Поворот

Мы, мы немые, когда о нас говорят

Вечер наступил так же, как и всегда, мягко, но упрямо шагая по небу, и без того осенне-серому. С таким же неотвратимым чувством досады, что и этот день снова прожит зря. Меня это не устраивало, точнее говоря, это не устраивало не только меня. Сегодня я чуть не угодила в полицию, — на самом деле прятаться от полицейских довольно весело, я не спорю, — но все же добычи, как таковой, у меня не было. А за это меня могут сильно поругать в известном смысле. Возможно, избить. А возможно надругаться, как это сделали с Алиной… с единственной, у кого родители были нормальные и дали ей нормальное имя. Нормальное русское имя! Хотя, возможно, оно и не русское. Но все равно более нормальное, чем моё.

Наблюдая, как в лужах полыхают фонарные жар-птицы, то вспыхивая, то угасая (наверное, что-то случилось с каким-нибудь фонарём, может лампочка перегорела) я зашагала по чёрному мокрому асфальту, размышляя о том, что же меня ждёт. Ночь сама по себе была довольно тёплой, но вот прохладный ветер мне не нравился, поэтому я достала из кармана куртки маленькую серую тканевую шапочку с ушками и напялила её себе на голову.

На светофоре, кроме меня, несмотря на поздний час, стояло ещё три человека: синеволосый парень, глядевший на улицу затуманенным взглядом в наушниках от яблочной компании, и маманя со своей дочкой, у которой был гигантских размеров портфель. Прямо-таки картина маслом «Ребёнка мучают до ночи разными секциями, чтобы к тринадцати годам у него сформировался хронический недосып». Маманя меня не интересовала, как и её картина, а вот у паренька торчал из кармана куртки кошелёк. Эх, мальчик, мальчик, нужно покупать куртку с глубокими карманами, если не хочешь нарваться на таких отпетых негодяев как я.

Красные циферки погасли, загорелись зелёные. Салатовый больной человечек принялся переходить дорогу. Говорят, что когда вам дорогу переходит зелёный человечек, то нужно бросить пить, но только лишь истинные алкоголики говорят, что нужно переходить дорогу.

Я сделала несколько шагов к моей потенциальной жертве, но затем вдруг заметила, что паренёк выглядит осунувшимся, ни дать ни взять червяк в земле огорода, а на боку у него висит большая сумка из-под ноутбука. Да и сам он выглядит довольно плоховато. А ещё он идёт от универа, значит, либо замучившийся учитель, либо студент, и то и другое мне много денег не даст. Поэтому я тяжело вздохнула и обратила внимание на серьёзного мужичка, который вылез из чёрной, гладкой и чистейшей машины, чтобы купить кофе в ларечке «ТеаПей» на углу. Заплатив за свой кофе, мужичок неловко засунул кошелёк в карман, и принялся ждать заказ. Я тут же подошла к мужичку и, будто бы не заметив, толкнула его в плечо, аккуратно и незаметно вытащив кошелёк из кармана.

— Ох, извините! — быстро проронила я, не слушая возмущения мужичка, и мгновенно скрылась за домом. Быстрым шагом, почти бегом, прошла детскую площадку, небольшое старое деревце с маленьким домиком на его ветвях, и нырнула под иву, которой давненько не отрезали её ветки, из-за чего они теперь валялись в мокрой траве, свисая стрёмными сосульками. Открыв кошелёк, я провела пальцами по нескольким тысячным и вынула их. «Неплохо, но не прекрасно» — подумалось мне. Убрав бумажки во внутренний карман, я осмотрела кошелёк, — тот оказался довольно-таки неплохим, вполне можно кому-нибудь сбагрить на рынке, — и засунула его в карман джинсов.

Затем я вышла из-под ивы и огляделась. Нужно идти домой. Сделав несколько шагов обратно, к детской площадке, я почувствовала, что за мной кто-то следит, поэтому тут же я принялась вертеть головой во все стороны. Мне не показалось: синеволосый паренёк, тот самый студент со светофора, смотрел прямо на меня. Я с вызовом посмотрела на него (чёрная маска надёжно защищала моё лицо от опознавания, а то мало ли, может я больная какая), а тот продолжил смотреть на меня, причём не просто смотреть, а осуждающе пялиться. Так мы минут пять переглядывались, пока парень все же не сдвинулся с места в мою сторону. Я тут же развернулась и пошла в точно противоположном направлении, через арку, детские площадки и гаражи. Несколько раз я оборачивалась, синеволосый за мной не шёл. Это давало мне надежду, что он просто перепутал с кем-то, а вовсе и не видел, как я спёрла у того мужика кошелёк.

Я снова вышла на главную улицу и направилась к мосту, который высился над рынком. Тревожное чувство, которое появилось у меня из-за того синеволосого, потихоньку сходило на нет. Пройдя мост и несколько дворов, в которых стояли преимущественно пятиэтажные хрущевки, побитые временем, мотоциклистами и алкоголиками, я вышла в частный сектор. Маленькие старые домики стояли здесь, совсем не похожие на громадные коттеджи в другой части города, той, где жили контрактные военные. Пройдя несколько улочек, где даже дорог как таковых не было: вместо асфальта была грязь и мокрый песок, — я оказалась перед старым домом, в котором даже окна отсутствовали, про санузел я вообще молчу. Уже не раз и не два я тут бывала.

Я поднялась по пяти грубым бетонным ступенькам, осматривая дорогу — мало ли, может кто-нибудь увидит, что этот дом обитаем. Железная, чуть покрытая ржавчиной дверь предательски скрипнула, когда я её открыла и вошла. Причём в тот момент, когда я её закрывала, так тихо и осторожно, как маленький ребёнок закрывает свою дверь, чтобы не разбудить маму и папу, эта чёртова железка снова очень и очень визгливо скрипнула ржавыми петлями! Даже колокольчика не надо, вот вам отличный извещатель о нежданных гостях. Или жданных.

В коридоре пахло пылью, мраком, жухлостью и ещё чем-то приторно-влажным, подозрительно привычным. Опасно привычным. Я привычно перешагнула через неподвижные тела, даже не смотря на то, как из их губ течёт пена, а суженные зрачки бешено метаются туда-сюда, видя совсем не то, что должен видеть нормальный человек.

— Кто там пришёл? — раздался негромкий голос из соседней комнаты. — Если эта Чандр, то приведи её ко мне.

Я остановилась перед деревянной, сильно попорченной царапинами и грязью, дверью. Послышались шаги и скрип половиц. Металлическая потёртая ручка повернулась, и в щели появилось знакомое смуглое лицо Веника.

— Привет, Веник. Как делишки? — спросила я весело, приветливо махнув рукой. Я знала, что испытывала терпение «секретаря», ибо для него слово «веник» было как красная тряпка для быка.

Мужчина чуть не зарычал на меня, схватил за шиворот и под мои крики «Не тронь капюшон, он и так уже почти оторвался!» втащил меня в комнату. Хотя на самом деле я вполне могла идти сама, для меня это не проблема, все же у меня есть две ноги. Но, чисто теоритически, если мне оторвут ноги, то я смогу ходит на руках. А может и не смогу.

— Чем порадуешь нас, солнышко? — ласково спросил тучный мужик, сидящий на деревянном стуле, сделанным настолько плохо, что даже я сделала бы лучше, имея только одну палку и различные фекалии. Ну, знаете, говорят же «сделано из говна и палок», так вот этот стул был сделан в разы хуже. И только из палок. Зато сидело на нем гнусное, лживое, поганое, подлое говно.

— Ну, вы же знаете, я скорее, луна, чем солнышко, — хмыкнула я и виновато улыбнулась. Но, кажется, моя улыбка пришлась «говну» не по вкусу.

— Что принесла? — грубо спросил мужик, почесав свою щетину на подбородке. В моей голове от этого его действия тут же начали мелькать мысли о том, что человек, от которого зависит моё разумное существование, больше похож на обезьяну, чем на человека.

Пошарившись в карманах, я достала все деньги, которые у меня были, кроме нескольких сотенок, которые я урвала, когда делала с утра в автобусе ежедневный круг по городу. Я всегда оставляю то, что добываю на этом круге. Фактически, это моё пропитание.

Мужик, почесав в своей перхотной шевелюре, взял у меня бумажки и пересчитал их. Затем он довольно ухмыльнулся, смял их и засунул себе в карман.

— Принесёшь завтра вдвое больше, я тебя похвалю.

Ветер залетел в незастеклённое окно, прошмыгнул в щель под дверью и скрылся, витая меж наркоманов.

— Но как же я так соберу? — воскликнула я плаксивым голосом.

— Ты вроде умная, что-нибудь сделаешь, — ответил мужик, радостно покряхтывая. — А теперь можешь идти, твой уголок все ещё никто не трогал. Видишь, я держу обещание.

Я кивнула. Тело нещадно ломило. Хотелось только чего-то того самого, приторно-влажного и опасного, а ещё лучше, если этого будет много. И это будет длиться долго. Но пока что мне был доступен только сон. Поэтому, поникнув, я развернулась и скрылась за дверью. Тут же послышался голос Веника:

— Александр Васильевич, вы многовато ей даёте. Она может перейти в другую банду, если вы будете давать ей столько заданий. Она приносит немного, но часто, учтите это завтра, если она не принесёт нужное.

— Да-да, — я услышала громкий и пренебрежительный зевок, — подумаешь…

Я решила дальше не подслушивать и прошла в следующую комнату. Некоторые счастливые, под кайфом, валялись на матрацах, тупо смотря в пустоту черноты коридора, а те, кому не посчастливилось, так же как и мне принести достаточно средств на своё счастье, просто сидели, облокотившись на стены, страдая от ломоты в костях и тупой боли в голове. Я прошла в свой угол меж двух ширмочек. Здесь, на полу, лежала подушка, а под доской, немного отодвигающейся, в образовавшейся ямке, хранились мой паспорт, маленький раскладной телефон, запасная чёрная тканевая маска и небольшие варежки, чтобы в холодные вечера греть руки. Все это было завёрнуто в тёплый свитер, отложенный здесь на холодные времена.

Тайком стянув с себя куртку, я надела свитер и достала из своего кармана зелёнку. Во время моего побега от злобных дяденек полицаев мне пришлось упасть, причём несколько раз, и в двух случаях меня приняла в свои объятия вода из лужи. Тщательно обработав руки, я в своём репертуаре пропустила колени, ибо тут полная комната людей, которые находятся не в себе, затем спрятала свои сокровища обратно под половицу и села, скрючившись в три погибели. Меня ожидала целая ночь беспросветной боли. Впрочем, ничего нового.

Наутро я была тем самым существом, которое, едва открыв глаза, уже ненавидит весь мир. По своей сути я всегда такая, но особенно хорошо это заметно по утрам. Народ уже начал тихонько шевелиться, и, чтобы не застать момент, когда зашевеляться уже все, я вскочила на свои две ходули (ну, как это было возможно при моей ломоте в костях (а ведь мне всего двадцать три!)), и, решив не церемонится, а, главное, не встречаться ни с Веником, ни с Александром Васильевичем, я просто выпрыгнула в окно. На улице была охринительно отстойная погода, мне это нравилось, поэтому я пошла, шаркая, к остановке, делать ежеутренний круг по городу, который заменял мне зарядку.

Заскочив в первый попавшийся автобус, я, потерявшись от контролёра в дикой толкучке, принялась искать денежки для дальнейшего проживания в этом скучном и сером мире. Вдруг взгляд мой наткнулся на прелестную девчонку, которая стояла, державшись за поручень одной рукой, а второй рукой листала ленту либо ВК, либо твиттера, для меня это было не особо интересно. Интересным для меня было то, что на её рюкзаке виднелись значочечки великого и неподражаемого Шерлока, а ещё, кажется, Дедпула и разных анимок. Я подскочила к девчонке, тем более что ко мне, полыхая страшными глазами, подбирался контролёр.

— Любимый фандом?

Девушка сначала опешила, видимо, испугавшись моего лица в маске, но затем улыбнулась и ответила:

— Ше-е-е-ерлок!

— Отлично! Ты не знаешь, когда выйдет пятый сезон и выйдет ли он вообще? А то я жду, жду, ищу, ищу, а информации нет… — контролёрша прошла мимо меня, а девушка принялась рассказывать мне, что у актёров не очень хорошие отношения во время съёмок, и вообще такое плотное расписание, но все «так надеются, так надеются», а я стояла и кивала, делая вид, что внимательно слушаю. Наконец, девчонка, спасшая меня, вышла, а я продолжила свою охоту. Всего денег у меня собрались чуть больше пятисот рублей, все-таки сейчас утро, денег ни у кого нет, все уставшие и занудные едут на работу, чтобы, собственно, деньги и заработать.

Я уже доехала до места своего обитания, моста у универа, как вдруг на глаза мне попался кошелёк, почти наполовину вытащенный из кармана и находившийся в столь плачевном положении, что ручки сами потянулись его взять. «На ловца и халява бежит!» — подумалось мне. Но едва я его аккуратно взяла двумя пальчиками и потянула, как мои руки тут же перехватила одна такая здоровенная ладонь, которая вполне нормально так обхватывала обе мои кисти. Я тихо пискнула и подняла глаза на владельца столь неоднозначно манившего меня кошелька. Парень был в капюшоне и шапке, но несколько прядок синих волос, выглядывавших на уровне шеи, меня вообще не радовали. Хотя, в каком смысле «не радовали»: сейчас я обосралась такими кирпичами, каких не бывало даже с полицаями.

Наклонившись ко мне, пацан, явно ухмыляясь, шепнул мне на ухо, что на потолке стоит камера, и если я начну вырываться, то он вызовет полицию и покажет, кто похозяйничал в кошельках у пассажиров этого автобуса. Я вжала голову в плечи и в ответ тихо ответила, что, что бы он ни решил со мной сделать, можно все без сексуального подтекста, на что этот чувак негромко хохотнул.

Вышли мы на остановке у универа. Парень скинул с себя капюшон, показав миру свои «прекрасные вьющиеся локоны». Хотя на самом деле в какой-то момент я даже подумала, что у него волосы ухоженнее моих. Но, если так подумать и учесть отсутствие у меня ванной комнаты, то меня можно оправдать.

Все ещё держа меня за руки, синевласое чудо перешло светофор и оказалось вместе со мной у киоска с чаем, у того самого вчерашнего «ТеаПей». Около него была небольшая очередь человек эдак из трёх студентов, которые не успели даже чаю выпить перед уходом в универ, что уж тут говорить про приготовление хоть какой-нибудь еды.

— Давай договоримся, а? Мы с тобой поговорим, вот буквально минут пятнадцать, и ты можешь валить на все четыре стороны, — сказал парень, поправив сумку на своём плече. — Просто поговорим.

Я скривилась:

— Сначала «просто поговорим», потом «я на тебя заяву накатаю», а потом «в тюряге будешь щепки от зубочисток из зубов выковыривать»! Видели, знаем! — я фыркнула, стараясь вывернуться из цепких рук синевласого чуда. Пожалуй, этого парня можно называть только «чудом», как минимум до меня сейчас это дошло, потому что я рассмотрела его при неярком фонарном свете, который угасал с каждой секундой, потому что где-то на востоке уже разгоралась заря.

Он был довольно симпатичный, даже, может, чуть-чуть больше чем «довольно». Треугольное лицо, синие волосы, собранные в нетугой хвостик на затылке, и раскосые глазки цвета перезревшего боярышника, — чем-то этот чувак смахивал на древнего, но очень умного мага, у которого есть крем от морщин. Не то чтобы я сразу же подумала, что хочу от него детей, но пару мыслишек на эту тему все же проскользнуло где-то в глубине моего жалкого сознания.

— Хм, если не будешь с ума сходить и просто поговоришь со мной, то, я думаю, ты обойдёшься без зубочисток. Хочешь кофе? — синеволосый достал свой кошелёк, проследив за тем, как пристально я на него посмотрела. — Даже не надейся, — он открыл его, но кошелёк оказался пуст. Пару секунд я смотрела на него с широко раскрытыми глазами, типа «блять, какого хуя», а потом до меня дошло, что это была просто приманка. Сучка синеволосая! Зачем я ему?! Неужто все-таки спалил меня тогда? О, боже! Похоже, прямо передо мной монах, который готов бесплатно помочь любому желающему, что-то типа «раз ты ступила на скользкую тропинку воровства, то я готов тебя спасти и вытащить на дороженьку из булыжника чистой совести!», блин! А потом оплату берут натурой! Страна должна знать своих уродов!

— Мне нельзя кофе, — я все же вывернулась и, скрестив руки на груди, отвернулась. — Тахикардия. Можно чай?

Парень пожал плечами и достал из внутреннего кармана аккуратно сложенные бумажки с обозначениями сотен. Очередь как раз дошла до него, и синеволосый сказал что-то в окошко, где сидела миловидная девушка с длинными красивыми мелированными волосами и с метровыми ногтями как у древней ведьмы. Точно, либо у неё праздник в ближайшие два дня, либо же зарплату недавно получила. Потом я кинула взгляд назад, на недовольных студентов, которые заняли очередь за синеволосым, и в голове щёлкнуло, что вполне возможно, что у девушки есть спонсор, причём довольно-таки основательно богатый. Секунду я думала, наличными или все же по карточке ей могут выдавать деньги, и все же решила, что по карточке. Сзади, на стенке около раковины за девушкой, висела маленькая сумочка, куда влезет максимум большой и длинный телефон, ключи и карточка. Даже для кошелька не осталось бы места. А для кражи по карточке у меня нет оборудования. Ну, то есть, как нет: есть ножик, и я могу им поугрожать, чтобы она сказала пароль, но, в данном случае, риск — дело неблагородное. Значит, я в минусе.

У деревянного высокого столика встали две девушки, причём у одной из них на щеке, чуть ниже глаза, виднелся здоровенный такой фингал, который явно пытались замазать. Мне, как человеку, который часто получает то по башке, то по заднице — причём пятая точка получает больше приключений, чем синяков — было прекрасно видно, что этот синяк был поставлен день-два назад, кулаком, с определённым количеством силы, при которой на теле остаются ужасные синяки, а боли как таковой нет. Разве что душевная. Так сказать, до похорон заживет, до свадьбы расчихается.

— Ох, ну что можно сделать? — восклицала безфингалая подруга, удерживая обеими руками бумажный стаканчик и загадочно поднимая разукрашенные брови. — Бьёт значит любит, — девушка перевела тему на что-то другое.

Я тут же отвернулась и сделала несколько шагов к дороге. Секунду я думала, съебаться по-быстрому или нет, а потом все же решила остаться. Все равно до двух часов мне делать нефиг, — два часа самый разгар богатеньких папиков, — а этот синеволосый может, хоть угостит чем-нибудь. Правда, скорее всего очень «неполезным», но с учётом того, что никакой пищи я не принимала дня эдак два, то я вполне перетусуюсь. Хуже гастрита в шестнадцать лет может быт только облысение в двадцать два, что мне не грозит, так что все.

Девушка с синяком вытирала слёзы и жалобно наговаривала на жизнь, игнорируя старания своей подруги рассказать о своих приключениях на выходных. Я покачала головой, думая, что слова «бьёт значит любит» созданы авторами «горит значит замёрз», «бухает значит трезвенник», «повесился значит счастлив» и «ворует значит честный».

Из-за моей спины появился великий синевласый. Я благодарно кивнула, приняв большой бумажный стаканчик, но так и не оторвала взгляд от девушки, которая слёзно жаловалась подруге. Не знаю, чего я ждала, но чего-то точно ждала. Только вот ничего удивительного так и не появилось и я, разочаровавшись и замучавшись слушать слёзную буйду, последовала вслед за новым знакомым синеволосым.

Встав у перехода, мы тупо пялились на светофор. Говорить я начинать не хотела, хоть мне и было довольно интересно, что нужно от меня этому парню, да вдобавок ещё и без угрозы сесть за решётку, а парень, похоже, не знал, как именно начать сей разговор. Красный человечек мигнул и погас, толпа, вставшая у края тротуара, тот же миг двинулась на другую сторону дороги. Синеволосый схватил меня за локоть, явно думая, что я сбегу, скрывшись среди однообразных скучных морд окружающих, но до него явно не дошло, что я могла уйти ещё десять минут назад, просто развернувшись около киоска. Я осталась только потому, что мне будет скучно, а батарейка на плеере находится в состоянии смертельного маразма. То есть, ещё работает, но максимум она протянет тридцать минут.

— Итак, расскажи мне, как же ты дошла до такого низа жизни, как воровство? — спросил парень, элегантно отхлёбывая свой кофе, или что он там пьёт.

Я пожала плечами, чувствуя, что все-таки наткнулась на «монаха»:

— Да прост, так вышло. А зачем тебе?

— Ну, у меня есть два варианта ответа: благородный и не очень. Тебе какой? — мы подошли к ещё одной зебре, которая вела к входу в маленький скверик. Одна чёрная блестящая машина, яростно сигналя и игнорируя свежую белую полосу краски, проехала по луже, обдав обе стороны улицы вчерашней водой. Я успела отпрыгнуть, уже давно привыкшая к идиотам, любящим пускать фонтаны на этой улице, а вот синевласый теперь удивлённо рассматривал изрядно промокшие черные кроссовки, у которых когда-то была белая подошва.

Зажегся зелёный.

— Давай сначала благородный, а потом не очень, — посмотрев сначала налево, потом направо, а потом, на всякий случай, наверх, я пошла, переступая через лужи.

Синеволосый направился вслед за мной, для успокоения отхлебнув ещё немного кофе. Ибо, кажется, он был готов урыть за свои кроссовки того водилу.

— Окей. Благородный: я подумал, что тебе может, не нравится твоя жизнь, и ты захочешь её изменить и все такое, и я наставлю тебя на путь истинный, знаешь, как в старых мультиках, когда нищий мальчик находит себе учителя, могущественного мага, обучается у него и у него налаживается жизнь, — с неба закапал дождик. Мне показалось, что это на небе кто-то услышал слова этого паренька и заржал настолько сильно, что аж на глазах выступили слезы. А, может, он уличил в словах синеволосого ложь и обоссал его.

— А ты ко всем бродяжкам подходишь, чтобы помочь им? — поинтересовалась я, прячась под дерево от капель. «Монах» он, конечно, и есть «монах», но поговорить мне все же хотелось. Скучно одной по одной и той же улице ходить одинокой-то!

— Вот здесь кроется неблагородный вариант. Ты симпатичная, и, я подумал, что, возможно, если я тебе помогу, то ты отблагодаришь меня. Как-нибудь, — парень хмыкнул и

— А если я спидозная? — лукаво спросила я, внутренне хваля себя, что сразу же нашла «монаха». Вот только странно, что он сразу же признался, что не против что-нибудь поиметь с того, что тебя приютит. Или просто тебя поиметь.

Синеволосый посмотрел на меня таким взглядом, что ясно читалось, что об этом он как-то не подумал. Я сделала пару жиденьких хлопков, типа «ну поздравляю, что ты такой тупой», хотя на самом деле болезни иммунного дефицита у меня не было. Хочу сказать, что слово «СПИД» всегда пугает парней, которые подходят ко мне «познакомится» и «выпить чаю». Но порой меня саму пугают парни, которые подходят со мной поговорить и предлагают «пересечься как-нибудь ещё раз», но так и не увидели моего лица, (я же всегда в маске). Типа ну вы же не видели ни разу меня, а предлагаете что-то. Странно все-таки.

— Сорян, спасибо, конечно, за помощь и все такое, но, я думаю, что я сама справлюсь. Не привыкать, — я пожала плечами, потому что более бредового разговора у меня в жизни не было, и уже развернулась, чтобы уйти, прихватив халявный стаканчик чая, как синеволосый снова задал вопрос.

— Но почему ты воруешь?

Я задумалась. По своей сути, я ворую, чтобы мне выдали наркоту, а наркота обычно даёт эффект смерти, значит, я ворую, чтобы сдохнуть. Но почему бы не сделать все проще и просто не намылить верёвку? Или взять нож в руки, тоже небольшая проблема… Бля, зачем я ворую?

— Я ворую, чтобы отдать долг, который на мне висит. С моей судебной историей меня никуда работать не принимают, а деньги нужны, — я стряхнула с носа большую каплю, которая упала на меня откуда-то сверху. — Если будешь писать на меня заяву, будто бы я тебя обворовала, то скажи полицаем, что на тебя напала та-самая-девка-в-маске, они поймут. Уже несколько раз меня пытались поймать, три вроде за последний месяц, но я всегда от них убегаю, — я была горда собой, как никогда. — Правда, до этого меня ловили, и я сидела в клетке довольно долго, но не суть дело, так сказать. Адью, пацан, приятно было поболтать. За чай отдельное спасибо, в следующий раз, если встречу, то обворовывать не буду, честно!

— И на том спасибо, — хмуро ответил парень и полез куда-то в карман. Завидев, что я уже ухожу, он попросил подождать, черкнул что-то на листочке огрызком карандаша и протянул мне. — На. Мой адрес. Если вдруг что надо будет, то ты заходи. Про оплату я пошутил, не волнуйся. Я дома только ночью бываю, в остальное время в универе, так что смотри.

Я приняла листик. Аккуратный подчерк, такой был у учительницы физики в моей школе, угольный, с тщательно выведенными буковками для красоты. Точнее, мне бы казалось, что их тщательно выводили, если бы я своими глазами только что не увидела, как синеволосый на весу написал все так красиво.

— Не боишься, что я твою квартиру ограблю? — спросила я тихо, уставясь на адрес.

— Нет, — твёрдо ответил парень, улыбнувшись. — Если тебе понадобятся деньги, то ты можешь просто прийти ко мне и попросить. Зачем же сразу же грабить?

Сказать, что я была поражена — ничего не сказать. Разве такое бывает? Обманывает ведь наверняка… только почему же мой золотой колокольчик, предсказывающий обман и опасность, молчит?

— Ладно, давай, маньяк-самоучка, если вдруг чего, то приходи, — синеволосый развернулся, и зашагал к светофору.

— А что я буду должна? — громко воскликнула я, стараясь перекрыть шум снова двинувшихся машин.

— В зависимости от того, что ты попросишь!

Я проследила взглядом за своим новым знакомым, который перешёл дорогу, прошёл калитку и, как ни в чем не бывало, словно только что даже не разговаривал с воришкой, которая хотела его ограбить, вошёл в здание универа. Секунду я смотрела на пластиковые двери, которые медленно закрылись за ним. На душе было неспокойно. Потом я перевела взгляд на бумажку, раздумывая, что же с ней делать, пока просто не взяла и не скомкала её, закинув куда-то далеко в траву, насколько мог пролететь комок бумаги в дождь.

Отлично. Прекрасно. «От этого придурка я избавилась, теперь можно заняться работой», — решила я и пошла к ларечку «ТеаПей», искать своих потенциальных жертв. Так сказать, труд сделал из человека обезьяну, но я, правда, уже перетрудилась.

То ли мне этот пацан испортил весь настрой, то ли просто день сегодня не очень хороший, но денег у меня под конец дня было как снега во время засухи в Сахаре: ноль. И уже когда электронные часы, висевшие над входом универа, показывали ровно полночь, я сдалась. Денег нет, но вы держитесь. Что делать-то? Боюсь, для меня это может закончиться не очень хорошо, потому что Александр Васильевич, это доброе и хорошее говно, если будет в плохом настроении, может меня сильно наказать. М-да, правильно говорил Веник, нужно валить, валить-валить куда-нибудь от него, только где же найти новых поставщиков чудодейных порошков? Городишко небольшой, один Шурик и есть, собственно. Блин.

Но все же, как бы все плохо у меня с деньгами не было, я направилась обратно. «Домой», если можно называть это отвратительно место своим домом. По пути я разглядывала светящиеся неоновые вывески магазинов и группы ребят, которые, весело и пьяно хохоча, куда-то шли, видимо, чтобы дальше продолжать свой праздник. Но особенно я любила смотреть на одиночек, людей, которые шли одни, слушали музыку, которая громко орала в наушниках, отвлекая от внешнего мира. Следить за их лицами было интересно. Будто бы музыка переносила их в другие миры, давая возможность быть там, где нам быть невозможно.

Какой же наш мир холодный, черт! Как внешне, так и внутренне. Весь наш мир, чёрный, противный, липкий, как нефть, вливается в наши тела, делая его отвратным, чёрствым, гадким. Я — само доказательство этого.

Удивительно, но я раньше была довольно обыденным человеком, чья цель в обществе обозначалась как «ВЫРАСТИ И СДАТЬ ЁБАНЫЕ ЭКЗАМЕНЫ», чтобы стать нормальным членом сей группы. Почему-то цель была выполнена, а вот членом я не стала. Точнее, я не стала членом нормального общества. Я стала кем-то на уровне плинтуса, каким-то жалким муравьём, которого люди не замечают до тех пор, пока он не спиздит какой-нибудь кусочек арбуза с покрывала для пикника.

Когда я только родилась, мама оставила меня в приюте, точнее, сдала в дом малютки, дав мне милейшее имечко Инфанта, а фамилию дала папину, Темудо. Что с ними, где они, живы ли они — без понятия, да и не хочу я про это знать. Так же, как и они не хотят знать про меня. Впрочем, я немного вру: я очень хочу узнать какого хера мне дали такое имя?!

Так как я была очень симпатичным по своей мордашке ребёнком, да ещё и на удивление спокойным (так рассказывали воспитательницы), меня быстро взяли, и дали новое имя Лусинария. Везёт же мне на ёбнутых родственничков, у которых с головушкой не все в порядке! Хоть бы нормальное зарубежное имя дали, типа Анжелика или там Изабель, про эти имена хоть что-то кто-то знает! Когда меня принимали в школу, то директриса и секретарь смотрели на меня круглыми глазами, совершенно не понимая, что это за имя такое.

Я вообще была таким вот туманом с задней парты, который никто не замечает. Конечно, друзья у меня были, но потом они переехали/сменили школу/просто перестали общаться, и я, впрочем, неудивительно, осталась одна. У меня было слишком мало интересов, что бы найти друзей, поэтому я просто, так сказать, жила. Проучилась одиннадцать классов, кое-как сдала ЕГЭ (с первого раза) и уехала учиться сюда, в этот город, ибо оставаться с сюсюкающими родителями было мне в тягость. Здесь все под откос и пошло. После определённого момента.

Я вполне себе нормально и спокойно поступила на бухгалтера, заселилась в общаге и планировала начать счастливую жизнь, как вдруг поняла, что счастливая жизнь у меня почему-то не складывается без окружающих. Мои навыки общения с людьми были на уровне плинтуса, и я не имела друзей, но, даже не смотря на то, что я довольно-таки одиночный человек, мне все равно хотелось, чтобы иногда кто-нибудь был рядом.

Так я и попалась.

Как сейчас я помню, что я пришла на вечеринку, в честь нового учебного года, только лишь чтобы познакомится со всеми, найти друзей. Одна компания мне показалась очень интересной, и я им тоже показалась интересной, точнее, как я думала. Но все было немного не так. После вечеринки ребята решили мне показать ночной город, провести экскурсию, а заодно и провести «обряд посвящения» в их банду. Конечно, «обряд» я прошла, ибо не знала, что это вообще за порошок такой. Как бы мне о нем не рассказывали, да и я не читала о нем, поэтому и не нашла в нем ничего странного или опасного. Зато потом нашла.

Мои «друзья» давали мне понемногу, затем начали требовать деньги, потом сказали «сама добывай». За прогулы меня отчислили, пару раз чуть полиция не поймала меня с наркотиками, но зато ловила за воровством, потому что за свой кайф я должна была платить. Нет кайфа от жизни — получай он наркоты. Правда, он не долгий, но ведь чем больше его у тебя, тем дольше продлиться твой экстаз.

Иногда у меня не было возможно отдать деньги, и тогда меня начали записывать в должники. Моя долговая воронка росла и росла, пока не доросла почти по пятидесяти тысяч, для моих студентских лет это были большие деньги. А там уже и жизнь окончательно превратилась в кошмар. В погоню, как говорится, за «кайфом».

Холодный дом с черными глазницами-окнами, который дышал на меня промозглым воздухом, стоял на пустой улице, ничуть не изменившийся. Глубоко вздохнув, я подошла к одному оконному проёму, около которого был небольшой деревянный ящичек, залезла в комнату и огляделась. Все осталось прежним. Такие же мученики со слезами на глазах, которые просто хотят получить немного счастья, такой же запах как в старом жухлом подвале, такая же тьма. Постояв где-то с минуту, рассматривая комнату, чтобы глаза привыкли к темноте, я сделала пару шагов к своему уголку, но тут меня остановил негромкий, бархатистый и явственно лживый оклик:

— Чандр!

Выдохнув, я обернулась, ощутив, как меня пробила лёгкая дрожь.

— Чандр, что, двери для тебя теперь табу? Не знаешь, как нужно заходить? — спросил Александр Васильевич, скрестив руки на груди.

— Знаю, — я судорожно сглотнула и засунула руки в карманы, гадая, куда же мне их лучше деть. И куда деться самой от опасного разговора.

Шурик поманил меня пальцем к себе. Я подошла к нему, страшась того вопроса, который он мне сейчас задаст.

— Что принесла? — уже куда тише спросил Александр Васильевич, пристально всматриваясь в мои глаза.

Я пожала плечами, показывая пустые руки. Ну не смогла я сегодня ничего взять, ну что я сделаю. Фортуна мне помахала хвостиком, но не ручкой, увы.

Шурик посмотрел сначала на мои ладони, потом на моё лицо в маске, потом снова на ладони, потом снова на лицо.

— Издеваешься? — спросил Васильевич. Его лицо теперь не выражало заботливую любовь. Это было скорее что-то вроде гримасы злости.

— Я, пожалуй, пойду, — пробормотала я, с ужасом наблюдая за изменениями на морде злобного мужика.

Шурик зло усмехнулся:

— Через окно? Знаешь, девушки, выходящие через окно, чаще оставляют след на асфальте, чем в чьей-то жизни. Так что пойдём-ка я тебя провожу до двери… — мужчина фыркнул и его злую мордаху озарил оскал начинающего садиста.

— Эм, да я сама… — протянула я, думая, что надо валить-валить-валить, но один парень, стоящий в темноте за Шуриком, которого я не заметила сначала, схватил меня за мою многострадальную руку и потащил в сторону так называемого «кабинета» Александра Васильевича. Я вырывалась, как могла, — сексуальное рабство за долги в мои планы не входило, — и за эти пять секунд, пока меня тащили до комнаты, я осознала весь ужас ситуации, в которой я оказалась. В тот миг, пока мы проходили мимо коридора с входной дверью, я, наконец, смогла вывернуться и бросилась к выходу, но меня тут же настигла кара небесная в виде кулака по голове, и я, с выступившими на глазах слезами, рухнула на пол. Скрутив мне руки, парень поднял меня и снова потащил по коридору, шепча что-то вроде «ёбнутая в край», а может и чего похуже.

В кабинет меня буквально закинули, потому что я все равно продолжала отбиваться. Наконец, кое-как перевязав мне чем-то руки, парень толкнул меня и я, покачнувшись, упала на деревянные доски, чуть не шандарахнувшись со всего размаху головой об край стола, что кончилось бы для меня летально. Подскочив на ноги, я принялась осматриваться и искать выход. Черт, когда успели заколотить окно? Зима, холода, одинокие дома? Все, выхода нет?

— Ну что ж ты делаешь, Лунечка… — протянул Шурик, потирая пальцы и отгоняя движением головы пацана, что меня тащил. — Ну, вот зачем? Я тебе сколько раз говорил, что все здесь приходят с деньгами, а ты тем более, учитывая, сколько ты мне должна. Так что сейчас я с тобой поговорю, а потом отправлю гулять, и чтобы завтра вечером ты вернулась с нормальным количеством денег, поняла меня? — Васильевич так мило улыбался, словно это говорил не он, а какое-то радио за спиной. А я всегда знала: лживое и подлое говно. — Макс, я думаю, ты и сам с ней можешь поговорить, а я поехал, у меня дела.

Парень ухмыльнулся и на прощание помахал своему начальнику рукой.

— Где Веник? Веник где? — вскрикнула я, пока дверь не закрылась.

— Веник? А, Веник… Сегодня днём от передоза откинулся, — насмешливо протянул Шурик и скрылся в темноте коридора.

Тут же мне в скулу прилетел кулак. Я врезалась плечом в стену, но тут же поднялась. Ненадолго — Макс повалил меня на землю и принялся дубасить ногами куда попадёт: в грудь, лицо, спину, как сможет. Я пыталась подняться, как-то спрятать не защищённый природой-матушкой живот, но за это мне в очередной раз прилетало в скулу. Лишь когда я уже закашлялась кровью, чуть не задыхаясь, парень отстал от меня, выйдя в коридор и очень громко хлопнув дверью. Так громко, что моя голова, которая и без того была довольно больная, а тут ещё и раскалывавшаяся от ударов на части, стала тяжёлой, неподъёмной, и мне захотелось только лечь на этот пол и сдохнуть. Лежать почему-то получалось, а вот сдохнуть ну никак.

Перед глазами все плыло, и если бы мне не было так плохо, я бы сравнила своё состояние с полётом на вертолёте. Не в кабине, разумеется, а держась руками за лопасти.

Кое-как я поднялась, чувствуя жгучую боль в груди. Промелькнуло несколько мыслей, по поводу того, что у меня, возможно, сломаны определённые кости, но это было маловероятно. Макс, конечно, придурок, но дрыщавый придурок. Била бы я — было бы хуже. Хотя тоже смотря кого.

Секунду я стояла, держась за стол, стараясь сфокусировать зрение. Наконец мне это удалось, и я выпрямилась, но тут же скрючилась обратно — спину пронзило резкой болью. Подождав, я снова, на этот раз медленно, выпрямилась. Позвоночник пульсировал как бешеный, но вытерпеть было можно.

Я, шатаясь, подошла к окну. Даже моему довольно херово видящему в данный момент взору было видно (а мозгу понятно), что сколочено это было наскоро, и совсем не теми гвоздями, которые нужны. Покрепче ухватившись за верхнюю доску, самую плохо прибитую, я потянула и оторвала её, благодаря своей рукожопости занозив пальцы. За ней на пол громко упали вторая доска и третья, и я уже забралась на подоконник, чтобы вылететь ласточкой из окна, как зачем-то обернулась и увидела такую штуку, которая меня одновременно напугала и порадовала.

В старом столе, в ящике, я заметила маленькую баночку. Секунду я медлила, а затем соскочила на пол и подошла по скрипучему полу к своей находке. Я буквально металась меж двух огней, тупо стоя на одном месте и пялясь в щель между ящиком и столешницей, раздумывая над дальнейшими действиями. Неспешно я взялась за ручку и потянула. Маленькая баночка покачнулась, но продолжила стоять. Чувствуя внутри странное тепло, я протянула к ней руку, пальцы коснулись холодного стекла. Заворожённая плескающейся внутри жидкостью темно-коричневого цвета, я в предвкушении слушала, как моё сердце забилось быстрее. Улыбка сама собой появилась на губах.

Пихнув баночку в карман, я выскочила в окно и побежала по дороге, утопая в песке и грязи, к мосту. Свернув за угол, я оказалась перед ещё одним заброшенным домом, но уже не присвоенном наркоманами. Мгновенно я перепрыгнула через низенький заборчик, игнорируя калитку, и села под разросшийся куст, трясущимися пальцами достав стеклянку.

— Ацетилированный опий, — прошептала я счастливо, отщёлкивая крышечку и вдыхая запах уксуса. В горле защипало.

Я тихо достала из внутреннего кармана куртки шприц, но вдруг застыла. «Я подумал, что тебе может, не нравится твоя жизнь, и ты захочешь её изменить и все такое», улыбка и мелкий дождь. Руки опустились сами собой. Я облокотилась на ствол куста, смотря в темноту перед собой. Может… сходить? К нему. Я выдохнула и начала шарить по земле, чтобы найти крышечку от баночки, но снова замерла.

«Так смешно наблюдать за тем, как ты пытаешься жить».

Я ведь могу сейчас оставить это? Я ведь?.. Я?..

Холод обступил меня, заморозил, превратив в безжизненную сосульку. Стало совсем темно, даже фонарные огни погасли в моем сознании. Мне всегда говорили только пустые слова, которые ничего не значили. Меня всегда окружали лишь пустые люди, для которых я ничего не значила. И моя память заполнена лишь пустыми воспоминаниями, которых на самом деле, наверное, даже не было.

Так, а смысл жить в пустоте?

Голова пошла кругом. В руках начало покалывать, словно бы я зашла в тёплое место с морозной улицы, как будто бы я села у камина, который трещал своими поленьями, давая огонь, а вместе с ним и тепло. Чувство космоса, приглушенной, спокойной бесконечности охватило меня с ног до головы, сделав прозрачной и безмятежной. Я словно бы попала в рай. Тот рай, которого я так долго ждала, тот, который так долго не могла себе позволить.

Но вдруг все пропало. Я начала задыхаться. Держась за кирпичную стену, я кашляла, чувствуя, как кровь льётся по подбородку и капает на плитки. Лёгкие раздуло так, что было невозможно вздохнуть. Горло опалило жутким жжением, и меня вырвало. Упав на колени, я силилась вдохнуть хоть немного воздуха, но его не было. Откуда-то слышались звуки, но я ничего не могла разобрать. Хрипы вырывались из моего горла сами собой, причиняя боль ещё хуже, чем была до этого.

И осталась темнота.

— Жить будет, это да, но скорее всего за решёткой, — сказал кто-то возмущённо. — Еле откачали, как можно было так нашинковаться?!

Я снова закашлялась, в нос ударил запах чистоты, спирта и свежих покрывал.

— Отлично. Она очнулась. Вызывай полицию, у нас коек и так нет, а тут наркоманка эта лежит, — сообщил кто-то визгливым противным голосом.

— Люся! Она в первую очередь наш пациент, как ты можешь так говорить?! — воскликнул ещё один голос, грубоватый, но приятный.

Руки были связаны. Я приоткрыла один глаз, тяжело дыша, но наслаждаясь этим воздухом. Все плыло перед глазами, но, по крайней мере, я ими видела. Место, где я находилась, было очень солнечным и ярким. В нем было мало темных пятен, все было жёлтое, радостное, по-детски наивно счастливое

— Ну что, маньяк-самоучка, вот мы и снова встретились, — тёмное пятно появилось из ниоткуда и взъерошило мои волосы. Я, не двигаясь, продолжила спокойно лежать: сил пошевелиться или же просто немного отодвинуть голову не было. Создалось такое чувство, словно я — это проволока, которую разорвали на несколько частей, часто-часто крутя то влево, то вправо, а затем каждую часть поместили отдельно: одну в жидкий азот, другую в раскалённую лаву, а голову бросили на карусель. — Ясненько, ты очнулась, но в себя не пришла.

— Отибисьмудак, — прошептала я, ощущая к синеволосому одну сплошную ненависть. Хоть я соображала в данный момент ну очень медленно, в голове появился вопрос: а что он тут, собственно, делает нахуй?

— Ладненько. Тогда пойду с полицией поговорю. Удачного времяпровождения за решёткой, и могла бы поблагодарить за спасение! — голос парня был такой нахальный, а мне так хотелось кого-нибудь убить, что у меня руки самопроизвольно сжались в кулаки. От мечтаний, как я пристрелю этого идиота, мне даже стало легче.

— Я поблагодарю за спасение врачей, — ответила я беззвучно. — А не тебя.

Синеволосый обернулся на меня, пристально смотря. Кажется, прошла целая вечность, пока он не сделал снова шаг к моей кровати и не спросил тихо, с такой серьёзностью, что если бы я могла скривиться, то я бы точно скривилась:

— Ты ведь хочешь все поменять, не так ли? Ты ведь не хочешь, чтобы все было так, как сейчас, я прав? — парень сел на корточки.

Я слегка повернула голову, чтобы лучше видеть его, но зрение фокусировалось так медленно, что пока что я могла только лишь различать цветовые пятна, но никак не фигуры окружающего мира. Мозги совсем не соображали, а тело отказывалось слушаться. Мне просто хотелось, чтобы все от меня отстали, а там будь что будет, я буду рада даже тюрьме, если меня там изолируют от опиума. Я не ожидала, что он даст такой эффект. Как там говорили?.. «Так нашинковаться»? Передозировка, наверное. Довели человека, блин.

— Да пошел ты лесом.

Где-то в коридоре зазвучали тяжёлые шаги двух-трёх человек, которые о чем-то говорили между собой.

— Отличненько, — уверенно сказал синеволосый, поднимаясь. — Надеюсь, когда ты выйдешь из тюрьмы, ты будешь вести более праведный образ жизни.

Я не смогла сдержаться и усмехнулась:

— Если в тюрьме не умру от опиума.

— Это же тюрьма! Там нет наркотиков! — воскликнул парень удивлённо.

— Святая наивность, — я проморгалась, и теперь мир начинал становиться все более и более чётким. — Конечно, есть. Нужно лишь знать, у кого взять.

Прямо за дверью люди остановились и начали негромко переговариваться, то ли споря, то ли обсуждая свои последующие действия. Среди голосов я с трудом даже смогла узнать дядю Игоря, который два раза меня сажал за решётку за воровство. Добрый человек, но закон для него важнее. И причёска у него смешная.

Синеволосый сел на мою постель, и придвинулся настолько близко к моему лицу, что я порядком подофигела, но мне было настолько пофиг веники, что тупо смотрела на то, как лицо этого парня становится все чётче в моей картине мира. Даже мешки под глазами увидела, уау. Где-то в мозгах щёлкнуло, и он начал медленно включаться, обрабатывая поступающую информацию через уши и глаза. Реснички длинные, за волоснёй ухаживает, много работает, на шее у мамки с папкой не сидит, половую жизнь ведёт среднестатистическую, меняет партнёров каждые три-четыре месяца, возможно, что кто-то из родных имеет альбинизм, кремики для него не чужды. Так, стоять, мозг, включайся в другую степь, мне сейчас твоя дедукция нафиг не сдалась, научи моё тело снова двигаться!

— Я могу тебе помочь, слышишь? — прошептал он мне на ухо, — я могу помочь. Ты примешь мою помощь? Не обещаю, что все будет гладко, но, — он замолк, прислушиваясь к голосам в коридоре, — я могу помочь. Но только если ты сама этого захочешь. У тебя есть желание исправить свою жизнь? Ты хочешь, чтобы все было хорошо?

Если задуматься, то большая часть жизни проходит в поисках вариантов самообмана. Стоит ли игра свеч и салат майонеза — вот в чем вопрос?

— Мне не нужна ничья помощь. Но я весьма не против, чтобы все было хорошо.

Дверь открылась, и люди наконец-таки зашли в палату. Сказать по правде, так пока они шли, я могла семь раз сбежать и три раза убить синеволосого. А если бы я захотела сделать оба действия разом, то я бы сделала их минимум раза два.

— Алёша? — удивился дядя Игорь, уставившись на синеволосого. — Ты что тут делаешь?

Тот с минуту чуть ли не с ненавистью смотрел на сотрудника здешнего правопорядка, пока сквозь зубы не прошипел, что его так не зовут уже больше десяти лет. Ага, имя-фамилию сменил, впрочем, имя «АЛЁШЕНЬКА-А-А-А-А» ему совершенно не идёт.

— Ох, как там, э-э-э-э, — полицейский замешкался и покраснел, — Нефилий, верно?

Синеволосый удовлетворённо кивнул и улыбнулся, поднявшись с кровати. Игорь заулыбался в ответ. Они вообще так лыбились друг другу, словно бы они были близкими родственниками, которые не виделись из-за лени лет пять, может, чуть больше. Я сама так же смотрела на свою двоюродную сестрёнку, которая поступила в МГУ и учится на одни пятёрки, хотя виделась я с ней года три назад, может, чуть больше.

Нефилий вдруг позвал дядю полицейского в коридор, а ещё двое остались в палате, рассматривая бедную и несчастную меня. Точнее, рассматривали, пока не зашёл добрый доктор, наверное, тот самый, который разговаривал с неизвестной Люсей, и не выгнал их в коридор. Врач в первую очередь подошёл ко мне, послушал, посмотрел, все, что делают врачи при осмотре, а потом спросил: «Не могла ли ты сказать нам свои данные, чтобы мы их просмотрели? С тобой не было обнаружено никаких документов!» — но он говорил все равно куда спокойнее и дружелюбнее, чем этот Алёшенька. Или Нефилий.

— Лусинария Чандр, шестнадцатое января две тысячи третьего года, 27 участок.

Врач удовлетворённо кивнул, записав все это в маленький блокнотик.

— Лусинария? Необычное имя.

— Я не участвовала в его изобретении, — ответила я глухо, рассматривала плавающий на волнах опиума потолок. — Это целиком заслуга моей мамы.

Хмыкнув, доктор перешёл к дальней койке, где спал какой-то другой бедняга, а я, закрыв глаза, попыталась заснуть. Но это было довольно неудобно, учитывая, что руки-крюки мне не развязали. Когда доктор снова проходил мимо меня, я попросила его освободить меня, ибо, блять, мы ж не в психушке. Потерзавшись немного «сбежит или не сбежит», врач все же убрал непонятные тряпки, проследив за тем, как я тяжело перевернулась на бок да так и затихла, умирая от жуткой головной боли и поразительных видений, которые мне подкидывал мозг. Например, вдруг, совершенно нежданно-негаданно, цвет краски сменился с оранжевого на зелёный, а руки стали такого странного цвета, как на фотографии в негативе.

Пролежав так минимум минут пять, я услышала, как открылась дверь и кто-то вошёл, возможно, даже не один, но поворачиваться и смотреть кто это у меня не было ни сил, ни желания. Они о чем-то говорили и говорили, но голоса были так далеко от моего сознания, что я ничего не слышала, да и не хотела я слушать. В голове снова все начинало мутнеть, и я проваливалась в сон, но вдруг, как гром среди ясного неба, очень громко прозвучали слова «На твой совести, Вилард!» и оглушительный хлопок дверью. Я скривилась, но пришла в себя, даже силы появились, поэтому я повернулась на спину и посмотрела в сторону, откуда доносились звуки.

Синеволосый стоял, победно смотря на дверь. Он явно был чему-то рад. Счастливо ухмыляясь, он простоял так пару секунд, а потом повернулся и подошёл ко мне.

— Ну что, здорово иметь в родственниках полицейских? — спросил парень, присаживаясь на край моей постели.

— Мне объявлена амнистия? — спросила я с вымученной улыбкой, втайне радуясь, что все же угадала. — Гильотина не увидит сегодня моей шеи? Или ты принц Поднебесной, и тебе все прощается?

— И то, и другое, и третье. Будешь себя прилично вести, не воровать, не потреблять и слушаться меня — и выдадут тебя талончик счастья. Не жидкого или порошочного, а нормального. Рада?

— Убей меня, чтобы я не чувствовала боли, а? — попросила я, кое-как показав «спасителю» язык.

Синеволосый положил мне руку на волосы и мягко погладил:

— Не сцы, прорвёмся. Потерпи, через неделю я тебя заберу, — он улыбнулся, — и забудь про Алёшу. Меня Нефилий зовут.

— Куда заберёшь? — спросила я. Мысли спутались, и я совсем не понимала что происходит. Сердце бешено колотилось, норовя выпрыгнуть из грудной клетки. К щекам приливал жар. Весь этот разговор был странным и слишком обрывистым, я с трудом понимала происходящее, несмотря на то, что мой достопочтенный мозг соизволил начать работать.

— Домой.

Домой? Это куда, «домой»? На тот адрес, что ты мне давал? Но как моё недавнее «хотение» позволило стать какому-нибудь месту моим домом? Почему ты вообще помогаешь мне? Почему так происходит? Почему ты решил, что мне нужна помощь? Почему пригласил поговорить? Почему помог, когда мне стало плохо? И почему, хоть мы так мало знакомы, ты говоришь мне, что место, где я никогда не была — это теперь мой дом?

— Был бы у меня еще дом, — прошептала я, отвернулась к стене и заснула, решив, что люди делают подобные безбашенные вещи только во сне, а значит, чтобы проснуться и прийти в себя, мне нужно заснуть.

Жалость — наркотик посильнее героина. Если кто на неё подсядет — ничего уже его не вытащит.

Так, как надо

Начались чудесные денечки. Как минимум, чудесными они были потому, что меня бесплатно кормили, целых три раза в день, постно, правда, и не очень плотно, но кормили, и мне того количества энергии, что я получала из «писчи» - такой был говор у местной буфетчицы, - было выше крыши. Настолько выше, что на третий день после моего отравления у меня будто шило в жопе появилось, и мне срочно нужно было куда-нибудь всю эту энергию девать. Медсестра Любочка, - она оказалась не такой уж и стервой! – сказала мне идти на баскетбольную площадку, пока погода хорошая и не начался сезон дождей. Там я, в общем-то, и ошивалась почти все время дня.

Синеволосый чудила заходил ко мне каждый день. Серьезно, каждый вечер, в течение всех четырех дней моего нахождения в больнице, его можно было найти у моей постели. И его там находили – милые медсестры в халатах, способные передвигаться пациентки, и другие представители женского населения больницы. Был даже один парень, все время прятался за искусственным кустом у моей палаты, когда в ней был Нефилий, но про него я ничего вызнать не успела, больно уж тот скрытный. Скрывать свою радугу от меня удается очень немногим, у меня на таких ребят радар.

Мы всегда болтали о ерунде. В пять часов, - синеволосый всегда приходил в пять, после своих пар, - он садился на край моей кровати, а я, суша голову полотенцем, которое он же мне и принес, рассказывала Нефу о моих свершениях в баскетболе. Или о том, что погода хорошая. Или какое-нибудь максимально выдающееся событие дня: на третий день, к примеру, меня поймал охранник(!) за курением(!!)в женском туалете(!!!), причем я сигареты я сперла у того же охранника, а на четвертый меня чуть не вытолкнул в окно пацан из педиатрического отделения, за которым никак не могла угнаться его мамаша. А вот сам синевласка мне почти ничего не рассказывал, он больше слушал, задавал вопросы и смеялся.

Люблю, когда меня слушают.

На пятый день, в семь часов утра, меня, как и других, кто был в палате, разбудила Любочка своим звучным, как труба, голосом. Я сходила на завтрак, а на обратном пути встретила ту же Любочку, которая сказала, что, после осмотра, меня, скорее всего, выпишут. Я обрадовалась, оля-ля-ля, но несильно, ибо вообще не знала, что мне дальше делать.

Пока я ждала с другими больными врача, я думала. Думала, что же мне, несчастной, делать в ближайшем будущем, куда, так сказать, податься. Свой ежеутренний ранний обход в местных автобусах и троллейбусах я уже пропустила, но несколько соток у меня еще осталось, на пару дней хватит. В теории, мне можно погулять до вечера, а там пойти пешочком в центр, в район, где много банков. Там всегда околачиваются воры и наркоманы, понятно, в общем-то, зачем, и из этого района их чуть ли не палками и дубинками выгоняют полицейские, но мне уже нечем рисковать. До ночи хотя бы одного смогу обчистить, а там будет уже видно по сумме – если больше пяти тысяч, то можно успокоиться и идти к Шурику, а если меньше, прятаться по улицам и ждать рассвета.

Врач пришел в восемь тридцать, осмотрел меня, отправил на укол витаминами и сказал, что после мне надо сходить за справочкой о выздоровлении. Я не видела проблем в получении справочки, я же нигде не работаю и не учусь, но на всякий случай решила сходить. Надо – значит надо.

Спустя пару часов, все же, справку быстро никогда не удавалось получить в российских бесплатных больницах, я уже стояла у входа в поликлинику и рассуждала, что же мне делать. В теории, только в теории, я могла бы позвонить синевласке, сказать, что меня выписали и все такое. Но, во-первых, у меня был выключен телефон, батарейка предательски села, - как в ужастиках, в самый неподходящий момент, - зарядника не было. А во-вторых, за все время, пока Нефилий приходил, он больше ни разу не заикнулся о своем доме. Так что я решила оставить пакет, в котором лежали вещи, что Неф мне принес, Любочке и уйти восвояси. К банкам. Так сказать, вернемся к нашим баранам. Банкам. Баранам.

Хотя, в какой-то мере, я чувствовала себя разочарованной. Не в первый раз меня зовут домой, отнюдь нет: в первый раз меня позвал домой совершенно незнакомый человек, это другое дело. И все же мне хотелось, наверное, хоть одну ночь поспать в теплой постельке. Больничная койка не считается – у неё простыни холодные. Не знаю, почему так, в помещении, если мне холодно, я готова укутаться в семьсот одеял ради тепла, а на улице могу мерзнуть днями, и быть вполне себе счастливой.

- Простите, - кто-то прервал мои размышления.

Я помотала головой, ища говорящего, а потом опустила свой взгляд на несколько ступенек ниже. Там стояла маленькая сгорбленная старушка в очках с костылем и стереотипной русской авоськой:

- Это хорошая больница? – спросила она меня тихим голосом.

- Смотря что вы имеете в виду под словом «хорошая», - я пожала плечами. - Кресла у них удобные, - и соскочила через перила вниз. Старушка проводила меня неодобрительным взглядом, видно, ей не очень нравилось, когда при разговоре с ней кто-то сбегал, слетая с лестницы.

Говорить мне сейчас не хотелось. У меня все болело, но несильно, терпимо, и мне хотелось только лечь куда-нибудь и заснуть сладеньким сном. Нельзя. Нужно работать. Иначе снова попаду сюда – на этот раз со сломанными костями. Дядя Игорь будет счастлив, тут уж принц Поднебесной меня не спасет.

Я пролезла через забор – нет, двери не для меня, - и уже направилась было к частному сектору, через который до банка рукой подать, как с главной улицы в этот переулочек завернула черная лакированная машина с яркой надписью «Такси» и остановилась около меня. Я тут же подумала, что оказалась в фильме, больно все вышло чопорно. Только главный герой из меня не очень, как минимум, потому что я не герой.

- Чандр! – дверь открылась, и из машины вышел Нефилий. – Ты чего же здесь делаешь?

Секунду я помедлила, оказавшись в некотором послебольничном тупнике. Или этот тупняк у меня вечный?

- Вилард! - вторила я синевласому. – Выписали меня, вот и иду, куда глаза глядят. А что?

- А подождать нет? – чуть возмущенно спросил Неф. – Где бы я тебя искал, если бы не заметил тебя? С моим-то зрением! Чистая удача!

- А зачем меня искать? – спросила я со смешком. Хотя чего я спрашиваю? И так понятно. Сглупила, не передумал он, ничего такого. Все так же стоит на своем, хочет взять к себе домой воришку-наркомана и выходить, сделав из него порядочного гражданина РФ. Него. Меня. Смешная шутка, из меня «порядочного гражданина».

Нефилий посмотрел на меня очень удивленно, будто вообще не понял, зачем я спросила:

- Как это «зачем»? Ты же мой адрес выбросила, я тебя знаю, как ты домой попадешь, а, маньяк-самоучка? – у него даже лицо вытянулось.

- Домой, - я усмехнулась снова, - «домой», в гости я к тебе иду. Ненадолго, и не надейся, что мы сможем вместе долго прожить под одной крышей, - я отвела взгляд на свои кроссовки. Зима наступает, нужно что-нибудь потеплее найти.

- Почему ты так думаешь? – наивно спросил синеволосый, склонив голову чуть вправо. Я заметила, у него такая привычка. Он всегда, когда задает вопросы, на которые реально хочет знать ответы, то есть, не риторические, чуть-чуть склоняет голову. Сначала это незаметно, а потом очень бросается в глаза.

- Потому что я знаю, - резко ответила я, сложив руки на груди. – Не впервой.

- Пусть недолго, но хоть немного у меня побудь. Я, вообще-то, беспокоюсь, когда я тебя на мосту увидел не в себе, так подумал, ты умрешь. Могла бы и сжалиться хотя бы надо мной, чтобы я тебя с чистой совестью на улицу отправил, - Нефилий улыбнулся.

Если это у него шутки такие, то он самый настоящий мудила.

- Только если дело в жалости, - я хмыкнула.

- Ну и чудесно. Садись, - синеволосый открыл мне дверь в машину. Я пожала плечами и залезла, че уж мне тут. Неф обратился к таксисту: - Давайте к входу, мне нужно еще вещи забрать, - потом повернулся ко мне. – Ты ведь в больнице их оставила?

- Ага. Любочка сказала, что отнесет их на регистрацию, там они, наверное, и лежат, - я развалилась на сидении, расставив ноги в стороны. Меня все не покидало странное ощущение, что меня серьезно наебывают. Со всеми, кто меня звал домой, я, перед самим, собственно, приглашением, общалась минимум пару недель, а то и больше. А синеволосому, кажется, хоть бы хны.

- Тогда посидишь здесь, пока я забираю?

- Без проблем, - откинув голову, я закрыла глаза и замолкла.

Нефилий был в больнице долго. С регистрации вещи забрать – раз и все, я бы за минуту сбегала, да и тетечка там его уже давно приметила, чай, сложно не заметить юношу с голубыми волосами, даже паспорт не нужен, он у нас один такой самый умный на нашем селе. На нашем селе, где есть аэропорт. А он там копошится, только минут через пятнадцать вышел, и направился к машине быстрым шагом.

- Чего это ты так лыбишься? – спросила я с подозрением, глядя на счастливое лицо Нефа, когда он сел на соседнее сидение.

- Погода сегодня хорошая, - со смехом ответил синевласка и сказал таксисту ехать «обратно».

- Компромат на меня, небось, надыбал? – спросила я, после недолгой паузы. Что-то мне не нравилось в этой улыбке, слишком уж радостная она для серой пастели нашей необъятной Родины.

- Компромат? У врача? – парень хмыкнул. – Увы, медицинская тайна, - Неф оставил пакет к противоположной от меня двери, достал телефон и уткнулся в него.

За окном была все такая же бесцветная, ленивая, тоскующая осень. Даже рекламные баннеры на остановках, вроде «Дети наше будущее!» или «Улыбка вам очень к лицу!» - и те были неяркие, неприметные, что уж тут говорить о лицах уставших людей. Уставших и скучных.

Машина остановилась на светофоре. На тротуаре, совсем рядом, только окошко открой и руку протяни, шла миловидная девушка. Она не слышала звуков тоскующей погоды, в её ушах были наушники, и она шла по асфальту, стараясь не наступать на трещины. И у неё было не скучное лицо. Уставшее, но не скучное.

- Посмотри на меня, - я повернулась к Нефу. Тот в недоумении поднял голову, задавая немой вопрос «зачем?». Я прищурилась. Нет, он тоже скучный. – Ничего, показалось, - я снова уставилась в окно.

Загорелся зеленый, водитель надавил на газ, но тут же затормозил, а я ударилась лбом о стекло, тихо пробормотав «Блять». Прямо перед нами, на полной скорости, проехала заниженная приора. Нужно будет узнать, что это за дебилы в моем районе появились, пока меня не было.

- Женщины не должны материться, - подал голос таксист. Машина аккуратно двинулась дальше.

- Пошел нахер, - громко ответила я, задрав подбородок. И что он мне сделает? Да ничего. Только и может, что цокнуть и заткнуться, что он, собственно, и сделал.

Я взглянула на Нефа, чтобы посмотреть его реакцию, но тот и виду не подал, что я тут, видите ли, моральные принципы других людей нарушаю. Какой ужас. Куда делать твоя воспитанность? Где «Лу, тебе не стоит так общаться с людьми! Мат законом запрещен! Ты должна быть порядочным гражданином!»?

Машина проехала перекресток около моста с ларечком «TeaПей», и свернула на первом же повороте во дворы. Не больше двух минут варьирований меж серых пятиэтажных хрущевок, и такси остановилось у подъезда одной из таких вот наспех сделанных панельных домов.

- С вас триста двадцать четыре рубля, - таксист повернулся к нам. При этом он как-то недружелюбно на меня взглянул.

Нефилий уже держал деньги наготове, и пока он оплачивал, я вылезла на улицу и вздохнула пыльного воздуха. Привычнее, чем спиртовой запах больничных палат. Так сказать, для бомжей дом везде, а я почти что бомж, чувствую себя как дома.

Я задрала голову. Небо темнело. Сначала мне показалось, что мы слишком долго ехали от больницы до дома, - типа, уау, ночь на дворе, что происходит? У меня сознание мутнеет? Мозг вырубается? - но вдруг издалека, откуда-то со стороны главной площади, послышался гром. «Гроза», - тут же подумала я. Догадаться было не трудно.

- У-у-у, - синеволосый вылез из машины и посмотрел на небо. – Сейчас ливанет, - Неф закрыл дверь и подошел ко мне. – Идем?

Такси дернулось и медленно двинулось по узкой улочке в сторону переулка к мосту.

В теории я могу сейчас уйти, но смысл? Во-первых, я попаду под дождь, и, если судить по чернющим тучам, очень сильный. Во-вторых, «дают-бери, бьют-беги». В-третьих, я все-таки хотела поспать. Но был и минус, ведь если я не буду работать, то у меня не будет денег, это логично. В этом минусе тоже были свои плюсы и свои минусы. Плюс: Шурик во время дождей или иных природных бедствий в притонах не показывается. Минус: если он долго не будет меня видеть, меня отпиздят его дружки. Опять. А тут еще и Веник откинулся, это уже очень опасная ситуация. Хоть и вредный он был, а все равно мне почти что жизнь спас. Несколько раз.

- Ты чего зависла?

- Да так, - ответила я, - стремно мне что-то. Сама не знаю от чего.

- Женщины… - протянул Нефилий, за что тут же получил по затылку. Хоть он и выше меня почти на голову, а дотянуться не проблема. – Эй, за что?!

Я развела руками:

- Женщины… - и, ухмыльнувшись, направилась к подъезду. У самой железной двери я остановилась и повернулась к синеволосому, искавшему ключи в карманах своего клетчатого пальто. – Кстати, каждое сексистское высказывание будет стоить тебе подзатыльника. Очень грубое сексистское высказывание – фингал под глазом. Чрезвычайно грубое – чтобы не было претензий к женщинам, будешь ебать мужиков. Поверь, мне заставлять не впервой, - я сделала улыбку на своем лице самой милой, на какую только способна.

Неф посмотрел на меня с таким недоумением, с каким я сидела на элективных уроках по высшей математике. С недоумением. Но без страха. Не верит. А это очень фигово. Я тут, между прочим, опасный человек! Шутки про вскрытие вен ложкой по сравнению с моими умениями стоят в сторонке!

- Ну, эм, - он как-то замешкался и покраснел. – Договорились.

- Или ты гей? Тогда это не будет для тебя наказанием, - я задумалась.

- Нет, я вполне себе натурален, - ответил Неф и приложил ключ, ох, так он нашел его, к домофону. Тот пиликнул, и тяжелая дверь открылась. – А твои доводы основаны на стереотипном мышлении о цвете волос.

- Мои доводы основаны на том, что ты покраснел, когда я заговорила про еблю мужиков, - оскорбилась я и надулась. Я и стереотипы? Да ты что? Во мне нет ни капли стереотипов: я сильная баба, которая и в штанах и в юбке выглядит бомбезно, - относительно, на вкус и цвет, - умею гнуть железо, вышивать крестиком, разбираюсь в компьютере и литературе, и вообще это все звучит как оправдание, а я перед собой оправдываться не собираюсь.

Синеволосый жил на четвертом этаже. Подъезд был очень чистым, аккуратно выкрашенным, прямо сердце радовалось. Не было даже стаканчиков с бычками на подоконниках, - это удручало. Удручало, но сердце все равно радовалось. Если раздобуду сигареты, то курить будет негде, навряд ли такой зануда, как Неф разрешит мне курить на балконе. ДЫМвфорточкузалитаит.

Дверь его квартиры была первая же, слева. Значит, балкон выходит на сторону двери в подъезд. Удобно, если внезапно придет дядя Игорь с проверкой, а я уверена, что он заявится, и не один раз. Как же, наркоманка в доме у родной кровинушки.

Нефилий щелкнул замком, распахнул дверь, первый вошел, - ах, и где же вся вежливость? А где «дамы вперед, дай мне посмотреть на твою задницу»? Хотя у самого Нефа она очень даже ничего – включил свет и, стянув с себя ботинки, прямо в пальто пошел куда-то дальше коридора. Отдельного приглашения мне ждать не хотелось, и я последовала за синевласым, но осталась в прихожей, рассматривая квартиру издалека. Так сказать, не через порог, но и уйти еще можно.

А квартирка у моего нового знакомого очень даже приличная, переделанная под студию с двумя комнатами, не считая ванной, - хрущевская, с косметическим ремонтом от начинающего, но очень даже талантливого дизайнера. Но и талант его не спас: если коридор был ярко освещен одиночно горящей лампой на потолке, то гостиная, совмещенная с кухней, даже когда синевласка включил свет, была довольно мрачноватой. Хотя лениво дремать при таком освещении самое то, но с утра, наверное, жутко в сон клонит.

В коридоре, помимо небольшого гардероба, зеркала, подставки под обувь и специального приспособления для хранения зонтиков в свернутом виде, больше ничего не было. Ну, только была дверь с левой стороны, часть её была полупрозрачной, и я увидела, что за ней скрывается черная комната. Сначала мне непонятно с чего стало не по себе, а потом я забыла, что я тупая и забыла включить свет. Комната оказалась ванной, симпатичной, но тоже чрез чур темной, - плитка была черного цвета, а занавеска – темно-серая, с волнистыми узорами оттенка помрачнее, - и напыщенной. Классика. В классике неудобно жить, но тоже смотря как эту классику подобрать. Мне почему-то кажется, что Нефилий разбирается только в классическом стиле одежды, а во всем остальном как пень, но делает вид, что тоже разбирается. В таких случаях делать вид – только курам на смех. Я не курица, но мне смешно.

Синеволосый появился из ниоткуда, - в гостиной его не было, когда я туда заглядывала, - снимая с себя пальто:

- А ты чего не раздеваешься? – спросил он, с какой-то особой аккуратностью вешая на крючочек одежду.

Я пожала плечами:

- Осматриваюсь, нет ли ловушек. Ну, знаешь, - я усмехнулась и начала расстегивать куртку, - ямы с кольями, всякие там дротики и тому подобное. Опасно сейчас жить, очень опасно, - я повесила куртку рядом с пальто Нефа и, присев на корточки, начала развязывать шнурки. Их я всегда развязываю долго: едва только я надеваю кроссовки, так стараюсь их так завязать, чтобы они даже не шевелились, даже не думали шевелиться! Однажды у меня развязался шнурок – и я на четыре дня в обезьянник попала, с тех пор научилась завязывать их насмерть.

- Ловушек нет, это я гарантирую, - синеволосый усмехнулся. – Хотя ты можешь посчитать за ловушки одеяла: у меня их много, и все на любой вкус. Тебе понравится, - он как-то похабно улыбнулся.

- Ты специально говоришь таким многообещающим тоном, будто мы в секс-шопе, или я это просто надумала себе? – я стянула один кроссовок и принялась за другой.

- Я думал, это будет смешно, - Нефилий пожал плечами. – Видимо, нет. Давай я ванну налью?

- Ванну? – меня аж перекоробило. Я не плескалась в ванне вот уже полгода, до чего меня жизнь-то довела? Одно дело душ, а совсем другое ванная, особенно такая большая, как у этого властителя дешевой классики. – Ванну? Я обеими руками «за»! – я поставила обувь рядом с залакированными до блеска ботинками синевласки в один рядочек и выпрямилась. Так сказать, раз уж я сюда пришла, буду жить по здешним правилам хозяина, даже если он маньячный блюститель порядка.

- Тогда подожди, - Нефилий усмехнулся (и почему он постоянно усмехается? я что, клоун?), и скрылся в ванной комнате. Спустя минуту зажурчала вода.

А у меня появилось время осмотреться на враждебной территории. Где мой пистолет и танк? Вперед, на разведку!

Гостиная была такая же, как и коридор с ванной, неуютной и, как я уже говорила, мрачной. У персиковой стены, - я уже выяснила, когда дизайнер не знает, во что красить стены, он красит их в персиковый цвет, - стояла стенка с кучей полочек. У девяноста процентов россиян, у которых есть стенка, она используется для : 1. сувениров типа «Привет с моря!», 2. маленьких статуэток животных, в честь которых назван год, 3. выпивки, скорее всего дорогой или просто редкой для здешних краев, 4. фотографий в глупых рамочках, чаще всего семейных. Нефилий же явно неформал, его стенка была полностью в книгах самых разных сортов и пород, аж завидно стало. На стенке, кроме книг, стоял еще телевизор, - логично, в общем-то, стенка для телевизора и создавалась. Большой телевизор. В половину стены. А пульт рядышком, у подставочки, затасканный, но чистый, как и все остальное. Телевизор часто смотрит, но антенны не видно, значит, ищет фильмы по интернету, не первый же канал он там включает. Сериаломан? Тогда мне уже интересно, в каких фандомах он обитает – буду мучить спойлерами.

Напротив телевизора стоял диван, довольно громоздкий, раздвижной и с кучей подушек. Почему-то Неф у меня не вязался с этими подушками, и не знаю почему, - а вот с пустующими угловатыми креслами - запросто. Был еще коврик, небольшой и жесткий, на нем стоял кофейный столик с ноутбуком, синей шариковой ручкой и несколькими размалеванными циферками листами.

В другом конце комнаты была обустроена кухня, таких же темно-коричневых, с редкими светлыми пятнами, цветов. Про неё и рассказывать нечего: черный высокий холодильник, электрическая плита, куча книжек с рецептами на нижней полке у вытяжки, - так синеволосый, оказывается, тот еще гурман, ну или его бывшая, - подставка с разными специями, да, пожалуй, и все интересное. Стол с тремя стульями со спинкой. Все. И как хозяин сего серого, как и наша Россия, захолустья, не впал в депрессию и не умер, едва въехал сюда?

У стены с проходом в коридор стоял телевизор, соседняя стена справа – там находилась неизвестная мне дверь, противоположная – кухня, а половину оставшейся стены занимало новенькое, большое, пластиковое окно. Только занавешенное. Я раздвинула плотные шторы – я пришла с улицы буквально пять минут назад, а небо уже смольное, черное, как в фильме про апокалипсис, прямо мурашки по коже. Ливанет, ой ливанет сейчас, все затопит к черту! Даже какой-то восторг от этого. Упиваться разрушениями заложено в человеческой природе.

Притон точно затопит. Я уже чувствую, как Шурик не будет появляться на всех своих точках дней пять, а то и больше, – никогда не появляется после хорошей грозы. Любое природное явление – и вот главного босса уже нет, можно делать, что душе угодно несколько дней. Но потом обязательно денюшку занести, без этого никак.

«Босс». «Главный босс». Я усмехнулась. Тоже мне, босс.

На стекло глухо, но смачно шлепнулась большая капля и тут же принялась ползти вниз, оставляя за собой узенькую мокрую дорожку.

В домах напротив желтыми прямоугольниками сияли окна. Улица была пуста – все чувствовали, что сейчас начнет штормить. Все спрятались. Сидят в уютных комнатах и пьют чай, смотря телевизор или читая книжки. Или общаясь с родственниками. Или с котом. С рыбкой.

Я прижалась лбом к холодному стеклу, с каждой секундой все больше покрывающемуся прозрачными мокрыми пятнами, из-за которых улица перестала быть видна.

Тянет где-то под ключицами, в груди. Вроде бы и не больно, а тянет что есть сил, и все вниз, вниз, нагибая раком. Ну, нет уж! Я этой тоске не сдамся! Не хватало еще сейчас расплыться! Я же не размазня какая-то!

Я встрепенулась, потянулась и, за один шаг оказавшись у дивана, разлеглась на подушках. И тут же досадливо цокнула: во-первых, они холодные, а во-вторых, они твердые! Не в моей компетенции критиковать, но Нефилий со своей угловатостью мне уже за три минуты нахождения в его квартире надоел!

- Ну, - синеволосый появился из коридора, вытирая руки полотенцем, - как тебе скромное жилище?

- Скромное жилище холостяка, - поправила я и села, неестественно выпрямившись. – Не очень-то уютно тут, дома вообще не бываешь? – нет, ну я, конечно, понимаю, что это очень нагло с моей стороны, как-то осуждать образ жизни Нефа, но все равно в голове не укладывалось. Он же веселый. По крайней мере, с моих тупых шуток смеется. Да и сам по себе ведь вроде неплохой, раз девушки часто бывают, хоть и не задерживаются. Чего же все так серо?

- Я же говорил, только ночью, ну и на выходных там, как придется, - Нефилий как-то грустно, или может это мне показалось, что грустно, хмыкнул, а потом, перекинув через плечо полотенце, направился к неизвестной двери. – Иди сюда, - позвал он через плечо и скрылся.

Я вскочила и почти буквально влетела в ту комнату: интересно же! Может, это какая комната для «игр»? Тогда будет понятно, почему девушки уходят – боятся фетишистов. О, интересно, а какие у этого синеволосого фетиши? Ножки в чулочках, может там, не знаю, наручники, светлые волосы? И впрямь интересно стало: чисто из гипотетического любопытства.

«Красной комнатой» это место не оказалось. Не то чтобы мне было жаль, но все же капельку разочарования я ощутила, так и не понятно, чего здешний хозяин с девушками не дружит. Точнее, может и дружит, но не любит. А если и любит, то не ебет. А может он их ебет, но не любит? Тогда ничего удивительного: никому не нравится, когда тебя используют только как инструмент для самоудовлетворения, только чуть большей степени удовлетворимости. Короче, так ничего и не понятно, а любопытство меня уже разъедает изнутри. Я уже говорила, что любопытство нужно занести в список смертных грехов?

А так это была спальня. С балконом на противоположной от двери стены, - юху, я угадала, - двуспальной кроватью, небольшим столом в правом дальнем углу, парой шкафов у стены и двумя тумбочками по краям кровати, на одной из которых стояло зеркало, и лежала одинокая расческа.

У меня все еще остаются вопросы, как он тут не повесился еще.

- Слушай, а когда ты сюда въехал? – у меня осталась какая-то скрытая надежда, что у Нефа не все так плохо с его внутренним миром. Не знаю, мне от всей этой пустоты как-то не по себе. Все красивое, не спорю, ухоженное, чистое, но такое мрачное! Я хоть и хожу как гопник в трауре, но у меня хотя бы рот периодически улыбается! Реально холостяцкое жилище! Я не дизайнер, но если он меня не выгонит через три дня, возьмусь за его квартиру, ибо это просто нечто! Мое художественное нутро вопит как безумное от этого ужаса! Увижу дизайнера – убью на месте! Хоть бы растения поставил, фикус пластиковый!

- Э, - синеволосый задумчиво принялся рыться в одном из шкафов, - ну, лет пять назад. Пока выучился, пока трудовую практику прошел, пока то да се…

- А ты кем работаешь?

- Физик. Учитель физики в том вузе, рядом с которым ты ошиваешься, влюблен в работу по уши, а первокурсницы – в меня. – Нефилий выудил из шкафа средних размеров черный пакет. В похожие обычно головы трупов кладут. - А что? – он с интересом посмотрел на меня.

- Не боишься, что могут возникнуть расходы не по карману? Не то чтобы я на что-то намекала, но зарплата учителя маловата, чтобы играть в доброго дядюшку, - я села на кровать рядом с синеволосым.

- Хах. У меня их предостаточно, будь уверена. Думаешь, что квартиру ограбить нельзя, якобы грабить нечего? – Неф достал из черного пакета другой пакет, прозрачный, и в нем что-то было. Одежда?

- Телевизор неплохой… - в притворной задумчивости протянула я. Не собираюсь я его грабить, хотя и есть чего. Нельзя так, человеку, который принял тебя, нагадить.

- Не сметь телевизор трогать! – тут же вскинулся физик. – Как я буду сериалы смотреть?

- У тебя ноутбук есть!

- У меня зрение плохое! Я на телевизоре хочу!

- Хотеть не вредно! Да и кроме того, - я оглянула комнату. И впрямь хитрый, этот синеволосый, - у тебя два сейфа есть. Что хранишь? Наркотой балуешься тайком от студентов? Или там, может, хранишь фотографии своих изнасилованных жертв? Или как в фильмах: пистолет, деньги и два билета на самолет в случае, если узнают, что ты тайный убийца? – я прямо загорелась догадками. Может, мой новый знакомый живет как Леон из одноименного фильма? Жутко интересно!

Неф, наверное, с минуту смотрел на меня с легким таким оттенком шока, потом отвел взгляд в сторону, растерянно поморгал и снова уставился на меня, как рыба, которую из воды вытащили на песок.

Меня это завело на полную катушку, и я, уже улыбаясь во весь рот, прижала ладонь к лицу:

- Что, вправду убийца? – я это сказала так благовейно, что самой захотелось заржать.

- Тьфу ты, - бросил синеволосый, - иди ты к черту. Как ты узнала про два сейфа? Один ладно…

- Видно, что кровать пододвигали, - я указала на едва заметные у ножек кровати черточки, отпечатанные на деревянном полу.

- А второй как?

- Ну, ты явно не из тех, кто сидит, поздно ночью, после работы в романтическом настроении и попивает чай, отодвинув стул к окну, - между столом и батареей проходила такая нечеткая линия, будто стул, а он был на колесиках, брали за спинку и с размаху сдвигали. Если переусердствовать, то можно получить такую вот линию, ясно показывающую траекторию перемещения стула. – Он под столом.

- Серьезно, нахрен?! Как ты это делаешь?! – воскликнул Неф, уставясь на меня чуть ли не с ужасом.

Я рассмеялась. Всегда такая реакция! Но в этот раз я и вправду превзошла сама себя!

- Самой собой как-то получается! – я развела руками и замахала ими как призрак. – Деду-у-у-у-укция! – завыла я страшным голосом. – Деду-у-у-у-у-у-у-у-укция! Чертоги разума-а-а-а!

- Ага, да, щас, класс, - ответил синеволосый и сунул мне в руки этот прозрачный пакет, а сверху положил полотенце. – Вперед, дитя Шерлока и Ватсона, ванная тебя ждет!

- Они же два мужчины, - удивилась я наигранно.

- Омегаверс, - он пожал плечами.

Я прыснула. Неф постоял, постоял и тоже засмеялся.

- Так, иди, - синеволосый подтолкнул меня в спину, - а то вода перельется!

Я как-то неловко вздрогнула. По телу словно волна прошла, одновременно и холодная, и горячая. Рука сама собой дернулась, я даже и подумать ни о чем не успела, как Нефилий уже получил звонкую пощечину, звук которой эхом отозвался в ушах.

Секундное напряженное молчание.

- За что?! – воскликнул синеволосый с обидой.

Щеки буквально пылали. Спина намокла. Даже чувствую, как под водолазкой все преет.

- Я, - растерянно пробормотала я, глядя на то, с каким возмущением Неф потирает щеку, – п-прости, я, - и заикаюсь с чего-то, - я случайно. По привычке. Это, - я наконец смогла нормально вздохнуть, ребра будто сковало, - не надо меня трогать. А то знаешь, - я прямо почувствовала, как у меня с лица схлынула краска, - рефлексы вора. Извини.

- Вода перельется.

- Ага, - я, пребывая в некоторой панике, выбежала из комнаты и направилась в ванную.

ПИЗДЕЦ он же мне ничего не сделала, это что такое? Это что такое? Я что, собака Павлова, типа хоп, дотронулся, и я по привычке херак в ебало? Или в пах – так надежнее! Блин! Я же не хотела!

Прижав к груди пакет, я спиной прижалась к покрытому маленькими каплями кафелю. Черт!

- Впиздрячила так впиздрячила, - пробормотала я расстроено. Не хотела же! Надо будет еще раз извиниться. Хорошо хоть быстро оправдание придумала, черт, черт, черт!

А, вода. Я поднялась с плитки и закрыла кран. Ванна. Большая. Я запустила руку в воду, - хотя её даже не было видно из-за обилия пены, – вода горячая. Не кипяток, а самое то для медленного усталого восстановления в объятиях пенки. Теперь меня совесть будет мучить еще пуще.

Я стянула с себя свитер, водолазку, в упадническом настроении сняла джинсы и носки и села на холодный край ванны. Черт. Да ладно если бы я его ударила. Ну, ударила и ударила, не поняла, пристает он или дружески приобнимает, не беда, всегда можно извиниться. Но я ведь и сама не поняла, как шандарахнула его! Это меня пугает куда больше – мало ли, может, ко мне ребенок подойдет, маму потерял, потянут за куртку, а я с ноги как дам, что он улетит за три метра. Блин, блин!

Я залезла в ванну. Пальцы тут же начало покалывать: во всех остальной квартире холодно, все подмерзло. Я отдернула с одной стороны занавеску и, положив на холодный бортик руки, устало легла на них головой.

На другой стене зеркало в полный рост. С него на меня смотрела расстроенная, с бледным лицом, но красными щеками, девушка, которую подзаебала эта жизнь. С мешками под глазами. С мешками, в которых есть еще мешки. И странными, подозрительно розовыми, белками глаз. Я же ничего не принимала, с чего они так покраснели?

Я чувствую себя очень растерянной. Меня взял к себе совершенно незнакомый человек. Он ничего с меня не требует, не просит. И я его ударила. Хотя я сама не поняла, как это произошло.

Это несколько жутко.

- Эй, Лу, – раздалось из-за двери, - я могу войти?

- Зачем? – я посмотрела на воду. Пены было предостаточно, и хватит еще минимум на полчаса того, чтобы я не любовалась на свое израненное черными пятнами синяков тело. Лучше синяки, чем дырка в черепе.

- Поговорить.

- А подождать нельзя? Тут у тебя дама, между прочим! – не то чтобы я смущалась из-за Нефа, но все же. Мои подозрения связанные с возможной необычностью хозяина здешней территории продолжали селиться в моем порядком затуманенным паром мозгу.

- Как будто тебя это тревожит!

- Не тревожит. Ну, раз такая срочность, то заходи.

Неф вошел. Даже при таком тускловатом свете было видно, что у него щека багровая, - даже не красная, а именно багровая. Сты-до-ба! Руки нужно связывать, когда меня в гости зовут!

- Тяжелая у тебя рука, - сказал синеволосый, заметив, что я пристально всматриваюсь в его лицо. – Даже слишком.

- Есть такое. Поднабралось, знаешь, - я уставилась на черную плитку пола. Черт, и стыдно. Стыдно. И страшно. Вдруг я еще чего выкину сейчас?

- Ну-ка, - Нефилий сел прямо передо мной, рядом со стиральной машиной и протянул ко мне руку.

Я тут же отпрянула:

- Не стоит, иначе снова получишь по хлебальнику.

- Я уже в курсе, - синеволосый усмехнулся. - Но, - его рука внезапно схватила мою, - ты же знаешь, что я ничего не сделаю.

Меня мгновенно пробила крупная дрожь. В воде. В горячей мать его воде меня пробила дрожь, это какого хрена?! Ноги ватные. И снова дышать трудно.

Мы пристально и откровенно пялились друг на друга: Неф – сосредоточенно, изучая, а я – напряженно, отчасти с паникой.

Не знаю, мы молчали минут пять, не меньше. При этом ничего из «симптомов» не проходило: ни учащенное сердцебиение, ни дрожь, ни слабость. По описанию похоже на любовную лихорадку, - я бы и сама поверила, Нефилий, без сомнения, симпатичен мне, не самый заурядный, раз взял наркомана с улицы, - но меня окутывало не покрывало влюбленности, когда ты умираешь от внезапной любви и все такое. Страх, страх чистой воды, и больше ничего. И, что самое жуткое, Я НЕ БОЯЛАСЬ НЕФА. Я боялась его ударить. Это разные вещи. Самые разные.

- У тебя лицо очень, - начал было Неф, но запнулся. Спустя какое-то время продолжил: - очень странное. Подозрительного трупного серого оттенка.

- Спасибо, без сомнения, мне эта информация очень важна. И, конечно, я не могла получить её из зеркала позади тебя, - только и смогла ответить я. Спокойствие ко мне не возвращалось, а вот мерзкий характер даже и не уходил. А еще к горлу подкатила тошнота, которую я постаралась очень быстро сглотнуть.

- Не знаешь, почему так?

- Как?

- Вот так. У тебя паника, по тебе видно. Не было такого раньше?

- Нет, не было, - я нахмурилась. Меня никто и трогать-то не пытался, кроме как побить. - А теперь либо я тебе сейчас уебу, либо ты отпускаешь меня и даешь мне спокойно плавать в водичке. Считаю до трех!

Нефилий тут же отпустил мою руку, развернулся и вышел, стараясь на меня не смотреть.

Я спрятала лицо в ладонях. Дрожь отпустила. Все хорошо. Все в порядке. Он просто взял меня за руку, - хотя контекст, без сомнения, странный, и от осознания этого я хмыкнула, - и все, все, все хорошо. Нужно лечь. Полежать. Нужно спокойно лечь и подумать, что делать дальше. Со всем этим, а не только с тем, что у меня начинается паника, едва только меня касаются.

Неуютно. Снимая одежду, я чувствую себя буквально без кожи, будто с меня сорвали слой, неотделимый от меня. Очень нечасто я полностью раздеваюсь, ну очень нечасто, и когда это все-таки происходило, меня не покидало ощущение беззащитности. Когда я одета, я всегда могу выхватить из штанины нож и без проблем противостоять вероятному недругу, а тут что? Тут неуютно. Тут тщательно пытаются показать, что врагов нет.

Так, нет. Не об этом.

Для начала – Шурик. И долг. Меня не было около недели, нужно занести деньги за все эти дни, то есть, тысяч пять, и эти пять тысяч, в общем-то, можно даже и раздобыть, если хорошо подфортит. Только вот скоммунизденная баночка с опиумом мне бесплатно не дастся. Значит, нужно еще пять тысяч накинуть, чтобы задобрить. Около десяти. А лучше и побольше – и это за пять дней-то? Господи, изничтожь меня за мои подлые желания! Но даже если я и найду деньги, то агрессии Шурика в мою сторону не миновать, это точно. И будут бить. И убьют его. И палками, и камнями. Но в этот раз, по крайней мере, за дело.

Ванна глубокая, большая. Синеволосый точно под себя выбирал, - верзила такая, на голову выше меня. И в танк не поместится. Интересно, он служил? Если да, то в каких войсках?

Вытянув ноги, я опустилась чуть ниже к воде и начала пускать пузыри. Детский сад, да, но когда еще мне шанс побаловаться выпадет? Я водяной, я водяной. Поговорил бы кто со мной. Внутри меня. Всякая гадость, которая запрещена в РФ. Ну и что, с таким, водится?

А вообще Нефилий, он вроде симпатичный. Только дурак – пустить незнакомого человека, зная, что он вор, в свою квартиру с всякими дорогими штучками, - телевизор!!! - это, конечно, верх идиотизма. Но красть, как я говорила, не буду, Неф же меня приютил, в больничку отвез, отмыл, одел, не накормил, правда, но еще все впереди. Наглею я.

Но вот беда: все не дает мне покоя эта его странность. Вроде бы, бери да пользуйся, совести ведь у тебя нет, чеж ты, Лусинария, а нет. Всеми же пользовалась. Да только страшно мне очень. Не раз я уже находила себе друзей, что приютят меня, не раз находила знакомых, забиравших меня под свое крыло, первых встречных. Так уж повелось, не каждый встречный твой враг, не каждый опасен, это вошло в привычку, так считать, но никогда, никому нельзя доверять. И все те же знакомые, да даже подруги, все лишь неделю, максимум, мне могли помогать, а потом просили уйти. И нет ничего постыдного, кому нужен воришка-наркоман, да все равно страшно. Каждый раз, приютят и бросят. Сначала приятно, а потом больно, хотя к человеку даже и не привязывалась.

Но даже так, даже знакомым, даже друзьям, им всем чего-то да нужно было. Секс, просто поддержка, деньги, прямая поставка наркоты, - пф, да, было, а этому что нужно? Он сказал, что ничего. А так, ну.

Не бывает.

Прикрыв глаза, я устало откинула голову назад.

Но, как ни крути, я уже пришла, я уже пользуюсь добродетелью Нефа, и уходить отсюда мне уже как-то не хочется. Хоть три денечка посплю как нормальный человек. Может, все и обойдется.

Хорошо у него. Приятно. И сам он приятный, и хотя лицо у синевласого какое-то напыщенное, будто издевается, а глаза у него по-доброму смотрят, успокаивающе, с особой лаской, типа «я тебя, конечно, поглажу, только ты меня не кусай».

Интересно, из-за чего он со своей девушкой расстался?

Мысли в голове роились, копошились, но все такие бессвязные, такие ненужные, что сил не было даже как-то вникать в них. Я просто лежала в горячей водичке, и мне было зашибись. Впервые за долгое время. Даже мысли о непонятной ерунде с касаниями отошли на второй план – ну на нервной почве психоз пошел, чай, не впервые. Посплю нормально и пройдет.

Не могу сказать точно, сколько я там пролежала, но долго. Настолько долго, что вода успела остыть. Несколько раз. Я вылезла из ванной, чувствуя себя уставшей до безумия, но в тоже время откровенно легкой, и еще какая-то сонливость появилась. Несильная, но действующая.

В прозрачном пакетике лежала пижама: серая кофта с длинными рукавами и спящим енотиком посередине, и розовые штаны с узором в белую звездочку. И все такое мягкое! Я пребывала в некотором недоумении: я, все-таки, как-никак, то еще злобное чмо, да я вообще-то очень опасная, и я вор и наркоман, и, ну я не знаю, такая пижама со стилем не вяжется? Но мягонькая! И симпатичная! Стиль, он разный бывает.

Я надела пижаму, сложила свои вещи у корзины для грязного белья, – как бы они грязные, но как бы их можно без проблем не стирать, я еще три месяца похожу, пока грязь не сделает мои джинсы твердыми, как камень, - чуть подсушила волосы и, спустив воду, вышла с полотенцем на плечах в гостиную.

- А я уже думал, что там утонула, - сказал Неф, колдуя над сковородкой на плите. Волосы в узел завязал: сексуальный разврат! Голая шея! Кому мне жаловаться?

- Ты что, настолько я всех своих врагов радовать не хочу, - ответила я и села на диван, в уголочек, удобно устроившись между подушек. – А ты чего там готовишь?

- Еду, - просто отозвался синеволосый. В сковородке что-то яростно зашипело и брызнуло маслом, но Неф проворно закрыл бушующие продукты питания крышкой и повернулся ко мне. – Как тебе ванна? - а краснота с щеки так и не прошла. Неплохо приложила для рефлекса.

- Отлично, - я сложила ноги в позе йога. - Чувствую себя только родившимся, но уже жутко уставшим человеком. Это нормально? – я повесила полотенце на спинку дивана.

- Мне кажется, все люди, которые живут в России дольше трех минут, чувствуют себя уставшими в любой ситуации, - Нефилий хмыкнул и снова вернулся к своей сковородке.

- И то верно, - сказала я.

Дальше что говорить я не знала. Типа, задать вопрос, зачем ты меня взял? Да как-то не очень хорошая идея, а других тем для общения с этим странным человеком у меня и не было. Можно было бы еще раз извиниться за мой удар, но сложно согласится, что он был плохой. И вообще я нечаянно. И вообще, я уже извинилась. Поэтому я начала разглядывать Нефилиеву стенку с книгами. Интересно же, что читает этот мудреный человек.

Полное собрание Гарри Поттера, - даже «Проклятое дитя», которое я не читала! – «Фантастические твари и места их обитания», «Сказки барда Бидля», «Чародол», «хроники Спайдервика», несколько книг Рей Бредбери, книг десять «сталкера», «Ходячий замок», «Книжный вор», да господи, этот парень мне нравится все больше и больше, я все это читала! На полке у двери были еще книги, я уже не видела их корешков, но ради интереса даже поднялась и посмотрела что там. Это были книги по физике и разным другим наукам, но в основном о физике. И названия логичные: «Физика будущего», «Будущее разума», «Гиперпространство», «Физика невозможного», - меня прямо перекорежило. Физика. Никогда не любила физику. Слишком много ненужных подробностей в виде цифр. И повезло же встретиться именно с учителем физики! Почему нельзя было встретить, ну не знаю, учителя литературы?

- Нравятся книги? – спросил Неф.

Я пожала плечами, продолжая разглядывать корешки:

- Я почти все читала. Все, кроме этой полки, - я указала на собрание несносной физики, - и еще пару книг сталкера не читала. Я возьму?

- Да, конечно, - синеволосый выключил плиту с принялся колдовать что-то еще. Не то чтобы я не умею готовить, умею, такой, стандартный набор русской классики: макароны, супец, гречка, яичница, чай и все подобное, но когда начинают делать что-то действительно крутое, мне остается только завидовать и помалкивать. Если я прикушу язычок, авось еще и угостят вкусненьким-то.

Нелюдимый какой-то, местный хозяин-Мальвина. И странный! Я буду повторять, что он странный!

Я, конечно, тоже хоть куда странная, но он еще более странный, чем я.

Я достала с полки «Войну теней», завернулась в плед, который был спрятан между подушек, и притихла, уткнувшись в книгу.

Большие, тяжелые капли барабанили по балкону, подоконнику, стеклу, молния раз озарила небо, и еще, и еще, и постоянно слышались приглушенные раскаты грома с улицы. За окном было очень темно, небо было все покрыто тучами, которые не заканчивались до самого горизонта. И мрачно. Даже жутко. И так здорово.

Щелкнул выключатель, я тут же скривилась от неожиданного света и возмущенно спросила:

- Ну и зачем?!

- Так, - произнес Неф, чуть опешив, - ты же читаешь, нет?

Я посмотрела на обложку книги, отрицательно качнула головой, отложила «Войну теней» подальше и легла на подушку, повернувшись лицом к окну. Все равно хорошо. Уютно. Мрачновато, серо, но уютно. Лампа в окно отражается, ничего почти и не видно, только и слышно, как дождь по стеклу барабанит, ветер шумит в щелях окна, да деревья прогибаются под ветром. В притоне точно все зальет.

Я закрыла глаза. Тепло. Только от окна поддувает, от этого даже мурашки по коже идут. Подушечка твердая, но уже нагрелась, ох, как же устала я спать в углу, между ледяных стен, смотря в одну точку между своих скрещенных ног с мыслями, что я могу завтра не проснуться. А сейчас хорошо. Спокойно. Даже странное поведение что меня, что Нефилия, уже не особо тревожит, наверное, поэтому, в общем-то, я зря себя накручиваю. Все равно мне придется уйти, а когда – уже дело десятое, сейчас бы просто отдохнуть от своей обычной жизни. Пожить чужой.

Неф там где-то еще возится у плиты. А щеку щекочет грубая ткань подушки, да все равно приятно.

Кажется, синеволосый подошел к дивану. Сил поднять голову, даже глаза открыть – не было, и я просто вслушивалась, как Нефилий томно дышал, стоя над моей засыпающей персоной.

- Лу, - тихо позвал синеволосый, - садись за стол. Завтрак готов.

Я едва-едва разлепила веки:

- Не хочется что-то, - я уставилась в темное, ничего не показывающее, окно. Вставать и идти, даже три шага, совсем не хотелось. Мне и так хорошо, хотя в желудке тянуло. Раньше я этого как-то не замечала, у меня, вроде, всегда так тянет.

- Тебе нехорошо? – спросил синеволосый и, обойдя диван, подошел ко мне, присев рядом на корточки.

- Нет, мне даже слишком хорошо, - чтобы я , да и призналась в этом, капец, что жизнь со мной делает.- Настолько, что блевать хочется. Сама не знаю почему, - я закрыла глаза. Меня и впрямь начало подташнивать. Это что, реакция организма на что-то хорошее вокруг меня? Пиздец, тело, ты чего мне тут устраиваешь? Я могу понять, когда я резко встаю, у меня в глазах темнеет, я, все же, не за ЗОЖ, но чтобы просто так, с ничего, блевать тянуло, это уже слишком. Тем более, что меня сейчас никто не трогает.

- Я много специй добавляю, ты же редко хорошо поесть можешь, вот мозг и в шоке, от количества запахов еды, ну, я так думаю. Я сейчас быстро что-нибудь легкое сделаю, но ты должна поесть, хорошо? – Нефилий положил свою ладонь мне на голову.

С чего ты это взял? С чего ты это взял, вот скажи мне? От запаха еды меня никогда не мутило. Точнее, наоборот, аппетит яростно принимался грызть мне желудок, сообщая, что я не евши уже пятый день.

Рука под покрывалом дрогнула, но я, тяжело дыша, предотвратила появление новых следов на лице синеволосого. В голове такой туман стоит. И страшно, да, опять страшно. Снова сердце колотит, как бешеное. Зачем? Если ты понял, что мне становится плохо от прикосновений, зачем пытаешься навязаться? Зачем, если знаешь, что можешь получить?

Парень, да ты отчаянный, я тебе сейчас эту руку в задницу запихаю, будешь ходить кренделем и радоваться, что голова в анус не пролезла. Но мне лень, мне лень и мне плохо. Поэтому его ладонь, тяжелая, теплая, так и осталась на моей голове. А сердце так и продолжало колотиться, крича мне о нахлынувшей на тело панике.

- Угу, - ответила я и еще сильнее завернулась в плед. Уж сильно меня как-то мутит, может, воды мыльной в ванной наглоталась? Так сколько же нужно глотнуть, чтобы в такое состояние прийти? Пол литра?

И курить хочется очень. Легкие наизнанку выворачивает, вот как хочется курить. И чешет что-то изнутри, царапает, шепчет: стрельни сигаретку, выкури, я успокоюсь, - и я бы и с радостью послушалась, да где же мне сейчас сигарету достать?

Нефилий отошел. Тарелка звякнула.

А дождь все сильнее барабанил по стеклам. Интересно, не согласись я пойти, где бы я была сейчас? Куда бы пошла? Голова совсем не варит, что-то тяжелое, там, внутри, мешает мыслить, давя камнем.

- Держи, - синевласый появился рядом, - хотя бы эту тарелку съешь полностью, осилишь? – он протянул мне мисочку, беленькую, аккуратную, небольшую, до середины наполненную молоком с шоколадными подушечками.

Я улыбнулась. Я, когда в классе восьмом училась, на завтрак всегда такие подушечки ела, каждые два дня родители новую пачку покупали, очень уж они нравились мне.

- Постараюсь, - ответила я и обеими руками взяла миску. Теплая. Тяжесть не только в голове, она по всему телу, сонливая, ленивая. Если как-нибудь тоску еще можно прогнать, то желание спать, когда попадаешь в дружелюбное место – нет.

- Только не пихай в себя, - предупредил Неф, - и не пролей. А хотя… - он посмотрел на стол.

- Что хотя? – переспросила я, отправляя первую ложку в рот.

- Хотя давай я с тобой посижу, - он подошел к столу, взял тарелку и вернулся ко мне, усевшись в опасной близости. Так и захотелось его ударить, чтобы отодвинулся. – Вообще, я редко позволяю кому-то на диване есть. Он ведь не для этого создан.

Не знаю, что на меня повлияло – подушечки с молоком или страстное желание спать, но комната перестала быть такой мрачной, как раньше. Или это просто хозяин здешнего жилища начал улыбаться.

- Так, а ты, оказывается, шеф-повар? Что ты там себе приготовил? – я не имею привычки заглядывать людям в тарелки, но сейчас вдруг жуть как стало интересно. Это была яичница, но не обычная, а какая-то слоеная.

- Нос свой любопытный не суй, а то блеванешь от количества специй, - с каким-то превосходством ответил Неф и посмотрел на меня таким взглядом, будто он только что выиграл самый важный спор в его жизни.

Этот взгляд меня мигом раззадорил, даже тошнота ушла. Все, пизда тебе, чувак, я местный специалист по сарказму, че ты мне тут выезжаешь, а, а?

- Стоит мне взглянуть на твои волосы, и я сомневаюсь, смогу ли я съесть столько еды, сколько хочу выблевать, - протянула я и уткнулась в тарелку, глупо улыбаясь. Вот такой момент: ты вроде бы понимаешь, что лучше бы и заткнуться, но не затыкаешься и говоришь глупость, или, что еще хуже, правильную глупость, а потом стыдишься своих слов. Или тебе просто стыдно, что ты это сказал, но при этом ты понимаешь, что сказал что-то умное.

- Ты имеешь что-то против моих волос? – возмутился Вилард.

- Нет, просто пришлось к слову, - совершенно спокойно ответила я, и посмотрела на Нефа. В теории, он должен пылать гневом, но на деле синеволосый максимум был слегка озадачен. Видимо, шутки про его цвет волос уже были для него не очень актуальны. – Так что это за строение в твоей тарелке?

- Еда, - угрюмо сказал Неф, - трехслойная яичница. Макароны, сыр, яйца. Все, довольна ты?

- Какой ты скучный, - протянула я. – С ума сойти. Чем ты вообще занимаешься по жизни? Кроме универа ведь должно быть что-то еще, иначе вздернуться можно. Там, я не знаю, может, бухать ходишь каждые выходные, изменяешь девушке, которую нашел вчера, с тринадцатой любовницей, убиваешь зверушек на балконе? Раз ты не убийца, то должно же быть что-нибудь такое, жуткое.

- Опять ты за свое, - великий физик закатил глаза к потолку. - Ну, я сериалы смотрю. По вечерам, - синеволосый отвел взгляд.

- И все? Серьезно? – Неф кивнул, и я теперь пришла моя очередь закатывать глаза к потолку. – Ух, скукота, как ты еще жив остался? В нашей-то стране не заниматься ничем противозаконным это только со скуки и тухнуть!

- Именно поэтому я сегодня забирал тебя из больницы в изнеможенном состоянии, да? – спросил Вилард с явной иронией.

- Ну, иногда, когда ты переступаешь закон, твой шаг слишком велик и ты такой, - я уронила голову на подушку, - бух! Закон создан для того, что бы «Бух!» не было, но вот беда: если ты будешь все время идти так, как велит закон, ты будешь идти вечно. Надо же хоть раз отчего-то упасть и услышать этот «бух!».

- В жизни не слышал речи бредовее, - Неф засмеялся. – Но, если прислушаться, можно расслышать голос разума. В городе кухарок.

- Ты прислушиваешься? Я же серокожая наркоманка.

- Так и я не расист.

Не знаю почему, но мне стало смешно. Я засмеялась, чуть не пролив молоко, но вовремя спохватилась. Не знаю, но от непролитого молока мне стало еще смешнее, и я откинулась на подушку, не переставая истерически хохотать.

- Ой, да ладно тебе, а как мы будем с инопланетянами жить? Вот прилетят они к нам, и что? А они разных цветов, - заметил Неф, широко улыбаясь.

- Радужные! – сквозь смех прохрипела я.

Вилард тоже прыснул.

Наш общий ржач с одной тупой шутки прервала мелодия из Гравити Фолз, приглушенно заигравшая из коридора. Нефилий выдал какой-то звук, словно его душат, и, чуть ли не кинув тарелку меж подушек, - ах, варварство, диван же испачкается!!! – пошел в коридор. Там он чем-то пошелестел, мелодия затихла, и я услышала приглушенный голос:

- Алло. Да, занят. Почему? И что? Я тут причем? Очень страшно, целая комиссия из целых четырех человек. Вы погоду видели? И что, это единственный ваш аргумент? У меня законный выходной! А? Ну, че-е-е-ерт, - и такое молчание секунд на тридцать. - Я узнаю, смогу ли я сейчас и отправлю смс. Да, отправлю. Да, точно. Да, плевал на эту комиссию. Ой, ладно, - он замолчал.

Неф снова появился в проеме из коридора и посмотрел на меня таким ошарашенным взглядом, словно у него только что кто-то умер.

- Видимо, тебе нужно уйти, - догадаться было нетрудно, - только скажи насколько, - я указала на часы, - я разработаю план, чтобы украсть как можно больше!

-Только мы договорились: не телевизор, - синеволосый насмешливо хмыкнул. - Если хочешь ноут – сопри ноут, только перекопируй все файлы на флешку. А телевизор не трожь, это святая святых.

- Окей. Телевизор не буду. Сопру холодильник – он будет полезнее, - ответила я и отставила пустую тарелку на деревянный подлокотник дивана.

- Без проблем, - усмехнулся Неф и ушел в спальню, бормоча под нос, что хороший хозяин в такую погоду и собаку из дома не выгонит, а он вынужден идти преподавать первокурсникам. А ведь он вроде говорил, что любит свою работу, разве нет?

Было очень тяжело заставить себя вылезти из-под теплого покрывала, но мне это удалось. Взяв тарелку, я босиком дошла по ледянющиму полу к раковине, включила воду и – о боже, я что, стала взрослой, - начала мыть посуду. Точнее, только мою тарелку, потому что иной посуды не было, а Неф свою многоступенчатую яичницу так и не доел.

Конечно, ничего воровать я не собираюсь. Мне доверились, меня привели домой, обо мне заботились, разве можно же? Закон законом, а мораль никто не отменял. Порой, мораль сильнее закона. К примеру, закон запрещает любить, а мы что, не любим? Я вот периодически люблю всех вокруг, вне зависимости от пола, особенно, когда напиваюсь. На полном серьезе. Могу любить и без выпивки – не проблема, главное, чтобы человек был хороший. Ну и все такое, что там еще для любви надо.

Неф пробыл в спальне недолго, а когда вышел, мои глаза омылись слезами счастья. Шучу. Рыдать о того, что синеволосый надел подтяжки было бы очень глупо, но, не спорю, это чертовски, блин, нечестно. Такое вот своеобразное оружие симпатичных мальчиков (и девочек) : надень классический костюм, подтяжки и начисть до блеска туфли, и все люди в округе будут смотреть на тебя как на бога. Я так пробовала, и сдала экзамен по сольфеджио в музыкальной школе с нулевыми знаниями.

- Ты идешь на первое свидание с умирающей девушкой, или на работу в дождь? – спросила я, оглядывая Нефилия с ног до головы. Ну симпатичный же он. Симпатичный! Жаль только, что мы с ним в разных мирах живем.

- На работу в дождь, - ответил синеволосый. – Я всегда так одеваюсь. А что?

- Такое чувство, будто ты на свиданку идешь, – я усмехнулась. - Мне теперь интересно, как ты выглядишь, когда идешь на свидание. Ты надеваешь перья? Или надеваешь особый галстук с утятами?

- Хочешь узнать – пригласи на свидание, - Нефилий хохотнул и поправил рукава, а, еще одно оружие мальчиков в классике. Давно у меня есть фетиши? А, а про его фетиши я так и не узнала. Поищу у него в ноуте, когда он уйдет, может, у него на страничке в ВК есть БДСМ-группы? Так и хочется какую-нибудь гадость-подлость про него найти, ну хочется, просто сил нет. Не бывает так, что у человека нет никаких мерзостей.

- Я лучше дождусь, пока тебя кто-либо другой не позовет. У тебя-то с этим явно проблем нет, - я усмехнулась в ответ.

- И то верно.

Он ушел в коридор. Я последовала за ним, сама не знаю зачем. Захотелось проводить.

Надевая свое пальто, Нефилий постоянно смотрел на меня. Не в лоб, а искоса, через зеркало, делая вид, что прихорашивается. Хотя прихорашиваться ему было уже и нечего, синеволосый будто тянул время своего ухода.

- Боишься? – спросила я, глядя на его ужимки. Ничего удивительного. Я всеизвестный воришка, меня и полиция ищет, ну, искала, - слава Принцу Поднебесной! - и все такое.

- Конечно. Я тебя всего три часа назад с больницы забрал. Вдруг что случиться, - он тяжело вздохнул.

- В каком смысле? – удивилась я. Я не это имела в виду. Нет, не это!

- Тебе плохо даже от резких запахов специй, мало ли что ты тут найдешь, пока меня не будет. Страшновато одну тебя оставлять, - Нефилий скривился.

Серьезно блять? Ты об этом думаешь? Не о том, что я могу тут все выкрасть, а о том, что, блин, мне может стать плохо из-за моего недавнего отравления! Что он за человек такой?! Ебнутый просто в край!

- Ну, ну, - протянула я. – Если мне будет плохо, дядя Игорь очень обрадуется.

- Я не обрадуюсь. Ладно, - синеволосый нервно глянул на меня, - постарайся никуда не лезть, мало ли что. Ладно?

- Угу.

Какой же он странный. Даже не знаю, что еще можно сказать об этом чудике.

- Вот и умничка, - он потянулся ко мне, но я тут же отпрянула. – Ах да, да, да. Виноват, забыл. Будь молодцом, хорошо себя веди, не пускай в квартиру незнакомых людей и все такое.

-Х-хах, ты сам-то свои указания слушаешь? - я вытерла выступивший на лбу пот. Успел появиться буквально за секунду, пока Неф руку тянул. – А когда ты вернешься? – и снова сердце колотится. И ноги напряжены, словно говоря: все, мы готовы бежать!

- Всего две пары, думаю, часа через три. Зато завтра не пойду, а у меня завтра все семь пар, весь день буду с тобой, - он отошел к двери. – Все в порядке?

- Да. Зонт не забудь, – я указала на подставку, откуда торчала красивая лакированная ручка зонта-трости.

- А, точно. – Неф вытянул длинный черный зонт с заостренным концом. – Спасибо. Пока, - он с какой-то надеждой посмотрел на меня. Красного пятна на щеке уже почти и не видно. Или замазал тональником?

- Пока, - я махнула ему на прощание рукой. В дальний путь, господа. Пиздуй работать.

Синеволосый скрылся в подъезде. Дверь щелкнула, он закрыл меня на замок.

Я подняла голову. В жизни не поверю, что такой человек, как Нефилий, не имеет дубликата, или даже несколько дубликатов ключей от квартиры. Не знаю, зачем они мне, но меня напрягало быть запертой. Нужно найти что-нибудь на всякий случай. Мало ли, я учую запах газа. Или еще что. Однажды, год назад, плюс-минус два месяца, я ночевала в гостях у одного моего друга, Игоря, главного по алкоголю на каждой вечеринке, и случайно (с бодуна!!) учуяла этот специфичный газовый запах. Оказалось, что на нижнем этаже, у уехавших в отпуск соседей, что-то не так с плитой, и чуть весь дом не подлетел. Но я же умничка, - так Неф сказал! – я всех спасла. Правда, я была нахуярившейся в хламину и мне об этом сам Игорь рассказывал.

В гардеробе, сверху зеркала, было еще две полочки. Ближе всего к краям стояли баночки, типа лака или спреев, и все в черных упаковках. Тотал Блэк. Но была одна зеленая яркая вещица там уже, ближе к стене: полупрозрачный стакан, - и она вовсе не вязалась со всем остальным мракобесием.

Встав на подставку, или это сидушка, черт разберет этих икеевцев, я достала этот стаканчик. Так я и думала, в нем лежало целых три дубликата. Один я достала и положила в карман, а затем поставила стаканчик на место. Все, я ничего не трогала.

Подумав, что же делать дальше, я пошла в спальню к Нефилию, осмотреться. Там ничего интересного не было, кроме одеял в шкафах, одно из которых, самое тяжелое и самое теплое, я тут же присвоила себе. В гостиной я тоже посмотрела все, по ящикам стенки полазала, но ничего особенного, кроме ящика с проводами, - у всех он есть, это как пакет с пакетами, передается у русских из поколения в поколение, - и нескольких настолок не нашла. Я даже в ноутбук залезла, обещала ж себе, но ничего не нашла, кроме упорядоченных папочек с докладами от его студентов, а, если верить истории, в ВК его даже и нет. И порнухи нет. Только истинно сериалы и какие-то статьи по физике. Это так-то ты пользуешься всемирной паутиной?! Это достояние человечества! Хоть бы, не знаю, в твиттере зарегистрировался, мемы смотрел. Ну хоть немного деградации.

Потом я как-то зависла на черном экране монитора ноута. Знаете, как иногда зависаешь при слишком долгом переключении кадра в фильмах, сидишь и пялишь в черный экран, и в голове такое «что я, блять, делаю со своей жизнью?!» - а потом картинка снова включается и ты продолжаешь смотреть, как ни в чем не бывало.

Выглядела я и вправду из рук вон хреново. Вся бледная, как поганка, и видно, что это не природная бледность, а именно что-то с лицом. Я же все лето на улице провела, пахала, отрабатывала долг, на пляже тусовалась, загорела, а лицо мертвое, будто я в гробу уже третий месяц лежу, а тут вдруг походить решила, восстать, так сказать, из мертвых, погулять. И щеки красные. Все такие же.

Поспать бы. Может, тогда в себя приду.

Завернувшись в присвоенное одеяло, я затихла.

Гроза все продолжала буянить за окном. Какое-то время я лежала с закрытыми глазами, думая обо всем, что со мной приключилось за последние дни, а потом начала думать, почему я не могу заснуть. Решив, что все дело в свете, я его выключила и снова вернулась под одеяло. Мысль о том, что я не могу заснуть, потому что слишком много думаю, меня как-то не посетила.

Тихо. Только дождь барабанит. А так – очень тихо. Давно я такой тишины не слышала, все время вокруг меня что-то бурлит, будь то машины, наркоманы или вечеринка в самом разгаре. Я отвыкла от такой тишины. В ней есть какое-то спокойствие, такое, особенное, настоящее. Теплое. Серое, без сомнений, скучное, но приятное.

В груди громко и часто стучало. Я это игнорировала. Такое часто бывает, особенно в последнее время, зачем же панику наводить? Чай, не помру.

В какой-то момент я все же заснула. Не знаю точно, сколько я спала, но совсем недолго, потому что меня потревожила чудесная визгливая трель дверного блядского звонка.

Сонная, я поднялась со своего нагретого местечка, накинула на плечи одеялко и, зевая, подошла к двери. Трезвонили в неё нещадно, аж голова разболелась.

- Тебе кого? – спросила я, выглянув в подъезд. Какая же я молодец, прямо себя по головке хочется погладить, заранее нашла дубликат и он почти тут же пригодился. Живу как в компьютерной игре: собирай предметы, а потом их используй, и не пропускай их, а то придется либо отделываться смертью, либо головной болью, либо возвращаться назад. По сути, второе и третье это одно и то же.

За дверью стоял маленький мальчик, класса второго, не больше, и даже не дотягивался до дверного звонка. Зато в руках у него был большой атлас, только очень тонкий, у меня тоже такой в детстве был, наверное, этот мальчик им звонок и нажимал, вставая на носочки. И глаза у него такие большие, зеленые, и так по-детски наивно смотрят, что даже ругать за то, что он мой сон потревожил, было неохота.

- А где Саша? – спросил мальчик очень звонким голосом и умильно помахал ресничками. В этом мальчике способностей к флирту больше, чем у меня.

- Нет тут Саши. Тебе в какую квартиру? – ответила я без эмоций.

- В сто тридцать восьмую. А это какая?

В подъезде все номерки на квартирах почему-то были повешены не так, чтобы они смотрели вниз, или хотя бы прямо перед собой, а наверх, будто издеваясь над низкими людьми. Но я не низкая, я всего на полголовы, - ну, может совсем чуть-чуть больше, - ниже Нефилия, а он здоровый такой жбан, сто восемьдесят с лишним. Говорю же, в танк не влезет.

- Сто тридцать седьмая, - я указала на соседнюю дверь, - вот это восьмая.

- Спасибо! – воскликнул мальчик и начал звонить туда, куда я указала. Ему тут же открыла хорошенькая бабушка в платочке и в шали, пропустив в квартиру с возгласом «О, Максимочка пришел!», а потом она посмотрела на меня с оттенком легкого удивления.

- Вы его сестра? – спросила бабушка, недоумевая. И еще она зачем-то все время дергала край своего платка.

- Нет. Просто пока живу у него, - ответила я и прикрыла рот ладонью. Зевоту было не так-то просто преодолеть.

- О, так вы его девушка! – она заулыбалась. Я открыла рот, чтобы сказать, что это не так, но бойкая бабуля мне и слова не дала сказать. – Ох, а я-то думала, что он такой, ну, знаете, из этих, - она чуть наклонилась ко мне и прошептала, - из голубых-то, – бабуля снова выпрямилась. – Он как заехал, весь подъезд говорил, что он из таких, волосы-то вон какие. Кто ж нормальный в таком возрасте волосы красит? Теперь, уж, когда вас увидела, не страшно Сашеньку одну погулять отпустить, - бабуля что-то еще сказала, но я не расслышала, и она закрыла дверь, спешно попрощавшись.

Минуту я стояла и думала над тем, как, наверное, Нефу стремно. Шутки шутками, а волосы у него красивые, он за ними ухаживает, а в доме, оказывается, его бояться! И вообще, даже если он и гей, то с чего вы ребенка-девочку боитесь отпускать?

Короче, я вернулась обратно на диванчик. Мне просто уже хотелось спать, спать и спать. А все Нефилиевы проблемы оставлю у него. Тем более, что я ему уже помогла: меня увидела в полураздетом виде какая-то бабулька, все, значит, ты, Неф, не гей. Поздравляю. Хотя с каких пор какое-то существование женщины неподалеку делает геев не геями? Это как работает? Типа, может, два парня решили заняться сексом, потом подошла девушка, коснулась каждого и сказала «все, я засалила, вы не геи», это так работает?

Примерно за такого рода размышления долгожданный сон меня и застал. Но как следует поспать мне снова не удалось.

- Лусинария! – позвал меня кто-то, ледянющими руками трогая за плечо.

Я мигом вскочила и отлетела чуть ли не за диван. Во-первых, будить меня так неожиданно опасно для жизни, аво-вторых, черт, руки! Холодные! Я только согрелась под одеялом! За что?!

- А, это ты, - протянула я, увидев с ног до головы мокрого Нефа. – Что с тобой? Ты попал в цунами?

- Отдал зонт моей коллеге, - синеволосый со смешком пожал плечами, но почти тут же стал очень суровым. – Почему дверь открыта?

- Дверь? – я спросонья мало что понимала.

- Да дверь! Когда я вошел, была открыта дверь! Кому ты открывала?!

Он даже не злится – а может и злится, я еще не проснулась, чтобы мой мозг умел различать человеческие эмоции, - он скорее волнуется. И смотрит с такой тревогой.

- А, - я только сейчас вспомнила, что дверь просто прикрыла, а на ключ не закрыла. – Кто-то дверью ошибся…

- Думаешь, я в это поверю?! – воскликнул Неф, убирая мокрые волосы с лица.

А когда он в таком настроении, его даже можно назвать страшным. Но я страшнее. Однако я сейчас не в «том» настроении. Я в настроении спать в объятиях одеялка. И чтобы меня никто не трогал. А если и трогал, то гладил по головке и говорил, какая я хорошая. Тогда и сны сразу же будут расчудесные сниться.

- К Саше в сто тридцать восьмую какой-то Максим приходил. Я и открыла, у тебя в стаканчике дубликат нашла. Не надо было? Тогда сорян, просто он так звенел, что голова раскалывалась, - я пригладила взъерошенные волосы и снова зевнула.

- Максим? – растерянно спросил Нефилий. Вся его нервозность мигом сдулась, как воздушный шарик под действием острия иглы.

- Если хочешь, сходи, проверь, - отмахнулась я, - кстати, та бабулька, которая там живет, теперь считает меня твоей девушкой. Можешь поблагодарить: теперь ты не гей в этом подъезде.

Нефилий постоял с каким-то ничего не выражающим лицом, потом улыбнулся и со смехом сказал «Спасибо!», уйдя в коридор.

Пальто на нем все мокрое. Свет горит в коридоре, ровной оранжевой линией падая на пол гостиной. Неф включил. Наверное, когда бежал с работы домой увидел, что окна не горят, а когда уже был в подъезде, обнаружил, что дверь не заперта, испугался. От того и нервный. Ну, ничего, все же хорошо. Я же не сперла, как грозилась, холодильник.

Я улеглась обратно на диван. Почему меня все с него шпыняют? Дайте ребенку поспать! Мне всего двадцать четыре! Я тоже хочу молочка, баиньки, и чтобы все ходили на цыпочках, иначе я начну орать! Вот да.

Свет выключился. Я услышала, как в ванной снова зажурчала вода.

Я снова закрыла глаза. Если меня еще раз разбудят до того, как я сама проснусь, я буду убивать. На полном серьезе. Без шуток. Меня заебало. Я хочу спать, просто дайте мне время и я высплюсь! Я буду спокойной, как удав, сидеть смирно, буду слушаться дядю Игоря и найду работу, только хватит меня, черт возьми, будить каждые полчаса!

От возмущения я не могла заснуть еще минут пятнадцать, но, когда это все-таки произошло, мне начала сниться какая-то лютая фигня, связанная с пауками. Я не боюсь пауков – когда мне было двенадцать, я выращивала их в банке и кормила мухами, - но неприятно, когда тебе снится целая орава волосатых восьминогих существ, которая пытается тебя сожрать, а ты прячешься от них в каком-то чулане. В любом случае, в этом сне я точно умерла – пауки пролезли ко мне через окно. На этом моменте я проснулась, и слава богу, что происходило в дальнейшем мне видеть не очень сильно хотелось.

Свет такой приглушенный, синеватый. Я отвернулась от спинки дивана и, прищурившись, посмотрела на телевизор. Тот работал, но сам экран был черный, только посередине крутился синеватый значок загрузки.

Неф сидел рядом на полу, в одной руке держа пульт, а в другой – телефон.

- Пол не для того создан, что бы на нем сидеть! – сказала я со смешком. В горле пересохло, и губы потрескались, и, ну конечно же, я тут же их облизнула.

- Ага. Да. Именно, - синеволосый повернулся ко мне. – Есть хочешь?

Загрузка прошла. Монитор засветился белым, но тут же переключился на едва слышную рекламу носовых капель.

- Всегда хочу, - я села и протерла глаза. – Сколько я спала?

Нефилий поднялся, положил рядом со мной телефон с пультом и, потягиваясь, отошел к кухне.

- Около четырех часов. Будешь «Шерлока» смотреть? В ближайшие три дня только его крутить и будут, - великий физик перелил половником что-то из небольшой кастрюли в такую же миску, какую давал мне раньше, и отправил в микроволновку.

- С большой радостью! – отозвалась я, слезла с дивана и подошла к плите. – Как дела в универе?

- Чудесно, - микроволновка запиликала. Неф достал из неё тарелку и протянул мне. – Кушайте, не обляпайтесь.

- Кушаю, - я взяла ложку, села на стул, заворотив ноги как гопота, и без особых пререканий принялась кушать Нефилин супец. Он был как бы не очень сытный, без мяса, - могу поспорить, что это из-за моей реакции утром, вот я уверена, - но пах изумительно. Готова доставлять синевласке халявную наркоту только для того, чтобы он мне готовил.

Нефилий вернулся к телевизору, чуть-чуть прибавил звук. Оказалось, что до Шерлока еще минут пятнадцать, а сейчас идет программа про путешествия по нашей планете Земля.

- Слушай, - позвал Неф, не поворачиваясь, - ты хочешь чего-нибудь?

Я отвлеклась от созерцания порядком опустевшей тарелки:

- Чего?

- В магазине. Тебе купить что-нибудь в магазине? – уточнил синеволосый и посмотрел на меня.

- А все что угодно можно?

- Попросить можно все, а вот что я куплю – это совсем другой разговор.

Я задумалась.

- Тогда для полного счастья мне сейчас не хватает двух вещей, - я почесала нос, - шоколадки и сигарет.

- Ага, а еще кота и вина, - Неф усмехнулся. – Уточни свои желания, а? – он кинул пульт на диван и вышел в коридор. Снова яркая полоска света озарила гостиную.

Я вскочила, - ну не могу же я такой шанс упустить! – подбежала к проему и, схватившись за угол стены, затараторила:

- Тогда ричмонд тонкий, вишневый, он стоит около ста шестидесяти рублей, но я не знаю, он есть в том магазине, куда ты пойдешь или нет…

- Так, - надев пальто, синеволосый взял с подставки зонт, - а шоколадку? – и улыбнулся.

- С орео. Альпен гольд с орео, - тут же ответила я.

Нефилий усмехнулся:

- Такая есть. Первый верхний ящик справа, там целая коробка их. Так! – прикрикнул он, завидев мое воодушевление. – А ну спокойно! Одну! Я помню, их там шестнадцать штук!

- Ну Не-е-еф!

- Не «ну, Неф», а «хорошо, одну»!

Я показала синеволосому средний палец, расплывшись в притворной улыбке:

- Хорошо, одну!

- Вот и договорились, - Неф засмеялся и вышел.

Вот гадство!

Я подбежала к нужному ящику, достала коробку, разукрашенную в радужный цвет, и принялась считать шоколадки. И вправду шестнадцать. Я горько вздохнула, - это ужасное чувство, когда у тебя есть много шоколада, но шоколад чужой, и вроде бы не очень честно, если ты его весь заберешь, но все равно! Жаба душит!

Ах, совесть! Что же ты у меня такая избирательная: как воровать деньги, так это ничего, а как шоколадку лишнюю взять, так «нельзя, милочка, нельзя!». Ну и ладно.

Убрав коробку на место, я взяла одну плиточку, развернула и за раз откусила чуть ли не половину. Кажется, на шоколадке отпечатались все мои тридцать два зуба.

Сев обратно на диван, в уголок, - теперь этот угол мое пристанище, буду защищать его потом и кровью, - я уставилась в телевизор. интересно, а Неф за десять минут-то успеет? Где этот магазин находится? Я с главной улицы обычно редко ухожу: что мне по дворам шляться? Денег здесь нет, а если нарвусь на компашку малолеток, - малолетки еще опаснее, чем гопники, как говорится, только школьники смогут совершить переворот в России, - то от их криков голова будет болеть три дня. У них голоса визглявые! Они матерятся так, будто свинья визжит, когда её режут. Капец.

- После тройной бочки мертвая петля мне уже нипочем! – послышалось из телевизора. – Во время таких трюков масса тела увеличивается в четыре раза, и органам внутри становится очень тесно.

«Это передача про путешествия?» - тут же подумала я. Не сильно похоже, но нет, в нижнем углу ясно видно название. Видно, очень веселые путешествия.

Я закрыла глаза. Во рту был сильный вкус шоколада, от которого хотелось пить.

Даже не знаю. Я все еще ощущаю эту легкую растерянность, связанную со странным добродетелем Нефилия Виларда. Алешеньки.

Я усмехнулась, но тут же вскочила. Я совсем забыла про свой телефон и плеер! Пока есть шанс – нужно зарядить!

Достав из куртки свои допотопные технологии – за одно и зажигалку, - и пошарив в ящике в поисках нужных проводов, я поставила все на зарядку. Сначала ничего не произошло, у меня даже промелькнула мысль, вдруг сломались, но вот на обоих экранчиках появилась картинка зеленой зарядки. Только на плеере зарядка серая – экранчик черно-белый.

Дверь щелкнула. «Неф вернулся!». Не знаю, чему я больше обрадовалась: самому Нефу, или то, что он, возможно, принес что-то вкусное из магазина.

- Не началось? – спросил синеволосый, когда я выскочила к нему в коридор.

- Не-а, реклама! - снова пошел ролик с морской солью и спреем для носа. – Чего купил?

В меня полетела красная упаковка. Я ловко её поймала, открыла и втянула носом вишневый запах, - ах, красота! Даже не смогла сдержать довольную ухмылку. Укурюсь до головокружения, какое счастье! Но не сейчас, сейчас начнется сериал, а вот после первой серии можно пойти. Хотя неизвестное животное в легких царапается все сильнее.

- Довольна ль твоя душенька? – со смешком Неф высунулся из-за моего плеча. Я вздрогнула, - блин, напугал – но улыбнулась и ответила, что если бы мне выдали чуть больше шоколада, ябыла бы довольна еще больше. – Наглость твое второе имя, - ответил на это синеволосый, и ушел на диван.

- Наглость – мое третье имя! – возмутилась я напыщенно и тоже села в свой угол, полностью завернувшись в одеяло.

- Почему третье? – спросил Неф. Я неопределенно пожала плечами, - а может и четвертое. Лусинария Чандр, Инфанта Темудо, «Та-Самая-Девка-В-Маске» - ну смешно же, -, и ну, Наглость. Не рассказывать же ему, что я «королевских кровей».

Начался «Этюд в розовых тонах».

Люблю смотреть Шерлока. Во-первых, загадки. Их всегда много, и они всегда такие интересные, прямо дух захватывает. Во-вторых, атмосфера. Такая загадочная, мрачная, аж дух захватывает, и еще легкая чопорность, взять хотя бы вечно лакированное до блеска такси. И в-третьих…

- Дай мне руку, - Неф протянул мне ладонь

- Зачем? – удивилась я. Раздражает, когда ты пребываешь в своих мыслях, а тебя кто-то отвлекает.

- Ну дай.

- Не дам. С чего бы?

- Да просто так. Жадная?

- Отвали, а.

Он убрал руку и замолчал. Ну вот, теперь все настроение испортил. И чего добиться пытается? Это не смешно, когда ты сам не понимаешь, как можешь случайно ударить кого-нибудь! Это ни капли не смешно, а очень даже и страшно! Хотя не в моей ситуации: в моей ситуации это наоборот полезно. Но не когда я нахожусь среди людей, которые не хотят мне причинить вреда.

Я взяла шоколадку и доела её.

Мелькают на экране кадры, полные эстетики, а я уже и внимания не обращаю, полностью увлеченная своими мыслями. Почему так происходит? В больнице, к примеру, я ни от кого не шугалась. Хотя меня там и трогали нечасто, только, разве что витаминками, ноя же знала, что мне колют, и почти загипнотизировано смотрела за действиями медсестры. Хотя нет. Тогда, кажется, у меня тоже такое было, несколько раз медсестра замечала, что у меня лицо цвет меняет, а все остальное я списывала на страх перед уколами. Ну, а кому приятно, когда в тебя иглы вонзают?

В груди тяжесть какая-то. Так и давит. Не знаю, как еще описать. Будто ты сидишь один, в темной комнате, и подсвечивает неярко телевизор, и все равно темно. И душно. И дышишь этой духотой, и она проникает в тебя, словно яд. Холодно.

- Ты в порядке?

- Да, - ответила я, не поднимая головы.

Я не соврала. Я в порядке, только что-то изнутри щекочет, царапает, мажет, будто когтем выскребает, а во рту неясный вкус, какой появляется у меня каждый раз, когда я чувствую, что вот- вот снова ощущу эти подлые удары Шуриковских подопечных.

Не потому что «не донесла». Не потому что Шурик «босс». А потому что он боится.

Я чуть-чуть приподняла голову и посмотрела на Нефа. Тот сидел, уставившись стеклянным взглядом в экран телевизора, тоже о чем-то задумался.

- Можно у тебя на балконе покурить?

- Да.

Я поднялась, стянула с себя одеяло, взяла пачку, - она лежала на подставке, - и, пройдя спальню, очутилась на балконе. Инопланетной тарелки не было. Зато был дождь, ливень, но капли сюда не попадали из-за ветра.

Содрогнувшись от не самой приятно погоды, я зажгла тонкую, в коричневой обертке, сигаретку, и затянулась. Мягко, приятно, пряно, отчетливый запах вишни, и еще, может, чуть-чуть отдает шоколадом. Тянется с трудом. Крепко.

Я села на порожек и, прикрыв дверь, облокотилась на ледяной пластик. Зверек в легких начал успокаиваться. На языке густой вкус табака с ароматизатором.

Сырость какая. Но в голове от такого чистого, свежего воздуха, без пыли, вечно поднимаемой машинами, сразу прояснилось. Даже тяжесть прошла.

Нужно решить. Нужно решить сейчас, что делать дальше. Нефилий очень добрый, без сомнения, но он не оставит меня в покое с моей «странностью», или, точнее говоря, психозом. Это раз. Во-вторых, у нас с ним ну очень, очень, очень сильно разные взгляды на жизнь. Даже если доброта у этого синеволосого бесконечна, в чем я сильно сомневаюсь, то терпение – нет, и такое чмо как я ему только жизнь испортит. Видно, что упрямый, будет до конца терпеть, а не выгонит. Нет, так сильно нагадить ближнему я не могу. Нужно будет завтра, да, завтра, сказать ему, что помощь его, конечно, очень похвальна, и вообще большое спасибо и респект, но нам с ним не ужиться. Точнее, может даже и ужиться, но вот если я буду действительно здесь жить, то, сюда могут прийти с притона, и тогда Неф будет в большой опасности, - а они придут без проблем, им меня выследить не трудно. Удержать слежку – да, а вот выследить – нет. Да и вообще, я не самый лучший сожитель.

- Не здесь мое место, - прошептала я и снова затянулась.

И почему я такой хуевый человек? Мне даже стыдно стало. Не хочу исправляться, но стыдно пиздец. Нельзя мне так жить. Нельзя. Мне можно гонять от дома к дому, убегать от полиции, можно прятаться в заброшенных зданиях, можно сидеть в притоне, напевая с очередным другом неслышным голосом песню о нашей тяжкой доле, можно сдохнуть от передозировки, да все можно. Только жить так, как хочет, чтобы я жила Нефилий, мне нельзя. Господи. В кого я превратилась?

Я усмехнулась. Деньги от Сатаны, любовь от Бога, поэтому я сохраняю нейтралитет в вечной борьбе добра и зла, ведь у меня нет ни того, ни другого.

Черт с ним. Даю себе два дня. Два. Дня. Поспать, привести мысли в порядок. А потом по-тихому свалю. Завтра Неф все равно поймет, что мы слишком разные, чтобы он смог меня терпеть, а я вообще никого не терплю, и будет только рад, когда я уйду. Все. На том и конец истории. Так будет даже лучше.

Затянувшись в последний раз, я затушила окурок и кинула его на улицу, - вандализм мое все, - а затем вернулась на диван. Больше курить не хотелось.

- Нормально? – спросил Неф, едва я вернулась. Даже головы не повернул.

- Нормально. Только в сон клонит, так что я, скорее всего, прямо сейчас и засну.

- Тогда, может, на кровать пойдешь? Я тут всю ночь буду.

- Нет. И тут хорошо, - я легла и закрыла глаза. Нет серой тишины. Снова шум, привычный, нервирующий, заставляющий лежать в напряжении. Да, так правильно. Так привычно. Так должно быть. Так, как надо.

Впереди игра на ножах.

- Лу, - что-то осторожно коснулось моего лба, - пора вставать. Лусина-а-ария, - позвали меня снова тихим, мягким голосом. От него даже больше хотелось спать, так убаюкивает. Магические такие действия, жуть. Вилард, хоть и синеволосый, а в маги совсем не годился. – Ну Лу, давай, просыпайся, это уже не прикольно, - с меня сорвали одеяло.

Я вздрогнула. Руки, - сами, - резко взлетели и ухватились за первое попавшееся, тут же сжав, я даже глаза открыть не успела. За?

Шею?

- Если сейчас меньше девяти часов, я задушу тебя прямо сейчас, - пробормотала я, и наконец, смогла разлепить веки. Да, шея. А руки сами собой сжимают, - аж приятно! - и только когда я уже до конца произнесла свою угрожающую фразу, чуть ослабила хватку. И лицо у Нефа очень испуганное, ух, видно, что кирпичей наложил. В душе от этого прямо поет. Хотя не знаю. Кажется, прикосновения окружающих заставляют мое тело сходить с ума от паники, но когда же я начинаю давать сдачи – все приходит в норму. «Могу дать отпор». «Завладеть ситуацией». «Спастись». Это точно из-за Шуриковских приколов, да. Отдам долг и свалю из этого города подальше.

Сама же себе своими мыслями настроение испортила. Разве неприятно придушить кого-нибудь злободневным утром?

Синеволосый, сильно бледный, с каким-то неподражаемым ужасом уставясь на мои руки, точнее на ту часть, на какую он мог уставиться, поднял откуда-то из-за спинки дивана свой телефон и включил дисплей. На большом экране отобразилось время 11:09.

- Ты проспала почти пятнадцать часов! – с легкой дрожью в голосе сказал Неф, смотря на меня с такой беспомощностью, что мне даже стало его жаль. Чуть-чуть. Прекрасное начало дня: к его концу он точно поймет, что мне будет лучше уйти из его дома.

- А, - я медленно отняла руки от шеи принца Поднебесной. Тот шумно вздохнул и склонился пополам, всем своим видом показывая, что он максимально шокирован произошедшим. Я шокирована не была: я выспалась, и теперь мне все трын-трава. Эмоции? Что такое эмоции? Ну, схватила, за шейку, по-дружески. С кем ни бывает? Я лев Алекс, р-р-р, меня нельзя трогать. – Испугался?

- Еще как, - донесся сиплый голос из-под несобранных синих волос. Я снова переборщила и схватила слишком сильно, ну да ладно. Так даже лучше. Я же любя, так сказать, желая донести мудрую мысль. – Ты чего такое, а?

- Прости, - извинилась я с легким смешком. От былых терзаний не осталось и следа, совесть примолкла. Она кушала идею о том, что Нефилию будет только лучше, если я уйду от него. – Когда просыпаюсь, ненавижу целый свет, душу всех подряд.

- Оно и видно, - Неф выпрямился. Он в каком-то своеобразном раздражении (черт, у него одновременно столько эмоций на лице, что понять, что он чувствует, просто невозможно) потер шею, а потом усмехнулся каким-то своим мыслям и посмотрел на меня: - Кушать?

Я прямо сразу же почувствовала прилив сил и, скинув с себя тяжелое одеяло, встала в позу Наполеона, закинув ногу на одну из подушек и направив руку на ту часть комнаты, которая являлась кухней:

- Кушать!

Нефилий расплылся в довольной улыбке:

- Чудесно, садись, - он указал на стол, не прекращая по-дурацки улыбаться. Люди всегда по-дурацки улыбаются, когда пытаются сдержать улыбку, а у них не получается. И я тоже.

Я перепрыгнула спинку дивана, - черт, так долго я не спала уже, наверное, года четыре, и теперь мне срочно нужно двигаться. Срочно! Иначе я просто взорвусь! Я и вчера весь день спала! Мое тело, которое постоянно в движении, орет как дикое, что сейчас же я не нарвусь на полицейских и не побегаю от них, я взорвусь, как навозная бомба! Все окружающие увидят мое прекрасное нутро!

Я прилетела пулей на стул, - вчера я на нем же сидела, все, теперь, пока я отсюда не уйду, это мой стул, - и, все так же заворотив ноги, как гопник с соседнего двора, положила локти на стол и подперла кистями голову. Чудесно. От вчерашней мучительной пыли в груди не осталось из следа. Сон – это как перезагрузка для человека. Когда компьютер тупит – мы его отключаем, а затем снова включаем, так же и с нашими телами, когда мы начинаем не справляться с возложенной работой, нам нужно выключиться. Тогда вопрос уже состоит в другом: какое количество времени на какое количество работы нужно фиксикам, чтобы полностью починить все мое тело?

Я просидела так три секунды, постоянно меняя положение головы, - ну не сидится мне на месте, ну никак! – а потом посмотрела на Нефа, типа «Чего ты ждешь, милый мой?». Ну, не мой он на самом деле, конечно, но милый. Особенно когда не разговаривает.

Синеволосый продолжал стоять дуб дубом у дивана, и смотрел на меня с таким ужасом, что, похоже, он увидел, что у меня хвост дьявольский из поясницы вырос. Хотя это куда более вероятно, чем появление у меня мозгов. Самоирония мое все.

- Что? – спросила я, после секундного переглядывания.

- Ничего. Просто ты, - Неф повертел пальцем у виска, - всегда такая?

- Какая?

- Психованная.

Я, собрав все свое актерское мастерство в кулак, изобразила крайнюю задумчивость и уставилась на вытяжку над электроплитой самым философским взглядом, какой только имелся в моем запасе притворства:

- Нет, ты что, - я тяжко вздохнула, - только когда обкурюсь в край, или высплюсь. Причем первое куда более вероятно, чем второе, но сегодня особенный день! – да, особенный. Я вправду чувствовала себя намного лучше, прямо так и хотелось взлететь. Вылететь. В окно. Вылететь в окно.

- О, ну, тогда понятно, - со смесью озадаченности и частичного пофигизма ответил Неф, и все же подошел к столу, а потом вдруг начал хитро улыбаться. – Кушать, значит.

- Если ты сейчас заставишь меня готовить, то мы оба отравимся, - сообщила я поспешно. Ну, конечно, я преувеличиваю, но все же я не кулинар, как великий физик. Макароны я сама себе приготовить могу, а вот покушать вкусно могу только у Нефа. А пока есть возможность, я буду ею пользоваться.

- Я тебя к своей плите не подпущу, - ответил синеволосый и усмехнулся. Не знаю, он всегда такой смешливый?- Слушай, - Неф вдруг стал серьезным, - а как ты относишься к изюму?

Такое озабоченное лицо состроил, что мне даже жутко стало. Про изюм с такой важной мордой спрашивать это, конечно, идиотизм. Такое лицо делал дядя Игорь, когда пытался выведать, куда я заныкала наркоту, но одно дело – наркота, а другое – изюм.

- Э-э-э, - протянула я. Как-то я не такого вопроса я ожидала, поэтому теперь я пребывала в некотором недоумении. – Ну, - черт, какого фига, что вообще за вопросы странные???? – нейтрально. То есть, я не испытываю к изюму никакого такого отвращения, и не фанатею с него. Типа, есть и есть. А что?

Мне тут подумалось, что если я заменю слово «изюм» на слово «гей», то можно услышать мнение половины населения страны на тему ЛГБТ.

- Что? Ничего, - ответил синеволосый и, подойдя к плите, и закрыв мне весь обзор своей выдающейся, без сомнения, спиной, начал что-то там делать со сковородкой. Потом он достал из верхнего ящика две тарелки, беленькие, аккуратные, как мисочки вчерашние, из того же сервиза, наверное, и что-то там положил со сковородки на эти тарелки. А потом он еще что-то делал, а я сидела и мучилась, потому что насыщенный сладкий запах разнесся по всей гостиной, а я даже не вижу, что это!

И когда я уже просто была готова подняться и отогнать Нефа от плиты, – ну чего он там скрывает? – синеволосый повернулся ко мне и с улыбкой сказал:

- Все, все, вижу, ты уже изнываешь от нетерпения, - какое слово заморское, заметила я, «изнываешь», - три секунды.

- Две, - тут же сказала я.

- Одна, - Неф поставил на тарелки на стол, а рядом приставил вазочку с вареньем, земляничным, если верить моему обонянию. А моему городскому обонянию верить не стоит в таком деле. Вот если б я по лесам гуляла, да грибы собирала – тогда да, а так я не могу отличить пшеницу от непшеницы.

Мгновение я тупо пялилась на содержимое тарелок, а потом мой хлебальник чуть не треснул от довольной улыбки, я прямо почувствовала, как у меня щеки трескаются. Сырники!

И тут же я задумалась, нахмурившись. Я всегда, когда думаю о чем-то вселенски важном, хмурюсь.

Почему сырники так назвали? Они же не из сыра. Они из творога. Тогда они твороженики? Типа, так же правильней? Нет? Или да? Нужно будет, когда найду интернет, загуглить. Я отложила это невероятно важное задание в свой уголочек долговременной памяти.

- Ты чего? – спросил Неф с волнением, притягивая к себе стул. – Не нравится?

- Нравится, - тут же ответила я. Он так забеспокоился, когда я изменилась в лице, как мило, - а почему сырники назвали сырниками, если они твороженики?

Мальвина посмотрел на меня уже со знакомым шоком, - я буду считать его шокированные лица, вот так, - это второй раз. Потом он посмотрел в свою тарелку. Потом снова на меня.

- Блять, - только из сказал Неф, взял вилку и начал есть свои «твороженики».

Спать пятнадцать часов, это, бесспорно, хорошо. Но вы пробовали спать пятнадцать часов, а утром узнать, что сырники и земляничное варенье уже приготовлены и ждут тебя? Всем советую. Даю десять баллов из десяти, как выжить в сером мире с хорошей графикой, но дурацким сценарием.

- Ты чем сегодня хотела заниматься? – спросил Неф, после непродолжительного молчания.

Кажется, ему неловко молчать со мной. А мне нормально, странно. Он стесняется? Или он все-таки боится? Если боится – то это хорошо. Мне нельзя привязывать к себе людей, ради их же блага. А то опять…

- Вообще, я бы поспала, - ответила я. Больше вариантов, в общем-то, я не видела. Спать, есть, дышать. Сейчас хочется только этого. Еще курить, но курение входит в понятие «дышать» - для меня они неотделимы друг от друга.

- Почему ты столько спишь?

- Во сне все не так плохо, как в жизни.

Я задумчиво уставилась на последний сырник. Это несколько странно. Если у меня всегда все плохо, то почему я не сплю восемь дней в неделю двадцать пять часов в сутки? Пока ответ в голову пришел только один: хочу сделать жизнь лучше. Правда, нифига не получается, и я наоборот все быстрее качусь в бездну ужасающего будущего.

- Не хочешь, ну, там, - он чуть покраснел, - съездить со мной в магазин? Я обычно по средам езжу, в выходной, но раз сегодня так вышло, то почему бы и нет… - Нефилий указал вилкой на меня.- Почему бы и не съездить вдвоем?

- Ладно.

- Только я твою одежду вчера постирал и не развесил, дождь же был.

- Ага.

- Ты меня вообще слушаешь?

-Угу.

- Хочешь поехать в Арктику?

- Хочу, - я подняла голову, оторвавшись, все же, от созерцания последнего сырника. – Говорю же, я слушаю. Ну, раз одежды нет, значит, не поеду, чего тут. Только нужно сейчас развесить, - я оглянулась на окно, - пока солнце, - чтобы я могла без проблем убежать, когда наступит момент. Ради блага этого же синеволосого.

Небо было затянуто белыми, ватными облаками, завтра, наверное, будет дождь снова. И изредка, с трудом пробиваясь сквозь густые тернии скучного научного скопления капель воды, показывалось солнце, пытающее согреть и обсушить мокрый, продрогший город. Сейчас оно еще только набирало силу, но днем, я уверена, будет стоять немыслимая и последняя в этом году жара.

- У меня есть одежда, - Неф, сидевший перед пустой тарелкой, уставился на меня. – Нужно только твой размер найти, - кажется, он засмущался. Почему он смущается? Он вчера залетел ко мне ванную без всякого стеснения, а теперь на меня смотреть боится или что?

- Ах да, точно, я хотела у тебя спросить по поводу неё. С чего бы у тебя целый пакет женской одежды? – я усмехнулась, и начала доедать своей «твороженик». - Это все трофеи от твоих жертв, да?

Неф закатил глаза, кажется, мои мысли по поводу его «второй жизни» начали его потихоньку-полегоньку доставать:

- Нет! – произнес он устало, но с вызовом. – Это мама моей сестре привозит из-за границы. Правда, она не в курсе, что я Леру не видел уже года четыре, та как уехала учиться, так и не объявляется.

Ага, Лера, это его сестра. Интересно.

- У вашей семейки денег куры не клюют? – восхитилась я, доедая последний кусочек. – По заграницам ездите, где же ваш патриотизм-то?

- Хах, - Неф усмехнулся. – Патриотизм там же, где и наши налоги.

- А если серьезно, - я отставила тарелку и пристально уставилась на синеволосого, - то откуда в вашей семье столько денег? Твой отец – серийный убийца, работающий на нефтяных баронов? Или, может, дед? А? – я хитро улыбнулась. - А?

- Все да тебя к убийцам тянет, - Нефилий откинулся на спинку своего стула и потянулся. – Не. Хочешь, расскажу?

- Ну конечно хочу! Я же только что попросила об этом!

- Да, да, хорошо. Ну, значит, слушай. Давным-давно, в другой стране, - я тут же усмехнулась, шутки про СССР, даже самые тупые, меня всегда смешат, - мои бабушка и дедушка по отцовской линии решили открыть свой бизнес. Бизнес пошел чудесно – они продавали гробы, - на этом моменте я хмыкнула, но тут же поспешно закрыла рот ладошкой, не буду же я прерывать сей чудный рассказ. – А мои бабушка и дедушка по материнской линии тоже, знаешь, решили открыть свой бизнес. Угадаешь, какой?

- Либо дерево, либо цветы, судя по тому, что ты сидишь в этой комнате, - попробовала угадать я.

- Угадала, цветы. И дальше, как ты сама сказала, они встретились и такие: «Хм, а давайте объединимся! У нас будет куча бабла!» и они объединились. Им нормально жилось, до тех пор, пока моя бабушка не забеременела моей мамой. То же самое поспешила сделать и другая моя бабушка, поэтому моя мама старше моего отца на полтора месяца.

- Так, сто-о-о-оп! – поспешила остановить я разговорившего синеволосого. – Какого черта? Если ты сейчас скажешь, что ты ребенок брака по расчету, я разочаруюсь! Дети по расчету становятся дибилами и наркоманами, а ты учитель физики! Хотя стоп, - добавила я с ухмылкой и снова сделала вид, что задумалась. Только дебил возьмет наркомана с улицы.

Неф пару минут сидел, ошарашено на меня уставившись, - три! - а потом тихо сказал «блять» и продолжил:

- Короче, да, они выросли, поженились, у них родился я. Бабушки и дедушки положили деньги в банки под нехилые проценты, да еще неплохую часть оставили в семье, не считая нескольких квартир. Мама с отцом три, вроде, из них снимают, в одной живут, одна досталась Лере, это моя сестра, но она её продала и укатила, хотя квартира в Москве!

- Ну да, было бы лучше снимать, раз в Москве. Кучу денег бы получала каждый месяц, мама не горюй. В центре?

- Еще чего. Раньше это вообще окраина была, а сейчас где-то между центром и окраиной, своеобразный такой круг, - синеволосый тяжело вздохнул. – Вот, значит. У меня тоже, как видишь квартира, плюс еще часть от денег в банке и все такое. Короче, сижу на плечах у померших родственников, - Неф как-то угрюмо улыбнулся. Ох, мне бы таких родственников! Не пристают, не достают звонками, так еще и деньги платят! Красота и счастье!

- Еще скажи, что они и умерли в один день, - хмыкнула я. И тут же помрачнела: вспомнила, что сначала мой колокольчик умничества мне звенел, что этот принц Поднебесной не сидит на плечах у родителей. Сидит, еще как сидит! И ножки свесил!

- Автомобильная авария.

- Серьезно? – вот глупость какая, и детей зачали в одно время, и поженили их разом, и умерли в один день, не дождавшись внуков. - А зачем ты тогда работаешь сколько? – слишком утомленный вид Нефилия сбил мой колокольчик с толку. Зачем нужны деньги, если они уже есть? Что, мало? Так учителем много не заработаешь! И в чем тогда смысл?!

- Да просто так. Мне нравится.

Я скорчила недовольное лицо:

- Кому-то нравится работать?

Ах, да. Чего же это я.

Я перевела взгляд на темные доски пола.

Ведь Неф из тех людей, кому деньги не нужны. Он работает ради удовольствия, даже на износ. И я не знаю, как может такое быть. Я-то интересное дело всей своей жизни так и не нашла. Ну, не считая постоянных догонялок с полицейскими – это дело мне очень даже нравится. Только дохода не приносит. открою свой стартап и схожу на курсы «Как превратить свое хобби в бизнес».

- Вот только мне и нравится. Поедешь со мной в магазин?

- Поеду. Если штаны с меня не свалятся.

- Всегда есть юбка. Ты вообще когда в последний раз юбку надевала, а, созданная из ребра Адама? – синеволосый засмеялся.

- А ты когда, вышедший из женской вагины? – я облокотилась на стул и зевнула.

- Мужчины юбок не носят!

- А женщины не должны отвечать на тупые вопросы мужиков, если, конечно, это не твой мужик, с которым ты уж решила соединить себя узами любви и брака. Хотя даже так, - я покачнулась на стуле, - на тупые вопросы отвечать не люблю.

Неф поднялся и принялся убирать посуду.

- А, и еще, - я уставилась на великого физика, а тот - на меня. – Если ты собираешься сделать из меня пай-девочку в юбочке с косичками, то сразу предупреждаю: не выйдет.

- И не собирался.

- Ну вот и чудесно.

Звон тарелок аж напрягает. Не знаю. Может, ему помочь, я же гостья, хоть и вполне себе прошенная.

- Чего ты расселась?! – воскликнул Неф, повернувшись ко мне. От неожиданности я даже чуть со стула не свалилась. – Бегом себе одежду выбирать! Где лежит – знаешь!

Фыркнув «нашелся тут, командир!» я оттолкнула стул и самым медленным шагом направилась к спальне синеволосого. Пф! Аж рычать хочется. Знаю я, где лежит! И что с того? Ненавижу, когда мною командуют! Хотя, конечно, это была не совсем команда, но все же. Я не самый лучший человек для того, чтобы мной управляли. Скорее, я создана чтобы всем управлять, да вот беда: ничего нет, чтоб ручки мои золотые могли бы этим властвовать.

Я выудила из шкафа уже известный мне пакет и начала в нем рыться. Все вещи были новенькие и чистенькие, многие даже в обертках или с этикеткой, - я прямо-таки позавидовала этой Лизе. Что ж ей с богатыми родителями неймется? Сиди на попе ровно, да изредка денег проси, так нет же, взяла, куда-то умотала. Не живется людям спокойно.

И Неф такой же. Ему тоже спокойно не живется: возьми, да и живи на свои проценты, радуйся, езди заграницу по морям и океанам, на крайний случай в Турцию слетай. Так нет же! Сидит! Работает! Вот сдалась ему эта работа, а?

Штаны я нашла быстро – по-видимому, мама Нефа тоже свою дочь не видела довольно долго, поэтому пофигистически относилась к линейке размеров. Среди штанов я нашла как и XXS, так и совсем большие размеры, которые спадут даже с моей старенькой маразматичной соседки, которая постоянно вызывает милицию, едва я заявлюсь домой. «Наркоманы ходют тут!» - еще и визжит она при этом.

А вот с майками был облом. Как ни странно, ни одна мне не подходила хотя бы по одному из параметров: грудь и плечи. Грудь всегда слишком большая, а плечи, наоборот, слишком маленькие. Как жить? И вообще, что за сестренка у синеволосого: с такими-то сисяндрами? Я чувствую себя неполноценной! Хотя, между прочим, будь у меня грудь большего размера, я бы, наверное, уже валялась где-нибудь полумертвая в канаве. Она мешает бегать и не дает пролезть в форточку! Спасибо, мама, что родила меня именно такой! Бодипозитив, любовь к своему телу и уважение к своей отсутствующей груди льется из меня рекой.

- Ну чего? – спросил Неф, бесцеремонно заходя в спальню.

- Мальчик, вы не оборзели? Тут дама как бе, - проговорила я, не отвлекаясь на синеволосого. У меня тут были дела поинтереснее, к примеру, разглядывание бесконечных шелковых маечек. И трусиков, кстати, тоже.

- Тоже мне, дама… - протянул физик, - чего я там не видел? Ты оденешься или нет?

- Это мне кто говорит? – я достала еще одну майку, но она снова оказалась явно не на меня. – Человек в махровом халате?

- У тебя есть претензии к халатам? Чего ты там копаешься? - он наклонился надо мной и принялся осматривать вещи, которые я успела достать или померить.

Я втянула носом воздух, и тут же ощутила до мерзости чистый вкус морской соли. Пока я спала, Неф, похоже, устроил себе спа-салон в ванной, и теперь от него разило гелями и скрабами за три километра. На самом деле, думая обо всем этом, я пыталась отвлечь себя от постоянных панических мыслей, что синевласка сейчас нападет на меня сзади с ножом. Да-да, я уже слышала, что он мне не причинит вреда, но серьезно, ну кто ему будет верить?

- У меня нет претензий к халатам, у меня есть претензии к твоей сестре! Какого размера у неё грудь вообще? Почему твоя маман покупает ей только чашки? Хотя… - я окинула взглядом устроенный мною бедлам, - раз у неё такая гигантская грудь, обычные майки будут на неё рваться, як на минотавре свитера?

- Мужикотавре… - поправил физик, а я закатила глаза. Нашел к чему придраться. – И я понятия не имею, какого размера у неё грудь, - сообщил Нефилий. - Возможно, потому что я никогда на неё не смотрел.

- Что, совсем нет? – удивилась я. – Прямо-таки ни капельки, ни разу? Даже не дрочил на неё? Будь я бы парнем, я бы подрочила на такую бабень.

Нет, ну габариты у неё, конечно, как у Кардашьян. Как у Ким Кардашьян. Если у неё еще и задница такая же, какая у неё грудь, я не знаю, сниму про неё сериал? Может, разбогатею. Интересный бизнес-план!

Синеволосый закашлялся, но я прекрасно поняла, что это он так пытается скрыть свой смех. Получалось не очень хорошо.

- Не, ну она же не жирная? - спросила я, крутя в руках очередную майку. И почему одни майки, а футболки где? - Она не жирная! Я уверена, что она не жирная!

- Она не жирная, она нормальная, но с большой грудью, а теперь просто возьми и оденься! – воскликнул Неф, но все равно продолжал смеяться. В себя. Тихонечко.

«Она нормальная». Возможно, девушки бросают Нефа из-за того что, когда они жалуются на свой вес, он им отвечает «ты нормальная»? Говорят, многие на это обижаются.

- Могу прямо так пойти, - я уставилась в зеркало. За неимением среднестатического третьего размера груди, как и размера поменьше, я носила спортивные топы. Они удобней, и теоретически могут заменить футболку в экстренной ситуации. Ситуация была не то чтобы экстренной, однако выбора было немного. Правда, на улице все-таки было уже не лето, а вполне себе уже разыгравшаяся осень, и ходить в топе было бы ну очень нелогично. Тем более, что у меня синяк на пол спины. И куртка в стирке, е-мае.

- Вот так идти не надо. Ты выглядишь как наркоман в завязке, разве что не дрожишь и не бьешься в истерике в поисках новой дозы, - синеволосый фыркнул.

Я покачала головой. Ну выгляжу, и что? Ну плохо мне! И вчера, и сегодня, и завтра!

- Я дрожу и бьюсь в истерике! Хочу наркотики! Папа, дай мне наркотиков! - заныла я трагично, как маленький ребенок ноет, когда ему не покупают шоколадку, и облокотилась на дверцу шкафа. Если что, то под «папой» я имела ввиду синеволосого. У нас с ним разница в четыре года, а какая большая жизненная пропасть!

- Главное, в магазине такое не начни орать, - попросил Неф с ухмылкой.

- Хочу наркоты!!! – еще громче проорала я, вскочила, в один миг собрала все шмотки, запихала их в мешок, кинула обратно в шкаф. – Пойду так, - и упала на кровать, мужественно игнорируя зеркало, в котором были видны сине-зеленые синяки по всему телу. Ах, не только спина у меня страдает! Я вся мученица!

- Не-а, - отозвался синеволосый в полнейшем спокойствии. Он поднялся, сам подошел к шкафу и принялся в нем рыться. Только не на той полке, с мешком, а на своих, с рубашками и прочим. Если он выдаст мне свою рубашку, я упаду ему в ноги! Только черную, на ней грязь хуже видна. И кровь.

Он выудил из шкафа футболку и кинул её мне в руки. В руки не попал, ибо слепой, а в голову вполне, и я осталась лежать на кровати, игнорируя то, что у меня на лице лежит одежда.

- Шо це такое? – я подняла футболку над собой, чтобы посмотреть, что ж мне тут такое прилетело. Нефилий, как видимо, фанатеет не только от разных сериалов, но и от компаний побольше – футболка была с принтом Доктора Стренджа.

- Одежда.

- Я вижу, что одежда, - я поднялась, натянула футболку и уставилась в зеркало. – Вот скажи мне, что с моим хлебальником?

- С твоим хлебальником случился «кулак», - ответил Неф, начиная пафосно раздеваться.

- О, нет, - я прикрыла глаза, - до свидания, на такое смотреть я точно не хочу, - и пулей выскочила из комнаты. – А да, - уже громко проорала я из кухни, - я не нашла в твоем компе никакой порнухи! Как ты дрочешь? Ты смотришься в зеркало? Потому что больше вариантов я не вижу!

- Я фантазирую! – отозвался Неф из спальни, и его ответ сразил меня наповал. Буквально: я рухнула в истеричном ржаче на диван. Фантазер, ох ебтить!

- Ты там что, сову душишь? – синеволосый вышел.

- Нет, удава, - яснова начала ржать, но неловко повернулась и грохнулась на пол, соскользнув с подушек. Даже на глазах слезки выступили – а ржать не прекратила.

- Ты чего такая счастливая, а? – с подозрительностью в голосе спросил физик. - Уже успела закинуться?

- Я же сказала, - я приподнялась над диваном, так, чтобы смотреть на Нефа, - либо высплюсь, либо да, я под кайфом. Или все вместе, - я пожала плечами и снова легла на пол. Истерически ржать уже не хотелось. Вот мразота! Все настроение испортил!

Впервые хорошее настроение за долгое время, а как что, так сразу же – «закинулась»…

- Идем уже, - бросил Неф безразлично и вышел в коридор.

Я досадливо цокнула и поднялась. Во время падения с дивана я умудрилась удариться спиной, а она у меня и так больная и почти что умирающая. Старость не радость!

Скрипя суставами, - годы физических нагрузок перекрываются теми же годами постоянной синтетической жизни! – я направилась вслед за Нефом. Тот уже стоял у зеркала и рассматривал себя, ища возможные недочеты. Я села на корточки и принялась надевать кроссовки, исподлобья рассматривая синеволосого. И чего он там хочет найти? Морщинку? Так ему уже двадцать семь, морщины не заставят ждать! Или он хочет увидеть начало того, как будет увядать его тело? Я бы не хотела – хотя чего уж мне. Я видела.

Я выпрямилась и потянулась. Эх, зачем я согласилась ехать в этот магазин? Легла бы, поспала…

- Ой, да хватит уже рожи корчить перед зеркалом, - я усмехнулась и взялась за дверную ручку. Тут же зазвонил звонок.

Я посмотрела сначала на ручку, потом на звонок, потом на Нефа – тот пожал плечами, - и снова на ручку. Отпустила её. Звонок перестал звенеть.

- Ебать колотить, - сказала я, пребывая в некоторой растерянности. Магия! Хватаюсь за ручку – звенит звонок! Абра-кадабра!

- Нефилий! – донесся из-за двери голос дяди Игоря. – Открывай!

Синеволосый сделал вид, что стирает с лица пот, - но его не было, не понимаю, к чему это актерство, - и сам открыл дверь. Я тут же выскочила вперед паровоза, чуть не сбив полицейского с ног, пролетела лестничный пролет и скатилась по перилам на третий этаж. Только бы не говорить с Игорем! Иначе опять начнется: ты, наркоманка, твое место в кутузке! И вообще! На тебе еще долг пятьдесят тысяч висит за те закладки!!! – в общем, как обычно.

Однако я остановилась на третьем этаже и застыла там. Зачем пришел Игорь? Если поговорить, то почему обязательно приезжать, почему не позвонить? Больше Игорю и делать нечего – тогда вопрос вот в чем: что это за нетелефонный разговор? Насколько я поняла, Игорь не так уж часто заявляется к синеволосому, значит, что случилось. И это что-то, похоже, все-таки я. А я не могу оставить сплетни обо мне неуслышанными! Хочу послушать – тогда будут идеи для новых свершений.

- Что-то случилось? – услышала я Нефа. И удивилась его спокойствию: почему он всегда такой умиротворенный и пофигистичный? Кажется, хоть бомбу рядом с ним взорви – да поебать. Единственное, что выбивает его из колеи – это когда наркоманы не хотят приходить к нему домой, вот ужас-то.

- Да знаешь, - Игорь подошел к перилам так, чтобы были видны носки его туфель, а я тут же бесшумно спряталась у самых дверей, чуть ли не прижавшись к ним, - есть проблема. И ты прекрасно понимаешь, с чем и с кем она связана.

- Мы же вроде уже все обсудили, нет?

- Обсудили, да, но Нефилий... подумай головой! Ты знаешь, кого в дом пустил?! – полицейский отвернулся от перил к Нефу, и я смогла спокойно выдохнуть.

- Вора, наркомана и так далее. Правда, Игорь, все в порядке. Я ведь уже говорил, что нет плохих людей, так ведь?

Нет плохих людей, ага. Я едва сдержалась, чтобы фыркнуть. Неф, конечно, выглядит тем еще простаком, но сейчас, когда я слышу, как он разговаривает с Игорем, мне начало казаться, что что-то здесь все-таки нечисто.

Неф никогда не говорил про «нет плохих людей». Даже наоборот: он признавал всю мою плохость,а сейчас так нагло врет дяде Игорю в глаза. Хм, интересно. И еще интересно, если они родственники, то какие?

- Да говорил, говорил. Только хватит быть идиотом: сколько ты не говоришь, что плохих людей нет, плохие люди есть, и она один из них. Причем не только плохой, но опасный человек.

Я нахмурилась. Полиция что-то узнала? На меня завели дело? Типа хотят узнать как можно больше обо всех моих свершениях? Если так, то очень плохо. Мягко говоря «очень плохо». Тут уж даже принц Поднебесной не поможет. Мне вообще никто не поможет, если узнают, сколько дел я наворотила.

- Опасный? Умеет стрелять из пистолета и пролезать в форточки? Форточки я не боюсь - у меня их и нет, а стрелять она в меня не будет – кто будет убивать того, кто тебе деньги дает? Она же не дура. Глупая немного, но не дура.

Он меня глупой назвал! Вот ему назло точно ему ногу прострелю! Скажу, что по глупости!

- Да нет же, - Игорь, кажется, начал даже шипеть, - когда я говорю опасный, я имею в виду «опасный». А не твои глупости. В форточку любой дурак залезет, если захочет и позволяют пропорции тела, про пистолет вообще молчу: в каждой второй семье есть.

- А что? Она серийный маньяк-убийца? Даже так, мне ничего не грозит, а убивать она явно никого пока не будет.

- Хватит шуток, Нефилий. Вроде умный парень, а так себя ведешь.

- Я не знаю, что тебе нужно, правда. Она вполне себе адекватная, что ты к ней привязался? Ну балуется наркотой, отучим, сделаю что смогу. Говорю, она может исправиться.

Вот это вера в совершенно незнакомого человека! Я где-то говорила, что Неф простак, а потом отрицала это? Отрицаю свое отрицание, что Неф простак! Только идиот будет думать, что я исправлюсь! Хочу взорвать Белый дом!

- Да с чего ты взял?! – воскликнул Игорь. – С чего..?!

- Да с того, - перебил синеволосый, - что вчера она сидела на в углу на диване в пижаме с енотом и ела хлопья, и даже не спрашивай, как это связано. Если раньше она еще тянула на злодея, то сейчас больше похожа на ту несчастную, которая попала как раз к злодею в руки и спаслась по счастливой случайности. Выходим её как-нибудь. А теперь извини, я собирался съездить в магазин, - Неф, кажется, сделал шаг, но Игорь его остановил.

Мда. Честно говоря, не ожидала услышать о себе такое мнение. Во-первых, я не несчастная, а если и несчастная, то я тоже тот еще злодей. А во-вторых, зачем вообще он рассказал про эту чертову пижаму? Надеюсь, Игорь пропустит это мимо ушей так же, как пропускает и все остальное, что говорит Неф.

- Нет уж! Соизволь меня выслушать! Если бы она была бы просто наркоманкой, то, черт возьми, пожалуйста! Играйся, сколько хочешь! Да только знай, что она одна сбежала от четырнадцати полностью вооруженных полицейских! Простой человек так не сделает!

Я чуть не прыснула, но едва смогла сдержать себя, заткнув себе рот кулаком. Вспомнил же ведь!

- А что она, ведьма?

- А мне откуда знать? Но так не бывает. Может, и убийца со стажем, может, иностранный шпион под прикрытием. – Так вот что дядя Игорь обо мне думает! Иностранный шпион! - И это мы еще не все о ней знаем! Поэтому, раз уж ты так считаешь, что сможешь с ней что-то сделать, то забирай, да. Но если хоть что-то случиться, любое событие – без предупреждения уйдет и не вернется, когда надо, приведет того, кого ты не знаешь – обо всем докладывать мне. Ясно? Это не просьба, а приказ.

- Так я вроде и не в полиции работаю…

- Тогда я её забираю и сажаю прямо сейчас.

Ах! Сразу же тузы! Тузы, тузы! Нельзя так, дядя Игорь!

- Ладно, - ответил Неф тут же, – обо всем докладывать. Договорились.

А этот слишком быстро сдался. Оба играют нечестно, фу так делать.

- И я буду приезжать. В любое время, как захочу, чтобы её проверять.

- Ладно.

- И не оставляй её одну дома, мало ли, что она выкинет.

- Поздновато сказал, - тут же отозвался Неф. Господи, синевласка, умолкни уже, и поехали отсюда!

- На сколько?

- На три часа. Вчера нужно было провести пары, я и ушел. Вернулся, и все в полном порядке, дрыхла без задних ног.

- Значит, не заметила, что ты уходил…

- Когда уходил, была вполне себе в сознании, даже ручкой помахала на прощание.

Ага, и сказала «пиздуй работать». Или я это мысленно сказала?

- Значит, втирается в доверие.

- Все-е-е, мне твои убеждения о том, какая она дерьмовая уже слушать надоело. Уши вянут. Я ушел, - замок на двери щелкнул. Неф начал спускаться.

- Нет, ну правда…

Я в панике скользнула на пролет между вторым и третьим этажом. Подслушивать нехорошо, застукает Неф – ничего страшного, застукает Игорь – начнется истерика, что я тут военные тайны узнаю.

Окошко подъезда над навесом в подъезд было открыто. Я за секунду подтянулась – Игорь не прекращал что-то говорить, - и оказалась на навесе. Сев на край, я свесила ноги, и уставилась на машину полицейского, одиноко стоявшую у скамеечки.

Духота уже… А ведь только вчера был такой ливень! Кажется, что сейчас мать-природа собирает все свои силы, чтобы завтра обрушить на мир целые океаны воды, и затопить все человечество к чертям. А сейчас она оставила людям только этот горячий безжизненный воздух: мол, насладитесь в последний свой день жарой. Уже завтра вас всех не станет – и смоет водой, как смывает бумажный кораблик.

- Ты все понял? – послышалось пиликанье подъездной двери. – Все будешь делать?

- Ага, - ответил Неф устало. – Все буду делать. Только отвяжись пожалуйста.

- Наглеешь с каждым днем, - они оба вышли из-под навеса, - а где эта твоя… Маньячка?

- А я откуда знаю? – Неф поднял голову и тут же увидел меня, болтающую ногами. – Ушла от скуки на небеса. Я бы тоже ушел.

Дядя Игорь тоже поднял голову и посмотрел на меня. Я ухмыльнулась. Невозможно без улыбки смотреть на человека, который до усрачки тебя боится, но при этом хочет засадить в тюрьму! И смотрит с вызовом, так еще и угрожает периодически! Разве это не смешно?

- Ну-ну, - только и сказал он, пожал синеволосому руку, подошел к машине и уехал, напоследок обернувшись на меня.

- Ты правда сбежала от четырнадцати полицейских? – тут же спросил Неф доставая телефон, чтобы вызвать такси. - Слезай давай.

Я легко спрыгнула с навеса: второй этаж вообще не опасен, вот пятый – да, шестой – да. Я вообще не понимаю, почему навесом не пользуются как мгновенным лифтом. Почему вообще люди с первого и со второго этажа просто не спрыгивают на улицу? Это ведь так удобно!

- Сбежала, - я отряхнула руки, - это было не так уж и сложно.

- Да ну? – Нефилий усмехнулся. – Такси через пять минут подъедет.

- Ну да. Сложно было от них убегать, сбегать – нет. Убегала я от них как обезьяна, пришлось даже прыгать с одного дерева на другое, чтоб не поймали. А сбежала я вообще быстро: новенький дурачок – полицейский оставил мотоцикл с ключами в зажигании. Все свои машинки оставили и побежали меня искать, а я по дереву на чердак залезла, потом спустилась и забрала мотоцикл. Проще пареной репы, - я развела руками.

- Что-то мне подсказывает, что лазать по деревьям, и прыгать по ним было не очень просто, - Неф прищурился, с улыбкой осматривая меня. Я пожала плечами. «И то верно». В тот день я себе все руки в кровь убила.

Такси приехало. Хотя бы не черное лакированное, уже радует, и я могу быть точно уверена, что я не в английском сериале. Знаете, какое такси подъехало? Белое лакированное. Большая разница. Для сериалов используется черное такси, потому что выглядит пафосней.

- Но от четырнадцати, - снова начал Неф, когда мы сели и машина тронулась.

Я закатила глаза:

- Слушай, да. Я американский шпион, который бегает и проверяет, как работает полиция в нашем захудаленьком городишке, чтобы сообщить на своей базе, куда лучше всего стрелять в случае войны. Или же я просто наркоманка, которая поднатаскалась, несколько лет убегая от полицейских. Какой вариант выберешь?

Интересно, что сейчас обо мне подумал таксист?

- Никакой, - тут же отозвался Неф, - заткнусь, будто бы я никогда не задавал этот вопрос и не попадал в глупую ситуацию со шпионами.

- Отличная идея, - ехидно ответила я.

Вот мы проехали мост, Нефилин ВУЗ, парк, магазинчики, частные маленькие домики, выехали к туннелю и продолжили путь по центру. Город наполнился жизнью. Люди чувствовали, что это последний теплый день и высыпали на улицу, подышать «свежим» воздухом, наполненным выбросами машин. Я носом впечаталась в стекло, рассматривая все, что происходит на улицах.

И вдруг подумала: как же редко я смотрю на улицы. На людей. На самих людей. Когда я иду, я вижу дома, деревья, вижу тротуары, уложенные плиточкой, вижу магазины. Но я так редко обращаю внимание на людей! Я вижу вместо них темные фигуры, которые идут мимо, и больше ничего. И только когда открывается «время охоты» я вижу не просто фигуры, а смотрю прямо на них, или даже в них, угадываю их истории, угадываю их жизни чтобы узнать, чем можно поживиться. И все равно: я вижу не людей, я вижу то, что мне может быть полезно. А какие они, люди? Сколько я уже, три года? Четыре? Нет, три. Бегаю, по этому жалкому городишку, чтобы спасти свою моську от опасности, которая мне даже не опасность.

Эх, Шурик, Шурик… Что же ты делаешь-то, а? Что стало с Веником? Веник – он хоть и тот еще мудак, но на самом деле сердце у него доброе. Пока он был жив, Веник был тем самым «рабом синтетики», которым все так бояться стать: ничего не соображающим, погибающим как с дозой, так и без неё. От неё уже не было кайфа в жизни для этого рыжего. Сами наркотики стали его жизнью, без них он просто умер бы. Хотя он и так умер. Погас, как сигаретный бычок, который он так не любил видеть в моих пальцах.

- Все в порядке? – спросил Неф, отвлекаясь от телефона.

Что-то меня на поэзию потянуло.

- Задумалась просто, - отозвалась я, все так же продолжая бесцельно смотреть на мимо пробегающие домики, обвитые желтой зеленью.

Веник помогал другим не становиться им. Он спас меня, почти что выудил из погребенной ямы, рискуя собой. Он всех вытаскивал, кого мог. Кого не мог – оставлял. Пусть лучше они умрут спокойно, в забвении, чем он умрет вместе с ними и не поможет больше никому. Но теперь Веник и вправду больше никому не поможет.

Даже не верится, что он откинулся от передоза. Просто быть не может. Веник всегда такой расчетливый, такой сильный, он всегда знает, сколько ему нужно и когда, чуть ли не секунда в секунду принимает. Веник дольше всего пробыл замом Шурика – обычно через месяц все погибают, а он… Нет, я не верю. Нужно будет узнать, кто был с Веником, когда он умер, и куда дели его тело.

Такси выехало за город. Показалось большое сине-желтое здание – как раз туда мы и направлялись, как я поняла.

От всех этих мыслей у меня возникло нехорошее предчувствие. Очень сильно нехорошее.

Нефу было на все фиолетово, кажется, что я ехала с ним, что не ехала, - все равно он бы молча сидел, уставившись в свой телефон. Уф, зануда!

Я вышла из такси, пока синеволосый расплачивался, и с прищуром посмотрела на гипермаркет. Я уже давно не шляюсь по таким местам, потому что смысла в них не вижу. Денег у меня обычно немного, закупаться нечем и некуда, отдельные продукты дешевле в местечках поменьше таких громадин, а если что-нибудь сопрешь – получишь сполна. Все плюсики с моей стороны в пользу маленьких магазинчиков.

- Вперед и с песней, чего стоишь? – спросил Неф, встав рядом со мной.

- Не могу вспомнить подходящую песню, - парировала я, неожиданно вспомнив, что оставила свой плеер и телефон в квартире синеволосого. Не то чтобы они мне сейчас сильно были нужны, однако современная неуютность изолирования еще осталась.

Мы с Нефом в ногу пошли к входу. Мои мысли оставались все такими же мрачными – смерть Веника меня не оставила, - а Неф продолжал быть все таким же пофигистичным и отстраненным. И где его недавняя заботливость и желание спасти несчастного, сбившегося с пути наркомана? Какой изменчивый мальчик! Хотя он и старше меня на четыре года. Буду называть его мальчиком. Шестнадцатилетние девки называют сорокалетних мужиков своими детьми, моя мысль – это ответвление от этого психоза.

Мы вошли. Нефилий был все так же молчалив, он подошел к тележкам, вытащил одну и, продолжая думать о чем-то своем, покатил тележку по проему с журналами и газетами, даже не подождав меня. Я скорчила недовольную мину, - надо же, как в облаках-то летает! – и направилась следом.

Синеволосый даже со своим ростом и отличительными особенностями быстро потерялся среди витрин. Я его особо и не преследовала, похоже, он идет по своему постоянному пути, и волноваться было особо нечего. Поэтому я пошла окольными путями, через канцелярский отсек к мясопродуктам, все так же раздумывая о Венике. Я окончательно утвердилась в моей теории, что рыжик умер не от передоза, и уж точно не своей смертью, и теперь думала, как бы мне это вызнать.

Одновременно я хватала на лету то, что мне приглядывалось: красивую тетрадь, набор ручек, печеньки, коробку с молочным шоколадом «Чудо». Могу себя порадовать, пока есть спонсор.

Я увидела Нефа рядом с рыбным отделом, и уже полностью решившая разобраться со смертью Веника позже, направилась к нему, но вдруг остановилась и встала как вкопанная. Меня остановил милый сердцу знакомый голос.

- Ох, Лу! – позвал меня Макс, подойдя сзади и схватив за плечо. За другое меня схватил кто-то незнакомый, очередной помощник помощника. – Какая встреча! Давненько тебя не видели! Не пора ли долг возвращать, а?

Я вцепилась пальцами в эту коробку с «Чудом» и изо всех сил старалась не смотреть на Нефа. Ни в коем случае нельзя выдать то, что я теперь живу с ним, никак нельзя. Проблемы тогда будут у всех, и сейчас главное, что бы и сам Неф это понимал. Самое главное. Вот только не подходи, Неф, и не пялься! Черт, почему я его сразу же не предупредила и сразу же не сказала, что делать в такой ситуации? Расслабилась совсем!

Я скользнула взглядом по его фигуре, - синевласка смотрел на меня, - и тут же поняла, что он сейчас подойдет. Он не додумается. Коробка и все остальное полетели на тщательно натертую скользкую белую плитку.

Почувствовала, как наливаются тяжестью ноги. Как сердце гулко застучало. Как щеки мигом стали ледяными, а желудок – горячим, словно его кипятком ошпарили. И руки – снова, - начали дрожать, но уже не от страха. От мгновенного выброса адреналина в кровь. От осознания того, что сейчас нужно будет бежать. Ах, ну хоть теперь это пригодилось!

Я схватила Макса за руку, - он показался мне легче, - и перебросила через спину, при этом чуть не сломав свою, у меня даже в глазах потемнело. С ревом на меня набросился его дружок, я увернулась, проскользнув под рукой, и бросилась бежать. Этот – за мной, и Макс, когда поднялся, тоже.

Проскочив четыре отсека, я вылетела на всех парусах к кассам, и вот уже выход близко, - несколько метров, - как Макс заорал:

- Держите воровку!..

Охранники тут же как взбесились и бросились ко мне. Я мигом вскочила на кассу, перепрыгнула все покупки, и соскочила уже за датчиками, помчавшись к выходу. Секунда – и я уже была на улице, на всех парах убегая к построенным в пятом году десятиэтажкам, чтобы скрыться среди них.

Вот Макс сученок, не дал купить молочный коктейль!

У многоэтажек я перевела дыхание, спрятавшись в выемке под балконом на первом этаже. Черт! Ну почему я не взяла телефон?! Нужно было и взять его, и записать номер Нефа, а я так сглупила! Ладно, предположим, он не будет меня искать и уедет домой. Ну не настолько же он глупый, да, чтобы искать меня?

Тяжко выдохнув, я выглянула на улицу. Макса и его дружка не было. А меня ожидал жаркий день постоянной беготни, потому что раз уж я встретила этого придурка, то ни в коем случае нельзя его навести на квартиру Нефа. Минус отдых, так сказать. Я это Максу припомню.

Успокоив себя мыслью о мести, я вылезла из своего убежища и бодренько направилась к Северному району, приняв решение погулять там часик – полтора, а потом через центр, через туннель добежать окольными путями до ВУЗа.

Делать было ровным счетом нечего. Я сидела на старых, но не скрипучих ржавых качелях и думала. Опять же, над Веником. Может, попробовать сбегать все-таки к притону, узнать, пока есть время, что с ним стало? Но если там Шурик… Шурик! Он везде мешает, этот Шурик!

- Вон она! – заорал кто-то невесть откуда.

Я вздрогнула, соскочила с качелей и принялась высматривать очередного врага среди панелек. Опять Макс! Он бежал ко мне со своим дружком со стороны гипермаркета! Черт, надо было сразу же к водохранилищу бежать, чтобы уж точно не взяли!

Ну, раз не сделала раньше, сделаю сейчас. Глубоко вздохнув, - я что вам, легкоатлет? – я побежала через весь Северный к водохранилищу, заворачивая в каждый удобный и неудобный переулок. На всякий случай.

***

Пробегала я и вправду весь день. И лишь когда уже начало темнеть, а духота потихоньку сходить на нет, я, еле живая, пошла по второстепенной улочке к мосту. Со лба градом катился пот, а дышать вообще никак не получалось, в горле словно безвоздушная, пересохшая ко всем чертям, пустыня.

Ноги вообще двигаться не желали. Они дрожали, грозя остановиться и кинуть мое бренное тело, постоянно нарывающееся на неприятности, на асфальт. Я тоже хотела бы упасть на асфальт и тут же умереть, но что-то мне подсказывало, что я даже сейчас не умру. Какая жалость!

«Либо я сейчас буду с моим нытьем минут сорок добираться, либо я соберусь и минут за десять с адской болью добегу» - подумалось мне. Мысль добираться минут сорок была сама по себе заманчивой, но не очень работающей, поэтому, в очередной раз за день, я глубоко вздохнула и побежала со всех оставшихся сил к ВУЗу.

У светофора я уже была готова умереть, но никого в балахоне и с косой не было, поэтому пришлось двигаться дальше. Сил моих больше нет! Сегодня засну, и если меня разбудит хоть кто-нибудь, клянусь, вот он точно увидит и косу, и гребаный балахон!

Мысли уже путаются.

Ветерок начал ласково дуть мне в спину, грозя её застудить. В подмышках затаился пот, рискующий переродиться в дикий вонизм, который выдаст меня даже на фабрике по производству духов. Это все слухи, что преступники выглядят как бомжи, а пахнут так, будто в канализации бывали не раз и не два. Таких преступников и преступниками-то не назовешь, да и то, они почти все уже отсиживают свое. Настоящие – они как обычные люди. В этом и смысл скрывающегося преступника: выглядеть на все сто как обычный человек. Поэтому либо я сейчас умру, либо Неф мне даст ванну. Или душ. Лучше душ, чтобы быстро, а то в ванной я засну и утону к черту. Вот подарочек-то некоторым!

Обойдя дополнительно квартал, - я очень осторожна, да. Лучше перебздеть, чем недобздеть, - я встала перед нужным подъездом, уставившись на железную дверь пустым взглядом.

Господи, как же я устала. Весь день на ногах. И все для того, чтобы защитить синеволосого, который хочет меня «исправить»!

Завтра же, едва он уходит на работу, я собираю свое шмотье и сваливаю. Завтра же. Для его же безопасности.

Я медленно нажала на нужные кнопки и позвонила в сто тридцать седьмую квартиру.

- Да?

- Неф, это я, - почти шепотом проговорила я. Воздух не вылетал из сухого горла, слова застревали в нем.

Домофон запиликал, дверь открылась.

На мои плечи будто навалился тяжкий груз. Я вообще не могла идти по лестнице, сил никаких не было. Прислонившись к холодной покрашенной стене, я соскользнула по ней вниз и села на пол, вытянув одеревеневшие ноги.

Когда я вернусь в притон, Макс меня убьет. Он меня просто убьет, даже если я притащу Шурику денег, даже если много притащу. От этой мысли мне хотелось расплакаться.

В глазах начало щипать. Я закрыла лицо руками, чувствуя, как все мое разгоряченное тело медленно охлаждается застоявшимся воздухом подъезда. А по спине, под футболкой, течет эта гадкая соленая капля. Пожалуй, все, что я сейчас чувствую, это вот эту каплю.

А мне большего и не надо.

- Лу? – раздалось в подъезде. Я расправила плечи и проморгалась. Ныть сейчас – полнейший идиотизм. – Лу? – Неф соскочил со второго этажа на пролет первого. – Ты чего тут?

Я неопределенно махнула рукой. Больше я ничего не смогла, даже рот открыть, чтобы чуть-чуть воздуха заглотнуть. Давненько я так не гоняла.

- Идем, - синеволосый спустился ко мне, помог встать. – Ты что, все это время по городу бегала?

Я усмехнулась, - сама не знаю почему, – и несколько раз, едва двигая головой, кивнула.

Мы вместе поднялись на четвертый этаж, и, клянусь, я чуть не словила приход дамочки с косой. Пока Неф закрывал дверь, я стояла, пытаясь удержаться на своих двоих в равновесии, но все-таки грохнулась на пол и громко, на всю квартиру объявила:

- Я ебала!

Правда, это все смешалось с невнятным бульканием и шипением, вырывавшимися из моего горла.

Неф наклонился надо мной, оценил состояние и, похоже, признав его удовлетворяющим его критериям «полумертвости», пошел на кухню. Через пару секунд он вернулся с большой кружкой воды.

Я тут же присосалась к воде, как пиявка присасывается к крови. Умру! Честное слово, когда-нибудь умру, если продолжу так гонять! Мне же не двенадцать, мне двадцать три! Я уже разваливаюсь! Я уже умираю! Мне жить-то осталось всего ничего!

- Ванну? – с улыбкой спросил Неф, смотря на меня с каким-то садистским удовольствием. Или это мне так кажется, и он просто рад, что я вернулась.

- Я в ней умру, - я отставила чашку, перевернулась на живот и осталась лежать лицом вниз, бубня в несчастный паркет. – Я просто в душ. Или я начну зарастать уже сейчас. Или здесь же и умру. Скажешь Игорю, что я говорила, что видела Христа и все такое, чтобы он решил, что это от наркоты и забил хер на мою смерть, не расследуя её.

- А есть что расследовать?

- Нет, нету. В жизни есть что расследовать, в смерти – только обезвоживание, - отозвалась я, с трудом поднялась и, шаркая, в кроссовках пошла в ванную.

Стянув с себя все вещи, я встала, склонившись над раковиной, перед зеркалом. Оттуда на меня смотрела совершенно замучавшаяся деваха, которая очень сильно хотела спать. И есть. Кажется, что мешки под глазами, которые с утра вроде стали чуть светлее, теперь были чуть ли не черными.

Я включила душ и встала под ледяные струи. Холод обжигал тело, но так мне становилось легче. Я чувствовала, как вода течет по моим волосам, остужая разгоряченную голову, потом по спине, смывая соленый пот, и дальше по ногам, снимая с них боль. Боль, но не дикую усталость.

Дверь открылась.

- Я вещи принес, - услышала я сквозь воду, и тут же скрежет ручки.

Подняв голову, я открыла рот и осталась стоять так, иногда глотая скопившуюся холодную воду, которая камнем ложилась в моем желудке. Это ощущение не доставляло ни удовольствия, ни чего-то еще, а только еще сильнее тянуло к земле.

Я выключила воду. Волосы свисали, как сосульки, с них капала вода, и звук этих капель отражался от стен ванной неблагозвучным тихим эхом.

Вытершись пушистым полотенцем, я надела, - опять, - эту пижаму с енотом, сказать по правде, теперь мне было абсолютно по барабану, что там за енот и какой цвет у моих штанов, потом запихнула джинсы и футболку в бак с грязным бельем и, пребывая в полной нирване, вышла из ванной.

- Все в порядке? – спросил Неф участливо.

- Нет, и я жду, когда ты перестанешь это спрашивать, - ответила я, легла на диван, завернувшись в покрывало, и замолчала, надеясь на то, что скоро придет сон.

Голова начала болеть в затылке. Я чувствовала себя настолько уставшей, что от усталости даже не могла уснуть. Так вообще бывает?

- Держи, я сейчас положу тебе поесть, - услышала я. Устало повернувшись, я посмотрела на Нефа. Он держал в руках стакан с молочным коктейлем. – Я подумал, что ты хотела его взять, так что взял сам, когда ты убежала.

Я села, облокотившись на подушки, с самой благодарной миной на лице приняла стакан:

- Кстати, об этом. Если ты вдруг видишь, что ко мне подошли, и я не веду их к тебе, то не надо на меня пялиться во все глаза, - я отхлебнула немножко коктейля, - наоборот, отвернись и сделай вид, что вообще меня не знаешь и никогда не видел. Договорились?

- Есть, капитан, - усмехнулся синеволосый и отошел в сторону кухни.

А вчера он был больше разговорчивым. И утром тоже. Почему вдруг после разговора с Игорем Неф ходит как в тумане? Хотя… Чего я думаю? Какая разница.

- Тебе завтра во сколько на работу? – поинтересовалась я, разглядывая содержимое моего стакана. Нужно как-то распределить время, чтобы все успеть, - а дел у меня было довольно много. Взять хотя бы куртку… Ах да, вещи! Интересно, Неф развесил вещи, пока я бегала кругами по городу?

- К девяти, - отозвался синеволосый. – А что?

- Мне нужно будет уйти… - протянула я, пытаясь выглядеть задумчивой. – Кое-что сделать. Если спросишь «что?», я буду считать тебя сообщником.

- Ладно, тогда я оставлю тебе завтра ключи, и ты сама все закроешь, - сказал Неф, пожимая плечами.

Тускло горела лампочка без абажура. Небо стало таким же темным, как и вчера. А меня что-то мучило, и теперь я совсем не знала что. Совсем не знала. Курить не хотелось – пока я бегала, я потырила у прохожих нехилое такое количество сигарет, и выкурила их все. Пить тоже уже не хотелось – желудок был полон воды. Есть из-за этого, кстати, тоже не хотелось. Засыпать не было сил. Были силы только лежать и смотреть на эту несчастную лампочку. Эх, мои мечты обустроить эту квартиру развалились вместе с криком Макса «Вон она!..». Так же, как и все мои надежды на светлое будущее.

Я неразрывно связана этими прозрачными цепями с теми, кого уже не вытащить, и они уводят меня за собой в синтетическое «нигде». Заметьте, как разнятся в нашем воображении эти понятия «синтетика» и «наркотики», хотя это синонимы одного и того же. Нестерпимой боли в костях, которая появилась совсем не от прожитых лет.

- Кстати, я взял тут тетрадку, которую ты бросила, - подал голос синеволосый. Эй, я тут пытаюсь развить философскую мыль, так сказать, улучшаю своего персонажа внутренне, а ты так отвлекаешь!

- И где она? – спросила я, повернувшись на бок и допив остатки коктейля, поставив стакан на подлокотник. Этот диван уже стал для меня родным в каком-то смысле, будет жалко с ним расставаться.

- Лежит у телевизора.

Я посмотрела в ту сторону: и вправду, лежит маленькая тетрадочка и упаковка ручек. Я тут же, несмотря на усталость, поднялась и взяла её, тут же раскрыв:

- У тебя линейку можно позаимствовать?

- Да, она в спальне, - синеволосый никак не хотел отвлекаться от свой плиты.

- Тогда не надо, - я легла обратно и принялась дрожащими руками расчерчивать столбики.

Неф посмотрел на меня с интересом, но ничего не спросил.

Я расчертила пять или шесть страничек, - ноги устали, а руки за весь день держали только сигареты, - и тогда синевласка позвал меня ужинать. «Сил нет вставать!» - поныла я протяжно, и Неф разрешил мне поесть на диване с тем условием, что если запачкаю – то пойду есть на балкон. Я диван не запачкала, ведь котлеты с картошкой, которые пожарил Неф, никак не имели права попасть куда-либо еще, кроме моего рта. Больно уж вкусные.

Пока я ела, - принц Поднебесной не ел, сказал, что уже поужинал, - синевласка балакал о чем-то своем. Я его даже не слушала. Он неожиданно стал настолько разговорчивым, что его трескотня начала действовать на мои и без этого порядком натянувшиеся нервишки.

- А у тебя от головы есть что-нибудь? – перебила я Нефа. Иначе он так и продолжит говорить, и заговорит меня до смерти. Я, конечно, собиралась днем умереть, но не вечером, когда уже все позади, и явно не такой смертью!

-А? – синеволосый отвлекся от своей нескончаемой мысли. То не разговоришь, то не заткнешь! – Спазмалгон есть, Миг есть, а что надо?

- Триган, - я фыркнула. – Тригана нет?

- Таким не пользуемся, - Неф пожал плечами, - а что, Миг не подойдет?

Я снова фыркнула, на этот раз насмешливо:

- И Миг подойдет.

Синеволосый достал из верхнего шкафчика прозрачную небольшую коробочку с лекарствами. Какая-то она у него слишком маленькая для его возраста… Он вообще болеет? Или у него только голова болит периодически?

Неф подошел ко мне, дал таблетку и кружку воды, а еще забрал уже грязную посуду.

- Давно ты у меня нянькой устроился, что так за мной убираешь? – поинтересовалась я. Нет, ну правда, он ведет себя очень странно. Страннее, чем вчера.

- Я не нянька, - доказывая полностью обратное, синеволосый начал убирать посуду в посудомойку, - ты ведь сама сказала, что весь день бегала, разве нет?

- Пидора ответ. Бегала, и что? – я выпила таблетку.

- Ну, - Нефилий в задумчивости почесал подбородок, - я дома сидел, а ты едва двигаешься.

- И что?

- И то, все, замолчи и пей свою воду, только не захлебнись, - теперь синевласка выглядел раздраженным.

- Ты что, за мной ухаживаешь? – задорно спросила я.

- Есть претензии? Если есть, то вставай и делай все сама…

- Не заводись, - я засмеялась, - мне просто вдруг стало интересно, чего ты такой заботливый. Так бы и сказал: «Благодарен тебе, за то, что ты отвела от меня людей, которые могли меня убить, большое спасибо, держи еще один стаканчик «Чуда»…»

- Меня могли убить? – с усмешкой переспросил Нефилий, закрывая посудомойку. Она пиликнула и зажужжала.

- Конечно. Мало ли, может я тебе тут рассказала, где находиться притон, а ты все сольешь своему дядюшке! В нашем городе всем про всех известно, кто кому родственник, а кто кому – седьмая вода в киселе. Кстати, а ты ему типа племянничек? – я выудила этот вопрос из коробочки «спросить при случае», который положила в неё утром.

- Типа как бы не совсем, - ответил Неф и, подойдя к дивану, сел у меня в ногах, - у него вроде как мама – младшая сестра моей бабушки или что-то вроде этого.

- А-а-а, - протянула я с досадой. А я Игоря называю «дядей»! Хотя он мне совсем не родной. А Нефу все так же фиолетово на него, и дядей-то назвать не может. Видимо, его прельщают только умершие родственники, которые дают ему денег. Меня они, кстати, тоже чуть больше прельщают, чем живые.

Мы замолчали. Синеволосый опять задумался о чем-то своем и перешел в режим «молчаливый зануда», а я думала, о чем может думать Неф. Интересно же узнать, что у него в голове! И все так же остается неясно, зачем же синевласка меня взял к себе в квартиру?

Я думала, что в магазине, так сказать, в комфортной безопасной обстановке я смогу разговорить великого физика, но из-за Макса и «серьезного разговора» Игоря все пошло коту под хвост. Спасибо вам, блять. Из-за вас весь день оказался потрачен впустую. Никаких ответов, одни вопросы. Что с Веником – неизвестно, разве что понятно только то, что он сдох. Что бы он сказал, услышав сейчас мои мысли? «Сдох и сдох, че бубнить-то?..» Да, так бы и сказал. И Неф тоже хрен знает что задумал. А что я задумала, я тем более не знаю! Буквально! В моей голове нет ни капли идей, где раздобыть деньги!

- Дай мне руку, - Неф протянул мне свою ладонь.

Секунду я сидела в ступоре, потом нахмурилась и легла, спрятавшись между подушек. Надоел уже.

- Почему ты не хочешь просто дать мне руку? Я же не собираюсь тебя убивать или еще что, просто дать руку! Это не сложно!

- Бла-бла-бла, - зевнула я. – Спокойной ночи.

- Спокойной, - мрачно ответил Неф, но не встал и не ушел. Он остался со мной, сидел, облокотившись на подушки, и смотрел в потолок бесцельно ищущим взглядом.

А я заснула, с тревожной душой и в полной уверенности, что завтра я буду ночевать уже не здесь.

Вместе с окнами дома напротив

Когда я проснулась, Нефа в квартире уже не было, видать, укатил на свою любимую работу. Оно и к лучшему: так расставаться будет гораздо легче. И пусть я к синевласке еще не успела так уж сильно привязаться, - особенно если учесть его неожиданные перемены в желании разговаривать, - все равно было немножко грустно. От осознания того, что мне нужно вставать, собираться и уходить из дома с благами нашей цивилизации мне стало так херово, что я, вопреки всем законам биологии, захотела перейти сразу же из царства животных в царство небесное.

Мне предстояло много дел. Для начала я подняла свою жопоньку с дивана, - погода была опять очень сонливая, ох уж эта осень, и это было просто героическое действие, - и в ванной основательно привела себя в порядок. В ближайшее время другой такой возможности надухариться у меня не предвидится.

Потом я стащила свою куртку с балкона, так же как и все остальные вещи, оделась, но куртку оставила лежать на диване, дожидаться своего звездного часа. Некоторое время я искала по всей квартире коробку с нитками и иголками, и нашла её в нижнем отделе стенки, прозрачную, из платика. Выудив оттуда, - ах, какое счастье, что она здесь была, - липучку, я вспорола подкладку на спине у моей куртки и пришила липучку в ней. В образовавшийся карман я пихнула тетрадку, которую вчера Неф мне так удобно подарил, пару ручек, сперла из ванной щетку и пасту, - не думаю, что синеволосый сильно обидится, - и закинула все это в образовавшийся рюкзак. Туда же полетел мой плеер и телефон.

Сделав пару-тройку бутербродов, я разом их заглотнула. В холодильнике ничего быстрого разогрева не было – Неф всегда готовит только на один прием пищи. Видимо, ему уж очень сильно нравиться готовить. Ай, черт, вот только думать об этом не надо! Потом же скучать буду!

Я стащила у Нефа с его рабочего стола один листик, села на стул и, закусив губу, уставилась на ручку. Будто бы она могла помочь мне высказать все, что я хотела сказать, что за глупость.

«Привет, Неф. Вчерашнее происшествие с Максом заставило меня задуматься о том, какой опасности я тебя подвергаю. Если раньше эта опасность была не более чем злой шуткой, то теперь у тебя реально могут появиться проблемы из-за меня. Игорь правду говорил, я довольно опасна, и мое проживание рядом с тобой может вылиться в непоправимые проблемы. И да, то, что я вчера сказала про убийство, звучало как шутка, но я на полном серьезе.

Не хочу портить тебе жизнь. Если мне её испортили, это не значит, что я должна делать то же самое другим. Может, тебе когда-нибудь попадется такой наркоман, который не будет настолько опасным, как я, и будет тебя слушаться во всем и вся.

Спасибо за эти три дня.

Найди себе хорошего наркомана)))»

Я кинула листик на кровать и встала рядом, сложив руки на груди. На часах было двенадцать.

Что ж, мне и вправду очень и очень жаль, что мне нужно уходить. Можно считать, это расплата за более ли менее счастливые три дня моей жизни. По крайней мере, я здесь выспалась.

С тяжелым сердцем я открыла дверь спальни, чтобы забрать куртку и уже уйти из этой квартиры навсегда, как прямо у моего лба оказалось непривлекательное в моей сложившейся ситуации дуло пистолета.

- Ага, - тут же сказала я, скользнув взглядом по пистолету, - добрый день. Здравствуйте, - я перевела взгляд на обладателя сия чуда. Ну, кто бы сомневался.

- Здравствуй, давно не виделись, - Макс усмехнулся. Он выглядел невероятно счастливым, хотя и слегка болезненным. Первый признак скорой смерти от передоза. Я уже полтора года на одном этом признаке и живу, - буквально вчера, когда ты убежала от меня, поджав хвост. Не знал, что ты такая трусиха. Как собачонка…

- Ага, - еще раз сказала я, фокусируя взгляд на дуле, - давно ты пушку с собой носишь, чтобы долги собирать? Кулаки перестали быть действительными?

- Что-то типа того, - Макс усмехнулся, показав кривые желтые зубы, - тебя уже никакой кулак в чувство не приведет. Тебя приведет только раздробленная черепушка.

- Класс, - только и смогла выговорить я. То, что раздробленная черепушка оставит меня и вовсе без чувств, Макса, похоже, никак не смущало.

Почему я не слышала, как он вошел? Как он вообще вошел? Неф оставил дверь открытой? Как он меня нашел? Он все-таки проследил меня вчера, черт! Если я дернусь, он меня пристрелит, он меня пристрелит это точно, и плевать ему на Шурика, и плевать ему на то, что я нужна Шурику! А я только штаны надела, и еще не успела найти свой нож! Куда его этот синеволосый подевал? Кто его вообще просил его доставать?!

- А чья это квартирка, а? – с интересом спросил Макс. – Или ты деньгами обзавелась?

Я молча смотрела на пистолет. Нужно думать, думать, думать, пристрелит или нет? Просто угрожает или на полном серьезе сейчас? А сердце так стучит, я даже собственных мыслей не слышу!

- Але, гараж, - позвал Макс.

- Были бы деньги, я бы ими долг выплатила, - пролепетала я, стараясь отыскать оптимальный вариант побега, и чтобы Макса из квартиры вывести, и самой не сдохнуть. Найти не получалось, всегда был шанс, что помощник барыги сможет меня пристрелить. Прощай, жестокий мир.

- Ну, мало ли… Так что ж я пришел, - Макс прищурился, оглядывая меня, - Шурик, знаешь ли, очень часто про тебя говорит. Жаль, что не только хорошее, было бы очень символично. Но и так сойдет. В любом случае, он мне сказал, что ты у неё не только как должница висишь, так еще и предатель, да? Перейти из основного модуля к ворам – это ж что ж тебя сподвигло-то? С твоей физической подготовкой…

- В форточку с моей физической подготовкой удобнее лезть, чем вытворять всякую хуйню, - ответила я. Итак, я сегодня умру. Замечательно. Осторожнее со своими желаниями надо было быть. Говорили же мне: мысли материальны! Нужно думать о жизни, о хорошем, а я только о смерти и наркоте, вот теперь и умирай от руки помощника наркобарона. Вот это символично, а не Максино «только хорошее»!

- То есть, я сейчас вытворяю хуйню? – со смехом спросил Макс.

- Именно, - я закрыла глаза. Помирать, так помирать. Стреляйте, я сделаю вид, что я великая мученица. Отпускаю свою жизнь, все. Честно, я прям готова.

- Тогда доведу хуйню до конца, чтоб уж прим наверняка, а? – как же противна его улыбка дурацкая! Ух, так и дала по морде в честном бою! Прямо кулаком, прямо так, чтобы нос впечатался в черепушку! И за коктейль я не отомстила!

Так, черт, нет, я не хочу умирать! У меня, конечно, очень сильно херовая жизнь, но не на столько! Мама, забери меня обратно! Хочу под твое крылышко, сидеть, пинать хуи, изучать литературу!

- Неф? – донеслось из коридора. – У тебя дверь открыта!

«Ой, дурак!» - подумала я тут же. Здрасте, дядя Игорь, вы очень вовремя помешали Максиму убить меня, правда, теперь, возможно, умрем мы оба. И если мы попадем вдвоем на суд божий, Игорь нажалуется судье какая я херовая. Так, я не хочу так. Давайте уж с Нефом умирать! А еще лучше одной! А еще лучше вообще не умирать!

- Ты кого притащила? – прошипел Макс, чуть ли впечатывая мне в лоб пистолет. – Кто это? Как ты его вызвала?!

Дядя Игорь выглянул из коридора:

- Неф?.. - и тут же в полном шоке уставился на меня и Макса. Последний в таком же шоке уставился на Игоря.

- Драсте, дядя Игорь, а меня тут убить пытаются, - объявила я, усмехаясь. Один раз живем, умру с улыбкой на губах и полной паникой в голове, которая никак не хочет у меня сходить на нет, чтобы мозг как-то вытащил меня из этого дерьма! Если я раньше не паниковала, то теперь паникую! Я буду паинькой, если не помру!

- Ааа, - протянул Игорь, во все глаза смотря на опешившего и растерявшегося Макса. Это знаете, как в анекдоте: «Встретились полицейский, наркоман в завязке и помощник наркобарона как-то в баре, и полицейский говорит помощнику…»

Макс чуть двинул рукой. Я тут же среагировала, - Игорь зашел неожиданно, значит, даже если я под прицелом, стрелять он будет в него, как в основной источник шума, - схватила своего дружка-наркомана за кисть и проскользнула у него под рукой, заломив руку. Макс вскрикнул, - нажал на курок, - и тут же выронил пистолет, не удержав его в руке. Я подхватила его, размахнулась и со всей силы шандарахнула своего товарища по его несимпатичному еблу. Тот тут же грохнулся на пол и повторно шандарахнулся лицом об пол.

На самом деле всегда 40% моей работы делает пол, на который падают мои враги, а над косяком двери в спальню теперь зияла небольшая такая, аккуратная, дырочка.

- Можно ему ногу прострелить? – спросила я у Игоря, держа Макса на прицеле.

- Нет, - я заметила, что у полицейского приоткрыта его кобура с пистолетом. Либо он ждал, пока меня грохнут, чтобы грохнуть Макса, либо он боялся меня зацепить. Так как я нахожусь в квартире Нефа, а Неф верит во все хорошее, я предположу второе.

- А руку?

- И руку нет, - Игорь стоял с мраморным лицом, устремив взгляд на обездвиженного Макса.

- Жалко, - с грустью сказала я и кинула Игорю пистолет, - держите-ка, - полицейский замешкался, но поймал. Я подлетела к дивану, накинула куртку, пнула Макса в живот (он заслужил!), и выскочила в коридор.

- Стой, ты куда?! – тут же закричал Игорь, когда я уже была в подъезде.

Я заглянула обратно в квартиру:

- Этот чувак за мной пришел. Проверьте его карманы, возможно, там есть что-нибудь, хотя навряд ли. Если хорошо поискать, найдете следы травки, хы, - я усмехнулась. Этот идиот любит таскать её в карманах и пафосно вытаскивать, когда кто-либо на коленях умоляет его дать немного. – Нефу скажите, что я ухожу ради его безопасности и бла-бла-бла. Придумайте что-нибудь геройское, ну или гейское, по вкусу, а не то, что я ударила чувака по ебалу, и этот хиляк тут же вырубился, ладно? Хочу уйти из жизни синевласки героически, - не дожидаясь ответа, я спрыгнула с четвертого этажа на третий и далее – по перилам, игнорируя ступени. Чем быстрее я спущусь, тем меньше мне будет хотеться вернуться обратно.

Игорь и сказать ничего не успел, а я уже выскочила на улицу и бросилась бежать в сторону притона. Задача «уберечь синевласку» передана местной полиции, теперь займемся Веником.

Хотя я выспалась за ночь, ноги мои на первых же ста метрах начали дико болеть, и я пошла обычным быстрым шагом. Под мостом я достала плеер, и уже под грустную музыку, которая в конец испортила мне и без того гадкое настроение, пошла на Гоголя, пересекающую первую линию. Во-первых, нужно забрать пистолет.

Пистолет для маньяка, - я не маньяк, но, как помниться, была «иностранным шпионом», - это вещь, которую нужно иметь в первую очередь. И вообще поебать, как ты её достанешь, но пистолет – это прямо сверхнеобходимая штука. И он, кстати, может быть даже ненастоящим, главное, чтобы была видимость, что пистолет у тебя вообще есть. Это нужно не для грабежа или разбоя, или там еще чего угодно преступного. Это нужно для собственной же защиты в случае такого вот нападения, хотя бы того же самого Макса. Раньше для таких целей использовался нож, но Неф его куда-то подевал, и теперь я оставалась беззащитной, а забирать кухонный нож у синевласки – это тупость. Кухонный и охотничий – большая разница.

Я залезла на сваленные рядом с забором бетонные плиты, перепрыгнула через острые железные колья и приземлилась на желтую сухую траву. Она тут же забралась мне под джинсы и защекотала икры.

Поморщившись, я вытряхнула эту солому из штанов и подошла к небольшому засохшему голому кусту, у корней заваленному камнями. Я села рядом с одним из них, вымазанным наспех белой краской, которая уже давно облупилась от времени, посчитала два шага от него и принялась разгребать затвердевшую землю в поисках своего тайника.

Я провозилась с этой землей минимум час, пока, наконец, не отлупила еще один кусок и не показалась небольшая пластиковая коробка. Я вытащила её, раскрыла. Среди ваты и комков газеты лежал новенький пневмат, ношеный пару-тройку раз. Так сказать, в бою если и был, то опыта там не нахватался.

Я вытащила его и тут же пихнула за пояс. Хотелось, конечно, поиграться, пристрелиться, но времени не было. Я выкинула коробку куда подальше в кусты, закинула ямку землей и направилась напрямик к притону, игнорируя собак, гавкающих на меня со всех своих собачьих сил.

До этого маленького, покосившегося зданьеца оставалось еще кварталов шесть пиликать, а небо уже потихоньку начало темнеть от появившихся туч, распугивая холодный воздух и оставляя лишь духоту и пыль на улицах. Выбора у меня не было, и я продолжала идти, мысленно умоляя дождь начать идти как можно быстрее. Наступит свежесть, и Шурик, - мерзкий Шурик, - точно не появится в притоне.

Когда капли все-таки начали накрапывать с неба, мне до притона оставалось идти не больше десяти минут. Ледяная вода сильно ускорила сей процесс, и я прибежала к покосившейся калитке в два раза быстрее, заглатывая дождевую воду. Я, конечно, марафонец, только фанатов, стоящих по краям дороги с бутылками воды у меня нет. Довольствуюсь тем, что имею.

Я оббежала дом вокруг, - мало ли, может тут спрятанная машина Шурика, - пролезла сквозь прутья забора, вскочила в окошко на первый этаж, - «оставляют след на асфальте», так вроде Шурик говорил? – и тихо приземлилась на дырявый пол. Свежий дождливый воздух смешался с вонью смеси пота, мерзко-сладкого запаха, от которого щекочет в носу, и мокрого песка.

- Шурик здесь? – тихо спросила я у темных фигур, сидящих по углам в раскорячку.

- Нет его, - ответили мне нестройно несколько едва слышных голосов.

Я перешагнула через кого-то, наступила кому-то на руку, - он даже не пошевелился, - и села в моем уголочке. Вытащив доску, я принялась доставать все, что у меня лежало в тайнике, как я услышала, что кто-то повторяет мое имя:

- Лу? – и молчание. - Лу? Лу… - и снова молчание. – Лу, - и опять пауза. - Лу!

- Да что надо? – зашипела я, стягивая куртку.

- Это ты? – спросил чей-то знакомый шелестящий голос.

- Да, я, - отозвалась я шепотом. - Толик? – я зашуршала, пытаясь как можно тише отцепить липучку и засунуть в импровизированный карман документы в файлике. Их было немного, всего пара страничек: ИНН, выписка из больницы, копии пенсионного и мед страховки. Оригиналы были спрятаны под семью печатями и доставать их сейчас бессмысленно.

- Толик, - ответила темнота. - Давно тебя не видел.

- И я, - это говорил Никита. Они с Толиком друзья хоть куда, когда-то были. Сейчас Толик уже не может ходить без посторонней помощи, а Никита с трудом дышит и почти не говорит. Порой слышишь этот шепот его, и в дрожь бросает. Как будто последние слова говорит.

- Да, дела были, - ответила я, накидывая куртку на плечи. Жалостью к ним проникаться нельзя. – Вы знаете, что с Веником стало?

- Шурик говорил, что передоз. А этот его, - Толик говорил с таким отвращением, что я сразу же поняла, что речь идет о Максе, - хвастался, что его с крыши сбросил. Сделал он что-то.

- Известно что, - Никита шептал почти беззвучно. Из его горла вылетал столько свист и отдельные звуки, по которым едва можно было понять, о чем он говорит.

- А где сбросил, не говорил? – спросила я.

- Нет. Да и черт с ним, отжил свое, - Толик сплюнул, - Лу, у нас тут есть кое-что… «белая вдова». Я твой должник с того раза, будешь?

«С того раза…». С того раза, когда Толика тут чуть не запинали, а я перевела часть его долга на свой счет и обзавелась новыми проблемами. «Белой вдовой» тут не отделаться.

- Хуйня это собачья, - сказала я, скривившись.

- Лучше хуйня, чем вообще ничего, - отозвался Толик. Никита в темноте кивнул.

- Справедливо, - ответила я, вставая, - только не сейчас. Если дождетесь вечера, принесу вам фольгу, кастрюльку и бутылочку, будете охуевать от жизни.

- Постараемся, – сказал Толик, стараясь устроиться поудобнее. Никита продолжал молчать.

Я выскочила обратно на улицу через окно и медленно пошла к калитке. За пару секунд я уже вымокла насквозь.

Дождь лил как из ведра. Я шлепала по мокрому песку, смешанному с грязью, выключив плеер, и думала. Мне всегда есть о чем подумать. Сейчас основной мыслью был, конечно, Веник и его довольно жалкая смерть, - если бы убийцей был не Макс, а, скажем, я, было бы немного круче, - и Неф. Веник меня волновал чисто потому что он мне спас жизнь, и не раз, и теперь мне просто нужно узнать как можно больше из солидарности к нему. Но Неф был из совсем другой стези. Хотя я и понимала, что уже к нему никогда не вернусь, - может, встречу, городок-то маленький, а я шляюсь рядом с его домом и работой, но не вернусь, - эта несоответствие с моими принципами в жизни меня расстраивало и даже выбивало из колеи. Зачем, черт возьми, брать наркомана с улицы? Если уж ты такой благородный, то, не знаю, вызови скорую, найди его родителей и сплавь к ним. Или, так уж и быть, возьми к себе, проследи, чтобы не сдох, пока будет действие наркоты и гони его в шею после. Так нет же! Не прогнал. Еще и ухаживал! Как старший братик, честное слово. Только что-то мне подсказывает, что на самом деле вся эта фигня про старших братиков – это чепуха. Большинство старших братиков мутузят тебя как грушу первые десять лет, следующие – они на тебя дрочат, если разница между вами не больше трех лет. Если больше – это отдельный уровень человеческого слабоумия.

Я шла очень долго. Невероятно долго. Не могу сказать точно сколько, но очень долго, и очень много. Я вышла с Линий, - это один конец города, - и прошла весь город напрямик, к еще недостроенному району, в котором только-только люди начинают закупать недоделанные квартиры. Ноги гудели от усталости, когда я подошла к черному забору, наспех сделанному из листов металла, скрепленных между собой.

Я запрыгнула на него, схватившись голыми ладонями за острые края. Тут же послышался грохот железа, утонувший в монотонном шуме дождя. Перепрыгнув забор, я приземлилась в жидкую, скользкую жижу, скривилась и направилась к недостроенной пятнадцатиэтажке.

Ветра на улице почти не было, и внутри здания было, в общем и целом, довольно сухо, особенно если учесть что стены отсутствовали как таковые.

Эту пятнадцатиэтажку Шурик ненавидел и любил всей душой.

Дело в том, что, по понятным причинам, многие наркоманы не очень сильно хотят жить. Сколько бы они ни цеплялись за свое существование, сколько бы ни стонали от ежедневной боли, терпя её, это все ложь, пиздеж и провокация. Все мы, вся Шуриковская «банда», прекрасно осознаем: проще умереть, чем исправлять то, что ты сделал и менять то, кем ты стал.

Многие находили здесь свое утешение. И покой. Забирались на самые верхние этажи в пасмурные дни, смотрели на последние лучи солнца, которое медленно закрывали тучи, и падали вместе с ними. Они исчезали вместе с солнцем, оставляя темный след на гравийке и надпись в журнале патологоанатома.

Было, вообще-то, довольно много мест, где можно было бы покончить с собой, но именно здесь, именно здесь люди, – или уже нелюди, - чаще всего поворачивали назад и спускались обратно с дрожащими руками и слезами на глазах. Веник бы точно спустился, если бы был тут. Поэтому люди и приходят сюда, они хотят увидеть в свои «последние» секунды смысл жизни, и когда видят его в своих мыслях, уходят с чистой душой восвояси.

Этот заброшенный на долгие лета небоскреб стал символом очищения и новой жизни для многих. Это же превратило его в чистилище.

Думаете, что живете в цивилизованном мире? Думаете, рядом с вами нет рабства, нет обмана и всего такого прочего?

Люди, какие были в пещерные времена, такие и остались. Злобные мерзкие меркантильные сучата, которым насрать на окружающих. Это если брать в общей массе, взять хотя бы Нефа – чистое доказательство обратного.

В любом случае, Шурик превратил это здание в собственную спартанскую скалу, где его верные придворные скидывали в низ, в грязевые реки, неугодных великому царю.

Мало кто знает об этом. Либо те, кто тут сам бывал, либо те, кто сбрасывал. Больше никто.

Едва дыша, я села рядом с лестницей на пятнадцатом этаже, повалившись на ледяной бетон. Я еще вчера выдохлась, сегодня от таких нагрузок вполне можно и коньки отбросить.

Полу-сидя полу-лежа я смотрела на серый потолок и думала. Единственное утешение одинокого человека – это его мысль.

Мне было так безразлично! Правда, вроде, мой спаситель, а мне так все равно, как он умер! Мною движет только солидарность? И все? Может, жалость? И что, все? Неужели все? Я что, настолько бесчеловечна?

Как же мерзко. Сил нет.

Я поднялась на ноги, огляделась. Ничего подозрительного не увидев, направилась к краю, и обошла всю площадку этажа по периметру.

Никаких следов пыли, крови или хоть чего-нибудь. Все смыл вечный дождь. Такой же вечный, как и затвердевшее состояние нашего пустого, но яркого мира.

И такого скучного.

Неожиданно за моей спиной зазвонил телефон. За мгновение у меня пролетела тысяча мыслей обладателя сия «шпионского» чуда, и о том, как сбежать, но вот я повернулась, а сзади никого не было. Играл мой телефон в потайном рюкзаке.

Я достала его с некоторым недоумением. Вроде бы, кто мне может звонить? Только Себастьян, но он в тюрьме, или Илья, но он еще вроде бы не вернулся из своей поездки с отцом.

На экране был незнакомый номер. Секунду я медлила, думала, но все-таки нажала зеленую кнопку и приложила телефон к уху:

-Алло?

- Алло, Луня? Луня, ты где? Все в порядке? Когда вернешься?

- Простите, - хмуро сказала я, - это кто?

- Да я же, Неф.

Я шумно выдохнула. Он что, мой номер переписал? Когда успел? Или стоять, он лазал в моем телефоне? Тут, конечно, нет ничего такого, но мне неприятно. И даже несколько обидно.

- Ну и чего тебе, «да я же Неф»?

- Все то же самое, что и десять секунд назад: где ты, когда вернешься, все ли в порядке, - ответила трубка взволнованным голосом с примесью ехидности.

- Я на пятнадцатом этаже заброшенной стройки, в притон вернусь к вечеру, к тебе – никогда, и у меня все зашибенно, по крайней мере, пока Шурик не отпиздит меня за отсутствие денег и все такое. А пока зашибенно, - честно призналась я.

- Игорь сказал, что на тебя напали, я волновался, прибежал сразу, как он позвонил… и кто такой Шурик?

- «Игорь сказал», «Игорь сказал»… А Игорь сказал то, что я говорила ему сказать?

- Он сказал, что ты ушла героически, чтобы спасти мою жизнь от того парня, который напал на тебя, но ты не способна на геройские поступки, потому что ты это ты.

- А, спасибо. Очень приятно, - я фыркнула. То есть, взять домой наркомана – без проблем, а поверить в благородные побуждения того же наркомана – все, конец жизнеобилию и тэ дэ тэ пэ?

- Ладно. Так когда ты дома будешь? Чтобы я ужин приготовил…

- Ты глухой или как? – перебила я синеволосого. – Я не приду, алле, гараж. Все, спасибон тебе за три денечка, пока я отсыпалась и все такое, чмоки-чмоки. Записку на кровати не видел?

- Да я в спальню не заходил еще… да как ты не придешь?

- Ну не приду и все! Чего ты привязался? Заняться тебе по жизни больше нечем, кроме как наркоманам при смерти помогать? Пошел бы тогда на врача, а не на физика! Все, давай, я пошла, - трубка что-то сказала, но я тут же сбросила вызов и уставилась на плотную пелену дождя, сложив руки.

Я все еще в недоумении. Я устала. И я в отчаянии, которое очень тщательно стараюсь скрыть. Во-первых, от себя, во-вторых, от окружающих.

Я не могу взяться за протянутую руку помощи, потому что и эту руку мои враги отгрызут по локоть и выкинут, еще и вякнув, что невкусно. А это так больно, отказываться от чего-то, что может тебя изменить. По большей части, конечно, люди отказываются из-за страха, но не я. Страх должен быть скрыт под человеческими чувствами и не высовываться, потому что страх – самый страшный грех. Да, я читала Мастера и Маргариту. Да, я сдавала литературу.

А вода все лилась и лилась с неба.

- Эх, Веник, - томно сказала я, обращаясь к потолку, - вот скажи мне, Веник, че ж ты не взял меня с собой, а? Все равно Шурик нас вдвоем ненавидит, так чего тебя оставили, а меня вот нет? А, ну да, - я усмехнулась, - сегодня хотели забрать, как же.

И нахрена я сюда приперлась, спрашивается? Заняться мне больше нечем?

Видимо нечем. Сейчас только ходить да металл таскать, только одной это делать неохота. И металлобаза сейчас не будет сильно рада принимать у меня железки.

Телефон снова зазвонил. Я неглядя взяла трубку:

- Алле ебать.

- Лу, нет, ты придешь, ты придешь сюда или Игорь начнет тебя искать! Он же тебя посадит! Ты же понимаешь, он может придумать все что угодно, чтобы засадить тебя! И сейчас, когда ты ушла у него глазах, ты сама себе делаешь петлю! Вернись сейчас же домой!

- Неф, ты мне надоел, я тебя в ЧС отправлю.

- У тебя нет такой функции на телефоне, а заблокировать мой номер в тарифе будет стоить три рубля сутки. А у тебя на счете минус пятьсот с чем-то, мы же оба понимаем, что ты этого не сделаешь.

- Тогда просто поставлю на беззвук.

- Но каждый раз, включая телефон, ты будешь видеть от меня сообщения! И звонки! Лу, немедленно вернись! Игорь мне голову открутит, потом тебе открутит, а потом наши головы пришьет к разным телам!

- Я была бы не против иметь твое в том смысле, что оно довольно красивое, но в форточку пролезать в нем неудобно. Зато сколько девчонок!

Я прикрыла глаза, , довольно ухмыльнувшись. Представила эту прекрасную картину.

- Я же не хожу голым по улице, чтобы все видели.

- Я бы ходила. Все, Неф, серьезно, отвали, а? Че привязался?

- Мне Игорь голову открутит!

- Не корысти ради! А по причине связавших меня обязательств! Умолки, скажи Игорю, что ты не причем, и пусть меня опять ловит. Так хотя бы честно! Все, - я выключила телефон, поставила его на беззвук, как и грозила, и закинула в карман.

Мда, с Игорем не очень хорошо вышло. Неф вроде бы как головой за меня поручился, а я ушла. Но и вернуться я не могу! Если раньше можно было поныть, что я устала и все такое, то теперь нет, теперь фигушки! Теперь доброй душеньке Нефу угрожает опасность. Вдруг он спасет все же кого-нибудь? Так сказать, моя жертва была не напрасна.

Кажется, Веник заразил меня любовью к спасителям.

Неожиданно я услышала со стороны лестницы быстрые шаги. Не хватало мне тут знакомых! Я спряталась за стеной, в надежде, что меня не заметили, и затихла.

Человек с легкостью взбежал по лестнице, пробежал мимо меня и остановился где-то у края. Я с недоумением выглянула из своего убежища: кто это там такой сверхсильный, и бегает с первого этажа на пятнадцатый без отдышки и желания умереть?

Видимо, желание умереть у него все же было.

На краю, сложившись чуть ли не пополам, стоял какой-то парень, пристально смотрящий вниз. Точнее, не то чтобы пристально. Он пялился на асфальт пустым взглядом с глупой улыбкой на губах и мокрым лицом то ли от слез, то ли от дождя.

- Эй, ты что, все, помирать решил? – решила поинтересоваться я.

Услышав мой громкий вопрос, парень затрясся всем телом и начал бешеным взглядом искать меня, а когда нашел, чуть не вскрикнул.

- Я не бомж, не смотри на меня таким взглядом, - я зевнула, - собрался помирать – так иди на другую часть этажа, где балконов нет. Точно нигде не зацепишься.

- А? – парень отступил от края на шаг. – Я не… - начал он, но увидев мой совершенно пофигистичный взгляд, махнул на меня рукой. – Все испортила.

- Чем же тебе жизнь не мила? – я щелкнула парой пальцев, люблю это дело, и поднялась, сев уже нормально у лестницы. Там было суше всего.

- А тебе не все равно? – спросил парень, подходя ко мне. Он смотрел на меня с плохо прикрытым отвращением и даже обидой.

- Мне абсолютно по барабану. Считай, любимый инструмент. Просто интересно, мало ли, может у меня тоже все настолько плохо, что мне тоже стоит спрыгнуть, - я стянула куртку и положила её вместо подушки под голову. Но свитер все равно продолжал спасать меня от промозглого дождливого холода.

Парень сел рядом со мной:

- А что? Моя жизнь – кошмар. Меня бросила девушка – такого, как я больше никто не полюбит, я знаю. Мои стихи – это ужас. Все люди говорят, что они ужасны, и их нельзя показывать миру. Даже друзей нет, - он спрятал свою голову в ладонях.

- Сигарет тоже нет? – поинтересовалась я.

Парень молча достал из кармана старенькой куртки растрепанную пачку Мальборо, в которой лежали разнообразные настрелянные сигареты. А я свою пачку, которую я с таким удовольствием старалась растянуть, оставила у Нефа, выкурив только одну-единственную сигарету. Что за боль?

Я достала первую попавшуюся и знаком показала новому знакомому дать мне огоньку. Он достал зажигалку, дал прикурить. Я задымила, втайне радуясь выдавшейся возможности поболтать.

- Ты думаешь, что мои проблемы – пустяк? У меня нет работы, я не сдал экзамены, я буквально ничто! – продолжил жаловаться парень, хотя я его, вообще-то, совсем не просила продолжать. – Я – мешок мусора! – он начал содрогаться в рыданиях.

Я вообще-то не умею успокаивать людей, которые хотят умереть. Нет, ну, конечно же, мне не все равно, хотя он и совершенно незнакомый мне чувак. Не особо нравиться смотреть, как люди умирают – такое бывает. И я даже не знаю, что ему сказать. Что-то успокаивающее? Но как его успокоить? Сказать, что у меня жизнь в сто раз хуже? А ему-то на это какое дело? Ему так же по-барабану на мою жизнь, как и мне на его. В этом мы, похоже, с ним солидарные. Барабаны. Это прекрасно.

- Можно вспороть тебе живот и узнать, мусор ли ты или живой человек, - предложила я. Парень поднял голову и красными глазами уставился на меня в полном недоумении.

- Ты маньяк? – спросил он тонким голосом.

- Нет, - тут же ответила я, - а если и так, то ты выиграл джек-пот.

Парень вдруг улыбнулся:

- Точно, - и снова спрятал лицо в ладонях. Уже не вздрагивая.- Прости, ч то я такой… Не знаю, - он поднял голову и посмотрел на меня, - эмоциональный?

Я закатила глаза:

- Нашел за что извиняться.

-Парни не должны плакать, - он протер свое лицо рукавом куртки.

- Ни разу о таком не слышала.

-Да ну?

- Разве плакать когда накопились эмоции – это плохо? – я уставилась на пацана. Странный малый. Сколько ему лет-то? Да даже и двадцати нет.

- Нет.

Мы замолчали. И мы смотрели на дождь.

А он все лил и лил, оставаясь серой изменчивой пеленой, и я не находила в этой пелене ни ответов на свои вопросы, ни смысла в моей будущей жизни. Но и умирать я пока вроде не собиралась. Я ж не этот парень.

- Почему ты здесь? – спросил вдруг мой новый знакомый, не отрываясь от рассматривания дождя.

-Я? – вопрос застал меня врасплох. Типа, тут чувак жалуется мне на жизнь, тут только ушки закрыть и лежать себе спокойненько. С чего бы мне рассказывать? Но мне уже и самой хотелось выговориться. Не знаю. – Я просто, - нахмурившись, я достала телефон. Прошло меньше получаса, а на экране уже двадцать пропущенных. – Просто ушла от человека, который хотел мне помочь.

- Зачем?

- Защитить, - я убрала телефон обратно. – Или нет. Или я просто напугана, - я сползла на пол, и теперь лежала, смотря в потолок. Опять. Снова, – или я вообще ничего не знаю об этой жизни. А еще сегодня меня пытались убить. А еще меня лишили, кажется, последнего шанса начать новую жизнь.

Парень тяжко вздохнул:

- Либо ты это все придумала, что скорее всего, либо я не знаю что.

Я усмехнулась:

- Это моя жизнь, парень. Считай, каждый день.

- И как ты еще не умерла?

Я пожала плечами. И сама не знаю. Просто вдруг, ну, малюсенький шансик, что завтра Шурик попадет в аварию вместе с Максом, и мне не придется отдавать долг. А с наркотиками я уж там как-нибудь разберусь. Не настолько я к ним привязана, чтобы из-за них умирать. Спасибо Шурику.

- Как жить дальше?

Я усмехнулась. Смешные вопросы задает этот парень, смешные. Как жить дальше? А я откуда знаю? Разве я живу? Я пресмыкаюсь! Рожденная не летать, а ползать. И единственный полет, который мне позволен – это с края этой пятнадцатиэтажки. Правда, это будет не полет, а падение, но кому какая разница?

- Просто меняй свою жизнь. Типа, поставь себе цель и иди. Такую, адекватную. Вроде «написать пять страниц проекта», «пойти в кино», «познакомиться с одной девушкой и подружиться с ней» и так далее. Когда есть цель – есть для чего жить. Я же вот спросила у тебя, зачем ты хочешь спрыгнуть, и у тебя появилась цель ответить мне. Как видишь, ты все еще здесь, - я зевнула.

- Какая у тебя цель на сегодня? – спросил парень, смотря на меня уже без всякого удивления. Кажется, он привык.

- Покурить травки, - отозвалась я со смешком, - веришь?

- Нет, - мой новый знакомый улыбнулся.

- А зря.

Парень взъерошил короткие мокрые волосы, уткнулся лицом в колени и затих.

-Забавно, - вдруг выдала я ни с того ни с сего.

- Что забавно?

- Твои родители знают о том, что ты пишешь стихи? – я вытащила из-под себя куртку и надела её.

- Нет.

-А какой-то бомж с заброшки, с которой ты хотел спрыгнуть, знает, - я поднялась, махнула парню рукой на прощание и начала медленно спускать, чувствуя, как теплеет у моей спины телефон, разгоряченный постоянными звонками. Рано или поздно ему надоест, и это будет замечательно.

Мне просто нужно было найти хоть что-то о Венике. Хоть что-то. Малейшие зацепочки того, как он погиб, и как он летел с высокого здания, и как его рыжая шевелюра выглядела как затухающий у падающей недокуренной сигареты огонек. И хотя я ничего так и не нашла, мое воображение ясно рисовало эту картину: его осунувшееся тельце, погаснувшее вместе с закатом. Вместе с закатом, отражавшимся в окнах дома напротив.

Он был моим последним другом.

И перед глазами стояла пелена из-за дождя, и в голове был один сплошной туман. Я даже не помню, как прошла снова весь город насквозь. Я даже не помню, как поднялась на мост, как подошла к линиям, и о чем я тогда думала. Я только помню, как скрипнула калитка, и я вошла. Через дверь. Через невероятно визгливую дверь, и только этот визг привел меня в чувство.

На автомате я прошла мимо пустого Шуриковского кабинета, шаркая ногами, вошла в давно знакомую комнату.

Посередине комнаты стояла небольшая лампа, что-то вроде светильника. В её свете я увидела, как ухмыльнулся Толик, увидев меня в дверном проеме.

- Ну и где наш бульбулятор? Мы без тебя все же начали, - он указал на всех, кто сидел вокруг него, все такого же неподвижного, в кружке.

- Ваш бульбулятор у вас, мой бульбулятор – у нас, - отозвалась я, хмуро смотря на чуть перекошенные лица своих любимых товарищей по несчастью.

- Ах ты сволота, - сказал кто-то нечетко и захихикал.

Я усмехнулась. Есть такое.

Потянувшись, я прошла мимо лампы, - по стене пробежала гигантская тень, - к своему уголку, отцепила доску и достала странную, по мнению многих, конструкцию, сделанную на скорую руку когда-то, да так и не использовавшийся. Конструкция состояла из бутылки, фольги пищевой обыкновенной, обернутой вокруг горлышка, и трубки, которая когда-то была ручкой.

- Добрый вечер, я диспетчер, посторонитесь-ка, - я села в кружок, - я тоже хочу.

Пожалуй, это последнее, что я помню до того момента, как мне снова позвонил Неф.

Я лежала в своем углу и смотрела в потолок. А рядом со мной, в куртке, хорошо видный под неплотной подкладкой, светился телефон. С трудом соображая, я достала его и уставилась на экран. Все плыло.

Были значки. Я понятия не имела, что это за значки, и просто сидела и смотрела на них, вообще не зная, что с ними нужно делать, и глупо улыбаясь. Наконец, мои пальцы – не я, - вспомнили, что нужно нажимать на вот эту, зелененькую кнопку, что они тут же и сделали.

Экран мигнул и изменился.

Я поднесла телефон к уху и, не понимая, почему мне так смешно, начала ржать. На меня зашипели со всех сторон, но мой смех вдруг кто-то подхватил, и через секунду вся комната сотряслась от кашляющего смеха.

- Алло, - глубоким голосом выговорила я, неожиданно перестав смеяться.

- Луня? Луня, что с тобой? – затараторила трубка под общий смех.

Я уткнулась носом в голый кирпич, пытаясь сообразить, кто это звонит. У меня заболели глаза – я раскрыла их слишком сильно.

- Луня?

- Кто? Есть Луня? – спросила я. У меня неожиданно появился недюжий интерес к стене. Он такой, как песочек, только твердый, соединенный другим песочком, который сначала был жидким, а потом стал твердым. И по кирпичу полз муравей.

- Ты – Луня! – объявил мне голос в трубке. – А я – Нефилий! Ты что, напилась?

- Нет, надышалась, - тут же возразила я неизвестному Нефилию. Это уже потом я вспомнила, что он мне был известен, а сейчас я вообще не имела понятия, кто это. И очень хотелось пить.

- Чего ты там надышалась? – взволнованно спросила трубка. – В притоне газ прорвало?

Я прыснула:

- Был бы газ! Я… - я нахмурилась и оторвалась от стены. Почувствовав, как уголки губ сползли вниз, я потрогала их пальцами, оглядывая туманный взглядом комнату, - а что происходит?

- Это я у тебя хочу спросить! Где притон? Я приеду за тобой.

Я снова засмеялась. На этот раз на меня никто не шикал, все были в отключке: кто спал, кто просто еще в сознание не пришел.

- Че-то… - протянула я. Теперь моим вниманием завладел темный дверной проем. Лампы уже не было – она лежала, выключенная, рядом с Толиком и ведром, и сладко-сладко спала. – Я не ебу где притон, если честно, - я подняла взгляд к потолку. Потеки на нем тут же сплелись между собой и замелькали у меня в глазах. Я мигом почувствовала головокружение.

- В смысле ты не знаешь, где притон? – трубка, кажется, опешила. – Это как это?

Я издала странный звук, который теоретически должен был быть смехом, но смех из него был как-то не очень.

- Это я не знаю, где притон, - я заворожено смотрела на эти потеки и испытывала от этого странную, немного жуткую радость, - Толик, - я подняла голову. Толик не отзывался. – ТОЛИК! – заорала я.

Полкомнаты тут же подскочили, и все та же половина грохнулась обратно спать, только один Толик лениво приоткрыл один глаз и уставился на меня:

- Че те?

- Это че за хуета была, а? Это не твоя хуйня, это другая хуйня! – я была возмущена до пределов. Причем даже не понимала, что такое возмущение. – Это странная хуйня, та хуйня, которую ты мне выдал – это не та хуйня, которая должна быть!

- Я сам выращивал эту хуйню, - Толик зевнул, - точнее, Никита. Шурик нашел наши посевы и захотел их забрать, а мы их все – фьють, - потому и делимся, - он упал головой на сложенный вчетверо свитер и громко захрапел.

- Короче, - обратилась я к трубке, - как там тебя…

- Нефилий.

-А! Нефилий, - неожиданно я вспомнила, кто такой Нефилий, - так ты та Мальвинка!

- Кто?

- Ну, эта, - я силилась вспомнить, - ну синяя… Синий этот чувак, у которого два сейфа в спальне.

- Ты серьезно запомнила только то, что у меня синие волосы, и у меня два сейфа в спальне?

- Не-а. Но это не важно. Я помолвлена с муравьем, - я снова уставилась на ползущего по стене муравья. Возможно, это был уже другой муравей, а не тот, который был.

- Что?

- Короче, если это тот Неф, который тот Неф, который Мальвинка. Я сейчас немного накурена, и явно не так, как я хотела. Считай, либо летаю в облаках, либо в ахуе. И я ни физически не могу вернуться, ни внутренне ваще этого не хочу делать, так что хватит мне названивать, и иди уже работай, - муравей сорвался и подевался куда-то за мою куртку. Это меня ужасно расстроило, так сильно, что даже слезы на глазах выступили.

- Луня! Тебе нужно!.. – на этом моменте я выключила телефон и свернулась в клубок. Я не знала, что мне было нужно. Мне хотелось только спать, видеть странные сны и завтра проснуться и убежать с головной болью на автобусный рейд, а дальше тихо красть у богатых папиков кошельки. Это все, чего мне хотелось.