«Повседневная жизнь стажёрок-полубогинь в современном мире»

Пролог

Небоскрёб стоял в самом центре мегаполиса — стеклянная башня среди сотен таких же, и на фасаде у входа значилось: «Консалтинговая группа „Терра"». Ни в одном реестре организации не было. Холл на первом этаже встречал мраморным полом, стойкой ресепшена и девушкой-администратором, которая при виде посетителей говорила одно и то же: «Вас ждут. Четырнадцатый лифт, без пересадок». Так говорилось всем: заученная фраза, произносимая на автомате. Правда была в другом: четырнадцатый лифт поднимался лишь до семидесятого этажа, промежуточных остановок у него не было.

Счета за содержание здания приходили исправно, на адрес юридической фирмы в Гааге, и оплачивались тоже исправно — вопросами никто не задавался.

Первой приехала девушка с прямыми чёрными волосами до пояса — ни один волосок не шевелился, хотя по улице дул ветер. Она вышла из такси, сверилась с телефоном, скользнула взглядом по табличке и прошла в холл, не попрощавшись с водителем. Зелёные глаза уже на пороге выражали скуку. Брюнетка прошла мимо администратора, которая её поприветствовала, и остановилась чуть левее центра холла.

Через минуты три вошла вторая — с косой, уложенной от макушки до кончиков, без единой выбившейся прядки. Колёсная сумка катилась бесшумно, точно по центру плит. В холле девушка остановилась, обвела взглядом стойку, лифты, указатели и коротко кивнула своим мыслям.

Третья опаздывала, и это было слышно ещё с улицы. Блондинка с пучком на затылке, из которого выбились две прядки, влетела в холл почти на бегу, чуть не снеся стеллаж с буклетами:

— Простите! Я опоздала? Я не опоздала? Меня зовут... — она выдохнула, подбегая к уже стоявшим рядом девушкам: — Лили Хлесир, дочь Локи. Очень приятно! Простите за вид, я по дороге помогала женщине с чемоданом. Он был тяжёлый, ей было тяжело, мне было нетяжело, поэтому...

— Поэтому теперь здесь тяжело всем, да? — сказала брюнетка, усмехаясь и приподнимая бровь.

Девушка с косой хмуро посмотрела на брюнетку, а после перевела взгляд на Хлесир и кивнула в приветствии:

— Элизабет Нехех, дочь Анубиса. Взаимно.

Лили улыбнулась, кивнула в ответ и обратилась к брюнетке:

— О-о! А вы?..

— Ариста Аштарри, дочь Иштар. Тоже рада знакомству.

Слова были вежливые. Интонация — та, с которой зачитывают уведомление о плановом отключении воды.

Лили перевела взгляд с Элизабет на Аристу и улыбнулась:

— Мы, кажется, будем жить вместе. Это здорово.

Элизабет и Ариста посмотрели друг на друга — впервые за вечер и впервые не по правилам этикета. Взгляд вышел коротким и явно говорил: попробуем ужиться.

Администратор за стойкой подняла телефон и что-то тихо сказала в трубку. Спустя секунду по холлу разнёсся грохот. Затем ещё один. Затем звук, который издаёт шкаф с посудой, встречая пол.

Четыре головы, включая девушку-администратора, повернулись к дверям.

Она вошла одновременно с собственным голосом: «Простите-простите-простите!» Невысокая, крепкая, с короткими тёмно-каштановыми волосами и тёмно-карими глазами, в которых читалось искреннее недоумение. Чемодан она держала осторожно, с той тщательностью, с какой держат маленького птенца, боясь лишний раз сжать руку.

— Привет! Я не опоздала? — Она выставила руку к кофру, схватилась второй рукой за дверную ручку — и ручка хрустнула, оставшись у неё в ладони. — Ой... Это не я.

Потом она поспешила к администратору извиниться, но пол ответил скольжением. Она взмахнула руками, поймала равновесие, схватилась за ближайшую опору. Ближайшей опорой оказался шкаф с выставочной витриной тарелок, который от сильной хватки жалобно скрипнул, покачнулся и начал падать.

Девушка осталась сидеть среди осколков: в одной руке сломанная ручка, в другой — единственная уцелевшая тарелка.

— Ты в порядке?! — Лили уже была рядом и держала её под руку.

Ариста медленно провела ладонью по лицу, пробурчав что-то саркастичное, похожее на «прекрасно».

Элизабет приподняла бровь и склонила голову набок — словно смотрела на какое-то непонятное существо.

— Простите, — виновато улыбнулась коротковолосая девушка. — Я просто очень сильная. И немного неуклюжая.

— Немного, — повторила Ариста, указывая рукой на шкаф. — Шкаф с тобой не согласится. Администратор, кстати, тоже.

Девочки обернулись на стойку ресепшена. В кресле неподвижно застыла девушка-администратор: испуг от падающего шкафа оказался сильнее её выдержки.

Поднимающаяся с пола шатенка с помощью Лили снова извиняясь, улыбнулась:

— Ой... Мне жаль.

Из лифта в холл вышел мужчина лет тридцати пяти, в тёмных брюках и пурпурном пиджаке, наброшенном на футболку, с бокалом чего-то гранатового цвета. Увидев разгром, он приподнял бровь и прошёл к столпившейся компании.

— Что за грохот? У нас не посудная лавка для слонов. — Мужчина перешагнул осколок, отлетевший дальше остальных, глотнул из бокала и посмотрел на девочек среди руин так, будто сравнивал их с чем-то. — Хм... Ты, должно быть, Гераклион, да?

— А? Да. Макария Гераклион, дочь Геракла, — она поднялась окончательно, стряхнула с колен несуществующую пыль и стукнула ручкой о ладонь. — Рада знакомству. Простите за шкаф.

— Простите за шкаф, — мужчина усмехнулся. — Дионис Загрей. Куратор. И, судя по шуму, единственный взрослый в этой группе, что печально. Тарелки, кстати, были восемнадцатого века. Были.

Лили, всё это время стоявшая рядом с Макарией, теперь с вопросом смотрела на мужчину.

— Ну-с, — Дионис повёл бокалом в сторону лифтов. — Идём в ваш новый дом. И, Гераклион, ничего не трогаем. Даже если все трогают. Ты не трогаешь.

— А как же администратор? — обеспокоенно спросила Лили, указывая на стойку. — Разве ей не нужно помочь?

Дионис лениво обернулся, хмыкнул и небрежно бросил, направляясь дальше:

— Оставь всё как есть. Ей без нас помогут.

Мужчина направился к лифтам. Элизабет с Аристой последовали за ним сразу, а Лили с Макарией периодически оборачивались назад.

Седьмой лифт, единственный из четырнадцати, доезжал до семьдесят третьего без остановок. Дионис вошёл первым, прижался к стене в позе человека, который много раз ездил этим лифтом и которого в нём однажды укачало.

— Выше нашего этажа — моя территория кончается, — сказал он, когда двери открылись. — Ниже — начинается ваша полная ответственность. Помните про разделение полномочий.

Когда они поднялись на теперь уже их этаж, у девушек невольно открылись рты. Дионис провёл их внутрь, показывая квартиру и изредка вставляя комментарии.

Квартира занимала весь этаж. Прихожая с широким шкафом — «обувь снять, да, все четыре пары, я видел, как ты на это пыталась тронуть, Гераклион». Кухня с длинным столом на восемь персон и большим пустым пространством посередине. Гостиная, диваны в которой были оформлены в стиле эпохи ренессанс. Две ванные — «очередь устанавливаете сами, мирным путём, я в морских сражениях не компетентен». Комната самого Диониса выходила окнами на реку; дверь её была приоткрыта, и за ней виднелся заваленный винными ящиками стол и гитара, прислонённая к стеллажу.

— Моя, — сказал Дионис, не оборачиваясь. — Не входить. Там бардак, который стыдно показывать девушкам.

— Стыдно? — уточнила Лили.

— Бардак, детка. Я же сказал. А это, знаешь ли, отдельный вид стыда у нас, кураторов, — перед подопечными.

Лестница на второй уровень была широкая, с массивными перилами. Дионис на всякий случай повис на них всем весом, дёрнул, кивнул: «Держит. Проверено. Можете кататься по ней сколько угодно». Наверху тянулся коридор — четыре двери, а в конце большое окно во всю стену: за ним город, крыши, кроны старых деревьев и огни, которые загорались один за другим.

— Комнаты у каждой своя. Кто первый — та и выбирает, — Дионис раздал четыре карты-ключа. — Но советую сначала посмотреть все четыре. Выбирать жильё по первой двери — это гадание, а не выбор.

Первая дверь досталась Лили — и комната словно ждала именно её. Окно почти до пола с видом на старую улицу внизу: раскидистые тополя, вполовину выше соседних офисных коробок. Светлая мебель, тёплый ковёр, широкая мягкая кровать, в которой хотелось упасть прямо в ботинках. Подоконник был такой ширины, что на нём можно было сидеть целиком, поджав ноги, — и было ясно, что так и будет: с чаем, с книжкой, с разговорами в тёплые вечера. У стены — стол для рукоделия и большая доска для заметок; на доске уже кто-то старательный прикрутил полочку под мел, и мелки лежали там цветные.

— О-о, — только и сказала Лили. Она подошла к окну, положила на подоконник ладони и осталась стоять, глядя на деревья. — Если позволите, я бы тут осталась.

Дионис с вопросом посмотрел на остальных девушек. Те покачали головами: ни одна из них комната не приглянулась настолько.

— Выбрала, — констатировал Дионис. — Следующая.

Вторая комната была прямой противоположностью. Элизабет вошла — и замерла, оглядывая стены: две из них целиком в стеллажах, от пола до потолка. У окна — длинный письменный стол, на котором ничего не стояло, с лампой и подставкой под четыре монитора. Глубокая ниша под шкаф, с вмонтированными направляющими. На стене — маркерная доска в раме. В комнате не было ничего лишнего и ничего случайного: всё было выстроено под человека, который живёт системами.

— Полки выдержат вес двадцати талмудов? — первым делом спросила Элизабет.

— Полки сделаны под библиотеку. Если всё-таки не выдержат — уточняй у завхоза, что тебе нужно. Это касается всех. Только за подписью подходите ко мне, чтобы вам сразу всё сделали, как хотите.

— Доска подойдёт, — Элизабет уже снимала сумку с плеча и доставала рулетку. — Измерю нишу. И окно: шторы надо считать по точной ширине.

Ариста, стоявшая в дверях, фыркнула:

— Ты всегда так?

— Да, — Элизабет, не оборачиваясь, записала цифру.

Третья комната выходила на противоположную сторону — окном в глухую стену соседней башни. Никаких видов. Никаких крыш. Стекло, бетон, швы панелей. Внутри — сдержанно и строго: тёмное дерево, узкая кровать, небольшой комод, кресло у окна, тяжёлые шторы. На двери снаружи — самый серьёзный замок из четырёх.

— Простите за вид, — сказал Дионис. — Стена как стена.

— Стена как раз то, что нужно, — Ариста вошла, потрогала штору, открыла и закрыла комод, проверила замок изнутри. — Беру.

— Странный выбор.

— Лучший из возможных.

Последней осталась комната чуть дальше остальных. Двери армированные, с усиленными петлями, ручки стальные, без единой керамической детали. Кровать на мощном стальном каркасе, с креплением к полу. Стол металлический, все четыре ножки на анкерах. Стул был из того материала, который переживает ядерную зиму, а стеллаж с книгами стоял у стены и был прикручен к полу в четырёх местах — на случай, если в него врежутся.

— Здесь всё крепкое? — спросила Макария и осторожно постучала костяшкой по двери изнутри. Дверь держалась.

— Здесь всё подогнано под то, чтобы этаж не разнесли в щепки, — Дионис отхлебнул из бокала. — Двери армированные. Кровать на стальном каркасе. Стекло закалённое.

— Тогда это теперь моя комната, — сказала Макария и села на кровать, которая даже не скрипнула.

— Вот и распределились. Вниз, хозяйство делить. Полагаю, если этого не сделать сегодня, к концу месяца вы утонете в грязной посуде, и я поеду объяснять четырём пантеонам, почему их дочери померли от антисанитарии.

Спускались не спеша. Лили разглядывала лестницу, Элизабет уже составляла в голове список завхозу, Ариста шла последней и думала о своём, Макария держалась за перила, старательно глядя под ноги.

На кухне девочки расселись по кругу. Дионис остался у кофемашины, спиной к ним, и изредка оборачивался, слушая, как они договариваются.

— Предлагаю очередь, — начала Макария. — По очереди: готовка, стирка, уборка. Всё по-честному, всё по кругу.

— Согласна, — сказала Элизабет. — Составлю график.

— Только свои комнаты убираем сами за собой. И без разрешения владельца в чужую комнату не заходим, — сказала Ариста ровно и окончательно. Тон был такой, что возражать не хотелось никому.

— Хорошо! — кивнула Макария и тут же добавила: — Тогда я первая. Я могу готовить! Ну... или хотя бы мыть посуду. Я точно ничего не разобью.

Пауза. Четыре скептических взгляда направились на девушку.

— ...Наверное, — чуть поникнув, добавила Макария.

Четыре взгляда встретились — четыре разных выражения и одна общая мысль: интересно, что она сделает с кастрюлей.

— Давай я тебе помогу, — мягко сказала Лили. — Вдвоём веселее.

— Отлично, — сказал Дионис, оборачиваясь. — Значит, так. Первый ужин — со мной. Правила стажёров объясню за столом, их всего три. Если вы их нарушите — можете сказать «пока-пока» стажировке и мечте стать полноценными богами. Готовит Гераклион. Под моим присмотром. Если через час кухня всё ещё существует — я даже выпью за это.

— Я могу! — Макария вскочила так резко, что табурет опрокинулся.

— Видишь, — сказал Дионис, поднимая табурет. — Уже лучше. Ты чуть не разбила свою же мебель. Прогресс.

К одиннадцати квартира затихла. Кухня была убрана — тарелки помыты, Макария ни одной не разбила, что было настоящей победой, судя по тому, как она чуть не подпрыгивала от этого.

Девочки разошлись по комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи. Точнее, желали Лили и Макария, а вот Элизабет и Ариста просто кивнули и захлопнули за собой двери. Спустя минуту все четыре двери на втором уровне были закрыты.

За первой Лили сидела на широком подоконнике, прижимая к груди плюшевого волчонка, и смотрела, как внизу редеют прохожие, строча в смартфоне сообщения абоненту под ником «Вульф». За второй Элизабет развешивала вещи по секциям и вносила последние строки в список для завхоза, пару раз отвлекаясь на сообщения, которые приходили на её смартфон, но не отвечая на них. За третьей Ариста задёрнула тяжёлые шторы и проверила замок — дважды, изнутри и снаружи, — залезла в кровать и, накрывшись с головой одеялом, сразу уснула. За четвёртой Макария сидела на полу у двери с отвёрткой, запасной ручкой и инструкцией, вытянутой на телефон. Она чинила молча, стараясь дышать пореже. Через сорок минут ручка держалась. Она потянула её — проверила. Держалась.

— Вот, — шепнула она ручке. — Я всё починю. А Дионис говорил, что здесь всё выдержит.

Потом села на кровать и открыла телефон.

Дорогие дядя Аид и тётя Персефона.

Первый день прошёл хорошо.

Я сломала дверную ручку своей комнаты и шкаф с тарелками. Куратор сказал, что тарелки были восемнадцатого века, но смеялся, значит, не восемнадцатого.

Со мной теперь живут три девочки. Две немного страшные, Ариста и Элизабет, но, по-моему, просто необщительные, и одна очень добрая — она помогла мне встать, когда я уронила шкаф, а ещё помогла мне с готовкой ужина. Её зовут Лили, она такая милашка. Очень надеюсь подружиться с ней.

А ещё нашим куратором стал Дионис. Насколько помню, он ведь из нашего пантеона. Он постоянно ходил с бокалом вина и пил его. И я обещаю девочкам ничего не ломать.

По крайней мере, постараюсь не ломать...

Целую вас обоих. Передавайте привет Церберу. Скажите ему, что я скучаю.

Она отправила письмо и уснула сразу.

А внизу, на кухне, Дионис налил себе ещё, посмотрел в потолок — туда, где за перекрытием спали четыре девочки, — и хмыкнул:

— Дочери Иштар, Локи, Анубиса и Герка. Мне как всегда дают самых проблемных, видимо.