Поверь в меня

Встреча

Мальчик, всхлипывая, бежал среди серых этажек и полуразрушенных хибар. Ему было страшно. Он заблудился. Разозлился на братьев и сбежал. Даже не подумав взять с собой телефон. Хотел просто заставить их поволноваться, напугать. А теперь испугался сам… Сев в первый попавшийся поезд на станции около дома, он даже не посмотрел направление, и вот в итоге блуждал в надвигающихся сумерках по доя гай или иначе известный как Санья. Обшарпанные дома, хмурые, оборванные люди, представленные в большинстве случаев мужским населением.

Мальчишка вызывал интерес… Слишком дорогая одежда для обитателя здешних мест. Опрятный. За спиной добротный яркий рюкзак. Даже его кроссовки, уже основательно выпачканные в пыли, вызывали алчные взгляды…

Он их чувствовал. Чувствовал, как они смотрят в затылок, провожают глазами бегущую худую фигуру. Ощущал кожей, как его оценивают. Видел в обречённых тусклых зрачках жажду… Жажду наживы. Он — лёгкая добыча, быстрые деньги. Весь целиком, от светлых спутанных волос необычного розоватого оттенка до длинных, по-юношески стройных тонких ног. Глупый детёныш, неосмотрительно забредший на опасную территорию, распалял аппетит облезлых голодных хищников, своей чистотой и невинностью, аурой достатка и благополучия, которая, казалось, ощущалась на физическом уровне. Они пока не решались нападать. Озлобленные, словно демоны, сдерживаемые солнечным светом, они ждали. Но можно не сомневаться, что как только последние лучи небесного светила перестанут отражаться в грязных стёклах их жалких лачуг, он пропал. Его больше никогда не найдут. И только звёзды будут безмолвными свидетелями постигнувшей его страшной участи.

Споткнувшись о раскрошенный асфальт, он кубарем покатился по пустырю, заросшему сорной травой перед зданием заброшенного лет сорок назад общежития университета Такушоку. Мальчик попытался сразу же встать, резко вскакивая с земли, но снова упал под треск тонкой ткани ветровки. Руку обожгло болью. Осмотрев место падения, он заметил торчащий из земли кусок арматуры и осколки битого стекла, сплошняком усеивающих пустырь. На чахлую траву упали несколько капель крови из рассечённого предплечья, как будто пытаясь привнести в эту безрадостную серость хоть немного ярких красок. С силой дёрнув рукав, ему удалось наконец-то отцепить куртку от коварной железки, окончательно вырвав клок ткани. А затем он снова бросился вперёд, как и прежде, не разбирая дороги. Подальше от зияющих провалов окон общежития, из которых веяло страхом, безысходностью и отчаяньем. Здание за спиной вызывало животный ужас.

Вдруг дорогу ему перебежал какой-то мелкий зверёк. Сначала он было решил, что это кошка, но животное шарахнулось от него с таким же ужасом, с каким он несколькими минутами ранее удирал от разваливающегося общежития, и замерло, испуганно прижавшись животом к земле.

Огромные уши, чёрные глаза-бусинки, песочного цвета шерсть и пушистый хвост… Оно выглядело настолько чужеродно в этом месте, что удивление вытеснило из груди страх.

— Ты же… — Он чуть задумался, вспоминая название диковинного зверя. — Ты же… фе́нек? Верно? — Животное не шевелилось, но ему показалось, что в чёрных глазах, настороженно наблюдающих за ним, промелькнуло такое же озадаченное выражение. — Лисичка такая… Откуда ты тут взялся? Тоже потерялся?

Фе́нек сел, растопырив свои большие уши, и внимательно уставился на мальчика, чуть склонив голову набок.

— Кис-кис? — полувопросительно позвал мальчишка (ничего другого в голову просто не пришло), сделав аккуратный шаг в сторону лисы и медленно протянув руку. — Не бойся… Иди ко мне.

— Ты меня видишь? — спросил фе́нек, склонив ушастую голову на другой бок.

— Что за?! Ай! — Мальчик резко отшатнулся, отдёргивая руку, запнулся и упал назад, приземлившись прямо посреди пыльной дороги, не отрывая широко распахнутых глаз от зверька.

— Значит, ещё и понимаешь?! — Радостно вильнув пушистым хвостом, привстал фе́нек и сделал пару осторожных шагов к нему.

— Т-т-ты кто? — заикаясь, выдал тот, так же осторожно отодвигаясь от животного подальше.

— Не знаю… — грустно ответил фе́нек, опуская уши. — Я только вчерашний день помню. — Но в следующее мгновение они снова встали торчком. — А у тебя есть, что поесть?

— Н-н-нет… — Мальчик уже совершенно не понимал, что происходит.

— Жаль… — вздохнул зверёк. — А ты кто такой? И куда бежал?

— Я… — Он вдруг всхлипнул, вспоминая причину своего бедственного положения. — Я… заблудился. — В уголках глаз стали скапливаться слёзы.

— Печально, — привстал фе́нек. — А дома? У тебя дома есть еда? — заинтересованно спросил он. Чёрный носик смешно задёргался.

— Да. Дома есть. — В карих глазах появился робкий огонёк надежды. — А ты сможешь найти мой дом?

— Э-э-э… Наверное, смогу… — не очень-то уверенно ответил он. — Но попробовать-то можно?

— А как? — резонно спросил мальчик.

— Ну… — фе́нек опустил мордочку вниз, — по крови… Ты не бойся, мне всего капельку-то и нужно… — словно оправдываясь, сказал он. — Тогда я смогу учуять твоих кровных родственников. Или у тебя таких нет? — заволновался зверёк.

— Есть и много. Братья. — От воспоминаний о доме в глазах опять предательски защипало. И ведь сам же виноват. Он потерялся, а братья совершенно точно уже сбились с ног, разыскивая его и переживая. — А кровь… — он задрал разорванный рукав куртки вверх и расковырял свежий порез, — так сойдёт?

— Ага, — фе́нек подошёл, прижимая уши к голове и осторожно вытянув шею, лизнул кровоточащую рану. На мгновение прикрыв глаза, он принюхался и, постояв так немного, развернулся. — Нам туда.

По улицам Токио со всех ног бежал мальчишка в порванной куртке и выпачканных в пыли штанах, что-то внимательно высматривая перед собой. Рюкзак больно ударялся о спину на каждом шагу, рука ныла, щёки раскраснелись и сбилось дыхание до рези в боку. Вот только он не замечал этой боли, не обращал внимание на дискомфорт, да и на удивлённые взгляды немногочисленных прохожих ему было плевать. Он всецело сконцентрировался на том, чтобы не упустить из виду пушистый хвост бегущего впереди фенька, который, не останавливаясь и ни на секунду, не опуская острую мордочку, петлял среди городских зданий, уверенно двигаясь к дому мальчика. Сердце мальчишки радостно стучалось в груди — этот район был ему знаком. Они почти добрались.

— Ватару! — Мальчик резко остановился и завертел головой. — Боги! Где ты был?! С тобой всё в порядке?! — К нему подбежал высокий мужчина, буквально падая на колени и сгребая в охапку. Руки стиснули с такой силой, что стало тяжело дышать. — Ты цел?! — Мужчина не переставая закидывал его вопросами, попутно пытаясь определить наличие повреждений.

— Маса-ни… — Он ткнулся в грудь брата и разревелся, глотая слёзы и пытаясь извиниться. — П-п-прости меня-я-я…

— Ну что ты? Тише… Всё хорошо. — Не прекращая гладить его по голове, шептал перепуганный мужчина, даже до конца не веря, что длившиеся несколько часов к ряду поиски наконец окончены. Что их самый младший брат нашёлся. — Ты дома. Не нужно плакать.

А рядом, свернувшись в пушистый комочек, жался в тени высокого забора маленький зверёк, наблюдая за воссоединением людей, но стараясь не попадаться на глаза.

Кое-как успокоив Ватару, Масаоми встал с колен и, подняв его на руки, понёс в сторону дома. Но мальчик вдруг забеспокоился и завозился, стараясь заглянуть ему за спину. Взгляд зацепился за пушистого фенька, жмущегося к забору одного из домов.

«Пойдём, — поймав взгляд зверька, сосредоточенно подумал он. — Я же обещал тебя покормить.» Ватару не был уверен, что фе́нек, пусть и такой необычный, умеет читать мысли, поэтому незаметно кивнул головой, приглашая того следовать за ними. Зверёк неуверенно оторвался от забора и потрусил за братьями, держась на расстоянии и прижимая свои большие ушки к голове, отчего-то периодически нервно оглядываясь по сторонам.

Возле большого пятиэтажного особняка, где и проживало это немаленькое семейство, царила суматоха. Горели все фонари, по территории то и дело сновали обеспокоенные братья. Те из них, кто оставался дома, на случай, если мальчик вернётся сам. Ватару снова почувствовал резкий укол вины и стыда. Он очень сожалел о своей необдуманной выходке. Ему было искренне жаль родных, которые из-за него теперь так волновались и были расстроены. А ещё он сильно переживал за своего нового знакомого… Может ли тот ходить сквозь стены или его нужно будет впустить в дом? Что едят невидимые говорящие феньки? И не заметит ли его кто-нибудь из братьев?

Дома Ватару закрутила суета, развернувшаяся после сообщения, что он нашёлся. Всем, кто был на улице, разыскивая пропажу, позвонили, чтобы сообщить радостные известия. Его самого быстро раздели, осмотрели и ощупали, обработали порезы, отмыли и усадили ужинать. Никто даже не попытался ругать брата, слишком сильным был испуг и последовавшая за ним радость. Главное, что он жив, здоров и почти цел. Правда, Ватару не сомневался, что после того, как эмоции окружающих поулягутся, серьёзного разговора ему не избежать. А то, может быть и не одного. Что, впрочем, совершенно не омрачало счастья, вернувшегося в родной дом мальчишки. Единственным поводом для беспокойства до сих пор оставался его пушистый друг. Видимо, зверёк всё же не мог самостоятельно пробраться в дом, потому что, сколько не пытался Ватару рассмотреть где-нибудь в укромном уголке острую мордочку с двумя блестящими глазами, он так и не сумел заметить его. Но выйти на улицу сейчас не представлялось возможным. Братья не отпустят, да и будут задавать неудобные вопросы. Значит, придётся ждать, пока все разойдутся по своим спальням.

Когда ему удалось на цыпочках пробраться к двери, ведущей на улицу, за окнами была глубокая ночь. Старший из братьев — Масаоми настоял на том, чтобы сегодня младший ночевал с ним в его комнате, оправдывая своё желание тем, что хочет понаблюдать за его состоянием. Поэтому Ватару пришлось долго лежать на кровати с закрытыми глазами в ожидании момента, когда дыхание брата сравняется и он крепко заснёт. Задача осложнялась ещё и тем, что сам мальчик сильно устал за прошедший день. Страх, нервное напряжение и пробежка по городу вымотали его до предела. И только крайнее беспокойство за маленького фенька, оставшегося на улице ночью в одиночестве, не позволяло перегруженному впечатлениями сознанию провалиться в сон.

— Эй! — тихо позвал Ватару, всматриваясь во тьму, выскочив на крыльцо перед особняком. — Ты где? — Ночной ветер заставил поёжиться. Пижама не спасала от холода, а грудь сдавило от страха, что зверёк мог попросту не дождаться его и убежать. Такой маленький… Совсем один… ещё и голодный. — Малыш, ты ещё здесь? — пытаясь докричаться до фенька, он вдруг понял, что даже имени его не знает.

Но тут чуть в стороне от ступеней, в тени клумбы с тюльпанами что-то шевельнулось. Ватару кинулся вниз. Из-под густых зарослей цветов сверкнули чёрные глаза, а следом в неровный свет фонаря вынырнула и острая мордочка.

— Тише… — шепотом попросил фе́нек, — а то другие услышат.

— Кто? — нервно оглядываясь, чуть слышно уточнил Ватару.

— Другие, — упрямо повторил зверёк. — Они сильнее меня… Они могут меня поймать и съесть. Хотя, пожалуй, любой из тех других сильнее меня… — он печально вздохнул. — Они водятся в воде. Такие, с синей кожей… страшные… И в деревьях… Этим, в общем-то, всё равно, но они тоже могут… навредить, если подойти слишком близко. А ещё в домах, в подворотнях, даже в предметах… Я не могу защититься… Я боюсь их. Мне страшно…

— А почему за мной не пошёл? Тебя же всё равно никто не видит больше. — Теперь уже и ему самому казалось, что за ними со всех сторон наблюдают. Волосы на затылке встали дыбом.

— Не могу… Не пускает что-то, — покачал головой фе́нек. — Как будто барьер какой-то перед входом.

— Может, тебя надо пригласить в дом? — задумчиво пробормотал Ватару. — Кажется, Канаме говорил, что некоторые… эм… сущности не могут войти в жилище человека без приглашения…

— Не знаю… Но давай попробуем? — Его уши дёрнулись, а он сам заинтересованно посмотрел на мальчика.

Ватару распахнул дверь и замер, а потом хлопнул себя ладонью по лбу, вспомнив об одной очень важной детали.

— А зовут-то тебя, как? Меня, кстати, зовут Ватару. Мне одиннадцать лет.

— Зовут?.. — Фе́нек осел на задние лапы, потрясённо посмотрев на него. — А-а-а… Не помню… Меня ещё никто не звал…

— Как так? — удивился Ватару. — А ты хоть… эм… мальчик или девочка? — отчего-то немного покраснев, пробормотал он.

Отпустив дверь, чтобы не выстужать помещение, он присел на корточки перед феньком, сосредоточенно обдумывающим его вопрос, но, похоже, и эта информация вызывала у него затруднения. «Ну вот и что делать в такой ситуации?» — растерянно подумал мальчик.

— Так спокойно, — Ватару украдкой вздохнул, замечая, что его маленький друг совсем сник. — Сейчас разберёмся.

— Как? — настороженно уточнил фе́нек, чуть отступая к клумбе, в которой не так давно прятался.

— Ну… как тебе удобнее к себе обращаться? — чувствуя себя совершенно по-дурацки, спросил Ватару. — Он или она?

— Эм… — Зверёк сел и почесал задней лапой за ухом. — Я об этом как-то не думала…

— Ну вот и определились, — обрадованно хлопнул в ладоши мальчик. — Раз ты говоришь: «Не думала», значит ты — девочка!

— Спасибо… — стушевалась она. Не понимая, почему сразу не сообразила.

— Не за что, — отмахнулся он. — А насчёт имени… Ты не против, если тебе его я придумаю? Раз уж ты сама не помнишь. — Он отвёл глаза в сторону. Просьба показалась ему слишком личной, почти интимной.

— А ты можешь?! — Она подскочила на месте, радостно махнув хвостом. — Давай! Я только за!

— Могу. — Ватару застенчиво посмотрел в чёрные глаза. — Как тебе… Морико? Оно означает лесной ребёнок, — предложил он, — а коротко, просто Мори.

— Морико… Мори… — словно пробуя имя на вкус, повторила она. — Мне нравится! — Лиса вытянула шею к ночному небу и тихонько тявкнула от переполнявших её эмоций, после чего, смешно прикусив кончик языка, снова села перед ним.

Ватару встал, ещё раз отворил дверь и торжественно произнёс:

— Морико-чан, я приглашаю тебя в свой дом. Входи и будь моей гостьей!

Она подошла и сунула свою мордочку в двери. Больше ей ничего не мешало, и она свободно вошла в прихожую, принюхиваясь и осматривая помещение.

— Есть хочу, — жалобно напомнила ему фе́нек, когда Ватару закрыл двери и с облегчением вздохнул.

— А, точно. Сейчас, — вскинулся он. — Пошли наверх. На кухню. А чем ты питаешься? — поинтересовался Ватару, направляясь к лестнице, но заметив, что она снова робко прижала уши к голове, отводя взгляд, понял — спрашивать бесполезно. — Ясно. Ну, тогда будем на месте разбираться, что тебе подходит и нравится.

Основательно перетряхнув холодильник, им удалось опытным путём определить, что лису можно накормить сырым мясом и яйцами. Как бы удивительно это не было, но набор продуктов оказался весьма тривиальным. Правда, больше всего ей понравился соевый творог тофу. Поэтому спустя пятнадцать минут Ватару с улыбкой наблюдал за тем, как фе́нек торопливо пыталась запихнуть в себя остатки угощения, категорически отказавшись оставить на тарелке хотя бы крошку. «Совсем оголодала» — думал он, наливая себе молоко.

— Я сегодня у брата ночую, — сообщил Ватару, когда с поздним ужином было покончено. — Ты, наверное, спрячься где-нибудь, на всякий случай. А завтра решим, как быть дальше.

— Ты меня выгонишь? — грустно спросила она.

— Ну что ты?! — он замотал головой, не желая, чтобы она расстраивалась. — Нет, конечно. Просто нужно узнать, может ли тебя ещё кто-нибудь видеть. Да и вообще неплохо бы выяснить, что ты такое… — Ватару попытался погладить лису, но рука ощутила только слабое сопротивление воздуха, там, где находилась её голова.

— Приятно, — доверительно поделилась ощущениями Мори. — У тебя тёплая аура.

— Вот как… — он улыбнулся. — Можешь пока спрятаться у меня в комнате. Найдёшь или проводить?

— Найду. — Она широко зевнула и вразвалку направилась в сторону лестницы, смешно переваливаясь на тоненьких лапках из-за сильно округлившихся боков. — Доброй ночи. И… спасибо тебе, — оглянулась лисичка.

— Доброй ночи. И тебе спасибо, — тихо засмеялся Ватару. — До завтра.

Проскользнув в спальню брата, он быстро забрался под одеяло, натягивая его до самого подбородка. С губ не сходила глупая улыбка. Почему-то он был уверен, что они познакомились не просто так. А ещё он был очень рад, что Мори дождалась его, что не убежала одна в ночь, где, если верить словам призрачной лисы, ей грозила опасность. Душу грело осознание того, что он смог отплатить ей за помощь. Ведь кто знает, чем бы окончилась его прогулка по трущобам. Смог бы он сам выбраться оттуда или нет. Теперь он должен оберегать её и заботиться. Вот только понять бы ещё, как именно. Похоже, придется обратиться за помощью к одному из старших братьев — Канаме и аккуратно расспросить его о том, кем может быть призрачный фе́нек.

Придя к такому выводу, мальчик спокойно соскользнул в мир снов. Чем бы не обернулось для него это знакомство, думать над проблемами они будут завтра. И осознание того, что именно они, согревало его даже во сне.

Морико неспеша двигалась по коридору третьего этажа, уверенно следуя на сильный запах своего нового друга. Её, в отличие от мальчика, не волновали никакие посторонние вопросы. Жизнь казалась прекрасной и лёгкой, во всяком случае, в данный момент. Голод, терзающий её на протяжении двух последних дней, отступил. Всё тело наполняла приятная тяжесть, и единственное, чего хотела уставшая лиса, это найти мягкое местечко вдали от чужих глаз.

Лишь раз она немного заволновалась. Пробегая по лестнице мимо четвёртого этажа, Мори ощутила сильное давление, словно рядом был источник силы. Мощный, но, похоже, статичный. Она постаралась проскочить пролёт как можно скорее, чтобы ненароком не привлечь внимания обладателя этой силы, если он находится в доме. Когда давление ослабло, лиса расслабилась. Добравшись до комнаты мальчика, она толкнула лапкой дверь, интуитивно вкладывая в движение немного внутренних сил. Дверь открылась и, забравшись на чужую постель, она, свернувшись калачиком, моментально уснула, забывая все тревоги и переживания последних дней.

Вопрос веры

— Доброе утро. — Кивнул Масаоми, заходя на кухню. — Кажется, все уже позавтракали? — Он взъерошил каштановые чуть волнистые волосы и, зевая, опустился на стул.

— Да. Что-то ты припозднился, — захлопнув дверку посудомоечной машины и разогнувшись, ответил Укё. — Сам завтракать будешь?

— Конечно, — рассеянно отозвался брат. — До обеда вряд ли удастся перекусить.

— А где Ватару-кун? — нахмурился Укё. — Если не поторопитесь, оба опоздаете. — Он поставил перед ним тарелку с рисом и рыбным филе.

— Не смог разбудить, — смутившись, пояснил Масаоми и покрутил между пальцев хаси[3]. — Наверное, слишком сильно испугался вчера. Вот организм и пытается восстановиться. — Он отправил в рот кусочек нежного филе и, прожевав, продолжил, понимая, что для Укё это не ответ: — Пускай отдохнёт и придёт в себя. Ему это сейчас необходимо. Только в школу нужно позвонить.

— С ним всё будет в порядке? — На лице брата отразилась неподдельная тревога. — Он же ещё поранился вчера… Не мог занести инфекцию?

— Не волнуйся, — успокаивающее улыбнулся Масаоми, отрываясь от завтрака. — Я осмотрел порез. Глубокий, конечно, и болеть будет долго, но воспаления нет. К тому же я дал ему лекарство, а вечером ещё раз обработаю рану.

— Чтобы мы без тебя делали? — вернул улыбку Укё. — Ну хорошо, заканчивай с завтраком, а я поехал. Ещё немного и сам опоздаю. И ещё я позвоню в школу по дороге.

— Спасибо, Укё-сан. Удачного дня, — возвращаясь к еде, пожелал он.

— И тебе, — уже около лифта крикнул брат.

Ватару медленно открыл глаза. Комнату заливал яркий свет, а через приоткрытое окно с улицы доносилось щебетание птиц. Было так спокойно и уютно, что шевелиться не хотелось совершенно. Сладко зевнув и потянувшись, он ни о чём не думая, наблюдал, как кружатся в солнечном свете редкие пылинки, которые сдувал со штор лёгкий ветерок. Он любил спать в комнате самого старшего из братьев. Здесь всегда было много света, а отсутствие лишней мебели создавало впечатление простора и свободы. Здесь он чувствовал себя легко, а знакомый с детства родной запах, пропитавший, казалось, даже стены, успокаивал. Рядом с Масаоми не о чем беспокоиться. Рядом с ним всегда безопасно. Старший брат обязательно поддержит, утешит и позаботится.

Ватару вдруг нахмурился. «Позаботится… — мысленно повторил он и резко сел, распахивая глаза. — Мори! — Взгляд метнулся к часам на стене — полдвенадцатого! — Школа! — Вспомнил он следом. — А, к чёрту! Главное…» Додумывать Ватару не стал. Откинув одеяло, он подскочил с футона[4] и бросился прочь из комнаты. Дожидаться лифта времени было жаль, и он, перескакивая по две ступеньки, кинулся вниз по лестнице. Остановившись возле двери в свою комнату, Ватару замер. Внутри шевельнулся страх. Невидимый лисёнок… говорящий фенёк… В трущобах… Сейчас дома, в спокойной обстановке весь вчерашний день казался ему бредом. Если бы не глубокий порез на левом предплечье, можно было бы вообще подумать, что даже побег ему приснился… Так может… никакого зверька и не было? Может, уставшее переутомлённое сознание подсунуло перепуганному мальчишке правдоподобную иллюзию?

— Не правда! — в отчаянье выкрикнул он и рывком ввалился в комнату. — Мори?!

В комнате было тихо и… пусто. Аккуратно заправлена кровать. Вещи, разбросанные перед побегом по полу, кем-то заботливо убраны в шкаф. Стол, стул, рюкзак возле комода — всё на своих местах, как и игрушки, терпеливо дожидающиеся своего хозяина на полках…

— Мори… — Он упал на колени и закрыл лицо ладонями. Стало так тоскливо и больно, что в глазах начала собираться влага. — Значит… ничего не было… — сдавленно пробормотал он, пытаясь сдержать рвущиеся наружу всхлипы. Чувство острого разочарования жгло душу не хуже калёного железа.

— Ну что ты?! Глупый! Да вот же я! Слышишь?! — Мори прыгала перед ним, оббегала по кругу, вставала лапками на колени, но… Он её больше не видел. — Ну посмотри на меня! Ну, пожалуйста! Поверь в меня!

Без толку… Она задрала мордочку к его лицу и жалобно тявкнула. Из уголка глаза скатилась по шёрстке прозрачная маленькая капелька. Она снова осталась одна…

Руки безвольно упали вниз. Ватару смотрел на свои колени, но не видел их. Слёзы застилали обзор. Он моргнул. Крупная солёная капля сорвалась вниз. За ней вторая. И ещё одна… Они стали сливаться в единый поток. Плечи поникли, голова опустилась, а сам он немного вздрагивал от беззвучных рыданий.

— Мори… — в очередной раз позвал он, уже не ожидая ответа. В голосе прозвучали только тоска и горечь…

Слёзы пролетали сквозь её мордочку и разбивались о колени. Мори снова заметалась по кругу, тихо поскуливая. Его обречённость ранила сильнее битого стекла под лапами. Она попыталась поцарапать коготками его руку. Не вышло. Ещё раз отскочила, разбежалась и полностью запрыгнула на его колени. Потопталась. Нет, не почувствовал… Не увидел… Тогда Мори села, обернув пушистый хвост вокруг лап, и протяжно завыла…

— Ну посмотри же на меня… — отчаянно шептала она. — Я же здесь… Я рядом… — Очередная солёная капля пролетела насквозь.

«Нельзя было уходить… Нужно было идти спать с ним. Всё равно тот другой человек не заметил меня на улице… — с горечью думала она. — А теперь… Он не верит в меня… Считает выдумкой…»

Ватару устал сидеть. Он лёг прямо на пол и свернулся в позе эмбриона, оплакивая утрату. Всхлипы стали громче, сдерживать их не осталось сил…

Мори отбежала. Замерла. В глазах отражалась такая же боль. Её… Его… Общая… Одна на двоих. Боль от потери друга. Рука мальчика безвольно упала на паркет, костяшки гулко ударились о твёрдую поверхность.

Не осознавая, что она делает, лиса молнией метнулась к нему. В голове билась только одна мысль: «Поверь!». Маленькие острые зубки вонзаются в предплечье, туда, где под белой повязкой скрыт глубокий порез. Зубы ожидаемо проходят сквозь тело, не причиняя вреда…

— Ай! — Ватару отдёрнул пострадавшую руку. — Что такое?! — На повязке проступили два красных пятнышка. — Мори?! — Взгляд заметался по комнате. Надежда ярким пламенем полыхнула в груди.

— Морико! — во всё горло закричал он. — Где ты?! — И тут Ватару заметил её. Полупрозрачная лисичка стояла прямо напротив, виновато прижимая к голове большие уши. Кажется, она сама была в шоке, не ожидала от себя, что сделает нечто подобное.

— Мори? — перейдя на шепот, позвал он изо всех сил стараясь не моргать, опасаясь, что стоит прикрыть веки, и она снова исчезнет. Опасаясь, что он больше никогда её не увидит. — Это же ты?

Морико сделала несколько мелких шагов и остановилась, не в силах поверить, что он смог. Смог её увидеть.

— Ватару… — так же тихо откликнулась она. — П-п-прости, пожалуйста… Я не… Я не хотела тебя кусать… Я не… знаю, как так вышло…

— Ерунда! — отмахнулся он. Очертания лисички стали резче. Она словно медленно проявлялась в реальности и теперь была почти прежней. — Почему… Почему ты пряталась?

— Я не пряталась, — вздохнула Мори и тяжело осела на задние лапы. Кажется, она вложила в укус силу. Всю. Всю ту небольшую силу, что у неё была и теперь испытывала слабость. — Я всё время была здесь… С тобой…

— Тогда… — он немного запнулся. — Почему я не мог тебя увидеть?

— Ты решил, что… меня нет… и никогда не было, — слова давались ей с трудом, навалилась тяжесть. — Ты решил, что придумал меня… — Она легла и положила мордочку на лапки.

Ватару осторожно провёл ладонью по её голове, как и вчера, чувствуя лёгкое сопротивление воздуха.

— Так это из-за меня ты чуть не исчезла? — испугался он.

— Я бы не исчезла, — она блаженно прищурилась, согреваясь его теплом. — Просто осталась бы невидимой.

— Как так?

— Такие как я. Ну точнее, это мои догадки, — поправилась Мори. — Мы получаем силу от людской веры. Чем больше людей верят в какую-либо сущность, тем она становится мощнее. Ну, например, боги… В них верят очень многие и гораздо сильнее, чем сами об этом думают. Случилась беда — у них просят помощи, пусть и не всегда осознанно. Стало страшно — просят защиты. Радость какая-то — благодарят и приносят дары в храмы. Поэтому боги наиболее могущественные из всех существующих созданий астрального мира. А вот в тех же привидений верят немногие. Это же глупости, детские сказки… Мало кто на полном серьёзе заявит, что видит духа. Вот они и мучаются в заброшенных домах, да на кладбищах. Там легче встретить человека, готового их увидеть, человека, который возможно, даже ищет их и подсознательно настроен на контакт. Ну то есть те из них, кому оно надо, конечно.

— А… тогда как я увидел тебя вчера? Я ведь даже не знал о твоём существовании? — задумался Ватару. Рассказ его заинтересовал.

— Сложно сказать… — она устало прикрыла веки. — Меня и до этого никто не видел. А ты… Возможно, был настолько напуган, что твой разум оказался открыт для любого, даже самого невероятного видения или воздействия… А может быть, что и я была не меньше напугана и наши чувства срезонировали… поэтому ты и смог меня заметить.

Ватару сел на колени, придвинувшись ближе и серьёзно сказал:

— Я даю тебе слово, что больше никогда не буду сомневаться в том, что ты есть! И никогда не забуду!

— Спасибо… — Мори широко зевнула, глаза слипались и сил не осталось даже на радость.

— Что с тобой? — забеспокоился Ватару. — Тебе плохо?

— Н-н-нет… — тягуче ответила она. — Просто когда я тебя укусила… — ещё один широкий зевок прервал речь, — я вложила в него всю свою силу… И теперь… мне нужно… — слова стали почти неразличимы, — немного поспать… чтобы восстановиться…

— Ты не исчезнешь? — объяснение его совсем не успокоило, но ответа не последовало. Мори крепко спала. Хотя и растворяться вроде тоже не собиралась.

Стащив с кровати одеяло, он завернулся в него и лёг напротив, решив просто понаблюдать за спящей лисой и разбудить, если вдруг она снова начнёт просвечиваться. Отводить надолго взгляд он до сих пор опасался.

— Ватару! Ватару-кун, проснись! — Кто-то тряс его за плечо.

— А… Что? — Он сонно щурился и не мог сориентироваться. — Что случилось?

— Тебе плохо? — обеспокоенно повторил вопрос второй по старшинству брат — Укё.

Высокий мужчина со светлым, чуть волнистым волосом взволнованно смотрел на Ватару, не отрывая взгляда пронзительно голубых глаз от его лица.

— Нет… Всё в порядке, — смутился мальчик. Он всегда чувствовал себя немного скованно и почти виновато, когда Укё так на него смотрел. Аккуратные прямоугольные очки придавали взгляду серьёзность, а классический серый костюм тройка и галстук превращали доброго, в общем-то, старшего брата в строгого учителя.

— Тогда почему ты спал на полу? — Укё был не на шутку встревожен. Да и немного покрасневшие глаза не добавляли спокойствия.

— Я… — взгляд метнулся в сторону. Мори даже не проснулась, несмотря на шум, и спала в шаге от ног Укё. — Я… играл в привидение… — Он кивнул на одеяло. Отговорка и ему самому показалась глупой, но другую быстро придумать не вышло. — Вот и уснул, наверное…

— В привидение? — Брови Укё от удивления поползли вверх. Объяснение было, мягко говоря, странным. — Ты уверен, что просто уснул, а не упал в обморок?

— Нет, точно не падал, — замотал головой Ватару.

— Ну… Хорошо, — вздохнул он. Поведение брата его настораживало. — Ужин через час. — Укё покинул комнату, незаметно бросив взгляд на пол позади себя, заметив, что Ватару постоянно украдкой туда косится.

— Фух… Кажется, пронесло… — Он обессиленно опустился на колени. По спине скатилось несколько капель пота, да и виски немного взмокли. — Мори? — Тихо позвал Ватару и вытянул руку.

Остановив ладонь над её головой, он пошевелил пальцами, словно перебирая шерсть, и она дёрнула ухом.

— Ммм… что такое? — сонно пробормотала фе́нек.

— Сможешь перебраться на кровать? — попросил Ватару. — Мне нужно уйти ненадолго. Не хочу, чтобы на тебя наступили случайно.

— Не смогут…

— Ну всё-равно… Да и на кровати же удобнее? — смутился Ватару, вспоминая, что Мори не совсем обычный зверёк.

За ужином он заметил, что теперь на него внимательно поглядывают оба старших брата. Значит, он всё же насторожил Укё своим поведением, и тот рассказал обо всём Масаоми. «Вот только этого мне и не хватало…» — подумал Ватару, понимая, что теперь придётся объясняться ещё с ним. Помимо прочего, ему нужно было раздобыть для Мори тофу. Возможно хороший ужин поможет ей побыстрее восстановиться. Только в сложившихся обстоятельствах… шарить в холодильнике будет затруднительно. Оставалось попробовать незаметно переложить несколько кубиков из своей тарелки в широкий карман на кофте.

На ужин, помимо риса с морепродуктами и салата, был суп-мисо с кусочками тофу. Не замечая вкуса Ватару, быстро, практически не жуя, проглотил рис и даже салат. Затем вычерпал из тарелки бульон с водорослями, после чего резво подскочил с места и побежал на кухню.

— Спасибо, Кё-ни, — пробормотал он, огибая братьев по широкой дуге, чтобы не отобрали посуду и игнорируя удивлённые взгляды.

Переложив содержимое нижней тарелки себе в карман, он сунул посуду в машинку и уже собрался пробираться в комнату, когда дорогу ему перегородил Масаоми.

— Ватару-кун, ты как себя чувствуешь? — осторожно поинтересовался брат. — Укё-сана обеспокоило твоё состояние сегодня.

— Эм… Всё отлично, — бодро отозвался Ватару, желая только одного: оказаться от него как можно дальше. В идеале у себя в комнате. Кусочки угощения были влажными, набухшими в бульоне и грозили в скором времени украсить мокрым пятном светлую ткань, пропитав её соком. — Я просто заигрался и уснул. — Он постарался беспечно пожать плечами. — Можно я пойду?

— Давай сначала зайдём ко мне. — Масаоми кивнул в сторону коридора, где располагалась его комната. — Нужно принять лекарство и обработать рану.

— Ага. Хорошо, — согласился Ватару и пошёл за братом. Ничего другого не оставалось. Но, поравнявшись с лестницей, он резко остановился. — Маса-ни, ты иди… А я… Сейчас. В туалет схожу и вернусь. — Ватару рванул вниз, пока его не остановили.

— А-а-а… у меня нельзя было? — недоумевая сказал Масаоми, смотря в спину удаляющегося брата. «Укё прав… С ним что-то не так…» — подумал он, продолжив путь. Нужно было приготовить таблетки, мазь и бинты для перевязки. У него вызывало удивление даже то, что Ватару так быстро поужинал. Обычно его приходилось долго уговаривать съесть хотя бы половину, а уж про салат из зелени и говорить нечего…

Ватару ввалился в комнату и быстро запер дверь, прислонившись к ней спиной. Похоже, он только что добавил Масаоми повод для беспокойства. На него с кровати заинтересованно смотрели два чёрных глаза. Нос Мори смешно дёрнулся. Она встала на лапки и подошла к краю постели принюхиваясь.

— Ты чего так тяжело дышишь? — склонив голову набок, поинтересовалась она, хотя смотрела только на его большой карман посредине кофты. — За тобой кто-то гонится?

— А нет, — улыбнулся Ватару, замечая куда устремлён её взгляд. — Ерунда. Я тебе кое-что принёс. — Осмотрев комнату на наличие посуды или чего-нибудь способного её заменить, он разочарованно вздохнул и залез в стол, вытягивая из шкафчика альбомный лист. — Прости. Пока так. — Лист опустился на столешницу, а сверху он выложил кусочки смятого тофу.

— Что за монстр испортил такую вкуснятину?! — сморщив нос, возмутилась Мори. — Водорослями воняет!

— Не будешь? — расстроенно спросил Ватару, вспоминая, чего ему стоило добыть хотя бы это. — Не монстр, а мой брат — Укё. Он его в суп добавляет…

— Варвар, — припечатала она, но угощение смела в одно мгновение. — Скажи ему, чтобы не переводил продукты за зря.

— Хорошо, что он тебя не слышит, — хмыкнул Ватару. — Он бы обиделся.

— Пф… На что? — фыркнула Мори, искренне удивляясь. — Это же он портит еду, а не я.

— Вот именно на это и обиделся. — Он тихо рассмеялся, представляя реакцию брата на такое заявление. — Укё хорошо готовит, и такая оценка его стараний его бы расстроила. — Тут Ватару обратил внимание на то, что кофта была безнадёжно испачкана и сразу вспомнил про Масаоми. Брат ждёт его наверху. Настроение снова пропало и, вздохнув, он пошёл к шкафу, стягивая её через голову.

— Ты уходишь? — грустно спросила Мори.

— Я ненадолго… Нужно показать порез брату, и принять лекарство. Он сделает перевязку, и я сразу вернусь. Не грусти. — Скрутив ярко-розовую вещь в ком он мимолётно подумал, что стоит выбирать одежду потемнее. После чего запихал её в дальний угол. «Потом потихоньку отнесу в стирку…»

— Ты чем-то встревожен? — раздался снизу голос. — Что-то случилось? Я чувствую…

— Кажется, братья подозревают, что я немного сошёл с ума… — сдался Ватару, упираясь лбом в створку шкафа. — Они считают, что я веду себя странно. А попытка всё объяснить только укрепит их догадки. Невидимый дух, говорящий фе́нек… Меня после такого в психушку отправят… На пожизненно… — расстроенно пояснил он.

— Вот оно что… — Она села у его ног и задумалась. — Ну ты тогда не говори им ничего… Хотя я и туда за тобой поеду, — решила Мори.

— Спасибо за поддержку, — грустно усмехнулся Ватару. — Но я всё же попробую как-нибудь выкрутиться.

— Извини… Это же из-за меня… — Ушки прижались к голове, выражая сожаление. — С этим я тебе помочь не могу, но… вот с настроением можно попробовать. — Она встала и вильнула хвостом. — Ложись на пол.

— Зачем? — спросил Ватару, но подчинился. Ему было интересно.

— Закрой глаза и расслабься, — последовали указания.

Ватару сделал то, о чём его попросили. Через мгновение он почувствовал, что по нему топчутся маленькие лапки. Мори запрыгнула ему на грудь и, выбрав правильное, по её мнению место, посчитав таким район солнечного сплетения, легла и свернулась в клубок. Сначала ничего не происходило, но внезапно Ватару ощутил, что там, где улеглась фе́нек, стало очень тепло. По впечатлениям было похоже на солнечного зайчика, постепенно нагревающего кожу. Он сконцентрировался на согревающем воздействии и немного потерял связь с реальностью, погрузившись в некое подобие транса или сна наяву. Все заботы и тревоги отступали и растворялись в тёплых волнах, исходящих от Мори. И когда Ватару распахнул глаза, его лицо озаряла широкая счастливая улыбка.

— Ну как? Легче? — Морико спрыгнула на пол и немного покачнулась.

— Да! — восторженно кивнул Ватару. — Здорово! — Он сел, пребывая в состоянии лёгкой эйфории, не замечая, что лисичка выглядит уставшей, а её шерсть заметно потускнела.

— Ты беги… — прошептала она, запрыгивая на кровать. — А я немного отдохну…

— Хорошо! — Он резво подскочил и быстро пошёл к двери. — Не скучай, я быстро!

— Не торопись… — проваливаясь в сон, откликнулась Мори.

Вернуться быстро не получилось. Масаоми долго расспрашивал его о самочувствии, пытался аккуратно выяснить причину изменившегося поведения, а затем пришлось долго отказываться от ночёвки, что вызвало новые подозрения. Он мучительно подбирал каждое слово, стараясь сильно не усугублять сложившуюся ситуацию. Но даже несмотря на все проблемы и нервное напряжение, Ватару зашёл в комнату в приподнятом настроении. Ему сейчас вообще казалось, что он может абсолютно всё, как заправский супермен, и любая проблема ему по плечу.

Мори так и спала, примостившись в самом конце кровати. Ватару попробовал её разбудить, но она не реагировала. Решив не тревожить её и дать отдохнуть, он сам быстро разделся и нырнул в постель. Долгое время ему не удавалось успокоиться. Тело наполняла энергия и хотелось бегать, прыгать, полететь на луну, а приходилось постоянно себя одёргивать, чтобы не мешать пригревшейся в ногах лисичке спать. Спустя час Ватару всё-таки удалось задремать. Хотя, засыпая, он отметил одну небольшую странность: он почувствовал, что она лежит на одеяле, придавив его уголок… Но Мори ведь дух… как она могла что-либо придавить…

Ищейка

С момента появления Морико в особняке прошла неделя. Лисичка быстро освоилась на незнакомой территории. Впрочем, не только она. Они оба научились не привлекать к себе лишнего внимания. Точнее, осознав, что Мори больше не исчезнет, у Ватару, наконец, получилось не пялиться ежеминутно озабоченно на «пустое место», а так же скрывать улыбку, когда она запрыгивала к нему на колени во время завтрака и с интересом совала нос в тарелку. Иногда ему даже удавалось сунуть ей что-нибудь прямо со стола, пока братья отвлекались на беседу.

Сама Мори определилась с кем из этого многочисленного семейства ей лучше не встречаться и обходить десятой дорогой.

Больше всего беспокойства вызывал третий сын семьи — Канаме. Красивый мужчина двадцати семи лет, отпугивал фенька чужеродной силой, которая отчего-то сильно давила на неё. Пускай она и не причиняла никакого вреда. Как пояснил Ватару, брат состоял в клубе Будды при местном храме, где выполнял обязанности монаха. Кто такой этот Будда, Мори не знала, но интуитивно понимала, что это, скорее всего, какое-то могущественное божество или демон. А от сильных мира духов она предпочитала держаться подальше.

Вторым, с точки зрения опасности, как ни странно, фе́нек считала светлого и немного мечтательного парня — Луи. Морико не чувствовала его связи ни с мальчиком, ни с кем-либо из остальных членов семьи, но те почему-то относились к нему, как и к другим братьям, ничем не выделяя и не отталкивая. Объяснение, что Луи — приёмный сын семьи Асахина, ситуацию не прояснило. Скорее, она ещё больше озадачилась: а зачем они привели в дом «дополнительного» человека… Их же и так много… Для получения сакрального числа? Или, может, хотели принести в жертву богам, а своих детей было жаль? Просто потом передумали? Но беспокоил он её не поэтому: пару раз Мори замечала, что парень ощущает её присутствие или даже видит некую тень там, где она находится. Таких опасений, как Канаме, он, конечно, не вызывал, да и аура у него была светлая и тёплая, почти как у мальчика. Но она решила не рисковать и не попадаться ему на глаза.

***

Несмотря на все ухищрения, Ватару всё же довольно часто ловил на себе задумчивые взгляды старших братьев. Он, конечно, старался вести себя как обычно, но осторожничать приходилось поневоле. И это заметили. Но каждый раз, возвращаясь в комнату, где на него с обожанием смотрели блестящие чёрные глаза Мори, когда он видел, с какой радостью она встречает его, чувствовал неподдельный интерес к его жизни, он моментально забывал о всех неудобствах и сложностях. Она всегда внимательно выслушивала его незатейливые детские переживания, а не отмахивалась, как старшие, всегда была готова поиграть или просто посидеть рядом, если он грустил. Рядом с Мори он перестал чувствовать себя одиноким. А она, в свою очередь, стала немного сильнее, впитывая его энергию, греясь в его вере и любви. Морико стала чувствовать себя увереннее в этом жестоком мире. Наверное, именно из-за того, что их связь крепла изо дня в день, теперь Ватару мог её потрогать. Это не походило на прикосновение к живому существу. Не было привычной ограниченности физического тела. Просто рука натыкалась на препятствие там, где находилась фе́нек, и он чувствовал приятное тепло под ладонью. Как будто гладишь ласковое солнышко. Мори же, в свою очередь, приобрела способность воздействовать на предметы физически. Поэтому по утрам Ватару стал запирать двери в комнату, когда собирался в школу. Если бы кто-нибудь зашёл к нему в этот момент, то решил бы, что сходит с ума. Ведь вряд ли картину плывущего в двадцати сантиметрах от пола пенала или ботинка можно было объяснить логическим способом.

***

— Мори, перестань! — тихо смеётся Ватару. — Ты мешаешь! Подожди немного.

Она крутилась на столешнице в кухне, активно мешая накладывать тофу в тарелку, постоянно пытаясь утянуть из-под рук хоть один кусочек из тех, что Ватару уже успел выложить из пакета. Вообще-то он хотел его ещё и размять вилкой, потому что скорость, с которой Мори поглощала любимый творог, его пугала. Он опасался, что она, даже будучи духом, каким-то образом подавится. Но, похоже, не выйдет…

Вдруг Морико отвлеклась и повернула мордочку в сторону выхода. Затем чуть склонила голову набок и растопырила уши.

— Кто-то идёт? — испуганным шёпотом спросил Ватару, рефлекторно пряча пустой пакет обратно в холодильник и убирая тарелку со стола.

— М-м-м… Нет. Ложная тревога. — Потеряв интерес, Мори повернулась обратно, разочарованно шаря взглядом по пустому столу. — Тот, который шумный, пошёл в сауну.

— Цуба-кун? — улыбнулся мальчик.

— Угу… — Свесив голову вниз, она активно принюхивалась к шкафчику со столовыми приборами, распложенному сразу под столешницей.

Ватару достал спрятанную там тарелку и поставил перед феньком.

— Приятного аппетита, — усмехнулся он, когда она, придавив её лапой, поспешно опустила туда мордочку.

Уже заканчивая ужин, Мори проинформировала, что к ним поднимаются «злой мальчик» и «строгий мужик». Облизав тарелку, она посмотрела на Ватару:

— Нам бы, наверное, лучше свалить по-тихому?

— Ага. — Он подхватил её на руки, привыкнув за последние дни, что теперь может носить пустоту, и заступился за брата: — Футо-кун не злой, просто немного зазнаётся. А ещё он популярный айдол и классно поёт.

— Как скажешь, — легко согласилась Мори. — Хотя мне кажется, что ты так говоришь, потому что сам очень добрый и сильно любишь своих братьев. — Она расслабленно свесила лапки и устроила мордочку на сгибе его локтя.

Им никто не помешал скрыться, но зато утром случилась неприятность. После завтрака его позвал на кухню Укё и, открыв холодильник, вытащил пустой пакет из-под творога.

— Ватару-кун, это ты взял? — спокойно спросил брат. Оказывается, он заметил его вечером на лестнице, ведущей вниз.

Укё всю неделю ломал голову, куда пропадают продукты. Нет, если бы один раз или два, он бы и внимания не обратил. В доме проживает много людей, и ничего необычного в том, что кто-то решил перекусить перед сном, не было. Но… сырые яйца, мясо и тофу, тающий как по волшебству? Да ещё и каждый день. Это было немного странно. Братья не особо любили готовить, точнее не любили совсем. Да и признаков того, что кто-то ударился в повара, так же не наблюдалось. Посуда на местах, посудомоечная машина сухая, приборы тоже там, где положено. И вот вчера спина быстро удаляющегося Ватару натолкнула его на кое-какие мысли…

— Да… — опуская голову, сознался мальчик. Рядом, прижав уши, ткнулась носом в лодыжку Мори.

— Эм… А зачем? — озадаченно поинтересовался Укё.

— Есть захотелось… — уже тише и всё так же, не поднимая головы, отвечает Ватару.

— Тофу? — Брови брата поползли вверх. — Сырым?

— Да. Взял первое, что попалось под руку. — Кажется, у него начинали гореть уши. «Как же глупо… — в ужасе думал мальчик. — Он поймёт, что я вру!»

— Так… Ладно. Ватару-кун. — Укё присел на корточки перед ним и заглянул в глаза. — Объясни мне, что происходит? Я даю слово, что не буду ругаться. — Его рука мягко сжала ладонь брата.

Мори почувствовала, что мальчика накрывает паника. Она резво вскочила на стол, а затем запрыгнула ему на плечи, обернувшись вокруг шеи, и заурчала. По телу Ватару волной прокатилось тепло, смывая страх и неуверенность.

— Не бойся, — тихо шепчет фе́нек. — Я рядом.

Как только он немного успокоился, она тут же перепрыгнула на плечи Укё. Мужчина не почувствовал её прикосновения, но воротничок рубашки и волосы на затылке немного всколыхнулись, как от лёгкого сквозняка. Мори снова заурчала, устраиваясь в области шеи, пытаясь снизить уровень тревожности и волнения брата. Воздействовать на Укё оказалось гораздо тяжелее, чем на мальчика, да и получалось не в пример хуже. Но всё же плечи мужчины потихоньку расслаблялись, и общее напряжение отступало.

— Ватару-кун, — позвал Укё, когда молчание затянулось. — Ладно, с тофу… а мясо и яйца тоже ты взял?

— Да. Прости, Кё-ни… — Он наконец-то смог посмотреть брату в глаза.

— И? — Укё старался не давить на него, но выяснить причину странного поведения младшего было необходимо.

— Я подкармливаю собаку. Недалеко. За школой. Увидел её, когда сам потерялся…

— Вот как… — Брат облегчённо выдохнул и улыбнулся. В этот же момент Мори свалилась у него со спины на пол и отползла под стол. Сознание уплывало, но она успела прошептать мальчику, что с ней всё хорошо. — Ватару-кун, заботиться о животных — это, конечно, похвальное занятие, но подходить к бродячим — опасно. Она же могла тебя укусить.

— Я её не трогал. Только кормил. — Замотал головой Ватару. — К тому же она не выглядела злой. Скорее очень голодной. — Он тоже слегка улыбнулся, вспоминая первую встречу с Морико. — Прости меня.

— Всё в порядке, — Укё ласково потрепал его по волосам. — Если для тебя это так важно, то в следующий раз просто попроси меня. Я всё приготовлю.

— Спасибо, Кё-ни! — искренне поблагодарил он брата. — Правда, можно?!

— Конечно. — Укё встал и пошёл в гостиную. Настроение значительно улучшилось, и на душе стало очень легко, как будто гора с плеч свалилась. Причём мужчина даже не подозревал, что в буквальном смысле. Только не гора, а маленький фе́нек.

Как только брат вышел из кухни, Ватару моментально бросился к столу, поднимая Мори с пола. Она даже не пошевелилась. Глаза были плотно закрыты, а шёрстка потускнела. Проскочив в свою комнату, он аккуратно уложил её на кровать. Его уже не так сильно пугало такое состояние лисички, но ему всё равно было её жаль.

Зато утром перед сонной острой мордочкой появилась полная тарелка с тофу. Это Укё передал ему угощение для «собачки» за завтраком.

— Как ты? — обеспокоенно спросил он.

— Уфше… фшё… хошофё… — Ватару засмеялся, наблюдая, как исчезает с тарелки творог. О том, что она ответила, он скорее догадался, чем разобрал слова, сказанные с набитым ртом.

— Тогда я побежал. Отдыхай. До вечера. — Мальчик подхватил рюкзак и оглянулся. — Спрячь тарелку в шкаф, — попросил он и выбежал из комнаты.

Как минимум одна проблема была решена: больше не нужно воровать еду у собственных братьев.

***

Отвезти в школу его тоже должен был Укё. Масаоми вернулся со смены всего пару часов назад и сейчас отсыпался у себя в комнате. Но, прождав брата десять минут, Ватару забеспокоился. Если Укё не поторопится, они оба опоздают. Хотя, пожалуй, больше его беспокоило то, что такое поведение было не типичным для всегда собранного и серьёзного мужчины. Устав от ожидания, Ватару решил сходить за братом сам и направился к лифту. Поднявшись на пятый этаж, он столкнулся с Мори, которая сидела возле лестницы, обернув пушистый хвост вокруг лап.

— Что-то случилось? — Она встала и шагнула навстречу.

— Нет. Не совсем, – шёпотом ответил Ватару, с опаской оглядываясь по сторонам. — А ты почему здесь?

— Я почувствовала, что ты чем-то сильно обеспокоен, — пояснила Мори. — А этот, — кивок в сторону комнаты Укё, — «строгий мужик» отчего-то сильно злится.

— Укё злится? — удивился мальчик. — Ну, пошли, посмотрим.

Он негромко постучался и вошёл, чуть придерживая двери, чтобы впустить фенька. Мори скользнула следом, вставая за ним, инстинктивно прячась в тени его ног и прижимая уши с хвостом к телу.

— Кё-ни, — позвал Ватару. — Ты скоро?

Из спальни высунулся взъерошенный и злой Укё. Чёрный в тонкую полоску пиджак расстёгнут, красная рубашка неопрятно торчит из брюк, галстук небрежно болтается на шее. Обшарив взглядом пол в кабинете, он нервно посмотрел на брата.

— Не знаю, Ватару-кун. Как бы не пришлось будить Маса-ни. — Укё раздражённо вздохнул. — Куда-то засунул ключи от машины. Не могу теперь найти. — Он снова скрылся в спальне.

— Вот как, — тихо пробормотал мальчик, а потом с надеждой оглянулся назад. — Мори, а ты не сможешь найти?

— Вот ещё! — обиженно фыркнула фе́нек и демонстративно отвернула мордочку. — Я вам что, собака? — Но, заметив расстроенное лицо, тяжко вздохнула. — Ладно. Попробую. — И потрусила к комнате, а Ватару тихо двинулся следом.

Обогнув перетряхивающего папки с рабочими документами мужчину, Мори остановилась посреди спальни. «Ну и как я их должна искать расскажите мне на милость? — рассерженно подумала она. — Тут же всё им насквозь пропахло…»

Ватару, оценив недовольную и слегка озадаченную мордочку фенька, догадался, в чём проблема: она же понятия не имеет, что конкретно нужно найти!

— Кё-ни, а как они выглядят? — позвал он брата. — Давай я помогу искать?

— Эм… Обычные ключи. Металлическое лезвие и пластиковая головка, — пожал плечами Укё. — Кольцо, тоже металлическое, и серебряный брелок в виде весов правосудия. — Он описал их, даже не оборачиваясь, продолжая потрошить рабочую сумку.

Ватару посмотрел на Мори, безмолвно спрашивая: «Помогло?».

Фе́нек чуть фыркнула и прикрыла веки. Серебро имело особый специфический запах и отличалось только ему свойственным свечением ауры. Возможно даже получится, решила она. Спустя несколько мгновений она открыла глаза и запрыгнула на кровать, остановившись около мужчины. Пахло как раз таки от него. Чуть прищурившись, ей удалось заметить слабые блики: запонки, зажим для галстука, часы… Не то. Ещё и ручка с напылением серебра на отдельных элементах декора. «И зачем столько? — сердито дёрнула носом Мори. — Помешанный, что ли? Так, дальше… Попробуем добавить в поиск силу».

Сосредоточившись на запахе или, точнее, на своём восприятии, она послала лёгкую круговую волну, оставаясь в эпицентре получившейся окружности, а следом и ещё несколько. Если бы находящиеся в помещении люди смогли это увидеть, то, скорее всего, сравнили бы волны с кругами на воде, оставленные брошенным камешком.

На секунду под воздействием силы ярко вспыхнули все предметы, на которых был хоть грамм серебра. Теперь оставалось только определить, какой из них им нужен. Ближайший отблеск был замечен под шкафом у стены. Мори быстро скользнула туда, заглядывая в темноту. Ручка… Снова не то. В самом шкафу тоже был подходящий предмет. В бокале для коньяка. Цепочка. В шкафчике комода — целое скопление сияющего серебра: сменные запонки, зажимы… «Да что ж такое-то! — Мори всё больше раздражалась. — Стоп! А это что?!» Она резко обернулась к двери в рабочий кабинет и принюхалась. Ватару тоже оглянулся, пытаясь проследить за её взглядом, но ничего не увидел.

Морико бодренько обогнула мальчика, замершего в проёме, и закрутилась волчком у компьютерного стола, внимательно всматриваясь в скопление проводов. Затем нырнула под него и, пробравшись за системный блок, лапкой вытолкнула в щель между столом и стенкой ключи.

— Растяпа! — резюмировала она невозмутимо усевшись у ног мальчика. Но по выражению мордочки можно было легко догадаться, что она весьма довольна собой. У неё получилось.

— Кё-ни, смотри! — крикнул Ватару, и когда в конец расстроенный брат оглянулся, он ткнул пальцем в сторону стола, где в щели блестел брелок. — А это не он?!

— Ватару-кун! — Укё быстро пересёк спальню и опустился на колено, двумя пальцами цепляя ключи за кольцо и извлекая их на свет. — Ты молодчина! Как я мог их не заметить?! Вроде же раз пять под стол заглядывал! — Он встал и крепко обнял мальчика. — Ты нас спас! Сейчас, документы соберу и побежали! И так, опаздываем!

— Он бы мог туда до второго пришествия заглядывать, — снисходительно улыбнулась Мори. — Всё равно бы не нашёл!

Спустя пятнадцать минут братья выбежали из комнаты. Лиса выскользнула следом. Она отошла к лестнице и села, провожая их взглядом до створок лифта.

— Удачного дня. — Вильнула пушистым хвостом Мори.

— Спасибо, — одними губами беззвучно шевельнул Ватару.

***

Вечером, вернувшись со школы, Ватару придумал увлекательную забаву. Впрочем, увлекательной игра казалась только ему.

Он уже час развлекался тем, что просил Морико выйти за дверь и отвернуться, а сам в это время прятал разнообразные предметы в комнате. После чего вернувшейся лисичке предлагалось найти то, что он спрятал.

Притащив очередной предмет, которым в этот раз оказался его пенал, Мори запрыгнула на кровать и опустила находку рядом. Затем вымученно посмотрела на мальчика и вздохнула:

— Слушай, Ватару, попроси братьев купить тебе собаку… Честное слово, она лучше справится с ролью ищейки… — Она легла и прикрыла мордочку лапами. — Да и удовольствия от этой игры получит гораздо больше, чем я.

— Просил, — улыбаясь, вздохнул он. — Но мне не разрешили. Старшие вообще против животных в доме. Они говорят, что им и нас более чем достаточно. Кормить, одевать и воспитывать…

— М-да… Печаль… — Мори села и обречённо на него посмотрела. — Ну что? Ещё раз? — Отказаться она не могла. У Ватару в кармане ещё оставался тофу… А за него дух фенька даже душу продать была готова, если такое в принципе возможно, а не то, что искать предметы спрятанные мальчиком.

— Не, поздно уже, — сжалился над Мори Ватару и лёгонько погладил по голове. — Пора спать.

Он выложил остатки творога на тарелку и подвинул поближе к краю стола.

Наблюдая за тем, с каким аппетитом она уничтожает остатки ужина, Ватару хитро прищурился.

— Мори? — вкрадчиво позвал он. — А ты не видела, где моя книжка со сказками?

— Фто?! — Она резко повернула голову, не успев прожевать тофу, и круглыми от возмущения глазами посмотрела на мальчика, который, рассмеявшись, потушил свет, оставляя включённым только ночник у кровати.

— Ничего, — тихо посмеиваясь и забираясь в постель, успокоил её Ватару. — Я пошутил.

— Ну, знаешь! — обиженно засопела Мори. — Шуточки у тебя… — Демонстративно надувшись, она утопала на край кровати и улеглась в ногах, хотя давно уже предпочитала спать либо у него под боком, либо на подушке, обернувшись вокруг головы. — Не смешные…

Несчастный случай

В окно спальни заглядывал седой полумесяц, освещая неровным бледным светом кровать, безмятежно спящего на ней мальчика и беспокойно прислушивающуюся лисичку, растопырившую большие уши и задравшую мордочку к потолку. Стрелки часов в виде синей гоночной машинки показывали четверть второго ночи.

— Ватару! Ватару! Проснись! — Мори запрыгнула ему на грудь, царапая коготками по пижаме в попытке разбудить.

— Ммм… Мори-и-и… — Даже не открывая глаз, он постарался отмахнуться от непоседливой лисы рукой. — Перестань. Дай поспать…

— Да вставай же ты! — не унималась она, легко поднырнув под ладонь и спрыгнув на подушку, где принялась скрести лапками по спутанным волосам. — Беда!

— Отстань! — Ватару спрятал голову под одеяло.

— Гр-р-р… — зарычала от досады Мори, а затем слегка прикусила торчащую из укрытия кисть. — Вставай, говорю!

— Ай! — Мальчик отдёрнул руку. — Ты чего?! — Он сел в постели и широко зевнул, а потом перевёл взгляд на фенька. — Что случилось?

— Одному из твоих братьев плохо! — скороговоркой ответила она, снова поднимая мордочку к потолку. — Тот из одинаковых… Который спокойный…

— Азу-кун? — Ватару быстро соскочил с кровати.

Сверху что-то громко стукнулось об пол.

— Что это? — Мальчик замер прислушиваясь.

— Похоже, упал… Шум из его комнаты, — чуть помедлив, пояснила она.

— Бежим! — Они бросились в коридор.

Пролетев по четвёртому этажу, они ввалились к брату в комнату. Ватару еле успел затормозить, практически наступив на лежащего в коридорчике на полу Азусу. Видимо, парень пытался добраться до туалета и не смог. Он свернулся калачиком на паркете, прижимая руки к животу. Его лихорадило, по вискам катились капли пота, лицо было бледным, а вокруг губ разливалась синева. Частое и тяжёлое дыхание вырывалось изо рта вместе с невнятным бормотанием и стонами. Ватару упал рядом на колени и легонько потряс за плечо, зовя по имени. Но ничего, кроме болезненного стона в ответ не услышал. Глаза Азусы были открыты, но не реагировали на брата.

— Мори? — в панике обернулся Ватару.

— Нужно звать на помощь, — расстроено покачала головой фе́нек. — Я тут не справлюсь.

— Масаоми!

— Доктор!

Они выкрикнули это в один голос и, подскочив, кинулись на пятый этаж.

Без стука, резко распахнув дверь и на ходу щёлкая выключателем, Ватару, не задерживаясь, запрыгнул в постель к старшему брату и стал активно трясти того за плечи.

— Ватару? — подслеповато щурясь от яркого света, Масаоми потёр кулаками глаза, ещё толком не проснувшись. — Что с тобой? Кошмар приснился?

— Нет! — замотал головой мальчик. — Там Азу-кун! На полу! Ему плохо! Холодный весь, бормочет что-то, но не откликается! Я звал его! А он не смотрит даже!

— Азуса? — Масаоми быстро приподнял его и пересадил на кровать у стены. Затем резко встал. — Сейчас. Разбуди Укё и спускайтесь! — Он сдёрнул со стула футболку, натягивая её на плечи, и поспешил вниз.

Спустя пару минут на пороге комнаты появился растрёпанный Укё, обеспокоенно окидывая помещение взглядом. У него за спиной маячил перепуганный Ватару. Масаоми, стоя на коленях, держал навесу за плечи Азусу, которого трясло и выворачивало прямо на пол.

— Маса-ни, что с ним? — Укё шагнул к братьям, желая помочь, но тот только мотнул головой, останавливая его. — Не нужно. Я справлюсь. Вызывай срочно скорую. Похоже на сильное отравление. Ватару, принеси из ванной тазик.

Через полчаса переодетого в чистую одежду Азусу на руках спустили в холл первого этажа, устроив его на диване в ожидании медиков. Брата трясло, по телу струился пот, периодически рвало, хотя пустой уже желудок не мог исторгнуть ничего, кроме слюны и желчи. Но несмотря на это, он оставался в сознании. Правда, им так и не удалось выяснить, где он был и что ел. Речь была бессвязной и слова, произносимые онемевшими губами, было сложно разобрать.

Приехавшая бригада даже толком осматривать не стала, его сразу же погрузили на каталку и увезли в клинику. С ним уехал и Масаоми, пообещав позвонить, как только станет известна причина такого тяжёлого состояния брата. Рвавшегося с ними Цубаки, проснувшегося из-за шума в соседней комнате, кое-как удалось убедить остаться дома. В больнице он бы всё равно ничем не помог.

После отъезда скорой все участники ночного происшествия разбрелись по комнатам. Только Укё, решив, что просто не сможет заснуть в такой ситуации, отправился на кухню готовить завтрак.

Ватару ушёл в комнату к Масаоми и завалился на постель. Страх за Азусу и ему не давал уснуть, но тут он хотя бы чувствовал себя спокойнее. Раз с ним уехал сам Масаоми, значит, всё будет хорошо. Мори, неотступно следовавшая за мальчиком всё это время, тоже запрыгнула на кровать.

— С ним всё будет хорошо, — ткнувшись носом ему в щёку, сказала она. — Поспи хоть немного…

— Не могу, — вздохнул Ватару, подтягивая колени к груди и обнимая их руками. Перед глазами до сих пор стояла картина трясущегося на полу бледно-синего брата.

Мори тоже вздохнула, понимая переживания мальчика, но считала, что не имеет смысла себя изводить. Они ничем не могут помочь, и поспать было бы самым лучшим вариантом. Поэтому она легко скользнула ему на бок, устраивая мордочку на плече: — Сейчас. Я помогу.

Спустя пять минут они оба крепко спали.

Утром за Ватару зашёл Канаме, чтобы разбудить на занятия. Аккуратно коснувшись его плеча, он замер и нахмурился. Сложно было понять, что его насторожило, но от брата исходило какое-то невнятное ощущение чужеродной силы.

Мори поморщилась и с трудом разлепила веки. Комната плыла перед глазами, и дышать удавалось с трудом. Когда ей всё же удалось рассмотреть, кто стоит перед кроватью, превозмогая слабость и давление на собственную ауру, она спрыгнула на пол, забиваясь под кровать в самый дальний и тёмный угол.

Взгляд Канаме метнулся от зашевелившегося брата к своим ногам. Он мог с уверенностью сказать, что уловил какое-то движение. И ему это сильно не понравилось.

— Кана-кун? Привет. — Пожелать доброго утра язык не повернулся.

— Привет, — Канаме посмотрел на Ватару, пытаясь определить, всё ли с ним в порядке. — Пора вставать. Скоро в школу. Одевайся и иди завтракать.

Выходя из комнаты, Канаме остановился в проёме, чуть повернув голову и осматривая комнату боковым зрением, стараясь не фокусироваться на обстановке. Но, не заметив больше ничего подозрительного, вышел, о чём-то сосредоточенно размышляя.

Когда дверь за братом закрылась, Ватару тихо позвал лису, но она не отозвалась. Мори не могла даже пошевелиться. Тело сковал страх, а широко раскрытые глаза, остановившись, смотрели в никуда. Она почувствовала его внимание: тяжёлое и удушливое, отнимающее силы и парализующее волю. Он заметил её. Это фе́нек осознала совершенно отчётливо. В этом она была уверена, а значит, теперь ей угрожает серьёзная опасность.

— Мори! — Голова мальчика свесилась вниз, заглядывая под кровать. — Ты чего молчишь? Эй! Мори! — Лисичках обнаружилась в дальнем углу, и её стеклянный взгляд напугал его. Он не понимал, что происходит.

Спустившись с постели, Ватару залез под кровать, подползая к замершей лисичке, и лёг рядом, осторожно протянув руку, чтобы погладить. Ладонь коснулась головы. — Мори? — снова позвал он.

Она вздрогнула, почувствовав чужое тепло. Уши встали торчком, и Мори чуть повернула к нему мордочку.

— Он меня почувствовал… — дрожа как осиновый лист, прошептала она, переводя перепуганный взгляд на Ватару. — Теперь он знает…

— Кто? Кана-кун? — Мальчик всё ещё не мог сообразить, почему она так испугана.

— Да, — обессиленно уронив голову на лапки, тоскливо проскулила фе́нек. — Он опасен. Он может навредить мне.

— Не бойся, — улыбнувшись, попробовал успокоить её Ватару. — Я не дам тебя в обиду. Да и потом, почему ты думаешь, что Кана-кун будет тебя обижать? Он добрый и никому не желает зла. Пошли завтракать? — резко поменял тему мальчик, стараясь отвлечь. — Хочешь тофу?

— Хочу, — чуть оживилась Мори. — Тем более его нет на кухне. Он пошёл в свою комнату.

Обстановка в гостиной была тяжёлой. Сев на своё место, Ватару поёжился. Братья с неохотой завтракали. Цубаки сидел в кресле и бездумно смотрел в окно: побледневший и осунувшийся за ночь. Никто не разговаривал, не шутил, и вообще они старались даже не встречаться взглядами. Потому что в глазах каждого был всего один вопрос… Страшный и пугающий. Никто из них не знал: выживет ли Азуса.

Хмурый Укё поставил перед мальчиком тарелку и присел рядом, нервно постукивая пальцами по столешнице.

Аппетит пропал даже у Мори. Она жалась к ногам Ватару. Как бы ей не хотелось помочь и поддержать своего маленького друга, ничего не выходило. Гнетущая атмосфера, исходящая, казалось, отовсюду, действовала и на неё.

— Кё-кун… — тихо позвал Ватару. Задавать вопрос, повисший на языке, было страшно, но оставаться в неведении ещё хуже. — Как Азу-кун? — При звуке до боли родного имени близнеца в кресле вздрогнул Цубаки, обхватив руками свои плечи.

— В больнице. С ним всё будет хорошо. Он поправится. — Кого конкретно хотел подбодрить Укё, было сложно понять. С одной стороны, он отвечал на вопрос младшего брата, но взгляд был направлен на другого, сжавшегося в кресле. — Скоро вернётся Масаоми и всё расскажет.

Старший брат позвонил к утру, сказав только, что состояние Азусы стабилизировалось и его перевели из реанимации в отделение интенсивной терапии. Так что подробностей не знал никто.

— Завтракай и поехали. — Встал Укё. — Я отвезу тебя в школу.

День тоже выдался тяжёлым. Думать об учёбе Ватару не мог, постоянно мысленно возвращаясь к ситуации дома. Из-за того, что он часто отвлекался, ему сделали несколько замечаний и пригрозили позвонить домой. А вернувшись в особняк, мальчик узнал, что Азуса действительно сильно отравился. Как оказалось, накануне вечером брат встречался со своими бывшими однокурсниками. Они решили посидеть и немного выпить в одном из прибрежных ресторанчиков, в котором можно было заказать местный деликатес: Рыбу фугу. Ресторан был проверенным, лицензия на приготовление опасного блюда тоже имелась, как и опытный повар, не первый год работающий с ядовитой рыбой. Но в этот вечер стечение обстоятельств привело к тому, что на стол к клиентам попала неправильно разделанная тушка. Повар начинал заболевать, лёгкое недомогание и головная боль мешали концентрироваться, и когда его отвлекли при разделке очередной рыбы, он забыл сменить нож, которым только что удалял печень и икру. Вследствие чего в мясо разделанной тушки попал яд. И сейчас в больнице находились все участники встречи. В крайне тяжёлом состоянии.

Масаоми так и не вернулся, не желая отходить от Азусы, но остальным приезжать запретил, объяснив, что в отделение всё равно никого не пустят. Всем, кроме Цубаки. Удержать близнеца дома в четырёх стенах не смог бы никто. Единственное, что он сказал по телефону, это что им остаётся только ждать и надеяться: если к утру состояние брата не ухудшится, то он поправится.

После таких известий Ватару совсем сник. Школьные проблемы моментально померкли. В голове не осталось никаких посторонних мыслей, кроме беспокойства за Азусу. Мори тоже чувствовала себя подавленно. Аура негатива и страха, заполняющая сейчас всё пространство особняка, негативно сказывалась на её состоянии. Справится с таким количеством отрицательных эмоций ей было не под силу.

Следующее утро началось для Ватару с прикосновения тёплой ладони старшего брата, который ласково погладил его по голове, присаживаясь на край своей кровати.

— Ма-кун?! Как… — слова застряли в горле.

— Всё хорошо, — мягко улыбаясь, ответил Масаоми. — И это только благодаря тебе. Ты молодец. Мы вовремя успели.

В комнату вошёл Укё. В его голубых глазах тоже читалось облегчение и благодарность. Оба старших брата выглядели измотанными, уставшими, но счастливыми. За прошедшие сутки ни один из них не сомкнул глаз. Но осознание того, что беда обошла их семью стороной, придавало сил. Они оба считали, что только благодаря младшему брату трагедии удалось избежать. Не разбуди он их в эту страшную ночь, Азусу спасти не удалось бы.

Ватару вдруг шмыгнул носом и уткнулся в грудь Масаоми. Напряжение и страх вылились слезами радости. Мори закрутилась рядом, тихо тявкая. Новости и для неё были хорошими. Скосив взгляд на оживившуюся лисичку, Ватару на грани слышимости шевельнул губами: «Спасибо тебе» .

Масаоми вынес его в гостиную на руках, прямо в пижаме. Там царило оживление. К ним подошёл каждый из братьев. Кто-то — обнять мальчишку, кто-то потрепать по спутанным волосам, но абсолютно все искренне благодарили его. Он пытался отнекиваться и сильно смущался, считая, что не заслуживает подобного внимания. Это ведь Мори спасла Азусу. Только рассказать об этом братьям он не может. Его заслуга была только в том, что он привёл в дом маленького голодного фенька и подружился с ним.

Азусу отпустили спустя неделю. Он полностью оправился и хорошо отдохнул в палате, окружённый неусыпным вниманием Цубаки. По его возвращению было решено устроить маленький пир. Хотя даже несмотря на то, что торжество посвящалось выписке, всё внимание было обращено к Ватару. Его буквально завалили подарками. Для каждого члена их большой семьи он теперь стал маленьким героем.

На фоне этих радостных событий мальчишке моментально забыли все его прегрешения и странности. Братья расслабились и перестали обращать на них внимание. Все, кроме Канаме… Его беспокойство, напротив, крепло день ото дня. Чужое присутствие, которое он почувствовал в день, когда Азусу увезли, не давало брату покоя. Поэтому теперь он внимательно присматривался к младшему в попытках определить, откуда оно появилось. Со временем он пришёл к выводу, что к Ватару присосалась какая-то сущность или дух. Выяснить, какая именно, к сожалению, не удалось. Но, пожалуй, это уже не имело для Канаме особого значения. Он не позволит причинять вред мальчику. И скоро кое-кто очень пожалеет, что посмел сунуться к его брату…

Вскоре жизнь дома пришла в норму. Ватару и Мори вздохнули с облегчением. Фе́нек окрепла и, кажется, даже немного увеличилась в размерах. Шёрстка сияла внутренним светом, являющимся отражением возросшей силы. С недавних пор она стала очень хорошо чувствовать абсолютно каждого члена семьи, находящегося в пределах особняка. И могла с высокой точностью считывать как их физическое состояние, так и ментальное. И если кому-то из братьев требовалась помощь, она и помогала даже без просьб Ватару: улучшить настроение, облегчить несильную боль, упокоить или снизить тревожность. Причём с каждым разом сил уходило не в пример меньше. Чем больше она контактировала с ними, тем легче ей давалось воздействие. А ещё теперь она точно знала, где находится каждый конкретный брат и чем занимается. Эта новая особенность позволяла ей со стопроцентным успехом избегать встреч с одним единственным человеком, которого она опасалась — Канаме. И данное обстоятельство подтолкнуло её уверовать, что ей больше не нужно бояться. Чувствуя себя в безопасности, она стала беспечно игнорировать интерес третьего сына к своей персоне. Мори решила, что легко сможет при необходимости улизнуть от него. Опасное заблуждение…

Поднявшись по широким ступеням, красивый молодой мужчина остановился в тени огромных величественных ворот храма. За ними простирался чисто выметенный главный двор. Глубоко вдохнув, он направился к курильнице и лукаво подмигнул одной из молоденьких прихожанок. Девушка улыбнулась в ответ и смущённо опустила глаза: заглядываться на монаха в ярком кашая, пусть и крайне привлекательного, было неприлично. Решив немного развлечься, Канаме подошел вплотную и, мягко коснувшись широкими ладонями, вытянул из тонких пальчиков ароматическую палочку. А затем, всё так же обворожительно улыбаясь, тягуче нараспев предложил:

— Позвольте я помогу? Сегодня ветрено. — Девушка, не поднимая лица, чуть заметно кивнула. Из-за прикосновения тёплых ладоней её собственные руки теперь подрагивали, и зажечь палочку самостоятельно всё равно бы не вышло.

Привычным и отточенным движением Канаме подкурил благовоние и, дождавшись, когда огонёк хорошенько разгорится, дунул на него. На кончике палочки остался яркий тлеющий уголёк, а в воздух тонкой змейкой стал подниматься ароматный дымок.

— Вот. Держите. — Он протянул её девушке. Ещё раз с удовольствием окинув взглядом склонённую голову и щёки, покрытые румянцем смущения, Канаме развернулся и пошёл к пагоде[5], пожелав на прощание здоровья и процветания, а так же улыбаясь чуть слышному шёпоту: «Спасибо» .

Перед входом в главное здание его лицо приобрело хмуро-серьёзное выражение, столь несвойственное немного легкомысленному и беззаботному характеру. Сегодня он пришёл сюда по делу. Янтарного цвета глаза чуть сузились, выискивая в полумраке большого зала сухую фигуру своего наставника. Ему очень нужен был совет сэнсэя. Или, если быть точнее, пошаговое руководство в одном деликатном вопросе.

— Сэнсэй, — тихо позвал Канаме, босиком приближаясь к медитирующему в стороне пожилому монаху. — Позволите к вам присоединиться?

— Конечно, мой мальчик. Присаживайся, — не открывая глаз, кивнул наставник. — Что привело тебя? Ты так взволнован, а твой разум растревожен… словно море перед грозой. Расскажи мне, что тебя беспокоит?

— Сэнсэй, я бы хотел провести ритуал Оохараэ[6], — опускаясь рядом в позу лотоса и сложив руки ладонями вместе, ответил Канаме.

Монах чуть повернул голову и с интересом взглянул на своего ученика. В глубине потускневших с возрастом глаз промелькнуло неподдельное удивление: Это беспокойное дитя никогда особо не интересовалось духовными практиками и обрядами. Предпочитая медитациям и просвещению общение с молоденькими прихожанками…

Ритуал

— Разве можно так себя вести? — Мужчина строго смотрел на склонившего голову мальчика. — Ватару-кун, ты не хочешь мне рассказать, что с тобой происходит? Почему ты затеял драку? Родители мальчика сообщили, что у него откололся зуб, порезав щёку, и сильно разбит нос. — Укё покачал головой, а сам Ватару продолжал молча стоять, даже не предпринимая попытки хоть как-то объясниться. — В добавок ко всему, меня завтра вызвали к директору. — Он старался сдерживать раздражение, но и без этого было понятно, что именно последнее обстоятельство выводило мужчину из себя больше всего.

— Кё-кун, прости, — пробормотал Ватару. — Я больше так не буду.

— Хотелось бы верить, — резко ответил Укё. Он не понимал, почему брат упорно молчит. — А извиняться ты будешь не передо мной, а завтра у директора, перед одноклассником и его родителями. После того, как нас обоих отчитают за твоё поведение. — Он злился, пусть и пытался не давать волю гневу. У него на работе дел по горло, да и дома не меньше. А теперь придётся потратить полдня на разборки в школе, после чего до полуночи сидеть в офисе. И переложить данный визит на кого-нибудь из братьев он тоже не мог, потому что, помимо самого разбирательства, скорее всего, будет решаться вопрос о материальной компенсации для пострадавшего ребёнка.

— Я не буду перед ним извиняться! Ты меня не заставишь! — резко вскинувшись, выкрикнул мальчик, сжимая кулаки. — Он сам виноват! — В глазах полыхала злость вперемешку с обидой.

— Так. Ватару Асахина, — голос Укё стал тише и вроде как даже спокойнее, но брат почему-то сделал шаг назад и слегка побледнел. Кажется, он окончательно вывел мужчину из себя. Перед Ватару тут же, растопырив лапы и вздыбив шерсть, выскочила Мори, которая беспокойно крутилась позади во время разговора. Она моментально уловила смену настроения «строгого мужика» и приготовилась защищать мальчика. Большие уши прижались к голове, а она сама угрожающе зарычала. Ничего не подозревающий Укё сделал шаг навстречу. — Ты сейчас же идёшь в комнату, чтобы подумать над своим поведением. Без игр, без телефона и без телевизора. А позже, когда успокоишься, мы продолжим этот разговор. Всё ясно?!

— Да, Кё-ни… — Ватару снова опустил взгляд. Спорить со старшими не принято. И теперь к списку его прегрешений добавится ещё и пререкания с братом. А за это ему влетит даже от Масаоми… Хотя подчиниться его в большей степени заставило поведение фенька: судя по всему, она собиралась атаковать Укё, защищая друга. Он, конечно, не думал, что Мори сможет ему навредить, но проверять не хотелось. — Можно идти?

— Да. — Укё развернулся и направился к лифту. Скоро ужин, и пора было браться за готовку. Ватару, искоса поглядывая на сердито фыркающую лисичку, медленно двинулся следом.

Переодевшись, Укё зашёл на кухню. Раздражение отступило, и его место заняло сожаление. Он, конечно, вынужден был отреагировать на инцидент, но на душе скребли кошки. Ватару был спокойным ребёнком, возможно, даже одним из самых послушных. А на фоне некоторых старших братьев — так вообще беспроблемным. Но в последнее время с мальчишкой творилось что-то совершенно необъяснимое: то из дома сбежит, то нагрубит учителю… Сейчас вот драка. Да и за эту неделю мужчине уже трижды звонили из школы с жалобами на поведение младшего: отвлекается на уроках, конфликтует с одноклассниками… Укё тяжело вздохнул, опрокинув на пол миску с овощами. Всё валилось из рук. Подобное положение дел очень его расстраивало, и он никак не мог понять, что же происходит с братом. Он не понимал причины таких резких перемен. Приходилось действовать вслепую, осаживая Ватару, но результат, если честно, не радовал.

Ватару прикрыл дверь и упал на постель лицом в подушку. Бурлящие в груди эмоции требовали выхода. Злость, обида и немалая доля сожаления сплелись в тугой ком, в котором было не разобрать, чего больше. Мори быстро запрыгнула на спину мальчика и улеглась, по обыкновению желая помочь и утешить. Только выходило не очень: она и сама не могла успокоиться. Ватару чуть расслабился, чувствуя привычное тепло, исходящее от фенька, но через некоторое время понял, что волны какие-то неравномерные или даже рваные. Он перевернулся на спину, подхватил спрыгнувшую лисичку на руки и усадил на живот, разглядывая недовольную мордочку.

— Не злись, — улыбнулся мальчик. Собственная обида прошла.

— Вот ещё, — фыркнула Мори, улеглась и, вытянув лапки, уложила поверх голову. — Я и не злюсь.

— Ну-ну… — Улыбка стала шире. Лежала она, может и спокойно, даже веки немного прикрыла. Вот только нервно дёргающийся из стороны в сторону хвост бил его по ногам, выдавая её настроение. — Оно и видно.

— А чего он на тебя ругался?! — не выдержав, рыкнула она и подскочила. — Ты же сказал, что не виноват! — Во время разговора Мори чётко уловила, что Ватару не врёт, а значит, и ругать его не за что. Детали её не интересовали.

— Я не сказал, — грустно качнул головой Ватару. — Я накричал на Кё-ни. Я ведь даже не попытался объяснить ему причину. Поэтому ещё больше разозлил его… Да, собственно, я вообще не должен был с ним спорить.

— Всё равно он не прав! — Фе́нек была в корне не согласна с такой постановкой вопроса. Её друг сказал правду, и тот, второй, не должен был его наказывать. — Хочешь, ему сегодня кошмары будут сниться? Или просто настроение испорчу? — мстительно предложила она. — Хотя… Ему сейчас и так паршиво, — посмотрев в направлении кухни, сообщила Мори. — Ходит там… Переживает. — То, что Укё просто не в состоянии на уровне восприятия оценить правдивость слов, как она, в расчёт не бралось.

— Не надо. Не сердись на Кё-ни. — Ватару погладил её по голове. — Сейчас он на меня ругался, а завтра в школе будет защищать. — Слова о том, что брат расстроен, неприятно царапнули: он этого не хотел. — Укё всегда достаётся из-за нас… Чтобы не случилось у меня или других братьев, чтобы мы не натворили, звонят всегда ему. И он же потом нам помогает, защищает и решает наши проблемы… Мне очень жаль, что я заставил его волноваться… — прошептал Ватару. — Нужно будет извиниться после ужина и всё ему рассказать.

— Доктор идёт, — соскакивая на пол, предупредила Мори.

— Ватару-кун? Можно? — Масаоми тихо постучал и приоткрыл дверь.

— Да, конечно. — Мальчик сел на постели.

— Догадываешься, зачем я пришёл? — Он присел на кровать рядом с братом и ласково потрепал по волосам. — О чём хочу поговорить?

— Да. Из-за Кё-ни? — вздохнул Ватару. — Я ему нагрубил…

— Верно. Из-за этого тоже, — улыбнулся Масаоми. Его порадовало, что брат в первую очередь боится не наказания, а переживает за Укё, которого огорчил. — Не хочешь мне рассказать, что случилось? Только за эту неделю ему уже трижды звонили из школы с жалобами на тебя.

— Я не виноват, — упрямо повторил Ватару.

— Хорошо. Тогда в чём дело? — соглашаясь, кивнул старший. — Мы же должны знать, почему ты вдруг превратился в хулигана.

— Я не… — Ватару опустил голову, то, как его назвал Масаоми, ему не понравилось. — Это новый мальчик пакостит, а на нас сваливает. Я говорил учителю, но мне не поверили, — обиженно закончил он.

— А почему нам не рассказал? Неужели думал, что тоже тебе не поверим? — удивлённо приподняв бровь, поинтересовался мужчина.

— Не хотел жаловаться, — тихо вздохнул Ватару.

— Это, конечно, похвально, — пряча усмешку, качнул головой Масаоми. — Но выходит, ты считаешь, что устроить драку было лучшим решением?

— Нет. Не лучше… Просто он толкнул девочку из младшего класса с ведром воды. Она упала и облилась. Я заступился. — Брат несмело посмотрел на старшего.

— Понятно. Правда, я всё же думаю, что драться было совершенно не обязательно. Ну да, сделанного не воротишь. — Масаоми встал. — Чем бы ты не руководствовался, отвечать за свой поступок придётся. Пускай он и был попыткой защитить. Нравится тебе это или нет. — Он пристально посмотрел на Ватару и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: — Но перед этим, наверное, нужно уладить ещё один вопрос? Не так ли?

— Да, — он снова вздохнул. — Я извинюсь перед Кё-ни после ужина, — и поднял виноватый взгляд на Масаоми. — Я правда не хотел…

— Я знаю, — улыбнулся брат. — И Укё тоже знает. Но это не снимает с тебя ответственности. Верно?

— Да… — Масаоми вышел, прикрыв за собой дверь.

Сидя перед компьютером, Укё готовил документы на завтрашний день. Заниматься этим с утра будет некогда. Хотя мужчина уже смирился с данными обстоятельствами. Настроение было вполне рабочим. Вечером к нему подошёл Ватару, и они уладили возникшее между ними недопонимание, что весьма порадовало Укё. Ну а проблему в школе он решит завтра, и кому-то очень не поздоровиться… На столе пиликнул мобильный: Масаоми звал немного расслабиться после неприятных событий. Пожав плечами, мужчина встал. Отказывать старшему брату было не принято, тем более что с работой он почти закончил.

По пути в гостиную его нагнал Канаме, и они вместе спустились вниз, устраиваясь на мягком диване.

— Разобрались? — уточнил Масаоми, разливая по бокалам коньяк.

— Да, — хмыкнул Укё. — Всё в порядке. Ты ему сказал извиниться?

— Нет. Я с ним, конечно, поговорил, — он мягко улыбнулся брату. — Но мне кажется, он бы и сам, без моего вмешательства пришёл к тебе.

— Кто бы мог подумать, — усмехнулся Канаме. — Ватару и подрался. Удивил младшенький.

— Тебя, смотрю, это веселит? — хмуро отозвался Укё. — Меня что-то не особо. Если бы Юске, я бы ещё понял. Да даже Футо, хоть и маловероятно, но тоже понял бы. А Ватару… В голове не укладывается.

— Ну, он же объяснил, почему так получилось, — заступился за брата Масаоми. — А вот что действительно удивляет, так это то, что он сразу не рассказал хотя бы мне о проблемах в школе. — Он откинулся на спинку кресла и сделал большой глоток.

— Растёт малец, — вроде невзначай заметил Канаме, поднимая свой бокал и отводя взгляд. — Дети вообще быстро растут. И не всегда удаётся отследить, в какой конкретный момент они вдруг изменились.

— Если бы так… — не согласился Укё, задумчиво разглядывая янтарную жидкость. — Я бы сказал, что у Ватару эти изменения, напротив, произошли слишком резко и неожиданно. — Он на мгновение задумался. — С побега, наверное…

— Да не приставайте вы к нему, — усмешка растянула губы Канаме. — Испугался пацан. Вот теперь напряжение и прорывается периодически. — Он расслабленно выдохнул, опрокинув в рот крепкий напиток. — Месяц — это немного. Всё утрясётся. Я в этом уверен.

— Мне бы твою уверенность, — вздохнул Масаоми.

К полуночи братья разошлись. Немного задумчивые, но довольные спокойным вечером. Каждый спешил отдохнуть перед следующим днём. У всех намечались завтра важные дела, приступать к которым следовало отдохнувшими и во всеоружии.

— Я дома! — Ватару быстро разулся и побежал к лестнице. Против обыкновения, Мори его сегодня не встречала у порога. Беспокойства это, правда, не вызывало: его привёз Канаме, а к нему лисичка не приближалась.

Мори в это время грелась в солнечных лучах, растянувшись на подоконнике. Но как только внизу хлопнула входная дверь, она села. Встречать было нельзя. Фенек учуяла их за два квартала до особняка.

— Привет! — Мальчик захлопнул дверь. — Как дела? — Не останавливаясь, он подошёл к шкафу и стянул школьную форму.

— Хорошо, — Она потянулась, выгибая спину. — Дома всё спокойно. Без происшествий. — Ватару поставил на подоконник блюдце с яйцом и отошёл, болтая про школу, про визит к директору, про то, как брат уладил все проблемы. Натянув уличную одежду, он повернулся.

— Правда, за зуб всё равно придётся платить, но теперь его тоже накажут, — радостно закончил Ватару.

— Ты куда-то уходишь? — оторвалась от угощения Мори.

— Да, — снимая с вешалки лёгкую ветровку, кивнул он. — Кана-кун купил билеты на новое аниме. Его Цуба-кун и Азу-кун озвучивали, и мы идём смотреть.

— Все уходите? — уточнила фенек.

— Ага. Ма-кун переодевается, Ю-кун и Суба-кун нас позже догонят. А ещё мы зайдём в кафе. — На этих словах Ватару чуть смутился. — Кё-ни задерживается на работе, поэтому мы решили купить пиццу или суши.

— Я тогда посплю, — довольная такими новостями, зевнула Мори. Затем спрыгнула на пол и, подойдя к мальчику, потёрлась о ноги. — А то вечером из-за всей этой толпы голова гудеть начинает. Кто-то радуется, кто-то грустит или сердится. Кошмар.

— Мы не долго, — бодро пообещал Ватару, наклонился, погладил её по голове и выбежал в коридор.

Когда братья отошли от особняка на пару кварталов, Канаме резко остановился. Масаоми тоже притормозил, удерживая за руку Ватару.

— Что такое?

— Блин. Маса-ни держи билеты, — Канаме протянул ему яркие прямоугольники. — Идите. Мне нужно вернуться домой и отправить сэнсэю файлы, которые он просил. Совсем забыл, — смущённо улыбаясь, он развёл руки в стороны. — Если не успею, мне влетит.

— Ты как всегда, — посмотрел на него Иори. — Крайне безответственен.

— В кино, значит, не пойдёшь? — уточнил Масаоми.

— Пойду. Там делов-то на десять минут. Думаю, к сеансу успею, — беспечно отмахнулся он. — Идите.

Канаме развернулся и поспешил обратно, а остальные продолжили путь к кинотеатру.

В сонном сознании проскользнула информация, что один из самых опасных братьев вернулся. Но он, не задерживаясь, поднялся на свой этаж и скрылся в комнате. Из-за силы, которая окружала его, Мори не знала, чем тот занимается и о чём думает. Она только могла определить, где он находится и больше ничего. Энергетика Канаме была на порядок мощнее, чем у неё, и прикрывала его лучше любого щита или амулета. Лисичка не придала его возвращению особого значения, просто перебралась с подоконника на кресло около стола и снова закрыла глаза, погружаясь в дрёму.

Плотно прикрыв за собой дверь, Канаме переоделся в кашая. Затем вытащил из шкафа объёмную коробку и, поставив её на стол, извлёк ритуальный поднос, на котором стал раскладывать необходимые принадлежности.

Первым он вытащил Санаксарский уголь[7] и, разложив его на сетке, отправил на огонь маленькой портативной плитки. Кусочки угля нужно было раскалить. Дальше на подносе были расставлены небольшие металлические чашечки. В них аккуратно высыпано содержимое плотно запаянных пакетиков: порошок сушёного мака, сандаловый санг[8] и смола гугул[9]. В пиалу побольше Канаме пересыпал толчёную жареную белую фасоль и зёрна горчицы[10]. И напоследок вынул из коробки стопочку Терма Падмасамбхава[11]. К моменту, когда приготовления были окончены, на сетке разгорелись угли. Ссыпав их в железную ёмкость, он взял поднос и спустился на третий этаж. Действовать необходимо быстро, пока дух не раскрыл его намерений.

Рассыпав тонкой полоской от одной стены до другой толчёную фасоль и горчицу, он установил внутри охранного сектора три равноудалённые друг от друга чаши с благовониями и кинул в них по угольку, оставив разгораться. На каждую дверь, кроме комнаты Ватару, Канаме повесил по защитному амулету, чтобы не дать духу перемещаться. А оставшиеся свободными чаши расставил по всей длине коридора. Кинув в последнюю уголёк и зажав её в руке, он толкнул дверь в комнату брата.

Мори встрепенулась и насторожилась, как только монах спустился на третий этаж, но сразу убегать не спешила. А спустя пару минут она поняла, что больше не ощущает пространство особняка. Доступным для восприятия остался только коридор. А ещё она чувствовала Его. Чувствовала, как он приближается. Как он ищет её. Голова начала кружиться, и пространство причудливо исказилось, поплыло. Дым. В её диапазоне коридор превращался в полыхающую огнём западню, заполненную удушающим смрадом. Мори заметалась по комнате, натыкаясь на предметы. Подбежав к двери, она резко отпрянула: Он рядом! А ей некуда спрятаться! В панике лисичка забилась под кровать, почти безостановочно чихая и закрывая глаза, которые немилосердно щипал едкий дым.

Канаме вошёл, держа в руках чашу с курящимися благовониями. Обошёл комнату по кругу и остановился у окна, налепив на стекло последний талисман.

— Выходи, — приказал монах. — Покажись!

Мори сжалась в комок. Страшно и больно. Сила покидала тело, утекая, как вода в горячий песок. Но она терпела, отчаянно надеясь, что если он не заметит её, то уйдёт.

— Значит, по-хорошему не хочешь? — жёстко усмехнулся Канаме, отставив чашу на стол. — Что ж, попробуем по-плохому.

Сложив руками Дигдзуб-мудру[12], он нараспев затянул Дхарани-сутру[13] «Одиннадцатиликого» внимательно осматривая помещение. Спустя несколько минут из-под кровати брата выскочил какой-то светящийся сгусток и хаотично замельтешил по комнате, а затем вылетел в коридор. Отсыпав по порогу оставшуюся смесь фасоли и горчицы, Канаме шагнул следом, не переставая читать мантру.

Мори метнулась в сторону лифта. Лапы заплетались, и посреди коридора она споткнулась, покатившись по паркету кубарем. Болело абсолютно всё — и внутри, и снаружи. Её оболочку просто разъедало, а сквозь разрывы ауры стремительно утекали силы. Добежав до конца, она горестно завыла: Заслон. Дальше не пройти… Резко развернувшись, обезумев от боли, она рванулась навстречу своему мучителю. Пусть… Лишь бы всё поскорее закончилось…

Канаме шагнул в сторону, пропуская тусклый шарик света мимо себя и наблюдая, как тот, не снижая скорости, врезался в стену под окном в конце коридора. Свечение было теперь едва заметным и постоянно мерцало. Зависнув на пару мгновений у самого пола, оно откатилось в угол и там застыло, больше не предпринимая попыток сбежать. Осталось лишь немного дожать, и всё будет кончено.

Чем ближе подходил монах, тем слабее становился свет, в конечном итоге превращаясь в чуть колышущееся полупрозрачное марево. И по мере его приближения оно всё больше скукоживалось в углу. Остановившись в трёх шагах, Канаме возвысил голос и вытянул вперёд руки.

Мори закрыла глаза.

— Не смей! — резкий толчок в спину отправил его на пол немного в стороне от Мори. — Не трогай её!

Ватару в панике склонился над лисичкой, контуры которой были едва различимы. Ему удалось подхватить то, что ещё оставалось от фенька в этой реальности. Пока брат поднимался, он юркнул в комнату, ногой отбрасывая рассыпанный на входе порошок, нарушая целостность линии. Дверь захлопнулась, и щёлкнул замок. Мальчик осторожно опустил Мори на кровать и заполошно осмотрелся.

— Сейчас… Потерпи немного! — Взгляд зацепился за чашу, от которой подымался сизый дымок.

Распахнув настежь окно, он вышвырнул её вместе с содержимым, а следом отправил и клочок ткани со стекла. Оставив ставни открытыми, Ватару вернулся к кровати и уселся рядом на полу, подогнув ноги в коленях. Мори не шевелилась, не отзывалась и не реагировала на попытки прикоснуться. Всхлипнув, он положил голову рядом с феньком, не зная, что ему теперь делать и чем ей можно помочь.

В дверь постучали.

— Уходи! — зло выкрикнул Ватару.

Канаме вздохнул и надавил плечом на дверь. Замок сломался.

— Ватару-кун? — Он сделал шаг по направлению к брату.

— Не подходи! — Мальчик вскочил и бросился навстречу, толкая его в живот. Пытаясь оттеснить Канаме в коридор. — Ей плохо, когда ты рядом! — Злые слёзы катились по щекам, но силы были слишком не равными.

Дар

— Кому ей? — уступая брату Канаме шагнул за порог.

— Мори, — всхлипнул Ватару. — Ты чуть не убил её! — Он оглянулся, с тревогой осматривая лежащую без движения лисичку.

— Духа? — уточнил Канаме. — Который к тебе присосался?

— Ничего такого она не делала! — Мальчик стёр рукавом скатившуюся по щеке слезу. — Она хорошая! — Он шагнул в коридор вслед за братом.

— Ватару-кун, — вздохнул тот и отошёл ещё немного. — Блуждающие духи опасны для людей. Даже если на первый взгляд они кажутся безобидными. Они цепляются к человеку и поглощают его силы, постепенно истощая. Из-за этого можно серьёзно заболеть или даже умереть.

— Мори не такая! — гневно выкрикнул Ватару. — Она наоборот! Она всегда помогает мне. Если плохо, если что-то болит или просто грустно. Она всегда старается защитить меня, да и остальных братьев тоже! — Обида жгла. Она ни разу не сделала ничего плохого их семье, а её чуть не убил его брат. — Это Мори вывела меня из трущоб, когда я потерялся. Сам бы я не выбрался! Это она почувствовала, что Азу-куну плохо! Что было бы, если бы она меня не разбудила в ту ночь?! — Произнести в слух, что эта ночь могла стать для Азусы последней язык не поворачивался. — Она только и делает, что оберегает нас! Всех! А ты?! За что ты так с ней?! — Его начинало потряхивать. К страху за фенька теперь примешивалось осознание того, что вернись он на несколько минут позднее, Мори бы уже не было.

— Тише, Ватару-кун, — Канаме видел, что брата накрывает истерика. — Я же не знал. Я только хотел защитить тебя. — Он сел на пол, опираясь спиной о противоположную стену коридора, и провёл ладонью по лицу, смахивая холодный пот. — Да и не убил бы я её. Она же дух — она не может умереть в прямом смысле слова. Я бы просто разорвал её связи с нашей реальностью и отправил в мир духов. Где ей и место. Иди сюда. — Он похлопал рукой по полу рядом с собой, приглашая брата поговорить. — Расскажешь мне про эту свою Мори?

— А я не хочу, чтобы она уходила в мир духов! — резко мотнул головой Ватару. — Я хочу, чтобы она осталась здесь! Со мной! — Но предложение принял и тяжело опустился возле Канаме. — Что теперь с ней будет? — потерянно спросил он. — Она не шевелится и прозрачная совсем…

— Да ничего не будет, — спокойно ответил Канаме. — Восстановит силу и вернётся в прежнее состояние. Я не завершил ритуал, успел только ослабить её.

— Я обещал защитить её от тебя, — вдруг шмыгнул носом мальчик. — А сам… Она меня всегда выручала, а я не смог.

— Не правда. — Канаме обнял его за плечи и притянул к себе. — Ты же помешал мне, значит, спас её. И почему именно от меня?

— Она с самого начала тебя боялась, — пояснил Ватару. — Говорила, что твоя сила давит на неё, и рядом с тобой ей становилось нехорошо. Считала, что ты можешь ей навредить. А я не поверил…

— Я тебе обещаю, с ней ничего не случится. — Он погладил младшего по голове, успокаивая. — У неё есть форма? Какой ты видишь её? — стараясь отвлечь брата, спросил Канаме.

— А ты разве не видел? — удивился Ватару. — Ты же… охотился на Мори.

— Я её почувствовал. Утром, когда увезли Азу-куна. А сегодня я увидел только светящийся шарик, сгусток энергии. Без определённой формы. Собственно, поэтому и не смог определить, что это за подвид. — Он пожал плечами.

— Это фе́нек. Лисичка такая из пустыни. Жёлтая, с большущими ушами, — впервые чуть улыбнувшись, рассказал Ватару. — И очень любит тофу. — Сердце предательски дрогнуло. — Она хорошая. Не нужно её выгонять, — попросил он, заглядывая старшему брату в глаза.

— Фе́нек. Надо же. Как интересно, — протянул Канаме. — Ёкай получается. Но они, как правило, принимают форму обычной лисы. Хотя, если совсем молодые или слабые… Возможно, и феньком могут обернуться. Я о таком не слышал, — задумчиво рассуждал он. — Нужно будет спросить у сэнсэя.

— Зачем? — тут же заволновался Ватару. — Не стоит про неё никому рассказывать.

— Хорошо, хорошо. Успокойся, — согласился с ним брат, не желая расстраивать ещё больше. — Не скажу. — Тут он взял его за руку и, когда Ватару поднял на него глаза, серьёзно сказал: — Ватару-кун, прости меня. Я не желал причинять вред твоему другу. Передай ей, что она может больше не бояться меня. Не трону.

— Ладно, — тихо ответил мальчик. — И ты меня прости, что толкнул.

— Забыли, — улыбнулся брат. — Я заслужил. Теперь быстренько убираем тут всё и бегом возвращаемся к остальным, пока нас не потеряли.

— Не хочу, — посмотрел на него Ватару. — Не хочу оставлять её одну.

— А как объяснишь это Маса-ни? — хитро прищурился Канаме. — Да и вообще, ты почему вернулся? Ещё и один.

— В кафе мне вдруг стало так тоскливо… и страшно. — Он передёрнул плечами. — Я подумал, что сейчас умру прямо за столом. А первое имя, которое пришло на ум, было Морико. — Брат опустил голову. — Я понял, что страх не мой, что это она чего-то сильно боится. Я… соврал Ма-куну. Сказал, что одноклассник просит срочно дать ему тетрадку по каллиграфии. Сказал, что быстро сбегаю домой и вернусь потом с тобой. Тут же недалеко. Он отпустил.

— Вот это мой брат! — расхохотался Канаме. — Всё таки кровь не водица — ты истинный Асахина! Ну, будем считать, что я уладил свои дела, а ты свои. Пошли. Не стоит вызывать лишних подозрений. Когда вернёмся, лисичка твоя уже будет более-менее в порядке.

— Точно? — недоверчиво посмотрел на него Ватару.

— Уверен. Оставь ей еды. Поспит, поест и придёт в себя, — но, заметив, что его слова не убедили брата, добавил: — Ты сейчас чувствуешь, что ей угрожает опасность? — Тот отрицательно покачал головой. — Вот! Значит, она просто отдыхает. У вас, судя по всему, образовалась сильная духовная связь, и если ей будет плохо, ты поймёшь.

— Хорошо, — вздохнул Ватару. — Идём.

Укё устало толкнул дверь и замер в прихожей, собираясь с мыслями, чтобы переобуться в тапочки. Сил не было даже на такое простое действие. Жутко болела шея. Боль простреливала от плеч и до самой головы. Сделав над собой усилие, он всё же скинул туфли и со стоном добрался до лифта. Тяжёлый выдался день. На пятом этаже, шагнув в освещённую гостиную, мужчина рухнул на диван, не сразу замечая на стеклянном столике коробку и логотипом сети небольших ресторанов и записку поверх неё. После фильма братья заехали домой, оставили для него суши на ужин и сообщили, что пойдут смотреть салют в честь открытия нового парка. А также пожелали ему приятного аппетита и доброй ночи. Он облегчённо выдохнул и мысленно поблагодарил братьев. Сходить на кухню даже для того, чтобы поужинать, сил бы точно не хватило. Отправив в рот первый попавшийся ролл, Укё почти не почувствовал вкуса: боль снова раскалённой иглой прострелила плечи и устремилась вверх, вспарывая затылок. Мужчина поморщился и поднял руку, пытаясь размять проблемную зону.

— Ржавею, что ли? — вымученно простонал он.

Мори приоткрыла глаза, о чём тут же пожалела: ощущения были не из приятных. Её показалось, что всю её сущность пропустили через мясорубку или на совесть отстучали отбивным молотком для мяса. Правда, спустя пару мгновений в нос проник потрясающий запах. Тофу! После смрада благовоний, которыми выкуривал её Канаме, этот аромат стал для лисички райским эликсиром, дарующим волю к жизни. Поднявшись на слабые ещё лапки, Мори скривилась: неприятно. Но гораздо лучше, чем можно было ожидать после дневного происшествия. То, каким образом ей удалось спастись, в памяти не отложилось, но свежий отпечаток ауры Ватару натолкнул её на мысль, что именно он не позволил страшному монаху довести ритуал до логического конца. Она слабо улыбнулась, думая о мальчике. Он защитил. Он её спас. Добравшись до тарелки, фе́нек живо проглотила угощение и, сыто выдохнув, вернулась на постель. Резерв силы восстановился всего на четверть, но после вкусного ужина организм должен быстро прийти в норму, и всё, что ей сейчас было необходимо — просто ещё немного поспать. Краем сознания, уже погружаясь в сон, Мори почувствовала, что кто-то вернулся домой. Она в испуге дёрнулась, не сумев с ходу распознать, кто именно. Поднапрягшись, ей всё же удалось идентифицировать, что вернулся «строгий мужик», и фе́нек облегчённо вздохнула, свернулась в комочек и провалилась в небытие.

Доев суши Укё щёлкнул пультом, включая плазму, висевшую на стене. По-хорошему ему бы стоило отправиться к себе и лечь. Завтрашний день обещал быть не менее насыщенным, но… Ему удалось принять такое положение, при котором ощущение, что голову сейчас разорвёт изнутри, а позвоночник рассыплется на отдельные составляющие, утихло, оседая глухими уколами вдали. Поэтому он малодушно замер, отдыхая от неприятных сигналов организма, напоминавших, что кое-кто совершенно неподобающе о нём заботится. И, если честно, он бы с удовольствием уснул прямо тут. Будь у него такая возможность…

Мори беспокойно ворочалась во сне. Шея затекла и болела. Нестерпимо. Сменив несколько раз положение, до неё наконец-то дошло: это чужая боль. Обречённо вздохнув, она открыла глаза и посмотрела наверх, туда, где в гостиной пятого этажа мучился один из братьев. «Ну что за день? — подумала фе́нек. — Сначала чуть не прибили, теперь не дают нормально восстановиться». Она спрятала мордочку, накрывшись хвостом, надеясь, что сможет игнорировать эманации боли, исходящие от мужчины. Но спустя десять минут поняла, что все её потуги бесполезны: тело проецировало их на себя, вызывая сильный дискомфорт.

Хвост нервно дёрнулся, Мори соскочила с кровати и, немного пошатываясь, покинула комнату. В коридоре до сих пор витал запах едкой смеси, и она, чихнув, максимально быстро посеменила на заплетающихся лапках к лестнице. Перед ступеньками в голову пришла мысль, что она жалеет о невозможности подняться на лифте. Не хотелось тратить силы на взаимодействие с предметами на физическом уровне. Их и так не много, а скоро станет ещё меньше.

Мужчина сидел на диване, чуть согнувшись и склонив голову вбок. На экране мелькали картинки новостного канала, но вряд ли они его сейчас интересовали. Мори запрыгнула на спинку и подошла ближе, принюхиваясь. Чутьё оставляло желать лучшего, но даже так она уловила, что он днём умудрился защемить шейный нерв, который теперь воспалился и доставлял массу неприятных ощущений. С одной стороны, ей дико хотелось послать всё к лешему и уйти: боль к утру должна пройти. С другой — если Ватару увидит этого полуживого индивида, то, скорее всего, начнёт переживать, что брат так страдает из-за него. Нежелание огорчать мальчика стало определяющим. Она мягко перепрыгнула к Укё и в буквальном смысле повисла на шее, свесив лапки по обе стороны от него, устроив мордочку на правом плече. Мори закрыла глаза и сосредоточилась на проблемном участке под своим животом.

Когда смысл сказанного диктором с экрана стал проникать в сознание, Укё выпрямился и обескураженно замер, прислушиваясь к себе: боль отступала. Резко выдохнув, он повёл плечами, разминая затёкшие мышцы, ещё не до конца веря, что всё прошло. Сознание было ясным, новых вспышек не последовало, а по спине прокатилось приятное тепло.

— Чудеса, — поражённо прошептал он, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую.

— Да угомонись ты, — зашипела Мори. Она не успела до конца восстановить работу пострадавшего нерва, а он своими движениями сбивал её, рискуя, кстати, травмироваться во второй раз. Естественно, фенька никто не услышал. Поэтому, рассердившись, она плотнее обвернулась вокруг его шеи и, заурчав, сердито буркнула: — Спи уже!

На экране всё так же шли новости, сменившиеся после первыми кадрами какого-то фильма, а в их мерцающем свете спал, завалившись набок и слегка улыбаясь, уставший мужчина с повисшей на шее маленькой лисичкой. Она тоже дремала, по капле вливая в него свою силу. Точечно. Бережно. Её и так было мало — стоило поберечь.

К одиннадцати вернулись братья. Весело перешучиваясь, они высыпались из лифта. Вдруг Масаоми жестом попросил их замолчать: он первым увидел Укё, заснувшего на диване. Ребята, кивнув, стали расходиться по комнатам. Ватару нервно оглянулся на Канаме. Мальчик заметил на шее у брата Мори и ждал реакции, понимая, что не он один может её видеть. Канаме спокойно прошёл на кухню, игнорируя слабое свечение, окутывающее Укё.

— Ватару-кун, иди к себе. Уже поздно, — отвлёк его Масаоми.

— Ма-кун, — несмело отозвался брат. — Может, я разбужу Кё-куна? Ему же, наверное, так неудобно? — Мори не проснулась, когда они вошли, и даже на Канаме не среагировала. Значит, ей ещё плохо и её нужно забрать.

— Хорошо. Буди и беги спать. Завтра в школу. — Масаоми улыбнулся и проследовал за Канаме. — Доброй ночи.

— Доброй.

Ватару аккуратно снял лисичку с шеи брата и, недолго думая, повесил её на себя.

— Ммм… Ватару? — Мори зашевелилась.

— Тс-с-с… Тихо. Я сейчас, — шепнул он и чуть потряс Укё за плечо. — Кё-кун, проснись. Мы вернулись.

— Что? — Мужчина с удовольствием потянулся. — Я уснул? Вот же…

— Ага, — кивнул Ватару. — Ма-кун и Кана-кун на кухне. А я пошёл спать. Доброй ночи.

— Доброй, — Укё улыбнулся мальчику, чувствуя себя отдохнувшим и полным сил.

— Как погуляли? — спросил Укё, присоединившись к братьям. Они пили чай и тихо переговаривались.

— Хорошо, — улыбнулся Масаоми, переводя взгляд на чуть помятого, но довольного мужчину. — Не дошёл до спальни?

— Да как сказать, — задумчиво ответил он. — Знаешь, так болела шея, что еле сюда поднялся. А потом… — рука рефлекторно коснулась плеча, чуть сжимая, — всё внезапно прошло. И я вырубился.

— Ну и как спалось? — приподняв бровь, уточнил Канаме, внимательно наблюдая за братом.

— Чудно́, наверное… — пожал плечами Укё. — Сон совсем уж странный снился. Да и сейчас не до конца отпустило. — Он, смутившись, отвернулся заварить себе чай.

— Странный? — удивился Масаоми, пожалуй, впервые услышав от брата вообще хоть какое-то упоминание о снах.

— Очень, — Укё сел, рассматривая светло-зелёное содержимое чашки, а потом рассказал: — Снилось, что я бегу по пустыне ночью. И не просто бегу, а на лапах… Всё было таким реальным… Мне кажется, я до сих пор ощущаю жар, исходящий от раскалённого за день песка. Но он не обжигал. Мои… лапы… были покрыты шерстью даже на подушечках, защищая от ожогов… — Он сделал небольшой глоток. — Так ярко. До мурашек. Я… охотился. — Укё перевёл растерянный взгляд на Канаме. — Я слышал абсолютно всё в радиусе нескольких километров. Слышал, как из песка выбирается на поверхность скорпион. И я знал, что именно скорпион, а не какое-то другое животное… Слышал, как вдалеке пробирается по каменистой гряде каракал. Знал, что он опасен. Но не сейчас: слишком далеко, успею убежать. — Вдруг мужчина запнулся, его голос стал тише. — Я знаю, как пахнет вода в пустыне. Она разная… Вода в ручейке отфильтрованная песком, отличается от той, что на камнях… Оставшаяся прозрачными капельками ночная прохлада имеет другой запах. Боги… В жизни ничего подобного не испытывал.

— И правда, необычно, — согласился с ним Масаоми. — Как думаешь, кем ты был?

— Чёрт его знает, — качнул головой Укё. — Но это было нереально реальным…

— Фе́нек, — тихо сказал Канаме, вставая. — Это был фе́нек… Доброй ночи. Я ушёл. — Он быстро покинул кухню, оставляя за спиной озадаченных братьев.

На следующий день, вернувшись из храма, Канаме направился прямиком к младшему брату. Но Ватару встретил его в коридоре третьего этажа, немного поодаль от двери в свою комнату. Он настороженно наблюдал за тем, как брат приближается. «Предупредила, — усмехнулся про себя Канаме. — Значит, всё равно боится».

— Привет, — осторожно поздоровался Ватару.

— Привет, — улыбнулся тот в ответ. — Как там твоя маленькая подружка?

— Спасибо, уже лучше, — серьёзно сказал мальчик. — Но слабость пока ещё не прошла. У Кё-куна вчера сильно болела шея. Мори говорит, нерв защемил. Она помогла.

— Полезный дух, — подмигнул брат. — Познакомишь нас?

— Нет, — без задержки, категорически отказал Ватару. — Ей плохо, когда ты рядом.

— Ну вот и исправим это. А заодно подлечим, — предложил Канаме. — Раз уж я виноват в том, что ей нехорошо, то стоит постараться реабилитироваться.

— Как это? — недоверчиво уточнил младший, не понимая, чем можно исправить то, что натворил брат. — Ты же сам говорил, что ей нужно просто отдохнуть и набраться сил.

— Вот я и поделюсь своей, — Канаме улыбнулся.

— Не выйдет, — упрямо качнул головой Ватару. — Ей от твоей только хуже станет.

— Ну, думаю, она согласится немного потерпеть. В этом доме ей не найти более сильного источника, а сама восстанавливаться она будет долго. Я отдам ей часть добровольно. В таком виде она сможет её принять. Я узнавал. — Он замолчал в ожидании решения.

— Даже не знаю… — неуверенно протянул брат и оглянулся назад. Идея быстро вылечить Мори ему нравилась, но вот захочет ли она.

— А давай спросим у неё, — чуть приблизился Канаме. — Я же обещал, что больше не причиню ей вреда.

— Хорошо, — сдался Ватару. — Но если она не захочет, ты сразу уйдёшь.

— Договорились. — Братья вместе вошли в двери.

— Мори? — позвал мальчик. Лисички нигде не было. — Спряталась. — Он посмотрел на брата. — Она тебя боится.

— Неудивительно. — Канаме присел на корточки, заглядывая под кровать. — Она там.

— Мори, — Ватару опустился на колени и тоже заглянул вниз. — Выйди, пожалуйста. Кана-кун хочет помочь тебе. Он больше не обидит.

Некоторое время ничего не происходило, и Канаме было решил, что дух так и не покинет своё укрытие, но вдруг из-под кровати выскользнул шарик света и спрятался за спиной брата.

— Чего ему нужно? — нервничая, спросила Мори, прижимаясь к мальчику. — Бррр… Ну и аура… — Второй раз отказываться подчиниться этому страшному человеку она поостереглась. Всё равно достанет, если захочет.

— Он предлагает поделиться с тобой своей силой. Говорит, тогда тебе станет лучше. — Ватару полуобернулся и погладил её по голове. — Что скажешь?

— Добровольный дар? — заинтересованно уточнила она, чуть выглядывая из-за спины.

— Да, — кивнул Ватару. — Ты согласна?

— Можно попробовать, — сомневаясь, протянула Мори, но вышла и остановилась напротив Канаме, нервно подёргивая хвостом и прижимая уши.

— Согласилась, — улыбнулся тот. — Прости меня. Не знал, что ты безвредна. Духи бывают разные.

— Да чего там… — Она сделала ещё пару шагов и села прямо перед ним. — Прощаю. — Ватару тоже улыбнулся и передал брату её слова.

Канаме сел в позу лотоса, нараспев произнося мантру и погружаясь в медитацию. Его рука нависала над головой Мори раскрытой ладонью вниз. Он привычно заглянул внутрь себя, находя яркий искрящийся источник силы. Отделив от него тоненький ручеёк, Канаме направил его в ладонь и позволил свободно перетекать в духа.

Из транса монаха вырвал испуганный крик брата. Открыв глаза, Канаме увидел перед собой слепящее маленькое солнце, переливающееся и вспыхивающее под рукой.

Мори покачнулась и молча рухнула на пол, как подкошенная.

— Что ты наделал?! — Ватару бросился к феньку.

— Ничего, — хмыкнул брат. — Теперь с ней точно всё в порядке. Усвоит силу и будет как новая. Скорее всего ещё и гораздо сильнее, чем была до этого.

— Правда? — чуть успокоился мальчик, перекладывая бессознательное тельце на кровать.

— Даю слово, — Канаме встал. — Думаю, она даже больше не будет испытывать дискомфорт рядом со мной. Не трогай её до утра, — добавил он и вышел.

Вечер. Ватару выключил свет и лёг. Мори так и не пришла в себя, но выглядела здоровой. Сияние почти сошло на нет, разве что шерсть немного светилась и изредка вспыхивала яркими искорками. Он думал, что просто не сможет уснуть, волнуясь за лисичку. Но стоило голове коснуться подушки, как мальчик отключился. Слишком устал за прошедший день. Устал настолько, что даже ослепительно-яркий свет, озаривший комнату посреди ночи, не смог его разбудить…

Примечание к части

Вот и добрались до важного поворота)) Думаю вы догадываетесь, что произошло ночью?))

Перевёртыш

Стук в дверь вырвал мальчика из яркого сновидения. Масаоми будил брата в школу. Ватару широко зевнул и потянулся. Вернее, он попытался это сделать: в ногах что-то мешало. Он улыбнулся и открыл глаза.

— Доброе утро, — почувствовав движение на своих коленях, пожелал мальчик.

— Доброе… — сонно откликнулись снизу. — Пора вставать?

— Да… — чуть запнувшись, ответил Ватару. Его колени кто-то обхватил!

Приподнявшись на локтях, он посмотрел туда, где вчера уложил лисичку.

— Что за?! — От неожиданности он резко дёрнул ногами, подтягивая их груди, и отшатнулся к изголовью. Глаза широко распахнулись. Правда, спустя несколько мгновений, ушедших на обработку увиденного, мальчик крепко их зажмурил и для верности спрятал лицо в одеяле.

— Ватару… — недовольно заворчала Мори. — Ты чего дёргаешься? — Она зевнула и, прогнув спину, вытянула вперёд лапки. Или не совсем лапки… Сонный взгляд упёрся в человеческие руки.

— Что за?! — Теперь уже Мори шарахнулась назад и, кувыркнувшись через спинку, ошарашенно замерла, сидя на полу за кроватью. — Это что ещё за фокусы?! — Помимо рук в комплекте имелись точно такие же совершенно человеческие ноги.

На некоторое время в комнате всё замерло. Оба пытались осознать и хоть как-то уложить в голове происходящее.

— Ватару… — жалобно протянула с пола Мори, поднимая голову над спинкой, и вытягиваю шею. — Это зачем так? Это я теперь… как ты, что ли? — Кажется, данный факт её очень расстроил.

— Почти, — приоткрыв один глаз и высунувшись из-под одеяла, ответил Ватару. Из его укрытия была видна только её голова. — У людей не бывает таких ушей, — нервно хмыкнул он.

— Ушей? — Мори чуть заторможено подняла руку вровень с глазами, ещё раз удивлённо рассматривая непривычную конечность. Она даже пальцами пошевелила, словно пытаясь убедить себя, что это действительно принадлежит ей. А затем коснулась ими головы, проводя рукой по спутанным длинным волосам и касаясь большого остроконечного уха, покрытого мягкой шерстью. — Ой! — Вцепившись в него тонкими пальцами, Мори беспомощно посмотрела на мальчика. — И кто же я теперь?

— Ну… Ёкай, наверное… — Ватару выпустил край одеяла и с интересом рассматривал печальную мордашку.

Светлая кожа с россыпью мелких веснушек, аккуратный нос, большие глаза рыжевато-медного оттенка с вертикальным зрачком. Светло-песочные волосы, почти белые у основания, переливались яркой рыжиной сверху. И два остроконечных уха, непропорционально больших по отношению к голове.

— А… Как же это? Как же теперь? — Мори завозилась, пробуя встать, не совсем понимая, как это лучше сделать.

Ноги чуть подрагивали, а пространство немного покачнулось, когда ей удалось подняться. Пол резко ушёл вниз.

— Мама! — сдавленно пропищала она, сделав пару неуверенных шагов к центру комнаты, и быстро опустилась на колени. — Высоко! — чуть не плача, пожаловалась Мори.

Ватару, зажмурившись, снова нырнул под одеяло. Заметив это, она горестно спросила:

— Я настолько страшная теперь? Ты боишься? — И хотя она чувствовала, что мальчик испытывает не страх, а скорее смущение, но собственная растерянность подтолкнула к самой неприятной трактовке такого поведения.

— Н-нет… Ну что ты! — замотал головой Ватару. — Просто ты… — он запнулся. — Ты… без одежды.

— Без чего?! — Нет, что такое одежда, Мори, конечно, знала, но сообразить, что теперь она ей тоже необходима, было сложно. — А… Ты имеешь в виду без шерсти? — постаралась соотнести обстоятельства лисичка. — Но… Мне не холодно.

— Эм… Люди носят вещи не только для того, чтобы согреться, — вымучено объяснил Ватару. Щёки предательски полыхали. — Ходить без одежды неприлично…

— А… Да? Но у меня её нет… — опустив уши и шмыгнув носом, озадачилась она. — И потом, меня же всё равно только ты видишь. Может, я и без одежды обойдусь? — Мори с надеждой посмотрела на кокон, в котором спрятался мальчик.

Он энергично замотал головой. Рассказывать ей, почему так ходить нельзя, у него язык не поворачивался. Смущение было слишком сильным.

Мори чётко уловила чуть ли не панику и, быстро подскочив, метнулась к шкафу. Вытащив первую попавшуюся ткань, которой оказалась простынь, она замоталась в неё с ног до головы и поспешно опустилась на пол в углу. Ракурс обзора помещения всё ещё пугал. Незакрытой осталась только узкая полоска на лице, где были видны огромные, панически бегающие глаза.

— Всё, — тихо позвала она. — Я… спряталась…

— Ватару! — Громкий окрик из-за двери заставил мальчика вынырнуть из укрытия. — Завтрак! — Один из братьев звал младшего в столовую.

— Ой! Блин! — резво добежав до двери, он выглянул в коридор и, крикнув: «Уже бегу!», захлопнул её, замыкая на щеколду. — Ты не переживай. Мы что-нибудь придумаем. Обязательно! — пообещал он, скользнув взглядом по замершей в углу Мори, попутно натягивая школьную форму. — Но вечером. Хорошо?

— Хорошо, — сдавленно согласилась она и, кажется, ещё больше сжалась.

После завтрака Ватару заскочил в комнату за рюкзаком, а заодно принёс Мори любимую тофу, надеясь хоть немного подбодрить. Она к этому моменту перебралась на кровать, свернувшись калачиком всё в той же простыне, и с тоской смотрела на вошедшего мальчика. Вздохнув, он ещё раз заверил её, что они со всем разберутся, и убежал на занятия.

К концу дня, заработав пару замечаний и снова зацепившись с новым одноклассником, Ватару еле дождался знакомую машину брата. Идей, как решить сложившуюся проблему, не было совершенно, и данный факт удручал. В этой ситуации он бы тоже предпочёл, чтобы Мори оставалась феньком. Что делать с девушкой, которая теперь жила в его комнате, он не знал. Поэтому настроение оставляло желать лучшего.

Перед тем, как войти в спальню, мальчик остановился возле двери и тяжело вздохнул. Скрывать то, что он расстроен, не имело смысла. Она всё равно почувствует. Но тяжёлые мысли испарились, стоило только перешагнуть порог. Мори стояла у окна, обернувшись, когда он вошёл. В первое мгновение Ватару всё-таки попытался сдержать смех, опуская глаза в пол. Не вышло. Когда она шагнула ему навстречу, Ватару опять посмотрел на девушку, и резко хлопнув дверью, чтобы, не дай боги, никто не заглянул внутрь, сполз по ней на пол, зажимая рот ладонями.

— Мори… — это всё, что смог прохрипеть Ватару перед тем, как его разобрал смех.

***

Долго предаваться печали после ухода мальчика Мори не смогла и спустя час выбралась из постели. Съела всё, что он ей принёс и, привыкая к новому способу передвижения, стала расхаживать по комнате. Простынь мешала. Поэтому, пару раз споткнувшись, она с раздражением отбросила тонкую ткань. В этой форме взаимодействовать с предметами оказалось на удивление просто. Не нужно было даже прилагать усилий. Первое, что она попыталась сделать, это вернуться к изначальному состоянию. Не получилось. Мори просто не понимала, как это можно провернуть. С одеждой вопрос тоже оставался открытым. Ей не особо хотелось натягивать на себя какие-то тряпки, но реакция Ватару была однозначной: ему почему-то не нравилось теперь их отсутствие на ней. За время, проведённое в одиночестве, она успела вполне хорошо рассмотреть и обследовать новое тело. После чего пришла к выводу, что выглядит вполне по-человечески и мало чем отличается от остальных. Ну, выше, конечно. Да, выбиваются из привычной картины уши и хвост. Грудь не плоская, как у мальчика или братьев (похоже это отличительная черта человеческой женской особи). А в остальном всё такое же. Но, несмотря на это, Ватару прятался от неё, а значит, не стоит его расстраивать и нужно что-то придумать, как-то решить проблему, мешающую им общаться.

***

Учуяв, что он возвращается домой, она запаниковала и кинулась к кровати, лихорадочно соображая, что можно предпринять и как спрятать неудобное тело.

Собственно, результат этой попытки и заставил Ватару так отреагировать на её внешний вид. На кровати помимо простыни была только его пижама… В которую и влезла Мори.

Ткань рубашки сильно обтянула упругую грудь, свободно свисая до середины живота. Штаны плотно обхватывали ноги от середины голени и сжимали бёдра выше. Их даже не удалось надеть полностью: мешал хвост. Да и весёлый рисунок из голубых и розовых зайчиков, хаотично расположенных на ткани, слегка несуразно смотрелся на взрослой по виду девушке. Помимо прочего, с первого взгляда было понятно, что ей очень неудобно: ткань давила и стягивала, мешая свободно двигаться.

Не зная, как относится к смене его настроения, Мори быстро спряталась под одеяло и уже там ждала, пока он успокоится.

— Ох! Прости, Мори! Я… не хотел… Правда, — Ватару встал с пола и пересел на край кровати, стараясь подавить рвущиеся наружу смешки. — Просто моя пижама тебе немного мала.

— Я заметила, — недовольно пробурчала она. — К тому же она очень неудобная. — Даже злиться на него не получалось. Голос звучал скорее жалобно. — Но другой не было.

— Ты посиди тут. А я пойду посмотрю что-нибудь более подходящее. Может, удастся стащить у братьев какую-нибудь старую футболку. У Цуба-куна например… У него их столько, что пол Токио одеть можно. Пропажу одной вряд ли заметит… Ну и шорты. — Это, конечно, не хорошо, подумал мальчик, но и мучить её своей одеждой тоже не хотелось. Оглянувшись у самых дверей, Ватару, задумчиво окинув взглядом ком на кровати, в котором спряталась Мори, тихо вздохнул. — Нужно попросить у Масаоми купить мне новую пижаму. Эта и правда совсем уже детская…

— Шорты? — Она совсем сникла, успев оценить, что данная часть одежды ей абсолютно не нравится, потому что доставляет наибольший дискомфорт. — А без них совсем никак?

— Ну, если бы платье какое… — сочувственно предположил Ватару. — То можно было бы и без них. Но… мамина комната закрыта, а других девочек у нас тут нет. — Он покачал головой. — Да и мне кажется, что мамины платья тебе понравились бы ещё меньше, чем штаны. Она у нас стильная и одевается очень… Эм… Элегантно, — вспомнил он нужное слово.

Вламываться к кому-либо из братьев Ватару не собирался, расценив такой поступок совершенно неприемлемым. А значит, оставалось одно место, где с большой долей вероятности можно было раздобыть вещи: прачечная.

Выстиранная одежда лежала ещё не разобранная на гладильной доске. И, похоже, ему не повезло. Насколько мог судить мальчик, там были только вещи Юске, Иори и Укё. Первые двое сразу отпадали, поскольку их футболки, скорее всего, будут узковатыми для Мори. Парни хоть и превосходили её ростом, но оба имели сухую подтянутую фигуру. А вот рубашки старшего брата словно магнитом притягивали взгляд. Они явно были большие и свободные, да и длина приятно радовала. В такой лисичка смогла бы не чувствовать себя скованно, и отпадала необходимость искать ещё и шорты. Только рассчитывать на то, что Укё не заметит исчезновения, не приходилось.

«Эх… Ладно. Была, не была, — вздохнул Ватару, протягивая руку к одной из красных рубашек. — Вечером что-нибудь придумаю и верну её на место. Если повезёт, брат не успеет обнаружить пропажу».

Вышло очень мило. Ватару улыбался, глядя на повеселевшую Мори, которая кружилась по комнате. Длина доходила до середины бедра и сверху не стесняла движений. Получилась своего рода свободная туника. Единственное, что омрачало радость — это необходимость вернуть рубашку в кратчайшие сроки. А для этого нужно было найти что-то на замену. Сам он ничего дельного так и не придумал, поэтому решил обратиться к одному из братьев. Раз уж Канаме всё равно знал о существовании Мори, то, возможно, он не откажется помочь в решении этого затруднения.

В ожидании момента, когда тот вернётся домой, Ватару сел за уроки, а Мори, забравшись на кровать, включила телевизор, остановив свой выбор на образовательном канале о жизни животных. Ещё ей нравились программы по ландшафтному дизайну. Почему-то наблюдение за тем, как безликое пространство стараниями специалистов превращалось в произведение искусства, завораживало. Но Ватару их не очень любил, поэтому она остановила свой выбор на нейтральной теме.

Открыв одну из тетрадок, Ватару горестно застонал. Мори повернула голову, заинтересованная такой реакцией. Мимолётно отмечая смену настроения.

— Что-то случилось? Или задание сложное? — отвлекая его, полюбопытствовала она.

— Да вот, — развернув тетрадь, Ватару пододвинул её ближе к краю. — Придётся переписывать. — Разворот был полностью залит чернилами.

— Ого! Как это ты так умудрился? — Одно ухо чуть опустилось, а второе осталось в вертикальном положении, выражая озадаченность лисички. Мальчик очень бережно относился к учебным принадлежностям.

— Это не я. — Он подтянул испачканный предмет обратно. — Тоши-кун выдул из стержня всю пасту. Мне и ещё нескольким одноклассникам, пока мы были на перемене. — Вырвав испорченные листы, Ватару принялся переписывать задания.

— Это тот, который новенький? — хмурясь, спросила она и, получив утвердительный кивок, предложила: — Расскажи братьям. Они помогут.

— Нет. Я не видел, что это сделал именно он. И доказать ничего не смогу. Это только мои предположения, — отказался Ватару. — Не волнуйся. Всё в порядке. Тут немного.

— Ничего себе нормально, — сердито пробормотала под нос Мори, но настаивать не стала, возвращаясь к просмотру передачи, чтобы не мешать ему заниматься.

***

После ужина, дождавшись в комнате, пока братья разойдутся, Ватару попросил Мори посмотреть, где находится Канаме, так как вечером в столовой его не было. Похоже, брат вернулся позже. Она подняла взгляд к потолку. Найти слепящую ауру монаха было просто. Он возвращался с кухни на четвёртый этаж. Судя по всему, к себе. О чём она и сообщила мальчику.

— Я пойду схожу, спрошу у него, сможет помочь или нет. — Отодвинув стул, Ватару встал. — Если я позову тебя прямо оттуда, ты услышишь?

— Эм… Скорее всего, да, — кивнула Мори.

— Отлично! Если он согласится, поднимайся. Только убедись, что тебя никто не заметит. Хорошо? — Он направился к двери, прислушиваясь, если кто в коридоре.

— Там никого нет, — развеяла она его опасения. — Иди. Я буду осторожной.

Канаме согласился и через минуту с любопытством рассматривал парящую над полом красную рубашку старшего брата, сияющую изнутри мягким светом и нервно теребящую рукава. Насколько он смог оценить по высоте плеч, то, что получилось из фенька, было выше Ватару. А следовательно, скорее всего, и старше. Посмотрев на взволнованного брата, так же переминающегося с ноги на ногу, он уточнил:

— Как она выглядит?

— Ну… эээ… Как девушка, — бросив быстрый взгляд на Мори, пожал плечами Ватару. — Только с лисьими ушами и пушистым хвостом.

— Я не об этом, — улыбнулся Канаме. — По возрасту. Как ты?

— Н-нет… Постарше. — Он на мгновение отвёл глаза.

— Так, ладно. Попробуем по-другому, — вздохнул брат и, достав из кармана телефон, вбил что-то в поисковик. После чего повернул экран к Ватару. — Так?

— Нет. Ещё старше, — мотнул головой тот. На фото улыбалась девочка-подросток лет шестнадцати.

— Оу, уже интереснее, — ехидно заметил брат и пальцы снова заскользили по сенсору. — Тогда, может так? — В глазах отражалось веселье. Он просто не мог не воспользоваться шансом немного развлечься.

— Д-да… — сдавленно согласился Ватару, моментально краснея и отворачиваясь. — Только… спереди не так… много. В смысле… не такие… — голос упал до еле внятного шепота, — большие…

— С этим разобрались, — жизнерадостно подытожил Канаме, с трудом сдерживая смех.

— Нужно что-то ещё? — Ватару с испугом посмотрел на него.

— Конечно! — усмехнулся тот и оглянулся на «рубашку», которая, обхватив рукавами плечи, вжалась в стену. — Ещё надо выбрать наряд. — Приподняв бровь, он сосредоточил внимание на брате.

— Наряд? — Кажется, теперь Ватару слегка побледнел. Похоже, и его уже пугал воодушевлённый настрой старшего. — Кана-ни… — тихо позвал он. — Только… можно… не такой, как на картинке? — Цвет лица сменился в третий раз возвратившимся румянцем.

— Можно! — Канаме всё-таки рассмеялся. На фотографии, показанной ранее, была изображена молодая девушка с весьма впечатляющими формами в довольно откровенном наряде. Или в данном случае можно сказать, что одежда присутствовала на теле очень уж условно.

Спустя пять минут они остановили свой выбор на девушке с подходящей комплекцией, одетой в свободную оранжевую футболку со стилизованным принтом саванны и молодёжные хлопчатобумажные шорты белого цвета, декорированные шнуровкой по бокам и цепочкой на поясе.

— Ватару-кун, ты забирайся в постель и тихонько посиди там, — Канаме кивнул в сторону и обернулся к «рубашке». — А ты иди сюда. — Он опустился на пол в позу лотоса. — И сядь так же, как можно ближе.

Мори отлепилась от стены и осторожно подошла. Сев напротив, она склонила голову вбок, ожидая дальнейших указаний. Ватару, обняв подушку и положив на неё подбородок, замер на кровати.

Продемонстрировав выбранный снимок, Канаме попросил её детально запомнить одежду, в которой была девушка на фото, и прикрыл веки.

— Слушай меня внимательно и постарайся выполнять указания в точности. — Его голос стал глубже и немного завибрировал. Он соскользнул в состояние медитации, настраиваясь на духа. — Закрой глаза и загляни внутрь себя. Найди свой источник силы. — Тембр успокаивал, заставлял расслабиться и не замечать ничего, кроме тихих слов, вёл за собой, указывая путь. Её окутало теплом. — Почувствуй потоки энергии, пронизывающие тело.

— Я и есть сгусток энергии, умник, — тихо пробурчала Мори. — Всего лишь дух, неимеющий физической оболочки. Я вся из неё состою.

— Ты будешь огрызаться или делом займёшься? — не меняя интонации, оборвал её Канаме. — Ватару в удивлении вскинулся: Брат услышал Мори?! — Почувствуй свои границы и ауру, выходящую за пределы формы, — продолжил он. — Ты можешь изменять её, трансформировать. Пробуй, пока не получится, а я поддержу тебя.

Она вызвала в памяти картинку с телефона: Ярко, в мельчайших деталях. Почувствовала прикосновение ткани к телу. Ощутила её тяжесть на своих плечах и лёгкое давление на бёдрах. Услышала, как звякнули звенья цепочки на поясе…

По телу прокатилась мягкая волна света, заставив единственного наблюдателя зажмуриться. Затем всё стихло.

Ватару подскочил с кровати и быстро подошёл. Из-за широкой рубашки ему не удалось рассмотреть результат.

— Ну как?! — тихо спросил он. — Получилось?

— Вроде, — Мори распахнула глаза и оттянула ворот, чтобы удостовериться в успехе, не доверяя собственным чувствам. — Да! — Счастливая улыбка появилась на её лице. — Смотри! — Она ловко расстегнула пуговицы, позволяя ткани соскользнуть с плеч.

— Здорово! — Ватару так же счастливо улыбнулся. За восторгами они даже немного позабыли о третьем действующем лице.

— Красивая у тебя подружка, — лениво протянул Канаме, поднимаясь с пола и беззастенчиво рассматривая девушку. — Если расскажу парням из клуба, что учил духа пользоваться своей собственной силой — не поверят, — хмыкнул он.

— Ты меня видишь?! — Мори инстинктивно сделала шаг назад, выставляя перед собой руку.

— Теперь да, — кивнул он. — Ну и чего ты от меня шарахаешься? — прищурившись, улыбнулся Канаме. — Не бойся. Разве я могу обидеть такую милашку? Наоборот, я бы с удовольствием пригрел тебя в своей комнате. Для эстетики, так сказать.

Тон и странное настроение монаха озадачили Мори. Эмоциональная окраска его интереса сильно изменилась, но она не могла сообразить почему. Понятие «флирт» ей было не знакомо.

— Кана-ни, перестань, — Ватару шагнул вперёд, вставая между ними.

— Хорошо, — легко согласился тот. — Всё. Проблема решена. Иди отдыхать. — Он потрепал брата по голове и подтолкнул к выходу. — Рубашку можешь оставить. Завтра отдам её Кё-ни. Скажу, что случайно прихватил.

— Спасибо! — Ватару порывисто обнял его за талию. — Ты нас спас!

— Обращайся, — искренне улыбнулся Канаме, обнимая его в ответ, а затем отстраняясь. — Всё. Кыш отсюда! Мне тоже не помешает поспать.

Уже около двери, Мори оглянулась и посмотрела на монаха.

— Спасибо, — тихо поблагодарила она.

— Ну что ты, — он игриво подмигнул ей. — Был рад помочь. — Она серьёзно кивнула, не замечая весёлых ноток. — И кстати, Ватару? — Брат тоже обернулся. — По поводу второй ипостаси… Попробуй показать ей пару картинок с феньками. Есть у меня подозрение, что она не знает, как выглядела со стороны. Думаю, после этого у неё получится вернуться в звериную форму. Принцип тот же. Хотя, как по мне… Так гораздо лучше.

Когда дверь за ними закрылась, Канаме поднял рубашку и повесил на спинку стула, чтобы не забыть её вернуть. После чего разделся и лёг, прокручивая в голове события вечера. А уже засыпая, улыбнулся мысли, что узнай Укё о том, что в его рубашке щеголяла обнажённая девица, которую притащил в дом их самый младший брат, знатно бы удивился.

Неожиданные перспективы

Проснувшись на следующее утро, Ватару, не открывая глаз, сладко потянулся, но через мгновение замер. По его груди протопали маленькие лапки, и носа коснулся тёплый язычок. Сначала он привычно улыбнулся такому приветствию, а затем широко распахнул глаза, понимая, что теперь это было невозможно.

— Мори?! — Он удивлённо рассматривал фенька. Она сидела у него на груди, смешно растопырив свои большие уши, и довольно щурилась.

— Доброе утро! — радостно поздоровалась она.

— Мори! — Ватару подхватил её под передние лапы и сел, поднимая лисичку вровень с лицом. — Ты вернулась!

— Да! — Вытянув шею, она снова лизнула его в нос. — Хотя я и не уходила никуда.

— Ну, в смысле, у тебя получилось! — Он опустил её на постель и погладил. — Я рад!

— Я тоже, — кивнула Мори. — Есть пойдём? А то после обращения очень уж хочется…

— Конечно! Сейчас! — Ватару подскочил и побежал умываться, а Мори легла поверх одеяла, наблюдая за поспешными сборами и греясь в ощущениях счастья, которые излучал мальчик. Она ещё ночью решила, что если ему больше по душе фенек, то она будет феньком. Ей-то без разницы, в какой форме дружить с ним.

— Доброе утро! — Радостный возглас заставил всех братьев, находящихся в столовой, посмотреть на младшего брата, забежавшего в помещение.

— Доброе, — вразнобой ответили они, отмечая, что Ватару сегодня чересчур весел и почти светится от счастья.

— Ты рано, — ласково поздоровался Укё. — Садись, сейчас принесу завтрак.

— Спасибо, Кё-ни! — плюхнувшись на стул, отозвался Ватару и поднял сияющие глаза на сидящего напротив Канаме.

— Смотрю, ты сегодня хорошо выспался? — хитро подмигнул ему брат.

— Да! — кивнул мальчик и, опуская взгляд на колени, где примостилась Мори, тихо добавил: — Спасибо.

— И от меня тоже. — Мори запрыгнула на стол и, усевшись чуть правее Ватару, повернула мордочку к Канаме. — Ты нам очень помог. — Голова наклонилась вперёд в лёгком поклоне.

Канаме прикрыл на секунду веки, давая понять, что слова благодарности услышаны и приняты.

— Приятного аппетита. — На стол опустилась тарелочка с рисом и рыбным филе, а рядом пиала с соусом. Ватару кивнул и взялся за хаси, приступив к еде. Укё вернулся на своё место допивать чай.

Мори раздосадовано сунулась в тарелку, принюхиваясь. Обошла мальчика с другой стороны и, понюхав рыбу, поморщилась: невкусно. Немного потоптавшись на месте и вздохнув на извиняющийся взгляд Ватару, она обратила своё внимание на Канаме, который, чуть улыбаясь, наблюдал за её метаниями. Содержимое его тарелки интересовало Мори больше: жареный бекон и яйца.

Немного поразмыслив над тем, а стоит ли соваться к Канаме, она пришла к выводу, что раз уж он им помогает, то, возможно, и поделиться не откажется. Перебежав под взволнованным взглядом Ватару на другую сторону стола, она легла перед тарелкой Канаме, внимательно отслеживая то, как он ест. Буквально провожая тоскливым взглядом каждый отправленный в рот кусочек яичницы.

Первое время Канаме старался игнорировать печальную мордашку, но быстро понял, что под пристальным взглядом чёрных грустных глаз кусок в горло не лезет. Он вздохнул и отодвинул тарелку, осуждающе посмотрев на Мори, которая нагло манипулировала его настроением.

— Всем удачного дня. — Канаме встал, едва заметно кивнув лисе в сторону кухни.

— Нет аппетита? — удивлённо поинтересовался Иори, замечая почти нетронутый завтрак. — Не заболел?

— Нет. Просто что-то расхотелось, — хмыкнул он и перевёл взгляд на Ватару, который пытался спрятать улыбку.

Собрав посуду и пиалу с соусом, Канаме ушёл на кухню. Тихо зажужжала кофеварка, насыщая воздух ароматом крепкого кофе, а на столешнице, там, где он оставил тарелку, в лучах утреннего солнца, щурясь от удовольствия, быстро расправлялась с его завтраком маленькая наглая лисичка. Встав в проходе и прислонившись плечом к косяку, Канаме небольшими глоточками пил горячий Эспрессо и заодно контролировал, чтобы никто из братьев внезапно не зашёл на кухню, где кусок за куском растворялась в воздухе яичница.

— Спасибо. — Мори запрыгнула ему на плечо и потёрлась о шею, даря тепло и хорошее настроение, а затем соскользнула на пол.

— Иди уже, вымогательница, — тихо хмыкнул Канаме, чувствуя, как по телу бегут мурашки, а на душе становится легко и спокойно.

После этого спонтанного эпизода Мори окончательно перестала опасаться Канаме. Да и отношения с Ватару были лучше некуда: возможность быть для него феньком решила все проблемы. Днём она обращалась в девушку и разгуливала по особняку, заглядывая в любую интересующую её щель. Иногда в одностороннем порядке играла с братьями: могла спрятать какую-нибудь вещь и наблюдать за тем, как её ищут. Конечно, только в том случае, если это не влекло за собой последствий. Пару раз под эту забаву попадал Юске. Ему нужно было заниматься, а он залипал в телефоне. И Мори спрятала его, когда парень выходил в туалет. С уроками это мало помогло, но злой и расстроенный Юске очень повеселил её, пока искал испарившийся мобильник. А попутно весьма расширил словарный запас Мори, особенно в сфере ругательств.

Ещё она с удовольствием проводила время на кухне, когда там кто-нибудь готовил. Мори до сих пор считала, что братья переводят продукты, но сам процесс ей нравился. Чаще всего это был Укё. Несколько раз ей даже удалось подкорректировать рецепты, подсовывая ему под руку те специи, которые, по её мнению, более подходили к блюду. Несмотря на то, что фенек предпочитала сырую пищу, её обоняние было на порядок лучше, чем у людей. Не всегда, правда, удавалось. Иногда Укё замечал подмену сразу и менял приправу. Мори в такие моменты злилась и бурчала на него. Но чаще он добавлял специю в блюдо до того, как осознавал ошибку. И каждый раз результат, казалось бы, случайности радовал.

Иногда она просто присоединялась к братьям за просмотром фильма или игрой в приставку и наблюдала. Прислушивалась к их разговорам, узнавая что-то новое и интересное из жизни каждого за пределами особняка. Потихоньку вникая в их проблемы, тревоги, интересы и характер. Её отношение к каждому из братьев априори не могло быть плохим. Их очень любил её маленький друг, а значит, она обязана сделать всё, что в её силах, чтобы они все были счастливы.

Однажды вечером, когда они уже улеглись спать, а Ватару быстро отрубился, хоть и не без её помощи, Мори никак не могла уснуть сама. И всё из-за нескольких братьев. Парни решили немного расслабиться, выпить и поиграть в карты. Ничего, в общем-то страшного: кому не хочется приятно провести вечер пятницы. Но… Делали они это слишком шумно. Шумно для Мори. Смех, разговоры и возгласы не долетали до третьего этажа, и Ватару совершенно спокойно спал. А вот их подстёгиваемые алкоголем эмоции очень мешали феньку, буквально атакуя сонное сознание яркими всполохами. Она крутилась по постели, стараясь абстрагироваться от неприятного шума, но получалось плохо. В итоге Мори сдалась и спрыгнула на пол. Забравшись под кровать и утащив туда же кофту мальчика, устроила себе импровизированную лежанку, зарывшись в мягкую ткань с головой и придавив лапами уши. Это не особо спасало, но так она хотя бы не беспокоила сон Ватару.

Подсчитав свои карты, Канаме горестно вздохнул: проиграл. Концентрировать внимание становилось всё сложнее, сказывалось количество выпитого. Ну да делать нечего. Он встал с дивана и, уперев руки в бока на манер птичьих крыльев, пять раз громко загоготал, изображая сердитого гуся, а под занавес, высунув язык, зашипел. На диване расхохотались близнецы, а в кресле весело улыбался Масаоми.

— Шикарный гусак! — сквозь смех похвалил Цубаки. Задание было придумано им как победителем. — Слушай, Кана-ни, это, похоже, твоё призвание!

— Нужно было попросить его полаять, — подмигнув старшему брату, не согласился Азуса. — Канаме-ниисан скорее кобель, чем гусь.

— Уймитесь оба, — беззлобно шикнул на них Канаме, нисколько не обижаясь на весёлые подначивания: сам бы вёл себя так же на их месте. — Сдавай, Цуба-кун! — Он кивнул на колоду. — Ещё не вечер!

— Уверен? — улыбнулся Масаоми. — Третий раз проигрываешь. Может, стоит немного передохнуть?

— Ни за что! — задорно тряхнув золотистой чёлкой, отмахнулся тот. — Сдавай! Я хочу отыграться!

В этот раз выиграл Масаоми, а Канаме снова проиграл. Пожалев брата, он послал его на третий этаж проверить, спит ли Ватару, потому что тот сегодня долго не мог заснуть, переиграв в приставку. Стоило удостовериться, что всё хорошо.

Спускаясь по лестнице, Канаме подумал, что и впрямь ему сегодня тотально не везёт и отыграться вряд ли получится. Так что, возможно, стоило прислушаться к словам Масаоми и отказаться от игры. Вот только такое решение шло в разрез с его принципами и привычками. Сдаваться он не любил. Как и признавать поражения.

Тихо отворив дверь, он осторожно заглянул в комнату младшего брата. Света ночника было достаточно, чтобы убедиться, что Ватару спокойно спит. «Ещё и небось видит во сне что-нибудь увлекательное и сказочное, — усмехнулся про себя Канаме. — С таким-то духом-хранителем». В отсутствие необходимости спускаться сюда, он был уверен. Фенек бы не позволила другу мучиться бессонницей или кошмарами. Выполнив поручение, Канаме тихо прикрыл дверь и пошёл было обратно, решив ещё раз попробовать поймать удачу за хвост. Ну и отомстить этим двум засранцам, одинаковым с лица. Вдруг мысль об удаче и хвосте заставила его замереть на месте, и в голову пришла очень любопытная идея: если он сам не в состоянии эффективно запоминать расположение карт, (а играя в «Железные нервы»[14] без этого не обойтись) то, возможно, стоит попросить помощи. Резко развернувшись, он вернулся в спальню Ватару, выискивая взглядом лису.

Мори беспокойно дремала под кроватью, полностью зарывшись в кофту. Когда в комнату зашёл Канаме, она чуть приподняла мордочку, прислушиваясь к эмоциям, бурлящим внутри него, и неодобрительно поморщилась, после чего улеглась обратно: он пришёл проведать мальчика. А вот во второй раз Мори сразу уловила смену интереса и то, что теперь он ищет её. Не дожидаясь, пока Канаме её позовёт, она сама выбралась из укрытия и села перед ним. Он заметил фенька и кивнул в сторону выхода, предлагая переместиться в коридор и не мешать Ватару. Она вздохнула, но послушно выполнила просьбу.

— Не разбудил? — улыбнулся Канаме.

— Нет. Я из-за вас вообще уснуть не могу, — сердито ответила Мори. — Что-то случилось? — решив сразу разобраться, зачем понадобилась, спросила она.

— Слушай… — Канаме пришлось наклониться, и он слегка поморщился: разговаривать с лисой было непривычно. — Блин! — выпрямился он. — Ты не могла бы обернуться? А то чувствую себя психом.

— Хорошо, — она в очередной раз вздохнула: кто их разберёт, этих людей… Одному даже смотреть на неё в человеческом облике неудобно, второму — с лисой говорить не комфортно… Вспышка. И перед Канаме встала, хмуря брови, симпатичная девушка. Кажется, она на него сердилась. Зато теперь он был в своей стихии и перестал испытывать затруднения в общении.

— Мори, как у тебя с памятью? — поинтересовался Канаме.

— С памятью? — она с подозрением прищурилась, считая вопрос просто идиотским и пытаясь определить: он точно в порядке? Или капитально перепил? Но Канаме терпеливо ожидал ответ, тем самым давая понять, что это не шутка. — О боги! Естественно, хорошо!

— Отлично! — обрадовался он. — Тогда не могла бы ты мне помочь в одном деле? — Обворожительно улыбнувшись, действуя скорее на автомате, чем реально рассчитывая произвести впечатление, он вопросительно посмотрел на неё.

— И чем же? — Мори чувствовала, что он задумал что-то не совсем хорошее.

— Видишь ли… Мы с ребятами решили поиграть в карты, но мне сегодня абсолютно не везёт. Уже раз десять проиграл. — Она хмыкнула, считая, что дело тут совершенно не в везении. — А отыграться очень уж хочется… — продолжил Канаме. — Может, ты согласишься мне немного подыграть? Нужно всего лишь запоминать карты, их расположение на столе и говорить мне, где лежит пара, когда я буду вскрывать первую. Как думаешь, у тебя получится? — Он с надеждой посмотрел на неё.

— Пф… Делов-то, — пренебрежительно фыркнула Мори. — Я тебе сразу могу сказать, где какая карта лежит.

— Даже так?! — обрадовался парень. — Это, конечно, здорово, но, пожалуй, будет слишком подозрительно. Лучше просто говори мне расположение парной карты, — кивнул он своим мыслям, отбрасывая заманчивую перспективу. — Ну, так что? Поможешь? — уточнил Канаме, замечая сомнение на её лице. — А я в благодарность завтра съезжу в Токио в один магазинчик, — хитро прищурился он. — Там продают разные сорта тофу. Куплю все, а ты дома выберешь тот, который придётся по вкусу больше всего, и я буду тебя им обеспечивать.

— Согласна, — без запинки ответила Мори. От одного упоминания любимого лакомства вся неуверенность улетучилась. — Только… — Она подозрительно посмотрела ему в глаза. — Я чую, что ты и сам считаешь эту затею неправильной… нехорошей… Почему? Братьям это навредит?

— Нет, — уверенно качнул головой Канаме, понимая её переживания: дух не станет причинять вред тем, кого оберегает. — Просто это нечестно. Но я тебя уверяю, всем будет весело, и никто не пострадает. Можно сказать, что я предлагаю их немного разыграть. Идём? — Он жестом указал ей на выход из коридора.

— Пошли, — вздохнула Мори и первой направилась к лестнице. В его словах нет лжи, а значит, можно помочь. Он единственный из братьев, кроме Ватару, знает о её существовании. Он тоже заботится о ней. У первой ступеньки она повернулась. — А как можно назвать то, что мы собираемся сделать? Мне просто интересно…

— Ну… Это называется жульничать, — подмигнул ей Канаме.

— О, гляньте-ка! — Канаме встретил весёлый возглас Цубаки. — Вернулся таки! А мы уж подумали ты позорно сбежал с поля боя!

— Не дождётесь, — усмехнулся Канаме. — Сдавай. Я немного задержался, чтобы попросить у богов поддержки. — Сложив руки в молитвенном жесте, Канаме хитро подмигнул братьям.

— Ну, ну. Тебе их помощь точно не помешает, — улыбнулся Азуса. А Масаоми только покачал головой, наблюдая за тем, как Канаме делает большой глоток виски из своего бокала. — Сдавай, Маса-ни, — Азуса протянул ему колоду.

Мори проскользнула за спинку дивана, замерев за спиной Канаме и чуть подавшись вперёд, заглянула через плечо. Когда Азуса, сидевший между Цубаки и Канаме, наклонился вперёд за своей баночкой пива, на несколько секунд закрыв самого Канаме от остальных, тот, повернув голову, подмигнул Мори и легонько похлопал себя по колену, предлагая «место в первом ряду». Она почесала за ухом, раздумывая, но решила, что так ему будет неудобно играть, и просто примостилась рядом на подлокотнике. Канаме одними губами прошептал: «Жаль» и улыбнулся, намекая на то, что шутит.

Первые несколько кругов смены игроков он великодушно игнорировал подсказки Мори, которая безошибочно определяла местонахождение нужных карт, даже не прикасаясь к ним. А вот к середине партии стал беззастенчиво пользоваться чужой помощью, вызывая удивлённые, а чаще раздосадованные взгляды братьев. К концу игры можно было даже не сомневаться, кто собрал больше всего пар, и считали их только для того, чтобы узнать имя жертвы. Проиграл Цубаки. Он с опаской покосился на Канаме, ожидая жестокой расправы.

— О, Цуба-кун, — расплылся в хищной ухмылке брат. — И о чём бы тебя попросить? — Канаме поднял бокал, звякнув кубиками льда, после чего ехидно улыбнулся. — Тут жарко… Ты так не считаешь? — Он придвинул ведёрко со льдом поближе к Цубаки. — Не желаешь немного охладиться? Думаю, пяти штук будет достаточно.

— Куда? — обречённо спросил тот, смутно догадываясь о возможном месте экзекуции.

— В штаны, конечно, — невинно озвучил Канаме. — Только постарайся орать не слишком громко. Ну и чтобы не портить диван, думаю, следующую партию тебе придётся играть стоя.

Вздохнув, Цубаки резко встал, запустив пальцы в ведёрко и на выдохе прошипев: «Кана-ни, ты садист!», быстро оттянув пояс трико вместе с резинкой плавок, закинул туда пять блестящих кубиков льда. В первое мгновение, закусив губу и чуть согнувшись, Цубаки еле слышно заскулил. Дыхание перехватило, а живот инстинктивно поджался. Лёд жалил холодом, соприкасаясь с горячей кожей. Совладав с неприятными ощущениями, он, упираясь руками в колени, так и оставаясь в полусогнутом положении, поднял злой взгляд на Канаме:

— Сдавай! И теперь точно молись! Тебе крупно не повезёт, если я выиграю!

Следующей жертвой оказался Масаоми, который, подсчитав карты, с беспокойством посмотрел на Цубаки. Брат поспешно стягивал штаны и вытряхивал остатки льда. А потом перевёл взгляд на Канаме.

Мори, всё это время посмеиваясь над странной забавой, тоже заинтересованно повернулась к нему, гадая, какую пытку он придумает для самого старшего из братьев.

— Эх, Маса-ни, ну как же ты так? — вроде даже с сожалением покачал головой Канаме. — Ну да, правила есть правила, ничего не могу поделать. Прости. — Он театрально вздохнул, вот только в глазах отражалось веселье и предвкушение. — Расскажи нам какую-нибудь притчу.

— Притчу? — приподнял брови Масаоми. — И всё? Ты настолько соскучился по сказкам?

— Да, — кивнул, улыбаясь, брат. — Только озвучь её нецензурно.

Близнецы на диване синхронно хмыкнули и с интересом обернулись к Масаоми. Ни один из присутствующих ни разу не слышал, как тот матерится, сомневаясь в самой возможности владения им таким стилем общения.

— Давай про жадную хозяйку? — предложил Азуса. — Короткая и… переделать будет просто. — Он опустил голову, скрывая усмешку.

К концу короткой истории все трое от души хохотали, слушая, как красный, словно рак, старший брат, чуть заикаясь, рассказывает детскую поучительную притчу о жадности, вставляя в повествование матерные слова. От Масаоми разве что пар не шёл, настолько его лицо полыхало. Вежливому и скромному мужчине было до ужаса непривычно и стыдно. Тем более перед младшими братьями.

— Боги! Масаоми-ниисан! — Цубаки цокнул языком. — Какие, оказывается, у тебя богатые познания в сфере ругательств! Тебя этому в мединституте обучили?! — снова рассмеявшись, поддел он.

К середине ночи Азуса обзавёлся шикарной монобровью, нарисованной чёрным маркером, и потёртостями на коленях, потому что танцевал стриптиз, стоя на четвереньках. Цубаки сидел в одних плавках, пусть в этом случае и обошлось без развратных танцев. Просто при попытке выпить полный бокал пива без помощи рук почти всё содержимое оказалось на столе и его футболке. Масаоми щеголял рваным ирокезом и слегка сорвал голос, вынужденный до конца вечера ежеминутно громко выкрикивать нелепые и неуместные слова.

Сам виновник этих издевательств, чуть покачиваясь, спускался на свой этаж и совершенно счастливо улыбался. Вечер несомненно удался. Они все от души развлеклись. Да, иногда злились, бывало, ругались, но по большей части всем было весело. Хотя определённые сомнения всё же возникали. Особенно касаемо удачи Канаме. Они даже пару раз меняли колоду, чтобы удостовериться, что тот не пометил каким-либо образом карты. Но вывести его на чистую воду так и не удалось. Он продолжал выигрывать с завидной регулярностью.

Мори, пожелав ему спокойной ночи, вернулась в спальню Ватару, спокойно устраиваясь в ногах и почти сразу проваливаясь в сон. Ей вечер тоже, в общем-то понравился. А осознание того, что завтра Канаме привезёт из города любимое лакомство и устроит ей настоящий пир, надёжно заставляло совесть сохранять молчание.

Возмездие

— Я дома! — Ватару переобулся и, подхватив ранец, прошёл в гостиную. Следом вошёл Иори. Масаоми был на смене, поэтому забирать младшего пришлось ему.

— С возвращением, — откликнулись Юске и Субару, отвлекаясь от телевизора, по которому шёл баскетбольный матч.

Ватару озабоченно осмотрелся: Мори нигде не было. Поэтому он занервничал. Более не задерживаясь, он побежал в комнату, опасаясь, что что-то случилось, пока его не было дома.

— Мори?! — захлопнув дверь, Ватару бегло оглядел спальню и, не обнаружив лисички на привычных местах, сунулся под кровать. Пусто. — Мори! — снова позвал он, пытаясь игнорировать подступающий страх. Нет ответа.

Бросив рюкзак на пол, Ватару развернулся и, выскочив из комнаты, помчался на кухню в надежде, что она там. Хотя даже такое объяснение казалось ему неправдоподобным: она всегда встречала его, чем бы ни была занята. А уж если чувствовала, что он расстроен или взволнован, то появлялась незамедлительно. Паника тонкими щупальцами окутывала разум.

Буквально ввалившись на кухню, Ватару замер посередине, окинув взглядом все горизонтальные поверхности, начиная со стола, заканчивая полом. Он так распереживался, что умудрился не заметить Укё, обернувшегося на шум.

— Ватару-кун? — Укё подошёл к брату. Ему показалось, что тот чем-то сильно расстроен. — Что случилось? — Пришлось положить на плечо руку, чтобы обратить на себя внимание. Ватару ощутимо вздрогнул и поднял взгляд.

— А… Кё-ни. Прости, — почти бессвязно пробормотал он. — Всё в порядке… Я… Я… Пить хочу! — выпалил Ватару и, обойдя брата, открыл холодильник, вытащив первую попавшуюся под руку бутылку и скрутив крышку.

— Стой! — Бутылку вырвали из рук. — Да что с тобой?! — Укё не на шутку испугался сам: брат чуть не хлебанул столовый уксус.

— Н… ничего. — Объясняться не было времени и желания. Он уже понял, что лисички тут нет. Поэтому, прошмыгнув мимо остолбеневшего Укё, пулей рванул прочь.

— Где же ты? — чуть не плача, прошептал он, вернувшись в комнату. — Мори! Ну, пожалуйста… Вернись… — Ватару теперь не сомневался: что-то произошло. Она бы обязательно нашла его, будь с ней всё нормально. Тем более, учитывая, что состояние друга фенек чувствовала даже за пределами особняка. «Уйти она не могла, — постаравшись успокоиться, размышлял он. — Навредить феньку никто, кроме Кана-куна не мог. Но он бы не стал этого делать… Боги! Канаме! — вскинулся Ватару. — Нужно спросить у него!» — В очередной раз хлопнув дверью, он помчался к единственному брату, с которым мог поговорить о Мори. Лифт был занят. Решив не дожидаться его, Ватару побежал вверх по лестнице, всего на несколько мгновений разминувшись с Укё. Состояние мальчика очень обеспокоило мужчину, и он решил спуститься, чтобы выяснить, в чём причина такого странного поведения.

— Кана-ни! — ворвавшись без стука в комнату Канаме Ватару не смог сдержать слёз. — Ты не видел Мори?! Она пропала!

Сам Канаме сидел за столом спиной к двери, и развернулся, крутанувшись вместе с креслом.

— Видел, конечно, — хмыкнул он. — Тут она.

— А? — Ватару, наконец, заметил, что лисичка, свесив мордочку и лапы, лежала на коленях Канаме. Глаза были плотно закрыты, но выглядела она вполне нормально. — Ч-что с ней? — чуть заикаясь, спросил он, прислонившись спиной к стене, потому что ослабевшие вмиг ноги задрожали, а голова немного закружилась.

— Переела, — пожал плечами Канаме. — Вот же бестолковое создание, — пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Пере… Что?! — Ватару показалось, что он ослышался. — Как? Она же дух!

— А вот очнётся, сам у неё и спросишь, — усмехнулся тот и кивнул на постель. Теперь Ватару обратил внимание на то, что по всей кровати были расставлены фирменные коробочки из магазина, где торговали тофу. Большая часть из которых к тому же была пуста. — Сам не ожидал, что она так увлечётся… дегустацией.

Ватару сполз по стене, закрывая лицо ладонями, и нервно рассмеялся. Стресс требовал выхода.

Через пару часов Мори пришла в себя и весь остаток вечера с печальным выражением на мордочке просила у Ватару прощения за то, что напугала. И за то, что ему пришлось оправдываться перед Укё, устроившим допрос. Кстати, с этой проблемой Ватару очень выручил Канаме: услышав, что тот успел столкнуться с Укё, он посоветовал брату объяснить свою растерянность тем, что опасался наказания за утерю нового телефона, который не мог найти.

Ватару, конечно, пытался убедить свою непоседливую подругу, что не сердится на неё, просто очень испугался, но, похоже, не добился успеха. Мори винила себя и никак не могла успокоиться.

А в понедельник, когда Ватару в очередной раз пришёл со школы злой из-за новой стычки с одноклассником, Мори, до сих пор испытывая чувство вины, предложила ему помочь проучить его. Недолго думая, он согласился. Потому что говорить старшим, по его мнению, было нечего. Доказательства того, что именно Тоши-кун изводит выходками половину класса, отсутствовали. А терпеть подобное поведение не осталось сил. Поэтому идея Мори наказать зарвавшегося мальчишку пришлась весьма кстати.

— Ну и что тут можно сделать? — уточнил Ватару, вечером, укладываясь спать. — Если опять затеять драку, то нас накажут вместе… — вздохнул он. — Да и я считаю, что братья правы — это не выход. А слов он не понимает.

— Драться не нужно, — задумчиво откликнулась Мори. — Скажи, а ты случайно не знаешь, чего он боится?

— Эм… Вроде больших собак, — неуверенно пожал плечами Ватару. — Он как-то хвастал, что его в детстве покусал чей-то пёс, которого отец потом заставил усыпить. Но мне показалось, что Тоши-кун нервничал, рассказывая об этом. Только я не потащу в школу никакого пса, — тут же предупредил он. — Если поймают, лучше сразу помереть.

— Не потребуется, — хитро посмотрела на него Мори. — Я лучше любой собаки. Всего-то и нужно, что заманить его в пустой класс после уроков.

— Ты сможешь обернуться собакой? — удивился Ватару.

— Нет. Но я могу заставить его увидеть её, поверить, что она реальна. — Лисичка склонила голову вбок. — И доказать, что это кто-то подстроил, он не сможет. Ведь на самом деле никаких животных там не будет. Просто попугаем его немного.

Предложение наказать обидчика было заманчивым, особенно учитывая, что по-настоящему вреда они ему не причинят. Немного посомневавшись, Ватару согласился. Проведение операции под названием «Возмездие» назначили на пятницу, когда уроки заканчиваются немного раньше и все спешат покинуть школу как можно скорее. Заманивать хулигана в класс они решили с помощью записки от друга Тоши, с которым те часто на пару и изводили одноклассников.

В четверг Ватару окончательно убедился в правильности их затеи, потому что после часа оттирания присохшей лягушачьей икры с учебников вместе с ещё тремя пострадавшими все сомнения испарились. Да и слёзы расстроенных девочек, которых с трудом удалось успокоить, добавили решимости.

Всю ночь Мори почти не спала, наблюдая за тем, как загораются, а затем гаснут звёзды, лёжа на подоконнике. По её мнению, утро наступало слишком медленно. Она до сих пор боялась покидать стены особняка, но ради Ватару была готова пойти даже на это. Сегодняшний день был очень для неё важен. Сегодня она наконец-то сможет отплатить мальчику за его доброту и заботу. За то, что он спас её и подарил дом. За то, что он заботится о ней. Сегодня она перестанет быть бесполезной зверушкой. Сегодня она защитит его, станет духом возмездия.

Будильник заставил Мори вздрогнуть и посмотреть на Ватару. Он открыл глаза и сразу сел. Воспоминания о принятом решении моментально всплыли в памяти. Он заволновался. А Мори, почувствовав его напряжение, перебралась на постель, устраиваясь на коленях.

— Не бойся. Мы должны быть храбрыми. Я буду рядом. И я обещаю: больше никто не посмеет тебя обижать. — Она постаралась помочь ему справиться с волнением, делясь своей силой и теплом.

Спустившись к завтраку, оба заговорщика быстро поняли, что аппетит отсутствует напрочь. Даже Мори, по обыкновению, не проверила содержимое тарелок, да и в комнате чуть притронулась к еде, которую передал Канаме. Кроме этого, Ватару привлёк к себе внимание Укё. Нежелание завтракать и общее напряжение насторожили брата. Мори, возвращаясь в комнату, недовольно пробурчала, что от него одни проблемы.

— До чего же он у вас подозрительный. Всё-то замечает. С доктором проще. А про остальных и говорить нечего. — Она уселась на столе, и ждала когда Ватару соберётся.

— Прыгай, — Ватару распахнул пошире рюкзак, уложив учебники и тетради на самое дно плашмя, чтобы оставить как можно больше свободного места.

— Зачем? — удивилась Мори, не испытывая никакого желания лезть в тесное и тёмное нутро сумки. — Меня же не видит никто. Я могу у тебя на плечах поехать.

— А если Кана-ни заметит? Или Луи-ни? — уговаривал её Ватару. — Он с нами сегодня поедет. Ну, пожалуйста. Спрячься. Так будет безопаснее.

— Хорошо, — вздохнула она, устраиваясь внутри, а ещё подумала, что взгляд Ватару иногда способен разжалобить даже камень, не то что её. — В рюкзак, так в рюкзак.

Поездка показалась ей скучной. Было темно и совершенно нечем заняться. Да и Ватару временами слишком сильно стискивал сумку в руках, что тоже не доставляло никакого удовольствия. Тем более, что там, снаружи, было очень много всего интересного. Энергетические потоки буквально пропитали шумный город насквозь. Вспышки эмоций загорались яркими искрами, переплетаясь между собой. Всё излучало свечение: люди, животные и даже предметы. Какие-то слабые и блёклые, а какие-то сильные и слепящие. Красиво. «Нужно будет показать эту красоту Ватару, — думала Мори, впитывая в себя поразительную картину внешнего мира. — Во сне. Ему точно понравится».

Когда машина остановилась, а Ватару вышел наружу, её немного оглушило потоком чужих эмоций. Словно водоворот утащил сознание в круговерть чужих радостей и переживаний. Дети. Только они могут испытывать счастье и печалиться одинаково сильно. Только они могут без сожалений делиться с миром своими чувствами. Голова фенька закружилась, ей нужно было привыкнуть к такому обилию информации, обрушившейся на неё со всех сторон. И она даже пришла к выводу, что идея приехать сюда в рюкзаке была не такой уж плохой. В противном случае она рисковала просто упасть и потеряться в этом море детских эмоций.

— Боги! Ну до чего же медленно тянется время, — в очередной раз пожаловалась Мори, развалившись на краю парты и с тоской разглядывая что-то за окном. — Как ты сюда ходишь каждый день? С тоски же помереть можно.

Ватару улыбнулся и незаметно пожал плечами, как бы говоря, что у него нет выбора. Учиться — его обязанность. Но, в общем-то он был с ней согласен. Математика — далеко не самый интересный урок, и её недовольство было ему понятно.

— Даже эти ваши перемены не особо спасают, — продолжала рассуждать Мори. — Слишком короткие. Как за пять минут можно отдохнуть? А потом снова сидеть почти час? Скука смертная.

— Тише, — шепнул Ватару, усмехнувшись. — Отвлекаешь.

— От чего? — Она приподняла мордочку и скептически посмотрела на него. — Кому вообще нужны эти циферки? Неужели они не могут учить чему-то более полезному? Зачем тебе эта маразматика? Или как там её?

— Потерпи. Осталось немного. — Из-за её болтовни Ватару пропустил объяснения учителя и теперь старался хотя бы записать то, что было на доске.

Со звонком класс опустел. Ватару с остальными вышел в коридор, а Мори осталась внутри. Оставался последний урок, и ей нужно было подложить записку с приглашением. Она не успела. Дверь кабинета открылась, и в помещение проскользнул один из одноклассников Ватару. Мальчик, чуть пригнувшись, подошёл к парте Тоши и сунул под тетрадку маленький сложенный листок. После чего также тихо удалился.

— А вот это уже интересно, — прошептала Мори. Вытянув записку, она горестно вздохнула: прочесть не выйдет. Не умеет. Но почему-то ей показалось, что произошедшее очень важно для них. Поэтому, зажав листок в пасти, она прошмыгнула в коридор, как можно ниже припадая к полу. Ватару ждал её появления и, заметив, что она метнулась от класса в сторону подсобки, последовал за ней.

— Мори?! — привыкая к тусклому освещению, позвал он. — Готово? — в его голосе явно слышалось беспокойство. И пусть он считал, что они поступают правильно, всё равно такое поведение было для него несвойственным, из-за чего Ватару уже чувствовал себя виноватым.

— Не совсем. — Мори запрыгнула на ведро и, встав на задние лапки, протянула вверх мордочку с запиской в зубах. — Смотри. Это мальчик с предпоследней парты положил под тетрадь Тоши. Я прочесть не могу, — чуть стесняясь, пояснила она.

— Ого, плохо дело, — расстроенно протянул Ватару. — Это от Широ-куна. Дружок Тоши-куна. Он зовёт его встретиться после уроков в спортзале. Похоже, опять какую-то пакость затевают. — Свернув записку, он посмотрел на фенька. — Отменяем мероприятие? Ты же с двумя не справишься?

— Не знаю, — задумалась Мори. — Затуманить разум обоим сразу у меня не получится. Практики нет. Да и сложно это. Страхи-то у них наверняка разные.

— Тогда отбой, — кивнул ей Ватару. — Я не хочу, чтобы ты перенапрягалась.

— Нет. Постой! — вскинулась Мори. — Записку я верну на место. Но вместо этого Широ, на встречу придём мы. А самого дружка я за урок так вытяну, что он и не вспомнит, что его кто-то там ждёт.

— А это не опасно? — с сомнением спросил Ватару, не желая причинять вред посторонним людям.

— Нет. Просто он почувствует слабость и недомогание. Поэтому, скорее всего, сразу пойдёт домой. Поспит, и силы восстановятся.

— Хорошо. Так и сделаем. Поторопись, перемена скоро закончится. — Он выглянул в коридор и, убедившись, что поблизости никого нет, покинул подсобку.

«Фу! Ну и мерзость! — думала Мори, устроившись на плечах Широ. — Совсем не похоже на ауру Ватару. И откуда в ребёнке столько злобы? Бррр. Не удивительно, что эти двое сдружились».

Урок подходил к концу, и Мори вернулась к Ватару. Друг Тоши устало потирал виски: у него разболелась голова. Мори удалось очень сильно ослабить мальчика. Хотя контакт с ним не доставил ей никакого удовольствия. Его сила была вязкой и грязной, заляпанной отпечатками зависти, гнева и раздражения. Нет, где-то в глубине той едкой смеси она успела почувствовать остатки светлых эмоций, но слишком всматриваться не стала: это ей было не нужно. Со своей задачей она справилась. Широ очень устал и хотел домой. Хотел убраться подальше от ненавистной школы.

— Ого! Вот это кабинет! — удивлённо выдохнула Мори, когда они зашли в спортзал. — Тут, наверное, вся ваша школа поместится.

— Это не кабинет, — улыбнулся Ватару, наблюдая, как она с любопытством обнюхивает маты и лестницы. — Тут мы занимаемся спортом: бегаем, прыгаем, играем в мяч. В общем, это зал для физических занятий.

— Жаль, что у тебя сегодня тут урока не было, — засопела она.

— Согласен, — засмеялся он, сочувствуя измучившейся подруге. — Я физкультуру тоже больше математики люблю.

— А ты свет сможешь потушить? — оторвавшись от осмотра зала, спросила Мори.

— Да. Тем более встреча у них назначена в раздевалке. Там и места меньше, и выключатель находится на стене в коридоре. Так что он меня даже не заметит, — Ватару кивнул в сторону двух проёмов у входа в спортзал.

— Отлично! — обрадовалась она. — Ты иди, спрячься пока, а я пошла, присмотрю место повыше.

— Удачи! — Он быстро побежал искать укрытие. А Мори направилась в раздевалку для мальчиков.

Запрыгнув на шкафчики возле двери, Мори притаилась, ожидая, когда в раздевалку зайдёт Тоши. Она уже чувствовала его приближение. Чувствовала эманации предвкушения и злого веселья, исходившие от мальчишки. А под ними клубился страх и неуверенность. Она догадалась, что его поведение продиктовано опасениями, что его могут обидеть, поэтому он действовал на опережение: пусть лучше боятся. Немало было и чувства превосходства, брезгливой неприязни, замешанных на какой-то старой обиде. Мори поморщилась: неприятно. Она не понимала, как можно затаить столько злобы на окружающих.

— Эй! Широ-кун! Ты где?! — Немного пройдя вглубь помещения, мальчишка озадаченно остановился, не заметив, как на плечи прыгнула лисичка.

«Что-то хиленький ты совсем, парень, — хмыкнула Мори, устраиваясь поудобнее на угловатых плечах. — Неудивительно, что Ватару тебе настучал. Мышц вообще нет. Один гонор. Ну-ка где там твои страхи? Давай взглянем на них». — Маленькие зубы легко сомкнулись на шее с левой стороны. Спустя мгновение она легко соскочила на пол, отбегая подальше. Под резкими выпадами, обидными словами, желанием унизить и злыми поступками, которые плавали на поверхности, Мори сумела разглядеть страхи мальчишки. Их было много. Самым ярким на данный момент был страх, что друг его обманул, решил посмеяться над ним. Следом просочилось осознание, что он один в огромном помещении, и звук шагов, отражавшийся от стен гулким стуком, вызвал мурашки. Но фенек искала не их. Она искала один конкретный страх. Застарелый незаживающий шрам. И она нашла его.

Несколько лет назад избалованного мальчишку укусил пёс друга за то, что он хотел ударить его палкой. Как бы не старался Тоши привлечь внимание животного, оно слушалось только хозяина, вызывая в душе неприязнь своей преданностью. И в чём-то даже ревность. После этого к зависти от того, что ему собаку заводить не разрешали, а у друга был мохнатый товарищ, примешался ещё и страх. Пса усыпили. Отец по суду вынудил родителей ребёнка сделать это. А друг, похоронив любимца, разбил Тоши нос и больше с ним не общался. Посчитав такое поведение предательством, тот озлобился ещё больше, даже не попытавшись понять, какую боль причинил мальчику. И с тех пор он не любил собак, боялся их, если рядом не было взрослых. И, кажется, в каждом четвероногом питомце видел теперь того самого.

Мори выдернула этот страх на поверхность, всколыхнула воспоминания, заставляя их ярко вспыхнуть в подсознании, затуманив восприятие окружающей реальности. Она оттянула силу мальчишки на себя, ослабляя и дезориентируя его. Её тихий лай отозвался оглушительным воем, многократно отразившимся от окрашенных стен. Правда, только для самого Тоши. Он вздрогнул и попятился к двери, уставившись в одну точку перед собой и выставив вперёд дрожащие руки. Сердце испуганно забилось в груди, тело прошиб пот, а волосы на голове встали дыбом. Расширенные зрачки и рваное дыхание. Тоши впал в состояние транса.

Свет погас. Мальчишка тонко вскрикнул и, оступившись, упал на пол.

— Нет!!! — закричал он, замахав руками. — Ты сдох! Слышишь?! Мерзкая ты псина! Ты сдох! Я убил тебя!

Огромный чёрный пёс оскалился, обнажив жёлтые клыки, и утробно зарычал. Чуть присев на задние лапы, он стремительно оттолкнулся от пола, выбросив гибкое тело в воздух, в одно мгновение преодолев расстояние, отделявшее его от мальчика. Во мраке помещения торжествующе сверкнули красными всполохами глаза. И разинутая в оскале пасть сомкнулась, перекусывая щуплую шею, плечо и грудь Тоши.

На самом же деле, это Мори пересекла раздевалку и, запрыгнув ему на грудь, укусила Тоши с другой стороны.

Пронзительный визг резанул по ушам. Эхом прокатившись по коридору первого этажа. Ватару моментально включил свет и забежал в комнату. Крик его напугал.

— Мори?! — позвал он. — Что тут… — Взгляд зацепился за Тоши, распростёртого на полу. На штанах расползалось тёмное пятно, а сам он был в отключке.

— Ого, — фенек растерянно обнюхала лицо Тоши и нахмурилась. — Не знаю, чего он там увидел… Но, похоже, испугался до обморока.

— Как это не знаешь? — уставился на неё Ватару.

— Я ввела его в состояние лёгкого транса, чтобы показать то, что мне нужно. Но в видении должен был быть только пёс, который его укусил. Иллюзия. А он так шарахнулся, будто на него дракон напал.

— И что теперь делать?

— Идти за учителем, — вздохнула Мори. — Скажи, что вернулся за тетрадкой и услышал крик. Пошёл посмотреть, а тут… вот… Иди. Я присмотрю за ним. — Когда Ватару убежал за помощью, она легла на грудь мальчика, пытаясь хоть немного восстановить его энергообмен, и вздохнула. — Кажется, перестаралась.

Перепуганные родители, скорая, встревоженные учителя. Бессвязно бормочущий про огромного чёрного пса Тоши, в глазах которого застыл ужас и тяжёлый взгляд Укё. Это то, что запомнил Ватару, сидя в коридоре первого этажа школы. Брат приехал после звонка директора. Учителя поверили бледному Ватару, сбивчиво рассказавшему о происшествии. Поверили, что он нашёл одноклассника уже в таком состоянии. Но Укё, знавший брата с самого рождения, сумел разглядеть в его глазах не только испуг, но и вину.

Ватару сжался на заднем сидении автомобиля, интуитивно чувствуя, что его рассказ брата не убедил. Укё так и не проронил ни слова по дороге домой. Да и, шагнув в двери, остался задумчивым и молчаливым. Решив поскорее скрыться с глаз, Ватару быстро переобулся и направился к себе. Но голос брата остановил его посреди гостиной.

— Ватару-кун. — Обернувшись, Ватару увидел, что Укё, не отрываясь, смотрел на него. — Что там произошло? Скажи, ты имеешь к этому отношение?

— Я не… — Ватару замолчал и опустил глаза в пол. Чувство вины не позволило солгать ещё и брату. — Да, — тихо ответил он.

— Не объяснишь мне, что ты сделал? — Укё подошёл чуть ближе. — Потому что я даже предположить не могу, как можно было довести мальчика до такого состояния.

— Нет, — мотнул головой Ватару. — Я не могу.

— Прости? — брови Укё дёрнулись вверх. — Что значит не могу? Может, всё же хоть попытаешься? Ты вообще понимаешь, что натворил? Ты видел, какого его увезли? Я видел. И мне очень хочется понять, что случилось. Будь добр, просвети меня.

— Скажи ему. Скажи ему про меня. — Мори села у ног Ватару. — Это моя вина. Ты тут ни при чём. Я сделаю так, что он поверит.

Примечание к части

Вот... Накосячили ребята конечно... И теперь в их истории появится ещё одно действующее лицо))

Страх Тоши

https://vk.com/photo678530378_457240305

Правда

— Ты не поверишь, — грустно прошептал Ватару и опустился на колени прямо посреди гостиной, повесив голову. Смотреть в глаза брату он не хотел. Не хотел видеть в них сначала недоверие, а потом разочарование или, что ещё хуже, жалость. Сожаление о том, что их младший брат сошёл с ума. Он хорошо знал Укё. Тот был слишком прагматичным, чтобы поверить в существование Мори. Принять на веру её природу.

У Укё защемило в груди. Потерянный и обречённый вид Ватару отозвался болью в сердце. Казалось, словно на плечи мальчика давит неподъёмная тяжесть. Он больше не был похож на беззаботного ребёнка, каким они привыкли его видеть. И Укё всё никак не мог понять, когда же их брат успел так измениться… Повзрослеть. И что угнетало его настолько, что он отгородился от них. Укё опустился и сел напротив, подсознательно ожидая, что тот расплачется и, по обыкновению, уткнётся ему в грудь, ища поддержки. Но Ватару остался недвижим, только поднял голову и прямо посмотрел в голубые глаза.

— Мы не хотели, чтобы всё вышло именно так… Не думали, что Тоши-кун настолько испугается, — Ватару бросил быстрый взгляд на Мори, которая села чуть в стороне от братьев. Она уверенно кивнула, безмолвно подбадривая его. — Мы хотели только проучить его.

— Хорошо, — кивнул Укё. — Мы — это ты и кто-то из одноклассников?

— Нет. Мы — это я и Морико. — Он на мгновение замер и вдохнул побольше воздуха, так и не решившись с ходу озвучить то, кто такая Мори.

— Кто это? — поторопил его Укё. Такого имени среди знакомых брата он не помнил.

— Морико — это моя подруга… А ещё… она — дух. Дух фенька, который может принимать человеческую форму. — Сказав это, Ватару весь сжался, прекрасно понимая, как прозвучало его признание.

— Ватару-кун… — Укё тяжело вздохнул. Он ожидал чего угодно, но только не того, что тот станет выкручиваться, прикрываясь вымышленным другом. — Ты уже вышел из того возраста, чтобы надеяться, что подобные выдумки помогут тебе оправдаться. — Он покачал головой. — И я требую правдивого ответа на свой вопрос: Что ты сделал? Или вы. Можешь не называть имён, но потрудись объяснить произошедшее. Вы… что-то подсыпали парню? Чтобы он был не в себе?

— Нет, — Ватару беспомощно посмотрел на Мори в немой просьбе помочь. — Я и говорю правду. Мори заставила его увидеть свой страх вживую. Но что-то пошло не так… Пёс, который покусал Тоши-куна в детстве, превратился из обычной иллюзии в какого-то монстра.

Мори перекинулась в человеческую форму и ехидно улыбнулась.

— Выдуманный друг, значит? — Она подмигнула Ватару. — Ну-ну…

Быстро скользнув ближе к Укё, она лёгким движением провела ладонью по напряжённой шее, вложив в прикосновение силу. Затем пробежалась пальчиками от затылка ко лбу, взъерошив волосы и спутав светлые пряди.

Укё поражённо застыл, не смея шелохнуться, почувствовав чужое касание. По телу пробежали мурашки. Мори обошла его по кругу и, чуть наклонившись, встала прямо перед ним.

— А что ты скажешь на это? — Длинный палец с острым коготком ощутимо провёл линию ровно посередине лба, потом между бровей и на мгновение остановился на переносице. А затем, просто подцепив ногтем за мостик очки, она сдёрнула их.

Словно завороженный, Укё наблюдал за тем, как его очки, царапнув по ушам, соскользнули с переносицы. Он даже не попытался их поймать, просто следил расфокусированным, утратившим резкость взглядом за тем, как они падают. Но вместо того, чтобы удариться о паркет, они ненадолго зависли в паре сантиметров от пола. А затем медленно поднялись вровень с лицом. Пусть он различал лишь очертания, но не заметить, что Ватару за это время ни разу не пошевелился, не мог. Мори победно улыбнулась и аккуратно вернула аксессуар на место, чтобы он мог чётко рассмотреть, что перед ним никого нет. Разум Укё отказывался воспринимать действительность.

— Ну? Какие предположения будут у тебя теперь? — усмехнулась она. — Что у вас групповая галлюцинация? — Сзади сдавленно хихикнул Ватару, но комментировать не стал, ожидая хоть какой-нибудь реакции брата, который так и сидел без движения. Голубые глаза смотрели мимо него, растерянно созерцая противоположную стену. Когда молчание затянулось, Ватару деликатно кашлянул, постаравшись скрыть улыбку.

— Кё-ни, ты как? — осторожно спросил он.

Укё вздрогнул, возвращаясь в реальность, и посмотрел на Ватру. Капюшон ветровки брата немного подпрыгнул в воздухе, а затем и вовсе сам наделся на голову. Ватару рассмеялся:

— Мори, хватит! — Скинув тонкую ткань, он чуть обернулся назад.

Укё, проследив за взглядом, тоже посмотрел ему за спину. И вполне ожидаемо никого там не увидел.

— Что… — сформулировать вопрос не вышло. Происходящее не укладывалось в рамки привычного мира.

— Что-что, — передразнила его Мори. — Спроси, какой вариант ему больше нравится: он сошёл с ума, добавил в суп не те грибы, ну или ты уникум и за пару минут овладел телекинезом?

Заметив, что Ватару еле сдерживает смех, Укё севшим голосом спросил:

— Оно сейчас здесь? Разговаривает с тобой?

— Эй! Сам ты оно! — возмутилась Мори и обиженно насупилась. — Даже ты при первой встрече вёл себя вежливее! — пожаловалась она Ватару.

— Не злись, — улыбнулся он, не обращая внимания на брата, находившегося в лёгком шоке. — Кё-ни же тебя не видит. Поэтому ему сложно поверить.

Укё встал, нетвёрдо покачнувшись на ногах и тихо сказав: «Поговорим позже», пошёл к лестнице. Для того чтобы продолжить этот разговор, сначала требовалось понять, что за чертовщина с ним только что произошла.

Ватару проводил брата взглядом и пожал плечами. Поднявшись, он махнул Мори рукой, предлагая вернуться в комнату. Она весело подмигнула ему и кивнула в знак согласия. Стоило дать самому серьёзному брату время на анализ полученных впечатлений.

На автомате наливая себе зелёный чай, Укё подумал о том, что сейчас с удовольствием выпил бы чего-нибудь покрепче. Опершись бёдрами о столешницу, он глубоко задумался, рассеянно потирая пальцами переносицу. Он до сих пор чувствовал тепло там, где, если верить словам младшего брата, дух провёл пальцем по лицу, ну или что там у него вместо пальцев. Будучи от природы человеком очень рассудительным, Укё никак не мог поверить в реальность произошедшего, но собственные ощущения оставляли слишком мало вариантов как для сомнений, так и для логичного объяснения.

— Дух, значит… — обречённо выдохнул он в пустое пространство кухни. — Боги, и как мне в это верить?

Чай давно остыл, и Укё, сделав глоток, скривился и вылил содержимое чашки в раковину. Пора было браться за приготовление ужина, а о том, что с ним только что приключилось, можно подумать и в процессе. Главное — по рассеянности не обрезать себе пальцы.

Вечером за столом он всё также пребывал в задумчивости. Ватару, спустившийся в столовую вместе с остальными братьями, удостоился лишь беглого взгляда, и больше на него внимания не обратили. На вопрос Масаоми о происшествии в школе Укё вяло отмахнулся, бросив, что всё в порядке и он сам с этим разберётся. Разве что поведение Канаме немного заинтересовало Укё. Тот в начале ужина с любопытством оглядел сначала самого Укё, затем Ватару, после чего некоторое время увлечённо разглядывал пустоту чуть в стороне от мальчика и Укё мог поклясться, что брат кого-то внимательно слушал. Видимо, дослушав рассказ, Канаме хмыкнул и вернулся к еде.

«Неужели он тоже её видит? — размышлял Укё. — Хотя это бы объяснило, каким образом Ватару удалось скрывать наличие в доме такого необычного постояльца. Ему помогал Канаме». — На этом мысль прервалась. Укё всё ещё было трудно соотнести полученную информацию с реальностью. И как бы он не убеждал себя то в том, что это бред, то в том, что это возможно, никак не выходило прийти к единому мнению.

— Укё-сан, — вырвал его из прострации голос Масаоми. — С тобой всё в порядке? — Остальные братья тоже пряча весёлые улыбки, обратили на него своё внимание.

— Да. А что? — возвращаясь в реальность, удивился Укё. На что Масаоми выразительно кивнул в сторону его тарелки. Опустив взгляд, Укё чуть смутился: оказывается, он уже минут десять макал щупальца кальмара не в соус, а чашку с чаем. — Всё хорошо… Просто немного задумался. — Он встал и забрал со стола тарелки, собираясь покинуть столовую.

— Сложное дело? — невинно поинтересовался Канаме, пряча усмешку, хотя задорный блеск в глазах выдавал его с головой, а вопрос звучал двусмысленно.

— Угу… — Укё внимательно посмотрел на едва сдерживающего веселье брата, а затем на Ватару, который за весь ужин не поднял головы. — Очень. Я бы даже сказал, что просто нереальное…

— Вот как? — улыбнувшись, Канаме вроде как сочувственно покачал головой. — Ну, тогда удачи тебе. И знаешь, главное — верить, — он сложил ладони вместе в жесте смирения. — И всё получится.

Из-за двери доносился смех братьев. Негромко стукнув, Укё вошёл в комнату Ватару. Разговор тут же оборвался, а братья, повернувшись, молча посмотрели на него.

— Канаме, — вздохнул Укё. — И почему я не удивлён? — Вопрос был риторическим. — Значит, ты… в курсе? — расплывчато констатировал он, впрочем, не уточняя, в курсе чего.

— А вот я очень даже удивлён, — усмехнулся Канаме. — Удивлён тем, что им удалось тебя убедить.

— Демонстрация была очень уж впечатляющей, — пожал плечами Укё. — Хотя. по правде сказать, это было не просто. Ты не мог бы нас оставить? Мне нужно поговорить с Ватару-куном.

— Конечно. Без проблем. — Канаме легко поднялся на ноги и, подмигнув Ватару, направился к выходу. — Кё-ни, не будь слишком строг, — посоветовал он, оглянувшись в дверях. — Это всего лишь случайность.

— Ты злишься? — встревоженно спросил Ватару, когда дверь за Канаме закрылась. Он не отрывал взгляда от сосредоточенного лица брата. Мори придвинулась ближе и, так же нервничая, завозилась на постели.

— Нет. Не злюсь. — Укё опустился в кресло возле стола. — Но очень хочу понять, что происходит. И начни, пожалуйста, с самого начала…

Он не перебивал, ни о чём не спрашивал и, кажется, даже не шевелился во время всего рассказа. Просто задумчиво смотрел перед собой. Ватару, начав объяснения с момента первой встречи в трущобах, закончил происшествием в школе и замолчал. Укё никак не среагировал. Ватару сглотнул. Такое поведение брата нервировало и пугало гораздо больше, чем начни он ругаться. Но он не решался прервать раздумья Укё. Мори подобралась ещё ближе, чтобы помочь и поддержать своего друга в случае чего. Они оба замерли в ожидании приговора.

— Она здесь? — уточнил Укё, когда пришёл к определённым выводам относительно услышанного и смог уложить полученную информацию в голове.

— Да, — тихо ответил Ватару и посмотрел на кровать, указав туда пальцем. — Мори всегда рядом.

Фенек подтянула к себе простынь и накинула тонкую ткань на плечи, обозначая своё местоположение и контуры тела.

— Боги… — еле слышно выдохнул Укё, поражённо рассматривая замершую фигуру. Даже несмотря на то, что он принял её существование, видеть простынь, окутывающую пустоту, было непривычно. Быстро справившись с удивлением, он сосредоточился на возникших вместе с появлением духа проблемах. — В общем, так, вы совершили серьёзный проступок, за который теперь придётся отвечать. Данное поведение недопустимо! И я бы на вашем месте молился всем возможным богам, чтобы дело обошлось просто сильным испугом. Мстители малолетние. В противном случае… Ватару-кун, помимо наказания, я буду вынужден позвонить маме и расписаться в собственной несостоятельности. Ведь получается, что мы с Масаоми-саном не оправдали возложенных на нас ожиданий. Выходит, мы не в состоянии справиться с тобой. И что делать дальше, решать будет она.

— Нет! — Ватару подскочил с кровати и с мольбой заглянул брату в глаза. — Кё-ни, пожалуйста! Не говори ничего маме! — Его голос задрожал. Последнее, чего бы хотел Ватару — это доставлять матери проблемы. В данный момент их мать — Мива Асахина, находилась в длительной командировке на другом континенте. И, получив подобное сообщение от старших сыновей, вполне могла свернуть всю свою деятельность и вернуться в Токио. А это, в свою очередь, повлекло бы за собой весьма неприятные последствия. Начиная от расторжения нескольких контрактов, до выплаты большой неустойки. И всё это из-за него. — Мы больше так не будем! Честное слово!

Мори напряглась. Паника в сердце друга вытеснила из груди стыд за произошедшее в школе, и уши, до этого понуро опущенные вниз, воинственно вздёрнулись.

— Я бы тоже этого не хотел, — устало вздохнул Укё. — Но что мне делать? Сначала побег, потом драка и постоянные конфликты в школе, о которых мы узнаём по факту, потому что ты молчишь. Теперь вот пострадал ученик. И на сколько серьёзно, я пока не знаю… Так чего мне ожидать от тебя в следующий раз? А, Ватару-кун?

Мори встрепенулась и зарычала. Уши снова прижались к голове. А потом, не совсем понимая, что делает, в отчаянной попытке помочь и защитить друга, она рванулась вперёд. К Ватару.

Укё проследил, как взметнулась вверх простынь и спланировала на постель, потеряв опору. Ватару чуть вздрогнул, и его веки на мгновение закрылись, а когда распахнулись вновь, на Укё смотрели два глаза рыжевато-медного оттенка с вертикальными зрачками. Ему даже показалось, что он видел, как на светлой макушке брата появились два больших остроконечных уха. Ватару наклонил корпус в сторону Укё.

— Он не виноват! — голос звенел от злости. — Это только моя вина! Это я ошиблась! Не смей его ругать! — Пальцы сжались в кулаки.

Он слегка отшатнулся, опираясь на спинку кресла, но быстро пришёл в себя и, сжав ладонями подлокотники, тоже подался навстречу.

— Виноваты вы оба, — спокойно встретив злой взгляд, строго возразил Укё. — Он в том, что пронёс тебя в школу и помог заманить одноклассника, не соизволив задуматься над тем, чем это может закончиться. А ты в том, что причинила вред ребёнку своим вторжением в память.

— Я хотела помочь! — зашипела в оправдание Мори, пытаясь прожечь в нём дыру. — Защитить! Потому что вы этого не сделали! И потом, мальчишка сам заслужил небольшую трёпку своим поведением!

— Это не тебе решать. Вы оба слишком безответственные и не в состоянии заранее оценить причинённый вашими действиями ущерб, как и предусмотреть последствия своих выходок. — Укё вздохнул. Судя по всему, дух тоже была молода, да и к тому же очень импульсивна. И гораздо больше, чем Ватару, а значит, её необходимо контролировать. Вот только — как? Если он её даже не видит. — И я бы очень тебя попросил: раз уж ты живёшь в этом доме, будь добра соблюдать общепринятые правила поведения, а так же воздержись от необдуманных поступков. Иначе мне придётся принять меры. И думаю, тебе они очень не понравятся.

— Пф… — пренебрежительно фыркнула Мори. Его угроза не произвела на неё особого впечатления. Но разговор пришлось прервать. Она почувствовала, как Ватару ослаб. Использовать его сознание и дальше стало опасно. Мори прикрыла веки и шагнула назад, освобождая разум мальчика.

— Что… что произошло? — севшим голосом спросил Ватару. Он заторможено провёл рукой по лицу, будто стряхивая наваждение. Голова закружилась, а ноги чуть подрагивали.

— Я только что говорил с Мори. Через тебя. — Укё встал и придержал его за плечи, усаживая на кровать. Его беспокоил блуждающий взгляд Ватару и бледная кожа. — Как ты себя чувствуешь?

— Прости, — прошептала из-за спины Мори. — Я не знаю, как это получилось. Ты в порядке? — так же обеспокоенно спросила она.

— Вы раньше так не делали? — Укё осторожно коснулся его лба, опускаясь на колени у постели, проверяя температуру. Лоб был холодный.

— Нет, — мотнул головой Ватару. — Но со мной всё хорошо. Не волнуйтесь, — ответил он обоим. — Просто немного голова кружится.

— Боги, вы меня своими выходками до инфаркта доведёте, — Укё встал и вернулся в кресло. — Твоя подруга слишком импульсивна и, видимо, сначала что-то делает, а уже потом думает.

— Мори хорошая, — заступился за неё Ватару. — Она не причинит мне вреда. Да и остальным братьям всегда помогает. Не ругайся на неё.

— Я и не сказал, что она плохая, — Укё в очередной раз вздохнул. — Я лишь говорю, что она не думает о последствиях. И раз уж это ты привёл её в дом, и она тебя слушается… То теперь тебе и отвечать за её действия, и брать на себя ответственность за них. Учи её, что делать можно в человеческом мире, а что — нет. Какие поступки можно считать хорошими, а какие — не очень. Надеюсь, инцидент в школе послужит вам обоим хорошим уроком. И ещё, я бы настоятельно рекомендовал, чтобы она впредь оставалась в пределах дома. Ну, или, по крайней мере, ставь меня в известность, если вы вместе куда-нибудь соберётесь. Это ясно? — Тон снова стал строгим.

— Да, Кё-ни, — Ватару украдкой облегчённо выдохнул. Кажется, их пронесло, и брат не будет ничего предпринимать. Во всяком случае, пока.

— Где она? — спросил Укё. Ватару, развернувшись, кивнул на кровать чуть в стороне от себя, где сидела хмурая лисичка. — А вы, юная леди, пообещаете мне, что больше не будете пытаться как-либо воздействовать на разум окружающих. Тем более с целью наказать. Раз уж не в состоянии контролировать силу и степень вмешательства. Ясно?

— Хорошо, — буркнула Мори, отводя взгляд.

— Она согласна, — передал Ватару. — Прости нас, Кё-ни. Мы, правда, больше так не будем.

Утром, поднявшись в столовую, Мори учуяла исходящий со стороны кухни аромат тофу. Не в силах противиться желанию, она направилась туда: проверить, что же готовит на завтрак Укё. Ватару заглянул следом, посмотреть, что её так заинтересовало. Они оба замерли у стола. На столешнице стояла тарелка с размятым тофу, залитым сырым яйцом. Облизнувшись, Мори обернулась феньком и запрыгнула на стол, не сомневаясь в том, для кого предназначалось угощение. Ватару улыбнулся и, пожелав ей приятного аппетита, убежал к братьям.

Укё, закончив с завтраком, собрал посуду и зашёл на кухню. Невозмутимо забрав со стола пустую тарелку, он загрузил её вместе с остальными в посудомойку.

Мори лежала тут же, наблюдая за его действиями, и думала, что стоит как-то помириться с Укё. Ночью она не сомкнула глаз, обдумывая его слова, и пришла к выводу, что во многом он был прав. А значит, нужно загладить свою вину и наладить отношения с человеком, который в доме отвечал за готовку. Вот только как это сделать, она пока не придумала.

Решение нашлось этим же вечером. Вернувшись с работы, Укё переоделся и пришёл на кухню готовить ужин. Мори, учуяв, что он дома, проскользнула следом. Он мариновал рыбу. Сунув острую мордочку в чашку с маринадом, она ненадолго задумалась и запрыгнула в шкаф с приправами. Захватив зубами пару пакетиков, Мори спрыгнула на стол и, удерживая специи в пасти, уселась рядом с Укё. Он протянул руку и спокойно взял повисшие в воздухе приправы.

— Думаешь, стоит их добавить? — улыбнувшись, спросил Укё, высыпая пряности в миску. — Хорошо. Давай попробуем.

Закончив с рыбой, он взялся за салат.

— Подай, пожалуйста, сладкий перец, — не оборачиваясь, попросил Укё. — Он в пакете на столе.

Мори склонила голову набок и внимательно посмотрела на него, затем, чуть улыбнувшись, фыркнула и побежала в сторону пакетов с продуктами. Кажется, старший брат Ватару больше на неё не сердится и, похоже, окончательно смирился с её существованием. Главное — больше его не злить. А ещё теперь она на законных основаниях могла держаться поближе к кухне, что, несомненно, радовало и открывало перед прожорливой лисичкой весьма заманчивые перспективы. Даже сейчас она успела заметить в холодильнике пару пакетов с тофу, что превышало количество, которое обычно закупалось для готовки.

Сам Укё тоже оценил её усилия. Готовить стало проще. Некоторые предложения фенька пришлись ему по вкусу, да и остальным тоже. За ужином братья его буквально захвалили, отметив, что рыба получилась очень ароматной и нежной. Да и просто помощь на кухне оказалась для него приятной неожиданностью. Осознание того, что теперь он больше не будет готовить в одиночестве, поднимало настроение. Или может это влияние лисички имело такой эффект. Мори с удовольствием участвовала в процессе, теперь и по утрам тоже, а Укё никогда не забывал поставить для маленькой помощницы что-нибудь вкусненькое.

Спустя неделю после не самого радужного знакомства с новым членом семьи, Укё вечером заглянул к Ватару в комнату и оставил им целую стопку романов японских писателей. Книги были предназначены для подростков и затрагивали очень важные темы: начиная от поиска смысла бытия, до повседневных проблем детей в современном обществе. И хотя он считал, что брат ещё не вполне дорос до таких произведений, но другого выхода не видел. Они подходили для обучения молодого духа, который только учился жить в человеческом мире. Чтобы он не сказал Ватару по поводу ответственности за действия Мори, Укё прекрасно понимал, что заниматься воспитанием всё-равно придётся ему. Так что стоило научить их обоих думать наперёд. Тогда, возможно, шансы на новые неприятности хоть немного уменьшатся.

Ватару данная перспектива не особо вдохновила, но он воспринял её как своего рода искупление за доставленные неудобства. Да и потом, читать вместе с Мори было не так скучно. А со временем он заметил, что стал не просто бездумно пролистывать текст, а размышлять о содержании, анализировать его. Мори часто задавала неожиданные вопросы там, где не понимала, почему персонажи поступали определённым образом, и ему приходилось на них отвечать. Объяснять скрытые мотивы таких поступков. А там, где он не справлялся сам, они вместе шли просить объяснений у Укё.

Я тебя вижу

Дверь в комнату тихо приоткрылась. Всколыхнулись полосы жалюзи, потревоженные потянувшим из окна сквозняком. Канаме улыбнулся. Шагов он не услышал, как и других посторонних звуков, а вот лёгкое давление чужой тёплой духовной силы почувствовал очень хорошо.

— Соскучилась? — повернувшись в кресле и окинув взглядом остановившуюся на входе в комнату Мори, чуть прищурившись, протянул он.

Вот только серьёзное и сосредоточенное лицо лисички заставило его оставить шутливый тон. Мори переминалась с ноги на ногу и хмурилась. В её глазах отчетливо читалось беспокойство.

— Что-то случилось? С кем-то из братьев? — Канаме встал и шагнул ей навстречу. — С Ватару?

— Нет, — Мори мотнула головой. — С ним всё в порядке. А вот с Укё, похоже, не совсем…

— С Укё? — удивился Канаме. Они виделись час назад за ужином. Да, брат был немного уставшим, но не более того. К тому же для Укё лёгкая усталость в конце рабочей недели вполне объяснима и не являлась чем-то особенным. — Почему ты так думаешь?

— Он сильно из-за чего-то переживает… Его аура нестабильна. Всю последнюю неделю возвращается настолько взвинченным и напряжённым, что мороз по коже. А последние два дня очень злым. — Мори беспомощно посмотрела на Канаме. — Я стараюсь снять этот негатив, но… — Она снова опустила глаза в пол. — Но сегодня совсем плохо… Я смогла лишь снизить интенсивность эмоций и чуть успокоить его…

— Странно, — задумчиво протянул он. — Я не заметил ничего необычного в его поведении… Ты уверена? Может, он просто сильно устал? У него бывает такое, если дело сложное.

— Пф… Ты за кого меня принимаешь? — раздражённо фыркнула Мори. — Я по твоему кто? Человек? Я же не наблюдаю за вами. Я вас чувствую. А ты не заметил потому, что Укё хорошо умеет контролировать свои эмоции. Он считает, что не должен беспокоить вас своими переживаниями и проблемами. Дурак, — она тяжело вздохнула, качнув головой. — Всё и всегда держит в себе. — Тут она шагнула ближе к Канаме. — Поговори с ним. Отвлеки от самоедства. Ты тоже можешь делиться своей силой, пусть и не напрямую, как я. Но я сейчас бессильна… Он же меня не видит, и поговорить я с ним не могу… А помочь так, как я это делала обычно, не выходит… Эта злость… она как пелена, мешает мне… и его ослабляет. Он истощён духовно.

— Ну, хорошо. Успокойся. Сама вся издёргалась, — ободряюще улыбнулся Канаме, в очередной раз подумав, что им очень повезло завести дружбу с таким внимательным духом. — Сейчас схожу. Только бы он не послал меня куда подальше, если ему действительно настолько хреново. Сама же говоришь, Кё-ни не любит показывать свои слабости.

— А ты не спрашивай. Не предлагай помощь, — усмехнулась она. — Просто веди себя как обычно.

— В каком смысле? — прищурился Канаме, чувствуя подвох в словах. — Как?

— Как наглый самовлюблённый эгоист, которого волнуют только собственные сиюминутные желания, — съязвила Мори. — Просто навяжи ему своё общество.

— Ах ты мелкая заноза! — рассмеялся он. — Ну, спасибо на добром слове.

— А это не всегда плохо, — пожала плечами она и серьёзно заглянула ему в глаза. — Сейчас кроме тебя, никто и близко к Укё не подойдёт. Он не подпустит. Только ты достаточно непробиваем, чтобы игнорировать его попытки отгородиться. Ну, возможно, ещё Цубаки бы смог… Вот только ему для этого не хватит опыта и проницательности.

— Ты со мной? — Канаме тоже проникся ситуацией и задумался о способе реализации их спасательной операции. — Где он?

— Да, я тоже пойду. Вдвоём будет легче, — Мори решительно кивнула. — Укё у себя. — Она поморщилась. — Опять себя накручивает… — Тут её уши дёрнулись в сторону двери, и она оглянулась. — Ватару меня потерял. Ты иди, а я присоединюсь чуть позже. Не хочу его беспокоить. — Яркая вспышка и комнату покидает уже не девушка, а маленькая лисичка.

Проводив её взглядом, Канаме вздохнул и задумчиво посмотрел в сторону шкафа. Кажется, у него появилась мысль, чем занять старшего брата на этот вечер. Забрав с полки подарочную бутылку коллекционного коньяка, он тоже вышел в коридор.

— Тук-тук, — Канаме толкнул дверь и ввалился в комнату брата. В рабочем кабинете царил полумрак, разгоняемый только светом торшера и мерцанием экрана. Укё сидел в кресле и внимательно изучал какие-то документы, пролистывая файлы на мониторе.

— Боги! Кё-ни! Ты так скоро совсем в трудоголика превратишься! — расплылся в ехидной улыбке Канаме и, подняв руку, качнул бутылкой перед лицом брата. — Бросай это гиблое дело и составь мне кампанию! — Не обращая внимания на строгий взгляд Укё, которым тот его наградил, Канаме нагло прошёл вглубь помещения, по-хозяйски добавил яркости освещению и вальяжно расположился на диване, вытягивая ноги.

— Канаме, ты ничего не попутал? — выгнул бровь Укё. — Или уже успел перепить и в голове помутилось? Твоя комната дальше по коридору, если ты не забыл. — Тон и выражение лица подразумевали, что брату стоило бы убраться восвояси и как можно быстрее, а то он рисковал нарваться на крупные неприятности.

— Да ладно тебе! — отмахнулся Канаме, игнорируя ощущение, что с Укё всё в порядке и это он сам ведёт себя как идиот. — Ну что тебе, трудно, что ли? Итак, совсем уже отбился от «коллектива». Даже Маса-ни изредка, но находит время посидеть с нами и пообщаться.

— Канаме… — Укё развернулся вместе с креслом.

— Я всё равно не уйду, — перебил его брат и весело подмигнул. — Во всяком случае, пока этот божественный напиток не перекочует из бутылки в более подходящий для него сосуд. — Он развалился на диване, устраиваясь поудобнее. — Ты можешь, конечно, попытаться меня вышвырнуть… Только это ведь будет проблематично. — Канаме усмехнулся. — Так что лучше кончай ломаться, как девица в первую брачную ночь, и тащи бокалы.

Укё замер, вперив в брата тяжёлый взгляд, и задумался. С одной стороны, он не хотел сейчас никого видеть. С другой — он хорошо знал характер Канаме. И если тот что-то вбил себе в голову, то переубедить его будет очень сложно. А желания спорить у него было ещё меньше, чем общаться. Придя к такому выводу, Укё решил, что отдохнуть немного и правда было бы неплохо, да и необходимость выпихивать Канаме из комнаты силой отпадает. А в том, что брат не покинет кабинет добровольно, он был уверен. Поэтому, тяжело вздохнув, Укё сдался. Выключив компьютер, он достал два бокала из шкафа, поставил их на невысокий журнальный столик и опустился рядом, прямо на пол, наблюдая за тем, как Канаме с энтузиазмом принялся разливать крепкий алкоголь.

Когда Ватару уснул, Мори тихо покинула его комнату и направилась на четвёртый этаж. Обстановка там определённо улучшилась. Исчезло ощущение злобы, которое давило на неё с того самого момента, как Укё вернулся домой. Быстро преодолев лестницу, она аккуратно приоткрыла дверь и проскользнула внутрь, на ходу оборачиваясь девушкой.

Братья сидели на полу и о чём-то оживлённо спорили, попутно опустошая содержимое своих стаканов. Канаме поднял глаза и улыбнулся, завидев её. Она подошла и втиснулась между диваном, возле которого сидел Укё, и его спиной, усаживаясь на пол и опуская на его плечи ладони. Теперь ей без труда удалось воздействие. Злость, всецело поглотившая его вечером, ушла глубоко в подсознание и больше не мешала. Да и аура стала светлее и ярче.

Почувствовав ласковое тепло и то, как расслабляются мышцы, а так же заметив лукавую улыбку на губах брата, который смотрел ему за спину, Укё отставил бокал, прикрыл глаза и блаженно выдохнул.

— Мори? — спросил он у Канаме.

— Да, — кивнул тот, улыбаясь, но вдруг деланно надулся. — Знаешь, это не честно. Я тебе чертовски завидую!

— Почему? — чуть заинтересованно посмотрел на него Укё, не совсем понимая, почему визит Мори вызвал у того зависть.

— Потому что к тебе со спины прижимается грудью шикарная девушка и обнимает за плечи, — с готовностью пояснил Канаме, мечтательно прикрывая глаза. Мори на такое заявление возмущённо фыркнула: Она тут делом вообще-то занимается. — Но самое смешное, что ты этого даже толком не чувствуешь и тем более не видишь. А я её вижу, но сижу в гордом одиночестве, хотя тоже бы не отказался от такого релакса.

— Спасибо, Мори, — чуть смутившись, говорит Укё и интуитивно отодвигается от дивана, чтобы освободить ей место. — Так ты меня по её наущению решил споить? Это она тебя попросила? — обратился он к брату, начиная догадываться, чем вызван внезапный визит. — Сговорились?

— Ну что за нелепые подозрения?! — возмутился Канаме, поймав предупреждающий взгляд Мори. Она отрицательно качнула головой, призывая его не озвучивать истинную причину спонтанной попойки. — Я, по-твоему, не могу просто зайти к брату, чтобы пообщаться. — На такое заявление Укё скептически приподнял бровь, а Канаме расхохотался, понимая, как нелепо звучит его объяснение. — Ну, на самом деле я рассчитывал подбить на это Масаоми или Хикару. Но обоих нет дома, так что кроме тебя кандидатур больше не нашлось. Можно было бы, конечно, предложить Цуба-куну присоединиться, но за пьянку с близнецами ты бы первый нам же и настучал по шее. Разве нет? — Он весело усмехнулся.

— Безусловно, — согласился Укё. — Потому что ваши совместные загулы заканчиваются проблемами на мою голову, — слова прозвучали лениво. В них не чувствовалось раздражения. Укё был настолько расслаблен, что попросту утратил способность слишком эмоционально реагировать на что-либо. Глаза норовили закрыться, и потянуло в сон. — Давай закругляться? — зевая, предложил он. — А то я усну прямо тут.

— Доброй ночи, — кивнул Канаме и поднялся. — Спасибо, что уделил мне время, — хмыкнул он.

— Как будто ты оставил мне выбор, — беззлобно проворчал Укё. — Доброй ночи. И спасибо… Вам обоим. — Он встал, чтобы проводить их.

— Не за что. — Канаме прошёл в коридор и открыл дверь, пропуская перед собой Мори, после чего сам покинул комнату.

Он остановил её перед лестницей, престав улыбаться и с тревогой всматриваясь в осунувшееся лицо.

— Ты как? — Вид у Мори был замученный, и свет, обычно ярким ореолом окутывающий лису, заметно потускнел, стал неравномерным.

— Ничего. — Она обернулась и слабо улыбнулась его заботе. — Посплю и всё пройдёт. Я просто немного устала… Даже несмотря на твою помощь, силы уходили, словно в песок. Ему лучше, но… пока он сам не перестанет себя изводить, я мало чем смогу помочь. Только поддержать… — Мори стала разворачиваться к лестнице. — Но всё равно спасибо тебе, одной мне было бы не в пример тяжелее.

— Стоп! Так не пойдёт! — Он быстро подошёл к лисе и протянул руки, опуская их ей на плечи, а затем поцеловал в рыжую макушку, щедро вливая свою силу через прикосновения. — Вот! Так-то лучше! — улыбнулся Канаме, отстранившись и замечая, как вспыхнула аура и в глаза вернулся блеск. — А то ты не на духа была похожа, а на привидение, — поддел он и отпустил её. — Теперь иди, отдыхай. Доброй ночи. И ещё… Спасибо тебе, что присматриваешь за нами.

— И тебе, — Мори вернула ему улыбку, чувствуя, как тело переполняет энергия и отступает усталость.

На выходных братья полным составом ездили отдыхать в загородный дом, позволив Мори полностью восстановиться, отдохнуть и заскучать. Поэтому по их возвращению она умудрилась каждому снять усталость от длительной поездки, поднять настроение, а так же унять головную боль у Цубаки и Хикару, которые мучились с самого пробуждения похмельем.

Разобрав вещи и заказав на ужин рамен, братья устроились в гостиной, чтобы посмотреть баскетбольный матч. Ватару сбежал в комнату, решив провести остаток вечера в компании Мори и поиграть в приставку. Устроившись на подушках, в хаосе разбросанных по полу, он, пока загружалась игра, рассказал о том, как прошла поездка, где они были и что видели, попутно поглощая рамен. Мори с лёгкой завистью внимательно его слушала и быстро доедала тофу, который ей передал Укё. Она до сих пор опасалась покидать особняк, нервничая в незнакомых местах, поэтому отказалась от предложения поехать с ними.

К ночи почти все разошлись по комнатам. Ватару быстро уснул, а Мори, провозившись с полчаса на постели, спрыгнула на пол и обернулась девушкой, решив подняться в гостиную. Там смотрели новости Масаоми и Укё. Не сказать, что данная передача была ей как-то особенно интересна, но тишиной и покоем она за выходные успела насладиться вдоволь. И теперь деятельная натура взяла верх, вынуждая искать чужого общества.

Масаоми покинул гостиную буквально спустя пятнадцать минут после того, как лисичка присоединилась к братьям. А вот Укё решил досмотреть, несмотря на то, что ему завтра нужно было на работу, и в итоге задремал под тихое бормотание диктора.

Мори перебралась на диван, вытянулась на мягких подушках и, согнув ноги в коленях, болтала ступнями в воздухе. После окончания новостей по телевизору началось продолжение сериала, который она со скуки смотрела, пока была дома одна. Лисичка периодически эмоционально комментировала происходящее на экране, если была не согласна действиями персонажей, не особо обращая внимание на спящего рядом Укё. Он всё равно не мог её видеть или слышать, поэтому можно было не опасаться, что она ему помешает.

— Боги! Ну что за бред! — буркнула Мори, смешно сморщив нос. — Ну как можно быть настолько наивным?! Даже ребёнку было бы понятно, что это враньё! — Она нетерпеливо завозилась на диване, мотыляя хвостом из стороны в стону.

— А чего ты ждала от мелодрамы? — тихо раздался сбоку чуть хриплый голос. — Философских измышлений или логического реализма?

— Нет, конечно! Но такая доверчивость даже для сериала — это уже явный перебор. Он же взрослый мужик, а ведёт себя как несмышлёный младенец! — не отрываясь от экрана, автоматически ответила Мори, всё так же нервно мотая хвостом. Только спустя пару минут большие уши растерянно опустились, и до неё начало медленно доходить, кто это сказал. Она подняла голову и внимательно посмотрела на зевающего Укё. Его лицо было чуть повёрнуто в её сторону, а глаза полуприкрыты, как будто он старался рассмотреть диван повнимательнее.

Когда ушёл Масаоми, Укё абсолютно расслабился. На душе было легко и спокойно, пожалуй, впервые за последние пару недель. Он прикрыл веки и выпал из реальности, находясь где-то на грани между сном и явью. Возможно, даже немного придремал. Его не беспокоили посторонние мысли, оставляя разум совершенно пустым и открытым. Момент, когда новости закончились и начался сериал, он пропустил. Просто не заметил. Пребывая в блаженном состоянии полутранса. Скорее всего, Укё так и уснул бы на диване, но в какой-то момент его вернуло в реальность чьё-то бормотание. Правда это не сразу достигло сознания. Разве что недовольство по поводу нелогичного сюжета сериала показалось ему забавным. Затем он решил переключить канал и потянулся за пультом. Угол обзора изменился, и на периферии бокового зрения он уловил движение. Чуть склонив голову вбок, Укё не стал поворачиваться полностью, пытаясь удержать внимание на мимолётном видении, сосредотачиваясь на ощущении чужого присутствия. Вдруг словно пелена упала с глаз, и он чётко увидел молодую девушку, которая лежала рядом с ним на диване, болтая в воздухе ногами и подёргивая пушистым лисьим хвостом. Она увлечённо наблюдала за происходящими на экране действиями и смешно морщилась, не одобряя, видимо, поведение героя.

«Вот значит, какая ты, — подумал Укё, рассматривая большие рыжеватые уши, а вспомнив слова Канаме, согласился с ним: — Правда, очень милая». Не желая пугать, он не стал отвлекать её от экрана, а просто тихо ответил на возмущение замечанием, что не стоит ждать от мелодрамы гениальности.

Мори осторожно встала и подошла к Укё, остановившись напротив. Он повернулся вслед за ней. Она чуть склонила голову вбок, растопырив уши, и внимательно всмотрелась в выражение его лица. Удивительно, но оно было совершенно спокойным. Укё выглядел расслабленным, лишь на поверхности ауры чувствовалось лёгкое любопытство. «Ну не померещилось же мне?», — рассеянно подумала она. Затем, наклонившись вперёд, она опустила лицо так близко, что почти касалась своим носом его и прищурилась.

— Ты меня видишь?

— Мог бы даже поцеловать, — пошутил Укё и тоже чуть наклонился. — Жаль, что это не возможно. — Он, в доказательство своих слов, протянул руку и коснулся пальцами её предплечья. Пальцы ожидаемо прошли насквозь, и только тепло, окутавшее кисть, намекало на то, что она реальна, а не сон и не плод его воображения.

Мори отшатнулась, правда, не от испуга, а от неожиданности, но быстро пришла в себя, улыбнулась и шутливо поклонилась.

— Тогда рада знакомству, — весело сказала она. — Я — Морико. Очень приятно!

— Взаимно, — вернул улыбку Укё, разглядывая лису, которая даже покрутилась вокруг своей оси, давая ему возможность рассмотреть себя со всех сторон. — Я тоже рад. Только никак не могу понять, почему вдруг смог тебя увидеть. Раньше ведь не получалось.

— Не знаю, — пожала плечами Мори. — Но Канаме тоже сразу не смог, хотя точно знал, что я есть, да и воспринял это с лёгкостью. А тебе, я думаю, для этого просто потребовалось больше времени, даже несмотря на то, что ты вроде бы осознал моё существование. Твой разум просто не смог сразу переступить через сложившееся мировоззрение. — Она вернулась на диван и села, подобрав под себя ноги, с интересом наблюдая за ним. — Ты так спокоен, — хмыкнула Мори. — Даже удивительно. Такое чувство, что каждый день с духами разговариваешь.

— Да, действительно странно, — согласился Укё. — Но всё вышло настолько легко и обыденно, что, похоже, я просто не успел удивиться.

— Возможно, — серьёзно кивнула она и подсела ближе, проверяя, всё ли с ним в порядке и нет ли следов чужого воздействия? — Ты был расслаблен, а сознание перестало фокусироваться на окружающем мире. Ты пребывал в состоянии, близком ко сну или медитации. Наверное, поэтому и смог меня увидеть?

Это предположение показалось ему вполне логичным и объясняло странное прозрение. Укё кивнул и встал с дивана. Пора было ложиться спать, если он не собирался ночевать прямо в гостиной.

— Ты будешь досматривать? — вдруг спросил Укё и потянулся, разминая затёкшие мышцы?

— Не-а. — Мори легко соскочила следом. — Скучно. Больше раздражает, чем вызывает интерес.

Щёлкнув пультом, Укё выключил телевизор, и они вместе направились к лестнице. На четвёртом этаже, когда он, попрощавшись, свернул в коридор, Мори окликнула его:

— Укё… — Уши чуть прижались к голове.

— Да? — Он обернулся. — Ты что-то хочешь? Может, кушать?

— Нет, — она немного замялась, не зная, как лучше предложить сделать то, что раньше проделывала незамеченной. — Ты плохо спишь в последнее время, и я помогала тебе… Отгоняла плохие сны. А теперь… Как… Ты же меня видишь.

— Вот оно что. Спасибо. — Он улыбнулся и толкнул дверь рукой, широко распахивая её. — Прошу. Делай то, что считаешь нужным. Я не против.

Мори юркнула внутрь и, не задерживаясь, прошла в спальню, забравшись с ногами в кресло. Укё зашёл следом и остановился около шкафа. Расстегнув пуговицы на белой рубашке, он потянул её с плеч и вдруг замер, растерянно взглянув на сидевшую в кресле Мори. Только сейчас до него дошло, что раньше он не задумывался о чужом присутствии в спальне, но теперь это вызывало затруднения. А вот Мори, кажется, совершенно не испытывала смущения и с интересом наблюдала за мужчиной, чуть склонив голову набок.

— Мори, — привлёк её внимание Укё, пытаясь избавиться от скованности. — А ты только мне со сном помогаешь?

— Ещё я помогаю Ватару, — пожала плечами Мори, поднимая взгляд. — Иногда Иори и Субару.

— У них какие-то проблемы? — нахмурился Укё.

— Иори иногда мучают кошмары, — пояснила она. — Кажется, какие-то болезненные события из прошлого, связанные с девушкой. Днём он не думает об этом, а ночью воспоминания прорываются. А Субару просто сильно переживает перед соревнованиями, и я помогаю ему уснуть.

Объяснение успокоило Укё, и он продолжил раздеваться, хотя всё равно никак не мог избавиться от ощущения, что стоит перед ней совершенно голый.

Она чувствовала, что он испытывает дискомфорт, правда, не понимала от чего, он же сам разрешил ей зайти. Но всё же эти ощущения были ей знакомы: точно так же смущался Ватару, когда она первый раз обернулась. Разве что Укё не испытывал такой паники, как Ватару. Мори про себя вздохнула: помочь ему в таком состоянии будет гораздо сложнее. Немного поразмыслив, она решила попробовать решить эту проблему так же, как с мальчиком, и, покинув кресло, забралась на кровать.

Вспышка немного ослепила Укё. А после того, как сияние погасло, он увидел, что на постели сидит маленький фенек и, растопырив свои большие уши, смотрит на него.

— Так тебе будет проще? — спросила Мори и, поднявшись на лапки, подошла ближе.

— Спасибо, — улыбнулся Укё и, оставшись в футболке и боксёрах, присел на край кровати. Он оценил тактичность лисички, ведь действительно эта форма вызывала у него меньше дискомфорта. — Так гораздо лучше. Доброй тебе ночи.

Откинув одеяло, он лёг в постель. Мори быстренько забралась ему на грудь и свернулась там калачиком. Укё почувствовал, как она заурчала, а по телу прокатилась тёплая волна.

— Пожелания к сновидениям будут? — приоткрыв один глаз, хитро поинтересовалась она.

— А так можно? — заинтересовано уточнил Укё.

— Легко, — Мори широко зевнула и устроилась поудобнее. — Заказывай.

— Хочу на пляж, — Укё мечтательно прикрыл глаза и улыбнулся. — Тёплый песок, голубые волны и покой.

— Принято, — отправляя его в мир грёз, прошептала она. — Доброй ночи и сладких снов.

Спустя час Мори покинула спальню Укё, оставив мужчину в компании навеянного сна, и вернулась к Ватару. Свернувшись клубочком на подушке, она тоже легко соскользнула в собственный иллюзорный мир, наполненный осторожными шорохами добычи и опасностью, исходящей от хищников, в бескрайнюю ночную пустыню, где остывал раскалённый за день песок.