Корнилова Оксана Викторовна

Повесть о девушке

ПОВЕСТЬ О СУДЬБЕ ДЕВУШКИ, ВОПРЕКИ ФИЛЬМУ «ГАДЮКА».

(1933) 1

Её звали Полина, фамилия Букина. Своё семнадцатилетние она отметила в семье, в доме, посреди роскошного сада, по которому она каталась на орловском жеребце Земфире, не замечая взглядов с другой стороны улицы, отраздающего листовки, простого, рабочего парня.

Пришел 17-й год. К осени пришлось продать жеребца, уволить горничных и, короче, сократить расходы. Новая власть закрыла коммерческий банк, в котором служил её отец.

Прошло время прогулок и беззаботности. По улицам города проходили вооруженные толпы солдат, обещавших разорить любое гнездо корниловщины и контрреволюции.

Новости узнавали только по слухам. Так узнали, что где-то на Дону офицеры и генерал Корнилов организовали, целую армию, и надо подождать до весны, чтобы было восстановлена старая власть, а в городе появилась банда, вламывающаяся в квартиры зажиточных горожан и не боящаяся Красной милиции.

Но все эти слухи разбивались о порог комнаты, в которой, словно, зачарованная принцесса, жила она, читая Жюль Верна или сира Вальтера Скотта. У отца была богатая библиотека.

В тот вечер все было, как всегда. Ничто не предвещало трагедии. Выпив обязательный стакан молока, Полина поцеловала на ночь отца и мать и зашла к себе в комнату, закрыв за собой двери.

Перед сном она, по привычке, взяла с собой в кровать томик Вальтера Скотта и читала до тех пор, пока горела свеча. Ставить новую свечу Полина не стала и уснула.

Проснулась она вскоре от приглушенного револьверного выстрела и шума от множества голосов. Ругая себя, она установила и зажгла свечу.

-Мама, что случилось?

Дверь распахнулась, впуская дым и отблеск огня. Вместе с этим в комнату вошел матрос, который по - хозяйски оглядел комнату и, заметив её, решительно двинулся к кровати, на которой она сжалась в комочек, пытаясь спрятаться от него.

-Вот повезло…дворяночку трахнуть…Ты, девка, не бойся…Ты, только расслабься…, - нежным голосом говорил он, сняв по пути заношенную куртку форменки и расстегнув брюки.

Но матрос не успел больше ничего сделать, так как в комнату вбежал парень в кожанке и пару раз выстрелил в него. Тот упал на край кровати.

-Он не тронул тебя? – Быстро спросил он. – Давай быстро вставай, одевайся, а то сгоришь.

-Отвернитесь. – Попросила она, судорожно, застегивая все пуговицы на груди ночной сорочки.

Его серьёзный тон и звуки рушащихся стен заставили её вздрогнуть и встать. Она успела одеть только чулки да сунуть ноги в тапочки, как подошел он и, сунув ей в руки какую-то тряпку и не слушая её вопросы о родителях, заставил прыгнуть на сугробы.

Дом горел. На пожар прибежал наряд Красной милиции, который спас её. Родители погибли.

Весь конец зимы Полина прожила в госпитале, в котором лечились раненые красногвардейцы. Ей выделили комнатку с кроватью, сестры милосердия помогли с одеждой. Она же помогала им уходу за ранеными бойцами.

Однажды из тюрьмы привезли тяжелораненого офицера Белой армии. Так как в госпитале не хватало кроватей и для«своих» раненых, Полина разрешила использовать для раненого свою кровать.

Пока хирург делал операцию белому офицеру, слух об этом обошел всех ходячих раненых. Они собрались просто взглянуть в глаза офицеру.

-Не бойся, мы тихо. - Говорили они часовому ЧКа, появившемуся около дверей комнаты.

Они, молча, проводили глазами носилки, когда санитары выносили из операционной тело офицера, и так же, молча, разошлись.

-Я не буду благодарить вас за удачную операцию, ибо для меня это продолжение мучений. – Сказал подполковник хирургу, когда тот на следующий день пришел к офицеру – И я прошу, не надо лекарств.

Офицер, не долго, пролежал у них. Вскоре его забрали в ЧКа. В тюрьму, как шептались сестры милосердия.

Весной ей поручили сходить в лавку, которая находилась

недалеко от госпиталя, купить какую-то мелочь.

Полина не признала весенний город. На улице ей встретились только солдаты да матросы, еще несколько плохо одетых женщин с корзинками.

Лавка находилась в проулке за трактиром, где обычно собирались проститутки невысокого пошиба. Несмотря на утренний мороз, из трактира вышло несколько женщин легкого поведения. Они оттеснили её к стене трактира на покрытый льдом булыжник.

Мимо пошел боевой матросский отряд, и матросы не выдержали и отпустили несколько шуток по поводу проституток, чем вызвали их оживление.

Женщины замерзли и вернулись в внутрь, толкнув нечаянно Полину. Поскользнувшись на льду, она ударилась головой о стену и потеряла сознание.

Очнулась, ощутив неумелое похлопывание по щекам.Открыв глаза, увидела обеспокоенное юношеское лицо. Узнала она парня, следившего за неё до революции.

-Значит это, ты, спас меня тогда? – Спросила Полина, садясь и поправляя платок.

-Да - поднимая и одевая свою фуражку с красной звездочкой, отвечал он. – Я тогда с товарищем Пархоменко прибежал… Меня Павлом зовут, – неизвестно зачем представился, парень.

-Ну, пойду я. – Поднимаясь с кровати и с любопытством осматривая комнатку, заявила она. – Ты, хоть в госпиталь заходи. Спроси Полину. Меня там все знают…

-Никуда не пойдешь. - Вдруг заявил он. – Останься. Я в милиции работаю.… Если это важно, то нам паёк дают и довольно не малый. Я люблю тебя. – После таких слов она просто онемела. – Если, ты, не хочешь, боишься спать со мною, я не настаиваю.

Не спешите осуждать её. Оставшись у Павла, в маленькой квартирке, она получила кусочек покоя и любви. Тем более Павел держал слово, не смотря на насмешки друзей. Да и некогда было. Неделями он пропадал на дежурствах. Множество бандитов и грабителей, освобожденных из тюрьмы по революционной дури, громили округу, не обращая внимание на работу новой красной милиции. Приближался фронт.

Однажды, придя с дежурства, Павел заявил, что он уходит на фронт вместе со всеми членами милиции.

-Я хочу, чтобы, ты, дождалась бы меня в этой квартире, - Сказал он, уходя.

Прошло несколько дней. И вот неожиданно смолкли пушки «белых». В тяжёлой тишине ожидания прошел день.

Вечером она увидела «белых» солдат, и ей улыбнулся какой-то поручик.

Когда пришла ночь, постучали в дверь. Открыв, увидела, как таясь от соседей, друзья завели в хату раненого Павла.

-Только молчи. - Сразу предупредил один из них, - Солдат в доме нет?

-Нет, никого. – Запуская их, ответила Полина. – Где так?

-Это под городом, - пояснил позже Павел, когда друзья ушли, – нас кавалерия догнала. Порубили многих. Нам удалось уйти. Вот только руку офицер достал. Его Алешка снялс коня из винтовки. – Закончил он, глядя на оставленную винтовку.

Ничего не сказав, она порвала на бинты простынь и перевязала его.

Солдаты ворвались в хату на следующий день, утром. Следом вошло два офицера: Полина сразу узнала, но не показала виду, подполковника. Второй офицер с серебряными погонами, был не известен.

Задержание прошло быстро. Солдаты двигались четко: нашли винтовку, подняли с постели раненого Павла, заломили руки Полине, порылись в постельном белье и среди чугунков на кухне.

-Ваши благородия, - Павел нашел силы, обратится к офицерам, - Полину не троньте. Не причем она здесь. Все валите на меня.

-В тюрьму их обоих. – Сухо приказал подполковник, собираясь уходить:

-Там разберемся.

Солдаты заставили её идти следом, но их остановил офицер с серебряными погонами. Он приказал развязать ей руки и, вежливо, предложил надеть пальто.

Их повели в разные коридоры старинной крепости, приспособленной под тюрьму «белой» властью. Её посадил в довольно большой каземат. На противоположной от входа стене находилось окошко, в которое было видно лишь чьи-то ноги и траву. На лежанку брошена солома и покрыта полусгнившей мешковиной. На полу каземата стояла лужа воды от недавно растаявшего снега.

-Иди, не бойся!- Толкая её в спину прикладом винтовки, произнес солдат-охранник.

-Что-то я не пойму вас, капитан. – Спросил господин

подполковник у офицера с серебряными погонами:

- Вы, положили глаз на арестованную? Могу помочь вам. Я видел эту девушку в госпитале,она ухаживала за мной, пока меня не забрали обратно, в ЧКа.

- И, вы, даже ничего не сказали во время ареста?

-Контрразведка не позволяет мешать в одно: симпатию к кому-либо и службу. Но я не буду мешать вам…

-Просыпайся!- Раздался голос охранника - За тобой пришли!

Два солдата отвели Полину на допрос, который проводился в служебной половине крепости. По пути она заметила, что встреченные офицеры пошатывались, словно пьяные от усталости.

Конвойные остановились около нужной двери. Доложили. Втолкнули её внутрь.

Полина увидела в комнате стол, на котором лежало множество исписанных листов бумаги, два стула.

Через вторую дверь в комнату зашли офицеры и следом солдаты завели раненого Павла. Она дернулась к нему.

-Стой! - Раздался голос караульного. – Стой спокойно, мать твою…

Подполковник спросилпро место службы.

-Красная милиция. Я хотел победить бандитов - он покосился на офицеров, - и грабителей,…

-Которых ваша власть выпустила из тюрьмы и каторги. – Договорил второй офицер, бросая писать и спрашивая у него о желании продолжить борьбу со всякой человеческой нечестью

В ответ Павел ничего не сказал.

-Ладно, - произнес подполковник,- меня больше интересует вопрос об ушедшем в подполье комитете. Я знаю, что, ты, оставлен курьером, но решил уйти на фронт, где был ранен. Так, где находится комитет?

Павел не ответил, сплюнув.

- Я человек не гордый, - произнес подполковник, - упрямый и могу применить пытки. Пощадите хотя бы вашу жену. – И кивнул в сторону Полины.

-Ошибаетесь, ваше высокоблагородие. Эта девушка вовсе не жена мне, - и Павел рассказал, что знал о Полине, - Она, скорее всего, вашего поля ягода...

-Разрешите, господин подполковник…, - решил вмешаться второй офицер.

-Делайте, что хотите…, - Махнул рукой подполковник, садясь за стол.

Капитан распорядился, чтобы её отвели обратно в каземат, а сам предложил Павлу пойти служить в полицию, ибо у него была та же идея: уничтожить в городе всех бандитов и грабителей.

Она, на удивление, спокойно, отнеслась к своему заключение и легла на солому.

Солдат-охранник принес табуретку и миску с кашей.

-Ты ешь, и надейся на лучшее. – Философски, заявил он.

-Такпочему он отказался от меня? Как не нужную…

Я верила ему,…что любит.

- Поплачь,девка …

Но слез не было.

Уже на следующий день, после обеда, солдат принес пару сладких пирожков. Они были горячи и завернуты в листок местной газетки, чтобы не видно было масляных пятен.

-Повезло тебе, девка.

– Сказал охранник, хитро прищуриваясь.

- Не вижу причин для особой радости.- Заворачивая пирожки обратно в газету, и отдавая сверток солдату, произнесла Полина. - Один бросил, другой поднял… Меня икаша устраивает. Отдай их

-Смотри, обидишь, - забирая сверток, с уважением заметил солдат и тихо произнес:

-Мне тут книга попалась. Другой бы её на цигарки пустил. Мне же интересно, что там написано, а читать я не силен.

-Так приноси, – предложила девушка, – времени много. Хоть чем-то займусь.

На завтра её разбудил неприятный дребезжащий звук. Кто – то стучал носком сапога в окно. Она открыла глаза, не охотно, вылазя из-под пальто. Она только смогла по начищенным сапогам понять, что это офицер.

Звук прекратился и кто-то, быстро наклонившись, сунул небольшой сверток, туда, где было разбито стекло. Затем офицер ушел.

Девушка кинулась доставать сверток. Это оказался, тщательно, завернутый в бумагу ломоть хлеба с котлетой и маленькая гроздь винограда. Это означало, что офицер часто бывает в ресторане.

Поедая хлеб и котлету, она обратила внимание на написанный текст: «Отказавшись от пирожков, вы, обидели мою кухарку. Надеюсь, что этот хлеб с котлетой и виноград минует эта судьба».

Было понятно, что её заметил какой-то офицер контрразведки. Это заставило её отложить хлеб, но голод заставил доесть.

-Господин подполковник, разрешите напомнить, вы, обещали мне помочь с арестованной Полиной Букиной. Судя по словам парня, арестованного с ней, она - дочьуволенного Советской властью банковского служащего, погибшего зимой 18 – го.

-Вы, как следует подготовились… В вас чувствуется жандармское воспитание…, - сказал подполковник, - Что вам сказать?.. Сводите её в ресторан, и там обратите внимание на её манеры, знание сервировки.

-Вы, боитесь, что она - самозванка? – С удивлением спросил капитан. Но подполковник не ответил

Дни заключения пошли скорее, благодаря, утреннему приходу неизвестного офицера, который приносил ей то булочку, то яблоко, то пару сладких пирожков.

Вместе с ними он передавал коротенькие записки, в которых он писал о погоде, о своих чувствах. Эти записки вызвали чувство, будто она в плену у дракона, а неизвестный офицер – прекрасный рыцарь.

Кроме того она читала книжку солдату, который принес её, просто, показать. Это оказался томик сказок Пушкина.

На удивление солдату очень понравились пушкинские сказки.

Он устраивался на табуретке около приоткрытых дверей, нарушая устав охранной службы.

Прошло несколько дней, когда пришел капитан с серебряными погонами и приказал идти вместе с ним в ресторан.

-Я готова идти. - Заявила Полина, обтряхивая прилипшие соломинки с платья. - Только, боюсь, у меня слишком скромный наряд для ресторана.

-Ничего, пойдет, - и предупредил, чтобы она не надеялась бежать.

Потом взял под руку и повел её к воротам крепости.

Весна была в середине своего расцвета. Зеленела трава, раскрывали бутоны, радуясь теплому солнцу.

Наконец крепость осталась позади. Их поглотил город.

-Прошу простить, но прекратите тащить меня. – Возмутилась Полина, выдергивая руку. - Я ведь не собираюсь бежать от вас.

- Простите. - Смутился офицер, останавливая извозчика, чтобы, как можно, скорее добраться до ресторана. Ему повезло остановить извозчика. – Прошу, садитесь.

По дороге она завела разговор, пытаясь расшевелить своего спутника, но кое-что узнать ей удалось

-Как вас зовут? – Спросила она, замечая необычное волнение офицера.

-Николай Карлович Стреженов. Я родом из Рязани, до революции служил там, в жандармском отделении. – Разговорился он.

-У меня был знакомый – офицер полиции. Но он погиб. Его убили в 17-ом. – Сказала Полина.

За разговором, незаметно, доехали до ресторана, расположенный в красивом трехэтажном особняке, в центре города. С приходом законной власти он вновь раскрыл свои зеркальные двери для разодетых дам и их кавалеров.

Контрразведка занимала одну из многих комнат на втором этаже с огромным окном в зал. Заранее заказанный стол к легкому ужину был накрыт. Внизу, за окном, уже гудел общий зал, перекрывая порой цыган.

Раньше она бывала в ресторане. Отец как-то привел Полину и жену сюда отмечать Новый 1917 год. Так что она была более спокойна, чем ожидалось и, попав в вестибюль, направилась в общий зал, но офицер повел её на второй этаж туда, где были расположены«личные» покои для богатыхклиентов.

Вот и закончился их путь. Он предложил ей пройти в внутрь, и чувствовать себя свободно.

Онипровели здесь около трех часов, не говоря ничего серьезного, отдыхая в этом мире, приспособленном для отдыха.

Когда они покинули ресторан, было уже темно, но на центральных улицах снова были горящие фонари, как раньше. Не заметно, она довела офицера до остатков родного дома.

Там, посреди цветущего яблоневого сада, где каждое дерево было знакомо ей, Полина опустилась на колени и разревелась.

Понимая, он оставил её в одиночестве, решив осмотреть остатки пепелища. С другой стороны офицер наткнулся на несгоревший кусочек стены и стоявший около её полусгоревший книжный шкаф. Раньше здесь была библиотека.

Чтобы внимательно осмотреть несгоревшие книги, стоявшие здесь, он поджигал спички, но книги рассыпались в прах. Сохранился, только один том. Прочитав полустертые буквы, узнал, что это том Вальтера Скотта «Айвенго».

Собравшись уходить, офицер заметил блеск под кучей полусгоревших досок. Пришлось порыться, пачкая сапоги в пепле. В результате ему досталась чуть тронутая огнем серебряная шкатулка-сундучок. Такие использовались для хранения шелковых нитей для вышивки. В шкатулке лежали чудом сохранившиеся в огне клубочки.

-Господин капитан! Где, вы!? - Раздался голос Полины

-Я уже иду. – Отозвался он и пошел к ней, чтобы вручить ей найденное и признаться в любви.

Выслушав, она приняла его чувство и даже согласилась пожить у него на квартире.

Любовный туман обхватил её, и она забыла, что идёт война.

Они покинули волшебный цветущий сад, и пошли мимо особняков.

Он рассказывал ей о своей службе в армии, восторгаясь мужеством и храбростью «цветных» полков

-Я прошу прощения у вас, за моего друга - подполковника Сергунькова. Простите, ему излишнюю подозрительность в отношении вас. Впрочем, если бы не тот допрос, то я бы потихоньку превращался в сухого полицейского.

-А что с ним случилось? - Спросила Полина, стараясь не вспоминать лицо подполковника.

-В конце 17-ого наученные большевиками солдаты его полка избили офицеров, при этом погибли их родные. После этого он отправился служить в Добровольческую армию,где его назначили быть связным междуполками. Как-то он был ранен и захвачен в плен.

Так он попал этот город. Его посадили в крепостную камеру и пытали, не смотря на рану.

-Но его привозили в местный госпиталь, где сам профессор Акунин делал ему операцию. Я ухаживала за ним…

- Он помнит это, но прежде всего он – офицер контрразведки, его можно понять. Ваш друг, к примеру, доставил нам, не мало хлопот.

-Он расстрелян? – Спросила она, обвиняя себя в судьбе.

-Не беспокойтесь. Господин подполковник отправил его на фронт.

Так за разговором дошли до ворот крепости. Солдат наружной охраны открыл крепостные ворота. Напоследок Николай заметил:

-Завтра, вы, будете свободны. У ворот вас будет ждать солдат. Он предложит вам пойти с ним. Я прошу, не отказывайтесь. Слово офицера: вам ничего не грозит на этой квартире. Будьте хозяйкой там…

Уже утром солдат-охранник, грубо, как всегда, разбудил её, и какой-то прапорщик зачитал приказ об освобождении и проводил её до ворот.

Выйдя на улицу, она огляделась в поиске солдата. Оказалось, что он, соскучившись, ожидая её, зашел в лавку, поговорить сторговцем. Он скоро вышел оттуда и с виноватым видом подошел к ней.

- Прошу, простить, барышня. Вас зовут Полиной?

-Да. – Ответила она, рассматривая солдата. – Что дальше?

-Мой офицер велел отвести вас к нему, на квартиру. – Почему-то на одном дыхании, произнес денщик. – Согласны, идти?

-Веди уж, если приказали. – Обрывая своё недоверие, решительно, произнесла Полина. Солдат повел её по улице.

Идти надо было недолго.

Квартира была небольшой. Обставлена скромной мебелью. Видимо, у офицера не было денег, когда он снимал эту квартиру

Для неё была выделена спальня с чудесной и мягкой

кроватью, на которой лежала пара красивых платьев. На столике у окна несколько шляпных коробок. В шифоньере она нашла кое-что из белья.

Зашла горничная и спросил:

-Наливать ванну?

-Да, конечно. – Её не понравился тон горничной, та говорила с ней, как с проституткой, но разве объяснишь все людям.

После ванной, Полина пила чай с пирожками и легла спать.

Проснулась она поздно вечером. Её разбудил чей-то громкий, но усталый голос, спрашивающий о ней.

-Девка хорошая, из богатых, но без гонора…Утром в ванне помылася, чай попила да спать легла. Почитай, до сих пор спит. -Говорил денщик.

-Ну, и хорошо. Пусть спит… Ужин подашь ко мне в комнату

-Слушаюсь, ваше высокоблагородие.

Полина не смогла улежать и вышла в гостиную, одев халат и тапки.

На столе стояла шкатулка, лежала книга. Желая поблагодарить капитана, она решила зайти в его комнату. Но её храбрости хватило лишь на стук в дверь.

-Входите, - мгновенно, она услышала мужской усталый голос.

В первое мгновение, ей захотелось спрятаться, но заметив солдата, который что-то нес из кухни, где слышалось ворчание кухарки, она, набравшись смелости, зашла, ожидая увидеть капитана.

В сумраке комнаты Полина, сразу, поняла, что ошиблась. В комнате находился господин подполковник Сергуньков.

-Простите, но я ожидала увидеть здесь Николая Карловича, господина капитана… – Она почувствовала, что сознание плывет.

Когда Полина открыла глаза, подполковник отнял баклажку от её губ и закрутил её. Она почувствовала вкус алкоголя на губах.

-Простите, мне это, но я не подумал о ваших чувствах. Дело в том, что капитан Стреженов погиб сегодня утром при проведении операции в Рябиновом Логу, где обнаружили штаб-квартиру подпольщиков. – Он замолчал, делая паузу. Подполковник ждал слез, но их не было. – Он перед отъездом говорил о вас, просил меня помочь вам, и я согласился….

-Я обязана вам, - вставая с дивана, произнесла она – Как я могу расплатиться с вами? Завтра я пойду и устроюсь сестрой милосердия в госпитале, и, надеюсь, скоро освободить квартиру.

Выслушав её, подполковник подошел к ней и поцеловал ей пальцы, как было положено.

-Я не в силах запретить вам уйти. Вы вольны делать все, что хотите, но я, прошу вас,остаться здесь. Я редко прихожу сюда, и был бы рад, если бы, вы, остались здесь.

-Простите, в качестве кого?

-Это зависит от вас, только, прошу, не спешить… Она не знала, что ответить ему Сумерки не давали возможности заглянуть в егоглаза. Словно понимая её, он зажёг лампу и предложил разделить с ним ужин.

Она согласилась.

После ужина Алексей Николаевич отдал ей шкатулку и книгу, вернее разрешил взять их.

-Думаете, мне, как контрразведчику, безразлично, что эти вещи дороги для вас. - Сказал он, выведя её в гостиную.- Берите их и пользуйтесь.

Онпосмотрел на часы и пожелал её спокойной ночи.

-Можете, спать спокойно. Вы, не интересуете меня, как женщина. - И, уже уходя к себе в комнату, добавил:

-Если услышите ночью крики, то, прошу, не пугаться. Это нервы.

Ночью она услышала его крик. Было ясно, что он мучается от душевной боли, но не смеет показать эту боль.

Так и не уснув заново, Полина решила сходить к нему в комнату. Вдруг нужна помощь. Накинув халат и тапки, она пошла в его комнату.

Он уже не спал, просто, лежал, вытирая холодный пот простым полотенцем, ожидая, когда денщик принесет чай.

Увидев её, зажег лампу.

-Простите,я разбудил вас.- Накидывая на плечи китель, произнес подполковник.- Присаживайтесь на диван.

Полина, послушно, села диван, отодвинув постельное бельё.

Денщик принес ей чай и небольшую вазу с домашним печеньем поставил на, придвинутый к дивану, стол.

-Все, Тихон, можешь идти спать, - тихо, как-то совсем по-домашнему, произнес Алексей Николаевич.

Солдат вытянулся «смирно» и ушел, плотно, закрыв за собой дверь.

-Ничего не бойтесь, слово офицера. Это привычка: держать двери, плотно, закрытыми. Так что пейте, спокойно, а я расскажу, с чего это началось.

Все началось еще в окопах германской войны, где я, тогда еще капитан, верил своим солдатам. В семнадцатом полк, солдаты решили самостоятельно, вернулся в резерв. Они разместились в казармах, офицеры по квартирам. Было стыдно возвращаться без победы, – он замолчал, нервно поставив чашку на стол.

Мне повезло: мать в этом городе обладала двухэтажным домом, где жила и моя семья: жена и трое детей: две дочери и сын. - Подполковник замолчал, вытирая глаза. Чувствовалось, что он плачет. Справившись, рассказал, что произошло, когда в дом ворвалась пьяная толпа солдат. – Они убили мать, изнасиловали и убили жену и детей. Помню последний крик сына… Меня, они держали так, чтобы я видел их мучения, их смерть.

Затем они распяли меня, привязав руки к вбитым в стену штырям, ограбили квартиру и ушли в следующую квартиру.

Через неделю вернулся от родных денщик, он нашел меня окровавленного, полуживого в холодном, разграбленном доме.

-Вам надо обратиться к профессору Петрову. Он уже пытался помочь пулеметчику. Не хватило времени, его забрали на фронт. – Посоветовала она.

-Это уже после войны. – Сказал он. - После я пошел в Добровольческую армию и стал связныммежду полками. Меня выследили и раненого поймали, и я на себе испытал всю миролюбивую политику большевиков от избиения до, пардон, порки жгутами колючей проволоки. Когда я потерял сознание на долгий срок, они доставили меня в госпиталь, там я увидел вас. – Он замолчал и посмотрел на неё. От этого взгляда она вздрогнула.

-Вы, как ангел, явились мне после операции. И ваши прикосновения ко мне во время перевязки.– Он говорил с чувством, сдерживая себя, боясь обидеть её. – Полина, вы, только поверьте мне. Я думал, что после смерти жены уже не смогу полюбить кого-то. Время военное. Что я говорю… - он закрыл лицо ладонями, но это было всего лишь миг. - Вы, должны ненавидеть меня, ибо я узнал вас еще при аресте в компании с этим парнем.

-Павлом. – Машинально подсказала Полина. Она боялась поверить в то, что она слышала.

-Да, Павел. – Послушно повторил подполковник. – Я вообразил черт знает что. Тут еще любовь капитана… Я решил не лезть поперек его чувства, и только его смерть...

Полина слушала и боялась поверить. Ей было, трудно, представить все, что пережил этот офицер.

-Я не надеюсь на ваш положительный ответ, но оставьте мне надежду. Вы, можете сколько угодно жить в этой квартире. Денщику, приказано, слушать Ваши приказы. Тоже сказано кухарке и горничной. Я же, редко, прихожу домой. Так, что будете хозяйничать сами. А сейчас пора идти спать. – Он подал ей руку и проводил до спальни. – Можете спать, совершенно, спокойно. Слово офицера.

Утром, когда Полина проснулась, подполковника дома не было. Он ушел на службу в 6 часов, а она проснулась лишь в 10-ь часов. Проснувшись, она, долго, одевалась, обдумывая то, что услышала ночью. Алексей Николаевич любил, но не требовал любви от нее. Любил, как дочь.

Днем Полина пошла в центральный храм, где находился гроб капитана Стреженова. Там она провела целый день и молилась, прося у Господа ответить на вопрос: Что ей сделать для мира в России?

По улице проскакал эскадрон нового кавалерийского полка. Его формирование шло поблизости от города. На днях начальник контрразведки пригласил к себе на ужин командира полка и начальника штаба.

Господин подполковник представил ей молодого подполковника с сабельным шрамом на лице и ротмистра, его начальника штаба.

Командир, бывший гвардейский офицер, не боясь хозяина, «приударил» за Полиной, очаровывая девушку своим тактом.

Казалось, Алексей Николаевич сам устроил для себя это испытание, но он, словно бы не ревновал, играя на пианино вальсы и мазурки.

-Вы, хотите обвинить меня в измене вам? – Спросила она после того, как гости ушли.

-Яне имею прав на это. - Ответилподполковник. – Я благодарен вам за то, что, вы, решили оживить мужской ужин своим присутствием.

Полина удивилась отсутствию ревности у него.

Через несколько дней произошло нападение на Алексея Николаевича, в результате чего он был убит. Оплакав убитого, она надумала сходить в полк, и по пути решила проситься, чтобы её взяли хотя бы рядовым. Идти в госпиталь ей не хотелось. Только в полку она будет мстить за родителей, погибших по вине большевиков, выпустивших преступников.

Полк квартировал в старинных казармах. Рядом находилась коннопривязь, где стояли лошади. Офицеры были заняты стрельбой из личного оружия. На неё никто не обратил внимание, и она, спокойно, прошла в штаб.

Часовой, быстро, сменив сонное состояние на заинтересованное сказал, что командир полка занят и не принимают, на что Полина не обратила внимание и постучала в закрытую дверь.

-Я же приказал: гнать всех! - Раздался голос из-за дверей

Она вошла.

-Вы? - Подполковник не ожидал увидеть её.

Разговор начался серьёзный: она пыталась объяснить своё решение уйти в полк. Ей повезло: командир понял её.

-Сейчас вам выдадут форму. Приходите завтра, получите коня и оружие, место в казарме. С собой можете взять только то, что не будет мешать вам в походе и в бою, то есть какую-нибудь книгу.

Еще не забудьте про хлеб, полотенце, мыло, и, не забудьте, про иголку и нитки. Все это уложите, плотно, в заплечную сумку

Я, надеюсь, что, вы, понимаете, куда идете. Здесьвам придется забыть про женское естество, слезы и нежные чувства к кому-либо…

-Я понимаю вас. - Произнесла она, - и постараюсь все выполнить

-О нашем знакомстве теперь не вспоминайте. Меня будете, редко, видеть, чаще эскадронного и отделенного командира. Я поселю вас в казарме офицерского эскадрона. Остальное зависит от вас. Вы, получите чин подпрапорщика. И не надейтесь на быстрое повышение.

Бросив свои дела, он отвел её к офицеру, который выдал форму и приказал солдату помочь доставить сапоги и шинель.

По дороге домой Полина зашла в парикмахерскую и к ужасу мастера попросила отстричь косу, и подстричь себя под мальчишку, как можно короче.

Вечером раздала подарки кухарке, горничной и денщику, который из-за преклонного возраста считался слугой. Собрала и сложила сумку. Потом просила денщика научить завертывать непокорные портянки и рано легла спать, одев на ночь белье вместо кружевной ночнушки.

Утром проснулась, необычно рано, оделась, и к завтраку вышел молодой подпрапорщик в новенькой форме.

Оказалось, её ждал господин подполковник. На этот раз он был серьезнее, чем вчера. - Честно говоря, я не ждал вас. – Откровенно заметил он. - Не надо плохо думать о людях. – Парировала она. Подполковник извинился и повел ее туда, где стояли недавно пригнанныекосяком лошади с Дона.. - Выбирайте. - Бросил он, указывая на множество дончаков. Понимая, что ей трудно, командир указал на светло-гнедого жеребца, стоящего с краю. - Возьмите, вот этого дончака, - и приказал солдату-конюху седлать указанного им коня. Через пару минут она первый раз погладила его морду, давая возможность ощутить её запах.Затем отвела коня к коннопривязи, на место, где теперь он должен стоять. Потом подполковник вручил ей маленькую книжку. - Вам надлежит выучить это, если хотите наизусть. За два дня вам необходимо научиться, хотя бы основам строевого шага, ведь через два дня будет присяга - Понимаю вас. - Думая о том, когда она должна учить уставы, ответила Полина. - Отвечать надо: «Слушаюсь» или «Так точно». - Подсказал подполковник, подводя её к дверям казармы, где уже ждалофицер, ротмистр, командир эскадрона.

Командир полка представил его. - Это ротмистр Всеславин Аркадий Васильевич, командир офицерского эскадрона и ваш учитель. - Он торопился, у него были дела. - К сожалению, я занят, но оставляю вас с чистой совестью.- Он поцеловал ей пальцы и ушел. - Пошлите, за мной. - Пригласил её ротмистр. – Я представлю вас офицерам.

Они зашли в казарму. Полина держалась за его спиной, чувствуя страх перед мужчинами.Как они отнесутся к ней?

Как только ротмистр зашел в комнату, где спали господа офицеры, как раздалось «Господа офицеры!..», и шум вставания шестидесяти человек.

-Вольно, господа. Подчиняясь приказу командира полка, я имею честь представить вам нового офицера нашего полка. Это подпрапорщик Букина Полина Аркадьевна. – Он отступил на шаг в сторону, чтобы все увидели Полину.- Я надеюсь, что у вас не возникнут дурные мысли из-за пола нового офицера.- Ротмистр перевел дыхание и более спокойно указал ей её спальное место, расположенное в углу и отгороженное от всех простой ситцевой шторой.

Стараясь смотреть только впереди себя и стараясь не замечать удивленные лица офицеров, она прошла к указанному спальному месту и открыла шторку, обнаружив за ней букет полевых цветов.

Положив под подушку, вещевую сумку и летную шинель, Полина взяла в руки букет и обернулась к офицерам.

Ротмистр уже ушел. Кто-то из офицеров, лениво, одевался, другие еще лежали.

-Господа, - на её взволнованный голос обернулись, даже те, что задремали, - я люблю цветы, но, прошу, вас, забыть эту привычку, ибоя хочу стать офицером и идет война. Я не хочу, чтобы, вы, дарили их сейчас. - Она сделала паузу. - Если только после победы…

Первые дни в полку были очень тяжелые. Кроме занятий по верховой езде, ей надо было сдать подполковнику устав внутренней и других служб и строевой шаг.

Только на третий день Полина приняла присягу, поклялась на кресте в том, что она будет, честно, бороться на поле боя с большевизмом.

Ей вручили оружие: личное - револьвер и боевое - простую без украшений шашку.

Так теперь она стала офицером кавалерийского полка. Единственно чего не умела Полина - была рубка. Учителем стал командир полка.

В течение двух недель он учил её, зная, что часть молодых прапорщиков, не смотря на учебу, погибнут в первых боях. Подполковник был восхищен её реакцией и выдержкой, её прекрасным шлюссом, словно, бы она училась верховой езде в столице.Кроме, у неё была тяжелая для рубкирука. Он, часто, уступал ей в парной рубке.

Срочно пришел приказ из Ставки: доставить полкна Царицынский фронт.

Сборы полка прошли, быстро: на вокзале нашли из чего составить эшелон; завели лошадей и сами заняли теплушки, поэскадронно.

Попрощаться, как следует с городом, она не успела. Родной город исчезал в прошлом, будущее обещало боевую жизнь и неизвестность.

Офицеры приняли её в свое общество за способность Полины «убивать» самое маленькое увлечение и решать, незаметно, «женские» проблемы.

Через трое суток эшелон остановился. Он был не един. Впереди стоял небольшой бронепоезд, но офицеров не было видно. На полустанке было много казаков. Чуть погодя все выяснилось: просто, их провезли тоже на Царицынский фронт. Построившись, казаки ушли.

Теперь выгружались они. Полина вывела своего дончака, оседлала его, села верхом и оглянулась на бронепоезд. Из бронированного вагона вышел офицер в чине поручика.

Хотела спросить что-то у него, но раздался приказ:

-Стройся!

И она направила коня туда, где строился полк. Офицер заметил её и проводил взглядом.

День был солнечный, жаркий, а дорога до села Васильевка была длинной.Устали и люди, и лошади. Наконец-то по пути попался колодец, но приказ: не поить лошадей.

Полина с жалостью погладила шею Дона. Ей было так жаль, что не разрешили поить лошадей.

Подполковник уже сидел на коне и нервно оглядывался.Со стороны фронта появился странный звук, словно там шел бой

Немного отъехали от колодца, как дозор доложил, что навстречу им идет большой конный отряд под красным флагом.

Решение пришло сразу: навязать бой, пока прорвавшееся кавалеристы большевиков не натворили бед.

Единственно, что останавливало командира полка, то, что у большинства это первый бой.

Дальше был развернут первый батальон. В том числе и

первый офицерский эскадрон.

Первый бой. Она не знала, что он будет, так рано и неожиданно

Кони пошли строевой рысью, убыстряя шаг. Навстречу им точно так же двинулись красные.

Степной горячий ветер принес их крик:

-Да-а-ешь!

Полина заставила Дона бежать еще быстрее.

-Господа, ура! За Россию!

Они столкнулись… Клинки, сверкнув и лязгнув, стали рубить плоть, то там, то тут раздались последние вскрики, не слышимые в общей какофонии конского ржания, человеческих криков и мата, лязганья клинков, стрельбы.

Дон, мгновенно зверея, вклинился в ряды красных и вцепился в шею первой попавшей лошади, подставляя всадника под удар Полины. Тут уже нет места женскому страху. Клинки скрестились. Она почувствовала силу и ловкость этого рубаки. Она, мгновенно вспомнила то, чему её учил командир. Новый удар она нанесла по рукояти, пытаясь напугать красноармейца. Это удалось, и Полина рубанула по плечу, ощущая ход клинка по телу. Красноармеец рухнул под ноги грызущимся лошадям. Она не успела перевести дыхание, как на место убитого красноармейца из гущи рубящих, вынырнул другой красноармеец, судя по его выражениям, он был другом погибшему.

-Ах, ты, сука белогвардейская!.. Федора сгубила.… Теперь меня попробуй…, - и повыше поднял окровавленный клинок.

Но Полину оттеснили два офицера. В одном она узнала своего ухажера прапорщика Сухотина.Он подмигнул ей. Больше она не видела его.

Она заметила, что все офицеры, знакомые и нет, вытесняли её, не пуская её коня в центр огромной карусели, где происходиларубка, позволяя ей добивать слабых и раненых.

Бой заканчивался. Уже валяется под ногами коней красный флаг вместе с телами красных бойцов и офицеров.

Красные отступили на прежнее место. Разрыв фронта был ликвидирован.

На линии фронта она увидела в окопах порубленных алексеевцев: солдат и офицеров. Некоторые тела были обезглавлены и истоптаны конями.

-Не смотрите туда. - Сказал, замечая её внимательный взгляд, подполковник, верхом на блестящем от мокрой шерсти вороном жеребце, – Их похоронят.

Когда подошел второй батальон, он сменил побывавших в бою и повел их в село.

Там командир эскадрона разместил её отдельно от эскадрона, вызвал у неё возмущение:

-Я понимаю вас, что, вы, надеетесь, что я сделаю что-нибудь невоенное.Как я смогу воевать, не имея дружеских отношений с эскадроном?

-Я выполнил приказ господина подполковника.- Сухо ответил командир эскадрона и ушел, оставив её удивленной этими словами.

Оставшись одна, Полина решила не тратить зря время, и вычистила коня, не смотря на то, что после боя появилась усталость. Потом наложила сена на ему ночь, чем сильно удивила хозяйку.

Готовя еду, она поглядывала на Полину, которая, самостоятельно, ухаживала за конём, успевая поговорить с офицером, стоящего с другой стороны забора.

После вечерней зори Полина попросила хозяйку облить себя колодезной водой. После переодевшись, поужинала и легла спать.

Ночью её с трудом разбудил солдат-охранник, коня поить. Напоив Дона, она подвинула ему сено, проставила ведро с мерой ячменя и ушла спать.

Подполковникпрочел приказ и поздравил офицеров:

-Вчерашним боем,вы, не дали красным провести кавалерию для помощи царьградским большевикам. Об этом отметил в своём письме командующий фронтом генерал Врангель.

Потом он заявил, что отдых закончен и сегодня будутзанятия по верховой езде и рубке

-Господин командир, разрешите спросить? - Спросил один из офицеров.

-Разрешаю.

-Почему Полину, то есть подпрапорщика Букину разместили на постой отдельно?

- Просто, подпрапорщику Букиной необходимо отдохнуть от ваших ухаживаний. И я надеюсь, что в будущем, мне не придется отвечать на подобные вопросы.

Наконец пришла очередь на боевое дежурство.

Простившись с хозяйкой, которая приняла ей за дочь, она вместе с эскадроном рысила на линию фронта.Рядом с ними по старой забытой всеми железной дороге, лязгая колесами, двигался легкий бронепоезд «Орел», иногда пугая лошадей, пуская пар.

Именно он должен был атаковать красные позиции.Недавно бронепоезд был в ремонте, куда попал по вине красной батареи, успешно, обстрелявшей его.

Из ремонта бронепоезд шел, сверкая сталью. На орудийной башне виднелась надпись: Орел инарисованный ниже российский двуглавый орел, держащий в когтях трехцветную ленту.

Со стороны бронепоезд был похож на гигантскую гусеницу, закованную в сталь, упорно, ползущуюк линии фронт в окружении всадников.Его 6-тидюймовое орудие и пулеметы были готовы поддержать наступление.

Кроме покрытых броней передних вагонов и паровоза, в конце находилось три классных вагона для команды. Чтобы они были не заметны, их покрывали листы тонкого железа.

В команде бронепоезда был десяток юнкеров способных разминировать железнодорожные пути.

Командир, капитан Озерновский, приказал приглушить котлы и пригласил господина подполковника на военный совет. Из бронепоезда, пользуясь этой стоянкой вышло несколько офицеров.

Любопытничая, Полина направила Дона к ним.

-Разрешите? – Один из офицеров подошел и положил руку на поводья. Дон, спокойно, отнесся к этому офицеру. – У вас отличная лошадь…- Он стал, ласково, оглаживать шею Дона.

-Как вас зовут? – Скрывая любопытство, просила Полина.

-Простите, я не представился. Честь имею: поручик граф Иван Сергеевич Орлов-Денисов, в бронепоезде я командую арт. отделением. – Спокойно, представился он, чуть щелкнув каблуками.

-Простите, ваше сиятельство …

-Оставьте, подпрапорщик. На этой войне мы равны. Кстати, как вас зовут?

Но она не успела представиться. Из бронепоезда выглянул офицер, который позвал поручика.

-Граф, вас командир зовет.

Он извинился и ушел. Вернувшись к эскадрону, Полина заметила на себе ревнивые взгляды.

Военный совет выслушал разведчиков о количестве пулеметов, расположенных по линии фронта в данном участке.

Командирыне спешили провести наступление.Капитан даже согласился обстрелятьпередний край красных. Для этого и был вызван командир орудия.

Пушка выстрелила около десяти раз, вызвав ответный огонь двух пушек со стороны красных.

Один из снарядов взорвался, упав на обшивку паровоза, и, обдав округу осколками.Второй снаряд взорвался с другой стороны.

-Слабовата артиллерия у большевичков… ,- заметил кто-то

Конницу заранее отвели в сторону, так что потерь не было.

Бронепоезд двинулся вперед, стреляя на ходу. Конница пошла следом, сперва рысью, постепенно переходя в галоп.

Она скакала вместе со всеми. В голове только «Вперед» и «Руби». Дон, послушно, набирал скорость и, вскоре, вылетел вперед.

Вдруг раздалось чёткое стрекотание пулемета. Полина не успела как-то среагировать и остановить коня. В результате: пулемет чиркнул по конской груди, и от этого он полетел кувырком.

Полина пришла в себя, ощутив вкус воды на своих губах.Открыв глаза, она увидела около себя прапорщика 1-го эскадрона Сашеньку Потапова.

-Слава Богу, вы, живы. - Он помог ей вытащить ногу, придавленную конем. Встав, опираясь на клинок, Полина, простилась с убитым конём, и пошла, прихрамывая к окопам, в которых шел бой.

Когда она смогла, пошатываясь, дойти до окопов, бой уже, почти, завершился. В окопах лежали мертвые, в основном, порубанные красноармейцы и убитые всадники. Так что ей не пришлось убивать кого-либо.

Но ей хотелось что-либо делать. Поэтому, увидев закрытые двери землянки, она вошла в неё, положив свою шашку в ножны, и, достав из кобуры наган.

Там Полина увидела красноармейца спрятавшегося от белых.

Он с готовностью подчинился ей: протянулвинтовку, завел руки за спину, вздохнув, пошел из своего убежища, говоря, что он не стрелял в белых.

-Ладно, иди скорее. - Не слушая его, произнесла Полина, одевая винтовку.

Дверь открылась, и в землянку заглянул ротмистр Всеславин. Ничего не сказав, он пропустил пленного, которого Полина, лично, отвела и сдала контрразведке, винтовку бросила в кучу. А перед глазами все была скачка и мертвые глаза Дона. Немного кружилась голова. Тошнило,но она старалась не расслабляться.

-Простите, сударыня. - Кто-то удержал её за плечи и, отведя в сторону, подальше от лишних глаз, и усадил её на траву. Обернувшись,она увидела графа. У него была повязка на голове, из-под которой текла слабая струйка крови. От него пахло порохом, потом и еще чем-то непонятным.

- Простите, за запах, мадам. Если надумаете спать, то у меня в вагоне найдется лишнее одеяло.

Полина отрицательно качнула головой и попробовала встать.

Рядом на путях стоял бронепоезд. Он был искорежен от снарядов красной батареи. Ведь пытаясь подавить пулеметы красных, он выдал себя красным артиллеристам, которые не упустили шанса разрушить бронепоезд.Один снаряд взорвался, попав в орудийную башню.

-Успокойтесь, - попросил граф, - ваш командир знает, что вы здесь. Может, пить хотите? Не стесняйтесь…

Через полчаса сюда на рысях завернул ротмистр Всеславин и привел заводного коня и приказал ехать к эскадрону, которому приказано двигаться дальше.

Она простилась с поручиком, села верхом и поехала вслед за эскадронным командиром и, стараясь, не оглядываться на бронепоезд.

Кавполк, где служила Полина, вошел в состав

Кавказской армии, пытающейся штурмовать красных в районе

г. Камышин и их встречи стали редкостью из-за постоянных боёв.

Она старалась узнать про судьбу князя, но это было, почти, невозможно, ведь бронепоезд принадлежал Донской армии. Даже командир полка, ради её, пытался узнать через свои каналы о судьбе графа.

Однажды в паузе между боёв ротмистр Всеславин решил отдать приказ разрешающий купание в Волге. В связи с этим он приказал Полине отъехать на версту для личной безопасности.

- Не бойтесь, красных там быть не должно. Так, что можете, спокойно искупаться, не боясь, что кто-то будетподсматривать.

Козырнув, она получила у офицера-баталера, как говорят моряки, мыло и, сев верхом, отъехала по берегу. Около кустов тальника лошадь остановилась. Полина спрыгнула с седла на землю и стала торопливо раздеваться, пользуясь отсудствием

наблюдающих.

Искупав лошадь и помывшись сама, ей захотелось, просто, поплавать, вспомнить детство, родителей, то мирное время, когда она ездила в саду верхом на орловском жеребце. Но вдруг захрапел конь. Она вылезла из реки и за пять минут оседлала своего гнедого и оделась, ворча на красных замокрую рубаху и подштанники. Переодеваться было не когда.

Уже верхом она увидела группу всадников без фуражек. Это была группа красных конников из 10 армии, возвращалась из разведки.

Первого она срубила с третьего удара, потом на неё налетело четверо красноармейцев, но всеже этот бой выиграла она, даже когда её захватили в плен. Бойцы, удивленно, смотрели на неё, словно они ни разу не видели вооруженной барышни.

-Кончай заглядываться на неё.Девка, как девка, хотя стриженная под офицера, с погонами и шашкой. – Косясь на её и успокаивая своих бойцов, сказал старшой.– Одно скажу: занимайте очередь, чтобы потом ёе пощупать, - и приказал начать переправляться на их берег.

Бойцы вытащили из каких-то прибрежных кустов лодку, вкоторую велели садиться пленным: Полине и штаб-ротмистру из штаба второго батальона. Заставив их сесть на носу лодки, один боец сел за весла, другой сел на корме с револьвером на готове.

-Не двигаться.Я не шуткую,- и взвел курок.

Остальные поплыли рядом со своими конями. Поплыл инедавно родившийся жеребенок от кобылы одного из бойцов.

Но где-то в центре реки находился водоворот.В него и затянуло жеребенка.

Красные быстро перебрались на свой берег. Их встретил

командир, приказуя быстро уходить отсюда.

-Пленных в сарай. Сейчас я допрашивать буду. – Он быстро скользнул взглядом по лицам пленных, - Да успокоит кто-нибудь эту кобылу?

Полина, быстро посмотрев в лицо командира, узнала Павла.

В это время на «белом» берегу появился патруль из четверых всадников. Обнаруживтруп красноармейца, забытый вещевой мешок, конечно, заметив появление бойцов на противоположном берегу, они пришпорили лошадей и поскакали обратно, не обращая внимание на перекличку кобылы и жеребенка.

Последний офицер этого патруля внезапно натянул повод, и, спрыгнув с седла, снял сапоги и портупею, торопливо зашел в воду и поплыл к жеребенку, уже терявшего последние силы.

Командир возмутился. Любой из них уже давно мог спасти жеребенка.

Он взял в руки карабин и, машинально проверив зарядку, прицелился в голову плывущего офицера, но не выстрелил, перевел дуло на жеребенка, но стрелять не стал.

-Разрешите на лодке малого спасти. Потонет ведь, – обеспокоенно спросил боец, под седлом которого ходили кобыла.

Командир разрешил. Боец, торопливо, сволок в воду лодку и поплыл к тонущему жеребенку, к которому уже подплыл белый офицер.

Он попробовал, просто, вытолкнуть жеребенка из «чаши» водоворота, но это не получилось. Дело в том, что на задние бабки намоталась гнилая веревка, поднявшись со дна. Нырнув, он порвал её. В это время появилась лодка, в которую офицер с помощью красного бойца загрузил жеребенка, обессилевшего от борьбы водоворотом.

-Сам залазь.- Предложил красноармеец. – Устал, поди. Волгу переплыть, не ручей перешагнуть.

-Девку в плен взяли? – Неожиданно, спросил офицер.

-Взяли. А, ты, что ли брат её? – Словоохотливо, ответил боец, - Шустрая…Ваньку Дергача завалила..., а ведь он с четырнадцатого на фронте.

Казалось, офицер не слушал, поглаживая жеребенка, и о чем-то думал при этом.

-Если в бою столкнемся, то рубить не буду. – Пообещал он и, оттолкнувшись от лодки, поплыл обратно.

-Спасибо, ваше благородие. - Услышал вслед себе.

Командир следил за своим бойцом, и когда лодка стала около берега, и жеребенок весело побежал, навстречу, матери-кобыле, снова прицелился в спину доплывшего до противоположного берега офицера, но не выстрелил. Резко бросив на песок карабин, он, ругая себя за то, что не выстрелил, ушел допрашивать пленных.

Офицер с трудом доплыл до берега. Обессиленно уткнувшись в песок, просто, лежал он, наслаждаясь покоем. Потом встал и, торопливо, разделся, отжал форму. Сушить было некогда.

Пришпорив коня, он обернулся на противоположный берег. Там уже никого не было. Березовая роща спрятала красный эскадрон.

Узнав это, он пустил коня бешеным галопом, туда, где его ждали.

Полина не видела, что случилось с жеребенком. Честно сказать, её мало интересовало это. Больше волновали жадные, слишком «голодные» взгляды бойцов. Наконец пришли за ней.

Штаб этого разведэскадрона располагался в хатенке, где раньше жил рыбак, который, до революции, сушил и вялил рыбу в длинном сарае, где сейчас спали бойцы. Там тоже были двери, соединявшие дом и сарай.

Туда и повёл Полину человек в возрасте с хитрым прищуром серых глаз. Вначале он проверил, как связаны за спиной руки и, резко, дернув, разорвал гимнастёрку и нижнюю рубаху, оголив грудь.

-Хороша …,- щупая грудь, сказал он. – Кожа гладка, как у новорожденного.

-Не смей. Даже командира не боишься…, - стараясь задеть мужика, произнесла Полина.

Во время формирования Красной конницы, в её ряды были принято большое количество различных бандитов и убийц, спасавшихся от преследований рабочей милиции, которые стали её основой. Многие бандиты, благодаря рабоче-крестьянскому происхождению стали комиссарами. Именно в таком эскадронебыл командиром Павел Ягужин, а комиссар – главой банды. Позже эта зараза активно проникнет в ряды в доблестной 1-й Конной Армии, в первую очередь, поразив её командира

В сарай, грубо, закинули окровавленное тело штаб—ротмистра. Теперь была её очередь.

Она не чувствовала последних лучей жаркого, степного солнца, не слышала одобрительных возгласов, не ощущала грязных, липких взглядов мужчин, идя под конвоем, через двор, к дому рыбака.

Только здесь, за закрытыми дверями, она почувствоваласебя легче.

-Это чего она? – Спросил командир, глядя на разорванную гимнастерку.

-Да, эта подстилка офицерская решила бойцам грудь показать. - Быстренько, пояснил комиссар, не давая ей открыть рот. - Ну, я пойду, поспрошаю штаб-капитана.- И торопливо ушел, оставив их наедине.

-Руки развяжи! – Потребовала Полина. Он выполнил её требование.

-Садись. - Предложил Павел, указывая на табуретку. - Поговорить надо

Она послушно села, запахнув гимнастёрку руками. Заметив пятна крови на полу, испуганно оглянувшись на командира

-Это от предыдущего допроса. Слишком упрям, оказался господин штабс-ротмистр….

-Не забывай, что «штабс» - это звание, не обязательно служба в штабу. – Заметила Полина. Установилась пауза, которую не выдержал Павел и предложил переодеться. У него найдется чистая офицерская форма.

-А бельё возьмешь мое.Чистая пара, думаю есть. Но она не спешила.

-Спасибо, конечно. Но стоит ли?Ведь все равно расстреляешь, или твой комиссар. Где нашел такого? - Он, зная Полину, пригласил её переодеваться загрязную ситцевую штору, где находилась его кровать и кровать комиссара. Переодевшись, вышла, думая, что случилось с хозяином этой формы и чем все закончится для неё.

-Ты, просто прелесть.- Помогая ей обойти стол и сесть на табуретку, начал разговор он. – Теперь поговорим….

-А вотговорить нам, увы, не о чем. Я помню, как, ты, отказался от меня на том допросе. Помнишь?Ведь я любила тебя и чуть-чуть времени, ты, и я была бы отличной женой для тебя…

- Ну, я уверен, что и сейчас не поздно.Я, думаю, что смог бы забыть протвой офицерский чин.

Полина отрицательно качнула головой, стараясь прогнать странное видение: мертвый Дон, граф с повязкой на голове, из-под которой течет кровь, лица погибших офицеров, лица родителей. Все это закружилось и расплылось.

- Хочешь сказать, что уже поздно. - Спросил Павел, не сдерживая раздражение. - Или с офицерами спать привычнее?

Этого обвинения Полина не выдержала.

-Если быть откровенной, то я лучше с офицером ночь пересплю, чем с твоим бойцом. Пока сюда дошла, так они чуть из шаровар не повыпрыгивали. Так девку пленную захотели. Дисциплины ноль. Против таких же русских воюете. – Она замолчала на миг. Продолжила еще более раздражено. – Мне не веришь, …Что я сумасшедшая, грудь выставлять на осмотр перед твоими солдатами. Вяжи руки и зови часового. Пусть отведет обратно.

Он выполнил её просьбу. Уходя, она на прощание не оглянулась.Павел только проводил её глазами до сарая, в который её закрыли по приказу комиссара, пока он допрашивал штабс-ротмистра. Сейчас она показалась ему особенно нежной. Он узнавал и не узнавал её.

А бойцы уже кинули жребий насчет её. Первым оказался боец, владелец кобылы и жеребенка. Все завидовали ему и советовали:

- Иди, и привяжи её, как корову, коль боишься. Вали её и всё.

Он зашел в сарай, не заметив, что из ивовой поросли на него смотрит голова чей-то лошади. Через мгновение она исчезла среди зелени.

Её, как приказано, он привязал за ногу к яслям и довольный спокойствием снял поясной ремень с шашкой и кобурой. Потом подошел к ней, напряженно, стоявшей около яслей

-Ты,не обижайся на меня. – Заговорил он, стараясь привлечь её внимание. – Приказ такой был. Я ж серьезно. Если чего, то я готов тебя в жены взять. Работать тебе не придется. А что, ты, - белый офицер. Так это ничего… - Успокаивая, он подошел совсем близко и положил руки ей на плечи. Как хорошо чувствовала она себя сейчас. Как благодарна была за эти простые слова и надежные, крепкие руки, но…

Вдруг раздался звук конной атаки. Раздались крики:

-Белые! Белые ворвались!..

Боец, оттолкнув её, собрался идти во двор, но сарайная

дверь распахнулась, и въехал офицер.

-Жива?! – Спросил он, убирая свою шашку в ножны и спешиваясь. -Да, господин корнет. Толькопривязана, как корова, и сапог нет. - Она смотрела на красноармейца и не понимала, почему он еще жив. Историюо жеребенке она не знала.

Проверяя, в сарай заглянул штабс-ротмистр.

-В порядке? - Не заезжая, спросил он.- Как дела у штабс-ротмистра? -Здесь все нормально, а вот штабс -ротмистр…Не жилец он…

-Ладно. Не тяни, быстрее здесь.

-Слушаюсь.

Вернулся корнет и подобрал ремень с кобурой и шашку.

-Давай развязуй её быстро и живее. – Приказал он красноармейцу. - Жить, если хочешь,…

Тот торопливо отвязал Полину, и та смогла обнять офицера, корнета Ивана Астахова, одного из своих «ухажеров».

Она без ненужного кокетства застегнула поясной ремень и обула сапоги, припрятанные пленным красноармейцем.

Неожиданно, раздался залп. Это расстреляли комиссара и командира. Полина, вспомнив о Павле, дернулась выйти,но её удержал корнет, мгновеннопоняв, куда рвется она.

-Остановитесь, подпрапорщик. – На удивление мягко произнес он. – Уже поздно…

-Я обязана командиру жизнью. Он спас меня из горящего дома. - Я понимаю, но сейчас он красный. Не хотел говорить, но в Гремячем, так называлось село, где квартировал полк, вас кое-кто ждет. Эта новость заставила её вспомнить про графа и успокоится.

Граф и в самом деле приехал в гости к Полине, уговорив командира бронепоезда участвовать в Камышенской наступательной операции и поставить бронепоезд на переднем крае для того, чтобы команда искупалась в Волге. Конечно, разведка большевиков заметила её. Но все это мелочи, по сравнению с корзиной пироженных, купленных в Царицыне, после госпиталя, для Полины. Взяв лошадь у казаков, стоявших поблизости, иполучив увольнительную, он выехал в село Гремячее к Полине.

Но у командира полка он узнал, что прапорщик Букина захвачена красным разведэскадрона и для её освобождения направлена часть первого эскадрона. Ему же было посоветованно ждать возвращения прапорщика в доме, где она была поставлена на постой.

-Я бы мог чем-нибудь помочь вам. - Предложил поручик.

-Что вам предложить, не знаю. - Сказал командир полка, намекая на должность графа. - У нас нет артиллерии. Лучше идите в дом, солдат проводит. И ждите Полину там…

Поручик прождал её до возращения части эскадрона. Полину отпустил командир полка, и поэтому она, весело улыбаясь, быстро, вошла в дом, где её встретил граф.

Она была сильно удивлена, узнав, что он купил на жалование, полученное после ранения, целую корзину пироженных.

-Граф..., - восхищенно произнесла Полина. - Я, просто, не смела, надеяться на такое. - Прошу, вас забудьте о том, что я - граф. Для вас я буду, просто, Иваном, Ваней, как звала меня мать. В конце вечера он одел ей на палец кольцо, говоря, что только она достойна стать его женой и не спросив, сохранила она девичью честь или нет, в плену. -Ваши родители будут против этого. Ведь я не подхожу им по происхождению.

-Они уехали в Париж, в семнадцатом, вскоре после большевистского переворота. Перед отъездом они разрешили мне выбирать жену по любви. – Свои слова он закрепил поцелуем.

-Но я не смогу беречь себя во время боя. – Испуганно, сказала Полина – Да и, ты, тоже…

-Дай Бог, она скоро закончится…

Остаток времени увольнительной провели вместе: сварили купленное кофе, ели пироженные, угостив этой невиданной сладостью детей хозяйки и почему-то тайком целовались, и говорили о будущем, мечтая о скорой победе.

Когда пришло время прощаться, Полина села верхом, чтобы проводить своего поручика.

Вернувшись, она долго ушивала форму, улыбаясь своим мыслям, косясь на кольцо.

На завтра начался штурм города Камышин. Здесь находился еще один железнодорожный мост, нужный и красным, и белым для переброски войск.

Генерал Врангель бросил на штурм почти всю армию, все,

почти, отдохнувшие кавалеристские полки, в том числе и полк, в котором служила Полина.

В помощь даны бронепоезда, аэропланы и танки.

Конечно, красные готовились, строя двойную линию обороны, копая окопы и разбирая избы на строительство укреплений в окружных деревнях. Снаружи окопы были огорожены тремя рядами колючей проволоки. Это окружало подход к мосту на реке Камышенке,переходящий в мост на Волге.

На вокзале Камышина красные собирали тяжелые бронепоезда и эшелоны с боеприпасами и войсками, которые были разгромлены налетевшими аэропланами.

Бои начались 15 августа 19-го года. Жестокие и беспощадные. Белые войска рвались к Волге, не считаясь с потерями. Им противостояли бойцы-конники 10-й армии и армии Буденного, плохо обученные и вооруженные местные красноармейцы.

Невиданные, жестокие бои происходили на железнодорожных путях. Расстреляв все снаряды, как боевой бык, вонзился в противника тяжелый бронепоезд красных. Раздался взрыв.

Бронепоезд «Орел» стоял на ближайшем полустанке с тяжелыми повреждениями, убирая раненых и убитых. Графу повезло. В момент взрыва он был командной башне.

Полина видела поля усеянные трупами, но здесь… В конце дня она сменила лошадь Предыдущая погибла от огня буденовских тачанок.

-Господа, в атаку! Марш-марш!..

Она уже устала,держа в руке рукоять шашки. Мимопроехал ротмистр Всеславин и заметил её состояние.

- Прапорщик Букина, что нос повесила? Устала? Она согласно кивнула.

-Держись, девка! - Он обучил её приматывать кисть рукояти ремнём. – Теперь легче будет. – И пришпорил своего жеребца, увлекая остальных за собой.

После боя она узнала, что господин ротмистр погиб еще в начале боя.

Взята первая линия обороны. На очереди – вторая.

Ночь они провели в деревне, в которой находилась казарма, построенная для красноармейцев. Усталые господа офицеры легли спать, едва прикоснувшись к еде. Полину, новый командир эскадрона штаб-ротмистр Алексей Алексеевич Лайе, поместил отдельно в следующий дом

Заплаканная хозяйка, её муж погиб сегодня в окопах первой линии обороны, где он был красноармейцем, не стала противиться и послушно просила с равнодушием в голосе:

-Ужинать будете?

Полина отрицательно качнула головой. Говорить её было трудно от усталости. Хозяйка, поняв её состояние, прошла в комнату, где стояла её кровать.

Расстелив её, она вернулась на кухню, где дремала, сидя за столом, Полина.

-Идите в комнату и ложитесь, ваше благородь. Не беспокойтесь за коня. Отец мой присмотрит…

Раздевшись, она, просто, рухнула без сил на постель, веки мгновенно закрылись и налились свинцом. Перед глазами замелькали картины увиденные днем во время атак: лица красноармейцев, степь, их рвущиеся вперед кони и мгновенно мелькавшая молния её клинка. Она не заметила, как в комнату заглянула хозяйка.

Поправив одеяло, она перекрестила спящую, не зная зачем.

-И девки воюют…,- Тихо, заметила женщина, поправляя вдовий платок.

Этой ночью алексеевцы взорвали проволочные заграждения второй линии обороны и утром начали штурм красных.

Утром её, согласно приказу командира полка, оставили в деревне. Она, конечно,возмутилась, но, быстро, замолчала, поняв, что ей даровали жизнь в этих тяжелых и кровавых боях. В это время её друзья яростно рубились с бойцами10-й армии, которых для помощи местным красноармейцам поэскадронно выпускалокомандование.

После обеда была взята вторая линия обороны. Остались две баррикады, державшие мост под контролем красных, сделанные из мешков с песком, за которыми прятались пулеметы и пушки.

Иногда красные выпускали эскадроны на смерть от казачьих или офицерских клинков.

Генерал Врангель издал приказ о скорейшем взятии этого железнодорожного моста. Потери его не волновали.

Подвиг совершил легкий бронепоезд «Орел». Взяв о

отряд офицеров – добровольцев из Алексеевского полка, бронепоезднабрал скорость и вломился запервую баррикаду. Вслед за бронепоездом рванулись казаки иофицеры конного полка.

С помощью бронепоезда был взят мост и городской вокзал. Захваченные трофеи были огромны. В город переехал командующий армией.

Об этом узнала Полина поздно ночью, когда полк прибыл в деревню. Встретив, поредевший от последних боев полк она не увидела многих своих друзей. От остальных узнала о бронепоезде, и, по их словам, орудийная башня не получила повреждений, а один из них встретил, случайно, графа на полустанке. На клочке бумаги пахнущей кровью и порохом она увидела только пять слов: «Я тебя люблю. Твой Иван».

Она спрятала записку в левом кармане гимнастерки и, покраснев, чмокнула в щеку того, кто привез записку.

Через пять дней ночью город Камышин был обстрелян с катеров Волжской флотилии. Жестокий ночной обстрел со стороны Волги вынудил барона и его штаб покинуть город.

Пришел сентябрь, и однажды ночью началось наступление 10-й армии и 1-й конной армии красных.

Полк, вкотором служила Полина, да и все остальные, за время боёв потерял около трехсот человек. Потери были большие, а пополнения, как такового не было. Пришлось призывать крестьян и пленных. Такие же проблемыв тоже время получили знаменитые корниловские и дроздовские полки.

Полина удивлялась людскому равнодушию к судьбе России. Она удивлялась этому, поступив на службу. Редко приходили люди, чтобы служить в полку. На фронт полк был отправлен на фронт с неполным личным составом, 1000 человек вместо 1600, а значит, сотни молодых людей и бывших царских офицеров остались дома.

После тяжелых боёв при деревне Купцово полк отступил, и во время отступления красным удалось отделить небольшую группу конных офицеров, и погнать её в степь. В этой группе оказалась и Полина.

С начала все показалось не так уж и страшно. Просто погоня, только офицеры стали отстреливаться. Стали стрелять и красные. Кто-то упал под копыта мчащихся следом коней, кто-то был ранен, ну, а Полине и кому-то повезло.

Красные обхватывали офицеров «клещами» и старались остановить их.

-Гони! - Крикнул ей корнет Грушневский – Без жалости!

- И выстрелил по скачущим в след красноармейцам. Пули, прилетевшие в ответ, убили его. Тело корнета свалилось в сухой ковыль под ноги скачущих следом лошадей.

Красным все же удалось остановить офицеров. Их согнали с коней и подвели, точнее, подогнали к командиру, сидящему на мокрой от пота лошади. Бойцы расположились по кругу, негромко переговариваясь между собой. Но разговоры кончились, с началом допроса.

-Ну, господа офицеры,- Командир внимательно осмотрел лица пленных, угрюмо молчавших и закрывавших от взглядов Полину, загородив её своими спинами, - надеюсь,вы, поняли по недавним событиям, кто победит в этой кровавой, развязанной вами войне. Надеюсь, вы, уже приняли верное решение?

В ответ - тишина, только слышно храпение усталых лошадей,тяжелое дыхание усталых бойцов, этих простых парней с рабочими руками, одетых в военное, следивших за пленными

офицерами, такими же парнями, только с погонами и чувством одухотворенности на усталых лицах.

- Увести и расстрелять! – Прозвучал голос командира.РРРТРРРРРРррррррррррррРОТрРРРРРРРрррррррррРРР РИРРРРРРРРРРРРРРР РРП ПАААААААААААААР

Это в начале отступления офицеры, попавшие в плен, могли рассчитывать на расстрел. Позже их, просто, рубили без жалости на куски или «ровняя», то есть, отрубая руки и оставляя тела, умирать от потери крови, ссылаясь на гражданскую войну.

-Вот за это спасибо, - послушно, идя за остальными к месту расстрела, бросил корнет Григорий Ясенин с легкой иронией в голосе. – Только среди нас...,-договорить ему не дали.

Идти добровольно на смерть, было нелегко для Полины.На глазах появились слёзы.

-Товарищ командир, здесь баба в офицерской форме? – громко, крикнул боец, обыскивая её. – Куды ёе?!

-Давай её сюда. – Приказал комиссар, молчавший до сих пор.

-Что надумали, Петр Яковлевич? – Спросил командир.

-Да, письмо товарища Буденного пусть доставит своему командиру полка.

-Не во времяофицеров расстреляли…

-Ничего, пусть знают, что мы не шутим.

Когда подвели Полину, то комиссар извинился за расстрел офицеров и попросил передать командиру полка письмо с предложением сдачи в плен.Этим письмом товарищ Буденный пытался показать своё миролюбие.

-Только, ты, мадам, смотри не потеряй и не забудь отдать командиру полка, - глядя на то, как она послушно складует и суёт его в карман гимнастёрки, произнес комиссар.

-Между прочим, я - барышня и прошу, вернуть мне кольцо, отобранное при аресте,- и лошадь, - неожиданно, гордо сказала она, испугавшись своей смелости.

-Кто обыск проводил?! – Вскинулся командир, быстро посмотрев на притихших красноармейцев. – Вернуть живо и кольцо, шашку, револьвер и лошадь.

Боец протянул ей на вытянутой ладони кольцо. Она быстро взяла его и одела под внимательным взором комиссара. Небольшой брильянт блеснул на солнце.

Потом протянул револьвер и повод офицерского жеребца. Конь был не её, но разбираться не хотелось. Полина быстро села, надела плетеную петлю нагайки и разобрала поводья. Бойцы разъехались, давая дорогу. Осталось только пришпорить коня.

-Езжайна те, дальние, холмы. – Подсказал командир, и она ударила коня плетью, словно он был виноват в том, что она осталась жива, что именно ей отдали это письмо, ей вручили этого коня. Слезы брызнули из глаз. Рыдая, Полина остановила коня и рухнула на землю.

Красныеуже ускакали…

Часть полка после тяжелых и кровавых боев под Царицыным, подчинился всеобщему отступлению на Дон. Так получилось, что для прикрытия оставались остатки Алексеевской пехотной дивизии и казачья бригада. Остальным приказано отступать в область Войска Донского.

Командир полка, зная про скопившуюся у людей и лошадей усталость, нарушая приказ, поставил полк на отдых в одной из станиц.

Местные жители были встревожены отступлением и ждали своих, но приняли усталых конников.

Полина была поставлена в хату у старых казаков, потерявших своих сыновей еще в германскую. Они удивились, увидев, кого привел на постой командир эскадрона.

Первый день она проспала, устав от суточного сидения в седле и нервного напряжения от вечного ожидания команды «К бою, готовсь!» с последующим боем. На следующий день еёразбудил старик:

- Вставай, вашблагородь. Пойдем коня лечить.

Выпив на завтрак кружку еще теплого молока, и съев ломоть, пахнущего печью хлеба, макаяего в сметану, она надела куртку, фуражку, застегнула нагрудные ремни портупеи и ремень, к которому крепилась портупея с наганом и шашка. Прихватив перчатки, вышла во двор, взяв приготовленную чашку с тестом.

Несмотря на то, что они были, в отступлении, они не мерзли,ведь уже порой шел снег с дождем, уже давно было ниже нуля. Солдаты и офицеры в полку получили зимние обмундирование.

Нашлись у тыловых крыс, интендантов, и овчинная куртка небольшого размера, и сапоги. Остальное она подгоняла под себя во время кратких ночевок.

Старика-хозяина Полина нашла в небольшом сарае, приспособленномпод конюшню, где стояла пара рабочих холощеных коней. Он еще раз осматривал её коня.

Её краковый жеребец Яник, как звал его прежний хозяин, хорош в бою, но обладал серьёзным недостатком: он, внезапно, задиралголову, стараясь при этом ударить затылком всадника. Больше недостатков у Яника не было.

-Иди сюда. - Приказал старик – Привяжи его крепко. – И

протянул ей веревку.

Потом, оглядев Полину, он по-хозяйски попросил достать шашку

-Теперь бери шашку, и руби его дурную голову. – Убирая

конскую челку, сказал он. – Только не сильно, лишь кровь пусти.

Но она испугалась и отказалась.

-Вот, что бывает, когда бабе шашку дают. - Заметил старый казак и попросил шашку.

Получив её, он приновился к клинку, несколько раз рубанув воздух. Подойдя к коню, он спокойно, без замаха ударил по конской голове, только порезав кусочек кожи между ушами.

-Мажь ему лоб тестом! – приказал он и пояснил:

-Он теперича думать будет, что я мозг ему выпустил и головой дергать не будет. Только тестом постоянно мажь. Три дня мажь. А кровь скоро засохнет. – Он вернул шашку и извинился за свой командный тон. – Раньше я в конвое Его императорского величества служил, так в мое время барышни не воевали.

Позже приехал командир эскадрона. Господин Лайе сообщил, что завтра ей, необходимо, быть на утреннем построение.

Дело было таково, что командир полка решил устроить показные учения в рубке, и пригласил старого казака и других стариков

-Ответьте, господин ротмистр, - с тревогой в голосе спросила она у командира эскадрона, зная, он часто бывает в штабе, - я хотела бы узнать о бронепоезде «Орел»?

-Нет, не слышно ничего – зная, почему она спрашивает, ответил ротмистр, - Мне жаль.

После ближайшего воскресенья в ноябре, когдаразъезд сообщил, что Дон замерз, полк ушел не через Ростов, а на прямую. Их преследовали красные, но им удалось уйти без боя и переправиться на тот берег.

Отступали дроздовцы, корниловцы, марковцы и другие части. Генерал Кутепов надеялся начать новое наступление от боя устаницы Елизаветинская, где две армии красных столкнулись с уставшими от отступления и сильно поредевшими полками «цветных» дивизий, кроме Алексеевской дивизии, которая до конца выполнила приказ и полегла в приволжских степях. Попавшие в плен, прошли все круги ада в Царицыне на машине, которую быстро придумали моряки Волжской флотилии.

Полк находился у станицы, и наблюдал за боем. Всадников держал не страх, а глубокий, рыхлый снег. Не выдержав, на второй день, они поскакали в бой, оросить своей и чужой кровью снег.

Яник, вздымая высоко ноги, скакал в строю лошадей, чьи всадники рубили воздух или стреляли из револьверов или карабинов по таким же всадникам, мчащихся на встречу.

Такой же огонь велся по ним.

Полина взвизгнула от резкой внезапной боли охватившей левую руку. Из-под рукава куртки закапала кровь.

-Ранена…, - мелькнуло в голове, - Хорошо, что в левую… - и пришпорив жеребца, подняла правую руку с клинком для силы удара.

Они столкнулись где-то на середине огромного поля и сразу разбились парами. В воздухе зазвучал, кроме конского визгливого ржания и звяканья клинков, то выстрел, то чей-то последний стон.

Она тоже рубилась в этом бою. Откуда взялась сила в этом женском, изнеженном теле? Полине было ненавистны эти перекошенные от ругательств лица красных конников.

Полк выиграл этот бой, не смотря на снег и, начинавшейся метели.Даже взяли десятка полтора пленных.

Полина возвращаясь, представила, каково пехоте сейчас на поле? Она не знала, что именно сейчас дерутся, дроздовские и

корниловские, марковские солдаты и офицеры шли в бой по колено, а то и по пояс в снегу.

-Сильны, вы, господа офицеры… Только все равно наш верх будет. – Сказал один из пленных.

-Это мы посмотрим, - ответил ему кто-то из офицеров.

Оставив своих друзей, она зашла в санитарную палатку, чтобы перевязать рану. Доктор успокоил

-Рана не опасная. Вам повезло.

Сестра милосердия перевязала и подвязала раненую руку косынкой.

В это время на носилках внесли тяжелораненого командира полка. Её поразило его бледное, мраморное лицо. Заметив её, он просил остаться

Ранение было смертельно: вражеский клинок задел печень. Доктор распорядился положить командира на кровать за штору, и приказал ввести морфий.

Командир приказал, позвать адьютанта, и подарил Полине свою саблю.

- Это хороший клинок. Прошу, не надо её в ножнах держать, она любит кровь.

Когда адъютант вышел, он рассказал о своей безответной любви к ней. Полина была удивлена этим. Говорил командир тихо, быстро уставая от слов, дозволяя вытирать пот на висках.

Морфий начинал действовать, и он говорил, борясь со сном. И вскоре сон сделал свое дело. Засыпая, он попросил поцеловать его.

Она послушно коснулась его губ и ощутила, как быстро они холодеют,губы умирающего.

Резко выпрямившись, увидела, как сестра милосердия простынью закрыла лицо молодого генерала.

-Поплачь, девка, не держи в себе, - успокаивал, как умел, доктор – Пошлите отсюда.

В «приемной» налил ей почти стакан валерьянки.

-Выпей, за упокой душ всех убиенных в этой войне.

Полина выпила и побрела в избу, где эскадронный разместил её и часть эскадрона. Господа офицеры заставили хозяйку освободить постель для подпрапорщика, а сами легли на полу кухни.

По дороге к ней подошел солдат. Онаузнала в нем того красноармейца взятого в плен после её купания в Волге. А она думала, что его расстреляли.

-Разрешите обратиться, ваше благородие?-

-Что у тебя? – Спросила она, изображая заинтересованность.

-Да, вот – он достал из кармана шинели кусочек черной овчины.— Дырка у вас…на рукаве. – Солдат примерил овчину к дырке от пули и протянулей.

-Благодарю. – Машинально ответила она

-Идите спать, ваше благородие, - понимая её состояние, заботливо сказал он, - Давайте повод, коня вашего, я отведу и позаботюсь о нем.

В эту ночь, борясь со сном, она отремонтировала куртку, потом ревела, уткнувшись в подушку. Уснула под утро, а утром пришел приказ об отступление к Новороссийску.

Им пришлось двигаться в хвосте отступающих, и прикрывать их от Первой конной армии, бросившейся по их следам.

Начался февраль с его морозами и метелями, во время которых пришлось спешить отвести в Новороссийск остатки полка, кроме тех, кто был назначен в дозор. Каждый выезд в дозор заканчивался небольшим боем. Полина требовала, чтобы её тоже посылали в дозор

-Чего хочет женщина..., - недовольно пробурчал эскадронный - Ноги не боитесь отморозить?

Пришел март, тепло и грязь. Все чаще отступающиеобстреливали отступающих из пушек, словно желая подогнать белых.

Все чаще она присматривалась к остаткам взорванных бронепоездов, гадая о судьбе его офицеров, волнуясь о своем женихе.

Им удалось оторваться от красных перед станцией Тунельная. Дорога до Новороссийска была завалена поломанными телегами и кухнями, брошенными пушками, седлами. По округе ходили табуны брошенных лошадей.

Остановившись напротив дачного поселка, получили приказ «Расседлать лошадей».

Полина отвела Яника во двор чей-то дачи заросший мягкой травой и большим водоемом, полном чистой, холодной воды

Прежде чем отпустить коня пастись, она сняла уздечку.

Уходя, не выдержав, она заплакала, но, пересилив себя, нашла силы, чтоб успокоится.

Далее полк пошел пешком. Навстречу им шла ротакадет. Вид этих 14-тилетних солдат, ростом с винтовку, которую нес каждый солдатенок, заставил возмутиться рядовых:

-Да, что это мы. Дети за нас идут погибать.

Командир полка с трудом успокоил солдат и повел ихв порт.

Крым встретил их теплой ночью. Сразу после приказа : «Сходить в порт», образовалась длинная очередь в туалет.

Дело в том, что на корабле им запретили пользоваться корабельным гальюном, из-за страха растерять солдат на транспорте.

Когда на небе появилось солнце, их построили и повел из города. На узкихулицах было много групп офицеров. Она, не стесняясь, рассматривала их и вдруг увидела Ивана.

Он только, что закончил спор со своим спутником, офицером. Их глаза встретились, и он подошел к командиру полка с просьбой: отпустить для разговора прапорщика Букину.

Не получилось.

-Успокойся. Пока строят новый бронепоезд я смогуприехать к тебе. Жди Полина. – Говорил он, стараясь успокоить её. – Я понимаю: трудно жить, потеряв столько друзей.

Полк ушел на новое место расквартирования. Степь снова окружала их, но солдатам и офицерам было некогда разглядывать её. Они установили дар союзников-палатки, сделали загород для лошадей, кроме этого строевые занятия, словно они не конники. Скоро пригналилошадей местной породы, чем-то похожих на дончаков.

Ей досталась тёмно-гнедая кобыла по кличке Дура.

-За что, ты, получила её? – Поинтересовалась Полина у кобылы. – Чё молчишь? - Она огладила кобылу

Солдаты, с разрешения командира полка, устроили баню, взяв для этого палатку и одну из полковыхкухонь. Первой, по самому легкому пару, пошла она, вспоминая, что последний раз мылась в станице на Дону.

Доктор после бани делал всем прививку от тифа и холеры.

Появление лошадей заставило командира полка вспомнить про занятия по верховой езде и рубке.

Все было хорошо, только не было вестей от Ивана. Она уже

устала ждать

Но однажды приехал Иван, и попросил её, как можно скорее подать прошение об отпуске и поехать с ним на побережье, где он вместе с друзьями снял дачу.

-Ты, будешь жить поблизости. Я уже договорился с женщиной, живущей на даче рядом. Она согласна сдать комнату.

Командир подписал прошение сразу, но попросил задержаться и вручил ей пару погон.

-Согласно приказу главнокомандующего генерала Врангеля, вам присвоено звание подпоручика. Я надеюсь, что в вашем лице главнокомандующий получит верного офицера.

Полина козырнула и, молча, взяла погоны

-Разрешите идти?

-Я хотел вручить погоны завтра перед строем, но раз, вы, спешите уехать…Вы, можете идти.

Ей показалось, что командир хотел что-то еще сказать, но он промолчал.

Выйдя из палатки командира полка, она увидела, как к поручику подошел офицер из первого эскадрона. О чем был разговор, было, конечно, ясно, но она вмешалась и, кажется, во время.

-Господа… Успокойтесь…

Позже она спросила поручика, о чём был тот разговор

-Корнет пообещал развалить меня, если я обману тебя.

-Это он выполнит, - как-то спокойно ответила Полина.– За прошлый год я стала для них сестрой, которую в бою они оттесняют к краю рубки, где легче.

Поручик промолчал, усмехнувшись и пришпорив коня.

Наконец Полина приехала в Севастополь

Через день она увидела город, лежащий под ногами её коня, а дальше …море.

Хозяйка дачи, где собиралась жить Полина, была женой старого генерала, который жил в городе. Дача напомнила ей ту, где оставила Яника. Где он сейчас?

-Меня зовут Наталья Ивановна. Я, надеюсь, мы подружимся.

Она показала Полине комнату, в которой стояла роскошная кровать, стоял шифоньер и столик. Пока она рассматривала комнату, хозяйка выгнала графа, сославшись на то, что Полина, вероятно, устала с дороги, сказав, между прочим, что невесте надо платье и бельё купить. Поручик понял намек и дал деньги, лишь попросив, чтобы платье красивое было.

После дневного чая они пошли в город. Наталья Ивановна, расспросив Полину о родителях, решила заменить их и делилась женскими хитростями.

Приказчик магазина женского платья быстро подобрал все, что надо для девушки, под надзором Натальи Ивановны.

На следующее утро, когда солнце едва встало, подчиняясь армейской привычке, пришел граф. Он был одет в наглаженной форме,ремни и сапоги блестели, погоны и кокарда блестели на солнце, а в руках букет ранних роз. Именно так распорядилась Наталья Ивановна, ведь все-таки генеральша.

Проснувшись утром от незнакомых тихих голосов, она открыла и улыбнулась. В первый момент ей показалось, что она дома, и вот сейчас откроются двери и появится мама. Но реальность взяла свое.

Встав, быстро одела под платье купальный костюм и

о столь привычном солдатском белье, но она обещала вчера поддержать «спектакль» Натальи Ивановны.

Граф сидел за столом в гостиной и изображал спокойствие.

Наталья Ивановна налила ему чай, угостила своей выпечкой. В этот момент вышла Полина, немного смущаясь своего гражданского вида

-Ты, прекрасна!.. – Произнес Иван и поцеловал невесту.- Стоит за тебя быть разваленным тем корнетом, но, поверь мне, я готов сделать все, чтобы твои глаза не знали слёз. – Он говорил искренне, нарушая всю театральность момента.

Достала платочек Наталья Ивановна, вспоминая погибших сыновей.

Пришлось успокаивать её. Спектакль закончился.

Провожая влюбленных до калитки, она передала целый кулек угощения для шестерых господ офицеров.

-Не все им по ресторанам есть. Пусть хоть попробуют,

– и напомнила, чтобы Полину привели вечером на квартиру.

-Я на вашу честь, надеюсь, граф.

Он, скрывая улыбку, молча, козырнул, не замечая усмешки на губах его спутницы.

Угостив своих друзей и познакомив их со своей невестой, Иван, быстро переодевшись в каждодневную форму, повел её на море, где они облюбовали кусочекпляжа.

Не смотря на холод весенней воды, офицеры купались и былине одиноки в этом. Хоть раз искупаться, стремилось большинство офицеров, приехавших в отпуск.

Через несколько дней он пригласил её в железнодорожное депо, где собирался под руководством контрразведки очередной бронепоезд.

Граф знал, что собирают бронепоезд, на котором будет воевать и он, поэтому он, лично, проверил орудийную башню, куда было установлено орудие, снятое с корабля.

Она понимала его любопытство, ведь после того, как рабочие закончат работы по обшивке броней бронепоезда, он уйдет на фронт и надеется, что они встретятся. Полина в этот миг забыла о том, что ей проще погибнуть от клинка в бою или от пули.

-Как его название? – спросила она

-Офицер, - гордо ответил Иван

Она провожала его на фронт, плача, как и остальные молодые женщины, пришедшие провожать своих любимых. Но вот пришел конец: моложавый подполковник оторвал от себя жену и стал подниматься по лесенкев бронепоезд. Он отсутствовал только минуту. Появившись, он приказал господам офицерами солдатам подниматься в бронепоезд, ибо машинист уже устал ждать.

Стравив избыток пара, бронепоезд тронулся, заставляя всех броситься за собой, но он, вскоре, выехал за ворота депо и исчез из глаз.

Бронепоезд «Офицер» погиб при атаке красными стрелки Литовского полуострова. Нам, просто, врут, ибо там наступала только пехота. По железнодорожному мосту, соединяющим Стрелку и материк, был пущен красный бронепоезд. Именно на его пути стоял «Офицер».

Его командир, подполковник Минок, в тот раз взял на дежурство только четверых, отпустив остальную команду.

Отпуск у Полины заканчивался, и она провела, скучая, прогуливаясь по городу и любуясь морем. Наталья Ивановна понимала её.

За два дня до конца отпуска она переоделась в военную форму и оставила платья у Натальи Ивановны.

До Симферополя доехала на поезде. Оттуда до полка добралась на попутных телегах и пешком. Добравшись, первым делом зашла к командиру эскадрона, чтобы узнать, что изменилось за этот месяц

А изменилось многое.

-Во-первых, из Севастополя, из штаба верховного, приезжал какой-то генерал с приказом об увольнении женщин из рядов Русской армии,- эскадронный как-то странно покосился на Полину.

-Ну, не тяните, господин ротмистр. Янадоела вам… Так и

скажите…Я - боевой русский офицер, - В её голосе зазвучало упрямство.

-Тише, господин подпоручик!.. – Прервал её штабс- ротмистр. – Но, господа офицеры, не стали говорить о вас, как и господин подполковник. За то досталось госпиталю. Приезжий подполковник уволил всех сестер милосердия.Правда, командир полка после отъезда гостя, велел принять их обратно. - Он сделал паузу. – Полк получил пополнение: в основном татар. Первый эскадрон принял в свои ряды турка, бывшего лейб-гвардейца, скрывавшегося от мобилизации в имении родителей. Красавец, рубака. Я это к тому говорю, что, вы, являетесь невестой русского офицера. Я прав?

-Прав…., – ответила она, краснея и смущаясь.

-Надеюсь, мне не придется напоминать вам об этом, - ротмистр был не мастер говорить, и эта фраза была пределом его разговорчивости. – Это приказ.

-Понимаю. Разрешите идти, ваше высокоблагородие?

-Иди. Вы, свободны.

С турком столкнулась на занятиях по рубке.Пользуясь тем, что командир эскадрона отвлекся или отвлекли.

Они, обычно, рубились на занятиях затупленным оружием, хотя все солдаты и офицеры, после занятий, имели синяки от ударов.

Турок начал атаку довольно яро, пытаясь выбить клинок из её рук, но это не удалось.Тогда он обрушил на неё мощь и хитроумие сераскирских ударов, которым научил его отец.

Это была проверка силы и борьба между ними. Он, турок и властный человек по воспитанию, не мог, просто, так подчинится негласной женской власти, как офицеры эскадрона.

Понимая это, офицеры и солдаты не пускали к сражающим начальство и тихо переговаривались между собой, прикидывая, кто выиграет этот бой.

Победила все же Полина. Она увидела, в чем слабость этого турка и воспользовалась этим. Помогла Дура. Когда турок вылетел из седла, кобыла изловчилась, и, пока хозяйка слазила на землю, она поставила копыто ему на грудь.

-Ну, придумала, - помогая проигравшему встать, произнесла Полина. – Вставайте, поручик.

Турок стал её учителем и преданным другом.

В мае началась подготовка к наступлению. Заранее подтянули пехоту, кавалерию, не смотря на недостаток конного состава. В воздухе появились аэропланы. На вокзале единственной железной дороги толпились бронепоезда, танки.

Подошло 7 июня, и из горлышка Перекоп на Северную Таврию хлынули войска: в первую очередь белая гвардия, «цветные» полки, вместе с ними бронепоезда, следом конный корпус генерала Брабовича и Слащевская армия. Все, что мог, дал армии Врангель… 40 тысяч против 109 тысяч у красных.

Полина видела, как уезжали на фронтмарковские артиллеристы, улыбчивые бравые мальчишки 18-летние выдумщики, срубившие вишневое дерево и завалили его на телегу.Так и ехали, счастливо, объедая вишни.

Приказ «Вперед! В атаку!» заставил пришпорить Дуру, та двинулась крупной рысью, переходящей в галоп. Впереди появился окоп красных. Против них красные вели довольно интенсивный пулеметный огонь, и часть эскадрона полетела вместе лошадьми на землю. Оставшиеся в живых обозлились, и искровянили всех. Полина, заставив Дуру, сигануть через окоп и нанесла удар по черепу красноармейца.

После выхода командование послало их помогать дроздовцам. Они освобождали Украину по левому берегу Днепра.

Многие деревни были полупустые, кто-то из местных жителей, боясь прихода белых, уходили вместе с красными. Это были те, ктовыдавал белых офицеров при отступлении, сочувствовал красным и прочее.

В одной из таких деревень, окутанной вишневым ияблочным ароматом цветущих садов, погиб турок, офицер, красавец, с волчьими глазами.

Что заставило этого офицера, прошедшего германскую, нарушить приказ и выехать из строя, чтобы занести труп местной девушки в ближайшую хату? Как только он открыл дверь, как из кухни прогремел выстрел.

В ответ эскадроны взялись обыскивать все хаты в деревне. Начался бой. За офицера порубили не только красных, но и кой-кого из местных, попавшихся под клинок.

Полинаучаствовала в этом. Ничего не поделаешь. Гражданская война.

В плен ей повезло взять их командира, бывшего царского офицера в чине поручика. Его она отвела к офицеру контрразведки. Ротмистр поблагодарил и сразу начал допрос, приказав завести пленного в приглянувшуюся хату.

-Позвольте узнать, - прерывая допрос, просил пленный, глядя в окно, где Полина разговаривала с кем-то, - фамилию и чин офицера арестовавшего меня.

-Пожалуйте. – И контрразведчик назвал чин и фамилию Полины.

-Так, значит, в этом полку есть женщина. И ваше командование спокойно смотрит на это?

-Значит, вы, не знаете русских женщин, они могут и в кавалерии воевать, если мужчины, вроде вас, или прячутся от «белой» мобилизации, или служат большевикам. – Иронично и грустно, произнес контрразведчик.

Вскоре она была ранена. Осколок пробил грудь, и два месяца Полина провела в Севастопольском госпитале.

Она помнила тот день, взрыв, надрывистое, ржание Дуры, полетевшей кувырком по земле. Полина, с трудом, подняла голову, сплюнув кровь. Её подобрали вечером солдаты, которые отнесли раненую в полковой госпиталь, откуда её направили в Севастополь.

Она лежала в небольшой палате рядом с тремя тяжелоранеными корниловскими офицерами, за которыми ухаживала отдельная сестра милосердия. Она же ухаживала и за Полиной, из груди которой было извлечен осколок. Как только после операции стало полегче, Полина стала помогать ей.

Почти ежедневно приходила баронесса Врангель. Она приносила кучу домашней выпечки и раздавала её. Затем она переодевалась в одежду сестры милосердия и выполняла самую грязную работу.

Через два месяца она вернулась в свой полк. Его за это время перевели под, где красные успели построить серьёзные укрепления и удерживали единственный железнодорожный мост, связывающий оба берега Днепра.

Корниловцы дрались за каждый шаг. Пленных не брали. Они рвались вперед, надрывая силы. Для них не было дороги назад. Они не знали, что три линии оброны при Каховки построены под руководством бывшего царского генерала Карбышева. Большевики собирали армию, включая и освободившиеся силы Восточного фронта, под командованием тов. Фрунзе.

Лошадь,согласно приказу, она выбрала среди лошадей, которыми поделились терские казаки после последних боёв. Ей приглянулся соловый мерин. На её прикосновение к холке он вздрогнул и напрягся, ожидая седловки. Прежний хозяин, видать, мало заботился о нем. Об этом говорили шрамы на едва подживших губах, сбитые пятна на холке и безжалостные шрамы от шпор.

-Угробил тебя прежний хозяин. Теперь тебя только крестьянину в соху впрягать. – Грустно заявила Полина, присматриваясь к другим лошадям. Но ей нравился доверчивый взгляд коня запал в душу, и взяла солового.

Поставив коня наместо, она вычистила его, как следует.

Смазала холку и шрамы от шпор, и уголки порванных губ казачьим бальзамом. Забота о коне позволила ей забыть о постоянных мыслях об Иване. Когда раздался приказ седлать коней, она, тщательно, стряхнула и расправила потник на конской спине.

С первыми холодами выдали зимнее обмундирование. Ей пришлось потратить не одну ночь, ушивая гимнастерку и шаровары.

В бой выехали спокойно. Эскадронный пояснил:

-Здесь порой красные устраивают засады. Они выпускают конницу вон оттуда, - он указал левее степного холма, - Наша задача: обеспечить безопасность наступающих пехотных полков и танков.

- Вон они! – Сказал один и офицеров, указуя на появившихся из-за холма всадников с красными флагом

-Готовсь к бою! – Последовал приказ.

Бой обещался быть тяжелым, как и последующие. С одной стороны злость и ненависть, с другой - желание уничтожить ради идеи. Ничего не сделаешь. Гражданская война.

Эта война заставила Полину, вместе с полком, удерживать наступающих, вновь терять в частых схватках боевых друзей. Из офицеров, вошедших в полк в 18 – ом году остались единицы.

Полк вошел в состав конного корпуса генерала Барбовича.Сразу появилось пополнение. Это были остатки дворянства России. Самому старшему юнкеру было 18 лет.

Бои, жестокие бои. В ночь на 8 ноября красные

прорвались через Сиваш. Об этом она узнала, случайно услышав разговор двух офицеров. Один из них был подпоручик Алексей Васильев.

-Успокойтесь, прапорщик. Это всего лишь слухи. – Успокаивая, ответил он, стараясь не смотреть ей в лицо.

Позже слухи о прорыве красных, о героической гибели солдат Симферопольского батальона и гибельбронепоезда «Офицер» подтвердились.

Не в силах сдержать горе, Полина бросилась на грудь подпоручика Васильева и зарыдала, вспоминая образ Ивана. Немного успокоилась, услыша приказ: «Господа, по коням!»,

шепча слова генерала Барбовича: «Идя в бой, должны считать

себя убитым за Отечество». Глаза были сухие.

Врангель направил 1-й армейский корпус, всоставе которого были офицерские полки, и конный корпус залатать дыру от наступления красных. Возникла угроза окружения и гибели Латышской дивизии. Под угрозой стала сама операция Южного фронта.

9 ноября были особо жестокие бои. Корпус пошел в бой, поддерживая кубанских казаков и корниловские и дроздовские полки, на 51-ую дивизию, но никто в штабе корпуса не знал о наличие у красных воздушный шар, использующийся в разведке

Летнаб Федосеенко был награжден за ту разведку.В результате был придуман план по уничтожению конного корпуса.

Самые ожесточенные бои начались в Карповой балке, между Сивашом и Безымянным озером, где корпус, поддерживая офицерские полки, пробился в тыл 51-ой дивизии.

Перед ними стали полки 2-ой Армии. Эскадрон шел галопом в развернутой лаве корпуса. Гул от копыт стоял в округе сильный. На встречу им шел такой же, по численности, отряд красных конников. Они скоро сойдутся итогда…

Она отмахнула клинком и посмотрела направо. Там скакал корнет Васильев. Заметив её взгляд, он чуть улыбнулся. Сейчас не время для улыбок. Через минуту сомкнуться клинки…

Внезапнокрасные конники разделились на двеполовины. На их месте оказались тачанки.Они были развернуты и готовы к стрельбе.

У Полины только мелькнуло в голове

« Сейчас убьют»…и руки нащупали повод. Она почувствовала боль в левой руке, как раз напротив сердца.

Внезапно соловый поднялся на дыбы, выбивая её из седла и принемая свинец в грудь.

Последние, что услышала, было визгливое, последние ржание сотен лошадей, перекрываемое равнодушным таканьем пулеметов.

Красные выставили 300 махновских пулеметных тачанок.

Очнулась она от того, что кто-то обжимает ей грудь.

-Что у тебя, Макар?

-Да, офицер здесь баба. Жива я еще.

-Рубай её, не жалей подстилку офицерскую.

Она открыла глаза, чувствуя боль в придавленной соловым ноге. Её жизнь зависела от этого мужика в распахнутой шинели, в полувоенной одежде и офицерской папахе на голове. В правой руке он держал шашку, с лезвия которой капала чья-то кровь.

«Махновец...» - мелькнуло в голове и, чтобы не тянуть время произнесла:

-Ну, рубай, не тяни... ,- и расстегнула ворот гимнастерки, ожидая удара.

Но мужик явно не спешил. Спрятав за пазухой кольцо, снятое с пальца Полины, он воткнул в землю клинок

-Ты, вот чего…вставай…, - и помог ей вытащить ногу из-под мертвого коня, - Я тебя к комдиву на беседу отведу. Адъютант велел. Оружие давай.

Она послушно расстегнула и сняла портупею с ножнами. Подчиняясь, завела руки за спину и бросила прощальный взгляд на тело корнета Васильева. Оно лежало посреди ковылей с разрубленной грудью. А ото всюду слышались выстрелы и звук разрубания костей. Это махновцы добивали раненых.

Её завели и закрыли в сарае. Позже туда же привели еще человек шесть, офицеров разных полков.

- Вы, ранены? - Спросила сестра милосердия, доставая бинт из брезентовой сумки, которую она схватила, когда в госпиталь ворвались махновцы. – Это – звери. Они порубили всех раненых офицеров, а остальных, - сестра замолчала, плача, - расстреляли.

- Не надо сейчас плакать.- Успокаивая её и поворачиваясь удобнее для перевязки, сказала Полина. – Слез не хватит.

Ольга, так звали сестру, не удержалась и похвастала, что на крайний случай у неё есть ампула морфина.

Офицеры молчали, поражение их убило. Вдруг офицер, рядовой гусарского полка, громко спросил:

-Господа, что же будет дальше этого разговора?Расстрел?

Ему никто не ответил.

Когда Полину повели к комкору на допрос, вечерело.Она шла за конвойным спокойно, не обращая внимания на похотливые взгляды рядовых махновцев.

Последопроса, в который перешел разговор, они догадались о том, что их расстреляют. Слез не было. Офицеры, нахохлившись и завернувшись в шинели, думали о своих близких. Так прошла ночь.

Еще до побудки их повели под конвоем расстрельной команды, состоявшей из шести бойцов и простой крестьянской телегой с закрепленным на заду пулеметом.

Тем временем стало сереть небо.

Офицеров отвели на пару верст от позиций занебольшой холм. Один из конвоя зачитал приказ, другой выложил из телеги лопаты, приказав копать могилу.Офицеры равнодушно разобрали лопаты и стали копать.

-Еще одно, ваши благородия… Раздевайтесь до креста.Шинели и прочее складуй сюда - махновец указал на телегу

Скорее гнить будете.

-Среди нас есть дамы… – сказал один из офицеров, - Пощадите их стыдливость…

-Пощадим, пощадим, - подмигивая своим друзьям, произнес махновец. – Эй, товарищи, кто хочет офицерскую шлюху потрепать!

Но разрешил остаться в подштанниках.

Когда могила была выкопана, старшой спокойно расстрелял из пулемета полуобнаженные тела офицеров, оставив в живых, только Ольгу, сестру милосердия, и Полину.

-Теперь за вас возьмемся, бабочки. С офицерами спать,

конечно, приятнее. Но и среди нас мужики есть.Подведите, первую.

Первой оказалась сестра милосердия. Бойцы с шутками, от которых отдавало грязью подворотен, подтащили её к старшому. Бойцы отпустили её под оценивающим взглядом старшого

-Ну, сымай платье своё и ложись. Я буду первым пробу снимать…

Только на зубах Ольги хрустнула ампула морфия, и через минуту она была мертва.

-Ах, ты, сволочь…,- выматерился махновец, пиная тело сестры милосердия, и приказал, кинуть труп в выкопанную уже могилу.

То, что случилось позже, было всего лишь одной из картин красного наступления.

У Полины хватило сил выдержать только четверых. Потом она потеряла сознание. Бойцы из расстрельной команды швырнули тело Полины в могилу, рядом с офицерами и сестрой милосердия, и, закопав, сели на телегу и, попиваясамогон, уехали в часть.

У неё хватило сил вылезти из могилы, благодаря неразбитым комьям земли, и долезть ползком до забытого всеми степного хутора.

Пролежав до вечера на хозяйской постели, решила догонять свои отступавшие войска, надеясь отомстить за графа и за свою честь.У хозяйки, в конюшне, нашелся лишний конь, который пришел вчера из степи и привез мертвого офицера.

-Молодёшенек, - заметила хозяйка, показуя ей, где похоронен офицер. – Грех таких на тот свет спроваживать. Мы слышали, как вчера пулеметы такали…

Поздно ночью Полина решила ехать. Хозяйка, моложавая женщина в простой одежде, воспитывающая сына без мужа, которого забрали в армию еще в 14-м, проводила незваную гостью по-хорошему, даже поделилась салом и хлебом.

-Может, не поедешь? - Произнесла она, подавая Полине мешок. – Оставь войну мужикам. Получила уже по-полной…

Но Полина уже все решила. В ночь она покинула этот дом, и через сутки, пользуясь глупостью красных, перешла линию фронта.

Когда конь пал от усталости и голода, она пошла пешком.

Встретилаотступающий отряд драгунского полка. Командир, кажется, поверил её рассказу, и она доехала до Севастополя. На пристани их встретила толпа военных. Одни солдаты грузились на пароходы, на которых уже было много военных и гражданских, другие, растерянно стоя на берегу, ждали чьего приказа: «К бою!», чтобы закончить с этой неразберихой. Некоторые офицеры нервно курили, наблюдая за посадкой.

Чуть дальше грузили раненых. Любопытствуя, она подошла к катеру, который отвозил раненых на судно, и обратилась к офицеру со списком раненых, но капитан сказал, что графа Орлова - Денисова всписке нет.

-Значит, еще увидишься. - На прощание добавил он, и она пошла обратно, сдерживая слезы.

На пристани пришли грузиться оставшийся полк кубанских казаков. Было трудно, без слез, смотреть, как они прощались со своими конями.

Судно было перегружено, но они все еще грузились, пока капитан корабля не сказал, что судно в лучшем случае готово пойти на дно.

-Полина!.. – Неожиданно, окликнули её. Она замерла на

месте, боясь оборачиваться к говорившему, узнавая

голос Ивана. Он торопливо подошел и обнял её, не

стесняясь окружающих, поцеловал.

-Жив… - Прошептала она и услышала в ответ:

- Cлава богу, ты, жива.

Обернувшись, с радостью Полина увидела графа.

-Пошли быстрее. - Не отвечая на вопросы, он потащил её по улице пригорода.

-Куда, ты, меня тащишь? – Она смотрела на дома предместья. Полина не противилась.

-Закрой глаза. – Вдруг, попросил граф, и она честно выполнила это. Прошло время, и он разрешил ей открыть глаза.

Она оказалась в пустой церкви. Князь договаривался о чем-то с священником, сжимая последний аргумент-револьвер.

Полина поняла, о чем идут переговоры и попыталась уйти, но он остановил её.

Таким расстроенным она не разу не видела его.

-Почему, ты, уходишь? Разве мы не мечтали об этом еще в приволжской деревне?

-Я все помню и буду помнить вечно, но кое-что изменилось. – Она старалась не разреветься, но слезинки текли помимо её воли,и по этим слезинкам он понял все.

-Твой полк был в конном корпусе генерала Брабовича?

-Да

-И полк погиб 11 ноября?

-Они выставили против корпуса тачанки, и все погибли.

-Это там, ты, была ранена?

-Это на поле боя, соловый спас. Потом махновец не стал добивать, а повел в сарай, где они собрали выживших

Затем был расстрел, во время которого меня, - она

сделала паузу, смотря ему в лицо, - изнасиловали и

закопали, швырнув живьём в могилу. – Сделав усилие над

собой, чтобы не разреветься, Полина завершила свой монолог. . - Они растоптали, что-то во мне. Я не смогу стать твоей женой, Иван, как бы я этого не хотела.

– Наступила пауза. Она ждала его отрицательной реакции на свои слова.

-Я люблю тебя - Коротко ответил он. – В том, что случилось

с тобой, виноватагражданская война. Спасибо за откровенность. – Он потянул её обратно в церковь.

-Пошли в церковь, а-то священник ждет.

-Но твои родители? Они не будут в восторге.

-Ну, и что? Главное, я люблю тебя

Позже, она на правах жены узнала, что случилось вечером 7ноября.

-Просто, подполковник Минок, словно знал о грядущем

наступление красных.Он, как будто предвидел все, и взял с собой в ночное дежурство только четырех офицеров, приказав остальной команде уходить с полустанка в сторону Джанкоя.Так он спас жизнь не только мне …

Стоя на борту теплохода, они прощались с Россией. А она, словно хозяйка после обеда, вытерла красной тряпкой стол,

тщательно стёрла все хлебные крошки, остатки белогвардейских полков, дворян, священников, женщин, стариков и детей.

весна 2018 г

Спасибо за чтение

Вернуться к книге