Повитуха из другого мира. Я (не) твоя пара, дракон!

Глава 1

— И не смей высовываться, дрянь! — гаркнула незнакомая женщина, гневно глядя на меня, прежде чем захлопнуть тяжёлую дверь.

Я шокированно стояла посреди каменной комнаты и не знала, что вообще происходит. Непослушное тело ощущалось как набитый камнями мешок, голова раскалывалась от боли. Давно у меня не было мигрени, и вот тебе — получите и распишитесь. Схватившись руками за голову, отступила на несколько шагов назад. Ватные ноги упёрлись во что-то твёрдое — наверное, кровать. Опустила одну руку и чуть присела, ощупывая нежданную преграду. Точно. Кровать, застеленная колючим покрывалом.

Осторожно сев, я обвела взглядом незнакомую комнату. Старинная обстановка, как в исторических фильмах, совершенно не напоминала мою комнату в общаге. В голове словно пронёсся тайфун, начисто стерев последние воспоминания. Застонав, прикусила губу.

Нет, я точно помнила, что шла на пары. Первой лекцией ещё должна была быть патанатомия, которую я с нетерпением ждала. Вспышками перед глазами проносилось моё утро, наполненное спешными сборами и мелким, противным дождём. Моросящий туман не желал превращаться в полноценный дождь и лишь портил настроение. Серость, в которую я тогда выскочила, вызывала неясные опасения. Чудилось, что произойдёт нечто невероятно ужасное. Однако, не прислушавшись к предчувствию, я всё равно покинула общежитие.

На этом моменте в моей голове словно взорвался фейерверк, в глазах запульсировали цветные пятна. Застонав, я сильно сжала руками голову. Чёрт, только этого мне не хватало. К глазам подступили слёзы — настолько больно мне было.

Всхлипнув, я внезапно, как наяву, увидела фары машины, что появилась из серого тумана. Визг шин по мокрой дороге и глухой удар. Грудь налилась тяжестью и заныла, ощущая невидимый удар. Меня сбила машина? Когда? Почему я оказалась тут, вместо больницы? Распахнув глаза, я принялась ощупывать своё тело.

Переломов нет, ссадин тоже, даже ногти целые. Только вот, кажется, головой я всё же тронулась.

Шокированно рассматривая тонкие и длинные пальцы, я отказывалась верить увиденному. У меня никогда таких не было, даже в детстве. Они напоминали изящные руки статуи, искусно вырезанные из мрамора. Да, с чёрной каймой под ногтями и огрубевшими ладонями, но не утративших первозданной красоты. Грудь тоже подозрительно выросла, превратившись в твёрдую тройку вместо привычной единицы. Это на меня так столкновение с машиной повлияло, или разум решил показать интересное кино перед смертью?

Чёрт! Да почему эта мигрень никак не пройдёт?!

«П-прошу, хватит в-выражаться!» — внезапно произнёс тихий девичий голос в моей голове.

— Что за…? Неужели реально сотрясение галлюцинации вызвало?! — выдохнула я, прикрывая ладонью рот.

«Г-галю… Что? Не понимаю вас», — заикаясь, пробормотала неизвестная девушка в моей голове.

— Звездец, приехали, — застонала я, не желая признавать у себя раздвоение личности.

«Я н-не з-звездец, — робко сказала незнакомка, вызвав мой скептический хмык. — Меня зовут Г-глория Эд-дельвейс, и я х-хозяйка этого тела».

— А я тогда кто? — задала глупый вопрос, глядя на каменную стену напротив кровати. Кстати, довольно старый камень, тёмненький такой.

«Д-душа, пр-рисланная Создающим миры ради в-великой цели» , — простодушно ответила Глория.

— Я? Ещё и ради великой цели? Точно брежу, — помотала головой, стараясь не переусердствовать. Внутри всё ещё продолжали стучать молоточки, пытаясь разбить череп. — Если я — всего лишь душа, то почему ты просто голос в голове? Разве не наоборот должно быть?

«Н-не зн-наю, — растерянно произнесла девушка, замолкая на несколько минут. — Н-наверное, так б-будет больше п-пользы миру».

— Глупости это всё, — я заскрипела зубами, чего ради слушаю свой глюк? Явно ведь бред несёт, пользуясь моим сотрясением. — Ты бы так спокойно не говорила об этом, будь всё правдой.

«Я ис-стино в-верую в Создающего, — горячо запротестовала Глория, отчего в моей голове произошёл новый всплеск боли. — Р-раз он принял т-такое решение — мне следует п-подчиниться!»

— Ну и дура, — хмыкнула я, ложась набок и подгибая колени.

Моя незримая собеседница замолчала, явно обидевшись. Мигрень потихоньку начала отступать, позволяя дышать свободнее. Я даже решилась осмотреть комнату, в которой очутилась.

Первым бросилось в глаза отсутствие люстры, вместо неё на покосившейся тумбочке стояла свеча в рогатом подсвечнике. Крохотное окно стыдливо прикрывалось старой шторой, попавшей сюда после долгой службы где-то в другом месте.

Сама комнатушка была небольшой — метра три на три, может, чуть больше. Неужели это спальня Глории? Бедолага, мне даже жаль стало свою галлюцинацию.

Жёсткая кровать не располагала к приятному отдыху, скорее причиняла ещё больше дискомфорта. Головная боль совсем ушла, словно её и не бывало. Потерев глаза, уставилась в потолок. Грубый камень, даже не белённый.

Встала, ощущая, как ноет спина. Вот настоящее орудие пыток, ей-богу, а не кровать. Подойдя к окошку, кончиками пальцев подцепила штору, отодвигая. Ткань жалобно затрещала, собираясь остаться у меня в руках.

Резко отпустила, побоявшись испортить единственное светлое пятно в этой комнате.

— Эй, Глория, — тихо позвала, глядя в окно. Картина перед глазами поражала в самое сердечко, грозя инфарктом.

«Чт-то т-ты хочешь?» — обиженно спросила девушка в моей голове.

— Почему мы в замке? — я рассматривала высокие стены старинного замка, напоминающего те, что показывают в фильмах.

«Это м-мой дом», — расстроенно произнесла Глория, я услышала в её голосе печаль и тоску.

— Тогда почему ты живёшь в этой комнатушке, раз твой дом — замок? — осторожно спросила, ничего не понимая. — И что за дамочка на меня… то есть, тебя, кричала?

«Г-госпожа Бр-рунхильда, экономка, — имя женщины далось Глории тяжело, она даже запнулась, произнося его. — Он-на опекает м-меня и следит, ч-чтобы не прох-хлаждалась».

— Хороша опека… Дрянью называть, — протянула я, прикусывая губу.

В голову полезли непрошенные воспоминания, от которых по коже пробежал холодок. Встряхнула головой, отгоняя прочь мрачные картины, и потёрла подбородок.

— Ты не ответила на первый вопрос, — чуть погодя напомнила, ожидая ответ.

«Я — б-байстрючка, неж-желанное дитя лорда фон Эдельвейса» , — нехотя призналась Глория, вновь пропадая внутри моей головы.

Оу. Теперь мне стало отчасти понятно положение этой несчастной девушки. Я тихо отступила обратно к кровати, осторожно садясь на жёсткий матрас. Врагу не пожелаешь быть нежеланным ребёнком. Да и, насколько я помнила, бастардов презирали во все времена. Пусть это и мой сон, галлюцинация, однако мне стало жаль Глорию.

Я неосознанно потёрла запястья, что внезапно заныли от призрачной боли. Там давно не было синяков, но даже спустя многие годы я продолжала видеть их сквозь чистую кожу.

Глава 2

Залезла с ногами на кровать, однако опереться на холодную стену не рискнула. Покусывая кончик ногтя, начала обдумывать всё произошедшее, ведь в собственное безумие верить я не собиралась.

Итак, что я имею? Если верить воспоминаниям — меня сбила машина, немудрено, учитывая спешку в универ и густой белёсый туман на улице. Чем больше я находилась здесь, тем сильнее гасла моя вера в обычную галлюцинацию. Скорее уж нечто другое просилось на ум — перерождение. Мои одногруппницы любили время от времени почесать языками о всяких популярных книгах, где девушка умирала и переносилась в другой мир.

В целом, ситуация очень даже подходит. Вот бы ещё вспомнить, что, помимо перерождения, было в их книжках. Любовь? Испытания? Героиня становилась супер-мега-сильной и крошила врагов направо и налево? Нечто подобное там точно было. Тяжело вздохнув, принялась крутить и вертеть в голове эту мысль. Не зря ведь говорят, что миров великое множество. Никто достоверно не знает, что ждёт душу после смерти телесной оболочки. Многие, пережившие клиническую смерть, упоминали туннель и белый свет, но у меня их не было. Это уже странно.

Первое, что я увидела в этом мире, была кричащая женщина и эта комнатушка. Они словно возникли из ниоткуда, подобно переключившемуся кадру. Возможно, — я вновь прикусила губу, — часть воспоминаний куда-то исчезла.

— Что же мне теперь делать? — тихо пробормотала я, совершенно разбитая после всех умозаключений.

«Жд-дать знак», — вновь вынырнула из подсознания Глория, знатно испугав меня.

— Никогда не любила ждать у моря погоды, — буркнула я, борясь с раздражением.

Какой ещё знак? Камень на голову с кратким пояснением моей дальнейшей судьбы?

«Созд-дающий никогда не б-бросает д-детей своих», — начала проповедь девушка, явно являясь истинной фанаткой местного божка. — Он т-точно под-даст нам знак, в-вот увид-дишь!»

Святая наивность, тьфу. Вот как таким фанатикам что-то доказывать? Я и в родном-то мире не особо верила во все эти религии, что уж говорить за совершенно незнакомый мир и его пантеон. Прикрыв глаза, сосчитала до пяти, медленно выдыхая. Не время, Вика, для ссор с новой соседкой по телу.

— Хорошо, знак так знак, — медленно протянула я, открывая глаза. — Чем ты обычно занимаешься? Почему тебе запретили выходить?

«Я-я обычно п-помогаю слугам, — начала перечислять Глория, — м-молюсь и ин-ногда с-собираю т-травы. А в-выходить н-нельзя, п-потому что г-гости в-важные едут».

— Значит, тебя стесняются? — уловила я главное, и самое неприятное.

«А к-как же, — чересчур легко призналась девушка, отчего я даже впала в ступор. — Бел-льмо на род-ду н-никто не л-любит».

— Всё с тобой понятно, — тяжело вздохнула я.

Она была той, кем пытались сделать меня. Сломленной безвольной служанкой, недостойной ничего в жизни. Видимо, в Глории был слишком слабый стержень, что не выдержал всеобщего презрения из-за статуса. Мне было невероятно жаль девушку, которая смирилась со своим положением.

Детские воспоминания полезли в голову, сжимая её в тиски. Я несколько раз встряхнула ею, прогоняя их. Ненавижу прошлое, что стремится вырваться из запертого шкафа в глубине моего сознания. Я очень долго выстраивала вокруг него барьеры и вешала цепи с замками, лишь бы ничего не вспоминать. Прошлое осталось в прошлом, я поборола все преграды на своём пути к цели. Стала отличницей и лидировала в списках преподавателей как лучшая ученица. Мои стремления к знаниям окупались, несмотря на многочасовые зубрёжки научных книг. Моя мечта была практически в кармане, если бы не тот злополучный свет фар.

Теперь придётся искать новый смысл жизни, ещё и в компании Глории. Всё-таки удивительно, что телом управляю я — пришелец из другого мира, а не исконная хозяйка. Однако это развязывает мне руки, с моим-то характером жить жизнью тени не вышло. Не по мне это смирение и терпение к ближним, что каждый раз пытаются вытереть ноги о несчастных.

— Глория, ты очень хочешь остаться в этом доме? — немного помолчав, спросила у девушки.

«А р-разве есть в-выбор?» — удивлённо спросила владелица тела.

— Выбор есть всегда, — мрачно произнесла я, уже выстраивая план действий. — Вот скажи, в вашем мире акушерки ценятся?

« Ак-кушерки?» — к сожалению, Глория меня не поняла.

Как же нас называли в прошлом? Дай бог памяти.

— Повитухи, — наконец-то вспомнила я, обрадовавшись.

«Само с-собой! — вскрикнула девушка. — Ж-женщины часто г-гибнут, рожая дет-тей. Хорошие п-повитухи на в-вес золота».

— Вот и славно, — я довольно потёрла руки, уже представив золотые горы. — Значит, я попала в нужное место!

«Нет!» — внезапно чётко и громко прокричала Глория, отчего у меня в голове зазвенело.

Потерев уши, я заскрипела зубами. Вот же горластая гадина, так и оглохнуть можно.

— Почему нет? — проскрежетала я, всё ещё слыша звон.

«Я к-крови боюсь», — призналась несчастная, и я застонала.

Чудесно! Просто прекрасно! Я делю тело с тем, кто является моей полной противоположностью!

— У тебя нет выбора, Глория, — уняв первую волну злости, спокойно сказала я. Стараясь глубоко дышать, продолжила: — Я не собираюсь жить так, как ты привыкла. Не позволю вытирать о нас ноги и запирать в тесных комнатушках. Ты не нужна им? Замечательно, мы уйдём и найдём спокойное место. Будем работать, не зря же я училась столько лет и почти диплом получила. С голоду точно не умрём, это я гарантирую.

«Н-но…» — попыталась вставить слово девушка, но я не дала.

— Научишь меня всему, что знаешь об этом мире, и мы свалим куда подальше отсюда, — я решительно закончила свою речь.

«Т-ты… с-сумасшедшая!» — выдохнула Глория, стараясь подобрать слова.

— Разве что немного, — покривила я душой, решив не обращать внимания на нелестный эпитет.

Глория умолкла, словно ушла обдумывать мои слова. Я же встала с кровати и подошла к двери. Тяжёлая древесина была довольно прочной, надёжной. Толкнув пару раз дверь, убедилась, что та заперта.

Злая экономка побоялась оставить Глорию без контроля? Возможно, хотя эта запуганная овечка совершенно не способна на побег. Я знаю её совсем недолго, но уже успела кое-что понять о её характере. Глория скорее помрёт от голода, чем нарушит приказ этой старой гадины, что строила из себя заботливую опекуншу.

Немного поскребла ногтем замочную скважину, впервые жалея, что не изучала взлом замков. Нет, я помнила общие детали, но никогда не пыталась воплотить их в жизнь. Когда меня запирали в доме, я просто спрыгивала с окна, не заморачиваясь с замками. Благо первый этаж сельского домика это позволял делать без вреда для здоровья.

Не успела я затосковать от одиночества, как вернулась Глория.

«Ладно, я с-согласна», — нотки сомнения проскальзывали в её дрожащем голосе, однако я была довольна.

— Молодец, правильный выбор, — я улыбнулась, касаясь груди.

Там, где билось сердце, появилось тягучее ощущение надвигающихся перемен.

Глава 3

Раскрыв шторы, я вновь уставилась в окно. Взгляд блуждал по саду, что виднелся перед замком, и мельтешащих людях. Солнце постепенно клонилось к закату, подсвечивая уже желтеющие листья. Значит, времена года совпадают — уже хорошо. Облокотившись руками на каменный подоконник, я почти уткнулась лбом в стекло. Там, в бескрайней вышине небес, мелькнул удивительный силуэт. Сначала, признаюсь, подумала, что это такая большая птица. Но, присмотревшись, поняла, что в небе парит самый настоящий дракон.

— Эй, Глория, — зачарованно протянула я, взывая к своей соседке по телу. — У вас что, драконы водятся? Самые настоящие драконы?

«А у в-вас нет? — удивлённо уточнила девушка, выныривая на поверхность сознания. — Др-раконы — ув-важаемые п-правители многих з-земель».

— Ничего себе, получается, людьми правят ящерицы? — искренне удивилась я, пытаясь понять, как же они контактируют.

Помнится, в наших фильмах и книгах драконы — очень древние и мудрые создания, падкие на драгоценности и девственниц. Ну и огнём дышат, да. Но не припоминаю, чтобы они имели достаточно разума для правления людьми.

«Д-драконы — сильн-ные маги, — пояснила Глория, словно маленькому ребёнку. — Они н-не п-просто ящеры, а об-боротни».

— Поразительно, — выдохнула я, не в силах поверить, что ящеры могут превращаться в людей.

«Д-да, они удивительные, — мечтательно произнесла Глория. — Жаль, т-только люд-дей не с-слишком жалуют».

— Они правят, но не любят? — задумчиво произнесла я и тут же поняла, насколько глупо это прозвучало.

Чтобы руководить, не обязательно любить подчинённых. Впрочем, не думаю, что столкнусь с кем-то из правящих мира сего. Я собираюсь тихо и мирно работать повитухой, помогать роженицам и младенцам. Всегда мечтала об этом, даже пошла наперекор бабушке при поступлении. Она жутко злилась, однако характером я пошла в неё. Если уж решила что-то — костьми лягу, но сделаю. При воспоминаниях заныла спина, отчего я повела плечами, унимая иллюзорную боль. Нет там больше ничего, даже тело и то другое.

— Значит, у вас тут и магия есть, — продолжила я выпытывать интересные подробности нового мира. — Ею все владеют или только избранные? Что могут маги?

«М-многие умеют колд-довать, это пер-редаётся по наследству, — нехотя сказала Глория, явно замечтавшаяся о драконах. — По-настоящему с-сильные редкость, маг-гия любит только д-драконов. А так д-даже я владею к-крохами маны».

— О-о-о, правда? А что можешь? — заинтересовалась я, уже представляя себя ведьмой у котелка с зельями.

«Себя л-лечить и д-других, н-но м-моя магия слабо пом-могает», — уныло пробормотала девушка.

— Понятно, пригодится, — я осталась довольна: целительство точно необходимо при родах.

«Скоро у-ужин принесут, — тихо сказала Глория, когда я уже отходила от окна. — Г-госпожа Брунхильда с-сразу п-поймёт, что что-то не так».

— Не боись, всё будет хорошо, — успокоила я разнервничавшуюся соседку и закрыла штору.

Сколько прошло времени, не знаю, но солнце успело скрыться за высокими деревьями. Сумерки окутали сад, в котором замерцали крохотные светлячки. Ночь ещё не завладела правами на мир, однако серп полумесяца игриво выглядывал из-за кучерявых облаков. Красиво, даже звёзды видно, хоть и слабо. В моём родном городе давным-давно ночное небо скрыл свет неоновых огней. Чтобы полюбоваться звёздами, нужно было выезжать загород, и желательно как можно дальше.

Заскрипел замок, под дверью замерцал свет. Я подобралась, состроив самый несчастный вид из всех возможных. Прищурившись, смотрела, как открывается преграда к свободе. В проёме показалась тучная фигура экономки с подносом в руках и перевязью ключей на поясе. Смерив меня презрительным взглядом, женщина вошла и громко поставила поднос рядом со мной. Глядя на неё снизу вверх, я поражалась её трём подбородкам. Разве можно себя так запускать? Хотя, может, здесь это признак достатка, а я просто не знаю об этом.

Скосив взгляд на принесённый ужин, едва не скривилась. Варёная картошка, даже без зелени и масла, и кусок чёрствого хлеба. Щедро, очень щедро.

— Ешь, завтра отправишься на конюшню, — грозно произнесла госпожа Брунхильда, сводя кустистые брови к переносице. — Там конюх давно просил помочь с лошадьми, да только не радуйся раньше времени. После конюшни пойдёшь на кухню — мадам Брулло не справляется с объёмом готовки.

— К-как скажите, — я попыталась скопировать заикание Глории, но не слишком преуспела.

— В главное крыло не смей соваться. Узнаю — шкуру спущу! — напоследок пригрозила экономка и громко захлопнула дверь.

Замок вновь заскрипел, но уже закрываясь. Я тяжело вздохнула, с тоской глядя на скудный ужин. Кстати, а почему я вижу в таком сумраке? До меня только сейчас дошло, что всё это время я сидела в темноте. Однако это мне ничуть не мешало видеть очертания предметов, пусть и не так чётко, как при дневном свете.

— Глория, тут все в темноте видят? — полюбопытствовала я, беря в руки картошку.

«Н-нет, — запнувшись, призналась девушка. — Это м-моя ос-собенность. Н-наследие м-матери…»

— Она… погибла? — робко спросила я.

«Да, при р-родах», — печально ответила Глория, и я ощутила, как осталась в одиночестве.

Вот как. Ещё одно сходство между нами, — печально отметила я. Моя мама умерла вскоре после родов от осложнений, а большего я и не знаю. Отец не выдержал её смерти и спустя три года отправился следом, оставив меня на свою мать. Только вот, — я болезненно поморщилась, — лучше бы я отправилась в приют. Нельзя, нельзя так говорить, однако… Не любила меня эта женщина, не считала за внучку. Для неё я навсегда осталась монстром, который погубил своих родителей.

Кулаки сжались сами собой, а перед глазами встала самая яркая и запоминающаяся картина: мой шестой день рождения.

Комната в советском стиле, роскошно обставленная на те времена. Тихо играющее радио и шипение вновь сломавшегося телевизора. За окном пели птицы, ласково светило холодное осеннее солнце. Я в нетерпении ждала бабушку с работы, уже приведя квартирку в порядок. Бабушка не любила беспорядок, особенно сотворённый моими маленькими руками. После работы она часто ругалась, но я продолжала любить её. Потирая небольшие синяки на руках, посматривала на настенные часы с кукушкой.

Совсем скоро они пробьют пять часов, и дверь в квартиру откроется. Мне хотелось верить, что хоть сегодня у нас будет праздник. Мне ведь целых шесть лет, в следующем году в школу пойду. Я мечтательно зажмурилась, подставляя лицо солнечным лучам.

— Чего улыбаешься, а? Весело тебе, да? — донёсся до меня злой голос бабушки.

Она стояла на пороге комнаты, держа в руках сумку. Родные глаза с ненавистью смотрели прямо на меня, отчего я испуганно сжалась. Почему опять она злится? Сегодня ведь такой день…

Вздрогнув, я ощутила, как из глаз льются слёзы. Смахнув их рукой, до боли прикусила губу. В тот день мне доступно объяснили, почему в день рождения нельзя радоваться. Следы бабушкиных «объяснений» ещё долго сходили с моей спины и попы, отпечатавшись в памяти. Я долго просыпалась по ночам, тихо плача в подушку. Долгие годы мне пришлось прожить с мыслью, что я погубила собственную семью, и лишь поступив в медицинский, я осознала, насколько была не права. Моей вины там не было. Только вот для бабушки это не значило ровным счётом ничего.

Глава 4

Ночь не задалась. Почти до восхода солнца я проворочалась на жёсткой кровати, в попытке найти позу поудобнее. Уснула, лишь выбившись из сил, а проснулась от громкого крика снаружи. Не успела я открыть глаза, как двери моей комнатушки распахнулись, впуская красную от гнева экономку. Сонно моргая, я с удивлением увидела в её руках тонкий прут. За долю секунды эта тучная женщина преодолела расстояние до кровати и хлёстко ударила по моим ногам.

Я вскрикнула от боли, моментально сбрасывая остатки сна. Боль опалила мои бёдра, и даже тонкое покрывало не спасло их от удара.

— Ах ты, лентяйка! — гневно прокричала госпожа Брунхильда, вновь замахиваясь. — Неужто позабыла, когда нужно являться на работу?! Все трудятся в поте лица, пока она тут бока отлёживает, девка безродная!

— Ч-что такое?! — вскрикнула я, не выдержав её второго удара.

На меня уставились полные гнева глаза, напоминающие бычьи. Знаете, такой взгляд, словно растерзать готовы.

— Она ещё спрашивает! Заря давно прошла, работы полно, а ей — лишь бы поспать! — причитала экономка, но уже не била.

Женщина рывком схватила мои волосы, стаскивая с постели. Я закричала, казалось, ещё немного — и волосы останутся в этих пальцах-сосисках. Голова разрывалась от боли, что пронзала сотней игл до самых пят. Я ногтями вцепилась в чужие руки, пытаясь отцепить их от волос, однако стальная хватка не отпускала.

Вытолкнув меня в распахнутые двери, Брунхильда таки разжала кулак. Я застонала от унижения и облегчения, кожа головы противно ныла от боли, и я уверена, там заметно поубавилось волос. С ненавистью посмотрев на женщину, даже не обратила внимание на окружающий мир. За спиной послышались шепотки и смешки, которые привели меня в чувства. Внутри поскуливала от страха Глория, её тихие звуки в моей голове жутко раздражали. Как и страх, исходящий от моей соседки и парализующий тело.

— Видели? Гло опять получила… Так ей и надо… Лентяйка…

Колкие слова вонзались в спину, как и обидное прозвище моей соседки. Я резко обернулась к говорившим, замечая стайку наглых служанок. Девушки в накрахмаленных передниках и чёрных платьях, с убранными в высокие пучки волосами, были почти одинаковыми. Наверное, таких специально подбирают, чтобы меньше мозолили глаза хозяевам. Я скрипнула зубами, стараясь унять злость. Гадины, наверняка они тоже травили несчастную Глорию. В моей школьной жизни хватало таких гадюк, но меня они обходили стороной. Слишком уж у меня взгляд недобрый, и, видимо, сейчас он заработал на полную катушку.

Служанки вздрогнули, зашептались между собой и быстренько испарились. Осталась лишь экономка, готовая продолжить избиение прутом.

— П-прошу, я-я б-больше так не б-буду! — выдаивала из себя, стараясь подражать заиканию Глории.

— Смотри мне! В следующий раз так легко не отделаешься! — рявкнула госпожа Брунхильда и с мрачным удовольствием добавила: — Остаёшься без завтрака, две минуты на сборы и марш в конюшню!

Она проследила, чтобы я быстро собрала волосы в пучок и спрятала их под косынку. Пропуская сквозь пальцы роскошные тёмно-русые пряди, я не могла не восхититься. Всегда мечтала о вьющихся волосах, особенно такого приятного оттенка, похожего на шоколад. Мои жидкие русые волосы, срезанные под каре, не шли ни в какое сравнение с копной Глории. А ведь это при отсутствии хорошего ухода и благ цивилизации — просто поразительно. Мне было ужасно жаль скрывать их под грязной тканью, пряча от мира.

«М-моё н-наследие от пот-таскухи-матери нужно прятать», — внезапно появилась Глория, слепо повторяя чьи-то слова.

Что?! Какая бесчеловечная гадость это ей сказала? Меня до дрожи взбесило столь негативное отношение к той, что подарила жизнь. Моя бабушка тоже пыталась одно время вдалбливать похожие слова мне в голову, однако у неё ничего не вышло. А тут… Глория приняла их и поселила глубоко в сердце, я чувствовала это, словно шип, колющий изнутри.

«Не смей говорить так о своей матери! — мысленно рявкнула, боясь сказать вслух. — Она подарила тебе жизнь, а какой она была на самом деле — тебе никогда не узнать! Она не заслужила подобного отношения, от тебя так точно!»

«Т-тебе-то от-ткуда знать? — заикаясь от волнения, вспылила Глория. — Он-на соблазнила лорд-да Эд-дельвейса и п-почти р-разрушила его брак. Он-на падшая женщина!»

«Это тебе госпожа Брунхильда сказала или мачеха? — едко спросила, уже зная ответ. — Эти мелочные и подлые женщины не могли другого сказать, ведь тогда их репутация превратилась бы в пшик!»

Я кипела от негодования. Насколько же нужно было быть глупой, чтобы верить обманутым и ревнивым бабам? Ржание лошадей вывело меня из состояния тихого бешенства, в которое меня погрузил короткий разговор с соседкой. Уф, хорошо, что память тела не подвела. Передо мной возвышалось большое здание конюшни с распахнутыми широкими и высокими воротами. Приятный прохладный ветерок сменился ароматами жизнедеятельности коней, отчего я зажала рукой нос.

Лошадиное ржание доносилось отовсюду, в проёме виднелись два ряда стойл. В них бесновались прекрасные лошади разных мастей. Я заворожённо смотрела на них, не решаясь ступить внутрь. Когда-то в далёком детстве я мечтала научиться ездить верхом. По мере роста пришлось принять то, что этому никогда не бывать. Курсы верховой езды были не по карману маленькому ребёнку, а бабушка не желала вкладываться в мои увлечения, считая блажью. Став взрослой, мечта вообще испарилась, раздавленная грузом учёбы и ответственности.

Все деньги, с трудом заработанные на написании курсовых и дипломов, уходили на лекарства. Та, кто больше всех меня ненавидела, оказалась полностью на моём попечении. Будучи на первом курсе, мы узнали о неизлечимой болезни, что поразила бабушкино тело. Она слабела на глазах, превращаясь из пышущей жизнью женщины в немощную старуху. Возможно, мне стоило поверить в силу бумеранга и позлорадствовать. Как же, она столько лет меня изводила и причиняла боль, однако мне было её жаль. Искренне, по-глупому, жаль. Поэтому я терпела до последнего, игнорируя внутреннее желание мести, пока та не скончалась. Уже полгода, как я осталась в полном одиночестве с грузом тяжёлых воспоминаний.

Отбросив тягостные мысли, вошла в конюшню. Рассматривая благородных животных, прошла вглубь помещения, всё ещё зажимая нос. Мне потребовалось время, прежде чем я смогла привыкнуть к запахам экскрементов и мокрой соломы. Из одного стойла выглянул хмурый мужчина в грязной, но добротной одежде. На его голове виднелась соломенная шляпа, уже кем-то пожёванная. Держа в руках лопату, полную лошадиных какашек, конюх слегка улыбнулся. Он первый, кто не стал с ходу бросать в Глорию ненужные колкости и гадости.

— Привет, Гло! Ты сегодня задержалась, — добродушно произнёс конюх, скидывая в тачку содержимое лопаты. Вытерев пот со лба, он улыбнулся уже открыто: — Готова поработать?

Глава 5

Моя соседка встрепенулась, вынырнув на голос знакомого. Внутри зашевелилось нечто неописуемое, словно кто-то хотел забрать у меня что-то. С трудом я запхала это чувство подальше в себя, удерживая контроль. Глория застонала от недовольства, но затихла. То-то же, когда меня за волосы таскали, она не сильно рвалась командовать. Закатав рукава простой рубахи, которая заменяла здесь ещё и бельё, с готовностью кивнула. Знала бы я, чем всё закончится — обходила бы конюшню за километр.

Всё было в навозе: платье, руки, волосы. Грудь болела от удара, что едва не сломал мне рёбра. Одна горячая кобыла не оценила моей заботы и отправила меня в полёт на кучу собственного дерьма. И мне теперь приходилось отмывать себя, сдерживая слёзы. Запах удушал, сжимая горло, а боль не давала полноценно дышать. Целительская сила, о которой упоминала Глория, вовсю залечивала внушительный синяк на грудине. Однако она не унимала боль, позволяя прочувствовать её в полной мере.

— Ну что же ты, Гло, — причитал надо мной конюх Сименс, — знаешь ведь дурной нрав Бетси. Зачем только подошла к ней сзади?

Ах вот как, Глория знала об этой строптивой кобыле. Знала и молчала, когда я заходила в стойло! Ну и мстительная соседка мне попалась, слов нет!

— В-видимо я ещё н-не п-проснулась, — сбивчиво пробормотала, вытирая умытое лицо чистой тряпкой.

— Ладно, ступай, переоденься и иди на кухню, — тяжело вздохнул мужчина, с грустью глядя на моё грязное платье. — Как-нибудь сам справлюсь.

— А к-как же г-госпожа Брунхильда? — делано испугалась я, прикрывая ладонью рот.

— Не боись, прикрою в этот раз, — подмигнул конюх и помог встать с прессованного сена.

Я дёрнулась было отряхнуть подол, но вовремя вспомнила за налипший навоз. Неприятный аромат окутывал меня с ног до головы, но стал едва ощутимым. Видимо, я успела привыкнуть. Помахав напоследок, я быстрым шагом устремилась в сторону своего убежища. Комната манила, словно огонёк мотылька. Я мечтала о тёплой ванне с душистым мылом и шампунем. Грезя об этом, я даже не заметила, как впереди очутился человек.

С тихим вскриком я вновь очутилась на земле. Лоб вспыхнул болью, ударившись об нечто каменное. Подняв глаза, я увидела полный презрения и омерзения взгляд. Так смотрят на насекомое, что попало в тарелку супа. Вздрогнув, отвела взгляд. Презрительный цокот языка мне, наверное, будет сниться в кошмарах. Судя по звукам, незнакомый мужчина попытался отряхнуть камзол от грязи, учуял аромат и выругался. Таких слов я ещё не слышала, довольно забористые и ёмкие, поносящие и меня, и моих родственников до пятого колена. Мгновенье, и камзол оказался у меня на голове, полностью накрыв. В нос ударил запах корицы и мёда, что полностью перебили благоухание навозной кучи.

— Делай что хочешь, но к утру он должен сверкать и приятно пахнуть, — раздражённо бросил незнакомец, проходя мимо меня.

Я подавилась словами извинений. Глория внутри меня пищала от стыда. Казалось, ей стало тесно в моей голове, и она наматывала там круги. Резко сняв с себя камзол, крепко сжала пальцы на дорогой ткани. Обернувшись назад, я увидела лишь удаляющуюся широкую спину. В груди ёкнуло, но я довольно быстро задавила в себе восхищение его подтянутой фигурой. Нечего заглядываться на богатых снобов, тем более после такого эпичного знакомства.

— Эй, Глория, — тихо обратилась я к соседке. — Как будем исполнять приказ этого… мужчины? Твоя вина, что мы превратились в кучу навоза.

«П-прачечная н-находится на з-заднем дворе, — заикаясь сказала девушка, и мне показалось, что даже губу прикусила. — Я н-не хотела такого, д-думала, она п-просто хвостом уд-дарит».

— Будешь сама стирать, — буркнула я, поднимаясь на ноги.

Теперь платье стало напоминать половую тряпку, прошедшую войну. Печально вздохнув, прижала камзол к груди, вдыхая приятный аромат. Может, в этом мире есть духи, или это просто часть хитроумного колдовства? Узнаем позже, сейчас нужно как можно быстрее смыть грязь.

Ванна разочаровала. Её попросту не было, лишь бадья с холодной водой и тазик. Кусок жёсткого и вонючего мыла шёл в довесок к люфе. Сцепив зубы, я быстро обмылась, стараясь не вдыхать противный запах мыла. Платье, как бы я ни хотела его выкинуть, пришлось замочить в этой же воде.

Постираю после работы на кухне, подумала я, надевая второй комплект униформы горничной. Тело, как мне и показалось в первые минуты здешней жизни, было молодым и подтянутым. Глория получила в наследство прекрасную фигуру, лишённую лишних волос и складок жира. Только округлости в нужных местах, да плавные линии изгибов. Мечта, одним словом, и женщин, и мужчин.

Работа на кухне оказалась довольно простой, хоть и под командованием Брунхильды номер два. Главная кухарка оказалась властной и громкой дамой лет пятидесяти, с упитанными боками и в переднике с кучей кармашков. Ей лишний вес был к лицу, в отличие от тучной экономки. Несмотря на презрительный взгляд из-под нависающих бровей и поджатых тонких губ, её не хотелось бояться. Так, опасаться, и то если плохо работаешь.

Чистка вёдер овощей, нарезка мяса под зорким взглядом мадам Брулло и мытьё гор посуды. Ничего сложного, но к вечеру всё тело ныло и болело. Вернувшись в комнату, я едва переставляла ноги от усталости. Рухнув на кровать, блаженно застонала, вытягиваясь. Сейчас даже жёсткая постель казалась раем, мягчайшим местом на планете.

Я почти уснула, когда взгляд случайно упал на грязный камзол. Он валялся у окна кучей грязи и источал тонкий неприятный запах, убивший нотки корицы и мёда. Застонав, я прикрыла глаза.

— Глория, твой выход, — глухо произнесла, не открывая глаз. — Иди и стирай наше платье и камзол, раз уж я сделала всю остальную работу сегодня.

«М-м-м, л-ладно», — нехотя буркнула соседка по телу.

Вздрогнув, я ощутила, как меня втягивает куда-то в неизвестность. Потеря контроля над телом напоминала вхождение в наркоз, когда мир теряется в непроглядной тьме. Я ничего не видела, не могла шевелиться, словно превратилась в безвольный сгусток воздуха. Это испугало, вогнав в ступор. Удушающий ужас подкрадывался незаметно, ведя за собой воспоминания. Не хочу их видеть, только не сейчас. Заметавшись облачком в пустоте, постаралась успокоить расшалившееся воображение.

В этом месте время не имело границ, и я даже не знала, сколько была в зависимом положении. Просто в какой-то момент словно щёлкнул выключатель, и я смогла открыть глаза. Вокруг была уже привычная комната, за окном мерцала покусанная луна, а в теле прибавилось тяжести.

Поднесла руки к глазам, увидела растёртые в кровь костяшки. Покрасневшие кончики пальцев намекали, что горячей воды здесь нет от слова совсем. Глория затихла, спрятавшись в глубине нашего тела.

Я не рискнула её дёргать, не зная, что сказать. Побывав в её шкуре, именно без права управлять телом, мне стало неловко. Я пришла неизвестно откуда и зачем, вытеснив истинную хозяйку на задворки сознания. Строю планы, не особо заморачиваясь её мнением, а ей приходилось мириться с этим.

Покраснев от стыда, я уткнулась носом в перьевую подушку. Сердце дико колотилось в груди, успокоившись лишь тогда, когда меня окончательно сморил сон.

Глава 6

Проснулась на рассвете, услышав требовательный стук в дверь. Сонно моргая, поднялась с постели. Всё тело ныло — кости ломило, мышцы болели и были натянуты, словно канаты. Постанывая от боли, подошла к дверному проёму. Открывать не спешила, опасаясь новой подставы со стороны жителей этого «чудесного» места. Бросив быстрый взгляд на спинку кровати, увидела там чистенький камзол. Ну что же, надеюсь, он успел высохнуть. Хотя я не представляла, как передать его тому заносчивому мужлану, ведь он даже имени не назвал.

Стук не прекращался. Не выдержав, я распахнула единственную преграду между убежищем и внешним миром. На пороге стояла худенькая служанка, напоминающая мышку. Невзрачная внешность, тусклые волосы русого цвета и большие карие глаза — вот и всё, что бросалось в глаза. Она смущённо сцепила пальцы, поглядывая через моё плечо в комнату.

Мне это жуть как не понравилось, поэтому я резко шагнула вперёд и закрыла двери. Нечего пялиться на мою скромную обитель, зло подумала, отчаянно зевая.

— Меня отправили найти камзол уважаемого гостя поместья, — робко произнесла девушка. — Вы последняя, кого мне предстояло обойти.

— Камзол? — сонно протянула я, прикрывая рукой очередной зевок.

Отлично, одной проблемой меньше. Я быстро вернулась к себе и схватила в охапку влажный камзол. Ничего, сам досушит, главное, что от вони получилось избавиться. На всё про всё ушла минута, и вот я уже отдаю чужую вещь служанке.

Та шокированно смотрела на меня, словно увидела призрака. В карих глазах плескалось недоверие, отчего мне пришлось проследить за её взглядом.

«Твою же, это ещё что такое?!» — я мысленно закричала, увидев татуировку на запястье.

Цветочная лоза, насыщенного чёрного цвета, обвивала моё запястье. Она напоминала качественную татуировку, нанесённую профессионалом. Не веря своим глазам, даже потёрла рисунок пальцем. Чернила не смазались, краска не отпечаталась.

Видя странную реакцию служанки, быстро спрятала руку за спину и скрылась в комнате, захлопнув двери.

Уже сидя на кровати, я натирала пальцем татуировку. Лоза не стиралась, как бы я не пыталась её убрать. Всматриваясь в вязь рисунка, я замечала невероятное — тонкие полосы с листьями шевелились, едва заметно колыхаясь от невидимого ветра.

Бред какой-то, рассеянно подумала, уже намереваясь ущипнуть себя, и убедиться, что это не сон. Ну где вы видели живые татуировки? Хотя отдёрнула себя, в этом мире и драконы с магией существуют.

— Эй, соня, — тихо обратилась я к Глории, что молчаливо сидела внутри. — Что это за татуировка у нас вылезла за ночь?

«Чт-то т-такое т-татуировка?» — не поняла меня девушка.

— Рисунок на коже, не стираемый, — доходчиво объяснила, пробуя запястье языком. Ничего необычного, просто кожа.

«П-покажи!» — потребовала Глория, и меня рывком выкинуло из тела.

Я в шоке зависла посреди непроглядной тьмы, слыша лишь удивлённые и восторженные вздохи соседки.

Полетав в бескрайнем пространстве, я коротала время в неизвестности, ожидая ответ от Глории.

— Эт-то м-метка ис-стинной пары! — наконец-то созрела для разговора девушка.

«Это что ещё за чудо-юдо?» — раздражённо подумала я, обращаясь к Глории.

— В-высший дар Создателя д-драконам, — благоговейно произнесла Глория, мечтательно вздыхая. — Он-на связывает две д-души воедино, п-показывая две п-половинки одного ц-целого. Чуд-до ок-казаться ис-стинной парой д-дракона.

«Дорогуша , — я оборвала восторженную речь девушки, раздражённо буркнув: — Нам этого счастья не надо».

— К-как это? — не поняла меня Глория. Она явно уже успела настроиться на светлое безоблачное будущее с неизвестным драконом.

«Вот так! — рявкнула я, заставив тело вздрогнуть. — Где нам этого дракона искать, да и на кой чёрт? Сначала нужно на ноги встать, уйти из этого гиблого места, а уже после думать над всякими глупостями!».

— Н-но…

«Никаких «но», Глория, — чётко произнесла я, остужая буйную голову соседки. — Вот скажи, где был этот твой истинный партнёр все эти годы? Почему не спас тебя раньше, забрав под своё крылышко? А?»

— Н-нужно оказаться рядом, чтобы м-метка проявилась, — почти плача пробормотала Глория, и меня выдернуло обратно в реальность.

— Эй, ну не плачь, — чуть пристыженно сказала я, обращаясь к затихшей соседке. Я ощущала, как ей больно, слёзы так и подступали к глазам. — Я, наверное, была слишком резкой в словах…

«Хнык… Я-я… Хнык… М-мечтать о м-метке не м-могла… — всхлипывая, говорила Глория, — а т-тут она так резко п-появилась…»

— Может, это тот вчерашний хам? — задумчиво спросила пустоту перед собой, прикусывая губу. — Ты ведь только с ним не сталкивалась в прошлом?

«Н-наверное… Хнык…» — продолжая хныкать, ответила девушка.

— Значит, он… — я скрипнула зубами, — не самый лучший выбор судьбы. Впрочем, не думаю, что ему есть какое-то дело до нас и метки…

Как же я ошибалась. Спустя полчаса заявилась экономка, в компании той мышко-подобной девушки. Хмуря брови, госпожа Брунхильда скомандовала следовать за ней.

Ничего не понимая, я последовала за своим личным конвоиром. Меня провели сквозь всё боковое крыло, роскошный сад и вывели к главному крылу замка.

Я, не скрывая интереса, крутила головой из стороны в сторону, рассматривая виды. Осень в этих краях была просто волшебна: многочисленные деревья сверкали золотыми листьями, словно драгоценные, а статуи животных напоминали настоящих. Ухоженные тропинки петляли по саду, наверняка заводя в совсем уж отдалённые места.

Стараясь не останавливать взгляд на широкой спине экономки, я высматривала пути побега. Не только же красотой любоваться, нам ещё побег планировать. Служаночка искоса смотрела на меня, и от этого так и тянуло показать язык.

Тьфу, сейчас совсем не время для глупостей. Сам факт того, что меня вели в главное крыло, настораживал. Что им от меня надобно?

Войдя в шикарный холл каменного замка, я уставилась на широкую лестницу, ведущую на второй этаж. По обе стороны расходились коридоры с арками, на мраморном полу цвета сливок расстелили ковры. Стены покрывали гобелены, изображающие природу. Стрельчатые окна с витражами пускали разноцветные блики на стены, придавая им живости.

Удивительно, как мастерам удалось красочно украсить стыки у потолка, сделав там подобие галтелей из камня. Однако долго любоваться мастерством архитекторов мне не дали.

Экономка больно дёрнула за руку, буквально утаскивая в левый коридор. Там вновь были арки и двери, а также поворот в неизвестность. Откуда-то доносились приятные ароматы свежей выпечки и сладостей, услышав которые мой живот заурчал от голода. Обхватив его свободной рукой, я сжала ткань платья. Ничего, скоро смогу поесть. Не станут же меня морить голодом, верно?

У меня с трудом получалось поспевать за широкими шагами госпожи Брунхильды, несмотря на её внушительный вес.

Наконец-то мы остановились у широких дверей, украшенных резьбой и витыми бронзовыми ручками. После кивка экономки двое слуг услужливо начали их раскрывать. Заскрипело дерево, с трудом двигаясь по мраморному полу.

Поморщившись, я всмотрелась в то, что скрывалось за ними.

— Ну здравствуй, дочка, — медовым голосом пропела худощавая женщина, вставая из-за длинного стола. — Не стой же на пороге, заходи скорее!

Глава 7

«Глория, я правильно понимаю, что мы столкнулись с твоей мачехой?» — мысленно обратилась я к соседке, глядя на сушёную воблу в шикарной столовой.

«Д-да, это г-голос леди Р-руделии фон Эдельвейс, — затравленно пробормотала Глория и шёпотом добавила: — Б-будь осторожна».

Экономка втащила меня полностью в столовую, и за нашими спинами захлопнулась тяжёлая дверь. Я растерянно смотрела на небольшое семейство, сидевшее за длинным столом с десятком тарелок и блюд. Во главе был тучный лысеющий мужчина, скорее всего, отец, подумала я. Напротив него, ближе к выходу, расположилась Руделия в бирюзовом платье, подчёркивающем её худобу и бледность кожи. Чёрные волосы служанки подняли повыше, открывая гусиную шею, украшенную золотым колье. На скуластом и вытянутом лице женщины сверкала белозубая улыбка, напоминающая хищный оскал. Б-р-р, акула какая-то.

— Лед-ди Р-руделия, — смущённо пробормотала я, отводя взгляд в сторону.

Не повезло. Я столкнулась взглядом с невероятными серыми глазами, которые презрительно прищурились. Хищное мужское лицо скривилось при виде меня, тонкие губы поджались в сплошную линию. Ему было около тридцати, не больше.

Внезапно зрачки незнакомца вытянулись в вертикальную линию, и я отшатнулась. Мать моя женщина, монстр! Татуировка на запястья начала гореть изнутри, пульсируя и распространяя жар выше по руке.

Вскрикнув, я вырвала локоть из чуть ослабшей хватки Брунхильды и обхватила метку пальцами. Холодная кожа совершенно не вязалась с ощущением жара, который не хотел исчезать.

— Я так понимаю, — по столовой разнёсся довольно знакомый голос, пропитанный саркастическими нотками, — это и есть ваша драгоценная и любимая дочь — Глория?

— Да-да, именно так! — пропела Руделия, изящно махнув в мою сторону рукой. — Не обращайте внимания на её вид… Девочка несколько ударилась в веру и считает, что нужно помогать ближним… Вот и трудится… Очень добрый ребёнок…

В пропитанных мёдом словах сквозила фальшь, и мой, тьфу ты, истинный это почувствовал. Он повернул голову к мачехе и насмешливо ухмыльнулся, показывая острые кончики клыков.

Я с интересом наблюдала, как та побледнела и плюхнулась обратно на свой стул. Внезапно раздался полный восхищения вздох, заставивший всех, обратить внимание на ещё одного члена семьи фон Эдельвейс.

Пышногрудая девушка мечтательно сверкала глазами, поправляя завитки угольных волос, обрамляющих кукольное лицо. Неплохая фигура была красиво подчёркнута персиковым платьем с корсажем. Внушительный бюст колыхался при дыхании, привлекая взоры. Мой неназванный истинный тут же прилип взглядом к двум холмам, спрятанным за плотной кружевной тканью. Вот гад, не скрывая, пялился и даже замолчал.

Я гневно хмыкнула, с трудом подавив издевательскую реплику в адрес плотоядных ящериц. Может, отдать его этой красотке, а что? Вон как она глазами его пожирает, сразу видно, яблоко от яблоньки недалеко падает.

«Глория, а что за девушка у вас тут, одарённая природой?» — мысленно протянула я, чтобы быть готовой к неожиданностям. Догадки у меня уже были, осталось подтвердить их.

«Н-наверное, б-благородная д-дочь лорда Эдельвейса, — глухо произнесла соседка и добавила: — В-виолетта».

«Стерва?» — уточнила, глядя, как сестричка стреляет голубыми глазёнками в моего истинного.

«Да» , — чётко и коротко ответила Глория и спряталась.

Что же, приступим к знакомству. Я не глупышка Глория, спрятавшаяся в ракушку из-за их издевательств. Расправив плечи, я натянула на лицо обворожительную улыбку сумасшедшей. Выглянув из-за широкой спины экономки, решительно поспешила к столу. Эхо гулко сопровождало каждый мой шаг, заставляя семейство бледнеть.

Подойдя к замершей бледной мачехе, резко поддалась вперёд, заключая змею в объятия. Та сдавленно зашипела, пытаясь меня незаметно оттолкнуть. Я же держалась крепко, настраиваясь на пронзительную речь.

Вобрав в грудь побольше воздуха, и, быстро стрельнув глазами на моего ненаглядного партнёра, всхлипнула. Вспомнив все самые несправедливые вещи из прошлого, особенно щенка Тузика, выкинутого бабушкой, я горько зарыдала. Повиснув на шокированной Руделии, начала причитать:

— М-матушка-а-а! За что в-вы т-так со м-мной?! Я-я н-не хочу-у-у б-больше драить п-полы и уб-бирать навоз!

— Что? — ошарашенно выдохнула Руделия, таки отдирая мои руки от своих плеч.

Женщина не рассчитала силу, отчего я упала на пол. Это дало повод зарыдать ещё сильнее, уже размазывая сопли и слезы по лицу. Сквозь ресницы я наблюдала, как лицо «маменьки» бледнеет, а после наливается алым цветом зари.

В столовой слышался лишь мой надрывный плач, что нарушал тишину. Руделия испуганно посмотрела на моего истинного и вновь побледнела. Однако нужно отдать ей должное, леди быстро взяла себя в руки. Нацепив на себя маску безграничной тревоги и любви, она вскочила и бросилась ко мне.

— Доченька, что же ты такое говоришь? — громко пела мачеха, и тут же тихо зашипела мне на ухо, прикрываясь объятиями: — Ты что творишь, дрянь безродная? Закрой рот и сядь за стол, пока я не отправила тебя месить помои свиньям!

— М-маменька! Не от-тсылайте к с-свинья-ям… — надрывно закричала, отстраняясь от женщины.

Ишь ты, угрожает она! Возможно, будь здесь настоящая Глория, у неё бы что-то и получилось. Однако тело скромницы и затюканной девушки заняла я — Виктория Шевцова, студентка мединститута и ярая противница угроз. Как слышу, так и хочется сделать всё наоборот, чтобы не повадно было.

— Ах ты неблагодарная! — не выдержала Руделия, вскакивая и замахиваясь на меня рукой. Я даже зажмурилась, ожидая хлёсткий удар по щеке.

— Прекратить! — резко произнёс мой суженный ледяным тоном, после чего послышался скрежет отодвигаемого стула.

Несколько громких шагов, и меня больно дёрнули за руку, поднимая на ноги. Я ошарашенно раскрыла глаза, в которых словно поселился песочный демон — настолько их жгло после плача.

Сквозь мутную пелену удалось рассмотреть грудь, затянутую в знакомый уже камзол. Мужчина был выше на полторы головы, и чтобы посмотреть ему в глаза, нужно было задирать подбородок кверху.

— Эта девушка — отныне моя истинная пара, — ледяным голосом отчеканил дракон, кладя тяжёлую руку мне на плечо. Казалось, туда упала целая гранитная плита. — Я увидел достаточно, чтобы понять, что у вас здесь происходит. Мне плевать на ваши распри, и, будь моя воля, я бы просто улетел куда подальше и забыл этот инцидент.

— В-ваша Милость, — дрогнувшим голосом запричитала мачеха, заламывая руки, — возможно, Вы всё же ошиблись и Ваша пара — Виолетта? А эта дурочка, Глория, всего лишь решила так пошутить…

— Вы ставите под сомнения мои слова? — резко оборвал Руделию дракон, сверкая серыми глазами.

— Н-нет! Мы бы никогда не посмели, правда, дорогой? — дала заднюю эта змеюка, умоляюще глядя на безразличного ко всему главу дома.

— Да-да, Ваша Милость! — быстро проговорил тот, подобострастно глядя на почтенного гостя. — Моя жена просто переволновалась, не стоит принимать близко к сердцу слова глупой женщины!

— Я проведу здесь несколько дней, а после отправлюсь дальше, — ледяным тоном отчеканил дракон и посмотрел прямо мне в глаза: — У вас есть время подготовить брачный договор, чтобы мы не затягивали с церемонией.

— Б-брачный д-договор?! — отшатнулась я, не веря своим ушам. Этот гад решил меня сразу в оборот взять, или я просто что-то неправильно поняла?

Глава 8

— Именно, госпожа Глория, — холодно отчеканил дракон, глядя на меня своими серыми омутами.

Вертикальные зрачки завораживали, особенно когда начинали пульсировать и менять форму. Словно откликаясь, моя новая татуировка вторила ему, начиная легонько жечь запястье.

Не знаю, так ли должно быть, но даже незримый ветер сильнее играл на коже, заставляя линии плавно двигаться.

Я подняла полный возмущения взгляд на мужчину, пытаясь подобрать слова поприличнее. Этот «истинный» меня раздражал, поднимал в душе спящие до сих пор чувства. Я не могла сказать, что предвзято отношусь к людям или встречаю по внешнему виду, совсем нет. Просто бывали моменты, когда с первого взгляда ясно — перед тобой ненадёжный тип.

— Мне нужно лишь узаконить нашу метку, раз уж Создатель поставил её, — голосом моего новоиспечённого жениха можно было заморозить, а взглядом убить. — И при этом не следует рассчитывать, что я воспылаю любовью или же проникнусь чувствами к такой, как вы. Это просто брак, договорной брак и ничего более.

— Ясно, — процедила я, мечтая выцарапать ему глаза.

Он говорил таким тоном, будто я пела дифирамбы и навязывала себя. Самодовольный ящер, уверовавший в свою неотразимость. Пусть и харизматичный, особенно его улыбочка, но это не повод задирать нос. Видала я и покрасивее, у нас по телевизору таких актёров показывали — залюбуешься, во сто крат лучше него.

— А е-если я откажусь? — протянула я, даже забывая заикаться.

— Вашего мнения никто не спрашивал, — отрезал этот… ящер. Он смерил меня взглядом, задерживаясь на неказистом платье служанки, и насмешливо добавил: — Неужели вам по вкусу драить стойла?

— Прекрати, Глория! — резко и противно взвизгнула молчавшая до этого времени сестричка. — Ты выставляешь нас в дурном свете!

— Виолетта права, — поддержал крикливую дочурку отец. Он хмуро посмотрел в мою сторону, насупив кустистые брови, и сказал: — Ступай к себе. Мы обсудим с Его Милостью, лордом Рейдолиром, брачный договор, а после я вызову тебя для согласования деталей. Госпожа Брунхильда, проводите мою дочь.

Меня быстро выпроводили из столовой, даже не дав поесть. Экономка на протяжении всего обратного пути не произнесла ни слова и не пыталась меня зацепить. Возможно, увиденное и услышанное поразило её настолько, что дамочка решила не испытывать судьбу. Это к лучшему, определённо к лучшему.

Сидя на своей жёсткой кровати, обняв колени руками, я размышляла. Глория подозрительно затихла, и это несколько пугало. Я ждала хоть каких-то эмоций, слов, а их не было. Казалось, я осталась в одиночестве и без вредной соседки. Рассматривая стену перед глазами, задумчиво кусала нижнюю губу.

Я хотела сбежать. Увидев высокие стены и довольно обширную территорию, у меня возникли сомнения в побеге. Здесь и стражников, наверное, хватало, раз замок принадлежал лорду. Плюс у меня совершенно не было финансов, я даже не знала, чем пользуются местные жители. Выживать без гроша в кармане, да ещё во времена махрового патриархата и повышенной преступности — дело, заранее обречённое на провал. Меня либо убьют, либо изнасилуют, либо всё вместе. Ничего из этого не прельщало.

В таком свете брак по договору казался довольно неплохим вариантом. А что? Деньгами обеспечит, пусть и небольшими, крышу над головой тоже даст. И раз его интересует лишь наличие законной метки — не станет лезть в мою жизнь. Идеально. Подобный брак всегда можно обернуть во взаимовыгодные партнёрские отношения, деловые, так сказать.

На этом моменте я слишком сильно укусила губу, и во рту появился привкус крови. Боль резко вспыхнула, а после схлынула без следа. Это пробудило мою соседку, которая взвизгнула и спросила:

«Чт-то с-случилось? П-почему во рту п-привкус к-крови?»

— Не кричи, пропажа, всего лишь прикусила губу, — успокоила я паникёршу, что наматывала круги внутри сознания. Раздался облегчённый вздох. — Лучше скажи, что ты думаешь по поводу всего разговора в столовой? — спросила я, пока соседушка вновь не спряталась.

«Х-хорошая идея, — быстро ответила Глория и добавила: — У н-нашего и-истинного голос п-приятный…».

— Меня голос и его внешность не волнуют, — резко оборвала я мечтательные нотки в голосе Глории. — Лучше скажи, брачные договоры слишком строги у вас?

«Н-не знаю, — слегка обиженно произнесла девушка, — м-многие а-ристократы их з-заключают».

— Понятно, — задумчиво пробормотала я. Значит, это не редкость и в целом пользуется спросом. Не думаю, что сделаю себе хуже, согласившись. Это позволит сбежать из этого прогнившего места без потерь, ещё и парочку бонусов докинет. Чисто деловые отношения, главное, чтобы этот ящер не начал права слишком сильно качать. Моя душенька не выдержит, если этот Рей… как его там… Будет настаивать на исполнении супружеского долга.

Предавалась размышлениям я долго, часа два. Позже за мной явилась незнакомая служанка и повела уже знакомой дорогой в главное крыло замка. День постепенно подходил к концу, становилось прохладнее, и ветер всё сильнее трепал крона золотых деревьев. Я вздрагивала, когда очередной порыв холодного воздуха забирался под тонкое платье.

Лишь зайдя в холл, я смогла чуточку согреть озябшие руки. В этот раз меня вели по правому коридору, через десятки поворотов и даже лестниц. Мы миновали небольшую картинную галерею — место, увешанное портретами предков, и добрались до роскошной двери из тёмного дерева.

Служанка коротко постучала, и, услышав одобрительный голос лорда, открыла двери. Те со скрипом поддались под женскими руками, медленно открывая проход в кабинет. Первым в глаза бросилось обилие книжных шкафов, заставленных толстыми рукописями. Разноцветные корешки так и манили, однако пришлось пройти мимо и встать перед витражным окном. Прямо возле него стоял рабочий стол, с кипами бумаг и статуэтками из серебра. А за столом, едва помещаясь в стул, сидел папаша Глории.

Вблизи он напомнил жабу, только без бородавок и пятен. Его даже нельзя было назвать упитанным, нет, скорее просто жирным. Лысая макушка блестела в свете заходящего солнца, а капли пота так и скатывали по морщинистому лбу. Возраст понять было невозможно, но явно не четыре десятка лет прожил.

И что только нашла в нём мать Глории? Не думаю, что в молодости он был писаным красавцем. Может, — я ужаснулась пришедшей догадке, — он силой взял её? Не удивлюсь, если это правда. Махровое средневековье, чтоб меня.

— Здравствуй, дочка, — последнее слово жирдяй выплюнул, от пренебрежения так и хотелось скривиться.

— З-здравствуй, папенька, — произнесла я, криво улыбаясь.

Папаша побагровел, покрываясь некрасивыми пятнами. А чего ты ожидал? Скромно потупленных глаз, или же слёз с мольбами? Не бывать этому, по крайней мере, когда я руковожу телом.

Глория предпочла спрятаться в глубине сознания, отдавая ситуацию в мои ручки. Ну что, время обсудить брачный договор. Главное, прочитать мелкий шрифт.

Глава 9

Я подошла к столу и заняла пустующее место напротив папаши. Он скривился, как от зубной боли. Чего это? Неужто прихватило что-то, глядя на взрослую дочь в потасканной одежде горничной? Да быть такого не могло, слишком уж толстокожий мужик. Он молча бросил мне исписанные листы бумаги, белой и плотной, почти современной. Я тупо уставилась в ровные ряды завитков, стараясь рассмотреть в них буквы.

— Чего пялишься, как корова в стену? — едко бросил папаша, хмурясь. — Ты же обучалась вместе с Виолеттой, пару лет, так точно.

«Это было очень давно, — тихо прошелестел голос Глории, где-то внутри меня. — Многое уже и не вспомню».

«А раньше сказать не могла?» — зло мысленно прокричала, сжимая пальцами листы.

Меж моих бровей пролегла некрасивая складка. Сдвинув брови к переносице, постаралась выудить из тела позабытые знания. Спустя несколько мучительных минут линии и вензеля начали перестраиваться в знакомые буквы. Возможно, это было просто иллюзией, созданной для моего понимания незнакомой письменности. Однако дело сдвинулось с мёртвой точки, и я начала бегло понимать смысл договора.

— Что значит: нельзя превышать свои полномочия? — хмуро спросила я, подняв взгляд от очередного пункта.

В целом, пока там не было ничего сверхъестественного. Измены под запретом, перечисление обязанностей и прав, как супруги дракона. Причём перевес был в пользу обязанностей, которых оказалось невероятно много. Я успела прочесть примерно половину пунктов, прежде чем зависла над особо интересным.

— Ну-у, ты не имеешь права наказывать слуг или подчинённых лорда Рейдолира, — чуть запнувшись, произнёс папаша.

— Это ещё как? А если меня не будут они устраивать, или же совершат проступок? — изумлённо спросила, пытаясь переварить эту новость.

— Просто сообщай лорду, он сам разберётся, — отмахнулся мужчина передо мной, нетерпеливо ёрзая на скрипящем кресле.

— А вот это? Почему я не могу встречать гостей-драконов? — ткнула в следующий пункт в договоре.

— Ты человек, ещё и без сильной магии, — пренебрежительно бросил папаша и добавил: — Я бы тоже не хотел позориться с такой женой.

Прекрасно. Просто чудесно, ну и пусть сам развлекает своих ящериц крылатых. Я быстро дочитала до самого конца, больше не найдя ничего стоящего внимания. Уже собираясь поставить отпечаток кровью, успела выхватить очень мелкую надпись. Она едва различалась в десятке других, более крупных, и мне даже пришлось поднести лист ближе к глазам.

«В случае слабого потомства или отсутствии оного в течение пяти лет, леди Глория Эдельвейс высылается в монастырь на горе Крисстал».

Меня пробрала злость. То, с каким пренебрежением ко мне относился папаша Глории, не удивляло. Но я никак не ожидала встретить столь дикую приписку в официальном документе. Потомство? Не дети, не наследники, а потомство?! Да как этот ящер смеет так относиться ко мне?! Ещё немного, и я бы просто разорвала этот жалкий договор. Пальцы добела сжались на листах, комкая бумагу. Сердце бешено забилось в груди, а в ушах зазвенели осколки моего терпения. Попав в этот мир, я думала, смогу смириться с классовым неравенством и ксенофобией со стороны драконов. Однако даже представить не могла, что их презрение к людям доходило до такой степени.

«Тихо. Успокойся. Медленно выдохни, Вика, — здравый смысл продирался сквозь обуревавшую меня злость, пытаясь остудить голову. Я тихо выдохнула, сквозь стиснутые зубы. — Тихо. Так даже лучше, подумай. Ты не собираешься рожать от этого дракона, просто пережди пять лет и поднакопи деньги. Сбежать по дороге в неизвестный храм — это ведь легче, чем сейчас оборвать всё и остаться у разбитого корыта».

Поскрипывая зубами, резко проткнула палец специальным стилусом, которым мне протягивал папаша. На кончике пальца набухла капелька крови, которую я тут же перенесла на бумагу. Листы вспыхнули ярким светом, от которого защипало глаза, а после кровь превратилась в чернила. Вот и всё, договор подписан, и мне прямая дорога к алтарю. Надеюсь, он всё же не жертвенный. Папаша облегчённо вздохнул и расслабился, расплываясь кляксой в своём кресле.

Он поднял на меня полный превосходства взгляд и произнёс:

— Молодец, послужила хорошую службу. Не зря мы тебя столько лет растили, хотя толку от Виолетты было бы гораздо больше в роли жены дракона…

— Так вы, отец, — я практически выплюнула последнее слово, — меня только ради наживы столько лет терпели?

— А как иначе? Сгодилась бы в содержанки кому, — потёр свои подбородки этот жирдяй, — или в качестве залога отдал кому-нибудь. В последнее время мне жутко не везёт в игральном доме, так что откупные за тебя ой как пригодятся.

— Вы ужасны, — не сдержавшись, прошептала я.

Какая же ужасная судьба ждала бедняжку Глорию, не попались на её пути я. Этот сохатый собирался отдать дочь за долги, несмотря на родственную кровь. Будь я отдельно от Глории, обняла бы бедняжку изо всех сил. Я думала, сложно представить жизнь хуже той, что у неё была до этого. Как же я ошибалась.

— Я могу идти? — глухо спросила, борясь с желанием выцарапать папаше глаза.

— Ступай, к тебе отправят служанку, чтобы подготовить к свадьбе, — небрежно ответил жирдяй, полностью утратив ко мне интерес.

Я круто развернулась и вылетела из кабинета. Ненавижу эту семейку! Мерзкие создания, с большим самомнением и ворохом грехов!

Буквально летя по коридорам, старалась не разнести всё на своём пути. Получалось плохо, руки так и норовили зацепить какую-нибудь антикварную вазу или статуэтку. Выбравшись на улицу, вдохнула морозный воздух. Он пробрался в лёгкие, вцепился незримыми когтями в сердце. Ненадолго это помогло, отрезвило, словно прыжок в студёную воду. Сжимая кулаки, я огляделась. Вокруг не было ни единой живой души, лишь деревья в саду тихо перешёптывались. Прикрыв глаза, обматерила всю сложившуюся ситуацию.

«Я-я же п-просила не в-выражаться, — печально произнесла Глория, — м-мне д-дурно оттого, что это доносится до у-ушей Создателя».

— Тебе только от этого дурно? — я едва слышно прошептала в пустоту.

«Д-да, — спустя пару мгновений произнесла девушка. Немного выждав, она призналась: — Я-я предполагала н-нечто п-подобное».

— И ты бы согласилась на роль, отведённую отцом? — глухо уточняю, почти не желая услышать ответ.

«Н-нет. Я бы у-ушла к Создателю», — шепчет Глория и вновь уходит, оставляя меня в одиночестве.

Вот значит как. Они всё же не до конца сломили её стержень, однако этого мало. Нужно оплатить им за страдания Глории, за все эти годы издевательств и унижений. Жаль, что я никогда не была мастером подобных вещей. Однако это не помешает подгадить им напоследок.

Глава 10

Вернувшись в комнату, не выдержала и со злости ударила кулаком по стене. Боль вспыхнула резко и отрезвляюще, окончательно приводя в чувства. Потирая ушибленные костяшки, бережно прижала кулак к груди. В свете уличных огней, пробирающихся сквозь шторы, увидела немного стёртую кожу. Вот гадство, ещё и пострадала из-за них. Зло протопав к окну, уставилась в стремительно темнеющее небо. Там вновь парил дракон, выписывая невозможные пируэты в облаках.

Не успела я отойти от разговора с папашей, как в дверь требовательно постучали. Открывать не хотела, но непрерывная долбёжка жутко раздражала. Распахнув двери, готовилась к ругани, однако слова застряли в горле. Напротив возвышалась госпожа Брунхильда, всей своей необъятной горой складок. На её суровом лице застыло выражение недовольства, и я поняла, что впереди нечто странное. Так и случилось.

— Мне приказано перевести тебя в новые покои, — едко произнесла экономка, упирая руки в бока. — До свадьбы там жить будешь, как подобает аристократке. Радуйся — вырвала счастливый билет у своей благородной сестры.

Я промолчала, поскольку стоило открыть рот — оттуда бы полетели ругательства. Я проглотила все реплики ненавистной женщины, что всю дорогу до главного крыла, не переставая, беспокоилась о тонкой душевной организации Виолетты. Бедная, несчастная девочка, у которой злая сестра-проходимка отобрала личного дракона. Гореть мне в костре, что разжигают северные варвары. Ну, это я утрировала, однако смысл в целом схож.

Знакомые коридоры в этот раз привели на третий этаж замка, явно отданный под спальни. Двери располагались на приличном отдалении друг от друга, что намекало на внушительные размеры комнат. Светлые гобелены радовали глаз неяркими оттенками, а на факелах мерцали насыщенные огненные шарики. От них исходил свет, рассеивающий мглу. Тени плавно покачивались на стенах и прятались по углам коридора, не слишком радуясь нарушителям покоя.

Экономка довела меня до самого тупика, в котором притаилась скромная пошарпанная дверь. Зазвенела связка ключей, когда толстые пальцы принялись искать нужный ключ. Вскоре дверь заскрипела, открываясь.

Вспыхнул свет, являя миру довольно роскошную комнату. На ней отпечатались следы запустения и одиночества, зато места хватало с головой. Тёплые зелёные оттенки в интерьере, качественное дерево и большая кровать. Даже с этого расстояния я могла понять, что она мягче и удобнее прежней. Видимо, здесь давно никто не жил, иначе бы пыль не лежала на каминной полке, не танцевала в свете факелов и не укрывала тонким слоем пол. Чихнув, я прикрыла рот рукой.

На меня зло посмотрели, буквально пригвождая к полу.

— Твоя комната, — отчеканила экономка, впихивая меня внутрь. — Приберёшь здесь, а то сама понимаешь, лишних рук у меня нет для тебя. Утром придёт модистка, подберёт несколько приличных платьев и свадебное облачение. Смотри мне, не вздумай позорить род фон Эдельвейсов!

Я молча кивнула, мечтая о её исчезновении. Небеса были на моей стороне, крикливая Брунхильда быстро покинула меня, оставив посреди комнаты.

Я осмотрелась, потирая руки. Работы много, зато сколько места! Я с разбегу бросилась к кровати, прыгая на мягкую перину. Та нежно прогнулась, принимая мой вес, а после застыла.

Блаженно упав на спину, заодно подняв в воздух новую порцию пыли, я раскинула руки в стороны. Красота. Вот теперь смогу выспаться, и спина не будет болеть.

Немного насладившись новой кроватью, встала и принялась наводить чистоту. В углу большого шкафа обнаружилась пара старых тряпок и ведро, которые пришлись как нельзя кстати. Ещё в самом начале я заметила неприметную дверцу, спрятанную в тени ширмы, скорее всего, там была ванная комната. Не мешкая, пошла проверять. Так и есть, небольшая и только на одного человека. Чугунная ванна на львиных лапах, умывальник с медными кранами, странного вида туалет и зеркало в металлической оправе.

Открыв вентили, радостно захлопала в ладоши. Горячая вода! Самая настоящая горячая, и не надо никаких печей и всего остального. Интересно, тут додумались до водопровода и котельных, или всё под властью магии?

Наскоро умывшись, набрала ведро воды. Спать в грязи совершенно не хотелось, а от пыли так и зудело в носу.

«Б-благодать», — произнесла Глория, заставив меня испуганно подпрыгнуть на месте.

Тьфу ты, кто так пугает? Я едва не расплескала всю воду и теперь смотрела на крупные пятна на полу.

Тяжело вздохнув, обошла их и сняла с кровати покрывало. Встряхнув его несколько раз, я расчихалась, целое облако пыли влетело мне в лицо. Да чтоб меня!

Бросив покрывало обратно, вытерла пыль с лица и в ужасе посмотрела на серые пальцы. Сколько же здесь не жил никто? Десятилетия?

«С-скорее всего, п-пару лет, — задумчиво сказала Глория и добавила: — Н-нам п-повезло».

— Думаешь? — отплёвываясь, спросила у соседки по телу.

«Д-да, — судя по её голосу, наш переезд пошёл Глории на пользу. — М-мы нед-долго шли, з-значит, э-этаж д-для г-гостей».

— Вот как, — протянула я, вновь оглядывая комнату.

Наведение простенького порядка заняло час, может, немного больше. За большим окном светил полумесяц, в окружении мерцающих звёзд. Закончив с делами, я расслабленно лежала в горячей воде, паря косточки. Тело расслабилось и стало невесомым, отчего я блаженно жмурилась, вдыхая горячий пар. Глория мурлыкала незамысловатую песенку, разбавляя тишину. Какое же наслаждение, вот так лежать и ничего не делать, — вяло подумала я, поднося к глазам руку.

Ноготки отпарились, став вновь чистыми и с белой окантовкой, сами пальцы сморщились, но вытолкнули въевшуюся грязь. Сюда бы мыла какого, или шампунь, однако даже так я была счастлива. Попав в этот мир, думала, что навсегда лишилась нормальной ванны.

— Глория, ты много трав знаешь? — внезапно спросила я, поймав за хвост интересную мысль.

«Д-допустим, — как-то неуверенно протянула девушка, прекращая петь. — А что?»

— Нет ли у вас травки одной интересной, — начала я издалека, чтобы не спугнуть. — Он беленький такой, с цветами-зонтиками, и очень неприятным запахом.

«К-каким з-запахом?» — заинтересованно уточнила Глория.

— Будто мыши рядом пробегали, — вдохнула и замерла, в ожидании ответа.

«Ой… — к девушке вновь вернулась неуверенность: — В-видела т-такой в лесу, м-мне от его эн-нергии плохо с-стало».

— Сможем сорвать немного? — деловито спросила, уже понимая, что родственничкам не повезло.

«Н-наверное…»

— Отлично, тогда завтра пойдём, — я довольно потёрла руки, уже представляя свою месть. Они ещё рады будут, что избавились от меня малой кровью. — Я ведь правильно понимаю, ты уже сбегала отсюда за травами?

«П-пару р-раз», — вздохнув, призналась Глория.

— Вот и славненько, — я улыбнулась, покидая остывшую воду. — Пусть твои родственнички насладятся последними нашими совместными деньками.

Глава 11

Это был самый лучший сон за всё моё пребывание в этом мире. Мягкая перина, чистое тело и ощущение безопасности. Самих снов я не помнила, однако уверена, что те были светлыми и приятными. Рассвет порадовал приглушённым светом, струящимся сквозь полупрозрачные занавески на большом окне. Я сладко потянулась, не вставая с постели, и зевнула. Уставшее от работы тело постанывало от ломоты, спина так вообще молила о массаже. Да только взять его негде, не к жениху же обращаться, в самом деле.

С трудом собрав себя в кучку, я поднялась и пошла в ванную. Нужно было пользоваться дарами цивилизации, пока была такая возможность. Мало ли этот ящер живёт в какой-то горной пещере, где знать не знали о горячей воде и мыльно-рыльном. Хотя, я припомнила надменный вид моего истинного — этот явно знаком со всем вышеперечисленным. Слишком уж холёный вид у него был, да и повадки совсем не из простых. Такие предпочитают есть из серебряной посуды, запивать все блюда дорогим вином и отдыхать на яхтах.

Тщательно умываясь и кое-как почистив зубы кусочком ткани, я довольно улыбнулась своему отражению. В который раз убедилась, что Глорию явно отлюбила природа и генетика. Миловидное, чуть вытянутое лицо с уставшими голубыми глазами, пухлые губы, покрытые трещинами, и огромные синяки на пол-лица. Ей бы отдохнуть хорошенько, отъесться хоть немного и поухаживать за кожей — и будет настоящая красотка.

Я потянула щёки в стороны, дурачась перед зеркалом. Ничего, ещё будет возможность поправить скромные недостатки. Это не моя угловатая фигура и невзрачное личико, принадлежащее серой мыши. В прошлом меня даже красивые карие глаза не спасали, поскольку скрывались за толстыми очками в роговой оправе. Бабушка не старалась исправить моё зрение, да и экономила на очках, отчего те вечно напоминали старческие и немодные. Всегда стыдилась этого, хоть и пыталась не подавать вида.

Занятая грустными размышлениями о несправедливости жизни, я едва не пропустила тихий стук в дверь. Открыв её, увидела скромного вида женщину с чемоданчиком в руках. Она по-деловому окинула меня взглядом и ободряюще улыбнулась. Интересно, что ей про меня рассказали? Сильно сомневаюсь, что правду. Скорее наврали что-то о грабителях и потерянном багаже дальней родственницы — это хоть не попортит репутацию семьи.

— Доброго утра, леди, — добродушно поздоровалась модистка и представилась: — Меня зовут Анна Сартанн, модистка.

— Очень приятно, — я слабо улыбнулась и пропустила женщину в комнату.

Следующие несколько часов превратились в изнурительную пытку, к которой я была не готова. Меня крутили, вертели, раздевали и кололи иголками. Модистка без конца хвалила мою фигуру и формы, которые так любят мужчины. Она печально закатывала глаза, вспоминая, как во времена её молодости ей приходилось изнурять себя диетами ради достижения таких параметров. Я вяло кивала, предпочитая отмалчиваться. Во мне теплилась надежда, что так она быстрее закончит.

В конечном счёте мы выбрали несколько фасонов и тканей для повседневных платьев, не слишком ярких и объёмных. Благо здесь уже прошла мода на кринолины и турнюры, сменившись обычными платьями с корсажами. Со свадебным платьем возились больше всего. Мне приходилось прямо-таки выгрызать право надеть простенькое и скромное, а не расшитое камнями и жемчугом. Анна предлагала просто невообразимые фасоны, модные у молоденьких невест этого мира. Я едва не плевалась, глядя на складочки, рюшечки и слои белой ткани. Ненавижу подобные штучки, тем более в таком количестве, как мне показывали.

Стоит отметить, что завтрак нам принесли на двоих. Прямо расщедрились, подав по паре жареных яиц, ветчины и помидоров, а также сладкие булочки с чаем. Я аж удивилась, увидев поднос у служанки, не веря собственным глазам. Свою порцию я тогда проглотила, не глядя, унимая зверский голод. Поразительно, но модистка восприняла это обыденно. Возможно, здесь такие порядки, ну или же просто не подала вида.

Выпроводив модистку, устало рухнула на кровать. Мне нужен отдых, немедленно. Никогда не думала, что простой выбор платьев может отнять столько сил. Казалось, меня выдавили словно лимон, а после ещё и пропустили через пресс. Тяжело вздохнув, прикрыла глаза.

«Давай, Глория, твой выход. Пора отправляться за полезной травкой, которая даст твоим родственничкам ощутить всю прелесть обиженной травницы», — мысленно обратилась к соседке, давая перехватить контроль над телом.

Меня в который раз утянуло в непроглядную тьму, где не было ни единого проблеска света. Плавая в невесомости, я прислушивалась к окружающим звукам. Они — единственное, что было доступно в качестве незваного спутника. Каменные коридоры сменялись улицей, шум ветра и перешёптывание деревьев становились всё громче. А вот голоса людей стихли довольно быстро: видимо, девушка пользовалась тайными тропами, ведущими прочь из замка. Когда вокруг запели птицы, меня потащило наружу.

«В-вот здесь, — напряжённо произнесла Глория, отдав мне контроль над телом. — Я в-видела их здесь».

— Отлично, спасибо тебе, — мягко поблагодарила я, осматриваясь.

Красивая цветочная поляна, посреди настоящего леса. Всё пропиталось ароматами хвойных деревьев, чьи иглы усыпали землю подобно ковру. Редкие цветочки пробивались сквозь них, переливаясь в свете солнечных лучей. Многие виды были мне незнакомы, но и привычные растения встречались. Я осторожно погладила лепестки ромашки и пошла вперёд. Высматривать нужные цветы-зонтики было интересно, как и прогуливаться по лесу. Меня окружали птицы, поющие о неведомых краях; лесные обитатели изредка выскакивали на тропу, а после испуганно убегали прочь. Всё в этом месте было пропитано жизнью, дышало и чуть ли не пело.

Нужный мне цветок всё никак не желал попадаться в руки, а ведь я прилично углубилась в лес. Звуки постепенно притуплялись, а тени скользили всё чаще по земле. По коже пробежал порыв холодного воздуха, заставляя резко обернуться. Никого. Лишь тихий шелест листвы да заяц, выскочивший из-за куста шиповника. Облегчённо выдохнув, я пошла дальше.

Новая поляна. Уже не такая яркая и словно окутанная неясной дымкой. В тени раскидистых еловых лап увидела свою прелесть. Россыпь зонтиков белоснежного цвета призывно покачивалась на слабом ветру, так и подзывая к себе. Прибавив шаг, я приблизилась к цветам. Оторвав край подола, бережно сорвала побольше, чтобы не возвращаться.

Противный мышиный запах ударил в нос, и приходилось дышать пореже. Однако меня распирало от удовольствия, которое проявлялось на лице улыбкой.

— Итак, болиголов мы собрали, — довольно протянула я, — теперь можно и обратно.

Глава 12

Спрятав цветы болиголова в корсаж, я быстрым шагом пошла обратно. Высматривая знакомую тропу, старалась не сходить с неё. Казалось, за мной следили десятки глаз, а издалека доносился неясный шорох. Оглядываясь, почти перешла на бег. По пути сюда я была слишком поглощена поиском, чтобы задаваться вопросом: почему затихли птицы? Уже некоторое время пернатые молчали, не произнося ни единого звука. Это пугало до дрожи, поскольку лес молчал лишь в одном случае — когда готовилась охота.

Сердце лихорадочно стучало в груди, подскакивая к горлу. Я уже просто бежала, слыша, как за спиной преследуют звери. Волки. Они пронзительно завыли, подхватывая свою лихую песнь. Щёлканье пастей и топот лап раздавались словно со всех сторон. У меня не было и шанса оглянуться, посмотреть, сколько их. Дыхание так и норовило сбиться, в боку уже покалывало от непривычки. Страх подстёгивал не хуже плети, гоня меня по тропе обратно к знакомой поляне.

А ведь я даже передать управление телом не смогу. Глория дрожала от ужаса, забившись в самый дальний уголок нашего тела, и бесконечно молилась. От её бубнежа мне становилось всё хуже и хуже, словно под ноги кто-то подбрасывал камушки и палки. Несколько раз я едва не оказалась на земле, споткнувшись и лишь чудом удержав равновесие.

Моё везение закончилось внезапно, прямо на той красочной поляне. Под ноги попал непривычно большой камень, отчего я кубарем полетела на землю. Прокатившись по колючему цветочному ковру, больно ушибла локти и колени. Лицо, скорее всего, перепачкалось от грязных еловых игл. Не мешкая и не обращая внимания на ссадины, села, выставив руки вперёд. На меня надвигалась целая стая. Десяток голодных и худых волков, с раскрытыми пастями и безумными глазами.

Горло сжала беспощадная рука ужаса. Я не справлюсь с ними, сил не хватит. Выбираясь в лес, я даже не задумалась об опасности. Привыкла, что в моём родном мире волки и дикие звери — редкость. Давно прошли те времена, когда в современном лесу можно было наткнуться на волка или медведя, максимум зайцы с лисами. А здесь их ещё не загнали в заповедники и зоопарки, не вытеснили из первозданных владений.

«Какая же я дура», — едва не плача, подумала. Только получила шанс на новую жизнь и так бездарно его профукала. Стыдоба-то какая.

Мои вытянутые руки не были преградой, на них бы даже не обратили внимания. Однако метка на моём запястье запульсировала, наливаясь чернотой. Кожу обожгло болью, отчего я закричала. Волки отшатнулись, но лишь на мгновенье. Зло зарычав, серые убийцы начали наступать на меня. Божечки, только не это!

Вожак успел приблизиться почти вплотную, как поляну накрыла огромная тень. Крылатый ящер спикировал прямо на зверя, разрывая его огромной пастью. Мотая головой, белоснежный дракон закрыл меня своим телом. Он напоминал тех ящеров, что изображали в новомодном сериале про драконов и войну за престол. На четырёх мощных лапах, с длинной шеей, украшенной костяным гребнем до самого кончика хвоста. А голубоватые крылья были перепончатыми, как у летучей мыши. Вытянутая морда с сотней острых зубов была усеяна костяными наростами. Настоящий монстр, ледяной ужас, прилетевший неизвестно откуда и зачем.

Потеряв вожака, волчья стая ослабла. Утратила свой охотничий азарт, ещё и струсила. Поджав хвосты, словно подзаборные шавки, волки сбежали. Скрывшись в тени деревьев, они испуганно поскуливали, пока совсем не растворились в глубине леса. Довольный произведённым эффектом, дракон развернулся ко мне мордой. Перепачканный, он вызвал лишь желание сбежать вслед за моими несостоявшимися убийцами. Махина заняла всю немаленькую поляну, и даже опустившись на четыре конечности, имела размер с двухэтажный дом, если не больше.

Из-за охватившего меня ужаса я молча отползала назад. Дракон заинтересованно склонил голову набок, сверля меня своими жёлтыми горящими глазами. Они напоминали два огонька, заключённых в ледяном теле. Фыркнув, ящер обдал меня горячим воздухом. Нервно передёрнув плечами, я остановилась. Вроде бы он не собирался меня есть, скорее уж поиграть.

— Т-ты кто? — я набралась храбрости спросить, помня, что эти монстры разумны.

Вокруг дракона замерцала дымка, скрывая его в сером тумане. Спустя мгновенье на его месте стоял человек, которого я совсем не желала видеть. Тем более здесь, в лесу, с охапкой ядовитой травы за пазухой. Чёрт подери, и вот как это считать — удачей или невезением?

— И тебе здравствуй, дорогая невестушка, — едко произнёс мой жених, Рейдолир.

Глава 13

— Как тебе прогулка? Не слишком скучно? — с долей ехидства спросил Рейдолир, прищуривая серые глаза.

Я сглотнула, уловив в его голосе вкрапления яда. Он был зол, внезапно поняла я, ощутив внутри нечто чуждое. Чувства, принадлежащие совершенно другому человеку, или дракону, если быть точнее. Я удивлённо прислушалась к себе, постепенно начиная различать эмоции, бушевавшие внутри моего тела. Метка на запястье равномерно жгла кожу, расходясь волнами жара по руке.

— Д-да, просто чудесно, — запнувшись, ответила, отводя взгляд. Он тут же выцепил остатки несчастного волка, лежащие неподалёку. — Я тут цветочки собрать решила, а они как выскочили… Спасибо одним словом, мил — добр чел…дракон.

Я несла полную чушь, медленно поднимаясь на ноги. Дрожащие конечности не хотели держать моё бренное тело, и мне приходилось прикладывать значительные усилия, дабы позорно не рухнуть обратно.

— Цветочки? — удивлённо переспросил дракон, приподнимая одну бровь. — А я уж подумал, решила красиво самоубиться прямо перед свадьбой.

— Ну что вы, — я нервно улыбнулась, поправляя корсаж и незаметно поправляя кусок ткани с болиголовом. — У меня и мысли такой не возникло, я с нетерпением жду нашей свадьбы.

Я явно сказала что-то не то. Дракона аж перекосило, стоило мне договорить. Казалось, мужчина съел целый лимон, закусывая перцем чили. В серых глазах мелькнуло безумная жажда крови, которая почти моментально испарилась под гнётом спокойствия. Что ж, эмоциями мой ненаглядный явно умеет управлять, раз так быстро обуздал желание меня придушить.

— Я рад, — выплюнул Рейдолир, после чего криво улыбнулся и спросил: — Сопроводить до замка? Или вас проводят ваши дружки четырёхлапые?

— Не откажусь от сопровождения, — вздрогнув, быстро произнесла, пока мужчина не передумал.

Ещё не хватало в одиночестве возвращаться, я и дороги-то не знаю, вдобавок волки явно следили за нами издалека.

В молчании мы шли по едва заметной тропе, ведущей к замку. Мне было интересно, откуда дракону известна эта дорожка, однако спрашивать не рискнула. Ответ мне может не понравиться, да и вопросы могли возникнуть уже у него. Так что молчим, Вика, молчим и топаем домой. Там нас ждали великие дела, прямо-таки жаждали нашего внимания. Тряпочка с драгоценной травой грела грудь, словно я положила туда горячие угли. Нет, само собой, это была лишь игра воображения, разгорячённого моими намерениями.

Никогда прежде я не собиралась использовать свои знания во вред человеку, тем более не травила никого травами. Я знала, какие последствия могли быть от болиголова, мало того, я жаждала их увидеть на родственниках Глории. Они заслужили подобное обращение, своими действиями они сделали всё, чтобы сломить несчастную девушку. А уж их долгоиграющие планы на неё поставили жирную точку в моих спорах с собственной миролюбивостью.

Когда мы вынырнули из леса, сразу же наткнулись на неприметную дверцу в заборе. Она была небольшой, едва ли не в половину человеческого роста. Скорее всего, её использовали как запасной вход или вообще лаз для мелких диверсантов. В любом случае, входить в неё можно было, только согнувшись и убирая ползучие заросли плюща. Сопроводив меня до безопасного места, Рейдолир хмуро посмотрел в мою сторону и обернулся ящером. Огромная туша дракона размяла крылья и взлетела, стремительно скрываясь среди облаков. Даже не попрощался, хотя не больно-то и хотелось.

Быстро прошмыгнув на территорию замка, отдала контроль взволнованной Глории. Она уже некоторое время тихо просила меня об осторожности, мол, нужно быть крайне внимательной по пути к комнате. Вот пусть сама и идёт, хоть успокоится немного. Присутствие дракона беспокоило нас обеих, от него исходила опасная аура, от которой мороз пробегал по коже. Не знаю почему, но другим вроде бы было довольно комфортно в его присутствии. Я прекрасно помнила взгляды, которые бросала на Рейдолира сводная сестра Глории. Её явно не пугал ящер, скорее уж, наоборот — привлекал, подобно горящему маяку.

Плывя в непроглядной бездне, я словно растворялась во мраке. Мысли текли вяло, лениво и почти не откликались в душе. Я слышала торопливые шаги Глории, громкий стук взволнованного сердца и её хриплое дыхание. Девушка боялась попасться, и излишне осторожничала. Стоило до нас дойти звуку чужих шагов или обрывкам разговоров, как она замирала, словно испуганная мышь.

Наконец, послышался звук закрывающейся двери, и меня рывком выдернуло в реальность. Комната ничуть не изменилась за время нашего короткого отсутствия. Быстро проверила подобие замка на двери, запирая комнату, и достала свёрток с болиголовом. Бережно раскрыв ткань, облегчённо вздохнула. Цел и невредим, вот и славно. Немедля прошла к небольшому трюмо, стоящему неподалёку от кровати, и положила на него свёрток.

— Глория, ты умеешь управлять теплом? — напряжённо спросила я, впервые задумавшись над тем, как же сушить растение.

«У-умею, — моментально ответила Глория, но тут же разочаровала меня: — т-только жар с-слабый и это д-долго».

— Ну хоть так, — обречённо вздохнула я и уточнила: — Что нужно делать?

«П-представь, что от рук исходит жар, — начала учить девушка, я повторяла вслед за ней действия. — Т-теперь жар распространяется дальше, его подхватывает ветер. И представь, как высыхает нужный тебе предмет».

Моё воображение заиграло на полную катушку. По началу ничего не происходило, однако уже через пару минут я действительно ощутила нарастающее тепло в ладонях. Оно накапливалось постепенно, словно продираясь сквозь толщу холода. Потребовалось минут десять, прежде чем я смогла вызволить жар и направить потоком воздуха в сторону лежащего болиголова. Растение начало высыхать, теряя влагу и словно сгорая под палящими лучами солнца.

Едва растение достигло нужного состояния, я резко встряхнула руками и прекратила колдовство. Ладони обожгло резкой болью, что также резко исчезла. Я довольно посмотрела на свои труды, поражаясь, насколько же здесь проще экспериментировать. В родном мире я бы долго ждала, пока растение высохнет в сушилке или под солнышком. А тут пятнадцать минут — и всё готово, твори, что хочешь.

Это поражало и заставляло бояться, всё же, если почти любой может колдовать, значит, и преступность процветает. Сколько злодеяний можно провернуть, используя магию, особенно имея хорошие мозги. Перетирая болиголов в пыль, я раздумывала над плюсами и минусами магии. Не зря силу почитали, она давала безграничные возможности в этом мире. И я только могла догадываться, на что способны истинные владыки этого мира. Мне теперь казалось, что драконы всесильны, раз им покровительствует магия.

«Однако, — зло подумала я, — это не даёт им право принижать людей! Мы тоже не лыком шиты, и многое получше делаем, чем эти ящеры!»

Глава 14

Близился ужин, день пролетел совершенно незаметно. Приключения в лесу вымотали меня, но не погасили желание напакостить напоследок семье Глории. Сжимая в руках заветный мешочек с измельчённым болиголовом, я решила прокрасться на кухню. Путь туда помнился довольно смутно, однако ароматы еды не подвели. Искомое помещение нашлось довольно быстро. Пробравшись в обитель казанов и поварёшек, первым делом огляделась.

Работа кипела и бурлила. Главная повариха командовала поварятами, которых, как всегда, не хватало. Она раскраснелась, словно помидор, и не обращала внимания на приходящих служанок. Мне новые наряды пока не доставили, поэтому слиться со слугами не составило труда. Волосы надёжно скрывал чепец, а лицо я закрыла тряпкой, ссылаясь на появившуюся простуду. Меня несколько раз ловили, но услышав про причины закрытого рта с носом, моментально отскакивали и теряли интерес. Никому не хотелось заразиться и подвергнуть жизнь опасности.

Вот так, неприметной тенью, я добралась до полки со специями. Её я видела ещё во время работы, во второй день пребывания в этом мире. Как чувствовала, что однажды пригодится. Незаметно раскрыла мешочек и зачерпнула траву. Немного подумав, высыпала всё обратно и взяла небольшую ложечку, что растяпы-поварята забыли на столе. Осторожно, стараясь не рассыпать ценный яд, поделила содержимое мешочка на все баночки со специями.

Когда последняя крупица упала в баночку с перемолотым перцем, расслабилась и выдохнула. Пока творила свою месть, даже не дышала, настолько страх перехватывал дыхание. Дозы получились небольшими, но если употреблять часто — беды не миновать. Мне не нужна была быстрая месть, отнюдь. Я хотела, чтобы они прочувствовали её как можно лучше, побегали по местным лекарям и врачевателям. Напоследок, оглянувшись на специи, поспешила убраться прочь из кухни. На ходу подхватила одинокое яблоко и спрятала в складках платья. Хоть перекушу до ужина, а то живот ныл и требовал подпитки.

«Т-ты… Хочешь у-убить их?» — внезапно спросила Глория, когда я почти дошла до нашей комнаты.

— Я уже убедилась, что ваша магия сильна, — отмахнулась я от предположения девушки. Смерть действительно не входила в мои планы, мне хотелось их лишь потрепать посильнее и выжать деньги. — Так что они не умрут, а просто обеспечат лекарям заработок.

«Н-но они м-могут умереть, — утвердительно произнесла Глория, явно хмурясь. — Создатель п-против уб-бийств».

— Значит, я после поставлю за них свечку, — легко ответила я, заходя в комнату.

На кровати лежали доставленные готовые платья, целых три штуки. Быстро здесь работают, даже удивительно. Я подошла ближе и принялась рассматривать свои новые наряды. Бурчание и пыхтение со стороны Глории пропускала мимо ушей, всецело отдавшись созерцанию красоты. Ткани переливались в свете факельных огоньков, однако были плотными и тёплыми. В этом я убедилась, прикоснувшись к одному из подолов. Цвет морской волны идеально подходил к голубым глазам Глории и должен был прекрасно подчёркивать их.

Не мешкая, пошла в ванную комнату. Смыв с себя пот, ощутила себя почти счастливой. В комнате меня, как выяснилось, уже ждала знакомая служанка. Мышка переминалась с ноги на ногу, стоя на пороге спальни. Увидев меня, она вся подобралась и постаралась скрыть нервозность.

— Меня послали вам на помощь, госпожа, — напряжённо произнесла служанка, глядя на меня. Было видно, что новое обращение ко мне ей не нравилось, хотя держать лицо она умела, спорить не стану.

— Тогда помоги мне с платьем, — доброжелательно попросила, подходя к разложенным платьям. Указав на понравившийся наряд цвета морской воды, добавила: — Мне сделали неудобные застёжки, сама не справлюсь.

— Как прикажете, госпожа, — спокойно кивнула Мышка и приступила к делу.

Руки девушки оказались довольно сильными, а пальцы ловкими. Ей не составила труда затянуть шнуровку у меня на спине и застегнуть с десяток мелких перламутровых пуговиц, что шли по рукавам. Облачив меня в платье, она подвела меня к зеркалу возле трюмо. Там отражалась настоящая красавица в роскошном платье изящного фасона. Корсаж подчёркивал тонкую талию, а мягкий овальный вырез не слишком давал поводов усомниться в скромности. Узкие рукава украшала вышивка, как и струящийся подол. Модистка прислала даже туфли в тон новым нарядам, что меня поразило до глубины души.

Благодаря стараниям Мышки волосы превратились в нечто напоминающее причёску, она завила пряди и сцепила их небольшой заколкой. Заколку мы нашли в одном из ящиков трюмо, видимо, кто-то из бывших гостей забыл её. Ни капли макияжа или украшений, но даже так я могла затмить красотой всех вокруг. Даже ту пышногрудую Виолетту, что стремилась заполучить моего жениха.

— Всё готово, госпожа, — с поклоном сообщила Мышка, отходя от меня к двери. — Сопроводить вас в столовую?

— Да, если не затруднит, — медленно кивнула я, всё ещё находясь под впечатлением от отражения в зеркале.

Дорога до столовой прошла без происшествий. Я медленно шла по уже знакомым коридорам, стараясь не сходить с ковровой дорожки. Шаги были непривычными, всё же я не привыкла к каблукам, пусть и небольшим. Повезло, что под платьем не видно моих дрожащих коленок. Слуги изредка попадались нам на пути, однако несчастные застывали с разинутыми ртами. Уверена, никогда прежде они не встречали столь разодетую Глорию.

Дойдя до больших дверей, мы замерли. Двое проворных слуг начали раскрывать тяжёлые створки, что протяжно заскрипели. Мышка осталась в коридоре, а я же решительно вошла на поле боя. Именно так я видела сегодняшний ужин, ведь компания родственничков и жениха не предполагала спокойной трапезы.

— Всем добрый вечер, — я мило улыбнулась, глядя на собравшихся за столом. Прекрасные, перекошенные от зависти и потрясения лица были мне ответом. — Благодарю, матушка, за чудесные платья. Они прекрасны, не так ли?

— Да, доченька, — выдавила из себя мачеха, покрываясь красными пятнами гнева.

Мне кажется, или она совсем не этого ожидала, отправляя ко мне модистку? Оу, или это не её рук дело? Так и есть, судя по свирепому взгляду в сторону папаши, пошить мне новые платья была именно его идея.

— Скорее присаживайся, Глория, — поторопил меня папаша, теребя шейный платок. — Не стоит проявлять такое грубое неуважение по отношению к нашему дорогому гостю.

— Как скажете, папенька, — пропела я и поспешила к столу. Окинув быстрым взглядом пустующие места, решила сесть напротив сестрицы. Так получилось, что из-за этого возле меня сидел Рейдолир. Дракон молча рассматривал меня, как какую-то диковинную зверушку. Такая гремучая смесь из любопытства, презрения и недоумения. Первым порывом было обидеться, но я всё же выше этого. Как говорится, на больных и убогих не обращают внимания.

А вот сестра представляла собой идеальную мишень для сегодняшнего развлечения. Багровая от зависти, она едва ли не пожирала меня глазами. Унаследовав красоту матери, пусть и пока более юную, она не научилась контролировать себя. Поэтому я совершенно не удивилась, когда из её рта вылетело оскорбление:

— Как корову ни наряжай, она всё равно останется коровой.

Глава 15

— Дорогая сестра, — милейшим тоном пропела я, сузив глаза. — Вы, видно, выпили слишком много вина. Раз уж коровы чудятся, ещё и в нарядах.

— Пф, — фыркнула девушка и вздёрнула нос.

Красоты у неё не отнять, как и жажды внимания. Платье цвета фуксии подчёркивало грудь, оголяя её в шикарном вырезе. Мой ненаглядный жених, не скрываясь, поглядывал туда, едва ли не капая слюной. Все мужики одинаковы — помани пышным бюстом или большой попой, побегут следом, как привязанные. Нет, не спорю, исключения встречались, но крайне редко. Я пока таких только по телевизору и видела. В фильмах и сериалах, созданных специально, чтобы обелить мужскую часть населения.

— Дорогие мои, не ссорьтесь, — миролюбиво прошипела мачеха, искоса поглядывая в сторону дракона. — Не стоит смущать гостя нашими разногласиями.

— Маменька! — вспыхнула пристыженная Виолетта, покрываясь пятнами смущения. Они ярко выделялись на чуть смугловатой коже, усиленные цветом платья. — Как вы только позволили ей сесть с нами за стол!

— Виолетта, а ну прекрати! — грозно шикнула на дочь женщина и, извиняющимся тоном, произнесла: — Простите, ваша милость, моя дочь бывает излишне эмоциональной. Возраст, сами понимаете.

— Даже не удивлён, — спокойно ответил Рейдолир, беря в руки бокал с рубиновым вином. — Человеческие девушки все несдержанные, особенно в юном возрасте.

Я повернула голову в его сторону, желая рассмотреть поближе. Красив, зараза, только вот характер всё впечатление портил. В этот раз на нём красовался чёрный камзол с серебряным шитьём и перламутровыми пуговицами, по ткани змеился плавный узор горящего пламени. Тёмные волосы мужчина убрал назад, открывая лоб и уши. Серые глаза холодно блеснули, стоило дракону заметить мой повышенный интерес.

— Моя дорогая невеста желает что-то спросить? — чуть язвительно произнёс Рейдолир, приподнимая одну бровь.

— Нет, — я мило улыбнулась, отворачиваясь.

Послышался перезвон колокольчика, и в столовую хлынули слуги. В их руках красовались подносы с блюдами. Воздух наполнился аппетитными ароматами, от которых живот сводила судорога. Яблока мне не хватило, чтобы утолить голод, и теперь я была готова съесть целого поросёнка.

Когда перед моим носом поставили тарелку с куропаткой, я сглотнула слюну. Хрустящая румяная корочка выглядела настолько маняще, что руки сами тянулись попробовать хоть кусочек. Разнообразные салаты, несколько видов мяса и запечённой рыбы, а также пирогов — заняли свои почётные места на длинном столе. Мне пришлось проявить невероятную выдержку и напрячь память, дабы вспомнить, что из всего этого разнообразия приготовили до моего вмешательства в специи. Ещё не хватало отравиться самой, попробовав болиголов на вкус.

Голод затмевал мысли, путал их и сбивал картины воспоминаний. Кажется, пирог с осетриной был уже в печи, когда я пришла на кухню. Как и несколько простеньких овощных салатов. Именно их я и взяла, понемногу отсыпав в тарелку. Я незаметно посматривала по сторонам, пытаясь понять, что берут себе остальные.

Виолетта сделала вид, что не голодна, и ограничилась одним салатом с курицей. Она нехотя елозила листик капусты, размазывая соус по своей тарелке. Мачеха была явно голодна и с аппетитом ела такую желанную куропатку, заедая её гарниром из запечённого картофеля. Что взял папаша Глории, я не смогла увидеть, слишком далеко находилось его место. А вот женишок, сидевший через пару стульев от меня, предпочёл жареного поросёнка и колбаски. То, с каким надменным видом он ел мясо, поражало. Казалось, дракон делал огромное одолжение, вкушая приготовленные блюда.

Аккуратно поделила кусочек пирога на части, стараясь не потерять начинку. Рыбный аромат кружил голову, я давно не ела действительно вкусной рыбы. В последнее время мне, если и доводилось есть её, то это были хек или скумбрия. Они не шли ни в какое сравнение с осетриной, что использовалась в этих краях. Наколов небольшой кусочек, уже приготовилась к гастрономическому блаженству. Однако вкусить еду мне было не суждено — Виолетта оторвалась от своего удина и ехидно произнесла:

— И как тебе, сестрёнка, ужин?

В её тоне сквозила неприкрытая издёвка, а прищуренные глаза так и полыхали от злорадства.

— Всё просто чудесно, — мягко ответила я, чуть улыбаясь.

— Ну конечно, он ведь не сравнится с тем, что ты ела до сих пор, — пропела Виолетта, кивая в сторону свиного окорока неподалёку от нас. — Небось, слугам мясо нечасто дают.

— Ну что ты, Виолетта, — попыталась вмешаться мачеха, однако без энтузиазма. Я так и видела, как на лице женщины расплывается притворная маска умиления. — Глория не была прислугой, она всего лишь помогала несчастным в их работе.

— Да-да, матушка, — пропела Виолетта, беря в руки бокал с вином. Немного подержав его в руках, она сделала глоток и добавила: — Я прямо вижу, как наша добрая Глория драит полы и убирает конюшни.

Мои пальцы крепко сжали вилку, а улыбка начала превращаться в оскал. Ну и гадина, гадюка подколодная. Она пыталась унизить Глорию на глазах дракона, и у неё это отлично получалось. Вспомнить только первую встречу с Рейдолиром и испачканный камзол, как к моим щекам приливала кровь.

Пока моя соседка страдала от тяжёлой работы и гнула спину наравне со слугами, эта гадина посещала балы и веселилась. А теперь пыталась отбить жениха у родной сестры, да ещё зная про метку истинной пары. У Виолетты не было ни стыда, ни совести. Отвратительный человек, готовый идти по головам ради своих целей. Искоса посмотрев на своего женишка, даже не удивилась его ледяному спокойствию. Как ел мясо, так и продолжил, даже не глядя в нашу сторону. Само воплощение умиротворения, снизошедшее к простым людишкам.

— Зато другие не переставали бездельничать и пудрить носик на балах, — простодушно заметила я, кладя вилку на тарелку. Подняв полный заботы взгляд на сестрёнку, спросила: — Неужели там не нашлось ни единого мужчины, что позарился на тебя?

— Ах ты, — прошипела разозлённая девушка, грозно сверкая глазами. Она была готова разорвать меня, если бы не преграда в виде стола.

— Великий Создатель, так я права? — притворно ужаснулась я, прикрывая ладонью рот.

— Нет! — рявкнула Виолетта, таки вскакивая со своего места. Пышная грудь заколыхалась от резкого движения, едва не выпрыгивая из выреза декольте. — Меня одаривали вниманием десятки достойных кавалеров! В то время как ты, Глория, подрабатывала мойщицей полов!

— Виолетта фон Эдельвейс! — громко прикрикнула мачеха, не выдержав позора своей родной кровиночки. — Немедленно убирайся в свою комнату, дабы обдумать недопустимость подобного поведения!

Девушка раздражённо отдёрнула подол платья и стремительно вылетела из столовой. За столом воцарилась тишина, причём ещё немного — и запели бы сверчки. Слышался лишь стук серебряных приборов о тарелки — мужчины невозмутимо продолжали свой ужин, даже не обратив внимания на ссору. Мне бы их непробиваемость, ей-богу. Фыркнув, я вернулась к своей тарелке. Манящий пирог уже остыл, однако голод разыгрался не на шутку. Подхватив вилку с пирогом, быстро отправила его в рот.

Нежный вкус осетрины вспыхнул на языке, а после начался ад. Меня бросило в пот, испарина проступила на лбу, а руки начали мелко дрожать. По телу разливались волны жара, сменяющиеся холодом. Голова пошла кругом, горло сжала невидимая рука, не давая даже проглотить злополучный кусочек пирога. Язык распух, и, казалось, вот-вот грозил вывалиться наружу. Хватаясь за стол, я попыталась встать. Сознание рывками покидало меня, отчего реальность смешалась с туманом. Последнее, что я помнила перед отключкой — обжигающая боль в запястье и полные беспокойства серые глаза.

«Неужели у глупой Глории аллергия на рыбу? — набатом звучала в голове паническая мысль, не покидая даже в забытье. — Какая же глупая смерть… От кусочка рыбного пирога…»

Глава 16

Я плавала во тьме, словно качаясь на морских волнах. Никогда не была на настоящем море, не доводилось как-то, да и денег на отдых за границей не было. Иногда мне нравилось воображать, что местная речушка — это море насыщенного лазурного цвета. Красивое, с прозрачной водой и крупным песком на дне. Поросший травой пляж в моём воображении был песчаным берегом удивительного золотого цвета. Вылазки на речку я обожала, как и плавание. Оно позволяло расслабиться, отпустить тревоги и раствориться в водной стихии.

Теперь же, находясь в этом непонятном месте, я ощущала себя свободной. Меня не держали цепи телесной оболочки, сейчас они напоминали мне оковы. Воспоминания не мелькали перед глазами, не показывали фильм из моей жизни. Ничего из того, что обычно представляют в момент смерти. Я лениво покачивалась, не тревожась ни о чём. Казалось, кто-то выкорчевал все чувства, что были при жизни, оставив одно лишь умиротворение.

Внезапно меня потревожили. Тьма вспыхивала яркими огнями, от которых расходились трещины. Огненные прорези в сплошном покрывале мрака смотрелись жутко, отчего меня пробрала дрожь. В тишине послышался нарастающий треск и гул, среди которого смутно различались слова. Меня начала бить крупная дрожь, сотрясая бестелесное воплощение души, что напоминала сгусток света. Вместе с гулом пришла боль, накатывающая волнами. Она раздирала меня на части, выворачивая наизнанку. Невидимая рука рывками потащила меня к трещинам, что с каждым мгновением увеличивались в размерах.

Меня выбросило в реальность, возвращая в тело Глории. Жадно вздохнув, я закашлялась. Грудь жгло, в горле словно застрял целый ёж, а глаза слезились и ничего не видели. Схватившись за горло, я закашлялась. Руки дрожали, словно после хорошей пьянки. Мысли путались, у меня никак не получалось собрать себя в кучу. Никогда прежде я не страдала аллергией, и тем более не сталкивалась с анафилактическим шоком. Проходя его на занятиях, я совсем иначе представляла состояние пациента.

Когда получилось прокашляться, решила осмотреться. Рядом слышался шелест ткани и чьё-то дыхание, отчего мне стало не по себе. В этом мире ещё не встречалось нормальных людей, кроме конюха, поэтому ничего хорошего я не ожидала. Моя комната в главном крыле замка, в воздухе витал аромат целебных трав и настоек, а рядом сидел мужчина. Обведя всё вокруг ещё раз мутным взглядом, я уставилась на женишка. Потрёпанный и утративший утончённый лоск, он сидел рядом и хмуро глядел на меня. Его волосы растрепались, словно он без конца запускал в них руки.

— Создатель, ч-что это б-было?! — взвизгнула Глория, отчего я поморщилась. — П-почему мы едва не п-погибли?!

— Ты… — я хотела выругаться, однако осеклась. Если у девушки такая реакция, может, она и не знала про аллергию? Сложно поверить, что за столько лет она ни разу не ела рыбу, однако я бы не удивилась. — Рыба. Видимо, у тебя на неё аллергия.

— К-как так? — взволнованно спросила Глория, обдавая меня ощущением нервозности. — Э-это теперь н-нам нельзя её е-сть?

— Да, — угрюмо ответила и попросила: — Давай позже обсудим, у меня тут дракон уже давится словами.

— Хорошо, — прошелестел голос девушки, и я ощутила её уход в подсознание.

— Тебе точно надоело жить, — ледяным тоном произнёс Рейдолир.

Похоже, тот обеспокоенный взгляд перед обмороком мне привиделся. Сейчас ящер напоминал ледяную глыбу, которая сломила Титаник. Я нервно дёрнулась, когда его рука потянулась к моему лицу. Длинные пальцы замерли в паре миллиметров от моего подбородка, а после сжались в кулак и убрались за спину.

— Н-не правда, — пробормотала я, сглатывая комок в горле. Тут же поморщилась от боли, что пронеслась сотней игл по телу.

— Сначала волки, — холодно отчеканил дракон, — теперь приступ, едва не стоивший тебе жизни. Ты понимаешь, какие последствия могли быть?

— М-моя смерть? — пролепетала я, теряясь под прицельным взглядом серых омутов.

— Нет! — рявкнул Рейдолир, поддаваясь в мою сторону. Он навис надо мной, подобно цунами, и пророкотал: — Моя смерть! Мы связаны, глупая ты женщина! Погибнешь ты — умру и я, где бы ни был в этот момент!

— Что? — потрясённо выдохнула я, испуганно моргая.

— Идиотка! — зло бросил мужчина и вскочил с кровати. Он в несколько шагов преодолел расстояние до двери в коридор и рявкнул: — Свадьба на рассвете!

Я машинально посмотрела в окно, за которым царила непроглядная ночь. Что, чёрт возьми, только что произошло? Какая к бесам связь и совместная смерть в один миг? Откинувшись обратно на подушки, уставилась в потолок. В теле всё ещё чувствовалась слабость и боль, что не жалели отпускать меня. Вспышка драконьего гнева обескуражила и вогнала в ступор. Я терялась, когда кто-то вот так наседал на меня и кричал. Сразу захлёстывали воспоминания из детства, которые я так усиленно прятала.

Да, я старалась побороть себя и не реагировать столь глупо. Однако получалось далеко не всегда, к сожалению. Свадьба на рассвете, так он сказал? Совсем скоро, — вяло подумала я, поворачиваясь набок. Свернувшись калачиком, обняла колени дрожащими руками. Меня потряхивало, а в ушах всё ещё стоял крик: «Идиотка!». Судорожно вздохнув, подавила порыв разрыдаться, как в детстве. С трудом сдерживая слёзы, прикрыла глаза и прикусила губу.

Хотелось вернуться обратно в то блаженное состояние, что окутывало во мраке. Но ведь это означало смерть в реальности, а умирать мне не хотелось. Я не успела насладиться жизнью, не узнала этот мир получше и не исполнила свою мечту. Впереди столько планов, — судорожно вздохнула я, сжимая пальцы, — нельзя же отказываться от них из-за собственной слабости. Мне до боли не хватало поддержки, близкого человека рядом. Того, кто утешил и обнял, давая выплакаться.

Страх смерти нахлынул, окутывая меня с головой. Я могла умереть! Из-за крохотного кусочка рыбы просто задохнуться! Слёзы хлынули из глаз, капая на подушку.

Судорожно всхлипывая, я тихо заскулила. Этот ужин мог стать последним. Вот прямо действительно последним в моей жизни, что лишь чудом подарил местный бог. Меня уже нет в одном мире, а теперь я могла исчезнуть и из этого, даже не увидев ничего, кроме высоких стен и клочка леса. Глотая солёные слёзы, не переставала скулить от осознания, насколько близко подобралась старуха с косой.

Не знаю, когда мне удалось уснуть, казалось, я просто в какой-то момент выключилась и погрузилась в спасительный сон, в котором не было ничего кроме ласковой тьмы.

Глава 17

Тревожный сон оборвался, едва начавшись. Шорохи и тихие вздохи над ухом совершенно не способствовали сну, поэтому я тихо застонала и приоткрыла глаза. Пришлось тут же их закрыть: резкая боль и ощущение песка затмили всё вокруг. Истерика не прошла даром, — уныло подумала я, потирая ладонями лицо. Голова противно ныла, напоминая чугунный казанок, по которому ударили ложкой.

«М-мы не одни, — тихо произнесла Глория, заставляя меня испуганно вздрогнуть. Её голос, пусть и специально приглушённый, больно ударил по мозгу. — Т-ты обещала р-рассказать з-за р-рыбу…»

«Давай не сейчас, — мысленно простонала я, скручиваясь в клубок. — Голова раскалывается, ещё и гости незваные пришли».

«Л-ладно», — прошептала Глория и затихла.

Послав волну благодарности в сторону понятливой соседки, вновь попыталась открыть глаза. В этот раз получилось, перед мутным взглядом предстала уже знакомая Мышка с платьем в руках. Ярко-алое пятно сразу привлекло моё внимание, как и россыпь бриллиантов по корсажу и подолу. Они искрились в свете приглушённых факелов, словно роса на лепестках цветка. Служанка заметила моё пробуждение и быстро повесила платье на специальную вешалку.

— С пробуждением, госпожа, — спокойно произнесла Мышка, чуть кланяясь. — Пришло время подготовки к обряду.

— К-какому обряду? — хрипло спросила я, после чего закашлялась.

— Свадебному, — в голосе Мышки звучало напряжение.

— Ох, точно, — обречённо простонала я, вспоминая слова дракона.

Служанка подошла ко мне, и я заметила, как её впечатлил мой внешний вид. Ну да, вчерашняя истерика не могла не оставить следы на лице. Уверена, и лицо опухло, и глаза превратились в две щёлочки. Не единожды пройденный этап, в прошлом мне приходилось убивать массу времени, чтобы скрывать подобные последствия. Даже не представляю, как с этим отмечать свадьбу.

Впрочем, плевать. Мне глубоко всё равно, как пройдёт церемония. Главное — побыстрее убраться из этого места и отбыть пять лет супружества. Поэтому я переборола себя, поднимаясь с кровати. Тело было тяжёлым и неповоротливым, конечности мелко подрагивали и с трудом слушались.

Тихо бурча под нос, Мышка принялась за работу. Её предстояло создать из запойной мадам писанную красавицу. Сложная задача, особенно учитывая отсутствие благ цивилизации в виде качественной косметики.

Пока меня вертели, крутили и превращали в человека, меланхолично смотрела в окно. Все эмоции выплеснулись накануне, и теперь вместо них ощущалась лишь тоска. Гадким, серым болотом она утягивала меня в себя, грозя утопить. Чернота за окном постепенно сменялась закатом, что плавно раскрашивал небеса сначала в фиолетовый, а после и в алый. Идеальное время для того, чтобы надеть на себя цепи брака.

Последним надевала платье. Холодный шелк заструился по телу, облачённому в тонкую кружевную сорочку. Здесь не было понятия трусиков и лифчиков, только рубашки разных фасонов. Мне, как невесте, преподнесли тончайшую и длиной только до середины бедра. Она завораживала, даже мой искушённый ум современной девушки. Платье же было просто невероятным. Модистка расстаралась, это было видно. Белоснежный лиф украшали вышитые алые розы, украшенные каплями бриллиантов. Корсаж плавно перетекал из белого в алый, крепко сдерживая атласными лентами мою талию сзади. А подол, — я потрясённо погладила ткань, — спускался водопадом насыщенного алого цвета, напоминая распустившуюся розу.

Встав перед зеркалом, я даже не узнала Глорию. Волосы служанка завила у лица, оставив несколько прядок, а основную часть причудливо заколола серебряной шпилькой. На голове красовалась небольшая диадема, явно выданная во временное пользование, и алая фата.

Не знаю, кто оплачивал мой свадебный наряд, но он точно отвалил немаленькую сумму. Одних только камней было больше сотни, а то и нескольких сотен.

Всматриваясь в лицо, я поняла, что полностью скрыть следы истерики не получилось. Жаль, но что поделать, эмоции — вещь коварная.

В дверь постучали, не давая налюбоваться вдоволь.

— Кто там? — громко крикнула я, поворачиваясь к двери.

Мышка проворно подскочила к ней и открыла, впуская слугу. Тот чинно поклонился и смущённо отвёл взгляд. Он прочистил горло и сказал:

— Госпожа, вас ожидают. Обряд начнётся с первыми лучами солнца.

Я резко обернулась к окну, времени практически не осталось. Подхватив пальцами подол, приподнимая его и открывая вид на алые туфли, последовала за слугой. Он вёл меня извилистыми коридорами, причём я едва поспевала. Ноги так и норовили подкоситься, всё же не привыкла я бегать на каблуках.

Меня привели в храм, украшенный арками и колонами. Он, словно ажурная статуэтка, не вписывался в местный колорит. Слишком изящный и утончённый, в отличие от довольно грубого замка лорда Эдельвейса. На встречу никто не вышел, однако из храма слышалась тихая музыка и были слышны людские голоса. Слуга довёл меня до огромных дверей, он оставил меня в одиночестве.

Меня пробрала дрожь, охватившее душу волнение заставляло крепко сжимать пальцы на алом подоле. Я выхожу замуж? Серьёзно? За совершенно нелюбимого человека, под давлением и из-за необходимости сбежать.

Вобрав побольше воздуха, сделала шаг вперёд. Двери плавно начали раскрываться, выпуская наружу дивную переливчатую песнь. Словно околдованная, я шагала по разбросанным лепесткам розы, вдоль рядов с гостями. Перед глазами был лишь алтарь, за которым в огромном окне поднималось солнце. Я даже жениха не сразу увидела, поглощённая невероятным зрелищем.

Рейдолир ждал вместе с жрецом в белой рясе, нетерпеливо поглядывая на дверь. Увидев меня, он замер, словно хищник, увидевший добычу. Черты его лица заострились, а серые глаза заблестели в свете восходящего солнца.

Он протянул мне руку, как только я приблизилась. Я медленно вложила в неё свою ладонь, что почти утонула в крепком захвате. Подняв глаза на мужчину, вздрогнула от непомерной жадности, что мелькнула в глубине серых глаз. Однако это мимолётное виденье растворилось в привычной ледяной проруби презрения. Показалось, — выдохнула я и повернулась к жрецу.

— Итак, дети мои, — нарочито торжественно начал старик в белой рясе, возводя руки к небу. — Сегодня Создающий соединяет две души в одну, являя миру истинную любовь. Рейдолир из рода Невелиор, принимаешь ли ты эту деву себе в пару?

— Принимаю, — спокойно ответил мужчина, даже не задумываясь.

— Принимаешь ли ты, Глория из рода Эдельвейс, этого дракона себе в пару? — теперь высокопарный голос старика прозвучал в мою сторону.

— Принимаю, — немного помешкав, я всё же кивнула.

— Сим я провозглашаю волю Создающего! — жрец резко опустил руки, после чего из них хлынул поток золотых искр.

Магия, а это была именно она, окутала нас с Рейдолиром. Она тёплым покрывалом легла на плечи, подобно воде, стекая к запястьям. Метка запульсировала, поглощая этот золотой свет, и я даже заметила такую же татуировку на мужском запястье. Волшебство продлилось недолго, после чего бесследно рассеялось, и мы утонули в поздравлениях.

Я не успела прийти в себя, как дракон резко потянул меня в сторону выхода из храма. Нам вслед неслись голоса людей, что оставались в полной растерянности.

Оглянувшись, напоследок увидела полные зависти глаза мачехи и сестрицы. Они стояли в окружении неизвестных аристократов и просто изнывали от обуревавшей их ярости. Глория оставила их в дураках, став супругой дракона и сбежав, избавившись от шанса стать разменной монетой в долгах папаши. Я злорадно ухмыльнулась, представляя, что же теперь ждёт Виолетту. Бедняжка даже не подозревает, что её жизнь может утратить блеск драгоценностей и балов.

Впрочем, меня это уже совершенно не волнует. У меня впереди насыщенная жизнь, в которой нет места прошлому. Я собираюсь смотреть лишь вперёд и идти к своей мечте — стать настоящей спасительницей для рожениц и новорождённых детей.

Глава 18

Мужчина выволок меня на улицу, после чего стремительно отошёл и превратился в ящера. Чешуя замерцала в лучах утреннего солнца, что скользнули по телу дракона. Я на мгновение зажмурилась, пытаясь прийти в себя после столь резкой смены обстановки. Однако времени на раздумья у меня не было — Рейдолир взлетел и на ходу схватил меня когтистыми лапами, рывками поднимаясь в небеса.

У меня перехватило дыхание от ужаса, стоило взглянуть вниз. Земля отдалялась, замок превращался в точку, как и леса вокруг него. Холод пробрался сквозь когтистые лапы дракона, сковывая меня и постепенно превращая в ледышку. Этот чёртов ящер даже не позаботился о моём комфорте! Он выволок меня, будто собачонку, и не спрашивая, потащил в небо! Злость пробиралась сквозь страх высоты и ледяные порывы ветра. Хотелось кричать и метать проклятья, посыпая ими голову несносного ящера.

Однако лапы дракона держали крепче стального капкана, и сколько бы я ни била по ним озябшими руками, результата не было. Мы летели сквозь облака, мокрые и противные, в неизвестные дали. Моё шикарное платье промокло до нитки, и теперь облепило тело, причиняя дополнительный дискомфорт. Меня сотрясала дрожь, зубы стучали настолько сильно, что этот звук оглушал. Свист потоков ветра пробирал до костей, как и его ледяные касания.

Сил злиться уже не было, я лишь отчаянно молила о благоразумии драконистой туши. Неужели он таким изощрённым способом решил убить нас двоих? Сам ведь только недавно кричал, что смерть одного влечёт за собой кончину второго. А ведь у меня сейчас все шансы превратиться в кусок льда или серьёзно заболеть от переохлаждения. Обмякнув в лапах, я беспомощно смотрела на земли внизу. Будь я в других обстоятельствах, может, даже восхитилась их красотой. Одна извилистая река напоминала ленту, вьющуюся через лесной массив и берущую начало в далёких горах.

Сон подбирался незаметно, и я старательно гнала его прочь. Нельзя засыпать, никак нельзя. Уснуть сейчас равнялось смерти, эта мысль набатом звучала у меня в голове. Я изо всех сил держала глаза открытыми, отчаянно зевая. Глория вновь шептала молитвы, даже не пытаясь выйти со мной на связь. Ну и пусть, толку от её молитв неизвестному Создающему? Я сдалась, мир стремительно летел в темноту сна.

Сон продлился недолго. Меня разбудил потрескивающий звук огня, что пожирал поленья дров. Спасительное тепло мягко отогревало замёрзшее тело, лаская кожу тёплыми касаниями. Блаженно зажмурившись, потянулась к источнику живительного пламени. Послышался неодобрительный рокот, от которого волосы встали дыбом.

Я резко открыла глаза, испуганно оглядываясь по сторонам. Твою ж… Я уставилась на драконью тушу, что лежала рядом, подставив гладкое брюхо, и мрачно смотрела на меня.

Рядом действительно горел костёр, наспех собранный в какой-то пещере. Каменный мешок напоминал огромный зал, и кучи горящих брёвен явно не хватало, чтобы отопить его полностью. Тепло, к которому я так тянулась, исходило от дракона. Рейдолир положил узкую морду на лапы, и всё так же продолжал смотреть на меня. Он даже не моргал! Я чуть отодвинулась, борясь с желанием сбежать куда подальше.

Сглотнув, решила отползти ближе к костру. Близость огнедышащего ящера пугала, как и его истинная сущность. Вот зачем он меня утащил прямо после церемонии? Почему не дал собраться и надеть более тёплые вещи, раз собирался тащить по небу?

Меня пробирала злость, смешанная со страхом. Я боялась высказывать всё, что копилось внутри. Ругательства стояли в горле и не желали выливаться в мир, как бывало в прошлом. Этот противник был мне не по зубам, да и теперь от него зависела моя жизнь на ближайшие пять лет. Поэтому я протяжно вздохнула и опустила плечи, смиряясь с зависимым положением. Ненавижу этот брак и ящера, что его организовал.

— Где мы? — мрачно спросила я, глядя исключительно на пламя костра.

«Д-долго летели, — пробормотала Глория, опасливо высовываясь и обдавая меня волной беспокойства. — Я-я не м-могла уснуть, к-как ты, п-поэтому слушала в-всё».

«Да? — чуть приободрившись, спросила у соседки, надеясь на ценные сведения. — Ты знаешь, куда нас занесло?»

«К-конечно, нет, — сразу сникла девушка, и до меня донеслось её смущение. — М-мне же н-ничего не видно. А п-по звукам т-так и не скажешь н-ничего».

«Вот как, — я загрустила, — значит, придётся ждать ответа от ящера. Ты там как? Счастлива, что стала замужней дамой?»

«Н-не особо, — призналась Глория и добавила: — С-страшно, он в-ведь д-дракон, и я с-сижу тут…»

«Мне выпустить тебя? Будешь сама руководить?» — нехотя спросила я, понимая, что, по сути, отбираю у девушки её тело, словно паразит.

«Н-нет! — излишне быстро ответила Глория, буквально обрушая на меня чувство неподдельного страха. — Ты л-лучше с-справляешься, да и п-план имеешь».

«Только скажи, и я отдам контроль», — напоследок сказала я, чувствуя, что девушка вновь уходит.

То, как Глория отступала в тень, меня немного удивляло. Девушка добровольно заключила себя в темнице подсознания, выходя лишь на короткие мгновенья разговора. Я слышала её молитвы, что доносились подобно шелесту листьев на ветру. Однако контролировать тело моя соседка не желала, словно после моего подселения утратила жажду жить. Горестный вздох вырвался сам собой, и я даже вздрогнула от того, как громко он прозвучал.

Послышался шелест за спиной, и мне на плечи лёг тяжёлый камзол белого цвета. Повернув голову, увидела стоящего сзади Рейдолира. Мужчина смерил меня холодным равнодушным взглядом и сел напротив, скрывшись за языками огня. Мы молчали, слушая, как потрескивают поленья. Я неотрывно следила, как древесина превращается в угли, медленно чернея и покрываясь серым пеплом.

Это отчасти напомнило мою жизнь, что точно так же безостановочно менялась.

— Мы летим в северные земли, — нарушил тишину бархатистый голос Рейдолира, и я оторвалась от пламени.

— Зачем нам туда? — рискнула спросить я, глядя на бесстрастное лицо уже мужа.

— Оставлю тебя в замке, а сам полечу за перевал, — хмуро произнёс дракон, щёлкая пальцами и отправляя в костёр новую пламенную искру.

— Почему ты так быстро улетел после обряда? — делано равнодушно спросила, не слишком надеясь услышать ответ.

Рейдолир удивил, поскольку ответил почти сразу. Только от его слов мне захотелось прочистить уши и переспросить.

— Зимние гоблины атаковали перевал и границу империи, мне нужно на зачистку территории. Не было времени на расшаркивания с твоей «замечательной» роднёй, что пыталась вытребовать больше денег в качестве откупа.

Глава 19

— Ладно, пришла в себя? Нам пора лететь дальше, — деловито произнёс дракон, вставая и даже не давая мне ответить.

Мужчина отошёл подальше, благо размер пещеры позволял, и моментально превратился в ящера. Я ошарашенно хлопала глазами, не зная, как среагировать. Он что, решил меня действительно угробить? Когда драконья башка приблизилась ко мне и моргнула золотыми глазищами, я сглотнула комок в горле. Страшный-то какой.

Дракон нагло ткнулся в меня, явно требуя чего-то. Вот ещё, не собираюсь я вновь лететь в мокром платье, тем более только придя в себя после прошлого перелёта. Отпрянув, хмуро посмотрела на супруга и сложила руки на груди. Пусть только попробует меня заставить, гад, на зелья пущу. Думаю, запчасти дракона можно использовать в лекарствах, нужно обязательно изучить данный вопрос позже.

— Я не буду лететь, — раздражённо произнесла я, глядя дракону прямо в глаза.

— Р-р-р! — рыкнул Рейдолир, скаля огромные зубы.

По коже пробежал мороз, но я упрямо отвернулась, не двигаясь с места.

«Упрямая дура, — раздался раскатистый мужской голос в моей голове. — У меня каждая минута на счету, и нет времени на твои капризы!»

— Это не капризы, — зло сказала, поворачиваясь обратно и тыкая пальцем в драконью морду. — Я замёрзла! Промокла! Скорее всего, заболела! А ты даже не удосужился мне тёплых вещей дать или защитить от холода!

Меня прорвало. Поток обвинений сорвался с языка, прежде чем я смогла себя словить на мысли, кому именно высказываюсь. Да ему меня проглотить — проще простого, или просто бросить в этой тёмной пещере. Однако прекращать я не собиралась, меня достало его отношение и поведение, словно моя жизнь не важна. Сам распинался, что наши судьбы теперь связаны, но по итогу относится как к вещи.

Высказавшись, я замолчала. Рейдолир напоминал статую, или змею, впавшую в транс. Он, не моргая, смотрел на меня, но словно не видел. Нервно хмыкнув, я передёрнула плечами. Полегчало, внутри меня пропало напряжение, копившееся на протяжении всего полёта. Однако теперь на освободившееся место пришёл страх, что дракон не оценит мой выпад и всё равно сделает по-своему. Я с замиранием сердца наблюдала, как ящер скидывает с себя невидимые оковы моих слов. По его телу прошла волна дрожи, а после он принял облик человека.

— Прошу прощения, — глухо произнёс Рейдолир, и мне показалось, что это слуховая галлюцинация. — Я не привык к тому, что люди настолько слабы.

Равнодушный взгляд мужчины не вязался с его словами, но почему-то я поверила ему. Рейдолир поднял руки и на его пальцах заискрились разряды молний, опутывая ладони и спускаясь к локтям. Я испуганно зажмурилась, уже представляя, как эти молнии поджаривают мою несчастную тушку. Один дар сердца, второй — боли не было. Я рискнула приоткрыть глаза, чтобы посмотреть, что происходит.

Мужчина стоял и сосредоточенно водил пальцами в воздухе, рисуя молниями нечто вроде печати. Воздух наполнился озоном, я отчётливо почувствовала запах надвигающейся бури. Действия дракона завораживали, напоминая сцену из фильма. Потребовалось минут десять, прежде чем в воздухе образовался сверкающий круг. Он мерцал, в глубине мелькали молнии, слетевшие с ладоней Рейдолира. На лбу мужчины проступила венка, выдавая напряжение дракона.

— Входи в портал, — ледяным тоном приказал Рейдолир, переводя на меня светящиеся золотом глаза.

Я замотала головой, отказываясь залезать в явно опасную штуку. Портал не вызывал доверия, напоминая ловушку.

— Живо! — рявкнул мужчина, заставляя меня подпрыгнуть на месте.

Задержав дыхание, я, можно сказать, прыгнула в круг света. В ушах зазвенело, живот скрутило спазмом, а горло сдавила невидимая рука. Ощущение падения заставило сердце пуститься в дикий танец, отчего кровь быстрее побежала по венам. Страх охватил душу, яростно вгрызаясь когтями и сжимая в капкане. Никогда не думала, что способна чувствовать нечто подобное.

Всё завершилось внезапно. Я вывалилась на ледяной мраморный пол, больно ударяясь коленями и локтями. Гул в ушах постепенно стихал, и я даже услышала тихие перешёптывания. Подняв голову и убрав с лица волосы, осмотрелась. Меня закинуло в огромный холл, отделанный серым мрамором. Круг портала висел за спиной, потрескивая молниями. Несколько служанок в длинных чёрных платьях с передниками взволнованно переглядывались, стоя у шикарной лестницы на второй этаж. Они прикрывали рты ладонями и хлопали глазами, словно видели неведомую зверушку.

Треск за спиной прекратился. Оглянувшись, увидела, что портал исчез. Рейдолира нигде не было, и я вся сжалась. Куда он меня отправил? Что это за место, и почему его самого нет? Обхватив плечи руками, я пыталась подавить панику, что начала поглощать сознание. Глория бросила меня, закрывшись в глубине, и даже не молилась. Одна из служанок отделилась от стайки и почти бегом ушла в один из коридоров, спрятанных за лестницей. Пошла звать охрану или хозяина?

Меня пробрала мелкая дрожь. Незнакомое место пугало, хоть я и никогда не была трусихой. Однако этот мир являлся для меня неизведанным и диким, с устаревшими порядками и законами. Вдруг меня пробрал мороз, за вторжение на чужую территорию положена смертная казнь? У нас в прошлом очень любили казнить всех, отправляя на плаху или виселицу. Надеюсь, что здесь хоть дают оправдаться.

Из коридора, куда ушла служанка, вышел статный мужчина в костюме. Дворецкий? Вроде бы похож, особенно если вспомнить исторические фильмы. Он хозяйским взглядом оглядел холл и, чеканя шаг, направился ко мне. Чёрная униформа идеально сидела на нём, выдавая перфекциониста. Весь его внешний вид говорил о правилах и чопорности, начиная от прилизанных седеющих волос и заканчивая носками начищенных кожаных туфель. Даже часы, выглядывающие из небольшого кармашка на груди, блестели в свете магических огней.

— Могу я поинтересоваться, кто вы такая? — вежливо спросил мужчина, подойдя ко мне и подав руку.

Я робко вложила свою ладонь, поднимаясь на ноги. Шикарное платье, в котором теперь только на помойку можно было гулять, даже не стала поправлять. Опустив плечи, я осторожно забрала руку и закрылась полами камзола. Хватит и того, что подол платья стал грязно-красным и мокрым.

— Меня зовут Глория Эдельвейс, — представилась я, а после вспомнила, что отныне замужем. — Простите, с сегодняшнего утра — Глория Невелиорская.

— Вот как, — удивился дворецкий, а служанки ахнули. — Могу я увидеть метку, миледи?

Ничего не понимая, я перехватила камзол одной рукой, не давая полностью открыться лифу, и протянула запястье с татуировкой. Дворецкий внимательно изучил чёрную лозу, мирно покачивающую листочками, и скупо улыбнулся. Он поднял на меня внимательные голубые глаза и добродушно сказал:

— Добро пожаловать домой, миледи. Это замок рода Невелиор, что расположен в предгорье Мёрзлых гор. А где сам его милость?

— Потерялся, — ошарашенно пробормотала я, хлопая глазами. Неужели этот замок отныне мой дом? Я верила собственным глазам и ушам, ведь представляла совсем иное. Глядя на Рейдолира, думала его дом более помпезный и роскошный, хотя здесь одна мраморная отделка чего стоила. Уже другим взглядом осмотрела холл, отмечая искусную работу архитекторов, и осознала, что обжиться будет непросто. Служанки пронзали меня неприязненными взглядами, едва не испепеляя на месте. Надеюсь, мой супруг не спал с ними всеми? Мне только любовниц под одной крышей не хватало, для полного счастья. Хочет спать с другими — пожалуйста, но только за пределами дома.

«Ну что же, вот мы и дома… На ближайшие пять лет».