Повесть о Серых Крыльях: Буревестник
Глава 1: Как в последний раз
- Я вижу твой разум, дитя. Он чист… Я вижу твою силу, страж. Она бесспорна… Я вижу твою веру, сущая. Она в огне… Из жара восстанет Свет! И Свет тот рассеет Тьму! И сохранит Светило живых! И встанет на стражу оных! Да явит гнев свой! Да развеет темноту и выстоит во имя жизни! Во имя любви. Во имя будущего… Пепел Первых, пепел Великих, пепел Лучших из нас! Да окрасит он чело твое знаком, да узрят Великие ту, что продолжила их путь! Ту, что во Тьме служит Свету! Ту, что жертвует собой ради жизни, ради блага, ради следующего восхода!.. Это не слова, а доказательство! Это не надежда, а уверенность! И это не пепел Павших… Это их гордость!.. Да быть тебе карой! Да быть и опорой! Встань, вестник!
И вестник поднялся с колен, вернув себе затекшую руку с, выжженным на запястье, обновленным знаком. Это была стройная, слегка худощавая женщина, которой не было и тридцати. Ее красивые, достающие лишь до плеч, черные волосы не были по привычке закручены в узел на затылке, а сплетались в изысканную прическу, содержащую скупые вкрапления из серебряных заколок с блестящими алмазами. Белоснежная кожаная куртка, скрывающая небольшую аккуратную грудь, пестрела кружевами узоров и надраенными бляшками ремешков. Она сидела как литая, но ощущалась деревянной, не настоящей. Потому что была новой, как и узкие штаны с сияющими накладками, как высокие сапожки с помпезными вставками и ненужными деталями, как и бутафорский меч на поясе в бесстыдно дорогих ножнах. Пояс же был непривычно широк и местами жал осиную талию, гибкую завидную часть ее обладательницы.
- Давно такого не было. – Подернув бровями, с сомнением промолвил Бернард, начальник стражи Домура. Обращался он, что не удивительно, к соседу и старому другу, с которым ему довелось наблюдать за редким, в последнее время, повышением. Они стояли на узком балконе и, опираясь на вытесанное ограждение, смотрели свысока на внутренний двор старой белокаменной крепости.
- Женщины-вестника? – Хмыкнул в ответ Светлый, глава Эскалота, и бесстрастно вопросил, не отрывая глаз от нескольких десятков собравшихся внизу: - А Фиона?
- Так она светоч! Она стоит дюжины бойцов и может потягаться с кем угодно, не то что эта! Фиона – это ТО редкое и исключение! Если бы она была бы еще и посдержанней...
- Я понял к чему ты клонишь. – Чуть шире улыбнулся Светлый. – Импульсивность женщин не даёт тебе покоя…
- Причем тут это! – Дернулся и покривился начальник стражи, после чего утвердительно пояснил: - Нет, Вальдус. Мне не дает покоя объективность.
- Ну хорошо. – Глава Эскалота перевел на собеседника внимательный умный взгляд серых глаз. – Допустим, я ставлю «девчонку» во главе отряда. При этом, в чем ты надеюсь не сомневаешься, просчитываю все «за» и «против». За – это ее опыт, незаурядные умения и навыки прирожденного лидера. Против – она девчонка. Эта девчонка умна и опасна настолько, что лучшего кандидата просто не нашлось. Она будет отличным вестником, но, в отличие от простенькой и фанатичной Фионы, выше не поднимется.
- И почему же? – С ухмылкой вопросил Бернард.
- Потому, что я не позволю. – Вальдус вновь наблюдал за оживившимся двором.
Она шла. Тонкое лицо с острыми чертами чуть ли не светилось от счастья, нагоняя непривычную краску, а в тёмно-синий глазах плясали веселые искорки. Запястье с, обновленным магией, знаком нещадно пекло, но это была приятная боль. Здесь собралась вся бригада и даже кое-кто ещё. Было непривычно видеть сослуживцев в, сияющих белизной, мундирах и с красиво уложенными волосами. Ни дать ни взять – щеголи со светского приема! Они будто бы и не были, покрытыми грязью и пропахшими лошадиным потом, разведчиками…
- Разрешите обратиться, о великий вестник! – Сфальшивил и отвесил неуклюжий поклон, выступивший пред ней, Магнус, с которым они теперь были на равных.
- Разрешаю! – С трудом подавляя улыбку, ответила та, уперев руки в бока и задрав подбородок.
- Мы тут с ребятами скинулись и, в общем…это… - Невнятно, но искренне поведал вестник и в наступившей тишине взял из рук соседа, покрытую алым бархатом, подушку.
От увиденного у нее перехватило дыхание, а руки невольно закрыли лицо, оставив лишь округлившиеся глаза. Окружающие добро засмеялись да заулыбались от, невиданной прежде, милой реакции.
- Да зачем?.. Вы что! – Она растерянно всплеснула руками и обвела сослуживцев, полным благодарности взглядом, но вскоре не сдержалась и под побуждающий гомон осторожно взяла с подушки один из клинков. Рукоять словно была создана под ее хват и лежала в ладони уверенно, покрытая кожей плоской рыбы, привезённой аж с другого конца государства-соседа. Эфес был из цельного граната, а гарда представляла собой произведение искусства, похожее на девушку, раскинувшую руки в стороны для могучего заклинания. Наверное. Лёгкие ножны из кожи и посеребренного облегчённого сплава приятно охладили ладонь и отполированный тонкий клинок медленно показался на глаза, застыв на середине…
- Любимой Корнелии, Грозе Темных Сил… - Она все же не удержалась - всхлипнула, но тут же резко смахнула слезу и, схватив второй клинок-близнец, подняла оружие над головой под общий ликующий рев. И всё-таки этим засранцам и строгим командирам удалось достучаться до той, чья суровость граничила с камнем, и чьи методы порой пугали. Она даже и не думала об этом. О том, что ее так любят…
- Никуда не уходите! - Завидев знакомого из-за спин соратников, шутливо приказала Корнелия и стала пробираться к оному, улыбаясь и вздрагивая от дружеских похлопываний по плечу.
- Слушаемся! – В том же духе ответил за всех Магнус и двор вновь огласил громкий весёлый смех.
Знакомым оказался Фагот - друг ее отца, которого она заслуженно звала «дядей». После смерти папы, она осталась в свои четырнадцать круглой сиротой, и лишь единственный человек из его, так сказать, «друзей» не бросил ее, а взял к себе и воспитывал как собственную дочь.
- Дядя. Смотритель Эревард. – Поздоровалась новоиспечённая вестница, кивая мужчинам.
- Здравствуй, Корнелия. – Явив скромную улыбку, первым отозвался ее командир и, повернувшись к равному по чину сослуживцу, с нотками вины известил: - Смею откланяться, уважаемые. Наверху заждались.
- Не смею задерживать. – Кивнул в ответ Фагот и, подождав пока смотритель отдалится, повернулся к воспитаннице. Явив теплую улыбку, он промолвил: - Ну здравствуй, доча.
Она не видела дядю уже с пол года. Так хотелось его обнять, но Корнелия сдержалась, ощущая спиной любопытные взгляды соратников. Магнус, душа компании, тут же принялся развлекать собравшихся очередной невероятной байкой про виновницу торжества. Он с задором отвлекал сослуживцев, предоставив ей значительную фору, которой глупо было не воспользоваться. Всё-таки дядя…
- Прогуляемся? – Вопросил Фагот, поморщив загорелый лоб, и взглядом красноречиво указал на нескольких, чуть отделившихся от общей массы и делающих вдумчивые лица, эскалотовцев, которые, якобы, внимали рассказу вестника, но не способны были провести старого разведчика.
- Да ладно. – Мельком обернувшись, отмахнулась Корнелия и улыбнулась. – Это мои ребята. Мне от них скрывать нечего… А та хмурая шатенка – Бэт. Она вообще мастер слежки! От нее не скрыться.
- Ясно. – Пожал плечами Фагот и медленно, показывая пример, зашаг по краю двора.
- Как дела на севере? – Начала беседу девушка, пристроившись рядом.
- Плохо. – Спокойно ответил дядя и грустно улыбнулся, поджав седые пышные кисточки усов, а затем пояснил: - В Штормире орудует какое-то зло и это не черные, а кто-то посерьёзнее. Мы проверяли печати, бороздили Лидею, перевернули город, да бестолку. Тот, кто оставил «такие» следы, попросту испарился.
- Жаль, что Аскания не успела вывести всю эту нечисть. Мы бы уже не сторожили печати для финистеров, а добивали бы этих…мраколюбов. – Корнелия еле сдержалась, чтобы не выругаться при дяде, а глаза ее запылали праведной ненавистью.
- Со временем изведем. Когда-нибудь все это закончится и такие, как мы будут не нужны. – Успокаивающе промолвил Фагот и улыбнулся так, словно перед ним была все ещё та озорная девчонка четырнадцати лет, а не, закалённая в боях, воительница.
- А как же, - по привычке глумливо ответила она, - тогда и народы помирятся, и рак на холме свистнет, и будет пир на весь мир и все такое… Прости.
- Пустяк. – Весело отмахнулся дядя. – Смешно же. Если б не шутки-прибаутки, мы бы уже дуба дали от хандры и болтались бы на «конопляной тётушке», увенчанные хороводом из ворон.
- Любите «Бремя войны»? – Слегка удивившись, полюбопытствовала Корнелия.
- Ну, я не то, чтобы любитель… Скорее скрашивал в дороге вечера. Пару раз.
- А читали «Последний танец» Ханса из Темерлена? – Зажглась девушка, угодив в свою стихию.
- Не припомню.
- … И жизнь оставив позади, танцует он в последний раз, а свист клинков, огонь из глаз страшат врага, что впереди! И кровь его закончит этот сказ. Он нам тогда сказал: никто не вспомнит нас. И пал, как воин на краю земли…
- Что-то этот Ханс воронами попахивает. – С сомнение покачал головой Фагот.
Корнелия рассмеялась, но быстро взяла себя в руки и ответила:
- Ну, нет. У него просто сильные стихи. Такие, словно, воспламеняют тебя изнутри! Хочется так же броситься в бой и погибнуть к лешевой бабушке, но показать напоследок на что ты способна! Не всё же шуточки шутить.
- И то верно. – Не стал спорить Фагот и тут же поспешил сменить тему: - Эревард многое о тебе рассказал. Хвалил, в основном.
- Приукрашивал небось. – Поморщила нос Корнелия, почувствовав себя вновь в шкуре сопливой девчонки, которую сейчас будут отчитывать за очередную проказу.
- Эреварда я знаю достаточно долго. – Дядя усмехнулся и покосился на девушку. – Он никогда не приукрашивает.
«Звездец», подумала Корнелия.
«Ага», отозвался в ее голове голос старого разведчика. От мага четвертой ступени было не так просто укрыться. Даже в своей голове.
- Я стала приманкой, чтобы время не терять. – Начала оправдываться девушка. – Потеряшек и бродяг темные всегда любили, а тех двоих изувечила не я. Я их уже нашла. Тёплыми.
- А об этом он не рассказывал. – Подивился Фагот, но тут же махнул рукой и добавил: - Ну это мелочи по работе, а вот Чертогорье… Говорят: если б не ты, то весь взвод там бы и остался.
- Я просто выполняла приказ. – Скромно пояснила Корнелия и поспешила отвести глаза.
- Приказ защищать Ольгарда, твоего вестника, который самостоятельно, как ни удивительно, взялся за нарушенную печать.
- «Разрушение» уже началось и у нас не было времени. Бригада бы не успела…
- Понимаю. – Фагот был серьезен, как никогда. – Иногда нам приходится рисковать и идти на жертвы, чтобы не допустить страшного… И вы вошли в подземелье вдвоем, а взвод остался прикрывать отход?
- По отчёту разведки, силы противника были незначительными. Для снятия печати многого и не нужно. Но неподалеку могли...
- Давай без всяких стеснений. Мы всё-таки не чужие люди… Я прекрасно знаю Ольгарда. Его решимость граничит с его скудоумием. Я уже сто раз пожалел, что позволил тебе остаться в его взводе! Как можно верить разведке со стороны, которая, небось, и не приближалась к этим развалинам?! Слов нет… Но врать он не стал бы.
- Ну, - сдалась девушка и вновь отвела глаза, - я проявила инициативу.
- Ещё бы. - Усмехнулся дядя и впервые посмотрел на нее с таким уважением, словно она была ему равной. Детство кончилось. Рядом с ним уже не шагала скромная воспитанница. Теперь он смотрел на воина, хладнокровного и безжалостного, готового без сожалений убивать и быть убитым во имя поставленной задачи.
- Круг разрушал печать. – Поведала Корнелия с таким же серьёзным лицом. – Ольгард хотел оттянуться и перегруппироваться. Я нарушила приказ и ударила первой.
- Сколько их было, десятка два? Любимая «цепная», а потом в рукопашку? Ольгард говорит, что когда он взялся за печать, ты с ним не осталась...
- Угроза была устранена, а взвод - атакован. Я была нужна им...
- Безрассудно. Если бы каждый боец брал командование на себя, то что это был бы за взвод?
- Я смотрела за входом. – Бесстрастно отчеканили девушка.
- …И убивала все, что шевелится. Говорят, что когда все закончилось, ты ещё некоторое время не отзывалась... – Продолжал Фагот. Командиром он был прежде всего, но лицо «дочери» уже выражало такую хмурую обречённость, что он спешно, словно бы, передумал и улыбнулся. – Я рад, что все хорошо закончилось.
- Не для Ольгарда. – Корнелия была мрачнее тучи. - Ему недолго осталось.
- Он знал, на что шел. – С безразличием пояснил старый разведчик, затем все же обнял ту, которую считал своей дочерью и скупо, как и положено воину, выплеснул все наболевшее в трёх словах: - Я так переживал.
Сначала она стояла статуей, не зная что делать, затем, все же, обняла старика и поняла, наконец, как ей этого не хватало. Только бы не расплакаться. Только бы не у всех на глазах...
- Я тебя больше не отпущу. – С улыбкой поведал Фагот и ,отстранившись от девушки, лукаво заглянул в ее слегка удивлённое лицо. Решив не томить, пояснил: - Теперь ты в моей бригаде.
- А мой взвод? – Как-то по-детски выдохнула та с лёгким испугом.
- Он переходит вместе с тобой. Указ о переводе уже подписан.
- А как же бригада, как же… - Корнелия все ещё не могла опомниться.
- Послушай. – Дядя сделался вновь серьёзным. – Тут дело не только в моем прошении. Эревард тоже настаивает на твоём переводе. Он считает тебя…неконтролируемой. Я думаю, ты слыхала про Галарада?.. Вижу слыхала. Боевое безумие не всегда действует в одну сторону. И поверь мне – это далеко не единичный случай.
- Так вот, что обо мне говорят. – Она сжала губы в тонкую полоску, затем нервно прыснула. - Что я ё...
- Девочка моя, - тут же перебил ее Фагот и устало улыбнулся, - всем не угодишь. Этот мир не так прост, как хотелось бы и тебе ещё многое предстоит узнать. Я с радостью помогу тебе в этом, а сейчас… Не похвастаешься клинками?
- Конечно. – Скупо улыбнулась Корнелия и протянула подарки дяде.
- Мне жаль, что я тебя расстроил. – Быстро изучив один из мечей, виновато промолвил Фагот и его взгляд упал на выгравированные руны.
- Ничего. Это я что-то раскисла.
- Гроза Темных Сил. – Процитировал он и усмехнулся. – А звучит!.. Что ты знаешь о Вечном Саде?
- Великое творение Вернана из Агры. – Корнелия словно читала из учебника. – Одно из девяти ценностей Илларии. Возведено в первом веке эпохи Переселения. Знание утеряно. В нынешнее время Сад служит корчмой для «шишек» Совета, высших чинов и их приближенных.
- Одна «шишка» как раз передавала тебе привет. – Осклабился дядя и сверкнул глазами.
- Господин Велистрат? – Слегка опешила девушка.
- А кто же еще! Господин советник дико извинялся, что не сможет прийти на посвящение, но свою лепту, так сказать, внёс. До рассвета Сад в вашем распоряжении. Хоть весь город позови.
- А вы не пойдете? – Корнелия была ещё немного растеряна.
- Увы. – Повинился Фагот и, указав пальцем вверх, пояснил: - Я прям чую, как им меня не хватает! Не переживай, мы ещё успеем надоесть друг другу.
Хитро подмигнув напоследок, он вернул клинок владелице и направился ко входу в главный зал, оставив воспитанницу на попечение сослуживцев.
«Будешь трепаться – накажу. Это для той хмурой, если что», пронеслось в голове у Корнелии, а скучающая девушка с каштановыми волосами вдруг дернулась и медленно перевела взгляд на гостеприимно распахнутые двери замка, но старика там уже не было.
- И чтобы сделал вестник тот, что веселиться не горазд? – Прошептала себе Корнелия, возвращаясь к сослуживцам, и тяжко вздохнула.
«Слышь, Гроза! Хватит тучи сгущать!», пронесся у вестницы в голове недовольный голос Бэт.
- Да я и не собиралась. – Ещё тише пояснила Корнелия, приближаясь к своим.
Все на нее так смотрят, словно ждут какого-то чуда! А может ей просто кажется? Запястье до сих пор так сильно печет. Ещё и лоб чешется. А вдруг этот знак стирать пока нельзя, мол, плохая примета и все такое…
- Какие будут приказания? – Выступил вперёд Магнус и ощерился во весь рот.
- Расступись! – Неожиданно для всех гаркнула вестница и уверенно зашагала вперед с привычным для нее каменным лицом. Пока все удивлялись, она достигла помоста, взошла вверх по ступеням и, обернувшись к собравшимся, замерла. Тишина. Даже патетор со старейшими, что возвели ее в чин, прервали полемику и с интересом застыли на краю двора. Корнелия медленно обвела сослуживцев суровым взглядом, затем криво усмехнулась и стала неспешно прохаживаться по небольшой площадке, уперев руки с оружием в поясницу. Решив, что пора, она заговорила громко и чётко:
- Слушать меня! Только что поступило важное сообщение. На улице Грез обнаружен враг. Он крепко обосновался в Вечном Саду и готов нас встретить. Количество и разнообразие целей не установлено, но качество доказано. Это может быть и вино, и пиво, и даже медовуха, так что быть готовыми ко всему! Любые союзники, встреченные по пути будут кстати. Тактика – безжалостный натиск! После первой, обязательно тут же наливать вторую. Стратегический запас продовольствия желательно тоже уничтожить, чтоб сразу не окосеть. В сведениях указываются заложники. Они будут всячески помогать нам при штурме, так что будьте бдительны. Пленных не бить, не совращать, в окна не выкидывать, даже если очень захочется. Всем все ясно?!
- Да! – Как-то неоднородно отозвались повеселевшие сослуживцы.
- Вы точно из Эскалота?!
- Да!!! – Оглушительно заревела толпа.
- Я на штурм! Вы со мной?! – Она воздела клинки к небу.
- Да!!! – Громче было некуда.
- Тогда поспешим, а то мне кажется, что нас там уже услышали. – Не выдержала и со смехом докончила Корнелия, после чего ловко спрыгнула с помоста и скомандовала: - За мной!
2
«Э-эй, соня. Водички хочешь?», голос в голове отдавал теплом и заботой, хоть и был с нотками веселья.
- Мне не в ночь. Я караул…это… - Сквозь сон пробормотала Корнелия и чуть погодя поморщилась от яркого света, который нещадно бил даже сквозь закрытые веки. Она повернула голову на одну сторону, потом на другую – бесполезно. Вскоре она сдалась и распахнула красные от недосыпа глаза, но тут же прищурила их. Свет погас.
«А я тебе вкусной принесла, алаверской.», голос пытался соблазнить, выбить остатки сна, и это у него получилось.
- В голову не лезь, пострадавшая. Будущая. – Приподняв голову, пригрозила Корнелия, щурясь от рези в глазах, и попыталась встать но…
- Ну не сердись, - повинилась уже в голос незнакомка, - а то я чувствую себя врагом народа.
- Серьезно? – Вестница ошалело уставилась на свое тело, замотанное в знамя Илларии, после чего попыталась высвободиться, барахтаясь как гусеница, но тут ее обхватила тяжелая волосатая рука и притянула к себе.
- Сейчас-сейчас. – С озорством захихикала незнакомка и обладатель руки, не приходя в себя, медленно перевернулся на другой бок, словно в каком-то изысканном танце.
- Ну это уже ни в какие ворота… - Только и выдохнула Корнелия, увидав подчиненную с другой стороны. Адель мирно спала, а вот рука ее, видимо, жила своей жизнью… Шарах!
- Ой! – Незнакомка подскочила со стульчика, но тут же опомнилась и попыталась помочь вестнице встать.
- Руки! – Пригрозила та и неуклюже зашевелилась, поднимаясь на ноги и топча книги с остатками полки, упавшей от телепортации в стену. Когда ей удалось встать, она страдальчески поморщилась, ухватившись за плечо, и взглядом обвела комнату. Да, это была ее комната. Вокруг царил какой-то кошмар. Уютное убежище - укрытие от посторонних глаз превратилось в настоящий свинарник. Спящие где попало знакомые и незнакомые люди, разбитая кобза на покосившемся светильнике и даже барабан под столом, а на полу, прям таки, поле брани из пустых бутылок и одной…бочки. И это в основном. Сама же она выглядела не лучше: рубашка вся в пятнах от вина; один сапог, потерявший где-то собрата; штаны грязные и потертые, словно ее тащили по улице; а на голове... В общем, тихий ужас.
- Давай полечу. – Донеслось сбоку.
- Лучше добей. - Опустив глаза, покачала головой Корнелия, затем нехотя обернулась к гостье. Окинув ее взглядом и приподняв брови, вопросила: - Ты кто, летунья?
Девушку она не знала. Не видала прежде этого симпатичного личика с веснушками, этих огненно-рыжих пышных волос, спадающих чуть ниже плеч, и этих бледно-голубых глаз. Среди ее окружения никто не был ниже нее на пол головы. Корнелия считала себя невысокой, особенно по сравнению с бойцами из Эскалота, но рыжая переплюнула даже ее. А что до красного в белый горошек платья на стройном теле… Таких уж точно не было.
Дверь в комнату беззвучно приоткрылась и в проеме показалась голова немолодой домработницы.
- У вас тут что-то упало. – Оправдывая свой визит, скромно пояснила она.
- Уже встало. Спасибо за бдительность и это, - Поморщившись от стыда, успокоила Корнелия и покрутила рукой подбирая нужное слово, - беспокойство.
- Цветы ваши в бадье, если что. – Не унималась женщина. – Я взяла чуток для подруги. Вы, надеюсь, не против?
- Нет, конечно же не… А что за цветы?
- Ваши гости вчера принесли. Всю прихожую засыпали. – Пояснила домработница, улыбнулась напоследок и довольная скрылась за дверью.
- А я – Фиона. – Весело напомнила о себе гостья, но Корнелия на нее не смотрела.
- Мы что ж… Вечный Сад… - Ещё пуще побледнела вестница и припала к стене, чтобы не упасть.
Смех казался по-детски душевным и беззлобным. Когда Фиона вдоволь насмеялась и налюбовалась испуганным лицом собеседницы, то соизволила утешить:
- Это из «Зимней вишни». Ну, цветы эти.
- Откуда? – Искренне удивилась Корнелия и воззрилась на гостью так, словно та пыталась ей выдать свинью за кота.
- Настолько все плохо? – Скорее всего это был не вопрос, а на Фиону вновь напала истерика, но она на этот раз быстро взяла себя в руки и направилась к двери, тяжело дыша и качая головой. Не оборачиваясь гостья ловко поймала, прилетевший в руку, тяжелый закупоренный графин и бросила напоследок с наиграно важным тоном:
- Пойдем со мной, если хочешь пить!
- Бред. – Только и выдохнула ей вслед Корнелия, затем еще раз окинула безумие, творящееся вокруг, и , недолго думая, поспешила за рыжей.
В коридоре было на удивление чисто и безлюдно. Ни одна картина не покосилась, ни одна половица не проломилась, ни одна… А это что?! Следы босых ног на потолке ввели хозяйку дома в ступор. Столько лет побелка была нетронутой и вот…
- Пи-и-ить. – Заунывно протянул голос неподалеку, а из-за поворота на лестницу высунулась рука с графином и начала манить к себе, потрясая содержимым.
- Отста-ань! – Отчаянно завыла Корнелия и вдруг притихла. Слух ее не подводил. За дверью в оружейную и впрямь творилось что-то непотребное. Девушка, было, сорвалась и хотела вломиться в собственное святилище, но в последний миг сдержалась и убрала руку с бронзовой ручки. Кто и кому там показывал свое оружие ей было плевать, но в оружейной то за что?!
- Да горите всем селом! - Бросила она негромко напоследок и быстро зашагала к лестнице.
На кухне ее уже ждали. Фиона сидела на стуле и, облокотив голову на ладонь, разглядывала пробужденную, словно та походила на чудо-юдо какое-то. Домработница спешно накрывала на стол и благоразумно молчала, лишь слабо улыбалась.
- Ку-ку. – Беспечно поприветствовала рыжая, продолжая любоваться.
- Да я уже поняла, можешь не оправдываться. – Поморщилась Корнелия присаживаясь за стол. Ей тут же поставили тарелку с дымящимся свежим супом, неслабо отдающим острым перцем и чесноком. Теперь она для всех еще и разгульная пьянь. Галочка поставлена. Что там еще осталось?
- Глен с Марьей приходили, соседи ваши. – Невзначай заговорила домработница и положила ложку с ломтем хлеба перед хозяйкой. – Переживали очень и соболезновали. Пирог вам даже испекли. Все ж знают, что вы на службе и…
- Да чтоб! – Аж подорвалась вестница и, опустив голову, потрясла кулаками. Миг спустя, она тяжело выдохнула и, упав на стул, расплылась по оному.
- Ну вы всю ночь такие грустные песни пели, аж мне реветь хотелось. То про танец последний, то про путь в никуда. Вот смежники и подумали, что у вас друг погиб.
- А с чем пирог? – Неожиданно опомнилась Корнелия.
- С яблоками. Ваш любимый.
- Очень вкусный. – Закивала в поддержку Фиона.
- Кто ее впустил? – Поморщилась хозяйка дома, указав на рыжую.
- Я. – Непонимающе выдохнула домработница, затем поспешила оправдаться. – Так она же подруга ваша и она тоже…с ордена.
Последние слова были сказаны заговорщеским шепотом, словно их кто-то мог подслушать. Фиона не сдержалась и так же добавила:
- Того самого.
- Не знаю, о чем вы. – Безразлично заключила Корнелия и приступила к еде. Похлебка по ощущениям была, как воздаяние. От вкусной, но огнеопасной стряпни аж выступил пот, а хлеб словно исчез со стола. Допив остатки из тарелки, вестница прикрыла ладонью рот, икнула и нашла взглядом обещанный графин. Не теряя времени, она схватила со стола сосуд, проигнорировав придвинутые Фионой чашки, и быстро откинула хрустальную крышку.
- Ты не лопнешь, тетя? – Подивилась такой наглости рыжая.
Корнелия надолго присосалась к горлышку. Не открывая глаз, она свободной рукой соорудила жест «бежать» и указала на окно. А что поделать? Пирог сам за себя не отомстит. Вестница выпила почти всю воду, после чего поставила графин на стол и, утерев губы, взглянула на рыжую и якобы удивилась:
- Что?
- Да ничего. – Покачала головой Фиона, продолжая как-то странно улыбаться.
- Ты мне яду подлила? – Попробовала угадать Корнелия.
- Забыла. – Полный сожаления вздох.
- Жаль. – Поддержала ее вестница и откинулась на спинку стула.
Посидели, помолчали, поглядели. На столе появились два широких блюдца с кусочками пирога и липовый чай. Неожиданно блюдце, что досталось Фионе, медленно заскреблось по столу, уползая в сторону хозяйки дома. Рыжая опасно сощурилась. Посуда с угощением задрожала, заколебалась, после чего остановилась и так же поползла обратно. Корнелия хмыкнула и, поджав губы, с уважением кивнула. Гостья в ответ показала язык и, проигнорировав ложку, ухватила рукой целый кусок. Не отрывая глаз от соперницы, она откусила кусочек, неспешно прожевала, затем поднесла дымящуюся чашку и, сощурившись от пара, шумно отпила.
- Хоть убей – не помню. Да и вспоминать что-то не тянет. – Сдалась вестница, после чего натянула дружескую, по ее мнению, улыбку, пригладила ужас на голове и, обстучав ладошки друг о дружку, протянула руку в приветствии. – Здравствуй, я Корнелия, но для друзей просто – Гроза Темных Сил.
- Ку-ку, а я Фиона, - девушка отставила чай и с искренней улыбкой пожала протянутую ладонь, - но все зовут меня: Рыжик. Кроме подопечных.
- Подопе-ечных? - Растянула Корнелия с нотками издёвки.
- Ага. – Кивнула рыжая, не обратив внимания на подтекст, после чего пояснила: - Корпус «Заря», бригада Фагота, первый взвод. Я – вестница, ты – вестница, и вместе мы…
- Кудесницы. – Только и выдохнула Корнелия и медленно осела на спинку стула, не отрывая туманный взгляд от Рыжика. В ее памяти всплыли давние сплетни о выскочке из Эскалота, которая смогла пробиться и стать вестницей. Не просто чародейке, а светоче с явным уклоном в магию разрушения. Поговаривали, что она даже потомок самой «Кары» и ее преемница, ведь Аскания тоже была рыжей. Поклонники до сих пор тешат себя этой сказкой, но все прекрасно знают, что у Великой не было детей. Фиона была настолько известна, насколько и опасна. Кто бы мог подумать, что эта мелкая рыжая девчонка перед ней была ее же кумиром, с которого она брала пример. Которым восхищалась…Как-то до нее сразу и не дошло.
- Ты чего? – Слегка обеспокоилась Фиона, когда молчание затянулось.
- Да это я так…радуюсь. – Опомнилась Корнелия, криво ощерилась и воззрилась на рыжую, как на диковинку. Та аж надвинула брови от удивления, после чего, на всякий случай, протерла пальчиками уголки губ.
- За Эскалот! – Раздался приглушённый крик сверху, разрядив неловкую обстановку.
Фиона весело хохотнула, домоправительница и бровью не повела, а Корнелия обхватила голову руками и, склонив грустное лицо к столу, прошептала:
- О, Великие.
- А давай убежим. – Накренившись к чернявой, негромко предложила Фиона и заговорчески улыбнулась.
- Да-авай. – Печально протянула Корнелия и потянулась к чашке.
- Только тебе нужен другой образ. – С голосом знатока пояснила рыжая, после чего ухватилась пальчиками за подбородок и стала придирчиво разглядывать соратницу.
- Какой образ? – Не поняла та.
- Ну, ты выглядишь очень…не очень. – Пожав плечами, заключила Фиона и развела руками.
- Да я приоденусь...
- Не стоит. – Жестом остановила Корнелию гостья, не дав подняться и спешно подошла к шкафу с посудой. Она быстро выудила из него свёрток, стянутый красной ленточкой с красивым бантиком, затем обернулась и торжественно показала: - Вот!
- Мантия? – Недоверчиво вопросила Корнелия, предчувствуя очередное приключение.
- Лучше! – Блеснула глазами Фиона и распустила сверток.
- Хорошая попытка, но я в своем. – Бесстрастно промолвила чернявая, взглянув на черное изящное платье, под стать наряду гостьи.
- Это же «Дола и Ганна»! – Не смирилась с отказом рыжая. – Да я в тебя превратилась, чтобы размеры снять! А ну надевай, пока я добрая! А не то, обижусь и не буду с тобой дружить! И про вчерашнее не расскажу! А вчера было тако-о-ое…
- Шантаж не ахти. Иди тренируйся. – Хмыкнула Корнелия и пошла одеваться.
3
Платье сидело отлично. Это было не совсем то, во что она привыкла одеваться… Да она вообще платье никогда не носила! Оно какое-то нежное, неудобное, вычурное! Пусть в таких другие ходят. Ей оно не нужно! Да она лучше бы в латы заковалась, как эти неуклюжие раки из валиорских войск. Ну за что ей это?! А рыжее чудовище еще и улыбается! Нравится этой бестии издеваться. Еще и хвостики эти… Да глубоко плевать, что они ей идут! Ну вот, теперь она похожа на белку, и чего ради?! О, Аскания!
- Башмачки не жмут? – Прервав рассказ обеспокоенно вопросила Фиона, завидев как морщится соратница.
- Нет. – Сквозь зубы ответила Корнелия и нахмурилась ещё больше, уловив на себе взгляд, проходящего мимо, красавца, похожего на ученика домурской магической академии.
- Добрый день, дамы. – Парень с улыбкой поприветствовал девушек и отвесил изящный поклон, добавив парочку ловких движений пальцами. Фиона смущенно засмеялась, прикрыв губы ладошкой, после чего поднесла к носу наколдованную алую розу, но Корнелия…
- Не добрый. – Ледяным тоном ответила чернявая и роза в ее руке вспыхнула.
- Ладно. – Поник приверженец естествоведения, провожая взглядом прелестниц.
- Ненавижу розы. – Добавила вестница и швырнула на брусчатку остатки цветка.
Далеко идти не пришлось. Фиона свернула на, вымощенную камнем, тропинку и направилась к Зеркалу, небольшому озеру, на противоположном берегу которого разместилась упомянутая громадина академии, достающая шпилями башен чуть ли не до самих облаков. На стриженой травке невдалеке от воды слонялись ученики. Некоторые прогуливались и вели непринужденные беседы, некоторые спешили в местную булочную, остальные же расселись да разлеглись где попало, переводя дух после тяжелых занятий. Да-а, лето для учащихся – настоящее испытание, положенное на развитие способностей. Из бедняжек выжимают все соки, заставляя сим расширять кладезь сил. И Корнелию когда-то пытались запихнуть в этот обитель знаний, но без толку. Она сбежала уже на второй день и записалась на испытания в учебку Эскалота. Ох и долго ее искали…
- И что мы забыли в этой обители тоски и уныния? – С безразличием спросила Корнелия, разглядывая главную башню.
- Здесь завершилась история, чтобы на следующий день стать легендой! – Загадочно ответила Фиона и пошла к единственной лавке, на которой неподвижно сидела одинокая старая женщина.
Старушка оказалась магистром академии. Об этом свидетельствовали вышитые знаки на рукавах белой мантии и широкая золотая цепь с кулоном в виде розы ветров на морщинистой шее. Она неотрывно смотрела на воду, периодически подбрасывая кусочки хлеба, сгрудившимся у берега, уткам. Птицы крякали, требуя еще, но женщина не обращала на это внимания, удаляясь все дальше и дальше в какое-то загадочное далекое воспоминание.
- Здравствуй, Фиона. – Не оборачиваясь к вестницам, отрешенно заговорила глава академии, опередив рыжую. – Ты привела ко мне «Бегущую по воде». Знаки не врали. Я видела ее приход, читала его в пении птиц и порывах ветра, в водах древнего Зеркала. Ее жертва не будет забыта.
- Я исполнила свое предназначение. – Так же отрешенно ответила Фиона и повернула к Корнелии бесстрастное пугающее лицо. – Она готова.
Это была засада. Корнелия опасливо отшатнулась назад под холодными взглядами заговорщиков, но в следующее мгновение на кончиках ее пальцев уже искрились разряды. Нужно было действовать быстро…
Внезапно рыжая со старушкой зашлись смехом да так, что некоторые утки в испуге уплыли, махая крыльями. Корнелия замерла и не спускала глаз с заговорщиков, не зная радоваться или бежать. А те все надрывались.
- Да ты это…расслабься. – Примирительно зажестикулировала Фиона, пытаясь бороться со смехом. – Мы так шутим.
- Ух, давненько так не смеялась. – Вытерла слезы старушка и добавила: - Ну эту хоть догонять не пришлось, как Гарика.
Рыжая опять зашлась смехом, а Корнелия чуть не сплюнула. И это ее еще считают чудачкой? Смачно выругавшись, она отвернулась от шутниц и, сложив руки на груди, застыла.
- Ну ты чего? – По-детски обеспокоилась Фиона и, не получив ответа, попросила: - Ну не дуйся. Лучше иди к нам. Уточек вместе покормим.
- Не буду я их кормить. – Холодно ответила Корнелия и взглядом указала на птиц. – Они на меня «стучат».
Рыжая повернулась к уткам, словно хотела убедиться в сказанном, затем вновь обернулась к соратнице и, пожав плечами, пояснила:
- Так они не со зла. Давай уже к нам, что ты как маленькая…
- Я?! – Ошалела брюнетка.
- Ну не я же. – Беспечно пояснила Фиона и, повернувшись к озеру, бросила. – Не верю, что есть кто-то, кто не любит уточек.
- И не говори. – Кивнула старушка и бросила очередной кусок хлеба в воду.
- Неслыханно! – Возмутилась Корнелия, затем, чуть постояв, все же подошла к лавке и осторожно присела с краю, не выпуская шутников из виду. Посидели.
- Тетя Лавера, вам занятия не наскучили? – Прервала тишину Фиона и попробовала всучить соратнице хлеб, но та отказалась.
- Еще как. – Тяжко вздохнув, ответила бабуля и слабым кивком указала на учеников, шастающих вдоль берега. – Жаль, что балбесов этих оставить не на кого. Ты учиться не хочешь, Валя в совет рвется, а Бальмир как был дуралеем, так и остался. На кого ж я оставлю академию? Так и помру в ней к лешевой матери.
- Ну-у, - пожурила ее рыжая, - вы еще нас переживете.
- Больно надо. – Поморщилась старушка, не отрывая взгляда от озера. – Хочу в Шаграт! Буду там огурцы сажать, капусту пропалывать да пить вино на закате, поглядывая на заснеженные вершины… Там красиво… Эта суета у меня уже в печенках сидит. Совет, ковен, Эскалот, Хранители, да все пытаются совать свой нос за эти стены! Только и успеваю на хрен их слать.
- Я так рада, что вы еще с нами! – Засветилась от счастья Фиона и обняла старушку. Внезапно она опомнилась и поспешила представить подругу: - А это – Корнелия. Мы теперь в одной бригаде.
- Я знаю, кто она. – Лавера и бровью не повела. – Я и ее мать учила, и отца – пыталась. Он потом в Эскалот подался и друга за собой потянул, который теперь вашим командиром является. Скверный путь выбрали что они, что вы…
- Ну кто-то же должен. – Серьезным тоном вклинилась Корнелия.
- Золотце мое, - улыбнулась старушка, - вы должны только следующему поколению. И для начала его надо породить, а не шляться у демона на куличках! Кого вы оставите после себя, если погибнете один за другим на чужбине? Вы должны своим потомкам, не боле! А Архимаг, Совет, Светлый пусть хоть удавятся! Это всего лишь власть и решения ее, как дуновение ветра – то в одну, то в другую сторону колеблются. Эти игры вечны, а вы – нет. Начинайте думать о детках, иначе в этой стране останутся лишь балбесы да старые вороны.
- А темные? – Не унималась Корнелия. – Как быть с ними?
- Для начала раскройте глаза! Вытолкайте этих дряхлых сволочей из совета и поднимите Илларию с колен! В четыреста шестьдесят первом все грезили о стране магов, стране мечты, но я не вижу ее! Мы все катимся во тьму, закрываясь от знаний и истребляя друг друга в бессмысленной войне! Стали бы темные служить Злу, если бы Иллария была Великой? Над этим подумай сама!
На вершине одной из башен затрубил рог и ученики вокруг нехотя зашевелились, поглядывая в сторону академии. Начиналось новое занятие. Лавера поднялась с лавки и, отряхнув мантию от крошек, промолвила напоследок:
- Пойду я, а вы тут почирикайте, пташки. Вам небось надоели бредни старой бабки.
Не дожидаясь ответа, она повернулась к каменной громадине и исчезла. Мощный всплеск воздуха хлестнул по лицам девушек, перепугал птиц и ,подняв пыль, разметал остатки пиршества.
- Где…а куда? – Ошарашено пролепетала Корнелия, продолжая вертеть головой по сторонам.
- Туда. – Щурясь от ярких лучей, пояснила Фиона и указала пальцем на вершину главной башни, где у единственного проема еле виднелся белокаменный выступ без парапета.
У Корнелии чуть глаза на лоб не полезли.
У магов почти всегда присутствует дар, который выявляется еще в юношестве. У каждого он свой. Он умиляет и радует, как первые шаги. Это такое умение, которое получается без большого труда и лучше, чем у других. Например, невидимость. Одаренный может находится в ней долго, иногда целыми днями, а у опытного мага уйдет уйма сил лишь на пару мгновений подобного заклинания.
Корнелии достался дар телепортации. Она без труда могла перемещаться в пространстве на небольшие расстояния и делать это очень долго. Прыгать на большие дистанции решалась редко, ведь нужно было и преграды приметить, и погрешность учесть, и сосредотачиваться. Малейшая ошибка могла размазать о любое препятствие или протащить дальше. Телепортацию из-за ее опасности практиковали лишь единицы и делали это с такой осторожностью, что…
- Она всегда так. – Манула рукой Фиона, встала с лавки и начала поправляться волосы. – Лень ей спускаться.
- Я заметила. – Хмыкнула Корнелия, протирая глаза от соринок. Закончив сие действо, она расположилась поудобнее на освободившемся месте и, закинув ногу на ногу, тяжко вздохнула, стараясь не обращать внимания на все еще гомонящих птиц.
- Чего приуныла, подруга? – Тут же нашлась Фиона и плюхнулась рядом. На ее лукавом личике светилось предвкушение ожидаемого вопроса.
- Что за «бегущая по воде»? – Отрывисто вопросила брюнетка, подняв брови.
- Это местная легенда! – Восторженно зашептала рыжая, явно издеваясь над соратницей. – Ходит молва, что на рассвете…Ай! Ай! Ты чего щипаешься?!
- А ну выкладывай все как есть, иначе я тебя уткам брошу на растерзание!
- О, нет! Только не уткам! – Наигранно запричитала Фиона и, закрыв щеки ладошками, покачала головой, глядя в сторону откормленных птиц.
- О, Великие. – Сдалась Корнелия и закатила глаза, воздев руки к небу. Внезапно ее взгляд привлекла троица учеников, возвращающаяся из булочной. Они уже не были новичками, поэтому никуда не спешили, а вразвалочку шли себе, то и дело хохоча над очередной шуткой. Все бы было ничего, только их глумливые взгляды часто падали в сторону вестниц.
- Да они так завидуют. – Махнув рукой, попыталась отвлечь ее рыжая
- Говори. – В голосе чернявой звучала сталь.
- После посольства, мы пошли сюда…
- Посольства? – Слегка ошалела Корнелия.
- Так тебе интересно? – Возмутилась соратница и нахмурилась, но после недолгого молчания продолжила: - Ну так вот, мы пришли сюда и ты объявила Зеркало своим.
- Чего?! – Не сдержалась собеседница с недоверием и легким испугом в голосе.
- А я почем знаю? – Развела руками Фиона. – Это наверное на тебя так танцы подействовали. Или вино…
- Мне конец. – Обреченно выдохнула Корнелия и, уперев локти в колени, обхватила голову руками. Стыдно было до слез.
- А ну возьми себя в руки! Ты же легенда! – Мило разозлилась рыжая и толкнула собеседницу в плечо, что та аж покачнулась.
- Я – посмешище. – С грустью продолжала новоиспеченная вестница.
- Ты!? – Взвилась рыжая. – Да ты круче всех! Ну, кроме тети Лаверы… Не важно! Ты бросила вызов древним устоям и всем вокруг! Ты сказала, что озеро должно носить имя достойного, того кто сможет его одолеть!
- Одолеть, озеро? – Нервно хмыкнула Корнелия, воззрившись на Фиону, как на несмышленыша.
- Вот именно! – Продолжала восторгаться та. – Это как бросить вызов стихиям или богам, ну если бы они существовали. Не суть! Ты решила победить Зеркало, одолеть его имя, чтобы после - наречь своим! Ты сказала, что проиграешь бой, если на зеркале пойдет хоть малая рябь. И побежала…
Докончив волнительным шепотом, Фиона замерла с распростертыми руками, а в голубых глазах, обращенных к небу, вновь пронеслось незабываемое зрелище.
- И-и? – Осторожно протянула бегунья, морщась словно в ожидании пощечины.
- Ты порхала так невесомо. Как бабочка. Словно тень скользила по недвижимой глади…
- Но-о?
- Но чуток...не добежала. – Словно извиняясь, поморщился Рыжик и закусил губу.
- Так вот почему кровать была мокрая. – Закивала Корнелия, отведя взгляд. – Я уже было подумала...
- Научи! – Страстно потребовала Фиона, ухватив соратницу за руку.
- Да это… да-ар, врожденное, там, всё такое. – Начала отнекивается брюнетка, но тут ее взгляд упал на уже знакомую троицу, которая, удалившись на безопасное расстояние, весело махала им руками и неразборчиво что-то выкрикивала. – Вот же!..
- Да это поклонники. – Улыбнулась рыжая, но затем прислушалась и возмущенно нахмурилась. – Вот же нахалы! Но ничего, кара неизбежно настигнет каждого.
От последних слов разило такой силой, что Корнелия забеспокоилась и хотела было потянуть вскочившую подругу обратно на лавку, но та вдруг раскинула руки и, обернувшись к уткам, заговорила тоном завоевателя:
- Я призываю всю вашу мощь, крылатые твари! Двуногие лишают вас пиши, издеваются над вами, держат за глупцов! Они скупы и безжалостны, но мы не будем это терпеть! Настало наше время! Так давайте покажем этим невеждам, на что мы способны! Да узрят они нашу силу и нашу непреклонность! За Зеркало, за хлеб, за всех вольных уток! Впере-ед!!!
Прокричав приказ, Фиона указала в сторону троицы. Серо-буро-зеленое пернатое войско вскинуло желтые лопатки клювов к небесам и взмыло в воздух, поднимая брызги и шумно хлопая крыльями, после чего с угрожающим кряканьем уверенно полетело в сторону троицы. Корнелия просто выпала в осадок. Она неотрывно сидела и наблюдала за парнями, которые сначала косились недоверчиво на сцену вербовки, а после – бросились бежать. Было ясно – они не успеют. Бурая туча настигла их быстро и накрыла с головами, щипая и избивая крыльями, а они все кричали, отмахиваясь от озверевших птиц и прорываясь к дверям академии. И все это под торжествующий смех Фионы, которая гордо наблюдала за сим действом, уперев руки в бока.
- Да ты спятила! – Нервно засмеялась Корнелия, глядя на соратницу.
- Есть чуток. – Хохотнула та и тут же направилась в сторону дороги, задорно кинув напоследок: - Айда за мной!
- Ну уж нет. - Покачала головой брюнетка и вновь обернулась к «побоищу». Академики все же добрались до здания, но птицы продолжали долбиться в захлопнутые двери.
«Ты привлекаешь внимание», зазвучал в голове голос отдалившейся рыжей.
«Я?!!», так же ответила ей брюнетка, затем молча потрясла кулаками и, оглядевшись на всякий случай по сторонам, все же поспешила следом за соратницей. Нагнав ее, она пристроилась рядом и, соорудив такой же беспечный вид, как и у рыжей, молча зашагала в руку с оной, всячески подавляя желание оглянуться. Шли. Прохожие часто улыбались и приветствовали Фиону, не забывая с любопытством поглядывать на ее спутницу, которая иногда лишь скромно кивала, но чаще попросту не замечала чужого внимания. Наконец, Корнелия посчитала, что они достаточно отдалились и попыталась заговорить, но сослуживица ее опередила:
- Видала, как я уток завела?
Брюнетка лишь молча хмыкнула и вновь опустила глаза, спасаясь от взглядов встречных прохожих.
- Я старалась. – Весело улыбнулась рыжая и посмотрела на спутницу. – Ты, говорят, вчера такую речь выдала, так, прям, зажгла всех! Эх, жаль, что я поздно приехала.
- Да я шутила. – Улыбка сама напрашивалась на уста.
- Я знаю. – Махнула рукой Фиона. – Я все-е о тебе знаю. Ты же мой кумир!
- Смешно, - растаяла и широко улыбнулась Корнелия, скромно опустив взгляд, - ведь ты тоже…мой кумир.
- Будешь со мной дружить? – Лукавый взгляд голубых глаз.
- А почему бы и нет. – Ощерилась подруга, пожав плечами.
- Тогда сходи со мной по-дружески в «Павильон».
Корнелия лишь прищурилась, хмыкнула и, тяжко вздохнув, последовала дальше за подругой, на край огромного города.
4
Когда они добрались, небесное светило уже успело сползти вниз по безоблачному небу и медленно клонилось к горизонту, продолжая ласково греть своими лучами двух роскошных девиц, незнамо что потерявших в одном из не самых благоприятных кварталов. Всю дорогу они вели беседу то о местах, в которых побывали, то об интересных уголках родного города, или же попросту рассказывали о себе. Вокруг возвышались двухэтажные узкие здания из того же камня, что весь город. Почти. Правда штукатурка кое-где треснула, краска облупилась, крыша покосилась, но не суть. Это был все тот же Домур с его неповторимой прелестью.
- А я, кажись, и не была тут ни разу. – Корнелия с сомнением посмотрела на большого черного кота, который поглядывал сверху из проема окна и морщился толи от вида незваных гостей, толи от нещадно скрипящей ставни, болтающейся на одной петле.
- В Алхимках? – Не поверила Фиона и, обойдя непонятного цвета лужу, слегка возмутилась: - Да это же самый веселый квартал! Скверно не знать то.
- Тебе виднее. – Не стала спорить подруга и вопросительно кивнула, стоящему неподалеку, крепкому мужичку, который, ухватив пальцами подбородок, о чем-то размышлял и глаз с нее не сводил. Судя по одежде и белой пыли на ней, он являлся скульптором.
- Так, о чем это я? – Нахмурилась Фиона. – А, точно! Свобода. Это там, на выезде нужно вести себя по уставу, как прикажут, как понадобится, но зде-есь… В Домуре я свободна и делаю то, что захочу. Жизнь не вечна и нужно успеть ей насладиться. Не все ж время работать? Иначе - в чем смысл?
- Кому как. – Пожала плечами Корнелия. – Для кого-то работа и есть – смысл.
- Тоска-печаль. – Поджав губы, покачала головой рыжая, затем, малость поразмыслив, осторожно покосилась на спутницу, ожидая что та улыбнется, но нет. Подруга не шутила.
Дальше они шли молча, благо недолго оставалось. Про «Павильон» слышали все, но популярностью он не пользовался, как тот же «Фэренсэт», «Белфегор» или «Фолиэн». Эти выставки, а скорее торговые лавки, были намного больше и примечательней, оставляя «Павильон» лишь редким ценителям сомнительного искусства.
Шарахнуло! От неслабого взрыва рамы окон вместе со ставнями выпали на, ощерившуюся провалами, мостовую, а перекошенная хибара, казалось, покосилась еще больше, плотнее прижавшись к соседнему зданию. Краска со штукатуркой малость осыпались, а из образовавшихся провалов повалил темный едкий дым, тут же укутав потрепанное знамя Содружества Алхимиков, свисающее с фасада.
Девушки, находившиеся в девяти шагах, пару мгновений не двигались с места, вжав головы в плечи, но тут услышали за спиной громкое:
- Тво-ою-ю мать!
Седоватый, строгий на вид, мужчина в робе и шапочке с красным пером хотел сначала разбить о мостовую склянки, что нес в руках, но резко передумал и швырнул под ноги свой головной убор. Его лицо аж тряслось от гнева.
- Ты совсем охренел, старый ты олень?! – Заорала полноватая женщина из соседнего дома, высунувшись с окна второго этажа. Она явно обращалась к мужчине без шапочки, не замечая переглядывающихся девушек. Внезапный треск заставил всех немного присесть, а дымящееся здание еще больше вжалось в дом рассерженной сударыни, которая тут же начала исторгать такие проклятия в адрес соседа, что у того аж зубы заскрипели.
- Да закройся! – Гневно рявкнул мужчина в ответ и вскинул руки. Заклятие захлопнуло ставни, затолкнув орущую внутрь, но та в долгу не осталась.
- Я жи-и-ив! – Обрадованно протянул, вывалившийся из дыма и почерневший от копоти, силуэт, после чего упал на мостовую и закашлял.
- Я посылаю за стражей. – Тяжело вздохнул, вышедший на улицу, писатель из лавки напротив и, покачав головой, скрылся внутри.
- Козлина! – Вновь показалась крикунья и, выпучив глаза, швырнула в соседа заклятием, но тот ловко увернулся и, не обратив внимания на уколовшие его осколки мостовой, тут же ответил. Ставни вновь хлопнули по соседке, а из ее дома послышался плач детей.
- Вмешаемся? – С сомнением вопросила Корнелия, но соратницы рядом не оказалось. Обернувшись она увидела ее у почерневшего тела и решила, что тоже не останется в стороне.
- Они всегда так. – Спокойно пояснил голос сверху. Седой, но крепкий мужчина с пышными усами и не смотрел на незнакомку внизу, лишь лениво жевал и наблюдал за развернувшейся баталией, но та гремела не долго.
- Я… - Только заикнулся алхимик, но вдруг замер статуей и начал медленно заваливаться назад, благо был подхвачен крепкими руками разведчицы. Разбушевавшаяся соседка с шишкой на лбу победно оскалилась и тут же захотела отомстить врагу, наплевав на даму, что его подхватила, но прогадала. Корнелия лениво отбила, смешное для нее, заклятие и захлопнула многострадальные ставни, не забыв наложить на них печать. Женщина начала бессильно ломиться и стучаться, запертая в доме, но затихла, когда, треснувший от ее же отраженного заклятия, дымоход с грохотом рухнул на крышу и, скатившись вниз, разбился о мостовую на куски. Сверху похлопали.
- Ку-ку. – Изрекла, появившаяся внезапно, Фиона. – Ты как?
- Чуть не погибла. – Положив руку на сердце, покачала головой Корнелия, выпучив глаза от мнимого ужаса.
- Молодец. – Похвалила рыжая и перевела взгляд на неподвижное тело, испугано косящееся то на нее, то на подругу. – Надолго ты его?
- Не знаю. – Честно ответила брюнетка и пожала плечами. – Из него обычно никто не выходил.
- Кровожадненько. – Подняла брови Фиона, глядя на выпученные глаза алхимика, затем хмыкнула и, поджав губки, предложила: - Потопали? А то сейчас стража набежит, а ты их смущаешь…
- Да что опять?! – Всплеснула руками Корнелия.
- Ну ты же леге-енда! – В очередной раз пояснила рыжая и, загадочно улыбнувшись, пошла дальше. Не оборачиваясь, она призывно махнула рукой.
- А отпуск только начался. – Прикрыв глаза, тяжело выдохнула чернявая и, осмотрев платье на наличие грязи, побрела следом за соратницей.
- Сердечно благодарю! – Нашелся, пришедший в себя, погорелец и сверкнул белыми зубами.
- Всегда пожалуйста. – Фиона не глядела ни на него, ни на, переставшую дымиться, хибару.
- Удачи. – Догнал их голос сверху.
- Не шалите. – Рыжая продолжала идти.
- А то вернемся. – Дополнила Корнелия и окинула взглядом утомленную физиономию писателя, соизволившего повторно выбраться наружу. На его лице читалось, будто он повидал в жизни больше, чем ее бригада вместе взятая. Да что с него взять? Выдумщик, не боле.
- Послушай. – Догнав соратницу, серьезно заговорила Корнелия. – Скажи мне, как подруге, что вчера было. Только без этого пустовства.
- Для тебя, хоть звезду с неба. – Улыбнулась Фиона, но тут же поспешила ретироваться под испытывающим взглядом и развела руками. – Я подошла только к полуночи, когда вы покидали «Сад». На мне еще было белое платье и накидка…А, ну да. В общем, мы дружно отправились в «Зимнюю вишню». Поплясали чуток…
- Я тоже плясала? – Тут же уточнила подруга.
Фиона виновато улыбнулась и быстро закивала.
- Странно. – Удивилась сама себе Корнелия и отвела глаза.
- Это было так…прям, сильно! – Восхищенно вдалась в подробности соратница и сжала кулаки. – Играла унылая музыка, парочки сонно кружились, но тут бац!.. И появились мы…
- Кто-нибудь умер? – Тяжко вздохнув, на всякий случай полюбопытствовала брюнетка.
- Наоборот! – Зажглась рассказчица. – Все ожили. Ты ворвалась на площадку и люди хлынули в стороны, аки волны морские. Наступила тишина. Такая, что было слышно хриплое дыхание попрятавшейся охраны…
- Ну не томи. – Взмолилась подруга.
- Ты сорвала сапог с ноги и кинула его в музыкантов в наказание за их, как ты сказала, «тягомотину», а потом приказала всем веселиться, как в последний раз! Это было непередаваемо! А потом мы отплясывали до утра, но ты-ы… Ты была бесподобна! Многие с тобой соперничали в ловкости, но куда им! Даже я проиграла... Но я старалась! Когда мы остались одни и круг сомкнулся – это был пик! Пот лил ручьем, движения становились все быстрее и быстрее! Мы сходились и расходились, показывая все, на что способны и не способны! Все вокруг ликовали, а...
- Цветы взаправду оттуда? – Чуть расслабилась Корнелия.
- Конечно! – Улыбнулась Фиона. – Сам Элерад подарил их тебе! А еще он заверил, что ты всегда будешь его желанным гостем. Правда сапог не вернул. Сказал, что повесит его на стену в память о той, кто «зажгла» его унылое заведение.
- Так, а стража причем? – Подивилась брюнетка, нахмурив брови.
- Ну, - повела бровями рыжая и облизнула губы, - в «вишню» без приглашения, как бы..
нельзя.
- И нас не остановили? – Недоверчиво покосилась на подругу Корнелия.
- Бригаду Эскалота? – На этот раз удивилась соратница, затем вновь повеселела и радостно сообщила: - Зато потом ты назвала меня своей подругой и поклялась в вечной дружбе!
- Ну, извини. – Виновато потупилась чернявая и нахмурилась, отчаянно пытаясь вспомнить, мол, танцевала она в одном сапоге или без.
- Пустя-як! – Махнула рукой Фиона. – А потом мы штурмовали посольство… Да расслабься ты! Никто не пострадал. Секретаря, правда, чуть удар не хватил…но не суть! Проходили мы, значит, мимо посольства, а там еще столбы со знаменами, ну ты знаешь. Так вот, ты сказала, что тебе срочно нужно знамя, ибо войско без знамени, что ворон ощипанный. Потом ты хотела залезть на столб, но тебя отговорили…
- Фуф. – Выдохнула Корнелия и протерла лицо ладонью.
- Зато добровольцев было хоть отбавляй...
- Ну это же посольство! – Потрясла руками страдалица.
- Да перестань ты! – Поморщился Рыжик. – Все закончилось хорошо! У меня в посольстве друзья. Они подарили нам запасное знамя, что у них хранилось где-то там испокон веков.
- У тебя везде есть друзья? – Словно возмутилась брюнетка.
- А что тут такого? – Пожала плечами соратница и, чуть погодя, докончила: - Ну а потом было Зеркало.
- Ты ко мне не пошла?
- У меня утром дела были да и-и стеснять не хотела. – Повинилась Фиона.
- Скажи мне честно: этот Элерад…он тоже твой друг? – Корнелия на нее не смотрела.
- Да. – Слабо улыбнулась спутница.
- А «Сад» ты устроила?
- Частично. – Малость поразмыслив, кивнула рыжая.
- И с озера ты меня доставала?
- Не-е, - покачала головой Фиона, - это уже ученики потрудились. Они кстати за тебя болели. Не все, правда.
- Это Фагот тебя приставил ко мне? – Не унималась Корнелия.
- А вот это уже обидно. – Серьезно поведала спутница и надолго замолчала.
Улочка заканчивалась, вливаясь в круглую площадку, на краю которой расположились ветхие, будто давно заброшенные, здания. Прохожие попадались все реже, да и дом по правую руку, с наглухо заколоченными проемами, прям-таки кричал о безлюдности этого глухого кутка. Над головами каркали вороны.
- Извини. – Негромко попросила брюнетка, прервав наконец напряженное молчание.
- Я подумаю. – Холодно отозвалась Фиона и, чуть погодя, остановилась. Заглянув в, кажущееся спокойным, лицо спутницы, она холодно вопросила: - Хочешь правду?
- Хочу. – Не сразу ответила Корнелия, стараясь не отводить взгляд.
- Твой дядя, как ни смешно, тоже мой друг, хоть и командир. В поездках он много мне о тебе рассказывал, очень гордился и хвалил. Говорил что ты умная и способная, но в душе такая… хрупкая. Он очень переживал и поговорить об этом ему было не с кем, кроме меня. Не знаю, почему он так доверился именно мне, но суть не в этом. Я постоянно слышала от него о твоих достижениях, свершениях, подвигах. Он говорил, что мы подружимся. Говорил так часто, что я сама начала в это верить. Я много раз представляла нашу с тобой встречу и переживала – не знала, мол, понравлюсь ли я тебе... Я знаю, что ты прячешься ото всех, скрываешь то, что у тебя внутри. Ты опасаешься уколов и глупых насмешек – понимаю, и буду последней, кому твои чувства покажутся смешными. Мне тоже порой достается за мою искренность, но я не ополчаюсь на мир и не высматриваю в каждом врага. Ты - ёжик, Корнелия! Ты очень колючая в этой маске из холода и презрения ко всем и вся. Работа такая – это да. Не понимают другие – тоже верно. Но не надо меня обижать. Я же к тебе со всей душою…
- Ну прекрати! – Поморщилась пристыженная соратница и опустила взгляд, затем, малость поразмыслив, осторожно подняла глаза и, всплеснув руками, попыталась пояснить: - Ты свалилась, как камень на голову! Я тут триста лет никому не нужна была и тут ты такая раз: А давай дружить! Просто - писец мне на воротник! Да еще не абы кто, а сам светоч из знатных кровей!.. Ну зачем я тебе?! Ты же – сам идеал, а я где-то там – внизу. Башмачки протереть?.. Ну и что ты улыбаешься то?! Ну не верю я в такие совпадения! Тебе что-то нужно от меня?
- Одежду и коня. – Съязвила рыжая и показала язык.
- Хватит шутить! Ты совсем…ку-ку?! – Вспылила от безнадеги Корнелия, потрясая кулаками, но Рыжик был невозмутим. И она сдалась.
- Поверь, - выдохнула Фиона и слабо улыбнулась, - для дружбы не всегда нужен повод. Обнимашки?
- Не стоит… - Попробовала отмахнуться соратница, но не успела. Закатив глаза, она тяжко вздохнула, затем осторожно положила ладони на спину подруги и с сомнением вопросила: - Можно я поплачу? От счастья.
- Не сдерживайся. – Не открывая глаз, разрешила рыжая, слабо покачивая Корнелию в своих объятиях. – Быть сильной не легко.
- О, Великие. – Только и выдохнула брюнетка, беспомощно свесив руки.
- Пойдем, я тебя развеселю. – Отстранилась Фиона и вновь засветилась, как ни в чем не бывало.
- В «Павильон»? – Устало уточнила соратница, сложив руки на груди.
- «Павильон» потом. – Махнула рукой рыжая и хитро улыбнулась. – Сперва я тебя кое с кем познакомлю.
- Ладно. – Пожав плечами, не стала расспрашивать брюнетка и зашагала вслед за, резво отдаляющейся, подругой.
Они зашли на круглую площадь и направились к трехэтажному ветхому зданию с причудливыми флюгерами на обновленной крыше. У левой стены, на сколоченных из досок лесах, неспешно трудилась парочка загорелых молодых парней, покрытых пятнами извести. С другой стороны осторожно выглаживал угол полноватый мужичек. Закончив сие, он повернулся и, подобрав деревянное ведро с остатками раствора, побрел к лесам, но приметил девушек и с улыбкой кивнул им, после чего поспешил окрикнуть знакомого, который, погрузившись с головой в работу, и не заметил приближения девиц, умело укладывая камень на подготовленный участок протоптанной тропинки. Работник нехотя оторвался, затем качнул головой в немом вопросе и, мельком оглянувшись, лениво отсел в сторону, давая дорогу барышням. Фиона поздоровалась со всеми и неспешно направилась к, услужливо открытой, двери, ведя за собой подругу. Корнелия шла и с легким любопытством косилась на рабочих. Они не были магами. Люди из вольных селений Илларии в нынешнее время в Домуре встречались редко, а все из-за решений Совета и бравых приверженцев «чистоты», неустанно голосящих: «Домур для магов!». Им там наверху, походу, заняться нечем, раз выдумывают подобную чушь. Маги в строители подавались редко и были нарасхват, ибо возводили то, чего не может обычный человек, но все же. Кто будет латать стены, строить дома, озеленять? То Совет призывает совершенствоваться и получать знания, перекрывая доступ к архивам и книжным кладезям в «Сэлавэре», то пытается возвеличить город, запретив въезд строителям и обычным людям. А домоправители? Это для нее действуют всякие там неприкасаемости и уступки, что не скажешь о других. Когда у соседей отнимали служанку, Марья даже обратилась к дяде Фаготу. Благо, тот не отказал. Это же не дикари из Готерана и не кровожадные головорезы из Северных гор! Люди как люди.
- Ты готова? – Рыжик замерла на пороге и, обернувшись к подруге, загадочно улыбнулась. Корнелия ничего не ответила, лишь привстала на носочки и поглядела через голову спутницы, но та ее тут же схватила за руку и потащила за собой под свод обновленного здания.
Они забежали внутрь и остановились посреди, выложенного красочной мозаикой, просторной зала, залитого теплым светом магических огоньков, парящих под синим, как небо, потолком. Изнутри так и веяло новизной, вкусом и немалыми затратами. Одно лишь пестрое изображение, выложенное на полу в виде цветочного луга чего стоило, не говоря уже о картинах, коврах, покрытой дубом лестнице или светло-пурпурных шторах, на которые тут же упал завистливый взгляд Корнелии. Тот, кто здесь обитает, явно живет на широкую ногу и имеет в Илларии ощутимый вес.
- Ау-у! Котятки-и! – Весело позвала Фиона, соорудив ракушку из ладоней.
Пока Корнелия терялась в догадках из глубины здания и соседних комнат донесся дробный топот, в сопровождении восторженного визга малышни. Несколько мгновений спустя, отовсюду хлынули детишки от самых крохотных, до готовых к учебе и, нестерпимо голося, захлестнули девушек. Три десятка человечков, приодетых кто в просторное платьице, кто в рубашечки с короткими штанишками, а кто и вовсе в мантии будущих учеников мигом окружили пришельцев. Те, что были помладше обхватили ноги гостий без желания отпускать и не обращали внимания на толкающихся сверстников, прыгающих от счастья за их спинами. Те, что были постарше, замерли чуть поодаль со скромными улыбками, и не думая мешать малышам. В отличие от подруги, напряженно застывшей в замешательстве, Фиона присела к детям и раскинула руки, словно старалась обнять каждого. Она задорно смеялась и гладила по головам, прижимающихся наперебой, малышей, в то в время как соратница не решалась пошевелиться. Корнелия стояла и не отводила округлившихся глаз от коварного Рыжика. В ее взгляде читалась мольба о помощи.
- Де-ети-и! – Строго позвала немолодая воспитательница, показавшаяся из коридора. – Прекратите терзать гостей! Они устали с дороги!
Малыши разом замолчали и неохотно отступили, лишь светловолосая девочка четырех годков в розовом платьице продолжала прижиматься к Фионе, обхватив ее руками и закрыв глаза. Строгая бабушка уже не казалась такой страшной, когда рядом был Рыжик.
- Вот горе луковое. – Тяжко вздохнула воспитательница и направилась к девушкам, а дети уважительно расступались на ее пути. Все знали суровый нрав старой Альды.
- Глянь какая лапочка. – Рассмеялась Фиона, поглаживая юное создание, не желающее ее отпускать. Она мельком взглянула на подругу, но та еще не пришла в себя.
- Со-оня! – Воспитательница обращалась, видимо, к малышке.
- Неть. – Смешно ответила девочка и, помотав головой, прижалась к рыжей еще сильнее.
- Простите, госпожа. Она непослушная… - Повинилась женщина и хотела было ухватить малышку за руку, но Фиона ее остановила.
- Так маленькая еще. – Отмахнулась рыжая, затем обратилась к девочке. – А где господин Карл?
- Здеся! – Зажглась малышка и, чуть подумав, отпустила Рыжика, после чего куда-то убежала.
Фиона выпрямилась и проводила Соню хитрым взглядом, затем схватила подругу за руку и, не смотря на жалкие попытки сопротивления, притянула оную поближе, после чего представила:
- Это – Корнелия! Она хороший человек и настоящий друг, так что прошу ее не обижать. А еще она любит сладкое и обнимашки, так что будьте гостеприимны и не дайте ей заскучать.
Некоторое время спустя они уже были в просторном соседнем зале. Фиона и Альда расположились в ближней его части, отведенной под столовую. Они сидели за низким столиком на миниатюрных стульчиках и, попивая ромашковый чай, рассуждали о мирских делах. Корнелии же досталась незавидная роль. Она разместилась на ковре чуть поодаль и еле успевала отказываться то от печенья, то от булочек, которыми щедро одаривала, окружившая ее, малышня. Детишки наперебой хвастались игрушками и расспрашивали ее о том да о сем, а, подкравшаяся сзади девочка, уже успела распустить причудливые хвостики гостьи и принялась расчесывать оную, благо та уже смирилась и не сопротивлялась. Вскоре Корнелия забыла обо всем на свете и уже вовсю играла с детьми то в ладушки, то в касание, где нужно было вовремя отдергивать ладонь от шлепка ловящего. Она так увлеклась, что и не заметила, как на ее голове появились косички, перевязанные бантиками из ярких розовых ленточек. Подходили и те, кто постарше. Они спрашивали в основном об учебе и о том, куда лучше податься. Корнелию это смущало больше всего. Не могла же она ответить, сбегала из закрытых школ и постоянно дралась со всеми, пока ее не приютил дядя, вернувшийся из очередной поездки. Не могла похвастаться тем, что бросила через пару дней такую ненавистную ей академию. Не могла и похвалить Эскалот с его порядками, методами и смертностью среди юнцов. Поэтому старалась отшучиваться и уходить от ответа. Обманывать она не хотела, как и рассказывать правду. Не нужна им сейчас эта правда…
- А где Саша? – Спросила Фиона, как только подруга отвлеклась и перестала на нее глазеть исподлобья.
- В Эрегоре. – Вздохнула воспитательница и отвела взгляд.
- Как так? – Не поверила рыжая.
- Он сам ушел, – пояснила Альда, – да и время настало. Четырнадцать годков то. Сказал, что не хочет нас обременять.
- У него же дар еще не проявился! Какой Эрегор?! – Возмутилась Фиона и, прикрыв ладонью лицо, покачала головой.
- Это выбор каждого. – Слабо пожала плечами воспитательница и заглянула в свою дымящуюся чашку. – Он знал, что вы расстроитесь, поэтому оставил вам свою рукопись.
- Отлично! А завещания там нет?! – Продолжала негодовать рыжая. – А вы знаете, как издеваются там на «поздними»? Как их там мучают?!
- Я пыталась отговорить, но вы же его знаете! – Всплеснула руками Альда.
- Знаю. – Поморщилась Фиона. – Упертый, как камень! Вот же…дуралей!.. Да уж. А я то думала, что ворон заблудился. А Вера где?
- Ее забрали под опеку два кварта назад. Одна семья с Аметистовой. Верочка там не бедствует, будьте уверены, все письма шлет и приглашает нас всех в гости. Мы завтра решили пойти к Зеркалу, вот и к Верочке зайдем, хоть увидим ее. Вы с нами пойдете?
- Конечно. – Тут же ответила Фиона, но потом вспомнила про нерадивого и нахмурилась.
Внезапно ее отвлекло задорное хихиканье неподалеку. Рыжая обернулась и увидела довольную Соню, которая еле переставляла ножками, держа на руках большого белого кота. Малышка добралась к столику, за которым расселись женщины, и гордо всучила Фионе поникшее животное.
- Господин Карл! – Обрадовалась гостья, принимая кота и усаживая его на коленках. Карл был ее давним и первым подарком этому многострадальному приюту для сирот. Породистый илларийский кот успел еще пару лет назад вывести всех мышей и крыс, а посему ему оставалось лишь лениво слоняться в застенках строения, стараясь избегать встречи с детьми, которые неслабо так успели его откормить. С каждой встречей он был все тяжелее и тяжелее.
- Воть! – Отчиталась девочка и запищала, когда Рыжик начала трепать ее волосы. Вывернувшись Соня запрыгала от радости, затем развернулась и, дико хохоча, убежала к ребятам, а ее белый друг лишь безразлично зевнул и стал устраиваться поудобнее, сжимая когтями дорогое платье.
- Как успехи у ребят. Занятия нравятся? – Чуть помолчав, вопросила Фиона, поглаживая мурчащего кота.
- Очень! – Закивала воспитательница. – Они очень любознательны, а Луиза - превосходный учитель. Она такая чуткая и внимательная, но…вы бы не тратились так. Ваша помощь неоценима и вы сделали для этого приюта больше, чем правительство за все годы его существования, но…подумайте наконец о себе.
- Старая песенка. – Поджала губы Фиона и, отпив отвара, пояснила. – У меня все есть, а лишнего мне и не надобно… Очень нравится приходить сюда и видеть все эти мордашки, такие довольные и веселые. Это же детки! Они не виноваты, что остались без мамы и папы. Я не считаю, что дети должны жить в отчаянии и нищете, потому что судьба так сложилась, поэтому и помогаю. Помогаю, потому что могу. Потому что мне хочется, чтобы они просто были счастливы.
- Вы слишком их опекаете. Эти сладости, одежда, книги…
- Все, как у детей. – Подытожила Фиона и вопросительно воззрилась на собеседницу. – Проводите нас?
Девушки покинули зал в сопровождении войска детишек и, достигнув дверей, остановились. Корнелия вопросительно уставилась на подругу, но та ответила ей излюбленным загадочным взглядом. Было ясно – сейчас что-то будет. Даже дети замерли и затаили дыхание в предвкушении чуда. Оно не заставило себя ждать.
Фиона легким движением руки заставила шторы задвинуться, а после – щелкнула пальцами и свет погас, оставив присутствующих в слабо проглядываемом полумраке. Интрига нарастала. Внезапно возле рыжей стал разгораться свет. Он сочился из ее сжатых ладоней, все сильнее заливая комнату заревом пожара, а девушка все стояла сдерживая в руках первородное пламя. Миг спустя, она разжала ладони, на которых плясал огонь, и осторожно подула на них. Веер искр взмыл в потолок и вспыхнул огненной невиданной птицей. Она закружилась над залом под восхищенные вздохи детей и, сделав пару кругов, замерла на середине, после чего взорвалась и опала мириадами мерцающих искр. Дети смеялись, прыгали, пытались поймать их, но они гасли, не достигая малышей. Корнелия подивилась такой шикарной иллюзии. Она протянула руку, благо была выше ростом, и ухватила часть опадающего зарева. И обожглась.
- Эй. – Услыхала она шёпот подруги и воззрилась на ту с изумлением, но ее тут же ухватили за руку и потащили за собой. Не было времени объяснять.
Яркий свет ударил в глаза и заставил зажмуриться. Корнелия прищурилась и осмотрелась. Дворик, леса, строители, закрытая дверь, подруга, на цыпочках резво покидающая приют. Не долго думая, вестница поспешила следом за соратницей, непроизвольно повторяя движения оной. Не хватало, чтобы услышали и погнались. В гостях, конечно, хорошо, но...
- Как тебе котятки? – Не оборачиваясь вопросила Фиона, уверенно пересекая площадь.
- Забавные. – Улыбнулась Корнелия, догнав подругу. Не сбавляя шаг, она осторожно ощупала новую прическу, нашла мягкие бантики, но срывать их не стала. Чего терять то?
- А тебе идет. – Развеселилась рыжая, поглядев на соратницу.
- Ну хоть не лысая. – Хмыкнула чернявая, затем поспешила развеять терзающее любопытство. – Это была жар-птица?
- Ага. – Рыжик кивнула, затем поспешила уточнить. – Но скорее - жар-птичка. Понравилась?
- Еще бы! – Восхитилась Корнелия. – Это твой дар? Те утки у Зеркала! Они ведь тоже… Что смешного?
- Прости-и! – Отсмеявшись взмолилась Фиона, затем все же взяла себя в руки и, тяжело дыша, с улыбкой пояснила: - Птицы тут ни при чём. Хотя нет – я люблю птичек, но дело не в них. Блин! В общем, мой дар – огонь. Огонь и все. Я люблю огонь, а он меня. Мы связаны. А остальное…ну, там подучилась, там натаскалась, там подсмотрела. Короче говоря, курочка по зернышку… Блин! Повсюду эти птицы!
- И не говори. – Покачала головой Корнелия, пытаясь подавить улыбку, затем подметила: - Абстропортация круто получилась. Хорошо, что мы в стене не застряли.
- Да брось, - махнула рукой рыжая, - я так сто раз делала! Люблю загадочно уходить.
- Да ты вообще – загадочная особа.
- Ага. – Кивнула Рыжик, затем весело взмахнула руками и предложила: - Ну что, в «Павильон»?
5
Знаменитый «Павильон» оказался в конце соседней улочки и был не таким, каким его представляла Корнелия, наслушавшись рассказов: невысокое просторное строение с остроконечной изогнутой крышей, четыре восхитительные белые колонны, вытесанные в форме силачей, поддерживают свод, а по краю пролегло изящное ограждение из, плавно перетекающих, белокаменных столбиков и гладкого широкого канта, на который так любят опираться посетители, любуясь маленьким чудным садом, что в паре шагов, где работают или бродят в поисках Музы местные творцы. Одним словом – красота, потерянная или скрытая от городской суеты на окраине бурлящего города. На подходе им попался, одетый в белую тогу, статный мужчина. Он малость оглядел подошедших дам и, покрутив тонкий черный ус, все же отвесил изящный поклон, после чего удалился, как ни чем не бывало. Странный тип. Да и кто так одевается? В последний, а скорее – единственный раз Корнелия видела такую одежду на старом полотне, украшающем книжный зал в «Сэлавэре», в котором засиживалась до утра, прячась от архивариусов, безжалостно изгоняющих посетителей к закрытию. Читать одной в огромном безлюдном и темном зале было непередаваемо! Эх, как же давно это было.
- Заскочим по-быстрому. – Попыталась успокоить Фиона, но это было излишне.
- Я и не знала, что здесь так…уютно. – Тихо промолвила Корнелия, неспешно водя взглядом по сторонам, затем все же опомнилась и зашагала по ступеням к спутнице, ожидающей ее на входе. Вошли.
Внутри «Павильон» представлял собою один просторный зал. По бокам у входа разместились две изогнутые и, с виду, удобные лавочки, великолепно вписывающиеся в общий антураж. На одной из них сидели и вели непринужденную полемику два господина. Старший с седыми длинными прядями, сведенными в хвост на затылке, доказывал молодому парню с аккуратной светлой бородкой и, зачесанной набок, длинной челкой, что Муза не переносит спешки, но и игнорировать ее не стоит, ибо она как горный ручей, который нельзя чрезмерно иссушать или пускать на самотек, так как им могут воспользоваться другие. Баланс, он говорил, важен, баланс! Одеты оба спорщика были в такие же белые тоги, что и, только что, встреченный тип. Может здесь правила такие?
Корнелия перестала коситься на, не обращающих ни на кого внимания, мужчин и сладко потянулась, после чего проделала парочку разминающих движений и наконец окинула взглядом самое интересное. По краю площадки, устланной через одну, белой и черной плиткой, расположились холсты, возвышенные на деревянных треногах. Среди творений живописи сновало несколько одиноких ценителей, но Корнелия на них не смотрела, ибо взгляд ее привлекли статуи из белого мрамора, что были посередке зала.
- Ты тут? – Сдерживая смех, полюбопытствовала Фиона и провела ладонью над лицом замершей спутницы.
- Ну да. – Тут же очнулась та и потопала вслед за подругой. Ей ужасно захотелось взглянуть в глаза тем, кто распускал слухи и принижал это место, отпугивая от него посетителей. Аж руки зачесались! Если бы не Фиона, то она здесь вряд ли бы побывала. Эта рыжая нравилась ей все больше и больше.
У ног статуи, безошибочно изображающей саму Асканию, восседал на стульчике невзрачный мужичек с короткой стрижкой седеющих волос, одетый в серые льняные штаны, сандалии и темную рубаху. Мужчина, закинув ногу на ногу, о чем-то напряженно размышлял и водил прищуренным взглядом по желтым страницам, что держал пред собой. Почуяв приближающуюся особу, он оторвался от чтения и решительно поднялся в приветствии. Отвесив изящный поклон, промолвил:
- Рад вас видеть, госпожа Грай.
- И я вас, мэтр Рафаил. – Фиона ответила реверансом, после чего представила спутницу: - Мою подруга – Корнелия.
Чернявая, хоть и знала все о «мертвой школе» этикета, выделываться не пожелала, а посему скромно протянула руку для, давно вошедшего в обиход, рукопожатия, но старый лис все же ей отплатил, прижав свои губы к ее костяшкам. Ну что тут поделать? Чужой дом – чужие правила.
- Я пришла за Айвосом. – Пояснила свой визит рыжая. – Я слышала, что у вас пополнение.
- Вы, как всегда, кстати. – Скромно подтвердил мэтр, затем, показывая дурную привычку, повернулся и, огибая круг из скульптур, неспешно зашагал, бросив напоследок: - Прошу за мной.
- Можно я здесь подожду? – Взмолилась Корнелия, которой живопись была не интересна.
- Как знаешь. – Беспечно ответила Фиона и удалилась вслед за мэтром, оставив подругу под надзором величественных деятелей прошлого.
Чуток выждав пока соратница отдалится, Корнелия позволила себе расслабиться и подняла глаза к лику самой Кары, достойно увековеченной под этими сводами. Она была прекрасна.
- Скорбит она о тех, кто рядом с ней стоял. Они, увы, не скрасят подобный пьедестал. – Раздался мужской глас, подкравшегося сзади, ценителя.
- Скорбит о тех, кто пал. Кто был ей как родня. Их заберет огонь, но просветит меня. – Дополнила Корнелия, не глядя на, пристроившегося сбоку, гостя.
- Лаур Серый. – Озвучил незнакомец имя поэта.
- «Ода к Приносящей Смерть». – Без энтузиазма выдохнула девушка и все же взглянула на подошедшего. Им оказался тот странный чернявый тип с закрученными усами, что встретился им у подхода к «Павильону». Какая ирония.
- Малкольм. – Представился мужчина и в этот раз лишь скромно кивнул.
- Ясно. – Безразлично пожала плечами Корнелия и продолжила разглядывать скульптуру. Она интересовала ее намного больше, чем первый встречный да еще и подозрительный тип, которому даже имя называть не хотелось.
- Эти изгибы мантии, развевающиеся волосы, пламя… Тонко, не правда ли? – Сей господин и не думал обижаться.
- Угу, - наморщила лоб девушка и с издёвкой закивала, - даже тоньше моих намеков.
- Навязчивость - ничто, по сравнению с безразличием. – Объяснился Малкольм.
- Может вам присоединиться к тем господам, что на лавке? – Еле сдерживаясь, предложила Корнелия и уколола приставшего холодным взглядом.
- Не сердитесь. – Слабо улыбнулся мужчина. – Я лишь хотел дать вам маленький совет, так сказать, по работе.
- Надо-о же. – Корнелия с насмешкой окинула Малкольма придирчивым взглядом и, сложив руки на груди, как можно вопросительнее воззрилась на оного.
- Вы такая наивная. – Покачал головой тип, не убирая с лица улыбку. – Рветесь судить и делать выводы. Человеку, обремененному властью, таким быть не пристало, а посему – послушайте меня внимательно: ваша заносчивость когда-нибудь сыграет с вами злую шутку, как сыграла с той, кем вы так восхищаетесь. «Приносящая смерть» - это прозвище коснулось всех смыслов и было дано неспроста, но вы, увы, молоды и глупы, чтобы этому внять…
- Это принимать за оскорбление? - Опасно сощурилась вестница, глаза ее потемнели, а в воздухе запахло озоном.
- За действительность. – Поправил Малкольм и окинул собеседницу ленивым взглядом, после чего серьезным тоном попросил: - Не делайте глупостей, вестница, а то зашибетесь ненароком. Это там, в вашем маленьком мирке, вы – бог, в моем же – обыкновенная соплячка, не достойная носить свое звание. Вы убиваете недоучек и упиваетесь своим превосходством, но смею вас огорчить. Для меня недоучка – вы.
- А вы себе не льстите?! – Полюбопытствовала ошалевшая Фиона, быстрым шагом приближаясь к парочке. Она на ходу всучила холст, еле поспевающему за ней, мэтру и вырвалась вперед, сжимая побелевшие кулаки. Достигнув Малкольма, она взглянула на него снизу вверх и с явным вызовом громко вопросила, вскинув брови от неслыханной наглости: - Может вы меня огорчите?! А может поспорим, кто кого огорчит?!
- Ну что вы. – Улыбнулся Малкольм, стараясь оставаться спокойным. – Это ни к чему. Да и дела зовут…
- Ну тогда поспешите. – Процедила рыжая и ее глаза загорелись таким гневом, что даже Корнелии стало не по себе.
Малкольм хмыкнул и неспешно направился к выходу, бросив напоследок:
- Вы стоите друг друга.
- Унесите с собой ваш лепет! – Безжалостным тоном ответила ему вслед Фиона, после чего повернулась к подруге и улыбнулась, как ни в чем не бывало. – Вот так, оставишь тебя тут одну.
- А кто это был? – Провожая взглядом загадочного типа, осторожно полюбопытствовала Корнелия, словно тот подслушивал. Хотя, скорее всего так и было.
- Да хрен один, - поморщилась Фиона, - из Паладиума .
- Финистер? – Удивилась брюнетка и непроизвольно закусила губу, осознав кому нагрубила.
- Обычный лентяй. – Попыталась успокоить ее рыжая. – Ходит тут, прохлаждается. Шел бы лучше своих демонов мочить!
- Да ладно, ладно. – Поспешила утихомирить бестию Корнелия и перевела тему. – Может покажешь, что прикупила?
- О, конечно! – Зажглась Фиона, прижав кулачки к груди, затем повернулась к Рафаилу и поманила того жестом. - Мэтр, вас не затруднит? Благодарю.
- Всегда к вашим услугам. – Услужливо кивнул тот и замер, развернув холст на подрамнике к лицам девушек.
Картина была мрачноватой. Темно-коричневая, почти черная птица с белым брюшком раскинула крылья и, словно, пыталась с размаху вырваться из картины, а позади нее бушевала настоящая буря. Морские волны вздымались ввысь и обрушивались, взбивая пену и поднимая брызги. И все это на фоне темного неба, из которого по воде били светло-фиолетовые разряды молний.
- Ого. – Подивилась Корнелия, которой картина, как ни странно, пришлась по вкусу.
- Буревестник. – Похвасталась Фиона и пальцем указала на птичку. – Прям, как мы.
- А разве он не должен взлететь и переждать непогоду за облаками? – Задумчиво подивилась подруга, разглядывая яркие молнии. Когда-то и она страдала такой далекой для Илларии морской тематикой.
- Это злой буревестник. – Шёпотом заговорщика пояснила рыжая. – Он сам вызвал бурю, чтобы покарать злодеев.
- А. – Только и ответила Корнелия, затем подняла глаза на мэтра, который небось устал держать сие творение, но тот оставался самой невозмутимостью.
- Нравится? – Фиона, кажись, без ума была от этого Айвоса.
- Неплохо. – Все же согласилась соратница, не ожидающая дальнейшего поворота.
- Дарю! – Торжественно заявила рыжая и обратилась к мэтру. – Рамка – на ваше усмотрение, но лучше…
- Постой! – Встрепенулась Корнелия. – Мне то она зачем?!
- Это мой подарок! – Пояснила Фиона и широко улыбнулась, созерцая растерянность на лице соратницы.
- Но… - Хотела возразить подруга, затем вспомнила, что спорить с этой бестией бесполезно и махнула рукой. – А и хрен с ней! На входе повешу. Пусть каждый, кто заходит будет видеть в ней мою…мое радушие. И гостеприимность, мать ее. Мэтр, заверните.
«Павильон» они покинули в приподнятом настроении. Картину нести к счастью не пришлось, ибо ее вознамерились отправить посыльным. Жаль, что статуи не продавались, а их творец – Микель успел покинуть Домур и направиться в Валор. Зря он так. На заказ он хоть и не творил, руководствуясь только голосом Музы, но может все же удалось бы его уговорить… Да и что там делать, в этом Валоре? Расписывать храм выдуманными богами? В Домуре он сам жил бы, как бог, но нет же – поперся. Все равно – всех благ ему, в отличие от этого Айвоса. Отданная за картину сумма была настолько внушительной, что выпытав ее, Корнелия порывалась было вернуться, но Фиона ее с трудом остановила, сославшись на первый, «особый» подарок. Не могла же она сказать, что картины в «Павильоне» стоят ровно столько, сколько за них дают, и что Айвос – художник из затерянной глухомани, что на северном краю Илларии. С пол года назад поселок, под названием Беленки, накрыла лавина и уничтожила большую его часть. Погибло много народу, а еще больше – осталось без крова. Айвос – уважаемый художник из, соседствующих с Беленками, Ручейков организовал сбор средств на помощь пострадавшим, но его мало кто поддержал. На такие глухие кутки Совет редко обращал внимание, интерпретируя выражение «вольные селения» во всех его смыслах, а посему художник отправил все свои холсты, которые и не думал продавать, в столицу, но там они бесследно растворились, затененные творениями местных умельцев. Отчаянная задумка, казалось, не возымела успех, но в один прекрасный день картины скупили. Все до одной.
Алхимки девушки покинули уже к закату, не забыв посетить знаменитую корчму «Сумасбродье», где хорошо отобедали и вдоволь налюбовались чудной обстановкой под аккомпанемент из необыкновенно живого исполнения, красочно разодетой, четверки, призывающей в своих дерзких песнях то к свободе, то к хаосу, то к всеобщей любви. Фиона была в восторге от этих чудаков и даже Корнелии они приглянулись, хотя она с радостью отправила бы их в учебку или на стройку, ибо что толку в одних призывах, тем более изложенных так вопиюще. Даже Лаур Серый не гнушался работы, отстраивая родные Гатры после пожара. А Ханс из Темерлена? Тот вообще оборонял границы Илларии от готеранских набегов в составе вольной дружины. Что толку в одних словах? Лучше б делом показывали пример.
Девушки пересекли широкую Озерную, скромно кивнув, услужливо пропустившим их, извозчикам, и вышли на узкую Лазарию, названную в честь величайшего целителя, который, говорят, мог поднимать мертвых. И это была не пугающая и запрещенная некромантия, которой баловались сильнейшие из темных, а нечто большее. В нынешнее время в это верилось с трудом, да еще и куча опровержений всплыла. Восемь лет назад Совет даже вознамерился вычеркнуть Лазария из списка Великих, а улицу переименовать, вот только не учел количество его приверженцев, которые все как один встали на защиту Учителя. Восстал каждый, уважающий себя, целитель, не считая абсолютно всех учеников Лазарета, которые дружно покинули стены училища и вступили в стычку со стажей и рабочими, прибывшими для сноса памятника. Бунт покачнул Совет и затронул даже Триумвират, состоящий из Эскалота, Паладиума и Хранителей, а после – достиг Илларии. Правители тогда вовремя спохватились и опровергли собственное решение, сославшись на лживые слухи, но доверие уже было подорвано и целители основали свой союз, максимально независимый от Совета. Страна в городе, считай. И улица Лазария была ее началом.
- А куда мы идем? – Спохватилась Корнелия, поглядывая на парочку милитов в алых плащах, подпирающих стены домов у начала улицы. Местные добровольцы, вооруженные дубинками, провожали гостий хмурыми взглядами из-под капюшонов, но ничего пока не сказали. Разрешенный вход в квартал, о котором не знал только приезжий, расположился на Кирме, а они поперлись на Лазария, что уже само по себе было глупостью.
- В Эрегор. – Беспечно ответила Фиона, затем спохватилась и нотками вины вопросила: - Я тебя, надеюсь, не загоняла?
- Меня невозможно загонять. – Слегка похвалилась Корнелия, затем с еле скрываемым беспокойством пояснила: - Я проблем не хочу, тем более с алыми.
- Да они мирные, - попыталась убедить рыжая, - просто свободолюбивые.
- А еще они ненавидят Эскалот. – Дополнила спутница, стараясь не замечать косых взглядов прохожих, одетых в белое и алое, как и все жители квартала.
- Так ты со мной. – Удивилась Фиона.
- Да что я, в самом то деле. – Фальшиво успокоилась Корнелия. – У тебя же и здесь друзья.
- Да не-е, я же не целитель. – Отмахнулась рыжая, затем уловила злобный взгляд спутницы и не выдержала – засмеялась.
- Капать-колотить, смешно то как! – Не разделила ее веселья подруга.
- Ага. – Выдохнула рыжая отсмеявшись и махнула рукой. – Да все меня тут знают.
- Тогда странно, что нас пропустили. – Подытожила чернявая и, скрепя сердце, ускорила шаг.
Приключения Корнелия любила, но этой день ей уже казался маслом-масляным. Как говорится – всего нужно в меру, а эта рыжая-бесстыжая так и пытается затянуть ее в очередную заваруху. Ее же, котом подери, все знают!
Чуть погодя, девушки прошли полукруглую Вечную с, вытесанным из белого мрамора, изваянием Учителя по середке, подле которого день и ночь сновали милиты и ученики из Лазарета – широкого изогнутого здания с колоннами и тремя куполами, разместившегося на противоположной стороне этой же площади. За парочкой шли. Сопровождающие, видимо не хотели, чтобы девушки внезапно заблудилась в сердце их святыни, а посему были готовы в любой миг помочь им выбраться из квартала. Даже от, выглядывающих из окон, соседей веяло такой заботой и гостеприимностью, что надоедать им было просто непростительной грубостью.
Опасаться целителей не было чем-то зазорным. Исцелять могли лишь довольно неслабые маги, избравшие сложный и тернистый путь, полный самопожертвования, крови и всевозможных болезней. Корнелия вспомнила, как сама лечила страшный ожог на ноге Бэт. Адель и Гера тогда пытались спасти от смерти истощенного Ольгарда, передавая ему свои силы, поэтому будущая вестница решила действовать самостоятельно. Бэт потом ее всю дорогу придерживала, а под конец даже несла на себе, продираясь сквозь заросли и болото к месту привала. Злополучное Чертогорье давно осталось позади, но Корнелию иногда аж передергивало от накатывающих воспоминаний и пережитых ощущений. У целителей, должно быть, железное нутро, если они так живут, и они по-настоящему достойны уважения. Даже Совет это понял. Хоть и поздно.
Наконец они выбрались на широкую улицу, названную в честь Кирма – великого алхимика, который в свое время свел науку и магию, породнив оба таких несовместимых течения. Преследователи остались позади, а парочку с головой накрыла привычная для этого места суета.
С кварталом целители отобрали и «Белые ворота» - один из трех въездов в город, если не считать «Врата», которые, собственно, проходом и не служили. Местному управлению, то бишь Ковену, на запреты Совета было глубоко начхать, а посему Кирма была свободна для всех. Приезжие со всех уголков Илларии и Валиории сновали между стройных торговых рядов, гомоня на все лады и создавая очереди. Кого здесь только не было: и работяги, и купцы, и алхимики, и жрецы, и даже ратники из соседней державы. В общем – все, кто только смог добраться в Домур, точнее - в его свободный уголок. Цены здесь были намного ниже, чем у перекупщиков в пригороде, да и целители здесь были лучшие в мире. И это если не брать в учет алхимиков, которые с радостью делились собственным опытом со своими братьями по ремеслу. Одним словом – суматоха. В воздухе витал своеобразный аромат из смеси лекарственных трав, пота и свежей выпечки.
По улице соратницы не пошли, лишь пересекли ее поперек, огибая медлительных прохожих, и вынырнули на краю ее ухоженной соседки. Бренная, подобно улице Лазария, вела к выходу из квартала и так же была под присмотром местных, которые тут же остановили заблудившихся, по их мнению, девушек.
- Постойте, сударыни. Вход сюда закрыт. – Первым выступил вперед высокий юноша с остриженными светлыми волосами, торчащими из-под, сползшего на затылок, капюшона. Алый плащ был ему коротковат, в отличие от удлиненной палицы, покоящейся на спине.
- Но нам очень надо пройти. – По-детски раздосадовалась Фиона, затем задорно улыбнулась и предложила: - Может вы нас проводите?
- Повторить дважды – не трудно. А вот трижды… – Нашелся напарник рослого, оттолкнувшийся от стены и медленно шагающий к замершей троице. Крепкий чернявый мужчина был спокоен, но чувствовалось, что ему не терпится кого-нибудь отделать.
- Мы тут, как бы, торопимся. – Продолжала стоять на своем рыжая. Ее слова словно провалились в пустоту, а посему она тяжко вздохнула и красноречиво посмотрела на чернявого, но тот пока что никого выталкивать не спешил.
Корнелия напряглась. Она вовсю уже костерила про себе безрассудство Рыжика и свою легковерность. Через квартал целителей? Да легко! Надо было раньше думать! Бросать подругу в беде вестница и не собиралась, готовая поломать этих выскочек на дрова, но чего ради?! О, Великие!
- А вы случаем не Фиона эндэ Грай? – Рассмотрев беспечную мордашку рыжей, полюбопытствовал крепыш.
- Она самая. – Кивнула Фиона и незаметно ухватила подругу за запястье, после чего – сжала.
- Вам бы выдать что-нибудь. – Нахмурился милитар. – А то мало ли. Я сегодня же поговорю об этом с филатом.
- Не стоит. – Отмахнулась вновь повеселевшая Фиона. – Я ж тут такая одна…
- Но все же. – Настоял крепыш, затем чуть расслабился и дружелюбным тоном полюбопытствовал: - Как детишки поживают?
- Растут. – Печально выдохнула рыжая, затем с задором спросила: - А вы нас не проводите?
- Увы. – Поджал губы чернявый. - Но пройти вы можете. Мы вам доверяем.
- А можно вам руку пожать? – Неожиданно поинтересовался, восторженный от такой встречи, блондин.
- Если по пути спросят, то скажите что Тейран эндэ Лавер вас пропустил. – Порекомендовал крепыш и легонько оттащил за плечо, увлекшегося рукопожатием, напарника. Корнелию, к ее счастью, вообще обделили вниманием, приняв за простительное неудобство. Дамы прошли.
Бренная ничем особо не выделялась. Обычная жилая улица со своими нравами и устоями. Вот только суета и напряжение большого города ее, казалось, и не коснулись. Раскинувшиеся по краям, липы и каштаны закрывали прохожих от палящего светила, повсюду были лавки, качели, фонтанчики с водой и никаких тебе торгашей и проходимцев. Когда девушки проходили мимо дома Ковена, им радостно помахала руками, разместившаяся на травке, дюжина детишек во главе с филатом. Фиона ответила тем же, и даже у Корнелии дернулась было рука, но она вовремя опомнилась и продолжила идти, стараясь не замечать чужого внимания.
- Ну чего ты? – Чуть расстроилась Фиона и легонько ткнула подругу в плечо.
- Не мешай мне завидовать. – Хмуро отшутилась Корнелия.
- А хочешь, я познакомлю тебя со всеми? – Внезапно предложила рыжая.
- Нет уж! – Округлила глаза чернявая, затем поспешила уважить свое зудящее любопытство: - А как ты вообще с ними связана? Филата от приступа спасла или открыла какую-нибудь мазь от прыщей?
- Да не-ет, - зашлась смехом Фиона и, махнув рукой, пояснила: - Просто они тоже неравнодушны ко всем. Целители – это одна большая и дружная семья, которая хоть и сторонится остальных, но по сути – очень добрая. Мы вместе помогаем всем, кого коснулась беда, так и подружились. Даже приют в Алхимках мы вместе отстраивали.
- И их не смутило, что ты из Эскалота? – Заискивающий вопрос от брюнетки.
- Да какая разница откуда я? – Подивилась рыжая. – Все это разделение на классы, принадлежность, работу…
- Но они же отделились. – Не сдавалась Корнелия.
- Это их дело. – Пожала плечами Фиона. – А хороший человек – он везде есть.
- Да уж. – Выдохнула соратница, которой не оставалось ничего другого, как остаться при своем мнении.
Вскоре улица закончилась и девушки вышли на Соколиную, провожаемые внимательными взглядами скучающих милитов. Свернув к центру, они направились к площади Фелины. Долго идти не пришлось и вскоре их взглядам предстала сама Фелина, увековеченная в большущей статуе, в восемь человек высотой. Даже она не сильно закрывала собой громадную цитадель знаний – Сэлавэр, которая, подобно академии, вонзалась своими шпилями в далекую небесную гладь. По обе стороны площади разместились две закрытые школы - Амунсар и Эрегор. Обе они были равны по статусу, вот только Амунсар поддерживали богатые и знатные семьи, спроваживая туда отпрысков, а в Эрегоре учились все остальные. Сама же площадь, как ни печально, пустовала. Не было ни, сбившихся в кружки, любителей почитать, ни торговцев знаменитыми оладушками, ни приезжих мыслителей, ни рабочих, все время что-то да подкрашивающих. Сэлавэр был закрыт. Это место умерло.
- Печально, да? – Щурясь от ветра, спросила Фиона, окинув взглядом пустующую, вымощенную камнем, равнину.
- Ага. – Вздохнула Корнелия, рассматривая статую основательницы сего кладезя знаний, которая, казалось, потемнела еще больше.
- Вот было бы здорово, если бы она ожила. – Мечтательно поведала рыжая. – Пошла бы такая в Совет, высадила бы им дверь, а потом гаркнула: «Кто закрыл Сэлавэр? А?!». И давай рукой шарить, а старики такие к стенкам жмутся…
Корнелия прыснула и посмотрела на подругу с такой искренней улыбкой и каким-то своеобразным одобрением, что та не выдержала и досказывала уже, чередуя речь с вырывающимся смехом. Так они дошли до ворот Эрегора. Веселая забава переросла в соревнование и выдумщицы стали наперебой придумывать шутки про Совет и самые нелепые ситуации, которые с ним только могли приключиться. Они заливались во всю, заполняя пустынную площадь эхом голосов, которые тут же подхватывал и уносил ветер, а над головой пролетали вороны. Одна из птиц отделилась, приземлилась на руку статуи и с любопытством глянула вниз на странную парочку, которая, подобно росткам жизни, взошла на этом сером безжизненном поле.
Эрегор был похож на добротный пост, если не крепость, которому не хватало только рва с маслом или на худой конец – с водой. Продолговатое трехэтажное здание, обвивающее внутреннюю квадратную площадку, было поделено на четыре корпуса, которые и представляли из себя стены. Все двери вели только во двор, если не считать высокую арку главных ворот, обращенную к площади и служащую единственным выходом из этого места. Но все было не так плохо, ведь были еще и окна, которые хоть и были зарешечены, но все же открывали ученикам прекрасные виды на стены соседних зданий… Ну здравствуй, школа!
Арка с двумя маленькими башенками по бокам бросала тень на незваных гостей, а у дубовых, украшенных заклепками, ворот расселся на стульчике одинокий охранник. Молодой мужчина в, видавшей и лучшее время, одежде был плотно закутан в коричневый плащ и, надвинув на нос капюшон, увлеченно читал какую-то книжицу. Он не был одет в цвета Эрегора, представляющие из себя темно-красную розу из огня на черном фоне, а посему делал свою скучную работу без всякого рвения. Застывших в шести шагах, девушек охранник, конечно, приметил, но старался этого не показывать, ибо такие прелестные дамы вряд ли уделили бы ему хотя бы толику своего внимания. Но он ошибся.
Порыв сильного ветра прижал к лицу капюшон, а книжицу выбило из расслабленных пальцев. Мужчина встрепенулся от неожиданности и, содрав с головы колпак, потянулся за произведением, привстав с сидушки, но тут начала твориться какая-то ерунда . Стульчик внезапно взбунтовался и попытался убежать, забавно покачиваясь и переставляя ножками, но вскоре был пойман и укрощен. Догнав своевольную мебель, малость впечатленный сторож сразу догадался, откуда ноги растут и резко повернулся в сторону площади, но от проказниц и след простыл.
- Над батей так пошути! – Огрызнулся в пустоту охранник и, малость выждав, осторожно присел на стул, крепко придерживая оный и водя хмурым взглядом по сторонам. Чуть погодя, он вновь накинул капюшон и, опустив глаза в книгу, сердито буркнул: - Ох и бабы пошли!
Пока сей господин сетовал, калитка бесшумно прикрылась.
6
- …Ее огненные волосы колыхал ветерок, а стройный стан… - Рослый брюнет прервал свое глумливое чтение и отпрыгнул в сторону, спасаясь от мальчишки с каштановыми кудрями, который был младше его на года четыре.
- Да че ты бесишься?! – Возмутилась белокурая сверстница мальчика, на которую тот налетел и, оттолкнув оного, с изумлением пояснила: - Марик шутит!
Занятия уже закончились, но время ужина еще не настало, а посему добрая полусотня учеников, не желающих возвращаться в душные комнатушки, по привычке заполнила двор своими черно-красными силуэтами и коротала время как могла. Некоторые разбились на кружки и беспечно болтали с единомышленниками, некоторые меряли шагами двор, а некоторые удалились на край площадки и в гордом одиночестве перечитывали книжки из местного кладезя. Пока новички, сбившиеся у окраин, тревожно и молча поглядывали на местные устои, старшие расслаблялись у фонтана, втихаря попивая, невесть откуда взявшееся, вино. Их малость раздражало, развязавшееся под рукой, представление, привлекающее излишнее внимание и зевак, но ввязываться они не хотели, предоставив данное удовольствие своему, презирающему инакомыслие, одногодке. А почему бы и нет? Вроде весело, да и поучить выскочку уму-разуму не помешает. Все когда-то были такими важными, умными и непохожими, пока не выхватывали священных звездюлей.
…- А стройный стан был закован в легкую броню. Прекрасная и беспощадная. Она скользила во тьме, подобно…подобно… - Продолжал чтец, но его вновь прервала очередная атака мальчугана. Парень вновь уклонился и раздраженно оттолкнул назойливого владельца рукописи, подпрыгнувшего за кипой листов. Новенький упал на утоптанную землю, но тут же вскочил и, побледнев от ненависти, сжал кулаки. Рослый уловил сие краем глаза, но виду не подал, лишь выразительно докончил: - …Подобно лепестку, а враг бежал, завидев лишь блеск ее клинка. Хм, хрень если честно…
- Ох, простите! Свиньям, вроде вас, только гавно подавай! – Ядовито ответил мальчуган, у которого терпения уже, попросту, не осталось. Он и до этого срывался, за что его щедро и грамотно охаживали, но этой раз был последним. Если бы ему дали нож, то он бы без зазрений совести заколол бы подлеца, стоявшего перед ним.
- Хах, - Ощерился от такой наглости старший, - да ты угомонись, дурачок. Я же для тебя стараюсь! Какое же творчество без здравой критики? Я даже разжую для тебя! Враги – отсталые, подача – унылая, героиня – чушка...
Юный писатель с криком накинулся на критика, но тот его нехило подставил, оставив вместо себя иллюзию. Мальчишка заехал кулаком, ничего не подозревающей, ровеснице брюнета, которая тут же отплатила, ошалевшему от сотворенного, драчуну. Удар в нос аж повалил юного писателя, над которым тут же нависли друзья пострадавшей и принялись пинать мальчишку под веселый смех, довольного собою, зачинщика.
- Тихо-тихо. – Рослый жестом остановил одногодок и мельком оглянулся, но не узрев никого из учителей, вновь натянул улыбку и с задором спросил у лежачего: - А хочешь, я покажу тебе МАГИЮ? Вам – отсталым она небось только снится.
- Лучше удавись! – Чуть ли не плача, посоветовал мальчик и попытался схватить вопросившего за ногу, но тот ожидал нечто подобное.
- Хо-хо! – Марик отступил и, увлеченный собственной игрой, предложил: - А давай так: если твои писульки – мусор, то они сгорят, а если же - нет, то все Великие восстанут и покарают меня! Ну, или мракобориха такая, вдруг, выпрыгнет из листочка и даст мне под зад! Справедливо? А, народ?! Как по вашему – это будет справедливо?!
Большинство окружающих поддержало и представление началось. Старший напыщенно, как только это было возможно, швырнул листки на землю и вскинул руки над головой, словно злобный чернокнижник с картинки. Рукописи вспыхнули. Мальчишка тут же рванулся к ним, но сзади его схватили за шиворот и с силой прижали, не давая подняться. Он был готов руками выгребать свои труды из огня, но оставалось лишь бессильно трепыхаться в окружении таких веселых и таких равнодушных школьников. Мальчик смирился. Он сидел и смотрел, как и все, на, объятые пламенем, листы, а слезы сами накатывались при одной только мысли, что все это было напрасно. Вот только рукописи сгорать не спешили.
- Не горят. – Охнула за всех белокурая шутница и перевела взгляд на Марика, но того сейчас это волновало меньше всего. Круг зевак рассыпался и поредел, а рослый застыл изваянием и изумленно таращился на, стремительно приближающихся, незнакомок, одна из которых уж больно подходила под вычитанное описание.
- С огнем играть любишь? – Вкрадчивый голос Фионы источал яд. – Сейчас поиграем.
Она легким движением пальцев погасила подчиненное пламя и, не сводя гневного взгляда с брюнета, присела подле писателя, вокруг которого внезапно образовалась пустота. Фиона помогла ему подняться, после чего они вместе стали подбирать разбросанные листы.
- Ты вовремя. – В голос мальчика возвращалась жизнь.
- Как в сказке? – Рыжику, казалось, уже было плевать на обидчика. Она просто была рада видеть давнего друга.
- Как в сказке. – Кивнул Саша и впервые за долгое время улыбнулся.
- А тут все по-прежнему. – Вздохнула Корнелия и, сложив руки на груди, медленно обвела окружающих брезгливым взглядом, после чего задумчиво изрекла: - Такие молодые, а уже уроды.
- А ты, тетя, часом не заблудилась? – Подал голос один из старших и, передав флягу сверстнику, красноречиво уставился на грубиянку.
- Шаг вперед. – Скомандовала Корнелия и мило улыбнулась. Раз этим детишкам так скучно, то почему бы их не развлечь? «Великий маг», вон, приуныл чего-то, а представление то должно продолжаться!
- А поклон не завернуть? – Подивился такой наглости старший и под смешки, окружающих его, одногодок показал пришелице неприличный жест.
- Ах ты шалун! – Корнелия улыбнулась еще шире и, приподняв перед собой ладони, спросила: - Видишь эти руки? Я ими тебе ноги из жопы вырву. Быстро встал, ты-ы, кусок зеленого говна! Иначе я сейчас подойду и забью тебя, как хромую лошадь!
Под веселое улюлюканье храбрец нехотя поднялся и вразвалочку подошел к, замершей в ожидании, дамочке. Встав перед чернявой, он криво ухмыльнулся, поглядел на нее сверху и, заведя для острастки руки за спину, спокойно полюбопытствовал:
-И?
Эта девушка в платье ни капли не пугала того, кто в честных драках привык доказывать свое первенство, но и девушку в платье, которой пару раз довелось убивать даже голыми руками, было так просто не напугать. Очаровательная улыбка стала зловещей. Парень даже не понял, как так вышло. Вскинутая подсознанием рука не успела и наполовину, а неожиданно мощный хлопок болезненно оглушил. Нелепо взмахнув рукой, храбрец аж пробежался боком, пытаясь сохранить равновесие, но упал и стал покачиваться на земле, сжимая звенящую голову с отбитым ухом. Тишина.
- Почему не смеемся? А?! – Корнелию начинало поглощать безумие. – Не смешно?!
- Да ты конченная… - Ошарашенно выдохнула одна из старших, но осеклась под безумным взглядом синих глаз и отступила назад.
- Шаг вперед. – Подрагивающим голосом приказала вестница и, видя что школьница пятится, перешла в наступление.
- Не надо! – Фиона преградила путь и обняла подругу, чувствуя как башмачки скользят по земле. – Это же дети!
- Пусти. – Шёпот соратницы был безжизненным. Она неумолимо наступала, но вдруг покачнулась и резко обернулась к напавшей. Белокурая новенькая испуганно вытаращилась на Корнелию, которая мгновенно освободилась от, отточенных годами, «оков». Девчонка не раздумывая побежала, виляя между, бросившихся в рассыпную, школьников, но ответ ее не настиг, взорвав землю у ног пришелиц.
- Возьми себя в руки! – Закричала рыжая и встряхнула подругу. Подействовало.
- Они нас загасят! Вместе одолеем! – Нашелся один из старших, сгрудившихся у, все еще лежащего, приятеля. Призыв возымел успех и шестеро ребят дружно встали в стойку. Даже неокрепшие ученики в таком количестве представляли угрозу, вот только не для светоча.
Фиона оттолкнулась от соратницы и, вскинув руку, поглотила всю силу выпущенных заклинаний, затем, удержав мгновение их давящую мощь, грациозно закружилась и взмахом расправила руки, высвобождая ослабленные чары в сторону напавших. Яркая вспышка и гром. Попадали даже те, кто был рядом с бравой шестеркой, а те кто видел сие – тотчас отвели глаза и закрыли голову ладонями. Этот грохот, казалось, донесся и до Алхимок. Представление удалось.
- Охо-хо! – Саша медленно убрал ладони от ушей и восторженно поглядел на подругу, которая на фоне быстро посветлевшего неба казалась ему поистине сказочной.
- Охренеть. – Только и выдохнула Корнелия, которую подобный трюк аж заставил присесть от неожиданности, но она тут же выпрямилась и оглянулась к тем, кто был за спиной. Лица подростков выражали больше растерянность, чем что-либо иное, поэтому вестница начала громко хлопать в ладоши, всем своим видом показывая что нужно делать в непонятной ситуации. Надо же, некоторые ее даже поддержали.
- По комнатам! Быстро! – Раздался властный мужской голос и во двор ступил сам мастер в сопровождении тройки учителей. Седина уже успела украсить его виски, да и морщин прибавилось, но это был он. Это лицо еще долго преследовало Корнелию в ночных кошмарах.
- Какие люди! – Обрадовалась новоиспеченная вестница и направилась навстречу старому знакомому, который, судя по перекошенной физиономии, ее узнал. Без промедления он напал.
- Стоять! – Упредила учителей Фиона и сковала заклятием женщину, которая хотела было прийти на помощь главе школы. Остальные сперва застыли в нерешительности, но затем подхватили заваливающееся тело коллеги и отступили назад, поглядывая то на рыжую, то на поединок, который хоть и был возмутительным, зато честным.
«Давка». Так его называли в народе. Простое, но такое болезненное заклятие, заставляющее все мышцы сжиматься одновременно. Оно причиняло чудовищную боль. Редкий, уважающий себя, маг опускался до подобного изуверства, довольствуясь «оковами», «сном» или, если силы позволяют, «выпадением». Тельмос же считал себя исключением. Ученики, которые не ломались даже под влиянием сверстников, нередко проходили через его «уроки боли». Что касается Корнелии – она была его излюбленной «ученицей». Своевольная сирота, которая к тому же была «поздней» и не владела магией, частенько устраивала драки с другими учениками, никак не желающими оставлять ее в покое. В одну прекрасную ночь Корнелию попытались застигнуть врасплох и вновь избить, но та исхитрилась вонзить, выуженный из половицы, ржавый гвоздь в лицо соседки. Перепуганные девушки чуть не устроили пожар, пытаясь сжечь разбушевавшуюся отступницу, но та лишь поломала руку замешкавшейся поджигательнице, отмахиваясь от своры школьниц горящим стулом. А потом снова был подвал. Опять была эта боль, но уже нескончаемая, словно учитель хотел превзойти самого себя. После нее остались лишь апатия и нежелание жить. Тот раз был последним. Тельмос многому ее научил. Она даже была ему признательна. Вот только выразить всю свою благодарность она никак не решалась, а потом и вовсе успокоилась, позабыла. До этого часа.
Мастер был силен, как никогда. «Давка», отточенная им за десятки лет, обжала тело невидимыми цепями и склоняла к земле, но Корнелия продолжала шагать. Она так и не ответила. Пока что нужды в этом не было. Ей очень хотелось увидеть на что он способен, словно она хотела вновь окунуться в свои воспоминания, пережить тот ужас и боль, все то отчаяние и злобу, а после – выдрать их с корнем и отдать, затолкать, задавить ими выродка, убившего в ней человечность. Но что-то было не так. Этот садист уже не был так страшен и силен, как тогда. А может дело в ней? За все годы учебки и службы она прошла через то, что казалось невыносимым для большинства. Эскалот не прощал слабых. Там заклятиями испытывали и закаляли до полного безразличия к оным, прививали умение выживать и убивать даже тогда, когда ты уже знаешь сколько вдохов тебе осталось сделать. Корнелия продолжала идти.
Лицо Тельмоса подрагивало от напряжения. В выпученных глазах читалась все та же садистская устремленность, с каждым мигом перерастающая в ужас. Все усилия не принесли результата и бывшая ученица продолжала наступать, корчась больше не от боли, а от звериной жажды крови. Корнелия покачивалась и оступалась, как под порывами сильного ветра, но неумолимо шла, не смотря ни на что. Поединок длился недолго.
- Назад! – Рявкнула Фиона, когда один из учителей попытался вступиться и, для острастки, окружила поединок кольцом из огня. Земля вспыхнула.
- Что ж вы творите. – Охнул заступник, отшатнувшись от пламени и не сводя глаз с мастера. Он поглядел на собратьев, но никто его не поддержал.
Корнелия дошла. Она протянула дрожащую руку и схватила врага за горло, после чего сжала, да так сильно, что чары мигом спали, а Тельмос захрипел, пытаясь сбить железную хватку девы. Но тщетно. Обезумевшая вестница не промолвила ни слова. Ее губы превратились в тонкую полоску на бледном подрагивающем лице. Она все сильнее прижимала мастера к земле, но тот продолжал бороться. Покраснев как рак, он беспомощно бился и пытался хватать воздух, покрытыми пеной, губами, но хватка лишь усиливалась и Тельмос пал. В его глазах уже не было того превосходства, той издёвки. Не было даже страха. Лишь холодная и, уволакивающая вглубь, обреченность. Вскоре руки его беспомощно повисли, а глаза закатились, словно пытались разглядеть, спускающуюся на белых крыльях, смерть. Вестница разжала хватку и, поморщившись от презрения, швырнула наземь обмякшее тело. Она ожидала большего. Огонь погас.
- Ты как? – Тихо спросила Фиона, подойдя к подруге.
- Да никак. – Слабо пожала плечами Корнелия и ощупала пальцами вспотевшую ладонь. Ей стало противно и она, не долго думая, склонилась над хрипящим мастером и одним рывком оторвала с его спины кусок мантии с изображением огненной розы. Неспешно вытерев руки, она скомкала клок и швырнула его в, покрытое слюнями, пунцовое лицо.
- Вы представляете что вы наделали? – Отойдя от увиденного, с тревогой спросил учитель, порывавшийся вступиться.
- Ага. Только мы еще не закончили. - Тяжко выдохнула Корнелия, не глядя на вопросившего, затем все же повернулась голову к оному и устало полюбопытствовала: - Мешать будете?.. Вот и чудно.
- Что ты задумала? – Фиона тоже была в замешательстве.
- Доиграть до конца. – Хмыкнула чернявая и подошла к Саше, после чего как можно дружелюбнее заговорила: - Ну здравствуй, сказочник. Мне тут одна птица все уши прочирикала про тебя. Ты и вправду так хорош?
- Здравствуйте. – Мальчик немного ошалел от подобного жеста, затем все же опомнился и медленно помотал головой, не отводя горящих глаз от брюнетки: - Это все слухи, сударыня.
- Корнелия. – Поправила девушка и с улыбкой протянула руку.
- Стража на подходе. – Констатировала рыжая, подходя к парочке, и, закусив губу, предложила: - Может пойдем?
- Я остаюсь. – Отпустив руку вестницы, холодно ответил мальчик и опустил глаза под непонимающими взглядами девушек. Чуть погодя, он пояснил: - Я сделал свой выбор. Если передумаю и нарушу, данное себе, обещание, то кем я буду? Я перестану себя уважать.
- Понимаю. – Спокойно согласилась Корнелия.
- А я – нет! – Вспылила рыжая и всплеснула руками. – На кой ляд тебе сдалась эта школа?! Ты хочешь и дальше…
- Я все решил! – Неоспоримым тоном перебил Саша и померился взглядами с давней подругой.
- Ну и дурак ты! – Выпалила ошалевшая Фиона и обиженно отвернулась.
- Прости. – Прошептал тот и, малость подумав, обнял подругу.
- Не прощу! – Встрепенулась та и попыталась вырваться, но вскоре все же передумала и прижала мальчишку к себе. Она не хотела оставлять его здесь, в этом суровом и диком, для него, месте. В светло-голубых глазах нарастала обида и горесть.
Возможно, все закончилось бы слезами, но тут встряла Корнелия, которую всякие сентиментальности только раздражали:
- Саша, где ворон? Ты почему ей не пишешь? – Брюнетка пожелала быстрее добраться до сути.
- Что с птицей? – Тут же опомнилась Фиона и, отстранившись от друга, вопросительно взглянула на оного, нахмурив брови.
- Умерла. – Тихо ответил юный писатель и опустил глаза.
- Как? – Удивилась рыжая. Она прекрасно помнила того молодого антрацитового красавца, которого с гордостью вручала. Да он бы внуков ее пережил!
- Кто? – Корнелия поставила вопрос иначе.
- Я. – Раздался сбоку уже знакомый голос.
Корнелия обернулась к ожившему храбрецу и, сложив руки на груди, задумчиво изрекла, приподняв бровь:
- Надо же, какой храбрый мальчик. Тебе, видимо, понравилось, раз ты решил еще и соврать ради добавки.
- Очень. – Хмыкнул тот и осклабился, потирая распухшее ухо. – Давненько меня так не...
- «Великий маг» - твой друг? – Выразила догадку вестница и наконец нашла взглядом зачинщика, опасливо поглядывающего из приоткрытого окна второго этажа.
- Нет. Но я за него в ответе. – Голос парня стал серьезным. – Я все это допустил.
- И то верно. – Не смогла не согласится Корнелия и, тяжело вздохнув, уколола собеседника проницательным взглядом. – Но это не отменяет условий договора. А слово, как говорится, не воробей. Вылетит – поседеешь. Пусть выйдет и ответит за свои слова. Или мне его выволочь за ногу у всех на глазах?
- Зачем вы это делаете? – Старший стоял на своем.
- А я думала, что мы на «ты». Вроде уже познакомились как следует. – Изобразила недоумение Корнелия, затем спокойно и холодно вопросила: - Ты хоть знаешь, чей это ворон? Был.
- Догадываюсь.
- И не страшно?
Парень не ответил. Он молча стоял, готовый к чему угодно, а сверстники за его спиной напряженно косились на лидера, уже и не пытаясь встревать. Все ждали развязки. Даже зачинщик, которого видимо совесть заела, соизволил выйти во двор. Он медленно приближался к беседующим, стараясь не смотреть на обманчиво спокойную вестницу.
- Слишком поздно. – С отвращением промолвила Корнелия и обвела старших взглядом полным презрения. – Слишком поздно до вас доходит. Неужели паскудство въелось вам в кровь, или вы такими и были? Вы не старшие, вы – отребья. Старшие должны показывать собою пример благоразумия, быть символом для подражания, поддерживать тех, кто меньше, тех, кто слабее, быть им опорой. Вы - не опора. Вы не достойны даже произносить это слово. Обычные трусы. Думаете: раз вы прошли все это дерьмо, то и другие должны его хлебнуть?! Зайчики, вы заблуждаетесь. Открою вам великую тайну: можно жить и по-людски, а не только как крысы, запертые в сундуке. Можно не быть озлобленной тварью, кусающей каждого, кто на нее не похож, и называть себя человеком. Если рыба гниет с головы, то сделайте милость – удавитесь следом! Но если вы так не считаете, то очнитесь пока не поздно, начинайте думать сами! Вы – будущее или кто?! Если да, то не позорьте мою страну!
Корнелия высказалась и, не дожидаясь ответа, направилась к друзьям, среди которых прибыло пополнение. На выставленном предплечье мальчика застыл огромный древний ворон. Птица гордо воздела чуть скругленный заостренный клюв, как будто хвасталась густым оперением, поросшим на шее, подобно бороде у старца. Саша не мог ей нарадоваться, но Фиона его счастья не разделяла, задумчиво изучая принесенную записку.
- Новый друг? – Корнелия с легкой улыбкой кивком указала на ворона.
- Ваш друг. – С грустью поправил мальчик и осторожно погладил грозную птицу, благо та была не против.
- Что там? – Этот вопрос уже был адресован Фионе.
- Собрание. – С сомнением ответила рыжая.
- Что-то важное? – Невзначай спросила Корнелия и тут же поморщилась от собственной глупости.
- Ага. – Выдохнула соратница, после чего подожгла записку на вытянутых пальцах и, не отрывая глаз от пламени, пояснила: - Что-то, что не терпит отлагательств.
Ворота со скрипом отворились и двор быстро заполнил добрый десяток стражников во главе с упомянутым сторожем. Охранник что-то говорил и тыкал пальцем в пришелиц, но десятник его будто не замечал, стараясь быстрее настигнуть нарушительниц. Белые короткие плащи, лёгкие кожаные доспехи того же цвета, вставки из илларийского сплава, которые тоже отличаются белизной. Десяток настолько контрастировал с местной серостью, что казался неправдоподобным. За палицы и узкие мечи хвататься никто не спешил и это уже радовало.
- Объяснитесь. – Сходу посоветовал десятник и застыл в шаге от девушек. Его взгляд был спокоен, но рука все же лежала на рукояти меча, который одним движением мог извлечься и угомонить быстрее любых заклятий.
- Корпус Заря. Пакт шесть. - С безразличием поведала Корнелия, опередив соратницу, и, не делая резких движений, протянула руку к десятнику.
Страж быстро изучил взглядом знак на запястье девушки, после чего перевел на ее лицо свой взор и тем же тоном пояснил:
- Эта школа под протекторатом Совета, она не подпадает по пакт шесть. Нам придется пройтись.
- Закуете? – Корнелия вытянула руки вперед и глазами указала на строцитовые кандалы, свисающие с пояса десятника. Бывалому эскалотавцу они вряд ли бы помешали сосредоточиться, но на заурядных дебоширов действовали безотказно.
- Она не серьезно. – Встряла Фиона и мило улыбнулась, положив ладонь на запястья соратницы и слегка надавив, после чего поморщилась и виновато вопросила: - Обождете чуток?
Десятник на миг приподнял бровь, но после - нахмурился и заиграл желваками. Просьба была поистине дерзкой, но конфликт был не нужен никому, а посему страж застыл на месте, не сводя глаз с нарушительниц. Его лицо стало символом раздражения.
Пока Фиона прощалась с Сашей, к Корнелии, тягающейся взглядом с десятником, подошел уже знакомый храбрец. Вестница напряглась.
- Вам за это перепадет? – В голосе парня чувствовалась досада. Девушка не ответила, но старший отставать не спешил: - Как там, в Эскалоте?
- Мальчик, отвали. – Выдохнула Корнелия, раздумывающая над объяснением Фаготу.
- Я извиниться хочу. – Пояснил парень, не собираясь отставать.
- А может – подлизаться? – Разведчицу было не провести. Она все же повернула голову к парню, оглядела его с досадой и, не дождавшись ответа, промолвила: - Эскалот не для тебя. У нас братство со своей честью и достоинством, которые для таких как ты ничего не значат.
- А если я хочу исправиться? – Стоял на своем парень.
- Так действуй, - пожала плечами вестница и криво усмехнулась, - меняйся. И может когда-нибудь мы увидимся вновь, встанем, там, рука об руку. Ну, или лицом к лицу.
Похлопав парня по плечу Корнелия проследовала вслед за подругой и старшим, которые уже направились к воротам. По пути она хитро подмигнула малость загрустившему писателю, задумчиво поглаживающему подаренную птицу, и холодно проводила глазами лекаря, спешащего к кучке учителей, окруживших мастера.
- Я – Альдус! – Прокричал ей вслед покинутый собеседник.
- Ясно! – Так же ответила Корнелия и не оборачиваясь вышла за ворота.
Эскорт тронулся по направлению к Соколиной. Первое время они шли молча. Вестницы не чувствовали себя пленницами, да и шагали они не в полном, присущем задержанию, окружении, а чуть позади десятника, который всеми силами пытался не подмочить репутацию обеих служб в глазах обывателей. Обычная такая прогулка.
- Ты там училась? – Осторожно поинтересовалась Фиона, когда молчание затянулось, и с нотками вины в глазах покосилась на подругу.
- Откуда у тебя столько денег? – Уколола ее в ответ соратница, стараясь изображать равнодушие.
- Справедливо. – Хмыкнула рыжая и, покачав головой, нехотя поведала: - Я из богатого дома. Ты, наверное, думаешь, что я транжирю деньги родителей, но ты ошибаешься. Все ошибаются. Да это и не удивительно. Родители мой выбор не одобрили. Когда передо мной открылись двери Эскалота, то за спиной закрылась дверь родного дома. Если тебе это интересно, то все что у меня есть, я заработала сама. В перерывах между выездами я переписывала книги в Сэлавэре, подрабатывала в академии, вела кружок игры на тенре, состояла в дружине пожарных…
- О, как! – Изобразила удивление Корнелия.
- Ага. – Рыжик и не думала обижаться. – Даже ездила с ними в Верхнюю Фарлу, когда та загорелась. А потом ко мне обратились горняки из Белогорья и попросили разжечь для них печь.
- Главный поставщик илларийского сплава? – Легкое удивление было неподдельным.
- Ну да. – Слегка подивилась Фиона, затем улыбнулась и, раскинув руки, попыталась изобразить саму печь. – Там та-акую громадину отбабахали, ты бы только знала! Я, как ее увидела, аж чуть не передумала. Подумала, мол: куда мне со своей магией! Но, в общем, не суть. Мне нужно было всего лишь разжечь это чудище, а дальше горняки сами бы поддерживали жар…
- И, судя по всему, у тебя получилось. – По привычке съехидничала Корнелия.
- Самой не верится! – Хохотнула рыжая, после чего замолчала и выразительно посмотрела на подругу.
Корнелия соорудила кислую мину и с шаткой надеждой спросила:
- Тебе интересно, правда?.. Ну, ладно. Мне было четырнадцать… Хм, до сих помню Синий Зал Сэлавэра: эти расписанные потолки, фрески, стоящие по кругу книжные шкафы. Сидишь, такая, читаешь, а нарисованные боги смотрят на тебя свысока, словно глядят в какой-то... колодец, что-ли. До сих пор думаю: почему их не закрасили… Я тогда перечитывала «На кромке штормов». Остановилась, помню, на песне Ярослава к Фелине и почему-то так захотелось воплотить ее образ. Сидела я себе, рисовала, пока за мной не явились эпимелий со своими подручными. Он рассказал мне, что папа погиб, что мне придется быть сильной… А дальше был приют для девиц на Веленке. Хреновое место, если честно. Воспитывают тебя, наряжают, учат сидеть, учат стоять, учат говорить, чтобы в один прекрасный день сосватать тебя какому-нибудь дяде при деньгах. Разумеется я сбежала. Меня до сих пор корежит от вида всяких манерностей и вычурности… Эх, да-а-а. А потом меня поймали. Эрегор не самое лучшее место для «поздних» и в этом я лично убедилась. Не знаю, может оно и к лучшему… Знаешь, я ведь носила такие же косички, только тогда они были длиннее. Я вообще была паенькой: такая запуганная, такая трусливая. До этого вся грязь доходила до меня лишь со страниц книжонок, изрядно припорошенная белым снежком, дабы не марать, не отвращать… А потом был он. Щелчок. Анесса, хах, до сих пор помню ее имя. Она что-то сказала обидное про мою маму. Моя мама умерла, когда мне было четыре. Я ее почти не помню, но мне всегда ее не хватало, будто части себя. Трудно объяснить… Так вот, что-то щелкнуло у меня в голове и я набросилась на эту девочку, но меня быстро стащили. Дальше было хуже, но вот эти щелчки…они остались со мной. Бывает вспыхнет перед глазами и тело делает все само. Понимаешь?.. После я лишилась своих кос, книг, старых писем от папы. Остались только…щелчки. А потом за меня взялся Тельмос. Я всяких выродков успела повидать, но этот любит лишь страдания других. «Давка» - его страсть. Все что он говорил про воспитание, терпение, правила – все это хрень собачья! Я по одному взгляду поняла насколько ему это нравится. Этот взгляд еще долго меня преследовал, пока учебка его не выветрила. Да-а, с учебкой этот дядя и рядом не валялся, но все же. В общем, мучил он меня мучил, пока я ночью на крышу не залезла по водосточной трубе, ее, кстати, уже нет. Ну и-и…прыгнула. Решила сбежать об мостовую, но пока падала – передумала. Представляешь? На мгновение жизнь показалась не такой уж и плохой. И ту-ут хлоп! И я на другом конце площади. А это мой дар проснулся! Главное – вовремя! Не успела и помереть. А потом я скрывалась, а потом Фагот вернулся с выезда и взял меня под опеку, а потом суп котом. Конец сказки!.. Хочешь мораль? А мораль дошла только сейчас! Я много раз приходила к воротам Эрегора, злопамятность моя не знала границ! Я вовсю строила планы, как буду мстить. Сначала я хотела подкараулить Тельмоса и зарубить его мечом, потом передумала и решила заколоть ножом, мол он неприметней и все такое. Чуть позже хотела отравить, ну а после и вовсе уколоть отравленным ножом. Чего уставился? А ты бы так не поступил?!
- К страже обратиться не пробовали? – Отвернувшись и чуть поморщившись, вопросил десятник.
- А войско ваше не убудет, что поучать все нарочит. То дуралей тебя осудит, то умный внятно промолчит. – С интонацией ответила Корнелия и мимолетно улыбнулась, заслышав недовольное хмыканье поводыря.
- А мораль? – Фиона до сих пор была под чарами рассказа.
- Мораль? Хм. Мораль в том, что я так и не решилась ничего предпринять. – Корнелия слабо развела руками и, борясь с наплывшей улыбкой, добавила. – Я струсила, не смогла переступить через себя. Мне было страшно до колик. Я боялась Тельмоса, боялась что меня заметят, боялась что поймает стража – всего боялась. А знаешь, как я себя успокоила?
- Как?
- Воздаяние! – С наигранной гордостью изрекла Корнелия, словно сама придумала это слово. – Такая ведь мораль была у «кромки штормов»? За всё рано или поздно приходится платить, все рано или поздно приходит обратно к тебе, будь то зло или добро. Я убедила себя, что этому выродку когда-нибудь воздастся по заслугам. И какое же было мое удивление, когда воздаянием оказалась я.
- Знаешь что, подруга? – Подняв брови, вопросила Фиона и закусила губу, глядя куда-то сквозь спину десятника.
- Ась? – Непринужденно отозвалась брюнетка.
- Твоя история потянет на ма-аленькую такую книжку, а у меня как раз есть знакомый писатель.
- Ты серьёзно? – Корнелия криво усмехнулась и недоверчиво вскинула бровь.
- Еще бы! – Загорелась Фиона. – Ты круче всех! И когда-нибудь ты прочтешь о себя, обещаю!
Глава 2: Клин клином
Хоть лето только и началось, но жара уже была навязчивой и придирчивой, отдающей прилипшим воротом, испариной и сухостью во рту. Небесное светило только вылезло из-за укрытия-горизонта, но уже измывалось во всю, превращая длинную очередь в душную, тяжело вздыхающую, колонну, разлагающуюся в тени телег и повозок. Юг есть юг, но даже для него это уже через чур.
Станислав не отрывал глаз от тяжелых, гостеприимно распахнутых настежь, ворот, но мысли его были совсем не о них. Этот застой у Новорна его не волновал, как и, прославившиеся своей пытливостью, местные таможенники, как и жара. Он умел терпеть, умел ждать и считал, что для каждого действия есть свое время и место. Да и мчаться вперед, подгоняя вороного и расталкивая селян, было глупо. Непростительно глупо. Больше глупости Стас ненавидел лишь внимание, особенно к себе. Наверное, рабочая привычка. В последний год он только и жил работой. Не сказать, что ему это не нравилось, просто он ничем другим так и не увлекся, а развлекаться и вовсе не умел, или не любил, или считал местные забавы примитивными… Тут уж и не разберешься. Даже для него эти копания в себе были пустой тратой времени.
Ещё шаг. Очередь проползла вразвалочку как большая неуклюжая змея и вновь застыла, пошатываясь и расплываясь. Было время подумать, а подумать было над чем. Этот вызов не то чтобы был каким-то подозрительным или несущественным, но уж очень не стыковался с его направленностью. Местным в силе и управе не откажешь. Новорн, все таки, не какая-нибудь захолустная деревушка, а столица юго-западного округа империи. Глупо было бы оставлять ее без должных спецов и структур, да и училища здешние восполняли их с лихвой. Станислав был тут впервые, но наслушался и начитался достаточно. Он знал где стоит побывать, а где нет; знал, где подают изысканные тушенные грибы в сметане, а где могут прирезать за пару медяков; знал об обычаях и нравах этого непростого и очень большого города, по размеру догнавшего Валор, но, к сожалению, не по достатку. Война с Готераном высосала из него все соки в свое время, а ее последствия чувствуются и до сей поры. Люди стали жёстче и холоднее, много кто уехал, кого-то забрала болезнь, кого-то – призыв… Ну что ж. Это не цветочные лужайки Домура с улыбчивыми и лоснящимися жителями, зато правду здесь различить легче. Она холодными колючками застыла в глазах местных, отражаясь на загорелых спокойных лицах. С волками жить…
- Не догонишь, не догонишь! – Весело пропищала девчонка зим шести, резво удирая от мальчонки-одногодки. Малышня шустро промчалась мимо, тонко хохоча и вызывая редкие улыбки ожидающих. Вдогонку за ними проследовала исхудавшая, измученная, с виду, женщина. Подобрав подол и придерживая красивый, но поношенный платочек, она негромко выкрикивала имена сорванцов. Проказники и не думали останавливаться. С лёгкостью прошмыгнув, под брюхом, запряженной в телегу, кобылы, они лишь ускорили бег и понеслись обратно. Женщина развернулась и, мельком взглянув на Стаса, зашагала обратно. Добрая, даже слишком. Не-ет, детей она не охаживает, скорее сама подставиться. А в глазах опаска. Чувствует, что его нужно бояться. И не зря…
Станислав улыбнулся на миг, дёрнув уголками рта, и неспешно достал из поясного кармана, аккуратно сложенный, чистый платок. Тщательно протерев лицо, он пригладил отросшую светло-русую бороду и поправил широкий кожаный пояс, незаметно проверив снаряжение. Все на месте, как и всегда. Излишняя бдительность никогда не бывает лишней, особенно для таких, как он. Двинулись…
Светило уже было в зените, когда от врат его отделяла, уже приевшееся взгляду, корыто молочника. Под двойным дном некоторых кадок было, отнюдь, не молоко, но Стаса это не заботило. Просто – на заметку…
- Господин привратник, ну я же не разбойник какой-нибудь. Я сыночку несу, болен он…
- Не положено. – Заученно буркнул страж и, нахмурив густые бровищи, добавил: - Вылей за воротами и проходи.
- Но как же, - заламывала руки старушка, - но ведь изведется от боли...
- Закон для всех писан. – Настаивал, облаченный в клепанную броню, усач.
- Ну, пожалуйста… - Взмолилась женщина.
- Стёпа, выведи ее. – Раздражённо помотав головой, скомандовал старший и, переведя взгляд на очередь, гаркнул: - Следующий!
Молодой детина церемониться не стал и, схватив охнувшую старушку под локоть, вывел ее за ворота чуть ли не волоком. Исполнив приказ, он круто развернулся и зашагал обратно, а бабушка лишь тихо всхлипнула и медленно сползла по стене, прижимая котомку к груди. Удостоившись нескольких мимолётных и безразличных взглядов, она молча сидела, а по щекам ее бежали жгучие слезы. Она смахивала их морщинистым тонким запястьем и все глубже уходила в себя, пока палящий свет не закрыла плечистая грозная фигура незнакомца.
- Не плачь, матушка. – Опустившись перед женщиной на корточки и как можно добрее улыбнувшись, промолвил Стас. – Поведай лучше о своем горе.
Старушку непонимающе поморгала, пытаясь согнать мутную пелену с выцветших глаз. Нет, этот рослый крепыш не был наваждением, да и взамен ничего не просил. Да и что с нее взять…
- Мне к сыну надо. – Вымученно улыбнувшись, промолвила она и всхлипнула. – Болен он…
- Ну тише, тише. Будет тебе. – Прошептал Станислав и взял ее за дрожащую руку. Он редко ввязывался не в свое дело, хотя… По сравнению с местными из него ещё тот добродетель.
- Как звать тебя, матушка? – Ласково отвлёк ее Стас.
- Авдотья.
- А сына? – Тут же добавил он, не меняя тон.
- Сема.
- Плохо ему?
- Да.
- Пойдем навестим твоего Сему. – Продолжал свою маленькую игру слов Стас. Он осторожно потянул Авдотью за собой, помогая встать.
- Но… - С сомнением начала старушка.
- Разберемся. – Спокойно закончил Стас, взял коня под уздечки и неспешно зашагал к привратнику. У того аж брови зашевелились. Тяжело вздохнув, старший приблизился к парочке, мимолётно окинул взглядом Авдотью и остановился напротив рослого. Пару, мгновений он пристально вглядывался в спокойные светло-голубые глаза проходимца, толи пытаясь смутить, толи выискивая утаенную в глубине души нечестивую мысль. Взгляд ему не понравился. Он был слишком спокоен, да и веяло от него каким-то жутковатым холодом, аж мурашки по спине забегали. И это у старого ветерана то…
- Цель приезда? – Вопросил старший, мельком оглядев приезжего.
- Погостить. Фонтаны посмотреть. – Слабо пожал плечами Стас.
- Запрещённое везёте? – Тут же задал другой вопрос страж и красноречиво посмотрел на, уже упомянутого, Степана.
- Нет. – Покачал головой Станислав, даже не взглянув на, бряцающего снаряжением, молодца.
- Плащ расстегните. – Наигранно небрежно бросил усач, мимолётно положив ладонь на эфес устрашающего полуторного меча.
- Конечно. – Кивнул Стас и распустил завязки, приоткрывая тяжёлый кожаный пояс и все, что его украшало. Не все, конечно. Некоторые вещицы были скрыты такими сильными чарами, что не каждый опытный маг смог бы пробиться сквозь них, не то что обычные вояки, а одна вообще могла запросто убить через неосторожное прикосновение. Больше всего выделялся, прикрепленный к поясу, серебряный значок довольно сложной чеканки.
- Старшой! – Подал голос Степан, приоткрыв седельную сумку и малость опешив.
- Оставь. – Тут же ответил усатый и быстро кивнул Стасу, после чего поспешил освободить дорогу.
- Проверять будете? – Спокойно вопросил гость, закрывая тонкий серый плащ.
- Нет. – Тут же ответил старший, стараясь не смотреть в его сторону. Малость помявшись, он хрипло добавил: - Проходите.
Стас молча ушел, скрылся за поворотом, ведя за собой старушку, которую, казалось не заметили, и верного вороного. Авдотья оглянулась напоследок, но никому не было до них дела, а очередь все росла…
- А кто это был. – Улучив нужный миг, после спросит Степан.
- Палач. – Еле слышно ответит ему старший и , смачно сплюнув, оставит зелёного юнца в загадочном недоумении.
2
Улица жила. Прохожие средней руки сновали по своим делам, создавая потоки. Где-то во дворике слышались отзвуки тенры и чьи-то захмелевшие голоса, невнятно горланящие веселую старую песню. Неподалеку грызлись собаки, пока одна из них не получила ленивого пинка от упитанного прохожего, которому они посмели пригладить дорогу. Красавица, устроившаяся на балконе второго этажа, звонко рассмеялась в ответ на речи щеголя, заливавшегося соловьём внизу, и в шутку пообещала натравить на него кота. Большущий черный зверь, умастившийся у нее на коленях, лениво зевнул и перевернулся на бок, высматривая будущую жертву и требуя поглаживаний. Новые звуки, новые запахи, духота, теснота, шум. Прелести большого города как будто давили со всех сторон, пытаясь смять, вытеснить неподготовленного гостя, но тщетно.
Когда до площади оставался с десяток шагов, Станислав свернул в ближайший переулок, ведя за собой Авдотью, а конь остался невозмутимо ждать хозяина, ни на миг не давая усомниться в своем воспитании. Чуть нагнувшись к низенькой старушке, Стас промолвил:
- К сожалению, Авдотья, дальше я пойти с тобой не смогу. Много дел на плечах моих. Не суди строго.
- Что ты, что ты, сынок. – Махнула рукой расцветшая женщина и улыбнулась: - Ты так мне помог. Тебя Боги послали, прям чую!
Стас улыбнулся в ответ и, покачав головой, вынул из поясного кошеля небольшой бархатный мешочек. Двумя пальцами он вытащил из него блестяшку и вложил спутнице в руку.
- Деньги не возьму. – Помотал головой Авдотья и попыталась вернуть подарок, но мужчина ее остановил.
- Я знаю. – Кивнул Стас, наблюдая за старушкой, разглядывающей на ладошке странную квадратную фигурку, после чего пояснил: - Если попадешь в беду, либо будешь в чем-то нуждаться, покажи это любому старшему стражнику и тебе помогут. Это моя плата за не выполненное обещание.
Улыбнувшись напоследок, Стас поспешил удалиться, но его потянули за рукав обратно.
- Милок, возьми вот. – Авдотья сняла с шеи потёртый шнурок с маленькой серебристой капелькой и надела его на смирившегося спасителя. Выпрямившись она улыбнулась и прошептала: - Ступай.
Он отдалялся все дальше и дальше от переулка, подавляя желание обернуться. Площадь пестрела различными товарами, красиво выложенными на, изукрашенных резьбой, лотках. Тут было все что душе угодно: от изысканных местных вин и сладостей, до шкур северных волков и китового жира. Люд пестрел ещё больше. Здесь были и знатные дамы с охраной, и, разодетые во все цвета, скоморохи, и музыканты, и даже ворье. Один, прилично одетый, парень как раз неспешно удалялся в сторону улицы Виноделов, с ловко срезанным кошелем в кармане. На всякий случай, Стас его запомнил и двинулся дальше, осторожно пробираясь к корчме. Память у него в последнее время хромала. Он мог не помнить что делал два дня назад, но по работе запоминал все до мельчайших подробностей. Может места в голове не оставалось, поэтому лишнее выметалось само? Леший его разберёт.
- Приветствую, сударь! – Радостно встрепенулся, рослый парень в мятой безрукавке и ощерился в улыбке, демонстрируя выбитый зуб.
- И тебе не хворать. – Промолвил в ответ Стас и остановил коня у стен корчмы.
- Напоить? Протереть? – Тут же спросил парень, со взглядом знатока осматривая породистого скакуна.
- Я не на долго. – Отвергнул предложение гость, направляясь ко входу.
- А постеречь? – Не унимался тот. – Тут всякой швали пруд пруди. Воры, проходимцы, пьянь из шараги...
- Он сам за себя постоит. – Отмахнулся Стас и скрылся в корчме.
Пьяная Утка была не лучшим заведением в округе и люд ошивался здесь самый разный. Идеальное место для того, кто умеет слушать. Да и пиво здесь подавали отменное.
- Батянь, ну поспеши! – Взмолился один из молодцов, подняв опухшее лицо со стола, что был посередке. – Я ща сдохну!
- Закопаю. – Брезгливо ответил грузный корчмарь и от души шарахнул добротной чашей о стойку, посчитав что та уже достаточно чистая. От грохота подскочил на месте закадычный друг страдальца. Он непонимающе заморгал, пытаясь сфокусироваться на наглой рыжей роже толстяка, и уже собирался выпалить что-нибудь эдакое, но виновника заслонила фигура новоприбывшего посетителя.
- Приветствую. – Звучно пробасил с улыбкой корчмарь. Он был не так прост, как мог показаться, и в людях разбирался с первого, как говорят, взгляда.
- И тебе не хворать. – Спокойно ответил Стас, мастерски скрыв раздражение. Такой сорт людей он недолюбливал больше всех и чаще всех имел с ним дело. К сожалению.
- Есть холодное вино, свежее пиво, ягненок с овощами и перцем, горилка… - возвещал хозяин тоном перекупщика, от которого много кто б начал судорожно сглатывать и слепо нашаривать рукою кошель, но гость лишь с интересом слушал, чуть склонив голову набок, и лениво разглядывал рассказчика, пока тот не закончил.
- Квас. Чашу. – Коротко и ясно пояснил Стас, не отводя взор от хитрых поросячих глаз.
Корчмарь сдаваться не собирался. Встав на цыпочки, он грузно наклонился к Стасу, чуя тугой кошель, словно тать, и прошептал тоном заговорщика:
- Вино то южное, сударь. Полесское.
Станислав ничего не ответил, лишь неспешно покачал головой и слабо улыбнулся. Ни в документах, что ему предоставили, ни в подслушанных разговорах бродяг, ни даже на картах округи не было и в помине никакого Полесья. Вино из других округ они бы не стали сюда возить, ибо свое добротное и в избытке, значит… Корчмарь пытался его надуть и срубить втридорога, если не в десять, разглядев одинокого, но нездешнего бродягу при деньгах. Толстяк не боится нарваться не на того, а значит ходит под защитой местных. Скорее всего и для ночных и для латных вертится…
Пока Станислав рассуждал о, взятом в оборот, корчмаре и осматривал пустующий зал, появилась молоденькая чернявая разносчица с глиняным запотевшим кувшином. Она улыбалась с явным намеком и стреляла карими глазками, наполняя чашу, что было, в принципе, нормально. Стас не был уродом, хоть и не выделялся божественной красотой. Вряд-ли ее интересовала внешность и скорая женитьба. Положив медяк на стойку, гость взял чашу и проследовал в дальний угол зала, оставив барышню без внимания. Когда он проходил мимо, ранее упомянутых страдальцев, один из них его окрикнул, не забыв прочистить горло:
- Эй, дяденька! Подсоби на лечение. Не оставь нуждающихся в скрутный…
Докончить парень не смог, ошалев от пойманного серебряника. Он малость засмотрелся на ладонь, раскрыв рот от удивления, после чего прокашлялся и обратился к удалившемуся спасителю:
- Дядь, тут много.
Стас не ответил. Присев на лавку он лишь скромно отсалютовал ему чашей и мельком окинул зал холодным взором. Время ползло улиткой, не предвещая ничего интересного. Вскоре начался полдник и люд с площади, в основном рабочие и торговцы, заполнил корчму рьяным потоком, взрезав благодатную тишину гомоном голосов. Места за столами закончились быстро и те, кто не успел, ели стоя, прижимая миску с похлебкой к груди. Разносчиц оказалось аж три. Они ловко бегали меж посетителей, разнося горячие свежие блюда, и не стеснялись раздавать оплеухи любителям по распускать свои лапы. Знакомая парочка уже успела подлечиться и пересесть к своему спасителю. Они развалились на лавках, отчётливо дав понять, что мест нет, и скромно протягивали пиво, кидая взгляды то на дверь, то на Стаса, то и вовсе на потолок. Наконец один из них хитро улыбнулся и заговорил:
- Дядь, а хочешь совет?
- Не совсем. – Ответил Стас и перевел взгляд на вопрошавшего.
- Гай, ну где твои манеры! – Покривился второй и протянул руку в приветствии. – Меня, вот, Васей зовут.
- Кирилл. – Соврал в ответ Стас, пожимая руку и проставляя новую галочку у себя в голове.
- Может за знакомство? – Оживился Гай и, не дожидаясь ответа, коротко, но громко свистнул, привлекая внимание разносчиц, после чего нервно замахал рукой.
- Откель будешь, Киря? – Продолжал любопытствовать Василий, улыбаясь и щуря покрасневшие глаза.
- Из Альмы, что за Валдаем. – Коротко ответил Стас и, упреждая дальнейшие расспросы, продолжил: - В Усть-Аламир еду к брату, да вот решил задержаться чуток в здешних местах, поглядеть на красоты. Может, подработку найду.
- Здравая мысль. – Одобрительно кивнул собеседник и, быстро отпив из чаши, добавил: - Путешествие – занятие долгое и затратное, а деньга всегда нужна, ибо сочится сквозь пальцы, аки ил озёрный.
- Четко стелешь, брат. Аки сам магистр лясы метаешь. – С издёвкой подметил Гай и оба заскрипели сдержанным смехом, рисуя в головах одну им известную тему.
- Мне бы узнать, где можно эту самую деньгу подзаработать. – Прервал веселье Стас и криво ухмыльнулся.
- А что ты умеешь? – Смахнув слезу, с улыбкой вопросил Гай.
- Да много чего. – С намеком ответил Стас и посмотрел спросившему прямо в глаза, от чего тому стало не по себе.
- Деньга, видать, нужна огроменная. – Покачал головой Василий и, чуть поразмыслив, наклонился поближе: - Есть у меня знакомый один, что воротит не простыми, так скажем, делами, но там уж на свой страх и риск. Я вижу, что ты мужик серьезный и языком чесать абы почём не любишь, но тут загвоздка одна…
Стас ждал этого момента, но прогадал, пододвинув по столешнице ладонь со звонкой монетой.
- Дядь, перестань, - поморщился Вася и подвинул обратно золотой, - мы не жадные. Кров есть, пожрать найдем. Нам совесть не позволяет. Мы же не стукачи какие-то, что для соглядатаев зад подставляют. Тут загвоздка в другом… Ушел он, так сказать. В подполье ушел. И хрен его теперь оттуда выманишь, хоть медом помажь…
- А все из-за, - возмутился было Гай, но осекся под страшным взглядом друга и перешёл на шепот, - Медарии.
- В безымянный, когда жрецы закатили гулянку в честь восхождения Левизии, - начал пояснять Василий, - тут началось такое, что у меня волосы на жопе шевелятся, как вспоминаю. Сначала всё было славно: хороводы, песнопения, венки. Вино льется рекой, бабы с раскрашенными лицами пляшут, аки нечисть лесная, все восхваляют богиню и радуются, словно дети, не зная, что их ждёт после... Не буду ходить вокруг да около, но я тебе, считай, ничего не говорил… Трупы. Десятки, а то и сотня убиенных найдены где попало. Кто-то вздернутым, кто уснувшим мордой в луже, а кто у себя дома. С перерезанными запястьями. Все как один по своей, якобы, воле. Кто-то даже пропал, но тут к бабке не ходи.
- А что говорит стража? – Спокойно вопросил Стас и неспешно пригубил поднесенного пива из своей чаши.
- Молчат собаки. – Покачал головой Василий и залпом осушил посуду.
- Ждут пока само забудется. – Оживился Гай. – Город то большой. Что для тридцати тысяч какой-то там десяток и по боле? Но ты, Кирюх, лучше не лезь с расспросами по этому делу. У железнозадых теперь маничка. Цапают всех, кто хоть словом обмолвится. Злодеев ищут, мать их так…
- Но, как всегда, не там. – Докончил за него друг и, поджав губы, посоветовал: - Так что лучше, дядя, нарежь отсель ноги. Нехрен тут ловить пока буйствуют местные силы.
- Всякое случается, - пожал плечами Стас, - но это не повод опускать руки. Так к кому, говоришь, обращаться?
- К Косолапому. – Тяжело вздохнув, сдался Василий. – На улице Праведников спроси, если не передумал.
- Не передумал. – Спокойно ответил Станислав, встал из-за стола и, протиснувшись мимо Гая, бросил напоследок: - Поправляйтесь.
Парни проводили его взглядом, затем переглянулись и продолжили вести беседу о своем, ученическом, рассасывая новые сплетни и попивая пиво. Когда дошла очередь до недопитой чаши знакомца, хмель уже успел сделать свое дело и, оставленная под донышком, дорогая монета юрко скользнула в карман. Денег теперь было предостаточно, чтобы взять вина, позвать друзей и погулять на столько славно, что большая часть недавней беседы запросто потеряется под утро в захмелевшие головах.
На выходе его ждал вороной. Он был невозмутим и горд, словно и не был живым. На него многие из прохожих косились, а кто-то не стыдясь тыкал пальцем. Даже для местной знати он был роскошью и стоил целое состояние, что навевало желание поскорее убраться отсюда. Станислав неспешно обошел коня и про себя усмехнулся, увидев отчётливые следы на грязной мостовой. Местный «конюх», видать, не принял его слова всерьез и попытался что-то выкинуть, но легонько получил копытом и скрылся ползком за корчму. Стас не стал проверять сумки, всецело доверяя черному, а сразу вскочил в седло и потрусил в известном направлении, переваривая и отцеживая полученные знания.
Доехал он быстро и без происшествий. Обитель Закона расположилась в квартале бондарей. Здесь не царила ни жуткая разруха, как в Выселках, заполненных бедняками и отбросами, но и не открывались прекрасные виды как на Холме, где поселились жрецы, или Старице, где разместилась знать. Обычный такой квартал, самый непримечательный и довольно опрятный.
Это была настоящая крепость. Три башни разной высоты, ворота под стать городским и невысокая, но широкая стена с часовыми. И все из добротного камня. Только рва не хватало. Крепость прислонилась к городской стене и имела множество выходов, как видимых так и не очень. Зодчий был мастером своего дела, хоть вряд ли смог покинуть свое детище. К сожалению.
- Тебе чего? – Нехотя вопросил старший привратник сжимая древко короткого копья.
Стас ничего не ответил, лишь снял с пояса значок и протянул его охраннику, заметив краем глаза, как дернулся младший страж, чуть опустив острие своего копья. Молодцу, видимо, не терпелось проявить свою доблесть. Старший с сомнением осмотрел вещицу, хмуря брови и поджимая губы, после чего покачал головой и крикнул:
- Эрик!
- Чего?! – Наклонился со стены лучник.
- Ничего! Взводного позови! – Раздражённо ответил старший, затем перевел взор на посетителя и примирительно объяснил: - Не подумайте плохо, сударь. Я то вижу, что штамповка имперская, вот только не могу припомнить значение. Вы не из полевых врачей?
- Нет. – Спокойно ответил Стас, застыв каменным изваянием.
- А то им тоже начали выдавать побрякушки. Ну чтобы, мол, знали да пропускали всюду.
- А не поддельный? – Нашелся младший и с недоверием кивнул в сторону значка.
- Захлопни варежку! – Рыкнул старший, и подчинённый вновь принял изначальную стойку, оставив лишь нахмуренные брови. - Родители тебя подделали, а знак настоящий! Не разбираешься – не суй свой нос!
Спустя некоторое время калитка ворот грузно отворилась и из нее вышел седой старый вояка в полных латах и повязкой на глазу. Он осмотрел сначала посетителя, затем холодно взглянул на старшего и только после этого принял из рук значок. Детально ознакомившись, он вернул его владельцу и приказал открыть ворота. Лицо его было мрачнее тучи.
Передав вороного в заботливые руки конюха, Станислав проследовал за ротным вглубь крепости. Им не задавали вопросов, лишь услужливо отворяли все двери. Они прошли широких холл, столовую, оружейную, спустились в хорошо освещенное подземелье, прошли зал, наполненный книгами и свитками, в которых копошились, свободно одетые писари, прошли по коридору с закрытыми комнатами, из которых доносились невнятные голоса, а иногда и крики, и наконец остановились у последней двери. Старшой кивнул на прощание и подался обратно, а Стас не медля вошел, толкнув, беззвучно поддавшуюся, тяжёлую преграду. Его взору предстала чистая уютная комната. Стол, стулья, полочка с книгами, кувшин с водой и запертый шкаф. Дёшево и сердито. Тут не было ни роскоши, ни «специальных приборов» для выяснения причин и обстоятельств, ни какой-нибудь зловещей тайны. Из непривычного здесь был лишь скромный букет пионов в небольшом глиняном кувшинчике, расположившемся на краю большого стола, за которым сидела молодая, скромно одетая, девушка с, заплетенными на затылке, волосами. Не отрывая глаз от потрёпанной книги, она кашлянула в кулачек и попросила присесть. Прикрыв дверь, Стас последовал ее совету и терпеливо стал ждать, не предпринимая попыток отвлечь. Спустя недолгое время, барышня оживилась. Ловко схватив пёрышко из чернильницы, она аккуратно обтерла лишнюю краску о край сосуда и перечеркнула чуть ли не всю строчку внизу страницы, после чего меленько накидала исправление сверху. Стас краем глаза уже успел прочитать достаточно, чтобы прийти к выводу, что на столе расположилась запись историка, а речь идёт про войну с Готераном. Видать писатель увлекся враньем, либо поведал слишком много правды, раз привлек к себе внимание спецслужб. Бедолага.
- С чем пожаловали? – Тяжело выдохнув, наконец вопросила девушка и уколола гостя взглядом красивых и умных глаз.
- С рвением к работе. – Позволил себе съязвить Стас и мило улыбнулся, не снискав взаимности. Ему нравилось доставать всяких возвышенных деятелей, стоящих на страже империи. Развлечение опасное, но очень уж занимательное. Не зря же он добивался такого звания, рискуя жизнью там, куда не занесет ни здравый смысл, ни инстинкт самосохранения.
- Прошу прощения, но у меня нет желания играть в эти игры. – Она была холодна как лёд. – Говорите, зачем пришли или выметайтесь.
- А вам никто не говорил, что вы очень милая, когда злитесь? – Как ни в чем не бывало гнул свою линию Стас, нагло улыбаясь.
- У меня много работы. – Подытожила девушка и вновь опустила глаза в книгу. – Мне все равно кто вы и от кого пришли, но поторопитесь удалиться без лишней помощи.
- О, Боги! – Наигранно встрепенулся посетитель и поспешил исправиться: - Какой же я невоспитанный. Совсем забыл представиться! Меня зовут Станиславом, но для друзей я – Клин.
Девушка медленно, очень медленно подняла глаза на вновь посерьезневшего мужчину. После короткого раздумья, она нерешительно протянула руку и негромко представилась:
- Валерия.
- Будем знакомы. – Подмигнул парень, пожимая теплую ладошку, испачканную чернилами, после чего с просьбой добавил: - Мне бы к старшему.
Служащая молча кивнула, посчитав что уже достаточно сказала, после чего встала из-за стола и направилась к шкафу. Шкаф, как и следовало догадаться, оказался книжным. Открыв дверцу и присев на корточки, Валерия вытянула руку в попытке что-то нащупать в глубине нижней полки. Щелчок. За стеной гулко загромыхало и шкаф подвинулся в сторону, приоткрывая узкий проход. Стас кивнул на прощание и скрылся во мраке, потеряв к разговору всякий интерес на счастье дамы. Она хотела его окрикнуть и вручить факел, но резко передумала и поспешила затворить тайную дверь.
Ступени вели вверх и извивались кольцами, как ползучие гады. Тьма стояла – хоть глаз коли, но для него это был лишь пустяк. Невзрачное усилие и темнота рассеялась, окрасив окружающее пространство бледно-серым цветом. Он миновал четыре уровня, украшенных дверями и замками такой породы, что опытный взломщик, удачно попавший на это лестницу, смог бы только поплакать от бессилия. Ступени все же закончились, впрочем, как и его желание ходить кругами, а перед глазами предстала последняя, гостеприимно приоткрытая, пятая дверь. По ощущениям это была самая высокая башня, а значит он не мог ошибиться, посему легонько толкнул стальное чудовище инженерной мысли и неспешно вошёл.
Вот здесь и разместилось все то скрытое убранство, надёжно спрятанное от глаз простых смертных. Удобные и чрезвычайно дорогие кресла с пометками мастера, обтянутые телячьей кожей и украшенные подушечками; ковер на полу, которого бы не постыдился и князь; на стенах гобелены, повествующие о Войне Переселения и жизни Богов; кровать с перинами, покрытая алым бархатным покрывалом с узорами и резной дубовый столик близ нее, украшенный различными угощениями и яствами. Возглавляли эту роскошь рабочий стол с принадлежностями, продав которые можно было бы запросто выкупить большое имение, и картина в позолоченной рамке с изображением, ныне правящего, императора, повисшая высоко на стене за спиной, терпеливо ожидающего человека, ровно сидящего в кресле за столом.
Станислав поднял голову и окинул взором огромную позолоченную люстру с изысканными узорчатыми ветвлениями, уставленную странными зеленоватыми свечами, которые служили единственным источником света, если не считать узкой прикрытой бойницы в глубине комнаты, невдалеке от, слабо тлеющего камина. Какое бы лето не стояло на улице, каменные стены давали о себе знать.
- Долгоиграющие. – Без хвастовства пояснил хозяин палаты и поправил пальцами, зачесанные назад, черные волосы с серебряными вкраплениями седины.
- Не слыхал. – Безразлично промолвил Стас, направляясь к столу.
- Не мудрено. – Слабо улыбнулся мужчина, не отрывая рук от стола. – Их недавно только открыл один здешний алхимик. Горят в разы дольше, не капают на ковер.
- Алхимик, скорее всего, не долго радовался своему открытию. – Хмыкнул в ответ гость, присаживаясь в кресло напротив.
- Ну что вы. – Делано обиделся чернявый и покачал головой. – Мы же не чудовища какие-нибудь. Просто государство ещё не готово к таким открытиям, ну вы же понимаете. Рынок налажен и незачем его беспокоить во избежание хаоса. А сударь изобретатель жив и здоров, только работает теперь для узкого круга потребителей.
- То бишь влиятельные семьи торгашей вновь надавили на вас, чтобы вы прикрыли дело очередного выскочки, который угрожает их баснословной прибыли. – Съязвил Стас.
- Уверяю вас, что от меня зависит далеко не всё. – Тяжело вздохнув, пояснил владелец палаты. – Есть Верховный Совет, есть Тайная Палата и много кто после них, а потом только я. Мое дело отчитываться и выполнять указания, после чего – отчитываться вновь.
- А думает тогда кто? – Наморщил лоб Клин в очередной попытке пошутить, ну или поиздеваться.
- Смею предположить, что этим занимается тот, кто вас прислал. – Выкрутился собеседник и в ожидании замолчал, приготовившись к новым колкостям.
- Тут не поспоришь. – Кивнул Стас и, расплывшись в улыбке, протянул руку. – Станислав. Можно просто – Клин.
- Геннадий. – Ответил такой же улыбкой чернявый. – Можно просто – Гена.
- Думаю, что сработаемся, так что давайте на ты. – Предложил Стас, падая обратно в кресло.
- А бывали случаи? – Невзначай вопросил глава тайной службы Новорна, но осекся уловив красноречивый взгляд человека, имеющего право на всё. Ну почти.
- Бывало всякое. – Простодушно ответил Клин и поспешил перевести тему разговора: - Неплохо ты тут устроился.
- Не жалуюсь. – Пожал плечами Геннадий, не отрывая глаз от гостя, взгляд которого медленно бороздил окружение.
- Да расслабься, Гена. Я не затем прибыл, чтобы отчитывать тебя за роскошь, да и с идеей этой согласен. – Поспешил успокоить его Стас и пояснил: - Я тоже считаю что чины живущие в нищете больше склонны к произволу и самообогащению за счёт кого угодно и в ущерб кому угодно.
- Так и есть. – Кивнул Геннадий и продолжил: - Жаль что некоторые не могут насытиться ни высокой платой, ни услугами, предоставляемыми им по праву, как служащим.
- В основном это выходцы из сиволапых бедных семей, которых ни воспитание, ни образование не могут изменить. Они ещё в детве вдоволь хлебнули говна и, дослужившись до высокого чина, попросту не могут насытиться. Грабят и грабят.
- Ну не все. – Со вздохом намекнул Геннадий.
- Обуздать эту тягу из них могут лишь единицы. – Спокойно пояснил Стас, затем чуть выждал, рассматривая глаза собеседника и добавил: - Буду искренне рад поработать с тобой.
- И мне будет честью работать с тобой. – Не найдя подвох в сказанном, кивнул собеседник и, пытаясь развеять нависшую тревогу, предложил: - Выпьем?
- Воды, если можно.
- Несомненно. – Улыбнулся Геннадий. – Я тоже не пью на работе. Туманит рассудок.
- Теперь перейдем к сути. – Хлопнув по подлокотникам, со вздохом решил Стас и подпер кулаком голову в предвкушении долгого рассказа: - Выкладывай, Гена. Что у вас тут стряслось?
Но собеседник лишь жестом попросил обождать. Через мгновение дверь палаты открылась и в комнату вошла немного запыхавшаяся девчонка зим так шестнадцати. В руках она держала серебряный поднос с изящным кувшином и двумя высокими чашками из того же металла. Увидев знак, девчонка подошла к столу, после чего поставила на него поднос и с натянутой улыбкой наполнила чаши. Проделав сии манипуляции, она так же бесшумно и быстро поспешила удалиться.
- Дочь? – Вопросил Станислав, когда дверь закрылась.
- Племянница. – Поправил Геннадий.
- Схожесть налицо.
- Давайте перейдем к делу. – Еле скрыв раздражение, попросил собеседник.
- На «ты», Гена. На «ты». – Поморщился Станислав и взял с подноса чашу.
- Я полагаю что ты уже в курсе последних событий? – Вопросил чернявый, копаясь в нише стола.
- Произошедших накануне Медарии? – Уточнил Клин и тут же ответил на свой вопрос: - Не так уж в курсе, как хотелось бы. Надеюсь узнать с первых уст, откуда ноги растут.
- Ногам уже два с лишним года. – Пояснил глава спецслужбы и, отодвинув поднос, положил на стол большую кожаную папку.
- Серьезно? – У Стаса аж брови вверх поползли.
- Давай по порядку. – Примирительно попросил Геннадий и начал выкладывать из папки листы.
- Я весь во внимании. – Холодно возвестил Стас и взял со стола первую попавшуюся бумажку с изображением чьего-то очень неприятного лица.
- Бергус. Главная угроза. – Пояснил чернявый и начал рассказ: - Разбойники в городах были всегда, но после войны, когда Новорн на ладом дышал от податей и нищеты, а люди стали искать лучшую жизнь за его пределами, они очень обнаглели. Грабежи средь бела для, заказные убийства, поджоги… Ничего их не смущало, зато все было прозрачно. Мы их ловим и вешаем, они нам мстят. И так по кругу. Я помню год, когда нам полностью удалось вывести эту нечисть, но, увы, она вернулась… Ничего, если я начал издалека?
- Продолжай. Мне все интересно. – Не глядя на собеседника, разрешил Стас рассматривая следующий листок с записями.
- Когда пришел к власти князь Андрей… - Тут он замялся.
- Не переживай. – Улыбнулся Клин. – Весь разговор строго между нами.
- …Тогда правила игры изменились. – Чуть понизил голос Геннадий. – Он вынудил меня исполнить его, долго вынашиваемый, план… План, как бы, был не плох, но многое менял.
- Смелее, друг мой. – В очередной раз успокоил его Стас, не отрывая взгляд от пожелтевшего листа.
- Он решил запустить в этот гадюшник змею покрупнее. – Малость выждав, продолжил глава спецслужбы. – Мне с самого начала не нравилась эта идея, но давление со стороны правителя было нестерпимым… Мы долго разрабатывали одного из главарей местных, посчитав его подходящим под эту роль. В нужный час была устроена облава, цель захвачена, а свидетели, по приказу, устранены… После двух квартов заточения, цель пошла на сделку и продолжила свои занятия, но уже под нашей опекой. Мы устраняли любые преграды, поставляли оружие и золото, зачищали после делишек этой…
- А неплохо устроился этот ваш Бергус. – Усмехнулся Стас и, положив листок на стол, взял с подноса чашу.
- Год спустя, - поморщился Геннадий, - Бергус стал единственным главарем в городе. Я надеялся, что князь теперь придумает как с ним разобраться, или хотя бы даст знак, но тщетно. Так прошел прайд, потом второй, целая весна в общем. Моему возмущению не было границ! Я уже хотел взять в разработку князя и любой ценой раздавить эту расползшуюся заразу, но меня выручил один печальный случай… Головорезы Бергуса, по договору, не должны были нападать на стражей и наших сотрудников, а в случае таковых – обязаны были незамедлительно сдавать виновника… Молодому парню, только заступившему на службу, проломили череп в переулке на улице Праведников, а мой карательный отряд, высланный разобраться, попросту обстреляли и спокойно скрылись в квартале нищих.
- И ты решил действовать. – Догадался Стас, внимательно слушающий собеседника.
- Именно. Лучше уж чина лишиться, чем чести! – Ответил Геннадий и в глазах его заплясали недобрые огоньки. – Не дожидаясь указа это всратого, извините, князя я выслал специалистов. Они накрыли четыре притона в разных кварталах. Многих положили, остальных – выслали на рудники после короткого суда на рассвете. Через кварт нам ответили. С пол дюжины соглядатаев были схвачены и обезглавлены, а пост стражи в Выселках сожжён вместе с караулом. Началась настоящая война. Князь пытался много раз на меня надавить, даже убийц посылал, но когда и его исключили из цепочки, попросту заперся у себя в крепости, созвав всю охрану.
- Бедненький. – Наигранно пожалел правителя Стас. – Отогнали от кормушки.
- Не вижу ничего смешного. – Серьезным тоном возвестил Геннадий.
- Гена, - ответил ему Клин, чуть подавшись вперед и стерев улыбку с лица, - это для тебя здешние разборки – война, для меня же – среда обитания. И шутить я в ней имею полное право.
- Ясно. – Сухо ответил тот и продолжил: - После самых яростных столкновений, я обратился к гарнизону в Бронницах. Когда прибыл целый полк, вся нечисть попрятались по норам, но некоторых все же удалось взять. Целый кварт мы прочесывали город, пытали, выведывали, но тщетно. Указанные жилища и схроны уже опустели… Новорн, как и Валор, как и половина крупных городов Валиории построен на остатках городов былой империи. Основание состоит из подземных каналов для отвода нечистот. Оно испещрено различными коридорами и проходами. Даже спустя столько лет, я не уверен что знаю хотя бы половину того, что находится там. Внизу.
- Короче говоря, они ушли под землю. – Подытожил Стас.
- Да. – Подтвердил Геннадий. – И, скорее всего, из города. Через тайные выходы, которые нам не известны. Вскоре полк покинул город и наступило затишье. Все стало, как прежде: они вредят – мы ловим, вот только Бергус, сохранивший полную власть, остался, а с ним и вся угроза. Ублюдок понял свою ошибку и стал хитрее. Он вплотную занялся, ограниченными законом, растениями.
- Ну-у, дурь всегда была одним из источников теневого рынка. – Пожал плечами Стас. – Я бы не сказал, что она опаснее вымогательства или поставок оружия, скорее наоборот. Да и люди давно с нею знакомы. Молодые в основном коноплёй балуются, а жрецы так и вовсе, уходят с Богами общаться с помощью грибов и иных сомнительных зелий. Брага, если учесть мое мнение, намного страшнее. Запойная пьянь иногда такое под ней вытворяет, что матерому разбойнику не приснится.
- Если б это были только грибы… - Покачал головой Геннадий и достал из папки маленький кожаный мешочек.
Станислав сразу понял в чем соль и вмиг посерьезнел.
- Счастье. – Коротко пояснил чернявый, кладя перед Клином мешочек.
- Белеград далековато. – Вздохнул Стас, но все же взял двумя пальцами из развязанной упаковки кристалл и повертел его на свету.
- Я сам в замешательстве. – Подтвердил Геннадий и, кивком указав на камушек, промолвил: - В растениях они не довозят, поэтому вываривают, ну или выпаривают. Как при добыче соли. Остаётся вот такая гадость, от которой местные уже начали отправляться к Богам.
- Это уже серьезно. – Согласился Стас. Кто бы мог подумать, что обычное устранение, пусть даже опасного игрока, перерастет в борьбу с таким размахом.
- Ну, а теперь можно приступить к сути. – Прервав повисшее молчание, сообщил Геннадий и, поднявшись из-за стола, стал прохаживаться по комнате, размышляя, небось, как лучше преподнести.
- Бергус связался не с теми людьми? – Догадался Стас и, криво усмехнувшись, бросил камень на стол.
- Именно. – С тревогой подтвердил собеседник и, пройдя ещё пару шагов, начал: - Этот, далеко шагающий, отморозок все время наращивает мощь и распространяет влияние. За пару лет он связался и с подпольными кузницами свободных селений Илларии, и с различными бандами, промышляющими на трактах, и с проклятыми дельцами Белеграда, но это лишь цветочки… Нам удалось взять одного из его новых друзей в Выселках. Темный плащ, безумные глаза и знак на руке, напоминающий водоворот. Ты ведь слыхал о таких?
- Я вижу, что ты много обо мне знаешь. – Недобро улыбнулся Стас. – Но все же будь осторожен, поднимая слухи о том, чего не понимаешь.
- В моем положении это уже не важно. – Настоял Геннадий, меряясь взглядам с гостем, затем продолжил измерять комнату шагами, не забыв добавить: - Но об этом позже.
- Странный ты человек, Гена. – Немного помолчав, заключил Клин. – То весь такой правильный и осторожный, то прям таки лезешь на рожон…
- Да потому что вот где, вот! – Не выдержал чернявый и схватил себя за горло. – Князь, зажравшиеся торгаши, безбожный ублюдок, вырезающий стражу, темные, а теперь ещё и ты! Я уже устал читать доклады о гибели моих ребят! Каждый, сука, день случается какое-нибудь дерьмо! И если я узнаю где скрывается эта тварь, то лично возглавлю штурм и выпущу ему кишки! Курва!
- Не мельтеши, будь добр, и присядь, - после недолгих раздумий, посоветовал Стас, - а за это я сыграю с тобой в игру. Правда за правду. Вопросы задаём четкие, краткие и по очереди.
Геннадий недоверчиво покосился на Клина, но все же подошел к своему креслу и уселся обратно.
- Вот и славно. – Устало улыбнулся Станислав и, тяжело вздохнув, разрешил: - Начинай.
- Ты служил в Эскалоте?
- Нет. – Расплылся в улыбке Стас и тут же задал вопрос, не давая опомниться: - Что случилось с родителями племянницы?
- Убили, пока она гостила у меня. – Холодно ответил Гена и тут же полюбопытствовал, осознав ошибку: - Как ты связан с Эскалотом?
- Не совсем точный вопрос, - Клин осуждающе покачал головой, - но так и быть… Я там обучался, но мне, так сказать, не понравилась местная кухня и я сбежал. Кто убил родителей твоей племянницы?
- Наемные убийцы. – С тем же выражением ответил Геннадий. – Наняли через третьи руки, нить потерялась ещё в начале выяснения. Было это после ссоры с князем, поэтому я подозреваю его… Что ты знаешь о темных магах?
- Тебе прям лекцию прочитать? – Весело вопросил Стас, слегка ошалев, но, полюбовавшись каменным лицом чернявого, все же коротко ответил: - Скрытые и очень опасные отступники. Сбиваются в большие сообщества. Руководит мэйстер. Покровительствует кто-то...из этих.
- Так это правда… - Побледнел начальник разведки, глядя в указанном направлении в сторону гобелена, на котором красовалась Последняя Битва, после которой Валиор стал Богом, разбив Силы Тьмы.
- Да, мой друг, правда. И она ближе чем, тебе кажется. – Покачав головой, тихо промолвил Стас затем, после короткого затишья, спросил: - Достаточно?
- Нам всегда твердили, что Эскалот не более, чем разведка Илларии, а темные не более, чем повод шастать по нашей земле…
- Вам говорили столько, сколько вам нужно знать. Не более. – С ноткой грусти пояснил Стас и задал последний вопрос: - Почему ты в отчаянии?
- Потому что не я просил Палату о помощи. – Безжизненным голосом промолвил Геннадий и медленно перевел взгляд на Станислава.
- Так-так. – Поднял брови Клин и принялся задумчиво рассуждать в слух. – Вы с князем зашли в тупик и он начал писать на тебя доносы. Их рассмотрели и прислали меня, но не для того, чтобы убрать Бергуса. Скорее всего я прибыл, чтобы усомниться в твоем умении и желании способствовать безопасности города. Если приплести сюда слово князя, которое намного ценнее твоего, то получается... моя цель это ты.
- Так и есть. – Обречённо улыбнулся Геннадий и добавил: - Что это за начальник разведки, который не может удержать собственный город.
- У ворот они меня не встретили, - продолжал рассуждать Стас, - зная, что я буду один, а значит приняли не за того. Но спустя столько времени его люди должны были прознать, что я здесь…
- Они ждут внизу. – Кивнул Стас.
- …А ты всего лишь тянул время, оттягивая неизбежное, и пытался поведать мне о бедах города… Занятно выходит.
- Я все сказал. – Тяжело промолвил Геннадий и, опустив глаза, тихо попросил: - Только племянницу не трогай… Ее Даша зовут.
- Эх, Гена, - улыбнулся и покачал головой Стас, - я не настолько предан работе. В папке все?
- Да.
- С утра приступлю. Поможем бедному городу. - Пообещал Стас, собирая в папку листы.
- Лера тебя проводит и предоставит все, что понадобится. – Заверил Геннадий, после чего встал и, протянув дрожащую руку, промолвил: - Справедливый ты человек.
- А что, в молве не так говорится? – Делано изумился Клин, пожимая холодную потную руку.
- Да ну ее, эту молву. Пока вживую не пообщаешься… - Вымученно улыбнулся Гена и решительно добавил: - Когда будешь в чем-то нуждаться или будешь в беде – обращайся. Я всегда помогу где бы ты ни был, а если понадобится, то поеду сам будь то хоть неравная схватка, хоть бой с тёмными...
- Но-но, сударь. – Предостерёг Стас. – Никаких тёмных нет, и я тебе ничего не говорил.
- Не говорил. – Подтвердил Геннадий, наблюдая за удаляющимся силуэтом. Через миг он не выдержал и все же задал не озвученный, но давно интересовавший его, вопрос: - А почему Клин?
- Одна неуловимая шайка грабила и жгла деревни. - Стоя в дверях, спокойно пояснил Стас. – Я их выследил на торговом тракте, у постоялого двора. Они перебили хозяев и громко отмечали очередной налет. Я подождал пока все напьются, затем убрал постовых, подпер двери и сжёг. Их всех.
Не дожидаясь очередного вопроса, Стас растворился во мраке.
3
Поспал он мало, но вялости пока не ощущал. Недосып был непростительной роскошью перед важным делом, но уж слишком увлекательной была эта история. Даже у самого отъявленного лгуна или сказочника до такого котелок бы не доварил. Интриги, тайны, расследования и, причем, кто только не замешан. Геннадию он верил, хоть и уловил пару раз то на враньё, то на приукрашивании, но касалось это таких мелочей, что… Его дела с князем, Стаса не волновали, а вот стремление местного божка заполучить к себе в орудия его персону – заставляли задуматься. Палач, он на то и палач, чтобы его пользовали власть имущие, но здешняя разборка, кричащая о неслыханной и наглой несправедливости, вызывала лишь желание сплюнуть и покинуть этот гадюшник. Жаль, да нельзя. Проблему стоит решить и чем быстрее, тем лучше, пока не начали давить сверху. Здесь, как и в любой сказке с моралью, есть быстрый лёгкий путь и тяжёлый долгий Путище. Лёгкий путь он уже отмел, так что, как говорится: сам виноват, что добрым родился. Звездец просто.
Стас глубоко вздохнул и рывком принял сидячее положение, опустив ступни на мягкую овечью шкуру. Оглядев небольшую уютную комнату, которую ему так любезно выделили, он подумал, что неплохо было бы бросить все и свалить, к примеру, в Валор, заняться художественной ковкой всяких диковинок с причудливыми завитушками, ну или открыть свою столярню и стульчики красивые сколачивать. Да и кто его там искать будет…
Улыбнувшись своей глупой шутке, он встал и принялся быстро одеваться. Теперь он был похож на обычного небогатого горожанина, который толи мало зарабатывает, толи вообще забросил это не богоугодное дело. Вчера, когда Стас сдавал снаряжение на хранение и брал новое, у кладовщика чуть бровь не украсила лысину от недоверия. Старик посоветовал зайти к оружейнику и взять хотя бы какие-нибудь скрытые клинки или удавку, но Стас отмахнулся, шепнув напоследок, что умеет убивать даже взглядом, на что дед лишь покачал головой и силой всучил ему потрёпанный рыбацкий ножик. Пришлось взять. Ловко покрутив меж пальцев упомянутый подарок, Клин засунул его за голенище короткого сапога и накрыл штаниной. Убедившись напоследок, что ничего не забыл, он вышел из комнаты и вскоре покинул обитель.
Выбираться через тайные выходы он не захотел, решив проверить смекалку подручных князя, поэтому вышел через главные ворота и, быстро шагая, свернул на уже знакомую улицу. Без бороды и с укороченными растрёпанными волосами его было узнать сложнее, но «хвост» он почуял уже через сотню шагов. Стас предвкушал замысловатый поединок со слежкой, поэтому не спешил ускользнуть и старался насладиться моментом. Игра в прятки его забавляла больше всего и в этом он был мастер, жаль только, что соперники ему попались заурядные. Куда им до Валорской школы и, тем более, до Эскалота. Сначала он столкнулся с прохожим, извинился и вполоборота пронаблюдал за преследователями, безошибочно выделив оных. Следить те были не намерены и быстро догоняли, хорошо хоть не выкрикивали прозвище на всю округу. Стас ускорил шаг и, выждав нужный миг, неожиданно свернул в ближайшую подворотню. Бежал и вилял он до тех пор пока не оказался в полностью безлюдном дворике у выхода на соседнюю улицу. Преследователи себя ждать не заставили и вскоре явились, кряхтя и крутя головами во все стороны. Ни души. Один направился к дому, двое других пошли в сторону улицы и, чуть погодя, скрылись в людском потоке. Все это время Стас лишь улыбался, прикусив губу и сдерживая смех. Убрав заклинание, он стал видимым и отлепился от стены, после чего быстро зашагал туда, откуда пришел, шепнув напоследок не без издёвки:
- Ну, вы старались.
Улица Праведников виляла, как длинная змея, и заканчивалась выходом к Выселкам, где располагался, печально известный, пост стражи. Чем дальше Стас заходил, тем беднее становились дома, словно, чистый горный поток медленно впадал в застойное болото. По улице сновали самые разные личности. В основном это были рабочие, которые, видимо, до сих пор восстанавливали сожженный пост. Они бродили то по одному, то небольшими группами, перетаскивая орудия труда из предоставленных жилищ к месту постройки. Некоторые задерживались у дверей небольшой пекарни, из которой так разило свежими пирогами, что даже у Стаса поневоле набегала слюна. К еде он относился лишь как к источнику сил, не более, а посему частенько забывал нормально питаться, перехватывая что попало, когда приспичит. Он знал, что когда-нибудь поплатится, но это было меньшее из зол. На его то работе. Чуть поразмыслив, Стас продолжил пробираться по сузившейся улице, пытаясь прожевать жилистый кусок жаренного мяса, вложенный в булочку.
Ещё через сотню шагов народу прибавилось. По правую руку красовался знаменитый Игорный Дом, про который в народе ходило немало красочных баек. Все что происходило в Доме – оставалось в Доме. Стража не решалась туда вторгаться, даже если из окна вылетал какой-нибудь обманщик, четко осознавая, кто покровительствует этому месту. Ходили слухи, что сам князь посещает этот обитель азарта, а так же казначей, знать и даже некоторые жрецы. Чего только не выдумывают, пытаясь себя прославить…
Слева же, чуть поодаль, на малом пятачке разместилась Золотая Рыбка. Молва о ней ходила даже похлеще, ибо чуть ли не каждый вечер тут случались пьяные драки, которые нередко перерастали в открытую поножовщину. Правило было лишь одно – все обиды возмещаются на улице, но даже это не всегда спасало надираловку от погрома. Порой даже, прибывшим на шум, стражникам приходилось отбиваться от озверевший забияк. Охранять этот район была та ещё забава. То там ограбили, то тут убили, то Рыбка опять загорелась…
Прошагав чуть подальше, Стас свернул. В Рыбку он заходить не стал, не желая мешать редким рабочим просаживать остатки заработка. Вместо этого он углубился в переулок, смачно изукрашенный непотребными рисунками с помощью сажи и воспалённого воображения. Или опыта. Свернув в, выкрошившуюся от ветхости, арку, Стас прошёлся по маленькому дворику, украшенному парочкой стройных и живых, к удивлению, берёзок, а так же дряхлой лавочкой, на которой расслаблялись трое местных ребят. Самый старший, ровесник Стаса, остался сидеть в то время, как его приятели дружно встали и неспешно разбрелись, перекрывая, невзначай, выходы со двора.
- Ходи к нам, мужик. – Гостеприимно прохрипел старший, щуря левый глаз, под которым алел свежий безобразный шрам. Он старательно попытался скрыть удивление, когда незнакомец молча подошёл, присел рядом и с лёгкой улыбкой заглянул ему прямо в глаза.
Парочка, расслабленно блуждающая поблизости, вмиг напряглась и придвинулась поближе, перестав срывать травинки и рыхлить землю носками. Повисла неловкая тишина.
- Откель будешь, дружище. – Опомнился старший и хищно улыбнулся остатками зубов.
- Да мимо, шатался. – Расслаблено махнул рукою Клин. – И глядь, а тута ребятки толковые скучают, а мне как раз помощь нужна.
- Виляешь, ты друг. Ой виля-яешь. – Пожурил гостя местный и мельком взглянул на приятелей.
- Не обессудь, брат. Не скажу. – Тяжело выдохнул Стас, не обращая внимания на повисшее напряжение.
- Дело твое. – Сдался старший и отклонился с улыбкой назад. Опустив взгляд, он добавил: - А обувка то вся блястит. Новая, небось. Коль мы братья, не оставь же брата в беде да подкинь денежку, на обувку то. Ну или поделись своею.
- С радостью! – Наигранно повеселел Стас и, наклонившись к собеседнику, продолжил: - Если ты подскажешь, как найти Косолапого.
- Эх, братик. – Улыбка сползла с лица старшего. – Кажись, ты не на ту лодку сел да берег попутал.
Его взгляд не ускользнул от Стаса и первый удар сзади он успешно отбил, затем мгновенно подскочил с лавки и оттолкнул нападающего, схватив того за лицо. Остальные медлить не стали и, вскоре на незванного гостя посыпался град ударов.
Брань, крики, шарканье ног по утоптанной земле и снова крики. Стас не давал себя окружить. Изворачиваясь и обманывая противников, он показывал недюжинную сноровку, но не переходил черту. Пропустив удар сбоку, он увернулся от добавки, пробил нападавшего под ребра и добил кулаком по затылку, отправив на землю, после чего тут же отскочил, подпуская следующего. Старший научено увернулся от прямого удара и, не долго думая, достал невесть откуда нож. Веселье начало переходить границы, и Клин резко переключился с «народного направления» на «специальное». «Братишка» не успел даже ахнуть, как его орудие вылетело из руки, а сам он закружился в воздухе и повалился на землю. Через миг он почувствовал все то, что чувствует человек, сбитый ошалевшей лошадью, и дико завыл, увидев свою же, неестественно вывернутую, руку. Лавка жалобно треснула. Пока Стас добивал, пытавшегося подняться, молодого грабителя, на него с криком налетел одуревший пособник оного, размахивая отломанной доской с торчащими гвоздями. Пару раз отскочив, Клин выпрыгнул вперёд и снёс его ударом ноги, после чего прыжком оказался рядом и тут же добил. Оставив смачный отпечаток подошвы на злобной морде, Стас неспешно зашагал по дворику, пытаясь отдышаться, но увидел, как живчик поднимается на четвереньки и подхватил с земли остаток лавки. От второго остервенелого удара доска развалилась, а молодец наконец-то затих. Вроде бы.
Давненько он не дрался, да и работа к этому редко подводила. Так, мелочь, но приятно. Хорошо хоть навыки не растерял. Или все же растерял? Стас только сейчас понял, как у него ноет лицо и болят руки. Облизнув разбитую губу, он мельком осмотрел себя и оторвал, болтающийся на лоскуте, рукав. Воровато оглядевшись, он припал к новым знакомым и стал быстро шарить у них по карманам, благо они не были против. Собрав груду мелочи и даже один серебряник, Стас ретировался и, не оглядываясь, пошел прочь со двора. Он не видел, но знал. Чувствовал, что за ним наблюдают.
Золотая Рыбка почти пустовала, как и положено приличной надираловке в ранний час. Кабатчик и бровью не повел, увидев грязного, как свинья, посетителя, лишь молча соскреб монеты и, выслушав заказ, кивком указал на один из столов.
Горилка была мерзкая и теплая, но Стаса это не смущало. Махнув стопку, он тут же заново наполнил глиняный сосудик и, отсалютовав, спящему неподалеку, соседу, повторил процедуру. Хлеб был черствый, зато сало просто отменное. Макнув приличный кусок лука в солонку, Стас целиком отправил его в рот и, водрузив голову на опухший кулак, стал медленно пережевывать и ждать. Ждать…
Когда на пороге появился нужный ему человек, бутыль успела наполовину опустеть, а кабак заполнился голодными рабочими. Вошедший не был простаком, но и властностью от него не веяло. Крепкий, уверенный в себе мужик в, чуть послабленной кожаной безрукавке и солдатских потёртых сапогах. На, плохо выбритом, лице читались лишь наигранная скука да безразличие. Расслабленно топая по залу, он, казалось, даже не заметил, покрытого стружкой, мужичка на пути, который шарахнулся от него, словно от огня, как только завидел. Дошагав до столов, вошедший присел неподалеку от Стаса и, облокотившись на столешницу, стал беззаботно подкидывать монетку, всем своим видом изображая неподдельную скуку. Становилось уже веселее. Немного погодя, в кабак завалилась ещё одна сомнительная личность, смахивающая толи на соглядатая, толи на вора, толи, вообще, на отравителя какого-то. Эта хитрая крысиная морда, бегающие глазки, подозрительное поведение так и подмывали встать и настучать на него ближайшему посту. Стас лишь поднял брови, медленно моргнул и, опустив голову, слабо улыбнулся, предвкушая развитие событий. Только бы не сорваться. Только бы не пойти в разнос… Чуть погодя, «народу» прибавилось, а в голову начали забредать самые разные мысли: от нелепых и смешных, до откровенно кровожадных. Огненная вода, будь она неладна, творила свое грязное дело, что малость напрягало, заставляя отбиваться от ненужных дум и стараться не замечать, взявших его «в клещи», волков. За себя он не переживал. Угрозой для него тут и не пахло, а вот план… План мог рухнуть в любой миг и покатиться к лешевой матери, что было бы досадно, но коль пустился в пляс – пляши, пока ноги держат. Для таких игроков, как он, эти танцы не были в новинку, но всегда будоражили, подмывая двигаться ещё и ещё. Может поэтому ему так нравилась его работа? Кто знает.
Уже начало слегка морить, когда в кабак завалилась «та самая» личность и, не раздумывая, направилась прямиком к столу, за которым разместился Стас. Так и подмывало спросить, мол, где собаки таскали, но Клин лишь соорудил отрешенно-пьяную мину и медленно наполнил единственную чарку. Вошедший двигался грузно, а походка так соответствовала прозвищу, что не узнал бы его только слепой. Красивая вышитая рубаха с закатанными рукавами слегка натянулась на объёмном брюхе и ранняя плешь старила зим так на десять, но, в целом, он был не старше Стаса, скорее наоборот. Лавка жалобно скрипнула. Гость, расположившийся напротив, расплылся в дружелюбной улыбке и, протянув широкую лапищу, представился:
- Косолапый.
- Кирилл. – Прохрипел в ответ Клин, борясь с крепкой хваткой.
- Угостишь? – Продолжая лыбиться, полюбопытствовал тот, кивком указав на горилку.
Стас не ответил, лишь слабо пожал плечами и медленно пододвинул стопку. Здоровяк шумно выдохнул и залпом осушил посуду. Чуть покривившись, он взял с тарелки кусочек сала, понюхал его, затем закинул в рот и стал медленно пережёвывать, облокотившись на стол и разглядывая знакомца. Помолчали.
- По красоте разобрал. Уважаю. – Облизнув зубы, наконец произнес Косолапый.
- Да я и не хотел. – Скромно потупился Стас. – Они сами…
- Да не ссы. – Хмыкнул здоровяк, уловив мимолётный взгляд собеседника, и улыбнулся, кивком указав на мужика с монеткой. – Это брат мой, Толян. По дружбе увязался. Никто тебя не тронет, пока я здесь, запомни. Это моя улица и я тут решаю.
- Я в курсе. – Чуть расслабившись, кивнул Стас и не спеша наполнил стопку.
- Искал меня? – Невзначай кинул Косолапый, переходя к сути, и отломил кусок хлеба.
- Искал. – Поморщился Клин, передвигая пустую чарку знакомцу.
- Зачем? – Тем же тоном вопросил здоровяк, лениво поглядывая на собеседника и неспешно пожевывая.
- Работу ищу. – Тяжко выдохнул Стас.
- Хм… - Косолапый запрокинул голову и с хрустом почесал длинную щетину.
- Много чего умею. – С надеждой в глазах тут же добавил тот.
- Да я уже понял. – Лениво отмахнулся здоровяк, после чего переглянулся с подозрительным типом, поглядывающим в окно, затем наклонился ближе и заговорил: - Есть одно дельце на примете, но оно так – там подсобить, барахло потаскать – хрень, короче. Ты мужик, вижу, дерзкий и раскладывать умеешь как надо. Троих, вон гляди, поломал. Так вот, я могу замутить одну движуху, но там все по-серьезному и люди такие, что всякие передумки да озарения терпеть не станут.
- Мокрое, чтоль? – Шепотом вопросил Стас.
- Ага. Только по красоте. – Криво ухмыльнулся Косолапый и поинтересовался. – О боях слыхал?
- Да я недавно приехал. – Пожал плечами Стас.
- Издалека, небось? – Хмыкнул здоровяк и ухватил бутыль.
- Белеград. – Нехотя ответил Клин, отводя взгляд.
- Эко тебя занесло. – Удивился Косолапый, но затем что-то вспомнил и подбадривающим тоном поведал: - Свезло тебе, Кирюх. Я краем уха слыхал, что земели твои гостят у нас. На боях они будут, зуб даю. Так что впечатли их, а там, глядишь, и под крыло возьмут.
- Много платят за бой? – Жадно полюбопытствовал Стас, уходя от темы.
- Вот это уже разговор. – Одобрительно кивнул Косолапый и, отсалютовав чаркой, махнул горилки. Неспешно закусив, он полюбовался любопытными глазами собеседника, после чего победно ответил: - Много. Желтушками, в основном.
- У-у-у… - Ошалело выдохнул Стас.
- Угу. – С лёгкой издёвкой кивнул здоровяк, после чего задал последний вопрос: - Ты в деле?
- Конечно. – Оживился новоиспеченный боец. – Я и раньше валил, но там были гроши, а тут…
Докончить он не успел. Косолапому уже было не до него. Услыхав тихий свист, тот повернул голову к «подозрительному». Кивнув в ответ на какой-то знак, он тут же встал и жестом указал идти за ним. Стас невольно удивился, когда вместе с вожаком из-за столов поднялось с дюжину человек, ведь он «насчитал» всего пятерых. Без спроса они вереницей проследовали в хозяйское помещение, далее – через склад и, выбравшись из кабака, растворились в подворотнях, а стража так и продолжала ломиться в дверь, подпираемую вспотевшими работягами.
4
Вечером пошел долгожданный дождь, трамбуя пыль застоявшегося зноя. Но он этого уже не увидел, ибо спал. Спал, как младенец в темной и грязной коморке, которую кто-то называл домом. Хлипкая расшатанная дверь ни капли не навеивала излишней тревоги. Чары, которые легли на нее, могли остановить даже осадный таран, пусть и не на долго. Вот бы увидеть лица людей, захотевших ворваться к нему в комнату, но недоуменно застывших в созерцании неприступной рухляди. Вот была бы потеха! Благо, таких не нашлось. О нем, казалось, вообще забыли, утратили недавний столь ярый интерес и надолго ушли, оставив недавнего знакомца так, на заметку. Рассвело.
Стас уже не спал. Он неподвижно лежал, водя глазами по потолку, изукрашенному узорами пятен. Сверху капало. Холодная дождевая вода накапливалась среди, распухших от влаги, балок и, стекая тонкой струйкой, опадала вниз. Кап. Кап...
- Отда-ай! – Пронзительно заверещал под окном какой-то ребенок, а его требовательный возглас тут же сменился задорным смехом сверстников.
Стас чуть поморщился и прикрыл глаза. Потрёпанная шкура медленно поползла к подбородку пытаясь спасти те остатки тепла, которые не забрали промозглая сырость и ветер, подвывающий в ставнях. Ему снился чудесный сон. Его послевкусие оставило хоть и короткое, но такое притягательное ощущение, что захотелось вернуться. Оставить этот, выдуманный больным воображением, мир и навеки уйти туда, где он был любим, где был по-настоящему счастлив. Если б не эти крики под окном…
- Ну, так забери! Ты же витязь! – Кто увлеченно продолжал издеваться, хохоча от возмущенных криков, которые вскоре перешли на плач.
- Твою мать… - Обречённо прошептал Стас и медленно открыл мутные глаза. Через миг он бешено подскочил и звериным прыжком рванул к окну. Медленно и неприметно приоткрылась одна из ставень, и его взору предстал злополучный дворик с березками, на котором беззаботно топтались местные крикуны. Тот, что был постарше, выплясывал на носочках подняв деревянный ножик, но, скорее, меч, а его ровесник заливался смехом, наблюдая за тем, как малыш в самодельном плаще прыгает рядом, пытаясь отобрать свою игрушку. Стас задумчиво потер, ещё саднящий, подбородок, но накипевшие страсти, неожиданно, решились сами собой. Терпение у мелкого лопнуло. От души пнув обидчика в живот, он стремительно помчался прочь, но за ним тут же увязался второй. Размытая дождем грязь была скользкой, и этого казалось вполне достаточно для того, чтобы последующая сцена обрела свою правдоподобность. Любителя посмеяться резво занесло вбок и смачно уложило в самую широкую лужу. Подняв из грязи удивлённое лицо, он попытался встать, но тут его опомнившегося друга постигла такая же участь. Забияка успел только айкнуть и вновь погрузился в мутную жижу. Малыш, который все это время оглядывался, резво повернул назад. Добежав до, барахтающихся в луже, мальчуганов, он с силой выхватил у одного из них свою игрушку и, приложив обидчика оною, поспешил скрыться. Ну что тут сказать? Не всем великим воинам нужна слава…
Стас «разжал хватку», отпуская мальчишек, и так же незаметно прикрыл окно.
- Маленькие гадости каждый день. – Хитрым голосом прогнусавил он, потирая ладони, и мерзко наиграно захихикал. Пока Стас возвращался к кровати, забава ему уже успела наскучить. Упав на лежанку, он повернулся к стенке и, накрывшись шкурой по самые уши, мирно задремал. Благо, никто его больше не тревожил.
Вечерело. На полу у кровати лежала пустая миска, с остатками похлебки, которую ему так услужливо принесла на обед соседка снизу. Пока что, она была единственной, кто удосужился его навестить и вера в то, что о нем забыли только крепла. Ну, ничего страшного. Он подождёт. Привык ждать.
После неумелого лечения магией, Стас чувствовал себя получше. Хорошо, что ничего не сломали, а то лекарь из него тот ещё. Н-да, лечить – не убивать. Тут нужны большое желание и стремление сделать этот мир хоть чуточку добрее и… лучше, что ли. Спасти хотя бы одного человека от, неумолимо напирающей, смерти - вот великий поступок, достойный песен, а не всякие, там, войны и празднички! Жаль, что люди слепы и не видят большего счастья в жизни, что теплиться рядом. Им все битвы да подвиги подавай. Да-а, лекарей он уважал.
Игра увлекала. На потолке уже красовался узор в форме сердечка, оставленный многочисленными попаданиями подаренного ножа. Теперь Стас пытался изобразить лошадь, но все больше она начинала походить на собаку. Причем сутулую. Чуть поерзав на жёсткой лежанке, он вновь прицелился и коротким замахом отправил снаряд обратно в балку. Вставать и прыгать за орудием он и не собирался. Нож, выдернутый магией, сам возвращался в открытую ладонь, требуя от ловца лишь крохотное усилие.
- За ночью вновь взошла зоря, но все блуждаю я. А где-то там за горизонтом родина моя… - Напевал он старенькую грустную песенку, заученную им ещё в учебке. А песен он знал много и они были, наверно, единственными приятными воспоминаниями той поры. Хотя нет, не единственными. Была у него когда-то подруга, с которой они так любили дурачиться: то сочинят обидный стих про скотину-муштрата и втайне повесят писульку на дверях столовой, то стул надзирателю подпилят, то выкинут такое, что на голову не натянешь. Да, их ловили, запирали и частенько охаживали за подобное, но оно того стоило…
Некоторое время спустя, Стас понял, что развлечение окончательно наскучило и начал собираться, дабы подышать ночным свежим воздухом, но в дверь неожиданно постучали.
- Иду! – Крикнул Стас и, подкравшись к двери, снял заклятие.
- Готов? – С безразличием вопросил Толян, как только дверь открылась.
- Всегда. – Кивнул Клин и зашагал следом за, не теряющим время, рубакой.
Стас успел ещё в день прибытия прочитать доклад о бойне, то бишь бойцовой яме, которую красочно описал ныне покойный купец, умудрившийся просадить за ночь и поместье, и деньги, и даже жену. Попасть в эту кровавую обитель, судя по всему, можно было разными путями, вот только пускали туда немногих избранных. Стража ее даже не пыталась искать, как и местные соглядатаи. Никто не хотел навлечь на себя гнев тех, за кем стоит этот город и тут имелись ввиду не только Бергус со своей шайкой…
Дошли они быстро. Толян направился к толстой, обитой железом, двери, а Стас остался ждать неподалеку, разглядывая старинную трехэтажную громадину. Теперь стало ясно, какие тайны скрываются за ставнями Игорного Дома, хотя вряд ли эта была единственной. После условного стука, дверь отворилась и в глаза ударил яркий свет, который тут же заслонила рослая широкая фигура. Охранник, конечно, удивил. Вопреки «уличному движению», на нем красовалась надраенная, искусно собранная и не стесняющая движений, броня, которой не постыдился бы и опытный воитель. Мельком оглядев гостей, он услужливо сдвинулся в сторону. Вошли.
Что тут сказать. Все так, как он и ожидал. Первый этаж был заставлен удобными дорогими креслами и столами, за которыми восседали люди в дорогих нарядах. Кого здесь только не было: купцы, помещики, владельцы мелких заведений и, конечно же, головорезы всех видов. Кто-то азартно рубился в кости, кто-то – в «монетку», а некоторые даже пили на спор, пытаясь оставаться на ногах. За ближайшим столом расположился седовласый, богато приодетый, дядя с полуобнажённой красоткой на коленях, которая запустила пальцы в его зачесанную шевелюру и с похотью наблюдала за подругой, припавшей к губам старика. Посередке зала, в отведенной нише, устроились музыканты. Они играли какую-то обрядную однотонную и тягучую мелодию, тем самым создавая своеобразную, похожую на сон, действительность. Чуть поодаль, прикрыв глаза и не замечая никого, на столе танцевала девушка, а длинное и роскошное, даже по местным меркам, платье плавно скользило по темной и гладкой поверхности. Довершал картину, повисший в воздухе и окутавший все вокруг, белесый конопляный дым, источаемый подносом с дальнего столика, за которым развалилась беспечная спящая парочка.
Что-что, а веселиться тут умели. Интересно, а что же там выше творится? Спрашивать, а тем более подниматься было как-то не ко времени, да и вместо общительного Косолапого, ему достался в сопровождающие этот молчаливый отморозок, с которым лучше и вовсе не болтать.
Зал миновали быстро. После узкого коридора, их ждала ещё парочка, приодетых попроще, охранников и массивная, распахнутая настежь, дверь. За ней оказалось небольшое пустое помещение, заканчивающееся ещё одной дверью. Дом дверей какой-то!
- А не рановато ли? – Неспешно оторвавшись от стула, нагло вопросил сторож и, закинув устрашающий топор на плечо, вразвалочку выдвинулся навстречу, сверкая лысиной и заклёпками на дубленой коже доспеха.
- Не твое дело. – Спокойно ответил проводник, не отрывая холодных глаз от охранника.
- Не мое. – С неприятной ухмылкой согласился тот и, не желая тягаться взглядами, окинул Стаса придирчивым взором, после чего с издёвкой добавил: - Я тут ожидал бойца увидеть, а это – огородник какой-то. Вы его на Выселках откопали?
Толян не ответил, лишь оттолкнул лысого в сторону и откинул тяжёлый запор. Сторож пробежался и покачнулся к стене, после чего, скорчив страшную морду, поудобнее перехватил топор, но напасть так и не отважился, лишь презрительно сплюнул Стасу под ноги, намекая всем своим видом, чтобы тот убрался побыстрее. Стас в ответ весело улыбнулся, подмигнул лысому и поспешил за отдалившимся проводником.
Лестница вела вниз и заканчивалась выходом на длинный каменный тоннель, кладку которого обильно украшала зеленоватая слизь. Насколько длинным был проход и куда вел Стас не видел, ибо через десяток шагов все поглощала непроглядная тьма. Туда они не пошли, а свернули в арку по правую руку и, оказавшись на ступенях, стали спускаться вниз. Рядом раздался гул сотни глоток, неслабо приглушённый вечной арданийской кладкой. Они были уже близко. Лестница закручивалась спиралью, словно была спуском какой-то башни. У первого попавшегося проема они наткнулись на очередного охранника, но не вошли, лишь продолжили спуск. Ступени закончились и хлипкая, сколоченная из подручного хлама, дверь распахнулась, а в глаза ударил яркий свет. Просторный каменный зал походил на комнату ожидания. На лавках восседало с пол дюжины бойцов крепкой наружности, среди которых Стас и вправду казался тощим попрошайкой с Выселок. Широкоплечие мясистые мужики видимо подустали от вечерних представлений, и каждый теперь занимался своим делом. Двое неподалеку выпивали, обсуждая какие-то лихие стычки минувших дней. Чуть поодаль щуплый старый лекарь промывал чью-то рану и тихо бубнил себе под нос. Скрашивал сию картину злобный бугай, бешено молотящий беззащитное чучело, а довершал – Стас, очутившийся по своей же воле в такой жопе, что уже начинал сам жалеть, что согласился на подобное. Что поделать, такая работа.
Когда они вошли, все присутствующие, как по команде, уставились на них с интересом, но, не разглядев ничего примечательного, опять поскучнели.
- Жди здесь. За тобой придут. – Коротко и ясно уведомил проводник, после чего тут же ретировался.
- Постой! – Крикнул Стас и, подождав пока тот обернется, спросил: - Дашь совет?
- Быстро не подохни. – Стальным тоном ответил Толян и, впервые за все время, улыбнулся да так жутко, что лучше бы не улыбался.
- Ладушки. – Слегка охренев от совета, промолвил Стас и дверь перед его носом захлопнулась.
Становилось все веселее. Одно дело когда на тебя напали и ты вынужден отбиваться или наоборот – ты продумал и напал, в общем, суть не меняется. Тогда все происходит быстро, жёстко и зависит лишь от навыков и умения предсказывать следующих ход… А здесь же творится какая-то загадочная муть, которой его пытаются лишь напугать. Да они знают вообще кто он такой!?
Стас злобно сплюнул, хрустнул шеей и глубоко вздохнул, усмиряя взбурлившую ярость. Пусть обождет. Взяв себя в руки, он расслабленно прошёлся по залу и приземлился недалеко от раненного. Лекарь уже закончил перевязку и направился в дальний угол, где, опосля, успешно задремал, а боец чуть поглядел на Стаса и дружелюбно буркнул:
- Здорова.
- И тебе не хворать. – Ощерился в ответ Клин и, указав подбородком на свежую повязку, спросил: - Чем это тебя?
- Та сука одна укусила. – Отведя взгляд, злобно процедил крепыш, после чего повернулся к вопросившему, хитро улыбнулся и добавил: - Но теперь ей кусаться нечем.
- Весело тут у вас. – Поджав губы, вывел Стас.
- Ещё как. – Закончив смеяться, подтвердил боец. – Тут и деньга большая и подраться всегда есть с кем.
- Ага, - закивал Клин, - золотые горы.
- Да не-е, - покачал головой раненный, хмуря лоб, - золотишко это для сильнейшего.
- В смысле? – Удивился Стас.
- Ну это, - пояснил боец, - выходишь против сильнейшего, валишь его до мокрого и золото твое. Только я в эту кашу ни ногой. Я же не дурак, чтоб против Крона идти. Мне ещё пожить охота.
- Так вы же тут и так до мокрого!
- Да не-е, - поморщился крепыш, - у нас все по-людски. Мы же не зверюги какие-то.
- А с этим тогда что?! – Стас указал на, развалившегося чуть поодаль, бойца.
- С Грегом? – Слегка удивился раненный, затем пригляделся и утвердительно кивнул: - Да. И все таки сдох. Ну, бывает и такое. Но это редко...
- А ты видел этого Крона в деле? – Покачав головой, вопросил Клин.
- Ага. – После коротких дум, ответил боец. – С кварт назад, где-то. Он тогда супротив близнецов вышел. Они, конечно, пытались его, там, и окружить, и повалить, да все без толку. Он одному хребет сломал и усадил у стеночки, а опосля заставил оного глядеть, как у его братца голова лопается от нажима лапищ. Кровожадная скотина, если честно, и место ему в лесу!
Докончив повесть, рассказчик презрительно сплюнул, но затем вдруг что-то вспомнил и, хитро улыбнувшись, поведал:
- Сегодня, говорят, будет ещё один бой до мокрого. Молва плывет, что объявился в краях боец что посильнее будет и что он, мол, прирожденный убийца, настоящий зверь! Говорят он троих поломал и не заметил, а потом как давай им кишки вырывать да кровь пить, подвывая, словно…
- Неужели? – Ели сдерживая смех, перебил Стас.
- Ну так говорят. – Нахмурился раненный и пояснил: - Я бы и сам его не прочь увидеть. Весь извелся пока ждал. О, а ты его случаем не видел?
- Видел. – Тяжело выдохнув, кивнул Стас и тут дверь на бойню открылась, впуская дикий шум голосов и уставших побитых бойцов. Один шел сам, второй же держался за стенку, стараясь не упасть. Раненный тут же подскочил, забыв о болтовне, и подхватил под руку проигравшего, на котором живого места не было. Усадив его на лавку, спросил:
- Ты как, братишка?
- В поряде. – Попытался улыбнуться тот, глядя через щель почти заплывшего глаза. Второй закрылся совсем.
- Ну нахрена так лупить!? – Вспылил раненный, обращаясь к победителю.
- Так он, это, - все ещё тяжело дышал тот, - не сдавался.
- Козел вонючий. – Злобно процедил заступник и уселся рядом с братишкой.
Внезапно вход на лестницу распахнулся, и в зал влетел опрятного вида старик с пышными седыми усами. Черный кафтан на нем был новехонький, а шрамы на лице выдавали его за бывалого вояку, в прошлом. Он резво, для своих годков, прошагал к середине зала и, окинув присутствующих быстрым взглядом, громко задал вопрос:
- Кто здесь Зверь?
- Ну, я. – Поднявшись с лавки, спокойно ответил Стас.
Повисла мертвая тишина, даже бойня затихла в предвкушении объявления долгожданного зрелища. Старик подошёл к нему вплотную и, заглянув в глаза, отечески пожурил:
- Эх, сынок, хреновую ты смерть выбрал.
- А я не собираюсь сегодня умирать. – Хмыкнул Стас и заговорчески подмигнул.
Сверху послышался громогласный голос оратора. Он все гремел, восхваляя этот долгожданный бой, но Стас его не слушал. Он опёрся на стену у выхода на бойню и, прикрыв глаза, молча настраивался на победу. Старик понаблюдал за ним чуток. Он обязан был лично сообщить претенденту о выходе, дать наставления о том, как умелыми действиями увеличить награду, но не стал отвлекать. Его глаза блестели. Он вспомнил что-то такое далёкое и позабытое в этом спокойном лице, в осанке, в ровном дыхании… Вспомнил что-то такое, что заставило его слабо улыбнуться и одобрительно закивать. Чуть помедлив, словно сомневаясь, он все же негромко промолвил:
- Ну что ж. Тогда благословляю.
Круто развернувшись, он направился к лестнице, провожаемый изумленными взглядами присутствующих. Даже проснувшийся лекарь хлопал глазами, думая что все ещё спит. Лишь Стас остался, как прежде, невозмутим. Он спокойно стоял и ждал своего часа, так и не узнав того, кто к нему приходил. Он несомненно слыхал о Черном Волке, слава о котором гремела в свое время на всю Валиорию, слыхал о непобедимом бойце, единственном, кто не испустил дух к боях насмерть, а ушел из-за старости. Конечно слыхал. Но сейчас ему было не до того.
-…И время для ставок подошло к концу! – Распалялся оратор. – Теперь разбейте ладони, сорвите глотки, ибо узрите вы чудовищ из бездны, настоящих убийц! Они здесь только чтобы рвать и губить, топтать и крушить, пока бойня не насытится кровью сполна или не утонет к хренам собачьим! И все это только сегодня, только сейчас и только для вас!!!
Бойня взорвалась. Она гремела так долго и так громко, что все тело покрылось мурашками. Этот нестерпимый, но такой приятный шум заставлял чувствовать себя чуть ли не богом сошедшимся в великой битве со Злом! Последней битве!
- Итак! – Насладившись ревом вдоволь, прервал оратор и, подождав пока шум утихнет, продолжил: - Непобедимый ужас, гроза Новорна, безжалостный палач и, попросту, кровожадный безумец! Им пугают детей, им угрожают, им проклинают…Крон!!!
Дверь по другую сторону бойни отворилась и под гром приветствий на свет вышел он, тот самый ужас, которым все так восторгаются. Стас внимательно осмотрел его издалека и слабо кивнул, словно в очередной раз что-то подмечал про себя. Противник попался серьезный и придется знатно попотеть. Будь это бой на мечах, либо другом оружии, он бы не напрягался, а попросту вышел и убил бы его, благо тот не был похож на мастера клинка из Эскалота. Но бой предстоит кулачный, а это в разы осложняло задачу. Даже для Стаса Крон был высоким, в плечах превосходил, а весил и того – пуда на четыре больше, если не на пять. Ёжик волос, плоских нос и крепкая широкая челюсть. Обычный злобный кусок мяса и это печально. Печально, что он не знает на кого нарвался…
- Против него, - начал оратор и продолжил в мертвой тишине, - тот, кто восстал из темных глубин и вырвался из клетки забвения! Он рождён нести страдания и боль, мучения и смерть! Он пришел сюда лишь для того, чтобы обрушить кару на того, кто считает себя настолько безумным, чтобы бросить ему вызов! Встречайте чистое зло из дальнего севера… Белеградский Зверь!!! И да спасут нас Боги!
- Так вот какие обо мне слухи ходят. – Прошептал с ухмылкой Клин и, чуть поразмыслив, снял потрепанную рубаху, оголившись как и соперник, после чего неспешно вошёл на бойню, сверкая жилистыми, как ремень, мышцами и зелёной замысловатой наколкой на правом плече. Завидев его, толпа понизила звук, а вскоре и вовсе притихла, перейдя на громкий гомон, источаемый десятками голосов. Круглая, обнесенная камнем, площадка была шагов пятнадцать в разрезе и предоставляла достаточно места, чтоб разгуляться. Высота окружающей кладки была роста в два. Даже, если захочешь, не вылезешь. Тут уж постарались на славу. На, возвышающихся над кладкой, рядах из лавок не было места, да и стоячие изрядно теснились. Пять сотен глаз наблюдали за ним, а он все неспешно шел, не отводя спокойный взгляд от противника.
- И это зверь? – Раздалось, наконец, из толпы.
- Ну да. Хворый суслик! – Подхватил голос неподалеку и бойня залилась пронзительным смехом. Даже Крон, привыкший играть на угоду толпе, расслабился и согнулся, схватившись за живот и хохоча во все горло. Это была ошибка.
Стас был очень резвым, но этот рывок показался молниеносным даже для него. Рванув не прямо, а по дуге он вложил в замах ещё и скорость разбега. Страшный удар в челюсть аж развернул необъятную тушу, а нога, казалось, и не заметила никакой преграды. Стас крутанулся на месте так, что хрустнули суставы, а Крон повалился на бок и затих. Как и зрители. Тишина длилась всего пару мгновений и под конец взорвалась оглушающим криками. Началось.
Удар, удар, ещё удар! Стас бил так быстро и так сильно, как только мог. Холодный огонь ярости объял его нутро, а за спиной, казалось, выросли огромные черные крылья. Он лупил в голову, не давая опомниться, топтал шею, пытаясь сломать хребет, а когда враг очухался и начал закрываться – перешёл на ребра. Избиение продолжалось недолго, и вскоре Крон заорал и попытался схватить противника за ногу, но тот резво увернулся и точным ударом втоптал с прыжка его толстое запястье в камень. Зарычав, как раненный зверь, громила взбрыкнул ногами, отпугивая изувера, затем неожиданно резко откатился и попробовал встать, но бешенный удар сапогом в лицо выбил звёзды и передний зуб, заставив нелепо засеменить спиной вперёд и припасть к стене.
Он был зол, очень зол, но больше растерян. Крон стоял, заслонив разбитую морду кулаками, и с недоумением бурил противника прищуренными глазами, не выпуская из виду ни на миг, а толпа ликовала, все отчётливее скандируя прозвище, но не его. Этот, спокойно расхаживающий перед ним, недомерок оказался крут, но он не мог быть лучше него, ведь он Крон, гроза Новорна, и это его бойня! Пришедши в себя, он напал.
- Убей! Убей его, Крон! Оторви ему голову!!! – Перекрикивал остальных чей-то визг, воспалённый атакой любимца.
Стас легко уходил от резвых, для такой туши, ударов и не забывал отвечать, вылавливая нужный момент. Меткие и быстрые тычки были болезненными, но не могли пробить эту гору мышц. Они, казалось, лишь злили врага, наполняли его чашу ненависти. Здоровяк оживился и все больше впадал в неистовство, заставляя двигаться быстрее и быстрее. Пошли обманки. Осознав что ловкача так просто не задавить, Крон замахнулся левой и тут же размашисто ударил правой, но попал в подставленный локоть и добил уже пустоту, а враг, покачнувшись от блока, скользнул под рукой и, запрыгнув ему на спину, сжал стальным хватом бычью шею. Стас покраснел от натуги и всячески извивался, не давая себя достать. Этот захват, столько раз примененный им в работе, мог усмирить любого, но это чудовище не хотело так просто сдаваться. Стас ожидал чего угодно, но точно не того, что произошло дальше. Вместо того, чтобы падать на спину или пытаться выдавить противнику глаза, Крон вдруг схватил, перекрывшее воздух, предплечье и резко присел. Он тоже знал этот захват.
От падения вышибло дух, зазвенел, высекая искры, затылок, но промедление было смерти подобно. Не видя куда, Стас откатился и, оторвавшись от пола, тут же кувыркнулся в сторону, спасаясь от восторжествовавшего врага. Крон чуток не успел и, вместо того, чтобы схватить, смять мелкого выскочку, налетел на стену, после чего обернулся и слегка ошалел. Стас сорвался. С яростным криком он выпрыгнул вперёд и что было сил ударил врага кулаком так, что тот впечатался головой в кладку и тут же закрылся, защищаясь от неистовых ударов, которые казалось наносит если и человек, то не один. А Стас все лупил и лупил, чувствуя как догорает, пока его вдруг не схватила за кисть широкая лапа и не потащила на себя. Он дернулся изо всех сил, но тщетно… Это был конец.
Теперь преимущество было на стороне Крона, и он не промедлил им воспользоваться. Со стороны они были похожи на кота и птицу, которая, трепыхаясь во всю, пыталась вырваться из лап хищника. Стас обреченно отбивался, не желая умирать, и показывал такую бешеную изворотливость, что Крон тут же бросил попытки ухватит эту змею и стал молотить куда попало, дёргая безумца на себя. Пропустив тяжеленный удар, Стас повалился на пол, но тут же подорвался, используя хват врага, и яростно ответил. Нанесенный чуть ли не вслепую, выпад заставил врага отшатнуться и завыть от боли, но не выпустить побелевшее запястье. Стас выкинул остатки сил и дернулся так, что хрустнуло плечо, а враг нелепо подался вперёд и наконец-то выпустил руку бестии. Не упуская удачного мгновения, Клин ухватил широкую пятерню громилы и попытался повалить оного, выкручивая суставы, но сил бороться уже не осталось и он все же сдался – отпустил. Толпа молчала.
Лицо превратилось в сплошное немое пятно, а в глазах начинало двоиться. Стас прищурился и, покривившись от боли, сплюнул накопившуюся кровь. Пытаясь отдышаться, он не переставал отступать назад. Крон уже не рычал, не буйствовал, лишь сверлил противника единственным оком, подрагивая от боли и пережитого безумия. Только теперь он осознал насколько опасен соперник. Умирать ему тоже не хотелось, поэтому он перешёл в защиту и ждал, пока соперник не совершит ошибку. Ждал, не замечая, валяющегося неподалеку, глаза. Так бойцы и кружили в нерешительности. Некоторое время.
- Похоже, у нас тут склока! – Внезапно ожил оратор. – Давненько такого не было, но признайтесь – вы этого ждали! Поединок выдался бесподобным, но смерть уже вовсю стучится к нам и требует кровавую дань! Так давайте поможем Белой и решим склоку! Выживет только один или не выживет никто!!! Давай!
- Это что ещё…за фигня? – Тяжело прохрипел Стас и рискнул повернуться к источнику голоса. В подпольных боях он мало разбирался и, в основном, по слухам. Нужды в этом никогда не было, как и интереса, да и бойцом он себя не считал. Убийцей – да, но бойцом…
Под рев толпы в яму бросили оружие. Тяжёлые дубины, покрытые гвоздями, звонко ударились о камень и замерли в ожидании носителя. Одна упала под ноги Крону, а вторая у дальней стены. Некоторые зрители начали громко возмущаться, но их тут же заглушил восторженный гром, давая отчётливо понять, на кого поставило большинство. Пора было заканчивать.
Стас побежал что было сил, но промедление стоило ему оружия. Крон опередил его и обрушил могучий удар на то место, где только что был враг. Каменная крошка уколола торс, а Стас вновь отпрыгнул, уходя от коварного выпада. Громила, казалось, уже оправился от потери и перешёл в расчетливое холодное наступление. Подобрав вторую дубину, Крон умело покрутил орудиями, рассекая воздух, и замер в пол оборота. Владеть он ими умел.
«А так все хорошо начиналось», подумал Стас, пятясь назад от напирающего врага и чувствуя, как иголки разрядов прокалывают подушечки пальцев. Умирать устранитель сегодня точно не собирался и сейчас он покажет всем такое представление, о котором будут врать ещё многие годы! Он выйдет из этой помойки, даже если придется карабкаться по трупам… Или не придется?
Подивившись внезапному озарению, Стас достал из-за голенища подаренный ножик и продолжил медленно отступать. В поединке с другим противником Крон бы только рассмеялся на радость толпе и смял бы наглеца, но только не в этом. Только не с ним. Здоровяк, не долго думая, закрутил «мельницу», защищаясь от выпадов, и усилил напор, поджимая врага к стене. Стас знал, как поступит, но возможности пока не представилось. Взмах! Дубина упала наискось, выкрашивая пол, а ее родственница засвистела следом, почти достав до макушки «зверя», но тот чудом выкрутился и резво побежал к противоположному краю бойни. Крон не заставил себя ждать.
Время замедлилось. Стас уже не ощущал ни тревоги, ни боли, ни смерти, несущейся по пятам. Была лишь задача, цель и орудие для устранения. Все остальное ушло на задний план, размылось, перестало быть существенным. Он вновь был собой.
Клин рывком разорвал расстояние с целью и, достигнув края, взбежал по стене на пару шагов. Оттолкнувшись он развернулся и ловко приземлился на пол, взмахнув рукой. Небольшой клинок прожужжал и скрылся, оставив крохотный след в виде кусочка рукояти, торчащей из глазницы преследователя. Прошагав ещё пару шагов, Крон грузно рухнул лицом вниз и застыл, как и люд вокруг. Повисла гнетущая тишина…
- Ну, что ж! – Первым ожил оратор и тут же начал призывать к тишине, но толпа не слушала. Она бурлила и голосила на все лады: кто-то восхищался зрелищем, кто-то выкрикивал прозвище победителя, кто-то орал, что бой подстроен и требовал вернуть проигранные деньги, а некоторые и вовсе полезли в драку, заставив скучающую охрану все же повозиться.
- Зверье. – С ненавистью процедил Стас, глядя как «высшие града сего» грызутся, бранятся и восторгаются кровавым представлением. Это зрелище надолго засядет у него в памяти, заставляя вновь и вновь задумываться над тем, кому он служит и за что рискует. А ведь Стас и раньше это знал. Знал, но не замечал, отодвигая на задний план, а теперь… Он медленно подошёл к, подергивающемуся в луже, телу и присел рядом, следя за тем, чтобы растекающаяся кровь его не коснулась. Нож вклинился в кость и засел так глубоко, что вышел из затылка, пробив череп. Достать его теперь было почти невозможно, да и зачем? Стас и раньше смотрел в глаза смерти, видел её холодный безжизненный взгляд, но не боялся и не сожалел, потому что верил в «высшее благо». Верил, что империя лишилась очередного опасного врага, поэтому шел вперёд и никогда не оглядывался. А этот... Он лежит мертвый и забытый в луже собственной крови и все это так, забавы ради… Сейчас ему казалось, что вся грязь, накопленная за годы службы, вылилась из темных уголков разума и медленно расползается по телу, нашептывая скверные мысли и давно вычеркнутые из памяти имена. А все ли были угрозой? А все ли были врагами? А стоило ли это того?.. Крон хоть и был душегубом, но смерть его не принесла ни облегчения, ни чувства выполненного долга. В чем-то Стас его понимал. Чем-то они были даже похожи – оба проливали кровь и бились за чужие интересы. И коль начал – пляши до конца. Натянув торжествующую маску, Клин поднял кулаки вверх и толпа ещё пуще заревела, приветствуя нового любимца.
- Итак! – Продолжил оратор, когда страсти улеглись. – Нечестно, но справедливо! Смерть так хотела, так пыталась его забрать, но он плюнул в ее костлявую рожу и отвесил пощечину наглой девке! Поприветствуйте же победителя! Вот он, светоч кровавой бойни! Белеградский Зверь!!!
5
В углу комнаты дымилась, наполненная горячей водой, бадья, но он к ней даже не притронулся, как и к прожаренному свиному окороку, несправедливо обделенному вниманием и уже успевшему остыть. Он неподвижно сидел, растаяв в мягком глубоком кресле, и не отрывал глаз от надраенного столика у ног, на котором, помимо кувшина с вином, лежал кошель. Его край был распущен, а изнутри, словно от переизбытка, высыпались золотые полновесные монеты со столь знакомой и приевшееся чеканкой. Он не спеша допил и поставил кубок на пол, продолжая смотреть на деньги. Нет, жадность им не овладела. Он попросту пытался понять, заглянуть в корень зла и раскусить, наконец, эту загадку, поблескивающую на столе в тусклом свете свечей. Истина была где-то рядом. Она парила в воздухе, иногда приземляясь на расстояние руки, но стоило ее лишь коснуться - взмывала вверх пугливой бабочкой. Нет, она не была похожа на те, приевшиеся и высказываемые повсюду недалёкими мыслителями, догадки. В ней не было примесей выгоды и корысти, не было, понятных всем, банальностей… Она была другая. Такая чистая и такая кроткая, такая близкая и в то же время далекая, словно лучи восходящей зари…
Вино было отменным, но слабым, а он хотел поскорее напиться. Стоило ли это делать? Подобные вопросы всегда посещают в удобный и неудобный миг, но это лишь отзвуки дисциплины и рациональности, которых в сей час хотелось попросту отогнать, как, доставших своим лаем, собак. Так просто они, конечно, не отстанут, потребуют железный отчет. Чтоб выкрутиться не требовались семь пядей во лбу – лишь маленькая хитрость, такая невзрачная и полезная, как вино, помогающее вжиться в роль.
Дверь без стука открылась, и за порог ступили неожиданно знакомые личности. Парочка не брезговала щеголять в здешних нарядах, но смешаться с местными богатеями им мешали морды прожженных головорезов и гладко обритые головы со старыми белесыми рубцами шрамов. Тот, что был помладше тут же восторженно заголосил, тыкая пальцем в сидящего, пока старший прикрывал дверь:
- Я же говорил, это он! Я же говорил!..
- Угомонись. – Лениво перебил старший и покривился. – И тыкалки спрячь. Не видишь – он устал.
- Ни хрена се. – Только и вымолвил Стас, подивившись старым знакомым.
- Бешеный, я знал, что это ты! Я сразу тебя узнал, а дядя не верил! – Не унимался молодой, сверкая глазами.
- Все то думали, что ты давно рыб кормишь. – Со слабой улыбкой дополнил старший и придвинул к столику два, стоящих неподалеку, стула.
- Да ты глянь! – Парень указал на плечо Стаса. – Это же знак Мислава.
- Уже. – Поджал губы дядя, после чего неспешно присел напротив и, окинув бойца внимательным взором, поведал: - Мы тут с племяшем гостим, так сказать, у местных и не успеваем дивиться здешним развлечениям. Эта «бойня» - чепуха ещё та. У нас на потеху, ты знаешь, не бились, ибо и без того забот было полно, да кого теперь это колышет... Так вот, малой все же уломал меня сходить с ним в подземку. Весь распалялся, мол, земеля наш будет тягаться с местным хмырем, значит. Я, конечно, не дурак и поставил на здешнего, как и все, а племяш на тебя. Он, кажись, готов молиться за северных. Скучает по дому глупыш.
- Север! – Подыгрывая зарычал молодой и хотел было схватить кувшин со стола, но вовремя одумался и лишь задорно захлопал Стаса по плечу, украшенному зелёной злобной русалкой с причудливым копьём в руке.
- Да, пей. – Разрешил тот и вымучено улыбнулся, но парень лишь отмахнулся, пожирая глазами кумира.
- Неужто так жизнь довела, что в яму подался? – Чуть выждав, наклонился и полюбопытствовал старший.
- Скорее скука. – Спокойно ответил Стас и, поставив кубок на стол, ухватился за ручку кувшина.
- На врага, как всегда, не смотришь? – Хитро улыбнулся дядя. – А если б убил?
- Ну и убил бы, - с безразличием пожал плечами тот, - если б старался.
- Сильно. – С уважением кивнул собеседник и, откидываясь на спинку, хотел ещё что-то спросить, но не успел.
- Да он Бог, мля, БОГ! – Вновь загорелся молодой и с азартом тут же вопросил, обращаясь к дяде: - Вот помнишь Клешню и его кодлу? А Русака?! Когда Клешня его сломал, что молвил Мислав?! Мол, поделом оленю и нехрен лазить по Синей! Кто за Русака вступился?! Да никто! Все морду воротили и на старшего пиняли, а он… Да едрить твою мать! Он САМ пошел на Синюю и стал ушатывать одного, другого, третьего, пока Клешня сам не вышел! Вот сколько их было?! Дюжина?! Две?!
- Я сбился. – Ощерился в ответ Стас, улыбаясь воспоминаниям и задору рассказчика. Так вжиться в роль ему уже вряд ли удастся. Пару зим назад он такое выкидывал, что теперь аж вспоминать стыдно. Русак был тайным соглядатаем белеградского управленца и, по совместительству, работал карманником для Мислава. Зря он тогда сунулся на Синюю, не расспросив стукачей «что почём». Местные приметили его чуть ли не сразу и, подумав что он пришел «щипать» на их улицу, отделали беднягу так, что тот уже никогда не сможет ходить. Вот Стас тогда и вспылил чутка, жажда справедливости взяла свое, да и паренька было жаль… Утихомирила его тогда лишь, подоспевшая на шум, стража и то не сразу. А дальше сопровождение, цепи, темница, из которой он КАК БЫ сбежал… Эх, веселые были деньки.
- Хорошее было время. – Словно прочитав его мысли, выдохнул старший и, заглянув Стасу в глаза, полюбопытствовал: - Так где ж тебя ноги носили? Все то думали, что ты мертв.
- Да так, - поморщился Клин, - то тут, то там... После той резни, я еле ноги унес. Я, конечно, за любую движуху, но это была просто лютая дичь. Когда улицы сошлись я был в числе первых, кто пошел на «нижних». Ни Мислав, ни Телега, а я! А что в ответ? Эти суки дали стрекача, оставив меня и наших подыхать в этом говне! Ещё и «железные» окружили… Эти гады даже в цепи не ковали – резали всех подряд, и наших, и «нижних», всех!
-Оттуда. – Ухмыльнулся старший и указал на длинный заживший шрам на черепе.
Стас не промолвил больше ни слова. Тяжело поднявшись с кресла, он перегнулся через стол и с уважением протянул руку. Лысый так же уважительно пожал запястье знакомца, возможно, даже и не догадываясь о том, какую роль сыграл человек напротив в событиях тех дней.
Стас тогда ещё носил чин «сеятеля» и был прислан из Валора, дабы решить или хотя бы ослабить, терзающую Белеград, проблему. В ряды Мислава он с трудом, но всё-таки проник, благо был родом из тех краев. А дальше все, как по указке: наблюдение, продвижение, мутные дела с головорезами. Целых пол года Стас сеял раздор между шайками, то и дело устраивая повсюду диверсии и подставляя то одних, то других. Это было не трудно, ведь в его распоряжении был целый город с управителем и местными службами. В итоге, шайки объединились и разделились на два, непримиримо враждующих, лагеря. Пиком событий стала, так называемая, «битва за город». Заброшенная пристань, где сошлись два «войска» мигом была окружена всеми силами порядка, вооруженными, словно, на осаду, а, печально известная, «битва» раздавлена и обращена в «резню». По приказу убивали всех. Верхушка состава была вырезана под корень, а те, кто сумел ускользнуть, спешно покинули город, спасаясь от воздаяния, несущегося по пятам. В нынешний день Белеград взят в ежовые рукавицы и уже не утопает в болоте «счастья», являясь прям таки небесами для купцов и простых рабочих, толпами поваливших после «зачистки». После того дела, Стас и получил чин «устранителя», красочно расхваленный в письме управителем города, который ещё клялся ему в вечной дружбе и пытался подарить поместье. Хах, весёлый мужик…
- Тут дело есть одно. – Тщательно поразмыслив, осторожно промолвил старший, нарушив наконец повисшее молчание.
- С вами хоть в огонь! - Ощерился Стас и дружески подмигнул младшему, который ерзал на стуле в предвкушении чего-то.
- Но с одним условием. – Дядя не разделил веселья и испытывал взглядом знакомца.
- Слушаю. – Клин стёр с лица улыбку и, поставив кубок на стол, откинулся в кресле.
Не отводя глаз, лысый покопался в поясном кармане и извлёк на свет мутный кристалл размером с виноградину.
- И что это? – Стас изобразил недоумение с нотками раздражения. Он ожидал нечто подобное.
- Условие. – Докончил собеседник, словно подивился и опустил находку в кубок.
- А не дохрена? – Тут же нашелся племяш, пытаясь возразить. – Он же кони двинет!
- Вряд ли. – Поджав губы, покачал головой дядя. – Вряд ли он на это способен.
Стас оторвался от спинки кресла, наклонился вперед, посмотрел недоверчиво на, бурлящее в кубке, вино, затем на старшего, после чего снова на вино. Нерешительно подобрав посуду, он осторожно поднес ее к носу. Хмурый взгляд, вдруг, сменился удивлением, а глаза уставились на лысого в немом, но понятном вопросе. Старший лишь ухмыльнулся и так же беззвучно ответил слабым кивком. Уголки его тонких губ поползли ещё выше, когда Бешеный решительно осушил кубок и, грохнув им об стол, беспечно откинулся в кресле.
О «счастье» в Белеграде знали все. Знали где растет, как достать, вкус, цвет, запах… Но там это были белые цветы пещерной лозы, которые успели стать настоящей карой для местных, чьи трупы нередко украшали мостовую под утро. Такое удавалось немногим избранным, зато многие привыкали, после чего вскоре сходили с ума и показывали такие представления на ночных улицах, что мирные люди в страхе запирали ставни и двери, вооружаясь чем попало. Там «счастье» стоило медяки и распространялось шайками, поделившими между собой пещеры. Здесь же оно было диковинкой в руках могущественного врага. На Новорн неумолимо надвигалось настоящее бедствие…
- Посидим-подождем? – Хмыкнул Стас, зная примерное время «срабатывания», но вдруг ощутил всем телом, что…началось.
Волна блаженства накрыла его с головой, словно при потягивании утром, только сильнее в разы. Он попытался управлять собой, но тут же сдался и закатил глаза, слыша звонкий и такой приятный смех…
В тайном училище Валора «счастью» было уделено столько времени, что из полученных рассказов и уроков можно было спокойно составить целую книгу, но «обходить» его «правдивое» действие Стас научился только в Белеграде. По другому в шайку было не попасть. Он не был любителем дурманить разум, но приходилось терпеть и учиться лгать, потихоньку принося свой рассудок в жертву. Жаль, что этот опыт ему не поможет. Он чувствовал, всем нутром ощущал, что не сможет сопротивляться…
Стас наконец сумел открыть глаза и взглянул на знакомого так, словно тот был его лучшим другом, которого он не видел много зим.
- Ты был стукачем «железных» в Белеграде? – Холодно полюбопытствовал лысый, не отрывая глаз от, расплывшегося в радости, побитого лица.
- Нет! – Мотнул головой Стас так, что поплыли стены и искренне рассмеялся над, неверно заданным, вопросом. Какой уж из него стукач, если он организатор…
- Ты работал на Заремира или «железных»? – Подождав пока смех утихнет, уточнил лысый, добавив имя управителя, словно прочитал его мысли.
- Не-е-ет. – Улыбаясь во весь рот, растянул допрашиваемый и покачал головой, до боли закусив губу. Взболтнуть лишнего было смерти подобно, но пока что неслыханно везло и обманывать не было повода. Ведь скорее Заремир и «железные» работали на него...
- Дядь, ну хорош. Видно же - он свой… - Не выдержал и вступился парень, но замолчал, повинуясь жесту.
- Ты предавал наших? Мислава? Хельга? Телегу? Меня? – Не сдавался старший, перечисляя имена главарей.
- Конечно же нет. – Ответил Стас, глядя на вопрошающего таким взглядом, словно он всем сердцем любил его, как брата и желал ему только добра. Даже в таком состоянии от него не укрылась рука старшего, все это время подозрительно находившаяся под столом. Стас знал, что не отобьется, попросту не сможет… Он крепко сжал подлокотники потными ладонями и продолжал неспешно мотать головой под колким взором. В этот раз он тоже не соврал, ибо сам искренне верил в клятву верности, данную лишь однажды. Свою он принес Валиории, а значит остальные лишь ширма, пыль в глаза...
- Допустим. – Все же сдался лысый, после чего откинулся на спинку стула и уже по мягче спросил: - А где же ты пропадал эти два года?
- Работал.
- С кем? И на кого? – Невзначай поинтересовался старший, начиная откровенно раздражать своим любопытством. Трезвый бы уже обиделся или хотя бы насторожился, но только не пленник «счастья». В таком состоянии эти вопросы отдавали заботой и теплом, делая человека открытым и беззащитным. На первых порах.
- Сам. И со всеми по чуть-чуть. - Невинно улыбнулся Стас, закрыл глаза и с торжеством добавил, воздев палец вверх: - На высшее благо!
- Это как? – Чуть ли не хором спросили знакомцы.
- Мокруха. – Пожав плечами, предложил Клин и начал громко смеяться со своей же нелепой правды, тут же поддержанный остальными. А ведь это все, что он, в основном, и делал, стараясь для, так называемого, «высшего блага», которое уже успело очеловечиться в его голове, выгнав на задний план корыстных и мелочных людей, кем бы они ни были. Смех все не утихал. Сидячие переглядывались друг с другом, надрывно повторяя ответ, и тут же впадали в истерику, молотя по подлокотникам и столу. Так продолжалось ещё какое-то время, пока собравшиеся наконец не успокоились и не откинулись на спинки сидений, утирая слезы и пытаясь отдышаться.
- Ну да, - с заевшей улыбкой согласился старший, - меньше народу – легче дышать. Ты, я вижу, ни капли не изменился.
- Бешеный, я… - Растрогался парень, качая головой, и ударил кулаком себя в грудь. – Да я наколку набью с тобой во весь рост!
- Ну, к делу. – Наконец решился лысый, прерывая всяческие сентиментальности, после чего наклонился вперед и уже открыто заговорил: - После той резни, в Белом стало не то, что воротить, а даже ходить стрёмно. «Ровных» там уже не сыщешь, но гнильца водится, хе-хе. Так вот, у «железных», что тепереча пасут пещеры, есть бугор один старых порядков. В общем, мы греем его, а лозу телегами вывозим к алхимику одному. Этот хрен с ней колдует: варит, парит, не суть. В итоге, вот такие камушки выходят, и не портятся, знаешь ли. Сильные, да? Мы сначала хотели их в Ратибор возить, но опосля вышли на правильных людей. Они и намекнули нам податься в Новорн… Про Бергуса ты наверняка слыхал краем уха. Этот чел подминает ВСЕ. Ему пофиг за что браться и кого двигать. Наши бугры, хай им спокойно лежится, и рядом не валялись! Такая силища из него, знаешь ли, хлыщет, а желтяки… Мы их, брат, тут обозами поднимаем. Обозами!.. Вот только чуйка меня теребит постоянно. Стрёмно мне, знаешь ли. У таких людей, не сегодня, так завтра, кукуха едет… То, что случилось в Белом, неровен час, случится и здесь, так что надо урвать свой кусок и давать деру, пока за нас не взялись.
- Разумно. – Кивнул Стас, невольно размазываясь по креслу и все это время внимательно вникающий в разговор.
- Разумнее некуда! – Подтвердил лысый. – Ещё одна поставка и все! Мы подумываем в столицу свалить. Может делом займемся, откроем пекарни, там, или кузницы. Заживём как люди, а опосля, глядишь, и выбьемся выше… Верные ребята на дороге не валяются, а ты ещё и боец, каких свет не видывал, а посему - я не предлагаю тебе плату. Я предлагаю долю!.. Ты с нами, брат?
- Хоть в огонь. – Повторил Стас и расплылся в улыбке.
- Тогда до завтра. – Кивнул старший и первым поднялся на ноги, подавая пример племяннику.
- Вы куда? – Клин захлопал глазами в недоумении.
- На «терки» с бугром. – Выдохнул лысый, поправляя кафтан, и нехотя пояснил: - Делишки обсудить, поставки, там. Я бы и тебя взял, но у хозяина кукуха шалит, всё «стукачи» да убийцы чудятся, что не удивительно. Так что, отдохни чутка, а вечером мы за тобой зайдем. Лады?
- Лады. – Не стал спорить Стас и пожал протянутую пятерню.
- Бешеный, - не унимался племянник, тряся расслабленную руку, покрытую синяками, - с тобой мы горы свернем! Знай, ты лучший!
- Да, хорош! – Поморщился дядя и, обождав пока племяш скроется за дверью, обратился к Стасу: - Пей побольше. А это так - за хреновое утро.
Пока он разглядывал предмет, упавший на колени, дверь закрылась. Это был тяжёлый золотой перстень с большим, искусно ограненным, рубином, при виде которого, весь сегодняшний заработок просто мерк. Стас хмыкнул и, надев безделушку на палец, с трудом поднялся на ноги. Было тяжко. Неуверенной походкой он «проплыл» к бадье, наклонился и стал смывать с лица набежавший пот, не заметив, как дверь позади бесшумно отворилась.
«Гребаный стыд!», подумал устранитель, когда его обхватили приятные теплые ладошки, а к спине прижалось мягкое тело, источающее аромат полевых трав и цветов. Давно к нему так не подкрадывались. Стас медленно развернулся и малость опешил.
- Ты кто? – Ласково спросил он, купаясь в бездонных глазах блондинки.
- Лекарь. – Обняв его , проворковала та и мило улыбнулась, после чего ее томный взгляд скользнул ниже, на покрытую шрамами грудь.
А ведь похожа. А может она обучается в местной нищей лекарне? Платье девушки и впрямь было схоже с лекарской робой, вот только отличалось соблазнительными вырезами и бесстыдно укороченным подолом. Даже небольшая кожаная сумка на ремешке, перекинутом через плечо, имелась и была хоть и новой, но подлинной. Интересно, а в ней и вправду лекарства?
- Любишь лечить? – Не зная, что сказать, выдавил Стас, с трудом оторвав голодный взгляд от, соблазнительно выпирающих, форм. Мысли и так путались, спотыкаясь друг о друга, а тут ещё и эта… неожиданность.
Не отрывая от него сапфировых глазищ, красавица поднялась на носочки и, обдав ухо жарким дыханием, прошептала:
- Обожаю.
Ее руки разжались и скользнули к тому, на чем он уже страстно желал ее видеть. Ещё малейшее промедление и он больше не сможет с собой совладать. Нужно было решаться – сейчас или никогда.
- Тогда не теряй веры. – С утаенным смыслом посоветовал Стас и, аккуратно взяв ухоженную ладошку, надел на тонкий пальчик широкий перстень, который скорее подошёл бы упитанному богачу. Ещё миг он любовался прекрасным личиком, а после – легонько отстранил девушку и поплыл к столу. Дрожащая рука ухватила кувшин и вино доверху наполнило кубок, расплескиваясь по столешнице и переливаясь через край. Он пил, пока посуда не опустела, пил, чтоб хоть как-то ослабить нестерпимую жажду, а когда закончил и утер лицо, то попытался найти глазами гостью, но наткнулся лишь на, небрежно брошенное, платье.
Она была уже на другой стороне комнаты. Девушка, закинув ногу на ногу, сидела на кровати в чем мать родила и беззвучно ждала, пока на нее соизволят обратить внимание. Она с задором понаблюдала за, малость встревоженным, лицом, которое медленно поворачивалось к ней, а затем слегка переменила позу и хихикнула, когда мужчина неуклюже выронил пустой кубок.
- Я сейчас. – Только и вымолвил Стас, после чего сгреб со стола деньги и быстро, насколько это было возможно, покинул комнату.
Очутившись в еле освещённом коридоре он тут же захлопнул дверь и огляделся по сторонам. Никого. Морозило жутко. Только теперь он понял, как его трясет от холода. Неуклюже прокравшись к двери по соседству, он ненадолго прислушался, после чего легонько толкнул преграду, благо та была не заперта. Парочка во всю резвилась, покинув привычное место и повернувшись к выходу спинами. Стас, не сводя с них глаз, осторожно присел на корточки и дорогая рубаха, скинутая ещё у порога, юркнула за дверь. Немного погодя из щели дверного проема вновь появилась рука и, простецкий серый плащ с капюшоном ушел следом.
Приодевшись он уже уверено двинулся дальше, иногда придерживаясь за стену, пока не вышел к лестнице, что была за поворотом. На ступенях, ведущих вверх, сидел его светлоголовый ровесник в непривычном, для этих краев, одеянии из легких свободных доспехов со вставками дорогого илларийского сплава. Незнакомец не стал хвататься за, покоящиеся рядом, тонкие ножны с мечом, лишь неспешно вытащил изо рта соломинку и еле заметно кивнул. В этом странном приветствии можно было прочитать и уважение, и готовность дать отпор, да и сам человек был настолько похож на него, что…
- Не сюда. – Словно извиняясь, не соврал Стас и спешно ретировался, провожаемый скучающим взглядом.
Быстро дошагав до противоположного конца коридора, он спустился вниз и, миновав невозмутимого охранника, оказался в уже знакомом зале. Вокруг творилось такое же непотребство, только помещение теперь было забито до отказа людьми самых разных слоев. Окинув первые попавшиеся лица мимолётным взором, Стас признал в них зрителей с бойни. Недолго думая, он двинулся дальше.
- Зве-ерь! – Раздался рядом чей-то пьяный голос, словно пили за его здоровье, и был тут же подхвачен другими. По залу пошла восторженная звуковая волна, а люди на пути стали расступаться, освобождая дорогу и пожирая взглядами снизошедшую знаменитость. Были конечно и те, которые кривили морды и те, которым было глубоко начхать, но они тут же растворились в, бурлящей от обожания, толпе.
«Отлично!», с досадой подумал Стас, намеревавшийся уйти незаметно. Хорошо, что у него был в запасе ещё один план. Дошагав до, стоящего посередине зала, стола, он «ловко» запрыгнул на него, сбив и растоптав часть посуды и угощений, благо, сидящие за ним, красавицы были не против. Покачнувшись он, все же, удержал равновесие и, выпрямившись во весь рост, скинул плащ, а затем скомкал и швырнул его в толпу под ликующие крики. Вскоре присутствующие перестали неразборчиво греметь и, плотно сбившись рядышком, вновь начали скандировать его прозвище, бесспорно требуя речь. Ну, что ж…
- Бездна! – Как можно громче заревел Стас, воздев руки к потолку, и толпа вместе с музыкантами затихла, а он продолжил, обводя собравшихся безумным взглядом. - Это моя мать!.. Кровь – это мой хлеб!.. Смерть – это моя жизнь!..
- Ты потрясающий! – Заголосил рядом обожатель, воздев к нему руки, и его тут же поддержали остальные, а зал вновь взорвался от шума.
- Нет! – Прогремел Клин и одним взмахом руки вернул тишину. – Я - лучше! Мне не нужна ваша любовь! Мне не нужно ваше тепло! Мне не нужны ваши деньги!.. Мне нужно ваше безу-уми-ие-е-е!!!
Выпалив сие, он вырвал шнурок из кошеля и стал размашисто посыпать окружающих золотом, словно сеял зерно. Отшвырнув пустой мешок, он докончил:
- Возрадуйтесь, ибо УЖАС уже здесь!.. Ни за что не гасите свет.
Последние слова он прошептал так зловеще, что в зале ненадолго повисла мертвая тишина. Развернувшись спиной в нужном направлении, Стас развел руки в стороны и…упал. Риск, конечно, был, но…
Толпа ревела и буйствовала, немилосердно толкаясь, а он все плыл по рукам и улыбался своей маленькой шалости. Все сильнее начинало «штормить», ведь многие хотели его хотя бы коснуться, а посему прорывались вперёд, создавая давку. Подливали масла в огонь ещё и те, что, видимо, были победнее и спешили собрать разбросанное золото, бездумно расталкивая окружающих. Когда его опустили на пол у входа в знакомый коридор, безумие, творящееся в зале, уже успело достичь своего пика. Кто-то кого-то пнул, кто-то за кого-то вступился, кто-то кому-то припомнил... Захмелевшая людская масса не на шутку разбушевалась, заставив скучающую охрану отрабатывать за все время их службы, а музыканты вместо обрядной тягомотины, заиграли задорную боевую мелодию, создавая подобающую атмосферу. Красавцы!
- Расступись! – Заорал, выбегающий из коридора, блюститель порядка. Срывая глотку в призывах к порядку, он попытался вытащить кого-то из потасовки, но попросту опешил, когда его самого схватили за ворот и разбили об его голову кувшин. Волна уже докатилась до входа и зевакам, плотно обступившим кумира, уже было не до него. Уловив нужный миг, Стас юркнул в проем и поспешил побыстрее скрыться, благо никто его не преследовал. Невдалеке от следующей двери его ждал уже одинокий охранник. Беглец хотел молча проскочить мимо, но страж преградил ему путь.
- Что там за херня творится? – С тревогой спросил охранник, поглядывая через плечо нежданного проходимца.
- Полнейшее безумие! – Выдохнул Стас, широко распахнув глаза, и спешно добавил: - Нужна любая помощь, а то разнесут все к лешевой матери!
- Само рассосется. – Чуть поразмыслив, хмыкнул тот и, вдруг, узнал прибывшего. – А ты же тот самый - Зверь! Какими ветрами?
- Да так, - улыбнулся Стас, тут же меняя поведение, - земляков ищу. Двое лысых в темных кафтанах не проходили?
- Проходили. – Чуть погодя, кивнул посерьезневший страж, подтверждая чужую догадку. – Но у них разрешение есть, а у тебя – нет.
- Как так? Ну не-ет… - Обреченно протянул прибывший и согнулся хватаясь за живот. Его уже не «шарашило», как в начале, но последующее действие все равно потребовало огромных усилий. Скорее душевных.
- Тебе что, пло… - Хотел полюбопытствовать охранник, но не смог.
Стас неожиданно резко взвился и, схватив того за голову, со всей дури приложил об стену, после чего бросился бежать. Налетев сходу на дверь, он что было сил толкнул ее, стараясь не обращать внимания на громкую брань позади. Заперто! Уже отчаявшись, беглец хотел обернуться к вооружившемуся стражу, но, вдруг, резко передумал и потянул за медную ручку. Дверь подалась. Скользнув внутрь, Стас тут же захлопнул громадину и спешно задвинул запор трясущимися руками.
- Сыпучий случай! – Раздался за спиной удивленный голос.
- Ага. – Закивал, стоящий вполоборота, пришелец и недобро улыбнулся, решив удивить наглого знакомца ещё больше.
Лысый вскрикнул, вовремя отпрыгнув в сторону. Он ожидал, что в него полетит нож, но знатно охренел, когда позади разлетелся стул.
Стас аж согнулся от неожиданной судороги, ухватившей за ладонь, но добежать противнику не дал, вовремя отмахнувшись второй рукой. Лысого как ветром сдуло. Сбитый с ног невидимой силой, тот скользнул по каменному полу и, знатно приложившись об стену, затих. Стас зарычал от боли. Что-то не так было с ним, с его магией, словно он черпал ее из резервного, неприкосновенного запаса. Источника жизни. Ему хотелось, очень хотелось верить, что это все «счастье», а не близкая смерть. Ненадолго застыв, он прислушался к ощущениям: сердце все так же бешено колотилось, а пот лил ручьем, но вроде ничего такого… Смерть от «счастья» была ужасной, а становиться в ряды счастливчиков ему не хотелось. Поборов надвинувшуюся обречённость, Стас стиснул зубы и прорычал, обращаясь к себе:
- Пляши!
Мгновенье спустя он выпрямился и зашагал к, неподвижно лежащему, телу. Сторож был жив. Подобрав топор, Стас хотел избавить его от этой участи, но оружие так и осталось отведенным в замахе. Чуть погодя, он глубоко задышал и соорудил страшную мину, твердя про себя, что свидетель ему ни к чему, но… не смог.
- Твою мать! – Разозлился Стас и отшвырнул топор. Немного поразмыслив и покачав головой, он понял, что совершил глупость и, протерев лицо, вновь подобрал оружие. Пора было заканчивать с этим Бергусом! Уловив себя на этой мысли, устранитель решительно двинулся в сторону подземелья, задержавшись немного у входа. Отворив дверь, он ещё малость понаблюдал за лысым, словно надеялся, что тот подскочит и попытается напасть, но тщетно. Тяжело вздохнув, Стас начал спуск.
Тоннель внизу утопал во мраке. Факела на стенах уже дотлевали, и не пытаясь рассеивать кромешную тьму. Нехорошо.
Стас поморщился, предчувствуя болезненные ощущения, и выдал самое простое, самое невзрачное, детское, так сказать, заклятие, присущее данной ситуации, но боли, к удивлению, не ощутил. Это запутало его окончательно.
- Во тьме ночной, при свете дня козлам не скрыться от меня. – Подбодрил преследователь себя, пришедшим на ум, стишком и решительно направился вглубь катакомб в сопровождении тусклого магического светлячка, парящего над головой. Свежие следы, оставленные тремя парами сапог на склизком камне, ещё отчётливо выделялись. Проводник? Стас не стал задерживался, а просто трусил в единственном доступном направлении. Оторвались знакомцы знатно и медлить было непростительным удовольствием. Стас пока не знал, что будет делать, когда настигнет цель. В его состоянии любые действия покажутся подвигом, но это лучше, чем прайдами рассекать всю империю в компании не самых приятных личностей. Уж он то что-нибудь придумает! У него такая работа, а импровизация лишь неотъемлемая ее часть…
Задержавшись у первой развилки, он безошибочно определил направление, но потом была вторая, третья, четвертая, а в вскоре и вовсе попался перекресток. Следопытом он считал себя опытным, но увиденная мешанина заставила не на шутку усомниться в своих способностях.
- А чего повозок нет?! – Покрутившись по сторонам, вспылил Стас под давлением истекающего времени, но затем осознал, что устранителю так вести себя не подобает и мигом взял себя в руки. Некоторое время спустя он неподвижно сидел с закрытыми глазами посреди перекрестка, а когда открыл их, то понял. Понял, что постарается больше ничему не удивляться. В разы обострённое магией, зрение вело себя неестественно, окрасив окружающее пространство монотонным алым цветом. Это было бы вполне приемлемо, но только вот цвет менялся и не в самых ожидаемый момент. Сначала Стас бездумно смотрел в одну точку, поражаясь увиденному, но совладал с собой и стал осматривать следы, хорошо что хоть основное действие заклинания осталось неизменным. Он видел мельчайшие подробности: еле заметные обычному человеку отпечатки, наложенные один на другой; высоту грязевого канта; размер и форму подошвы, разительно отличающиеся при действии чар; и даже на какую ногу опирался человек… Оставленные троицей, следы кричаще выделялись на фоне царящего хаоса, отчётливо бросались в глаза, не оставляя ни малейших сомнений. Стас мог бы поступить иначе и попросту заглянуть в каждое ответвление, но перестраховаться никогда не было лишним, тем более в таком деле.
- И куда это мы?.. – С лёгкой издёвкой прошептал следопыт, слегка прищурив полностью черные глаза, поблескивающие от слабых лучей светлячка, которые были вполне способны довести случайного зеваку до приступа.
Стас больше не мешкал. Он решительно ринулся по следу, стараясь не обращать внимания на меняющиеся цвета. Выбранный путь спускал его все глубже и глубже, пока наконец не вывел на широкую, по местным меркам, площадку. Только это была не площадка, а настоящая дорога на краю громадного «тоннеля-прародителя»! Он словно был оставлен исполинским червем. Лучи светлячка не добивали до, затерявшегося во мраке, свода. Появилось даже желание увидеть его, но Стас не стал рисковать и применять очередное заклинание. Было, конечно, интересно, но оно того не стоило.
«С размахом», только и пронеслось в голове. Стас осторожно подошёл к выкрошенному краю «тропы» со следами былого ограждения, выбитого любителями арданийского сплава, и заглянул в пропасть. Широкая расщелина утопала во тьме и будоражила своей глубиной. Длинное эхо доносило лишь еле слышные отзвуки, гремящего по уступам, могучего подземного потока. От увиденного тело покрылось мурашками…
Стас не удержался и скупо плюнул в зияющую пропасть, после чего осторожно отошёл от края. Увиденное впечатлило знатно, но мешкать было не в его планах. Через мгновение он уже несся во всю, разглядывая грязь под ногами и борясь с заносами, которые его не совсем послушное тело не стеснялось выкидывать. Тропа петляла. Позади остались несколько найденных выходов, но следы все вели и вели его дальше, вглубь таинственных и пугающих катакомб. Стас выдохся быстро. Упираясь в мокрую шершавую стену, он согнулся в тяжёлом дыхании и дрожащей рукой утер со лба, заливающий глаза, пот. По ощущениям, город был уже давно позади и преследователь не мог понять, что вообще происходит. Неужели этот тоннель пролегает под все империей?! Да нет, быть такого не может! Он бы это знал, он бы…
Звук, нежданно донесшийся за спиной, чуть не заставил его завопить. Это был смех. Отчётливый звонкий ДЕТСКИЙ смех. Стас застыл с распахнутыми глазами, вцепившись мертвой хваткой в бесполезный топор, и ждал. Он не был глуп настолько, чтобы верить во всякие байки, приметы и прочую деревенскую муть, ведь всему должно быть разумное объяснение. Ко всему, кажущемуся «сверхъестественным», можно найти объяснение, подход, способ устранения, даже если на первый взгляд оно кажется загадочным, неодолимым, зловещим... Так его учили, так он мыслил и так он жил. Жаль лишь, что он был чуточку умнее остальных и с трудом, но все же верил в редкие и экстраординарные случаи, которые до этого момента всячески обходили его стороной…
- Дети-ишки-и. – Приготовившись ко всему, негромко позвал Стас, но тьма молчала. Он не хотел рисковать и применять очередное заклинание, понимая что может произойти. А может, попросту, не хотел увидеть то, что таится во мраке… Чуть выждав, он стал медленно отступать, не желая поворачиваться спиной к источнику звука, как вдруг светлячок обрёл собственную волю и поплыл вперед, не желая ждать заклинателя. Стас аж рот раскрыл и бросился в погоню, но светляк неожиданно свернул и скрылся в арке очередного проема, оставив преследователя в кромешной тьме. Держать себя в руках уже казалось не возможным, но Стас сдержался. Было уже даже не жутко. Ему как будто бросили вызов, пытаясь запугать перед смертью. Ну уж нет! Вскоре над Стасом возобладала холодная и решительная ненависть, инстинкт первобытного убийцы. Это ОН был хищником и это ЕГО следовало бояться! По крайней мере, он себе это внушал, осторожно подкрадываясь к проёму, из которого начал бить тусклый алый свет. Шаг. Шаг. Шаг…
Увиденное уже не вызывало испуга, лишь малое неверие в происходящее. На ступенях, ведущих вверх, стояла мрачная, укрытая плащом, фигура. Алый свет, казалось, сочился из нее, делая силуэт в капюшоне отталкивающим и зловещим. Незнакомец не обращал внимания на, подкравшегося к нему, человека, лишь рассматривал причудливый кинжал, таинственно склонив к нему голову, словно пытался рассмотреть узоры на тонком клинке. Когда светящиеся глаза все же воззрились на Стаса, тот не дрогнул, а медленно вытянул руку и коснулся силуэта кончиком топора. Морок…
Только сейчас до него дошло. Все это было лишь в его голове. Стас вспомнил рассказы безумцев из Белеграда, которые в погоне за «счастьем» съедали столько, что потом еле доживали до утра. Они приходили в себя забитыми в угол и поседевшими от пережитого кошмара. По крайней мере те, кто был сердцем не слаб... Теперь все ясно.
- Не на того напали. – Ледяным тоном пояснил Стас, обращаясь к видению и уверенно зашагал дальше, вызвав светляка полояльней.
Больше он не обращал внимания ни на что, кроме следов, хотя и тут ему воображение подкинуло жути, дорисовав к отпечаткам подошв оттиски чудовищных лап. Он спокойно оценил взмывших из пропасти черных птиц, которые вскоре слились, обращаясь в жуткую крылатую тварь. Не достигнув желаемого, чудище ещё немного покружило в недрах гигантского тоннеля и бесследно растаяло. Были и другие, извергнутые воспаленным воображением, существа и явления, но он больше не обращал на них внимания и продолжал шагать, преследуя давних знакомых, пока наконец следы не вывели его на поверхность.
Долгий подъем закончился и в глаза ударил, показавшийся ярким, свет предрассветного неба. Стас остановился и неподвижно застыл прислушиваясь к творящемуся снаружи, но тщетно. Это был лишь ветер. Поблизости не было ни души.
- Э-эй. – Негромко позвал Стас, держа топор наготове. Ему уже до колик надоела вся эта затянувшаяся игра. Он хотел поскорее всё закончить, кого бы там перешагнуть не пришлось. Но нет, часового никто не оставил. Он осторожно выбрался наружу.
Этот был лес. Древняя, сложно проходимая дубрава, расположенная невдалеке от северной окраины пригорода. Здешнее место пользовалось довольно дурной славой и это было не удивительно. Уже. Следы вели вглубь, виляя и обходя непролазные кустарники, которыми щедро заросло все вокруг. Ещё раз оглядевшись, Стас осторожно раздвинул ветки и, стараясь не шуметь, продолжил преследование, благо он был уже близко.
Вскоре его взору предстала огромная поляна, усеянная широки пнями, которые уже никто не спешил выкорчевывать. В единственном здании заброшенной лесопилки, разместившемся на другой стороне необъятной плеши, горел свет, что было странно, ведь несколько огромных стволов лежали неподалеку и успели зарасти мхом. Вырубка прекратилась давно по указу покойного князя, но наблюдатель об этом не знал и, если честно, ему было плевать. Он неподвижно стоял и разглядывал привязи с лошадьми и попрятавшихся часовых, которые думали, что их не видно. Сомнений не оставалось…
- Скоро рассвет, а выхода нет. – Выдохнул Стас слова древней песенки и присел на корточки, не отводя взгляда от здания вдалеке. Выхода и правда не было. Он не мог отлучиться и позвать на помощь первых попавшихся стражников да и поверили бы они ему? А если бы, вдруг, поверили, то чтобы они смогли? Нет. Здесь он мог полагаться только на себя. Пора было приступать к работе…
Взрыв!!! Чудовищный, невообразимый, мощнейший взрыв! Лесопилка разлетелась в щепки, а небо осветил огромный алый огненный шар. Ударная волна повалила древние деревья и накренила те, что были дальше. Она мигом прошла по поляне, сдувая все, что хорошо вросло и плохо лежало и, достигнув леса, сбила наблюдателя с ног. Спустя долю мгновенья, до очевидца донёсся оглушительный давящий рёв.
Звон в ушах не желал проходить, а тело не слушалось, пытаясь скрючиться, сжаться в комок. Стас не помнил сколько пролежал, хватаясь за гудящую голову, но когда он сумел приподняться и оторвать лицо от земли, от лесопилки остались лишь тлеющие, разбросанный по всей поляне, останки, если не считать большой черной дымящейся воронки на месте печальной постройки. Стас уставился на бывшее пристанище лесорубов, часто моргая и двигая челюстью, пока наконец не протер лицо грязной подрагивающей ладонью и, тяжело дыша, не выпалил, обращаясь неизвестно к кому:
- Спасибо, конечно!.. Но я бы и сам…
6
Случайные прохожие, подорвавшиеся невесть почем в такую рань, шли по своим делам, с недоверием посматривая на уставшего путника. Хотя, не такая уж и рань. Стас посмотрел на стремительно светлеющее небо и ускорил непослушные ноги. Попавшиеся на пути, стражи порядка хотели остановить его, приняв грязного шатающегося проходимца за попрошайку или отпетого гуляку, но почему-то передумали. Может рассмотрели его и решили, что с такого нечего и взять? Да и безоружен всё-таки…
Стас не обратил на них внимания, шагая по улочке в поисках нужного дома. Во всех окнах ближайших построек, горел свет. Он сочился через щели приоткрытых ставень, указывая на то, что жильцы уже не спят, готовясь к новому, наполненному трудом и свершениями, дню. Хотя, какой тут сон? Это маленькое происшествие в дубраве не разбудило в Новорне разве что мертвого, а ведь он был там – дальше. А вот и нужный дом.
Стас остановился, переводя дыхание, и придирчиво осмотрел старую, недавно подлатанную, хибару. Все, как в описании. Все так…
- Кто? – Ответил на стук, приглушённый дверью и полный недовольства, голос.
- На красочных лугах, среди цветов и пчел, под ласковым светилом я смысл вновь обрёл. – Промолвил Стас и чуть не рассмеялся от собственных слов. Нет, несуразности в сказанном не было, просто от усталости у него начиналась истерика.
- Я смысл вновь обрел, ее завидев лик, и к музе поцелуем отчаянно приник. – Мгновение спустя ответил хозяин дома и дверь отворилась.
Стас зашёл внутрь и окинул взглядом помещение. Все как у людей.
- Ранены? – Взглянув на прибывшего, с беспокойством вопросил крепкий бородатый мужик после того, как запер дверь.
Пришелец лишь отмахнулся и улыбнулся хрупкой девушке с платочком на голове, которая уже семенила к нему, теребя пальчиками передник. Она была сама невинность, вот только из широкого рукава еле заметно торчал кончик рукояти стилета. А ребята Гены умеют вживаться в роль.
- Покушаете? – С заботой предложила хозяюшка и растянула губы в скромной улыбке.
Судя по запаху, стряпуха из нее была отменная, но усталость уже настолько давила, что в глазах было мутно, а тело то и дело отказывало, пытаясь умаститься с размаху уже где-нибудь. Стас лишь слабо покачал головой и побрел дальше. Помещение не было, как по обычаю, слитным и его большая часть была отгорожена да обустроена отдельными комнатами. Свернув в первую попавшуюся клеть, Стас тут же рухнул на, аккуратно накрытую, кровать и уснул…
… - Станислав. – Кто-то негромко звал его, теребя за плечо.
Стас дернулся, затем непонимающе посмотрел на наглеца и поспешил перевернуться на другой бок, натянув шерстяной плед до ушей, но тот, кто намеревался его разбудить, так просто уходить не собирался.
- Изыди, сын собаки. – Сонно пробубнил Стас, когда за плечо затрясли с новой силой.
- Это важно. – Раздался в ответ стальной голос.
Стас нехотя повернулся и протер глаза, с трудом подавив желание вскочить и придушить незнакомца. Согнав мутную пелену, он старательно сфокусировался. Самого человека он не знал, но в его принадлежности к, успешно покинутым, структурам Стас ни капли не сомневался, да сунутый под нос знак на запястье это подтверждал. Только этих тут и не хватало!
- Ну? – Чуть погодя буркнул он.
- Марк погиб.
За овальным, как ни прискорбно, столом сидело пять человек: глава разведки, начальник стражи, представитель знати, устранитель и наблюдатель из Эскалота. Всё, как в начале какой-нибудь смешной истории, вот только присутствующие не были настроены шутить. Не хватало только князя, но его не позвали из-за понятных причин, довольствуясь малым. Молчали.
- Чего вылупился? – Спросил Стас, не отрывая лица от рук, сложенных на столе. Он не видел, но прекрасно ощущал этот недовольный колючий взгляд, источаемый полноватым соседом, принявшим его, видимо, за соглядатая, владеющего нужными сведениями, но беззаботно и нагло спящего на таком важном собрании.
- Ты хлебало бы… - Покраснев от гнева, процедил начальник стражи.
- Молчать! – Тут же заорал глава разведки и в просторном зале повисла тишина, нарушаемая лишь негромким смехом устранителя.
- Это точно не из наших. – Чуть погодя, пожал плечами представитель знати, когда страсти улеглись и, немного поразмыслив, пояснил: - За всеми производствами и толковыми алхимиками у нас строгий надзор да и-и… Ну, такого втихую точно бы не изобрели! Это ж подгонять нужно, испытывать… Тут точно магия какая-то.
- Это не магия. – Холодно поправил представитель Эскалота и отпил из своей чаши горячего отвара из бодрящий трав.
- А вы, вообще, кто? – Недовольно кинул представитель знати, в чьем опытном мнении посмели усомниться.
- Сослуживец мой. – Не отрывая голову от стола, ответил за соседа Стас.
- Вместе в окна подглядываете? – Хмыкнул начальник стражи.
- Ратмир, - с опасной улыбкой начал Геннадий, - закрой, будь любезен, свой рот и не открывай его, пока я не велю. Даже светлейший князь прекрасно понимает какой ты бесполезный и недальновидный кусок говна. Он давно мечтает от тебя избавиться и заменить своим человеком, но лишь мои старания сдерживают его усердие. Я даю тебе последнюю попытку взять себя в руки и действовать, где это будет нужно и когда это будет нужно. В противном случае ступай с миром, ибо я тебя терпеть устал и сожалеть уж точно не буду.
- Сильно. – Прервал повисшую тишину Стас и, все же оторвавшись от стола, похлопал, но его никто не поддержал.
В зал вошла Валерия и, подойдя к начальнику, положила перед ним на стол очередную толстую папку с бумагами.
- Благодарю. – Сухо промолвил Геннадий, дав знак, что та может идти, и со взглядом знатока стал быстро перебирать и раскладывать по столу записи.
- Лерочка, - вдруг вспомнил Стас и поманил барышню рукой, - мне нужно написать письмо. Это срочно.
Девушка ответила кивком и, перейдя на лёгкий бег, скрылась за дверью.
- А вы случайно не из Валора? – Уловив суть, как бы невзначай поинтересовался представитель знати, обращаясь к Стасу.
- Допустим. – Уклончиво ответил устранитель, внимательно воззрившись на обратившегося. Уж очень ему не понравилось подобное любопытство. Он, словно, видел насквозь этого щуплого хитрого старика.
- Я ни на что не намекаю, - осторожно начал тот, - но ситуация в городе уже давно довольно нестабильна. От действий преступников и незаблаговременной реакции служб страдают производства и рабочие, а поставки на Елену изрядно задерживаются. Я смею предположить, что в ваших интересах стабилизация потока ресурсов и…
- Увольте. – Поморщился Стас, не выдержав этой тягомотины, затем тяжело вздохнул и обманчиво дружелюбным тоном ответил: - Сударь, я вас насквозь вижу. Вы так смахиваете на подхалима его светлости, что не будь я уверен в обратном, вы уже давно вылетели бы в окно. Вместо того, чтобы решать накопившиеся проблемы, вы смеете обвинять в ваших бедах всех подряд в присутствии людей, прибывших вам помочь. А ведь я чувствую, что вы не такой праведный и честный, как кажетесь. Не давайте мне повода копнуть глубже и узнать о НАСТОЯЩЕЙ проблеме поставок. Я бы на вашем месте впредь был очень осторожен с высказываниями, ведь у некоторых людей, присутствующих в зале, может возникнуть уж очень неприятный для вас интерес.
Закончив речь, Стас выпрямился и спокойно пригубил из своей чаши, словно после привычной светской беседы. Уловив благодарный взгляд Геннадия, он слабо улыбнулся, но тут же отвлекся, когда рядом с ним на столе возникли чернильница и чистый листок.
- Благодарю, дорогая. – Стас улыбнулся девушке, но та лишь сухо кивнула и поспешила покинуть зал. Жаль, что она его шуток не разделяла.
- Ратмир, - чуть погодя, нарушил тишину глава разведки, - нужно усилить гарнизоны, удвоить ночной дозор и снарядить шесть десятков в катакомбы. Хотя бы на первое время...
- Не стоит, господа. – Не отрываясь от письма, промолвил Стас, опередив начальника стражи. – Ваша помощь понадобится позже, но в полном объеме. После совета вам передадут инструкции и у вас будет время подготовиться. Скажите мне честно: на вас можно рассчитывать?
- Несомненно. – Первым ответил Геннадий.
- Можно. – Со всей серьезностью поддержал Ратмир.
- И что нам даст бездействие и ожидание? – Поморщился представитель знати.
- А это уже не ваша забота. – Словно поставил точку Стас и, обернувшись через плечо, позвал: - Лерочка!
- Делом займётся валорская служба. – Вставил свое слово представитель Эскалота, о настоящем статусе которого знал только Стас с Геннадием.
Когда девушка была уже рядом, Станислав протянул ей свернутое письмо и кратко пояснил:
- Спец печать, ступень пятая, Белеград. Соколиной, если можно.
- Непременно. – Кивнула та и вновь резво скрылась за дверью.
- Ну что ж, господа, - устранитель окинул взглядом присутствующих и недоуменно пожал плечами, - вы свободны.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге