Поворот не туда: Шепот Пустоши

Глава 1 СЛОМАННАЯ СТРЕЛКА

Воздух в салоне можно было резать ножом и намазывать на хлеб — такой он был густой, липкий и пропахший бензином.

«Шевроле Нива» Криса, который ласково называл ее «Козликом», натужно ревела мотором, взбираясь на очередной пологий подъем. Кондиционер, древний и капризный, как его дед на лавке, работал через раз, и сейчас был как раз тот самый «раз», когда он просто гонял по салону теплый воздух, смешанный с запахом перегретого пластика и чьих-то носков.

Крис сидел на заднем сиденье, вжавшись спиной в пропотевшую обшивку. Футболка прилипла к позвоночнику. Он попытался отодрать ее незаметно, но это было бесполезно — ткань словно приклеилась намертво. Запах пота смешивался с дешевым освежителем воздуха в виде елочки, который висел на зеркале заднего вида, и от этого тошнотворного коктейля хотелось блевать прямо в салон.

— Твою мать, Крис, может, хватит уже эту херню терпеть? — Мэган, его девушка, сидевшая рядом, стащила с себя легкую кофту, оставшись в майке на тонких лямках. Под мышками проступили темные круги пота, и тонкие волоски намокли и завились колечками. — Я сейчас реально сознание потеряю. Тут дышать нечем. У меня голова кружится.

Крис, не оборачиваясь, дернул плечом. Он был плотный, коренастый парень с короткой стрижкой и татуировкой дракона на предплечье, которая сейчас поблескивала от пота.

— А что я сделаю? Это не «Мерседес», детка. Если я сейчас открою окна, в салоне будет пылища как в Сахаре. Хочешь песок на зубах?

— Я хочу доехать живой, — буркнула Мэган, доставая из сумочки смятый веер и начиная обмахиваться с таким остервенением, будто тушила пожар. Веер был с каким-то дурацким рисунком — Эйфелева башня и надпись «Paris». Сейчас это смотрелось дико. Париж, блин, в этой глуши.

— Доедем, не ссы, — подал голос Картер, друг детства Криса, развалившийся на переднем пассажирском. Его кресло было отодвинуто до упора назад, почти до заднего дивана, потому что росту в нем было метр девяносто, и он вечно страдал от нехватки места. — Щас, за тот лесоповал перевалим, а там трасса. По навигатору километров сорок осталось. По асфальту пойдем — дух переведем.

Картер говорил это уже третий раз за последний час. Он вообще любил повторяться и создавать иллюзию уверенности, которой не было.

— Ага, по навигатору, — хмыкнул Крис. Он кивнул на телефон, закрепленный на панели магнитолы. — Держи карман шире. Он уже два раза маршрут перестраивал. Тут, блин, дороги как в сельской глубинке — ни разметки, ни указателей. Пиздец, а не дороги.

Телефон показывал карту с извилистой желтой линией, петляющей среди зеленого массива. Связь еще была. Одна-две палки, но сигнал держался. Крис глянул на свой смартфон — та же хрень. Инстаграм не грузился, но сообщения в мессенджерах уходили с тихим «цоканьем», и это немного успокаивало. Цивилизация еще была где-то рядом.

— Кстати, о глубинке, — оживился Картер, поворачиваясь к салону. Его лицо лоснилось от пота, но глаза горели азартом рассказчика. Рыжая щетина на щеках тоже блестела от влаги. — Вы слышали историю про трассу 49? Которая в объезд национального парка?

— Не начинай, — простонал Крис. — Ты каждые полчаса страшилки травишь. Дай людям спокойно сдохнуть от духоты.

— А чё сразу страшилки? Я как лучше хочу. Чтоб не скучно было, — оскорбился Картер. — Кстати, история реальная. Месяца два назад там семья пропала. Мужик, жена, двое пацанов. Ехали во Флориду. Свернули на заправку, а назад не вырулили.

— Заснул за рулем и в кювет, — отрезал Крис. — Чего тут мистического?

— А то, — Картер понизил голос, хотя в машине и так было слышно каждое дыхание. — Машину нашли. Через неделю. Стояла на обочине, целая. Ключи в замке зажигания, вещи на местах. Даже кофе в стаканчиках еще теплый был. А людей — нет. Как сквозь землю провалились.

— Теплый кофе через неделю? — усомнилась Мэган, перестав обмахиваться. — Ты сам-то себя слышишь, Картер?

— Я говорю то, что в новостях писали! — Картер даже обиделся. — Потом, правда, эту инфу удалили, сказали, что фейк, но осадочек-то остался? Я скрины делал!

— Делал он скрины, — буркнул Кенни, который сидел за рулем и молчал всю дорогу. Он вообще был немногословным, предпочитая слушать музыку в наушниках. Сейчас наушники висели на шее, и он крутил головой, разминая затекшие мышцы. — Ты скриншот своего члена сделай, а то забыл уже, как он выглядит.

Все заржали, даже Мэган прыснула. Картер шутку не оценил.

— Иди ты, Кенни. У тебя юмор как у пещерного человека.

Кенни только хмыкнул и сбросил газ. Машина замедлила ход.

— Чего встал? — напряглась Мэган.

— Да ничего. Глупости слушать про это, — Кенни покосился на темнеющую стену леса справа от дороги. — Мурашки по коже. Тишина какая-то...

Крис тоже посмотрел в окно. Лес стоял стеной. Высоченные сосны, ровные, как солдаты на параде. Солнце, уже клонящееся к закату, пробивалось сквозь ветки длинными, косыми лучами. Это было красиво, по-открыточному красиво. Но Крису вдруг показалось, что лучи эти падают слишком правильно, слишком геометрично. Будто деревья не росли здесь сотню лет, а были кем-то расставлены, выверены по линейке.

— Включи музыку, — попросил он, чтобы отвлечься.

Кенни ткнул кнопку на магнитоле. Динамики зашипели. Сквозь шипение пробивался какой-то монотонный гул, похожий на далекое эхо работающего двигателя, а потом наступила тишина. Радио просто умерло.

— Твою дивизию, — Кенни постучал по панели. — Лови, лови, падла!

Приемник молчал. Только слабый фон, вакуумный и пустой. Кенни переключил на другой канал — та же хрень. На третий — шипение и далекий голос, который говорил на языке, похожем на искаженную латынь или что-то церковное.

— Выруби это дерьмо, — поморщилась Мэган. — На нервы действует.

Кенни выключил. Тишина в салоне стала еще плотнее. Слышно было только, как под колесами шелестит зернистый асфальт, да как где-то в недрах «Козлика» тонко посвистывает ремень генератора. Свист этот был противный, занудный, как комар над ухом.

— Чё-то мне это не нравится, — Картер крутил головой. — Птиц не слышно. Вообще ни хрена не слышно.

— Птицы спать ложатся, — огрызнулась Мэган, но голос ее дрогнул.

— В шесть вечера? — усомнился Крис.

Он снова уставился в окно. Лес молчал. Он просто стоял и смотрел на них тысячами стволов. И в этом молчании было что-то хищное, голодное. Будто лес ждал.

— Короче, валим отсюда, — Кенни вдавил педаль газа в пол. Машина взревела и рванула вперед, будто тоже почуяла неладное.

Навигатор заговорил, когда они проехали указатель с названием какого-то поселка. Название было старым, выцветшим, и Крис успел прочитать только часть: «Милб...» или «Милл...». Дальше буквы стерлись.

— Через двести метров поверните направо, — сказал приятный женский голос из динамика телефона.

— Слышь, командир, — Кенни покосился на карту. — Там какая-то грунтовка. Может, на хрен? По трассе дальше, через лес, но там крюк километров пятьдесят.

— А на грунтовке сколько? — спросил Картер.

— Навигатор пишет двадцать два. Нормальная дорога, проселочная. Должны проскочить.

— А чего думать? — Картер хлопнул ладонью по торпеде. — Срезаем! У меня уже жопа квадратная, еще пятьдесят километров этой тряски я не вывезу. У меня геморрой начнется.

— Мэг? — Кенни посмотрел в зеркало заднего вида на девушку. — Ты как?

— Я хочу в душ и в кровать, — устало ответила она. — Делай как знаешь. Только быстрее. Я уже забыла, когда нормально спала.

— Крис?

Крис пожал плечами. Ему не нравилась эта идея. Лес за окном стал еще гуще, ветки тянулись к дороге, как скрюченные пальцы. И еще этот запах... Ему показалось, что сквозь бензин и пот пробивается что-то сладковатое, приторное, как от перезревших фруктов или начинающего гнить мяса.

— Решай сам. Ты за рулем.

— Значит, решено, — Кенни включил поворотник, хотя на пустой дороге это было смешно, и свернул на грунтовку.

Это был момент, который потом Крис будет прокручивать в голове тысячи раз. Момент, когда можно было сказать: «Стой, разворачивайся». Момент, когда у них еще был выбор.

Грунтовка оказалась хуже, чем он думал. Асфальт закончился сразу же, сменившись утрамбованной глиной с вкраплениями крупного щебня. Машину затрясло, подвеска жалобно заскрипела. В салоне запахло пылью, сухой и едкой.

— Твою мать, Кенни! — Мэган вцепилась в ручку над дверью. — Тут же яйца отобьешь все! Осторожнее!

— Терпи, казак! — заржал Картер. — Аттракцион «Веселые дороги»! Бесплатно!

Гравий хлестал по днищу с таким звуком, будто по металлу били пригоршнями гвоздей. Пыль поднималась такая, что в салоне стало темно, как в сумерках. Кенни включил фары, но они только высветили белесую стену перед машиной.

— Ни хрена не видно, — процедил он сквозь зубы, вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели.

Проехали еще минут десять. Пыль немного осела, дорога стала ровнее. Лес расступился, сменившись редколесьем и высокими кустами. Но кусты были странные — с красноватыми листьями, каких Крис никогда раньше не видел. Они росли несимметрично, будто их выкручивало в разные стороны.

— О, нормально пошло, — обрадовался Картер. — А вы боялись.

— Я не боялся, — огрызнулся Кенни. — Я за машину переживал. У меня подвеска не внедорожная. Если тут яму поймаем — писец.

В этот момент навигатор снова подал голос:

— Через триста метров поверните налево.

— Куда налево? — Кенни прищурился, вглядываясь вперед. — Там же просто лес! Ни хера нет!

Дорога уходила прямо, упираясь в стену молодого осинника. А налево отходила колея, почти незаметная, заросшая травой. Над ней нависали ветки, образуя туннель. Туннель выглядел жутковато — темный, сырой, пахнущий грибами и прелью.

— Навигатор говно, — констатировал Картер. — Едем прямо.

— Подожди, — Крис подался вперед. — А если это та дорога? Срезка же. Может, там действительно быстрее. Навигатор не просто так говорит.

Кенни остановил машину. Тишина навалилась мгновенно. Даже двигатель, казалось, работал тише обычного. Стрелка температуры полезла вверх, хотя ехали недолго.

— Я туда не поеду, — отрезала Мэган. — Там ветки по стеклам хлестать будут. Страшно. И вообще, там темно.

— Баба — она баба и есть, — хмыкнул Картер. — Давай, Кенни, рули прямо. Там выберемся. Не в первый раз.

Кенни помялся, но все же тронулся с места, поехав прямо.

Проехали метров двести, и дорога кончилась. Просто уперлась в стену леса. Перед ними был бурелом, поваленные деревья и густой подлесок. И среди этого бурелома Крис заметил странность — несколько деревьев были сломаны не как попало, а аккуратно надломлены на одной высоте, будто их специально согнули, чтобы создать заслон.

— Ни хера себе срезка, — выдохнул Кенни.

— Разворачивайся, — тихо сказала Мэган. — Быстро.

Кенни начал сдавать назад, пытаясь развернуться на узкой дороге. Маневрировал, подавал вперед, снова назад. И в какой-то момент, когда он сдавал назад, раздался звук, от которого у Криса похолодело внутри.

Громкий, противный скрежет металла. Будто машина наехала на что-то острое. А следом — хруст и глухой удар. И еще что-то — звук лопающейся резины, как выстрел.

— Твою мать! — Кенни вдавил тормоз.

Машина дернулась и встала. Запахло горелым маслом и паленой проводкой. И еще чем-то кислым, химическим.

Кенни попытался завести двигатель. Стартер взревел, провернулся раз, другой, третий... Мотор даже не чихнул. Тишина. Только стартер выл, как раненый зверь.

— Ну давай, сука, давай! — Кенни молотил по рулю, давил на газ. Бесполезно. Стартер выл, аккумулятор садился на глазах, но мотор молчал.

— Что случилось? — Мэган побледнела так, что веснушки на носу стали похожи на россыпь пороха. Губы задрожали.

— Не знаю! — рявкнул Кенни. — Наверное, картер пробил или еще что! Задницей на камень наехал!

Он выскочил из машины, хлопнув дверью. Крис вылез следом.

Воздух снаружи обжег прохладой. Солнце уже почти село, и от леса тянуло сыростью и прелью. И этим сладковатым запахом, который Крис уловил еще раньше. Теперь он стал сильнее. Пахло гнилью и чем-то металлическим, как кровь.

Крис обошел машину. Сзади, под днищем, на земле чернело маслянистое пятно. Из-под машины тонкой струйкой стекала техническая жидкость. Но пятно было странным — оно пульсировало, расширяясь и сужаясь, будто живое.

— Масло, — констатировал Кенни, заглядывая под задний бампер. Он лег на землю, не обращая внимания на грязь. — ...Пиздец. Похоже, поддон вдребезги. И, кажется, коробку зацепило. И колесо... Гляньте!

Все подошли ближе. Заднее правое колесо было спущено. Но не просто проколото — из покрышки торчал кусок металла. Странный кусок. Он был похож на наконечник стрелы, только огромный, с ладонь размером, и весь в ржавчине. На металле виднелись какие-то насечки, символы, похожие на те, что Крис видел в учебниках истории — древние руны.

— Это лечится? — спросил Крис, хотя уже знал ответ.

— Лечится? — Кенни поднялся, отряхивая джинсы. Он был бледен, на лбу выступила испарина, не имеющая ничего общего с духотой. — Это лечится эвакуатором и новым движком. Здесь, в жопе мира, это не лечится никак. И откуда здесь это? — Он ткнул пальцем в наконечник. — Это же херня какая-то древняя.

— Телефоны! — спохватилась Мэган, вылезая из машины. — Дайте телефоны!

Они достали смартфоны. Экран Криса показывал: «Поиск сети». Ноль палок. Абсолютный ноль. Мертвая зона.

— У кого-нибудь есть? — спросил он.

Все молчали. Картер тряс свой айфон, как грушу.

— Да ёбаный в рот! — взорвался он. — Только что была связь! Только что, блядь! Я в тикток заходил!

— Спокойно, — Крис заставил себя говорить ровно, хотя внутри уже поднималась липкая волна паники. — Спокойно, парни. Надо подняться на возвышенность. Вон туда, — он кивнул на холм, поросший лесом, в стороне от дороги. — Там сигнал должен поймать. Физика: выше — дальше видно.

— А если не поймаем? — Мэган смотрела на него огромными глазами. В них уже стояли слезы.

— Поймаем. Не дрейфь.

Кенни открыл капот. Оттуда пахнуло жаром и горелым пластиком. Крис подошел ближе, чтобы посмотреть. Двигатель выгля normally, но взгляд зацепился за странность. Провода, идущие к трамблеру, были... повреждены. Но не так, как бывает от старости или перетирания. Они были словно срезаны. Аккуратно, будто лезвием. Изоляция висела лохмотьями, а внутри блестела медная жила. И на срезе была какая-то слизь, прозрачная и липкая.

— Кенни, глянь, — Крис ткнул пальцем.

Кенни наклонился, присмотрелся. Его лицо вытянулось.

— Это хрень какая-то... Это не от камня. Это... Не знаю. На погрыз похоже, но не мышами. Мыши так не делают. Словно кислотой... Или языком. Смотри, тут слюни какие-то.

— Да ну на хер, — Картер отодвинул Кенни и тоже заглянул под капот. — Какая кислота в лесу? Тут грибы одни. Медведи, может, полезли?

— Медведи не едят провода, — отрезал Крис.

— А если это... — начала Мэган и осеклась.

— Что если? — резко обернулся к ней Кенни.

— Нет, ничего. Бред.

Крис отошел от машины. Тишина здесь, снаружи, была еще более плотной, чем в салоне. Ни птиц, ни ветра, ни далекого шума трассы. Только его собственное дыхание и биение сердца, которое, казалось, гремит на весь лес. Бум-бум-бум. Как барабан.

И вдруг он услышал еще один звук. Тихий, едва различимый. Шепот. Кто-то шептал из леса. Не слова, а просто шипение, но в этом шипении угадывалась речь.

— Вы слышите? — спросил он.

— Что? — Кенни насторожился.

— Шепот.

Все прислушались. Тишина. Только где-то далеко ухнула сова. Одна. Странно, совы обычно не охотятся в сумерках парами.

— Ничего не слышу, — сказал Картер. — У тебя крыша едет, брат.

— Может быть, — согласился Крис, но внутри похолодел.

— Я в кусты, — заявил Картер, зажимая живот. — Нервы, блин. Пива много выпил. И вообще, надо проверить, не обоссался ли я со страху.

— Не ходи далеко, — попросил Крис.

— Да я тут, за елками. — Картер скрылся в придорожных зарослях.

Прошла минута, две. Мэган стояла, обняв себя за плечи, хотя было не холодно. Кенни курил, нервно затягиваясь и стряхивая пепел на землю. Пепел падал и... Крису показалось, что он впитывается в землю слишком быстро, будто почва была губкой.

— Картер! — позвал Крис.

Тишина.

— Картер, блядь, не пугай!

— Крис! — раздался вдруг голос Картера. Он был не громким, но в этой тишине прозвучал как выстрел. — Иди сюда, глянь, тут какой-то прикол! Ты такое не видел!

Крис нехотя пошел на голос, раздвигая высокий папоротник. Ветки хлестали по лицу, оставляя на коже мокрые следы. И эти следы начинали чесаться, как от крапивы.

Картер стоял на небольшой поляне, расстегивая ширинку. Но смотрел он не перед собой, а в сторону, на старое, корявое дерево, стоящее особняком. Дерево было мертвым, но не сухим — кора на нем отслаивалась кусками, и из-под нее сочилась бурая жидкость, похожая на смолу, но пахнущая гнилым мясом.

— Глянь, — он кивнул на ствол.

Крис подошел ближе и замер.

На коре был вырезан символ. Не крест, не круг и не руна, которые он видел в фильмах. Это была спираль. Закрученная в несколько витков, будто раковина улитки, но с острыми, угловатыми краями. Глубина резьбы была приличной — кора содрана до самой древесины. И древесина под ней была черной, обугленной, хотя огня вокруг не было.

Но не это было самым страшным. Под символом, прибитые ржавыми гвоздями, висели пучки чего-то, похожего на шерсть. Рыжая, бурая, серая. А рядом тряпки. Старые, гнилые, источающие запах сырости и разложения. И среди тряпок Крис заметил что-то белое. Кость. Похоже, фаланга человеческого пальца.

— Это че за херня? — Картер уже забыл, зачем пришел. Он подошел вплотную, рассматривая символ. — Местные, что ли, верят в лешего? Типа подношения? Или сектанты? Я слышал, в этих лесах секты есть.

— Отойди, — тихо сказал Крис.

— Да ладно, тебе че, жалко? Может, тут реально духи леса живут? — Картер усмехнулся, но усмешка вышла нервной. — Слушай, а давай сфоткаем, потом друзьям покажем, угарнем. У меня инстаграм давно не обновлялся.

— Не надо здесь ничего трогать, — Крису вдруг стало физически холодно. Ему показалось, что из глубины леса, из-за стволов, за ними кто-то наблюдает. Взгляд был тяжелый, маслянистый, от которого хотелось сжаться в комок и замереть. Он буквально давил на затылок.

— Ладно, пошли к бабам, — Картер передернул плечами, наконец-то сделав свои дела. Струя мочи ударила в куст, и куст... дернулся. Прямо на глазах. Картер отшатнулся. — Ты видел?

— Видел, — выдохнул Крис. — Пошли быстрее.

Они пошли назад. Крис оглянулся. Дерево со спиралью стояло, как ни в чем не бывало. Ему показалось, или шерсть на гвоздях слегка шевельнулась от ветра? Но ветра же не было. Воздух стоял мертвый, неподвижный.

Когда они вернулись к машине, стемнело. Резко, будто кто-то повернул рубильник. Только что был серый, сумеречный свет, и вот уже навалилась чернота, непроглядная, хоть глаз выколи.

— Ну что? — спросил Кенни, хотя и так все было понятно по их лицам.

— Там... — начал Картер, но Крис перебил:

— Ничего. Просто дерево странное. Местные отметины понаставили. Надо решать, что делать.

— Ночью мы отсюда не выберемся, — сказал Кенни, затаптывая окурок. — Даже если пешком пойдем — заблудимся в два счета. Предлагаю заночевать в машине. Утром, по свету, либо кто-то проедет, либо до трассы дотопаем.

— В машине? — голос Мэган дрогнул. — Здесь? В этом лесу?

— А ты предлагаешь пешком в темноте переться? — резонно заметил Картер. — Тут волки, может, есть. Или медведи. Или этот, леший твой. В машине хоть железо вокруг.

— А если тот, кто провода перегрыз, вернется? — спросила Мэган

Никто не ответил. Потому что ответа не было.

Залезли в салон. Кенни попробовал завести движок, чтобы хоть печку включить, но стартер только вяло хрюкнул и затих — аккумулятор сел в ноль.

Стало холодно. Ночной лес вытягивал тепло из металлической коробки, как вампир. Дыхание начало заметно парить.

Сидели молча. Слышно было только дыхание и стук зубов Мэган, которую била дрожь.

— Надо фары погасить, — сказал Крис. — Чтобы аккумулятор не сажать. Хотя уже поздно.

Кенни кивнул и выключил свет. Темнота стала абсолютной. Только слабый отблеск звезд сквозь лобовое стекло. Но звезды были какими-то чужими — Крис не узнавал созвездий.

— Расскажи что-нибудь, — попросила Мэган, прижимаясь к Крису. — Чтобы отвлечься.

— Что рассказать?

— Что угодно. Только не страшное.

Крис помолчал, потом заговорил:

— Мой дед рассказывал, что в этих местах раньше была деревня. Еще до войны. Люди жили, пахали, детей растили. А потом в одну ночь все исчезли. Дома стояли, вещи лежали, даже еда на столах. А людей нет. Как сквозь землю.

— И что с ними стало? — спросил Картер.

— Дед говорил, что лес забрал. Что они чем-то прогневали духов. Поставили церковь не там, где надо, или вырубили священную рощу. Я тогда не верил. Думал, сказки.

— А теперь? — тихо спросила Мэган.

Крис не ответил. Потому что теперь он не знал, что думать.

Прошел час. Может, два. Крис задремал, привалившись к дверце. Ему снилось что-то липкое, темное, тягучее. Он бежал по лесу, но ноги вязли в земле, а ветки хватали за руки.

И вдруг звук вырвал его из сна.

Сначала треск ветки. Громкий, отчетливый, совсем рядом. Потом шорох. Будто кто-то большой и тяжелый продирается сквозь кусты, стараясь ступать тихо, но у него плохо получается.

— Тихо, — выдохнул Кенни.

Все замерли.

Шорох приближался. Кто-то шел к машине. Медленно, но неумолимо. Кто-то или что-то.

Крис слышал, как часто и гулко стучит сердце. Картер судорожно сглотнул. Мэган зажала рот руками, чтобы не закричать.

Шаги затихли прямо у машины, со стороны водительской двери.

Тишина. Ничего не происходит.

Кенни медленно, миллиметр за миллиметром, повернул голову к стеклу.

Там, снаружи, в темноте, стояла тень. Человеческая тень. Высокая, худая, с неестественно длинными руками, которые свисали почти до колен. И голова была непропорционально большой, вытянутой, как арбуз.

— Твою мать... — выдохнул Картер.

Тень качнулась. Раздался звук. Скребущий, противный. Будто ногти по стеклу. Кто-то водил чем-то острым по поверхности автомобиля, оставляя следы. Глубокие борозды на стекле.

Мэган не выдержала. Взвизгнула, коротко и пронзительно, как заяц.

И в тот же миг лицо прижалось к стеклу.

Крис не мог разобрать черт в темноте, но он увидел глаза. Большие, белые, без зрачков. И рот. Широкий, растянутый в улыбке, полный мелких, острых зубов. Зубов было слишком много, в несколько рядов.

Тварь улыбалась им. Из темноты. Изнутри их убежища.

И начала открывать дверь.

Дверь с водительской стороны, заблокированная центральным замком, жалобно щелкнула, будто кто-то дернул ручку снаружи. Сильно, но неумело. Металл начал прогибаться.

— Не открывай! — заорал Кенни, хватаясь за руль, хотя сидел на месте.

— Я не открываю! — заорал в ответ Картер. — Это само! Оно дверь ломает!

Еще один рывок. Металл двери прогнулся внутрь на миллиметр. Замок жалобно скрипнул.

— Заводи! Заводи машину! — закричала Мэган.

— Сел аккумулятор! — рявкнул Кенни, но повернул ключ зажигания.

Стартер дернулся раз, другой... Тишина. Аккумулятор сдох окончательно.

Тварь снаружи, услышав звук, замерла. А потом засмеялась. Это не было похоже на человеческий смех. Это было бульканье, хрип, переходящий в визг. И в этом визге угадывались слова: «Выходи-и-и... Поигра-а-аем...»

— Надо выходить, — прошептал Крис, понимая, что это безумие. — Если она выломает дверь, нам конец. Надо выходить всем сразу, может, отобьемся.

— Чем? — голос Кенни сорвался на фальцет. — Чем, блядь?

— Ногами. Руками. Чем есть. У нас нет выбора.

Тварь снова дернула ручку. Металл жалобно скрипнул. По стеклу побежала тонкая трещина, потом еще одна. Стекло покрылось паутиной.

— Я сзади! — крикнул Крис, перегибаясь через сиденье к багажному отделению. — Там домкрат! Монтировка! Баллонный ключ!

Он нашарил в темноте холодный металл. Схватил тяжелый, ржавый ломик. Пальцы сомкнулись на холодной стали.

— Открывайте двери! — скомандовал он. — На счет три!

— Ты ебнулся? — закричал Картер.

— Раз... Два...

— Крис, не надо! — взмолилась Мэган.

— Три!

Крис дернул ручку своей задней двери и вывалился наружу, в холод и мрак. Он замахнулся монтировкой, готовый бить в ту белую морду, крутанулся на месте, ища цель...

Но снаружи никого не было.

Только тишина, черный лес и его собственное тяжелое дыхание. И запах — тот самый сладковатый, гнилостный, но теперь очень сильный, ударивший в ноздри.

— Где она? — выдохнул Кенни, выскакивая следом с гаечным ключом.

— Не вижу, — Крис крутанулся на месте. Никого. Только кусты слегка шевелятся. И на стекле машины — глубокие царапины, словно от когтей.

— Может, убежала? — Картер вылез с другой стороны, сжимая в руке перочинный нож. Нож выглядел жалко против той твари.

И вдруг Мэган, оставшаяся в машине, закричала. Закричала так, что у Криса кровь застыла в жилах. Это был крик животного ужаса, когда голос срывается на визг.

Крис обернулся.

Тварь сидела на заднем сиденье. Рядом с тем местом, где только что была Мэган. Девушка вжалась в противоположную дверцу, пытаясь открыть ее дрожащими руками. Ручка щелкала, но дверь не открывалась — детская блокировка, которую они включили, чтобы Мэган случайно не выпала.

Тварь повернула голову к Крису. Белые глаза светились в темноте. И она улыбнулась ему пастью, полной игл.

— Привет, — прошелестело у него в голове. Голос звучал не снаружи, а внутри черепа, скребся по извилинам. — Давно вас жду. Очень давно.

— Вали от нее! — заорал Крис и бросился к машине.

Но тварь не двинулась с места. Она просто смотрела на Мэган своими белыми глазами, и девушка застыла, парализованная страхом. Из ее горла вырывались только хрипы.

— Мэг! Беги! — Крис рванул дверцу. Заблокировано. Центральный замок не работал без аккумулятора, но механическая блокировка была включена.

Тварь медленно, очень медленно подняла длинную руку и протянула ее к лицу Мэган. Пальцы были слишком длинными, с тремя суставами вместо двух, и заканчивались черными когтями.

— Не трогай её, тварь! — Кенни с размаху ударил гаечным ключом по стеклу.

Стекло жалобно звякнуло, но выдержало. Только трещина стала шире.

Тварь даже не обернулась. Ее пальцы коснулись щеки Мэган. Провели по коже, оставляя кровавый след.

— Мясо... — прошелестел голос. — Свежее мясо...

— Бейте! — заорал Крис и с размаху врезал монтировкой по тому же месту.

Стекло брызнуло градом осколков. Крис сунул руку внутрь, отключил блокировку и рванул дверь.

Мэган вывалилась наружу, прямо ему в руки. Она была в сознании, но дрожала так, что не могла стоять. На щеке горели четыре кровавые полосы.

— Бежим! — закричал Картер.

— Куда? — Кенни озирался по сторонам. Лес стоял черной стеной.

Тварь не спеша вылезла из машины. Ее тело было худым, почти скелетным, но двигалась она с пугающей грацией. Голова поворачивалась на сто восемьдесят градусов, осматривая их.

— Не бегите, — прошептал голос в голове Криса. — Бежать больно. Бежать страшно. Останьтесь. Поиграем.

— В машину! — скомандовал Крис. — Залезайте в машину и заблокируйтесь!

— Там же эта херня! — возразил Картер.

— Она уже снаружи! Быстро!

Они втроем влетели в салон. Картер захлопнул дверь и дернул блокировку. Кенни прыгнул на водительское место.

Тварь стояла в двух метрах от машины и смотрела на них. В темноте ее глаза светились, как два фонарика.

— Заводи! — закричала Мэган.

Кенни повернул ключ. Стартер завыл, но молчал. Еще раз. Еще.

— Сядь, сука! — Кенни молотил по рулю.

И вдруг мотор чихнул. Раз, другой. И завелся.

— Есть! — заорал Картер. — Гони!

Кенни вдавил газ. Машина рванула вперед, прямо на тварь.

Но тварь исчезла. Просто растворилась в воздухе.

— Где она? — Кенни крутил головой, выжимая газ. Машина неслась по грунтовке назад, туда, откуда они приехали.

— Сзади! — закричала Мэган.

Все обернулись.

Тварь сидела на крыше. Ее лицо прижималось к заднему стеклу. Белые глаза заглядывали в салон. И она улыбалась.

— Не останавливайся! — заорал Крис.

— Я и не собираюсь! — Кенни вдавил педаль в пол.

Машина летела по ухабам, подскакивая на кочках. Тварь на крыше держалась, будто приклеенная. Ее когти скрежетали по металлу, оставляя глубокие борозды.

— Сбрось ее! — Картер открыл окно и высунулся наружу с монтировкой.

— Сядь! — Крис дернул его назад. — Вылетишь!

Тварь засмеялась. Этот смех проникал в мозг, вызывая тошноту.

И вдруг машину тряхнуло так, что Крис ударился головой о потолок. Раздался громкий хлопок, и «Нива» клюнула носом, встала как вкопанная.

— Колесо! — заорал Кенни. — Еще одно колесо!

Машина замерла. Фары погасли. Двигатель заглох.

Тишина.

Крис поднял голову и посмотрел назад.

Заднее стекло было чистым. Твари на крыше не было.

— Ушла? — выдохнула Мэган.

— Не знаю, — Крис всматривался в темноту.

И тут фары встречной машины осветили салон. Яркий свет ударил в глаза.

Крис зажмурился. А когда открыл глаза, увидел, что навстречу им по дороге едет старый пикап. За рулем сидел человек в широкополой шляпе.

Пикап остановился в паре метров от них. Дверца открылась.

— Проблемы, ребята? — раздался хриплый голос. — Залезайте. Здесь небезопасно.

Крис посмотрел на остальных. В их глазах читался один вопрос: кому можно верить? Твари из леса или человеку, появившемуся из ниоткуда?

Мэган схватила его за руку.

— Не ходи к нему, — прошептала она. — Не ходи.

Но выбора не было. Потому что сзади, из темноты, снова послышался шепот:

— Идите к нему... Идите... Там веселее...

Крис обернулся. В темноте горели два белых глаза. И не одни. Много. Десятки глаз светились во мраке, окружая их.

— Решайте быстрее, — поторопил человек из пикапа. — У меня не весь день.

Крис сделал шаг к пикапу. Потом еще один.

И лес взорвался криками

Глава 2 ДОМ СРЕДИ СОСЕН

Пикап подпрыгивал на ухабах, и каждый толчок отдавался в позвоночнике Криса острой болью. Или это был просто страх, который наконец-то начал отпускать свои ледяные пальцы от его горла.

— Ну и гоняли вы, ребята, — хрипло усмехнулся мужчина за рулем. Он представился Исааком. Лет шестьдесят, седая щетина, глубокие морщины, въевшаяся в кожу дорожная пыль. Широкополая шляпа была надвинута на глаза так низко, что разглядеть их толком не получалось. — Я тут мимо ехал, смотрю — свет фар, потом темнота, потом вы из кустов вылетаете, как черти из табакерки.

— Нас там... это... — Картер пытался подобрать слова. Он сидел в кузове под тентом, вжавшись спиной в какой-то ящик. — Там такое было...

— Знаю, — спокойно ответил Исаак. — Пустошь.

— Чего? — переспросил Кенни с переднего сиденья.

— Пустошь. Так местные называют этот участок леса. Грибники туда не ходят. Охотники обходят стороной. Даже звери туда не суются. А вы, умники, на машине туда поперлись.

— Мы по навигатору, — виновато пробормотал Крис.

— Навигатор, — хмыкнул Исаак. — В этих местах навигаторы врут. Всегда. Они показывают дороги, которых нет. И не показывают тех, которые есть.

Мэган сидела в кабине, прижавшись к Крису. Ее трясло. Не от холода — от шока. На щеке запеклась кровь от царапин.

— Куда мы едем? — спросила она тихо.

— Ко мне. У меня дом недалеко. Переночуете, утром решим, что с машиной делать. У меня есть спутниковый телефон, вызовем эвакуатор. Или ребят из лесничества.

— А далеко твой дом? — Кенни подозрительно покосился на старика.

— Минут двадцать. Не ссыте, парни. Я не маньяк. Если б хотел убить, проще было в лесу оставить. Там и хоронить не надо — Пустошь сама переварит.

Картер в кузове нервно хихикнул.

— Шутки у тебя, дед...

— Это не шутки, — оборвал его Исаак. — Это жизнь.

Дом оказался старым, но крепким. Бревенчатый сруб, большая веранда, во дворе — поленница дров и ржавый трактор без колес. В окнах горел теплый желтый свет.

— Заходите, — Исаак распахнул дверь. — У меня скромно, но чисто.

Внутри пахло деревом, табаком и какой-то травой. Большая печь в углу, на стенах — старые фотографии и чучела птиц. Диван, два кресла, стол. Просто, по-мужски, но уютно.

— Располагайтесь. Я пока чайник поставлю. Или покрепче хотите?

— Покрепче, — выдохнул Картер, падая в кресло. — У меня нервы как оголенные провода.

Исаак достал початую бутылку виски и несколько граненых стаканов.

— За знакомство, — он разлил. — Хотя лучше бы вы, парни, со мной так и не познакомились. Значит, судьба.

Выпили. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу, оставляя тепло в желудке. Крис почувствовал, как напряжение понемногу отпускает.

— Исаак, а что это за херня там была? — спросил Кенни, ставя стакан на стол. — Ну, в смысле, эта тварь... Она же реальная была? Не глюк?

— Реальная, — кивнул старик. — Местные называют их «крикунами». Или «шептунами». Кто как. Они живут в Пустоши. Или не живут. Хрен их разберет.

— Откуда они взялись? — спросила Мэган.

Исаак надолго замолчал, глядя в окно. Потом тяжело вздохнул.

— Легенда есть. Давно, еще до войны, в этих местах была деревня. Обычная, как все. Люди пахали, сеяли, детей растили. А потом пришла беда. Мор. Или чума. Люди умирали десятками. Оставшиеся решили спасаться — уйти в лес, спрятаться. Срубили избу в самой чаще, думали, переждут. Но болезнь пришла и туда. И тогда они поняли, что это не болезнь. Это наказание.

— За что? — спросил Крис.

— За гордыню. За то, что построили церковь не там, где духи леса велели. Или за то, что охотились в священной роще. Никто уже не помнит. Но когда последний из них умер, лес не принял их души. Так и остались они между мирами. Ни живы, ни мертвы. Ждут, когда кто-то забредет. Чтобы поиграть.

— Поиграть? — переспросил Картер. — Это они так называют то, что с нами было? Это игра?

— Для них — да. А для вас — последняя ночь, если вовремя не уйти.

Повисла тишина. Только трещали дрова в печи.

— Слушай, Исаак, — Крис подался вперед. — А ты сам? Ты же здесь живешь. Рядом с этим местом. Как ты?

— А я с ними договорился, — просто ответил старик. — У меня кровь особенная. Дед мой тоже здесь жил. Прадед. Мы их знаем, они нас знают. Я им иногда... ну, типа подношения оставляю. Еду там, тряпки. Они не трогают.

— А почему ты нам помогаешь? — Мэган прищурилась. — В смысле, риск ведь.

— Потому что вы люди, — Исаак посмотрел на нее своими темными глазами, в которых плясали отблески огня. — И потому что нечасто тут гости бывают. Скучно мне одному.

Картер хмыкнул.

— Дед, а можно вопрос? Не по делу, а просто?

— Валяй.

— А баба у тебя есть? Или ты с этими... шептунами... того?

Крис чуть не подавился виски. Мэган закатила глаза. А Исаак вдруг громко расхохотался — хрипло, искренне, до слез.

— Охренеть вопрос, парень! — он вытер глаза. — Нет, с крикунами я не того. У меня жена была. Померла давно. С тех пор один.

— Извини, — смутился Картер.

— Бывает. Нормальный вопрос. Молодой же.

Напряжение окончательно спало. Выпили еще по одной. Исаак достал из погреба соленые огурцы, сало, хлеб. Настоящий деревенский ужин.

— Слушайте, а может, мы зря паникуем? — Кенни откусил огурец, довольно жуя. — Ну, тварь там какая-то, ну, лес странный. Может, это просто галлюцинации от жары? Или газ какой из земли выходит? Я читал, есть такие места — аномальные зоны. Там люди всякое видят.

— Видят, — согласился Исаак. — А потом пропадают.

— Ну, мы же не пропали. Ты нас вытащил.

— Вытащил. Но вопрос: надолго?

Крис насторожился.

— В смысле?

— В прямом. Вы побывали в Пустоши. Дотронулись до того, что там живет. Они вас запомнили. У них теперь ваш запах. Ваш страх. Они могут прийти за вами. Не сегодня. Не завтра. Но они придут. Такое не забывается.

Мэган побледнела.

— И что нам делать?

— Завтра уедете. Забудете эту дорогу. Никогда сюда не вернетесь. И, может быть, пронесет.

— Может быть? — переспросил Картер.

— Жизнь, парень, штука непредсказуемая. Никто не знает, что будет завтра. Даже крикуны.

— Оптимистично, — буркнул Кенни.

— Зато честно.

Допили. Разговор потек в другое русло. Исаак рассказывал про лес, про охоту, про то, как медведь чуть не задрал его лет тридцать назад. Картер травил байки про городскую жизнь, про то, как они с Крисом однажды попали в переделку в ночном клубе. Кенни молчал, но расслабленно. Мэган даже улыбнулась пару раз.

В какой-то момент Крис вышел на крыльцо проветриться.

Ночь была звездной. Луна висела над лесом огромным желтым фонарем. Тишина — но не та, мертвая, как в Пустоши, а обычная, ночная. Где-то вдалеке ухнула сова. Ветер шелестел листвой.

Крис глубоко вздохнул. Прохладный воздух очищал легкие от табачного дыма и виски.

— Не спится?

Он обернулся. На крыльцо вышла Мэган. Подошла, прижалась к нему.

— Страшно, — прошептала она. — Внутри все дрожит.

— Проходит. Сейчас отойдем, утром уедем, и забудем как страшный сон.

— А если нет? Если этот Исаак прав, и они нас запомнили?

— Значит, будем жить так, чтобы им нас не догнать.

Мэган подняла на него глаза. В лунном свете ее лицо казалось фарфоровым.

— Поцелуй меня, — попросила она. — Просто поцелуй. Чтобы я почувствовала, что живая.

Крис наклонился. Их губы встретились. Тепло, нежность, знакомый запах ее духов...

— Какие милые, — раздался голос из темноты.

Они отпрянули друг от друга.

На краю веранды стоял Картер. С рожей, на которой была написана ехидная улыбка до ушей.

— Картер, твою мать! — выдохнул Крис. — Ты чего подкрадываешься?

— Я не подкрадываюсь, я курю выхожу. А вы тут целуетесь, как в последний раз.

— Заткнись, — Мэган шутливо толкнула его в плечо.

— Ладно-ладно, я ничего не видел. Но если что — я знаю, где вы труп спрячете. — Картер закурил, выпуская дым в ночное небо. — Слушайте, а че за херня с этим дедом? Нормальный вроде мужик, но какой-то... странный.

— В смысле? — спросил Крис.

— Ну, глаза. Ты замечал? Он когда на тебя смотрит, такое ощущение, что он видит тебя насквозь. Или не тебя, а что-то за тобой.

— Картер, не нагнетай. Просто старый лесник. Они все такие.

— Ну-ну.

Они вернулись в дом. Исаак сидел за столом, перебирая какие-то старые фотографии.

— Молодежь, спать пора. Завтра рано вставать. Я вам постелил в дальней комнате. Там две кровати, диван. Разберетесь.

— Спасибо, Исаак, — искренне сказал Крис. — Ты нас реально спас.

— Брось. Я ничего не сделал. Просто подвез. Спасать будете себя сами. Если повезет.

Спальня оказалась небольшой, но чистой. Две деревянные кровати с горой подушек, старый скрипучий диван. На стенах — выцветшие обои с цветочками. Странно, но это успокаивало.

Картер сразу рухнул на диван и через минуту уже храпел. Кенни устроился на одной кровати, повернувшись лицом к стене. Крис с Мэган легли на вторую, тесно прижавшись друг к другу.

— Спокойной ночи, — прошептала Мэган.

— Спокойной.

Крис закрыл глаза. Усталость навалилась тяжелым одеялом. Мысли путались. Тварь, лес, Исаак, виски, огурцы, поцелуй на крыльце... Все смешалось в калейдоскоп.

Он провалился в сон.

Проснулся от холода.

Резко, будто кто-то толкнул в грудь.

Крис открыл глаза. В комнате было темно. Луна за окном скрылась за тучами. Храп Картера стих. Тишина стояла такая, что звенело в ушах.

И вдруг он понял, что холод идет не от окна. Холод идет от Мэган.

Он повернул голову. Мэган лежала рядом. Ее глаза были открыты. Широко открыты. И в них не было зрачков — только белки, светящиеся в темноте.

— Мэг? — прошептал он, чувствуя, как сердце проваливается в пятки.

Она медленно повернула к нему голову. Губы растянулись в улыбке. Слишком широкой. Слишком знакомой.

— Привет, — сказала она голосом твари из леса. — Я же говорила: мы еще поиграем.

Крис дернулся назад, чуть не свалившись с кровати. Он хотел закричать, разбудить остальных, но горло перехватило спазмом.

Мэган — или то, что в ней сидело — медленно подняла руку. Пальцы стали длиннее, черные когти прорезались из-под ногтей.

— Не бойся, — прошептала она. — Я только посмотреть. Я давно не видела таких... живых.

Крис нашарил рукой что-то на тумбочке. Попалось что-то тяжелое — старый подсвечник.

— Отвали от нее! — заорал он, замахиваясь.

Но в этот момент в комнате вспыхнул свет.

Зажегся свет.

На пороге стоял Исаак с ружьем в руках.

— А ну вышла! — рявкнул он. — Вышла, падаль!

Мэган — или тварь — зашипела, отпрянув от Криса. Ее лицо исказилось, став на секунду совершенно чудовищным — белые глаза, оскаленная пасть, серая кожа.

А потом моргнул свет, и Мэган упала на подушку без сознания.

— Что... что это было? — выдохнул проснувшийся Картер.

— Она пришла за вами, — спокойно сказал Исаак, опуская ружье. — Быстрее, чем я думал.

Кенни сидел на кровати, сжимая в руке нож, который всегда носил с собой.

— Что с Мэг?

— С ней все будет в порядке. Она просто спит. А то, что вы видели — это не она. Это они. Они умеют вселяться. В сны, в мысли. Иногда — в людей. Особенно в тех, кто слабее духом.

— Она не слабая! — выкрикнул Крис.

— Она напугана. А страх — это входная дверь для них.

Исаак подошел к Мэган, потрогал лоб, посмотрел зрачки.

— Жить будет. Но нам нужно убираться отсюда. Прямо сейчас.

— Ночь же, — возразил Картер.

— Тем лучше. Они не любят, когда много света. У меня в машине фары мощные, есть пара прожекторов. Доедем до райцентра, там гостиница, люди. В людных местах они слабеют.

— А машина? Наша машина?

— К утру вернетесь с эвакуатором. Если захотите.

Крис смотрел на бледное лицо Мэган. Она дышала ровно, но во сне вздрагивала, будто ей снилось что-то страшное.

— Едем, — сказал он. — Сейчас.

Собирались быстро. Исаак вынес два мощных фонаря, загрузил в пикап какие-то ящики. Крис нес Мэган на руках — она так и не пришла в себя.

— Держись, малышка, — шептал он. — Держись.

Усадили ее в кабину, пристегнули. Картер и Кенни забрались в кузов, вооружившись монтировками и топором, который дал Исаак.

— Поехали, — старик завел мотор. — И молитесь, чтобы мы успели.

— Успели куда? — спросил Крис.

— До рассвета.

Пикап рванул с места, подпрыгивая на ухабах. Фары выхватывали из темноты куски дороги, деревья, кусты. Лес по бокам стоял черной стеной.

Крис смотрел назад, в темноту. И ему казалось, что там, между стволов, мелькают белые пятна. Много белых пятен.

— Не смотри, — сказал Исаак. — Не дразни.

— Сколько нам ехать?

— Часа два. Если не случится ничего.

— А может случиться?

— Всегда может.

Мэган застонала во сне. Ее веки дрогнули, глаза открылись. На Криса смотрели обычные, человеческие глаза. Зеленые, с карими крапинками. Ее глаза.

— Крис? — прошептала она. — Что случилось? Где мы?

— Все хорошо, — соврал он. — Мы едем. Ты просто уснула. Отдыхай.

— Мне приснился кошмар... Будто я не я... Будто я смотрю на тебя и хочу... хочу сделать больно...

— Это просто сон. Спи.

Мэган снова закрыла глаза.

— Крис, — позвал Исаак, не оборачиваясь. — Глянь-ка назад.

Крис посмотрел в боковое зеркало.

Сзади, на дороге, метрах в пятидесяти, стояла фигура. Высокая, худая, с длинными руками. И смотрела вслед пикапу.

— Не останавливайся, — прошептал Крис.

— Я и не собираюсь.

Фигура исчезла. Но Крис знал — она не ушла. Она просто стала невидимой.

Где-то там, в темноте, они бежали за машиной. Молча. Быстро. Не отставая.

Сколько их было? Десяток? Сотня?

Крис сжал монтировку, которую сунул ему Исаак. Металл холодил ладонь.

— Дед, — позвал он. — А если они догонят?

— Тогда будем драться, — спокойно ответил старик. — У меня в кузове динамит есть. Для медведей. Рванем — мало не покажется.

— Динамит? — переспросил Крис. — У тебя есть динамит?

— А ты думал, я просто так ящики грузил? Я тут сорок лет живу. Я ко всему готов.

Крис не знал, смеяться ему или плакать.

Пикап мчался сквозь ночь. А сзади, в темноте, не отставая, бежали тени.

Глава 3 БЕЛЫЕ ГЛАЗА

Пикап летел сквозь ночь, подпрыгивая на ухабах так, что Крис несколько раз приложился головой о крышу кабины. Мэган лежала у него на коленях, тяжело дыша во сне. Ее лицо было бледным, почти прозрачным в тусклом свете приборной панели.

— Исаак, — Крис понизил голос, чтобы не разбудить девушку. — Что это было? Ну реально, без легенд. Что это за херня с ней случилась?

Старик долго молчал, вглядываясь в темноту за лобовым стеклом. Фары выхватывали только кусок разбитой дороги да придорожные кусты, которые тянулись к машине своими корявыми ветками, будто хотели схватить.

— Ты когда-нибудь слышал про одержимость? — наконец спросил он.

— В кино видел. Попа больная, святая вода, голова кругом.

— В кино всё упрощают, — Исаак сплюнул в открытое окно. — Одержимость — это не когда дьявол в тебя вселился и ты по стенам ходишь. Это когда что-то чужое заходит в твои сны. В твои мысли. В твои страхи. Оно не управляет тобой, как марионеткой. Оно просто... рядом. Шепчет. Показывает картинки. А ты уже сам делаешь то, что оно хочет.

— И Мэган сейчас...

— Она спит. А то, что ты видел — это проекция. Крикуны не могут надолго входить в человека, если сам человек не открыл им дверь.

— Какую дверь?

— Страх, Крис. Страх — это входная дверь. Чем сильнее боишься, тем шире она открыта. Твоя девушка перепугана до усрачки. Вот они и зашли. Ненадолго. Просто понюхать, посмотреть. Но если не убраться отсюда подальше, они зайдут снова. И могут остаться навсегда.

Крис посмотрел на Мэган. Она вздрогнула во сне, что-то прошептала. Сердце сжалось.

— Мы уедем. Утром же. Забудем эту дорогу.

— Дело не в дороге, парень. Дело в вас. Вы теперь помеченные. Они вас запомнили. Вы для них — как новая игрушка. Дорогая, блестящая. От такой просто так не отказываются.

— Твою мать, Исаак, ты специально меня пугаешь?

— Я тебе правду говорю. Пугать буду потом, если выживем.

Сзади, в кузове, завозился Картер. Сквозь маленькое окошко в кабину было видно, как он пытается устроиться поудобнее среди ящиков.

— Крис! — донесся приглушенный голос. — Скажи этому гонщику, чтобы помягче! У меня сейчас яйца в горло залезут от этих ухабов!

— Терпи! — крикнул в ответ Крис. — Лучше смотри по сторонам!

— А че смотреть? Темнота, лес, жопа мира! Красота!Картер всегда пытался шутить в стрессовых ситуациях. Это был его защитный механизм. Крис знал его с детства — когда Картеру страшно, он начинает нести херню, лишь бы не думать о плохом. Сейчас он нес херню с особым энтузиазмом.

— Кенни! — снова заорал Картер. — Ты как там? Не обоссался еще?

— Иди на хер, — донеслось из темноты.

— О, живой! А я думал, ты там того, уснул и в ящик с динамитом упал. Кстати, дед, а динамит у тебя свежий? А то рванем — и от нас только мокрое место останется.

— Не ссы, — отозвался Исаак, не оборачиваясь. — Я его правильно храню. В сухости и прохладе.

— Ага, как мою бывшую — в холоде и темноте, — хохотнул Картер.

Кенни заржал. Даже Крис невольно улыбнулся.

Картер, ты больной, — сказал он.

— А то! Здоровым быть скучно.

Пикап выехал на более-менее ровную дорогу. Тряска прекратилась, и Крис смог немного расслабиться. Мэган задышала ровнее, перестала вздрагивать.

— Спит, — тихо сказал он.

— И пусть спит, — кивнул Исаак. — Во сне организм быстрее восстанавливается. Ей сейчас нужен отдых.

— Слушай, дед, — Крис помялся. — А ты правда с ними договорился? С этими... крикунами?

— Правда.

— И как?

— Как с соседями. Ты же не лезешь к ним во двор без спроса? И они к тебе не лезут. Но если ты начнешь им окна бить или собак ихних травить — жди беды.

— А мы? Мы им окна разбили?

— Вы в их двор зашли. Без спроса. Громко. На машине. Они испугались сначала, а потом разозлились. Представь, что к тебе домой врываются четверо незнакомцев, орут, матерятся, ломают мебель. Что ты сделаешь?

— Вызову полицию.

— А у них полиции нет. Они сами себя защищают.

Крис замолчал, переваривая информацию. В его голове не укладывалось, что он сейчас всерьез обсуждает правила поведения с потусторонними существами.

— Исаак, а почему ты нам помогаешь? Ты же с ними договорился. А тут мы — нарушители спокойствия. Ты же рисковал своим договором.

Старик вздохнул.

— Потому что я человек, — просто ответил он. — И потому что вы молоды. У вас вся жизнь впереди. А я старый. Мне терять нечего. Если они на меня обидятся — ну, значит, так тому и быть. Я пожил достаточно.

— А если они убьют тебя?

— Значит, встречусь с женой. Она уже заждалась, поди.

Крис не нашелся что ответить. Просто смотрел на дорогу и думал о том, что в этом мире еще есть нормальные люди. Даже здесь, в глуши, рядом с Пустошью.

Проехали еще минут двадцать. Лес начал редеть, потянулись поля, заросшие высокой травой. Где-то вдалеке забрезжил свет — не белый, тварный, а нормальный, желтый, человеческий.

— Огоньки, — сказал Исаак. — Поселок. Там заправка, пара магазинов, гостиница. Дотянем?

— Дотянем.

Но дотянуть не получилось.

Пикап дернулся, чихнул двигателем и начал сбавлять ход.

— Твою мать, — выдохнул Исаак и вдавил педаль газа в пол.

Мотор взревел, но мощность не прибавилась. Машина еле ползла, дергаясь, как в лихорадке.

— Что случилось? — Крис вцепился в сиденье.

— Не знаю! Бензин есть, искра есть... Не тянет!

Пикап остановился. Фары погасли. Двигатель заглох.

Тишина навалилась мгновенно. Только ветер шелестел в траве, да где-то далеко ухал филин.

— Вылезаем, — скомандовал Исаак. — Быстро. Берите оружие, фонари. До поселка километра два, пешком дойдем.

— А машина? — спросил Кенни, спрыгивая с кузова.

— К черту машину! Жизнь дороже!

Картер спрыгнул следом, сжимая в руках монтировку. Он озирался по сторонам, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте.

— Дед, а твои... ну, эти... они здесь?

— Не знаю. Но рисковать не будем.

Крис осторожно вытащил Мэган из кабины. Она открыла глаза, мутные, ничего не понимающие.

— Что случилось? — прошептала она.

— Машина сломалась. Идем пешком. Ты как, сможешь?

— Попробую.

Она встала на ноги, пошатнулась. Крис подхватил ее под руку.

— Осторожно. Опирайся на меня.

Исаак раздал фонари. Мощные лучи разрезали темноту, выхватывая куски дороги и высокой травы по обочинам.

— Держитесь вместе. Не разбредаться. Если что-то увидите — сразу кричите. Не вздумайте геройствовать.

— А если они нападут? — спросил Кенни, сжимая нож.

— Тогда бейте. Бейте сильно, бейте в голову. Они не любят, когда им по морде дают.

Группа двинулась вперед. Крис вел Мэган, которая с каждым шагом приходила в себя все больше. Картер и Кенни прикрывали тылы. Исаак шел впереди, освещая дорогу.

— Слушайте, — вдруг сказал Картер. — А че за поселок? Там люди нормальные? А то может, там такие же... ну, эти?

— Нормальные, — ответил Исаак. — Обычные деревенские. Рыбаки, охотники. Они про Пустошь знают, но близко не подходят. Живут своей жизнью.

— А нас примут? Ночью, без денег?

— Примут. У меня там друг есть, Фрэнк. Держит гостиницу. Пустит.

Прошли метров триста. Дорога стала шире, появились столбы линии электропередач. Цивилизация.

— Еще полтора километра, — сказал Исаак. — Почти дошли.

И тут Крис услышал это.

Шепот.

Тихий, едва различимый. Он шел отовсюду — из травы, из темноты, из-за спины.

— Ты слышишь? — спросил он Мэган.

— Что?

— Шепот.

Она прислушалась.

— Нет. Ничего не слышу.

— Картер? Кенни

Они тоже покачали головами.

— Крис, у тебя галлюцинации, — сказал Картер. — Нервы.

— Не галлюцинации, — отрезал Исаак. — Он слышит. Потому что у него страх открыл дверь. Как у Мэган.

— И что делать?

— Заткни уши. Мысленно. Не слушай. Не обращай внимания. Думай о чем-то своем, громком.

Крис попытался. Забил голову мыслями о доме, о работе, о том, как они с Мэган познакомились. Но шепот не уходил. Он становился громче.

«Кри-ис... Кри-ис... Иди к нам...»

— Пошли быстрее, — поторопил Исаак.

Почти бегом они преодолели еще метров двести. Огни поселка стали ближе, уже можно было разглядеть отдельные дома.

И тут Мэган остановилась.

— Мэг? — Крис дернул ее за руку. — Пошли!

Она не двигалась. Стояла как вкопанная и смотрела в темноту.

— Мэг!

Она медленно повернула к нему голову. Глаза были открыты, но в них не было ни страха, ни боли. Пустота.

— Там, — сказала она чужим голосом. — Там моя мама.

— Чего? — опешил Крис. — Твоя мама в другом штате живет!

— Нет. Она там. Зовет меня.

Мэган дернулась и побежала в темноту. Прямо в поле, в высокую траву.

— Мэг! Стой!

Крис рванул за ней, но Исаак перехватил его за руку.

— Не ходи!

— Пусти! Она там!

— Это не она! Это они! Они используют ее, чтобы заманить тебя!

— Плевать! — Крис вырвался и побежал в темноту.

Картер и Кенни переглянулись.

— Ну, блядь, — выдохнул Картер. — Пошли, что ли?

— А если это ловушка? — спросил Кенни.

— А если нет? Пошли, я сказал!

Они побежали следом. Исаак выругался, вытащил из кармана зажигалку, прикурил дрожащими руками и, достав из-за пазухи старый серебряный крест, зашагал за молодежью.

— Дураки, — бормотал он. — Молодые дураки. Ничему их жизнь не учит.

Крис бежал по полю, раздвигая высокую траву. Фонарь выхватывал только мелькающие стебли и пустоту. Мэган исчезла.

— Мэг! — орал он. — Мэг, твою мать, отзовись!

Тишина.

И вдруг — крик. Короткий, приглушенный. Справа.

Крис рванул туда.

Он вылетел на небольшую поляну и замер.

Мэган стояла на коленях. Перед ней в траве сидело... что-то. Существо было похоже на человека, но только издалека. Кожа серая, облезлая, кое-где висят лохмотья. Руки длинные, с огромными когтями. Голова непропорционально большая, лысая, с белыми глазами без зрачков.

И оно говорило. Голосом Мэган. Голосом ее матери. Голосом самого Криса.

— Иди к нам, Крис. Мы ждали. Мы так долго ждали.

Мэган тянула к нему руки. Ее глаза были пусты.

— Мэг, отойди от него! — заорал Крис.

— Она не слышит, — прошелестела тварь. — Она теперь наша. Как и вы все будете.

Из темноты выскочили Картер и Кенни. Увидев тварь, Картер замер, разинув рот.

— Ни хера себе... — выдохнул он. — Это оно? То самое?

— Бей! — заорал Кенни и кинулся вперед с ножом.

Тварь дернулась, уходя от удара, и зашипела. Из ее пасти вырвался такой звук, что у Криса заложило уши.

— Не подходите! — крикнул подоспевший Исаак. — Она вызывает остальных!

Сзади, в темноте, зашевелилось. Трава зашелестела, захрустели ветки. Множество шагов приближалось со всех сторон.

— Они здесь, — прошептал Картер. — Они везде.

Исаак выхватил из рюкзака динамитную шашку, чиркнул зажигалкой.

— Всем лечь! — рявкнул он и швырнул шашку в сторону твари.

Грохнуло так, что Криса подбросило на земле. Вспышка осветила поляну на секунду — и в этом свете он увидел их. Десятки. Сотни. Серые фигуры, стоящие по краям поляны. Белые глаза, смотрящие на них.

А потом тьма снова сомкнулась.

— Бегом! — заорал Исаак. — Хватайте девку и бегом!

Крис рванул к Мэган, схватил ее за руку, дернул. Она закричала, забилась, пытаясь вырваться.

— Пусти! Пусти меня! Там мама!

— Там нет мамы, Мэг! Это оно! Оно обманывает тебя!

Картер подскочил с другой стороны, помог заломить ей руки.

— Прости, подруга, но так надо! — он взвалил ее на плечо, как куль с мукой.

— Бежим! — Кенни уже рвал к дороге.

Они бежали. Бежали так, как не бегали никогда в жизни. Трава хлестала по ногам, ветки царапали лица. Сзади слышался топот — множество ног, быстрое, ровное, нечеловеческое.

— Быстрее! — хрипел Исаак, хватаясь за сердце.

Впереди замаячили огни поселка. Ближе. Еще ближе.

— Там церковь! — выдохнул старик. — Видите шпиль? В церковь! Они туда не войдут!

Они вылетели на асфальт. Дома. Фонари. Люди. Цивилизация.

Крис оглянулся.

На краю поля, у самой дороги, стояли они. Серые фигуры, белые глаза. Стояли и смотрели. Не двигались. Просто смотрели.

— Не смотри на них, — прошептал Исаак. — В церковь. Быстро.

Они вбежали в распахнутые двери небольшой деревянной церквушки. Внутри горели свечи, пахло ладаном. Старушка в платочке мыла полы и от неожиданности выронила тряпку.

— Люди добрые, что случилось? — всплеснула она руками.

— Беда, мать, — выдохнул Исаак. — Пустошь за нами пришла.

Старушка перекрестилась.

— Господи помилуй... Проходите, проходите. Здесь они не тронут. Здесь место святое.

Крис опустился на скамью рядом с Мэган. Она сидела, обхватив голову руками, и тихо плакала.

— Мэг...

— Я видела ее, Крис. Я видела маму. Она звала меня. Она плакала.

— Это была не она. Это была тварь.

— Я знаю. Но как же больно...

Картер плюхнулся на скамью, тяжело дыша.

— Ну и ночка, — выдохнул он. — Я думал, у меня сердце выпрыгнет. Дед, а ты охренительно бросаешь динамит. Прямо как в кино.

— Заткнись, Картер, — устало сказал Кенни. — Дай людям в себя прийти.

— А чего я? Я нормально. Я вообще молодец, девку спас. Меня в герои записывать надо.

— Тебя записывать надо в психиатрическую клинику.

Исаак подошел к алтарю, перекрестился, что-то прошептал. Потом повернулся к ним.

— До утра мы здесь. Они не войдут. А утром — в город. На автобус. На поезд. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

— А ты? — спросил Крис.

— А я вернусь домой. Мне не привыкать. Я с ними договорился. Помните?

— После того, как ты взорвал одну из них динамитом? — усомнился Картер.

Исаак замялся.

— Ну... возможно, договор придется пересмотреть.

Крис посмотрел на Мэган. Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. В ее глазах читался такой страх, какого он никогда не видел.

— Крис, — прошептала она. — А если они не уйдут? Если они пойдут за нами до конца?

— Не пойдут, — соврал он. — Мы уедем, и все забудется.

— Ты же не веришь в это.

— Не верю. Но другого выхода у нас нет.

За окном забрезжил рассвет. Серые тени у церковных дверей начали таять, растворяться в утреннем тумане. Но Крис знал — они не ушли. Они просто ждут.

Ждут, когда наступит следующая ночь.

Глава 4 ЦЕНА ДОВЕРИЯ

Рассвет пробивался сквозь витражные окна церкви разноцветными лучами, рисующими на старых деревянных скамьях причудливые узоры. Красный, синий, зеленый — как в детском калейдоскопе. Красиво. Только смотреть на эту красоту не хотелось. Хотелось закрыть глаза и провалиться в сон, где нет никаких тварей, никакой Пустоши, никаких белых глаз в темноте.

Крис сидел на скамье, привалившись спиной к холодной стене. Рядом, положив голову ему на плечо, спала Мэган. Ее дыхание стало ровным, спокойным — впервые за эту долбаную ночь. Видимо, церковь действительно давала какую-то защиту. Или просто организм вырубился от перенапряжения.

Картер развалился на соседней скамье, раскинув руки и ноги в разные стороны. Он храпел так, что старушка-служительница косилась на него с укоризной, но будить не решалась. Кенни сидел у двери, сжимая в руках нож и глядя на улицу через маленькое окошко. Он не спал. Вообще не сомкнул глаз за всю ночь.

— Кенни, — тихо позвал Крис. — Иди поспи. Я посторожу.

— Не могу, — так же тихо ответил Кенни. — Кажется, если закрою глаза, увижу их. Они в голове.

— Понимаю.

Крис действительно понимал. Он сам несколько раз проваливался в тревожную дремоту, и сразу же перед внутренним взором всплывали белые глаза, длинные пальцы, оскаленные пасти. Он вздрагивал и просыпался.

Исаак сидел у алтаря, перебирая четки. Старик выглядел уставшим, но держался молодцом. Восемьдесят лет, а бегал лучше некоторых молодых.

— Дед, — позвал Крис. — Иди сюда.

Исаак поднялся, подошел, сел напротив.

— Как она? — кивнул на Мэган.

— Спит. Кажется, без кошмаров.

— Это хорошо. Церковь помогает. Тут место сильное. Давно стоит, еще до меня. Сколько раз люди спасались.

— Исаак, — Крис понизил голос до шепота. — Скажи честно. Мы выберемся?

Старик посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом.

— Хочешь честно или хочешь, чтобы я соврал и тебе стало легче?

— Честно.

— Не знаю, парень. Я никогда не видел, чтобы крикуны так долго преследовали людей. Обычно они поиграют ночью и отпускают. Если жертва успевает уйти. А тут... они за вами пришли. Не отстают. Это плохой знак.

— Какой?

— Либо вы им очень понравились, либо... — он запнулся.

— Что либо?

— Либо вы им зачем-то нужны. Не просто так, для развлечения. А для чего-то большего.

Мэган пошевелилась во сне, что-то пробормотала. Крис погладил ее по голове, и она снова затихла.

— Для чего большего?

— Не знаю. Может, ритуал какой. Может, жертва. Может, переселение. Я не знаю их планов. Я просто старик, который договорился с ними о нейтралитете.

— А теперь твой нейтралитет под вопросом.

— Теперь да. Но я не жалею. Люди важнее.

Крис посмотрел на старика с уважением.

— Спасибо тебе. Если бы не ты...

— Если бы не я, вы бы уже были мертвы. Или того хуже — стали бы такими же, как они. Так что благодарность принимается.

В церкви скрипнула дверь. Кенни мгновенно вскочил, выставив нож. Картер дернулся во сне, но не проснулся.

Вошел мужчина. Лет пятидесяти, в рабочей одежде, с ружьем за спиной. Увидев компанию, опешил.

— Исаак? Ты чего тут с утра пораньше? И кто это с тобой?

— Фрэнк, — обрадовался старик. — А я как раз к тебе собирался. Это мои... гости. Из города. Попали в переделку.

Фрэнк подошел ближе, разглядывая молодежь. Взгляд у него был цепкий, профессиональный. Охотник.

— В какую переделку? Уж не в Пустошь ли?

— В нее самую.

Фрэнк присвистнул.

— Ни хрена себе. И живы?

— Как видишь. Но преследуют их. Крикуны не отстают.

— Давно такого не было, — Фрэнк почесал затылок. — Ладно, пошли ко мне. У меня гостиница, накормлю, обогрею. Там и решим, что делать.

— А церковь? — спросил Кенни.

— В церкви днем можно, но вам нужно поесть и отдохнуть по-человечески. Исаак, ты с ними?

— С ними. До конца.

— Ну, пошли.

Картера пришлось будить. Он открыл глаза, мутные, ничего не понимающие.

— А? Чего? Где я?

— В раю, — усмехнулся Кенни. — Вставай, рай закрывается.

— Блин, только приснилось, что я на пляже и вокруг топлес-модели... —Картер зевнул, потянулся. — Ладно, пошли. А есть дадут?

— Дадут, дадут. Пошли.

Гостиница Фрэнка оказалась старым двухэтажным домом на окраине поселка. Первый этаж — ресторанчик с барной стойкой и несколькими столиками, второй — номера для постояльцев. Пахло деревом, жареным мясом и свежесваренным кофе.

— Располагайтесь, — Фрэнк махнул рукой на столик у окна. — Сейчас Мэри накормит. А я пока позвоню кое-куда, узнаю, что с вашей машиной.

— А есть шанс? — спросил Крис.

— Машину эвакуатор вытащит. Если крикуны не разобрали ее на запчасти. Но это потом. Сначала — завтрак.

Мэри, жена Фрэнка, полная добродушная женщина с вечным румянцем на щеках, вынесла огромную сковородку яичницы с беконом, гору тостов, масло, джем и кофейник.

— Кушайте, детки, кушайте! — приговаривала она. — Вон какие бледные, страху натерпелись. Ничего, Мэри вас откормит, все как рукой снимет.

Картер набросился на еду так, будто не ел неделю. Кенни ел аккуратно, но быстро. Крис заставлял Мэган съесть хотя бы тост.

— Не хочу, — отнекивалась она.

— Надо. Тебе силы нужны.

— Какие силы? Мы же уедем сейчас?

— Уедем. Но до станции еще добраться надо.

Исаак пил кофе маленькими глотками и смотрел в окно.

— Дед, ты чего? — спросил Картер с набитым ртом.

— Думаю. Не нравится мне все это.

— Что именно?

— То, что они ночью не напали. У церкви была толпа. Десятки. Могли ворваться, разнести все к херам. Но не вошли. Почему?

— Место святое, — предположил Кенни.

— Место святое, это да. Но они могли ждать снаружи. А они ушли под утро. Куда?

— Может, спать? — ляпнул Картер и сам понял, что сморозил глупость.

— Они не спят. Они ждут. И мне кажется, они ждут не просто так.

Фрэнк вернулся через полчаса. Лицо у него было озабоченное.

— Плохие новости, ребята. Эвакуатор до вашей машины не доедет.

— Почему? — насторожился Крис.

— Дорога, по которой вы ехали, исчезла.

— В смысле исчезла?

— В прямом. Я позвонил в лесничество, спросил про грунтовку. Они сказали, что той дороги нет уже лет двадцать. Ее забросили, заросло все. А по навигатору она есть?

— Была.

— Значит, Пустошь вас заманила. Она умеет. Показывает дороги, которых нет, чтобы затащить поглубже.

Мэган побледнела еще сильнее.

— А как же мы тогда выберемся?

— Автобусом. У нас тут два раза в день ходит до райцентра. Первый через час. Успеете?

— Успеем.

— Тогда собирайтесь. Я провожу.

Остановка находилась в центре поселка — старая, обшарпанная, с ржавой скамейкой и расписанием, которое никто не обновлял лет десять. Рядом стоял продуктовый магазин, пара частных домов и водонапорная башня.

— Автобус придет, не переживайте, — успокоил Фрэнк. — Тетя Клава, водитель, баба ответственная. Довезет.

— Спасибо тебе за все, — Исаак пожал руку другу. — И Мэри спасибо.

— Да ладно. Вы главное — уезжайте. И не возвращайтесь сюда никогда. Пустошь таких, как вы, не забывает.

Автобус появился через полчаса. Старый «ПАЗик», дребезжащий, крашенный когда-то в синий, а теперь больше похожий на пятнистый камуфляж. За рулем сидела мощная женщина лет пятидесяти с лицом, не терпящим возражений.

— Куда? — рявкнула она, открывая дверь.

— До райцентра, — ответил Крис.

— Садитесь. Деньги есть?

— Найдем.

Они забрались в салон. Воняло бензином, соляркой и еще чем-то кислым. Сиденья были драные, на полу валялись окурки и фантики. Но это был их билет к спасению.

Мэган села у окна, Крис рядом. Картер и Кенни устроились сзади. Исаак сел напротив, положив ружье на колени.

— Дед, ты с нами? — удивился Картер.

— До райцентра. А там видно будет. Не хочу вас одних оставлять.

Автобус тронулся, затарахтел, подпрыгивая на ухабах. Поселок поплыл за окном — дома, заборы, собаки, белье на веревках. Обычная жизнь. Такая далекая и нереальная после того, что они пережили.

— Крис, — позвала Мэган. — Посмотри.

Она показала на щеку. Царапины, оставленные когтями твари, не зажили. Вокруг них появилась темная кайма, словно кожа начала чернеть.

— Болит?

— Нет. Не чувствую вообще. Это нормально?

Крис позвал Исаака. Старик подошел, всмотрелся, потрогал.

— Дрянь дело, — констатировал он. — Это след. Метка.

— Какая метка?

— Они тебя пометили. Теперь ты для них — своя. Будут искать везде, где бы ты ни была.

— Что? — Мэган вскочила, ударившись головой о багажную полку. — Как своя? Я не хочу быть своей для этих тварей!

— Сядь, не дергайся. Метку снять можно. Но для этого нужно вернуться в Пустошь и провести обряд.

— Нет! — выкрикнула она. — Ни за что! Я туда больше ни ногой!

— Тогда придется жить с этим. Они будут приходить во снах. Будут шептать. Будут показывать то, что ты больше всего боишься. И однажды ты не выдержишь и пойдешь на их зов.

— Исаак, не пугай ее! — одернул Крис.

— Я не пугаю. Я предупреждаю. Она имеет право знать.

Мэган села, закрыла лицо руками. Крис обнял ее, чувствуя, как она дрожит.

— Мы что-нибудь придумаем, — шептал он. — Обязательно придумаем.

Автобус выехал за пределы поселка. Дорога потянулась через поля, редкие перелески, мимо заброшенных ферм. Солнце поднялось выше, обещая жаркий день.

— Красиво здесь, — вдруг сказал Картер, глядя в окно. — Если бы не эти... ну, вы поняли. Даже отдохнуть можно было бы.

— Отдохнешь тут, — буркнул Кенни. — С тварями в придачу.

— А ты представь, что их нет. Поля, лес, речка где-нибудь. Удочки, костер, шашлычок. Девушки в купальниках...

— У тебя одно на уме.

— А у тебя нет?

Кенни не ответил. Он смотрел на свои руки, сжимающие нож. Костяшки побелели.

— Кенни, расслабься, — сказал Крис, обернувшись. — Мы в автобусе. Среди людей. Они не нападут днем.

— Откуда ты знаешь?

— Исаак сказал.

— А если Исаак ошибается?

Все посмотрели на старика. Исаак молчал, глядя в окно.

— Дед? — позвал Картер.

— Я ничего не знаю наверняка, — наконец ответил он. — Я знаю только то, что видел сам. А видел я разное. Иногда они нападали днем. Но редко. Очень редко. Если им сильно надо.

— И насколько им надо нас?

— Судя по метке — сильно.

Мэган всхлипнула.

— За что? — прошептала она. — За что мы им?

— Не знаю, дочка. Может, ты им чем-то понравилась. Может, Крис. Может, вы все вместе — редкая добыча. Пустошь выбирает не просто так. У нее есть свои резоны.

Автобус тарахтел, поднимая пыль на проселке. Водительница тетя Клава лихо крутила баранку, периодически матерясь на местных водителей, которых не было видно за горизонтом.

— Клава, — вдруг спросил Исаак, подойдя к кабине. — А давно ты здесь ездишь?

— Тридцать лет, Исаак. Ты же знаешь.

— И никогда ничего странного не видела? В лесу?

Клава помолчала, потом ответила:

— Видела, — тихо сказала она. — Но молчу. Начальство не любит, когда страшилки рассказываю. Туристы пугаются.

— А что видела?

— Да всякое. Фигуры у дороги. Глаза в темноте. Один раз мужик голосовал ночью. Я остановилась, а его нет. Исчез. Прямо на глазах.

— И что сделала?

— Уехала быстрее. И крестом побольше перекрестилась.

— А метки на людях видела? — спросил Крис, подходя ближе.

— Какие метки?

— Вот такие, — он показал на щеку Мэган.

Клава глянула в зеркало заднего вида, увидела девушку с почерневшей царапиной, и лицо ее вытянулось.

— Господи Иисусе... — перекрестилась она. — Это же... это же печать!

— Печать? — переспросил Крис.

— Бабка моя рассказывала. Кого Пустошь пометит, тот уже не жилец. Они за ним придут. Обязательно придут.

— И что делать?

— Не знаю, милок. Бабка говорила, что только обряд очищения помогает. Но его в самой Пустоши проводить надо. В том месте, где отметили.

Мэган застонала.

— Я не вернусь, — твердо сказала она. — Лучше умру, но не вернусь.

— Не умрешь, — отрезал Исаак. — Я не дам. Есть другой способ.

— Какой?

— Найти того, кто сильнее их. Кто сможет снять метку без возвращения.

— И где такого найти?

— Есть одно место. Часовня старая, в горах. Там отшельник живет. Говорят, он знается с такими делами. До него часа четыре езды от райцентра.

— Поехали, — решительно сказал Крис.

— А деньги? — спросил практичный Картер. — У нас почти ничего нет.

— Разберемся. Исаак, этот отшельник берет плату?

— Не знаю. Я с ним не знаком. Только слышал. Но выбора у нас все равно нет.

Автобус въехал в райцентр. Городок оказался типичным для этих мест — несколько пятиэтажек, рынок, автовокзал, церковь, пара кафе с сомнительной кухней.

— Дальше не еду, — объявила Клава. — Конечная. Удачи вам, ребята. И ты, Исаак, береги их. Хорошие вроде люди.

— Спасибо, Клава. Спасибо за все.

Они вышли на площадь перед автовокзалом. Солнце пекло нещадно. Люди сновали туда-сюда, кто-то спешил на автобус, кто-то торговал семечками, кто-то просто сидел на лавочке и читал газету. Обычная жизнь. Такая нормальная, что аж тошно.

— Куда теперь? — спросил Кенни.

— Надо найти машину, — сказал Исаак. — До гор без колес не добраться.

— А где взять?

— Угнать, — ляпнул Картер и сам испугался своей шутки.

— Купить, — поправил Исаак. — У меня есть немного денег. На старую развалюху хватит.

Они пошли на местный рынок. Там, за рядами с овощами и китайским ширпотребом, обнаружилась стихийная парковка, где торговали подержанными автомобилями. Ржавые «Жигули», древние «Москвичи», пара раздолбанных иномарок.

— Сколько хотите за этот хлам? — спросил Исаак у продавца — хитроглазого мужика в кепке.

— Этот не хлам! — возмутился мужик. — Этот «Форд» 95 года, еще побегает!

— На сколько побегает? На километр?

— Ну, зачем сразу километр... До гор доедет.

— Откуда знаешь, что нам в горы?

Мужик смешался.

— Да так... предположил. Все туристы в горы едут.

— Мы не туристы, — отрезал Исаак. — Две штуки даю.

— Четыре.

— Две с половиной.

— Три, и по рукам.

— Идет.

Картер присвистнул.

— Дед, ты торговаться умеешь! Меня научишь?

— Тебя поздно учить, парень. Ты уже сформировавшийся лох.

Кенни хрюкнул. Картер обиженно надулся.

«Форд» оказался именно таким, как описывал продавец — старым, ржавым, с салоном, пропахшим потом и табаком, и двигателем, который заводился с пятого раза. Но ехал. И это было главное.

— Загружаемся, — скомандовал Исаак. — Картер за руль, у тебя права есть?

— Есть, — кивнул Картер. — Но я на таком корыте никогда не ездил.

— Первый раз всегда страшно. Садись, привыкай.

Картер уселся за руль, покрутил баранку, нащупал педали.

— Ну, с богом, — сказал он и повернул ключ.

Двигатель чихнул, закашлял и заработал. С натугой, с перебоями, но заработал.

— Едем!

Машина выехала с рынка под удивленные взгляды прохожих. Никто не ожидал, что это корыто вообще способно двигаться.

Дорога до гор заняла больше времени, чем планировали. Старый «Форд» грелся, чихал, разок заглох на подъеме, и Картеру пришлось сдавать назад и разгоняться заново. Мэган сидела на заднем сиденье, прижимаясь к Крису. Она почти не разговаривала, только смотрела в окно.

— Как ты? — спросил Крис.

— Думаю о маме, — тихо ответила она. — Она даже не знает, где я. Что со мной. Надо бы позвонить.

— Позвоним. Как только будет связь.

— Крис, а если мы не вернемся?

— Вернемся. Обязательно вернемся.

— А если метка... если она меня убьет?

— Не убьет. Мы найдем этого отшельника. Он снимет.

— А если нет?

Крис не знал, что ответить. Он просто обнял ее крепче.

В горах стемнело быстро. Солнце спряталось за вершины, и сразу стало холодно. Дорога сузилась, пошла серпантином, с одной стороны скала, с другой — обрыв.

— Картер, осторожнее! — напрягся Кенни.

— Я стараюсь! — огрызнулся Картер, вцепившись в руль. — Но эта колымага слушается через раз!

— Тормози! — вдруг закричал Исаак.

Картер вдавил тормоз. Машина заскрипела, занесла зад, чудом не улетев в пропасть.

Перед ними, прямо посреди дороги, стояла фигура.

Человек? Не человек?

Высокий, худой, в длинном черном балахоне. Лица не видно — капюшон закрывает.

— Это он? — прошептал Картер.

— Не знаю, — так же тихо ответил Исаак. — Выходим. Осторожно.

Они вышли из машины. Фигура не двигалась. Стояла, как статуя.

— Ты кто? — крикнул Исаак.

Фигура медленно подняла голову. Из-под капюшона блеснули глаза. Обычные, человеческие. Карие.

— Вы ищете меня? — спросил голос. Глубокий, спокойный.

— Ты отшельник? Из часовни?

— Я тот, кто вам нужен. Идите за мной.

Фигура повернулась и пошла вверх по тропинке, ведущей в скалы.

— Идем? — спросил Крис.

— Идем, — решился Исаак. — Оставлять Мэган в машине нельзя. Берите ее и идем.

Они побрели следом за отшельником. Тропинка петляла между камней, поднималась все выше. В темноте было плохо видно, приходилось держаться друг за друга.

— Долго еще? — спросил запыхавшийся Картер.

— Почти пришли, — ответил отшельник.

Через десять минут они вышли на площадку перед старой часовней. Каменное здание, поросшее мхом, с покосившимся крестом на крыше.

— Заходите, — отшельник толкнул дверь.

Внутри горели свечи. Пахло ладаном, травами и еще чем-то древним, непонятным. На стенах висели иконы, но какие-то странные — лики святых на них были темными, почти черными.

— Садитесь, — отшельник указал на скамьи. — Я знаю, зачем вы пришли. Метка Пустоши.

— Ты можешь снять ее? — спросил Крис.

— Могу. Но не просто так. У всего есть цена.

— Какая цена?

Отшельник подошел к Мэган, всмотрелся в ее лицо, в черную царапину.

— Ты должна отдать часть себя, — сказал он. — Часть своей души. Той, что тянется к свету. Тогда метка исчезнет.

— Что значит — часть души? — насторожился Крис.

— Это значит, что она перестанет радоваться. Перестанет любить так, как любила раньше. Перестанет видеть краски. Мир станет для нее серым. Но она будет жить.

— Нет! — выкрикнул Крис. — Мы не на это подписывались!

— Другого пути нет, — спокойно ответил отшельник. — Пустошь уже забрала свое. Чтобы вернуть, надо отдать. Закон равновесия.

Мэган подняла глаза.

— Я согласна, — твердо сказала она.

— Мэг! — Крис схватил ее за руку. — Ты не понимаешь!

— Понимаю. Я лучше буду жить без радости, чем умру. Или стану одной из них. Ты будешь моей радостью. Ты будешь моими красками. Если ты рядом, мне не нужен остальной мир.

Крис смотрел на нее и не узнавал. Это была не та испуганная девушка, которую он вез по ночному лесу. Это был боец.

— Ты уверена?

— Да.

Отшельник кивнул.

— Тогда начнем.

Он подвел Мэган к алтарю, усадил на колени. Достал старый нож с костяной рукояткой, провел им над ее головой, не касаясь.

— Закрой глаза, — приказал он. — И не открывай, что бы ни случилось. Не бойся. Это просто тени.

Мэган закрыла глаза.

Отшельник запел. Это был не церковный хорал, не молитва — что-то древнее, горловое, от чего по коже бежали мурашки. Свечи замигали, тени на стенах ожили, заплясали.

Вдруг Мэган закричала. Закричала так, что у Криса сердце остановилось. Она дернулась, попыталась вскочить, но отшельник удержал ее.

— Не открывай глаза! — рявкнул он. — Это они! Они пришли за тобой!

В углах часовни начали собираться тени. Густые, черные, они сгущались, принимая формы. Высокие, худые, с длинными руками. Белые глаза загорались в темноте.

— Они здесь! — заорал Картер, хватаясь за монтировку.

— Не трогайте их! — приказал отшельник. — Если тронете — все пропало!

Тени окружили Мэган. Они тянули к ней свои руки, шептали, звали.

— Мэг! — закричал Крис, рванувшись вперед.

— Стоять! — Исаак перехватил его. — Не мешай! Она справится!

Мэган кричала, плакала, но не открывала глаза. Тени кружились вокруг нее, задевали волосы, щеки, руки. А потом вдруг отпрянули, зашипели и начали таять.

Отшельник ударил в маленький колокольчик. Звук разнесся по часовне, отражаясь от стен. Тени исчезли.

Мэган упала без сознания.

— Все, — устало сказал отшельник. — Готово.

Крис подбежал к ней, поднял на руки. Черная кайма вокруг царапины исчезла. Рана затянулась, оставив лишь тонкий белый шрам.

— Она будет жить?

— Будет. Но помни: она отдала часть себя. Теперь ты должен стать для нее тем светом, который она потеряла. Если ты уйдешь — она погаснет.

— Я не уйду.

— Посмотрим.

Отшельник повернулся к Исааку.

— А ты, старик, знаешь, что теперь будет с тобой? Ты нарушил договор с Пустошью. Они придут за тобой.

— Знаю, — спокойно ответил Исаак. — Я готов.

— Не готовься умирать, старик. Готовься защищаться. У тебя есть три дня. За три дня они должны получить замену.

— Какую замену?

— Кого-то из этих, — отшельник кивнул на молодежь. — Или тебя. Если через три дня никто не войдет в Пустошь добровольно, они заберут всех.

Повисла тишина.

— Ты серьезно? — прошептал Картер.

— Я никогда не шучу такими вещами, — ответил отшельник. — Выбирайте. Или один идет в Пустошь, или через три дня вы все станете частью ее.

Крис посмотрел на Мэган, на Исаака, на друзей.

— Я пойду, — сказал он.

— Нет! — Мэган открыла глаза. — Нет, Крис! Я не позволю!

— Если не я, то кто? Исаак уже старый. Картер нужен здесь. Кенни... Кенни просто нужен. А я смогу.

— Ты не сможешь! Ты погибнешь

— Может быть. А может, и нет. Я выберусь. Я всегда выбираюсь.

— Это не драка в баре, Крис! Это Пустошь! Там твари!

— Я знаю. Но выбора нет.

Исаак положил руку ему на плечо.

— Парень, ты дурак. Но дурак храбрый. Я пойду с тобой.

— Дед, не надо!

— Надо. Я знаю Пустошь лучше тебя. Вдвоем у нас больше шансов. А вы, — он посмотрел на остальных, — ждите здесь три дня. Если не вернемся — уезжайте. Уезжайте далеко и никогда не возвращайтесь.

Картер сжал кулаки.

— Я с вами.

— Нет, — отрезал Исаак. — Ты остаешься с девушками. Защищать их.

— Какими девушками? Мэг одна!

— А Кенни кто? Не мужик? Кенни, ты с нами?

Кенни покачал головой.

— Я остаюсь. Не потому что трус. А потому что кто-то должен их защитить, если эти двое не вернутся.

— Разумно.

Отшельник молча наблюдал за ними. Потом достал из-под алтаря два старых амулета — на кожаном шнурке висели странные камни, темные, с красными прожилками.

— Возьмите, — протянул он Крису и Исааку. — Это защитит от их шепота. Не надолго, но даст время.

— Спасибо, — Крис надел амулет на шею.

— Не благодари. Еще неизвестно, вернешься ли.

Они вышли из часовни. Ночь стояла черная, беззвездная. Внизу, в долине, ждала старая машина, которая должна была отвезти их обратно. В Пустошь.

Мэган выбежала следом, повисла на шее у Криса.

— Не ходи, — шептала она, захлебываясь слезами. — Не ходи, прошу. Я не вынесу, если с тобой что-то случится.

— Я вернусь, — твердо сказал Крис. — Слышишь? Я вернусь. Ты теперь мой свет. А свет не гаснет.

Он поцеловал ее. Долго, крепко, вбирая в себя ее тепло, ее запах, ее слезы.

— Береги ее, — сказал он Картеру.

— Береги себя, — ответил Картер. — Если не вернешься, я тебя из могилы достану и набью морду.

— Договорились.

Крис и Исаак сели в машину. Двигатель завелся с полпинка — будто понял, что нужно спешить.

— Поехали, — сказал Исаак.

Машина тронулась, увозя их в темноту. Мэган смотрела вслед, пока огни не скрылись за поворотом.

— Он вернется, — сказал Картер, обнимая ее за плечи. — Он всегда возвращается.

— А если нет?

Картер не ответил. Потому что не знал, что говорить.

В часовне горели свечи. Отшельник стоял на коленях перед алтарем и шептал молитвы. Кенни сидел у двери, сжимая нож.

Они ждали.

А в темноте, на дороге, ведущей обратно в Пустошь, Крис смотрел на приближающийся лес и думал об одном: успеют ли они за три дня?

Глава 5 ДОРОГА В НИКУДА

Машина прыгала по ухабам, подбрасывая Криса так, что он несколько раз приложился головой о потолок. Исаак сидел за рулем, вцепившись в баранку побелевшими пальцами, и молча смотрел на дорогу. Фары выхватывали из темноты только небольшой кусок разбитого асфальта, который то появлялся, то исчезал, сменяясь грунтовкой.

— Дед, — Крис покосился на старика. — Ты как?

— Держусь, — хрипло ответил Исаак. — А ты?

— Стараюсь не обосраться.

— Правильно. Страх — это нормально. Нестрашных людей давно съели.

Крис посмотрел в боковое зеркало. Там, позади, клубилась тьма. Не просто темнота — густая, маслянистая, живая. Она тянулась за машиной, как шлейф, облизывала колеса, пыталась зацепиться за бампер.

— Они сзади, — сказал он.

— Знаю. Не смотри. Чем больше смотришь, тем сильнее они становятся.

— Откуда ты все это знаешь? Про них, про Пустошь?

Исаак вздохнул, достав одной рукой пачку сигарет из кармана куртки. Прикурил от зажигалки, выпустил дым в приоткрытое окно.

— Рассказывать?

— Время есть.

— Времени у нас как раз нет, но история долгая. Ладно, слушай.

Он затянулся, помолчал, собираясь с мыслями.

— Я здесь родился и вырос. В этом поселке, где вы автобус ловили. Отец мой был лесником, дед — охотником. Прадед вообще первым сюда приехал, еще до революции. Землю поднимал, дом строил, лес валил. И первым же столкнулся с Пустошью.

— И что было?

— А то же, что и с вами. Забрел не туда, наткнулся на них. Но прадед был мужик крепкий, не из пугливых. Он с ними не дрался, не убегал. Он сел на пенек и закурил. А когда они подошли, спросил: «Чего надо?»

Крис невольно улыбнулся.

— И что они ответили?

— Ничего. Они не говорят, они шепчут. Но прадед понял. Они хотели, чтобы он ушел. Чтобы оставил их в покое. А он сказал: «Я тут живу. Это моя земля. Хотите жить рядом — живите. Но не лезьте ко мне и моим». И они отступили.

— Просто так?

— Не просто. Они приходили к нему во снах. Пугали. Пытались выжить. Но он не сдавался. И в конце концов они отстали. Даже договор заключили. Прадед им подношения оставлял — еду, тряпки, иногда дичь. А они его не трогали и его семью не трогали. Так и повелось.

— А ты? Ты тоже с ними договаривался?

— Я с ними вырос, — Исаак усмехнулся. — Для меня они как соседи. Шумные, страшные, но соседи. Я их не боялся. А они чувствуют, когда их не боятся. И не трогают.

— А почему тогда они нас тронули?

— Потому что вы боялись. Потому что вломились к ним как слоны в посудной лавке. Потому что вы — чужие. Для них все чужие — либо добыча, либо угроза. Вы стали добычей.

— А теперь мы идем к ним добровольно. Это что-то меняет?

— Должно. Добровольная жертва — это не охота. Это договор. Если ты сам пришел к ним и предложил сделку, они обязаны ее рассмотреть. Таков закон.

— Откуда ты знаешь их законы?

— От прадеда. Он все записывал. Я потом читал. Там целая тетрадь, пожелтевшая, с его каракулями. Он изучал их, понимаешь? Не боялся, а изучал. И записывал. Что едят, когда спят, чего боятся.

— Чего они боятся?

— Огня. Света. Железа. Серебра. Крестов. Но главное — они боятся тех, кто не боится их. Для них это самое страшное — человек, который смотрит им в глаза и не отводит взгляд.

Крис вспомнил белые глаза, смотрящие на него из темноты. Смог бы он смотреть в них без страха? Вряд ли.

— Дед, а ты их видел близко? Ну, реально близко?

— Видел. Один раз, лет сорок назад. Заблудился в Пустоши, ночь застала. Они пришли. Окружили, шепчут, тянут руки. А я вспомнил, что прадед говорил. Сел на землю, закурил и смотрю на них. В глаза смотрю. Долго. Минуту, две, десять. А они не выдержали. Отступили.

— И все?

— И все. Утром я вышел из леса. С тех пор они меня не трогали. Даже когда я за грибами ходил, они просто смотрели издалека.

— А почему тогда ты сейчас боишься? Я же вижу, боишься.

— Потому что я старый, — честно ответил Исаак. — Потому что сил меньше. Потому что за вас боюсь. И потому что я нарушил договор. Взорвал одну из них динамитом. Теперь они не простят. Даже если я сяду и буду смотреть им в глаза.

Крис замолчал, переваривая услышанное.

За окном лес сгущался. Дорога исчезла совсем — машина ехала прямо по полю, по высокой траве, которая шелестела по днищу, как живые пальцы.

— Мы уже в Пустоши? — спросил Крис.

— Почти. Вон тот лес, — Исаак кивнул вперед. — За ним начинается она.

Лес был черным. Не темным, не мрачным — именно черным. Деревья сливались в сплошную стену, в которой не разглядеть ни стволов, ни веток. Только пустота.

— Останови, — вдруг сказал Крис.

— Чего?

— Останови, говорю.

Исаак нажал на тормоз. Машина замерла.

Крис вышел наружу. Ночь обдала холодом, запахом прелой листвы и еще чем-то сладковатым, тошнотворным. Он сделал несколько шагов вперед, вглядываясь в темноту.

— Крис, ты чего? — окликнул Исаак, выбираясь следом.

— Слышишь?

— Что?

— Тишина. Полная. Ни ветра, ни насекомых, ни птиц. Как в гробу.

Исаак прислушался. Действительно — тишина стояла абсолютная, ватная, давящая на уши.

— Это она, — кивнул старик. — Пустошь не терпит жизни. Все живое либо уходит, либо умирает.

Крис сделал еще шаг. И вдруг земля под ногами дрогнула. Совсем чуть-чуть, будто где-то глубоко внизу что-то шевельнулось.

— Назад! — крикнул Исаак и рванул Криса за руку.

Они отскочили к машине. Земля на том месте, где только что стоял Крис, просела, образовав небольшую воронку.

— Что это было?

— Они под нами. Они везде. В земле, в деревьях, в воздухе. Пустошь — это не место. Это организм. И мы сейчас внутри него.

Крис сглотнул. Ком в горле стоял такой, что дышать было трудно.

— Идем пешком? — спросил он.

— Придется. Дальше машина не пройдет. Лес не пустит.

Они взяли фонари, монтировки, рюкзак с припасами, который собрал Исаак. Амулеты на шее чуть заметно светились в темноте — единственный источник тепла в этом мертвом мире.

— Готов? — спросил Исаак.

— Нет.

— Я тоже. Пошли.

Они вошли в лес.

Первый шаг — и мир изменился. Звуки пропали окончательно. Даже собственное дыхание стало неслышным, будто кто-то выключил звук. Только стук сердца — глухой, частый, отдающий в висках.

Второй шаг — запахи. Сладковатая гниль усилилась, смешалась с чем-то металлическим, как запах крови. Криса замутило, но он сдержался.

Третий шаг — свет фонаря уперся в стену деревьев, но не мог пробить ее дальше чем на пару метров. Темнота давила со всех сторон, пыталась погасить луч.

— Держись рядом, — прошептал Исаак. — Не отходи. Если потеряем друг друга — конец.

Они шли медленно, осторожно переступая через корни, которые тянулись из земли, как змеи. Крис поклялся бы, что некоторые из них шевелились, пытаясь зацепить его за ноги.

— Дед, — позвал он шепотом. — А куда мы идем?

— К центру. Там, где они собираются. Где их главное логово.

— Откуда ты знаешь, где оно?

— Чувствую. И ты почувствуешь, если прислушаешься. Они зовут. Слышишь?

Крис прислушался. Сначала ничего, кроме тишины. А потом — далекий, едва уловимый шепот. Множество голосов, сливающихся в один.

— Слышу.

— Это они. Зовут нас. Им интересно, кто осмелился прийти сам.

— И что мы скажем, когда придем?

— Правду. Что мы пришли договариваться. Что мы предлагаем сделку.

— Они согласятся?

— Не знаю. Но попытаться стоит.

Они шли дальше. Время потеряло смысл. Может, час, может, пять — Крис не мог определить. Лес не менялся. Все те же черные стволы, все та же тьма, все тот же шепот в голове.

Вдруг Исаак остановился.

— Тихо, — прошептал он.

Крис замер.

Впереди, метрах в десяти, что-то двигалось. Тень. Большая, высокая, с длинными руками. Она медленно перемещалась между деревьями, не касаясь земли — будто плыла по воздуху.

— Одна, — выдохнул Исаак. — Смотрит на нас.

— Вижу.

— Не двигайся. Не смотри в глаза.

Тень остановилась. Повернулась к ним. Белые глаза вспыхнули в темноте, осветив искаженное лицо — серое, безгубое, с оскаленной пастью.

— К нам пришли, — прошелестело в голове у Криса. — Сами пришли. Какие смелые.

— Мы пришли говорить, — сказал Исаак вслух. — Мы пришли предложить сделку.

Тишина. Потом шепот — уже не один, а множество голосов.

— Сделку? С нами? Смешно. Вы — еда. Еда не договаривается.

— Мы не еда, — твердо сказал Исаак. — Я — Исаак, потомок того, кто договорился с вами сто лет назад. А он — человек, которого вы пометили. Мы пришли вместо него. Отпустите его, и я останусь.

— Дед, нет! — выкрикнул Крис.

— Молчи! — оборвал его Исаак. — Я сказал — молчи!

Тени зашевелились. Их стало больше. Они выходили из-за деревьев, из земли, из воздуха — десятки, сотни. Окружали плотным кольцом.

— Ты нарушил договор, потомок, — прошелестел голос. — Ты убил нашу сестру. Ты взорвал ее динамитом.

— Она напала на людей. Я защищал.

— Неважно. Ты убил. Ты должен умереть.

— Я знаю. Я готов. Но отпустите его.

— Нет, — голос стал громче, больнее. — Он тоже наш. Он помечен. Он останется.

Крис почувствовал, как холодные пальцы сжали его горло. Он дернулся, попытался вырваться, но хватка была мертвой.

— Отпустите его! — Исаак рванул вперед, размахивая монтировкой.

Тени расступились, пропуская его, и тут же сомкнулись за спиной. Крис увидел, как десятки рук тянутся к старику, как белые глаза загораются ярче.

— Дед! — заорал он, рванувшись следом.

Но его держали. Крепко. Мертво.

Исаак обернулся. В его глазах не было страха. Только спокойствие и какая-то странная усталость.

— Прощай, парень, — сказал он. — Береги своих.

И тени поглотили его.

Крис закричал. Закричал так, что, наверное, было слышно даже в поселке. Он бился, рвался, пытался вырваться, но тени держали крепко.

А потом вдруг отпустили.

Он упал на колени. Перед ним была пустота. Ни Исаака, ни теней. Только черный лес и тишина.

— Дед... — прошептал он. — Дед...

Никто не ответил.

Крис поднялся на ноги. Его трясло. В голове гудело. Он не знал, куда идти, что делать. Исаак ушел. Исаак отдал себя за него.

— Суки, — прошептал Крис. — Твари. Мрази.

Он побрел вперед, сам не зная куда. Просто шел, раздвигая ветки, перешагивая через корни. Фонарь давно погас, но Крис этого даже не заметил.

Сколько он шел — неизвестно. Может, минуту, может, час. Пока не уперся в стену. Буквально — в стену из сплетенных веток, корней и чего-то еще, похожего на кости.

— Тупик, — сказал он вслух. — Красиво.

И тут стена зашевелилась. Ветки раздвинулись, открывая проход. Внутри было темно, но из глубины шел слабый свет.

— Иди, — прошелестел голос. — Иди к нам. Там твой друг.

Крис шагнул внутрь.

Проход вел вниз, под землю. Стены были из спрессованной земли и корней, пол устилали кости. Много костей — звериных, человеческих. Некоторые еще с остатками мяса.

— Красиво у вас тут, — пробормотал Крис, стараясь не смотреть под ноги.

Внизу было просторно. Огромная пещера, освещенная странным голубоватым светом, идущим отовсюду и ниоткуда. В центре — нечто вроде трона из черепов. На троне — Оно.

Главное. Самый старый. Самый страшный.

Оно было больше остальных. Метра три ростом, худое, как скелет, но при этом пугающе живое. Кожа серая, облезлая, местами прозрачная — видно, как под ней шевелятся внутренности. Глаза — два белых солнца, без зрачков, но пронизывающие насквозь.

— Подойди, — приказал голос. Не шепот — приказ.

Крис подошел. Колени дрожали, но он заставил себя идти ровно.

— Ты тот, кто убил нашу сестру? — спросило Оно.

— Нет. Я тот, кого вы пометили. Исаак убил. Исаак, которого вы забрали.

— Исаак, — Оно произнесло имя, будто пробуя на вкус. — Хороший был человек. Сильный. Нарушил договор, но сильный. Он умрет не скоро. Мы будем играть с ним долго.

— Где он?

— Рядом. Слышишь?

Крис прислушался. Где-то в глубине пещеры раздался крик. Глухой, приглушенный, полный боли. Крик Исаака.

— Дед! — рванулся Крис, но тени схватили его.

— Не спеши, — сказало Оно. — Ты пришел говорить о сделке. Говори.

— Отпустите его и меня. И всех остальных. И мы уйдем. Никогда не вернемся.

— Смешно, — Оно издало звук, похожий на смех. — Вы убили нашу сестру. Вы должны умереть. Все.

— Тогда зачем я здесь? Зачем вы позвали меня?

— Чтобы посмотреть. Ты не боишься. Это редкость. Люди, которые не боятся, нам интересны. Мы хотим знать, почему.

— Я боюсь, — честно сказал Крис. — Я очень боюсь. Но страх не помешает мне делать то, что нужно.

— Храбрый глупец, — Оно склонило голову набок, разглядывая его. — Таких мы не видели давно. Может, оставим тебя? Будешь нашим гостем. Будешь жить вечно.

— Вместе с вами? В этой дыре? Спасибо, откажусь.

— Глупый. Глупый, глупый. — Оно встало с трона. Рост оказался еще больше — метра четыре. Крис почувствовал, как от него исходит холод, пробирающий до костей. — Ты не понимаешь. Мы даем вечность. Мы даем силу. Мы даем все, что захочешь.

— А взамен?

— Душу. Всего лишь душу. Мелочь.

— Моя душа не мелочь.

— Для нас — мелочь. Для тебя — все. Выбирай.

Крис посмотрел в белые глаза. В них не было ни злобы, ни ненависти. Только голод. Древний, ненасытный голод.

— Я выбираю своих, — сказал он. — Отпустите Исаака и меня.

— Нет.

— Тогда я остаюсь с ним.

— Ты не понимаешь. Если ты останешься, мы будем пытать вас обоих. Вечно. Ты будешь слышать его крики каждый день. Каждую минуту. И не сможешь ничего сделать.

— Я буду с ним. Это уже много.

Оно замерло. Потом медленно подняло руку — длинную, с когтями, похожими на лезвия.

— Ты действительно готов страдать вечно ради другого?

— Да.

— Почему?

— Потому что он спас меня. Спас мою девушку. Спас моих друзей. Потому что он хороший человек. А хорошие люди не должны страдать в одиночку.

Оно молчало долго. Так долго, что Крис начал думать, что его сейчас просто убьют на месте.

А потом Оно засмеялось. Страшно, громко, так что стены задрожали.

— Хорошо, — сказало оно. — Ты прошел.

— Что? — не понял Крис.

— Ты прошел испытание. Мы проверяли тебя. Хотели узнать, чего ты стоишь. Ты стоишь многого.

Тени расступились. Из темноты вышел Исаак. Живой, целый, только бледный и запыхавшийся.

— Дед! — Крис бросился к нему.

— Живой, парень, живой, — обнял его старик. — Ты молодец. Ты справился.

— Что происходит? — Крис ничего не понимал.

— Это была проверка, — объяснил Исаак. — Крикуны не просто так нападают. Они ищут сильных. Тех, кто может стать их хранителями.

— Хранителями?

— Мы, — сказало Оно, снова садясь на трон. — Мы хотим, чтобы вы стали нашими хранителями. Не рабами, не жертвами. Хранителями границы. Вы будете жить рядом с Пустошью, предупреждать людей, помогать нам, а мы не будем трогать ваших.

— Что? — Крис вытаращился на него. — Вы серьезно?

— Мы никогда не шутим. Нам нужны люди. Люди, которые не боятся. Которые готовы жертвовать собой ради других. Таких мало. Вы — редкость.

— Но мы убили вашу... сестру?

— Она была слабая, — равнодушно ответило Оно. — Слабые умирают. Таков закон. Вы сильные. Вы остаетесь.

Крис посмотрел на Исаака. Старик пожал плечами.

— Я такого тоже не ожидал, — признался он. — Но предложение заманчивое.

— А наши друзья? Мэган, Картер, Кенни?

— Они могут уйти, — сказало Оно. — Если захотят. Или остаться с вами. Выбирать им.

— Мы должны посоветоваться, — сказал Крис.

— Время есть. Идите. Возвращайтесь к своим. Думайте. Завтра ночью ждем ответа.

Тени расступились, открывая проход наружу.

Крис и Исаак пошли. Шли быстро, почти бежали, пока не выбрались из леса. Там, на опушке, стояла их старая машина, целая и невредимая.

— Ни хрена себе, — выдохнул Крис, падая на капот. — Ни хрена себе!

— Да уж, — согласился Исаак, закуривая дрожащими руками. — Такого со мной еще не было.

— И что теперь?

— Едем к нашим. Рассказываем. Решаем.

Они сели в машину. Двигатель завелся с полоборота, будто и не было никакой ночи в Пустоши.

— Дед, — спросил Крис, когда они выехали на дорогу. — А ты пойдешь к ним в хранители?

— А ты?

— Я не знаю. Мэган... она не захочет жить здесь.

— А ты без нее?

— Не могу.

— Тогда откажемся.

— А если они обидятся?

— Не обидятся. Они же сказали — уважают выбор. Главное, что мы прошли проверку.

Крис молчал, глядя в окно. За стеклом проплывали поля, перелески, деревья. Обычная жизнь. Такая далекая после того, что он пережил.

— Дед, а тебе не страшно? — спросил он вдруг.

— Страшно, — честно ответил Исаак. — Но интересно. Я всю жизнь прожил рядом с ними, но никогда не думал, что они могут предложить такое.

— А что ты думаешь? Почему они предложили?

— Потому что слабеют, — неожиданно сказал Исаак. — Я это чувствовал, но не понимал. Они слабеют. Люди перестали бояться леса. Перестали уважать его. Ходят с навигаторами, с фонарями, с оружием. Пустошь теряет силу. Им нужны защитники. Не рабы, а именно защитники.

— Мы?

— Мы. Если согласимся, будем жить здесь, на границе. Смотреть, чтобы люди не лезли в Пустошь, а Пустошь не лезла к людям. Работа не пыльная.

— А если нет?

— Тогда они найдут других. Или исчезнут. Кто знает.

Машина въехала в поселок. Рассвет только начинался, небо на востоке порозовело. У гостиницы Фрэнка горел свет.

— Ждут, — кивнул Исаак.

Они вышли. Дверь распахнулась, и на крыльцо выбежала Мэган.

— Крис! — закричала она и повисла на нем. — Крис, живой! Живой!

— Живой, — обнял он ее. — Живой, родная.

Картер и Кенни вышли следом. У обоих были такие лица, будто они не спали всю ночь.

— Ну? — спросил Картер. — Рассказывайте.

— В дом, — сказал Исаак. — Разговор есть.

Они зашли в гостиную. Фрэнк поставил на стол кофе и ушел, понимая, что не должен слушать.

Крис и Исаак рассказали все. Про проверку, про трон, про предложение.

— Хранители? — переспросил Картер. — Вы серьезно? Эти твари предлагают вам работу?

— Они не твари, — вдруг сказала Мэган. — То есть, они твари, но... они другие. Они не просто убивают. Они ищут.

— Что ищут?

— Смысл, — ответил Исаак. — Они ищут смысл своего существования. Они не могут уйти, не могут исчезнуть. Они привязаны к этому месту. Им нужна цель.

— И мы — цель?

— Мы — шанс.

Повисла тишина.

— Я остаюсь, — сказал Исаак. — Я стар, мне терять нечего. А тут хоть какое-то дело.

— Дед... — начал Картер.

— Решено. А вы, молодежь, решайте сами.

Крис посмотрел на Мэган.

— Я с тобой, — сказала она. — Куда ты, туда и я.

— Картер? Кенни?

Картер почесал затылок.

— Блин, ребят, я городской. Я без асфальта дохну. Но если надо, останусь. Помогу, чем смогу.

— Я тоже, — кивнул Кенни. — Мы же команда.

Крис улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Значит, решено. Мы остаемся. Все.

За окном взошло солнце. Его лучи залили гостиную золотом.

— Завтра ночью пойдем к ним, — сказал Исаак. — Скажем свое решение.

— А сегодня? — спросил Картер.

— Сегодня отдыхаем. Едим. Спим. Живем.

Картер хмыкнул.

— Дед, а у Фрэнка пиво есть?

— Наверное.

— Тогда я начинаю отдыхать.

Все рассмеялись. Даже Мэган улыбнулась.

Крис обнял ее, поцеловал в макушку.

— Все будет хорошо, — прошептал он.

— Знаю, — ответила она. — Ты же со мной.

За окном шумел ветер. Где-то далеко, на границе леса, белые глаза смотрели на поселок и ждали.

Но это уже не было страшно. Это было просто... соседство

Глава 6 ТЕНИ ПРОШЛОГО

Утро вломилось в окна гостиницы без спроса — яркое, беспощадное, обжигающее. Солнце стояло уже высоко, и его лучи плавили воздух за стеклом, превращая комнату Криса в душегубку.

Он открыл глаза и первое, что почувствовал — липкий пот на спине. Футболка прилипла к телу так, будто он в ней спал неделю. Рядом, раскинув руки и ноги, лежала Мэган. Простыня сбилась куда-то в ноги, оставляя ее тело открытым — в майке и трусах она выглядела такой беззащитной, что у Криса сжалось сердце.

— Мэг, — позвал он тихо. — Просыпайся.

Она застонала, перевернулась на другой бок.

— Не хочу. Там жарко.

— Там везде жарко. Вставай, надо идти.

— Куда?

— К Исааку. Решать.

Она открыла глаза. Мутные, сонные, но уже не такие испуганные, как вчера. Ночной кошмар отступил, оставив только легкую тень под глазами.

— Крис, — позвала она. — Поцелуй меня.

Он наклонился, коснулся ее губ. Они были горячими, сухими, но такими родными.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

Она улыбнулась. Впервые за последние дни — настоящей, теплой улыбкой.

В дверь забарабанили так, что чуть не слетели петли.

— Подъем! — заорал Картер. — Там такое! Валите все сюда!

Крис вскочил, натянул джинсы, Мэган накинула футболку. Они выбежали в коридор.

Картер стоял у окна на лестничной площадке и смотрел на улицу. Лицо у него было странное — смесь удивления, страха и какого-то детского восторга.

— Гляньте, — он ткнул пальцем в окно.

На улице, у входа в гостиницу, стояла машина. Не старая развалюха, на которой они вчера вернулись, а новенький черный внедорожник с тонированными стеклами. Рядом с ним курил мужчина в дорогом костюме — не по погоде, не по месту. Слишком чисто, слишком правильно для этого забытого богом поселка.

— Это кто? — спросила Мэган.

— Понятия не имею, — ответил Картер. — Но он спрашивает вас.

— Нас?

— Конкретно тебя и Криса.

Крис переглянулся с Мэган. В голове пронеслась тысяча мыслей. Полиция? Родственники? Или что-то похуже?

— Пошли, — сказал он.

Они спустились вниз. В гостиной за столом сидел Исаак с ружьем на коленях. Напротив него — тот самый мужчина. Лет сорок, короткая стрижка, дорогие часы на руке, холодные серые глаза. Типичный "кто-то важный".

— А вот и наши герои, — усмехнулся мужчина, разглядывая вошедших. — Садитесь. Разговор есть.

— Ты кто такой? — без предисловий спросил Крис.

— Меня зовут Стерлинг. Я представляю организацию, которая занимается... скажем так, аномальными явлениями.

— Аномальными? — переспросила Мэган.

— Пустошь, крикуны, метки, — спокойно перечислил Стерлинг. — Все это входит в сферу наших интересов.

Исаак напрягся. Ружье на его коленях чуть заметно дрогнуло.

— Я про таких, как ты, слышал, — процедил он. — Охотники за паранормальным. Только вы почему-то никогда не помогаете. Только смотрите и записываете.

— Мы не смотрим и не записываем, — возразил Стерлинг. — Мы изучаем. И иногда — вмешиваемся. Когда видим потенциал.

— Потенциал? — Крис насторожился. — Какой еще потенциал?

Стерлинг достал из внутреннего кармана пиджака тонкую папку, положил на стол.

— Здесь досье на каждого из вас. Крис, двадцать восемь лет, работал в охране, уволен за драку с клиентом. Мэган, двадцать шесть, медсестра в хосписе, уволилась после смерти пациента. Картер, тридцать, безработный, три привода за мелкое хулиганство. Кенни, двадцать девять, служил в армии, комиссован после ранения. Исаак, восемьдесят два года, лесник на пенсии, всю жизнь прожил рядом с Пустошью.

— Откуда ты... — начал Картер.

— Мы знаем всё, — перебил Стерлинг. — И знаем, что вы сделали прошлой ночью. Вы вошли в Пустошь и вышли живыми. Вы говорили с Ним. И Он предложил вам стать хранителями.

Повисла тяжелая тишина.

— Откуда? — выдавил Крис.

— У нас есть свои источники. Пустошь — не единственное аномальное место в мире. И мы следим за всеми. А вы — первые за пятьдесят лет, кому крикуны предложили сделку, а не просто оставили в живых. Вы уникальны.

— И что ты предлагаешь? — спросил Исаак, не убирая руку с ружья.

— Сотрудничество. Мы даем вам ресурсы, информацию, защиту. Вы работаете на нас. Изучаете Пустошь, докладываете о изменениях, помогаете другим людям, которые сюда попадают.

— А взамен?

— Взамен вы живете. И ваши близкие — тоже. Потому что если вы откажетесь, — Стерлинг сделал паузу, — мы не сможем гарантировать, что информация о вас не попадет в чужие руки. А чужие руки, поверьте, гораздо менее дружелюбны.

— Ты угрожаешь нам? — Крис шагнул вперед.

— Предупреждаю. Разница есть.

Картер хмыкнул.

— Слушай, чувак в дорогом костюме, ты вообще видел, что там творится? Ты ночевал в лесу с этими тварями? Ты смотрел, как они влезают в голову твоей девушке? Нет? Тогда какие на хер предупреждения?

Стерлинг спокойно выдержал его взгляд.

— Я видел больше, чем ты можешь представить, — тихо сказал он. — Я был в местах похуже Пустоши. Я видел, как люди сходили с ума, как их пожирали заживо, как они сами становились монстрами. И я все еще здесь. Потому что я знаю правила.

— И какие правила? — спросила Мэган.

— Не лезь, куда не просят. Не доверяй никому. И всегда имей запасной план.

Он встал, поправил пиджак.

— У вас есть время до вечера. Я остановился в соседнем доме, Фрэнк сдал мне комнату. Решите — приходите. Не решите — я уеду. Но помните: Пустошь не единственная угроза в этом мире.

Он вышел, оставив после себя запах дорогого парфюма и тяжелое молчание.

— Ну и херня, — выдохнул Картер. — Кто это вообще такой?

— Плохой человек, — ответил Исаак. — Я таких чую за версту. Он не поможет. Он использует.

— Но откуда он знает про Пустошь? Про нас? — Мэган теребила край футболки.

— Есть организации, которые следят за такими местами. Я слышал о них, но никогда не видел. Думал, байки. А теперь...

— Что будем делать? — спросил Кенни, который все это время молча стоял у двери.

— Думать, — ответил Крис. — У нас есть время до вечера.

— А крикуны? Мы же должны им ответить сегодня ночью.

— Значит, будем решать сразу два вопроса.

Они вышли на улицу. Жара стояла невыносимая — градусов под тридцать пять, воздух плавился, асфальт под ногами был мягким, как пластилин. Даже тени не спасали — солнце заливало все вокруг беспощадным светом.

— Как в аду, — пробормотал Картер, вытирая пот со лба.

— Ты близок к истине, — раздался голос сзади.

Они обернулись. На крыльце соседнего дома сидел Стерлинг, попивая холодный чай.

— В Пустоши сейчас еще жарче, — продолжил он. — Аномалия. Температура там всегда выше градусов на десять, чем вокруг. И никто не знает почему.

— Ты следишь за нами? — напрягся Крис.

— Наблюдаю. Это моя работа.

— Слушай, — Картер подошел ближе. — Ты говорил, что был в местах похуже. Расскажи. Где, например?

Стерлинг посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул на свободный стул.

— Садись. Расскажу.

Они расселись вокруг столика. Жара была невыносимой, но рассказ Стерлинга заставил забыть о ней.

— Есть в России одно место, — начал он. — Называется Перевал Дятлова. Слышали?

— Конечно, — кивнул Кенни. — Легендарная история. Туристы погибли при загадочных обстоятельствах.

— Я был там через двадцать лет после трагедии. Изучал. И нашел кое-что, чего нет в официальных отчетах.

— Что?

— Следы. Не человеческие. И не звериные. Что-то среднее. И радиацию. Слабую, но она была. А главное — в палатке погибших нашли странные символы. Такие же, как вы видели в Пустоши. Спирали.

Мэган побледнела.

— Значит, это везде?

— Не везде. Но есть места силы. Разные. Пустошь — одно из них. Перевал — другое. Есть еще в Шотландии, в Японии, в Австралии. Они разбросаны по всему миру. И везде — одно и то же. Люди пропадают. А те, кто возвращаются, никогда не становятся прежними.

— А ты? — спросил Крис. — Ты стал прежним?

Стерлинг усмехнулся.

— Я никогда не был прежним. Я родился в таком месте. Моя мать забрела в аномальную зону, когда была беременна мной. Выбралась. А я... я родился с отметиной.

Он расстегнул ворот рубашки. На груди, чуть ниже ключицы, виднелся странный шрам — в виде спирали.

— Твою мать, — выдохнул Картер. — Ты тоже меченый?

— Я больше чем меченый. Я дитя Пустоши. Только другой. И поэтому я знаю о них больше, чем кто-либо.

— И поэтому ты нам помогаешь?

— И поэтому я вас вербую. Вы — такие же, как я. Может, не по рождению, но по судьбе. Пустошь выбрала вас. Значит, вы чего-то стоите.

Крис посмотрел на Мэган. В ее глазах читался страх, но не перед Стерлингом — перед тем, что он говорил.

— А что будет с нами, если мы откажемся? — спросила она.

— Ничего хорошего, — честно ответил Стерлинг. — Крикуны не любят, когда им отказывают. Они могут озлобиться. Начать охоту. А без подготовки вы не выживете. Даже с Исааком.

— А если согласимся?

— Тогда я научу вас. Всему, что знаю. Как защищаться, как договариваться, как выживать. Вы станете хранителями не только для Пустоши, но и для себя.

— А твоя организация? — спросил Кенни. — Чего они хотят?

— Знаний. Только знаний. Им плевать на людей. Им нужны данные. А мне... мне нужны вы.

—Почему?

— Потому что я устал быть один, — в голосе Стерлинга впервые прозвучали человеческие нотки. — Сорок лет я брожу по этим местам, смотрю, как люди гибнут, и не могу ничего сделать. А вы можете. У вас есть шанс стать чем-то большим.

Он замолчал. Жара давила на плечи, пот стекал по спинам, но никто не двигался.

— Нам надо посоветоваться, — наконец сказал Крис.

— Конечно. Время еще есть.

Они вернулись в гостиницу. Фрэнк накрыл стол — простая еда, но сытная. Картер набросился на еду, Кенни пил воду, Мэган ковыряла вилкой в тарелке.

— Что думаете? — спросил Крис.

— Я думаю, что он врет, — сказал Исаак. — Не во всем, но врет. Такие люди никогда не говорят всей правды.

— Согласен, — кивнул Кенни. — Слишком гладко. Слишком правильно. И этот шрам... мог сам сделать.

— А если нет? — возразил Картер. — Если он реально шарит? Мы же ни хрена не знаем про этих тварей. А он знает.

— Или думает, что знает, — отрезал Исаак.

Мэган подняла глаза.

— Крис, я боюсь, — тихо сказала она. — Боюсь, что мы вляпались во что-то еще большее, чем Пустошь.

— Мы уже вляпались, — ответил он. — Обратного пути нет. Вопрос только — с кем идти дальше.

— А если мы пойдем к крикунам и скажем, что отказываемся от их предложения? — спросил Картер. — И просто уедем отсюда на хрен?

— Не получится, — покачал головой Исаак. — Метка на Мэган. Они ее не отпустят. И Криса тоже. Они будут приходить во снах, наяву, пока не сломают.

— Значит, выбора нет?

— Выбор есть всегда, — философски заметил старик. — Вопрос в цене.

В дверь постучали. Вошел Стерлинг.

— Извините, что без приглашения. Но у меня срочная информация.

— Какая?

— Ваша машина. Та, что осталась в Пустоши. Ее нашли.

— Где?

— На трассе. В ста километрах отсюда. Целую. С ключами в замке зажигания.

Крис вскочил.

—Как? Мы же оставили ее в лесу!

— Пустошь иногда возвращает то, что взяла. Но не просто так. Это знак.

— Какой?

— Она хочет, чтобы вы вернулись. Не сегодня, так завтра. Она не отпустит.

Мэган закрыла лицо руками.

— Господи, за что нам это?

Стерлинг подошел, положил руку ей на плечо.

— Не бойся. Я с вами. И я знаю, что делать.

— И что же? — спросил Крис.

— Сегодня ночью вы пойдете к ним. Скажете, что согласны стать хранителями. Но поставите условие.

— Какое?

— Чтобы они вернули всех, кого забрали за последние сто лет. Всех, кто еще жив.

— Это возможно?

— Нет. Но это покажет, что вы не просто пешки. Что вы готовы торговаться. Они это уважают.

Исаак хмыкнул.

— А ты не так прост, парень. Я начинаю тебя уважать.

— Рано уважать, — усмехнулся Стерлинг. — Посмотрим, что из этого выйдет.

День тянулся бесконечно. Жара не спадала, воздух плавился, даже в тени было невыносимо душно. Крис несколько раз выходил на улицу, смотрел на лес, который темнел на горизонте, и думал о том, что ждет их ночью.

Мэган почти не разговаривала. Она сидела в комнате, смотрела в одну точку и вздрагивала от каждого звука.

— Мэг, — Крис присел рядом. — Ты как?

— Думаю о маме, — тихо ответила она. — Она даже не знает, где я. Думает, я отдыхаю. А я тут... с монстрами договариваюсь.

— Позвони ей.

— Не могу. Что я скажу? "Мам, я в лесу, тут твари, но мы подружились"?

Крис улыбнулся.

— Скажи, что все хорошо. Что ты любишь ее. Остальное потом.

Мэган достала телефон. Связь не ловила.

— Бесполезно.

— Значит, потом.

Картер и Кенни сидели внизу, пили пиво и играли в карты. Обычная мужская компания, только вот лица у обоих были напряженные.

— Чё думаешь? — спросил Картер, сдавая.

— Думаю, что мы в полной жопе, — ответил Кенни. — Но выберемся.

— Оптимист.

— Реалист. Я в армии был в таких жопах, что эта — курорт.

— Расскажи.

— Потом. Если выживем.

Исаак сидел на веранде, курил и смотрел на закат. Солнце садилось огромным красным шаром, окрашивая небо в кровавые тона.

— Красиво, — сказал подошедший Стерлинг.

— Страшно, — ответил старик. — Красный закат — к крови.

— Вы верите в приметы?

— Я верю в то, что видел. А видел я много.

— Исаак, можно спросить?

— Валяй.

— Почему вы им помогаете? Вы могли бы просто уйти. Они не ваши.

— Они — люди. А я — человек. Долг.

— Долг?

— Я прожил долгую жизнь. Видел, как умирали друзья, родные, жена. И каждый раз жалел, что не мог помочь. А тут — могу. И помогу.

Стерлинг кивнул.

— Вы редкий человек, Исаак.

— Нет. Я обычный. Просто старый и упрямый.

Ночь опустилась на поселок внезапно. Только что было светло, и вот уже тьма накрыла все вокруг. Луна не взошла — тучи закрыли небо.

— Пора, — сказал Стерлинг. — Они ждут.

Крис обнял Мэган.

— Ты остаешься здесь, — сказал он.

—Нет! — она вцепилась в него. — Я с тобой!

— Нельзя. Ты слаба после метки. Они снова могут войти в тебя.

— А если с тобой что-то случится?

— Не случится. Я вернусь. Обещаю.

Она заплакала. Крис вытер ее слезы, поцеловал.

— Жди.

Картер хлопнул его по плечу.

— Брат, если не вернешься, я тебя...

— Знаю-знаю, из могилы достану и набью морду. Помню.

Кенни просто кивнул. В этом кивке было все — и поддержка, и вера, и готовность прикрыть спину.

Исаак взял ружье, проверил патроны.

— Я с тобой.

— Дед, ты уже был там.

— И еще раз пойду. Ты один не справишься.

Стерлинг протянул им два амулета — такие же, как дал отшельник, но мощнее.

— Это защитит от прямого воздействия. Но не от всего. Будьте осторожны.

— Спасибо.

Они сели в старую машину — ту самую, что вернулась из Пустоши. Двигатель завелся с полоборота.

—Поехали, — сказал Исаак.

Машина тронулась в темноту. В зеркале заднего вида Крис видел, как на крыльце стоят Мэган, Картер, Кенни и Стерлинг. Маленькие фигурки в свете одинокого фонаря.

— Вернусь, — пообещал он себе.

Дорога до Пустоши заняла меньше времени, чем в прошлый раз. Будто лес сам пододвинулся к поселку, сокращая путь.

— Они торопят, — заметил Исаак. — Нетерпеливые.

Они вышли на опушке. Лес стоял черной стеной, непроницаемой, живой.

— Ну, с богом, — перекрестился Исаак.

Они вошли.

В этот раз лес не давил так сильно. Амулеты Стерлинга грели грудь, отгоняя тьму. Тени шевелились по краям зрения, но не приближались.

— Знают, что мы свои, — сказал Крис.

— Или готовят ловушку.

Они дошли до пещеры быстро. Вход был открыт — корни и кости раздвинулись, приглашая внутрь.

— Идем?

— Идем.

Внутри было светло — тот же голубоватый свет, идущий ниоткуда. Трон из черепов. На троне — Оно.

— Ты вернулся, — прошелестел голос. — Быстро. Мы не ждали так скоро.

— Я пришел с ответом, — твердо сказал Крис.

— Мы слушаем.

— Мы согласны стать хранителями. Но с условием.

Оно склонило голову. Белые глаза сузились.

— Условие? Ты ставишь нам условия?

—Да. Вы вернете всех, кого забрали за последние сто лет. Всех, кто еще жив.

Тишина. Такая, что заложило уши.

Апотом Оно засмеялось. Страшно, громко, так что стены задрожали.

— Смелый, — прошелестело оно. — Очень смелый. Но глупый.

—Почему?

— Потому что их нет. Тех, кого мы забрали. Они стали нами. Они здесь. Хочешь посмотреть?

Оно щелкнуло пальцами. Стены пещеры стали прозрачными. За ними, в бесконечных коридорах, Крис увидел их. Тысячи. Десятки тысяч. Серые фигуры, белые глаза. Они двигались, шептали, тянули руки.

— Это все люди? — выдохнул он.

— Все. За сотни лет. Они часть нас. А мы — часть их. Нельзя вернуть то, что стало тобой.

Крис сглотнул.

— Тогда другое условие. Вы не тронете наших друзей. Никогда. И поможете нам защищаться от тех, кто придет.

— От кого?

— От таких, как Стерлинг. От его организации. От всех, кто захочет использовать Пустошь.

Оно задумалось.

— Ты хочешь, чтобы мы стали вашими союзниками? Люди и крикуны?

— Да.

— Невозможно. Мы разные. Мы убиваем. Вы боитесь.

— Мы не боимся. Мы здесь. Мы говорим с вами. Мы не убежали.

Оно молчало долго. Потом встало с трона, подошло к Крису вплотную. Холод обжег кожу, но Крис не отступил.

— Ты действительно не боишься, — сказало Оно. — Редкость. Хорошо. Мы согласны.

— Что?

— Мы согласны на союз. Вы будете жить на границе. Предупреждать людей. Останавливать тех, кто хочет войти. А мы не тронем ваших. И поможем, если придет беда.

— И мои друзья?

— Твои друзья под защитой. Но если они войдут в Пустошь без приглашения — мы их заберем. Таков закон.

— Договорились.

Оно

протянуло руку — длинную, с когтями. Крис, не колеблясь, пожал ее. Холод обжег ладонь, но он не отдернул.

— Ты теперь один из нас, — сказало Оно. — Хранитель. Добро пожаловать домой.

Пещера закружилась, стены поплыли, и Крис потерял сознание.

Очнулся он на опушке леса. Рядом сидел Исаак, курил и смотрел на звезды.

— Очухался? — спросил он.

— Где мы?

— Снаружи. Они вынесли нас. Сказали, договор заключен.

— А ты? Ты видел?

— Видел. Ты руку ей жал. Я думал, сердце остановится.

Крис посмотрел на свою ладонь. На ней, чуть ниже пальцев, горел тонкий белый шрам — в виде спирали.

— Метка, — сказал Исаак. — Теперь ты свой для них.

— Страшно?

— Нет. Спокойно.

Они поднялись. Машина стояла рядом, целая.

— Поехали домой, — сказал Крис. — Нас ждут.

Они сели и поехали. В зеркале заднего вида лес темнел, но уже не казался враждебным. Просто лес. Просто соседи.

В гостинице горел свет. На крыльце стояли Мэган, Картер, Кенни и Стерлинг.

Крис вышел из машины, и Мэган бросилась к нему.

— Живой! — закричала она. — Живой!

— Я же обещал.

Она целовала его лицо, руки, губы, не веря, что он рядом.

— Что там было? — спросил Картер.

— Долгая история, — ответил Крис. — Но мы договорились.

Стерлинг подошел, посмотрел на его руку, на шрам.

— Сработало, — кивнул он. — Ты теперь хранитель.

— Мы все теперь хранители, — сказал Крис. — Если захотим.

— Я с вами, — сразу сказал Картер.

— И я, — кивнул Кенни.

— А я никуда не денусь, — усмехнулся Исаак.

Мэган посмотрела на Криса.

— И я с тобой. Всегда.

Крис обнял ее, чувствуя, как бьется ее сердце.

— Значит, решено. Мы остаемся.

— А вы? — Стерлинг повернулся к нему. — Что будете делать?

— Жить, — ответил Крис. — Просто жить. И следить, чтобы другие не лезли, куда не надо.

— Это работа на всю жизнь.

— У нас теперь вся жизнь впереди.

Стерлинг улыбнулся. Впервые за вечер — искренне.

— Тогда я, пожалуй, останусь с вами. Научу вас тому, что знаю. Если не против.

— Место есть, — сказал Исаак. — Поселок большой. Всех поместим.

Они зашли в гостиницу. Фрэнк уже накрыл стол — горячий ужин, чай, пиво.

— За новых хранителей! — поднял тост Картер.

— За нас! — ответили все.

За окном шумел лес. Где-то там, в темноте, белые глаза смотрели на поселок. Но теперь в этом взгляде не было угрозы. Только любопытство.

Начало новой жизни.

Глава 7 ПЕРВАЯ КРОВЬ

Неделя пролетела как один день. Точнее, как семь дней ада, чистилища и редких мгновений рая, перемешанных в такой адский коктейль, что у Криса до сих пор голова шла кругом.

Поселок встретил их настороженно. Слухи расползались быстрее, чем лесной пожар в засуху. Местные косились на "городских", перешептывались за спиной, а некоторые откровенно плевали вслед. Только Фрэнк и его жена Мэри держались дружелюбно — то ли потому что Исаак поручился, то ли потому что деньги платили исправно.

— Они думают, мы сектанты, — мрачно заметил Картер за завтраком. — Или наркоманы. Или беженцы.

— А мы кто? — спросил Кенни, намазывая масло на хлеб.

— Хранители хреновых врат, вот кто.

Стерлинг сидел в углу с неизменным блокнотом. Он почти не спал — всё записывал, анализировал, строил теории. Иногда Крису казалось, что этот человек вообще не человек, а какой-то биоробот, запрограммированный на сбор информации.

— Ты бы поел, — сказал ему Крис. — А то скелет скелетом.

— Успею, — отмахнулся Стерлинг. — Лучше скажи: как рука?

Крис посмотрел на ладонь. Шрам в виде спирали за неделю не изменился — белый, тонкий, будто выжженный лазером. Не болел, не чесался, просто был. Напоминанием.

— Нормально. А что?

— Она меняется.

— Кто?

— Рука. Присмотрись.

Крис поднес ладонь к свету. И похолодел. Спираль... шевелилась. Медленно, почти незаметно, но витки закручивались туже, словно жили своей жизнью.

— Это че за херня? — Картер тоже заметил. — Она живая?

— Не она, — поправил Стерлинг. — Это связь. Пустошь подпитывается от него, а он — от Пустоши. Чем дальше, тем сильнее.

— И что будет?

— Не знаю. Никто не знает. Ты первый, кто заключил такой договор.

Крис сжал кулак. Спираль замерла, будто испугалась.

— Ладно, — сказал он. — Разберемся.

Мэган вошла в столовую, зевая и потягиваясь. Она заметно окрепла за неделю — щеки порозовели, под глазами исчезли тени, даже голос стал тверже.

— Чё за собрание? — спросила она, чмокнув Криса в щеку.

— Руку обсуждаем, — буркнул Картер.

— Опять? Сколько можно? Живой и ладно.

— Бабы, — вздохнул Картер. — Им лишь бы мужик был, а остальное пофиг.

— Заткнись, — беззлобно огрызнулась Мэган.

День обещал быть жарким. Солнце палило нещадно, даже в тени температура зашкаливала за тридцать. Исаак сказал, что это ненормально даже для июля — обычно в этих краях теплее плюс двадцать пять не бывает.

— Пустошь греется, — объяснил старик. — Когда она активна, температура поднимается.

— А сейчас она активна?

— Сейчас — да. С вашего прихода только активизируется.

Исаак сидел на веранде с неизменным ружьем на коленях. Он почти не спал по ночам — сторожил. Говорил, что чует перемены.

— Какие перемены? — спросил Крис, садясь рядом.

— Другие твари, — тихо ответил старик. — Не наши, местные. Чужие.

— Откуда?

— Из других мест. Слышал я, что такие зоны связаны. Как паутина. Тронешь одну — остальные отзываются. Вы заключили договор с Пустошью, и теперь другие... ну, скажем, соседи, заинтересовались.

Крис похолодел.

— И что им надо?

— Понять, кто вы такие. И можно ли вас сожрать.

— Оптимистично.

— Я же говорил: жизнь — штука непредсказуемая.

День тянулся медленно. Картер с Кенни ходили в магазин за продуктами — местные встретили их настороженно, но без агрессии. Продавщица даже улыбнулась Картеру, что тот воспринял как личное достижение.

— Бабы везде бабы, — хвастался он. — Даже в глуши на меня клюют.

— На клюв твой клюют, — огрызнулся Кенни. — Комарье.

Мэган помогала Мэри по хозяйству — мыла посуду, чистила картошку, слушала деревенские сплетни. Женщины быстро находят общий язык, особенно когда одна молодая и напуганная, а вторая — опытная и добрая.

— Ты держись, дочка, — говорила Мэри. — Мужики у вас хорошие. Особенно этот, Крис. Глаза у него честные.

— Знаю, — улыбалась Мэган. — Потому и держусь.

Крис с Исааком и Стерлингом сидели на веранде, пили чай и смотрели на лес. Горизонт темнел, хотя до вечера было еще далеко.

— Гроза будет, — сказал Исаак. — Сильная.

— Откуда знаешь?

— Кости ноют. К дождю всегда ноют.

Тучи набежали быстро — черные, тяжелые, закрывшие солнце за полчаса. Ветер усилился, закружил пыль по улице, захлопал ставнями.

— Заходите в дом! — крикнула Мэри. — Сейчас ливанет!

Первые капли упали, когда они забегали в гостиную. Крупные, редкие, он барабанили по крыше, набирая темп.

— Красота, — сказал Картер, глядя в окно. — Давно дождя не было.

Грянул гром. Такой силы, что задребезжали стекла. Молния расколола небо пополам, осветив лес белым светом.

И в этом свете Крис увидел их.

На опушке стояли фигуры. Много фигур. Они не двигались, просто смотрели на поселок.

— Исаак! — крикнул он. — Там!

Старик подскочил к окну, вгляделся.

— Не наши, — выдохнул он. — Чужие.

— Кто?

— Из других мест. Я же говорил.

Стерлинг достал бинокль, всмотрелся.

— Твою мать, — прошептал он. — Это... это невозможно.

— Что?

— Те, кого я видел на Перевале. Они здесь.

Крис выхватил бинокль. Фигуры были похожи на крикунов, но другие. Выше, тоньше, с головами, вытянутыми как у насекомых. И глаза — не белые, а красные. Горящие красным в темноте.

— Чего им надо? — спросил Кенни, сжимая нож.

— Нас, — ответил Стерлинг. — Или Пустошь. Или и то, и другое.

Гром грянул снова. Молния ударила прямо в лес, за ней — еще одна. Фигуры не двигались. Они ждали.

— Надо звать наших, — сказал Исаак. — Крикунов.

— Как?

— Через тебя, — он посмотрел на Криса. — Ты теперь с ними связан. Позови.

— Как позвать? Просто крикнуть?

— Мысленно. Как они тебя звали. Попробуй.

Крис закрыл глаза. Сосредоточился на спирали на руке. Представил лес, пещеру, трон из черепов.

— Помогите, — прошептал он. — Нам нужна помощь.

Тишина. Только гром и дождь.

А потом рука запульсировала. Спираль засветилась слабым белым светом.

— Они услышали, — выдохнул Крис.

На опушке началось движение. Из леса выходили новые фигуры — серые, с белыми глазами. Крикуны. Они встали между поселком и красноглазыми тварями.

— Драка будет, — сказал Исаак. — Все в дом. Заприте двери. Не выходите, что бы ни случилось.

— А ты?

— Я с ними. Я старый, мне терять нечего.

— Исаак! — крикнула Мэган.

Но старик уже вышел под дождь, сжимая ружье. Он шел к опушке твердым шагом, не боясь ни молний, ни тварей.

Крис рванул за ним.

— Крис, нет! — закричала Мэган.

— Оставайся! — крикнул он на бегу. — Я вернусь!

Дождь хлестал по лицу, молнии сверкали одна за другой. Крис бежал к лесу, к двум армиям тварей, замерших друг напротив друга.

— Исаак! — догнал он старика. — Я с тобой!

— Дурак, — но в голосе звучала гордость.

Они вышли на опушку. В двух шагах от них стояли крикуны. Напротив — красноглазые чужаки.

— Кто вы? — крикнул Крис. — Что вам надо?

Одна из красноглазых фигур отделилась, подошла ближе. От нее несло жаром, как от печки. Глаза горели, излучая ненависть.

— Ты хранитель? — спросила она. Голос скрежетал, как битое стекло.

— Я.

— Ты заключил договор с этими, — она кивнула на крикунов. — А наш договор нарушил.

— С чего бы?

— Твоя земля граничит с нашей. По старому закону, хранитель одной зоны должен почтить и другую. Ты не пришел. Ты не предложил даров. Ты оскорбил нас.

Крис опешил.

— Я даже не знал о вас!

— Незнание не освобождает от ответственности.

Исаак шагнул вперед.

— Слушай, красноглазая, — сказал он. — Парень здесь всего неделю. Он не знал ваших законов. Если хотите дары — получите. Но не кровью.

Красноглазая посмотрела на старика. Долго, изучающе.

— Ты пахнешь смертью, — сказала она. — Ты скоро придешь к нам.

— Может быть. Но не сегодня.

Гроза усилилась. Молнии били в лес, зажигая деревья. Дождь лил стеной.

И вдруг красноглазые отступили. На шаг. Потом еще. И начали таять, растворяться в воздухе, пока не исчезли совсем.

Крикуны тоже ушли в лес. Последним исчезло Оно — мелькнули белые глаза и пропали.

— Ушли, — выдохнул Исаак. — Пока.

Крис стоял под дождем, тяжело дыша.

— Что это было? — спросил он.

— Предупреждение, — ответил старик. — Первое. Дальше будет хуже.

Они вернулись в дом. Мокрые, дрожащие, но живые.

Мэган повисла на Крисе.

— Идиот! — закричала она, колотя его кулаками в грудь. — Идиот! Зачем ты пошел?

— Надо было, — ответил он, обнимая ее. — Я же хранитель.

— Плевать! Я не хочу тебя терять!

— Не потеряешь.

Стерлинг сидел за столом и что-то записывал.

— Красноглазые, — бормотал он. — Никогда таких не видел. Новая ветвь? Или мутация? Надо изучить.

— Изучай, — огрызнулся Картер. — А мы пока будем выживать.

Ночь прошла тревожно. Каждый шорох казался угрозой, каждая тень — врагом. Спали урывками, сжимая оружие.

Утром дождь кончился. Солнце взошло яркое, обещая новый жаркий день.

Крис вышел на веранду. Лес стоял спокойный, тихий. Никаких следов ночного кошмара.

— Красиво, — сказала подошедшая Мэган.

— Ага.

— Крис, я боюсь.

— Я тоже.

— Но мы справимся?

— Мы справимся.

Он обнял ее. И в этот момент рука снова запульсировала. Крис посмотрел на ладонь — спираль светилась ярче.

— Что там? — спросила Мэган.

— Не знаю. Но кажется, Пустошь хочет мне что-то сказать.

— Иди.

— Что?

— Иди. Я с тобой.

Они пошли к лесу. Не боясь, не оглядываясь. Просто пошли, потому что знали — это их судьба.

На опушке их ждало Оно.

— Ты хорошо держался ночью, — сказало оно. — Мы гордимся тобой.

— Кто они были?

— Древние. Из-за гор. Они редко приходят. Но если приходят — это к беде.

— Что им надо?

— Ты. Твоя сила. Твоя связь с нами. Они хотят забрать тебя.

— Не отдам, — твердо сказал Крис.

— Знаем. Потому и выбрали тебя.

Оно протянуло руку. Крис взял ее — уже без страха.

— Мы будем защищать тебя. А ты — нас. Договор?

— Договор.

Оно исчезло. Лес зашумел листвой, запели птицы — впервые за много дней.

— Пошли домой, — сказал Крис Мэган.

—Пошли.

Они вернулись в поселок. Жизнь продолжалась.

Но Крис знал — это только начало.

Глава 8 ПОСЛЕДНИЙ ПОВОРОТ

Три месяца спустя

Осень пришла в поселок неожиданно — вчера еще пекло, а сегодня ветер принес холод, запах прелой листвы и тоску по уходящему лету. Крис сидел на веранде гостиницы, закутавшись в старую армейскую куртку, и смотрел на лес. Лес стоял золотой, красный, багряный — красиво до невозможности. И совершенно спокойно.

Три месяца без происшествий.

Три месяца тишины.

Это пугало больше, чем любые твари.

— Замерзнешь, — Мэган вышла на крыльцо с двумя кружками горячего чая. — На, согрейся.

— Спасибо.

Она села рядом, прижалась плечом. За три месяца она изменилась — окрепла, посерьезнела, но в глазах все та же теплота, за которую Крис готов был убивать.

— Думаешь о них? — спросила она.

— Думаю, почему тихо. Слишком тихо.

— Может, все закончилось?

— Такое не заканчивается, Мэг. Только начинается по-новой.

Она вздохнула. За три месяца они это поняли — покой здесь только кажущийся. Пустошь дышит, ждет, наблюдает.

Картер вышел на крыльцо, зевая и почесывая живот.

— Чё не спится? — спросил он, падая в кресло. — Холодно же.

— Воздухом дышим, — ответил Крис.

— Воздухом... Тут воздух как в морге — свежий, но мертвечиной отдает.

— Картер, ты как всегда, — фыркнула Мэган. — Оптимизмом так и прешь.

— А чё? Я реалист. Лес молчит — это плохо. Звери ушли — это плохо. Бабы местные перестали на меня заглядываться — это вообще катастрофа.

Крис усмехнулся. Картер оставался Картером — в любой ситуации находил повод для шутки. Это спасало.

Кенни вышел следом, с ножом на поясе. Он никогда не расставался с оружием — даже спал с ним.

— Исаак звонил, — сказал он. — Просил собраться у него через час.

— Что-то случилось?

— Не сказал. Но голос был странный.

Исаак переехал в дом на краю поселка сразу после той ночи с красноглазыми. Говорил, что так спокойнее — ближе к лесу, ближе к Пустоши. Они навещали его каждый день, приносили еду, помогали по хозяйству. Старик держался молодцом, но годы брали свое.

— Пошли, — Крис допил чай. — Не будем ждать.

Они собрались впятером — Крис, Мэган, Картер, Кенни и Стерлинг. Последний за три месяца почти не изменился — все такой же собранный, холодный, с блокнотом наперевес. Но Крис замечал, как иногда взгляд Стерлинга теплел, когда он смотрел на них. Привык, наверное. Или просто устал быть один.

Исаак встретил их на пороге. Выглядел он встревоженным — морщины стали глубже, глаза беспокойно бегали.

— Проходите, — сказал он. — Разговор есть.

В доме пахло травами и дымом. На столе лежала старая карта — пожелтевшая, потрепанная, с множеством пометок.

— Это карта Пустоши, — объяснил Исаак. — Мой прадед составлял. Здесь отмечены все тропы, все логова, все места силы.

— И что? — спросил Крис.

— А то, что Пустошь растет.

Он ткнул пальцем в карту. Края зоны, обозначенные пунктиром, расширились — новые пометки красным карандашом выходили далеко за старые границы.

— За три месяца она увеличилась на километр, — сказал Исаак. — Во все стороны.

— Это плохо?

— Это очень плохо. Если так пойдет дальше, через год она поглотит поселок. А через пять — ближайший город.

— Почему? — спросил Стерлинг, делая пометки в блокноте. — Что вызвало рост?

— Ваш договор, — Исаак посмотрел на Криса. — Ты связал себя с ними. Дал им силу. Они стали сильнее и теперь хотят больше.

— Но они обещали не трогать людей!

— Они и не трогают. Пока. Они просто расширяют территорию. А люди уйдут сами — когда лес подступит к домам.

Крис сжал кулак. Спираль на руке запульсировала — она всегда реагировала на его эмоции.

— Я поговорю с ними.

— Бесполезно, — покачал головой Исаак. — Они не поймут. Для них рост — это жизнь. Они не видят в этом угрозы.

— А если уничтожить их? — тихо спросил Кенни.

Все посмотрели на него.

— Ты предлагаешь войну? — спросил Стерлинг.

— Я предлагаю подумать. Если они будут расти, мы все погибнем. Значит, надо их остановить.

— Не получится, — вздохнул Исаак. — Их слишком много. И они часть этого места. Убьешь их — умрет лес.

— А если переселить?

— Куда?

Крис молчал. В голове крутилась одна мысль — он должен что-то сделать. Он хранитель. Это его ответственность.

— Мне нужно в Пустошь, — сказал он. — Сегодня ночью.

— Я с тобой, — сразу сказала Мэган.

— Нет. В этот раз я один.

—Крис!

— Один, Мэг. Они слушают только меня. Ты только будешь отвлекать.

Она хотела спорить, но увидела его глаза и поняла — бесполезно.

— Хорошо, — прошептала она. — Но если не вернешься через три часа, я приду за тобой.

— Договорились.

Ночь опустилась на поселок быстро. Луна спряталась за тучи, ветер стих. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался громом.

Крис шел к лесу один. Без оружия, без фонаря — только амулет на шее и спираль на руке, которая светилась в темноте.

Лес встретил его шепотом. Тысячи голосов звали, манили, обещали.

— Я здесь, — сказал Крис вслух. — Выходите.

Тени сгустились. Из темноты выступило Оно.

— Ты пришел, хранитель. Мы ждали.

— Пустошь растет, — без предисловий начал Крис. — Она поглотит поселок. Людей.

— Да. Это жизнь.

— Это смерть для людей. Вы обещали не трогать их.

— Мы не трогаем. Мы просто расширяем дом.

— Ваш дом станет их могилой.

Оно склонило голову, разглядывая его.

— Ты хочешь остановить рост?

— Да.

— Невозможно. Мы растем, как растет дерево. Это наша природа.

— Тогда найдите другое место. Уходите.

— Нет. Мы здесь родились. Здесь и умрем.

Крис понял — разговор бесполезен. Они не поймут. Они другие.

— Тогда я нарушаю договор, — тихо сказал он. — Я больше не ваш хранитель.

Тишина стала мертвой. Даже шепот стих.

—Ты не можешь, — прошелестело Оно. — Ты связан. Ты наш.

— Я свободный человек. Я выбираю.

Спираль на руке вспыхнула болью. Крис зашипел, но не отдернул руку. Он смотрел в белые глаза и не отводил взгляд.

— Ты умрешь, — сказало Оно. — Без связи ты умрешь.

— Значит, умру.

— Твои друзья умрут.

— Защищай.

— Пустошь поглотит все.

— Пустошь сдохнет без меня.

Оно молчало долго. Так долго, что Крис начал думать — все, конец.

А потом Оно засмеялось. Тихим, скрежещущим смехом.

— Ты прошел, — сказало оно. — Опять.

— Что?

— Мы проверяли тебя. Хотели знать, насколько ты силен. Ты сильнее, чем мы думали.

—Не понял.

— Пустошь не будет расти. Мы сдержим ее. Ты доказал, что люди важнее.

Крис выдохнул. Рука перестала болеть, спираль погасла.

— Значит, договор в силе?

— В силе. Но ты должен кое-что сделать.

— Что?

— Каждую осень, в ночь равноденствия, ты будешь приходить к нам. Будешь сидеть с нами. Рассказывать о мире. Мы забыли, как пахнет дождь. Какого цвета небо. Мы хотим помнить.

Крис смотрел на древнее существо, на его белые глаза, и вдруг понял — они не монстры. Они просто забытые. Брошенные. Одинокие.

— Хорошо, — сказал он. — Буду приходить.

— Иди, хранитель. Твои ждут.

Крис развернулся и пошел назад. Лес шептал вслед, но в этом шепоте не было угрозы — только грусть.

Он вышел на опушку и увидел их. Всех четверых — Мэган, Картер, Кенни, Исаак. Стояли с фонарями, с оружием, готовые идти в самое пекло.

— Живой! — закричала Мэган и бросилась к нему.

— Живой, — обнял он ее. — Все хорошо.

— Что случилось? — спросил Картер. — Чего они хотели?

— Дружбы, — улыбнулся Крис. — Представляешь? Они просто хотели, чтобы кто-то с ними поговорил.

Исаак покачал головой.

— Никогда бы не подумал.

— Я тоже. Но теперь знаю.

Они вернулись в поселок. У гостиницы их ждал Стерлинг.

— Ну? — спросил он.

— Все решено, — ответил Крис. — Пустошь не тронет людей.

— А ты?

— А я буду ходить к ним. Раз в год. Рассказывать о жизни.

Стерлинг кивнул.

— Ты сделал правильный выбор.

— Знаю.

Утром Крис проснулся от того, что солнце светило прямо в лицо. Мэган спала рядом, раскинув руки. За окном пели птицы — впервые за долгое время.

— Жизнь, — прошептал он.

Они позавтракали все вместе. Картер травил байки, Кенни молча улыбался, Исаак пил чай и смотрел на молодежь с гордостью. Стерлинг записывал что-то в блокнот, но уже без прежней одержимости.

— Крис, — позвала Мэган. — А что дальше?

— Дальше? Жить. Просто жить.

— Здесь?

— А почему нет? Красиво же.

Она улыбнулась.

— Красиво.

Он взял ее за руку.

— Мы остаемся, — сказал он всем. — Я буду хранителем. А вы как хотите.

— Я с тобой, — сразу сказала Мэган.

— И я, — кивнул Картер. — Куда я без вас?

— Тоже остаюсь, — отозвался Кенни.

Исаак усмехнулся.

— А я никуда и не собирался. Здесь мой дом.

Стерлинг закрыл блокнот.

— Пожалуй, я тоже задержусь. Материала для изучения — на годы вперед.

Крис посмотрел на них. На свою странную, разношерстную семью.

— Тогда решено. Мы остаемся.

Осень вступила в свои права. Листья падали, устилая землю золотым ковром. Лес шумел спокойно, мирно.

В ночь равноденствия Крис пошел в Пустошь один. Сел на поляне, где когда-то встретил Их.

— Я пришел, — сказал он. — Как обещал.

Тени вышли из темноты. Сели рядом. Белые глаза смотрели с любопытством.

— Расскажи о дожде, — попросило Оно.

— Дождь бывает разный, — начал Крис. — Летний — теплый, пахнет травой. Осенний — холодный, пахнет грустью...

Он рассказывал долго. А они слушали. Впервые за сотни лет — слушали.

Где-то далеко, в поселке, горел свет. Ждали его. Ждали, чтобы согреть, накормить, обнять.

Крис знал — он вернется. И завтра, и через год, и через десять лет. Потому что он хранитель. Потому что это его дом. Потому что здесь его люди.

И Пустошь.

Их странная, страшная, но теперь почти родная Пустошь.

Конец

Глава 9 ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Поселок разросся. Странно, но факт — после той ночи люди перестали бояться. Слухи о хранителях разошлись по округе, и к Исааку, Крису и остальным потянулись те, кому нужна была помощь. Заблудившиеся туристы, любопытные сталкеры, просто напуганные люди.

Крис встречал их на опушке. Объяснял правила. Провожал обратно.

Никто не погиб за эти пять лет. Ни один человек.

Пустошь держала слово.

Мэган родила двойню — мальчика и девочку. Крис назвал сына Исааком — в честь старика, который не дожил всего год. Старик ушел тихо, во сне. С улыбкой.

— Я свое отжил, — сказал он перед смертью. — Теперь вы живите.

Его похоронили на опушке, лицом к лесу. Так он хотел.

Картер женился на местной девушке — той самой продавщице из магазина. Теперь у них трое детей, свой дом и маленькое хозяйство. Картер растолстел, облысел, но шутить не перестал.

— Жизнь удалась, — говорил он, похлопывая себя по животу.

Кенни так и остался один. Говорил, что семья — это хорошо, но свобода лучше. Построил себе дом на отшибе, держит собак, иногда ходит с Крисом в Пустошь — просто так, за компанию.

Стерлинг дописал свою книгу. Она называлась "Хранители границы" и стала бестселлером в узких кругах. Теперь к ним приезжали ученые, журналисты, просто любопытные. Крис разговаривал со всеми, но в Пустошь пускал немногих.

— Это не зоопарк, — объяснял он. — Это дом. Их дом.

Красноглазые больше не появлялись. Может, ушли, может, затаились. Крис не знал. Но на всякий случай каждый год оставлял на старой тропе дары — мясо, хлеб, мед. На всякий случай.

В ночь равноденствия Крис снова сидел на поляне. Рядом сидело Оно. Постаревшее? Нет, они не старели. Но какое-то другое. Спокойное.

— Ты хорошо говорил в прошлый раз, — сказало Оно. — О снеге.

— Хочешь еще?

— Да. Расскажи о детях. О твоих детях.

Крис улыбнулся.

— Мои дети — это чудо, — начал он. — Маленький Исаак уже ходит и все время лезет в лес. Пришлось забор ставить...

Он рассказывал, а тени слушали. Белые глаза светились в темноте, но в этом свете не было угрозы. Только интерес. Только тепло.

Где-то далеко, в поселке, горел свет. Жена ждала с ужином. Дети спали в кроватках. Друзья собирались у Картера играть в покер.

Крис знал — он вернется. И завтра, и через год, и через десять лет.

Потому что это его жизнь.

Его Пустошь.

Его дом.

ОТ АВТОРА

Ну что, дочитали?

Если вы (смотрите на экран, как мои герои смотрели в глаза Пустоши), значит, вы прошли этот путь до конца. Вместе с Крисом, Мэган, Картером, Кенни и стариком Исааком. Вместе с теми, кто бежал, боролся, боялся, но не сдался.

Я писал эту историю ночами. Честно — ночами. Потому что днем страшно не было. Днем солнце, люди, шум — куда там тварям из Пустоши. А ночью... Ночью я отключал свет в комнате и слушал тишину. И знаете что? В тишине иногда действительно кто-то шептал. Может, скрипели половицы. Может, ветер за окном. А может, и нет.

Эта книга не про монстров. И даже не про ужасы. Она про людей. Про то, как обычные парни и девушки, попав в жуткую переделку, не сломались. Про то, что даже с самыми страшными тварями можно договориться, если не бояться. Про то, что семья — это не обязательно кровные узы. Иногда семья — это те, кто готов идти за тобой в темный лес.

Я знаю, что многие из вас хотели быстрее узнать, чем всё кончится. И я специально не давал ответов до самого конца. Потому что жизнь — она такая. В ней нет ответов сразу. Только вопросы. И только вы сами решаете, как на них отвечать.

Если вы узнали в ком-то из героев себя — значит, я писал не зря. Если вам было страшно — значит, я писал не зря. Если вы, закрыв книгу, посмотрели в окно и на секунду показалось, что там, в темноте, кто-то стоит — значит, я писал не зря.

Пустошь — это не только лес. Пустошь — это то место внутри каждого из нас, куда мы боимся заглянуть. Но если хватит смелости — можно найти там не только ужасы, но и силу. И друзей. И себя.

Спасибо, что прошли этот путь со мной.

Спасибо Крису, который научил меня, что даже когда страшно, надо идти вперед.

Спасибо Мэган, которая показала, что любовь сильнее любой метки.

Спасибо Картеру — без его шуток я бы сошел с ума, пока это писал.

Спасибо Кенни — молчаливым героям обычно достается меньше всего, но без них никуда.

И спасибо Исааку. Старик, ты мой любимчик. Ты научил меня, что возраст — это не про годы, а про мудрость. И про готовность жертвовать собой ради других.

Если вам понравилось — порекомендуйте книгу друзьям. Пусть и они пройдут этот путь. А если не понравилось — что ж, бывает. Не все любят ходить в темноте.

Я планирую вернуться в этот мир. Может быть, через год. Может быть, через два. Там, в Пустоши, осталось еще много историй. Красноглазые, например, так и не объяснили, откуда они взялись. Да и крикуны... кто знает, что у них на уме?

А пока — живите. Радуйтесь солнцу. Не бойтесь темноты. И помните: если соберетесь в лес — берите с собой тех, кому доверяете. И никогда, слышите, никогда не сворачивайте с дороги.

Даже если навигатор говорит, что так короче.