Повесть «Приезжая»

Повесть «Приезжая»

Марина Белавина-Николашвили

Повесть «Приезжая»

Глава 1. Детство

Раиса Маркова родилась в российской глубинке, вдалеке от райцентра. Училась она хорошо, можно сказать, что по некоторым предметам была отличницей! Деревенская жизнь радовала её только летом, когда природа наполняла умиротворением, когда казалось, что находишься в раю!

Именно такая душевная радость казалась райской маленькой Рае. И совсем не мешала домашняя работа, огород – всё это делалось играючи: пойди, Раечка, полей из леечки огурчики, помидорчики! Все огородные растения поднимались из семечка на блюдечке, а попав в землю, начинали набирать силу. Рая поливала землю, а значит, подкармливала растение, оно благодарило, росло, тянулось к солнцу, наливалось, давало плод. Весь этот процесс завораживал ребёнка. Так продолжалось несколько лет.

В старших классах Рая делала это уже по привычке, часто в спешке – быстрее сделать и бежать не оглядываясь. Вначале – из огорода, а потом – и из деревни.

Сама деревня представляла собой сочетание красивой девственной природы, удалённости от других человеческих мест обитания. Дороги были, но это были наезженные колеи. В период межсезонья, дорога «раскисала», машины приезжали в деревню редко.

Даже «скорая» не всегда могла доехать до деревни. Жители часто хвалили медработников, которые пешком добирались, оставив машину с водителем за несколько километров.

Медиками были женщины, совсем не хрупкого телосложения. Такая, при необходимости, вытянет на себе плохо ходячего больного до машины, или проведёт все манипуляции без участия мужской силы – повернёт на другой бок, приподнимет, наложит шину или гипс. Все самые обычные процедуры выполнит на месте. Зачем тащить больного по такой дороге и за много километров?

Летом дорога просыхала, за приличные деньги можно было нанять легковушку и доехать до деревни. Тогда в душе людей и рождалось чувство радости – вот она малая родина! Красота лесов, широта полей, высота небес. Всё это радовало глаз, наполняло теплотой душу, вызывало гордость за наши просторы.

Любая деревня – это люди. Вроде каждый по себе особенный, в чём-то даже единоличник. Стареется сделать своё чем-то особенным, «перепрыгнуть» соседа в достижениях: дом выше на несколько брёвен, покрашен ярче, огород ухоженнее и прочее. Всяк старался как-то выделиться. Но если случалась беда, то тут забывали о соревновательности, а помогали тому, кому было хуже. И чем степень этой «хужести» была выше, тем больше доброты отдавали соседи бедолаге.

Принцип коллективности, распространявшийся на всех жителей страны, был виден в одной такой деревне. Название она носила, понятное из вышесказанного, «Добротеево».

2.

Взрослые работали. Место работы – совхоз, который существовал со времен давних. Многие тех времён и не застали. Каким был совхоз давно, знали из уст старух, которые сидели на лавке у здания совхозной администрации. Они вспоминали времена своей молодости, людей, которых уже мало кто помнил. Когда не могли вспомнить человека, кивали головой на родственника, указывали рукой на дом, из которого вышел и уехал на города обсуждаемый. Или просто показывали место, где когда-то стоял дом. Сейчас на месте того старого дома стоял новый дом, внешне нарушающий эстетику деревни. Хотя простора было много, но почему-то все селились, как прежде, на небольшом пятачке.

Уехавшим когда-то из этих мест запомнилась деревня не тяжелой работой, а отдыхом. Плохое ведь быстро выветривается из головы, хорошее – праздники – помнится всю жизнь. Праздников было много. И случались они не по поручению кого-то, а по внутреннему деревенскому календарю.

Летом варили пиво. У кого-то это получалось лучше, кто-то, зная свой «минус» старался лучше приготовить закуску. И опять. У кого-то лучше получались блины, пекли их, а кто-то стряпал пироги. Кто был богат на оригинальную (по городским меркам) начинку, делал пироги именно с ней.

Праздник начинался с дома, где варили ядреное пиво. Внешне оно было не похоже на покупное – баночное или бутылочное – но по вкусу отличалось. Сладкое, приятное, быстро делало язык развязным, ноги вялыми. Выпил и сразу в другой дом, где ждала закусь! Дома находились на расстоянии вытянутой руки. Куда заскочить, было неважным. Мука же везде одинаковая, да и не важна начинка! Тут главное, покуражиться, высказать соседу свои обиды. Ну, если так, то и до драки недалеко. Кто был поумнее, не высказывал обиду на другого соседа, а делился своей болью. Хотел, чтобы пожалели, приняли его сторону.

Женщины деревни старались не пить. Вот попробовать пирогов, блинов – это «да»! Это было время посидеть, посплетничать, покрасоваться, да и посмотреть на деревенских. «Дурных» было сразу видно.

А для деревни это важно. Это как гнилой род! В роду не без урода – это поговорка мало что значит для городских. Они же видят отдельных представителей, оторванных от рода. Приедет такой в город и начнёт шалеть. В чём заключается «шалость»? Пьёт, куражится, никого не уважает. А почему? Вопрос вопросов! А тут все видят и всё знают. Похож нынешний куражник на троюродного дядьку!

3.

Женщины в летние праздники одеваются в самое лучшее. Они отдыхают, себя показывают. Сегодня в их деревне праздник, а скоро будет праздник и в соседней. И тогда самые бойкие женщины пойдут туда. Да и к ним приходят из других деревень. Причины везде разные: дармовое пиво, посмотреть на других, таких же деревенских, а если в деревне есть молодые, то не плохо бы присмотреть ровесников,да и родню будущую.

Молодые приходят прихорошившиеся: лучшая одежда, хорошее настроение, лучшая подача себя красивой. Если красивая зона декольте, то огромный разрез и соответствующие украшения. Если ноги на загляденье, то короткий подол и высокий каблучок. Физически красивые люди да весёлые – завидные женихи и невесты в деревне. Это уже устоявшиеся за много лет обычаи. Да к этому еще музыка – песни и игра на гармони.

Идёт такой бравый красивый гармонист. Радуясь себе и жизни. Как образ – цветок в петлице, сапоги гармошкой, расшитая рубаха. Картиночный жених! Гармонист! Падки женщины до таких красавцев! Они и спеть могут, и поговорить по душам.

Отдыхает женский коллектив в деревне с таким мужчиной. Он может быть и один, остальные – заняты дегустацией, но дамы к нему идут и идут. Слушают задушевную песню, слова которой не меняются веками – я такой «не очень», а ты – самая- самая.

Что лучше такой песни греет женскую русскую душу? «Я люблю вот того, который любит пенный напиток больше красивой женщины». И ничто не меняется веками. Женщина соглашается со своей судьбой. Хоть гармонист и красавчик, но она прекрасно понимает, что пришёл в их деревню за той молодой красоткой. На всех подоспелых дам не хватит одного. Придётся искать среди других, без гармони!

Дети бегают между взрослыми. Для них тоже раздолье. Улица обычно пустая, наполнена людьми. Песни, блины, раздолье. Так и кружит малышня, летая как ласточки. Чему-то учатся, чему-то подражают. Да и общение с ровесниками запомнится на всю жизнь. Уедут на города, там тоже будет праздник, но будет всё не то, не будет того всеобщего веселья, когда чувствуется свобода, воздушность и огромная радость. Может музыка, может всеобщее веселье даёт эту лёгкость?

Рая помнила все праздники в их деревне. Помнила доброту родителей в этот день. Видела, как мать красит губы, накручивает волосы, вертится перед зеркалом. Вот отец, с утра угрюмый, выражает желание на праздник не ходить, а вечером – болтливый, хвастливый, что выпил столько-то кружек пива, но «ни в одном глазу».

С каждым годом Раино отношение к летнему празднику менялось: от детского дурачества, вкуса пирогов до желания уехать в город. Она совсем не хотела прожить всю свою жизнь так. А как? Картинка была перед глазами: что другое, более далёкое и необычное.

4.

Зимой удивительным был праздник – Новый год! В школе появлялась огромная ель, украшенная игрушками и конфетами. Конфеты взрослые разрешали есть, когда новый год уже наступал. Елку раздевали, а снятые с ёлки конфеты делили между всеми детьми поровну. Этот праздник вообще был сладким. Вначале кульки с конфетами раздавали вместе с табелем об окончании второй четверти. И тут была дилемма: что открыть первым – табель или кулёк.

Раечка открывала табель, в котором стояли «пятёрки»,аккуратно выведенные рукой учительницы. Эти пятёрки были похожи на лебедей, распустивших крыло. Они кричали: «Раечка, ты молодец! Это тебе билет в город, к другой жизни»!

Кулёк Рая приносила непочатым. Дома садилась за стол, высыпала содержимое. Что-то откладывала в сторонку, а что-то складывала в вазочку, которую ставила в центр стола. Это был её подарок семье. Взрослые приносили в дом деньги, на которые потом покупали продукты и разные товары, а она такой отдачейучаствовала в семейном бюджете!

Деревня или село – кому как нравится – с одной стороны, благодать: темп жизни, свежий воздух, но надо где-то зарабатывать деньги. Сельскохозяйственная работа –вотчина большинства сельчан. С другой стороны, эту работу надо очень любить. Люди, занятые сельским хозяйством, неторопливые, работящие, не устающие от однообразной работы. Они, наверное, получают удовольствие, что нет бешеного темпа, как в городе.

Раисины родители работали в совхозе. Все разговоры были о животных, удоях, уборке урожая. Выращивали в совхозе незатейливые овощи: лук, картофель, капуста, морковь. Эти культуры требуют определённого ухода, приличных затрат на выращивание, а на выходе получалось – недорогие, можно сказать, бюджетные овощи, которые по карману всем. Видя такой труд, Рая не хотела заниматься этим в будущем.

Основные деньги в семье появлялись, когда поля опустеют, а машины увезут на продовольственную базу продукцию. Деньги небольшие, но обязательно какая-то денежка перекочевала в ручки Раечки: на, доча, купи себе.

Раюшка любила денежки, она откладывала их. У неё, в отличие от подруг, не появлялось желание, пойти в сельский магазин и купить себе обнову или сладкого. Стопочка купюрок все же лучше стопочки фантиков, которые хранили её подружки!

Был в деревне фельдшерский пункт, где сидела тётя Нина. Это была уже женщина в возрасте. Работа сидячая, а обстановка вокруг – чистота, отсутствие лишнего. Всё хорошо, но этот эффект создавался трудом самой тёти Нины. Когда посетителей не было, она брала ведро и мыла. Деревня! Всё сама. Это тоже не очень нравилось Рае. Хотя врач в городе пол не моет. Город!

Жизнь на селе спокойная: один день похож на другой.

Осталась в деревне и школа. Школа была средняя, но учителей в ней было немного. Как впрочем, и учеников.

Сельская школа стоит давно, её закончили многие, проживающие сейчас на городах. Рядом со школой раскинулся огромный школьный огород, здесь проходят уроки по трудовому обучению, а выращенная продукция идет в школьную столовую.

Дети выращивают пищу себе своими руками: незамысловатые – картофель, морковь, капуста и лук – забота учительницы и детей. Трактор готовит почву, а всё остальное – их труд.

Это вроде как игра, но всё серьёзно. Так приучают к труду, к жизни в деревне. Учителя, их жизнь всегда на виду у учеников. Они и повзрослев, помнят жизнь своих наставников. Марья Петровна трудится в школе давно: после окончания педучилища вернулась в родное село, заняла вакантную должность преподавателя биологии, училась заочно. Обучение в вузе было редким мигом, когда она выбиралась в областную столицу, смотрела на горожан и все же торопилась назад. Деревня звала своим тихим закатом и сонным рассветом. Городские ценности не влекли молодую учительницу – деревенский отцовский дом она ни за что не променяла бы на городскую квартиру.

Утренние шумы: крик петуха, лай собаки или мычание быка – это было всё знакомо с детство, извещая о том, что наступает новый день, пора вставать, хотя погодка для сладчайшего сна!

В школе Марье Петровне приходилось вести разные предметы – биологию, химию и трудовое обучение. За долгие годы работы она вела даже физкультуру, когда очередной выпускник педвуза приехал отработать пару лет, но вначалезапил, а потом сбежал.

Сейчас были другие времена – возраст и физический труд надломили когда-то сильную женщину. Это чувствовалось! Утром было трудно подняться с постели, после работы почти не оставалось сил выполнять работу по дому. Она прекрасно понимала, что если тянуть эту лямку, то скоро сил не останется на то, чтобы покормить голодного кота.

Работала она уже больше не из любви к работе (вроде не физическая!), а из-за денег.Сложно признаться себе в том, что она меркантильна (как и большинство!), но оправдывала себя, что есть обязательные расходы. В молодости об этом не задумывалась – летела на работу на крыльях бесконечной любви, ждала признания и уважения.

Сейчас было всё по-другому – отработал день и, слава богу, отработала неделю и, слава богу! Не было ожиданий, что похвалят, наградят грамотой или вручат поздравительную открытку; отмелись ненужные слова, растворились напрасные ожидания.

Жизнь шла своим чередом.Сегодня было как обычно: уроки биологии, уроки химии и работа на школьном огороде. По дороге в школу встретила директрису, односельчанку, которую знала всю жизнь: – Привет, Маша! Здорово, что свиделись. Разговор к тебе есть. Ты же понимаешь, Лидка скоро в декрет отправится, хочу тебе передать часы географии. Выручай! Хотя понимаю, что взамен особо предложить тебе нечего: замена, оплата – копейки, но дети не должны страдать. У нас школа, хоть и сельская, но каждый год результаты хорошие, выпускники поступают в колледжи и вузы. В этом наша заслуга.

– Нет, Наташа, мне своей нагрузки хватает. Веду химию, биологию, веду огородные дела. Сил уж нет! Да и получаю за это…

– Маша, выручай! Кто кроме тебя? На химию есть желающий. Скоро Миша Сидоров закончит вуз, вернется! Огородные дела – временная нагрузка – зимой только теория, занятия в помещении, а так… Работа на свежем воздухе! Считай, и не работа.

– Не ври себе и не ври мне. Миша – поступил в пед, потому что на более крутой вуз знаний не хватило; его мечта – остаться в городе и забыть, как страшный сон, жизнь в деревне и работу в сельской школе, где на него повесят кучу обязанностей, но при этом заплатят копейки. Если всё-таки он вернётся, то пойдёт в механизаторы, а не в учителя!

– Ну вот, Машенька, мы и дошли до нашей родной школы! Ты не торопись с ответом, хорошенько подумай, даже три копейки на дороге не валяются.

Сельская жизнь, в общем-то, простая в плане общения. Дети видят жизнь и общение взрослых. Мария Петровна нравилась Рае: добрая, отзывчивая. Если бы Рае нравилась деревенская жизнь настолько, чтобы прожить всю жизнь здесь, она бы хотела « быть как Мария Петровна».

5.

Рая часто представляла себя как та или иная женщина живёт. Она с любопытством смотрела на женщин. У каждой из них была изюминка. Кто-то мог похвастаться фигурой, ростом, красивыми руками, длинными ногами. Физические достоинства сразу бросались в глаза. Да и были они от природы. Весь род имел этот характерный признак: «Ну, хороши девки у Марковых, ладные»!

В школу, находящуюся «у чёрта на куличках» приезжали молодые учительницы. Это были такие же молодые девочки, но успевшие закончить областной пединститут. По окончанию института их направляли отработать три года в глубинку. Если у девушки не было своей семьи, парня, она ехала за романтикой. Молодых учителей селили в доме рядом со школой. Там они жили, набираясь жизненного опыта, а их приезд приносил что-то культурное в деревню. Молодые ребята, увидев новое лицо, городское и молодое, начинали кадриться.

Для этого нужно было посмотреть и на себя со стороны – не ругаться, окультуриться, грязную рабочую одежду сменить на что-то чистое. Да и попойки с друзьями стали уже не актуальными, куда приятнее посидеть на лавочке: вдруг мимо пройдёт приезжая!

Пока молодые учительницы не привыкали к сельской жизни, они были другими: одеты по-городскому, весёлые, открытые и любопытные до новой для них сельской жизни. Часто приезжали «практикантки»: «иностранки», «физички», «исторички».

Раечке нравилась молодая физичка. Была она высокая, стройная и очень уверенная в себе. Утро в школе начиналось обычно так. Дарья Ивановна делала несколько дел одновременно: посматривала в зеркальце, писала конспект, решала физическую задачу на листочке, которую предстояло решить на уроке всем классом, а потом изобразить её решение на доске. Задачка несложная, в пару действий, но как донести до учеников (всех!) физическое явление и сделать (пусть теоретический!) расчёт. Через пятнадцать минут прозвенит звонок, и стайка детишек ворвётся в кабинет: с криком, рванут к дальним парам, дальше от доски и от учителя. Захотят скрываться от внимательных (это им так кажется!) глаз, от всех, чтобы на сорок пять минут скрывшись, задуматься о чём-то своём.

И вот урок. Дарья Ивановна написала на доске число и тему урока заранее (чтоб об этом не думать!).Звонок прозвенел, а ученики не рванули, а шли медленно, извиняясь, говорили о будильнике – искали причину своего опоздания.Дарья Ивановна взяла заранее исписанный лист с решением задачи, подошла к доске и начала переписывать, не забывая комментировать. Она писала и писала непонятные значки, а тем временем – девочки наводили утренний марафет, корчили рожицы в свои красивые зеркальца, доставали помады, карандаши. Одни девочки рисовали красивые лица, другие – увидев результат, просили одолжить косметический предмет и тоже стать красавицей. Мальчишки следили одновременно за ловкой рукой учительницы, её пояснением и за полюбившейся красавицей. Пятнадцать минут назад была обычной, а сейчас – больше походила на артистку. Вчера мальчишка смотрел фильм – была такая малолетка, накрашенная как взрослая тётя. Дарья Ивановна уже переписала вторую задачу. Она писала белым мелом, затем что-то обводила синим. Вася Уточкин, сидевший на первой парте и внимательно следивший за движением учительской руки, многозначительно сказал:

– Да,Дарьяивана, вы – класс! Пятнадцать минут говорите, и ни слова мата. – Что ты такое говоришь, Уткин? Это задача по физике! Пойдёшь в ПТУ на электрика, поймёшь, как работает эта задача. – Какое ПТУ? Я пойду в вуз. Найду такой, где физика не нужна, – сказал, обозлившись, Вася.

Дарья Ивановна переписала с листа всё, обернулась и замерла. Все были при деле: девочки «хорошели», мальчики строили им рожицы, никто не смотрел на доску и не оценил великий труд учительницы.

– Быстро открывайте тетрадь! Напишите число, тему урока и марш переписывать условие и решение задачи. Вернее, двух задач. Это должно быть в тетради. Это результат вашей работы на уроке. И вот ещё. Запишите домашнюю работу. Задача №5. Решается по аналогии с теми, что я написала на доске. Она вытерла замеленные пальцы о тряпку, поправила волосы и села. Класс погрузился в тишину. Дети щурились, пытаясь рассмотреть что-то на доске, записывая в тетради то, что увидели; ничего не спрашивали, потому что не знали, что спросить.

Тетрадь общая, как сказала учительница 1 сентября, наполнялась школьным курсом физики: вначале тут будут каракули полудетского почерка, а если не потеряют тетрадь, то вторая половина будет заполнена полудокторским почерком. Дарья Ивановна села, уткнулась в журнал, ждала возможных вопросов, звонка и окончания рабочего дня. До выходных ещё было два рабочих дня. Её успокаивало, что физика школьникам особо не нужна, кроме того есть взрослые дяди – электрики, токари и прочие – которые всё сделают, исправят.Как-то незаметно физика ворвалась в их жизнь, в школе, наверное, на неё тоже забивали.

6.

Была в их школе молодая Светлана Владимировна. Русичка. Филологичка. Училка русского - литры. Она была другой, хотя тоже приезжей. Она писала стихи сама, любила чужие, частенько читала их в классе. Девочки смотрели на хрупкую фигурку, которая могла вот-вот взлететь. А мальчики видели в Светлане Владимировне девушку, которую надо спасать, когда она будет взлетать!

Гадкая промозглая осень. У поэтов она золотая, а в реалии – золотых дней немного, но они радуют душу и наполняют нас красотой. Мы забываем о том, что переход от осени к зиме короткий, проживаем его быстро, торопясь по утрам на работу. Сонный человек бредёт, а вернее – бежит, мало что замечая вокруг.

Молодая преподавательница русского языка и литературы Светлана Владимировна шла на работу. Позднеосенняя погода погрузила девушку в полусон, она на миг задумалась, а ветер подхватил её зонт и унёс. Дождь хлестал; она шла без зонта, хотелось плакать, но рождались строчки:

Ползу с зонтом на каторгу-работу, ползу за ним – ведёт меня вперёд! Вернее – тащит!!! Нет сил идти. И вдруг случился ветерок, поднял мой зонт и закрутил, взлетел мой зонт, кружа над головой, а напоследок гавкнул. Метнулась я, пытаясь ухватить рукой – не вышло! Растаял в обозрении моём, как дым! И улетел, не попрощавшись. Мой старый- старый зонт был дорог мне: купила я его давно – с получки первой. Он был красив: цветные розы распластались на акварельном фоне. Но! Он пах как старая калоша. Пусть так! Прощай, мой зонт, куплю тебе замену: знать новое ворвётся в мою жизнь. Зонт новый! Раскрасит жизнь по-новому, мою – тоскливую, однообразную и серую.

Поэзия на этом закончилась и началась проза. В голове мелькали обрывки того, что она скажет сегодня своим ученикам. Обломов – герой с нарицательной фамилией! Она понимает этого героя на все двести процентов, но должна сказать что-то чуждое, что написано в учебнике, программе. Дети, повзрослев, прочитают этот великий роман и что-то обязательно позаимствуют у Обломова! Закончился рабочий день. Закончился дождь. Она брела домой, не торопилась, стараясь скинуть негатив, накопившийся за день.

В голове крутилась навязчивая мысль: если не захочу личной жизни, то пойду не в монашки, а в учителя! А что? Это – правда! Сентябрь как праздник даёт позитив, легкость и планы на будущее, затем приходит октябрь и настроение меняется: розовые очки сползают на нос, и всё видишь в реале.

Педагогика – это не передача опыта и знаний детям, а наведение дисциплины, воспитание, которое ранит детскую душу и зарождает нелюбовь к учителю. В классе тридцать человек, часть из них пришла учиться, а часть – веселиться. Веселятся от особенностей характера, от отсутствия базовых знаний по предмету и от усталости. Сколько часов эти дети спали ночью? Легли поздно, встали рано. Надежда на списывание на экзамене успокаивает их, они «забивают» на учёбу.

Хотя это было всегда: троечник шёл в ПТУ, отличник – в вуз, а сидели в одном классе, слушали одно, слышали разное.

Одна надежда, что скоро будут каникулы и школа опустеет, там будут одни учителя! «Аудитория опустеет и наполнится тишиной»! Будет холодно, даже при закрытых окнах. Как много можно переделать дел: не торопясь заполнить журналы, заполнить кучу бумаг и спокойно подумать. Думы придут разные: сколько ещё лет выдержит душа или когда наступит это пресловутое выгорание?

Хотя пенсионеры работают, но они привычные: не реагируют на многие негативы – шум в классе, дележку парт и игнорирование предмета: Вы знаете, что кроме Вашего предмета у нас есть еще!

Куда может пойти учительница литературы работать? Корректором или редактором? Но эти работы предполагают работу с текстом – долгую, каждодневную, нескончаемую. Нет, это ничем не лучше педагогики! Есть ещё секретарская работа – быть секретарем директора! Ха-ха. Есть о чём подумать.

Настроение улучшилось. Она дошла до дома. Рабочие дела и мысли улетучились, её ждал дом, в котором собрались подружки, приехавшие на отработку, а что будет потом, покажет время. Эти мысли посещали молодых учительниц, а также выпускниц.

7.

Начальники от образования всячески пытались удержать перспективных, неленивых молодых учительниц. Так, еще не отработав полного срок – три года – молодая физичка была отправлена на съезд учителей. Что это было за мероприятие, как оно называлось правильно, никто из местных не знал. Прошла молва, что Дарью Ивановну отправили в Москву на съезд учителей. Начались летние каникулы, молодые учительницы разъехались по домам, а физичка – в Москву.

Июньская Москва разительно отличается от майской Москвы. Переход этот чувствуется уже с первых летних дней. В мае зелень пестрит разными оттенками зелёного. Каждое деревцо и каждый кустик имеет свою отличительную зелёность: один как изумруд, а другой –больше похож на хризопраз или хризолит. К зелени примешивается что-то светлое, жёлтое, яркое. Зелёный листочек напитывается цветом и лоском.

В раннем июне, да после дождя или грозы (если не читать сводки об аномально большом дожде на севере города), воздух свеж! Свежесть эту дают зеленые насаждения.

В последние годы пошла мода не на огромное количество клумб, а на деревца, кусты, даже ёлки встречаются. Маленькие ёлочки, натыканные часто, приживаются в вечных городских лужах. Ещё совсем недавно эти лужи зияли долго после дождя, а сейчас вода служит питанием для елей. Зелень – деревья, кусты и цветы – даёт не передающий свежий аромат большому городу!

Летом город преображается – в последние годы он стал больше похож на курортный, куда приезжают отдыхать. Побывать в Москве даже проездом – запомнится надолго. Если первые поездки в Москву ещё можно пересчитать, но когда их становится много, то и говорят, что много раз я был в Москве! Это своего рода гордость.

В летнее время, когда в учебных заведениях жизнь несколько затихает (дети ушли на каникулы, а педагоги – в отпуск), начинается время учиться преподавателям. Семинары. Курсы повышения квалификации. Переподготовка. Хорошо, если педагогическая учёба совпадёт с поездкой в областной центр, а ещё лучше, если представится возможность съездить в Москву.

Часто такая поездка на курсы заменит педагогу поездку на море (какое море– вот под боком река!). Речь идёт, конечно, не о Москва - реке, а о реке в родном городе или сельской местности.

Из сельской местности педагоги едут на обучение, убивая двух зайцев – отдых и престиж! В местной газете обязательно появится заметка, что такой-то учитель поехал в столицу на обучение. Знать, классный педагог, раз оценили его где-то наверху!

В том году в Москве должен был состояться очередной съезд лучших педагогических работников. Тут были учителя разных предметов, педагоги дополнительного образования – короче,лучшие люди от образования!

Жить новоявленные слушатели должны были в общежитии московского колледжа, который покинули студенты, уехавшие на летние каникулы. Общежитие привели в божеский вид – помыли стены, окна, навели порядок в туалетных комнатах, хотя покраску и прочий косметический ремонт отложили на поздний срок. Ведь времени до конца августа ещё более, чем достаточно!

Вахтёрши общежития перешли на другой график, началось время отпусков. Конечно, их отпуск несравним с преподавательским двухмесячным отдыхом или летними каникулами студентов. Но самые выносливые работники не спешили уходить отдыхать, уступая место в графике тем, кто уж очень устал.

Поработать со взрослыми да ещё учителями, совсем не сложно. Спокойно можно отдохнуть и в сентябре. Когда начнётся хлопотливая пора – заселение первокурсников и преподавателей, которые приехали из других регионов.

На пороге московского общежития с самого утра начал собираться народ. Не выспавшиеся в ночном поезде, с чемоданом, с сумкой для продуктов (старая привычка!), с сумкой выстраивались у стола, за которым устроилась дама, обликом напоминающая киношную владелицу койко-мест, чтобы получить заветный ключик от комнаты, зайти, кинуть вещи и еще часок поспать перед учёбой.

Вся эта толпа училок, которые совсем недавно строили учеников, были скорее беспомощны перед строгим ликом комендантши. Она одной рукой писала в огромной амбарной книге ценную информацию из паспорта жилички, а другой тянулась к доске с ключами. На ощупь снимала нужный ключ и вручала. При этом, по привычке, озвучивала правила проживания в общежитии. Для нее и молодой человек, и немолодая женщина были равны. На время они становились в равных отношениях – занимали койко-место, за которое в итоге и отвечала она.

Дарья Ивановна, а сейчас просто – Даша Иванова – оказалась опять в той же обстановке как совсем недавно, в общаге.

В общежитии она прожила все пять лет обучения на физмате областного педа. Все было знакомо. Хотя здесь Москва, да и жить придется с учителями. Но учителя без учеников становятся такими же простыми смертными, как и любые другие жители страны. Здесь необязательно называть друг друга по имени- отчеству, здесь – всё как в обычной жизни.

Даша получила ключ от комнаты на третьем этаже. Поднялась, открыла дверь и обнаружила, что пока она первая, а ещё в комнате должны оказаться две соседки. Комната была небольшая, всего три кровати и шкаф уместились по периметру комнаты. Посредине стоял стол. Видимо, он выполнял функцию письменного и обеденного стола.

Вскоре появились и соседки. Тоже приехали из глубинки, были немолодыми, но энергичными. Одну звали Вера Михайловна, прибыла она с Рязанской земли. Даша, по её рассказам поняла, что Вера – активистка. Она занимается кроме своей прямой работы, ещё общественной деятельностью.

Вера Михайловна – учительница истории, для неё важно не только самой знать историю страны, края, местности, но и передавать эти знания детям. Она общается, «ведёт работу» с разными ветеранскими организациями.

Для Даши, родившейся в небольшом городке, информация была в новинку. Она и не предполагала, что учителю физики, например, можно заниматься еще чем-то. Общественным. Надо взять на вооружение. Знания лишними не бывают. Даша прекрасно понимала, что отработав положенное, она будет искать работу в городе. Она много раз прокручивала в голове, а что если вести математику, а что если вести астрономию или информатику? Но чтобы заниматься общественной работой, она как-то не задумывалась.

«Третьей девушкой» оказалась совсем не молодая географичка. Та была известна в своём районе Вологодской области тем, что изучала географические особенности своей местности. Видимо, было много особенностей, потому что, работая почти сорок лет в школе, Валентина Егоровна издала Атлас полезных растений района, записала частушки, поговорки и сказы, собрала коллекцию камней, которые дети очень любили перебирать и пересматривать на уроке.

Её только беспокоило, что нет последователей. Едут поступать после школы выпускники, но, вот, ни один выпускник естественно-географического факультета не вернулся на свою малую родину. Хотя всё логично – есть учитель географии, а второму и приткнуться некуда! Скоро будет Валентине Егоровне лет много, скоро она уже не сможет каждый день, рано просыпаясь, идти на работу, вести уроки. Ей будет «в охотку» полежать подольше, отдохнуть, да и огородом заняться.

Всю жизнь она работала, «держа в голове», что вместо картошки и лука можно сделать что-то оригинальное на своём участке. Сейчас это надо было делать в ближайшие годы, так как силы уходили, желание пропадало. А мечта – превратить клочок земли в сельский рай – не исполнялась.

Вера Егоровна любила делать всё как надо. Она хотела еще при жизни получить свою долю признания. Память – это хорошо! Хотела жить, работать, отдыхать здесь. На Земле. Вот живёт она на планете Земля, любит ценности этой планеты, а участок свой с хорошей землёй (этим она занималась) хочет видеть как оазис земной красоты.

Для Даши стало откровением, что можно работать в деревенской школе и иметь хобби. Наверное, нужно очень любить свой край, чтобы искать в нём то, что другие не видят.

Сам съезд представлял собой отчёт чиновников о работе с сельскими школами. Как много они делают для села! Даша слушала выступления, думая о своём. А думать нужно было, потому что предстоял последний год отработки, а что будет дальше – предстояло решать ей самой.

Даша сидела на заседании и рассматривала сидящих коллег. В большинстве это были женщины. Мужчин было единицы, они жались группкой. Женщины были очень разные. Среди них были начальницы от образования. Это читалось по одежде, взгляду, уверенности.

Сельские учительницы были попроще одеты, они внимательно слушали выступающих. Создавалось впечатление, они хотят зафиксировать момент. Они активно аплодировали выступившим руководителям. Их ладошки мелькали как в каком-то очень старом кино. Радостное аплодирование!

Городские педагогические работники были сдержаны. Иногда, когда они слышали какое-то незнакомое слово, принесённое из глубинки страны, гримаса на лице их выражала: нельзя так! надо говорить правильно, понятно и вообще мы сюда отдыхать приехали!

Даша смотрела на своих коллег, на их разношёрстность, и не могла понять к какой группе хотела бы отнести себя. Обе Веры были на этих съездах не первый раз. Они понимали, что их роль заключается в том, чтобы сидеть, слушать, хлопать и не думать. Сейчас они не учителя, они – ученики. Это своего рода школа жизни. Понявшие и принявшие её останутся в образовании, пойдут по лестнице вверх. До какого этажа смогут добраться, зависело от многих факторов.

Наградой за «отпуск по работе» была Москва. Достопримечательности. А так как предполагалось, что в Москве жить им «счастье выпало» всего четыре дня, то старались наверстать упущенное.

В один день они умудрились посетить и зоопарк, и Красную площадь. Без сил возвращались в общагу, говорили о главном и почти сразу засыпали. В таком темпе им удалось пробежаться по ВДНХ, по Арбату, пройдись по центральным улочкам, прокатиться на московском транспорте. Такой ритм жизни был в новинку для них, поэтому, когда они садились на вокзале в поезд, чувствовали себя уставшими, будто отработали сорокачасовую неделю.

Всё же для жизни в большом городе требовалось что-то неощутимое. Каждая из них, уезжала в свою деревню с мыслью: слава богу, завтра начнется новая жизнь!

Даша после Москвы ехала домой, а не в Добротеево. В Добротеево она поедет в конце августа. Сейчас у нее отпуск, она хочет забыть обо всем, набраться сил на следующий год, а вернее – напоследний год работы в этой деревенской школе!

8.

Ученики радовались лету вне зависимости от возраста или успехов в школе. Теперь они становились обычными детьми. Тут не было соревновательности, которая присутствовала в школе. Здесь они купались в речке. Играли, а кто постарше, вечерами собирались у Дома культуры. Маленькие тоже там околачивались, но их отгоняли те, кто был старше всего года на три.

Вечером подростки преображались. Накрученные волосы, накрашенные глаза и губы преображали подростков, делая их фифами. Мальчишки их возраста были девочкам до плеча. Но, чтобы казаться взрослыми, они сбивались в кучки, попыхивая папироской. Папироски те были куплены вскладчину. Если позволяли финансы, то покупали и бутылочку барматухи. Продавщица знала всех и помнила, сколько им лет, но всегда находились взрослые – отпускники, учащиеся на городах да и просто дядьки, которые понимали, что для храбрости надо принять на грудь по чуть-чуть.

Рая с подружками любила танцы. Летом танцплощадка из помещения перемещалась на свежий воздух. Освещалась она слабо, это было сделано специально или нет, она не знала. Но такая интимность давала раскрепощенность. Мальчики не стеснялись подойти к понравившейся девочке, девочки потом не стеснялись пригласить парня на белый танец. Среди танцующих были более взрослые, приехавшие или свои же местные.

Свои местные казались обычными, на них уже насмотрелись, а вот городские были необычными. Они как бы стеснялись деревенских девчонок. Деревенские девчонки были шустрее, а если понравился парниша, то могли и цыкнуть на товарку, которая тоже положила глаз на городского.

В этом «загоне» для молодежи, а танцплощадка и представляла внешне что-то типа вольера в зоопарке, знакомились, влюблялись, а потом брачевались. Те, кто по возрасту или по какой-то причине не находился внутри, мог свободно наблюдать как, переминаясь с ноги на ногу, подходит паренёк к кружку девочек. И ведь не понятно, кого именно он пригласит танцевать. Бывало и такое, одна отказывала, другая – соглашалась. Это видели только те, кто входил в этот узкий кружок.

Если соглашалась танцевать та, которая приглянулась, то парнишка провожал её домой. Девушка шла не одна, а с подружкой, а если у подружки не было кавалера, то провожали вначале её, а потом, уже оставшись наедине, вели разговоры. Часто парень, в компании храбрый и смелый, робел перед девочкой. Она тоже. Так и ходили несколько часов по деревне. Привыкали друг к дружке. Часто неожиданностью быстро известие о том, что такой-то женится на той-то.

Раечка видела эту жизнь, прикидывала её на себя, но почему-то не хотела она быстро выходить замуж, обзавестись мужем, кучей детей, своим домом. Она хотела чего-то такого, а чего сама не знала.

Хорошо, что есть ещё один год. Можно подумать. Хотя она точно знала, что жить в деревне всю жизнь, она не будет. Это очень простая жизнь. Она хотела сложной , другой, городской жизни.

9.

Куда податься из деревни в молодые годы? Учиться. Выбор, как правило, ограничен. Специальности, которые видишь в своём окружении, совет родителей или опыт таких же деревенских, которые отучились на городах, получили специальность и начали работать.

С наличием работы приходит уверенность, появляется достаток, а может – и семья. Приезжают такие успешные земляки, ходят по деревне, на них заглядываются односельчане и думают: чем моя Рая хуже? Уедет, поступит, закончит, найдёт себе мужа и будет также дефилировать на зависть соседкам.

Раисина мама «любила заглядывать на жизнь» сельской учительницы. Помнила она её маленькой, совсем обычной, где-то даже не складной. Но вот ведь выладилась, да и институт закончила, мужа нашла. Живёт сейчас в деревне, а быт обустроила не хуже городского.

Огород есть, но он совсем не похож на «типовое зрелище», когда в нём «колосится» картошка, нет рядков, привычных длясельского глаза, а есть красивые растения. Весной –цветущие кусты, летом – душистые цветы, а осенью – растения с разноцветными плодами и листьями. Видимо, выбирала учительница красоту своего участка, приятную глазу. Да и скамеечки в огороде делали его больше похожим на парк. Парк труда и отдыха.

Куда бежать бедной Рае, которая никогда до того не была дальше райцентра? В областной пед. На какой факультет идти? В принципе-то всё равно.

Математика – интересный предмет, но сколько же учительница пишет на доске! Всю жизнь с кусочком мела в одной руке и с тряпкой в другой. Стоит всю жизнь, пишет, объясняет задачки самой себе, а потом мах по доске и всё! Кто-то из учеников успел и переписал себе в тетрадь, кто-то тоже переписал, но не всё разглядел, мало что понял.

Тетрадь такого ученика вроде бы исписана умными формулами, длинными решениями, а за домашку всё «три» да «два». Сам решить не может, хотя чего проще: подставляй новые цифры, да не умеет он это делать, потому что объясняла умность учительница себе, а не детям. Да и с доски видно не всё! Нет, такие предметы Раису не устраивали. Идти так уж на историю.

Вечная история! Красота картинок учебника завораживала Раечку. Что ни собор, то сказочная красотень! В начале урока учительница развешивала карту, брала в руку указку и начинала рассказывать.

Раньше Рае рассказывала только старенькая бабушка сказку. Дивная сказка уносила ребёнка далеко-далеко, за синие горы, где жили сказочные звери, где летали говорящие птицы, злые волшебники и добрые люди, которых хотели обмануть. Людям помогали и звери, и птицы и даже – растения и камни.

Маленькая Рая тоже пыталась подружиться с собачками и кошечками, тащила домой красивые камушки и яркие цветочки. Но! Камни быстро тускнели, оживали только в воде, цветочки вяли, а животные старались убежать. Вот и верь после этого сказкам!

Молодая бабушка (а их у Раечки было две) прочно стояла на земле, ни в какие сказки не верила, внучку старалась воспитывать по-современному. Зачем сказки, если через короткое время придётся ребёнку объяснять, что «нет, деточка, это не так». Она браво ходила на работу, по выходным пекла пироги, пила чай с подругами, а Рае старалась купить что-нибудь красивое и полезное.

Уже повзрослев, Рая рассматривала детские фотографии, любовалась своим приятным личиком, добрыми глазками, красному платью из гипюра (платью принцессы), красным туфелькам и шляпе, которая дополняла образ.

Она мысленно благодарила свою молодую бабушку Тамару за сказочную девочку на фото, ведь она тогда в душе себя так и ощущала. Маленькая принцесса жила среди героев. А её героями были: кошка Мурёнка, собачка Жучка и куклы.

Кукол было много, они были разные. Одни достались Раюше от старой бабушки. Высокие советские куклы – Зина, Наташа, Маша – в шерстяных платьях и пластмассовых туфельках. У них были красивые платья, но которые было очень трудно снять; прически напоминали советскую «химию» –блондинистые, русые или каштановыекудряшки. В играх эти куклы были учительницами, воспитательницами или мамами, потому что они по внешнему виду были строгими, по функционалу – крупными и не сгибаемыми.

Посадит Раечка куклу Зину, та сидит и наблюдает, как «её дочки» – немецкие – Агнеса, Хелена и Эдита – учатся, кушают из кукольной посудки манную кашу, не всегда слушаются маму. Мама Зина учит своих дочек, повторяя слова Раиной мамы: «Кушай, доченька, кашку. Большая вырастешь, здоровая будешь».

10.

Последний год пролетел быстро.

Вот и 1 сентября. Линейка, на которую собрались повзрослевшие одноклассники. Забавно рассматривать тех, кого помнишь маленьким! Взросление происходило на глазах. О каждом каждый мог рассказать что-то забавное, личное. Кто-то был близок по духу, а кого-то недолюбливаешь! Причину и не объяснить! Просто так!

Все разговоры в последний год обучения сводились к выпускным экзаменам, выбору места дальнейшей учёбы. Даже праздники уже не радовали Раю, она перебирала денежки в металлической коробочке. Денежки собирались долгое время: то папа даст дочке денежку, а то кто-то знающий, что для Раи лучший подарок – денежка! Ей так хотелось привезти эти денежки в город, зайти в магазин и купить что-то красивое.

Почему-то она видела, что ей продавщица вручает огромный свёрток, закутанный в бумагу. Продавщица в её фантазиях была похожа на зарубежную артистку. Она вручала Рае товар, мило улыбалась и приглашала зайти к ним в магазин ещё раз.

Экзамены оказались делом обычным. Рая старательно в тетради написала билеты по предметам, которые ей предстояло сдавать в вузе. Пока писала, что-то запомнила.

К каким-то экзаменам она и не готовилась, решив, что химия, математика и физика останутся в прошлом.

Мария Петровна поставила на экзамене любимой ученице «пятёрку». Она сказала много хороших слов, создавалось ощущение, что учительница понимает, что Раиса рождена для другой жизни. Химия для нее остается только в прошлом.

Выбрала она историю, потому что это такой интересный гуманитарный предмет.

Дарья Ивановна тоже не стала ставить палки в колёса своей ученице, а в дальнейшем – коллеге. Она понимала, что для деревенской девочки физика так же сложна, как и французский язык. Но ведь можно прожить без французского, можно и без физики. Дарья Ивановна уже собрала свои два чемодана, фактически сидела на чемоданах, поэтому тоже поставила «пять».

Так,насобирав хороший урожай оценок, Раечка отправилась в областной центр поступать в вуз. Она бежала из деревни так быстро, что оставила там частичку своей души. Она потом часто вспоминала своих кукол, но они остались в её родном доме. Куда она поедет с куклами?

Через несколько лет она будет многократно возвращаться в ту пору. Да, славная была пора! Рая часто вспоминала своих кукол. Остались они в деревне, ждут свою хозяйку на чердаке дома. Пока жила в деревне, не ценила ту простую жизнь. Это потом, уже в вузе, она стала часто вспоминать то настроение, ту пастельную красоту, но обратно возвращаться не хотела. Можно съездить туда на недельку отдохнуть, посмотреть на жизнь односельчан и вытолкнуться оттуда. Это своего рода пендель, чтобы городская жизнь показалась более желанной.

11

Областной город она представляла по-другому. Когда-то она рассматривала открытки, на которых были деревянные здания, которые уцелели с девятнадцатого века. Их было немного, но, рассматривая, можно представить, как жили люди в те времена.

Кирпичные и каменные дома завораживали Раю. Они появились в городе в двадцатом веке. Внешне они были простоваты, но построены на совесть. Это были дома купцов, которые умели считать деньги.

В городе оказались и совсем простые деревянные дома. Они были похожи на небогатые дома, которые она видела в деревне. Но стоили они дорого. Вернее их цену определяла земля, на которой они были построены. Земли были у дома немного, часто не было благ цивилизации, но один их вид радовал душу. Первое время она часто ходила около этих домиков, неухоженных, небогатых, но таких дорогих её сердцу.

Институт располагался в центре, в особняке какого-то богатого чиновника, который после революции тихо исчез. Человек испарился, а его дом остался. Педагогический институт – это много факультетов, да еще общежития. Фактически весь город былэтот институт.

Здание, в котором ей предстояло учиться, а она в этом и не сомневалась, тоже было очень старое. Тут раньше жил купец. Об этом она прочитала на табличке, которая была на доме. Наверное, этот купец был умным, отдал новой власти свой дом, переехал в другой дом, или комнатушку, работал на благо народа.

Вот как история учит нас. Об этом не говорят на уроках, а история кричит из каждого кирпича, каждый дом пропитан историей. Люди уходят, а дома стоят, всё видят, только люди их не слышат или не хотят слышать.

На экзамен она пришла пораньше. Первым был экзамен «История». Она почему-то совсем не волновалась. В аудитории сидела комиссия. Молодая девушка и два пожилых мужчины. Перед ними были таблички: проф. Иванов и проф. Сидоров.

«Ну, что, голубушка, бери билет! Из какого района ты приехала»? Раиса сказала, но чётко решила поменять что-то в себе, чтобы не бросалось в глаза то, что она не городская.

Район был далёкий, оба профессора, в молодости, были там на раскопках. Они понимали, что юная особа не обладает фундаментальными знаниями, поэтому её не сыпали. Рая, как назло, немного знала по вопросам билета, но пошла на хитрость. Говорила медленно, чтобы её ответ был длинным. Кое - что в ответе было совсем из другой темы. Что-то было реальным домыслом. Профессора её не перебивали, потому что хорошо помнили свою бывшую студентку, учившую детей в деревенской школе. Они даже хвалили Раю. Да, и кто кроме этих двоих понимал, о чём идёт речь. «Шикарная четвёрка» украсила листок, с которым придется посетить все экзамены.

Раюша ликовала. Она была уверена в себе. Вечером в общаге она рассказывала девчонкам, как было на экзамене. Кого-то срезали, кто-то уже завтра покидал общагу, планируя пойти учиться в колледж. Может там возьмут без экзаменов. Ведь есть же у них похвальные грамоты по предметам, которые с удовольствием примут, зачтут за экзамен, в сельхозтехникуме, например.

Никто из этих уверенных девушек не хотел идти на штукатура, маляра или продавца. Кто-то из них вспомнил, что хорошо знал предметы, которые можно сдать в медучилище или в педучилище. В принципе, если хорошо подумать, всё решалось.

Кто-то плакал, потому что им казалось, что они гордость школы. Все эти похвалы превратились в тыкву. Но молодость и обстановка большого города (хоть и областного) решала все проблемы быстро. Будет день, вот завтра и подумаю.

А Раечка собиралась на второй экзамен, который был «Иностранный язык». Что могла сказать Рая по-английски? Она достала свою общую тетрадь, в которой записывала топики. Сейчас ей предстояло взять и переписать все это на маленькие шпаргалки. Проблема заключалась в том, что в тетради широко был написан текст: по-английски, а над ним по-русски. Вот она и думала, как переписать: также или только по-русски? Шпаргалка была маленькая, пришлось писать только по-русски.

На экзамене Рае достался устный пересказ по теме, на которую у неё была шпаргалка. Его она переписала. А ещё был текст, который надо было перевести с английского на русский. Экзаменаторши – две молодые девушки – слушали, не перебивая Раю. Они прекрасно понимали, что её знания близки к незнанию, но девочка – труженица, написала много. Она села к ним с исписанным листом бумаги.

Девушки были молодые, незлобные, влюбленные. Они думали о диссертации, о скором замужестве. Их совсем не волновала эта девочка. Фактически на автомате одна из них поставила в листочке «хор» и быстро расписалась. Вторая даже не заметила оценку. Она вспоминала вечер накануне. Её жизнь вот-вот изменится. Зачем отыгрываться на этих юных, пугливых девахах? Они сами лет семь назад были такими же.

Предстоял еще экзамен «Обществоведение». Об этом экзамене ходили нехорошие слухи. Принимали его тетки бальзаковского возраста. Докапывались, стыдили и совсем не понимали, чему учат этих абитуриентов в этих школах.

Но к Раечке экзаменаторы не придирались. Они прекрасно видели испуг девушки. А она, чтобы не показать страх, рассматривала преподавательниц.

Молодящиеся дамы, с красными губами, с чуть покрашенными зубами, с крупными камнями в ушах. Они были в костюмах. Но костюм в представлении Раи – это что-то строгое. А тут материал лёгкий, тонкий, ажурный. Они оделись как на праздник. Ну, а какой праздник, если тут витает настроение страха. Чуть-чуть и потекут слёзы. До Раечки экзаменаторши поставили уже достаточно «уд». Надо было ставить кому-то и более высокие оценки.

Рая им показалась умной девочкой, весь период школьного обучения, проведшая у доски. И они, посмотрев друг на дружку, перемигнулись, и одна из них написала «отлично». Таких счастливчиков, обычно было немного. Но кто-то должен был вытянуть счастливый билет.

Последним было сочинение. Предстояло написать о героях или по произведениям Маяковского и Чехова. Тут Рая решила писать сочинение на свободную тему. Она любила читать о людях, которые проживают свою жизнь правильно. Герои войны, герои труда. Герои, которые есть среди нас. Тут можно много чего написать. Рая и написала.

12.

Сочинение проверяли три дня. Через три дня решится судьба, а пока можно побродить по городу, посмотреть на красоту города, купить себе что-то нужное. Родители сказали, что если она поступит, то осенью, из премиальных денег выделят ей сумму для покупки осенних и зимних вещей.

Первый магазин, которой попался Раечке на пути, был «Изумруд». Она сразу поняла, что там продают. В их деревне такого магазина не было, поэтому она с тревогой переступила порог этого необычного магазина. А был он действительно необычный. Небольшой зал, несколько продавщиц с прическами и минимумом украшений. Две покупательницы что-то рассматривали в витринах.

В витринах все сверкало и блестело. Лежали лотки с кольцами, с серьгами. Были ещё какие-то предметы, но они её не привлекли.

Она глазами зацепилась за красивые колечки. Их было много, сбоку были циферки, которые что-то обозначали. Когда, наконец, одна из продавщиц заметила, что Раю интересуют колечки, спросила размер.

Ничего о размере девушка не знала. Она никогда не покупала колец, никто ей их не дарил. Следующий вопрос был: На какой палец? Рая от нерешительности показала всю пятерню. Пальчики были маленькие. Продавщица сразу определила, что на эту клиентку в их магазине немного изделий.

– На средний палец подойдут вот эти, в этом ряду. На остальные – нет. У нас нет таких маленьких размеров. Неходой товар.

Из этого ряда Раисе понравилось одно. Там был большой рыжий камень. Или рыжее стекло. Она показала на него. Продавщица, медленно, лениво достала и подала кольцо. Раечка нацепила на средний палец и увидела этикетку с ценой.

Это кольцо стоило столько! Она много лет откладывала такую сумму. Но колечко сверкало на пальце. Продавщица волновалась, что эта деревня отнимает её драгоценное время, денег у нее все равно таких нет, покупать не будет.

И тогда Рая (или настроение её было хорошее, или то, что она стояла на пороге новой жизни) открыла свою «парусиновую» сумочку, достала баночку из-под монпансье и вытащила деньги. Деньги были бумажка к бумажке. Рая, не считая их, взяла несколько бумажек, положила в коробочку, а остальные протянула продавщице. Та несколько раз пересчитала деньги, положила кольцо в красивую коробочку, пробила чек, выписала «товарный» чек. Все это делала машинально, улыбаясь, протянула покупательнице.

Раиса тотчас положила своё богатство в сумку. Она была рада, ей хотелось выбежать из магазина, сесть на скамейку и рассмотреть то, на что она собирала много лет. Её совсем не смущало , что ей предстоит жить в городе еще какое-то время. Нужен билет домой. И прочее. Она была из тех дам, которые покупают ювелирку на последние деньги. И совсем не важно, где этот человек родился.

Кольцо на улице ей понравилось еще больше, чем в магазине. Она достала маникюрную ножницы, отрезала этикетку, аккуратно положила её в коробку, а кольцо водрузила на средний палец правой руки. Она шла по городу, размахивая правой рукой, время от времени внимательно смотрела на кольцо, но никто не догадывался, какой клад блестит на её руке. Весь остальной облик говорил о жизни в глубинке, но Раечке это было фиолетово. Она сделала первый взрослый поступок в своей жизни, на днях случится – второй – о том, что она студентка не сомневалась.

Остальные дни Рая гуляла по городу, её завораживали здания, которые в лучах летнего солнца были краше, чем на открытках. Денег на развлечения не было. Осталось мелочь на билет до деревни и на хлеб. Да разве её это беспокоило! Она не снимала даже ночью своё сокровище.

В городе были столовые, пирожковые, в которых можно было перекусить. Да и не очень-то ей хотелось есть. Она насыщалась красотой города, своим колечком, а поест она скоро, дома. А сейчас покупка лишнего пирожка значила для нее – потратить остаток денег.

Совсем скоро она будет дома, там еды много, на это денег своих тратить ей не придётся. А пока, она ходила по летнему городу. Скоро, очень скоро она вернется сюда, чтобы жить совсем другой жизнью.

Встретила она в городе «своих», деревенских. Кто-то поступал в пединститут, но на истфак никто не собирался. Была девочка, мечтавшая стать студенткой медучилища, а парни собирались поступать в «сельхоз». Их деревня держала крепко, они в городе думали, как быстрее вернуться. Хотя им в реальности учиться предстояло всего год, потом десять месяцев практика в совхозе. Она этого не понимала, ей были далеки эти люди. Они не понимали её.

Вот, наконец, наступил день, когда часов в двенадцать на улице вывесили списки поступивших. Раечка увидела свое имя – кто бы сомневался – дошла до общаги, взяла свои вещи и поехала в деревню.

Остаток лета прошёл как обычно. Огород, речка, танцы. И мечты. Теперь-то она точно знала, о чём мечтать. Собираясь в конце августа в город, Раиса уже не отказывалась от того, что осенью ей в общагу привезут родители или соседи мешки с овощами. Соблазнов в городе было много, на всё надо деньги. Кухня в общаге есть, сковородка, кастрюля тоже. Хотя лучше это прихватить их дома. Не ждать и не просить у новых соседей. Она стала взрослой! Ей предстояло жить самостоятельной жизнью.

Глава 2. Взросление. Институт

13.

В институте учиться было классно. Доброжелательная обстановка институтских преподавателей давала студентам позитив и прекрасное настроение, а рассказы о жизни людей, живших когда-то давно, особо нравились студентке Раисе Марковой. Раиса Михайловна чувствовала себя в образовании хорошо: ей всегда нравилась работа с детьми. Но пока до работы с детьми было еще долго. Предстояло получать знания. Сдавать экзамены. Да и просто почти каждый день ездить в институт.

Здание института было в минутах десяти от общежития. Рая старалась встать пораньше и пешочком пройтись по улице. В это время её мысли выстраивались в ряд: она шла, думала, размышляла. На первую ступеньку своей жизни она вскарабкалась. Учится, живёт в красивом городе, учёба даётся легко. Эта лёгкость объяснялась тем, что она внимательно слушала преподавателей, стараясь как можно лучше представить, о чём они рассказывают, а также прощупать в них что-то человеческое.

Ей не на кого было рассчитывать в этой жизни. Только на себя и на Бога. Хоть и училась она на историка, но в Бога верила. Говорила с ним. Да и крестик висел на её шее. Крестик вручила бабушка, втайне от родителей. Она верила, что есть что-то в этом мире, что помогает хорошим девочкам. Такой она и хотела быть.

По осени из деревни привезли ей мешки с овощами, какой-то скарб: кастрюлю, сковородку и так по мелочам. Теперь она была независимой от окружающих, не надо было ждать очередь, когда сковородка освободится на кухне.

Мешки-то привезли, а вот где хранить это богатство, Рая не знала. И тут сама жизнь подсказала. К концу сентября – к началу октября продовольственные запасы у других студентов стали таять, и стали они приходить к Раисе за «дай, пожалуйста, потом отдам». Раечка взяла школьную тетрадь и стала записывать, кому она что отдала. Все же она была хозяйственная девочка, которая сама не хотела быть должницей, да и другим воспользоваться своей добротой или наивностью позволить не могла.

Очень скоро часть запаса растаяла. Молодёжь быстро прознала, что есть вот такой вариант снабжения. Когда запасов осталось не более, чем на неделю, Раечка ограничила расход. Сама она была экономна. Да, и после занятий, чувствовалась такая усталость, что не хотелось ничего не есть, не готовить.

Когда у нее осталось пара морковок, она стала требовать своё назад. Кто-то покупал то же количество того же овоща, кто-то отдавал деньгами в пересчёте на стоимость на данное время – типа иди сама и купи. Такие должники даже больше нравились ей. Тут были живые деньги.

Родители звонили часто, интересовались: не голодает ли чадо, она отвечала, что аппетит отменный, а если есть возможность, то примет что-нибудь вкусненькое из дома. Она не отказывалась ни от грибочков от бабушек, ни от варенья, ни от пирогов. Родители прямо удивлялись аппетиту своей дочурки. Как же учёба требует полезной еды! Рая же к концу года поменяла свой гардероб, распродав вещи, которые ей напоминали деревенское время.

Ко второму семестру внешне Раечка стала похожа на горожанку. Учёба ей нравилась. Кроме того, она была девочкой безотказной. Любое внеучебное мероприятие она воспринимала, как обязательное. Кто готовит доклад? Кто едет на экскурсию? Кто идёт к ветеранам? И всегда среди желающих была Рая.

Такая активность благоприятно влияла на оценки. Теперь было время немного другое, чем то, когда Наденька в стихе Сергея Михалкова не могла учиться, потому что она каждый день вручала кому-нибудь букет. Сейчас это очень ценилось. Оценки у Раисы были, сами понимаете, какие!

14.

Раиса Маркова на время даже задумалась о науке. «А чё бы не идти в аспирантуру»? Но потом, глядя на вечно уставших преподов, она поняла, что это не для неё. Об аспирантуре она узнала, встретив в коридоре свою бывшую учительницу физики. Дарья Ивановна училась в аспирантуре, скоро ей доверят читать лекции, а пока, чтобы не забыть физику, работала на полставки в школе рядом с домом. Рая думала над этим вопросом долго, но что-то говорило, что это не её.

Ярким пятном в обучении в институте была практика. О ней она будет вспоминать и через много лет. Отправили «почти историков» в деревенскую школу. Деревня та была похожа на её родную, но располагалась в другом конце области.

После областного центра деревня с её простенькой инфраструктурой – магазин, почта, детский сад, фельдшерский пункт – навеяла такую грусть! Раиса насытилась этой простотой еще в детстве, её не впечатлил ни закат, ни рассвет. Даже на сельских детей она смотрела вначале с жалостью. Не узнает большинство из них городской жизни, а кого-то эта городская жизнь обломает. С непривычки, с порога, попадут эти неокрепшие души в ритм города, кто-то выплывет, а кто-то … Вопрос вопросов.

Вначале на практике они посещали уроки учителей, давно работающих в школе, своего рода, наставников молодёжи. Это были уроки математики, русского языка, биологии.

Рая вспоминала свои школьные годы и понимала, что как много зависит от учителя. Её учителя дали только начальные знания по предметам. Или сами были не великими специалистами, или школа для них была местом работы, источником зарабатывания денег. Эти мысли душили её, поделиться с коллегами она не могла. Не всякий оценит эту правду! Не каждому ценна школа, время, проведённое в ней. Не бегает пацаньё, не хулиганит – и хорошо. Работает на селе школа – и ладно.

Никого не волнует в действительности, как этим детишкам выбираться в жизнь. Как? Как? да, так как это делали другие. А сколько этих других не спилось? Сколько этих деревенских девушек устроилось в жизни, как мечталось? Все эти мысли почему-то шли в голову молодой практикантки-учительницы. Ей бы о предмете «История» думать, о том, как вести урок, когда из вуза приедут проверяющие, но она как бы другими глазами смотрела на эту жизнь.

Открытый урок она провела хорошо, пойдя на хитрость. Она его провела дважды: вначале отработала без комиссии, вызывала девочек, которые не стеснялись выходить к доске, а потом они же выпорхнули и при комиссии.

Раиса Михайловна задавала каверзные вопросы, отвечать хотел весь класс, но она знала, кого спрашивать, а дети знали, что им стоит говорить. Урок прошёл «на ура». Как только практика закончилась, а автобус уносил практиканток в город, единицы из них смотрели в окно, любуясь природой.

Раиса – девочка была уже взрослая. Такой уж как-то несолидно быть без мальчика. На истфаке мальчиков было много, но вот всё не её. Она смотрела на них и так и эдак, но никто из них ей не понравился.

Были думы замутить любовь с преподом, но тоже отмела эту мысль. Они были какие-то основательные, правильные, совсем не романтики. Она по жизни была одиночка, поэтому ей нужен был кто-то такой взрослый, но в то же время – ребёнок. Короче, она сама не могла понять, что с ней не так и кто ей нужен.

15.

Студенческая жизнь пронеслась как летний ветер. Время подходило к тому, чтобы жить самостоятельно, работать, содержать себя. Последний год студенческой жизни вообще летел как метеор. Она боялась распределения в деревню, ведь числилась в вузе как абитуриент из села. Что, если её отправят назад? Рая вспоминала учителей, которые работали в их школе. Из всех приехавших осталась лишь одна. Нашла себе тракториста и променяла город на этого Мишу. Для себя она ничего этого не хотела.

Предстояло что-то решать. И решать быстро. А решение пришло само-собой. Шла она с подружкой зимой по главной улице. Как раз она купила себе полушубок из кролика. Новый кролик, фабричный – хорош, незнающий и не поймёт, что это не норка. Купила берет и такие же варежки! Шла такая красавица, обратил на неё внимание парень с пропиской. Тут и произошёл обмен. Ему понравилась девочка, такая красотка, на зависть друзьям. Ей выпала возможность остаться в областном центре.

Кроме того, она очень хотела сменить свою очень простую фамилию – Маркова – на что-то оригинальное. А парень – Заоблачный Максим – даже не догадывался, что его фамилия так заманчиво звучит! К окончанию вуза красивая девочка превратилась в Раису Михайловну Заоблачную. Когда вручали дипломы, объявили фамилию, сокурсницы чуть не свернули шеи, когда как из-за облаков выпорхнула в наряде небесного цвета Раиса Заоблачная.

Предмет «история» оказался интересным, но были свои особенности. Новые знания так впивались в память, что хочешь - не хочешь, а помнишь, сопоставляешь с современностью, анализируешь, а потом долго думаешь- размышляешь. Раечка тяготилась этими знаниями. Это мужчины любят рассуждать, анализировать, сопоставлять факты. Для Раи это было напряжно. Одно хорошо – диплом – профессия. Но делать было нечего. Надо ходить на работу. Ей предстояло отработать положенные три года.

Какую-то часть жизни в тот период заняла работа, которая не отпускала даже дома; лишь сон давал время отдыху. Такая жизнь – часть тебя здесь, другая – в прошлом – тяготила молодую учительницу. В общем-то, молодую учительницу не напрягали уроки, но они же и не давали ей удовлетворения. Ей казалось, что она отдаёт много энергии, мало получая взамен. Одно радовало, что она помнила институтские знания, они крепко сидели в памяти, поэтому ей не приходилось терять время на подготовку уроков. Не было и проверки тетрадей.

На педсоветах она особо не слушала выступления, а просто рассматривала других. Она не поддерживала, когда ругали каких-то учеников, не предлагала их «казнить», она просто подписывала решения педсовета, не вчитываясь в написанное. Были учителя, которые любили ходить на педсовет, к этому событию они прихорашивались: лучшие наряды, посещение парикмахера; чувствовали себя нужными, ответственными, справедливыми. Ничего такое не делала Раиса Михайловна. Она просто отсиживала положенный час, уходила, не помня, что там решили и что постановили.

Муж был рядом. Так получилось, что фиктивный брак стал реальным. Но реальность заключалась в том, что они жили в одной квартире, но в разных комнатах. Рая совсем не хотела жить так всю жизнь. Максим тоже. Это был реальный брак – договор. Возможно, он был позаимствован у Чернышевского, хотя Раиса Михайловна совсем не ассоциировала себя с Верой Павловной. Вместе удобно вести хозяйство. И всё.

Раечка ждала свою реальную половинку. Максим никого не ждал, но домой никого не приводил. Он не хотел потерять Раису. То ли привык, то ли она ему до сих пор нравилась. Как бы то ни было, они жили под одной крышей. Раиса не рассказывала никому, она старалась эту тему в разговорах обходить. Она ждала, что скоро она отработает эти три года и упорхнёт в Москву.

Максим не контролировал доходы жены, он при случае ей что-то покупал, платил коммунальные платежи. Он был уверен, что Раиса в своей школе ничего не зарабатывает. Она такие разговоры слушала спокойно, иногда кивая головой.

Опять как-то внезапно наступила осень. Вчера ещё было весёлое, многообещающее лето, хотелось жить, любить, кружить. А сегодня – работа. Детская мечта, в которой молодая красивая учительница истории у доски, с указкой у карты, с кусочком мела в тонких красивых пальчиках, сбылась. Были и доска, и карта, и мел. Но не было в этом никакой романтики. Усталость в конце дня, нервозность в конце недели. Раиса наконец-то поняла, что быть учителем истории совсем не её предназначение. Но надо как-то набраться сил и доработать год.

16.

Год работы прошёл. Раиса Михайловна представляла свою дальнейшую жизнь, если она останется в школе. Кроме неё была ещё одна молодая учительница, географии. Тоже пришла в школу год назад. Две молодые учительницы иногда общались.

Как работать в школе не учат в институте (хотя там есть предметы, что-то типа «Методика преподавания»), но реальность другая. Работать в школе учит собственный опыт. Молодая учительница и учительница, проработавшая лет пять, это совершенно разные специалисты.

Молодая учительница окунается в коллектив, где много дам, бабушек, мегер и просто несчастных особ. Мужчин мало, они погоду не делают. Ученики смотрят на молодую училку, как на взрослую подружку. Авторитет у них ещё следует заработать.

Если это город, то родители совсем не хотят покидать школу. Они стараются учиться параллельно с ребёнком, хотят быть в курсе школьной жизни, знать всё-всё-всё. Некоторые мамашки, троечницы по жизни, хотят сделать своего ребёнка отличником. Многое видят переступившие школьный порог специалисты. Кто-то отказывается от всего этого осенью первого года работы, кто-то добросовестно отрабатывает три года. Единицы остаются в школе до пенсии. Ну, тут причины разные!

Как-то о своих планах, о своём настроении Раиса поделилась с географичкой. Та, на другой день принесла дневник, в который записывала своё настроение. Раиса Михайловна с любопытством читала, соглашаясь во многом с географичкой.

Общая тетрадь, о которой в далекие времена говорили «по 48 копеек», в клеёнчатой обложке, вероятно, лежала много лет, ещё с советских времён, пока её не облюбовала учительница географии Галина Витальевна.

Страницыбыли исписаны плотным, ровным, девичьим почерком, чувствовалось, что она ждала ее вечерами –тетрадка-подружка-подушка.

«… Я молодая учительница, которой нужно выложить на бумагу многое. Пришла послевуза в образование. Школа, в которой я когда-то училась, изменилась. Я романтик, а вернее – романтичка - географичка, которая пришла сеять доброе, умное и современное. Мне некому рассказать о своих наблюдениях и переживаниях – только бумаге; рядом со мной коллеги, но они закрыты на 100 замков, ученики, но они ещё малы, да и я должна их воспитывать и возвышать! Одна я на этом поприще, только тетрадь – моя подружка и подушка.

Не думаю, буду ли я работать здесь всю жизнь. Это только отработка после вуза да получение опыта. Потом, через десяток лет, поржём с друзьями над первыми неуклюжими шагами, обидами и промахами, память сотрёт негатив! Буду записывать самое интересное.

В родную школу меня не взяли – там до сих пор работает моя училка, ей в обед будет лет семьдесят, но она держится за место руками и ногами. Была я в школе, уборщица с тряпкой (здесь я улыбаюсь!) и пускать меня не хотела на порог: так строго в школе стало, да и грязь на ботинках ей совсем не понравилась! Но уговорила. Прошлась по этажам, вспомнила своё беззаботное(!) детство. Вот здесь был кабинет… Сейчас многое поменялось. Школа накладывает отпечаток: вереница учителей, все как на одно лицо, пронеслась мимо. Были среди них хорошие, а были – так себе! Географичка – так, на троечку, а предмет интересный, а кабинет – информационный. Вспомнила я, как тут разглядывала карты, красочные конспекты, оформленные разноцветными фломастерами, контурные карты, аккуратно раскрашенные цветными карандашами и выступления у карты – помощницы ученика!

1 сентября

Ночь не спала, боялась опоздать! Волнение, дрожь в ногах и зуд тела. Чего, дурёха, волнуюсь? Я же не первоклашка! Где мои классные банты, жидкие косички и огромный букет гладиолусов? Этого ничего нет! Сейчас я молодая, а зеркало говорит, что … достаточно интересная, фигуристая, умная, самая обаятельная (или обонятельная?) и привлекательная…Мне нужна куча комплиментов, чтобы поверить в себя и перешагнуть школьный порог. Мой предмет – не решающий, не на первой странице школьного журнала, в неделю я встречаюсь с классом всего лишь раз! Я сильная и все выдержу!!!!

День прошел хорошо. Все было весело и красиво. Возвращение в детство. Какая я умница, что выбрала эту гуманную профессию! Как здорово не выходить из школы! Мои одноклассники превратятся в стариков, а я буду юной, потому что рядом со мной всегда будут эти цветочки!

25 сентября

Не писала две недели. Не было ничего значимого, утром чуть свет – и на работу, классы сменяются через 45 минут – не успевают мне надоесть! Время летит быстро: пока все сядут, достанут учебник, тетрадь и кучу карандашей и фломастеров! География – классный предмет: смотри на карту и рассказывай. Ну и показывай!

На днях произошёл неприятный случай – у меня унесли учебник! Взяла в библиотеке по 30 учебников на каждый класс, время от времени их пересчитываю, и вот их стоит 29! Я очень остро отреагировала: спрашивала детей, просила, чтобы вернули, но они отнекивались, типа, зачем нам Ваш учебник! Я слегка оскорбилась, но виду не подала, а сделала вывод, что для них география не покидает порога класса. Отсидели на уроке и на этом всё! Я же продолжала пересчитывать учебники: много дней их было 29, а сегодня девочка взяла учебник и из него вылетела денежка! Я опять опросила всех детей, может, кто забыл в учебнике, но никто не откликнулся! Значит, вместо учебника положили денежку! Типа, купили! Дети!

28 сентября

Я вела урок. Вдруг, не спросив, заскочила в класс учительница, чего – не знаю, и начала отчитывать детей, что они шатаются по этажу. Дети ее слушали и ровным счетом ничего не понимали, а я смотрела на класс: все парты были заняты. Она говорила и говорила, а я смотрела и смотрела! Неужели не видно, что все ученики на месте! Это, наверное, педагогическая усталость, эмоциональное выгорание, это то, что ждет педагога с огромным педагогическим стажем! Не стоит гордиться тем, что много десятилетий в профессии! Боже, как просто!

5 октября

Был День учителя, и мне подарили шоколадку! Маленькие дети не съели сладкую шоколадку! Это трогательно! Они подарили кусочек своего мирка! И подписали: «Учителю самого интересного предмета». Вот как бывает! Самый интересный, самый трудный… А бывает ли самый страшный? Или самый страшный – это только учитель? А какой самый страшный препод в нашей школе? В вузе самым страшным был препод по экономической географии! Почему был тот страх? Надо было усвоить много информации за один семестр! Как забавно: сдали предмет– забыли препода! Так же забудут и меня! Дорогая, не парься! Все в этом мире изменчиво.

20 октября

Получила зарплату. А, может, зряплату! Хотя это был аванс. Какое интересное словцо! Деньги совсем небольшие, озвучивать их не стоит не только другим, но и себе. Хотя. Пока получила первую зарплату, истратила три кредитки! Надо отработать этот год, надо на что-то жить, надо что-то себе купить! Гардероб на них не поменяешь, но обувь можно купить! Это будет стимул доработать до конца учебного года! Туфли-лодочки, сандалии, босоножки, сапоги зимние короткие и зимние высокие! Это план! Ха-ха. Вот и плановая экономика. Если денег на все это не хватит, то куплю себе лаковые красные туфли на высоченном каблуке! Это будет талисман (ха-ха), напоминание о моём подвижничестве! Шутки в сторону! Расшибусь, но куплю себе новую обувку! А потом в офис! Или… Воображение стоит на месте. Поживём – увидим!

3 ноября

Сегодня был концерт. На носу –праздник! Какие же гениальные дети! Они готовы петь, танцевать, рисовать, творить! Я сидела, погруженная в атмосферу праздника. Вспоминала своё время и утверждалась во мнении, что правильно выбрала путь. Классно видеть маленьких, незлобных, красивых детишек, верящих в то, что они таланты. Они в это верят! На уроках это птенчики, цыплятки, а на празднике они орлы! Что-то я сама, под впечатлением, стала поэтом!

29 ноября

Был педсовет. Тут только успевай записывать, что надо сделать! Все срочно! Где взять те часы для всего: до уроков, после уроков, между уроками. Все должно быть записано, отмечено, задокументировано! Учитель должен быть актером и бухгалтером. Мама говорила: иди учусь на бухгалтера! Не пошла! Сейчас бухгалтерия пришла ко мне.

10 декабря

Отработала 3 месяца. Я – молодец!

Сегодня я занесла журнал своей соседке – физичке и получила пополной! До конца урока оставалось пара минут, мне было лень спускаться в учительскую, и я хотела быть любезной! Занесла журнал, но вместо благодарности услышала, что я сорвала урок и прочее. Прикрываясь от гневных выпадов журналом, ретировалась из кабинета. Урок мне был хорош: не делай добра – не получишь по заслугам! Это первое. А второе – труд учителя – прямая дорога в психушку! Недаром я недавно слышала шушуканья, что с кем-то это уже случилось! Ученики– эти хрупкие души – на голову выше самых именитых учителей. Это хрустальные вазочки! Их надо любить и беречь!

25 декабря

Поставила сегодня всем оценки. У меня высокий процент успешных и успевающих учеников! Кто-то решит, что география – простой предмет: сиди, раскрашивай контурную карту, знай столицы областей и стран, но я считаю, что зачем нужны эти долги, двойки, пересдачи!? Человеческая жизнь трудна и гориста! Дети не запомнят меня, но будут помнить, что был такой предмет – география. И при воспоминании улыбнутся!..»

Раиса прочитала часть написанного, отложила и поняла, что те же мысли посещали и её. Она была согласна с Галиной Витальевной полностью. Раздумья о профессии, на которуюбыло потрачено пять лет жизни. Хотя! Она жила в городе, самореализовывалась, жила неплохо. Сейчас у неё есть крыша над головой, она видит что-то маячащее впереди. Есть время пройти переподготовку, получить новую специальность. Ей нравилось учиться. Но почему-то в её голове совсем не возникало образа примерной жены и любящей матери?

Так она думала все годы, отпущенные на отработку после вуза. но к концу второго, она уже чётко понимала, что всю жизнь работать в школе она не сможет.

17.

Она готовилась к жизни в столице – это желание держало её на плаву. Работать в Москве учителем, терпеть капризы детей, ей совсем не хотелось. Но куда податься? Как и где заработать на жизнь? Перебирала все возможные профессии, которые можно получить, пройдя переквалификацию. Экскурсовод. Сколько «за»– историческое мышление, работа с людьми, свободный график.

Податься в экскурсоводы, получить близкую специальность ей следовало уже сейчас. Во времявторого года отработки она, ничего не сказав Максиму, поступила на курсы переподготовки.

Еще учась на курсах переподготовки, Раиса с энтузиазмом приступила к обязанностям экскурсовода. Купила папку с файлами, наполнила её распечатками из инета. Интересные факты были интересны и ей. Загоды жизни в городе, она примерно знала историю домов, знала об известных людях, о значимых событиях. Посидев несколько вечеров, разработала маршруты экскурсий.

Сам принцип разработки она уяснила быстро. Для кого эта экскурсия, мимо каких мест лежит путь, сколько по времени отпущено на каждый объект; мимо каких объектов общепита проходим; что было на этом месте много лет назад. Требовалось разработать не менее десяти маршрутов. Потом будет ясно, какие из них удачные. Можно посмотреть что-то и у коллег. Это будет своего рода практика. В Москве требуются опытные работники.

После работы в школе два раза в неделю Раиса Михайловна водила экскурсантов по улочкам города. Ей самой был интересен город, поэтому она внимательно слушала рассказы тех, кто жил здесь всю жизнь. Это была своего рода обратная связь. Вспоминали о людях, которые жили в городе и запомнились жителям, а сведений о них в официальных источниках не было.

Или на месте дома когда-то стояла тюрьма. Да, это не очень приятный факт, ведь сейчас здесь стоят дома и бегают дети. А кладбища в городской черте? Были. Но сейчас об этом знают единицы. А ведь сейчас здесь стоят здания, проложены дороги, а память о людях, живших столетие назад, осталась только на старых фотографиях или где-то в семейных преданиях.

После каждой экскурсии Раисе приходилось что-то вкладывать в папочку. На память. Не забыть. Знания тоже можно будет когда-нибудь монетизировать. Краеведы ищут что-то совсем ушедшее, а здесь, в городе жители знают историю, но их никто не слышит. Она будет внимательно слушать, записывать. Жизнь долгая, может когда-то пригодиться.

18.

Август уходит, унося часть души, куда-то далеко, в неизвестность. Жалко, но что делать? Тепло пока. Последние, самые-самые приятные капельки лета стекают и пока ещё греют, лаская. Как классно! Ведь тепло – оно не вечно. Цени, пока оно есть! Только ночами уже прохладно. Мороз крадётся осторожно, и даже живописно!

Листья семафорят – какой сегодня цвет! Красный, жёлтый, а в остатке – зелёный. Душа тоскует и несколько взрослеет. Вся молодость вроде бы слетает с летней одеждой. Как я смогу жить! Творить! Может быть, жить можно проще – не прося, не моля, что вновь – вновь увижу тебя.

Август уходит, шагая, шаркая как старик, погрузившись в думу. Ничего уже не поменять, ничего не изменить. Тепло толкает к краю, кто-то стремиться на юг, на моря. Так, растягивая кайф – на чуть-чуть!

И чувства уснувшие, очнулись на чуть-чуть, вслед за птицами, летящими туда, где тепло. Может быть, и я с обманутыми чувствами. Лето уходит. И август уходит.Его скоро забудут и будет он одним из месяцев того ушедшего лета. И буду я одной из тех ушедших из лета. Винить, что всё уходят, некого. Это жизнь. Так принято до нас, и это правильно.

Такое предосеннее настроение посещало Раису каждый год. Тогда она могла остаться наедине с собой. Её мало волновало что-то общественное, она погружалась в личное. Ведь жизнь-то только её. Она одна в этой жизни, попутчики есть, но самое важное в жизни приходиться решать самой.

Работа в школе осталась где-то в стороне. Она не наполняла, обязанности тяготили, общение с хамоватыми родителями раздражало. Она хотела прекрасного настроения, вечного позитива, радости и счастья. Такое вечное открыточное пожелание! Жизнь как вечный праздник!

Но первый рабочий день Раисы – профессионального экскурсовода – прошёл под облетающими кленовыми листьями. Раиса Михайловна рассказывала небольшой группе старушек о зданиях, которым больше века, о людях, которые жили здесь. Говорила, любуясь осенней красотой, голос звучал гармонично: ну, наконец-то, нашла применение диплому. Ближе к зиме желающих ходить по городу становилось меньше, денег тоже. Оказалось, что профессия из разряда – волка ноги кормят. Опять стал вопрос, а что дальше?

Корочки экскурсовода грели душу. Она получила еще один калач от судьбы. Но, как и в профессии учителя, так и экскурсовода были кроме «плюсов» и «минусы». Надо что-то ещё попробовать.

Деньги нужны. Они нужны всегда. О них не думает только тот, у кого они есть. И пока есть. Нужна работа, на кого может переучиться учительница? Самый простой ответ – на психолога.

Так, одним зимним днём, Раиса опять оказалась в своём универе. Сейчас она была не деревенская простушка, а городская фифа. Каблучки, причёска, широкая воздушная юбка – нарисовали образ психологини. Она хочет научиться понимать других. А может себя? В образе девушки нулевых, с картинки, висевшей в общежитии у кровати, Раиса опустилась на землю.

Преподаватели психфака выглядели иначе, чем историки: яркий цвет волос немолодых профессорш, не очень чистые волосы и очки на верёвочке (!) именитых профессоров. Имя себе сделали, наблюдая за людьми, которые как-то выбиваются из общей массы. Смотрели на других, забывая подойти к зеркалу.

Раз на лекции седой лектор то ли в шутку, то ли всерьёз развил рассказ о выпускнице, которая подалась в экстрасенсы.

Раису это известие зацепило тем, что сейчас бывшая студентка живёт хорошо, при случае, нахваливает факультет, давший путёвку в жизнь. Кто-то хихикал явному мракобесию, кто-то, погруженный в телефон, даже не заметил активности аудитории, а Рая задумалась – вот он выход! Её состояние – как заработать? – ловило всё, что звучало вокруг. Самые необычные средства заработка – это гарантия безбедного существования.

19.

В детстве она столкнулась с похожей ситуацией. До шести лет при любом волнении Раечка начинала заикаться. Врачи разводили руками, показывая, что медицина бессильна. Но жила в соседней деревне одна знахарка. Арина-лекарка. Жила она в старом деревянном доме. Весь интерьер комнаты Раиса могла бы и сейчас описать: у стены стояла широкая кровать, почти вплотную к ней стол, по бокам которого стояли скамьи, а на столе – самовар и вазочка с желтыми конфетами без обертки. Стол был застелен какой-то красной скатертью. Шифоньер делил эту маленькую комнату на два пространства. У входной двери стояла лавка, на которой стояло железное ведро с водой из колодца. В ведре плавал ковш.

Особую таинственную обстановку создавала лампа. Тканевый абажур, желтого, красного, коричневого цвета, с длинными кистями. Одна лампочка освещала все пространство. В целом хорошо было освещено только пространство стола. Процесс лечения-исцеления происходил тоже за столом. Раечка сидела за столом, а Арина-лекарка брала из ведра ковш с ледяной водой, подходила к ней, шептала над водой, давала отпить Рае несколько глотков воды. Потом из этого ковша наливала воду себе на руку и обмывала водой Раечку.

Девочка знала весь процесс заранее, но пугалась от внезапного прикосновения воды. Но взгляд упирался в огромный самовар и маленькую вазочку с желтыми сахарными конфетками, это сразу же успокаивало.

Раиса внимательно слушала преподавателей, ведь теперь ей было понятно, для чего она учится. Стоит обратить внимание на современных экстрасенсов, на их «фишки», как они выглядят.

Сейчас времена другие, даже в сельской местности уже мало специалистов по магическим культурам, но всё же есть. Инет всегда в курсе. Вот и в их местах живёт бабушка-знахарка Нина Ивановна.

Любопытство к будущей коллеге сыграло своё. Раиса , приехав домой, ничего не сказав, вызвала такси и отправилась посмотреть на местную знаменитость. Таксист часто ездил по району, слышал о бабушке, но никогда там не был.

Приехали к обычному дому. Высокий пятистенок, с хозяйственными пристройками, с цветами в палисаднике. У дома толпились люди, приехавшие из разных мест. Общались друг с другом, делились мнением о способностях бабы Нины.

Раиса, выслушав разных людей, поняла, что старушка работает с водой. К ней надо привозить воду в пластиковых бутылках, она нашептывает на воду, а потом эту воду пьют. Тревожит пациентов в основном семейные неурядицы, проблемы с детьми. Везут продукты: консервы, подсолнечное масло, конфеты – так благодарят за работу. Денег старушка берет мало, приговаривая, что это на храм.

Раиса приехала без продуктов, без воды, но ведь её интересовало другое – как работает баба Нина, как выглядит.

Дошла очередь Раисы, она зашла в дом. Деревенский дом, много лестниц, пол устлан ткаными половиками, вязаными кружками. Чистота поразительная. Из разговоров с посетителями, Рая узнала, что баба Нина живет с сыном. Сын обрабатывает огород, да и животных у них много, но запаха никакого она не уловила.

Старушка в широкой юбке, вязаной кофте и платке, повязанном по-деревенски, сидела в маленькой комнате. Рядом было множество икон.

Иконы были современные: цвет сине-голубой, минимум металла в окладе. Расставлены они были странно – низко, на уровне дивана, в рядок. На подоконнике, за бабой Ниной, лежали пакеты конфет, печенья, видимо, это подношения клиентов. Раиса, совсем не стесняясь, рассматривала интерьер комнаты. Это был своего рода кабинет Нины Ивановны.

Сама старушка выглядела как кукольная старушка. Открытым оставалось только её лицо. Морщины и молодые глаза, говорливость и почти беззубость.

Раиса не стала скрывать, что её цель – посмотреть на Нину Ивановну. Ведь она местная достопримечательность. Нина Ивановна бойко начала о себе рассказывать, что она приобрела популярность после того как у неё побывала посетительница из Москвы. Потом о её даре написали в газете.

– Ну что, девка, бутылки для воды у тебя нет, дай хоть хвотку. К этому Раиса тоже не была готова, но вспомнила, что в сумочку у нее лежит студенческий билет.

– Вот! – Протянула она открытый билет. – Человек не может найти себя, да и учиться не хочет.

Зачем-то она произнесла эту фразу, ведь фото на студенческом несколько отличалось от оригинала.

Нина Ивановна крутила в руках студенческий, в диковинку был для нее этот документ. Вручая, наказала положить под подушку и спать так сорок дней.

А напоследок сказала, что дар её невелик. Помогает людям по мелочам. Взяла протянутую синюю бумажку, достоинством пятьдесят рублей, кинула на подоконник, к продуктам, заверив, что всё отнесет в церковь.

Выйдя от местной целительницы, Раиса начала размышлять. В очереди говорили, что бабе Нине уже восемьдесят лет, но Рая не была в этом уверена. Глаза внимательные и ясные, платок скрывал волосы, полубеззубый рот мог быть профессиональной задумкой.

20.

Студенты психфака были людьми неординарными: всяк верил во что-то мистическое. Активно посещали тренинги, кто какие. Тренинг личностного роста, это когда есть желание заработать много и быстро, сделать карьеру. Были и такие, кто был влюблен в традиции Японии, Индии, Китая. Между ними проходили дебаты – какая страна круче, оригинальнее одежда, вкуснее еда, мифичнее легенды и мифы? Раиса прислушивалась, приглядывалась, но для себя ничего интересного не нашла.

Приближался час Х, когда надо решать – оставаться работать в школе или рвануть за мечтой в Москву. Даже мечту Раечка сформулировала на смех курам – хочу жить в столице!

Родители не понимали многое в личной жизни дочери, им не понятны были и мысли о жизни в чужом, огромном городе, в котором она даже никогда не была. Все уверения, что многие – из Сибири, с Дальнего Востока – также приезжают, а потом благополучно живут, считают себя москвичами, придумывают себе биографию «всю жизнь живу в Москве, другого города не надо».

С Максимом разговоры шли окольные: вот Танька из моей деревни живёт в Москве, вот зарплаты в Москве выше и всё в таком ключе. Максим слушал, но не знал, что сказать. Почему закидывалась удочка, он даже не догадывался. Раиса ничего конкретно ему не говорила. Одно она знала точно – у неё должна быть городская прописка, поэтому с Максимом должны быть хорошие отношения. До московской прописки было пока ещё как до луны.

В школе несколько раз спрашивали, будет ли пролонгирован договор на следующий период. Раиса Михайловна старалась ответить так, чтобы не было понятно: да, я решу этот вопрос в ближайшее время.

Иногда ей казалось, что она привыкла к школе. Она полюбила свой небольшой кабинет. Стол и кресло. Это было её, только её в течение трёх лет.

В принципе, очень мало было вещей, которые принадлежали ей. В квартире были вещи, приобретённые Максимом. В дом она ничего не хотела покупать. Каждая копейка ей была дорога. Она знала, сколько этих честно заработанных денег на её карте. Чтобы хоть как-то обезопасить себя (от чего?) она не знала, завела и другую карту. Туда она перечисляла неприкосновенный запас, как она его называла «НЗ-запас». Информация о сальдо в он-лайн банке грела душу. Да и слово-то, которое придумал банк – «накопления» – с теплом откликалось в её душе.

Весна выдалась замечательной. Опять появились желающие пройтись по городскимулочкам, полюбоваться домиками, услышать историю. В этот момент Рая радовалась жизни, спрашивая себя: может это её жизнь? В принципе, можно жить и в этом небольшом городе. Можно работать, завести детей и жить обычной жизнью. Как могла бы выглядеть эта жизнь, она представляла.

Это было время раздумий. Она убеждала себя, что многие меняют жизнь уже в возрасте. Она же была молодая, не обремененная семьёй, с профессией, с двумя корочками о переподготовке, с кучкой денег на первое время.

21

Впервые в жизни в Москву она отправилась летом. Официально она была еще учительницей школы, до 31 августа, было время всё решить и всё взвесить. Поехала она в Москву на автобусе, хотела провести в городе день, а поздно вечером – обратно.

Летняя ночь коротка, потихоньку рассеивается пелена ночи и перед взором тех, кто не спит, появляются поля, берёзки, смешанные леса. Автобус ехал мимо двух древних городов. Ярославль проехали по центру, мост через Волгу впечатлил.

Как много она говорила об этих местах, но в отчую увидела только сейчас. На какое-то время она почувствовала себя путешественницей. Две санитарные остановки, когда она выходила из автобуса «размять ноги», скрашивали не совсем приятный, а даже – утомительный – путь.

Она знала о таких экскурсиях, когда можно перемещаться из города в город. Автобусные экскурсии. Сидит экскурсовод, читает (пока не приобрёл опыт), или рассказывает о местах, которые проезжает. Вот еще одна сфера деятельности.

Когда стало светло, а на часах было часов пять, Раиса развернула карту Москвы. Водитель сказал, что они приезжают на север Москвы. Из ближайших достопримечательностей была ВДНХ, но там она собиралась побывать уже вечером, перед автобусом.

Всё же вначале ехать следовало в центр. Там всё близко. Она будет ходить по городу, пока не устанет, а потом сядет в метро или на автобус и проедется по столице. Она сама должна прочувствовать: её ли это город? И стоит ли бросать привычную жизнь, чтобы начать жить с чистого листа, стоит ли всё бросать и ехать за мечтой-птицей?

Один день в Москве должен был решить судьбу Раи.

Она гуляла по центру, шла интуитивно. Что бросилось сразу в глаза – огромные холодные дома и копошащиеся люди. Люди сновали туда-сюда, одеты были проще, чем гуляющие в областном центре. Видимо, самооценка москвичей совсем не заключалась в одежде? В центре ей встретилась экскурсия. Она присоединилась. Никто не обратил внимания, не прогнал. Она шла и слушала рассказ экскурсовода о взаимоотношениях Маяковского и Есенина. Экскурсионная группа была огромная, а тротуары и пространство малюсенькие, навстречу шли такие же люди.

Она услышала разговор двух немолодых приезжих тётенек, которые пытались втиснуться на узкую дорожку, навстречу экскурсионной толпе: Да это всё провинциалы!

Вот как оценивают экскурсантов жители центра Москвы! Самим им центр был уже привычен, на окраины их не тянуло, если только это была не дача где-то рядом! Для сельского жителя дача под Москвой – это прихоть зажравшихся москвичей. Нет того простора, который близок русской душе.

Раиса задумалась. Эти тётеньки, скорей всего, судя по выговору и были провинциалами. Не похоже была эта группа на приезжих. Тут были в основном возрастные старушки, многие достаточно интеллигентные. Как она определила интеллигентность? Они не скандалили, пропускали вперёд, извинялись. Наверное, неплохо работать с такой публикой.

Потом, остаток дня и часть вечера, она просто гуляла в одиночестве, не торопясь. Темп экскурсии (а ей встретились несколько!) ей был не под силу, хотя она и была моложе раза в два. Время от времени смотрела, как называется тот или иной переулок, или подходила и читала вывеску на доме.

Конечно, через какое-то время она уже не помнила, что и как называется. Наверное, надо много читать об этом, чтобы информация, как пазлы, сложилась. Чтобы можно было проводить параллели, а знания использовать многократно.

Обратила она внимание на то, что в городе полно кафе, но видимо, или режим работы, или цены, влиялина поток желающих, их было немного. В торговых центрах (а она посетила два) поесть-попить было на фуд-кортах, были там и туалеты, да и притом – бесплатные! Как же продумано! Для составления экскурсии нужно учитывать и эти факторы.

Уже изрядно подустав, она увидела метро и добралась до ВДНХ. Этот уголок зелёной Москвы называют по-разному: ВДНХ или ВВЦ. Тут перед ней предстал целый городок. Можно ходить и ходить. Но она села на скамью и наслаждалась благоуханием роз. Скоро будет масса времени, когда она может здесь исследовать каждый закуток парка.

Новая жизнь. Москва

22

Весь август она изучала объявления. Жильё и работа были основными заботами. Цены на съём жилья разнились в зависимости от квадратных метров, района, качества и удобств. Работа была тоже разнообразная. Требовались и психологи, и экскурсоводы, и учителя. Раиса внимательно изучала рынок, анализировала, и поняла, что оптимальный вариант всё – таки для неё – учитель. Работу экскурсовода или психолога можно рассматривать как дополнительный заработок, «вторую работу».

Просчитав все варианты, она поняла, что в одиночку в Москве сложно. Хоть она и не хотела этого, но все же предложила Максиму поехать с ней. Тот отказался. Сразу.

Тогда она сделала встречное предложение, она поедет, устроится, а она потом приедет к ней. Это предложение с её стороны было не серьёзным, потому что Максима как спутника на всю жизнь она в то время не рассматривала, со стороны Максима было (похоже) тоже. Он в принципе был рад, что на какое-то время останется холостяком, тем более, что Раиса супружеской жизни с ним не хотела. Он это понимал.

Поразмыслив Раиса, пришла к выводу, что оптимальный вариант – найти школу и рядом с ней жильё. Школу она нашла на окраине Москвы, где была большая нагрузка, зарплата, которая могла её устроить. О зарплате было сообщено так: «зарплата от…» ,а далее шла цифра, которая бы её устроила. За что собирались платить, не сообщалось. Но вот жилье не попадалось, правда, было рядом общежитие, где сдавали комнаты. Время приближалось к началу учебного года, медлить было нельзя. Раиса Михайловна отправилась покорять Москву.

Москва встретила её во всей красе. Деревья уже готовились к осеннему сезону, цветы на клумбах уже не создавали пестрый ковер, а на фоне больших, ещё зелёных, листьев встречались небольшие розочки. Розочки разных цветов, оттенков, по форме и размеру были похожи не на огромные кусты, а на низкорослые кустарники. Так на севере растёт голубика, брусника, клюква. Отыщи красоту на фоне листьев!

Район, в котором ей предстояло работать и жить, расположился, судя по карте, на юге Москвы. Занимал он приличную площадь, были здесь и парки, и пруды, и даже усадьбы. Видимо, хорошее место, раз ещё в царское время здесь желали жить аристократы. Если так, то подработку всегда можно найти.

23

Школа была типовая: здание «самолётиком». Видимо, это постройка позднего коммунизма. Ох, простите! Социализма. Она заходила в школу медленно, стараясь приглушить волнение, обратить внимание на интерьер.

Сразу в глаза бросилось: пожилой охранник и какой-то длинный коридор темно-желтого цвета. Она смотрела на стены, и ей казалось, что она по собственному желанию спускается в какой-то подвал. Выход перекрыт. То есть или ты заходишь и принимаешь условия этого места, или этого делать не стоит?

Она замешкалась, но потом, когда охранник показал направление, где находится кабинет директора, она как по инерции взошла на второй этаж по лестнице. Кабинет она нашла сразу, потому что он находился «над головой» стола охранника.

Дверь была распахнута. Помещение совсем не большое было разделено как бы на предбанник, где должна сидеть секретарша и собственно кабинет. Директор – женщина лет сорока – сидела во главе т-образного стола. Перед ней было такое количество бумажных папок, листов бумаги, что Раиса Михайловна подумала, что она попала в архивное учреждение.

– Походите, проходите! Вы, наверное, Раиса Михайловна Заоблачная, наш новый историк? Ждём Вас в наш коллектив! Деточки у нас, конечно, не сахар, но у Вас есть опыт. Жаль, что нет своих деток, но Вы еще молодая, всё у Вас будет! Кабинет истории на третьем этаже. Получите у вахтёра ключ, посмотрите, что там? Может, что-то надо поправить? Скажите. Ещё есть время. Сейчас распечатаю Вам нагрузку. А потом, поедете в отдел кадров. Ну, это всё как обычно. А жить где будете?

– Нашла место в общежитии. Тут рядом.

– Хорошо. Там живёт одна наша учительница. А вообще у нас есть несколько приезжих. Москвичи, в основном, уже старые кадры. Вам у нас понравится. Вы мне очень приятны! До Вас работал мужчина, но он, сами понимаете – она сделала щелчок по щеке. – Ушёл. Говорит, буду дома сидеть и писать о великих людях. Мы не настаивали. Человек феноменальных знаний, если будут трудности, дам его телефон. Трудности в плане, исторических знаний. А Вы что подумали?

«Прикольная и приятная» так думала Раиса, направляясь в отдел кадров, который находился в другом здании. Она поняла, что в Москве такая система – несколько школ объединили в одно учреждение. Видимо, администрация школьного объединения располагалась в здании побольше.

До этого отдела кадров ей пришлось добираться на автобусе минут двадцать. Это её слегка обеспокоило. Она не привыкла к таким расстояниям. Пока она добиралась, случился обед, а москвичи соблюдают это время чётко. Им непонятно, что она приезжая, она ещё не привыкла к темпу столичной жизни, пусть и окраины, но окраины Москвы. Ждала, нервничала, стали подходить такие же бедолаги.

Раиса Михайловна в обычной жизни была общительной только с учениками, здесь начала общаться – жизнь заставила. Ей необходимо было узнать новую информацию. Ждущие послеобеденного рабочего дня говорили о документах, которые надо принести, о временной прописке в Москве (это было новым!), о школе. Кто-то прочитал отзывы и делился с остальными. Говорили о директрисе, об учителях, которых и не знали. Наверное, тревога так действовала.

А, когда обед закончился, распахнулась дверь, все переместились в крохотную комнатку для заполнениякучи бумаг. Такое, несколько безликое отношение, немного напугало Раю. Она уже стала сомневаться, а стоило ли мероприятие свеч?

Что Раиса поняла, посещая отдел кадров, так это то, что отдел кадров только собирает и хранит бумаги о работниках школы. Больше он ничего не знает или не желает знать. За день она побывала в школе, где ей предстояло работать, в отделе кадров, но так и не узнала точную сумму своей зарплаты. Или зарплата не была такая огромная, как представляют жители регионов, или только бухгалтерия этим занималась.

Она решила зайти в эту самую бухгалтерию и выяснить. Благо, дверь с вывеской «Бухгалтерия» была по соседству. Там тоже оказалось, что человек, который занимается зарплатой всех сотрудников, ещё в отпуске. Что точная цифра будет понятна только на второй месяц, что часть денег будут удерживать, а полностью, всю причитающуюся сумму Раиса Михайловна получит в июне. Такая неопределённость, её совсем не успокоила. Она чуть не расплакалась.

И тогда, женщина с огромной причёской, красными ногтями и губами, её пожалела. Взяла калькулятор и вывела цифру (примерную!), которую Раиса Михайловна будет получать ежемесячно, двумя частями.

Раечка так хотела завыть, но она прекрасно понимала, где она находится, бежать было некуда! На её место уже взяли выпускницу, она приехала в огромный город, город своей мечты! Банально, но Москва слезам не верит. И многое, надуманное в спокойной обстановке, здесь рушится мгновенно.

24

Ни о какой отдельной квартире, где хоть на время будет « её кровать», «её стол» и прочее, думать уже не приходилось. Она будет жить в этой общаге год. У неё будет соседка. Ей придётся привыкать к жизни, когда в одной комнатушке живут две взрослые женщины, с разным характером. Хорошо, если ещё две. Цену за эту комнатушку озвучили немалую.

«Третьейдевушки» не хотелось бы. Надо как-то выстроить и распланировать свою жизнь так, чтобы в общагу возвращаться «только спать». Можно ходить по Москве. Рая твёрдо решила, что она думает о жизни в столице, живёт здесь, гуляет, изучает красоты столицы и работает только один год. Она не планирует ничего на больший период.

Настроение было нерадостное, но ведь она решила всё бросить. Максим, родители, знакомые при известии, что не так всё радужно в Москве скажут: сама решила. Да, она решила сама. Пусть это время, этот год будет временем, когда она живёт в столице, работает и возможно пополнит свои активы.

Она оказалась в каком-то замкнутом круге. А может, будет решение, которое она найдёт? Это новая ступень её жизни. Когда-то она уехала из деревни, училась в вузе, работала в городе. И даже прописана она в городе!

Соседкой её была женщина, лет тридцати с хвостиком, которая жила в Москве уже лет пятнадцать. Эта цифра была шоком для Раисы. Она совсем не хотела столько лет жить в общаге рядом с другой женщиной.

История соседки Юли из Ярославской области напоминала её. Область рядом с Москвой, и многие мечтают вырасти и переехать жить в Москву. Юля закончила приличный столичный вуз, работала на приличной работе, училась в аспирантуре, но не защитилась. Всё банально просто – для защиты в крутом вузе требовались деньги. А их и не было.

Юля – внешне интересная девушка – продумывала разные варианты своей будущей жизни. Она воспринимала эту общагу как ночлежку. Это слово часто звучало в её речи. Она была уже согласна на жизнь не в самой Москве, а в городе-спутнике.

Около Москвы было много небольших городов, которые воспринимали жители как Москву. Там жизнь проще, жильё дешевле, но работы там было немного, поэтому жившие рядом с Москвой, утром ехали на работу в Москву. Она понимала, что её возраст приближается к возрасту старой девы, поэтому не плохо бы найти и мужа.

Один был на примете. Моложе на шесть лет, но совсем не приспособленный к этой жестокой жизни. Она – дама взрослая, умная – могла составить такую современную пару, быть его локомотивом. Послушав Юлю, Раиса набралась много слов, о новом значении которых, не знала. Новая знакомая внесла уверенность, что всё получится, выход всегда найдётся.

Раису Михайловнуоформили приступившей к работе с 1 сентября, но выйти требовалось раньше. Постоянные работники вышли из отпуска уже 25 августа, готовили кабинеты – мыли пол, стены, раскладывали учебники, выбрасывали из кабинета макулатуру и хлам, на который не поднялась рука в конце учебного года.

Раиса Михайловна в последние августовские дни гуляла по Москве, но в один из таких прекрасных моментов раздался телефонный звонок. Ласковым голосом, извиняясь за звонок, директриса Светлана Евгеньевна пригласила на педсовет. Педсовет должен состояться через три часа.

Раечка, чертыхаясь (мысленно), уходила из приятного парка, где она сидела на лавочке и разглядывала плавающих лебедей, в трудовую реальность. Она опять теряла свободу! Надо было как-то с этим мириться.

25

Педсовет организовали в каком-то длинном кабинете. Кабинет был покрашен в странный цвет. И стены, и парты, и даже стулья были небесно-голубого цвета. Что это был за кабинет, сразу и не скажешь, видимо, здесь проводили жизненно необходимые мероприятия школы.

Вначале шли какие-то поздравления, рассказ об успехах, о людях, которые ушли из школы, сообщили и куда они ушли. Потом были представлены новые учителя. О них было сказано несколько слов, Каждый учитель вставал, чтобы его увидели другие. Представили и Раису Михайловну, молодого учителя из провинции.

А потом случилось главное. Раиса была уверена, что именно для этой информации их и собрали. Надо писать календарно-тематическое планирование, программу, контрольные работы, а если по предмету есть экзамен, то и вопросы. Всё это требовалось делать и сдавать срочно. Для этого всех учителей приглашали в кабинет информатики, где стоят компьютеры.

«Компьютеры вам доступны с 7 утра и до 7 вечера. А потом – домой. Вахтер тоже человек, он должен обойти свои владения и отдыхать»! У Раисы Михайловны создалось впечатление, что, если представить чаши весов, на одну поставить вахтера, а на другую – учителей, то чаша вахтёра перетянет.

Раиса Михайловна вначале занервничала. Ей не приходилось самой писать всё, это в областной школе выполняла пожилая методистка, но потом, посмотрев на коллег, успокоилась.

Коллектив был разношерстным. Чувствовалось, что часть пожилых людей была не очень знакома с компьютером. Но как-то же они справляются с этой проблемой. Коллективный труд даст результаты! Это утешало.

Но что-то в жизни меняется и не зависит это от желаний. И придётся бедной Раисе Михайловне Заоблачной приходить на работу в конце августа. Никто ей за эту работу в эти дни платить не собирался, потому что составление документов входило в обязанность учителя. Иначе, администрация школы была бы обязана не допускать таких нерадивых учителей до работы, а то есть и до зарплаты.

Как же всё отточено до автоматизма в Москве! Вначале пригласили, не сказав точный заработок, а потом ещё и дали работу, которую с огромным трудом выполнит методист.

Методист – это специалист, который сможет нарисовать на бумаге любой предмет, а преподаватель уже подкорректирует. Тут была простая средняя школа, программы, по которым учились поколения «внучка – бабушка» были или должны быть одинаковыми. Бабушка всегда могла бы при необходимости помочь сделать домашку по любому предмету, потому что она это всё когда-то проходила. А вот бабушка никогда не проходила в школе информатику, а внучка не могла объяснить тупой бабушке то, что было понятно и козе! Вот этот пробел в методике на лицо!

Светлана Евгеньевна прекрасно понимала уровень методической подготовки своих коллег, понимала, что требовать будут с нее, поэтому всё лето трудилась над этими документами. Кроме того, методиста сейчас нет, а когда его убрали, то часть методической зарплаты перекинули на неё. Все складывалось так, что делать эту методическую работу пришлось ей.

Вот поэтому, когда с утра стали подтягиваться в компьютерный класс учителя, она вручала каждому уже сделанный пакет документов, но в электронном виде. «Сидите, ищите ошибки, а если их нет, то и прекрасно». Учителя сидели перед монитором с умным видом, не зная куда нажать, чтобы написанное, не дай бог, не исчезло.

Раиса Михайловна владела компьютером не плохо. Ей было даже любопытно глянуть, чем отличается обучение в Москве от провинции? Программа была ей понятна, она это совсем недавно слышала в вузе, говорила три года двум параллелям. То чего она боялась, решилось само собой.

Если все было хорошо, без ошибок, то директор распечатает в двух экземплярах. Один подошьет к папке «Методические материалы», а второй – вручит Раисе Михайловне. Она уже сама купит папку и будет держать её на столе, на случай прихода комиссии.

Всё благополучно разрешилось одним днём. Итого всего два неоплаченных дня! Она работала, не будучи принятой на работу. Парадоксы образования.

Следующие несколько дней прошли в хлопотах. Гуляла и наслаждалась теплом августа, морально готовилась к работе, составляла свой гардероб, прикидывала, что купит, когда придут первые заработанные деньги.

Максиму и родителям написала, что все хорошо: устроилась, нашла жилье. Настроение отличное, со здоровьем тоже все хорошо.

И тут опять звонок от директрисы. Требуется её медицинская книжка. Скорей всего, анализы уже устарели, да и срочно нужно посетить нарколога и психиатра.

Прописки у Раисы не было, поэтому ей предстояло посетить медцентр, который предложили в школе. От цен на услуги Раечка обалдела, но оказывается, что только этому центру «верят» в школе. Она ещё не получила денег, а траты уже пошли. И немаленькие.

Наконец настал тот день, который половина педагогических работников ждёт, а вторая – откровенно боится.

Школьная линейка, на которой выстроились классы с их классными руководителями. Раисе Михайловне классное руководство не дали; считай ей, повезло, что классов было меньше, чем педагогов, желающих взять руководство. Даже секретарь директора и завуч были в рядах классных руководителей.

Раиса Михайловна – человек – счетовод сразу вычислила, что если люди, когда можно отказаться от класса, берут его, значит с зарплатой в школе не очень всё гладко. Для неё класс был бы обузой. Она ведь хотела заработать. Ей требовалось свободное время для экскурсионной или психологической работы.

Насчет ставки психолога в школе, она получила отворот -поворот. Психолог был один на три площадки. На этой площадке он появлялся только по четвергам. Это был аспирант, который работал над диссертацией. Его рабочая неделя была сведена к трём дням, соответственно и зарплата была «аспирантская».

Изначально было два преподавателя, которые вели историю. Раиса Михайловна и пожилая преподавательница, которая трудилась в школе много лет. Она вела обществоведение, право и историю в средних классах. Но проработав немного в сентябре, почувствовала, что силы уже не те, поэтому очень скоро Раиса Михайловна осталась единственной историчкой.

Она взяла нагрузку, которая держала её с утра до ночи на работе. Не осталось сил думать об экскурсиях, психологии и даже о походах в парк.

Первая зарплата, а вернее – аванс, который «накапал на карту» – был таким скромным, что Раиса Михайловна, не дожидаясь звонка, во время урока, побежала к директрисе.

Светлана Евгеньевна, женщина душевная, сразу стала утешать молодую учительницу, что надопосмотреть истине в лицо.

Раиса Михайловна уже не молодой специалист, но и не специалист высшей категории. Да и самой этой категории у неё нет. Курсы повышения квалификации тоже отсутствуют. Корочки психолога и экскурсовода не играют роли. У неё нет ни степени, ни звания. Она обычная учительница. Ей ещё повезло, что дали много часов. Желающих было много, но часы достались ей.

Светлана Евгеньевна рассказала, как в конце года просили эти часы и учительница география, большая любительница истории, и математичка, вечно занимающаяся какой-то общественной работой. Но нет. Всё ж осталось Раисе Михайловне, чтобы она работала, приобретала опыт. Лет через пять и она будет учителем высшей категории. Или первой. Ну, тут уж как повезёт!

Немного успокоившись и вытерев слёзы, Раиса Михайловна отправилась в класс доводить урок. Урок был у самых маленьких, они не заметили, что глаза учительницы стали немного другими, что голос чуть-чуть изменился, они прекрасно провели время, беседуя друг с другом.

Раиса Михайловна была хорошим психологом, а вполне возможно и отличным экономистом, поэтому оценила первый опыт «огромных денег, что зарабатывают москвичи» как первый звоночек. «Дура, что раскисаешь? Видишь, когда заметят и оценят твои старания? Через пять лет!»

А дальше её жизнь потекла в некоторой растекающейся плоскости: работа, жилье в общаге, мысли о доме (не останется ли она без городской прописки?), как напитаться этой московской жизнью, ради которой в Москву приезжают на пару дней? У неё всё же было больше времени, больше возможностей. Была и работа (сегодня – есть, а завтра – ищи другую), но ведь есть что-то «на хлеб с маслом без икры»!

Коллег своих она видела мельком, все прибегали, многие «со звонком» и также быстро испарялись. Никто друг с другом задушевных бесед не хотел вести.

Ну и как водится, из мужчин был возрастной физкультурник и трудовик в синем халате. Она даже не заметила бы учителя, но он так часто мелькал, что халат с карманом, в котором торчал карандаш, ежедневно появлялся в коридоре. Вначале она заметила именно карандаш. В век, когда все уткнулись в компьютер или телефон, этот человек по старинке чертил карандашом.

Внимание её привлекла модная англичанка. То, что это была англичанка, она не сомневалась. Во-первых, она занималась в малюсеньком кабинете, во-вторых, иностранный язык в школе был один – английский. А то, что она была модная, Раиса Михайловна её так назвала, потому что она ходила исключительно в чёрных нарядах. Всё чёрное, даже помада какая-то невесёлая. Наверное, такая мода у москвичей!

С ней она пообщалась. Работала эта Ирина Петровна на двух работах, приехала из городка, «затерявшегося где-то в Сибири» (она сама так обозначила место, откуда она приехала в столицу).

На дельный вопрос Раисы: почему же она не работает в этой школе на двух площадках, ответила, что ей столько часов бы никто не дал. И так были не довольны, что она нашла ещё работу.

Из разговора с коллегой, Рая вынесла истину: зашла в школу – работай, о себе никому ничего не говори; деньги, которые достаются нелегко, вызывают зависть.

Соседка по общаге тоже решала, как жить дальше. Она придумала, как выйти замуж. Она – активная, пробивная, но сил и здоровья надолго не хватит, парень, на которого она обратила внимание, молодой, с ленцой, требует пенделя.

Если объединиться с ним, то и диссерташку он защитит и денег заработает. Она будет его организовывать. Ей предстоял в ближайшее время разговор с возможным будущим мужем, а пока она обдумывала все возможные трудности.

26

Рая приходила после работы уставшая, она только поддакивала всему, что говорила Юля, поддерживала её в этих «наполеоновских планах», но сама никаких советов не давала. Она была хорошей слушательницей, иногда она дремала, иногда спала, а Юля мечтала. Мечты должны быть у всех.

Какие мечты у Раечки? Она пока об этом не думала. Все же работа с детьми, какие-то шероховатости в коллективе очень её напрягали.

Она же училась чему? Знать историю. России и других стран. Как научить истории детей? Или выработать историческое мышление у подрастающего поколения? А столкнулась она с другим. В школе нужна дисциплина, чтобы во время урока никто не кричал, не бегал по коридору; не было проблем с родителями. Дисциплинированность касалась и учителей. Не болеть, не возмущаться, быть лояльным ко всему.

Вахтер утром, вместо «здрасте» отчитал за «не туда повещенный ключ от кабинета» (надо самой сделать дубликат!). Классный руководитель 7А сообщила, что ей звонила мама ученика в одиннадцать часов вечера и спрашивала домашнее задание по истории. Классный руководитель – дама интеллигентная, поэтому она не стала звонить Раисе Михайловне.

Завуч встретила утром и уведомила, что заболела учительница биологии, и Раиса Михайловна будет вести вместо биологии историю. Скажите спасибо, потому что в прошлом году учительница физики вела химию, химичка вела литературу. Ведь дети должны получать полноценное образование, которое имеет точное значение- количество часов по учебному предмету. Но в заменах есть большой «плюс». Раиса Михайловна «вычитает» свои часы раньше.

Раиса совсем не хотела замен. Это были фактически сорванные уроки. Дети приходили возбужденные. Они совершенно не хотели «опять» заниматься историей! Весь класс орал: «Давайте просто посидим! Мы позависаем в телефоне, Вы тоже займётесь своими делами! Мы никому ничего не скажем. Мы устали после физ-ры».

В такие дни она просто раздавала листочки, раздавала учебники, и дети писали конспект. Кто-то писал, кто-то рисовал на этом листочке пестики, цветочки, а потом, на выходе пулял ненужную бумажку в урну.

Ближе к Новому году директриса предложила провести Дни истории в школе. Нужно было включить фантазию, чтобы удивить опытных педагогов чем-то необычным. К декабрю заряд жизненных сил близился к минусовой отметке, но пришлось!

Раиса Михайловна пошла на хитрость. Выяснила, кто из учеников занимается в художественной школе и может нарисовать что-то историческое, потом узнала, кто занимается в музыкальной школе и может сыграть на инструменте и спеть. Дети с превеликим удовольствием, за несколько «пятёрок» сделали всё в лучшем виде.

Светлана Евгеньевна порадовалась организаторским способностям новенькой, а на педсовете объявила, что все, кто отличился за четыре месяца, получат премию. Потом решали, в каком виде должна быть эта премия: в бумажном варианте или небольшая денежная премия.

Что удивительно, но пожилые и заслуженные учителя захотели грамоту, а денежную премию желала Раиса Михайловна и еще несколько учителей. Вроде бы пустяк, но оказывается, что бумажку можно приложить к другим в папке «Мои успехи», а денежка – на пару походов в магазин.

Такие жаркие споры затянулись на лишние полчаса педсовета, поэтому решили пустить лист по рядам, Каждый писал свою фамилию и напротив – что хотел бы получить в виде поощрения.

На новогодние праздники Раиса поехала к Максиму. Она заранее сообщила о приезде, боясь застать картину Репина «Приплыли». Максим обрадовался, ей так показалось. Теперь она стала теплее к нему относиться, ведь сейчас она была в каком-то замкнутом круге. Работа, которая совсем её не устраивала, жильё временное, Москву она посмотрела. Максим предложил бросить всё: Москву, школу и вернуться, но Раиса четко решила, что эксперимент пока не закончен.

После Нового года Юля благополучно вышла замуж. Мужа своего она никому не показывала, но он был. Свадебные фото, очень простые, Рая видела.

В комнате оставалась она одна, но к ней могли подселить новенькую. Все решалось просто. Плати сама за комнату. После всех, прочувствованных на себе тонкостях жизни в Москве, Раиса хотела жить одна. Она будет есть меньше, тратить меньше, но еще один источник раздражения рядом, ей не был нужен.

После поездки домой, после внимательного приёма мужа, Раиса смотрела на работу уже другими глазами. Это просто источник дохода, это источник совсем не большого дохода, поэтому к этому так и надо относиться.

Раиса совсем не хотела такой жизни. Она мечтала о Москве, как о городе, где вечный праздник! Где люди зарабатывают много, где есть, на что потратить эти деньги. Ей в провинциальном городке казалось, что в Москве живут какие-то особенные люди! Сколько же надо прожить лет, чтобы понять, что такое Москва и почему её так любят?

В феврале ушла с работы одна пожилая учительница. Вела она предмет изобразительное искусство. Нового учителя захотели взять только с нового учебного года, поэтому часы распределили на всех, кто ещё мог взять. Ведь педнагрузку,больше 40 часов в неделю,законодательство запрещает. Дали часы и Рае. Она отнекивалась. Говорила, что рисовать не умеет, но ей дали 4-е классы, где дети рисуют домик, цветочек, солнышко.

Уроки рисования были в пятницу, она говорила детям «так сегодня рисуем морозное утро». Дети доставали карандаши, фломастеры и выводили то, как они это представляли.

Раиса Михайловна сама не умела рисовать, поэтому решила, что за каждый рисунок будет ставить «пять».

И эти дети, придя на урок истории, слёзно просили, чтобы вместо истории было рисование, ведь и бумагу и карандаши они уже принесли.

А ближе к весне Раиса Михайловна почувствовала себя несколько необычно. Вроде аллергия, вроде еще что-то. Только потом она поняла, что поездка домой привела её этому состоянию. Надо было что-то решать. Она долго думала, а потом вызвала в Москву Максима. Он увидел, все понял. Обрадовался, что блудная жена наконец-то вернется домой. Может быть, и у них будет обычная семья.

Но все равно учебный год предстояло доработать. Получалось так, что отпуск совпадал с декретом. Этой новости совсем не обрадовались на работе, потому что предстояло найти нового человека, опять с ним мучиться, привыкать к нему. Но жизнь есть жизнь. За нас все решают. А мы только живём.

Раечка сидела на лавочке. Она ждала, когда объявят посадку в автобус, который умчит её в её дорогую провинцию.

Накрапывал дождь. Забавно было наблюдать как вода, попадая на дорожную пыль, собирает её в шарики. Дождево-пыльные шарики лопались, превращаясь в круги. Дождь рисовал свой своеобразный рисунок в серо-чёрных тонах.

Вот такая серая жизнь скоро уйдет. Надо жить так, чтобы видеть разноцветные листья, пушистый снег, бегущие ручьи и первую зелёную травку.

Нужна свобода и любовь. Её ждал областной город, где всё знакомо, где люди жили и говорили простым языком. Где не было этого бешеного ритма, где можно было просто идти по городу и смотреть на жизнь. Год жизни в Москве сделал её сильнее, но чувствительнее. Она хотела любви, она её ждала.

Осень 2024