верит в тебя.

- Ложь, - прорычал Карадон, но в этот раз без злобы своего внутреннего пленника, и поднял за голову десантника, которого тащил с собой, словно керамитовый мешок с костями.

Совсем юная душа того металась и боролась в плену кошмаров пока тело безвольно висело в крепкой хватке. Вестник Разрушения видел оковы, которые маленький оракул выковал себе сам, и жалел его. Рамки. Ограничения. Понятия правильности и справедливости. Всё это было ложью, призванной убить в себе Хаос. Убить в себе себя. И всё потому, что природа его тебе не понятна, а многообразие и различия пугают. Разве помогут тебе оковы из соломы в бурю? Разве выдержат крепкие убеждения, вросшие в тебя, словно корни, когда ураган будет ломать их? Всё будет вырвано, всё растрескается и обернётся в небытие, став частью всего.

- Ладно, ладно, это я в тебя верю, - извиняющийся демон вызвал у Карадона желание моргнуть, но глаза его остались открыты, а шаг ровным.

- И рабу Владыки Печи ты говорил то же? - уточнил Вестник Разрушения, у которого изначально был свой план, но придерживаться того, чего желал слуга Принца Красочной Резни, пока было в его рамках.

- Мы оба знаем, что да, но он был всего лишь марионеткой. Ему я дал только то, что нужно было для нашего плана, и он свою роль уже отыграл, так и не воспользовавшись шансом стать кем-то большим, - тирада Нерождённого была лживой насквозь, потому что они оба знали, что магос-доминус отвергнет любую власть кроме своего владыки, но Вестник Разрушения не перебивал, позволяя временному союзнику продолжать лить свои ароматные помои безвкусных слов. - А ты самостоятельная фигура, Карадон. С тобой у нас договор. Убей инквизитора, когда она придёт к тебе, и Сыны Ночи вернутся во тьму, а ты получишь куда больше, чем вложил.

Поверить демону, всё равно что собственной рукой подписать себе смертный приговор, это единственное, в чём были правы всё еще следующие за Трупом-на-Троне кузены. Карадон знал, что лгут все, потому говорил правду в этом мире полном лжи или молчал, когда говорить правду должны были его дела. Сыны Ночного Призрака, с таким остервенением рвавшиеся вместе с ним к Трону Анафемы, теперь были разбиты, как и все другие Легионы, и единственное, что могло их всех объединить - перековка. Перековка в черное с золотым. Возвращение дисциплины и понятия верности тому единственному, кто знал что и зачем делает. Абаддону. Целый орден, который станет на его сторону, если правильно их к этому подвести. Именно это собирался сделать Карадон, а никак не отдать их в лапы извращенного слуги Тёмного Принца.

- Приемлемо, - согласился с демоном Вестник Разрушения и свернул в становящийся похожим на внутреннюю часть кишки коридор, ведущий к сердцу "Алой Зари", показав своим воинам ждать снаружи.

Там, в этом бьющемся сердце порчи, он сам приковал оракула к влажной фиолетовой стене, после чего отпустил его шлем своей Перчаткой Видений. С помощью неё он ломал разум сильнейших чемпионов заблудших рабов Анафемы, хотя и не испытывал от этого удовольствия. Библиарии меняли взгляды и становились на сторону Хаоса. Капелланы теряли рассудок и мямлили бессмыслицу, неспособные больше ни на что, кроме ползать и пресмыкаться. Рядовые боевые братья умирали, пуская слюни от чудовищности откровений, который снисходили на них. Тёмный провидец за то время, что находился в плену Видений, должен был уже стать овощем, но каким-то образом всё еще оставался жив, а его кружащийся, словно калейдоскоп из осколов витражного стекла, разум, стоило лишь прекратить на него воздействие, начал из беспорядочного вихря складываться вновь. Медленно. Словно песчинка за песчинкой, что падают с небес и создают замок, или игла, тянущая за собой запутанную нить и сшивающая воедино разорванный штормами узор. Удивительное зрелище. Вестнику Разрушения даже на мгновение показалось, что те варианты будущего, где они встречаются раньше, могли бы сбыться и сейчас. Хаос тасовал карты жизней и расклад каждый раз менялся, подчиняясь невидимым приливам и отливам желаний. Возможно, тринадцать погасших душ были нужны, чтобы одна воспылала иным светом. Лишь время покажет истину, а пока...

- Жаль, что тебя нельзя оставить себе, сын Кёрза, - искренне произнёс Карадон, после чего отступил на шаг назад, жестом когтей приглашая своего демонического союзника. - Он твой, Распорядитель.

LXXI

- Значит, эти детали некронов вы получили от орков, - кивнул понимающе Каран Айдахар, когда глава спасённых ученых закончил объяснять интересовавший технодесантника вопрос, - и рядом с этим амулетом периодически к вам приходили в голову то, что вы считали верными шагами.

- Именно так, - кивнул Алексис Рюдо, один из пяти выживших исследователей, невысокий пухлый мужчина с широкой седеющей бородкой и зализанными назад волосами.

Четверо преклонного возраста мужчин в одинакового кроя коричневых костюмах, выглядящих типичными кабинетными крысами, и пожилая женщина в белом халате врача, вот и всё, что осталось от их исследовательской команды. То, чем они занимались во время Тёмной Эры Технологий, сейчас считалось запретным почти для всех, кроме Инквизиции и определённых сект Адептус Механикус, так что, по-хорошему, их стоило максимально подробно допросить, всё записать, а затем поместить обратно в стазис и закрыть где-то глубоко в недрах Эриоха, но Тлен считал их достаточно важными для ордена, так что в Эриох никто бы их не отдал.

Однако больше того, что делать с учеными, Янтаря беспокоило то, чем именно был украденный Карадоном Вестником Разрушения амулет, потому что подозрения пока складывались прескверные. Во-первых, эпистолярия смущало то, что "Алая Заря" получила сообщение о восстании Железных Людей с рекомендациями от них избавиться раньше, чем в известной ему истории это восстание случилось. Можно было списать расхождение в датах на расстояние и поправку на искажение варпом, который иногда закидывал сообщения и корабли как в будущее, так и в прошлое, но были и другие причины. Во-вторых, смущало библиария то, что это сообщение было обезличенным, но зашифровано высшим известным ученым кодом доступа, что и спровоцировало их действия, приведшие в итоге к катастрофе на борту "Алой Зари". В-третьих, после аварии в охладительном отсеке основных двигателей манёвренные периодически включались сами по какому-то сигналу, так что в итоге Ковчег придрейфовал именно к планете, на которой спали некроны, и врезался именно туда, где в своих палатах спали лидеры мира-гробницы. Янтарь, проанализировав всё это, пришел к очевидному выводу. План длинной в множество тысяч лет подходил к концу, а продумал и реализовал его некто настолько изощренный, что даже Принц Красочной Резни на его фоне смотрелся мальчиком.

- Я думаю, инквизитор, что виновник произошедшего - осколок К'Тан, за которым ты явилась. И до полноценного освобождения ему осталось недолго, - сообщил пришедший к такому же выводу технодесантник в воксе, чтобы ученые их не слышали.

- Обманщик. Демон назвал его Обманщиком, - поведала ему фенрисийка. - Ненавижу тех, кто пытается меня обмануть.

- Возможно, этот Обманщик с помощью Карадона потом планирует соединиться с остальными своими частями, - продолжил логическую цепочку Янтарь. - Одержимый корабль такого размера и возрождённый Звездный Бог некронов это не те вещи, которым стоит позволять случиться.

- Карадона убьём, а осколок К'Тана я заберу себе. Санахта нужно же будет чем-то останавливать, когда он решит все внутренние проблемы своей династии и возьмётся за нас. - ядовито произнесла Майев. - А ведь такой милый в личном общении, что я даже некронкой стать хотела.

- Настоящая инквизитор Ордо Еретикус, - похвалил её с зычным гоготом Аполлонарис.

- Просто я честная и добрая к тем, кто добр со мной, и убиваю тех, кто ведёт себя как Альфарий, - фыркнула Майев, а затем перешла к делу. - Людей увести в тыл и беречь, остальные за Тленом к Гавину.

- Сержант фон Верг, забирай людей и будь в тылу, - Никар с явным удовольствием приказал своему заместителю, потерявшему четверых братьев в столкновении с бойцами Карадона, удалиться, но у библиария были другие планы.

- Думаю, отделение Холлстера могло бы сделать это вместе со мной, брат-капитан, - нарушил его планы Янтарь, явно имея ввиду присутствие летописицы и её телохранительницы.

- Ты что, нянькой теперь стал, брат Янтарь? - тут же поддел его весело Обреченный Орёл.

Действительно. Именно нянькой он зачастую себя и ощущал в ордене в целом и в данной ситуации в частности.

- Кто-то же должен, - развёл руками библиарий, превращая укол брата в мягкий нажим, от которого тому должно стать стыдно. А уж если проведёт аналогию с тем, что нянькой для него самого выступает брат Каран, то и подавно. Впрочем, судя по лицу Аполлонариса, он был от таких мыслей далёк.

Первый капитан, пока длилась дружеская перепалка, сначала скривился, а затем усмехнулся и пожал плечами.

- Мудрые слова, эпистолярий, - согласился таки Никар и жестом показал на заместителя Микеля. - Братья Доннел, Ган, Корсэн и Себастьян теперь в первом отделении. Второе отделение забирает тела павших и присматривает за людьми.

Судя по ауре Микеля, тот был не очень то этому рад, но приказ капитана не обсуждается, потому пришлось парню подавить своё недовольство и ударить кулаком по нагруднику.

- Да, капитан, - ответил он, окинув взглядом тех, кто у него остался.

Брат Серхио в побитой броне, почти безоружные после потери своего тяжелого вооружения братья Беннет с Кайоном и молчаливый Тарлак. Напади на них сейчас более менее опасный противник, и защищаться от него им пришлось бы болт-пистолетами и ножами.

Янтарь посмотрел на безоружного и побитого, но не выглядящего пленным Черного Легионера, который стоял рядом с Никаром. Проверка его разума по просьбе первого капитана дала смешанные результаты. Изменения ментальные находились в приемлемых пределах, как и степень порчи варпа, но в глубине души он был таким же стервятником, как Никар. Вероятно, потому капитан и желал сохранить ему жизнь, а потом, скорее всего, сделать одним из Ангелов Ночи. Пока же об этом речи не было, ибо наделённые правом решать такие вопросы Хранитель Тишины и магистр были далеко.

Библиарию не нравился такой подход, и он бы стёр пленника до основания, но полагался в итоге всё равно на мнение двух лидеров ордена, так что пока оставил всё как есть и перевёл внимание на стоящего за инквизитором молчаливого Железного Человека, которого называли Юриэлом. Подумалось о том, что даже для Караула Смерти это всё выглядит слишком вольно. Ладно брат Аполлонарис, который редко о чём-то вообще задумывался, ладно брат Каран, который в силу своей специализации знал куда больше секретов, чем они когда-то узнают, ладно брат Гектор, который служил уже довольно давно и повидал всякого, но то, что чемпион Освятителей, брат Назаил, держал себя в руках, было удивительно. Впрочем, обратив внимание на сдержанные эманации заточенного внутри его топора высшего демона, Янтарь объяснил это для себя стальной волей наследника Льва. Что же касалось брата Сета, то он, как всегда, казался темным пятном в черноте ночи, тихий и незаметный до тех пор, пока не придёт пора действовать. Достойный представитель Ордена Паука. И вся эта компания была готова к бою.

- Всё, двигайте задом, - поторопила десантников и людей Майев Ингвардоттир. - Предатели сами себя не убьют!

LXXII

Фиррис была в шоке от того, что происходило, и у неё складывалось впечатление, что мир вокруг вертится слишком быстро, а сама она сходит с ума, едва успевая следить за всем вокруг. До прихода Ангелов Ночи её мир ограничивался пределами Фрации и ужасами плена у друхари, которые, как потом оказалось, использовали её, чтобы сделать всех людей Фрации рабами. К счастью, их планы провалились из-за ангелов смерти, сошедших с небес, чтобы принести планете новую власть, новые законы и новую жизнь, куда лучше прежней. Затем было её новое рабство у Фларина Максимуса, который, как она теперь понимала, всё же жалел её, пусть и по-своему, а затем судьбоносная выходка Ангелики, приведшая их обеих на проклятый космический скиталец Соблазн Мечтаний, где они стали подругами и важной, как ей хотелось верить, частью ордена Астартес. До сегодняшнего дня она еще сомневалась в своей полезности, но после того, как спасла от гибели своего рыцаря и еще одного боевого брата, окончательно уверилась в том, что Император защищает, и она, скорее всего, по Его замыслу оказалась в нужном месте в нужное время.

Едва отделение инквизитор, караульные, Железный Человек и отделение первого капитана, покинули разбитую лабораторию, а Микель с оставшимися при нём братьями и Янтарём направился за телами павших, которых следовало забрать отсюда, чтобы сохранить их геносемя, оружие и силовую броню, Фиррис повернулась к Ангелике, которая островком спокойствия стояла рядом с пятью всё еще ошарашенными и слегка напуганными выжившими людьми, и взяла подругу за руки, резко притянув к себе.

- У меня получилось! - радостно воскликнула в их воксе летописец, едва не прыгая от радости, но сдерживаясь, чтобы это не выглядело слишком уж неуместно. - Конечно, не совсем так, как ты говорила, но это же было оно, да?

Телохранительница, чей болтер висел на магнитном захвате бедра, мягко поддержала это проявление эмоций подруги и дважды кивнула, подтверждая, что её догадки верны.

- Ты настоящее чудо, Фиррис, и сделала такое, о чём я и думать не могла. Максимум, на который хватало моей фантазии тогда, это подлатать броню сержанта герметиком, если его ранят в бок или спину, и самому ему делать это будет неудобно, - призналась Ангелика, улыбаясь широко и искренне, так что Фиррис чувствовала это даже не видя её лица за шлемом.

- Ух, люблю тебя, подруга! - летописец таки не выдержала и крепко обняла телохранительницу, смешно скрипя броней о броню.

- И я тебя, - мягко и так душевно, что едва слёзы не навернулись, ответила Ангелика, поглаживая плечи подруги пальцами в перчатках. - Но брат Микель оставил ученых нам. Нам бы с ними поговорить, как-то унять их тревогу.

Верно. Радостью можно и потом еще поделиться, когда они окажутся в безопасном месте во внутренних помещениях "Непрощенного Слепца", а пока у них был здесь еще долг.

- Поняла, - выдохнула Фиррис и отлипла от подруги, постаравшись выглядеть прилично, после чего сделала шаг к ученым, которые собрались в полукруг и ожидали своей судьбы.

Чтобы проявить к ним немного уважения, летописец сняла с себя шлем, оставив пикт-камеру включенной, и сразу же об этом пожалела. Запах горелого мяса, крови и едкого химического дыма пронизывал помещение насквозь, так что сразу же подкатила тошнота. Всё же фильтрованный воздух в герметичной броне был куда лучше, хоть и не таким приятным, как свежий горный ветер Сан-Вальтера. И, стоило её белоснежным кудрям рассыпаться по броне, как вспомнилась причина, по которой её называли самой красивой женщиной Фрации. Все четверо мужчин-ученых, немолодых уже и не в самых лучших кондициях, едва челюсти не уронили и наверняка тут же забыли о своих неудобствах.

- Меня зовут Фиррис, полевой летописец ордена Ангелов Ночи, - представилась одним из своих лучших тонов для светских бесед, который она смогла воспроизвести в таких не самых приятных условиях, а затем указала на подругу. - А это Ангелика Ординат, моя телохранительница. Мы, как и вы теперь, люди на службе ангелов.

- Настоящие люди? - первым в себя пришел лидер этой группы, толстопузый невысокий мужчина, представившийся ранее как Алексис Рюдо.

- Да... - непонимающе нахмурила брови летописец, в которой еще никто так не сомневался, - а почему вы задаёте такие вопросы?

Пухлый человечек сделал неопределённый жест правой ладонью, видимо, подбирая слова, а затем немного смущенно пригладил бороду.

- Простите, просто ваше лицо поразительно пропорционально, будто сделано чьими-то руками, - извинился он, коснувшись ладонью груди и склонив голову.

Но извинения будто мимо ушей Фиррис прошли, а её скула дёрнулась, когда она вспомнила через что прошла. Она ведь не всегда была красавицей, от которой мужчины сходили с ума. До того, как над ней поработали гомункулы, нанятые архонтом Амодаваром, внешность её была весьма заурядной. Однако никто до этого момента не посмел усомниться в натуральности того, что видел.

- Так и есть. Меня корректировали, - через силу признала она, ощущая себя так, будто каждое слово нужно выгрызать из стали. - Враги Империума, желавшие поработить моих соотечественников. Ангелы Ночи убили их.

С каждым словом объяснения Фиррис будто признавала себя. Не человек, напомнила она себе. Чудовище в человеческом обличье. И, видимо, что-то в выражении её лица напугало людей, потому что они невольно поёжились или отодвинулись чуть назад. Не самая эффективная вышла коммуникация.

Спасать положение решила Ангелика, которая тоже сняла шлем, явив свои черные, как смоль, волосы, и округлое личико с плавными мягкими чертами.

- На службе ангелов множество людей, все добровольцы, - добавила она от себя. - Полевой летописец особая, потому что далеко не каждый человек может вынести то же, что Астартес. Равнять себя по ней нам с вами было бы глупо, она куда лучше нас.

От слов "лучше нас" Алексис Рюдо подозрительно сощурился, но кивнул, а слово взяла единственная женщина среди ученых, хирург, назвавшаяся ранее Севенлой Банкильон.

- Это обнадёживает, но у нас множество вопросов. Что делать дальше, как отсюда выбраться и... как вы подчинили Железного Человека? Он же виновник того, что "Алая Заря" оказалась в таком положении, - обеспокоенность Севенолы звучала в каждом её слове.

Фиррис, подумав секунду, заправила волосы внутрь горжета и снова надела шлем, герметизируя соединения, чтобы дышать относительно нормально, а затем указала жестом левой руки на космодесантников, которые тащили тела павших братьев в их сторону.

- Мы будем следовать за отделением сержанта Холлстера и выполнять его приказы. Что касается Железного Человека, то он в руках инквизитора Ингвардоттир, а с ней никому лучше не шутить, - произнесла летописец, закусив губу. Действительно, Майев ведь была просто человеком, но обладала силой, опытом и властью, чтобы командовать такими могущественными созданиями, как Ангелы Ночи. Подчинить какого-то Железного Человека после этого выглядело сущим пустяком, так что Фиррис даже ощутила зависть. - Но она даёт всем второй шанс, как делают это и ангелы.

Небось по её примеру, подумалось Фиррис, и зависть стала сильнее.

- Чрезвычайно добро и опасно так делать, - кивнул понимающе еще один ученый, назвавшийся Николаем Рейном. - Подведший однажды подведёт снова, как и с предательством, и с обманом.

- Только если урок не извлечен, - возразила она достаточно пылко, чтобы сразу пожалеть об этом.

От последовавшей за этим неловкости её спасли десантники, которые с телами братьев оказались рядом, а сержант Холлстер, встретившись с ней взглядом, который она почувствовала даже через линзы его шлема, от чего по телу пошли мурашки, показал двигаться за ними. Фиррис так бы и сделала, если бы одно но, возникшее в сознании сразу после этого. Она была летописцем, обязанностью которого было сохранить информацию для будущих поколений, и не только ту, что фиксировала сама.

- Результаты ваших исследований, - обратилась она к ученым. - Все знания, что можно спасти, мы должны забрать с собой.

И от понимания своего долга, своей ценности, Фиррис искренне улыбнулась.

LXXIII

Просчет вариаций будущих действий занимал обширную долю мощностей когитаторов магоса Вульфа, но как бы он ни крутил элементы, результат оставался малоприемлемым. Слишком много факторов было против него. Слишком много факторов при этом оставались неизвестными. Императивом оставался лишь захват и очищение духа машины "Алой Зари" от влияния порождений варпа, и использование внутренних ресурсов корабля для вывода его в безопасное место. К сожалению, магистр Сорнери в который раз проявил свою некомпетентность и, вместо того, чтобы добить отступающего врага, приказал прекратить преследование и заняться перегруппировкой самим. Еще и его покрывательство явного нарушения со стороны штурмового капитана Ноа, которого следовало казнить немедленно, добавляло минусов оценке магоса его профессиональных качеств. Это было... странно, поскольку характеристики Гавина Сорнери, предоставленные разными командирами и боевыми братьями Караула Смерти, говорили о том, что он крайне рационален и холоден к потерям, способен использовать своих братьев для достижения цели без моральных терзаний по этому поводу. И тут возникал вопрос, он всегда был таким, но скрывал свои наклонности от братьев и командования, или же поменялся, когда связался с отступниками? Наверняка второй вариант. И, если расчеты на него, как на морально подходящего надзирателя за этими отбросами со стёртым разумом, оказывались провальными, то выходило, что орден заслуживал ликвидации. Существование Ангелов Ночи мог сохранить после этого только второй назначенный Конклавом Иатоса надзиратель в лице эпистолярия Янтаря, если сделает всё, как следует. Но как поступит библиарий просчитать было проблематично, потому его фактор оставался в числе неизвестных. В любом случае магос готов был отправить сигнал о том, что эксперимент с Ангелами Ночи потерпел неудачу, а дальше те, кто стояли над ним, уже решат как именно уничтожить и орден, и все упоминания о нём, благо опыт стирания у них имелся длинной в тысячелетия.

- Магос, необходимые приготовления завершены, - воксировал ему двоичным кантом один из двух оставшихся при нём техножрецов, которому он поручил переоснащение Левиафана.

Магос включил оптические импланты, отключенные на время просчетов, чтобы освободить мемопространство, и переключился на текущий приоритет, подняв на поверхность своих вычислений состояние его активных ресурсов. Судя по состоянию тела Имперского Кулака, функционировать тому осталось мало, но даже для того, чтобы он прожил эту малость, Магенраду пришлось пожертвовать третьим техножрецом из своего сопровождения, без чьих имплантов Гальярд уже был бы мёртв, и использовать некоторые другие для замены повреждённой бионики брата Кенхеарда. Это была хорошая замена с точки зрения эффективности его отряда, особенно с учетом того, что один из боевых автоматонов починить в текущих условиях было невозможно, а техножрецы нужны были ему только для их обслуживания. Остальные же адепты и сервиторы, подоспевшие со своими грузами и устройствами когда бой уже закончился, понадобятся ему для ремонта судна.

Вместо ответа подчинённому, магос Вульф только отправил короткий сигнал, что инфопакет получен, а затем вышел из состояния медитации и восстановления, в котором находился, чтобы зажечь священную искру. Вокруг восстановленного дредноута, который оставался там же, где его одолел враг, была расчищена от останков врагов большая площадь, но пол всё равно пачкало масло и кровь еретехов, которые Магенрад старался обходить, и остановился только перед установленным вертикально громадным корпусом смертоносной машины, окинув её взглядом снизу вверх. Полученные повреждения были залатаны и даже зашлифованы, но на покраску времени не было, потому дредноут всё равно выглядел побитым и лишь на треть сохранил желтый цвет Имперских Кулаков, в который его заново покрасили до начала боёв, остальной же цвет был цветом чистой стали, словно бы показателем того, сколько от обитателя осталось живого. На плечи Левиафана, вопреки мерам безопасности, были установлены дополнительные орудия в виде гравитационной бомбарды и спаренной плазменной пушки, которые очень скоро пригодятся, несмотря на риск преждевременной смерти пилота из-за повышенной энергетической отдачи и выросшего напряжения.

Магенрад соединился с корпусом машины посредством поднявшегося из под алой робы мехадендрита и сразу ощутил нетерпение древнего машинного духа, смертоносного как для врагов, так и для тех, с кем соединялся. Надолго связывать себя с ним было бы неразумно, потому магос решил сделать всё поскорее. Едва двое адептов с кадильницами и священными маслами расположились по обе стороны от него, Вульф передал в систему искру пробуждения и отсоединился. Все системы Левиафана вмиг получили энергию из реактора, а Гальярд смог снова видеть, слышать и чувствовать машину, распрямившись и начав двигать разными узлами.

- Авэ Омниссия! - стоявшие перед Левиафаном техножрецы сложили руки в символе шестерёнки, приветствуя возвращение в строй могучей боевой машины, как символ благосклонности самого Бога-Машины, способного отменить даже смерть, а сервочерепа возвестили об акте восстановления бинарными гимнами.

У Магенрада же их раболепие почему-то вызвало раздражение. Это он спас Гальярда от смерти. Это он восстановил большую часть повреждённых систем и составил план добавления орудий. Его они должны благодарить. Но, конечно, магос обо всех этих своих мыслях промолчал и вместо этого вызвал по воксу магистра, с которым до конца этой миссии придётся иметь дело, если, конечно, ничего не случится раньше.

- Магистр Сорнери, почтенный Гальярд возвращен в строй. Мы можем продолжать двигаться к основной цели, - сообщил он максимально нейтральным тоном, решив в этот раз обойтись без модуляций голоса, который сейчас был полностью обезличен.

- Прекрасная новость, но у меня для вас в ответ только плохие, - ответил вместо ожидаемой признательности Гавин. - Мастер Кузни Каран Айдахар сообщил, что Ковчег имеет повреждения охладительных систем двигателей, ремонт которых займёт по меньшей мере три года. Кроме того, враг отступил к вместилищу машинного духа, оборонять который, кроме остатков еретехов, будет Черный Легион в количестве около роты. Исходя из этого, быстрым наше наступление не будет и активные действия я не начну пока мы не объединимся с первой ротой и инквизитором Ингвардоттир.

Кто бы сомневался, подумал Вульф, услышав последние слова, но снова промолчал. Черный Легион здесь был фактором, который он ожидал увидеть изначально, но отсутствие легионеров в прошедших схватках практически убедило его в том, что самехцы поддержку предательских Астартес так и не получили.

- В таком случае ожидаем инквизитора Ингвардоттир, - согласился после доли секунды размышлений магос, умолчав о том, что сам он больше ждёт технодесантника Караула Смерти и эпистолярия Янтаря. Первого, чтобы получить больше технической информации по Ковчегу, раз уж Стражи Рока были на борту уже долгое время, возможно, даже до того, как он оказался заражен демонической сущностью. Второго, чтобы окончательно решить вопрос лояльности Ангелов Ночи.

LXXIV

Часы переходов по древним непривычно прямым и без украшений коридорам и залам "Алой Зари" подошли к концу, когда Майев с караульными и Ангелами Ночи добралась до занятой Вторым Крылом территории. На первых постах глазам Майев предстали потрепанные десантники, каждый из которых носил на броне отметины недавнего боя и спешных латок, но дальше было хуже. Проходя мимо зала, занятого под полевой апотекарион, она увидела и с полторы дюжины бездыханных тел, и боевых братьев без руки или ноги, и изуродованных до ужаса тяжело раненых в состоянии комы. Очевидно, штурмовая рота прошла через жестокую мясорубку, и часть Астартес после неё, если доживут до этого, конечно, станут по количеству бионики похожи на своего капитана. Она могла бы помочь некоторым из них, но на всех её психических сил явно не хватит, еще и риск того, что произойдёт нечто неприятное из-за близкого присутствия демонов, сводил бы на нет её благие порывы. Тем не менее, она должна была попробовать, потому резко свернула в апотекарион.

- Майев? - окликнул было её Каран, но затем понимающе остановился тоже.

Первая же попытка исцеления находящегося в коме боевого брата показала инквизитору давление, которое на неё оказывал хозяйничающий на борту демон. Концентрироваться на восстановлении повреждённых тканей и сопротивлении попыткам проникнуть в твою душу было тяжело, но она сделала это еще трижды перед тем, как почувствовала, что следующий станет последним. И потому, вверив свою бессмертную душу божественному Императору, сделала это еще раз, восстановив тяжелые колющие ранения ноги и раздробленные кости грудной клетки какому-то рослому сержанту, чем-то напомнившему ей Ноа. Возможно, почти лысой головой.

Тобис Товелли, апотекарий, один из первых, кого она "пробудила", заставив Фларина Максимуса удалить некронского мозгового скарабея из головы десантника, присел рядом с ней на одно колено и склонил голову благодарно.

- Ты действительно наше Солнце, инквизитор Майев, - констатировал он почти шепотом, заглянув в её глаза.

Что она могла ответить ему?

- Делаю, что могу, - ответила она, измученно улыбнувшись, и поднялась, разом ощутив, что такие физические и психические нагрузки хорошо бы перемежать нормальным отдыхом и нормальной едой, а не рассчитывать на то, что системы рециркуляции брони и стимуляторы справятся со всем без её участия. Впрочем, когда это её останавливало?

Убедившись, что ноги её держат, инквизитор направилась обратно в коридор, а оттуда с Караном и Никаром в другое помещение, где их уже ждали.

За длинным стальным столом в пустой комнате без единого стула с одной стороны стояли Гавин с Ноа, а с другой магос Вульф. По внешнему виду их всех Майев могла уверенно сказать, что битва их не пощадила. Обычно излучающий лёгкую насмешливость и горделивую возвышенность Гавин выглядел настороженным и носил на левой щеке швы от свежего шрама, хотя в остальном его доспехи выглядели целыми. Здоровяк Ноа, которого она помнила немного медлительным замом Савелия, теперь казался вырезанным из камня памятником, которого ничто не трогало, при этом броня его выглядела хуже, чем поверхность луны после бомбардировки метеоритами, и даже латки починочного цемента мало помогали замаскировать тот факт, что он должен был быть едва живым после таких повреждений. С другой стороны Вульф выглядел совершенно нетронутым. Майев даже не удивилась этому.

- Ну что, мальчики, моя нелюбимая скучная часть, - насколько могла бодро заявила инквизитор, оставшись посредине широкой части стола после того, как все жестами друг друга поприветствовали. Никар прошел налево к магистру и штурмовому капитану, а Каран для равновесия остановился справа, ближе к магосу. В другое время командовал бы Гавин, но здесь и сейчас главной была она, потому стоило дать мужчинам правильный заряд. Майев повернулась к технодесантнику и жестом предложила действовать. - Каран, будь лапушкой, изложи им всё.

Черный Дракон кивнул и вытянул один механодендрит из своей сервосбруи, создав с его помощью над столом голопроекцию внутренних секций "Алой Зари". Несмотря на размер голограммы, Майев мало что там могла разобрать, но Астартес и Вульф наверняка понимали больше, потому значения этому она придала мало.

- Итак, это общий план Ковчега. Мы находимся здесь, - он выделил синим цветом маленький кусочек внутри корабля, - а обитель машинного духа здесь.

Красным выделилась зона глубже внутри "Алой Зари" на расстоянии в пару десятков километров.

- Численность Черных Легионеров там около сотни во главе с бывшим Железным Воином, Карадоном Вестником Разрушения. У него задание от Разорителя подчинить как можно больше местных банд Предателей, потому он начал с ресурсов, которые даёт Самех, - продолжил технодесантник. - Он ответственен за одержимость корабля демоном и будет защищать его.

- А что насчет повреждений "Алой Зари"? - подал голос Вульф, в этот раз аккуратно смодулированным вежливым тоном, так что Майев едва не скривилась, потому что обычно, когда кто-то с ней так елейно говорил, её хотели, мягко говоря, обмануть.

- Повреждения обширны, - Каран убрал проекцию корабля и воспроизвёл сделанную его оптическими устройствами запись охладительного отсека, где громадные полукилометровые лопасти части охлаждающих вентиляторов были отломаны, несколько были просто изогнуты, а два свалились с удерживавших их направляющих в местах, где потолок был проплавлен, а в трубопроводах, которые выводили жар к выхлопным камерам, зияли огромные дыры. На полу же по колено стояла радиоактивная жидкость, вытекшая из колоссальных радиаторов и смешавшаяся с остывшей плазмой. - С учетом текущей обстановки, я считаю возможность починки этих повреждений ничтожно малой. Кроме того, даже если бы это было возможно, корабль не сможет покинуть планету.

Это было тем, что они обсуждали ранее. Корабль стоило очистить от демонического присутствия и бросить, забрав все ценные знания и занявшись другими делами здесь. В частности тем, которое Майев сюда и привело.

- Это не совсем верно, - возразил магос Вульф, подняв указательный палец, так что все воззрились на него. - Вортексный щит позволяет кораблю даже разрезать планету пополам. Нам достаточно будет задействовать маневровые двигатели, чтобы сместить его, и он, падая, уничтожит всё, что попадёт в поле действия вортекса. Освобождаясь от силы притяжения, мы уничтожим эту биофабрику ксеносов вместе с некронами. Разве не лучший выход из сложившейся ситуации? Затем наш флот сможет разобраться с дезорганизованным флотом тиранидов и мои вспомогательные суда доставят сюда всё необходимое для ремонта.

Для инквизитора эту звучало малопонятно, но, судя по лицам десантников, вполне реализуемо. Была лишь одна загвоздка во всём этом.

- Демон обещал мне, что отключит вортексные щиты, если попытаемся его выкурить, - поделилась откровениями Нерождённого, что телепатически обращался к ней, Майев, а затем припомнила, что её Хранитель Тишины должен был прийти сюда раньше них. - И где Тлен?

- Тлен у меня, а вещица, которую я обещал на него обменять, у присутствующего здесь магоса, - оживший вдруг динамик в углу помещения заговорил прекрасным до омерзения медоточивым голосом, от звука которого инквизитора едва не стошнило. - Можно было бы сказать, что наша сделка завершена, но... увы, маленького провидца мне передал кое-кто другой. А раз так...

Выстрел из инферно-пистолета первого капитана превратил динамик в искрящую дымящуюся коробку.

- Сука! - зарычала Майев, с ударом кулака по столу гневно выдыхая и глядя на Никара, чей сержант сказал ей, что оракул пошел сюда впереди всех. Убить его за такое было мало, и в такие моменты, когда её занимало только чужое здоровье, инквизитор за себя не ручалась.

А затем она ощутила вмиг выросшее давление на её разум, какое испытывала ранее только снаружи, где Разум Улья правил балом и из-за которого вне щитов Ковчега она свои психические силы не применяла.

LXXV

- Вортексные щиты отключаются, - констатировал ощутивший мгновенное изменение в окружающем пространстве Янтарь, бесцеремонно вламываясь на совещание командования ордена и его союзников.

- Знаю, - прорычала волком Майев, резко обернувшись к нему.

Вид у инквизитора был таким, будто она всех вокруг хотела убить, и библиарию не нужно было быть психически одарённым, чтобы понять причины этого.

- Тлен предвидел это. Доверься ему, - попытался убедить фенрисийку Янтарь, но, зная её и видя её знакомо горящий безумием взгляд, при этом сам слабо верил в то, что словами до неё сейчас можно достучаться. Умирать от огня, сжигающего душу, ему совершенно не хотелось.

- Сейчас более важно другое, - повысив тон и тем самым хотя бы на время спасая библиария от гнева инквизитора, заговорил Магенрад Вульф, так что все повернулись к нему, и тогда жрец Марса указал стальным пальцем в сторону штурмового капитана. - Брат-капитан Ноа одержим демоном. Магистр Сорнери покрывает его. Инквизитор договаривается с демонами. На правах верного слуги Омниссии и доверенного агента Его Священной Инквизиции, я требую, чтобы те, кто остался верен Ему, выполнили свой долг.

Янтарь следил за тем, как обвиняющие тычки пальца магоса указывают на одного за другим присутствующих здесь десантников и инквизитора, а под конец вообще застыл. Обвинения прозвучали серьёзные, хотя своевременными их вряд можно было назвать. К тому же слабо понятно было кто, по мнению магоса, мог выполнить его требование. Караул Смерти, который подчинялся только самому себе и Ордо Ксенос? Эпистолярий, который был назначен смотрителем Ангелов Ночи за спиной магистра Сорнери? При всём уважении, Янтарь больше доверял своим братьям и себе, чем Вульфу, к тому же любое обвинение требовало доказательств.

- Если бы он был одержим, я бы это ощутил, - возразил библиарий, подняв ладони и призывая всех успокоиться в надежде, что всё решится разговором.

Майев кипела, видимо, еще не решив, кого из присутствующих ей сжечь первым.

- Проверь его, брат, чтобы мы могли быть в этом уверены, - кивнул задумчиво угольнокожий Каран, который был готов в любой момент использовать и свой Черный Меч, и механодендриты с инферно-пистолетами, но так же ждал доказательств, потому что, по крайней мере, двоих из обвиняемых знал слишком давно.

- Я уже просил об этом ранее, - кивнул Гавин, который оставался на удивление спокойным, как и брат Ноа, которого обвиняли в одержимости.

- Проверь пока я тебя не сожгла, - процедила Майев, зыркнув на Янтаря, об обмане которого догадалась, потому что только ветераны Караула Смерти, бывшие с ней на Риласе, могли позволить себе относиться к ней таким дерзким образом, после чего вернула взгляд на магоса. - А ты, ржавый кусок дерьма, отдавай мне свою некронскую игрушку.

- Всё на борту этого Ковчега принадлежит Адептус Механикус, - возразил Магенрад Вульф, вернув своему голосу нормальную громкость и обводя руками помещение, как бы демонстрируя, что всё это принадлежит ему. - Даже если оно до этого принадлежало еретехам или ксеносам.

Янтарь прошел мимо скалящейся от ярости инквизитора, обошел молчащего и выжидающего момент с насмешливой ухмылкой Никара, который явно был на стороне Майев, а затем остановился около штурмового капитана, на чьей лысой голове выделялись относительно свежие синяки и царапины.

- Наклони голову, брат, и не сопротивляйся, - попросил спокойно библиарий, понимая, что это может быть опасно.

Ноа, державший до этого меч в руке, прислонил оружие к столу, отпустив его, и выдохнул, склоняя голову, чтобы псайкер мог коснуться его лысины ладонью и заглянуть внутрь разума.

- Так, шестерёнка ломаная, тебе нечем будет махать тут, если не отдашь то, что принадлежит мне, - нахмурилась еще больше Майев, опираясь обеими руками на стол, но пока не двигаясь к магосу, от которого её отделял только массивный Каран Айдахар.

Черный Дракон, как знал Янтарь, без уверенных доказательств действовать точно не станет, но в воздухе зависла явная угроза и между присутствующими только и того, что искры не летали. Тяжело было сосредоточиться в подобных условиях, еще и преодолеть давление Разума Улья, который черной стеной безмерного голода будто бы обступал их со всех сторон, но Янтарь был хорошо натренирован и предельно собран, потому преодолел преграды внешние, а затем и внутренние, словно умелый пловец, знающий как бороться с холодом воды и её течением. Через мгновение он уже погрузился в разум штурмового капитана, чтобы выяснить всё, что тот скрывал.

- Скажи, брат Ноа, ты в последнее время имел дело с демонами? - спросил библиарий, начиная медленно исследовать ближайшую память, мысли и ощущения громилы.

- Нет.

Обычно эпистолярию было довольно просто определить по цвету эмоций лгал человек или говорил правду, но сейчас разум Ноа походил на нечто странное и совершенно непривычное. Вместо поверхностных мыслей и различимых эмоций верхний слой его сознания представлял собой быстрые, словно мелькающие искры, рывки инстинктов, заточенные, словно лезвия, и точные, как машинные вычисления. Даже когда штурмовой капитан отвечал нет, слово сформировалось не из размышлений, а из тех же инстинктов, которые никогда не лгали. Янтарь сомневался, что когда-либо видел нечто подобное, потому углубился еще больше.

- Это устройство некронского происхождения, - меж тем магос достал из скрытой под робой полости внутри своего тела небольшой кубический элемент с прожилками зеленой энергии внутри. - Ты, Майев Ингвардоттир, инквизитор Ордо Еретикус, а не Ксенос. У тебя нет права приказывать мне отдавать его, как нет права и приказывать истребительной команде Караула Смерти, который является боевым крылом Ордо Ксенос.

- Конец тебе, ублюдок железный, - выдохнула инквизитор, резко направившись к магосу Вульфу.

Библиарий тем временем просеял память капитана до того момента, как тот сражался с магосом-доминусом Самеха, и дальше, обнаружив сначала работу нанороботов в крови и бионике здоровяка, а затем и еще нечто интересное в миг до того, как Ноа пришел в себя. Нечто сжатое во времени и такое незначительное, что кто-то менее внимательный мог бы счесть эту мелкую вспышку простым пробуждением сознания. Нанороботы могли восстановить тело и металл, но так изменить разум - нет, потому Янтарь напрягся, работая так тонко, насколько был способен, чтобы заглянуть в этот сжатый миг, когда близкий выстрел инферно-пистолета и совпавшая с ним по времени вспышка телепортации нарушили его концентрацию.

Ноа дёрнулся в сторону, схватившись за меч, но, похоже, сражаться уже было не с кем. Там, где до этого стоял магос, теперь на столе лежала только отстреленная Никаром металлическая кисть руки Вульфа с зажатым в ней устройством некронов, а откуда-то издали донёсся рёв динамиков Левиафана.

- Предатели! - вещал Имперский Кулак так, что его слышно было, наверное, на милю даже сквозь переборки.

- Магос передаёт кодированное послание своему флоту, - мрачно констатировал Каран, одевая шлем и обвиняюще глядя на Гавина. - Не нужно его расшифровывать, чтобы понять смысл.

LXXVI

- Но ты уверен, что брат Ноа чист? - уточнил Гавин, с лёгким прищуром поглядев на библиария и в глубине души радуясь тому, что всё так совпадало. Недоговороспособный магос сам сделал неверный шаг и теперь был обречен, но его попытка утопить вместе с собой Ангелов Ночи была крайне мерзкой, как и сам слуга Омниссии. Если бы не это его право быть судьёй, возможно, магистр бы давно его выдворил, но что сделано то сделано. Глава ордена посмотрел на технодесантника Караула Смерти, с которыми не служил ни разу в одной команде, но сталкивался много раз в крепости Караула Смерти и между миссиями. - И, брат Каран, мы теперь тоже можем передавать вокс-сигналы?

Ответ от обоих братьев, как и ожидал магистр, был "да". А раз так, они официально были невиновны в том, в чём их обвинял Вульф. Вульф, который повёл себя только что совершенно нетипично и можно даже сказать истерично. Как будто в него что-то вселилось. Возможно, тогда, на входе, когда он впервые соединился с Ковчегом. Впрочем, вполне возможным было и то, что магос планировал эти обвинения, пусть даже сфабрикованные, с самого начала, и инквизитор просто дала ему шанс для реализации. Рискованно было для него, конечно, с такими скудными ресурсами оставаться тут одному, но, скорее всего, у Магенрада Вульфа еще были козыри в рукаве, припрятанные для такого случая, чтобы потом ничем не делиться, ведь если орден Ангелов Ночи будет признан ошибкой, то и поставлять ему ничего не нужно, и Фрацию превратить в подчинённый Марсу добывающий мир можно. Всё это пронеслось в его голове за считанные доли секунды, а затем магистр активировал вокс.

- Всему ордену! - Гавин задействовал общую частоту Ангелов Ночи, чтобы каждый боевой брат его слышал. - В бой с почтенным Гальярдом и силами магоса Вульфа не вступайте. Отступайте к полевому апотекариону и ждите моих приказов.

- Серьёзно? - приподнял бровь Янтарь.

- Нам, как и ему, всё еще нужно к обители машинного духа "Алой Зари". Пусть он идёт прямым путём, а мы как обычно, - кивнул магистр Сорнери, ухмыльнувшись аккуратно, чтобы швы на щеке снова не разошлись.

А вот что делать дальше было вопросом сложным. Если послание Вульфа достигнет нужных ушей, Ангелы Ночи будут уничтожены по ложному обвинению. Не то чтобы это был первый раз, когда невинные в Империуме пострадают, но, как ангел смерти, который первый нёс за это ответственность, Гавин понимал, что должен остановить этот покатившийся с горы ком раньше, чем тот станет лавиной и снесёт всё, что они строили и к чему стремились.

- Вульфа нам всё-таки придётся убить, но желательно позже, когда он восстановит вортексные щиты, - со вздохом констатировал он после коротких размышлений, понимая, что убийство лояльного магоса это так же скользкий путь, который иные могли бы назвать переходом на сторону Предателей, но иной выход отсутствовал.

- Я сама грохну этого сучьего потроха, - прорычала Майев, забирая кубик из холодной стальной руки магоса и направляясь к выходу.

- Я бы попросил тебя о другом, - для Гавина, когда он прикинул их текущие возможности, ситуация показалась кристально ясной и он поднял взгляд на инквизитора. - Раз вортексные щиты сняты даже с части поверхности, скоро сюда хлынут тираниды и всех нас съедят, потому что их на поверхности бесчисленные миллиарды и нет никаких шансов их перебить. "Непрощенный Слепец", который мог бы нас отсюда забрать, мне нужен для того, чтобы остановить флот Вульфа от побега из системы, потому что если они сделают это, то уже после первого варп-перехода отправят астропатический сигнал и нам всем будет выдана карта Excommunicate Traitoris. Забрать нас отсюда не сможет и твоё "Бесшумное Лезвие". Единственный шанс для нас, это добраться до сердца корабля, изгнать демона и дать Вульфу снова включить вортексные щиты.

- А я тут при чём? - огрызнулась злобно Майев.

- Ты пришла сюда за осколком К'Тан, а этот кубик часть какого-то их механизма, если я правильно понимаю, - улыбнулся Гавин, хотя спустя мгновение эта улыбка стоила ему боли в зашитой щеке. - Возьми с собой несколько отделений Первого Крыла с прыжковыми ранцами и заполучи то, что хотела. Если я правильно понимаю, сила осколка такова, что поможет уничтожить и тиранидов, и вообще кого угодно в пределах этой звёздной системы.

- У этих крыс мой Тлен, - напомнила женщина, сжав кулак и грозно зыркнув на Янтаря, который ранее заставил Рамиллия и других ввести её в заблуждение.

- Я клянусь тебе именем Императора, что мы вытащим его, - Гавин наклонился чуть вперёд и посмотрел прямо в глаза инквизитора. - Даже если мне для этого придётся погибнуть.

Скула Майев дёрнулась, когда их с магистром взгляды встретились, но она прекрасно знала как он относится к риску смерти, и что он никогда бы не пошел на суицидальное задание. Если же он прямо говорил об этом сейчас, то наверняка был серьёзен в своих намерениях обещание исполнить. Слишком уж серьёзно оно звучало от того, кто редко был серьёзным.

- Если не вытащишь, я найду и сожгу твою душу, даже если придётся вырвать её из лап Богов Хаоса, - пообещала ему в ответ инквизитор и посмотрела на Никара.

- Я с тобой, безумная любовь моя, - рассмеялся первый капитан, возвращая инферно-пистолет в крепления на поясе.

- Стражи Рока тоже, - добавил от себя Каран Айдахар.

- Нет, - неожиданно резко ответила Майев, повернув голову к технодесантнику. - Всех "Бесшумное Лезвие" может и не спасёт, но вывезти людишек, что Тлен просил спасти, получится. И не смотри на меня так. Ты старый дурак, но умирать тебе пока рано. Заодно захватишь Юриэла. И только попробуй с ним что-то сделать.

- Миссия по эвакуации гражданских. Принято, - кивнул Черный Дракон, явно найдя в этом для себя что-то полезное, а затем поглядел на магистра. - Я передам твоё сообщение на "Непрощенный Слепец", брат Гавин.

С этими словами Каран развернулся и вышел вместе с инквизитором и первым капитаном. В зале остались только трое. Гавин подумал о том, что Майев избавилась от Стражей Рока, чтобы они, или точнее будет сказать слишком правильный Черный Дракон, не мешали ей совершать то безумие, что она обычно творила, а Никара приняла легко, потому что он такой же отмороженный, как она. В эти решающие мгновения, когда вроде бы всё рушилось, у магистра складывалось стойкое ощущение, что всё происходит ровно наоборот, будто все паззлы начинают собираться в цельную картину, и невольно улыбнулся краем губ. В этом хаосе была его вина, но он уже принял эту ответственность и готов был к последствиям. Пока же нужно было решать проблемы дальше, потому он посмотрел сначала на Янтаря, затем на Ноа, который сверлил его своим ставшим подобным дулам шторм-болтера взглядом.

- Позволь мне поговорить с почтенным Гальярдом, - с выражением крайней серьёзности и уверенности на лице произнёс штурмовой капитан.

- Вряд ли он станет тебя слушать, брат, - с сомнением качнул головой Гавин, но, раз уж непреклонная решимость Ноа требовала этого, уступить его желанию было делом чести, - однако попробовать стоит. Только ты один.

Громила кивнул и одел древний шлем третьей модели с этими всё больше напоминавшими Гавину колючий венец мученика шипами на уровне лба, после чего под шелест чешуек своего повреждённого во множестве мест адамантинового плаща вышел из помещения, оставив магистра с эпистолярием наедине.

- Снова мы вдвоём, брат, - констатировал Янтарь.

- Да, вдвоём, хотя в такой сложной передряге мы еще не были, - кивнул согласно Гавин, который теперь окончательно убеждался в своём изначальном подозрении, что эта миссия может стать последней для большей части попавших сюда братьев ордена и для него самого.

LXXVII

Микель оставил тело брата Йорика рядом с почти двумя десятками других погибших из второй роты, у которых уже извлекли геносемя, и какое-то время стоял молча, ощущая одновременно и расстройство тем фактом, что столько братьев погибло, и раздражение с сожалением от того, что был далеко и не мог ничем помочь. Его отделение опоздало на битву в центральной лаборатории Куба, потеряло при этом брата Ингация, который просто свалился в бездну, так что и его геносемя, и доспехи для ордена были потеряны, а потом четверых в другое отделение забрал Никар. Была надежда на то, что они будут более полезны, охраняя людей, но ученых только что забрали караульные, а капитан Никар с инквизитором оставили позиции, и полуотделение Холлстера, пусть и получило тяжелое оружие павших опустошителей Второго Крыла, заменившее утерянное в Кубе, осталось в подвешенном состоянии. Неопределённость собственной судьбы вместе с неясностью происходящего с Адептус Механикус теперь давили на плечи молодого рыцаря шипастым грузом волнения.

Брат Серхио, который оставил принесённое им тело рядом с другими мертвецами ордена, подошел к сержанту и хмыкнул. Он был последним членом из того отделения, что Микель получил в своё подчинение, став сержантом. Остальные уже были мертвы или в других отделениях и ротах. А ведь времени прошло всего ничего. Наверное, потому этот жест со стороны боевого брата показался Холлстеру ценным.

- Летописец старается, - заметил Скала негромко, глядя на Фиррис, которая пошла помогать раненым.

Исцелить оторванные конечности она не могла, но восстановить некоторые повреждения живых тканей, облегчив работу апотекариев, вполне. И Микелю по душе было то, что все терпели боль молча, а когда апотекарий делал что-то, что вытерпеть было просто так нельзя, от десантников можно было услышать лишь шумный выдох.

- Да, - согласился сержант, отвлекшись от своих мрачных мыслей и обратив внимание на свою принцессу.

Фиррис действительно удивляла. После всех тех событий, что они пережили вместе, она заметно поменялась. Из избалованной девочки, какой была вначале, она превратилась в завидную женщину. Наверняка с помощью советов Ангелики, но, как знал Микель, люди меняются только при собственном на то желании. А его принцесса этого желания имела, судя по происходящему с ней, с избытком. К тому же, после того, как она спасла его с братом Кайоном жизни, у него отпали сомнения в том, что для неё он мимолётное увлечение, и стал воспринимать её всерьёз. А то, что она при этом сама трактовала и исполняла долг летописца, только добавлял ей баллов в его глазах. Конечно, будущего, как в сказках, у них быть не могло, но они были вольны написать свою историю так, как сами того пожелают.

- Братья! - громко объявил магистр, вошедший в полный раненых разной степени тяжести и вызванных сюда ранее боевых братьев полевой апотекарион, и следом за ним вошел так же эпистолярий. Голос главы ордена звучал не только в помещении, но и в общем воксе. - Ситуация тяжелая. Не знаю по какой причине, но магос Вульф нас предал. Почтенный Гальярд обманут им, потому выступает против нас. Технодесантник Кенхеард, скорее всего, добровольно на стороне магоса, но сражаться с ними мы не будем. По крайней мере пока что. Здесь у нас остался другой враг, Черный Легион, который скрывался за спинами еретехов и сейчас отключил вортексные щиты, защищавшие этот корабль от тиранидов. Пройдёт немного времени прежде чем ксеносы сообразят что случилось и наводнят это место, и их будет столько, что никто из нас не уцелеет, если будем просто ждать.

Микель ощутил, как внутри него закипает гнев, а вторичное сердце начинает быстрее качать кровь, готовя тело к бою, и понял, что те же чувства испытывают остальные братья, которые слышат слова главы ордена. Все хотели услышать что магистр предложит делать им, чтобы победить, или хотя бы умереть с честью, чтобы их смерть не была напрасной.

- Я знаю, что каждый из вас хочет вернуться в бой, хочет сражаться, и у вас будет такая возможность, но тактика, которую я использую, потребует скорости. Те, кто ограничен в передвижении, будут нужны мне здесь для защиты геносемени павших и тех, кто двигаться не может. У вас останутся тяжелые орудия и большая часть боеприпасов. Подготовьтесь к отражению атак врагов и верьте в тех, кто пойдёт со мной, чтобы захватить испорченное сердце этого корабля и восстановить вортексные щиты, - озвучил первую часть своего плана Гавин Сорнери, одновременно расстроив и вселив мрачную уверенность в тех братьев, что должны будут здесь остаться. - Все, кто могут поддерживать высокий темп передвижения, сформируют ударные группы и получат от меня координаты, с которых предстоит начать операцию. В руках Черного Легиона наш брат, Первый Хранитель Тлен, которого я считаю создателем и хранителем души ордена. Мне неизвестно для чего враги взяли его в плен и жив ли он еще, но теперь вы понимаете почему скорость важна. Помните то, чему он вас учил. Помните аксиомы, которые мы с ним сформировали, чтобы они жили в веках вместе с орденом. Ступайте во Тьме, помня о Свете. За Императора и Его видение!

- За Императора и Его видение! - повторили десятки и десятки голосов, наполнив вокс гневным гулом, а зал лязгом.

Микель был одним из тех, кто вместе с этими словами ударил себя закованным в керамит кулаком по нагруднику, а затем на ретинальном дисплее шлема отметил передающиеся магистром составы групп. Шесть только прибывших отделений Первого Крыла были свежими, потому отмечены первыми в числе ударных групп, еще три отделения первой роты ушли ранее с капитаном Никаром, потому даже их обозначения в списке отсутствовали. Затем из понёсших потери отделений Второго Крыла сформировались новые группы и, наконец, перечислены те, кто останутся здесь, почти два десятка боевых братьев с травмами ног разной степени и всё еще находящиеся в целебной коме раненые. Рыцарь сморгнул данные в сторону, ожидая своего назначения, но оно так и не появилось, а ведь те, кто был зачислен в ударные группы уже прощались с братьями и покидали апотекарион, направляясь по заданным магистром координатам. И что ему делать? Оставаться здесь с подопечной летописицей, которая явно не потянет темп Астартес, как и её подруга. Микель даже подумал сейчас о том, что Ангелика, скорее всего, больше нужна Фиррис как подруга, а не телохранительница, чтобы женщина не чувствовала себя одинокой в окружении совсем иных космодесантников. Но просто ждать распределения было не в его духе. Он хотел действовать, а не сидеть в тылу с ранеными.

- Магистр Сорнери, - окликнул он всё еще находящегося в помещении главу ордена, мимо которого уже проходили получившие назначение и координаты братья, и сам поспешил к нему, чтобы задать интересовавший вопрос. - Моё полуотделение с летописицей останется здесь?

- Ты снова побудешь в моей команде, брат Микель, - ответил Гавин, повернув к нему голову в шлеме шестой модели. - А у летописца Фиррис будет много работы.

И обе новости для рыцаря оказались лучшим, что он только мог услышать. Он снова ощутил себя не ответственным сержантом, а будто снова новичком, для которого внимание магистра было ценно, как доброе слово отца. А затем поспешил собрать своих бойцов и сообщить новость своей принцессе.

LXXVIII

Магос Вульф пребывал в состоянии близком к раздражению, а его вычислительные алгоритмы бешено работали, симулируя сотни и сотни вариантов действий по продвижению к обители машинного духа "Алой Зари". Ему требовался подробный план судна, и технодесантник Караула Смерти предоставил его на совещании, так что теперь проблема с ориентированием внутри отсутствовала полностью. Это вписывалось в его уравнение и ускоряло его, так что к раздражению всё же примешивалось предвкушение, почти забытое им чувство. Магенрад Вульф был как никогда близок к тому, чтобы пропустить столетия обычного пути и ворваться в элиту жречества Марса одним прыжком. Для этого нужно было просто взять контроль над Ковчегом, и поразительно печально было то, что, похоже, он один понимал важность этого, тогда как десантники мало того, что готовы были бросить всё, так еще и ни один из них, даже караульный, не встал на его сторону. Проклятые радикалы. Из малого семени своеволия в итоге всегда произрастало огромное дерево ереси, чему инквизитор Ингвардоттир была ярким примером. Договоры с ксеносами и демонами. Да других казнили за одно знание о такой возможности, а ей позволялось и прощалось, потому что такие же радикалы наставники прикрывали её зад. Но здесь их не было, потому в этот раз всё пойдёт иначе.

Магенрад дождался пока бормочущие молитвы Богу-Машине техноадепты закончат менять ему бионический протез правой руки, а затем обратил внимание оптических имплантов на то, как та двигалась. Почти идеально, но более тонкая настройка будет осуществлена им самим позже. Пока же нужно было остановить его основное оружие.

- Почтенный Гальярд, прекрати преследование Ангелов Ночи, - передал он прямо в мозг Имперского Кулака. - Сейчас наша приоритетная цель это пробиться к сердцу Ковчега. У меня есть координаты, которые...

- Наша приоритетная цель? - взревел ему в ответ Гальярд так, что симпатические рецепторы магоса вынуждены были отключиться, чтобы сохранить чувствительность на будущее. - Моя приоритетная цель повергать врагов Его! Убивать Предателей!

Космодесантник, изначально находившийся на грани, постепенно терял контроль над собой, отдаваясь огненной ярости Левиафана, в оболочку которого был заключен, и присоединение дополнительного оружия увеличило нагрузку на его и так сгорающий мозг, так что с каждой секундой от него прежнего оставалось всё меньше. Но холодные расчеты Вульфа говорили о том, что Имперский Кулак должен выдержать эту боль достаточно долго, чтобы выполнить свою функцию в его уравнении. Если понадобится, с принуждением. Но пока что можно было обойтись и без этого.

- Они бегут от тебя к той же цели, что и мы. Хранитель Тишины Тлен пленник в сердце порчи. Они придут за ним, а мы за ними, почтенный Гальярд, - ровно заговорил Магенрад, чтобы успокоить дредноута. - Я передал тебе карту с выбранным маршрутом движения. Через минуту и сорок секунд мы начнём движение и до самого конца я не буду тебя останавливать.

- Ты бы меня и не остановил, - прорычал Левиафан, вызвав новую вспышку раздражения у Вульфа, но всё же подчинился.

Спорить с почти что мертвецом Магенрад Вульф не стал. Вместо этого он прошел к концу обоза на антигравах, в котором были все необходимые для внутреннего ремонта корабля инструменты и средства для производства других, если это понадобится, но и кое-что еще, что ему наказали использовать лишь в самом крайнем случае, когда Ангелы Ночи покажут себя за гранью спасения. Использовать это можно было только против них и для этого настало время.

По его короткой бинарной команде все техноадепты отошли на почтенное расстояние, а крупные сервиторы-подъёмники сняли верхние контейнеры, затем боковые и передние, после чего перевернули вертикально четыре стальных ящика, каждый размером со стандартный армейский гроб огрина. Магос поднялся на платформу перед ним и при помощи механодендритов одновременно открыл на всех простые на вид панели доступа, последовательно вводя коды доступа. Короткий свистящий звуковой сигнал оповестил о том, что коды приняты, а затем крышки гробов открылись и из них наружу повалил морозный воздух, являя заточенные внутри живые орудия. Четыре исключительных машины смерти Храма Эверсор, все в белых череполиких шлемах с датчиками и различной оптикой, защищенные черными бронекостюмами со встроенными инжекторами боевых наркотиков, вооруженные уникальными болт-пистолетами с подствольными игломётами и нейроперчатками со способными свалить кого угодно ядами, запрограммированные ликвидировать тех, кто предал Империум. В кору их головного мозга уже внедрили тип врага, который должен быть уничтожен, а их тела были модифицированы специально для того, чтобы убивать Астартес. Как сказали ему покровители, эти четверо в сумме уничтожили за время своего существования почти полный орден свернувших с верного пути Астартес. И этим отборным убийцам теперь требовалось лишь последнее приказание, которое даст им Вульф.

- Приоритетная цель - магистр Гавин Сорнери, - приказал Магенрад, передавая убийцам координаты и радиометки брони остальных целей.

LXXIX

Ровный стук сабатонов и металлический шелест плаща сопровождали Ноа пока он спускался по лестнице в широкий коридор, где последний раз видели Гальярда. Имперский Кулак мог бы убить стоявших на страже там Ангелов Ночи, просто выстрелив в них из уместившейся теперь у него на плече гравитационной бомбарды или испепелив из тяжелой спаренной плазменной пушки, которая теперь венчала другое плечо и так огромного дредноута, но вместо этого объявил о своём нападении, а затем попытался добраться в рукопашную. Это, а так же то, что магистр вовремя приказал отступить, спасло жизни как минимум двух боевых братьев Второго Крыла. Кто-то другой мог бы посчитать, что Имперский Кулак сошел с ума и стал вести себя подобно бездумно бросающемуся в ближний бой берсерку. Кто-то другой мог бы подумать, что Гальярд жаждал честного поединка, потому стремился к схватке лицом к лицу с врагом, которого считал достойным. Но все бы ошиблись.

Яркий свет потолочных люменов встретил штурмового капитана, когда он потянул на себя ручку двери из полутёмного коридора, а гудение перегруженного реактора дредноута, заполнившее собой широкую внутреннюю магистраль, стало его приветствием, завлекающей серенадой смерти. Мгновение понадобилось для того, чтобы линзы приглушили свет для чувствительных глаз Ноа, а затем он шагнул в проём и, не поворачивая головы к ожидавшему его воину, вышел на середину магистрали. Лишь тогда он позволил себе посмотреть на то, чем Гальярд стал. Повреждённый во множестве мест и залатанный монстр из стали, внутри которого тлело едва живое тело с яркой душой, напоминал громиле его самого, словно он смотрел в зеркало будущего.

Из динамиков дредноута излилось низкое ворчание, которое Ноа перевёл как тяжелый вздох, а затем огромная машина качнулась в его сторону, словно вопрошая.

- Почему? - проревел низким басом Гальярд, так что штурмовой капитан мог ощутить наполнявшие Имперского Кулака боль, гнев и негодование.

Собственное разбитое тело Ноа болело так, что болеутоляющие уже закончились, а новых он даже не просил апотекария зарядить, поскольку раненым в его роте они требовались больше, но по сравнению с тем, что переносил обитатель дредноута это было ничем. Капитан глубоко вдохнул, ощутив усилившуюся боль в треснувших и сломанных рёбрах, и поднял выше голову, глядя на имитирующий десантника шлем в груди Левиафана, как если бы смотрел собеседнику в глаза. Почему. Простой вопрос, который они так и не выяснили между собой с тех пор, как на скитальце были убиты остальные Имперские Кулаки. Отвечать на него даже самому себе до этого момента Ноа опасался, но сейчас момент истины настал.

- Потому что такова была воля Императора, - произнёс он размеренно, что разительно отличалось от того, какой его манера речи была ранее.

Он изменился внутри, изменился в глубине души, куда почти никто и никогда не заглядывает, и теперь смотрел на себя прошлого так, будто это была скорлупа, из которой родился настоящий Ноа, не обременённый сомнениями и мимолётными желаниями.

- Ложь! - взревел дредноут, резко ринувшись вперёд, словно тяжелый кавалерист с копьём, желавший сбить своего соперника с ног и растоптать.

Капитан перехватил меч обратным хватом и крутанулся, уходя в сторону, словно пропускающий мимо себя быка матадор, а затем плоской стороной своего дезактивиованного пока меча отвёл в сторону удар силового кулака Левиафана и оказался у того за спиной. Если бы они были действительно врагами, он бы подрубил соединения голени левой ноги, затем ушел от еще одного удара могучего кулака и обрубил подачу прометия в подвешенный под ним огнемёт, но они не были настоящими врагами. Не сейчас. Потому он просто отступил, позволяя Гальярду продолжать.

- Я говорю правду, - произнёс Ангел Ночи, раня своими словами Имперского Кулака так, как не изранил бы и меч.

- Я видел! - прорычал яростно дредноут, разворачиваясь лицом к сопернику. - Ты уже не ты...

Ноа почувствовал то, что Гальярд не договорил. Назвать братом того, кого хочешь убить, в ком сомневаешься, крайне сложно. Тем более, что в том, что говорил, сын Дорна был прав.

- Я уже не тот, - согласился Ноа, принимая на меч резкий удар кулака дредноута, а затем отскакивая назад и в сторону от другого.

- Одержимый! - проревел обвиняюще Левиафан, продолжая атаковать так, что от каждого парирования кости штурмового капитана трещали, а бионика гудела. - Предатель!

Дредноут теснил его к стене, где ограниченность манёвра могла сыграть огромной машине на руку, и пока что капитан позволял ему это.

- Я вернее, чем был до того, - произнёс Ноа, пыхтя, когда очередной удар начал сдвигать его к стене, словно пресс. - Меч чемпиона Майнхардта.

После этих слов давление прекратилось, будто Гальярд впал в ступор, а из его динамиков доносилось только гудение высокого напряжения.

- Реликвия моего ордена, которую ты обозвал Пожирателем Хаоса! - обвиняюще прорычал Имперский Кулак, чью гордость всколыхнуло упоминание об оружии.

Ответить Ноа не успел, поскольку по нему открыли огонь подоспевшие техноадепты Вульфа. Попадания радиевых пуль не несли ничего доброго даже если не пробивали броню, потому штурмовой капитан активировал тенегенератор и ринулся прочь к двери, через которую пришел. Сражаться с техножрецами, за которыми последуют еще два оставшихся Кастеллакса, у него не было намерений.

- Стой! - зарычал Гальярд, и на мгновение Ноа подумал, что тот выстрелит.

Но секунда прошла, капитан нырнул в укрытие за дверью, а выстрела так и не прозвучало.

- Вспомни, как он назывался, - только и сказал Ангел Ночи перед тем, как взбежать по лестнице и скрыться.

Дальнейшее капитан вручал заботам сына Дорна.

LXXX

"Непрощенный Слепец" своим украшенным величественной статуей носом рассекал пустоту космоса подобно гигантскому зверю, охотящемуся в тёмных глубинах межзвёздного леса, и гул его раскалённого реактора напоминал рычание уверенного в себе чемпиона, который оценивает всех вокруг взглядом свысока перед тем, как выйти на арену. По бокам от него и чуть позади, словно свита могучего короля, следовали "Молот Святой Элии" и "Колада", совершенно разные внешне, но неуловимо схожие сталью и решимостью внутри, так что Долрет Чефра планировал посетить оба этих корабля после того, как их миссия в системе завершится. Пока же, после нескольких часов отдыха, он снова вернулся на мостик флагмана Ангелов Ночи, поскольку первый помощник вызвал его с высшим приоритетом важности.

- Что у нас произошло, мистер Брона? - спросил Долрет, занимая командный трон, который освободил для него Диабаз.

- Мы получили шифрованное послание с корабля инквизитора, - ответил мужчина. - Вам лучше самому его просмотреть, капитан.

То, каким тоном первый помощник говорил, а так же ощущение некоторой растерянности, которую тот испытывал, вместе с секретностью послания наводили на разные мысли, но что еще, кроме возвращения за двумя ротами Ангелов Ночи, которое будет крайне опасным, если вообще выполнимым, манёвром, могло там быть? Капитан Чефра жестом вызвал гололитическую проекцию перед собой и открыл последний полученный инфопакет, зелеными буквами высокого готика побежавший перед ним. И с каждым прочитанным словом сердце пустотника начинало биться чаще.

- Вы уже сообщили об этом брату-капитану Галааду? - спросил он, прищурившись, но по лицу Диабаза понял, что нет, и кивнул, сверившись затем со временем получения сообщения.

Прошло всего несколько минут после того, как инфопакет дошел и был расшифрован, так что они времени пока потеряли всего ничего. Понятны были при таких раскладах сомнения первого помощника, который отказался принимать подобное решение сам, и Долрет Чефра отказывался его в этом винить. Для такой ответственности еще нужно созреть и иметь веру в то, что твоё дело правое.

- Смена курса! - громко объявил капитан, чем вызвал всплеск активности на офицерских постах. - Новая цель - условленное укрытие эксплораторского флота магоса Вульфа. Рассчитайте максимально быстрый подход с перекрытием их путей отхода к краю системы. Дальние авгуры на полную мощность.

Они находились довольно далеко от нужного места, заигравшись в побег от тиранидов, но, если Долрет верно всё понимал, то корабли магоса уже должны были двигаться прочь из системы, и на полном ходу они могли успеть их перехватить, хотя, учитывая то, что в системе было полным полно ксеносов, всё могло пойти наперекосяк очень скоро как у них самих, так и у Адептус Механикус.

- Брат-капитан Галаад, - командир флагмана, едва закончив отдавать приказы своим офицерам, вызвал по личному вокс-каналу оставшегося за главного на борту Ангела Ночи, - у нас срочное сообщение от магистра Сорнери, транслируемое "Бесшумным Лезвием". Магос Вульф предатель, пытающийся обвинить орден в ереси. Его флот нужно удержать от выхода из системы любой ценой. Я уже отдал приказ проложить новый курс.

От произнесения этого вслух по плечам Долрета побежали мурашки. По сути это означало, что им придётся уничтожить корабли Адептус Механикус с десятками тысяч людей и техножрецов на борту.

- Понял тебя, капитан Чефра, - пришел почти сразу ответ пятого капитана Ангелов Ночи, который ни на йоту не был удивлённым. - Когда подойдём на расстояние выстрела, цельтесь в двигатели, и передай приказ техникам подготовить к вылету все десантные транспорты.

- Будет сделано, брат-капитан, - ответил на выдохе Долрет и оборвал связь.

Приказ Галаада звучал жестоко. С повреждёнными двигателями Механикус станут лёгкой добычей тиранидов, а взятие на абордаж кораблей жречества Марса означало намерение захватить их. Даже без "Тисоны", даже потрёпанный боями с тиранидами, флот Ангелов Ночи выглядел сильнее, чем эксплораторский флот Вульфа, оказать достойное сопротивление в котором мог разве что его флагман, огромный корабль-кузница "Аксиома", так что разобраться с мелкими судами предстояло при помощи орудия "Нова", а остальные обездвижить лазерными батареями или захватить при помощи абордажных команд. А что потом? Если об этом станет известно в широком Империуме, за такие действия придётся отвечать, потому что Механикус это просто так не оставят. И тут Долрет окончательно понял, что готов пойти на это, потому что доверяет магистру Сорнери и его братьям достаточно сильно. А если бы и не доверял, то всё равно бы сделал то же самое, потому что шестерёнкам доверял еще меньше. И какой у него был выбор, кроме смерти, в случае неподчинения?

- Вызов с "Молота Святой Элии", - громко оповестил офицер связи, когда громадный пустотный корабль начал разворачиваться на новый курс.

- Примите его, мистер Андерссон, - спокойно уже кивнул Чефра, следя за тем, как гололит перед ним сначала сбоит помехами, а затем формирует более-менее четкий образ капитана Козлова.

- Мы получили то же сообщение, что вы, и, как бывший корабль Инквизиции, расшифровали его, - оповестил Степан Захарович, на чьём лице к старым шрамам прибавился новый узор кислотных ожогов на левой части лба, а видимая часть кирасы была забрызгана тиранидским ихором, который владелец брони не спешил стирать. - Как и сообщение магоса его флоту.

Внутренне Долрет напрягся, понимая, что конфликт с собственным эскортом им сейчас ни к чему, но, как человек истинно верующий, Козлов мог сделать сейчас что угодно от нападения на флагман до побега и помощи эксплораторскому флоту.

- И что думаете по этому поводу? - поинтересовался пустотник с трона "Непрощенного Слепца", чуть крепче сжав подлокотники пальцами.

- Мой долг не думать, а выполнять волю Императора, какой её видят посланники Его, - твердо заявил капитан Козлов. - Обвинения магоса суть ересь. Я прошу разрешения, как только достигнем флота противника, провести таран "Аксиомы" с последующим абордажем.

Слова старого капитана стали для Долрета неожиданностью, как и его просьба, так что он невольно приподнял брови. Разница в тоннаже при таране обычно играла против более лёгкого корабля, а учитывая потери среди абордажников "Молота Святой Элии" во время сражений с тиранидами, это выглядело сущим безумием, но корабль Козлова был крепким и создан для такого боя, а команда, видимо, была такой же фанатичной, как её капитан.

- Если это будет необходимо для того, чтобы остановить "Аксиому", разрешаю, - кивнул Чефра после секундного размышления. - До тех пор вы наш щит.

- Принято, командор, - на гололитическом изображении Степана Захаровича появилась жестокая улыбка. - Конец связи.

С такими людьми можно добиваться результатов, - подумал Долрет, после чего посмотрел на своего первого помощника.

- Мне он нравится, - ухмыльнулся Диабаз Брона. - Но, варп подери, от его фанатизма у меня и мурашки по коже.

- Напомни мне потом узнать кто такая святая Элия. Полагаю, нас будет ждать откровение, - Долрет тоже усмехнулся, после чего вернулся к делам насущным. - А пока передай тактическому капитану прорывников и техникам обслуживания летательных аппаратов их цели.

Краем глаза капитан корабля оценил движение "Колады", которая меняла курс вместе с ними и "Молотом Святой Элии".

- А я поговорю с капитаном Вербеком, - выдохнул он, вспоминая состав флота Вульфа и конкретно корабли, которые могли действовать самостоятельно и которым подрезать крылья могла дальнобойная лэнс-артиллерия "Колады" еще до того, как начнётся основная схватка.

"Непрощенный Слепец", словно почуявший драку боец, разгонялся, стремясь быстрее достичь её, а капитан, почувствовав нетерпение машинного духа, понял, что тому без разницы кого убивать в бездонной пучине открытого космоса. Более того, он вспомнил, что тысячелетиями линкор был один во тьме, нападая на всех, кого указывали предыдущие владельцы, и наверняка большая часть судов, которые пали перед ним за это время, были имперскими. Сравнение времён Долрету не понравилось, но он уже выбрал сторону.

LXXXI

Шепотки, казалось, окружали Карадона всегда, так что он давно научился вычленять среди их голосов те, что говорили мудрость столетий, а не склоняли его к разным крайностям одного или другого Бога. И сейчас демоны волновались, бесились, радовались, передавая один другому одну и ту же повторяющуюся фразу. "Падение началось".

- Почему ты был уверен в том, что раб Марса пойдёт против Ангелов Ночи? - спросил он демона, который безуспешно уже продолжительное время пытался что-то сделать с пленным оракулом, но терпел неудачу за неудачей и вымещал свою злобу на теле сына Кёрза, вырезая на его коже символы силы, от которых распространялась видимая аура порчи. - Он должен был быть свободным от эмоций, всё просчитать и использовать их до конца.

Призрачные очертания Распорядителя, постоянно искажающиеся и мерцающие, будто в плохой вид-записи, то и дело замирали, после чего оказывались немного в другом месте, и Карадон чувствовал букет одолевающих высшего демона эмоций. Что-то явно шло не по его плану, но упорства ему было не занимать, за что болью платил провидец.

- Гордыня и нежелание прибегать к чужой помощи погубили больше людей, чем самоуверенность, - ответил демон ласковым голосом, сопровождавшимся сладковатым запахом гниющих фруктов, проникающим, кажется, внутрь брони Вестника Разрушения, но исчезавшим сразу же, как звук утихал. - Как бы ни пытались такие как он избавиться от эмоций, это невозможно сделать полностью. Потому он в этой партии играет за нас.

Что ему нравилось, так это бесконечная самуверенность демонов, не допускающих и мысли о том, что они могут ошибаться, что их тоже могут обмануть, и лживость, потому что Вульфа таки задел один из пороков. Это было слабой стороной Нерождённых, последствием мнимого всезнания, которое, как Распорядитель сам сказал, погубило немногим меньше людей, чем гордыня. И это было одной из причин, по которой сам Карадон не спешил принимать Вознесение. Это ограничит его в той степени, которую он пока не мог себе позволить.

- Но что-то идёт не по твоему плану, - Вестник Разрушения приподнял голову, кивнув на закованного в цепи и лишенного брони оракула, который сопротивлялся попыткам захватить его тело и влиять на него физически. Скорее всего Распорядитель хотел заполучить его, чтобы сделать своей оболочкой, но просчитался, потому оставался полуматериальным, держащимся в этом мире только благодаря подношениям и силе Карадона, который истончал вуаль вокруг себя одним своим присутствием, напоминая себе и окружающим о том, как близок он к переходу на иной уровень бытия.

- Это... - Нерождённый на мгновение показался лицом к бывшему Железному Воину, громадные желтые блюдца его глаз сверлили Карадона взглядом, в котором останавливалось само время, а тонкие меняющиеся серо-лиловые конечности дёргались в постоянном смещении, - один из вариантов. Не самый худший, но и не лучший.

Демону понадобилось мгновение, чтобы, не поворачиваясь, оказаться снова лицом к пленнику и продолжать когтем вырезать на его коже тайные знаки.

- Блудные дети Ночного Призрака уже заклеймлены, их Солнце заходит, а Вороны уйдут за грань, - продолжил Распорядитель. - Заточенные во Тьме, они примут свою новую судьбу.

Говорить четко демонам редко было по силам либо интересно, потому зачастую разговоры с ними превращались в такие вот художественные описания того, как они видели материальный мир. Карадон которое столетие пытался привыкнуть к тому, что это ждёт и его, но пока еще с трудом воспринимал эту своеобразную поэзию Нерождённых. Тем не менее, каковы бы ни были слова, их смысл был истинным.

- Твои... - начал Вестник Разрушения, запнувшись на мгновение, чтобы подобрать подходящее слово, - ожидания... и в отношении Никара были такими же уверенными.

Карадон позволил себе секунду разочарования тем фактом, что потерял почти полное отделение хороших десантников, набранных из тех, в ком текла кровь безумца.

- Я говорил, что он уйдёт с пути, - Распорядитель ответил резко, будто щелчок хлыста, повернув голову к сыну Пертурабо всего на миг, тогда как остальное тело осталось обращенным к провидцу. - Так и случилось.

Действительно. Когда вариантов слишком много, стоило говорить максимально размыто, чтобы результат можно было подогнать в эти рамки. Карадон хмыкнул, в который раз за свою безумно долгую жизнь убедившись в том, что демонам веры нет, а полагаться стоит только на себя. Из-за этой размытости он потерял девятерых хороших воинов и пока у него было мало поводов считать, что обещанная награда будет именно такой, какой её представляет он, а не такой, какой видит её Распорядитель. Хорошо, что он никогда не полагался на демонов даже с заключенным с ними договором, а готовил свои шаги так, как учил, но никогда не делал сам, его генетический отец.

- Всё верно, в этом ты был прав, - согласился не без иронии Вестник Разрушения, оценивая произошедшее так, что и без этого картина сложилась бы.

Только его, Карадона, картина будет написана тогда, когда трещина в плане демона станет шире, а план окончательно рухнет, оставив от себя лишь забитые им в чужие картины гвозди судьбы.

LXXXII

Идея взять с собой несколько отделений с прыжковыми ранцами оказалась таки отличной, и Никар искренне радовался возможности полетать внутри просторных коридоров "Алой Зари" на их пути к выходу. Даже тот факт, что засранец Рамиль всё еще был с ним, не сильно капитана расстраивал, потому что несмотря на свою мерзостную натуру фон Верг мог стать полезным в том, что ждало впереди.

- Мы так близки, - выдохнул первый капитан через динамики на очередном повороте, когда пришлось сбросить скорость турбин прыжкового ранца и остановиться на секундочку. - Можно назвать это свиданием?

- Если бы с нами не было еще три десятка твоих братьев. Стольких даже я не потяну, - с хмыканьем и веселым полусмешком ответила лежащая в его руках и держащаяся за его шею инквизитор.

От такого ответа у Никара мурашки по коже побежали и он, выбрав нужный наклон, снова запустил двигатели, полетев вперёд прыжками в дюжину метров. Что ему нравилось в Майев, кроме её безумия, конечно, это нахальная открытость и безусловная сила. Кто бы ни воспитал этот самородок, он был либо ублюдком, либо гением, а возможно и то, и другое вместе.

- Тогда обсудим мою награду после того, как получишь свою игрушку, - усмехнулся он на лету.

В ответ Майев лишь рассмеялась грудным смехом. Очевидно, что ей нравился Тлен, но малыш мог и погибнуть уже, так что в качестве конкурента не рассматривался.

- Обсудим, - согласилась она не без игривых ноток в голосе.

И Никар прибавил скорости, намереваясь быстрее добраться до нужного места.

Технический люк, через который планировалось выходить в открытый космос с массой приспособлений для осмотра и ремонта, легко позволял десантнику с прыжковым ранцем выйти наружу, и один за другим Ангелы Ночи вырывались из него, чтобы приземлиться на черную от многочисленных энергетических ожогов землю в сотнях метров внизу. Вортексные щиты продолжали действовать в носовой части судна, которая была погружена в твёрдую плоть планеты, но по всему остальному корпусу их действие прекратилось, и высоко над ними, под плотными черными облаками, между которыми то и дело вспыхивали алые ветвистые молнии, клубились облака живые.

Тысячи тысяч летающих ужасов проникали внутрь Ковчега, так что Никар сомневался, что кто-то внутри выживет. Однако их судьба на самом деле его и не волновала. Его всегда волновало только собственное благополучие и, быть может, ближайших соратников, и то по остаточному принципу.

- Куда дальше? - поинтересовался он, всё еще держа инквизитора на руках, пока вокруг них приземлялись остальные братья, включая оставленного в живых Деспофетоса. - И почему внизу ксеносов нет?

Перед тем, как ответить, Майев рукой указала на черный обелиск, возвышающийся из опалённой земли на добрых полтора километра вверх, а затем на другие такие же на расстоянии нескольких километров от первого, так что они опоясывали место, в которое врезалась "Алая Заря", словно частокол.

- Через них криптек некронов выбрасывает энергию осколка К'Тан, когда тот вырывается из тессарактового лабиринта и хочет его убить, - пояснила она. - Тут всё сгорает от этого, так что тираниды держатся отсюда подальше и прячутся под землей. Непонятно когда будет следующий выброс и через какой обелиск, потому шустрее на ту сторону.

Звучало интересно, а предложение выглядело разумно, хотя первый капитан предпочел бы вообще ксеносов не встречать, но отсрочка тоже была неплохой новостью, потому по его команде три отделения быстрыми прыжками двинулись через окружавшее черный обелиск выжженное поле, взобравшись после на покрытый хитином пригорок за ним. Дальше, насколько хватало взгляда, простирались чуждые пейзажи полуорганической формы. Где-то земля будто дышала, выплёвывая в воздух клубы спор, где-то шевелились трёхметровые усики, будто пробуя воздух на вкус, а где-то, как в том месте, где задержались Ангелы Ночи, всё покрывали огромные хитиновые чешуйки, иногда вздрагивающие, словно мышцы под ними сокращались. Как бы то ни было, ориентироваться здесь могла только уже бывшая тут инквизитор.

- Туда, - указала она рукой в сторону, вдоль выжженной земли.

Никар с широкой улыбкой подчинился, и спустя минут десять быстрого передвижения они добрались до похожей на неравные соты области, поверхность которой покрывала тонкая плёнка чужацкой плоти, а под ней капитан различил движение.

- Теперь нам вниз и по тоннелям тиранидов ко входу в некронскую пирамиду. Конечно, лучше было бы чтобы нас не заметили, но учитывая сколько нас и то, что ароматного крема из ихора тиранидов на всех нету, придётся просто быть быстрыми, - как-то слишком уж жизнерадостно заявила Майев.

- Это как щекотать усы смерти, - возбуждённо от приближающейся опасности констатировал Никар. - Мне нравится.

Затем посмотрел на остановившегося слева и чуть позади Деспофетоса.

- Ты пойдёшь первым, брат, - озадачил старого знакомого первый капитан, а затем добавил уже в вокс, чтобы только он его слышал. - И сделай так, чтобы я не разочаровался в том, что сохранил тебе жизнь.

Рамиллий вернул названному десантнику его силовой меч, после чего Деспофетос с сомнением стал на одно колено и, разрезав тонкую плёнку над тоннелем, спрыгнул вниз прямиком на безостановочно пробегающих под ними хормагантов.

LXXXIII

Отделение магистра неспешно двигалось к обители одержимого машинного духа, вначале выбирая коридоры, по которым уже прошли другие отделения, но затем поднявшись выше на пару уровней и ступив в нехоженные тысячелетиями тёмные пыльные секции. Фиррис на ретинальном дисплее своего шлема следила за движущимися точками других отделений, которые клещами охватывали точку их интереса, и сгустком тех, что остались позади в полевом апотекарионе, пока они одна за другой не исчезли, видимо, оказавшись вне зоны досягаемости связи. Через какое-то время после того, как Гавин Сорнери направил ей эту трансляцию, она даже начала немножко ориентироваться в том, кто из сержантов где находился. Однако до сих пор ей сложно было понять зачем так распылять свои силы. Если их раньше так сильно потрепали, когда вторая рота была единым кулаком, то от разделения разве не станет хуже? А еще ей было интересно зачем ей это показывалось. Удовлетворить её любопытство глава Ангелов Ночи обещал позже и она, с невесть откуда взявшимся интересом, согласилась на это, пребывая в состоянии слегка напряженного ожидания.

Двое шедших впереди боевых братьев вышибли укреплённую стальную дверь и один за другим ворвались внутрь помещения, которое было обозначено как их цель на текущий момент, но, похоже, как и в предыдущих местах, никакого сопротивления и тут не встретили. Потому остальные члены отряда уже спокойно вошли внутрь и смогли осмотреться.

Зал был рассчитан на сотню человек, которые располагались бы за четырьмя рядами когитаторных постов, на стене за которыми висел огромный пикт-экран, разбитый в нескольких местах и явно нерабочий. После того, как десантники вошли и кто-то нажал руну активации, загорелась лишь пара тусклых люменов над входом, оставляя остальную часть зала в полумраке, но и этого хватило Фиррис для того, чтобы увидеть следы стрельбы на постах и выбеленные временем кости, лежащие довольно далеко друг от друга, чтобы принять их за части одного тела. Почему-то ей не хотелось и думать о том, что здесь происходило и как эти люди умерли.

- Пока что расположимся тут, - оглядевшись, кивнул сам себе Гавин, пока окружавшие его братья расходились по залу и проверяли всё на предмет угрозы, а брат Кайон занимал позицию в дверях, через которые они вошли, направляя в проход плазменную пушку. - Брат Янтарь, что-нибудь новое есть?

- Пока нет, но легионеров очень мало и они рассредоточены между еретехами. Возможно, остальные прячутся под ментальным покровом того библиария и ожидают команды перекрыть наш прорыв, когда таковой будет, - качнул головой эпистолярий.

- Хорошо, тогда давай узнаем что они на самом деле задумали и где их болевые точки, - оптимистично хлопнул в ладоши магистр, а затем, вероятно, отдал какой-то приказ, потому что светящиеся метки отделений, которые уже находились на позициях, задвигались.

Фиррис так увлеклась слежкой за ними, что даже не сразу поняла чья рука легла на её плечо. Её рыцарь, лучший мужчина на свете, стал рядом с ней, одна рука на её плече, другая на рукояти клинка, которым он готов был защищать её от любой угрозы. Ангелика тем временем стала полубоком, чтобы видеть и подругу, и основной выход из зала.

- Что происходит? - почти шепотом спросила летописец у Микеля, раз уж они остались почти наедине, когда магистр с библиарием отошли дальше в центр зала, а рядом остался только сержант и телохранительница.

- А на что похоже? Присмотрись, - ласково ответил рыцарь, так что сердце Фиррис затрепетало.

Вот бы он так теперь всегда с ней разговаривал, хотя она была уверена, что теперь только так и будет. Они стали ближе настолько, насколько возможно, и пропасть, которая была между ними раньше, которая так бесила её, теперь, кажется, совсем исчезла. Фиррис казалось даже, что пожелай она и протяни руку, коснулась бы его души. Но пока была рада и этому ощущению, а до касаний дойдёт потом. Тряхнув головой, чтобы сосредоточиться, она напрягла зрение и всмотрелась в движущийся узор точек на ретинальном дисплее, рядом с которыми появлялись красные отметки противников. Появлялись, а затем точки от них отступали и двигались к другим переходам. На что это похоже?

- Они как будто... похоже на... - оказалось сложно подобрать сравнение, - они не атакуют? Просто испытывают оборону?

- Расшатывают. Ищут слабые места, - подтвердил её догадку Микель.

Жаль, что Ангелика не могла видеть то же самое, но Фиррис всё равно потом собиралась ей рассказать, а пока взяла руку подруги и сжала её пальцы, как бы говоря, "я с тобой", и продолжила наблюдать. Через несколько минут она поняла почему критически важна была скорость. Десантники своими внезапными атаками не просто искали слабые точки, они еще выманивали своими действиями врагов, некоторые из которых покидали позиции и начинали преследование, чтобы напороться на засаду и погибнуть. А там, где оборона оказывалась слаба и Ангелы Ночи прорывали её, они действовали еще более странно. По крайней мере на первый взгляд. Вместо того, чтобы развивать свой успех и вонзаться дальше в оборону еретехов, они выжидали подкреплений противника, устраивали на них засады, заставляли врагов перебрасывать силы с других позиций, на которые затем нападали другие отделения, а сами отступали. От обилия происходящего у женщины шла кругом голова и она терялась в этой массе событий, а затем только она поняла, что они не могут действовать так скоординированно сами по себе. Их направлял кто-то один. И тогда она догадалась почему они над всеми в условном центре этого постоянно меняющегося узора коротких схваток, и взглянула на стоящего в окружении ближайших помощников неподвижного магистра, сосредоточенного на координации почти полутора десятков отделений. Для человека это было невозможно, невероятно, но для ангела Императора - вполне.

В какой-то момент, она пропустила когда именно, разрозненные отряды сосредоточились вокруг одной точки, а затем нанесли удар вглубь позиций еретехов, вспоров их оборону, как когти хищной птицы пробивают кожу полёвки, и рассыпались, расширяя дыру в обороне на другие позиции тоже, которые начали сыпаться одна за другой.

- Черных Легионеров всё еще нет, но путь к обители машинного духа открыт, идём отсюда, - провозгласил наконец Гавин, поднимая голову, и едва успел дёрнуться в сторону, когда болт врезался в край шлема и взорвался градом осколков, а у входа, не успев сделать ни единого выстрела, тяжело повалился на спину брат Кайон.

Микель среагировал мгновенно, жестко подхватив Фиррис и бросив её через пост когитатора, способный послужить хорошим укрытием, но перед тем, как летописец перелетела через него, успела увидеть черные тени, врывающиеся в зал со скоростью мысли, а затем всё поглотил грохот стрельбы.

LXXXIV

Метки местонахождения магистра Сорнери и убийц сошлись, что означало скорую смерть главы Ангелов Ночи, которому пора было уже последовать за полумёртвыми отбросами из полевого апотекариона, с которыми эверсоры разобрались первым делом, а магосу Магенраду Вульфу пора было взять то, ради чего он заявился в эту часть космоса. Оборона еретехов, расшатанная Ангелами Ночи, которые скрывались из виду, едва массивная фигура Гальярда оказывалась в пределах их видимости, трещала по швам, и, хотя отребью Кёрза удавалось уйти от смерти в лице неудержимо идущего вперёд дредноута, магос был уверен на девяносто пять процентов, что для них это просто отсрочка. Пока же под напором Левиафана и при поддержке двух оставшихся боевых роботов еретехи и редкие Черные Легионеры терпели поражение, и это было его, Вульфа, заслугой, что всё шло так гладко. Он следил за передвижениями всех целей вокруг, используя ауспики сервочерепов, дредноута, роботов и собственную аналитическую систему, чтобы предсказывать с высочайшей вероятностью все шаги противников, и направлял свои силы четкими бинарными командами, чтобы добраться до цели вовремя. Его флот уже получил сигнал и инструкции о том, что делать, и теперь должен был покидать систему на всех парах, чтобы, во-первых, донести весть о предательстве Ангелов Ночи, а во-вторых, привести сюда поддержку. Магенрад был уверен, что стоит Адептус Механикус узнать о его находке, в пояс Вечной Ночи слетятся все находящиеся в секторе космические силы жречества Марса, и тогда у ксеносов не будет и шанса продолжать осквернять систему. Главное было изгнать демона из сердца судна и продержаться до тех пор, пока союзники не прибудут. И эта вероятность всё еще скакала в процентах вероятностей, как бешеная, меняясь каждую секунду, так что конечный результат всё еще оставался непредсказуем.

- Последние врата, магос, - оповестил его один из двух ближайших техножрецов, когда ожесточенное сопротивление еретехов оказалось сломлено, а путь к обители машинного духа открыт.

Вульф вместо ответа вторгся в оптические импланты докладчика и посмотрел его глазами на врата, перед которыми заканчивала действие гравитационная аномалия, созданная орудием дредноута, с отвращением поняв, что демоническая порча распространялась крайне быстро. Большая часть окружавшего ворота металла была покрыта свежей плотью или скорее "стала" плотью мерзкого фиолетового оттенка. Будет сложно искоренить её, но Магенрад был достаточно сведущим в такого рода делах, чтобы быть уверенным в успехе. Он покинул системы техножреца и перенёс часть своего сознания внутрь дредноута, чтобы оценить его эффективность. После столкновения с ним в коридоре у врат остались не только сплющенные останки еретехов и одного легионера, но и растоптанные, и испепелённые останки врагов, при этом повреждения самой машины были по большей части внешними. Заключенный в поддерживающей жизнь купели Гальярд горел, находясь на пределе своих возможностей, но служил, как верный наследник Преторианца Терры. В лучшем случае Магенрад рассчитывал на то, что Имперский Кулак продержится еще три минуты и двенадцать секунд. Этого должно было хватить.

- Почтенный Гальярд, выломай врата! - приказал магос, покинув системы машины и вернув блуждавшую часть сознания обратно пока другие его вычислительные мощности оценивали вероятность того, что Ангелы Ночи или остатки еретехов нападут на них сзади. Вероятность таких действий была ничтожно мала. Магистр был занят сражением за свою жизнь, если вообще еще был жив, а Легионеры, очевидно, готовились оборонять свой последний оплот, обитель машинного духа. Однако всё равно стоило позаботиться о безопасности, потому он бинарным импульсом приказал двум техножрецам с роботами отправляться в тыл, а сам в окружении массивных сервиторов, которые были предназначены для другой работы, но в последний момент были оснащены тяжелыми орудиями, двинулся к Гальярду. - Но не повреди священные системы внутри.

Молчавший весь путь сюда Имперский Кулак всё так же безмолвно прошагал к вратам и вонзил толстые окутанные силовым полем пальцы в стык врат, прожигая их так, что на пол капал раскалённый металл, а затем с гулом и скрипом составлявших его механизмов потянул в стороны, со страшным скрежетом разрываемого металла раздвигая створки.

Наружу сквозь открытую дредноутом прореху вместо болтерных и плазменных залпов засевших внутри Черных Легионеров неожиданно излилось адское сияние безумного калейдоскопа несуществующих цветов, порождаемое находящимся внутри варп-порталом, а затем со смесью восторженного хохота и довольного шипения оттуда хлынули гибкие и быстрые, словно вырвавшаяся из трубы вода, лилово-голубые и фиолетовые порождения имматериума. Демонетки, облаченные только в ничего не прикрывающие кожаные ремни, размахивали живыми змееподобными хлыстами, мерцающими энергиями имматериума клинками и похожими на крабьи клешнями. Они в одно мгновение облепили Гальярда, шепча ему секреты и обещания, и вместе с тем превращая могучую боевую машину, которая всё так же молча начала отбиваться, размахивая огромными кулаками, в подушку для игл. Изогнутые клинки пробивали корпус с такой лёгкостью, будто листы адамантия и керамита, покрывавшие корпус дредноута, были не более чем древним папирусом, а змеиные головы хлыстов перекусывали кабели и скрытые за броней защищенные соединения, как стая саранчи, обгладывающая посевы.

Оптические сенсоры Вульфа пошли помехами от вида безобразия, которое обретшие материальность обитатели варпа собой представляли, а мозговые когитаторы в доли секунды просчитали вероятность гибели магоса и всех его помощников, как превышающую девяносто восемь процентов. Он ожидал сопротивления со стороны понятных десантников Черного Легиона, а не легиона демонов.

- Это конец, - мрачно сам себе произнёс Магенрад, когда демонетки преодолели половину расстояния от барахтающегося в их сёстрах дредноута до магоса, и от смерти его отделяли всего две секунды.

LXXXV

Мир вокруг сошел с ума, взбесившийся невозможными красками и исполненными наслаждения голосами, которые говорили с заключенным в саркофаг дредноута Имперским Кулаком. Прекрасные девы обещали ему новую жизнь полную сладострастия, неги и восхищения оттенками бытия, о которых он никогда не мог и помыслить. Их нежнейшие голоса проникали в него прекрасной песней, которая уносила боль и заботы прочь, словно любящая мать, качающая в колыбели своё дитя. Гальярд ощутил растущее желание отдаться этому манящему голосу и стать свободным, чтобы улететь на вершины наслаждения вместе с этой песней, но укол жара реальности вернул его в чудовищную действительность. Монстры, порождения худших кошмаров, окружали его и кричали отвратными визгами, раскрывая полные острых клыков пасти и истерично колотили по броне Левиафана, пробивая в том числе и саркофаг, из которого наружу начала изливаться мутная жидкость, в которой плавал огрызок того, кем когда-то был Гальярд.

"Нет", произнёс твёрдо сын Дорна, начав вращать корпусом и крушить извивающихся существ своими огромными кулаками и давить их своим телом о врата, пока в нём появлялось всё больше пробоин и всё больше кабелей питания перерезалось. Эту битву ему не выиграть, но задачей Имперского Кулака было стоять до конца, каким бы тот ни был, и Гальярд, ощущая, как кипит и убывает сохранявшая его жизнь жидкость, собирался умереть стоя. Он крутанулся еще раз, сплющивая кулаком попавшую под удар демонетку о врата, а затем внезапно ощутил, как его накрыло ощущением чудовищной пустоты, будто кто-то разом высосал питавший его душу воздух.

Но на демонов это возымело куда худшее действие. Нерождённые, враз потерявшие связь с варпом, удивлённо завизжали. И визг этот умножился, когда сервиторы Вульфа с громоздким оружием, вряд ли даже попавшие бы по Нерождённым в ином случае, открыли шквальный огонь, выкашивая порождений варпа десятками, заставляя их возвращаться в мир, из которого те пришли. Пропитанное силой варпа оружие потеряло свою остроту, так что теперь покрывавшие дредноут демонетки могли лишь истерично визжать и бессильно биться о сталь, как простой человек из плоти и крови, неспособные больше повредить ему.

Менее минуты понадобилось ему и сервиторам, чтобы превратить демонеток в исходящий паром и гноем органический шлак, после чего едва функционирующий Левиафан развернулся, чтобы посмотреть на то, что вызвало такой эффект. За спиной окруженного сервиторами Вульфа на антигравах парило устройство размером с ленд спидер. Его крышка была откинута и вверх торчала переполненная темной энергией духовной пустоты сфера, едва видимыми молниями окутывая десятки метров вокруг себя умноженным в разы безмолвием заключенных внутри парий.

- Открой врата, Гальярд, - потребовал создавший это жуткое приспособление магос, не став больше употреблять ни "почтенный", ни "брат", что вызвало возмущение внутри десантника.

Но всё было верно. Нужно было еще уничтожить портал, через который в реальность попали демоны. Гальярд, скрипя сочленениями из которых сыпали искры и изливались смазочные материалы, развернулся к вратам и раздвинул их шире, ощущая, как его голова, настоящая голова, уже больше не погружена в истекавшую наружу живительную воду. Осталось немного. Он знал это и был рад, потому что тело превратилось в живую агонию, а разум с трудом удерживал фокус на происходящем.

Едва проход стал достаточно широким, дредноут шагнул в святая святых Ковчега. Увитая ранее толстыми кабелями, сходившимися к центру, где располагался центральный когитатор "Алой Зари", зала больше похожа была сейчас на внутренности гиганта. За центральной массой, которая пульсировала потусторонней жизнью и к которой сходились сотни сосудов и кишок разного размера, Гальярд увидел, а вместе с ним увидел и Вульф, прикованного к дальней стене на высоте около трёх метров Хранителя Тишины. Тлена лишили брони, а его обнаженное тело было покрыто кровоточащими ранами, формирующими символы, от взгляда на которые появлялось ощущение головокружения и чего-то приторно сладкого, будто перезрелый фрукт, который застрял в горле и пускает свои порченые соки глубже. Гальярд, сжав горло, сплюнул, лишив себя еще части убывающей влаги, и оценил окружавший оракула сияющий и дрожащий варп-портал, рядом с которым, словно плохая пикт-запись, мелькал высокий тощий демон с желтыми блюдцами полных злобы и ненависти глаз. То же самое видел и Вульф, присутствие которого в системах Левиафана десантник начал ощущать, будто это было вторжение насекомого, запустившего свой тонкий хоботок в его тело. Странное ощущение, вместе с которым пришла злоба на это насекомое, помыкающее им, и источником был не демон, но сам Левиафан, чьё жгучее присутствие расплавляло душу Имперского Кулака, понимающего, что он уже почти труп, который вот-вот отдаст последнее.

- Убей Ангела Ночи, - потребовал Вульф, который остановился, едва сделал шаг внутри этого органического кошмара. - Он источник варп-разлома.

И Гальярд видел, что это было правдой. Кровь оракула питала портал, который, правда, более не исторгал из себя ничего потустороннего, лишь дрожал и искажался, будто пятно машинного масла на воде. Но кровь и останки принесенных в жертву еретехов, пятнавшие пол, заставляли сомневаться в том, что портал вообще работал.

- Да, сделай это, сын стража Анафемы, - подначил дредноута демон, маня его костлявым пальцем с покрытым запекшейся кровью десантника когтем. - Исполни клятву. Заверши круг. Освободи всех.

Демон хотел того же, что и Вульф. Или Вульф хотел того же, что и демон. Сын Дорна ощущал нарастающий жар, в котором сгорала его сущность, а окружающий мир заливали алые огни предупреждений системы, которые быстро превращались в пламенный ад.

- Убей насекомое, - произнёс ревущий голос напряжения в проводах, соединяющих Гальярда с машиной, которая просто хотела уничтожения всего вокруг, и в эти последние мгновения, когда пилот был при смерти, могла, наконец, говорить с ним напрямую, желая освободиться. - Слейся со мной и живи в вечности огня.

Последнее действие в жизни. Каким оно будет? Гальярд вспомнил братьев, с которыми должен был погибнуть на проклятом скитальце. Вспомнил их следующими долгу даже когда их тела оказались заражены мерзкими паразитами, и порадовался, что дожил до того момента, как смог вынести окончательное решение по Ангелам Ночи, пусть он уже и никому не сможет его передать. Меч чемпиона Майнхардта, о котором говорил Ноа, имел имя. Хранитель Клятв. На мече клялись в верности те, кто принимал его, и только верный мог владеть им. Никакая порча Хаоса не одолеет Свет Императора. Никакая сила не заставит Имперского Кулака оставить свой долг или пасть.

- Нет, - прорычал яростно Гальярд, отвергая всех троих и под нарастающий болевой пульс в мозгу поворачивая корпус к демону, чтобы выстрелить одновременно из нагрудных мельтаганов, гравитационной бомбарды и плазменной пушки в последний раз. - Ты грязный лжец, Вульф, и умрёшь со мной!

Вместе с демоном, который просто растворился в вихре уничтожения, взорвался и перегруженный сверх всякой разумной грани плазменный реактор могучего Левиафана, превратив окружающий мир на короткий миг в свидетеля рождения сверхновой, а затем стёрший его ослепительной волной тотальной аннигиляции.

LXXXVI

Вспышка взрыва и последовавшая за ним ударная волна пронеслись по широкому проходу, ведущему к машинному сердцу Ковчега, сбив с ног техножрецов и сервиторов, ослепив технику и заставив всех приникнуть в ужасе от того, что случилось. Ноа тоже ощутил, как его сердце сжалось, пропустив удар. Его брат, пусть не по крови, а по духу, погиб, и его жертва не должна была оказаться напрасной.

Штурмовой капитан вышел из-за поворота и быстрым шагом подскочил к ближайшему роботу, обрубая его орудие, а затем и сенсоры, после чего минимальным движением продвинулся ко второму и искалечил его, лишив подвижности. Техноадепты и техножрецы начинали приходить в себя, но были всё еще ошеломлены, потому выступить против него решил технодесантник Кенхеард, променявший свою лояльность ордену на службу Вульфу. Он успел выстрелить только раз из своего гравитационного орудия прежде чем поразительно легко ушедший от выстрела Ноа добрался до него и одним взмахом разделил пополам, а вторым отделил голову от тела, ничего не ощутив внутри от того, что собственноручно убил брата. Когда помеха в лице предателя была устранена, техножрецы и сервиторы начали погибать один за другим от выверенных взмахов широкого лезвия двуручного клинка в руках Ноа. Он мог бы сохранить им жизнь, ведь они не были ни его врагами, ни предателями, но возможность Вульфа контролировать других не оставляла ему выбора, и капитан убивал, убивал и убивал, тратя на это минимально необходимые силы, так что вскоре в коридоре кроме трупов еретехов, демонов и Механикус остались только двое живых.

Плащ одного из техножрецов пригодился, чтобы вытереть о него лезвие Пожирателя Хаоса, на поверхности которого уже медленно проступало второе лицо. Скоро это будет более явно и вызовет вопросы, на которые капитан никогда не ответит. Но пока у него были другие дела и долг, который необходимо выполнить.

- Это спасёт тебя ненадолго, магос, - проговорил Ноа, останавливаясь около застывшего на краю кратера в сферическом поле стазиса Вульфа и оценивая то, как служитель Бога-Машины умел уходить от смерти. Вполне возможно, он бы выжил и тогда в схватке магосом-доминусом самехцев.

Вокруг Магенрада всё оплавилось и почернело, все бывшие с ним сервиторы обратились в пепел и шлак, нуллификатор вышел из строя, а в центре кратера покоились дымящиеся останки Левиафана. От брата Гальярда ничего не осталось, кроме черных отпечатков на встрявшей в стену внутренней стенки саркофага, и Ноа сожалел, что теперь нечего даже отправить обратно в орден на Терру, будто и не было такого боевого брата, но намеревался отправить Имперским Кулакам записи о его деяниях. Капитан знал, что Гальярд с честью выполнил свой последний долг, как знал и то, что Тлен не может умереть просто так. Вместо него всегда умирал кто-то другой. Сейчас, возможно, это был Гальярд, но будет ли достаточно только его жизни?

Глубоко вдохнув, так что рёбра снова заболели, капитан прошел мимо останков дредноута и поднялся к почерневшей порченой машине, которая была так же мертва, как и все вокруг, чтобы за ней увидеть обгоревшего Хранителя Тишины. Тлен, больше похожий сейчас на одного из Саламандр, лежал на полу без сознания и истекал кровью, а мистические символы, покрывавшие его тело до взрыва, спеклись в черную массу сплошного ожога. Ноа был уверен, что тот переживёт ожоги, но не останавливающееся кровотечение было признаком чего-то серьёзного. Раны, нанесённые некоторым демоническим оружием, сами по себе не заживали, а апотекарий его роты, который мог бы помочь, был мёртв.

- Братья, - обратился он в общий вокс ордена, присев рядом с оракулом и снимая плащ, чтобы использовать его в качестве носилок, - обитель машинного духа уничтожена. Мы не сможем включить вортексные щиты, но Хранитель Тишины Тлен жив и я забираю его отсюда. Отступайте к правому борту, куда ушла ранее инквизитор. Наша миссия на "Алой Заре" завершена.

В воксе послышались помехи, а затем заговорил сержант Хет, которому ранее стать на ноги после полученных в бою с доминусом еретехов тяжелых ранений помогла Майев.

- А как же наши братья в полевом апотекарионе и магистр? Связь с ними пропала, - проговорил он напряженно.

- Все, кто остался в апотекарионе, мертвы. Магистр, возможно, тоже, - спокойно ответил Ноа.

- Кто сделал это? - вопрос прозвучал сразу от нескольких сержантов в похожей форме.

Штурмовой капитан понимал их гнев, хотя сам больше ничего подобного не испытывал, и собирался ответить, что не знает, когда ответил кто-то другой.

- Убийцы вашего любимого Империума, выпущенные вашим доверенным магосом Вульфом, - на частоте ордена появился новый голос, напоминающий рычание крупного зверя, при этом уверенный и такой же спокойный, как тон штурмового капитана. - А дали ему их те, кто голосовал за ваше создание, уже тогда не доверяя вам, опасаясь вас, желая использовать вас и выбросить на свалку истории, как собирался сделать со всеми нами Император, когда Его Великий Крестовый Поход завершился бы. Мы выбрали жизнь тогда, и выбрать её сейчас предлагаю вам я. Отсюда есть только один верный выход - через варп. Все остальные приведут вас к гибели. Я буду ждать вас в отсеке варп-двигателей. Выбирайте сами свою судьбу, братья.

Последнее слово речи Легионера, как и вся она в целом, прозвучало искренне, но Ноа без раздумий выбрал бы путь к смерти, если бы ему нужно было выбирать. Только вот свой выбор он уже сделал и все дальнейшие варианты для него пропали. Другие же отделения, некоторые из которых всё еще находились в бою, наверняка обдумывали предложение, потому что всем было известно что снаружи лишь полная планета ксеносов, которых ведёт неутолимый голод и жажда поглотить всё живое во Вселенной, а единственным их призрачным шансом выжить была отправившаяся за способным уничтожать планеты оружием инквизитор, потому наступила тишина. Не все выберут надежду, и Ноа это понимал, как понимал и кое-что другое.

- Моя жизнь принадлежит Императору. Только Ему решать когда мне умереть, потому что я Его ангел смерти, - продекламировал в вокс штурмовой капитан. - И до тех пор, пока Он не призовёт меня, мой долг будет мне маяком во тьме.

- Ступаем во тьме, помня о свете, братья, - с растущей уверенностью прозвучал голос повторяющего мантру Хранителей Тишины сержанта Хета, который обладал вторым авторитетом после капитана роты, и его подхватили другие. - Об этом нас предупреждал Тлен перед отправкой сюда.

Ноа в этот момент убедился, что для большинства братьев далёкий Император всё равно что призрак, которого они никогда не видели и не увидят, а вот более материальный Тлен, загадочный и уверенный в своём предназначении, учил их всему, потому именно цитирование его слов помогло им собраться. И всё же капитан заметил, как на ретинальном дисплее исчезло две, а затем одна за другой еще три руны, обозначавших жизненные показатели бойцов Второго Крыла. Он проверил метки ближайших к убитым братьям и медленно втянул воздух через ноздри. Погасшими рунами были жизни отрекшихся от клятв предателей, оборванные Когтями Ночи, потому что таков был их долг перед орденом и Императором. Сомнения были недопустимы. Выводы после произошедшего на Соблазне Мечтаний сделаны. Больше никто не сможет уйти на тропу тьмы иначе чем хладным трупом.

- Приказ тот же. Выполняйте, - напомнил здоровяк, насколько мог бережно подхватив Тлена бионической рукой, а в плащ собрал сорванные с провидца элементы его брони и поднялся, чтобы покинуть это место смерти, слушая щелчки подтверждений.

LXXXVII

Ворвавшиеся в координационный зал убийцы были быстры, куда быстрее, чем люди и даже большинство десантников. Микель едва успел забросить за когитатор Фиррис, а стоявший рядом брат Серхио уже получил клинок в живот и попятился, собираясь отмахнуться боевым ножом. Сержант обернулся, попутно выхватывая силовой меч, и едва-едва успел парировать выпад другого нападавшего, чья белая маска в форме черепа смотрела на него алыми линзами глаз. Третий влетевший в зал убийца перескочил через очередь из болтера легко, будто через простое препятствие, и, совершив сальто, в полёте обезглавил "Скалу", от чего Холлстер едва не взорвался закипевшей внутри яростью, но о мести речи пока не шло, потому что он успевал лишь уклоняться и парировать удары противника, который, несмотря на явную разницу в росте и силе, теснил его градом ударов и одиночными опасными выстрелами из странного болт-пистолета, умудряясь при этом каким-то невероятным образом уходить от стрельбы других Астартес с фланга, словно у него были глаза на спине и реакция молнии.

Освободившийся после гибели Серхио ассассин прыгнул следом за убийцей боевого брата через когитаторы, и Микель лишь успел подумать о том, что, окружив его, они убьют его в следующие пару секунд, когда пришлось снова парировать и отступать так, чтобы его всё-таки не окружили. Убийцы однако вдвоём атаковали главу ордена, разбитый шлем которого показывал раненую правую часть лица, а спешащие к нему на выручку Базилий, Гискард и Фэдерик явно не успевали, так что вся надежда была на Янтаря.

В то же время Ангелика, которая в начале боя упала, как подкошенная, притворившись то ли мёртвой, то ли потерявшей сознание, перевернулась со спины на живот и открыла огонь одиночными по посчитавшему её недостойной целью противнику Микеля. Эверсор, каким-то образом даже спиной и боком видевший куда та целилась, легко уходил от выстрелов, продолжая наседать на сержанта и был так быстр и точен, что почти достигал уровня капитана Никара, с которым Микель тренировался довольно часто в тренировочных клетках. Чтобы победить того, кто сильнее, Никар советовал эффект неожиданности или продумывать ловушку, из которой противнику будет сложно тебе противостоять. Рыцарю нужно было что-то такое, и он попытался перехватить инициативу, чтобы организовать себе убойный приём.

Из своих пистолетов Микель с убийцей выстрелили одновременно, и одновременно же почти уклонились, так что болт сержанта по касательной задел правое плечо эверсора, а болт врага задел правый бок Холлстера так, будто на нём была бумажная броня, а не благословенный керамит. Масс-реактивный снаряд прошил кожу и взорвался сразу после этого, так что осколки почти сержанту не повредили, а системы брони мгновенно впрыснули в кровоток болеутоляющее, чтобы поддержать боеспособность владельца на предельном уровне. А затем вновь скрестились их мечи, и по искрящим вспышкам сбоку рыцарь догадался, что перемахнувшие через ряд когитаторов убийцы вступили в схватку с эпистолярием и магистром. Эпистолярий Янтарь был прекрасным бойцом, но Гавин Сорнери и остальные члены его командного отделения были далеки от необходимого, чтобы остановить врага, уровня мастерства. Нужно было скорее расправиться со своим противником и помочь им!

Ангелика, увидев направленный на неё пистолет убийцы, попыталась перекатиться, но всё равно была ранена в плечо вместо головы и изогнулась от боли, перестав стрелять. Микель попытался надавить на противника, но тот ловко ускользал как от его ударов, так и от очереди брата Тарлака, выстрелив из подствольного игломёта в ответ всего раз, но достаточно точно, чтобы боевой брат вздрогнул и рухнул на пол, а затем убийца еще нанёс разящий удар в грудь Микеля. Всё шло к тому, что их перебьют какие-то ассассины, и кровь в Микеле вскипела от гнева. В последний миг он смог отвести клинок эверсора, а затем пальнул в бедро убийцы, который снова отделался ранением по касательной и стремительным выпадом ранил десантника в другой бок.

А затем Ангелика, каким-то образом собравшаяся и превозмогшая боль, открыла беспорядочную стрельбу, просто водя дулом куда попало в направлении убийцы. Сержант понял, что это его шанс, и стремительно перешел в атаку. Как ни крути, сила его была больше даже чем хорошо аугментированного человека, а о живучести и речи не шло. Он мог пропустить еще несколько ударов, защищая только жизненно важные органы, а вот эверсор нет. А еще его полуторник был длиннее, чем меч убийцы, и Микель использовал это, чтобы сначала поставить противника в неустойчивое положение после уклонения от стрельбы, затем нарушить его равновесие широким взмахом меча, от которого ассассину пришлось уклоняться, прогнувшись назад. В этот момент сержант и всадил ему пару болтов в пах, что отбросило врага на несколько метров прочь и должно было убить.

Убийца однако, вместо того, чтобы просто сдохнуть, изогнулся под неестественным углом, поскольку нижняя часть его тела почти оторвалась после детонации двух болтов, и умудрился так оттолкнуться руками и прыгнуть с их помощью на Микеля, словно хотел использовать себя, как снаряд.

"Смертник", пронеслось в мозгу десантника, и он сделал то единственное, что могло его спасти в такой ситуации - перехватил обратным хватом и бросил меч острием вперёд. Клинок легко проткнул броню и плоть под ней, а сила броска сбила эверсора, заставив упасть в паре метров от сержанта, а затем взорваться подобно маленькому солнцу.

Ударная волна и обломки брони ассассина, не испарившиеся при детонации встроенного мельта-заряда, застучали по доспехам Холлстера, отбросив его к когитаторам, но он остался жив. Он победил.

А как другие? Сержант быстро развернулся к схватке в центре зала, увидев на ногах только Янтаря, тяжело раненого Базилия, левая рука которого висела плетью, и получившего две жестоких раны в грудь Гавина, против которых сражались всё еще относительно целые двое убийц. Остальные боевые братья уже были выведены из строя или убиты. Руны Серхио, Кайона и Беннета чернели пустотой, метка Тарлака горела алым, показывая его тяжелое состояние, а жизненным показателям членов командного отделения главы ордена у Микеля доступа не было, так что он мог только надеяться на то, что они живы. Сердца рыцаря всё еще бешено стучали, когда он перескакивал через первый ряд, где сидела безоружная Фиррис, и доставал свой боевой нож.

- Помоги Ангелике! - быстро крикнул он, понимая, что телохранительница умрёт от ранения скорее, чем кто-либо из его братьев, даже критически раненый Тарлак, к тому же с подругой за рядами когитаторов Фиррис будет безопаснее, чем тут.

Не успела летописец даже подняться, как прозвучал мощный взрыв, исходящий от проткнутого молниевыми когтями библиария убийцы, так что ударная волна отбросила снова не успевшего на помощь Холлстера назад.

LXXXVIII

Янтарь, когда протыкал когтями эверсора и швырял его на блок когитаторов между собой и остальными, был уверен, что братья, как и он сам, успеют уйти от взрыва, и оказался прав. Секунда вызванных близким взрывом помех на ретинальном дисплее шла непозволительно долго, но, когда сенсоры вернулись в норму, он увидел, что Гавин и Базилий успели убраться от эпицентра взрыва достаточно своевременно, чтобы не превратиться в пепел, но вместе с убийцей Храма Эверсор в пепел обратились тела апотекария Гискарда, которого свалили ударом в шею ранее, и обезглавленного врагами брата Линдона. Кроме того, ноги лишился выведенный из строя при помощи мощного яда и лежащий на полу без сознания брат Фэдерик. Организм помощника магистра еще боролся, но библиарий чувствовал, как медленно угасает его аура.

На самом деле Янтарь был уверен, что если бы не его способность заглядывать на короткие мгновения в будущее, они бы уже проиграли эту схватку, но историю пишут победители, потому он оставил эту мысль в прошлом, сосредоточившись на текущем. Текущем, в котором последний эверсор, которого теперь можно было взять числом и быстро убить, первым придя в себя после взрыва собрата, одним прыжком преодолел разделявшее его с магистром расстояние и неожиданно взорвал сам себя. На глазах библиария его брат исчез в яркой вспышке мельта-взрыва, а пытавшийся помешать убийце Базилий отлетел назад, потеряв половину руки с оружием, которая была просто обращена в прах в одно мгновение.

Схватка закончилась и в зале воцарилась мрачная тишина, нарушаемая только треском искр разбитых когитаторов. Янтарь в одно мгновение оценил масштаб и последствия произошедшего. Кроме того, что он потерял единственного брата по крови, с которым они много раз попадали в самые разные переделки и всегда, несмотря на травмы и ранения, выходили живыми, орден Ангелов Ночи потерял магистра, который не только отвечал за стратегию его развития и тактическую составляющую операций, но и был тем, кто следил, чтобы сыны Кёрза оставались в рамках дозволенного. Все договора, что были заключены с инквизиторами и Караулом Смерти, тоже были его заслугой, а их выполнение было его обязанностью. В момент, когда взорвался эверсор, Ангелы Ночи потеряли единственное доверенное лицо, которое отделяло их от массы обвинений и забвения. Никто из них не мог его заменить, да и сам Янтарь не был для этого годен. Потеря была ужасной, но пока не смертельной.

- Магистр погиб? - спросил как-то странно Микель, явно не веря в происходящее.

- Да, - выдохнул сквозь зубы не справившийся со своей единственной задачей щитоносец главы ордена, хотя левая рука с закреплённым на ней щитом безвольно болталась, а половины правой теперь у него вовсе не было. - Это моя вина.

Базилий упал на колени перед тем немногим, что осталось от Гавина, и кровь из обрубка начала падать на пол, добавляя к треску искр свой печальный капающий звук.

Словно кровавые слёзы, подумал Янтарь, которому эта скорбь брата Базилия была понятна, но для печали у них было мало времени. Если бы от убийц что-то осталось, библиарий мог бы через омофагию выяснить откуда и кто их послал, но и без этого ответ, кажется, был очевиден.

- Виновен магос Вульф, который использовал убийц против верных воинов Императора, - проговорил эпистолярий, заметив, что со смертью последнего эверсора и помехи, забивавшие вокс, пропали, а Фиррис спешит помочь раненой подруге. - Встань, брат Базилий. У нас есть долг, который нужно выполнить.

Рано или поздно все они погибнут, ибо такова судьба каждого ангела смерти. Чем раньше они примут этот факт, тем легче будет служить потом.

- Летописец, как закончишь с телохранительницей, исцели нас, начиная с брата Фэдерика - обратился к Фиррис библиарий, а затем посмотрел на Микеля, который всё еще стоял без движения, как вкопанный, глядя на то, что осталось от его наставника и примера, за которым он следовал. Янтарь мог понять его, но, когда гибнет один идущий впереди, другой, следующий за ним, должен понести упавшее знамя. - Время для скорби придёт потом, сержант Холлстер. И думаю, в этом бою ты заслужил не только свою личную геральдику. Возьми меч магистра.

Вряд ли Холлстер был сильно этому рад, но такое напоминание о методах Гавина вернуло его к действительности и он кивнул. От отделения сержанта остался лишь один раненый боевой брат, но, без сомнений, многие другие братья захотят пополнить ряды его отделения, когда всё закончится. Пока же Микель пошел к Тарлаку осмотреть его повреждения, а Фиррис, попытавшись исцелить подругу, внезапно вызвала психический феномен, от которого окружавший их мир будто пошатнулся, а ткань реальности пошла трещинами, приоткрывая то безумие, что царило за завесой. Видения обитавших за гранью ужасов наполнили мысли всех вокруг, и Янтарь едва успел оградить себя ментальным барьером, чтобы избежать худшего, когда заметил нечто странное в варпе, примерно там, где погиб его брат с двумя телохранителями. Всего лишь обрётшая знакомую форму тень, метнувшаяся куда-то вниз, сквозь пространство и время, но это показалось ему далеко не случайным. Секунда, и наваждение прошло, вернув библиария к реальности.

- Не пытайся влить полную силу, Фиррис, - громко и уверенно напутствовал он летописицу, взглянув в её сторону. - Достаточно немного, чтобы Ангелика не умерла. Соберись!

Со второго раза у женщины получилось и Янтарь услышал её облегченный выдох, после чего, оставив подругу, летописец поспешила к остальным требующим помощи десантникам.

- Спасибо, учитель, - откликнулась она, проходя мимо него, так искренне и ярко, что это библиария аж проняло и заставило улыбнуться несмотря на потерю стольких братьев.

Бывший Ворон даже не нашелся что ей ответить, настолько это было для него неожиданно, и просто кивнул, решая так же, что делать ему самому. Он на правах ближайшего помощника магистра обладал схожим доступом к показателям всех боевых братьев ордена, но надёжнее сейчас показалось использовать телепатию. Нужно было связаться с остальными и закончить операцию, снова включив вортексные щиты. Янтарь сосредоточился и раскрыл свой разум варпу, осматриваясь вокруг, чтобы найти огни душ боевых братьев, и быстро различил их во тьме, равно как и Разум Улья, окружавший их черной стеной голода, заметил его. Удивило его однако то, что позиции Ангелов Ночи были уже далеки от тех, которые библиарий помнил. Выглядело так, будто они отступают, хотя потери были крайне малы. Чтобы понять что происходит, он поискал среди огней душ братьев старших по званию и, к своему удивлению, обнаружил среди прочих свет разума Ноа и трепещущее на грани сознания пламя души Тлена. Значит, они спасли провидца и уничтожили демона, но что с вортексными щитами?

"Брат, что у вас происходит?" - спросил напряженно эпистолярий, вторгшись в разум штурмового капитана.

"Обитель Машинного Духа уничтожена. Магос Вульф в стазисе. Варп-двигатели под контролем Черного Легиона и они собираются их задействовать в ближайшее время. Я приказал отступать с Ковчега. Тлен серьёзно ранен. Какое положение у вас?" - донёс важную информацию Ноа и сам в ответ пожелал узнать как обстоят дела.

"Убийцы Храма Эвесор нас потрепали, сейчас двинемся за вами", - ответил он, умолчав о том, что Гавин погиб, и собрался уже покинуть мысли Ноа, когда тот сформировал еще одну фразу.

"Все оставленные в апотекарионе братья мертвы. Дело их же рук", - констатировал капитан Второго Крыла.

Янтарь оставил вместо ответа ощущение сожаления, потому что все оставшиеся там и ныне мёртвые братья были из второй роты, и вернулся в себя, открыв глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как на себе испытал исцеляющее воздействие летописицы брат Фэдерик. В сознание он не пришел, поскольку выведение из комы требовало вмешательства апотекария, который был мёртв, но состояние его явно улучшилось. Следующим в очереди на исцеление стал брат Базилий, которому приставил висящую левую руку к месту, где она должна быть, Микель, и библиарий ощутил течение варпа, которое направляла Фиррис, как нежное касание, которое лечит не только тело. Кто бы мог подумать, что с постоянно бунтующей женщиной произойдут такие метаморфозы. Это было единственным светлым пятном в мраке происходящего, который библиарий оценил.

Закончив с Базилием, Фиррис подошла к Тарлаку, опустилась перед ним на колени и возложила руки ему на грудь рядом с раной. Эпистолярий уловил возросшее с той стороны давление, из-за которого Фиррис было сложно сосредоточиться, а затем понял и причину.

- Тираниды приближаются, - констатировал он, позволив женщине самой преодолевать давление вечного голода Разума Улья, и та после нескольких неудач таки справилась, остановив непрекращавшееся из-за яда кровотечение космодесантника.

- Берём раненых и уходим, - выдохнул Янтарь, понимая, что геносемя и доспехи остальных пропадут, а так же мысленно моля Императора, чтобы они успели выбраться раньше, чем тираниды их нагонят, или Черный Легион решит убить всех, задействовав варп-двигатели без поля Геллера.

LXXXIX

Никар раздавил череп трепыхавшегося под ногами хормаганта и проследовал дальше, выйдя за Деспофетосом и двумя другими братьями, которые расчищали путь от обратившихся на них хормагантов, в огромную пещеру, на противоположном конце которой через открытые врата в наклонной стене скрытой за камнями пирамиды маршировали кажущиеся бесконечными шеренги бездушных некронских воинов, спускающиеся по покатому склону в бушующее море тиранидских ужасов. Залпы гаусс орудий освещали пещеру зелеными всполохами, выкашивая толпы рвущихся на некронов тиранидов, но эта битва с первого взгляда была признана капитаном вечной. Вероятнее всего, никто тут никогда не выиграет, потому что Разум Улья мог продуцировать сколько угодно тиранидов, а некроны могли бесконечно восстанавливаться.

- Идиотское зрелище, - констатировала вышедшая следом за ним Майев, отступая в сторону, чтобы другие десантники так же могли покинуть тоннель.

- Да, как бой дурака с тупицей, - подтвердил Никар, оценив расстояние, которое им нужно было преодолеть, чтобы попасть в гробницу, а так же что делать, чтобы при этом не умереть. - Но мы то умные ребята.

- Говори за себя, - усмехнулась инквизитор, явно принижая свои аналитические способности, а затем провела рукой, как бы очерчивая будущий путь. - В прошлый раз мы обходили по краю и тихонько пробрались внутрь под прикрытием маскировочных генераторов. Рядовые солдаты некронов нас не различили, но ребята покруче точно заметили бы.

Если бы это касалось только его, то Никар бы просто перелетел над морем уничтожающей друг друга плоти и стали, но у него тут было три десятка бойцов, которые не могут быть такими же незаметными, как он один, к тому же прыжковые ранцы нельзя перегревать, потому что без них они будут всё равно что мертвецы в таком месте, так что, как бы ему ни хотелось, придётся действовать осторожно.

- Тогда тенегенераторы держим активными и так же ровно вдоль стены пещеры, а что дальше? - поинтересовался он, пока позади них другие братья покидали тоннель, сдерживая поток мелких тиранидов и затыкая собой одну из сотен таких же дыр по всей пещере, из которых выливались эти твари.

- Всё просто. Под потолком пирамиды, где нос Ковчега пробил её верхушку, должен летать криптек. Он удерживает корабль от падения дальше и уничтожения гробницы. Мы взлетаем к нему, убиваем его, забираем куб, в котором он прячет мой осколок К'Тан, и уходим пока всё не обрушилось, - озвучила свой дерзкий план Майев.

- Звучит как полнейшая наглость и безумие, в которой мы все умрём, - рассмеялся Никар, понимая, что это будет стоить многим из них жизней, но это ведь был их единственный способ выжить, потому выбора всё равно не было. - Я согласен.

И под приятный слуху грудной смех Майев он приказал с активными тенегенераторами бегом двигаться вдоль стены. Тираниды последовали за ними, пусть и не видя цели, а только слыша и ощущая их запах, но помехой всё равно остались, из-за чего нескольким братьям пришлось отстать, чтобы задержать их. Один из штурмовиков в какой-то момент оступился и покатился в волнующееся море хитина, разочаровав своим промахом капитана. Там бы неудачнику со сломавшимся тенегенератором и сгинуть, потому что за ним разом ринулись и все, кто преследовал отряд, но прыжковый ранец вытащил его с хормагантом на спине и привлёк яркими реактивными струями внимание всех монстров вокруг, из-за чего последний участок пути до врат Ангелам Ночи пришлось поспешно преодолевать так же с помощью реактивных турбин, иначе пришлось бы завязнуть в том же бесконечном бою, в котором тут находились некроны с тиранидами. За тем лишь отличием, что десантники быстро кончились бы.

Врата в гробницу, как и предполагала Майев, они преодолели без сопротивления, потому что рядовые солдаты некронов, бездумно марширующие на смерть, не восприняли их собственную технологию за вражескую, но уже после того, как Ангелы Ночи вошли внутрь, стало куда опаснее. Перед ними предстала картина огромного помещенного внутрь пирамидальной конструкции города, что уходил на многие километры вниз и около километра вверх. Мерцающие нефритовым цветом энергетические каналы формировали знакомые Никару по Цитадели Ночи символы на многочисленных башнях и зданиях, которые связывались между собой широкими мостами, заполненными беспрестанно шагающими солдатами. Эти бесчисленные легионы поднимались непрерывным потоком с нижних уровней пирамиды. Сотни тысяч, если не миллионы холодных металлических убийц.

Справиться с ними мог бы, вероятно, Легион, когда им руководил примарх, но будь даже Ангелы Ночи в полной кодексной численности, ничего, кроме смерти, они бы тут не нашли. К счастью, воевать со всем миром-гробницей они и не собирались, потому первый капитан перевёл взгляд вверх, куда указывала Майев, и различил то, о чём она ранее говорила. Верхняя часть пирамиды была будто срезана, а вместо неё теперь мерцали вортексные щиты "Алой Зари", которая, вероятно, прошла бы и сквозь планету, если бы её не остановила ярко сияющая энергетическая сеть, в центре которой парил скелетоподобный ксенос с посохом в одной руке и кубом во второй. Кроме него по энергетической паутине двигались какие-то жукоподобные роботы, вероятно, помогающие ему сдерживать громаду Ковчега.

- Взлетаем, - скомандовал Никар, поняв, что цель близка. - Убить того ксеноса!

Три десятка десантников почти одновременно задействовали прыжковые ранцы на полную мощность, взлетая вверх подобно черному рою, и криптек обратил на них внимание. Не сразу некрон понял кто именно скрывается за искусственно созданной тьмой, но когда понял, в них снизу ударили сотни гаусс лучей. Уклониться от всех было невозможно, и несколько братьев, убитых или раненых с повреждёнными ранцами, кувыркаясь, полетели вниз навстречу смерти.

- Рассыпаться! - приказал капитан, который при этом еще и инквизитора нёс, вес которой хоть и облегчал антигравитационный пояс, но удобства самому Никару от этого было мало, и Деспофетос с Рамиллием держались поблизости.

Из плотной группы десантники тут же разлетелись в стороны, чтобы маневрировать и иметь возможность уклоняться, и следующие залпы некронов были уже менее удачными, тем не менее, неизбежно забирая кого-то из Ангелов Ночи, которые падали камнем вниз без шанса на выживание. Еще несколько секунд и они поднялись достаточно, чтобы открыть стрельбу по криптеку, тогда как эффективность стрельбы снизу по ним еще более заметно снизилась. Болты и плазменные лучи ударили в криптека, давая надежду на быстрое завершение операции, но вместо того, чтобы убить ксеноса, снаряды проходили сквозь него или взрывались на поверхности мерцающего ореола, что окружал его.

- Хрономант, - констатировала Майев. - В рукопашную с ним лучше не вступать.

- Почему? - поинтересовался Никар, уходя в сторону от шального гаусс луча.

- Потому что, если попадёшь по нему не в синхрон с действием искажающего поля, звезда твоему оружию, а если он попадёт по тебе своей палкой, звезда тебе. Будешь замедлен, как тормоз, - пояснила достаточно ярко инквизитор.

- Значит, нужно просто подобрать синхронное время, - фыркнул капитан, для которого это стало вызовом. - Деспофетос, нападёшь первым в рукопашную, Рамиллий второй. Остальные разберитесь по роботами.

Щелчки подтверждений стали ему ответом, и Никар злорадно улыбнулся. Посмотрим, что ему покажет этот железный чурбан.

Последний участок пути Ангелы Ночи преодолели почти без потерь, хотя окружавшие криптека крабоподобные роботы так же открыли огонь, а затем Деспофетос врезался в ксеноса, атакуя колющим ударом силового клинка. Никар присмотрелся к моменту столкновения и действительно, в какой-то миг клинок застрял, будто врезавшись в камень, а затем исчез, оставив десантника безоружным. Поле, окружавшее криптека пошло рябью в этот момент, и Рамиллий сразу же атаковал своим мечом, метя в плечо некрона, но его удар пришелся на вовремя подставленный посох с огромным нефритового цвета кристаллом наверху, так что сержант тут же испытал на себе замедление, которое описывала инквизитор, и начал терять высоту. Что же, нужно было избавиться от этого поля, так что Никар, взлетев до нужного уровня, просто бросил на криптека Майев.

- Хватай его! - весело прикрикнул он, заметив, что для ксеноса, как и для всех остальных, это стало неожиданностью.

- Сука! - крикнула в ответ Майев, но в криптека вцепилась мёртвой хваткой, обхватив его обеими руками за шею. - Убью!

Очевидно, такой большой объект, еще и вплотную к себе, некрон замедлить не мог, потому что, скорее всего, тем самым замедлил бы и себя. Довольно простая загадочка, так что капитан кувыркнулся через криптека, уходя от подозрительных двойных призматических лучей из пастей похожих на крабов ремонтных роботов, которые вздрагивали от попаданий из орудий кружащих вокруг Ангелов Ночи, и схватил ксеноса за череп, чтобы следующим ударом проткнуть его затылок клинком без помех.

Именно тогда куб с множеством граней в руке некрона провернулся и мигнул, а наружу из него вырвался десятиметрового размера загорелый гуманоид, облаченный лишь во вьющиеся вокруг его обнаженного тела сияющие ярким солнечным светом ленты. На человека однако делало его похожим только общая форма тела, потому что макушка головы была сильно вытянута вертикально, а из её боков вытягивались и закручивались назад напоминающие рога отростки, делающие его похожим на актёра комичной пьесы. Только вот ничего комичного в том, что они все сейчас умрут, Никар не видел, замерев от ощущения собственной ничтожности перед лицом чего-то настолько чудовищно мощного, что с ним ни в какое сравнение и демонический принц Слаанеш не шел.

А затем всё исчезло в ослепительной вспышке исходившей от осколка К'Тан силы, которая, казалось, стирала само существование Никара из бытия, превращая их всех в ничто. И последняя мысль, которая успела пронестись в голове капитана, была о том, что он, в принципе, ни о чём в своей долгой жизни не жалеет.

XC

- Тыловые корабли флота Вульфа в зоне досягаемости главного орудия! - доложил старший канонир.

Долрет, соединённый с системами "Непрощенного Слепца" посредством кортикальных имплантов, и так это видел, но принял доклад кивком, натянувшим кабеля, и просчитал потенциальные результаты выстрела при сохранении текущей скорости и курса кораблями Механикус. Под удар при этих расчетах попадали бы только самые медленные из судов, при чем скорость линкора Ангелов Ночи снижалась бы из-за необходимости перенаправить часть энергии плазменных реакторов из двигателей на орудие. Если бы флот Вульфа шел им навстречу, это бы не имело значения, но с учетом того, что им нужно было противника догонять, это могло сыграть на руку беглецам.

- Вызовите мостик "Аксиомы", мистер Андерссон, - попросил Долрет вместо распоряжения об ударе.

Они умудрились по пути сюда обойти кордон из биокораблей тиранидов, которые всё еще неотступно следовали за ними, а еще помогло то, что вышедшие из прикрытия колец газового гиганта корабли Вульфа увели за собой тех ксеносов, что занимались их поисками, а теперь вместе с другой группой напоминали раскрытую для поглощения пасть, которая следует за ними всеми по пятам. Но очевидно было, что выйти из системы флот Механикус сможет только собранным в кулак, потому что иначе вспомогательные суда погибнут в поясе Вечной Ночи будучи просто разорванными астероидами, против которых пустотные щиты слабо помогают. Выжить там сами по себе могли только военные корабли, "Огненная Слеза", "Дробящий Молот", "Острота Разума" и, разумеется, "Аксиома". Да и всё это, если "Непрощенный Слепец", обладавший более высокой скоростью и куда более мощным вооружением, позволит им добраться туда.

Несколько секунд помех на гололите сменились рябящей проекцией магоса-астрологикуса Кварро, чьё бочкообразное тело с маленькой головой едва вмещалось в видимую зону.

- Вы пока не подали питание на орудия, капитан Чефра, - констатировал Кварро, подняв правую руку в чём-то напоминающем жест благодарности. - Значит ли это, что вы согласны с обвинениями магоса Вульфа в отношении Ангелов Ночи и отбудете из системы вместе с нами?

Звучало это одновременно и наивно, и честно, так что будь Долрет чуть более коварным, использовал бы это, чтобы подобраться к кораблям Механикус ближе. Однако, по правде говоря, из тех немногих случаев, что ему доводилось иметь дело с астрологикусом, Долрет даже импонировал Кварро, потому обманывать его было бы ниже достоинства капитана. Тем не менее, ситуация была такой, что личная симпатия оставалась на третьих ролях.

- Магос Кварро, я хотел сначала убедиться, что вы понимаете абсурдность обвинений. Ангелы Ночи верны Императору. Не знаю по какой причине магос Вульф предал их, - проговорил Долрет, осторожно выбирая слова.

- Могу показать, - живо ответил Кварро. - Брат-капитан Ноа одержим демоном. Магистр и остальные, включая инквизитора и Караул Смерти, отказались осудить это, потому магос Вульф действовал в рамках своих полномочий.

Даже те переговоры между офицерами, что до этого приглушенно звучали на мостике "Непрощенного Слепца", замолкли, потому что каждый хотел знать подробности случившегося.

Долрет понимал это, как и то, насколько разрушительными для морали могут быть справедливые доказательства вины Ангелов Ночи. Служи он в Имперском Флоте, этих переговоров с Кварро не было бы вовсе, но те, кому он сейчас служил, доверяли ему и давали широкую степень свободы. Сложно было поверить в то, что они на самом деле скрытые демонопоклонники.

- Покажите, - согласился после секундных раздумий капитан, и по параллельной линии пошла трансляция, выведенная им на боковой пикт-экран.

Сначала на нём была проиграна сцена поражения штурмового капитана фугасным снарядом, затем схватка Ноа, который после предыдущей сцены должен был быть мёртв или неспособен двигаться, с огромным паукоподобным противником, причём движения капитана были явно совсем иными, а после этого совет, закончившийся нападением со стороны инквизитора и первого капитана. Даже без звука это выглядело вполне однозначно, но именно его отсутствие заставило Долрета насторожиться, хотя на мостике офицеры в сомнениях зашептались, и в том числе их сомнения нужно было развеять.

- Звуковой дорожки нет специально? - уточнил он, стараясь за что-то зацепиться.

- В исходном файле она отсутствует, - подтвердил его догадку Кварро, а после буквально озвучил первые мысли капитана "Непрощенного Слепца" после просмотра. - Но и без этого всё выглядит однозначно.

- Простите, магос, но одного этого недостаточно, - покачал головой Чефра, убедившись теперь, что Вульф, не отправив звук, сделал это специально, чтобы скрыть что-то важное. - Очевидно, в момент нападения брат-эпистолярий Янтарь еще проверял штурмового капитана, а в чём предмет спора инквизитора с магосом из-за отсутствия звука нам неизвестно. Замедлите двигатели, отключите орудия и откройте ангары, чтобы наши десантные транспорты могли сесть. Никто из вас не пострадает, я даю вам слово.

- Простите, капитан, но даже одного слова магоса Вульфа достаточно. Вещественные доказательства вторичны, - качнул головой астрологикус. - Протоколы предписывают нам передать информацию в кратчайшие сроки. Если вы верны Империуму, дайте нам покинуть систему.

Последние слова магоса, возможно, были исренними, но дать даже искреннему заблуждению разрушить свою жизнь, жизнь Фрации и Ангелов Ночи было бы жестокой ошибкой. Долрет сжал челюсть, принимая решение, а затем кивнул.

- Благодарю за откровение, Кварро, но мы оба будем выполнять свой долг так, как видим его сами, - произнёс он и жестом показал прервать связь, а затем обратил внимание на скакнувшие разом показания варп-авгуров.

- Вспомогательные суда эксплораторского флота готовятся к экстренному переходу в варп! - сообщил офицер с авгурного поста.

- Помешайте им. Орудие "Нова" огонь! - ответил на это капитан, чуть подавшись вперёд и ощутив кровожадную радость машинного духа линкора, который только этого и ждал.

Мощность двигателей разом упала, когда энергия потекла в колоссальное главное орудие, и корабль продолжал двигаться по инерции, теряя скорость, но меньше минуты спустя Долрет ощутил, как глубоко под ним через всю ось судна прокатился сжатый заряд, вырвавшись в открытый космос и в считанные секунды преодолевший расстояние между ними и десятком разного тоннажа кораблями, составлявшими вспомогательный флот. И там, среди этих больших грузовых танкеров и мелких баркасов, расцвела вспышка сверхновой, перегружая их электронику и прожигая корпуса, словно бумагу.

Когда помехи от взрыва прошли, на главном обзорном экране отобразилась картина разрушений, устроенных залпом, и вспышки вторичных взрывов на кораблях, которые теперь были либо мёртвыми кусками металла, либо опалёнными до черноты дрейфующими остовами с сожженными внешними отсеками и взорванной от перегрузок аппаратурой. Пройдёт немного времени и все выжившие на них станут кормом тиранидов, но важнее было другое.

- "Аксиома" с эскортами использовали прикрытие взрывом новы и пытаются уйти на форсаже! - отрапортовал офицер с поста дальних сканеров.

- Догнать их, полный вперёд! - сурово приказал Долрет, чувствуя, как легко откликается "Непрощенный Слепец", почуявший запах крови, и как наполняются энергией маршевые двигатели, готовые нести их вперёд быстрее скорости света. Теперь путь назад для них всех точно был закрыт.

XCI

Калейдоскоп никогда не случавшихся событий, что заполняли разум оракула, будто кубик-рубик с бесконечным количеством граней, медленно замедлял свой бешеный бег, позволяя Тлену плавно отделять истину от лжи и будущее от прошлого. Он, казалось, долгое время был всем и ничем одновременно, был свидетелем и участником, был жертвой судьбы и её создателем, насколько позволяла его смертная природа, и к ней же, такой хрупкой, но желанной, он медленно возвращался, нанизывая события своей жизни на безумно длинную нить судьбы, как учил его брат Сахакил. Долгий круг событий наконец завершался и, оракул чувствовал, что скоро начнётся новый виток, либо же колесо судьбы сойдёт с начертанного пути, отправив их всех в бездну.

Следом за собирающимися воедино фрагментами души начали едва заметно проявляться ощущения тела, к которому он возвращался будто бы издалека, постепенно сливаясь с ним, как призрак, пытающийся вернуться в лежащую под ним физическую плоть. Тело его было на грани жизни и смерти, держась лишь на генетических дарах Императора и чём-то еще, чём-то нематериальном, походящем на охватывающие его подобно поясу чернильно черные скобы. Еще никогда оракул не был в таком междумирье, напоминавшем ему о том, как мало он знает о Вселенной, Варпе и их законах. Миг, и переход между гранями завершился, видение тела со стороны сменились тьмой и физическими ощущениями. Кожа до сих пор будто горела, а глубокие раны от когтей Карадона пульсирующей болью отдавались в каждой задетой клетке, но все кости были целы, как и важные органы, потому он мог снова действовать. Голова кружилась и сложно было контролировать своё тело, но это, как и слабость, должно было скоро пройти, а пока Тлен чувствовал, как сам покачивается в такт ходьбе штурмового капитана, вися поперёк его бионической руки, нагретой проходящими внутри каналами отвода жара из реактора. Это было странно. Видения говорили ему, что тот погибнет, но снова ошиблись. Кто-то более могущественный, чем он, уже во второй раз переписывал судьбу Ноа и, открыв глаза, оракул увидел отблеск того, кто, возможно, это делал.

С поверхности покачивающегося за плечами капитана клинка на него будто смотрело слепленное из борозд коррозии чьё-то лицо, то ли усмехающееся, то ли орущее на него, а может и то, и другое одновременно. Сущность, которая скрывалась ранее, но выросшая сейчас, как нарыв, которого никогда не должно было существовать. Её будущее он не видел, будто на самом деле её и не существовало. А может это было просто плодом его фантазии и усталости после ранений. Тлен отвёл взгляд и пошевелил рукой.

- Брат, - прошептал Хранитель Тишины, поняв, что Ноа больше нет нужды нести его, и ухватившись за объёмный силовой кулак, которым завершалась рука капитана, - я в порядке. Можешь отпустить.

Здоровяк остановился, а затем бережно опустил Тлена на ноги.

С первого же взгляда на капитана оракул увидел его новую смерть, не лучше и не хуже двух предыдущих, которых он избежал, но не увидел и не услышал кого-либо еще вокруг, хотя видения говорили ему о том, что прийти в себя он должен в окружении братьев. Что же еще пошло не так?

- Спасибо, что спас меня, - кивнул провидец, подаваясь назад и упираясь спиной в холодную металлическую стенку тёмного коридора, принесшую такую желанную прохладу, необходимую, чтобы прийти в себя окончательно. Нужно было теперь понять что еще прошло иным образом за время пока он был в отключке. В видениях вытащить его должен был магистр.

- Это был почтенный Гальярд. Он погиб, - бесстрастно констатировал Ноа, кажущийся теперь совершенно иным человеком, а затем приподнял свою покрытую кровью оракула левую бионическую руку указал ею на живот Тлена. - Твоё кровотечение прекратилось, брат.

Хранитель Тишины моргнул и слегка прищурился, понимая, что собеседник хочет перевести тему, но всё равно поглядел вниз, на свой пробитый живот. Он должен был умереть, если кровь не сворачивалась с тех пор, как Карадон нанёс ему эту рану, но всё еще был жив, а то, что кровь еще недавно шла, доказывали следы на руке нёсшего его штурмового капитана. В груди разом потяжелело, потому что за его жизнь обычно платил кто-то другой, теряя свою. Вспомнились клубы тьмы, которые охватывали его в междумирье. Они восстановили его тело? Раньше он никогда не видел проекции того, как работает его забирающее жизни других проклятие, да и не особенно задумывался над этим. Но сейчас осознание кое-чего заставило его сердце пропустить удар, а следом пришло ощущение, что за ними наблюдают из тени. Оракул медленно повернул плечо и устремил взгляд туда, где ощущал наблюдателя.

В дальнем углу коридора, где тени были гуще всего, моргнул маленький черный глаз, блеснув едва заметно отражением. Всего лишь чернильное пятно на фоне мрака, которое в одно мгновение приобрело форму, и тёмным вороном спорхнуло со своего насеста. Неестественные вначале, взмахи крыльев становились всё более правильными и реальными, по мере того, как ворон подлетал ближе, а затем, сев на плечо Ноа, он стал совершенно материальным, будто сошел с пикта, который тёмному провидцу однажды показывал Гавин Сорнери. Ворон наклонял голову в разные стороны, выжидающе рассматривая обоих десантников своими блестящими черными бусинами глаз.

Магистр погиб, потому не он спас его, понял оракул, сглотнув ставший в горле ком. В раннем видении, случившемся еще до того, как орден был признал инквизиторским Конклавом Иатоса, вороны, формировавшиеся после смерти Гавина и Янтаря, должны были занять места на плечах у него. И время этого события должно было наступить годами позже, после Пустого Солнца, смерть в котором должен был принять капитан Клавдий из Караула Смерти. Что-то пошло очень сильно не так. Тлен коснулся пальцами лба и провёл по запекшейся от большого жара корке кожи, чтобы боль напомнила ему о главном. Ноа должен был погибнуть, магос Вульф изгнать демона и включить вортексные щиты, которые отключал демон, но изменение судьбы второго капитана нарушило цепь ожидаемых тёмным провидцем событий. Предусмотреть этого по какой-то причине оракул не мог, а это, как он теперь уже знал, происходило только при выборе, неважно сознательном или нет. Единственным, кого он предупреждал о том, что здесь случится, был Гавин, а значит магистр пошел против раскрытого ему перед миссией видения, выбрав что-то другое. В итоге поменялась не только их судьба, но, возможно, всего ордена Ангелов Ночи, которую Тлен так кропотливо пытался выстроить. Оракул попытался расширить сознание, но внешнее давление со стороны Разума Улья угнетало его, подавляя возможности. Если бы тело было не так ослаблено, возможно, он бы смог, но увы. Тлен выдохнул тяжело и сжал губы.

Штурмовой капитан повернул голову к сотканной из тьмы птице, и ворон, поглядев на него в ответ, нарушил тишину, каркнув и перебравшись ближе к выступающей над наплечником рукояти двуручного клинка.

- Мне нужны будут ножны, - констатировал Ноа так, будто ворон указал ему на это, а затем опустил на пол плащ со сложенными в него доспехами оракула. - А тебе лучше облачиться в свою броню, Первый Хранитель. Тираниды на борту.

Занятно, подумалось Тлену. В его видениях один из воронов говорил о том, что оракул забыл, а другой о том, чего никогда не знал. Какой из двух воплотился в осколке души магистра? Или это было нечто совершенно иное? Как провидец не мог определить судьбу проклятого клинка, так не видел он и путей Ворона.

- Как ты выживаешь, брат? - прошептал вдруг ослабленный из-за ран и ожогов Тлен, обращаясь к Ноа. - Я видел твою смерть от столкновения с дредноутом. Потом ты должен был умереть от попадания снарядом в грудь.

Оракул пальцем указал на разбитый нагрудник капитана, говорящий о том, что попадание произошло, как произошло и столкновение с дредноутом, но брат смотрел на него всё так же бесстрастно, будто ничего не чувствовал.

- За твоими плечами нет света Императора, который спасал Майев, и нет прихотей Хаоса, который помогает своим орудиям, - прежде чем Ноа решил бы солгать, раскрыл свои карты Тлен, понимая, что Ноа был вполне обычным боевым братом. - Это связано с мечом?

- Да, - кивнул штурмовой капитан достаточно резко и честно.

Дальнейших подробностей не последовало, молчание затягивалось, и Хранитель Тишины задумчиво выдохнул. Значит, Гавин отдал свою жизнь за Ноа, а теперь отблеск того, чем когда-то магистр был, занимал место на плече капитана. Последнее желание умирающего уважали еще во времена до начала летоисчисления, потому что сила, заключенная в нём, могла преследовать живых, и Тлен знал об этом очень хорошо. Второй магистр ордена был определён, но долго ли он им будет зависело теперь не от оракула.

- Почему Вульф не включил вортексные щиты? - последний вопрос, который интересовал Тлена, был задан чуть громче, чем обычно.

- Магос предал нас, - просто ответил Ноа.

Тлен вздохнул тяжело, поняв, что колесо судьбы сошло с колеи и катится в бездну, а остановить это у него самого нет сил. Возможно, не стоило переоценивать свои возможности и так полагаться на Гавина. Но выбор был сделан и теперь нужно принимать его последствия и исправить то, что еще возможно, потому провидец обратил внимание на свои вещи. Инферно-пистолет, соединённый кабелем питания с заплечным реактором брони, всё еще был на месте, как и меч, который он примагнитил к бедру перед тем, как Карадон проткнул его своими когтями. Многочисленные раны, которые он должен был получить, чтобы судьба сложилась так, были теперь, в изменившемся будущем, проблемой. Исцеление от Майев или Фиррис ему бы сейчас было очень кстати, но инквизитор должна была быть где-то под землей, а летописец довольно далеко, потому вместо них придётся обойтись стандартными методами. Под бесстрастным взглядом Ноа он использовал свою аптечку, чтобы обработать ожоги специальным охлаждающим распылителем, который должен был так же обеззаразить раны, а затем нанёс слой быстро уплотнившейся синтеплоти, чтобы движения не приносили так много боли.

При помощи брата облачиться в броню оказалось значительно проще, чем самому, и после этого они оба были готовы покинуть "Алую Зарю". Однако ворон спорхнул с плеча капитана первым, устремившись почему-то во мрак коридора, из которого они пришли, чтобы хлопаньем крыльев указать путь.

XCII

Мрачные стальные коридоры, совершенно не похожие на таковые "Непрощенного Слепца", сменяли один другой, чередуясь с пустыми залами и переходами, галереями и узкими техническими тоннелями, которые вели к ближайшему выходу с корабля. Нести бессознательных братьев десантникам было тяжело, несмотря на их сверхчеловеческую силу, потому двигался отряд в таком темпе, что и Фиррис, и Ангелика без труда за ними успевали. Летописец всё еще была в шоке от того, как убийцы, которые выглядели как просто тренированные люди, которыми на самом деле не являлись, смогли расправиться с отделением ангелов смерти, и ей казалось, что она сама с подругой выжила только потому, что для этих монстров угрозы не представляла. Сколько еще чудовищ было в этой Галактике? И каким чудовищем надо быть, чтобы победить их. Женщина внутренне сжалась, поглядев на Микеля, который справился со своим врагом один на один. Её рыцарь был самым лучшим ангелом, который по достоинству мог называть себя ангелом смерти, и сейчас, когда нервы потихоньку успокаивались и было время подумать над случившимся, она поняла, что он справлялся с любым врагом, когда она была рядом. Орды зомби, которые могли погрести своей массой, трёхголовый дракон, способный уничтожить кого угодно, горный кот переросток, едва не убивший Хранителя Тишины Волка, сотни обезумевших людей Фрации, которых он старался не убить, а теперь жуткий эверсор, который мог подорвать его даже если бы не убил выстрелом или мечом. Ей безумно повезло с ним, потому что до того, как он появился в её жизни, чаще всего она испытывала недовольство разной степени тяжести и раздражение тем, что всё медленно и всё не так. Он показал ей, что хорошо может быть даже когда не так, как она хочет. Наверное, он просто был сильным, как физически, так и духом, иначе бы она ни за что не влюбилась.

Сержант мигнул ей правой линзой, вызвав у летописицы широкую улыбку, а затем на неё вдруг накатила усталость. Она была на ногах уже много часов, ничего не ела с тех пор, как покинула свою каюту, и была на пределе своих возможностей. На секунду ей показалось даже, что она потеряет сознание, но дружеское плечо Ангелики помогло удержать равновесие.

- Держись, - нежно шепнула подруга, предлагая свою руку, хотя явно была в таком же состоянии. - Осталось немного.

И откуда Ангелика находила в себе силы, чтобы еще других подбадривать? Фиррис крепко зажмурилась на секунду, а затем быстро заморгала, чтобы привести себя в чувство.

- Ты всегда знаешь что сказать и сделать, - ответила она, благодарно погладив руку телохранительницы.

- Это последнее наше совместное приключение, - внезапно ответила Ангелика.

- Что? Почему? - не поняла блондинка, глядя на подругу удивлённо, пусть и не могла видеть за шлемом её лицо.

- Ты дальше справишься сама, - искренне и так тепло ответила брюнетка, что Фиррис просто не могла на неё обидеться.

- Значит, ты с моего назначения была рядом, чтобы я смогла? - с налётом благодарности за то, что подруга уже сделала, и сожалением из-за того, что больше такого не будет, спросила Фиррис.

- Эти ангелы такие далёкие и холодные, что ты разбилась бы о них, как корабль о скалы. Я хотела тебе помочь, - пояснила с поэтическими нотками вдова Карла Ордината, а краткая заминка в конце дала Фиррис понять, что она что-то не договорила.

- Спасибо, подруга, - летописец не сдержалась и набросилась на Ангелику с тесными объятиями, понимая, что та жертвовала временем со своим сыном в том числе ради неё, но больше не было повода это делать. - Заходи ко мне почаще.

Словно в напоминание о том, что нужно еще выбраться, шедший перед ними Базилий остановился, а затем обернулся назад и направил левой рукой свой начавший светиться от увеличившейся температуры плазмаган в темноту коридора.

- Враги, - коротко и ясно произнёс он, так что сердце Фиррис забилось быстрее.

Услышать однако то же самое, что десантник, они с Ангеликой смогли лишь несколько секунд спустя, когда послышались отдалённые визги, царапанье и хлопки десятков, если не сотен, крыльев. Телохранительница Фиррис выбралась из её объятий и направила болтер туда же, куда целился Базилий, а затем рядом оказался Янтарь, положивший бессознательного боевого брата, которого до этого нёс, на пол.

- Сержант Холлстер, тяни обоих раненых дальше. Фиррис и Ангелика с тобой. Мы с братом Базилием задержим ксеносов и потом догоним вас, - распорядился библиарий.

С первого взгляда на своего рыцаря, на его позу и то, как он смотрел в спину эпистолярия, Фиррис поняла какие желания его одолевали, но ответственность взяла верх.

- Да, брат-библиарий, - с усилием, которое понадобилось, чтобы побороть себя для этого, ответил Микель и кивком указал женщинам идти с ним, после чего снял с магнитного захвата болт-пистолет и протянул его летописице. - Твоё оружие, принцесса.

Фиррис выхватила из его руки пистолет, держать который в силовой броне было куда легче, чем в рабочем комбинезоне, и поцеловала бы его, если бы не шлемы на них обоих. А затем выстрелил сгусток перегретой плазмы из винтовки Базилия, осветив синим росчерком и последовавшим за этим взрывом появившихся в дальнем конце коридора крылатых чудовищ, а Микель, ухватившись за ручки на силовых ранцах раненых братьев, волоком потащил их за собой дальше, заставляя и летописца с телохранительницей спешить за ним. А позади нарастал визг наконец-то увидевших свою добычу разъярённых ксеносов.

XCIII

Гигантский машинариум, где располагались варп-двигатели "Алой Зари", напоминал гробницу древних королей своим убранством и количеством начертанных на стенах символов-оберегов, а так же располагавшимся в центре таинственным устройством, которое совмещало в себе технику и колдовство, чтобы сделать невозможное возможным. Пока уцелевшие еретехи готовили двигатель к запуску, проводя последние проверки тысячелетия простаивавших механизмов, Карадон со своим подручным колдуном стоял у панели ручного управления, которая медленно оживала и набирала энергию, подчиняясь техноколдовству Вестника Разрушения. Все выходы из машинариума охраняли его легионеры и подчинённые ему сервиторы, которые вне зависимости от успеха первоначального плана магоса-доминуса Тета-Фуриозо остались бы служить Карадону, потому он мало беспокоился о том, что тираниды наводняют древний реликтовый корабль, называемый адептами Марса в гордыне своей Ковчегом Механикус. Забавно как люди всё, что попадало в их руки, пытались назвать своим, хотя часто даже понятия не имели что это и зачем оно создавалось.

Карадона, правда, совершенно не волновало зачем был создан этот корабль. Важно было то, что он послужит ему, пусть и не так хорошо как мог бы, если бы был целым, потому три его глаза следили за тем, как продвигаются работы, наблюдая как за реальным, так и за нематериальным миром по ту сторону. Ему не было нужды использовать навигаторов, как не нужны были ему и сломанные маршевые двигатели "Алой Зари", которые пытались починить техножрецы. Если бы не договоры, которые он заключил с Повелителем Печи и Распорядителем, и которые обязался выполнять, корабля бы здесь давно уже не было. Ангелы Ночи, пришедшие в систему, не обнаружили бы тут ничего. Ни биофабрики тиранидов размером с планету, ни корабля. Но и так Карадон был доволен результатом. Все сделки завершены, все договоры исполнены, и его собственный план, придя в действие, был на финишной прямой.

- Потери могли быть меньше, - чародей Имил, уставший стоять в молчании, нарушил тишину, и его каркающий голос напомнил Вестнику Разрушения предыдущий разговор с демоном, которому он предъявлял те же обвинения.

- Да, - согласился Карадон, который ценил колдуна, как никто другой, и помогал ему обрести силу, которой тот так жаждал, раскрывая ему имена демонов и позволяя проводить собственные изыскания при помощи пленных жертв, а порой и провинившихся братьев. Имил был другим. Он заключал договора и нарушал их, пользуясь обретённой силой против тех, кому был обязан, чтобы потом повторять это снова и снова, становясь раз от разу всё более искушенным в деле обмана и убийства как смертных, так и Нерождённых. Вероятно, когда Карадон примет возвышение, новым капитаном его роты станет Имил, но пока он был его ближайшим помощником и советником, озвучивая те мысли, которые побоялись бы сказать вслух другие, не пользующиеся таким доверием Вестника Разрушения братья. А еще Карадону нравилось то, что Имил озвучивал его собственные сомнения, служа мерилом сознательности своего повелителя.

- И что мы выигрываем, кроме этого огрызка, ценой потери трёх отделений, союза с Самехом и помощи Принца Красочной Резни? - спросил колдун, явно считая, что подковёрные игры с еретехами и слаанешитами того не стоили. - Мы могли сразу взять всё себе.

Что еще Вестнику Разрушения в нём нравилось, это то, что с ним, когда он был настырен, сложно было быть односложным.

- Могли бы, - согласился Карадон, поворачивая к нему голову у пронзая взглядом трёх горящих глаз, один из которых видел пылающую в варпе душу псайкера такой, как она была, без лживых масок плоти и скрывающей пелены интеллекта, который облачал простейшие эмоции в удобные его владельцу слова. - Но вместо сильных союзников у нас тогда были бы сильные враги, а вместо потенциального пополнения только потери. Убей я Тета-Фуриозо, едва попал сюда, протоколы его рабов были бы однозначны. Убей я его потом, когда мои демоны захватили его рабов, эти же протоколы потом, когда мы вернулись бы на Самех, раскрыли бы наше предательство. Им бы пахло всё вокруг. Повелитель Печи отказал бы мне из одной только гордости. Но так он остаётся моим должником и не посмеет нарушить свою часть договора.

Вестник Разрушения поднял выше давно потерявший свой изначальный вид силовой кулак, с которого на окружающих то и дело поглядывали бесчисленные глаза, веками которым служили твёрдые чешуйки, а внутри заключены сотни младших демонов Изменяющего Пути. В том числе и через них Карадон видел куда больше, чем мог бы любой смертный. Тысячи вариантов будущего и секретов прошлого, связываемые им в удобный ему одному план с сотнями коррекций на любой случай жизни.

- Откажи я Распорядителю, Князь Удовольствий был бы обижен и его бесчисленные слуги мелко пакостили бы нам долгие столетия, донимая, будто стая диких комаров, которые не могут убить, а только лишь бесконечно раздражать. А выступи против его идей открыто, столкновение ослабило бы нас еще сильнее, - Карадон опустил кулак и покачал головой, возвращая внимание на работающих на громаде варп-двигателя еретехов. - Потому я выполнил свою часть договора, пусть и знал, что его план обречен на провал. Теперь он тоже должен мне. Ценой трёх потерянных отделений сейчас я сохранил куда больше сил на потом. В отличие от Принца Красочной Резни, его Распорядитель не изгнан на столетия, и он будет мне полезен позже в Алом Оке Гадекса, когда мы начнём реализовывать следующие части моего плана.

Карадон хмыкнул, изрыгнув горячий пахнущий серой воздух из своей полной острых клыков пасти, и снова взглянул на Имила.

- Твой путь, брат, путь разрушения среди своих, который ослабляет всех. Мой путь - обрастать силой, как делает наш Воитель.

Колдун скривился, ничего не ответив, но, судя по состоянию его души, в очередной раз задумался. Возможно, когда-то он обретёт необходимую мудрость.

- К тому же я видел будущее, где сыны Ночного Призрака во главе с маленьким оракулом присоединятся к нам, - добавил под дребезжание своей брони Вестник Разрушения. - Это будет куда больше роты.

Мышца на лице Имила дёрнулась, когда он это услышал.

- Они убили тех, кто хотел, - напомнил черноглазый Имил, получивший своё возвышение до Астартес сразу в рядах Черного Легиона и никогда не знавший какой была жизнь тех, кто разбойничал от лица их генетического отца по всему Империуму, сея ужас в сердцах поклонников Трупа-на-Троне.

- Но всё же были те, кто хотел, - выделил важное Карадон. - Рано или поздно им придётся принять свою проклятую родословную. Империум прогнил и убивает сам себя не меньше, чем над этим работаем мы.

Это была правда, но достаточно радостная, чтобы Имил, как и Карадон, довольно ухмыльнулся, получив напоминание о том, что их дело правое.

- Если никто из них сейчас не придёт, то чего мы ждём? - сменил тему колдун, жестом обведя громадный отсек под ними.

- Одну последнюю деталь, - уклончиво и с дьявольской ухмылкой ответил Вестник Разрушения, а его глаз в середине лба загорелся ярче.

XCIV

Яркий свет заставлял жмуриться и линзы шлема в первые мгновения совершенно не помогали с тем, чтобы облегчить страдания чувствительных глаз Никара. Не таким он представлял себе ад, но для первого круга даже неплохо, если дальше мучения будут посолиднее. Только вот его ожидания обломались, когда он услышал других братьев, а затем, сумев таки немного адаптироваться к яркости и прикрыв ладонью глаза, посмотрел на ретинальный дисплей со всеми его показания. Он был жив, как и почти два десятка его братьев, включая и гадёныша Рамиллия, и любимую инквизитора, которая зарядила ему в живот кулаком, а затем направила инферно-пистолет в линзу шлема между пальцами.

- Убила бы, - гневно прорычала она, стукнув дулом по линзе.

- Но не будешь, потому что я подонок, который тебе нравится, - облизнулся Никар, после чего огляделся по сторонам, поняв, что они внутри какого-то светящегося куба, на поверхности которого то и дело возникают черные квадраты разного размера, как на плохой вид-записи. - Где мы?

Инквизитор только хмыкнула, но пистолет убрала.

- Подмазываешь меня, гад. Мы внутри тессарактового лабиринта. Если он такой же, какой был у лорда Санахта, то время тут не идёт в привычном понимании. То есть от голода мы не умрём и за тысячу лет, да и не факт, что вообще умрём, - пояснила Майев, явно не готовая радоваться тому, что они оказались внутри такого устройства.

- Замедление хрономанта перестало действовать, как только мы оказались здесь, - добавил от себя фон Верг, пошевелив руками и взмахнув пару раз клинком.

- Но меч мой так и не появился, - в свою очередь заметил Деспофетос.

Никар догадался, что меч отправился в будущее, потому не был затянут внутрь лабиринта вместе со всеми, а скорее всего сейчас падает на дно некронской гробницы.

- Дайте ему нож, - приказал капитан, жестом показав ближайшему брату поделиться оружием, после чего вновь вернул внимание на инквизитора. - Любовь моя безумная, это было потрясающее приключение, но мне мало. Сейчас найдём как выбраться отсюда и закончим с железным чурбанчиком. Я почти проткнул ему затылок, когда этот голый гигант появился и всё испортил.

Никар не видел глаз Майев, но почувствовал на себе её взгляд, который говорил больше слов. Очевидно, ей по душе были не только нытики вроде Тлена, но и вполне себе мужчины действия, как первый капитан.

- Я бы предпочла, чтобы ты всё же успел ему проткнуть затылок, но, раз облажался, нужно найти способ поговорить с осколком, - отозвалась инквизитор, когда речь зашла о том десятиметровом создании.

Никар даже некий укол ревности ощутил, тогда как оправдываться за промашку не собирался. Не вышло и ладно, потому что всё к лучшему. К тому же капитан всегда считал себя умным и понимал, что если бы он убил криптека до того, как К'Тан вырвался, то все они были бы уже мертвы, потому что та исходящая от звёздного бога энергия стёрла бы их тела из существования. По сути некрон спас их, переместив внутрь тессарактового лабиринта. Но сделал он это не по доброте душевной, а потому что спасал и себя. Ведь осколок К'Тан должен был переместиться с ними, а раз так... Никар быстро огляделся, окидывая взглядом братьев, хищно оскалился и вывел на свой ретинальный дисплей жизненные показания членов своей роты. Некоторые из них были ранены, но его интересовало другое, потому он промотал запись жизненных показателей назад до момента переноса внутрь лабиринта, убедившись, что ему это тогда не показалось. Один погасший стоял тут и передавал показания здорового. Сложно было сказать что-то о возможностях звёздного бога, но почему-то Никар был убеждён, что менять облик это обязательное умение для того, кто называет себя Обманщиком. Однако, прежде чем раскрывать свои догадки, стоило их проверить.

- Я бы тоже с радостью попил чай с криптеком и поговорил с осколком, - согласился он, держа подозреваемого брата в поле зрения. - Но мы внутри лабиринта... и кстати, почему он не выглядит как лабиринт? Это же просто куб.

- Когда я была внутри лабиринта Санахта, он открывал проходы из одного куба в другой, и там было много чего. Целые биомы родной планеты всех некронтир, пыточные камеры, залы трофеев, - начала вспоминать Майев. - Но, чтобы открывать переходы, он наверняка использовал какой-то контроллер.

- Можно переместиться внутрь куба, когда держишь его? - удивился Рамиллий.

Инквизитор задумчиво посмотрела на него.

- Когда мы вернулись, он был там же, где изначально, значит, оставался там всё время, а внутри экскурсию мне проводила очередная его кукла, - проговорила она. - Но он контролировал её и видел всё то же, что она.

- А эти черные квадраты не проходы? - нетерпеливо подал голос подозреваемый Никаром десантник, указав на появившуюся в очередной раз дыру в слепяще белом пространстве куба, чем подтвердил догадку капитана.

Всё-таки если сыграть в тупых, кто сразу не понял что это за черные проходы, то Обманщик себя проявит. Теперь было сложнее себя не выдать и еще сложнее удержаться от того, чтобы вскрыть игру противника.

- Тогда иди и проверь, - у Никара была хорошая привычка тех, кто проявлял инициативу, отправлять её реализовывать, чтобы те, кто считают себя умниками, искали соответствия своим теориям на практике.

Брат Юдо, чьё тело и личность больше ему не принадлежали, оглядел окружавших его братьев, но с места не сдвинулся. Настоящий знал бы, что наказанием будет спарринг с капитаном до серьёзного ранения, скорее всего обидного и даже позорного, при этом следить за которым будет вся рота, так что отказываться в здравом уме никто бы не стал. Тем не менее, он уже несколько секунд стоял неподвижно, и ближайшие братья начали от него отходить в стороны, подозревая неладное, а Никар ощутил покалывание на коже, как будто сейчас им придёт конец.

XCV

"Непрощенный Слепец" гудел от напряжения пока мощные двигатели несли его сквозь мрак космоса за "Аксиомой" и её эскортами. "Колада" могла бы догнать их быстрее, но, если бы Кварро приказал эскортам развернуться, это означало бы почти гарантированную потерю корабля эскадры, еще и главное орудие нельзя было бы использовать, так что Долрет пока удерживал оба своих эскорта рядом. Они догоняли эксплораторские корабли, которые стремились к астероидному поясу, и могли уже выстрелить по ним из главного орудия, но, как только авгуры их кораблей засекут рост напряжения и снижение скорости хода линкора, наверняка снова попытаются уйти на форсаже, а позволять им снова оторваться было нельзя. Если же всё так и продолжится, то нагнать Механикус они смогут только на входе в пояс Вечной Ночи, и сражаться в ближнем бою внутри него было равносильно самоубийству, потому что кроме огня противника их изрядно потрепают астероиды. Нужно было обмануть их, как и всегда с любым противником.

- Мистер Андерссон, установите связь с "Коладой" и "Молотом Святой Элии", - приказал капитан, полагая, что Механикус перехватят их переговоры так или иначе.

- Есть связь! - быстро отрапортовал офицер связи, отдыхавший за последние сутки едва ли не меньше, чем его капитан.

- Капитаны Вербек и Козлов, - вызвал он командиров своих эскортов. - Даю добро на то, чтобы догнать эскорт противника и вступить в бой. Приоритетные цели - двигатели.

Оба капитана подтвердили приказ и на гололите перед Долретом отобразилось увеличение мощности двигателей обоих эскортов, которые резко пошли вперёд, обгоняя линкор, как пара гончих впереди застрельщика.

- Капитан Чефра, - голос капитана Галаада на выделенном канале вокса отвлёк пустотника от оценок скоростей сближения и планирования атаки, и заставил переключиться с канала эскортов, - "Аксиому" нужно захватить, чтобы она осталась функциональной.

Этот приказ сужал боевые возможности для флота Ангелов Ночи, но в целом был понятен. Корабль-кузница был огромным летающим мануфакторумом, на котором можно было производить что угодно. Оставить его себе было хорошей идеей, но вряд ли Механикус отнесутся к этому с пониманием. Впрочем, брат-капитан Галаад мог иметь и другие причины для этого.

- Сделаю всё возможное, но обещать исполнения приказа не могу, - предупредил Долрет. - Приношу свои извинения.

- Доверяю тебе, капитан. Сделай что сможешь, а мы сделаем своё дело, - ответил ему на это пятый капитан Ангелов Ночи, следивший за ходом дел из стратегиума.

- Сообщим об этом нашим эскортам? - негромко поинтересовался стоящий рядом Диабаз Брона.

- Нет. - Качнул головой Долрет, из-за чего кабеля соединения его с кораблём зашуршали и закрипели, и указал на гололит, где в ответ на ускорение эскортов "Непрощенного Слепца" сопровождавшие "Аксиому" корабли сделали то, чего капитан давно ожидал, но что было крайне опасно для Механикус.

"Огненная Слеза" ушла влево, "Дробящий Молот" нырнул вниз, а "Острота Разума" вильнула вправо, оставляя флагман Вульфа в одиночестве. Если бы система была стабильна, а Тень в Варпе не распространялась так широко, они могли бы попытаться уйти таким образом сразу просто потому, что у преследователей было меньше кораблей, но с учетом таких помех и того, что путь через имматериум прокладывался навигатором "Аксиомы", прыжок без четких координат и знающего навигатора был связан со смертельным риском, на который можно было пойти только в самом крайнем случае, когда иного выбора не оставалось. И такую ситуацию для них Долрет сейчас создавал.

- "Колада" за "Огненной Слезой", "Молот Святой Элии" за "Дробящим Молотом", - приказал он, снова переключившись на межкорабельный вокс, а затем просчитал нужную траекторию и вычислил примерное время, на которое хватит форсажа "Остроте Разума", которая стремительно удалялась в сторону. - Главное орудие по заданным координатам огонь по окончанию отсчета. Рулевой, поворот после начала подготовки стрельбы на восемнадцать градусов вправо.

Это было рискованно, но возможно. Если повернуть сразу после перенаправления мощности с основных двигателей на орудие "Нова", какое-то время "Непрощенный Слепец" продолжит двигаться по инерции в неизменном направлении, но стрелять сможет в другом. "Острота Разума" была любимым эскортом Вульфа, потому была быстрой, но слабо защищенной. Даже одного выстрела ей должно было хватить, к тому же она двигалась навстречу одному из разделившихся флотов тиранидов, которые шли им наперерез с того направления. Так или иначе, корабль будет уничтожен.

Время шло, отсчет завершился и двигатели мгновенно угасли, когда мощность реакторов пошла на наполнение энергией главного орудия, а затем маневровые развернули линкор в нужное положение. На удивление "Острота Разума" не сделала попыток уйти из возможной зоны поражения, а наоборот, сбросила ход, и только несколько секунд спустя капитан понял почему.

- Они перевели всю мощность на пустотные щиты! - констатировал офицер с авгурного поста, вторя мыслям своего капитана.

Отменять готовящийся выстрел уже было поздно, как не было возможности и выстрелить во второй раз, потому что "Аксиома" к тому времени успешно уйдёт из системы. Диабаз Брона сжал кулаки, но это и всё, что они могли сейчас сделать. Оставалось молиться Императору, чтобы выстрел этот повредил фрегат достаточно для приближающихся тиранидов, которые могли бы закончить работу за Ангелов Ночи.

Через связь с "Непрощенным Слепцом" капитан ощутил, как будто внутри него прокатилось что-то обжигающе горячее, а затем вырвалось на волю сгустком сжатой ярости, которая расцвела убийственным цветком где-то перед носом "Остроты Разума", похоронив надежды на то, что будут задеты двигатели эскорта. Авгуры дальнего действия на несколько секунд ослепли от такого выброса, а как начали передавать показания снова, вызвали у Долрета ожидаемое разочарование.

- Цель лишилась щитов, но продолжает движение, - такое же разочарование он услышал в голосе офицера.

- Теперь всё для них в руках Императора, - жестко констатировал капитан Чефра, задавая новые координаты. - Полный вперёд за "Аксиомой"! Передайте в ангары приказ штурмовым аппаратам готовиться. Лазерные батареи огонь как только противник будет в зоне поражения.

И пока могучий левиафан, упустивший маленькую рыбку, разгонялся за более крупной добычей, эта рыбка, почувствовав свободу, разорвала ткань реальности и беспрепятственно нырнула в варп, обещая гибель ордену, если груз её знаний достигнет цели.

XCVI

Тащить двух бессознательных братьев было тяжело, но куда тяжелее было сознавать, что он не может сражаться рядом с Янтарём и Базилием. В глубине души Микель понимал, что скорее всего братья погибнут, выигрывая время для него и раненых, и часть него хотела погибнуть с ними, потому что наставник и пример для подражания уже погиб, а вместе с ним, казалось, умерла его мечта стать таким же. Другая же часть, более мягкая и светлая, желала жить и спасти всех, кого можно, потому что если погибнет он, то вместе с ним закончатся истории его любимой принцессы Фиррис, мягкой и умной Ангелики и двух хороших боевых братьев, Тарлака и Фэдерика, первый из которых был последним теперь членом его отделения, а второй протеже магистра, как когда-то сам Микель. Позволить им умереть было всё равно что убить себя. На такое рыцарь пойти не мог, потому что светлая часть внутри него всё же была сильнее, неустанно толкая сержанта вперёд, так что летописец с телохранительницей, уставшие и измотанные тем, что выпало на их долю за последнее время, едва за ним поспевали. Но понимал он так же, что долго это не продлится. Если тираниды были внутри, то скоро они будут везде.

Десантник локтем нажал на руну открытия двери, но та осталась неподвижной. Он быстро взглянул на панель и понял, что та обесточена. Прекрасно. У него были еще мельтазаряды, но сколько таких переборок может оказаться впереди? Никто из них троих в технике ничего не понимал, так что выбора было не особо много. Сержант уложил коматозных братьев на пол, а сам ухватился за выступающую металлическую часть двери, чтобы сдвинуть её, когда острый слух его уловил знакомые звуки ксеносов. Горгульи вряд ли уже расправились с библиарием и телохранителем магистра, но вполне могли обойти их другим путём, потому стоило поторопиться.

- Тираниды близко, будьте наготове, - предупредил он дам, которые молчали в ожидании, не решаясь предлагать помощь, и активировал силовой меч Гавина, чтобы с его помощью сделать дыру в двери или хотя бы углубление, чтобы схватиться поудобнее.

Фиррис с Ангеликой переглянулись, а затем направили назад оружие. Микель же уже мысленно просчитывал варианты дальнейших действий. Тянуть десантников женщины даже с учетом усиления от фибромышц брони не смогут, как не смогут они и отстреливаться сколько-либо серьёзное время. Можно было отправить их дальше одних, но Фиррис его не бросит, а Ангелика сама не пойдёт даже если он прикажет. Значит, нужно было оставаться вместе до конца. До конца. Звучало нереально, а сердца бились сильнее от осознания того, как мало им, возможно, осталось.

Дверь, в которой образовалось достаточно углубление после воздействия силового поля клинка, поддалась, и десантник резко дёрнул её, сломав замок, после чего та отодвинулась, а крики горгулий стали громче и, едва заметив первую в дальнем конце коридора, Ангелика открыла огонь. Болтер наполнил узкое пространство грохотом выстрелов, а затем и громом взрывов, которые разрывали тела ксеносов фонтанами кровавых брызг. И пока Микель протаскивал в проход братьев, стрелять начала и Фиррис, добавляя к общей какофонии ноты сержантского болт-пистолета.

- Бегом ко мне! - крикнул рыцарь, оттащив братьев от двери метров на пять, и сняв с маяса мельта-заряд, который таки придётся использовать, но уже для того, чтобы задержать врага.

Фиррис побежала первой, за ней, выпустив последние болты из магазина, сорвалась на бег Ангелика, будто и не было у обеих валящей с ног усталости. Микель подпрыгнул и закрепил на потолке у двери заряд, затем задвинул переборку и поспешил прочь. Вряд ли это выиграет им много времени, но хоть что-то.

Едва первые горгульи ударили в двери с той стороны, начав пытаться её открыть, прогрызть и проплавить своей биоплазмой, сержант привёл взрывное устройство в действие и часть потолка просто исчезла в ярком белом взрыве, обнажив трубы и кабеля, а так же заставив отвалиться части этого добра, которое устроило для преследователей небольшое препятствие.

- Бегом, бегом! - замахал он на женщин, призывая двигаться дальше, а затем ухватился за ранцы братьев и потащил их как мог быстро прочь, к следующей двери.

Двери, которая тоже оказалась закрыта, когда Ангелика к ней подбежала, а горгульи уже почти пробились.

- Закрыто! - сообщила на удивление спокойно вдова снайпера и снова перехватила болтер так, как её учили, направив оружие в сторону врагов.

Даже если бы было открыто, бежать им было уже невозможно. Микель дотащил братьев до двери и под визги продирающихся через плавящиеся преграды ксеносов усадил их обоих у стены, а затем встал и глубоко вдохнул, проходя между женщинами и останавливаясь чуть впереди них.

- Это место ничем не лучше и не хуже других для последнего боя, - заявил он, мысленно принимая неизбежное и готовясь подороже продать свою жизнь. - Был рад, что довелось познакомиться с вами. Ангелика, я почти не помню своей матери, но хотел бы, чтобы она была больше похожа на тебя. Фиррис, ты просто мой яркий и прекрасный луч света, принцесса моей души.

- Как ты можешь говорить такие вещи сейчас? - Фиррис прижалась к нему всем телом, стараясь обнять всего, и Микель, обняв её одной рукой в ответ, услышал, как его принцесса плачет. - Я люблю тебя, рыцарь, так что не смей умирать! Только не рядом со мной!

- Хорошо, - согласился легко сержант, краем глаза увидев, как первая горгулья вываливается в коридор и тут же, размахивая крыльями, срывается с вполем к ним, - я вообще про ксеносов говорил, что для них этот бой будет последним.

- Дурак! - Фиррис стукнула его кулаком по броне, но всё равно засмеялась.

А затем Ангелика, успевшая сменить магазин, снова открыла огонь, шепнув только в вокс, что она наверняка плохая мать, и лишь усиленный слух Астартес позволил Микелю услышать это прежде чем подключилась к стрельбе Фиррис. Самому ему пришлось занять защитную позицию и приготовить свой меч, а в голову закралась мысль о том, что он просто не может дать им умереть.

XCVII

Силы постепенно возвращались к нему, но давление Разума Улья становилось сильнее с каждой минутой, из-за чего Тлен не мог сосредоточиться. Будущее ускользало от него и он видел впереди лишь тьму, будто Вечная Ночь полностью обволокла их своими мягкими объятиями, лишив даже намёка на просвет. Облаченными в Ночь они были и ужасом было их оружие. Облаченными в Мрак они стали, вооружившись справедливостью. Выжженная пламенем войн и предательств чернота с грязным золотом границ дозволенного ждала их, наблюдая со стороны и предлагая всё, будто протянув к ней руку можно было получить желаемое.

Ворон то исчезал впереди, то появлялся вновь, изредка издавая карканье, которое понимал, кажется, только штурмовой капитан, широкими шагами бионических ног двигающийся за ним. Оракул же гадал к чему они идут. Возврата к прошлому нет. Настоящее неумолимо меняется. Будущее неведомо. Лишь скрытый сейчас луч Солнца продолжал торить дорогу. Тлен понимал, что без неё они пропадут, и, пусть не видел её пути сейчас, снова доверился ей, потому что она всегда умудрялась сделать невозможное, сломать любую назначенную ей судьбу и превозмочь любой вызов.

Звук стрельбы из болтера провидец услышал как отдалённый перестук, к которому затем присоединились приглушенные крики, визг десятков, если не сотен, ксеносских глоток, ведомых одним лишь голодом. Ноа ускорился и первым добрался до металлической переборки с погасшей панелью. Вот куда вёл их Ворон, исчезнувший, едва коснулся двери.

С громом и молниями столкнулись силовой кулак штурмового капитана и крепкая переборка, у которой не было шансов устоять, а затем скрежет отгибаемого металла показал в очередной раз насколько сильным может быть Астартес. Из лежащего за дверью коридора хлынули звуки смертельной схватки и Тлен рассмотрел сдерживающего лавину из горгулий взмахами искрящего меча и голыми руками брата Микеля, за спиной которого, стреляя во всё, что просовывалось мимо десантника, пригнулись Ангелика с Фиррис. А затем Ноа оторвал двери, швырнув их всторону, и открылись другие подробности. Двое боевых братьев сидели прислонённые к стенам у двери, словно трупы.

- В сторону! - громко приказал Ноа, и прозвучало это настолько внушительно, что, кажется, даже тираниды на мгновение замешкались.

Микель взмахнул мечом перед собой, разрезая пару горгулий и оттесняя назад остальных, после чего резко развернулся и, подхватив Ангелику с Фиррис, прижался вместе с ними к стене. Пламя из встроенного в кулак штурмового капитана оружия мгновенно затопило коридор, заставляя горгулий визжать еще громче, а затем громила подобно разогнавшемуся поезду врезался в них, огнём и ударами тесня ксеносов прочь. Словно какой-то древний и ужасный бог войны, сошедший с небес, чтобы показать смертным как воевать.

Под акомпанемент уничтожающего ксеносское отребье грома ударов второго капитана и отвратительный треск горящего хитина Тлен снял с бедра аптечку, чтобы заняться ранеными братьями.

- Они излечены, но в коме, - предупредил его отступивший назад, чтобы перевести дух и не мешать Ноа, Микель, чья фронтальная броня оказалась вся изъедена биоплазмой и изцарапана когтями ксеносов, которых он отчаянно не пускал к стоявшим за его спиной женщинам.

Тлен подозревал, что Фиррис исцеляла его в процессе, потому что количество пробоин в броне и потерянной крови у сержанта были явно больше того, что он мог бы пережить самостоятельно, и в душе коротко улыбнулся, вспомнив как крепко связала этих двоих судьба. Затем оракул кивнул, доставая инъектор со специальным составом, и ввёл его брату Тарлаку, который почти сразу вздрогнул от попавших в кровь препаратов. Счёт шел на секунды, потому второй укол достался потерявшему ногу брату Фэдерику, и он тоже спустя пару секунд открыл глаза. У обоих было примагничено их оружие, потому и Фэдерик, и Тарлак могли сразу вступить в стрелковый бой. Единственное, что просчитавшегося провидца останавливало от команды, это незнание того, что делать дальше. Не его воля привела их сюда и это ощущалось так, будто он был слепым котёнком.

- Поддержите капитана огнём! - таки приказал, пусть и негромко, Хранитель Тишины, используя свой собственный инферно-пистолет, чтобы убивать тиранидов. - И можем отступать.

- Нет, - послышался в воксе напряженный голос Ноа, который чередовал убийственные взмахи тяжелого меча и выпускающие пламя удары силового кулака, чтобы оттеснять визжащих и плюющихся биоплазмой горгулий дальше.

- Братья Базилий и Янтарь прикрывали наш отход, они всё еще там, - Микель горячо поддержал отказ капитана отступать, хотя выглядел как ходячее решето и, если бы помощь не подоспела вовремя, даже с учётом псайкерских способностей летописицы вряд ли бы продержался долго. - Теперь мы можем к ним пробиться.

С другой стороны, впятером в узких коридорах у них было преимущество перед пусть и многочисленными, но куда более слабыми горгульями. Янтарь был отличным бойцом и его такие ксеносы вряд ли одолели бы, тем более, что с ним был еще и Базилий, который прекрасно показывал себя в защите. Тлен заколебался.

Но все размышления были прерваны, когда визг горгулий перекрыл могучий протяжный рёв, а затем удар острого длинного хвоста заставил Ноа впервые отступить, уклоняясь и парируя его стремительные уколы. Горгульи продолжали рваться вперёд, но теперь лишь ползли по полу, стенам и потолку, хватаясь когтями за любые неровности и умирая под огнём боевых братьев, тогда как центральную часть коридора заняли Ноа и огромное змееподобное чудовище с кожистыми сложенными крыльями, неестественно вытянутой бронированной головой, на которой красовались глубокие свежие шрамы от молниевых когтей, и с парой покрытых быстро застывающей кровью сверхлюдей длинных когтей-кос.

Крылатый тиран улья с такой старой, что она стала прочной, как адамантий, чешуей на голове и спине, низко пригибаясь из-за своих огромных размеров, теснил штурмового капитана, размахивая когтями, как мифический жнец косой, но всё же ни один его выпад не достигал цели, а хвост с заострённым концом пронзал лишь воздух там, где мгновение назад был Ноа.

Для непосвященного это выглядело бы так, будто брата беспощадно теснят, но Тлену в мысли ворвалось другое сравнение. Воздушный шарик нападал на иглу, которая его по какой-то причине сразу решила не взрывать. И в один решающий миг это сравнение стало реальным. Неуловимым движением Ноа наступил на в очередной раз метнувшийся к нему по низу хвост ксеноса, пяткой смяв плоть и раздробив кость, что заставило ксеноса задрать голову и, широко раскрыв пасть, издать визг боли, но затем мечом в правой руке капитан насквозь пронзил извивающееся тело ксеноса и, когда тот согнулся, наклонившись к нему, громила своим силовым кулаком схватился за нижнюю челюсть монстра. В пасти тирана затрещало силовое поле кулака, испаряя жидкость и зажаривая мягкую плоть, заставляя монстра кричать от боли еще громче, а меч, подчиняясь держащей его руке, резко пошел вверх, разрезая всё еще живую и пытающуюся вырваться тварь. Ксенос попытался вырваться, дёрнулся назад, чтобы снять себя с меча, который проткнул его, как булавка насекомое, но Ангел Ночи бионической рукой потянул тирана на себя и, взглянув ему в глаза почти в упор, с мерзким чавкающим звуком вырвал полную острых клыков нижнюю челюсть монстра. Тот смог таки после этого отклониться назад, но вонзившийся в потолок клинок разрезал его от груди до макушки. Еще до того, как две половинки верхней части монстра шлёпнулись на горящие трупы горгулий, Ноа вырвал меч и горизонтальным взмахом разрубил тело тирана улья, будто жестокости и унижения в смерти того было еще мало.

- Теперь отступаем, - бездушно констатировал Ноа, будто ничего не случилось, но горгульи, ранее рвавшиеся в ярости на него, после смерти предводителя получили синаптический шоковый удар и в ужасе улетали прочь несмотря на то, что сама планета была средоточием Разума Улья.

И когда капитан повернулся к бегущим врагам спиной, направившись к своим братьям, на его плечо сел второй Ворон, а Тлен понял наконец почему Гавин принял решение пожертвовать раскрытым ему будущим.

XCVIII

- Как ты понял, что я не брат Юдо? - проговорил голос, отдалённо всё еще напоминающий десантника, тело которого занял Обманщик, но вибрации, которые с ним распространялись, не оставляли сомнений в том, кто скрывается за черной броней.

Окружавшие его Ангелы Ночи резко направили на него оружие и держали наготове мечи, но, поскольку капитан не делал никаких попыток проявить враждебность, нападения не следовало.

- Не знал, но догадывался, - хитро улыбнулся Никар, понимая, что ему удалось заинтриговать противника и, по крайней мере, сразу он их не убьёт. - Если бы ты пошел вперёд, я решил бы, что ошибся. А так вышло, что выполнил желание Майев поговорить с тобой.

Инквизитор, показавшаяся в первый момент удивлённой, подошла к принявшему облик десантника Обманщику, бесстрашно коснувшись пальцем вокс-решетки пятой модели, стукнув по ней пару раз, как любопытный ребёнок, что мгновенно разрядило накалявшуюся обстановку.

- Покажи лицо, - попросила она на удивление мягко.

Для Никара, да и для остальных братьев, это выглядело безумно рискованно, потому что тот десятиметровый монстр обладал силой за пределами их самых смелых мечтаний и жутких опасений, но именно поэтому, похоже, Майев и не боялась его, ведь такое существо могло уничтожить их всех в любой момент, если бы того захотело. Капитан ощутил то предвкушение, которое обычно испытывал перед тем, как совершить что-то безумное, или когда видел на лицах тех, кого предавал, удивление и начинающий слишком поздно пробуждаться гнев. Впрочем, сейчас у него был другой источник веселья, куда лучше предыдущего, потому он повесил меч на пояс и скрестил руки на груди в ожидании, показывая и остальным, что опасаться нечего.

Тот, кто еще минуту назад был братом Юдо, снял шлем, явив своё лицо. Обычное лицо брата Юдо с морщинами на лбу, острым носом и хищным взглядом из под тонких бровей. А затем это лицо вытянулось вверх, так что лоб оказался втрое выше самого лица, которое округлилось, став тем, что принадлежало Обманщику, из бритых висков выросли и закрутились назад рога из плоти, а глаза из абсолютно черных превратились в сияющие расправленной бронзой дыры. Подавляющая аура силы проявилась вокруг него хоть и не так мощно, как когда он был в полном облике, но всё равно действовала внушительно, заставляя испытывать сдержанный трепет даже Астартес.

- Значит, это моя нехватка терпения, - констатировал он вибрирующим от заключенной внутри мощи голосом, отдалённо напоминающем предыдущего владельца тела. - Вы пришли за мной. Расскажите зачем и я решу что с вами делать дальше.

Майев и рассказала, упомянув сначала то, что некроны являются людям врагами, а давно пробудившийся ото сна лорд Санахт из династии Сабехаров обладает кроме внушительного космического флота и армии еще и осколком Несущего Тьму, и что она, инквизитор, хотела использовать Обманщика против него. Потрясающая откровенность, но, как понимал Никар, это у неё так и работало. Либо ты честен и дружишь с ней, либо пытаешься обмануть и умираешь. Опасная женщина, от которой у него кровь текла в жилах быстрее, но её сила не шла ни в какое сравнение с К'Таном, потому в этот раз её метод мог не сработать. Капитан считал разумным ей помочь и тем самым перестраховаться самому.

- Несущий Ночь сильнее меня. С какой стати мне помогать вам? - надменно поинтересовался осколок, которого рассказ инквизитора внешне не убедил, но всё же вместо угроз и насилия он продолжал с ними беседу.

На взгляд первого капитана, К'Тан сейчас блефовал, набивая себе цену, потому что понимал своё положение. Сам он не мог отсюда выбраться, потому что каждый раз назад возвращать его будет тот криптек, так что ему нужна была помощь. Майев с другой стороны не могла сама победить некронов, потому помощь была нужна и ей. В сущности, несмотря на разницу в силах, они были нужны друг другу. По крайней мере сейчас. Из памяти брата Юдо осколок наверняка знал, что подчиняться ему просто так Астартес не станут, потому угрозы не сработают, как и подкуп какими-то обещаниями, потому своим текущим поведением он, скорее всего, выторговывал себе позицию старшего товарища. Зачем, кроме чувства собственного превосходства, неясно, к тому же лично у Никара не было никаких сомнений в том, что он их уничтожит сразу после того, как освободится, вне зависимости от договоров, которые будут тут заключены. Опасная игра со ставкой на свою жизнь, всё как он и любил. Но свой ход капитану делать было еще рано, и он покосился на инквизитора, которая недолго думала что ответить.

- Потому что если даже ты выберешься отсюда, он тебя найдёт и пленит снова, - Майев пожала плечами слегка расстроенно. - Осколок Ньядра'заты Пылающего с помощью моих друзей сбежал раньше с Заркона Секундус и Санахт, наверное, уже его поймал. Ты своими попытками убить криптека произвёл достаточно энергетических выбросов, чтобы точно привлёчь его внимание и, возможно, он уже на пути сюда.

- Так у него может быть два осколка, каждый из которых сильнее меня? - улыбнулся неестественно широко Обманщик, а насмешливые глаза его запылали ярче, намекая на то, что ценность жизней союзников для него только что упала. - Желание помогать вам у меня еще больше уменьшилось.

Это было забавно, но Никару казалось, что игра, которую затеял с ними К'Тан, простая, как старая гильза, а еще, что тот начал её не только потому, что хотел выбраться с их помощью, но еще и потому, что ему было скучно все эти тысячелетия взаперти. Одиночество в заточении заставляло прорабатывать планы, много думать, но не могло дать удовольствия коммуникации с другими созданиями, и вряд ли некроны утруждали себя беседами с ним всё то время, что держали его внутри лабиринта. Если этот звёздный бог сумел, используя свой маленький кусочек в виде амулета, который украл Карадон, врезаться Ковчегом размером с континент точно в гробницу, где его удерживали, то наверняка предусмотрел и то, что кто-то должен был ему помочь. Самым вероятным кандидатом на роль спасателя был Юриэл, Железный Человек, которого вытащила из задницы Майев, но его она отправила на "Бесшумное Лезвие" вместе с караульными, так что выбора теперь у Обманщика не было. Вряд ли же одержимый сын Пертурабо будет рисковать ради него. А еще вдруг подумалось, что именно скука была тем, что в своё время свело этого звёздного бога с некронами, потому что с такой силой ему существовать в этой Галактике должно было быть безумно скучно, и Никар, как никто другой, понимал, на что готов идти, чтобы только ненадолго её развеять. И чем дальше, тем больше ему этот Обманщик нравился, а раз так, стоило разыграть с ним партию и узнать кто в деле обмана лучше.

- А если мы с тобой, как партнёры, отыщем другие твои осколки, ты сможешь с ними объединиться, чтобы стать сильнее? - уточнил первый капитан, взглянув в глаза собеседника нагло, будто тот всё еще был его подчинённым, братом Юдо, а не звёздным богом, который одним дыханием мог его уничтожить.

И только после сказанного сын Кёрза задумался о том, что значит стать сильнее для такого существа, как этот осколок. Масштабы силы, которой он уже обладал, позволяли уничтожать планеты, а потом он что, сможет гасить звёзды? От этой мысли по телу мужчины аж мурашки побежали и он понял, что освобождать К'Тан в итоге нельзя.

Судя по изменившемуся после предложения Никара лицу Обманщика, тот такого не ожидал, но капитан, сделав его, попал точно в цель, да и Майев, судя по её движениям, похоже, загорелась идеей.

- У вас есть что-то еще, чтобы сравняться с флотом и армиями Санахта, - догадался осколок, ожидая, чтобы его предположение подтвердили или опровергли.

Майев, повернувшейся к Никару, капитан лёгким жестом руки показал, мол, говори ты дальше, и инквизитор перевела внимание на К'Тана.

- Корабли и армии будут. Не хватает только тебя, - произнесла она так, что Никару захотелось, чтобы это было сказано ему.

- Тогда договорились, - после секундных размышлений согласился Обманщик, возвращая своему лицу вид захваченного им десантника и надевая на голову шлем, - инквизитор Майев Ингвардоттир и первый капитан Никар. Меня лучше и дальше называйте братом Юдо.

- Хорошо, - согласилась без размышлений фенрисийка, почуявшая запах полезной активности и готовая действовать. - Расскажи теперь как работает этот лабиринт и мы придумаем как выбраться из него так, чтобы криптек не успел засунуть нас обратно.

Никар же задумался о том, как некроны существо такой мощи могли контролировать. Был какой-то пульт или нечто в этом роде, что заставлял Обманщика следовать приказам? И не эту ли деталь, что он отстрелил вместе с рукой Вульфа, была сейчас в руках Майев.

XCIX

Стратегиум "Непрощенного Слепца" жил своей жизнью, наполненной звуковыми сигналами и миганием пикт-экранов у когитаторных постов, к которым были прикованы безвольные бледные сервиторы, обрабатывающие и передающие данные на мерцающий голубым светом гололит в центре помещения, чтобы капитан Галаад имел полное представление о том, что происходит на корабле и в космосе вокруг него. Мозг десантника оценивал и просчитывал невозможные для людей объёмы информации в считанные мгновения, так что Ангел Ночи ощущал нечто вроде зуда в висках и затылке, потому что даже для его генетически усовершенствованных чувств это было непривычно. И всё же ему это нравилось. Четкость, выверенность, решительность. Именно такому подходу учил их Савелий, а скорость гарантировалась опытом и инстинктами убийцы, пробуждающимися в каждом Астартес по мере службы, потому что именно для этого они были созданы.

Перед пятым капитаном Галаадом, кроме трёхмерного изображения происходящего с "Непрощенным Слепцом" и двумя отдалившимися эскортами, была почти полная схема "Аксиомы", полученная в результате внешнего сканирования и благодаря данным побывавших внутри при отражении абордажа тиранидских организмов боевых братьев. В частности от отделения Идущих в Огне он получил кратчайший путь до мостика, но, кроме этого, ему нужна была корабельная кузница, обитель нужного ему магоса-ремесленника Джи Аша, а так же навигатор, который простраивал путь через варп в систему и должен был выстроить дорогу из неё обратно, потому что без этого их возвращение было бы делом крайне проблемным. Пятый капитан всё еще прекрасно помнил дни, когда "Непрощенный Слепец" и он сам служил принцу Викару и участвовал в нападениях на имперские корабли. Тогда они делали это, чтобы забрать у них съестные припасы и всё механическое, что могло пригодиться, а так же рабов, часть которых можно было пустить как на корм, так и использовать для черной работы на борту линкора. Колющее ощущение того, что сейчас мало что поменялось, заставляло его напрягаться. Наставник говорил обычно, что долг важнее личных ощущений, но, конечно, древний терранец хитрил, исполняя этот самый долг так, как видел его сам. Возможно, именно это напоминание позволило Галааду слегка сбросить напряжение. Опыт есть опыт, каким бы он ни был. Как тогда, так и сейчас, для них главное было достичь цели. Тем более, это Вульф сейчас их предал, а не они Империум.

- Мы готовы, брат, - доложил посредством вокса Тавлаан, вызвавшийся для захвата мостика "Аксиомы".

Четвёртый капитан был лучшим стрелком, которого Галаад знал, обладал отменным чутьём как в тактическом плане, так и в исключительно боевом, когда требовалось выбирать позиции, к тому же они были двоюродными братьями, которых в одно время Повелители Ночи забрали с захваченного гражданского судна, перевозившего работников и их семьи на новое место. Они вместе прошли все испытания, что им бросила в лицо судьба, будь то другие дети, которых нужно было убить, чтобы возвыситься до Астартес, или родственники, которых нужно было задушить своими руками, чтобы новые братья тебя приняли, или жесткие тренировки и еще более жесткие боевые операции под началом Савелия, который натаскал их достаточно хорошо, чтобы теперь оба они стали капитанами. Брат знал цену жизни и был надёжен, как никто другой, потому именно Тавлаан отправился в телепортариум, чтобы, едва пустотные щиты будут пробиты, начать абордаж "Аксиомы". Судя по отображающейся на гололите стрельбе "Непрощенного Слепца" по кораблю-кузнице Механикус и уменьшающейся дистанции между ними, скоро этот час настанет. Пятый капитан задумчиво кивнул сам себе.

- По моей команде, - коротко ответил он, следя за тем, как "Аксиома" входит в зону досягаемости телепорта.

Один удар лэнса, второй... мерцающий кокон пошел рябью и исчез.

- Начинайте! - приказал Галаад, крепче обхватывая края гололитического стола и с волнением следя за тем, как сигнатуры нескольких отделений переносятся на борт корабля Механикус.

Все знали истории о том, как телепортация сработала не точно, и чем это могло закончиться. Руны жизненных показателей членов отделения Тавлаана мигнули, а затем появились на "Аксиоме", но в другом отсеке, нежели тот, куда должны были попасть.

- Мы не на мостике, - тут же пришел сквозь помехи доклад Тавлаана. - Похоже на склад.

Затем началась стрельба и несколько секунд даже улучшенный слух Галаада ничего не мог разобрать, но он догадался, что это было. Некоторые корабли обладали технологией смещения цели телепортации, чтобы обезопасить мостик от таких вот вторжений, и не удивительно, что флагман магоса Вульфа имел такую.

- Штурмовые корабли, вылет, - пока на одном канале грохотала стрельба, скомандовал капитан находящемуся в ангаре брату-сержанту Фесвию, а затем переключился на командующего "Непрощенным Слепцом" человека. - Капитан Чефра, сосредоточь огонь на турелях "Аксиомы" пока её щиты не восстановились.

Значки принадлежащего магистру "Мрачного Охотника", двух старых Штормовых Орлов и уже обкатаных в прошедшем за пределами системы космическом бою новеньких Громовых Ястребов отделились от силуэта "Непрощенного Слепца" и, рассредоточившись, начали быстро приближаться к "Аксиоме", неся на борту как Ангелов Ночи, так и людей из абордажных команд, которые должны были поддержать атаку Астартес.

- Мы двигаемся к мостику, - доложил Тавлаан, когда стрельба прекратилась. - Это была ловушка со стационарными скрытыми орудиями.

- Четыре уровня наверх, - отметил уже заслужившему личную геральдику брату их местоположение Галаад. - Отправляю поддержку.

Лазерные лучи из орудий линкора Ангелов Ночи снова ударили по корпусу "Аксиомы" уничтожая орудия по её правому борту, чтобы уменьшить вероятность сбития штурмовых катеров на подлёте, и вскрывая внешние отсеки пустоте космоса, но Галаад был уверен, что некоторых абордажников они всё равно потеряют.

- Телепортируйтесь, - он переключился на сержантов, которые должны были перенестись следом за Тавлааном и ждали команды. - И ожидайте стационарных защитных орудий.

Сразу за щелчком подтверждения руны еще трёх отделений одно за другим перенеслись на "Аксиому", что характерно, оказавшись тоже в других местах, а затем разразился тот же грохот стрельбы, в котором в этот раз Галаад узнал спаренные автопушки. Вероятно, устройство смещения цели действовало так, чтобы рассеять силы прибывающих, уничтожив или проредив их еще до того, как в бой вступят живые защитники, и пятый капитан уже хотел такое же устройство на "Непрощенный Слепец". В пустотном сражении это было важным преимуществом для защищающейся стороны, особенно если им придётся противостоять другим десантникам, хотя в случае с Механикус это им мало чем поможет. Останавливать Астартес им было нечем, возможно было только лишь задержать, потому переход корабля-кузницы под контроль Ангелов Ночи был вопросом времени.

Внезапно "Аксиома" начала форсированный разворот влево, и Галаад, присмотревшись, сначала подумал, что это попытка подставить левый борт с целыми турелями для сбития десантных транспортов или вступление в бой при использовании макропушек для массированного залпа, но затем пришел вызов от капитана Чефра.

- Из пояса Вечной Ночи нам навстречу широким фронтом выходит еще один флот-улей, - констатировал капитан корабля, заставив Галаада пересчитывать свои планы, но, кажется, Долрет уже сделал это за него. - Они перехватят "Аксиому" и нас, если не повернём назад.

А позади таким же широким фронтом идут преследующие "Непрощенного Слепца" еще с момента входа в пояс Вечной Ночи биокорабли, количество которых превышало имперские в сотни раз, помнил пятый капитан. Вопрос был только во времени, когда это произойдёт.

- Сначала "Аксиома", потом тираниды, - жестко ответил Галаад и коснулся своего шрама на шее, вспомнив, что тогда он тоже был в проигрышном положении.

C

К жизни на корабле с его фильтрованными воздухом и водой, с искусственной гравитацией и опасностями варп-переходов Борземи привык довольно-таки быстро, но вот полёты на относительно маленьком десантном катере были всё еще в новинку. На самом деле летать сержант абордажников не любил и предпочёл бы пройти или проехать куда надо без этого, но в космосе иного способа доставки не было, потому приходилось терпеть и не подавать виду, что у него едва ли не озноб по всему телу. В сравнении с "Аксиомой" перевозивший их "Мрачный Охотник" был всё равно что муравей рядом с танком, а с учётом того, какого размера должны быть макроснаряды, которыми сейчас корабль-кузница активно поливал линкор Ангелов Ночи, даже взрыв такого в радиусе ближайших пары километров рисковал уничтожить их птичку, не говоря о лэнс-ударах с "Непрощенного Слепца", которые обратили бы их в прах, если бы транспорт оказался поблизости от сверхгорячего потока частиц.

- Мы идём выше зоны перестрелки кораблей, - будто читая его мысли, заявил брат-сержант Фесвий, к отделению которого Борземи со своим пополнившимся добровольцами из числа силовиков отрядом был прикреплён. - Пилот знает своё дело. Верьте в него.

Борземи хотел бы верить и, возможно, всё же верил, потому что пилотировал транспорт фрацианец, но его нелюбовь к "птичкам" оставалась такой же пылкой.

- Да, брат-сержант, - кивнул он, глубоко вдохнув.

Вообще, это было странно. Раньше Борземи лично участвовал в рейдах против ячеек повстанцев, так же лично сталкивался с пиратами эльдар, потому ему было без разницы кого убивать, людей или ксеносов, но тот факт, что Империум оказался таким же разделённым, если не больше, чем их старое общество с подписантами и надзирателями, заставлял его задуматься. Несмотря на то, что он почти поверил речам советника Хиренеса и магистру Сорнери, которые говорили о новых возможностях и свободе, всегда нужно было выбирать свою сторону, служить кому-то. И сейчас, вжимаясь в противоперегрузочное кресло с закреплёнными накрест страховочными ремнями, он понимал, что уже устал от этого. Ему нужно было что-то поменять в своей жизни, остепениться. Возможно, если они переживут это, стоило наконец сделать предложение Ангелике. Несмотря на то, что у неё уже был ребёнок, он хотел бы, чтобы она стала матерью его детей. Двоих, а то и троих.

- Приготовиться к высадке! - оповестил их Фесвий, и Борземи тут же вернулся к действительности, следя за тем, как Астартес встают и пятеро подходят к передней рампе, а другие пятеро к задней, с характерным звуком примагничивая себя сабатонами к полу и хватаясь закованными в керамит руками за поручни на потолке.

Задачей людей было страховать десантников, подчищая за ними, и при необходимости поддерживать огнём, но Готье всё еще сомневался, что этим ангелам смерти нужна будет их помощь. Разве что в какой-то критический момент, но пока он знаком показал своим людям держать руки на застёжках ремней безопасности, чтобы сразу их расстегнуть, когда будет дана команда.

Борземи уловил момент перехода из пустоты космоса в атмосферу ангара "Аксиомы" по резко увеличившейся громкости гудения двигателей "Мрачного Охотника" и рёву запускаемых ракет, а затем, не дожидаясь приземления, открылись обе рампы и часть десантников открыла огонь с подножек, а часть спрыгнула вниз. Это длилось всего несколько секунд, но к тому моменту, как люди отстегнулись, сопротивление оказавшихся в ангаре слуг Механикус закончилось. Внутри ангара вышедшим из тупоносого десантного транспорта людям открылись два уничтоженных еще тиранидами лихтера, не до конца убранные останки ксеносов, а так же сервиторы, которых только что Ангелы Ночи уложили. Некоторые из бывших людей, больше напоминавших сейчас изуродованные игрушки, еще дёргались, но вряд ли угрозу представляли.

- Добить, - коротко распорядился Готье, указав подчинённым на всё еще шевелящихся сервиторов, потому что тратить боеприпасы десантникам было куда дороже, чем абордажникам заряды к их пробивным дробовикам, и то же самое касалось всего остального оружия, потому что ресурсы Фрации не были бесконечными.

Пока его люди контрольными выстрелами добивали сервиторов, Астартес уже занимались вскрытием противовзрывных ворот, а сам Борземи проследил за тем, как последний член его отделения выталкивает из салона "Мрачного Охотника" мобильную боевую платформу на антигравах с мультилазером. Стрелять из такого еще никому из них не доводилось, но Фларин Максимус обещал, что оружие будет эффективным против многочисленного врага. Откуда на "Аксиоме" после атаки тиранидов взяться многочисленным врагам он не знал, но ответ пришел сразу, как Ангелы Ночи открыли дверь, из-за которой со стонами и визгом металла на них бросились толпы промышленных сервиторов, спешно переделанных для того, чтобы убивать.

CI

Количество неожиданностей по пути к мостику "Аксиомы" превышало все разумные нормы и Тавлаан, из плазменного пистолета отстрелив последнюю высунувшуюся для того, чтобы обстрелять их, турель, догадывался, что магос Вульф был человеком весьма и весьма широких взглядов. Примерно таких же широких, как коридор к мозговому центру его флагмана, где сейчас находились члены отделения капитана Четвёртого Крыла. Но, если бы магос сосредоточился на чём-то одном, возможно, достиг бы большего успеха, чем собирая и используя множество мелких игрушек и ухищрений, которые пришлось поломать по пути сюда. А так эти помехи вызывали лишь раздражение у желающих быстрее справиться с заданием братьев и не особенно замедляли их передвижение, пусть и возникали буквально в каждом переходе. Потери в отделении так же отсутствовали, а несколько полученных братьями ранений были незначительными, к тому же близко уже были и другие три команды, что должны были их подстраховать.

- Сосредоточься, - произнёс жестко Тавлаан, обернувшись на брата, который зло пнул обломки турели. - Эмоции потом.

Он прекрасно знал как сложно держать возникающие чувства под контролем, но это была основа основ, заложенная в них Савелием, который всегда говорил, что стоит тебе потерять концентрацию, отдаться эмоциям, и считай, что ты уже проиграл. Нельзя быть эффективным, когда тобой владеют гнев, раздражение или ярость. Именно этому теперь учил своих подопечных и Тавлаан.

Секунду они смотрели друг на друга, а затем провинившийся угрюмо опустил голову.

- Да, капитан, - фыркнул брат Сидон, перехватывая поудобнее мельтаган.

Тавлаан кивнул и перевёл взгляд на заблокированную дверь на мостик, последнюю преграду, которая отделяла их от захвата "Аксиомы", если не считать за преграду дюжину трупов скитариев перед ней, которых они убили сразу как вошли в этот просторный коридор. Врата были красиво оформленными двустворчатыми с огромным, размером с половину врат, символом Адептус Механикус. Обрамлённый шестерёнкой с мерцающими символами на каждом зубце серебряный череп осуждающе смотрел на вторгшихся во владения Бога-Машины сияющим красным светом аугментическим глазом с механической части и пустой глазницей с костяной, но всем было на его осуждение наплевать.

- Поменьше повреждайте когитаторы, а магоса Кварро брать живым, - отдал последний приказ Тавлаан, после чего направился к вратам широким шагом, на ходу снимая с креплений на заплечном реакторе громовой молот.

Учитывая сколько препятствий у них должно было лежать на пути, мельтазарядов было бы мало, как и других видов взрывчатки, а вторжение в систему со стороны смыслящего в технике брата Кадмуса могло быть долгим, потому самым эффективным способом пробиваться стал именно молот. Братья же быстро заняли позиции по флангам, направив оружие на двустворчатые врата, а Тавлаан со всей силы нанёс удар в стык между створок, сходу прогнув закалённый адамантий, после чего понадобилось еще три хороших удара, чтобы окончательно прогнуть металл внутрь мостика. Затем двое крепких штурмовиков ухватились за края и потянули двери в разные стороны, расширяя проход. Изнутри понеслись выстрелы из разнообразного энергетического оружия, но Ангелы Ночи короткими полуочередями в считанные секунды подавили это сопротивление, превратив последних защитников в истекающие кровью и маслом ошмётки, и наконец вошли на мостик. Там царила удивительно спокойная рабочая атмосфера, поскольку большую часть постов занимали сервиторы, а те несколько техноадептов, что составляли капитану компанию, явно были цивильными, потому даже не пытались что-то сделать против Астартес.

- Вы понимаете, что делаете? - возмущенно и громко, хотя и неуверенно, заявил Кварро, чьё закутанное в алую мантию бочкообразное тело размещалось на возвышении командного трона в окружении свисающих с потолка и соединяющихся с ним посредством различных портов десятков кабелей разного диаметра и назначения. - Это священные владения Бога-Машины! Омниссия, ваш Император, Его посланник!

Тавлаана на мгновение переклинило от таких слов астрологикуса, который ранее угрожал уничтожить орден доставкой лживого сообщения, но порыв размазать этого наглеца молотом по трону он всё же сдержал, просто подойдя в упор и схватив магоса за то, что можно было назвать шеей, хотя это был просто набор трубок и кабелей, которые могли просто питать его спрятанный в железной коробке мозг и многочисленную оптику, которая сейчас была сфокусирована на десантнике.

- Ты хотел сказать наш Император? - особо выделив "наш", прорычал четвёртый капитан, понимая, что, скорее всего, Кварро сейчас видит в них Предателей, которыми они когда-то являлись, и, будь его воля, за одно это он бы адепта Марса удавил. - Или ты тоже предатель, как Вульф, который отринул Владыку Человечества и пошел против ангелов Его?

Звучало, конечно, так себе, и капитан на самом деле считал это очень крутым поворотом в своей судьбе, но так же он считал это возможностью, которую грех упускать. Пока они были бандой, единственным обоснованием их действий было собственное выживание и в целом это, наверное, было неплохо, но куда лучше осознавать, что у тебя есть не только текущая цель, но и высшая, которая дана бессмертным существом на троне Терры. А еще это было куда лучше, чем то, что предлагали последователи Восьмеричного Пути, как бы ни пытались они свои дары приукрасить.

Кварро издал неразборчивую трель на бинарном наречии, которую Тавлаан не понял, потому сдавил "горло" магоса сильнее, но, судя по тональности, это должно было быть извинение или исправление.

- Да-да, конечно, наш Император, - выдал на чистом готике через заменявшие ему рот динамики магос-астрологикус, желая что-то добавить еще, но капитан нажимом ладони заставил его заткнуться.

- Тогда, раз ты, как и мы, служишь Императору, передавай на "Непрощенный Слепец" сигнал о том, что "Аксиома" теперь часть флота "Ангелов Ночи", - потребовал Тавлаан, приблизив к нему своё лицо в шлеме седьмой модели.

Заминка в ответе заставила капитана нахмуриться, но затем Кварро указал на гололитический стол впереди, где отображалась погоня "Непрощенного Слепца" за "Аксиомой", но кроме них справа быстро приближались множественные небольшие цели. Секунда понадобилась Тавлаану на то, чтобы понять что это.

- Связывайся со Слепцом или я найду того, кто сделает это за тебя, - четвёртый капитан отпустил горло магоса и направил ему в голову плазменный пистолет, а сам задействовал вокс-канал и переключился на него. - Брат, мостик наш, но "Аксиома" не уйдёт от тиранидов, а защитить её мы не сможем.

- Я и не собирался её защищать, - пришел ответ Галаада.

- Тогда что мы тут делаем? - Тавлаан шумно выдохнул и снова нахмурился, следя краем глаза за изменениями на гололите и за тем, как Кварро говорит нужные слова капитану флагмана Ангелов Ночи.

- Забирай Кварро и пусть он возьмёт с собой все ценные данные. Другие отделения заберут магоса-ремесленника с навигатором и на этом всё, - ответил пятый капитан, заставив Тавлаана быстро всё обдумать.

Действительно, от корабля-кузницы было бы больше проблем, чем пользы, узнай Адептус Механикус о том, что её захватили таким образом, а спасать команду приказ отсутствовал. Видимо, конфликт магистра Сорнери с магосом-эксплоратором Вульфом окончательно поставил крест на будущей кооперации с Марсом, и Галаад это поддерживал.

- Принято, - кивнул он и выдохнул, отключая вокс и перевоодя всё внимание на Кварро, который уже передал информацию Долрету Чефра и ждал следующих указаний, глядя на Тавлаана разноцветными линзами глаз. Насколько знал капитан, Механикус до безумия ценили свою технику, потому прямо говорить ему о своих планах было чревато неповиновением и провалом, так что нужно было действовать обманом. - Копируй все данные, которые считаешь полезными, на физический носитель. Мало ли тираниды что-то повредят или уничтожат. Мы будем пока защищать вас вместо скитариев.

В это время на мостик вошли члены других отделений, на которых мельком Кварро посмотрел, а затем принялся поспешно выполнять приказ. Тавлаан же показал братьям ждать, а сам обвёл взглядом кажущийся таким спокойным командный центр корабля и легко представил, как спустя максимум час тут будут пировать останками плоти сервиторов ксеносы. Ужасная судьба, которая постигнет их исключительно по вине Вульфа, а сколько с трудом добытых мятежным магосом знаний будет утеряно сложно и представить.

CII

Переходы между разными частями тессарактового лабиринта напоминали попытку проскользнуть через угольное ушко, но для Астартес это было вполне реализуемо. Нужно было делать это быстро, пока черный квадрат перехода активен, и проверка того, что будет, если опоздать, показала, что часть тела или брони будет просто отрезана с идеальной точностью. В сущности лабиринт с такой поломкой был смертельным оружием против тех, кто попал в него. И пока что только Обманщик знал какие именно переходы будут длиться достаточно долго, чтобы успеть через них пройти.

- Всё хорошо, мы куда-то двигаемся, но меня интересует вот что, - заговорил Никар, когда они остановились в ожидании следующего портала внутри очередного громадного куба, который, в отличие от предыдущих, сохранил отдельные очертания изначального проектировщика и напоминал что-то вроде мрачного зала трофеев, от которых, правда, остались только оплавленные постаменты. - Если тессарактовый лабиринт будет уничтожен, что произойдёт с тем, что останется внутри?

Майев, с интересом подошедшая к одному из закопитившихся постаментов из черного металла, повернула голову к нему, как и Обманщик.

- Тоже будет уничтожено, - ответил бывший брат Юдо так, будто это было очевидно. - Фазовая технология карманного пространства не предполагают возможности существования вне него, когда стабилизирующая матрица будет разрушена.

- То есть если мы все такие дерзкие и смелые все вместе снова вырвемся на свободу, криптек нас обратно упрячет. Если первым выйдешь ты, то тоже вернёшься сюда, а если нет, то сожжешь там всё, включая лабиринт с нами. Потому я думаю, что в общих интересах будет лучше, если сначала мы выйдем, ксеноса шлёпнем, а потом уже ты, - довольно таки мягко и весело предложил капитан, после чего добавил смягчающую пилюлю для К'Тана. - Пользоваться лабиринтом, чтобы закрыть его или засунуть тебя внутрь, мы всё равно не умеем.

Проверить это утверждение у Обманщика возможность отсутствовала, если он мысли не читал, конечно, но пока что Никар был уверен, что такой способности у него нет.

- Мы же друзья теперь, никто никого не убьёт и не запрёт, - лениво мурлыкнула инквизитор.

- Разумная предосторожность, - кивнул тем не менее Юдо. - Я согласен. Буду переходить за вами вместе с половиной вашего состава, чтобы тоже подстраховаться.

Кажется, Майев слышать это было разочаровывающе неприятно, потому она даже руки в бока уперла. Тем не менее, Никара это устраивало.

- Брат-сержант Рамиллий мой самый доверенный помощник. Бери его отделение с собой, - скрепя сердце, произнёс первый капитан, радуясь втайне тому, что избавиться можно будет и от гадёныша, заперев с ним К'Тана.

Рамилий, правда, и в этот раз остался абсолютно спокойным, будто ему было всё равно. Бесячий ублюдок.

- Я думал над тем, чтобы оставить с собой и инквизитора, - заявил задумчиво Юдо, чем немало заставил Никара поволноваться, потому что с Майев за спиной в этом плане не было смысла, - но не буду.

Никар втихую улыбнулся, мысленно потирая руки.

- Отлично, тогда успехов тебе, брат Рамиллий, - первый капитан хлопнул аристократа по плечу.

- Я не сказал, что согласен на твоё предложение, - качнул головой Обманщик. - Достаточно будет того, что со мной останешься один ты, капитан Никар.

Сука. Никар понял, что попал сейчас в свою собственную ловушку, где инициатива имеет инициатора.

- Они без меня не справятся, - попытался он увильнуть, но даже ему самому этот аргумент казался слабым.

- Тогда ты плохо их учил и мы попробуем еще раз, - пожал плечами Юдо.

Второй поход через лабиринт займёт уйму времени, которого у братьев на "Алой Заре" наверняка нет. Возможно, они уже в тиранидской осаде и сражаются из последних сил. В другое время Никар бы сказал, что и плевать на них, но там был малыш Тлен, который был ему должен, и позволить ему умереть было нельзя.

- А мы с тобой похожи даже больше, чем я думал, - секунду спустя ухмыльнулся Никар, а затем посмотрел на своего помощника. - Сержант, если нам придётся второй раз проходить через этот лабиринт, понижу до сервитора.

Рамиллий ударил кулаком по груди, но без фанатизма, просто для вида.

- Да, капитан, - только и ответил своим мерзким безэмоциональным голосом.

CIII

В какой-то момент их отступления Фиррис помогла Микелю залатать многочисленные пробоины в броне, полученные в бою с горгульями, так что теперь сержант походил на облитого серым кремом несчастного, потому что шлифовать и разравнивать заплатки было решительно некогда. Тем не менее, его принцесса пыталась придать ему более подобающий вид, убрав руками излишки, но в итоге лишь размазав их по броне. Возможно, она бы из-за этого расстроилась, если бы он не перевёл всё, как обычно, в шутку.

Шутить однако ему совершенно не хотелось. Магистр и библиарий погибли, как и множество других боевых братьев, да и сами они были на грани, преследуемые горгульями и куда большими крылатыми воинами тиранидов, которых с ужасающей непринуждённостью одного за другим убивал идущий последним штурмовой капитан, стоило только ксеносам догнать их. Микель не знал что с братом Ноа случилось, но он был теперь совершенно иным человеком, будто какая-то машина убийства обрела сознание и захватила его тело. При этом сержант видел, как тому больно двигаться, слышал как гудят и скрипят механизмы его бионики, и не мог понять за счёт чего тот может делать то, что делает. Это казалось невозможным. А еще Хранитель Тишины, который обычно был уверенным и знал что делать, выглядел растерянным. Складывалось полное ощущение, что в этой проклятой звёздной системе всё перевернулось для них с ног на голову. Стабильными оставались только его собственные взгляды и намерения. Защищать людей и заработать славу себе и ордену, вот что было главным и постоянным.

- Почти на месте, - констатировал шепотом Тлен, а затем открыл переборку.

За ней сила гравитации природной брала верх над искусственной и правая стена становилась полом, а в конце коридора около открытого шлюза ждал боевой брат из Идущих в Огне, который разом подобрался и опустил оружие, увидев гостей.

- Все выбравшиеся внизу, - доложил он, кивнув в сторону шлюза, а затем оценил отсутствие ноги у брата Фэдерика и добавил, - нужно будет прыгать.

- Я справлюсь, - натужно улыбнулся помощник магистра, теперь уже бывший, которому помогал идти брат Тарлак.

- А летописцу Фиррис и сестре Ангелике нужна будет помощь, - добавил от себя Микель, усмехнувшись слегка, после чего приобнял свою принцессу. - Предпочтёшь, чтобы я тебя бросал или ловил?

Та, должно быть, возмутилась, но сжавшийся кулак быстро разжался и она погладила его ладонью по груди.

- Ловить, - выбрала она потрясающе мягко, хотя, возможно, это было еще и из-за усталости, поскольку она еле ноги передвигала.

- Магистр не с вами? - поинтересовался тем временем Идущий в Огне.

Молчание стало самым красноречивым ответом, но нарушил возникшую тишину почему-то именно Тлен.

- Магистр Сорнери погиб, как и библиарий Янтарь. Командование орденом примет брат-капитан Ноа, - произнёс он чуть громче, чем обычно, после чего прошел к выходу с корабля.

Конечно, это было его право, как духовного лидера ордена, назначать преемника, но Микель всё равно ощутил укол обиды, ведь, казалось бы, Гавин Сорнери, выстроивший структуру Ангелов Ночи, обучивший многих из них лично и бывший по сути кумиром молодого сержанта, погиб только что, и стоило как-то почтить его. Однако здравый смысл говорил, что командовать кто-то всё равно должен, какой бы ни была ситуация, а Фиррис, нежно коснувшись его руки, окончательно вернули рыцарю самообладание. Верно. Капитан показал себя лучшим воином и по праву старшего сейчас принимал командование.

Новость быстро разлетелась по вокс сети ордена, так что, когда десантники выбрались с "Алой Зари", их ждало молчаливое воинство в черном, будто траурная процессия, собравшаяся вдоль обрыва, пробитого вортексными щитами, которые всё еще были активны под землей, в вонзившейся в земную кору части Ковчега. Над ними клубились тёмные облака, по которым жесткими росчерками мелькали алые молнии, и бессчетные орды тиранидских крылатых ужасов рассекали небеса, подобно зарождающемуся торнадо медленно опускающиеся к Ангелам Ночи. Все чувствовали нечто схожее, смесь опустошения с неопредлённостью того, что делать дальше. Все видели приближение гибели от лап ксеносов и готовились по-своему к неминуемому концу. А еще все ждали приказов, которые придадут их последнему бою смысл.

- Я не мастер слова, как брат Гавин, и не мастер смыслов, как брат Тлен, - начал Ноа, когда все десантники длинной чередой собрались между выжженной ямой с некронским монолитом в центре и обрывом с "Алой Зарёй". - Но я знаю как сражаться. И это знаете все вы. Какой бы ни была наша изначальная цель здесь, она поменялась. Неизменной осталась только цель нашего существования. Кто мы?

- Ангелы Ночи! - хор десятков разных голосов громко выкрикнул эти слова в зараженную атмосферу планеты.

- Император привёл нас сюда, в пояс Вечной Ночи, во мрак предательства тех, кого считали друзьями, чтобы тьма в них вскрылась, - проговорил уверенно Ноа, а затем, после секундной паузы, продолжил. - До рассвета еще далеко и многие погибнут прежде чем он настанет. Будьте верными своим клятвам, своим братьям, своему предназначению и мы увидим его вместе. За Императора!

Микель ощутил мурашки, которые побежали по его плечам от этих слов, а еще вспомнились похожие слова магистра перед тем, как они покинули апотекарион, но свой голос к множеству других он всё же добавил, когда братья повторили этот клич и подняли кулаки с оружием. А затем первые горгульи спикировали на них, визжа яростно и грубо, как чудовищный смерч, готовый вырвать древа жизней десантников с корнями.

CIV

"Тисона" выскользнула из варпа легко, как никогда, едва навигатор ощутил нечто вроде тихой гавани, и вцепившаяся в подлокотники трона капитан Ги Фарье наконец смогла выдохнуть с облегчением. Мостик из-за повреждений проводки всё еще был полутёмным и многие посты потухли или опасно искрили, но всё же большая часть работала. Брат Акко ранее сообщил, что они оторвали вражеское щупальце, которое мешало кораблю нормально двигаться, и с тех пор скрип и тряска прекратилась. Впрочем, облегчение Эллисиэль было временным, потому что действовал четкий протокол действий после выхода из имматериума, который даже она, будучи далёкой от академии флота, знала.

- Авгуры на полную, активируйте пустотные щиты, откройте обзорный экран, определите наше местоположение! - раздала она приказы, бросив взгляд на подругу, которая стояла рядом, сжимая пистолет.

Луиза казалась натянутой струной, а её лицо восковой маской, и Эллисиэль поняла, что никогда еще её такой не видела. Обе они вынуждены были сегодня поменяться, хотя, пожалуй, по-разному. Раньше она бы обняла её и сказала, что всё будет хорошо, но строгость текущего положения исключала подобное, потому капитан только мысленно поблагодарила её за помощь, а затем перевела внимание на вырисовывающуюся картину окружающего пространства на гололите. Маленькая точка "Тисоны" в центре постепенно обрастала изображениями ближайших звёзд, названия которых мигали над ними, и Ги Фарье поняла, что они всё еще рядом с системой Пифаре. Значит, навигатор молодец, сумел сделать всё так, как командо Чефра просил, и им повезло, что тираниды рядом отсутствовали.

- Ничего себе, - присвиснул молодой офицер с одного из постов, - посмотрите на это.

То, что было сенсорами корабля изначально принято за дрейфующие астероиды, когда защитные панели над обзорным экраном открылись, оказалось слишком правильной формы деталями огромного сооружения, напоминавшего Эллисиэль орбитальные верфи, но здесь это кольцо черных цельнометаллических буёв просто висело в пустоте абсолютно статично. Величина каждой из двенадцати монолитных конструкций превышала размеры стандартной стационарной орбитальной станции и с другими такими же сооружениями ничем видимым связана не была, что казалось невозможным. В космосе достаточно сил, которые не позволили бы им оставаться в статичном положении долго, но выглядело сооружение древним и явно нечеловеческим, а они были около него и что-то подсказывало капитану, что эта ксеносская конструкция и могла быть причиной спокойствия варпа, которое использовал Нестор Кассини, выводя корабль из имматериума.

- Идеи о том, что это может быть? - предпочла действовать старым способом Элли.

- Без понятия, - ответил самый старший член команды, седой ветеран, занимавший пост мастер сержанта. - Никогда такого не видел.

- Прекрасно... - пробубнила себе под нос Эллисиэль и сжала губы.

Раз нет результата в одном, лучше взяться за другое, потому она повысила тон, глядя на мастера вокса.

- Есть какие-нибудь сигналы от наших?

- Д-да, получаю инфопакет, сейчас выведу, - напряженно работающий вокс-оператор застучал пальцами по панели управления.

После громкого шума помех звуковая дорожка пришла в норму и капитан услышала явно принадлежащий Астартес мужской голос, вещающий о том, что магос Вульф предатель, а его флот надлежит удержать от побега из системы. По сути уничтожить, потому что конкретно "Тисоне" нечем было проводить абордаж.

Ги Фарье потёрла виски пальцами, понимая, что, наверное, переутомилась, или это какие-то последствия отключенного поля Геллера, но, судя по лицам офицеров, если это было и так, то влияло оно на всех. Прекрасно, просто прекрасно. Единственные союзники здесь стали врагами, как будто ксеносов им было мало.

- Значит, помощи в ремонте от флота Механикус нам ждать не стоит, - констатировала Эллисиэль, криво улыбнувшись и сменив вектор мышления, после чего обратилась к мастеру сержанту. - Сколько времени займёт ремонт повреждений своими силами?

Вопрос о потерях команды она нарочно упустила, потому что они были велики еще до того, как один идиот отключил поле Геллера, а уж после этого одному Императору известно сколько у них осталось живых членов команды.

- Пожары в задетых отсеках уже потушены, - ответил ей ветеран, кашлянув в кулак, - так что ремонт займёт около трёх дней. До тех пор основные двигатели нам лучше не врубать.

- Хорошо, но лучше сделать это быстрее, - кивнула капитан, переводя взгляд обратно на гололит, где перед ними висела ксеносская конструкция колоссальных размеров, а затем вздрогнула от запищавшего сигнала.

- Возмущение в варпе, кто-то выходит! - сообщили с авгурного поста, после чего совсем рядом с "Тисоной" открылась дыра в материальной вселенной, из которой вырвался волочащий за собой хвост из газа и обломков почерневший корабль.

- Идентифицируйте его! - потребовала немедленно Эллисиэль, встав с трона и вглядываясь в изображение на гололите в ожидании идентификаторов.

"Острота Разума" медленно избавлялась от цеплявшихся за её корпус волн имматериума и отключала поле Геллера, находясь в крайне уязвимом положении. Её корпус был опалён и повреждён в передней части. Значит, Ангелы Ночи стреляли по ним. Капитан Ги Фарье ощутила, как живот сжался от понимания того, что необходимо сделать, а заодно и того, что это для неё значит. Последний шаг, который закрепит её судьбу и окончательно свяжет с Ангелами Ночи. Это вряд ли было совпадением и какая-то часть её, та, что скрывалась под логикой и скепсисом, сказала, что это провидение, воля Императора, давшего своей слуге то, что было нужно, потому, набравшись решимости и глубоко вдохнув, Эллисиэль придала лицу максимально строгое выражение и посмотрела на мастера оружейника.

- Наши орудия действуют? - уточнила она жестким безапелляционным тоном, хотя в лицах поворачивающихся к ней офицеров читались сомнения и немой вопрос, "мы что, действительно атакуем их?" Им еще нужно было пройти тот же путь осознания, что ей, если до сих пор они этого не сделали.

После сдержанного кивка мастера орудий капитан Ги Фарье указала пальцем на изображение "Остроты Разума" на гололите и озвучила приказ.

- Тогда сотрите с лица Галактики этих предателей!

CV

Как говорил когда-то доктор Хайвштейн, сшивая очередного пострадавшего от действий повстанцев силовика, "кто-то учится жить правильно с детства, глядя на хороший пример родителей, а кому-то приходится выгребать тонны дерьма для первых проблесков понимания того, что они делают не так в своей жизни". И Борземи понимал сейчас, что он в дерьме почти по горло. Магос-ремесленник Джи Аш, которого было приказано взять живым, превратил коридоры и кузницы "Аксиомы", через которые они прошли, в сущий ад для десантников и ауксилии, где против них использовалось всё, начиная от сервиторов и заканчивая кранами. Одного из десантников раздавил сброшенный из под потолка многотонный противовес крана, двух других облило раскалённым металлом из перевернувшейся на них громадной чаши, еще одного едва не убило оторвавшимися из-за резко выросшего давления пара внутри трубы заклёпками, так что как он ходил и стрелял дальше с пробитой головой для Готье оставалось загадкой. Отряд абордажников под началом Борземи за это время потерял пятерых. Троих, когда огромный прогрузчик внезапно включился и начал двигаться, пытаясь раздавить незваных гостей, так что лишь совместными усилиями Ангелов Ночи и ауксилии удалось его обездвижить. Еще двоих, когда взорвавшийся около станка клапан обдал их раскалённым прометием. При этом не иссякал поток рабочих сервиторов, которые, казалось, лезли из-за каждого поворота и отказывались умирать, а жара и выделявшиеся из продуктов обработки кузницы газы нарочно перестали отводиться, создавая убийственную атмосферу. По сути они едва поспевали за Астартес, обливаясь потом внутри своих герметичных костюмов и молясь Императору, чтобы следующая неожиданность не стала для них последней в жизни.

- Сержант! - с болью окликнул его один из новичков в команде, Стефан, и Борземи, обернувшись, сразу понял в чём дело.

- Двигайтесь, двигайтесь! - подтолкнул он братьев щитоносцев, которые пыхтели впереди отряда, прикрывая парящую платформу мультилазера, управление которым взял на себя Давид, а стрельбу Моррис, и под акомпанемент низкочастотного свиста его непрекращающихся залпов по вязкому ковру из тел сервиторов пошел назад, рискуя оступиться и упасть чуть ли не на каждом шагу.

Стефан, который прикрывал их тыл, зажимал рукой окровавленную штанину и, судя по дыханию, уже наглотался дерьма из воздуха кузницы, через которую они проходили.

- Будет больно, - сразу предупредил Борземи, доставая из аптечки инжектор и приставляя его к месту, где полудохлый сервитор умудрился прорезать ему армированную ткань штанов и добраться до хрупкой плоти.

- Да лишь бы не сдохнуть, - шумно дыша, ответил парень, которому до тридцати еще годков пять было. - Мойра из столовой мне обещала своё фирменное блюдо, когда вернёмся.

Борземи, вспомнив об Ангелике, которая очень вкусно готовила, стиснул зубы и сделал бойцу инъекцию, как его учили на тренировках, после чего достал пластырь, которых новичкам не досталось, и залепил тому разрез. Кто знает, поможет ли это, но Фларин Максимус говорил об этом средстве, как универсальном, которое, правда, имеет неприятные побочные эффекты. Впрочем, любой побочный эффект лучше, чем смерть.

- Тогда сразу учись не блевать, - выдохнул Готье, убедившись, что пластырь лёг герметично.

Стефан, едва препарат подействовал, согнулся пополам, сдавленно стеная и держась за живот, потому что побочкой были рези в желудке и рвотные позывы, но, к его чести приступ продлился всего секунды три, после чего парень взял себя в руки и показал, что готов идти дальше. Слава Императору.

- Женщины не всегда вкусно готовят, но ты выдержишь, - добавил ему Борземи, оглядевшись по сторонам, где стояли производственные линии и шумели исходящие из всех труб газы, а где-то недалеко параллельно с ними двигались еще две команды Астартес с той же, что у них, целью.

- Умеешь обнадёжить, сержант, - обвиняюще даже как-то ответил Стефан, заковыляв за ушедшими вперёд товарищами.

Шуток у меня нет, подумал Борземи Готье, после чего поднял взгляд выше, где в полукилометре от них в конце цеха возвышалось нечто вроде наблюдательного поста, где, вероятно, и скрывался Джи Аш. Все лестницы и балконы были заполнены сервиторами разных размеров и назначения, часть из которых обладала стрелковым оружием и вела огонь по наступающим десантникам. Периодически кто-то из них получал попадание в грудь или голову и обмякал, но учитывая то, что их там были сотни, пробиваться к ремесленнику абордажникам придётся еще долго. Сержант фыркнул и, прихрамывая, пошагал за своим отделением, когда наступление Ангелов Ночи остановилось, а затем брат-сержант Фесвий и вовсе приказал отступать.

- Что происходит? - Готье тут же переключился на канал отделения десантников, к которому ему дали доступ, как командиру группы ауксилии.

- Тираниды, - односложно ответил Фесвий, хотя секундой позже пояснил шире. - Абордажные организмы будут тут раньше, чем мы возьмём магоса.

Потери, которые Ангелы Ночи и сопровождавшие их люди понесли в попытке взять Джи Аша, теперь оказывались бессмысленными, но, если продолжить, то все они тут и сгинут. Борземи слишком хорошо помнил ксеносов, а тут был не "Непрощенный Слепец", чтобы эффективно обороняться.

- Все назад, отходим к транспорту! - приказал он тут же, переключившись на вокс своего отряда. - Магоса, раз он не хочет жить, съедят ксеносы.

CVI

Галаад потёр лоб пальцами обеих рук, следя за тем, сколько новых целей вырисовывается с каждой новой секундой, и бросил даже попытки просчитать что-то. Тиранидов было слишком много, они наверняка ожидали попытки вошедших внутрь системы имперцев выйти обратно, потому просто скрывались в астероидном поясе до момента пока добыча приблизится и теперь выливались бесконечным потоком. По правде говоря, даже будучи ветераном, пятый капитан ни разу не видел такого скопления кораблей какого угодно флота, и предполагал, что его с лихвой хватило бы, чтобы захватить любую звёздную систему в этом секторе. Но хуже всего было то, что захлопнуть ловушку должен был флот, который всё время оставался внутри системы и теперь, подобно громадным челюстям, две части ксеносского флота-улья медленно смыкались над "Непрощенным Слепцом" и "Аксиомой". Даже тот факт, что потрёпанные "Колада" с "Молотом Святой Элии" возвращались в строй, мало что решал. Их просто раздавят, а если и выйдет прорваться, то потом размажет астероидами при попытке пройти сквозь пояс Вечной Ночи. Был, конечно, вариант прыгнуть в варп и уйти так, но это означало бы бросить две роты на планете без возможности вернуться, и теперь это был единственный вариант, который Галаад всерьёз рассматривал. Всё высшее командование ордена на одной чаше весов, на другой то, что оставалось еще от трёх других рот на кораблях их флота. Логично было уйти, но бросать своих самоличным решением было сродни предательству даже если они уже все там погибли. Для принятия решения ему требовалась информация. Всё, как говорили аксиомы ордена.

Пятый капитан дал команду сервитору наладить связь с "Бесшумным Лезвием", которое всё еще было где-то около планеты-биофабрики, а затем, получив отклик, глубоко вдохнул.

- Говорит капитан пятого крыла Галаад, кто сейчас главный на Лезвии?

- Лидер истребительной команды Стражи Рока, Каран Айдахар, на связи, - после некоторой задержки ответил голос Черного Дракона.

- Передай магистру Сорнери, брат Каран, что его задание выполнено не полностью. "Острота Разума" смогла уйти варп-прыжком, остальные корабли эксплораторского флота уничтожены или будут уничтожены в ближайшие... минуты, - доложил сначала Галаад, после чего запросил то, чего хотел. - Нужны новые приказы. Когда забирать братьев с поверхности?

- Забирать никого с поверхности не планировалось, брат-капитан Галаад, - ответил ему караульный. - Ты и сам это понимаешь.

Может, ветеран это и понимал, но признать такое отказывался. К тому же, если бы это был билет в один конец, магистр бы не стал отдавать приказ об ожидании. Он сжал челюсть и кулак, нажав на край стола так, что тот начал прогибаться.

- Мне нужны приказы магистра, - повторил Галаад.

- Магистр Сорнери погиб, как и библиарий Янтарь. С инквизитором Майев и первым капитаном Никаром потеряна связь. Второй капитан Ноа сейчас возглавляет остатки двух рот в схватке с тиранидами, и ни ты, ни я, ничем им не сможем помочь, - ответил Черный Дракон с некоторым нажимом, словно пытался собеседника в этом убедить.

Галаад вновь взглянул на гололит и на то, как от "Аксиомы" летят обратно штурмовые катера с уцелевшими абордажниками, а первые ксеносские корабли впиваются в борта корабля-кузницы. Скоро то же самое будет с "Непрощенным Слепцом".

- Ты предлагаешь мне отступить? - напряженно спросил пятый капитан, вернув внимание к собеседнику.

- Я предлагаю поверить в то, что Император защищает, и делать так, как велит тебе долг.

Слова Карана Айдахара прозвучали будто какая-то странная мантра. Император защищает кого? Магистра? Старшего библиария? Хреновый получается из него защитник. Галаад снова шумно выдохнул и попытался мыслить трезво. Факты говорили о том, что Майев отмечена Его светом, и капитан за то время, что провёл с фенрисийкой, не раз убеждался в том, что она неукротима. Пропажа инквизитора ничего не значила пока не станет достоверно известно о том, что она мертва. И старший по званию из оставшихся Ангелов Ночи, Ноа, никаких новых приказов не давал, не просил их забрать, не просил орбитальной поддержки, значит, всё еще действовали старые приказы ждать, и новых не требовалось.

- Понял тебя, брат Каран, - буквально выдавил из себя Галаад, потому что ему тяжело было привыкать к методам верных. - Спасибо.

- У всех нас свой долг, - ответил Черный Дракон, после чего прервал связь.

Пятый капитан надел свой шлем и перед тем, как покинуть стратегиум, в котором ему больше было нечего делать, вызвал Долрета Чефра.

- Я буду защищать корабль вместе со всеми. До поступления других приказов мы остаёмся в системе. Сделай всё, чтобы Слепец мог забрать братьев с планеты, когда это понадобится, капитан, - передал он пустотнику, который отлично показывал себя в этом деле.

Ответ пришел не сразу, но голос мужчины Галааду понравился.

- Будет сделано, брат-капитан.

Дай Император так и будет, подумал десантник, бросая последний взгляд на гололит и покидая стратегиум, где остались лишь безмолвные сервиторы.

CVII

Перед Рамиллием стояла непростая задача, как сделать так, чтобы криптек их обратно не запер, и наивные мысли о том, что он не ожидает их возвращения, были отвергнуты давным давно. Разумеется, такой некрон, который одновременно держал над своей гробницей корабль размером с континент и умудрялся запутывать переходы тессарактового лабиринта для К'Тана, при этом направляя нужное для сдерживания тиранидов количество воинов, заслуживал уважения его способностей, и сержант фон Верг не собирался ему в этом отказывать. К их появлению криптек наверняка подготовит побольше каноптековых пауков с орудиями наготове или еще что-то в этом роде. На его месте сам Рамиллий сделал бы для них клетку наподобии той, что удерживала "Алую Зарю" от падения, но это были лишь фантазии, а пока перед ними в обгоревших остатках какого-то древнего сада, от которого осталась только выжженная земля и лежащие на ней остатки стволов, должен был появиться портал, которого все ждали.

По идее, входить в него первым было небезопасно, и в обычных обстоятельствах сержант пропустил бы вперёд кого-то покрепче, чем он сам, но тут у них не было возможности ни увидеть то, что произойдёт, ни передать информацию об этом, потому какая-то часть урождённого аристократа даже улыбнулась, ощутив себя на мгновение на месте Никара, который везде стремился идти первым, но тут же осадил себя, поскольку ниже его достоинства было сравнивать себя с разбойником, нацепившим мантию капитана. Всегда был выход, даже если сначала его не было видно, так что что-нибудь он еще придумает.

- Вздумаешь бросить меня, как Никар, убью, - предупредила Майев, которая стояла рядом в ожидании, а за её спиной дежурил Деспофетос, которому надлежало инквизитора нести. - Так что будь лапушкой.

Самое смешное в этом пополнении их отряда было то, что Рамиллий Деспофетоса помнил. Сержант Гальвар по кличке Черный Коготь предал принца Викара и сбежал на одном из захваченных ротой кораблей, в итоге пропав в варпе, так что больше ни о нём, ни о его отделении, они ничего не слышали, хотя предпринимались немалые попытки их найти, и вот теперь один из того отряда встретился им вновь в цветах Черного Легиона. При чём других из тех, кого Никар и Караул Смерти убили внутри исследовательского отсека, ни капитан, ни Рамиллий не знали, и по словам Деспофетоса все, с кем он когда-то покинул Полифемнос, были уже мертвы.

- Если бы он был не лапушкой, его давно убил бы капитан Никар, - заметил Рамиллий инквизитору, припомнив так же трения Никара с Гальваром, хотя, с другой стороны, кого только Никар не провоцировал.

- А ты чего такой умный? - фенрисийка тут же переключилась на фон Верга, поскольку обращалась не к нему, но ответил он. - В Карауле послужил, смелый стал?

- Мы с ним давно знакомы, - пояснил женщине Рамиллий, игнорируя провокации, которые ему немало так напоминали поведение Никара, только еще более безумное и дерзкое, и перевёл взгляд на десантника за её спиной. - Сколько раз ты теперь предатель, Деспофетос?

- Трижды, - на выдохе ответил явно не восторженный своим положением бывший Повелитель Ночи и Черный Легионер.

- Веди себя хорошо и это будет последний, - обнадёжила его Майев. - Я добра и почти всегда даю один шанс.

Деспофетос промолчал в ответ, всё еще не особо понимая с чего вдруг инквизитор такая дерзкая, но понимая, что её авторитет крайне высок, раз её терпят, а Рамиллий утвердился в мнении о том, что Никару нужен был кто-то из прошлого, кто ему был бы по душе и сохранил память, потому что всех, кто хоть сколько-нибудь напоминал старых друзей капитана, эпистолярий стёр до детского возраста памяти. Впрочем, даже такие предосторожности вряд ли можно было назвать надёжными. Фон Верг был уверен, что рано или поздно наклонности и повадки, продиктованные генетикой и мышечной памятью, проявятся. Сам он ни на секунду не забывал о том, что и его руки по локоть в крови. Скольких имперцев, как военных, так и гражданских, он убил, сложно было и учесть. Мир, в котором он жил, был жесток, и к жестокости этой он привык еще когда был ребёнком, воспитывавшемся жестоким отцом в четких рамках наследственности, потому что следующим правителем должен был стать именно он, а учитывая местные нравы, случиться это могло в любой момент и ждать совершеннолетия молодого князя никто бы не стал. В этом свете настолько мягкими и наивными казались ему попытки магистра и первого летописца сделать мир для людей лучше, а Повелителей Ночи превратить в ангелов, что сержант испытывал странное ощущение, похожее на то, как если бы он наблюдал за детьми, строящими замок из песка, и не хотел их расстраивать тем, что первая же волна смоет их строение. Тем не менее, за обгоревшим жестким фасадом что-то внутри аристократа, возможно тот самый взрослый, который хотел оставить детям их мечту, отзывался на эти попытки, и помогал им сделать их замок немного прочнее. Если бы Рамиль был поэтом, то сравнил бы это с попыткой мотылька найти баланс между тьмой, в которой легко потеряться, и светом, в котором можно сгореть, и эта борьба, как ему казалось, была вечной. Дети никогда не перестанут мечтать.

Мигание разрыва в пространстве, которое Обманщик обещал, что появится, заставило сержанта вернуться к реальности.

- По моей команде, - предупредил он, глубоко вдохнув и сняв с крепежа последнюю свою нова гранату, способную перегрузить даже авточувства шлема Астартес, ослепив его.

Исходя из предположения о том, что на машинные сенсоры некронов она тоже подействует, Рамиллий нажал на кнопку активатора, едва портал открылся, и, просчитав до двух, бросил её в черное окно перехода.

Три. Четыре.

- Пошли! - приказал он, услышав, как разогреваются сопла прыжковых ранцев стоящих позади братьев, а затем первым прыгнул в портал.

По ту сторону ему понадобилось мгновение, чтобы сориентироваться, и Рамиль сразу понял, что криптек таки подготовился. Некрон теперь стоял на борту парящей в воздухе баржи, окруженный десятком высоких воинов с ростовыми щитами и фазовыми клинками, а каноптековых пауков над ними стало намного больше, и далеко не всех нова граната ослепила, потому что четверо паукоподобных роботов сходу открыли по нему огонь из скрытых в жвалах орудий.

Сержант извернулся в воздухе, уходя от смертоносных залпов каноптековых пауков, и запустил двигатели прыжкового ранца на полную, уносясь в сторону, чтобы отвлечь внимание стрелков на себя и выиграть время для братьев, которые начали появляться следом за ним.

CVIII

Ангелы отступали подальше от "Алой Зари", которая стала полным ксеносов склепом, отбиваясь и отстреливаясь от кружащих над ними горгулий и куда больших тварей, за которыми едва видны были мрачные тёмные облака, озаряемые алыми, словно свежая кровь, молниями. Стоял дикий визг, исторгаемый сотнями тиранидских глоток, и он перекрывал даже кажущиеся бесконечными хлопки их кожистых крыльев, даже болтерную стрельбу и гул плазмы. Фиррис пряталась под рукой своего рыцаря, словно под крылом могучего орла, изредка поднимая голову, чтобы запечатлеть происходящее пикт-рекордером и выстрелить без шанса промаха из болт-пистолета, который держала обеими руками.

Ангелы умирали, когда их прочную броню пробивала биоплазма тиранидов, когда в сочленения доспехов проникали жуки-чревоточцы, когда крылатые монстры размером с танк пикировали из орд меньших горгулий и пронзали облаченных в черное воителей своими огромными когтями-косами или подхватывали с собой обратно в небеса, где их разрывали на части озверевшие монстры. При этом ни один Ангел Ночи не дрогнул, не запаниковал, не начал действовать необдуманно, но напротив, остающиеся живыми сильнее сплотились, протыкая врагов клинками, срывая с небес выстрелами своего благословенного оружия и даже голыми руками, повергая на землю и разрывая на части так же, как их братьев рвали ксеносы. Фиррис при этом испытывала и колоссальное ментальное давление, словно пасть размером с планету хотела захлопнуться и проглотить её, а в голову лезли навеиваемые чудовищным чужим разумом мысли о том, что сопротивление бессмысленно. Но она отвергала эти мысли раз за разом, устанавливая неизвестно как появившуюся в её мозгу защитную стену, чтобы оградиться, чтобы справиться, чтобы преодолеть, пусть даже она и казалась себе попавшим в гигантский водоворот муравьём.

- Наверх! - шум битвы в воксе всех Астартес и двух женщин перекрыл голос штурмового капитана, и они начали взбираться по выжженному склону к тиранидской поросли за пределами кратера.

Фиррис поскользнулась и едва не упала, пойманная в последний момент рукой Холлстера, который просто взял её подмышку, как какую-то вещь, и начал подниматься вместе с ней за другими братьями, оставаясь рядом с Тленом и Ангеликой, которую Хранитель Тишины тщательно оберегал от выстрелов ксеносов, порой подставляя из-за этого себя. Раньше она бы начала брыкаться и браниться, но теперь будто что-то переключилось внутри неё, и летописец только повернулась поудобнее, позволяя любимому делать то, что он считал нужным, чтобы стать ему подмогой, а не обузой.

Меньше минуты понадобилось им, чтобы с непрекращающимся боем выйти за пределы обожженного неистовыми энергиями некронов кратера и оказаться на покрытой хитином почве, громадные пятиметровые волоски на которой шевелились и хлестали, когда их кто-то касался, так что боевым братьям приходилось срубать их так же, как и крылатых ксеносов, безостановочно атакующих их со всех сторон. Там Микель поставил свою принцессу на ноги и она смогла снова стрелять, но даже она понимала, что этого мало, а затем громадный крылатый зверь снова опустился на землю и схватил одного из ангелов, собираясь утащить его.

Еще одна смерть.

- Нет! - крикнула Фиррис, вытянув руку в сторону монстра.

Когда тот взмахнул огромными темными крыльями, чтобы взлететь, ничего не произошло, и чудовище непонимающе взревело, оставшись на земле, где находившиеся рядом Ангелы Ночи накинулись на него с сияющими небесной лазурью мечами, разя чужацкую плоть без жалости и сомнений.

Женщине показалось, будто она рукой пробила толстую ледяную корку, погрузившись в ледяную воду, где скрывались титанические хищники, и один из них, на мгновение показавшийся ей трёхглазым зверем из самой мрачной тьмы, обратил на неё свой взгляд. На миг между ними возникла прочная связь, будто они стали частью одного целого, и Фиррис увидела три бьющихся сердца этого живого мира, питающегося теплом раскалённого ядра и жизненной силой, таящейся в резервуарах жидкой биомассы, увидела миллионы организмов, которые бежали, спали, ждали и росли внутри него, словно бесконечный рой, желающий лишь пожирать и поглощать, впитывая в себя всё, что было вокруг живого. Идеальная форма жизни, заключавшая в себе всё, что было возможно, сохраняющая всё, что было поглощено, и способная воссоздавать утерянное сколько угодно раз. Этого мига хватило, чтобы она пожелала стать частью этого, но затем какая-то внутренняя установка выбросила её из единения и вернула к действительности, где десантники уже забили крылатого тирана, а горгульи отпрянули от них в страхе из-за потери вожака, дав краткую передышку. Тем не менее, ощущение, что она побывала внутри чудовища, сохранилось и чувство направления к трём его сердцам, запечатлелось, кажется, навеки.

- Я знаю где его мозги! - воскликнула она, дёрнув Микеля за руку. - Я знаю где его центры!

На эти слова обернулся не только её рыцарь, но и капитан Ноа.

- Веди, - только и сказал он, а Ангелы Ночи, с которыми она была связана одной вокс-сетью, окружили её стеной, готовые не дать ксеносам добраться до неё.

Но не то, что она знала куда идти, было главным, поняла Фиррис. До этого они сражались просто за свои жизни, за выживание, а теперь у них появилась цель, которая могла принести победу, пусть и последнюю в их жизни, и воины ухватились за неё крепче, чем за самый надёжный канат.

CIX

В Библиариуме "Непрощенного Слепца" царили разгоняемая светом одинокой свечи полутьма и тишина, нарушаемая лишь едва слышным шумом работающих на низкой мощности силовых доспехов её хранителей. После прошедших боёв они подлатали и отполировали её снова, чтобы выглядеть сообразно долгу, но все понимали, что эта чистота временная. Они редко разговаривали даже между собой, не говоря уже о том, чтобы беседовать с другими членами ордена или людьми. Их кажущаяся обычной целеустремлённость после откровений Тлена приобрела для каждого свою форму, развилась до новых высот и стала оружием за пределами человеческих возможностей и даже возможностей простых Астартес. И теперь это было проблемой, из-за которой они по велению того же Тлена оставались на борту флагмана, тогда как их лидер и братья рисковали жизнями на чужацкой планете. Последний приказ оставаться во внутренних отсеках заставлял Хранителей Тишины ощущать неудобство от опасности, которую они представляли для окружающих, но Тлен ничего не говорил о том, что им вообще нельзя будет сражаться, потому они и собрались здесь.

Дверь в Библиариум с тихим шипением отворилась, впуская последнего члена их круга, Авелана, который со своим увесистым похожим на огромный колокол молотом на плече прошествовал к своему месту и с едва слышным скрипом доспехов сел, почти нежно опустив молот рядом.

- Люди будут сражаться до конца, - мрачно сообщил он.

Правая скула Нарасина дёрнулась от этих его слов. Он считал людей слабыми и недостойными своего внимания, за парой исключений, и отсутствие привычной стаи за плечами сделало его еще и нетерпеливым. Он остро и жарко желал вернуть утраченное, но понимал, что это невозможно в ближайшее время. Тираниды не заполнят пустоту, потому что они сами были пустотой, а своих убивать уже давно нельзя. И всё же ощущение, что что-то осталось, словно капля на дне опустевшего сосуда, сохранялось в нём, заставляя гадать, чем именно эта капля была. Возможно, Тлен был прав, и эта стая произросла не только из душ убитых им людей, но из его собственного голодного и одинокого сердца. Зверь, который всегда останется с ним.

- Будем ли мы? - задал он вопрос, оскалившись, и это был именно тот вопрос, который им предстояло решить.

Остальные Хранители посмотрели на него, каждый полный своих мыслей по этому поводу.

- Конечно, - холодно прошелестел Бракус, который с закрытыми глазами стоял в тенях позади своего стула, сцепив руки в замок на уровне груди, словно молящийся. - Риск нашего обращения всегда был. Сейчас он только стал более осязаем.

Левая скула Нарасина дрогнула. Бракус Лин был прав. Риск был всегда, но последствия казались далёкими и почти невозможными после тренировок с Тленом. Тем не менее, Нарасин перешел грань допустимого, слишком много используя свой дар, своё проклятие. Он был первым, в ком со сражения на скитальце пустившая корни скверна пробудилась, и первым, в ком её выжег Первый Хранитель, так что риск рецидива для него лично теперь был исключен. Остальным это было пока недоступно.

- Я чувствую себя слабым, - признался он нехотя, склонив голову влево и вниз, - как будто из меня вынули органы. Но что-то осталось. Я всё еще чувствую присутствие своего Зверя внутри. Стая исчезла, но он - нет.

- А если бы демон не был изгнан? - уточнил с любопытством Арчибальд, чьи волнистые волосы рассыпались по правому наплечнику, когда он наклонил голову в сторону Нарасина.

- Я был бы бесполезен, - прорычал в ответ Нарасин. - Он забрал мою стаю и приглушил голос Зверя.

- Но оружием пользоваться он тебе не мешал? - уточнил Авелан, называемый еще Похоронщиком, опираясь на рукоять своего тяжеленного молота.

- Он добил ликтора голыми руками без стаи и вопреки демону, - напомнил Арчибальд, который в их братстве был самым, как бы это сказать, открытым. - Очевидно, что физически на нас это повлияет малозначительно. Я просто хотел узнать его впечатления.

Нарасин оскалился, но взгляд, которым он одарил курчавого, был благодарным, потому что он всё же больше похвалил его, чем подколол.

Арчибальд в ответ улыбнулся краями губ, хотев было что-то добавить, когда корабль ощутимо вздрогнул.

- Парами, - прошипел, словно сгорающий в печи сухой сучок, Прах, кивнув на своего брата, Пепла. - Нам нужно действовать парами. Страховать. Поддерживать. Подменять.

В этот раз оскал Нарасина был насмешливым. Их тут было девять. Четверо будут парами. Он - один. Как всегда.

- Если всё будет плохо, зовите меня, останемся навеки вместе, - жестоко улыбнулся он, намекая на судьбу призраков за его плечами.

- Может и придётся, - кивнул холодно Бракус Лин, так и не открыв глаз, чтобы не видеть то, что они показали бы ему, а еще потому, что это приближало бы его собственное пробуждение скверны.

- В таком случае мы с братом Лином, Прах с Пеплом, Каэрин с Зинаном, Авелан с Волком, - озвучил пары Арчибальд, после чего жестом указал на инициатора их собрания. - Брат Нарасин на свободной охоте.

На самом деле Нарасин не хотел бы видеть никого из них в виде призраков за своими плечами. Какими бы они ни были, Хранители Тишины были его ближайшими братьями, семьёй, которой у него никогда не было, и связаны они были сильнее, чем кровными узами.

- Давай координаты, - проворчал Нарасин, и Авелан, который предварительно обошел посты внутренней обороны судна, чтобы узнать где огни душ слабее всего, переслал на ретинальные дисплеи каждому отметки постов, где срок смертных защитников почти истёк.

Нарасин наклонился вперёд и задул свечу, а затем, забрав сделанные Тленом серебряно-белые маски в полной тишине, её Хранители покинули Библиариум, оставив за собой лишь Тьму, и двинулись навстречу Голоду.

CX

"Непрощенный Слепец" разбрасывал рубиновые лучи лэнсов во всех направлениях, пытаясь остановить или хотя бы замедлить рвущихся к нему ксеносов, но мелкие быстрые и манёвренные биокорабли-смертники Дагона всё равно преодолевали эту смертельную алую паутину и врезались в бока и надстройки флагмана Ангелов Ночи с безжалостностью, на которую был способен только не заботящийся о выживании отдельных особей рой. Долрет Чефра чувствовал боль и негодование корабля, который получал рану за раной, словно медведь, которого окружала стая шакалов, и сколько бы он ни убивал врагов, их появлялось всё больше. Повреждённые "Колада" с "Молотом Святой Элии" по приказу командора, пусть и нехотя, избегали боя, вырываясь из космического масштаба челюстей флота-улья, петляя между залпами биоплазмы и уходя от прожорливых преследователей, чьи длинные выстреливающие на многие километры вперёд языки норовили поймать их, так что Долрету оставалось только удивляться мастерству и слаженности команд мостиков своих эскортов, но его собственному кораблю приходилось выдерживать все удары, от которых он просто не мог уклоняться в силу своих размеров.

- Палуба И-30 разгерметизация, - череда уведомлений шла без остановки, как без остановки вздрагивало всё судно. - Палуба К-13 разгерметизация. Организм Н-467 уничтожен.

Флагман внешне уже напоминал решето, которое капитану надо было вывести из схлопывающегося вокруг них окружения и при этом удерживать в узде желание машинного духа задержаться, чтобы сражаться еще яростнее. После каждого попадания по ним, будь то орудие ксеносов или очередной корабль-смертник, взрывающийся кислотным облаком, Долрет ощущал, как многочисленные макроорудия вдоль бортов Слепца порываются клацнуть пустыми затворами, словно челюстями, и выпустить гигантские отсутствующие снаряды в чуждые формы врагов, но сожаления по поводу того, что они не добрали невольниками команды для них, отсутствовали. Капитан знал, что пустотный левиафан, которым ему выпала честь управлять, справится и без них, потому буквально заставлял корабль и команду гнать дальше, форсируя двигатели, когда это требовалось, чтобы успеть.

- Сосредоточить основную мощность щитов на защиту кормы, - передал он приказ и посредством мыслеимпульса, и голосом, когда стало понятно, что первый пустотный щит вот-вот откажет и перегрузится, и понимая, что бронированный нос линкора спроектирован так, чтобы справиться с возможным уроном даже если останется на время без силовой защиты.

Не знавшие отдыха уже куда больше суток офицеры мостика тут же выполнили его приказ, перенаправляя мощности и обмениваясь информацией между собой, чтобы так же предупредить находящихся в передней части судна членов команды, а заодно и Астартес, которые все, включая трёх капитанов, защищали корабль от массы ксеносов, проникающих внутрь через бесчисленные бреши в обшивке. Для связанного напрямую с "Непрощенным Слепцом" Долрета эти вторжения ощущались словно черви, проникающие сквозь кожу, раздирающие всё, чего могут коснуться, и это ощущение было бы куда более мерзким, если бы не Ангелы Ночи и команды абордажников, которые сдерживали паразитов во внешних отсеках, служа своего рода имунной системой громадному линкору. И, как и в случае с жестокой болезнью, иммунитет не мог справиться с заразой сразу, и капитан понимал, что в этот раз враги достигнут внутренних отсеков.

Однако куда больше беспокоило Долрета то, что лежало впереди. Кроме мелких быстроходных судов тиранидов к ним со всех сторон приближались и более крупные организмы, некоторые из которых могли бы проглотить Слепца целиком, но один, самый древний и большой, явно целенаправленного этого желал. Дальние авгуры улавливали его присутствие, как помехи за роем, отказываясь пока идентифицировать полностью нечто такого размера, но слившийся с машинным духом капитан чувствовал его так, словно сам нащупал это чудовище в пустоте, и этот бой был между ними двумя.

- Накопить мощность для форсажа, - потребовал Долрет снова голосом, который ему показался чужим, и переданным на посты офицеров инжинариума кодом, который ощущался куда более удобным теперь, а горячее сердце реактора откликнулось на него, словно было его собственным.

И бороться с этим слиянием сейчас было бы опаснее, чем поддаться ему, потому капитан старался удержаться на грани. Победить таящегося вдали исполина было невозможно в том состоянии, в каком они находились сейчас, потому следовало его обмануть. В сражениях флотов статистика часто показывала превосходство той или иной стороны изначально по количеству кораблей, мощности и дальности орудий, скорости и прочим параметрам, но иногда она давала сбой, потому что куда важнее были ум и хитрость командоров. Убедить противника, что ты будешь делать одно, чтобы он бросил все силы для противодействия, и в итоге сделать другое, выставив того дураком и выиграв сражение, вот что было важно.

- Смена курса, пятнадцать градусов вправо, - скомандовал он, следя за тем, как неясная тень гиганта чутко реагирует и двигается им наперерез.

- Но там же большое скопление мелких судов, целый рой, - наклонился к нему и негромко, но обеспокоенно, заговорил Диабаз Брона. - Нам удобнее пройти слева. Там только два крупных биокорабля и немного мелочи.

Отрываться от соединения с машинным духом "Непрощенного Слепца" в разгар операции было опасно, и, честно говоря, утомлённый Долрет сомневался, что сможет сейчас контролировать своё тело так же хорошо, как корабль, чтобы понизить тон и ответить только своим голосом. Но первый помощник имел право знать задумку и то, что капитана к этому решению подвело, потому он сосоредоточился на гололите и вместо ответа вырисовал из неясных показаний ауспиков очертания Древнего, биокорабля, который таился за облаком помех и мелких судов, чтобы стать палачом линкора Ангелов Ночи.

- Боже-Император, упаси нас от коварства ксеносов, - прошептал только Диабаз и выпрямился, поняв теперь суть манёвра.

Если бы они пошли в предоставленное тиранидами окно, то попались бы этому чудовищу, но из-за смены курса заставили того двигаться и отказаться от заготовленной ловушки, а значит, сохранили жизнь себе и Ангелам Его. По крайней мере на время.

CXI

Плазменные батареи гудели, отдаваясь характерным зудом в зубах людей на мостике, пока обстреливали "Остроту Разума", но ответные попадания макроснарядов сотрясали и так побитую "Тисону" до основания. Фрегат Механикус быстро понял, что у их противника что-то не так с двигателями, и использовал это превосходство в скорости и манёвренности, чтобы подавить эскортник Ангелов Ночи. Эллисиэль могла только с досадой сжимать подлокотники и наблюдать за тем, как её корабль всё больше подводят к черте, за которой они просто рассыпятся в хлам, и думать о том, что они еще могут сделать, чтобы сломать судьбу, которую им рисуют ходящие по краю дальности стрельбы их орудий адепты Марса.

- Сколько выдержат теплопроводы, если мы включим маршевые двигатели? - спросила она, повысив голос, чтобы перекричать вой сирен, и поднялась с трона, чтобы видеть магистра двигателей.

Тот в первое мгновение посмотрел на неё удивлённо, но уже в следующее его лицо сменило выражение на понимающее. Если они ничего не сделают, то и так скоро сгинут. С того часа, когда они собирались подорвать себя вместе с тиранидскими биокораблями мало что поменялось.

- Минуты полторы, максимум две, - ответил он четко и закусил нижнюю губу, вернув внимание к своему пульту, чтобы проверить возможности еще раз.

- Этого хватит, чтобы протаранить чертовых Механикус? - уточнила она, адресуя теперь вопрос рулевому, который изо всех сил старался удерживать "Тисону" в положении для стрельбы.

- Так точно, капитан! - бодро рапортовал офицер и сжал челюсти.

Эллисиэль могла поклясться, что тот изо всех сил сдерживает слёзы, и могла его понять. Совсем не хотелось умирать так, но Вселенная жестока и если всё, что они могли, это умереть, чтобы выполнить свой долг, то так тому и быть, даже если придётся плакать всем мостиком под конец.

- Тогда берём курс на эту проклятую "Остроту Разума" и заберём их с собой в гребаный ад! - капитан Ги Фарье даже стукнула кулаком по подлокотнику и села обратно. - И не прекращайте огонь, господа! Я хочу, чтобы они осознали степень своего бессилия перед лицом нашей решимости.

Мастер-боцман начал быстро что-то говорить по воксу, очевидно, предупреждая своих людей, которые занимались ремонтом, чтобы убирались оттуда, а затем всё вздрогнуло еще раз, когда очередной макроснаряд снёс одну из надстроек в центре судна, и спустя минуту жутко загудели плазменные двигатели красотки "Тисоны", толкнув корабль вперёд, а по всему мостику понеслись предупреждения об авариях и пожарах.

- Отключите тревогу, нам предупреждения больше не нужны! - потребовала Элли, и через несколько мгновений все предупреждающие сигналы стихли, оставив только красное аварийное освещение, которое назойливо навеивало им судьбу истечь кровью и умереть.

- Капитан! Новые сигнатуры! - прокричал неизвестно почему офицер с поста авгуров.

Кто-то еще выходит из варпа? Может, свои? Эллисиэль преисполнилась надеждой, глядя на гололит, который прорисовывал появляющиеся из ксеносского кольца корабли, и спустя пару секунд поняла, что надежда была ложной. Один за другим из сияющей пустоты внутри кольца выходили совершенно чуждые формами корабли, напоминающие строением полумесяцы. Сначала это были мелкие, не больше стандартных рейдеров, суда, затем больше, примерно с фрегат, вытянутые что посох с наконечником в форме полумесяца, а затем настоящие гиганты, несущие на себе пирамиды, за которыми вышла невероятных размеров ромбовидная конструкция размером со звёздный форт. Ничего подобного Ги Фарье в жизни не видела и не слышала, потому просто замерла.

- Механикус прекратили огонь, - оповестил кто-то из верных офицеров.

- Глушите двигатели! - тут же приказала Эллисиэль, понимая инстинктивно почему секунду назад бывшие врагами Механикус это сделали. - И разверните нас к новой угрозе.

Конечно, у них не было шансов против возникшего перед ними флота неизвестных ксеносов, потому что тех было уже более сотни кораблей всех видов, и они продолжали прибывать, и в центре образующегося построения находился в несколько раз больший, чем "Непрощенный Слепец" корабль-полумесяц с огромной пирамидой там, где у имперского корабля была бы командная настройка. Флагман врага, догадалась капитан.

Запищали многочисленные сигналы того, что их берут на прицел, и Эллисиэль сжала кулаки, понимая, что даже не знает в кого стрелять. Вероятно, первый их выстрел станет же и последним. А затем гололит перед ней зашелся помехами, будто кто-то пытался вмешаться в его работу, и прежде чем капитан успела поинтересоваться что происходит, вместо изображения космического пространства вокруг "Тисоны" там возник образ гуманоида, металлического черного создания, тощего как скелет, посредине черепа которого светился широкий белый глаз и не было носа, только лишь узкая прорезь рта, напоминавшего жестокую усмешку.

Робот. Чудовищный бездушный механизм. По крайней мере так Элли подумала, глядя на это чуждое создание, когда то заговорило на чистом готике.

- Я Фонос, Вестник лорда Санахта, владыки скопления миров Сомбрио, кровного брата фаэрона Амонтеха, главы династии Сабехар, и законного наследника трона. Вы, люди, находитесь во владениях династии и владыка желает знать, кто вы и почему забрались так далеко от своих миров, а так же причину, по которой вы сражаетесь друг с другом.

Имперское Кредо говорило, что ксеносы, мутанты и ведьмы это те, кому нет веры и кого следует лишь ненавидеть и убивать, но, как обычно, это касалось только тупой пропаганды для черни, а аристократы знали куда больше. Конечно, Элли ранее никогда вживую не видела ксеносов и тем более не говорила с ними, но что ей следовало сделать сейчас? Послать его к чертовой матери и умереть? Глупо. Блефовать? На едва живом корабле это плохая идея. Кроме того, капитан была уверена, что Механикус сейчас получают ту же трансляцию, что и она, но их ответ был ей понятен и без дара предвидения. Шестерёнки были не более гибкими в своих решениях, чем сервиторы.

- Возьмите на прицел ближайший корабль ксеносов, - всё же демонстративно распорядилась она, повернув голову к орудийному посту, чтобы получить немного уверенности в себе, а затем посмотрела прямо на посланника лорда Санахта, только сейчас поняв, что не знает как он вообще получил доступ к её гололиту, и приподняла подбородок. - Я Эллисиэль Ги Фарье, капитан "Тисоны", эскортного корабля, принадлежащего к флоту ордена Ангелов Ночи, космических десантников Бога-Императора, и здесь мы для поддержки исследовательской миссии Адептус Механикус и инквизитора Майев Ингвардоттир. Сражались же мы потому, что эти Механикус нас предали.

Вероятно, Экклезиархия или какие-нибудь военные чины спалили бы её живьём за разглашение такой информации врагу, но капитан была слишком плохо воспитана, чтобы поступать иначе. К тому же, с точки зрения аристократки, на полное представление, с которого начали ксеносы, стоило ответить тем же из чистой вежливости. Это выглядело для неё более чем правильно.

- Где сейчас инквизитор Ингвардоттир? - уточнил Вестник после взгляда куда-то в сторону и понимающего кивка, и этот вопрос не был уже таким вежливым, чтобы она ответила.

Насколько могла представить капитан, лорд Санахт был где-то рядом со своим вестником и просто не желал общаться лично с кем-то ниже своего уровня, но явно заинтересовался именем инквизитора. Возможно, ей во время представления стоило прибавить свой титул, чтобы как-то это исправить? Это было смешно, но тем не менее могло сыграть роль в будущем, если они выживут, конечно же.

- Так я вам и сказала, - фыркнула Элли, отвечая в том же тоне, что к ней обратился ксенос. - Агенты Трона действуют где хотят.

В одно мгновение гололит перестроился на окружающее пространство и мощный исходящий от флагмана ксеносов нефритовый луч превратил "Остроту Разума" в разлетающуюся во все стороны космическую пыль, заставив Ги Фарье сглотнуть ставший в горле ком, а всё внутри неё сжалось. Вот значит как. Запугивание. Возможно, пора было приказать стрелять в ответ, но Элли просто замерла, ошеломлённая тем, что происходило, не в силах даже рта открыть. Ей явно указали её место в этих "переговорах".

Еще спустя секунду вернулось изображение ксеноса.

- Вы, капитан Ги Фарье, видимо, не понимаете с кем имеете дело, - произнёс металлический Вестник, материализуясь в воздухе и сходя с гололита к ней, а следом по всему мостику начали появляться тощие похожие на скелетов черные фигуры в алебастрово белых жутких масках-черепах, чьи острые пальцы-когти чиркали друг о друга, словно ножи мясника, вызывая дрожь и ощущение неминуемой резни, из-за чего алое освещение показалось капитану пророческим. Последнее, что она успела сделать, это послать вызов брату Акко.

CXII

Один ад просто сменился другим, когда Борземи Готье с остатками своего отделения и десантниками брата-сержанта Фесвия смог таки вернуться в салон "Мрачного Охотника" и покинуть гибнущую "Аксиому". Через маленький иллюминатор он видел, как ксеносские абордажные организмы с силой снарядов выпущенные из пастей или пор биокораблей врезаются в борта корабля-кузницы, и понимал, что это смерть. Флагман Вульфа еще плыл вперёд, еще стрелял, но это была бессмысленная агония, последний акт непокорности обреченных. И много ли шансов было у них самих? Когда они добрались до "Непрощенного Слепца", там начиналось то же самое. Сотни абордажных капсул тиранидов пролетали мимо громадного судна, десятки сбивались турелями, но куда больше врезались в его испещренные дырами соборы и мощные борта, утыканные бездействующими макропушками. От этого зрелища Готье сглотнул ком ставший в горле и отвернулся. В следующее мгновение прозвучал сигнал готовности к высадке и он проверил свой болт-пистолет, затем включил и выключил силовую саблю, и лишь после поглядел на тех, кто с ним остался. Дейгар, Леджер, Моррис и Стефан. Остальные погибли и их имена теперь впишут на стену героев, а истории сохранят летописцы. Легче от этого станет тем, кто выжил? Возможно, немного, хотя единственное, чего теперь желал Борземи, были покой и теплота сердца Ангелики. Она была с Ангелами Ночи и её должен был сберечь Первый Хранитель, а вот о себе Готье нужно было позаботиться самому. Как и всегда.

- Пошли! - скомандовал он, когда Мрачнокрыл тряхнуло при переходе из пустоты космоса в ангар линкора, и десантная рампа начала опускаться.

В этот раз они не сильно отстанут от ангелов смерти.

Хотя лучше бы отстали.

Полутёмный ангар освещался только тусклыми потолочными люменами, часть из которых была уже разбита, и вспышками орудийной стрельбы, которая велась по кружащим внутри бронированным горгульям. От визга этих тварей и хлопанья их крыльев закладывало уши, а единственный открытый проход вглубь судна, от которого и лилась стрельба, оборонялся Ангелами Ночи, которые шквалом огня уничтожали безумных ксеносов. Выбравшийся первым из Мрачнокрыла брат-сержант Фесвий подстрелил на лету бросившуюся на него горгулью и поймал за загнутый хвост другую, шлёпнув её с размаху о палубу так, что та сразу перестала дёргаться, а выбравшиеся следом за ним боевые братья образовали защитный кордон, за которым предполагалось прятаться людям, и добавили свою стрельбу к потоку огня ждущих их товарищей.

- Бегом, бегом! - подгонял своих бойцов Борземи, пока они усаживали раненого Стефана, которому со временем становилось всё хуже, на подножку антиграва, а затем вместе с оставившим машину пилотом помог толкать антигравитационную орудийную платформу, уперевшись в неё плечом.

Пробежка через заваленный телами ксеносов ангар показалась сержанту чудовищно медленной, а по пути Леджера едва не схватила горгулья, которую в итоге подстрелил кто-то из Астартес и монстр взорвался осколками мяса, костей и хитина, обдав людей сиреневым ихором. Палуба содрогнулась, когда внутрь ангара влетела еще одна крупная биокапсула, кислота из разорванного переднего мешка которой при ударе расплескалась вокруг и начала прожигать стальной настил, и хорошо, что люди к тому времени успели зайти в широкий арочный коридор за спины Ангелов Ночи. По хорошему, Стефана нужно было срочно доставить в апотекарион на осмотр медику, и по случаю рядом был хороший для сопровождения кандидат.

- Зайво, уводи Стефана в апотекарион, - приказал пилоту сержант Готье, после чего, повернулся к своим бойцам. - Разворачивайте платформу!

Брат-сержант Фесвий и его отделение пару секунд спустя оказались в коридоре с остальными и боевые братья начали перезарядку своего оружия, чтобы затем сменить на стрелковых позициях у стен десантников, которые прикрывали их прилёт. Это была отточенная работа, которой Борземи, как бывший глава охраны правителя Фрации, мог только завидовать. Один ангел смерти стоил как минимум пары десятков отборных солдат, хотя, если бы пришлось выбирать с кем идти в бой, Готье однозначно выбрал бы Астартес.

- Нам скоро придётся отступить, - предупредил брат-сержант Центаер по воксу.

От этого признания Борземи сглотнул слюну в разом пересохшее горло. Если даже эти сверхлюди не смогут удержать внешний периметр корабля, то кто сможет? Однако до того, как он успел сказать что-то своим направляющим мультилазер в сторону ангара людям, ближайшего к двери Астартес резко отбросило на заполненную трупами и ихором взлётную полосу, а в коридор ворвался размытый из-за резкого движения силуэт знакомого монстра, от узнавания вида которого у Готье по всему телу прокатилась дрожь. Ликтор.

Двое десантников тут же бросились на значительно превосходящего их размерами гиганта в рукопашную, а остальные открыли пальбу почти в упор, но зверь не собирался с ними сражаться в невыгодной ситуации и прыгнул дальше, одним махом преодолев дюжину метров и оказавшись на антигравитационной платформе, которую вес ксеноса мгновенно прижал к полу и заставил что-то внутри заискрить и взорваться. Времени думать у Борземи не было, и всё показалось ему будто происходящим в замедленной съёмке. Братья-щитоносцы Дейгар и Леджер, оставшись позади твари, не успевали ничего сделать, стрелок Моррис только поднимал голову, чтобы увидеть опускающиеся на него когти, и Готье сделал то, что просило тренированное годами работы телохранителем тело, парировав тяжелый удар когтей силовой саблей, что спасло упавшему на пятую точку Моррису жизнь. От мощного удара у Борземи подогнулись ноги и задрожала рука, но его стрелок остался жив. Рука с болт-пистолетом отточенным движением взметнулась вверх и Борземи перед выстрелом увидел глядящие на него черные бездны глаз твари, а заодно и пару опускающихся ему на голову огромных когтей-кос, уклоняться от которых было уже поздно.

CXIII

Нарасин с разбега прыгнул и, перемахнув через человека с саблей, плечом врезался во взобравшегося на треснувший под его весом антиграв ликтора, чтобы сбить того с ног, но вместо этого тварь лишь потеряла равновесие, развела в стороны и вонзила в стены верхнюю пару рук, чтобы удержаться вертикально. Хранитель Тишины в одно мгновение осознал, что плохо рассчитал свой вес и место приложения силы оказалось ошибочным, потому что он привык надеяться на Зверя, который сейчас был слаб, и вместе с ним слаб был и он сам. В следующее же мгновение ангел смерти вытянул руку, чтобы схватить монстра за горло, но вместо этого едва успел ухватиться за его ключицу, чтобы хотя бы не свалиться с него и не раздавить лежащего за антигравом человека, что пытался скорее отползти подальше. Раньше он бы уже убил врага, но не сейчас. Привычка полагался на внутреннюю силу, которая практически иссякла, от бьющего фонтана которого остались жалкие капли, играла против него, и привыкнуть к этому было тяжело настолько, насколько же обычному человеку лишиться рук.

Ликтор резанул по броне десантника нижней парой когтей, впиваясь в его бока и проливая кровь, а Нарасин в ответ, скрипнув зубами, нанёс три быстрых удара мечом, метя в сердце монстра, но лезвие каждый раз скользило по чешуйкам и вонзалось не там, где нужно. Чудовищная слабость раздражала и напоминала о том, как близок он был и остаётся сейчас к смерти, и Нарасин, чтобы выжить, всё же отступил, спрыгнув с монстра и роняя алые капли с разрезанного когтями твари доспеха на холодный пол, и остановился рядом со знакомым уже сержантом абордажников, который только сейчас заметил маску и на долю секунды отпрянул, будто не узнал ангела.

"Как же сильно я теперь похож на простого человека", подумал Нарасин, парируя спешные выпады когтей прыгнувшего за ним ликтора, в спину которому ударили болтерные снаряды и плазма братьев, находившихся у входа в ангар. "Даже сражаюсь почти так же плохо".

Хорошо, что никто не видел гримасу, которую скорчил под новенькой серебряной маской филина Хранитель Тишины, потому что он с трудом мог бы сказать что сложнее, пережить такой позор или умереть. И этот запал, эти эмоции подтолкнули его действовать быстрее, жестче. Оказавшийся в одно мгновение в левой руке дробовик послал прямо в морду твари заряд картечи, чего хватило, чтобы задержать врага, а затем совместными залпами ангелы смерти и смертные свалили тиранида, заставив бездыханное тело того свалиться на пол дымящейся грудой мяса. Командная работа, от которой на секунду в уме Нарасина промелькнула мысль о том, что под новой стаей Тлен мог иметь братьев и людей, но миг этот прошел, и, так же быстро, как появилась, мысль исчезла.

Праздновать победу было некогда, но человек с саблей спешно отдал честь, прижав рукоять клинка к груди, а затем пальнул пару раз из своего болт-пистолета в сторону ангара, где горогулий было всё так же много и прибывали новые, а вместе с ними, вероятно, и другие ликторы. Храбрости человеку хватало как тогда, когда нужно было защищать его женщину, так и сейчас, что всё же делало ему честь.

Нарасин поглядел на то, как поднялся с пола стрелок ауксиларий, шлёпнувшийся на пятую точку, когда ликтор неожиданно запрыгнул на управляемую им платформу, а затем перевёл внимание туда, где еще двое абордажников уже стреляли из дробовиков из-за своих ростовых щитов, едва какая-то крылатая тварь показывалась в зоне видимости между десантниками. В этот раз никто из них не убежал, хотя из переговоров братьев отделения Холлстера Нарасин знал, что в прошлый остался только сержант. Возможно, люди могли быть неплохи, но сначала им следовало пережить некоторые потрясения, закалиться. Хранитель Тишины закрепил дробовик на магнитном захвате на бедре и, сделав шаг вперёд по гильзам от болтеров, прислушался к чутью, которое могло подсказать ему куда идти дальше, когда вокс-тишину нарушил неожиданный приказ.

- Всем отделениям быть осторожнее! - голос капитана Галаада, который, судя по фоновым звукам, тоже сражался, казался уверенным, но напряжения было не скрыть за этим фасадом. - У ксеносов новые маскирующиеся биоформы.

Прежде чем Нарасин успел задаться вопросом как эти новые биоформы выглядят, успешно отбивавшийся от горгулий брат, которого ранее ликтор отбросил глубже в ангар, упал, разрубленный пополам длинным костяным мечом, по паре которых держали в верхних парах рук примерно размером с десантника частично размытые из-за хамелеоноподобной шкуры воины-тираниды. И если этого было мало, то каждый из них обладал короткоствольным биоорудием в нижней паре рук, которое перед тем, как чужаков разорвало градом болтов и плазмы, успело плюнуть биоплазмой в переворачивающегося к ним безногого Ангела Ночи, превратив верхнюю часть его тела в исходящую паром дыру.

Значит, парные клинки для ближнего боя и плазменный дробовик для него же, подумал Хранитель Тишины. Флот-улей Дагон потрясающе быстро учился и за считанные часы вывел новую породу, которая по его мнению должна была успешнее противостоять Астартес.

CXIV

Фиррис задыхалась. От неожиданного внимания Разума Улья её не мог уберечь никто, ни её рыцарь, ни кто-либо еще из Ангелов Ночи, потому что теперь каждая тварь на планете хотела убить её. Броня в нескольких местах была пробита и, хотя раны быстро затягивались, ядовитая атмосфера проникала сквозь щели, отравляя организм и заставляя летописца страдать. Будь она обычным человеком, уже погибла бы, но она была чудовищем, потому жила.

- Куда? - громко спросил Ноа, когда они достигли развилки в подземных тоннелях, куда пришлось спуститься, чтобы не погибнуть под открытым небом.

Под ногами Астартес лежали десятки и десятки трупов тиранидов разных размеров, которые пытались остановить их, но позади, несмотря на то, что штурмовой капитан шел первым и брал на себя львиную долю ярости роя, оставались и убитые ангелы. Фиррис попыталась вдохнуть глубже и скривилась, когда ядовитый воздух обжег лёгкие. Интересно, сколько она еще сможет так продержаться, прежде чем колоссальное давление превратит её разум в труху? Только нежные прикосновения Микеля, который поддерживал её в такие моменты, будто чувствовал её боль, её сомнения, позволяли женщине идти дальше и раз за разом глубже нырять в черноту Вечного Голода ксеносов.

- Сейчас, - вяло выдохнула она, ощущая на языке горький привкус отравы, а затем чуть приоткрыла разум, сразу же увидев сияющий психической силой узел, который, словно пылающее око, пытался её подчинить, подавить, уничтожить.

Её едва не вырвало, когда она закрылась от него вновь, а затем показала рукой налево, где похожее на внутренности титанического монстра ответвление плавно уводило вниз, в глубины этого проклятого живого мира, которого не должно было существовать.

- Туда.

И снова они пошли вперёд, с боем прорываясь в недра к одному из мозговых центров ксеносов. Орущие и визжащие толпы тиранидов раз за разом разбивались о молчаливую стену Ангелов Ночи, которая неумолимо двигалась вперёд, и если бы не камни, откалывающиеся от этой стены при каждой такой атаке, Фиррис бы решила, что они могут продолжать так вечно. Но, к сожалению, не только она понимала, что все они тут мертвецы. Даже если удастся уничтожить один узел, останется два других, до которых они ни за что не дойдут, но Астартес не были бы собой, если бы просто сдались, потому что свершение кажется невозможным.

Наклон становился всё более крутым, а сам тоннель сужался и становился всё более влажным, поверхность под ногами прогибалась и местами исходила ихором под тяжелыми десантниками, что говорило о приближении к цели, и, наконец, в какой-то момент враги иссякли. Ноа остановился перед почти отвесным спуском, влажные стенки которого пульсировали в такт сердцебиению невероятных размеров живого организма, а затем жестом показал следовать за собой. Миг, и он, словно дитя с горки, поехал вниз, и другие ангелы повторили за ним.

Когда подхвативший полевую летописицу Микель вместе со всеми достиг дна, перед ними открылась невероятная картина. Гигантская органическая пещера в форме полусферы занимала в поперечнике не менее километра и освещалась зеленоватыми биолюминесцентыми прожилками на стенах, но в центре её расположилась гигантская соединяющая пол и потолок колонна диаметром метров двадцать, источающая мягкий белый свет и пульсирующая в такт биению сердца этого создания. Мозговой центр, который они пришли уничтожить и сделали бы это без промедления, если бы не окружающие его существа. Три громадных тирана, окруженные дюжиной похожих на пятиметровой высоты черепах монстров, и целое море меньших тварей, которые притихли и лишь мерно покачивались в ожидании приказа сорваться на незваных гостей.

"Подчинись!" потребовал колоссальный по силе своей не голос, но ощущение, будто нечто космических масштабов обратило внимание на микроба внутри своего тела, и Фиррис вскрикнула, а из носа её пошла кровь, заставив женщину обмякнуть и, если бы не Микель, она бы упала.

- Это он, - прошептала она едва слышно, прежде чем тьма забрала её в такую желанную прохладу забытья, а лязг и гудение доспехов бросившихся в атаку Ангелов Ночи не исчезли.

CXV

Криптек был хорош, как и его стражи. Рамиллий признавал это, глядя на то, как проигрывают схватку с ними его братья, но играть честно зачастую означало проиграть, потому ему следовало быть умнее и хитрее. Именно поэтому он лишь часть братьев, включая Деспофетоса с инквизитором, отправил на парящую баржу некронов сражаться с ними в лобовую, а другую часть разбираться с каноптековыми пауками, и это дало свои плоды. Как он и подозревал, светящиеся энергетические линии паутины, которые удерживали Ковчег от падения вглубь гробницы, на самом деле не были полностью из энергии. Она просто струилась по скрытым нитям, потому, если поток нарушить, у криптека появится больше поводов для беспокойства, чем осколок К'Тан.

Не будь с ними инквизитора Ингвардоттир, Рамиллий предпочел бы ксеноса вместе с баржей взорвать, но фенрисийка с ними была и именно её багряное пламя, появившееся будто из ниоткуда, когда скрытая хамелеолиновым покровом псайкер применила это своё оружие, испепелило трёх некронов, прикрывавших криптека с фланга, открыв путь к нему самому. Это был сигнал, который они обговорили заранее.

- Подрывайте их! - скомандовал фон Верг братьям, которые установили магнитные заряды на лапах каноптековых пауков максимально близко к энергетической паутине, которую те пряли, и в следующий же миг четыре крабоподобных робота были взрывами оторваны от паутины и, смешно болтая лапами, полетели вниз, а сама сеть была повреждена и по ней побежали волны перегрузки, один Император знает к чему способная привести.

Ожидавший этого Деспофетос кинулся на криптека, а еще двое израненых братьев, рискуя жизнями, оттеснили пытавшихся спешно закрыть брешь в своих порядках лич-стражей.

Момент истины, подумал Рамиль, разгоняясь прямо на главного врага так, что гул турбин перекрыл все остальные звуки. Сейчас или никогда.

Как он и ожидал, выпад Деспофетоса одноглазый криптек парировал своим посохом и сразу за этим сержант врезался в него, сбивая с ног и ксеноса, и пару лич-стражей за ним. Левой рукой десантник схватил руку некрона, в которой тот держал своё сокровище, и, преодолев сопротивление, ударил ею о край удачно оказавшегося рядом щита стража, от чего металл тела ксеноса изогнулся, а тессарактовый лабиринт выпал из сжимавших его пальцев и покатился к краю баржи.

- Куб! - громко крикнул Рамиллий, указывая на вещицу, и тут же получил ранение в плечо фазовым клинком некронского стража, а затем еще один полоснул по другому боку.

Никто из братьев не успевал подхватить вещицу, потому сержант парировал еще один выпад в свою сторону и перекатился прочь от криптека, а затем вскочил на ноги и отступил, краем глаза замечая, что куба уже нет. Может, оно и к лучшему, что вещь падает вниз, но инквизитору она нужна, чтобы пленить К'Тан, потому фон Верг уже открыл было рот, чтобы приказать всем убираться отсюда, когда Майев сиганула следом за кубом. Без прыжкового ранца. Слова застряли в горле. Безумие безумием, но это было слишком.

- Выходим из боя, вниз, все вниз! - приказал он, с досадой замечая скольких братьев уже потерял, и столкнул подвернувшегося под руку Деспофетоса за край баржи, прыгнув следом за ним.

- Вы понятия не имеете что сейчас сделали! - голос некрона на чистом готике в общеем воксе хоть и не имел эмоционального окраса сам по себе, смыслом передавал то, что сейчас будет. - И я сделаю то, что должен, чтобы это остановить.

Рамиллий оттолкнул от себя пытавшегося выровнять падение Деспофетоса, который из-за эффекта замедления криптека действовал слишком медленно, и перевернулся на спину, чтобы посмотреть на то, как рушится удерживавшая Ковчег сеть и как быстро начинает проседать громада корабля, а вортексное поле пожирает всё, чего касается. Видимо, осколок был настолько опасен, что ради его уничтожения, раз уж контролировать нельзя, ксенос готов был пожертвовать своим городом. Ценное может быть приобретение, если они каким-то образом выживут. Если же все они ошиблись, то всего лишь погибнут. Сержант фон Верг круто извернулся и пулей полетел вниз за инквизитором, которая уже схватила куб и, прижимая его к груди, приближалась к одному из мостов между гигантскими зданиями чужаков. Миг полёта вниз с гудящими на полную турбинами и аристократ с досадой осознал, что не успеет подхватить женщину прежде, чем та врежется в сталь моста, но, что куда хуже, в самом сердце некронского города разверзлась сверкающая всеми возможными и невозможными оттенками дыра в материальной вселенной, созданная варп-двигателями "Алой Зари".

Между молотом и наковальней, подумал только Рамиль, цокнув языком с досадой.

CXVI

Аппаратура на постах мостика искрила и вся конструкция линкора стонала под непрекращающимся обстрелом кислотными снарядами, абордажными капсулами и споровыми минами. Если полагаться только на опыт и здравый смысл, то Долрет сказал бы, что им конец, но он, как и любой пустотник, знал, что одним этим жизнь не ограничивается и есть нечто большее, влияющее на всех и вся. Некоторые считали это удачей, кто-то называл играми Богов Варпа, а такие, как капитан Чефра, были уверены, что это провидение Бога-Императора, который помогал тем, кто должен был сделать нечто важное для Его планов. Ничем иным объяснить то, что даже "Непрощенный Слепец" отбросил свою жажду сражений, напившись из этой чаши сполна и подчиняясь приказам своего человеческого командира, было нельзя.

- Подходим к точке, - предупредил Диабаз Брона, потому что капитан уже слишком устал и теперь использовал лишь машинные команды.

Окруженные со всех сторон роем мелких биокораблей, обстреливаемые без остановки и идущие в пасть Древнего, что теперь уже почти не скрывался, ожидая свою выглядящую обреченной добычу, они именно погибающими отчаянными глупцами и должны были выглядеть.

- Главное орудие, выстрел! - прочитал послание Долрета его первый помощник и снова озвучил за него то, что было должно.

Основные двигатели разом потухли, потеряв питание, а орудие типа Нова начало набирать мощность, символизируя последний удар, который они нанесут врагу. В эти мгновения Долрет Чефра разделил с машинным духом линкора кровожадное наслаждение последнего тем, что они собирались сделать, а затем залп был дан и могучая энергия прокатилась от накопителя по всей длине корабля, чтобы выплеснуться в открытый космос зарядом, который пролетел сквозь рой тиранидов и спустя совсем короткое время раскрасил космос яркой вспышкой сверхновой. Она уничтожила несколько попавших в радиус поражения противников и опалила нос Древнему.

Словно среагировав на этот последний всплеск человеческого сопротивления, титанических размеров маточный корабль издал ответный психический вопль, который шоковой волной прошел сквозь сталь и адамантий переборок и поразил каждого человека на борту "Непрощенного Слепца". Двое молодых офицеров свалились замертво, но большинство просто оказались ошеломлены и последующие секунды корабль оказался без управления.

Для Долрета, связанного тесно с машинным духом, психический удар прошел почти незаметно, будто это касалось уже не его, и только ощущение чего-то на губах заставило его облизнуться и понять, что это у него кровь пошла носом. Часть его сознания отметила, что это похоже на то, как истекает газами и техническими жидкостями Слепец из сотен ран, которые продолжали появляться на его теле, но разница была всё же слишком очевидна и, если они не поторопятся, то всё сожрёт вечный голод Дагона. Он пошевелил рукой и отправил команды на все посты.

- Заготовленный манёвр! Вся энергия на двигатели! - прокричал довольно быстро пришедший в себя Диабаз.

Все они не ожидали подобного и промедление могло означать гарантированную гибель для них.

Люди один за другим приходили в себя, принимались за работу, и "Непрощенный Слепец" из стремительного дрейфа в раскрывающуюся пасть титана, перед которым образовалось чистое пространство, резко перешел в манёвр уклонения, заложив крутой, как для такого размеров корабля, вираж влево, а затем основные двигатели на форсаже понесли его прочь. Древний корабль тиранидов не успевал среагировать и только лишь начал поворачиваться, слишком медленно и неуклюже, чтобы успеть что-то сделать.

Мостик флагмана Ангелов Ночи затих, поскольку лазерные орудия больше не стреляли, отдав всю энергию двигателям, и люди молча ждали, затаив дыхание, что получится из их затеи. Каждый, кто был способен, обернулся, чтобы посмотреть на мерцающий зелёным гололит перед троном капитана, и следил за тем, как они проходят в небольшое окошко, которое заставили тиранидов сделать, чтобы остановить их "лобовую атаку" на главный корабль флота-улья. Секунда за секундой, минута за минутой, пока "Непрощенный Слепец" не прорвался за пределы заготовленного окружения, а затем послышались облегченные выдохи и выкрики поздравлений.

- Мы смогли, капитан, - воодушевлённый Диабаз Брона схватил Долрета за плечо и сжал несколько раз, будто сам не верил в это.

- Нет, мистер Брона, - выдавил из себя Долрет, кивая на ускоряюшиеся сверх отмеченной ранее меры биокорабли, которых Древний будто зарядил своей яростью, нивелировав преимущество имперцев в скорости. - В этот раз нам не дадут уйти.

CXVII

Применять генераторы тьмы принято было по приказу или в случаях, когда требовалось куда-то незаметно пробраться, но в основном молодые Ангелы Ночи не особо любили использовать их в бою, потому что видели и понимали, что они и так сильнее своих врагов или, по крайней мере, на равных с ними. Однако перед лицом гигантских тиранидов и их нескончаемого числа меньших форм все дети ночи, как один, использовали свои рассеиватели фотонов и ринулись в атаку, словно закутанные в саван тьмы мстительные духи.

Микель тоже без раздумий включил свой тенегенератор, обхватив левой рукой обмякшую Фиррис и подняв ту над ороговевшей органической поверхностью пола, чтобы закинуть себе на плечо и двинуться следом за братьями. Пора было принять наконец свою природу. Всё его нутро вопило о том, что они были ночными охотниками, неуловимыми призраками и фантомами, которых следовало бояться, и его глаза, видящие в полной темноте подобно созданию этой самой тьмы, его слух, способный по звуку определять что происходит вокруг, его инстинкты, готовые провести его через грядущую резню, подтверждали это. Он сделал шаг, чтобы присоединиться к этому карнавалу бойни, ловя себя на мысли, что Фиррис переживёт это благодаря своему дару, так что можно не сдерживаться, но ощутил мурашки, побежавшие по спине и затылку, и остановился в нерешительности. Фиррис и так много пережила. Он не подвергнет её дополнительному риску и не сделает так, как велела тьма внутри него.

Донесшийся спереди хруст хитиновых панцирей, ломающихся под ударами клинков и закованных в керамит кулаков, предшествовал пронзительным визгам хормагантов, которые первые приняли на себя ярость Ангелов Ночи, и этот звуковой вал лишь нарастал, будто звал его. Секунда убегала за секундой, присоединяясь к резне и добавляя ей криков, которые будто магнитом манили его, но рыцарь боролся с собой и помотал головой, пытаясь придумать куда деть его принцессу, когда различил в искусственной тьме слева от себя чей-то силуэт.

Первый Хранитель смотрел на него так, словно видел обнажённую душу Микеля. Хуже того, казалось, что он оценивал его.

Бешено стучащие сердца готовили сержанта к физической драке, а что-то внутри говорило, что главное убивать, и Тлен подойдёт в качестве жертвы так же, как и тираниды, но Микель не мог понять откуда у него такие мысли. Ему больших усилий стоило сосредоточиться и, вместо того, чтобы отдаться кровожадным инстинктам, секунду подумать. Холлстер, медленно и глубоко вдохнув, буквально почувствовал инородную ворочающуюся внутри него тьму, что распускала щупальца и обещала всё, что он пожелает, если только пустит её, и вздрогнул, поняв, что он мог бы и поддаться. Чем бы ни была тьма внутри него, ориентиром всегда должен быть свет. Так ведь говорил Первый Хранитель. Не животные инстинкты определяют то, кем он является, и, хоть они дают ему силу для того, чтобы выполнять свой долг, главным всегда должен быть разум. Сержант выдохнул, успокаиваясь.

Тлен, будто прочитав его мысли, подтолкнул вперед себя Ангелику, после чего растаял, устремившись куда-то вперёд, а его место заняли брат Фэдерик, который на одной ноге просто не мог бежать в атаку, и брат Тарлак, который поддерживал его под руку. Для Микеля это выглядело напоминанием о том, что они уже потеряли и что еще могут потерять. Не только магистра и библиария, не только свои жизни, но саму душу ордена, которую так легко и соблазнительно втоптать в грязь ради кровожадной резни.

В горле появилось мерзкое ощущение, напомнившее о произошедшем на Соблазне Мечтаний, и Холлстер сглотнул слюну, чтобы избавиться от него, а затем быстрым шагом подошел к братьям и нежно уложил бессознательную женщину рядом с её подругой. Нужно просто доверять братьям и выполнять свой долг. Или так он сейчас решил, потому сразу после этого, не давая себе возможности передумать, развернулся и поспешил в бой.

Когда он добрался до сражения, Ангелы Ночи двигались уже по телам ксеносов, давя их, словно вспаханные комья земли, и каждым ударом добавляя новых тел в этот хрустяще-чавкающий ковёр. Меч магистра в руке сержанта тускло засиял, когда рассеивающие фотоны частицы попытались пригасить его включившееся силовое поле, а затем он так же начал свою жатву, протыкая и разрезая панцири проскакивающих мимо тварей, которые могли прорваться дальше из-за того, что теперь никто из Астартес не держал строй. И, убив одного, двоих, пятерых, Микель вдруг понял, что тираниды в действительности очень плохо видят в этой искусственной тьме, бросаясь вроде как на него, но всегда немного мимо. Мелочь не была им соперниками, как не показался ему достойным врагом и воин-тиранид, внезапно возникший перед ним и едва успевший поднять верхнюю пару конечностей для атаки, когда рыцарь вонзил ему меч в нижнюю челюсть так, что острие вышло из макушки. Нет, соперниками была дюжина черепахоподобных монстров размером с танк и три окруженных ими тирана, к центральному, самому крупному из них, пробивался штурмовой капитан, размахивающий громадным двуручником, как детской игрушкой.

Микель ускорился, потому что чувствовал, что его место там, на острие, где самая жаркая битва, потому что не только людей защищать он желал, но так же и личной славы. Рыцарь пригнулся, пропуская над собой косой взмах костяного меча ксеноса, всадил свой клинок тому в живот и резким нажимом вспорол его до груди, отпихнув труп в сторону, затем с разворота снёс рубящим ударом двоих хормагантов и уже шагнул дальше, когда в него со всего размаха врезался кто-то массивный, сбив с ног. Только чудом он не попал под огромные лапы, желавшие его растоптать, и перекатился в сторону, стремительно снова поднимаясь на ноги. Одного взгляда на поворачивающееся к нему громадное покрытое толстой хитиновой броней чудище, хватило, чтобы понять, что пробить его будет сложно, но, что куда хуже, тьма существу не мешает, потому что у него в принципе нет глаз, которые можно было бы ослепить, а вместо них лишь закрывающая большую часть головы хитиновая пластина и полная острых клыков пасть. Пасть, которая широко раскрылась и выплюнула прямо в него поток перегретой кислоты, от которой поздно было уклоняться, и молнией в голове пронеслась мысль о том, что своих прошлых огромных врагов, будь то трёхглавый дракон на скитальце или горный кот на Фрации, он не одолел бы один, а сейчас помощи ждать было неоткуда.

CXVIII

Никар после прохода через пространственную дыру мгновенно сориентировался, схватив Майев за руку и подтянув её к себе, а затем работающие почти на полную реактивные двигатели прыжкового ранца замедлили падение, через пару секунд вовсе остановив его.

- Как в сказке, принц приходит вовремя, - грубо хохотнула инквизитор, хотя могла бы, не будь его разбиться насмерть. - Где Юдо?

- Решил остаться внутри, - улыбнулся под шлемом первый капитан, отмечая на ретинальном дисплее, что рядом примерно половина тех, кто был с ним изначально, включая противного сержанта и возвращенного в семью предателя Деспофетоса, и по ним вполне себе уверенно стреляют некроны.

Кроме того, Никар с досадой отметил, что город рушится, или точнее на них падает "Алая Заря", пожирая вортексным полем всё, чего касается, внизу сияет блевотными оттенками варп-разлом, а некроны всё так же бездумно маршируют на выход из гробницы в бесконечную мясорубку. Оставаться тут было опасно и бессмысленно.

- Какого хрена?! - возмущение Майев читалось не только в тоне, но и в мгновенно повысившейся температуре вокруг неё, которую зафиксировали датчики брони и кожей ощутил десантник, потому что напряжение в воздухе было психическим. - Я ему всё что торчит отгрызу!

Учитывая разницу в силе, Майев напомнила Никару злого барсука, который готов кинуться на льва без малейших шансов на победу, и это безумие заставило его рассмеяться, прижать женщину к себе и полететь в сторону выхода из пирамиды, попутно уворачиваясь от смертоносных изумрудных лучей гаусс-винтовок.

- Анеглы Ночи, на выход! - капитан озвучил приказ в вокс ордена, надеясь, что натренированным им лично братьям хватит ума не думать, а делать, и щелчки подтверждений оправдали его ожидания.

- Как туда войти? - задалась скорее риторическим вопросом Майев, вертя в руках куб тессарактового лабиринта и вставляя в него отсутствовавшую часть, которую получила с отстреленной рукой магоса Вульфа.

- Не дури, мы все туда войдём, когда окажемся подальше от падающих на нас вортексных щитов и злых железных дураков, - усмехнулся Никар, с трудом уворачиваясь от очередного перекрестия гаусс-лучей некронов. - Так и спасём всех.

- Вы с ним сговорились, когда остались вдвоём?! - зарычала женщина, так что воздух вокруг заискрил. - Я оружие искала, а не паршивого пса, который будет прятаться.

- Одно другому не мешает, - ответил с нахальной улыбкой Никар, пролетая через начавшие опускаться, чтобы не выпутстить их, врата и краем сознания отмечая, что не все братья успеют сделать так же, а некоторых он уже потерял.

Инквизитор снова зарычала, в этот раз от бессилия, а затем, как это всегда бывало, переключилась с того, чего сделать не могла, на то, что было в её силах.

- Гадостный К'Тан и ты с ним тоже, - фыркнула она, но уже без злости.

Раз "Алая Заря" без полей Геллера собиралась войти в варп, Ангелов Ночи на борту уже быть не должно, либо же они самоубийцы, а с такими капитану не по пути, потому он, пролетая над толпами тиранидов, собирался отыскать тех, кто Ковчег Механикус покинул, но сначала нужно было убраться подальше, пока за спиной рушилась земная кора вместе с гробницей некронов, вызывая обрушение и свода пещеры, в которую они вылетели.

Ему хватило возможностей прыжкового ранца, чтобы преодолеть весь путь, но вот остальные братья использовали реакторы куда дольше него и, едва ли преодолев половину пути до спасительного выхода из полной пещеры тиранидов, сначала один, а затем и остальные вынуждены были приземляться прямо в море когтей и клыков, не долетев до спасительного тоннеля чуть более сотни метров. И если пролететь это расстояние можно было за считанные секунды, то пробиваться с боем было вдесятеро дольше. Никар обернулся, с удовольствием отметив, что Рамиллий был одним из первых, у кого ранец перегрелся, но инквизитор его радости не разделяла, спрыгнув с его рук и посмотрев в сторону сражающихся ангелов, когда вход в гробницу поглотило вортексное поле и, будто неостановимый бур, продолжило опускаться вниз, являя за собой голый борт Ковчега и начиная обрушать свод пещеры.

- Блять, - просто и ёмко выразилась фенрисийка, повернувшись к Никару спиной.

Вообще, сейчас ему можно было бы застрелить Майев, взять тессарактовый лабиринт и слинять, дав всем остальным умереть. Одному выбраться незаметно было для него довольно просто, а затем можно было дождаться сигнала с орбиты, где висело "Бесшумное Лезвие" и попасть на него, констатировав, что все погибли. Сыны Льва из Караула Смерти представляли для него некоторую угрозу, но их можно было порешить по одному, а затем захватить корабль, благо магос Настар хорошо помнил с кем лучше не играть в игры, и... что потом? Бежать к каким-то ублюдкам со звёздами Хаоса на лбу? От накатившего уныния у капитана опустились руки и он цокнул языком. Нет, куда веселее было с сумасшедшей инквизитором и братьями, которые хоть местами и тупые, и противные, но всё же свои, родные.

- Проведи по руне солнца пальцем и направь другую сторону на них, - указал на сражающихся братьев Никар.

Майев обернулась на него подозрительно, но быстро сделала так, как он сказал, указав затем кубом на Ангелов Ночи и тиранидов. Мгновение ничего не происходило, а затем тессарактовый лабиринт засветился и всё живое, попавшее в область действия, исчезло, оказавшись заключенным внутри. И как раз вовремя, потому что свод пещеры продолжал рушиться и первый капитан едва успел затянуть инквизитора в тоннель прежде чем на место, где они до этого стояли, рухнули тонны скальной породы.

- Юдо объяснил как это работает, - когда грохот слегка поутих, а пыль начала опадать, пояснил Никар.

- Или ты завладел Никаром так же, как Юдо, Обманщик, - грозно ткнула ему пальцем в грудь Майев, не видя за шлемом какой широкой становится улыбка собеседника.

CXIX

Мгновение назад неотразимый взрыв реактора сверхценного Левиафана заставил магоса включить экстренную систему спасения жизни, но его заключенный в адамантиевый бак внутри тела мозг был готов к тому, что случится после окончания действия стазиса, и множество раз испытывал его действие в тренировочных условиях, чтобы в реальной опасности действовать максимально эффективно. Несколько когитаторных центров, связанных с его живым мозгом за наносекунды ускоряющегося времени просчитали варианты того, что могло случиться за время паузы, и выдали предпочитаемый курс действий на каждый из них пока главный мозг собирал поступающую с сенсоров тела информацию и переваривал её.

Расчеты говорили, что Астартес не смогут восстановить повреждённый взрывом узел контроля, и по отсутствию энергетических сигнатур Магенрад Вульф понимал, что так оно и есть, а еще это дало понять, что рядом отсутствуют любые технологиеческие источники напряжения, что означало гибель его подручных. Это не было проблемой, потому что магос никогда особенно не рассчитывал на других и был готов действовать самостоятельно, имея максимально возможную в его положении информацию о том, что и где располагается, что позволяло скрыть своё присутствие от кого угодно. В конце концов, уравнение его возвышения оставалось прежним, несмотря на вносимые изменения переменных. Власть и могущество, которые даст ему "Алая Заря", когда в систему прибудут флоты Механикус, были предопределены милостью Бога-Машины, пославшего ему нужные данные через когитаторы "Поиска Истины".

Следующими поступили данные биометрических параметров окружающего пространства и тут снова расчеты подтвердились. Рядом было несколько тиранидов, которые изучали тела, но эти особи не были поглотителями биомассы и служили Разуму Улья для военных и разведывательных целей, потому представляли для магоса минимальную угрозу. Он просто не будет двигаться пока они не уйдут и отключит двигательные функции своего металлического тела, чтобы не представлять для ксеносов интереса. Даже если они решат изучить его, ничего нужного им там не будет.

Однако кое-что его когитаторам пришлось спешно пересчитывать, когда за прошедшие со времени выхода из стазиса половину секунды датчики устойчивости констатировали тряску. Значит, Ковчег двигался, проваливаясь глубже в земную кору. Однако на целостности "Алой Зари" это не должно было отразиться. Вортексные щиты пробуравят любую породу и защитят от раскалённого ядра планеты, к тому же сила тяжести остановит погружение раньше, чем это станет смертельно опасно для корабля. Этот фактор влияния магос отбросил. Волноваться было не о чём. Кроме варп-сигнатур, которые неуклонно росли, и к окончанию первой секунды выхода из стазиса Магенрад Вульф понял, что активен варп-двигатель судна.

Если бы у него всё еще было лицо, то оно наверняка бы выдало беспокойство. Только безумец или самоубийца мог запустить варп-двигатель в таком положении без активации полей Геллера. Безумец или тот, кто хотел бы убедиться в том, что Вульф погибнет после этого и ничто его больше не спасёт. Еще секунда, потраченная на такое человеческое чувство, как безысходность, и машинная составляющая взяла верх, просчитав ему единственный возможный путь к выживанию. Миниатюрное устройство телепортационного переноса при двяноста восьми процентах вероятности выхода из строя могло позволить ему добраться до борта "Алой Зари" и покинуть корабль до того, как тот исчезнет в варпе, но без Ковчега он проиграет. Без Ковчега его безупречное уравнение будет возвращено к исходному положению, когда он еще был подмастерьем архимагоса Йосама Карденаса. Флот наверняка заберут. Разоблачение предательства Ангелов Ночи назовут провалом. Столетия упорного труда будут стёрты, но можно будет начать сначала. У него ведь нет ограничения смертных в продолжительности жизни. Он может попытаться снова.

Может.

Но тело не двигалось, и Магенрад Вульф поймал себя на мысли о том, что не хочет. После всего, чего он достиг, вернуться назад равносильно смерти. Чего бы он не пережил, так это унижения. Нет. Должен быть иной путь. Взять судно под контроль, включить поля Геллера, стать чем-то большим, чем просто магос-эксплоратор на побегушках у Инквизиции.

Металлические ноги понесли его к обугленному и оплавившемуся Сердцу Ковчега, обращая на себя внимание крылатых тварей, что скакали на телах его сервиторов.

Должен быть иной путь и он найдёт его.

Подвижные механодендриты вышли из под алой мантии, вгрызаясь в разрушенное Сердце в поисках соединения, а руки и ноги намертво вцепились в почерневший стальной короб, как раз вовремя, чтобы налетевшие горгульи не смогли его оторвать.

Если нет возможности выжить в теле магоса Магенрада Вульфа, он станет "Алой Зарей".

Нащупав соединение, адепт Марса вонзил своё сознание внутрь машинного разума, сходу оказавшись во тьме. Доля секунды удивления пустотой сменилась хлынувшими на него со всех сторон данными и инфопотоками, болезненными кодами и ослепляющими вспышками напряжения, не шедшими ни в какое сравнение с тем, что он испытывал, соединяясь с машинным духом "Аксиомы" и даже "Непрощенного Слепца". Неописуемой мощи мир машины будто разрывал его сознание на части, требуя внимания к миллионам деталей одновременно, передавая ему текущие данные, просьбы и необходимые протоколы слишком быстро, а кроме того он почувствовал оставшуюся от проникновения демона скверну, которая была всюду и, почуяв его душу, начала слетаться к нему со всех сторон и впиваться в него, как стая безжалостных кровопийц. Вульф чувствовал, как выгорают его дополнительные когитаторные центры, как мозг внутри адамантиевого бака с поддерживающей жизнь жидкостью начинает нагреваться и кипеть, а соединительные провода плавиться, но душа страдала и кричала куда больше. Магенрад понимал, что сейчас умрёт.

Боль даже через блокираторы затопила его, превратив весь мир в ад, а затем... она ушла, оставив только ослепительный свет, в котором не было ничего.

Мгновение, а затем на него обрушилась информация, которую он принял и обработал быстро как никогда, а шепотки тысяч тварей из-за пелены предупредили его о миллионах вариантов будущего. Он был ничего не чувствующей "Алой Зарёй", наполненной паразитами и погружающейся в варп, но одно место внутри его тела кипело осознанной жизнью и там пульсировал источник власти, которому следовало подчиняться.

- Твоя судьба теперь - служить Разорителю, а я буду твоим капитаном, - железный голос проник внутрь того, чем теперь стал магос, одновременно по материальным и эфирным каналам, и, спустя несколько мгновений, Магенрад сократил своё зрение до нужного уровня, узрев через камеру под потолком стоящего на командном помосте в отсеке варп-двигателей мутировавшего Астартес в терминаторском доспехе, силовой кулак которого, опущенный на когитатор, смотрел на него тысячей глаз, напоминавших о тех тварях, что терзали его душу еще несколько мгновений назад. - Можешь называть меня Карадоном Вестником Разрушения.

- Да, Карадон Вестник Разрушения, - ответил Вульф, не испытывая более ни удивления, ни сомнений, только чистоту машинного мышления с её простыми и понятными алгоритмами, и рабскую преданность тысячи Нерождённых, которые скрепляли теперь его сущность, но где-то внутри, в глубине всего этого нового, теплилось, словно червь, желание мести Ангелам Ночи, напоминающее о том, кем он был и чем из-за них стал.

CXX

Нарасин отбросил в сторону труп воина-тиранида и сплюнул в его сторону кровью, потому что шлем с него сбили куда ранее. Броня, едва отремонтированная после игр в салочки с ликтором, теперь снова требовала вмешательства техника, и, если бы не предсказание Тлена о том, где ждёт смерть, если бы не принятие грядущего, Хранитель Тишины уже задумался бы над тем, что скоро умрёт. Насчёт же остальных он не был так уверен.

С тех пор, как они отступили из ангара, объединённой группе из двух полуотделений и нескольких абордажников пришлось отступать еще два раза, теряя братьев и забираясь всё глубже в недра "Непрощенного Слепца", который дрожал, как в лихорадке, и переживал один из худших дней своего существования, находясь под непрерывным обстрелом абордажными организмами ксеносов, которые, судя по рывкам, периодически пытались схватить корабль. Исходя из того, что двигатели всё еще гудели, а корабль продолжал двигаться, тираниды пока в этом не преуспели.

- Твой шлем, брат Нарасин, - сержант абордажников, который был слишком смелым, как для простого человека, воспользовался паузой в сражении, чтобы подойти к Хранителю Тишины и протянуть ему треснувший от удара когтя ксеноса предмет, пока его стрелок и щитоносец помогали другому щитоносцу подняться после ранения и перетерпеть действие антитоксина.

Серебряная маска филина на лицевой части, словно молнией, была расколота, но держалась, так что Нарасин криво усмехнулся, забирая шлем из рук Борземи, и примагнитил деталь брони к бедру, обратив внимание на братьев, которые добивали еще шевелившихся монстров, просто давя их черепа сабатонами, потому что боеприпасы уже закончились или были на исходе, а бегать за пополнением у них не было возможности. Вот к чему они в итоге пришли. Одно только оружие ближнего боя, схватки лицом к лицу и море крови. Аккурат то, чего желали от них демоны.

Человек постоял еще секунду, не дождавшись никакого ответа от Ангела Ночи, а затем едва заметно кивнул и развернулся к своим бойцам, когда Нарасин таки нашел что ему сказать.

- Спасибо, сержант Готье, - произнёс он так, словно в горло стекла насыпали, настолько это было непривычно, выражать благодарность смертному.

Тот от неожиданности запнулся на полушаге, а затем обернулся и снова кивнул.

Пока смертный отходил, Нарасин задумался о том, чего вообще они добивались, приближая к себе людей. Когда-то он слышал, что во времена, когда Повелители Ночи еще были Легионом, который служил Императору, ветераны использовали денщиков, помогающих в повседневной рутине, но после предательства от этой практики отказались. Никто не хотел, чтобы запуганный смертный мог что-то испортить своему хозяину. Страх тогда стал обоюдоострым оружием для сынов Кёрза. Тлен теперь пытался повернуть процесс вспять? От осознания этого Хранитель Тишины громко рассмеялся, а затем закашлялся, привлекая внимание братьев и других смертных.

- Что случилось, хранитель Нарасин? - уточнил у него брат-сержант Фесвий, так же сняв шлем и явив своё худое возвышенное лицо с лысым покрытым татуировками черепом, как у всех в бывшем отделении Савелия, и Хранитель Тишины поймал себя на мысли, что лицо брата скорее подошло бы проповеднику, чем ангелу смерти.

Нарасин не привык объяснять что-либо кому-то за пределами круга Хранителей Тишины, да и среди своих тоже делал это неохотно, но их роль в ордене, кроме хранителей душ и убийц, была еще и в том, чтобы держать на уровне моральный дух братьев, защищать их, потому солгать или ответить что-то банальное было нельзя. Он поглядел Фесвию в глаза и облизал тонкие сухие губы, возвращая лицу безмятежное выражение.

- Наша задача, как ордена, слишком велика, чтобы погибать здесь, - пояснил он достаточно тихо, чтобы поддержать своё реноме Хранителя Тишины, но при этом достаточно громко, чтобы братья его расслышали и поняли.

Еще пару секунд они смотрели на Нарасина, будто ожидали продолжения, но тот предоставил каждому из них самому найти для себя причину, по которой им стоит победить, и в конце концов они вернулись к своим делам, начав готовиться к следующей схватке. А затем снова послышались визги приближающихся к их широкому коридору ксеносов.

CXXI

Савелий всегда учил их держаться подальше от ближнего боя, тщательно выбирать позицию и с умом подбирая укрытия, чтобы уменьшить риск ранения, но тогда, когда выбора не было, и приходилось вступать в рукопашную, его главным советом было не думать, а позволить натренированному телу действовать. Мало кто об этом говорил вслух и точно никто не говорил лично бывшему сержанту, что это легко сказать, но крайне сложно сделать, тем более тогда, когда их Коготь вступал в ближний бой разве что на тренировках, поскольку был тяжелой поддержкой и не предполагалось вообще возможным, что при их тактике придётся сражаться руками. Но главным опасением стрелков всегда было то, что они не идут ни в какое сравнение со штурмовиками, когда дело доходит до рукопашной, а второй причиной, по которой у них это не получалось, по их мнению, были бесконечные годы опыта, который нужно было сначала набрать подобно их наставнику. И то, и другое было отговорками, которые раньше использовал и Галаад, тайно надеясь, что ему не придётся схватиться в ближнем бою с более-менее равным соперником, ведь всегда же есть более подходящие для такого типа боя братья, за спинами которых можно укрыться, правда?

Нет.

Сейчас, когда прозвучал звуковой сигнал вызова по воксу и Галаад вышел из боевого транса, в который впал точно так, как говорил старый терранец, он понял, что все предыдущие мысли по этому поводу были оправданиями и трусостью. Когда понадобилось, его тело действительно знало что делать, и действия эти были достаточно эффективными, чтобы отбиться от превосходящих числом и размером ксеносов, которые убили троих братьев капитана до того, как он впал в это состояние, и, вероятно, убили бы и его, если бы этого не случилось. Силовой топор в руках Галаада принадлежал павшему боевому брату и он не помнил когда его взял, но видел дорогу трупов, которую проложил с тех пор, как потерялся в этой мясорубке, и видел новых врагов, которые приближались к нему. Он посмотрел налево, где добивал горгулью брат Милан, затем назад, где стоял однорукий брат Горд, и понял, что ему нужен контроль за происходящим, потому что сигнал вызова всё еще пищал в ухе, не позволяя о себе забыть. Часы на ретинальном дисплее показывали, что капитан выпал из командования слишком надолго.

- Брат Горд, подмени меня, - приказал он и сделал два шага назад, выигрывая себе несколько секунд на разговоры.

Выигрывая ценой усилий братьев, потому что даже жизнерадостный и бодрый всегда Милан выглядел уже уставшим.

- Внутренняя палуба Б-3 - проникновение ликторов, - доложил напряженным шепотом Хранитель Тишины Пепел, когда Галаад наконец принял вызов.

Б-3. Тёмные идентификационные руны быстро показали капитану, что полуотделение братьев, удерживавших проход к данной палубе, погибло, как наверняка и приданная им ауксилия, а руна Пепла соседствовала с меткой Праха. Оба хранителя находились на обозначенной ими палубе и, судя по показаниям датчиков их брони, сражались. Ликторы были опасными, крайне опасными, и именно на их счету было больше всего раненых и погибших боевых братьев, так что нужно было срочно купировать этот прорыв. Первый прорыв, но наверняка не последний, потому что ликторы умели открывать двери даже используя генокодовые замки, не говоря о простых, где только руну или комбинацию цифр нажать. Галаад сжал челюсть и уменьшил масштаб карты корабля на ретинальном дисплее, почти мгновенно выбрав кого перебросить на подмогу Хранителям Тишины, а заодно оценив положение остальных сражающихся. Дела были откровенно скверными.

- Ангелы Ночи, всем отступать к внутренним отсекам и держать оборону там! - озвучил он то, что было противно ему, но необходимо. - Гражданским передайте приказ собраться глубже, в инжинариуме, генераторуме и апотекарионе.

Подтверждения в воксе защёлкали одно за другим, и десантники начали выполнять поставленную пятым капитаном задачу, их метки задвигались вглубь судна, так что пора было то же самое сделать и остаткам полуотделения Милана. Галаад сморгнул карту и в этот же момент буквально на руки ему повалился занимавший место впереди боевой брат Горд с пропаленной биоплазмой дырой в груди. Сердца капитана пропустили удар, а в груди всклокотал гнев, который ранее столкнул его в боевой транс, но убившего Горда трёхметрового воина тиранида тотчас свалил с ног удар брата Милана, срубивший часть морды и руки твари, а затем череп поверженного монстра треснул под опустившимся на него ребром штурмового щита, а меч продолжил сверкать, протыкая и кромсая визжащих горгулий.

Еще два года назад брат Милан был совсем юным только получившим последний имплант пацаном, которого Савелий взял в свой коготь несмотря на буйный нрав и задиристость новобранца. Тогда никто из отделения терранца не верил в то, что парень с таким характером проживёт долго, но теперь щенок возмужал и, хоть и часто не к месту гавкал, уже стал тем, на кого Галаад мог положиться.

- Я заберу тела братьев, и потом сразу отступаем, - скомандовал капитан, обхватив упавшего на него мёртвого Горда ниже груди, а затем схватил за руку лежащего на полу погибшего ранее Варида и потащил обоих к бронедвери между отсеками.

В груди всё еще клокотала ярость, но Галаад обуздал её, локтем нажав на руну открытия, после чего затащил обоих мертвецов внутрь и побежал за следующими двумя. Милан всё это время сражался, как лев из древних преданий, и один сдерживал толпу ксеносов в узком коридоре, не позволяя никому пройти, и отступил только когда капитан дал ему такой приказ.

Тяжелые противовзрывные двери закрылись, отделяя их от визжащих тварей по крайней мере на какое-то время, и Галаад с Миланом переглянулись, восстанавливая дыхание. Доспехи обоих были повреждены, а кровь, покрывавшая их, принадлежала не только тиранидам, и алеющие руны жизненных показателей подтверждали тяжелое состояние. Их разделяло более полувека опыта и вечные тёрки относительно дисциплины, но капитан был рад, что остался сейчас именно с ним.

- Савелий в тебе не ошибся, - Галаад после секундного молчания позволил себе похвалить брата, и по шумному выдоху догадался даже не видя лица штурмовика, что тот растянул рот в своей широчайшей улыбке.

- Значит, я буду капитаном после тебя? - всё еще по-юношески задорно, спросил он.

- После братьев Дэнниса, Фесвия и Басаана, - поправил его, впервые добавив шутливых ноток в свой обычно строгий с Миланом голос капитан, и они оба синхронно рассмеялись, понимая, что в самый тёмный час, когда кажется, что никогда не увидишь света, нужен луч надежды и вера в то, что у тебя всё получится.

CXXII

"Непрощенный Слепец" погибал под непрекращающимися атаками, а его корпус, как у разлагающегося трупа, расслаивался под действием кислот, которыми ксеносы щедро поливали его, надеясь так остановить. Это им удавалось, потому что тяга двигателей падала из-за проходящих сквозь пустотные щиты гибких щупалец, то и дело пытавшихся оторвать часть корабля себе, и уйти от них линкор уже был не в силах.

Долрет Чефра понимал безвыходность ситуации и думал над тем, чтобы забрать как можно больше ксеносов с собой на тот свет, перегрузив реактор или варп-двигатель, а то и оба одновременно. Никакие манёвры и хитрости больше не могли их спасти, а предлагать капитану Галааду побег он считал ниже своего достоинства. Если Ангелы Ночи, которым он обязался служить, готовы умереть здесь, то он тоже будет с ними до конца.

Удар по кормовой части сотряс всё судно и капитан Чефра вздрогнул, изогнувшись на своём троне, а цепкое щупальце или язык, которым буквально выстрелил в них один из приблизившихся на нужное расстояние биокораблей тиранидов, впилось в этот раз достаточно глубоко, чтобы отцепить его было сложнее предыдущих. Повреждения Слепца он ощущал как собственные, а отдача от механических повреждений связанного с ним корабля передавалась прямиком в мозг, вызывая вспышки боли. Он страдал вместе со своим кораблём и не пытался закрыться от этой боли. Он сражался вместе с ним, разделяя всё, и ощущая, как ярко горит гнев машинного духа, наконец-то окончательно признавшего в нём хозяина. Старые пустотники говорили, что наибольшего единения с кораблём капитан достигает перед смертью, но Долрет всегда считал, что и так достаточно чувствует судно, которым управляет. Он ошибался.

- Повреждёны маневровые двигатели правого борта, мы не сможем его сбросить! - выкрикнул кто-то из офицеров то, что капитан и так уже знал.

- Пожары еще на трёх палубах, - констатировал старший боцман. - Откачиваю воздух.

- Перегрев первой и четвёртой батарей! - отчаянно сообщил офицер-оружейник.

Вот и всё. Им нечем больше стрелять, а на дальних ауспиках рябит от приближающихся сигнатур. Даже если бы они убежали от тех, кто преследует позади, впереди их бы встретил еще один флот Разума Улья. Древний дух "Непрощенного Слепца" рычал от ярости, продолжая бороться, а биение его машинного сердца ускорялось. Корабль был готов к смерти и ждал команды от своего поводыря, готового разделить с ним всё.

- Брат-капитан Галаад, - Долрет вышел на ментальную поверхность своей связи с машиной и едва прошептал эти слова, уже не удивляясь тому, что звучит сухо и тихо, словно старик на смертном одре, но задумался над следующими словами, которые следовало произнести, а не отправить машинным кодом.

Что именно он хочет сказать перед тем, как попросит разрешения на самоубийство. Как описать то, что уйти из цепких лап Разума Улья оказалось ему не по силам. Как донести то, что они проиграли.

- Слушаю тебя, капитан Чефра, - лёгкий и даже в какой-то мере весёлый голос Ангела Ночи разительно отличался от того, каким сосредоточенным и серьёзным он был в последний раз, чем вызвал секундное замешательство у Долрета.

- Новый объект! Объекты! Много! - завопил удивлённый офицер с авгурного поста ближнего действия, в зону которого внезапно вошли те сигнатуры, которые ранее при помощи машинного зрения своего корабля заметил Долрет, а вокс-оператор сбросил с себя наушники от резкого и громкого шума помех в них. - Нас берут на прицел!

Долрет сквозь смертельную усталость попытался настроиться на происходящее и понять как те объекты смогли совершить скачок на сотни километров буквально в один миг, захотел снова взглянуть глазами Слепца на окружающий космос, и спустя мгновение узрел прямо перед собой корабли, десятки, сотни кораблей разных размеров и форм, в основе которых читались полумесяцы. Они сверкали серебристым металлом поверхностей, отражая багряный свет умирающей звезды, совершенно чуждые всему человеческому, и нефритовые огни разгорались в жерлах их орудий. А затем эти суда разом открыли огонь и капитан ослеп от направленных на него смертельных яркозелёных залпов.

CXXIII

Тиран Улья был втрое выше, чем Ноа, и если бы штурмовой капитан решил встретить удар его костяного меча своим, то был бы мёртв, потому что сила создания, выращенного для того, чтобы защищать самое ценное для Разума Улья, была несоизмеримо выше той, что еще сохраняло в себе разбитое тело Ангела Ночи. И потому десантник, снова оказавшийся на острие атаки, в этот раз осознанно отделился от остальных братьев, прорубив себе путь сквозь воющую орду меньших тварей, как нож сквозь тёплое масло. Каждое движение капитана было выверенным идеально и сбалансировано, чтобы извлечь максимум из каждого замаха, чтобы каждый шаг переносил его именно туда, где следующий удар Хранителя Клятв будет эффективнее. Иногда это был шаг назад, порой вперёд, чаще в стороны, но танец смерти продолжался без остановки пока перед Ноа не оказался он и два громадных, как тяжелый танк, стража. Третий проскочил мимо капитана ранее и остался где-то за его плечами, чтобы перекрыть путь тем, кто мог бы помешать лидерам сойтись в схватке. Даже у тиранидов было нечто вроде чести, хотя и своеобразной, потому что стоило врагам иссякнуть, как двое стражей тирана первыми ринулись на него. Всего лишь два крупных животных без глаз, чтобы видеть, направляемые острым разумом своего господина, они двигались невозможно синхронно, словно идеальные копии, проигрываемые одновременно на двух пикт-экранах. Огромные хитиновые пластины защищали каждый участок их тел, а слабых мест в ней было на первый взгляд крайне мало, нижние пары рук заканчивались увесистыми кулаками, которыми они опирались на землю при беге, а верхние венчались клешнями, способными легко перекусить пополам терминатора. Разум Улья хорошо заботился об эффективности своих созданий.

Но Ноа был эффективнее.

Он шагнул к левому стражу неуловимо быстро, проскользнув мимо выпада клешней, и широкий клинок вонзился аккурат между подбородком твари и её костяным горжетом, пробив горло и воткнувшись в хитиновую броню на спине, а затем ангел смерти подпрыгнул и схватился бионической рукой за горжет тиранида, который пробежал еще дюжину метров прежде чем понял, что умер, и медленно опустился на колени, накренившись вперёд в позе кающегося грешника. Ноа успел вытащить меч как раз вовремя, чтобы парировать удар клешни, от которого по его телу прокатилась волна боли, а ноги дрогнули, после чего использовал массивный труп стража, как укрытие, проскользнув под его верхней конечностью вбок. Кто-то мог бы назвать это трусостью, бегством, но для штурмового капитана это был всего лишь момент в танце со смертью.

Тиран атаковал быстро и без предупреждений, подобравшись к нему быстро благодаря прикрытию из атаки своих стражей, и четыре вопящих костяных клинка каждым взмахом отрезали ему пути для манёвров, загоняя в ловушку. Монстр был древним, его чешуя покрылась острыми наростами и носила следы тысяч сколов, трещин и боевых отметин. Без сомнений, за своё существование он убил тысячи и тысячи созданий в этой и других галактиках. Он знал, что делал.

Как знал и Ноа.

Капитан отступил снова, возвращаясь к слепому стражу, чтобы подрезать ему сухожилия на правой нижней руке, затем ускользнуть от клешней между ними и коленом монстра, и загнать меч в щель у основания ноги. Тварь взревела и завертелась, заставив Ангела отпрыгнуть назад, оказаться на покрытом телами хормагантов и воинов чавкающем ковре, когда тиран перепрыгнул через труп своего другого стража и оказался с Ноа лицом к лицу. Больше никаких побегов. Десантник схватил левой рукой за хвост какое-то тело и почти без размаха швырнул его в лицо тирана, бросившись следом к его правой ноге.

Раненый страж, лишенный зрения и полагающийся только на зрение своего господина, увидел то же, что и он, а инстинкт защищать сделал остальное. Танкоподобное создание ринулось наперерез Ноа, но лишенная подвижности нога сыграла с ним злую шутку, заставив его врезаться в своего повелителя, нарушить его равновесие, сломать идеальный план.

Ноа нанёс удар силовым кулаком в повернувшееся в сторону из-за столкновения со стражем колено тирана, так что хитин и мясо разлетелись в стороны, а кость треснула, подломившись под огромным весом. Капитан пригнулся и проскочил между ног врага, который, чтобы удержаться вертикально, ударил своего неудачливого стража правой парой рук и оперся на него, как на поручень, но было уже поздно. Ангел смерти взлетал по его ребристой спине, хватаясь за полутораметровые наросты и приближаясь к голове. Считанные секунды и Ноа уже смотрел на лиловый череп тирана, широкий и покрытый грубыми наростами, с его хитинового горба. Еще секунда, и последнее оружие монстра, острый рог на лбу, устремился к капитану, но медленно и поздно. Силовой кулак разбил роговой нарост, а затем Хранитель Клятв вошел в мозг тирана, изжаривая его силовым полем и разрезая до самого горла.

CXXIV

Микель едва держался на ногах и успевал отскакивать от рывков и выпадов громадного стража тирана, который двигался резко и непредсказуемо, так что сержант каждый раз был на краю гибели. Тварь то прыгала на него, пытаясь раздавить своим весом, то атаковала шквалом ударов всех четырёх рук, став на нижнюю пару конечностей, словно пятиметровый боксёр, то пыталась схватить его челюстями, заставляя рыцаря каждый раз искать пути спасения вместо того, чтобы атаковать. Да и куда её бить Холлстер представлял слабо, полоснув несколько раз мечом по крепкому хитиновому панцирю и добившись лишь незначительных порезов, из которых даже кровь отказывалась течь. Всё его мастерство фехтования стоило сейчас лишь пустоты между ним и монстром.

Сейчас, как и в прошлые разы, ему недоставало силы, чтобы сразить врага одному и что-то внутри него, та же самая сущность, которая толкала его ранее с бессознательной Фиррис на руках вступить в бой, говорила, что нужно просто отдаться инстинктам убийцы внутри него, позволить себе делать то, что кажется невозможным, но может стать реальным. Впусти её и всё будет иначе. Дай прорасти в своей душе и уже ксенос будет гадать что с тобой делать.

Словно для наглядности, краем глаза во время очередного разворота и прыжка в сторону он заметил брата-капитана Ноа, что сразил уже одну такую же тварь, какая наседала на сержанта, и вступил в бой с тираном и другим стражем. Да, у громилы был двуручный меч и силовой кулак, он был сильнее и опытнее, но Микель мог так же, если позволит себе это. Ведь капитан явно одержим.

От этой неожиданной мысли Холлстер остановился, тело похолодело, лёгкие замерли, опасаясь сделать вздох, а сердца пропустили удар, и это стоило ему пропущенного удара клешней, от которого нагрудник раскололся, рёбра треснули, а рыцарь кашлянул кровью внутрь шлема, отлетев назад и приземлившись где-то среди трупов.

Нет. Это невозможно. Есть другая причина, которую просто умолчали.

А что еще они от тебя скрывают, кроме геносемени примарха предателя? Почему ты делаешь вид, что поверил в гипнообучение, когда явно взрослые десантники не могли годами его проходить, сохраняя силу мышц?

Вопросы сыпались на него изнутри, вызывая рвотные рефлексы, и Микель пытался закрыться от них, но этот внутренний голос был прав.

Кто ты на самом деле? Доблестный рыцарь или мерзкий убийца? Образы вспыхнули в голове подобно вспышкам молнии, кровавые картины резни и наслаждения бойней. Вой цепного меча, перегрызающего пополам мать вместе с её ребёнком. Распятие тощего старика. Превращенные в куски мяса люди, опутанные колючей проволкой.

Сержант Холлстер мотнул головой как раз вовремя, чтобы перекатиться от наступающей на него лапы, и вскочил на ноги, кривясь от боли в груди, как физической, так и душевной, пошатываясь и отступая.

Ты можешь убить его легко. Просто прими свою сущность. Ты сможешь.

- Я смогу, - выдохнул согласно Микель, уходя от удара тяжелой клешней еще назад, а затем, стиснув зубы, перехватил меч магистра обеими руками, чтобы атаковать.

Первый рубящий удар оставил неглубокую рану на конечности с клешней, пробив хитин, второй отсёк кусок плотного покрова, обнажив мясо, а третий перерубил потянувшуюся к Ангелу Ночи мускулистую руку, отправив обрубок кувыркаться в воздухе прочь. Ответный взмах клешни пришедшего в бешенства ксеноса Микель пропустил мимо себя, но еще один быстрый выпад тиранида буквально оторвал его правый наплечник и порвал предплечье, заставляя десантника истекать кровью.

Что ты творишь? Отступай и бей, бей и отступай!

Десантник остался на месте, расставив ноги для устойчивости и только крепче сжав меч в руках, продолжая упрямо рубиться с сошедшей с ума тварью, и размен ударами был в пользу ксеноса, который сорвал пластину брони с бедра Холлстера и оставил на ноге глубокую рваную рану, сам получив при этом несколько мелких косых разрезов от меча.

Ты погибнешь! Остановись!

Из-за ран удары слабели, даже двумя руками Микелю едва удавалось пробиться через плотный панцирь стража тирана, но тот тоже находился на грани, и только теперь рыцарь понял, что тот больше его не видит, как раньше, а размахивает клешнями вслепую. Что бы ни произошло, это был его шанс.

- Изгоняю слабость, - скривившись от боли, произнёс сержант, собираясь с силами и срубая защищавший голову монстра костяной воротник, под которым оказалась мягкая плоть, а затем разрубая ему горло и останавливая ударом меча последнюю попытку схватить его клешней.

Страж тирана, булькая изливающейся из горла кровью, осел на пол, и только после этого Микель, ощущающий, как кровь из многочисленных ран начинает сворачиваться, выключил тенегенератор, осматривая поле боя, где Ангелы Ночи одерживали победу, в поисках Первого Хранителя, к которому у него появились жизненно важные вопросы.

CXXV

- А мы вовремя, - констатировал Никар, опуская Майев на ноги в огромной живой пещере, посреди которой светился мозговой столб, один из трёх центров средоточия силы Разума Улья на планете, а перед ним простиралось поле из мёртвых и еще шевелящихся изломанных тел, лежащих где грудами, а где в одиночестве.

Большинство трупов были тиранидами, но тут и там в этом фиолетово-костяном ковре проглядывались черные элементы брони Ангелов Ночи. Выжившие победители бродили среди тел в поисках выживших и павших братьев, и с удовольствием добивали еще живых ксеносов, рубя и давя их, но небольшая часть собралась около капитана Второго Крыла и пыталась пробить полупрозрачную, похожую на стекло, поверхность мозгового столба, чтобы заложить подрывные заряды или гранаты. Выглядело это Никару привычно, но стороннему наблюдателю наверняка показалось бы жуткой картиной.

- Надейся, что Тлен еще жив, - фыркнула фенрисийка, помчавшись искать своего мальчика.

Укол ревности ранил черное сердце первого капитана, который даже удивился этому на мгновение, а затем забыл, последовав за инквизитором к своим братьям. Вряд ли у них было много времени. Вероятно, сюда уже двигаются сотни, если не тысячи, ксеносов из других гнёзд, так что хорошо было бы скорее покинуть это место. На самом деле Никар бы предпочёл на месте сражавшихся тут братьев пересидеть в каком-нибудь укромном местечке, но что поделать, когда их вёл любитель набить себе шишек из бывшего отделения старого терранца. Единственное, что во всём этом смущало сына Ночного Призрака, так это количество громадных тварей, которых его братья убили и чьи массивные тела теперь вздымались посреди поля боя подобно горам. Это было серьёзным достижением, так что вспомнились даже войны Великого Крестового Похода, когда они уничтожали целые планеты чужаков в их домах, неважно как эти дома выглядели, как пещеры или изящные поднимающиеся в облака шпили, и тем более без разницы как выглядели сами ксеносы, будь то гуманоиды или совершенно непонятные аморфные парящие в воздухе за счет психической мощи твари с множеством щупалец. И вместе с воспоминаниями пришло разочарование, потому что никто не слагал легенд и не писал картины о великих победах Повелителей Ночи. Капитану вспомнились перепуганные летописцы, приставленные к их легиону, и как в итоге те были вырезаны до последнего человека, потому что плохо исполняли свою работу и пытались играть в морализаторов. Несмотря на это, в тех временах была своя романтика, которой, как он вдруг понял, ему слегка не хватало.

Тлена инквизитор нашла стоящим среди мёртвых тел ксеносов одновременно с сержантом Холлстером, который выглядел откровенно плохо, хромая на одну ногу и опираясь на меч, как на клюку, чтобы просто идти, и тесно обняла его. Наверняка эти телячьи нежности продлились бы больше, если бы они были тут вдвоём и всё уже закончилось, но увы.

- Кто я, брат? Кто все мы? - слишком громко для относительной тишины вокруг задал вопрос Микель, при чём голос его уже имел мало общего с тем детским оптимизмом, который он излучал ранее. Наивный рыцарь в сверкающих доспехах, желавший быть похожим на магистра Сорнери и защищать людей теперь был больше похож на ветерана, в голосе которого звучало разочарование преданного близким человека, а в руках был тот самый меч магистра. - Что за голос я слышу внутри себя? Почему он тянет меня во мрак?

Ого. Неужели кто-то прозрел или просто сошел с ума? Никар широко улыбнулся, скрестив руки на груди в ожидании того, как будет развиваться эта милая беседа. Ему было проще иметь дело с родными во всех смыслах бандитами, при которых можно не сдерживаться так, как он ограничивал себя сейчас, потому этот выпад сержанта был интересен с точки зрения будущего. Беспокоило однако то, что за голоса Микель слышал. Если это связано с демонами, то лучше сразу таких бешеных порешить.

Услышавшие вопросы Холлстера братья так же повернулись к ним и по их позам Никар догадался, что, по крайней мере, у части из них, были схожие вопросы, и именно они двинулись к месту беседы, то ли чтобы присоединиться к ней, то ли чтобы лучше слышать ответы, которые будет Хранитель Тишины давать, то ли еще для чего. Первому капитану не нужно было быть псайкером или читать мысли, чтобы увидеть в некоторых из них знакомые подёргивания руки с клинком, означавшее слабый контроль за собой и подверженность эмоциям. Если виной тому нашептывания Тёмных Богов, то Тлену стоило быть настороже. Как и самому Никару.

Тлен склонил голову немного вбок, поглядев на Микеля так, словно увидел в нём что-то новое, а затем поднялся в полный рост, и вместе с ним встала Майев, такая маленькая рядом с десантником даже в своей силовой броне. А их продолжили окружать подходящие с разных сторон братья.

- Мы - дети тьмы, ангелы, облаченные в ночь и несущие на своих душах печать греха, - прошептал мягко Хранитель Тишины, но сделал это в вокс, чтобы каждый в пещере слышал его слова и воспринимал спокойный тон. - Тьма в каждом из нас и слышать её - значит приблизиться к краю бездны. Сделать шаг в неё - упасть безвозвратно.

Это было предупреждение, предостережение каждому, кто слышит, угроза по сути, хотя никто из них не ведал страха. Никар терпеть не мог напускания тумана, но тут даже ему было понятно о чём говорит провидец. "Да, все вы грешники под масками ангелов и сейчас вы опасно близко к тому, чтобы умереть, если поддадитесь нашептыванию демонов и пойдёте с ними дальше".

Холлстер наверняка желал другого ответа, потому подступил к Тлену почти в упор, снимая на последнем шаге шлем и являя молодое, но уже искаженное жесткостью лицо с блестящими черными глазами, смотрящими на духовного главу ордена так, словно мог взглядом пронзить его и приколоть к стене, как бабочку.

- Скажи мне, Первый Хранитель, я убийца? Мясник, который наслаждается властью, пытками и страданиями слабых? - буквально прошипел он, словно извлекал из себя яд, которым готов плюнуть в оракула. - Никакой я не доблестный рыцарь в сияющих доспехах, защивший невинных и потому попавший в ряды ангелов?

На последних словах сержанта Никар заметил, как раненая правая рука говорящего дрогнула, будто ему было больно говорить это, больно признавать свою суть. Это было так мило, что еще бы немного и первый капитан шумно умилился бы, разрушив такой трогательный момент. Но он промолчал, понимая, что это может быть важным поворотным моментом для всего ордена. Может, сейчас Тлен поймёт, что его планы развалились и тёмная суть Повелителей Ночи, которую пытался стереть Янтарь, всё равно возьмёт своё. Если вспомнил один, с помощью демона или нет, неважно, то могут и другие, а другие, судя по всему, тоже вспомнили, пройдя через эту мясорубку, ведь даже стёртые воспоминания проявляются в машечной памяти и ощущениях, когда переживаешь подобное вновь. Сын Кёрза растянул губы в широкой улыбке.

- Да, - просто кивнул Хранитель Тишины, разрушив предположения Никара о том, что сейчас будут звучать оправдания или какая-нибудь приятная ложь, а затем уже продолжил, чуть повысив голос, чтобы все привлеченные вопросом услышали ответ независимо от того, работает их вокс или нет. - Это было наше последнее испытание перед Императором. Нам нужно было опуститься во тьму, на самое дно, где останется лишь безысходность, и там взять свою силу. Только с ней мы сможем вернуться к Его свету.

- Император посылает нас к тем, кто ищет свет, чтобы они жили, а те, в ком лишь тьма, умрут, - закончил за него Холлстер, скривив губы, потому что те же постулаты, как оказывается, касались и ангелов Его, которые были посланы сюда на отсев, но еще за мгновение до того, как он закончил, на Хранителя Тишины напали.

Никар в мгновение ока обнажил меч и без раздумий отсёк голову одному брату, но другого остановить не успевал и подумал только о том, что сейчас увидит насколько способен оракул менять судьбу тех, кто желает его убить.

К его удивлению, Тлен пропустил удар мимо себя и меч предателя с искаженным лицом скользнул по броне сбоку, при этом оракул сумел удержать руку сержанта Холлстера от того, чтобы тот убил нападавшего так же, как до этого первый капитан, а затем сам схватил сделавшего неверный выбор брата за горло. Вряд ли Хранитель Тишины был настолько силён, чтобы удержать одной рукой даже раненого десантника от того, чтобы тот попытался еще раз вонзить клинок в его тело, но это ему каким-то образом удалось. А затем предатель захрипел, выпустив рукоять меча и начав дёргаться от нестерпимого жара, который излучала засветившаяся серебристым пламенем рука Тлена. Кожа его покрылась волдырями и почернела, исходя дымом, а затем Ангел Ночи упал замертво, но в руке тёмного провидца осталось извивающееся нечто, принимающее тысячи форм за секунду, визжащее десятками голосов и сыплящее проклятиями и обещаниями даже тогда, когда оно сгорало, рассыпаясь исчезающим пеплом.

- Это голоса, которые говорят с вами, - произнёс с явной болью Тлен, а затем сжал кулак и демон окончательно сгинул, обратившись в быстро рассеивающийся дым. - Они внутри каждого из вас.

Никар, как и большинство ангелов смерти вокруг, оказались не готовы к этому зрелищу, потому не двигались и молчали, но еще это признание заставило капитана напрячься. Внутри него тоже какой-то демон? Вроде бы никто с ним ментально не разговаривал с тех пор, как Принца Красочной Резни изгнали, но закончить так же, как этот сожженный бедолага, капитан не хотел, и если для этого придётся убить провидца, то так тому и быть. К сожалению, с ним придётся убить и Майев, чего нострамцу делать бы не хотелось, но своя жизнь в любом случае дороже, потому он на всякий случай меч не прятал.

- Простите меня, братья, но они это цена нашего существования и я виновен в этом, - Хранитель Тишины склонил голову и сглотнул ком в горле пока Майев успокаивающе гладила его руку, вливая в него свою исцеляющую силу. - Обещаю, что избавлю вас от них. Те, чьи души отвергли соблазн, выживут. Но это будет позже.

- Хорошо, что позже, потому что у меня есть серьёзный разговор к вам и инквизитору Майев Ингвардоттир, - прозвучавший слева и чуть позади громкий властный голос заставил всех схватиться за оружие, обернуться и увидеть четырёхметровое существо из черного металла, нижяя часть которого напоминала чудовищную многоножку, а верхняя, хоть и была строением гуманоидной, напоминала больше скелета с очень широкими плечами и непропорционально большим черепом, который единственный был костяного белого цвета с двумя впадинами тёмных глаз. Лорд Санахт держал в одной руке длинный черный жезл, увенчаный стилизованным скарабеем, а в другой мерцающую нефритовым светом сферу, открыто демонстрируя символы своей власти. И по мере того, как нижняя часть тела этого стального монстра перестраивалась в высокий трон, вокруг него выстраивались ряды черных вооруженных косами и мечами с ростовыми щитами лич-стражей в белых масках, а по обе руки остановились одноглазый смертознак без видимого оружия и женщина криптек-хрономант с характерным для её специализации посохом. - У вас есть то, что принадлежит мне.

CXXVI

- Гробница твоя, не благодари, - после случившегося Майев не была настроена на то, чтобы быть милой.

Отношения с Санахтом всё ещё были слишком сложным и подчас больным местом для неё. Давно пора был сменить ордос, но тогда она лишилась бы поддержки наставницы и, кто знает, может быть, ей бы уже выдали карту экстремис новые коллеги. Правда, в себе она была уверена, потом редко вообще об этом задумывалась, предпочитая решать проблемы по мере их поступления. И сейчас проблема была перед ней во всей красе. Если можно было увидеть улыбающуюся смерть при жизни, то это вполне могло быть лицо Санахта в момент, когда он услышал её ответ инквизитора. Учитывая начало их первой беседы пару лет назад, эту можно было считать даже почти дружеской.

- И я благодарю тебя за это, - кивнул согласно ксенос, явно решив отложить или обойтись вовсе без угроз, которые в прошлый раз их ни к чему не привели, и отложил сферу со скипетром на поручни трона, чтобы упереться на них локтями и скрестить длинные тонкие пальцы в замок перед собой. - В ней, конечно, мало что осталось, но лорд Натбехар мёртв вместе со всеми своими наследниками, а значит, всё его теперь моё. Всё, включая ту опасную вещь, которую ты отобрала у его криптека.

Указательный палец некрона указал на небольшой куб тессарактового лабиринта, который собеседница скрывала в поясной сумке, явно давая понять, что ему не нужно видеть такую вещь напрямую, чтобы знать где она.

- Будем считать это моей платой за работу, - равнодушно ответила Майев, ощущая при этом будоражащее чувство опасности в груди.

Обыные люди бежали от такого чувства, как испуганные животные, но инквизитору буквально необходимо было находиться в опасности большую часть своей жизни, потому она этим, можно сказать, наслаждалась каждый раз, когда сталкивалась с чем-то, что казалось неодолимой силой, и зачастую преодолевала трудности, неважно, своими силами, умом или удачей. Вот и сейчас она была уверена, что если бы собеседник мог, то просто забрал бы желаемое из её хладных рук, но по какой-то причине, и причина эта явно не симпатия к ней, не делал этого. Учитывая осторожность Санахта, который тысячелетиями сидел в своей крепости, соседствуя с предательскими Астартес и никак не проявляя себя, кроме человеческой куклы, что была советником принца Викара, в этот раз он тоже осторожничал.

- Я догадывался, что ты так ответишь, потому скажи, насколько ценны для тебя те, кто остался в космосе? Мне больших трудов стоило спасти их от этих вредных созданий. Сначала небольшой корабль за пределами системы, а потом "Непрощенный Слепец", который они почти съели, - Санахт расцепил руки и провёл правой ладонью перед собой как бы в размышлении. - Кажется, у них всех проблемы с двигателями и если мой флот уйдёт, оставив их одних...

Майев зарычала, резко шагнув к нему. Угрозы она не любила и готова была на всё, чтобы перегрызть глотку тому, кто на такое решается.

Никар с Тленом, что стояли по обе стороны от неё, тут же шагнули за ней, показывая, что сражаться одной инквизитору не придётся даже если шансов на победу у них не будет, и фенрисийка была уверена, что остальные Ангелы Ночи тоже её поддержат. В конце концов, они созданы были уничтожать ксеносов.

- Мы же почти друзья, зачем так реагировать? - Ксенос деланно удивился, и инквизитору стало понятно, что за прошедшие годы он всё же слегка поменялся. Вероятно, решать проблемы династии, о которых он говорил, оказалось труднее, чем предполагалось. - В прошлый раз мы договорились. Сможем и в этот. Скажи, у тебя есть понимание того, а главное средства, как контролировать то, чем владел лорд Натбехар? И что будет, если контроля за этим не будет?

Вот оно что. Он боялся. Боялся того, что она контролирует осколок К'Тан, потому действовал осторожно и дал заднюю, как только почувствовал с её стороны угрозу, ведь знал же, что она сумасшедшая.

- У меня есть понимание, что эта вещь не должна попасть в твои руки. Хотя бы потому, что он не имеет ничего общего с Несущим, - ответила жестко Майев.

Именно для того, чтобы противостоять лорду Санахта ей и нужен был свой осколок. Учитывая жертвы, которые понесли Ангелы Ночи, чтобы добыть ей осколок, отдавать его врагу было бы по меньшей мере безобразно глупо.

Алебастрово белое лицо-маска некрона, кажется, помрачнело от такого признания и он покачал головой неодобрительно.

- Выпущенный вами на свободу осколок Пылающего было сложно изловить, но теперь я могу им распоряжаться, а иначе он принёс бы разрушения не только моей расе, но и твоей тоже. Вы как дети, не знаете с какими силами играете, - теперь тон Санахта стал мрачным и в какой-то мере угрожающим. Не вышло угрозами, пробует увещеваниями. - Я обещал тебе, что не трону представителей твоей расы, когда мы расставались, но то, что ты делаешь сейчас, это кража. Снова. На добро ты отвечаешь неблагодарностью. Это не то, чего я ожидал от тебя, Майев.

- На какое добро, Санахт? - она закатила глаза и продолжила, чтобы выбить у него этот аргумент. - Ах, прости, ты имел ввиду свою угрозу уничтожить людей, которые тебе не понравились по факту проживания на планетах, которые принадлежали части династии вроде этой, мёртвой и преданной забвению? Это ты называешь добром?

- Я называю так их, - он указал рукой на подошедших ближе Ангелов Ночи, которые с появления некронов собирались вокруг инквизитора и ближайших к ней боевых братьев.

Майев явственно услышала, как кто-то из десантников позади неё задал вопрос "о чём он?" Лучше им было не знать об этом, но, в любом случае, Тлен решит этот вопрос, потому ведьма сосредоточилась на повелителе некронов, который продолжил говорить.

- И то, что ни один человек от рук моих подданных не умер за это время. Мне кажется, этого более чем достаточно, чтобы ты не играла в богиню и отдала тессарактовый лабиринт мне, - он протянул руку вперёд и раскрыл ладонь. - Ты не сможешь его контролировать. Обманщик едва не уничтожил мою расу своей ложью. Оставишь его себе и это принесёт тебе только беды.

Никар наклонился к её уху и так тихо, чтобы только она слышала, зашептал.

- Ты можешь закрыть его в лабиринте, если подойдёшь ближе, но лучше сначала выпустить оттуда братьев, - предложил он.

Частично с утверждениями Санахта сложно было спорить. Он действительно отдал ей законсервированных Викаром космодесантников, но вот доказательств того, что никого из людей он не убил, она не увидит, хотя и подозревает, что людей он действительно не убивал. Космодесантники, если он сражался с ними, не люди, в конце концов. Но её гнева это не отменяло.

- Это не уникальная претензия, - возразила она ему, - каждый из К'тан обманывал твою расу и был причиной бед.

Она не показала никак Никару, что услышала его. Не хотела, чтобы Санахт мог отследить это. И не была уверена в том, что это может сработать. Даже если она закроет его внутри, наверняка с ним полно других командиров, которые остались в космосе. Вариант такой себе.

- К тому же, как мы выяснили, я люблю необычные знакомства и необычных мужчин. - Это она уже просто издевалась, напоминая о своей любви к опасности и понимая, что собеседник ничего не сделает, пока не будет уверен в том, что у него получится.

Санахт отклонился назад и подпёр щеку кулаком правой руки, явно пребывая в задумчивости.

- Понимаешь в чём дело, - начал он с некоторой тяжестью в голосе. - Союзников и друзей сложнее получить, чем врагов. Я всегда был против открытой демонстрации силы, потому что это делал за меня брат, и потому, что это навредило бы моим методам решать вопросы с несогласными. Теперь, когда бремя власти легло на мои плечи, я понимаю, что демонстрация силы неизбежна, если нужен авторитет и те, кто идут за этой силой. Это уже тот уровень, когда значение имеют только верность и надёжность окружающих, а не личные взаимоотношения.

Некронский лорд поднял голову и снова взял в руки жезл, но другая пока осталась на поручне, не коснувшись сферы.

- Если ты хочешь умереть здесь вместе со всеми людьми и сверхлюдьми, это твоё право. Я буду свободен от заключенного с тобой договора и у твоей расы появится куда большие проблемы, чем эти безмозглые жуки, - жезл указал на труп ближайшего крупного тиранида. - Подумай перед тем, как ответить. Я дам тебе минуту.

Инквизитор поняла, что это уже было серьёзно. Если ничего не сделать, то Санахт атакует и всем здесь конец.

- Верность и надёжность идут не к власти, а к тому, кто её держит. Это уже личные взаимоотношения, — ответила Майев, делая ещё шаг ближе к Санахту и пытаясь еще немного потянуть время и выиграть для себя что-то. - Очень интересно, какую сделку предложишь ты на этот раз.

- Они идут к силе, - поправил её лорд, после чего погладил подбородок, очевидно довольный тем, что сражения с осколком К'Тан удастся избежать. - Зависит от того, что тебе нужно. Твои корабли еле двигаются. Не думаю, что без капитального ремонта они смогут уйти. Могу в этом посодействовать и расстанемся друзьями.

С его словами про силу было сложно спорить, но Майев обладала не такой уж и большой силой. И как псайкер, и как инквизитор она была заметно слабее обоих своих наставников. И предлагала она идущим за ней не силу, а выбор. Но с Санахтом ей было сложно спорить ещё и по той причине, что он был упрям, как все очень старые существа. Наверное, поэтому её первый наставник и отправил её подальше от себя, в другой сегментум к госпоже Наварро. Устал спорить с талантливой аколиткой.

- И опять заполонишь корабли своими жуками? - сказала капризно Майев, найдя в памяти еще одну шпильку, чтобы склонить чашу весов в свою пользу.

- О, так их вы заметили, - изобразил удивление ксенос. - Мне не хотелось, чтобы вы погибли в пути, если что-то выйдет из строя. Считай это беспокойством о твоей сохранности.

А ещё с Санахтом было очень сложно спорить, потому что перепалки перерастали в какие-то семейные ссоры в стиле "я не крал твои вещи, я просто положил их на место, вот посмотри". Он заставлял её чувствовать себя дурой, говоря явную ложь, пусть и похожую на правду, а Майев себя дурой чувствовать не любила.

- Ты серьёзно предлагаешь мне поверить в это?

- Помощник криптека, который отправлял ремонтных скарабеев, хотел узнать как работает ваша система балансировки, потому они там остались, - пояснил ей Санахт, склонив голову немного вбок. - Может извлечь, если мешают.

Это была её самая нелюбимая часть. Когда слова врагов Императора начинали звучать до отвращения логично. Наверное, это можно отнести к пункту о том, что она не любила чувствовать себя дурой.

- Мог спросить сначала, - проворчала Майев, вздыхая, и подошла ещё ближе, остановившись перед бездушными стражами, сомкнувшими щиты перед троном своего правителя.

- В любом случае это уже в прошлом, - по жесту лорда лич-стражи, перекрывавшие подход к нему, расступились, чтобы пропустить инквизитора ближе. - Мы договорились?

- Давай ещё раз уточним: ты помогаешь нашим кораблям, взамен я отдаю тебе эту игрушку и никаких жуков и других неприятных сюрпризов? - Он не слишком расценивал её как угрозу, это было даже обидно, но договоры исполнял, так что можно было надеяться на то, что и этот будет исполнен, тем более, что она буквально нутром чувствовала, что Обманщика внутри лабиринта нет, но доказать то, что К'Тан захватил Никара, пока не могла.

- Никаких сюрпризов, - согласился Санахт, начав перестраивать нижнюю часть своего тела из положения трона обратно в подобие сороконожки, чтобы встретить Майев. Жезл и сфера при этом закрепились рядом с другими побрякушками и символами власти на его условном поясе.

Вестник Фонос, стоявший по правую руку лорда, кивнул Майев приветственно, а вот женщину криптека, что стояла сейчас слева от Санахта, в прошлый раз инквизитор не видела. Учитывая то, что он упоминал свои дела внутри династии, возможно, эта криптек было его наследством из другой захваченной гробницы. Эта аженщина могла усложнить ей задачу, но Майев собиралась врать минимально. Она дружелюбно кивнула, улыбаясь, Фоносу и снова посмотрела на Санахта.

- Хорошо. Идём. В лабиринте всё ещё остались мои люди, и, полагаю, ты не позволишь выпустить их без проверок?

- Я войду вместо владыки, - сделал шаг вперёд главный убийца Санахта и вестник его воли.

- Мера предосторожности не от тебя, но от Обманщика, - пояснил глава некронов.

Похоже было на то, что фазовая технология, которая оберегала лорда, от К'Тана не спасала. И, если Майев и была разочарована, то только чуть-чуть.

- Убивать своих людей лишний раз я не позволю, так что твоим навыкам разоблачения К'тана лучше быть идеальными, - погрозила она убийце пальцем с почти игривой интонацией. - Можем отправляться?

Она была готова активировать куб по его слову.

- Если ты умеешь им пользоваться, - кивнул Фонос, оценив женщину своим единственным огромным глазом. - Владыка не показывал тебе как это делается, потому мне любопытно когда и у кого ты училась?

Звучало это примерно так, как когда её, уроженку Фенриса, первый раз попытались усадить за руль автомобиля и спрашивали понимает ли она какие рычаги и переключатели за что отвечают. Дикарка однажды, дикарка сейчас.

- Владыка мне вообще мало что показывал, - с ноткой обвинения сказала Майев, уходя от ответа о том, что Никар показал ей только один способ. - Приходится самой совать нос.

Показанная ей техника обращения с кубом, скорее всего, была далеко не такой, как у Санахта, и могла быть вообще не предусмотренной проектировщиками. Но это уже проблема некронов. Фоноса она любезно взяла за руку и отвела в сторонку, прежде чем продемонстрировать, как именно "умела" запускать артефакт.

Судя по лицу Фоноса из живого металла, а точнее по тому, как оно вздрогнуло, когда Майев подняла вверх и направила куб на них обоих, инквизитор могла понять, что что-то явно было не так, но это осознание пришло к ней слишком поздно, когда они оба оказались в огромном светящемся кубе, где фенрисийка уже была, когда их туда переместил криптек разрушенной теперь гробницы, но в прошлый раз они выбрались потому, что лабиринту не хватало детали и внутри периодически открывались проходы между камерами. Сейчас же деталь была на месте и как оттуда выбраться она понятия не имела. Вероятно, кто-то снаружи должен был бы их выпустить.

К счастью, оставшийся снаружи Санахт явно знал как это сделать, а внутри, кроме инквизитора и смертознака, были еще трупы тиранидов и Ангелы Ночи во главе с сержантом фон Вергом, мгновенно наставившие на Фоноса оружие.

- Инквизитор? - осторожно поинтересовался Рамиллий. - Почему с вами ксенос?

- Это знакомый, зовут Фонос, — она шагнула в сторону, по привычке загораживая смертознака, хотя его голова всё ещё торчала над ней под любезно направленное оружие.

- И что он тут с вами делает? - уточнил сержант, медленно и недоверчиво опуская оружие.

- Мы гуляем. - Она с прищуром пересчитала всех оставшихся Ангелов Ночи, потому что начинало возникать одно нехорошее подозрение. Юдо среди них не было.

Смертознак огляделся по сторонам и просканировал всех внутри, потратив на это несколько мгновений.

- Это "прихожая", вычищенная до краёв и испорченная. Ты не сможешь отсюда открывать проходы в другие карманы, - констатировал он. - Обманщика в этой части нет.

Фоносу был пожертвован бесполезный нынче предмет в виде куба и это заставило его покачнуться. Острый глаз инквизитора назвал бы это повторым удивлением, и причину его озвучил некрон секундой позже.

- Это... не стандартный лабиринт, - заметил он, с осторожностью принимая изделие. - Нам нужно немедленно выйти.

Полтора десятка Астартес приблизились к инквизитору и ксеносу в упор, когда некрон совершил какой-то поворот элемента куба и их всех вернуло обратно в пещеру, где уже ждали обе стороны несостоявшегося конфликта в полной боеготовности.

- Владыка, лабиринт сломан, - доложил тут же смертознак. - Обманщика в первой камере нет.

Санахт задумчиво повернул голову к своей криптеку и та подарила ему красноречивый взгляд, после чего с прищуром всмотрелась в куб, оценивая его и пока избегая брать в руки. Судя по её поведению, лабиринт работал, но совершенно не так, как работали известные ей кубы. И это определённо было не только изначальная задумка создателя, но и, скорее всего, работа К'Тана.

- Это не я, - поспешно сказала Майев.

- Разумеется, не ты, - кивнул утвердительно Санахт с таким видом, будто очевидно, что маленькая обезьянка не могла бы переделать космический корабль, после чего знаком показал Фоносу удалиться вместе с находкой и снова вернул взгляд на свою криптека. - Нефертари, изучи его с предельной осторожностью в Каменном Дворце.

Правая рука лорда подчинился, открыв перед собой в пространстве черную дыру перехода и остался на месте в ожидании криптека, которая кивнула, подтверждая, что осознала приказ в полной мере, и вместе с Фоносом покинула своего владыку.

- Моя армия зачищает ближайшие к гробнице области, так что вы можете выйти свободно. Ваши корабли смогут забрать вас с поверхности, как только будут минимально к этому готовы, - сообщил глава некронов инквизитору, подходя к ней ближе. - Ты везучая, Майев Ингвардоттир.

— Император любит меня, — пожала плечами Майев. — И, похоже, не только Он.

Вопрос был теперь в том, хватит ли им времени, чтобы уйти, прежде чем Санахт поймёт, что его провели.

- Волею Императора в нашу следующую встречу ты будешь убит, - громко и абсолютно уверенно в том, что так и будет, произнёс штурмовой капитан, заставив всех в тиранидской пещере обернуться на него, разрушившего надежду на то, что все разойдутся мирно.

CXXVII

Обернулся и Тлен, увидев, что Ноа указывает своим искаженным клинком на лорда Санахта, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, кому адресованы его слова. Два ворона на плечах капитана молчали, пристально глядя на ксеноса, так что даже в сердце тёмного провидца закрался холодок. Отвлёк его ненадолго только недовольный выдох Майев, но раньше, чем она успела что-то сказать, лорд Санахт направился к Ноа, и лич-стража некронского повелителя, скрипнувшая оружием, когда угроза прозвучала, покорно расступилась, чтобы пропустить его. По жесту штурмового капитана расступились и Ангелы Ночи, дав дорогу предводителю ксеносов, который быстро на множестве своих лап добрался до десантника и навис над ним черной немезидой. Воплощение того, чего человечество боялось, напротив воплощения того, кого люди боготворили.

- Ты рискуешь угрожать мне? - выделил последнее слово Санахт, глядя на капитана с высоты своего роста, почти вдвое превышающего десантника. - После того, как я был настолько благороден с вами?

Не нужно было быть пророком, чтобы понять, что даже бездушному созданию было тяжело сдержаться от того, чтобы не ответить жестокостью на подобные речи, но Тлен вдруг увидел то, о чём брат-капитан говорил, в отражении линз его шлема, словно призрачный образ грядущего. Проблеск неизбежной судьбы, к которой все они шли.

- Я честен с тобой в ответ на твоё благородство, - ответил Ноа, едва заметно качнув головой, хотя последнее слово далось ему с трудом. - И ты будешь убит не моей рукой.

Майев хотела пойти к ним, но оракул остановил её, положив руку на плечо и шепнув тихо то, что ей следовало услышать.

- Холодное пустое солнце.

Инквизитор обернулась явно удивлённо, потому что внутри Пустого Солнца свою смерть так же должен был встретить капитан Клавдий из Караула Смерти.

- Очередные ваши пророчества, не имеющие ничего общего с реальностью, - понимающе отмахнулся Санахт и по его жесту начавшие появляться в воздухе призрачные образы черных силуэтов в белых масках снова исчезли, напоминая о том, что не только видимая элитная стража готова защитить своего владыку, но и незримо следующие за ним фазовые убийцы. - Кто же убьёт меня?

Тлен краем губ улыбнулся, услышав вопрос лорда, и подумал о том, что даже такой правитель, как Санахт, бессмертный и древний, как звёзды, будет склонен цепляться за ниточку, когда дело коснётся его лично.

- Тот, кто будет держать черный клинок пустоты, - ответил капитан Ноа, опустив своё оружие и положив обе руки на рукоять, но взгляда от ксеноса не отвёл.

- Что же, я учту это. Спасибо, - нарочито уважительно кивнул Санахт, после чего поднял свой жезл и уже совсем другим тоном, не обещающим ничего хорошего, попрощался. - До встречи.

С едва заметным движением жезла их владыки всех некронов окутала тьма и все они исчезли, будто их тут и не было, позволив Ангелам Ночи и людям выдохнуть наконец.

- Когда это братик Ноа стал пророком, как ты? - усмехнулся негромко Никар, первым нарушив тишину и подтолкнув локтем оракула. - Ты заразил его?

Взгляд Тлена был устремлён на воронов на плечах нового магистра, один из которых и был источником знаний о будущем для бывшего штурмового капитана. То, что эти создания были за пределами его дара, вызывало беспокойство, но то, что они служили ордену, было так же верно, как то, что тёмный провидец служил Императору. И всё же нотки зависти оракул ощущал так, будто это были тыкающие его в спину иголки.

- Когда стал магистром, - тихо ответил он, заставив и Майев обернуться, а затем чуть громче добавил. - Магистр Сорнери и эпистолярий Янтарь погибли.

Несмотря на то, что произнёс Тлен это тихо, все десантники вокруг услышали и пошли шепотки о том, о чём они должны были пойти, когда два капитана и их роты встретятся. По логике вещей следующим главой ордена должен был бы стать Никар, который, вероятно, уже прикидывал в уме как устранить брата, и на его стороне наверняка была вся первая рота, или точнее то, что от неё осталось.

- Можешь бросить ему вызов прямо сейчас, - предложил Тлен первому капитану, предупреждая и испытывая на прочность его, а заодно и свой дар, потому что ранее видел его смерть в тех доспехах и в том состоянии, в каком Никар находился сейчас.

Логично было, что гордыня возобладает над разумом и капитан Первого Крыла погибнет в дуэли с тем, кого считал априори слабее себя. Хранитель Тишины повернулся к Никару, который пока медлил с решением, и увидел, как меняется его будущее. Точно так же, как менялись предыдущие его видения.

- Если бы я мог победить, ты бы меня не провоцировал, - задумчиво сделал свой выбор первый капитан, нехотя закрепляя меч на поясе. - Но мы еще это обсудим, когда будем дома.

Дома. От того, что Никар использовал слово, о котором другие только думали, но молчали, Тлен невольно улыбнулся. Да. Дом. Теперь он у них был. Гнездо ночных охотников, откуда выросшие птенцы разлетятся по жестокой кипящей войнами пустоте.

- Вот и умничка, - довольно заметила Майев. - Люблю, когда вы такие лапушки. А теперь все бегом отсюда.

Вряд ли кто-то захотел бы спорить с инквизитором, потому Ангелы Ночи начали организованный отход из места смерти сотен и сотен тиранидов, забирая с собой тела убитых братьев и помогая раненым.

CXXVIII

Это невозможно. Такой была первая мысль Долрета Чефра, когда он понял, что не умер, а затем увидел глазами Слепца то, как некроны сражались с тиранидами в космосе, позволяя линкору Ангелов Ночи безопасно уйти. Это невозможно. Армада некронов не была неуязвимой или большей по размерам, чем суммарный флот-улей тиранидов внутри астероидного пояса Вечной Ночи, но железные ксеносы обладали подавляющей огневой мощью и безупречной координацией, позволившей им сначала уничтожить всех преследователей "Непрощенного Слепца", а затем и гигантского Древнего с окружавшими его биокораблями. После этого ксеносы просто сопровождали флагман Астартес и два его эскорта до поверхности Пифаре Примус, откуда пришел сигнал вызова, призывающий забрать Ангелов Ночи, и всё это время капитан Чефра ощущал себя будто во сне, а мостик его корабля молчал. Ни радости, ни впечатлений, будто у людей уже не осталось сил и эмоций на это, просто работа на износ и мрачное молчание.

Накопившаяся усталость давила на Долрета непосильным грузом и складывалось ощущение, чтобы если бы не связь с линкором, которая разжигала в нём огонь, то человек уже отключился бы. Но у него был долг, который надлежало исполнить, потому он не мог позволить себе расслабиться и отдохнуть пока не выполнит его.

При приближении к Пифаре Примус сенсоры Слепца обнаружили на том месте, где ранее торчал встрявшим в тело планеты клинком древний Ковчег Механикус, только дыру размером с континент, глубиной доходящую до пылающей лавы, а вокруг роились сражающиеся корабли некронов и тиранидов, которых оттесняли всё дальше от источника сигнала Ангелов Ночи. Не нужно было быть стратегом, чтобы понять степень потерь обеих сторон, и Долрет даже нашел в себе силы удивиться тому, сколько готовы некроны потерять, чтобы помочь имперцам, когда увидел что происходит с казавшимся безжизненным небольшим кораблём некронов, дрейфовавшим с жуткими повреждениями неподалёку. Стоило одному из капитальных судов ксеносов приблизиться, как от него в направлении пострадавшего корабля понеслась туманная волна. Нет, не волна, понял Долрет, считывая угасающим разумом показания сенсоров. Стая мелких металлических существ, движением напомнивших ему стелющийся по некоторым палубам низкий холодный туман, окружила повреждённый корабль и, по мере того, как стая уменьшалась, повреждения судна будто заростали. А затем снова на нём вспыхнули огни и мёртвый еще десять минут назад корабль снова вернулся в строй, медленно набирая скорость, чтобы добраться до отодвинувшегося за это время космического фронта. Чудовищно, что враги человечества, по непонятным причинам помогавшие людям сейчас, могли так быстро чинить свои повреждения. Однако несколько других кораблей, так же повреждённых, но еще способных двигаться, остались без ремонта подобной стаей, говоря о том, что лимит возможностей даже этих ксеносов не безграничен.

- У нас запрос на разрешение ремонта со стороны флота ксеносов, - удивлённо передал офицер связи, получив пакет данных с гигантского флагмана некронов, напоминающем выстроенную на серебряном полумесяце пирамиду. - Просят всех живых удалиться от внешних секций.

Это был не первый контакт с некронами за сегодня, но предыдущие ограничивались их приказами, будь то следование за ними или деактивация орудий. Теперь же они спрашивали разрешения и беспокоились о живых. Удивительно.

Долрет, который уже просто не мог озвучивать приказы и ответы, как и в прошлые разы, переслал запрос капитану Галааду и, почти сразу же получив положительный ответ с указанием необходимого для очистки внешних отсеков времени, направил данные так же Фларину Максимусу и ремонтным бригадам, которые уже готовились заниматься своим делом, едва Ангелы Ночи окончательно зачистят корабль от проникших на борт тиранидов.

В обозначенное время от другого капитального корабля некронов, приблизившегося к ним на необходимое расстояние, отделилась волна ремонтных скарабеев, которые начали латать поверхность Слепца точно так же, как до того другой корабль, и капитан сполна ощутил в эти минуты, каково быть тем, кого латают. Через кортикальную связь с "Непрощенным Слепцом" он чувствовал, как его раны прижигаются и обрастают новой кожей, формируя крепкий заслон против холода космоса, но вместе с тем понимал, насколько это выглядит... жалко. Их, словно побитых дворняг, подобрали в шаге от смерти и теперь приводили в порядок те, с кем они должны были бы воевать.

Укол огня в затылке сбил капитана с мысли, будто машинный дух был с ним не согласен, а затем из телепортариума пришел сигнал о начале захвата целей на поверхности планеты. Ангелы Ночи, ушедшие на Ковчег, возвращались, знаменуя для Долрета окончание его личного бдения. Минуты протекали одна за другой и телепортационные переносы ощущались как короткие вспышки внутри огромного тела, которыми капитан отмечал количество возвращающихся. Одна. Две. Три. Четыре... На поверхности маяков больше не осталось, и пустотник понял, что вернулось не больше трети ангелов из тех, которые сходили на Пифаре Примус. Его долг, забрать их, теперь был исполнен.

Он ощутил себя парящим в космосе, не кораблём, но человеком, который смотрел на мир своими глазами, различая корабли вокруг, подробности ландшафта планеты под ними, а затем как всё это отдаляется, уносится, будто во сне. На ум пришла ассоциация с тем, как душа покидает тело, когда какой-то щелчок сзади вывел его из этого состояния и, моргнув от внезапно вернувшейся тяжести, Чефра ощутил, как выпадает из разъёма на затылке шип соединения с машинным духом Слепца, а перед глазами вместо открытого космоса мутнеет полутёмный мостик.

- Капитан! - похоже, выход из единения оказался для первого помощника неожиданностью, потому что звучал он обеспокоенным, что для такого собранного человека было редкостью. - Мы думали, что вас потеряли!

Это было неожиданно и для самого капитана, который всё никак не мог сфокусировать зрение, но понял, что держится за руку Диабаза Брона, едва не падая с командного трона, потому что чувство равновесия его покинуло. А еще он понял, что не давал импульсной команды отключить соединение и тем более не делал этого сам физически. На самом деле где-то в глубине души он понимал, что чрезмерно долгое прямое соединение со своим кораблём убивает его и принял возможность своей смерти ради выполнения долга. Он пробыл в кортексной связи с духом машины куда дольше, чем было позволено любыми нормами флота, и давно должен был отключиться, но держался до последнего, пока... "Непрощенный Слепец" сам не отключил его, сохранив тем самым человеку жизнь.

Долрет Чефра закрыл глаза, ощущая как в уголках скапливается влага, но нашел в себе силы, опираясь на первого помощника, встать на ноги и, сжав рукой подлокотник трона, улыбнуться.

- Спасибо, - произнёс он, отдавая должное и Диабазу, но большей частью свирепому машинному духу, с которым они нашли общий язык.

CXXIX

Ноа оказался в телепортариуме Слепца после короткого ощущения невесомости, сопровождавшегося оглушительным воем и хлопком, и сразу же сошел с платформы, включив командную вокс-частоту ордена, пока покидали телепортариум остальные Ангелы Ночи, вернувшиеся с ним в числе первых. Среди них не было инквизитора и пожелавшего остаться в её распоряжении первого капитана, который прихватил с собой еще нескольких боевых братьев, но был Первый Хранитель, который тенью ступал за бывшим штурмовым капитаном, сержант фон Верг, который исполнял пока обязанности главы Первого Крыла, и сержант Хет из Идущих в Огне.

- Братья Галаад, Тавлаан и Седек, встречаемся в стратегиуме, - приказал Ноа и отключил связь, шагая далее безмолвно по хорошо знакомым полутёмным коридорам флагмана.

Тело будто из кусков треснувших костей состояло, и каждое движение посылало волны боли, которая стала ему словно одежда. Ему стоило давно уже позаботиться о своих ранах, но на это не было времени, а дар Майев Ингвардоттир, который мог бы его исцелить, всё равно не мог исправить его искалеченную бионику, работающую до сих пор лишь потому, что это было необходимо.

Ворон, сидящий на его левом плече, каркнул, и в голове магистра сформировалась мысль, которую он не хотел бы слышать. Ноа никогда не стремился к тому, чтобы стать главой ордена, отчасти потому, что это требовало от него не только физических навыков, но и стратегической подготовки, и хозяйственной, в которых он был, мягко говоря, слаб, потому что этот уровень в его опыте отсутствовал. Затем каркнул и ворон сидящий на правом, напомнив новому лидеру Ангелов Ночи, что подобного опыта не было и у предыдущего магистра. Опасения и выставление брата Гавина на пъедестал лучшего лидера были излишними. Ошибки и просчеты Ворона были допустимы точно так же, как будущие ошибки и просчеты самого Ноа. Никто не идеален и все ошибаются, важны лишь стремления и, разумеется, конечный результат. Таким был посыл его новых спутников.

Два черных призрака, принявших облик черных птиц, осколки душ сформировавших орден Воронов, теперь всегда были рядом, незримо или вот так, занимая места на его плечах, и они открывали ему глаза на многие вещи, которых Ноа раньше не замечал, создавая из тысяч случайных мелочей цельную картину. Это одновременно пугало то, что осталось от старой личности Ноа, будто запертое глубоко внутри пустой оболочки, и заставляло нового магистра без сомнений следовать по избранному пути.

Стратегиум "Непрощенного Слепца", куда они пришли, выглядел почти так же, как когда Ноа покидал его, лишь несколько экранов вдоль стен потухло и несколько шли помехами, а сервиторы около повреждённых когитаторов выглядели закончившими свою службу, но ощущения от него были новыми, будто из мрака вероятностей наконец произросло нечто важное. Трое капитанов уже сидели на своих местах в ожидании гостей и их испытующие взгляды желали ответов.

Бывший штурмовой капитан поприветствовал их ударом кулака по груди, а затем обошел стол и занял место в его главе, где в прошлый раз сидел покойный ныне Гавин Сорнери, первый магистр Ангелов Ночи. Над столом всё еще отображался гололитический образ флагмана в окружении двух эскортов и флота некронов, демонстрируя в текущем времени все изменения в космосе, хотя теперь это уже имело мало значения и Ноа выключил проекцию нажатием на руну, чем погрузил зал в еще более глубокий полумрак.

По левую руку от него сел Тлен, вернувший лицу привычное безмятежное выражение, а место Никара занял Рамиллий фон Верг, чьи длинные волосы и меланхоличные возвышенные черты, словно у благородного вампира, немного контрастировали с лысыми татуированными головами остальных капитанов. Хет занял кресло, на котором ранее сидел сам Ноа, а место советника главы ордена, которое ранее занимал Янтарь, так и осталось пустовать, словно напоминая об утратах, которые они понесли в этой кампании.

Ноа обвёл взглядом собравшихся. Седек, Тавлаан и Галаад выглядели не многим лучше Тлена с Рамиллием и Хетом. Доспехи капитанов были во многих местах побиты, следы крови и ихора на сдёршейся местами краске указывали на их личные сражения, из которых они вышли победителями, а третий капитан и вовсе лишился наплечника, под которым была наложена временная пропитанная кровью повязка. Каждый из них пострадал в этой кампании, каждый нёс на себе её след, словно цепь, связывающую их с братьями и орденом. Именно этого хотел добиться Гавин. Сплотить их, спаять, закалить и сделать достойным орудием воли Императора. Ноа наконец-то снял шлем, явив своё измождённое лицо с запавшими от усталости, но всё еще спокойными черными глазами, отражающими мерцание окружавших его лампочек когитаторов. Следующие его слова должны были стать верными, хотя никакие слова не могли выразить его ощущения и стремления.

- Магистр Гавин Сорнери и старший библиарий Янтарь пали в бою. Первый капитан Никар отбыл с инквизитором Ингвардоттир и не вернётся в орден. - Объявил Ноа, когда все заняли свои места. - Наша миссия с инквизитором выполнена успешно. Миссия помощи магосу Вульфу отменена. Пришло время возвращаться домой.

Братья переглянулись и на их лицах отразились терзавшие их ранее сомнения, печаль и личный вопрос, который первым озвучил Галаад, глядя пристально на бывшего второго капитана.

- Ты выглядишь иным, брат, - произнёс он с подозрением, а затем подался верхней частью тела вперёд, облокотившись на стол своими мускулистыми руками. - Что там случилось?

Ноа давно знал Галаада. Они почти век сражались вместе в отделении Савелия и по навыкам командования Галаад был вторым после терранца, хотя боевым опытом и физически немного уступал Ноа. Между ними никогда не было конкуренции, но все понимали важность старшинства и влияние, которое оказывает неверный выбор командира. Конечно, брат с его внимательностью к деталям сразу заметил отличия. Ноа и сам понимал, что даже манера речи у него поменялась, не говоря об остальном. В их осколке легиона не любили демонопоклонников и тех, кто поддавался влиянию Разрушительных Сил, а теперь, когда они были на стороне Империума, это казалось особенно важным. Магистр только собирался открыть рот, когда тихо зашелестел голос Первого Хранителя.

- Брат Ноа умер, - словно гвоздь вбил в крышку гроба, произнёс Тлен, глядя прямо на Галаада, но все остальные в не меньшей степени выразили удивление, разве что Рамиллий остался внешне невозмутим. - Уже во второй раз.

Ноа внутренне вздрогнул от этих слов, повернув голову к оракулу, который продолжил говорить.

- Первый раз на Соблазне Мечтаний. Тогда мне показалось, что я ошибся. Но во второй раз, на "Алой Заре", он умер снова, и теперь я уверен, что он просто восставал, каждый раз теряя часть себя. Потому теперь он так сильно отличается от себя прежнего.

- О чём ты говоришь? - нахмурился Галаад, сжимая кулаки, и по его лицу Ноа видел, что брат не хочет в услышанное верить.

- Как ты можешь обвинять в таком брата? - возмутился так же и Хет, ударив ладонями по бронзовой окантовке стола. - Он тебе что, демон, чтобы перерождаться? Проклятый магос Вульф обвинял его в том же! Ты что, на стороне предателя, Первый Хранитель?

Сердца Ноа забились чаще, разгоняя боль и адреналин по изломанному телу, готовя его к бою, который не случится. Оракул не станет нападать на него, потому что уже бы это сделал, если бы хотел. А еще магистр понимал, что темный провидец прав. Он не мог выжить после такого ни тогда, когда в него врезался дредноут, ни сейчас, когда получил почти в упор снарядом из нагрудной пушки Осквернителя, но к чему вёл хранитель души ордена, Ноа пока не знал, потому поднял ладонь, призывая братьев успокоиться и дослушать Тлена до конца.

Хранитель Тишины однако молчал, не собираясь ни продолжать, ни оправдываться.

- Брат Галаад, думаю, Первый Хранитель просто ответил на твой вопрос, - вступил в разговор Рамиллий фон Верг, став голосом примирения в напряженной ситуации.

Галаад переглянулся с Хетом, шумно выдохнул, взглянув затем коротко на аристократа, и вернулся в прежнее положение, а в зале стратегиума воцарилась временная тишина, нарушаемая только писком и перестуком механизмов внутри когитаторов. Несколько секунд понадобилось, чтобы все успокоились.

- Место первого капитана временно займёт брат Рамиллий. Место второго капитана займёт брат Хет, - заговорил после этой паузы Ноа и собственный голос казался главе ордена мёртвым. - По возвращении на Фрацию мы пополним припасы и свои ряды, и орден до восстановления полной численности будет действовать малыми группами с войсками Крестового Похода. Сделки с Механикус не будет. Мы будем сами по себе. Инквизитор Ингвардоттир позаботится о том, чтобы нас не коснулись последствия предательства Вульфа.

- Один из его кораблей сбежал, - мрачно сообщил Галаад и чувство вины за то, что он не справился с возложенной на него задачей, проявилось на суровом лице.

- Не сбежал, - качнул головой провидец и посмотрел на Галаада. - Все Механикус мертвы, кроме двух.

Тавлаан невольно усмехнулся, кивая утвердительно, поскольку именно бойцы его роты утащили с "Аксиомы" тех, кого просил достать Галаад.

- Магос Кварро и навигатор.

Ноа на миг показалось, что они тут сборище упырей, нацепивших маски ангелов и глодающих украденные кости. Бывшие предатели, несущие в себе проклятые гены Ночного Призрака, управляемые терявшим свою человеческую суть магистром и стоящие в шаге от падения на сторону Тёмных Богов из-за грызущей их души метки Принца Красочной Резни. Почерневшие листья на иссыхающем древе Империума, готовые упасть и вспыхнуть пламенем, которое подгрызет это дерево еще немного. Еще миг, и наваждение прошло.

- Наши предки завоевали этот сектор для Императора и мы вернём его Ему, - пообещал Ноа, поднимаясь из-за стола.

- Мы с тобой, магистр Ноа, - выдохнул с готовностью Хет, которому только предстояло вникнуть в настоящее прошлое их ордена, и один за другим его поддержали остальные капитаны, так же поднявшись.

Сидеть остался только Тлен, смотрящий перед собой, но будто бы в никуда.

- Брат? - обратился к нему магистр.

Хранитель Тишины перевёл на него взгляд и моргнул, а в его темных зрачках отразились два ворона, всё еще сидящих на плечах нового главы ордена.

- Я с тобой, магистр Ноа, Неумирающий, - дал ему прозвище Тлен, как в те старые времена, когда Повелители Ночи называли друг друга с издевкой или подколкой, но это красиво звучало для посторонних, кто не был знаком с причинами прозвища.

Неумирающий. Это звучало как напоминание о том, что он уже дважды переступал порог смерти, но каждый раз возвращался назад, отказываясь умирать. Подходящее прозвище.

CXXX

Микель нёс Фиррис на руках, хотя она уже способна была идти на своих двух, и смотрел на покрытый каплями крови коридор, ведущий в медицинский отсек для людей, понимая, что многие пострадали пока его не было. Он уже слышал, что некоторые тираниды успели пробраться во внутренние отсеки, и не везде их смогли сразу же остановить его братья. Из-за этого, да и не только из-за этого, он ощущал гнев, злость и раздражение, которые кипели внутри него, как в каком-то проклятом котле, но, что хуже, он мог бы сдержаться, мог бы перевести свои мысли в другое русло, но ему нравилось это ощущение, от которого было словно жарко. Жарко. Совершенно отлично от холода тьмы и долга, которые он ощущал раньше, разогреваясь только когда стремился к личной славе. Ему было необходимо насытиться этим, словно от него скрывали ледяной стеной эту возможность, заставляя ранее голодать.

- Микель, - прошептала женщина на его руках, потянувшись к его подбородку, и ход мыслей десантника запнулся, как и сам он.

Сержант остановился посреди коридора, опустив взгляд на свою принцессу, которая выглядела изможденной и беспокойно смотрела на него, даже в таком состоянии оставаясь безумно красивой. Она была сильна морально и могла перетерпеть физическую боль, могла восстанавливать свои раны, но от усталости и голода эти способности её не спасали. На самом деле он не знал что ему делать и думал, что Фиррис умирает, потому так спешил в медицинский блок, чтобы заставить медиков осмотреть её и сделать всё возможное, чтобы ей помочь. Так спешил, что не стал ждать ни Ангелику, ни сопровождать раненых братьев в апотекарион.

- Да, любовь моя? - он ощутил, как от одного взгляда на неё, жар из груди уходит, ярость отступает, уступая место чему-то тонкому и трепещущему, от чего его горло сжималось.

- Всё хорошо, - она погладила пальцем в перчатке его щеку и подбородок, а затем устало закрыла глаза. - Просто показалось, что ты злишься.

Он не мог на неё злиться и, наверное, в принципе злиться, когда она смотрела на него. Злость окончательно ушла, оставшись лишь вялым напоминанием где-то глубоко внутри, и Холлстер глубоко вдохнул, нежно и осторожно перехватывая летописицу поудобнее.

- Прости, что увидела меня таким, - проговорил он негромко, всё еще глядя на неё и не решаясь сделать шаг. - Я не хотел.

Она облизала сухие губы, снова открыв глаза и удивлённо уставилась на него.

- Ты никогда раньше не оправдывался и не извинялся, - обеспокоенно произнесла она дрожащим голосом, и нотки страха в нём вызвали холодок в сердце сержанта, но раз начал, то стоило идти до конца.

- Ты знаешь кто мы на самом деле? - спросил он, неожиданно решив открыть ей всё, что его на самом деле злило. - Знаешь, что мы просто инструменты войны, которые раньше убивали невинных и наслаждались этим? Что мы просто звери в обличье людей? Что внутри нас тёмная жажда и безумие бродит рядом? Я слышал в своей голове голос демона, толкавшего меня в бездну, и такие же твари из варпа преследуют каждого из нас.

Второе сердце Холлстера застучало, будто готовя его к новому бою, а лицо исказилось едва сдерживаемой злобой, что снова поднялась изнутри. Злобой на себя, на Янтаря, на орден и мир в целом. Взгляд будто затуманился и ему стало плевать на то, что это может быть и, скорее всего, было влиянием демона, потому что чувства, которые он испытывал, были настоящими вне зависимости от того, пытался на него влиять Нерождённый или нет.

От неожиданной пощечины его голова дернулась в сторону, а тело рефлекторно напряглось, будто собираясь убить кого-то, но у него на руках была только его принцесса, которая хмуро смотрела на него, и это её рука привела его в чувство. Гнев схлынул, словно кто-то загасил разгорающееся пламя ведром воды, и осталось только удивление. Взгляд прояснился и Микель с чувством вины посмотрел в глаза Фиррис.

- Я знаю, - тихо произнесла она и напряженно вздохнула, теперь осторожно коснувшись его щеки, которую только что ударила, и нежно погладила пальцем вдоль линии скулы. - Вы звери, жестокие убийцы и ужасные маньяки, которые защищают людей сейчас.

Она сделала акцент на последнем слове, а затем сжала губы на мгновение, и Микель задумался. Сейчас, значит...

- Думаешь я не знаю как это, когда на тебя смотрят, как на убийцу? Как тебе желают смерти и проклинают? Как притворяются друзьями, чтобы посмотреть как ты умрёшь? - она с вызовом приподняла бровь. - Но это то, что было.

Снова акцент на последнем слове, и внутри Микеля затеплилась надежда. Было не то же самое, что есть.

- Чертов пёс Готье, я даже его уже простила и отпустила, - фыркнула она, начиная со слезами смеяться. - И Ангелику, которая хотела убить меня на скитальце. И всех людей, что смотрели на меня, как на тварь, убившую или хотевшую убить их близких. Теперь, - она выделила это слово особенно ясно, - теперь всё иначе. Я - герой ордена. Ангелика моя подруга. Борземи, видимо, станет мужем Ангелики. А все те, кто смотрел на меня с осуждением, теперь смотрят совсем иначе.

Блондинка потянулась обнять его за шею и подтянуться ближе, и он охотно помог ей сделать это, приподняв выше и ощущая, как губы сами собой изгибаются в зачинающейся улыбке. Кто бы мог подумать, что она, такая эмоциональная и казавшаяся не очень умной, сможет так уловить его настрой, и кто бы знал, что они с ней окажутся куда больше похожи, чем любой из них мог бы подумать ранее.

- Да я даже тебя, урода издевающегося надо мной постоянно, полюбила, - теперь она смеялась и прижималась к нему теплой щекой, содрогаясь от слёз. - Потому помни то, кем ты был, и оставайся тем, кем стал, потому что иначе я тебя брошу.

Это было мило до безумия и смешно. Микель чувствовал, как начинает смеяться вместе с ней и в уголках его глаз собираются слёзы, которые невозможно и даже не хочется сдержать. Его горло будто кто-то стиснул и пришлось с усилием сглотнуть, чтобы суметь вздохнуть, а затем он теснее прижал женщину к себе, так что заскрипел керамит о керамит, и поцеловал горячо её щеку, прижавшись затем к ней своей щекой. Проклятый демон подождёт внутри пока его не изгонит Тлен. Ради своей принцессы её рыцарь должен суметь выдержать и куда большие сложности.

- Ты заплаканная вообще не красивая, - пошутил он как обычно, и Фиррис прыснула со смеху, стукнув его кулачком по плечу.

- Гад, - смеясь, ответила она, теснее прижимаясь к нему, а затем отстранилась, придав лицу наигранной горделивой надменности. - Неси меня уже в медблок, а то помру из-за тебя.

Это уже походило на их старое общение, но теперь, когда они прошли столько вместе, оно было еще более ценным.

- Да, моя принцесса, - он изобразил поклон, насколько это возможно в его положении, а она аккуратно пальцем стёрла слёзы с уголков его глаз.

- Рыцарь, зови меня теперь своей королевой, - выдала блондинка, картинно откинув волосы за ушко, и гордо подняла подбородок, изображая благородную особу.

- Да, моя грязная и потная королева, - поддразнил её он и выдохнул, под очередной её возмущенный стук кулачками по его нагруднику пошагав таки к медблоку, ощущая благодаря ей лёгкость и понимание того, насколько она всё-таки важна в его жизни.

CXXXI

Борземи Готье спал чутко, будто в любой момент могла снова прозвучать тревога и потребовалось бы сломя голову бежать собирать команду, чтобы снова защищать мрачное нутро "Непрощенного Слепца", так что стоило за дверями его каюты прозвучать стальному лязгу, сержант мигом открыл глаза и схватился за пистолет. Только после этого он нажал руну включения света и одинокий тусклый люмен под потолком зажегся ровным желтоватым светом, раздражая усталые глаза и освещая его скромную каюту с голыми металлическими стенами, одной кроватью, раковиной и шкафом для одежды. Ни стульев, ни стола тут не предполагалось.

- Кто там? - громко окликнул он, понимая, что это может быть и кто-то из других офицеров, задевших нечаянно что-то плечом или ногой.

В конце концов ему хотелось уже снова увидеть Ангелику живой и невредимой, потому надеялся он на то, что это она.

- Хранитель Тишины Нарасин, - из динамика, позволявшего находящемуся снаружи общаться с тем, кто был внутри, прозвучал совершенно неожиданный голос, который он раньше назвал бы зловещим, но теперь мог считать просто беспокоящим.

Борземи тут же вскочил с постели, вставил пистолет в кобуру, поскольку даже не раздевался, и, как мог поправив мундир, поспешил к двери. В душе скреблись кошки, потому как не было ни одной причины, по которой какому-либо Ангелу Ночи, а особенно Хранителю Тишины, могла бы понадобится его личная помощь. Разве что что-то случилось с Ангеликой, и это Первый Хранитель Тлен послал одного из своих подручных сообщить об этом.

- Что-то случилось? - абордажник открыл дверь нажатием на руну и поднял взгляд вверх, чтобы увидеть треснутую серебряную маску филина, глядящую на него серыми линзами глаз.

Сложно говорить с человеком, не видя его лица, но в случае с ангелами смерти это, возможно, было и к лучшему. Впрочем, на секунду ему показалось, что эта маска чем-то напоминает ту, что закрывает ему самому половину лица.

- Пока нет, - ответил Хранитель, покачав головой, а затем отошел на шаг в сторону, пропуская вперёд все еще облаченную в силовую броню Ангелику.

Борземи не удержался от облегченного выдоха, когда увидел свою женщину, но в присутствии Нарасина не решился бросаться на неё с объятиями. Вместо этого она сама стала той, кто обняла его, но прежде сержант абордажников заметил замазанную починочным цементом пробоину в её броне.

- Ты цела? - уточнил он обеспокоенно, всё еще гадая почему с ней пришел Нарасин.

- Да, никаких следов, - мягко улыбнулась брюнетка, выглядящая такой утомлённой, что под глазами черные круги выступали. - А ты?

Борземи сжал губы, взглянув на Нарасина, который за прошедшее время не раз спас ему жизнь, и как бы ни пытался сержант абордажников ему помогать в ответ, пользы от него ангелу смерти было мало.

- Тоже здоров, пытался выспаться, - улыбнулся он невольно, возвращая взгляд с немым вопросом о том, что здесь делает Хранитель Тишины, на Ангелику.

- Тогда зайдём к тебе, некрасиво в дверях держать гостей, - мягко ответила Ангелика, и они вошли в скромную каюту Борземи, где десантнику не было места даже присесть.

Едва за Нарасином закрылась дверь, а Ангелика осторожно села на край кровати, Борземи остановился между ними в ожидании.

- Первый Хранитель Тлен хочет ввести практику денщиков для Астартес, чтобы они больше общались с людьми, - начала Ангелика, как всегда аккуратно и плавно. - И брат Нарасин изъявил желание, чтобы его денщиком стал ты.

Хранитель Тишины молча кивнул, а Готье, услышав это, сжал челюсть. Общаться ближе с ангелами смерти? Да их уважают, конечно, но и боятся до чертиков. Стать прислугой одному из них тоже означало и уважение и опасность, к тому же у сержанта были совершенно иные планы. Борземи хмуро посмотрел на Ангела Ночи, которому был обязан жизнью, а затем на свою избранницу, и принял решение.

- Я хотел уйти со службы по возвращении на Фрацию и жить там с тобой, - озвучил он свои желания и сказать это оказалось труднее, чем он предполагал, потому что ранее они всё-таки эту тему не поднимали, так что даже некоторое волнение сжимало горло и даже пресс напрягся. - Я хочу нормальной семьи с тобой, Ангелика Ординат, хочу детей и... всего остального.

Борземи сглотнул ком в горле, понимая, что она служанка Тлена и у неё уже растёт ребенок, который в будущем станет одним из Ангелов Ночи, так что, вполне вероятно, она ему откажет, но всё равно смотрел прямо в глаза брюнетки. Солдатская привычка смотреть в лицо опасности и в делах гражданских играла ему хорошую службу.

Доспехи Нарасина скрежетнули, когда он слегка повернулся к фрацианцу. Что будет в случае отказа? Не убьёт же он его? Борземи сжал кулаки, но взгляда не отвел, и не зря, поскольку в ответ Ангелика мягко склонила голову и перевела взгляд на Хранителя Тишины.

- Жаль, - констатировал Нарасин и Борземи впервые услышал в голосе ангела смерти сожаление, удивившись тому, что они способны что-то чувствовать, кроме азарта боя.

- Я согласна, - меж тем ответила брюнетка, нежно улыбаясь и возвращая взгляд на Борземи. - Тлен уже меня отпустил, хотя по правде никогда и не держал, а Фиррис справится теперь и сама.

В этот раз сержант абордажников сдерживаться не стал и крепко обнял женщину, прижавшись щекой к её теплой щеке. На самом деле он никогда не позволял себе подобных вольностей и всегда держался с женщинами холодно, будто они ему не интересны, хотя просто не знал как себя с ними вести, и теперь, после стольких смертельных опасностей, наконец пришел к тому, что скрывать свои чувства дальше просто опаснее для его будущего, чем открыть их.

Нарасин, получив отказ и решив не мешать людям проявлять свои чувства, молча покинул каюту, оставляя парочку наедине, а Ангелика нежно погладила Борземи по щеке.

- Посоветуешь ему кого-то вместо себя... потом, - шепнула она, и Борземи наконец-то смог расслабиться в объятиях любимой и кивнуть утвердительно.

CXXXII

Возвращение Ангелов Ночи с поверхности самой смертоносной планеты, которую Фларин Максимус когда-либо видел, стало для него облегчением, но тот факт, что магистр Сорнери погиб, техножреца печалил. Глава ордена всегда был добр к нему и не только поддерживал различные направления исследований, но и предлагал новые сам, не говоря уже о том, что по сути Фларин стал наставником технодесантников, получая при этом всё, что ему было нужно, если, конечно, это можно было достать усилиями фрацианцев или Ангелов Ночи. Потеря столь разумного и дальновидного лидера была ударом, и заменить его в полной мере вряд ли кто-то мог. Тем не менее, жизнь и служба продолжались, а новый магистр уже успел подтвердить, что все договоры, заключенные Гавином Сорнери, будут продолжать действовать, потому что слово магистра является словом ордена, и сразу же поставил перед техножрецом первую задачу, исполнять которую Фларин как раз направлялся. Конечно, он бы с большим удовольствием сейчас продолжал следить за тем, что делают некроны, потому что их технологии опережали человеческие даже в забытые времена Тёмной Эры Технологий, не говоря уже о сегодняшнем дне, когда так много потеряно в веках, но интересовавшие его моменты должны были записывать сервиторы, так что потом можно было проглядеть записи.

Техножрец открыл проход в карантинную зону, которая предназначалась для особо опасных преступников, пойманных ксеносов и тому подобных дел, и кивнул охранявшим вход двум десантникам, которые стояли настороже по обе стороны едва освещенного коридора. На данный момент в этом отсеке было лишь три пленника, одним из которых был недавно пойманный Ангелами Ночи ликтор, вторым обладающий маскировочным покровом воин тиранид, а третьим тот, к кому Фларин направлялся. Он остановился напротив крепкой адамантиевой двери и ввел выданный ему код, после чего дверь с шипением открылась, впуская его внутрь небольшой камеры, где не было ничего, кроме тусклого люмена на потолке и накрытой одеялом стальной койки, к которой заключенный даже не притрагивался.

- Приветствую вас, магос Кварро, - кивнул Фларин Максимус, уважительно склонив голову, после чего закрыл за собой дверь, оставшись с пленником наедине.

Бочкообразное тело магоса-астрологикуса повернулось к нему с шипением пневматики, а края алой робы, означавшей принадлежность к жречеству Бога-Машины, зашевелились, когда задвигались его скрытые механодендриты.

- Это возмутительно, - магос выдал ожидаемую фразу на двоичном, сверля гостя взглядом своих разноцветных линз.

Фларин с удивлением отметил, что десантники не позаботились даже о том, чтобы избавить магоса от скрытого оружия, которое тот мог использовать, чтобы выбраться, и тем более они не лишили его соединительных кабелей, с помощью которых тот мог бы внедриться в системы "Непрощенного Слепца" и манипулировать ими с целью навредить ордену.

- С точки зрения безопасности я с вами согласен, - кивнул техножрец, продолжая говорить на готике, чтобы в случае необходимости запись их разговора могли свободно послушать десантники.

- "Аксиома" и весь флот потеряны из-за вас. Столько знаний пропало, - покачал своей вообще не похожей на голову головой Кварро и в какой-то мере Фларин разделял его разочарование, потому что потеря знаний была худшим грехом для жрецов Бога-Машины. - А вы пришли вытянуть из меня то, что я отказался передать им? Совершите еще одно преступление против Бога-Машины и Его верных слуг? Магос Вульф подозревал вас в техноереси и отступлении от догматов Марса, так что вы меня не удивите.

Спорить с этими обвинениями не входило в планы Фларина, потому что Вульф действительно был умным и проницательным магосом, а явился техножрец сюда именно затем, что сказал Кварро. Правда, учитывая пожелания нового магистра, отдающие тенью покойного Гавина Сорнери, всё было не таким черно-белым, как представлял себе пленник.

- Мы оба знаем, что магос-эксплоратор Вульф был не только умён, но и слишком эгоистичен, и себялюбив, и он сам навлёк на себя и своих подчиненных такую судьбу. Видит Омниссия, мне бы хватило той работы, что я уже выполнял для ордена, а пожелания магистра Сорнери, вызванные несговорчивостью Магенрада, я, в силу своего низкого положения, не мог отклонить. Но Вульфа больше нет, а вы, с другой стороны, всегда являли собой образец благоразумия, магос Кварро. Потому ангелы спасли только вас и надеются, что приобретут хотя бы в вашем лице достойного союзника, - проговорил Фларин, стараясь подбирать максимально вежливые формулировки.

Механодендриты магоса задрожали, будто от ярости или сильных сомнений, а из динамика вырвалось нечто похожее на двоичное переживание за своё положение.

- Магос Вульф подчинялся Инквизиции. Если я стану на вашу сторону, меня будет ждать смерть, как и всех вас, - признался Кварро. - "Острота Разума" сбежала и как только она передаст вердикт магоса Инквизиции, всё будет кончено.

Это уже было что-то. Значит, ставка на Кварро, как магоса благоразумного, была Ангелами Ночи сделана не зря. Оставалось лишь рассеять его сомнения.

- "Острота Разума" уничтожена "Тисоной". Вообще все корабли эксплораторского флота уничтожены. Никто не узнает о том, что сделал Вульф, если только вы не расскажете об этом. Официальная версия инквизитора Майев гласит, что все адепты Механикус на борту Ковчега погибли, когда внутрь ворвались тираниды, а флот просто не смог сбежать от биокораблей ксеносов. - Фларин пояснил то, что было важно, чтобы развеять сомнения Кварро, а затем перешел к следующему этапу. - Мне одному будет крайне тяжело и дальше обеспечивать ордену должный уровень технической поддержки, ибо моей специализацией являются сервиторы, но никак не кузница, двигатели или поиск и добыча полезных ископаемых, как не мой профиль и космические корабли. Если вы с вашим огромным опытом и знаниями согласитесь помочь в любой из этих сфер, Ангелы Ночи обеспечат вам всё необходимое для работы, не говоря об уважении. По правде говоря, меня так не ценили никогда в жизни, а вы намного более искуссный слуга Бога-Машины, чем я.

Фларин озвучил предложение и даже подмазал собеседника, выставив себя в скромном свете, но понятия не имел, хватит ли этого, чтобы получить лояльность Кварро, ведь положение астрологикуса в эксплораторском флоте Вульфа было вторым после главы флота, то есть изначально неимоверно выше, чем у самого Фларина, а то, что могли предложить Ангелы Ночи было сильным понижением и положения, и возможностей, по сравнению с тем, что было. Впрочем, насколько Фларин Максимус помнил положение дел внутри жречества, даже если Кварро откажется и даже если его целыми и невредимым вернут куда-нибудь в другой анклав Адептус Механикус, никто из архимагосов или высших магосов не предложит ему места равного тому, что было, и всё равно придётся начинать с малого.

Кварро молчал несколько мгновений, разглядывая собеседника своими разноцветными линзами и обдумывая предложение, а затем издал невнятный скрежет и обвиняюще указал на Фларина пальцем.

- Подождите. Орден всё-таки решил отказаться от заключения договора с Марсом?! - не нужно было обладать большим умом, чтобы уловить ошеломление в словах магоса и понимание им того груза ответственности, что ляжет на него лично, если он примет предложение. Ни один уважающий себя жрец Бога-Машины более никогда не проявит к нему ничего, кроме презрения, и будет считать предателем. - Это же безумие!

Безусловно, безумием это и было, но, как знал Фларин, в темных уголках Галактики, иногда практически под носом близорукого Империума, творились вещи и куда худшие. И, раз Кварро колебался, но не отказывался, ему просто требовался еще один толчок.

- На Фрации хорошие производственные мощности, а другие планеты её системы так же богаты полезными ископаемыми, которые вы помогли найти ранее, - напомнил ему Фларин Максимус, поскольку именно магос-астрологикус занимался поиском полезных ископаемых. - Конечно, это далеко не мир-кузница, но для обеспечения ордена должно хватить. Кроме того, "Непрощенному Слепцу" нужны некоторые усовершенствования, которые были у "Аксиомы". Кто еще, если не вы, сможет расширить эти возможности?

Судя по пронзительному звуку динамика, Кварро совершенно не привык к тому, что его хвалят и ценят таким прямым образом. Фларин буквально почувствовал, как собеседник сдаётся.

- Мне понадобится лаборатория и обсерватория, - выставил условие магос-астрологикус, чей машинный голос прозвучал довольно уверенно, сопровождаемый потоком данных о том, что именно он хочет сделать. - Я далеко не так хорош в делах производства, как магос-ремесленник ДжиАш, но сделаю всё, что будет в моих силах, чтобы обеспечить самую высокую эффективность в том, что смогу сделать.

Фларин, услышав такой ответ, в глубине души даже слегка расстроился, что не придётся использовать собственный вариант мозгового скарабея некронов, чтобы переписать личность Кварро для нужд ордена, но в общем-то он достиг того, чего от него хотел магистр Ноа, что было хорошим знаком на будущее.

- Искренне рад, что вы согласились магос, - кивнул техножрец, а затем сделал жест в сторону двери. - Не желаете ли со мной понаблюдать за тем, как скарабеи некронов чинят обшивку "Непрощенного Слепца"? Увлекательное и познавательное зрелище, скажу я вам.

Линзы магоса загорелись ярче, когда он услышал о некронах, но в окружавшем его инфопотоке явственно прочитался страх от опасности, которую это представляло, и удивление от того, что некроны что-то делают для, а не против ордена.

- Через пикт-экран, конечно же, - добавил Фларин, ощущая себя в этот момент выше положением, чем собеседник, носящий титул магоса. - Как раз введу вас в курс дел.

Впрочем, так оно и было пока что, потому что Ангелам Ночи техножрец служил уже долго и верно, а титул магоса ему был без надобности.

- Да-да, конечно же буду рад, - проявил после этого готовность Кварро. - И что, никаких церемоний, клятв и тому подобного не будет?

- Ангелы Ночи мало внимания уделяют таким вещам. Достаточно верной службы, - Фларин кивнул и они вместе покинули тюремный отсек, чтобы поспешить к мастерской Максимуса.

Конечно, Фларина еще ждали изломанные бионические части магистра, но глава ордена четко расставил приоритеты, на первое место поставив склонение на их сторону магоса, и только затем собственное здоровье, потому, как и всегда, техножрец собирался следовать приказам тех, от кого зависел.

CXXXIII

"Тисона" тихо плыла в пустоте, сопровождаемая эскортом из трёх крупных ксеносских кораблей, и Эллисиэль Ги Фарье, как она и просила, разбудили только когда они оказались вблизи остального флота Ангелов Ночи, окруженного тем же некронским флотом, что не так давно вышел из кольца монолитов за пределами системы. Теперь женщина с прямой спиной и высоко поднятой головой, несмотря на явный недосып, шагала к мостику своего корабля, а сразу за ней топала ставшая безумно молчаливой Луиза. Масштаб психологической травмы, которую её подруга получила, когда некроны материализовались прямо на мостике, наверное, всё же был сильнее, чем самой Элли, но в этот раз капитан вытянула ситуацию сама, чем бесконечно гордилась.

Конечно, когда одноглазый ксенос-убийца протянул к ней свои когти, она готова была обмочиться и обделаться, плача и крича от ужаса, но закалка, которой подвергал её с детства суровый отец, оказалась сильнее, и она таки успела остановить неминуемую резню переговорами, сохранив при этом лицо, так что когда брат Акко зашел на мостик, некронов там уже не было. Для этого ей всего лишь пришлось немного сблефовать своими связями с инквизитором, которую Элли никогда не видела, и рассказать им в какую задницу эта самая инквизитор залезла. После этого их немедленно оставили в покое, а спустя много часов, потраченных командой на ремонт двигателей, будто из ниоткуда некроны появились вновь и без спроса отремонтировали практически все критические повреждения "Тисоны", приказав двигаться за ними.

Произошедшее сотрудничество с ксеносами выглядело предательством Человечества и в какой-то мере теперь Эллисиэль понимала причины, по которым Механикус предали Ангелов Ночи, но всё же гордость не позволяла принять это так просто и она желала узнать ответы на вопросы, которые наверняка терзали не только её, прежде чем решить что делать дальше. Если Ангелы Ночи действительно пособники ксеносов, то, как бы ей ни хотелось жить, скорее всего лучше будет покончить с собой и не позорить честь семьи. Как бы она ни относилась к отцу, матери и прочим своим родственникам, её личная ошибка не должна стать причиной их гибели, ведь Империум был славен тем, что за грехи одного расплачиваться должны были все члены семьи. Впрочем, работало это в обе стороны. Слава одного становилась славой всего рода, потому она сохраняла надежду на лучший исход.

- Мы... должны выжить, - прошептала Луиза, заставив Эллисиэль вздрогнуть.

Капитан остановилась, повернувшись к подруге. Голубоглазой пышной брюнетке должно быть было куда хуже, чем ей, и, может быть, показалось, но Луиза похудела.

- Всё будет хорошо, - уверенно сказала она, взяв первую помощницу за руку, как делала с тех пор, как они оказались невольными пленницами Готланда. - Главное держи этот пистолет при себе. Мне понравилось как ты стреляешь.

В поднявшемся на неё взгляде Луизы не было и тени улыбки, лишь бездонная пропасть души человека, который перешагнул за грань того, что мог пережить без утраты чего-то важного внутри себя. Ни тени былой легкомысленности, ни намёка на веселье. Если Элли всегда умела держать себя в руках и играть, то Луиза была совершенно другой, и перемены в ней напоминали смотрящего из колодца отчаяния человека, сделающего всё, чтобы жить. Она точно себя не убьёт, но просить о самопожертвовании подругу Эллисиэль бы ни за что и не стала. Слишком многим она была ей обязана.

- Я тебе верю, - кивнула Луиза, и несмотря на то, что слова были теми же, что всегда, сдавленное звучание её голоса, заставило и саму Элли внутри сжаться.

Тем не менее, они сжали руки друг друга, а затем добрались до мостика, где получили указания с флагмана. На посланном за ними челноке женщины перебрались на борт "Непрощенного Слепца", где их встретили и проводили до кают-компании уставшие, но вежливые, силовики, едва успевшие привести свою форму в порядок. Линкор изнутри поначалу выглядел примерно так же плохо, как "Тисона", но внутренние отсеки, через которые они с Луизой прошли, оказались нетронутыми, а цель их визита вообще оказалась образцом чистоты и стиля.

Когда Эллисиэль с помощницей вошла в кают-компанию, оставив провожатых снаружи, и оценила её дорогой облик, контрастирующий со спартанской непритязательностью остального корабля, то сразу почувствовала себя лучше. Темное лакированное дерево отделки, темно-коричневые кожаные диваны, массивные столы и тускловатые электросвечи в изящно изогнутых подсвечниках напоминали ей о доме. Впрочем, как и суровые лица сидящих за столом мужчин. Во главе стола сидел высокий бледный пустотник с типичными для их рода черными глазами и аккуратно уложенными белыми волосами, так похожими на её собственные. Он был облачен в черную форму с символом Ангелов Ночи на груди, а высокий плотный воротник только подчеркивал его мрачность, будто у вампира из сказок. Когда мужчина приподнял бровь, встретившись с ней взглядом, Элли ощутила странную дрожь и остановилась на секунду, а затем быстро перевела взгляд на остальных присутствующих. Слева от капитана Чефра сидели двое лысых худых мужчин во флотской форме, похожей на ту, что носил когда-то её дед, но выглядели эти люди, как ходячие трупы с запавшими глазами, и причиной тому было явно не простое недосыпание в последние сутки. Справа сидели два головореза в панцирной броне и шинелях, один седой и одноглазый, второй более молодой, но тоже со шрамами. Стоявший перед столом высокий пустотник, очевидно, был первым помощником Долрета, потому что форма была похожей, и он же указал гостьям на их места.

- Добро пожаловать на борт "Непрощенного Слепца", капитан Ги Фарье, - слова командора заставили её снова ощутить дрожь и жар, но она уже взяла себя в руки и с полагающимся достоинством проследовала к столу, чтобы занять отведенное ей место. - Знакомьтесь, капитан "Молота Святой Элии" Степан Захарович Козлов и капитан "Колады" Корнелий Вербек.

Рядом села молчаливая Луиза, и Эллисиэль вдруг поняла, что её подруга больше вписывается в это мрачное общество, чем она сама, от чего край губ дрогнул в намёке на грустную улыбку.

- Благодарю за приглашение, это действительно приятнее, чем встретиться подле Императора, - нашла в себе силы пошутить Эллисиэль, хотя Козлов среагировал на её шутку возмущенным удивлением фанатика во взгляде, так что пришлось тут же исправляться. - Не то чтобы я не стремилась к тому, чтобы это когда-то всё же произошло, но с моими знаниями и умениями вряд ли Он принял бы меня.

В этот раз капитан "Молота Святой Элии" отреагировал уважительным кивком, а Долрет Чефра с улыбкой склонил голову чуть набок. Все они выглядели измотанными и усталыми, но, кажется, манера общения Ги Фарье немного развеяла мрачную атмосферу встречи.

- Вы действовали в бою весьма уверенно и куда лучше предшественника, - произнёс командор, глядя на неё пронзительным взглядом своих глубоких черных глаз, от чего у Элли мурашки бежали по коже. - И скромность вам к лицу.

- Важно понимать грань своих возможностей и признавать слабости, - согласился кивком Козлов, и только вблизи Эллисиэль заметила, что его правая рука бионическая, а судя по тому, что под кирасой прослеживались еще кровящие бинты, поставлен протез был буквально часы назад.

- Не думаю, что я смогла бы вступить в бой, как вы, капитан Козлов, - деликатно ответила она, стараясь не смотреть на Долрета. - Для этого мне так же пока не достаёт умения, но, есть и другой момент, который я хотела бы выяснить. Чтобы чувствовать себя вправе служить Императору, как полагается Его преданной слуге, я должна знать, почему ксеносы нам помогли? Какого рода связь между этими металлическими монстрами и инквизитором Майев Ингвардоттир? Мы предали Империум?

Она изначально не собиралась так быстро задавать этот вопрос, как и не собиралась озвучивать его в такой жесткой форме, но в этот раз её эмоции взяли верх и она впервые за долгое время просто сделала то, что думала. Обмениваться любезностями и дальше с теми, кто мог её убить за несогласие в будущем, не входило в её планы. Одно дело личное унижение, которое она терпела от Готланда, а совсем другое честь и существование семьи Ги Фарье, если её подозрения оправдаются.

- Дела инквизитора Ингвардоттир касаются только Инквизиции, - довольно резко ответил командор Чефра, сузив глаза, так что стало понятно, что он с ней знаком лично.

Ответ такого рода Элли совершенно не устроил и она нахмурилась, глядя на Долрета практически с вызовом. Одно дело личные отношения, но её беспокоил куда больший масштаб. Она уже открыла рот, чтобы возразить, когда заговорил капитан Козлов.

- Капитан Ги Фарье, ваша праведность и открытость делает вам честь, но - он показал стилизованную букву I на рукояти своего археотехового лазерного пистолета - до поступления на службу Ангелам Ночи я служил Инквизиции много десятилетий, а до того еще дольше защищал Имперское Кредо в пространстве сегментума Пацификус. Я часто сталкивался с неоднозначными решениями командования. Были и инквизиторы, которые пересекали черту, и экклезиархи, чьи взгляды были противоположны моим. Но - Степан Захарович поднял указательный палец, - вера должна быть в вашем сердце на первом месте, а сомнения не должны влиять на ваше командование, потому я, раз уж вы с состоянии сомнений, один раз сакцентирую ваше внимание на том, что это ксеносы нам помогли, а не мы приняли их сторону. Я, как верный слуга Бога-Императора никогда бы не стал помогать Его врагам или делать то, что повредит Его Империуму.

Сидящий через одно место от Ги Фарье капитан Вербек впервые проявил какую-то эмоцию, когда край его губ дрогнул, а челюсть чуть сдвинулась.

- Не мы выбираем службу. Она выбирает нас, капитан Ги Фарье, - проговорил он своим таким же мертвецким, как и его вид, голосом, так что Элли стало понятно, что жизнь Корнелия такая же жуткая, как его вид, но он истово верит в то, что иного не нужно.

Их слова запали в душу Эллисиэль так, будто Вербек с Козловым давили её сомнения своим авторитетом и силой, почти как когда отец говорил с ней будучи всегда уверенным в своей непогрешимости. Она терпеть не могла этого, но всю жизнь мирилась, потому что практика показывала, что тот прав. Капитан "Тисоны" нахмурила брови, крепко сжала губы и посмотрела на Корнелия Вербека, который озвучил её скрытые мысли, которые она давила в зародыше, не позволяя им до этого момента стать чем-то осознанным.

- На всё воля Императора, Эллисиэль. Он поднимает праведных с верными и низвергает трусов с предателями, - закончил эту тираду убеждения Долрет Чефра уже более мягким тоном, чем когда выдавал свою первую реплику, к тому же, в отличие от двух других капитанов, использовал в обращении её имя, что было приятно, будто её погладили.

Внутренне Эллисиэль задрожала, хотя сложно было сказать, от злости или чего-то иного. Все здесь, кроме неё, были уверены, что поступают правильно, и более того, верили, что это Император ведёт их. Легко было бы соблазниться этим и поверить, что её мучения с Готландом были просто испытанием, за которое она теперь получила награду, но она не верила, что Богу-Императору есть дело до одного человека среди бесчисленных миллиардов. Ги Фарье уже открыла рот, чтобы возразить, но не успела.

- И Его Святая Инквизиция, и ангелы Его, все они вестники Его воли, - добавила негромко Луиза, глядя на подругу с блеском надежды в глазах, будто прочитала цитату из какой-то религиозной брошуры, что были в ходу в низах Бронта, но, скорее всего, это было не воспоминание, а просто собравшиеся мужчины развеяли её мрачный настрой и дали какой-то смысл её дальнейшей жизни.

Эллисиэль замерла, уставившись на подругу, на которую должна была бы оскорбиться за то, что та так легко поддалась убеждениям. Она должна была бы посмотреть на Луизу с осуждением за то, что она не дождалась объяснений более материальных. Но одно слово заставило её всё же мотнуть головой и посмотреть на командора, глубокие черные глаза которого были почти такими же, как у Акко, когда тот снял шлем. Ангелы. Всё-таки именно Ангел Ночи двумя выстрелами изменил её судьбу, посадив в кресло капитана "Тисоны" и в это кресло кают-компании "Непрощенного Слепца" тоже. Она выдохнула и отпустила сомнения. Вероятно, это был шаг на неизведанные ранее земли веры, которая не требовала доказательств. У Эллисиэль не осталось больше причин сомневаться в своей судьбе и Ги Фарье медленно закусила губу, плавно кивая.

- Я, как наследница благородного дома Ги Фарье с Бронта и капитан "Тисоны", буду благодарна вам, господа, за любые наставления, которые вы сочтёте нужным мне дать, - произнесла она, окидывая пылающим взглядом капитанов и их помощников. - И буду рада служить с вами дальше, если мои сомнения с маловерием не утопили мою честь в ваших глазах.

Долрет Чефра поднялся и протянул ей руку, а на его губах впервые заиграла сдержанная едва заметная улыбка, которая почему-то показалась Эллисиэль безумно приятной.

- Рад, что вы с нами, капитан Ги Фарье.

CXXXIV

После окончания собрания руководства ордена Рамиллий направился в апотекарион, где должны были находиться братья его роты. Теперь, когда Никар оставил их ради помощи инквизитору на неопределённое время, бремя управления Первым Крылом ложилось на него, и к этому сержант был готов еще до того, как о такой возможности предупредил покойный Гавин Сорнери, когда прочитал его характеристику от своих братьев из Караула Смерти, где Рамиль провёл около года. Аристократ по происхождению, фон Верг был привычен командовать людьми, а последующий опыт службы со сверхлюдьми дали ему необходимые навыки и с ними, так что проблемы с этим отсутствовали, и казалось, что единственным, что могло его хотя бы немного поколебать, было отсутствие цели. Цель была, но что-то сержанта всё равно раздражало. Не наличие чревоточины в душе, через которую могут проникнуть демоны, ведь он себя всегда прекрасно контролировал, но неполноценность назначения. По задумке первого магистра, которую поддержал второй, после этой миссии Ангелы Ночи должны были рассыпаться по сектору и участвовать в боях на стороне Империума, поддерживая силы Крестового Похода, но по возможности минимально рискуя своими жизнями, потому что орден нужен будет капитану Клавдию позже для чего-то большого и никакая численность кроме полной орденской этого героя Караула Смерти не устроит. До тех пор командование Рамиллия ограничится его отделением, а после уже и Никар скорее всего вернётся.

- Мда, - фыркнул тихо аристократ, отпирая дверь в апотекарион, и вошел внутрь стерильного холодного коридора, освещенного чуть лучше, чем весь остальной корабль. - Вот значит как ощущается влияние Нерождённого.

Если бы он был менее опытен или более глуп, вполне можно было принять это собирающееся в груди недовольство за своё собственное. К сожалению или к счастью, он не вошел в число тех, кому требовалось очищение от Первого Хранителя, и этот тёмный клубок внутри будет еще какое-то время его спутником, потому что нельзя изгнать то, что еще не проявилось внутри тебя в полной мере. Или так просто сказал Тлен, а у Рамиллия не было возможности это проверить или опровергнуть.

Он заметил стоящего у входа в приёмное отделение для лёгких раненых брата из своей роты, который был избавлен от брони и был облачен только в потёртый поддоспешник с наложенными на левую кисть, голень и правое бедро бинтами. Брат Вергил выпрямил спину и расправил плечи, заметив сержанта, и поднял голову с таким видом, будто ждал его.

- Сержант, мы хотели с тобой поговорить, - произнёс Вергил, сузив с лёгкой опаской свои черные глаза, от чего его короткая стрижка стала еще больше напоминать ёжика.

- И я с вами тоже, - кивнул Рамиль, жестом предлагая брату войти в зал первым, что тот и сделал.

Внутри оказалось больше двух десятков десантников, которым оказали только самую необходимую первую помощь, из-за чего часть была еще в броне, а часть в поддоспешниках, при чём были как бойцы первой, так и второй роты. Внимание оставшихся здесь у ордена двух апотекариев было сейчас сосредоточено на тяжело раненых братьях, потому это было не удивительно.

- Брат, скажи, что думаешь по поводу произошедшего, - как только дверь в залу закрылась, заговорил сержант Милар из Первого Крыла, хмуро глядя на Рамиля.

Этот парень был достаточно прямым только когда его раздраконить, что означало схожее состояние с тем, в каком был сам Рамиль. Если бы фон Вергу, как и им, стёрли память, использовали обманом, а затем сказали, что так надо далёкому Императору на Терре, наверняка он был бы так же раздосадован и недоволен. Но они не высказали ничего из того, что было у них на уме, ни Тлену, ни Хранителям Тишины, а ждали того, кто был таким же, как они. Рамиллий буквально ощутил на себе взгляды всех в зале и вместе с тем накладывающуюся на него роль.

- Вы уже до чего-то договорились, - Рамиль кивнул на остальных, а затем остановил взгляд на Тито Миларе. - Я с вами, если так.

Это был бы выстрел наугад, если бы не привычка фон Верга изучать людей, и он верно предположил, что братья еще ничего не решили, колебались, поглядывая друг на друга. И раз так, то лучше было дать им ощущение спокойствия, даже если он на самом деле на их стороне не был.

- Никто не хочет закончить как те двое, - Тито не захотел называть имена двух братьев, подчинившихся демонам и напавших на Тлена. - Это неправильно, убивать братьев. Сегодня они, завтра мы, так ведь может случиться.

Несмотря на то, что страха Астартес не ведали, они могли опасаться. Конечно, будь они в каком-то ордене первого основания, то наверняка бы прошли гипноиндоктринацию и были уперты, как почти каждый десантник, которого Рамиллий встречал в Карауле Смерти. Если бы нужны были именно такие бойцы, то им бы дали всё для этого необходимое, но по какой-то причине этого сделано не было. Значит, либо халатность, либо замысел.

- Согласился бы с тобой, если бы мы теперь не знали, что несём в себе геносемя Ночного Призрака, - фон Верг коснулся пальцами места под шеей, где находились прогеноидные гланды, необходимые для взращивания новых поколений десантников, а затем криво ухмыльнулся, поняв вдруг, что здесь нет Когтей Ночи. - Убивать братьев это то, что от нас требуется. Потому ни Никар, ни Микель, ни другие, кто это сделал, не дрогнули. Да и вы, если бы решили действовать, тоже бы не колебались.

Кто-то зло зарычал на его ухмылку, кто-то сжал кулаки, но больше было тех, кто был согласен.

- И что будем делать? Ждать пока нас перебьют одного за другим? - хмуро спросил сержант Милар. - Я не хочу быть жертвой.

Вот. Это было правильно. В этом мире ты либо охотник, либо жертва.

- Ты уже жертва, Милар, если думаешь об этом.

Сержант Тито Милар вскочил, сжав кулаки и гневно глядя на Рамиллия. Он был сильнее, но у Рамиллия было оружие, тогда как все братья внутри были безоружны. Можно было бы взять его числом, но фон Верг сомневался, что до этого дойдёт. Милар боролся с собой, а может быть и с тем, что жило в нём, несколько мгновений, а затем сжал губы и глубоко вдохнул через нос. Контроль над собой для всех них теперь стал архиважен и было приятно, что сержант сдержал свой порыв.

- Мы остаёмся или пробуем угнать "Коладу"? - обратился он к братьям, оглядев всех сидящих на стульях с кроватями и стоящих десантников.

Рамиль удивился тому, что их обсуждение зашло так далеко, но в теории это выглядело неплохо. Из трёх эскортных кораблей "Колада" пострадала меньше других, так что была очевидным кандидатом, раз уж захватить мостик Слепца им пытаться не хотелось из-за того, что с магистром и Первым Хранителем они бы не справились. Учитывая то, кем они были до очищения памяти, Рамиль считал положительным сдвигом то, что братья теперь думали исходя из других мотивов.

- Передумать потом не выйдет. Сейчас или никогда, - фон Верг поддержал вопрос Тито, желая знать кто вообще предложил это и проголосует за такой вариант.

Напряженное молчание выдавало колебания братьев. Каждый смотрел на других и наверняка гадал, что будет, если кто-то захочет улететь. Они уже видели достаточно смертей братьев от собственных рук, потому каждого терзали скрытые сомнения. "Сейчас или никогда" было сказано не зря. Каждый понимал, что потом станет жертвой, если даст слабину, и никакой жалости или сожалений те, кто будут его казнить не испытают.

- Останемся и будем служить, тогда Первый Хранитель избавит нас от этого яда, - наконец, тишину нарушил напряженный голос одного из братьев второй роты. - Но что делать, если его не будет рядом, чтобы очистить того, кто дойдёт до того уровня, что демон проявится внутри?

- Убивать братьев я не буду, - твёрдо заявил Милар, из под тяжелых бровей оглядывая остальных и замечая их согласие. - Обездвижу такого брата и буду следить за тем, чтобы с ним ничего не стало, пока Тлен не очистит его.

Чего не ожидал услышать Рамиль, так это подобной самоотверженности, ведь одолеть одержимого в бою тяжело, а сделать это так, чтобы его не убить, еще сложнее.

- Согласен, - кивнул фон Верг, понимая, что это разумный, хоть и опасный вариант, к тому же те, кто готов пойти на такой риск ради брата, достойны всяческих похвал и доверить им свою жизнь для него тоже будет честью.

Похожие мысли, наверное, одолели и других присутствующих, которые один за другим кивали и повторяли слова согласия, скрепляя их братство новыми узами.

- Тогда решено. Мы остаёмся и будем помогать друг другу, чтобы никто из нас и новых братьев больше не стал жертвой, - выдохнул Тито Милар и, наконец, сдавленно улыбнулся, сбросив с плеч груз сомнений, а вместе с ним такое же облегчение испытали и остальные присутствовавшие в зале ангелы.

CXXXV

Орден соберется вновь только когда Тёмный Ангел поведёт их к Пустому Солнцу, холодный свет которого слепил внутренний взор провидца. Таким был результат, с какой бы стороны Тлен ни смотрел на то, что ждало Ангелов Ночи, и это было делом еще многих лет борьбы и смертей. За ослепляющим сиением однако в этот раз была различима тропа и больше оракула не беспокоила неопределённость. Он знал в чём его роль и в чём роль ордена, ставшего теперь на тот путь, что был нужен Ему. Они не были Легионом, чтобы быть везде, и не были всемогущими, чтобы защитить всех, но их было достаточно, чтобы выполнять Его волю.

Тлен задумчиво опустил голову, губами коснувшись сцепленных в замок пальцев, и посмотрел на кафедру, на которую опирался локтями. Темная полированная поверхность была потёртой и покрытой мелкими царапинами от постоянных касаний. Столько всего произошло, столько всего повернулось не так, как провидец хотел, но всё же они выстояли и победили смерть, пусть победить всех ксеносов и не могли. Впрочем, без Солнца они бы и от смерти не ушли. Раньше, до того, как Тлен повстречал Майев, ему бы показалось это наблюдение смешным и бессмысленным, но сейчас он всё больше понимал принципы, по которым движутся шестерёнки судьбы, и понимал, что именно делало инквизитора столь важной и ценной для него, для ордена, для Империума. Многие люди, не видя проблесков в своей мрачной жизни, сдавались, опускали руки и тонули, отдаваясь течению. Некоторые из них обращались против других таких же, считая, что могут продлить своё существование за счет других, но на самом деле топили и себя, и их, еще сильнее. Только те, кто имел веру, в себя и в Императора, могли позволить себе бороться даже в полном мраке, даже без видимой надежды на успех, даже вопреки осуждению окружающих, до самого конца, пока сами не пробьют себе дорогу к свету и не покажут её тем, кто был потерян, кто не верил или забыл. Себя Тлен мог считать всем перечисленным, но даже зная сейчас, что в их первую встречу инквизитор остановила его выстрел психической силой, он не мог отрицать того, что эта сила не была случайностью, сломавшей броню его убеждённости, но божественным провидением, которое дало старт всему, что происходило потом во благо Его Империума.

Вестник Разрушения Карадон показал ему множество вариантов того, что могло бы быть, и каждый был правдивым, демонстрируя Тлена монстром из худших кошмаров во всех случаях, где их пути с Майев не пересеклись. Таким мог бы стать его генетический отец, если бы не выбрал смерть от рук посланного Императором убийцы. Ночного Призрака называли безумцем, убийцей, маньяком, но правда была в том, что таким он был создан. Император создал оружие, которое оказалось слишком чудовищным, чтобы открыто его использовать, потому что даже Владыка Человечества не может переписать законы морали и общества, не став при этом врагом всего, за что боролся.

Теперь Тлен надеялся, что стилет, в который они были перекованы, станет более удачным творением рук Его, а иначе... иначе им придётся принять смерть точно так же, как их отцу, подставив шею клинку Его убийц. И умирать ему совершенно не хотелось. На это и рассчитывали силы за пеленой, провоцировавшие Вульфа на предательство и желавшие поставить Ангелов Ночи за грань прощения. В этот раз ангелы смогли устоять несмотря ни на что, но новые вызовы будущего будут более изощренными, более опасными и куда более жестокими, так что эта партия длиной в вечность только начиналась.

- Уважаемый Хранитель Тишины, - подал голос бородатый пухленький ученый, главный из пятерых, которых Ангелы Ночи спасли с "Алой Зари".

Реклюзиам для них, должно быть, выглядел мрачным и пугающим, особенно после того, в каком виде отсюда ушли несколько боевых братьев, к тому же стояли они в ожидании уже несколько минут, не зная ни зачем они здесь, ни что будет дальше.

- Я знаю ваши страхи, - прошептал Тлен достаточно громко, чтобы люди его услышали, и, хотя это вряд ли успокоило их, десантник поднял взгляд на невзрачных ученых, которые стояли посреди полутёмного зала, - но вам нечего бояться.

- И всё же нам бы хотелось больше... определённости, - побледневший Алексис Рюдо старался держаться достойно, но пальцы его тискали край пиджака, выдавая напряжение.

Нужно было облегчить их участь.

- Вы умрёте от старости на Фрации в окружении коллег, друзей и семьи, - пообещал Тлен, хотя это снова-таки нисколько людей не успокоило.

- Простите, но военные никогда особо не понимали гражданских, - вмешалась единственная женщина среди пятерых ученых, немолодая уже кучерявая особа с лишним весом, и она была не из тех, кто умрёт в кругу семьи. - Мы хотим знать, что с нами будет дальше, а не как мы умрём или чего боимся. Некоторые вещи лучше оставить тайной.

Как же сложно иногда было понимать людей. Как бы Тлен ни старался стать более человечным, у него было слишком мало ориентиров в этом.

- Вы занимались исследованием ксенотеха, и этим же будете заниматься для нас дальше, - Хранитель Тишины медленно кивнул. - От вашей работы будет зависеть дальнейшая судьба не только Ангелов Ночи, но и всего сектора.

- Я прошу прощения, - в разговор вступил единственный худой ученый, мужчина лет пятидесяти в потертом пиджаке, круглых очках и с редкой бородкой, - но ранее мы изыскивали способы сделать жизнь граждан Терранской Федерации лучше и безопаснее, нами двигала эта идея, а вы предлагаете работать для того, чтобы просто не быть убитыми?

Тлен заметил, как с опаской покосились на коллегу другие ученые, большинство из которых были не против и такого расклада, но ему нужно было, чтобы эти люди отдавали всех себя без остатка, потому озвученный Николаем Рейном вопрос должен был получить свой ответ.

- Запугать вас было бы намного проще, чем подчинить при помощи мозговых имплантов, но оба этих варианта были бы искажением того, за что мы сражаемся, - кивнул ученому Хранитель Тишины, делая паузу, чтобы они все поняли альтернативу.

Люди испугались. Действительно испугались, и цель Тлена отдалилась. Ему нужно было найти подход к ним, но его знаний было недостаточно для этого. По сравнению с ними он был юнцом без опыта. Но всё же он обладал тем, о чём другие лишь мечтали. Если не получается убедить своим умом, следовало использовать другие таланты. Глаза оракула сузились, когда он сосредоточился и начал просеивать варианты будущего в поисках подходящего, а затем просто размотал клубок вероятностей и использовал то, что видел, надеясь потом обрести понимание.

- На самом деле, я могу дать вам простую жизнь простых людей.

Ученые явно не ожидали такого и Тлен явственно читал неверие в их глазах, жестах и позах. Это было то, что нужно. Он зацепил их, потому продолжил.

- Я могу дать вам пожизненное довольствие, достойное ваших рангов, и вы будете спокойно жить на планете под названием Фрация под защитой моих братьев и верных нам людей, ни в чём не нуждаясь. Вы продукт давно ушедшей эпохи, от которой сейчас у нас остались лишь полузабытые воспоминания и легенды. Вы уже сделали и принесли с собой достаточно знаний, чтобы окупить всё, что я предлагаю. На самом деле вам нет больше нужды напрягаться и подвергать себя опасности, взаимодействуя с ксенотехом. Вы можете уйти на пенсию прямо сейчас, если того пожелаете, - оракул развёл руками с таким видом, будто отпускал их всех. - А я лишь орудие в руках Императора, созданное, чтобы защищать Человечество, и потому продолжу делать то, ради чего появился на свет - защищать тех, кто жаждет света, и убивать тех, кто тащит других во тьму.

Тлен видел колебания на лицах людей и пытался проникнуть глубже, чтобы понять почему именно эта речь приводила к нужному результату. Он прочувствовал их стремления. Они все стали учеными, докторами, профессорами и исследователями не потому, что это обеспечило их безбедную жизнь, не потому, что их заставили, и не потому, чтобы получить что-то для себя лично. Если бы Хранитель Тишины вник в то, что ему ранее сказал Николай Рейн, он бы догадался раньше, но лучше поздно, чем никогда. Провидец теперь понял, что все пятеро были энтузиастами и делали своё дело с огнём в глазах, потому что это было их страстью, делом и смыслом их жизни. Их нельзя было купить обещаниями богатства и беззаботной жизни. Такие обещания вызывали у них обратный порыв, напоминали о том, что не спокойствия и умиротворения они ищут.

- Я бы подумал над этим, если мне не понравятся условия работы, - поднял указательный палец вверх толстячок с короткими кучерями и бакенбардами, но при этом гладко выбритой остальной частью круглого лица.

Остальные ученые на секунду удивлённо воззрились на него, как будто это была странная шутка, но оракул уловил в них всех понимание того, что их жизни тоже не вечны и вскоре старость заставит их так или иначе уйти на покой. Эта ремарка Кристиана Понса была для них важной.

- Конечно, профессор Понс, вы сохраните право в любой момент уйти на пенсию даже если примете предложение работать с нами сейчас, - кивнул медленно Тлен, рассеивая последние страхи людей.

- В таком случае мы согласны, - снова вступил в разговор Алексис Рюдо, номинальный глава их компании, не желавший, чтобы его авторитет растворился из-за изменения места службы.

- Благодарю вас, - тёмный провидец снова кивнул, после чего достал изнутри кафедры заключенную в стазисный контейнер Слезу. - Пока мы летим к Фрации, я бы попросил вас изучить это.

CXXXVI

Наконец-то Ноа был в одиночестве. Он лежал в предназначенной для тяжелых операций палате, глядя в потолок и не думая ни о чём. У него складывалось ощущение, что он заслужил эти моменты отдыха той болью и стараниями, что показал ранее, и, вероятно, это была его награда. Тело всё еще болело, но боль казалась отдалённой, неспособной подняться из под массы того, что он отдал ради этой победы.

"Брат Ноа умер", слова Тлена внезапно всплыли в его памяти и сердце застучало с перебоями, а взгляд помутился и прояснился, заставляя вспомнить что именно он отдал. Названный им по ошибке Пожирателем Хаоса меч изначально назывался Хранителем Клятв, и сейчас подпитывал магистра через рукоять, которую тот не отпускал, чтобы оставаться в сознании. Вряд ли это оружие, будучи в руках Имперских Кулаков, было способно на такое, а значит, варп всё же повлиял на него.

- Да, я умер, - сказал Ноа сам себе, нисколько не смущаясь безразличности в собственном голосе, но сердце продолжало сбоить, словно было с ним не согласно. - Но что отдал, кроме бесполезных эмоций?

Действительно, он ничего не чувствовал более в том смысле, как раньше. Его мозг был сосредоточен на деле и всё вокруг казалось предельно ясным, четким и цельным, потому то ему и понадобилась одиночная палата в апотекарионе, чтобы проверить степень лишения. Всё же что-то он еще ощущал, но это что-то было так же далеко, как боль, и вряд ли могло стать большим. "Ноа Неумирающий". Издёвка, как ни крути, но красивая для посторонних.

Магистр закрыл на секунду глаза, успокаивая сердцебиение и принимая истину какой бы неприглядной она ни была. Он никогда не думал, что станет кем-то больше сержанта и, по правде говоря, не был достоин этого места. Никар не даром шутил над его способностями, да и не только он, а многие другие в их осколке Легиона втихую или открыто насмехались над его замедленной речью, считая из-за этого тугодумом, тогда как ему просто не хватало воображения и глубины мысли. Теперь этот недостаток исчез, но ума не прибавилось, и это заставляло его внутренне содрогаться. Он не может сравниться с кем-то вроде Гавина или Савелия, если даже Галаад с Седеком в тактическом плане были заметно лучше него. Тактика идти напролом, которую он использовал во главе Второго Крыла, была вообще больше свойственна Имперским Кулакам, а никак не сынам Ночного Призрака, чьё преимущество в мобильности и скрытности должно было играть главную роль, и орден нужно вести иначе.

Словно в ответ на его мысли из укрытого тенью угла палаты неестественно гулко каркнул ворон, глядящий на него блестящими черными глазами того, чья жизнь оборвалась из-за него. Гавин, или точнее то, во что превратились обрывки его души, не винил его, потому что, как и он, был орудием войны, и сам выбрал такую судьбу. "Лишь в смерти кончается долг" было правдой не для всех. Тем не менее, голос первого магистра напомнил ему, что почва подготовлена и время для личного роста в тактиках и стратегиях еще есть, потому что далее орден будет действовать малыми силами. Предусмотрел он такой исход или действовал по раскладу капитана Клавдия было в сущности не столь важно, потому что это в итоге сыграло на пользу Ангелам Ночи, и Ноа мог лишь благодарить его за это.

Взгляд нового главы ордена скользнул в левый угол, где в густых тенях находился второй незримый хранитель ордена, Янтарь. Тот, кто напомнит то, что он забыл. Это было символично, учитывая то, что сам библиарий по слухам как-то стёр и свою память. И отсутствие воображения мешало магистру понять в чём польза такой роли, ведь он не хотел вспоминать ничего из того, что забыл. Прошлое важно тем, у кого есть будущее, но его ждёт лишь еще две смерти на службе Императору. Если первая совпала с изгнанием Князя Красочной Резни, вторая с разорением важного узла Разума Улья, то третья и четвёртая должны касаться некронов и кого-то еще. Ноа хотел бы, чтобы это был Карадон Вестник Разрушения, но выбирать было не в его власти, только лишь следовать зову долга.

По мере того, как сектор всё больше разрывала война, угроз становилось тоже больше, а значит, больше должно стать и Ангелов Ночи с людьми, что им служат. Армия облаченных в черное и служащая Искалеченному Королю, что пройдётся волной уничтожения Его врагов по сектору должна быть Ангелами Ночи, и им понадобится для этого нарушить еще не один закон Его Империума. Грязное оружие, которое можно использовать и спрятать или выбросить после того, как дело будет сделано, вот кем они были. Тлен постоянно говорил об этом иносказаниями, но вряд ли кто-то понимал это так ясно, как сейчас Ноа. Впрочем, братьям и не нужно этого понимать, иначе их долг станет в разы тяжелее. Знать, что надежды нет, слишком тяжело. В них должна до последнего оставаться вера, и всё бремя должен нести тот, кто ведёт их. Так решил Ноа и груз этого решения придавил его к операционному столу не слабее дредноута, но всё же на его губах появилась слабая улыбка, потому что теперь он был к этому готов.