Повесть заглянувшего в бездну
Глава 1
Кроваво-красное солнце мерно поднималось над окнами небоскребов. Мегаполис еще не проснулся, а потому на улицах было невероятно тихо. Электрические гирлянды, со временем заменившие фонари, гасли, одна за одной, как им и положено в шесть утра по Гедрековскому времяисчислению. Автоматические жалюзи с тихим шелестом схлопывались над крохотными подоконниками спален. Стоило ярким лучам проникнуть в комнату через кристально-чистое стекло, маленький радиоприемник, по размеру не превышающий беспроводной наушник, приятным голосом начал ежедневное повествование: «Доброе утро всем жителям Эзатона! Сегодня 21 июля 3047 года. Столичное время – 6 часов 00 минут». Дерек с неохотой потянулся и перевернулся на другой бок, с явным намерением остаться дома и прогулять еще один рабочий день. Он уже почти вновь погрузился в сон, когда под окном взревел чей-то аэроскутер. В окно настойчиво постучали раз, другой, и, как только Дерек в полусне отодвинул створку стеклянной балконной двери, небритое лицо пограничника с неодобрением и презрением уставилось на белый замусоленный халат хозяина квартиры. «Что надо?» - хрипловато пробасил Дерек, заставив незваного гостя оторвать злобный взгляд от оконной рамы, на которую он перевел любопытный взгляд, видимо, считая мужчину, стоящего перед ним, недостойным ни малейшего внимания. Пограничник слегка дернулся, собрал свою волю в кулак и ответил: «Товарищ капитан, вас требуют на Юго-Восточный КПП». Дерек поморщился. Ох, как же надоел этот Юго-Восточный! Но делать нечего, командование задержек не любит. Он достал из кармана старую металлическую флягу, глотнул, еще раз глянул не противную рожу посланника и уже более уверенным голосом скомандовал: «Отправляйся на КПП, передай, что буду через полчаса. Затем зайдешь на Северный, передашь старшему лейтенанту Бармону, что я загляну в пять вечера по Гедрековскому. Понял?» Сраженный такой бодростью командира, погранец еще пару секунд качался на своем скутере, после чего отчеканил «Будет сделано, сэр!» и рванулся прочь. Дерек подождал, пока рев мотора затихнет где-то в глубине переулка, и захлопнул балконную дверь.
«…Ожидается небольшой дождь ближе к полудню…», - Дерек заметался по комнате, пытаясь найти сумку с документами. «…Средняя температура около 15-ти градусов Цельсия…», - на кухне щелкнул тостер. «…Возможен метеоритный дождь в…», - щелкнув тумблером, Дерек отключил радио. Передатчик замолк, и в комнате воцарилась мертвая, давящая тишина, с привкусом пластика и металла. Что-то зашелестело в ванной, загудела стиральная машина, чей гул, казалось, не только не отогнал тишину, но и стал ее неотъемлемой частью. Словно этот мерный жужжащий звук уже неотделим от искусственного молчания стен. Дерек еще немного постоял, пытаясь понять, что именно он услышал в этой странной беззвучной полифонии, чего не слышал раньше, но, не успев окончательно собраться с мыслями, схватил потертую сумку с барахлом и вылетел на лестничную клетку, подталкиваемым незримым барьером тишины, отрезавшим тесную квартирку от остального мира.
Лишь выбежав на улицу, Дерек почувствовал облегчение, легкие снова наполнились воздухом, но в груди прочно засела игла беспокойства. Он метнулся к машине, резким движением переключил рычаг зажигания и рванул по еще не пробудившийся улице. Быстрее, быстрее, Дерек до упора вдавил педаль в пол, казалось, что что-то за ним гонится, давит со всех сторон, хочет уничтожить и испепелить. Это целый вихрь из пустоты и молчания; песочные замки и хрупкие мечты, развеянные сотнями ветров и превратившиеся в колючий снег, восставали из пепла и снова рушились, захлестывая улицы волной отчаяния. А Дерек всё гнал и гнал, вперед, к Юго-Восточному…
Очнулся он только у двери майора Астенцева, как всегда слишком занятого, чтобы его принять. Дерек абсолютно не помнил, как добрался до КПП, как взошел по лестнице на офицерский этаж и как бездумно принял сводку последних новостей из рук новоиспеченного ефрейтора Марлона. В новенькой желтой папке была собрана довольно увесистая кипа листов, испещренных мелкими буквами и фотографиями. Дерек повертел в руках сводку, еще раз проклял про себя всех военачальников своего века и глянул на первую страницу. Он не надеялся найти там хоть что-то интересное, но вместо привычного: «Амагоны не совершали попыток нападения. Оборона держится успешно», он увидел страшный сигнал тревоги: «Объявлена всеобщая мобилизация всех воинских частей». Для новичка эти слова значили лишь увеличение ежедневной смены на посту, но бывалый капитан уже видел между строк панику руководства. Они прорывали периметр. Дерека прошиб холодный пот. Если даже на Юго-Восточном неспокойно, что творится на его родном Северном? От тревожных мыслей его отвлек грозный голос майора Астенцева:
- Капитан Брейдек! Какого черта вас всегда нужно ждать?! Быстро ко мне! – майор казался в эту секунду воплощением ненависти и злобы. Астенцев, не дожидаясь ответа, нырнул обратно в кабинет, который величали нынче «Штабом глав. управления по обороне». Дерек, слегка отойдя от потрясения, последовал за майором, мысленно пытаясь оценить масштаб бедствия.
Глава 2
Кабинет был как обычно идеально вычищен, на шкафах и стеллажах не было ни соринки, но сегодня он был больше обычного похож на штаб командования: комната была до отказа наполнена народом, по углам толпились лейтенанты и прапорщики, некоторые из которых имели нашивки других КПП, почтительно уступившие места представителям старших чинов. Гигантский дубовый стол (пережиток прошлого, с которым никак не мог расстаться капитан Кавойко, временно разделивший этот кабинет с майором) был задвинут в самый угол и завален несметным количеством донесений и рапортов. Вместо него посреди кабинета красовался новенький круглый стол, нежно-голубого цвета, обставленный со всех сторон стульями, на которых и расположились капитаны и майоры. Отдельное место было отведено и Дереку, куда после испепеляющего взгляда Астенцева, он и поспешил сесть. Спустя пару минут напряженного молчания, в кабинет наконец вошел высокий и сухопарый генерал-майор Орлон. Его ярко-синие глаза как всегда выражали решимость и властность, хотя он редко сам принимал важные решения, чаще предоставлял их кому-нибудь или собирал совет, как сейчас. Окончив осмотр, он кашлянул и начал заранее заготовленную речь: - Товарищи военачальники, открытого столкновения не избежать. – Тишина стала гуще, – Тревожные вести приносят со всех постов. – Напряжение повисло свинцовой тучей на лицах присутствующих, - Всем вам хорошо известно, что амагоны не совершали организованных попыток нападения со времен наших дедов, но сейчас их атаки участились и представляют реальную угрозу в следствие неподготовленности Эзатона к прямым нападениям.
Генерал-майор еще долго говорил что-то о важности защиты последнего оплота человечества, о необходимости защитить мирное население и так далее, но Дерек уже не слушал, его пожирал вопрос: «Почему? Почему они напали именно сейчас?» Целые десятилетия на границе мегаполиса с Неоновой Пустошью всё было тихо, как вдруг, ни с того ни с сего, амагоны нападают целыми стаями, хотя обычно они держатся разрозненно. «Может у них сбой в программе произошел? Короткое замыкание на местном пульте управления?» - Мелькнула наивная мысль. Но Дерек быстро осознал всю нелепость этой идеи: амагоны совершенно точно не были марионетками одного компьютера с искусственным интеллектом, их действия было так же трудно предугадать, как и человеческие, они двигались индивидуально и обособленно, в общем, ничто не указывало на возможность зависимости от одного источника. «А что если они эволюционируют?» - Мурашки побежали по спине. Если это возможно, если искусственный интеллект превзошел человеческий, дни Эзатона сочтены. В принципе, эта мысль не такая уж и бредовая: если сначала нападали в одиночку, а потом собрались в стаи, виден четкий прогресс. Дерек постарался отогнать от себя жуткие картины бесчеловечной расправы роботов над людьми и углубиться в речь генерал-майора Орлона, который ожесточенно спорил с полковником Западного КПП о необходимости призыва большего количества курсантов к обороне города, но очень скоро вернулся к амагонам, чьи образы уже отчетливо рисовались перед глазами. Если подумать, никто даже понятия не имел, откуда они взялись. В СМИ писали, что первые нападения были зафиксированы больше полувека назад, но информация о них была засекречена. Дерек же прекрасно знал, что они были и раньше, гораздо раньше. Еще его прадед рассказывал про необузданных тварей в доспехах, которые нападали на все отряды, выходившие из города. Но, наверняка, амагоны существовали еще много веков назад. А иначе никак нельзя объяснить постройку гигантской оборонной системы вокруг мирного города. Но от беспокойных мыслей его оторвал хрипловатый голос майора Эсц, уже перешедшего на крик: - Как вы не понимаете, товарищ генерал-майор?! Они не могут сражаться на открытом поле боя! Такие операции не проводились уже несколько десятилетий, а может даже больше!
-Майор Эсц! – ответил раскрасневшийся от возмущения Орлон, - Боюсь, это вы не понимаете опасность ситуации! Сейчас амагоны наступают отрядами, а что будет потом? Они соберут полноценную армию, и последние остатки человеческой цивилизации будут уничтожены, как полчище не смыслящих баранов, из-за того, что когда-то майор Западного КПП пожалел пару десятков своих курсантов!
К спору присоединилось еще несколько голосов, поддерживающих обе точки зрения. Среди общего гама особенно выделялся громкоголосый капитан Кавойко, сослуживец Дерека и ярый любитель поспорить. Дерек всё сидел молча, взвешивая все «за» и «против». С одной стороны, действительно, надо было что-то делать, и дать бой за стенами Эзатона не казалось такой уж плохой идеей. С другой стороны, уже давно никто не помнил, когда последний раз совершалось нечто подобное. Уже не было генералов, способных обучать юных курсантов, и не было богатырской силы ефрейторов, готовых в любую секунду выйти на поле боя.
- Капитан Брейдек, а каково ваше мнение? – спросил полноватый майор Сизарев, начальник Северного КПП, бывший глава Дерека, с которым он все еще поддерживал дружеские отношения. В комнате воцарилась гробовая тишина. Капитан Брейдек поднял глаза и задумчиво произнес:
- Я считаю, нам надо готовить всех к участию в открытом сражении, - Кавойко посмотрел на него, как на предателя, и шумно вздохнул, давая понять, что сдается. Выждав театральную паузу, Дерек продолжил, - Но атаку надо оттягивать до последнего.
- Что вы имеете ввиду, капитан? – спросил кто-то из офицеров Южного КПП.
- Я имею ввиду, что все силы опытных пограничников надо бросить на усиление защиты стены, а остальных бойцов начать немедленно обучать основам близкого боя, тактики и стратегии.
В углу раздался едкий смешок. Генерал-майор смерил смеявшегося грозным взглядом и спросил:
- Лейтенант, я требую объяснить вашу насмешку.
Все обернулись к дерзкому юнцу, который лишь чудом добился своего звания, но он не растерялся, а сделал шаг вперед и, глядя в упор на Дерека, ответил: - Прошу меня простить, генерал-майор Орлон, - без тени замешательства отчеканил лейтенант, - Просто мне показалось, что капитан Брейдек разыгрывает нас. Ведь уже очень давно никто не владеет ни навыками, нужными для открытого нападения, ни достаточным опытом, чтобы направлять полки курсантов в ближнем бою.
- Вот поэтому капитан Брейдек все еще на посту, - раздался голос майора Сизарева, явно довольного, что среди его учеников есть такой талантливый боец. – Видите ли, лейтенант, капитан сохранил, пусть и не очень законно, источники знаний наших дедов и прадедов. Он знает не только основы ведения боя, но и азы стратегии, что не раз доказывал во время обороны вверенного ему участка.
Удивленные лица повернулись к Дереку, словно каждый хотел увидеть в нем бывалого бойца, но капитан скорее казался усталым пьяницей, чем рыцарем, богатырского сложения. Майор Сизарев рассмеялся, заметив удивление присутствующих, поднялся со стула и сказал:
- Товарищ генерал-майор, я думаю, вопрос решен, а потому прошу разрешения удалиться для себя и капитана Брейдека.
Его голос звучал поразительно мягко в железной, военной тишине. Орлон покосился на майора, и в его глазах читалась странная смесь недоумения и злости, но спустя минуты две осталось только удивление. Он кивнул, и Сизарев, улыбнувшись, поманил за собой Дерека. Даже выйдя за дверь, капитан Брейдек чувствовал на себе взгляд десятка пораженных глаз и мысленно уже не раз упрекнул майора за столь безнравственное разглашение его тайны. Сизарев шел впереди, постоянно ускоряя шаг, и молчал на протяжение всей дороги до главного входа. Лишь выйдя на улицу, он обернулся к запыхавшемуся Дереку. Лицо майора резко изменилось: брови сдвинулись к переносице, образуя хмурые, почти старческие, морщины, в глазах уже не играл веселый огонек, скорее даже наоборот, они блестели решимостью и боевой злобой, а губы сомкнулись в едва заметную складку. Дерек застыл от удивления. Таким майора Сизарева он не видел никогда, хотя знакомы они были уже лет двадцать, не меньше. Сизарев схватил капитана Брейдека за рукав и заговорил так быстро, что едва можно было различить слова:
- Дерек, ты слышал лишь половину правды, - голос майора почти сошел на шепот, - Орлон молчит о том, что была группа амагонов, которая пришла без оружия. Они просили мира и сказали, что не хотели этой войны. Генерал, чтоб он провалился, был там, его вызывали на переговоры, но нет, он не задумываясь отдал приказ уничтожить их. Убить парламентеров, Дерек! Ты видишь, здесь что-то неладно, они скрывают от нас правду. Они убьют меня, как только узнают, что я кому-то разболтал военную тайну. – Дерек хотел было возразить, что генерал-майор не способен решиться на такое, но Сизарев остановил его жестом руки и продолжил, - Да, убьют, это лишь вопрос времени. Дерек, не верь им! Ты понятия не имеешь, что может скрываться за этим, но твое повышение может открыть тебе многие пути. Выясни, что происходит в этом чертовом городе, но, ради всего святого, Дерек, никому не верь! – у дверей показался Орлон, майор побледнел, и совсем тихим шепотом прибавил, - Дерек, роботы не просят пощады.
Сказав это, он растворился в толпе выходящих курсантов, а генерал-майор, заметив совершенно ошеломленного капитана Брейдека, поспешил к нему, давая понять, что серьезного разговора не избежать. Пока Дерек пытался понять последние слова Сизарева, Орлон подошел вплотную и с самым дружелюбным лицом, которое только мог сделать, сказал:
- Капитан, это правда, что у вас сохранились древнейшие знания наших предков?
Еще не в силах вымолвить ни слова, Дерек кивнул. Генерал-майор задумчиво кивнул в ответ, еще пару секунд постоял, глядя в пространство, а потом неожиданно резко спросил:
- Что от вас хотел майор Сизарев?
Дерек с еще большим непониманием взглянул на своего командира. Орлон, слегка нахмурившись, пояснил:
- Видишь ли, произошло нечто довольно необычное, что, видимо отразилось на состоянии нашего общего друга. – он помолчал еще пару секунд, а потом продолжил, - Позавчера к нам прибыли некие «парламентеры» от амагонов. Зная их хитрость и учитывая их прошлые попытки обманом взять Эзатон, мы с другими генералами предположили, что это очередная уловка, но майор Сизарев оказался категорически против. Я пытался его убедить, что машины способны задумать любую подлость, им незнакома человечность и честь, но он меня не слушал. Боюсь, его придется удалить со службы.
Орлон покачал головой. В его голосе скользнула жалость, такая неподдельная, такая знакомая. Будто он и рад бы помочь старому другу, но тот уже не отличает друзей от врагов. Дерек невольно заразился этим сочувствием. Про майора давно уже ходили слухи, но он всегда отмахивался, подумаешь, человек же имеет право на собственное мнение. Но сейчас, после этого странного шепота и перекосившегося лица, застывшего будто глиняная маска, сомнения сами по себе уходили. Сизарев был не здоров, может даже, очень серьезно. Где-то в подсознании волной противоречия все же накатывало чувство, что что-то не так. Дерек знал майора многие годы, он заменил ему отца, и представлять его умалишенным или, что еще хуже, дезертиром становилось просто немыслимо.
Пока капитан Брейдек стоял в раздумье на крыльце массивного здания с мраморными колоннами, что так непохоже было на место расположения воен. части, Орлон преспокойно удалился, сопровождаемый вездесущим Кавойко и парой других офицеров. В конце концов и Дерек, очнувшись от своих раздумий, побрел прочь, намереваясь все же зайти к старому другу на Северный КПП. Добредя кое-как до парковки, он отыскал свой потрепанный серый внедорожник, смотревшийся невероятно убого среди вычищенных до блеска командирских кабриолетов. «Может, это нас с тобой и роднит», - подумал Дерек, заводя мотор. Машина зашумела, загудела, поднялась над взлетно-посадочным паркингом, и понеслась прочь.
Глава 3
Какими странными теперь казались улицы этого мирного убежища! Везде ходили праздные гуляки, нарядные девушки и смеющиеся дети. Никто из них еще не знал, что будет война. Да, Дерек хранил записи дедов, где были десятки страниц про тактику ведения боя, но также там было и то, что помнить откровенно не хотелось. Слезы, страдания, смерть – все то, чего не существовало столько лет, было сосредоточено в одном слове, и это слово уничтожало всё, к чему прикасалось. Веселые магазинчики и раскрашенные во все цвета стены домов не знали боли и мучений. Ныне живущие люди вообще мало что знали о войне. Даже, наверное, и ничего, кроме того, что ее не было столетия. Дерек сбавил ход. Хотелось побольше увидеть в этом обыденном мире, прочувствовать его, как в последний раз. Столько радости было разлито по переулкам, что казалось просто невозможным потерять всё это в хаосе сражений. Дереку казалось, что он видит это в первый раз, будто он никогда раньше здесь не был. Все цвело и источало какой-то тонкий аромат, который можно назвать разве что ароматом будущего. Жители Эзатона давным-давно позабыли о страшной катастрофе, уничтожившей все остальное население планеты. Этот уголок, свободный от радиации и вездесущей пыли, стал воплощением рая на земле. Наука продвинулась так далеко, что генетический код мог быть изменен при необходимости, а потому вырождения не существовало. Медицина лечила все болезни, кибернетика позволила создать роботов-помощников на все случаи жизни, лишь история замолкла раз и навсегда. Казалось, кто-то там, наверху, в правительстве, не хотел открывать людям страшной тайны прошлого, а может, Дерек просто стал таким же параноиком, как и майор Сизарев.
Когда Дерек наконец добрался до здания Северного КПП, часы отзвонили половину шестого по Гедрековскому времяисчислению, и старший лейтенант Бармон, высокий паренек с ярко-синими глазами, нетерпеливо расхаживал по вестибюлю. Бармон поднял голову на звук отворяющейся двери и улыбнулся, завидев товарища.
- Ну наконец-то! Сколько тебя можно ждать, Дерек? – лейтенант был как всегда приветлив и до ужаса улыбчив. Он двинулся было навстречу другу, но, заметив его хмурое лицо, немного посерьезнел, - Что случилось? Выглядишь паршиво.
- Пойдем пройдемся. – прохрипел Дерек, не обратив внимания на протянутую руку.
Бармон явно не ожидал такого приветствия, но послушно поплелся за товарищем, теряясь в догадках, что он успел сделать не так. Лишь дойдя до узкой набережной, Дерек снизошел до объяснений:
- Слышал о нападениях на посты?
- Да, а что?
- Всеобщая мобилизация, вот что. Эти идиоты собираются выпустить курсантов на поле боя.
Последняя фраза прозвучала настолько неожиданно, что Бармон в удивлении застыл посреди тротуара. Его светлые брови медленно поползли вверх.
- То есть как это? Выпустить на поле боя? Да они же не умеют ни черта! Это пушечное мясо!
- Вот и я о том же. Это Орлон предложил. Я поначалу поддержал, мол, давайте, защитим последний оплот человечества, а сейчас только понял, какая это ошибка. – Дерек тихо выругался и закурил. Бармон тоже достал сигарету, покрутил ее в руках, тоже ругнулся и убрал обратно.
- Как же так-то? Ведь и обучать некому. – заговорил после некоторого молчания лейтенант, - Только ты, да еще несколько парней из твоего отряда. Неправильно это, да и ребят жалко, почем зря полягут.
Они еще немного прошли молча.
- Слушай, ты же связь с командованием Северного держишь? – Бармон кивнул, - Мог бы ты разузнать для меня кой-чего?
Лейтенант удивленно и немного устало глянул на товарища, достал ту несчастную сигарету, закурил и снова кивнул.
- Да мне, собственно, и немного надо. – продолжил Дерек, завернув в какой-то переулок. – Я пытаюсь разузнать насчет тех «переговоров», или что это вообще было. Дата – 19 июля. Хоть какой-то отчет да должен быть.
- Ааа… Теперь вижу. – протянул разочарованный лейтенант, - И тебя в это Сизарев втянул?
Дерек резко повернулся и спросил почти шепотом:
- Что тебе об этом известно?
- Крыша у нашего майора поехала. – Бармон снова улыбнулся, сплюнул и продолжил, - Черт, Дерек, я думал что-то действительно серьезное! А ты… Эх… - он махнул рукой и отвернулся.
Дерек хотел было что-то возразить, но вовремя осознал, что лейтенанта без веских доказательств не переубедить, и еще раз спросил:
- Да неважно, ну так достанешь, а?
Бармон глянул ему в глаза и с неунывающей усмешкой ответил:
- Я хоть сейчас тебе его перескажу. – он закатил глаза, что-то вспоминая, и все тем же несерьезным голосом отрапортовал – «19 июля, 3047 год. Совершено еще одно нападение амагонов на блок. посты Восточный, Северо-Восточный, Северный и Северо-Западный. Амагонами был предпринят обманный маневр на Северном КПП, направленный на легкое и беспрепятственное проникновение за укрепления. Маневр был успешно сорван». Ну что? Доволен? – видя замешательство Дерека, он продолжил, - Слушай, Сизарев и мой друг тоже, но нервы у него уже ни к черту. Не слушай его россказней! А то глядишь, и понизить могут!
Бармон похлопал товарища по плечу и, развернувшись, пошел обратно к корпусу.
- Витя! – окликнул Дерек лейтенанта в последний раз, - Ну ты все равно принеси, ладно?
Бармон улыбнулся и крикнул с другого конца улицы:
- Ладно! Но если мне это будет стоить звания, я тебе собственноручно шею сверну!
Дерек рассмеялся и тоже побрел прочь. После встречи с другом на душе стало гораздо легче, будто камень, лежащий на сердце целую вечность, рассыпался и исчез без остатка. Конечно, что-то в этой истории было неладно, но в конце-то концов, стоит-ли ответ прилагаемых усилий?
Глава 4
За то время, пока капитан Брейдек препирался с Витей Бармоном, уже начали сгущаться сумерки, равномерные, теплые и безоблачные. Где-то хлопнула оконная рама – закрывали форточку на ночь. Где-то щелкнул дверной замок – работяга возвращался домой после долгого трудового дня. А там, дальше, крики, радость, смех детей, видно, из кино идут. Гирлянды зажигались над тротуарами, вечерние кафе распахивали свои двери, и гуляющих пар становилось заметно меньше. Все здесь дышало тишиной и покоем, казалось, каждая песчинка была наполнена маленьким, но светлым счастьем. Дерек совершенно забыл о машине – не до нее стало. Все равно завтра она будет стоять у подъезда, послушно вернувшись на автопилоте. Он завернул на большом перекрестке в давно знакомый квартал, и уже через несколько минут стоял у ворот парка. Помедлив секунду под аркой, Дерек шагнул в по-летнему теплую тень деревьев. Примостившись на старенькой лавочке, он начал наблюдать за резвящимися детьми и неожиданно почувствовал, что что-то шевельнулось там, глубоко внутри, что-то такое же теплое и нежное, как все вокруг. Это были воспоминания. Здесь, в этом квартале, прошла его беззаботная юность, не ведавшая еще амагонов и мира за стеной. Когда-то, десятки лет назад, Дерек бегал здесь мальчишкой, сопровождаемый школьными друзьями-курсантами. Многих он уже не помнил, а остальные или ушли в науку и пропали из виду, или остались в военном училище, как и Дерек, чтобы позднее раствориться в толпе рядовых и ефрейторов. Ярче всех среди детских друзей запомнился Мишка Савинов, рыжий, веселый, без переднего зуба. Он вместе с Дереком учился на пограничника, вместе с ним поступил на Северный КПП. Даже спустя десять лет он ничуть не изменился. А сейчас его уже нет. Погиб, дослужившись лишь до лейтенанта. Выстрел в голову. Это было так давно, что никто уже и не вспомнил бы его. В тот день впервые амагон смог добраться до верхнего поста, а сейчас это случалось почти каждый день. Рядом с ним всегда вертелся маленький пухленький Катернов, тоже в военную часть подался. Пару дней назад подстрелен на Юго-Восточном посту. Бедняга несколько часов промаялся в беспамятстве, а потом тоже ушел. За Мишкой. Сейчас их детские тени кружились по парку, играли в догонялки, и Дерек с ними. Молодой, красивый, без уродливых морщин между бровями и шрама на щеке. Он поглядел на свое отражение в луже. «Да, прошли мои годы», - подумал Дерек с горечью. Он не казался стариком. Даже обрамленное длинными седовато-черными волосами, его лицо оставалось решительно солдатским – ни тени старческой усталости или той жуткой печати лет, которая появляется у многих отринутых юностью. Но было в нем что-то прожитое, словно и он сам, и его смерть знали, что его не должно быть здесь. Дерек оставался живым, не живя полной жизнью. Он вообще уже не был уверен, стоит-ли игра свеч.
Из груди вырвался шумный вздох. Дерек снова перевел глаза на танцующие воспоминания. Там, под деревьями, появилась новая тень. Улыбнулась, подошла. Вера. Прекрасная, как древнегреческая богиня, смуглая, с длинными черными косами и белоснежной улыбкой. Фамилию уже ни за что не вспомнить, но Дерек помнил ее походку, запах, смех. Он был влюблен в нее, еще тогда, давным-давно, до войны, до училища, до всей этой бесполезной взрослой жизни. Вера пошла потом в разведку. Пропала на шестой своей миссии. Тела так и не нашли. Это было столько лет назад, а Дерек все еще помнил ее неподражаемый взгляд. Выходит, вот она, вся их неразлучная компания. Тени медленно начали расти, превращая детей в студентов, а студентов – в курсантов. Постепенно они начинали рассеиваться. Сначала Верка, она ушла самой первой, за ней растворился Миша, и в самом конце бедный Катернов. И снова Дерек один. И в жизни, и в памяти. Много воды утекло с их последней встречи. Много людей сменилось на постах. Много было издано законов и указов, направленных на защиту Эзатона. Многое изменилось, а люди так и продолжали умирать ни за что. Кто знает, может Сизарев и прав. Да и должна же быть у амагонов хоть какая-то причина нападать?..
Вечер окончательно перетек в ночь. Стало холодать, парк опустел. Посидев еще немного, вспоминая былые времена, Дерек закутался поплотнее в пальто, завернул из парка на центральный проспект и побрел к дому. «Черт с ними, с воспоминаниями. Одна боль. Как не вспомню, ничего больше нет. Ни веселья, ни выходных нормальных. Всё упустил», - Дерек поежился. Давно не было таких холодных ночей. Мимо на автопилоте промчалась какая-то машина, видимо, возвращалась домой, брошенная хозяином на парковке. Промчалась, проревела, и снова наступила тишина. Даже здесь, на главной автомобильной артерии города, по ночам гулял только ветер. Дойдя, наконец, до своего подъезда, Дерек провел магнитной картой по замку, вошел, вызвал лифт, открыл дверь квартиры. Всё так же, как и сотню раз до этого. Нет, даже больше. Тысячу. Десятки тысяч. Как же надоело! Кажется, вот, сегодня-то всё должно быть по-другому, но всё так же. Каждый день, возвращаясь со службы, Дерек надеялся, молил, умолял о том, чтобы хоть что-нибудь пошло не так. Самая мелочь могла бы хоть раз измениться. Но нет. Закинув куда-то сумку с документами, он открыл буфет, выудил из самых глубин бутылку виски и всю ночь просидел на застекленном балконе со стаканом в руке, наблюдая за звездами.
Глава 5
На рассвете, как и вчера, кто-то постучал. На этот раз в дверь. Совершенно вымотанный ночными рассуждениями, Дерек двинулся к двери, с твердым намерением оставить того, кто там стоит, за порогом, хотя лучше где-нибудь за стенами этого дома. Стук повторился, уже более настойчиво. Видимо, звонить не входило в привычку незваного посетителя. Дерек глянул в глазок и ахнул. За порогом в полном обмундировании стоял генерал-майор Орлон, окруженный вездесущим Кавойко и офицерами других постов. Мгновенно протрезвев, Дерек выпрямил спину, на манер послушливого солдата, и открыл дверь. Орлон поморщился.
- Капитан Брейдек, от вас несет, как от свиньи! Приведите себя в порядок и следуйте за мной.
Дерек послушно кивнул и жестом пригласил своих гостей пройти в наименее замусоренную комнату. Орлон уселся в кресло и принялся смотреть в пустоту, всем своим видом показывая, что он здесь главный, хоть квартира ему и не принадлежала. Кавойко, расположившись рядом, на тумбочке, принялся с самым неприличным любопытством разглядывать интерьер. Их спутниками оказались три офицера, среди которых, на удивление, не оказалось Сизарева. Зато был его заместитель, плохо знакомый Дереку. Все трое расположились на стульях вокруг обеденного стола. Один из них даже благосклонно кивнул и улыбнулся, пытаясь немного снять повисшее напряжение. Дерек пулей кинулся в комнату, нацепил форму, убрал волосы в хвост на затылке и попытался отбить запах спиртного подаренным Бармоном одеколоном. Спустя пять минут он уже стоял в дверях. Орлон не торопясь встал, поправил мундир и незамедлительно представил своих спутников:
- Капитан Брейдек, майор Смирнов, глава Южного КПП, вас, думаю, знакомить не надо, - лысеющий полный мужчина, благосклонно кивнувший несколько минут назад, кивнул еще раз и снова расплылся в улыбке, - Майор Эсц, глава Западного КПП, - высокий сутулый парень, лет тридцати, слегка кивнул, не изменив при этом грозного выражения лица, - А это майор Джар, глава Северного КПП. – загорелый темноволосый великан слегка кивнул в сторону Дерека, - В связи с вашими новыми обязанностями, капитан Брейдек, почел нужным познакомить вас до начала совета. Вопросы?
Дерек, ответив на кивок каждого, сказал:
- Да, товарищ генерал-майор, позвольте спросить, что случилось с майором Сизаревым? Мне казалось, он занимал должность главы Северного КПП.
Орлон еще раз поморщился и заявил тоном, нетерпящим возражений:
- Майор Сизарев серьезно не здоров, а потому временно передал полномочия своему заместителю, майору Джар. Еще вопросы?
- Никаких, сэр.
- Вот и отлично. Нас ждут на Центральном.
Дерек вздрогнул от неожиданности. Центральный? Неужели тот самый Центральный пост, о котором на границе ходят легенды? Из всех знакомых Дерека там была лишь Верка, да и то всего один раз. Все просили ее рассказать хоть что-нибудь, но она только смеялась и отвечала, что это государственная тайна.
Погрузившись вместе с Кавойко и майором Эсц в одну машину, они дождались, пока вторая машина, с Орлоном и другими майорами, двинется с места, а затем последовали за ними. Спустя почти час сумасшедшего вождения Кавойко, Дерек наконец вышел на пороге величественного здания с колоннами, на котором красовалась большая надпись: «Центральный пункт командования войсками», выведенная золотыми буквами на белом мраморе фасада. Орлон уже поднимался по ступеням к центральному входу. За ним семенили майоры и вездесущий Кавойко. Лишь у самых дверей Дерек догнал их. В вестибюле, наполненном важными чиновниками и гордыми генералами, из толпы выделился майор Астенцев, постарался скорчить улыбку и подошел к генерал-майору.
- Весь отряд здесь, товарищ генерал-майор, ждут ваших приказаний.
Орлон кивнул, передал Астенцеву какой-то исписанный документ и, завернув в какой-то коридор, двинулся к лестнице, которая, по-видимому, вела в подвал, так как уходила еще ниже. По пути постоянно кто-нибудь останавливался и отдавал честь Орлону, и он каждый раз сухо отвечал: «вольно!» с легким кивком. Спустившись по мраморным ступеням, все двинулись к дубовой двери в конце очередного коридора. Орлон постучал два раза и почтительно отошел. Двери отворились автоматически, обнажив внутренности просторной уютной комнаты с камином. В самом центре стоял массивный вытянутый стол, за которым собрались всевозможные старшие чины: от маршала, командующего всеми передвижениями войск, до генералов и майоров. Орлон отдал честь, его примеру последовали и все вошедшие. Маршал наградил их оценивающим взглядом. Какой-то молоденький офицер, видимо, местный секретарь, пригласил всех к заранее отведенным местам. Дерек сел, окруженный сплошь незнакомыми лицами, и почувствовал, что все лица обращены на него, даже маршал пристально разглядывал его из-под своих косматых бровей.
- И так, - сказал наконец маршал, обращаясь к Орлону, - вы, товарищ генерал-майор, обещались найти человека, хранившего записи последних полномасштабных боевых действий. Верно?
- Так точно-с, - ответил Орлон непривычно покорным голосом, - я и нашел, товарищ маршал. Капитан Брейдек, - он указал рукой на Дерека, и все взгляды вновь обратились к нему, на этот раз еще более настойчиво, - способен обучить курсантов тактике ведения боя и основам стратегии нападения.
Удивленный возглас пробежал по рядам сидящих. «Где-то я это уже видел», - подумал Дерек, начиная откровенно уставать от подобных собраний.
- Что ж, - пробасил маршал после некоторого молчания, - хорошо. Капитан Брейдек, завтра же в ваше распоряжение будет предоставлен отряд офицеров, чье обучение вам необходимо закончить через неделю.
«Неделю?! – Дерек опешил, - Всего неделя на обучение идиотов, которые даже не знают, как держать оружие?» Но вместо высказывания возражений, он кивнул, справедливо полагая, что отсрочку выбить не удастся.
- Будет сделано, товарищ маршал.
Маршал улыбнулся:
- Вот. Такие мне нужны ответы! – он рассмеялся, - Идите, капитан, вам многое надо успеть сделать. Завтра выйдете на пост на два часа раньше. А там Астенцев всё расскажет. Свободны.
Дерек поклонился, бросил вопрошающий взгляд на Орлона и, получив кивок согласия, двинулся к двери. Уже у порога его остановило веское замечание маршала:
- И учтите, Брейдек, от того, как вы обучите офицеров, будет зависеть размер потерь с обеих сторон.
Дерек замер. Эта простая и изящная мысль даже не приходила в его голову. Ведь получается, что сейчас исход войны зависит только от него! Дерек обернулся, ожидая дальнейших наставлений, но маршал нетерпеливо махнул рукой в сторону выхода, склонившись над только что принесенными чертежами линии обороны.
Глава 6
Добираясь домой на общественном транспорте, Дерек успел сотню раз пожалеть, что вообще ввязался в это. Конечно, у него были фото и видеоотчеты, неисчислимое количество рукописей по стратегии и основным приемам всевозможных боевых искусств, но он понятия не имел, как объяснить всю имеющуюся информацию неопытным офицерам. Страх впервые начал одолевать его. А если не справится? Если не сможет? Все военные действия будут координироваться неумелыми первопроходцами, которые и карту поля-то, наверняка, не видели. Всё это бурлило в голове жутким водопадом, Дерек почти не смотрел, куда идет, и несколько раз чуть не угодил под колеса. Он всё думал и думал, с чего можно начать? Что надо рассказать в первый же день? Как заставить старшие чины слушать какого-то капитана?
Всю ночь Дерек провел за книгами и компьютером, подбирая материал и фотографии. Он впервые делал презентацию, тем более учебную. Виски заканчивался с катастрофической скоростью. Дерек впервые за десятки лет выудил из тайника дневник своего дальнего родственника, который сохранился еще со времен первых атак Третьей Мировой. Разобрать что-либо было довольно сложно, но этот «Барнастов А. Ю.» оказался очень толковым и последовательным писателем. Когда Дерек закончил, за окнами уже начинало светлеть, медленно, уныло. Казалось, небо укрыто толстым брезентовым куполом, через который проникала лишь небольшая толика солнечного света. Стакан вновь опустел, и Дерек решил выйти на балкон. Утро оказалось свежим, холодным и неимоверно тихим, особенно для лета. Где-то вдали пронесся одинокий аэроскутер, и Дерек не без улыбки вспомнил, как с точно такого же звука началась вся эта кутерьма. Всего два дня прошло, а казалось, будто целая вечность. В памяти начали всплывать все волнения последних сорока восьми часов. Угрюмый пограничник, злобный Астенцев, грозный Орлон, бледный Сизарев… Дерек совершенно забыл о нем. Даже не хотел вспоминать. Дел было по горло, и разбираться в его странностях не было ни времени, ни желания. Где-то в глубине кольнула совесть. Он все же друг. Стоило бы заглянуть к нему, узнать, как здоровье, может, привести лекарств. Орлон сказал, что болезнь серьезная, но все может быть не так уж и плохо. А если болезни нет и никогда не было? Дерек старательно отгонял от себя эти мысли сигаретным дымом, но они возвращались снова и снова. Что если Орлон врет? Сизарев не отстранялся. Его убили в каком-нибудь темном переулке. Знал слишком много. Нет, они не могли, не могли просто так устранить майора, как последнего мошенника. Да и не время было сомневаться в начальстве. Сейчас важно лишь сделать свое дело, а потом всё что угодно. И заговор, и интрига, хоть государственный переворот. Главное успеть подготовить офицеров. Остальное – потом.
Где-то в комнате раздался надоевший до ужаса механический голос: «Доброе утро всем жителям Эзатона! Сегодня 23 июля 3047 года. Столичное время – 6 часов 00 минут». Дерек вздрогнул. В мертвенной тишине этот звук разрывал воздух, как металл, взрезающий стекло. В тысячах квартир сейчас звучало то же самое. Тысячи или даже миллионы жителей Эзатона сейчас просыпались под монотонное гудение маленьких радиопередатчиков, лежащих на вычищенных до блеска тумбочках. Нет, это уже не человеческая колония. Это улей. Где каждый имеет свое место и предназначение. Никакого выбора, никакого разнообразия. Так всегда было. Конечно, улей имел разные конфигурации, но суть не менялась уже тысячи лет. Или больше. Дерек со злости кинул передатчик в стену, от чего он разлетелся на миллионы маленьких кусочков. Тишина вновь восторжествовала. Стараясь ее не нарушить, Дерек начал собирать свои бумаги и наработки по всему полу, столам и стульям. Он бережно сложил дневники и книги в кожаную сумку, куда скинул и флэшку с презентацией. Постояв немного в раздумье, он все же убрал дневник неизвестного «Барнастова А. Ю.» в маленький подпольный тайник. Потерять или повредить его было бы высшим преступлением. Неспешно надев мундир, Дерек вышел на парковку к своему потрепанному пикапу. Желание что-либо делать мгновенно испарилось, словно роса под жгучими лучами солнца. Дерек хотел выкинуть к черту сумку с документами, стать безымянным призраком для системы слежения и гнать по Неоновой Пустоши пока бензин не кончится. А там дальше будь что будет.
Мотор послушно взревел под рукой опытного водителя, потрепанная металлическая старушка тронулась с места и медленно поплыла по нарядным улицам. Рвануть в Пустошь так и не удалось – чувство долга пересилило страх и неуверенность. И вот, спустя каких-нибудь полчаса, Дерек уже стоял у высоких дверей Юго-Восточного, заметив краем глаза спешащего в его сторону майора Астенцева.
- Вот вы где, капитан Брейдек! – как странно было читать в глазах сурового воеводы некое подобие радушия, которое он пытался вложить и в слова, и в каждый жест, - А мы уж думали, что вы не придете. – Астенцев улыбнулся. Дерек впервые видел его таким. Должно было случиться нечто действительно важное, чтобы майор так изменился. Астенцев по-отечески положил руку ему на плечо и слегка подтолкнул ко входу, - Идем, все уже собрались.
Не переставая твердить всевозможные напутствия и пожелания удачи, майор довел Дерека до двери лекционного кабинета, за которой шумела разноголосая толпа офицеров, затем в последний раз шепнул что-то ободряющее и толкнул в аудиторию. Шум и гам мгновенно стихли. Вновь Дерек стал центральной фигурой всеобщего внимания, но на этот раз, в разношерстной толпе молодых и уже седеющих военных отчетливо проявилось презрение. Никто на самом деле не надеялся на то, что какой-то там капитан Брейдек сможет сотворить чудо и научить книжных червей и теоретиков настоящему искусству практического применения оружия. А потому и сами офицеры поглядывали искоса на так называемого учителя, похожего больше на пьяницу, чем на капитана.
Дерек осмотрел всех присутствующих, вывалил на стол содержимое запыленной сумки и запустил презентацию.
- Итак, начнем. – продекламировал он слегка хрипловатым, но громким голосом, - Моя задача – научить вас сражаться. Ваша – научиться беречь солдат.
По аудитории пробежался недовольный шепоток. «Так себе начало», - обязательно мелькнуло в чьей-нибудь скептически настроенной голове. Дерек не обратил внимания, лишь переключил слайд и продолжил:
- Этой фотографии, - сказал он, указывая на экран, - больше тысячи лет. На ней изображено сражение во всей красе. Толпы людей, нападающих друг на друга. В учебниках давно пишут, что нападение всегда должно вестись стройными рядами, каждый солдат иметь свое место и так далее. Это бред.
Стало еще чуть-чуть тише. Фотографии сменяли друг друга, обнажая давно забытую правду. Да, это был бой, настоящий, жестокий: тела, немые крики, взрывы, пули и всюду боль. Эти фотографии, как отображение самой страшной страницы истории, выдавали с головой всю жестокость, на которую только способны люди. Кто-то отвернулся, не выдержав. Дерек и сам еле терпел. Хотелось выбежать из кабинета, завалится к Орлону и сказать, что он не может. Но уже было поздно. Дерек сглотнул и продолжал. Он говорил долго, не поднимая глаз на аудиторию. Постепенно возвращалась уверенность в том, что он делает, в том, что должен делать. Сомнения и Сизарев остались где-то в стороне. Слова вылетали всё увереннее, всё проникновеннее. Голос крепчал.
- То, что вы видите, это и есть сражение. Не разберешь, где свои, а где чужие. Вам будет слегка проще, ведь амагона с человеком спутать сложнее. Но я могу одно сказать, пощады не будет. Они о ней вообще не знают. Хотите знать, что такое бой на практике? Пожалуйста! – Дерек махнул рукой на очередную фотографию и уже разгоряченный продолжал, - Вот! Вот, что такое бой! Это кровь, резня и ненависть. Никто из вас не способен на это. Вы все забыли, каково выходить из зоны комфорта. Смотрите! Эти фотографии еще со времен Третьей Мировой! Я хочу, чтобы каждый из вас прочувствовал на себе этот ужас, этот страх. И боль, невыносимую и постоянную, когда уже не знаешь, правильно ли то, что ты делаешь, чтобы каждый ощутил на себе дыхание смерти, чтобы не допустить ни единой лишней жертвы. Будь-то офицер, солдат, да хоть сам маршал! Все чувствуют одно и то же, а потому вы, да-да, вы! Те, кто будет кричать: «В атаку!», должны понимать, на что обрекаете солдат! И пусть ни один из вас не посмеет вернуться с поля боя, зная, что из-за него, из-за его ошибки, полегли десятки людей!
Дерек замолчал. Его пламенная речь, что вырвалась так резко и неожиданно, ошеломила всех. Стояла гробовая тишина, а по углам еще расходилось эхо от его слов. Дерек еще раз оглядел лица присутствующих. Больше не было едких насмешек. Все сидели, будто прикованные к своим местам, и неотрывно пожирали глазами фотографии. Да, теперь они чувствовали. Каждый раненый солдат из далекого прошлого оставлял неизгладимый след в душах этих сильно постаревших за последний час людей.
Фотографии все еще сменяли друг друга, когда Дерек выключил проектор.
- Это самый важный урок, который вы должны усвоить. Свободны.
В аудитории никто не шелохнулся. Где-то на задних рядах встал какой-то щупленький паренек с желтым лицом и начал хлопать. Дерек удивленно глянул в его сторону. Внезапно со всех сторон посыпались аплодисменты. Молодые и старые, капитаны и майоры – все вставали со своих мест и хлопали новоиспеченному оратору. Они не остановились даже тогда, когда в дверь заглянул нахмуренный Астенцев. Дерек слегка поклонился и начал собирать листы и тетради обратно в сумку.
Майор Астенцев, поймав Дерека в коридоре, почти с детским любопытством поинтересовался:
- Ну, капитан, как прошло? Чего вы им такого наговорили, что они вас провожали со слезами на глазах?
Дерек отмахнулся.
- Потом, товарищ майор, ради Бога, потом.
Астенцев застыл в удивлении, а Дерек, воспользовавшись моментом, ускорил шаг и вскоре скрылся за парадными дверьми поста. На душе было неспокойно. Всё то, что он наговорил офицерам, было откровением и для самого Дерека. Он никогда не произносил подобных речей. Конечно, его отец делал это и не раз - в политике без этого никуда. Но идти по его стопам казалось унизительным. Дерек считал политику делом лгунов и лицемеров, а потому и отца своего оставил далеко в воспоминаниях. Сейчас не хотелось к этому возвращаться, но что-то напоминало снова и снова.
Откуда-то возник надоедливый Кавойко и с выражением глубоко уважения в глазах, что ему не свойственно, сказал:
- Это было мощно, Дерек. Не ожидал услышать нечто подобное от тебя.
Дерек еле сдержался, чтобы не вспылить. В голове зарождалась какая-то невероятно важная мысль, но Кавойко, так не вовремя выскочивший, спугнул ее, словно дикую куропатку.
- Спасибо, Лен. Сам от себя не ждал. – а про себя подумал: «Ну кто, кто тебя просил? Вояка недоделанный! И имя у тебя дурацкое. Иди куда шел, что привязался?»
Лен хотел еще что-то спросить, но Дерек устало закатил глаза, и капитан понимающе отстал.
Глава 7
Добравшись до квартиры, Дерек облегченно вздохнул. Лекция прошла успешно, да и жуткие образы понемногу выветрились из головы. На дежурство сегодня не надо было, да и вообще он временно отстранен, так что на целый день не было ни единого плана. Впрочем, примерно так и проходили его дни, свободные от службы: в бардаке и со стаканом виски. Если подумать, скука смертная, но идти куда-то было лень, да никто уже нигде и не ждал. Дерек аккуратно распихал папки и тетради по шкафам и полкам, бережно сложил в сейф исторические документы и случайно, вытряхнув всё лишнее из карманов, вновь наткнулся на дневник «Барнастова А. Ю.», который с тихим шелестом страниц спикировал на пол. Эту тетрадь с исписанными страницами бережно хранил когда-то его дед. Однажды он, почтенный полковник Северного КПП, позвал еще бывшего курсантом Дерека и сказал:
- Слушай, парень, я знаю, тебе еще многое предстоит, - он говорил немного хрипло, с расстановкой, будто в каждое слово хотел вложить свою душу и сокровенный смысл, который хранил многие годы, - но мне-то уже недолго служить осталось. Всё старость проклятая. Да не о том сейчас. Есть у меня заметки моего дальнего родственника. Да, не вспомнить уже, кто он мне. То ли прапрадед какой-нибудь, то ли еще кто подальше, но это все тоже неважно. Он воевал. Да, самое начало войны застал. Он этот мир еще без амагонов помнил. Так вот оставил он дневник, записи свои с фронта. Мы так и храним их, передавая от отца к сыну. Судьба, будь она неладна, наградила моего сына проклятием дипломатов, вот и пошел он в политику. А ведь все его предки, да-да, все, сколько могу вспомнить, все военные. Я ему хотел дневник передать, да к чему ему он. Пусть сидит в своем кабинете. Тьфу ты, пропасть! А я ведь хотел на его посвящение посмотреть. Да ну и черт с ним. Вот он, дневник. Береги его как зеницу ока. Это единственный в своем роде документ. Больше нет такого. Все посжигали да повыбрасывали. Ты возьми, возьми! И если хоть кто-нибудь из тебя раба послушливого сделать захочет, ты почитай, что предок твой писал. О войне, о людях, обо всем. Он толковый парень был. Да ты иди, ладно. Вижу, другое у тебя на уме. Но потом ты меня еще вспомнишь!
Он улыбнулся своей дряблой улыбкой и протянул Дереку тетрадь. Дерек тогда не придал этому большого значения: ну дневник и дневник, на что он сдался? А потом дедушки не стало. Его тогда провожали как полковника, только курсант Брейдек провожал его как родного отца и сердечного друга.
Сейчас Дерек вспоминал все это и не мог простить себе того холодно-брезгливого отношения к деду, которое бывает так часто у молодых людей к старикам. Тогда казалось, что дед полностью состоит из таблеток и воспоминаний. Он был почти беспомощен, вздыхал и улыбался своей слабенькой улыбкой, в которой жалости и грусти больше, чем радости. Там, в далекой молодости, Дереку казалось это просто ужасным, даже мерзким. Дед был ходячим воплощением старости, и это ужасно раздражало буйную молодость. К своему стыду Дерек был вынужден признаться, что лишь смерть смогла изменить его отношение к деду. Сейчас он стал кумиром, и каждая его вещь – бесценным сокровищем старины, а тогда… Нет, тогда он не вызывал никаких положительных эмоций. Дерек думал об этом уже столько раз, что сейчас мысли просто текли по натоптанной дорожке, не фокусируясь на чем-то одном. От нечего делать он поднял тетрадь, и она сама открылась где-то в середине, обнажая пожелтевшие страницы. Дерек начал читать кривоватый, спешащий почерк, перескакивая со строки на строку. Слова не задерживались в голове. Все прочитанное мгновенно исчезало, а в голове снова и снова вставал образ дедушки, добродушного, мудрого. Как же сейчас не хватало его совета!
Проведя еще несколько часов в попытках вникнуть в хитросплетения неаккуратного почерка, Дерек понял, что его старания тщетны, да и интерес пропал без следа. Он взглянул на часы. Было около четырех часов дня, время, когда жара начинала потихоньку спадать и на улицах появлялись первые гуляющие. Стряхнув с себя дремоту, навеянную записками Барнастова, Дерек с трудом отыскал под завалами исписанных листков джинсы и растянутую футболку, сложил ветровку в полупустой рюкзак и нырнул под теплые лучи июльского солнца. На оживающих улицах как всегда царила уютная атмосфера маленького городка: яркие вывески, мерное жужжание автомобилей и гудение монорельсов, пестрые клумбы и приветливые скверы – всё здесь было таким естественным и теплым, что даже вечно угрюмый Орлон залюбовался бы. Дерек бесцельно слонялся по улицам. Настроение было хорошим, времени - хоть отбавляй, а первый попавшийся монорельс весело мчал куда-то на окраину. Прижавшись к холодному стеклу, Дерек наблюдал за проносящимися домами. Своей слепящей яркостью они напоминали какие-то далекие детские воспоминания, будто сошли с рисунка, нарисованного цветными мелками. В голове крутились какие-то несвязные воспоминания. Вот Дерек первый раз встретился с Мишкой Савиновым, а вот они уже запускают кораблики под мостом. Вот первый день курсанта Брейдека. Он тогда еще опоздал на лекцию майора Сизарева… Нет, тогда он еще был капитаном…
Дерек вздрогнул. Сизарев. Как он мог забыть? Совесть вонзилась стальной иглой, отравив радостные воспоминания. «Твой наставник тяжело болен, а ты бесцельно шляешься по городу, - упрекнул Дерек сам себя, - молодец, нечего сказать!» Вывалившись из дверей монорельса на ближайшей остановке, Дерек не задумываясь вызвал такси до дома Сизарева, искренне надеясь, что майор простит ему визит без приглашения. Нолан Сизарев жил почти напротив Северного КПП, до которого от этой безвестной остановки монорельса было около двух часов. Дерек обреченно вздохнул, слыша по радио печальные известия: «Ситуация на дороге сильно осложнена и оценивается в двенадцать баллов из четырнадцати. Основные затруднения вызовет передвижение по сто тридцать седьмой автомагистрали…» Дерек проклял про себя всех, кто сел сегодня за руль. Сто тридцать седьмая автомагистраль была самой короткой дорогой до Северного, а теперь придется объезжать по дворам. От хорошего настроения ничего не осталось. Дерек корил себя за то, что забыл о Сизареве, за то, что даже не справился о его здоровье у Вити Бармона, да и за то, что вообще вышел из дома.
Беспилотное такси медленно пробивалось сквозь пробки, аккуратно соблюдая все правила, что лишь больше выводило из себя. Дерек несколько раз поймал себя на мысли, что уже давно катил бы по встречной полосе, уклоняясь от сигналящих машин. Солнце, как назло, раскалялось все сильнее, будто издеваясь над измученными водителями. Где-то рядом, по улице, полной цветных витрин, бегали дети, радуясь долгожданному лету. Перегретый асфальт излучал тепло, волнами обтекавшее выполированный кузов машины.
Почти три мучительно долгих часа прошли в этой гудящей, полной ненависти пробке, прежде чем многострадальное такси остановилось у нужного дома. Дерек с облегчением почувствовал, что солнце, неумолимо выжигавшее его сквозь оконное стекло все это время, укрылось за пуховой тучей. Остановившись у двери подъезда, Дерек набрал код домофона. Что-то мерно заурчало внутри нехитрого механизма, раздались приятные гудки. Напряжение понемногу спадало. Казалось, каждый гудок уносит с собой в безвестное пространство частичку той ненависти, что скопилась в напряженном мозгу Дерека. В конце концов, вот он, стоит у двери Сизарева. Совесть замолкала, успокаивались нервы. Сейчас войдет, поприветствует, спросит о здоровье. Может даже еще завтра зайдет, занесет что-нибудь полезное. Но гудки все уходили в пустоту. Видимо, Нолан не жаждал отвечать. Спустя еще пару минут ожидания, приятный механический голос провозгласил: «Хозяина квартиры нет дома. Оставьте сообщение или заходите в другое время». Дерек, сбитый с толку, пробормотал что-то в домофон, подождал еще несколько минут и повернул в сторону дома. Машину брать уже не хотелось, да и пешком идти было не так уж и далеко.
«Что же случилось на самом деле? – думал Дерек, - Кажется, что все происходящее замешано на лжи, непонятно только на чьей». Вновь на чашах весов оказывалось слово Орлона против слова Сизарева. Да, Дерек недолюбливал генерал-майора, но не признать, что Нолан всегда был один против всех в своем безумстве, было бы нелепо. Конечно, майор Сизарев всегда был добр ко всему миру, но при этом он постоянно вел идеологическую борьбу с каждым сказанным словом. Его человечности мог позавидовать любой защитник прав человека: Нолан всегда прежде думал о цене, и лишь потом об итоге. Командование всегда презирало, хотя в тоже время и уважало эту черту майора. Северный КПП славился невероятно низкими потерями, по крайней мере, со времени назначения Нолана на роль ответственного за этот пост. Его стремление сохранить каждого солдата со временем переросло в безумную идею о том, что амагоны тоже живые существа, хотя доказательств этому не было. На другой чаше весов трепыхалась столь неправдоподобная история исчезновения майора. Что за болезнь могла свести бывалого солдата в постель? Да и существовала ли эта болезнь вообще?
Как не хотелось вновь начинать искать все эти недосягаемые ответы! Сейчас не время, есть миссия, нельзя облажаться. Но сеть интриг, словно липкая паутина, опутывала своей омерзительно правдоподобной ложью, не давая сосредоточиться. В голове поочередно мелькали какие-то образы, картинки, мысли – он уже не отслеживал их. Пустил свободным течением проноситься через свою голову. Вот бы сказать хоть кому-нибудь, хотя бы единственной живой душе, чтобы скинуть этот груз с сердца, разделить свою ношу с другом. В такие минуты одиночество ощущалось как никогда. Дерек поежился. Что-то холодное, тоскливое, рухнуло с неба, коснулось воспаленной кожи и исчезло в водосточных трубах. Начался дождь. Та летняя жара оказалась лишь очередным затишьем перед бурей, и сейчас гроза обрушилась на замерший город, как на беззащитную жертву. Прохожих почти не стало, а проходящие мимо чуть не бегом проносились, спеша куда-то по своим делам. Дерек машинально стал всматриваться в их лица. Нет, определенно, они были несчастливы в этот день. Все те улыбки, что сверкали несколько минут назад, обратились хмурыми страдальческими лицами. Никто ничего не забыл. Одиночество, вот что блестело в глазах прохожих. Они помнят о том, что заперты в последней на земле человеческой колонии и мир уже никогда не станет прежним. Этот город, затерянный в песках Неоновой Пустоши, он сам одинок. Последний в своем роде. Черт знает, что там, за стенами. Все в этом городе музейные экспонаты, оставшиеся в единичном экземпляре. Все здесь одиноки, как никто и никогда раньше не был. Так был начат новый век. Таким было начало мрачного, лишенного будущего тысячелетия.
Глава 8
Дни тянулись с поразительной неохотой. Каждое утро начиналось монотонным приветствием механического голоса из нового блестящего передатчика, затем голосом Астенцева, заботливо названивавшего каждое утро, позже еще десятком приветствий уже от учеников-офицеров, как один присмиревших в ежовых рукавицах капитана Брейдека. Зачем каждое утро названивал Астенцев, Дереку так и не удалось понять. Майор постоянно проявлял несвойственные ему знаки внимания, всячески подбадривал и помогал на лекциях. Может, волновался об успешном выполнении миссии, может, пытался заменить Сизарева. В конце концов вся эта история так и застопорилась. Ответов не было ни на один из поставленных вопросов. Где Сизарев? Никто не знал. Дерек не раз спрашивал о нем на Северном, но все молчали, как рыбы, то ли не знали, то ли был отдан приказ свыше, то ли просто все уже давно позабыли чудаковатого майора. Витя Бармон также молчал о рапорте. В руководстве все тоже затихло. По всем частотам шла непрерываемая тишина. Только неугомонный Астенцев, да не затыкающийся Лен Кавойко всё ходили вокруг да около, не давая расслабиться даже на время этого своеобразного затишья.
Дерек начал постоянно получать письма: то от учеников, то от начальства. Отбою не было от постоянных расспросов о документах и старинных рукописях. В правительстве-то были уверены, что все улики стерты, о войне больше уже и не помнят, как вдруг возникает, будто из-под земли, смельчак, который даже лекции по утерянным данным читает, не то что просто хранит! Но Дерек никому не отвечал. Просто выкидывал ежедневную прессу в ненасытный мусоропровод, сетуя, что так много бумаги уходит зря.
Так было и сегодня. Пятый бесконечно длинный день отведенной маршалом недели. Щелкнули жалюзи, ничего не выражающий голос на радио назойливо начал свое повествование: «Доброе утро всем жителям Эзатона! Сегодня 27 июля 3047 года. Столичное время – 6 часов 00 минут». Дерек машинально потянулся к передатчику, в сотый раз повторяя себе, что надо будет его отключить или вообще выкинуть как старый. Зачем, спрашивается, новый купил? Хмурый, уставший от постоянной возни с новоиспеченными студентами, он всё меньше высыпался и всё больше ненавидел свою работу.
Привычная полифония звуков зашумела на заднем фоне: щелкнул тостер, загудела стиральная машина, за дверью тяжело откликнулись шаги почтальона, в ящик для писем, шурша своей бессмысленной информацией, посыпались конверты. Дерек с надтреснутой кружкой кофе двинулся за ними. Как всегда, одна нелепая писанина. Три письма от учеников, штраф за превышение скорости, еще одно письмо без подписи с просьбой принять в ряды обучаемых (скорее всего какой-нибудь любознательный курсант все никак не угомонится и пишет каждый день одно и то же) и аккуратный, забитый до отказа конверт с подписью Вити Бармона. Дерек не раздумывая забросил письма от учеников в мусорную корзину, поразмыслил пару секунд, и туда же отправился штраф. В Витином конверте было что-то тяжелое, будто целая тетрадь или стопка листов. Сгорая от нетерпения, Дерек оставил на ближайшей горизонтальной поверхности кружку с кофе и, усевшись в кресло, принялся бережно вскрывать конверт. Там оказался маленький, сложенный вдвое листок и папка, в которой обычно приносят сводки последних новостей с фронта капитанам или майорам.
Где-то в глубине комнаты зазвонил телефон. Дерек, не успев даже прочитать немногословное письмо, вынужден был отложить его и предстать на ежедневный телефонный допрос Астенцева. Майор как всегда поинтересовался здоровьем, спросил, придет ли капитан Брейдек сегодня, начал рассказывать что-то о последнем нападении амагонов, но Дерек не слушал. Подобной информацией Астенцев засыпал его каждое утро, стараясь шутить, заботливо спрашивать о делах, но фальшь в его голосе была слишком явная, чтобы быть благодарным за подобную заботу. Наконец, разочаровавшись в коммуникативных способностях капитана Брейдека, Астенцев распрощался и положил трубку. Проклиная про себя перемены в майоре, Дерек рванулся обратно к креслу. С дрожью во всем теле, он развернул листок и прочитал: «Сизарев был прав. Берегись. Они следят за тобой». Опешив от такого поворота событий, Дерек еще несколько минут сидел не шевелясь. Он перечитывал эту единственную строчку снова и снова, пытаясь понять, как Вите удалось это узнать, пока светло-оранжевая папка не скользнула с ручки кресла и, ударившись об пол, не обнажила свои ярко-белые внутренности. Очнувшись от раздумья, Дерек начал торопливо собирать выпавшие документы, боясь подставить Витю перед возможными шпионами. На глаза попалась дата одного из документов: «19 июля 3047 год». Достал, значит. Тот самый документ о переговорах. Хотелось прямо сейчас открыть и прочитать, жадно пожирая секретную информацию, но нельзя. Везде могут быть камеры слежения. Нужно было найти место, где уж точно ни одна душа не станет искать Дерека, где не будет ни одного шпиона.
«Если бы не лекции, бросил бы всё и уехал на Пустошь. Там уж точно никто искать не станет. - мелькнуло в голове, - Черт возьми! Лекции!» Дерека прошиб холодный пот. На часах застыли цифры «7:48». В это время он обычно уже мчит по улицам в сторону Юго-Восточного, а сейчас еще даже не завтракал. Торопливо кинув в сумку нужные документы и спасительный термос с кофе, Дерек рванул к двери.
На КПП всё было тихо и обыденно. Курсанты уже сидели по классам, ночная смена пограничников ушла с поста пару часов назад, а утренняя уже стояла на позициях. Дерек ворвался в вестибюль, поймал на себе пару неодобрительных взглядов и двинулся к кабинету. У самых дверей его встретил обеспокоенный Астенцев.
- Капитан Брейдек! – радостно воскликнул он, идя навстречу, - Я уже думал, что вы вообще не соизволите явиться. – майор попытался состроить доброжелательную улыбку, но, присмотревшись к Дереку, обеспокоенно спросил – Все в порядке? Неважно выглядите.
Дерек отмахнулся:
- Да, все отлично, товарищ майор. Долгая ночь выдалась. – соврал он, стараясь не смотреть Астенцеву в глаза.
После еще пары формальных вопросов майор все же вспомнил про лекцию и пропустил Дерека в кабинет.
Глава 9
В душном кабинете собралось около тридцати человек. С каждой лекцией число приходящих слушателей росло, к немалой гордости Дерека. Такая популярность среди сослуживцев вселяла надежду, что хоть кто-то из них чему-нибудь научится. Загрузив презентацию, Дерек начал заученную лекцию. Он рассказывал что-то о правильном построении солдат, стратегических преимуществах и других хитростях тактического искусства, но сам себя уже не слушал. Из головы не выходило странное Витино послание и папка с документами, запрятанная в глубинах багажника.
- Здесь представлена схема расположения войск двух сторон. Первая выбрала возвышенное положение, другая заняла место в низине. Кто может сказать, у кого тактическое преимущество?
Несколько рук взметнулись в воздух. Дерек выбрал самого дальнего и в пол-уха выслушал его объяснение. А что если Бармон тоже подставной?
- Сойдет. – ответил он ученику, - Следующая ситуация. Отряд заперт в ущелье, обстрел идет сверху. Варианты?
Снова несколько рук. Нет, Витя не может.
- Да, идея неплохая, но рисковая. Еще кто-нибудь?
Хотя это объяснило бы наличие у него документов.
- Нет, вы так весь отряд потеряете. Не годится. Следующий.
Но Вите и смысла особо нет. За чинами он не гонится, за деньгами тоже.
- Вот, уже гораздо лучше. Ладно, следующая схема.
Или гонится?
- Осада крепости. Стена рухнула. Продовольственные склады сожжены, питьевой воды хватит на пару дней, враг окружил все выходы. Ваши действия?
Нет, не это сейчас важно. Витя просто так панику не поднимет. Значит, что-то действительно серьезное.
- Так, отлично, с этим разобрались. Перерыв пять минут, потом продолжим.
«Студенты» двинулись к выходу, видимо, намереваясь устроить налет на ближайший буфет. Дерек достал спасительный термос с кофе и попытался привести мысли в порядок. «Ох, не вовремя, Витя, очень не вовремя ты со своим отчетом. – подумал он про себя, - Ладно, надо хоть заехать сегодня, поговорить». Выудив из внутреннего кармана небольшой полевой коммуникатор, Дерек связался с Северным КПП и попросил Бармона к аппарату. Спустя пару секунд шипящего молчания, на том конце провода откликнулся хмурый Витя, оторванный от работы.
- Доброе, Витя.
- Дерек, ты? – голос Бармона дрогнул.
- Да, я. разговор есть. Как насчет через час у Юго-Восточного?
Витя с облегчением выдохнул, видимо, боялся, что Дерек сболтнет лишнего на служебной линии.
- Ладно. Через час. До скорого.
В коммуникаторе замолчали. Дерек в задумчивости налил себе еще кофе, убрал коммуникатор и еще раз пролистал презентацию, боясь забыть что-нибудь важное. Слушатели потихоньку возвращались, занимая прежние места. Гул стихал, открывались тетради, включались записывающие устройства. Подождав еще пару минут, Дерек продолжил свое повествование, описывая всевозможные стратегические ходы и маневры.
Лекция уже подходила к концу, когда в коридоре послышался беспокойный шум. Топот и крики начинали усиливаться, говорить что-то, не переходя на крик, становилось почти невозможно. Наконец в аудиторию ворвался бледный, запыхавшийся Астенцев. Недоуменные взгляды повернулись в его сторону. Переведя дыхание, он сказал:
- Дерек, экстренная мобилизация. Они прорвались. Прорвали оборону Северного. Идет сбор всех частей. Вы нужны на стене.
Затем, повернувшись к остальным офицерам, продолжил уже более громким голосом:
- Господа, в городе введено экстренное положение. Возвращайтесь к своим частям и как можно скорее приводите подмогу на Северный. Нужны все силы, ясно?
Офицеры ответили громогласным «Так точно, сэр», отдали честь и ринулись в сторону выхода. Дерек почувствовал, как по спине пронеслись мурашки, холодный пот выступил на висках. Схватив сумку с документами, он рванул в вестибюль. Какой ужас читался в глазах проходящих мимо! Никогда еще амагонам не удавалось ничего подобного. «Почему именно Северный?», - в отчаянии спрашивал себя Дерек. Будь то Южный или хотя бы Юго-Восточный, он бы, не моргнув глазом, ринулся во главе своего отряда на защиту КПП, но Северный… Лишь бы Бармон уцелел! Только он да Сизарев знали ту непростительную тайну амагонов, которую не было дано знать никому.
Проносясь мимо очередного кабинета, Дерек столкнулся с рослым темноволосым рядовым.
- Капитан Брейдек! – окликнул он Дерека.
- Корбен! Ты-то мне и нужен! Где остальной отряд? – Дерек выдохнул с облегчением. Найти в этой суматохе кого-то из своего отряда казалось просто невозможным.
- Ждут вас у парковки служебного транспорта.
- Отлично! За мной, живо!
Они ринулись сквозь толпу ефрейторов и капитанов в сторону парковки. Как же страшно было сейчас опоздать. Северный стал домом как для Дерека, так и для его отряда, переведенных после перераспределения на Юго-Восточный. На парковке царил не меньший беспорядок, чем в здании. Отряды под командованием своих капитанов с молниеносной быстротой грузили оружие и боеприпасы в вертолеты, срываясь с места, как только последний боец прыгал в кабину. Рядом с одним из таких вертолетов суетились ребята Брейдека, загружая последний ящик с патронами. Мотор загудел, вертолет ринулся с места, унося Дерека и еще двадцать человек его бойцов в сторону поднимающихся клубов едкого дыма. Сердце болезненно сжалось от мысли, что величественный Северный пост, где прошло их лучшее время, может быть уничтожен раз и навсегда.
Небо над КПП почернело от скопления авиатехники и дыма. Разобрав компактные противогазы и парашюты, бойцы бросались вниз, в разинутую пасть пламени и сражения. Здесь были все подразделения, которые удалось мобилизовать. Рука об руку шли солдаты всех КПП, не разбирая дороги, паля во все стороны, задыхались в дыму, но шли, заполняя этажи мертвыми телами. Амагоны забирались по стенам, врываясь во все окна и двери, разрывали металлическими лапами перепуганных бойцов, и на каждом поблескивающем зловещими языками пламени плече красовалась красно-белая магнолия. Они были единственными цветам, которые остались павшим солдатам. Дерек впервые видел амагонов так близко. Раньше удавалось подстреливать их, пока они лезли на стену, или, в крайнем случае, на верхнем посту. Сейчас же они волнами врывались, словно и не было никакой стены.
Собрав все свое самообладание в кулак, Дерек во главе своего отряда ринулся на нижние этажи, намереваясь блокировать главный выход и не дать всепожирающем тварям выбраться на улицы города. Где-то в глубине еще теплилась надежда, что там, внизу, он сможет найти Витю Бармона, хотя бы так постараться выспросить, что же в тех документах и что ему удалось выяснить. Казалось, амагоны сами хранят свою тайну, уничтожая всех, кто до нее дотронется.
Повсюду свистели пули и лазеры, рассекая воздух своей убийственной мощью. Уклоняясь от рушащихся стен и падающих солдат, Дерек наконец добрался до главного входа. Здесь вовсю кипела борьба. Амагоны рвались к дверям, скрытыми за баррикадами отважных защитников Северного. Огонь не прекращался ни на секунду, и, чтобы не подставлять отряд под пули, Дерек приказал им отбивать лестницы, по которым потоками амагоны стремились вниз, а сам двинулся вдоль стены, поминутно наотмашь стреляя в окружавших противников. Добравшись, наконец, до баррикад, он с облегчением заметил светловолосую голову Вити.
- Витя! – крикнул Дерек, стараясь пересилить окружающий грохот. Бармон обернулся, заметил товарища, кинул в наступающую толпу гранату и ползком добрался до безопасного места.
- Дерек, потом шанса может не быть, - затараторил Витя, едва убедившись, что Дерек его слышит, - я уж не знаю, кто такие эти существа, живые или роботы, плевать. Они здесь не сотню лет, и не двести, не триста. Дерек, третья мировая не заканчивалась, слышишь? Все эти даты – пустая формальность. Там, за стеной, еще могут быть люди…
Его пламенную речь прервал шквальный огонь, заставивший защитников баррикад искать более надежное убежище. Уродливые существа продвигались все ближе, сметая любые препятствия на своем пути. Им уже ничего не мешало, под непрерывным огнем у защитников не было ни единого шанса остановить наступление на центральный выход. Сплюнув со злости, Бармон отцепил несколько гранат от пояса, кивнул Дереку, активировал взрыватель и, сказав напоследок: «Бывай, капитан», двинулся в толпу противников. Дерек хотел остановить его, дернуть за руку, но прежде, чем он успел открыть рот, Бармон ринулся сквозь укрепления. Его тело таяло, словно свеча, под испепеляющими выстрелами амагонов, но он все шел, движимый лишь силой воли, пока волна взрыва не разметала его и наступавший отряд.
Глава 10
Бой был мучительно долгим. Лишь к вечеру удалось добить последний отряд амагонов. Но цена была несоразмерна велика. Северный был почти уничтожен. От некогда прекрасного здания остались остывающие руины, как дымом наполненные стонами сотен умирающих. Под завалами смерть нашли сотни солдат и офицеров, не говоря уже о колоссальных потерях во время самой схватки. Это нападение взбудоражило всех. Майор Джар был немедленно удален с должности главы Северного КПП, экстренная мобилизация затронула даже кадетов, что уж говорить об опытных бойцах. Эзатон был напряжен, как никогда прежде. Казалось, даже в воздухе витало чувство страха и непреодолимой, давящей безысходности.
Дерек не помнил, как очутился в госпитале. Наверное, какой-нибудь особенно удачливый амагон задел его выстрелом или разрывной гранатой. Плечо беспрестанно обдавало волной жгучей боли, которая не давала сосредоточиться и привести мысли в порядок. Периодически замутненное сознание прояснялось, обнажая малоприятные воспоминания. Дерек вспоминал, как медленно, один за одним, падал весь его отряд. Парни, прошедшие с ним столько лет от дверей Северного до парадной Юго-Восточного, уходили на тот свет, забирая с собой десятки, сотни подстреленных тварей. Он вспоминал Витю, с его ярко-синими глазами и глупыми геройскими замашками. Так не хватало его теперь. Он ведь так и остался в лейтенантах. Молодой, глупый, жизнерадостный. Вечно от него веяло оптимизмом и дешевым одеколоном. А сейчас даже останков не найти…
Стену отстраивали быстро. Каждый понимал, что рано или поздно амагоны вернутся, сильнее, чем прежде, и тогда их прорыв за стену будет равносилен поражению. Даже не просто поражению, а полному истреблению всего оставшегося человечества. Это был последний рубеж. Дальше отступать некуда. Сейчас как никогда чувствовалось одиночество этого затерянного города. Пусть и есть в нем технологии, о которых в прошлом столетии могли лишь мечтать, пусть и нет здесь нищих и обделенных, но война остается войной, в каком бы столетии она не велась.
Город погрузился во мрак собственного несчастья. Улицы пустели. Комендантский час и обязательная подготовка на случай прорыва периметра для гражданских лишь усугубили мрачные настроения. Никогда еще удар не был так силен, никогда еще народ не был так сломлен. Дерек глядел на Эзатон через грязное стекло окна, с надеждой высматривая знакомые лица – может уцелел хоть кто-нибудь из отряда? Но люди проходили где-то внизу, семью этажами ниже, безликой холодной толпой. Улыбки, смех, радость – всё неуместно. Как будто каждый умер на той стене, и только призраки остались в этом проклятом городе.
Настенные часы ржавым, невнятным голосом отрапортовали о начале комендантского часа. Светодиодная лампа, померцав пару секунд неровным неуверенным светом, щелкнула, проскрежетала и погасла. В госпитале стало тихо. На шатком светло-сером столе у окна горела одинокая зажигалка, заботливо спрятанная Дереком от врачей. Отсвет ее пламени освещал невиданную библиотеку рукописей и печатных изданий, раскиданных в хаотичном порядке по всей поверхности стола. Дерек сосредоточено что-то царапал огрызком карандаша на полях, выискивая даты, имена, не состыковки. В голове уже третий день набатом гудели Витины слова. А что если правда? Что если за стеной есть еще города? Добрались ли амагоны до них? Знал ли Сизарев про это? Дерек откинул еще одно официальное издание истории Эзатона. Всё будто под копирку. Третья книга третьего автора, а формулировки одни и те же. Никаких различающихся данных. Никаких мнений или теорий. Ничего, что указывало бы на то, что эту книгу писал человек. Кажется, что ее, как и все остальные книги об истории, написали лишь один раз, а потом под разными обложками переиздавали для видимости деятельности. Дерек потянулся и устало зевнул. Вторые сутки он просиживал так, заперевшись в импровизированной библиотеке, и прочесывал книги на предмет хоть малейшей зацепки. Витя же нашел что-то.
Дерек напрягся, пытаясь сформулировать неясную догадку, сверкнувшую в усталом мозгу. Витя, поиск, зацепка, амагоны…
- Черт возьми… - прошептал он сквозь зубы, - Конверт…
Дерек дернулся, встал, пытаясь унять волнение. Светло-оранжевая папка, отправленная Бармоном, казалась последней надеждой на истину. Она еще лежит там, в квартире, погребенная несметным количеством хлама и недопитого виски. Дерек рванулся к вещам, намереваясь немедленно бежать из госпиталя, но холодный голос логики сказал свое веское «Нет». Дерек так и застыл в раздумье посреди палаты обливаясь холодным потом ужаса и облегчения. Есть всё же какая-то информация, есть что-то, что могло бы сдернуть эту ужасную пелену неведения, но этот конверт, манящий своей неизвестностью был так далеко, что казался недосягаемым. Бежать нельзя – заподозрят. Из-за истории с майором Сизаревым стоило быть в сотню раз осторожнее. Пропасть как Нолан, когда решение столь близко, было бы непростительной ошибкой. К тому же высшее руководство уже пыталось приставить к Дереку шпионов, видимо, опасаясь связи с пропавшим майором. Остается только ждать до утра. Почти восемь часов невыносимого ожидания до окончания комендантского часа. Хотелось завыть от отчаяния.
Тусклое пламя зажигалки колыхнулось от ветра, поднятого перекладываемыми бумагами. С рассветом надо уходить, так что лучше собраться сейчас. Перед глазами плыл туман образов и мыслей. Машинально скинув книги в поношенную сумку, чудом прожившую все эти годы, Дерек погасил зажигалку и устроился на кровати. Темнота окутала всю комнату беспросветным мраком. Всё будто утонуло в нем. Только где-то далеко, за окном, мерцали тусклые огни бессонных КПП. Город спал тревожным сном, со страхом и надеждой ожидая новый день. В такую ночь хочется верить, что светлые лучи нового дня унесут с собой боль прошедшего и подарят покой, навсегда утерянный для этих мест.
Глава 11
Минуты тянулись невыносимо медленно. Ночь была сравнима с затишьем перед бурей или гробовым молчаньем перед громогласным взрывом. Дерек не спал. Он отсчитывал минуты до рассвета, ожидая спасительного окончания комендантского часа. «04:03» - высветилось на табло флюоресцирующих часов. Полоса неба над Неоновой Пустошью окрасилась цветом выжженной охры. «04:27» - утренние ветры колыхнули радиоактивную пыль, окрасив светлеющий горизонт изумрудным сиянием. «04:31» - первый огненный всплеск солнечных лучей расплескал по облакам кровавые пятна, разбавляя небо, цвета темного ультрамарина, утренними красками. «04:59» - над землей аккуратно заалела тонкая полоса чарующего света. Вещи собраны. Зажигалка в кармане. Документы на столе. «05:00» - тишина лопнула перетянутой струной. Тысячи передатчиков взорвались по всему городу монотонно отчитывая въедливый, раздражающий текст. Часы на стене госпиталя вторили им своим стерильным медицинским выговором: «Доброе утро всем жителям Эзатона! Сегодня 31 июля 3047 года. Столичное время – 5 часов 00 минут. Комендантский час окончен. Напоминаем вам о необходимости соблюдения чрезвычайных мер…» Дверь больничной палаты хлопнула чуть громче, чем надо, взбудоражила напряженные до отказа нервы. Дерек так и не дослушал этот ежедневный рапорт. Он несся по коридору, мечтая о том лишь, что папка осталась нетронутой, что он обнаружит ее в несметном количестве бумаг, разбросанных по всей квартире, увидит до боли знакомый Витин почерк, приоткроет мрачную завесу этой тайны. С глухим ворчанием приоткрылись автоматические двери. Крыльцо, десяток ступеней, свежий воздух, бьющий в лицо морозной свежестью, трамвайные пути, перекресток… Город еще только начинал просыпаться. Первый трамвай придет через семь минут, за ним потянутся автомобили, поезда. Нескончаемые потоки людей потекут рябыми волнами на работу, службу, в училище. Откроются магазины, лавки, кассы, кафе, ларьки. А пока город только начинал оживать. Пока можно было смотреть в небо, стоя на пустой платформе.
Солнце всходило медленно, тяжело, словно выползая из-за горизонта. Его алеющий круг ежеминутно скрывался за невесомой громадой облаков, скользивших по траектории, очерченной нескончаемой прямой над пробуждающейся землей. Их неожиданно яркая белизна оттенялась золотом молодого рассвета. Небо лишь урывками мелькало между облачных кораблей, но казалось таким глубоким, таким бездонным, что его нескончаемость захлестывала величием, вдохновляя и утешая, словно являя собой опору всем сломленным и разбитым.
Трамвай еле слышно приблизился к краю платформы, обдавая волной наэлектризованного скрипучего звона. Медленно подрагивая, распахнулись створки дверей. Над ухом прожужжало название следующей станции, так же неспешно надиктованное синтетическим голосом. Вагон тронулся, мерно покачиваясь, будто не было никакого нападения, будто впереди ждала лишь безмятежная вечность и золотистые облака, будто всё земное стало вдруг таким до смешного мелочным и ненужным. Под стать ему, дома за окном тянулись нескончаемой пеленой пестрой непоколебимости. В этот день ничто не могло стереть их с лица земли.
Таким было утро, взошедшее над Эзатоном. Таким оно предстало угрюмой толпе, подавленной своим горем. Она не смотрела на небо. Каждый глядел под ноги, стараясь не думать, не представлять, а только делать, что велено. Так правильно, так надо, так можно выжить. Они шли, не зная, что из окна трамвая на них смотрел воспаленными от бессонницы глазами капитан Брейдек, умоляя в мыслях хоть кого-нибудь из них ослушаться приказа, посмотреть наверх, увидеть его, увидеть небо и быть может тогда появится надежда. Во что верить тем, кто отрекся от своей сути, передавая всё своё «я» другим, кто еще знает, что делать, кто готов взять ответственность? Эти люди, бесшумно растекающиеся по городу мрачными тенями самих себя, раньше умели петь и радоваться, а теперь смотрят вниз, боясь наверху увидеть уродливые маски кибернетических врагов. Они отдали свою волю, свой разум и веру, отдали всё, чтобы выжить. Но ключ к победе лежал там, высоко в небе, где десятки глаз терялись раньше, мечтательно представляя неизведанные светила. Не слепая вера в приказы могла спасти этот город, а люди, поверившие в себя.
… Квартира была нетронута. После стольких беспокойных ночей это стало облегчением. Жалюзи с хрустом распахнулись, освещая полосы пыли, витающей в воздухе. Она оседала на книги, полки, листы, газеты, тонула в чашке недопитого кофе. А на кресле сверкала своей выгоревшей желтизной папка с документами. Дерек бросился к ней, на ходу занавешивая едва открывшиеся окна и расталкивая по углам лезущие из всех щелей письма и записи. Папка с документами послушно легла в руки. На ней уже красовался неровный надрыв, из которого осторожно выглядывал край выбеленной отчетной бумаги, манящий своими секретами и устрашающий неизведанной опасностью. Секунды тянулись с ужасающей медлительностью. Дерек застыл с кипой бумаг в руках, не решаясь распахнуть тайну, мучавшую его разум столько бессонных ночей. Там, за гранью знаний этих отчетов, таилось что-то неизведанное и ужасное, то, что открывать не хотелось. Жить в неведении проще, спокойнее. На время войны надо собрать все силы, чтобы дать отпор общему врагу, а потом уже можно искать, доискиваться, плести интриги. Но кто знает, будет ли это потом? Если здесь, в руках капитана Брейдека, та самая необходимая для победы информация, имеет ли он право медлить? Однако Дерек всё ещё стоял без движения. Нельзя делать это здесь.
Очнувшись от своего сонного оцепенения, Дерек нерешительно осмотрел комнату в поисках решения. Опасность слежения была значительно меньше, чем до нападения, но рисковать все же не стоило. Забрав папку, сумку с документами и термос со свежезаваренным кофе, Дерек рванул на своем старом потрепанном внедорожнике на глухую окраину города, под самую стену, где не было ни КПП, ни жилых кварталов. Единственным, что сохранилось там от прежней жизни, - были руины низких, вросших в землю высоток. Они были разгромлены десятилетия назад, когда впервые пала стена. После авиационной атаки остался лишь фундамент да неказистые бетонные каркасы, черневшие на фоне нескончаемого неба уродливыми мемориалами жестокого поражения. Здесь давно уже не ступала нога цивилизации. Лишь изредка дети-беспризорники разжигали свои костры в разнесенных подъездах, освещая пустеющие оконные рамы теплом и светом жизни, покинувшей эти места.
Машина тормозит у одного из таких пустующих подъездов. Кругом мусор, грязь, обломки стен, а поверх этого, пробиваясь через толщу моря человеческого хлама, рвется к свету новая жизнь, слабая и беспомощная, но неустанно борющаяся за свое существование. Заглушив мотор, Дерек выуживает из недр сумки заветную папку и бережно начинает раскладывать листы на капоте. На небе продолжают плавно скользить облака. «Рапорт от 19 июля 3047 года». Разнотравье под ногами колыхается зеленовато-серым ковром, отливая в прорехах цветом разбитого асфальта. «На Северном КПП была предпринята попытка со стороны амагонов пойти на контакт.» Легкий ветер колышет витые стебли дикого винограда. «Во время переговоров было установлено, что они принадлежат к числу разумных гуманоидов.» С тихим жужжанием беспокойного полета на лобовое стекло приземлилась бронзовка, сверкая на солнце зеленоватым переливом оттенков. «В качестве делегатов были отправлены майор Сизарев, генерал-майор Орлон, представители Северного, Северо-Восточного и Северо-Западного КПП, а также высшего командования. По итогу совещания было решено отклонить предложение амагонов о перемирии. Причины засекречены.» На потрескавшийся подоконник приземлилась боязливая бабочка, расправив крылья теплым лучам, но спустя мгновения испуганно встрепенулась, будто почувствовав приближение скорой бури. «Отряд амагонов был успешно устранен. Инвентаризация оружия прошла успешно.» В яркой синеве беспечного неба скользнула одинокая птица, скрывшаяся из виду в листве раскидистой яблони. «Следы пребывания иной человеческой расы были успешно скрыты.» Тишина взорвалась воем тысяч сирен. Периметр прорван.
Глава 12
Железный занавес тайны рухнул, была пробита брешь в стене, за которой скрывали правду. Зачем скрывали? Кто скрывал? Что еще было сокрыто от общего понимания? Дерек не знал. Казалось, его война только начиналась. Своя, обреченная на провал, но поэтому такая правильная, такая нужная. Кто-то должен был. Сизарев пытался, он тоже вел собственную битву, с амагонами, с правительством, с собой. Он боролся за правду, пусть и оступаясь на каждом шагу, но боролся. Возможно, за это он и поплатился. Где он теперь? Жив ли еще? Кто знал кроме него? Знал ли хоть кто-нибудь? От нахлынувшего чувства неизвестности становилось трудно дышать. Вопросы сыпались, словно первый осенний снег, сорвавшийся с цепи после долгих дождей.
Солнце обжигающе скалилось на развалины, издевательски поглядывая на рассыпанные бумаги и желтый конверт. Оно знало, знало всё, как и глухие стены дома, и перекошенные рамы, и выбитые стёкла. Всё здесь уже знало правду, но замерло, в предвкушении начала нового шоу. Возможно, Сизарев тоже открывал здесь такой же желтый, забитый отчетами конверт, тоже стоял, не веря глазам, не понимая, а солнце всё так же скалилось, кривилось в издевательской усмешке. Жестокое, не покоряемое солнце, оно смеялось над этой цивилизацией, над этой планетой, над жалкими проблемами жалких людей.
Дерек с усилием выдохнул, будто заставляя себя дышать. В легких осела пыль и горечь, принесенная откуда из-за стены, с Пустоши. Едва осознавая происходящее, он принялся разбирать оставшиеся документы. «15 января 3039 года. Амагонами была совершена попытка выйти на контакт…» - гласил отчет почти восьмилетней давности, «23 сентября 3037 года. Во время отражения нападения на стену один из бойцов 128-ого отряда вышел на контакт с противником. Весь отряд был списан и уничтожен…», «17 марта 3029 года. Офицер Юго-Восточного КПП был арестован за организацию антиправительственного заговора. Все причастные к заговору были арестованы и уничтожены…», «5 августа 3012 года. Группа разведки, поднявшая мятеж, была обнаружена в лагере амагонов. Лагерь был занят бойцами и сожжен. Отряд был арестован и уничтожен…» Сколько лет ведется эта борьба? Отчет 3001-ого года, 2995-ого, 2934-ого, 2892-ого… Отчет о первом прорыве периметра, документация о первых моделях брони амагонов, данные, выпытанные у пленных, десятки сообщений о подпольных группировках. 2887 год, 2864, 2842. Чем раньше дата, тем больше отчетов. Но почему? Почему сопротивление сошло на нет? Неужели, они истребили всех, кто знал и лез не в своё дело?
Дерек в нерешительности нависал над разбросанными бумагами. Оставалось неясным, что делать дальше, куда податься, у кого просить помощи. Искать подпольные организации почти не представлялось возможным: если они и остались, их не могут найти тренированные ищейки-шпионы, куда уж там капитану без доступа к данным слежки? Организовывать новую группировку – самоубийство, особенно с учетом слежки за самим Дереком. Где-то на дне малодушно качнулась мысль прийти к Астенцеву за помощью. Он знает, он живет с этим, он научит, как убивать себе подобных. Но это жалкое трусливое стремление так и потонуло в глубине подсознания, не выливаясь ни во что определенное. Оставалось только продолжать биться на два фронта, только теперь оба противника были людьми.
Тряхнув головой, отгоняя мысли о неизбежном, Дерек попытался сосредоточиться на главном: что делать сейчас? Пропажу документов заметят, даже, скорее всего, уже заметили. Возвращать их в архив смысла больше нет, а хранить у себя опасно. «Не доставайся же ты никому», - мелькнула в голове фраза, оброненная однажды дедом. Дерек скинул листы с капота, слегка отодвинув их от машины, и в его руке зашелестел бумажной оберткой коробок спичек. Пламя занялось быстро – сухая бумага горела хорошо. Языки костра легко щебетали в тишине оставленных человеком руин. Такой спокойной и умиротворяющей казалась эта картина. Она будто пренебрегала тем повисшим в разуме человека напряжением, которое давило своей тяжелой безысходностью. В этом месте царил покой и ничьи беспокойные метания уже не могли развеять его.
Так и оставив недогоревший костер, Дерек рванул на своем потрепанном внедорожнике обратно в город, к людям, жалким и обреченным, но всё же не таким застывшим, как всё это место.
В голове еще несколько дней не унимался пожар. Амагоны за стеной затихли, будто давая городу время отстроить стену и зализать раны. Но это затишье… Оно било набатом тревоги, пресекая попытки людей вести прежнюю размеренную жизнь. Улицы опустели. Разговоры велись шепотом, смех покинул сердца. Медленно забывались привычки ходить в кафе и гулять часами по паркам. Многие ушли волонтерами на укрепление стены. Это казалось единственно правильным: падет стена – падет город. Но какое обреченное отчаяние толкало на этот шаг. Какое безликое, но заполонившее уже все улицы предчувствие смерти витало в воздухе.
Он был по другую сторону этой могильной тоски по жизни. Дерек запирался на долгие часы в своем кабинете или дома, угнетенный лишь необходимостью действовать, погребенный под завалами вопросов, на которые не мог найти ответов. Он узнал то, что не должен был знать. Теперь на плечи капитана ложилась ответственность за то, чтобы правда была донесена до остальных. Вот только как? Его будут считать безумцем, как раньше Сизарева, запрут где-нибудь в подвалах центрального КПП и будут пытать, вызнавая соучастников. Но соучастников-то нет. В такие минуты тяжкого раздумья в голове возникали лица. Их лица. Лица его парней из отряда, вечно смеющийся Витька, Сизарев с этим неугасаемым огоньком в глазах… Вспоминать имена с каждым разом становилось всё больнее, но Дерек снова и снова прокручивал их в голове, боясь забыть, боясь потерять память о них так же, как потерял и их самих. Какими странными теперь казались эти имена. Такие близкие и при этом такие чужие. Будто кто-то стер значения давно понятных слов, и ты помнишь произношение, но оно кажется незнакомым, таким чуждым. Лишь набор звуков, ни больше, ни меньше. Так и с именами теперь. Пустые, выведенные холодным шрифтом принтера на бланках со списками павших, а когда-то, словно уже многие годы назад, за каждым таким именем, за каждым неверным звуком стоял человек. Стояли слова, улыбка, смех и печаль. А теперь стояли только слезы в глазах товарищей и матерей, хоронивших пустые гробы и воспоминания.
Эта память давалась тяжело. Особенно в одиночестве, в полумраке кабинета, где все поверхности были завалены отчетами и письмами. В те дни Дерека почти не трогали. Отмахивались ранением, мол, здоровье – вещь хрупкая, не стоит его дергать просто так, но на деле все негласно осознавали, что это даже и не ранение, а так царапина. Он потерял весь отряд. Бойцы, прошедшие с ним плечом к плечу столько неурядиц и ставшие такими близкими и родными, теперь покоились в братской могиле, оставив капитана одного. Эта боль потери, приглушенная лишь на некоторое время суетой с бумагами и желтым конвертом, теперь нахлынула с новой силой, не давай опомниться и прийти в себя.
Астенцев тоже молчал. Сверху неустанно повторяли: «возьми за шкирку, выспроси, что знает, что этот дурень Сизарев успел сболтнуть, кто документы из архива стащил…» и так далее и так далее, но что-то не давало ему подойти. Какая-то часть его еще не до конца зачерствевшей души стремилась помочь Дереку или хотя бы дать ему перерыв после всего этого кошмара. В конце концов, его отряд был посмертно представлен к награде за храбрость в бою, хоть Дерек об этом еще и не знал. Когда-то давно угрюмый майор так же потерял своих ребят. Такое глупое и такое наивное желание поддержать собрата по горю сглаживали углы их нелегких взаимоотношений с Дереком. Астенцев всегда держался профессионалом, холодным, неприступным, почти не контактировал ни с кем. А капитан Брейдек всегда шел поперек, отряд свой ставил выше начальства и как ребенок порой радовался мелочам. По крайней мере, таким его описывали. После принудительного перевода на Юго-Восточный КПП он изменился, замкнулся, так и не наладив общения ни с кем из новых сослуживцев, тосковал по Северному и еженедельно просиживал там часы со старыми знакомыми в уютной приятельской атмосфере. Астенцев злился на него тогда. Не мог смириться с тем, что его подчиненный так преданно тянулся к прошлому начальнику. По этой же причине возненавидел и Сизарева. За то, что смог его заменить в глазах капитана Брейдека. Хотя не только его, конечно. В тот год многим пришлось сменить корпус, расстаться с друзьями, перебраться на другой конец города. Но Астенцев по-своему привязался к Дереку, он тогда необъяснимо выделялся среди серой массы безликих капитанов своим энтузиазмом, своей готовностью и словоохотливостью. Много воды утекло с тех пор. Когда-то Астенцев хоронил свой отряд, теперь, будучи майором, смотрел на то, как своих хоронил его подчиненный. Увы, правда военного времени заключалась в том, что с каждым годом в строю оставалось все меньше знакомых.
Колман Астенцев. Так его раньше звали. Теперь имя заменило привычное «майор», даже для друзей, которых, впрочем, он видел так редко, что не удивился бы, если бы узнал, что многие уже и забыли настоящие имя. В часы, забитые лишь выпивкой и печалью, когда кажется, что солнце уже не взойдет, Астенцев как мантру повторял собственное имя, боясь забыть самому, будто оно еще значило что-то для него, для других. Таким был и этот вечер. Колман словно застрял в собственных мыслях и уже не мог выбраться. Конверт на столе с требованием отчета, мутный граненый стакан на краю и бесконечная тоска. Тоска по дому, по друзьям, по отдыху. Он знал, что где-то в соседнем кабинете точно так же сидит Брейдек, погруженный в воспоминания и алкоголь, и точно так же не может всплыть из омута невеселых мыслей. Колман знал и поэтому не мог написать ответ в штаб. От него требовали рапорт о том, как продвигается слежка за Дереком.
Глава 13
День выдался дождливым. Серый, отсыревший, такой, в который меньше всего ожидаешь чего-то хорошего. Август в этом году был на редкость паршивым: то холодный, пронизанный промозглым северным ветром, то укутанный туманами и дождливой пеленой, покрывающей улицы сетью импровизированных рек в водосточных желобах. Северный отстраивался медленно. Под стать угрюмым облакам город наводнила апатия. Работа стопорилась, хоть все и понимали, что в этот час промедление опасно.
Где-то за окном жалобно взвизгнула шина, потеряв сцепление с мокрой поверхностью асфальта. Этот день, как и множество предыдущих был вполне терпим, только если его наблюдать из теплой квартиры. Жалюзи в спальне плотно сдвинуты, за ними – бесконечный унылый стук капель о стекленные панели высотки. Не нужно было смотреть в окно, чтобы видеть эту водную гладь, льющуюся с небес. Дерек последние дни поднимал архивы, запершись в прокуренной темной комнате один на один с воспоминаниями и алкоголем. Он искал знакомые лица. Чертовски одиноко было на этом чужом Юго-Восточном, где своих уже не осталось. Как оказалось, еще были живы некоторые знакомые по академии: кто служил, заброшенный на дальние КПП, кто подался в гражданские, преподавал или еще что-нибудь в этом роде. Многие полегли во время нападения на Северный. Кто-то бесследно исчез во время разведывательных миссий за стену, хотя потери такого рода постепенно сходили на нет: разведку упраздняли за ненадобностью, прикрывая опасностью и фактом, что слишком многие так и не возвращались домой.
Сложно было сказать, что именно искал Дерек в десятках анкет и послужных списков бывших знакомых. На глаза попалась анкета Веры. «Вероника Сантор, урожденная Микела Сантор. Место назначения: разведывательные войска. Статус: пропавший/ая без вести». Сантор, значит. Странно, столько лет знакомства, а она даже не упоминала, что сменила имя. Перед глазами снова поплыли воспоминания давно прошедших лет. Вера, Миша, Катернов… Как заклинание, давно заученный стих, образы, которые пощадила память. Под кипами исписанных листков нашлись и отчеты про Мишу с Катерновым. Оба мертвы уже много лет, Дерек знал это, но надеялся, вдруг, это всё сон? Дурной, безвкусный, реалистичный до отвращения, но всё же сон? Он уже почти поверил, что в этих стерильно чистых строчках с ровными печатными буквами найдет желанное «статус: функционирует». Уже чувствовал радостное удивление, будто увидел не слова, а их самих, живых и здоровых. Но в графе ровно и абсолютно без эмоционально чернело «мертв». Так ожидаемо, так очевидно, и все же в груди защемило от разочарования и горькой обиды на судьбу. По комнате медленно кружилась Вера. Сияющая, такая счастливая, вечно задорная и рвущаяся в бой, она была такой мужественной и в то же время безумно женственной. Их выпускной бал – вечер, когда она впервые надела платье. Вера смеялась, пропуская какие-то шаги в танце, но всем было плевать тогда. Имела смысл только ее улыбка. Спустя каких-то пару месяцев она уже будет гордо расхаживать в форме разведки, выбивая свободные пять минут из перегруженного графика, чтобы встретить нас в парке, ну а пока… Пока она счастлива.
Дерек все же находит. Старые друзья, их имена и адреса, графики работы. Все же знакомые лица приятнее, чем общество осевшей на дне пепельницы тишины и вялого, коматозного образа жизни на больничном. Время уже переваливает за полдень, когда он, собирав извечную потертую сумку с документами, выходит из дома.
На улице мерзко моросит едва заметный дождь. Честно говоря, и ехать-то никуда не хочется. Но если не сейчас, то когда? Зажигание, газ, мокрый асфальт, проспект, переулок. Первый адрес – Суви Ян, когда-то тихая неконфликтная девочка с тонкой линией глаз и длинными иссиня-черными волосами, сейчас она работала с курсантами. Время замерло в те мучительно долгие секунды, пока Суви открывала дверь. Замок щелкнул, и на пороге возникла тонкая, укрытая шалью, словно невесомым облаком тепла, женщина, слегка ссутулившаяся под бременем лет, с неизменным каскадом смоленных волос.
Дерек ужаснулся незримой перемене в ней. Что-то казалось чрезвычайно неправильным, надломленным. Синяки под глазами, вялые движения хрупких рук, угасший огонь в глазах. Он помнил ее совсем другой. Черты те же, та же фигура, но что-то окончательно и бесповоротно в этом теле изменилось, сгорбилось, сжалось под тяжелой ношей воспоминаний. От этой встречи он ожидал чего угодно, кроме того, что встретит на пороге воплощение усталости вместо школьной подруги.
- Привет, Суви, ты, наверное, не помнишь, мы учились вместе… - Дерек замялся, боясь не увидеть в глазах узнавания, замолчал, неловко косясь на ручку двери, но лицо напротив просияло, задвигалось в невольной улыбке, вновь наполнилось красками жизни.
- Дерен? Сколько лет прошло! Ты сильно изменился. Прости, у меня немного пыльно, сам знаешь, заработаешься и времени на все остальное нет, – Суви говорила быстро, тихо, будто про себя. – Ну, расскажи. Как служба? Не ушел еще? – она уходила вглубь квартиры, аккуратно огибая углы и поминутно расспрашивая Дерека. – Как это ты про меня вспомнил? Еще ведь со времен академии не виделись. Ты садись, я чайник поставлю. Подумать только! Я думала, ты меня и не вспомнишь уже.
Она всё суетилась, убирая планшетки и провода со стола, доставая маленькие фарфоровые чашечки, сметая на ходу крошки со столешниц. Суви будто вмиг помолодела, расцвела. Но что-то в ней оставалось непомерно старческого, унылого. Кухня была маленькой, заставленной такими же маленькими резными шкафчиками и всевозможными статуэтками. Создавалось странное ощущение, словно это уютное светлое жилище с кремовыми шторами забросили, как и саму хозяйку. Паутина в углах, многомесячный слой пыли на коллекционных фигурках, раскиданный по всем поверхностям хлам. Дерек старался не думать об этом, игнорировать. Беседа быстро увлекла его, Суви не замолкая рассказывала о своей жизни после окончания академии, спрашивала о карьере Дерека, всеми силами избегая разговора об их общих друзьях. Обсуждение медленно, но верно приближалось к событиям не столь давним и не столь радостным.
- Дерен, - в глазах Суви снова мелькнула тоска. Улыбка сошла с ее лица, обнажая следы недавней печали, - я знаю, зачем ты здесь, не притворяйся. Я слышала, что произошло на Северном. Мне очень жаль…
Дерек глянул на нее удивленно. Какой проницательной может быть женская интуиция! И с какой неподдельной грустью обоим давались слова об этом.
- Я… Спасибо. Это было большим ударом для всего города… - он хотел сказать что-то еще, но Суви нетерпеливо перебила:
- Я не об этом, – она повернула свое неестественно бледное лицо и посмотрела Дереку в глаза. – Я знаю, что твой отряд положили. Мне жаль, правда. Я многих там знала. Сочувствую, что тебе пришлось пережить это.
Воспоминания хлынули с новой силой. Всё это время удавалось держать в голове заслон, заставляя себя думать о другом, но сейчас все мысли разом накатили болезненной волной. Эти воспоминания, лица, глупые укоры, что он мог им помешать, спасти хоть кого-нибудь, - всё это было затерто до дыр, однообразно, постоянно. Дерек сотни раз восстанавливал их у себя в голове, и оттого образы становились размытыми, надоедливо статичными, как просвет тысячи раз прокрученной кинопленки. На маленькой кухня повисла тяжелая тишина.
- Откуда… - голос предательски сорвался. – Откуда ты знаешь?
Суви глянула сочувственно, поежилась будто от порыва незримого ветра, отвела глаза.
- Меня перевели после перераспределения на Северный. Я после академии устроилась на Восточном, думала, нашла тихое местечко. А потом этот перевод. Нас вместе с Шерон перевели. Закинули в кадетское крыло. Мы преподавали у одной параллели. Пока не… - она запнулась, помолчала. Ее фигура снова сжалась, в уголках глаз появились слезы. Суви нервно тряхнула головой, отгоняя что-то неприятное, вздохнула и почти шепотом продолжила, - я была там, когда началась атака. Кадетов эвакуировали, но крыло большое, понадобилось много времени… - снова пауза, заполненная лишь неровным дыханием, - несколько моих учеников погибли у меня на глазах. Остальных успели вывести, но я осталась там, рядом с центральным входом. Видела твоих ребят. Некоторых. А остальное мне досказали потом, когда отбили нападение. Мне правда жаль, Дерен.
Суви подняла глаза от пола, посмотрела неуверенно, грустно. Что-то еще было в этих глазах. Там, за пеленой сочувствия, какая-то своя собственная боль. Всматриваясь в эти глаза, Дерек уже жалел, что разговор принял такой оборот. Тишину нарушил мелодичный свист закипающего уже в который раз чайника. Чай кончался, а разговоры – нет. Как оказалось, Суви не пьет спиртное, поэтому кухню заполнил нежный аромат заваренного травяного чая. Где-то за полупрозрачной занавеской показалось солнце. Суви суетилась у плиты, разливая кипяток по маленьким фарфоровым чашечкам. Так не хотелось думать сейчас о войне, о потерях. Хотелось плевать на всё с высокой колокольни. И на Астенцева, и на амагонов, и на странную Сувину привычку неправильно произносить его имя. Плевать. В конце концов, жизнь не кончается там, где кончается мир.
Глава 14
Когда Дерек возвращался от Суви, начинало вечереть. Багровое солнце садилось в беспросветную грозовую тучу, недвижно осевшую на горизонт. Длинные тени укрывали собой тротуары и бликующие стекла витрин. Комендантский час наступал еще нескоро, часа два-три в запасе было, но как распорядиться этим временем? Раньше эта улица по вечерам мерцала мириадами огней и ярких вывесок, а сейчас все стояло в запустении. Всё реже кто-нибудь заходил в кафе, на бегу заказывая кофе, всё больше владельцев ресторанов и клубов уходили добровольцами на восстановление стены. С наступлением темноты жизнь в Эзатоне затухала.
Где-то за спиной гулко пророкотал гром. Отдышался, набрал дыхания и заревел снова, но уже громче, увереннее. Дерек уже ускорял шаг, кляня на чем свет стоит свое неразумное решение идти пешком, когда что-то заставило его остановиться и прислушаться. В громовые раскаты невнятным жужжанием вплетался какой-то странный, техногенный гул. Над тучами медленно выплывал черный силуэт, приближался, двоился. Гул становился отчетливее. Как вестники надвигающейся бури в небе застыли все увеличивающиеся точки трех вертолетов.
- Какого…
Это не были вертолеты разведки. А другой авиации в городе не было. Внутренне подобравшись, Дерек уже был готов по одному сигналу боевой тревоги рвать когти на ближайший пост, но сирены не последовало. Силуэты увеличивались, в груди росло напряжение. На противоположной стороне тротуара застыл в немом удивлении какой-то прохожий.
- Что это за чертовщина? Вы же военный, да? Что происходит?
Незнакомец в упор смотрел на Дерека с застывшей в глазах паникой. Надо было ответить что-нибудь, что-нибудь успокаивающее, обнадеживающее. Но в голове как назло метался бешенный перекати поле и слова застревали на полпути.
- Я… Я не знаю. – откашлялся, прочистил горло, - Идите домой.
Напуганные карие глаза напротив смотрели неверяще, метались в поисках ответов, но ответов не было. Глаза опустились, зашарили по улице, рванули вдоль домов и скрылись на перекрестке, а Дерек так и остался в одиночестве среди раскатов грома и механически выверенного, точного вертолетного гула.
… Шаги гулко отдавались от стен. Стерильно чистые, болезненно белые коридоры не могли скрыть эха подземелья. Светодиодные панели неестественно ровным, слепящим светом разгоняли мрак с высоких потолков. По лабиринтам подземных коридоров Центрального КПП скованной походкой шел Колман Астенцев. Давящая тишина то там, то здесь разрывалась болезненными хрипами, приглушенными металлом дверей. Поворот, коридор, снова поворот, нескончаемые запертые двери по бокам и коридоры, коридоры, коридоры… Колман нашел нужную дверь. Серая, с табличкой и сложной системой замков, не такая стерильно бесцветная, как все остальные двери здесь. Он постучал, в открывшееся окошко назвал имя, звание, цель визита, одолеваемый бурей сомнений и страха, слушал, как щелкают замки, как отодвигается тяжелая дверь бункера с неприятно скрипучим взвизгиванием. Часовой пропустил Астенцева, зашумел за его спиной замками, пока сам Колман, призывая всю свою выдержку, с отсутствующим лицом представал перед председателем совета безопасности.
В комнате было жарко, толстые бронированные стены с маленькими отдушинами не пропускали свежего воздуха. Стены, покрытые многослойной отслаивающейся краской, своими темными тонами создавали резкий контраст белизне подземелий за дверью. Колман стоял, ожидая своей очереди, и разглядывал суетящихся у десятков мониторов, занявших всю противоположную стену, людей. Этот маленький человеческий муравейник непрестанно шевелился перед записями с камер наблюдения, на которых отчетливо проступали лица заключенных за нескончаемыми дверьми коридоров.
От щуплых смотрителей у экранов отделилась приземистая фигура, всем своим видом показывающая свое хорошее расположение духа. Она глянула на Астенцева, кивнула, указывая на стул за небольшим круглым столом в середине комнаты, и села рядом, выжидательно заглядывая в лицо.
- Ну-с, дорогой майор, поведайте же нам, как продвигаются дела ваши, - начал слащавый голос, доносясь откуда-то из-под лысого черепа и добродушного прищура.
- Господин Пржевич, для меня честь, - Колман сглотнул ком в горле. Расшаркиваться не хотелось, но иначе из этих страшных катакомб ему не выйти, – для меня честь быть назначенным на столь ответственное задание…
Председатель нетерпеливо перебил, на секунду обнажая недобрый оскал под снисходительной улыбкой:
- К делу, майор.
Колман покраснел под буравящим взглядом.
- Для меня это честь, - начал он снова, - но слежка не приносит никаких результатов. Мне кажется, - в голосе промелькнула надежда – что капитан Брейдек чист.
Пржевич нахмурился, ссутулился как бы под тяжкой ношей, но спустя мгновение очнулся, вернул на лицо приветливую маску и начал допрос.
- Что ж… Чист или нет, это судить не вам, майор. Ваша задача – доносить сведения, а не размышлять над ними. Но вернемся к изначальному вопросу. Ваша слежка оказалась бесплодной, так?
Астенцев хмуро кивнул, опасаясь последующих вопросов.
- Вот оно что, – протянула довольная чем-то физиономия. – И как же это так получилось, что вы, человек буквально наблюдающий за каждым шагом нашего подозреваемого, утаили от совета безопасности тот факт, что он накануне пропажи сверхсекретных документов виделся с неким Бармоном, который, на минуточку, является главным и пока единственным подозреваемым в краже этих проклятых рапортов, а?
Лицо председателя вытянулось, глаза приобрели недобрый огонь.
- Ну что же вы молчите, майор? Забыли сообщить? Или не почли должным рапортовать об этом?
Астенцев мысленно уже готовился к этому, знал, что даром ему этого не спустят, но пока еще держался, скрывал нахлынувший страх за маской без эмоциональной отрешенности.
- Господин председатель, эта оплошность имела место быть только из-за непредвиденных обстоятельств, в виде нападения на Северный КПП. А после мне доложили, что дело лейтенанта Бармона вам уже передано, следовательно, имеющиеся у меня данные вы уже знали.
Пржевич побагровел. Казалось, он сдерживается из последних сил, чтобы не застрелить майора прямо сейчас, чтобы не лез под ноги, не выгораживал. Но других источников не было. Брейдек вел жизнь замкнутую, сколько прослушки не ставь, всё равно никому ничего не скажет. Сизарева так и не раскололи, а Бармон, будь он неладен, на тот свет отправился раньше, чем на допрос. Вот и оставалась одна надежда на засланного шпиона, который говорит еще меньше, чем Брейдек. Тьфу, пропасть.
Совладав с собой, председатель всё же продолжил:
- Ну ладно, допустим, выкрутился, черт с тобой. Но обыск-то. Приказ был? Был. Отчет где?
- Господин Пржевич, так ведь обыск только на днях был, не успели еще…
- Ты мне зубы не заговаривай, Астенцев! Завтра у меня должны быть результаты обыска! То, что ты до сих пор занимаешься делом Брейдека, не значит, что завтра не будешь дохнуть у нас по застенкам, как Сизарев и десятки таких же, как он. Я предупредил, - председатель встал, метая глазами молнии, - дальше – думай сам. Либо сотрудничаешь, либо ждешь, когда за тобой придут. Свободен.
Пржевич повернулся к нему спиной, мгновенно погрузившись в работу. Но даже выходя в бесконечные белые коридоры, Колман чувствовал на себе грозный взгляд его маленьких глазок, грозивших страшной расплатой.
Майор очнулся только на улице, когда над головой проревели вертолеты, заходившие на посадку на крышу Центрального. В груди щемила неописуемая тоска от того, что для Дерека он так и останется врагом. Дерек так и не узнает о том, что та проклятая желтая папка осталась на своем месте после обыска лишь благодаря ему, Колману Астенцеву, обреченному на смерть за попытки скрыть сопротивление на протяжение мучительно долгих десятилетий.
Глава 15
Вычеркивая постепенно имена из наспех составленного списка, Дерек начал поиски знакомых по всему городу. Военные, врачи, ученые, гражданские… Так или иначе, все находили свое место. Пусть и разбросанные судьбой, многие еще поддерживали связи из академии, встречали Дерека теплыми воспоминаниями и надолго застревали в маленьких кухоньках, снова и снова перемывая кости давно ушедшим временам. Всё больше знакомых лиц неожиданно оказывались рядом: в соседнем подъезде, на одном этаже в КПП, в магазинах, парках, на улицах. Такая неожиданно упавшая с неба возможность не влачить свое существование в одиночестве поражала и пугала одновременно. Суви всё чаще заходила к Дереку на Юго-Восточный, Дерек всё чаще навещал Суви в Северном. Вездесущий Кавойко тоже внезапно оказался интересным собеседником. Это внимание со всех сторон, приветливые лица… Что-то было не так, но думать об этом абсолютно не хотелось.
Дерек уже уходил с вечернего дежурства, когда на лестнице наткнулся на широкоплечую фигуру Криса, бодро шагающую навстречу.
- Здорово, капитан! Уходишь уже? – широкое лицо его озарилось белозубой улыбкой.
- Да, привет, Крис, ухожу. Пост сдал. Ты чего-то конкретное хотел? А то устал как собака, одно желание – домой поскорее добраться.
Крепкая жилистая ладонь легла на плечо.
- Да ты не парься, я не задержу, так, просто, предупредить хотел, - в глазах пробежал несвойственный до ужаса серьезный огонек. – Брейдек, ухо востро, говорят, шпионы в городе. Не эти, не амагоновские, а наши. Сопротивление.
Усталость как рукой сняло. Дерек насторожился. Если даже Крис, этот добродушный, но абсолютно безмозглый здоровяк, что-то слышал, что-то знает, - готовится и правда нечто масштабное. Лицо напротив, всё время наблюдавшее за изменениями эмоций собеседника, усмехнулось чему-то, снова обнажая стройные ряды смертоносных зубов.
- А, вижу, - протянул Крис довольно, - сам всё про всех знаешь. Ну, тогда я тебе ничего нового сказать не могу.
Он поднял руку, прощаясь, пошел прочь по лестнице, но на полпути остановился, обернулся, еще раз глянул пристально, изучающе и пробасил:
- Слушай, капитан, они ведь не просто так пришли.
Дерек растерянно глянул в эти поразительно серьезные глаза.
- Будь начеку сегодня. А то знаешь, - он хитро прищурился, - мало ли что может случиться. Ну ладно, бывай!
Оставив капитана в недоумении, Крис свернул куда-то за угол, исчезая из поля зрения. Машинально, не осознавая своих движений, Дерек брел к парковке, пытаясь уловить ту странную, мелькнувшую всего на секунду в этих недалеких, несерьезных глазах. Нет, определенно, Крис был хорошим человеком, но умом не блистал, а сейчас капитан готов был поклясться, что увидел в этих глазах двойное дно.
Пока запоздавшие служащие возвращались по темным улицам в свои маленькие квартирки, где-то за стеной неслышно, отряд за отрядом поднимались к аванпостам «предатели» и «изменники». Их называли по-разному: когда-то давно Противодействием, позже – Повстанцами, сейчас – Сопротивлением. Но единого названия не существовало, существовала лишь общая идея – свергнуть власть, отгородившую Эзатон от других выживших. Мало кто из Сопротивления действительно был за стеной. Еще меньше встречалось с амагонами. И лишь единицы видели тех, других. Выживших. Сказать по правде, никто до конца не понимал, кому нужна была эта тайна, кому нужно было Сопротивление, но оно существовало, существовало и незримо боролось за право людей знать о существовании других живых существ за стеной.
Усталость все же заглушила чувство тревоги, Дерек едва не засыпал на ходу, поднимаясь на свой этаж. День выдался долгий, чертовски долгий. Еще и Астенцев постоянно нервы трепал, ходил мрачный, будто с того света выбрался, и всё подкидывал какие-то наводки и досье, мол, «на ознакомление». А эти идиотские наводки все по Сопротивлению, какие-то имена, какие-то координаты. И всё неизменно какая-нибудь ерунда – то разведчиков заподозрят, то на миссии бойца не досчитаются, а тела нет, то документ какой-нибудь из архива пропадет, никто найти не может. Любая неполадка – всё Сопротивление виновато. Почему, как, откуда эти выводы, - никто не знает. Чтоб его, ведь и сейчас наверняка все эти слухи про Сопротивление в городе – ложь. Про них в действительности и неизвестно ни черта. Но радует то, что, если это движение и существует, там, наверху, в правительстве, о нем тоже не известно ничего. Они тоже в потемках. А это не может не радовать.
Мысли Дерека развеял неясный шорох на кухне. Он только вошел в квартиру, но был уверен, что слышал… Шаги? Быть не может. Или может? Не включая света, Дерек неслышно, крадучись двинулся по направлению к тому непонятному звуку, стараясь в темноте разглядеть его источник. А источник был. И очень большой. У окна, скрываясь от света с улицы, стояла фигура человека среднего роста. Первым порывом было выхватить пистолет, взять в прицел этого самозванца, но фигура в ответ лишь медленно приложила палец к губам, призывая молчать. В голове судорожно стучало негласное правило: «сначала стреляй, потом спрашивай». Сначала стреляй. Стреляй! Но руки отказывались повиноваться. В этой фигуре было что-то… Знакомое? Дерек немного опустил пистолет, ожидая дальнейших действий противника. Незнакомец вытянул вперед руку, шагнул навстречу, что-то протягивая. Любопытство взяло верх, и Дерек выхватил из силуэта рук маленький клочок бумаги. Глаза уже привыкли к темноте, буквы были едва видны, но всё же различимы.
«Дерек, здесь прослушка. Уходим. Есть о чем поговорить.»
Темная фигура слегка качнулась вперед, видимо, ожидая ответа. Каким безрассудством было бы идти за этой незнакомой тенью, поверить на слово, что там, за дверью, его не ждет пуля в голову. Дерек судорожно сглотнул. Но если это из Сопротивления? Единственный шанс связаться с ними? Но почему они пришли к нему? А если ловушка?
Медлить было нельзя, Дерек кивнул, убрал пистолет в кобуру. Незнакомец кивнул в ответ, прошел по квартире к выходу, все время держась в тени, приоткрыл дверь, пропустил Дерека и зашагал следом. Он так и не издал ни звука до тех пор, пока они не вышли на парковку.
- В машину, живо, - скомандовал еле слышный шепот.
Лишь в машине Дерек позволил себе обернуться на эту странную тень, юркнувшую на заднее сидение.
- Куда теперь?
Из темноты показалась рука со спешно написанным адресом.
- Понял. А что делать с… - на заднем сидении вспыхнул свет зажигалки, уничтожая листок с адресом, - Эй, эй, эй, вы с ума сошли?! Какого черта вы в моей машине… А, ладно, не суть, так что делать с пропуском? Комендантский час, как никак. Без разрешения никуда.
Из пространства между сиденьями снова выглянула темная рука, передавая очередной листок. Только на этот раз это было официально оформленное разрешение на выезд за пределы населенной части города по служебной надобности. Дерек усмехнулся.
- Что ж, я так понимаю, мне лучше не спрашивать, откуда это у вас.
Тень одобрительно хмыкнула где-то сзади. Дорога была пустынна, город спал, комендантский час официально только начинался, но никому не хотелось попадать под горячую руку внутренних войск, следивших за соблюдением всех мер безопасности. Поговаривали, что их единственная задача сейчас – ловить Сопротивление, а дела внешние их не касаются. Но верилось в это с трудом. После той атаки на Северный мобилизовали все силы, да и такое пристальное внимание к небольшой подпольной организации казалось неуместным.
- Так… Приехали, первый кордон. Что делать?
Дерек напрягся, видя, как навстречу ему из служебной машины выходит верзила в форме.
- Спокойно. Дела разведки. По службе. Есть документы. Едешь один.
- Понял, а ты куда?..
Сзади послышалось предупредительное шипение и тихая возня.
- Нарушаем комендантский час. Документы, разрешение.
Дерек порылся в сумке, захваченной из дома на инстинктах, выудил документы, удостоверяющие личность, права, пропуск, выписку с КПП и еще целый ворох необходимых бумаг.
Зверская физиономия по ту сторону окна недовольно сморщилась, вернула бумаги, пристально вгляделась в лицо капитана, пошарила фонариком по салону и отошла, ляпнув что-то вроде «всё в порядке, поезжайте».
Дерек выдохнул только когда приглушенный свет улиц остался позади, а впереди простирались только старая дорога и полузаброшенные окраины. Он хорошо знал эти места. Часто бывал здесь подростком, когда в очередной раз сбегал с алгебры в академии.
Вдалеке мелькнул на мгновение огонь и тут же погас. Затем еще один, чуть дальше. И еще, и еще, и еще.
- Это у вас приветствие такое или что? – особо не надеясь на ответ спросил Дерек в пустоту. Рядом колыхнулась тьма, черная фигура беззвучно скользнула на переднее сидение и застыла, всматриваясь вдаль.
- Не то, чтобы прям приветствие, - раздался приглушенный голос из-под черной ткани, закрывавшей лицо, - скорее оповещение.
Дерек удивленно обернулся. Этот голос… Не было сомнений, что он был женским и смутно знакомым, будто выдернули из каких-то давних воспоминаний, но из каких – уже не вспомнить.
Машина медленно скользила по мокрому от росы асфальту к подъезду полуразрушенного дома.
- Здесь налево. И тормози, - снова послышался приглушенный голос.
«Где же я тебя слышал?» - судорожно соображал Дерек, сворачивая на обочину. Тень вылезла из машины и моргнула несколько раз фонариком, отвечая на условный сигнал.
- Почему ты так уверен… Уверена, что здесь только свои? – осторожно поинтересовался Дерек в раскрытую дверь.
- А здесь только свои и бывают, – донеслось в ответ.
Спустя какие-то пару минут к машине подтянулась целая толпа разномастных людей, всех рас и возрастов. Дерек помедлил немного, собрался с духом и вышел вслед за тенью. Она стояла спиной, разговаривая с кем-то шепотом. Все взгляды постепенно обращались на неизвестного им капитана, и Дерек вновь почувствовал себя в той аудитории перед твердолобыми офицерами. Фигура смолкла и повернулась к Дереку.
- Капитан Брейдек, добро пожаловать в Сопротивление, - незримым движением руки она стянула ткань с лица. – Дерек.
- О господи… Вера?..
Глава 16
Дерек проснулся в своей квартире от бьющих в лицо солнечных лучей. Забыл вчера закрыть жалюзи. Не до них как-то было. Он сел на кровати, собирая расползающиеся мысли. Вчерашний вечер был как в тумане. Темная фигура, машина, Сопротивление, Вера… На часах застыло безжалостное «10:42».
- Мать твою… Проспал, - Дерек рванулся из кровати, на ходу одеваясь и закидывая все необходимое в сумку. Термос с кофе, документы…. – Черт, черт, черт, да где эти права, а, чтоб тебя, нашел. Может, еще успею на дежурство…
- Не торопитесь капитан, - раздался у двери холодный голос Астенцева, - вы уже всё проспали, смысла идти на КПП нет.
Дерек вздрогнул, замер, смотря в прихожую, где стояла хмурая длинная фигура майора.
- Товарищ майор, простите, но как вы…
- У вас дверь была открыта, капитан, - сделав ударение на последнем слове, зло бросил Астенцев. – Надо поговорить, Брейдек, приведите себя в порядок и выйдем, пройдемся.
Дерек уже хотел извиниться и повернулся по направлению к ванной, как вдруг Астенцев слабо кашлянул, обращая на себя внимание и медленно из сумки достал планшет, на котором написал: «Ни звука, везде жучки, на мне тоже. За вами следят. Не компрометируйте себя, если хотите жить.» Дерек остолбенел. Астенцев с ним на одной стороне?.. Но ведь…
Майор бросил на Дерека уничтожающий взгляд и тот кинулся в ванную, пытаясь осознать всё происходящее. Сначала Вера, теперь это… Вчера там, среди развалин, Сопротивлению были нужны только те документы, выкраденные Бармоном, не сам Брейдек. Когда он сказал, что всё уничтожил, Вера была готова пристрелить его на месте. Его Вера, такая знакомая, такая родная, такая живая… Мир перевернулся. Почему Дерека прослушивают? Почему подослали Астенцева? Неужели всё из-за этой проклятой желтой папки?
- Брейдек, вы там утопиться решили? – раздался обозленный голос из-за двери.
- Дайте мне минуту, майор.
Что вообще с ним твориться? Почему майор такой злой, выцветший, будто не спал неделю, угрюмый? С ним надо было поговорить начистоту, но он сам сказал – на нем прослушка. «Да что ж с тобой не так, а, майор? – промелькнуло в голове, - сначала игнорировал меня с самого перевода на Юго-Восточный, потом вдруг в попечители записался, лез везде, о здоровье спрашивал, а тут заявляешься с прослушкой и просишь себя не сдать? Какую игру ты ведешь, а?» Хлопнула дверь.
- Простите, что заставил ждать, товарищ майор.
- Вольно. Пошли, разговор есть.
Астенцев уверенным шагом летел по набережной, поминутно задавая провокационные вопросы Дереку и с той же скоростью печатая на стеклянной панели планшета «правильные» ответы.
- Капитан, почему вы не явились на службу сегодня? – непринужденная интонация в натянутом стальном голосе.
Ровные печатные буквы мгновенно выбили: «Ни слова про то, что вы выходили из дома.»
- Я… Я вчера перебрал с выпивкой, день выдался вчера тяжелым, вот и… Напился - удовлетворительный кивок Астенцева.
- А как вы объясните то, что вас вчера остановил кордон на выезде из города? При чем у вас и разрешение было. Откуда? – напряженное предостережение во взгляде, а буквы уже парят бледной голограммой над тонкой стеклянной пластиной: «Отрицайте всё.»
- Что? Нет, это невозможно. Я не выходил из дома, майор.
Снова согласный кивок.
- Как же? А командир остановившего вас кордона уверен, что видел ваши, именно ваши, документы удостоверения личности и права на машину.
- Я не могу объяснить этого, товарищ майор, но готов поклясться, что всю ночь я был дома.
Еще один кивок и напряженный, сосредоточенный взгляд.
- Скажите, капитан, а мог бы это быть, ну, скажем, взлом?
- Да, мне показалось, я…
Астенцев остановился, испуганно и злобно вперился глазами в Дерека, всем своим видом обозначая, что этого говорить было нельзя. Эта буря эмоций, палитра всех оттенков злости и страха отразилась на всем лице майора, на всей его фигуре, лишь голос остался неизменно холодно-спокойным.
- Так что же вы… Видели, капитан?
И снова судорожно напечатанные буквы: «Мать твою, ничего, ты ничего не видел, только показалось, всё подделка»
- Видел? Нет, я только… Мне показалось, я слышал какой-то шорох на кухне, - уничтожающий взгляд пронзительных глаз, - но это могло быть галлюцинацией, войдите в мое положение, майор, я перебрал вчера, ни черта не помню, только это.
Капля пота медленно скатилась по переносице майора. Он вздохнул, слегка расслабляя плечи. «Сойдет, отмазался» - проскандировали парящие буквы.
- Что ж, понимаю, но есть еще пара формальных вопросов.
Еще какое-то бесконечно долгое время продолжался этот допрос, после чего Астенцев снова достал планшетку и напечатал: «Главный вход Северного, через час. Не опаздывать.» Дерек еле заметно кивнул, после чего Астенцев сказал:
- Ладно, капитан, вопросов больше не имею. Свободны. Но в следующий раз, - в глазах мелькнул недобрый огонь, - несколько раз подумайте, прежде чем напиваться перед рабочим днем.
Дерек промямлил что-то официальное, подождал пару секунд, ожидая еще какого-нибудь сообщения от майора, но тот лишь нетерпеливо кивнул капитану и поспешил прочь. Последующий разговор с Астенцевым обещал быть долгим…
Дерек возвращался домой за машиной – ехать до Северного на общественном транспорте ох как не хотелось. Времени на раздумья катастрофически не хватало, а оно было нужно, чертовски нужно.
Если Астенцев знает про его ночную вылазку, это, получается, и там, наверху известно? Тогда почему они просто подослали майора с прослушкой, хотя могли сразу арестовать? Неразумный ход с их стороны. Или наоборот – гениальный? Может, Дерек должен был их вывести на Сопротивление? Бессмыслица какая-то. Сейчас нужен был Астенцев со всезнающим лицом, рассказывающий всю подноготную, раскладывающий все по полочкам, чтобы не блуждать одному в лабиринтах.
Мотор тихо ревел, унося капитана по полупустым улицам к Северному. Был самый разгар рабочего дня, а это значит, что парковка перед главным входом сплошь забита – отыскать свободное место будет непросто. Но это отходит на второй план, когда Дерек замечает худую напряженную фигуру на мраморных ступенях. Майор замечает его машину, слишком заметно устаревшую среди отполированных спорткаров зажиточных офицеров, и, не спуская глаз с ее кружащих маневров вокруг парковочного места, медленно направляется к капитану.
- Дерек, скажите, у вас хорошая звукоизоляция в машине? – непринужденным голосом спрашивает майор, пока глаза его метают молнии.
- Да, я менял обшивку недавно, сейчас изоляция в лучшем виде.
Астенцев саркастично вскинул брови, в голове оценивая это капитановское «недавно».
- Тогда в машину. Это не для посторонних ушей.
Дерек послушно вернулся на водительское сиденье, ожидая последующей бури. Майор примостился рядом, пытаясь хоть немного распрямить длинные ноги. Он помолчал немного, вздохнул и совершенно будничным, уставших голосом спросил:
- Дерек, ну вот какого лешего потянуло тебя туда, а? Можешь мне объяснить? Тысячу раз говорил: «Не лезь, не лезь, без тебя справятся», так нет же. Еще и перед начальством меня подставляешь, - он повернулся лицом к Дереку и, не отрывая взгляда от его глаз, произнес – Ты хотя бы примерно представляешь, сколько мне надо было связей поднять, скольких людей заткнуть, чтобы твоя идиотская желтая папка от Бармона тебя дождалась? Нет? Не представляешь? Оно и видно. Идиот ты. Говорил же, чтоб тебя, - Колман закрыл лицо руками и обессиленно застонал. Дерек смотрел на него во все глаза не понимая, не осознавая, как этот человек может столько знать? Откуда?.. – Обыск, - отвечая на незаданный вопрос бросил майор. – Меня подрядили у тебя обыск провести, пока ты в госпитале валялся.
- Но почему вы тогда… - начал Брейдек и запнулся. Колман непонимающе повернулся, уставился, будто в неверии.
- Почему что? Почему не сдал? – Дерек согласно кивнул. – Мать твою, в кого же ты такой тугодум-то, а? Это риторический вопрос, можешь не отвечать, - Колман вздохнул, задумался на минуту, глянул исподлобья и совсем тихо, почти шепотом продолжил, - Я сам из Сопротивления. Был. Меня выставили за порог местные лидеры, мол, если бы действительно хотел помочь – ушел бы со службы. И вот слабо им понять, что я их отмазываю последние лет двадцать. Такие же твердолобые, как и Сизарев. Ни грамма здравого смысла. Им лишь бежать, крушить, орать. Это аккуратно надо делать, постепенно, а эти… Тьфу. Я ведь просил Гордона, прекрати ты орать на каждом углу, что все неправы. Хочешь, чтобы твоё дело выиграло – имей терпение. Нет же. При Орлоне! Ну вот как так можно было проколоться, а? Думал, что они все просто не знают ни черта, что можно убедить генералов перестать убивать амагонов под предлогом того, что это тоже люди, - Колман грустно усмехнулся, по-видимому, вспоминая что-то. – Плевать, что люди. Они это начали, не мы.
Он поднял глаза, глянул пронзительно, будто одним этим взглядом пытаясь рассказать всё, что с ним произошло в эти долгие, полные одиночества годы.
- Дерек, нас ведь не просто так убивать учили. Плевать, кто там, в этих экзоскелетах, или что это вообще такое. Оно пытается уничтожить нас, этот город, этих людей. Стена здесь не просто так, и ты это прекрасно знаешь.
- Тогда почему вы всё ещё покрываете Сопротивление, если считаете правильным убивать людей, пусть и тех, что пришли из-за стены? – с вызовом протянул Дерек. Убийство роботизированной имитации жизни это одно, а вот убийство живых людей – это совсем другое, и ставить эти понятия на одну чашу весов он был не намерен.
- Да потому что эти кретины сами не понимают, что творят! – Колман неожиданно сорвался на крик. – Потому что это неправильно, что людей здесь, внутри кольца Стены, уничтожают за стремление узнать правду! Да, я не согласен с тем, что с амагонами можно ладить, потому что эти твари готовы жрать нас с потрохами, но я против, понятно? Я против того, чтобы гражданских забирали за стремление раскрыть гигантский правительственный заговор! Я не… - он неожиданно замолк, глотая ком в горле. – Меня не было рядом, когда ее забрали, - Колман сморгнул подступающие слезы, вцепился глазами в потолок, собираясь с мыслями. – У меня была жена, должность, квартира. Жили в достатке. А потом в один день я вернулся в пустую квартиру. Думал, она пропала, мало ли что могло случиться, у нас преступность почти на ноле, но не ноль, все-таки. А потом мне сказали. Я три недели искал ее по всем улицам, больницам, запрашивал записи камер наблюдения… Ничего. Мне сказали, что ее забрали за принадлежность к Сопротивлению. А я даже не знал.
Колман потупил глаза, выравнивая дыхание.
- Мне жаль, майор, правда…
Астенцев перебил его, резко подняв голову:
- Теперь понял? Мне к черту не сдалось ваше Сопротивление, но ради нее… Черт… Злости на вас на всех не хватает. Казалось бы, разумные взрослые люди. Нет же ж. Из этих всех толковые только Вера и Шерон. Остальные – придурки поголовно.
- Простите, майор, Шерон? – насторожился Дерек. Они с Суви долгое время жили вместе, даже преподавали в одном корпусе. Но Суви говорила, что Шерон пропала? – Она в Сопротивлении?
Колман невесело хмыкнул.
- А как же. Она радикал, такие не сидят сложа руки. К сожалению. Странно, что ты ее не видел вчера. Кстати о вчера. Документы. Они все еще у тебя? Или теперь у них?
Дерек поежился, вспоминая гневный крик Веры, узнавшей об их уничтожении. «Это был наш козырь в рукаве! Неужели так сложно было их запрятать где-нибудь? Ты хоть понимаешь, что наделал?!» И всё в том же духе. Выслушивать это еще раз, честно говоря, не хотелось.
- Я сжег их. Все бумаги, которые у меня были.
Колман едва заметно изменился в лице.
- О… Вот оно что… Ладно, не самый плохой вариант развития событий, - он почесал в затылке. – Ты же знаешь, да, что они хотели их опубликовать?
Брейдек кивнул в ответ. Это была та немногая информация, которую ему удалось вынести из вчерашних Вериных многоэтажных матов.
- Ну и то хорошо, может, это их подстегнет нормальный план действий наконец-то придумать, - Колман слегка расслабился, обмяк в кресле, пытаясь выпрямить затекающие ноги. – Ладно, может, ты и не такой идиот. Но всё же с мыслительными процессами у тебя туго. Ты мне объясни лучше, мегамозг, - он неожиданно подтянулся, снова фиксируя взгляд на Дереке, - на кой черт ты во время прослушки про взлом ляпнул?
- А какой был правильный ответ на вопрос «откуда у них мои документы?» - саркастично парировал Брейдек.
- Не знаю.
- И всё?
- А что еще тебе нужно? Сам же сказал, был вдрызг пьян. И всё, и баста, мол, не помню ни черта, ничего не знаю.
- Ну я в итоге так и сказал.
- Ага, в итоге. Если тебя выпинают на допрос – я предупреждал.
Дерек засмеялся от какого-то непонятного облегчения, ведь всё могло быть и гораздо, гораздо хуже, но спустя мгновение с удивлением обнаружил, что смеется не один. Колман тоже умеет смеяться? Такое серьезное, выточенное из камня, с острыми чертами лицо сейчас исказилось до неузнаваемости. Каким непривычным и новым казался сейчас майор.
За окном начали медленно появляться люди. В основном по одиночке, но скоро лестницу главного входа заполонят служащие, чья смена окончилась. Колман улыбнулся последний раз, глянул на Дерека, сказал:
- Ладно, не всё так плохо, Брейдек. Прорвемся. А сейчас мне надо идти. Не появишься завтра на дежурстве – понижу! – послышалось напоследок откуда-то из-за закрывающейся двери.
Глава 17
Колман уже затерялся в толпе выходящих из дверей Северного служащих, когда Дерек закрыл машину и отправился вслед за ним. Сегодня была смена Суви, которая заканчивалась через… Он глянул на часы, высчитывая в уме время до конца уроков. Еще чуть меньше часа. Что делать в это время Дерек абсолютно не представлял. Восстанавливающийся Северный неожиданно стал таким чужим и незнакомым, будто и не было всех этих беспечных лет, проведенных в его стенах. Так неуютно было ощущать свое одиночество в нем. Дерек нахмурился, безуспешно пытаясь отогнать невеселые мысли. Последнее время он всё чаще вот так хмурился, задумываясь на долгие часы. От этого над переносицей пролегла глубокая морщина, словно собиравшая в этом невзрачном хмуром лице всю мудрость далекого Тибета, если он все еще существовал. Те, кто хорошо знал капитана, старались не беспокоить его в его раздумьях, потому что это было той чертой, благодаря которой запоминаешь человека на долгие годы. Как походка, как взгляд, как привычка начинать разговор с междометия. Но таких людей, знакомых с Дереком не один десяток лет, становилось все меньше, и раздумья все чаще прерывались чьим-нибудь не вовремя брошенным приветствием. А вообще, так, навскидку, сколько людей здесь, в здании КПП, где прошла большая часть его жизни, могли сказать, что хорошо знают этого сосредоточенного угрюмого капитана? Сколько бывших сослуживцев и просто знакомых считают его другом? Забавная вещь – мы существуем, пока кто-то о нас помнит. Пока в чьем-нибудь мозгу остается твой образ, память о тебе и твоей жизни. Сколькие будут помнить нас, когда мы уйдем? Сколькие будут хранить книги нашего прошлого в своей ментальной библиотеке? Хотелось бы остаться хорошей книгой. Какими мы будем, когда уйдем за ту последнюю черту, на страницах собственных биографий? Десятки, сотни таких книг на пылящихся полках разума. Многие пожелтели и ссохлись – их не открывали десятилетиями. Какие-то толще, какие-то тоньше. Какие-то скрыты за яркими, незабываемыми корешками, какие-то в серых невзрачных обложках, словно рукописные издания дешевых бульварных романов, но никогда не знаешь, что таится внутри. В некоторых остались пустые страницы, некоторые ты дописываешь сам, а некоторые сжигаешь, вырывая из своей памяти, но всегда неизменно где-нибудь в дальнем углу останется второй экземпляр. Какими бы тонкими не казались тетради их встреч с тобой, они останутся так далеко, что сразу и не найдешь, но не забудешь, никогда не забудешь. Да, конечно, хотелось бы остаться хорошей книгой, с хорошим концом и хорошим началом, но история, написанная другими под твоим именем, никогда не является историей, написанной тобой. Мы являемся лишь парой страниц в жизни других, пусть даже нам и отведено место под целую книгу на полках в их голове. Какими будут эти «пара страниц»? Какой будет память о нас, если вся жизнь разбросана по минутам в библиотеках разных людей?..
Где-то над головой грянул громовыми раскатами звонок. Дерек сам не заметил, как подошел к самому порогу кадетского крыла, вход которого был чуть в стороне от главного здания КПП. Всё же время – удивительная вещь. Порой даже не заметишь, как потеряешься в лабиринтах сознания на долгие часы. Через считанные минуты во двор рванулись толпы счастливых кадетов первой смены. Вторая начиналась часа через три, с расчетом на то, что все обитатели крыла сменялись, в том числе учителя, ученики, уборщики и смотрители. Спустя минут десять тщетных поисков, Дерек все же наткнулся на выходящую Суви, о чем-то увлеченно болтающую с кадетом. Свою неспособность иметь детей она с лихвой заполняла любовью к ученикам, с которыми проводила долгие часы свободного времени, всячески помогая с учебой и устраивая множество экскурсий. Кадеты тоже любили ее за улыбку, за отдачу и за безмерное желание облегчить их учебную жизнь. Брейдек едва заметно улыбнулся этим мыслям. Вот кто точно оставит свои многотомные издания в мысленных библиотеках своих учеников.
- Эй, Суви, ты так и собираешься игнорировать мое существование до конца времен или все же скажешь «привет»? – крикнул Дерек, когда Суви уже собиралась проплыть мимо него по лестнице в бесконечном течении учеников.
Она обернулась и подошла ближе, попутно прощаясь с разговорчивым кадетом.
- О, Дерен, здравствуй, не ожидала тебя здесь увидеть, - проворковала Суви, обнажая ровные ряды маленьких зубов. – Раз уж ты все уже здесь, не подвезешь до дому? Прости, что так сразу, просто очень не хочется на общественном транспорте возвращаться. Сам понимаешь, учебники, тетради…
- Да, без проблем, но я вообще тоже не просто так заглянул, - фигура девушки слегка напряглась, будто она уже знала, чего стоит ждать, - я поговорить хотел.
От внимания капитана не ускользнула эта внезапная скованная настороженность, как Суви ни старалась скрыть ее за своей пленяющей улыбкой. Они прошли еще несколько десятков шагов, прежде чем молчание было нарушено.
- Ладно, так, о чем ты хотел поговорить? Это что-то срочное? – начала она, как только разношерстная толпа кадетов осталась позади.
- В машине поговорим, без посторонних, - бросил Дерек не оборачиваясь к собеседнице. Он знал, что сейчас это круглое миловидное лицо постепенно мрачнело, как и всегда при попытке Дерека говорить с ней откровенно, будто Суви хранила какую-то тайну, которую знали, в общем-то, уже все, кроме самого капитана.
Хлопнула дверь, мерно загудел мотор, возвращая к жизни систему искусственного интеллекта, незамедлительно начавшую восстановление системных настроек. Дерек не стал ждать полного возобновления работы всех интерфейсов, повернулся к Суви и напрямую спросил то, что не решался спросить уже несколько недель.
- Шерон. Ты ведь знаешь, где она и что с ней произошло, - девушка тяжело вздохнула, собираясь с мыслями, но явно не имея намерения отвечать. – Суви, я должен знать.
- Ты сам всё узнаешь. Когда придет время, - ручка жалобно пискнула, когда Суви попыталась открыть дверь. – Дерен, разблокируй двери. Я пойду пешком.
Дерек дернулся, с мольбой сжимая ее руку.
- Суви, пожалуйста! Я ни черта не понимаю, что происходит! Мне так надоело быть пассажиром в собственной жизни, где все всё знают, кроме меня! События просто происходят, утаскивая меня то туда, то сюда. Я не могу больше быть балластом собственного существования. Я должен знать. Расскажи. Хотя бы часть, прошу. Быть в неведении во сто крат хуже, – она повернулась, и Дерек отчетливо увидел, что в ее глазах застыло немое страдание.
- Дерен, я не могу. Если расскажу – ты исчезнешь там же, уйдешь, а я опять останусь одна в тишине и одиночестве. Вы ведь никогда не думаете о тех, кто рядом, когда уходите.
- Что?.. Суви, я не… Я не уйду, послушай, всё, что мне надо знать, это что случилось с Шерон, ничего больше. Обещаю, я не исчезну так же, как она.
Суви оторвала взгляд от своих ладоней, беспокойно дрожащих на коленях, и заглянула капитану в глаза, ища там, в глубине, ответ на всю свою боль.
- Мы с Шерон жили вместе, преподавали у кадетов в одном крыле. Меня устаивала эта жизнь. Спокойная, постоянная, размеренная. Но она была против, всегда стремилась знать больше, чем положено, видела несправедливость и скрытность властей во всем. Со временем она узнала о Сопротивлении. Я отговаривала ее, просила остаться. Потому что у Сопротивления нет будущего. Только смерть. Но она не слушала и в один день исчезла. Просто ушла из дома, забрав вещи первой необходимости. Не знаю, может, она еще жива. А может и нет. Теперь ты видишь, Дерен, - она снова подняла свои большие, полные грусти глаза, - Сопротивление отняло у меня всё.
- Но если она так оставила тебя, не сказав ни слова, почему ты не донесла?
- Потому что я все еще люблю ее.
Повисла гробовая тишина. Конечно, можно было догадаться, подумал Дерек. Сейчас всё стало таким очевидным. В молчании он завел мотор, уже было перешедший в режим ожидания, и выехал на проспект, где во всю шумел и гудел город в разгаре рабочего дня.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге