Повесть о Первом Консуле

Часть первая. Падение Олимпа. Пролог

Вашингтон, 19.06.20Y6

Члены Совета национальной безопасности[1] собрались в ситуационной комнате Белого дома[2] вокруг длинного стола. Президент Уилсон окинул всех суровым взглядом, а потом спросил, едва сдерживаясь, чтобы не взорваться вспышкой яростного гнева:

— Кто-нибудь, чёрт возьми, может мне сказать, что у нас происходит? Кто этот Цезарь? Откуда он взялся и как смог сотворить такое на Генеральной Ассамблее ООН?

Роберт Хантер, расположившийся в кресле у стены, поскольку не являлся членом Совета национальной безопасности, подумал, что это торжественное заседание представителей всех объединённых наций запомнят надолго. Чтобы так нагло вмешаться в работу ООН, да ещё и шантажировать ведущие державы, нужно было обладать феноменальной наглостью! Или же иметь в рукаве козырной туз. Вот только как узнать, чем располагает неведомый враг и не является ли его выступление наглым блефом?

Президент продолжал сердиться:

— Что скажет Национальная разведка?

Директор упомянутой службы не осмелился поднять голову и лишь нервно повёл плечами.

— ЦРУ?

В комнате воцарилось тягостное молчание. Никто из высших чиновников не рискнул высказывать свои соображения и подставляться. Очевидно, что реальной информацией не располагал никто. Хантер размышлял, что в его президентство всё было так же. Министры и директора всегда проявляли максимальную осторожность в сложных ситуациях. Разве что Суреш никогда не боялся давать дельные советы, чем выгодно отличался от других. И тут на Роберта нахлынули воспоминания...

________________________

[1] Совет национальной безопасности США — консультативный орган при президенте США для решения наиболее важных вопросов национальной безопасности и внешней политики.

[2] Ситуационная комната была создана в 1961 году по приказу президента Джона Ф. Кеннеди. Она находится в полуподвале Западного крыла Белого дома. Задача Ситуационной комнаты — обеспечивать секретность информации, которую докладывают президенту США члены Совета национальной безопасности и сотрудники разведывательных служб.

Глава 1

Мехико, 06.06.20Х5

Вечернее солнце нежно подсвечивало затейливый фасад огромного собора в центре бесконечного города. Красивый соразмерный портал в стиле барокко обрамляли две симметричные башни с куполами в виде перевёрнутых колоколов. Рыжеватые закатные лучи придавали особую объёмность горельефу с Девой Марией над входом, а орёл, резной герб Мексики, распростёрший крылья на медальоне над Богоматерью, казалось, вот-вот и в самом деле взлетит над площадью Сокало[1]. Три святых сестры[2] на башенке с часами печально смотрели на собравшийся внизу народ, как будто хотели что-то сказать, но не решались; при этом Вера неловко выставляла вперёд согнутую в локте правую руку, лишённую кисти.

Людской муравейник на площади копошился, как всегда в этот час. Тысячи мужчин и женщин спешили по своим делам, переполняя широкие тротуары, у обочины выстроились зелёные, с "шашечками" на боках, веломобили, чьи водители лениво поджидали седоков. Под невысокими молодыми грабами, огороженными металлическими решётками, уличные торговцы предлагали свой нехитрый товар, бдительно оглядываясь по сторонам в поисках полицейских. Прямоугольное чрево метро поглощало всё новых и новых усталых тружеников, извергая взамен редких вечерних гуляк. По гигантскому прямоугольнику площади суетливо раскатывали стаи рычащих автомобилей, а в воздухе висела сероватая дымка смога.

У распахнутой калитки в ограде собора остановился турист из Азии, чтобы полюбоваться резным фасадом ризницы Саграрио[3]. Пока заграничный гость рассматривал многочисленные архитектурные детали и скульптуры, мастерски вырезанные из светлого песчаника, до ушей мужчины донёсся низкий звук, похожий на отдалённые раскаты грома. Турист поднял голову и вдруг заметил, что закатное небо посветлело, как будто в нём появилось второе солнце. Тень от ограды собора внезапно раздвоилась, и второй силуэт начал медленно отползать от первого. Низкий звук тем временем становился всё громче и сильнее, и многие прохожие останавливались, недоумённо глядя вверх. А потом всю площадь Сокало залило ослепительным светом, таким ярким, что люди закрывали глаза руками. С каждым мгновением это жуткое сияние усиливалось, вместе с небесным рёвом, от которого хотелось бежать, сломя голову, неведомо куда, а потом сверху налетел ужасный горячий удушающий ветер. Спустя долю секунды землю потряс удар невероятной силы. Огромнейший город перестал существовать.

________________________

[1] Главная площадь Мехико. На ней располагаются наиболее значимые учреждения Мексики: Национальный дворец, кафедральный собор, старое здание мэрии.

[2] Статуи Веры, Надежды и Любви скульптора Мануэля Тольса на башне над главным порталом кафедрального собора Успения Пресвятой Богородицы в Мехико.

[3] Ризница Саграрио Метрополитано была пристроена к собору с юга в середине XVIII века архитектором Лоренсо Родригесом. Фасад ризницы отличается особым великолепием.

Глава 2

Нью-Йорк, 07.06.20Х5

Роберт Салливан Хантер сидел в своём кабинете за большим столом и набрасывал на листе бумаги тезисы к предстоящему выступлению. Стройный, подтянутый, в элегантном костюме от Десмонд Меррион[1], Роберт выглядел роскошно, как и полагалось выглядеть белому англосаксонскому протестанту, чьи предки являлись отцами-пилигримами, чьи отец, деды и прадеды учились только в университетах Лиги плюща[2]. Время от времени он поднимал красивую породистую голову и посматривал на телевизионный экран во всю стену. Круглосуточный новостной канал BCD+ транслировал видео, снятое с вертолёта, летящего над огромным метеоритным кратером. Дно и края этой гигантской вмятины ещё дымились. Трудно было представить, что ещё несколько дней назад на месте кратера располагалась агломерация, одна из крупнейших на планете. От удара метеорита Мехико просто-напросто испарился. От мегаполиса не осталось никаких следов, только дымящийся кратер, исполинская язва на теле Земли.

Телевизионщики дали слово специалистам. Директор Нью-Йоркского планетария заявил, что из-за низкого альбедо и особенностей траектории метеорита возможности современных оптических инструментов даже теоретически не позволяли определить его приближение ранее, чем за полчаса до входа в атмосферу. Представитель НАСА, выступая перед журналистами, отметил, что, хотя система ATLAS[3] и способна выдавать предупреждения для объектов подобного размера за неделю, но в данном случае метеорит попадал в слепую зону. А обсерватория имени Веры Рубин[4], по несчастному стечению обстоятельств, была временно выведена из эксплуатации для переполировки главного зеркала.

По причине ужасного катаклизма созвали Чрезвычайную специальную сессию Генеральной Ассамблеи ООН. Постоянный представитель США должен был выступать одним из первых. Роберт с утра корпел над докладом, но собраться с мыслями никак не получалось. Масштабы бедствия обескураживали. Следовало изречь что-нибудь проникновенное, сочувственное к жертвам трагедии, и в то же время глубокомысленное, показывающее, что Хантер представляет величайшую державу мира. Но вдохновение в этот раз не приходило к Роберту. Корзина для бумаг уже наполнилась скомканными листами.

Тут дверь открылась, и в кабинет проскользнул Суреш Моди, помощник Роберта. Чёрные, как антрацит, волосы, смуглое лицо, открытый широкий лоб, большой мясистый нос и густые брови домиком: по внешности Суреша трудно было догадаться, что он с отличием окончил Гарвардский колледж, а затем получил степени магистра искусств и доктора философии в Гарвардском Университете. Моди предлагали должность преподавателя в его Alma mater, но он предпочёл ей карьеру в Государственном департаменте.

Суреш подошёл к столу своего босса и положил на полированную поверхность пухлую потрёпанную папку с большими буквами BMDO[5] и разноцветными смазанными штампами архивов на обложке.

— Что это?

— Наилучший возможный старт вашей президентской кампании.

Суреш знал, что его босс жаждет стать президентом и свою деятельность в ООН рассматривает лишь как очередную ступеньку для дальнейшей политической карьеры. Моди похлопал ладонью по желтоватому картону, многозначительно улыбнулся и продолжил:

— Мой однокурсник работает в Национальном управлении архивов и документации. Он помог мне раздобыть доклад аналитиков DARPA[6] для BMDO, где подробно излагается концепция обороны Земли от гипотетического нападения инопланетян. Кое-что поправить — и у вас в руках хорошо проработанная схема противометеоритной защиты планеты. Это наша козырная карта. Если вы объявите о ней на Чрезвычайной сессии — станете персоной номер один для всех телевизионщиков мира. Вы дадите этим бульдогам кость, в которую они с радостью вцепятся! После этого вас, конечно же, снимут с должности Постоянного представителя за несанкционированное президентом и Госдепом заявление. Но такое развитие ситуации — самый выигрышный вариант, поскольку гонения со стороны властей — это, чего вам так не хватало. Простые люди не жалуют аристократов, но гонимым всегда сочувствуют.

Роберт чуть приподнял брови:

— Ты считаешь, что моё безупречное происхождение может стать помехой?

— Ни в коем случае! Но желательно, чтобы оно не бросалось в глаза так сильно, как сейчас. И немилость Госдепа лишь пойдёт вам на пользу. По горячим следам, пока вы остаётесь в центре внимания, сделаете несколько деклараций для прессы, затем — самое время объявить о том, что вы выдвигаете свою кандидатуру на ближайшие президентские выборы. Стержнем программы станет защита планеты от угрозы из космоса. Это масштабно, актуально, злободневно и понятно обывателям. После такого объявления все испаноязычные избиратели — у вас в кармане. Они ещё долго не забудут гибель Мехико-Сити, поэтому нужно почаще выражать им соболезнования и подчеркивать своё уважение к жертвам среди их родственников.

Роберт изобразил на лице вселенскую скорбь, и сам себе кивнул. Играть лицом он умел хорошо. В студенчестве Хантер даже принимал участие в постановках Театра Маккартера[7], и не без успеха. Но однажды отец намекнул ему, что это увлечение может навредить будущей карьере, и Роберт с сожалением от него отказался.

А Суреш с жаром продолжал:

— Важно всё время напоминать о том, что ваша цель — не допустить ещё одной трагедии подобного масштаба. Лозунг кампании: планетарная защита — новый вызов для всего человечества, новая надежда и тому подобное. "Боинг", "Локхид", "Роквелл" и другие вас поддержат, если пообещать им участие в разработке системы. Компании Кремниевой долины тоже выстроятся в очередь с пожертвованиями, если намекнуть им на большие заказы при вашем президентстве. Ещё нужно не забывать о Ржавом поясе[8]: создание системы поможет оживить их сталелитейные заводы. А это миллионы избирателей.

— Суреш! Ты красиво говорил и нарисовал мне такое блестящее будущее, в которое я почти поверил. Но давай я сразу же задам неудобный вопрос. А что с этого будешь иметь ты? Для чего тебе эти танцы с бубнами, заигрывания с бульдогами и шакалами?

— Тут всё очень просто. Помощник президента — звучит гораздо лучше, чем помощник Постоянного представителя при ООН. К тому же эта должность даёт большие возможности для посредничества, а у меня много родственников в Мумбаи, которым нужно кормить своих детей...

— Я понял. Ценю твою откровенность! Но ответь мне на второй неприятный вопрос: кто заплатит за эту систему? Где мы найдём такого простака, который поможет мне не вылететь из Белого дома после первых ста дней и выложит мой путь золотом?

— Босс! Систему можно построить в рамках ООН, а оплачивать её будут все развитые страны. Добровольно. Пропорционально ВВП. Важно лишь дать им всем почувствовать, что если они не войдут в этот проект, то потеряют статус держав, с которыми считаются.

— Суреш! Ты же доктор философии! Если я не ошибаюсь, твоя диссертация была про сложности мировой экономики, и ты прекрасно понимаешь, что мы должны расшибиться в лепёшку, чтобы кто-то из наших так называемых союзников или, тем более, соперников, согласился выделить хоть что-то на всепланетные проблемы. Ты же взрослый мальчик и знаешь, что вся эта романтическая чепуха про новый вызов для всего человечества, новую надежду и тому подобное не впечатляет таких прозаических людей, как конгрессмены и чиновники министерства финансов.

— А мы начнём с врагов. Русским, китайцам и индусам пообещаем за участие смягчение санкций, доступ к нашим технологиям, а также совместное использование системы в научных целях. Если решить с ними вопрос быстро и эффективно, то потом японцы и европейцы сами захотят подключиться к программе, чтобы не остаться ни с чем.

— Дать наши технологии русским и китайцам? Смягчить санкции? Суреш! Да меня за это в Конгрессе растерзают, съедят с потрохами, распнут живьём! Ты забыл, какие там сидят параноики?

— Босс! Если мы что-то пообещали, это ещё не значит, что мы сделаем именно так! К тому же конгрессменам вовсе не обязательно знать всё о ваших договорённостях с партнёрами.

— Не стоит недооценивать степень осведомлённости членов комитета по национальной безопасности. Ну ладно. Допустим, что ты прав. Но это всё в будущем, а сейчас мне нужно сочинить речь для Чрезвычайной сессии. Есть идеи по этому поводу?

— Да. В Гарварде я учился с одной девушкой из Мексики, Хименой. У её родителей был дом в районе Кондеса. Когда Химена выходила на балкон, то любовалась кипарисами парка Мексика, видела, как дети играют в футбол, а старики отдыхают на скамейках. Так вот, теперь всего этого нет…

Из стенограммы выступления Постоянного представителя США при ООН Роберта Салливана Хантера на Чрезвычайной специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН 08.06.20Х5 г.

Земляне! Братья и сёстры! Я обращаюсь к вам в самый драматический момент истории человечества. Наша общая скорбь безгранична. Нет таких слов, которые могли бы в полной мере передать всё моё сострадание к людям, погибшим в Мехико. Мой разум отказывается принимать эту трагедию и понимать, почему так произошло! Горе переполнило мою душу и иссушило её до самого дна! Я хотел бы заплакать, но не могу. Мне хочется кричать во всю глотку, в надежде, что боль чудовищной утраты отступит.

Земляне! Братья и сёстры! Мне безумно жаль тех несчастных, которые в роковой день оказались в Мехико-Сити. Их жизни оборвались нелепо и трагично! Они могли бы любить и мечтать, грустить и веселиться, творить добро и помогать другим людям. Но этого больше не случится: неумолимая слепая стихия перечеркнула все их надежды огненным зигзагом. Этих людей больше нет. Вспомните Мехико-Сити, его прекрасные парки, великолепные здания и уникальные музеи. Они потеряны навсегда!

Земляне! Братья и сёстры! Почему так произошло? Мы достигли невероятных успехов в науке и технике, наши возможности показались бы сказкой нашим далёким предкам. Наше могущество поражает, но лишь до той секунды, пока мы не попытаемся понять, на что это могущество используется. На какие-то пустяки, сущую ерунду, не стоящую того, чтобы о ней упоминать. На горы новеньких предметов потребления, которые спустя короткое время пополнят наши безграничные, всё разрастающиеся свалки. На мегатонны смертоносного оружия, которым можно уничтожить всю планету много раз. На прихоти сверхбогатых пресыщенных людей, которые изнывают от желания хоть чем-то удивить друг друга и тем доказать собственную исключительность и потешить своё эго.

Устраивает ли меня такое положение вещей? Нет!

Устраивает ли такое положение вещей вас? Я уверен, что в ответ тоже услышу громкое "нет".

Разумно ли тратить совокупную мощь планеты на всякие глупости, когда перед нашим миром стоят действительно важные задачи? Я не посягаю на ваши свободы, я лишь взываю к вашему здравому смыслу. Прошу вас, ответьте мне хором!

(В зале заседаний слышны громкие крики "Нет!" и бурные аплодисменты.)

Я считаю, что наш мир требует перемен! Я считаю, что нам достанет мудрости в этом признаться, и хватит упорства, чтобы эти перемены осуществить. Мы ждём перемен! Мы требуем перемен! Мы изменим этот мир к лучшему! Проблема давно уже назрела, и теперь остаётся лишь быть последовательными в её решении. Я абсолютно уверен в том, что игра стоит свеч, хотя победа достанется нам большой ценой. Нам потребуется очень много ресурсов и как можно больше денежных средств. Эти средства, эти деньги не будут потрачены впустую. Перед нами стоит сложная задача, но мы справимся с ней ещё при жизни большинства сидящих в этом зале.

Итак, я анонсирую первый по-настоящему глобальный проект человечества, систему защиты планеты от угрозы из космоса. Это не химера и не грёзы мечтателей, осуществимость такого проекта была доказана ещё в конце прошлого столетия…

________________________

[1] Десмонд Меррион — один из лучших лондонских портных. Костюмы он шьет вручную, все его творения отличаются высочайшим качеством и изяществом.

[2] Лига плюща — ассоциация восьми частных американских университетов, расположенных в семи штатах на северо-востоке США. Это самые престижные вузы США.

[3] ATLAS —система оповещения о возможном столкновении Земли с астероидом. Работает с 2015 года.

[4] Обсерватория имени Веры Рубин (LSST) — широкоугольный обзорный телескоп-рефлектор на пике Эль-Пеньон в Чили.

[5] BMDO — агентство по организации противоракетной обороны при Министерстве обороны США. Существовало с 1974 по 2002 годы.

[6] DAPRA — Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США. Основано в 1958 году. Занимается разработкой новых технологий для использования в интересах вооружённых сил.

[7] Театр Маккартера — некоммерческая, профессиональная театральная труппа, дающая представления на территории университетского кампуса Пристонского университета. Один из лучших региональных театров США.

[8] Ржавый пояс — часть Среднего Запада и восточного побережья США (центральная часть штата Нью-Йорк, штаты Пенсильвания, Огайо, Индиана, Мичиган и Иллинойс до западного берега озера Мичиган), в котором было сосредоточено сталелитейное производство. Начиная с 1970-х годов это производство находится в глубоком упадке.

Глава 3

Скарсдейл, штат Нью-Йорк, 09.06.20Х5

Когда Хантер открыл дверь двухэтажного особняка на Моррис-лэйн и сделал пару шагов внутрь, в прихожей раздался громкий топот, а потом на шею Роберта с разбега запрыгнул сын, Майкл.

— Па! Привет! А мы поедем с тобой завтра на озеро Рай рыбачить?

— Конечно!

— Майкл! Какая ещё рыбалка? Папа только вернулся, ему отдохнуть нужно, а ты его сразу хочешь на озеро потащить! Где ваша совесть, молодой человек?

К Хантеру подошла Элис и с улыбкой положила руку мужу на плечо. Роберт прижался губами к нежной щеке жены.

Майкл заканючил:

— Ну, мам! Ну, пожалуйста!

— Ладно, Элис! Я совсем не устал. Сегодня вечером соберёмся, а завтра с утра рванём на озеро.

— Ура! Рыбалка!

Тут по лестнице в прихожую спустилась Синтия.

— Привет, отче! Ты у нас стал героем новостей! На какой канал не переключишь — всюду твоё выступление показывают. Джек говорит, что тебе сейчас в самый раз идти в президенты!

— Так! А кто такой Джек?

— Я тебе потом расскажу, — шепнула ему на ухо Элис, а Синтия чуть смутилась, но продолжила:

— А ещё Джек сказал, что это круто, когда предок умеет так отжигать. Он считает, что ты совсем затроллил старика Уоллеса и тот не знает, что с тобой сейчас делать...

Оставшись с мужем наедине, Элис крепко прижалась к его груди, а потом тихо спросила:

— Тебя отстранили?

— Пока ещё нет, но Билл сказал, что как только они найдут замену, мне придётся уйти самому.

— Это просто замечательно! Отдохнёшь, побудешь с нами! Дети по тебе соскучились.

— Ты про Синтию? — усмехнулся Роберт. — Мне кажется, что у неё сейчас совсем другие планы.

— Будь к ней снисходительнее, Боб! У неё такой сложный возраст.

— Обещаю! — сказал Хантер и обнял жену покрепче.

— Если тебя скоро освободят от должности, может, наконец, поедем все вместе в круиз? Я так давно об этом мечтала!

— Извини, любимая, круиз придётся отложить. У меня другие планы. И отдых в них пока не входит. В этом месяце я собираюсь выдвинуть свою кандидатуру на пост президента.

— Боб! Это так неожиданно! А ты уверен, что это нужно делать?

— Элис! Это мой шанс. Такое случается раз в жизни. И если я не сорву джекпот — потом буду жалеть до конца своих дней! Понимаешь меня?

— Понимаю, Боб. Но и ты пойми меня. Если ты пойдёшь по этому пути, наша жизнь изменится. Очень сильно изменится! Я даже не знаю, хорошо это или плохо. Я не знаю, как это повлияет на детей. Боб! Я просто боюсь!

— Не бойся, Элис! Всё будет хорошо, вот увидишь! Зато потом ты сможешь говорить Подругам, что сделала этого парня президентом!

Элис вздохнула:

— Но ведь я хотела лишь круиз!

Глава 4

Нью-Йорк, 10.11.20Х5

Штаб избирательной кампании Хантера расположился на сорок девятом этаже Башни Свободы[1]. Когда Роберту впервые принесли на подпись счета за аренду сьюта А, он чуть не поперхнулся кофе. Ему показалось, что расценки завышены в разы. Но глава штаба Джим Вайнштейн заявил, что они могут себе это позволить. А офис в Башне Свободы — это своего рода визитная карточка кампании, знак того, что у них самые серьёзные намерения. Хантер тогда поверил своему главному стратегу на слово, и Вайнштейн оказался прав.

— Джим! Как тебе вчерашние дебаты?

— Грандиозно, босс! Вы уложили его на лопатки!

— Гарри! Что с опросами?

— Роберт, я бы сказал, что всё не так хорошо, как считает Джим. Этот Уокер из Техаса понравился телезрителям и обошёл вас на пять процентов. Я смотрел, как он держится перед камерами. Просто кинозвезда! Он уверен в себе, хорошо излагает свои мысли, держит удар и легко переходит в атаку. Это опасный противник, за которым стоят нефтяные компании. А им наплевать на вызовы для человечества.

— Ты пробовал разговаривать с ExxonMobil[2]?

— Бесполезно. Они заодно с Chevron и BP. Уокер — их орудие. Им нет причины отказываться от такой креатуры. И нам даже нечего им пообещать.

— Суреш, а ты как считаешь?

— Босс! Я согласен с Гарри. Не стоит недооценивать Уокера. Он наша прямая и явная угроза. Но я знаю один небольшой храм в Бруклине, где есть изваяние сидящего Ганеши[3]. Говорят, что если поднести этому мурти[4] жертву на закате, а потом прочитать правильные мантры, то бог мудрости одарит просителя своей милостью.

— Гм... Суреш, я не знаю, что и сказать на это. Боюсь оскорбить твои религиозные чувства, но если бы моей кампании помогли шаманские пляски дикарей вокруг костра, я бы не отказался и от них. Будешь в Бруклине — замолви за меня словечку этому твоему Ганеши!

— Хорошо, босс!

Из передачи "Горячие новости этого часа" на канале BCD+, 12.11.20Х5

— В конце ХХ века в Вашингтоне разразился скандал, стоивший Демократической партии победы на президентских выборах 2000 года. Вы слышали о «Моникагейте»? Тогда Билл Клинтон солгал под присягой о своих отношениях с Моникой Левински и едва не подвергся импичменту. Но не говорите, что такие инциденты давно в прошлом, похоже, что нас ожидает новый скандал с политиком высшего калибра. А сейчас прямое включение из Центрального парка. На связи наш специальный корреспондент Аманда Сайрус.

— Как нам только что стало известно, бывший губернатор штата Техас Тоби Уокер был задержан полицией Нью-Йорка возле Центрального парка. Кандидату в президенты инкриминируют покупку услуг уличной проститутки. Во время рейда патрульные обратили внимание на припаркованный автомобиль, в котором несовершеннолетняя девушка, чьё имя пока не называлось, делала минет мужчине средних лет. Этим мужчиной оказался Тоби Уокер. Бывший губернатор штата Техас отрицает факт покупки сексуальных услуг и заявляет о спланированной провокации против него.

— Спасибо, Аманда! В ближайшее время — эксклюзивный репортаж из шестого полицейского участка Нью-Йорка от нашего криминального репортёра. Последние новости про Тоби Уокера. Получится ли у него оправдаться? Сможет ли Тоби оправиться после такого жестокого удара? Оставайтесь на нашем канале!

________________________

[1] Башня Свободы — центральное здание в новом комплексе Всемирного торгового центра в нижнем Манхэттене, на месте разрушенных башен-близнецов. Высота — 417 метров (с антенной — 541 метр). Открыто 3 ноября 2014 года.

[2] ExxonMobil, Chevron, BP — крупнейшие транснациональные нефтяные компании на рынке США.

[3] Ганеша — в индуизме бог мудрости и благополучия.

[4] Мурти — статуя или изображение определённой формы бога, дэвы или святого в индуизме. Используется как объект религиозного или медитативного сосредоточения.

Глава 5

Тампа, штат Флорида, 20.07.20Х6

Роберт мерял шагами просторную гостиную президентского сьюта отеля "Гранд Хаятт Тампа Бэй". Из окна открывался чудесный вид на зелёные берега залива. Многочисленные пальмы и искрящаяся гладь воды настраивали на беззаботный лад. Сейчас бы здесь отдыхать! Но они прибыли сюда не за этим. На диване расположилось руководство его предвыборного штаба.

— Джим! Что у нас плохого перед съездом?

— Босс! Есть инсайд из Республиканского национального комитета. Сенатор Райан обходит всех делегатов и одного за другим уговаривает выступать против вас на съезде. Говорят, он иногда бывает чертовски убедителен.

— Джеймс Райан? Этот напыщенный индюк из Огайо? Что ему не нравится?

— Он против системы защиты от метеоритов. Райан был председателем Комитета по бюджету и считает, что страна не потянет таких расходов даже вместе с союзниками.

— Этого мне ещё не хватало! Как мы заткнём этого скрягу?

Гарри неуверенно предложил:

— Может, стоит покопаться в его грязном белье? Наверняка там что-нибудь отыщется?

Роберт представил себе пожилого сенатора в объятиях пары темнокожих девиц и осклабился. Но Джим Вайнштейн помотал головой:

— Дохлый номер! Этот святоша помешан на честности и на равенстве всех перед законом. Он действительно в это верит, старый осёл! Почти уверен, что мы ничего не раскопаем.

Хантер помрачнел. Он не любил слишком принципиальных людей: с ними постоянно возникали ненужные сложности, и как правило — в самый неподходящий момент. Тут подал голос Суреш Моди:

— Босс! А, может, я с ним поговорю по душам, прямо и без обиняков?

— Ты считаешь, что Гарпагона[1] можно вдохновить словами о новой надежде человечества?

— Нет. Но на каждого скупца найдётся свой ловкач Лафлеш[2].

— Ну, дерзни. Надеюсь, что у тебя получится. А ты, случайно, не знаешь в Тампе какой-нибудь храм с чудесной статуей Ганеши?

— Нет. Но мне, почему-то, кажется, что в этот раз мы обойдёмся и без вмешательства бога мудрости.

Из речи сенатора Джеймса Райана на съезде Республиканской партии,

Тампа, штат Флорида, 23.07.20Х6

Признаюсь, я скептически относился к предвыборной программе мистера Хантера. Стержень этой программы, система всепланетной защиты от метеоритов, казалась мне слишком амбициозной, слишком дорогой и неподъёмной для нашей экономики. Мы сверхдержава, но это не значит, что нам стоит взваливать на себя проблемы всего человечества. Нам хватает собственных трудностей, нам нужно в первую очередь обустраивать нашу страну, и поверьте, это достаточно трудная, хотя и благородная задача.

Но, оказалось, что я заблуждался. Мне доказали с цифрами и самыми весомыми аргументами, что данный проект, это не только красивые фразы о переменах, которые так нужны нашему миру, но и чёткая, хорошо просчитанная экономическая программа. Это новые государственные заказы, которые помогут бизнесу, в том числе и в моём родном штате Огайо. Это новые рабочие места. Это довольные лица наших избирателей.

Меня заверили, что корпорация Eaton[3] и Исследовательский центр Джона Гленна[4] будут обязательно привлечены к разработке этой системы, вместе с подразделениями Boeing, Honeywell, Northrop-Grumman, расположенными в Огайо. Мне дали твёрдые гарантии.

И я сказал себе: "Джеймс! А, может, ты несправедлив к Роберту? Может, ты просто завидуешь его энергии, напору и энтузиазму? Может, он и в самом деле хочет сделать что-то полезное для всей нашей старушки Земли?"

И теперь я обращаюсь к вам с призывом выдвинуть господина Хантера единым кандидатом от Республиканской партии на предстоящих выборах президента США и оказать ему всю возможную поддержку. Я верю, что Роберт проявит себя на высоком посту с самой лучшей стороны и будет способствовать росту авторитета партии и всей нашей великой державы! И да поможет нам бог!

________________________

[1] Гарпагон — главное действующее лицо пьесы Мольера «Скупой», персонаж, олицетворяющий собою жадность.

[2] Лафлеш — ловкий слуга, помогающий своему хозяину Клеантуобвести Гарпагона вокруг пальца в пьесе «Скупой».

[3] Eaton Corporation plc — американская машиностроительная корпорация, чьи основные управляющие структуры располагаются в пригороде Кливленда. американская машиностроительная корпорация производит большое количество авиационной электроники и компонентов.

[4] Исследовательский центр Джона Гленна — один из крупнейших исследовательских центров НАСА, располагается в городах Брук-Парк и Кливленд штата Огайо.

Глава 6

Нью-Йорк, 01.10.20Х6

В Башне Свободы проходило заседание штаба избирательной кампании Роберта Салливана Хантера. Джим Вайнштейн сидел с очень кислым видом и разглядывал какой-то большой лист. Время от времени Джим его очень нервно складывал и убирал в сторону, но через несколько минут снова раскрывал и что-то высматривал. Воспользовавшись паузой, во время которой секретарша разнесла всем кофе, Роберт подошёл к своему начальнику штаба:

— По лицу вижу, что ты чем-то недоволен. Расскажешь?

Вместо ответа Джим протянул Хантеру сложенный лист.

— Что это? Карта?

Роберт развернул бумагу и убедился, что на ней действительно была изображена карта США, причём не одна, а целых две. Одна датировалась текущим годом, другая — пятью годами ранее. На обеих были нанесены границы неких образований и кое-где эти границы очень сильно различались.

Подошедший сзади Суреш негромко спросил:

— Избирательные округа?

Вайнштейн печально кивнул, а потом добавил:

— Джерримендеринг[1]. Они уже совсем не стесняются перекраивать их так, чтобы нам досталось как можно меньше выборщиков.

Роберт натянуто улыбнулся:

— Ну, так они занимаются этим уже две сотни лет, не меньше, но демократия всё равно побеждает.

Джим хмыкнул и достал ещё один лист:

— В двадцати двух штатах изменили закон о почтовом голосовании. Теперь они смогут нарисовать себе любое количество голосов, которое сочтут нужным. Бланки бюллетеней уже напечатаны и рассылаются. А пересчитывать их будут хорошо известные компании, которые ранее приносили демократам кучу голосов.

Суреш с запинкой предложил:

— Раз наши противники играют нечестно, может, стоит и нам немного передёрнуть карты? Разумеется, без особого шума, с осторожностью.

Роберт глянул на Вайнштейна — тот неуверенно взмахнул кистью правой руки. Тогда Хантер повернулся к Моди:

— Суреш! Ты же понимаешь, что если нас схватят за руку, то плохо будет не только мне, а всем, кто со мною связан. И тогда каждый будет спасать прежде всего собственную шкуру.

Но Моди излучал уверенность:

— Считайте, что этого разговора не было. Но не будете ли вы возражать, если я наведаюсь в Бруклин и прочитаю несколько мантр у изваяния Ганеши?

Кандидат в президенты заулыбался и хлопнул своего помощника по плечу:

— О чём разговор! Ты же знаешь, что я всегда выступал за свободу совести и веротерпимость!

Суреш коротко попрощался и покинул помещение.

Из передачи "Горячие новости этого часа" на канале BCD+, 08.11.20Х6

— Как вы знаете, сегодня заканчивается голосование на выборах президента США. Избирательная кампания этого цикла выдалась непростой и драматичной. Достаточно вспомнить Тоби Уокера, ставшего жертвой сексуального скандала. К слову, сейчас бывший сенатор Уокер вместе со своими адвокатами готовится к судебному процессу. А у нас прямое включение Джеральда Скотта из города Адак.

— Добрый вечер! Я нахожусь в самом западном муниципалитете США на самом дальнем краю Алеутских островов. Через несколько минут закроется местный избирательный участок, и выборы этого года закончатся. У нас есть возможность узнать, кто был последним, кто проголосовал на этих выборах. Рядом со мной Стив Маккези, инспектор избирательного участка Адака. Пожалуйста, Стив, скажите, кто приходил к вам сегодня последним?

— Вечером народу было мало. Все днём проголосовали. Вот только Карл Мозес заходил час назад, наш почтальон. Он, как только работу закончил, сразу к нам и заглянул. Ну, стало быть, и проголосовал. Вот.

— Итак, через минуту Стив закроет двери своего избирательного участка, а это значит, что последним американцем, проголосовавшим в эту кампанию, стал Карл Мосес, почтальон из Адака. Выборы 20X6 года закончились.

— Спасибо, Джеральд! А у нас появилась новая информация. По данным экзитполов, на выборах побеждает Роберт Хантер. Ему должно достаться не менее трёхсот голосов выборщиков...

________________________

[1] Джерримендеринг — произвольная демаркация избирательных округов с целью искусственного изменения соотношения политических сил в них. Используется во многих странах с мажоритарной избирательной системой.

Глава 7

Вашингтон, 03.02.20Х7

— Мистер президент! Поздравляю вас с переездом в Белый дом!

— Спасибо, Суреш! С чем пожаловал?

— Хочу показать вам эскиз логотипа "Мэджик Шилд Инкорпорейтед".

— Так. Вижу. И что это у нас символизирует?

— Щит, известное геральдическое изображение, символ защиты. С крыльями — думаю, это не требует пояснений. И всё это на фоне голубой планеты. Хорошая отсылка к главной идее вашей избирательной кампании: планетарная защита — новая надежда для всего человечества.

— Неплохо. Ты это сам нарисовал?

— Нет, это сделал мой родственник из Мумбаи.

— А что ещё делают твои родственники из Мумбаи?

— Многое. Общаются с нужными людьми по всему свету, ведут переговоры с финансистами, занимаются проектом системы противометеоритной защиты Земли.

— И как?

— Скоро можно будет приступать к распределению заказов.

— Отлично! Я знаю одну строительную компанию, которой позарез нужны заказы. Как ты думаешь, Суреш, для них что-нибудь найдётся подходящее?

— Я сделал пометку, босс. С вашим тестем свяжутся в этом месяце. Думаю, что без подряда они не останутся.

— И ещё. Надо будет поторопить Госсекретаря. Что-то он никак не договорится с русскими и китайцами... Может, замолвишь словечко перед статуей Ганеши?

— Я посмотрю, что можно будет сделать, мистер президент. И ещё один вопрос по поводу "Мэджик Шилд Инкорпорейтед".

— Слушаю тебя внимательно, Суреш!

— Мы с вами обсуждали вопрос о том, чтобы система не усугубляла проблемы нашего бюджета. Для этого предполагалось строить её в рамках ООН с участием всех развитых стран. Но есть ещё одна возможность, которую мы с вами не рассматривали…

— Говори, Суреш, не тяни кота за хвост!

— Можно преобразовать "Мэджик Шилд Инкорпорейтед" в публичное акционерное общество и торговать его акциями на бирже. Это позволит привлечь средства частных инвесторов. Но для этого потребуется дать проекту экстерриториальность. Согласитесь ли вы на такое?

— Идея неплохая. Но ты уверен, что такие инвесторы найдутся? Мой опыт государственной службы показывает, что частники падки на средства бюджета, а вот вкладываться во что-то кроме спекуляций — не спешат.

— Будьте уверены! Я лично разговаривал с родственниками из Мумбаи…

— Всё! Можешь не продолжать! Готовь проект указа — я его подпишу. В Конгрессе у нас большинство, так что никто там его не аннулирует…

Глава 8

Вашингтон, 19.06.20Y6

За несколько минут перед внутренним взором Роберта промелькнул целый калейдоскоп событий, от того памятного выступления в ООН восьмого июня, до победоносной избирательной кампании. Дойдя в воспоминаниях до начала своего президентства, Хантер вдруг опомнился и огляделся. Неловкая пауза в заседании СНБ прошла. Госсекретарь докладывал о реакции союзников на то, что произошло накануне на Генеральной Ассамблее ООН. Руководители Великобритании, Японии и Германии просили о срочных переговорах с президентом по защищённому каналу связи. Роберт сразу вспомнил о разговоре, который состоялся три дня тому назад...

Скарсдейл, штат Нью-Йорк, 16.06.20Y6

Входящий звонок секретарь Роберта перевёл на монитор в гостиной. На большом экране во всю стену появилось улыбающееся смуглое лицо с мясистым носом. — Босс! Доброе утро! Как поживаете? — Суреш! Рад тебя видеть! Какой я теперь босс? Ты уже давно ушёл на вольные хлеба, и, судя по тому, как ты сейчас выглядишь, у тебя явно всё в порядке. А у меня... Да что интересного может быть у отставного президента? Тихая размеренная жизнь, кресло-качалка, рыбалка и гольф по выходным. Иногда нужно выступить с лекцией или ленточку где-нибудь перерезать... — Кстати, о ленточках. Вы будете в пятницу на запуске "Мэджик Шилд"? — Да. Нам с Джорджем придётся участвовать в этом цирке. Элис уже возила меня на примерку фрака. Ненавижу эту одежду! Я чувствую себя в ней дрессированным пингвином! — Но смотритесь вы во фраке на редкость элегантно! — Ты льстец, Суреш! — Вы несправедливы, босс. Это факт, не требующий доказательств. Я хотел вам сообщить, что завтра повезу детей Джорджа на пятидневную экскурсию по "Мэджик Шилд". Если хотите, могу взять с собой и Майкла. — Что, и на орбиту будете подниматься? — А как же! Это же самое интересное! Дети Джорджа вопили от восторга, когда узнали о поездке. Это первоклассное приключение для тинэйджеров. — Ну, если ты возьмёшь с Майклом за компанию ещё и Синтию, то, может быть, Элис на это и согласится. — Договаривайтесь, босс! Я пришлю машину за детьми завтра к восьми утра. — Хорошо, Суреш. Благодарю тебя.

Нью-Йорк, 19.06.20Y6

Ассистент режиссёра, молодая и симпатичная, но очень нервная женщина, в очередной раз подошла к Хантеру и с мольбой во взгляде спросила, помнит ли он, что ему нужно делать по сценарию. Роберт хотел сострить, но, глянув на её замученное лицо, сдержался и лишь коротко кивнул. А женщина, сжимая в руке планшет, побежала к следующему участнику церемонии.

Зал Генеральной Ассамблеи ООН был оформлен модным дизайнером в стиле постбионический нано-тек, в результате чего Хантеру казалось, что он попал на съёмочную площадку фантастического боевика. На стенах висели громадные полотнища с эмблемой "Мэджик Шилд": крылатым щитом на фоне голубой планеты. Всюду копошились телевизионщики, проверяя и подстраивая свою аппаратуру. На полукруглом подиуме вместо обычной трибуны для докладчика виднелось нечто, причудливо задрапированное тканью-хамелеоном. Вздохнув, Роберт направился в сектор для приглашённых персон. Зал постепенно наполнялся гостями и участниками церемонии. Вскоре в сопровождении охраны появился Джордж Уилсон, нынешний президент США. Хантер помахал ему рукой.

Когда все расселись, в зале приглушили лампы, оставив освещённым лишь подиум. Под звуки "Ode an die Freude[1]" туда поднялся Генеральный секретарь ООН, Хуан Моралес Сантос, невысокий крепкий мужчина с выправкой бывшего военного. Он прочитал торжественную речь о стремлении человечества к прогрессу и о новых горизонтах, которые открывает "Мэджик Шилд", почти не заглядывая в планшет. Во время доклада на больших экранах показывали схему системы и фрагменты монтажа её впечатляющих конструкций. Потом Генеральный секретарь выслушал аплодисменты, приняв самую горделивую позу, и пригласил на подиум Хантера и Уилсона. Бывший и нынешний президенты США подошли к Сантосу с разных сторон и обменялись рукопожатиями. Замигали фотовспышки.

Снова зазвучала "Ода к радости". По команде режиссёра церемонии драпировка поднялась, и все увидели большой пульт управления с множеством кнопочек, лампочек и двумя ключами. Сантос предложил президентам пройти к устройству. Роберт и Джордж замерли возле пульта для протокольных фотоснимков. Затем, под барабанную дробь, оба одновременно повернули ключи.

На пульте загорелись все лампочки, а на больших экранах появилось изображение центра управления "Мэджик Шилд". Люди в форменной одежде показали большие пальцы, демонстрируя, что всё в порядке, затем синтезированный женский голос произнёс:

— Система вошла в рабочий режим. Все компоненты успешно запущены. Внутренний пояс тестируется. Внутренний пояс подключен к системе управления. Внешний пояс тестируется. Внешний пояс подключен к системе управления. Дальний пояс тестируется. Дальний пояс подключен к системе управления. Готовность сто процентов.

В зале Генеральной Ассамблеи раздались бурные аплодисменты. А потом на экранах возникло лицо смутно знакомого мужчины с волевым подбородком, узкими губами, сжатыми в чуть ироничном выражении, прямым носом и широким лбом с залысинами. Глубоко посаженные чёрные глаза под низкими бровями окинули всех очень живым взглядом, после чего неизвестный изрёк:

— Я поздравляю вас с этим эпохальным событием! Его значение для судьбы человечества трудно переоценить: оно настолько велико, что вы сейчас даже не сможете себе это ясно представить! Мы сделали гигантский шаг на пути прогресса. Те самые перемены, о которых когда-то мечтал Роберт Хантер, вот-вот наступят. Но теперь давайте вернёмся с небес на грешную землю. Первым делом, я хотел бы обратиться к представителям государств-участников ООН. Откройте свои служебные планшеты и найдите во входящих письмо от Гая Юлия Цезаря. К нему прилагается документ, с содержанием которого вы должны немедленно ознакомиться, а затем передать его руководству своих стран. Мне бы очень хотелось, чтобы в ближайшие сорок восемь часов этот документ был подписан главами ваших государств и ратифицирован парламентами. В противном случае последует ряд мер воспитательного характера, болезненность которых я гарантирую. Кроме того, напоминаю, что согласно межгосударственным соглашениям, подписанным в рамках ООН, вся система "Мэджик Шилд" пользуется планетарной экстерриториальностью. Любые попытки силовым путём изменить статус любых элементов системы будут пресекаться. Очень жёстко пресекаться. Поэтому, господа, я надеюсь на ваше благоразумие и здравый смысл. До новых встреч!

И лицо "Цезаря" пропало с экранов. В зале Генеральной Ассамблеи ООН воцарилась мёртвая тишина. Все участники церемонии оцепенели, лишь телевизионщики проявляли завидную активность, выхватывая камерами побелевшие лица известных политиков. А затем началась буря. Кто-то крикнул: "Это неслыханно!". Другие поддержали его, громко выражая своё возмущение. Роберт глянул на Джорджа. Тот долго смотрел в свой планшет, затем обратился к кому-то из помощников.

В зале бушевали страсти. Элита мировой дипломатии негодовала. Генеральный секретарь ООН решил взять инициативу в свои руки. Он пророкотал с подиума:

— Господа! Я прошу вас сохранять спокойствие и не терять самообладание! Судя по всему, какая-то анонимная группировка хакеров решила испортить нам праздник. В настоящий момент службы безопасности разных стран в полном взаимодействии ищут этих негодяев. Поэтому предлагаю всем успокоиться и пройти в банкетный зал.

Роберт порадовался, что в своё время поддержал кандидатуру Сантоса. Бывший военный оказался одним из лучших генсеков ООН за долгие годы. Волевой, выдержанный, он никогда не терял спокойствия. Вот и сейчас Хуан Моралес держался лучше всех. Тут на плечо Хантера опустилась крепкая рука:

— Мистер президент! Президент Уилсон срочно собирается в Вашингтон. Угодно ли вам будет составить ему компанию?

Роберт немедленно согласился. Видимо, Джорджу понадобятся его консультации в связи с последними событиями. Хантер отправился следом за охранниками. Президентский вертолёт быстро доставил их с Уилсоном на лётное поле аэропорта Ньюарк Либерти[2], прямо к борту номер один. Поднявшись по трапу, Роберт прошёл в главный салон.

— Присаживайся, Боб. Что ты думаешь об этом мистере "Цезаре"?

— Теряюсь в догадках. Что говорит наша разведка?

— Как всегда, винят во всё русских и китайцев.

— А ты сам-то как считаешь?

— У меня ещё нет информации, чтобы делать какие-либо выводы! Твоё мнение: есть хоть малейшие шансы на то, что угрозы мистера "Цезаря" не блеф? Стоит ли нам рассматривать вероятность этого хотя бы гипотетически?

— Мне трудно представить, чтобы кто-то всерьёз осмелился бросить вызов всему мировому сообществу. Это же неслыханная наглость! Но план действий нужно иметь даже на такой немыслимый случай. Кстати, а что за документ мистер "Цезарь" разослал представителям стран ООН?

Джордж передал Роберту планшет, а сам подозвал помощников. Тут же они все вместе начали составлять меморандум, освещающий официальную позицию Белого дома касательно инцидента в зале Генеральной Ассамблеи. Хантер же углубился в чтение. Документ представлял собой соглашение между государствами Земли о радикальной реформе ООН. Эта реформа предусматривала создание мирового правительства с чрезвычайно широкими полномочиями, и учреждение поста Первого Консула, чья власть простиралась бы над всей планетой. Данным соглашением фактически ликвидировались такие понятия, как государственный суверенитет и политическая независимость отдельных стран. Имя Первого Консула в документе обещали назвать через сорок восемь часов после выступления "Цезаря".

Роберт нахмурился. Какой смысл неизвестным хакерам так блефовать? Ведь не будут же они наивно полагать, что их туманные угрозы воспримут всерьёз? А что, если за этим блефом стоит реальная сила? Но откуда ей взяться в эпоху тотального доминирования США? И кто же может скрываться за личиной "Цезаря"? Очевидно, что это не русские и не китайцы: у них своих проблем хватает. Но кто тогда?

________________________

[1] Ode an die Freude — четвёртая часть девятой симфонии Людвига ван Бетховена. Написана на слова Фридриха Шиллера.

[2] Аэропорт Ньюарк Либерти — ближайший к Манхэттену аэропорт. Расположен в черте городов Ньюарк и Элизабет (Нью-Джерси).

Глава 9

Вашингтон, 19.06.20Y6

Самолёт тем временем совершил посадку в Национальном аэропорту имени Рональда Рейгана[1]. Хантер и Уилсон перешли в вертолёт, который тут же взлетел и понёсся на север. Через несколько минут они приземлились на лужайке возле Белого дома.

— Я хочу, чтобы ты поприсутствовал на заседании Совета национальной безопасности. Посидишь рядом со мною, послушаешь, что они мне будут советовать, а потом скажешь, что ты обо всём этом думаешь.

Хантер кивнул. Джордж явно не питал особого доверия к своим советникам и хотел чтобы Роберт подтвердил или опроверг какие-то его подозрения. Знакомой дорогой они прошагали в Западное крыло, затем спустились по лестнице в подвал. В ситуационной комнате за длинным столом президента уже поджидали члены СНБ.

— С нами сегодня будет мистер Хантер.

По лицам было понятно, что ни у кого из собравшихся эта новость энтузиазма не вызвала. Но, по крайней мере, никто не стал возражать. Президент Уилсон окинул всех напряжённым взглядом, а потом резко спросил:

— Кто-нибудь, чёрт возьми, может мне сказать, что у нас происходит? Кто этот Цезарь? Откуда он взялся и как смог сотворить такое на Генеральной Ассамблее ООН?..

Когда Роберт покончил с воспоминаниями и обратил своё внимание на ход заседания, секретарь по обороне как раз предложил выдвинуть ударные группировки Третьего[2] и Седьмого флотов[3] в районы, где находятся основные космодромы "Мэджик Шилд": "Морской старт-4" и "Морской старт-5", Директор ЦРУ посоветовал направить спецподразделения к наземным центрам системы противометеоритной защиты, а аппараты X-37[4]D подготовить для запуска и последующего сопровождения орбитальных компонентов "Мэджик Шилд".

Завязалась дискуссия, в которой члены СНБ пытались перещеголять друг друга в радикальности предложенных советов. Четырёхзвёздный генерал[5] Ли из Пентагона предложил поднять уровень боеготовности до "красного", DEFCON 2[6], а заместитель начальника Совета внутренней безопасности даже рекомендовал поднять в воздух "самолёты судного дня[7]". Роберт заметил, как на лице Уилсона мелькнула недовольная гримаса, но Джордж быстро справился с эмоциями и принял обычный невозмутимый вид.

Выслушав всех советников, президент согласился с предложениями секретаря по обороне и Директора ЦРУ, остальные же инициативы отверг, как несвоевременные и несоответствующие сложившейся ситуации. Госсекретаря Уилсон попросил договориться о разговоре с союзниками через час. После чего Джордж объявил заседание СНБ закрытым и предложил Роберту пройти в Овальный кабинет[8].

Когда бывший и нынешний президенты остались одни, Уилсон спросил без обиняков:

— Боб, ты хорошо разбираешься в людях. Как считаешь, вояки могут быть замешаны в этом?

— Исключено, Джордж. У них на лицах читалось: "Вот он мой шанс! Сейчас я поймаю удачу за хвост!" А генералу Ли, похоже, совсем вышибло мозги. Он явно взалкал пятую звёздочку на погонах. Он, случайно, не потомок Роберта Эдварда Ли[9]?

— Вряд ли. Его бы тогда вычистили из армии при Трампе, когда начали валить памятники конфедератам. А что бы ты сам предпринял в подобной ситуации?

— Наверное, так же стал бряцать оружием. Смысла в этом никакого, но некоторых успокаивает. Когда ты не контролируешь положение, можно хотя бы делать вид, что всё идёт по плану. А ещё бы направил посланников к русским и китайцам. Но тихо, без лишнего шума.

— Я думал об этом. Сейчас поговорю с Госсекретарём. Как ты смотришь на то, чтобы остаться здесь этой ночью? Тебе подготовят комнаты на третьем этаже.

— Если ты так настаиваешь...

Перед сном Роберт долго думал о том, что произошло за день, но никаких интересных мыслей в голове так и не возникло. Он попытался дозвониться до Майкла и Синтии, но связи с детьми не было. Наверное, они находились на орбите. Хантер набрал номер Суреша, но Моди тоже оказался недоступен. Тогда Роберт позвонил жене и сообщил, что эту ночь проведёт в Белом доме. Элис почему-то совсем не удивилась. Наверное, она была в курсе того, что произошло в зале Генеральной Ассамблеи ООН.

Хантер спросил про детей. Оказалось, что жена с ними сегодня уже разговаривала, а Майкл даже прислал ей несколько фотографий, где они с Синтией позировали в скафандрах с эмблемой "Мэджик Шилд". За годы президентства Роберт ощутимо отдалился от жены и детей, и порой чувствовал себя неловко, разговаривая с Элис. А ведь она его когда-то предупреждала! Но Хантер строил свою политическую карьеру с азартом охотника, увидевшего след добычи, и вспоминал о семье не слишком часто. Теперь это иногда его беспокоило...

________________________

[1] Национальный аэропорт имени Рональда Рейгана — аэропорт в Арлингтоне, штат Вирджиния. Находится всего в 8 км от центра Вашингтона.

[2] Третий Флот — оперативный флот ВМС США. Контролирует Тихоокеанское побережье Северной Америки и часть Арктики.

[3] Седьмой флот — оперативный флот ВМС США. Контролирует западную часть Тихого океана и восточную часть Индийского океана.

[4] X-37 — семейство автоматических орбитальных самолётов, созданных компанией Boeing для ВВС США.

[5] Четырёхзвёздный генерал — высшее воинское звание высшего офицерского состава в вооружённых силах США в мирное время.

[6] DEFCON 2 (красный уровень) — уровень боеготовности в вооруженных силах США, при котором они должны быть готовы развернуться и вступить в бой менее чем за шесть часов.

[7] Самолёты судного дня (E-4B «Nightwatch») — воздушные командные пункты в США. Предназначены для президента и высшего военного руководства США на случай начала ядерной войны, если наземные структуры управления будут разрушены или повреждены.

[8] Овальный кабинет — рабочая комната президента США в Белом доме. Находится в западном крыле здания.

[9] Роберт Эдвард Ли — американский военный, генерал армии Конфедеративных Штатов Америки, главнокомандующий армией Конфедерации (31 января — 9 апреля 1865). Один из самых известных американских военачальников XIX века.

Глава 10

Вашингтон, 20.06.20Y6

Ночью Роберт проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

— Мистер президент! Мистер президент, проснитесь!

— Что случилось?

— Президент Уилсон просит вас явиться в Овальный кабинет.

Роберт быстро оделся и вышел в коридор. Там его уже поджидал один из телохранителей Джорджа. Вместе они спустились по лестнице, дошагали до Западного крыла, а затем вошли в такое знакомое помещение. В Овальном кабинете уже собралось около дюжины человек. Чуть осунувшийся Уилсон, с тёмными кругами под покрасневшими глазами, неопределённо махнул рукой:

— Роберт! Присаживайся. Ситуация ухудшилась.

Хантер пристроился на краешке светлого дивана, рядом с Госсекретарём. Директор ЦРУ докладывал:

— Группа "Альфа" в полном составе была захвачена охраной возле западного центра управления "Мэджик Шилд". Нет точной информации о том, что там произошло, но спецназ оказался блокирован и был вынужден сдать оружие. Группа "Браво" не выходит на связь. Есть основания полагать, что их тоже взяли в плен у восточного центра управления "Мэджик Шилд". Ударные группировки Третьего и Седьмого флотов вышли из мест базирования и направляются в заданные квадраты Мирового океана. Но, несколько минут назад мы получили видео по открытому каналу.

— Давайте его на видеостену.

Техник нажал что-то на своём планшете, и из открывшейся в потолке прорези вышла большая широкая панель, занявшая место перед камином, над которым висел портрет Джорджа Вашингтона кисти Рембрандта Пила. Отец-основатель недовольно глядел направо, как будто не желая встречаться взглядом с нынешним президентом США.

— Включайте.

На видеостене появилось лицо мужчины с волевым подбородком. На этот раз "Цезарь" глядел строго, его чёрные глаза под низкими бровями пылали гневом:

— Я обращаюсь к президенту США и его окружению. Вам были даны чёткие инструкции, которыми вы пренебрегли. За непослушание я обещал наказывать. Ваши спецподразделения, которые вы направили к объектам "Мэджик Шилд", разоружены. Все бойцы находятся под арестом. Об их судьбе мы поговорим позднее. В настоящий момент корабли ВМС США идут к космодромам "Мэджик Шилд" — я настоятельно рекомендую изменить курс флотилий и вернуть корабли в места постоянного базирования. В качестве последнего предупреждения в четыре ноль-ноль по стандартному восточному времени[1] я нанесу удар по островам Столтенхофф и Средний архипелага Тристан-да-Кунья[2]. Вы сможете оценить, что мои слова не расходятся с делом. Если этого окажется недостаточно, в пять ноль-ноль по стандартному восточному времени я уничтожу обе группировки кораблей ВМС США.

В Овальном кабинете воцарилось молчание. Все, кто сидел на диванах, не сговариваясь, разглядывали круглый ковёр с орлом по центру. Те же, кто стоял по периметру стен, внимательно изучали наборный паркетный пол из древесины дуба и грецкого ореха, уложенный во времена Рональда Рейгана. Роберт поднял голову и глянул на Уилсона. Тот сидел за столом "Резолют[3]", подперев голову локтями, и воспалёнными глазами пялился на большой экран. Заметив, что за ним наблюдают, Джордж откашлялся, а потом быстро произнёс:

— Что там с этими островами? Наверное, нам нужно эвакуировать оттуда всех жителей?

— Мистер президент! Эти острова необитаемы.

— Уже легче. Мы можем нацелить туда наши спутники?

— Да, мистер президент. Мы уже работаем над этим.

— Успеете до четырёх?

— Так точно. Что будем делать с кораблями?

— Пусть продолжают движение. Этот "Цезарь" очень не хочет, чтобы мы захватили космодромы, поэтому оставим "Морские старты" в числе приоритетных целей. Как там аппараты X-37D?

— Будут запущены в течение часа с базы Ванденберг[4] и из центра имени Кеннеди[5]. Нам повезло с погодой.

— Хорошо. Какие ещё есть предложения?

— Мистер президент. У нас уже имеется две записи "Цезаря", в которых он продемонстрировал явный интерес к системе противометеоритной защиты. Мне кажется, что если провести частотный анализ словаря и особенностей произношения этого персонажа, а потом сравнить их с досье на всех, кто имел отношение к "Мэджик Шилд", то мы сможем что-нибудь откопать.

— Отлично! Действуйте.

— Мистер президент, для этого нам понадобится доступ к дата-центрам АНБ и суперкомпьютерам в Ливерморе и Лос-Аламосе[6].

— Том! Подготовь распоряжение. Оно должно быть у меня на столе через пять минут, а через десять — разослано в министерство энергетики, в АНБ и куда угодно, лишь бы никто не мешал ЦРУ делать свою работу!

— Слушаюсь, мистер президент!

— Кстати, покопайте вокруг "Мэджик Шилд Инкорпорейтед" поглубже. Может, вам удастся найти что-то интересное. Удалось установить, откуда шла трансляция в зал Генеральной Ассамблеи ООН?

— Нет. Источник сигнала находился в штаб-квартире ООН. Но кто стоит за этой трансляцией — мы пока ещё не знаем.

— А откуда шла рассылка документа представителям стран-членов ООН?

— Наши специалисты работают над этим...

— Пусть работают интенсивнее!

В три пятьдесят все снова собрались в Овальном кабинете. На видеостену вывели картинку со спутника: два позеленевших каменных монолита в океане возле острова покрупнее. Один был похож на краба со сросшимися конечностями, второй — на гусеницу с оторванной головой. Эта часть Земли уже освещалась солнцем, поэтому просматривались даже волны на поверхности Атлантики. Изображение обновлялось два раза в минуту. Уилсон возмутился:

— А нельзя сделать онлайн?

— Можно, но тогда качество изображения будет ниже всякой критики.

— Ладно, оставляйте, как есть.

Собравшиеся уже начинали посматривать на часы. Роберт перевёл взгляд на большой напольный хронометр слева от камина. В этом антикварном приборе в корпусе из полированного дерева большая стрелка под стеклом указывала точно вверх. Тут в Овальном кабинете раздался громкий общий вздох. Хантер повернулся к экрану: вместо двух позеленевших каменных монолитов появились два грязно-серых пятна. Через полминуты они увеличились в размерах и почти соединились между собой. Следующая картинка показала бушующие волны через серую пелену. А ещё через полминуты никаких следов существования островков Столтенхофф и Средний на экране не оставалось. Лишь бушующее море яростно бросалось на северный край острова Найтингейл.

— Дьявол! Но как это у него получилось?

— Орбитальный удар из супертяжёлого ускорителя масс. Магматическое основание островов моментально раскрошилось и осело в воду.

— Откуда на орбите такое оружие?

— Мне кажется, что это мог быть последний пояс "Мэджик Шилд".

— Вам кажется или у вас есть данные, подтверждающие это?

Директор Национальной разведки смутился и тут же начал кому-то звонить. Остальные молчали, опасаясь нового приступа злости президента Уилсона. Но Джордж никак не мог успокоиться и обратился к Хантеру:

— Боб! Как так вышло, что мы своими руками создали угрозу для себя?

Роберт попытался собраться с мыслями, чтобы ответить обстоятельно, но кто-то из технических экспертов опередил его:

— Для гарантированного уничтожения метеоритов было создано три пояса обороны, дальний, внешний и внутренний. Все они оснащены супертяжёлыми ускорителями масс. Но никто не мог даже предположить, что их развернут к поверхности Земли.

— А вы ещё и вывели это оружие из-под нашего контроля, дав системе экстерриториальность!

Роберт промолчал. Не имело смысла говорить в такой момент о том, что планетарная экстерриториальность была главным условием финансирования проекта другими странами и частными корпорациями. Джордж знал это не хуже других. Но именно сейчас президенту хотелось на кого-то излить свой гнев, и Хантер подходил для этого лучше всех. Роберт молча проглотил горькую пилюлю. Определённый смысл в речах Джорджа имелся.

Тут к Уилсону обратился Директор Национальной разведки:

— Данные со спутников подтверждают, что удар был нанесён одним из компонентов "Мэджик Шилд".

— Замечательно! Мы породили чудовище, которое может нас всех уничтожить! Нам позавидовал бы сам Виктор Франкенштейн! Что с космическими перехватчиками?

— Оба X-37D на орбите. Готовы нанести удар по любой цели.

— Отлично! Пусть уничтожат эти хреновины, типа той, которая сейчас взорвала острова. Мне не нравится, когда самую могущественную державу на планете кто-то шантажирует!

— А как мы поступим с ударными группировками Третьего и Седьмого флотов?

— Пусть продолжают идти к космодромам. Мы выбьем из рук этого "Цезаря" его большую дубинку! Он узнает, как выглядит наш гнев!

К Джорджу обратился пресс-секретарь:

— Мы будем делать какие-нибудь заявления для журналистов?

Уилсон побагровел и стукнул кулаком по полированной поверхности стола "Резолют", отчего чашка с кофе упала на паркет из дуба и грецкого ореха:

— К дьяволу прессу! Пусть убираются в ад! — затем, устыдившись своей вспышки, добавил более спокойным голосом: — Брифинг для прессы мы устроим позже, когда закончим с этой неприятной ситуацией. И вызовите, пожалуйста, уборщика.

К президенту подскочил советник по национальной безопасности:

— Мы тут раскопали интересные факты по акционерам "Мэджик Шилд Инкорпорейтед". Взгляните на эти материалы!

Джордж открыл первую папку, пробежал глазами несколько листов, а потом обратился к Хантеру:

— Боб! Ты должен это увидеть!

Роберт подошёл к президентскому столу и заглянул сбоку. Уилсон отложил ему несколько бумаг. На одной были указаны все крупные акционеры "Мэджик Шилд Инкорпорейтед". Как ни странно, среди них не значилось ни одного государства, только частные компании. Хантер вспомнил, как подписывал распоряжение, разрешавшее превратить "Мэджик Шилд Инкорпорейтед" в публичное акционерное общество. Это позволяло привлечь солидные средства для финансирования системы. Но Роберт даже и не предполагал, что процесс скупки акций принял такой масштаб.

Во второй папке лежали сложные схемы юристов, специалистов по корпоративному праву. Эти картинки, сделанные на скорую руку, тем не менее чётко показывали, что бенефициарными владельцами компаний, акционеров "Мэджик Шилд Инкорпорейтед», являлись чаще всего одни и те же лица с индийскими именами и фамилиями. Большинство из них имело связи с Мумбаи.

В голове Хантера как будто провернулось невидимое колёсико и кусочки головоломки начали складываться. Когда Роберт взял в руки последний лист, он уже догадывался, что увидит на нём. На ветвистом генеалогическом древе Суреша Моди жёлтым маркером были обведены фигуранты предыдущего документа. У Хантера засосало под ложечкой. Бывший президент побледнел и схватился рукой за угол стола.

— Джордж! Наши дети у него в руках! Он забрал их три дня назад на "Мэджик Шилд"... На экскурсию...

Уилсон смачно выругался. Таких отборных выражений Роберт не слышал даже в студенческие годы, когда любопытства ради захаживал в портовые притоны Бостона. А затем президент прокричал, потрясая листом с генеалогией Суреша Моди:

— Найдите этого мерзавца! Достаньте, хоть из-под земли!

Через мгновение в Овальный кабинет вбежал растерянный вестовой. Он подбежал к Директору Национальной разведки и дрожащей рукой протянул ему бумажку.

— Что там ещё?

Уилсон был похож на медведя, загнанного собаками на край пропасти и поднявшегося на задние лапы. На лице его застыло гневное выражение. Даже волосы президента США, казалось, встали дыбом — так от него искрило!

— Мистер президент! Связь с аппаратами X-37D внезапно прервалась. Мы также перестали получать от них данные телеметрии.

— Визуальный контроль?

— Отсутствует.

— Дьявольщина!

Роберт украдкой взглянул на часы. Минутная стрелка уже прошла больше половины круга, и её острие очутилось возле римской семёрки. Хантер представил себе корабли, разбиваемые потоком металлических болванок, разогнанных до невероятных скоростей. В таком аду выживших не останется. Но если Джордж допустит уничтожение ударных группировок — он политический труп. Пресса, Сенат и Конгресс смешают его с грязью и добьются импичмента.

Армия США — сильнейшая в мире, но в данный момент непонятно, как она сможет противостоять шантажу "Цезаря". Нанести ракетный удар по всей системе "Мэджик Шилд"? Но это спровоцирует ядерный Апокалипсис. Тем более, что дети находятся в руках Суреша. У Роберта ёкнуло сердце, когда он представил себе безжизненные тела Майкла и Синтии, летающие среди обломков в космическом пространстве. Он поднял взгляд на Уилсона: тот ещё держался, хотя и подходил к пределу моральных и физических сил.

— Срочно организуйте мне экстренную прямую связь с Лондоном, Берлином, Москвой, Дели и Пекином! Немедленно! У нас совсем нет времени!

Техники забегали по Овальному кабинету, настраивая аппаратуру. Госсекретарь с ассистентами говорили одновременно по нескольким телефонам. Наконец, без четверти пять началось экстренное совещание глав государств. Проходило оно совсем не так, как хотелось Уилсону, это было заметно по недовольному лицу президента США. Когда до пяти часов оставалось три минуты, Джордж извинился в камеру, вышел из поля её зрения и закричал:

— Поворачиваем корабли! Пусть возвращаются на базы!

По глазам Уилсона Роберт понял, что президент США сдался и теперь уже никто не мог преградить "Цезарю" дорогу к мировому господству.

А через пять минут на телефон Хантера пришла фотография: улыбающийся Суреш Моди обнимал счастливых детей обоих президентов США, бывшего и нынешнего, у большой эмблемы "Мэджик Шилд", крылатого щита на фоне голубой планеты. Снимок сопровождался подписью: "Я рад, что вы поступили разумно!"

Из стенограммы выступления Первого Консула Суреша Моди на Чрезвычайной специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН 23.06.20Y6 г.

Господа! Я счастлив видеть вас в этом зале в добром здравии. Я рад, что вы согласились с предложенным мною планом преобразования Организации Объединённых Наций. Эта реформа давно назрела, и хорошо, что здравый смысл политиков нашей планеты возобладал над их амбициями.

Я родился в США, но мои предки происходят из Индии, самой населённой страны мира. Мой отец — потомок махарани Аванит Бай Лодхи[7]. Когда Индия восстала против англичан, рани Авантибай повела против захватчиков отряд в четыре тысячи всадников и даже одержала победу в первых боях. Но родина моя оказалась не способна объединиться: слишком сильны были вражда и непонимание между народами, населявшими её. Против восставших сипаев заодно с англичанами выступили сикхи, гуркхи и пуштуны. Мой далёкий предок, махарани Аванит, лишила себя жизни собственным мечом, чтобы не попасть в плен к захватчикам. Когда в детстве родители рассказывали мне про рани Авантибай, я плакал от жалости и возмущался несправедливостью этого мира.

Мой двоюродный дед умер в Бхопале, когда на химическом заводе "Юнион Карбайд" произошла авария[8], и ядовитое облако накрыло город. Тогда погибло двадцать тысяч человек: отрава выжгла людям все лёгкие. Мой прадед был умным человеком: он заставил семью немедленно собраться и уехать в Мумбаи. Из тех, кто остался в Бхопале, пострадал каждый второй. Когда я думал об этой трагедии, я понимал, что наш мир устроен несправедливо. Тем сильнее было моё желание бороться с этой несправедливостью.

И вот сейчас я стою перед вами на этой высокой трибуне. Я говорю вам: мы в силах сделать этот мир лучше. Мы — это американцы, индусы, китайцы, русские, европейцы и все другие жители планеты. Мы вправе сделать наш общий дом таким, чтобы в нём было хорошо жить каждому. Отныне и навеки ни один народ не будет угнетать и порабощать других. Я сделаю всё, чтобы позорная система подчинения, которую выстроили супердержавы, наконец, оказалась разрушена. Я приложу все силы, чтобы «золотой миллиард[9]» больше не высасывал все соки из остальных жителей мира.

Я, Суреш Моди, Первый Консул объединённого человечества, даю торжественную клятву действовать исключительно на благо всех людей нашей планеты. Я клянусь быть честным, непредвзятым и беспристрастным правителем, верным своему долгу. Я клянусь уважать и охранять права и свободы каждого человека в нашем мире. Клянусь, что всегда буду поступать по справедливости, руководствуясь лишь истиной и здравым смыслом.

________________________

[1] Стандартное восточное время — часовой пояс, отстающий от Гринвичского на пять часов.

[2] Столтенхофф и Средний — два необитаемых острова архипелага Тристан-да-Кунья. Архипелаг находится в южной части Атлантического океана.

[3] Стол «Резолют» — рабочий стол президента США в Овальном кабинете.

[4] База Ванденберг — военно-воздушная база с космодромом в округе Санта-Барбара штата Калифорния.

[5] Космический центр имени Кеннеди — комплекс сооружений для запуска космических аппаратов и управления полётами, находящийся на острове Мерритт в округе Бревард штата Флорида.

[6] Ливерморская национальная лаборатория, Лос-Аламосская национальная лаборатория — лаборатории, ведущие в США секретные работы по ядерному оружию. Располагают мощнейшими суперкомпьютерами.

[7] Аванит Бай Лодхи (Авантибай Лодхи) — жена правителя княжества Рамгарх (ныне округ Диндори), участница восстания сипаев. В Индии считается первой женщиной-мученицей (вирангана), погибшей в борьбе за освобождение от британского владычества 20 марта 1858 г.

[8] Бхопальская катастрофа — крупнейшая по числу жертв техногенная катастрофа в современной истории, произошедшая в результате аварии на химическом заводе американской корпорации Union Carbide в индийском городе Бхопал (столице штата Мадхья-Прадеш) 3 декабря 1984 года.

[9] Золотой миллиард — население самых богатых и экономически развитых стран мира, чьё богатство было обретено многовековым ограблением колоний.

Часть вторая. Одиссея «золотого мальчика». Глава 11

Нью-Йорк, 06.06.20Z7

Он спустился в подземку на Четырнадцатой стрит[1], проехал два перегона в последнем вагоне, затем на остановке метнулся через платформу в поезд, следующий в противоположном направлении. Слежки не обнаружилось, но на всякий случай Майкл вышел у Рокфеллер-центра[2] и три квартала неспешно брёл, останавливаясь у витрин бутиков Шестой авеню и делая вид, что разглядывает манекены в новомодных одеяниях.

Магазинные компьютеры чередовали режимы работы "умного стекла" и несколько минут прозрачности сменялись трансляцией рекламных роликов, после которых начиналась "дополненная реальность", в рамках которой куклы принимали одну за другой эффектные позы, демонстрируя свои туалеты. Это всегда привлекало зевак, среди которых и пристроился Майкл. На самом деле, он снова высматривал шпиков, но не заметил никого подозрительного в толпе уличных гуляк.

Наконец, дождавшись удобного момента, Майкл незаметно открыл замок универсальной картой, которую ему как-то подарил на день рожденья Джек Браймер, и нырнул в мюзик-холл[3] с чёрного хода. Обойдя по слабо освещённым коридорам огромный технический этаж, мужчина выскользнул на Пятьдесят первую стрит. Иногда Майкл ощущал себя параноиком, но Джек говорил, что это нормально, и лучше перестраховаться, чем потом жалеть о собственной непредусмотрительности.

Встреча была назначена на девятнадцать ноль-ноль. Ещё оставалось время посидеть в забегаловке напротив собора Святого Патрика[4], попивая кофе и наблюдая за всеми, кто входил в храм через северный портал. Несмотря на бурное развитие науки и техники, число тех, кто регулярно ходил в церкви, не уменьшалось. Это всегда удивляло Майкла, воспитанного в духе рационализма. Майкл с детства старался как можно больше полагаться на собственный разум и собственные умения. Конечно же, он знал, что больших успехов можно добиться, лишь объединив усилия многих, но при этом каждому из этих многих следовало напряжённо трудиться, а не уповать на чудесное вмешательство всемогущего существа. Религия же вызывала у него чувства недоумения и досады. Если бы каждый из тех, кто молит небеса о милости, проявлял чуть больше упорства и настойчивости, если бы верующие в бога так же истово верили в себя, то их жизни улучшились бы радикально. Так полагал Майкл.

Они встречались в зале управления геотермальной системой отопления и кондиционирования воздуха в соборе. Это детище всеобщего увлечения "зелёными технологиями" было установлено в храме в начале XXI века, а к настоящему моменту о нём уже почти забыли. Здесь работал Джек, он же и предложил это место для Комитета. Из зала можно было выйти в собор, пробраться в коллекторы городской системы канализации и в служебные тоннели энергосетей, что представлялось очень удобным на случай опасности. Браймер был очень предусмотрительным индивидуумом.

Из полумрака вышел долговязый человек с печальным умным лицом. Том Купер всегда выглядел так, будто скорбел о несовершенстве этого мира. Майкл поймал себя на мысли, что его однокурсник очень органично бы смотрелся в сутане, проповедующим с кафедры собора.

— Принёс?

Том кивнул и протянул Майклу несколько пластиковых пакетиков.

— Этого хватит?

— Достаточно, чтобы снести целый квартал!

— Впечатляет! Надеюсь, что такого не придётся делать. А детекторы её не засекут?

— Если не доставать из упаковки, газоанализаторы ничего не отловят. Металла тут нет, так что звенеть не будет.

— Отлично!

— Держи ещё это, — и Том протянул Майклу коммуникатор.

— Особый канал связи?

— Нет. Смотри!

Том показал, как отстегнуть у коммуникатора нижнюю четверть.

— Это детонатор. Срабатывает, если набрать цифры 1-3-8. Коммуникатор полностью рабочий, может делать всё, что полагается, и подозрений не должен вызывать.

— Отлично!

Майкл неторопливо рассовал пакеты по карманам, потом убрал коммуникатор. Всё это время Том молча глядел на него скорбным взглядом, как будто упрекал за медлительность. И лишь когда Хантер закончил, Купер задал вопрос:

— Когда?

— Скоро.

— Сам справишься?

— Обижаешь! У вас всё готово?

— Да. Отыграем сразу после тебя.

— Берегите себя! Нам ещё многое нужно сделать!

На обратном пути Майкл засмотрелся на объёмную рекламу колонии в долинах Маринер[5], куда требовалось множество технических специалистов для компании "ColMa", и случайно подслушал разговор двух темнокожих подростков. Один жаловался на то, что в Бед-Стае[6] прошла внезапная облава и многих его друзей увезли в участок. Другой стращал, что их больше никто не увидит, поскольку вигилы расстреливают всех, кто входит в уличные банды. Потом второй подросток начал расписывать в деталях, как лично наблюдал за подобной расправой у себя на востоке возле кладбища Сайпресс-Хиллз[7]. Первый слушал и сжимал кулаки так, что костяшки его пальцев посветлели.

Майкл поморщился. Первый Консул боролся с преступностью с невероятной свирепостью. Его вигилы, главная опора режима, цепные псы Суреша, которые заменили полицейских по всей планете, не щадили криминалитет. И очень часто уличные бандиты пропадали без следа. Одни говорили, что их казнили на месте и уничтожали тела, другие — что отправляли работать на секретные заводы. По официальной версии, правонарушителей-рецидивистов судили по ускоренной негласной процедуре и высылали на общественно-полезные работы в другие регионы Земли. Но приятели попавшихся, оставшиеся на свободе, часто утверждали, что это лишь эвфемизм, скрывающий за собой высшую меру наказания.

Майкла коробило такое секретное "правосудие", хотя он прекрасно понимал, что большинство землян одобряло действия Первого Консула. Количество преступлений уменьшалось из года в год. Вигилы делали свою работу: пусть жестоко, но методично и планомерно. Вместе с этим, благодаря действиям Планетарного сената уровень жизни самых бедных районов планеты начал постепенно, но неуклонно подниматься. Массовый голод в Африке и Южной Азии, наконец-то, прекратился. Площадь пашней на планете всё увеличивалась, а такое позорное явление, как уничтожение части урожая ради поддержания высокой цены на продовольствие, каралось так же беспощадно, как и уличная преступность. Международные корпорации оказались загружены государственными заказами на годы вперёд, поэтому хранили лояльность Первому Консулу.

Но чрезмерное вмешательство нового режима во все сферы общественной и частной жизни вызывало недовольство у самых образованных жителей. Среди них стихийно возникали различные группы противодействия. Одной из них стал Комитет сопротивления, созданный Майклом и его друзьями по институту. Сначала они собирали информацию, компрометирующую режим, и предавали её огласке. Но такая деятельность показалась молодым людям не слишком перспективной, и однажды Том Купер предложил физически ликвидировать Первого Консула и всех проконсулов. Купер полагал, что после этого наступит вакуум планетарной власти, и сами собой восстановятся привычные национальные государства. Майкл так не считал, но разделял мнение Тома о необходимости террора. Джек Браймер возражал против насилия в принципе, но в сложившейся ситуации считал его меньшим злом по сравнению с режимом Первого Консула. Остальные участники Комитета сопротивления высказывали разные мнения по поводу стратегии и тактики борьбы, но все они жаждали действий. Они мечтали о переменах.

И вот представился удобный случай: Майкл узнал, где верховный правитель окажется через несколько дней, Том по этому случаю добыл взрывчатку, Джек предложил одновременно атаковать и Планетарный сенат, чтобы вызвать паралич системы управления, Софи Тернер согласилась записать воззвание к народам планеты, а Эд Маршалл, который работал на канале BCD+, собирался выпустить это воззвание в эфир. По прикидкам участников Комитета, такая акция, согласованная по времени, должна была вызвать всепланетные выступления против существующей власти. При некоторой доле везения нынешний режим мог пасть.

________________________

[1] При планировке Нью-Йорка улицы, параллельные Гудзону, получили название «авеню», поперечные нумеровались цифрами и назывались «стрит».

[2] Рокфеллер-Центр — крупный офисный центр в Нью-Йорке, который был построен в 1930-е годы на деньги семьи Рокфеллеров.

[3] Радио-сити-мьюзик-холл — театрально-концертный зал в Нью-Йорке на Шестой авеню.

[4] Собор Святого Патрика — католический храм в Нью-Йорке, выдающийся памятник неоготики. Построен в 1858 – 1888 годах.

[5] Долины Маринер — гигантская система каньонов на Марсе общей длиной 4500 км, шириной до 600 км и глубиной до 11 км.

[6] Бед-Стай — сокращённое название района Бедфорд — Стайвесант на севере Бруклина в Нью-Йорке.

[7] Кладбище Сайпресс-Хиллз — кладбище в Нью-Йорке между районами Бруклин и Квинс.

Глава 12

Ист-Хэмптон, 08.06.20Z7

На шикарной вилле на берегу Атлантического океана царила суета. Прислуга хлопотала, доводя порядок в имении до идеального. Изумрудный газон на главной лужайке уже сделался таким ровным и гладким, что его можно было ненароком принять за ковёр. Цветы в саду заслуживали немедленного фотографирования для журнала Британского Королевского садоводческого общества. Все здания виллы, увитые густым плющом, выглядели чуть запущенными. Мало кто знал, скольких трудов стоило поддерживать их в таком романтичном состоянии. В беседке возле двухэтажного особняка в георгианском стиле сидела очаровательная женщина бальзаковского возраста. Она уютно расположилась в плетёном кресле с книгой в руках и одна не обращала внимания на суматоху, царившую в имении. Но время от времени женщина поглядывала в небо, высматривая что-то среди небольших кучевых облаков.

Внезапно пискнуло переговорное устройство:

— Мисс Синтия! К вам посетитель, господин Майкл Хантер.

— Майкл? Что он тут делает?

— Отказать ему?

— Нет. Пусть проходит.

Женщина захлопнула книгу и бросила её на столик в беседке. Сама же поднялась на ноги и принялась ходить по дорожке, посыпанной мелким гравием. Синтии нравилось, как камешки шуршали под ногами. Это успокаивало. Из подъехавшего электромобиля вышел здоровяк в костюме дворецкого, за ним последовал молодой подтянутый мужчина, её брат. Синтия не видела его уже несколько лет, поэтому появление Майкла немного взволновало её. Женщина сделала знак дворецкому, что всё в порядке, дождалась, пока электромобиль скроется из вида, а потом повернулась к брату:

— Зачем ты приехал?

— Тия! Привет! Я просто соскучился!

— Как ты узнал, что я здесь?

— Ма проговорилась, но...

— Кел! Не заговаривай мне зубы! Ты что-то хочешь от него?

— Тия! Ты сегодня какая-то колючая и взбудораженная! Неужели ты не рада мне?

— Кел! Ты не встречался со мною уже года три, не звонил и даже не поздравлял с днём рожденья! А теперь ты появляешься, как прыщ на лице, именно тогда, когда мне меньше всего нужно твоё внимание! Ты мог хотя бы предупре...

Тут в небе зашумело, и на лужайку опустилась обтекаемая капсула, тут же окрасившаяся в изумрудно-зелёный цвет. Майкл ещё не видел вблизи таких летательных аппаратов, поэтому с большим интересом осматривал гладкие борта и выпуклости внизу, под которыми, скорее всего, скрывалась двигательная установка. В задней части капсулы откинулась панель обшивки, и по тут же выдвинувшемуся трапу на лужайку спустился смуглый коренастый человек с открытым широким лбом, мясистым носом и густыми бровями домиком. Это был Суреш Моди, Первый Консул объединённого человечества.

Синтия побежала ему навстречу, забыв о Майкле, и вскоре уже обнимала только что прилетевшего со страстью истинно влюблённой женщины. Суреш уткнулся в её волосы и бережно сомкнул руки.

Когда парочка, наконец-то, закончила с первой порцией объятий, Первый Консул заметил, что они не одни и нахмурился.

— Майкл? Я что-то не припоминаю, чтобы приглашал тебя сюда.

— А я без приглашения, по-семейному. Очень захотелось повидаться с сестрой.

Синтия помрачнела, но не сказала ни слова. Зато Суреш улыбнулся:

— По-семейному, говоришь? Ну, пойдём в дом, родственничек.

Взаимная симпатия между Синтией и Сурешем началась ещё много лет назад, во время экскурсии по системе противометеоритной обороны Земли "Мэджик Шилд", которую Моди устроил для детей президентов Хантера и Уилсона. Те пять дней пролетели, как один волшебный миг! Майкл не мог не согласиться с тем, что Суреш сделал из этой поездки невероятное шоу, от которого остались восхитительные впечатления. Но позже, когда все вернулись по домам, выяснилось, что экскурсия была лишь частью плана, позволившего Моди сделаться Первым Консулом. А детей президентов использовали как заложников, чтобы добиться большей сговорчивости от их отцов. Именно в тот момент Майкл и возненавидел Суреша. Синтия же, находившаяся тогда в тяжёлой депрессии после развода со вторым мужем, напротив, оказалась очарована узурпатором...

Обед, накрытый на троих, начинался немного скованно, но потом Майклу удалось блеснуть остроумием, разговорить сестру, а потом и развеселить Первого Консула. Обаяние, похоже, передавалось у Хантеров по мужской линии. Дед-сенатор мог очаровать любого за первые десять минут беседы. Роберт Хантер, благодаря своей харизме, дважды победил на президентских выборах. А Майкл пользовался большим успехом не только в своём студенческом сообществе, но и во всём институте, и лишь его нежелание отвлекаться от учёбы помешало ему стать главой совета братств. В МТИ[1] Хантера-младшего даже называли "золотым мальчиком". Вот и сейчас Майкл легко скользил по течению беседы, избегая опасных тем.

В какой-то момент Хантер заговорил о техническом прогрессе, рассказывая о новых замыслах сотрудников лаборатории, где он работал. Синтия поскучнела, зато глаза Суреша загорелись. Сообщив о парочке самых интересных идей, Майкл, как бы невзначай, поинтересовался, на чём Первый Консул прилетел в Ист-Хэмптон. Моди с готовностью предложил гостю осмотреть свой леверьер. Было заметно, что Суреш гордится этим летательным аппаратом, приводимым в движение магнетронными резонаторами. Первый Консул провёл Майкла на борт, показал панель управления и даже продемонстрировал взлёт леверьера. Хантер-младший примостился на соседнем кресле и задавал массу вопросов. В то же самое время он незаметно приклеил к днищу сиденья пару пакетиков с взрывчаткой, что передал ему Том Купер, и маленький детонатор.

Облетев усадьбу, Суреш аккуратно приземлился. Затем Первый Консул провёл Майкла на уютную террасу на берегу океана, где их уже поджидала Синтия. Завязалась новая беседа, в которой темы задавал уже Моди, и в какой-то момент Хантеру-младшему показалось, что узурпатор слишком много знает о его жизни...

________________________

[1] МТИ — Массачусетский технологический институт, университет и исследовательский центр, расположенный в Кембридже (пригороде Бостона), штат Массачусетс, США.

Глава 13

Ист-Хэмптон, 10.06.20Z7

Уикенд прошёл слишком быстро. Майкл не хотел себе в этом признаваться, но Суреш, определённо, начинал ему нравиться. Моди вовсе не выглядел тираном, поработившим планету и почивающем на лаврах. Нет, в разговорах перед Хантером-младшим предстал умный и тонкий человек, желавший улучшить жизнь всех обитателей этого мира. Он добивался этого со всей непреклонностью своей сильной и страстной натуры, безжалостно ломая сложившиеся устои, но помыслы Моди, скорее всего, были чисты.

И вот теперь, наблюдая за тем, как Суреш садится в леверьер, Майкл начал испытывать сомнения. Когда летательный аппарат взлетел, Хантер-младший долго колебался. Может, не стоит начинать всё то, что запланировал их Комитет? Может, лучше оставить всё, как есть, и нужно просто дать Первому Консулу сделать свою трудную работу? Но потом Майкл припомнил смерть отца, считавшего планетарный переворот своим упущением, затем разговор двух темнокожих подростков, и вытащил из кармана коммуникатор, который получил от Тома.

После набора цифровой последовательности «1-3-8» ничего не произошло. Майкл хмыкнул от досады и повторил процедуру, затем поднял голову: леверьер не взорвался, а начал возвращаться к усадьбе, а за спиной Хантера-младшего внезапно оказались двое крепких мужчин с безжалостными глазами...

— Скажи! Зачем?

Суреш глядел на Майкла без гнева и даже без любопытства. В глазах Первого Консула читалась, скорее, усталость. Только сейчас стало заметно, что в его чёрных, как антрацит, волосах уже появились первые сединки.

— Ты разрушил наш мир!

— Наш мир много лет разрушали такие, как твой дед и твой отец. Я же стараюсь его спасти. Неужели ты этого не понимаешь?

— Ты убил моего отца! Он умер от переживаний! Он не находил себе места после того, как ты выставил их с Уилсоном на посмешище перед всей планетой! Это подкосило его!

— Я сочувствую тебе, Майкл. Твой отец поднялся на самый верх с моей помощью, а затем я воспользовался им, как трамплином. Это я готов признать. Но я не делал ничего, чтобы ославить его или как-то запятнать его имя. Увы! Я не мог запретить ему заниматься самоедством, он считал, что оказался недостаточно предусмотрительным, не желая принимать тот факт, что время потомственной аристократии прошло. Но заметь, Майкл, Уилсон до сих пор жив, здоров и прекрасно проводит время...

Хантер упрямо помотал головой и заморгал, надеясь, что Суреш не заметит слёз злости в уголках его глаз. Потом выкрикнул:

— Ты соблазнил мою сестру!

— Майкл! Не говори глупостей! Синтия уже давно взрослый самостоятельный человек, и вполне может распоряжаться своей личной жизнью. Я заверяю тебя, что всегда уважал её желания. Но это, впрочем, не твоё дело! Лучше скажи, Майкл! Зачем ты хотел убить меня и уничтожить Планетарный сенат? Ты хотел вернуть старый мир? Но это невозможно! Ты получил бы только хаос, в котором пострадали бы лишь самые беззащитные. Майкл! Ты получил прекрасное образование, ты учёный. Неужели тебе непонятны такие простые истины?

— Ты отнял у нас выбор! Ты лишил нас возможности самим улучшить этот мир!

— Так где же вы были, когда в Африке тутси резали хуту[1], и за время свеобщей бойни погибло пять миллионов человек[2]? Где вы были, когда только в Сомали и Эфиопии за год от голода умерло сто пятьдесят тысяч человек? Как вы улучшали жизнь этих людей? Устраивали войны по всему миру и продавали воюющим оружие? Разбомбили самую большую ирригационную систему в Ливии[3]? Уничтожали успешные государства целыми пачками, финансировали полчища бандитов на их территориях и превращали жизнь простых людей в кромешный ад? Довольно! Хватит этого людоедства! Ваше время прошло! Уже давно пора решать проблемы этого мира и в этом мне не помешает никто! Я разочаровался в тебе, Майкл! Ты никак не желаешь взрослеть...

Из передачи "Горячие новости этого часа" на канале BCD+, 12.06.20Z7

— Как нам только что стало известно, в здании Верховного суда Нью-Йорка сегодня прошло заседание Чрезвычайного трибунала. Специально отобранные представители Планетарного сената рассмотрели дело террористической группировки, планировавшей убийство Первого Консула и других высокопоставленных лиц. Процесс прошёл по ускоренной процедуре. Все двенадцать задержанных, именовавших себя Комитетом сопротивления, признаны виновными и приговорены к смертной казни. Как сообщил наш источник в Планетарном сенате, в группировку входил и сын экс-президента США Роберта Хантера Майкл Хантер, работавший в Лаборатории электронных систем МТИ. В префектуре вигилов округа Нью-Йорк нам никак не прокомментировали эту информацию.

________________________

[1] Тутси, хуту — народы в Центральной Африке, между которыми существует непримиримая вражда.

[2] Великая африканская война — война на территории Демократической Республики Конго, следствие геноцида тутси в Руанде в 1994 году, в которой участвовало более двадцати вооружённых групп, представлявших девять государств. К 2008 году в результате войны и последующих событий погибло 5,4 миллиона человек, в основном от болезней и голода, что делает эту войну одной из самых кровопролитных в мировой истории и самым смертоносным конфликтом со времён Второй мировой войны.

[3] Великая рукотворная река — сложная сеть водоводов, снабжавшая в Ливии в период правления Муаммара Каддафи пустынные районы и побережье Ливии водой из Нубийского водоносного слоя. В ходе гражданской войны, начавшейся после свержения Каддафи, частично уничтожена интервентами и противоборствующими группировками.

Глава 14

Пурванагар, 01.08.20Z8

Майкл пришёл в себя на койке в просторной больничной палате. По обе стороны от его кушетки, снабжённой мониторами и прочим медицинским оборудованием, чуть колыхались светлые вертикальные полосы жалюзи, за которыми угадывались другие кровати. Тишину нарушало лишь низкое гудение какой-то аппаратуры. Майкл попытался подняться и обнаружил, что не может этого сделать из-за слабости. Он попробовал вспомнить, как попал в эту палату, но это тоже не удалось. И вообще, голова была на редкость тяжёлой, думалось с большим трудом, а мысли путались.

Вскоре послушались лёгкие шаги. К кушетке Майкла подошла миловидная женщина в брюках и халате цвета морской волны. Улыбаясь, женщина произнесла:

— Вы слишком рано проснулись. Нужно поспать ещё, чтобы набраться сил. Отдыхайте!

С этими словами она проделала какие-то манипуляции перед монитором. Майкла кольнуло в правую руку, после чего он потерял сознание.

Когда Хантер очнулся снова, он чувствовал себя гораздо лучше. Присев на кушетке, он заметил, что на тумбочке у стены стоит поднос, накрытый тонкой салфеткой. Нос уловил запах свежеиспечённого хлеба. В животе сразу заурчало, поэтому Хантер откинул ткань, тут же схватил ломоть и с жадностью откусил большой кусок. Недурственно! Затем взял другой рукой стакан с какой-то белой жидкостью и отпил. Такого вкусного молока он не пробовал с детства! Быстро справившись с едой, Майкл поднялся на ноги и сделал несколько шагов. Голова чуть кружилась, но в целом самочувствие было удовлетворительным.

— Так-так-так. Вижу, что вы уже рвётесь в бой.

Женщина в одеяниях цвета морской волны доброжелательно наблюдала за Хантером. Майкл даже не услышал, как та подошла.

— Где я? Кто вы?

— Уже задаёте вопросы. Это хорошо. Значит, высшая нервная деятельность восстанавливается. А вы сможете вспомнить, как вас зовут?

— Э-э-э... Майкл Хантер.

— Замечательно! Теперь скажите мне, если сможете, что последнее вы запомнили перед своим пробуждением в этой палате?

Майкл задумался. Он вспомнил скоротечное заседание Чрезвычайного трибунала, на котором выяснилось, что вигилы были в курсе всех действий Комитета сопротивления с самого момента его основания. Это явилось шоком для Хантера и его друзей, а оглашение смертного приговора и вовсе повергло всех в отчаяние. Софи Тернер рыдала, заламывая руки, а Эд безуспешно пытался её успокоить. Затем перед мысленным взором возникла камера в нью-йоркской префектуре вигилов и два охранника, державших его за руки, в то время как третий возился с угрожающего вида медицинским прибором...

— Мне сделали смертельную инъекцию, но она не сработала?

Симпатичная собеседница Майкла улыбнулась.

— Нет, как раз в вашем случае всё замечательно сработало. Вам сделали укол и вы уснули. Потом вас вместе с другими депортированными перевезли на космолёт, где ввели в состояние анабиоза.

— Космолёт? Анабиоз? Вы мне читаете фантастический роман?

— Я понимаю ваше удивление. Поэтому сейчас предлагаю пройти в инфоцентр, где с вами и другими депортированными будет общаться представитель администрации Ашрама.

— Ашрама?..

В большом помещении, похожем на конференц-зал, сотни кресел уже были заняты мужчинами и женщинами в одинаковых курточках и брюках из лёгкой серой ткани. Майкл занял свободное место и огляделся. Переднюю стену зала занимал большой белый экран, как в старинных кинотеатрах. Перед ним располагалась кафедра для докладчика, пока ещё пустая. На левой стене висели информационные панели, в правой можно было заметить с десяток пронумерованных дверей. Все, кто сидел в креслах, так же как и Майкл, крутили головами, изучая обстановку. Было хорошо заметно, что людям немножко не по себе.

— Попрошу вашего внимания.

За кафедрой появился человек в униформе мышиного цвета с золотым значком на груди и эмблемой на правом плече. Он внимательно оглядел собравшихся, дожидаясь тишины в зале, затем продолжил:

— Я Алекс Кейн, заместитель министра адмиссии Ашрама. Моя работа — принимать всех депортированных с Земли и обустраивать вас так, чтобы вы могли принести максимальную пользу нашей колонии. У нас есть досье на каждого из вас, мы знаем, за что вы получили свои приговоры. Но у всех вас появился шанс начать свою жизнь заново. На Ашраме очень нужны умелые руки и хорошие мозги. Каждый из вас пройдёт испытательный срок, продолжительностью один земной год, и отработает там, где укажет администрация планеты. После этого вы сможете заниматься любой деятельностью, полезной Ашраму и разрешённой его законами.

— А можно будет вернуться на Землю?

Кейн строго глянул на рыжего мужчину, задавшего этот вопрос:

— Нет. Исключено. Возврат на Землю для вас запрещён. Ещё вопросы будут?

— А что за Ашрам такой? Откуда он взялся?

— Хороший вопрос. Вы знаете о программе колонизации Марса?

Нестройный хор голосов прогудел что-то утвердительное. Кейн продолжил:

— Многие из тех, кто заключил контракт с компанией "ColMa", на самом деле были отправлены не в долины Маринер, а на Ашрам. Но давайте всё по порядку. В 20Y8 году астроном Раджешвар Рао, работавший на компанию "ColMa", изучал щели Кирквуда[1] в главном поясе астероидов Солнечной системы и случайно обнаружил аномальную точку с характеристиками, выходящими за привычные рамки.

На экране за спиной Кейна появилась фотография Рао, затем схема щелей Кирквуда. А чиновник увлечённо рассказывал дальше:

— Примерно в это же время русский математик Амвросий Хегай рассчитал частные решения гравитационной задачи[2] для системы Солнце — планеты-гиганты. Оказалось, что одно из его решений как раз и описывает эту аномальную точку. В пояс астероидов был отправлен автоматический исследовательский зонд с двигателями на магнетронных резонаторах. Когда этот аппарат прибыл в указанную точку — он исчез. Бесследно. Со вторым зондом произошло то же самое. И с третьим.

Майкл посмотрел на фотографию Хегая: умное округлое лицо с чуть раскосыми глазами хранило отрешённое выражение. Хантер вспомнил своего преподавателя математики в МТИ: тот тоже казался обитателем замка из слоновой кости, хотя на самом деле активно занимался альпинизмом и успешно играл на рынке ценных бумаг. Русского математика на экране сменило изображение космического корабля. Майкл прислушался к Кейну:

— И тогда Первый Консул направил изучать точку Хегая-Рао космолёт "Рамануджан" с ведущими учёными на борту. Они-то и установили, что магнетронный резонансный двигатель, помещённый в аномальную точку, позволяет открыть проходимую червоточину[3] в пространстве-времени. "Рамануждан" был первым космолётом, который прошёл через «кротовую нору» и попал в систему звезды Кеплер-62[4] из созвездия Лиры. Четвёртая планета этой системы оказалась пригодной для жизни. По предложению Первого Консула её назвали Ашрамом[5] и начали колонизировать. Подробности вы узнаете сами в инфоцентре, если захотите.

Майкл обхватил голову руками. Всё, что он услышал за сегодняшний день, звучало невероятно. Казалось, что он стал героем программы телевизионных розыгрышей. Хантер даже покрутил головой, чтобы разглядеть в зале затаившуюся съёмочную группу. Но вокруг были лишь ошалевшие люди в одинаковых серых одеяниях. А Кейн продолжал:

— Теперь обратите внимание на информационные табло слева от вас. На них появятся ваши имена и фамилии в алфавитном порядке. Напротив каждой будет указан номер выхода на правой стене. Туда вам следует пройти и доложить о себе эдилу. Он отправит вас к месту обязательной службы.

В зале началось движение. Пользуясь случаем, Майкл начал энергично оглядываться, пытаясь заметить среди депортированных знакомые лица, но совершенно не преуспел в этом. В какой-то момент ему показалось, что он увидел Софи Тернер, но все перемещались так быстро и хаотично, что удостовериться в этом не удалось...

________________________

[1] Щели Кирквуда — области в главном поясе астероидов, которые создаются резонансным влиянием Юпитера. В этих областях астероиды практически отсутствуют.

[2] Гравитационная задача N тел — классическая проблема небесной механики, заключающаяся в нахождении координат тел системы в любой последующий момент времени. В общем виде неразрешима.

[3] Проходимая червоточина, «кротовая нора» — гипотетическая топологическая особенность пространства-времени, допустимая общей теорией относительности, представляющая собой «туннель» в пространстве, соединяющий его очень отдалённые области.

[4] Кеплер-62 — звезда, удалённая на 1200 световых лет от Солнца, располагающая планетной системой.

[5] Ашрам на санскрите — обитель мудрецов и отшельников, которая обычно располагалась в отдалённой местности, в горах или в лесу.

Глава 15

Пирамида, 15.09.20Z8

Майкл оказался распределён в посёлок при руднике, химическом заводе и электростанции, расположенных по соседству. Эти производства находились на обширном плато в южной части самого большого материка Ашрама. Колонисты жили в стандартных быстровозводимых домиках возле огромного отвала пустой породы, из-за формы которого посёлок и получил название Пирамида. Чуть дальше в теле плато зияло огромное жерло карьера, исполосованное по стенкам многочисленными уступами, по которым деловито сновали самосвалы-автоматы. Они отвозили сырьё на химический завод, где из местного минерала сурешлита производились удобрения, столь необходимые для сельского хозяйства Ашрама. Пашни колонии давали хорошие урожаи только при условии регулярного внесения подкормки в грунт. Для того, чтобы снабжать предприятия энергией, была сооружена термальная электростанция. Её устроили на участке с высоким термическим градиентом, где пробурили несколько скважин. Вода, закачанная в горячие недра Ашрама и вышедшая оттуда в виде перегретого пара, исправно крутила турбины станции.

Хантера для начала определили в мастерскую, где ремонтировались автоматические самосвалы. За первую неделю Майкл выучил их конструкцию наизусть, за вторую — научился разбирать и собирать эти транспортные средства чуть ли не с завязанными глазами. К исходу первого месяца на Пирамиде Хантер собрал стенд, позволявший моментально диагностировать все системы самосвала, чем сильно упростил процедуру ремонта. После этого эдил мастерской выписал Майклу премию в размере месячного оклада и оформил ему перевод на электростанцию, где постоянно происходили какие-то технические неполадки.

На новом месте Хантер разбирался с ситуацией чуть дольше, всё-таки с паровыми турбинами он никогда ранее не сталкивался. Майкл приводил в порядок ремкомплекты на складе, а в свободное время штудировал чертежи и прочую документацию в инфоцентре станции. Жил он в одном домике с Эдди, темнокожим парнишкой, судя по повадкам и внешности — бывшим уличным бандитом. Наладить с ним общение у Майкла никак не получалось, поэтому особого желания уходить с работы вместе со всеми у Хантера не возникало.

Как-то, вернувшись в свой домик, он застал Эдди в совершенно неадекватном состоянии, из чего сделал вывод о том, что на Ашраме существует и "чёрный рынок", где можно приобрести наркотики. У всех депортированных в первый же месяц пребывания в колонии начиналась депрессия, связанная с резким изменением привычного уклада жизни, а зачастую и с крушением жизненных ценностей. Сам Майкл глубоко переживал из-за того, что оторван от любимой работы, от матери и от друзей. Но ещё больше его грызло изнутри осознание того факта, что деятельность их Комитета была, по всей вероятности, лишь ребячеством, наивным безрассудством. Чтобы не думать об этом, Хантер старался загрузить себя информацией о паровых турбинах сверх всяких разумных пределов. Другие же, чтобы справиться со сходными проблемами, нередко прибегали к помощи незаконных препаратов...

Несколько дней спустя, когда вечером после работы Майкл рассматривал чертежи узлов турбогенератора, кто-то постучал его по плечу.

— Дружище! Ты не поможешь?

К Хантеру обращался щуплый очкарик в таком же комбинезоне техсостава нижнего звена, как и у Майкла. Вид у незнакомца был на редкость смущённый.

— Понимаешь, у меня с компрессором какая-то беда творится, а все инженеры уже ушли. А вдруг рванёт? А я потом — крайний! Ты не глянешь? Говорят, что у тебя котелок варит, как надо...

Майкл оторвался от монитора и направился за очкариком. Тот всю дорогу извинялся за беспокойство и вёл Хантера куда-то в недра электростанции. Они шли тёмными коридорами, соединяющими огромные машинные залы. Наконец, незнакомец открыл неприметную дверь и запустил Майкла в тускло освещённое тесное помещение. Хантер огляделся: компрессором тут и не пахло. Щуплый привёл его в импровизированную химическую лабораторию с рядами пластиковых и стеклянных ёмкостей на полках вдоль стен и какими-то коробками в углу. Что тут производили — оставалось только догадываться, но Майкла одолевали нехорошие предчувствия. А очкарик указал на большой автоклав в углу:

— Вот компрессор. Глянь, что с ним — агрегат совсем перестал работать!

Затем, истолковав замешательство Хантера по-своему, щуплый добавил:

— Да ты не волнуйся! Я тебе за помощь деньжат подкину, — и вытащил из кармана пачку кредитов.

Майкл для вида покрутился вокруг автоклава и даже открыл крышку, заглянув внутрь. Но потом беспомощно развёл руками, сказав, что не разбирается в таких компрессорах. Щуплый злобно сверкнул глазами из-под очков, но больше никак не продемонстрировал своё неудовольствие. Когда выходили, Хантер постарался получше приметить расположение этой лаборатории. Рядом находилась электрощитовая: Майкл запомнил её номер.

Вернувшись в инфоцентр, Хантер попытался вернуться к чертежам, но думать о турбогенераторах у него уже не получалось. Мысли всё время возвращались к импровизированной химической лаборатории. Наверняка же в ней варили какую-нибудь "дурь"! Потом Майкл припомнил Эдди "под кайфом" и решился. Он нашёл ссылку на виртуальный портал центральной префектуры Пирамиды и оставил сообщение с рекомендацией срочно посетить помещение напротив щитовой N 18-36 на территории термальной электростанции. После этого Хантер отправился домой, отсыпаться.

Глава 16

Пирамида, 18.09.20Z8

Прошло три дня. Утром, когда Майкл занимался ремкомплектами на своём рабочем месте, к нему подошёл начальник склада.

— Пойдём. С тобой хотят пообщаться.

— Кто?

— Увидишь.

И он повёл Хантера в соседний корпус, где работали управленцы. Приблизившись к кабинету префекта электростанции, начальник склада молча указал на дверь, а сам поспешно ретировался. Хантеру это показалось странным, но он не подал вида и вошёл. Кабинет был обставлен сугубо функционально, без излишеств. У стен выстроились стандартные стулья, такие же, как в жилых домиках или в инфоцентре электростанции. Посреди помещения располагались стандартные столы, составленные прямоугольником. И лишь широкое кресло у окна отличалось от типовой мебели. Оно было большим и, наверное, очень удобным. В этом кресле с комфортом расположился лобастый коротко стриженый человек в мундире вигила высших чинов. Он окинул Майкла пронзительным взглядом, затем указал рукой на стул по левую сторону от составленных столов.

Присев, Хантер поднял голову: вигил продолжал его разглядывать, не произнося ни слова. Майкл чуть разозлился и тоже не отводил глаз. По лицу чиновника нельзя было понять, о чём он думает; его лицо оставалось застывшим, как у каменного изваяния. Наконец, вигил произнёс:

— Вы рассчитывали на награду, когда отправляли нам сообщение о подпольной лаборатории?

— Нет.

— Зачем же вы это сделали?

— Мне больно видеть, как люди убивают себя наркотиками.

— Такой поразительный гуманизм... Странно его видеть у человека, желавшего лично умертвить Первого Консула. Вы не находите?

Майкл промолчал. Тем временем вигил задал следующий вопрос:

— А вот скажите мне, мистер Хантер, вы не изменили своего мнения касательно террора, как средства борьбы с режимом?

— Не знаю.

— С чем связана такая неуверенность?

— С тем, что я жив.

— Ну, по крайней мере, честно.

Майкл и в самом деле не знал, стал бы он ратовать за устранение планетарной верхушки, если бы был более информирован о судьбе тех, кого считал расстрелянными вигилами. Получалось, что Суреш Моди вовсе не являлся кровавым палачом. Ведь он предоставил всем правонарушителям шанс начать жизнь заново. За полтора месяца на Ашраме Хантер ни разу не сталкивался с беззаконием по отношению к депортированным. Всё делалось в рамках правил, пусть строгих и непривычных, но исполняемых и выполнимых. А вигил посмотрел на Майкла и усмехнулся:

— Я слышал, что вы обвиняли Первого Консула в том, что он лишил землян выбора и возможности самим решить свои проблемы. А не кажется ли вам, что вы всегда поступаете так же, как и он: решаете за других, что им будет лучше? Ведь ваш Комитет сопротивления — яркий пример подобной позиции.

На это Хантер не смог ответить, его наследственное красноречие как будто улетучилось. В словах вигила прослеживалась чёткая и понятная логика. Майкл всегда полагался на собственный разум и собственные умения. Чаяния других интересовали его лишь как средства достижения цели. Но ведь и Суреш Моди действовал аналогично! И молчаливое большинство поддерживало Первого Консула в его преобразованиях планеты!

— Значит так, мистер Хантер. Даю вам два часа на сборы и ровно в полдень жду у входа в префектуру Пирамиды.

— Зачем?

— Вы зачислены в штат вигилов Пурванагара с сегодняшнего дня.

— Я?

— Вы.

— Но это же смешно! Я ведь террорист, приговорённый к смертной казни...

— ...И при этом пекущийся о благе других людей. Я принял решение: вы станете вигилом.

— Я не хочу! Я не буду вигилом!

— Будете. По правилам, вы должны отработать испытательный срок там, где укажет администрация колонии. Отказ подчиниться приведёт к денежному штрафу и удвоению испытательного срока. А потом я снова выдвину вас на должность вигила. Отказом вы ничего не добьётесь кроме ухудшения собственного положения. Вы этого хотите?

Глава 17

Пурванагар, 01.11.20Z8

Новые обязанности Майкла больше соответствовали его способностям. Хантеру выделили стол и кресло в большом помещении, где трудилось множество вигилов. Он получил доступ почти ко всем информационным каналам Ашрама и для начала составлял ежедневные сводки происшествий. Их следовало упорядочивать по территориальному принципу и увязывать со всей возможной статистикой, чтобы выявить наиболее правдоподобные корреляции. Это было менее интересно, чем работа с реальными механизмами, но очень пригодилось, когда Майкла прикомандировали к оперативной группе, имевшей задание особой важности.

В колонии пропал атомный энергоблок, доставленный очередным космолётом и предназначенный для снабжения энергией нового перспективного посёлка на севере самого большого материка Ашрама. По всем документам этот компактный реактор должен был находиться на центральном складе Пурванагара, но, когда пришла пора перевезти его в Уттару, служащие перерыли весь громадный пакгауз, а затем и все соседние, но так и не обнаружили злосчастный энергоблок.

Руководство колонии заподозрило саботаж. Глава центрального управления вигилов предполагал самое худшее, вплоть до законспирированной террористической ячейки, поэтому срочно создал оперативную группу с широчайшими полномочиями. Участники этой группы подняли на уши полстолицы, изучили действия подозрительных лиц за обозримые сроки, напугали всех снабженцев Пурванагара, но результата не добились. Атомный энергоблок как в воду канул, найти его не удавалось. Руководитель группы, Гюнтер Детлер, голубоглазый блондин с располагающим к себе лицом и хорошо развитой мускулатурой, ходил мрачный, как ночь на Ашраме.

Майкл, будучи совершенно новым человеком, сначала лишь присматривался к работе опергруппы, выполняя разовые поручения Детлера. Но потом у Хантера появилась идея. А что, если никакого злого умысла и не существовало, и реактор никуда не пропадал? Майкл подключился к складской системе и внимательно изучил поступление грузов на склады Уттары за несколько недель. Вскоре Хантер удовлетворённо хмыкнул: "Вот оно!"

Майкл направился к Детлеру и предложил немедленно лететь в посёлок на севере. Гюнтер удивился, но, узнав, что эта поездка имеет отношение к заданию особой важности, сразу же согласился. В дороге Хантер отказывался давать какие-либо пояснения главе, ссылаясь на то, что у него есть хорошие предчувствия и он боится сглазить. На самом же деле Майкл опасался, что Детлер поднимет его предположения на смех. Вдруг он заблуждается?

Когда они прибыли в Уттару и открыли третий пакгауз главного склада, на глаза вигилам сразу же попался увеличенный контейнер у дальней стены. По документам он проходил, как груз на временном хранении. Зато при вскрытии замков обнаружилось, что внутри находится тот самый пропавший энергоблок.

— Но как вы догадались? — спросил поражённый Детлер.

— Я предположил логистический сбой и сделал выборку по грузам, поступавшим в Уттару. Потом отобрал среди них увеличенные контейнеры — их было не так уж много. Этот просто напрашивался на то, чтобы мы его проверили. А вот и причина сбоя!

Майкл указал на маркировку контейнера на его торце, заляпанную грязью и смазкой.

— Забавно, что контрольная цифра ключуется. Уникальный случай! С теми данными, которые видны из-под загрязнения, алгоритм ключевания сработал правильно. Если бы не это, складская система обнаружила ошибку сразу же, и у нас не случился бы этот аврал!

С тех пор Хантер приобрёл авторитет в центральном управлении вигилов и подружился с Детлером. Вместе с Гюнтером они раскрыли ещё несколько дел, поставивших в тупик других дознавателей. Детлер прибыл на Ашрам в числе первых, заключив контракт с компанией "ColMa". Он ещё застал большую строительную площадку на месте Пурванагара. А теперь столица колонии разрослась и превзошла уже многие земные города размерами и смелостью архитектурных решений.

Гюнтер по роду службы неплохо знал Пурванагар и в свободные от работы дни показал Майклу самые интересные уголки. Город, изобилующий земной растительностью в парках, на широких бульварах, а также в "зелёных этажах" и "вертикальных лесах", выглядел очень эффектно, хотя и непривычно. В самом центре возвышалась громадная розовая постройка в форме цветка лотоса, храм всех религий. Первый Консул провозгласил свободу совести и взял на себя обязанность защищать любые вероисповедания, не предполагающие человеческих жертвоприношений и насилия над личностью. Но на деле ощущался определённый крен в сторону восточных культурных традиций.

Однажды, когда Гюнтер завёл Хантера в уютное кафе на бульваре Аванит Бай Лодхи, к их столику подошла миловидная темноволосая женщина. Она поздоровалась с Детлером, фамильярно чмокнув того в щёку, затем вопросительно взглянула на его соседа.

— Гюнтер, ты не познакомишь нас?

— Прости Тая, не сообразил сразу. Это Майкл Хантер, мой коллега, — последние два слова Детлер зачем-то произнёс с особой интонацией. Затем обратился к Хантеру:

— Майкл! Познакомься с Таей Черен. Она врач, работает в министерстве адмиссии. Очень интересный человек, да и ещё и знает половину Пурванагара.

Майкл пожал протянутую руку женщины и всмотрелся в правильное лицо почти классического типа. Оно почему-то показалось ему знакомым.

— А мы не виделись с вами на Земле?

— Вряд ли. А вот на Ашраме мы встречались. Я наблюдала вас после выхода из анабиоза.

Тут Майкл и сам вспомнил просторную палату, кушетку с мониторами и женщину в одеянии цвета морской волны. Сейчас Тая была в коротком синем платье, которое подчёркивало её спортивную фигуру и идеально подходило к цвету глаз. Заметив, как Майкл её разглядывает, женщина хищно улыбнулась и обратилась к Детлеру:

— Знаешь, Гюнтер, мне было бы очень интересно проверить, насколько восстановился мой бывший пациент.

Тут она повернулась к Хантеру и добавила строгим голосом:

— Из профессиональных соображений, разумеется.

Если бы Майкл не созерцал прекрасную фигуру женщины, он бы заметил, как на лице Детлера промелькнуло выражение, которое приличествовало бы скорее приговорённому к смертной казни, узнавшему, что его внезапно помиловали.

Глава 18

Пурванагар, 01.12.20Z8

Тая Черен была экстравагантной особой, абсолютно лишённой предрассудков. Она отдавалась на волю чувств тогда, когда ей этого хотелось, и с теми, кто вызывал у неё чувства. И её совершенно не интересовало чьё-либо мнение об этом. Однажды в разговоре она заявила Майклу, что не для того покидала старушку Землю, чтобы вспоминать о протухшей буржуазной морали.

В первый же вечер после знакомства Тая с такой страстью набросилась на Хантера, что к ночи после нескольких бурных соитий мужчина почувствовал себя выжатым лимоном, по которому затем пробежалось стадо слонов. К себе он возвращался на ватных негнущихся ногах. У Майкла было много подружек в студенческие годы, но ни с одной из них "золотой мальчик" не устраивал таких умопомрачительных секс-марафонов. Затем Черен пропала и никак не давала о себе знать недели полторы. Их следующая встреча произошла ночью в парке вокруг Храма Лотоса в самом центре Пурванагара. Тае захотелось новых ощущений, и она предложила заняться любовью на свежей траве. Хантеру тот опыт не понравился, он всё время опасался, что их задержат вигилы и потом всё центральное управление будет над ним потешаться. Но доктор Черен говорила, что это было незабываемо и предлагала как-нибудь повторить.

В этот раз Тая посреди рабочего дня назначила Майклу встречу в громадном здании министерства адмиссии. Чтобы не уродовать облик Пурванагара, этот колоссальный комплекс более чем наполовину уходил под поверхность Ашрама. И где-то в недрах мега-строения скрывалось танатологическое отделение, в секционной зале которого Тая захотела отдаться Хантеру. Стол для исследования трупов совсем не вдохновлял мужчину, но доктор Черен пылала страстью, как сверхновая звезда. Её темпераментные крики и стоны, наверное, разносились по всему отделению. На этот раз она измочалила Майкла так, что он почувствовал себя потухающим коричневым карликом. Покидая прозекторскую, Хантер решил, что пора прекращать эти странные отношения. И тут кто-то его окликнул:

— Майкл?

Он обернулся и увидел позади себя Софи Тернер, облачённую в синюю униформу уборщицы. Рядом с его бывшей соратницей стояла тележка на колёсах со стопками больничного белья. Тут из секционной выскользнула Тая, на ходу приводя себя в порядок, раскрасневшаяся, гибкая и опасная, как пантера. Глаза Софи расширились:

— Это ты был там с ней?

Потом она пригляделась к мундиру Майкла и лицо её вытянулось:

— Ты вигил?

Хантер сделал полный вдох, медленно выдохнул, а потом ответил с вызовом:

— Да, я был там с ней, и да, я вигил. У тебя есть ко мне другие вопросы?

— Как ты мог!?!

Доктор Черен не удостоила уборщицу своим вниманием. Пройдя по коридору, она оглянулась и спросила Майкла:

— Ты идёшь?

Затем, отойдя вместе с Хантером дальше по этажу, Тая осведомилась:

— Тебя задело, то, что сказала эта фифа?

— Ни капельки!

— Значит, задело, — женщина окинула Майкла долгим взглядом, а потом отвернулась и продолжила после некоторых раздумий и колебаний: — Однажды вечером, ещё на Земле, когда я возвращалась из больницы, группа укуренных подонков затащила меня в подворотню и собиралась пустить по кругу. В самый последний момент, когда на мне уже порвали всю одежду, появились вигилы, двое патрульных. Они отбили меня у мерзавцев, не смотря на то, что одного из них пырнули ножом в живот, и отвели в безопасное место. Тот вигил потерял много крови...

Тая промолчала, как будто сомневаясь, стоило ли говорить дальше. Потом она подняла глаза на Майкла:

— Через неделю я случайно встретила на улице того урода, который ранил патрульного. Подонок не запомнил меня, но я его проклятую рожу буду помнить всю жизнь! Я заманила его в бар, напоила там до скотского состояния и предложила отправиться ко мне. В той самой подворотне, где мерзавцы хотели меня изнасиловать, я отрезала подонку яйца, и оставила его там подыхать...

После новой затянувшейся паузы женщина добавила, глядя в сторону:

— Теперь ты знаешь, почему меня привлекают только вигилы...

Вернувшись в центральное управление, Хантер первым делом сделал запрос в базу данных министерства адмиссии относительно Софи. Она попала в состав вспомогательного персонала министерства. Никаких нареканий по работе к ней не возникало, никаких взысканий к Тернер не применялось. Похоже, что Софи, стиснув зубы и забыв о былой заносчивости, терпеливо отбывала свой год обязательной службы.

Затем Майкл поинтересовался жизнью других бывших членов Комитета сопротивления. Он нашёл информацию по всем своим соратникам кроме Тома Купера. Тот никогда не прибывал на Ашрам. Майкл задумался. Неужели именно Том был осведомителем властей? Иного объяснения тому факту, что из дюжины "комитетчиков" лишь Купер избежал депортации, Хантер придумать не смог. А вот если Том являлся "крысой", всё становилось объяснимым. Вот почему Суреш Моди оказался так спокоен, увидев Майкла у себя в загородном доме. Наверняка и взрывчатка, которую Том передал Хантеру, была не настоящей. Все им манипулировали: и Первый Консул, и Купер, и тот коротко стриженый вигил, и даже доктор Черен. А Суреш, похоже, играл, как кошка с мышкой. Но зачем? Для чего? Какая ему была от этого выгода?

В душе Майкла медленно закипала ярость. В мыслях формировалась та самая кристальная ясность, которая появлялась лишь тогда, когда Хантер был близок к бешенству. И тут взгляд Майкла упал на информационную строку, бегущую снизу по монитору: сообщалось, что на космодроме Пурванагара совершил посадку исследовательский космолёт "Чандрасекар". Далее извещалось, что на Ашраме капитан корабля должен произвести пополнение экипажа, затем продолжить экспедицию по поиску и исследованию точек Хегая-Рао. В голове сразу же мелькнуло: "Вот оно!" Оставалось лишь отыскать Джека Браймера и убедить его присоединиться к безумной авантюре. Джек обладал массой полезных качеств и умений. А ещё Майкл ему доверял...

Глава 19

"Чандрасекар", 02.12.20Z8

На борту космолёта шла рутинная подготовка к длительной экспедиции. Экипаж проверял все системы корабля. В научном отсеке два новых члена команды, исследователи-стажёры Майкл и Джек, заняли свои места согласно стартовому расписанию. Взломав накануне главную информационную систему Ашрама, бывшие "комитетчики" оформили себе направления в экспедицию. Предусмотрительный Браймер позаботился также о том, чтобы те, чьи места они заняли, оказались на внеплановом обследовании в медицинском центре колонии, а позднее получили длительный отпуск с полным содержанием.

Затем Джек сгенерировал фальшивые ордонансы Планетарного сената, неотличимые от настоящих, чтобы обосновать все созданные им кадровые перемещения. Не забыл он и про обмундирование и полётное снаряжение: всё было получено на складах колонии по накладным, заведённым в систему. После этого дотошный Браймер не успокоился до тех пор, пока не проштудировал вместе с Хантером всю доступную информацию, касающуюся "Чандрасекара" и точек Хегая-Рао. Ночью Майклу даже приснилось, что он всё ещё учится в МТИ и готовится к экзамену по квантовой хромодинамике[1], не посетив за год ни одной лекции и ни одного семинарского занятия...

Наконец, на табло пошёл обратный отсчёт. Корпус космолёта задрожал, и перегрузка вдавила всех в ложементы. Когда "Чандрасекар" покинул атмосферу Ашрама и неприятные ощущения для организма закончились, Хантер задумался о том, что они с Джеком будут делать дальше. Первым делом, конечно же, займутся прикладной наукой. Возможно, что этой экспедиции удастся найти новые точки Хегая-Рао в системе Кеплер-62. Тогда экипажу предстоит путешествие сквозь проходимую червоточину, а затем исследование какой-нибудь звёздной системы. Если повезёт, там будут планеты — а это сулит много всего интересного, пусть и не связанного напрямую со специальностью Майкла. Но ему всегда нравилось расширять горизонты познания. Он ведь выбирал для себя научное поприще, вот только судьба распорядилась иначе...

Но, когда-нибудь после длительного полёта космолёт обязательно вернётся на Землю, доложить о результатах. И там Майкл обязательно постарается встретиться с Томом Купером и поговорить с ним начистоту. Хантеру очень хотелось заглянуть в глаза предателя, а ещё — понять, чем тот руководствовался, когда отправлял их всех в лапы вигилов. После этого было бы интересно пообщаться с Сурешем Моди, хотя встреча с Первым Консулом почти наверняка окажется очень рискованным предприятием... А может и нет...

Пурванагар, 02.12.20Z8

— Они покинули колонию.

Сказав это, лобастый коротко стриженый вигил посмотрел на человека, развалившегося в самом просторном кресле самого большого кабинета колонии Ашрам.

— Ну что же. "Золотой мальчик" оказался живчиком, его приятель — тоже неплох. По крайней мере, они помогли нам найти уязвимые места в системе управления. Я надеюсь, что эти бунтари больше не наломают дров и оправдают надежды Первого Консула? Не зря же он уделяет им столько внимания. Но вернёмся к нашим текущим делам. Вы действительно полагаете, что на Уттаре наблюдаются систематические кражи оборудования?..

________________________

[1] Квантовая хромодинамика — теория, описывающая взаимодействие между кварками, фундаментальными частицами физики элементарных частиц.

Глава 20

«Чандрасекар», 15.04.20Z9

Эта система выглядела многообещающе. Вокруг красного карлика обращалось семь планет. В зону обитаемости попадали две из них. Космолёт направлялся к ближайшей, отстоящей от точки Хегая-Рао примерно на одну астрономическую единицу.

В системе Кеплер-62 им удалось отыскать вторую аномальную точку, примерно там, где и предсказывала теория. Активировав «кротовую нору» магнетронным резонансным двигателем, «Чандрасекар» попал в новую систему, получившую название Ксема. Навигаторы ещё не смогли выяснить, как далеко она находится от Земли. Для этого требовалось большое количество наблюдений за радиопульсарами. Накопив инструментальные данные, можно было сопоставить их с земными табличными данными и вычислить положение Ксемы во вселенной.

Майкл Хантер перевёл взгляд с главной навигационной панели на капитана, слишком высокого для китайца. Лицо Чжао Мина казалось высеченным из камня скульптором-кубистом: на совершенном кубоиде головы выделялся прямоугольный лоб, подчёркнутый сплошной линией бровей; ниже узких прорезей абсолютно симметричных глаз располагались тетраэдр носа и щель рта. Зато ширина подбородка с лихвой компенсировала и узость губ, и узость глаз. Такая брутальная голова достойно венчала атлетическую фигуру капитана. Майкл уже выяснил, что Мин начинал свою карьеру в спецподразделении «Морской дракон» Народно-освободительной армии Китая, из которого позднее перевёлся в Планетарную Космическую Академию.

В данный момент Чжао распекал Джека Браймера, второго исследователя-стажёра. Майкл отметил, что за всё время полёта от Ашрама до системы Ксема капитан ни разу не ругал его. Зато Джеку доставалось за обоих. Вот и сейчас его друг, вытянувшись в струнку, выслушивал потоки нравоучений:

— Господин Браймер! Если вы учёный, пусть даже и начинающий, то должны следовать научной парадигме. Беллетристику я могу в любой момент получить в библиотеке «Чандрасекара», а от вас требовался доклад о преобладающих формах рельефа Ксемы-3. Доклад, основанный на фактах, а не на домыслах! Учение без размышления бесполезно, но и размышление без учения опасно. Прошу переделать и доложить к началу следующей вахты.

Затем капитан глянул на Майкла.

— Господин Хантер! Вы поступаете в распоряжение господина Браймера. Если доклад не будет готов в срок — накажу и вас!

Вскочив, Майкл почтительно произнёс:

— Так точно, господин капитан!

Уже в научном отсеке Джек сказал:

— Мне кажется, что у босса аллергия на наши физиономии. Была бы его воля — отправил бы нас за борт по доске, а потом бы ещё для гарантии пальнул вслед полным бортовым залпом.

Майкл хмыкнул:

— Пожалел бы снарядов! Я думаю, что господин Чжао получил от Первого Консула подробные инструкции относительно нас. И тот факт, что эти инструкции как-то ограничивают его власть на корабле, беспокоит капитана больше, чем глупые лица стажёров-недотёп.

Джек округлил глаза:

— Ты считаешь, что наш побег с Ашрама…

Майкл не дал ему закончить:

— Почти уверен!

И рассказал другу о своих подозрениях. Обсудив эту тему, стажёры взялись за доклад. В работе Браймера действительно имелись недочёты. Впрочем, с точки зрения Майкла, их было совсем немного. Однако же, молодые люди проверили заново все данные наблюдений за Ксемой-3, собранные в компьютерной системе «Чандрасекара», именуемой в обиходе библиотекой, и увеличили первоначальный объём текста раза в три. Джек вычеркнул самые смелые предположения, оставив лишь очевидные обобщения…

Ознакомившись с новой редакцией доклада, капитан отчеканил:

— Почему нельзя было сделать так сразу? Почему нужно было дожидаться моего разноса? На самом деле, жизнь проста, но мы настойчиво её усложняем. Свободны до своей вахты.

Но отдыхать Майклу и Джеку не пришлось…

Глава 21

«Чандрасекар», 16.04.20Z9

С борта исследовательского космолёта поверхность Ксемы-3 выглядела очень похожей на Землю, колыбель человечества. Та же белая облачная масса, с большого расстояния напоминающая вату или тополиный пух; то сплошная, то распадающаяся на отдельные перья и лоскуты. Сквозь рваную пелену, облепившую гигантскую сферу, просматривались бурые цепочки горных хребтов и рыжеватые пустоши. Пожалуй, только голубых и синих оттенков на Ксеме-3 было значительно меньше.

Ничего, напоминающего упорядоченные структуры, с орбиты засечь не удалось. Большая часть зондов, отправленных на поверхность планеты, прислала снимки местности, почти идентичной Переднеазиатским нагорьям на Земле: широкие унылые долины терракотового цвета со скудной, едва заметной растительностью. Между ними тянулись запутанные цепи бесплодных невысоких гор. А вот с наблюдательными модулями, которые ушли в облака, связь прекратилась почти сразу. Как будто зонды кто-то деактивировал.

Капитан Чжао приказал задействовать активные радары миллиметрового диапазона. И как только включили сверхвысокочастотные излучатели, на одну из антенн «Чандрасекара» пришёл запрос на видеосвязь. От неизвестного адресата, чью сигнатуру не смогла распознать компьютерная система корабля.

— Соединяйте! — скомандовал Чжао. — Я в фокусе, фон скрыть. Картинку дать на главную панель. Порой мы видим многое, но не замечаем главного…

На большом экране появилось изображение гуманоида в светло-голубой униформе, сидящего за столом. Лицо собрата по разуму не слишком отличалось от человеческого, только глаза были шире, нос — меньше, голова лишена любой растительности, а лоб выглядел более выпуклым.

Гуманоид сделал жест, который можно было расценить, как приветствие, что-то произнёс, и на стене за его спиной появилось схематическое изображение «Чандрасекара». От земного космолёта потянулись вниз дуги увеличивающейся длины, символизирующие излучение радара, и когда кривых стало больше дюжины, гуманоид встал, повернулся к стене и перечеркнул дуги крест-накрест. На схеме этот крест запульсировал красным цветом.

Существо с Ксемы-3 обернулось к зрителям и разразилось короткой речью. Глаза гуманоида сделались ещё больше, а его руки изобразили другой жест, который при желании можно было принять за просьбу или даже мольбу.

Чжао помедлил пару секунд, не меняя выражения лица, потом кивнул и скомандовал:

— Выключить миллиметровые радары!

Спустя несколько мгновений на лице гуманоида появилась почти человеческая улыбка…

По приказу Чжао Мина на поверхность был передан линкос-массив с привязкой к семантике и фонетике английского языка. К удивлению Майкла, ответ последовал ещё до конца текущей вахты. Затем обоих стажёров отдали в распоряжение корабельного лингвиста Ганса Фройденталя, который загрузил их так, что Хантер в какой-то момент не смог бы даже вспомнить, как зовут его родную сестру. Линкос[1] пришёлся обитателям Ксемы-3 по вкусу, и они использовали тот же самый массив, чтобы дать основную информацию о своём языке. А Майклу и Джеку пришлось мучиться с внеземной фонетикой, чтобы стать первыми ксенопереводчиками своего мира.

Фройденталь издевался над ними три вахты подряд. Чтобы стажёры не засыпали на ходу, строгий лингвист применил все доступные на «Чандрасекаре» психостимуляторы. А когда Майкл и Джек всё-таки отключились, сидя перед лингвистическими терминалами, изобретательный Фройденталь лихо, нарушая все существующие инструкции, перепрограммировал лечебные капсулы медотсека в гипнопедические устройства и загнал туда своих подопытных на две вахты.

Зато проснувшись, Майкл легко смог понимать большеглазого гуманоида на видеозаписи, хотя Джек со смущением признался, что на него методика Фройденталя почти не подействовала. Впрочем, безжалостный капитан вернул Браймера лингвисту и тот обрёк Джека на новые мучения, от которых пришёл бы в восторг даже профессор Генри Хиггинс[2], окажись он на борту «Чандрасекара».

Первый разговор с обитателем Ксемы-3 прошёл на редкость буднично. Чжао Мин рассказал перед камерой о целях экспедиции, не касаясь информации о точках Хегая-Рао и местоположении Земли и её колоний. Майкл переводил, а главный кибернетик корабля Анил Саркар контролировал обучение нейронной гиперсети[3], которую он создал для таких целей ещё в университете в Дели и с тех пор всё совершенствовал и оптимизировал, но никак не мог применить на практике. Теперь, когда гиперсети скормили линкос-массив Ксемы-3 и представился удобный шанс поработать с настоящим языком ксеносов, Саркар находился в приподнятом настроении и жаждал деятельности.

После речи капитана инопланетянам показали видеоролик о Земле из библиотеки «Чандрасекара». Старательно выговаривая чужие фонемы, Майкл Хантер вдруг почувствовал, что очень соскучился по родной планете. Сколько он там не был? Полгода? Или год? Ссылка на Ашраме продлилась четыре земных месяца, но казалось, что он провёл в этой колонии целую жизнь. Воспоминания об отце, сестре, университетских приятелях потускнели и теперь представлялись не совсем реальными, как фильм, который ты когда-то смотрел, но уже начинаешь забывать…

Гуманоиды Ксемы-3 даже не пытались говорить на английском. Возможно, их мораль не поощряла жестокое обращение с соплеменниками, или же на этой планете ещё не придумали должность исследователя-стажёра, первого кандидата в подопытные кролики на земных кораблях.

Свою планету ксеносы называли Страа, что в буквальном переводе означало землю под ногами, а себя — устрааматами. Климат этого мира был преимущественно засушливым, поэтому устрааматы, достигнув определённого технологического уровня, очень быстро расселились в самых удобных для жизни местах, вокруг внутреннего моря. Именно над этими территориями постоянно висела облачная завеса, следствие работы климатических установок, создающих оптимальные условия для местных гуманоидов и их экосистемы. Последняя же, судя по видео, показанному землянам, представляла собой удачный пример того, как можно жить в гармонии с родной планетой. Гуманоиды, растительность и животный мир удивительным образом не мешали друг другу. Майкл, глядя на картины жизни обитателей Страа, припомнил эльфов в их волшебных лесах из земной беллетристики. А ведь многим землянам такой образ жизни казался мечтой, недостижимым идеалом.

На членов экипажа «Чандрасекара» произвели сильное впечатление живые дома-растения, устрааматские насекомые, являющиеся частью производственных линий, и локальные экосистемы-лаборатории. Сразу стало понятно, почему местные попросили выключить активные миллиметровые радары: излучение могло разбалансировать невероятно сложные биоценозы[4]. Энергию на Страа тоже генерировали растения, но основное её производство было вынесено на безжизненные внутренние планеты системы, более близкие к местному светилу. Там же располагались заводы и фабрики, не вписывающиеся в экологию Ксемы-3. Люди возбуждённо переговаривались, обсуждая принципы построения экономики устрааматов, один лишь капитан хранил невозмутимость.

Когда фильм о чужой планете закончился, Чжао спросил:

— И как же вы доставляете продукцию своих заводов на Страа?

Майкл перевёл, и гуманоид улыбнулся:

— Странный вопрос для разумного существа! Вы используете для передвижения между звёздами червоточины. Это значит, что вы уже знакомы с теорией объединения всех фундаментальных взаимодействий[5]. Разве вы ещё не применяете её же для переноса материи между планетами собственной системы? Или вы так боитесь Древних? Знайте же, что они стараются не обижать молодые расы.

Пока Майкл переводил с устрааматского, он, не отрываясь, смотрел на капитана. Тот даже не изменился в лице. Вот это выдержка! Настоящий сфинкс! Чжао лишь уточнил у Майкла:

— Он так и сказал, «червоточина»?

— Нет, конечно же. Я подобрал самое подходящее слово в английском. А на местном это выражается словосочетанием «хитрый короткий путь».

— А что он говорил насчёт каких-то Древних?

Майкл задал наводящие вопросы, а потом повернулся к командиру и беспомощно развёл руками:

— Моего словарного запаса не хватает, чтобы это понять. Возможно, это что-то легендарное, вроде земных богов.

Чжао Мин поразмыслил и выдал изречение Конфуция:

— Единственная настоящая ошибка — не исправлять своих прошлых ошибок. Расскажите, как мы открыли точки Хегая-Рао, и признайтесь, что наши технологии, скорее всего, уступают устрааматским.

Пока Майкл говорил, капитан глядел в камеру глазами-щёлочками, и было непонятно, какие мысли роятся в прямоугольном лбу. Дождавшись паузы, Чжао отдал приказ, который изрядно удивил исследователя-стажёра:

— А теперь расскажите об основных проблемах нашей планеты. Я бы выделил перенаселение, преступность, недостаточно эффективное использование человеческого потенциала, низкий уровень жизни и плохую экологию. Разрешаю ничего не утаивать, разве что о Первом Консуле и обстоятельствах его прихода к власти лучше не говорить.

Тут Майкл и вовсе растерялся: ему показалось, что капитан начинал беседу с устрааматом, придерживаясь другого плана. Что же побудило Чжао изменить свою позицию и пойти на предельную откровенность?

А тот снова сослался на своего любимого древнего мудреца:

— Признаваться в своих недостатках, когда нас упрекают в них, — это скромность, открывать их своим друзьям — простодушие или доверчивость, выставлять же их перед всеми — гордость. Начните со статистики, сейчас я вам выведу нужные данные. Задача такова: показать, что мы не опасны, что у нас так много своих проблем, что конфронтация с чужими нам не под силу. А вот взаимовыгодный обмен знаниями был бы для нас крайне полезным.

________________________

[1] Линкос — искусственный язык на основе математических понятий, лишённый фонетики, созданный после начала космической эры для общения с внеземным разумом.

[2] Генри Хиггинс — персонаж пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион», профессор фонетики.

[3] Гиперсеть — сеть, вершинами которой являются другие сети.

[4] Биоценоз — саморегулирующаяся совокупность живых существ, связанных между собой и населяющих относительно однородное жизненное пространство.

[5] Теория объединения всех фундаментальных взаимодействий — гипотетическая физико-математическая теория, связывающая все известные фундаментальные взаимодействия.

Глава 22

«Чандрасекар», 10.05.20Z9

Атмосфера Страа оказалась непригодной для дыхания землян. В ней присутствовало значительное количество двуокиси азота, с которой организмы ксеносов легко справлялись. Имелись там и другие газы, опасные для людей, но безвредные для местных форм жизни.

Чжао Мин очень вежливо отклонил предложение устрааматов спуститься на поверхность чужой планеты. Зато обмен знаниями, предложенный капитаном «Чандрасекара», ксеносы восприняли благожелательно. К тому моменту Анил Саркар уже достаточно обучил свою гиперсеть, чтобы непосредственным общением с инопланетянами мог заниматься не только Майкл Хантер. И теперь главный кибернетик поставил перед собой другие задачи, ещё более интересные: как лучше структурировать знания, хранящиеся в библиотеке «Чандрасекара», чтобы сделать обмен максимально эффективным, и как будет удобнее всего записывать информацию, полученную от обитателей Ксемы-3. Саркар даже разработал оригинальную систему нотации, приспособленную к лексической семантике языка устрааматов, но Чжао отклонил эту идею, удивив многих членов экипажа. Капитан заявил, что имеет чёткие указания Первого Консула относительно ксенотехнологий, и разработка Саркара в эти указания не вписывается.

Знакомить обитателей Страа с земными достижениями доверили стажёрам и группе младшего инженерного персонала. А технологиями Ксемы-3 занимались лучшие кадры «Чандрасекара» во главе с Чжао Мином. Майкл им завидовал, но Джек воспринял ситуацию как должное:

— Ну, посуди сам, что проще, делать доклад по пройденному материалу или изучать что-то новое, с чем никто из землян ещё не сталкивался? С первым справится любой из экипажа, а вот второе — очень нетривиальная задача. Это хорошо объясняет текущее распределение сил.

В глубине души Майкл соглашался с другом, но на словах искал разумные возражения:

— Как-то странно себя ведёт капитан. То скрывает от чужих наш маршрут, то вдруг рассказывает им всё, даже то, о чём стоило бы умолчать. И Саркару он совершенно зря не дал развернуться: ведь Анил просто гений!

— Анил гений, это факт. Но ведь и Чжао не злодей! Его не просто так командиром назначили…

Хотя технический уровень устрааматов оказался выше земного, в библиотеке «Чандрасекара» отыскалось немало такого, что заинтересовало ксеносов. Они затребовали все произведения художественной литературы Земли, а ещё на инопланетян произвели огромное впечатление земные игры, в том числе и азартные. Оказалось, что обитатели Страа в своём цивилизационном развитии прошли мимо этой сферы деятельности и теперь признали её очень перспективной для отдыха и психологической разрядки.

Заниматься обменом знаниями можно было долго, но капитан сразу поставил временные рамки, эквивалентные сорока земным суткам. Почему именно столько — Чжао не объяснял, но Джек предположил, что это как-то связано с карантином[1]. Мало ли что могло попасть на борт «Чандрасекара» вместе с зондами, обследовавшими поверхность Ксемы-3 на начальном этапе экспедиции? А задерживаться на больший срок, скорее всего, не позволяли ресурсы и запасы корабля.

Поэтому работали очень напряжённо. Общение с устрааматами поглощало всё время, кроме кратких периодов сна. Корабельные рационы стажёры поглощали на ходу, перемещаясь между своими каютами и научным отсеком. Джек осунулся, черты лица его заострились, а под глазами появились тёмные круги. Обратив на это внимание, Майкл рассмотрел, что и сам выглядит не лучше.

Как оказалось, Чжао Мин тоже заметил нервное истощение членов экипажа и объявил небольшой перерыв, во время которого всем, кроме вахтенных, категорически запрещалось работать. На борту «Чандрасекара» устроили спортивные состязания, импровизированные концерты и коллективные просмотры древних земных фильмов. А в кают-компании вместо стандартных рационов появились гастрономические изыски разных стран и народов. В последнюю вахту перерыва капитан затеял бал, обязав каждого мужчину потанцевать с каждой женщиной экипажа. Майкл не ожидал такой изобретательности от бывшего спецназовца. А тот вновь процитировал своего любимого Кун Фу-Цзы[2]:

— Знать, что нужно сделать, и не делать этого — худшая трусость.

На балу на Майкла положила глаз стройная китаянка из инженерной службы, Ю Линь. С ней они несколько раз сталкивались во время обмена знаниями с инопланетянами. Это женщина, как и оба стажёра, попала в число «докладчиков». Теперь же Ю держалась поблизости и при каждой удобной возможности приглашала Хантера на танец. Майкл не слишком любил этот род досуга, но танцевать с гибкой изящной женщиной, прекрасно чувствующей музыку, оказалось очень приятно. Неудивительно, что после бала они с Ю Линь долго гуляли по космолёту.

«Чандрасекар», 05.06.20Z9

Отведённые капитаном сорок дней, даже с учётом короткого периода отдыха, истекли очень быстро. Чжао добавил ещё неделю, но на большее продление первоначального срока не согласился, хотя его уговаривали и Ганс Фройденталь, и Анил Саркар.

С обитателями Страа подписали Декларацию о сотрудничестве, номинальный документ на двух языках, выдавленный в особом пластике, который не разлагался ни в земной, ни в устрааматской атмосферах. На этой формальности настояллингвист, уважавший старинные традиции и обладавший энциклопедическими познаниями в земной истории. Он же придумал процедуру подписания: Чжао Мин в парадной форме, сидя перед камерой, одновременно с представителем Ксемы-3 выдавил термическим стилусом своё имя и звание. Затем автоматические зонды обменялись экземплярами документа и подписание повторили.

В Декларации провозглашалось, что Страа и Земля приветствуют взаимовыгодное сотрудничество и не возражают против экономических и культурных связей обоих миров. От каких-либо подробностей высокие договаривающиеся стороны благоразумно отказались, чтобы не ограничивать себя формальными рамками там, где они не нужны.

В последний сеанс связи Чжао Мин тепло попрощался с устрааматами. Стажёры с удивлением наблюдали улыбку на совершенном кубоиде капитанской головы. Майкл даже не смог вспомнить, когда видел такое диво последний раз. Ему показалось, что их суровый начальник выглядит слишком довольным, как огромный тигр, заваливший антилопу, до отвала наевшийся и теперь без интереса наблюдающий за проходящими мимо животными.

________________________

[1] Карантин — слово происходит от французского и итальянского числительных quarantaine/quarantena — «сорок».

[2] Кун Фу-Цзы — в переводе с китайского — «учитель Кун», один из вариантов имени Конфуция.

Глава 23

Пурванагар, 05.09.20Z9

На пути до планеты Ашрам Майкла с Джеком не сильно загружали. Капитан не ругал, старший помощник не устраивал внезапные проверки и не заставлял перечислять действия, которые стажёры обязаны предпринять в случае штатных и нештатных ситуаций. Конечно же, от вахт их никто не освобождал, но ничего сверх того делать не приходилось. Лишь иногда Майкла вызывал к себе Ганс Фройденталь, чтобы обсудить фонетику или грамматику устрааматского языка. Казалось, что стажёры влились в команду «Чандрасекара» и стали, наконец, своими.

Несколько раз в свободное от вахты время Майкл ходил на свидания с Ю Линь. Они вместе занимались на тренажёрах, потом сидели в кают-компании и разговаривали. Китаянка была младшей дочерью в очень обеспеченной семье, поэтому родители баловали её с детства и потакали всем капризам. А когда в девушке обнаружились инженерные способности и она решила учиться в Планетарной Космической Академии, отец нанял бывшего тайконавта[1], чтобы тот подготовил Ю Линь к поступлению. Три года усиленной муштры принёс свои плоды: вступительные испытания девушка прошла с блеском. Но вот обучение давалось ей непросто: в какой-то момент Ю даже решила бросить Академию из-за проблем с субординацией. Тогда отец проявил твёрдость и заявил, что в их роду никогда не было хлюпиков, и, если дочь отчислится — он перестанет её уважать. Это сработало, девушка осталась на курсе. Потом втянулась и закончила Академию в числе десяти лучших из своего выпуска. Экспедиция на «Чандрасекаре» стала началом её космической карьеры.

Майкл рассказал о сестре, о родительском двухэтажном особняке на Моррис-лэйн, о том, как они с отцом ездили на рыбалку на озеро Рай. Ещё упомянул свою работу в Массачусетсе и университетских друзей, но про Комитет сопротивления говорить не стал. Не решился.

Ю, узнав, что её новый знакомый — сын президента США, в шутку нарекла его прекрасным принцем. Ей очень нравилось гладить Майкла по лицу. Несмотря на работу в инженерной службе, пальцы девушки оставались маленькими и аккуратными, с гладкой и нежной кожей. Как ей это удавалось? А ещё от Ю Линь всегда пахло лесными цветами и земляникой. Этот составной аромат очень нравился Хантеру.

После посадки на космодроме Пурванагара обоих стажёров, как и многих научных сотрудников экспедиции, командировали в центральную префектуру, где засадили писать подробнейшие отчёты. Оказалось, что Департамент науки и Космофлот прямо-таки жаждут знать мельчайшие детали полёта и разработали для их фиксации столько разнообразных формуляров, анкет и ведомостей, что от их обилия Майклу становилось не по себе. Джек даже предположил, что чиновники этих ведомств завидуют своим коллегам, получившим реальную живую работу, и таким изощрённым способом мстят им.

«Чандрасекар» спустя короткое время исчез с посадочной площадки. Джек Браймер, морально опустошённый формой 1815/6/18W, с радостью прервал своё унылое занятие и отправился наводить справки. Вскоре он выяснил, что исследовательский космолёт перебазировался на Уттару, уединённый посёлок на севере Ашрама «для калибровки двигателя». Такая формулировка порядком озадачила Джека: он никогда не слышал, чтобы регламентные работы на магнетронных резонаторах требовали особых условий, недостижимых на обычном космодроме. А Майкл припомнил, что когда-то расследовал в этом посёлке исчезновение атомного энергоблока.

Неугомонный Джек в очередной раз взломал информационную систему колонии и раздобыл фотографии, сделанные с одного из искусственных спутников Ашрама. На этих снимках можно было заметить, что к трюмам «Чандрасекара» подведены крытые галереи-транспортёры, позволяющие грузить весьма объёмные предметы.

— Что же они там затеяли? — размышлял Джек. — Неужели действительно движок меняют?

Майкл покопался в информатории и выяснил, что замена двигателей на космолётах данного типа невозможна без демонтажа значительной части обшивки. А это исключало ремонт в таких неприспособленных местах, как запасная площадка в заштатном посёлке. На всякий случай Хантер раздобыл списки бойцов спецподразделения «Морской дракон», выпускников Планетарной Космической Академии за несколько лет, включая год выпуска Чжао Мина, и перечень кодов вызова администрации Уттары и ближайших к ней предприятий. Два человека обнаружились в каждом из этих трёх списков: Го Кайчжэнь, главный энергетик Уттары, и Сунь Цзячжэн, префект посёлка. Оба имели самые широкие полномочия.

Майкл сохранил частично заполненный формуляр 1916/2/21V и с наслаждением убрал его с экрана. Затем уставился на приятеля:

— Что будем делать?

Джек бросил взгляд на карту Ашрама и ответил:

— Было бы неплохо наведаться на Уттару. Ты в прошлый раз как туда добирался?

________________________

[1] Тайконавт — китайский аналог слова «космонавт».

Глава 24

Уттара, 07.09.20Z9

В пассажирском салоне конвертоплана[1] кроме стажёров летели ещё трое вигилов низшего звена. Чтобы ни у кого не возникало лишних вопросов, Джек ввёл в систему фиктивные запросы и оформил настоящие документы, подтверждавшие командировку по делам центральной префектуры. На всякий случай Браймер взял с собой чемодан с разнообразной аппаратурой, позволявшей как починить конвертоплан, так и вывести из строя средних размеров завод.

Совершив посадку, стажёры первым делом направились в поселковую префектуру, где заглянули чуть ли не в каждый кабинет, пытаясь завязать разговор. Где-то их сразу выставили за дверь, но в большинстве своём эдилы Уттары явно не страдали от избытка дел и охотно делились с гостями всеми сплетнями посёлка. Выяснилось, что экипаж «Чандрасекара» почти не покидал космолёта. Зато инженеры Уттары и префект посёлка без устали сновали между посадочной площадкой, складами и близлежащим заводом. Правда, в префектуре никто не смог сказать, в чём конкретно заключалась их деятельность. Высказывались лишь предположения.

Закончив очередную беседу, сопровождавшуюся распитием чая с галетами, стажёры тепло попрощались со словоохотливым эдилом. Выйдя в коридор, Джек спросил у друга:

— Ну что, не пора ли нам в гости к Чжао Мину?

Майкл чуть поразмыслил и ответил:

— Предлагаю для начала проинспектировать соседний завод. Ты сможешь сделать нам ордонанс центральной префектуры?

Джек улыбнулся:

— Да хоть дюжину!

На этот завод автоматическими самосвалами подвозилась руда с рудников Моди-7 и Моди-3. Далее из ашранита, местного аналога титанистого железняка[2], получали оба металла, так востребованных человеческой цивилизацией. Энергия поступала с термальной электростанции, питающей так же и Уттару.

Один из ордонансов, состряпанных Джеком, давал право техническим сотрудникам на проверку линий электропередачи. С этого они и начали: выпросили в префектуре вездеход, покатались на нём по окрестностям, высматривая что-либо необычное, и, заметив столбики, обозначающие заглублённый сверхпроводящий кабельный канал, направились вдоль них к серым заводским корпусам.

Охрана на входе встретила их подозрительно. Старший смены долго разглядывал фальшивый ордонанс, но так и не смог сформулировать ни единой причины для отказа в доступе. На литейное и прокатное производства стажёры решили не заглядывать. А вот сборочные цеха на дальнем конце завода вызвали у Майкла интерес, причину которого он и сам бы не смог выразить словами.

Все входы больших быстровозводимых ангаров были заперты. Глянув на электронный замок ближайшей двери, Джек хмыкнул и раскрыл свой чемодан. Чуть покопавшись, достал оттуда небольшой приборчик. Браймер подошёл к замку, нажал пару кнопок на пульте. Взялся за ручку — дверь не поддалась. Улыбка исчезла с лица стажёра. Он снова пустил в ход прибор, но результат оказался таким же обескураживающим.

— Отойди, — попросил Майкл, а потом просто пнул ногой металлическую раму. Дверь тут же открылась.

— Гигант мысли! — одобрительно заметил Джек и спрятал прибор в чемодан.

В центре ангара, оборудованного для сборки сложных механизмов, стояло странное устройство. Сначала Майкл даже не смог понять, что оно ему напоминает. К эллиптической арке, опутанной снаружи соленоидами, изоляторами и какими-то другими электротехническими изысками, вёл невысокий пандус. Чуть в стороне высилось что-то, напоминающее гигантскую табуретку с многочисленными кольцами на ножках.

— Ба! Да это же генератор Кокрофта — Уолтона[3]! — восхитился Джек. — Откуда они такую древность выкопали?

Люди в белых халатах, окружавшие устройство, начали оглядываться на непрошенных гостей. Майкл решил взять инициативу в свои руки:

— Здравствуйте! Это профессор Браймер из центральной префектуры. Его прислали сюда для проверки техники безопасности. Можете не обращать на нас внимание: мы быстро проведём все необходимые замеры, составим протокол и покинем цех.

Но к ним уже приближались несколько здоровяков, одетых так же, как и охранники на входе. Джек выпалил:

— Линяем! — но было уже поздно. Путь к отступлению тоже перекрыли.

Окружив друзей, громилы отобрали у Джека чемодан, а затем, невежливо подталкивая задержанных короткими жезлами, в которых Майкл без труда опознал электрошокеры, повели стажёров к небольшой загородке у дальней стены. Открыв дверь, один из охранников скомандовал войти. Их сопровождали четверо, остальные здоровяки остались снаружи.

В помещении располагался кабинет кого-то из старших технических специалистов. За рабочим столом Майкл увидел рослого китайца, в котором опознал Го Кайчжэня. Главный энергетик Уттары творил за голографической чертёжной доской. Его узкое вытянутое лицо, со шрамом на правой скуле, выглядело одухотворённым. Соединив несколько деталей в одно целое, Кайчжэнь с досадой посмотрел на вошедших.

— Что стряслось?

Первый охранник доложил:

— Задержаны посторонние. Вели себя подозрительно.

У Майкла появилась надежда на благоприятный исход дела. Он уже начал мысленно слагать историю о том, как они с коллегой проверяли линии электропередачи и обнаружили утечку где-то в районе завода. Но Кайчжэнь даже не стал с ними разговаривать. Он навёл на задержанных сканер системы распознавания лиц, получил данные и тут же запросил с кем-то связь. Негромко переговорив, главный энергетик распорядился:

— Доставить их на корабль. Передать лично Чжао Мину.

Стажёрам связали руки за спиной пластиковыми стяжками и повели к выходу из ангара. Сбежать от этих конвоиров было невозможно. В большом вездеходе друзья оказались на разных рядах, зажатыми между охранниками. По дороге Майкл напряжённо размышлял, пытаясь предусмотреть различные повороты беседы с капитаном «Чандрасекара», но быстро понял, что уже не в состоянии мыслить чётко и логично. Его обуревала паника. Если Чжао Мин так строго следит за безопасностью своей непонятной деятельности, то никакой историей, придуманной на ходу, его не обманешь. Что остаётся? Говорить правду, где это возможно, и напирать на профессиональное любопытство исследователей-стажёров.

Но Чжао Мин тоже не захотел с ними разговаривать. Лишь скользнув взглядом по лицам своих подчинённых, капитан приказал:

— Изолировать в каютах. Аннулировать все допуски.

Оказавшись в своём тесном кубрике, Майкл растянулся на узкой койке и попытался размышлять. Итак, Чжао Мин что-то задумал. Очевидно, он не желает, чтобы его замыслы стали известны кому-то, кто не входит в ближний круг его помощников и единомышленников. Но что же такое затевает капитан, что пришлось арестовать даже их с Джеком? Они же простые стажёры, к тому же бывшие ссыльные, пусть и находящиеся под пристальным вниманием Первого Консула.

Тут его осенило. Он даже вскочил с койки и начал метаться по кубрику, три шага вперёд и столько же назад, больше не позволяли размеры помещения. Ну, конечно же! В этом-то всё дело! В пристальном внимании Суреша Моди к нему, Майклу Хантеру. И для Чжао Мина это внимание не являлось секретом. Следовательно, то, что затевает капитан, является тайной для верховного правителя Земли и колоний. Неужели Чжао организовал заговор против Моди?

А что, бывший спецназовец, поддерживающий тесные связи со своими бывшими сослуживцами и привечающий соотечественников, является удобной фигурой для тех, кто хотел бы поменять Первого Консула. Суреш Моди, несмотря на демонстрируемую равноудалённость от всех земных элит, всё же больше всего опирался на тех, кто происходил с полуострова Индостан. И их восточным соседям такое могло не понравиться.

Набегавшись по кубрику, Майкл снова улёгся на койку. Вынужденное бездействие он переносил тяжело. Когда его арестовали вместе с другими членами Комитета сопротивления, можно было хотя бы общаться с соседями по камере. А здесь Хантер ощущал себя зверем, запертым в клетке. От безысходности он попытался сформулировать всё, до чего только что додумался, на языке устрааматов. Такие лингвистические подвиги утомили стажёра, и он быстро уснул.

________________________

[1] Конвертоплан — летательный аппарат, соединяющий в себе черты самолётов и вертолётов: его поворотные двигатели при взлёте и посадке работают, как подъёмные, а в горизонтальном полёте — как тянущие или толкающие.

[2] Титанистый железняк — минерал общей химической формулы FeO·TiO2 или FeTiO3 (36,8 % Fe, 31,6 % O, 31,6 % Ti).

[3] Генератор Кокрофта — Уолтона — умножитель напряжения, устройство для преобразования относительно низкого переменного напряжения или пульсирующего напряжения в высоковольтное постоянное напряжение.

Глава 25

«Чандрасекар», 08.09.20Z9

Проснулся Майкл от чужого прикосновения. Кто-то нежно и ласково гладил Хантера по лицу. Почувствовав запах лесных цветов и земляники, он открыл глаза и увидел перед собой Ю Линь. Узкие карие глаза девушки глядели печально. Заметив, что он проснулся, Ю произнесла:

— Здравствуй, мой прекрасный принц! Что же ты натворил? Почему тебя заперли? Чжао узнал, кто ты на самом деле?

Улыбнувшись и осторожно перехватив маленькие изящные пальчики китаянки, Майкл провёл по ним губами, наслаждаясь нежной бархатистой кожей. Отпустив руку девушки, сказал:

— Привет, Сяо Бао[1]! Как ты попала сюда? Меня ведь заперли.

Ю Линь хмыкнула:

— А ты уже забыл, что я закончила Академию с золотой медалью? Или ты думал, что мне её папа купил? Разве смогут устоять какие-то замки против такого классного инженера?

— Но ведь камеры и здесь, и в коридоре. Не боишься, что капитан и тебя арестует?

Девушка всплеснула руками:

— Мой прекрасный принц совсем не уважает маленькую Ю! Если Чжао Мин захочет посмотреть, что показывают камеры из твоего кубрика, то увидит дрыхнущего Майкла Хантера. Я пустила это видео в цикле. А подчистить картинку с камер в коридоре смог бы и школьник.

Майкл рассмеялся, снова поцеловал маленькие пальчики, после чего рассказал об их с Джеком приключениях. Девушка слушала очень внимательно, а когда он замолчал, подытожила:

— Наш капитан сейчас спешно собирает устройства по технологиям устрааматов. А раз надел новые туфли — выше поднимай ноги. Когда эти устройства будут готовы, он полетит свергать Первого Консула, ведь в одном лесу двух тигров не бывает.

Сказав это, Ю грустно вздохнула:

— Невесело. На Земле только-только начали успокаиваться, а тут такой поворот… Мой прекрасный принц нужен Чжао Мину как лишняя карта в рукаве, как страховка на случай, если его план не сработает.

Майкл сжал кулаки и нахмурился:

— Я не люблю Суреша и не хочу ему помогать. Но быть игрушкой Чжао тоже не желаю!

Девушка тут же ответила:

— Кто сидит на тигре, тому сложно с него слезть. Первый Консул хитёр и опасен, но Чжао здесь. А тот, кто ближе к огню — сгорает первым. Послушайся меня, прекрасный принц, уходи с «Чандрасекара» и сразу улетай в Пурванагар. А там звони во все колокола, прорывайся к проконсулу, сообщи всем знакомым. Забудь свои обиды на Суреша: мы знаем, кто он такой и чего от него можно ожидать. Но у Чжао Мина слишком много амбиций, и кто знает, что он сделает ради них? Позволь мне вывести тебя и твоего друга с корабля!

Майкл спорил, пытался предлагать другие варианты, но китаянка оказалась чертовски убедительной. В конце концов, Хантер согласился. Выскользнув из кубрика, они вызволили Джека, а потом Ю Линь провела стажёров к резервному инженерному люку. Про этот выход мало кто знал, так что космолёт они покинули без проблем.

Сама же Ю уходить с ними отказалась. Сказала, что у неё ещё остались важные дела.

________________________

[1] Сяо Бао — в переводе с китайского «маленькое сокровище».

Глава 26

Пурванагар, 09.09.20Z9

Проконсул Ашрама принял исследователей-стажёров с «Чандрасекара» почти сразу. Помогло знакомство Майкла с Таей Черен, врачом из министерства адмиссии Ашрама. Эта бесцеремонная женщина, с которой у Хантера была короткая интрижка, имела немалое влияние в колонии.

В самом просторном кресле самого большого кабинета планеты восседал человек азиатского типа. Увидев его, Майкл в первый момент растерялся, так что начал говорить Джек. Он напомнил главе колонии о том, что экспедиция «Чандрасекара» получила информацию о технологиях ксеносов. После этого вкратце описал увиденное ими на заводе близ Уттары.

Пока Браймер говорил, проконсул рассматривал Майкла. Его бесстрастный взгляд напомнил Хантеру Чжао Мина, и стажёр даже начал волноваться, что они совершили ошибку, обратившись к главе колонии. Вдруг он заодно с капитаном «Чандрасекара»?

Но слова проконсула развеяли все его тревоги:

— Надо срочно доложить Первому Консулу! У вас есть догадки о предназначении того устройства?

Джек задумался, а Майкла вдруг посетило озарение:

— Там был пандус — значит, по нему кто-то должен был подниматься. Пандус подводил к арке — значит, подниматься к ней. Высота арки позволит пройти через неё не только людям, но и транспортным средствам. Генератор Кокрофта — Уолтона, это умножитель напряжения. Можно сделать вывод, что арка потребляет большое количество энергии. Устрааматов очень удивил вопрос капитана по поводу транспортировки продукции с необитаемых планет-заводов на Страа. Я полагаю, что они активно пользуются телепортацией и Чжао Мин воспроизводит именно телепортатор. Представьте себе военное значение такого устройства! Отряд хорошо подготовленных спецназовцев с техникой может быть доставлен в любое место на Земле. Это же мечта любого путчиста!

На лице проконсула, наконец, проявилась тревога. Глава колонии вызвал кого-то и через несколько минут в кабинет вошёл лобастый коротко стриженый крепыш, тот самый, который беседовал с Майклом в кабинете префекта электростанции на Пирамиде.

— Знакомьтесь, это Сванте Эстберг. Он курирует на Ашраме вопросы безопасности. Вы, господин Хантер, отправитесь вместе с ним на Землю и сообщите Первому Консулу все подробности, все детали, которые ему захочется узнать. Вас, господин Браймер, я прошу остаться со мною. Мне очень потребуется ваша помощь.

Часть третья. Тигр против Дракона. Глава 27

Ист-Хэмптон, 08.12.20Z9

Ступая на изумрудный газон главной лужайки, Майкл испытал невероятное волнение. Он ожидал, что Первый Консул примет его в какой-нибудь официальной резиденции в Дели или в Нью-Йорке. А тот выбрал для встречи виллу на берегу Атлантического океана, где проводила много времени Синтия, сестра Майкла и гражданская жена Суреша. Именно здесь два с половиной года назад Хантер пытался взорвать правителя Земли.

Вместе со Сванте Эстбергом они отбыли из Ашрама на быстроходном рейдере «Лакшми», перешли из системы Кеплер-62 через точку Хегая-Рао в Солнечную систему и пристыковались к одной из орбитальных станций комплекса «Мэджик Шилд». Оттуда челнок доставил их на космодром Уоллопс[1] в Виргинии, где поджидала двухместная автоматическая капсула, леверьер. Перелёт из Виргинии в Нью-Йорк длился полчаса. Когда-то Суреш показывал Майклу, как управлять этим новым видом транспорта, но с тех пор прошло целых два с половиной года. Проносясь над Атлантикой, Хантер испытал лёгкий восторг: благодаря прозрачной оболочке казалось, что это он сам обрёл способность к полёту и теперь парит над океаном.

К приземлившему леверьеру подходила Синтия. Она совсем не изменилась за эти годы: всё такая же стройная, элегантная и чуточку неуверенная. И даже причёску сестра не поменяла: классический каскад с осторожным мелированием и подкручиванием кончиков волос. Синтия глядела на брата с опаской, не зная, чего от него ожидать. Майкл развеял все её сомнения: подбежал и крепко обнял.

— Тия! Привет! Как же я соскучился по тебе!

Сестра заплакала у него на плече, но то были слёзы радости.

— Кел! Мой маленький Кел! Я даже не надеялась тебя увидеть когда-нибудь! Какое счастье, что ты живой!

Тут кто-то нарочито покашлял за спиной. Обернувшись, Хантер увидел Сванте Эстберга.

— Я прошу прощения, но наши дела не терпят отлагательства. Думаю, что у вас ещё будет время пообщаться с сестрой.

Майкл кивнул, чмокнул Синтию во влажную щёку и отправился за Сванте. А тот уверенно шагал по дорожке через сад. Вероятно, бывал тут не один раз.

Суреш ожидал их в кабинете на первом этаже. За два года он не слишком изменился, разве что чуточку пополнел, и волос на голове стало меньше, от чего лоб Моди зрительно увеличился. Первый Консул просматривал документы за столом-трансформером, чья поверхность могла служить как для ввода любой информации, так и для просмотра сообщений, включая голографические. Разумеется, поверхность стола принимала ту форму, которая была наиболее удобна для владельца.

Выйдя из-за своего рабочего места, Суреш поздоровался с Эстбергом, а потом подошёл к своему шурину:

— Если ты не против, давай отложим воспоминания на более удобное время?

Майкл кивнул. В данный момент Первый Консул не вызывал у него никаких эмоций. За прошедшие два года он увидел достаточно, чтобы избавиться от слепой ненависти, но особых причин полюбить Суреша тоже не испытывал.

— А теперь расскажи со всеми подробностями, как вёл себя Чжао Мин во время обмена технологиями.

Майкл уже описывал эту ситуацию Эстбергу, а тот отсылал запись на Землю, поэтому повторять всё заново было очень скучно. Зато Суреш слушал его очень внимательно и постоянно что-то переспрашивал.

— Он так и сказал, что имеет чёткие указания Первого Консула относительно ксенотехнологий?

— Да.

Суреш многозначительно взглянул на Сванте Эстберга:

— Полагаю, что именно тогда Чжао и решил присвоить все знания, полученные от устрааматов. Теперь нам надо решить, как поступить с капитаном «Чандрасекара»: требуется избежать кровопролития и не потерять важную для Земли информацию.

Майкл ошеломлённо спросил:

— А разве его не задержали на Ашраме?

Первый Консул хищно улыбнулся:

— Нет. Даже кобра пляшет под дудочку грамотного факира. А если ей ещё удалить ядовитые зубы и железы, то её можно и не убивать.

Обсуждение затянулось, но к вечеру они придумали план, достаточно простой, чтобы можно было ожидать его точного исполнения.

________________________

[1] Космодром Уоллопс — на восточном побережье штата Виргиния в США. Имеет несколько стартовых комплексов.

Глава 28

Станция «Гамма», 15.12.20Z9

Когда «Чандрасекар» пришвартовался к станции «Гамма» системы «Мэджик Шилд», Майкл связался с космолётом на той же самой частоте, на которой земляне общались с устрааматами. Рассчитывая вызвать интерес у Чжао Мина, он не ошибся. Когда на экране появился совершенный кубоид головы, Хантер обратился на языке ксеносов:

— Приветствую вас, капитан.

Чжао не мог не оценить безопасность такого способа общения. Вскоре он ответил, тоже на устрааматском:

— Рад видеть вас в добром здравии, господин Хантер. Что заставило вас так спешно покинуть Ашрам?

— Благоприятное стечение обстоятельств. Мои друзья на Земле готовят новую акцию, и на этот раз у нас есть союзники в Планетарном сенате. Если всё хорошенько обдумать, то у нас будут хорошие шансы добиться цели.

— А могу ли я узнать, какова она, ваша цель?

Майкл сделал театральную паузу и произнёс, чуть понизив голос:

— Смена правящей верхушки.

Капитан «Чандрасекара» не остался в долгу и тоже надолго замолчал. Когда Майкл уже начал набирать воздух в лёгкие, чтобы задать вопрос, Чжао его опередил:

— А для чего вы сообщаете об этом мне? Я ведь могу передать данную информацию Первому Консулу и тем самым заслужить его доверие.

Майкл загадочно улыбнулся:

— В одном лесу двух тигров не бывает. Я знаю, что вы собирали в Уттаре. Я догадываюсь, как вы хотите этим распорядиться. Мне кажется, что наши интересы совпадают.

Ни один мускул не дрогнул на каменном лице Чжао. Глаза-щёлочки безразлично глядели с экрана. Потом капитан сказал:

— Если вы так считаете — предлагаю продолжить разговор на «Чандрасекаре».

Майкл выдержал небольшую паузу и кивнул. Понятно, что ступив на борт космолёта, он оказывался в полной власти Чжао Мина. Но теперь его статус всё же немного отличался от того, каким он был во время последней встречи с капитаном «Чандрасекара».

— Я согласен. Но не будет ли мой визит на космолёт, скажем так, слегка подозрительным для Первого Консула? Всё-таки вы сейчас в центре внимания: не каждый день на Землю возвращаются люди, встречавшиеся с представителями иного разума. Может, беседа на «Гамме» будет более безопасна для нас обоих?

Чжао Мин помолчал в своей излюбленной манере, а потом изрёк очередную мудрость любимого философа:

— Это неважно, что медленно ты идёшь… главное — не останавливайся. Да будет так. Где?

— Каюта Б-9.

Когда встреча была назначена, оставалось лишь ждать, а этого Майкл делать не любил. Перебирая в голове подробности плана и соотнося их с недавно закончившейся беседой, он рассмотрел массу вариантов и окончательно запутался в них. Это не шахматы, увы! Всё учесть и всё предусмотреть не получалось.

Чжао Мин появился через три часа. Он пришёл один и был облачён в стандартную униформу техперсонала «Мэджик Шилд». Зайдя в каюту, капитан достал из-за пояса какое-то устройство и активировал его, когда расположился напротив Майкла.

— Глушилка?

Чжао кивнул.

— Стандартная или на технологиях устрааматов?

— У нас было не слишком много времени. Кстати, это относится и к данной встрече. Что мы с вами можем обсудить?

Майкл задержался с ответом, сделав паузу совсем в духе Чжао Мина. Ещё он постарался, чтобы на его лице невозможно было ничего прочитать. После этого сказал:

— Я подозреваю, что вы метите на самую верхушку. Если мои союзники вам помогут, что вы готовы им пообещать?

Капитан «Чандрасекара» уставился на Майкла глазами-щёлочками. Какие мысли при этом могли витать в совершенном кубоиде капитанской головы? Хантер постарался не моргнуть, но непрошеная сухость в глазах не позволила ему это сделать. В школе и в университете Майкл никогда не выигрывал в гляделки.

Едва заметно улыбнувшись, Чжао спросил:

— А разве вам не хочется занять место Суреша?

Ответ на этот вопрос Майкл обдумывал не раз, поэтому ответил моментально:

— Я бы не отказался, но особого желания руководить всеми не испытываю. Мой отец был президентом — я знаю, как это утомительно. Он отдалился от семьи, он находился в плену своей должности целых восемь лет. А потом отца замучила совесть, он постоянно винил себя и только себя в возвышении Суреша. И, в конце концов, довёл себя до инфаркта… К тому же, моя кандидатура не является компромиссной: кого-то отпугивает моё происхождение, кого-то — обвинение в терроризме. Это не позволит создать вокруг меня достаточно широкую коалицию. А ещё мой возраст пока что является минусом, а не плюсом. В то же самое время, по всем выше перечисленным причинам, вы — гораздо более удачная фигура. Вас нельзя заподозрить ни в симпатиях к старой олигархии, ни в принадлежности к клану Суреша. У вас есть значительный военный стаж и опыт руководства. Ваш возраст идеально подходит для политической карьеры и у вас, как я понял, есть влиятельные союзники.

И снова Чжао молчал, рассматривая Майкла, как экзотического инопланетного зверя. Хантер вдруг заподозрил капитана в абсолютном бессердечии, но, вспомнив о том, как внимательно Чжао Мин следил за состоянием экипажа космолёта во время экспедиции на Ксему-3, отмёл подобные опасения. Не стоило путать самообладание и бездушие.

— Если я приму ваше предложение, то не смогу обещать взамен много. Высшая власть должна покоиться на обязательном подчинении.

— Но ведь при императорах и президентах всегда были советники, которые влияли на первое лицо и помогали ему принять верное и правильное решение. Коллегиальное решение!

— Да. И если они знают своё место — всё остаётся в пределах нормы. Правитель подобен ветру, а народ — траве. Когда ветер дует, трава склоняется. Неприятности начинаются, когда советчики пытаются перехватить штурвал.

Чжао замолчал, не отводя глаз от Майкла, и тот сразу же ответил:

— Мои союзники прекрасно это понимают и не претендуют на место у штурвала. Но вот фигура штурмана, который бы помогал капитану прокладывать курс и обходить все возможные мели, их бы сильно успокоила.

— И вы метите в штурманы?

Майкл обаятельно улыбнулся:

— Почему обязательно я? На Земле десять миллиардов жителей. Мы с союзниками сможем найти много кандидатур, удобных для большинства. А для меня будет достаточно иметь возможность говорить с ним или с вами, если возникнет такая необходимость...

Осторожный обмен мнениями продолжался ещё не менее часа и закончился крепким рукопожатием.

Глава 29

Станция «Гамма», 16.12.20Z9

На следующий день на станцию «Гамма» пожаловал Джордж Уилсон, последний президент США, а ныне Почётный секретарь Планетарного сената. Уилсону уже исполнилось восемьдесят лет, но благодаря регулярным омолаживающим процедурам выглядел он неплохо и даже был в состоянии совершать перелёты на космическом челноке.

В отличие от Роберта Хантера, Уилсон быстро нашёл общий язык с Сурешем Моди и помогал тому устанавливать новый порядок на планете. Возможно, сказывалось его не слишком хорошее происхождение: только родители Джорджа учились в Гарварде[1], дед же и вовсе обошёлся без высшего образования, считая, что это напрасно потраченное время и деньги. Все свои силы дед отдал заводику в Мичигане, который делал выхлопные трубы для автомобилей. Сразу после смерти родителя отец Уилсона без малейших колебаний продал предприятие Tenneco Automotive[2].

Высокого гостя торжественно встретили на станции, после чего он направился на «Чандрасекар». По пути к свите Уилсона присоединился Майкл. Они прошли в кают-компанию космолёта, где Почётный секретарь произнёс речь и передал команде приветствия от Первого Консула и Планетарного сената. Затем экипажу объявили о торжественном приёме в Нью-Йорке через неделю.

Майкл отыскал взглядом Ю Линь среди сотрудников инженерной службы. Увидев девушку, он успокоился: по всей видимости, Чжао Мин так и не узнал о причастности Ю к побегу исследователей-стажёров. Это вселило в Хантера уверенность, что всё сложится удачно и план Первого Консула сработает.

Когда команду распустили, в помещении остались трое: Чжао, Уилсон и Майкл. Капитан снова задействовал свою глушилку, после чего бывший президент поинтересовался:

— Майкл передал вам наше предложение?

Чжао кивнул. Хантер уже начал привыкать к его немногословной манере разговора, а вот Джордж Уилсон забарабанил пальцами по подлокотнику кресла и нетерпеливо спросил:

— И что?

На лице китайца промелькнула едва заметная тень от улыбки. Затем он произнёс:

— Конфуций говорил: «Молчание — великий друг, который никогда не изменит». А ещё он говорил: «Обдумай, верно ли и возможно ли то, что ты обещаешь, ибо обещание — есть долг». Вы обдумали свои возможности?

Уилсон недовольно сморщился и повернулся к Хантеру:

— Дьявольщина, Майкл! С кем ты меня свёл? Я приехал суда обсуждать судьбы мира, а не выслушивать китайские ребусы! Ты уверен, что этот человек — именно тот, кто нам нужен?

Майкл улыбнулся, при этом он постарался, чтобы эта улыбка не выглядела оскорбительной. Отец ему рассказывал о вспыльчивости Уилсона. Нужно, чтобы эта черта характера бывшего президента не помешала их плану.

— Мистер президент! Капитан Чжао не любит пустую болтовню, но если нужно действовать — он неудержим. Я считаю, что лучшей кандидатуры нам не найти.

Джордж Уилсон вздохнул и неуверенно произнёс:

— Твой отец ошибся в Суреше. А вдруг ты ошибаешься в Чжао?

Пришлось убеждать старика и петь дифирамбы капитану «Чандрасекару». Майкл старался не переборщить и указывать лишь сильные стороны Чжао. Внезапно Хантер осознал, что с этим нет проблем: Чжао Мин действительно был выдающейся личностью и хорошим командиром.

Уилсон вскоре остановил Майкла:

— Достаточно! Будем считать, что ты меня убедил. Но я бы хотел получить от мистера Чжао какие-то гарантии того, что наши пожелания всегда будут выслушиваться. Что скажете, капитан?

Чжао высказал бывшему президенту примерно те же соображения, что и Майклу днём ранее, но Уилсон остался недоволен:

— Сказки про двух тигров, а также про ветер и траву можете оставить для ваших китайских друзей. А мне бы хотелось иметь что-то более надёжное. Что скажете?

Капитан «Чандрасекара» отмалчивался в своей излюбленной манере целую минуту, а потом протянул Почётному секретарю модуль памяти:

— Здесь записаны знания и технологии устрааматов. Разумеется, у меня осталась копия.

Уилсон покрутил в руках модуль в защитном корпусе и поднял глаза на Чжао:

— Отлично! Теперь можно обсудить детали операции. После торжественного приёма в здании Генеральной Ассамблеи ООН Первый Консул пригласит вас в свою резиденцию в Ист-Хэмптоне. Информация достоверная: Суреш сообщал мне лично…

________________________

[1] Гарвардский университет — старейший вуз США, один из самых престижных в стране. Восеь его выпускников стали президентами США.

[2] Tenneco Automotive — подразделение американской корпорации Tenneco Inc., занимающееся производством автомобильных запчастей.

Глава 30

Ист-Хэмптон, 24.12.20Z9

Синтия волновалась. Несколько раз она брала в руки книгу, открывала, пролистывала пару страниц, а потом захлопывала и возвращала на плетёный столик из ротанга. Читать у неё не получалось. Майкл же никак не мог усидеть в кресле, он вставал и принимался ходить вокруг беседки, где они с сестрой расположились, а потом снова садился. Он ощущал себя гораздо хуже, чем тогда, два с половиной года назад, когда хотел убить Первого Консула.

До встречи с Чжао Мином оставалось более часа. Суреш куда-то запропастился, его охранники тоже не попадались на глаза. Сванте Эстберг должен был приехать с минуты на минуту, но почему-то запаздывал. Беседа с Синтией не клеилась: оба они слишком переживали. Было свежо, изо рта шёл пар. Сестра в элегантной белой шубке была похожа на принцессу из старинных фильмов. Тут Майкла осенило: если бы не этот приём, Синтия бы готовилась к встрече Рождества. Она любила этот праздник, а Суреш не возражал против католических традиций. Правда, со снегом в Ист-Хэмптоне почти никогда не везло, но виллу всегда украшали еловыми ветками, гирляндами и прочими безделушками, создававшими нужную атмосферу. Но проклятая политика и здесь всё испортила!

Затем в голове Майкла сплёлся клубок мыслей, который почти не получалось распутать. Обрывки образов громоздились перед внутренним взором, не давая рассуждать здраво и чётко. То ему мерещилась гора трупов в элегантной гостиной виллы, то слышался демонический смех невидимого Чжао Мина. А ещё он беспокоился за Ю Линь. Ему так и не удалось связаться с очаровательной китаянкой после прибытия «Чандрасекара».

В небе зашумело и на лужайку опустился леверьер. Из обтекаемой капсулы выбрался Сванте Эстберг. Этот лобастый коротко стриженый крепыш поприветствовал Синтию кивком, а Майкла подозвал к себе.

— Есть новая информация. Идём к Сурешу.

— А где он?

Эстберг улыбнулся и жестом предложил следовать за собой. Они прошли по дорожке через сад, но повернули не к главному зданию, где Майкл уже бывал неоднократно, а к хозяйственным постройкам, укромно расположившимся у ограды. У входа в невзрачный двухэтажный павильон дежурило сразу трое охранников. Гостей они пропустили без малейших вопросов.

Внутри же монтировали какую-то очень сложную аппаратуру. Над блоками с электроникой и устройствами, соединёнными беспорядочно протянутыми кабелями, склонилось сразу несколько инженеров и техников. Майкл опознал серийный генератор помех от Northrop Grumman[1], антенну с активной фазированной решёткой и трансформатор Теслы[2]. От подобного сочетания у него округлились глаза.

Первый Консул беседовал с генералом, но, завидев Эстберга, пожал военному руку и направился к вновь пришедшим. Суреш выглядел устало, его смуглая кожа казалась посеревшей. Он сразу спросил Эстберга:

— Есть новости?

— Из Гонконга в Нью-Йорк вчера прибыло разными рейсами около сотни мужчин, проживающих около Чжаньцзяна и на Хайнане. А это главные пункты дислокации китайской морской пехоты и спецподразделения «Морской дракон». У всех армейская выправка. Можно предположить, что Чжао Мин собирает силы.

— Где сейчас Го Кайчжэнь и Сунь Цзячжэн?

— Один остался на «Чандрасекаре». Второй был в числе приглашённых на приём в ООН.

— А он там появился?

Эстберг неуверенно пожал плечами и схватился за свой коммуникатор. Получив информацию, тут же доложил:

— В самом начале церемонии его зафиксировали, но позже он ушёл от наблюдения.

— Маячок ему на одежду ставили?

— Нет. Не получилось.

Суреш вздохнул и перевёл взгляд на Майкла:

— Как думаешь, куда отправился Сунь Цзячжэн?

Хантер пожал плечами:

— Скорее всего, к своим людям. Дать последние вводные или принять командование. Когда будут Чжао и Уилсон?

— Через полчаса максимум. Приём в ООН уже заканчивается. Оттуда меньше мили до вертолётной площадки на 34-й улице. Десять минут лёту.

Майкл осторожно спросил у Суреша:

— А если они телепортируют сюда своих спецназовцев?

— Надеюсь, что это у них не получится. Наши специалисты поработали с данными, которые получил Уилсон. Конечно же, во всём разобраться не получилось, но некоторые предложения были высказаны. Как видишь, их реализовали в конкретных устройствах. А ещё я очень надеюсь, что получится спокойно поговорить с Чжао Мином. Он прирождённый лидер. Хотелось бы использовать его таланты в мирных целях.

Майкл задумался. С одной стороны, такое бережное отношение к людям можно было только поприветствовать. С другой, он достаточно хорошо учил в школе историю, чтобы не вспомнить про Наполеона Бонапарта, умевшего великолепно подбирать нужных людей, способных исполнять его замыслы. Вот только слишком часто сами эти замыслы были глубоко порочны. А насколько нравственны планы Первого Консула? У Майкла сложилось впечатление, что Суреш искренне желает добра всему объединённому человечеству. К сожалению, понятия о добре и зле у разных людей слишком различаются…

________________________

[1] Northrop Grumman — американская военно-промышленная компания, работающая в области электроники и информационных технологий, авиакосмической отрасли, судостроении.

[2] Трансформатор Теслы — устройство, изобретённое Николой Теслой. Является резонансным трансформатором, производящим высокое напряжение высокой частоты.

Глава 31

Ист-Хэмптон, 24.12.20Z9

Чжао Мин и Джордж Уилсон прилетели на одном вертолёте. Почему-то мысль о том, что Первый Консул не захотел привезти этих гостей на леверьере, вызвала у Майкла какое-то чувство, похожее на гордыню. Он и сам понимал, что это смешно, но червячок тщеславия в глубине души радостно зашевелился.

Уилсон вышел первым, поддерживаемый охранником. Бывший президент уверенно направился по дорожке через сад, не дожидаясь своего компаньона. А Чжао сначала тщательно осмотрелся. Майкл, который наблюдал за прилетевшими из беседки, предположил, что капитан «Чандрасекара» уже изучил все виллы на побережье в подробностях и теперь лишь привязывает карту в своей кубической голове к местности. После этого Чжао Мин зашагал за Уилсоном. Заметив Майкла, китаец поприветствовал его лёгким кивком.

Суреш ждал их в большой гостиной, подозрительно напоминающей убранством Восточную комнату Белого дома. Высокие потолки, большие хрустальные люстры, ковры на полу, мастерски уложенные золотые шёлковые драпировки с балдахинами на окнах и в простенках. Майклу даже показалось, что в этом зале слишком много драпировок. Светлые стены украшали портреты Лакшми Баи, Аванит Бай Лодхи, Индиры Ганди, Джавахарлала Неру и других известных уроженцев Индии. К обычному убранству добавились рождественские колокольчики и настоящие еловые ветки, источавшие такой волнующий полузабытый аромат.

Первый Консул поздоровался со всеми сразу и указал на кресла, расставленные вокруг камина, облицованного красным вермонтским мрамором. На полке стояли антикварные часы, к которым по распоряжению Синтии добавили игрушечных оленей и Санта-Клауса. Суреш дождался, пока все его гости усядутся, и лишь после этого занял своё место.

— Я рад вас видеть в этом зале, капитан. Надеюсь, что вам понравился приём в ООН?

Чжао коротко кивнул. По глазам-щёлочкам, как обычно, невозможно было понять, о чём думает командир «Чандрасекара».

Сурешу ответил Уилсон:

— На мой стариковский взгляд, было слишком помпезно. Но телевизионщикам такое нравится. Сценарий от BCD+?

— Нет. От кого-то из новых каналов. Мир не стоит на месте, постоянно появляется кто-то со свежим взглядом на события.

Первый Консул обвёл взглядом всех присутствующих, а потом снова повернулся к Чжао Мину:

— Я бы хотел обсудить с вами некоторые важные вопросы, но мне хотелось бы, чтобы всё, о чём мы будем тут беседовать, осталось между нами. Обещаете?

Капитан снова кивнул. Остальные по очереди ответили «Да» и Суреш продолжил:

— Думаю, что вам всем не нужно объяснять, как важно, чтобы на Земле и в колониях не возникало нестабильности. Даже короткий период беспорядков способен уничтожить всё то, что мы строили эти годы. Это касается всех общественных институций. Наши планеты не так богаты ресурсами, чтобы в очередной раз пускать их на ветер. Но что требуется для устойчивого развития? В первую очередь, компетентное управление на всех уровнях. Управленцев надо выращивать и тщательно пропалывать, как это делали у вас, в Китае…

Первый Консул ненадолго перевёл взгляд на Чжао и продолжил:

— А на высшем уровне власти не должно возникать застоя. В один прекрасный день, который уже не за горами, мне придётся отойти в сторону, чтобы не мешать. К этому моменту я обязан подготовить себе замену.

Суреш посмотрел на Уилсона и бывший президент США добавил:

— Звучит разумно, но дьявол кроется в деталях. Что вы предлагаете конкретно?

— Должности Второго и Третьего Консулов. Кандидатов на эти должности выдвигает Первый Консул, но они должны быть одобрены Планетарным сенатом.

Уилсон тут же вскинулся:

— Но почему не всепланетные выборы?

— Это слишком дорогостоящее и абсолютно бессмысленное мероприятие. Вам ли этого не знать? Или вы забыли эти ваши американские штучки с почтовым голосованием, джерримендерингом и прочими грязными трюками? Хватит уже этих игрищ и обмана!

Уилсон сморщился, но смолчал. И тут впервые подал голос Чжао Мин:

— Кого вы хотели бы видеть в роли Второго и Третьего Консулов?

— Вас и Майкла. Человечество должно увидеть, что клан из Мумбаи не захватил власть, что высший пост может занимать представитель любой расы и любой национальности.

Майкл поднял глаза на Суреша и вздохнул. Его смутные догадки получили подтверждение. Первый Консул целенаправленно готовил его себе в преемники. И нельзя было сказать, что это открытие разочаровало Хантера. Отнюдь! В груди приятно защемило, как при скоростном спуске на лыжах по «чёрной трассе». Куда это его приведёт — непонятно, но перспективы открывались захватывающие.

Но только ли перспективы? Майкл всмотрелся в посеревшее лицо Первого Консула, различил красную сосудистую сетку на усталых глазах. Синтия что-то рассказывала про операцию, на которую Суреш никак не хотел соглашаться, но он, как всегда, пропустил эту информацию мимо ушей. Теперь же, после столь лестного предложения, слова сестры заставили задуматься о том, сколько сил и энергии отнимает должность верховного правителя. А вдруг Сурешу осталось жить уже недолго? На Майкла вдруг накатила волна паники. Нет! Он не хочет взваливать на себя эту ответственность! Ему не нужно всё это!

И тут же по смешливой искорке в глазах Первого Консула он понял, что все его переживания читались на лице, как на бумаге. Хантер смутился, перевёл взгляд на Чжао Мина и вдруг понял, что впервые за неполный год знакомства с капитаном «Чандрасекара» он может разглядеть какие-то эмоции на волевом прямоугольном лице. Китаец тоже заволновался. Неужели они с ним мыслили примерно одинаково?

Но тут в большой гостиной раздался хлопок, а мгновение спустя по ушам резануло неприятным треском, как будто кто-то рвал прочную материю. Оглянувшись, Майкл увидел в центре зала пятно неестественно яркого света, висевшее примерно в полутора метрах над паркетом. Пятно растянулось, не слишком увеличиваясь в толщине, и превратилось в светящийся тор с чёрным туманом внутри. Неприятный звук повторился, и из непроглядной черноты вышло более двух десятков вооружённых людей в камуфляжной форме.

Глава 32

Ист-Хэмптон, 24.12.20Z9

Майкл даже не испугался. Он ощущал себя так, будто находится в зрительном зале и смотрит какой-то модный гиперреалистичный спектакль. Для начала глянул на Суреша и увидел, как окаменело лицо Первого Консула, как сжались и побелели его губы. В помутневших глазах Уилсона вдруг сразу стал заметен его возраст, а на шее бывшего президента США запульсировала синяя вена. Чжао Мин поднялся с кресла и повернулся в сторону непрошеных гостей. Те же двигались абсолютно бесшумно, несмотря на то, что были обуты в тяжёлые армейские ботинки. Чётко и слаженно, как части единого механизма, спецназовцы в шлемах с опущенными забралами распределились по гостиной, взяв под контроль двери и окна. Пятеро нацелили свои штурмовые винтовки на тех, кто находился в креслах у камина. Мгновение спустя подошёл шестой, человек без оружия и без защитного снаряжения, в котором Майкл признал Сунь Цзячжэна.

Бывший префект Уттары остановился в паре метров от Суреша и быстро заговорил на китайском языке. Чжао Мин ответил ему с видимым недовольством. Сунь Цзячжэн чуть повысил тон и громкость своих речей, на что капитан «Чандрасекара» ответил ещё более сердито.

Слушая перепалку бывших однополчан, Майкл думал о том, как странно порой оборачивается жизнь. Вот только что они сидели и обдумывали невероятное предложение Первого Консула, размышляли о возможностях и об ответственности, а теперь находятся под дулами штурмовых винтовок. А тот же Цзячжэн ещё минуту назад прикидывал, как будет арестовывать верховного правителя человечества, не подозревая, что его планы уже никуда не годятся, потому что руководитель заговора изменил свою точку зрения.

Бывший префект Уттары что-то злобно выкрикнул, после чего выхватил у ближайшего к себе спецназовца пистолет из кобуры и навёл оружие на Чжао Мина. В этот момент из-за портьер гостиной повыбегало столько военных, что обширный зал сразу стал напоминать казарму. Большая часть китайских спецназовцев оказались на прицеле, хотя некоторых на всякий случай мгновенно вырубили.

Увидев это, Сунь Цзячжэн не раздумывал ни минуты. Он выстрелил в Чжао, потом в Суреша, швырнул пистолет в ближайшего военного противной стороны и бросился к светящемуся тору. Майкл, удивляясь сам себе, бросился за ним. Хантер никогда не пытался геройствовать, просто тело вдруг зажило собственной жизнью, отдельной от разума. На бегу он ещё попытался придумать, что нужно сделать, когда получится ухватить Цзячжэна за одежду, но аналитические способности, на которые Майкл никогда ранее не жаловался, вдруг замедлились многократно.

Китаец влетел в чёрный туман на полной скорости. Через секунду то же самое сделал и Хантер. По ушам снова резануло неприятным треском, а потом у Майкла закружилась голова. Он почувствовал, что падает, что не может определить, где верх и где низ, воздух вокруг него вдруг уплотнился, затормозив тело. Хантер почувствовал себя мухой, попавшей в паутину. Перед глазами у него возникли дрейфующие чёрные точки, похожие на малюсенькие кусочки плавящейся пластмассы.

Сколько времени он провёл в таком состоянии — Майкл не понял. Но когда он очнулся, его держали под руки крепкие ребята вроде тех, которые пытались захватить Суреша. Вокруг простирался объёмистый ангар, заставленный аппаратурой, похожей на ту, что они с Джеком видели на металлургическом заводе возле Уттары. А напротив стоял Сунь Цзячжэн. На лице этого китайца читалось многое: ярость человека, который обманулся в близком друге; сильная воля прирождённого лидера, способного вести собой; мощный интеллект, а также готовность идти на любые поступки, пусть даже самые жестокие и неприглядные, ради достижения своих целей.

Не раздумывая, Майкл выпалил:

— Зачем ты в них стрелял? Ты же ничего не знаешь! Ты же всё испортил!

Цзячжэн подошёл к Хантеру и приложил указательный палец к его губам, предлагая замолкнуть. После этого он отдал команду на китайском, и они зашагали к большим воротам ангара. Выйдя наружу, Майкл увидел на забетонированной площадке несколько потрёпанных многоцелевых вертолётов Сикорского. К ним его и повели…

Глава 33

«Чандрасекар», 25.12.20Z9

У заговорщиков нашлись свои люди и на космодроме Уоллопс, и на станции «Гамма», так что через несколько часов Майкл уже сидел в кают-компании «Чандрасекара» напротив Сунь Цзячжэна и Го Кайчжэня. Первым задал вопрос бывший главный энергетик Уттары:

— О чём вы говорили с Первым Консулом?

Майкл честно рассказал о предложении Суреша, а потом ещё поведал о том, что верховный правитель человечества высоко оценивал способности Чжао Мина и очень хотел сделать его своим преемником. Эта информация расстроила Цзячжэна, но Го Кайчжэнь отнёсся к ней спокойно и даже осведомился у Хантера, можно ли доверять Первому Консулу.

Майкл выразительно пожал плечами, потом добавил, неприязненно глядя на Сунь Цзячжэна:

— У меня есть все основания полагать, что Суреша действительно волнует то, о чём он говорит публично. Он и в самом деле мечтает решить главные проблемы человечества, и при этом никакого злого умысла я у него не нахожу. То же самое говорит мне и сестра. Так что твою стрельбу по Сурешу и по Чжао Мину я считаю неимоверной глупостью! А вдруг ты их убил? Представляешь, что теперь начнётся?

Го Кайчжэнь уверенно ответил:

— Не волнуйся о них! Они оба живы — мои источники это подтверждают. Ты бы лучше беспокоился о себе — ты ведь идеальный заложник, учитывая заинтересованность Первого Консула в твоей персоне!

Майкл тяжело вздохнул. Быть заложником ему очень не нравилось, но показывать это не стоило.

— А что мне волноваться? Мёртвый я не стою ни гроша, так что убивать меня вам не имеет смысла. По всей видимости, Суреш уже договорился с Чжао, так что многого вам у него не выторговать. Предлагаю, пока не поздно, засунуть свои амбиции куда-нибудь подальше и отдать Первому Консулу всё, чем вы располагаете. Все технологии устрааматов, в которых вам удалось разобраться, все прототипы, которые вам удалось построить. Без всяких ультиматумов и переговоров. Суреш как-то мне цитировал наизусть слова Цезаря: «Haec nova sit ratio vincendi: ut misericordia et liberalitate nos muniamus[1]». Перевести?

Го Кайчжэнь улыбнулся, а Сунь Цзячжэн раздражённо помотал головой.

Разговор быстро зашёл в тупик и вскоре Майкла водворили в его бывшую каюту. Заговорщикам нужно было договориться между собой без посторонних. Подёргав дверцу кубрика, Хантер убедился, что она заперта, и усмехнулся: ситуация парадоксальным образом повторялась. Но в этот раз он совершенно не волновался. Улёгшись на койку, Майкл принялся ждать. И предчувствие его не обмануло.

Примерно через четверть часа из коридора донёсся лёгкий шум, и в кубрик проскользнула гибкая изящная фигурка в униформе инженерной службы. Пока девушка закрывала дверь и блокировала систему видеонаблюдения, Майкл бесшумно поднялся, подкрался и обнял свою гостью.

— Как же я по тебе соскучился, Сяо Бао! И как же рад снова тебя увидеть!

Ю Линь прижалась к Майклу, потом отстранилась и заглянула Хантеру в глаза:

— По тебе это совсем не заметно, мой прекрасный принц. Мне кажется, что если бы Сунь Цзячжэн тебя сюда не привёз, ты бы развлекался на Земле с какой-нибудь кинозвездой.

Майкл засмеялся и нежно поцеловал девушку. От неё, как обычно, пахло лесными цветами и земляникой. От этого аромата и от внезапно нахлынувшей нежности у Хантера закружилась голова.

— Зачем мне кинозвёзды, если у меня есть ты?

А потом они просто сидели на койке, обнимались и целовались. И Майклу было так хорошо, как он уже давно не ощущал себя. Захотелось бросить всё на свете и уехать вместе с Ю на какой-нибудь отдалённый остров, чтобы забыть все проблемы человечества и отдаться на волю чувств. Эту идиллию прервал настойчивый стук в дверь.

________________________

[1] Haec nova sit ratio vincendi: ut misericordiaet liberalitate nos muniamus — Слова Цезаря из письма Бальбу и Оппию в 49 г. до н.э.: «Пусть это будет новый способ побеждать — укрепляться состраданием и великодушием».

Глава 34

«Чандрасекар», 25.12.20Z9

На пороге кубрика появился рослый китайский спецназовец без шлема, но с оружием наизготовку. Позади него высились ещё двое таких же крепких парней.

— Просим следовать за нами.

В голосе бойца не слышалось никаких эмоций. Он исполнял приказ, поэтому не было смысла вступать с ним в пререкания.

Майкл и Ю поднялись с койки и покинули каюту. Через несколько минут они уже входили в кают-компанию. Сунь Цзячжэн и Го Кайчжэнь стояли у противоположных переборок, не глядя друг на друга. Было заметно, что заговорщики напряжены и взвинчены.

Первым заговорил бывший главный энергетик Уттары:

— Мы разошлись в оценке ситуации. Мой коллега предпочитает продолжить борьбу, тогда как я не вижу никаких перспектив в противодействии нынешнему режиму. Обсудив эту проблему, мы решили разделиться. Я воспользуюсь твоим любезным предложением и понадеюсь на великодушие Суреша. Наши научные и технические результаты при мне.

Он сжал в кулаке брелок на цепочке, висевший на шее, сделал несколько шагов по направлению к Майклу и продолжил:

— Сунь Цзячжэн не доверяет Первому Консулу и хотел бы поскорее убраться отсюда на «Чандрасекаре» с той частью команды, которая пожелает присоединиться к нему. Но ему нужны гарантии безопасного пути. И тут, очень кстати, мы узнали, что вы с Ю Линь заодно. Это решает некоторые противоречия текущего положения вещей.

Го Кайчжэнь умолк, и Майкл почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он сразу всё понял и теперь лихорадочно обдумывал варианты, позволявшие ему повлиять на решение заговорщиков. Но суровый голос Сунь Цзячжэна прервал его размышления:

— Тебя одного нам было бы трудно поделить, но сейчас есть возможность выбора. Если бы я взял тебя заложником на борт «Чандрасекара», мне пришлось бы лично договариваться с Сурешем. А в переговорах я не слишком силён, так как предпочитаю действия. В то же время на роль заложника Ю Линь подходит гораздо лучше — всё общение с Первым Консулом возьмёшь на себя ты. Только от тебя будет зависеть, сможет ли «Чандрасекар» уйти туда, куда захочу я, или же нас уничтожат. И Го Кайчжэнь тебе поможет. Я же, в свою очередь, обещаю, что девушке здесь не причинят никакого вреда, обращаться с ней будут, как с иностранным послом, и обещаю, что при первой же возможности отправлю её на Землю.

Никогда Майкл не чувствовал себя таким униженным и беспомощным. Даже когда вигилы арестовали всех членов Комитета сопротивления, ему не было так паршиво. Тогда он был готов на смерть, но сейчас мысли о том, что из-за него может пострадать Ю Линь, приносили невыносимые моральные страдания. Казалось, что ему заморозили грудь и вынули оттуда сердце. Хотелось броситься на Сунь Цзячжэна и придушить его голыми руками, но трое спецназовцев не дали бы ему это сделать.

Майкл начал спорить и предлагать себя в качестве заложника, но его остановила Ю Линь:

— Послушай, мой прекрасный принц, я понимаю, что ты не хочешь снова со мною расставаться. Но пойми, что Сунь уже всё продумал и не откажется от своего плана. Тем более, что с логикой в его словах всё в порядке. Это наилучший вариант из всех возможных и Сунь от него не откажется. А за меня не беспокойся. Лучше вспомни, что я говорила тебе три с половиной месяца назад.

Майкл тоскливо взглянул на бывшего префекта Уттары и понял, что никакие его возражения не будут приняты. А Сунь Цзячжэн объявил:

— Мы отходим через час. В твоих интересах связаться с Сурешем немедленно и обеспечить нам безопасный путь. Думаю, что командир «Гаммы» тебе поможет.

Ю Линь обвила его шею руками и произнесла:

— Иди, мой прекрасный принц! Сделай всё, что нужно, а я сделаю всё, что зависит от меня, и тогда всё у нас будет хорошо!

Глава 35

Станция «Гамма», 25.12.20Z9

Суреш ответил на вызов почти без задержки из своего рабочего кабинета. На правом виске Первого Консула виднелись светлые пятна заживляющего бинта-спрея. Моди грустно улыбнулся, увидев Майкла:

— Рад, что ты не пострадал. А нас с Чжао пришлось слегка заштопать. Как ты, наверное, понял, у наших специалистов не получилось заблокировать аппаратуру Го Кайчжэня. Видимо, не смогли они до конца разобраться с физикой устрааматов. Вот поэтому ударный отряд заговорщиков смог проникнуть на мою виллу. Как видишь, наш план сработал лишь частично…

Майкл перебил Суреша:

— Извини, но у меня срочная информация. Вопрос жизни и смерти.

И он вкратце рассказал Первому Консулу обо всём, что случилось с ним с момента погони за Сунь Цзячжэном. Суреш слушал очень внимательно, делая пометки на своём столе-трансформере. Когда Моди узнал о требованиях Суня, лицо его окаменело, как тогда, в большой гостиной.

— Ты сам ему что-то пообещал? Нет? Тебя просто поставили перед фактом? Это хорошо. Я дам «Чандрасекару» уйти с орбиты Земли, твоя девушка не пострадает, не волнуйся. Но Сунь ещё пожалеет, что ввязался в эту переделку. Го Кайчжэнь пусть отправляется первым челноком на космодром Уоллопс, а оттуда ко мне. Чжао Мин о нём очень хорошо отзывался. Надеюсь, что он этого стоит. Как считаешь, он действительно порвал с Сунем?

— По-моему, Го Кайчжэнь исследователь, а не политик. Я видел его на Уттаре и думаю, что он бывает счастлив только в лабораториях...

Суреш попросил Майкла оставаться на «Гамме» до тех пор, пока не проясниться ситуация с «Чандрасекаром». Исследовательский звездолёт отошёл от шлюзового модуля точно в назначенное Сунь Цзячжэнем время. Майкл долго наблюдал за этим из главной рубки станции, ожидая какого-то чуда, но махина корабля быстро превратилась едва заметную точку, а потом и вовсе пропала с экранов визуального контроля. «Чандрасекар» набирал скорость, направляясь к поясу астероидов.

Измученный Хантер попросил выделить ему ту же саму каюту Б-9, где проходили их переговоры с Чжао Мином. У китайцев девятка — счастливое число, символ вечности, бессмертия, завершения, единения земли и неба, а также человеколюбия и идеализма. Майкл уже не знал, на что ему надеяться, и потому обратился к суевериям. К счастью, эта каюта оказалась незанятой. Засыпая на узкой койке, Хантер представил себе Ю Линь и помолился всем известным ему богам, чтобы девушка осталась жива.

Во сне Майкл долго бегал по извилистым тёмным коридорам. Порой ему казалось, что он вот-вот догонит кого-то, но, заглянув в очередную галерею, тонущую во мраке, понимал, что ошибается, и нужно снова бежать, напрягая все силы. Эта бесконечная погоня измучила Хантера беспредельно.

А потом до него донёсся аромат лесных цветов и земляники. Майкл открыл глаза и увидел Ю Линь.

— Ты мне снишься?

— О, да! Сейчас ты это сам поймёшь!

То, что произошло дальше, не было сном, но Майклу, ещё не совсем проснувшемуся, показалось прекрасным видением, похожим на самые сладостные фантазии. Гибкое тело девушки, её требовательные поцелуи и жаркие объятия сделали близость такой восхитительной, что Хантер впервые в жизни стонал от наслаждения. Он как будто испил из чудесного источника волшебной воды, и это заставило все его чувства заработать так, как они никогда раньше этого не делали…

А потом они с Ю сидели в пищеблоке «Гаммы» и жующая девушка самодовольно рассказывала, как взломала шифрование коммуникаторов Сунь Цзячжэна и его людей, как собрала их в кают-компании и ещё двух отсеках, и заблокировала.

— Был бы там Чжао Мин, этот трюк бы не сработал. Но Сунь плохо знает «Чандрасекар» и подловить его было нетрудно. Вдобавок я задействовала систему контроля жизнеобеспечения, запустила в систему оповещение о метеоритной атаке и пробоинах в отдельных секторах. А если знаешь, аварийные переборки — штука крепкая. Их ручное оружие не берёт. Так что Сунь ещё не раз пожалеет, что выбрал меня заложницей!

— Как же вы быстро вернулись!

— Я попросила идти к «Гамме» на форсаже, чтобы поскорее передать преступников в руки правосудия. Со мною никто даже не спорил!

Майкл улыбнулся и спросил:

— И ты справилась со всем этим в одиночку?

— Ну почему же в одиночку? У меня много друзей в инженерной службе. К тому же, как оказалось, были на борту и люди Суреша. Мы с ними классно сработались. А теперь они везут Суня и всю его компанию на Землю.

Ю Линь с сожалением оглядела опустевший поднос, глянула на Майкла и спросила:

— Какие у тебя планы на сегодня?

Хантер придал лицу серьёзное выражение и произнёс самым нейтральным тоном:

— Мы с тобой не закончили одно важное дело в моей каюте. Предлагаю вернуться туда и продолжить.

Девушка сладко потянулась и спросила, хитро улыбаясь:

— А может, просто ляжем спать?..

Эпилог

Марс, 11.08.20£3—14.08.20£3

В главной префектуре Марса царила суматоха. Ожидали очень важную персону с Земли, но, как назло, сотрудники, отправленные встречать высокопоставленного гостя, застряли в маглеве[1], следовавшем до космодрома долин Маринер. Состав зачем-то отправился в депо и простоял там у зарядных портов минут десять, а когда пассажиры начали возмущаться и жаловаться в службу управления движением, время уже было потеряно.

На космодром этот маглев прибыл с получасовым опозданием. Понятно, что ради пассажиров, вылетающих с Марса, были задержаны корабли. Но вот очень важную персону с Земли встретить не удалось. Гость вместе с сопровождающим уже успел уехать в Олимп-сити другим маглевом. По крайней мере, так сообщили сотрудники службы безопасности, просмотревшие записи с камер наблюдения.

Проконсул срывал свою злость на подчинённых. Он пообещал, что если вип-гостей не найдут в ближайшее время, кое-кто отправится на водосборники Лабиринта Ночи[2], а то и в Северный каньон[3], и будет там сидеть безвылазно до окончания контракта. На следующий сол[4] планировалось торжественное открытие линии маглева между тремя самыми крупными городами Марса: Олимп-сити, Арсия-сити и Аскрия-сити[5]. А без земного представителя это мероприятие теряло смысл.

Проконсул не знал, что випы даже не прилетали на Марс в этот сол. Третий Консул объединённого человечества Майкл Хантер вместе со своим легатом Джеком Браймером телепортировались с Земли накануне. Го Кайчжэнь настроил аппаратуру, расположенную в подвалах Института новых технологий, так, чтобы они вышли в техническом помещении в недавно построенном и ещё неиспользуемом крыле главной префектуры Марса. Перемещение на такое большое расстояние требовало маячка, который позволял создать выход из «кротовой норы» в безопасном месте. Без маячка учесть все слагаемые перемещения тел в пространстве оказалось тяжело, поэтому данный целеуказатель установили заранее.

Ю Линь, узнав, что Майкл собирается телепортироваться на Марс, устроила Го Кайчжэню форменный допрос с пристрастием, а потом ещё и лично наблюдала за отправкой лабораторных животных в оба конца. И лишь убедившись, что ни джунгарские хомячки, ни яванские макаки не пострадали, она согласилась не устраивать мужу скандал. Эта телепортация была очень важным шагом на пути к решению проблем Земли и Марса. Перспективы открывались фантастические.

Прибыв в Олимп-сити, Майкл оставил Джека проводить тайный аудит главной префектуры, а сам отправился в сектор, расположенный на том же уровне, но ближе к окружной магистрали. При планировании марсианских городов использовали идеи Вальтера Кристаллера[6], поэтому основные структурные единицы имели шестиугольную форму. Вдоль пешеходных дорожек были высажены специально выведенные деревья тару, лучше всего справлявшиеся с выработкой кислорода и с очисткой воздуха от пыли. Бодро шагая, Хантер вспоминал, что в каком-то древнем цикле литературных произведений[7] главный герой-землянин быстро сделал фантастическую карьеру благодаря марсианской пониженной гравитации. Из-за этого, кстати, до сих пор не проводилось ни одного спортивного состязания, где участвовали бы одновременно атлеты с Марса и Земли.

Прогулка взбодрила Майкла и, подходя к строениям «МарсЭнерго», он даже начал мурлыкать под нос песенку, которой обычно убаюкивал сына. Роберту недавно исполнилось два года, и возиться с ним Майкл обожал. Правда, с его вечной занятостью это получалось не каждый вечер.

Нужный кабинет располагался на третьем этаже, почти под верхними переборками уровня. Достав универсальную карту, которую Джек снова подарил ему на день рожденья, Майкл открыл дверь и шагнул внутрь.

За столом-трансформером сидел человек с печальным умным лицом. Завидев Майкла, этот человек вскочил, после чего стало видно, какой он высокий.

— Ну, здравствуй, Том. Или тебя сейчас зовут по-другому?

Том Купер побледнел и, похоже, утратил дар речи. Появление Майкла основательно выбило его из колеи.

— Что молчишь? Тебе нечего сказать? Можешь для начала поздороваться.

Том пару раз открыл рот, но так и не смог произнести ни звука. Майкл усмехнулся:

— Может, тебе водички дать? — и протянул Куперу маленькую бутылочку, которую предусмотрительно купил в автомате в холле «МарсЭнерго».

Купер издал нечленораздельный звук, что-то среднее между хрипом и всхлипом, но бутылочку взял. Глотнув воды, он осторожно начал:

— Майкл! Я понимаю, что ты меня ненавидишь…

— Ошибаешься, Том! Я читал твоё досье и все материалы нашего дела, поэтому ненависти у меня не осталось. Разве что презрение… Да и то, вряд ли. Суреш очень хотел вовлечь меня в политику и перевернуть мою картину мира, а тут очень кстати подвернулся ты…

— Понимаешь, они арестовали Марту… А когда мне сообщили, что она убила вигила и за это ей светит «вышка»…

Майкл перебил его:

— Я же сказал, что всё читал и знаю, как тебя уламывали. Но мне интересно, неужели тебя не мучила совесть? Неужели ты мог спокойно спать после того, как отправил нас на эшафот? Каково это, быть провокатором?

Купер нервно передёрнул плечами:

— Меня заверили, что вас не казнят. А вообще, я надеялся, что у нас всё получится. И взрывчатку, и детонатор я передавал тебе настоящие. И атаку на Планетарный сенат планировал всерьёз, чтобы наверняка…

Майкл хмыкнул:

— Ты это в самом деле? Ты думал перехитрить Суреша?

Том кивнул, потом снова приложился к бутылочке с водой.

— У нас всё могло получиться! Но я не представляю, как он узнал…

— Ты его недооценил, как и мой отец. А что стало с Мартой?

— Её сослали на Марс. Здесь мы и поженились.

— Ты ей не сообщил, что она стала женой Иуды?

Купер затравленно посмотрел на Хантера:

— Майкл! Ну, пожалуйста, прости меня! Ты же всё знаешь и понимаешь, что меня использовали. Сломали, как веточку! Я оказался в безвыходном положении…

Хантер вздохнул и повернулся к двери. Прощать Тома он не собирался. Впрочем, мстить ему тоже не хотел. Он лишь жаждал взглянуть в лицо предателя и попытаться понять, как тот оценивает свои поступки. Но от этого ничего не изменилось. Майкл не почувствовал ровным счётом ничего. Эту страницу жизни давно перелистнули и возвращаться к ней не имело смысла…

Прогулка по пешеходной дорожке окончательно успокоила Хантера. Он подумал, что зря ходил в «МарсЭнерго». Лучше бы помог Джеку. Хотя тот в его помощи не нуждался. Тайный сбор и анализ всевозможных данных стали основным занятием Браймера после возвращения на Землю. Став Третьим Консулом, Майкл сделал друга своим легатом. Они вместе уже проинспектировали всех проконсулов родной планеты. Теперь настала очередь колонии на Марсе.

Суреш не злоупотреблял террором. Откровенное запугивание или устрашение Первый Консул использовал только по отношению к уличным преступникам и тем, кто грубо нарушал принятую Планетарным сенатом новую редакцию Декларации прав человека. Для остальных Моди использовал более изощрённые методы, сочетавшие в себе, как идеи Макиавелли, иезуитов, Наполеона, так и соображения Сунь-цзы, Махатмы Ганди, Лиддела Гарта и других мыслителей. Это позволяло ему недоводить конфликты с отдельными высокопоставленными чиновниками до момента, когда те, чтобы спастись, формировали бы коалиции. Первый Консул никогда не забывал о принципе Divide et impera[8].

Раньше Майклу было бы противно заниматься тем, чем он сейчас занимался. Но теперь, видя, как эффективны эти методы в совокупности, как справилось человечество с голодом и нищетой, как смогло решить проблемы перенаселения и преступности, неразрешимые ранее, он переменил мнение. У него больше не оставалось причин не доверять Сурешу, хотя Майкл и не простил тому хитроумные манипуляции собственной персоной. Они очень эффективно работали единой командой. А сейчас появилась возможность решить экологические проблемы Земли методом устрааматов и удешевить товарообмен между соседними планетами.

Когда Джек закончил с первичным сбором данных в главной префектуре, они отправились в гостиницу «Гелиум» отдыхать. Этот сол выдался напряжённым, но проще было телепортироваться, чем тратить много недель на долгий перелёт. А в следующий пришлось тормозить поезд маглева с чиновниками, отправленными их встречать, и взламывать компьютерную систему космодрома долин Маринер, чтобы изменить записи с камер наблюдения. Далее уже ничего не оставалось, как явить себя местным властям и пережить кошмар официальной встречи. Майкл не любил все эти торжественные мероприятия, а Джек их просто ненавидел. Но ради стабильности и процветания объединённого человечества приходилось улыбаться и пожимать многочисленные руки марсианских чиновников, а потом выслушивать нескончаемые доклады об успехах колонии.

Открытие новой линии маглева на следующий сол позволило представителям Земли увидеть, как выглядят крупнейшие города Марса снаружи. Картинку транслировали на большой экран в вагоне-ресторане. Высоченные изломанные склоны каньона Мелас не просматривались из-за большого количества пыли в атмосфере. В желтовато-рыжей дымке поднималась рукотворная гора — Олимп-сити. Нижние уровни города были заглублены в дно каньона, остальные же поднимались в виде гигантского усечённого конуса. Листы ячеистого поликарбоната, заполненного аэрогелем, прекрасно пропускали солнечный свет, но защищали от марсианской стужи. Залежи карбонатов на дне долин Маринер, их солидная глубина, обеспечивающая максимальное атмосферное давление на планете, защиту от космических лучей, а также удешевление создания термальных электростанций, послужили основным аргументом, когда выбирали места для городов.

По мере того, как поезд удалялся от главного города колонии, конус уменьшался. В какой-то момент он совсем пропал из вида. Проконсул время от времени обращал внимание гостей на предприятия, разбросанные по каньону. Чтобы не зависеть от Земли, на Марсе приходилось форсировано развивать промышленность. Те же самые металлы и поликарбонаты, необходимые для постройки городов, использовались только местные. А все производства требовали большого количества энергии. К счастью, отсутствие жизни на Марсе позволяло не обращать внимания на экологические аспекты. И теперь, после того, как была опробована телепортация между планетами, появлялась возможность постепенно переводить сюда все вредные производства с Земли.

Арсия-сити располагался на другом конце каньона Мелас, на расстоянии более четырёхсот километров от Олимп-сити. Форма у этого города была та же, но размерами он уступал столице колонии. Майкл полюбовался тем, как новый усечённый конус приближается, занимая всё большую часть экрана, а потом поезд влетел в тоннель, ведущий к нижним уровням.

В Арсия-сити пришлось снова много улыбаться и пожимать тысячи рук. Но хотя бы не нужно было выслушивать доклады местных руководителей. После небольшого банкета Майкл забежал в местный магазин, где купил в подарок Ю Линь розу Марса, очень красивый сросток линзовидных кристаллов, найденных в долинах Маринер и чуть обработанный местным художником. Такие минеральные образования встречались реже, чем розы пустыни[9] на Земле, и ценились гораздо больше. Заодно Хантер присмотрел и очень интересный кусок базальтового андезита, похожий на обычные марсианские камни, которыми так богата поверхность планеты. Вот только на ровном отполированном спиле этого минерала был заметен рисунок, похожий на заднюю сторону электронной печатной платы. Этот странный рисунок озадачивал и гипнотизировал: от него трудно было отвести взгляд.

Посещение третьего города сократили до минимума. Аскрия-сити был самым маленьким из трёх. Даже поезда маглева планировалось туда пускать в три раза реже, чем между двумя первыми пунктами. Зато этот город находился уже в каньоне Ио, и характер местности здесь заметно изменялся. Порой сквозь дымку проглядывал южный склон, прорезанный многочисленными короткими долинами.

В Олимп-сити вернулись в конце сола. Вип-персонам забронировали номера в лучшей гостинице Марса «Сибарис», где земные толстосумы обычно наслаждались теми возможностями, которые предоставляет пониженная гравитация гедонистам и развратникам. Но Майклу и Джеку было не до глупостей. Они вымотались за эти два сола, а ведь ещё предстояло запустить дезинформацию о том, что важные гости отправились путешествовать на вездеходах в сопровождении марсианских егерей по маршруту «Чудеса Марса», да так, чтобы никому и в голову не пришло, что на самом деле они телепортировались обратно на Землю.

Утро прошло в непрерывных хлопотах. Хантер удивлялся уже тому, что они с Браймером успели позавтракать. А когда все официальные и неофициальные дела остались позади и Джек запер изнутри двери технического помещения в неиспользуемом крыле главной префектуры Марса, Майкл ощутил полное опустошение. Хотелось упасть прямо на бетонный пол и уснуть.

Джек ещё держался. Он проверил маячок, потом глянул сообщения на коммуникаторе:

— Го Кайчжэнь обещает проход через десять минут. У них всё в порядке. Ю Линь уже там.

Майкл улыбнулся: жена соскучилась по нему не меньше, чем он по ней, и не желала продлевать разлуку ни на минуту.

Время тянулось так, будто все процессы во вселенной замедлились в десятки раз. Когда раздался неприятный звук, и в центре помещения появилось пятно неестественно яркого света, Хантер готов был пуститься в пляс. Всё происходило по обычному сценарию: пятно растянулось и вскоре превратилось в светящийся тор с чёрным туманом внутри. Майкл глянул на друга — тот сравнивал «кротовину» с изображениями в коммуникаторе. Обычно о проходимости червоточины можно было судить по повторившемуся звуку, похожему на треск рвущейся материи, но Джек не хотел рисковать.

Наконец, друг кивнул. Они взяли вещи и шагнули в чёрный туман. С каждым разом неприятных ощущений при телепортации становилось всё меньше: каким-то удивительным образом организм адаптировался даже к таким невероятным ощущениям. Но голова у Майкла всё равно слегка закружилась. А вот ощущение падения длилось гораздо дольше, чем он ожидал. Перед глазами медленно плавали чёрные точки, их нескончаемый танец начал действовать на нервы. Майкл задёргался, пытаясь ускорить перемещение, хотя и знал, что это бесполезно. Внутренности «кротовой норы» держали их, как застывший янтарь держал древних насекомых, случайно попавших в живицу растений.

Сколько прошло времени — Майкл не мог понять. В таких ситуациях внутренние часы человека бесполезны, они не приспособлены для ситуаций, не предусмотренных эволюционным развитием. Но когда Хантер смог двигаться, он понял, что стоит вовсе не в лаборатории Го Кайчжэня. Перед ним открывался мир, столь чуждый и столь невероятный, что колени Майкла подогнулись, и он тяжело осел на пульсирующую под ним искрящуюся материю, внешне напоминающую межзвёздный газ, каким мы видим его с колоссальных космических расстояний…

________________________

[1] Маглев — поезд на магнитной подушке.

[2] Лабиринт Ночи — комплекс пересекающихся каньонов на Марсе, где каждое утро поднимается туман, состоящий из кристалликов водяного льда.

[3] Северный каньон — длинный и широкий каньон, протяжённостью около 560 км, в северной полярной шапке Марса.

[4] Сол — марсианские сутки. Их продолжительность составляет 24 часа 39 минут 35,24 секунды.

[5] Олимп, Арсия, гора Аскрийская — названия высочайших вулканов Марса

[6] Вальтер Кристаллер — немецкий географ, автор теории центральных мест.

[7] Барсумский цикл Эдгара Берроуза. Физические данные главного героя, Джона Картера, на Марсе кажутся сверхъестественными из-за низкой гравитации на планете.

[8] Divide et impera — в переводе с латыни «Разделяй и властвуй», тактика создания и использования противоречий, различий или разногласий между двумя или более сторонами для контроля над ними.

[9] Роза пустыни — разговорное название одной из морфологических разновидностей минерала гипс, которая образуется в пустынях при особых условиях.