Повесть о Хлеборожденном

Глава 1. Ой, а что это такое?

Солнце клонилось к закату. Его последние проблески озорно мелькали в узористых стёклах особняка Фаленгор. Солнечные зайчики игриво прыгали со стены на стену, пытаясь запятнать друг дружку. Быть может с их скоростью у них бы это и получилось. Но вот солнцу было явно не до их детских забав. Оно непреклонно, лениво переваливалось за линию горизонта, погружаясь в бездонную синеву океана.

Резная массивная дверь отворилась издав приглушённый скрип, свойственный древним поместьям. Обычно в такие манит искателей приключений, которым определённо не сидится дома на своей мягкой и целой заднице. Вместо этого, они ищут на эту самую филейную часть приключений. Да побольше, и пострашнее.

А ещё в таких особняках обычно проживают приведения, безумные учёные-волшебники, аристократы... Жуткие существа эта знать, скажу я вам. Похлеще скелетов в шкафу и нежити в подвале. А призраки и вовсе безобидные создания на их аристократическом фоне. Благо в особняке Фаленгор не проживали и не были прописаны ни те ни другие представители, упомянутые ранее. Нет, здесь проживала совершенно иная сила. Можно сказать, что эта сила, не поддаётся стандартному мышлению или осознанию. А о её дискуссиях с самой сутью логики и вовсе можно складывать легенды.

И имя ей Витёк! Конечно же, опуская формальности. Это Виктор Храпфенгугенштольц, но в народе этого добродушного, закованного в латы самаритянина звали просто Витёк. Да, именно он отворил те самые громоздкие резные двери. Стойкие чёрно-дубовые полы приняли на себя удар мифрилового сабатона своего хозяина, стойко выдержав обрушившееся громовым молотом давление. Вот про кого можно сказать «Давление на работе».

Собственно, известный всем как Витёк воин, был под два метра ростом. И имел так называемую квадратную челюсть и просто умопомрачительно чёрные волосы. Я бы даже сказал чёрные и чарующие как сама иллирийская ночь... О его телосложении более чем доходчиво говорит термин шифоньер. Аналогичный вариант в так называемой речи простого народа — шкаф. Без излишеств, скромно и со вкусом.

Броня представляла из себя полный комплект латных доспехов: поножи, сабатоны, перчатки, нагрудник, наплечники и шлем. Мифриловые изделия и доспехи по окончании обработки имели красивый серебряный цвет. Под прямыми лучами света этот, на удивление прочный, металл отливал зеленоватым цветом. Направив лучик под правильным углом можно было и вовсе создать зеленоватые танцующие огоньки света, подобных северному сиянию.

Воин уверенно вошёл в дом внимательно окинув взглядом помещение. Оно было более чем богатым. Красивая мягкая мебель, геральдические символы, яркие тканые ковры. Всё по высшему разряду, можно сказать даже у знати не было такого прекрасного вкуса. Здесь же чувствовалась нежная и знающая рука мастера.

Витёк прошёл вглубь комнаты, пропетлял в нескольких коридорах. Но желаемого так и не достиг. Ему хотелось поделиться своим днём со своим сожителем в этом чудном особняке. Кстати говоря им был как раз-таки безумный учёный-волшебник. Который как бы это ни было странно являлся дворецким Виктора Храпфенгугенштольца. Причём очень-ооочень не дурным. Его знания в области магии помогали содержать дом в кристальном порядке. А кулинарные навыки заслуживали отдельной страницы в его резюме.

«Видимо он удалился на рынок», немного разочарованно подумал Витёк обыскав чуть ли не весь особняк. Единственное место где он мог бы быть ещё была его лаборатория. Хотя он не любил, когда его хозяин беспокоит его или заходит туда, считая его тысячу и одним бедствием для своих научных взысканий. Но Витёк всё же решился проведать лабораторию, смирившись с укорительным взглядом в течении следующей недели от своего дворецкого.

Спустившись в подвал он прошёл мимо нескольких дверей, сделала пару поворотов ныряя из коридора в коридор и вуа ля. Пред ним выросла дубовая деревянная дверь, окованная чёрным железом. Дверь была приоткрыта, и паладин вошёл внутрь. Витёк почувствовал знакомое чувство внутри себя. Обычно именно оно сподвиггало его на множественные подвиги и различные действия, за которые собственно он и был широко известен. Он называл это «Хлебным Провидением».

Думаю, другие бы назвали это интуицией. А то как называет это Витёк — бредом. Но вот в случае с Виктором Храпфенгугенштольцем, всё работает немного иначе. Возможно, сама вселенная подыгрывает ему, ибо владелец такой силы как у него, не может существовать просто так.

Как уже и говорилось Витька вела воля его Бога Пирогов, он целеустремлённо ворвался в комнату пытаясь понять, что же хочет сказать ему внутренний голос. Зачем он привёл его в чистую... Ладно, не очень истую лабораторию, которая явно пережила сильнейший взрыв. А ещё тряску. Как будто алхимик пытался вспомнить, что нужно сделать с эликсиром встряхнуть или взболтать. видимо не определившись он сделал и то, и другое. Итогом оказался взрыв. Вот только колбой была комната...

-Пресвятые пироги... — воскликнул Витёк ворвавшись в комнату. Повсюду были разбросаны осколки колб, причудливые рабочие инструменты, книги, дневники, записи и зелёный мерцающий кристалл. Драгоценный камень покоился по центру комнаты в пределах магического круга. Он осторожно подошёл к очерченным белым линиям хрустя стеклом под ногами. Свечи вдоль круга были оплавлены и не горели.

Кристалл лежал соблазнительно, без движений, пагубного шепота, или прочей магической ерунды, о которой ворчал его дворецкий. И тут в голове Витька разыгралось отнюдь не шуточное столкновение. И-и-и в правом углу арены с торжествующим видом восседала — логика! Её оппонент справа, скромный и заслуженный чемпион Вера в Пирогового Бога, Кексового Лорда, и Хлебного Повелителя. И вот начинается долгожданный бой.

Логика вооружившись сотней аргументов стремительно несётся на Веру и Решимость. Она обходит по флангу, удар! Ох, да это же град из последствий! Как же справится наш чемпион? Что же происходит на арене, из-за поднявшейся пыли ничего не видно! Но, погодите-ка, кажется... Да! Кажется, я что-то вижу! И это Вера! Она непоколебимо стоит и на ней нет даже царапины. Логика пятится и медленно ретируется задом в противоположный угол арены. Она атакует одиночными доводами, но ей это не помогает. Вера начала движение, она неумолимо, решительно двигается в сторону Логики! Её громовая поступь эхом отдаётся над ареной, заглушая крики мнимых зрителей.

Погодите, что это за искрящееся золотистое сияние? Похоже, сейчас мы видим, как материализуется главный аспект веры, её оружие! Лопата, сотканная из частиц чистейшего света. Логика пала ниц и взмолила о пощаде, но толпа жаждет зрелищ, и конечно же хлеба, как в нашей истории без хлеба? И вот легендарное оружие, именуемое на этой арене как «Потому что!», уже вознеслось над головой в финальном замахе. Изящное падение последнего и единственного аргумента завершилось звонким и оглушительным звуком *ДЗЫНЬ*! Толпа взрывается аплодисментами и криками! Да похоже звание чемпиона остаётся при нём же. Чистая победа.

Не долго думая Витёк достал из-за спины своё прикреплённое оружие. Это была обсидиановая лопата, лучший друг геройского пролетариата. Её «рабочая» часть, была гораздо шире обычных представителей её рода. А так же имела дизайнерский нестандартный изгиб и отлитие. И конечно же гравировку. На непроглядной черноте металла можно было разглядеть многозначительно ничего не значащий для человека рисунок. Это был багет парящий над группой облаков. От хлебного изделия исходили лучи солнца и танцевали рунные символы. Гравировка была трудно различимой, из-за грубой цветовой гаммы. А про её толкование не берусь даже думать. Одному Хлебному богу известно, что же оно значит. Хотя, возможно Витёк тоже о нём догадывался.

Он недоверчиво потыкал кристалл своей лопатой — ноль реакции. Ещё потыкал. И ещё, и ещё. Так прошло двадцать минут. Убедившись, что кристалл не подаёт признаков магической или физической жизни Витёк смело поднял его. Вокруг всё резко потемнело, а самого паладина как будто засунули в бочку с обжигающим перцем и спустили с ухабистого холма, который был усыпан сотней маленьких камушков. Стоит ли говорить, что ощущения после подобного тет-а-тет можно отнести к разряду зубодробительного? Думаю, что нет.

Пытаясь свыкнуться с ощущением, что у вас кто-то поменял местами все внутренние органы. Вынул пару костей. Скрутил мышцы, выплетая из них причудливые узоры, которым позавидовали бы даже самые искусные ткачи, между прочим. Витёк попытался подняться на ноги. Это оказалось не так просто. Паладин чувствовал себя как Хлебушек в стадии своего зарождения. Да, именно как тесто над которым яростно боксировал пекарь. Даже когда Витёк смог сделать пару шагов, ему удилось будто он не идёт, а буквально плывёт как ожившее тесто.

Паладина окружала кромешная темнота. У каждого героя наступают моменты одиночества. Когда отчаяние медленно закрадывается на задворки твоего сознания, оседая на её отдалённых уголках. Чтобы обрушится потом лавиной панических атак, сводя с ума каждую клеточку твоего существования. У каждого, кроме Хлеборождённого. Ему никогда не грозило одиночество. Ведь у него всегда был Хлебный Бог, вера в пироги и вкусности, и конечно же святая миссия. Направив свои силы в лопату, ожили гравированные рисунки источая мягкий золотистый свет цвета хлебной корочки. Возникали чувства, что свет источал ещё и приятный запах свежей выпечки. Мифриоловые доспехи паладина озарили его ореолом зеленоватого сияния рассеивая окружающую тьму.

Осмотревшись вокруг, Витёк обнаружил себя в тоннеле некой пещеры. А это могло значить только одно. «Хлебный бог наконец избрал меня для того чтобы нести свет истинной веры в отдалённые уголки мира, рассеивая тьму невежества!». Восхищённо подумал Витёк предвкушая очередное приключение. Паладин встал на одно колено и склонил голову в молитве. «Да будет накормлен голодный хлебом твоим, да будет взор его чист как золотиста пшеница, да пребудет со мной сила Его, дабы превозмочь все трудности на пути моём».

Вознеся свою короткую литанию высшим хлебным силам Витёк бодро зашагал в темноту. Озарённая светом лопата прекрасно рассеивала тьму перед ним. Ведомый лишь мыслями он продолжал свой путь в глубину разветвлённых тоннелей. Через какое-то время местами начали появляться скудные намёки на цивилизацию. Это были деревянные структуры, балки, связанные между собой каким-то подобием верёвки. Структуры были сумбурны и хаотичны. Их предназначение оставалось для Витька полнейшей загадкой.

Как ему казалось, здесь бы не плохо подошла шлифовка стен и настенная роспись. Что может быть прекрасней чем кексы, пироги, и прочие представители высшего блага, увековеченные в современной иллирийской живописи. Вот! Витёк считает точно так же — ни-че-го.

Продолжая свой путь тоннель немного расширился, потолок стал выше и уже не напоминал мудрёный кишечник. Однако слабая и прерывистая дрожь по полу насторожила паладина. С каждым пульсирующим стуком она усилилась. «Что-то приближается.», подумалось Витьку и принял боевую стойку замахнувшись лопатой в темноту.

Впереди показались два алчущих красных огонька. Кипящий холодной яростью взгляд опаляюще смотрел прямо на паладина и неумолимо приближался. Слабое свечение глаз оставляло за собой секундный отсвет красного и линией прочерчивало темноту. Постепенно расползаясь и становясь частью этой черноты. Максимально приблизившись огромное нечто начало кружить вокруг паладина.

Его силуэт изредка показывался на круг света что издавали доспехи Витька и свечение лопаты. В падающем неровном свете иногда проскальзывал огромный грубый хвост. Когтистые лапы, поскрёбывали и царапали каменную поверхность. А поблёскивающие зубы жадно щёлкали во рту. Резко выпрыгнув из теней существо опрокинуло Паладина на лопатки. Это оказалась крыса. Но весьма крупная. можно сказать, что её рост был одним с половиной Витьком по витькометрической системе. А высчитать длину в этой же метрической системе оказалось и вовсе не возможным. Размер лапы существа был не многим больше нагрудной брони.

Зловонное крысиное дыхание ударило в нос героя вызывая отвращение и немедленную реакцию в виде удара ногой снизу. Казалось бы, что сделает человек существу во много раз превышавшему его собственные размеры. Вот только Виктор Храпфенгугенштольц обладал поистине неимоверной физической силой. От удара крыса подлетела на метр, а Витёк за этот короткий промежуток времени успел откатиться в бок. Животное шмякнулось о камень, её злость воплотилось в рык неистовства. Хотя это было странно что крыса издавала рык сродни медведю, или тигру.

Что-что, а крыса то глупой не была. Снова бросаться бездумно, но хлебного воина она не осмелилась. По крайней мере в лобовую атаку. Она продолжала медленно обходить Витька полукругом. Затем она нанесли мощный удар своим хвостом сделав разворот вокруг своей оси. Мудро, но опять же не против Хлеборождённого. Паладин отважно встретил молниеносный хвостовой выпад горизонтальным ударом лопаты. Удар был настолько сильным, что Витёк прямо-таки пригвоздил свои оружием хвост крысы к поверхности пещеры.

Крыса отчаянно взвыла и начала барахтаться пытаясь вырваться. Даже Витьку не хватало силы чтобы удержать сильно взбесившегося крупного зверя. Размер под стать характеру, так сказать. Крысе удалось-таки вырваться из лап инструмента могильщика. И вот тут, я бы хотел забрать свои слова касаемо интеллекта этого шерстистого чудовища назад. Лично я, будь у меня хвост конечно, после такого удрал бы без задней мысли. Но крыса снова яростно бросилась в атаку. За что и получила мощный удар по морде. Ударная волна прошлась по всему телу. Крыса была повержена и без сил свалилась на каменный пол. Но при этом всё ещё прибывала в сознании. Видимо резонанс сильно оглушил и парализовал её на какое-то время.

Тень же победителя возвысилась над созданием, а исходящий от него свет заставлял крысу щурится. Он вознёс лопату над своей головой...

Глава 2. Дежавю?

Это был конец. Витёк продемонстрировал свою силу и непоколебимость духа. Он счёл, что крыса посчитала его достойным противником. Паладин спокойно и грациозно опустил своё орудие, провёл рукой по голове побеждённого создания создания. Крыса тут же зажмурила свои глазки-бусинки, ожидая фатального удара. Однако такового не последовало, паладин просто потрепал шерсть на голове животного и пошёл себе по тоннелю, оставив маленький свёрток развёрнутой ткани. На нём лежала половинка хлеба, которая завалялась ещё с обеда.

Паладин медленно продвигался по тоннелю, находясь в расслабленно-настороженном состоянии, с одной стороны он был погружён в свои мысли, а с другой был готов выписать месячную путёвку в лазарет, по причине сплюснутого лица. Безмятежность и тишину нарушали только хруст мифриловых сабатонов и царапающий звук ступающих когтей. «Крысиная Морда», так временно предпочёл называть Витёк своего спутника. Она следовала за ним, ступала неуверенно и осторожно. Однако крысе уже была симпатична кандидатура Витька в качестве хозяина.

Существует необъяснимый феномен харизмы Хлеборождённого паладина. По какой-то причине, многие животные легко идут с ним на контакт, признают его своим хозяином. Возможно на то воля звёзд или хлебных богов в конце то концов. Но у Виктора уже был целый питомник, которому позавидует даже самый искушённый коллекционер. Собственно, паладин никогда не был против тесных связей с братьями нашими «меньшими», правда некоторые из этих «меньших» были размером с целый дом... Но это ведь мелочи, верно ведь?

В списке самых ярких представителей животной свиты Витька были следующие: Вескрийская паучиха по имени Куки, Чар’Иский зверь по кличке Тим, гигантская черепаха Дорати, и некоторые другие. Кстати говоря, некоторые из этих видов уже находятся под угрозой вымирания, и Витёк очень серьёзно относится к этой угрозе. Он считает своим святым долгом не дать этому произойти.

В любом случае Витёк достал из-за пазухи остатки своего любимого чернично-базиликового пирога, приготовленного на саркейской пряной муке. Он наполнил этот кусочек своей любовью и нежностью.... То есть светом! Да он наполнил пирог своей целительной магией света, прося своё возлюбленное божество даровать этому пирогу целительный дар и божественный вкус. Дабы этот маленький кусочек пирога, стал таким же маленьким кусочком рая на вашем языке.

Он сделал это с максимальной нежностью преданного священно служителя. И по идее должен был нежно оставить кондитерское изделие во рту животного. Вот только нежностью в этот раз здесь и не пахло. Да и изящества никакого тоже не было. Он просто раскрыл рот крысе и закинул его туда. Похожим способом поступают с бродячими артистами и циркачами. Вот только по правде говоря, пирог редко достигает желудка или хотя бы пищевого тракта. Обычно его мягкую структуру и тонкий вкус артисты познают лицом... Что поделать, работа такая, тешить народ выставляя человека идиотом.

Удовлетворившись громким чавкающим звуком, Витёк встал во весь рост отряхнулся и отправился дальше. За спиной осталось место битвы и поверженный враг, а впереди всё ещё зияла чернота неизвестности. Бодро хрустя доспехами Паладин шагал в темноту, напевая себе под нос распространённые бардовские мотивы.

Свет озарял бледные грубые стены, зеленоватым свечением придавая теням зловещий облик. Чуткое и предусмотрительное боковое зрение, обратило безграничное внимание паладина на некие безграмотные надписи на иллирийском языке. К сожалению, оно оказалось не таким уж безграничным, или не придало этому никакого значения.

Тоннель расширился, и начал приобретать ветвистость. Из-за угла выглядывали повороты, всё новые и новые тоннели открывались сбивая паладина с толку. Но больше всего с толку его сбивала уже в десятый раз замеченная надпись на стене. Внимание Витька всё же соблаговолило заметить эту надпись, и паладин остановился перед ней. Он внимательно начал всматриваться в неё. Это выглядело как игра в гляделки. И кажется если бы не высокие умственные затраты на перевод... Стена бы точно проиграла и моргнула... даже не имея глаз.

Отбросив ненужную и бесполезную интеллектуальную деятельность паладин отправился дальше петлять по каменному лабиринту. Итогом десяти минут стало зашкаливающее и даже бесящее чувство дежавю, которое так назойливо вызывала та самая надпись. Может она не отпускала Витька? Может быть, ей было одиноко и так хотелось, чтобы её перевёл какой-то храбрый герой в блестящих доспехах? Вот я тоже думаю, что бред. Но должно же быть объяснение этой чернейшей ворожбе, не мог же величайший паладин всех хлебов и народов просто заблудиться? Или мог?...

В любом случае, для Виктора Храпфенгугенштольца и его сверх человеческой решимости преграда лишь вопрос времени. Знакомая дрожь заставила паладина обернутся. В сиянии лопаточного света блеснули красные огоньки. Они приблизились к паладину, из тени высунулась крысиная морда. Холодный нос ударился о лицо Витька, а затем холод сменился чем-то мягким, тёплым и определённо жидким... Уже знакомая крыса старательно пыталась зализать Витька до потери пульса. Но остановилась. Ловким ныряющим движением крыса усадила паладина на шею и рванула вперёд.

Повороты и входы в тоннели проносились скоротечно будто бы Витёк с крысой не бежали по земле, а летели над ней. Крыса юрка заворачивала из одной стороны в другою, из одного туннеля в другой, и вот уже виднелись какие-то проблески в конце тоннеля.

Оставив темноту тоннелей позади, паладин и его шерстистый компаньон оказались в обширном свободном пространстве. Свет исходил от люминесцентных кристаллов различных цветов. Что это были за кристаллы, быть может чужеродный минерал из которого создаётся лучшее оружие? Или просто импровизированные фонарики? Витёк решил, что время покажет, а пока, стоило бы понять куда следует направится дальше.

Окинув местность своим опытным взором Виктор сделал вывод что это прекрасная холмистая каменная местность. Отличное место для засады, ведь кроме перепадов холмов здесь ничего толком и не было. Как выяснилось позже, опасным была не только вероятность внезапного нападения. Но и феномен который паладин осмелился назвать очень просто: «Камнежидкостный дождь».

Своды подкаменного неба были усеяны острейшими каменными клыками — сталактитами. И кажется, это самое каменное небо, страдало острым заболеванием, приводящим к быстрому выпадению зубов. Которые со всей щедростью усеивали собой каменистые просторы, норовя расплющить любого не очень везучего путника. Но и это ещё не всё. Редкие водяные капли, размером с человека срывались с этих небес и разбивались о поверхность, образуя лужи практически по пояс.

На памяти Витька это пока что была самая живописная долина смерти из тех в которых он побывал. А побывал он в десятках, между прочим. Паладин твёрдо решил, что ему нужен план. Хороший, надёжный, план который всегда работает, при любых условиях в любых ситуациях. Решение пришло само собой, это был идеальный план по мнению Витька. И заключался он всего в одном пункте: «Прорываться вперёд, всегда вперёд и только вперёд». Ведь ни что не способно удержать Хлеборождённого на пути к величию и славе, вернее на пути к пирогам, конечно же?

Полный решимости он был готов пересечь эту дьявольскую игровую площадку. Впившись в бока крысы латными сабатонами и схватившись за шерсть руками, он понял, что крыса не горит столь ярым желанием помереть. По этой причине зверь встал на задние лапы, надеясь, что хватка человека будет недостаточно крепкой, чтобы сбросить его и удрать обратно в лабиринт. Но два аргумента были весьма против этих действий.

Для начала это была мёртвая хватка хлебного паладина, а вторым, приземлившийся почти у самого хвоста сталактит сорвавшийся с небосвода. Проскользив немного на месте крыса буквально рвала когти царапая каменную поверхность. Возможно, что никогда в жизни они не бегала быстрее. Казалось, ей даже не нужны передние лапы, она бы и без них бежала не менее бодро.

Каким-то чудом, из команды смертников, паладин верхом на крысе превратились в слаженную команду, апогея абсурдного симбиоза! Пока крыса петляла между падающих водяных убийц и не менее смертоносных камней, полагаясь на свои чувства. Паладин, размахивая своей лопатой, прорубал путь вперёд, защищая своего напарника от падающих каменных клыков. *Дзынь*-*дзынь*, эхом разносилось о глухие каменные стены. Каменные ошмётки только так и отлетали от крысиного всадника.

Каменная долина тянулась очень далеко, и через какое-то время активного маневрирования, одна крысиная сила совсем издохла и выдохлась. К счастью для неё «камнежидкостный» дождь сбавил свои обороты. Редкие сталактиты падали и то в приличном отдалении от живой мишени, капли продолжали падать, хотя и не представляли настолько большой угрозы в отличии от каменных клыков.

Витёк спешился и побрёл между холмами, крыса предпочла не отставать от своего свежеиспечённого господина. Повсюду были хаотично рассыпаны люминесцентные кристаллы, освещающие дороги. Некоторые из них были настолько огромны, что разрывали потолок перекрывая путь обзор вперёд. Были и маленькие торчащие под разным углом из холмов, вдоль дороги, на потолке и стенах. Они излучали разномастные цвета озаряя яркими красками довольно серую местность долины.

Однако, не смотря на присутствие источников света, в пещере преобладали сумерки. Нередкие силуэты мелькали ныряя из тени в тень, скрываясь от света. Срывающиеся со сводов пещеры капли воды создавали сильное эхо, глушащее любые тихие звуки. Опасность скрытая за уголками глаз, зло что таится и выжидает, готовое напасть застав любого героя врасплох.

Хотя, справедливо заметить, что это зло было не очень расторопным. Не исключено что оно чувствовало исходящую от хлебного паладина опасность. А может быть у неё были более важные дела чем засада на Витька. Что такое один Витёк в рамках злостного мирового господства? Боюсь предположить, что это слишком сложный вопрос...

Наконец решившись, разрывая тьму вокруг себя Витька окружили воины. Они были ростом с него может чуть выше. Слегка сутулясь они медленно и синхронно кружили вокруг него с мечами на перевес. Доспехи напоминали броню окутанные тёмной тканью, скрывающей отблески металла. Клинки имели сияние подобное кристаллам что находились повсюду вокруг.

Витёк вскинул лопату, он оценил своих противников, их было шестеро. Небольшой отряд воинов, который явно не торопится нападать на неизвестного противника. Они тоже оценивали паладина. Он прекрасно понимал, что ему нельзя паниковать, да и смысла в общем то в панике не было. А вот крыса. Она явно занервничала. Она кружила вокруг своей оси пытаясь не терять из виду маленьких воинов.

Её застигли врасплох, и она не знала куда ей деться. Напряжение возрастало с каждой секундой, красные точки из-под тени шлемов плыли не отрывая взора от паладина и его сотоварища. Тактически, было выгодно сражаться верхом с таким противником. Но не в этом конкретном случае. Ездовое животное не было оборудовано, и е прилагая лишних усилий чтобы удержаться наездник просто выпадет. Да и пока взберёшься на этот шерстистый комок нервов, прилетит как минимум пара тройка ударов в спину.

Оставалось принять бой таким какой он был. Всего за секунду воздух наполнился резким свистом, и крыса свалилась с лап на спину. На её лапках свисали утяжелённые боласы. Тут же трое из шестерых воинов прыгнули вперёд к обезвреженному существу перекидывая верёвку друг от друга.

Немедленно среагировав на их дерзкую атаку, Витёк раскрутил лопату и отправил её в полёт на перерез траектории одного из воинов. Однако он усел кинуть верёвку своему товарищу прежде, чем лопата издала победоносное *бум*. Воин грузно свалился на землю, а лопата полетела обратно к своему владельцу. Трое других воинов не стали дожидаться пока оружие найдёт своего хозяина и бросились в атаку. Они сражались очень ловко, прикрывая друг друга, делая последовательные выпады своим оружием образуя сложные комбинации ведения боя с атаками и перемещениями.

Если бы не молниеносные рефлексы паладина и добротная броня, он был бы уже нашпигован. К несчастью для нападавших у него в руках снова оказалась священная лопата. Дальнейший бой происходил как борьба взрослого с ребёнком. Атака за атакой отклонялась ловкими движениями Витька, он с лёгкостью парировал и блокировал атаки. Хотя противника был хорош, он не давал паладину и шанса перейти в контрнаступление.

Знакомый свист рассёк воздух, машинально Витёк сделал выпад за спину и удачно разрубил верёвку летящего в него боласа. Противники замерли в нерешительности и начали ретироваться. увидев в этом шанс Витёк перешёл в наступление. Ловким ударом по блоку одного из противника он обезоружил его, вторым ударом древка он его вырубил. Противник обмяк и упал. Второму повезло меньше, удар огромной силы пришёлся на его скрытый тканью нагрудник, раздался звук разбившегося доспеха, а сам противник улетел на пару десятков метров.

Третий враг успешно уклонился от двух выпадов паладина, и оказался за его спиной. Почувствовав что-то странное в левой ноге Витёк успел увидеть, что его конечность обволокло нечто похожее на хвост. Затем он почувствовал, как его с огромной силой потянуло снизу-вверх, и он потерял равновесие и упал на спину. Мгновение спустя вражеский кристальный кинжал, источающий зеленоватое сияние, ядовитой змеёй был готов вонзится в его плоть. И этот кинжал достиг своей цели, удар пришёлся в сочленение доспехов между наплечником и нагрудником.

Ударом лопаты противник подлетел в воздух на метр, но ловко приземлился снова приняв в боевую стойку. Витька редко удавалось кому-то ранить. И уже одно это удостаивало бедолагу чести быть сражённым всей его мощью. Паладин был преисполнен уважением и благодарностью к своему оппоненту, и не был готов даровать ему лёгкий поединок.

Земля под ногами воина содрогалась и крошилась с каждым ударом паладина. Бедный воин еле успевал отводить град ударов, обрушившихся на его клинок. Он не раз терял равновесие от мощнейших ударов Витька. Наконец лопата проломила хрустальный клинок. Светящиеся осколки разлетелись в пространстве, а нокаутированный противника прочертил по зеле чёрную линию.

На первый взгляд все противники были повержены. Но только на первый. Паладин ощутил мощное средоточие магической энергии. Окинув каменистые холмы взглядом, он уловил сияние свойственное активному произнесению заклинания. Как следует раскрутив лопату паладин снова запустил беспощадное карательное орудие в сторону врага. Рассекая воздух лопата устремилась к источнику света. Однако заклинание было завершено и сгусток магической энергии лилово-красного цвета устремился к Витьку. Заклинание проходило сквозь каменные холмы. Как паладин не передвигался заклинание усердно следовало за ним. Издали раздался характерный звонкий звук, который можно перевести как: «Цель поражена, босс».

Новость непременно хорошая, но активный процесс «удирания» от неизвестного заклинания не помог, увы. В конце концов паладина вместе с крысой поразил багрянец чар, тьма окутала Витька, и он мгновенно потерял сознание.