Повелители стихий: баланс

Глава 1. Фактор неопределённости

Маленький допотопный телевизор, водружённый на верхушку книжного шкафа, теснящегося в углу кабинета для собраний, в последние дни не умолкал ни на минуту. Кто-то принёс его из дома пару месяцев назад, настроил на новостной канал, и с тех пор болтающий ящик не выключался, заменив собою радиоприёмник. Князеву Сергею и его соратникам быть в курсе дел полагалось по долгу, однако сегодня за новостями он не следил — иногда поглядывал урывками, но не больше. Хотя сейчас, томясь в ожидании важных гостей и не имея никаких других дел, он вполне мог бы послушать сводку на текущий день. Тем не менее сосредоточиться никак не удавалось, разум полностью занимала предстоящая встреча. Встреча с теми, с кем Сергей уже больше года вёл непримиримую борьбу, развернувшуюся как раз преимущественно на информационных просторах.

Всё началось пятнадцатого мая прошлого года, когда канадская журналистка по имени Сандра Кейс преподнесла миру сенсацию об уникальном явлении — о пяти людях, обладающих способностью подчинять своей воле природные стихии. Сергея, как и абсолютное большинство, новость потрясла, но в его случае не самим фактом существования таких уникумов — он-то как раз намного раньше других узнал о феномене, поскольку один из этих пяти был ему сыном. Потряс шаг Хранителей, осмелившихся во всеуслышание заявить о том, что прежде берегли в строжайшей тайне, подчас ценою всей своей жизни.

Чуть позже стало ясно: это не случайность, а спланированное действо. На отчаянный шаг Хранители пошли с целью и надеждой заручиться общественной поддержкой в своих попытках защитить подопечных от притеснений бездушного катка межгосударственной структуры, наспех созданной под впечатлением от осознания факта, что далеко не всё подчинено контролю бесчисленных госаппаратов.

Международный Центр Изучения Природных Аномалий или IRCWA — так назвали артель, которая посчитала возможным похитить людей, чьё существование не укладывалось в принятое высокими чинами понимание нормальности. Таким образом, Денис и ещё двое его друзей попали в застенки лаборатории, двое других вынужденно пустились в бега. В сложившейся ситуации Хранители оказались бессильны. Попытки Сергея добиться справедливости тоже не приводили ни к чему, разве что с каждым новым усилием повышали его шансы загреметь в больницу для душевнобольных.

Положение дел казалось патовым, но вскоре Хранители сделали свой решающий ход. С помощью Сандры Кейс они рассказали миру о пятерых молодых людях, которых должны были защищать, рассказали о том, почему они должны были их защищать, и о том, какая судьба настигла ребят из-за страха перед их невероятными способностями.

Мир поддержал Хранителей. Очень многие возмутились учинённым беззаконием в отношении пусть и необычных, разрывающих шаблоны устоявшегося миропонимания, но всё же ни в чём неповинных пяти ребят. Сергей, а также родители Дэша и Рикки — Дин Пирс и миссис Линда Роуз — подхватили волну общественного негодования, вызванную наглым попранием прав человека, и организовали штабы по сбору подписей в поддержку своих детей.

Создатели IRCWA с подобным раскладом мириться не собирались и запустили в СМИ встречную компанию. Вещая сутки напролёт об опасности «Повелителей Стихий», они оправдывали собственные действия и решения «экстраординарностью случая». Доходило до абсурда: учёные из Центра запугивали людей неминуемым апокалипсисом в случае, если «Повелители Стихий» окажутся на свободе. Их усердия не могли не окупиться. Произошло разделение на тех, кто поддерживал наделённых удивительным даром молодых людей, и тех, кто считал, что таким опасным элементам самое место в лаборатории, где к тому же, по заверениям, для них обеспечены чуть ли не райские условия жизни.

Вот так и началось большое противостояние разгневанных несправедливостью по отношению к своим детям родителей и чрезмерно бдительных государственных мужей. Голый энтузиазм и вера в чудо против отточенных медиа-технологий.

Чудо, в конце концов, всё-таки случилось: непостижимым образом Денису и двум его друзьям-узникам удалось бежать из Центра. Однако штабы сворачивать не спешили. Сам побег ещё ничего не значил. Ведь учёные настаивали на том, что так называемые «Повелители Стихий» крайне опасны и что их необходимо изолировать. Люди из IRCWA не собирались останавливаться, а значит, ребятам предстояло всю жизнь прожить в бегах, прячась и боясь когда-нибудь оступиться.

Штабы хоть и продолжали работу, но выполняли скорее декоративную функцию. Народ начинал забывать о «Повелителях Стихий», интерес к феномену заметно снижался, надежда что-то изменить постепенно таяла. И вот в момент почти полного отчаяния судьба свела Сергея с девушкой по имени Любимова Ира. Она целенаправленно искала с ним встречи. Девушка вышла на Сергея через один из штабов на Дальнем Востоке. С тех пор этот штаб, где Сергей находился и сейчас, стал для него практически домом, но тогда, с полгода назад, он прибыл сюда лично, просто чтобы поговорить о чём-то крайне важном, что, по мнению Любимовой Иры, изменит отношение людей к проблеме узников IRCWA.

Этим «чем-то» оказалась запись с камеры видеонаблюдения, запечатлевшая, к каким методам прибегают в IRCWA, добиваясь своих целей: пытки и издевательства, достойные трибунала. Когда Сергей увидел, как какой-то вылощенный изверг, используя специальное устройство-браслет, причинял его сыну ужасные страдания, разум помутился, и единственное, чего он тогда возжелал всем сердцем, так это найти негодяя и призвать к ответу тем способом, каким посчитает нужным. Ира же видела возможность при помощи записи призвать к ответу всю эту проклятущую контору, подняв волну народного гнева. Так и поступили.

Сергей передал запись мистеру Грего Верде-Родригесу, тот связался с Хранителями. Они идею одобрили. Миссис Линда Роуз помогла найти грамотного юриста, осмелившегося взяться за подготовку иска в международный суд по правам человека. Так впервые появился серьёзный шанс доказать миру, что с молчаливого согласия большинства абсолютно невинные люди были вынуждены существовать в условиях полного бесправия. И появился этот шанс только благодаря неравнодушной девушке по имени Ира и её другу, который, работая простым охранником в отделении банка в Богдановске, стал нечаянным свидетелем бесчеловечной жестокости, но не растерялся, сделал копию записи и позаботился о том, чтобы она попала в нужные руки.

Сначала дела шли по плану, но внезапно и очень некстати фокус внимания новостных агентств сменился: все как один с паническими настроениями заговорили о неких светящихся столбах, появляющихся по всему миру. Ажиотаж образовался нешуточный, перебить информационную повестку решительно не удавалось, особенно если учесть, что эти странные световые столбы многие связывали напрямую с «Повелителями Стихий». Дальше хуже: пропал Грего — их мостик к Хранителям. Потом что-то непонятное случилось с природой — в новостных сводках ежедневно появлялись сообщения о погодных аномалиях и беспрецедентных катастрофических явлениях, часто с большим числом жертв и пострадавших.

А два дня назад вообще случилось немыслимое: в штаб позвонили представители IRCWA и в исключительно вежливой манере настояли на встрече. Для них подобный тон был несвойственен. Они имели привычку говорить ультиматумами и угрозами, шантажом и запугиваниями. А тут вдруг такая учтивость…

О встрече договорились на десять. Часы показывали половину одиннадцатого. Сергей стоял у окна и высматривал, не появилась ли какая-нибудь незнакомая машина на парковке. Пока ничего особенного он не заприметил. Дин Пирс, который уже больше трёх месяцев оставался в дальневосточном штабе, помогая Сергею разобраться с иском и другими тонкостями в работе, заметно нервничал. Ему переговоры с IRCWA виделись делом бестолковым и даже вредным, но Сергей считал, что те, узнав о готовящемся иске, просто захотели решить вопрос полюбовно, лишь бы не поднимать шум, а потому имело смысл их выслушать.

Дин сидел за столом и, сведя брови, набивал ботинком незамысловатый ритм и одновременно пытался разобрать торопливую русскую речь дикторов новостной программы. Англоязычные каналы антенна ловила с переменным успехом, довольствоваться приходилось тем, что есть. Дин, видимо, почувствовав на себе взгляд товарища, кивнул на телевизор и спросил:

— О чём там речь?

Сергей вслушался в слова ведущей:

— Это уже третье крупное наводнение на Кубани за месяц, но стихии вновь удалось застать людей врасплох. На данный момент МЧС сообщает о двадцати восьми погибших, ещё тринадцать человек числятся пропавшими без вести. Остается надеяться, что цифры не увеличатся.

— За два месяца от стихийных бедствий погибло больше людей, чем от всех крупных катаклизмов, которые случились в последние пять лет наблюдений, — подхватил второй диктор. — Тенденция неутешительная. Как долго человечество ещё будет способно переносить удары природы?

— Наводнение на Кубани, — сказал Сергей, передав общий смысл репортажа. — Опять есть жертвы.

Дин покачал головой.

— Это не случайность, — со вздохом сказал он. — Ты не думаешь, что всё связано? Аномальная активность природы, исчезновение Грего и Хранителей… IRCWA вдруг кардинально изменили стиль общения.

На случайность происходящее действительно походило слабо, но углубиться в эту мысль Сергей не успел. Он снова повернулся к окну, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как у входа остановился большой чёрный минивэн. Из него вышла группа людей и направилась прямиком к офисному зданию, откуда наблюдал Сергей. Он выпрямился и, забыв перейти на английский, проронил:

— Приехали.

Дин всё понял. Он поднялся, тоже вытянулся по стойке смирно. Дверь меньше чем через минуту с предваряющим стуком открылась. На пороге стояли двое мужчин.

— Добрый день, мистер Князев, мистер Пирс, — официозно, под стать своему облачению, проговорил один из гостей. — Прошу простить наше опоздание. Моё имя — Ирвин Матич, я представитель Межгосударственного Центра по Изучению Погодных Аномалий. Это мой коллега и помощник — Эдвард Джеймс.

— Знаменитая IRCWA, — вместо приветствия сказал Дин.

— Мы можем пройти? — Матич кивнул на стол.

— Кто же вам запретит, — буркнул Сергей.

Делегация, не дожидаясь приглашения, прошла в кабинет и разместилась за столом. Сергей и Дин заняли места напротив. За этим столом часто собиралась большая команда, тут никогда не было главных, но стоило Матичу усесться на стул, немедленно сформировалось чёткое понимание, кто и какие роли будет исполнять: Матич — судья, Сергей и Дин — ответчики; Матич — начальник, Сергей и Дин — нерадивые подчинённые; Матич будет указывать, Сергей и Дин — безропотно слушать.

— Благодарю, что нашли время. — Формальностью Матич, видимо, хотел развеять воцарившееся напряжение. — Вы нуждаетесь в переводчике?

Знания Сергея по части английского языка за минувший год пережили ренессанс, поэтому он отказался от предложения.

— Что ж, прекрасно. Тогда позвольте, для начала я выражу вам своё восхищение, — сказал Матич. — Ваши меры по… если так можно выразиться, контрпропаганде, имеют довольно значительные результаты. Профессиональный подход.

— Мы просто говорим правду. Для этого не нужны особые навыки, — сказал Сергей. — В отличие от ваших бессовестных потуг запудрить людям мозги. Тут да, требуется немалая изобретательность.

Матич натянуто улыбнулся.

— Должен признать, ваша деятельность доставила нам немало проблем. Весьма немало…

— Мистер Матич, — заговорил Дин, — вы пришли в очередной раз угрожать? Так вот, мы должны сразу предупредить: этот номер не пройдёт. Здесь повсюду камеры. Вам лучше фильтровать то, что вы говорите. В противном случае, этот разговор станет достоянием общественности, как и все предыдущие наши беседы с вашими коллегами.

— И учтите, — подхватил Сергей, — если опять захотите нас куда-нибудь упрятать, не сомневайтесь — найдутся люди, которые продолжат наше дело!

— Джентльмены, — с многозначительной интонацией проговорил Матич, — мы должны оставить разногласия…

— Разногласия? — опешил Сергей. — Так вы это называете?

— Умерьте пыл. Вы ведь не могли не заметить, что за последние несколько месяцев многое изменилось. Мир стоит на пороге глобальной катастрофы. Полагаю, вы уже догадались, что здесь присутствует прямая связь с вашими детьми?

Сергей и Дин переглянулись. Предположения были. Уверенности — нет.

— С ними всё в порядке? — спросил Дин. Враждебность в его голосе пропала без следа.

Коллега Матича склонился к нему и что-то шепнул на ухо. Матич согласно кивнул, затем проговорил вслух:

— Вы можете увидеть их.

Сергей решил, что ослышался. Неужели долгие месяцы сопротивления и борьбы дали плоды? Тут же в мыслях закопошился червячок сомнений: а может, это всё уловка?

— Взамен мы должны закрыть наши штабы? — высказал предположение Дин.

— Нет, напротив. Мы хотели бы, чтобы вы продолжали свою деятельность. Более того, мы намерены содействовать вам в вашем непростом деле.

Сергей окончательно перестал понимать, что происходит. Он повернулся к Дину и встретил не менее растерянный взгляд.

— Что вы знаете о группировке Вельтгайст? — спросил Матич, нарушив недоумённое молчание.

Сергей не знал ровным счётом ничего, хотя название показалось отдалённо знакомым.

— Те помешанные, что вещают про возрождение элементалей? — спросил Дин.

— Благодаря Вельтгайст многие верят в их возрождение. И это большая проблема.

— Прошу прощения, — вклинился с вопросом Сергей: — О чём речь?

— Вельтгайст, — чётко выговорил Матич, — объединение радикально настроенных людей, проповедующих возрождение неких высших существ, которых они называют элементалями, реже — Духами Стихий. Члены этого объединения считают причиной нынешних бедствий ваших детей и настаивают на том, что их физическое устранение поспособствует установлению гармоничного сосуществования с той новой формой жизни, что получила название «элементали». Они провозгласили это своей целью, если угодно, миссией. Я думал, вы в курсе…

— Мы в курсе, — нетерпеливо сказал Дин, — но реагируем только на действительные угрозы, не отвлекаемся на всяких разных трепачей.

— Стало быть, вы не заметили, что их трёп успел обратиться в серьёзную проблему, — с сожалением проговорил Матич. — По части существования элементалей, их возрождения, Вельтгайст, увы, оказались правы — это не оспаривает даже господин Гинар Ваннара. В общем-то, никто из Хранителей не подвергает сомнению факт того, что природные стихии теперь существуют в некой новой форме, в особом состоянии… Я не эксперт по этой части, но думаю, вы прекрасно понимаете, что имеется в виду. Так вот, поскольку речи Вельтгайст находят не умозрительное, а вполне реальное отражение в окружающей действительности, то и пополнение круга их единомышленников происходит с удручающим постоянством и скоростью.

Дин с недоверием косился на Матича.

— А вам-то откуда знать, что считают Хранители? — спросил он.

— Мы с ними сотрудничаем уже довольно продолжительное время.

— Нам об этом ничего не известно, — с растущим сомнением сказал Дин.

— Да. Они надеялись, что общими усилиями с возникшими трудностями удастся разобраться в максимально сжатые сроки и тревожить вас не придётся, — объяснился Ирвин Матич. — Однако масштаб проблем, очевидно, был недооценён…

— Что случилось с нашими детьми? — спросил Сергей, не в силах больше терпеть хождения вокруг да около. — С ними всё в порядке? Где они? Где Хранители?

— Все они находятся в лаборатории, не переживайте.

— То есть «не переживайте»?! — с возмущением спросил Дин.

Сергей процедил:

— Всё-таки добрались до них… Черти.

— Поверьте, то, что мы, как вы выразились, «добрались до них» первыми, это огромная удача для них, для вас, для нас, да и для всего мира — ни много ни мало. Понимаю, прозвучит претенциозно, но такова новая реальность: от судьбы ваших детей сейчас зависит судьба человечества.

Сергей и Дин снова переглянулись. Тревога нарастала: вряд ли серьёзные люди будут бросаться подобными словами.

— Вы сказали, мы можем с ними увидеться? — спросил Дин.

— Мы здесь именно для этого, — сказал Матич. — И для того, чтобы предложить сотрудничество. С нас специалисты в области медиапроизводства, с вас гарантии, что работа штабов будет продолжена.

— Ваши люди в наших штабах? — уточнил Сергей. — Хотите всё держать под контролем, да?

Дин поднялся.

— Мы на минутку, — сказал он и кивнул Сергею на выход.

Они вышли из кабинета, закрыли за собой дверь, отошли на пару шагов.

— Надо соглашаться, — выдал Дин. — Хранители с ними. Понимаешь, что это значит?

Сергей понимал. Это значило, что дела плохи. Очень плохи. Настолько, что пришлось пойти на сотрудничество с теми, с кем при иных обстоятельствах никто из них даже за один стол не сел бы. А раз так, то и раздумывать нечего. Однако было одно «но».

— А если они просто устроили спектакль?

— А если нет? Слушай, не хочешь отдавать им свой штаб, пусть берут наш, в Делавэре. Им руководит Лиза — смышлёная девочка, она не позволит манипулировать собой.

— Разницы нет, — сказал Сергей, — стоит пустить их в наши ряды, и всё, чего мы добились, рухнет. Думаешь, это просто совпадение, что они появились в момент, когда иск почти готов?

— Я не сомневаюсь, что совпадение, — приглушенным голосом проговорил Дин, искоса глядя на дверь, за которой их ждал Матич. — Они никак не могли узнать об иске. О нём знают единицы.

— Они знают, — упрямо сказал Сергей.

— Ну и пусть. Иск, считай, готов. А главное доказательство — запись — скопирована десятки раз. Они уже ничего не изменят.

И всё же что-то Сергею в предложенной затее не нравилось.

— Это, может быть, единственный шанс увидеться с детьми, — выдал главный аргумент Дин.

Он проницательно смотрел на Сергея, заставляя одним взглядом согласиться с ним. Сергей в конце концов кивнул. Дин с удовлетворённым видом повторил его жест. Затем оба вернулись в кабинет.

— Чего конкретно вы хотите? — спросил Дин, усаживаясь обратно за стол.

— Мы хотим объединить усилия для того, чтобы донести до людей правду, — сказал Матич. — Правду о том, кто такие «Повелители Стихий» на самом деле. Нашей первостепенной задачей будет определение медиастратегии на ближайшее время. Эдвард, — Матич указал на своего молчаливого помощника, — поможет. У него большой опыт в области пиара, медиа-продвижения и маркетинга.

— А мы-то вам для чего? — допытывался Дин. — Непохоже, чтобы IRCWA требовалась помощь, особенно в деле пропаганды.

— Сейчас любая помощь будет кстати. А лично вы нужны не столько здесь, сколько в лаборатории. Вам всё объяснят по приезде. Я бы с удовольствием взял эту обязанность на себя, но некоторые вещи, признаюсь, до сих пор не подвластны моему осмыслению. Ваш товарищ, мистер Ваннара, справится с задачей куда лучше.

— Почему же он не приехал вместе с вами? — поинтересовался Сергей.

— Это было бы наилучшим вариантом, — согласился Матич, — но во имя экономии времени, да и что уж тут скрывать, средств, отправили делегатов.

Он глянул на наручные часы и поднялся. Остальные тоже.

— Итак, мистер Пирс, мистер Князев. Я получил ваше согласие?

— Считайте, что получили, — сухо сказал Сергей. — Что дальше?

— Завтра в шесть утра за вами прибудет машина. У вас есть время, чтобы обсудить с моим коллегой детали дальнейшего сотрудничества в части работы штабов. Если будут вопросы, не стесняйтесь его озадачить.

Ирвин Матич протянул руку для рукопожатия. Дин пожал её, Сергей ограничился сдержанным кивком. Матич отвесил лёгкий поклон, пожелал удачи и удалился, а его немногословный коллега остался.

— Простите, не запомнил ваше имя, — сказал Дин, глядя на долговязого мужчину.

— Эдвард Джеймс, — назвался гость. — Поговорим о делах?

— Подождите, приглашу нашего куратора, — нехотя сказал Сергей и достал телефон.

Он набрал номер Иры — та ответила моментально. Также моментально девушка возникла на пороге кабинета, она словно поджидала неподалёку.

— Ну и что им понадобилось? — на русском спросила Ира с ходу.

Заметив незнакомца, она смолкла.

— Эдвард Джеймс, — представил гостя Сергей, — он из IRCWA, и он теперь в нашей команде.

Ира вскинула брови от удивления.

— И как это понимать? — спросила она, глядя на своего старшего товарища и соратника, как на умалишенного.

Он и сам сомневался в собственной адекватности. Люди из IRCWA похитили его сына и заперли в лаборатории, убедив весь мир, что он опасный монстр, которого необходимо изолировать от общества, они пытали его. Самого Сергея угрожали определить на принудительное психиатрическое лечение. «Они — воплощение самого бесчестного зла на Земле!» — думал Сергей с первого же дня, как узнал об этой организации. И вот он жмёт им руки и добровольно впускает в свои ряды, что можно объяснить исключительно тяжёлым помутнением рассудка.

Сергей посмотрел на Эдварда Джеймса, а тот с откровенным любопытством таращился на Иру. Её яркие волосы насыщенного вишнёвого оттенка и необычные татуировки на руках и шее не могли не привлекать внимания, но Эдвард сосредоточился на футболке с изображением треугольников — общеизвестном обозначении стихий.

— Эти идеограммы стали весьма узнаваемы, — сказал он, заметив взгляд Сергея. — Пока сюда ехал, видел такие же треугольники в виде граффити на стене мэрии. Кстати, очень грамотный ход. Символы обладают сильным консолидирующим эффектом. Если бы это не придумали вы, я сам рекомендовал бы сделать что-то похожее.

— Мы ничего не придумывали, — вставил Дин. — Это вышло само собой.

— Неудивительно. Люди хотят обозначить принадлежность, причастность к тому или иному движению, узнавать «своих». Идея что надо. Правда, я слышал, Вельтгайст тоже используют эти треугольники. Возможно, нам стоит задуматься над тем, чтобы найти нечто новое.

— Пусть Вельтгайст ищет нечто новое, — сказала Ира, наконец-то перейдя на английский. Она прошла к столу, уселась. — Значит, представитель IRCWA будет помогать нам бороться с IRCWA? Я всё правильно поняла?

Ира повернулась к Сергею и проговорила с выразительной интонацией:

- Я спрошу ещё раз: как это понимать, Сергей Петрович?

— Они пообещали нам встречу с детьми, - пояснил тот. — Взамен на место в наших рядах. Клянутся, что намерены помогать.

Ира с сомнением покосилась на Эдварда Джеймса.

— Да, я сам не вполне понимаю, что происходит. Но ты ведь знаешь, как давно я искал возможность увидеть Дениса. И когда она появилась, я не могу её упустить.

— Это может обойтись нам высокой ценой. Всё, над чем мы так усердно трудились…

— Мы будем делать то же, что и делали, но теперь у нас появятся ресурсы и возможности IRCWA. Пусть этот товарищ себя покажет. Тебя-то он своими манипуляциями не проведёт.

Ира тяжело выдохнула, демонстративно скрестила руки на груди.

— Ну, пусть покажет… — недовольно буркнула она, а потом обратилась к Эдварду Джеймсу, выдавливая из себя вежливость: — И с какими революционными идеями вы к нам пожаловали?

— Кардинально ничего менять мы не станем. Я изучил вашу деятельность. В целом, подход взвешенный. Я бы посоветовал увеличить присутствие в социальных сетях. Плюс немного изменить тематику: больше интервью со знакомыми ребят, с учителями, тренерами, их фото с друзьями из жизни до лаборатории и так далее. Кроме того, необходимо согласовывать работу штабов между собой, распределять задачи, чтобы, так сказать, повысить коэффициент полезного действия. Сейчас все должны прилагать усилия к главной цели — показать, что «Повелители Стихий» в первую очередь люди, со своими заботами и мечтами, и только во вторую — некий загадочный феномен.

— Мы это и делали, — сказала Ира.

— Делали, — согласился Эдвард. — И когда вышел последний репортаж, пост, какая-нибудь заметка?

Ира попыталась вспомнить, но мистер Джеймс не позволил.

— Вот именно! — выпалил он. — О чём я и говорю. Мы должны увеличить частоту выхода нужных нам информационных материалов. Наша обязанность — постоянно быть на слуху, присутствовать везде, где можно. На одно заявление Вельтгайст должно быть два наших. Понимаете мысль?

— Что ж тут непонятного, — ответила Ира и изобразила деланную задумчивость: — Хотя нет, подождите. Вы вообще представляете, как тяжело пробиться в эфир или на любую популярную интернет-платформу? Особенно когда сверху дано распоряжение никуда нас не пускать.

— Больше никаких препятствий, — пообещал Эдвард. — Перед нами открыты все дороги. Мы должны вступить в открытое противостояние с Вельтгайст.

В глазах Иры блеснул огонёк заинтересованности.

— Что, и митинги с пикетами разрешите? — спросила она. — Это ведь привлекает внимание СМИ.

— По согласованию, — уклончиво ответил Эдвард. — Массовые собрания никогда не были безопасным мероприятием, а учитывая радикальность настроений сторонников Вельтгайст, мы можем подвергнуть серьёзной опасности жизни тех, кто сочувствует нам.

— Неужели Вельтгайст такая большая проблема? — удивилась Ира.

— Недооценивать их точно не стоит. У нас есть подразделение, в чьи обязанности входит отслеживание их активности, но это не моя компетенция.

Эдвард Джеймс вернулся к идеям, которые собирался воплотить в жизнь, Ира с азартом включилась в обсуждение — у них завязался настоящий профессиональный диалог, и Сергей почувствовал, что его присутствие за столом не имеет смысла. Он перестал вникать в суть дискуссии, взгляд бесцельно блуждал по кабинету, а потом скользнул в сторону бормочущего ящика и намертво приклеился к экрану, где крупным планом показывали лицо одной небезызвестной ему женщины. Сергей вслушался в приглушённое бормотание:

— Значит, когда вы узнали, что ваш сын — обладатель такого уникального дара, вы испугались? — подытоживающим тоном спросил интервьюер.

— Я была в ужасе, — ответила женщина, подписанная титром — «Рамирез Мари».

Сергей знал её под другим именем — Мария. И тогда она ещё носила его фамилию.

— Что именно привело вас в ужас? — ведущий желал получить развёрнутый ответ.

Мария не собиралась никого разочаровывать и охотно пояснила:

— Только представьте, ваш маленький ребёнок, ваша кровь и плоть лежит в кроватке и мирно спит, но вы, вы-то знаете, что скрывается за ангельским личиком, что он есть на самом деле.

— И что же?

— Монстр! — в глазах Марии заблестели слёзы. — Пугающий, бесконечно могущественный монстр.

Поверх английской речи наложили русский перевод, и сомнений в том, что Сергей всё понял верно, не оставалось. Он как ошпаренный подскочил с места. Остальные мгновенно смолкли и уставились на него.

— Что такое? — спросил Дин.

Сергей едва мог совладать с охватившим его гневом — скулы свело, руки сжались в кулаки.

— Вы в порядке? — с беспокойством спросила Ира.

Дин непонимающе смотрел то на телевизор, то на своего товарища, задыхающегося от бушующего в нём возмущения и протеста.

— Да что случилось?

— Вот мерзавка! — выдавил из себя Сергей.

Ира удивлённо округлила глаза.

— Ирочка, не ты, конечно, — он сразу же смягчился, поспешил оправдаться. — Без тебя я бы пропал давно. Я про неё!

Он махнул на телевизор, но кадры успели смениться, и на экране появилась другая студия и другой ведущий.

— Кто-нибудь объяснит, что стряслось? — спросил Эдвард Джеймс.

Сергей глянул на него и выпалил:

— Почему вы это допускаете?! Я думал, у вас там всё схвачено!

Недоумённые выражения лиц собравшихся заставили Сергея взять себя в руки. Он медленно выдохнул, оправился и обратился к Ире:

— Найди последний выпуск американского ток-шоу… как его… очень известное. Ведущий — мужчина за сорок в очках. Туда ещё приходят всякие актёры, певцы. Помнишь?

— Вечер с Томом Морганом?

— Да-да, точно!

Ира достала телефон, набрала название. Пока она занималась поисками, Сергей принялся расхаживать по кабинету, не находя себе места.

— Вот оно!

Ира положила телефон в центр стола, Дин и Эдвард склонились к нему. Сергей сел чуть в отдалении. Он старался ничего не слушать и не смотреть на экран, но до него, тем не менее, доносились обрывки фраз: «я боялась находиться в комнате с собственным ребёнком»; «человек не может обладать таким могуществом, а стало быть, это не человек»; «он казался мне порождением тёмных сил»; «я испытала облегчение, когда узнала, что о моём сыне позаботятся учёные, надеюсь, они доведут дело до конца». Когда видео закончилось, с полминуты царило молчание, которое нарушалось лишь приглушённым бормотанием телевизора.

Первым заговорил Эдвард Джеймс:

— Да, это определённо наше упущение.

Он достал из-за пазухи небольшой блокнотик, сделал какую-то запись, потом продолжил:

— Всех проконтролировать невозможно. Но у нас ещё есть шанс всё исправить. Ей, вероятно, хорошо заплатили за это интервью. Заплатим больше и заставим сказать правду.

— Какая же она… — Сергей споткнулся, ища словечко покрепче, но его знания английской лексики ограничивались совершенно безобидными словосочетаниями, которые будут сродни комплименту. Снова пришлось перейти на родной язык: — Дрянь! Мерзавка!

— Лахудра кудлатая, — подхватила Ира. — Ещё матерью называется…

— Если заставишь эту стерву сказать правду, то мы станем с тобой лучшими друзьями, — горячо проговорил Сергей, глядя в глаза Эдварда Джеймса.

— Сделаем, — уверенно заявил он и протянул руку, — это теперь наш общий интерес. Отныне мы союзники.

Сергей ответил на жест — крепко сжал ладонь и одновременно попытался убедить себя, что решение довериться людям из IRCWA не было фатальной ошибкой.

Глава 2. Тихая гавань

— Билли, это будет лучшее наше видео!

Энтузиазм Флойда Батсона, предвкушающего сенсацию, не знал границ. Руки парня тряслись, из-за чего картинка с камеры получалась смазанной.

— Бро, ты снимаешь?! — голос второго участника видео Билли Фориджа срывался в истерику. — Снимай, Флойд, снимай!

— Да снимаю я, снимаю! Не тряси!

Флойду наконец удалось поймать в кадр гигантскую, дрейфующую в прибрежной зоне ледяную глыбу. Изображение с камеры оставляло желать лучшего: понять, что особенного разглядели знаменитые с недавнего времени блогеры Флойд и Билли на самом обычном с виду айсберге, никак не удавалось.

— Эх, зум плоховат, — посетовал Билли. — Ребята, надеюсь, вам видно… Вон там, глядите, двигаются льдинки. Смотрите, смотрите!

— Ползёт наверх!

Дарума почти вплотную приблизилась к монитору. На кадрах всё виделось так, словно от айсберга откололось несколько кусков льда размером с баскетбольный мяч и, вместо того чтобы, подчиняясь законам физики, рухнуть вниз, неведомым образом поползли вверх. Потом неожиданно один осколочек будто бы набросился на другой, они, точно котята, сплелись в игривом клубке и только тогда оба плюхнулись в воду.

Даруме не хотелось верить собственным глазам. В голове за мгновение пронеслось с десяток объяснений, что же такое попало в объектив камеры: от обмана зрения и какой-нибудь хитрой игры света до бессовестной постановки, созданной исключительно для привлечения внимания к блогу. Но в голове звучал и другой настойчивый шепоток: «Это они. Духи, обретшие плоть в своей стихии — Элементали».

Сердце наливалось холодом от волнительного осознания того, что прямо на глазах рушились основы ордена Хранителей. Все легенды, наставления, свод правил и многочисленные запреты — получалось, ничего из этого не имело смысла, потому что никогда не было правдой. Тысячелетняя история лжи и манипуляций…

— Ребята, мы в городе Нуук, Гренландия, — заговорил Билли, направив камеру на себя и друга. — Мы не прощаемся! Чудеса ждут, когда про них расскажут! Подписывайтесь на канал, ставьте пальцы вверх!

Видео оборвалось, экран на секунду стал чёрным, и появилось несколько ссылок, предлагающих продолжить просмотр видео на схожие темы. Один заголовок гласил: «Пять гигантских монстров, снятых на камеру», на обложке видео стояло фото едва различимого в туманной дымке силуэта громадного человекоподобного существа. Другой заголовок призывал: «Откройтесь истиной вере! Божьи посланники среди нас», на фото светящиеся столбы, ставшие предвестниками глобальных перемен.

Дарума ткнула на первую ссылку. В видеоролике какой-то начинающий мастер по спецэффектам пытался выдать плохенькие 3D-модельки за Духов Стихий. Вышло настолько слабо и неубедительно, что на миг на душе Дарумы стало чуточку легче, в ней даже снова успела заискриться надежда, что гипотеза о возрождении Элементалей всё-таки не найдёт железобетонных подтверждений и останется просто гипотезой.

Она была готова смириться с тем, что Хранители во многом ошибались, могла понять, отчего столь грубые искажения закрались в легенду, Дарума легко приняла бы любую версию всего случившегося, кроме той, где Искатели, Сет и его сообщники оказывались бы правы.

Пока подтверждения находила именно трактовка Хранителей: резко возросшее количество катаклизмов и бедствий по всему миру как нельзя лучше объяснялось тем, что в легенде названо «войной Духов». Дедушка Дарумы Гинар и Сильвана считали это только началом. Когда освобождённые Духи наберутся сил и воспрянут от многовекового небытия, тогда и явится миру их истинная мощь. Но даже если выводы в итоге окажутся ложными, Хранители не оставят попыток вернуться к началу и до последнего вздоха продолжат защищать своих подопечных.

Ролик с нарисованными монстрами закончился, появились новые предложения к просмотру. Внимание Дарумы привлекло видео с аналитическим выпуском новостей. Она нажала на ссылку. После заставки в кадре появилась ведущая, поприветствовала зрителей и приступила к оглашению тем программы.

— Сегодня в выпуске: природа продолжает смертоносную манифестацию — новые жертвы аномальной активности вулканов на Канарских островах…

На экране промелькнули кадры с огнедышащей горой.

— …погодные рекорды падают один за другим. Изнуряющая жара над Европой, землетрясение длительностью более часа и цунами с высотой волн свыше пятисот метров…

С этими словами появились кадры с графиками, диаграммами и с корпящими над ними людьми.

— …экстремистская группировка Вельтгайст заявляет о себе всё громче: незаконные акции и откровенно преступные выходки самого крупного и быстрорастущего объединения…

Показали толпы людей на фоне полыхающего двухэтажного здания с выбитыми окнами.

Дарума сразу перемотала ролик на момент, в котором рассказывали о Вельтгайст.

— Вчера вечером в штате Делавэр, в городе Довер, пятая пожарная часть была поднята по тревоге. Местные жители сообщили о пылающем здании на Кинг Стрит, где располагался один из штабов, созданных в поддержку так называемых «Повелителей Стихий». Пожарные расчёты прибыли на место происшествия спустя семь минут, тушение пожара заняло не более двадцати. И не успела следственная группа приступить к следственным мероприятиям, как по социальным сетям уже успела распространиться информация о том, что экстремистская группировка Вельтгайст взяла на себя ответственность за поджог. Скоро появилось и первое публичное обращение главаря объединения Мааса Райда.

В кадре появился самый обычный, абсолютно ничем не примечательный седеющий мужчина средних лет. Он мог быть чьим-то соседом, школьным учителем, добрым врачом или трудолюбивым клерком, но он избрал другой путь. До сих пор Маас Райд своего лица не демонстрировал, хотя его имя держалось на слуху. Ореол загадочности вокруг фигуры главы Вельтгайст заставлял Хранителей строить самые невероятные догадки о том, кто мог создать эту организацию и для чего. Идейные взгляды Вельтгайст сильно напоминали фанатичные убеждения Искателей, отсюда и шли предположения, что возглавить радикалов мог кто-то из бывших соратников Сета. А учитывая, что Искателей IRCWA распустила без какого-либо контроля, негласного наблюдения или простого учёта, предположение имело все шансы оказаться верным. Знай в IRCWA, что те, кого они отпускают, будут всеми силами дискредитировать их же работу, то, вероятно, были бы осмотрительнее.

— …таково наше послание апологетам нелюдей, посмевших наречь себя «Повелителями Стихий», — выразительно декларировал Маас Райд. — Они вовсе не невинные мальчики и девочки, ваши друзья и одноклассники, они — порождения запретной древней магии, посягающие на то, что им не принадлежит! Те, кто их защищает, содействуют им в этом преступлении, а мы, простые люди, расплачиваемся за богомерзкое, греховное деяние собственными жизнями!..

Маас Райд хотел добавить что-то ещё, но вставка с его обращением оборвалась, и вновь заговорила ведущая:

— С тех пор как миру явили сенсацию о людях, способных подчинять своей воле природные стихии, стали проявлять обескураживающую активность разного рода организации, уверовавшие в мистическую природу происходящего. То, что начиналось как объединения и клубы по интересам, с течением времени обнажило признаки тоталитарных сект, лежащих в их основе. Группировка Вельтгайст, без сомнений, самая одиозная из них…

— Дарума?

Голос любимого дедушки заставил вздрогнуть. Дарума нажала на паузу, обернулась и встретила недовольный взгляд. Она приготовилась выслушать длинную отповедь, осуждающую её затворнический образ жизни, но услышала лишь мягкий укор:

— Ты совсем не выходишь из комнаты. Иди хотя бы пообедай вместе с остальными.

После того как люди IRCWA освободили пещерных затворников из плена и перевезли всех в лабораторию, Дарума действительно редко покидала свой жилой отсек, выбирая уединение и самоедство вместо собраний и продуктивной деятельности. Остальные, как, например, Жанна, Жак, Сао, Шай и старшее поколение Хранителей, предпочитали проводить время с пользой, ища в старых дневниках и архивных записях ответы на вопросы, которые поставила перед ними сама жизнь; или как Данаида и Грего, которые вообще отправились в Храм после обстоятельного общения с представителями IRCWA. Дарума тоже могла уехать, но посчитала необходимым оставаться рядом со своей подопечной — с Акилой, хотя и не могла ей ничем помочь.

— Что ты надеешься увидеть в этих новостных сводках? — голос дедушки сделался строже. — Ничего толкового там не расскажут.

— Не знаю, — проговорила Дарума, — я просто… я хочу понять, что происходит.

— И мы хотим. Происходящее никому из нас не безразлично, но мы не можем забыть обо всем на свете и сутки напролёт поглощать тонны бесполезной информации. У нас есть дело поважнее.

— Какое дело? — дрогнувшим голосом спросила Дарума. — Из-за меня нет у нас больше никакого дела! Он победил. Победил, потому что я, как полная дура, снова ему поверила!

— Сету? Не нужно взваливать на себя ответственность за наши общие ошибки.

Дедушка подошёл ближе, положил руку на макушку Даруме, как делал, когда она ростиком едва доставала ему до локтей, и посмотрел взглядом, полным сочувствия и доброты. Он и правда ни в чём её не винил и не осуждал, и даже, казалось, очень хорошо понимал, но сама Дарума была к себе куда строже.

— Ребята живы, — сказал дедушка. — И это главное. Значит, мы ещё можем всё исправить.

— Ансель не пришёл в себя? — спросила Дарума.

Дедушка покачал головой.

Дарума справлялась о его состоянии каждый день. Когда Духи Стихий обрели свободу, Ансель погрузился в глубокий транс и до сих пор оставался в этом состоянии. Он ни на что не реагировал, ему не требовалось ни еды, ни воды, его дыхание и сердцебиение могли зарегистрировать только специальные приборы. Такое бывало и раньше, но ещё никогда не продолжалось настолько долго — уже прошло несколько месяцев. Зато учёным IRCWA было чем заняться: множество необъяснимых явлений с нетерпением ждали, когда кто-нибудь сможет их объяснить.

— Идём, — позвал дедушка и направился на выход.

Они вместе вышли в коридор и почти лицом к лицу столкнулись с Веккером Раидом Абрамовичем.

— О, мистер Ваннара! — обронил доктор. — А я как раз искал Вас.

Учёный, как всегда, выглядел измученным. За последнюю неделю он высох ещё больше — на пару кило точно.

— Раид, — с укоризной пробормотал дедушка, — к друзьям принято обращаться по имени, а не по фамилии.

— Прошу прощения, — Веккер постучал себя пальцем по лбу. — Ничего не могу с собой поделать — дело привычки.

— Ох и скверные же у вас традиции!

— Спорить не стану, — усмехнулся Веккер и добавил уже серьёзно: — У нас срочное совещание. По поводу прибытия родителей ребят. Сроки сдвинулись, будем встречать их завтра.

Дарума, услышав новость, заволновалась.

— Зачем они приезжают? — вопрос вырвался сам собой.

— В каком смысле зачем? — искренне удивился Веккер.

В самом деле… Глупее вопроса не придумаешь! Может, за тем, что родители Дениса, Рикки и Дэша желают знать, что происходит с их детьми? Может, слыша призывы к расправе, звучащие из уст ополоумевших от страха людей, им показалось целесообразным вмешаться в ситуацию. Стоило ли удивляться тому, что отцы и матери захотели взять всё в свои руки, раз те, кому полагалось оберегать их детей, с возложенной задачей не справились?

Пока Дарума пыталась уложить в голову мысль о том, что в ближайшие сутки состоится встреча с людьми, перед которыми ей придётся держать ответ, дедушка и доктор Веккер испарились, а напротив уже стояла одна из помощниц учёного.

— Здравствуйте, мисс Ваннара, — бодрым голосом отсалютовала она.

Дарума знала девушку на лицо, а вот имени вспомнить не удавалось. Бейдж — обязательная часть униформы работников IRCWA — у неё отсутствовал.

— Мэнси, — напомнила девушка, заметив взгляд Дарумы, рыскающий по белому лабораторному халату.

— Точно. Мэнси. Прости, я немного не в себе…

— Ничего, нас тут много — всех не упомнишь.

— Прости, — снова пробормотала Дарума.

— Вы ещё не обедали? Как насчёт совершить набег на столовую? — весело спросила Мэнси.

Дарума смутилась. Отказываться было страшно неудобно, но и соглашаться не хотелось. Сейчас она не могла думать ни о чём, кроме как о предстоящем прибытии родителей Дениса, Дэша и Рикки.

— Извини. Я должна кое-что обсудить со своими… с моими…

Дарума в очередной раз забуксовала. Это у таких, как Веккер, есть чёткое ранжирование, кто ему кем приходится: коллеги, подчинённые и руководители. У Хранителей всё проще — они друг другу всегда были семьёй, друзьями, ими и оставались. Но называть друзьями только Хранителей Дарума уже не могла, ведь и Веккер, и Мэнси, и другие работники Центра вроде как тоже стали для них если не друзьями, то, по крайней мере, союзниками. Все старательно делали вид, что друг от друга никаких секретов не прятали: Хранители посещали совещания служащих Центра, Веккер присутствовал на собраниях Хранителей. И если уж Даруме так хотелось что-то обсудить, то она должна спокойно говорить и при Мэнси. Но она не могла.

— Все в общей комнате, — сказала Мэнси без тени обиды на явное нежелание Дарумы делиться своими соображениями с ней.

Дарума кивнула в знак благодарности и, чтобы больше не задерживаться в этом неловком моменте, поспешила зайти в общую комнату.

Внутри было людно, но на вошедшую Даруму внимания никто не обратил. Сао, Жанна, Жак и Шай в компании помощников доктора Веккера сидели на диванах и смотрели новости. С телеэкрана ведущая громко вещала об экстренном заседании Международного Совета по Чрезвычайным Ситуациям, созванном на сей раз по инициативе индийской делегации.

— Да что такое? — пробормотала Дарума себе под нос. — Везде экстренные совещания!

Кто-то немедленно выключил звук, в помещении повисла тишина.

— Привет, Рапунцель! — сказала Жанна, спустя несколько некомфортных мгновений безмолвия. — Ты, наконец, спустилась к нам из своей высокой башни.

Дарума прошла к креслу, присела на подлокотник рядом с Шаем. Она хоть и находилась среди товарищей, но чувствовала странную отчуждённость, при том, что каждый в комнате глядел на неё с сочувственным пониманием.

— Что случилось? — спросила Дарума, кивнув на телевизор.

— Похоже, в Индии крупный пожар, — сказал Жак.

— Это по нашей теме?

— С недавних пор всё по нашей теме, — вставил Шай.

Звук опять включили, и телевизор сию секунду овладел всеобщим вниманием.

В кадре стоял мужчина, подписанный как пресс-секретарь премьер-министра Индии Самар Марвари. Он как раз рассказывал о текущем положении дел у себя в стране:

— …мы вынуждены эвакуировать жителей трёх прибрежных штатов вглубь территории. Речь идёт о сотнях тысяч человек. Индия движется к гуманитарной катастрофе. Мы рассчитываем на помощь специалистов, на гуманитарную помощь, на поставку спасательной техники.

— Что с пожаром на границе штатов Керала и Карнатака? Удалось взять ситуацию под контроль? — выкрикнули вопрос из глубины зала, находящегося вне кадра. Очевидно, шла пресс-конференция. — В СМИ ходят сообщения, что над этой территорией сформировался мощный циклон.

Господин Марвари поправил очки на носу и тяжёлым голосом проговорил:

— Да, я планировал коснуться данной темы. Всё верно, над обозначенными вами территориями действительно уже больше недели держится циклон, он локален и статичен, и, что самое странное, он почти не влияет на ситуацию с пожаром. Некоторые очаги удалось потушить — это единичные случаи, но своими силами обуздать огненную стихию нам не удаётся — пламя продолжает пробираться вглубь территории.

— Ничего себе, — пробормотал один из парней в белом халате. — Если и циклон ситуацию не улучшил, то мы имеем дело с аномалией!

— А торнадо, который вторую неделю гуляет по Тихуане, причём даже в солнечную погоду — не аномалия? — поддержал тему ещё один юноша, чьего имени Дарума тоже не помнила. — Столько творится по всему миру, а у нас тишина.

— А ты что же, сожалеешь? — к диалогу присоединилась девушка-лаборантка.

— Нет. Просто думаю: везение рано или поздно закончится. И нас, наверное, эти катаклизмы стороной не обойдут.

— Мы в бункере, — напомнил юноша, что начал беседу. — Он способен выдержать прямой бомбовый удар. Что ему ураган или землетрясение?

— Ага, ты скажи это китайцам, у которых недавно образовался каньон глубиной в пять километров!

— Вот именно! Тут посёлки смывает наводнениями, от пожаров дотла выгорают целые деревни. Земля меняет рельеф, природа нарушает все мыслимые и немыслимые законы мироздания! И ты, Саид, надеешься переждать апокалипсис в чахлом бункере времён холодной войны?

— Считаешь, он чахлый?

— В случае чего, это место просто станет для всех нас одной большой братской могилой.

Дальше говорить продолжил только телевизор. Ведущая перешла к рассказу о новой, разработанной международным валютным фондом стратегии выхода из экономического кризиса. Дарума ещё с минуту изображала сосредоточенность, но когда делать вид, будто её страшно волнуют финансовые потери очередной корпорации, стало совсем уж сложно, она выдохнула и встретилась взглядом с Сао. Он смотрел на неё с привычной проницательностью, словно пытался прочесть мысли.

— Ты знаешь, что Веккер планирует привести сюда родителей ребят? — спросил он.

Дарума кивнула:

— Они приезжают уже завтра.

— Как завтра? — удивилась Жанна. — Должны были через неделю.

— Доктор сказал, завтра, — проговорила Дарума дрогнувшим голосом.

Как бы она ни пыталась сохранять самообладание, встреча с родителями ребят её пугала. Она просто не знала, как рассказать им, что из-за неё их дети поставлены на грань жизни и смерти, как посмотреть им в глаза, как после всего можно просить у них прощения?

— Всё нормально? — спросил Сао.

— Нет. Какой там…

Она встала, сделала несколько торопливых шагов к выходу, намереваясь уйти, пока охватившие её тревоги не превратились в слёзы, но Жанна с ловкостью кошки скользнула вперёд и преградила выход.

— Послушай-ка, сестричка, — сказала она твёрдым, не терпящим возражений голосом, — я, конечно, понимаю, что твоё чувство ответственности сильно на тебя давит. Но вообще-то, напортачили мы все!

Жак и Шай согласно закивали.

Дарума скрестила руки на груди, спросила:

— Кто выпустил Сета?

— Это частность в целой череде наших общих ошибок! — фыркнула Жанна.

— Скажи кто! — настояла Дарума. — Кто выпустил из-за решётки психопата, воплотившего в реальность мечту Искателей?

— Это сделали мы, — сказала Сао. — Разве не помнишь? Мы проголосовали за то, что Сет заслуживает ещё один шанс.

Жак и Шай снова активно закивали.

Дарума смолчала, поняв, что спорить с друзьями бесполезно. В своём желании поддержать, они готовы приукрашивать действительность вплоть до полного её искажения. Помощники Веккера сидели тихонечко, словно их вообще в комнате нет.

— Знаешь, — продолжила напирать Жанна, — вместо того чтобы сутки напролёт смотреть новости и бестолковые видео в Интернете, ты могла бы нам помочь.

Она кивнула на стол, заваленный тетрадями, словарями и книгами, за которым как раз сидело большинство лаборантов. Они все вместе уткнулись в книги, сделав вид, что разговор между Хранителями их нисколечко не интересует.

— Между прочим, мы перевели больше двадцати дневников за неделю, — сказал Шай. — Если мне не изменяет память, мы в лучшее время за целый год переводили не больше полусотни.

— И что полезного вы нашли? Пустая трата времени, — мрачно проговорила Дарума и тут же пожалела о сказанном. Она поспешила добавить: — Простите. Я имела в виду, что…

— Ты сказала то, что хотела сказать, — перебила Жанна. — Извини, что посмела отвлекать тебя от самобичевания, это, видимо, куда важнее, чем наши глупые попытки найти способ всё исправить.

Жанна вернулась на диван, по пути взяв со стола одну из книг. Она с демонстративной сосредоточенностью принялась листать страницы. Жак и Шай притворились, что страшно заинтересовались рекламой в телевизоре, и только Сао продолжал смотреть на Даруму. Атмосфера в комнате сделалась невыносимо тяжёлой, и чем дольше Дарума оставалась на месте, тем ощутимее становилась эта гнетущая тяжесть.

Дарума бесшумно вышла за дверь и, оказавшись в безлюдной тишине коридора, выдохнула. Возвращаться в свой отсек ей не хотелось: она делила его с Жанной, а та в любой момент могла прийти отдохнуть или, что хуже, продолжить головомойку. Уединиться в огромном бункере-лаборатории было негде. Особенно учитывая, что ей разрешалось перемещаться лишь по второму уровню — с жилыми отсеками, и по первому, где располагалась столовая и несколько больших аудиторий.

Ноги привели Даруму к лифту, она нажала на кнопку вызова, тот через пару секунд громко звякнул — двери разъехались в разные стороны.

— Ой! Мисс Ваннара! — в кабине лифта стояла лаборантка Мэнси. — Опять мы с вами встретились! Вы уже свободны?

— Я уже свободна. И моё имя — Дарума. Не мисс Ваннара. Просто Дарума. Мы разве с тобой не ровесники?

— Да, — Мэнси залилась краской, — так непривычно.

— Привыкай.

— Х-хорошо. Можно тебя на два слова?

Дарума с чувством сожаления бросила взгляд на дверь общей комнаты, постаралась смахнуть с себя напряжённость и дружелюбно сказала:

— Конечно.

— Зайдём ко мне? — предложила Мэнси и, не дожидаясь согласия, потащила Даруму в свой жилой отсек.

Небольшая комнатка была точной копией той, где поселили Даруму и Жанну, те же белоснежные стены, та же скупая обстановка: двухъярусная кровать, жестяной шкафчик, столик и две табуретки.

— О чём пойдёт разговор? — спросила Дарума, устроившись за столом.

— О Вельтгайст, — серьёзно сказала Мэнси, присев напротив. — У нас ни одно собрание не обходится без упоминания этих загадочных ребят. Они стали серьёзной занозой. Ты в курсе, мистер Веккер считает, кто-то из них пробрался в Совет или, по крайней мере, оказывает на него серьёзное влияние?

— Совет? — не поняла Дарума.

— Те, кто создал IRCWA, — пояснила Мэнси. — Те, кто ставят нам задачи, финансирует нас.

— И что с Советом не так?

— Например, финансирование — урезали чуть ли не втрое. Давненько ходят слухи, что есть намерения сменить мистера Веккера. Продвигают на его место Маргарет Пек. Слышала что-нибудь про неё?

Дарума помотала головой.

— Мадам раньше возглавляла британское спецуправление по национальной безопасности. Она главный идеолог самого радикального способа решения вопроса с… — Мэнси изобразила пальцами кавычки, — «Повелителями Стихий».

— Я думала, они отказались от этой идеи. Мы же им объясняли: то, что ребята живы, даёт нам шанс и надежду вернуть всё обратно. В случае их смерти, Духам некуда будет возвращаться.

— А Вельтгайст останется устранить вас — Хранителей. И тогда уже никто и никогда не сможет повторить ритуал и снова заточить Духов, — закончила Мэнси.

— IRCWA этого не допустит, — сказала Дарума, но голос прозвучал не столь уверенно, как хотелось.

— Пытается не допустить. Но, судя по движению в верхах, сложности только начинаются. И ладно где-то там. Беда в том, что…

Мэнси замялась, словно сомневалась, что стоит продолжать. Но Дарума теперь ни за что не позволила бы оставить её один на один с такой беспощадной недосказанностью.

— В чём? — Дарума подтолкнула Мэнси продолжить.

— Я пыталась поговорить и с мистером Веккером, и с мистером Ваннарой. Но они оба не воспринимают мои слова всерьёз. — Мэнси вздохнула, отвела взгляд к кровати. — На днях я услышала разговор двоих из службы безопасности. Они вроде просто обсуждали, что нужно взять отгул на недельку-другую — ничего особенного. Сама давненько хочу съездить к родным. Думала, запишусь с ними в очередь. Ты ведь знаешь, у нас графики, замены и прочее. Да и с транспортом туго… В общем, пока думала, ребята сменили тему. Оказывается, отгул им нужен, чтобы смотаться на некую большую сходку, где якобы выступит сам Маас Райд. — Последние два слова Мэнси произнесла медленно и чётко, как будто диктовала имя под запись. — Про него, надеюсь, слышала?

— Про него слышала.

— Думаешь, что переживать не стоит?

— Стоит ли волноваться из-за того, что рядом с нами свободно расхаживают адепты Искате… то есть адепты Вельтгайст? — спросила Дарума.

— Мне тоже это не нравится. А вот мистер Веккер считает, что безосновательные подозрения лишь породят недоверие и разлад в сплочённом коллективе.

Дарума призадумалась. С одной стороны, с доктором можно согласиться — незачем зря вносить смуту. Доверие — явление непостоянное, но оно — один из самых важных элементов для слаженного взаимодействия. Доверие — как масло для мотора: без него механизмы, конечно, работают, но как-то со скрипом и недолго. К тому же подозрения у Мэнси появились совсем не на пустом месте.

— А может, те ребята идут на собрание Вельтгайст по заданию? — предположила Дарума.

— Если по заданию, стали бы они тратить на это выходные?

— Справедливо… Они могут воспользоваться тем, что все сосредоточены на других вещах. Никто не станет интересоваться, на что двое сотрудников потратят свой честный выходной.

— О чём и речь! — горячо поддержала Мэнси. — Ты представляешь, чем может обернуться такое попустительство? Служба безопасности контролирует здесь абсолютно всё! У них доступ на любой уровень, в любой отсек. Раньше их хотя бы не допускали на нижний уровень, где отсеки для объектов, а сейчас можно! Что нам теперь, ходить и оглядываться? Ждать удара в спину?

Мэнси раскраснелась, дышала часто и взволнованно. Девушка, без сомнений, говорила искренне, и происходящее задевало её самые глубокие чувства. Даруму услышанное тоже не оставило равнодушной, в отличие от Хранителей и мистера Веккера.

— Что будем делать? — спросила Мэнси. — Попробуем убедить мистера Веккера, что этих двоих лучше уволить, пока не поздно?

— А давай-ка мы с тобой провернём одну вещь, — задумчиво пробормотала Дарума.

— Какую? — с лёгкой настороженностью спросила Мэнси.

— Внедримся в их компанию.

— Хорошая мысль! Узнаем наверняка, что они планируют, как собираются действовать и кто на них работает. Может даже получится выявить агента влияния в Совете! Гениально! И как ты это сделаешь?

— Ты это сделаешь.

— Я? — Мэнси побледнела. — Может лучше кто-нибудь из вас?

— Мэнси, соберись. Ты сама сказала, что Носители — цель номер один, а Хранители — номер два. Думаешь, будет нормально, если мы заявимся на их сходку? А вот если к ним захочет присоединиться кто-то из лаборантов, допущенных до Носителей, то они только обрадуются.

В глазах Мэнси отразилась настоящая паника.

— Я не смогу, — категорично заявила она и отсела чуть дальше. — Да и как вообще… — Она задумалась, потом замотала головой. — Нет. Нет. Никак.

— Мэнси, — вкрадчиво проговорила Дарума. — Раз уж ты рассказала мне об этом разговоре, значит, тебе небезразлична судьба ребят. Ты, я вижу, отдаёшь себе отчёт, что случится с нашим миром, если нам не удастся вернуть всё на свои места. Понимаешь цену проигрыша.

— Понимаю, — пробормотала Мэнси.

— Хорошо. Значит, ты понимаешь, что нет ничего важнее, чем сохранить жизни ребят.

— Да.

— Помоги нам.

Мэнси выглядела так, словно вот-вот готовилась разразиться слезами. Она, должно быть, уже успела тысячу раз пожалеть, что поделилась с Дарумой соображениями по поводу подслушанного разговора, но вида не подавала. Наоборот, в её глазах с каждой секундой молчания появлялась твёрдость. Она что-то решала для себя, и решение явно давалось ей с большим трудом, однако когда оно было принято, во взгляде отразилось спокойствие.

Мэнси в конце концов кивнула.

Глава 3. Дружба по службе

Всю дорогу до лаборатории IRCWA Сергей не мог избавиться от сковывающего разум чувства тревоги. Оно овладело сознанием, вытеснив собою всё насущное. Закономерный результат установившейся безвестности, множащихся недоговорок, пространных намёков и неопределённых просьб со стороны новых знакомых, которые ещё недавно были врагами, а теперь рьяно набивались в союзники. Сергей почувствовал, что полностью утратил контроль над ситуацией, как только сел в автомобиль, доставивший его и Дина Пирса на аэродром. Оттуда путь в лабораторию продолжился уже на вертолёте, а возможность взбрыкнуться и передумать осталась где-то на стоянке возле взлётной площадки.

Дин тоже с самого утра был немногословен и выглядел мрачнее обычного. Помимо прочего, перед самым отъездом их успели настичь плохие новости — сгорел штаб в Делавэре. К счастью, обошлось без пострадавших, но сам факт того, что Вельтгайст перешли от лозунгов к настоящему террору, не мог не беспокоить. Эдвард Джеймс заверил, что штаб быстро восстановят, и работа пойдет в привычном режиме, но и Дин, и Сергей переживали не столько за утраченное здание, сколько за людей, работавших там. Есть ли смысл подвергать их опасности? Эдвард Джеймс уверял, что риск не существенен и что Совет готов обеспечить охрану. Он пообещал, что позже ещё будет время обсудить детали, но детали обсуждались всю дорогу. Предоставленный для поездки сопровождающий, чьё имя Сергей забыл сию же секунду, как тот представился, значительную часть пути, по примеру Эдварда Джеймса, потратил на то, чтобы обосновать чрезвычайную важность работы штабов. Разговор прекратился на время полёта и возобновился, когда все пересели в армейский внедорожник. И Сергей, и Дин лишь делали вид, что вовлечены в беседу: чем ближе они подъезжали к лаборатории, тем меньше места оставалось в сознании для мыслей, не связанных напрямую с их детьми.

Около четырёх часов в пути по неведомой, богом забытой глуши, и машина наконец остановилась у здания ангарного типа. За сводчатой крышей и фронтальной стеной из стекла просматривалось практически полностью пустое белое пространство, отливающее глянцем. Внутреннюю стену напротив входа украшали большие хромированные буквы, складывающиеся в аббревиатуру «IRCWA».

— Мы на месте, — торжественно сообщил сопровождающий.

Он первым пошёл по направлению к зданию и, дойдя, как образцовый швейцар, открыл перед Сергеем и Дином дверь. Они вошли. Серебристые буквы высотой в несколько метров и множество стеклянных люстр-шаров разных размеров, напоминающих огромные мыльные пузыри, удерживали на себе всё внимание. Сергей не сразу заметил в углу стойку, из-за которой всплыло два тёмных пятна.

Двое солдат-охранников прошли навстречу, держа наготове досмотровые металлодетекторы.

— Процедура досмотра — один из обязательных протоколов безопасности, — сообщил сопровождающий. — Будьте добры, поднимите руки в стороны.

Сергей и Дин исполнили распоряжение. Дежурные охранники поводили металлоискателем по росту, затем принялись обхлопывать по бокам, рукам и ногам. Сергея в итоге жестом попросили вывернуть карманы — он достал пачку сигарет и зажигалку.

— Не положено, — буркнул охранник.

Сергей отдал свои скромные пожитки. У Дина тем временем забрали телефон и даже бумажник.

— Сюда, пожалуйста, — сопровождающий указал на коридор.

Сергей и Дин последовали дальше, и сначала прошли мимо тяжёлых распахнутых стальных дверей, а потом остановились у двери самой обычной, с табличкой из прозрачного пластика с золочёной надписью «малый конференц-зал». Сопровождающий пригласил войти:

— Прошу.

В зале за круглым стеклянным столом уже сидело двое: атлетически сложённый мужчина и светловолосая женщина, очень взволнованная на вид.

— Добрый день, — поприветствовал сопровождающий. — Вы, полагаю, мистер и миссис Роуз?

— Я Линда Роуз, — поднимаясь, назвалась женщина. — А это мой помощник Сэмюель Круз.

— Славно, — добродушно улыбнулся сопровождающий, — а это…

— Мы знакомы заочно, — сказал Дин, прошёл к столу, пожал руку сначала Линде, потом Сэмюелю, назвал своё имя: — Дин Пирс. Мы общались по телефону.

Подошёл и Сергей, представился и тоже поприветствовал рукопожатием мужчину и женщину.

— Располагайтесь. Я приглашу доктора Веккера, — сказал сопровождающий и удалился.

Линда, её помощник, Дин и Сергей устроились за столом, после воцарилась звенящая тишина. Казалось, ещё немного и тревога обретёт физическое воплощение. В комнате находились те, у кого не имело смысла спрашивать «как ваши дела?» или «как добрались?» — ненужные праздные вопросы только добавили бы нервозности. Молчание продлилось вплоть до того момента, как в зал зашёл пожилой, почти полностью лысый, зато с кустистой седой бородой мужчина. Его сопровождала девушка. Линда, Сэмюель, Дин и Сергей встали, приветствуя вошедших.

— Доброго здравия, — сказал мужчина. — Дин, Сергий, рад видеть снова. А с вами, Линда и…

— Мистер Сэмюель Круз, — подсказала девушка.

— …и Сэмюель. Приятно познакомиться. Моё имя — Гинар.

— О, — вырвалось у Дина. — Мы же с Вами…

— Всё верно, верно, — кивнул Гинар, поочерёдно пожимая всем руки. — Эх, как давно это было! Жаль, что повод встретиться не самый радостный. Присядем за стол?

Тут в зал забежал ещё один запыхавшийся мужчина — высокий, широкоплечий, с густой чёрной шевелюрой, чуть высветленной сединой.

— Прошу простить меня, — выпалил он. — Бесконечные звонки!

При виде вошедшего сердце Сергея сначала будто остановилось, а затем зашлось в бешеном ритме. Пелена гнева застлала ему глаза: прямо перед ним стоял человек с видеозаписи, который пытал его сына.

— Ты… — только и смог выговорить Сергей.

В пару шагов преодолев расстояние от стола до двери, где с округлившимися глазами замер вошедший, он одной рукой схватил негодяя за грудки, а другой врезал со всей силы по лицу.

Комнату заполнили охи и вскрики, женский голос затребовал охрану, но Сергей не собирался останавливаться — он ударил ещё, и тут чьи-то руки оттащили его назад, не дав довершить дело.

Над поверженным склонились несколько человек.

— Доктор Веккер, какой кошмар! — с ужасом пропищала девушка, пришедшая вместе с Гинаром. — Я позову врача!

— Нет-нет, Валери, — затараторил он, — всё хорошо, никто не нужен. И охрана не нужна. Я в порядке.

— Я это исправлю! — прорычал Сергей, попытавшись скинуть с себя удерживающие его руки.

— Да что на тебя нашло?! — прямо в ухо заорал Дин. — Успокойся!

— Это тот ублюдок с видеозаписи!

— Возьми себя в руки, — почти шёпотом процедил Дин, так, чтобы услышал только Сергей. — Мы сейчас на их территории!

Тот услышал, повернулся к товарищу и, глядя в глаза, заявил:

— Да мне плевать.

Он одёрнул плечо, высвободившись из хвата, но поперёк дороги ему встали сразу трое: и Дин, и Гинар, и помощник миссис Роуз.

— Сергий! — вкрадчиво проговорил Гинар. — Остановись, пожалуйста, эти люди — наши союзники! Они пытаются нам помочь!

— Это правда! — подал голос из-за спин своих защитников человек, которого назвали Веккером. — Я вам не враг!

— Ты пытал моего сына! — зычно выкрикнул Сергей, после чего повисла звенящая тишина.

Собравшиеся смотрели на него — кто опасливо, кто с сожалением, — а Сергей, охваченный гневом, всё ещё искал возможность довершить дело.

— Сергей, пожалуйста, выслушайте, — вдруг заговорил Веккер на чистейшем русском языке, с каким говорят исключительно те, для кого он родной.

Доктор, подтирая кровь под носом, шагнул вперёд, но продолжал сохранять безопасную дистанцию между собой и Сергеем.

— Всё, что я могу сделать, это просить у Вас прощения за свои действия. У меня нет оправданий, но я лишь исполнитель чужой воли. Мне пришлось пойти против собственной совести и сделать то, что необходимо ради общего блага!

— Ради общего блага? — опешил Сергей. — Ты пытал беззащитного парня ради общего блага?

— Не настолько он беззащитен, как вы думаете, — тихо сказал доктор. — Не забывайте, что ваш сын обладает огромным могуществом, гораздо большим, чем кто-либо из ныне живущих. Перед такой Силой мы все абсолютно ничтожны…

Сергей не нашёлся, что ответить, и этого замешательства хватило, чтобы Веккер решил, будто подобный аргумент хоть сколь-нибудь его оправдывал. Доктор кашлянул и, перейдя на английский, проговорил:

— Наше знакомство явно началось не с той ноты. Моя вина. Прошу прощения. Давайте присядем.

Дин и помощник миссис Роуз глянули на Сергея, оценивая риски рецидива только что случившегося инцидента. Тот первым сел за стол, давая понять, что Веккер вне опасности. Остальные тоже расселись. Веккер взял минутку, чтобы привести себя в порядок: снял испачканный собственной кровью халат, пригладил волосы. Затем подошел к столу и занял место чуть обособленно от остальных.

— Итак, начнём с начала, — проговорил он, аккуратно ощупывая нос и скулу. — Меня зовут Веккер Раид Абрамович. Я ведущий специалист здесь, в центре по изучению природных аномалий. Доктор биологических наук…

— Ближе к делу, доктор, — перебил Сергей. — Регалиями будешь хвастаться перед кем-нибудь другим. Для чего мы сюда прибыли?

— Для конструктивного сотрудничества.

Веккер — последний человек, с которым Сергей пошёл бы на сотрудничество. Но стоило признать, что все очень устали от безвестности. И Дин, и Линда, наверное, уже готовы были заключить сделку хоть с самим чёртом, лишь бы увидеть наконец своих детей и узнать, что происходит. Да и Сергей, в общем-то, тоже. Веккер просто попал на камеру, а ведь таких, как он, тут находилось слишком много — не бить же морду всякому встречному? С другой стороны…

— Чего конкретно вы хотите? — спросил Дин. — Почему не даёте увидеться с детьми? С ними всё в порядке?

Веккер повернулся к Гинару:

— Может, вы начнёте?

Гинар встрепенулся, как будто не ожидал, что о его присутствии ещё помнят.

— Да. Да, конечно, — сказал он и поочередно посмотрел на сидящих за столом. — С чего начать?

— С главного, — сказала Линда. — Где наши дети?

Гинар медлил с ответом. С каждой молчаливой секундой лицо старика становилось всё более растерянным.

— Что ж… Они находятся здесь, в Центре, — сказал Хранитель. — Физически.

— Как понять «физически»? — спросил Дин, тяжело вздохнул, помассировал лоб и добавил устало: — Гинар, прошу, пожалуйста, выкладывайте как есть. Сил больше нет выслушивать витиеватые полунамёки.

Веккер и Гинар переглянулись, словно спрашивали друг у друга, кто возьмёт на себя тяжёлую обязанность. Безмолвное совещание продолжалось несколько долгих мгновений, затем Гинар, настроившись, сказал:

— Кома. Или нечто схожее с состоянием комы…

Сергей полагал, что подготовил себя к любым новостям, в том числе и самым худшим, но когда Гинар произнёс эту короткую фразу, внутренности всё равно обдало холодом. Даже мысли, и те превратились в вязкую неповоротливую субстанцию: замедлились, почти замерли и продолжали колоть сознание иголками, до тех пор, пока рядом не зазвучал дрожащий голос Линды.

— Что-то можно сделать? — спросила она.

— Конечно, — тут же отозвался Гинар, — мы здесь, чтобы всё исправить. Сейчас мы пытаемся выработать план действий…

— Как вы это допустили? — перебил Сергей. — Вы — Хранители, должны были защищать наших детей. Вы обещали.

Собственный голос, звучащий в гробовой тишине, показался Сергею слишком громким, но он не собирался себя сдерживать. Ему было не до любезностей — внутри ещё клокотал гнев.

— Вы должны были уберечь их вот от этих, — Сергей кивнул на Веккера. — Но не смогли. А теперь и вовсе говорите, что они в коме. Как? Почему?

Гинар сложил руки в замок, сел поближе к столу, опустил глаза, попытавшись за внешней собранностью скрыть растерянность. Его нижняя челюсть едва заметно подрагивала. Он дважды порывался что-то сказать, но в последний момент останавливался.

— Всё случилось после побега Дениса, Рикки и Стэнли из Центра, — сказал Веккер. — Человек по имени Сет Вархайт, приверженец идей освобождения Духов Стихий, помог ребятам сбежать, чем заслужил доверие и их, и Хранителей, а в дальнейшем он этим доверием злоупотребил…

— Хитростью Сет сумел провести особый обряд, — подхватил Гинар, — который, мы полагаем, и привёл к… текущим изменениям.

— Хотите сказать, то, о чём предостерегала легенда, случилось? — спросила Линда.

— Есть основания считать, что да.

— Вы говорили, что для Носителей освобождение Духов будет означать смерть, — сказал Дин.

— Так мы думали, так уверяла легенда, — сказал Гинар, покачав головой. — Но многое изменилось. Ребята живы…

— Коматозный сон сложно назвать жизнью, — проговорила Линда.

— Это не вполне то, что мы понимаем под комой в общем смысле, — сказал Веккер. — Да, они не в сознании, но мозг функционирует нормально. Мы регистрируем тета-, альфа-, а иногда и бета-ритмы, что не свойственно пациентам, пребывающим в бессознательном состоянии. Все жизненные показатели — в норме, внутренние органы — в порядке. Скажу больше, на основе ряда наблюдений и многочисленных анализов можно с уверенностью констатировать: то, что для обычного человека смертельно, для ваших детей, вероятно, пройдёт без последствий. Пример тому — особый токсин, следы которого были обнаружены в крови Дениса. Даже незначительная доза этого яда летальна для всего живого, но не для него. Кроме того, ребята могут значительно дольше обходиться без еды и воды…

— А тебе откуда знать, сколько они могут обходиться без еды и воды? — оборвал доктора Сергей.

— Мы имеем дело с непреложным фактом, — уклончиво проговорил Веккер.

— Считается, что сопряжение с энергией Духов Стихий даёт Носителям такое преимущество, — сказал Гинар, — а ещё, вероятно, это явление держит их в пограничье: Стихия не обретает полную силу и свободу, а Носители остаются в живых. Потому мы и надеемся, что всё ещё можно вернуть на круги своя.

— Прекрасно, возвращайте, но только сделайте так, чтобы нашим детям больше не пришлось иметь ничего общего с этими вашими Духами, — сказал Сергей. — Если нужно, используйте меня вместо сына.

— Я тоже готов занять место Рикки, — подал голос Сэмюель.

Линда положила ладонь на могучую руку своего помощника, на её глазах проступили слёзы.

— Я ни на секунду не сомневаюсь, что вы с готовностью займёте место ваших детей, — сказал Гинар почти шёпотом, — но, боюсь, решать не нам.

— А кому же? — поинтересовался Сергей.

— Всё уже давно решено. Роком, случаем, а может, волей Духов — доподлинно не известно, мы лишь можем принять данность. Носитель либо остаётся Носителем, либо его ждёт смерть.

— Облигатный мутуализм, — сказал Веккер подытоживающим тоном.

Все посмотрели на него с растерянным непониманием.

— Форма сосуществования двух организмов, когда они не способны выжить друг без друга, — пояснил доктор и через короткую паузу добавил с задумчивым видом: — Равным образом и наш мир погибнет без этого взаимовыгодного союза…

— И какой план? — спросил Дин. — Чем мы можем помочь?

— Начнём с того, что не предполагает никаких рисков, — сказал Веккер. — Есть мнение, что пациенты в коматозном состоянии слышат и понимают всё, что происходит вокруг. Это просто гипотеза, но положение дел таково, что мы не можем пренебрегать даже самыми фантастическими теориями. Так что для начала мы бы предложили вам просто поговорить со своими детьми, возможно, родные голоса помогут им найти путь обратно.

— Чего мы ждём? — спросил Дин, привстав. — Давайте пробовать. Предпринимать что-то.

Веккер жестом попросил его присесть.

— Всенепременно, — сказал он и обратился к помощнице: — Валери, приготовь халаты для гостей и предупреди всех, что мы спустимся в мед. отсек через десять-пятнадцать минут.

Девушка кивнула и побежала исполнять распоряжение. Доктор, выдержав небольшую паузу, сказал:

— Прежде чем вы навестите своих детей, я должен обратиться к вам с просьбой…

— Опять будете ставить нам условия? — сухо спросил Дин.

— Вас должны были проинформировать о деятельности Вельтгайст.

Все закивали, подтверждая предположение.

— Прекрасно. Тогда вы знаете, что они стали серьёзной проблемой, и понимаете, что мы обязаны переломить ситуацию. Для начала необходимо исключить всякую конфронтацию между нами — отныне мы союзники. Это должно стать константой. Далее следует донести эту константу до широкой общественности, чтобы наш пример стал ориентиром для консолидации вокруг сил созидательных, филантропических, ориентированных на продуктивную деятельность, а не вокруг деструктивного экстремистского объединения.

— Ничего не получится, доктор, — проговорил Сергей. — Союзниками мы с вами никогда не станем, никого обмануть у вас не выйдет, люди чувствуют фальшь.

— Никакой фальши, Сергий, — снова подключился к разговору Гинар. — Раид и его коллеги доказали приверженность правому делу не словами, а поступками. Они спасли нас всех. Мы готовы ручаться за их честность и искреннее желание помочь ребятам.

— Мы и вам докажем, — пообещал Веккер, — просто дайте нам шанс.

Возражений не последовало, и доктор продолжил:

— Итак, просьба. Мы бы хотели снять серию роликов о вашем визите в лабораторию. О вашей встрече с детьми. О нашем с вами сотрудничестве. Мы должны показать людям, что стоим с вами одним фронтом.

— Собрались делать шоу из нашей беды? — с угрозой в голосе спросил Сергей.

Веккер чуть посторонился, видимо опасаясь, что ему может прилететь ещё раз, и поспешил объясниться:

— К сожалению, придётся потерпеть неудобства! Вы со своими штабами успели настроить против деятельности IRCWA широкие слои населения, и если мы не включимся в борьбу за умы этих граждан, они пополнят ряды Вельтгайст.

— Делайте, что считаете нужным, — устало проговорила Линда. — Если это поможет моей дочери, я согласна.

Веккер вопросительно посмотрел на мужчин:

— Господа?

Сергей отрывисто кивнул. Дин тоже.

— Превосходно, — с удовлетворением сказал доктор, — а теперь давайте сделаем то, ради чего вы проделали весь этот непростой путь.

Веккер поднялся и направился к выходу, остальные проследовали за ним. Доктор провел компанию в конец длинного светлого коридора и остановился возле лифта. Пока ждали, когда лифт подъедет, все молчали. Молчали и по пути вниз. Когда металлическая хромированная кабина замерла, и створы разъехались в стороны, Веккер указал налево.

— Нам сюда, — отрывисто сказал он и первым двинулся в указанном направлении.

Здесь коридор плавно закруглялся так, что можно было только догадываться, где он начинался и заканчивался. Веккер тормознул у третьей двери от лифта и пригласил всех войти.

Сергей, Дин, Линда и Сэмюель зашли в небольшое помещение, где уже находилось полно народу, среди толпы Сергей заметил двоих с видеокамерами, которые сразу же заметно оживились. Всеобщее внимание на мгновение обратилось к вошедшим незнакомцам, но быстро переключилось на Веккера и его разбитое лицо. Тот предпочёл сделать вид, что не заметил встревоженно-любопытных взглядов. Он взял из рук девушки со стопкой белых халатов один, накинул на плечи. Не дожидаясь распоряжений, Сергей, Дин, Линда и Сэмюель повторили за доктором.

— Всё готово? — спросил Веккер окружающих.

Нестройный хор ответил ему, что всё готово. Те, кто стояли у противоположной от входа стены, расступились в стороны, освобождая путь к ещё одной двери. Веккер подошёл к ней, взялся за ручку и, потянув на себя, проговорил:

— Ну что ж, проходите.

Глава 4. Встреча

Сергей первым переступил порог светлой просторной больничной палаты и, как только увидел сына, ничего другого для него уже не существовало. Он подошёл к койке, где лежал Денис, опустился на стул, предусмотрительно оставленный рядом, и осторожно взял сына за руку. Денис словно бы просто спал: его грудь мерно подымалась и опускалась, а под закрытыми веками двигались глаза, как если бы он видел сны. Казалось, он вот-вот очнётся, потревоженный прикосновением и посторонним шумом, но ничего такого не произошло.

— Денис? — тихонько позвал Сергей, крепче сжав руку сына.

Над головой раздался звонкий сигнал.

На тумбе возле койки громоздилась медицинская аппаратура, мониторы с непонятными графиками и меняющимися цифрами. На одном из экранов часто мигал красный восклицательный знак, вызывая подспудную тревогу. Сергей взглядом отыскал Веккера и уставился на него с немым вопросом. Тот жестом показал, что волноваться не стоит, затем махнул рукой, призывая продолжить.

— А что… что я должен сказать? — спросил Сергей, будто существовало особое заклинание, способное вернуть сына.

— Просто поговорите с ним, — сказал доктор, — расскажите что-нибудь, вспомните какой-нибудь случай, главное, чтобы он слышал ваш голос.

Сергей рассеянно кивнул и посмотрел по сторонам. Линда поглаживала свою дочь по волосам и что-то тихонько нашёптывала, её саму Сэмюель придерживал за плечи. У противоположной стены Дин пристроился на краю койки, где лежал его сын. Вокруг суетились люди с камерой и микрофоном, но Дин не обращал на них никакого внимания.

В палате находилось ещё двое ребят. Юноша с чёрными вьющимися волосами и девочка, которая снималась в том самом репортаже вместе с одной из Хранительниц. Странно было видеть, что у их коек не стояли такие же растерянные, как сам Сергей, люди. Неужели переживать за них совсем некому? «Значит, может быть и ещё хуже», — забралась в голову мысль.

Сергей посмотрел на сына. А сильно ли помогло Денису то, что у него есть отец? Мог ли он рассчитывать на поддержку, на защиту? Нет, Сергей оказался не полезнее мешка грязного белья. Какой вообще помощи можно ждать от не просыхающего пьянчуги?

— Прости меня, сынок, — с горечью пробормотал Сергей. — Не повезло тебе с родителями: один — безвольный слабак, а вторая — предательница. Хотя и я тоже тебя предал… подвёл… — Горло сдавило, голос надломился. — Знаешь, сынок, ты ведь намного сильнее меня… на тебя возложили неподъёмную ношу, и я обязан был быть рядом, но вместо того струсил, предпочёл спрятаться в алкогольном мороке… Духи… Тайны… я не понимал ничего этого и не понимаю до сих пор… мой разум просто не способен осознать происходящее…

Сергей опустил голову и сокрушённо вздохнул. В голове вспорхнула мысль: «хорошо, что сын не слышит этих жалких потуг оправдаться». А если слышит, то тогда следовало сказать главное:

— Возвращайся, — шёпотом проговорил он. — Всё будет по-другому. Больше я тебя никому в обиду не дам. Обещаю.

— Прекрасно, просто прекрасно! — защебетал кто-то за спиной.

Сергей резко обернулся и встретил направленную на себя камеру. Он поднялся на ноги.

— Не могли бы вы повторить последнюю фразу? — попросила девушка, протягивая микрофон.

Кулаки сжимались от возмущения: не будь перед ним девушка, Сергей доходчиво объяснил бы наглецам, что лезть в личную жизнь посторонних людей — дурной тон.

Тут же между ним и камерой возник Веккер.

— Думаю, у нас уже достаточно материала, — сказал он, оттесняя съёмочную команду к выходу.

Те неохотно пятились назад, так что доктору пришлось повысить голос:

— Все вон! Все, кроме… — доктор обернулся назад и, встретившись взглядом с Сергеем, добавил тихо: — А вы продолжайте…

С этими словами он и сам покинул палату.

***

Дверь в общую комнату открылась — Дарума, как по команде, вытянулась по стойке смирно, от волнения спирало лёгкие. Бок о бок с ней поспешили занять место Сао, Жак, Жанна и Шай. В помещение тем временем вошёл дедушка Дарумы, за ним молодая светловолосая женщина под руку с плечистым мужчиной. Следом зашли ещё двое мужчин: один крепко-сложенный, сероглазый, с густой пепельной шевелюрой, другой с тёмно-русыми волосами, с лёгкой щетиной и очень уставший на вид. Родители Дэша и Дениса — догадалась Дарума. Последним шагал доктор Веккер. За прошедшие пару часов он успел где-то получить фингал — скула распухла, под носом виднелись следы запёкшейся крови.

Сильвана поднялась навстречу вошедшим, назвалась, протянув руку для рукопожатия, и принялась по очереди представлять остальных. Пока звучали имена и приветствия, Дарума находилась в глубокой прострации, но как только настал её черёд представиться, она ожила и с полупоклоном назвала своё имя.

— Вы тоже Хранитель? — спросил мистер Князев.

Его голос прозвучал холодно и неприязненно. Дарума медлила с ответом. После многочисленных провалов и неудач ей виделось неправильным называть себя Хранителем. К тому же уже не осталось ничего, что она и её товарищи, как Хранители, могли бы оберегать.

— Да, — сказала Сильвана, в конце концов, — Дарума — полноправный член ордена.

Отец Дениса смотрел на Даруму въедливым, пристальным взглядом, от которого у неё сердце заходилось, точно как у зайца.

— А вас я помню, — сказал мистер Князев. — Это вы выступили в том репортаже.

— Да, — дрогнувшим голосом сказала Дарума. — Простите, я не должна была…

— Простить? — удивился он. — За что? Идея хорошая. Вы молодец.

Дарума потеряла дар речи. Она во все глаза смотрела на отца Дениса и пыталась понять: не ослышалась ли? На мгновение, от осознания того, что мистер Князев счёл её действия правильными, на душе даже стало чуточку легче. Этот короткий миг подарил ей возможность ощутить себя свободной от тягостных мыслей, но чувство вины вернулось слишком скоро: не получится просто так отмахнуться от ужасающих последствий.

— Вы присаживайтесь, — пригласил мистер Веккер, указывая на диван и кресла.

Родители ребят расселись на свободные места. Выглядели все четверо несколько растерянными, подавленными. Их душевная опустошённость, казалось, приобретала осязаемые очертания. Даруме хотелось найти значимые и весомые ободряющие слова, но говорить в присутствии старших наставников она не решалась. Да и сказать по существу было нечего, разве что пообещать приложить максимум усилий, чтобы вернуть их детей обратно. Но ведь родители ребят наверняка желали получить нечто более существенное, чем пустые заверения.

— А где родственники остальных? — спросила миссис Роуз у доктора Веккера. — Где родители Стэнли? И… и той девочки?

— Мы пока не нашли никого из их близких, — сказал тот. — Недостаточно информации.

— Насколько мне известно, родители Стэна — учёные. Они живут где-то в Африке, насколько я помню. Он из многодетной семьи. Уверена, кто-то его разыскивает прямо сейчас.

— Честно говоря, нам кажется, что настоящая фамилия у юноши другая, — сказал доктор. — По крайней мере, по имеющимся данным никого найти так и не удалось.

— Очень странно. А что девочка?

— У Акилы, кроме нас, никого нет, — ответил дедушка.

— Несчастное дитя… — пробормотала миссис Роуз, покачав головой.

Прозвучало как-то двусмысленно.

— Возможно, наша активность в медиапространстве поможет выйти на родителей Стэна. Мы планируем сделать объявление об их розыске. Может быть, найдется и кто-нибудь из близких Акилы.

После этих слов все замолчали. Родители ребят с глубокой задумчивостью смотрели в пустоту перед собой. Никто не посмел их одёргивать, на целую минуту или даже больше воцарилась глубокая тишина. Затем мистер Пирс вдруг спросил:

— Что вы скажете на счёт Искателей? Они всё-таки оказались правы?

— Простите? — Сильвана села прямо. — Что вы имеете в виду?

— Только то, что спросил. Что происходит? Почему это происходит? И из-за чего?

— И неплохо всё же было бы узнать, что вы собираетесь с этим делать? — добавил мистер Князев.

Взгляды присутствующих обратились к дедушке Дарумы и Сильване, они переглянулись друг с другом с тревожным видом.

— Как я уже сказал, — начал дедушка, — мы находимся в поиске решения. Мы надеемся найти в дневниках первых Хранителей описание ритуала, который положил начало эре благоденствия.

— Так мы называем время, наступившее после заточения Духов Стихий, — пояснила Сильвана. — Согласно легенде…

— Если она была верна, — ввернул мистер Пирс.

— Если она и ошибается, то в незначительных деталях, — сказал дедушка.

Дарума украдкой посмотрела на него, пытаясь понять, верил ли он сам в то, что говорил.

— Мы найдём описание изначального ритуала и проведём его повторно, — с твёрдостью в голосе заявила Сильвана.

— И всё? — спросила миссис Роуз. — А если этот ваш ритуал нигде не описан? Или, скажем, он утерян? Или записан неверно? Что тогда?

— Если материальный мир не даст нам ответов, даст другой, тот, которому принадлежат Духи, — сказала Сильвана.

Видя недоумение на лицах родителей, дедушка поспешил пояснить:

— Один из нас, Ансель, глава нашего ордена, с самого первого дня, как случился… инцидент, погрузился в глубокий транс. Такое состояние позволяет сознанию соприкасаться с особыми сущностями, обращаться к измерению, радикально отличающемуся от привычного нам мира. Мы становимся намного восприимчивее к инсайтам и…

Миссис Роуз, не дослушав, поджала губы и неровно выдохнула, чем заставила дедушку замолчать. Даруме показалось, что женщина сейчас начнёт кричать от злости и гнева или расплачется от разочарования, но она лишь устало потёрла виски и встретилась взглядом со своим помощником Сэмом.

— Вы намерены ждать, когда придёт озарение, — подытожила миссис Роуз спокойным и оттого ещё больше пугающим тоном. — Города тем временем будут уходить под землю, стираться ураганами и выжигаться огнём. А наши дети балансировать между жизнью и смертью. Что ж, план просто прекрасный…

— Поймите правильно, — начал мистер Пирс, обращаясь в первую очередь к Сильване и дедушке Дарумы, — в ваших словах слишком много недосказанности. А нам хотелось бы услышать что-то, что хоть немного развеет туман неопределённости. Мы готовы к правде, какой бы жестокой она ни была.

— Мы честны и открыты с вами, — сказала Сильвана.

— Тогда скажите честно и открыто: может быть, Искатели правы? Может быть, элементали и люди в самом деле смогут установить мирное сосуществование? Может быть, Носители вообще не нужны этому миру?

Схожие предположения время от времени закрадывались и в голову Дарумы, но она так страшилась их, что никогда не пыталась осмыслить по-настоящему глубоко. К тому же окружающая действительность с участившимися случаями аномального разгула стихий раз за разом заставляла убеждаться, что Сет ошибся, как ошиблись и его учителя.

— Исключено, — твёрдо сказала Сильвана, как будто кто-то собирался с ней спорить. — Ни о каком существовании бок о бок с элементалями не может идти и речи. Либо они, либо мы.

— Однажды Искатели уже пытались исполнить свой замысел, и у них почти получилось, — сказал дедушка. — Тогда, должен признаться, на короткий миг нам показалось, что мы увидели проблеск разума в том сгустке невообразимой силы. В общем, так оно и было, но принадлежало Духу иному. Человеческому. Тому Духу, который не дал полной свободы той тёмной силе, что так жаждала её.

— Вы говорите о Носителях? — уточнил мистер Пирс.

Дедушка кивнул.

— Дух становится частью их естества, — добавила Сильвана, — а они их моральной компонентой, что никогда не позволит сотворить зла. Если разрушить эту связь, то уже ничто не сможет совладать со Стихией, подпитываемой разрушительной энергией и первобытным инстинктом.

— Но вы справлялись раньше с чем-то похожим? — с надеждой спросила миссис Роуз. — Вы сказали, Искатели не первый раз подбираются к своей цели настолько близко.

Дарума удивилась, что миссис Роуз задала такой вопрос: видимо, Рикки не рассказала родным подробностей того, что ей не так давно пришлось пережить под канадским небом.

— Не столь близко, как на сей раз, — сказала Сильвана. — В прошлый раз всё сложилось не вполне так, как они планировали. Тогда энергия жизни — то, что мы называем пятой Стихией, досталось одному единственному Духу. Не вдаваясь в путаные подробности, скажу, что одна крошечная, кажущаяся незначительной деталь не позволила Искателям совершить то, что они хотели, а нам дала возможность оттянуть мир от пропасти.

— И часто у вас такое случается? — спросил отец Дениса. — Часто неведомая чертовщина пытается проехаться катком по земному шару?..

— Многие десятилетия ничего подобного не происходило, — холодно сказала Сильвана.

— Искатели теперь не проблема, — заявил доктор Веккер. — Их объединение обезглавлено. Куда важнее разобраться с сектой Вельтгайст. Своими экстремистскими устремлениями они подведут мир к гибели, вполне возможно, искренне веря, что спасают его.

— Что ж, Вельтгайст кажутся более понятной проблемой, — сказал мистер Пирс. — По крайней мере, кое-чем мы можем помочь. Ирвин Матич и Эдвард Джеймс говорили, что вы желаете ознакомиться с нашими наработками.

— Это было бы весьма кстати, — сказал доктор Веккер.

— Прекрасно, тогда давайте займёмся делом, — поднимаясь, проговорила миссис Роуз. — Сидеть сложа руки просто невыносимо.

Под разговоры и обсуждения планов на грядущий день родители ребят, доктор Веккер, Сильвана и дедушка Дарумы покинули общую комнату, оставив после себя полную тишину. Шай первым нарушил затянувшееся молчание:

— Похоже, всё не так плохо, — спросил он. — Да?

Никто не потрудился ему ответить. Хотя они и правда ожидали куда более холодную аудиенцию со стороны близких ребят. Мистер Пирс, мистер Князев и миссис Роуз оказались понимающими и милосердными людьми. Они до сих пор верят в Хранителей. Они готовы помогать всем, чем смогут. Их веру питает любовь к своим детям. А вот она, Дарума, позволила себе сдаться раньше времени, разрешила чувству обречённости овладеть разумом и безвольно опустила руки. Откуда черпает силы это мрачное чувство, даже думать не хотелось, но она решила, что отныне подобным эмоциям не будет места в её повседневности.

Дарума стряхнула с себя напряжение, которое носила на своих плечах с прошлого вечера, с момента, когда узнала о грядущей встрече, и подошла к столу с бумагами.

— Ну что? — спросила она, присаживаясь на стул. — Где вы остановились?

В глазах Жанны вспыхнул энтузиазм, она подошла и села рядом, подтянула стопку бумаг. Остальные тоже присоединились.

***

За время пребывания Сергея в Центре люди IRCWA успели наснимать ещё много чего: у него, Линды и Дина взяли небольшие интервью, записали и устроенную Веккером экскурсию по лаборатории. Доктор лично провёл по отсекам, где жили Денис, Рикки и Стэнли. В просторных комнатах, отделанных белыми глянцевыми панелями, имелось всё необходимое для комфортной жизни: кровать с мягким матрасом, велотренажёр, шкаф с книгами, на узорчатом паласе в центре располагался стол и пара стульев. Для уюта добавили несколько больших цветов в керамических горшках, точно таких же, как в общей комнате. Наличествовал даже телевизор. А в одном из отсеков стену покрывал коллаж из множества красивых фотографий — кто-то из ребят немного украсил комнату на свой вкус. В целом впечатление о Центре складывалось весьма приятное. Учёные действительно постарались создать хорошие условия: персонал доброжелательный, еда вкусная, подумали даже о досуге. Веккер с коллегами и сейчас старались помочь, чем могли. Он, его отзывчивые молодые помощники и, конечно, Хранители успели стать постоянной компанией для Сергея, Дина, Линды и Сэма. И уже к исходу недели они, словно старые друзья, собрались вместе в общей комнате, чтобы посмотреть первый репортаж «с места событий» — результат общей работы штабов и IRCWA.

Репортаж подавался с драматичным налётом. Начали с ретроспективной информации о «Повелителях Стихий», как будто ещё существовали люди, не знавшие эту историю «от» и «до». Рассказали о том, с чего всё началось, и как ребята оказались в Центре, как они жили под их крышей и чем занимались до того, как произошло чрезвычайное происшествие, которое подвело планету к опасной грани. Они не вдавались в подробности о том, что случилось, но на памяти Сергея впервые вот так во всеуслышание связали жизни ребят с судьбой мира и заявили, что спасение их пятерых означало спасение всех. Закончили репортаж словами Сергея, предназначавшимися исключительно его сыну, но ставшими всеобщим достоянием. Его покаяние подали под грустную музыку, а финальной точкой стал семейный снимок Князевых, сделанный в день выписки Дениса и его мамы из роддома — где авторы ролика откопали фотографию, можно было только предполагать, но, судя по тому, что к концу выпуска одна из девушек дала волю слезам, задумка сработала как надо.

За новостной заметкой про визит родственников «повелителей стихий» в научный центр последовало большое интервью Сильваны. Она, ссылаясь на древние, но общеизвестные мифы разных культур и народов, рассказывала о том, как люди прошлого усмиряли буйство природы. Сидевший рядом авторитетный историк, как его представил корреспондент, подтверждал каждое слово Хранительницы. Вместе они ненавязчиво подвели к мысли, что в этих мифах правда и вымысел переплетены очень тесно, но в них сокрыты и ответы на все вопросы, нужно только суметь отделить зёрна от плевел. В довершении они назвали действия Вельтгайст угрозой устоявшемуся мироустройству, заклеймили их экстремистами и призвали людей не поддаваться на манипуляции фанатичных сектантов.

Оба репортажа производили правильный эффект. «Повелители Стихий» теперь казались жертвой обстоятельств, учёные и Хранители предстали в роли единственной надежды на спасение мира, а Вельтгайст — съехавшими с катушек радикалами.

Вот что значит, когда за дело берутся профессионалы.

На следующий день, собравшись в одном из залов для переговоров, Сергей, Дин, Линда и Сэм, снова вместе с доктором Веккером и его помощниками, заслушивали по видеосвязи отчёт Эдварда Джеймса. Он кратко рассказал о реакции общественности на репортаж по разным регионам, зачитал некоторые комментарии, в общих чертах набросал планы на ближайшее будущее. В Совете, по словам Эдварда, высоко оценили результаты трудов и выделили ещё по целому часу эфира в неделю на большинстве главных национальных каналах, что можно было считать хорошей новостью.

К вечеру того же дня пришли вести и от Вельтгайст. Они, естественно, отмалчиваться не собирались. В интернете разлетелся короткий видеоролик с нарезкой кадров из старых новостных выпусков, где Веккер с коллегами чуть ли не с пеной у рта доказывали чрезвычайную опасность так называемых «Повелителей Стихий». Никаких высказываний главы Вельтгайст Мааса Райда, никаких призывов. Но ролик и без того получился красноречивым. В конце на черном фоне вспыхнули золотом буквы «WELTGEIST» и следом ставшие знаменитыми треугольники стихий — лаконичная и эффектная точка их «заявления».

Слабенькое предчувствие победы, зародившееся было в душе Сергея, моментально зачахло. Вельтгайст даже не пришлось напрягаться, чтобы свести на нет кропотливую работу пиарщиков из IRCWA.

Следующим утром на общем собрании, на сей раз в отсутствии Веккера, обсуждали, стоит ли дать ответ на ролик. Как лучше поступить? Проигнорировать или объясниться? Может, лучше заблокировать?

— Блокировать не стоит, — высказался Эдвард Джеймс с экрана монитора. — Во-первых, мы привлечём лишнее внимание, чем сыграем им на руку, во-вторых, в интернете распространение информации остановить невозможно. Думаю, не стоит делать никаких заявлений.

Затем слово взяла Линда:

— А что, если попросить выступить доктора Веккера? Пусть он скажет, что в связи с недавно открывшимися обстоятельствами мы вынуждены признать, что прежние выводы оказались несколько поспешными и так далее.

— Это будет выглядеть как оправдание, — сказал Эдвард Джеймс.

Сергей в подобных делах ничего не понимал. Ему казалось, что просто удалить ролик Вельтгайст не такая уж плохая идея. Остальные мыслили куда тоньше — стратегически. Сергей не мог предложить ничего дельного, а находиться среди душных стен было уже тошно. Пользуясь возможностью уйти незамеченным, он покинул совещание и направился на улицу, по пути забрав у дежурного свою пачку сигарет и зажигалку, которые изъяли при досмотре ещё в первый день.

Снаружи, несмотря на ранний час, стояла такая темнота, словно день близился к завершению. По небу, неспешно клубясь, плыли мрачные серые тучи. Накрапывал мелкий дождик.

Сергей закурил.

Безграничное, могучее, почти чёрное небо дарило странное чувство умиротворённости, заставляло мысли двигаться так же степенно, основательно и плавно, как свинцовые тучи. Тут было тихо, хорошо и спокойно.

Входная дверь приоткрылась, показался Веккер. Увидев Сергея, он замешкался, но всё равно подошёл. Кивнул в знак приветствия. Сергей сделал вид, что его присутствия не заметил. Доктор тем временем тоже достал сигареты из кармана и закурил.

— Вторые сутки моросит, — сказал Веккер на русском.

Сергей продолжал молчать.

Веккер предпринял ещё одну попытку заговорить:

— Не курил со времен обучения в университете…

«И вот приспичило ему выпереться именно сейчас? — промелькнуло в голове Сергея. — Не показывался с утра и дальше бы глаза не мозолил!»

— Знаете, а ведь мы с вашим сыном, в целом, неплохо ладили, — сказал доктор. — Он хороший собеседник. И весьма здравомыслящий молодой человек, хотя, конечно, не лишён юношеской горячности…

Сергей перевёл взгляд на Веккера. Тот выглядел уставшим, чуть потрёпанным, синяк на лице учёного хоть уже и начал проходить — приобрёл зеленовато-бордовый оттенок, припухлость спала, — но всё ещё добавлял внешнему виду некоторую неряшливость.

— Здорово вы мне приложили, — сказал доктор, очевидно заметив, что Сергей рассматривал его травмированную скулу.

— Извиняться не стану, — сказал Сергей. — Я бы тебе ещё раз с удовольствием прописал, доктор.

— Я могу вас понять.

— Неужели? — скептично спросил Сергей. — У тебя дети есть?

Веккер ответил не сразу. Он зажал сигарету губами, сделал глубокую затяжку и только потом помотал головой.

— Тогда, доктор, ты никогда не сможешь меня понять.

— Отчего же? Я хорошо знаю, что значит кого-то любить и быть за кого-то ответственным. У меня есть племянница.

— Это не то же самое.

— Нет, — согласился Веккер и сделал ещё одну смачную затяжку. Дымил он совсем не по-докторски. — Но, тем не менее, на каждого из нас возложена та или иная степень ответственности. Кто-то отвечает за своих детей, кто-то за вверенный ему научный проект. — Учёный повернулся к Сергею и, глядя на него почти с вызовом, добавил: — А другие ответственны за судьбу всего мира.

— Это вы что ли? — усмехнулся Сергей.

— Я, мои люди, Совет. Разумеется, ваши дети и их наставники. Мы все здесь и сейчас в прямом смысле творим общемировую историю. Если вернём Духов обратно, человечество будет жить. Нет — значит, эта планета будет принадлежать Стихиям, необузданной природе.

— Перед человечеством не стояла бы такая проблема, если бы вы не влезли своими носами туда, куда не следует.

На это Веккеру, похоже, сказать было нечего. Он замолчал и задумчиво уставился на серое небо. Долго тишина не продлилась.

— А вы бы как поступили? — спросил доктор, не отрывая взгляда от мерно плывущих туч.

— Что значит, как бы поступил я? — не понял Сергей.

— Представьте себя президентом — нашего государства или любого другого, не суть важно. Представьте: совещание, вам докладывают, что зарегистрирован аномальный случай природной активности. Говорят, что есть основания полагать, что было использовано особое оружие совершенно нового типа. Позже выясняется, это никакое не оружие, а некая экстраординарная способность некоего отдельно взятого человека, и этот человек свободно расхаживает среди простых людей. Что вам остаётся делать, учитывая, что ваша ответственность заключается в том, чтобы защищать граждан от любых опасностей?

Сергей ничего не ответил.

— То-то, — сказал Веккер, видимо сочтя молчание за согласие с принятым большими шишками решением. — А между тем, перед Советом лежало несколько, скажем так, стратегий, в том числе и полностью лишенных всякого гуманизма. Но их всё-таки отвергли. Вот, построили современную лабораторию с прекрасными условиями для жизни. Разве это не компромисс?

Сергей с трудом подавил в себе желание заехать по морде Веккеру ещё раз, но в то же время поймал себя на мимолётной мысли, что какая-то его часть — рациональная часть — была готова согласиться с учёным, и это бесило ещё больше. Легко быть таким рассудительным, здравомыслящим и объективным, когда это всё не касается твоих собственных детей.

— Мистер Веккер!

Из-за двери выглянула помощница учёного. Встревоженная девушка очень торопилась — случилось нечто, что заставило её бежать за своим руководителем. От предчувствия недоброго кольнуло под лопаткой. Веккер тоже уловил в голосе помощницы беспокойство, он отбросил сигарету и спросил на английском:

— Что случилось?

— Вас срочно вызывают.

— Вызывают? — с возмущением спросил доктор. — Кто?

Не дожидаясь ответа, он направился к входу. Сергей пошёл за ним.

— Это по поводу миссис Маргарет Пек, — на ходу сказала девушка.

Она и Веккер спешно шагали к коридору, а Сергею, еле поспевавшему за ними, путь преградил дежурный.

— Ваши сигареты и зажигалка.

— А у него почему не забрали? — Сергей кивнул в спину удаляющегося учёного.

Дежурный растерялся, но всего на секунду:

— Так он ведь главный.

— Судя по всему, ненадолго, — раздался голос второго дежурного из-за стойки.

Сергей не понял, что имелось в виду, он отдал сигареты и поспешил за доктором, спина которого как раз скрылась за дверью лифта. Дальше он уже не торопился: решил, что если переполох каким-то образом его касается, то ему непременно дадут об этом знать. Сергей отправился в общую комнату и с удивлением обнаружил, что переполох царил и там.

В коридоре второго уровня собралось много народу, все переговаривались оживленным шёпотом, но стоило показаться Сергею, как наступила глухая тишина. Люди смотрели на него не то с интересом, не то с едва уловимой завистью.

— Туда можно зайти? — спросил он, указывая на дверь общей комнаты.

— Вас ждут, — последовал ответ из толпы.

Сергей, теряясь в попытках объяснить самому себе происходящее, прошёл к входу, осторожно открыл дверь, увидел Хранителей, Дина, Линду и Сэма, чьи лица выражали мрачное напряжение. Второй раз за последние несколько минут Сергей ощутил, как от недобрых предчувствий невидимым жгутом стягивает лёгкие, не давая вздохнуть полной грудью.

— Что-то случилось? — спросил он, заранее готовясь услышать пренеприятный ответ.

Сергей задал вопрос и лишь тогда понял, что среди знакомых лиц видит нового человека. На инвалидной коляске сидел почтенный старец, на вид такой ветхий, что казалось, он мог рассыпаться от любого неосторожного прикосновения или движения.

— Здравствуйте, — сказал Сергей и слегка поклонился, неуверенный в том, что старец вообще способен что-либо видеть — глаза у него скрывались под нависающими кустистыми бровями.

Удивительно, но старец чуть заметно кивнул в ответ.

— Это Ансель, — представил Гинар незнакомца. — Глава нашего ордена.

Сергей снова зачем-то поклонился. Вроде бы обозначенная статусность старца к тому располагала. А потом он вдруг осознал, что Ансель — тот самый человек, который до недавних пор разумом пребывал в глубинах собственного подсознания в поисках ответов на неразрешимые вопросы.

И вот Ансель здесь, физически и ментально, но никто не спешил сообщать Сергею, что это означало для всех собравшихся. Ему только и оставалось, что переводить вопрошающий взгляд с одного на другого.

— Проходи, Сергий, присаживайся, — сказал Гинар.

Голос Хранителя прозвучал умиротворяюще, но вместо того, чтобы успокоить, мягкий, почти ласковый тон, наоборот, заставил несуществующие жгуты на грудной клетке затянуться ещё туже. Теперь уже не оставалось сомнений — новости Сергею не понравятся.

Глава 5. Неизведанные пути

Сергей прошёл к единственному незанятому пуфу, сел и встретился взглядом с Дином. Тот выдавил безрадостную улыбку.

— Хорошие новости, — сказал Гинар и в точности повторил печальную улыбку Дина.

Сергей с подозрением оглядел собравшихся: хорошие новости с такими лицами не сообщают.

— Сегодня утром Ансель окончил своё длительное ментальное путешествие, — продолжил Гинар, положив руку на плечо старца. — Мы были правы, когда полагали, что найдём ответы в нематериальном мире. Однако мы нашли даже больше: Ансель почувствовал присутствие Рикки, а значит и остальные, вероятно, тоже находятся где-то там. Мы отправимся туда и отыщем их.

Сергею требовалось время, чтобы осмыслить услышанное.

— Подождите, — пробормотал он. — В нематериальном мире? Это ещё что такое?

— Мы упоминали, — мягко проговорил Гинар, — это иное измерение, если так можно выразиться. Обиталище душ, особых энергий, сущностей невещественных, бестелесных, то есть — нематериальных.

— Ладно, — Сергей кивнул, делая вид, что всё понял. — И как вы планируете туда отправиться? Как вообще кто-либо может отправиться в мир бестелесных сущностей? Ещё медитации? Гипноз? Особые духовные практики?

Гинар снова улыбнулся, на сей раз так, как улыбаются взрослые, когда маленькие дети говорят какую-нибудь очаровательную нелепицу. Печаль в его глазах, при этом будто бы сделалась глубже.

— Потребуется нечто более глубокое, чем просто медитация или транс, — сказал Гинар.

— Например? Остаётся разве что умереть, — Сергей нервно хохотнул.

Остальные продолжали сидеть с угрюмыми, непроницаемыми лицами, и Сергей понял, что шутка оказалось вовсе не шуткой, а попаданием в самое яблочко.

— Нет, — он помотал головой. — Вы с ума сошли? Уж простите, но звучит, просто бредово!

— Полностью согласна, — поддержала Линда, — не хочу никого обидеть, но это совсем не похоже на продуманный план. Кто-то из вас проделывал подобное раньше?

— Без стопроцентной уверенности нельзя ввязываться в столь рискованное предприятие, — добавил Дин.

— Ни в чём и никогда нельзя быть полностью уверенным, — возразила Сильвана, — а в том, с чем мы имеем дело и подавно. Тем не менее, Ансель увидел путь…

— Да какой же это путь? — перебил Сергей. — Вам что-то приснилось и вы ради иллюзорной, по сути эфемерной, возможности готовы рискнуть жизнями?

— Мы понимаем, что для вас всё звучит путанно и не понятно, но вы уже доверились нам однажды, доверьтесь и теперь, — примирительно проговорил Гинар. — Мы чувствуем Носителей совершенно по-особенному. И если Ансель ощутил присутствие Рикки в нематериальном мире, значит она там.

— А если нет? — спросила Линда. — Если вы ошиблись? Оставите нас один на один с этим хаосом? Никто другой не сможет совладать с происходящим.

— Вы не останетесь одни. Во-первых, наши ученики продолжат наше дело. Во-вторых, люди IRCWA достаточно погружены в ситуацию…

— Цена ошибки будет слишком большой, — сказал Дин, — нельзя так рисковать, нужен другой план!

— Плана предметнее не будет, — сказала Сильвана. — Мы не первый месяц ищем ответы на неразрешимые вопросы. И вот они у нас есть. Мы знаем, что нужно делать, и мы справимся.

— Шай не справится! — вдруг заявила внучка Гинара, которая до сих пор сидела с растерянным видом и кротко молчала.

Юноша с кудрявой шевелюрой стрельнул в её сторону недовольным взглядом.

— Шай чересчур молод, — сказала Дарума дрожащим голосом. — Он не может…

— Я — Хранитель, — с нотой обиды заявил мальчик.

— Тебе восемнадцать! — отрезала Дарума.

— Сету тоже было восемнадцать, когда он стал Хранителем, — спокойным тоном возразил Шай.

— Дарума, Шай! — строго одёрнул Гинар. — Сейчас не время и не место говорить об этом.

Он повернулся к Дину, Линде и Сэму, многозначительно посмотрел и на Сергея. Казалось, он хотел что-то сказать, но вместо того, поднялся и отвесил сдержанный поклон.

— Если вы позволите, мы оставим вас… — он встал за спинкой инвалидного кресла, на котором сидел Ансель. — Раид должен узнать новости. Он будет рад услышать, что решение найдено.

Толкая перед собой кресло-каталку, Гинар вместе с Сильваной направились к выходу. Все кто остался в общей комнате, погрузились в тягостное молчание. Ещё через минуту комнату в одиночестве покинула и внучка Гинара.

***

Дарума пробралась через притихшую толпу людей, собравшуюся у общей комнаты, точно в тумане дошла до своего отсека, и как только оказалась наедине с собой, в полной мере ощутила чудовищный напор накатывающих волн отчаяния. Она присела на кровать и закрыла глаза. В абсолютной тишине пустующего жилого отсека биение собственного сердца слышалось настолько отчётливо, будто кто-то сидел рядом и отбивал тревожный ритм на барабане.

Они же искали выход. Вот он — нашёлся. Разве не повод беспокойной душе, наконец, успокоиться? Но почему тогда страх сдавил грудь? Почему от холода идущего изнутри занемели пальцы на руках, и что это за режущий ком дерёт горло? Почему беспорядочно мечутся мысли в голове? Откуда дрожь в коленях и странное, неуёмное желание куда-нибудь бежать?

Дарума почувствовала, как по щеке поползла слеза. Она быстро стёрла её и, судорожно втянув воздух, постаралась взять себя в руки.

Неужели она не знала, куда приведёт ярое стремление стать одной из Хранителей? Или пример мамы и папы не был показателен? Может судьбы любого, кто избрал эту стезю, были не достаточно красноречивы? Одни сходили с ума, сражаясь за установление некой «истиной справедливости»; другие всецело отдавали свои жизни во имя поддержания зыбкого порядка, отрекаясь от простых человеческих радостей, третьи жили во лжи и бесконечном притворстве. Дарума видела это, но не спешила признавать, что у волшебной сказки о Духах Стихий, в которую она влюбилась ещё в детстве, есть и другая, мрачная сторона.

Долгое время окружавшие чудеса не несли в себе ничего враждебного. Всё виделось таким значимым, неповторимым, уникальным. Даже косвенная причастность к миру Духов представлялась исключительной привилегией, а уж перспектива стать его частью — самым волнующим приключением. Дарума искренне не понимала, почему и родители и дедушка не принимали её желания пойти по их стопам, отчего так рьяно пытались отговорить, неустанно твердили об ответственности, предупреждали о том, что жизнь Хранителя не принадлежит ему самому…

А потом объявились Искатели. Противостояние с ними принесло потери. Дарума, лишившись самых близких и дорогих людей, лишилась важной частички собственной души. Казалось бы, вот он повод увидеть жестокую реальность, что стоит за красивой легендой, но вместо того, она с новым усердием взялась готовить себя к продолжению семейного дело. Дедушка отвлекал любимых внучек от навязчивой идеи как мог: Данаиде подыскал хорошую школу, Даруме — университет. Позаботился о жилье, и настоял на том, чтобы сестры устроились на работу. Он понадеялся, что насыщенная городская жизнь увлечёт их — трюк сработал с Данаидой, Даруму же тянуло обратно в Храм. Окончив обучение в университете, она вернулась и заявила Хранителям, что намерена стать одной из них. Тогда она сказала: «хочу наполнить свою жизнь смыслом, хочу быть полезной».

И вот теперь выпал тот самый шанс стать по-настоящему полезной.

Дарума ровно выдохнула, открыла глаза и вздрогнула от неожиданности, увидев перед собой Жанну.

— Прости, — шепнула она и громко шмыгнула носом.

Её зелёные глаза блестели от слёз, во взгляде перемешались смятение, безысходность и сожаление. Она пододвинула стул к кровати, села на него, взяла Даруму за руку, и сказала проницательным голосом:

— Ты права на счёт Шая. Нельзя ему…

— Мы не позволим, — пообещала Дарума. — Я постараюсь убедить доктора Веккера найти Экберта. Скажу, если они хотят чтобы всё получилось, то нужен человек опытный, а не восемнадцатилетний юнец.

Жанна кивнула, смахнула наворачивающиеся слёзы.

— И ты тоже, — невнятно пробормотала она, — ты тоже не должна…

Куда Жанну поведёт дальше, стало понятно практически сразу. Дарума убрала руку и чуть отсела.

— Пожалуйста, только не надо сейчас вспоминать о нём.

— Почему? — почти с отчаянием спросила Жанна. — Мы должны заставить его искупить свою вину! Пусть он исправляет то, что натворил!

— С какой стати? — спросила Дарума. — С чего бы Сету исправлять то, к чему он так долго и упорно шёл?

— Но он верил, что освобождённые Духи принесут планете пользу! Он всё время твердил о справедливости, о высшем благе. То, что происходит, его разочарует, и он захочет…

— Жанна, пожалуйста! — повысив голос, оборвала Дарума. — Не надо. Сейчас. Об этом.

Жанна смолкла, но по выражению её лица было ясно, что отступать она не собиралась. Просто подбирала аргументы повесомее и искала способ, подать их убедительно. Помешал ей стук в дверь.

— Войдите, — сказала Дарума.

Жанна одновременно с ней бросила:

— Нельзя!

В комнату, не дожидаясь разъяснений, прошла Мэнси.

— Привет, — торопливо выпалила она, метнулась к столу, подтянула к себе поднос с графином и стаканами. — Сегодня все носятся как сумасшедшие. Что за день?

Она налила воды, залпом осушила стакан, потом шумно выдохнула, наконец, посмотрела на Даруму, затем на Жанну, и, уловив напряжение, застыла.

— Что-то случилось? — спросила Мэнси. — Вы уже знаете?

— Что знаем? — задала встречный вопрос Дарума.

— На счёт Маргарет Пек.

— Нет, мы не в курсе.

— Видимо мадам всё-таки присоединится к нам. Я слышала, что у мистера Веккера сегодня состоялось с ней селекторное совещание. Но самое главное, запланированные отгулы, отпуска и ротации отменили. А это значит, никто из нас не попадёт на сходку Вельтгайст. Что вообще-то, наверное, даже хорошо. Верно?

— А кто такая Маргарет Пек? — спросила Жанна. — О какой сходке идёт речь? Из-за чего переполох?

Дарума глянула на Мэнси, безмолвно прося её рассказать Жанне подробности их договора. Та начала издалека:

— Вельтгайст готовят большой слёт своих сторонников. Не слышала?

Ответ Жанны Дарума не слушала — погрузилась в собственные размышления.

***

К вечеру известия о кадровых перестановках обсуждалась всеми без исключения. Между строк проскальзывали и разговоры о том, что у Хранителей появился конкретный план действий. Деталей, однако, никто не знал — что удивительно. Обычно слухи распространялись молниеносно. Дарума, опасаясь расспросов, снова пропустила ужин, но традиционного совместного просмотра новостей избежать уже не удалось. Вместе со всеми она сидела в переполненной общей комнате, заняв кресло в самом дальнем углу. Рядом за столом расположились её дедушка и доктор Веккер, выглядящий задумчиво и понуро. Что его расстроило, известия о приезде новой сотрудницы, или то, о чём с ним в полголоса беседовал Гинар, можно было лишь догадываться, но безрадостное выражение лица заставляло думать, что ситуация в целом складывалась не самая благоприятная.

Дарума прислушалась к их приглушенной беседе:

— Нам нужна абсолютно точная копия медальонов, — говорил дедушка. — Полное соответствие. Каждый символ, каждая грань должна повторять то, что есть на повреждённых экземплярах. Помните, дорогой друг, что здесь нет незначительных деталей. И попытка у нас будет только одна.

— Я понял, — отвечал доктор. — Мы привлечём лучших мастеров. Завтра же поставим на вид этот вопрос, равно как и вопрос вашего возвращения в Храм.

Дедушка удовлетворённо кивнул.

— Мы надеемся, что удастся выбрать новых учеников, — сказал он. — Цепочка преемственности не должна прерываться.

Сердце Дарумы болезненно сжалось при мысли, что им придётся оставить орден фактически разорённым: без старших наставников, без преемников, без ясного будущего. Впрочем, будущее у них никогда и не было ясным…

— Мы можем помочь? — спросил доктор Веккер. — Если вы составите список критериев, которыми должен обладать человек претендующий стать вашим учеником, мы можем устроить собеседование или что-то в таком роде, чтобы облегчить вам организацию этого дела…

— Единственный критерий — отклик души, — сказал дедушка. — Хранителем может стать любой.

— Даже я? — с усмешкой спросил доктор.

— Зависит от того, насколько горячо ваше желание приобщиться к нашим знаниям, стать частью нашей реальности.

— Да, — протянул Веккер, — мне бы со своей реальностью разобраться… — он прокашлялся, избавляясь от задумчивости, и добавил: — Если будут просьбы…

— У меня будут, — сказала Дарума поднимаясь.

Она подошла к столу, присела у свободного края и продолжила:

— Нам предстоит непростое дело, и я считаю, любой опыт будет полезен. Прошу отыщите Экберта, он бывший Хранитель и…

— Дарума, — устало проговорил дедушка, оборвав её на полуслове — это не имеет никакого смысла. Его связь давно утрачена. К тому же, после того, что он сделал, мы не можем ему довериться.

— Вы учили, что связь никогда не теряется полностью. Он был одним из нас больше тридцати лет. И он тоже многое потерял. Я не верю, что Экберт полностью отрёкся от нас. Вспомни, что он сделал для ордена!

— Я хорошо помню, — строго сказал дедушка, очевидно подразумевая предательство.

— Мы должны дать ему ещё один шанс!

— Экберт Мор? — спросил Веккер. — Кажется, у нас есть протокол его опроса… думаю найти этого товарища не проблема.

— Спасибо, — сказала Дарума, склонив голову.

Дедушка не стал отговаривать доктора от бесполезной, по его мнению, затеи, и она посчитала это хорошим знаком.

— Прошу прощения.

К столу со сдержанным поклоном подошла Жанна.

— И у меня есть просьба, — робко проговорила она.

Веккер жестом пригласил присесть, но Жанна осталась на ногах.

— Скажите, а Сет… Сет Вархайт всё ещё здесь? — спросила она, старательно избегая встречаться взглядом с Дарумой.

Доктор кивнул:

— Да, пока ещё здесь.

— А с ним можно поговорить?

Веккер посмотрел на Даруму, на её дедушку, словно уточняя, правильно ли он всё расслышал.

— Для чего тебе это? — спросил дедушка.

— Хочется посмотреть ему в глаза, — проговорила жёстким голосом Жанна. — Больше такой возможности, вероятно, не представится.

— Думаю, и это не будет проблемой, — ответил Веккер.

Жанна кивнула с благодарностью.

— Что ж, если пожеланий больше нет, — пробормотал доктор, выходя из-за стола, — я вернусь к делам.

Останавливать Веккера никто не стал: он ушёл, а Жанна заняла его место. Дедушка, явно с трудом удержавшись от нотаций, наградил учениц строгим, осуждающим взором, и тоже покинул общую комнату.

Дарума, оставшись за столом с Жанной один на один, проговорила:

— Зачем?

Ничего ответить она не успела — к столу подошёл Жак.

— Согласился? — спросил он.

— Согласился, — сообщила Жанна, а потом уточнила: — Сказал, что это не должно быть проблемой.

— Хорошо, — с энтузиазмом отозвался Жак. — Надо сказать Сао.

— Не надо никому ничего говорить, — устало буркнула Дарума. –И Сету, в том числе. Я знаю, что вы задумали. Ваша затея не имеет никакого смысла.

Не давая возможности разгореться пустопорожнему спору, она поднялась из-за стола и пересела на подлокотник одного из диванов, по телевизору как раз начинался новостной выпуск. Прозвучала отбивка, появилась ведущая, и гомон голосов в комнате стих — всеобщее внимание сосредоточилось на экране.

Выпуск начинался с совещания Совета Безопасности по ситуации в Индии, рассказали про сбор гуманитарной помощи странам особенно сильно пострадавшим от стихий. Следующим показали репортаж из китайской провинции Хэбей пострадавшей от схода гигантского оползня: журналисты пытались взять интервью у плачущих навзрыд людей, те как один сумбурно говорили о каком-то чудовище поглотившим их дома — у одной из девушек жилище унесло вместе с находившимися там родителями и маленькой сестрой. Видеть слёзы этих несчастных людей было невыносимо тяжело, а ведь подобных историй по всему миру наберётся не одна сотня…

Завершался выпуск срочным сообщением:

— На ленты новостных агентств поступает информация из американского штата Делавэр, где с сегодняшнего полудня проходит акция сторонников Вельтгайст, — чеканно сказала ведущая, плотно прижимая руку к уху. — Сообщается, что радикально настроенные граждане на пути своего следования разгромили несколько витрин магазинов, подожгли свыше десятка автомобилей. Также нападению подвергся жилой дом, принадлежащий семейству Гринов, активно поддерживающих, так называемых, «повелителей стихий». Пострадавших нет, однако жильё восстановлению не полежит. Подробности происшествия в следующих выпусках.

Дарума с тревогой переглянулась с Жанной и Жаком — они, видимо, тоже раздумывали, не стоит ли сообщить об инциденте мистеру Пирсу. Жанна что-то шепнула брату, кивнула Даруме и пошла на выход.

— Как можно вестись на это? — вдруг спросил кто-то из собравшихся. Спросил довольно громко, так что вопрос расслышал каждый. — Что такого Вельтгайст обещают людям? Почему они идут за ними?

— Всё просто, — сказал один из старших научных сотрудников, — люди чувствуют себя беззащитными, они не верят, что власть способна разрешить сложившуюся проблему, а в обществе, где имеет место кризис веры, всегда появляются шарлатаны, которые этим пользуются.

По телевизору ещё продолжался экономический блок новостей, но большинство уже начали расходиться. Дарума не спешила покидать общую комнату — вскоре она осталась наедине с Жаком. Он перебрался к ней на диван, предлагая свою компанию для сокровенного разговора, но ей не хотелось никого смущать мрачными, тяжёлыми мыслями. Сейчас Даруме полагалось являть собою пример стойкости и ясности ума, но если бы друзья узнали, что творилось у неё внутри, то, не ровен час, засомневались в её способности исполнить своё предназначение.

Если уж с кем-то говорить, то с дедушкой. Ему Дарума смогла бы признаться, что ей очень страшно. Она бы спросила, как ему удаётся сохранять самообладание, отчего он так уверен, что предложенное решение — верное. Она бы попросила совета, как изгнать из души сомнение…

Дедушка, скорее всего, сказал бы: «Бояться — это нормально».

И действительно, что ещё должен чувствовать человек, знающий, чем окончится его путь, и не имеющий возможности что-либо на этом пути изменить? Вопрос должен звучать по-другому: как помочь чувству ответственности и долга победить инстинкт самосохранения?

Вообще-то, именно чувство ответственности всегда руководило поступками Дарумы, оно определяло её. Его она унаследовала от мамы. И не стоило удивляться, что, в конце концов, оно привело туда же, куда и её мать.

А страх… он, наверняка, появился из-за осознания того, насколько много она не успела сделать и теперь никогда не сделает. Сколько важных разговоров отложила «на потом». «Потом», которое уже не состоится. Сколько задуманного оставила из-за наивной убеждённости, что для всего ещё найдётся подходящее время. Отныне, когда известно, что будет написано на финальных страницах собственной книги жизни, Даруме непреодолимо сильно захотелось внести небольшие, но значимые правки. Например, поговорить с Аматом. Сказать ему, те самые заветные слова самой, а не ждать когда скажет он. Признаться в нежных чувствах, оказывается, намного проще, когда за спиной так явственно ощущается незримое присутствие старухи с косой. Вот только тот же самый фактор делал это признание совершенно бессмысленным.

Дарума ещё долго могла бы сидеть напротив включенного телевизора, уставив в экран невидящий взгляд, но Жан, приняв отсутствующее выражение лица за сонливость, вызвался проводить её до постели. В полной тишине крохотного жилого отсека, собственные мысли звучали ещё громче, не оставляя ни шанса долгожданному и такому желанному забытью овладеть её разумом.

Весь следующий день Хранители собирали доступную информацию из архивных записей о медальонах. Идеальное времяпрепровождение, как показалось Даруме: руки и мысли заняты — волноваться, переживать и предаваться сожалениям некогда. Вечер по обыкновению прошёл за просмотром новостей, ночь принесла крепкий сон, а утром Дарума, как и каждый, кто находился в Центре, получила строгое предписание явиться на собрание по организационным вопросам. Большего не сообщалось, но почти все были уверены, что грядёт знакомство с новым руководством, с возможными, в этой связи, новыми назначениями и изменениями в работе IRCWA.

К полудню, как и требовалось, люди собрались в большом конференц-зале. Впервые на памяти Дарумы все сотрудники единовременно находились в одном помещении: парни из службы безопасности в тёмно-серых комбинезонах, доктор Веккер с помощниками и другими научными работниками, и даже обслуживающий персонал, представители которого раньше вообще не участвовали ни в одном совещании. Дарума, остальные Хранители, тоже находились в зале. Вместе с мистером Пирсом, мистером Князевым, миссис Роуз и её помощником, они занимали первый ряд — так распорядились организаторы собрания.

Прибытие новоназначенной руководительницы было намечено на полдень. Время шло, люди раздражались из-за ожидания, не понимали для чего устроено сборище и строили догадки. Дарума слышала разговор двух работниц кухни, сидевших позади неё:

— Ты посмотри-ка, сколько важности! Считает нормальным срывать график, — посетовала одна женщина.

Её коллега вторила:

— Я вообще не понимаю, к чему перестановки сейчас. Всё работает, механизм давно отлажен. Опять начнётся сумятица, как тогда, в начале. Помнишь?

— Стараюсь забыть. Кто вообще такая эта Маргарет Пек?

— Я про неё ничего не знаю. Но ты глянь на мистера Веккера, на нём лица нет.

Доктор действительно последние дни ходил с понурым видом. Неужели Маргарет Пек настолько нежелательная особа? Или он всё-таки переживал по поводу предстоящего ритуала? Ведь если Хранители потерпят неудачу, повторить попытку будет некому, а запасных вариантов ни у кого нет. А может, миссис Пек направили в Центр как раз из-за отсутствия результатов и сомнительных планов?

Даруме было не спокойно. Интуиция била в набат и чем больше проходило времени, тем сильнее крепла тревога. Остальные же наоборот, казалось, расслабились. Люди увлеклись отвлеченными беседами, шутили, смеялись — зал гудел от разговоров. И когда большинство уже словно бы позабыли причину собрания, двустворчатые двери в зал, наконец, распахнулись. Все мгновенно стихли и повернули головы назад, к входу.

Глава 6. Отягощающие обстоятельства

В зал вошла стройная белокурая дама, облачённая в безупречно-белую блузку, узкую чёрную юбку чуть ниже колен и чёрные туфли на высоком каблуке. В абсолютной тишине забитого под завязку зала, под взглядами, исполненными любопытства и недоумения, твёрдый чеканный шаг женщины отдавался почти оглушающим грохотом. Горделивая осанка, высокоподнятая голова, вздёрнутый в полуулыбке уголок рта — незнакомка почти наверняка осталась довольна своим появлением. Она проследовала к столу расположенному на небольшом возвышении перед рядами стульев, остановилась, опёрлась бедром о столешницу, окинула аудиторию беглым взглядом и, сохраняя на лице натянутое подобие улыбки, проговорила:

— Добрый день. Моё имя Маргарет Флоренс Пек. Совет учредителей IRCWA выдвинул и утвердил мою кандидатуру на должность директора Центра по Изучению Природных Аномалий. С сегодняшнего дня я приступаю к исполнению обязанностей. Прошу считать данное собрание неформальным мероприятием. Я не отниму у вас много времени.

Кто-то в зале ухмыльнулся, видимо тоже посчитал абсурдным, что дамочка не удосужилась взять в расчёт сорокаминутное ожидание.

— Итак, нам предстоит работать вместе, а значит, имеет смысл узнать друг друга получше, — продолжила миссис Пек, как ни в чём не бывало. — С сегодняшнего дня, с этой минуты, объявляю всеобщую аттестацию…

По залу тут же пробежался возбужденный шёпот.

-… по результатам, которой будет приниматься решение о продлении рабочего договора или контракта. Волнения излишни. Если вы добросовестно исполняете свои обязанности и являетесь высококвалифицированным специалистом, то считайте, что аттестация лишь повод это подтвердить. Что включает в себя аттестация? Во-первых, собеседование. Во-вторых, ряд тестов на психологическую устойчивость…

Шёпот в зале зазвучал возмущённо. Маргарет Пек поставленным голосом пресекла разговоры:

— Учитывая недавний инцидент с одной из научных сотрудниц, допустившей побег объектов, что в конечном итоге привело к катастрофическим последствиям, означенные меры являются критической необходимостью, — сказала она. — Повторюсь, волноваться не о чем, если вы честно исполняете свою работу.

— И работники кухни должны пройти тесты? — прозвучал вопрос из глубины зала.

— Тесты обязаны пройти все. Кроме того, научным сотрудникам предстоит сдать квалификационные экзамены, а сотрудникам службы безопасности нормативы физической подготовки.

В зале поднялся такой шум, что миссис Пек пришлось повысить голос:

— Сейчас я попрошу руководителей бригад и подразделений ознакомиться с регламентом проведения аттестации, и далее ознакомить с ним подчинённых. Необходимую документацию можно получить в отделе канцелярии, в вашем распоряжении аудитории со сто первой по сто пятую. Можете приступить к выполнению инструкций.

Началась вялая возня: люди вставали, переглядывались кто с непониманием, кто с раздражением, и ручейком, не торопясь, покидали аудиторию. Веккер тоже поднялся, но миссис Пек его остановила.

— Задержитесь, пожалуйста, доктор Веккер, — проговорила она и, кивнув на Хранителей, добавила: — Вы и ваши протеже. На несколько минут.

Доктор опустился обратно на сидение. Миссис Пек дождалась, когда в конференц-зале снова установится тишина, и собралась было что-то сказать, но мистер Веккер опередил:

— Переаттестация касается и меня? — спросил он. — Любопытно, кто возьмётся меня экзаменовать?

— В вашей компетентности никто не сомневается, доктор, — ответила дамочка, и на мгновение её улыбка стала выглядеть почти искренно. — Вы прославленный учёный, ваши заслуги перед наукой сложно переоценить. Считайте, что это неудобная формальность, через которую, тем не менее, необходимо пройти всем без исключений.

Миссис Пек выждала пару секунд, давая шанс доктору задать все интересующие вопросы, но он предпочёл не развивать тему. Дамочка повернулась в сторону Хранителей и встретилась взглядом поочерёдно практически с каждым — в её глазах не читалось ничего кроме лёгкого любопытства, сдерживаемого интереса.

— Мне доложили, что недавно у вас появился план решения нашей проблемы, — проговорила она. — Всё верно?

За Хранителей ответил доктор Веккер:

— Его детали прорабатываются.

— Прекрасные новости, — голос дамочки приобрёл настораживающий медовый тон. — Насколько я понимаю, суть плана заключается в том, чтобы переместиться в некое нематериальное измерение и дальнейшие шаги предпринимать оттуда?

Из уст миссис Пек, вкупе с насмешливым тоном, схема действий прозвучала так, словно её родил чей-то больной разум. Дарума поёрзала на месте, чувствуя себя не в своей тарелке — не хватало только обзавестись клеймом безумцев. Доктор Веккер, впрочем, ни капли не смутился.

— Всё так, — уверенно сказал он. — В общих чертах.

— Мы ожидали от вас более… прагматичного подхода, доктор, — протянула миссис Пек.

Тот снял очки, потёр стёкла о халат и водрузил обратно на нос.

— А мы ждали от людей ответственных за мировую безопасность более дальновидных решений, — сказал он, не пытаясь скрывать антипатии к новому директору. — Если бы мы с самого начала проявили достаточную проницательность и прислушались к многоуважаемым господам, — Веккер с почтением кивнул в сторону ряда, где разместились Хранители, — нам не пришлось бы решать проблемы того характера и масштаба, что стали перед нами сегодня.

— Возможно, их не возникло бы вообще, придерживайся мы изначальной стратегии, — проговорила миссис Пек, — но какой смысл говорить об этом сейчас, верно? Имеем то, что имеем.

Дарума догадалась, о какой такой «изначальной стратегии» говорила миссис Пек, Мэнси предупреждала, что по слухам мадам — ярая сторонница радикальных мер. Факт того, что её командировали в Центр, да ещё и назначили главной, наталкивал на самые пренеприятные мысли.

На выпад миссис Пек доктор Веккер ответил молчанием, которое, судя по стиснутым челюстям, давалось ему непросто.

— Я бы хотела получить изложение вашего плана на бумаге, — вернувшись к деловому тону, сказала миссис Пек, — с описанием этапов, последовательности действий и подробным обоснованиям каждого из пунктов. А от вас, — дамочка повернулась к мистеру Пирсу, мистеру Князеву и миссис Роуз, — я надеюсь увидеть деятельное участие в текущем информационном противостоянии с Вельтгайст.

— Мы уже включились в работу, — сказал мистер Пирс.

— Прекрасно. А будет ещё лучше, если вы письменно обозначите тот круг целей и задач, которыми заняты. Это поможет мне найти аргументы, когда придётся ходатайствовать перед Советом о вашем дальнейшем пребывании в Центре.

— Без своих детей мы никуда не уйдём, — жестко заявила миссис Роуз. — У нас были договорённости…

— И они в силе, — перебила миссис Пек. — Если в Совете вашу работу сочтут полезной, то вы останетесь здесь. В противном случае, посторонним людям придётся покинуть режимный объект.

Если в первые минуты Дарума ещё сомневалась в своих чувствах к новому директору, то после таких заявлений окончательно определилась, что с этой дамочкой найти общего языка не получится.

— Мистер Пирс, к вам у меня отдельный вопрос, — холодным голосом сказала миссис Пек, явно не стесняясь набирать ещё больше баллов неприязни по отношению к себе. — Прошла неделя, а работа штаба в Делавэре до сих пор не возобновлена.

— А какой смысл? — спросил отец Дэша. — Мы напрасно подвергнем жизнь людей опасности. Кто знает, на что ещё готовы пойти эти фанатики из Вельтгайст?

— Смысл, безусловно, есть. Вельтгайст усиливается. Значит и мы обязаны усиливать наше противодействие им.

— Я не хочу рисковать жизнями людей, — твёрдо сказал мистер Пирс.

— А я не хочу, чтобы в бюджете сохранялись необоснованные статьи расхода.

Дарума невольно сжала кулаки от негодования — дамочка будто поставила себе целью найти причину для выдворения нежелательных элементов из Центра.

— Но это люди! — Дин Пирс сел прямо. — Люди, понимаете, а не бумажки!

— Люди сейчас, мистер Пирс, ищут спасения, — сказала Маргарет Пек, — а потому стоят перед сложным выбором: чью сторону занять, сторону вашего сына или сумасшедших фанатиков. — Миссис Пек выпрямилась и скрестила руки на груди. — Мы на войне, если вы ещё не заметили. И на войне потери неизбежны. Если вы не готовы к потерям, то можете считать себя побеждённым.

В зале воцарилась звенящая тишина. Ни у кого не нашлось ни одного довода, чтобы оспорить слова миссис Пек — внутренне все понимали, что она права. Дамочка вздохнула то ли устало, то ли с разочарованием, посмотрела на часы на своём запястье и сказала:

— Итак. Жду отчёты. К вечеру надеюсь ознакомиться с вашим планом, — она посмотрела на Хранителей, затем перевела взгляд на мистера Пирса: — а вы постарайтесь управиться к концу недели. Доктор Веккер, вам, полагаю, следует присоединиться к вашим сотрудникам. — Она развела руками и с полуулыбкой проговорила: — Не смею больше никого задерживать.

Маргарет Пек слегка склонила голову, как бы в знак уважения, и направилась на выход. Едва дверь за ней закрылась, Веккер занял место, где недавно стояла дамочка.

— Не переживайте, — сказал он. — Пек — функционер и бюрократ. Думаю, она удовлетворится отчётами и отстанет от вас. С бумагами я помогу.

— А что на счёт штабов? — спросил мистер Пирс.

Веккер пожал плечами одновременно с ответом:

— Работу нужно возобновить. Я буду настаивать на дополнительной охране.

— Мистер Веккер, пожалуйста, ещё одна просьба, — проговорил мистер Пирс. — Лиза Грин. Если возможно, пригласите её в Центр. Она много значит для моего сына. Возможно, у неё получится достучаться до сознания Дэша. К тому же, девушка очень умна — уверен, она будет полезна здесь, в нашей работе.

— Теперь это будет непросто… — сказал доктор и плотно сжал губы. — Сделаю всё, что в моих силах. Друзья, возвращайтесь в общую комнату, я присоединюсь к вам, как только освобожусь.

Доктор откланялся и поспешил последовать совету миссис Пек. С уходом доктора в конференц-зале снова воцарилось глубокое молчание. Каждый, очевидно, осмысливал состоявшееся знакомство и пытался предугадать, что оно принесёт. Для себя Дарума уже сделала выводы: появление миссис Пек, судя по всему, не облегчит их и без того непростое положение. Она робко глянула на дедушку, тот печально улыбнулся и пробормотал:

— Повременили бы они с её назначением ещё месяц, и может Центр этот никому уже не понадобился бы…

***

Устроенная новоприбывшим директором аттестация обернулась увольнением доброй половиной сотрудников. Безжалостная чистка выкосила и охранника, с которым старательно налаживала контакты Мэнси, чтобы вместе посетить сходку Вельтгайст. И Мэнси, и Дарума поначалу с энтузиазмом восприняли бдительность Маргарет Пек, но совсем скоро стало ясно, что дамочка сильно выходила за рамки нормальности в попытках избавиться от неугодных людей. Половина коллег Веккера получили клеймо «неблагонадёжный», так что доктору некоторых пришлось отстаивать лично. А вместо уволенных сотрудников безопасности, Центр скоро наводнился новыми, в количестве кратно превышающим изначальное. Люди в серой униформе отныне присутствовали везде: стояли у входов в кабинеты и аудитории, в коридорах и общих комнатах, даже в столовой. В медицинском отсеке, в палате, где лежали ребята, до недавнего времени находился всего лишь один дежурный, да и тот выполнял функции не полезнее декоративного элемента. Теперь туда нагнали вооруженных охранников, к ребятам не допускали никого кроме людей, получивших пропуск-разрешение с личной подписью миссис Пек. Таких было не много: доктор Веккер, несколько лаборантов и родители ребят. Остальные, а в их числе оказался даже помощник миссис Роуз Сэмюель, остались не у дел.

Запрошенными отчётами Маргарет Пек тоже удовлетворилась не в полной мере. В один из дней она пригласила Хранителей для личной беседы — на ответственную миссию отправились Сильвана, Дарума и её дедушка. Для поддержки с ними пошёл и мистер Веккер.

Миссис Пек начала с того, что зачитала заключительную часть опуса, составленного доктором, вечером того же дня, когда в центр прибыла госпожа директор.

— …трансовое состояние позволило расширить механизмы перцепции, — монотонно читала миссис Пек, — что в свою очередь открыло новые способы взаимодействия с ментальными субстратами. В результате было принято решение осуществить попытку включения казуального тела в энергетические паттерны иного, не измеряемого порядка. — Она закончила и подняла насмешливый взгляд на Веккера. — Видна рука мастера.

Доктор сделал вид, что не понял намёка. Маргарет Пек отложила бумаги, сложила ногу на ногу, ладони в пирамидку, и обратилась к дедушке Дарумы:

— Предположим, идея сработает, в чём, признаюсь, у меня есть сомнения, но допустим, всё получится…

— Вы напрасно сомневаетесь, — сказала Сильвана.

— У меня есть на то основания, — ответила миссис Пек. — Тем не менее, я готова вас поддержать. Но ответьте, пожалуйста, если вы собираетесь работать с… — дамочка заглянула в документы, — с ментальными субстратами, для чего вам возвращаться в Храм? Разве в вашем, как вы выражаетесь, нематериальном мире существует география?

Типичная для миссис Пек полуулыбка казалась Даруме издевательской. Она явно не верила ни в план, ни в Хранителей, а прочитанное, наверняка, считала бредом сумасшедших, но что-то всё-таки заставляло её изображать любезность.

— Не все места в мире имеют одинаковый энергетический рельеф, — проговорил дедушка. — Это сложно объяснить человеку, который никогда не учился соприкасаться с метафизическими сущностями. Такое проще почувствовать, чем понять и уж тем более измерить.

— Я постараюсь понять, — пообещала миссис Пек.

Дедушка кивнул, как бы соглашаясь объяснить.

— Наш мир — вещественный и осязаемый неразрывно связан с миром нематериальным. Это два измерения в равной степени оказывающие друг на друга влияние. Где-то это влияние меньше, где-то сильнее. Там где оно сильнее, незримые барьеры, разделяющие наши реальности преодолеть гораздо проще. Подобных мест на Земле, уверен, неисчислимое множество, но разве у нас есть время, чтобы пытаться их отыскать? Да и зачем, если мы уже знаем один такой уголок, где материальный мир и нематериальный соприкасаются настолько тесно, что образуют единое целое.

— Ваш Храм, — подытожила Маргарет Пек.

— Именно, — кивнул дедушка. — А конкретно, подземелье восточной башни, где сокрыта одна из наших самых ценных реликвий.

Миссис Пек выдержала небольшую паузу, прежде чем перешла к следующему вопросу:

— Когда я попросила вас написать отчёт, я рассчитывала получить подробное изложение вашего плана. Вы возвращаетесь в Храм, что дальше? Какими будут следующие шаги?

На те же вопросы хотела получить ответы и Дарума. До сих пор никто не потрудился объяснить ей, как именно они намерены шагнуть за границу нематериального мира и каким образом они смогут там отыскать Дэша, Дениса, Стенли, Рикки и Акилу. Дарума уставилась на дедушку и Сильвану со слишком явным любопытством, так что это не укрылось от внимания миссис Пек.

— Похоже, не мне одной интересно услышать ответ, — усмехнулась она.

Дарума виновато отвела взгляд. Она не собиралась развеивать иллюзию, что Хранители точно знают что делают.

— Позвольте встречный вопрос, — сказала Сильвана.

— Пожалуйста, — любезно отозвалась миссис Пек.

— Почему вам так важно знать, что и как мы будем делать? Вы не доверяете нам? Сомневаетесь? У нас одна цель. Или нет?

И действительно, откуда такое количество вопросов? Даже Веккер был не настолько въедливым. Может и не зря Жанна заподозрила нового директора в связях с Вельтгайст, может ретивая дамочка как раз тот самый человек, который, по словам Мэнси, оказывает влияние на Совет в интересах экстремистов. Дарума, однако, до сих пор видела в миссис Пек самую обычную карьеристку, делающую всё, чтобы выслужиться перед своими начальниками. Отсюда и рьяность в наведении порядка и ярое рвение контролировать каждый шаг вверенных в её подчинение людей. Вот бы объяснить дамочке, что если не начать работать в единой сцепке, то выслуживаться скоро будет не перед кем.

— Я всего лишь хочу исключить возможные эксцессы, — ответила миссис Пек. — Перед нами стоят задачи чрезвычайной важности, мы не можем допустить ошибок.

— Миссис Пек, — заговорил Веккер, — вы же видите, то с чем мы имеем дело, не поддаётся осмыслению рассудку, привыкшему оперировать измеряемыми категориями. Давайте просто доверимся тем, кто способен работать с альтернативными проявлениями бытия. Эти люди поставили на кон свою жизнь. Что-то сможет ещё красноречивее обозначить их намерения?

— Их мотивы, например. «Почему» всегда важнее, чем «что». Но я даже не о том. У меня нет сомнений в благородности помыслов наших друзей, но наш разум так уязвим… он подвержен заблуждениям, суевериям. Вы, как большой исследователь, знаете, что человеческое сознание склонно загонять действительное в рамки желаемого. От этого никто не застрахован.

— Вы в любом случае ничем не рискуете, — холодно проговорила Дарума: оскорблённая недоверием она не смогла удержаться от ответа. — Чем наша смерть может навредить вам или вашей организации? К чему такие волнения? Просто позвольте нам сделать то, что мы должны сделать.

Маргарет Пек на выпад Дарумы отреагировала задумчивым молчанием, закончившееся в итоге тем, что она всё-таки дала согласие на осуществление плана Хранителей, с условием, что их шаги будут документироваться учёными.

Вскоре появилась дата отъезда. С той минуты сутки стали сменять друг друга с немыслимой скоростью. День возвращения домой неумолимо приближался. Ещё с месяц назад, этот факт вызвал бы у Дарумы бесконечное воодушевление, но сейчас при мысли о встречи со старыми друзьями, с Аматом, вместо радости внутри распространялся неприятный холодок страха. Ведь теперь эта встреча неизбежно будет омрачена новостями, которые Хранители привезут с собой.

Пребывание в Центре тоже стало в тягость: большинство уже знали суть предстоящего путешествия, и каждый смотрел на Хранителей с глубоким сочувствием, как смотрят на смертельно больных людей — бояться сказать лишнего и стараются всячески скрасить несчастным отведённые им будни. Сао, Жанна и Жак понимали, что таким отношением лучше не сделают и потому пытались вести себя обычно, но в глазах всё равно читалась безутешная скорбь. На общем фоне образцово держался Шай — как и учителя, своим поведением он выражал лишь собранность, стойкость духа и смирение. Дарума, видя его решимость, ещё больше стыдилась собственного смятения царившего в душе, и ещё сильнее хотела сделать всё от неё зависящее, чтобы Шаю не пришлось исполнять миссию, возложенную на него судьбой.

Веккер помнил обещание найти Экберта, но в новых обстоятельствах, круг его возможностей сильно сузился. Он, тем не менее, заверил, что поиски ведутся.

— Пока без результатов, — отчитался доктор Веккер, когда за одним из ужинов Дарума осмелилась спросить, как идёт дело. — Вы облегчите задачу, если накидаете нам варианты, где он мог остановиться. Родственники? Близкие друзья?

— У него не осталось никого кроме нас. Да и другого дома, кроме Храма, насколько я знаю, нет.

— Ничего страшного, — попытался утешить Веккер, — в наше время невозможно перемещаться по миру не оставляя совсем никаких следов. Найдём.

Однако скоро наступило последнее утро перед отъездом, а новостей об Экберте так и не появилось. С тяжёлой душой Дарума сидела в общем зале в компании близких людей и чисто номинально участвовала в разговоре, начатом Хранителями. Учителя наставляли Сао, Жанну и Жака: наберите учеников, документируйте новый опыт, будьте верны долгу. Ансель советовал чаще обращаться к нематериальному миру — он верил, что там можно отыскать ответы на любые вопросы.

Мистер Пирс, мистер Князев, миссис Роуз и Сэмюель слушали назидательные речи, пребывая в мрачном, почти траурном молчании. Всякий раз они заводили споры, в попытках доказать, что план Хранителей никуда не годится, но сегодня никто не решался заводить надоевшую пластинку.

Ближе к обеду в тесный кружок ворвался и Веккер. Он начал с расспросов о самочувствии, а закончил рассказом, как будет устроена предстоящая поездка. Дарума слушала вполуха, но сосредоточилась на реальности, когда доктор собрался уходить, а Жанна остановила его напоминанием о том, что он обещал организовать разговор с Сетом.

На мгновение мистер Веккер растерялся.

— Запамятовал, — виновато признался он. — Ничего. Исправим.

Доктор покинул комнату, а учителя с осуждением уставились на Жанну, та бросилась объяснять свои мотивы, под поддерживающие кивки Сао, Жака и Шая. Дарума тем временем представила себя идущей на встречу с Сетом. Она представила, как заходит в его отсек, садится напротив и… и не находит слов чтобы завязать диалог.

Когда-то давно она ни на секунду не усомнилась бы в том, что Сет с готовностью отдаст жизнь за любого из ордена, рискнёт всем ради общего дела. В те далёкие времена, она думала, что Сет для неё такой же близкий и родной человек, как Данаида — любимый старший брат, который, казалось, порой понимал её лучше, чем единокровная сестра. А сейчас она не чувствовала по отношению к нему ничего кроме ненависти, а разговор с ним, даже гипотетический, приходилось репетировать и проговаривать в уме.

— Почему так случилось? — пробормотала Дарума, не обращаясь ни к кому конкретному. — Почему Сет пошёл против нас? Мы ведь были семьёй.

— Члены семьи тоже предают, — с отрешённым видом проговорил мистер Князев. — Близость связей не гарантирует верность. Она гарантируют лишь то, что предательство принесёт много боли, много разочарований, много горечи. Видимо преданность, в большей степени, критерий личных качеств, чем каких бы-то ни было привязанностей.

— Сет казался неплохим парнем, — сказал Сао. — Учителя верили в него.

— А он, несомненно, верил в себя ещё больше чем мы, — подхватил дедушка. — А когда люди чувствуют себя безусловно правыми, когда ударяются в мессианство, то очень часто позволяют себе совершать плохие поступки, а потом оправдываются тем, что действуют во имя высшего блага.

— Получается, он всегда был таким? — спросил Шай.

За вопросом крылось куда больше, чем прозвучало. «Если вы знали его пороки, — читалось между строк, — то как вы, Хранители, позволили ему так близко подобраться к своим тайнам? Как умудрились проглядеть момент, когда он назначил себя избранным и возложил на себя задачи по переустройству мира? Как вы могли быть до такой степени недальновидными?»

Шай не задавался бы такими вопросами, знай он Сета в юношестве, когда тот только переступил порог Храма и начал знакомство с доселе неизвестным ему миром.

— Тогда за маской добродетели мы не заметили его истинной сущности, — горестно проговорила Сильвана.

До возвращения мистера Веккера, все просидели молча, но и с его приходом, никто не спешил рушить тишину. Доктор обратил внимание на установившееся напряжение, но выяснять ничего не стал. Он протянул Жанне белый халат и сказал:

— Накинь, и идём со мной.

Жанна поднялась, вместе с ней поднялась и Дарума.

Смутное желание поговорить с Сетом, вдруг приобрело форму отчётливой потребности.

— Разреши мне, — сказала Дарума, перехватывая халат у доктора.

Жанна застыла с недоумением.

— Зачем? — спросила она.

В глазах читался отчаянный протест, однако отказать она не решалась. Жанна знала, что Дарума не станет просить Сета занять её место, а другого шанса обратиться к нему с такой просьбой, очевидно, уже не представится. Жанна не отпускала халат, у неё наворачивались слёзы обиды и злости, которые она тщетно пыталась сдержать.

— Пожалуйста, — с нажимом прошептала Дарума. — Мне это очень нужно…

Жанна отпустила халат — уступка явно далась ей непросто. Дарума поклонилась с благодарностью, надела на себя униформу научного сотрудника и последовала за доктором.

Они прошли в лифт — двери за ними закрылись, мистер Веккер протянул очки в толстой чёрной пластиковой оправе и пояснил:

— Маскировка.

Дарума насадила их на нос и поморщилась — окружающий мир расплылся, превратившись в бесформенные цветные пятна.

— Я ничего не вижу, — пробормотала она.

— Я взял пропуск помощницы, — доктор Веккер вручил пластиковую карту, — на время ты побудешь ею.

Дарума приподняла очки и рассмотрела карту. На ней красовался логотип IRCWA, дальше имя владельца — Валери Янг и непонятная фраза «доступ — 1B2C„. Тоненькую девушку с чёрными прямыми волосами с фото можно спутать с Дарумой лишь при условии, что у проверяющего будет кротовое зрение. К чему такие маскировочные манёвры — непонятно. Но спорить не хотелось. Дарума опустила очки, поправила халат и постаралась превратиться в одну из пчёлок-помощниц мистера Векерра.

Двери лифта открылись

— Иди за мной, — сказал доктор.

Дарума старалась не отставать, а мистер Веккер, словно нарочно, чересчур спешил. Они миновали дверь с охранниками по бокам, выглядевшие для Дарумы как два больших тёмных пятна на безупречно белом фоне, и прошли в просторный зал.

Доктор поздоровался с ещё одним тёмно-серым пятном, а то вместо приветствия отозвалось:

— Пропуск.

Раздался шорох, потом какой-то писк.

— А девушка с вами? — спросило пятно.

— Валери, — позвал доктор Веккер. — Не спи, работы ещё вагон. Где твой пропуск?

Дарума встрепенулась. Достала из кармана карточку, шагнула навстречу пятну, тут же налетела на стул — он с грохотом рухнул. Голень отозвался болью, Дарума поморщилась, подняла стул и до пятна добралась уже прихрамывая. Протянула пропуск.

— Всё в порядке? — вежливо поинтересовалось пятно-охранник.

— Да. Да, всё отлично, — пролепетала Дарума. — Простите за погром.

— Проходите, — одновременно с ещё одним писком сказал охранник и вернул пропуск.

Доктор Веккер взял Даруму под руку и провёл в открывшийся проём в стене. Когда дверь за ними закрылась, и они оказались в пустом узком коридоре, Дарума немедленно сняла очки и протянула доктору. Он сунул их в карман и шагнул к двери с круглым оконцем, через которое виднелся угол белоснежного стола и спинка стула.

— Я вернусь примерно через час, — сказал доктор Веккер. — Этого будет достаточно?

— Да, вполне.

— Там ведётся видеонаблюдение. Если вдруг что, подай какой-нибудь знак, подними шум. Скажу охране дежурить за дверью.

Дарума кивнула.

Доктор провёл ключ-картой по замку, дверь с глухим щелчком отворилась, открывая путь в просторную комнату.

Глава 7. Преимущества определённости

Сет не утрудил себя тем, чтобы взглянуть на гостя. Он с закрытыми глазами сидел за столом — недвижимо, точно восковая фигура. Его, очевидно, совершенно не волновало, кто именно явился к нему с визитом.

Дарума, ступая практически бесшумно, прошла к столу, заняла место напротив Сета и, сложив руки на столешнице, молча уставилась на того, кто разрушил привычный мир, и за кем, в случае если Хранителям не удастся привести свою задумку в жизнь, будет числиться самое страшное преступление в истории человечества.

Сет заметно осунулся. Ветвистый шрам похожий на молнию на побледневшей сухой коже выделялся, как подведённый, под глазами залегли тёмные круги. Сет выглядел так, словно серьёзно болен, на мгновение Даруме показалось, что он просто не в силах открыть глаз. Однако стоило этой мысли промелькнуть в голове, как тот медленно разлепил веки.

Вопреки ожиданию Дарумы, в его глазах не блеснуло удивления.

— Рад видеть, — проговорил он с абсолютно непроницаемым лицом. — Я бы тебя обнял, но…

Сет приподнял руки, демонстрируя запястья прикованные наручниками к подлокотникам стула.

— Я уж думал, гордыня так и не позволит никому из вас заглянуть ко мне, — добавил он.

Дарума продолжала разглядывать Сета, искать перемены в нём. Кроме нездорового вида, присутствовало в его взгляде что-то ещё — незримое, едва уловимое, воспринимаемое лишь интуицией. Пока Дарума пыталась уловить это изменение, Сет заговорил снова:

— Смелее, а то я решу, что ты пришла сюда, потому что соскучилась по мне.

Дарума даже себе не могла честно ответить, для чего ей понадобилась встреча с Сетом, а теперь, сидя напротив него, она и вовсе недоумевала от собственного порыва.

— Как дела наверху? — спросил Сет, не теряя надежды завязать разговор.

— Что конкретно тебя интересует? — пожала плечами Дарума. — Количество разрушенных городов? Число человеческих жертв?

Её голос прозвучал как никогда холодно. Сет удивился, но немедленно попытался спрятать замешательство за полуулыбкой.

— Много? — насмешливо спросил он.

— Неисчислимо много, — проговорила Дарума всё тем же стальным тоном. — Вряд ли кто-то сможет сосчитать потери. Впрочем, это будет не важно, если в итоге никого не останется. Надеюсь, ты собой доволен.

Сет усмехнулся и чуть откинул голову назад.

— Опять байки о страшных злых Духах… — пробормотал он, глядя в потолок.

В Даруме вспыхнул гнев:

— Да что, чёрт возьми, ещё должно произойти, чтобы ты наконец понял, что ошибся?! — выпалила она. — Остальные думают, ты раскаиваешься…

— Раскаиваюсь? — оборвал Сет, хохотнув. — За что мне каяться?

— Иного я от тебя и не ждала…

— А я от вас, признаться, ждал, — протянул Сет. — Годами, десятилетиями мы пытались открыть для вас истину, но вы не слушали. Ваша слепая вера в древние сказки, лишает вас разума. Вы и сейчас усиленно пытаетесь привести реальность в соответствии со своим мировоззрением. Как глупо… Ладно, учителя — старики с замшелым мышлением. Хранители настолько отчаянно держатся за догмы, потому что если они их отпустят, их мир рухнет. Но ты-то, Дарума! Ты не можешь отрицать реальность!

— Я и не пытаюсь, — честно сказала Дарума. — Но я с такой реальностью не согласна.

— Ты о жертвах? Жертвы — это плата, за подлость и века несправедливости.

— А кому хорошо от такой справедливости? Почему для тебя важнее чужеродные сущности, а не твои собратья?

— Истина — вот что важно. А истина заключается в том, что люди нарушили баланс. Вы никого не спасли, изъяв Духов из их Стихий, вы лишь приблизили конец нашего рода. Вы думаете, природа подчинилась нам? Мы преуспели в изобретении способов её эксплуатации, но не знаю, каким нужно быть идиотом, чтобы не замечать: природа яростно отвечает на попытки покорить её. Всё прекратится, когда люди займут отведённое им место, когда усмирят амбиции. Наше господство над природой иллюзия и самообман. Мы должны вернуться к истокам.

— Предлагаешь всем надеть набедренные повязки, перебраться в пещеры и питаться подножным кормом?

Сет усмехнулся и проговорил:

— Даже в подобной жизни куда больше подлинного, чем в том, как мы существуем в нынешнее время…

— Да что в твоей голове?.. — опешила Дарума.

— Что в ваших головах?! — неожиданно рявкнул Сет, ударив кулаками по подлокотникам, размахнувшись насколько позволяли наручники. — Живёте так, будто то, что было и то, что будет, вас не касается. Касается. Ваши предшественники изменили ход истории, сыграв в бесчестную игру, но мы всё исправили!

— Рано записал победу на свой счёт, — тихо сказала Дарума. — Пока мы живы, мы не оставим попыток усмирить Духов.

— Искатели тоже не сдадутся, — с полуулыбкой сказал Сет, вернувшись к прежнему тону. — Мы проведём ритуал снова. Повторим десять, сотню, столько раз, сколько понадобиться, чтобы вернуть Силу тому, кому она принадлежит по праву.

— Ты полностью утратил способность к сочувствию… — пробормотала Дарума и покачала головой, — для тебя человеческая жизнь ничего не значит… хотя… стоило понять это намного раньше, когда ты предал тех кого поклялся защищать, когда убил родителей Акилы, когда посчитал нормальным испытывать на ней яды собственного изобретения.

— Я никого не убивал, — спокойно сказал Сет. — Во-первых. А во-вторых, я бы никогда не подверг Акилу опасности. Она помогала мне добровольно, и знала, на что шла.

— Ты манипулировал ею!

— Я всегда был с ней честен.

— Но яд чуть не убил Дэна! Она и это знала?

— Ему всего-навсего стоило как можно скорее прийти за противоядием, — парировал Сет. — Парня проинформировали о последствиях, и дали необходимые инструкции.

— Ты не мог знать, чем это обернётся, и всё равно подверг и его и Акилу опасности!

— Я знал, Дарума. И ты знаешь, что Носители защищены Духами Стихий. Им ничего не угрожало.

— А сейчас? Ты, не моргнув глазом, поставил их на грань жизни и смерти! Совершенно невинных ребят…

— Да, Носители невинны. Никто не спрашивал, желают ли они себе такой судьбы. Вина за всё, что происходит с ними и с десятком поколений до них, полностью лежит на вас.

Дарума сокрушённо помотала головой.

— Не верю, что ты и юноша, который переступил порог Храма много лет назад — один и тот же человек, — надломленным голосом проговорила она. — Что с тобой стало?

Сет промолчал. Замолчала и Дарума. Ей было сложно смотреть в глаза Сету, а вот он не отводил взгляда и словно пытался прочесть потаённые мысли.

— Для чего ты пришла? — спросил он. — Скажи правду.

— Я не знаю, — ответила Дарума почти шёпотом.

— Скажи то, что хотела сказать, — настоял Сет, а потом добавил: — Ты их чувствуешь?

В эту секунду Дарума опять отчётливо заметила во взгляде Сета нечто ему не свойственное — что-то похожее на мучительное напряжение, которое он тщательно пытался скрыть. Возникла догадка: возможно Сет до сих пор не знает, что произошло на самом деле. Отсюда ожидание, что учителя придут к нему с покаянием, с признанием его правоты. Отсюда же и умелое уклонение от предметного разговора, и тщетные попытки убедить себя, что в свершённом нет ошибки.

Никто из людей IRCWA, должно быть, до сих пор не рассказал Сету правды. Для него ничего не изменилось с тех пор, как их вызволили из плена канадской пещеры. Он всё ещё жил одними лишь предположениями и догадками, потому и прислушивался к любому дуновению извне, ища подтверждений своим убеждениям. Всю жизнь Сет гонялся за какой-то одному ему известной истиной и вот теперь, видимо, те крохи информации, что доносились до него из внешнего мира, шли в разрез ожиданиям.

Дарума отмахнулась от странных мыслей — стоило признать: она искала в Сете то, чего нет.

— Новостями извне тебя не балуют? — спросила Дарума.

— Они намеренно создают информационный вакуум, — признался Сет. — Я думал, это по вашей просьбе.

— Ты переоцениваешь наше влияние здесь. Но меня никто ни от чего не предостерегал. Если ты хочешь что-то узнать, спрашивай. Я расскажу.

— Я хочу знать правду, — жёстко сказал Сет. — Неискажённую, незамутнённую ложными убеждениями правду.

Дарума с пониманием кивнула и начала рассказ. Начала с того, что запомнила из недавнего новостного выпуска, где сообщалось о страшном оползне, сошедшем в одной из провинций Китая. Как и просил Сет, она говорила правду. Без оценок, без личного отношения — одни сухие факты. Она называла цифры и места, частные случаи и общие, вспоминала сводки, выкладки, всё, чем делились люди IRCWA на собраниях, и выдавала Сету. Тот слушал: на лице не дрогнул ни один мускул, а взгляд оставался абсолютно бесстрастным.

Когда Дарума окончила рассказ, к горлу подступил комок. Ей стоило огромных усилий сдержать слёзы, а Сет, казалось, заметил её усилия.

— Дарума, — вкрадчивым голосом заговорил он, — что бы ни происходило сейчас, в конечном итоге система придёт к равновесию, и человек займёт положенное ему место: он либо приспособится, либо сгинет.

Дарума внутренне содрогнулась от несоответствия тона голоса содержанию сказанного. Так мог говорить только безумец, полностью отрешившийся от всего человеческого. От необходимости как-то реагировать на его высказывание Даруму избавил доктор Веккер — он неожиданно, но очень кстати появился в проёме и замер выжидающе.

Дарума глянула на Сета в последний раз, и с удивлением для себя заметила растерянность. На мгновение на месте взрослого мужчины, она увидела юношу, который много лет назад был её другом; прилежного ученика, что ходил хвостом за учителями и просиживал часы в архиве. Этот образ снова пробудил старые, почти стёртые воспоминания: как она, Сет и Сао тайком проникли в Восточную башню; как потом, в качестве наказания, целую ночь простояли у стенки; как вместе сидели за переводами архивных записей; как Сета назначили Хранителем, и как Дарума в честь такого важного события сплела для него браслет из цветных ниток.

Всё осталось далеко.

С тяжёлым сердцем Дарума поднялась и проследовала на выход. В мыслях царил лёгкий туман: её не покидало чувство, что она так и не сделала то, для чего пришла, однако в чём конкретно заключалась эта задача, понять не удалось. Тем не менее, уходить, не сказав ни слова, ей не хотелось. Она остановилась, обернулась и проговорила:

— Помнишь, в детстве мы часто спорили какая из Стихий самая сильная? Ты настаивал, что…

— Энергия, — закончил Сет, — первооснова, пронизывающая всё сущее.

— Судьба, Сет. Судьба — самая могущественная и непокорная из всех стихий. В конце концов, именно Судьба определит за кем из нас истина.

Сет кивнул с почтением, как бы соглашаясь с её заключением. Дарума тоже кивнула, и между ними словно возникло негласное пари, итогов которого ей узнать всё равно не суждено.

Дарума вышла из комнаты, доктор закрыл за ней дверь и вручил очки — они по задумке должны были сделать её похожей на помощницу учёного по имени Валери. Он провёл Даруму мимо охраны, и сопроводил до общей комнаты, забрав по пути «маскировочную форму».

В общей комнате Даруму встречали напряжённым выразительным молчанием и вопрошающими взглядами. К огромному облегчению объяснять никому ничего не потребовалось — видно всё читалось по её лицу. Дарума устроилась на диване рядом с Сао, тот предложил ей своё плечо — она не отказалась.

Так и прошёл вечер: никто ничего не говорил, не пытался отвлечь от тяжёлых мыслей, утешать или жалеть. Все просто молчали, но часы, проведённые в кругу близких людей, стали для Дарумы благодатной средой, чтобы внутри, наконец, расцвело долгожданное спокойное принятие, чтобы ушли тревоги и ненужные пустые чаяния.

***

Утро наступило слишком скоро и началось с визита встревоженного доктора Веккера.

— Друзья мои, — скорбно заговорил он, войдя в общую комнату, — мы подключили все возможные ресурсы, но информации о местонахождении мистера Экберта Мора удручающе мало… — доктор развёл руками. — Его след обрывается в Канаде, в пригороде Монреаля, но данные, прямо скажем, не отличаются свежестью — им уже больше года. Но, возможно, это наведёт вас на какие-нибудь идеи, где бы он мог находиться…

Дарума оживилась. Канада, Монреаль — Экберт, конечно же, отправился к Терезе Пуар. Стоило догадаться раньше. Предположение моментально породило в ней нестерпимое желание действовать, она выпалила:

— Я поеду!

— Куда ты поедешь? — спросил Шай. — Он может быть где угодно.

Дарума положила руку на плечо Шаю и улыбнулась. Впервые за долгое время она ощущала уверенность хоть в чём-то практически на сто процентов.

— Он у Терезы, — сказала Дарума.

— Их отношения закончились болезненным разрывом для обоих… — проговорила Сильвана с осторожностью, как будто боялась спугнуть крепнувший энтузиазм своей ученицы.

— Но с тех пор минуло столько лет, — сказал дедушка, заняв сторону оптимистов. — Да и вряд ли такие чувства исчезают без следа.

Дарума согласно кивнула и выдала ещё один аргумент:

— Неспроста Экберт напомнил мне о Терезе, когда мы искали знахаря для Дениса. Наверняка они всё время поддерживали связь друг с другом!

— Может, — согласилась Сильвана, но тут же добавила: — А может, Сет, Тереза и Экберт просто с самого начала играли в одной команде, и ничего случайного в их действиях не было.

Предположение Сильваны зарождало сомнения. Если она окажется права, то велика вероятность, что разговор с Экбертом будет не многим содержательнее, чем вчерашняя встреча с Сетом, но не попробовать Дарума не могла.

— Что толку гадать, — проговорил дедушка. — Нужно проверить. Верно?

Все с охотой согласились. Доктор Веккер сразу же удалился договариваться о транспорте до другого материка — времени до отбытия оставалось немного, он спешил. Суета охватила и Хранителей. Пришло время готовиться к дороге: собрать вещи, попрощаться с друзьями. И если на первую задачу времени тратить не пришлось, потому никто не успел обзавестись пожитками, то пункт номер два в списке дел грозил растянуться на часы, ведь никто точно не знал, удастся увидеться или хотя бы поговорить друг с другом ещё раз. Шестое чувство подсказывало, что к прощанию стоило подойти обстоятельно.

Гинар, Сильвана и Ансель повторяли то, что в предыдущие несколько дней обсуждалось не единожды. Их наставления касались будущего, в котором им предстояло остаться одним. На долю Сао, Жанны и Жака выпадала не простая задача по обучению новых Хранителей, по сбережению вековых знаний, по восстановлению Храма… старшие по-отечески переживали за своих учеников.

Мистер Пирс, мистер Князев, миссис Роуз и Сэмюель клятвенно обещали во всём помогать. Их заверения перемежались на искренние слова благодарности, произносимые с виноватыми лицами. Они видели в Хранителях единственную надежду на спасение своих детей, но вряд ли могли бы просить принести эту жертву. Им и не требовалось ни о чём просить: в том, что случилось с Денисом, Дэшем, Рикки, Стэном и Акилой во многом было виной Хранителей, и вот выпал шанс исправить ошибку.

К одиннадцати в общей комнате собралось столько людей, что там стало откровенно тесно. Дарума, к собственному стыду, не знала имён и половины, но всё же была тронута таким душевным прощанием. Со всех сторон сыпались пожелания удачи и скорейшего возвращения… Лаборантка Мэнси, с которой у Дарумы знакомство вышло чуть более тесное, чем с остальными, и вовсе прослезилась. Она как будто чувствовала, что больше не представится случая поговорить. Мэнси пыталась получить инструкции на любой случай в жизни: что делать, если удастся попасть на собрание Вельтгайст; к кому лучше обратиться с тревожащей информацией; стоит ли доверять Маргарет Пек? Дарума могла ответить только одно:

— С любыми подозрениями обращайся к Жанне, Жаку и Сао. Они помогут.

— А когда вернёшься ты?

Дарума печально улыбнулась:

— Надеюсь, что скоро.

Ложью это было лишь отчасти. Такая надежда, пусть и совсем крохотная, действительно ещё теплилась в её душе. Надежда, она как искорка жизни, уходит вместе с последним вдохом.

За полчаса до отъезда вернулся мистер Веккер. Он разогнал подчинённых по рабочим местам, в комнате остались исключительно те, кто знал, что истекающие минуты — это последние минуты, которые суждено провести вместе. Душа ныла и разрывалась от тоски. Прятать слёзы с каждой минутой становилось сложнее, и если Дарума ещё держалась, то Жанна давно дала волю эмоциям: её глаза опухли и покраснели, губы подрагивали в тщетных попытках сохранить лицо.

Доктор тем временем рассказал о том, что Совет сподобился найти лучших ювелирных мастеров и реставраторов, и их уже привлекли к работе по воссозданию медальонов. На всё про всё, как уверялось, потребуется примерно неделя. Дальше доктор взялся инструктировать на счёт канадского вояжа: он сказал, что о транспорте позаботится Грего. Их португальский друг выдвинулся в путь и, если не возникнет никаких сложностей, то он обещал прибыть к утру следующего дня. Мистер Веккер передал Даруме бумагу с адресом отеля, где можно будет остановиться, и оплаченный чек на ночёвку.

Вскоре в общую комнату заглянул один из помощников учёного и сообщил, что машину подадут через пятнадцать минут — собравшиеся с готовностью поднялись на ноги. Внутри Дарумы всё содрогнулось, словно поддёрнутое крюком. Беспокойное предчувствие неотвратимости грядущего превращало тело в желе — хорошо, что рядом оказался Сао. Он приобнял Даруму за плечи. Ощущение твёрдой руки, и его тепло, возвращало силы. Напряжение уходило, но оставалось растущее волнение.

Доктор Веккер, мистер Пирс, мистер Князев, миссис Роуз и Сэмюель спешно обменивались рукопожатиями с Хранителями, желали удачи, благодарили. Они вместе дошли до лифта, и церемониал прощания повторился. Дальше родители ребят и учёный не пошли, тактично предоставив Хранителям шанс побыть наедине друг с другом.

В вестибюле Центра их ожидал охранник. Он стоял у выхода, устремив взгляд на улицу. Он всем своим видом говорил: «считайте, что меня тут нет».

Сао, Жанна и Жак обнялись с Анселем, Гинаром и Сильваной.

— Всё уже сказано, — сказал Гинар. — Добавлю только одно: для меня большая честь быть вашим учителем. Я рад, что нам достались такие ученики.

Сильвана добавила:

— Лучшие из лучших.

Сао, Жанна и Жак поклонились. Сильвана и Гинар поклонились в ответ. Ансель, скованный старостью, вместо поклона, приложил каждому по очереди руку к сердцу.

— Не забывайте слушать свою совесть, — сказал он едва слышно. — Она не ошибётся.

Учителя направились к выходу, а их ученики остались на месте.

— Как быстро всё… — начал было Шай, но Жанна не дала ему договорить: она сгребла его в объятие и долго не выпускала. Жак держал руку у него спине, Сао стоял рядом.

Охранник, топтавшийся у двери, кашлянул и скромно пролепетал:

— Машина подъехала.

Наверное, это означало, что пора выдвигаться.

Жанна отпустила Шая, потрепала его кудрявую шевелюру, а тот в ответ слабо улыбнулся.

Настала очередь Дарумы принимать объятия Жанны.

— Сестрёнка, — сдавленно произнесла она, стиснула Даруму и уткнулась в её плечо, поливая блузку слезами.

Жак сгрёб в крепкое объятие разом и сестру и Даруму, проговорив глухо:

— Пообещай, что притащишь задницу Экберта в Храм и заставишь исправить то, что он натворил вместе со своими дружками.

— Конечно. У него не будет выбора.

Жанна громко шмыгнула и поменяла плечо Дарумы и на плечо брата. Они отступили на шаг, давая пройти Сао.

— Удачи, сестричка, — сказал он и обхватил за плечи. Притянул к себе, чмокнул в темя.

— И тебе, братец. Ты теперь главный, — она любовно стукнула его в грудь. — Не давай им спуску.

Они обнялись. В крепких руках Сао, на миг, Дарума ощутила себя маленькой девочкой, не способной справиться с тем, что происходило вокруг. Тугой ком в горле раздулся до таких размеров, что грозил вот-вот задушить её. Слезы ни на йоту не облегчали боль. Когда Сао и Дарума опустили руки и отступили друг от друга, реальность поспешила напомнить, что они оба уже давно не дети, а вполне себе взрослые люди, за плечами у которых много ошибок, нуждающихся в исправлении: сейчас не время ударяться в сентиментальные воспоминания, жалеть себя и поддаваться слабостям.

Дарума выдохнула, и даже смогла искренне улыбнуться. Она подала руку Шаю, Шай принял её. Они бок обок зашагали на выход, к ним присоединились учителя. В сопровождении скромняги-охранника, все вместе вышли на улицу.

Оказаться вне каменных стен спустя месяцы добровольного заточения, глотнуть свежего воздуха, ощутить кожей ветер и капли дождя — это особое, ни с чем несравнимое удовольствие. И пусть окружающая действительность не отличалось приветливостью: мрачное серое небо, неприятный мелкий дождь, порывистый ветер, — всё же это был долгожданный глоток свободы.

Охранник помог Даруме и остальным забраться в машину, и сам устроился рядом с водителем. В вестибюле Центра, под свисающими с потолка лампами-пузырями ещё продолжали одиноко стоять Сао, Жанна и Жак. Поймав взгляд Дарумы, троица одновременно подняла руки в знак прощания, а она в ответ поцеловала свою ладошку и прижала к окну. В тот же момент зарычал мотор, и машина неспешно тронулась с места.

Глава 8. Неразрывные узы

Дарума стояла под моросящим дождём у невзрачного трёхэтажного здания и пыталась сверить адрес из выписки, полученной от доктора Веккера, с табличкой у входа. Цифры совпадали, а вот русские прописные буквы на бумаге довольно сильно отличались от напечатанных на вывеске. Она понимала, что у таксиста нет причин оставлять её на неверном адресе, но хотелось знать наверняка.

— Надо проверять, — буркнула себе под нос Дарума и прошла внутрь.

Интерьер оказался куда приветливее наружности. В светлом вестибюле царила глубокая тишина, нарушаемая лишь едва слышным бормотанием телевизора, располагавшимся на верху массивного стеллажа с винтажной посудой, которая, очевидно, выполняла декоративную роль. За стойкой администратора, подперев голову кулаком, дремала молодая женщина, на диване сидел охранник с кружкой чая. Последний не обратил на гостью ни малейшего внимания — настолько его увлёк диалог двух брутальных мужчин с оружием на экране.

Дарума подошла к стойке, тихонько кашлянула и произнесла одну из немногих выученных на русском языке фраз:

— Добрый вечер.

Женщина-администратор вздрогнула, увидела постороннего и резко выпрямилась.

— Ой! Прошу прощения. — Она оправилась. — Добрый вечер!

— Вы говорите по-английски? — спросила Дарума.

На лице женщины мелькнуло неподдельное удивление.

— Добро пожаловать! — с готовностью перейдя на английский, проговорила она. — Вы бронировали номер?

— У меня вот, — Дарума передала выписку, полученную от доктора Веккера.

Администратор внимательно её изучила.

— Ага, одни сутки, уже оплачено. Отлично. Ваши документы?

Дарума достала из внутреннего кармана куртки паспорт.

Пока администратор разбиралась с документами, Дарума глядела по сторонам, изучая интерьер. Множество старинных вещичек расставленных по полкам и стеллажам делали вестибюль отеля похожим на музейный зал. Здесь и книги в потрёпанных переплётах, точно как в архивах крепости Хранителей, и немного выцветшие фарфоровые статуэтки, и подсвечники в стиле барокко, картины, вазы, почётное место занимал патефон — чтобы рассмотреть всё потребовался бы ни один час.

Дарума вернулась взглядом к администратору, и попыталась прочесть имя на карточке, приколотой к карману её блузки — всё равно, что разгадывать ребус. Администратор заметила потуги Дарумы.

— Меня зовут Марина, — сказала она, ткнув на бейджик. — Знаете, — Марина заглянула в паспорт Дарумы, — мисс Ваннара, постояльцы в такое время года большая редкость. Иностранцы — тем более!

Тут неожиданно к диалогу присоединился охранник. Он сказал что-то по-русски, администратор Марина с ним горячо согласилась, а потом пояснила:

— Удивительно, что ещё находятся желающие посетить наши края, учитывая эту беду с погодой.

— Непрекращающиеся дожди, — сказала Дарума с пониманием.

— Дожди, — согласилась Марина с глубоким вздохом. — И если бы только дожди… что творится — просто ужас.

— А что творится? — настороженно поинтересовалась Дарума.

Последовал ещё один тяжёлый вздох, за ним ответ:

— Одно испытание за другим. Вот наша речушка Ивушка, та самая, на счёт которой так сильно переживали учёные, что она не сегодня завтра пересохнет, из-за ливней вышла из берегов. Уже четыре района подтоплены, жителей эвакуируют. Скоро и до Берёзовского вода дойдёт, а у меня там мать живёт. Переживаю, что она эвакуироваться не захочет. У неё хозяйство, видите ли…

Дарума, не находя слов, сочувственно покачала головой.

— Ещё немного и мы станем не хуже Венеции, — печально пошутила Марина. — Может тогда гостей прибавится…

— Не переживайте, уверена, скоро всё наладится.

Марина оторвала взгляд от монитора компьютера, пристально и с некоторым разочарованием посмотрела на свою гостью.

— Тоже наслушались Вельтгайст?

Дарума немало удивилась: во-первых странному выводу, во-вторых тому, что случайный человек говорил о Вельтгайст буднично и мимоходом, словно для Марины встретить их сторонника — вещь вполне привычная.

— С чего вы взяли? — спросила Дарума.

— Ну как же? Разве не они обещают, что всё наладится, как только власти разберутся с этими несчастными ребятами? По мне так, уж простите, полная чушь, но многие им верят. Вот Владимир Олегович хотя бы.

Марина кивнула на охранника.

Дарума обернулась назад. Охранник оставил телевизор и уставился на девушек — враждебности в его взгляде не ощущалось.

— Вы сторонник Вельтгайст? — спросила Дарума.

— Он не говорит по-английски, — предупредила Марина, тут же перевела мужчине вопрос и, не дожидаясь от него ответа, ответила сама: — Он просто им симпатизирует. А вы?

— Не могу сказать, что я им симпатизирую. Но мне интересно услышать, что привлекательного мистер нашел в речах этих… — «фанатиков», хотела сказать Дарума, но решила, что не стоило настраивать симпатизирующего им человека против себя; намного лучше воспользоваться моментом и разузнать, что привлекательного окружающие в них находят: — …людей, — закончила она.

Марина снова перевела и снова без ответа от самого мужчины, сказала:

— Он полагает, что руководство, в отличие от Вельтгайст, не имеют ни малейшего представления, как поступить с повелителями стихий и с их способностями.

— А IRCWA? Они больше года работают над вопросом.

Мужчина что-то сказал, не дожидаясь перевода. Голос его звучал спокойно, но твёрдо — он определённо верил в то, о чём говорил. Когда он закончил, Марина перевела для Дарумы:

— Он считает, что в IRCWA сидят трусливые недоумки, которые просто никогда не осмелятся сделать то, что должно.

— Что, например? — спросила Дарума, боясь услышать ответ.

Администратор Марина покачала головой.

— Даже не спрашивайте, — буркнула она себе под нос, возвращаясь взглядом к монитору.

Но Даруме хотелось спросить. Она впервые могла поговорить со сторонником Вельтгайст тет-а-тет, выудить хоть какие-то крохи информации, понять, о чём они думают, во что верят. И, что куда важнее, появилась возможность убедить одного из них, что он сильно ошибается на счёт Носителей.

— Почему нет? — спросила Дарума.

— Его излюбленная тема: начнёт говорить — не остановишь.

— Я тоже кое-что знаю о Носи… о Повелителях Стихий. Слежу за актуальными событиями.

— Да? И что вы думаете? У учёных действительно не получится совладать с этой напастью?

— Глупости! Я слышала они уже нашли решение, осталось уладить, скажем так, кое-какие технические тонкости.

Марина заинтересовалась:

— Правда? А откуда информация?

— Да не откуда… — Дарума пожала плечами. — Смотрю новости, читаю, что пишут в интернете…

— А знаете, я тоже думаю, что наши учёные знают, что делают, — поддержала Марина и пренебрежительно хмыкнула: — Вельтгайст! Кто они такие? Просто людям головы морочат.

— Полностью согласна! — сказала Дарума, с лёгким сердцем от того что встретила единомышленника.

Марина в очередной раз обратилась к мужчине-охраннику, что-то сказала, а тот вдруг разразился неудержимой тирадой. Марина в ответ бросила недовольным голосом пару коротких фраз. Охранник ответил в том же тоне. Они начали перекидываться репликами, перебивая друг друга, словно никто не хотел, чтобы последнее слово осталось за оппонентом. Первым сдался охранник, он прибавил звук на телевизоре и демонстративно отвернулся.

Дарума почувствовала себя виноватой в неожиданной ссоре между коллегами.

— Не обращайте внимания, — отмахнулась Марина.

— Что он сказал? — осторожно поинтересовалась Дарума.

Женщина густо покраснела и, помявшись, ответила:

— Сказал, что вам не следует рассуждать о вопросах, в которых вы ничего не смыслите.

Дарума невольно ухмыльнулась.

— Можно подумать он что-то понимает! — пробурчала Марина. — Говорит, что от этих детей даже собственные родители отказываются, потому что считают их монстрами. Полная чушь! Я сама по новостям видела, как родители переживают за них — они сейчас вместе с учёными пытаются вывести их из комы. Буквально не отходят от коек, практически живут в больничной палате! А он говорит: считают монстрами. Наслушается всяких и повторяет за ними, как безмозглый попугай!

Дарума улыбнулась. Марина, явно довольная, что удалось снять неловкость, тоже. Она вышла из-за стойки и указала на коридор.

— Идёмте?

Администратор проводила Даруму до номера, пожелала доброй ночи и, оставив постоялицу одну, вернулась в холл.

Дарума прошла в комнату, присела на краешек кровати и задумалась. Ей было неспокойно: неприятно сознавать, что Вельтгайст с таким успехом и результативностью вербуют сторонников. Кто знает, сколько людей им сочувствует уже и сколько ещё к ним примкнёт. Как поведёт себя эта армия, когда Духи вернутся к Носителям? Пойдут ли они по пути Искателей или успокоятся, когда всё придёт в норму? Какие у них цели? Кто ими руководит?

Голова разрывалась от тревожных мыслей и догадок, чтобы отвлечься, Дарума взяла с тумбы пульт, включила телевизор, не раздеваясь легла на кровать, и принялась листать каналы. Сносно показывало три, и все три естественно оказались русскоязычными. На одном показывали тот самый фильм, заинтересовавший фаната Вельтгайст, на втором — усатый мужчина в деловом костюме очень презентабельного вида, рассуждал о чём-то связанном с экономикой — судя по валютным значкам в углу экрана, а на третьем транслировались новости. Незнание русского языка не слишком помешали Даруме понять суть происходящего, потому что кадры говорили сами за себя. На экране мелькали панорамные виды бескрайнего моря, с торчащими то тут, то там верхушками деревьев и крышами домов. Эти виды сменились на сьёмки плохого качества с людьми, идущими по пояс в воде с поклажей в тазах или коробках. Потом показали собаку на привязи загнанную пребывающей водой на будку, дальше коровы, теснящиеся на крохотном клочке земли, следом появились графики месячной температуры воздуха и количества осадков, показатели которых были настолько далеки от нормы, что напоминали агонию умирающего больного. На фоне графиков двое седовласых мужчин ударились в долгие рассуждения, под их монотонный бубнёж Дарума и задремала.

Проснуться заставил настойчивый стук.

Дарума открыла глаза. Телевизор до сих пор работал, по окну барабанил дождь. В первое мгновение подумалось, что её разбудил перестук капель о стекло, но через несколько секунд повторно постучали в дверь.

Дарума сползла с кровати, доковыляла до двери, открыла её, и в тот же миг на неё налетел разноцветный вихрь, заключив в крепкие объятия.

— Дарума! — воскликнул вихрь голосом Данаиды. — Я ужасно соскучилась! Уговорила администратора пустить к тебе. Хотела сделать сюрприз. Она разрешила — такая милая дама!

Дарума спросонья с трудом переварила словесный поток и, ошарашенная внезапным появлением сестры, выдавила растерянно:

— Как ты тут оказалась?

Данаида отступила на шаг и с укоризной посмотрела на Даруму:

— Что значит, «как я здесь оказалась»? Прилетела. Вместе с Грего. Ты что, не рада?

Дарума помотала головой, отгоняя остатки сна. Данаида вместе с ними не исчезла — осталась стоять напротив, хотя всё ещё казалась наваждением. Вероятно, виной тому были голубые волосы с прядками розовых, фиолетовых и мятных оттенков, делавших её причёску похожей на гриву сказочного единорога. На лице сияла улыбка, от вида которой на душе у Дарумы моментально сделалось тепло и радостно.

— Что за глупости ты говоришь? Конечно, я рада.

Теперь уже Дарума заключила сестру в объятие.

— Другое дело, — довольно крякнула та.

Дарума и не думала увидеть сестру раньше, чем состоится возвращение в Храм, и уж тем более не чаяла, что в важной миссии у неё будет поддержка и прикрытие. Но наибольшая удача заключалась в том, что ей представилась возможность провести с сестрой времени чуть больше, чем она рассчитывала.

— Ты со мной к Терезе? — на всякий случай уточнила Дарума.

— Нет, я просто поздороваться заскочила, — хмыкнула Данаида и посторонилась, высвобождаясь из сестринского объятия. — Давай шустрее! Собирай шмотки и идём. Грего ждёт нас в машине.

— У меня нет вещей.

— Тогда чего мы ждём? Прошу на выход.

— Дай мне минутку!

Дарума быстренько умылась, выключила телевизор, поправила покрывало на кровати, чтобы не оставлять бардак, и вместе с Данаидой вышла в холл. Отдала ключи от номера администратору Марине и попрощалась с ней. Отзывчивая женщина-администратор вручила девочкам по кексу, пригласила на кофе. Но поскольку за столом сидел охранник-фанат Вельтгайст, Дарума отказалась.

Сёстры вышли под дождь. Настроение Дарумы от встречи получило такой мощный положительный заряд, что оно заменило и зонт, и броню от плохих мыслей — сырость и серость ей были нипочём. Из припаркованной напротив входа машины прямо под дождь выскочил Грего. Дарума побежала к нему: она была счастлива увидеть его всегда-довольное смуглое лицо. Грего обнял Даруму и галантно открыл перед ней дверь автомобиля, приглашая занять место впереди.

Как только троица устроилась, Грего спросил:

— Гинар правду сказал? Вы действительно знаете, как закончить этот кошмар?

Дарума кивнула:

— Да. Думаю, да.

Грего с облегчением выдохнул:

— Ох, слава небесам!

Он завёл двигатель, не спеша отъехал от обочины, и спустя небольшую паузу заговорил снова:

— Мы уже закрыли два крупных офиса. Просто кошмар. Настоящий логистический апокалипсис. Но, наверное, всё еще не так плохо, учитывая, что наш главный конкурент просто ушёл с рынка после того, как они потеряли третий контейнеровоз в Тихом океане.

— Закрываете офисы? — рассеяно переспросила Дарума.

— Приходится, — подтвердил Грего. — Сокращаем штат. Данаида, вот, помогает фактически на добровольных началах.

— Если учитывать сколько ты помогаешь нам, — вставила Данаида, — то я тебе ещё доплачивать должна.

— А я думала ты в Храме, — сказала Дарума сестре.

— Там и без меня народу полно. Да и не понимаю я ничего в этих ваших… с Грего мне интереснее.

Дарума глянула на Грего.

— Я так и знала, что ты перетянешь её к себе! — сказала она в шутку.

— Ну а что? Пусть приобщается. Раз ей по нраву. Кто знает, может быть она у нас ещё в совет директоров войдёт.

— В каком смысле «может быть»? — возмутилась Данаида.

Грего засмеялся, но улыбка не задержалась на его лице надолго. Он помрачнел и добавил серьёзным голосом:

— Если конечно нам удастся сохранить компанию. Такого производственно-экономического кризиса мир ещё не видел. Не знаю, что нас ждёт дальше…

— Всё наладится, — пообещала Дарума — уже во второй раз за последние двадцать четыре часа.

Грего кивал, но печаль в его глазах говорила, что он сомневается в словах Дарумы.

— А что Экберт? — спросил он. — Если наш старый друг откажется? Ваш план… он… сработает без него?

— Имеешь в виду, справится ли Шай? — уточнила Дарума. — Я не сомневаюсь, что справится. Но ему всего восемнадцать…

Грего снова с пониманием закивал, на лице застыла глубокая задумчивость, потом он ожил, будто вспомнил нечто очень важное и спросил:

— Ты не против, если мы сделаем небольшую петлю, перед тем как отправимся в Канаду?

— А что такое?

— Да… Дела настолько паршивые, что приходится экономить вообще на всём. Даже на командировочных сотрудников. Я вот вынужден сдавать свою пташку в аренду.

— Ты сдаёшь Liberdade в аренду? — не поверила Дарума. Грего так любил свой самолёт, что сложно представить, что он мог пустить за штурвал кого-то постороннего.

— Вот, — скорбно сказал Грего. — Она в Европе, а мы летаем на бизнес-джете компании. Один через день отправляется в Канаду из Токио. Отправим оттуда сотрудников в Штаты, а вы с Данаидой займётесь своими делами.

— Из-за нас такие неудобства… — проговорила Дарума.

— Вряд-ли наши корпоративные дела важнее того, что делаете вы.

В конечном итоге, да, ничего важнее сейчас не было. Хотя то, для чего Дарума отправилась в Канаду связано с делом не напрямую, но всё-таки не менее важно…

Мысли о предстоящей встрече с Экбертом надолго захватили разум Дарумы. Следовало как можно лучше продумать, что именно сказать, какие привести аргументы, чтобы у бывшего Хранителя не возникло возражений. На кону жизнь Шая.

***

Дорога выдалась долгой. Дождь закончился примерно за полсотни километров до главного международного аэропорта на Дальнем Востоке. Небо не стало светлее, сохранялась прежняя серая унылость, но зато с обочин пропали лужи, и обстановка стала казаться дружелюбнее.

По прибытии к месту назначения Грего оставил сестёр в зале ожидания, а сам отправился возвращать взятую на прокат машину. Обратно он вернулся ровно к моменту, когда объявили посадку на рейс до Токио. Дальше последовало около двух часов в полёте, и наконец долгожданная остановка в токийском отеле близ аэропорта.

Дарума и Данаида поселились в одном номере, Грего в соседнем. Грего сразу же отправился на боковую, чтобы без проблем пройти медосмотр перед предстоящим полётом, а сёстры, несмотря на ужасную усталость, всё равно практически всю ночь посвятили разговору друг с другом. Дарума рассказала о знакомстве с родителями Дениса, Дэша и Рикки, о недавних перестановках в Центре, о настораживающей активности Вельтгайст, а затем настала очередь Данаиды делиться новостями, коих, по обыкновению, за время, что они не виделись, у неё накопилось немало. После отъезда из лаборатории Данаида отправилась в Храм, где провела не больше недели — не смогла вынести соседства с людьми из IRCWA. Большинство местных жителей уживались с ними с трудом, особенно сложно приходилось Амату, ведь первым делом учёные мужи оккупировали его архив. Данаида примкнула к Грего: одновременно с налаживанием работы компании, они участвовали в гуманитарных миссиях. Ездили в Мали и Анголу, в Аргентину, недавно побывали в Индии прямо во время жуткого пожара. Везде они встречали одно и то же: бедствия, смерти, голод, и повсеместный людской страх.

— Это нужно закончить любой ценой, сестрёнка, — подытожила свой рассказ Данаида.

Даруме ничего не оставалось кроме как согласиться.

Ранним утром Грего отправился на медосмотр. Сёстры ожидали приглашения на борт вместе с людьми, работающими на компанию Грего. Двенадцать человек с утомленными и тревожными лицами совершенно точно не горели желанием подниматься в небо. Вчерашняя тёмно-серая бесконечная небесная пелена, напоминавшая ровное шелковое полотно, сегодня пошло жуткими чёрными волнами, пронизываемыми тонкими сияющими нитями молний. Тяжёлые грозовые облака почти цеплялись за крышу диспетчерской башни и угрожающе нависали над взлётной полосой.

Данаида успокаивала тем, что такая облачность в здешних краях не редкость.

— Главное, чтобы не было ветра, — настаивала она, — остальное не столь страшно.

Во время посадки все обратили внимание, что ветра действительно не было, но это практически не повлияло на общий настрой.

Взлёт прошёл при гробовой тишине. Маленький самолётик поднялся к исполинским чёрным тучам и двинулся в путь, задевая их крыльями. Люди сидели, дыша через раз, они словно боялись привлечь к себе внимание мрачного неба, боялись спугнуть удачу, которая держала машину в воздухе и отводила от неё удары молний.

Часы в полёте длились страшно долго, царившее на борту молчаливое напряжение нарушилось лишь однажды, когда сидящая напротив женщина, глядя в иллюминатор проронила сдавленно: «святые небеса». Дарума проследила за её взглядом — открывшееся зрелище, действительно заставляло вспомнить всех богов.

Вдалеке за многие-многие мили от самолёта, виднелись тучи, сбитые в гигантский вихрь. Жуткая воронка медленно скручивалась и поднимала в воздух океанские воды. Вокруг сего действа ежесекундно вспыхивали молнии, пытаясь пронзить сверкающими щупальцами одновременно и взволнованную небесную плоть, и водную толщу. Не нужно было обладать весомым багажом знаний из области метеорологии, чтобы понимать, что подобное поведение стихий весьма и весьма далеко от нормы. Ужасающий, но прекрасный в своей величественности танец воды и воздуха вселял благоговейный страх. Люди неотрывно наблюдали за этим странным, пугающим зрелищем, до тех пор, пока самолёт не отошёл на такое расстояние, что вихрь скрылся из виду. После накал всеобщей нервозности заметно упал, и некоторые даже смогли уснуть.

Для Данаиды событие и вовсе осталось незамеченным. Она, взойдя на борт, надела маску для сна, положила за шею валик и, до сих пор, прекрасно себя чувствовала. Дарума завидовала её спокойствию и способности отключиться в любых условиях. Впрочем, чуть позже бессонная ночь всё-таки напомнила о себе: незаметно подкралась дремота, мягко, но настойчиво, утянула сознание Дарумы в желанный мир снов, и продержало её в своих чертогах до самой посадки.

Погода в Монреале отличалась от Токийской по всем пунктам. Вместо серого неба — чистое, с вечерним бронзовым солнцем, вместо неприятной сырости — знойная жара. Казалось, что этот кусочек земли не знал бед, не знаком с напастью под названием «разгул стихии» и по-прежнему живёт размеренной жизнью. Хотелось надеяться, но надежды рассыпались в прах уже в здании аэропорта: в зале ожидания, где сёстры прощались с Грего и договаривались о времени отбытия в обратный путь, на экранах, кроме расписания рейсов, показывали местные новости и Дарума краем уха к ним прислушивалась:

— …с начала календарной осени столбики термометров ещё не отпускались ниже плюс двадцати пяти, — говорил ведущий, — при температурной норме четырнадцать с половиной градусов в это время года. У нас что ни день — то новый погодный рекорд. Сегодня зафиксирован исторический максимум для текущего месяца — плюс тридцать шесть. И второй месяц к ряду без осадков. Фермеры жалуются на повсеместные перебои с подачей воды…

— Дарума, ты с нами? — позвал Грего.

Дарума переключила внимание.

— Я спрашиваю, управитесь ли вы за сутки? — повторил Грего.

Та рассеяно кивнула:

— Да, конечно.

Данаида с сомнением посмотрела на сестру и сказала:

— Если Экберт у Терезы, а если нет, то…

— Если нет, то мы вернёмся, — закончила Дарума и добавила: — Тереза — единственная зацепка, которую мы можем проверить. Суток нам хватит.

Грего проводил девочек до такси, усадил, расплатился с водителем. Дарума села впереди, ей пришлось взять на себя роль штурмана. Точного адреса у неё не было, но были ориентиры вроде номера дороги и названий речек, идущих вблизи искомой деревни, а у водителя имелся навигатор. Общими усилиями они отыскали нужное селение на карте, и добрались до него к раннему утру следующего дня.

Деревня, расположенная прямо в гуще хвойного леса, оказалась совсем небольшой — домов десять в зоне видимости. Жилище Терезы угадывалось без труда — лишь на одном из десятка дворов росла громадная секвойя, которая всем своим видом обозначала собственную причастность к сверхъестественной силе Носителей.

Дарума уверенно направилась к домику, но у самого порога притормозила. Данаида встала рядом и вопросительно посмотрела на сестру.

Дарума сильно волновалась в такой ответственный момент. В памяти всплыли слова дедушки, наставнически сказанные ей перед тем, как они разделились.

«Не тешься иллюзиями, — сказал он. — Люди, вроде Экберта, не слишком охотно отказываются от своих воззрений. Они с лёгкостью найдут аргументы, оправдывающие их заблуждения, но никогда не признают, что ошиблись. Если у тебя не выйдет до него достучаться… в том не будет твоей вины. Не пытайся его переубеждать, просто напомни, с чего он начинал и во что верил».

А большего в арсенале Дарумы и не было.

— Скрестила пальцы? — спросила она у сестры.

Данаида подняла обе руки со скрещёнными пальцами. Дарума повторила за ней. Они поднялись по ступенькам, постучали, скоро послышались неторопливые шаги, и дверь открылась.

На пороге стояла Тереза. Она выглядела именно так, какой Дарума её помнила: высокая худая женщина, с благородной, статной осанкой. Время немного изменило её лицо, появились морщинки, поседели волосы, но это, несомненно, была Тереза. Она скрестила руки на груди, привалилась плечом к откосу и со скептическим выражением лица уставилась на сестёр. Не оставалось сомнений, что она тоже узнала гостей, и больше того, ничуть им не удивилась, словно, как и Сет, уже давно ждала появления кого-то из Хранителей у своей двери.

— Здравствуйте, Тереза, — проговорила Дарума с почтительным поклоном. — Рада…

— Ты очень выросла, — прервала её Тереза.

— Да.

— А вы, милая леди, — знахарка обратилась взглядом к Данаиде, — вас просто не узнать.

— А вы прекрасны, как и прежде! — сказала Данаида и развела руки для объятий.

Тереза усмехнулась. В её усмешке крылась застарелая обида, и считывался упрёк. Однако знахарка всё же ответила на призыв Данаиды, а после поманила и Даруму. Они обнялись, и волнение Дарумы заметно ослабло. У Терезы имелось сотни причин захлопнуть перед ними дверь, она даже могла бы их обругать и отправить восвояси, но к счастью мудрость и великодушие женщины взяли верх над давними обидами.

— Кому-то снова нужен целебный настой? — спросила знахарка, отпуская Даруму.

— На этот раз одним настоем не обойтись… Мы за Экбертом.

— Вот так сразу, с порога к делу? — с лёгкой досадой в голосе спросила Тереза.

— Он с вами?

Дарума взяла одну ладонь в другую, стараясь сдержать, подбирающуюся дрожь. Для неё услышать ответ на главный волнующий вопрос было важнее всего, важнее любых правил вежливости и этикета. Потому что если Экберта здесь нет, то отчаяние задушит её прямо тут, у входа в дом знахарки.

Тереза как назло медлила. Она плотно сжала губы и посмотрела поверх голов сестёр.

— Он нужен нам, — пробормотала Дарума. — Это вопрос…

— Жизни и смерти, — договорила за неё Тереза. — Конечно. Как иначе? По-другому у вас не бывает. Идите в дом, я его позову.

Дарума выдохнула и почувствовала, как от облегчения немного закружилась голова. Экберт здесь, а значит, шанс спасти Шая ещё есть.

Терез ушла. Сёстры прошли в дом. Данаида направилась к дивану, а Дарума заметив на кухонном столе включённый телевизор размером не больше чайника, подошла к нему. Малыш работал со страшными помехами: картинка рябила, звук то и дело пропадал. Увидев, что транслируются новости, Дарума ничуть не удивилась, лишь прибавила звук. Наверное, все с недавних пор жадно хватали любую информацию, чтобы попытаться понять что происходит.

Репортаж вёлся с пляжа Парли. Среди перевёрнутых лежаков и сорванных навесов стояли машины с проблесковыми маячками и сновали люди в спецодеждах. Корреспондент забрался в самую гущу этого бедлама.

— Мы видим, что врачи оказывают помощь пострадавшим, — надрывал голосовые связки молодой человек с микрофоном. — По меньшей мере, троих удалось вытащить на берег. Мы попытаемся получить комментарий…

Корреспондент подошёл ближе к машине медицинской помощи и, уличив момент, когда врач на мгновение отвлёкся от пациентки, сунул ей микрофон с просьбой рассказать о случившемся.

— Я хотела помочь, я пыталась…- дрожащим голосом выговорила девушка.

— Всё в порядке, — попытался утешить корреспондент, поправляя на пострадавшей полотенце. — Вы в безопасности. Расскажите, что вы видели.

— Оно напоминало человека, но как будто с щупальцами вместо рук, — со слезами выговорила неназванная девушка. — Оно было огромным! И полностью из воды. Я не знаю, как объяснить…

Вдруг кто-то грубо отпихнул репортёра и могучей спиной загородил девушку от объектива камеры.

— Итак, людям оказывают медицинскую помощь, — с лёгким разочарованием из-за неудавшегося интервью сказал репортёр. Отходить далеко он не стал, но переключил внимание на работу спасателей: — Мы видим, что идёт разбор завалов. Территория огорожена, посторонних туда не допускают. Следим за ситуацией, подробности в следующих включениях.

Слово взял ведущий из студии:

— Спасибо, Джон. Наш корреспондент Джон Браун с места событий. К теме мы ещё вернёмся, а пока напоминаю, что спасательные службы советуют гражданам воздержаться от посещения территорий потенциальной опасности, а также призывают соблюдать осторожность и бдительность.

— Интересно, — прозвучал голос за спиной Дарумы, — какие территории теперь следует считать потенциально опасными, а какие нет?

Голос принадлежал Экберту, и если не голос, то узнать его было бы непросто. Одетый в потрёпанные трико и растянутый серый свитер на несколько размеров больше его собственного, он выглядел весьма непривычно. Волосы не зачёсаны назад прядка к прядке, а небрежно спадают на виски, на щеках и подбородке густая щетина, во взгляде усталость. Экберт никогда не допускал небрежности во внешнем облике, так что новый образ воспринимался с трудом.

Он стоял у двери, за ним у порога тенью замерла Тереза.

— Не думал, что мы ещё встретимся, — сказал Экберт. — Рад, что ты в добром здравии, Дарума.

Данаида кашлянула, обозначая своё присутствие. Экберт перевёл взгляд к ней, на лице возникло удивление.

— Здравствуйте, — проговорила Данаида с лёгким поклоном.

— Тебя я точно не ожидал увидеть. Присоединилась к ордену?

— Пока нет, — ответила за сестру Дарума. Она спешила, может даже слишком, перейти к делу, к самому важному разговору. — Мы тут из-за Шая.

Экберт кивнул и жестом пригласил сесть за стол.

Тереза, тем временем, поманила Данаиду к себе.

— Пойдём-ка, — проговорила она, — поможешь мне собрать мяту для чая. Она цветёт уже второй раз за сезон.

Данаида и Тереза ушли. Дарума и Экберт остались одни. Они устроились за столом. Бывший Хранитель сел чуть боком, упёрся локтями о подлокотники и, внимательно изучая свои пальцы, проговорил:

— Итак, вы нашли способ обернуть ритуал вспять.

Экберт произнёс фразу с такой уверенностью, будто лучше самих Хранителей знал, что им предстоит сделать.

— И ты здесь, — продолжил он, — чтобы уговорить меня, присоединиться к вам.

Не сразу, но Экберт всё-таки посмотрел на Даруму. Та, пребывая в растерянности из-за неожиданно простого и непосредственного начала, кивнула. Дела обстояли именно так — не отнять, не прибавить. На миг ей подумалось: а не пытался ли Экберт самостоятельно искать выход из сложившихся обстоятельств? Может, и он практиковал углублённые медитации? Может он, так же, как и Ансель увидел единственный путь спасения и с той поры ждал, что к нему придут за помощью?

— Шай — талантливый малый, — проговорил Экберт, оборвав цепочку мыслей Дарумы. — Что вы такого задумали, с чем он не сможет справиться? Мне казалось, я хорошо его обучил.

— Очень хорошо, — согласилась Дарума. — Вы прекрасный учитель. Думаю, Шай справится с любой задачей, он без сомнений готов абсолютно ко всему. Но есть сложность…

Она не решалась говорить дальше. Одно неправильно подобранное слово могло полностью испортить довольно неплохое начало.

— Я заинтригован. В чём ваш план? Полагаю, раз уж вы решились обратиться ко мне, к изгнаннику, к отступнику и предателю, положение у вас патовое?

Дарума туго сглотнула и решила говорить прямо, потому что для того, что она должна сказать, не существовало подходящих слов. Подобную просьбу нельзя преподнести мягко, нельзя к ней подготовить. Можно конечно попробовать начать издалека, однако, подойдя к сути, любые выбранные слова всё равно человека оглушат и выбьют почву из-под ног. Поэтому нет смысла медлить дальше.

— Вы правы, Ансель нашёл способ исправить то, что совершил Сет, — проговорила Дарума быстро, горячо надеясь, что в речи не сквозят нотки фатализма. — Нам нужно будет отправиться в нематериальный мир, отыскать блуждающих там Носителей и указать им дорогу обратно.

Экберт приподнял бровь, будто не понял ни слова.

— Это если коротко и без деталей, — добавила Дарума. — Хранители уже вернулись в Храм, Ансель хочет ещё раз уточнить некоторые частности.

— Носители живы? — спросил Экберт.

— Они в коме. Если то, что с ними случилось, можно назвать комой… Но они живы, да. Потому и вероятность, что всё ещё можно отмотать назад, довольно высока.

— Значит нематериальный мир?

— Да.

— Возврата оттуда нет, — напомнил Экберт. — С чего вы вообще взяли, что сможете вытащить Носителей?

— Ансель так увидел.

— Стало быть, ты приехала просить меня умереть за ваши идеалы? — спросил Экберт ледяным голосом.

— Я приехала из-за Шая, — горячо заявила Дарума, посмотрев прямо в глаза бывшему учителю. — К тому же, не столь давно вы наши идеалы разделяли!

Экберт усмехнулся, встал из-за стола. Он подошёл к окну, но через секунду вернулся обратно и со злобой во взгляде уставился на Даруму, желая что-то сказать. Но она его опередила, выпалив как на духу:

— Да и никакие это не идеалы, это не что-то абстрактное, это данность, наша миссия. Наше предназначение. Вы отдали ордену значительную часть жизни, а многие ваши близкие и друзья — всю свою жизнь.

— Многое меняется…

— Да, меняется! И пусть вы засомневались, такое может случиться с любым. Пусть сомнение заставило вас сойти с правильного пути, но вы через столько прошли вместе с нами! Нельзя же просто взять и перечеркнуть былое?

— С правильного пути… — отстранённо пробормотал Экберт, глядя вроде бы и на Даруму, но как будто сквозь неё. Судя по взгляду, мыслями он пребывал где-то далеко. — С правильного пути, значит? — повторил он более осмысленно.

Тон его голоса Даруме не понравился.

— Ты вроде умеешь водить? — спросил Экберт.

— Чего?

— Машину. Водить машину.

— А. Ну да, могу.

— Идём со мной.

Экберт вышел во двор и направился к дому напротив. Дарума следовала за ним. Он постучал в дверь своего соседа, и вскоре тот выглянул. Они перекинулись парой слов, после чего мужчина кивнул и ушёл обратно в дом, а Экберт жестом пригласил Даруму за собой. Они зашли под навес, где стоял пикап.

— За руль, — скомандовал бывший Хранитель.

Дарума послушно заняла, водительское место. Экберт сел рядом, достал ключи из бардачка и вручил ей. Она завела машину и неуверенно, с лёгкой дрожью в коленях, тронулась с места.

— Куда мы направляемся? — спросила Дарума, когда выехала на единственную дорогу, ведущую из деревушки.

— Хочу кое-что тебе показать, — ответил Экберт.

Они почти не разговаривали, пока были в пути. Дарума лишь получала указания, где нужно повернуть, а минут через двадцать Экберт попросил остановиться на обочине, где уже находилось не меньше десятка машин. Как только мотор пикапа затих, бывший учитель вышел. Дарума поспешила за ним и, нагнав, спросила:

— И всё же, куда мы направляемся?

Экберт кивнул вперёд, туда, где у большого валуна, высотой футов в десять, собирались люди. Издалека казалось, что они толпятся у самого обычного камня, но, подойдя ближе, Дарума разглядела в бесформенной на первый взгляд глыбе силуэт женщины. Статуя была исполнена довольно грубо, но, тем не менее, в ней угадывались характерные женские формы. Отчётливо виднелись тонкие руки, покатые плечи, длинные волосы, закинутые вперёд и практически полностью скрывающие туловище. Особое внимание привлекали треугольники стихий, высеченные на оголённой спине, и пространство вокруг, заставленное свечами и лампадками — какие-то ещё горели, другие давно потухли, среди них лежали цветы и фигурки сложенные из бумаги: кораблики, птички и животные. Подходившие люди, ставили новые свечи, клали самодельные веночки, некоторые садились на колени подле, складывали руки в молитвенном жесте и так замирали.

«Памятное место», — решила Дарума. Больше всего её разум занимал вопрос, почему на статуе изображены символы стихий. Кто-то говорил, что члены Вельтгайст стали использовать эти знаки, чтобы обозначать свою причастность к организации. Но ведь Данаида сделала себе похожую татуировку ещё год назад, когда начинало зарождаться движение в защиту Носителей.

Дарума собралась было расспросить Экберта о необычном монументе, но повернувшись, обнаружила, что он ушёл далеко вперёд. Снова пришлось его догонять.

Дальше они пошли вместе, следуя изгибу дороги, и стоило той выровняться, взгляду Дарумы открылось то, что заставило её замереть в изумлении, точно как та самая статуя из камня.

За полуразрушенным бетонным забором с колючей проволокой, в которую упиралась дорога, раскинулся удивительный лес из могучих дубов, высоких клёнов и пушистых кедров, а среди их крепких ветвей виднелись переплетения металлических трубопроводов, лестниц и неведомых промышленных конструкций. По вышкам тянулись толстые лианы, под кронами дубов и клёнов зарастали мхом бетонные строения и стальные цистерны. Кое-где корни деревьев, вскрывая дорожное покрытие, выглядывали из-под земли и дотягивались до зданий, руша их фундаменты. Растения вели себя престранно: кустарники закручивали ветки в замысловатые спирали и арки, цветы покрывали землю плотным пёстрым ковром, в котором вроде даже просматривался осмысленный узор. Если бы не блеск металла, можно было бы подумать, что завод остановлен многие десятилетия назад, но, по-видимому, случилось это не так давно. Дарума перевела взгляд на Экберта.

— Что ты видишь? — спросил он.

— Заброшенный завод, — сказала Дарума, пожав плечами.

Бывший наставник почти наверняка ожидал другого ответа, не такого очевидного и прямолинейного. Он смотрел на неё с разочарованной усталостью в глазах.

— А я вижу торжество природы, — сказал Экберт, затем он указал за спину, где осталась статуя. — А что, по-твоему, там делают все эти люди?

Тон и манера его речи, вытянули из воспоминаний Дарумы яркие и отчётливые образы былых времен, когда она только узнавала о мире Хранителей. Тогда всё следовало такой же схеме: учителя задавали вопросы, ответы на которые она не знала, но горячо желала узнать.

— Они устроили некий мемориал, — со вздохом ответила Дарума, совершенно не понимая, к чему клонил Экберт, — или, я не знаю, место поклонения кому-то…

— Раньше тут был нефтеперерабатывающий завод, — заговорил Экберт. — То, что ты видишь, случилось с ним через неделю, после того, как стали приходить первые сообщения о световых столбах. Вместо разрушений здесь случилось буйство жизни.

Экберт неспешно двинулся в обратную сторону. Дарума ещё раз бросила взгляд на диковинный лес и поспешила поравняться со своим собеседником.

— Ты слышала про Аралкум? — продолжил Экберт. — Пустыня, возникшая на месте иссыхающего по вине человека Аральского моря, благодаря элементалям, вновь полнится водами. Ты так же вероятно в курсе о гибели тропических лесов Амазонки? Отныне на оголённых землях джунгли, как и в прежние времена. Благодаря элементалям планета восстанавливается. Многие это видят, понимают и вместо первобытного страха к Духам Стихий испытывают смиренное благоговение. Вместо того чтобы проклинать их и ненавидеть, люди ставят памятники и поклоняются им. Неосознанно, но мы готовы к подчинению этой силе, потому что подспудно чувствуем: происходящее не подвластно нашей воле, мы имеем дело с всесокрушающим могуществом.

Дарума и Экберт дошли до каменного изваяния и остановились чуть в стороне, наблюдая за тем как люди, замирают с блаженным видом рядом со статуей.

— Подобных точек на планете появляется всё больше, — сказал Экберт. — Гигантский каньон в Манаусе, не засыпающий вулкан у Гавайских островов… Они становятся местами массовых паломничеств. Посмотри на этих людей. Видишь ли ты страх? Его нет. Кажется, они понимают намного больше нас.

Мужчины и женщины, сидящие на коленях перед статуей, беззвучно произносили молитвы, возводили глаза к небу, некоторые прикасались к камню руками и так замирали. Сложно представить, о чём они думали и что просили у небес, но их поведение казалось неправильным. Гораздо понятнее была бы злость, желание уничтожить то, что причиняет людям столько боли, понятнее было бы сопротивление, или бегство с последующими попытками найти безопасный уголок, но то, что видела Дарума, не укладывалось в её систему миропонимания. Она искала объяснение и находила только одно: эти люди просто не знают, что есть другой путь, кроме как приклонить колени.

— Думаете, они бы находились здесь, если бы знали, что мы можем противостоять Духам Стихий? — пробормотала Дарума. — Вы спросили, что я вижу? Я вижу отчаяние. Я думаю, эти мужчины и женщины тоже по-своему, как понимают и как могут, пытаются вернуть всё на круги своя. Как думаете, может в них ещё теплится память предков? Может, где-то в подсознании живут воспоминания, о том, как однажды человек уже сумел покорить Духов Стихий?

Экберт теперь внимательно смотрел на Даруму, она немного сбавила напор, чтобы не звучать слишком уж агрессивно:

— Хорошо, пусть не покорить, но найти компромисс. Мы смогли отыграть для себя кусочек времени. Сдаваться без боя — не в нашей природе. Ошибаться — да, наивно верить в лучшее — да, но не поднимать руки вверх при первой же опасности, пусть даже нависшая опасность очень похожа на неотвратимый финал человечества. Я уверена, история не должна закончиться сейчас.

Экберт так и молчал с беспристрастным выражением лица. Он как будто ждал от Дарумы продолжения тирады. Не дождавшись, он развернулся и с той же высокомерной молчаливостью направился к машине, Дарума с тяжелым вздохом последовала за ним.

— Должен сказать, я надеялся, что кто-нибудь из вас увидит это, — проговорил Экберт, когда Дарума устроилась за рулём. — Вы имеете поразительную способность в упор не замечать то, что расходится с вашим… хм… концептуальным пониманием устройства человеческого бытия.

Дарума злясь и ругаясь про себя, завела мотор и с резким разворотом выехала на дорогу.

— А я поражаюсь вашей способности игнорировать очевидные факты, — буркнула она.

Почувствовав на себе взгляд Экберта, она решила больше не деликатничать и закончила мысль:

— Люди гибнут. А вы умиляетесь новому лесочку, морю на месте пустыни и гранд каньону там, где его быть не должно.

— Не пропусти поворот, — напомнил Экберт, дождался, когда Дарума свернула, и с беспристрастием заговорил на изначальную тему: — Элементали наносят ущерб среде обитания человека, нам становится сложно с ними сосуществовать. Так же как и природе с нами, людьми. В отличие от нашего образа жизни, жизнедеятельность элементалей созидательна.

— Ну если вы считаете половину полыхающей Индии созидательным процессом…

— Я ведь сказал: это проблема — исключительно для нас, — терпеливо пояснил Экберт.

— И для самой природы! — воскликнула Дарума, на секунду отвернувшись от дороги. — Звери, птицы и все живые существа — разве не её часть? Да и мы, в конце концов, тоже! Мы тоже её часть!

Экберт ответил не сразу, а когда ответил, его голос прозвучал не особо уверенно:

— Естественный отбор. Выживет сильнейший…

— Значит, вы согласны, что мы должны сделать всё возможное и невозможное, чтобы побороться за наше будущее?

Должно быть, Экберт ощутил себя загнанным в угол. Он трижды порывался, что-то сказать, но постоянно останавливался, спотыкаясь о собственные противоречивые мысли, а потом и вовсе замолчал и чуть отвернулся в сторону, с многозначительной задумчивостью устремив взгляд вдаль. Дарума сочла это хорошим знаком, но ещё не победой. Она оставила своего бывшего учителя наедине с его размышлениями до конца пути, а когда они въехали в деревню, она завела осторожный разговор совсем о другом:

— Экберт, можете попросить вашего друга отвести нас с Данаидой до Монреаля? Нам нужно поскорее вернуться…

Тот очнулся от забытья, посмотрел на Даруму и кивнул:

— Я спрошу у него.

— Спасибо. Тогда…

— Да. Я сейчас спрошу.

Оба вышли из машины, Дарума направилась к дому Терезы, за сестрой, а Экберт к соседу, у которого одолжил транспорт.

Звать сестру не пришлось. Дарума не успела сделать и двух шагов, как дверь открылась и на порог вышли Данаида и Тереза.

-Ну что? — спросила Данаида. — Согласился?

Дарума дала знак, что пока рано делать окончательные выводы.

— Мы возвращаемся, — сказала она.

— Как? Уже? — спросила Тереза. — Вы что же, даже на обед не останетесь?

— Простите, нам нужно возвращаться. Время не ждёт…

— А Экберт? — как бы между прочим поинтересовалась Тереза.

Дарума обернулась. В этот момент он как раз разговаривал с соседом. Тот, в конце концов, пожал руку Экберту и скрылся за дверью, а бывший Хранитель направился к дому Терезы.

— Согласился, — сообщил он, подходя. — Попросил пять минут.

Тереза во все глаза смотрела на Экберта: очевидно, пыталась уловить ответ на свой вопрос. Спросить напрямую, она почему-то не осмеливалась, а сам Экберт выглядел несколько рассеяно, словно он забыл сделать нечто важное. Даруме казалось, что и это хороший знак, и, следуя предчувствиям, она решилась сделать ещё одну попытку уговорить бывшего учителя отправиться с ними обратно в Храм.

— Спасибо, что показали мне то место, — сказала Дарума, обращаясь скорее к своим ботинкам, чем к Экберту. Ей подумалось, что сейчас не стоило смущать его пристальным взглядом. — Знаете, я считаю… то есть теперь я уверена, что когда людей не станет природа сможет залечить полученные из-за нас раны, какими бы глубокими они ни были. С такими существами как элементали, она оправится буквально в два счёта.

Дарума встретилась взглядом с Экбертом. Он будто посерел и стал выглядеть ещё старше. О чём он думал? Наконец признал за собой вину? Может именно она легла тёмной тенью на его лицо? Самое время сделать последнее предложение.

Дарума заговорила мягко, почти умоляюще:

— У нас пока ещё остаётся возможность исправить ошибки, а у вас, Экберт, шанс заслужить прощение.

Тот вздёрнул подбородок, расправил плечи и Дарума увидела перед собой того самого Экберта, какого помнила. Он смотрел на неё сверху вниз:

— Ты просишь меня отдать свою жизнь. По-твоему я нуждаюсь в таком прощении?

— Я не знаю. Но верю, что в глубине души вы сожалеете, что всё сложилось так, как сложилось.

— Я выбор сделал. Очередь за вами. Карты у вас на руках.

Дарума долго стояла, не обронив ни звука, и отказываясь верить в провал. Что-то у Экберта должно было пробудиться: чувство долга, старые воспоминания, сомнения, сострадание к Шаю — хоть что-нибудь! Но он был твёрд в своём решении. Когда Дарума осознала это, к ней вернулась способность двигаться. Она поклонилась Терезе и Экберту и сказала:

— Тогда прощайте.

Не дожидаясь ответа, Дарума развернулась и пошла к машине. В горле снова засел тугой ком. Стоило немалых усилий, чтобы не дать воли слезам и скрыть охватившую её обречённость от Данаиды, которая плелась чуть позади. Благо вскоре вышел отзывчивый владелец пикапа.

— Здравствуйте, девушки! — приветливо проговорил он. — Меня зовут Аренд.

— Здравствуйте, — отозвалась Дарума, нетвёрдым голосом. — Я — Дарума. Мою сестру зовут Данаида.

— Какие у вас красивые имена!

Наверное, следовало сказать «спасибо», но вежливости Дарумы хватило лишь на кислую улыбку, а Данаида и вовсе, даже не изменилась в лице.

Аренд тактично сделал вид, что ничего странного не заметил.

— Едем? — предложил он, усаживаясь за руль.

Дарума заняла переднее сидение, Данаида устроилась на заднем ряду.

Всю дорогу никто не осмеливался заговорить. Дарума стала замечать абсолютное безмолвие, когда Аренд включил радио — вероятно тишина его тяготила. Данаида, обычно словоохотливая и весёлая, не проронила ни слова. Может, жалела Даруму из-за неудачи и не хотела обсуждать ничего важного при посторонних? Или считала неуместным притворяться, будто всё нормально, когда это совсем не так? В любом случае, установившееся общее безмолвие, позволяло Даруме хотя бы немного разобраться с мыслями, попытаться примириться с вязким всеохватывающим отчаянием, понять, что некоторые вещи, особенно если они касаются других людей, останутся неизменными — сколько не бейся и как не старайся их вразумить.

На подъезде к аэропорту Дарума заранее отблагодарила Аренда за помощь, пытаясь при этом вовлечь Данаиду, но она не только не соизволила присоединиться, но даже ни разу не взглянула в сторону сестры. Это заставляло беспокоиться.

Выйдя из машины сёстры, попрощались с Арендом и направились к залу ожидания. Данаида шагала сильно впереди, словно опасалась, что посторонние подумают, что они вместе. Дарума позвала её и та резко остановилась, скрестив руки на груди.

— Что случилось? — спросила Дарума. — Ты чем-то расстроена?

— Ты так думаешь? — спросила Данаида, щедро удобрив каждое слово сарказмом.

Дарума совсем растерялась. Она сконфуженно смотрела на сестру, пытаясь вспомнить, когда и чем умудрилась её обидеть. Данаида, видя замешательство, решила подсказать — спросила:

— Когда ты собиралась мне сказать, что этот ваш план — путь в один конец?

Сердце Дарумы ухнулось в пятки. Ну конечно! Вот почему до сих пор Данаида излучала оптимизм и не отличалась от себя прежней, она просто не знала о сути предстоящего Хранителям дела. Вот почему она легко и спокойно строила планы на будущее и не предприняла ни одной попытки обсудить волнующую тему. Никто ничего ей не сказал.

Дарума попятилась назад, ища подходящие слова. Они не находились.

Она думала, общение с Экбертом забрало всё чувства без остатка, но разгневанный взгляд сестры выжигал в душе настоящую чёрную дыру.

Данаида дёрнула Даруму за плечо, заставив остановиться.

— Я спрашиваю: когда?!

— Дана… — устало пробормотала Дарума. — Ты выбрала не лучшее время для…

— А когда оно будет? Когда тебя уже не станет? За день до этого, за пару часов? Когда у тебя будет время на меня, а не на всю эту… эту… — Данаида задыхалась от злости, — сверхъестественную дребедень!

Дарума оторопела. Все слова в момент забылись, но выпад сестры требовал ответа.

— Что значит сверхъестественная дребедень? — беспомощно проговорила Дарума. — По-твоему так следует называть то, что творится вокруг?

Данаида издала странный звук похожий одновременно и на рычание и на стон.

— Да плевать, что и как я называю! Я спрашиваю, когда ты собиралась рассказать, на что подписалась?

— Что значит «когда»? — холодно проговорила Дарума. — Я подписалась на это лет в четырнадцать, когда решила стать Хранителем.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду! — почти взвыла сестра.

— Успокойся, Данаида! Мы нашли способ, вернуть всё на свои места, вернуть миру порядок и благоденствие! О чём тут вообще можно говорить?

— Ценой собственной жизни?!

На глазах Данаиды проступили слёзы. В груди у Дарумы кольнуло от сожаления, она потянулась к сестре, но та отпрянула на шаг.

— Не трогай меня! Предательница! Вот ты кто! Долбанная фанатка! Ты такая же, как Сет!

— Данаида…

— Да! Такая же! Вы оба не видите когда следует остановиться…

— Но ты сама сказала, что это нужно закончить любой ценой! — выпалила Дарума. — Говорила?

Данаида плотно сомкнула губы и в возмущении огляделась по сторонам, словно ища поддержки.

— Говорила, — согласилась она. — Но я имела в виду не то!

— А что тогда? Что за это должен заплатить кто-то другой, но не ты? Кто-то не из твоей семьи?

По щекам Данаиды покатились крупные слёзы.

— Да! — Бросила она. — Да, кто-то другой! Потому что моя семья и так сполна отдала ордену!

Данаида резко развернулась и быстрым шагом направилась к зданию аэропорта, оставив сестру в беспомощной растерянности. Прохожие бросали в их сторону любопытные взгляды, а иные останавливались в замешательстве.

Даруме казалось, что по ней проехались катком, а скудные остатки всего положительного и светлого выжгли напалмом. Собрав последние силы, Дарума поплелась за Данаидой — та уже успела отыскать Грего. Дальше они втроём проследовали на борт самолёта, который на сей раз принадлежал им троим.

Данаида и Дарума могли поговорить, обсудить всё спокойно, но за время ожидания вылета и самого полёта ни разу не сподобились хотя бы взглянуть друг на друга. Данаида опять натянула маску на глаза, что избавляло её от необходимости, избегать взгляда сестры. Дарума фактически осталась наедине с собой.

Неудача. Одна за другой. Сет… Разговор с ним не предполагал конкретного результата, это было лишь очередной попыткой понять его. Но Экберт — другое дело. Дарума искренне верила, что с ним можно договориться, однако его убежденность в том, что случившееся пойдет всем на благо не оставляла ни малейшего шанса.

А Данаида? Даруме не удавалось наладить общение даже с родной сестрой! Видимо стоило отправить к Экберту кого-нибудь другого? Странным образом всё вокруг Дарумы норовило разрушиться!

«Поскорее бы с этим покончить!» — мелькнула острая мысль. Дарума ещё никогда не ощущала себя настолько вымотанной и опустошённой. Когда самолёт приземлился, и предстояло решить, как добираться до Храма, внутри не нашлось сил даже на то, чтобы просто изобразить участие. Грего взял все заботы на себя. Он арендовал машину.

Несколько часов в пути и настало время попрощаться и с Грего. Дарума бесцветным голосом поблагодарила его, обняла. Тот долго не хотел её отпускать. Когда Дарума посторонилась, Грего чмокнул её в макушку и спросил:

— Может, мне лучше с вами? Помогу чем смогу.

Дарума пожала плечами.

— Уверена, тебя ещё дёрнут ни один раз. Вдруг нам придётся просить тебя перебросить Сао, Жанну и Жака в Храм…

— Я к вашим услугам в любое время.

— Ну, долго вы ещё будете? — спросила Данаида.

Она, скрестив руки на груди, стояла на тропинке у опушки леса.

— А ты со мной? — удивилась Дарума. — Я думала у вас с Грего дела.

— Ты полная дура, если думаешь, что я теперь смогу куда-то отправиться.

Данаида нырнула в лесные заросли.

— Надеюсь, ещё увидимся, — сказала Дарума и снова обняла Грего на прощание.

Она бросилась вдогонку за сестрой, поравнялась с ней в надежде на разговор, но та не спешила оттаивать.

Тишина убивала. Вина росла и крепла, разъедая изнутри словно яд. Даруме очень хотелось объяснить, почему иначе поступить нельзя, но гневное лицо Данаиды, и исходившая от неё пылающая обида, ясно давали понять, что никакие, даже самые убедительные и бесспорные аргументы не смогут сейчас её успокоить.

Демонстративное молчание сохранялось долгие часы, в конце концов, Дарума решилась его нарушить.

— Слушай, Дана, — начала она самым мягким голосом. — Всё крайне непросто.

— Да всё просто, — неожиданно спокойно проговорила Данаида. — Знаешь, что я думаю? В случившемся ты главным образом винишь себя. Долгое время ты не видела выхода, а потом тебе сказали что эту, так называемую, ошибку, — она изобразила в воздухе кавычки, — можно исправить. Всего-то нужно отдать свою жизнь взамен. И ты сразу же согласилась, потому что считаешь подобную плату, заслуженным наказанием.

— Что ты такое говоришь? — опешила Дарума. — По-твоему я горю желанием?..

— Да. В том-то и дело, — перебила Данаида, всё ещё говоря пугающе спокойным тоном. — Ты горишь. Возложила на себя ответственность за чужие грехи и думаешь, что лишь своей смертью сможешь заслужить прощение.

— Думаешь, мне легко далось это решение? — низким шепотом произнесла Дарума.

— Не знаю. Знаю только, что впервые после тех событий в пещере вижу тебя… живой, предприимчивой, такой как раньше, а не твоей бесцветной тенью.

Слова сестры подействовали на Даруму точно пощёчина. Она онемела от возмущения и обиды, но тоненький голосок на задворках сознания с отважной мудростью согласился: «всё именно так, ты ведь знаешь».

Дарума отстала от Данаиды на несколько шагов. И пока мысли кипели в компоте из переживаний всех оттенков, ноги сами вели её по намеченному пути. Она и не заметила, как деревья расступились, и как на горизонте показались шапки-крыши крепостных башен.

Глава 9. До́ма

Дарума шла по знакомым и таким родным тропинкам, и ей казалось, что она порхала над землёй. Радость переполняла — удивительно, что измученная тревогами душа ещё была способна на светлые чувства. Ей только теперь стало ясно, насколько сильно она скучала по дому.

Данаида в отличие от сестры не озиралась по сторонам, предаваясь сентиментальным переживаниям, а целенаправленно шагала к крепости, вырвавшись на десятки ярдов вперёд. Дарума же не могла не обращать внимания на едва уловимые перемены. Она замечала новые дорожки и новые насаждения, и чем ближе они подходили, тем очевиднее становилось, что на мелочах изменения не оканчивались. Поляну со стороны входа в центральную башню занимал огромный шатёр, чуть поодаль организовали стоянку для автомобилей — на больших белых внедорожниках красовался логотип IRCWA. Подобные новшества коробили: сразу становилось понятно, что отныне в дорогой её сердцу обители хозяйничали чужаки.

Войдя в атриум центральной башни, Дарума испытала лёгкое потрясение. Практически всё свободное пространство занимали столы под завязку заставленные всевозможной сложной аппаратурой, приборами и мониторами. По стенам и этажам связками свисали провода, вокруг цветка у свода крыши закрепили сеть неясного назначения. В атриуме стало намного больше света, дополнительные лампы установили даже под лестницами, там же разместили диваны, на одном из которых, вальяжно развалившись, спал незнакомый мужчина.

Данаида, чтобы разбудить незнакомца, намеренно громко кашлянула — сработало. Мужчина открыл глаза, сел ровно и, нахмурившись, спросил:

— Вы ещё кто такие? Чего вы здесь забыли?

— Это вы — «кто такие», — огрызнулась Данаида. — А мы тут живём.

Дарума хотела призвать сестру быть повежливее, но в итоге решила не лезть лишний раз под горячую руку.

— Что-то я вас не припомню? — ехидно проговорил мужчина, взял с дивана белую ткань, оказавшуюся халатом, и накинул на плечи. — Кто вас сюда пустил юные леди?

— Мы сами, — ответила Данаида. — Скажите, мистер, где нам искать Хранителей?

— Вы с ними?

— Я одна из них, — сказала Дарума.

— А, — с пониманием кивнул мужчина, — видимо меня предупреждали как раз про вас. Что ж, проходите.

Дарума вздрогнула — настолько странным было получить разрешение пройти в собственный дом от чужака.

— Все в восточной башне, — непринуждённо продолжил незнакомец.

Данаида направилась туда, а Дарума по-прежнему медлила. Она всё ещё осматривалась, изучая изменения в обстановке. Дополнительно осветили не только атриум, но и галереи, ведущие к другим башням, на стенах появилось множество информационных табличек. «Последний уходящий выключает свет!» — напоминал плакат, висевший у лестницы; заголовок на другом разлинованном полотне гласил: «расписание контрольных замеров»; «телефоны ответственных лиц» — значилось на следующем листе; десятки цветных записок наклеили на стене прямо над мониторами — Дарума не стала вчитываться, решив, что это наверняка личное дело новых обитателей крепости.

Царившая вокруг атмосфера ощущалась, как чуждая. Виновата ли в том современная техника, так сильно диссонирующая с общей благородной древностью крепости? Или может, причина в ярком, как в операционной, свете, который не оставил ни одного тёмного укромного уголка? Дарума чувствовала, что родной дом подвергся разорению: и вроде бы всё оставалось на местах, но недоставало чего-то очень важного, если не ключевого.

Она не спеша проследовала в галерею, и когда вышла в атриум восточной башни, снова немало удивилась. Там находилось столько людей, что сразу и не сосчитать. Дедушка, Сильвана, Шай, ребята из поселения, незнакомцы — вероятно, из числа сотрудников IRCWA — все в рабочей одежде, в пыли с головы до ног, многие с испариной на лбу и висках. Проход в подземелье, замурованный Акилой пару лет назад, уже разобран примерно наполовину. По-видимому, народ именно тем и занимался — расчищал завал, а Дарума отвлекла от дела.

— Здравствуйте, — с лёгким поклоном сказала она, обращаясь ко всем разом.

Некоторые вежливо поклонились в ответ, другие, как Соло и Эльза, с энтузиазмом ей помахали, лица товарищей светились радостью, и Дарума не могла не улыбнуться в ответ. Тут из-за спины одного из незнакомцев показался Амат: взволнованный, и одновременно напряженный. Даруме хотелось прямо сейчас броситься к нему, но вокруг находилось слишком много людей, так что она осталась на месте и ограничилась кивком и улыбкой, предназначенными исключительно ему одному.

— Что ж, думаю, на сегодня хватит, — объявил Гинар. — Продолжим завтра. Отдыхайте. Друзья, спасибо за помощь!

Люди потянулись на выход. Дарума посторонилась, давая пройти группе незнакомцев. Их делегация прошагала мимо, и следом на неё налетели с объятиями друзья. Со всех сторон посыпались вопросы, сливаясь в один неразборчивый гвалт.

— Товарищи! Дорогие! — громогласно проговорил Гинар. — Прошу дать нам несколько минут наедине!

— Гинар, не вздумай заваливать внучку делами! — прозвучал ворчливый голос Шмуля. — Имей совесть.

— Сегодня она должна быть с нами! — добавил кто-то из-за спины.

— Устроим пир!

— Дарума, ждём тебя у Шмуля! — выкрикнул Соло из эпицентра удаляющейся толпы.

— Я скоро буду! — бросила вдогонку Дарума.

После гвалта десятков голосов, повисшая тишина казалась не менее оглушительной. И тут же на неё навалилась уничтожающая тяжесть вины и сожалений — предстояло рассказать о провале с Экбертом.

— Как дорога? — спросила Сильвана, начав сильно издалека.

— Хорошо, — ответила Дарума и поспешила, пока сохранялись остатки решительности, перейти к самому важному. Она повернулась к Шаю: — Я не… — голос дрогнул, — у меня не получилось.

Шай выглядел абсолютно спокойным. Он просто кивнул.

— Прости, я… — Дарума замолчала на полуслове, потому что оправданий у неё не было, а говорить что-то ещё не имело смысла.

— Только не вздумай винить себя, — сказал Шай тихим, но жёстким голосом.

— О, это она умеет, — процедила Данаида.

Она, будто тень, стояла рядом, скрестив руки на груди.

— Экберт предал нас, — продолжил Шай, проигнорировав слова Данаиды. — Глупо ожидать от него иного. Он сделал свой выбор, а мы свой.

Дарума чуть заметно кивнула.

— Прекрасно, — громко сказала Данаида. — Теперь мы можем поговорить, дедушка?

— Гинар, иди, — мягко сказала Сильвана.

Данаида зашагала по галереи. Дедушка направился за ней. Проходя мимо Дарумы, он положил руку ей на плечо, чуть сжал. Он выглядел печально и… разочарованно?

— Как Экберт? — спросила Сильвана. — Здравствует? Как Тереза?

— У них всё хорошо, — убитым голосом пробормотала Дарума.

Сильвана фыркнула.

— Я сделала, как сказал дедушка, — пролепетала Дарума, — но он, кажется, свято верит, что освобождённые Духи принесут пользу планете…

— Старый дурак, — буркнула Сильвана, она нахмурилась, задумавшись о своём, и добавила: — Что ж, каждому воздастся по их делам!

Она неспешно пошла к галереи, Шай последовал за ней.

— Идёшь? — спросил он.

Дарума кротко кивнула и поплелась вместе с ними. Они покинули восточную башню. Даруме от чего-то вспомнилось наставление с плаката, что последний уходящий должен выключать свет…

Когда они вышли в атриум центральной башни, у входа Дарума заметила Амата. Он ожидал у двери и не сводил глаз с восточной галереи. Увидев Даруму, он просиял и направился к ней, а она заторопилась к нему.

Стоило Даруме оказаться в объятиях Амата — таких сильных и одновременно нежных — как сердце забилось быстрее, ноги сделались ватными, а на глазах проступили слёзы. Она смогла сохранить самообладание, когда рассказала учителям о безрезультатной поездке в Канаду, и когда Шай попросил её ни в чём себя не винить, хотя его милосердие кратно усиливало чувство вины. Но стоило воссоединиться с Аматом, и его теплота словно растопила дамбу, которая сдерживала напирающие эмоции. Дарума ненавидела себя за то, что дала слабину, ведь она собиралась предстать перед всеми полной решимости и смелости, человеком без тени сомнения и без крупицы страха, твёрдо верящим в подвиг. Но что-то пошло не так. Она тряслась, точно заяц, и захлёбывалась от беззвучных рыданий.

Опомнившись Дарума выпрямилась, смахнула слёзы, и как ей показалось, вполне искренне улыбнулась. Но резкая смена настроения, лишь насторожила Амата. Он смотрел на неё серьёзно и даже со строгостью. И вот когда Дарума думала, что ничего хуже, чем необходимость объясняться перед сестрой за свой выбор уже не будет, Амат тихо сказал:

— Нам нужно поговорить.

Дарума смиренно кивнула. Тяжёлый разговор всё равно состоится — избегать его не имело смысла.

— Тебе можно со мной? — спросил Амат.

— Да. Только…

Дарума оглянулась по сторонам. В атриуме, кроме того самого сотрудника IRCWA, что безмятежно спал, когда она и Данаида пришли, никого не оставалось. Сейчас сконфуженный мужчина старательно делал вид, что ничего и никого не замечал.

— Мистер, — обратилась к нему Дарума. — Если меня будут искать, вы не могли бы сказать, что я у Амата?

Мужчина вопросительно вскинул бровь.

— Я была бы вам признательна, — добавила Дарума.

Тот пожал плечами и протянул:

— Ну ладно. — Он взял яркую зелёную бумажку и приготовился записывать. — Значит мисс…

— Меня зовут Дарума.

— … мисс Дарума находится у…

— Амата.

— …Амата. — Мужчина записал, поставил точку, и приклеил листок на стену. — А я — Даниэль. Будем знакомы, мисс Дарума.

— Просто Дарума, — кивнула она. — Спасибо вам, Даниэль.

Дарума и Амат вышли в вечер.

Крапал дождик. Амат снял свою кофту и накинул на плечи Дарумы. Они поспешили к селению, и когда добрались, слабая морось уже успела превратиться в настоящий ливень, после которого оказаться в уютном доме Амата было особенно приятно.

В убранстве дома ничего не изменилось, если не считать небольшой телевизор, водруженный на холодильник. В остальном всё так же: несуразные, но очень милые лоскутные занавески, переполненные книгами полки, коврик видавший виды. Пока Дарума оглядывалась, Амат успел достать и зажечь с десяток свечей. Он расставил их по столам и тумбам, в доме мгновенно стало теплее. Это напомнило Даруме о временах, когда они жили в пещере и согревались схожим образом.

— Надо найти что-нибудь переодеться, — сказал Амат и открыл шкаф.

Он достал теплые носки, рубаху, шаль, больше похожую на полноценный плед. Бросил Даруме. Она скинула с себя мокрую одежду, надела фланелевую рубашку Амата и моментально ощутила обволакивающий комфорт. Натянув сухие носки и укутавшись в плед, Дарума устроилась в кресле возле обеденного стола, и подставила ладошки к свечам. Амат тем временем тоже сменил одежду и уже задумчиво изучал содержимое холодильника.

— Супчик? — спросил он. — Картофельный, с грибами.

Дарума согласно промычала.

Амат загремел посудой, а Дарума позволила себе утонуть в расслабляющем уюте. Воздух наполнился аппетитными ароматами, вперемешку с запахом воска и книг. Взгляд неотрывно следил за пляшущим огоньком свечи. Измученные долгим походом мышцы постепенно покидала усталость.

Дарума вышла из состояния отрешённости, когда Амат поставил на стол две чашки с супом и сел напротив неё на табурет.

— Спасибо, — отозвалась она и сразу попробовала угощение: — Объедение! Брал уроки у Фо?

Амат неопределённо повёл головой. Повисло молчание.

— Меня ведь ждут у Шмуля, — сказала Дарума, совершенно не желая покидать кокон из пледа.

— Подождут.

— Неудобно…

— Перестань, они будут помнить повод, по которому собрались, ровно до тех пор, пока Шмуль не начнёт угощать всех бражкой.

Дарума хмыкнула.

— Как тут дела? — спросила она, старательно уводя Амата от главной темы.

— Ну… Ты же видела. — Амат пожал плечами. — Теперь они главные. И мы не подружились, если ты об этом.

— Даниэль показался мне милым.

Амат фыркнул.

— Если бы ты видела, что они сделали с архивом, то думала бы иначе.

— А что они собственно делают? Что-то изучают?

— Хотел бы я знать! Единственное, что не изменилось с их появлением, так это то, что нам по-прежнему никто не трудится ничего объяснить.

— Возможно потому, что они сами не понимают что делают.

— Вы настолько поспешно исчезли, что никто и опомниться не успел, — продолжал своё Амат, — ни весточки, ни строчки. Когда вышел тот репортаж, где ты рассказала о Носителях, мы вообще не знали что думать. Потом набежали эти варвары в белых халатах, потом элементали. И вот вы дома, но яснее ничего не стало.

Дарума напряглась, услышав от Амата слово «элементали».

— Почему ты их так назвал? — спросила она.

— Они разворотили весь архив! Книги потрошат! Разбирают на отдельные странички! Кто они если не варвары?!

— Я не про учёных, — помотала головой Дарума. — Элементали. Почему ты сказал «элементали»? Духи, Амат. Освободились Духи Стихий! Дикая враждебная сила! — её голос зазвенел. — Никакие не элементали!

Амат выглядел растеряно.

— Прости, — поспешила сказать Дарума.

Она отложила ложку и, спрятав нос, плотнее укуталась в плед.

— Ты, наверное, устала? — мягко спросил Амат. — Хочешь, я тебе постелю…

— Устала, — кивнула Дарума. — Ты даже не представляешь. Особенно за последние дни. Я уже не знаю, смогу ли… я должна, но я не…

Дарума шумно выдохнула, остановив бессвязный поток слов.

— Расскажи мне, — попросил Амат.

Дарума глянула на него. В его глазах играли блики от свечей, на лице была написана глубочайшая тревога. Дарума зарылась в складки пледа ещё глубже, оттуда её голос зазвучал глухо:

— Что рассказать?

— Всё. Что случилось, когда вы покинули крепость? Кое-что я знаю из рассказов Данаиды: вам удалось предупредить Дэша.

— А остальные попали к людям IRCWA, — подхватила за Аматом Дарума.

Она начала свой долгий рассказ с IRCWA и с того, как сильно всё поменялись со дня, когда Хранители впервые о них узнали. Дальше пришлось вернуться к началу и рассказать, как у неё родилась идея открыть миру тайну Носителей. Как она надеялась таким шагом заполучить союзников, но лишь расколола общество на два непримиримых лагеря. Вспомнила, как Денис, Рикки и Стэн оказались в пещере, и какую в этом роль сыграл Сет. Как она уговорила всех дать Сету свободу, и как Сет опять почти стал одним из них. Как он предал в очередной раз. И как в итоге у него получилось воплотить задуманное в жизнь.

— С тех пор мы с IRCWA в одной упряжке, — закончила Дарума. — Они заинтересованы в нашем успехе.

— Ну, это многое объясняет, — задумчиво пробормотал Амат. — А что ребята?

— В коме. Или что-то вроде того. Главное, что они живы.

— Но теперь они у IRCWA? — уточнил Амат. — Вы доверяете этим людям?

Дарума не ответила. Она накинула краешек пледа на голову так, что на виду оставались только глаза. Глаза, которые снова наливались слезами — пришлось спрятать и их. Она чувствовала, что лицо её опухло от рыданий, и, должно быть, сильно раскраснелось.

— Я сотворила апокалипсис… — проронила Дарума.

— Не говори глупостей! — возмутился Амат. — Произошедшее — просто череда случайностей. В каждую секунду жизни может возникнуть десятки и сотни «но», независящих от нашей воли, но способных кардинально изменить ход событий.

Дарума шумно шмыгнула и посмотрела на Амата. Он смотрел на неё — с тревогой и жалостью, и от его взгляда становилось больнее.

— Жить было бы намного проще, научись мы видеть наперёд, — выдавила из себя Дарума, одновременно пытаясь остановить слёзы. — Сколько бы решений в таком случае мы изменили? Хотя… вот сейчас я знаю своё будущее, но изменить его не могу…

Амат поднялся.

— Доедай суп, — сказал он. — Сбегаю к Эльзе — я быстро. Заодно скажу, что ты устала и не сможешь прийти.

Возразить Дарума не успела, Амат накинул на себя плащ, схватил зонт и выбежал на улицу, где ночь вступила в свои права.

Дарума некоторое время просидела в растерянности, но потом, по совету Амата, доела суп и, за неимением других дел, убрала со стола.

Хотелось спать. Вариант «притвориться спящей» показался соблазнительным. Наутро появятся заботы и хлопоты. За делами можно будет отложить неприятные разговоры с обсуждением плана Хранителей. Но вряд ли, конечно, Амат согласится делать вид, что ничего не происходит, а посему лучше покончить с этим без отсрочек.

Дарума забралась на диван с ногами и, ожидая возвращения Амата, принялась разглядывать жилище с его примечательными деталями. Она заметила вязаное покрывало на кровати, которое подарила Амату на двадцатилетие, а ещё много новых книг на стеллажах, едва справляющихся с нагрузкой. Маленький кухонный гарнитур, состоящий из навесного шкафчика и узкой тумбы с одноконфорочной плиточкой, нуждался в генеральной уборке. Взгляд скользнул к телевизору на холодильнике. Дарума собралась было его включить, но решила, что полезно хотя бы один день ничего не знать. Она глянула на разномастные шторы на окнах. О сочетаемости вещей и мебели никто не заботился, но Даруме любая подобная мелочь казалась очень милой и дорогой сердцу — она с удовольствием бы провела здесь гораздо больше времени, чем отвела ей судьба.

Амат вернулся не так быстро, как обещал — свечи толщиной в палец успели прогореть почти на четверть. Зайдя в дом, он скинул у порога плащ, обувь. Подошёл к кухонным столам, тут же зашумел чайник. Через две-три минуты он опустился на диван рядом с Дарумой и протянул ей большую кружку дышащую паром.

— Пей, — сказал он. — Тебе понравится.

Дарума сделала глоток. Сладкая жидкость приятной теплотой разлилась по внутренностям.

— Вкусно, — сказала Дарума.

— Это поможет тебе отдохнуть.

Дарума устало кивнула.

— Я кстати знаю, что задумали Хранители, — вдруг заявил Амат.

Даруме ничего не оставалось кроме как кивнуть ещё раз.

— Когда вы попросили подготовить все дневники и архивные записи, после освобождения Духов, я понял, что вы будете искать упоминания об изначальном ритуале. И не сложно догадаться, зачем мы разбираем завал в восточной башне. Я спросил у Гинара, он подтвердил: вы собираетесь отправиться в нематериальный мир.

Дарума замерла, не донеся кружку до рта. Амат, как и прежде, выглядел тревожно, но в голосе зазвучала какая-то воинственная решимость.

— Это плохая идея, — сказал он. — Ты не должна…

Дарума помотала головой.

— Всё непросто, Амат, — пробормотала она.

От усталости или может от ароматного напитка слегка кружилась голова, царящая в доме теплота, вкупе с приглушенным светом от свечей, располагали ко сну намного больше, чем к мировоззренческим спорам.

— Всё проще, чем ты думаешь…

— Ты не понимаешь. Кроме нас — некому. Это наш долг.

— Ага. Ты пей, пей.

Дарума сделала ещё несколько крупных глотков, и окончательно уверилась в том, что в головокружении виноват напиток. Пока она пила, Амат медленно и вкрадчиво проговорил:

— Я пытался сказать Хранителям, но меня не хотят слушать. Но ведь ты, Дарума, ты тоже Хранитель. Ты же можешь меня выслушать?

Дарума виновато прикусила язык. Известный грешок, который действительно числился за Хранителями: они не считали нужным слушать учеников, не говоря уже о людях, имеющих к ордену опосредованное отношение. Она всегда ненавидела эту дурацкую привычку своих учителей, а теперь поступала точно также.

— Я думаю, — сказал Амат, голос его звучал потусторонне, — никому из вас не нужно отправляться в нематериальный мир.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Дарума.

В душе вспыхнул фитилёк надежды: может Амат, говорящий так уверенно, нашёл в книгах решение проблемы без необходимости нести такую жертву. Может Хранители что-то упустили из виду, а Амат — внимательный, скрупулёзный Амат — отыскал лазейку?

— Элементали, — проговорил он, — не то, с чем нужно бороться.

Фитилёк прогорел вхолостую — спасительного взрыва облегчения не случилось. Дарума печально хмыкнула. Она собиралась было объяснить Амату об элементалях, то же самое, что объясняла Экберту и Сету, но странное приятное головокружение и расслабленность в теле, настаивали, что это можно отложить на завтра. Всё что она смогла выдавить из себя: «ты ошибаешься». На что Амат ответил: «Увидишь сама». Сосредоточиться на реальности с каждым следующим мгновением становилось сложнее.

Неведомым образом Дарума оказалась на койке. Амат попытался укрыть её одеялом, но Дарума не собиралась спать.

— Давай, помогу с посудой… — еле ворочая языком, сказала она.

— Пожалуйста, — прошептал Амат, — дай хоть один раз, кому-нибудь из нас позаботиться о тебе.

«Это должно быть просто».

Дарума перестала сопротивляться, обняла подушку, уткнулась в неё лицом и сию секунду почувствовала, как сознание утягивается в сон. Ещё минутка и она уже гуляла по диковинному саду среди развалин канадского завода.

***

Утро следующего дня выдалось просто волшебным. Лучи пронизывали пространство дома, и Дарума, лёжа в кровати, наблюдала за плавным танцем пылинок в солнечных дорожках. Этой картиной она любовалась до тех пор, пока не вернулся Амат.

— Ты проснулась? — спросил он с порога. — Как спалось?

Дарума расплылась в улыбке. Ей спалось прекрасно, она и не помнила, когда последний раз у неё выдавалась настолько спокойная ночь, с глубоким беспробудным сном.

Амат уже опять суетился у кухонных столов.

— Где ты был? — спросила Дарума, выбираясь из-под одеяла.

— Сбегал к Шмулю за печеньем.

— Который час?

— Семь. В десять мне надо быть в восточной башне, продолжим разбирать завал, но сначала… — Амат поставил на обеденный стол две кружки с чаем и корзиночку с печеньем. — Я хочу тебе кое-что показать. Так что поторопись, времени у нас не слишком много.

Пока Дарума пила чай, Амат рылся в шкафчиках, что-то ища. Он очень суетился, и Дарума не понимала почему.

— Тебе помочь? — спросила она, закончив с чаем.

— Не надо. Ты оделась?

Всё ещё не понимая причин спешки, Дарума впрыгнула в свои джинсы, оставив сверху рубаху Амата. Она завязала уголки узлом, и из домашнего халата рубашка превратилась во вполне приличный топ.

— Я готова, — сообщила Дарума. — Куда мы пойдём?

— Увидишь, — отозвался Амат.

О вчерашнем ливне напоминал только воздух наполненный свежестью и мокрая трава. Небо было кристально чистым — ни облачка на горизонте.

Амат уверенно шагал в сторону леса, не забывая поторапливать. Его самого подгонял собственный энтузиазм. Прошедший вечер хоть и уложился в памяти Дарумы неполными фрагментами, но она всё же припомнила, что Амат собирался показать ей нечто такое, что должно было убедить её в ненужности связываться с нематериальным миром. Дарума сомневалась, что такие аргументы существуют, но, твёрдо решив не уподобляться своим учителям и помня о просьбе Амата «хотя бы просто выслушать», она намеревалась дать ему шанс. Да и воодушевление Амата было заразительно — в конце концов, она поймала себя на мысли что сгорала от любопытства.

Когда они зашли в лес, то почти сразу сошли с проторенной тропы, ведущей к озеру. Обычно, никто из селения не рисковал пользоваться неизведанными ходами — так, не ровен час, можно и заблудиться. Что в любом случае будет пренеприятным инцидентом, но в нынешних условиях, со стороны Дарумы, и вовсе безответственной халатностью.

— Не волнуйся, — сказал Амат, словно почувствовал переживания Дарумы. — Я эти места хорошо изучил. Тут недалеко живёт один мой друг.

— В лесу? Друг?

Дарума серьёзно забеспокоилась: не поселился ли по близости сторонник Искателей, который, несмотря на поражение своих собратьев после канадских событий, продолжил миссию по вербовке новых сторонников? Вчера Амат говорил об освобожденных Духах практически в том же ключе, что и Экберт.

— Не совсем друг, конечно, — хмыкнул Амат, — но он тебе понравится.

Дарума не была уверена.

— Может, объяснишь? — спросила она, начиная раздражаться.

Амат глянул на Даруму. Очевидно выражение её лица, убедило его, что скрытничать — плохая идея.

— Недавно у нас случилась история… — начал он. — Убежали две козы с фермы. Мы конечно поискали по окрестностям, но без результата. Махнули на них рукой, но Шмуль, естественно, отступать не собирался: он решил походить ещё и по опушкам леса. В общем, к вечеру он не вернулся, и мы начали переживать. Подрядились на его поиски, а он сам нарисовался. Все выдохнули с облегчением, напали на него с расспросами, а он светится, будто клад нашёл, и как умалишенный твердит про нового знакомого…

— Про кого?

— … что он спас его от дикого кабана и вывел на тропу…

— Кто спас?

Амат её не слышал. Он так спешил, что Дарума за ним еле поспевала. Из-за мокрой травы кроссовки уже полностью промокли, в волосы набились веточки, сухие листики, то и дело лицо попадало в паучьи сети. Назвать прогулку приятной язык не поворачивался, а Амату всё было нипочём. Он продолжал:

— Никто ему, разумеется, не поверил — на смех подняли. А я засомневался. Попросил Шмуля показать место, где он с ним встретился. Тот отвёл. Я, конечно, никого там не застал. Но Шмуль был весьма убедителен — сомневаюсь, что он смог бы такое сочинить. В общем, я стал прогуливаться по лесу вечерами и в итоге убедился, что наш друг не соврал. И ты знаешь, это просто потрясающе!

Дарума нагнала Амата. Схватила за запястье и заставила остановиться.

— Кого увидел? — строго спросила она, твёрдо намереваясь получить вразумительный ответ.

Амат лишь лучезарно улыбнулся, перехватил Даруму за руку и потянул за собой:

— Мы почти пришли.

Они преодолели ещё несколько кустов, вышли к крохотному тенистому лужку и замерли у его окраины.

— Вон он! — прошипел Амат, вскинув руку.

Он указывал на заросшую хилыми корявыми ветками земляную кочку.

— Кто он? — в очередной раз спросила Дарума, не понимая, что именно должна увидеть.

В этот момент кочка едва заметно приподнялась. Дарума решила, что показалось, но нет, движение было отчётливо заметно. Затем раздался треск сломанных веточек. Дарума отшагнула, вцепившись в ладонь Амата с такой силой, что что-то хрустнуло теперь и у него.

Амат не выглядел напуганным. Напротив, он смело шагнул вперёд и потянул за собой Даруму. Земляная кочка тем временем доросла до размеров взрослого медведя, замерла на секунду и начала неуклюже поворачиваться вокруг своей оси.

— Что это такое? — прошептала Дарума.

— Не бойся.

Амат всё норовил подтолкнуть Даруму поближе к существу, но она и так уже стояла на некомфортно близком расстоянии. Она могла в подробностях разглядеть невидаль и даже чувствовала исходивший от него запах залежалой сырой листвы. Оно напоминало оживший ком грязи и мусора: земля вперемешку с камнями, палками и листвой. И если предположить, что верхняя часть была его головой, то торчащие из неё ветки, вполне можно принять за некое подобие неудачной причёски.

— Я назвал его Оун, — с гордостью сообщил Амат.

Дарума испустила стон.

— Ты дал ему имя? — прошипела она.

— Почему нет?

Вдруг на плечо опустилось что-то белое. Дарума ойкнула, отпрыгнула за спину Амата.

— Спокойно, спокойно, — призвал он. — Это ещё один. Он здесь недавно появился. Гляди.

Белое нечто, похожее на сгусток дыма, спешно юркнуло за дерево.

— Ты его напугала, — сказал Амат.

— Я его напугала?! — опешила Дарума.

Облачко осторожно показалось из-за дерева. Дарума затаила дыхание, наблюдая, как невесомая дымка плавно закручивалась и вытягивалась в миниатюрный вихрь. Она пятилась назад, подтягивая Амата за собой, чтобы он держался от странных существ на разумном расстоянии.

— Что оно делает? — тихо спросила Дарума.

— Не знаю, — весело ответил Амат.

Облачко быстро обретало формы: вырисовывалась человеческая фигура, женская, судя по худым ногам и рукам. Когда оно полностью оформилась в силуэт, в нём явственно узнавались черты самой Дарумы: телосложение, рост, длинные волосы, собранные в косу. И, видимо, чтобы сходство было стопроцентным, существо бесплотной рукой подняло с земли несколько листочков и заставило парить над своей макушкой.

Амат засмеялся, и призрачная девушка тот час испарилась, обдав всех мощным потоком воздуха.

— С ума сойти… — пробормотала Дарума, переводя взгляд с места, где только что находилась бестелесная сущность на ожившую земляную кучку.

— Я тебе вот что хотел показать, — сказал Амат и достал из кармана какую-то крупу. — Оун это любит.

Он присел на корточки, раскопал небольшую ямку и продемонстрировал крупу земляному существу. Оно склонилось немного, словно заинтересовалось и захотело не то понюхать зерна, не то съесть, а может и просто изучить их.

Амат высыпал крупу в ямку, и тут от землистого отвалилось пара комьев. Дарума снова ойкнула. Комки размером не больше ёжика, покатились к ямке, нырнули в неё и погребли под собою зернышки. С полминуты ничего не происходило, а затем на поверхность проклюнулись тоненькие лепестки.

— Ого, — Дарума присела рядом с Аматом.

Лепестки росли прямо на глазах, вытягивались и крепли и вскоре на месте, куда Амат положил семена, образовался небольшой цветник. Крошечные белые цветочки продолжали расти и расползаться все дальше и дальше, захватывая новые участки. Вскоре белый цветочный ковёр покрывал целый ярд земли.

— Хочешь попробовать? — спросил Амат и протянул Даруме немного зернышек.

Она взяла их, подошла к земляному существу, по имени Оун, и осторожно протянула ему руку.

У Оуна появилось что-то вроде щупальца, которым он очень бережно, будто имел дело с самым хрупким материалом, сгрёб с ладони Дарумы семена, втянул их в себя, сделав частью своей плоти, и через считанные мгновения на теле существа распустились первые цветы. Цветы покрыли его почти полностью, оставив свободной верхнюю часть. Теперь Оун напоминал крупного медведя в белоснежном платье и с забавной причёской. Дарума не смогла сдержать смех.

— Ну, что скажешь? — радостно спросил Амат, словно сияя изнутри.

Глава 10. Похитители душ и умов

— Что-то не так? — спросил Амат, когда они с Дарумой вышли на тропу, ведущей обратно к селению.

Вопрос дошёл до сознания с задержкой, с трудом пробравшись через запутанный клубок мыслей. Дарума посмотрела на Амата — он выглядел виновато и встревоженно.

— Всё и так было непросто, а теперь… — на выдохе пробормотала Дарума.

— Да всё просто! — выпалил Амат, разведя руками. — Ты сама видела, они не представляют угрозы.

— У тебя дома телевизор для красоты стоит, что ли? Если бы ты его включал иногда…

— Я видел, — сухо сказал Амат, — но это лишь часть общей картины. На задворках цивилизации элементали ведут себя вполне миролюбиво.

— Да какая разница, как они ведут себя на задворках, если в то же самое время они уничтожают целые города? — злясь, пробурчала Дарума.

Амат не нашёлся, что ответить. Казалось, он мысленно решал сложнейшую задачу, пытаясь сложить в единый пазл совершенно неподходящие друг к другу детали. Как Духи могут быть столь смертоносными и одновременно столь прекрасными, безобидными и даже хрупкими, как Оун с его воздушной подружкой? Но, по-видимому, в том и крылась суть природных стихий: противоречивое сочетание ужасающей мощи с трогательной уязвимостью.

— Прости, — проговорил Амат, покачав головой, словно отгонял наваждение. — Ты права. Я вообще не понимаю, что происходит… я просто…

— Как и все мы, — вставила Дарума, желая поддержать.

— Я не хочу оставаться тут без тебя, — сказал Амат голосом, проникающим в самую душу. — Это несправедливо, неправильно. Так быть не должно.

Дарума закрыла лицо ладонями. Она больше не могла справляться с обрушившимися на неё противоречиями. Было бы бесконечно проще отправиться в нематериальный мир ещё в тот день, когда она узнала, что это путешествие ей предстоит. Без разговоров с Сетом и Экбертом, без объяснений с сестрой и Аматом, без знакомства с Оуном — просто прыгнуть в омут и на том точка. А сейчас задача представлялась непосильной.

Дарума вздохнула.

— Ты, Жанна, Жак и Сао — всё, что останется от Хранителей, — тихо произнесла она. — Вы нужны друг другу.

— Но ведь ты ещё можешь…

Дарума помотала головой, не дав Амату договорить, и надломившимся голосом сказала:

— Я принадлежу ордену. Я поклялась защищать Носителей и исполню свой долг.

Оставшуюся дорогу до дома Амата они прошли в молчании. Даруме хотелось поскорее переодеться и отправиться в Храм. Присоединиться к разбору завала, умотаться до изнеможения и, минуя очередные задушевные беседы с кем бы то ни было, пойти спать. Ничего страшного, если последние дни пройдут именно так — всё лучше, чем снова и снова вступать в мучительную борьбу с собственными сомнениями.

Всё пошло не по плану сразу, как Дарума и Амат перешагнули порог дома, обнаружив там, к своему удивлению, Данаиду. Она сидела за обеденным столом, грызла печенье и смотрела телевизор. К вошедшим она даже не повернулась, только буркнула недовольно:

— И где вас носит с утра пораньше?

Дарума взглядом попросила Амата ничего не говорить Данаиде об их утренней прогулке в лес.

— Давно ты здесь? — спросил Амат. — Меня ждут в Храме?

Данаида помотала головой:

— Они справятся и без нас с тобой. А вот Дарума им нужна ну просто позарез…

— Ты ещё злишься на меня? — спросила Дарума.

— Не без этого, — сказала Данаида, откладывая недоеденное печенье в сторонку. — Чертовски злюсь, сестричка. На тебя, на деда… Вчера мы с ним проговорили почти всю ночь.

Дарума заметила красные припухшие глаза сестры — видимо кроме разговора было много слёз.

— О чём вы говорили?

— О разном, — Данаида пожала плечами и, наконец, встретилась взглядом с Дарумой. — А ещё дедушка, представь себе, пытался уговорить меня стать вашим приемником. В ученики пойти, то есть.

— В смысле «пытался уговорить»? — Дарума искренне удивилась. Она ни на секунду не усомнилась, что Данаида станет ученицей, пополнив значительно поредевший состав Хранителей. В её понимании это был решённый вопрос. — А ты разве против?

Данаида села ровно и скрестила руки.

— Конечно, я против! — с возмущением выпалила она. — Я ненавижу орден и всё, что с ним связано! А ты спрашиваешь, против ли я?! У вас совсем крыши посъехали?

— А твоя татуировка? — спросила Дарума. — Та, что ты сделала в прошлом году. Она говорит об обратном.

— Я хотела поддержать ребят!

— Но они часть ордена. — Дарума старалась говорить спокойно, тогда как Данаида от злости белела прямо на глазах.

— Скорее, ваши жертвы! — бросила она. — Ни в чём неповинные жертвы идиотских правил, законов и ритуалов. Никто из них не выбирал себе такую жизнь.

— Но и не мы их выбрали, это сделала сила куда более…

— Да-да-да, — не дала договорить Данаида, — знаем, слышали уже не раз.

— Это факт. Мы просто пытаемся им помочь.

— Факт в том, сестричка, что судьбы каждого, кто соприкасается с орденом и с этими вашими Духами, калечатся, и их существование превращается в жалкое подобие настоящей жизни. — Данаида закинула ногу на ногу, подняла руку. — Дэн — распалась семья, — она принялась загибать пальцы: — Рикки — потеряла отца. Стэнли — ударился в добровольное отшельничество. Про Акилу я вообще промолчу. Дэш…

— Хватит, — Дарума оборвала сестру.

— Я только начала, — грубо сказала Данаида и подняла вторую руку. — Мама, — она загнула один палец, — папа, — загнула второй.

— Данаида! — вмешался Амат. — Ты поступаешь жестоко.

Та повернулась к нему:

— А она не жестоко поступает со мной?!

— За тебя говорят страх и боль, — вкрадчиво сказал Амат. — Поверь, я чувствую то же самое. Но вместе с тем я понимаю, что есть вещи куда более важные, чем просто я или ты. Есть долг, моральные обязательства. Выбор Дарумы — настоящий подвиг самоотречения. Нам стоит поучиться у неё стойкости и храбрости.

Дарума, преисполненная благодарности, глянула на Амата, тот кивнул и отшагнул назад, как бы намекая, что самое время объясниться с сестрой.

— Попробуй понять меня, Данаида, — мягко проговорила Дарума. — Вспомни родителей. Мама и папа нас очень любили, и когда потребовалось, они сделали всё, чтобы и мы с тобой, и все остальные могли жить в привычном мире. Они обеспечили нам будущее.

Данаида смотрела на сестру исподлобья, глаза её наполнялись слезами, а к Даруме возвращалось уничтожающее чувство вины и отчаяния. Она и сама была готова разрыдаться, но держалась, стараясь не усугублять ситуацию.

— Ты видела, что происходит, — сказала Дарума, подходя к креслу, на котором сидела Данаида. — Ты своими глазами видела, как страдают люди, и ты хорошо понимаешь, чем всё кончится.

Дарума села на подлокотник и заговорила почти шёпотом:

— То, что происходит сейчас, могло бы случиться намного раньше, если бы не Орден и наши родители. Я не хочу, чтобы их жертва стала напрасной.

Данаида повернулась к Даруме и уткнулась лбом в её бок. Дарума обняла сестру за плечи, поцеловала в макушку и прошептала: «я люблю тебя больше всего на свете».

Несколько минут под приглушённое бормотание телевизора Дарума и Амат терпеливо слушали тихие всхлипы Данаиды, затем она выпрямилась, втянула воздух с шумом, смахнула слёзы и сказала:

— Тебя ждут учителя. Есть какие-то новости, возможно, они связаны с тем, что случилось ночью.

— А что случилось? — поинтересовался Амат.

— Вы не знаете? Тихоокеанское огненное кольцо проснулось. Анды, Мексика, Новая Зеландия, Малайзия и Индонезия — там творится настоящий ад. Некоторые острова превратились в лавовые озёра. Заявляют о тысячах пропавших без вести…

Дарума ахнула и прикрыла рот руками. Обычно фраза «пропали без вести» по прошествии времени превращалась в жестокую формулировку «количество жертв».

— …там везде пытаются проводить эвакуацию, но, по-моему, куда больший переполох навели Вельтгайст.

У Дарумы ойкнуло сердце, она поморщилась, предчувствуя недоброе.

— Они выступили с призывом, что… ну… что надо…

— Что надо, Данаида? — в нетерпении протараторила Дарума. — Они опять призвали к расправе над Носителями?

— Да. Похоже, что да.

Данаида кивнула на телевизор. Дарума только тогда обратила внимание, что экран выглядит как-то необычно: он был поделен на две части, на одной половине показывали всем знакомый зал, в котором заседал Совет Безопасности, а на другой — улицу и проезжую часть, забитую агрессивно настроенными людьми с транспарантами.

— Вот жду, когда расскажут что-нибудь поподробнее.

Дарума бегло глянула на побледневшего и ошеломлённого Амата и сразу же метнулась на выход. Амат бросился за ней, и они вместе побежали к крепости.

В Храме царило ощутимое напряжение. Люди в белых халатах, собравшись небольшими группами, что-то живо обсуждали. Одной из групп компанию составили дедушка Дарумы, Сильвана и Шай. Сильвана, завидев Даруму, поманила её к себе.

— Данаида рассказала про огненное кольцо, — сообщила та, подходя к своим. — Вы говорили с доктором Веккером?

— Говорили, — ответил дедушка. — Он заверил, что медальоны будут готовы к завтрашнему вечеру.

— Как? Уже? — опешила Дарума.

Её вопрос никто не услышал. Дедушка продолжал:

— Мы тоже должны ускориться. Я пообещал Раиду и мадам Пек, что через день-два у нас всё будет готово. Им нужны конкретные сроки. Они намерены сделать некое заявление сегодня, чтобы успокоить общественность.

— Попытаемся закончить с завалом до вечера, — сказала Сильвана. — Амат, ты присоединишься?

Амат тенью стоял рядом с Дарумой, за её спиной. На вопрос Сильваны он кротко кивнул.

— Хорошо. Тогда завтракайте и присоединяйтесь к нам.

Сильвана и Гинар ушли. Шай шагнул к Даруме.

— Ты видела обращение? — спросил он.

Та, уверенная, что речь шла о главе Вельтгайст, помотала головой.

— И я пропустил. Как бы нам его…

Шай замолчал, не договорив. Он внимательно наблюдал за группкой людей в белых халатах, увлечённых бурным обсуждением. Дарума прочитала его намерение и первой подошла к сотрудникам IRCWA.

— Прошу прощения, — проговорила она.

Все смолкли разом и уставились на неё с немым вопросом.

— А, мисс Дарума, — сказал один из них, мужчина по имени Даниэль, знакомство с которым состоялось прошлым вечером. — Вас искала сестра.

— Да, спасибо. Она нашла. Извините, что отвлекаю, мы к вам с очередной просьбой. Хотели спросить, есть ли возможность увидеть обращение Вельтгайст? С доступом к информации здесь туго, а хочется быть в курсе…

Большинство сотрудников с пониманием закивали. Даниэль подошёл к одному из компьютеров. Дарума, Шай и Амат встали перед монитором, к ним присоединилось ещё человек пять. Несколько щелчков мышью, и на экране появился седеющий мужчина — его окутывал зловещий приглушенный свет, невыгодно подчёркивая впалые щеки.

— Случилось то, о чем нас предупреждали, — проговорил Маас Райд тихим глубоким голосом. Он смотрел в камеру, и Дарума явственно ощущала за пронзительно голубыми глазами чёрную бездну души этого человека. — Времени остаётся всё меньше, каждый день нашей нерешительности и промедления будет караться смертью невинных. Пока лживые и трусливые бюрократы кормят нас пустыми обещаниями, в попытках сохранить видимость контроля, мы упускаем последний шанс на выживание. А ведь ключ к спасению у них в руках! Он сокрыт в застенках их лабораторий! Это пятеро человек, которых они кичливо и кощунственно прозвали Повелителями Стихий!

Маас Райд зловеще усмехнулся.

— Им не подконтрольны даже собственные жизни, но они дерзнули подчинить себе то, что неподвластно никому! — проговорил он и развёл руками. — Глупцы! Они нарушили высшие законы и при помощи запретных знаний завладели Силой, которая им не принадлежит! За что и поплатились! Сейчас, когда они уязвимы, нам дан шанс восстановить естественный ход вещей. И единственное препятствие на пути к справедливому, правильному миру — это люди, ныне находящиеся у власти. Они за нас принимают судьбоносные решения, потому что считают себя сведущими. Они разглагольствуют о священности каждой жизни, и при этом во имя ложных убеждений готовы мириться с тысячами жертв! Их самих защищают солдаты и толстые стены бункеров, и они не станут действовать до тех пор, пока беда не коснётся их домов, их детей, их матерей и отцов! Мы должны взять ответственность за свою судьбу в свои руки. Смерть пятерых во имя благополучия всего нашего мира! Разве выбор не очевиден?

Маас Райд исчез, на пару секунд на чёрном фоне появились золотые треугольники четырёх стихий, после чего экран погас.

Ролик закончился, но Дарума так и глазела на монитор, точно загипнотизированная, ожидая, что будет дальше.

— Не хочется признавать, но его слова производят впечатление, — проговорил Шай.

— Не то слово! — горячо поддержал Даниэль. — Как он завернул? «Трусливые бюрократы кормят нас обещаниями и отчаянно пытаются сохранить видимость контроля»… Очень похоже на правду…

Дарума и Шай с тревогой переглянулись.

— Учитывая, что люди испытали сильнейшее потрясение, его слова могут найти отклик у многих, — добавил Даниэль.

— Уже нашли, — сказала одна из женщин, стоявшая рядом. — Не видели, что происходит у штаб-квартиры Совета Безопасности и представительств IRCWA? Настоящие осады. Кажется, мы подошли к опасной черте.

Дальше разговор переместился в столовую. Дарума, Шай и Амат оказались за одним столом с Даниэлем и его коллегами, где продолжили обсуждать Райда и его пылкую речь.

— А если заблокировать? — предложил Амат. — Можно же убрать ролик из общего доступа?

— Исключено. На текущий момент ролик скачали и залили заново тысячи раз, — ответил ему юноша в очках с толстенными линзами, — борьба с ветряными мельницами.

— Неужели IRCWA оставит это без внимания? — спросила Дарума.

Тушёные кабачки в её тарелке так и остались нетронутыми.

— Сомневаюсь, — сказал один из коллег Даниэля. — Всё зашло слишком далеко.

— Этот господин буквально напрашивается на несчастный случай, — со злостью подхватила женщина, сидевшая рядом с Шаем. — На внезапный сердечный приступ или трагическую аварию… Если вы понимаете о чём я.

— Такие вещи будут ему только на руку! — возразил мужчина, расположившийся за столом по правую руку от Дарумы. — Люди объединятся вокруг его жертвенной фигуры.

— Неужели ему совсем нечего противопоставить? — спросил Амат.

— Наверняка в Центре знают, чем ответить, — с надеждой сказал Даниэль.

Завтрак прошёл за обсуждением того, как IRCWA может отреагировать на выходку Мааса Райда и его группы. Сошлись на том, что действовать нужно осторожно, но решительно, без крайностей. Более обтекаемой формулировки Дарума не придумала бы при всём желании. И более бестолковой.

После завтрака большинство присоединилось к работам в восточной башне: подтянулся народ из селения, не побоялись замарать рук и сотрудники IRCWA. Работали группами. Одни орудовали лопатами, другие по цепочке передавали землю и камни к выходу. На особенно большие валуны налегали толпой. Дело спорилось. Время от времени кто-нибудь, выбившись из сил, заваливался на кучи камней и давал себе минуту-другую отдыха. Дарума тоже останавливалась несколько раз, садилась и наблюдала, как у свода крыши в лучах солнца кружили облака пыли.

К вечеру, как и планировалось, проход в подземелье был расчищен. Учёные сразу же поспешили вниз, чтобы удовлетворить своё неуёмное любопытство, а остальные отправились на заслуженный отдых.

Никто не испытывал особой радости от завершения работ. Казалось, все воспринимали это как должное. За ужином в столовой царило молчание, то ли от безмерной усталости, то ли из-за печальных утренних новостей, а может, всеми предчувствовался мрачный финал. По окончанию трапезы некоторые вернулись в восточную башню — ещё нужно было укрепить стены и потолок в расчищенном туннеле, а остальных пригласили посмотреть обращение руководителя IRCWA в прямом эфире. Маргарет Пек собиралась выступить с заявлением по поводу сегодняшних событий.

Желающих оказалось много. Поток уставших, измотанных, но любопытствующих людей перетёк в атриум центральной башни. Там ребята уже успели всё приготовить: натянули на стене перед входом большое белое полотно, настроили проектор. Пока зрители занимали места — стулья и диваны, ступеньки лестницы — на импровизированном экране показывали новости, которыми заинтересовались считанные единицы, но стоило в кадре появиться Маргарет Пек, как притихли все разом.

Миссис Пек выглядела безупречно: элегантный белый пиджак поверх атласной чёрной блузки, сдержанный макияж, преисполненная достоинством осанка, собранность и спокойствие в каждом движении. Первые мгновения своего появления на экране, стоя у изящно выгнутой прозрачной кафедры, она перебирала бумаги, а затем подняла взгляд и устремила его прямо в объектив камеры. В атриуме воцарилась абсолютная тишина.

***

Сергей, как и многие другие пребывающие в Центре люди, предпочёл наблюдать выступление Маргарет Пек вживую. Препятствовать естественному желанию никто не стал. Было в этом нечто объединяющее: десятки людей собрались в актовом зале, чтобы услышать от наиболее осведомлённого на всём земном шаре человека наставление, обещавшее стать лучиком надежды в стремительно разрушающемся мире. Вместе с тем, для Сергея, Дина, Линды, Сэмюеля и для прибывшей накануне подруги Дэша Пирса по имени Лиза Грин, мероприятие было способом получить хоть какие-то ответы на мучавшие вопросы. Ведь до личной беседы нынешнее руководство в последнее время снизойти не соизволяло. Сегодня они все находились в одном зале, от миссис Пек их отделяли считанные метры и команда специалистов со съемочной аппаратурой.

Пока госпожа директор готовилась произнести речь, сверяясь со своими записями, вокруг неё стайкой вились гримёры, поправляя макияж, а осветители вносили коррективы в настройки оборудования. Объективы камер уже были направлены на миссис Пек, режиссёр начал обратный отсчёт до выхода в прямой эфир. За двадцать секунд до старта трансляции посторонние покинули кадр, за десять — зрителей призвали к тишине.

Загорелась красная лампа с надписью «On Air», но миссис Пек не спешила переходить к делу. Она сложила бумаги в аккуратную стопку и только тогда посмотрела в объектив камеры. Её взгляд миновал барьер в виде мониторов и словно проникал в самое нутро.

— Мы переживаем тяжёлое время, — проговорила Маргарет Пек низким, пронизанным трауром голосом. — То, что случилось прошлой ночью у островов Малайского архипелага и других точках тихоокеанского кольца, это большая трагедия и невосполнимая утрата для всего человечества. Стихия не делала различий между полом и возрастом, статусом и происхождением, под её безжалостным напором сгинуло тысячи человеческих душ.

Женщина замолчала. В повисшей тишине произнесённые слова крепли и набирали вес, проникали в разум и заставляли содрогаться от осознания масштаба случившегося.

— В эти скорбные дни, — продолжила миссис Пек, — каждый из нас являет миру свои лучшие и худшие стороны. Большинство, даже перед лицом трагедии, несмотря на смятение и растерянность, самоотверженно сдавали кровь для пострадавших, не жалея сил помогали спасателям и специальным службам. Но нашлись проходимцы, которые бесстыдно воспользовались тем, что сейчас наши умы и сердца пропитаны болью утраты и страхом перед неизвестностью. Они вознамерились использовать наш праведный гнев во имя собственных гнусных целей. Сторонники группировки Вельтгайст вышли к людям с призывами расправы над пятью юношами и девушками, прозванными в народе «Повелителями Стихий». В дни, когда привычный мир стоит перед угрозой уничтожения, подобные лозунги сродни преступлению! Они пытаются направить нас по ложному пути, тогда как спасение возможно лишь, если мы сумеем сохранить человечность и установленный порядок вещей.

Призывы Вельтгайст — бездумный акт злобы, ненависти и страха! Они направлены на то, чтобы мы отреклись от того, что делает нас людьми: от милосердия и сострадания, от веры друг в друга, от способности заботиться и поддерживать нуждающихся в тяжёлые времена. Те, кто готов следовать за этой группировкой, кто уверовал в их россказни, либо потерянные, ведомые отчаянием люди, либо нравственные калеки, сознательно допускающие для себя возможность пойти на самое бесчеловечное, неслыханное по своей жестокости преступление: убийство невинных и беззащитных!

Мы обязаны пресечь это. У нас другие методы.

Я, как член Совета Безопасности и главный руководитель IRCWA, уполномочена сделать заявление перед всем мировым сообществом о ходе нашей работы. Нами подготовлен комплекс мер, направленных на противодействие аномальной природной активности. Во-первых, создана новейшая система взаимодействия всех сил и средств, осуществляющих наблюдение за климатическими данными и погодной ситуацией. Во-вторых, сформированы отряды оперативного реагирования «Антистихия» с функциями ликвидации последствий чрезвычайных происшествий и оказания гуманитарной помощи и поддержки пострадавшим. Третье: в научном сообществе идёт постоянный обмен информацией. Ранее уже сообщалось, что совместной коллегией ученых и исследователей, принимавших участие в изучении феномена «Повелителей Стихий», было принято решение о поэтапном выводе из коматозного состояния Дэша Пирса, Дениса Князева, Стэна Гамильтона, Рикки Роуз и Акилы Тэлин. Подчеркну, что ни у кого из коллегии нет сомнений в том, что жизни этих пяти молодых людей — ключ к спасению нашей цивилизации. Я призываю помнить об этом. Кроме того, хочу отметить с особой важностью: Совет Безопасности и Центр Исследования Природных Аномалий не отказывается ни от одного из ранее озвученных обязательств в отношении так называемых Повелителей Стихий. Заверяю, любой исход не останется без нашего пристального внимания и контроля.

Сергей на этих словах повернулся к Дину. Тот сидел с непроницаемым лицом и внимательно слушал речь Маргарет Пек. Его, похоже, ничего не насторожило, или он просто не подал вида. Сергею, с его хромающими познаниями в английском, приходилось со всей сосредоточенностью вникать в каждое слово — за формальными конторскими формулировками и так непросто уловить смысл, а тут ещё и витиеватые полунамёки.

-…благодарю всех, кто проявил выдержку, благоразумие и гражданскую ответственность, — с особой торжественностью продолжала декларировать миссис Пек. — Мы были и всегда будем сильнее тех, кто пытается навязать ложные ценности — мы сильнее и своей моралью, и мужеством, и нашей человеческой солидарностью. Я призываю сохранить эту искру. Испытания должны сблизить нас, а не разобщить. Мы обязаны явить миру единство и приложить все силы, чтобы защитить будущее и своё право на жизнь. Спасибо.

В зале снова повисла звенящая тишина. Камера ещё была направлена на Маргарет Пек, но несколько прожекторов уже приглушили, и теперь она стояла, окутанная мистической полутенью. Ещё через секунду мужчина за пультом поднял руку, жестами досчитал до трёх и скомандовал:

— Снято!

Все находившиеся в зале люди моментально вышли из оцепенения, началась суета, поднялся приглушённый гомон. Маргарет Пек подошла к съёмочной команде, и они вместе принялись что-то обсуждать.

Дин склонился к Сергею.

— Ты услышал? — спросил он. — Они не отказываются ни от одного из озвученных обязательств в отношении так называемых Повелителей Стихий.

— Услышал, — мрачно ответил Сергей. — Надо уточнить у дамочки, что она имела в виду.

— Это послание для общественности, — сказала Линда. — Не думаю, что стоит воспринимать её слова буквально.

— Значит, она слегка привирает? — спросил Дин с недоверчивым прищуром. — Но вот вопрос кому: людям или нам.

— Или всем сразу, — вставил Сэм, провожая взглядом направившуюся на выход миссис Пек.

Сергей тоже следил за ней неотрывно, пытаясь понять, что на уме у этой женщины. Та, будто почувствовав пристальные взгляды, обернулась, задумалась и с видом «а почему бы и нет» сменила направление. Подошла к ним.

— Что скажете? — спросила миссис Пек с ходу.

— Очень путано, — сказал Сергей.

— И содержательно, — подхватила Линда. — Часть про ценности особенно удалась. Вы правильно сказали, что сейчас это ключевой фактор. Обществу следует об этом помнить.

Маргарет, с её обыкновенной полуулыбкой и отстранённым выражением лица, кивнула, поочерёдно переводя взгляд с одного на другого. Остановившись на Лизе Грин, улыбнулась полнее и спросила:

— Как устроились в нашей обители?

— Спасибо, хорошо, — ответила девушка.

— Сотрудники, — миссис Пек указала на съёмочную команду, — хорошо о вас отзываются. О ваших идеях. Они находят их весьма любопытными.

— Рада быть полезной, — с энтузиазмом отозвалась Лиз. — Вы знаете, письма приходят со всего мира. Не думала, что найдётся столько желающих поделиться своей историей знакомства с ребятами. У нас там и таксисты, и официанты из богом забытых забегаловок, и случайные попутчики — все уверены, что сталкивались с кем-то из «Повелителей Стихий», — Лиза изобразила кавычки в воздухе. — Показательный социальный срез. Вы не считаете? Я думаю, всем, кто хочет высказаться, стоит дать слово. Мнения случайных людей непредвзяты и искренни. Народ к ним прислушается.

— Горячая молодость… — протянула миссис Пек, задумчиво разглядывая девушку. — Ваш боевой пыл похвален. Но буду с вами честна: если план многоуважаемых Хранителей потерпит фиаско, то, увы, вопросы вроде общественного мнения будут занимать наши головы в последнюю очередь.

***

Хранители вплотную приблизились к самому важному путешествию в их жизни. Ещё предстояло разобраться с некоторыми нюансами, для чего Ансель уединился в подземелье восточной башни и в очередной раз погрузился в медитацию, но в остальном всё было готово.

Конец обрёл видимые очертания. О том, что предстоит Хранителям, достоверно знали единицы, в общих чертах — пара десятков, но догадывались почти все. Окружающие пытались вести себя непринужденно, легко, будто никто не ощущал незримого присутствия старухи с косой. Но как бы сильно люди ни старались скрыть истинные чувства, они всё равно находили выражение: слова, предназначенные Хранителям, произносились тихими голосами, объятия стали осторожными, словно люди боялись своим прикосновением расколоть их, как хрустальные статуэтки, а каждый встречный взгляд был пропитан скорбью. Дарума чувствовала себя призраком: где бы она ни появлялась, её сопровождала тяжёлая гнетущая атмосфера. Она считала, что сделает всем одолжение, если не будет показываться на глаза. Так, по крайней мере, никому не придётся выдавливать из себя радостные эмоции.

Медитации Анселя всегда отличались углублённостью и длительностью. Он и на сей раз забрёл в своих ментальных блужданиях настолько далеко, что вернулся в реальность лишь через два дня. За это время в Храме успел пополниться штат сотрудников IRCWA — новая группа явилась специально для того, чтобы задокументировать предстоящий ритуал. С ними прибыл ещё один, особый гость — некий шаман по имени Айнан Дил.

О шаманах принято говорить, что они сопровождают души в иной мир, возможно, именно по этой причине кому-то в IRCWA показалось хорошей идеей направить такого человека для содействия Хранителям. Айнан Дил, узнав о сути предстоящего дела, охотно включился в рассуждения на тему теоретической вероятности совершить столь сложное путешествие. Он предлагал способы, как можно его облегчить, и искал другие возможности помочь. Хранители такое участие могли только приветствовать.

Дарума ни в каких обсуждениях не участвовала, как и Шай. Их опыт был слишком незначителен, чтобы они могли предложить что-то стоящее. Впрочем, и без их вклада всё подготовили, уточнили и проверили. Оставалось согласовать дату с Центром. Дарума могла бы пропустить и эту формальность, но она не хотела потерять шанс в последний раз увидеть Сао, Жанну и Жака.

Связь организовали в ближайший же вечер после озвученной просьбы. Ансель, Сильвана, Шай, Дарума и её дедушка в компании нескольких сотрудников IRCWA собрались у монитора в одном из бывших классов, который ныне служил комнатой для совещаний. Маргарет Пек уже ожидала их по ту сторону экрана.

— Итак? — проговорила она, предлагая сразу перейти к делу.

Мадам не утрудила себя не то что приветствием, но даже взгляда в камеру не подняла.

— У нас всё готово, — буднично сообщил дедушка.

— Прекрасно. Что требуется от нас?

— Назовите дату.

— Чем раньше, тем лучше, — сказала миссис Пек, оторвавшись, наконец, от писанины. — Мы ведь не хотим допустить повторения трагедий, подобных тем, что произошли в Тихоокеанском регионе?

— Тогда сегодня? — предложил дедушка. — Мы готовы действовать немедленно.

У Дарумы перехватило дыхание, а сердце заколотилось как сумасшедшее. Кровь ударила в голову, захотелось выкрикнуть: «Нет! Мы не готовы! Не готовы!». Не прямо сейчас…

Дарума почувствовала на себе пристальный взгляд Анселя. Он видел её насквозь. Дарума устыдилась и постаралась взять себя в руки.

— Завтра, — скрипучим голосом проговорил Ансель. — Нам нужен ещё хотя бы день.

— Ещё день? — уточнила миссис Пек.

Не только она удивилась заявлению Анселя, но и Сильвана с дедушкой, да и сама Дарума тоже. Возражать, тем не менее, никто не стал.

— Значит, завтра, — подытожила миссис Пек. — Что ж… Мы со своей стороны подготовили то, о чём с вами договаривались: копии медальонов у ваших коллег, медицинский персонал во всеоружии. Родственники ребят, пожелавшие присутствовать в столь ответственный момент рядом, получили такую возможность. Если на этом всё…

— Мы надеялись поговорить с нашими учениками тет-а-тет, — спешно проговорила Сильвана.

— Надеетесь узнать, выполнили они вашу просьбу или нет? — насмешливо спросила Маргарет Пек.

Сильвана и дедушка Дарумы переглянулись с непониманием.

— Молодые люди грубо нарушили дисциплину, попытавшись вломиться в охраняемый отсек к Сету Вархайту. Для чего они туда отправились? Вы приказали?

— Нет, — в один голос ответили дедушка и Сильвана, что заставило усомниться в честности ответа даже Даруму.

Маргарет Пек натянула свою фирменную полуулыбку.

— Не стоит пытаться вести игры у меня за спиной, — сказала она, выдержав небольшую, но многозначительную паузу, — это не в ваших интересах.

— И в мыслях не было, — сказала Сильвана. — Мы делаем одно общее дело.

— Верно. Из чего следует, что я могу поприсутствовать при разговоре?

Отказать миссис Пек, разумеется, никто не смел. Через пару минут рядом с ней появились Сао, Жанна и Жак. Выглядели они несколько виновато, словно опасались получить взбучку от учителей, но никто не собирался их отчитывать. Не в этот раз.

— Всё случится завтра вечером, — по-деловому начала Сильвана. — Ждите, готовьтесь. Доверяйте интуиции. Прислушивайтесь к голосу извне. Когда придёт время, помогите Носителям не заплутать.

— Мы верим в вас, всё будет хорошо, — подхватил дедушка и добавил весело: — Мы-то справимся, а вот на вас ляжет задачка посложнее. Будьте осторожны, выбирая приемников. Вы знаете, как важно не ошибиться.

Они, конечно же, знали — вопрос обсуждался не единожды. Учителя наверняка сказали бы о совершенно других вещах, если бы не миссис Пек: присутствие постороннего человека вносило свои коррективы. Беседа ограничилась формальными наставлениями и скупыми прощальными словами. Впрочем, и этого хватило, чтобы Жанна в очередной раз прослезилась.

Сеанс связи завершился, все неспешно покидали класс, за столом оставался лишь Ансель. Дарума и Шай тоже задержались, собираясь помочь учителю, но он сначала жестом пригласил присесть обратно за стол, а потом, дождавшись, когда в комнате не осталось никого, кроме них троих, проговорил:

— Времени у нас не слишком много. Мы должны использовать его для подготовки.

«Как будто к такому можно подготовиться», — подумала Дарума.

— То, что нам предстоит, будет необычной медитацией. На сей раз придётся шагнуть намного дальше. Однако путь, по которому мы пойдём к нашей цели, будет таким же, как всегда.

Говорить Анселю было тяжело, голос его скрипел, как старая испорченная пластинка, он делал длительные паузы между предложениями. Дарума и Шай слушали молча.

— Намерение, — сказал Ансель, закрыв глаза, — принятие, внутреннее равновесие и открытость. Вы всё знаете. А дальше нам помогут. Нас поведут.

Шай и Дарума посмотрели друг на друга. Слова учителя должны были внушить уверенность, но беспокойство никуда не делось.

— У нас там будут помощники? — спросил Шай.

Ансель кивнул.

— А мы их узнаем? — спросила Дарума.

Учитель снова кивнул.

— Ничего не бойтесь, — добавил он. — Вы держитесь достойно, но вы должны найти путь и к внутреннему спокойствию. Да, время… — протянул Ансель, — его никогда не бывает достаточно. Ступайте. Проведите оставшийся день с пользой.

Глава 11. Самый яркий рассвет

Стрелки на часах, висевших над кухонной плитой, показывали без четверти пять. Близился восход солнца, а пока с дивана, где Дарума лежала вместе с Аматом, через приоткрытое окошко виднелось чёрное небо и россыпь мерцающих, словно бриллианты, звёзд. Едва слышно бормотал телевизор, отбрасывая разноцветные пятна света на пол и стены, издалека доносился стрёкот сверчков.

Дарума пребывала в плену размышлений, пропитанных вязким страхом. Как бы она не храбрилась, а вместо спокойного глубокого принятия внутри правили бал напряжение, тревога и сомнение. Она не могла не содрогаться при мысли, что эта ночь — последняя ночь в её жизни, что в прикосновениях Амата кроется молчаливое прощание, что скоро для неё всё закончится: больше не будет разговоров до утра, не будет зим и вёсен, рассветов и ночей, смеха и слёз, обещаний, мечт, желаний, ничего не будет…, но не будет и страха — что должно утешать. Главное — найти силы суметь сделать тот самый сложный в жизни шаг, переступить границу, за которой всё мирское потеряет важность.

А пока ничего превыше текущего момента для Дарумы не существовало: она теснилась рядом с Аматом, чувствуя спиной тепло его тела и приятную, успокаивающую тяжесть его руки на своих плечах.

Дарума придвинулась к Амату ещё ближе, он чуть вздрогнул — видно, успел заснуть — и тут же бодрящимся голосом спросил:

— Тебе не холодно?

Дарума помотала головой, Амат прикоснулся губами к её плечу, крепко обнял, а затем потянулся за пультом и чуть прибавил громкость, очевидно, для того, чтобы не заснуть опять.

Изначально инициатором просмотра телевизора была Дарума, ей хотелось ещё раз услышать речь Маргарет Пек. На круглосуточных новостных каналах, как раз, только о том и говорили. Во-первых, повторяли само обращение через каждые пару часов. Во-вторых, обсуждали заявление главы IRCWA со всеми, кто выразил готовность поделиться мнением. Высказался британский премьер-министр — он восхитился правильностью посыла, заложенным в словах миссис Пек. Некий духовный лидер назвал её речь образцовым скрепляющим наставлением, к коему должен прислушаться всякий истинно-верующий. Даже обычные люди, приглашённые в студии для массовки, на просьбу дать короткий комментарий, отвечали рассказами о том, как «у них всё переменилось в голове» и как «они перестали тревожиться, потому что поняли, что их защитят».

Подобные реакции были ожидаемыми, но вот чего Дарума не рассчитывала увидеть, так это внезапного прозрения матушки Дениса, ныне известной как Мари Рамирез. Женщина уже не раз появлялась в многочисленных ток-шоу, она и теперь не упустила случая засветиться в эфире.

— Я посмотрела на ситуацию совершенно с другой стороны, — заверяла Мария, сидя перед ведущей новостной программы и аккуратно, чтобы не испортить макияж, промакивая салфеткой глаза. — Я и подумать не могла, что какие-то люди попытаются настолько нагло и бессовестно манипулировать нашим сознанием! Как ловко они смогли настроить меня против моего же сына! Это подло. Это низко. Я надеюсь, что IRCWA разрешит мне увидеть моего мальчика…

Дарума не верила своим ушам. Поразительное лицемерие. Женщина отказалась от собственного дитя, когда о Вельтгайст ещё никто и слыхать не слыхивал. И вот она сидела в большой красивой студии под ярким светом софитов, в окружении камер, направленных на неё, и рассказывала о том, как бессовестно её обманули. Дарума редко испытывала к людям такую неприязнь, как испытывала по отношению к этой женщине. К этой вертлявой двуличной змеюке!

К счастью, интервью с Рамирез Мари в эфирной сетке появилось всего один раз. Телевизионщики сосредоточились на выступлении миссис Пек и на её личности. Рассказывали о работе на британское спецуправление по национальной безопасности. Упомянули, что именно она руководила операциями по ликвидации нескольких известных террористов, которые закончились успехом и принесли славу британским спецслужбам. В списке её заслуг числились также четыре года работы в Совете Безопасности и знаменательное выступление с докладом, призывающим государства пересмотреть существующие нормы международного права в области борьбы с терроризмом. В частности, предлагалось ввести поправку, позволяющую применять специальные средства и методы допроса к гражданам, подозреваемым в совершении террористических действий, и лиц, уличённых в связях с террористическими организациями.

— И этот человек управляет IRCWA, — со вздохом прошептала Дарума.

Амат ничего не ответил. Он дышал глубоко и ровно, его расслабленная рука сползла с плеч Дарумы на её талию.

Амат всё-таки снова заснул.

Дарума посмотрела на часы: почти шесть. Механизм отбивал монотонный ритм, секундная стрелка чеканно проходила круг за кругом.

Раз, два, три, четыре…

Отвлечься от непрерывного, раздражающего звука никак не получалось: сознание полностью сосредоточилось на неумолимом, равнодушном движении стрелок по циферблату.

Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать…

Показались первые лучи солнца. Дарума оставила попытки уснуть. Она осторожно выскользнула из-под пледа, укрыла Амата и вышла на улицу.

Безупречно чистое небо и плотный туман обещали ясный, солнечный день. Уже пели ранние пташки, на траве собралась роса. От утренней прохлады кожа мгновенно покрылась мурашками. Дыхание выходило едва заметными облачками пара. Мелькнула мысль вернуться в дом за ветровкой или кофтой. Но Дарума сразу от неё отказалась: было нечто особенное в возможности чувствовать наступающее утро, его прохладу, его свежесть и чарующую тишину ещё не проснувшегося мира.

Не спеша Дарума пошла по тропинке, особо не задумываясь о том, куда она направлялась. Единственное, что не вызывало сомнений: она всё дальше и дальше удалялась от Храма. Ноги просто повели её куда-то, а она не стала сопротивляться неосознанному порыву. Да и как можно делать осмысленный выбор, если в голове крутились мысли лишь об одном — о предстоящем вечере. Как всё произойдёт? Какой он, этот нематериальный мир? Что они там встретят? Сможет ли она там отвечать за свои действия так же, как делает это здесь? Что если, разделяясь с телом, душа становится совсем другой? А вдруг, освободившись от гнёта обязательств, ожиданий и обещаний, её душа не захочет следовать долгу? Никто ведь достоверно не знает, что такое душа…

Дарума остановилась на разветвлении тропинок. По одной можно выйти к дороге на город — всего день ходу. Другая вела к пастбищу, третья через пролесок и холмы приводила к озеру — одно из любимых мест Дарумы с самого детства. Она пошла туда. Дорога не близкая, но и торопиться ей было некуда. Берег у озера в своё время полюбился и Денису с Дэшем, Рикки и Стэном. Они бегали к водоёму каждый день, устраивали тренировки, используя способности. Ребята искренне верили, что об этом месте никому не известно. На деле о нём знали все, и хорошо, что их дуэли первыми заметили Жанна и Жак, а не кто-нибудь из селения: было бы сложно объяснить, что там происходило. Зато сейчас не найдётся человека, не знающего, кто такие Носители, и вернись они в Храм, им бы проходу не дали. Они бы стали центром всеобщего интереса! И никто не боялся бы их. Ими восхищались бы. Странно, что кто-то вообще способен воспринимать их как угрозу.

В размышлениях Дарума добрела до озера и издалека заметила, что не её одну потянуло этим ранним утром оказаться в тихом безлюдном местечке. На краю деревянного причала-помоста, свесив ноги к воде, сидел Шай и запускал каменные блинчики. Дарума не хотела нарушать его уединённости, она уже собралась пойти обратно, но остановилась.

При виде крохотной ссутулившейся фигурки Шая сжималось сердце. Он казался одиноким и будто всеми позабытым. Дарума, например, Амат, Данаида, дедушка — они её опора и стержень, а у Шая нет никого. Ему даже поговорить не с кем, а он наверняка переживал те же самые чувства, что и сама Дарума. Наверняка тоже боялся, но со своим страхом боролся в одиночку. Без сомнений, и Сильвана, и дедушка пытались поддержать Шая, но заботливое присутствие Гинара рядом вряд ли оказывало на него такой же эффект, что на неё.

Дарума направилась к помосту. Шай заметил её, когда она ступила на скрипящие деревянные доски. Он немного подвинулся, освобождая место. Дарума присела рядом и, кивнув на пригоршню галек, сказала:

— Никогда не умела проворачивать этот трюк.

— Ничего сложного, нужно кидать их плоской стороной параллельно поверхности воды. Вот.

Один камешек Шай протянул Даруме, чтобы она попробовала, а другой запустил сам. Блинчик отскочил пять раз, прежде чем утонул с булькающим звуком.

Дарума прицелилась.

— Кидай сильнее, — посоветовал Шай. — Придай ему хороший импульс.

Она сделала по инструкции: резко бросила камень, тот дважды подпрыгнул и ушёл ко дну.

— Класс! — Дарума удивилась, что первая же попытка вышла удачной.

— Несложно, — заключил Шай.

— Пожалуй, да. Особенно теперь, когда ты объяснил, что нужно делать.

— Всё проще, когда знаешь, что нужно делать… — многозначительно протянул Шай.

С минуту оба молчали. Последняя фраза как будто касалась вовсе не каменных блинчиков и способов улучшить их прыгучесть. Дарума не знала, что сказать, она смотрела, как по водной глади распространялись волны от недавно утонувшего камешка, и чувствовала ужасную пустоту внутри.

— Амат познакомил тебя с Оуном? — спросил Шай.

Дарума кивнула. Шай тоже кивнул.

— Что думаешь? — спросила Дарума.

Шай пожал плечами и, помедлив, сказал:

— Они невероятные.

— Да.

— Но не их собратья.

— Да.

— Вот если бы разделить их…

— Сомневаюсь, что это возможно, — сказала Дарума.

Тут настала очередь Шая согласиться с ней. А дальше снова повисла длительная пауза. Тишина давила на сознание Дарумы. В мыслях, скромно притаптывая и ненавязчиво напоминая о себе, стояло чёткое понимание того, что она говорила совсем не то, что должна. Внутренний голос подсказывал: Шай хотел услышать что-то искреннее и сокровенное, а не обмениваться пустыми фразами на формальные темы.

— Прости, что я не смогла уговорить Экберта… — наконец сказала Дарума. — Может, если кто-то другой…

— Никто бы не смог, — перебил Шай. — Не думай об этом. Я рад, что мне удастся заглянуть в тот мир.

Дарума посмотрела на Шая.

— Я не обманываю, — добавил он. — Мы все здесь ненадолго. И наш конец — не самое худшее, что могло случиться.

— Ты совсем не боишься?

— Я в полном ужасе. — Шай усмехнулся. — Серьёзно, я не могу нормально спать, не могу думать ни о чём, кроме предстоящего дела. Не представляю, как всё случится, но в любом случае, это будет уникальный опыт для ордена.

— Ого! Мне бы твой энтузиазм.

Шай хмыкнул:

— Прости, самому надо.

Оба с иронией посмеялись.

— Как там Экберт? — спросил Шай.

Дарума рассказала о новой жизни бывшего Хранителя. Про смену стиля «утонченный франт» на «небритый фермер», про дом Терезы, про их, вроде как, налаживающуюся личную жизнь. Для Шая стало открытием, что у его старого учителя имелась подружка, так что Дарума рассказала и про их взаимоотношения, когда они ещё жили в Храме.

— Значит, Тереза беззаветно обожала Сета, — подытожил Шай, — а влюблённого в Терезу Экберта её сочувствие изменнику ничуть не смутило. Милая компания. И ты ещё на что-то надеялась? Он был предателем всегда.

— Нет, — тихонько сказала Дарума. — В том-то и дело, что нет. Экберт многим жертвовал ради ордена, даже после того, как нас покинули и Сет, и Тереза. Не понимаю, что с ним произошло. Я думала, увидев, что собой представляют эти их элементали на деле, а не на словах, он одумается. Думала, узнав о том, что предстоит сделать Хранителям, он захочет занять твоё место, но Экберт, похоже, всецело верит в них…

— В элементалей?

Дарума кивнула.

— Пусть верит хоть в марсиан, — сказал Шай, — лично я на него не злюсь и в определённой степени ему благодарен. У меня нет семьи и, стараниями Экберта, нет друзей, а значит, нет и якорей, которые держали бы меня здесь.

Дарума подняла робкий сочувствующий взгляд на Шая. Тот смотрел вдаль и говорил:

— Я ненавидел его. Пока мои сверстники проводили время в компаниях, Экберт нагружал меня дурацкими заданиями и ни на шаг не отпускал от себя. Сейчас-то ясно: он боялся, что я взболтну лишнее или что он пропустит моё видение о Дэше, когда его не будет рядом, и тогда учителя поняли бы, что он уже давно никакой не Хранитель. Но как в итоге всё обернулось, да? Теперь ему можно сказать спасибо за то, что он подготовил меня к нашему маленькому приключению.

Шай улыбнулся — печально, но искренне. Дарума невольно восхитилась его способностью видеть крупицы положительного даже в такой беспросветно тёмной ситуации. Ведь Шай действительно не держал зла на Экберта. Он простил его, а это качество истинного Хранителя.

Вдруг за спинами раздался дощатый скрип. Дарума и Шай обернулись и увидели Амата. Немного потерянный и всклоченный, он торопливо шагал к ним по помосту.

— Не помешал? — дойдя, спросил Амат.

— Не помешал, — ответил Шай, зевая.

Он поднялся и побрёл к берегу.

— Всё в порядке? — Амат кивнул на Шая, занимая его место рядом с Дарумой.

— Насколько возможно.

— А ты?

— Примерно так же.

— Да, кстати, — Шай остановился, Дарума и Амат повернулись к нему. — Там в Храме, Фо и остальные готовят обед… ну… вы понимаете…

В Храме была традиция: когда человек изъявлял желание покинуть крепость навсегда, его провожали в путь всей общиной. Время от времени случалось, что кто-то находил своё призвание в работе за пределами селения, отправлялся покорять мировые олимпы или встречал любовь и оседал в других городах и странах… Причины разные, но ещё никогда не приходилось устраивать прощальный обед для тех, чей путь лежал за пределы этого мира.

— Если ты не захочешь, они поймут, — добавил Шай.

— Нет-нет, я приду. Мы придём, — сказала Дарума и взяла своего любимого хранителя архива за руку. Амат кивнул.

— Придём, Шай, — проговорил он. — Скажи, что мы будем.

Шай ушёл, оставив Амата и Даруму наедине.

— Прости, я отключился, — виновато сказал Амат, — видимо, сказываются бессонные ночи…

— Всё нормально. Хорошо, что ты смог вздремнуть хотя бы немного.

— Почему ты ушла?

Дарума пожала плечами: она и сама не знала почему. Она отвернулась и попыталась убрать руку, но Амат так крепко держал её ладонь, словно боялся, что если хватка ослабнет, то душа Дарумы немедленно покинет её тело.

— Я проснулся, а тебя нет. Я уж подумал, что…

Амат споткнулся, не договорив: видно, решил, что не стоило вдаваться в подробности, которые лишний раз напомнят о том, что предстоит вечером.

— Погода сегодня обещает быть волшебной, — сказала Дарума, наблюдая за восходящим солнцем.

— Какой-то абсурд, — сдавленно сказал Амат.

Дарума слабо улыбнулась:

— По-твоему, ливень с градом уместнее?

— Я не об этом…

— Я знаю, — выдохнула Дарума.

Она уперлась лбом в плечо Амата, он коснулся губами её макушки и замер.

— Мы просто-должны-с-этим-смириться… — монотонно пробормотала Дарума.

— Просто?

Она подняла голову и заглянула в чёрные глаза Амата — в их бездонные глубины. Дарума смотрела долго и внимательно, пытаясь насмотреться вдоволь и запомнить каждую чёрточку начавшихся морщинок, каждую ресничку. Сколько же было невыразимой печали в его взгляде, сколько немой мольбы.

Амат вдруг склонился к губам Дарумы и поцеловал её — протяжно и отчаянно нежно, так, будто много лет копил свои чувства к ней, и, понимая, что другого шанса объясниться уже не представится, попытался передать их все через этот поцелуй.

Даруме не хотелось, чтобы волнующий, чудесный миг заканчивался, но она сама прервала его — отстранилась и дрожащим от напирающих слез голосом сказала:

— Наверное, нужно идти… Нас будут ждать.

— Ещё рано, но если ты хочешь…

— Нет.

Амат и Дарума провели у озера, наверное, несколько часов. Они переместились с помоста на берег и легли прямо на мокрую траву. Лежали, молчали, смотрели в небо, и в какой-то момент Дарума, очевидно, заснула, потому что она совсем не заметила, как солнце успело начать движение обратно к горизонту. Дальше откладывать возвращение в Храм было нельзя. Амат и Дарума поднялись и не торопясь пошли к крепости.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила Дарума, желая отвлечься от мрачных мыслей.

— Например? — убитым голосом спросил Амат.

Дарума пожала плечами.

— Хоть что. Ну, скажем… Ты помнишь день, когда мы познакомились?

— Была зима, — с нотками ностальгии в голосе сказал Амат. — Ты приехала к нам сюда на каникулы. Тогда выдался по-настоящему снежный сочельник. Помню, что порог центральной башни ты перешагнула, облачённая в безразмерную чёрную шубу, и Сильвана приняла тебя за барсука.

Дарума засмеялась. В её памяти таких деталей не сохранилось.

— Но, конечно, когда с тебя смахнули снежную шапку, всё прояснилось, — закончил Амат, хохотнув.

— Я ненавидела эту шубу!

— Кажется, то был единственный раз, когда я тебя в ней видел.

— Потому что я старалась попадаться тебе на глаза только в своём наилучшем виде. Я втюрилась в тебя с первого взгляда!

— Что? Да не-е-ет, — недоверчиво протянул Амат. — Ты не могла, ты же… Да нет!

— Ну вот, все карты раскрыты! — Даруму веселила растерянность Амата. — Лет с одиннадцати я пыталась обратить на себя твоё внимание.

— А кто в четырнадцать бегал за Сетом? — спросил Амат.

— В этом возрасте у девчонок в голове чёрт пойми что, — не растерялась Дарума. — И если отбросить условности, не станешь же ты отрицать, что он обладал определенной долей шарма?

— Ну да, — согласился Амат, задумавшись.

— Чего?! — опешила Дарума, смеясь. — То есть, ты находишь Сета милым? Это объясняет, почему ты долго держался со мной на дистанции. Ты был очарован Сетом!

— Не в этом смысле!

— Конечно-конечно.

— Я имею в виду, что все девчонки сохли по нему!

— Все девчонки и один скромняга по имени Амат.

Дарума продолжала дурачиться, мусоля затянувшуюся шутку. Амат отпирался. Они так и шли всю дорогу, смеясь и зубоскаля — кто про кого вспомнит более пикантные подробности. А когда они вышли из леса и пошли по дороге через деревню, кураж Дарумы резко испарился. Она смотрела на домики и мысленно с ними прощалась. Проходя мимо двора у домика Амата, сердце забилось быстрее, заволновалось: «Куда ты идёшь? Ты ведь хочешь остаться там!»

— Давай зайдём? — спросил Амат, проследив за взглядом Дарумы.

— Нет, — решительно сказала она. — Идём к нашим.

Атриум центральной башни кишел сотрудниками IRCWA, но на вошедших никто не обратил внимания — все занимались своими делами: бегали от компьютера к компьютеру, делали записи, оживлённо переговаривались, шныряли туда-сюда по лестницам и галереям.

— Вы на обед? — прозвучал голос Данаиды у правого уха.

Она, одетая в старые растянутые штаны и футболку Дарумы, стояла рядом и со скучающим безразличием наблюдала за вознёй учёных. Под глазами у сестры залегли тёмные круги, разноцветные волосы, казалось, минимум неделю не встречались с расчёской — Данаида просто собрала их в неаккуратную рогульку на макушке.

— Что за вид? — спросила Дарума. — Постыдилась бы на люди так выходить.

Данаида склонилась чуть вперёд, чтобы видеть Амата, и спросила:

— Нет, ну ты слышал? Она даже сейчас умудряется мне нотации вычитывать!

Амат поднял руки вверх в знак того, что не желал принимать чью-либо сторону.

— Пойдёмте-ка лучше в столовую, — предложил он.

В столовой тоже царили суета и лёгкая неразбериха. На восьмистах квадратных футах собралось столько народа, что возникла проблема с рассадкой. Столы расставили большим кругом, стулья заменили лавками. Ансель, Сильвана и Шай в компании шамана Айнана Дила уже сидели за одним из столов и что-то обсуждали. Неподалёку разместились Марта и Шмуль. Рядом их многочисленные подопечные и другие постоянцы Храма пытались разобраться, кому какое занять место, а некоторые до сих пор бегали с подносами в руках и под бдительным присмотром Фо расставляли угощения.

— Нюта, неужели ты не видишь, что на эти пять мест блюдо с салатом из вяленых томатов уже стоит? Поставь на следующие пять мест, — распорядилась кухарка. — А тут не хватает стакана! Рамиль, ты меня слышишь? Я говорю, не хватает стакана!

Дарума, Амат и Данаида пошли по кругу, ища, где бы приткнуться. Данаида под шумок стянула бутерброд с тарелки, которую проносили мимо.

— С рыбкой, — облизнулась она.

— Подожди, когда все рассядутся! — буркнула Дарума.

— Ребятки! — внезапно рядом возникла Фо. — Вы пришли, мои хорошие! Девочки, я испекла ваш любимый банановый пирог.

Фо проводила Даруму, Амата и Данаиду поближе к Хранителям.

— Бутерброды — пальчики оближешь! — проговорила Данаида с набитым ртом, усаживаясь рядом с Сильваной.

— Кушай, дорогая, — отозвалась Фо и переключилась на Хранителей: — Сильвана, Ансель, добавки? — спросила она, потянувшись за кувшином с каким-то напитком.

— Фо, милая, нам не стоит наедаться.

— Напротив, — сказал шаман Айнан Дил, сидевший по левую руку от Сильваны. Он придвинул к себе тарелку с запечёнными куриными ножками и добавил: — Открытие энергетических центров невозможно без удовлетворения базовых потребностей.

— Дарума! Дарума! Садись со мной! — перекрывая общий гомон, выкрикнул мальчонка из деревни по имени Кир.

Он сидел немного в стороне вместе с Бри, соседкой Шмуля. Та сразу одёрнула мало́го.

— Кир! Веди себя как воспитанный человек, — рыкнула она, отвесила лёгкий подзатыльник, а затем повернулась к Даруме: — Привет, ребята! Садитесь с нами!

Тут за спинами мимо прошли Эльза и дедушка Дарумы.

— Выпейте той настойки, — давала профессиональные советы Эльза, — от мигрени помогает очень хорошо.

— Сонливости не вызывает? — поинтересовался дедушка.

Внимание то и дело перетягивал на себя кто-нибудь из соседей. На противоположной от Дарумы стороне сидел Шмуль и развлекал ребятишек фокусами — доставал конфеты прямо из-за ушей восторженных детей. Они громко пищали, охваченные лицезрением чуда, и просили Шмуля показать волшебство ещё раз.

Скоро те, кто стояли на ногах, заняли места в круге. Гул голосов не утихал ещё несколько минут, но стоило дедушке Дарумы поднять руки, попросив внимания, как наступила абсолютная тишина.

— Большинство знают, но для самых юных наших друзей я расскажу, почему мы здесь сегодня собрались, — начал Гинар.

— Я знаю! — сказал Кир, его голос звенел. — Шмуль говорил, потому что Дарума, Шай, учитель Ансель, учитель Сильвана и учитель Гинар опять уезжают от нас.

— Ш! — отчаянно зашипела Бри. — Ш-ш! Сиди тихо! Где твои манеры? Вот же комар назойливый!

По кругу прокатился добрый смешок, а Шмуль рявкнул:

— Следи за языком, Бригитта!

Гинар грустно улыбнулся и продолжил:

— Да, увы, но мы снова покидаем вас. И на сей раз, мы вернуться не сможем.

Веселье, проникшее в круг на короткий миг, испарилось без остатка.

— Мы провожали многих, — сказал Гинар. — Наши друзья уходили по разным причинам, но любовь к ним навсегда остаётся в наших сердцах. Я рад, что сегодня вы пришли проводить нас. Это чудесная традиция — собираться вместе и перед долгим расставанием, перед трудным путешествием, наполнять друг друга светлыми радостными эмоциями. Я безмерно счастлив видеть каждого из вас и хочу сказать — спасибо. Спасибо за вашу дружбу, доброту, отзывчивость и участие, — Гинар низко поклонился, и все собравшиеся повторили его жест. — У нас есть ещё одна добрая традиция: когда мы собираемся на прощальных пирах, говорит не только тот, кто уходит, но и тот, кому есть что сказать.

Никто не пренебрёг возможностью держать слово. Большинство вспоминали времена из общего прошлого, например, Шмуль вслух поностальгировал о былых деньках, когда он и Гинар были молоды и любили погонять мяч, а Эльза и Фо перебирали трогательные истории из детства Дарумы и Шая. Другие просто говорили о том, что горды и рады иметь в друзьях таких выдающихся людей. Некоторые, не зная подробностей предстоящего Хранителям путешествия, желали удачи и высказывали надежду, что они всё-таки ещё вернутся в Храм. Когда очередь дошла до Данаиды, она основательно прошлась по Даруме: назвала её «ворчуньей» и «занозой в заднице», но добавила, что не представляет, как ей жить без этой самой занозы. Последним говорил Айнан Дил — новичок в круге. Он ограничился благодарностями в адрес Хранителей за то, что приняли его так тепло, и выразил надежду, что ему разрешат задержаться здесь подольше.

Сильвана протянула одну руку Айнану, а другую Данаиде. Данаида взяла её ладонь в свою, и потянулась за ладонью Дарумы. Дарума взялась за руку Амата. Цепочка пошла дальше и скоро круг сомкнулся.

Время замедлилось. Дарума закрыла глаза, погружаясь в мысли: как же сильно она любила каждого из тех, кто находился в эту секунду рядом. Момент единения заставил с особой остротой и ясностью чувствовать прилив внутренних сил. Она знала, ради кого готова сделать то, что должна, — всегда знала, что её решение не вымучено, а исходит из искреннего желания защитить всех этих добрых людей — её большую семью.

Неожиданно, разрушая тишину, раздался гулкий стук в дверь. Дарума открыла глаза, в столовую заглядывала усатая голова одного из научных сотрудников.

— Прошу прощения, что прерываю, но мужчина просит кого-нибудь из Хранителей.

— Кто? — спросила Сильвана, поднимаясь на ноги.

Усатая голова спряталась, послышался голос из-за приоткрытой двери:

— Извините. Ещё раз: как вас зовут?

— Моё имя Экберт.

Глава 12. Минута тишины

Что-то упало, заполнив абсолютную акустическую пустоту столовой оглушительным звоном. Дарума сидела вполоборота и таращилась на дверь, напряжённо вслушиваясь в каждый звук, доносившийся из атриума. В проёме снова показалась усатая голова и сказала:

— Мистер говорит, его имя Экберт.

Дарума вскочила на ноги, в пару шагов пересекла зал и резко рванула дверь на себя — сотрудник IRCWA испуганно отпрянул в сторону.

Посреди атриума стоял Экберт.

— Здравствуй, Дарума, — проговорил он с лёгким поклоном.

Дарума на мгновение потеряла дар речи. Она смотрела на Экберта и не верила глазам, однако подошедшие следом Сильвана, дедушка и Шай совершенно точно тоже его видели.

Нежданный гость ещё раз почтительно склонил голову, но никто не ответил ему взаимностью. Недоумённое молчание могло продолжаться и дальше, если бы его не нарушил Экберт:

— Я рад, что не опоздал. Надеюсь, вы примете меня.

— Ты здесь как друг? — спросил дедушка.

Экберт, глядя на Даруму, сказал:

— Я здесь, чтобы исполнить свой долг.

— Вы вернулись, чтобы помочь? — с осторожной надеждой спросила Дарума. — Вы передумали?

И за спинами, и впереди в переполненном людьми атриуме царила такая тишина, что можно было расслышать, как жужжат компьютеры. Дедушка тихонько кашлянул и, указав на ближайшую дверь, проговорил:

— Давайте уединимся.

Экберт первым проследовал в указанную комнату, Дарума поспешила за ним — ей не терпелось внести определённость.

— Шай, приведи Анселя, — попросила Сильвана.

Тот сдержанно поклонился и вернулся обратно. Остальные прошли в соседнее со столовой помещение и вновь позволили главенствовать безмолвию. Дарума, жаждущая задать десятки вопросов, не решалась лезть вперёд учителей, а они просто продолжали глазеть на бывшего товарища с озадаченностью и смятением. Экберт, в свою очередь, изучал окружающую обстановку. Комната — некогда учебный класс — сегодня напоминала склад: кругом громоздились коробки, деревянные ящики и какие-то массивные предметы, перемотанные полиэтиленом.

— Тут многое изменилось, — сказал Экберт.

— Всё, — проговорила Сильвана. — Изменилось всё.

Тот кивнул с многозначительным видом.

К этому моменту в комнату вошли Ансель и Шай. Экберт сразу приосанился и низко поклонился. Несколько долгих секунд Ансель придирчиво глядел на Экберта, словно не мог узнать, но, в конце концов, всё же кивнул и проговорил скрипуче:

— Рад видеть тебя, дорогой друг.

— Спасибо, что… — бывший Хранитель споткнулся на полуфразе, растерянно окинул взглядом собравшихся и, виновато склонив голову, пробормотал: — Я, по-видимому, должен объясниться.

Экберт медлил. Он сцепил руки за спиной и уставился в пол. Слова он подбирал с трудом, но никто не собирался давить на него или поторапливать.

— Вы, наверное, ждёте, что я скажу, будто был неправ, ошибся, раскаиваюсь… что я спешил вернуться и исправить содеянное… — начал он.

Именно этого Дарума и ждала, но Экберт, судя по всему, не собирался оправдывать её надежды, что заставляло тревожиться.

— Если бы я сказал это, вы бы мне поверили? Если бы я сказал, что сожалею и прошу простить меня, вы бы простили?

Интонация указывала на то, что Экберт считал вопросы риторическими, остальные, судя по продолжающемуся молчанию, думали так же. А вот Дарума, к собственному стыду, была готова признаться, что безоглядно поверила бы в его раскаяние. Она раз за разом повторяла одну и ту же ошибку: искала лучшее в людях и думала, что находила.

— Я на прощение и не рассчитываю, — продолжил Экберт, — к тому же доля правоты остаётся и за мной. Да вот только от этого ни капли не легче. — Он развернулся боком, стараясь не смотреть на товарищей. — Мне бы хотелось сказать, что я стал свидетелем торжества справедливости и теперь моё сердце наконец успокоено. Но тогда я бы солгал. Да, мои принципы не выдержали проверку реальностью. И душу вновь терзают сомнения…

Никто не спешил ничего говорить, давая Экберту шанс закончить мысль.

— Мы назвали этих существ разумными, но не учли, что их рацио отлично от нашего… — пробормотал он, углубляясь в раздумья.

— Не о том ли предупреждали легенды? — спросила Сильвана.

— Предупреждали, — согласился Экберт, — но вместе с тем они лгали о самой сути феномена Духов Стихий. В них парадоксально сплетены противоположные крайности, а Хранители и Искатели стали выразителями этих крайностей.

— А кто ты, Экберт? — спросил Ансель.

— Я тот, кто не может вынести столько всеобщего горя и страха. Тот, кто чувствует свою ответственность за происходящее. — Экберт посмотрел на Даруму. — Тот, кто понял: что бы ни происходило — всё естественно и закономерно. Мы лишь часть большого замысла, и любые наши действия и решения не заметны в общей ткани мироздания, однако судьбоносны в отдельном отрезке времени…

— И как мы должны это понимать? — сухо спросил дедушка.

— Как просьбу позволить мне присоединиться к вам, — смиренно склонив голову, ответил Экберт.

Дарума неровно выдохнула от нахлынувшей радости и облегчения. Она бросилась к Экберту и обняла его. То, что ей хотелось услышать, она услышала.

— Спасибо, — прошептала Дарума. — Спасибо. Спасибо.

Она почувствовала неуверенное поглаживание по спине — робкое, виноватое.

— На самом деле, я должен тебя благодарить, — шепнул Экберт.

Остальные отреагировали куда сдержаннее.

— Твоё стремление можно только приветствовать, — сказал дедушка, — но искренно ли оно?

— У вас нет причин доверять мне, — понимающе проговорил Экберт, — а у меня нет возможности доказать свою чистосердечность. С задачей вы справитесь и без меня, но…

— В точку, — вдруг вмешался Шай. — Мы справимся. Вы знаете наверняка, что справимся, и явились сюда, чтобы помешать нам. Переживаете, что ваши многолетние старания вот-вот обнулятся? Да, учитель?

— Шай! — одёрнула Дарума.

Никогда он не позволял себе говорить со старшими наставниками повышенным тоном, да ещё и с откровенным неуважением.

— Он прав, — спешно сказал Экберт. — Замечание справедливое. У вас есть все основания думать именно так, но я не хочу, чтобы предрассудки стоили жизни Шаю. Поздно каяться, но ещё есть время совершить поступок. — Экберт обратился к Шаю: — В конце концов, если что-то пойдёт не по плану, ничего не помешает тебе отправиться в нематериальный мир следом.

Судя по смягчившимся лицам дедушки и Сильваны, последний аргумент развеял их сомнения. Но Шай продолжал упорствовать:

— А как же связь? — спросил он, глядя на Экберта. — Вы её утратили. Разве это не имеет значения?

— Это правда, — согласился тот. — Связь утрачена и очень давно. По крайней мере, я так думал. Когда я перестал слышать Духов, Носителем был Дин Пирс. Позже я перестал слышать и его. Привык к отсутствию ментального шума, к упорядоченности в собственных мыслях. Но в день, когда всё случилось, я с удивлением для себя обнаружил… — Экберт замялся на миг, подыскивая слово поточнее: — потерю внутри себя. Что-то изменилось, как если бы я внезапно утратил некий значимый навык. Сложно объяснить, но я думаю, вы меня понимаете.

Дарума понимала. Это было необычное, пугающее ощущение, словно вслед за способностью слышать Акилу вот-вот должен пропасть дар речи, а потом и способность дышать. Ничего подобного, конечно, не случилось, а теперь и вовсе казалось, что она всегда жила так: без эха посторонних эмоций и мыслей, без возможности понимать ещё одного человека настолько же хорошо, как саму себя. Тело уже успело забыть, что значит чувствовать другого: когда ни с того ни с сего подпрыгивает сердце или учащается пульс, когда без причины накатывают волны грусти или захватывает вихрь эйфории — это и странно, и чудесно одновременно.

— Моя связь с Дэшем крепка как никогда, — заявил Шай. — Мне даже удавалось попасть в его сон. И не просто попасть, я говорил с ним! Зачем рисковать? Наш план и без того слишком зыбкий! Я сделаю, что нужно.

— Шай, твоё самоотречение благородно и идёт от души, — мягко сказала Сильвана, — ты хочешь быть полезным. Но здесь ты нужен не меньше. На возвращении ребят ничего не закончится, ведь так?

— Так, но… — в голосе Шая послышалась необъяснимая обида.

— Ты поможешь ордену восстановиться. Станешь наставником, обучишь новых Хранителей.

Шай посмотрел на Даруму, явно ожидая от неё поддержки, как часто бывало, когда мнение учеников не совпадало с решениями их учителей. На сей раз Дарума стояла одним фронтом со старшими. Шай, поняв, что снискать поддержки ему не удастся, смолк, сложил руки за спиной и опустил глаза в пол, всем своим видом выражая усталую покорность.

— Итак, — проговорил Экберт, — посвятите меня в детали? Когда вы намерены начать?

— Сегодня, — ответила Сильвана. — При благоприятном исходе, всё разрешится к вечеру.

По тугому движению кадыка было ясно, что Экберт напряженно сглотнул.

— Тебе нужно отдохнуть с дороги, — сказал дедушка.

— Я попрошу приготовить комнату, — подхватила Дарума.

— Нет, не стоит, — сказал Экберт. — Я бы хотел поскорее вникнуть в суть предстоящего дела, если нам предстоит действовать уже сегодня.

— Может, обед? — спросила Дарума.

— Воды. Спасибо.

— Я принесу, — вызвался Шай.

— И позови нашего гостя, — попросила Сильвана, подразумевая, очевидно, шамана Айнана Дила. — Он тоже желал узнать подробности.

Шай пошёл за водой для Экберта, а Дарума отправилась за пуфами-подушками. Через несколько минут складская комната превратилась во вполне комфортное место для отдыха: подушки разложили вокруг одной из коробок, которой воспользовались вместо стола — на неё Шай поставил поднос с тарелкой бутербродов, кувшином и стаканами. Между Хранителями сразу завязался обстоятельный разговор. Экберт задавал вопросы, остальные отвечали. Дарума, Шай и приглашённый Айнан Дил слушали, не вмешиваясь в разговор.

Два часа детального обсуждения возможных исходов намеченного мероприятия, Экберт подытожил мрачным заключением:

— План хрупкий.

— Лучшего у нас нет и не будет, — сказал Сильвана.

— Если что-то пойдёт не так? Одно дело заглянуть в нематериальный мир, и совсем другое — влиять на него.

— У нас будут проводники, — сказал Ансель. — Наши предшественники. Те, кто основал орден. Они часть того мира многие годы, они подскажут и направят.

Экберт не стал продолжать тему, хотя было видно, что уверенности у него не прибавилось.

— Часто оказывается, — заговорил Айнан, до сих пор не проронивший ни слова, — что-то, чего мы очень сильно страшимся, на самом деле не стоит и толики всех переживаний.

— И то верно, — сказал Экберт. — В конце концов, что должно произойти…

— Произойдёт, — в один голос с Экбертом закончил и дедушка.

Они посмотрели друг на друга. И Даруме показалось, что её дедушка наконец-то проникся доверием к старому другу. Будто эта фраза была неким кодом-шифровкой для опознания «свой-чужой».

— Тогда по старой схеме? — спросил Экберт. — Замысел, принятие, фокус внимания на цели.

— А я со своей стороны постараюсь сделать всё, чтобы облегчить вам переход, — сказал Айнан.

Дальше возникла молчаливая пауза, которую каждый использовал, думая о чём-то своём, однако долго она не продержалась — её развеял тихий, осторожный стук в дверь.

— Зайдите, — пригласил дедушка.

Дверь приоткрылась, в комнату заглянула сотрудница IRCWA.

— Простите, — робко пробормотала она, — вы просили сообщить, когда у нас всё будет готово. Так что…

— А, прекрасно, — отозвался дедушка и, обращаясь к остальным, спросил: — Полагаю, мы тоже не станем откладывать дело?

Нутро пронзил укол страха.

— Конечно, — согласилась Сильвана. — Это ни к чему. Экберт?

— Да-да, — встрепенулся он, — я готов.

— Айнан, вам ещё нужно время? — спросила Сильвана.

— Я подготовился с утра, — ответил тот.

— Тогда не вижу причин медлить.

Все синхронно поднялись. Даруме пришлось приложить усилия, чтобы не осесть обратно — в ногах появилась неприятная слабость. Она очень старалась спрятать испуг, но от дедушки ничего не укрылось: он сожалеюще кивнул, поджал губы и провёл рукой по спине Дарумы.

— Я в порядке, — поспешила заверить она.

Дедушка глянул на Шая и проговорил тихо:

— Понимаю, что ты не хочешь оставаться безучастным наблюдателем, но, думаю, тебе следует пойти с нами и засвидетельствовать весь процесс. Нужно будет сделать записи для архива.

Шай замер с видом человека, опешившего, что его серьёзно просят о таком, но он, тем не менее, быстро пришёл в себя и с поклоном сказал «да».

— Надеюсь, эти знания больше никогда никому не понадобятся, но будет лучше, если… что-то останется. — Дедушка перешёл на шёпот: — И, разумеется, лучше сохранить их в секрете.

— Я понял, — кивнул Шай и опять поклонился.

Все потихоньку потянулись к выходу. Ансель вышел первый, за ним Айнан Дил вместе с дедушкой, Сильваной и Экбертом. Ненадолго Шай и Дарума остались в комнате наедине. Шай был настолько растерян, что на лице не осталось ни кровиночки — побледнел и даже будто бы осунулся.

— Всё будет хорошо, — сказала Дарума. — Он вернулся не для того, чтобы мешать нам. Он вернулся из-за тебя.

Шай отрешённо помотал головой. Дарума легонько сжала его плечо, желая приободрить, и пошла на выход.

В атриуме собралось полно народу. Казалось, все сотрудники IRCWA побросали дела и отправились поглазеть на них — на этих странных людей с их странным планом. Люди неотрывно следили за Хранителями, неспешно шествующими к восточной башне. Дарума старалась ступать твёрдым шагом, хотя ощущала себя дрожащим студнем. Она встречала по большей части любопытство, но попадались и опечаленные, сочувствующие лица, и с тенью некоторого уважения, и те, кто смотрел на них с нескрываемым скепсисом.

А потом она увидела Амата. Он стоял у столовой, откуда доносилось заунывное хоровое пение. Поймав взгляд Дарумы, он нерешительно, словно не знал, позволено ли ему, шагнул в её сторону.

Дарума догнала дедушку, шепнула ему на ухо:

— Я на минуту…

Тот всё видел и всё понимал. Он кивнул. Дарума, получив разрешение, протиснулась через толпу к Амату, взяла его за руку и потянула к выходу из центральной башни. Они прошмыгнули наружу. Дарума, едва переступив порог, замерла на месте и ахнула от изумления: с неба медленно падали пушистые крупные хлопья снега. Она сделала несколько осторожных шагов по белому покрывалу, собираясь убедиться, что это не иллюзия. Холод, по крайней мере, был настоящим — Дарума застегнула накинутую поверх топа рубаху.

Плотная пелена снегопада полностью скрывала окружавшие крепость зелёные лесные заросли, не оставляя ни единого намёка на бурное цветение. Всё вокруг сверкало и блестело, как будто сами ангелы посыпали землю белым искрящимся конфетти. Дарума видела много зим и много снегопадов, но от вида подобной красоты перехватывало дыхание — точно этот снегопад первый в жизни.

Амат приблизился к ней со спины и, не говоря ни слова, обхватил крепкими сильными руками. Объятием он пытался удержать её, просил остаться с ним, и — небеса тому свидетели — она была готова согласиться.

В объятиях Амата Дарума чувствовала себя не просто слабой, ей казалось, что она вот-вот растворится, превратившись в облачко неуверенности и страха. Казалось, если Амат отпустит её, она тут же развеется без остатка. Это чувство было слишком сильным, и Дарума понимала, если немедленно не предпринять решительных действий, непременно случится что-нибудь непоправимое.

Она мягко выскользнула из рук Амата, попутно поцеловав его пересохшие губы. Быстро, почти мимолётно, как если бы прощалась с ним на ночь и поцелуем пожелала ему спокойного сна.

— Ну, мне пора, — пробормотала она.

Снег всё падал и падал, ограждая их двоих от всего вокруг. Снежинки тихо и мягко опускались им на волосы и ресницы, на плечи и руки. Вокруг царили ласковое умиротворение и покой, и Дарума пыталась наполниться безмятежным настроением. Но Амат — нет. Он смотрел на неё со смиренной обречённостью и выглядел так, словно это не она, а он должен отдать свою жизнь миру Духов. Если бы Амат был на её месте, если бы ей пришлось провожать его в путь с одним концом, то сердце давно разорвалось бы на тысячу кусочков. Всё-таки уходить намного проще, чем провожать.

— Эй, — Дарума улыбнулась. Ей хотелось, чтобы Амат помнил её улыбку, а не её слёзы. А ещё ей очень хотелось увидеть напоследок его улыбку. — Знаешь что? Когда у тебя появятся дети… если будет девочка, то не вздумай назвать малышку в мою честь. Живи будущим, а не прошлым.

Амат горько улыбнулся.

— Я буду за тобой присматривать! — Дарума подняла руку в знак прощания и попятилась к входу в башню. — Не ходи со мной, пожалуйста.

Амат поднял руку в ответ — его била мелкая дрожь. От холода или чего-то другого…

Дарума развернулась и шагнула через порог. Она стремительно пересекла атриум, не оглядываясь по сторонам, но у входа в галерею восточной башни всё-таки остановилась и осмотрела зал, полный людей, лестницы, прекрасный цветок у свода, свёрнутый сегодня в плотный бутон. Глянула на закрытую дверь главного входа.

Грудь сдавило невидимыми путами. Дарума заставила себя оставить сантименты. Спешным шагом она прошла по галерее, промчалась по атриуму восточной башни, где среди колонн громоздились кучи камней. Прошла через темноту, спускаясь по витой каменной лестнице, последние ступени освещал тёплый приглушённый свет. Из подземелья веяло насыщенным, сладким ароматом с бальзамическими нотками. Слышались негромкие голоса.

Стоило Даруме сойти с лестницы, как на неё накинулась Данаида и стиснула в объятии. Дарума тоже крепко обняла её и поцеловала в лоб.

— Я не хочу верить, что всё происходит на самом деле, — прошептала Данаида на ухо. — Пусть последняя неделя будет просто дурацким сном.

— Я бы хотела, но…

— Вот проснусь завтра, — оборвала Данаида яростным шёпотом, — а мы с Грего в Марокко. Не верю. Не верю! Почему ты не можешь остаться? Вы обращались к нематериальному миру раньше, и вам не приходилось из-за этого расставаться с жизнью!

— Теперь нам нужно заглянуть глубже, — пробормотала Дарума. — Тело — точка соприкосновения материи и духа. И якорь, связывающий нас с этим миром.

Данаида помотала головой, не желая ничего слушать, и ещё сильнее стиснула объятия.

— Дана, — проговорила Дарума дрожащим голосом. — Найди, пожалуйста, Амата и побудь с ним. Вы нужны друг другу.

Данаида чуть отстранилась и сказала с категоричностью:

— Нет.

— Пожалуйста. Не нужно тебе быть здесь. Зачем?

— С тобой.

Дарума снова поцеловала сестру.

— Мне и без того будет сложно, — сказала она. — Помоги мне. Пожалуйста.

По щекам Данаиды градом катились слёзы, она всхлипывала и пыталась их утереть, но всё без толку. Дарума дала ей несколько секунд, а после спросила:

— Поможешь?

Данаида зарыдала ещё сильнее, но кивнула.

— Хорошо, — сказала Дарума. — Давай. Найди Амата.

Данаида неохотно отступала к выходу. Дарума стояла неподвижно, пока её сестра не исчезла из виду, а затем повернулась лицом к огромной стеклянной сфере. Разноцветная сверкающая пыльца внутри шара, которая всегда была разделена на пять потоков, сегодня смешалась воедино и медленно, почти незаметно кружилась у самого верха. Повсюду стояли горящие свечи, прогретый воздух, напитанный густым сладковатым ароматом, дурманил разум.

В подземелье, кроме Хранителей, присутствовали и учёные. Одни занимались настройкой аппаратуры, другие уткнулись в компьютеры. Тут же сидел Айнан Дил и что-то замешивал в большой посудине. Рядом с ним лежало нечто, отдалённо напоминающее барабан — большая каркасная полусфера с кожаной мембраной, покрытой замысловатыми символами.

Хранители группкой стояли у шара и тихо беседовали, потом Экберт шагнул в сторону и сказал:

— Я сниму лишнее.

Он отвернулся к стене, принялся раздеваться. Дельная мысль: ничто не должно мешать. Дарума тоже отошла в сторонку в тень, где сидел на неудобном раскладном стульчике учёный с ноутбуком на коленях. Он не обращал внимания ни на что вокруг, так что Дарума без стеснения скинула промокшие от снега кеды, носки и принялась расстёгивать пуговицы на рубашке, одолженной у Амата. Пальцы заледенели и не слушались; пуговицы неохотно и медленно вылезали из прорезей, но всё же вылезали — одна за другой, до самой последней. Когда рукава соскользнули с плеч, Даруме показалось, что она лишилась защиты.

— Не понимаю, как это возможно, — пробормотал себе под нос учёный с ноутбуком. — Ну бред ведь. Нематериальный мир… кто это придумал?

Дарума не удостоила его ответом, тем более что он и не выглядел как человек, действительно желающий что-то понять. Айнан Дил, видимо, считал иначе.

— Всё определяется фокусом нашего сознания, — сказал он. — Да, физическое тело всегда существует здесь и сейчас, но Дух наш, который получает опыт жизни на Земле в этом теле, в этой человеческой оболочке, волен выбирать, в каком времени и пространстве ему пребывать. Довольно сложные для понимания вещи, особенно если человек привык мыслить догматично.

Учёный отвлёкся от монитора ноутбука и покосился на шамана с таким видом, будто большей чуши в жизни не слышал. Тот не обиделся — наверное, давно привык к подобным взорам, — он протянул Даруме мисочку с густой бордовой жижей и вернулся к своим делам. Дарума взяла её и, ступая по тёплой утоптанной земле босыми ногами, подошла поближе к сфере.

Сильвана расшнуровывала своё платье, Анселю от длинной накидки помогал избавиться Шай, а Экберт возился с обувью. Дедушка уже скинул бардовый халат и, оставшись лишь в белой рубахе до пят, подошёл к Даруме. Айнан вручил мисочку с жижей и дедушке. При иных обстоятельствах Дарума непременно спросила бы, что это такое, но не на сей раз. Сейчас она пыталась совладать с охватившей тело мелкой дрожью.

Дедушка положил руку на плечо Даруме и, глядя в глаза, проговорил:

— Ты боишься, это нормально. Не сдерживай эмоции, пусть они проявятся. Принятие идёт впереди контроля.

— Я всё испорчу, — сказала Дарума тихо, так, чтобы не услышали те, кто находился поблизости. — Я даже мысли с трудом контролирую.

Айнан Дил всё же услышал их разговор и позволил себе вмешаться.

— Эта эмоция в любом случае сильнее тебя, дочка, — проговорил он. — Не пытайся её контролировать, прежде чем дашь ей проявиться в полной мере. Поняла? Она и станет твоим ключом к тому миру.

Дедушка согласно кивнул и добавил:

— Ты будешь не одна.

— Ну, вроде бы всё, — сказал один из сотрудников IRCWA. — Мы готовы?

— Готовы, — ответил ему неровный хор голосов.

Дарума судорожно выдохнула.

— Замысел, принятие, фокус внимания на цели, — проговорила Сильвана, встретив её взгляд.

— Да, — кивнула она, стараясь звучать уверенно.

Хранители присели на пол широким кругом, и к ним подошли сотрудники IRCWA и принялись прикреплять какие-то датчики к вискам, к груди и кончикам пальцев.

— Это нужно для регистрации электрической активности мозга и некоторых других показателей, — пояснил учёный, который крутился вокруг Дарумы.

Закончив с проводами, он взялся за шприц.

— А это понизит давление и замедлит пульс, — сказал учёный. — Должно помочь, чтобы… ну… в общем, мистер Ваннара одобрил.

Дарума кивнула. Сотрудник IRCWA сделал укол и с виноватым видом отполз в сторонку.

— Действуем? — спросила Сильвана.

— Я призову их, — дребезжащим голосом сказал Ансель. — Минуту.

Он закрыл глаза, и в подземелье воцарилась напряжённая немота. Никто не смел пошевелиться. Все ждали. Замер даже танец частиц внутри сферы, и они же первыми пришли в движение: медленно, точно как снежные хлопья за стенами крепости, они спадали на дно шара и оставались лежать безжизненным пёстрым ковром.

Затем лёгкое дуновение ветерка коснулось лица, и Дарума вдруг ощутила чьё-то незримое присутствие. Она оглянулась на дедушку, на Сильвану. Они определённо чувствовали то же самое, а учёные, казалось, притихли ещё больше и старательно пытались слиться с окружением.

Ансель открыл глаза.

Он притянул к себе миску, полученную от Айнана Дила, и жестом указал, что можно продолжать.

Айнан занял место в круге Хранителей.

— Открытие энергетических центров избавит от балластов, которыми обрастает Дух, пребывая в оковах наших тел, — проговорил он и поставил перед собой мисочку с бордовой жижей. — Повторяйте за мной, друзья. Первый энергетический центр откроется, когда мы будем свободны от телесных нужд.

Айнан обмакнул пальцы в миску с красной жижей, напоминающей кровь, если не считать исходивший от неё едва уловимый хвойный запах. Он приподнял рубаху и провел пальцами по пояснице, оставляя красную полоску.

Остальные повторили за ним, Анселю помогал Шай. Спустя несколько секунд там, где Дарума провела линию, стало ощущаться тепло, словно приложили грелку. Одновременно появилось и лёгкое головокружение, которое она списала на действие инъекции.

— Второй открывается преодолением тревог, — сказал Айнана, поставив точку пониже пупка. — Третий — избавившись от сомнений.

Эту точку, повторяя за шаманом, Дарума поставила уверенно — чего-чего, а сомнений в ней не оставалось. Она приняла решение и обратной дороги для себя не видела.

— Четвёртый откроется, наполнившись нашим состраданием и любовью ко всему сущему.

Хранители вместе с шаманом оттянули горловины одежд и поставили точку на груди между прикреплённых датчиков.

— Пятый — отпустив обиды…

Провели вертикальную черту по горлу.

— Шестой. — Айнан повёл пальцем вверх от бровей до середины лба. — И седьмой — освободившись от предрассудков и отдавшись фатуму.

Теперь тепло обволакивало Даруму с ног до головы.

Айнан тем временем подтянул к себе полусферу-барабан и ударил по нему ладонями — необычайно низкий гулкий звук заполнил пространство. Монотонные, тягучие, наводящие тревогу звуки барабана Айнана проникали в тело и эхом отзывались в конечностях.

Ансель, Сильвана, Экберт и дедушка сидели, опустив веки — они уже приступили к делу. Дарума встретилась взглядом с Шаем: его напряжение считывалось очень отчётливо, но, наверное, она тоже не являла собой образец самообладания. Очевидно, её растерянность и безотчётное волнение были написаны на лице. Да она и сама чувствовала, как с каждым ударом сердца вместе с кровью в артерии выбрасывался ядовитый страх.

«Довольно подготовок и прощаний», — подумала она и тоже закрыла глаза.

В тот же момент раздался гул — низкий, грудной. Дарума не сразу поняла, что это горлом запел Айнан Дил. Он выделывал голосом невообразимые пассажи. Издаваемые звуки словно принадлежали другому измерению. Его пение казалось потусторонним. Голос шамана вместе с выверенным барабанным ритмом, чётко совпадающим с её пульсом, подхватывал сознание и уносил в неизведанные глубины.

«Давай, сосредоточься, — повторяла Дарума про себя, — сосредоточься».

Уговоры помогали слабо. Парализующий страх никуда не девался, он нависал над ней и не позволял вниманию от него отвлечься. Нужно было срочно что-то предпринимать. О чём говорил Айнан и дедушка? Что повторяла Сильвана? «Принятие». Какие бы эмоции ни овладевали разумом, им нужно дать волю.

Дарума села ровно. Приказала себе не отрекаться от своих чувств. По её щекам тут же потекли слёзы: «да, я боюсь». Но ведь это нормально. Так распорядилась природа — всё живое должно испытывать благоговейный ужас идя на поклон смерти.

Лёгкие свело, за рёбрами нестерпимо кололо, хотелось ужаться до размера пылинки. Удивительно, но сердце билось ровно, до сих пор полностью совпадая с барабанным ритмом, который заметно замедлялся, затихал, но ещё расходился в сознании мощным импульсом, удивительным образом оказывая на него успокаивающее действие.

Вскоре исчезла обволакивающая теплота, исчезли посторонние звуки — очередной удар по барабану прозвучал протяжным эхом и затих. Конечности налились тяжестью, и сидеть ровно стало невозможно — тело будто примагнитило к земле, придавило неведомой тяжестью.

Мир, сделав сальто, опрокинулся. Дарума испугалась, открыла глаза и…

Ничего. Кромешная тьма. Её окружала плотная непроглядная чернота. Она вскочила на ноги. Повела руками — пустота. Сделала шаг вслепую — никаких изменений в ощущениях, как если бы она и не делала никакого движения. Дарума присела, опустила руку, надеясь нащупать опору, но ладоням нечего было ощутить. Однако ноги на что-то опирались… или так только чудилось?

«Дедушка!» — позвала она. — «Ансель! Сильвана!» — крикнула во всё горло, но создавалось впечатление, что этот крик прозвучал лишь в её голове.

Ответом была тишина.

«Экберт?» — вполголоса проговорила Дарума, ни на что особо не надеясь.

Она не понимала, что ей предпринять.

Дарума снова встала, вытянула руки перед собой и с замиранием сердца осторожно шагнула вперёд.

Затем ещё раз. И ещё. Увереннее. Она не чувствовала ни преград, ни опор. Ещё шаг. Дарума осмелилась сделать сразу несколько шагов и тут поняла, что это можно продолжать бесконечно долго.

Нет. Нужно нечто другое.

Дарума остановилась. Ей стало по-настоящему жутко от мысли, что это абсолютное ничто отныне её вечный спутник.

Она села. Глубоко вдохнула, расправив плечи, и медленно-медленно выдохнула. Постаралась отречься от любых раздумий, как учили наставники. Где-то там её ждала Акила.

Ещё один ровный глубокий вдох…

— Вот так, — прозвучал мягкий голос совсем рядом, — умница, ты всё делаешь правильно.

Глава 13. Граница миров

Голос из далёкого прошлого прозвучал очень отчётливо: нежный, успокаивающий, родной…

Дарума открыла глаза.

Перед ней сидела её мама. Скрестив ноги и сложив руки на коленях, она сидела, подставив лицо солнечным лучам. Выбившиеся из косы волоски перебирал ветерок. Такая красивая… и едва ли старше самой Дарумы. Каждая деталь в её внешнем виде — от сдержанной улыбки до льняного сарафана, который она когда-то давно собственноручно украсила маленькими вышитыми цветочками, — вызывала щемящую боль в сердце.

Дарума боялась даже моргнуть, чтобы случайно не развеять наваждение. Затаив дыхание, она прошептала:

— Мама…

— Милая, сосредоточься.

Этот голос разрывал душу. И даже если происходящее было всего лишь предсмертными галлюцинациями, Даруме хотелось, чтобы они продлились как можно дольше. Она не могла насмотреться, а слёзы, как назло, застилали глаза, размывая всё вокруг до разноцветных пятен.

— Ангел мой, мы не продвинемся дальше, если ты не сосредоточишься, — мягко проговорила мама, не размыкая век.

Дарума смахнула слёзы и кивнула. Как и много лет назад, мама учила отгораживаться от шума внешнего мира, так и теперь она просила сфокусироваться на текущей задаче. Но что тогда, что сейчас правдоподобно изобразить погружение в неизведанные глубины собственного сознания не получалось. Тогда Дарума не могла усидеть на месте в силу непоседливого возраста, а сегодня — в виду экстраординарности ситуации. Оставалось только унять трепет и нетерпение и придерживаться проверенной стратегии: тихонько дожидаться, когда мамина медитация подойдёт к концу.

— Как мило. — Прозвучал низкий голос из-за спины.

Этот голос Дарума с радостью забыла бы навсегда, но он, к несчастью, звучал в памяти намного свежее, чем мамин.

Дарума обернулась и увидела Сета. Он с безразличным выражением лица сидел на идеально заправленной кровати, прислонившись к белой глянцевой стене, и, казалось, чего-то ждал.

— Что ты тут делаешь? — спросила Дарума, поднимаясь на ноги.

— Где? — спросил Сет.

И действительно. Дарума огляделась по сторонам и с неприятным удивлением обнаружила, что и мама, и залитая солнцем полянка с ласковым летним ветерком исчезли, будто их и не бывало. Её и Сета со всех сторон окружали белоснежные стены.

— Ты там, где тебе и следует быть, — сказала Дарума.

— И где же?

— Заперт в лаборатории IRCWA.

— Точно? — спросил Сет, поднялся, подошёл к двери, без усилия открыл её и жестом пригласил проследовать за ним.

Дарума подошла к двери и увидела за порогом зеленеющие лесные заросли. Сет уверенно шагнул в чащу, Дарума, не вполне понимая зачем, пошла за ним.

— Ну, так и где же мы, по-твоему? — спросила Дарума, нагнав Сета.

— Я полагал, ты, как Хранитель, знакома с этим местом. Если скажешь, что впервые зашла настолько далеко, я не поверю.

Хотел Сет или нет, но у него получилось задеть самолюбие Дарумы.

— Это и есть Нематериальный Мир? — спросила она, проигнорировав выпад Сета.

— Ага, значит, правда, — пробормотал тот. — Вы действительно собрались отправиться в Нематериальный Мир. Сао, Жанна и Жак рассказали мне, но я не поверил. Ты ведь знаешь, что вы ступили на путь с одним концом.

— Делаешь вид, что тебя это волнует?

— Ещё как. Ведь вы пытаетесь разрушить то, к чему мы упорно шли десятилетиями.

— Так ты здесь, чтобы помешать нам? А ты вообще настоящий или плод моего воображения?

— На пороге смерти ты представляешь именно меня? Польщён.

— Ты всего-навсего моё видение…

— Или ты моё, — вставил Сет. — Зависит, с какого ракурса смотреть. Но раз уж мы здесь, имеет смысл обсудить некоторые вопросы.

— Например?

— Ты должна понимать, что всё происходящее неслучайно. И если я твоё видение, а ты моё, если мы споткнулись друг о друга, значит, никто из нас не двинется дальше, не решив эту задачку со звёздочкой.

Слова Сета прозвучали разумно, и Дарума сразу же вспомнила то, что говорил шаман Айнан Дил об энергетических центрах, открытие которых необходимо для того, чтобы облегчить путь в Нематериальный Мир. Она мысленно перебирала пункты, перечисленные Айнаном: страх она преодолела, сомнений давно нет, разум свободен от предрассудков, а благодаря близким сердце исполнено любви. Единственное, что могло её держать: обида — непризнанная, но укоренённая глубоко в душе.

Дарума глянула на Сета, его присутствие вдруг перестало казаться бессмысленным.

— Хорошо, — проговорила она, — давай решим. У тебя, полагаю, есть план?

— Не вполне, — признался Сет.

— И куда мы идём?

— Мы уже пришли.

Сет отогнул ветку и позволил Даруме пройти вперёд. Они вышли на знакомый лужок, где в тени высоких деревьев ютилось существо по имени Оун: земляная кочка при появлении нежданных гостей подскочила и отпрянула футов на пять.

Первые пару мгновений Оун старательно изображал из себя обыкновенный земляной холмик — получалось плохо, потому что холмик дрожал от основания и до самой верхушки.

Дарума осторожно подошла ближе.

— Привет, — сказала она, — я друг Амата. Ты меня помнишь?

Кочка только приплюснулась сильнее, видно, надеясь полностью слиться с местностью.

— Оун…

Стоило Даруме произнести его имя, как дрожь прекратилась. Оун сначала чуть приподнялся, а после принял привычные для себя габариты и сделал робкое движение навстречу Даруме.

— Узнал меня?

Оун подполз совсем близко, сбоку появилось некое подобие руки, которую он протянул Даруме.

— Прости, дружок, — проговорила она, — у меня с собой ничего нет.

Оун настойчиво потряс ручкой, поторапливая Даруму.

Рядом появился Сет и что-то вложил в ладонь Дарумы. Она резко одёрнулась, тот с притворно-виноватым видом отшагнул назад.

Дарума разжала кулак и увидела жёлудь. Она глянула на Сета, он кивнул на Оуна, а тот так и стоял, требовательно потрясая глинистой конечностью. Дарума с готовностью отдала жёлудь Оуну. Он забрал его, тут же припал к земле и снова обратился самым обычным, ничем не примечательным холмиком, на котором вскоре проклюнулись бледно-зелёные листики.

Листики тянулись к свету, увеличивались, сверху появлялись новые, а нижние прямо на глазах темнели. Крохотный росточек креп, молодой дубок обзаводился густой богатой кроной и продолжал тянуться вверх, превращаясь в могучий дуб, возвышающийся над остальными деревьями, его ветви раскинулись над всем лугом, а ствол стал необъятным.

— Он прекрасен, — проговорил Сет.

Дарума отвернулась. Внутри расползалось паршивое, ядовитое чувство, будто она делала нечто отвратительное и подлое за спиной этого безобидного существа. Закусив губу, Дарума молча пошла подальше от лёжки Оуна.

Сет не собирался отставать.

— Теперь ты видишь, я был прав, — сказал он по-детски горделиво.

Дарума продолжала молчать, упорно шагая вперёд.

— Тебя грызёт вина, — с уверенностью заявил Сет. — Обратного пути нет. Ты допустила в своё сознание мысль о том, что ошиблась, и она пустила корни. Ты уже готова признать, что Хранители поступили неправильно. Готова согласиться с тем, что люди слишком небрежны в обращении с… хм… тонкими материями. Сомнение, точно кислота, уничтожает всё то, во что ты верила.

Дарума остановилась. Остановился и Сет. На его лице застыло довольное, победное выражение. При иных обстоятельствах Дарума непременно разозлилась бы на него, наверняка вступила бы в спор, но сейчас она смотрела на Сета и испытывала к нему глубочайшую жалость. Пока она пыталась разобраться в природе своих переживаний, кажущихся не вполне уместными, Сет терпеливо молчал, но постепенно нагловатая улыбка сходила с его лица. Он словно знал о мыслях Дарумы, и то, о чём она думала, его раздражало: жалость — последнее, что он хотел бы видеть в глазах непримиримого оппонента.

— Ты и сам отравлен сомнением, — проговорила Дарума. — Намного сильнее любого из нас. Иначе ты не искал бы так отчаянно подтверждений своей правоты.

— Подтверждения моей правоты повсюду, их не нужно искать.

— Тебе этого явно недостаточно. — Дарума говорила спокойно и мягко. — Ты не хочешь быть тем, кто, видя истину, продолжает лелеять свои заблуждения.

— Вот как? — снова попытавшись натянуть самоуверенную улыбку, спросил Сет. — Ты считаешь?

— Да. Самого себя не обманешь: отрицать очевидное невозможно. Ты хочешь, но уже не можешь оправдывать сотворённое тобой зло. Но вместе с тем тебя страшит реальность, в которой придётся признать ошибочность своих убеждений. Ты не принадлежишь себе.

— Тебе ли говорить, — усмехнулся Сет. — Сомневаюсь, что у тебя спрашивали, желаешь ли ты обменять жизнь на то, чтобы ещё немного продлить для людей иллюзию благоденствия.

— Я выбор сделала очень давно, — ответила Дарума и двинулась дальше в гущу леса, Сет пошёл за ней. — Я не свободна от обязательств, а ты пленник своей фанатичной веры. Уж не знаю, когда и кто заразил тебя этими порочными идеями, но ты до сих пор остаёшься их рабом.

— Мы все в той или иной мере рабы каких-то идей и убеждений, — философски подметил Сет.

— Не спорю. Но мудрый человек не станет держаться за те убеждения, которые разрушились под натиском объективной реальности. Верно? Избавиться от иллюзий весьма полезно. Особенно в деле поиска истины, что ваша братия и подняла на знамёна. Тебе стоило бы поговорить не со мной, а с Экбертом. Он осознал, что его благие намерения обернулись настоящим кошмаром, и решил вернуться к нам.

— Экберт вернулся?

— Храбрый поступок. Он хочет исправить ошибку.

Сет не сказал ничего в ответ, и дальше они пошли в молчании.

Даруму охватило смятение. Сначала она следовала за Сетом, полагая, что он приведёт куда нужно, а теперь ей самой приходилось выбирать дорогу, и она не придумала ничего лучше, чем просто идти наугад. Сет, впрочем, уловил неладное.

— Куда мы идём? — спросил он.

— Ну… мы пытаемся отыскать Акилу, — сказала Дарума.

— Пока мы её ищем, может быть, ты расскажешь мне, что конкретно Экберт счёл ошибкой?

— Вот найди его и сам спроси.

— Увы, — театрально вздохнув, сказал Сет, — не получится — здесь его нет. Он либо ушёл дальше, либо ты меня обманываешь, и он даже не собирался присоединяться к вам в этой сомнительной авантюре.

— Скоро узнаем, — уклончиво сказала Дарума.

— Но ты-то здесь. Рассказывай, — настоял Сет.

— Никакие мои слова не найдут отклика в твоей душе. Позже ты всё узнаешь. Самостоятельно. Не зря ведь говорят, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Следующие шаги Дарумы сопроводил дощатый скрип. Она невольно замедлилась, отогнула низкорастущую ветку липы, перекрывающую путь, и неожиданно оказалась среди каменных стен, куда пробивалось много света через высокое стрельчатое окно. Под ногами мягкую почву сменил деревянный пол.

Дарума сразу же узнала узкие коридоры западной башни Храма. Она осмотрелась вокруг — от леса не осталось и намёка, но внимание привлекла приоткрытая дверь одной из комнат, куда её необъяснимо тянуло. Она поддалась.

В пустом классе, прислонившись спинами к стене, на полу сидели Амат и Данаида. Они молчали. За окном падали крупные хлопья снега, стояла глухая тишина, изредка перебиваемая всхлипами Данаиды. Амат держал её за руку.

Даруме показалось, будто в этот момент в грудь вбили кинжал и стали медленно проворачивать. И вместе с тем она ясно поняла, что нужно сделать, чтобы двигаться дальше: её держала вовсе не обида на Сета, а связь с близкими.

— Может быть, она всё-таки вернётся? — вдруг спросила Данаида убитым голосом.

Амат ничего не ответил.

— Как ты думаешь? Она могла бы? — Данаиде требовался ответ. — Что, если у неё будет возможность?

— Если будет, она обязательно это сделает, — сказал Амат вполголоса.

— Родные мои… — прошептала Дарума, подойдя и присаживаясь перед ними на корточки. — Я попытаюсь. Обещаю.

Дарума одну ладонь положила на колено Амату, другую — Данаиде, и те одновременно вздрогнули. Дарума, испугавшись, отстранилась.

Амат и Данаида переглянулись. Данаида утёрла слёзы, насторожилась.

— Ты почувствовал? — спросила она.

Амат положил руку на колено, туда, где секундой раньше лежала рука Дарумы, и сомнений в том, что он «почувствовал», не оставалось.

Данаида выпрямилась.

— Дарума? — спросила она, обшаривая взглядом класс.

Дарума спешно поднялась и сделала несколько шагов назад, словно боялась, что её могут обнаружить, если она останется возле них.

— Дай знать, если это ты! — звонко сказала Данаида, подавшись чуть вперёд.

Сет подошёл к сестре Дарумы и присел рядом.

— Любопытно, — протянул он.

Та вытянула руку, надеясь нащупать что-то в воздухе. Амат смотрел то на своё колено, то прямо перед собой, то по сторонам.

— Кажется, у меня крыша едет, — невнятно шепнула Данаида.

— Тогда и у меня тоже, — сказал Амат.

— Да у тебя сердце железное! — бросил Сет, поднимаясь. — Ну же! Ответь! Ты нужна сестре.

Дарума вместо этого отошла ещё дальше. Ей как никогда требовалась поддержка. Она злилась на Анселя, который обещал, что будет помощь, злилась на Сета за то, что он испытывал её волю, и злилась на себя за неспособность совладать с эмоциями.

— Дай им надежду, — продолжал подстрекать Сет.

— Ну хватит, — раздался женский голос.

Дарума его не признала, и когда обернулась, удивилась, увидев маму. Её голос, всегда звучащий бархатно, ласково, неожиданно обрёл ледяные металлические нотки, сделавшись неузнаваемым.

— Ты достаточно здесь бродишь, — сказала она. — Пора идти дальше.

— Учитель Сарада, — с учтивым поклоном проговорил Сет.

— Что ты тут делаешь? — спросила мама у Сета.

Тот, на удивление, ничего ответить не смог: он вроде и открывал рот, порываясь что-то сказать, но передумывал.

— Ты зашёл слишком далеко, — сказала мама, беззвучно шагая по комнате, — тебе не следует задерживаться больше, если не хочешь заплутать.

Она подошла к Данаиде, склонилась к ней, поцеловала в макушку и с нежностью провела рукой по волосам.

Данаида коснулась того же места.

— Должно быть, это просто ветер, — убитым голосом пробормотала она и снова устроилась у стены. — Наверное, потянуло с коридора.

— Наверное, — неуверенно согласился Амат.

Мама грустно улыбнулась и направилась обратно к выходу. Проходя мимо Дарумы, она сказала коротко, но мягко:

— Идём.

Она выскользнула за дверь. Дарума пошла следом, но у самого порога остановилась.

— Дарума, — позвал Сет.

Она оглянулась.

— Ты никому ничего не должна, — сказал он.

Дарума в очередной раз ощутила укол под рёбрами. Она посмотрела на сестру: та сидела, положив голову на плечо Амата. Оба глядели за окно, где снежинки всё также продолжали свой беспорядочный плавный танец.

Когда-нибудь и Амат, и сестра смогут принять её выбор, а пока им придётся просто смириться. Как и ей самой. Несуществующий кинжал, который отчётливо ощущался между рёбер, наконец исчез. Это стало знаком, что можно двигаться дальше.

— Выйдешь из комнаты, и обратного пути не будет, — сказал Сет.

Его слова придали решительности, словно только их Даруме и не хватало. Она толкнула дверь и шагнула вперёд.

Вместо привычного, истёртого годами деревянного настила западной башни нога Дарумы ступила на широкую тропу, вымощенную камнем бледно-розового цвета. Она стояла под навесом, увитым гирляндами белых цветов. Гирлянды спадали до земли, и что находилось за пределами навеса, разглядеть не получалось. Дорожка вместе с цветочным шатром тянулась и влево, и вправо, и в обе стороны уходила с крутым поворотом.

— Мам? — позвала Дарума. — Где ты?

Вокруг стояла такая тишина, что начинало звенеть в ушах.

Дарума пошла налево, собираясь заглянуть за поворот: дорожка, однако, не выпрямлялась, а уходила вдаль с таким же плавным изгибом, без малейшего признака, что кто-то здесь когда-либо проходил. Дарума вернулась обратно и пошла направо — со сменой направления ничего не поменялось. Возникла стойкая убеждённость, что у дорожки нет конца и начала, но в этом следовало удостовериться наверняка: Дарума пошла дальше, и чем дольше она шла, тем сильнее укреплялась в своей догадке.

Мощёная камнем тропа не заканчивалась, цветочный шатёр не редел. Дарума, в конце концов, остановилась, покосилась на сплошную стену цветов и осторожно отодвинула веточки, за ними висели всё те же пышные белые бутоны, отдалённо напоминавшие пионы. Раздвинула ещё ряд — ещё цветы. Дарума, не останавливаясь, продолжала разгребать гирлянды и сама не заметила, как зарылась в них с головой. Белоснежные бутоны окружали её со всех сторон, она будто тонула в океане цветов. Затея показалась безнадёжно глупой, она попятилась назад, но быстро поняла, что путь обратно отрезан.

Ничего не оставалось, кроме как идти напролом. Дарума, как пловец, пробиралась через заросли, попутно сопротивляясь неприятным мыслям о том, что эти цветочные джунгли могут быть бесконечны… пионы уже не казались такими красивыми, как по началу.

Дарума не останавливалась. Она шагала торопливо и старалась никуда не сворачивать. Когда впереди забрезжили оттенки зелёного, Дарума охнула от радости и ускорилась. Несколько шагов — и она буквально выпрыгнула из океана цветов на холмистый луг.

Мимо что-то пронеслось неуловимой тенью.

Дарума вздрогнула, сама отпрянула назад, но тут же опасливо покосилась на цветы и попятилась подальше — совсем не хотелось ещё раз заблудиться среди обманчиво-безобидного белоснежного великолепия. Она посмотрела в ту сторону, куда пронеслась тень, и восхищённо вздохнула: в паре десятков ярдов на невысоком пригорке под ветвями пушистой ивы замерло в настороженности семейство оленей. Величественная корона самца светилась искристым блеском, рога словно были покрыты бриллиантами. Он, гордо подняв голову, выжидающе следил за Дарумой, загораживая собою молодую самочку и малыша, у которых перламутром переливалась шёрстка. Детёныша необычного семейства Дарума, по-видимому, и спугнула своим внезапным появлением.

— Э-э… прошу прощения, — пробормотала она с лёгким поклоном, отчего-то уверенная, что её поймут.

Всё оленье семейство вдруг сорвалось с места и скрылось в цветочных зарослях, откуда недавно выбралась Дарума. В тот же момент совсем рядом беззвучно опустилось нечто настолько огромное, что на мгновение почудилось, будто падает дерево. Это нечто вновь взмыло в воздух. Дарума вскинула голову, потеряла равновесие и упала: над ней, делая шаг, появилось существо размером с пятиэтажный дом, очень похожее на кота. Вместо шерсти его от ушей до кончика хвоста и лап покрывала густая трава, так что гигант напоминал ожившую гору. Дарума по сравнению с ним была не больше полевой мышки.

Исполин прошагал мимо, и Даруме открылось ещё одно невероятное зрелище: небо. Насыщенные сочные краски синего и изумрудного, лилового и пурпурного, красного и розового смешались в причудливые кляксы, как на холсте безумного абстракциониста, и среди этого буйства палитры горели звёзды — миллионы крохотных кристаллов на недосягаемой высоте.

Дарума забыла, как дышать — ничего прекраснее в жизни видеть ещё не приходилось. Она бы так и сидела на земле, задрав голову, но внимание привлёк неоновый огонёк, опустившийся на коленку Дарумы. Это был светлячок. Маленькая светящаяся букашка практически сразу вспорхнула ввысь, а на её место заполз весь прозрачный, будто хрустальный паучок. Он замер ненадолго, позволив себя рассмотреть, а потом сиганул вниз. Дарума успела за него испугаться, но паучок повис на невидимой ниточке и на землю спустился мягко, как пёрышко, а затем забрался по травинке к сетке из паутины, переливающейся бледно-голубыми, персиковыми и сиреневыми оттенками, и продолжил кропотливую работу. А на листочках и стебельках, среди которых паучок устраивал ловушку, лежали капли-бусинки, и в них отражались блеск звёзд и цветные переливы небосвода. Пока Дарума наблюдала за работой маленького трудяги, ей вспомнилось, что и у неё самой есть важное дело.

Она поднялась, осмотрелась. Гигантский кот успел удалиться на сотни ярдов, он шагал вдоль кромки озера, само озеро находилось не столь далеко. Дарума видела, как в ровной водной глади отражалось расцвеченное всеми красками небо — оно словно рухнуло наземь.

Дарума, как одурманенная, направилась к озеру и, дойдя, склонилась к воде. Звёзды… Казалось, они не отражались на поверхности, а утопали в пучине. Дарума, заворожённая красотой, опустила руку в воду, желая достать одну из звёзд. Странно, но вода никак не ощущалась — ни влажности, ни прохлады, — она поводила рукой, зачерпнула немного, выпила. И опять ничего. Всё равно, что глотнуть воздух.

Послышался всплеск. Дарума обернулась. Кот-гигант как раз зашёл в озеро и сразу погрузился в него почти полностью. Он неспешно поплыл к другому берегу, держа над поверхностью прижатые уши и задранный нос. Рой светлячков очень заинтересовался дрейфующим зелёным островком-макушкой и принялись порхать над ней кругами. Несколько их собратьев, впрочем, вскоре отделились от стайки и вернулись к берегу, где росло невысокое деревцо, сплошь покрытое мерцающими неоном насекомыми.

— Невероятно, — прошептала Дарума и, раскинув руки, откинулась на спину.

Она сладко вздохнула, наблюдая за медленно ползущими по небу разноцветными облаками. Душа трепетала от соприкосновения с ожившей сказкой.

И тут почудилось, что кто-то одёрнул её. Она приподнялась — никого рядом не оказалось. Дарума снова словно опомнилась: ведь она здесь не просто так. Уж слишком легко сознание отвлекалось на посторонние вещи, будто попадало под гипнотический морок. Новый укол вины заставил Даруму взять себя в руки, она в очередной раз осмотрелась, теперь с тем, чтобы найти знак, который привёл бы её к Акиле.

И стоило только подумать о своей подопечной, как что-то дрогнуло внутри — забытое ощущение, странная эмоция, не принадлежащая самой Даруме, но отчётливо присутствующая в ней, наравне с её собственным, вполне объяснимым эйфорическим возбуждением. Совершенно ясно, что вместе с исступлённым восторгом не может присутствовать блаженная умиротворённость. Но Дарума явственно испытывала и то, и другое, и это могло означать лишь одно: Акила находилась где-то совсем близко.

Эта мысль заставила ликовать. Подхваченная радостью Дарума побежала, сама не зная куда, но быстро сообразила, что таким образом ничего не добьётся. Следовало успокоиться и прислушаться к чувствам — не к своим, нужно было углубиться в чувства Акилы, и чем глубже получится настроиться на её волну, тем отчётливее будет видно то внешнее, что её окружает.

Дарума села, закрыла глаза, медленно выдохнула и сосредоточилась.

Перед внутренним взором, точно сон, предстала знакомая картина: высокий каменный свод, через небольшие трещины в нём пробиваются редкие солнечные лучи и падают на раскинувшуюся внизу поляну со скромным огородиком, на возвышении яблоня, а рядом задремавшая Акила.

Поразительная легкость, с которой пришёл образ, напугала Даруму и заставила открыть глаза — видение тотчас рассеялось. Она находилась у озерца, гигантский кот, свернувшись клубком, уже лежал на противоположном берегу, добавляя местному ландшафту новую возвышенность. Дарума снова закрыла глаза с мыслью об Акиле и в мгновение оказалась возле неё. Она была настолько близко, что казалось, её можно коснуться.

— Акила, где ты? — спросила Дарума, не ожидая всерьёз услышать ответ. — Как мне до тебя добраться?

— М? — промычала девочка.

Услышала? Дарума невольно открыла глаза.

На сей раз видение не рассеялось, а, наоборот, приобрело ещё более чёткие очертания, и его было не отличить от той реальности, что окружала её на берегу озера.

— Акила! — позвала Дарума.

Девочка резко выпрямилась и уставилась прямо на Даруму. Она её видела, но в глазах ясно читалось непонимание. Акила обернулась назад, Дарума проследила за взглядом и, к немалому удивлению, увидела свою копию. В следующую же секунду копия замерцала и распалась дымкой. Акила медленно поднялась.

— Что тут происходит? — настороженно спросила она.

— Привет, — пробормотала Дарума, стараясь звучать спокойно, но голос от волнения всё равно срывался на высокие нотки. — Я, наконец, нашла тебя.

— Я никуда не уходила, — сказала Акила.

В этот момент сверху раздался трескучий звук, и на головы посыпались мелкие камушки. Ни один, однако, не достиг земли, прямо на лету обратившись струйками дыма. Затем что-то зловеще заскрежетало, и по своду пошла заметная трещина, описав широкую дугу — огромный валун полетел вниз.

Дарума среагировала машинально: бросилась к Акиле, прикрыла собой от падающего камня, зажмурилась, сжалась, готовясь ощутить страшный удар. Прошла секунда, две, но ничего не случилось.

Дарума открыла глаза, а вокруг мягко опускалась сероватая дымка. Всё, что их окружало, погрузилось в непроницаемый туман. Акила же высвободилась из рук Дарумы и отошла шагов на десять, продолжая с неподдельным ужасом оглядываться по сторонам.

— Что такое? — прошептала она и сорвала несколько травинок, а те обратились дымкой: — Что всё это значит?

Дарума и сама хотела бы знать, пока она мало что понимала и действовала, полностью полагаясь на интуицию.

— Здесь всё кажется немного странным и запутанным, — пробормотала Дарума, шагнув к Акиле.

Та шарахнулась от неё, как от прокажённой.

— Где «здесь»?

— Ну… э… в нематериальном мире, я полагаю.

На лицо Акилы легла тень недоверия. Она отошла ещё на два шага, увеличив дистанцию.

— Это из-за Сета, — сказала Дарума.

В глазах Акилы блеснула искорка воспоминания, но напряжение и непонимание вернулось практически сразу.

— Ты что-нибудь помнишь? Помнишь, как мы ужинали все вместе? Сет что-то подмешал нам в еду. Он сделал это специально, чтобы повторить ритуал. И у него получилось.

Акила, сведя брови, таращилась на Даруму, а та продолжила:

— Он освободил Духов. Вы поменялись местами. С тех пор Духи Стихий в нашем мире, а вы здесь — в их обители.

Пока Акила молчала, туман вокруг чуть рассеивался, начали появляться очертания деревьев.

— Духи свободны? — наконец спросила Акила.

Дарума кивнула.

— А я?.. — Акила туго сглотнула. — Я умерла?

— Нет! — живо замотала головой Дарума. — Нет, ты ещё можешь вернуться. Мы можем всё исправить!

— Как? — растерянно спросила Акила.

Дарума не могла дать конкретного ответа, но она верила, что теперь им любая задача по плечу. Ей хотелось поделиться этой убеждённостью с Акилой. Дарума протянула ей руку, и тут в голове вспыхнула картинка из прошлого, когда она впервые увидела ту, чьи чувства проживала с той же силой, ясностью, как и собственные. В то время, из-за Сета, Акила считала Хранителей своими врагами, и у Дарумы был всего один шанс, чтобы найти нужные аргументы и убедить её в том, что у них нет причин ненавидеть друг друга. Тогда она решила, что нужно просто оставаться искренней. Она облекла переживания Акилы в слова, озвучила её страхи с такой же осторожностью, как если бы говорила о своих страхах, поддержала её скорбь о Сете, но не стала замалчивать и ту ложь, что его усилиями наполняла жизнь Акилы. Она и сама всегда обо всём догадывалась, но Сет был её семьёй, был тем, в чём она отчаянно нуждалась, и тогда Дарума предложила ей новую семью, такую, члены которой сами пожертвуют чем угодно, нежели будут требовать жертв от неё.

Акила взяла Даруму за руку, та подтянула её к себе, крепко обняла и прошептала на ухо:

— Прости, что я так долго.

— Да, — растерянно проронила Акила, а потом добавила: — А это кто там?

Дарума обернулась и в нескольких шагах от них увидела высокую тонкую фигуру, окутанную туманом. С плеч незнакомца до самой земли ниспадала чёрная ткань, под капюшоном поблёскивала маска с зеркальной поверхностью, в которой отражались силуэты Дарумы и Акилы.

Глава 14. Энтропия

Дарума ощущала на себе очень странный, пристальный взгляд. Казалось, на неё смотрели одновременно отовсюду, как если бы она стояла в эпицентре огромной толпы. Перед неизвестным в зеркальной маске каждая её мысль будто бы обнажилась, и все её намерения стали явными.

Дарума, уже соприкасавшаяся со здешними обитателями, ни от кого из них не почувствовала столь явной угрозы, как от этого существа. Стоя перед ним, она испытывала полную незащищенность и даже какую-то необъяснимую власть над собой, хотя тот ещё не сделал ни одного движения и не проронил ни одного слова. Она не смела пошевелиться и не смела отвести взгляда: от загадочной сущности исходило богоподобное могущество, приводящее в трепет.

У Акилы, в отличие от Дарумы, страха не было, её охватывало настороженное любопытство. Она словно знала, что ничего плохого не произойдёт.

— Не бойся… — прозвучал едва различимый шёпот в голове. — Они скованы договором…

Существо протянуло Даруме сжатый кулак. Материя, покрывавшая его тело, приподнялась, оголив тёмную, похожую на обугленную, руку, которую покрывали золотые символы — такие же украшали медальоны Хранителей.

Дарума невольно отступила назад, поняв, перед кем стоит.

— Забери…

Голос внутри рассыпался на неразборчивые звуки, но Дарума уловила главное: Акила права в своих догадках — им ничего не грозило. На негнущихся ногах Дарума шагнула к высокой фигуре и протянула ей дрожащую ладонь. Существо оставило на ладони маленький, чёрный, невесомый, бестелесный комочек, настолько ледяной, что его холод ощущался отнюдь не кожей, но всем естеством. Даруме захотелось выбросить вверенный дар, но она промедлила, а затем в сознание проникло понимание, что в её руках находилось нечто особенное — пугающая, но вместе с тем манящая сила, воплощённое могущество. Дарума чувствовала, что обладала ключом ко всему: любое знание и тайна могли открыться прямо сейчас, могло покориться само время, стоило только распахнуть для этого душу, стать частью высшего единства, раствориться в Абсолюте.

— Сопротивляйся…

Бесплотный голос, направлявший Даруму, пытался достучаться до сознания, но терялся за искушающим шепотом, пленившим разум.

— Сопротивляйся!..

Возможно ли сопротивляться такой великой силе? Она порабощала, лишала воли… Но, видимо, в том и состояло испытание… Как тогда, несколько лет назад, Денис не дал свободы Духу воздушной стихии, так и она не должна позволить сбить себя с пути. Дарума на миг вышла из морока и увидела, как Акила опасно близко подошла к существу в зеркальной маске — страх тотчас вытеснил всё остальное.

— Назад! — бросила Дарума, пытаясь предостеречь.

Было поздно. Акила замерла в шаге от существа, а то склонилось к ней, взмахнуло рукой, и чёрная материя, обратившись в дымку, скрыла её. Ещё один неуловимый отрезок времени, и оба исчезли в плотном чёрном тумане.

Дарума бросилась к разрастающемуся тёмному облаку, но тут же услышала отчётливый приказ:

— Остановись!

Дарума не посмела ослушаться, хоть беспокойное сердце и требовало что-то предпринять.

— Здесь… — Даруме почудилось, будто кто-то подхватил её руки, помогая удержать неведомый дар, полученный от сущности в зеркальной маске.

А бестелесный комочек тем временем обретал структуру, кристаллизовался и напоминал теперь крохотный уголёк. Холод внутри исчез, однако опасность до сих пор витала в воздухе. Сжав уголёк в кулак, Дарума устремила отчаянный взгляд на тёмную завесу, скрывавшую Акилу и существо в зеркальной маске.

Туман словно бы терял в плотности, за ним просматривалось очертание таинственной персоны с чёрной кожей, покрытой золотыми строчками из древних символов. Но и Акила находилась рядом. Дарума не видела её, но чувствовала.

Тёмная дымка рассеивалась, а силуэт, сокрытый в его клубах, уменьшался, у него светлили руки, золотые строчки бледнели и становились неразличимы — рослая фигура обратилась хрупкой девочкой. Ещё мгновение — девочка сняла маску, и Дарума увидела перед собой Акилу.

И тогда же в шаге от них вспыхнула тонкая линия, рассекая пространство от земли до самого неба.

— Что дальше? — спросила Акила.

— Ты должна вернуться, — проговорила Дарума, не отводя взгляда от яркой расщелины в воздухе.

Вопрос о том, как именно это сделать, повис в воздухе так же, как невесть откуда взявшийся луч.

— Ты его видишь? — спросила Дарума.

Судя по блуждающему взгляду Акилы, который цеплялся за что угодно, кроме луча, она его не видела.

— Идём, — Дарума взяла Акилу за руку и повела к свету, уверенная, что это самое верное решение.

Стоило им приблизиться к разлому, как вспышка поглотила их.

Дарума оказалась в оглушающем водовороте звуков: голоса, монотонный писк, чей-то кашель, всхлипывание. Всё окружение горело таким ярким белым, что не выдерживали глаза. Рядом Акила или нет — не понять. В этом зареве белоснежного невозможно было ничего разглядеть, Дарума с трудом могла различить лишь отдельные силуэты, но чем сильнее она пыталась их разглядеть, тем ярче они полыхали, превращаясь в слитные световые пятна.

Дарума растеряно оглядывалась, сжимая пульсирующий уголёк в кулаке, и в круговерти ослепительных светящихся образов заметила тёмное пятно, похожее на маленькое лукошко. Если цель не в том, чтобы объединить две тёмные сущности, то что ещё Дарума могла предпринять? Она направилась к пятну.

Каждое движение вдруг стало даваться с огромным усилием: Дарума шагала, будто бы утопая в илистом дне. Образы и звуки сбивали, путали, и она уже с трудом понимала, что и зачем делала. Единственное, чего ей хотелось — чтобы всё поскорее закончилось.

И тут некая сила потянула её в обратную сторону от цели. Дарума ухватилось за первое, что подвернулось на пути, и это что-то сдвинулось с места. Сил держаться не было.

— Пожалуйста… — прозвучал мужской голос, заглушающий всё вокруг и разрывающий сознание в клочья. — Пусть у них получится. Молю. Мне больше ничего не надо…

Отчаяние Дарумы вырвалось из неё протяжным стоном. И в этот момент снова дал о себе знать невидимый помощник, он подхватил её за плечи, и ей сразу стало значительно легче. Она сумела сделать шаг вперёд, затем ещё несколько, и вот цель уже на расстоянии вытянутой руки: тёмное лоно в тонком ободке изумрудного свечения было готово принять в свои бездонные пучины принесённый дар…

Дарума окунула сжатый кулак в темноту и разжала пальцы — вспыхнул изумрудный отблеск, кто-то громко ойкнул, а Даруму отбросило навзничь.

Она распласталась на траве, и вместе с тем мир вокруг снова наполнился красками. Дарума приподнялась, осмотрелась: она находилась на берегу озера, на том, где устроил себе лежбище гигантский кот, над головой среди звёзд неспешно плыли разноцветные облака, вокруг стояла успокаивающая тишина.

Дарума испытала огромное облегчение. Она легла на траву, прислушалась к чувствам, пытаясь ощутить присутствие Акилы — ощущалась, однако, исключительно пустота. Дарума сочла это хорошим знаком. Хотелось верить, что и остальным удалось отыскать своих подопечных.

Мысль о товарищах заставила подняться. Кот, встревоженный резким движением, тоже приподнял голову и уставился на Даруму.

Та поклонилась и виновато проговорила:

— Простите.

Кот повторил её движение головой, и у Дарумы не осталось сомнений, что он её понимал. Тут же возникла идея:

— Простите! Я ищу своих друзей. Вы не могли бы помочь? Я здесь новичок и не вполне понимаю, как…

Кот резко вытянулся в полный рост, переминаясь с лапы на лапу, изготовился к прыжку. Он широко раскрыл пасть и кинулся на Даруму. Та успела только зажмуриться, ожидая, что гигант её проглотит.

Миновала секунда-другая, а в ощущениях ничего не изменилось. Дарума осторожно открыла глаза и увидела, что находится уже в ином месте, где вместо травы — голая безжизненная земля, покрытая пеплом; вместо деревьев у горизонта — каменные глыбы: маленькие, как пеньки, и высокие, как многолетние сосны; а вместо озера, в котором отражалось небо — лавовый канал.

Не успела Дарума хорошенько осмотреться, как заметила, что на берег из кипящей реки карабкалось нечто похожее на безобразную ожившую массу каменьев. Оно переваливалось с боку на бок, дыбилось, с него стекали струи лавы. Постепенно бесформенная груда обрела черты женского тела — совершенного, безукоризненного, воплощенного идеала женского тела, словно бы изваянного самым искусным скульптором. Угольно-чёрную плоть испещряла сеть трещинок, и по ним, точно кровь по венам, текла магма, глаза горели, как раскалённые добела камни, а с головы на землю ниспадал непрерывный лавовый поток. Вид этого создания гипнотизировал, и снова, как при встрече с существом в зеркальной маске, внутри появилось трепетное благоговение.

Демоническая особь двинулась к Даруме, оставляя за собой полыхающую огнём дорожку. Дарума инстинктивно попятилась назад, но лавовая девушка, споткнувшись о невидимую преграду, вдруг упала на колени, а потом и вовсе, будто придавленная плитой, прижалась к земле.

Из-за спины Дарумы, застав её врасплох, вышли Стэн и Сильвана.

Стэн не видел ничего, кроме огненного существа, которое корчилось, рычало, как раненный зверь, и неистово билось в тщетных попытках высвободиться из незримых пут. Стэн осторожно приближался, и чем ближе он подходил, тем яростнее оно извивалось. В то же время в желобках-трещинках, испещряющих тело существа, угасала магма, оно и само затихало, а вскоре и вовсе полностью обессилило.

Сильвана смело присела возле усмирённого огненного демона и коснулась ладонью его груди. Казалось, она должна обжечься, но полыхающая плоть явно не причиняла ей вреда. Она утопила руку глубже, а когда встала, то Дарума заметила в её кулаке нечто, истекающее тонкими нитями черного дыма.

Тут же появился и столб света.

Сильвана свободной рукой схватила Стэна, шагнула в световой разлом. Короткий промежуток — настолько короткий, что Дарума даже не успела осознать случившееся — и луч с ослепительной вспышкой погас, а на его месте осталась лишь Сильвана.

Она медленно выдохнула, опустилась на колени и прошептала, глядя на Даруму:

— Ты видела эту девицу?

Та кивнула.

— Удалось отыскать Акилу?

— Да. Мы тоже встретили странное существо, — промямлила Дарума. — Оно отдало мне что-то… Я не знаю… И луч из неоткуда… Мы шагнули туда…

— Ты всё сделала правильно, — уверенно заявила Сильвана.

— Мне помогали, — призналась Дарума.

— Первые?

— Возможно. Я просто слышала голос. Они так и не показались.

— Думаю, что чем дольше душа остаётся в нематериальном мире, тем меньше от неё остаётся от первоначального образа. А как ты нашла нас?

— Мне и с этим помогли, — сказала Дарума, обхватив себя руками: она уже засомневалась, что способна сделать самостоятельно хоть что-нибудь.

Она рассказала Сильване о встрече с необычным оленьим семейством, с неоновыми светлячками и хрустальным пауком, рассказала и о гигантском коте и о том, как он перенёс её в пространство куда менее дружелюбное. Сильвану, судя по всему, история не впечатлила.

— Возможно, посторонняя помощь ни при чём, — задумчиво проговорила она. — Здесь разум управляет окружением, потому что там, где нет ничего материального, свойство материального обретает мысль. Так этот мир взаимодействует с нами.

— Значит ли это, что мы можем отыскать остальных? — спросила Дарума.

— Давай попробуем. Ты ищи Гинара, а я найду Анселя.

Дарума присела напротив Сильваны, закрыла глаза. Если здесь мысли действительно получают воплощение, ещё до того, как они становятся по-настоящему осознанными, то сложностей с поиском возникнуть не должно. Дарума подумала о дедушке, обозначила своё желание очутиться рядом и открыла глаза.

Поначалу она решила, что ничего не получилось, увидев Сильвану, но та ободряюще улыбнулась и кивнула вперёд. арума обернулась, заметила дедушку, неподалёку бок о бок на земле сидели Ансель и Экберт, а перед ними — Дэш. Пепельные поля превратились в зелёные, уходящие за горизонт.

— Избежали ментальных блужданий? — спросил дедушка, подходя. — Всё получилось?

— Да, порядок, — ответила Сильвана. — А как у вас?

— Денис показал себя наилучшим образом. Нам с ним опять пришлось пережить тот канадский инцидент. Но Дух, как и тогда, не сопротивлялся.

— А наш проявил норов, — сказала Сильвана.

— Огонь… его природа — непокорность и своенравность.

— Можем ли мы быть уверены, что всё сделали правильно? — спросила Дарума.

— Дело не окончено, пока Дэш остаётся тут, — сказал дедушка.

Юноша сидел, поджав под себя ноги, с закрытыми глазами, с абсолютно умиротворённым лицом — он словно спал.

— Что за загвоздка? — поинтересовалась Сильвана.

— Он не откликается ни на чей зов, но Экберт уверен, что он близко. Ансель пытается помочь. Мы с лёгкостью отыскали друг друга, но ребята — другое дело.

— Полагаю, это потому, что они, в отличие от нас, не принадлежат нематериальному миру в полной мере, — сказала Сильвана.

— А мама? — отрешенно спросила Дарума. — Я видела её в самом начале. Мама и папа принадлежат этому миру? Мы сможем их отыскать?

— Мы обязательно их всех найдём, — уверенно проговорил дедушка. — Мы воссоединимся.

На этих словах Дэш неожиданно решил закончить свою медитацию. Он неспешно поднялся, широко улыбнулся и сказал:

— Конечно, найдёте.

Он стоял, обратив лицо к Даруме, но его глаза не были глазами Дэша — тёмные, склеры совсем не видно, в них будто отражались разноцветные краски неба и звёзды, хотя он смотрел прямо перед собой. Но главное: находясь с ним поблизости, Дарума испытала нечто очень сильно похожее на то, что она испытывала, стоя рядом с существом в зеркальной маске или с огненным демоном, которого усмирил Стэн.

Она видела Дэша, но нутро чувствовало подмену.

Вперёд вышел Экберт:

— Дэш, мы здесь, чтобы…

— Чтобы вернуть всё назад, — сказал тот.

Экберт с беспомощным видом переглянулся с остальными Хранителями.

— Мальчик нас слышит? — спросил Ансель, обращая на себя внимание того, кто выдавал себя за Дэша.

— Спросите, — сказал он и закрыл глаза, а когда открыл, они стали привычными серыми, с тёмными крапинками на радужке, настоящими глазами Дэша Пирса.

Он растерянно, даже испуганно, поглядел на собравшихся, потом на Даруму и пролепетал неуверенно:

— Дарума?

— Да! — ответила она, шагнув к нему, — Да, мы нашли тебя! Мы всё исправим.

— Но прежде мы вам кое-что покажем, — не своим голосом проговорил Дэш.

Дарума отступила, снова увидев бездну в глазах друга.

— Нам сюда, — сказал Дэш и указал вперёд.

Все синхронно обернулись, но не увидели ничего особенного: то же бескрайнее поле и столь же бескрайнее небо, распростёртое над ним. Хранители повернулись обратно — Дэш находился внутри деревянной избы, около него на коленях стоял какой-то старик и пытался ровно уложить половицу, приговаривая еле слышно:

— Сиди тихо, детка. Сиди тихо. Всё будет хорошо.

Дарума осмотрелась по сторонам: их всех окружали деревянные стены ветхого крестьянского дома. Хранители теснились в уголке, возле скромного ларя, а Дэш неспешно прошёл к соломенной лежанке, покрытой мешковиной, и присел на неё. Старик ни на кого не обращал внимания, он судорожно укладывал половицу и, наконец совладав с ней, отполз к столу с лавкой. Одновременно с грохотом распахнулась входная дверь, и в избу вошли люди в длинных тёмных рясах. Под их тяжёлыми шагами заскрипел дощатый пол.

— Где она? — спросил один из вошедших.

— Полно вам! — прохрипел старик, поднимаясь на ноги. — Она — невинное дитя! Это случайно вышло!

— Мы давали ей шанс. Говори, где она!

— Умоляю! Прошу, пощадите!

Другой непрошенный гость отошёл к стенке, сел, подобрав под себя ноги, закрыл глаза и достал из-за пазухи медальон — золотую пирамидку с алмазной верхушкой, опирающуюся на золотое кольцо. Такой носил и дедушка Дарумы.

Прошла секунда, и незнакомец указал на половицу, которую мгновениями раньше на место так старательно укладывал старик. Двое в рясах выковырнули несколько дощечек, третий сиганул вниз. Старик бросился на того, кто носил медальон, но его отшвырнули в сторону, как назойливую муху.

Из подпола подняли девушку: юную — вряд ли старше двадцати, но с безобразным шрамом на щеке в виде треугольника с отсечённой верхушкой. Её перепуганное заплаканное лицо заставило напугаться и Даруму.

— Пощадите! — простонал старик, упав в ноги незнакомцам.

Его никто не слушал. Люди в рясах держали девушку за руки, а человек, обнаруживший тайник, достал нож. Дарума прикрыла рот руками, догадываясь, что произойдёт дальше.

— Прошу! — закричал хозяин дома, пытаясь протиснуться в круг. — Я избавлю её от проклятия! Остановитесь!

— Это невозможно, глупый старик! — сказал тот, кто держал в руке кинжал.

— Нет! Молю! Ищущий найдёт способ!

— Её освободит только смерть.

С этими словами хозяин медальона вонзил нож в грудь девушки, та лишь тихонько ойкнула и бессильно обвисла. Убийца спрятал нож за полами рясы и вместе со своей сворой пошёл на выход, пока безутешный старик рыдал над безжизненным телом.

Дэш последовал за людьми в рясах, Хранители поспешили за ним, и едва они перешагнули порог избы, как вновь оказались на зелёной поляне, не имеющей границ, а от старика осталось не более чем затихающее эхо его плача.

— Что это было? — спросил Экберт.

— Это было ваше прошлое, — ответил Дэш. — А вот ваше настоящее.

Разноцветные облака начали чернеть, а за спинами послышался рокот прибоя. Хранители теперь стояли на песчаном пляже, под безмятежным ночным небосводом, рядом плескались волны, а вдалеке виднелись огни большого города.

— Артур, — тихо сказал Ансель. — Артур Бенджамин Ричмонд Роуз.

Дарума только после слов Анселя заметила, что их состав пополнился крепким светловолосым мужчиной, на вид лет тридцати пяти.

— Отец Рикки? — спросила Дарума.

— Он ведь давно погиб, — пробормотал Экберт.

Артур Роуз не слышал их разговора. Он стоял на берегу, зарывшись босыми ногами в песок, и наблюдал за прибоем. Ветер трепал его волосы и рубаху, но Хранителей и Дэша порывы не касались — их одежды оставались неподвижны.

А на берегу тем временем появилось ещё двое: обычные на вид молодые парни. Они с ходу поздоровались и спросили Артура о его решении. А тот вместо приветствия и ответа проговорил сухо:

— Сначала пару вопросов.

— Валяй, — сказал один из парней.

— Кто вам рассказал обо мне?

— Тебе всё объяснят, если пойдёшь с нами, — сказал второй и добавил с нажимом: — По-хорошему.

Артур усмехнулся, по-прежнему наблюдая за наползающими на берег волнами.

— А если не пойду, что тогда? — спросил он.

— Не думаю, что ты хочешь узнать ответ.

Артур засмеялся. А оба незнакомца сунули руки за пазухи. Дарума не сомневалась, что там они прячут оружие.

— А чего же ваш босс сам не пришёл? — спокойно спросил Артур. — Струсил?

Лицо одного из парней исказило ненавистью.

— Или, может, я недостоин личной встречи? — продолжил Артур.

— Будет тебе встреча, — бросил незнакомец, которого задели слова, подвергающие сомнению смелость его хозяина. Он сплюнул Артуру под ноги. — Так или иначе.

— А иначе это как?

Артур словно специально их науськивал. Даруме казалось это безрассудным. Ей хотелось остановить его, предостеречь.

— Вы, идиоты, соображаете, с кем связались? — сохраняя невозмутимый тон, спросил Артур.

Один из парней всё же выхватил пистолет и направил на отца Рикки — тотчас из-под песка вырвалась струя воды, за долю секунды обратилась ледяным столбом и, ударив бандита по руке, перенаправила выстрел. Артур при этом не сделал ни единого движения. Следом мощная волна свалила обоих с ног, а ещё одна обрушилась сверху. Парни, неловко барахтаясь, попытались выбраться из мокрого песка, но он превратился в зыбучую трясину, безжалостно затягивающую их в свой омут.

Один из парней истошно закричал.

Артур смилостивился над ними, и песчаная топь исторгла недотёп на поверхность.

— Передайте своему хозяину, — сказал Артур, — что если ещё раз хоть кто-нибудь из вашей шайки сунется ко мне или к моей семье, то я сам найду его. И поверьте, он сильно об этом пожалеет! Усвоили? Так и передайте.

Парни, тяжело дыша, поднялись на ноги, а Артур, не дожидаясь от них ответа, развернулся и пошёл вдоль берега. И тут один из негодяев нацелил пистолет в спину Артура. В сознании Дарумы вспыхнула надежда, что пистолет не сработает после того, как побывал в сыром песке, но выстрел громыхнул. Артур покачнулся, обернулся с удивлением на лице и упал на колени. Он прижал руки к животу, из-под них по белоснежной рубахе расползалось тёмное пятно. Дарума содрогнулось от пяток до головы, будто пуля попала и в неё тоже.

Артур опустился на песок, прилег осторожно и замер.

— Ты что наделал?! — заорал один из нападавших. — Идиот! Мы никогда не найдём следующего!

А дальше случилось странное: прибойная волна вздыбилась высоченной — в несколько ярдов — стеной и обрушилась на пляж, накрыв всех, кто там находился. Хранители остались стоять на месте, не почувствовав на себе никакого воздействия, а Артура и напавших на него подонков воды увлекли с собой.

Установилась зловещая тишина. Хранители со скорбью смотрели в сторону моря и не смели проронить ни слова. Затем блеснула вспышка, и вокруг возникло множество светящихся столбов: высокие, достающие до облаков, и маленькие, похожие на штришки, повисшие у самой земли или на недосягаемой высоте. Блики не касались окружающих предметов, однако ложились на Хранителей и Дэша.

Вскоре всё погасло, погрузив окружение в непроглядный мрак, а когда сияние забрезжило снова, Хранители уже стояли в небольшой уютной комнате с круглой кроватью в центре, где спала маленькая девочка с длинными вьющимися волосами такого же оттенка, что и у Артура Роуза. Свет источала фигура, полностью из него сотканная. Она стала у кровати, но пространство комнаты оставалось тёмным, а стоило фигуре приблизиться к девочке и дотронуться до её лба, то свет и вовсе немедленно погас. На едва уловимый миг вспыхнули глаза спящей малышки. Это не потревожило её сон, она даже не догадывалась, что произошло нечто судьбоносное.

— Следующий? — спросил Дэш, нарушив тишину.

Никто из Хранителей не успел ничего ни сказать, ни ответить, а окружение вновь изменилось: на сей раз потонуло в ослепительном зареве огня. Когда всполохи чуть опали, стало ясно, что они оказались посреди дома, объятого пламенем.

Дарума не ощущала ни жара, ни запаха гари, только слышала крики, плач и стоны. И пока она взглядом пыталась отыскать того, кто плакал, распахнулась входная дверь, и в комнату вбежал молодой человек, которого каждый из Хранителей знал очень хорошо — это был Сет: ещё совсем юный, с лицом, не тронутым ни шрамом, ни морщинами, и в глазах ещё не поселилась отчуждённость. Сет целенаправленно пересёк комнату, подошёл к шкафу и распахнул дверцы. Внутри сидела маленькая девочка и плакала. Сет вытащил её, и в этот момент со страшным грохотом рухнуло одно из перекрытий дома, отсекая путь к спасению. Девочка завизжала, Сет прижал её к себе, одновременно растерянно глядя по сторонам. Казалось, что выхода нет.

— Акила, послушай меня внимательно, — сказал Сет весьма сдержанным спокойным голосом. — Ты ведь у нас храбрая девочка?

Акила помотала головой и вцепилась ручками в рубаху Сета.

— Храбрая, — сказал он. — И очень сильная. Поможешь мне? Я без тебя не справлюсь.

Страх Акилы, похоже, усиливался, но Сету некогда было утешать малышку.

— Мы сейчас с тобой попытаемся силой мысли сдвинуть вон ту деревяшку. Я начну, а ты присоединишься. Хорошо? Без тебя у меня ничего не получится.

Акила кивнула. Сет вытянул руку по направлению к упавшей балке, свёл брови, сжал губы и всячески изображал из себя, что старается её подвинуть. Маленькая Акила в точности повторила за ним.

— Вот молодец! — сказал Сет. — У нас получается! Толкай!

На деле ничего не происходило.

— Давай поднатужимся! — выдавил Сет и поднял вторую руку, Акила тут же повторила за ним. Девочка была так сосредоточена, что перестала плакать.

Вдруг что-то затрещало. Сет опустил руки и с опаской осмотрелся вокруг. Акила закричала, и этот крик словно разорвал охваченные огнём деревянные стены дома — всё разлетелось в стороны, а Акила, обессилив, упала без сознания. Сет взял её на руки, встал и пошёл куда-то, не обращая внимания на людей под завалами, на их крики и мольбы о помощи.

Чёрный дым заклубился, заполнив собою пространство, а когда рассеялся, Хранители стояли не посреди пепелища, а в небольшой комнатке, залитой лучами утреннего солнца. На кровати у стенки спал мальчик лет семи. Дарума с трудом, но узнала в нём Дениса.

В дверях стояли двое взрослых: мужчина и женщина — мама и папа смотрели на своего спящего сына. Сергей выглядел свежо, молодо и подтянуто, а Мария — почти как в недавнем интервью, которое показывали по ТВ, разве что причёска теперь у неё была посмелее обычного хвостика на затылке.

— Ничего не изменилось, Маш, — сказал Сергей. — Это наш Дениска. Всё тот же Дениска.

Дарума удивилась, что понимала каждое слово, как если бы говорили на её родном языке.

На глазах Марии собрались слёзы, она помотала головой, и поспешила натянуть улыбку.

— Да, ты, разумеется, прав, — дрожащим голосом сказала она.

— Мам? — сонно пробормотал Денис, приподнявшись на кровати. — Ты плачешь?

Женщина потеснила мужа и вышла из комнаты, никак не отреагировав на слова сына.

— Вставай Денис, — сказал Сергей. — Умывайся, и пойдём пить чай.

Сергей ушёл вслед за женой. Денис сел на кровати, потёр глаза и уставился туда, где стояли его родители. Даруме казалось, что она всем своим нутром ощущала смятение и тревогу маленького Дениса: он ещё не понимал что происходит, но уже чувствовал — что-то не так.

Дэш подошёл к мальчику, сидящему на кровати, и провёл рукой по голове — Денис едва заметно вздрогнул и взъерошил волосы сам себе.

— Бедный ребёнок, — с деланным сочувствием прошептал Дэш. — Он столь уязвим…

— Зачем ты нам показываешь всё это? — спросила Сильвана.

— Чтобы вы увидели суть, — сказал Дэш и указал на дверь.

Хранители покинули комнату Дениса и перешли в тесное помещение, заваленное коробками под самый потолок. Внутри уже находилась компания подростков, а у стены, около тяжёлой железной двери, стоял Денис — такой, каким его хорошо знала Дарума и остальные Хранители.

От группы молодых людей отделился один: черноволосый, высокий, поджарый. Его Дарума тоже узнала, после канадских событий он стал пленником подземелья Храма. Юноша подошёл к Денису, протянул бумажку и сказал:

— Вот, просили передать.

— Кто? — спросил Денис, беря бумажку.

— Прочти. Они сказали, ты сразу всё поймешь.

Слово «они» черноволосый произнёс как-то по-особенному, явно подразумевая нечто конкретное. Денис прочёл записку.

— И что это значит? — спросил он.

— Тебе лучше знать, — ответил черноволосый.

— Понятия не имею, что эт…

Денис, не закончив фразу, замолчал и резко изменился в лице, даже чуть побледнел. Дарума подошла к нему, заглянула через плечо и прочла: «сила по праву принадлежит другому».

— Что там? — спросил дедушка.

— Сила по праву принадлежит другому, — повторила прочитанное Дарума. — Послание, очевидно, от Искателей.

— Давайте, парни, — тем временем скомандовал черноволосый.

К Денису подлетел коренастый паренёк, схватил за руку, тот её отдёрнул. На помощь первому поспешил крупногабаритный молодой человек. Вместе они обездвижили Дениса, зажав рот и нос, черноволосый вколол ему в руку розоватую жидкость. Когда Дениса отпустили, он рухнул на пол, зашёлся в страшном кашле и задрожал всем телом. Черноволосый присел рядом, пощёлкал пальцами перед его лицом, спросил, всё ли в порядке. Денис ничего не ответить не смог.

— Надеюсь, не помрёт, — сказал кто-то из парней.

— Э! Если он коньки откинет, я тебя покрывать не стану, — сказал другой.

— Они обещали, что не откинет, — сказал черноволосый, но голос его прозвучал не слишком уверенно.

Дарума смотрела на Дениса, лежащего на полу, на его руке в месте укола расползалось жутковатого вида пятно из побагровевших капилляров. Теперь каждый из Хранителей своими глазами видел, как именно до Дениса добрались люди Сета.

Дэш подошёл к Сильване, подал ей руку и с вежливым поклоном сказал:

— Пройдёмте.

И снова ночь. На сей раз, Хранители стояли в холле большого дома, освещённого лишь лунным сиянием, пробивающимися через окна. Вокруг царила тишина, и потому звук от скрипнувшего пола услышали все без исключения и синхронно подняли головы: по лестнице крадучись спускался мальчик лет четырнадцати.

— Стенли, — шёпотом проговорила Сильвана.

Стэн прошёл мимо Хранителей, не замечая их, положил на стол листок и двинулся к входной двери. Осторожно, стараясь не шуметь, он открыл множественные замки, вышел и бесшумно закрыл за собой дверь.

Дэш подошёл к столику и склонился над запиской.

— Не хочу подвергать вас опасности. — Прочёл он. — Не ищите меня. Пожалуйста.

Дэш выпрямился и сказал:

— Ваши поступки порой так противоречивы…

Он указал на выход, и все проследовали туда. Никто не удивился перемещению из обычной комнаты прямиком в небольшой пещерный грот. Даруме эти каменные стены были хорошо знакомы — здесь они провели немало времени, пряча Носителей от преследования IRCWA. И здесь же произошло ключевое событие для ордена и, возможно, для всего человечества.

Но пока ещё ничего не случилось: Сет сидел за столом в своей комнате, листал книгу и не замечал присутствия посторонних. Дэш подошёл к нему, опёрся на краешек стола и уставился на Сета, как азартный учёный, которому предстояло исследовать загадочный артефакт.

Когда из коридора послышались лёгкие шаги, Сет отложил книгу и повернулся к входу — в проёме показалась Акила, она притормозила, встретив взгляд Сета.

— Акила, — позвал он и придвинул к себе небольшой горшочек с чахлым растеньицем. — Как думаешь, можно его спасти?

Акила подошла ближе, склонилась над горшочком и внимательно его осмотрела.

— Должно быть, бедняге не хватает солнца, — предположил Сет. — Или каких-то питательных веществ. У меня погибает третий подряд.

Акила положила руку на горшочек, и растение тотчас расправило листочки, налилось жизнью, окрепло.

— Спасибо, — сказал Сет.

Девочка кивнула и ушла из комнаты. Сет проводил её взглядом, потом занялся растением: отрезал ножницами несколько листиков, положил их в ступку и растёр в кашицу. Дарума догадывалась, что он делал и для чего.

Как она и предположила, дальше Сет пошёл в столовую и взялся за готовку. Вскоре дедушка, Ансель, Сильвана и Экберт стали свидетелями того, как большая компания, ничего не подозревая, расселась за столом бок о бок с предателем и отобедала отравленной едой.

Дарума и без того помнила всё в мельчайших подробностях, и ей не хотелось переживать заново события того дня, и когда за столом начался переполох, Дарума обратилась к Дэшу, наблюдавшему со стороны:

— Ты хочешь указать нам на наши ошибки? Мы готовы их исправить! Потому мы и здесь.

С этими словами окружение растворилось туманной дымкой. Дэш пустыми чёрными глазами смотрел на Хранителей.

— Нам безразличны ваши устремления, — проговорил он. — Юноша хотел, чтобы вы это увидели — мы не против. Итог всё равно предопределён. Ваши тела истлевают и становятся частью нашего тела, а ваши души — растворяются в вечности, тогда как мы — бессмертны. Вся ваша история — короткий миг для нас. Мы наблюдаем, как вы пытаетесь бороться с хаосом, порождая ещё больший хаос. Это хорошо. Наша свобода будет добыта вашими руками. Как и завещано договором.

— Если вы чтите договор, тогда зачем ведёте борьбу? — спросил Ансель.

— Стремление к свободе естественно для любого мыслящего существа. А единственная борьба, которую мы никогда не оставим, происходит тут, — Дэш коснулся своего виска. — Кто-то из рода Первого однажды дрогнет. А вы устроите остальное.

Дэш щёлкнул пальцами, вспыхнул яркий свет, и они вшестером оказались посреди белой комнаты, где во главе большого стеклянного стола, в богатом кожаном кресле восседала Маргарет Пек. По правую руку разместился сурового вида господин средних лет и скучающе наблюдал за тем, как миссис Пек листала какие-то бумаги. Дарума только собралась полюбопытствовать, что она там читала, как в кабинет зашёл мистер Веккер и отвлёк внимание на себя. Вид у доктора был уставший, под глазами залегли тёмные круги. Он подошёл к столу и, сев на стул из прозрачного пластика по левую руку от Маргарет Пек, сказал:

— Всё готово, все на своих местах.

— Очень хорошо, мистер Веккер, — кивнула Маргарет Пек. — Вы проделали большую работу, хотя это не сфера обязанностей руководителя научного подразделения. Мистер Шведко также высоко оценил вашу помощь.

Миссис Пек указала на мужчину справа, тот выдавил некое подобие улыбки.

— Приму благодарность в виде премии, — вяло пошутил Веккер, — или лучше прибавкой к окладу.

Уголок губ миссис Пек вздёрнулся чуть заметно.

— Итак, мы позволили Хранителям реализовать их план, — продолжила она. — Им было оказано всяческое содействие, но, подчёркиваю, исключительно благодаря вашей протекции. С настоящего времени, мистер Веккер, мы берём дело в свои руки.

Доктор откинулся на спинку стула.

— Я отстранён? — спросил он.

— Ни в коем случае, — поспешила заверить миссис Пек. — Никто не ставит под сомнение ваш авторитет и прочие заслуги. Вы просто вернётесь к прямым обязанностям. Продолжите своё исследование…

— Вы не собираетесь отпускать ребят, когда они придут в себя? — перебил Веккер.

— Разумеется, нет! — фыркнул Шведко.

— Они объекты исследования, мистер Веккер. Чрезвычайно важного исследования. Вне всяких сомнений, они должны остаться в лаборатории, — сказала Маргарет Пек.

— Мы исходим из того, что план Хранителей сработает, — сказал доктор. — Но вы в него не верите. Возможно, не без оснований. Видите ли, я слишком давно нахожусь в эпицентре всего этого сверхъестественного события и, боюсь, уже утратил способность воспринимать действительность объективно. Временами я ловлю себя на мысли, что в некоторые вещи готов верить просто так. Просто потому, что мне так подсказывает интуиция.

— И что подсказывает ваша интуиция по текущему вопросу?

— Что вы правы, и оставлять ребят без надзора было бы преступной неосмотрительностью.

Дарума с отчаянием посмотрела на учителей. Они с обречённым видом глядели на доктора Веккера, который и не пытался делать вид, что его хоть сколь-нибудь волновало будущее ребят. У него имелись свои интересы.

Хранители настолько погрузились в решение первостепенных задач, что совсем не подумали о том, что будет дальше. Вернуть Дэша, Дениса, Рикки, Стэна и Акилу к жизни — вот что было важно. Усмирить стихию — вот что было архи-важно. Никто из Хранителей не понял, что с ними с самого начала разыгрывали шахматную комбинацию, пока они просто перемещали фигуры по полю, с единственным помыслом — отодвинуть их от края пропасти. Руководство же IRCWA изначально поставило перед собой сразу несколько целей. Они успели просчитать множество ходов наперёд, чтобы не только привести свои фигуры в нужные точки, но и фигуры оппонентов заманить туда, куда нужно им. Сейчас перед Хранителями предстало всё «игровое поле», однако ходов у них уже не осталось.

— Рада, что мы нашли общий язык, — проговорила миссис Пек. — Смею надеяться, мы и впредь будем взаимодействовать с той же продуктивностью. Теперь многое изменится…

— Да, — подхватил доктор, — Изменится многое. Отныне никакой секретности. Деятельность IRCWA стала публичной. Полагаю, родители наших подопечных этим воспользуются и не позволят спустить всё на тормозах.

Дарума горячо поддержала мысль доктора и порадовалась, что когда-то всё-таки решилась открыть миру тайну Носителей.

— Это действительно проблема, — согласилась миссис Пек.

Дарума ощутила прилив злой радости.

— Мы с нашим главой службы безопасности как раз обсуждали варианты разрешения этой дилеммы, — сказала Маргарет Пек. — Вы хорошо знакомы с психологическими портретами объектов, может, у вас будут идеи, как нам лучше организовать дальнейшую работу. Мистер Шведко, познакомьте доктора с вашими наработками.

Миссис Пек передала папки, которые листала до прихода Веккера, Шведко. Тот взял их и, ударив по ним тыльной стороной ладони, сказал:

— Начнём с простого. С родственников и близких. С ними фронт работ не столь обширный, как может подуматься. Объекты вели почти отшельнический, скрытный образ жизни. — Шведко протянул одну папку Веккеру, тот принялся её листать без всякого интереса. — Мой любимец — Князев Денис Сергеевич. Его отец — социальный мусор, о нём никто не то что плакать не станет, но даже и не вспомнит. Находится у нас на базе…

— В нашем центре, — поправила миссис Пек.

— Так точно, — отозвался Шведко. — Далее. Имеется престарелая бабушка. Живёт уединённо, и, по словам соседей, с сыном и внуком практически не взаимодействовала. Особых рекомендаций и предписаний на её счёт не будет. Мамаша Князева требует особого внимания: мадам слишком часто переобувается. В последнее время в ней остро взыграли материнские чувства, мы решили пригласить мадам сюда, в центр. Будем думать, что с ней делать по обстоятельствам.

Доктор Веккер, сложив пальцы домиком и уперев их в подбородок, слушал внимательно. Шведко, передав следующую папку, продолжал:

— Рикки Роуз. Самая проблемная из всех. Мать — известная личность, много связей, есть влияние в определённых кругах, а посему с ней нужно быть особенно осторожными. У неё имеется годовалый сын, поэтому, думаю, мы сможем договориться. Сэмюель Круз — их ручной бульдог, верный пёс, сделает то, что скажет хозяйка. Его следует оставить под присмотром.

Шведко взял следующую папку.

— Стэнли Гамильтон. С ним весело получилось. Он всё так хорошо подготовил, оборвал все ниточки со своей семьёй, что мы до сих пор не уверены, кто он есть на самом деле. Но недавно объявился его брат, зовут Альфред Хадиди…

— Хаддуади, — медленно произнесла Маргарет Пек с чётким ударением на последний слог. — Очевидно, это и есть настоящая фамилия Стэнли Гамильтона.

— Понятно, почему мы в своё время не смогли ничего на него найти, — сказал доктор Веккер.

Дарума украдкой посмотрела на Сильвану. Если уж кто и знал, имел ли место подлог с фамилией Стэна, то только она. Хранительница выглядела напряжённой и растерянной.

— В общем, этот Хаддуди чрезмерно активен. Присутствует с громкими заявлениями везде, и на ТВ, и в интернете. Мы его тоже пригласили к нам. Он ведь того и добивался.

— Когда он будет? — спросил Веккер.

— Прибывает сегодня вечером вместе с Рамирез Мари, она же Князева Мария, — ответил Шведко и протянул доктору следующую папку: — Дэш Пирс. Может показаться, что с его огромной семьёй будут сложности, но нам кажется, что именно этот фактор и нужно использовать. Мистера Пирса оставляем здесь, а миссис Пирс объясняем весь расклад: что у неё на руках несовершеннолетняя дочь, что родители-пенсионеры нуждаются в заботе, что излишняя активность может быть вредна всей её семье. С подружкой младшего Пирса нужно плотно пообщаться. Она активно занимается работой штабов, так что на какое-то время можно занять девчонку делом. А потом посмотрим по обстоятельствам. Остаётся мисс Телин, — глава службы безопасности кивнул на последнюю, самую тонкую папку. — Её биография — чистый лист: ни родственников, ни навязчивых друзей. Как я говорил, фронт работ не такой уж обширный. Управа найдется на любого, в том числе и на повелителей стихий. — Шведко усмехнулся: — Да будь они хоть создателями всего нашего мира, пока в них есть что-то человеческое, у них всегда будут оставаться болевые точки.

— Что думаете, доктор? — спросила Маргарет Пек.

Веккер так долго молчал, глядя на лежащие перед ним папки, что Маргарет Пек посчитала нужным прервать паузу.

— Мистер Веккер, говорите прямо, — настояла она. — Вы считаете означенные меры избыточными?

— Я больше думаю о том, что такой план фактически неосуществим. Невозможно заставить молчать всех.

— Нам придётся. Другого выбора у нас нет. Сейчас мы вместе с их родственниками противостоим Вельтгайст, но противостояние рано или поздно закончится, и тогда будет крайне важно, кто и куда, направит заряженную пропагандой общественность. Контроль необходим.

— Необходим, — согласился Веккер. — Но вряд ли возможен. Мы можем попытаться запереть в лаборатории и ребят, и их близких, но ведь у этих людей есть друзья, друзья друзей, коллеги и прочие, и прочие. Кто-нибудь всё равно их хватится, расскажет правду. А просто сочувствующие? Возглавить, как вы выразились, заряженную толпу может любой, кто проникся симпатией, — Веккер изобразил в воздухе кавычки, — к повелителям стихий. Что делать с ними?

— Если родители хотят благополучия своим детям, то они продолжат работать с нами, — сказала миссис Пек, — и помогут убедить людей, что и объекты, и они сами сотрудничают с нами на добровольной основе.

— Так, может быть, нам стоит начать с того, чтобы действительно постараться убедить их сотрудничать с нами. Аргументами, фактами, апелляцией к логике, в конце концов. Я думаю, они понимают ситуацию не хуже нас.

Шведко пренебрежительно хмыкнул.

— Ваше стремление договариваться обернулось месяцами простоя, — сказал он.

— Этот простой сторицей окупился плодотворным взаимодействием с объектом, — холодно заявил доктор. — Столько данных, сколько от Дениса, мы больше не получили ни от одного из объектов. А Хранители? — Веккер обратился к Маргарет Пек. — Они также являются источником ценнейшей информации. А их, уж поверьте, запугивать бесполезно.

— Я вас услышала, — сказала Маргарет Пек.

Шведко снова недовольно фыркнул, а доктор Веккер устало вздохнул и проговорил:

— Все эти разговоры, в любом случае, не будут иметь смысла, если план Хранителей провалится.

— Если провалится их план, мы реализуем план Вельтгайст, — повторяя тяжёлый вздох доктора, сказала Маргарет Пек.

— Нет-нет-нет, — вырвалось у Дарумы, — вы что? Нельзя!

— Убьёте их? — уточнил Веккер. — Просто чтобы проверить, правы Вельтгайст или нет? Как-то это… негуманно.

— Тысячи умирают ежедневно. Пять жизней в обмен на миллионы — не такая уж большая цена.

— А Совет согласен?

— Для большинства в Совете аргументы Хранителей звучат ничуть не убедительнее, чем аргументы Вельтгайст. Вы же понимаете.

— А если и это не сработает?

— Разве в таком случае вообще будет иметь значение, что мы предпримем дальше? — задала встречный вопрос Маргарет Пек. — Мир погибает. И никто из нас не знает, как это остановить.

Белые стены внезапно растаяли, а вместе с ними и Веккер, и миссис Пек, и глава службы безопасности IRCWA. Дарума и все остальные вернулись на зелёное поле, раскинувшееся под звёздным небом. Дэш подошёл к Экберту.

— У нас общее начало, но разные пути, — проговорил Дэш. — Вы называете себя детьми Логоса, мы же порождение Хаоса. Мы — начало мира и его конец. Вы — его судьба. И каждый следует своей природе…

Он протянул Экберту сжатый кулак, на его руке в этот момент проступили чёрные символы, как те, что украшали медальоны.

— Смелее, — сказал Дэш, — ты знаешь, что нужно делать.

Экберт протянул ему руку. Дэш разжал кулак, и символы, покрывавшие его предплечья, исчезли, а на ладонь Хранителя упал уголёк, из которого потянулись вниз тонкие нити чёрного дыма.

Рядом вспыхнул луч, рассекающий пространство от земли до неба. Дэш покачнулся, опустился на одно колено, потёр веки. Когда он посмотрел на Хранителей, его глаза были серыми, как прежде. Дарума так обрадовалась, что прослезилась. Она обняла Дэша, а тот прошептал отрешённо:

— Я слышу голоса. Столько людей…

— Что они говорят? — спросил Экберт.

— Не разобрать, — пробормотал Дэш.

Ансель подошёл и присел напротив.

— Сынок, послушай, — проговорил он, — есть кое-что важное, что ты должен запомнить и передать Хранителям, когда вернёшься. Попытайся сосредоточиться на моём голосе.

Дэш с потерянным видом кивнул. Ансель продолжил:

— Ключ к свободе Духов — твоя воля. Ты хозяин энергии, дающей Силу всем остальным, и её узилище. Духи будут испытывать тебя, и следующих, получивших твою Силу. Они будут использовать против тебя, твои же сомнения, твою любовь к друзьям и близким, и твои страхи. Ты должен оставаться стойким и не поддаваться на искушения.

Луч вдруг замерцал.

— Ты запомнил? — торопливо спросил Ансель. — Накажи Сао, Жаку, Жанне и Шаю беречь эту тайну превыше любой другой.

— Спешите! — подгоняла Сильвана. — Скорее!

Экберт закинул руку Дэша на свои плечи, помог ему встать, и они вместе шагнули в свет. Через мгновение луч погас, оставив вместо себя лишь растерянного Экберта.

— Что-то не так? — спросила Сильвана.

— Я… я не уверен… — запинаясь, проговорил он, глядя вдаль.

Глава 15. Возвращение

Сергей неотрывно смотрел на настенные часы. В общей комнате никого, кроме него, не было, а потому установилась непривычная для этого места тишина. И что совсем уж странно — молчал даже телевизор. Не нашлось ни одного желающего в тысячный раз послушать выступление миссис Пек или мрачные новостные сводки. В этом царствии безмолвия бег секундной стрелки сопровождался гулкими отзвуками. С часами вообще творилось нечто загадочное: стоило Сергею подумать о сыне, как их ход замирал, словно утопал в вязком страхе, распространявшемся за пределы его головы, то вдруг пускался в бег, как только мысли возвращались к Хранителям и их плану.

Чёткого понимания, что должно случиться завтрашним вечером, ни у кого так и не появилось. Ясно одно: Хранители собирались сделать что-то, что будет стоить им жизни. Они самоотверженно и отважно решились на этот шаг, а Сергей до сих пор не сделал ничего для своего сына. Он будто перевалил ответственность на других, всё время оставаясь в безопасности, тогда как должен стоять в авангарде.

Тягостные мысли нещадно бомбардировали сознание, порождая гнетущее беспокойство. Быть под опалой уважения к самому себе — Сергею не привыкать, но на сей раз с его разумом происходило что-то совсем нехорошее.

Он больше не мог сидеть на месте. Утомлённый неопределённостью, тяжёлыми опасениями и потоком самобичующих измышлений, Сергей встал с дивана, вышел в коридор, поднялся на верхний уровень в холл, где застал спящего за стойкой охранника.

Сергей негромко кашлянул, привлекая внимание, — охранник переполошился. Пытаясь сделать вид, что вовсе не спал, он бодро, с соблюдением всех формальностей поприветствовал Сергея, но, поняв, кто перед ним, расслабился.

— Вам запрещено покидать здание Центра, — сказал он, зевнул, прикрываясь рукой, и опустился обратно на стул.

— Я покурить. Можно мне мои сигареты?

Охранник посмотрел по сторонам и с подозрением на самого Сергея. Тот терпеливо ждал.

— Они же закончились, сэр, — сказал охранник. — Вы о них уже второй раз спрашиваете…

Сергей на мгновение растерялся. Действительно ведь: закончились ещё несколько дней назад. И снова он напрочь об этом позабыл. Сергей почувствовал неловкость. Он постучал себя по лбу и сказал:

— Точно. Голова забита чем попало. А у тебя не найдётся папироски, друг?

— Простите, сэр. Не курю.

— Ладно. Я тогда просто пойду подышу. Или это тоже запрещено?

Охранник замялся, потянулся к рации, но, передумав, кивнул.

— Оставайтесь, пожалуйста, в зоне видимости, сэр, — попросил он с нотками смущения в голосе.

— Я буду возле входа, — пообещал Сергей и вышел на улицу под серое небо.

Оказавшись на свежем воздухе, он вдохнул полной грудью, подставил лицо дождевым каплям и закрыл глаза. Холод бодрил. В отдалении слышались раскаты грома. Шум дождя заглушал шум собственных мыслей. Вот чего ему не хватало.

«Хорошо».

Пару-тройку минут Сергей простоял, прислушиваясь вместо своего голоса к голосу природы, а потом кто-то спросил:

— Сигаретку?

Сергей открыл глаза. Перед ним стоял Сэм Круз с протянутой пачкой. Сергей взял одну сигарету, Сэм помог ему прикурить. Когда легкие заполнились сладковатым дымом, Сергей поморщился от удовольствия.

— Что за марка? — спросил он.

Сэм пожал плечами и сказал:

— Китайские. Попросил одного из охраны — он принёс из увольнения. У меня целый блок, угощайся, если что.

— Спасибо.

Сэмюель не пытался завести разговор о завтрашнем дне, хотя, без сомнений, на улицу его выгнали примерно те же тревоги, что и Сергея. Оба молча стояли и не спеша курили, глядя то на темнеющее небо, то на огромные лужи на дороге. Вокруг Центра уже горели уличные фонари, вдогонку включилось и внутреннее освещение. В грязной воде теперь отражались множественные блики, делая окружение чуть менее мрачным и тоскливым.

Вскоре тишину нарушил приглушённый рокот двигателя. На территорию центра въехал большой чёрный внедорожник. На КПП его пропустили без досмотра. Машина подъехала прямиком к главному входу, открылась задняя дверь, и из неё по очереди стали выходить люди. Первым вышел маленький округлый мужчина, чьё имя Сергей не помнил, однако он хорошо его запомнил по совместной поездке до лаборатории IRCWA, где тот был сопровождающим. Затем показался человек в солдатской униформе, дальше молодой мужчина — высокий, смуглый, с кучерявыми чёрными волосами, очень сильно похожий на парнишку-Носителя по имени Стэнли. Последней из фургончика выбралась женщина. Грациозно спрыгнув с подножки, она одёрнула узкую юбку и встряхнула головой, убирая волосы с лица.

Сергей остолбенел. Ему почудилось, будто в стройной брюнетке он распознал свою бывшую жену. Машу. Марию. Мари, как она представилась на одном из интервью. Женщина тоже заметила Сергея и тоже узнала. Она выпрямилась, задрала подбородок, натянула дежурную улыбку во все тридцать два безукоризненно белых зуба и пошагала к нему, а Сергей так и стоял, замерев с недонесённой до рта сигаретой.

— Здравствуй, Серёжа, — сказала она, сияя. — Давно не виделись.

Сергей сделал глубокую затяжку, дольше нужного задержал дым в лёгких, медленно выдохнул, щурясь от горечи в носоглотке, и, повернувшись к Сэму, спросил:

— Ты видишь эту женщину? Или китайцы набили сюда вовсе не табак?

Мария ухмыльнулась.

— Превосходный английский, — сказала она. — Помнится, он сложно тебе давался.

— Что ты здесь делаешь? — почти перебил Сергей, перейдя на родной язык.

— То же, что и ты.

— Миссис Рамирез, — позвал маленький круглый мужчина. — У вас ещё будет возможность поговорить, а сейчас пройдёмте.

— Я должна идти, — промурлыкала она, явно наслаждаясь произведённым на бывшего мужа эффектом. — Ещё увидимся.

Мария присоединилась к группе новоприбывших, и вместе они зашли в здание.

— Всё нормально? — спросил Сэм. — Кто это?

— Можно ещё одну сигаретку? — вместо ответа попросил Сергей.

Сэм с готовностью протянул целую пачку. Сергей вытащил ещё сигарету, прикурил, неотрывно наблюдая за группой людей, которых теперь досматривал дежурный охранник. Сэм продолжал терпеливо дожидаться от Сергея пояснений — его, по-видимому, обеспокоила такая реакция на прибывшую делегацию.

— Моя бывшая, — пояснил тот в конце концов. — Мать Дениса.

Сэм удивлённо приподнял брови, на лице застыл немой вопрос. Сергею некогда было объясняться: в холле появился доктор Веккер. В несколько затяжек расправившись с китайским табаком, Сергей залетел обратно в холл Центра и пошагал к доктору, на ходу окликая его:

— Пара вопросов, Раид Абрамович!

Доктор с готовностью остановился.

— Да?

— Какого… — Сергей с трудом подбирал приличные слова. — Для чего она приехала?

Веккер с видом человека, посчитавшего вопрос недостойным внимания, направился дальше. Но Сергей не собирался его так просто отпускать. Он ухватил доктора за плечо, заставил остановиться и обернуться. Веккер посмотрел на него угрожающе, Сергея его хмурые брови не напугали.

— Я спросил, зачем вы притащили сюда эту дрянь? — процедил он.

— Следите за словами. Она всё-таки мать вашего сына.

— Я не желаю, чтобы она приближалась к Денису!

— Эта женщина, — Веккер одёрнул руку, высвобождаясь из хватки Сергея, — формально имеет в отношении Дениса ровно столько же прав, сколько и вы. У нас нет оснований отказывать ей во встрече с сыном.

— Учитывая, что она сделала? Мы так не договаривались!

Забеспокоился охранник у стойки. Он поднял рацию, но доктор дал ему знак, что всё в порядке, потом выразительно глянул на Сергея, как бы намекая, что это последний шанс вернуться в общую комнату без приключений, развернулся и взялся за дверную ручку.

— Веккер, — тихо позвал его Сергей.

Тот обернулся.

— Да будь ты человеком. Денис не захочет её видеть. Для чего она вам тут понадобилась? Спите и видите, как бы причинить ему ещё больше боли?

Веккер тяжело выдохнул.

— Поговорим позже, Сергей Петрович, — сухо сказал доктор и зашёл в кабинет.

Сергей пялился на захлопнутую перед самым носом дверь до тех пор, пока его не окликнули. Обернувшись, он встретил обеспокоенный взгляд Сэма.

— Может, ещё по одной? — предложил он.

Они опять вышли на улицу и закурили. Сергей чувствовал, как его начинало мутить — то ли от сигарет, то ли от чего-то другого…

— Зачем они притащили её сюда? — вслух задал вопрос Сергей, засевший в мозгу, как назойливый клещ. — Они ничего не делают бесцельно. Зачем она здесь?

Сэм пожал плечами и рассудительным тоном проговорил:

— Для того же, для чего и мы. Вероятно. Будут использовать дамочку в репортажах. Я, правда, не до конца понимаю, чем она может быть полезна. Учитывая, что она говорила в тех интервью…

— Ты видел? — спросил Сергей.

— Все видели.

Когда Сэм и Сергей вернулись в общую комнату, там уже сидели Дин, подруга его сына Лиза и Линда Роуз. Сэм рассказал о новых гостях, и это известие всех озадачило.

— Зачем? — задался Дин тем же вопросом, что и Сергей.

В голосе послышалось возмущение и непонимание.

— Они могли привезти её сюда лишь с одной целью — использовать против Вельтгайст, — сказала Лиза, — против их вредоносной пропаганды. На совещаниях мы обсуждали дальнейшие планы и сошлись на том, что пробуждение ребят нужно будет преподнести в максимально трогательной манере, чтобы… Ну, вы знаете… Когда ребята проснутся, наша борьба только начнётся. Поэтому специалисты IRCWA хотят использовать все доступные способы воздействия на общественное мнение.

— Все равно не понимаю, при чём здесь эта женщина, — сказал Сергей. — Происходящее её никак не касается.

Лиза, будто смущаясь, пожала плечами и проговорила в нейтральной манере:

— Думаю, мы можем им довериться. Они настоящие профи.

В свой отсек Сергей вернулся раньше других. Он сразу лёг на кровать и попытался заснуть.

Ночь прошла мучительно. Сон его был неглубоким и обрывистым, он часто просыпался и долго пытался заснуть снова. По итогу, к утру Сергей чувствовал себя ещё хуже, чем накануне вечером. Он пропустил завтрак, во многом из-за нежелания пересекаться со своей бывшей, и боролся с искушением вообще не появляться в общей комнате до того момента, как им позволят спуститься в медицинский отсек.

Планы Сергея всё же сменились. В столовой к нему пришла одна из помощниц Веккера и сообщила, что доктор желает с ним поговорить. Сергей и сам желал. Позавтракав, он спустился к учёному в кабинет и застал того за уборкой: Веккер суетливо сгребал бумаги в папки и распихивал их по полкам.

— Хорошо, что вы зашли, — сказал доктор, не отвлекаясь от дела. — Я должен сказать вам, что понимаю ваше беспокойство. Для Дениса, действительно, это взаимодействие и при иных обстоятельствах было бы стрессогенным фактором. И если мадам настолько сильно стремится встретиться с сыном, как говорит, то ей придётся подождать.

Сергей, шедший в кабинет к доктору с боевым настроем, сию секунду растерял весь пыл. Он даже не нашёлся, что сказать. Доктор тем временем закончил с уборкой, выпрямился, водружая очки на нос, и сказал:

— Поступим следующим образом: я сейчас сообщу, что к объек… что к ребятам будут допущены исключительно утверждённые руководством лица. Вы войдёте в их число, а ваша супруга…

— Бывшая.

— …бывшая супруга, получит возможность пообщаться с сыном позже. Если она пожелает, конечно. Так мы убережём Дениса от ненужного эмоционального переживания, а вы тем временем сможете объяснить ему ситуацию. Нашим медиа-менеджерам нужно лишь короткое совместное интервью с Денисом и его матерью. По рукам?

Веккер протянул ладонь. Сергей медлил. Он бы предпочёл, чтобы сын вообще не пересекался с этой женщиной, но ведь и правда, Денис сам мог захотеть поговорить с ней. Так что…

Сергей и доктор Веккер ударили по рукам.

Доктор удовлетворённо кивнул.

— Сегодня решающий день, — сказал он. — Идёмте за остальными, и будем спускаться в медицинский отсек.

Сергей и доктор Веккер поднялись в общую комнату. Линда и Сэм сидели на диване и вполголоса беседовали с черноволосым смуглым мужчиной, который прибыл вчера вместе с Марией. Мария сидела чуть обособленно ото всех, в кресле, и делала вид, что слушала новости. Дин и Лиза расположились за столом.

Веккер привлёк к себе внимание одним своим появлением.

— Всё готово, — объявил он. — Хранители вот-вот начнут. Полагаю, вам следует спуститься в медицинский отсек. Согласно утверждённым спискам. Вам, миссис Рамирез, придётся остаться в смотровой.

Сергею показалось, что Мария выдохнула с облегчением.

Веккер наставлял дальше:

— Когда они очнутся, то, вероятно будут несколько потеряны. Дезориентация, спутанность сознания в данном случае — совершенно нормальное явление. Поэтому очень важно, чтобы вы были рядом. Успокойте их, объясните, что они находятся в больнице. Не упоминайте ничего, что касается IRCWA и моё имя в частности — вероятно, это пока ещё имеет в их восприятии негативную коннотацию.

Веккер сделал паузу. Он смотрел на молодого мужчину, чьё имя Сергей так и не выяснил.

— Мистер Хаддуади, честно сказать, я сомневаюсь, что вам стоит появляться перед Стэнли именно сейчас. Он может быть напуган такой неожиданной встрече. Я не уверен.

— Мистер Веккер, пожалуйста, — произнёс тот горячо. — Он мой брат. Он будет рад.

Весь вид Веккера выражал сомнение, но он не стал останавливаться на этом вопросе, продолжил:

— Пробуждение может произойти не сразу. Они могут просыпаться и снова засыпать. Не пугайтесь, это тоже нормально. Не пытайтесь их тормошить и тревожить, просто зовите и разговаривайте с ними.

Доктор обвёл всех взглядом и добавил:

— Никто из нас точно не знает, что произойдёт сегодня. Мне бы хотелось дать вам универсальные инструкции… Но то, что я уже сказал, основано на наблюдениях за обычными пациентами, за тем, как они выходят из комы. Чего ждать от «повелителей стихий», я не знаю. Постарайтесь быть готовыми ко всему.

— А что дальше? — спросил Дин.

— Прошу прощения? — не понял Веккер, при этом в голосе появилось заметное напряжение.

— Что дальше? Как нам объяснить детям, что мы теперь работаем вместе с вами?

— Это будет непросто, — согласился Сэм. — После того, что вы сделали с ними.

— Мы не делали ничего такого, что могло бы угрожать их жизни или здоровью, — сухо сказал Веккер.

— Серьёзно? — со злой насмешкой спросил Сергей.

— Всё, что мы делали, делаем и будем делать, продиктовано необходимостью, — с особым нажимом на первое слово проговорил Веккер, — а не нашей прихотью. Каждый, кто находится в стенах лаборатории, вынужден терпеть некоторые неудобства и лишения. Вы же не считаете, что кого-то обрадует перспектива жить в бункере в строго регламентированных условиях, без чётко определённых границ окончания всего этого безумного банкета? Мы все здесь взрослые люди, включая ваших детей, и мы понимаем, что в жизни часто приходится подчиняться требованиям, отличным от наших желаний.

Сергей и Дин с недоумением переглянулись. Из-за чего доктор неожиданно завёлся, осталось загадкой. Тот продолжил ледяным тоном:

— Уверен, вы найдёте нужные слова и сможете объяснить своим детям причины нашего вынужденного сотрудничества. Если скажете, что вас толкнула безысходность на этот тяжёлый шаг, то вы даже не соврёте.

Доктор подождал возможных вопросов, но их так и не последовало, и он указал в сторону лифта. Все встали и молча прошли к кабине. Пока спускались вниз, Сергей узнал имя брата Стэнли.

— Альфред, — представился он, пожав ему руку. — Альфред Хаддуади. Можно просто Фред.

— Сергей. Можно просто Сергей.

— Рад знакомству, сэр.

Фред заметно нервничал. Да и остальные тоже, но большинству удавалось скрывать эмоции. Линда, например, была скорее собранной и сосредоточенной, чем взволнованной, а Дин — отстранённым.

Двери лифта открылись, и бодрый женский голос сообщил: двенадцатый уровень.

Все вышли и, следуя привычным маршрутом, направились к медицинскому отсеку. Зайдя в помещение перед палатой, Сергей невольно стушевался — столько там собралось народу. Тут и сотрудники службы безопасности, и десятки людей в белых халатах, и лично Маргарет Пек. Последняя поприветствовала вошедших, но никто не откликнулся, пребывая, как решил Сергей, судя по собственному состоянию, в глубочайшем напряжении. Веккер прошёл в палату, где уже находились Сао, Жанна, Жак и сотрудница IRCWA по имени Мэнси — её с недавних пор часто замечали в компании Хранителей. Дин и Лиза ушли в дальний угол к койке Дэша, Линда и Сэм — к Рикки. Фред робко и несмело подошёл к Стэнли. Жанна уступила место рядом с Денисом Сергею, а сама пересела на край койки.

Сергей шёпотом поздоровался с сыном, Денис выглядел так же, как и в любой день до этого: мирно спящим, лишённым тревожных снов человеком. Равно как и другие ребята.

Наступила тишина.

— Располагайтесь, — сказал Веккер, нарушая молчание. — На случай, если понадобится помощь, — он махнул на дверь, — с вами останутся врачи, а мы будем наблюдать через камеры.

Доктора игнорировали. Сергей наблюдал, как Сао вручил один из пяти медальонов Мэнси. Та взяла его в руки аккуратно и бережно, будто ей доверили живое существо.

— Просто будь с ней, — сказал Сао и отвёл её к койке, где лежала черноволосая девочка. — Если что-то почувствуешь…

— Что, например?

— Что-то, что покажется необычным или насторожит тебя. Обязательно скажи.

Девушка кивнула.

Со следующим медальоном Сао подошёл к Дину и Лизе. Лиза вопросительно посмотрела на Дина, тот кивнул, она взяла медальон из рук Сао и сказала:

— Если что-то почувствую, сообщить вам.

— Всё верно. — Сао ободряюще улыбнулся.

У Жака, расположившегося рядом со Стэном, и Жанны, устроившейся на краю койки Дениса, висели другие медальоны. Ещё один себе оставил Сао. Он разместился на табурете между койками, где лежали девушки: желая, очевидно, быть со своей подопечной и при этом не бросать девчушку, у которой не отыскалось никаких, даже самых дальних родственников, а теперь не осталось и Хранителя.

— Ну, — подытоживающей интонацией протянул доктор Веккер, — остаётся только ждать?

— Да, — кивнул Сао.

Доктор покинул палату, а вместо него зашли двое врачей. Они устроились у входа, и с этого момента в палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь попискиванием медицинской аппаратуры.

Потянулись минуты ожидания. Минуты медленно, но неумолимо складывались в часы. Все сидели молча, слушая заунывный писк приборов, оказывающий угнетающее действие, и изредка переглядываясь друг с другом.

Когда к концу подходил второй час, Сергей поднялся с места и принялся расхаживать по палате взад-вперёд, надеясь таким образом сбросить накопившееся напряжение. Неясность происходящего распаляла беспокойство до таких масштабов, что с ним становилось тяжело справляться. Каждая отсчитанная секунда — приговор. Ничего не менялось, ничего не происходило, и Сергеем овладело чувство, что в эти мгновения, внутри, на тлеющих угольках страха и мрачных мыслей догорают оставшиеся крупицы надежды.

Хранители казались ещё более отчаявшимися, потерянными, опустошёнными и даже беззащитно-уязвимыми. Сергей представлял, о чём думали эти молодые люди: если жертва учителей окажется напрасной, им придется подхватить их дело, что-то придумывать, что-то предпринимать. И вряд ли у них имелись запасные планы.

Прошёл ещё час, после чего Сергей перестал следить за временем. В палату заходил Веккер с предложением принести ужин, но все, за исключением врачей, отказались. Дежурному медперсоналу принесли еду, хотя они могли бы и подняться в столовую — ничего знакового или требующего их внимания так и не случилось.

Сергею казалось, что большинство уже ни на что не рассчитывали и просто ждали, когда кто-нибудь скажет вслух, что пора расходиться по отсекам. Лица у всех были пустыми и серыми, а глаза остекленевшими.

Готовность смириться почти получила словесное выражение, и тогда вдруг случилось то самое долгожданное нечто, которое смогло вновь зажечь веру в лучшее.

Палату озарила ярчайшая вспышка синего цвета.

Судя по всеобщей растерянности, никто не мог сказать наверняка, что это означало, однако Сао подскочил с места и заворожённо таращился то на медальон, то на дочку Линды. Остальные тоже повставали с мест, Сергей отчётливо почувствовал, как резко подпрыгнул его пульс.

Вспыхнул белый свет.

Это полыхнул медальон Жанны — сердце Сергея сделало кульбит. Девушка испуганно посмотрела на Сао, но тот вряд ли мог ей помочь, потому что и сам испытывал не меньшую растерянность. Сергей, стараясь не обращать внимания на их полное недоумение, приблизился к сыну:

— Денис? Сынок, ты меня слышишь?

Никакой реакции. Всё то же равномерное дыхание, и только графики на мониторах сделали слабые скачки.

И снова повисла тишина. На сей раз она была ещё плотнее и нерушимее. Все ждали дальнейшего развития событий, ведь эти вспышки что-то значили.

Внезапно раздался металлический скрежет.

— Кровать сдвинулась! — сказала Линда, с переполненными ужасом глазами. — Сама по себе!

Она склонилась к дочке и взяла её за руку. А Сао невнятно забормотал про влияние нематериального мира на наш, но ни Линда, ни кто-либо другой слушать его даже не пытались.

Сергей с трудом справлялся с кратно возросшим напряжением. Он опустился на стул и спрятал лицо в ладони.

— Пожалуйста… — прошептал он, — пожалуйста, пусть у них получится… Молю. Мне больше ничего не надо…

И тут полыхнула ещё одна вспышка — изумрудная. Мэнси взвизгнула и вытянула руку с медальоном, словно надеялась таким способом от него отдалиться.

— Всё в порядке, Мэнси, — проговорил Сао успокаивающе, — не волнуйся.

— Я… я что-то почувствовала, — пропищала девушка, с трудом борясь с охватившей её паникой. — Странное ощущение. Очень-очень!

— Что именно?

— Я не знаю… я… это не моё… не понимаю…

— Всё нормально. Хороший сигнал, — сказал Сао.

Сказал так, что Сергею показалось, Хранители сами не знали, что и как должно или не должно быть. Не выдержав, он спросил:

— Что-то не так?

— Конечно, не так, — поднимаясь, сказал Дин. — Они не просыпаются.

— Сао, почему они не просыпаются? — спросил Сергей. — Что означают вспышки?

Сергей вовсе не хотел быть грубым, но его голос прозвучал почти угрожающе. Сао едва успел заикнуться, но тут срывающимся голосом заговорила Линда:

— Мы можем что-то сделать? Как-то помочь? Что-то предпринять?

— Объясните, чего конкретно мы ждём? — вмешался Сэм.

Сао беспомощно переводил взгляд с одного на другого и не знал, на чей вопрос ответить первым. А вопросы продолжали сыпаться.

— Что за вспышки? — требовательно спросил Дин. — Так и должно было быть? Почему с нашим медальоном ничего не случилось?

Линда добавила:

— Сао, дайте знать: всё идёт по плану или нам давно пора начать волноваться?

— Переживаниями мы делу не поможем, — сказал Сао.

— Дорогие родители! — зычно сказал один из врачей, и все стихли. — Сейчас идут ответственные часы. Просто будьте со своими сыновьями и дочерями. Согласитесь, будет нехорошо, если, пробудившись ото сна, первое, что они увидят — неразбериху, суету и гвалт?

Сао, воспользовавшись тишиной, выступил вперёд.

— Всё будет в порядке. План сработал, — сказал он вкрадчиво и положил руку себе на грудь: — Впервые за долгое время я чувствую присутствие Рикки. Нужно просто подождать ещё немного.

Жанна коснулась плеча Сергея и сказала тихо:

— И я тоже чувствую Дениса, — она осторожно, будто опасаясь сглазить, улыбнулась. — Он возвращается. Вот увидите, всё будет хорошо.

Вмешавшийся врач пошёл от койки к койке, закрывая шторы и отгораживая их друг от друга. Такая уединённость и укромность сразу на несколько пунктов сбавляли градус нервозности, и Сергей пожалел, что не сделал этого изначально. Он вернулся к сыну и в очередной раз тихонько позвал его по имени, попутно пытаясь убедить себя, что сказанное Жанной — не дежурная формальность, произнесённая лишь для того, чтобы успокоить родительское сердце.

***

Тело обволакивала теплота, а сознание — лёгкий дурман. В воздухе смешались медикаментозный запах с резким ароматом спиртового одеколона. Слышались попискивание каких-то приборов и приглушенные разговоры.

— Денис… Давай же, очнись…

Голос был таким знакомым, звучал настойчиво и взволнованно, но далеко, как из трубки сломанного телефона.

Денис приоткрыл глаза, и его ослепил яркий белый свет. Он заморгал.

— Слава небесам! — прозвучало совсем близко. — Как ты, сынок?

Денис попытался встать, но чьи-то руки мягко, но настойчиво придавили его плечи, заставив лечь обратно. Сфокусироваться зрению никак не удавалось. Он потёр глаза, и перед ним появилось лицо его отца.

Денис снова заморгал. Папа стоял прямо перед ним и улыбался неровной встревоженной улыбкой. Денис соображал с трудом, однако ощущение, что отец никак не мог находиться здесь с ним, было очень отчётливым. Словно это некая противоестественная и невозможная вещь, как если бы вместо него тут стояла королева Англии.

— Ты… — пробормотал Денис, — Как… Подожди…

В голову одним разом ворвалось столько вопросов, что она закружилась. Денис так и не мог сообразить, где он и что происходит, ему как будто подчистили память — вырезали из воспоминаний огромный кусок жизни. И тем не менее в этой ситуации самым странным почему-то всё равно казалось присутствие отца рядом. Денис, очумело пялясь на него, пытался вспомнить хоть что-нибудь, но всё естество противилось ковыряться в закромах сознания.

Денис перевёл взгляд левее и увидел Жанну. Вот она его совсем не удивила.

— Привет, — рассеянно сказал он по-русски, и поспешил повторить на английском: — В смысле, привет. А ты… ты…

У Жанны на глазах блестели слёзы.

— Всё в порядке? — спросил Денис, ещё раз попытавшись привстать, — отец ему не позволил.

— Теперь да, — сказала Жанна, улыбнувшись. — Ну, привет, Дэн. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — ответил он, затем задумался и добавил: — Вроде бы.

Жанна сжала его ладонь — руки у неё были ледяные. Слёзы на её глазах заставляли Дениса тревожиться. Каша в голове не добавляла спокойствия. Бросив попытки разобраться самостоятельно, он спросил:

— Где я? Что происходит?

— Ты в больнице, — сказал отец.

— В больнице? — переспросил Денис и снова принялся перебирать доступные ему воспоминания, чтобы понять, как он умудрился попасть в больницу.

И тут кое-что вспомнилось: пещера, отчаянная беготня по коридорам, всеобщая суматоха и туман в голове. Денис ухватился за эти образы. С ними было связано нечто недоброе, от чего скручивало внутренности и рождалось неприятное чувство ещё не полной обреченности, но её начала. Как бы ни было неприятно, Денис заставлял себя вспоминать: общий обед, праздная болтовня, а что дальше? Ещё одно мыслительное усилие, и в мозгу словно прорвалась плотина. Воспоминания разом наводнили его разум. События быстро выстраивались в последовательную цепочку, а между ними образовывались связи, формируя цельную картину, без единого пробела: вот он с друзьями в просторном пещерном гроте, служащем им столовой, с ними за одним столом Сет. Они собрались, чтобы пообедать вместе, и ничего не предвещало беды. Но приготовленные Сетом блюда оказались приправлены отравой, от которой всех потащило в непробудный сон. Когда они это поняли, предпринимать меры было поздно, но и Хранители, и сам Денис всё равно старались сделать хоть что-то до самого конца. Он вспомнил, как Жанна пыталась спрятать медальоны, а Акила — запереть Сета в столовой.

Денис потёр горло и уставился на Жанну.

— Ты что-то вспомнил? — осторожно спросила она.

Денис туго сглотнул.

— Можно мне стакан воды? — попросил он вместо ответа.

Отец поднялся и скрылся за белой тканевой перегородкой.

— Что с остальными? — спросил Денис.

— Все целы, не переживай, — ответила Жанна.

Она отдёрнула полог слева, и Денис увидел ещё две койки. На ближней, в полулежащем положении, сидела Рикки, возле неё — Сао, женщина со светлыми гладкими волосами, и крупный мужчина с рябым лицом. На койке чуть дальше — Акила, в компании девушки в белом халате. Они одновременно посмотрели на Дениса. Рикки, встретившись с ним взглядом, собиралась что-то спросить или сказать, но, передумав, медленно отвернулась и уставилась прямо перед собой, туда, где стояла койка, на которой лежал Стэн. Он спал. На стульях около него сидели двое: Жак и мужчина — уже не юноша, но очень молодой, внешне похожий на самого Стэна — те же чёрные вьющиеся волосы и тот же смуглый оттенок кожи.

— Что со Стэном? — спросил Денис тихо.

— Всё в порядке, — шёпотом сказала Жанна. — Он скоро проснётся. Не волнуйся. Ты сам-то в норме?

Денис не успел ответить, вернулся отец со стаканом и прозрачным кувшином с водой. Он наполнил стакан на ходу и протянул Денису.

— Спасибо. — Денис, опираясь на локти, залпом осушил стакан и вернул папе. — А Дэш? Где он?

Жанна чуть посторонилась, и Денис увидел ещё одну койку и стоявших вокруг неё людей: светловолосый мужчина, в котором он признал отца Дэша, и девушка с длинными рыжими, почти красными, волосами. Самого Дэша Денис не видел, виднелись только его ноги под покрывалом.

Вдруг полыхнул яркий красный свет. Кто-то охнул, все оживились.

— Что это? — спросил Денис, в очередной раз пытаясь встать.

— Не обращай внимания, — отмахнулась Жанна, заставляя лечь обратно.

Оживление затронуло каждого. Жак с многозначительным видом переглянулся с Сао, тот ему выразительно кивнул. Мистер Пирс перекинулся короткими фразами с незнакомым мужчиной, сидящим рядом со Стэном. Незнакомец живо закивал, положив руку на плечо Стэну. Рыжая девушка прижала медальон к груди и закрыла глаза, будто молилась. Денис осёкся: медальон Хранителя в руках какой-то незнакомки? Он обратился к Жанне:

— А где остальные?

— М? — с отчуждённым видом спросила та.

— Остальные, — повторил Денис. — Дарума, Гинар…

Жанна чуть заметно вздрогнула.

— Они сейчас не с нами, — сказала она.

Денис почесал затылок. Он вроде бы буквально перед самым пробуждением слышал голос Гинара, причём так же отчётливо, как голос отца.

— Мне кажется, Гинар говорил со мной, — сказал Денис.

Жанна уронила несколько слезинок, спешно стёрла их и улыбнулась:

— Он часто заходил к тебе. Наверное, поэтому ты его слышал. Ты как вообще? Точно в порядке? Как ты себя чувствуешь?

— Я в полном порядке, — сказал Денис. — Перестань, пожалуйста, спрашивать об этом каждые пять минут.

На самом деле в голове царил жуткий бардак, и он сильно раздражал. Было ощущение, что он забыл что-то важное, или что-то важное ускользало от него прямо в этот миг.

Надолго углубиться в это ощущение не удалось — у койки Стэна опять началось оживление. Жак уступил больше места незнакомому мужчине, он сел на край кровати и обеими руками обхватил ладонь Стэна. Разговоры затихли.

Стэн приоткрыл глаза.

Поначалу он просто лежал и моргал, с вялым и отсутствующим видом. Он будто всё ещё был не здесь и, казалось, собирался продолжить свой сон, но, почувствовав, что его держат за руку, он повернул голову и с той же отрешённостью посмотрел на мужчину. Поначалу в Стэне ничего не менялось: он глядел на незнакомца, хлопал ресницами, но вдруг его глаза начали округляться. Денис заволновался за друга.

Тут Стэн резко подскочил. Мужчине пришлось отпустить его руку и чуть отдалиться, а тот вытаращился на него, как будто увидел человека без головы.

— Ну, здравствуй, братишка, — осторожно сказал мужчина.

Денис, пользуясь возможностью, пока на него никто не обращал внимания, привстал. Все молча наблюдали за Стэном, и Денис тоже не сводил с него глаз.

— Не узнаёшь? — спросил незнакомец.

— Как ты… — хриплым голосом начал Стэн и замер на половине фразы.

— Пап, — шепнул Денис, подтолкнув отца, — подай ему воды.

Отец налил воды в стакан и передал Жанне, она — Жаку, а Жак отдал его Стэну. Он в три глотка выпил воду и сдавленно произнёс:

— Фрэд?

— Я думал, не узнаешь, — сказал мужчина, которого Стэн назвал Фрэдом. — Столько лет прошло, братец.

Денис вопросительно посмотрел на отца. Он кивнул, мол, «да, его брат». Денис обменялся взглядом с Рикки. Оба хорошо помнили историю Стэна, как ему пришлось оставить близких ради их безопасности. И вот семья воссоединяется. Денис почувствовал, что неуместно смущать их своим любопытством. Он обратился к отцу — спросил, кивнув на Жанну:

- А вы понимаете друг друга?

— Зависит от того, что ты имеешь в виду, — сказал отец на таком хорошем английском, что Денис невольно восхитился. — Когда они начинают говорить про свои хранительские штуки — не всегда.

— И где ты наловчился?

— Помогали добрые люди.

Денису было непривычно видеть отца говорящим на английском и ещё непривычнее — отвечать ему на том же языке. Он всё-таки попробовал:

— И как тебе?

— За столько времени — уже привык.

И тут вроде назрел момент задать один из главных тревожащих Дениса вопросов: «Сколько?». Сколько времени он пробыл в отключке. А за этим вопросом цеплялись и остальные: что вообще произошло, что происходит сейчас, и дальше, дальше, дальше. Но Денис не стал спрашивать ничего, нутром чувствуя, что ещё не время. Равно как и остальные избегали говорить о случившемся. Мама Рикки показывала ей фотографию малыша. Краем уха Денис услышал обрывок её слов:

— Мы назвали его Артур…

Сао задавал вопросы Акиле, Стэн общался с братом, при этом он до сих пор казался потерянным и то ли виноватым, то ли расстроенным.

Только у койки Дэша сохранялось напряжённое безмолвие. Мистер Пирс не отводил взгляда от своего сына, а рыжая девушка заботливо поглаживала его по спине.

— Почему Дэш не приходит в себя? — спросил Денис Жанну.

Она с печальным видом вздохнула и ничего не сказала.

Едва Денис собрался спросить, что означает та красная вспышка, как полыхнула новая. На сей раз такой яркости, что на мгновение она полностью лишила зрения. Когда обстановка пришла в норму, Денис всё же поинтересовался:

— Это ведь хороший знак?

— Очень хороший, — сказал Сао, проходя мимо. — Дэш скоро очнётся.

Он прошёл к рыжей девушке, которая в руках держала медальон, и принялся о чём-то её расспрашивать.

— А давайте его встретим? — сказала Рикки и сползла с койки, не обращая внимания на настойчивые увещевания её мамы вернуться в пастель.

Рикки забралась на койку Стэна и села с ним, взяв за руку.

— Давайте сюда.

И все потихоньку начали перебираться к Стэну, переговариваясь и посмеиваясь. Акила и девушка в белом халате проигнорировали предложение, но Рикки не позволила им оставаться в стороне. Она встала, подошла к ним и уговорила присоединиться.

Основную нагрузку приняла на себя койка Стэна, но некоторые разместились на стульях. Сразу завязался разговор с тем, чтобы разобраться, кто кому и кем приходится, кто чей подопечный, наставник, кто, как медсестра по имени Мэнси, оказался здесь волей случая, а кто, как Фрэд или, например, Лиза Грин, отчаянно добивались возможности навестить своих близких.

Впору было бы поинтересоваться, от кого они добивались такого разрешения, но все отвлеклись на людей в белых халатах, принёсших еду. Два человека закатили многоуровневые тележки с пиалами, доверху наполненными какой-то кашей, и стаканами с чаем, и настоятельно рекомендовали подкрепиться, но к ним не прислушались. Все ждали, когда очнётся Дэш, а тот, где бы он ни был, возвращаться не спешил.

— Может, зря мы тут собрались? — спросил Жак. — Дэш может испугаться, когда очнётся.

— С чего ему пугаться? — спросил Стэн. — Собрались только свои.

— А сам-то? — ухмыльнувшись, спросил Денис и изобразил круглые глаза Стэна после его пробуждения.

Все по-доброму засмеялись.

— Я не ожидал увидеть Фрэда! Кого угодно, но не его. Подумал — глюки, — оправдывался Стэн. — Но вряд ли глюки могут быть такими реалистичными? Или?..

Снова прозвучал общий смех.

— Всё реально, — заверила Жанна.

— Реально, но при этом весьма странно, — подхватила Рикки. — Я вроде вырубилась в одном месте, и через минуту просыпаюсь совсем в другом. И вижу не тех, кого ожидала увидеть. Вот что сбивает с толку. Причём я и сама не до конца понимала, что конкретно должна увидеть, просто знала, что не это. Ну а потом всё вспомнилось…

— Встретим Дэша с фанфарами, чтоб у него не было времени на сверку с воспоминаниями, — сказал Стэн. — Пусть думает, что так и надо.

Вместе начали подбирать приветственную речь для Дэша. Варианты сыпались — один остроумнее другого. Единственные, кто давно не принимал участия в беседе, — мистер Пирс и Лиза. Всё их внимание принадлежало Дэшу, а он сам продолжал лежать недвижимо.

Большинству ещё довольно долго удавалось сохранять оптимистичный настрой. Но когда прошло больше часа, а Дэш до сих пор не очнулся, забеспокоились все без исключения.

С беспокойством пришла и установилась тишина. Её оберегали и боялись нарушить, чтобы не упустить какой-нибудь важный знак. Только раздражающе громкий писк приборов с холодной бесцеремонностью вторгался в тишину и постоянно заставлял обращать на себя внимание. Пульс Дэша колебался от положенных семидесяти ударов до ста сорока и выше.

Мистер Пирс не находил себе места. Его поочерёдно предпринимали попытки успокоить то Лиза, то миссис Роуз, то отец Дениса. Врачи тоже попытались внести свою лепту — стали рассуждать, чем в теории могли быть вызваны такие колебания. Вряд ли кто-то их слушал. Но и те смолкли, когда пульс Дэша скакнул почти до двухсот.

— Сао, — севшим голосом произнёс мистер Пирс.

В одном произнесённом слове было столько: и просьба, и требование, и страх, и надежда.

Всё, что мог сделать Сао, это в традициях Хранителей пообещать, что всё будет хорошо.

Никто не осмеливался вслух уточнять время. Но Денис, глянув на наручные часы брата Стэна, с неприятным удивлением для себя обнаружил, что к исходу близился второй час ожидания.

Волнение мистера Пирса ощущалось физически и передавалось окружающим. Он сидел, уперев локти в колени, а лоб в кулаки, и машинально подрыгивал ступнями. Лиза не сводила глаз с Дэша, она держала его за руку, стараясь держать хотя бы внешнюю собранность и спокойствие.

Она долгое время сохраняла этот вид, и тем страннее было видеть, как она ни с того ни с сего встревожилась, будто увидела то, чего не видели другие. Встав со стула, Лиза удивлённо уставилась на Сао.

— Я чувствую что-то очень необычное, — промямлила она.

Сао не успел ничего ответить — Дэш открыл глаза.

Он приподнялся и сел — настолько резко, что все вздрогнули от неожиданности.

Денис почувствовал, как у него от облегчения закружилась голова. Он шумно выдохнул и уже собирался пошутить на счёт прыткости Дэша, но мистер Пирс его опередил:

— Полегче, сынок! — сказал он дрогнувшим от счастья голосом.

Рикки и Стэн тоже светились радостью, очевидно, они, как и Денис, ощущали, что с души упал камень. Собравшиеся начали подниматься с мест.

— Слава небесам! — с облегчением проговорил мистер Пирс и потянулся к сыну.

Дэш отстранился.

— Вы кто? — спросил он, с подозрением косясь на окружающих.

Дэш подтянул к себе одеяло по самую шею, взгляд, перебегая с одного на другого, становился напряжённым. Он словно искал кого-то конкретного, но не находил, и с каждой секундой при этом делался всё более и более потерянным. Дэш отвернулся ото всех, свёл брови и сдавил пальцами виски, как если бы у него жутко раскалывалась голова. Его замешательство грозило перерасти в панику: учащалось дыхание, недоумение во взгляде сменялось страхом.

— Сынок? — позвал мистер Пирс. — Как… Т-ты в порядке?

Улыбки, как и общее радостное настроение, исчезли. Все с тревогой следили, как Дэш медленно сполз с кровати и отошёл к стене — помешать ему желающих не нашлось.

— Кто вы такие?! — сдавленно спросил он, его лицо исказилось мучительным беспокойством и непониманием. — Где я? Что происходит?

— Спокойно, — мягко сказал мистер Пирс. — Мы сейчас всё объясним.

Он сделал осторожный шаг в сторону сына, Дэш шарахнулся от него.

— Не подходите ко мне!

Все одновременно инстинктивно шагнули назад.

— Что здесь происходит?! — почти срываясь на крик, спросил Дэш.

Мистер Пирс предпринял ещё одну попытку приблизиться к сыну, но тот резко отступил, упёрся спиной в стену.

— Не подходите! — рявкнул он, выставив ладонь перед собой.

И вдруг вокруг его ладони побежала искра. Дэш мотнул рукой, как будто пытался её скинуть. Искра сделалась больше.

— Что это?! — завопил он, мотнул рукой ещё раз.

Искра изогнулась, вспучилась и ушла в сторону с хлопком. Несколько молний пробежали от плеча до кончиков пальцев и сорвались мощным энергетическим разрядом, ударившим в потолок и в аппаратуру.

Посыпалась штукатурка, раздались взволнованные вскрики. Все одновременно отошли ещё на три-четыре шага, прикрывая головы. От подпалённой техники посыпались искры. Дэш, прижавшись к стене, попятился в бок, с ужасом глядя на учинённый погром. Он забился в угол и, как загнанный зверь, уставился на окружающих. Из-за паники и непонимания происходящего он дышал обрывисто, на глазах начали собираться слёзы. Никто уже не пытался к нему подойти.

— Что?.. — сдавленно шептал он. — Что это такое?

— Дэш! — вперёд вышла Лиза.

Её голос дрожал, но она продолжала медленно идти к Дэшу. Тот обалдело пялился на неё, словно не мог поверить, что кто-то вообще осмелился к нему приблизиться. Лиза вытянула перед собой руку, у неё на ладони лежал маленький кулон — деревянный соколёнок. Рука тоже заметно дрожала, но она продолжала медленно идти.

— Смотри, что у меня есть. В последнем своём письме, — начала Лиза, — ты сказал, что хотел бы получить его обратно.

Девушка подошла к Дэшу так близко, что могла до него дотронуться. Она свободной рукой взяла его ладонь и вложила в неё подвеску.

— Вот, — сказала она. — Он принадлежит тебе.

Дэш посмотрел на соколёнка, а потом поднял глаза на девушку.

— Лиз? — спросил он почти беззвучно.

В этот же момент за спинами собравшихся что-то грохнуло, раздался командный бас:

— С дороги!

Денис обернулся как раз тогда, когда вошедший человек в тёмно-серой солдатской униформе с ходу вскинул на плечо автомат и нажал на спусковой крючок.

Раздался глухой хлопок.

Денис оглянулся на Дэша. Он так и стоял с протянутой рукой и с ошарашенным видом таращился на дротик, вонзившийся прямо ему в грудь. Ещё пара секунд, и ноги у него начали подкашиваться. Мистер Пирс сорвался с места и подхватил сына, прежде чем тот упал.

Денис повернулся к солдату. Оружие он опустил, но позади него стояла целая группа людей в униформе, возглавляемая мужчиной с проседью в белом халате — доктором Веккером.

Глава 16. Нарушенное обещание

Дениса будто ударили под дых. Он, пошатнувшись и едва не потеряв равновесие, отступил вглубь комнаты. К счастью, Стэн сумел сохранить собранность: он шагнул вперёд одновременно с тем, как солдаты вскинули автоматы, и над его рукой вспыхнуло пламя.

— Нет! — крякнул Веккер.

Его возглас утонул в глухих хлопках. Из автоматов вылетел целый рой дротиков, но все зависли неподвижной стеной — Рикки тоже не растерялась.

Лица нападающих вытянулись от изумления. Некоторые попятились назад. Денис решил им помочь: он только подумал об этом, как мощный воздушный поток припечатал солдат вместе с Веккером и выпущенными дротиками в стену, большинство кувырком вылетели через проход наружу.

Сейчас как никогда Денис ощущал единение со своей стихией — они словно стали продолжением друг друга. Как мозг заставлял тело двигаться, так и стихия подчинялась его мыслям или даже просто намерениям. Пока он наблюдал, как Веккер, кряхтя, поднимался на ноги, в голове рождалось чёткое понимание: достаточно одного лишь желания, и для любого, кто посмеет угрожать, всё закончится.

— Денис, послушай меня! — выкрикнул Веккер.

Воздух подхватил доктора, как сухой листок, и вышвырнул за дверь. Сам Денис не сделал ни единого движения. От осознания собственного беспредельного могущества кружилась голова. Охранники таращились на него с животным страхом и одновременно непослушными руками пытались перезарядить автоматы. Обуявший их ужас доставлял странное удовольствие. Денис усмехнулся наивным попыткам одолеть его, Стэна, Рикки и Акилу.

Отдельным ловкачам удалось справиться с оружием, но Денис не позволил им действовать дальше — в тот же миг они взмыли к потолку и рухнули на пол.

Тут кто-то одёрнул Дениса, прижал к стене, и он уже собрался ответить, но вовремя сообразил, что перед ним всего-навсего Стэн.

— Ты им все кости переломаешь! — выпалил он.

В этот момент в проход ломанулись ещё охранники. Стэн отпустил Дениса, щелчком пальцев сотворил огненный шар и бросил им навстречу. Люди отпрянули, падая друг на друга. Шар взорвался облаком пламени и исчез без следа. Все снова рванули к входу: и те, кто остался в палате, и те, кто был снаружи.

Сао и мистер Круз оказались быстрее. Они захлопнули дверь, навалившись на неё всем своим весом, с обратной стороны её протаранили охранники — та чуть приоткрылась, но Сао и мистеру Крузу удалось устоять. Подоспели с подмогой Жак, Жанна, и отец Дениса с металлической подпоркой, взятой непонятно откуда — её просунули под ручку, заперев дверь.

Мистер Пирс и Фред пододвинули к входу койку, опрокинув на бок, Денис и Стэн бросились за ещё одной. Баррикада у двери росла.

— Ребята! — выкрикнула Рикки одновременно с чьим-то надрывным «Стоя-я-ять!».

Денис обернулся. Между коек, пока ещё оставшихся нетронутыми, на коленях стоял насмерть перепуганный охранник. В дрожащих руках он держал пистолет и направлял его на всех по очереди.

Все замерли. Останавливать пули на лету никто не умел. И хотя Денис до сих пор не отделался от дурманящего ощущения, что для него и эта задача по силам, здравый смысл заставил выполнить приказ вооружённого человека.

— Стоять, — повторил охранник хриплым голосом. — Стоять.

Он медленно поднялся на ноги, продолжая повторять одно и то же слово, которое с каждым разом становилось заметно тише и, в конце концов, вообще превратилось в сиплый шёпот. Явно не понимая, что ему делать дальше, охранник пятился к стене.

— Солдат! — раздался женский голос из динамиков. — Уберите оружие. Это приказ. Никто не должен пострадать.

Лицо охранника исказилось от страха, а руки задрожали ещё сильнее.

— Повторяю, — жёстче сказала неизвестная женщина. — Опустите оружие. Осмелитесь нарушить приказ — дело для вас не обойдётся исключительно дисциплинарным взысканием!

Охранник практически полностью обесцветился, казалось, он вот-вот заплачет или сделает какую-нибудь глупость. Дуло пистолета и испуганный взгляд замерли на Денисе. Они смотрели друг на друга, и Денис был почти уверен, что пуля, угодившая в него несколько лет назад в первую встречу с Искателями, не будет единственной в его жизни — мышцы напряглись, готовясь к неизбежному.

Охранник всё-таки смог совладать с собой. Он медленно опустил пистолет на пол и так же медленно поднял руки вверх. Отец Дениса и Сэмюель подлетели к нему, завели руки за спину, Сергей пнул пистолет в сторону.

— Дайте лоскут! — скомандовал Сэмюель.

Жанна метнулась к одной из коек, стянула с неё простыню и разорвала на полосы. Сэмюель и отец Дениса связали охранника, заткнули ему кляпом рот и оттащили в угол.

Наступила тишина. Все дышали тяжело и взволнованно. Мисс Роуз обнимала Рикки за плечи. Дэш лежал на полу, головой на коленях Лизы. Акила стояла рядом с девушкой в белом халате по имени Мэнси. Большинство сосредоточили внимание именно на ней. Она это заметила и медленно, как и охранник только что, подняла руки. В правой руке Мэнси всё ещё сжимала медальон с изумрудной сердцевиной.

— Перестань, — сказал Сао. — Опусти руки.

Мэнси так и поступила.

— Успокоились? — раздался из динамиков раздражённый голос Веккера. — Теперь мы можем поговорить?

— Это что было?! — ткнув пальцем в камеру, спросил мистер Пирс. — Какого дьявола вы тут устроили?! Как же наш уговор?

— Уговор? — переспросил Денис.

— Тихо, — шикнул отец.

— Договорённости в силе, мистер Пирс, — сказал Веккер. — Вы не дали нам шанса объясниться…

— Объясниться?! — яростно выкрикнул тот и поднял с пола один из дротиков: — Потрудитесь объяснить вот это?

— Всего лишь мера безопасности! — Веккер тоже повысил голос. — Вы разве не видите, что всё вышло из-под контроля?

— Что происходит? — вмешался Стэн.

— Это ведь люди IRCWA! — запальчиво сказала Рикки. — Они похитили нас! Держали якобы в исследовательском центре, а на самом деле просто в тюрьме! Они называют себя учёными и…

Рикки замолчала. Её мама, да и остальные, совершенно точно отдавали себе отчёт, с кем имели дело. Они казались виноватыми, несколько растерянными, но не больше. Недоумение отражалось только на лицах Стэна и Рикки. Сам Денис не сомневался, что со стороны выглядел таким же шокированным. На сей раз даже Акила теряла самообладание и с настороженным недоверием косилась на незнакомых ей людей.

— А какой уговор вы имеете в виду? — спросила Рикки, повернувшись сначала к мистеру Пирсу, а потом к Сао.

— Только не говорите, что пошли на сделку с ни́ми! — выпалил Стэн, он повернулся к брату. — О́ни привезли тебя сюда?

— Вы связались с IRCWA? — уточнил Денис. Он мог поверить во что угодно, но не в то, что Хранители заключили сделку с теми, от кого пытались их уберечь. — Сао?

— Есть причины… — пролепетала Жанна.

— Причины? — вспыхнул Стэн. — Вы в своём уме?

— Вы ничего не знаете… — начал было отец Дениса.

— Тогда сейчас самое время рассказать, — сказал Денис, стараясь звучать ровно, но сдерживаться не получалось. — Давайте! — вырвался яростный крик. — Кто-нибудь! — он одарил прожигающим взглядом каждого. — Что здесь происходит?!

— Мы расскажем! — строго сказал Сао. — Сядь! Все сядьте!

Такого тона от Сао слышать ещё не приходилось. Все уставились на него так, будто видели впервые.

Денис, Рикки и Стэн отошли к одной из двух коек и присели на край. Остальные перебрались поближе. Мистер Пирс и отец Дениса уложили Дэша на вторую, оставшуюся незадействованной в постройке баррикад, койку. Лиза села рядом с Дэшем, взяла его за руку.

В палате повисла непроницаемая тишина, тактично помалкивал даже Веккер. Все переглядывались и не решались начать, словно не могли определиться, кому брать на себя удар. В итоге вперёд вышел Сао.

— А где Дарума? — спросила Акила.

Толковый вопрос. Денис поддержал:

— И остальные.

Ответом был тяжёлый вздох Сао.

— Давайте по порядку. Мы действительно сотрудничали с IRCWA, — сказал он чётко и довольно громко, видимо надеясь, что те, кто следил за ними через камеры, его тоже услышат. — У нас с ними соглашение. Уговор. Мы пошли на сделку, потому что перед нами стояли общие цели — спасти вас.

Сао с Жаком и Жанной кивнули друг другу. Денису показалось, что они договорились рассказывать всё без утаек, что для Хранителей вообще-то не характерно. Сао продолжил:

— Сету удалось совершить задуманное. Он освободил Духов, они пришли в наш мир, а вы стали узниками их обители. На тот момент мы ещё не догадывались, с чем нам придётся столкнуться, но учителя сразу поняли, что случилась самая настоящая катастрофа. Это они приняли решение, что в сложившихся условиях следует объединиться с IRCWA. И они оказались правы. Сначала люди IRCWA вызволили нас всех из плена пещеры, затем спрятали в безопасности, позже помогли с восстановлением медальонов. Без их ресурсов, возможностей, без их специалистов мы бы не справились. Последствия поступка Сета слишком масштабны…

Сао обратился за поддержкой к остальным. Но родители молчали, с виноватой печалью глядя на своих детей, Жанна и Жак задумчиво таращились в пол и просьбу о помощи даже не заметили. Лиза слушала с предельной внимательностью, как и сами ребята, связанный охранник тоже жадно ловил каждое слово и не пытался скрывать своего интереса к происходящему.

— Э-это действительно похоже на конец света, — несмело проговорила Мэнси. Прерывать её никто не собирался, и она заговорила чуть увереннее: — Мне кажется, никто в полной мере ещё не осознаёт случившегося. Материки горят и сотрясаются от землетрясений, уходят под воду деревни и целые города. Сообщения о погибших и пропавших без вести приходят ежедневно… их давно исчисляют десятками тысяч.

— Наверное, на Земле нет уголка, который не столкнулся с разрушительной мощью стихий, — подхватил Сао за Мэнси. — Это касается всех. Всего мира. Мы не могли решить эту проблему в одиночку. Мы должны были объединиться с любым, кто хочет сохранить привычный уклад нашей жизни.

— И не забывай о Вельтгайст, — сказала миссис Роуз.

Сао кивнул:

— Да, и Вельтгайст. Они появились, вероятно, как реакция на трагические события. Не зная, что делать, они решили, будто, избавившись от вас, смогут привести мир к равновесию. К несчастью, эта вредоносная идея успела заразить очень многих.

Денис оглянулся на друзей. Никто не мог поверить в услышанное.

— Так и… почему Сет не закончил дело? — спросил Денис. — Почему оставил нас в живых?

Сао пожал плечами:

— Может, посчитал, что он уже сделал что нужно, а может, оставил себе шанс на ещё одну ошибку.

— Второе — вероятнее, — сказал Жак. — Он не раз заявлял, что Искатели будут повторять ритуал до тех пор, пока не добьются своего.

— А что эти… как там?.. — спросил Стэн.

— Вельтгайст, — подсказал Сао. — Просто запутавшиеся люди, которые намерены уничтожить то, что им непонятно и то, что так сильно пугает. Они тоже пытаются бороться с последствиями, по-своему, как могут.

— Мы особенно не вникали в суть их деятельности, — добавил Жак, — ими занимались сотрудники IRCWA, а мы сосредоточились на том, чтобы вернуть вас.

— Без них мы вряд ли справились бы, — сказала Жанна.

— И что дальше? — спросил Стэн. — Что вы пообещали IRCWA за помощь?

Никто ничего не ответил, и Стэн высказал предположение:

— Может быть, вы пообещали им нас?

На Стэна устремились изумлённые взгляды, но он не смутился и продолжил ровным, невозмутимым и холодным тоном:

— Для вас ведь главное, чтобы Духи оставались заточёнными. Полагаю, у IRCWA та же цель. Вообще всё удачно складывается: если нас снова запрут в лаборатории, то вам уже не придётся волноваться, что до нас сможет добраться очередной поехавший Сет с его невменяемыми Искателями и попытками освободить Духов.

— Стэнли… — проговорила миссис Роуз с видом, словно только что стала свидетелем самого низкого поступка из возможных. — Пять человек обменяли свои жизни на ваши. Не смей так говорить!

Стэн замер, как оглушённый. Миссис Роуз, явно жалея, что поспешила, прикрыла рот ладонью и отвернулась.

— О чём ты? — спросила Рикки свою маму.

Та виновато посмотрела на Сао.

— Они всё равно узнают… — невнятно пробормотал он.

— Ансель, Гинар, Сильвана, Дарума и Шай отправились за вами в нематериальный мир, — сдерживая слёзы, сказала Жанна. — И они нашли. Вернули вас. Вы с нами. У них получилось…

Денис так и не понял, что имелось в виду. Равно как и Рикки со Стэном, судя по их растерянным лицам.

— Объясните нормально, — с раздражением потребовал Стэн. — Что за нематериальный мир? Как это понимать?

— Буквально, — ответил Сао. — Это мир, противоположный нашему, принадлежащий духовным сущностям.

— Духовным сущностям? — с ноткой паники в голосе переспросила Рикки. Наверняка она подумала о том же, что и Денис: живым в такое место путь закрыт. — И как мы, люди, состоящие из вполне осязаемых материй, можем взаимодействовать с таким миром?

— Мы дети двух миров, и наше духовное начало вполне способно соприкоснуться с тем измерением. Мы рассудили, что если вы живы, значит, ваши души могут находиться в реальности, принадлежащей нематериальным формам бытия. Учителя отправились за вами…

— Нет, — проскулила Рикки. — Что ты такое говоришь?

— Это был единственный выход.

— Почему вы позволили? — прошептала Рикки, обращаясь разом и к матери, и к мистеру Пирсу, и к отцу Дениса. — Как вы допустили?

— Понимаю, что прозвучит претенциозно, но от ваших жизней зависело будущее всего человечества, — сказал Сао. — По большому счёту, выбора у нас не оставалось.

— Как я устала, — еле слышно пробормотала Рикки, пряча лицо в ладонях.

Она тихонько всхлипнула. Слёзы проступили и у Жанны, Мэнси тоже утёрла глаза. Наступило траурное молчание. Денису всё казалось жутким сном. Новое, страшное знание никак не укладывалось. Что значит, Хранителей больше нет? Разум отвергал подобные формулировки, не соглашался и протестовал. Такого просто не могло быть. Как это: он сидит здесь, дышит, говорит, а Хранителей больше нет?

Денис опустил глаза на свои руки, которые пробирала мелкая дрожь. Ему так хотелось выйти за пределы собственного тела и не чувствовать, как на него наваливается давящая тяжесть вины и горечи.

«Конечно это сон», — решил Денис. Сейчас он проснётся в канадской пещере и увидит связанного Сета. Сао и Жак. несомненно, смогли его побороть, они оба сильные и ловкие. Дарума, конечно, какое-то время попричитает — ещё бы, настолько близко подойти к угрожающей черте; но она быстро оттает и придумает очередное правило, чтобы в дальнейшем такого не допускать. Позже они долго будут обсуждать опасный инцидент и представлять, что могло случиться, если бы не сноровка Сао и Жака.

Денис поднял голову. Окружавшая его действительность была более чем реальна.

Долгое время все молчали и даже не смели друг на друга смотреть. Могильную тишину, в конце концов, нарушил равнодушный голос Веккера из динамиков:

— Просто чтобы сэкономить время… Как долго вы собираетесь там сидеть? Без еды и воды… Сутки? Двое? Предлагаю вам выйти и спокойно всё обсудить.

Никто на слова доктора не среагировал и он продолжил:

— Я призываю к благоразумию. Мы создали для вас комфортные условия с минимальными ограничениями. Гарантирую, что наше сотрудничество и впредь может носить конструктивный характер.

Ещё с полминуты тишины и новая попытка доктора пойти в наступление:

— Уверен, если вы дадите нам шанс объясниться…

— Вы уже объяснились, доктор, — отрезал мистер Пирс. — Ваши слова и цента не стоят.

— Речь шла о спасении ваших детей, — сказал Веккер. — Мы выполнили свою часть сделки.

— Разрешите? — раздался издалека властный женский голос, затем он же прозвучал чётко: — А чего вы ждали, господа? — последовала усмешка. — После всего случившегося вы всерьёз рассчитывали вернуться к прежней жизни. Друзья, как прежде ничего не будет.

— Проходимцы, — процедил сквозь зубы отец Дениса. — Негодяи. Подлецы. Я знал, что им нельзя верить.

— Мы представляем интересы общества, — сказала та же неназвавшаяся дамочка, — а интересы общества всегда будут превалировать над интересами отдельно взятых людей. Ваши наставники это прекрасно понимали.

— Возможно, они правы, — неожиданно заявила Рикки. — После того, что Хранители сделали, чтобы защитить наш мир, мы, как Носители, просто не имеем права просить для себя свободы или чего-то ещё. Но как Рикки, просто Рикки, я могу сделать выбор, который не противоречит предназначению Носителя.

Она поднялась, смахнула слёзы с покрасневших глаз, ушла в дальний угол, присела, сразу же выпрямилась, держа в руке пистолет, и вернулась к Сао. Рикки вручила пистолет ему и проговорила:

— Я не хочу провести остаток жизни в качестве лабораторной мыши. Не хочу больше бегать и прятаться. Не хочу бояться. И не хочу, чтобы от меня зависела судьба человечества. Но я… — она туго сглотнула вновь наворачивающиеся слёзы, — я не достаточно смелая… не смогу сама всё закончить. Сделай, пожалуйста, ты…

В отличие от остальных, Денис сразу же понял, о чём говорила Рикки. Не колеблясь ни секунды, он поднялся — Стэн последовал его примеру, и они встали рядом с ней.

Сао помотал головой и сиплым голосом пробормотал:

— Это не выход.

— Ты знаешь, что это единственный возможный выход, — сказал Стэн. — Орден ничего не теряет. Просто появятся новые Носители. И они смогут жить относительно нормальную жизнь, вне поля зрения IRCWA, Искателей или кого бы то ни было ещё.

— Так! Минуточку! — выпалил мистер Круз.

Голоса близких смешались в неразборчивый гомон:

— Вы что задумали?!

— Нельзя идти на поводу эмоций!

— Что за глупости?!

— Давайте не будем принимать поспешных решений!

Акила, не обращая внимания на гвалт, медленно сползла с койки и подошла к Рикки, выказывая свою поддержку. Вчетвером они стояли бок о бок друг с другом и молча глядели на всполошённых родственников.

— Вы думаете, мы вам позволим? — спросил мистер Круз.

— Вам придётся, — сказал Сао.

— Не с тобой разговаривают! — рыкнул отец Дениса. — Давай сюда пистолет.

Сао сделал несколько шагов назад. У отца Дениса округлились глаза от гнева и удивления.

— Вы с ума сошли? — воскликнула миссис Роуз и метнулась было к Рикки, но мистер Круз задержал её. — Это что, серьёзно?

— Мам, — слёзно, но в то же время мягко и нежно проговорила Рикки. — Ты должна понять! Оглянись! Неужели такой жизни ты хотела для меня?

Миссис Роуз едва сдерживала слёзы и нарастающую панику.

— В нас теперь никогда не увидит просто людей, — сказала Рикки. — Для них мы опасные монстры, которых нужно контролировать.

— А как же я? — спросила миссис Роуз.

— Всё к лучшему. Ты наконец сможешь забыть о том, что Духи Стихий сотворили с твоей жизнью… Арти получит шанс на нормальную семью и спокойное будущее… Я желаю этого всем сердцем.

— А Хранители? — яростно спросил отец Дениса. — Они отдали жизни за вас! Где ваша благодарность?!

— А вы чего молчите?! — выкрикнула миссис Роуз, повернувшись к Жанне и Жаку. — Объясните им! Или вам плевать?!

— Вы говорили, что орден существует для нашей защиты, — предостерегающим тоном сказал им Стэн. — Вот и делайте, что должно. — Он повернулся к Сао: — Дайте нам свободу или мы добудем её сами.

Сао, с лица которого схлынула вся краска, стал почти одним цветом со стенами палаты. Он переложил пистолет в правую руку…

Отец Дениса, мистер Круз и Фред бросились на него. Сао машинально попятился к выходу. Денис тоже сорвался с места и встал на пути отца. Тот схватил его за плечи и тряхнул:

— Ты в своём уме?!

— Сао! — выкрикнул Денис. — Давай уже!

Сао поднял пистолет дрожащей рукой.

— К чему этот спектакль? — прозвучал взвинченный голос Веккера из динамика.

Сао, вздрогнув, опустил пистолет. Денис почувствовал ещё одну ледяную волну, прокатившуюся по телу: будь Хранитель чуть решительнее — всё могло бы закончиться прямо сейчас. Отец, воспользовавшись заминкой, загородил Дениса собой и оттеснил к стене.

— Думаете, я этого не сделаю? — выкрикнул Сао, глядя в потолок. — Так знайте — сделаю! Я возненавижу себя, но сделаю. Ради них. А вы никогда, послушайте внимательно, никогда не найдёте новых Носителей. Это я вам обещаю!

Он снова поднял пистолет и направил на Рикки.

— Остановись! — взмолилась миссис Роуз.

Мистер Круз кинулся на Сао, одновременно с тем как динамик разорвался криком:

— Стой!

Сао успел получить по лицу увесистым кулаком мистера Круза, но равновесия не потерял и даже не выпустил пистолета из рук.

— Прекратите! Хватит! — надрывно трещал динамик. — Я предлагаю сделку! Новую сделку! Давайте всё обсудим! Заканчивайте балаган!

Сао отошёл к стене, опёрся на неё и ощупал скулу.

— Как мы можем заключать с вами сделки? — тяжело дыша, спросил он.

— Начнём с того, что выслушаем друг друга, — сказал Веккер. — Выходите. Мы обязаны найти компромисс.

— Давайте, — сказал мистер Пирс, проследовал мимо всех к выходу и взялся разбирать баррикады. — Хотя бы просто послушаем, что он скажет.

К нему немедленно присоединился Фред. Остальные напряженно переглядывались. Родители, очевидно, посчитали эту возможность спасением и теперь просто искали способ убедить в том же своих детей.

— Правильно, — подхватила миссис Роуз. — Решить вопрос таким вот радикальным способом вы всегда успеете, — добавила она холодным тоном и кивнула на дверь: — Давайте.

— Плохая идея, — сказал Стэн. — Им нельзя верить.

— А то, что придумали вы, хорошая идея? — спросил отец Дениса. Он засучил рукава рубахи и пошёл помогать разбирать завал у выхода.

За ним последовал мистер Круз. Не остался в стороне и Жак. Помешать им никто не пытался — похоже, все согласились на переговоры. Денис обернулся. Мэнси и Лиза стояли возле койки, где лежал Дэш. Обе выглядели перепуганными и, казалось, старались быть максимально незаметными.

— А Дэш? — спросил Денис. — Оставим его здесь?

— Вы останетесь здесь вместе с ним, — сказал Сао.

Он подошёл к Жаку и передал ему пистолет, который тот убрал за пояс.

Баррикаду разобрали так же быстро, как и возвели. Денис не сомневался, что вот-вот ворвутся охранники и ещё раз предпримут попытку их обезвредить. Ничего такого не произошло. Но и выходить никто не спешил. Мистер Пирс, Фред и отец Дениса внезапно растеряли весь запал. Должно быть, они наконец-то поняли, что поспешили согласиться на условия Веккера.

— Никто вас не тронет, — затрещал голос доктора из динамика. — Выходите.

— Жак, — многозначительным тоном произнёс Сао.

В голосе слышалась требовательность, лицо выражало непоколебимую жёсткость. Жак понял его без слов и с готовностью кивнул.

— Только попробуй чего-нибудь выкинуть, — с явной угрозой сказал мистер Круз Жаку.

— Сэм! — с укором одёрнула Рикки.

— Надеюсь, ты меня услышал, парень, — упрямо проговорил мистер Круз.

От мистера Пирса и отца Дениса Жаку тоже достались предупредительные взгляды, и лишь после этого они пошли на выход.

— А я? — пискнула Мэнси из дальнего угла. — И… и он.

Девушка кивнула на связанного охранника, тихонько сидевшего у перевёрнутой тумбы.

— Давай на выход, — скомандовал охраннику мистер Пирс.

— Мэнси, ты можешь пойти с нами, если хочешь, — сказала Жанна. — Или остаться. Как пожелаешь.

Мэнси, прижимая к животу медальон, украдкой посмотрела на Акилу и шепнула, что остаётся.

Все, кто хотел, покинули палату.

Глава 17. Расстановка сил

Едва дверь закрылась, Жак вернул на место упор, придвинул обратно одну из кроватей и с настороженностью на лице повернулся к оставшимся, явно опасаясь, что кто-нибудь набросится на него, отберёт оружие и доведёт задуманное до конца.

— Спокойно, — проговорил Жак и на всякий случай отступил на шаг. — Я понимаю ваше состояние, но никто ничего не предпримет, пока ситуация не прояснится. Ясно?

— Предельно, — недовольно буркнул Стэн.

Денис полностью разделял его негодование. Перед внутренним взором живописались картины того, как Сао нажимает на спусковой крючок и за неуловимым мгновением следует вечное ничто. Не так уж и плохо, если на другой чаше весов — пожизненное заточение в четырёх стенах подземного бункера. И всё же от этих мыслей по телу в очередной раз пробежала ледяная волна.

— Разговорами с IRCWA ничего решить не выйдет, — сказал Денис. — Обещаниями они кормить умеют, но обычно им всё и ограничивается.

— Н-но они очень помогли, — робко сказала Лиза.

Взгляды устремились на неё. Девушка, стоя у изголовья койки, на которой лежал Дэш, заметно смутилась, но сумела совладать с собой. Она вышла чуть вперёд и заявила убеждённо:

— Ребята, в IRCWA изменили свои взгляды. Им пришлось, после всего случившегося.

Стэн нервически усмехнулся:

— Ты не понимаешь, о чём говоришь. Это не те, с кем можно договариваться.

— Они даже за людей нас не считают. Для них мы просто, — Рикки изобразила в воздухе кавычки, — «объекты». Объекты наивысшей опасности. Вот как они пишут про нас в отчётах. Будто мы какая-то вредоносная бактерия.

— Больше года взаперти, — подхватил Стэн. — В полном одиночестве. Они решали за нас, когда нам спать, есть, что есть, что можно делать, а что нельзя. Ослушаешься — тебя просто вырубают, как бешеное животное: снова и снова, пока они не добьются исполнения их приказа. По-моему, это называется дрессировкой? — Стэн обратился к Мэнси: — Или, может, вы нашли этому более благозвучное название?

Мэнси, замерев в уголочке с медальоном в руках, казалось, успела пожалеть, что решила остаться в палате. Лиза оглянулась на неё и проговорила со вздохом:

— Просто поверьте, всё изменилось.

Стэн покачал головой и отошёл к незанятой койке, сел.

— Сейчас мы упускаем единственный шанс не стать вновь подопытными кроликами, — обречённо проговорил он.

— Это не выход, — сказала Лиза.

— Как бы ты поступила на нашем месте? — спросила Рикки, присоединяясь к Стэну.

— Доверилась близким, — с твёрдостью проговорила Лиза. — Я знаю, они бы не бросили. Они бы вылезли из кожи вон, но добились бы справедливости! Выход можно найти всегда, но иногда он не очевиден.

— Они, конечно, могут пытаться, — сказал Денис, — но такой соперник, как IRCWA, им не по зубам. В руках людей, стоящих за Веккером и прочими, судьбы мира. Для них жизнь отдельного человека не ценнее жизни букашки. А любые свои решения они оправдают необходимостью действовать во имя всеобщего блага.

— Так уж вышло, что с недавних пор высшее благо тесно связано с вашим персональным, — сказала Лиза. — Иначе IRCWA не стали бы впрягаться в противостояние с Вельтгайст. Они курируют штабы, которые ведут информационную борьбу, отстаивая ваши права. Они защищают вас, оберегают. — Девушка посмотрела на Стэна. — Они отыскали твоего брата. — Повернулась к Денису. — И твою…

Лиза осеклась, замаскировала заминку кашлем и продолжила:

— То, что никто из Вельтгайст до вас до сих пор не добрался, исключительно их заслуга.

— Я так и не понял, что за Вельтгайст? — спросил Стэн, опережая Дениса, собирающегося уточнить, кого там для него нашли IRCWA. — Кто они?

Лиза присела рядом с Дэшем и принялась подробно рассказывать, как появились и возвысились Вельтгайст. Требовалось пояснение и других сопутствующих деталей, например, о том, что происходило в мире в течение последних месяцев. Жак дополнял рассказ, некоторые комментарии добавляла и Мэнси. В итоге они выдали столько информации, что мозг, распухнув от её количества, начинал давить на черепную коробку. Уничтоженные города? Гибель тысяч? Становилось ясно, почему люди охотно присоединяются к Вельтгайст. Учитывая, что «повелители стихий» единственные, кто мог быть повинен в происходящем, вполне логично, что кому-то показалось, будто устранение этого «бракованного» звена в цепочке исправит ситуацию.

— Всё плохо? — мрачно спросила Рикки.

— Если честно, просто ужасно, — со скорбью сказала Лиза. — Так называемое тихоокеанское…

Вдруг Дэш повернул голову на бок, и Лиза умолкла. Остальные тоже моментально забыли о предмете разговора и с тревогой уставились на друга.

Дэш сдавленно простонал, открыл глаза и осмотрелся. Он, наверное, целую минуту изучал обстановку, пытаясь что-то вспомнить, но осмысленности во взгляде не появилось.

— Привет, — сказала Лиза и участливо поинтересовалась: — Как ты себя чувствуешь?

Дэш ничего не ответил. Он с трудом поднялся и сел на край койки, держась за голову.

— Боль пройдёт через полчаса-час, — со знанием дела сказал Стэн.

Денис, подтверждая, кивнул и одновременно поймал себя на мысли, что побаивался Дэша. Если он опять начнёт буянить, остановить его никто не сможет. Денис поспешил отогнать эту странную и неприятную мысль. Ведь перед ним всё ещё был Дэш — его друг. Просто что-то произошло, и он теперь ничего не помнит.

— Дэш, тебе нехорошо? — спросила Лиза.

— Дэш… — пробормотал он. — Это моё имя. А ты… Тебя зовут Лиз.

Та кивнула. Дэш поднял взгляд на соседнюю койку, где Денис сидел вместе с Рикки, Стэном и Жаком.

— А вы… мы знакомы, правильно?

— Мы не просто знакомы. Мы друзья, — Денис настолько обрадовался попыткам Дэша навести в голове порядок, что забыл о всякой осторожности. Он подошёл к другу, сел напротив:

— Я Дэн. Помнишь меня? Денис. Дэн Князев.

От мыслительных усилий брови Дэша сползлись в единую линию.

— Почему я ничего не помню? — спросил он. — Что случилось?

— Не переживай, со временем ты всё вспомнишь, — сказала Лиз.

Судя по напряжённому взгляду, ей очень не хотелось, чтобы ребята вываливали на Дэша подробности их совместных приключений, не отличающихся большим количеством светлых воспоминаний. Она поспешила перевести тему:

— Ты голоден? У нас там есть каша, сок.

Лиза кивнула на подносы с тарелками и стаканами. Тележку с едой привезли врачи, и она чудом уцелела после стычки с людьми IRCWA. Лиза подкатила тележку ближе и раздала всем по порции. И правильно: лучше рты занять кашей, чем неудобными разговорами. Лиза взяла порцию и себе.

Ели в полной тишине, которую изредка нарушали позвякивания ложек о тарелки. Дэш несколько раз порывался о чём-то спросить, но передумывал. Денис представлял момент, когда Дэш всё-таки попросит рассказать о себе и объяснить, почему он находится в столь странном месте. Диковато же будет звучать рассказ: «Дэш, древний Дух выбрал тебя своим носителем, и поэтому ты можешь контролировать стихию. Этот факт не устраивал одного повернутого идиота, и он посвятил жизнь тому, чтобы выпустить Духов на волю. Недавно у него получилось исполнить свою цель. Освобождённая древняя сила грозила уничтожить планету, так что Хранителям, ордену, призванному защищать нас и попутно весь наш мир, пришлось пожертвовать собой ради возвращения привычного хода вещей. А находишься ты в секретном бункере-лаборатории под надзором учёных. Такова необходимость. Всё потому, что люди до ужаса боятся наших способностей, и это вряд ли изменится. Так что, по-видимому, дружище, нам предстоит провести тут остаток жизни».

Тарелки медленно пустели, тишина начинала казаться некомфортной, но как исправить ситуацию, Денис не знал. Он, как и другие, избегал смотреть на Дэша, задумчиво ковыряющего ложкой кашу. Без стеснения его разглядывала лишь Акила. Вот она запросто выложила бы всё без обиняков, а потом, судя по блеску в глазах, с удовольствием понаблюдала бы, что из этого выйдет.

— Ребята, — прозвучал из динамиков голос миссис Роуз.

Спасительный сигнал, избавляющий от неловкого молчания, заставил всех вздрогнуть от неожиданности.

— Выходите, вам ничего не угрожает.

— Быстро они, — сказал Жак с облегчением и отставил тарелку в сторону.

Он пошёл к двери, отодвинул койку, убрал упор и вопросительно посмотрел на ребят. Те, пребывая в лёгком смятении, переглянулись.

— Пойдёмте, — сказала Лиза, с трудом скрывая умоляющие нотки.

— Куда? Зачем? — спросил Дэш.

— Там ждёт твой отец, — мягко пояснила Лиза и протянула ему ладонь. — Мы всё тебе объясним.

Дэш взял её за руку, и они пошагали на выход. Мэнси что-то шепнула Акиле, и они тоже вышли. Оставались только Жак, Рикки, Денис и Стэн.

— Давайте, — сказал Жак, кивнув на выход. — Доверьтесь нам.

— Как выйду, заморожу жидкость в дротиках, — шепотом сказала Рикки. — Попробуют брыкнуться…

— Мы им объясним, что так делать не нужно, — закончил за неё Стэн.

Рикки пошла первой. Парни от неё не отставали.

За дверью их встретила огромная толпа людей, распределившихся равномерным полукругом вдоль стен помещения. В основном это были солдаты, они сильно выделялись своей тёмно-серой униформой на фоне белых стен и белых халатов. Каждый из них держал оружие, дулом опущенным в пол. Воздух гудел от напряжения. В центре комнаты стоял Веккер. Он старался не опираться на левую ногу — должно быть, повредил, пока кубарем летел из палаты. За спиной доктора показались мистер Пирс, Сао и Жанна, отец Дениса и близкие Рикки. По их лицам Денис пытался понять, до чего они договорились и стоило ли ждать подвоха, но однозначных выводов сделать не получилось.

— Сдайте оружие, — сказал Веккер, обращаясь к Жаку.

Сао разрешающе кивнул, Жак выполнил распоряжение и, судя по виду, порадовался избавлению от этой ноши. А Денис, наблюдая, как пистолет передали в руки одному из солдат, почувствовал лёгкое сожаление.

— Мисс Лоренц остаётся, остальные за мной, — скомандовал Веккер, забрав у девушки медальон.

Та и опомниться не успела, только глазами испуганного оленёнка посмотрела на Сао, затем на Акилу и покорно отошла в сторону. Денису вдруг вспомнилась другая сотрудница IRCWA — Кристина. Она помогла им бежать, пошла против правил и уставов, и наверняка поплатилась за это. Что, если и Мэнси теперь не ждёт ничего хорошего за связь с Носителями?

— Пройдёмте, — доктор указал на дверь, — организованно и, пожалуйста, без резких движений.

Четверо солдат-охранников вышли в коридор, за ними Веккер, следом неровным строем на выход потянулись остальные: мистер Пирс и мистер Круз, Дэш и Лиза, Фред, Жак, Стэн и Рикки, потом подошла и очередь Дениса. Он успел сделать шаг-другой и услышал:

— Дениска!

Женский голос из толпы заставил его обернуться. Он скользнул взглядом по людям в униформе и уже решил, что ему померещилось, но тут среди одинаковых мужчин в тёмно-сером возникла миниатюрная женская фигура в белой блузке и узкой чёрной юбке.

Денис узнал её сразу, словно и не прошло тринадцати лет.

— Кто вам разрешил покинуть переговорную? — выпалил Веккер.

— Я твоя мама, — сказала дама, проигнорировав выпад доктора и шагнув навстречу. — Помнишь меня, сынок?

«Сынок»…

Денис с интересом рассматривал женщину. Он прекрасно понимал, кто перед ним, но даже мысленно не мог связать слово «мама» с этим образом. В душе ничего не всколыхнулось, лишь естественное удивление и лёгкое любопытство.

— Миссис Рамирез, будьте добры, вернитесь в переговорную! — строго сказал Веккер.

Женщина встала перед Денисом, отрезая ему путь к выходу. На него глядели голубые глаза, которые он видел всякий раз, когда смотрелся в зеркало. Несмотря на то, что на лице появилось много мелких морщинок, она по-прежнему была красива.

— Разрешите пройти, — сказал Денис и, выставив плечо, твёрдо шагнул вперёд.

Он задел Марию, та пошатнулась, развернулась и бросила вслед:

— «Разрешите пройти»? Больше нечего сказать человеку, подарившему тебе жизнь?

— Нечего, — бросил Денис и вышел в коридор.

Пока все разбирались, что за заминка произошла на выходе, он успел опередить весь строй и оказался первым. Сопровождающие охранники проследовали к лифту и остановились, дожидаясь, когда подтянутся те, кто остался в хвосте.

Денис старался, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул: он не собирался давать другим повод думать, будто для него эта встреча — какое-то особое событие. Эта женщина уже давно едва ли занимала в его жизни место значимее, чем любой прохожий с улицы.

Веккер нажал на кнопку, открылись двери лифта — грузового, судя по габаритам, туда спокойно поместилась бы пара слонов. Поместилась и вся толпа, приведённая доктором из палаты. Двери закрылись, и Дениса оглушила тишина. Он кожей чувствовал, что каждый сейчас смотрел на него: одни открыто, другие украдкой. Денис, чтобы отвлечься, разглядывал блестящие хромированные поверхности кабины, в которых отражались пассажиры. Единственный, кто точно так же глазел по сторонам, был Веккер. Денис отметил про себя, что доктор сильно изменился: обзавёлся новыми сединами, тёмными кругами под глазами и, казалось, постарел лет на пять.

Лифт звякнул. Женский голос сообщил:

— Второй уровень.

Все вышли и растянулись строем вдоль стены в таком же длинном коридоре, в каком находились полминуты назад.

— Сотрудники расселены по другим отсекам, уровень остаётся в вашем распоряжении, — сказал Веккер. — Если что-то понадобится — охрана будет дежурить у лифта. Доброй ночи.

Доктор шагнул обратно в кабину, двери закрылись, и перед ними встали охранники.

— И что дальше? — спросил Стэн. — Они просто оставят нас здесь?

— Идёмте, — позвала миссис Роуз. — Нам есть что рассказать. — Она повернулась к охране: — А вы что же, так и будете стоять? Может, вам хотя бы стулья принести?

Все четверо мужчин в тёмно-серой униформе сохранили непроницаемость лиц и ограничились скомканным: «Спасибо, мэм, не нужно».

Отец Дениса, положив руку на плечи сыну, повёл его по коридору. Он шёл уверенно, по-свойски, будто находился у себя дома. Они зашли в просторную комнату с белыми, как и везде в Центре, стенами. Тут, однако, царила несвойственная здешним помещениям атмосфера уюта: на полу лежали плетёные паласы, напротив большого телевизора полукругом стояли мягкие диваны и кресла, за ними столы со стульями, и как довершающая деталь — настоящие комнатные пальмы в каменных горшках.

Миссис Роуз, переступив порог, выразительно и с глубоким облегчением выдохнула, словно полжизни ждала возможности оказаться в этой комнате.

— Наконец-то, — прошептала она и сгребла в объятие свою дочь и мистера Круза.

Пока Денис осматривался, остальные занимали места на диванах и креслах. У входа оставались мистер Пирс, Лиза, Дэш и Сао с Жаком. Они тихонько о чём-то переговаривались, задавали Дэшу вопросы, тот с отсутствующим видом кивал, а потом он вместе с Лиз и вовсе покинул комнату.

Мистер Пирс присел на один из пуфов и под всеобщими вопрошающими взглядами пояснил:

— Дэшу лучше пока не вникать в суть происходящего.

— И то верно, — поддержал отец Дениса, усаживаясь на подлокотник кресла, занятого Жаком.

Сам Денис занял место на диване, рядом с друзьями.

Рикки обратилась к Сао, который стоял одной ногой в коридоре, наблюдая, за удаляющимися Лизой и Дэшем:

— Почему Дэш ничего не помнит? С нашей памятью всё вроде бы в порядке.

Сао закрыл дверь и повернулся к собравшимся.

— Точно сказать сложно, — проговорил он, — но можно предположить…

— Только это вы и можете, — со злостью бросил мистер Круз.

— Сэм, — с укором прошептала миссис Роуз.

Денис вдруг понял, что события, имевшие место в палате, родителями не забыты.

— Вы действительно полагаете, что я могу причинить вред вашим детям? — спокойно спросил Сао.

Он отошёл за спины сидящих на диванах и креслах, вернулся уже со стулом, поставил его в центр и проницательно проговорил:

— Тот спектакль предназначался для мистера Веккера и миссис Пек. Никто из Хранителей никогда бы не посмел навредить своим подопечным — наше предназначение состоит прямо в противоположном.

Денис переглянулся с друзьями. На лицах обоих было написано полнейшее недоумение. Даже Акила оторопела.

— Зачем дал нам надежду? — холодно спросила Рикки.

Сао опустился на стул.

— Я бы никогда не смог выполнить твою просьбу, — сказал он. — Ты уж прости, но это невозможно.

— Но… — Рикки выглядела и разочарованной, и возмущённой, и немного испуганной. — Ты ведь… ты должен…

Денис тоже чувствовал себя обманутым.

— Понимаю ваш эмоциональный порыв…

— Эмоциональный?! — оборвала Рикки Сао. — Ты обрекаешь нас быть пленниками этой высокотехнологической ямы!

— Этого не будет, — с тем же спокойствием сказал Хранитель. — Есть план. Но прежде… Я должен попросить прощения у вас за то, что напугал, но иначе никто из IRCWA не поверил бы, что я был серьёзен.

Пару секунд все молчали, оценивая признание Сао. Первым с выводами определился мистер Круз.

— Ох, Сао, прости меня идиота! — выпалил он. — Я и не подумал, когда… ну… получилось убедительно.

— Вот и хорошо. Те, кто за нами наблюдали, должны были нам поверить.

— Находчиво! — с восхищением сказал отец Дениса.

— А отыграл как! Очень достоверно, — вставил Фред и положил руку на сердце. — Мне до сих пор дурно.

От былой враждебности не осталось и следа. Денис же не знал, как относиться к откровению от Сао. Радовало, по крайней мере, что атмосфера разрядилась, и никто больше не бросал друг на друга недоверчивых взглядов.

— Что насчёт Дэша? — напомнил Денис о главном вопросе. — Что с его памятью?

— Защитная реакция, вероятно, — сказал Сао. — В прошлый раз ни у кого из вас тоже не осталось воспоминаний о соприкосновении с нематериальным миром. Очевидно, неспроста. Мы полагаем, нашему разуму чуждо подобное взаимодействие. Очевидно, то, что Дэшу пришлось там пережить, спровоцировало его психику создать барьер, который отгородит сознание от разрушающего опыта.

— А если барьер рухнет? — спросил мистер Пирс.

Сао ответил не сразу, но ответ лежал на поверхности. За старшего Хранителя слово держала Жанна:

— У нас есть все основания считать, что Дух не позволит, чтобы с Дэшем что-то случилось.

Мистер Пирс отрешённо кивнул. Вряд ли сказанное хоть сколь-нибудь его успокоило. Вот Дарума смогла бы своей горячей верой в лучшее убедить, что нет ничего непоправимого. Денис представил, что она, Гинар, Сильвана и Ансель сидят сейчас в комнате, Шай с видом прилежного ученика стоит возле них, а остальные жадно ловят каждое их слово. Они всегда старались показать, что у них всё под контролем. Даже если проблема давно разрослась до катастрофических масштабов, они умели сохранять спокойствие и уверенность, чего не скажешь об их воспитанниках.

Установившееся безмолвие на сей раз нарушила Акила, чем немало всех удивила. Пока что она вела себя так, словно происходящее не слишком её интересовало.

— Чего IRCWA хотят от нас? — спросила она.

— Контроля, — немедленно ответил отец Дениса. — Чтобы гарантировать миру безопасность.

— То есть нужно доказать им, что мы не угроза? — спросил Стэн тоном, предполагающим, что выполнение такого условия невозможно. — И как же это сделать?

— Никак, — согласился мистер Пирс. — Они никогда не будут удовлетворены. Успокоятся, только если запрут вас здесь, и никак иначе.

— Они считают, что мы сами не способны контролировать ситуацию, — добавила миссис Роуз. — Исключая внешние факторы, вроде Вельтгайст, или Искателей, с которых всё началось, они поставили нам в упрёк то, что случилось с Дэшем. Они считают, мы были обязаны предвидеть все варианты развития ситуации, а раз мы не смогли, значит, никакого контроля у нас нет.

Денис сжал кулаки от злости — от отца не укрылось это мимолётное движение.

— Спокойно, — проговорил он, положив руку на колено Денису. — Кое о чём мы договорились: полгода в Центре в свободном режиме, и дальше пересмотр договора.

— Что значит «в свободном режиме»? — спросила Рикки.

— Это так, как жили здесь мы, — ответила её мама. — Мы могли передвигаться по базе, нас не ограничивали в возможности взаимодействовать с персоналом.

— У нас был доступ к информационным ресурсам, — добавил мистер Пирс. — Плюс спортзал, общая столовая…

— Значит, теперь наша клетка будет чуть больше, чем отдельный отсек в сорок квадратов? — низким голосом спросил Стэн. — Прекрасно…

— Подожди, — несогласно проговорил мистер Пирс, — вариант хороший. У нас есть время подумать, что делать дальше. Давайте не забывать про Вельтгайст. Они остаются серьёзной проблемой, с которой мы не сможем тягаться в одиночку.

— И кроме того, нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что мир… — миссис Роуз споткнулась, подбирая слова. — Учитывая всё случившееся, люди вряд ли смогут принять вас.

Миссис Роуз переглянулась с мистером Пирсом и с отцом Дениса, будто советовалась, стоило ли обнадёживать. Оба кивнули.

— Мы предложили им один вариант, как нам кажется, вполне сносный. Мы предложили им разрешить вам жить в храме Хранителей.

— О, было бы отлично! — с надеждой ухватилась за идею Рикки.

— Они вроде не против, но с оговоркой, что IRCWA будут за вами присматривать, — договорила миссис Роуз и тут же подняла руку, пресекая возможные потоки возмущения, но Рикки успела набрать в лёгкие воздуха, так что жест её мамы заставил просто недовольно выдохнуть. — Понимаю, что вы думаете, но план рабочий. Это компромисс.

Настала очередь Дениса, Рикки и Стэна посовещаться друг с другом. В словах никто не нуждался — и без того ясно: IRCWA не отстанет никогда, и люди никогда не забудут о «повелителях стихий», а значит — никакой «нормальной жизни». Так что предложенный вариант и правда выглядел сносным.

Родители ждали вердикта, хоть какой-то реакции.

— В чём подвох? — спросил Стэн. — Они снова вошьют нам какие-нибудь датчики, или как тогда на Дэна нацепят те жуткие браслеты, изобретённые каким-то садистом?

— Ничего такого, — заверила миссис Роуз. — Но поскольку этот вариант предложили мы, их согласия у нас пока нет.

— Почему? — спросила Рикки. — Что им не нравится?

— Они говорят, что решать подобные вопросы — не их прерогатива, — объяснил мистер Пирс. — Подождём решения Совета. А пока что нужно постараться хорошо себя зарекомендовать.

Денис испытал самое настоящее дежавю. Формулировки вроде «решаю не я, а Совет», «хорошо себя зарекомендуешь и будешь свободен» он уже слышал. Очутившись в Центре, Денис действительно верил, что когда учёные поймут, что он не представляет опасности, его отпустят. Как бы не так!

Всеобщий энтузиазм от наметившейся перспективы разрешения проблемы заставил Дениса держать язык за зубами. Никто не высказал возражений, и старшие заметно расслабились, словно скинули с плеч тяжёлую ношу. Все они выглядели уставшими, даже измученными. Вряд ли кто-то ожидал, что встреча с детьми после столь долгой разлуки омрачится событием чрезвычайного характера. Но теперь, когда появилась пусть зыбкая, но определенность, родители явно желали забыть про IRCWA, про Духов и просто поговорить о той жизни, за возможность возвращения к которой они и бросили вызов самым могущественным силам этого мира.

Мама Рикки переместилась на диван и сидела приобняв дочь за плечи, и что-то тихонько ей нашёптывала. Вполголоса беседовали и Стэн со своим братом. Жанна общалась с Акилой, вернее, пыталась выудить из неё хотя бы пару предложений длиннее двух-трёх слов. Мистер Пирс, Жак и Сао отошли в уголок, обсуждая, по-видимому, что делать с провалами в памяти Дэша.

Денис посмотрел на отца. Землистый цвет его лица и краснеющие глаза заставили беспокоиться.

— Ты как, в порядке? — спросил Денис.

Отец усмехнулся по-доброму, но с печалью:

— Ты, фактически, вернулся с того света и спрашиваешь о самочувствии у меня́. Я в порядке, сын.

Отцу пришлось куда сложнее. Он, мистер Пирс и миссис Роуз столкнулись с последствиями лицом к лицу, пока их дети оставались в блаженном неведении. Именно они принимали сложные решения, не спали ночи, переживали… Отец, тем не менее, в целом был в неплохой форме, а Денис чувствовал облегчение и радость от того, что он рядом.

Их разговор крутился в основном вокруг штабов. Отец с охотой и азартом рассказывал об их создании, о том, как он и мистер Пирс организовывали работу, как к ним присоединилась миссис Роуз и ещё огромное множество людей с искренним стремлением помочь. Денис слушал, удивлялся и гордился отцом. Тем, как смело он противостоял людям из IRCWA, как не поддался запугиваниям и угрозам. Даже то, что в конце концов он пошёл с ними на сотрудничество, осознавая, что это единственный путь в сложившихся обстоятельствах, вызывало уважение. Денис больше слушал, чем спрашивал, но несколько раз он всё-таки порывался разузнать, как и зачем в Центре оказалась его мать. Любопытство брало верх, но Денис предпочёл продолжать делать вид, будто вообще не заметил её присутствия.

Через какое-то время мистер Пирс объявил, что всем не помешало бы пойти выспаться. Миссис Роуз, мистера Круза, Фреда и отца Дениса пришлось уговаривать. Они долго сопротивлялись, пытаясь бодриться, но тяжесть прошедших часов ясно считывалась с их лиц. Отрицать усталость было бессмысленно, и мало-помалу все начали расходиться по своим отсекам. Первыми ушли Жанна и Акила, за ними через минуту с пожеланиями доброй ночи удалились родители, следом Сао выпроводил Жака, и едва тот скрылся за дверью, Сао взялся за Дениса, Рикки и Стэна:

— А вы чего не идёте? День выдался, мягко говоря, непростой.

— Спать не хочется ни на унцию. Возможно, если в меня всадят дюжину транквилизаторов, то я смогу уснуть, но не факт, — сказал Стэн.

— Сходить попросить у охранников? — попытался пошутить Денис. — Проверим.

Стэн изобразил смех.

— Мы в норме, Сао, — заверила Рикки. — За нас не волнуйся, иди сам отдохни.

Сао выглядел настолько замученным, что казалось он и до постели дойти не сможет.

— Нет, — пробормотал он. — Я подежурю. Если начнётся подозрительная активность…

— То ты даже пикнуть не успеешь, — закончил за него Стэн. — Если кому и быть на стороже, то нам.

— А с такого дозорного, как ты, толку мало, — поддержал друга Денис.

Он, как и Стэн, не чувствовал ни желания спать, ни усталости, ощущалось только тягостное опустошение. И хотя в сложившихся обстоятельствах сон мог бы стать спасением, Денис точно знал, что уснуть удастся исключительно если воспользоваться идеей Стэна…

Сао всё-таки согласился, что сторож из него сейчас никакой, и отправился на боковую.

Когда его спина скрылась из виду, Денис, Рикки и Стэн почти синхронно повернули головы к телевизору. Они смотрели на черный экран, как на что-то мистическое, как на волшебный артефакт, который вот-вот откроет им запретное знание. Они понимали, что лучше бы им оставаться в неведении. Понимали, что их близкие не стали рассказывать о том, что происходит там, наверху, не из простой прихоти, у них имелись на то веские причины. Они знали, что увиденное им не понравится, расстроит, уничтожит, но чёрный прямоугольник искушал одним своим наличием.

Стэн взял в руки пульт и вопросительно посмотрел на Рикки и Дениса.

— Мы же всё равно рано или поздно всё узнаем, — резонно подметила Рикки.

Стэн нажал на кнопку, телевизор включился сразу на новостном канале. На экране появилась миловидная девушка в строгом чёрном платье, на фоне сложных графиков и схем. Друзья застали её посреди неозначенного аналитического очерка:

— …Евросоюзу обойдётся в три миллиарда, а общий ущерб от природных катаклизмов за прошедшие полгода приближается к астрономической отметке в один триллион долларов.

Ребята переглянулись с тревогой на лицах, а девушка продолжала:

— Таковы данные Совета безопасности. Как полагают аналитики центра стратегического развития CNNT, этот удар может оказаться смертельным для мировой экономики. Однако некоторые эксперты, напротив, считают, что природные катаклизмы, сотрясающие планету, могут послужить мощным толчком к развитию экономического сектора на пострадавших территориях, при условии, что мировое сообщество поддержит такие страны льготными кредитами, преференциями и другими послаблениями. В чём аналитики сходятся, так это во мнении, что сложившуюся климатическую обстановку следовало признать чрезвычайной мировой угрозой ещё несколько месяцев назад. Установление специального режима позволило бы гораздо раньше определить перечень приоритетных направлений в работе по минимизации ущерба от природных катастроф и оперативно реагировать на запросы по оказанию материальной и гуманитарной помощи пострадавшим государствам. Далее в выпуске. — Девушку-ведущую взяли в кадр с другого ракурса, графики за её спиной исчезли. Появились заголовки, которые она зачитала вслух: — Традиционный дайджест-обзор стихийных бедствий за минувшие сутки…

— Традиционный? — переспросила Рикки, заглушая остальные темы выпуска. — Они хотят сказать, что какой-нибудь стихийный ужас происходит ежедневно?

— А ущерб на триллион тебя не впечатлил? — задал Денис встречный вопрос.

Стэн шикнул, но девушка уже закончила, запустилась реклама. Ребята просидели в напряжении всю рекламную паузу, и когда на экране снова появилась ведущая, они разом чуть привстали, подавшись поближе к телевизору.

— Природно-климатическая обстановка по всему миру остаётся крайне нестабильной и как будто набирает обороты. Извержения вулканов в районе Малайского архипелага, ранее считавшихся спящими, на сегодняшний день остаются самыми смертоносными. Свыше ста тридцати тысяч человек погибли, — Рикки, ахнув, прикрыла рот руками, — судьба ещё более чем восьмидесяти тысяч человек остаётся неизвестной, пострадавших счёт идёт на миллионы. Уничтожены сотни гектаров сельскохозяйственных угодий — предположительно, эти земли будут не пригодны для сельскохозяйственной деятельности на протяжении десятилетий. О возвращении людей в свои дома речи пока не идёт, вытекшая лава по-прежнему сохраняет высокую температуру и продолжает продвижение вглубь островов. Экономический ущерб оценить ещё только предстоит.

Не сбавляют темпов и проливные дожди на северо-востоке Евразийского континента. Так эти территории выглядят на снимках со спутника до начала стихийного бедствия, а так после…

На экране появилось два снимка. На одном почти всё зелёное с вкраплением разноцветных точек и извилистых полосок — зданий и дорог; на втором не видно ничего, кроме серо-коричневых пятен, расползшихся по кадру.

— … реки вышли из берегов, затопив более шестидесяти процентов территорий на востоке России, в то время как сибирских регионах прошёл разрушительный градовой шторм. — Мелькнули кадры с градинами на руках людей размером с теннисный шарик, побитых автомобилей и окон домов. — О пострадавших, к счастью, сообщений не поступало. Тем временем пожары в Индии захватывают всё новые и новые территории. Аномальная жара над Европой не ослабевает. Температура в тени достигает сорока градусов — жертвами засухи становятся животные и птицы, которым просто некуда прятаться от испепеляющего солнца, а также дети, пожилые и люди с хроническими заболеваниями.

На экране появлялись то деревья, охваченные языками пламени, то совершенно пустая площадь у Лувра и сам Лувр, завешанный какой-то белой материей, то градусник, показывающий плюс сорок шесть.

— Пыльная буря из Сахары на этой неделе дошла до прибалтийских стран. Авиасообщение над Восточной Европой и частью Африки остановлено на неопределённый срок. В Финляндии прошёл красный дождь, изрядно напугавший жителей городов Эспоо, Хельсинки и Вантаа. Учёные сообщают, что осадки не опасны для здоровья, и связывают их с пыльной бурей из Африки.

За спиной девушки появилась карта западного полушария, его северная часть.

— Североамериканский континент, в частности США, за прошедшие сутки атаковало более пятнадцати торнадо. Удару стихии подверглись Невада, Южная Дакота, Оклахома и Северная Каролина. Синоптики не смогли спрогнозировать удар стихии, потому что, как случается в последнее время, для формирования вихрей не было ни причин, ни необходимых условий. И всё же они случились. Учёные вынуждены признать собственное бессилие. По их словам, даже простой анализ этих явлений затруднителен, так как каждое из них уникально и аномально по своей природе.

На фоне тревожных сообщений заверения Совета безопасности о том, что они держат ситуацию под контролем, не находят отклика в сердцах людей…

— Если они не упомянули Австралию, значит ли это, что там всё спокойно? — с надеждой спросила Рикки.

Денис и Стэн пожали плечами и вернулись к ведущей. Та неспешно двигалась к столу, на ходу продолжая рассказ:

— … не доверять им нет причин. Представители международного центра по изучению природных аномалий ранее сообщали, что в ближайшее время приступят к реализации заключительного этапа по выводу из коматозного состояния пяти молодых людей, известных как «Повелители Стихий», которых учёные считают ключом к нормализации природно-климатической обстановки в мире. Пожелаем удачи коллективу IRCWA и будем надеяться на их успех.

— Вот почему мы прячемся в бункере? — за спиной прозвучал голос Дэша.

Все обернулись. Дэш стоял на входе и машинально теребил кулон в виде соколёнка, висевший у него на шее.

— Ты что здесь делаешь? — сурово спросил Стэн.

— Не спится, — ответил Дэш. — Я прошёлся по этажу. Нигде нет окон… «минус второй уровень». И охрана. Они сказали мне вернуться в комнату… Так она говорила про нас? Пятеро молодых людей, известных как…

Секунд на пять Дэш погрузился в свои мысли, а потом проронил едва различимое «повелители стихий», взгляд его прояснился, будто ему всё стало ясно, но почти сразу опять потяжелел, брови нахмурились.

— Я ничего не помню, — сказал Дэш. — Но я не тупой. Вижу, происходит что-то странное. И мне кажется… — он замялся, — у меня ощущение, что в этом есть моя вина.

— Ты ни при чём, — сказал Денис. — Во всяком случае, твоей вины тут не больше, чем нашей.

Денис посмотрел на Рикки и Стэна, сказал твёрдо:

— Нужно всё ему объяснить. Паршиво, когда не понимаешь, что творится вокруг, находясь при этом в самом эпицентре. Есть вероятность, что это поможет ему вспомнить.

— Не надо, — прошептала Рикки почти одними губами, — он испугается.

— Не испугаюсь, — сказал Дэш.

Рикки поморщилась, не ожидая, что тот её услышит, и чуть покраснела.

— Ты не подумай, я не считаю тебя трусом, — сказала она, виновато отводя глаза. — Просто в такую правду сложно поверить.

Дэш прошёл к свободному креслу и сел в него.

— Рассказывайте. Я поверю.

Как и предполагал Денис, рассказывать всё, что произошло с ними за минувшие несколько лет, было странно, даже диковато. Пока друзья наперебой вспоминали события из их общего недавнего прошлого, лицо Дэша почти не менялось. Он сосредоточенно слушал, не проронив ни слова. Когда ребята закончили, Дэш пару минут просто молчал и задумчиво рассматривал свои руки.

Его молчание заставляло нервничать. Может, стоило вводить его в курс дела постепенно? Вдруг такой ворох не самой однозначной информации ему только навредит? Наверное, было бы лучше, если он попытался восстановить свою память самостоятельно?

— И как нам всё исправить? — неожиданно выдал Дэш.

— Исправить? — не понял Стэн.

— Ну да, — Дэш кивнул. — Что мы можем сделать?

Денис, Рикки и Стэн с недоумением переглянулись, словно друг внезапно начал говорить на неведомом языке. Дэш это заметил и сказал:

— Имея подобную Силу, мы не можем отсиживаться, мы должны что-то сделать.

Время до утра друзья потратили на то, чтобы объяснить Дэшу нюансы, связанные с использованием так называемого дара. Они припомнили почти все случаи, когда использовалась Сила, и обычно это не оканчивалось ничем хорошим. А Стэн посчитал нужным напомнить Дэшу и о его не слишком успешных упражнениях в контроле над своими способностями.

Когда общая комната снова начала полниться людьми, разговоры о Силе пришлось прервать. Все собрались к половине седьмого, а к семи кто-то из персонала привёз завтрак на специальной тележке с подносами. После трапезы у родителей появилась острая необходимость пообщаться с Веккером. На то, чтобы вызвать доктора на разговор, миссис Роуз, мистер Пирс и отец Дениса потратили весь день. Они время от времени подходили к охранникам, пытались с ними о чём-то договориться, но те с беспристрастными лицами пресекали каждую попытку обещанием, что мистер Веккер сам придёт к ним, когда у него будет время.

Денису пришлось взять на себя обязательство пояснить встревоженным родителям, что такое поведение здешних служивых естественно, что заключать тут с кем-то сделки бесполезно, потому что любые обещания остаются в силе до тех пор, пока это выгодно IRCWA. Денис предупредил, что Веккера, с высокой вероятностью, они теперь не увидят с неделю, а может и с месяц, в общем, до тех пор, пока у него самого не появится потребность что-нибудь обсудить, а до того можно расслабиться и наслаждаться их пятизвёздочной камерой заключения. Заявления Дениса исходили из его собственного опыта, и он не видел причин, чтобы на сей раз что-либо сложилось по-другому.

И каково было всеобщее удивление, когда Раид Абрамович явился в общую комнату вечером того же дня.

Настенные часы показывали без четверти десять, когда Веккер вихрем ворвался в помещение, приковывая к себе взволнованные взгляды. За ним семенил бледный парень в таком же, как у доктора, белом халате. С их появлением воздух зазвенел, предвещая недоброе.

— Зовите всех, — распорядился доктор.

Звать никого не пришлось, все и так находились в комнате.

— Что стряслось? — спросил Сао.

Не он один почувствовал встревоженное настроение учёного.

— Неприятное, — сухо ответил Веккер и распорядился помощнику настраивать аппаратуру.

Юноша подключил провода от телевизора к ноутбуку, что-то потыкал, и на экране появилась девушка-ведущая новостного канала «NEWS24». Вчера, стоя в чёрном платье на фоне графиков, она рассказывала ребятам о положении дел в мире. Сегодня на ней была белая блуза и чёрные брюки. Ещё одно нажатие — ведущая ожила и заговорила:

— …кадры с обращением лидера экстремистского объединения Вельтгайст активно распространились в сети Интернет в минувшие сутки. На них человек, известный под именем Маас Райд, в очередной раз призывает людей к противоправным действиям. В его обращении показали кадры из центра исследований природных аномалий, где якобы пришедшие в себя «повелители стихий» учинили погром. Официального подтверждения от представителей IRCWA получено не было, впрочем, как и опровержения. Достоверно известно, что ролики с обращением Мааса Райда удаляются по запросу правоохранительных структур как материалы экстремистского содержания.

— Дальше, — скомандовал Веккер.

Юноша закрыл видео с новостным сообщением и открыл другое — отвратительного качества, трясущееся, в черно-белых тонах, со страшной рябью. Сначала казалось, что разобрать происходящее вообще не удастся, но скоро качество немного выровнялось, и на экране можно было узнать палату, в которой Денис и его друзья очнулись сутки назад.

Камера наблюдения запечатлела тот самый момент, когда Дэш случайно использовал Силу. Вот он пятился к стене, остальные пытаются объяснить ситуацию, вот яркая вспышка на мгновение превратила экран в белоснежное полотно. Вот в палату ворвались солдаты, вот Дэш падает без сознания, а дальше Рикки останавливает на лету дротики с транквилизатором, Стэн отпугивает охранников всполохами пламени, а Денис заставляет воздух вышвырнуть нападавших за дверь. Со стороны всё выглядело пугающе — солдаты оказались беспомощными, совершенно беззащитными. Ребята разделались с ними играючи, даже не успев вспотеть.

Когда доктор вылетел из палаты, как мусорный пакет, видео оборвалось, и на экране появился худощавый мужчина. Седой, с мрачным лицом, впалыми щеками и проницательным взглядом. Его водянистые голубые глаза смотрели прямо в камеру, отчего у Дениса возникало ощущение, что этот человек присутствует в комнате лично.

— Вот весь их контроль! — гневно выпалил незнакомец. — Вот все их обещания! Они вернули им жизни, вместо того чтобы прислушаться к голосу разума! Своим деянием они подтолкнули мир к погибели!

— Маас Райд, — процедил сквозь зубы мистер Пирс. — Мерзавец! Откуда у него это видео?

Вместо ответа Веккер кивнул на экран.

— Люди! Очнитесь ото сна! Наши судьбы доверили пятерым юнцам в надежде, что они спасут нас. Но они не станут. Сколько ещё доказательств нужно, чтобы все увидели их истинную сущность? Они порождение запретных знаний. — Он говорил с длинными паузами, что вкупе с пронизывающим взглядом заставляло каждое слово намертво вгрызаться в сознание. Маас Райд, несомненно, добивался именно такого эффекта. — Вас пытаются убедить, что они простые люди, но человеческое в них пропало в тот самый миг, как их тела стали вместилищем для могущественной древней Силы.

Маас Райд замолчал, продолжая глядеть точно в камеру. Когда ещё одна проникновенная пауза, призванная закрепить у зрителей мысль об опасности «повелителей стихий», закончилась, речь Райда приобрела воинственные и угрожающие ноты:

— Эти существа — безобразное пятно на полотне человеческой истории. Если мы хотим жить, если не желаем, чтобы многовековая летопись нашего мира канула в забвение, то мы обязаны взять судьбу в свои руки и сделать то, на что не решились те, кто должен быть в авангарде. Все, кто способен держать в руках оружие, должны взять его. Отбросьте страх. Будьте сильными. Человечество запомнит вас как спасителей! Мы положим конец отвратительному богопротивному эксперименту над человеком и его природой. Вот координаты крепости, где держат этих пятерых выродков.

На экране появилась географическая карта и какие-то надписи, цифры. Денис не вникал в них, он слушал голос Мааса Райда:

— Только их смерть дарует нам благоденствие! Только их кровь смоет позор, который пал на весь человеческий род. Сплотитесь!

Видео закончилось.

— Оставаться в Центре опасно, — спокойно сказал Веккер, — как вы могли видеть, его местоположение больше не тайна. Мы не знаем возможностей Вельтгайст, но знаем, что среди наших сотрудников есть предатели. Мы подготовили транспорт. Пожалуйста, организованно пройдите на верхний уровень и следуйте указаниям мистера Шведко. Он ждёт наверху.

— Куда мы отправляемся? — спросил отец Дэша.

— А это, мистер Пирс, секретная информация.

Глава 18. Выход в свет

Четыре дня прошли в полной безвестности. Это не было для Дениса чем-то новым, но абсолютная неосведомленность о происходящем заставляла нервничать. И не только его. Рикки и Стэн, родственники, Хранители и, в особенности, Дэш — всем хотелось понимать, куда и для чего их везут. Но за четыре дня никто так и не сподобился ничего объяснить. Возмущаться, тем не менее, никто не думал. По-военному строгая организованность вкупе с чрезвычайной поспешностью, в которой проходила эвакуация с насиженного места, заставляла относиться ко всему со смиренным принятием. Если уж могущественная IRCWA вела себя сродни затравленной антилопе, еле-еле уносящей ноги от нагоняющего её льва, то, по-видимому, всё действительно было очень и очень серьёзно. Оставалось лишь покорно выполнять распоряжения людей IRCWA и надеяться, что переполох, вызванный рассекречиванием местоположения лаборатории, скоро уляжется.

Спустя шестичасовой полёт, ночёвку в грузовом самолёте, суточную поездку на микроавтобусе и двухдневную стоянку в армейском палаточном лагере, Шведко объявил о том, что их путешествие, наконец, завершено. Конечным пунктом, которому предшествовал короткий марш-бросок, стал безымянный заброшенный городишко, или, скорее, даже посёлок. Часть машин из колонны осталась на въезде, остальные продолжили движение. По пути не встретилось ни одного прохожего, ни одного магазина или хотя бы киоска, по бокам разбитой ухабистой дороги высились однотипные обветшалые дома в два этажа. Окружающая обстановка напоминала декорации к фильму о постапокалипсисе.

Автоколонна остановилась у здания, внешне напоминавшего провинциальный дворец культуры или небольшой театр. На фасадных стенах не хватало приличных кусков штукатурки, но величественная колоннада у главного входа всё ещё странным образом придавала внешнему виду потрёпанного временем строения торжественный вид. Новоприбывших уже встречали солдаты. Стройные силуэты виднелись повсюду: вдоль дороги, у входа, за открытыми дверьми внутри здания.

— Что за дыра? — пробормотал мистер Круз.

Он шёл рядом с Денисом и оглядывался по сторонам.

— Меня больше волнует, почему столько военных, — сказал мистер Пирс. — Заметили, что у некоторых боевое оружие?

Денис огляделся и тут же заметил настоящий боевой автомат в руках одного из охранников.

— Сюда, — сказал Шведко, приглашая пройти в здание.

В тёмном вестибюле, совершенно лишённом красок, солдат оказалось не меньше, чем снаружи. Вошедших они встретили сдержанными любопытствующими взглядами.

— Последняя дверь налево, — Шведко указал на тёмный коридор и добавил насмешливо: — Ваши апартаменты.

Он остановился и проследил, чтобы все, кому положено войти в «последнюю дверь налево», в неё вошли.

За указанной дверью скрывалась огромная комната с высоким потолком и большими окнами. Зеркало размером почти во всю стену наводило на мысль, что когда-то помещение служило хореографическим залом. Теперь его заставили двумя рядами хиленьких раскладушек, отделённых друг от друга стойками с белыми занавесками. Остальные стены местами покрылись пятнами плесени, местами сохраняли застарелую краску, пол издавал жуткие скрипы под ногами, и всё-таки это убитое место вызывало у Дениса намного больше симпатий, чем треклятый бункер, где невозможно чувствовать себя никак иначе, кроме как запертым в консервной банке.

Оставшись без надзора, без дополнительных инструкций и указаний, коллективным решением было принято устроить отдых. Каждый выбрал себе по раскладушке, и кто хотел, на несколько часов отдался сну.

Денис, Рикки и Стэн оккупировали спальное место Дэша. У того ещё оставалась масса пробелов в понимании происходящего, и друзья объясняли то, что могли объяснить, при условии, что у них самих вопросов накопилось с вагон. К вечеру, с визитом доктора Веккера, показалось, что можно получить ответы на некоторые из них, однако Раид Абрамович просто поздоровался со всеми, сообщил, что миссис Пек желает поговорить, и пригласил всех следовать за ним.

Денис был заинтригован. Он наслушался рассказов о новой руководительнице Центра изучения природных аномалий, но в глаза ещё ни разу её не видел, точно так же как Дэш, Рикки, Стэн и Акила. Единственное, что они уловили из рассказов: мадам симпатий ни у кого не вызывала.

— А миссис Пек тоже здесь? — удивился мистер Пирс.

— Она прибыла с инспекцией, — пояснил Веккер. — Её визит носит кратковременный характер. Пройдём?

Все с готовностью поднялись, пошли на выход.

— Дэш, а ты останься, — сказал доктор.

Дэш глянул на отца. Тот остановился.

— Не волнуйтесь, мистер Пирс, с вашим сыном пообщается моя коллега, миссис Харрис. Она будет через минуту, — сказал Веккер и, указав на выход, добавил с настойчивостью, ясно дающей понять, что его возражения не имеют значения: — Прошу.

По узким коридорам с плохим освещением и высокими потолками, переполненными вооружённой охраной, Веккер провёл вверенных ему подопечных в противоположное крыло здания, в небольшой кабинет. Обстановка кабинета не отличалась богатством: простенький длинный стол с рядами деревянных стульев по бокам и дешёвым истрёпанным офисным креслом во главе, стенд с растянутым белым экраном, на потолке допотопный проектор.

Все расселись за столом, и, пока не явилась миссис Пек, родители попытались вывести доктора на разговор, завалив вопросами о поспешном бегстве. Веккер ограничился обещанием, что все ответы они смогут получить от миссис Пек.

Мадам пришлось ждать не меньше получаса. Денис, устав сидеть без дела, растёкся по столу и даже чуть было не прикорнул, но едва сознание приготовилось отправиться к Морфею, как раздалось громкое клацанье каблуков, моментально развеявшее дремоту.

Миссис Пек вошла в кабинет твёрдым чеканным шагом, за ней проследовали двое солдат и встали по бокам от двери. Женщина держалась с образцовой выправкой, на лице застыло странное надменно-насмешливое выражение: правый уголок рта вздёрнут в улыбке, а левый неподвижен, словно под параличом. Она оглядела присутствующих, и дольше, чем позволяют нормы этикета, задержавшись взглядом на Денисе, Рикки, Стэнли и Акиле.

— Доброго вечера, — промурлыкала дамочка, занимая место во главе стола.

— Миссис Пек, что происходит? — спросил мистер Пирс, тщетно стараясь скрыть недовольство и нетерпение. — Почему никто не может ответить на наши вопросы? Для чего такая конспирация?

— Объясните, как видеозапись попала к Вельтгайст? — присоединилась к расспросам миссис Роуз. — Её сделал кто-то из свидетелей происшествия.

— То есть кто-то из ваших, — подсказал отец Дениса. — Вы обещали, что в Центре остались только проверенные, надёжные люди. Неужели чистки ни к чему не привели?

Вопрос прозвучал едко, с неким неуловимым подтекстом. Маргарет Пек всех выслушала, выдержала небольшую паузу, давая шанс высказаться и остальным, а затем проговорила:

— Если вам так важно знать, то знайте: видео сняла Мария Рамирез.

Все синхронно зыркнули на Дениса и его отца, как будто они лично были виноваты в том, что произошло.

— При ней обнаружена спецтехника для скрытого ведения съёмок — очки со встроенной микрокамерой. Дешёвая игрушка, но со своей задачей гаджет справился. Что касается передачи материала, то тут сложнее. Данные передали по защищённой линии связи, что позволяет с уверенностью утверждать о наличии у Марии сподвижников среди наших сотрудников.

Маргарет Пек говорила спокойно и буднично, как если бы пересказывала сюжет посмотренного накануне вечером сериала, а у родителей глаза на лоб лезли. Сао с тревогой переглянулся с Жанной и Жаком.

— Потребовалось служебное расследование, — сказала миссис Пек, — и смею вас заверить, что все причастные выявлены и наказаны. Мы предприняли комплекс мер по исключению аналогичных инцидентов в будущем. Главная задача — обезглавить Вельтгайст. У членов секты, лишившейся духовного лидера, просветление наступает гораздо быстрее. Недавно мы объявили Мааса Райда в международный розыск. За информацию, которая приведёт к его аресту, гарантированно солидное вознаграждение.

Денис ухмыльнулся тому, как всё круто поменялось. Совсем недавно его самого и его друзей объявляли в розыск и обещали немалые деньги за поимку, а теперь те же люди их защищают и не жалеют для этого никаких средств. Реальность умеет преподносить сюрпризы.

— То, что случилось в центре — наше упущение, — сказала Маргарет Пек, сохраняя невозмутимость. — И решение пригласить миссис Рамирез с надеждой устроить трогательное воссоединение семьи для общественности, и недостаточно тщательный контроль сотрудников. Но мы учли ошибки и впредь подобного не допустим.

— Можем ли мы быть уверены? — спросил мистер Пирс, стараясь подражать спокойному тону миссис Пек. — Не ослушаются ли ваши люди приказа? Не пустят ли пулю в спину, вдохновившись речами Райда? Не подмешают ли какой-нибудь отравы в еду? Что им помешает?

Денис покосился в сторону охранников у входа. Те, как оловянные, стояли недвижимо и таращились в стену перед собой.

— Ну а мы можем быть уверенными в вас? — Маргарет Пек вдруг сменила тон на крайне неприветливый. Она с вызовом посмотрела на мистера Пирса. — Что, если не сегодня-завтра ваши детки перестанут вас слушаться и решат разнести тут всё до самого фундамента? Может, нам имеет смысл сыграть на опережение и исключить такую возможность? Мы не знаем, что у них на уме.

Повисло напряжённое молчание. Миссис Пек выждала немного и, не встретив больше никаких возражений, проговорила:

— Если мы закончили упражняться в софистике, предлагаю обсудить насущные вопросы. — Она обратилась к Сао: — Ваша теория находит подтверждения. Как вы и обещали, стихия действительно словно бы утрачивает внутреннюю силу, что подпитывала её. Там, где раньше были зарегистрированы аномальные всплески природной активности, сегодня можно говорить о значительном спаде и даже возвращении к относительной норме. И тем не менее стихия сохраняет в себе некий импульс. Что я имею в виду…

Маргарет Пек вынула из сумки планшет, что-то ткнула, загудел подвешенный к потолку проектор. На белый экран высветилось изображение: фотография земной поверхности со спутника. Хорошо угадывались очертания полуострова Индостан, и всё выглядело вполне обычно, если не считать, что на южных берегах алели большие пятна.

— Это пожар в Индии месяц назад, — сказала миссис Пек и листнула на следующий кадр: алые пятна стали больше — не намного, но всё же. Маргарет Пек пояснила: — Так пожар выглядел за день до того, как ваши наставники провели свой ритуал.

На экране появился следующий кадр, где алый цвет захватил несколько сантиметров карты, что в реальном исчислении, вероятно, соответствовало сотням километров. Маргарет Пек прокомментировала:

— Такова ситуация на сегодняшний день. Пожар продвигается к югу. Хорошая новость в том, что, в отличие от прежнего, он поддаётся тушению. Плохая — пожар распространяется бешеными темпами.

— Это не наша вина, — как-то совсем без почёта в голосе сказал Сао. — Отныне стихии живут и действуют, подчиняясь законам этого мира. Мы на них не влияем.

— О том и речь, — проговорила миссис Пек. — Ситуация быстро выходит из-под контроля. Если раньше мы наблюдали аномальную активность, не поддающуюся прогнозам, то теперь прогнозы вполне конкретные и не внушают оптимизма. Понимаете? Я веду к тому, что последствия мы будем разгребать ещё не один месяц, возможно, годы. Мы обещали людям спасение, и, получается, обещание не сдержали. Отсюда следует, что для основной массы населения ситуация никоим образом не поменяется, они всё так же будут видеть вокруг разруху, бедствия и страдания. Из чего вытекает вполне логичный вопрос, кому они поверят: нам, людям, утверждавшим, что «повелители стихий» — наше спасение, или Вельтгайст, которые говорят об обратном? Пока что Вельтгайст в более выигрышном положении, ведь они свою стратегию не реализовали, в отличие от нас. Мы должны предъявить миру зримые результаты. От нас ждут, что мы вернём реки в русла, даруем засушливым регионам долгожданные осадки, справимся с пожарами, но всё, на что мы способны сейчас, это дать более или менее достоверный прогноз погоды на ближайшую неделю. В сложившихся обстоятельствах нужно быть готовыми к тому, что деятельность Вельтгайст будет становиться всё более агрессивной, дерзкой и опасной. Они уже не стесняются нападать на секретные военные объекты, что будет, когда они обретут широкую общественную поддержку?

— Так они всё-таки осмелились совершить налёт на лабораторию? — спросила миссис Роуз.

— Осмелились, — подтвердила миссис Пек. — В погроме участвовали свыше пяти десятков хорошо экипированных человек. Действовали слаженно, специальная подготовка очевидна, но все, разумеется, обезврежены, задержаны и дают показания.

— Все задержанные причисляют себя к членам Вельтгайст? — поинтересовался отец Дениса.

— Все. Сознание этих людей подвергалось жесточайшей психологической обработке. Специалисты считают, что по многим признакам Вельтгайст можно отнести к самой что ни на есть тоталитарной секте. Они пойдут и на самопожертвование, и на убийство, и вряд ли их что-то остановит.

— Вовремя мы оттуда смотались, — сиплым голосом проговорил Фред.

— И не говорите, — насмешливо сказала миссис Пек. — Это возвращает нас к ключевому вопросу.

Она выложила из сумки на стол четыре широких металлических браслета, от вида которых Денис невольно содрогнулся. Однажды он уже примерял такой, и ему совсем не понравилось.

— Обстоятельства диктуют свои требования, — сказала миссис Пек и, кивнув на браслеты, добавила: — Это отслеживающее устройство…

— Как же! — вырвалось у Дениса вместе с ироничной усмешкой.

Вот и конец всем так называемым договорённостям.

— Именно так, мистер Князев, — почти ласково, но с лукавой полуулыбкой сказала Маргарет Пек. — Никакое количество охраны и ни одно место на Земле не отвечает тем высоким требованиям безопасности, что предъявляют нам сложившиеся реалии. Мы вынуждены просить вас пойти нам навстречу и хотя бы немного облегчить нашу непростую работу.

— Звучит как ультиматум, — сказал мистер Пирс.

— Вас оскорбляют интонации? — вежливо осведомилась миссис Пек.

— Скорее ваше недоверие, — с той же вежливостью ответил отец Дэша. — Вы обещали сотрудничество.

— Мы по-прежнему открыты предложениям, — сказала Маргарет Пек и изобразила всеобъемлющую готовность выслушать.

Мистер Пирс не нашёлся что ответить, да и остальные помалкивали, а Денису вдруг в голову пришла дельная, как показалось, мысль. Он, глядя по очереди то на Рикки, то на Стэна, спросил:

— А если мы попробуем сделать то, о чём говорил Дэш?

Оба поняли, что он имел в виду, но, судя по напряженным лицам, их мнение с того вечера, как Дэш озвучил идею, что они могли бы помогать IRCWA в борьбе со стихией, не поменялось. Денис же почувствовал, что в этом не только их спасение, но и спасение миллионов других людей.

— Всё лучше, чем просто отсиживаться, — сказал он в качестве аргумента.

— Не наш уровень, — Рикки повторила довод, которым друзья пытались остудить рвение Дэша. — Мы никогда не пробовали…

— Вот и попробуем! — всё больше загораясь идеей, сказал Денис.

— Не посвятите нас в детали разговора? — спросила миссис Пек.

Денис повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза.

— Вы хотели предложений? Как насчёт такого? Мы могли бы попробовать урезонить стихию. Пожары, наводнения, засухи… Наверняка можно что-то сделать. Что если…

— Дэн, — предостерегающе сказал Сао, — масштабы всего этого совершенно не сопоставимы с вашими возможностями.

— Я понимаю. Но что ещё нам делать? Ждать, пока само всё уляжется?

Друзья не спешили его поддерживать.

— Должна же быть хоть какая-то польза от того, что с нами случилось, — пробормотал Денис.

Стэн явно сомневался, но всё-таки решился высказаться «за»:

— Попробовать можно. Никто ничего не теряет.

— Похвальное рвение, — улыбнулась миссис Пек. — Но, боюсь, затея неосуществима.

— Почему нет? — спросил мистер Пирс. — Идея хорошая. Люди увидят, что «повелители стихий» — это именно то, что вы обещали. Разве не в том состояла цель?

Миссис Пек молчала и оценивающе смотрела на сидящих за столом. Мыслительное противоборство в её сознании длилось не меньше полуминуты, постепенно скепсис в глазах сменился на заинтересованность, и в конце концов, глянув на часы, она сказала:

— Ну хорошо, мы ещё обсудим вашу идею. — Миссис Пек пододвинула браслеты ближе к центру стола. — А теперь, будьте добры…

— В чём необходимость? — вмешался Сао. — Мы не собираемся сбегать или…

— Необходимость есть, — тон Маргарет Пек резко стал жёстким и почти угрожающим. — Просто наденьте их, и мы разойдёмся по своим делам. Я презентую идею Совету, а вы пока сможете отдохнуть после дороги.

— А если нет? — спросил Стэн.

— Никаких «если», мистер Хаддуади…

— Гамильтон, — поправил Стэн.

— …эти отслеживающие устройства всё равно окажутся на ваших запястьях. Не думаю, что кому-либо из нас нужны сложности, которые, несомненно, последуют, за вашим «если». — Маргарет Пек поднялась с места. — Итак?

— Ладно… — пролепетала Рикки и боязливо протянула запястье: она всеми силами старалась предотвратить обострение обстановки.

Никто не попытался её остановить.

— Чудненько, — миссис Пек улыбнулась. — Мистер Веккер, снабдите ребят устройствами и возвращайтесь к работе.

С этими словами Маргарет Пек покинула кабинет, а вот охрана осталась у двери.

Веккер с опаской посмотрел на Дениса, перевёл взгляд на его отца.

— На сей раз в них действительно всего лишь отслеживающие устройства, — попытался оправдаться доктор. — На экстренный случай. Для спокойствия Совета, в большей степени.

— Давайте их сюда, — с усталой обречённостью сказала Рикки.

Доктор, с не менее измученным видом, сгрёб все браслеты, подошёл к Рикки и нацепил на её запястье металлическое кольцо, от которого так и веяло опасностью. Затем он перешёл к Акиле, дальше к Стэну. Родители смотрели на Веккера так, будто надеялись, что их взгляды, как серная кислота, сумеют растворить доктора без остатка. Когда очередь дошла до Дениса, он демонстративно скрестил руки и с вызовом уставился на Веккера. Денис вовсе не стремился узнать, что конкретно имела в виду миссис Пек, когда пообещала сложности. Арсенал возможностей IRCWA ему был знаком не понаслышке, но оттого ещё сильнее не хотелось сдаваться и идти у них на поводу.

Раид Абрамович не стал спорить или пытаться что-то доказывать, а просто вручил браслет отцу Дениса, сказал «сомкнуть до щелчка» и удалился. Солдаты демонстративно загородили собою выход.

Денис посмотрел на отца. Тот выглядел подавленно и виновато, хотя казалось, что глубочайшее возмущение и злость сейчас уместнее. Но, по-видимому, родители заняли сторону рациональной предосторожности и согласились терпеть некоторые неудобства, только бы их детей оградили от Вельтгайст. Денис, смирившись с неизбежным, протянул руку, отец защёлкнул браслет на его запястье, и солдаты тут же отошли в сторону, давая понять, что им всем можно отправиться к себе.

Дэш дожидался их возвращения за беседой с упомянутой Веккером мадам. С приходом большой компании она засобиралась на выход.

— Как быстро летит время, — сказала дамочка, не утрудив себя тем, чтобы поздороваться и представиться. — Дэш, если пожелаешь, можем продолжить наш разговор. Надумаешь, дай знать.

Дамочка поспешно собрала листы бумаги, блокнот, пожелала всем «доброй ночи» и покинула зал.

Дэш поднял кулак, демонстрируя такой же браслет, как у Дениса, Рикки, Стэна и Акилы.

— О чём вы говорили? — спросил мистер Пирс, взял сына за руку и осмотрел браслет, словно бы проверяя на наличие скрытых угроз.

— С миссис Харрис? Она расспрашивала меня на счёт провалов в памяти.

— И?

— И всё. — Дэш пожал плечами. — Ничего особенного.

— А браслет?

— Попросила, чтобы я надел. Сказала, это для моей безопасности.

— Что ты ей рассказал? — спросил Сао.

— Ничего особенного. — Дэш убрал руки в карманы брюк. — Она интересовалась моим самочувствием, спрашивала про сны, не болит ли голова…

— А у тебя болит голова? — обеспокоенно спросил мистер Пирс, одновременно с Сао, спросившего с искренним интересом:

— Какие сны?

— Голова не болит, — сконфуженно пролепетал Дэш. Его, похоже, начинало напрягать, что с ним обращаются как с младенцем: опекают, волнуются о здоровье, переживают за качество сна, боятся при нём сказать лишнего. — А сны… Есть один. Мне не первый раз снится какой-то парень, и всё время советует не пытаться ничего вспоминать. Странно, да?

Сао округлил глаза.

— Парень — кучерявый, примерно твоего возраста? — спросил он.

— Да, — с удивлением протянул Дэш. — Откуда ты знаешь?

— Это твой Хранитель, Шай, — торопливо сказал Сао и попятился на выход. — Знаешь, имеет смысл прислушаться к его совету. А ещё что-нибудь он говорил?

Дэш помотал головой.

— Ладно, — сказал Сао. — Я на минутку. Хочу кое-что проверить!

Хранитель скрылся за дверью.

— Что это с ним? — спросила миссис Роуз.

Жанна и Жак пожали плечами.

Сао, как обещал, через минуту не появился. Он не появился и к ужину. Позже, когда Жак отправился на его поиски, удалось выяснить, что Сао засел в кабинете с мистером Веккером — подробнее охранники ничего объяснять не стали, а со следующего утра события набрали такой оборот, что про похождения Сао все позабыли.

***

За завтраком Веккер почти торжественно сообщил, что Совет одобрил идею Дениса, которая изначально вообще-то принадлежала Дэшу. Сразу после состоялось собрание с группой учёных, возглавляемых Раидом Абрамовичем. Кроме Дениса, Рикки, Стэна и Акилы, разрешили присутствовать и Хранителям. Учёные пытались получить вразумительный ответ о том, как именно ребятам виделось их участие в деле ликвидации печальных итогов разгула стихий. Что они намерены делать и каким образом? Каковы пределы их возможностей? Есть ли опасность и в чём она состоит?

Вряд ли учёные смогли выудить полезную для себя информацию: ответы друзей всегда крутились вокруг их собственных предположений, и, в конце концов, им даже пришлось напомнить, что они всего лишь готовы попробовать свои силы, без гарантии, что у них получится хоть что-то.

Согласие Совета оставалось самой обсуждаемой темой вплоть до обеда, пока Сао невзначай обмолвился, что Шай неспроста являлся Дэшу во снах, он был жив, находился в Храме и за неимением способа связаться с товарищами иначе, использовал единственно доступный метод — сны своего подопечного. Благодаря Веккеру Сао смог пообщаться с Шаем по видеосвязи, и тот ещё раз предостерёг от того, чтобы Дэш пытался вспомнить путешествие по Нематериальному Миру.

Радость от известия о том, что Шай жив и с ним всё в порядке, горесть от того, что не последовала такая же новость о Даруме, Гинаре, Сильване и Анселе, тревога о предстоящих вылазках — всё навалилось разом. И если прошлые события набрасывали на настоящее вуаль печали и тоски, томысли о будущем сидели в сознании саднящей занозой.

Чем больше друзья смотрели новостей, тем страшнее им казалась встреча со стихией лицом к лицу. Не волновалась, по обыкновению, только Акила.

— Вы — часть стихии, а она — часть вас, — бесстрастным голосом заявила та, когда Рикки в очередной раз вслух усомнилась в том, что ей по силам разогнать облака или вернуть реки в русла. — Ограничения в ваших головах.

— Может оно и так, — нехотя соглашалась Рикки, — но я не представляю, что можно сделать, к примеру, с наводнениями.

— Тебе и не нужно знать, просто доверься Духу, — посоветовала Акила.

Ребятам, может, и не нужно было знать, а вот миссис Пек требовала чёткий план действий. Сао взял на себя задачу разъяснить мадам, что это одна из вещей, не поддающаяся доскональному описанию, поскольку многое делается по наитию.

Все жили предчувствием, что скоро многое изменится. Родители тоже не собирались сидеть без дела. Они намеревались вернуться к работе в штабах и воплотить в жизнь давнюю идею Лизы — записать интервью с людьми, знавшими «повелителей стихий» ещё до того, как о них стало известно всему миру. По затее это должно стать чем-то вроде артиллерийского залпа на информационных фронтах, который, хотелось верить, похоронит потуги Вельтгайст заполучить контроль над инфополем.

Единственным, не задействованным ни в одном из запланированных мероприятий, оставался Дэш. В схожей ситуации ему уже доводилось бывать однажды: в прошлый раз он не мог вырваться из-под контроля Хранителей, а теперь и они, и его близкие, и люди IRCWA — все считали целесообразным, чтобы Дэш оставался под надзором. Тем более никто так и не смог придумать, чем конкретно он мог быть полезен в предстоящей работе. Друзья советовали привыкнуть и смириться с тем, что с ним обращаются, как с дорогой китайской вазой — бережно, трепетно, с предупредительностью. Пока Сила и возможности Дэша оставались загадкой, им казалось разумным не пытаться искать пределы его потенциала.

Веккер, похоже, Дэшу по-своему сочувствовал. Он обещал найти ему достойное занятие, уверяя, что сделать это будет несложно, поскольку IRCWA испытывала острый дефицит в людях, которым можно доверять безоговорочно.

— Привлеките к работе Мэнси, — посоветовал Сао в один из вечеров, сидя за одним столом с доктором и его коллегами. — Она точно на нашей стороне. Она даже была готова по просьбе Дарумы внедриться в ряды Вельтгайст.

Ужины, обеды и завтраки всё чаще проходили в компании самых разношёрстных собеседников. К Денису, Дэшу, Рикки, Стэну, Акили и их близким подсаживались то охранники, то учёные. Как старые приятели, они обсуждали текущие новости или решения руководства, спорили, делились тревогами о будущем.

— Я уже рекомендовал миссис Пек перевести мисс Лоренц в нашу команду, — отвечал Веккер на предложение Сао, — но руководству, видимо, не по душе, что младший научный сотрудник будет иметь глубокую вовлеченность в дела IRCWA, не относящиеся к научной деятельности. Мне непонятны их опасения, учитывая, что все здесь успели сменить квалификацию. Мы ведь задумывались как центр изучения, — с нажимом на последнее слово сказал доктор. — Но вместо того, чтобы собственно изучать…

Денис невольно поёжился, вспоминая дни, когда Раид Абрамович был сосредоточен на своих прямых обязанностях.

— …я чем только не занимаюсь. Равно как и мои коллеги.

— Не скажите, — ожил один из молчаливых товарищей доктора. — Не стоит преуменьшать своих достижений. Тот огромный массив данных, что мы получаем…

— Да-да-да, — нетерпеливо отмахнулся Веккер. — Это тоже важно. Но я говорю о настоящей работе, о загадке «повелителей стихий». О том, с чего мы начинали.

Веккер взялся описывать, в чём, по его мнению, должна состоять их работа, но Денис уже не слушал, ему неожиданно пришла идея:

— Как насчёт Кристины? — спросил он.

Веккер смолк и часто заморгал. То ли обескураженный тем, что его так бесцеремонно прервали, то ли тем, что Денис вообще вспомнил об этой девушке.

— Я не знаю её фамилии. Вы называли её Октой, — сказал Денис. — Кристина явно в курсе дел — объяснять ей ничего не нужно. И не приходится сомневаться, на чьей она стороне.

Доктор предпочёл проигнорировать предложение. Денис немного расстроился — он был бы рад узнать хоть что-то о судьбе девушки, которая помогла им бежать, и ещё больше он порадовался бы, если среди сотрудников IRCWA появится ещё один действительно сочувствующий им человек.

Ну а пока все готовились к предстоящим «выездным операциям», как прозвал их доктор Веккер. Накануне отъезда отбой объявили в десять, подъем состоялся в шесть утра. Следом за завтраком Дениса, Рикки, Стэна и Акилу сопроводили на склад, где выдали комплект новенькой униформы, как у всех здешних солдат. Дальше друзей отправили в зал для выступлений, где должно было состояться собрание. Близкие ребят, Дэш и Хранители остались за бортом этих событий.

В небольшом актовом зале, как и во всем здании, обстановка была удручающей: облупленные стены, вспученный, как после потопа, пол и сцена, заваленная каким-то хламом, вместо удобных зрительских кресел — деревянные лавки. Первые ряды занимали солдаты, в углу у запасного выхода переговаривались доктор Веккер, несколько его помощников и Шведко. Денис, Рикки, Стэн и Акила заняли места с краю, слившись с солдатами, от которых их теперь отличало только наличие массивных металлических браслетов на запястьях и отсутствие автоматов за спинами.

Пару минут, пока длилось совещание доктора и главы службы безопасности, в зале стоял невообразимый гвалт. Все болтали, шутили и смеялись, но стоило Шведко подняться на сцену, как наступила тишина. Без каких-либо вводных или пояснений тот принялся зачитывать фамилии, в первом же списке оказался Денис.

— Группа «Агар», командующий Эмиль А́тто, — добавил в конце Шведко, после чего с места поднялся и вышел к сцене высокий белобрысый молодой мужчина с внешностью, как у модели из рекламы дорогого парфюма.

Денис усмехнулся и про себя решил, что для него Эмиль Атто будет просто А’то, без удвоенной «т» и выраженного ударения на «а». Пока он разглядывал командующего, удивляясь, что этот блондинчик забыл в рядах IRCWA, Шведко успел зачитать ещё один список фамилий — группу Стэна. Её прозвали «Фотон». В следующую группу — «Нэро» — попала Рикки, а Акилу приписали к группе «Дэлха».

Поиронизировать над чехардой с назначениями и названиями, сродни игре в суперагентов, друзьям не дали. Командиры сразу распорядились следовать за ними, так что времени хватило лишь на то, чтобы обменяться мимолётными взглядами. Переместившись в один из кабинетов, члены группы «Агар» расселись за парты, сдвинутые в один огромный стол, где уже лежали карты с маркерными пометками. А’то встал во главе, ещё раз назвал своё имя и должность, сообщил, что группе предстоит выдвинуться на север Европы, где уже работают представители «Антистихии» — объединения, которое с самого начала занимается устранением учинённых природой беспорядков. Там, по прогнозам, в ближайшее время будет проходить грозовой фронт. Оттуда Денису предстояло начать работу. Дальше шёл инструктаж по технике безопасности, нудятина про субординацию, про подотчётность, соблюдение мер предосторожности и секретности… На всём этом невозможно было сосредоточиться, и Денис начал зевать.

После А’то слово взяли учёные, они выдали целую лекцию по метеорологии. Денис хоть и изображал глубокую вовлеченность, но на деле практически сразу утратил нить повествования.

— Обычно воздух нагревается от подстилающей поверхности, а в нашем случае это будет твоей задачей, — с энтузиазмом говорил один из коллег Веккера. — Нагретый воздух менее плотный, он поднимается наверх, создавая зону пониженного атмосферного давления. Движение воздуха происходит из областей высокого давления в области низкого…

Перед Денисом выложили какие-то схемы, графики, формулы и таблицы. На карте заштриховывали одни зоны, другие обводили кругами, стрелками обозначали сначала фактическое движение воздушных масс, а затем желательное, то есть некое идеальное развитие событий, самый благоприятный исход для всего европейского региона. Закончив с подробными выкладками, учёные поинтересовались у Дениса, сможет ли он действовать согласно плану, тот честно ответил, что постарается, но ничего не гарантирует.

Очевидно, такой ответ их не слишком вдохновил. Один из учёных тут же засомневался в самой затее, другой высказывал опасение, что изменение направления движения воздушных масс без коррекции атмосферного давления над обширной территорией будет неустойчиво. Третий их коллега, тощий, в очках, взялся с горячностью доказывать, что сам по себе сдвиг в направлении движения воздушных масс повлечёт за собой цепную реакцию сложнопрогнозируемых преобразований во всём регионе. Вскоре завязавшийся между учёными спор стал изобиловать таким количеством специфических терминов, что остальные просто перестали их понимать, а у Дениса ко всему прочему ещё и разболелась голова.

Спор прервал А’то, объявив, что машины готовы и пришло время выдвигаться. На улице, неподалёку от дворца культуры, ставшим убежищем для IRCWA и всех причастных, их ожидало около трёх десятков бронеавтомобилей. Группе «Агар» досталось восемь из них. Дальше была долгая дорога до аэропорта, а потом ещё более долгий полёт на самолёте.

В пути у Дениса появилось время поразмыслить над составленным учёными планом. Наслушавшись инструкций, он снова начинал терять в уверенности, что ему под силу то, что он наобещал. Столько тонкостей, столько вещей, которые нужно держать под контролем… Ясно, что сомнения Дениса были написаны у него на лбу, раз А’то посчитал нужным поддержать.

— Слушай, я видел, что ты устроил в день, когда вышел из комы. Чуть подвинуть тучки тебе точно не составит труда.

А’то сидел рядом и говорил с ним по-свойски, как старый приятель. В голосе не слышалось и тени упрёка, напротив, та ситуация, похоже, его веселила.

— В тот день, может, и да, — согласился Денис. — Во мне тогда кипела такая энергия, что я мог бы одним щелчком развеять целый ураган.

Для наглядности Денис щёлкнул пальцами правой руки — те, кто находился рядом, бросили в его сторону напряжённые взгляды. А’то при этом так и сидел с непринуждённой улыбкой.

— Сейчас всё иначе, — закончил мысль Денис. — Я хочу помочь, но, боюсь, вам придётся стать свидетелями эпического провала.

— Отставить упадническое настроение, — строго сказал А’то. — За вас поручилось множество людей. Совет не хотел разрешать подобные эксперименты над погодой, но доктору Веккеру и миссис Пек удалось убедить их дать вам шанс проявить себя. Вы теперь просто обязаны воспользоваться этим шансом. Покажите людям, кто вы на самом деле и чего стоите.

В аэропорту посадки их встречали люди из «Антистихии». Они на заранее подготовленном транспорте сопроводили группу «Агар» до полевого лагеря, разбитого на пологой возвышенности где-то на берегах Норвежского моря.

Приближение грозового фронта ожидалось в течение ближайших суток. Пока учёные расчехляли аппаратуру, а солдаты им помогали, Денису посоветовали пойти отдохнуть перед ответственным мероприятием. Ему выделили отдельную палатку и на входе поставили часовых, якобы для того, чтобы никто ему не помешал. Меры абсолютно лишние, учитывая, что Денис так и не смог сомкнуть глаз.

Около пяти утра в палатку заглянул А’то.

— Тучи на горизонте, — сообщил он. — Пойдёшь, посмотришь?

Чёрная полоса действительно уже виднелась вдали, поднялся ветер, дыбилась морская гладь. Через полчаса чёрная облачная гряда приблизилась настолько, что казалось, до неё можно дотянуться рукой.

Пора было приступать к делу. Денис с трудом справлялся с волнением: внутренности крутило узлом, руки холодели. Он очень старался выглядеть собранным и решительным, но, видимо, получалось не слишком убедительно.

А’то ободряюще похлопал его по плечу и сказал:

— Если у тебя получится, одним махом сильно облегчишь жизнь полумиллиарда человек.

Денис не вполне понимал, чего так сильно опасался: то ли полностью облажаться, то ли отработать в пол силы, то ли переусердствовать, как уже было во время эксперимента Веккера.

— Не сложится — мы просто попробуем другие идеи. Так что не переживай. Делай, что нужно, — посоветовал А’то.

Все ожидали, когда Денис удосужится сделать хоть что-то: солдаты стояли широким полукругом, учёные замерли у своих сложных приборов, люди со съёмочным оборудованием уже взяли под прицел камер ключевого участника предстоящего действа.

— Работаем по оговоренной схеме, — сказал один из учёных, подгоняя Дениса.

Приметное худощавое лицо в очках запомнилось Денису ещё с первого инструктажа. На нашивке под логотипом «IRCWA» значилось его имя: «О. Олсен». Этот «О. Олсен» был одним из немногих, кто проявлял энтузиазм, он и сейчас пыхал оптимизмом:

— Там у нас восток, — он махнул рукой себе за спину. — Циклон смещается в ту сторону, тебе нужно попытаться его перенаправить чуть южнее и западнее.

Денис кивнул.

— Сможешь? — спросил «О. Олсен».

Денису вдруг подумалось, что весь энтузиазм учёного строится на чистейшем любопытстве. Ему, как маленькому ребёнку, было неудержимо интересно: а возможно ли воплотить задуманное в жизнь, и если возможно, то как?

Что ж, разве можно разочаровывать человека, горящего таким пылким азартом? Вот только беда — он сам до сих пор не имел ни малейшего представления, что именно ему делать, и от этого начинали дрожать коленки.

Денис отошёл чуть в сторону, ближе к обрыву, и встал спиной ко всем. Глядя на огромные чёрные тучи, напирающие друг на друга, ощущая неимоверную мощь, он совсем сник. Его начало потряхивать с головы до ног, как от пробирающего холода. Что-то, однако, подсказывало: ветер не причём.

— Олли, готовь мои десять баксов, — крикнули из толпы с усмешкой.

— Ты готовь мои десять баксов! — раздался раздражённый голос мистера Олсона.

Несколько человек засмеялось.

— Дэн, тебе что-нибудь нужно? — спросил А’то.

— Тишины, если можно, — не поворачиваясь, ответил Денис. — Я должен сосредоточиться.

Все немедленно смолкли.

В этот самый момент, стоя один на один со стихией, Денис ясно осознавал границы своего потенциала. И развернуть циклон размерами в сотни километров теперь представлялось ему чем-то за гранями возможного! Даже теоретически. И о чём он думал? Всё равно что пытаться посадить самолёт без подготовки. Хотя и в таком заведомо провальном задании оставалась бы надежда, что по счастливой случайности ткнёшь на нужную кнопку или потянешь рычаг, и летающая машина сядет, но здесь…

И тут Денис опомнился: да ведь никто не запрещал полагаться на удачу и интуицию! Что там говорила Акила насчёт единения с Духом? Может, он согласится помочь? Дух Воздуха уже помогал ему не единожды. Стоило попробовать.

Денис сел на землю. Глубоко вдохнул и выдохнул. За спиной гудели приглушенные разговоры, а он пытался отвлечься от окружающего мира и выкинуть все мысли из головы, как учила Жанна. Задачка оказалась непростой. Денис слышал, как кто-то проронил почти шепотом: «глупая затея» и «ненужный риск»; кто-то сдавленно посмеивался; кто-то советовал оператору взять другой ракурс…

Денис ещё раз вдохнул и выдохнул очень-очень медленно, прислушался к рокоту волн, к шелесту травы. Мысли, словно подхваченные порывами ветра, понеслись прочь от места, где он находился. Постепенно окружающие голоса стали казаться отдалёнными, вскоре он не мог, да и не пытался, различать слова. В голове образовалась приятная пустота, утрачивалось чувство собственного тела — его заменяло уже знакомое, такое пьянящее ощущение единения с чем-то величественным и будто бы неземным. Он был и везде, и нигде, подобно тени, скользящей по граням реальности. Он был в каждом порыве ветра, в каждом шорохе листвы. Он был воплощением двух миров, двух измерений, двух противоположностей, сливающихся воедино. Ему показалось смешным и нелепым, что он всерьёз полагал, будто изменить направление своего движения — непосильная задача.Они пойдут туда, куда захотят — нужна лишь капля свободы. Сейчас, когда их плоть полна энергии, они могут сокрушать города и страны. Они могут…, но не станут. Их воля в другом… Они уйдут на юго-запад, туда, где ждут их божественного воцарения, туда, где их появление принесёт спасение людскому роду…

Внезапный сильный толчок в спину выдернул Дениса из глубокого транса. Дыхание перехватило, резкая боль пронзила от пяток до головы, свет на мгновение ударил по сетчатке, но тьма тут же вновь поглотила его.

Глава 19. Знакомьтесь – «Повелители Стихий»

— Он просыпался несколько раз, — донеслось до Дениса из тумана беспамятства. — Очнётся и опять вырубается…

— Это нормально? — спросил мужской голос, отдалённо показавшийся знакомым.

— Не думаю, что в отношении этого юноши можно рассуждать категориями нормальности. Само его существование, простите, противоречит всем нормам.

Денис решил, что пора беспардонным незнакомцам дать знать, что их разговор уже не приватный. Он открыл глаза и увидел А’то. Тот смотрел на него обеспокоенно, словно ожидал, что Денис снова потеряется в забытьи.

— Как дела, боец? — спросил командующий.

Дела были не очень, но Денис не хотел признаваться. Мышцы ныли, как от тяжёлой нагрузки, слегка кружилась голова, но хуже всего, что в памяти отсутствовал значительный отрезок времени от момента, когда он попытался взять под контроль Стихию, и до текущего часа. Денис никак не мог взять в толк, что произошло и где он.

— Скажи что-нибудь, — попросил А’то, выдавив улыбку. — Мы обещали вашим родителям, что вернём вас назад целыми и невредимыми.

Денис не спешил исполнять просьбу. Он всё пытался понять, где находился: судя по капельнице у кровати и наличию у собеседника А’то наплечной повязки с красным крестом, напрашивался вывод, что его оставили под надзором медиков.

— Я облажался? — спросил Денис, попутно пытаясь сообразить, что конкретно его привело в медпункт.

— Удивительно, что тебя сейчас волнует именно это, — усмехнувшись, сказал А’то.

Денис фыркнул. А что ещё его должно волновать? Он, собираясь подняться, откинул покрывало и замер, уставившись на свои руки. Вены на них вздулись, потемнели и виднелись настолько хорошо, будто кожный покров их совсем не защищал. Просматривались самые мелкие сосуды — хоть анатомию изучай. Денис задрал футболку — на животе и груди то же самое. Мышцы напряжены, и видны даже отдельные волокна, а поверх лежали жуткие вздутые ветки сосудов. Денис машинально потянулся к лицу.

А’то протянул ему какую-то хромированную флягу. Денис выхватил её и посмотрел на своё отражение. Лоб, щёки и шею покрывали сеточки красно-фиолетовых капилляров. Склеры заплыли кровью. Выглядело пугающе, но Денис изучал собственное тело с некоторой отстраненностью, словно он смотрел не на себя.

— Врачи говорят, что физиологические показатели в норме, — сказал А’то. — По крайней мере, теперь…

Денис вернул флягу и, решив, что глупо храбриться и делать вид, что он вовсе не напуган своим внешним видом, спросил:

— Так и что? Судя по всему, я всё-таки облажался.

— Я бы на твоём месте думал об этом в последнюю очередь, — не с упрёком, а скорее с уважением сказал А’то. — Кое-что у тебя получилось. Коллеги с мест уже сообщили, что наш циклон направился на юго-запад, как мы и рассчитывали, но…

Денис напрягся.

— …но по дороге он неожиданно приобрёл в силе, хотя обычно случается противоположное, как я понял. В общем, он побуянил в западной Германии, во Франции, а проходя над Испанией, начал ослабевать. В зоне столкновения двух воздушных масс прошёл мощный ливень, наши учёные сказали, что по шкале Саффира-Симпсона этому урагану присвоена категория «значительный».

— И что это значит? — спросил Денис.

— Ничего особенного, — А’то небрежно помахал рукой, как будто отгонял мух, — кое-где посрывало крыши, старые деревья повалило…, но люди всё равно рады: дождей там не видели больше двух месяцев. Парни нашли видео в сети, где подростки устроили заплыв прямо на подтопленной проезжей части. После многих недель испепеляющего зноя, и шквалистый ветер сойдёт за благо.

— Ну ладно, — неуверенно протянул Денис, — если я смог помочь хоть немного…

— Не сомневайся! — бодро сказал А’то, потянулся к плечу Дениса, но на полпути передумал.

— Можешь гордиться собой, парень, — присоединился к А’то человек с повязкой санитара. — А это, — он обвёл себя пальцем с головы до ног, явно намекая на косметическую проблему Дениса, — должно пройти. Отдалённо, весьма отдалённо, но изменения с твоим телом напоминают то, что происходит со спортсменами, когда они работают на пределе возможностей. Отдых, правильное питание и укрепляющие витамины всё исправят.

— Хорошо бы… — пробормотал Денис. — А остальные? Надеюсь, никто не пострадал?

— Ты ничего не помнишь? — спросил А’то.

Денис не знал, можно ли отвечать честно. Он вроде собирался доказывать, что полностью контролирует свои способности, а тут вышло, что и уверенности в успехе у него не было, и последствия оказались неприятным сюрпризом. Для полноты картины оставалось признаться, что ему ещё и память о случившемся отшибло.

— Никто не пострадал, Дэн, — сказал А’то. — Давай так: пусть тебя осмотрят ещё раз, и если врач будет не против, приходи в аппаратную, оценишь свою работу со стороны.

Как только А’то ушёл, врач заявил:

— Я уже сказал ему, что тебе следует придерживаться постельного режима.

— Но я в норме!

Врач вопросительно приподнял бровь, как бы напоминая Денису о его внешнем виде.

— В смысле, я чувствую себя хорошо, — пояснил Денис, не став отрицать очевидного: его обличие сейчас не вписывалось в рамки нормальности, как ни крути. О головокружении и ломоте в теле он предпочёл умолчать.

— Сначала осмотр, — твёрдо сказал врач и потянулся за стетоскопом.

Послушав сердце, замерив давление и проведя въедливый опрос, он разрешил сходить до аппаратной, но настоял, чтобы после Денис вернулся обратно. Тот пообещал и, пока сомневающийся доктор не передумал, поспешил покинуть медицинский модуль.

Лагерь кишел людьми. Солдаты праздно бродили между палатками или, собравшись в группы, сидели и о чём-то болтали. Появление Дениса вызвало ажиотаж. Прежние дела немедленно были оставлены, а всё внимание досталось Денису: на него тыкали пальцами и без стеснения перешёптывались. Он понимал, что другой реакции ожидать не стоило, но всё же подобная бестактность возмущала.

— Где аппаратная, не подскажете? — спросил Денис у солдат, сидевших неподалёку.

— У штабной палатки, — ответил один из служивых, махнув на огромный шатёр, расположенный в центре лагеря. — Фургон стоит сзади.

Денис кивнул в знак благодарности, опустил голову, пытаясь спрятать лицо, и поспешил к шатру.

У большого белого фургона Денис заприметил А’то. Командующий помахал ему.

— Сбежал? — спросил он, когда Денис подошёл к нему. — Я ведь узнаю у врача…

— Узнавайте, — с чистой совестью ответил тот.

— Заходи, — сказал А’то и открыл боковую дверцу фургона.

Внутри почти всё свободное пространство занимали десятки мониторов и каких-то пультов. Среди этого технического изобилия, скрючившись, сидел парень в очках. Он бегло глянул на Дениса, поприветствовал его, назвал своё имя — Алекс, и сразу отвернулся к мониторам. Пока Алекс был единственным человеком, кто проявил образцовую вежливость и не стал таращиться на Дениса.

— Покажи видео ещё раз, — попросил А’то.

Видео уже вывели на один из экранов, Алекс просто нажал на воспроизведение.

В центре кадра спиной к камере стоял Денис. Он сам себе казался растерянным, даже напуганным. Он косился на окружавших его солдат, нервно мял ладони, а потом сел на землю, сложил руки на колени, и его волнение словно стало менее заметным.

— Немного проскочим, — пробормотал Алекс, передвинув ползунок проигрывателя почти в самый конец, — перейдём непосредственно к действу.

Обещанного действа не случилось. Денис всё ещё сидел на траве. Вокруг держалась тишина, и если бы не шум ветра, то можно было подумать, что видео без звука.

— К слову, ты так просидел с полчаса — не меньше, — прокомментировал А’то.

— Началось, — предупредил Алекс, ткнув в экран.

На видео Денис вдруг встал и неспешно пошагал вперёд. Кто-то за кадром, громко перекрикивая усиливающиеся порывы ветра, спросил, не стоит ли вырубить Дениса прямо сейчас. А’то приказал ждать, но среди солдат всё равно пошло оживление: одни крепче перехватывали автоматы, другие пытались найти удобную позицию. А’то ещё раз крикнул, чтобы все оставались на своих местах. Не послушался только Денис. Он так и шагал вперёд к обрыву, подняв голову к небу. Медленной поступью он приближался к крутому откосу, пока ветер ярился всё сильнее. Ещё шаг, и дальше случилось странное: ноги Дениса оторвались от земли, как если бы он поднялся на невидимый пьедестал.

«Обман зрения», — решил Денис и приблизился к монитору, чтобы лучше рассмотреть происходящее на видео.

Но, словно опровергая всякие сомнения, фигурка Дениса на экране поднималась в воздух всё выше. Началась всеобщая суматоха, что выкрикивали люди за порывами ветра, разобрать не получалось, но басовитый рык А’то: «Ничего не предпринимать!» — прозвучал вполне отчётливо.

Большинство замерли, но кто-то уже успел выпустить несколько дротиков. Колбочки вонзились в спину Дениса, но никакого эффекта не произвели — он продолжал парить в метре над землёй, ни на что не реагируя.

— Сэр?! — прозвучал панический крик.

В этот момент раздался жуткий грохот, будто в глубинах нависающих свинцовой ватой туч разорвалась бомба. Одновременно по шее Дениса, точно молнии, пробежали кривые фиолетовые ветки и остались на теле вздувшимися сосудами.

— Держи камеру! — скомандовали за кадром.

Камеру удержать не удалось: она повалилась на бок, но успела заснять, как Денис рухнул на землю.

Алекс нажал на паузу, и в аппаратной повисло молчание. Нарушить его решился А’то:

— С тобой творились странные вещи, — с сочувствием сказал он.

— Я заметил… — пробурчал Денис.

— Браслет регистрировал зашкаливающие показатели. Температура тела поднялась почти до сорока одного. Это опасная для жизни граница. Пульс превысил двести пятьдесят ударов в минуту. Я не понимаю, как ты ещё жив.

Денис и сам не понимал, но вместо того, чтобы порассуждать о причинах, позволивших ему выжить, он проговорил в пустоту:

— Обещали, что браслет — всего лишь отслеживающее устройство.

— Так и есть. Помогает отслеживать некоторые физиологические параметры, — не растерялся А’то.

На самом деле, браслет не слишком заботил Дениса.

— Вы же не станете давать в эфир вот это? — спросил он, представляя реакцию обывателей на подобное зрелище.

— Решать не нам, — сказал Алекс. — Наше дело собрать материал, а уж что с ним делать, будут думать наверху. — Он ткнул пальцем в небо.

— В штабах лучше знают, что стоит показывать, а что нет, — пояснил А’то. — Всё должно быть согласовано, должно соответствовать заявленным целям. Не переживай, работают настоящие спецы. Вечером, кстати, сеанс связи — можешь пообщаться с товарищами.

Денис отказался, он не хотел шокировать друзей своим внешним видом. А’то не настаивал, но настояли Хранители. Вечером за Денисом зашёл солдат и отправил его в штабную палатку. Там в присутствии командующего и коллектива учёных шло видеосовещание с Веккером, находящегося в компании Жанны, Жака и Сао. С появлением Дениса разговор оборвался, и все уставились на вошедшего. Однако, вопреки ожиданиям, никто не удивился его облику, а Жанна и вовсе бросила: «Я же говорила». Сао спросил о самочувствии и, получив заверения Дениса, что он в норме, не стал донимать расспросами. Доктор Веккер был чуть более многословен. Он рассказал, что «руководство не в полной мере удовлетворено результатами работы».

— Мы получили то, что ожидали, — подводя итог долгим пространным рассуждениям, сказал доктор. — Циклоническая масса изменила траекторию движения. Это стало ясно сразу, мы получали данные со спутника, в то время как вы могли наблюдать исключительно движение периферийных кучевых облаков, которые как бы тянулись вслед за центром циклона. Я хочу сказать, что задачу мы считаем выполненной, но последствиям ещё предстоит дать полную и всестороннюю оценку. А пока группе «Агар» предписывается оставаться на месте до новых указаний.

Перед тем как попрощаться, Хранители попросили Дениса больше так не усердствовать, а Раид Абрамович взял с него обещание, что он без особого распоряжения не станет прибегать к использованию «своих специфических талантов». Из разговора Денис понял одно: его усилия не оценили ни Хранители, ни люди IRCWA. Очевидно, результаты этих стараний принесли куда больше проблем, нежели пользы.

Денис был рад возникшей паузе. Группа «Агар» оставалась на норвежском побережье и наслаждалась простоем. Не имея каких-либо значимых дел, все коротали время, как могли: играли в шахматы, гоняли мяч или просиживали часы за просмотром новостных выпусков, изобилующих сюжетами о деятельности подструктуры IRCWA с названием «Антистихия», в составе которой действовали группы Дениса, Рикки, Акилы и Стэна.

Уже показали, как Рикки помогла фермерам в Боливии, иссушив заболоченные земли, и как спасла несколько селений на юге Чили, наполнив их пересохшие реки грунтовыми водами. Сейчас Рикки со своей группой находилась на востоке России и пыталась бороться с наводнениями. По ТВ не говорили, но Денис знал, что на этом фронте побед у неё было немного.

Вообще, всё, что показывали в новостях, явно проходило тщательную проверку: ничего лишнего, исключительно успехи «Антистихии». Например, как Акила приняла участие в восстановлении пострадавших от пожара реликтовых лесов в Греции. В кадре её работа смотрелась впечатляюще. Акила медленно шла по вспаханной голой земле, уходившей в горизонт, а вслед за ней тянулись хиленькие зелёные росточки, крепнувшие прямо на глазах. Акила не заставляла превратиться семена в полноценные деревья, но давала им намного больше шанса выжить в будущем. Сообщалось, что за день Акила помогла взойти семенам на территории примерно в десять гектаров. Сколько ей ещё предстояло там оставаться, учитывая, что пожар уничтожил более ста шестидесяти тысяч гектаров, не уточнялось. Зато список стран, желающих получить помощь от Акилы, ширился день ото дня. Ширился так быстро, что представителям «Антистихии» пришлось заявить, что помощь получат лишь те, кто пострадал в результате стихийных бедствий, а территории, где лесной массив обеднел в результате хозяйственной деятельности, необходимо восстанавливать собственными силами. Денису даже показалось, что после этого про работу Акилы стали рассказывать значительно реже.

Зато Стэн блистал. Он тоже побывал в Греции, ещё до Акилы, усмирял бушующую огненную стихию. В репортажах его команду называли «необычным пожарным десантом» и показывали их работу во всей красоте. Стэн, с небрежно собранными в хвост волосами, в новенькой униформе с закатанными рукавами, смотрелся в кадре действительно очень эффектно: он шагал среди объятых пламенем деревьев, и огонь опадал к его ногам крошечными очажками, дёргался отчаянно, словно в предсмертных конвульсиях, и в итоге полностью угасал. Временами казалось, что Стэн пахал за троих. Репортажи с его участием появлялись, без преувеличения, в каждом новостном выпуске. С Греции его провожали с почётом: в аэропорт пришли несколько десятков человек с плакатами со словами благодарности и признаниями в любви. Среди собравшихся Денис заметил людей в футболках с символами стихий, а одна девушка в майке с фотографией Стэна умудрилась выпросить автограф у своего кумира. Весь мир мог наблюдать за тем, как Стэн трясущимися руками пытался расписаться на майке, и как в процессе его смуглая кожа приобретала терракотовый оттенок.

Дениса подобные неудобства обходили стороной, его группа так и оставалась на норвежском берегу. Поначалу он волновался, что придётся вернуться в Центр, если руководство не найдёт применения его способностям, но по прошествии недели он чувствовал себя по-настоящему бесполезной обузой, и возвращение в Центр перестало казаться такой уж проблемой. Может, хоть там он смог бы чем-то помогать… Нашли же они занятие для Дэша.

Но пока в IRCWA предпочитали, чтобы группа «Агар» оставалась на холодных берегах скандинавского полуострова. Веккер заверял, что в ближайшее время будет задание.

— Мы пока решаем ряд организационных вопросов, — пояснил он. — Как появится конкретика, мы дадим вам знать.

— А скоро? — спросил Денис в нетерпении.

— Неужели успел заскучать?

— Мы хотим быть полезными, — ответил за Дениса А’то.

— Похвальное рвение. Наслаждайтесь свободным временем, пока есть возможность. И, кстати, следите за эфирами, будет чем себя занять.

Интрига вскоре разрешилась: на следующий же день по главным национальным телеканалам прошли анонсы серии репортажей, обещающих дать самую полную информацию о «Повелителях Стихий». Рекламу начали крутить за неделю до выходов самих репортажей и успели повторить ещё раз пятьдесят — пропустить её не получилось бы при всём желании.

В понедельник выходил первый репортаж, а точнее фильм — он длился больше часа. Такой «час славы», судя по анонсам, достанется каждому из «Повелителей Стихий».

Начинали с Рикки. Вернее, с интервью с миссис Роуз: она принимала съёмочную группу у себя дома, в роскошном особняке. В кадре постоянно находилась только сама миссис Роуз и ведущая — приятная, улыбчивая женщина. Они неспешно прохаживались по дому, изредка останавливаясь у знаковых мест, как-то, например, трофейная полка в гостиной, заставленная кубками, грамотами и медалями за победы в соревнованиях по сёрфингу.

— Что сказать, у неё всегда была очень тесная связь с водной стихией, — с улыбкой проговорила миссис Роуз, когда журналистка восхитилась талантами Рикки.

Ведущая попросила рассказать подробнее об увлечениях Рикки. Когда миссис Роуз доходила в своем рассказе до участия дочери в чемпионатах по сёрфингу или до работы Рикки в сувенирной лавке, интервью обрывалось на небольшие вставки: с участием друзей Рикки по команде и на хозяйку магазина соответственно. В первом случае показали компанию молодых людей, наперебой друг другу стремившихся высказаться по поводу знакомства с Рикки. Из общего потока удалось выхватить: «лучшая», «необыкновенная», «наша звёздочка» и «скучаем». Во втором случае хозяйка сувенирного магазина, девушка на инвалидной коляске по имени Энни Райс, высказалась более детально. Она назвала Рикки лучшей подругой, верным компаньоном и поделилась секретом, что вместе они хотели открыть ещё один магазинчик поближе к злачным туристическим местам.

На вопрос журналистки: «Значит, вы знали друг друга очень хорошо?», Энни Райс ответила резким: «Я полагала, что да! Но ведь от лучших друзей не утаивают такие вещи!»

— Возможно, она пыталась вас обезопасить, — предположила ведущая.

— Ничего не знаю, — отмахнулась девушка, повернулась к камере и, грозно глядя в объектив, добавила: — Вернёшься домой, Рикки, придётся ответить на вопросы!

Денис засмеялся на этом моменте, представив своего лучшего друга Антона и его реакцию на похожий вопрос — она, вероятно, была бы точно такой же.

Всё в фильме — вопросы, ответы, ракурсы, вставки, музыкальное сопровождение, паузы — выглядело безупречно выверенным, отточенным и в высшей степени уместным. Денису показался неслучайным даже возраст женщины-журналиста, отправленной брать интервью у миссис Роуз. Они были примерно одного возраста и вместе смотрелись как давние подруги: ходили по дому, обсуждая быт, работу и сложности воспитания такого необычного ребенка, как Рикки. А тот, кто решил взять интервью у друзей Рикки, по мнению Дениса, был достоин отдельной похвалы. Подобные нюансы показывали настоящую Рикки, не повелительницу и покорительницу водной стихии, а просто Рикки — девчонку, которая любит свою семью, занимается сёрфингом, дружит, строит планы и надеется поскорее вернуться домой.

А финальный аккорд — это попадание в самое сердце: миссис Роуз появилась в кадре с маленьким мальчиком на руках, с настоящим темноволосым кучерявым ангелком с синими, как глубины океана, глазами.

— В те дни, когда Рикки пришлось отправиться в Международный Центр Изучения Природных Аномалий, я была беременна, — рассказывала миссис Роуз. — На долгое время дочь погрязла в работе вместе с учёными из Центра… Как вы знаете, она жила там и никак не могла приехать домой, а потом все эти события… — миссис Роуз вздохнула и поцеловала сына в макушку, потрепала его волосы, отвлёкшись на мгновение, на что-то своё. — В общем, Рикки так до сих пор и не удалось увидеть брата.

— Они ни разу не видели друг друга? — трагичным, сочувствующим голосом уточнила журналистка.

— К сожалению, — подтвердила миссис Роуз. — Обстоятельства складываются не в нашу пользу. Но я надеюсь, что гуманитарная миссия, в которой принимает участие моя дочь, скоро закончится и она сможет вернуться домой, чтобы наконец-то обнять младшего брата!

После репортажа у Дениса не осталось ни грамма сомнений в том, что те, кто занимался созданием их положительного образа в средствах массовой информации, как это называл А’то, знают своё дело! Ему не терпелось увидеть, что они наснимали про него, но в следующем выпуске предстояло знакомство с семьёй Стэна.

Всё начиналось примерно так же, как и в предыдущем фильме: Фрэд встречал съёмочную группу на пороге своего дома. Та же самая журналистка выгодно смотрелась и в простенькой, скромно обставленной гостиной в компании молодого мужчины, доверительно делящегося сокровенным с понимающей женщиной, которая годилась ему в родители.

Ведущая листала фотоальбом и выслушивала рассказ о Стэне с материнской участливостью, изредка деликатно прерывая его, чтобы уточнить детали.

Фрэд рассказывал о своей большой семье, о том, как рос Стэн, каким замечательным братом и сыном он был. Зрителям тоже показали несколько фотографий из фамильного альбома. На большинстве из них совсем маленький Стэн находился в окружении многочисленных братьев и сестёр, но на последнем снимке он уже был подростком, похожим на себя нынешнего намного больше, однако ещё с короткими волосами и по-детски длинный, тощий.

— Здесь ему тринадцать, — пояснил Фред. — Фото сделано примерно за месяц, как он ушёл.

После этих слов запустили небольшой новостной сюжет десятилетней давности за авторством местного телевидения. В нём сообщалось про нападение на дом семьи учёных местной бандитской группировки. Дальше сам Фред рассказывал о том, как тринадцатилетний Стэн покинул родительское гнездо, решив, что-то нападение случилось из-за него.

— Он ошибся? — спросила ведущая.

— К сожалению, он был прав. Наёмники приходили за ним. Вельтгайст далеко не первые, кто не может смириться с существованием людей, наделённых таким необыкновенным даром. Нас предупреждали, и мы знали, что может случиться нечто подобное.

— И оно случилось, — понимающе закончила ведущая.

— Да. Обошлось без серьёзных последствий, но, думаю, Стэн не хотел, чтобы его близкие пережили что-то такое снова, и потому ушёл.

— Тринадцатилетний мальчик принял столь смелое и взвешенное решение, — подводя черту, сказала журналистка.

— Я бы не сказал, что оно было взвешенным, — с грустной улыбкой добавил Фред. — Но смелым — безусловно. Самоотверженным? Сто процентов.

Так история Стэна стала всеобщим достоянием.

Дальше ведущая поведала миру байку, будто следующие десять лет Стэн болтался по миру неприкаянный, пока IRCWA наконец не нашли его и не дали ему кров и защиту.

О жизни Стэна в стенах IRCWA рассказывал Шведко. Начальник службы безопасности показал жилой отсек, в котором якобы жил Стэн: просторную комнату, украшенную живыми цветами, с большим диваном, огромным телевизором, книжными шкафами и беговой дорожкой. Стэнли, со слов Шведко, принимал активное участие в научной деятельности, а свободное время проводил в кругу своих сверстников — других сотрудников лаборатории. Чистейшая ложь от первого до последнего слова. Денис как никто другой знал, какой была жизнь в лаборатории. Он видел жилой отсек Стэна своими глазами, и тот полностью отличался от того, что продемонстрировали в репортаже. А всё участие в научной деятельности заключалось в том, чтобы быть безвольным пленником IRCWA.

Дальше слово дали парню и девушке, титрованных как «Саид М.» и «Таиша С.», якобы коллеги и друзья Стэна. Денис прыснул.

Саид и Таиша назвали Стэна душой компании и безнадёжным романтиком.

— Между ним и Рикки сразу вспыхнули тёплые чувства, — говорил Саид.

— Каждую свободную секунду он стремился провести с ней, — добавляла Таиша. — А по утрам, вместе с завтраком, просил персонал передавать ей записочки, помнишь?

— Да-да. Такая милая пара.

Тут Денис почувствовал возмущение и внутренний протест. Даже если история полностью выдумана, всё равно личное должно оставаться личным! И если вспомнить, как на самом деле они жили в Центре, то рассказ вообще получался каким-то издевательством.

Пока Денис пребывал в праведном гневе, сидящая рядом девушка-солдат умилённо улыбалась, а её соседка и вовсе выглядела так, будто ей показывали сонных крольчат. Стало ясно, что и этот ход создателей фильма бил в цель.

Финальную часть отвели для комментария миссис Харрис, с ней Денис познакомился незадолго до отбытия в Норвегию, но то, что её зовут Ангелика и что она является штатным консультирующим психотерапевтом IRCWA, узнал только из титра. Она коротко рассказала, что в изоляционных условиях, в которых существует лаборатория, между сотрудниками часто устанавливаются связи, куда более глубокие, чем просто деловые.

— Понимаете, это совершенно естественно, — говорила она, а на фоне серебрились волшебные звуки пианино. — Такие особенные молодые люди, как Рикки и Стэнли, видят друг в друге отражение самих себя. Они понимают друг друга так, как никто другой никогда не будет способен их понять. И, по большому счёту, мы все ищем спасения от этого сурового мира именно в любви.

Мелодия заиграла громче, кадр с улыбающейся миссис Харрис ушёл в затемнение.

Следующим на очереди был Дэш.

Денис догадывался, в каком ключе построят рассказ о жизни Дэша, и, в общем-то, не слишком ошибся.

Начали со знакомства с большой и дружной семьёй Пирсов, пообщались с очаровательной сестрёнкой Дэша по имени Сьюзен, а дальше воспоминания, фотографии, грамоты за успехи в научной ярмарке в начальной школе. Собственно школа. Учителя и друзья, увлечения. Денису показался трогательным отрывок, когда мистер Пирс продемонстрировал старенький «Форд», принадлежащий Дэшу.

— Вот, дожидается хозяина, — с печальной улыбкой сообщил мистер Пирс и провёл рукой по пыльному капоту.

Слой пыли, покрывавший машину, свидетельствовал, что «Форд» дожидается своего хозяина уже очень долго.

Вторая часть от фильма почти полностью досталась Лизе Грин. Девушка на камеру вспоминала историю своего знакомства с Дэшем; время, когда они оба строили планы на учёбу в университете; и момент, когда она узнала самую главную тайну Дэша.

— Как это случилось? — спросила ведущая. Она сидела с Лиз за столиком в пустом кафе. — Как он рассказал тебе об этом?

— Ну, вообще, я узнала о его способностях так же, как и все остальные.

Журналистка настолько удивилась, что отставила чашку с кофе.

— Да, — хмыкнула Лиза. — Признаюсь, моей первой реакцией была злость. Знаете, непонимание, обида.

Журналистка поддерживающе кивнула и сказала:

— Но теперь ясно, что он хранил тайну не из прихоти, а ради безопасности.

— Именно. Когда началась неразбериха с Вельтгайст… — Лиза тяжело выдохнула и покачала головой, не в силах закончить мысль.

— Мы все помним ту историю с нападением фанатиков на ваш дом, — помогла ей журналистка. — К счастью, никто не пострадал. Что случилось потом?

— Мне и моей семье пришлось сменить место жительства, как и семье Дэша. Сотрудники IRCWA нам помогали.

Следующие минут пятнадцать Лиза рассыпалась в благодарностях Международному Центру по Изучению Природных Аномалий. На вкус Дениса это выглядело несколько искусственно. Хотя он допустил мысль, что в данном случае просто сказывалось его личное неприязненное и предвзятое отношение к IRCWA.

Настоящим сюрпризом стало, что в фильме о жизни Дэша принял участие и сам Дэш. Когда тот появился в кадре, Денис ожидал, что дальше вставят какую-нибудь духоподъёмную и пафосную речь, мол, вот, мы — IRCWA и «Повелители Стихий» вместе, и в этом наша сила… Денис даже успел представить, как перед съёмками Дэш заучивает и репетирует заготовленную для него речь. Но ничего такого не случилось.

Дэша просто показали в компании доктора Веккера и миссис Харрис, как они что-то живо обсуждают, и это, пожалуй, было то, чего ожидал Денис, просто не оформлено в словесную форму.

Затем экран разделился на две половины: вверху пошли титры к фильму, а внизу — анонс на следующий день. Когда мелькнули кадры со школой Дениса, его домом, знакомыми и родными улицами его города, у него ёкнуло сердце.

Денис с трудом дождался вечера следующего дня. Он первым прилетел в штабную палатку и занял место поближе к экрану, пока все остальные ещё подтягивались. Его охватывало такое волнение, будто ему лично предстояло выступить перед многотысячной аудиторией. Денис только сейчас задумался, что вообще-то никто не спрашивал согласия на то, чтобы выносить подробности его жизни на публику. Разве для этого не требовалось разрешения? Что насчёт закона о неприкосновенности частной жизни? С другой стороны, в отношении него давно перестали работать какие-либо законы.

Фильм начался как раз, когда рядом с Денисом на стул ухнулся явно спешивший А’то.

— Попкорн? Пиво? — насмешливо спросил он.

Денис не удостоил его ответом, на экране уже пошли открывающие кадры, и на них, вопреки ожиданиям, появился не отец, а его школьная учительница — Екатерина Фёдоровна. Такая, какой всегда и была — утончённая девушка со строгим лицом. Екатерина Фёдоровна стояла у последней парты в центральном ряду, положив руку на столешницу:

— Князев Денис сидел здесь со своим другом Алаевым Антоном.

Понизу шли английские субтитры.

— Что я могу сказать, — со вздохом произнесла Екатерина Фёдоровна, поправляя очки. — Я считаю Дениса способным и талантливым учеником. Он ответственен и усерден в учёбе, особенно в предметах, которые его по-настоящему интересуют, но в целом, надо заметить, что Денису не хватает дисциплинированности!

Резко и неожиданно вместо Екатерины Фёдоровны появился седоволосый мужчина на фоне неработающего фонтана.

— Я всегда знал, что Денис совершенно особенный юноша! — сказал мужчина. — Ответственный, дисциплинированный, трудолюбивый. Много вы знаете современных молодых людей, которые начинают трудовую деятельность ещё в школьные годы?

Денис аж привстал, когда наконец узнал Анатолия Семёновича — бригадира и его первого работодателя. Он очень изменился: сбрил усы и сильно похудел.

— Воспитанный, скромный, — продолжал нахваливать Анатолий Семёнович и, махнув за спину, добавил: — Вот, между прочим, приложил руку к возведению этой достопримечательности.

В подробностях показали фонтан на въезде в город. Складывалось впечатление, будто Денис возводил сей архитектурный элемент чуть ли не в одиночку, хотя на самом деле его участие было минимальным.

Дальше в кадре появилась знакомая дверь, Денис точно знал, кто за ней живёт: тётя Валя, соседка снизу. В дверь постучали, она приоткрылась — слишком быстро, чтобы поверить, что этот дубль был первым. Тётя Валя поздоровалась, и, когда её спросили о Денисе, она радушно пригласила зайти. В следующем кадре уже знакомая всем журналистка пила чай за столом в квартире гостеприимной Валентины Григорьевны и слушала рассказ о детстве Дениса.

Конечно же, добросердечная женщина не сказала ни одного дурного слова в сторону Дениса. На самом деле в детстве он часто получал от неё нагоняй: за галдёж во дворе, за разбитое окно, за рисунки на стене дома. Тётя Валя вместо всего этого рассказывала случай, как он и его дворовые друзья доставали кота из канализации. Случай действительно имел место. Денис залез в колодец, а друзья его страховали. Отец был жутко зол, узнав о случившемся, и наказал домашним арестом на неделю, но уже к вечеру смягчился и отменил свой вердикт.

Разговора с отцом у журналистки так и не случилось. За беседой с тётей Валей последовал разговор с Антоном. Когда он появился в кадре, сердце Дениса радостно подпрыгнуло. Одновременно он ощутил и укол вины, вспомнив, чем его товарищу обернулась дружба с ним. Вот и сейчас Антона донимали дурацкими вопросами. Он, наверное, сотню раз успел пожалеть, что когда-то в девятом классе подсел за парту к Денису. Как бы там ни было, в интервью Антон, конечно, не упомянул ни о каких своих сожалениях. Он рассказывал о школьных годах, с чего начиналась их знакомство, сетовал, что за всё то время, что они знали друг друга, к его разочарованию, Денис ни разу не обмолвился о том, на какие невероятные вещи способен. Антон сказал, что, обладай он таким даром, то вряд ли стал таиться и, несомненно, пустил бы его в дело, особенно если бы ему пришлось защищаться от обидчиков.

В финальной части ведущая взялась рассказывать какую-то притчу о силе и ответственности. Денис её не слушал, потому что на экране в этот момент появлялись фотографии из семейного архива Князевых. На первой отец в военном мундире, возле красавица-жена, у неё на руках малютка сын — Денису только исполнился год. На второй Денису семь, и он в белой рубашке с галстучком, в руках букет хризантем — его первый школьный день. На третьей, тот же год, Денис катается на велосипеде, на лице улыбка до ушей. Четвёртый снимок — Денису лет четырнадцать, лето, он и его бабушка пришли из леса с целым ведром земляники. Пятый, недавний, — Денис в компании школьных друзей.

Когда фильм закончился, Денис понял, что всё время просидел с улыбкой. Он действительно был рад увидеть каждого, пусть даже так — по телевизору. В свою палатку он возвращался охваченный лёгкой меланхолией, переросшей к ночи в настоящую тоску. Денис долго не мог уснуть, думая о том, как далёк теперь от него тот мир и те люди, которые сегодня сказали в его адрес столько тёплых слов. Оставался ли хоть небольшой шанс, что он когда-нибудь сможет снова вернуться к нормальной жизни? Ответ на свой вопрос он знал, но предпочитал думать, что однозначности в его ситуации всё-таки нет.

Первую половину следующего дня Денис ещё пребывал погруженный в безрадостные мысли, но ближе к вечеру вспомнил, что остался ещё один фильм, и резко сменился в настроении. Как он ни напрягал воображение, но никак не мог представить, что и кто может рассказать про Акилу. У неё не осталось ни близких, у неё не было школьных учительниц и добрых соседок, и нет никого, кто мог бы предоставить телевизионщикам милые семейные фотографии. О ней могла рассказать Дарума, если бы эти репортажи начали готовить раньше…

Фильм об Акиле обещал быть сильно непохожим на остальные.

Так и вышло. По сути, фильм стал ретроспективой всего того, что случилось от момента, когда мир узнал о «Повелителях Стихий», и до сегодняшнего дня. Они повторили знаковые эпизоды из того самого репортажа за авторством Сандры Кейс и заострили внимание, что мировая сенсация началась с Акилы. Дальше сжато рассказали о IRCWA, о её целях, задачах и о текущих достижениях. Самое интересное оставили на финал — интервью Акилы. Было необъяснимое очарование в том, как она механическим тоном, без малейших эмоций отвечала на вопросы журналистки.

— Я благодарна «центру по изучению природных аномалий» за то, что нам дали защиту и возможность реализовать свой потенциал, — сплошным текстом говорила Акила, так что степень её искренности становилась очевидна.

— Мисс Тэлин, а почему вы не присоединились к работе в IRCWA сразу? — задала следующий вопрос ведущая.

— Тогда мне не объяснили должным образом, в чём именно будет заключаться эта работа, — всё с той же выученной интонацией ответила Акила. — У нас возникло недопонимание. Но мы давно ведём совместное плодотворное сотрудничество.

Потом пошли кадры с тем, как Акила выслушивала наставления командира группы «Дэлха», а дальше вырезки из новостных выпусков, демонстрирующих Акилу за работой.

На этом знакомство с «Повелителями Стихий» должно было закончиться, но, к удивлению Дениса, на следующий день пообещали ещё один фильм, не сказав ни слова, о чём он будет.

Заинтересовать получилось: к назначенному времени в штабной палатке собрались даже те, у кого было дежурство. А’то великодушно сделал вид, будто не заметил, что половина его подчинённых оставило посты.

Обещанный фильм начинался с просторной пустой студии, где находилось много мягких диванов, стоящих полукругом, и всего один человек — ведущий. После приветствия тот дал вводную: оказалось, что авторы репортажа пригласили принять участие в съемках тех, кто так или иначе имел знакомство с «Повелителями Стихий». Отозвалось немало. И вот в студии один за другим появлялись те, кого Денис не ожидал увидеть ни при каких обстоятельствах. Семейство мореходов Кардовьеров — отец и сын, Сергей Андреевич — водитель, который помог добраться Денису, Рикки и Стэну до Богдановска. Присутствовала и секретарша мистера Клозе, дяди Рикки, по имени Минди. Отыскали семью, с которой Денис, Рикки и Стэн нелегально пересекали канадскую границу в грузовом контейнере. Были и другие, чьих лиц Денис уже не помнил, а кого-то и вовсе не знал, как-то, например, администратора из гостиницы «СанРайз». Гости вспоминали, при каких обстоятельствах им довелось познакомиться с ребятами, и рассказывали, какое они произвели на них впечатление. Никто не сказал в сторону Дэша, Дениса, Рикки, Стэна и Акилы ни одного дурного слова. Наверняка таков и был замысел, но, с другой стороны, никого ведь не тащили на передачу насильно. К радости и облегчению Дениса, даже водитель Сергей не держал на них обиды, а всего лишь назвал их отчаянными, смелыми и, как ни странно, вежливыми молодыми людьми. Все сочувствовали им, высказывались в поддержку. Денис слушал, и сердце наполнялось теплотой. На целый час он полностью отключился от реальности. Последний выпуск стал для Дениса самым знаковым.

***

Неделя выдалась насыщенной, несмотря на то, что Денис почти не вылезал из штабной палатки, у него создалась иллюзия, что он побывал в невероятном водовороте событий. Теперь он ждал ответа Вельтгайст, они не могли оставить старания IRCWA без внимания.

На деле их активность в Интернете и не останавливалась. Но поскольку доступ к всемирной паутине имелся только у командующего группы «Агар», то и о происходящем знал исключительно он. По-видимому, это ограничение ввели с какой-то определённой целью, но А’то и на сей раз не постеснялся нарушить правила и позволил Денису лично оценить обстановку в сети.

Денис сидел с А’то в штабной палатке и смотрел с его планшета одно видео за другим. Все они, по сути, были похожи друг на друга: показывали кадры, которые для Вельтгайст отсняла мать Дениса, и давили на то, что простому человеку нечего противопоставить «этим нелюдям».

Вельтгайст всячески убеждали не верить тому, что показывали по телевизору, называя те самые большие фильмы «жалкой потугой очеловечить то, что являет собой воплощение всего самого неестественного из явлений нашего мира». Стоило признать, что вкупе с кадрами со дня пробуждения эти слова воспринимались как не безосновательные. Одно дело — просто говорить, и совсем другое — подкреплять свои доводы доказательствами. И если бы матушка Дениса не вручила Вельтгайст такой козырь в руки, то речи этих фанатиков, возможно, казались бы менее убедительными.

— Она умудрилась напакостить, даже находясь прямо под носом IRCWA, — с досадой сказал Денис, отодвигая планшет в сторону.

— Возможно, у неё есть для этого причины, — не отрываясь от бумаг, пробормотал А’то.

— Причины? — чуть не задыхаясь от возмущения, спросил Денис. — Какие?! Что я ей сделал?

А’то поднял взгляд на Дениса, в нём крылось сочувствие. Видимо решив, что его слова нуждаются в объяснении, А’то отложил бумаги.

— Может быть, у неё подсознательная обида на тебя, — сказал он. — Случается, что необычные дети, с некоторыми отклонениями, заставляют родителей чувствовать самих себя как бы не совсем полноценными. Они просто не готовы признаться себе, что могли породить такое, и у них возникает некое непринятие и своего дитя, и ситуации в целом.

— То есть я, по-вашему, с отклонениями? — уточнил Денис.

— Возможно, я неправильно выразился, но нормальным, в общепринятом смысле, тебя не назовёшь. Или, может, у нас тут каждый второй циклоны двигает?

С этим сложно было спорить.

— Твоя мать поступила ужасно, но… Знаешь, мы как-то говорили с миссис Харрис об этой ситуации…

У Дениса от удивления брови поползли вверх.

— Конечно, мы обсуждали это, — сказал А’то в ответ на удивление Дениса. — Никто не понимает мотивов твоей матери помогать Вельтгайст. С какой стати?

— Деньги, — предположил Денис, пожав плечами.

— Когда она прибыла в IRCWA, миссис Харрис сказала, что увидела в ней человека, сожалеющего о многом в своей жизни.

Денис хмыкнул.

— Наверное, она решила избавиться от всех сожалений разом, согласившись работать на Вельтгайст, — с иронией в голосе сказал он.

— Миссис Харрис, кстати, предположила, что если бы ты дал маме шанс на прощение, если бы поговорил с ней, просто и по-человечески… возможно, она поступила бы иначе.

— То есть виноват я?

— Я этого не говорил, — поспешил сказать А’то, а потом вздохнул и добавил с многозначительным выражением лица: — Если бы мы знали, чем откликнутся наши решения и как повлияют на дальнейшие события…

А’то вернулся к документам, а Денис к просмотру видео.

Тот ролик, что сняла его мать, был одним из самых главных аргументов Вельтгайст, но далеко не единственным.

Они подтянули и давние кадры с побегом Дениса, Рикки и Стэна из лаборатории IRCWA. Тогда ребята устроили погром куда более масштабный, и, если верить IRCWA, то были пострадавшие. Вельтгайст не упустили шанса выдать частности за закономерное поведение «Повелителей Стихий». Кроме того, Вельтгайст прошлись по тому, что происходило сейчас.

— Вам показывают, как они возвращают реки в русла и укрощают пламя, но что помешает им обернуть эту же Силу против нас? Что остановит их?

Этим вопросом задавались многие, и даже миссис Пек. В Вельтгайст знали, на чём стоит расставить акценты, но не забывали и о других значимых аспектах. Например, они обратили внимание на то, что на содержание IRCWA тратятся огромные суммы.

— Когда мир нуждается в восстановлении, они спускают деньги на никому не нужные исследования того, что давно изучено нашими предками!

Эти слова принадлежали Маасу Райду. В одном из видео он очень подробно рассказывал, как, по его мнению, у «Повелителей Стихий» появилась их Сила, и рассказ этот не сильно отличался от того, что когда-то Денису рассказывал Сет. Тут и запретные знания, и попрание некой справедливости.

— Задавайте вопросы, — настаивал Маас Райд в одном из недавно опубликованных видео. — Себе, людям от власти, сомневающимся, всем. Спросите, если эти, как их называют, избранники судьбы, действительно не представляют угрозы, если они и правда призваны высшими силами, чтобы спасти нас, то почему вокруг них всегда полно вооружённых солдат?

Промелькнули кадры, на которых была запечатлена Рикки за работой, а рядом с ней трое солдат с автоматами, затем схожая ситуация с Акилой и Стэном. Отдельными кадрами специально укрупнили и самих солдат, и их оружие.

— Почему они вынуждены носить эти браслеты? — продолжал Маас Райд. Он поднял руку на уровне груди и продемонстрировал точно такой же браслет на себе. — Мы достали один дезактивированный образец. Это многофункциональное устройство позволяет отслеживать физиологические показатели, местоположение, а ещё в нём есть небольшие колбочки с особым веществом… — Райд снял с себя браслет и показал половинку металлического кольца в разрезе.

Внутри, среди тоненьких проводков и микросхем, действительно виднелись крохотные цилиндрики, наполненные неизвестной жидкостью. Маас Райд продолжил объяснять принцип действия устройства, но Денис особо не вникал в его слова, благодаря Веккеру он прекрасно знал, как воздействует это вещество на организм.

Денис посмотрел на свой браслет, вспомнил ту незабываемую встречу в банке вскоре после побега из Центра и почувствовал, как по спине пробежались мурашки. Он носил на себе это адское пыточное устройство, обманывая самого себя и делая вид, будто поверил, что оно просто отслеживает местоположение и измеряет пульс.

От внимания А’то и на сей раз не ускользнули перемены в настроении Дениса, и, скорее всего, он даже догадался об их причинах.

— А у кого пульт управления от этой штуковины? — спросил Денис как можно более ровным тоном.

Он предположил — пульт у А’то. Конечно же, в случае чего, нейтрализовать его должен будет именно командир группы, хотя, возможно, в Центре подстраховались и оставили такую возможность кому-то ещё.

— Нет никакого пульта, — уверенно сказал А’то. — А ключ от браслета, вероятно, у доктора Веккера или миссис Пек.

Денис глядел на командующего и пытался понять: это очередная ложь человека из IRCWA или всё-таки честный ответ? Хотелось думать, что последнее.

Как бы там ни было, вопросы Мааса Райда, по мнению Дениса, действительно могли посеять зерно сомнений в сознании. Если IRCWA и «Повелители Стихий» заодно, к чему конвойные и отслеживающие устройства? И если подумать, то выходило, что Вельтгайст к правде намного ближе.

На фоне выступления Мааса Райда попытки IRCWA дать ему ответ смотрелись как жалкие оправдания. Один такой «ответ» предлагался к просмотру алгоритмами видеосервиса, где размещалось большинство роликов Вельтгайст. В этом ответе какой-то блогер-интервьюер как раз в подробностях расспрашивал учёного из IRCWA о браслете, о принципе его действия и о том, почему возникла необходимость снабдить ребят такими устройствами.

— По большому счёту, кроме измерительных приборов, туда ещё встроен и отслеживающий датчик, — подытоживал учёный свою наполненную технической терминологией речь. — Думаю, вы и сами догадались, для чего такие меры предосторожности. Однако мы считаем необходимым донести свою позицию до общественности, и поэтому я проговорю отдельно: солдаты охраняют ребят от Вельтгайст, а браслеты помогут их найти в случае, если попытки похищения этой экстремистской организацией увенчаются успехом. Мы, разумеется, делаем всё, чтобы не допустить подобного исхода.

— А со стороны Вельтгайст были попытки нападения или похищения? — уточнил ведущий.

— Неоднократные, — ответил учёный. — Только за прошедшие две недели предотвращено свыше десяти покушений на ребят.

— И это в то время, как они пытаются спасти нашу планету!

— О чём и речь.

Просмотров у сего творения, по сравнению с выступлением Мааса Райда, было смехотворно мало — четырнадцать тысяч против ста шестидесяти семи миллионов. Интернет оставался территорией Вельтгайст. Комментарии под видео давали полное представление о настроениях среди людей. Денис прочитал несколько:

«Надеюсь, остолопы с автоматами которые охраняют шкуры этих выродков сообразят, что те кого они должны защищать находятся по другую сторону.»

«Почему бы просто не расстрелять их? На войне как на войне…»

«Хочу быть полезным. Кто знает, как можно присоединиться к Вельтгайст?»

«А может, эти фрики вообще выведены искусственно? Кто знает, чем они там в своих лабораториях занимаются? Это оружие массового уничтожения, и они протестировали его на нас!»

Если кто и осмеливался написать доброе слово в поддержку ребят или дать ссылку на те самые большие репортажи о жизни Рикки, Стэна, Дениса, Дэша и Акилы, то на них немедленно набрасывались с проклятиями и угрозами.

Денису более чем хватило того, что он увидел. Вернув планшет А’то, он покинул штабную палатку и побрёл к себе, охваченный самыми мрачными раздумьями. То, что показывали по ТВ, и то, что творилось в сети, словно было отражением двух параллельных реальностей. Денис уже разрешил себе надеяться, что люди поменяли к ним своё отношение, что подавляющее большинство поняли: их Силы бояться не нужно, и такая надежда подогревала в нём хоть и слабую, но всё же уверенность, что у него, у Рикки со Стэном, у Дэша и у Акилы будет шанс жить спокойно, не думая о Искателях, психах из Вельтгайст и учёных из IRCWA. Очевидно, эти надежды были слишком наивны.

Глава 20. «Допель Блиц»

Длительный простой наконец-то окончился. Группе «Агар» предстояло передислоцироваться в Африку. Денис узнал новость случайно, из досужих разговоров, но позже его пригласили в штабную палатку, где собралось научное звено группы, командующий со своими помощниками, и там они несколько необычным способом уже официально объявили о предстоящем переезде.

— Дэн, от тебя зависит, отправимся мы завтра утром в Южно-Африканскую Республику или поедем обратно в Центр, — с предельно серьёзной интонацией сообщил А’то.

Денис порядком растерялся. Он успел привыкнуть к тому, что от него не зависело ровным счётом ничего, и вдруг такое заявление.

— От меня? — уточнил он.

— Именно.

— Что я должен сделать? Если опять нужно перенаправить куда-нибудь какой-нибудь циклон, то не уверен, что я справлюсь…

— Никто и не позволит тебе что-либо куда-либо перенаправлять, — сказал А’то. — Или ты думаешь, что раз ты избавился от внешнего вида, как у сухой медузы, то тебя снова подпишут на сомнительные эксперименты?

Денис немного расслабился.

— Что тогда? — спросил он.

— Мы должны запланировать наши дальнейшие действия, — пояснил один из учёных. — Если твои способности будут полезны, группа продолжит работу в составе «Антистихии», если же нет, вернёмся в Центр.

— Тебе знакомо понятие «вакуум»? — спросил учёный по имени Оливер Олсен.

Денис кивнул.

— И? — подталкивая дать развёрнутый ответ, протянул мистер Олсен.

— Ну… пустота, — сказал Денис, остро ощутив себя нерадивым школьником, отвечающим у доски.

Мистер Олсен кисло улыбнулся:

— Ну, примерно. Нам сейчас важно понять вот что: ты способен управлять воздухом. Значит, в теории ты способен создать область безвоздушного пространства. Так?

Денис моргнул и непонимающе посмотрел на всех по очереди. Собравшиеся ждали ответа.

— Э-э-э… наверное.

— Наверное? — переспросил А’то. — Как это понимать? Тут либо да, либо нет.

— Я не знаю. Но звучит логично. Думаю, что-то такое сделать можно.

— Ты раньше не пробовал?

— Нет! С чего бы?

— Ты не пытался изучать пределы своих способностей? — с явным недоверием в голосе спросил другой коллега мистера Олсена.

— Слушайте, я спокойно жил свою жизнь, будто никаких особых способностей у меня нет! И жил бы прекрасно дальше! Я ничего подобного не просил! Но сначала этот Сет, потом вы со своими лабораториями…

— Ладно-ладно, — поспешил сгладить накал А’то. — Мы спрашиваем, потому что у мистера Олсена появилась неплохая идея, и мы хотим проверить её на жизнеспособность.

— Суть вот в чём… — мистер Олсен пододвинул к центру стола свечу и поджёг её зажигалкой. — В реакции горения кислород выступает в качестве окислителя. Воздух состоит главным образом из азота и кислорода. Верно?

У Дениса в голове сразу же всё сложилось, и он вспыхнул энтузиазмом:

— Да! А ведь правда! Как мне раньше это в голову не приходило?!

Всё-таки Екатерина Фёдоровна права: кроме английского, ему действительно стоило уделять внимание и другим школьным предметам.

— Создаёшь вокруг огня вакуум, без кислорода огонь гаснет, — закончил мысль мистер Олсен. — Попробуешь?

Денис с готовностью кивнул. Он не знал, как подступиться к задаче, так что, как и всегда, для начала попытался сосредоточиться. В звенящей тишине, повисшей в палатке, сделать это не составило труда. Но затем пошли сложности. Первые пару-тройку раз он просто задувал свечу движением воздуха, но скоро интуитивно уловил разницу между перемещением воздуха и освобождением пространства от него. Это было несколько сложнее, будто он пытался сделать что-то противоестественное — Стихия сопротивлялась, не слушалась.

Мистер Олсен рассказал, что техническим способом вакуум создаётся путём удаления газов из закрытых систем специальными устройствами. Ключевое — закрытая система. Денис понял принцип, и, кроме освобождения пространства от воздуха, он одновременно останавливал всякое его движение. Для этого потребовался абсолютный контроль, полная отрешённость от внешнего мира. Как только трюк удался в первый раз, следующие попытки пошли легче. Для закрепления навыка Денис испытал приём на объекте покрупнее. Он вместе с мистером Олсеном вышел на улицу, чуть в отдалении от лагеря они развели костёр, и Денис ещё раз затушил огонь, лишив его кислорода. Вечером А’то доложил в Центр, что они готовы к полевым испытаниям, а утром следующего дня группа «Агар» поехала в аэропорт, где их ожидал большой транспортный самолёт. За приземлением в Йоханнесбурге последовал длительный путь до Тронтона, где находился очередной полевой лагерь «Антистихии». Этот оказался намного больше: десятки палаток, сотни людей, техника. Часть группы по прибытии осталась обустраиваться на новом месте, а Денис, А’то и учёные отправились в штаб.

Здешний штаб ничем не отличался от того, в котором они проводили уйму времени раньше: столы, соединённые вместе, компьютеры, доски с картами, чертежами и таблицами, и очень много людей.

— Эмиль!

Мужчина средних лет в форме подошёл к А’то, они обнялись. Обменялись короткими фразами, и после оба повернулись к Денису.

— Томас Лазло, — представился незнакомец, протянув руку Денису.

— Командующий группы «Фотон», — вставил А’то.

— Здравствуйте, — отозвался Денис и ответил рукопожатием.

— Как самочувствие, герой? — поинтересовался Томас Лазло.

Денис смутился — по-видимому, о его потугах совладать с циклоном известно большему кругу лиц, чем он рассчитывал.

— Ладно, — командующий группы «Фотон» улыбнулся, не дождавшись ответа. — Вон там твой друг.

Мистер Лазло кивнул на длинный стол в центре палатки, где за дальним концом сидели двое: Стэн и ещё один человек, что-то живо ему объясняющий.

— Разрешите? — спросил Денис.

И А’то, и мистер Лазло кивнули.

Денис отошёл к Стэну. Тот настолько увлёкся разговором, что не замечал ничего вокруг, но потом он бегло глянул на подошедшего и тут же позабыл про собеседника. Стэн, как ошпаренный, подскочил с места и обнял друга.

— Я думал, с тобой что-то случилось! — выпалил он. — Ты где пропадал? Чем занимался? Почему про тебя в новостях ни слова?

— Да… — отмахнулся Денис, как будто эта история не стоила внимания.

— Жак обмолвился о том, что у тебя не задалось с первой миссией, ты якобы дал Духу слишком много свободы. Он предостерегал меня от той же ошибки.

— Вот как?

— Что там у тебя стряслось?

Они сели за стол, и Денис коротко пересказал о своих попытках настраивать погоду и чем это для него закончилось. Пока они говорили, за стол стали усаживаться и другие люди, А’то и Томас Лазло встали перед всеми и попросили внимания. Друзья перешли на шёпот.

— И чем вы занимались? — спросил Стэн.

— Обычно ничем, — с досадой сказал Денис и добавил с ухмылкой: — Я в основном следил за тем, как вы спасаете мир.

Стэн прыснул с раздражением. Командующие призвали к тишине и вниманию.

— Возможно, в новостях мы выглядим впечатляюще, — ещё тише прошептал Стэн, — но на деле лично мне ещё ни разу не дали довести дело до ума.

— В каком смысле?

— Прибываем на точку, где свирепствует пожар. Местные не справляются. Подключаемся мы. Стабилизируем ситуацию — так принято говорить — и отправляемся дальше. Что и как у них после нашего отъезда, мне не рассказывают.

— Значит, всё хорошо, — предположил Денис.

Стэн пожал плечами.

— Есть основания думать, что нет?

— Иногда кажется, что им нужна исключительно красивая картинка для новостей. — Стэн кивнул на людей на другом конце стола, с внимательным видом смотревших на командующих. — Телевизионщики, вон, постоянно просят меня, чтобы я выдал им что-нибудь эдакое: то встань так, то сделай то…

— Молодые люди! — повысил голос мистер Лазло. — Мы для кого тут распинаемся?

Пока друзья переговаривались, к командующим присоединился один из учёных, а на доске появились сложные схемы, фотографии и снимки со спутников. Минуты две-три Денис и Стэн изображали сосредоточенность, а потом Стэн спросил шёпотом:

— А про Вельтгайст что-нибудь слышал?

Томас Лазло стрельнул в сторону ребят грозным взглядом. Для приличия Денис немного выждал с ответом.

— Видел их ролики, — прошипел он. — Говорят, они снова пытались нападать?

— Были инциденты, — признался Стэн, — но вряд ли это спланированные акции. Больше похоже, что какие-то психи со сдвинутым чердаком просто пытались…

Мистер Лазло постучал ручкой по столу, Денис и Стэн умолкли. Следующее замечание закончилось тем, что парней, прямо как в школе, рассадил на разные концы стола, вынудив их слушать внимательнее.

— Итак, — продолжил учёный с недовольным выражением лица. — Как я уже сказал, данное явление крайне опасно. В эпицентре вихря температура может достигать тысячу градусов по Цельсию. И ещё раз о механизме образования.

Денис обшарил взглядом доску со схемами, пытаясь уловить нить доклада. Учёный продолжал:

— Возникает оно, когда несколько очагов пожара соединяются в один. Как известно, плотность нагретого воздуха меньше, он поднимается вверх, а на его место поступает более холодные массы воздуха, те тоже быстро нагреваются и тоже поднимаются вверх. Возникает эффект подсоса, образуются устойчивые потоки, которые закручиваются по спирали, и мы получаем такого вот огненного монстра, — учёный кивнул за спину, на магнитную доску. Среди прочего там обнаружилась и фотография огненного смерча. — Тушить его бесполезно, вода испаряется, не достигая цели, нужно ждать, пока всё выгорит, но наш буянит четвёртый день и не думает останавливаться. Очередная аномалия.

До Дениса только теперь дошло, что информацию им выдавали не просто так — шёл инструктаж перед новым заданием. Огненный смерч — это то, из-за чего они сюда прибыли. Денис пожалел, что не слушал внимательно с самого начала. За время в пути он ни разу не удосужился поинтересоваться, что предстоит делать в Тронтоне. Он решил, что раз его научили трюку с вакуумом, то ему просто потребуется справиться с пожаром…

— В нашем случае ситуация осложняется тем, — подхватил за учёным мистер Лазло, — что вот это, — он махнул на доску, — вчера перекинулось на жилые кварталы. Люди эвакуированы, но огонь уничтожает их жилье. Будет здорово, даже если удастся хотя бы просто вернуть его на безлюдную местность.

— Для начала предлагаю выйти с разведкой, — сказал А’то, — посмотрите, что из себя представляет этот монстр.

Денис и Стэн синхронно кивнули.

— И без перегибов, — предупреждающе сказал мистер Лазло, глядя на Дениса.

Разведку решили не откладывать. Обе группы отправились к месту, где разбушевался огненный смерч. На дорогу ушло не больше пятнадцати минут. Все встреченные на пути строения, весь транспорт, тротуары и деревья — всё покрывал толстый слой сажи, а в воздухе медленно кружились чёрные хлопья, кое-где виднелись языки пламени. От запаха гари запершило горло. Апокалиптичные виды настраивали на предельно сосредоточенный лад.

— Огонь не твоя стихия, так что держись за мной, — сказал Стэн, прежде чем выйти из машины.

Денису хотелось ответить какой-нибудь колкостью, но обстановка совсем не располагала к веселью. Он молча поплёлся следом, позади шагал А’то, чуть поодаль по бокам другие солдаты.

— Вихрь на площади у ратуши, — донеслось из чьей-то рации. — Обстановка спокойная.

— Нам туда, — сказал А’то, указывая вдаль, где огонь объял здания, деревья и сотнями ручейков тянулся за поворот, откуда доносился низкий гул, будто работали турбины самолёта.

Стэн смело пошагал вперёд, Денис еле за ним успевал. Они первыми вышли за поворот, и перед ними предстал бушующий монстр. Вихрь вбирал в себя очаги окружающих пожаров, закручивался спиралью и тянулся ввысь. Чёрный дым застилал округу, воздух накалился так, что обжигало лёгкие.

Стэн выставил перед собой ладонь, и к нему от смерча потянулся огненный рукав. Стэн отдёрнулся — рукав опал, разбившись о землю.

— Мощный! — крикнул Стэн. — Помощь не помешает!

Денис опомнился, встал рядом и прокричал:

— Я попробую вакуум!

Он чувствовал, как клокочет вокруг энергия. Воздуху нравился этот танец с другой стихией — они соединились в нечто непобедимое, и их союз не собирался распадаться. Но Денис попытался заставить. На долю секунды воронка разделилась пополам — верхняя часть исчезла, а нижняя сначала уменьшилась, но тут же раздулась до исходных размеров, резко изогнулась, точно змея, и ударилась оземь возле ребят: обоих обдало напором горячего воздуха — они повалились навзничь.

Вихрь за мгновение набрал прежнюю силу. Парни вскочили на ноги, отступая назад. Огненный монстр напирал. Денис сработал машинально: ударил по нему встречным потоком воздуха — взрывной огненный шар заполнил собой всё свободное пространство улицы. Стэн усилием заставил пламя ужаться, не дав добраться до товарищей. Он пытался задавить его полностью, но огонь распалялся. Ещё один мощный всполох, и Стэн сдался.

— Сопротивляется! — выкрикнул он. — Давай попробуем по-другому: ты остановишь воздушные завихрения, а я уберу огонь.

— Давай!

— Одновременно! — скомандовал Стэн. — Сейчас!

Денис отрешился от всего, сосредоточившись на движении воздуха, — моментально возникло знакомое ощущение единения. Он чувствовал, как тот, беснуясь, закручивается широкими витками. Денис замедлил потоки, и тотчас огонь начал замирать. Пламя угасало, слабело прямо на глазах. Стэн забрал у него силу — всю до капли. Ещё миг, и воцарилась тишина. Парни стояли не шелохнувшись, ожидая возрождения монстра и второго раунда, но ничего такого не случилось.

— Обалдеть, — пробормотал Денис, не веря, что у них получилось.

— Обалдеть, — согласился Стэн.

Они переглянулись, нервно хихикая от перенапряжения.

— Отличная работа! — раздался крик А’то издалека. — А теперь давайте-ка назад, мы возвращаемся.

Денис и Стэн потопали к машинам. Ноги у Дениса слегка подрагивали, но он старался держаться так же уверенно, как Стэн.

— Договаривались, что просто разведаем! — сказал А’то, когда парни подошли к нему.

— Предлагаете ждать, пока он всё здесь уничтожает? — спросил Стэн.

— Приказ есть приказ, — строго выговорил мистер Лазло. — И если вы считаете…

Вдруг вдалеке что-то громыхнуло, заглушая слова командующего. Все замерли.

Затрещала рация А’то:

— На линии «Запад» прорвано оцепление. Повторяю, на линии «Запад» прорвано оцепление.

— В броник, — приказал А’то. — Быстро!

Один из солдат схватил Дениса за шиворот, как щенка, потащил к бронетранспортёрам и впихнул в кузов. Следом влетел Стэн, дверь захлопнулась, и машина сорвалась с места, не дожидаясь других членов команды.

— Что там? — спросил Стэн. — Ты увидел?

Денис помотал головой. У него имелась догадка:

— Вельтгайст?

Стэн пожал плечами.

***

Ответов на свои вопросы Денис и Стэн так и не получили. Вернувшись, они застали тех, кто оставался в лагере, за сборами. Другая часть команды с переполошенным настроением тоже немедленно присоединилась к сборам. Все спешили и пребывали в скверном расположении духа, Денис и Стэн не решились лезть с расспросами.

События снова закрутились сверхбыстро: дорога, грузовой транспортник, перелёт, приземление на безымянном военном аэродроме и распределение групп «Агар» и «Фотон» по казармам. Усталость валила с ног, каждый мечтал о кровати, но мистер Лазло и А’то дали время лишь на душ и ужин, а затем всех обязали явиться на инструктаж.

Через час личный состав стройной шеренгой стоял в коридоре казармы. Томас Лазло и А’то, с посеревшими от усталости лицами, сообщили, что групп «Агар» и «Фотон» больше не существует. Своим заявлением они вызвали ажиотаж, однако уже следующая новость свела его на нет: отныне они одна команда с названием «Допель Блиц» под командованием Томаса Лазло и его заместителя Эмиля Атто. Задачи перед новой группой стояли прежние — спасение погибающего мира. А следующим местом назначения объявили Индию.

После команды «разойтись» большинство предпочли отправиться отдыхать. Денис вырубился, едва забрался под одеяло. Утро застало его врасплох, словно ночи и вовсе не было. Дальше — поспешный завтрак, сумбур на сборах, новый длительный и выматывающий полёт. Денис поймал себя на мысли, что отчасти согласен с Маасом Райдом, с тем, например, что тот говорил по поводу непомерной расточительности IRCWA. Бесконечные перемещения с места на место немалого числа людей, вероятно, обходятся неимоверно дорого. Однако, пролетая над индийскими землями, охваченными огненным морем, которое казалось разверзнутыми вратами в ад, любому станет ясно, что траты оправданы.

На земле, в поле фронт работ виделся не столь пугающим. На следующий день, когда Денис и Стэн встали лицом к лицу с пожаром, он показался пустячным, особенно если сравнивать с тронтонским смерчем. В этот раз огонь не сопротивлялся. Он покорялся Стэну, да и Денис справлялся с удивительной легкостью. За первый день удалось преодолеть километров десять. И хотя к вечеру оба чувствовали себя так, будто прошли все сто, да притом нагруженные мешками, ощущение выполненного долга дарило удовлетворение.

Неделя в таком режиме, и по ТВ рапортовали, что благодаря помощи «отважных и благородных Повелителей Стихий» пожары наконец-то оставили Индию. Перед тем как отбыть на новое место, Дениса и Стэна пригласил на приём первый заместитель главы Национального управления по ликвидации чрезвычайных происшествий Индии. Под камеры ребятам жали руки, зачитывали благодарственные речи и в конце вручили золочёные таблички с красивой гравировкой со словами признания от народа Индии.

Ближе к вечеру состоялось ещё одно мероприятие для камер, на сей раз тихое и заурядное. Ребят посадили перед мониторами, организовав видеосвязь с Центром и группами «Неро» и «Дэлха». Формальные съемки, изображающие важное оперативное совещание, окончились быстро, после друзьям разрешили пообщаться друг с другом.

— Не пересекались с Вельтгайст? — первым делом спросил Стэн, когда они остались наедине.

Хотя никто в «Допель Блиц» давно не обсуждал тронтонский инцидент, ни Стэн, ни Денис про него не забыли и ещё даже не утратили надежду получить по этому поводу разъяснения.

— Передо мной никто не отчитывается, так что не знаю, — ответила Рикки. — Но пару раз нам пришлось переезжать прямо посреди ночи. Понятно, что неспроста.

— Вот и мы с Тронтона сваливали на повышенных скоростях, — сказал Стэн.

Дэш и Акила молчали. Акила при этом выглядела так, словно вообще не понимала, почему её попросили остаться, а Дэш хоть и сидел перед экраном, но мыслями пребывал где-то далеко.

— Акила, как успехи с возрождением сельского хозяйства в Чаде? — поинтересовалась Рикки.

— Нормально, — сказала та.

Большего от неё добиться явно не получилось бы, и Рикки обратилась к Дэшу:

— А ты чем занят, Дэш?

— Ничего особенного. — Он пожал плечами. — Учёные отсканировали меня уже всеми возможными приборами вдоль и поперёк.

— Узнаю доктора Веккера, — усмехнулся Денис. — И чего они надеются найти?

— Что-то, что объясняло бы наши способности, как я понимаю, — сказал Дэш.

— Ну-ну, успехов им, — чуть не смеясь, сказал Стэн.

— Сильно не радуйся. Я слышал, они собираются вернуть вас обратно.

— Правда? — Стэн удивился. — С чего вдруг? Мы вроде неплохо справляемся.

Дэш снова пожал плечами.

— Передо мной тоже никто не отчитывается, — сказал он. — Просто слышал разговоры…

— Может, это не так плохо, — пробормотала Рикки. — Возможно, в Центре мы будем в безопасности.

— Учитывая налёт Вельтгайст на него? — усомнился Стэн.

Наступило задумчивое молчание. Акила шумно вздохнула, скрестила руки на груди и сказала с заметным раздражением:

— У нас отбой.

Она поднялась и вышла из кадра.

— Береги себя, — бросила вдогонку Рикки.

На месте Акилы секунд через десять-пятнадцать появился солдат, с извиняющимся видом поздоровался и сразу попрощался, повторив, что у них в лагере отбой. Камера отключилась, друзья остались вчетвером.

— Как у тебя дела, Дэш? — ласково спросила Рикки. — В целом?

Тот выдавил улыбку и ответил:

— Всё в порядке.

— Вспоминается что-нибудь? — спросил Денис.

Дэш неопределенно повёл плечом, потом сказал, глядя в сторону, вдаль:

— Всплывают какие-то образы… Не уверен, что это воспоминания. По-прежнему вижу странные сны, как будто кто-то хочет сообщить мне нечто важное. У вас такое бывает?

— Расскажи Сао, — посоветовал Стэн.

— Он считает, что это нормально…

— Значит, так оно и есть.

Дэш с отрешённым видом кивнул.

— Не переживай, со временем память придёт в норму, — сказала Рикки. — Да и остальное, надеюсь…

— Слушайте, а вы не думали… — Дэш стушевался, но всё-таки продолжил: — Вам никогда не хотелось избавиться от способностей?

Денис и Стэн переглянулись.

— Чисто гипотетически, — добавил Дэш.

— Тогда это бремя легло бы на плечи других людей, — сказал Стэн, — не слишком ответственно с нашей стороны.

— Я понимаю, но если Духи получат свободу, то никому не придётся взваливать на себя неподъёмную ношу…

— Это невозможно, — твёрдо сказала Рикки. В её взгляде ясно читалась тревога. — Ты видишь последствия такого обмена.

— Какого обмена? — спросил Дэш с утомлённым вздохом.

— Нашей свободы в обмен на свободу Духов, — начиная злиться, пояснила Рикки. — Это гибель не только для нас, но для всех живых существ!

— Дэш поинтересовался гипотетически, — напомнил Денис. — Правильно?

Дэш кивнул, но кивнул так, что и Денис невольно заволновался. Друг пребывал в глубоком смятении, и чтобы это понять, не требовались какие-то особые навыки.

— Общаешься с миссис Харрис? — спросил Денис.

Дэш кивнул ещё раз.

— Что она говорит?

— Разное… — ответил Дэш, так и не поднимая глаз. — Знаете, я… скоро завтрак… пойду, наверное…

— Да, завтрак пропускать никак нельзя, — проговорил Стэн многозначительным тоном.

Дэш промямлил что-то невнятное, попрощался и отключил камеру.

— Что это с ним? — спросил Стэн.

— Всё наладится, — сказала Рикки, словно уговаривая саму себя. — Ему пришлось по новой столкнуться с не самым простым фактом в своей жизни, конечно, он растерян.

— А ты сама как? — поинтересовался Стэн.

Рикки грустно улыбнулась.

— Нормально, — ответила она.

Денис вдруг почувствовал себя лишним. Если бы не его присутствие, Рикки наверняка поделилась со Стэном намного большим, чем формальными ответами на формальные вопросы.

— Схожу за чаем, — сказал Денис.

Он попрощался с Рикки и вышел из палатки. Вокруг царила тихая вечерняя благодать, небо окрасилось причудливыми розово-оранжевыми кляксами. Денис настолько давно не обращал на такие вещи внимания, что сейчас его с головой накрыл прилив приятных чувств. Он как будто остановился отдышаться после долгого бега. Денис не спеша пошагал вдоль палаток, когда заметил в соседнем ряду плотное скопление людей, подошёл полюбопытствовать.

У медпункта в окружении солдат друг напротив друга сидели А’то и мистер Лазло. Все с сосредоточенным видом нависали над шахматной доской, но Денис отвлёк внимание на себя.

— Играешь в шахматы? — спросил мистер Лазло и добавил с усмешкой: — Твоему командиру не помешает подкрепление.

Денис с удовольствием присоединился к игре. А’то загнал своего короля в ловушку. С трудом, но придумать, как вывести фигуру из-под шаха, всё же удалось. К следующему ходу уже присоединился Стэн. Он с лёту понял, что замыслил Денис, и с той минуты характер игры резко сменился, превратившись в битву бывшей группы «Агар» против бывшего «Фатона». За командующими осталась роль тех, кто передвигает фигуры по доске, а решение о каждом следующем ходе принималось коллегиально. Победа осталась за командой «Агар», но мистер Лазло сразу вызвал А’то на матч-реванш, и тот согласился.

Свободные часы редко затёсывались в расписание «Допель Блиц». Уже следующим утром группа попрощалась с местным отрядом «Антистихии» и отправилась дальше, на Аляску.

Там вместо людей из «Антистихии» отряд встречал поверенный от губернатора штата. Он передал всю необходимую информацию командующему и временно приписал к «Допель Блиц» двоих человек для помощи и сопровождения. После была затянувшаяся процедура оформления каких-то бумаг, из-за которой пришлось сменить планы. Командующий прикинул, что будет лучше перенести дорогу до места назначения на следующий день, а вечер занять отдыхом. Так и поступили.

Лагерь разбили у края густого леса. Затем часть группы собралась на совещание в штабной палатке, часть приступили к дежурству, остальные получили время для личных дел. Денис и Стэн предпочли дожидаться ужина на воздухе, провожая клонящееся к закату солнце и наслаждаясь благодатной погодой. Позже к ним присоединились некоторые из солдат, рассказали, о чём говорили в новостях. А там, как всегда, сплошной мрак. Оказалось, например, что пожары в Тронтоне никуда не делись и даже набирают силу. Пока обходилось без огненных смерчей, но ситуация грозила выйти из-под контроля. Денис и Стэн решили, что командующий вот-вот объявит, что, разобравшись с делами в Аляске, они вернутся в ЮАР, но позже за ужином А’то развеял их уверенность, сообщив, что «Допель Блиц» отныне посещает лишь те страны и города, правительства которых способны гарантировать безопасность их группе. После чего встал логичный вопрос «куда дальше?». А’то заверил, что без работы они точно не останутся, потому что сколько бы их недавно созданная группа, группы Рикки и Акилы, не разъезжали по миру, пытаясь утихомирить стихию, всякий раз где-нибудь что-нибудь вспыхивало по новой, так что, наверное, со статистической точки зрения количество катаклизмов не уменьшалось. В связи с этим мистер Олсен, учёный, извечно пылающий неиссякаемым энтузиазмом, выдвинул гипотезу «баланса энергетических систем». Она основывалась на правиле, высказанном ещё Аристотелем: «Природа не терпит пустоты».

— Логично предположить, что если где-то, условно говоря, убыло, значит, где-то «прибудет». — Взялся разъяснять своё предположение мистер Олсен. — Вот Дэн заставил изменить направление движения циклона. Это грубое вмешательство в его энергетическую систему — баланс нарушен, значит, система вышла из равновесия. Так?

Оли Олсен смотрел на всех по очереди. Сидящие за столом лениво позёвывали, ковыряя вилками полупустые тарелки с гороховой кашей, мыслями, вероятно, большинство уже пребывали в постелях, но из вежливости всё-таки продолжали слушать кипучего учёного.

— Ну и что с того, профессор? — едва скрывая нетерпение, спросил один из солдат.

— Если это так, то значит, система попытается восстановиться за счёт компенсации, — невозмутимо продолжил мистер Олсен, — уравновесить себя. То есть то, чему вы не дали случиться, например, в Тронтоне, случится в другом месте.

— По-вашему получается, что мы скорее навредили? — спросил Стэн.

— Полагаю, в масштабе планетарного энергообмена ваши действия вообще незначительны. Мы ведём борьбу с ветряными мельницами.

— Коллега хочет сказать, что не стоит обольщаться по поводу наших побед над природой, — подключился другой учёный, — по его разумению, она отомстит за каждую.

— Я искренне считаю, что нужно дать событиям развиваться естественным путём, — сказал мистер Олсен.

А’то прыснул.

— Действительно! — проговорил он. — Пусть огонь уничтожает уникальные природные зоны, а мы ничего делать не будем, чтобы не нарушить энергообмен. Отличная идея, Олли. Теперь вижу, за что тебе досталась учёная степень.

Сидящие за столом засмеялись. Улыбнулся и мистер Олсен.

— Многие открытия начинались с предчувствия, — многозначительно сказал он. — И я, общаясь с нашими друзьями, — он указал ладонью на Дениса и Стэна, — всё больше и больше понимаю, что мы сильно недооцениваем чувственную форму познания нашего бытия.

— Оли опять потянуло философствовать, — насмешливо сказал коллега мистера Олсена, — дай-ка я твой морс попробую, не перебродил ли?

Снова все засмеялись, и в этот момент к столу подлетел один из заместителей А’то с взволнованным напряжённым лицом — веселье как ветром сдуло.

— Сэр, — обратился он к командующему. — У нас ЧП: огонь подступает.

Все одновременно подскочили с мест.

— Замечены отдельные очаги приблизительно в шестистах ярдах от лагеря, — отрапортовал солдат. — Угрозы нет, но мистер Лазло просит вас сходить и лично оценить обстановку.

Все высыпали из палатки наружу и сразу же увидели, как вдалеке на фоне темнеющего неба над верхушками деревьев поднимался густой дым и искры.

— Мы с Дэном сбегаем, уберём, — сказал Стэн. — Тут дел-то…

Денис с готовностью кивнул.

— Нет, одни вы никуда не пойдёте, — категорично отрезал А’то. — Бруно, собери отряд. И пошустрее. Здесь деревня совсем рядом, ещё не хватало, чтоб огонь добрался до неё.

Через пару минут десять хорошо экипированных человек были в полной готовности действовать.

— Работаем без согласования с Центром, так что быстро: туда и обратно, — напутствовал А’то.

Лёгкой трусцой группа выдвинулась в путь. Казалось, они только зашли в лес, но вот в отдалении уже видны огненные всполохи, ещё немного, и очаги пожара стали различимы совершенно отчётливо. Денис на ходу засучивал рукава, готовясь окунуться в работу.

— Группа, стой! — прозвучала команда, и все замерли. — Впереди движение.

Окружавшие Дениса и Стэна солдаты насторожились, подтянули приклады автоматов к плечу. Опущенные к земле дула каждый в любую секунду был готов привести в боевое положение. Денис всматривался в стремительно уплотняющуюся темноту леса, но не видел ничего подозрительного.

— Отходим в лагерь! — выкрикнул А’то.

Внезапно раздался оглушительный хлопок. Пространство озарила яркая вспышка, лишив зрения. Кто-то повалил Дениса на землю, придавил своим весом. В ушах гудел протяжный звон, а на фоне раздавались глухие голоса. Денис не понимал, что происходит, вокруг творилась жуткая неразбериха. Человека, свалившего его с ног, вдруг оттащили в сторону, Дениса заставили подняться. Он пытался осмотреться, зацепиться взглядом хоть за что-нибудь и зацепился за Стэна, стоявшего от него в пяти шагах. Стоял он нетвёрдо, пошатываясь, и с удивлением глядел куда-то вниз. Денис опустил глаза, и в тот же миг всё вокруг сжалось до размеров точки на груди Стэна, из которой торчала рукоять ножа.

Глава 21. Новые вводные

Громыхнул выстрел. Кто-то оттолкнул Дениса за дерево и заслонил собой. Сквозь звон в ушах донёсся крик: «Засада!», а потом совсем близко:

— Уходим!

Дениса пытались увести, а он противился и взглядом выискивал Стэна. Он должен был убедиться, что вонзённый в грудь нож ему просто померещился. Темнота уже сделалась слишком плотной, чтобы что-то разглядеть, но людей вокруг прибавилось. Их окружала целая стая чёрных теней.

— Отступаем к лагерю! — пробасил командный голос.

— Стой! — прокряхтел Денис. — Стэн! Он…

— Я сказал, ух…

Глухой удар оборвал солдата — со спины на него напал человек в капюшоне. Оба схлестнулись в рукопашной. Денис воспользовался возможностью и побежал туда, откуда его пытались увести. Они не могли уйти далеко, но понять, куда направляться, оказалось непросто: кругом темнота, в глубине леса блестит огонь, тут и там мелькают лучи от фонарей, вокруг десятки чёрных силуэтов, крики, выстрелы. И вдруг неподалёку возникло ещё две фигуры: один здоровый, как медведь, другой чуть ли не вдвое меньше, и оба одеты не по форме, а значит, не из людей IRCWA. Тот, что крупнее, набросился на другого, ударил наотмашь.

— Носители нужны нам живыми! — заорал громила. — Приказ Райда!

Громыхнул ещё выстрел, прозвучал глухой удар о землю.

Денис сорвался с места и со всех ног побежал прочь. Несколько шагов, и кто-то снёс его подсечкой. От удара о землю в ушах снова зазвенело. Напавший уселся сверху, не дав и секунды, чтобы прийти в себя, прижал коленями руки Дениса к туловищу, полностью обездвижив, и занёс над головой кулак, в котором что-то сжимал. Воздух рывком свалил врага — едва Денис о том подумал.

Приспешник Вельтгайст отлетел метров на двадцать и лежал, кряхтя и постанывая. Денис приподнялся, увидел в траве рядом дротик, один в один как те, что используют в IRCWA.

— Вот ты где! — из ниоткуда возник человек.

Денис брыкнулся.

— Свои, — сказал незнакомец, ткнув на униформу с нашивкой «IRCWA» над карманом, — Бруно Коста. — Он помог встать. — Скорее, возвращаемся в лагерь! Это Вельтгайст!

— Там Стэн… — начал было Денис.

— Его эвакуировали! — торопливо выговорил Бруно Коста. — Давай, уходим!

Денис пошёл за солдатом, но тут позади послышался выкрик:

— Отступай! — А’то. Его голос прозвучал надрывно. — Защищайте…

Фраза оборвалась сдавленным стоном. Следом отчётливый звук удара и ещё стон. Денис остановился, оглянулся.

Солдат схватил его за предплечье и заорал:

— Вперёд!

— Нашим помощь нужна! — ответно заорал Денис. — У меня есть план! Пусти!

Он одёрнул руку и побежал туда, откуда донёсся голос А’то. Следом бахали тяжёлые шаги солдата, брякали многочисленные застёжки на его экипировке, и доносилось запыхавшееся ворчливое шипение:

— Неисполнение приказа чревато последствиями! Боец! Возвращаемся в лагерь!

Впереди показались люди, и Денис резко замер. Солдат налетел на него и тоже застыл. В подрагивающем свете костра виднелись десятки силуэтов — одни стояли в тени, лица других различались очень хорошо, как и разбитое в кровь лицо А’то. Он с кляпом во рту лежал животом на земле, поджарый парень, поставив колено на его спину, старательно наматывал верёвку ему на запястья. Ещё двое членов «Допель Блиц» сидели связанными, опираясь спинами друг на друга. Возле туда-сюда степенно вышагивал рослый мужчина с рацией в руках, на ходу он поднёс её к губам и заговорил:

— Если жизни ваших товарищей вам дороги, — голос эхом отразился из рации солдата, увязавшегося за Денисом, — приведите нам «Повелителей Стихий». У вас десять минут. Мы там, где свет…

— Стой! — только и успел бросить Бруно, а Денис уже вышел из-за дерева на свет.

Несколько человек, увидев его, вздрогнули от неожиданности, но не тот, что держал рацию — похоже, главарь их банды. Он лишь торжествующе улыбнулся и медленно проговорил:

— На колени.

— Отпустите остальных, — сказал Денис.

— Ставишь нам условия? — спросил главарь, достал из-за пазухи пистолет и направил на А’то.

— Нет-нет, стойте, — протараторил Денис и поспешил опуститься на колени и поднять руки. — Не надо…

— Скажи своим, пусть приведут второго.

— Они меня не послушают.

Главарь задумался: расклад явно ему не нравился.

— Ладно, тогда, может, послушают нас, — буркнул он и кивнул кому-то за спиной Дениса.

Тот обернулся, увидел человека, стоящего на расстоянии вытянутой руки. Незнакомец с выпадом коснулся надплечья Дениса — тот почувствовал острый укол и резко поднялся. Он потянулся к месту укола и извлёк небольшую колбу с иглой — дротик. Сердце упало в пятки.

Голова закружилась — то ли от страха, что он так нелепо подставился, не успев сделать ровным счётом ничего, то ли начинало действовать снотворное. Ноги подкосились, он опять припал на колено.

Денис заставил себя собраться: нужно попытаться выиграть время для тех, кто наверняка уже идёт на подмогу. Борясь с поступающей паникой, он зажмурился, сосредотачиваясь на том, чтобы изгнать Воздух над местом, где собрались члены Вельтгайст. Сознание стремительно проваливалось в темноту, но он отчётливо слышал чьи-то хрипы и стоны. Громыхнул выстрел. Эхо выстрела развеяло сосредоточенность Дениса. Он открыл глаза, но, кроме нечётких силуэтов людей, ничего не разглядел. Попытался подняться: его тут же повело вбок, он рухнул на землю — на сопротивление химическому коктейлю из дротика сил больше не осталось.

***

Денис боялся увидеть, где он находится, боялся узнать, чем обернулся его импульсивный порыв, но претворяться спящим и дальше нелепо и бессмысленно, реальность от этого не изменится. Он открыл глаза, осмотрелся — окружение напоминало обычную больничную палату. На соседней койке, уставившись в потолок, лежал А’то. Через большое открытое окно в комнату проникал легкий ветерок, солнечные лучи заливали стены и пол, стояла благодатная тишина.

— Доброе утро, — не оборачиваясь, проговорил А’то.

— Доброе? — с сомнением уточнил Денис.

— Да, — пожав плечами, сказал А’то, — вполне доброе.

Он откинул покрывало и сел. Командующий выглядел сильно потрёпанным: лицо в ссадинах, на нижней губе грубый шов, на переносице пластырь.

— Где Стэн? — спросил Денис и тоже сел. — Как он?

— Под присмотром врачей, — сказал А’то. — Они сделали ему операцию ночью, сейчас он в полной безопасности.

Денис кивнул. Голова болела, мысли путались. Последнее, что он помнил: как адепт Вельтгайст всадил ему в спину дротик со снотворным.

— Что произошло?

— С какого момента? — спросил А’то. — С того, как мы попали в засаду? Или с того, как ты примчался спасать наши задницы, наплевав на собственную безопасность?

Денис растерялся резкой смене тона — в голосе А’то зазвучали строгие нотки.

— Был приказ отступать, почему не послушался? Дэн, ты рисковал. Это безрассудство в чистом виде!

Денис не нашёлся что сказать, он просто смотрел на А’то исподлобья, а тот продолжал наседать:

— Примчался, герой! Подставился сам, подставил Стэна. Подставил остальных! У меня просто слов нет! О чём ты думал?

— Я думал, что знаю, что делаю! — выпалил Денис.

— Нет, дружок. Ты вообще не думал.

— Я что, должен был просто уйти, когда мог помочь? Он угрожал убить всех вас и на размышления дал всего десять минут!

— То, что касается членов группы — не твоя забота!

— Но у меня был план!

— И как? Сработало?

— Ну, раз Стэн в порядке и все остальные живы… — протянул Денис.

Ему показалось, что А’то вот-вот взорвётся от возмущения. Стоило бы помалкивать, но любопытство брало верх. Он виновато потупил взгляд и спросил:

— Так что случилось, когда… ну… когда я…

— Ты создал вакуум, — спокойно ответил А’то, — видимо, на последних секундах перед тем, как потерять сознание. Жуткая штука, между прочим. Лёгкие спирает, не вдохнуть, не выдохнуть.

— Я и вас зацепил?

— Зацепил, — кивнул А’то. — И не только нас. Эффект почувствовали даже в лагере. Многие потеряли сознание, одного из Вельтгайст откачать не смогли — совсем хиленький оказался.

— Я-я не… Я не хотел, — пробормотал Денис, с ужасом уставившись на А’то.

— Да, — протянул тот. — Имей в виду, этот эпизод отражён в отчёте для IRCWA.

— Да и ладно, — с горечью проговорил Денис. — Моя репутация в глазах Маргарет Пек по-любому давным-давно находится где-то под плинтусом… Главное, что никто из наших не пострадал. А стрельба? Я слышал выстрелы.

— Практически все из Вельтгайст были вооружены. Пришлось отвечать.

— Сильно поредел их состав?

А’то нахмурился и ничего не ответил, ясно давая понять, что это не его ума дело. Но как минимум один член Вельтгайст полёг от рук своего же товарища и ровно за то, что ослушался приказа Мааса Райда.

— Ты осознаёшь, насколько сильно подставился? — спросил А’то.

Денис кивнул с виноватым видом.

— Но если бы ты этого не сделал, то я бы сейчас тут не сидел. Так что спасибо.

Денис непонимающе глянул на командующего.

— Группа отправилась вытаскивать тебя, а не нас, — пояснил он. — Ваша безопасность — наша приоритетная задача. По инструкции они обязаны эвакуироваться в случае опасности, кое-кто, конечно, остался бы обеспечивать отход группы, но никто не стал бы рисковать успехом операции из-за нас. Ты спас меня, Бруно, Якоба и Одэна тем, что вернулся. Конечно, ни я, ни парни не цель Вельтгайст, но, думаю, по истечению отведённых ими десяти минут они бы исполнили своё обещание. Но! — А’то ткнул пальцем в сторону Дениса и заговорил строгим голосом. — Чтобы больше такого не повторялось. Приказ есть приказ. Ты понял меня?

— Я думаю, мне не угрожала смертельная опасность, — проговорил Денис, решив изложить соображения, посетившие его минувшей ночью во время беготни по лесу. — Похоже, то, что случилось со Стэном — случайность. Я слышал разговор между двумя из Вельтгайст — один из них дорого поплатился за то, что ранил Стэна. Во-первых, они использовали слово «Носители» — так нас называют только Хранители и сторонники Сета Вархайта. Во-вторых, они чётко сказали: «Носители нужны живыми — приказ Райда». В-третьих, у них была сотня возможностей прикончить меня прямо там, в лесу, но они не стали, а значит, я не ослышался и приказ от Райда у них действительно есть.

А’то задумался, словно старался отыскать логические ошибки в рассуждениях Дениса, и, не найдя, спросил:

— Они намерены заполучить вас живыми, для того чтобы?..

— Чтобы повторить ритуал освобождения Духов, возможно, — предположил Денис. — Возможно, «Вельтгайст» это новая оболочка сторонников Сета Вархайта, которые называют себя Искателями — наши давние «доброжелатели».

— Но их риторика… — собирался возразить А’то, но Денис его опередил.

— Их публичная риторика, возможно, всего лишь прикрытие. Они надеялись поставить жирную точку, пока мы валялись в коме, но не успели. А когда мы пришли в себя, им пришлось начинать сначала. Они настраивали людей, чтобы нас боялись, чтобы нам некуда было податься. Смени они позицию — у общественности возникли бы вопросы. Лучше сделать настроенных против нас людей своими бойцами и их руками попытаться добраться до нас.

— Что ж, вряд ли это что-то меняет, но, полагаю, тебе стоит поделиться своими соображениями с миссис Пек и мистером Веккером. Вечером как раз пройдёт селекторное совещание, — сказал А’то, встал с койки, поморщившись и слегка склонившись на правый бок. — Меня тоже ножом чиркнули, — пояснил он, ковыляя к двери. — Вроде не сильно, а болит, зараза, неслабо. Надо переговорить с Томасом. А ты из палаты ни ногой, пока тебя не осмотрит врач. Понял?

— Да я в порядке.

А’то с угрозой посмотрел на Дениса, и тот улёгся на постель.

— Понял, — сказал он. — Жду врача.

Врача Денис так и не дождался, быстрее пришло время отправляться на совещание, и туда ему разрешили идти без всяких осмотров. Собрание проходило в одной из палат, переоборудованной под штаб. Деревенской больнице, приютившей «Допель Блиц», пришлось отдать гостям во временное распоряжение целый этаж. Здесь не было местных врачей или пациентов, но коридор кишел людьми: большинство Денис знал, но мелькали и новые лица. Оказалось, что аккурат к собранию число постояльцев кратно увеличилось за счёт прибытия групп, в которых работали Рикки и Акила. Их командующие уже сидели за столом в комнате для совещаний. Когда зашёл Денис, они встали его поприветствовать.

— Джон Цай, — представился один, с чёрными волосами и весёлыми раскосыми глазами, — командующий группы «Неро».

Денис пожал ему руку. Ладонь для рукопожатия протянул и второй — кучерявый русый мужчина с широкими плечами:

— Влад Жданич, «Дэлха».

Они усадили Дениса рядом с собой.

— О тебе вся группа говорит, — сказал Джон Цай. — Настоящий герой.

Томас Лазло, стоящий неподалёку у тумбы, заваленной документами, пренебрежительно фыркнул и пообещал последствия. Пока он бурчал что-то про субординацию и дисциплину, остальные рассаживались по местам. Скоро на полотне-экране, растянутом перед столом, появился зал, где находились доктор Веккер, миссис Пек, Сао и ещё несколько человек.

Миссис Пек предложила первым делом выслушать Дениса. Он, удивляясь, что никто не стал его отчитывать, взялся пересказывать события минувшей ночи, включая предположения на счёт того, что под личиной Вельтгайст могут прятаться Искатели. Когда Денис закончил, Томас Лазло его поблагодарил и приказал идти обратно в палату. Денис ничуть не расстроился, что ему не дали поучаствовать в дальнейшем обсуждении. Он вышел из кабинета и отправился к себе. Стоило ему переступить порог палаты, как тонкие девичьи руки сгребли его в крепкое объятие.

— Привет! — прозвучал взволнованный голос Рикки.

— Привет, — ответил Денис с некоторой растерянностью.

Рикки отпустила его и осмотрела с ног до головы. Денис увидел на своей койке Акилу, она сидела с краю. Он ей кивнул. Та не утрудила себя ответом.

— Давно вы приехали? — спросил Денис.

— Около часа назад, — ответила Рикки. — Как Стэн? Ты его видел?

— Нет. А’то… в смысле, мистер Атто сказал, что ему ночью сделали операцию и он в безопасности.

— Да-да, я слышала, — кивнула Рикки. — Как сам? Говорят, вы встретились с Вельтгайст лицом к лицу? Это правда?

Денис принялся пересказывать ту же историю, что рассказывал на совещании. Он выложил и соображения насчёт Вельтгайст-Искателей. Рикки слушала вполуха, она кивала невпопад и промолчала, когда Денис спросил, что она думает по поводу его догадки. Зато Акила, по-видимому, не пропустила ни слова, однако своё мнение, как обычно, она предпочитала держать при себе.

— К Стэну пока не пускают, — сказал Денис, решив отбросить прочие темы и поговорить о том, что по-настоящему сейчас беспокоило Рикки.

Она моментально вовлеклась в разговор и сказала с тревогой в голосе:

— Да. Мне сказали. Как думаешь, почему?

Денис пожал плечами и добавил:

— Мы можем пойти к нему, пока все на совещании.

— Нам сказали не покидать палату… — пробормотала Рикки.

— Да, мне тоже. Но командующие заняты…

Рикки согласилась, а Акила забралась на койку с ногами, всем своим видом давая понять, что никуда не пойдёт.

Палата Стэна находилась в конце коридора. Денису и Рикки пришлось пробираться туда через толчею солдат. Поглощённые разговорами друг с другом, они не обращали на тех никакого внимания.

Зайдя в палату друга, Денис и Рикки оказались в полной тишине. Стэн спал. Он был пепельно-белым и на контрасте с черными волосами, обрамлявшими его лицо, казался нераскрашенной картинкой. Рикки надломлено вздохнула. Она подошла к койке, села на краешек, взяла Стэна за руку и что-то прошептала, на глазах собрались слёзы.

— Мистер Атто сказал, он в безопасности, — растерянно проговорил Денис, оставаясь стоять у входа.

Болезненный вид друга заставил усомниться в том, что А’то сказал правду.

— Рикки? — пролепетал Стэн, чуть-чуть приоткрыв глаза. — Ты как здесь оказалась?

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Лучше не бывает, — пробормотал Стэн.

Денис подошёл ближе.

— А ты почему живой? — хриплым голосом спросил Стэн. — Томас вроде собирался тебя задушить. Что-то пошло не так?

— Он уже шутки шутит, — с облегчением проговорил Денис. — Ты сильно-то не напрягайся, а то швы разойдутся.

Стэн выдавил улыбку.

— Нет, правда. Томас был в бешенстве.

— Не он один, — сказал Денис. — А’то тоже. Они там, наверное, до сих пор спорят, кому достанется эта привилегия.

— Я думал, в лучшем случае, ты будешь лежать на соседней койке.

— О чём вы? — спросила Рикки. — Что вообще у вас стряслось?

Подавив лёгкое раздражение, Денис в третий раз за полчаса повторил одну и ту же историю. Пока он говорил, Стэн успел заснуть. Рикки продолжала сидеть с ним и держать его за руку. На сей раз она слушала внимательно, и когда Денис закончил, она рассказала, как её группа узнала об инциденте.

— «Узнали» — конечно, громко сказано, — прошептала она. — Было далеко за полночь. Нам просто приказали немедленно собираться и отправляться на новую точку. Это уже не в первый раз — никто особо не удивился. Но я сразу поняла, что случилась беда. Мистер Цай никогда ещё не выглядел таким обеспокоенным…

— И зачем нас тут собрали?

Рикки пожала плечами и сказала:

— Наверное, вылазки отменят. Они проходят, мягко говоря, негладко, вряд ли в IRCWA захотят рисковать.

Денис молчаливо согласился. Всё к тому и шло. Маргарет Пек ясно дала понять, что они никогда не останутся без надзора IRCWA, и отслеживающих браслетов им, понятное дело, недостаточно. Наверняка придётся вернуться в Центр. Вот только Центр — дорогущая секретная лаборатория — давно ни для кого не секрет. И непонятно, как в связи с этим решат поступить их надсмотрщики.

— Рикки, — вдруг тихонько позвал Стэн.

Рикки встрепенулась, избавляясь от задумчивости, и повернулась к Стэну.

— Я хочу, чтобы мы всегда были вместе, — сказал он сонным голосом.

— Я тоже хочу, — пробормотала она и нежно провела ладошкой по волосам Стэна.

— Я имею в виду, что хочу, чтобы ты оставалась со мной навсегда, понимаешь?

Она кивнула.

— Выходи за меня.

Рикки грустно усмехнулась и сказала:

— Хорошо, я согласна.

Они смотрели друг на друга сначала с полной серьёзностью, а потом их губы одновременно растянулись в улыбках. Ещё секунда, и оба засмеялись: Рикки заливалась слезами и хохотом, а Стэн улыбался и одновременно болезненно морщился.

— Ну вы, ребята, даёте, — пробормотал Денис, не зная, что ему делать: то ли смеяться, то ли призвать к благоразумию.

— Мы как-то слишком часто оказываемся на волосок от смерти, — сказал Стэн, — так что я решил больше ничего не откладывать на «когда-нибудь завтра».

— Будешь нашим шафером, Дэн? — спросила Рикки, пытаясь подавить смех и одновременно утирая слёзы.

— Если ты откажешься, мы позовём Томаса Лазло, — сказал Стэн. — Он вроде ничего.

Денис нервно хохотнул. Это было самым странным поступком, который можно ожидать от человека на больничной койке, и он с готовностью поддержал их порыв:

— Хорошо, но смокинг за ваш счёт!

Рикки снова засмеялась в голос. Денис тоже. И у Стэна вырвался смешок, заставивший немедленно сморщиться от боли.

— Ладно, — прокряхтел он. — Подробности, пожалуй, обсудим чуть позже.

Рикки уткнулась лицом в одеяло, пытаясь зарыть в нём свой смех, смешанный со слезами. Никак не мог остановиться и Денис.

Тут в палату заглянули А’то и Томас Лазло. Однако их появление не сбавило оборотов веселья, а совсем наоборот.

— Мистер Лазло, мистер Атто, приглашаем вас на нашу свадьбу, — официально-торжественным тоном проговорил Стэн.

Оба с растерянностью переглянулись. Они не стали отчитывать за очередное нарушение прямого приказа, мистер Лазло лишь спросил с недоумением:

— Чью свадьбу?

Этот невинный вопрос вызвал у Дениса и Рикки новый приступ смеха. Со стороны они, несомненно, были похожи на сумасшедших. Мистер Лазло и А’то, не получив внятных ответов, вышли обратно в коридор, забрав с собой и беззаботно-радостное настроение.

Как только дверь закрылась, наступило молчание. Каждый понимал, что в их положении строить такие смелые и большие планы просто блажь, но эта приятная фантазия уже захватила разум друзей.

— Соберём близких, — упрямо сказала Рикки, не желая останавливаться. — Твоих и моих.

— И Хранителей, — поддержал Стэн с предельной серьёзностью.

— А Акила должна стать подружкой невесты, — добавила Рикки. — Дарума хотела бы, чтобы мы держались вместе.

— Так и будет, — кивнул Стэн.

***

Врачи больницы, приютившей необычных постояльцев, стали свидетелями чуда. Являл его Стэн своим ускоренным темпом выздоровления. Прошла всего неделя, а рана практически полностью зажила, и лицо налилось красками жизни.

— Большой шрам? — спросил Денис, когда Стэн переместился из реанимационной палаты в обычную, которую ему предстояло делить ещё с пятью людьми.

Стэн поднял футболку, показывая царапину между рёбер. Это была именно что царапина. Денис округлил глаза от удивления. Шрам от ножевого ранения представлялся ему жутким и пугающим, багровым или тёмно-фиолетовым со страшным воспалением по кругу, а у Стэна он увидел всего-то тонкую линию на несколько тонов светлее его цвета кожи.

— И всё? — опешил Денис.

Стэн явно оскорбился.

— Нет, это, конечно, хорошо, — поспешил оправдаться Денис. — Просто я думал, у тебя там отметина в полгруди.

Рикки села рядом со Стэном и накрыла след от раны ладонью.

— Надеюсь, от той жуткой ночи не останется даже воспоминаний, — сказала она.

— Ну, если уж у меня от огнестрела ничего не осталось, то и у него всё рассосётся.

Следующие минут пятнадцать они провели за выяснением, чьё ранение выглядит более впечатляюще: ножевое Стэна или огнестрельное Дениса. Рикки примирительно заметила, что ни в том, ни в другом случае нет ничего хорошего, и что им обоим очень повезло, что нападавшие оказались достаточно криворукими, чтобы и тот и другой остались живыми.

— Везение тут ни при чём, — заявила Акила, молчаливо слушавшая словесную баталию. — Вас защищают Духи.

— Интересно, где тот предел, когда Дух не сможет нас защитить? — спросил Стэн. — Скажем, если бы лезвие попало мне прямо в сердце?

Акила задумалась.

— Уверена, какой-то шанс у тебя всё равно оставался бы, — сказала она. — Вы ведь в курсе, что яд, который использовал Сет, смертелен для обычного человека. Но не для нас.

Об этом они знали не понаслышке. Денис прошёлся по довольно тонкой грани, но сумел выкарабкаться. Если подумать, Духи действительно были им союзниками гораздо чаще, чем врагами.

Выздоровление Стэна не осталось единственной хорошей новостью конца недели. С субботнего вечернего совещания А’то вернулся в приподнятом настроении. Делиться новостями он не спешил, видимо, получал удовольствие от того, как друзья пытались выведать у него причины такого подозрительно довольного выражения лица. В конце концов, он огорошил:

— Райд пойман. Так что в ближайшие дни мы, вероятно, получим внятные инструкции.

Денис, Рикки, Стэн и Акила до глубокой ночи обсуждали новость, и гадали, что предпримут в IRCWA. Сошлись на мысли, что спасательным миссиям подошёл конец.

— Жаль, что задержание Райда не означает автоматическая и полная ликвидация его объединения вместе со всеми адептами, — сказала Рикки. — Если бы не они, у IRCWA не было бы причин переживать за нашу безопасность, и мы продолжили бы приносить людям пользу…

— Но из-за этой ополоумевшей шайки нам придётся бестолково торчать в Центре, — ленивым распевом проговорил Стэн.

— Зато у мистера Олсена появится возможность проверить его гипотезу, — сказал Денис. — Хоть какой-то прогресс в исследованиях. А то они совсем не оправдывают своё название.

— А что за гипотеза? — спросила Рикки.

Денис и Стэн в общих чертах объяснили девчонкам суть предположения мистера Оливера Олсена на счёт баланса энергетических систем.

— Странно, что они только сейчас это заметили, — сказала Акила. — Закономерность прослеживается довольно чётко — на один случай ликвидированного природного бедствия возникают два, а то и больше новых.

— Да ну? — удивился Стэн.

— Статистически, — сказала Акила. — Новые ССБ разбросаны по всему миру, причём количественно они только увеличиваются. И эта тенденция сопоставима с нашей активностью.

— ССБ? — переспросил Денис.

— Случаи Стихийного Бедствия, — объяснила Акила. — Вам бы стоило немного больше интересоваться деятельностью «Антистихии».

— Откуда ты знаешь, что есть новые случаи?

— Ты хотел сказать, ССБ, — ухмыльнулся Денис.

— Учёные ведут статистику, — невозмутимо ответила Акила.

— И отчитываются перед тобой?

— Они отчитываются перед IRCWA, — сказала Рикки. — Слушайте, но если предположение про баланс верное, получается, мы скорее вредим, чем помогаем?

— Получается, — с безразличием в голосе подтвердила Акила.

Денис добавил:

— Это просто гипотеза. Но скоро они смогут её проверить.

— Вы совсем ничего не знаете о Духах, — с презрением сказала Акила. — Вы пережили опыт, доступный далеко не каждому Носителю, и должны были сделать хоть какие-то выводы.

— Например? — спросил Денис.

Вместо ответа Акила наградила его уничижительным взглядом, под давлением которого он внезапно ощутил сомнения в собственных интеллектуальных способностях. Хорошо, что Рикки его поддержала:

— Нет, а правда, что мы должны понять?

Акила закатила глаза.

— Расскажи, — сказала Рикки. — Ты лучше любого из нас управляешься со своей Силой. Как ты научилась? Сет помог?

— Он научил слушать, — ответила Акила. — Всему остальному меня научил Дух. Наверняка он и с вами пытается говорить. Но вы боитесь этого голоса и потому отвергаете его.

— Ты слышишь голоса? — с деланной тревогой спросил Денис.

Рикки зыркнула на него с осуждением, так что совет обратиться к доктору ему пришлось оставить при себе.

— Есть и внешние проявления. Когда Сет пытался дать Духам свободу, твой, — Акила глянула на Дениса, — её получил, но не смог взять в той мере, в какой предполагалось. Ты всё равно направлял его, не отпускал его. И тогда я впервые поняла, почему мы можем то, что можем, и почему наша связь остаётся нерушимой, несмотря на то, что пытался сделать Сет.

Денис затаил дыхание, словно ему вот-вот откроется нечто чрезвычайно важное.

— Мы неразделимы, — сказал Акила. — Не существует «Я» и «Они», а есть только «Мы». Но Сила вашего друга… вот где действительно загадка. Не зря её считают особенной. Она больше, чем просто «особенная». Однажды я видела, как он подчинил стихию Земли. Вот где истинное, фактически безграничное могущество. Вполне вероятно, Искатели искали не тех и не то… Возможно, им нужен лишь один из нас…

— А знаете, — с отрешённым видом пробормотал Стэн, — пока я был в отключке, мне привиделся очень странный сон. Будто Хранители пытались говорить со мной, пытались рассказать что-то важное о Дэше. Не вспомню, что конкретно, но, кажется, его назвали ключом к истинной свободе Духов. Может, это и не сон вовсе?

— Это был не сон, — уверенно заявила Акила. — Человек, находящийся на границе жизни и смерти, определённо становится намного более чувствительным к воздействиям Нематериального Мира.

Тут было о чём подумать. Денис в ту ночь засыпал долго, и ему снились путаные сны, где он вёл философские беседы со своими многочисленными копиями, пытающимися доказать ему то истинность теории мистера Ольсена, то указать на пророческую сущность сна Стэна.

***

Обещанное возвращение в Центр почему-то откладывалось, толпа солдат продолжала оккупацию больницы. Ни администрация поселения, ни руководство клиники не имело никакой возможности выставить за порог злоупотребляющих гостеприимством захватчиков единственного на всю округу медицинского заведения. Образовавшаяся заминка вызывала вопросы, к тому же с Центра уже второй день не приходило никаких новостей. Единственное, что Томас Лазло, как командующий, получил от Веккера, это странное интригующее сообщение на личный телефон: «Сегодня в полночь выходим на связь. Присутствовать всем».

Почему в полночь, зачем присутствовать всем и кто именно подразумевался под «всеми» — никто не понимал. Если доктор хотел собрать на совещание вообще каждого члена группы, то стоило бы предупредить за день-два, чтобы было время подыскать какой-нибудь актовый зал, способный вместить почти сотню человек, или на худой конец можно было бы собраться на улице. Но на уточняющие вопросы доктор не отвечал, и Томасу Лазло пришлось действовать на своё усмотрение. Он собрал в переговорной командующих групп и заместителей, учёных, а также, на всякий случай, Дениса, Рикки, Стэна и Акилу.

На часах было без двадцати двенадцать, к этому времени техники полностью подготовили необходимое для соединения с Центром, и все участники заняли места за столом, в комнате при этом царило необъяснимое напряжение. Томас Лазло, Влад Жданич, Джон Цай и А’то изредка переглядывались, и в их взглядах читалась явная тревога, словно они знали что-то, о чём остальные даже не догадывались.

У Дениса недобрые предчувствия крепли с каждым новым щелчком минутной стрелки, а когда она поравнялась с часовой, он ощутил странную безотчётную тревогу, будто должно случиться нечто ужасное. Но не случилось ровным счётом ничего: стрелка медленно поползла на новый круг, а большой экран, на котором ожидалось появления мистера Веккера, так и оставался чёрным.

— Всё настроено? — уточнил мистер Лазло.

— Всё настроено, сэр, — ответил сотрудник, сидящий за ноутбуком. — Ждём соединения.

Прошло десять минут. Напряжение, царившее в кабинете, начинало помаленьку рассеиваться. Через двадцать, большинство позволило себе вальяжно растянуться на стульях, некоторые откровенно позёвывали, мистер Олсен, как показалось Денису, вообще задремал.

Через полчаса мистер Лазло попросил техника «попробовать другие каналы связи». Влад Жданич предположил, что доктор Веккер имел в виду полночь по своему времени, то есть шесть утра по местному. Мистер Лазло никак не прокомментировал это предположение.

— Ждём ещё минут пятнадцать и расходимся, — распорядился он.

Денис, мечтая поскорее оказаться в кровати, неотрывно следил за ходом часов. Те, как назло, сильно замедлились, но всё же отбили положенные пятнадцать минут. Собравшиеся в переговорной с надеждой посмотрели на Томаса Лазло. Тот нехотя кивнул.

Все начали подниматься, громко отодвигая стулья, загудели разговоры.

— Постойте! — сказал техник. — Есть соединение.

Второй раз повторять не потребовалось — народ расселся обратно по местам и со всей сосредоточенностью, на какую способен человек ближе к часу ночи, уставились на экран.

— Меня слышно? — раздался приглушённый голос доктора Веккера, экран оставался чёрным.

— Мистер Веккер, вас не видно, — сказал Томас Лазло.

— Ах, чтоб его… — проворчал доктор. — Что нужно нажать?

Командующие переглянулись, что-то заподозрив.

— Мистер Веккер, видите значок видеокамеры внизу? — спросил техник. — Нажмите его.

— Видеокамеры? Не вижу… Ай, ладно! Меня слышно?

— Мы вас слышим, — сказал Томас Лазло.

— Это главное! Слушайте внимательно, — сказал Веккер и замолк.

Прошло пару секунд, затем появился доктор. Он сидел к камере слишком близко, лицо его подсвечивалось только светом от экрана, за спиной густилась темнота. Раид Абрамович, по-видимому, находился у аппаратуры в одиночестве, раз до сих пор никто не подсказал ему, что нужно нажать.

— Камера включилась, мистер Веккер, — сказал техник.

— Да, хорошо, — торопливо проговорил доктор, — слушайте внимательно. Я знаю, что это противоречит инструкциям и…

Вдруг вспыхнул свет. Веккер замолчал и обернулся назад.

— Стойте! — только и успел бросить он, как кто-то грубо сдёрнул его с места за границы экрана.

Раздался звук удара. Все охнули. Мистер Веккер мелькнул в кадре на миг, пока падал на пол. Место перед камерой тем временем занял другой человек. Когда Денис узнал его, сердце обдало холодом.

— Райд, останови их! — выкрикнул Томас Лазло.

Маас Райд обернулся назад, что-то сказал, звуки ударов и вскрики доктора Веккера тут же стихли, доктора подняли двое и уволокли прочь. Райд снова повернулся лицом к камере, его глаза бегали из одной точки в другую, а потом замерли.

— А. Повелители стихий, — с ироничной ухмылкой сказал он и чуть склонился: — Моё почтение.

В комнате стояла звенящая тишина.

— Очень хорошо, что все здесь. Кто из вас… — Райд поднял блокнот на уровень глаз и сверился с записями, — …командующий Лазло?

Взгляды обратились на Томаса Лазло, он шагнул вперёд.

— Прекрасно, рад знакомству, — проговорил Маас Райд. — Мне, полагаю, нет нужды представляться. Командующий, на вас будет возложена ответственная миссия. Заступая на службу, вы поклялись защищать людей от любых угроз, но отчего-то игнорируете главную из них… Что ж, мы готовы сделать необходимое. Вам лишь нужно доставить этих так называемых «Повелителей Стихий» сюда, обратно в Центр.

— С какой стати? — грубо спросил Томас Лазло.

— Если не из здравого смысла, то хотя бы из соображений гуманности. Мы предполагали, что потребуются определённые стимулы, и подготовились.

Он повернул камеру так, что в её поле зрения оказался экран монитора, разделённый на несколько квадратов: в одном — отсек, как тот, где Денис, Рикки и Стэн прожили больше года, в нём Сао, Жанна и Жак сидели у стены; в другом — большое помещение, заполненное людьми в тёмно-серой форме; в третьем — аудитория, где находились научные сотрудники: среди них Денис узнал девушку по имени Мэнси и ещё одну, увидеть которую уже не рассчитывал никогда, ту, что открыла ему путь к свободе из застенков лаборатории — Кристину. «Показалось», — решил Денис, пытаясь рассмотреть маленькую фигурку получше: «Просто похожи причёски».

— Эти люди, — продолжил Райд, направив камеру обратно на себя, — наши заложники. Невыполнение поставленных условий и каждый час промедления будет стоить кому-то из них жизни. Мы бы предпочли избежать ненужных жертв, но мне не хочется, чтобы у вас сложилось впечатление, что наши намерения несерьёзны…

Райд немного посторонился, и все увидели сидящего на полу доктора Веккера. Лицо у него походило на отбивную, а рядом стояли двое, и один из них с готовностью достал из кобуры пистолет и направил его на учёного.

— Оставь доктора в покое! — заорал Томас Лазло, подавшись вперёд. — Мы услышали! Мы всё сделаем!

Маас Райд задумался на секунду, показавшуюся страшно долгой, но в итоге махнул своему подчинённому, и тот убрал пистолет.

— Добрая воля в обмен на добрую волю, — сказал Райд. — У вас ровно сутки. Не пытайтесь нас обдурить. Мы следим за вашими перемещениями. — Он поднял руку и показал на запястье, намекая на браслеты Дениса, Рикки, Стэна и Акилы. — Да! И ещё. Используйте транквилизаторы. Сюрпризы нам не нужны, да и Носителям…

Денис покосился на Стэна, тот едва заметно кивнул, давая понять, что тоже обратил внимание на оговорку.

— …будет не столь страшно, а то их пульс, как я погляжу, просто зашкаливает.

Райд лукаво улыбнулся, и экран сделался чёрным.

Мертвенная тишина продержалась, наверное, целую минуту. Томас Лазло стоял как статуя, уперев невидящий взгляд туда, где мгновение назад было лицо Райда, остальные смотрели на него и ждали хоть какой-то реакции.

— Кажется, это конец, — дрогнувшим голосом прошептала Рикки.

Её слова предназначались Стэну, Денису и Акиле, но в полной тишине, царившей в кабинете, её услышали все.

— Никто не собирается отдавать вас Вельтгайст, — бросил Томас Лазло.

— Но вы должны! — с упором на последнее слово сказала Рикки. — Мы обязаны отправиться в Центр! Там столько людей! Они ни в чём не виноваты…

— Спокойно! — рявкнул мистер Жданич. — У нас есть время продумать стратегию действий. Предложения?

Собравшиеся загудели, как пчёлы в улье. Со всех сторон посыпались идеи: срочно вызывать подмогу, поехать в Центр, не поехать в Центр, снять браслеты и нацепить на других…

— Браслеты мы им не снимем — нет ключа, — Влад Жданич отверг самое часто повторяющееся из предложений. — Но если и снимем, Райд сразу узнает.

— А если не снимем, Райд проследит их местоположение, куда бы мы ни сунулись, — сказал Джон Цай. — Не станем использовать транквилизатор — он тоже, разумеется, сложит два и два.

— Или вы попытаетесь сохранять спокойствие и постоянный пульс около шестидесяти — семидесяти ударов в минуту, — сказал А’то и с надеждой посмотрел на ребят.

— Они не смогут, — сказала женщина с планшетом в руках, одна из группы учёных. — Он у них уже прилично скакнул.

Снова нависло мрачное молчание.

— Ну, предположим, пульс мы им занизим медикаментозно, — сказала та же женщина с планшетом. — И что дальше?

— На нашей стороне элемент внезапности, — сказал Стэн. — Явимся туда и раскидаем уродов, как пить дать.

— И много ты сделаешь, с дыркой-то между рёбер! — выпалила Рикки.

— Я в норме! — запротестовал Стэн.

— Нет, всё верно, Стэн, ты пока не боевая единица… — сказал А’то.

— Какая ещё «боевая единица»? — спросил Влад Жданич. — У нас задача — сохранить их жизни! Обеспечить безопасность. О чём мы вообще говорим?

— Очнись, Влад! Какая безопасность? Нет сейчас безопасных мест. Ты думаешь, долго мы ещё сможем их прятать? Рано или поздно Вельтгайст их всё равно достанут! Они захватили Центр! Каким образом, как считаешь? Это возможно исключительно при непосредственной помощи внутреннего врага!

— Вот, — сказал Томас Лазло, привлекая к себе всеобщее внимание. — Вот с чего следовало начать. ООВ ни при каких условиях не окажутся в руках Вельтгайст. Мы сообщим Совету. Решение примут они.

— Нельзя этого делать! — с нажимом сказал А’то. — В Совете, очевидно, есть их люди. Мы только всё испортим. На кону жизни наших друзей, у нас нет права на ошибку!

— Возможно, их люди и есть в Совете, но явно не среди представителей большой пятёрки, — примирительно заметил мистер Жданич.

— Какая разница, чёрт побери! — А’то уже не пытался себя сдерживать. — Стоит нам связаться с Советом, и через третьих лиц Райда немедленно проинформируют о наших планах!

— Что за «большая пятёрка»? — шёпотом спросил Денис, склонившись к Стэну.

Тот пожал плечами.

— Так называют страны с наибольшей финансовой долей участия в проекте «IRCWA», — ответил Джон Цай, глядя на Дениса. — У них есть право вето.

— Они могут блокировать решения, которые считают нецелесообразными, — пояснила женщина с планшетом. — Кстати, если Райду пришлось обращаться к нам напрямую, имеет смысл предположить, что среди большой пятёрки завербованных Вельтгайст людей нет.

— Я что-то не улавливаю связи, — раздражённо сказал А’то.

— Связь прямая, — сказал мистер Жданич. — Если бы совет был под Вельтгайст, им было бы проще послать сюда группу захвата, чем выстраивать такой громоздкий и хлипкий план. У нас, в любом случае, есть инструкции, и согласно им, мы обязаны поставить Совет в известность.

— Ты знаешь, что будет, Влад! — голос А’то сорвался на крик. — Они палец о палец не ударят, чтобы спасти наших парней!

— Мы понимали, на что идём! — мистер Жданич тоже повысил голос.

А’то и командующий группы «Делха» сверлили друг друга свирепыми взглядами.

— Влад прав, — заговорил мистер Лазло, — мы обязаны немедленно уведомить руководство об инциденте. За самовольные решения нам светит трибунал.

А’то разочарованно покачал головой:

— Тебя трибунал волнует? А тебя не волнует, как потом смотреть в глаза матери Гина? Или жене Ранхорда — он женился в прошлом году. Если ты забыл, мы были у него на свадьбе!

— Хватит, — отрезал мистер Лазло.

А’то и не думал останавливаться:

— Как ты объяснишь сыну Садовского, где её отец? Хотя полугодовалому ребёнку можно пока ничего не объяснять, он и сам узнает, что такое предательство? Да?

— В жизни приходится принимать сложные решения, Эмиль.

— В задницу такие решения, Томас!

— Всё! Хватит! Это приказ!

— Засунь себе этот приказ знаешь куда?

Томас Лазло сложил руки за спиной и выпрямился.

— Ты разжалован, — холодно и спокойно произнёс он. — Покинь комнату.

— Ты серьёзно?

— Я сказал! Покинуть комнату! — гаркнул мистер Лазло.

А’то остался на месте, прожигая командующего взглядом. Мистер Лазло повернулся к солдатам, стоящим у двери.

— Вывести его, — сказал он.

Солдаты замялись в нерешительности. Мистер Лазло с размаху ударил кулаком по столу — предметы на нём сотряслись, а стаканчик с карандашами и вовсе упал. Денис, Рикки и Стэн вздрогнули.

— Я сказал, — тихим вкрадчивым голосом проговорил мистер Лазло, — вывести нарушителя из кабинета. Запереть в палате. Поставить охрану.

Солдаты подошли к А’то. Один из них положил руку ему на плечо, только что разжалованный заместитель командующего свирепо посмотрел на солдата, и тот немедленно убрал ладонь с плеча А’то.

— Мистер Атто, сэр, — почти умоляюще проговорил его недавний подчинённый. — Пойдёмте.

А’то наградил Томаса Лазло взглядом, преисполненным ненавистью, развернулся и вышел из кабинета в сопровождении солдат. Денис немедленно почувствовал себя абсолютно незащищенным. Ему казалось, что теперь те, кто остался в кабинете, были настроены против них.

Большинство смотрели на Дениса, Рикки, Стэна и Акилу, а они, затаив дыхание, сидели за столом без единого движения, пытаясь слиться с интерьером. Денис не знал, как другие, но он чувствовал личную вину в разгоревшейся ссоре.

Томас Лазло тоже глядел на ребят, он собирался что-то сказать, но передумал и вместо этого обратился к своим подчинённым:

— Макс, нужно организовать связь с Советом по защищённому каналу. И подготовьте запись с обращением Райда. Вы, — мистер Лазло повернулся к ребятам. — Возвращайтесь к себе в палату и ждите.

Денис, Рикки, Стэн и Акила оставались на месте.

— Ну? Вас проводить?

Друзья молча поднялись и пошли на выход, но Рикки вдруг остановилась, обернулась и произнесла тоненьким голоском:

— Мистер Лазло, разрешите обратиться?

Командующий выпрямился в готовности выслушать.

— У них Дэш, — сказала она.

Томас Лазло молча ждал продолжения. И не он один — уши навострили все. Рикки нерешительно продолжила:

— Мы знаем, у вас приказ оберегать нас. В IRCWA считают, что безопасность мира напрямую связана с нашей безопасностью. Это не совсем так. Есть важный нюанс. Нас называют Носителями, потому что мы лишь временное вместилище для Духов. Не станет нас — Дух найдёт новое вместилище. Мир и не заметит нашей кончины. Но Дэш — другое дело. Он не просто Носитель. Его Сила пусть и непонятая, но совершенно точно особенная, и он в сто крат важнее любого из нас. Вы его должны оберегать, как зеницу ока, а он сейчас в руках Райда.

— Что вы предлагаете? — спросил мистер Лазло.

— Мы должны отправиться в Центр, как того хочет Райд, — сказал Стэн. — Вы видели, на что мы способны. Мы справимся с ними. И не придётся ни кем жертвовать.

Томас Лазло на мгновение призадумался, но потом повторил свой приказ:

— Возвращайтесь в палату.

Друзья вышли из кабинета в сопровождении двоих солдат. Те выглядели растерянными и виноватыми, но нарушать приказы не собирались. Ребята вошли в комнату, а назначенная Лазло охрана осталась в коридоре у входа.

— Ты прав насчёт того, что за Вельтгайст скрываются Искатели, — сказал Стэн, едва дверь за ними закрылась. — Вы слышали? «Носители». Он произнёс это как бы между делом и, кажется, даже сам не заметил, какое именно слово употребил.

— К тому же, — заговорила Акила, устраиваясь на диване, — Маас Райд потребовал не нашей смерти, а нас самих. Хочет повторить ритуал, полагаю.

Денис в очередной раз невольно восхитился её способностью воспринимать всё с такой потрясающей лёгкостью, будто ничего из случившегося лично её не касалось никоим образом. Наверное, годы в рядах Искателей научили её воспринимать стойко любые трудности… Тут Денис словно получил подзатыльник, он уставился на Акилу, как если бы она появилась в комнате только что. Неожиданно ему открылось понимание, что с ними находился человек, который мог рассказать об Искателях если не всё, то очень многое.

— Слушай, Акила, — неуверенно начал Денис, — ты же неплохо знала Искателей.

Она посмотрела на него выжидающе.

— Ты не… Райд, случаем, не один из вас? — запинаясь, спросил Денис. — В смысле, может, он мелькал среди Искателей?

— Не знаю, — ответила Акила. — Может, и мелькал. Те, кто жили с нами в пещере — малая часть Искателей. Они отдали нашему сообществу всё, что у них было. Но мы никогда не существовали обособленно. Как и Хранители, мы создавали связи. Много связей. И я нисколько не удивлюсь, если кто-то из сторонников Сета есть и среди учредителей IRCWA.

— Это вряд ли, — сказал Денис, — если бы Райд имел влияние на Совет, мы бы здесь сейчас не сидели.

— Во-первых, Райд может быть не ключевой фигурой, — сказала Акила. — Во-вторых, он с вероятностью в сто процентов действует не в одиночку. В-третьих, я и не утверждала, что он из их числа. Я сказала, что не удивлюсь, если выяснится, что кто-то из Искателей является их членом. Важно понимать, как они действуют. Они осторожны, они избегают поспешных и необдуманных поступков, потому что спешка может разрушить то, что скрупулёзно выстраивалось годы и даже десятилетия. Каждый их шаг выверен и просчитан не один раз.

— Подождите, — вмешалась Рикки. — Вельтгайст появились ровно тогда, когда тайна Хранителей перестала быть тайной.

— И? — спросил Денис, не понимая, в чём не состыковка.

— Вельтгайст сразу же назвали нас угрозой миру, они призывали людей к расправе, а вот Искателям на тот момент наша смерть была невыгодна.

— Точно, — согласился Стэн. — Но зато их призывы неплохо согласовывались с нуждами IRCWA. Может Райд и связан с IRCWA, но не тем образом, каким мы думаем?

— Связь определённо есть, — сказал Денис. — Когда перед IRCWA стояла цель вернуть нас в лабораторию, Вельтгайст не могли быть против, ведь тогда сложилось бы ситуация, когда и мы и все пять медальонов находились в одном месте. Может, поэтому Искатели и стали Вельтгайст, и присоединились к IRCWA в их усилиях по настраиванию людей против нас.

— Звучит сложно, — засомневалась Рикки.

— Но логично, — вставила Акила. — Искатели действуют по обстоятельствам и никогда не спешат, чтобы не допустить фатальных ошибок. Искатели использовали против нас и то, что мы сохраняли секретность, и то, что мы решили открыться людям. Разные условия, разная стратегия. Они никогда не обрубают отходных путей и всегда имеют запасной план.

— Мы заметили, — буркнул Стэн. — Сет в своих попытках оказался довольно удачлив, но почему-то не решился оборвать последнюю ниточку, связывающую Духов с нами. Видимо, хотел оставить пространство для манёвра, чтобы в случае чего не начинать с самого начала.

— Стало быть, наш безвременный уход для Вельтгайст-Искателей крайне нежелателен? — заключила Рикки. — Отыскать новых Носителей без содействия Хранителей — задача практически невыполнимая.

— Это было бы неудобно, — согласилась Акила, — но как крайний вариант: они могут привлечь к поискам IRCWA и их ресурсы.

Денис внутренне согласился с ней. Вариант вполне разумный. Люди IRCWA плотно вцепились своими когтями и в Носителей, и в Хранителей. Они узнали столько, что им впору подменить собой весь орден. Остальные, судя по всему, пришли к такому же выводу. Рикки спросила:

— Значит, мы имеем дело с Искателями?

— Похоже на то, — задумчиво сказал Стэн. — И если это Искатели, то наше отсутствие спасёт Дэша, но остальные…

— А если мы вернёмся в Центр, как хочет Райд, то, возможно, спасём всех, — сказал Денис, — но в случае неудачи мир рискует опять повергнуться в ад.

— А если мы сделаем то, что собирались сделать, когда вернулись из Нематериального Мира, — тихо проговорила Рикки, — то лишим Райда смысла ставить кому-либо какие-либо условия.

— Во-первых, они не позволят нам этого сделать, — сказал Стэн, — а во-вторых, Дэшу это никак не поможет. Они его теперь не выпустят из своих цепких лап.

— Значит, мы должны убедить командующего, что единственно верный вариант — дать бой Райду и его приспешникам, кем бы они ни были!

Следующие полчаса друзья самозабвенно подыскивали аргументы, которыми планировали атаковать мистера Лазло. Менялись формулировки, а суть оставалась прежней: в их силах спасти пленников, нужна лишь помощь с транспортировкой до Центра. Ещё около часа ушло на выстраивание предположений о том, что происходило в переговорной. К трём ночи сил на разговоры и домыслы не осталось, но поглотившие разум тревоги не позволяли расслабиться. Друзья молча сидели на кроватях, погруженные в тяжёлые раздумья.

Когда дверь в палату открылась, и на пороге показались мистер Жданич и мистер Цай, Денис, Рикки и Стэн одновременно вскочили на ноги. Акила тоже поднялась, но словно бы для приличия, чтобы не отбиваться от коллектива.

— Давайте на выход, — Влад Жданич кивнул на дверь. — Выдвигаемся в аэропорт.

— Куда мы отправимся? — спросил Стэн.

— Я же сказал, в аэропорт, — с раздражением повторил мистер Жданич. — Давайте, быстро. Машина уже готова.

— Ребят, — мягко проговорил мистер Цай, — давайте побыстрее, каждая минута на счету.

— Вы не собираетесь возвращаться в Центр, — сказал Денис. — Я прав?

Оба командующих промолчали.

— А как же Дэш?! — выпалила Рикки.

— Там полно людей, которые вообще ни при чём! — добавил Стэн. — Хранители. Доктор Веккер, учёные, ваши товарищи! Когда Райд узнает, что вы действуете не по его плану — им конец!

— Всё под контролем, — сказал мистер Жданич, начиная терять самообладание. — Мы во всём разберёмся! От вас требуется только одно! ПРОЙТИ В ГРЁБАННУЮ МАШИНУ!

Никто больше не решился открыть рта, но и с места не двинулся. Влад Жданич зло ругнулся, вышел в коридор и вернулся с оружием в руках. Не с автоматом, а с тем, что стреляет дротиками со снотворным.

— На выход, — пугающе спокойным голосом произнёс мистер Жданич. — Или вы идёте сами, или вас выносим мы.

— Дайте нам шанс, — умоляюще сказал Стэн, осторожно шагнув вперёд. — Мы можем избежать ненужных жертв. Наша Сила…

Мистер Жданич поднял оружие.

— Ребята, не создавайте проблем на ровном месте, — проницательно проговорил мистер Цай, вставая между Стэном и командиром.

— Вы правы, — внезапно согласилась Рикки и взяла Стэна за руку. — Мы должны вам доверять. Мы же договаривались. Ребят, идёмте.

Рикки посмотрела на Дениса и на Акилу, она буквально взглядом уговаривала друзей подчиниться приказу. Ей будто открылось что-то, чего не уловил Денис. Так же было и в лаборатории, когда они очнулись и когда Рикки и Сао с ходу придумали, как им выпутаться.

Стэн и Рикки вышли в коридор, Денис и Акила последовали за ними, все вместе спустились на улицу, где у входа их ждали фургоны. Ребята погрузились в один из них, вслед за ними в кузов забрались Влад Жданич и пятеро солдат. Джон Цай, оставшийся снаружи, закрыл дверь: два удара ладонью по борту, и машина тронулась.

Никто не нарушал возникшего мрачного молчания. Солдаты предпочитали смотреть себе под ноги, чтобы не встречаться друг с другом виноватыми взглядами, а Влад Жданич и вовсе сидел с закрытыми глазами, словно пытался урвать минуты от потерянного сегодня сна.

— Никаких сожалений? — спросил Стэн, не обращаясь ни к кому конкретному. — Если будем действовать в одной команде, то сможем спасти абсолютно всех. Никто не пострадает, обещаем, — продолжил наступление Стэн. — В конце концов, поставьте себя на место тех, кто сейчас находится в лаборатории! Вам, наверное, хотелось бы, чтобы вашим товарищам хватило смелости наплевать на инструкции и приказы. Или что? Назовёте погибших «сопутствующими потерями» или «допустимым ущербом» и успокоитесь?

Влад Жданич открыл глаза и посмотрел на Стэна.

— Ещё одно слово, и время в пути для тебя, сынок, пролетит намного быстрее, чем для остальных, — сказал он.

Мистер Жданич похлопал свой автомат по цевью.

Денис покосился в сторону Акилы. Девчонке не повезло с командующим группой, хотя до этого он показался вполне любезным малым.

Мистер Жданич с демонстративным пренебрежением снова закрыл глаза. Один из солдат косился на Стэна, явно желая поддержать его позицию, другие так и сидели с каменными лицами. Оживление началось, когда машина неожиданно ускорилась. Мистеру Жданичу пришлось отказаться от идеи немного вздремнуть.

Пока фургон набирал скорость, все переглядывались с недоумением. Затем снаружи послышался неразборчивый выкрик, руль резко дёрнули вправо — Денис, Рикки и ещё двое человек слетели со своих мест. Мистер Жданич ругнулся и постучал кулаком по перегородке, отделяющей кабину водителя от кузова.

— Э! — рявкнул он. — Что у вас там?!

Машина вдруг встала, через секунду распахнулась задняя дверь, и все увидели А’то в компании десятка солдат. У каждого оружие наготове и нацелено на своих же сослуживцев.

— Целы? — спросил А’то.

Появился и запыхавшийся мистер Цай.

— Парни, расклад вам известен, — выпалил он, обращаясь к тем, кто находился в машине. — Выбирайте, с кем вы. И побыстрее.

К радости Дениса, все убрали за спины автоматы и вышли. Все, кроме Влада Жданича. Ему только и оставалось, что наблюдать, как его подчинённые помогали выбраться из кузова Рикки, Акиле, Стэну и Денису. К этому моменту привели Томаса Лазло со связанными за спиной руками и ещё нескольких несговорчивых обезоруженных солдат. Их без особых церемоний принялись грузить в освобождённый фургон.

— Вы совершаете огромную ошибку, — сказал мистер Лазло. — Прислушайтесь к голосу разума и осознайте, наконец, чем вы рискуете! Судьба мира на кону, Эмиль!

— Может быть, — буркнул А’то, не отвлекаясь от погрузки оставшихся солдат, которые не пожелали присоединиться к его маленькому восстанию.

— Ты готов взять на себя такую ответственность? — мистер Лазло не собирался оставлять попыток вразумить товарищей. — Ты ведь знаешь, что тебя ждёт!

— Был бы не готов, сидел бы сейчас с тобой рядом, — спокойно ответил А’то. — Может, даже до сих пор называл бы тебя другом.

— Я твой командующий! — бросил последний аргумент Томас Лазло.

— А нас больше, — сказал А’то и захлопнул двери фургона, повернув замок до упора.

Кто-то с силой пнул дверь изнутри, но она не дрогнула.

А’то повернулся к Денису, Рикки, Стэну и Акиле.

— Ну что? Отправляемся в Центр?

Друзья переглянулись. Времени на раздумья им не требовалось, все четверо с готовностью кивнули.

Глава 22. Отчаянное предприятие

— Как действуем? — спросила Рикки.

— Для начала свяжемся с Райдом, — на ходу сказал А’то. Он уводил ребят всё дальше и дальше от фургона, в котором заперли Томаса Лазло и его людей. — Нужно сообщить ему, что план немного изменился.

Мрачный, но решительный А’то остановился у машины, где столпилось больше всего народу. Несколько человек суетливо возились с техникой для связи.

— Макс, ну что там? — спросил командующий.

— Ещё немного, — ответил тот.

А’то сжал зубы, явно нервничая.

— Только бы Райд не решил, что мы его кинули… — проговорил он.

— Он должен понимать, что возможны заминки, — сказал Джон Цай.

— Я выслал им сообщение, — сообщил Макс. — Пробуем соединиться.

А’то встал перед камерой. Остальные притихли в ожидании.

Больше минуты экран оставался чёрным.

— Если он решил, что… — заговорил было А’то, но как раз в этот миг на мониторе появилось лицо Райда.

Первые мгновения молчали и А’то с бойцами, и Райд с его приспешниками. Каждый увидел не то, что ожидал. Райд, по-видимому, удивился отсутствию Томаса Лазло, а молчание со стороны А’то, очевидно, возникло из-за растерянности при виде выстроенных в шеренгу сотрудников лаборатории, возле которых стояли вооружённые люди. Денис прекрасно понимал, для чего эта демонстрация, и оттого в ногах появилась неприятная слабость. Заложники наверняка тоже догадывались, что их ждёт: большинство с ужасом смотрели на оружие, некоторые едва сдерживали слёзы.

— Моё имя Эмиль Атто, первый заместитель командующего Лазло, — отчеканил А’то и выпрямился, как по команде «смирно». — Среди членов отряда имело место недопонимание. Планы пришлось изменить. Я взял на себя руководство операцией.

Райд оценивающе рассматривал А’то, словно бы прикидывая, как реагировать на новость.

— Что за игру вы затеяли? — спросил главарь Вельтгайст. — Я предупреждал, что мы не потерпим самодеятельности.

— Никакой самодеятельности, — заверил А’то. — Вы поставили не на тех, но мы готовы выполнить ваши требования, нам просто нужно чуть больше времени. Пришлось устранять препятствия, и мы уже физически не успеем добраться до Центра в отведённый срок.

Маас Райд отрешённо покачал головой. Секунд десять-пятнадцать он будто отсутствовал, заставляя всех нервничать ещё больше, а потом его взгляд снова стал ясным и острым, как у хищной птицы.

— Мистер Атто. Верно? — заговорил он. — Похоже, у вас сложилось ложное впечатление, что дешёвыми манипуляциями вы сможете обвести нас вокруг пальца. Спешу доложить, очень зря…

— Мы и не думали, но…

Райд не слушал А’то. Он повернулся к строю и небрежным жестом указал на парнишку в белом халате в конце строя. Человек с оружием подошёл к юноше и приставил к его голове пистолет.

— Райд! — выкрикнул А’то.

Одновременно громыхнул выстрел. Денис зажмурился, до ушей донеслись крики ужаса и пронзительный визг. Кто-то зарыдал.

— Нет! Пожалуйста! — взмолился А’то с отчаянием и злостью. — Мы всё поняли! Мы лишь просим немного времени!

Денис открыл глаза и заставил себя посмотреть на экран.

— Времени нет ни у нас, ни у вас, — хладнокровно проговорил Райд. — Мы все зависим от внешних обстоятельств. Если ваши коллеги из IRCWA или любые другие снаряжённые Советом люди окажутся здесь раньше вас, то вы потеряете шанс спасти хоть кого-нибудь из этих людей. Это я вам гарантирую. Нам терять нечего.

— Нам теперь тоже! Мы пошли против руководства! — выпалил А’то. — Мы всё сделаем, не трогай людей!

— Вы должны понять, что наши намерения исключительно серьёзны, — жёстко сказал Райд и указал на девушку.

— Остановись! — взревел А’то.

Объектив нацелился на обладательницу приметных тёмных кудрей, которую Денис, как показалось, он узнал ещё в первый раз. Его тут же накрыла удушливая волна паники: худенькая, содрогающаяся всем телом заложница совершенно точно была Кристиной. Он не ошибся. Та, кого Денис долгое время знал лишь как бестелесную Окту, та, перед кем он был в неоплатном долгу, оказалась в лаборатории, и, высока вероятность, по его вине, из-за того, что он имел глупость напомнить о ней Веккеру и попросить включить её в свою команду.

— Райд! — выкрикнул Денис, ворвавшись в поле зрения камеры. Он попытался придать голосу вежливости: — Мистер Райд, сэр! — Паника сквозила в каждом звуке, сорвавшемся с уст. — Пожалуйста, не делайте этого! Умоляю!

Денис схватился за автомат А’то — тот не отпустил.

— Мне нужен дротик! — протараторил Денис со сжатыми зубами. — Сейчас!

Он взглядом просил А’то подыграть. Командующий вроде бы уловил посыл, достал один дротик и передал Денису. Повернувшись к камере и продемонстрировав колбочку Райду, Денис всадил иглу себе в плечо, а потом отбросил в сторону.

— Видите! — тяжело дыша, сказал он и развёл руки в стороны. — Мы согласны на ваши условия! Пожалуйста, не трогайте людей. Они ни в чём не виноваты.

Маас Райд, наблюдавший за действом, несколько секунд молчал, затем проговорил жёстко и безапелляционно:

— У вас осталось восемнадцать часов.

Камера отключилась. Все повернулись к Денису.

— Вы говорили, есть какие-то таблетки, способные замедлить пульс? — в панике выпалил он, указывая на дротик, оставшийся наполненным.

— Гела! — выкрикнул А’то. — Где Гела?

— Я здесь! У меня всё с собой!

Через столпившихся солдат пробивалась женщина, на ходу извлекая из поясной сумки целый букет шприцов.

— Расступитесь! — скомандовала она.

Женщина подошла к Денису, вручила шприцы помощнику, оставив один себе. Она взяла Дениса за руку, внимательно изучила вены у локтевого сгиба, нашла подходящее место для инъекции, сделала укол и сказала:

— Препарат замаскирует ваш пульс. Он будет ровным и стабильным. Но имейте в виду, возможно головокружение и слабость.

— Хорошо, садись в машину, — сказал А’то Денису, махнув на один из фургонов. — Кто следующий?

Дениса отвели к машине, усадили на сидение. Он прислушивался к ощущениям и пока никаких изменений не замечал. Это заставляло волноваться: а если препарат не сработает и Райд что-то заподозрит?

Вскоре рядом сел Стэн, ещё через полминутки Рикки с покрасневшими глазами.

— Чёртовы браслеты! — ругнулась она, громко всхлипнув и утерев слезу. — Немножко больше доверия со стороны IRCWA, и нам не пришлось бы ломать голову, как попасть в Центр незаметно.

В машину забралась Акила. Устроившись на сидении, она откинулась на спинку и закрыла глаза. Снаружи А’то уже командовал расходиться по машинам. Началась суетливая беготня, захлопали двери, зарычали двигатели. В фургон к ребятам забрались А’то, Джон Цай и женщина по имени Гела, которая делала уколы.

— Миссис Марюс, — позвала Рикки, когда машина тронулась. — Меня, по-моему, слегка тошнит.

— Это нормально, — отозвалась Гела Марюс. — Дыши ровно. Препарат действует. — Она достала из наплечной сумки планшет и показала А’то. — Пульс выравнивается.

— Выглядит вполне достоверно, — сказал А’то. — Хорошо.

Денис пока чувствовал только стремительно усиливавшуюся усталость и то самое обещанное головокружение.

— Как мы доберёмся до Центра? — спросил Стэн.

Он тоже сидел с закрытыми глазами и казался слегка побледневшим.

— В аэропорту наши парни, — ответил А’то. — В том смысле, что они с нами. Проблемы появятся, когда мы приземлимся. Вероятно, нас будут встречать. Это раз. Два — у нас нет никакого плана. Идём на чистой импровизации.

— К чёрту планы, — сказал Стэн. — Они никогда не работают.

— Я бы не отказалась от плана, — пробормотала Рикки.

— Нет, Стэн прав, — вставил Денис. — К чёрту планы. Лучше действовать по обстановке, в зависимости от обстоятельств. Мы всё равно не знаем, что нас там ждёт. Главное – вытащить заложников и, по возможности, прижать Райда. Так?

А’то с подозрением уставился на Дениса, как если бы он сказал что-то не то. Он повернулся к Геле Марюс:

— С ним всё в порядке? Кажется, взгляд блуждает.

— Со мной всё в порядке, — заверил Денис.

— Ребята, вы наша главная ударная сила, — с тревогой в голосе произнёс А’то. — Уверены, что сможете использовать способности?

Денис упорно отказывался обращать внимание на головокружение, из-за которого к горлу подступали неприятные ощущения. Ему тоже очень хотелось закрыть глаза, чтобы хоть немного стабилизировать плывущую, как на медленной карусели, реальность, но он не собирался давать повода А’то и Джону Цаю думать, будто дела плохи и в таком состоянии им не по силам тягаться с Райдом и его шайкой.

— Главное убедиться, что все заложники освобождены, — сказал Джон Цай. — Попробуем торговаться. В любом случае, мы вас не оставим.

Стэн приподнял веки и кисло улыбнулся.

— Похоже, у нас есть план? — усмехнулся он.

— Главное, чтобы у нас была твёрдая уверенность, что вы сможете использовать свои способности, — проговорил А’то.

Стэн выставил руку перед собой, щёлкнул пальцами, и над ними вспыхнул огонёк.

— Мы сможем, — сказал Стэн.

А’то не выглядел как человек, уверенный в успехе задуманного. Он, без сомнений, понимал авантюрность затеи, но поступить иначе они не могли. Денис предполагал, что сейчас должно происходить в голове А’то. Нечто похожее происходило с ним самим, когда несколько лет назад пришлось отправиться к Сету за противоядием. Денис понимал, что тот путь был в один конец, но он действовал в одиночку, а за спиной А’то стоят зависящие от него люди.

Пару минут Денис просидел, краем уха прислушиваясь к разговору командующих. Они вполголоса обсуждали, какое количество боеприпасов и оружия имелось в их распоряжении, пытались сосчитать, сколько примерно человек может находиться в Центре. Вникать в их разговор Денис не пытался: давила усталость, тело гудело от напряжения, а окружающая действительность норовила уплыть куда-то за горизонт событий, вызывая тошноту.

Денис закрыл глаза, пытаясь избавиться от неприятного ощущения, оно, однако, никуда не делось. Уповая на то, что такое положение всё-таки сможет облегчить его состояние, Денис продолжал сидеть с опущенными веками и ждать, когда придёт облегчение. Головокружение усиливалось, и в какой-то момент удерживать равновесие даже сидя стало сложно — Дениса повело вбок, он, вздрогнув, открыл глаза и увидел перед собой силуэт мужчины в ореоле солнечных лучей.

Незнакомец присел, его лицо оказалось напротив лица Дениса. Денис узнал Гинара и тихо охнул. Пока он таращился на Хранителя, в сознании стрелой пронеслась мысль о том, что он, должно быть, умер, раз видел перед собой Гинара.

— Денис…

Голос Хранителя прозвучал глухо, смазано, словно в уши набилась вата. Зато из неоткуда над головой громыхал голос А’то, заполнявший собою всё вокруг:

— …там глухие коридоры. На этаже по одному входу-выходу, не считая лифт…

Гинар продолжал говорить, его губы шевелились, но большую часть сказанного расслышать не получалось. Денис с трудом разбирал лишь отдельные слова: остаться… ловушка… план…

— Я не понимаю… — пробормотал он, не до конца уверенный, что Гинар мог его слышать.

Тот старался выговаривать каждое слово медленно и чётко:

— …уже сделано… останьтесь… они знают…

Денис помотал головой, давая понять, что ничего и не разобрал. Гинар положил руку на плечо Денису, и вдруг в ушах зазвенел его сильный голос:

— Вы должны остаться!

Денис вздрогнул от неожиданности, резкий толчок опрокинул его сначала в темноту, а затем вернул в движущийся фургон. На соседних сидениях дремали друзья, А’то и мистер Цай, секунду назад прервавшие разговор, отвлеклись на Дениса.

— Дэн, ты в норме? — спросил А’то.

— Да, — поспешил ответить он. — Всё… — горло пересохло от волнения. Денис пытался сообразить, что такое он только что видел, и в голову приходил самый очевидный ответ — сон. Он немного расслабился и закончил: — Всё в норме.

А’то кивнул:

— Ладно. Мы почти на месте.

— Уже? Сколько времени прошло?

— Чуть больше двух часов.

По ощущениям Дениса прошло не больше пяти минут – ещё одна странность.

— Отключился? — спросил Джон Цай. – Неудивительно, вы не спали больше суток.

И правда. Прошлая ночка выдалась неспокойной. «Вымотался, – подумал Денис, – переволновался из-за предстоящей встречи с Райдом, вот и снится всякое». Видимо, подсознание, чтобы уберечься, решило прибегнуть к самым изуверским ухищрениям.

Фургон вскоре замедлился. Когда он полностью остановился, А’то и Джон Цай вышли, распорядившись дожидаться их на местах. Рикки, Стэн и Акила ещё спали, и Денис не собирался выдёргивать их из забытья, считая, что лишняя минутка отдыха сейчас на вес золота.

В фургоне оставалась и Гела Марюс. Она сидела, привалившись плечом к спинке сидения, и пустым взглядом смотрела в пол.

— Скажите, — заговорил Денис вполголоса, — у этого вещества, что вы нам ввели… у него есть другие побочные эффекты, кроме головокружения?

— Что-то случилось? — спросила миссис Марюс.

— Нет, — соврал Денис. — Просто интересуюсь.

— Какие конкретно побочные эффекты тебя беспокоят? Чего ты опасаешься?

«Галлюцинаций, например», — мысленно ответил Денис.

Сказать такое вслух, было бы всё равно, что расписаться в том, что он струсил и мечтает включить заднюю. Именно так любой и растолкует его видение. Но если это не видение, а предупреждение? Что, если им нужно поступить, как говорил Гинар: оставаться на месте?

— Дэн, — мягко позвала миссис Марюс, — не бойся, ты можешь мне сказать.

— Всё в порядке, просто думаю, не прихватит ли меня в самый ответственный момент.

— Не должно, — рассеянно проговорила миссис Марюс. — Но если ты чувствуешь…

— Всё хорошо, правда, — Денис успел пожалеть, что завёл этот разговор, теперь от него не отстанут, — просто хочется быть готовым к любым неожиданностям. Вы понимаете…

Миссис Марюс кивнула.

Стэн, Рикки и Акила перестали изображать из себя спящих и таращились на Дениса. Ничего особенного вроде не произошло, но атмосфера становилась напряжённой, и миссис Марюс, словно бы не выдержав, проговорила:

— Схожу спрошу, может пригодится моя помощь.

Она вышла из машины, Стэн, Рикки и Акила повернулись к Денису.

— В чём дело? — спросил Стэн.

— Кажется, я глюк словил, — сказал Денис. — Но может, и нет. Я видел Гинара…

Рикки охнула.

— …и он сказал мне, что мы должны оставаться на месте. Что всё сделано.

— Что сделано? — спросила Рикки.

Денис пожал плечами:

— Понятия не имею. Он просто сказал, что всё уже сделано. Я даже не могу ручаться, что расслышал правильно.

— Тогда просто не обращай внимания, — сказал Стэн.

— А если это что-то вроде того, что случилось с Дэшем? Помните? Шай предупредил его об IRCWA через сон.

Рикки плотно сжала губы и почти незаметно покачала головой.

— Не знаю, — пробормотала она. — Шай ведь был здесь, в нашем мире… Возможно ли достучаться до нашего разума из Нематериального Мира, если ты, как Стэн недавно, не балансируешь на грани жизни и смерти?

— А может, то, что нам вкололи, располагает к контактам с тем миром? — предположил Денис.

Друзья глубоко задумались.

— Нужно решать, как поступим, — сказал Стэн. — И прямо сейчас.

— Если ошибёмся и останемся, то это будет стоить жизни десяткам людей, — сказала Акила, — но если поедем, рискуем только своими.

— Надо ехать, — сказала Рикки. — Там наши друзья.

— А там ли? — спросил Денис. — Гинар сказал: «Всё сделано». Может быть, все уже в безопасности?

Стэн ударил кулаком по ладони, как будто наконец решил в уме сложную задачку, которая долго ему не давалась.

— Вот и ответ! — сказал он. — Вряд ли за пару часов ситуация могла сильно измениться, так? Мы своими глазами видели, что лаборатория под контролем Вельтгайст.

— Искателей, — поправила Рикки.

— Не суть. Лучше скажите: что могло произойти, чтобы положение дел кардинально изменилось?

Этот аргумент показался Денису весомым.

— Ты прав, — сказал он, выдохнул, словно с плеч свалился тяжёлый груз, и размяк на сидении. Ему всё стало ясно: - Просто игра подсознания.

Денис устыдился того, что внёс ненужный переполох. С другой стороны, и не сказать он не мог. Полагаться на одну лишь интуицию – мало, особенно если он ни разу в этом не преуспел. В сложившейся ситуации вообще сложно понять, когда говорит интуиция, а когда неверные решения нашёптывает собственный страх.

Надолго погрузиться в раздумья не удалось, открылась дверь фургона, перед друзьями возник А’то.

— Давайте на борт, — скомандовал он. — Всё готово.

Стэн вышел первым, помог спуститься Рикки. Денис спрыгнул на землю следующим и протянул руку Акиле. Та выбралась без посторонней помощи, но к Рикки и Стэну, шагающим к самолёту, не присоединилась.

— Мне тоже часто снится Дарума, — вдруг сказала она.

Денис поджал губы.

— Она пытается мне что-то сказать, но я не понимаю.

— Так… ты думаешь, к Гинару из моего сна стоит прислушаться и остаться? — спросил Денис.

— Нет, — ответила Акила и пошла вперёд.

Денис проводил её недоумённым взглядом.

А’то, заметивший заминку, жестом спросил: «В чём дело?». На секунду Денис задумался, не стоит ли сказать о своём видении командующему, но отмахнулся от этой идеи. Он окликнул друзей, те дождались, когда Денис их догонит, и они вместе направились к самолёту.

Шагая по огромному забетонированному полю, распластанному под бескрайним небесным полотном, Денис чувствовал, как к его глубокому беспокойству подмешивался странный трепет. Ему чудилось, будто он был на виду у всего мира, будто всё во вселенной знало, на что они идут, но сохраняло безмятежный выжидательный покой, такой полярно противоположный тому, что творилось у него в душе.

Настойчивый, но ласковый ветер подталкивал поторопиться. Но перед тем как взойти на борт самолёта, Денис остановился и ещё раз посмотрел на пламенеющее яркими закатными красками небо, попутно стараясь отогнать мрачную мысль, что он, может быть, больше не увидит этого величественного и трогательного аккорда, которым оканчивался каждый день.

На борту завершались приготовления к полёту: проверялось, насколько прочно закреплены машины и оборудование. А’то всё ещё оставался снаружи и о чём-то разговаривал с людьми в сигнальных жилетах. Друзья расселись на ряду сидений, тянущихся вдоль правого борта, к ним присоединились Джон Цай и Гела Марюс.

— Нас будут встречать, — сказал Джон Цай. — Как только мы поднимемся в воздух, Совет немедленно узнает, что мы взяли не тот курс. Они, естественно, поймут, что мы собираемся выполнить требования Райда, и, очевидно, постараются нам помешать.

— Очевидно, — согласился Стэн.

— Вам нужно быть готовыми к тому, что придется противостоять людям, которые, в общем-то, не желают вам зла… — мистер Цай глубоко вздохнул. — По сути, они такие же наши друзья и сослуживцы, как те, кого мы отправились спасать.

— Не переживайте, мистер Цай, — сказала Рикки. — Никто не пострадает.

Бывший командующий группы «Неро» слабо улыбнулся с плотно сжатыми губами, кивнул и пробормотал «спасибо».

Очень скоро движение вокруг оживилось ещё сильнее: снаружи забегали люди, внутри все спешили занять место. А’то поднялся на борт одним из последних, когда уже начала подниматься погрузочная рампа. Он сразу проследовал к кабине пилотов. Еще через несколько минут загудели двигатели, затем, с набором высоты, заложило уши, и неприятное ощущение под рёбрами не заставило себя ждать.

Дальше всё пошло глаже: слух привык к гулу, отступила тошнота. Рикки и Стэн снова сидели с закрытыми глазами, Акила заняла себя чтением инструкции от бортового огнетушителя, а Денису хоть и хотелось вздремнуть, но он не смыкал глаз и даже старался не уходить в слишком глубокие раздумья, чтобы ненароком не словить очередной глюк. Однако ненужные мысли находили пути пробраться в голову. Он то возвращался в сон с Гинаром и тщетно пытался понять, что он означал, то перемещался в Центр и в мельчайших подробностях представлял, как случится встреча с Райдом. До сегодняшнего дня Денис не задумывался о том, что такая встреча возможна в принципе. Он полагал, что люди IRCWA ничего подобного не допустят. Считанные дни назад всех обрадовали новостью, что глава Вельтгайст пойман и больше не представляет угрозы. В голове не укладывалось, что могло произойти, чтобы за столь короткий срок всё перевернулось с ног на голову.

Арест Райда перестал казаться счастливой случайностью. Ещё меньше это походило на результат слаженной работы спецов, позволивший изловить опасного радикала, охваченного мессианскими идеями. Отныне им приходилось играть по правилам Райда из-за того, что в IRCWA не смогли навести порядок в собственных рядах. То могущество, что организация имела в глазах Дениса, испарилось без следа. Где же их пресловутое стремление всё контролировать? Где согласованность в действиях? Эффективное взаимодействие? Как получилось, что теперь сами сотрудники IRCWA нуждались в спасении?

В мыслях Денис раз за разом проигрывал сценарии того, что может случиться в пункте назначения и дальше, в Центре. Денис так и просидел бы, обмусоливая в уме гипотетические события, вплоть до самого приземления, если бы не организованная А’то раздача пайков.

Из полученного пакета Денис достал первую попавшуюся под руку баночку и, прочитав на крышке «рис с куриным филе», почувствовал, как затихшая тошнота сделала неприятный рывок. Он бросил банку обратно в пакет и отложил в сторону. Несмотря на то, что в желудке не было ничего съестного почти сутки, голода Денис не чувствовал. Остальные, судя по всему, тоже: Рикки изучала содержание пакета с таким кислым выражением лица, словно внутри лежали дохлые мыши, а не еда. Акила взяла только бутылку с водой, а Стэн, когда ему протянули порцию, просто помотал головой и опять закрыл глаза.

— Поешьте, ребята, — сказал Джон Цай. — Понимаю, что в нашей ситуации кусок в горло не лезет, но вам потребуются силы…

— Я бы с радостью, мистер Цай, — сказала Рикки. — Но боюсь, меня вывернет.

Джон Цай больше не настаивал, но А’то, когда увидел, что пакеты с пайком остались нетронутыми, навис над ребятами:

— Почему не едим?

— Аппетита нет, — честно ответил Денис.

— И что? Хотите свалиться в голодный обморок? — спросил А’то. — Приступить к приёму пищи! Капризничать сейчас не время.

Друзьям всё же пришлось давиться злосчастной курицей с рисом под чутким надзором А’то. Он ушёл обратно к пилотам, когда убедился, что пакеты ребят остались пустыми, и в следующий раз вернулся через пару часов. Денис догадался, что самолёт готовился зайти на посадку.

— Как и предполагалось, нас ждут, — сообщил он, встав так, чтобы его видел и слышал каждый на борту. — В лобовую не лезем, держимся в укрытии, вооружение используем нелетальное. — А’то повернулся и ткнул в сторону Дениса, Рикки, Стэна и Акилы: — Вы в авангарде.

Друзья кивнули.

— Готовимся! — крикнул А’то.

Началось оживление, солдаты заряжали автоматы и проверяли экипировку.

— Если мы знаем, что готовится тёплая встреча, то почему не приземлиться где-нибудь в отдалении? — спросил Стэн Джона Цая.

— Местность тут сложная. Слишком опасно. Широких дорог нет, заброшенных аэродромов тоже, кругом сплошной лес…

Голос мистера Цая звучал напряжённо, но лицо его выражало спокойную сосредоточенность, как и лица остальных. А вот те, кому предстояло идти в первых рядах, с волнением справлялись неважно: Денис отбивал чечёточный ритм пяткой, Стэн нервно разминал кулаки, а Рикки задумчиво покусывала губы. Акила если и волновалась, то внешне это ничем не выдавала.

Шасси самолёта мягко коснулось взлётной полосы. Обычно в такой момент положено оставаться на местах до полной остановки, но не на сей раз: бойцы А’то занимали позиции за машинами и ящиками, готовясь к обороне. Друзья вместе с Джоном Цаем и А’то прошли в хвост, ближе к грузовому люку, расположились в укрытии и стали ждать.

Самолёт остановился, по команде А’то отключился свет, и на борту воцарилась глубокая тишина. Она продержалась с минуту, а затем загудели приводы — рампа и створки люка пришли в движение. Внутрь немедленно ворвался холодный воздух и яркие лучи света. Денису почудилось, что они приземлились в день, но когда рампа опустилась чуть больше, стало ясно, что встретила их, как и полагалось, ночь. Ночь и с десяток больших машин с установленными на них прожекторами, которые били по глазам ослепляющим светом и не позволяли хоть сколь-нибудь оценить обстановку.

Люк полностью открылся.

— Сидим, — сказал А’то.

Денис не понимал, почему нужно сидеть, он был готов пустить в ход Силу.

И тут что-то громко не то звякнуло, не то трескнуло.

— СЛОЖИТЕ ОРУЖИЕ, — прозвучал монотонный мужской бас, усиленный мегафоном, — ВЫХОДИТЕ С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ. ВЫ ЕЩЁ НЕ СОВЕРШИЛИ НИЧЕГО, ЧТО НЕЛЬЗЯ БЫЛО БЫ ИСПРАВИТЬ.

— Нам нужно попасть в лабораторию IRCWA! — проорал А’то. — Райд держит там заложников! Им угрожает смертельная опасность!

— ПРИКАЖИТЕ СВОИМ ЛЮДЯМ СЛОЖИТЬ ОРУЖИЕ И ВЫХОДИТЕ С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ!

— Вы слышите?! — надсаживался А’то. — В наших силах разобраться с Райдом и спасти заложников!

— КАПИТАН, СОВЕТ РАСПОЛАГАЕТ РЕСУРСАМИ, ЧТОБЫ РЕШИТЬ ПРОБЛЕМУ. СПЕЦГРУППА БУДЕТ В ЦЕНТРЕ В БЛИЖАЙШИЕ ЧАСЫ.

— Они уже убили одного из заложников! — крикнул А’то с такой силой, что на его шее вздулись вены. — Они убьют всех, если мы не выполним их требования!

Показалось, что последний аргумент возымел в глазах группы захвата силу. Повисла напряженная тишина, казалось, за ней поступит предложение помощи или им просто откроют путь, но вместо этого мегафон снова затрещал, и прозвучало беспристрастное:

— ПОВТОРЯЮ: ВЫХОДИТЕ С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ!

— Переговоры явно не удались, — сказал Джон Цай.

А’то встретился взглядом поочерёдно с Денисом, Стэном, Рикки и Акилой и отрывисто кивнул, давая понять, что им можно действовать.

Стэн чуть выглянул из укрытия. В то же мгновение, в считанных сантиметрах от его головы, в ящик вонзился дротик. Стэн ругнулся.

— Что ж, они первые начали, — сказала Рикки и подняла руку, но её остановила Акила.

— Давай сначала я, — сказала она. — Уравняем условия.

Она, не покидая укрытия, повела ладонью — снаружи донёсся страшный грохот, один из лучей накренился, опрокинулся, раздался звонкий треск, весь свет погас, а грохот продолжился. Денис осторожно выглянул, ему открылась жутковатая картина: под асфальтом словно ползал гигантский червь, попутно опрокидывая технику и валя с ног людей. Те из солдат, кто устоял, рванули к самолёту.

Денис метнул им навстречу мощный воздушный поток — одни попадали, другие смогли сопротивляться потоку и продолжили упорно продвигаться вперёд.

— Придержи их ещё немного, — раздался голос Рикки. — Я помогу.

Денис кивнул и, позабыв о безопасности, почти полностью вышел из укрытия. Он выставил перед собой обе руки, пытаясь одновременно и указать воздуху цель, и отдать ему все свои силы.

Вдруг кто-то сбил Дениса с ног.

— Не подставляйся! — заорал Джон Цай в ухо. — Следи за…

Окончание его слов перекрыл скрежет металла, за которым прогремел оглушительный хлопок. В ушах загудел протяжный звон, а после шум воды. Денис глянул на Рикки. Стоя лицом к левому борту самолёта, она сосредоточенно смотрела прямо перед собой и как будто видела сквозь обшивку. Она с усилием повела ладонями вверх, руки её немного дрожали, по лбу и вискам ползли капельки пота. А над солдатами нависала водяная стена метров в десять. Ещё миг, и весь огромный объём воды обрушился вниз. Те, кто ещё держался на ногах, рухнули. Рикки вздёрнула руку вверх — вода, как живая, опоясала солдат; Рикки сжала кулаки — вода обратилась в ледяные оковы.

— Умница! — выкрикнул Джон Цай.

Рикки выдохнула, обессиленно опёрлась на машину, но А’то не дал и секунды на передышку.

— По машинам! — скомандовал он, сгрёб её в охапку и почти что закинул во внедорожник.

Джон Цай затолкал в кабину Дениса, следом юркнули Стэн и Акила. За ними забрались ещё трое бойцов из группы А’то, он сам занял сидение рядом с водителем. По машинам рассаживались и остальные, несколько человек одновременно с тем освобождали технику от удерживающих её креплений.

Как только отдали команду к старту, водитель вдавил педаль газа в пол. Машина сорвалась с места, съехав по рампе задним ходом, крутым виражом развернулась и на всех парах помчалась вперёд к тяжёлым воротам, отгораживающим выезд с аэродрома.

Самолёт, вмороженные в лёд солдаты и раскиданный вспученным асфальтом транспорт остались позади. А группа А’то мчалась прямиком к следующему рубежу обороны — полицейскому оцеплению. Чёрные грузовики с включёнными проблесковыми маячками стояли вплотную к воротам. Красно-синие всполохи, раздирающие ночную темноту своей яркостью, вносили столько хаоса, сколько не вносило ничто другое.

Ворота стремительно приближались.

— Тормози! — заорал Джон Цай.

Водитель чуть сбросил скорость, но не остановился.

— Вперёд, — сказала Акила, перебираясь поближе к передним сидениям. — Я расчищу дорогу!

Водитель прибавил газу. Акила одной рукой взялась за подголовник переднего сидения, а пальцы другой прижала к виску, помогая себе поймать нужный настрой. Машину нещадно подбрасывало на малейших кочках, Акила едва могла устоять. Джон Цай прихватил её за талию и, закусив губу, вытянул шею, наблюдая за тем, что творилось снаружи. До ворот оставалось совсем немного, Денис приготовился к удару, но тут что-то невидимое вытолкнуло опоры с воротами из-под земли. Они со страшным скрежетом рухнули плашмя на асфальт, поднимая в воздух облако пыли. Следом на их месте возникли каменные плиты и, как ковши от бульдозеров, растолкали полицейские баррикады в стороны, освобождая путь. Люди же бросились врассыпную, понимая, что бессильны.

Внедорожник пронёсся по рухнувшим воротам — пассажиров подбрасывало, как игральные костяшки в стакане, по бортам застучала звонкая дробь.

Все пригнулись, водитель ещё сильнее надавил на газ, хотя, казалось, машина и так мчалась на пределе возможностей.

Акила переползла к заднему окну, дождалась, когда замыкающий колонну внедорожник с бойцами А’то пересечёт бывшую заградительную линию, потом рассекла воздух рукой — из-под земли выскочил каменный столб, накренённый под сильным углом; она повторила движение другой рукой — ещё один столб образовал перекрестие с первым.

— Превосходная работа! — похвалил Джон Цай.

— Я, похоже, только мешаю, — сказал Стэн, восторженно глядя то на Акилу, то на Рикки.

— Расслабляться рано! — сказал А’то. — Будьте начеку.

Акила и не думала расслабляться, она внимательно всматривалась в темноту, проверяя, нет ли погони.

— Никто за нами не поедет, — сказал Джон Цай. — Это бессмысленно. Они либо уже организовали засаду где-нибудь на пути, либо прямо сейчас снаряжают новую группу.

Акила заняла свободное место. Денис старался не глазеть на неё, как Стэн, но и он не мог скрыть своего восхищения её самообладанием и мастерством. Та лишь устало выдохнула, утерла ладонью пот со лба, закрыла глаза и откинула голову на спинку сидения.

А’то переключился на переговоры с экипажами других машин. Денис особо не прислушивался, он всматривался то в заднее окно, то в переднее, пытаясь заметить, не сел ли кто-нибудь на хвост, и не мелькают ли на тёмном горизонте красно-синие огни или свет фар другой колонны. Спустя минут двадцать Денис позволил себе чуть расслабиться и надеяться, что ничего экстраординарного уже не случится.

Через час-полтора в пути случилась незапланированная остановка. Сделать её пришлось, когда Гела Марюс сообщила по рации, что действие вещества, маскирующего пульс, ослабевает. Машины организованно съехали на обочину. Четверо бойцов сразу же ушли метров на пятьдесят вперёд и назад колонны, чтобы охранять вынужденную остановку и подать сигнал в случае чего. Остальных А’то и Джон Цай собрали в группу, устроив что-то вроде инструктажа. Миссис Марюс забралась в машину к ребятам, разложила на сидении ампулы и шприцы, готовясь сделать инъекцию. Она наполнила веществом первый шприц и села выжидающе, как бы спрашивая, кто будет первым.

На сей раз никто не спешил подставляться под укол.

— Скажите, а можно уменьшить дозу? — поинтересовалась Рикки.

— Совсем плохо? — спросила миссис Марюс с сочувствием.

— Терпимо, но когда я пыталась…

Рикки осеклась и не договорила. Но Денис почти наверняка знал, о чём она собиралась сказать. Она, без сомнений, тоже прочувствовала на себе самый неприятный из побочных эффектов от действия препарата: странное влияние на связь с Духом Стихии. Всё давалось с трудом: сложно сфокусировать внимание, сложно добиться того, чего хочешь, тяжело удерживать контроль…

Никому из группы не стоило об этом знать, иначе планы могут резко поменяться. Рикки разумно умолчала о подробностях:

— Неважно, — отмахнулась она. — Колите.

— Потерпите немного, — сказала миссис Марюс, положив ладонь на коленку Рикки.

Она сделала укол, следующим на очереди был Денис. Через минуту-другую он ощутил, как головокружение и чувство тошноты ушли на новый виток. И это тогда, когда хотелось быть максимально собранным.

Как только миссис Марюс закончила, все вернулись в машины и продолжили путь. На сей раз Джон Цай занял переднее сидение, а А’то забрался в кузов и устроился поближе к ребятам.

— Осталось километров восемьдесят, — сказал он.

Голос А’то прозвучал слегка придушенно, напряжённо. Одолевающие его сомнения, казалось, брали верх. Он поочерёдно встретился взглядом с подопечными, давая шанс сказать то, что через эти самые восемьдесят километров говорить будет поздно. Шансом никто не воспользовался. А’то продолжил:

— Не знаю, как сложится ситуация, но, вероятно, вам придётся принимать решения и действовать самостоятельно. Для начала следует убедиться, что заложники в безопасности. Я постараюсь произвести обмен так, чтобы вам не пришлось отвлекаться на гражданских и сдерживать себя. Но Вельтгайст, без сомнений, тоже попытаются заставить обстоятельства играть на них.

Друзья сохраняли глубочайшую сосредоточенность, внимая каждому слову А’то, в надежде, что он явит им чудо стратегической мысли, которое позволит выйти из этой истории во всех смыслах без потерь.

— Самое главное — не подставляйтесь, следите друг за другом и прикрывайте друг другу спины. И ещё… На всякий случай… — А’то тушевался, как будто заранее знал, что ребятам не понравится то, что он собирался сказать. — На сегодня забудьте о честности, просто покажите уродам, на что способны, пусть знают, с кем связались.

Денис, Рикки и Стэн переглянулись.

— Они будут думать, что вы в отключке. Это шанс. Используйте Силу в самый неожиданный момент и постарайтесь нанести как можно больший урон. Не сдерживайтесь. И ни в чём себе не отказывайте.

— Мы сделаем всё, что возможно, — пообещал Стэн.

А’то кивнул. По мере приближения к Центру он, казалось, начал по-настоящему переживать. Командующий хоть и старался выражать своим видом непоколебимую решимость, но пошатнувшаяся вера в успех операции всё же считывалась в хмуром взгляде.

Остальное время в пути прошло в неестественной и гнетущей тишине. Чем больше километров оставалось позади, тем тягостнее она становилась. Денису очень хотелось разрушить её, хотелось сказать что-то ободряющее, внушить надежду, что всё пройдёт хорошо, убедить, что они не совершили ошибку, отправившись в Центр по приказу Райда. Но он и сам сомневался, что их решение было правильным. Ведь своим появлением в лаборатории они могли усугубить ситуацию, вместо того чтобы помочь.

Первым, спустя долгое время молчания, заговорил Джон Цай.

— Эмиль, — сказал он тихо, словно боясь растревожить общую погруженность в мрачные раздумья, — мы на месте.

Откликнулся не только А’то, но и остальные. Все синхронно повернулись к лобовому окну.

Дорога, освещаемая слабым предрассветным солнцем, протягивалась вперёд на пару сотен метров и упиралась в тяжёлые металлические ворота, рядом с которыми, точно стальной великан, возвышалась наблюдательная башня.

Глава 23. Неофит

Денис вытянул шею, стараясь лучше рассмотреть происходящее у ворот.

— На вышке их люди, — проговорил Джон Цай. — Вооружены. Вижу оптику.

— Ребят, давайте, ложитесь. Вас не должны отличить от спящих, — напряжённым голосом скомандовал А’то.

Денис откинул голову на спинку сидения, закрыл глаза. Он надеялся, что выглядел расслабленным, но тело словно превратилось в каркас из негнущихся арматур.

Машина замедлила ход.

— Ждут уже, черти, — процедил сквозь зубы А’то.

— Похоже, они вывели заложников, — сказал Джон Цай.

Машина ехала совсем уж медленно – казалось, вот-вот остановится. Водитель не спешил приближать неотвратимую встречу с Вельтгайст-Искателями. Или же он просто давал время командирам оценить обстановку.

— Джон, считай заложников, — сказал А’то, — остальные — считайте и запоминайте позиции людей Райда.

— Их тут как тараканов, — сказал кто-то из парней.

— Заложников человек пятьдесят, — отчитался Джон Цай. — Вместе с ними вижу десятерых с оружием.

— На вышке шесть.

— Вдоль дороги четверо.

— У ангара целая толпа — не сосчитать.

— Все при оружии?

— Все.

Машина вдруг остановилась. Денис с трудом поборол желание посмотреть, что там творится.

— Огонь первыми не открывать, — сказал А’то в рацию, ему ответили: «Принято, первыми огонь не открывать». — Ребята, вы тоже раньше времени себя не выдавайте. Потерпите немного.

— Расслабьте мышцы, — с обеспокоенностью в голосе вставила миссис Марюс. — И постарайтесь не двигать глазами.

— Обмен состоится, тогда можете действовать, — напомнил А’то. — Я дам знак.

Все смолкли — ненадолго, но этого хватило, чтобы Денису снова захотелось оценить положение дел собственными глазами.

— Ладно, я пошёл, — сказал А’то.

Раздался звук открывающейся двери. А’то не стал её закрывать, и в отдалении послышался голос Мааса Райда:

— Мистер Атто, рад, что вы уложились в отведённое время!

По хребту пробежался холодок, Денис с трудом справлялся с волнением.

— Вы свою часть сделки выполнили, — раскатисто проговорил Райд, — мы готовы выполнить свою. Ваши люди могут быть свободны, после того как вы передадите нам Носителей.

— Пусть заложники уходят с территории, — жёстко сказал А’то.

— Да, конечно, как только мы заберём Носителей.

— Не, так не пойдёт, — сказал А’то. — Сначала отпустите заложников.

Раздались смешки.

— Предлагаю поступить следующим образом, — сказал Райд, а в голосе звучали совершенно неуместные весёлые нотки, — вы берёте пятнадцать человек, мы забираем одного из Носителей. Ещё пятнадцать — ещё один Носитель и далее по схеме. Ну же, мистер Атто, мы нуждаемся в компромиссе.

А’то ответил сильно не сразу. То, что придётся разделиться, ему явно не нравилось, но его возражения неизбежно вызовут подозрения.

— Хорошо, — сказал командующий с плохо скрываемым раздражением. — Пусть так. Давай.

— Мистер Атто, с вами исключительно приятно иметь дело, — пропел Райд.

Послышались шаги, приближающееся тяжелое дыхание, и дальше совсем близко раздался торопливый шёпот А’то:

— Сейчас атаковать нельзя, у них огнестрел, и люди как на ладони. Всех положат. Уведём заложников и мигом за вами. Не выдавайте себя как можно дольше. Тихо! Идут…

По гравию зашуршали шаги не одной пары ног, послышались отдалённое всхлипывание, многоголосый гул разговоров, из которых доносились обрывочные реплики. Потом машина шатнулась — кто-то забрался внутрь. Прозвучали незнакомые голоса:

— Кого берём?

— Да какая разница? Бери девчонку.

Держать глаза закрытыми, а тело расслабленным стоило Денису неимоверных усилий. Он даже не предполагал, что претворяться спящим будет настолько сложно.

Рядом закряхтели, машина опять зашаталась.

— Забрал и вали отсюда, — рыкнул Джон Цай.

На улице тем временем неизвестная девушка тараторила через слёзы:

— Миссис Пек и доктор Веккер остались в отсеке на нулевом уровне.

— Мы разберёмся, — так же торопливо отвечал другой голос.

— А ещё этот мальчик, Дэш Пирс! Мы не поняли, как это случилось, но он с ними!

— Давайте, давайте, нужно уйти с территории. Скорее!

А’то тем временем продолжал диалог с Райдом.

— Что насчёт Хранителей? — громко спросил он.

— Они остаются.

— Мы так не договаривались! Ты обещал свободу всем, включая мистера Веккеру и миссис Пек.

— О них речи не шло. Нам потребуется предмет торга, когда прибудут ваши менее сговорчивые коллеги…

— Держи своё слово, Райд!

— Мы слово держим. Забирайте своих людей и идите с миром.

— Хранители, миссис Пек и доктор Веккер тоже наши люди!

— Я же сказал, Веккер и Пек – плата за нашу свободу, а Хранители… Они должны ответить за свои деяния…

— Какого чёрта, Райд?! — выпалил А’то. — Я больше никого не отдам, пока вы не отпустите всех наших!

Послышались металлические щелчки, какие-то шорохи.

— Тихо-тихо-тихо! Убери пистолет! — выкрикнул Джон Цай, выскакивая из машины. — Давайте-ка поспокойнее!

Денис мысленно ругнулся. Стоило полагать, что всё не могло пройти гладко. Он уже собирался вступить в дело, но Гела Марюс, словно почувствовав его порыв, положила ладонь ему на плечо, а Джон Цай предпринял ещё одну попытку потушить накал:

— Мы забираем своих людей и уходим!

— Вот и правильно, — бархатно проговорил Райд. — В конце концов, мы с вами сейчас в одной команде и действуем во имя общего блага.

Через секундную паузу Райд уточнил:

— Итак, мистер Атто, вы готовы продолжить?

Ответа Денис не услышал, но вскоре машина снова сотряслась от того, что в неё запрыгнули.

— Доброго дня, — прозвучал мужской голос.

Денис перестал дышать от напряжения.

— З-здравствуйте, — тоненьким голосочком проговорила миссис Марюс.

— Не бойтесь, леди, — пробасил незнакомец, — мы не причиним вам вреда. Нам нужны только они.

Ненадолго возникла возня. Когда машину покинули, Денис медленно выдохнул. Миссис Марюс тоже. Снаружи доносились голоса, разговоры, топтание. Людской гомон отдалялся. Скоро стало совсем тихо, и тогда А’то предложил продолжить обмен.

На сей раз запрыгнувшие в машину люди подошли к Денису, холодные шершавые ладони подхватили его за подмышки. Денис изо всех сил сосредоточился на том, чтобы руки и ноги болтались плетьми, чтобы дыхание оставалось ровным, чтобы под закрытыми веками не двигались глаза.

Дениса выволокли из фургона и, не слишком деликатничая, уложили на землю: голова упала на гравийную насыпь, больно стукнувшись о крупный камень. Короткая передышка, его опять подхватили, теперь ещё и за ноги, и, пыхтя, куда-то потащили. Денис удивлялся, как это он до сих пор не вызвал подозрений: может, ему и удалось расслабить тело, но пульс, несмотря на препарат, введённый миссис Марюс, казалось, скакал, как табун коней.

Денис продолжал прислушиваться к окружению: ветер гулял и приносил с разных сторон взволнованные голоса и шепотки, в отдалении приглушённо урчали двигатели машин, прямо у головы по гравию шуршали шаги, которые вскоре зазвучали гулко, а всё остальное разом стихло. Они, очевидно, зашли в здание Центра, и чем дальше уходили, тем плотнее становилась тишина. Когда Дениса, наконец, уложили на пол, то в ушах и вовсе зазвенело от полного отсутствия звуков.

Тишина испытывала его. Денис, почти уверенный, что находился в помещении один, с трудом справлялся с желанием осмотреться, но сдерживало понимание, что из-за поспешности кто-нибудь мог пострадать. Следовало дождаться, когда закончится обмен, дождаться сигнала к действию. Нервные клетки сгорали от беспомощного ожидания, и чтобы спасти их остатки, Денис был готов пойти на крайние меры… Но тут прозвучал щелчок — открылась дверь, послышались шаги и шорохи, затем кто-то спросил:

— Почему они без сознания?

Показалось, что голос принадлежал Дэшу.

— Я не знаю, — ответила женщина, — по-видимому, случилось нечто непредвиденное. Когда всё закончится, спросишь у мистера Райда.

— Я надеялся поговорить с ними…

Говорил определённо Дэш.

Денис открыл глаза, уверенный, что спокойный разговор Дэша и незнакомки — сигнал того, что они в безопасности. Однако он увидел не совсем то, что ожидал: у входа стоял Дэш, по правую руку от него женщина — в репортажах её называли штатным психологом IRCWA, а за их спинами тенью нависал Сет Вархайт.

— Доброе утро, спящая красавица, — прозвучало за спиной Дениса.

Он приподнялся, обернулся и увидел троих парней с оружием. Один из них поднял автомат, снаряжённый дротиками. Денис среагировал машинально: вскинул руки — поток воздуха сбил троицу с ног, впечатав в стену.

— Стой! — выкрикнул Дэш.

Денис, вскочив, резко обернулся. Поднялись и Рикки с Акилой, они переглянулись с недоумением.

— Дэш, в сторону! — выпалил Денис, нацелившись расправиться с Сетом.

— Нет, подождите! — Дэш шагнул вперёд. — Они с нами! Они нам помогут!

— Кто «они»? Чем помогут?! Отойди!

Денис бросающим движением руки направил воздушный поток в Сета. Дэш тоже сделал выпад, как будто перехватывая «бросок». Сета обдало слабым ветерком, слегка взъерошив волосы. Денис отшагнул, мысленно ругая препарат, замедляющий пульс, и обстоятельства, вынудившие к нему прибегнуть. Он предпринял ещё попытку, но воздух остался недвижим. Головокружение и слабость не стали сильнее, но в ощущениях определённо что-то изменилось — появилась странная пустота, вызывающая растерянность и даже лёгкую панику. Накрыло в очень, очень неподходящий момент. Поднялись и вновь взялись за оружие те, кого удалось свалить. Денис попытался атаковать ещё раз — ничего. Со спины подошла Рикки и положила ладони на плечи, заставляя остановиться. Её пробирала мелкая дрожь. Денис повернулся к ней и увидел в глазах обреченный страх — она не пыталась ничего сделать, потому что не могла, как и он сам. И тут до него дошло: не препарат миссис Марюс виноват в том, что у него не получается контролировать Воздух…

Он с ужасом уставился на Дэша, а тот избегал встречаться взглядом.

— Как ты это сделал? — спросил Денис.

— Я не позволю тебе никому навредить, — глядя в пол, пробормотал друг. — Никто не должен пострадать. — Дэш проницательно посмотрел на вооружённых людей и сказал: — Они не смогут причинить вам вреда, и вы их не трогайте.

Троица с автоматами обменялись между собой многозначительными взглядами, но послушно отступили.

Дамочка-психолог подошла к Дэшу и приобняла его за плечи.

— Молодец, — пропела она. — Ты всё правильно сделал. Они поймут, но не сейчас.

— Что мы должны понять? — спросил Денис.

Женщина не ответила, лишь загадочно улыбнулась.

— Миссис Харрис, почему вы не со всеми остальными? — спросила Рикки. — Где мистер Веккер и миссис Пек? Объясните, что происходит.

— Наберитесь терпения, — мягко сказала дамочка. — Вы пока что не готовы.

— По-моему, лучше им всё объяснить… — пробормотал Дэш.

— Они не станут слушать, — настаивала на своём миссис Харрис. — Что бы мы им ни сказали, наши слова не достигнут ни их разума, ни их сердца. Они…

— Где твой браслет? — спросил Денис Дэша, не дав дамочке договорить.

Дэш, словно смутившись, накрыл запястье ладонью и буркнул:

— Сняли.

— Он заслужил доверие, — сказала миссис Харрис.

— И как же тебе удалось заслужить доверие Вельтгайст?

— Оно взаимно, — ответила за Дэша выскочка Харрис.

— Я пытаюсь поговорить с другом, — грубо рявкнул Денис.

Дамочка снова улыбнулась и отступила на шаг назад, давая понять, что не намерена вмешиваться.

— Как ты это сделал? — спросил Денис, не уточняя детали, будучи полностью уверенным, что Дэш и так понял, о чём речь.

— Его стихия — пронизывает всё вокруг, — подала голос Акила. — А он способен её контролировать. Я говорила ему, что он, по сути, обладает Силой с безграничными возможностями.

— Значит, это ты его научила? — спросил Денис.

— Вряд ли он помнит наш разговор, — сказала Акила, прямым взглядом глядя на Сета.

Она, видимо, подозревала, что в обретении Дэшем новых навыков замешан её бывший наставник. Сет же так и стоял недвижимой тенью, неотрывно глядя в пол.

— О Силе мне рассказала миссис Харрис, — сказал Дэш и добавил с заметной обидой в голосе: — Она показала мне старые дневники, которые от нас пытались скрыть Хранители.

— Откуда у неё записи Хранителей? — спросил Денис.

— Весь их архив находится в распоряжении IRCWA, — сказала миссис Харрис. — Мы имели возможность приобщиться к некоторым древним знаниям. Занятное чтиво…

— И что? Ты теперь с ними? — спросил Денис, игнорируя миссис Харрис.

— Они хотят помочь, — сказал Дэш.

— Чем? Чем тебе могут помочь они?

— Они избавят нас от Духов.

— Избавят нас от Духов, — тупо повторил за Дэшем Денис и развёл руками. — Естественно. Что ещё могут сделать Искатели? Это ведь смысл их существования. А ты в курсе, что будет означать для мира осуществление их целей?

Дэш не ответил.

— Конец всему! — сказал Денис.

— Так вам говорят люди, называющие себя Хранителями, — вставила миссис Харрис. — Но дела обстоят иначе.

Денис нервно хохотнул — подобное ему приходилось слышать не единожды.

— Память отшибло ему, — сказал он, кивнув на Дэша, — у нас с головой порядок. Придётся придумать что-то получше, чем сочинять сказочки, учитывая, что все могли увидеть последствия воочию.

— Никто не застрахован от когнитивных искажений. Во-первых, человеческий разум склонен концентрироваться на негативной информации, игнорируя любые положительные моменты, в особенности, если они противоречит его убеждениям.

— К вам это, разумеется, не относится, — ввернул Денис, но миссис Харрис его как будто не услышала.

— Все заметили разрушения, оставленные Элементалями, – продолжила она, – но проигнорировали принесённое ими благо: полноводные реки и озёра, возрождённые леса…

— И кому вы собираетесь всё это оставить? — спросила Рикки. — Если людей не станет? Для кого это благо?

— Для тех, кто примет новый порядок.

— Никто из Вельгайст не желает нам зла, — пробормотал Дэш.

— Да опомнись ты! — срываясь на крик, выпалил Денис. — Они взяли работников лаборатории в заложники, собирались их убить, если мы не явимся сюда! А одного убили, просто чтобы доказать, что они серьёзны в своих намерениях!

— Глупости, все сидели в отсеках…

— Мы видели это своими глазами! — заорал Денис.

Он задыхался от отчаяния и растерянности. Он не понимал, что такого должно было случиться, чтобы Дэш встал на сторону Райда! Не понимал, какими словами они сумели его заморочить, обмануть. Но хуже всего, Денис не находил слов, способных вернуть друга обратно.

— Позволь объяснить, — сказал Дэш примирительным тоном.

— Дэш, нечего объяснять, — слёзно проговорила Рикки. — Они освободят Духов, убьют нас, убьют Хранителей и будут наблюдать за гибелью мира, где останутся близкие тебе люди, твоя семья, Лиз. Тебе просто задурили голову!

— Вы ничего не знаете, но успели сделать выводы. Выслушай для начала…

— Мы в третий раз имеем дело с Искателями, — сказал Денис. — То, что нам следовало про них понять, мы уже давно поняли. Они не остановятся, пока не добьются своего.

— Тут он не ошибся, — насмешливо бросил кто-то из вооружённой троицы.

Денис помотал головой, надеясь, что реальность развеется и всё окажется нелепым сном, в котором друзья помогают врагам.

— Я многое узнал в последние недели, — спокойным тоном сказал Дэш, — а понял ещё больше. Не только о себе, а вообще. О Хранителях, о Силе, о том, как всё устроено. О Искателях я тоже кое-что знаю, знаю, чего они хотят. В моей памяти гораздо меньше белых пятен, чем вы думаете.

Денис уставился на друга. Ему начинало казаться, что перед ним вовсе не Дэш, а просто человек, очень на него похожий: с непривычно потерянным видом, но того же роста, с теми же чертами лица, знакомой светлой шевелюрой и серыми, как предгрозовое небо, глазами. Вот только Дэш, которого знал Денис, никогда бы не встал плечом к плечу с Искателями и не сказал бы: «Никто из Вельтгайст не желает нам зла».

— Хорошо, — стараясь звучать спокойно, проговорил Денис, — если ты всё вспомнил, назови имена людей, отдавших свои жизни в обмен на наши.

Дэш молча смотрел на Дениса.

— Ну? — с нажимом сказал тот. — Ты утверждаешь, что всё помнишь. Докажи. Назови имена людей, кому ценой собственной жизни пришлось исправлять то, что сделал он.

Денис указал на Сета, стоявшего у входа с отсутствующим выражением лица.

— Я понимаю, к чему ты ведёшь… — невнятно промямлил Дэш.

— Назови! — вспыхнул Денис. — Назови их по именам!

Дверь неожиданно открылась, в комнату влетел Стэн. Он споткнулся, упал и по инерции проскользил метра три-четыре. Денис и Рикки бросились к нему, помогли подняться. Стэн выглядел помятым — под глазом назревал синяк.

— Что случилось? — прошептала Рикки.

Следом вошли несколько человек, за ними шагал Маас Райд. Зайдя, они осмотрелись, Райд задержался взглядом на Дэше:

— Молодец, мальчик, — сказал он вкрадчиво. — Один из них пытался использовать свои способности против нас, но ты не позволил. Отличная работа.

— Никто не должен пострадать, — пробормотал Дэш.

Стэн, опешив, повернулся к Денису и Рикки, очевидно, надеялся, что они смогут объяснить происходящее.

— Твои друзья, кажется, неверно поняли ситуацию… — протянул Райд.

— Что именно мы поняли неверно? — осмелился заговорить Денис. — Убийство одного из заложников? Угрозы? Шантаж? Ваши преступные намерения? Может, то, что вы нас за людей не считаете, называя выродками? Что из этого мы поняли неверно?

— Нам хотят помочь, — упёрто проговорил Дэш. — Или вы намерены до конца своих дней торчать здесь, запертыми в подвалах?

— Если иначе нельзя, значит, так тому и быть, — холодно сказал Денис.

— Зачем всё это? Ведь мы не опасны! Я не хочу, чтобы вся моя жизнь состояла из конвоев, отслеживающих браслетов, как у домашнего пса, из запертых дверей и круглосуточного наблюдения. Я ничего не сделал!

— Ты не там ищешь помощи, — сказал Стэн. — Эти люди тебе не помогут!

— Так давайте же узнаем, что будущее нам готовит, — сказал Райд.

Его люди подняли оружие, но предводитель одёрнул их:

— Друзья, в этом нет нужды. Сейчас они ничем не отличаются от нас с вами. Предлагаю не лишать их шанса стать свидетелями нашего триумфа.

Автоматы были охотно отброшены за спины.

Денис не успел опомниться, а на него уже навалились двое: одному он успел врезать по челюсти, второй обхватил со спины, прижав руки к корпусу. Денис лягнул противника по колену, тот взвыл от боли, отступил, но его приятель пришёл на замену — он схватил Дениса за грудки, ловкой подсечкой свалил с ног и прижал к полу. Как Денис ни извивался, выбраться не удавалось. За спиной барахтались друзья, и через возню доносилось лепетание Дэша с просьбами никому не навредить.

Харрис тем временем передала Райду шкатулку, из которой он достал целую связку блескучих побрякушек. Денис догадался, что это за вещицы, то, без чего Райду не удалось бы повторить ритуал, — медальоны Хранителей. Эта догадка словно придала новых сил. Денис яростно брыкнулся, свалил с себя противника, но его напарник не растерялся: по лицу прилетел удар такой силы, что зазвенело в ушах и в глаза брызнули искры. Денис распластался на полу, но его тут же схватили за волосы, заставляя подняться, подтащили к Райду и поставили перед ним на колени.

— Нужна капля крови, — отсутствующе проговорил Райд, закатывая рукава, — сначала Носители, а затем ключевая фигура в этой схеме…

Райду передали нож, он присел на корточки, ухватил Дениса за пальцы и сжал до хруста.

— Больно не будет, — прошептал он и скользнул лезвием по ладони Дениса.

Из раны проступила кровь, Райд вручил медальон Денису и сказал, вставая в полный рост:

— Надевай.

Денис сжал главное сокровище Хранителей в кулак и со всей силы швырнул об стену, с надеждой что-нибудь в нём повредить.

Райд снисходительно улыбнулся. Один из его пособников метнулся за медальоном, вернулся и, потрясывая золотым кругляшом, процедил:

— Надевай, или я тебе его в глотку засуну.

— Чего ты уговариваешь? — проговорил адепт Вельтгайст, который держал Дениса за загривок.

Он перехватил его за руки, заломив за спину так, что Дениса скрючило в три погибели. Увесистый артефакт оказался у него на шее, но рук прихвостень Райда не отпустил, лишь позволил чуть выпрямиться.

Денис оглянулся на друзей — медальонами обзавелись все, кроме Дэша. Райд подошёл к нему и протянул нож:

— Теперь ты.

Дэш уставился на него, точно не разобрал ни слова. Он выглядел перепуганным, виноватым, загнанным в угол. Казалось, он хотел сдать назад, увидев истинное лицо своих новых приятелей, но не мог решиться, потому что всё ещё верил, что они освободят его от обременительной связи с Духами Стихий.

Денис, видя сомнение друга, решил, что это его шанс.

— Дэш, — прохрипел он, — они уничтожат наш мир.

Искатель, стоявший рядом с Денисом, щедрым пинком съездил ему по рёбрам. Денис согнулся пополам. Лёгкие спёрло так, что он не смог проронить ни звука — стон застрял в груди.

— Смотри, Дэш! — выкрикнул Стэн. — Смотри, с кем ты встал в один ряд!

Ещё один звук удара и сдавленный хрип Стэна.

— Дэш, опомнись! — подхватила Рикки и тут же взвизгнула от боли.

— Не трогай её! — яростно заорал Стэн. — Убери от неё свои поганые руки!

Лёгкие Дениса наконец позволили ему сделать вдох. Он жадно глотнул воздух, приподнялся, насколько позволяли вывернутые за спину руки, и глянул на Дэша, безмолвно умоляя его одуматься. Дэш, пребывая в полнейшей растерянности, граничащей с паникой, смотрел на Дениса и, похоже, по-настоящему начинал осознавать, что натворил.

Понимать что-то начали и другие. Райд и его люди, почуяв, что их новообращенный адепт поддался сомнению, заметно напряглись.

— На сантименты и уговоры больше нет времени, — сухо сказал Райд и снова протянул Дэшу нож.

— Я… — промямлил Дэш. — Мне не… Простите, я…

— Ну! — рявкнул Райд. — Тебе нужна свобода?

— Да, но…

— Так сделай то, что должен!

Райд подошёл к Дэшу и вложил ему в руку нож. Дэш со страхом покосился на инструмент, отступил назад и помотал головой.

Маас Райд грубо ругнулся, развернулся рывком, рванул к стоящему в шаге от него сообщнику, выхватил из его рук автомат с ампулами, направил Дэшу в грудь и нажал на спусковой крючок.

Дэш отшатнулся, круглыми от ужаса глазами уставившись сначала на дротик, торчащий из его груди, а потом на Райда. С невозмутимым лицом Райд вернул автомат обратно, одёрнул рубаху, пригладил волосы, возвращая себе собранный вид, и подошёл к Дэшу. Тот выставил перед собой нож в трясущейся руке. Райд обхватил своей ладонью кулак Дэша, в которой он сжимал нож, другой рукой приобнял его за плечи.

— Прости, сынок, — мягко, по-отечески проговорил Райд, — для сомнений нет времени. Мы должны быть решительными.

Дэш смотрел на него взглядом человека, пытающегося осознать предательство. Предводитель Вельтгайст-Искателей забрал нож из ослабевающих рук Дэша и бережно усадил его на пол, наблюдая, как сознание стремительно покидает тело.

Денису, Рикки, Стэну и Акиле, лишенным своих способностей, только и оставалось, что беспомощно смотреть, как Маас Райд неотвратимо приближал идеи Искателей к воплощению. Он скользнул лезвием по ладони Дэша, дождался, когда капля крови упадёт на янтарную верхушку пирамидки, поднесённого под его руку, а затем встал и поднял медальон над головой, демонстрируя символ своей победы.

Сердце Дениса билось через раз, а в голове беспорядочно метались мысли, не рождая ничего, кроме безумного страха и кипучей надежды на чудо: кто-нибудь вот-вот должен был распахнуть двери, смело ворваться в комнату и остановить Райда. Верить в то, что всё кончено, Денис не хотел и не мог. Почему Дэш до сих пор не вернул им возможность использовать Силу? Почему сам не предпримет хоть что-нибудь?

Денис, глядя на друга, злился и одновременно надеялся, что когда сознание, подкошенное снотворным, полностью отключится, Силы вернуться. Но Дэш будто нарочно всеми стараниями, какими мог, цеплялся за реальность и оттягивал этот момент.

— Мы долго шли к этому дню, — сказал Райд очень тихо.

Всеобщая немота ожидания позволяла ему говорить даже шёпотом, его слова всё равно прозвучали бы звучно и торжественно.

— Братья и сёстры, мы у финишной черты, — продолжил Райд, тряхнув окроплённым кровью медальоном. — Мы много раз подходили к ней, но ещё ни разу судьба не дозволяла нам её переступить. Сегодня будет поставлена точка. Все пути вели нас к одной цели, к этой воистину долгожданной минуте. Каждый из вас внёс вклад в великое дело, ваша преданность и самоотверженность сделали нашу победу неизбежной. Вместе мы достигли того, что представлялось невозможным, и доказали, что справедливость — это не просто слово, а реальность, которую мы можем воплотить в жизнь. Мы всегда ясно видели ошибочность деяний Хранителей, их уродливую бесчестность, их слепую убеждённость в праведности своего учения. И их стойкое нежелание исправлять ошибки. Они не оставили нам иного выбора, кроме как взять всё в свои руки.

Маас Райд повернулся к Дэшу, тот сидел с закрытыми глазами, привалившись плечом к стене. Искатель склонился над ним, накинул длинную золотую цепь медальона на шею Дэшу и проговорил вполголоса:

— Сила по праву принадлежит другому.

— Сила по праву принадлежит другому, — эхом отозвались остальные.

По телу Дениса пробежались мурашки.

— Именно так, — кивнул Райд с выражением глубочайшего удовлетворения. — Именно так.

На короткий миг он потерялся в чертогах собственного разума, а когда пришёл в себя, заговорил буднично:

— Наш сегодняшний триумф был бы невозможен без усилий моего племянника, — Райд театрально, как будто представлял гвоздь программы, повёл рукой в сторону Сета.

Денис уже и забыл о его присутствии. Новость, что эти два фанатика состоят в родстве, ни капли не удивила. Намного больше удивлял сам Сет. Он стоял у стены и напоминал скорее невнятное пятно, чем человека: незаметный, серый и словно бы измятый — совсем на себя не похожий.

— Ты допускал ошибки, — продолжил Райд, обращаясь теперь непосредственно к своему племяннику, — ты малодушничал, ты позволял сомнениям брать верх над собой, но ты никогда не предавал. И вот он, итог: мы, наконец, торжествуем.

Среди соратников Райда прокатился одобрительный шепоток. Главарь Вельтгайст снова обратился к своим сторонникам:

— Это достижение станет для нас вдохновением для дальнейших свершений. Несите в своём сердце огонь справедливости и продолжайте стремиться к тому, чтобы наш мир становился лучше. Вместе мы сможем сделать его таким, что всякий человек станет жить в согласии и гармонии с природой. А наша матерь, несомненно, простит своих неразумных детей.

Райд пошёл к Сету, на ходу принимая у одного из своих сторонников матерчатый свёрток. Остановившись, он размотал ткань и протянул то, что скрывала бархатная тряпица, Сету. Тот, увидев содержимое, ни на долю не изменился — так и стоял с пустым взглядом. А вот лицо Райда просветлело и преисполнилось подобострастием.

— Уникальная вещь для уникального случая, — сказал Райд. — Он принадлежал одному из основателей нашего ордена. Посмотри на гравировку.

Сет взял из рук Мааса Райда таинственный предмет, вызвавший столько восторга у лидера Вельтгайст-Искателей, им оказался раритетный револьвер с длинным стволом, покрытым ветвистым узором, и полированной деревянной рукоятью.

Денис обернулся назад, на друзей. Стэна прижали лицом к полу, и он едва ли мог видеть происходящее. Крупногабаритная женщина удерживала Рикки, намотав её волосы на кулак. Акилу, обхватив рукой за шею, зажимал в углу жилистый верзила. Никто из них не сопротивлялся, словно бы покорившись неизбежному. Впрочем, и Денис уже оставил надежды на чудо, единственное, на что он ещё продолжал горячо уповать, — чтобы первая пуля досталась ему. Он боялся увидеть, как умирают его друзья.

Сет уложил оружие в ладонь поудобней, открыл барабан.

— Шестизарядный, — сказал Райд. — Но мы оставили пять патронов. Не промахнись.

— Мне достаточно одного, — сказал Сет, поднял револьвер, нацелил прямо в лоб Райду и спустил курок.

Глава 24. Большие иллюзии

Бесконечно долгую секунду, пока грохотал отзвук выстрела, Райд стоял на ногах, а затем свалился на спину, как подрубленное дерево.

Наступило могильное безмолвие.

Оно длилось и длилось, а Денис, боясь пошевелиться, таращился на безобразную дыру в центре лба Райда и на зрачки, полузапавшие за верхние веки.

— Сет, брат… — проронил один из Искателей, — что ты наделал?..

— В деле поиска истины полезно избавиться от иллюзий, — сказал Сет.

Он произнёс фразу так тихо и спокойно, что возникло впечатление, будто он действовал по чёткому, давно оговорённому плану, детали которого не знал лишь этот вопрошающий. Но поступок Сета шокировал абсолютно всех. Шокировал настолько, что общее замешательство продолжалось и крепло: люди таращились то на труп Райда, то на Сета, а он, в свою очередь, казалось, выбирал следующую жертву. Его взгляд скользил с Рикки на Акилу, на Стэна. Он посмотрел на Дениса, и тот успел проститься с жизнью, уверенный, что следующая пуля полетит именно в него.

Сет снова поднял револьвер. Его пустой взгляд, лишенный сомнений, обещал, что живым комнату не покинет никто. Решимость считывалась с каждого его движения, он действовал быстро: приставил дуло к собственному виску.

Громыхнул новый выстрел.

Сет рухнул на пол.

В ушах загудел оглушительный звон.

Если первый выстрел ввёл братию Райда в замешательство, то второй окончательно выбил почву из-под ног. Казалось, их немое оцепенение не могло разрушить ничто, и Денис этим воспользовался: он, вырвавшись из захвата, метнулся к телу Сета, вырвал из рук мёртвого Искателя револьвер, резко развернулся и наставил дуло на того, кто осмелился броситься за ним. Преследователь замер и спросил, облизывая сухие губы:

— Пользоваться-то умеешь?

Справа ещё один шагнул на Дениса — он перевёл оружие на новую цель — тот застыл, зато первый осмелел: рванул с места — Денис навёл ствол ему под ноги. Выстрелил.

Жуткий ор заполнил помещение. Искатель грохнулся на пол, обхватив ногу, и закорчился в страшных муках. Второй Искатель отшагнул назад, подняв руки.

Денис мысленно отметил, что в барабане осталось два патрона.

— Оружие на пол, — скомандовал он, поднимаясь с колен. — Всем к стене.

Никто не спешил выполнять его распоряжение.

— Я сказал, — медленно проговорил Денис и наставил револьвер на людей, удерживающих Стэна, — положить оружие и отойти к стене.

— На всех патронов не хватит, — сказал верзила, зажимавший Акилу.

Денис перевёл револьвер на него:

— Тебе точно достанется, не волнуйся. А ну отпусти её.

Верзила вызывающе усмехнулся, словно бы испытывая терпение Дениса, которого и без того оставалось совсем немного.

— ОРУЖИЕ НА ПОЛ! — заорал он.

Реакции не последовало. Раненый Искатель продолжал корчиться и стонать, а остальные сверлили Дениса вызывающими взглядами. Оставалось только признать, что серьёзность своих намерений придётся доказывать действиями.

— Ладно, — проговорил Денис ледяным тоном, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что время уговоров закончилось.

Он обхватил рукоять револьвера двумя руками.

— Отпустите их! — сказала миссис Харрис. — Всё уже сделано. Далеко уйти им не удастся.

Никто не пошевелился.

— Друзья, — проникновенным голосом проговорила женщина, — мы сегодня и так понесли невосполнимые потери…

Этот аргумент действие возымел — крупногабаритная тётка, державшая Рикки за волосы, оттолкнула её от себя.

— Так и быть, принцесса, — небрежно бросила она, — дам тебе шанс спасти своё тощее тельце.

Рикки, получив свободу, метнулась к Дэшу.

— Думаете, вы победили? — гаркнул верзила, отпуская Акилу.

Та прошагала мимо бездыханного тела Сета, бросив на него краткий взгляд, и встала рядом с Денисом. Стэна отпускать не спешили.

— Кажется, у нас есть первый кандидат, — сказал Денис, направив револьвер на одного из двоих Искателей, державших Стэна. — Небеса свидетели, я этого не хотел…

Один из них ругнулся и отступил. Второй, тот, которого Денис держал на прицеле, ругнувшись, отпустил Стэна, позволяя ему уйти. Стэн выхватил у одного из мужчин автомат с ампулами, повесил его себе за спину, подошёл к Дэшу и закинул его руку себе на плечи. Рикки ему помогала.

— Выходите, — сказал Денис. — Я прикрою.

Искатели стояли на низком старте, среди них не наблюдалось желающих словить пулю, но они сохраняли готовность напасть. Как хищные звери, они просто выжидали удобного момента для атаки. Денису приходилось внимательно следить сразу за девятью целями.

— Дэн, — позвала Рикки. — Давай на выход.

Денис медленно попятился к двери. Искатели не смели пошевелиться. Но они чувствовали, что их добыча вот-вот ускользнёт, а Денис понимал, что удача может отвернуться от него в любую секунду, и с каждым шагом ускорялся. Вдруг один из Искателей сорвался с места, его порыв поддержал ещё один. Денис, не зная, кого взять на прицел, рванул к выходу, выскочил в коридор. Стэн, Рикки и Акила захлопнули дверь, навалившись на неё. С обратной стороны как будто врезался многотонный таран — дверное полотно от удара чуть приоткрылось, Денис присоединился к друзьям и тоже навалился на неё плечом. Вчетвером им удалось сдержать напор Искателей.

— Надо чем-то подпереть, — прокряхтел Стэн. — Рикки…

— Да. — Она побежала в соседнее помещение, залетела туда и тут же выглянула: — Акила! Помоги. Парни, справитесь?

— Только быстро! — попросил Денис.

Он и Стэн упёрлись ногами в стенку напротив выхода, чтобы придать себе устойчивости, Акила побежала к Рикки. Через пару секунд девчонки вернулись, толкая перед собой офисный стол, едва вписывающийся в габариты коридора. Он встал как распорка между стеной и дверью, надёжно её подперев и не оставив находившимся внутри людям ни единого шанса выбраться наружу без посторонней помощи.

Денис и Стэн снова закинули себе на плечи руки Дэша.

— Что дальше? — спросила Рикки.

— Давайте найдём какую-нибудь комнату, — сказал Стэн.

Друзья побежали вдоль по коридору, почти до самого конца, наобум завернули в одно из помещений. Денис и Стэн уложили Дэша на пол, Рикки и Акила заперли замок.

Наступило молчание, нарушаемое лишь шумным сбитым дыханием. Ребята смотрели друг на друга так, словно ещё не в полной мере осознали, что произошло.

— Медальоны… — пробормотал Стэн, указывая на увесистое золотое украшение, висевшее на их шеях.

Денис спохватился, снял медальон, обтёр его об штанину от собственной крови и, держа за цепь на вытянутой руке, уставился на него, как на опасное ядовитое существо, с которым нужно быть очень осторожным и внимательным. Рикки свой медальон бросила на пол, метнулась к Дэшу и поспешила освободить и его от опасной ноши.

— Заметили? — спросил Стэн, одновременно стараясь выровнять дыхание. — С медальонами, кажется, что-то не так. Я ничего не почувствовал, когда мне его надели.

— Да, я тоже, — кивнула Рикки.

— Может, это из-за препарата миссис Марюс? — предположил Денис. — Или из-за того, что сделал Дэш?

Он не обратил на странность внимания сразу, но, действительно, всякий раз контакт с артефактом оборачивался непредсказуемыми результатами, именно поэтому Хранители всегда держали их при себе, исключая возможность добраться до важной реликвии кому-либо другому.

— Может, — пожал плечами Стэн. — Не это сейчас важно. Надо думать, как вытаскивать Хранителей. Их могут казнить в любую минуту, если уже не сделали этого.

Рикки судорожно выдохнула.

— Без подмоги мы не справимся, — сказал Денис. — Если бы А’то…

— Они нам не помогут, — отрезал Стэн. — Искатели наверху сплошь с боевым оружием. Я, когда услышал выстрелы, раскрыл себя, конечно. Сумел отпугнуть огнём самых самоуверенных, но потом… Я не знаю, как объяснить, я просто ничего не мог сделать…

— Поганое чувство, — понимающе вставил Денис.

— В общем, на группу мистера Атто можно не рассчитывать, — сказал Стэн. — Им бы и самим помощь не помешала, но без способностей мы бесполезны.

— Думаете, это навсегда? — тихо спросила Рикки.

Все четверо покосились на спящего Дэша. Денис поймал себя на мысли, что к такой перспективе отношение у него не столь однозначное, какое могло бы быть всего несколько лет назад.

— Надо привести его в чувства, — сказал Денис.

— Как? — простонала Рикки. — Он получил целую дозу снотворного. Что мы можем?

— Кое-что всё-таки можем, — сказал Стэн, снимая автомат и показывая магазин, где осталось пять дротиков.

— И ещё у нас два боевых патрона, — сказал Денис, подняв револьвер.

— Что это там? — спросила Рикки, указав на узоры, покрывавшие ствол.

Узорами оказались три тонких строчки с витыми буквами:

Истина дороже золота,

ведь золото тускнеет,

а истина — никогда.

— Очередная мантра Искателей? — предположил Денис.

— Давайте ближе к делу, — отмахнулся Стэн. — Промедление может дорого обойтись. Итак, у нас два патрона и пять дротиков.

— Не густо. Надо было ещё ухватить парочку их автоматов.

— Разживёмся по ходу дела, — сказал Стэн. — Искателей тут как голубей в парке, и все наверняка при оружии.

— Ладно, идём, — сказал Денис и с готовностью шагнул к выходу.

Рикки и Акила за ним.

— Нет, — Стэн остановил девчонок, — вы останетесь с Дэшем.

Денис выглянул в коридор, осторожно осмотрелся.

— Вроде всё тихо, — сообщил он.

— Запритесь и ни в коем случае не высовывайтесь, — сказал Стэн девчонкам. — Дождитесь нас.

Рикки и Акила кивнули. Парни вышли в коридор, закрыли за собой дверь и переглянулись растерянно.

— Что дальше? — спросил Денис.

— Начнём с нижних уровней? — предложил Стэн.

Денис согласно кивнул, и они пошагали к лифту, но почти сразу тормознули.

— Думаю, идти в лоб — не лучший вариант, — сказал Стэн.

— К тому же нам понадобится ключ-карта, чтобы воспользоваться лифтом.

— Мистер Атто вроде упоминал, что есть запасные выходы.

— Должны быть, — согласился Денис.

Парни трусцой побежали в противоположную от лифта сторону. Миновали комнату, где находились запертые Искатели, — там продолжались попытки выбраться, но распорка надёжно удерживала пленников. Коридор оканчивался массивной железной дверью. Денис толкнул её — тяжёлые створки распахнулись внутрь тёмного пространства, в котором с трудом просматривались очертания металлических конструкций, напоминающих эвакуационные пожарные лестницы.

— Не находишь странным, что запасные входы открыты? — спросил Денис.

— Возможно, они готовятся нас встретить.

— Внизу или наверху?

— Полагаю, у них достаточно людей, чтобы организовать тёплый приём на любом из уровней, — пробормотал Стэн и шагнул из ослепительно белого коридора в непроглядную черноту.

Денис поспешил за ним и вышел на узенькую площадку в тёмной лестничной шахте, уходящей в глубину на десятки и десятки метров.

Ребята шагали вниз, стараясь создавать как можно меньше шума, но стальные конструкции, из которых состояли ступени, перила и пролёты, осложняли задачу — каждое движение сопровождалось эхом металлического скрежета, гуляющего по всей шахте.

Наконец ступени закончились, и они оказались перед очередной тяжёлой двустворчатой дверью с табличкой с надписью «Уровень 12», горевшей слабеньким красным светом.

Стэн приоткрыл одну створу — раздались глухие хлопки и одновременно тонкий звон врезавшихся в стальную преграду дротиков. Ребятам не дали шанса сориентироваться — двери распахнулись широко, впуская яркий свет и несколько вооружённых людей. Места в шахте не хватало даже двоим, и ввалившимся туда Искателям пришлось тесниться. Денис воспользовался моментом: ухватился за ствол автомата, дёрнул на себя — Искатель намеренно подался вперёд, Денис, потеряв опору, завалился на ступени, Искатель прыгнул на него, Денис отпихнул его ногами, да так удачно, что тот снёс своего напарника.

Стэн боролся за трофейный автомат с третьим нападавшим. Пока двое других не поднялись, Денис наскоком сбил оппонента Стэна с ног. Стэн пальнул в него дротиком, развернулся и наугад стрельнул в остальных двух. Двери снова распахнулись, и из коридора, топчась по своим компаньонам, ввалилось ещё двое.

Глухие хлопки прозвучали одновременно и с их стороны, и со стороны Стэна. Денис едва успел отпихнуть друга с линии огня — дротик пролетел прямо над его макушкой, — вместе с тем он поднял револьвер и пальнул в потолок. Этот хлопок прозвучал совсем по-другому — от него в ушах ещё какое-то время стоял протяжный звон.

Оба Искателя замерли.

— Оружие на пол, — сказал Денис.

Приказ выполнили немедленно и подняли руки, хотя Денис их об этом не просил. Стэн тут же стрельнул в одного, на второго дротика не хватило. Искатель быстро нашёлся: кинулся на Дениса, одной рукой вцепился в горло, а второй выбил револьвер. Денис брыкнулся, пытаясь вырваться, но на шее точно сомкнулись титановые клешни. Отпихнуть противника не удавалось — всё равно что пытаться сдвинуть с места грузовик.

Стэн справлялся кое-как. Искатель, получивший дротик в грудь, пока ещё мог оказывать сопротивление, но заметно сдавал позиции, равно как и Денис. Ему отчаянно не хватало воздуха, окружение начинало расплываться.

Стэн наконец сумел завалить своего противника и мигом бросился на помощь: ударил прикладом душителя по затылку, и он свалился на пол. Денис схватился за собственное горло, словно пытался скинуть удавку, сделать вдох удалось не сразу. Он захрипел и закашлял, глаза слезились от напряжения.

— Ты в норме? — спросил запыхавшийся Стэн.

Денис поднял большой палец вверх.

Стэн, пока друг пытался выровнять дыхание, пошёл собирать трофеи. Через полминуты он уже стоял с охапкой автоматов.

Горло ещё опоясывало давящей болью, но Денис выпрямился, давая понять, что готов идти дальше. Стэн вручил ему один из автоматов, три других закинул за спину, а приклад пятого приставил к плечу.

Они вышли в пустой коридор и двинулись вперёд сначала медленно и осторожно, но смелея с каждым шагом. Будь на этаже кто-то ещё, они непременно сбежались бы на звуки потасовки и выстрелов. Ребята направились к единственным распахнутым настежь дверям. Переступив порог, они оказались в знакомом месте. Раньше здесь за многочисленными мониторами сидели Окты, а также находились проходы в отсеки, где больше года пришлось обитать Денису, Рикки и Стэну. Центральный свет был выключен, горела только лампочка над одним из пяти специальных столов с экранами, кнопками и тумблерами. Друзья подошли к нему и увидели изображение с камер в одном из отсеков. Там находились помятый Веккер и миссис Пек.

— Как открыть? — спросил Стэн и принялся наугад тыкать кнопки на панели.

Дважды в отсеке включился и выключился свет, на что доктор и миссис Пек не отреагировали ровным счётом никак, в остальном ничего не происходило.

— И как их оттуда доставать?

Денис внимательно изучал панель, ища подсказку. На кнопках значились какие-то символы и сокращения, но ни одной полной надписи. Тут же на подставке стоял микрофон. Денис взял его, повертел в руках, нашёл меленькую кнопку, нажал и сказал:

— Мистер Веккер? Это Князев Денис.

Веккер подскочил и уставился в камеру, словно надеялся через неё что-то разглядеть. Губы его шевелились, но голоса доктора, конечно, слышно не было.

— Мы вас не слышим? — сказал Денис. — Что нажать, чтобы открыть выход?

Веккер опять что-то заговорил, начал изображать руками круги вокруг головы и прижимать ладони к ушам.

— Я ни черта не понимаю, — пробормотал Денис в пустоту. — Чего он хочет?

Он ещё раз осмотрелся: панель с кнопками, мониторы, стол, стул… На спинке стула наушники! Денис схватил их, надел и услышал доктора:

— На-уш-ни-ки! — повторял доктор по буквам с выраженной артикуляцией и продолжал изображать круги.

— Всё-всё! — сказал Денис. — Я слышу. Мистер Веккер, что сделать, чтобы открыть дверь в ваш отсек?

— Нужно одновременно нажать две кнопки, — говорил доктор, глядя в камеру, — вверху справа красную и желтую с левой стороны, видишь?

Денис отыскал на панели нужные кнопки, нажал.

— Отлично! — сказал доктор. — Теперь, когда мы выйдем в шлюзовой отсек, ты должен будешь отпустить красную, но не отпускать желтую. Дверь закроется, загорится зелёная кнопка под красной, нажмёшь её, не отпуская желтой. Ты понял?

Денис невольно ощутил укол неприязни и раздражения, памятуя о том, что всё придумано исключительно для сдерживания их пятерых — таких ненавистных им «повелителей стихий».

— Понял, — сухо сказал Денис.

Он в точности повторил инструкции Веккера. И вот доктор и миссис Пек вышли к ним.

Вживую, а не через экран, синяки и кровоподтёки на лице учёного выглядели намного хуже. Один глаз Веккера заплыл настолько, что полностью не открывался, на ногах он стоял как-то нетвёрдо, и ухватившись за правый бок. Зато миссис Пек была цела и невредима, и держалась, как и всегда, с преувеличенным достоинством. Только дверная панель за ними встала на место, как она командирским тоном заявила:

— Вас тут быть не должно.

Веккер покосился на неё здоровым глазом, но промолчал. Зато Стэн не стал себе отказывать в удовольствии общения:

— Мы можем уйти, — спокойно сказал он, — и вернуть вас обратно, если вы настаиваете.

— Почему вы здесь? — спросил Веккер, опережая миссис Пек. — Что случилось? Где остальные?

— Всё потом, — отмахнулся Стэн. — Нужно срочно найти Сао, Жанну и Жака. Им угрожает смертельная опасность. Искатели намерены их казнить…

— Искатели? — спросила Пек.

— Есть предположения, где они могут находиться? — спросил Стэн, игнорируя вопрос.

Ответить ему не успели. В проходе вдруг нарисовалось четверо с автоматами. С ходу в сторону ребят полетела очередь из дротиков.

Денис юркнул за стол и выпустил ответный дротик из укрытия сначала в одного, затем в другого, заходившего с противоположной стороны. Он не понял, попал ли, но глухие хлопки звучать не переставали. Денис опустил автомат, достал из-за пояса револьвер и пальнул в потолок, рассчитывая, что нападавшие отреагируют так же, как их соратники, застигнутые врасплох у эвакуационной лестницы.

Гулкий грохот, разрывающий барабанные перепонки, заставил всех замереть. Но лишь на миг. Искатели слишком быстро пришли в себя и кинулись в новую атаку. Один из них бросился на Дениса, вцепился за его запястье, ударил руку с револьвером о столешницу — оружие выпало, Денис пнул его в сторону. Искатель метнулся за револьвером. Денис схватился за автомат с дротиками и выстрелил Искателю в спину — тот как будто не заметил. Он добыл револьвер, поднявшись, оценил обстановку и понял, что они сдавали позиции: Денис держал его на прицеле, Стэн, невесть как успевший одолеть одного Искателя, уже сидел верхом на втором, заломив ему руку за спину, четвёртый возился с Веккером, исполняя что-то похожее на пьяное танго.

Обладатель револьвера рванул к миссис Пек, схватил её за шею и приставил оружие к её голове.

— А ну всем стоять! — скомандовал он. — Или я вышибу ей мозги!

— Разве ваш предводитель не предупреждал, что эти люди требуются ему живыми? — с вызовом спросил Стэн, не отвлекаясь от борьбы со своим оппонентом. — Он будет тобой недоволен.

Искатель оскалился и проговорил:

— Я знаю, что вы сделали, детки. И вы за всё ответите!

— И что мы, по-твоему, сделали? — поинтересовался Денис, подозревая, что на них навесили то, чего они не совершали.

Искатель с револьвером сжал горло миссис Пек, видимо надеясь, что она начнёт молить о пощаде. Женщина держалась достойно: она не проронила ни звука, и ни один мускул на её лице не дрогнул. Страха она не ведала, словно тоже знала, что барабан револьвера пуст.

— Миссис Пек, потерпите немного, транквилизатор подействует очень скоро, — проговорил Стэн, слезая с обезвреженного снотворным противника. — Обычно на это уходит меньше минуты. Хотя для чего я рассказываю? Вы прекрасно знаете.

И как доказательство слов Стэна, Искатель пошатнулся. Миссис Пек его теперь интересовала больше не как заложница, а как опора, позволявшая ему не упасть. Женщина с отвращением скинула с себя руки Искателя и отошла в сторонку. Тот медленно осел на пол и замер.

Стэн и Денис оттащили от Веккера единственного оставшегося на ногах приспешника Райда. Он получил свой дротик и, признавая поражение, покорно сел и дождался, когда подействует снотворное.

— Почему не используете способности? — осторожно поинтересовался доктор, когда всё стихло.

— Так вы знаете, где Хранители? — вместо ответа спросил Стэн.

— Есть предположение… — начал было Веккер, но прервался, отвлёкшись на миссис Пек.

Та привела себя в порядок, пригладив волосы и поправив блузу, и куда-то пошагала.

— Маргарет, нам не стоит разделяться, — пробормотал доктор. — С ребятами безопаснее.

Лицо миссис Пек выражало брезгливую недоверчивость, но она, тем не менее, притормозила.

— Следуйте за мной, — проговорила женщина тоном, не терпящим возражений.

— Куда? — спросил Стэн.

Миссис Пек наградила его уничижающим взглядом, но ответила:

— В мой кабинет. Там есть доступ ко всем камерам наблюдения комплекса.

Она вышла в коридор и направилась к лифту. Остальные последовали за ней. Вместе поднялись на третий уровень, миссис Пек смело вышла из кабины лифта, пока остальные с опаской озирались по сторонам, дошла до одной из дверей, открыла её при помощи ключ-карты и отошла в сторону, приглашая войти. Веккер, Стэн и Денис прошмыгнули в кабинет, зашла и миссис Пек, щёлкнула замком. Она проследовала к столу, достала из тумбы планшет.

— Все здесь… — задумчиво протянула она, глядя на экран. — Браслет Дэша Пирса деактивирован…

— Искатели сняли, — торопливо проговорил Стэн, — но Дэш попал под дротик. Вы видите где-нибудь Сао, Жанну и Жака?

Миссис Пек ничего не ответила, но через мгновение Денис внезапно ощутил нестерпимое жжение: показалось, будто какая-то мелкая клыкастая тварь впилась в его запястье. Стэн вздрогнул одновременно с ним. Жжение резко усилилось, стремительно распространилось по всему телу. Денис упал на пол, свернулся калачиком, надеясь стать для страшной боли незаметным. В который раз за сегодняшний день легкие сперло от недостатка воздуха, в виски словно вогнали гвозди, из горла вырвался сдавленный крик.

Боль отступила так же резко, как и настигла. Встать Денис не мог, он не мог даже просто пошевелиться — мучительная агония выжала из него последние остатки сил. Всё вокруг поплыло, рассыпаясь на разноцветные пятна, постепенно исчезающих в кромешной тьме.

Глава 25. По соглашению сторон

Ненавистный белый глянец снова окутывал его со всех сторон. Денис, открыв глаза, без особого удивления осмотрел отсек лаборатории, в котором провёл взаперти мучительно много времени в недавнем прошлом. Наученный опытом, он не спешил подниматься — знал, что резкие движения после отключки отзываются жутким головокружением, а то и тошнотой. Денис продолжал лежать и пялиться в белоснежную пустоту. Стены, казалось, медленно напирали на него, потолочный свет, горящий ярким холодным тоном, раздражал до бессилия. Он закрыл глаза.

Горло резанула тупая боль. Слёзы наворачивались от обиды и обречённости: ему уже никогда не вырваться из этого про́клятого круга. Искатели, IRCWA, Искатели, IRCWA…

Денис предполагал, что всё закончится именно так. В глубине души был почти уверен. Но одно дело — знать, и совсем другое — столкнуться с действительностью лицом к лицу. В мыслях можно сколько угодно строить планы, рассчитывать перспективы и рисовать вероятные исходы, думая, что это позволит подготовиться и принять любой поворот событий. Но вот случается то, о чём думалось сотни раз, а смирения нет и в помине. Есть только чувство, что с ним обошлись несправедливо, обманули в чём-то, хотя никто ничего не обещал. Судьба ещё раз ударила под дых, напоминая, что оптимизм в его положении — недопустимая неосмотрительность.

Денис осторожно поднялся и сел на край кровати. Теперь у него будет масса времени, чтобы по-новой привыкнуть к месту, которое он ненавидел всей душой, но которое стало неотъемлемой — ему чётко дали это понять — частью жизни.

Отсек оставался таким, каким Денис его помнил: место для сна, стол и стулья в центре комнаты для обедов и задушевных бесед с Веккером. Прежним осталось и облачение в виде белоснежной пижамы. Создавалось впечатление, что он никогда и не покидал этих стен…

А что, если и правда не покидал? Что, если не было побега? Не было Сета с предложением помощи, не было нескольких совсем неплохих месяцев отшельнической жизни с друзьями в канадской пещере? А значит, Сет не сумел обмануть их доверие, Духи не получали свободу, и по миру не прокатилась чреда страшных бедствий и трагедий, и, следовательно, Хранителям не пришлось отправляться в нематериальный мир… Может, Маргарет Пек, Вельтгайст и А’то просто плод воображения?

Могло такое быть?

«Ещё как могло!»

Чем больше Денис об этом думал, тем состоятельнее казалось случайное мимолётное предположение. Оно уже виделось не просто возможным, но вероятным. Ведь перед тем, как в отсек вошёл Сет, запуская череду событий, приведших к настоящей катастрофе, Денис развязал маленькую войну с доктором Веккером, объявив голодовку. Битва изначально пошла не по плану, тихий протест затянулся, и, может, затянулся настолько, что дальнейшие события прожиты в коматозном сне?

Не так уж плохо, если бы это оказалось правдой. Но как узнать наверняка?

— Окта? — настороженно проговорил Денис в пустоту.

Ответом ему была тишина, но Денис знал безотказный способ привлечь к себе внимание — воспользоваться Силой. Такое никогда не оставалось безнаказанным. Он поднял руку, но тут же замер, глядя на широкую полоску пластыря на ладони.

Его стройная теория немедленно надтреснулась, но ещё не рухнула. Денис сковырнул уголок липкой тканевой ленты и осторожно отклеил её полностью. За пластырем с ватной подушечкой скрывался взбухший раскрасневшийся порез, стянутый едва заметными аккуратными стежками чёрной нити.

От обнадёживающего воодушевления не осталось и следа. Денис опустил руки и невидящим взглядом уставился в пол.

Всё случилось. Это не сон. Не видение. А реальность, и с ней надо примириться: принять как данность, что Дэш у IRCWA, Стэн и Рикки у IRCWA, Акила у IRCWA, их близкие под колпаком у IRCWA, и даже то, что осталось от Хранителей, тоже у IRCWA… Помощи ждать неоткуда. Эта комната навечно станет его клеткой, а он сам и вся его жизнь будет принадлежать IRCWA.

Денис так и сидел бы, скованный сокрушающей реальностью, но кому-то для чего-то понадобилось наведаться в его отсек: по левую руку поднялась боковая панель, и в поле зрения возник стройный силуэт. Голова сама повернулась на движение. У входа стояла девушка: пышные русые кудри с медным отливом, большие карие глаза, веснушки на смуглой коже. Денис видел её лишь во второй раз, зато почти каждый день в течение целого года он её слышал. Всё это время она была просто голосом в динамике, которую называли Октой, а потом он узнал её настоящее имя — Кристина. Девушка, подарившая ему несколько месяцев свободы.

Она замерла у входа в нерешительности, но быстро осмелела, прошла к столу и поставила поднос с тарелками.

Денису же на то, чтобы прийти в себя, потребовалось больше времени. Он продолжал глазеть на визитёршу с двояким чувством: с одной стороны, перед ним стояла та самая девушка, что помогла бежать из ненавистной лаборатории, с другой, как ни крути, она — часть IRCWA, она носила халат с их логотипом и, по-видимому, с готовностью продолжала исполнять их приказы.

— Всё в порядке? — спросила Кристина на русском, а не на английском, как предписывал протокол. — Как себя чувствуешь?

Денис представил, как он, должно быть, странно выглядел со стороны — наверняка точно затравленная собачонка, не знающая, кто перед ним: друг или враг.

— Может, позвать доктора или кого-нибудь из Хранителей? — спросила Кристина.

Этот вопрос девушки ещё больше сбил с толку. Денис часто заморгал и заплетающимся языком пробормотал:

— Кого-нибудь из Хранителей?

— Ну да. Сао, Жанну или Жака, — ответила девушка и оценивающим взглядом осмотрела Дениса с ног до головы.

Что-то в его виде заставило Кристину недовольно поморщиться, подойти к койке и положить ладошку ему на лоб.

— Температуры нет, — заключила она. — Спутанность мыслей?

Денис помотал головой, но решил, что как раз-таки спутанность очень даже есть, — он кивнул.

— Головная боль? Головокружение? Звон в ушах? Тошнота?

Денис неопределенно пожал плечами и, пока предложение ещё было в силе, спросил:

— Я могу увидеть кого-нибудь из Хранителей? Это возможно?

Девушка кивнула.

— Догадываюсь, о чём ты думаешь, — сказала она. — Но ты должен знать, что вы не пленники IRCWA. Отныне всё будет иначе.

Кристина указала на руку Дениса. Тот не сразу, но сообразил, что с запястья исчез злосчастный браслет. На новость он никак не отреагировал — знал, что обещания IRCWA настолько же надёжны, как фундамент из мокрого песка. Он коснулся шеи сзади, проверяя, может, опять вживили датчик? Но характерного бугорка не почувствовал.

— Маргарет Пек отдала приказ провести операцию по вживлению датчика, но наши врачи отказались исполнять её распоряжение, — сказала Кристина, предугадывая мысли Дениса. — Вас подготовили к операции, но в итоге среди медперсонала не нашлось никого, кто взялся бы её провести.

— Почему? Не справились с пережитым стрессом? — не сумев скрыть саркастичного настроя, полюбопытствовал Денис. — Потребовали прибавку за переработки? Или молока за вредные условия труда?

— Я полагаю, это их посильная благодарность, — совершенно серьёзно ответила Кристина. — Люди намерены отплатить вам добром за то, что вы сделали.

Денис тут же ощутил укол вины за свой пренебрежительный тон.

— Мы мало что можем, но никто не намерен отступать, — продолжила девушка. — Вы спасли нас, теперь мы попытаемся спасти вас.

Заявление Кристины удивляло, и в него так сильно хотелось верить… Однако Денис знал, насколько опасно доверять безотчётным надеждам.

— Что с остальными? — спросил он, заставляя себя избавиться от нахлынувшей сентиментальности по отношению к бунтовщикам, осмелившимся противиться Маргарет Пек.

— Доктор Веккер как раз общается со Стэнли, — сказала Кристина. — После он заглянет и к тебе, всё растолкует. Ситуация непростая, но разве у вас бывает иначе?

— Тебя приставили следить за мной? — спросил Денис вместо ответа.

— Что? — растерялась Кристина. — Нет! Я принесла еды. — Она махнула на стол, залившись краской. – Я подумала… Мы, конечно, далеко не друзья… Неважно. Если ты не хочешь…

Тут настала очередь Дениса смутиться. Чувствуя, как начинают гореть уши, и жалея о своём вопросе, он поспешил реабилитироваться:

— Нет, я рад, что ты со мной! — сказал он.

Уши, казалось, вот-вот превратятся в сигнальные фонари. «Рад, что ты со мной?!» — внутренний голос немедленно оценил навык общения как «безнадёжный».

— В смысле, я рад, что ты в порядке, — попытался исправиться Денис — прозвучало нелепо. Он добавил: — И что ты сейчас со мной, и что помогла тогда…

Денис замолчал, чтобы не закопать себя в яму позора ещё глубже. Неловкость, возникшая между ними, никак не развеивалась, становясь крепче с каждой молчаливой секундой. Денис уже начал жалеть, что в число его способностей не входит умение становиться невидимым, как воздух.

— Спасибо, что спас, — вдруг сказала Кристина.

Она смотрела на него широко открытыми глазами, горящими искренностью, что снова заставило Дениса почувствовать острый укол вины — ведь если бы не он, то Кристина, вероятнее всего, вообще не вернулась бы в Центр, и ей не пришлось бы переживать те страшные мгновения под дулом пистолета Райда.

— Я не только от себя говорю, — добавила Кристина, — от всех нас. Вы рисковали жизнью…

— Без помощи А’то, у нас ничего бы не вышло, — поспешил объясниться Денис и нервно хохотнул. — Мы просто словили бы по дротику на пару тройку часов раньше, и дело с концом.

— Эмиль считает вашей заслугой то, что операция по спасению прошла успешно.

— Что-о? — Денис изобразил преувеличенное удивление. — Спихнул всю ответственность на нас?!

Кристина засмеялась, и возникшая поначалу неловкость растворилась в её смехе. Денис, видя улыбку девушки, которую едва знал, тоже улыбнулся.

— А Эмиль здесь? — спросил Денис, догадываясь, что бывшего командующего, как и его, ничего хорошего впереди ожидать не могло.

Улыбка сошла с лица Кристины, и она сказала:

— Пока да, но, думаю, ненадолго. У них впереди дисциплинарное слушание. Какими бы благими намерениями они ни руководствовались, их поступок будут трактовать однозначно: саботаж, неисполнение приказа, нарушение должностных инструкций, нарушение протоколов безопасности и прочее. Боюсь, малой кровью они не отделаются. В лучшем случае, их разжалуют и отстранят от работы, но сомневаюсь, что им так повезёт. В самом худшем им может грозить реальный срок.

Кристина отвела взгляд в сторону, но Денис уловил в нём глубокое сожаление.

— Прости, — сказал Денис.

— Простить? За что?

— Ты ведь знаешь об этом не понаслышке. Из-за меня. Да и вообще, похоже, что целая куча неприятностей в твоей жизни из-за меня, хотя мы даже друг друга не знаем.

— Ну, во-первых, думаю, я могу ответственно заявить, что неплохо тебя знаю, — сказала Кристина и виновато отвела взгляд, — успела узнать за тот год, как мне кажется… — её голос стал немного тише. — Потому я и не могла больше соглашаться с «политикой» IRCWA. Я веду к тому, что это мой выбор, вполне осознанный, и я всегда была готова к тому, что за ним последует. Это — во-вторых.

Денису нечего было ответить, но чувство вины всё ещё оставалось при нём.

— А кто сидит за камерами? — поинтересовался он, задумавшись о том, что их разговор, надо полагать, не приватный.

— Моя сменщица, — ответила Кристина и сразу же перевела тему: — Ты, наверное, голоден? Там рис со свининой в кисло-сладком соусе. И чай. Возможно, ещё горячий.

Денис поблагодарил за принесённый обед, прошёл к столу, и только он успел присесть, как опять дверь открылась — на сей раз в отсек вошёл доктор Веккер.

И Кристина, и Денис одновременно поднялись. Доктор оглядел их обоих с ног до головы, на миг о чём-то задумался, затем велел Кристине выйти. Та попрощалась взглядом и ушла.

Денис, не дожидаясь распоряжений Веккера, сел за стол и притянул к себе поднос с тарелкой. Раид Абрамович разместился напротив, молча наблюдая за собеседником, проявляющим куда больший интерес к свинине, чем к нему.

Доктор выглядел плохо: синяки и отёчности, казалось, стали больше, а усталость настолько давила на него, что он даже не мог держать спину ровно.

— Расскажете, что у вас тут произошло? — спросил Денис.

— Я здесь для этого, — со вздохом сказал доктор. — Но прежде я должен выразить сожаление…

— Не утруждайтесь, — прервал Денис, — лично я от IRCWA ничего другого не ждал. Ясно, что любые договорённости для вас — способ манипулировать. Мы сами виноваты, что повелись.

— Ты должен знать, что такой поворот событий никому не по душе, — сказал Веккер. — Люди саботируют приказы Маргарет Пек, все настроены доказать Совету, что предпринятые меры излишни. И у нас есть основания полагать, что нам это удастся.

Денис ничего не сказал. Он строго-настрого запретил себе поддаваться соблазнительному желанию в очередной раз поверить словам доктора, надежде, которую он обещал.

— Всё сложнее, чем представляется, — пробормотал Веккер, опустив взгляд. — Маргарет и не думала вам доверять, она пользовалась ситуацией, чтобы накопить аргументов для защиты своей точки зрения перед Советом. Она всё время вела свою игру. Пошла на сотрудничество с Хранителями, а когда их руками ситуация со стихией урегулировалась, она приступила к решению изначальной задачи, поставленной перед IRCWA: понять, что вы такое и насколько вы опасны. Проблема в том, что для себя она уже давно всё решила. Для неё вы неподконтрольная угроза, и ей предстояло убедить в этом остальных. Она намеренно дозволила иметь Вельтгайст некоторые победы в информационном пространстве, поскольку они работали на её цель — прививали обществу страх к феномену «Повелителей Стихий» как таковому, чтобы ни у кого не оставалось сомнений, какие решения в отношении вас необходимо принять. Для того же она позволила вам работать в составе «Антистихии», чтобы ваши возможности, ваше могущество было наглядно продемонстрировано Совету.

Веккер умолк и выжидающе посмотрел на Дениса, по-прежнему занятого обедом.

— Ясно, — буркнул тот, давая доктору понять, что слушал внимательно, — Маргарет Пек намерена держать нас взаперти. Я понял.

— Мы докажем Совету, что в этом нет нужды, — горячо проговорил Раид Абрамович.

— Хорошо, — почти с безразличием сказал Денис.

— Ты тоже мне не доверяешь, — протянул доктор, — я понимаю…

— Можно вопрос? — снова перебил Денис. — Любопытство гложет. Как вышло, что Райд захватил лабораторию? Вы вроде собирались устроить тут неприступную крепость.

— Результат халатности. Когда Райд явился сюда с немногочисленной группой людей, мы решили, он отчаянный безумец, но он пришёл сюда победителем, на заранее подготовленный плацдарм. Среди наших сотрудников службы безопасности оказалось огромное число его сторонников — спящие агенты, если так можно выразиться. И это стало возможно, потому что затеянной Маргарет Пек чисткой руководила миссис Харрис — человек для подобной работы не то что не подходящий, но абсолютно вредный. Предстоит выяснить, каким образом и насколько давно, но Ангелика Харрис была завербована Райдом ещё до получения своего назначения в IRCWA.

— И вы доверили ей Дэша…

Доктор тяжело вздохнул.

— Я полагал, общение со специалистом пойдёт ему на пользу, учитывая расстройства ментального спектра. Я и помыслить не мог…, а впрочем, к чему теперь оправдания…

— Что с ним? Где он? — спросил Денис, чуть отодвинув поднос с едой.

— Он в соседнем отсеке. С ним Сао. Это одно из небольших послаблений, с которыми согласилась Маргарет.

— Стало быть, не все её приказы саботируются, — ироничным тоном заметил Денис.

Веккер быстро нашёлся, что сказать:

— Действовать нужно разумно. Мы можем попытаться полностью игнорировать её, но тогда невыносимую жизнь устроят для нас всех. Мы решили, что сумеем принести пользу, балансируя между двух крайностей.

— Как угодно.

— Члены Совета прибудут со дня на день. Они намерены оценить ситуацию на месте. Заслушают доклады. Всё решится очень скоро. Мы с вашими родителями хотим просить для вас возможности вернуться в Храм. Достойная альтернатива, не находишь?

— Было бы неплохо, — лениво согласился Денис, по-прежнему не позволяя себе заражаться энтузиазмом Веккера. — Если, конечно, не получится так же, как с Райдом.

— Мы виноваты в том, что случилось, но определённая часть вины лежит и на вас. Вам не следовало сюда приезжать, я пытался предупредить.

— Мы должны были ждать, когда вас всех перестреляют? — со злостью спросил Денис.

— Да, — строго сказал Веккер, но моментально смягчился: — Если потребуется. Ты представь, что могло случиться, если бы Райд сумел провести ритуал. Ваша главная задача — беречь мир…

— Мы всё держали под контролем, — огрызнулся Денис.

— Сомневаюсь. Если бы вы сюда не явились, ответственность за случившееся возложили на миссис Пек, но в сложившихся обстоятельствах она попытается сместить фокус внимания на вас. На вашу неподконтрольность, безрассудство и своенравность. Она ещё выставит себя героем: как смело она разобралась с Вельтгайст, нейтрализовала вышедших из-под контроля «Повелителей Стихий» и урегулировала ситуацию в лаборатории в целом. Она быстро сориентировалась, но не предусмотрела сопротивления сотрудников, занявших вашу сторону. Все уже давным-давно разглядели за вашими удивительными способностями вас — простых мальчишек и девчонок, но не она.

— А вы сами, доктор, давно разглядели в нас людей?

Веккер ответил не сразу. Он словно погрузился в собственные мысли, отыскивая тот самый день или час, о котором с неприкрытым скепсисом спросил Денис.

— Думаю, точка невозврата случилась в Богдановске, — серьёзно проговорил Раид Абрамович. — У вас тогда была тысяча причин расправиться со мной самым жестоким способом, а главное, была возможность. Но вы всего лишь напоили меня спиртным и сдали полиции. Это слишком милосердно. Я использовал то адское устройство на тебе…, но ты даже не попытался отомстить, нет… это больше, чем могут позволить себе многие из нас. Кстати, не в оправдание, но… тогда я не знал, как именно сработает устройство. Предполагалось, что оно вырубит тебя, как дротик, но, видимо, с дозой напортачили, зато сейчас сработало, как изначально и задумывалось.

— Хоть в чём-то ваши специалисты показали себя настоящими профессионалами…

— Мистер Веккер, — раздался тихий голос из динамиков, — вас просит миссис Пек.

Доктор поднялся.

— Я ещё зайду, — пообещал он. — Если что-то понадобится, скажи Окте.

Денис недолго оставался в одиночестве, следом за Веккером в отсек зашла Жанна. Она явно решила взять на себя обязательство отвлечь от насущного и, справившись о самочувствии своего подопечного, переключилась на рассказ о событиях, развернувшихся в лаборатории с приходом Вельтгайст-Искателей. Всё случилось настолько быстро, что никто толком не успел сориентироваться, но Сао, Жанна и Жак смогли забаррикадироваться в одной из комнат. Что творилось дальше, они толком и не знали, однако Жанна, так же как и доктор, но иным способом, пыталась предупредить Дениса о том, что в Центре появляться нельзя. Денис расстроил её, сообщив, что предупреждений не услышал. Про сон с Гинаром он решил не упоминать, чтобы она не думала, будто до него проще достучаться из нематериального мира, чем из нашего. Его больше интересовало, почему ритуал не сработал, ведь Райд сделал всё точно, как Сет. Жанна сказала, что не знает, и неопределённо пожала плечами. Из её жеста, тем не менее, стало ясно, что эту историю она расскажет позже, вероятно, когда никто посторонний не сможет их услышать.

Жанна, как и Веккер, сохраняла оптимизм относительно будущего, и ответа на вопрос о том, что произойдёт, если Совет не позволит вернуться в крепость, она искать не собиралась.

— Всё сложится, — заявила Хранительница, ссылаясь на своё предчувствие.

Денис не стал её разубеждать ссылками на свой опыт.

Обещанный визит членов Совета состоялся всего через пару дней. Их инспекция не должна была коснуться ребят, но в какой-то момент планы изменились, и гости захотели личной аудиенции.

Веккер залетел в отсек к Денису во время завтрака и бегло объяснил ситуацию:

— Они пообщаются с вами. Не думаю, что это проблема. Но на всякий случай постарайся избегать конфронтации. Без споров, без пренебрежительного тона. Говори: «Да, сэр» или «Нет, сэр» или «Мэм». Мило улыбайся, честно отвечай на вопросы, соглашайся с тем, что они говорят, не выступай, ничего не комментируй. Помни, от этих людей зависит ваше будущее.

Денис пообещал вести себя примерно.

Он испытал лёгкое волнение, когда открылась дверь в лабораторный отсек и Окта пригласила пройти. Он словно шёл сдавать важный экзамен, хотя Веккер настаивал, что с ними просто поговорят.

Лабораторный отсек, некогда под завязку заставленный всевозможной аппаратурой, на сегодня полностью очистили, оставив лишь длинный ряд столов со стульями, уже занятых Веккером, Маргарет Пек и шестеро незнакомцев делового вида. Большинство листали бумаги, не замечая ничего вокруг, другие позволили себе с любопытством разглядывать вошедших. Денис не единственный, кто вышел в лабораторию, свои отсеки покинули также Рикки, Стэн, Акила и Дэш. Друзья с волнением переглянулись.

— Ребята, проходите, садитесь, — сказал Веккер и указал на пять табуретов, находящихся в нескольких метрах напротив столов.

Друзья заняли указанные места, продолжая переглядываться, но не решаясь заговорить друг с другом. Всё больше членов Совета сосредотачивали внимание на них, а некоторые, глянув на квинтет, сделали какие-то пометки в бумагах, отчего казалось, что уже допущена масса ошибок.

— Добрый день, — проговорила женщина, сидящая в центре.

Дама выглядела строгой, морщинка между бровями делала её вид суровым, но голос звучал мягко, почти бархатно.

Ребята хором поздоровались в ответ. Денис невольно подметил про себя, что было бы не лишним поздороваться первыми при входе, раз уж они собрались показывать себя с наилучшей стороны.

— Должна сказать, мы все впечатлены вашим героическим поступком, — не назвав своего имени, продолжила сурового вида дама. — Вы спасли наших сотрудников, хотя, вероятно, не питали к ним особой приязни.

Друзья молчали. Денис чувствовал, что тест вовсю идёт, что их сканируют вдоль и поперёк, и переживал, что их тупое молчание не играет им на руку.

— Э-это не так, — робко проговорила Рикки.

— Что именно, моя хорошая? — ласково спросила женщина.

— Что мы испытываем неприязнь к сотрудникам IRCWA, — ответил Стэн куда более уверенным голосом, чем дрожащая Рикки.

Дама улыбнулась, но улыбка не сделала её строгое лицо мягким, а только придала заговорщический вид, словно она замыслила что-то недоброе.

— Рады слышать. Значит, вы можете сказать, что с вами обращаются хорошо? — спросила женщина.

— Да, — с уверенностью сказала Рикки и подчеркнуто добавила: — по крайней мере, в последнее время.

— В таком случае, стоит ли что-то менять в сложившемся укладе?

Все пятеро остолбенели: их как будто подловили на вранье.

— Дело не в том, что мы хотим вас уличить в двоемыслии или нечестности. Совсем нет. — Женщина говорила доброжелательно. — Мы занимаемся вопросами всеобщей безопасности, которая напрямую зависит от безопасности вашей. Не приходится сомневаться, что последователи так называемого Вельтгайст не оставят попыток закончить то, что начал их лидер. Наш долг – защитить вас, и, если говорить откровенно, мы считаем, что на данном этапе для вас нет более безопасного места, чем здесь, в Центре. И прежде чем вы возразите, – женщина подняла ладонь, останавливая Стэна, набравшего в лёгкие воздуха, очевидно, для того чтобы высказаться на счёт здешней безопасности, – мы пересмотрели протоколы, усилили охрану периметра территории Центра и намерены организовать контрольно-пропускные пункты на подъездах, кроме того, предполагается замена ответственных лиц. Мы готовы выслушать и ваши предложения.

— Есть одно, — сказала Рикки, сползая на край табурета. — Мне кажется, это место слишком известное, после того как Маас Райд обнародовал координаты. А вот Храм Хранителей… о нём знают не многие, только вы и собственно Хранители.

Женщина, восседающая в центре, с пониманием кивнула.

— Такой вариант мы рассматривали. Если пойти на его реализацию, то для нас, для всей мировой общественности потребуются надёжные гарантии того, что подобное соглашение не будет нарушено.

— Мы готовы, — заявила Рикки. — Скажите, что мы можем сделать.

Парням и Акиле оставалось лишь кивать, подтверждая слова подруги.

— Мы видим вашу заинтересованность в сотрудничестве, вашу искренность, — сказала строгая дама, оглядывая своих коллег, — это очень похвально…

Сидящие за столом люди тоже кивали. Денис воспрял духом — всё оказалось не так уж плохо, как представлялось.

— …есть желающие высказаться? Миссис Пек, как вы считаете?

Собравшиеся обратили взгляды к миссис Пек.

— Я придерживаюсь заявленной ранее позиции, — сухо сказала та.

— Перестаньте, Маргарет! — вспыхнул Веккер.

Все повернулись к нему. Доктор перегнулся через стол, чтобы видеть миссис Пек, сидевшую на противоположном конце ряда. Маргарет Пек смотрела на доктора с неприкрытым презрением. Впрочем, взгляд доктора также не отличался дружелюбием.

— Неужели они не доказали, что достойны доверия? — с возмущением спросил доктор. — Разве у них не было бесчисленного множества возможностей расправиться со мной, вами, со всей нашей организацией в буквальном смысле слова всего одним щелчком пальцев? Но они всегда предпочитали договариваться!

— Вы полагаете, они не передумают? — с вызывающей полуулыбкой спросила миссис Пек.

Раид Абрамович замолчал, словно его застали врасплох. Он потянулся за планшетом, лежащим на столе, что-то там потыкал.

— Позвольте напомнить, — сказал он и продемонстрировал планшет членам Совета.

Ребята не могли видеть изображение, но хорошо слышали аудиодорожку:

— Нам хотят помочь, — донёсся голос Дэша из динамиков. — Или вы желаете до конца своих дней торчать здесь, запертыми в подвалах?

Следом прозвучал решительный голос Дениса:

— Если иначе нельзя, значит, так тому и быть.

Дэш, туго сглотнув, виновато потупил взгляд. Рикки положила руку ему на колено. Веккер тем временем убрал планшет и проговорил:

— Если это не аргумент, то не знаю, что ещё сможет вас переубедить…

Никто не отреагировал на слова доктора, и он счёл возможным продолжить наступление:

— Нам повезло, что они именно такие. В их распоряжении безграничное могущество, и всё, что их сдерживает, находится в них самих. Они всегда выбирают милосердие, сострадание, самопожертвование. Жизни людей для них не пустой звук. А если бы было иначе? Задумайтесь! Я настаиваю, что они могут одним щелчком пальцев закончить свои мучения, но всякий раз они этого не делают, избегая ненужных жертв. И это вовсе не трусость и не слабость, а огромная сила, которой обладают единицы… Та сила, что и делает нас людьми. Глядя на ребят, я думаю: а может, они наш тест на человечность? И может, мы этот тест уже провалили? Ведь мы боимся не их могущества, а собственной ничтожности.

— Канадский инцидент, побег и систематическое игнорирование приказов, предлагаете не замечать? — поинтересовалась миссис Пек. — Равно как и их потенциально разрушительные возможности.

Доктор покачал головой и пробормотал:

— Вы никогда не сможете увидеть в них просто людей…

— Мистер Веккер, не обманывайтесь, — почти пропела Маргарет Пек, — этой пятёрке никогда не быть «просто» людьми.

— Хорошо, спасибо, миссис Пек, — вмешалась строгая дама. — Мы услышали вас. Мистер Веккер, ваша позиция тоже ясна.

Женщина повернулась к ребятам. Несколько секунд она смотрела на них изучающим взглядом, остановившись, в конце концов, на Стэне:

— Мистер Гамильтон, не сочтите за бестактность, но я обязана спросить о ваших отношениях с мисс Роуз.

— Думаю, уточнения излишни, раз уж молодые вознамерились сыграть свадьбу, — с лёгкой насмешкой проговорил мужчина лет шестидесяти с пышными усами.

Осведомлённость членов Совета не могла не удивлять. Разговор о свадьбе шёл между Стэном и Рикки. Случайным свидетелем стал Денис. А ещё мистер Лазло с А’то, в шутку получившие приглашение на торжество, но они вряд ли вообще об этом помнили.

— Да, вы правы, — согласилась дама, — не будем смущать ребят. Что ж, — она поднялась, поднялись и все остальные, — мы рады личному знакомству. Предлагаю вернуться к работе, коллеги.

Денис, Рикки, Стэн, Дэш и Акила тоже поднялись с мест, пребывая в лёгкой растерянности от непонимания, что им делать дальше, но когда открылись проходы, стало очевидным, что им следовало вернуться в отсеки.

Денис, перешагнув порог, сразу же прошёл к кровати и бухнулся на неё с ходу, размышляя о странном и ненужном собрании. Создавалось впечатление, что члены Совета просто удовлетворили своё любопытство.

Надолго погрузиться в размышления не удалось, прошло не больше пяти минут, как дверная панель снова открылась, и зашла молодая женщина со светлым каре — за столом она сидела недалеко от миссис Пек. Денис поспешил подняться.

— Мы должны были уточнить некоторые формальные моменты, но под впечатлением от знакомства с вами забыли, — с мягкой улыбкой сказала она, потрясая стопкой бумаг. — Ответишь на пару вопросов?

Она спрашивала о всякой ерунде: об уровне комфорта, попросив оценить его по десятибалльной шкале, интересовалась распорядком дня и отношениями с персоналом. Пока они говорили, им принесли чай. Дамочка, которая так и не назвала своего имени, пригубила напиток и, вдруг перейдя на русский, спросила:

— Как тебе собрание? Надеюсь, не слишком волнительно?

Денис помотал головой, но вспомнил совет доктора Веккера, что лукавить не стоит, и мигом исправился, тоже заговорив на родном языке:

— Волновался немного, да. Не хочется налажать и застрять тут навсегда.

— Это так ужасно — жить здесь?

Денис снисходительно улыбнулся. Вместо того чтобы ответить одной из десятков язвительных реплик, немедленно всплывших в уме, он проговорил:

— Я бы предпочёл Храм Хранителей.

— Понимаю, понимаю… И ещё вопрос. Гипотетический, чисто на «порассуждать». Ты уникальный человек, Денис, с уникальными талантами. Ты мог бы быть очень полезен своей Родине…

Денис удивился неожиданному повороту разговора, насторожился, чувствуя, что в словах дамочки присутствует двойное дно, но постарался не подавать виду.

— …если бы стране потребовалась защита, ты бы пришёл на помощь? — договорила незнакомка.

— Последние несколько недель мы этим и занимались. Пытались помочь тем, кому была нужна помощь…

— Да. Но я говорю о помощи иного рода. У каждого из вас, как граждан, есть перед своими странами ряд обязательств. Например, Дэш… он, как американец, полагаю, не откажет своему государству, если оно призовёт его.

То, куда завернул разговор, Денису совсем не нравилось. Он чувствовал себя загнанным в угол, чувствовал, что любой ответ будет ему не на пользу. Выразить готовность действовать, значит выставить себя тем, кто согласен стать оружием. Отказаться, значит прослыть предателем и трусом.

— Расслабься, — мягко сказала дамочка, — это не тест и не экзамен, мы немного пообщаемся…

— Слушайте, — устало проговорил Денис, «для протокола» вернувшись к английскому, — я догадываюсь, зачем эти собрания и беседы. Вы пытаетесь понять, сколько в нас человеческого, да? Гадаете, что у нас на уме. Понимаю, после того, что вы видели, сложно воспринимать нас как обычных людей, и миссис Пек права — мы, конечно же, не совсем обычные. Так случилось. Мы не знаем почему, не знаем зачем, но нам приходится с этим жить. — Денис сел на край стула и сложил руки на столешнице. — И вот что я хочу сказать: да, чёрт возьми, мы способны чувствовать и мечтать, совсем как обычные люди! Мы чувствуем обиду из-за несправедливости; чувствуем страх и отчаяние, когда нас грозят запереть до скончания дней в подвале, или держать в искусственной коме, или… не знаю… что вы там ещё придумали на наш счёт. У нас, как и у любого другого человека, нет однозначных ответов на всякий вопрос, какой взбредёт в ваши головы, а принимая решения, мы, представьте себе, сомневаемся, как и все остальные. Вам нужна наша лояльность? Доказательство беззаветной верности? Мы, вроде, не единожды её подтвердили. Или вам требуется полный контроль? Тогда для чего делать вид, что решение ещё не принято? А если не принято, то что ещё вы хотите услышать? Стану ли я «ядерной бомбой» для вас? Знаете, не хотелось бы, но разве вас это остановит?

Денис, выдав всё, что вертелось на языке, решил, что для чая самое время: он взял чашку и отпил немного. Напиток сильно остыл и больше напоминал терпкий травяной компот.

Дамочка долго и задумчиво смотрела Денису в глаза, точно пыталась прочесть мысли. Молчание затянулось, стало тяготить, и тогда женщина словно бы опомнилась, встрепенулась, как ото сна, и поднялась.

— Рада возможности личного общения, — сказала она и направилась к проходу, ведущему в лабораторный отсек. — До свидания.

Денис проводил её взглядом и, оставшись один, опять потянулся за кружкой. Он одним движением влил в себя отвратительный на вкус чай, вернулся на кровать, присел на край и погрузился в безрадостные мысли, гадая, для чего нужен спектакль с собранием и дурацкими вопросами. Ему, однако, и на сей раз не позволили зайти слишком далеко в рассуждениях — вскоре в отсек заглянула Жанна. Она увела его обратно в лабораторию, где находились исключительно свои: Стэн, Рикки, Дэш, Жак и Акила. Не хватало лишь Сао.

— Прямо сейчас он отстаивает вашу свободу, — сообщила Жанна.

— Мне кажется, решение они уже давно приняли, — пробормотала Рикки, растянувшись на одном из стульев, где совсем недавно восседали члены Совета. — Вот увидите, сегодня они разъедутся, нас запрут в наших отсеках, и всё, больше никто не позволит вот так сидеть и мило беседовать…

— Это в лучшем случае, — мрачно добавил Денис, помня о странных вопросах представителей IRCWA. — Кто знает, что они в итоге решат.

— У нас тоже есть кое-какие рычаги давления, — сказал Жак. — Если они собираются и дальше исследовать феномен «повелителей стихий», им потребуется наша помощь, а значит, им придётся прислушиваться и к нашим требованиям.

Аргумент казался слабым не только Денису, но и остальным, судя по кислым лицам.

— Выше нос, — попыталась приободрить Жанна. — Вернёмся в Храм, сыграем свадьбу Стэна и Рикки, всё будет отлично.

Рикки и Стэн обменялись взглядами.

— Если, конечно, это была не шутка, — добавила Жанна, заметив их многозначительное выражение.

— Нет, не шутка, — пробормотал Стэн. — Откуда вы всё узнаёте?

— Мы ведь ваши Хранители.

Общения как такового не получалось. Все знали, что за ними следят и внимательно слушают, поэтому ничего серьёзного не обсуждалось. Сказывалось и напряжённое ожидание вердикта от членов Совета. Ждать пришлось немало: прошло около двух часов, прежде чем дверь снова открылась.

В лабораторию зашли трое: Сао, доктор Веккер и та самая женщина строгого вида, которая во время собрания сидела посередине. Дамочка и теперь вышла в центр, чтобы своей персоной захватить всеобщее внимание.

— Ну что ж, — женщина обвела собравшихся взглядом, — рада сообщить, что стороны пришли к соглашению о пролонгации договора о сотрудничестве между Исследовательским Центром Погодных Аномалий и объединением «Хранители».

Она сделала небольшую паузу и, не дождавшись никакой реакции, продолжила:

— Осмелюсь выразить надежду, что наше взаимодействие приобретёт ещё более плодотворный характер. Со своей стороны, мы готовы обеспечить вас необходимыми ресурсами, в том числе людскими. Вопросы безопасности мы также готовы и обязуемся взять на себя.

Женщина замолчала, в комнате повисла непроницаемая тишина. Дама будто бы немного растерялась и повернулась к Сао. Тот на полшага вышел вперёд, успокаивающе улыбнулся и проговорил:

— Друзья, мы возвращаемся домой.

Глава 26. Memento vivere

Разрешение вернуться в Храм по-настоящему воодушевило друзей. Поначалу Денис просто не верил, что им на самом деле позволили покинуть стены Центра, но дальше стали выясняться подробности, и энтузиазм начал подтаивать. Во-первых, никто не собирался отпускать их на вольные хлеба: вместе с ребятами и Хранителями ехали сотрудники IRCWA чуть ли не в полном составе. И это не считая тех, кто уже находился на территории крепости. Во-вторых, бесконечный список правил и запретов тоже не отменяли, а лишь обещали его дополнить. Тем не менее друзья и не думали роптать, напротив — пытались отыскать что-нибудь положительное в складывающихся обстоятельствах. Денис, к примеру, обрадовался новости, что среди откомандированных в Храм сотрудников IRCWA значилась Кристина.

Ещё одной приятной новостью стало то, что отец Дениса, мама Рикки, близкие Дэша и Стэна планировали наведаться в обитель Хранителей. Об этом они рассказали сами в одном из разговоров по видеосвязи. Одни намеревались задержаться на пару дней, другие, как отец Дениса, хотели остаться насовсем.

Общение с родными и друзьями больше не ограничивали, наоборот, возможностью советовали не пренебрегать, потому что в храме ничего такого не предвиделось. Связь там нестабильна и организована для особых случаев, а не для праздных бесед.

Денис впервые за очень долгое время мог поговорить с однокашниками, но не представлял, что можно сказать тому же Антону, пережившему не самые приятные часы в жизни по причине дружбы с ним. Он посчитал, что благоразумно возникшую дистанцию увеличить, чтобы другу больше никогда не пришлось иметь дело с IRCWA. А вот Рикки, Дэш и Стэнли последний перед отбытием вечер посвятили как раз общению со своими родственниками или приятелями. Пока они засели перед экранами, Денис и Акила в компании Жанны и Жака дожидались их в лабораторном отсеке за игрой в шахматы.

Первым вернулся Дэш. Поникший и растерянный. Он предпочёл остаться наедине с собой, что, конечно, встретило общее понимание. В его памяти ещё оставалось множество пробелов, и потому общение с мамой и подросшей сестрёнкой наверняка оставило у него много противоречивых чувств.

Не лучилась радостью после долгожданного разговора с роднёй и Рикки. Она даже пустила слезу, говоря о годовалом братике, который вырастит, не зная её, и о лучшей подруге, участие в судьбе которой отныне могло осуществляться исключительно посредством редких звонков.

Стэн отсутствовал дольше всех, а когда он зашёл в лабораторный отсек с бледным, как мел, лицом, ни у кого не осталось сомнений, что случилось нечто из ряда вон. Так и оказалось. Многие годы его большая семья несла непомерное бремя: родители пропали без вести в одной из экспедиций, и старшим братьям пришлось взять на себя заботу о младших. Фрэд хотел оставить трудный разговор на более подходящий для этого момент, но кто-то из младших выдал всё как на духу. Стэн, сокрушённый печальными вестями и чувством вины за своё отсутствие в самое тяжёлое время для семьи, высказал желание побыть наедине с собой, но Рикки не позволила ему остаться одному.

Хранители же вместе с Денисом и Акилой так и сидели в лаборатории до самого утра, предаваясь скорби о той жизни, которая могла бы быть, но уже точно никогда не случится.

***

Рядовое событие, коим планировалось возвращение в Храм, стараниями жителей крепости превратилось в настоящий праздник. Ребят встречали, как старых друзей: счастливые лица, объятия, искренняя радость и ни единого упоминания о трагических событиях, свалившихся на головы людей. Никто даже вида не подал, что узнал о ребятах что-то новое — для всех они оставались просто Денисом, Рикки, Стэном, Дэшем и Акилой. Шмуль и Соло — жители селения, занимавшихся трудовым воспитанием друзей в прошлый раз, и в этот высказали надежду увидеть их в полном составе на ферме. Среди встречающих были и Фо с Эльзой, и Данаида с Аматом и Шаем, а ещё Мэнси — без белого халата девушку Денис узнал не сразу.

Пока старые приятели и друзья приветствовали друг друга, остальные знакомились с новоприбывшими. Последние с трудом сосредотачивались на запоминании имён — их внимание то и дело перетягивали на себя местные достопримечательности: сама крепость, её вековые стены, а ещё гигантский дуб, возвышавшийся и над Храмом, и над всеми деревьями. Ствол гиганта шириной был с целую башню, а ветвистая крона, как безразмерный шатёр, покрывала собою пространство размером с футбольный стадион. Таких деревьев не могло существовать в реальности, оно словно пришло из другого мира, из снов или фантазий, но оно существовало — высилось над лесным покрывалом неоспоримым доказательством присутствия могучей древней Силы.

— Он появился в одночасье, — сказал Шай. — В тот самый день…

Ему не пришлось пояснять, какой именно день имелся в виду. Скорбный тон ответил за него: он говорил о дне, когда Хранители отправились в Нематериальный Мир. Духи забрали их, а взамен, возможно, как напоминание, оставили ещё одно чудо наряду с огненным цветком.

Цветок, разумеется, привлёк особенно много восхищённых взглядов. Шёлковые лепестки, расправившиеся у свода крыши в центральном атриуме, притянули и внимание Дэша, для которого всё было как в первый раз.

— Невероятно, что это? — с восторгом спросила его подруга.

— Понятия не имею, — с не меньшим благоговением ответил он.

Денис с той же степенью удивления разглядывал другие новшества атриума: расставленную на столах аппаратуру и связки проводов, тянущихся по этажам, как гирлянды. Не приходилось сомневаться, что сложная техника принадлежала учёным IRCWA.

Для прибывших гостей уже подготовили комнаты, но задержаться там никому не позволили, потому что в столовой их ожидали накрытые столы.

Столы ломились от угощений, и на Фо с её помощниками посыпались заслуженные комплименты, кухарка, однако, посоветовала придержать восторги до завтра.

— А что завтра? — полюбопытствовала Рикки.

Фо расплылась от умиления и промурлыкала:

— Ваша со Стэнли свадьба, конечно!

— Завтра? — опешила Рикки.

И Фо, и другие, кто находился рядом, засмеялись.

— Не волнуйся, деточка, мы всё сделаем в лучшем виде, — пообещала Эльза.

Разместившись за столами, расставленными большим кругом, люди завязывали оживлённые разговоры. До Дениса доносились обрывки бесед: Сао расспрашивал Мэнси о том, как ей пришлась роль ученицы Хранителя, и девушка робко признавалась, что многое ей кажется странным и необычным, но она заверила, что привыкает к новой роли; там Шай задавал Дэшу вопросы о его снах; здесь Кристина с восторгом делилась впечатлениями с Жанной и Данаидой, а они обещали ей ещё немало сюрпризов. Та часть стола, за которой расположились будущие жених и невеста, шумела больше всех — женщины, воодушевлённые возможностью организовать торжество, выстраивали детальные планы на грядущий день, а Рикки и Стэн растерянно улыбались и кивали невпопад.

Денис сидел в компании Амата, своего отца и Шмуля. Отец что-то живо обсуждал со Шмулем, а Амат держался отстранённо, так что Денис остался без собеседника и мог сполна насладиться моментом. Он чувствовал себя по-настоящему умиротворённо, находясь в кругу друзей и напрочь позабыв о сотрудниках IRCWA, но внутри всё же сидела и тихая тоска от того, что за столом не хватало старших Хранителей. Денис не мог представить себе Храм без них. Ему казалось, что Ансель, Гинар, Дарума и Сильвана вот-вот войдут в столовую, сядут с ними бок о бок и одним своим присутствием пообещают, что всё будет хорошо.

Денис повернулся к Амату:

— Слушай, а мы можем навестить… — он споткнулся.

Отчего-то произнести вслух вроде бы простое слово «могилы» оказалось очень трудным. К счастью, Амат его понял. Он плотно поджал губы и помотал головой.

— У Хранителей не принято делать могилы умершим, — проговорил Амат, глядя в одну точку перед собой. — Раньше они вели преимущественно кочевой образ жизни и предпочитают не якорить близких. А ещё они считают, что живым не следует отягощать себя памятью о тех, кто перешагнул границу миров.

Голос Амата звучал мрачнее мрачного, и Денис больше не решился обременять его расспросами. Остаток вечера он провёл в молчаливом созерцании празднества, стараясь не поддаваться грустным мыслям.

Ночь постепенно вступала в свои права, на медленно темнеющем небе, видневшемся через большие окна, уже появились отливающий серебром полумесяц и первые россыпи звёзд, особенно ярких в этих местах. Жители селения постепенно расходились по домам, ушли отдыхать и миссис Роуз, и мистер Пирс, и Фрэд, и отец Дениса. Когда в столовой осталось совсем мало людей, Сао, Шай, Жанна и Жак предложили прогуляться до восточной башни. Хранители вместе с Денисом, Дэшем, Рикки, Стэном и Акилой вышли в атриум, где ещё оставалось несколько человек, занимающихся уборкой, и, не останавливаясь, проследовали к галерее, ведущей к восточной башне.

Пустующая галерея позволяла задать волнующие вопросы, и Денис не стал пренебрегать шансом.

— Значит, IRCWA в Храме насовсем? — спросил он.

— Полагаю, да, — ответил Сао. — Вряд ли они когда-то снимут с вас свой пристальный надзор. Кроме того, у учёных много вопросов, на которые они настроены найти ответы.

— У нас тоже вопросов немало, честно говоря, — пробормотал Стэн. — Вы обещали объяснить, почему не сработал ритуал Райда.

Сао остановился и достал медальон из-за пазухи. В сапфировой верхушке пирамидки отразились отблески тусклых потолочных светильников.

— Ритуал не сработал, потому что настоящие всегда были и остаются при нас, — тихо проговорил Сао. — Но знать об этом никому не следует.

Ребята с пониманием закивали.

— Мы предполагали, что Маргарет Пек наплюёт на договорённости. Наши опасения подтвердил доктор Веккер. Он предупредил, что планы Пек сделают крен на сто восемьдесят градусов при любом исходе предприятия учителей, и мы, на всякий случай, решили подготовиться: заменили медальоны на те неудачные копии, что сделали в IRCWA, пока пытались воссоздать оригиналы.

— Доктор помог, только он и мы знали о подмене, — сказала Жанна. — Хитрость сработала против планов Пек, и, на нашу удачу, против Искателей. В руки Райда попали поддельные медальоны, тем не менее, мы кое-что упустили, и ему удалось заполучить не менее важную ценность…

— Дэш, — догадался Денис.

При упоминании своего имени тот вздрогнул чуть заметно.

— В точку, — кивнула Жанна. — Никто даже подумать не мог, что Ангелика Харрис — человек Райда. Доктор Веккер отзывался о ней комплементарно. Она и нам показалась добрым человеком. А как иначе? Она обещала помочь Дэшу восстановить память…

— А сама промывала ему мозги прямо у нас под носом, — пробурчал Жак со злостью.

Дэш выглядел сконфуженным, виноватым и растерянным.

— В этом нет твоей вины. Ты сейчас очень уязвим, — проговорила Жанна с сочувствием, — ты — чистый лист, на котором можно писать что угодно.

В тему предпочли не углубляться. Все неспешно пошагали дальше.

— А Сет? — спросила Рикки. — С ним-то что стряслось?

— Сложно сказать… — уклончиво проговорила Жанна. — Мы видели запись с камер, его поведение с трудом поддаётся пониманию.

— Есть предположение, — вставил Жак. — Он произнёс одну знаковую фразу, перед тем как спустил курок: «В деле поиска истины полезно избавиться от иллюзий». Вероятно, он всё же признал ошибочность пути Искателей и таким образом попытался исправить сделанные ими ошибки.

Дениса мало заботили причины поступка Сета. Чем бы тот не руководствовался, результат сыграл им на руку.

— Нас как будто всегда кто-то оберегает… — пробормотала Рикки.

Компания вышла из галереи в атриум восточной башни, и Денис невольно притормозил, увидев, как сильно изменился величественный зал: с колонн исчезли красивые мозаичные сюжеты, все опоры и стены стояли голыми, опоясанные строительными лесами.

— Реставрация, — пояснил Шай.

— У нас большие планы, — добавила Жанна, — хотим вернуть утраченное обратно и добавить новые знаковые события из нашего недавнего прошлого. — Она остановилась, заставив остановиться и остальных. — На ваш счёт тоже есть особый план.

— Пока без деталей, — подхватил Сао. — Всё случится завтра, во время торжества. Вы поймёте, что нужно делать…

— Как мы поймём, что нужно делать, если не будем знать деталей? — с беспокойством спросила Рикки.

— Поймёте, — заверил Сао. — Ваше искреннее неведение только поможет делу. Вы были сами собой при общении с членами Совета, и это убедило их пойти нам навстречу. У нас есть немного времени, чтобы сделать свой ход до того, как в IRCWA передумают и сделают свой.

— А они передумают, — с уверенностью заявил Жак. — Поэтому никаких задержек.

— Из-за этого такая спешка со свадьбой? — спросила Рикки. — Я надеялась, мы сможем дождаться Сэмми, а ещё братьев и сестёр Стэна.

— Увы, промедление для нас — непозволительная роскошь, — вздохнула Жанна.

Она направилась к лестнице, ведущей в подземелье, все потянулись за ней.

В подземелье, в отличие от атриума, всё сохранилось в прежнем виде, если не брать в расчёт столы с громоздкой техникой и аппаратурой неизвестного назначения, очень чуждой этому месту. Огромная прозрачная сфера, в высоту с двухэтажный дом, заполняла собой большую часть свободного пространства. Мерцающая пыльца внутри неё, словно мистический туман, крутилась плавными волнами, отбрасывая на каменные стены разноцветные отблески.

Денис заворожённо следил за неспешным танцем сверкающих частичек и чувствовал, что его сознание медленно отрывается от реальности, уносясь в неведомые глубины.

— Что это? — зачарованно спросил Дэш, сошедший с лестницы на каменный настил последним.

Ответить ему никто не успел: стоило Дэшу приблизиться к сфере, как потоки внутри сделали резкий кульбит и понеслись в его сторону. Дэш от неожиданности шарахнулся, упал на пятую точку. Пыльца ударилась в стеклянную преграду, камнем опала вниз и тут же взметнулась вверх.

Пока Жак помогал Дэшу подняться, остальные смотрели на хаотичное, нервное движение частиц, так отчаянно метавшихся по сфере, как если бы хотели выбраться наружу. Зрелище отчего-то вызывало тревогу.

Дэш таращился на гигантский шар без страха, но словно загипнотизированный.

— Всё нормально? — спросил у него Шай.

Тот не отреагировал, он закрыл глаза и замер. Все по его примеру тоже затихли, с напряжением вслушиваясь в звенящую тишину. Денис ничего не слышал, как и другие, судя по напряженным лицам. А метущиеся частицы тем временем начали замедляться, они как будто вязли в воздухе, постепенно устремляясь к центру сферы. Вскоре всякое движение прекратилось — частички слились в крохотный комочек.

Дэш пробормотал что-то невнятное.

Слабое дуновение ветерка вдруг коснулось лица Дениса, а по спине прошлась волна мурашек. Охнула Рикки, очевидно, почувствовав нечто похожее.

Дэш неподвижно стоял в метре от сферы, подняв голову вверх.

— Он уходит, — напряженно проговорил Шай.

— Дэш? — осторожно позвал Сао.

Тот опустил голову, открыл глаза, и все увидели вместо привычной серой радужки абсолютную смоль, в которой точно звёзды отражались огоньки от светильников.

Денис почувствовал, как по телу пробежал уже целый табун мурашек.

— Ты хочешь что-то нам сказать? — тихо спросил Шай.

Дэш склонил голову набок, делая вид, что глубоко задумался.

— Боишься нас? — спросил некто, претворяющийся Дэшем, и улыбнулся Шаю.

— Нет, — просто ответил Хранитель.

— Боишься, мы видим. Ты знаешь… наша свобода будет добыта вашими руками…

Глаза Дэша на короткий миг просветлели. Он растерянно глянул на Шая, пошатнулся. Шай шагнул к нему, чтобы помочь, но Дэш резко вскинул руку:

— Отстань от меня! — выкрикнул он, и Денис внезапно ощутил мощный толчок в грудь: всех отбросило к стене с такой силой, что из лёгких разом выбило весь воздух.

Дэш опустился на колени, согнулся пополам и простонал, как от мучительной боли.

— Я не хотел… — выдавил он и притих.

Пока все, кряхтя и откашливаясь, поднимались на ноги, с опаской посматривая на Дэша, тот сидел без движения, дыша часто и прерывисто.

Шай с упёртой решительностью подошёл к своему подопечному и опустился на колени. Может, он и не боялся такого Дэша, но Дениса по-настоящему пугало то, что происходило с другом.

— Тебе надо вернуться к нам, — едва слышно проговорил Шай. — Слушай мой голос.

Дэш не реагировал. Денис не знал, чем помочь, и потому сделал то, что виделось ему правильным: он тоже подошёл к другу и положил ему руку на спину. Следом подтянулись и Рикки со Стэном. Рикки взяла Дэша за руку, а Стэн положил ладонь на его плечо. Все встали рядом, обозначая своё присутствие и поддержку, и, судя по выравнивающемуся дыханию Дэша, это помогало.

— Дэш, — мягко позвал Шай. — Послушай меня. Ответь, где ты?

— Я… — потерянно протянул он.

— Скажи, где ты? — повторил вопрос Шай. — Скажи вслух.

— Крепость… — прокряхтел он.

— Именно. А теперь назови своё имя.

Дэш долго молчал — с полминуты, не меньше, друзья с тревогой ждали. Его дыхание постепенно становилось ровнее. Наконец он выпрямился, открыл глаза — они оставались чёрными, но было ясно, что Дэш смотрел на Шая, смотрел со смятением и испугом, безмолвно умоляя о помощи. На щеке блестела полоса от слезы.

— Нематериальный мир зовёт тебя обратно, — проговорил Шай. — Не поддавайся. Ты должен остаться здесь, вместе со своими близкими.

Дэш кивнул безмолвно.

— Ты помнишь своё имя? — спросил Шай.

Дэш опустил взгляд в пол, а когда снова поднял на Шая, его глаза были совершенно нормальными, преисполненными обречённостью, но нормальными.

— Дэш, — пробормотал он, глядя на сферу. — Меня зовут Дэш Пирс.

Остальные тоже перевели взгляды на шар, а внутри него творилось удивительное: плотный комочек мерцающих частиц тонкими, будто песчаными струйками, распадался на пять потоков, а из них складывались в фигуры людей. В очертаниях этих фигур узнавались Хранители: сгорбленная спина Анселя и его нависающие на глаза брови; статная фигура Экберта; невысокий Гинар в привычно-забавном халате; осанистая Сильвана; и Дарума — утончённая девичья фигурка с косичкой, наброшенной на плечо.

Пять мерцающих силуэтов опустились на колени напротив Дэша и протянули к нему руки. Создавалось полное впечатление их присутствия, словно между ними не существовало преграды в виде толстенной стеклянной стенки шара, и главное — словно они все сейчас принадлежали одному миру. Казалось, до них можно дотронуться, спросить о том, что так хочется узнать, и услышать ответы, услышать их голоса.

«Вы не одни, — говорили их лица. — В любом из миров».

Важнее этого понимания ничего быть не могло.

Пять бесплотных фигур из мерцающих частиц вскоре распались на пять потоков и вновь закружились в неспешном танце. Подземелье погрузилось в мистическое безмолвие.

Первым его нарушил Сао.

— Полагаю, нам лучше вернуться наверх, — предложил он.

Друзья помогли Дэшу встать на ноги, и все вместе поднялись в атриум восточной башни. Сразу возникло замешательство: вроде бы следовало отправиться по комнатам на отдых, но после случившегося это представлялось неуместным. Сао, Шай, Жанна и Жак с сочувствием глядели на Дэша и не решались ничего сказать, в то время как сам Дэш ещё пребывал в угнетённой растерянности.

Денис, Рикки, Стэн и Акила ждали хоть каких-нибудь инструкций.

— Ладно, — осипшим голосом сказал Сао. — Вам нужно отдохнуть. Завтра важный день.

Все молча кивнули.

— Дэш… Если ты хочешь… — невнятно забормотал Шай.

— Мне бы побыть одному, — сказал он. — Я… не знаю, мало ли — не хочу пугать Лиз.

Идея оставить Дэша одного явно не пришлась по душе Хранителям, но, видимо, его удрученный вид убедил их, что ему всё-таки нужно позволить уединиться.

— Свободных комнат нет, — со вздохом сказал Сао. — Сейчас в Храме много людей… Но если ты хочешь, можешь занять мою комнату.

— Лучше мою, — сказал Денис, — а я пойду к отцу.

— Спасибо, — кивнул Дэш.

На том разошлись. Денис пошёл показать Дэшу комнату, куда его заселили. Вдвоём они поднялись на третий этаж центральной башни и прошли в крохотный закуток. Дэш шагнул к койке и сел на край. Он устало выдохнул, потёр глаза. Его измученный вид, опущенные плечи, сероватый цвет лица — всё в нём говорило о том, что он обессилен непониманием и неопределённостью. Денис не спешил уходить, ему вдруг тоже стало казаться, что оставлять Дэша одного — плохая идея. Ему очень хотелось поддержать друга, но нужные слова не находились.

— Я боюсь сам себя, — проговорил Дэш, уставившись в стену перед собой невидящим взглядом. — Я опасен для окружающих… Наверное, надо было оставить меня в бункере IRCWA.

Денис подошел к койке, уселся по правую руку от Дэша и проговорил:

— Сомневаюсь, что ты опасен для окружающих, но я, если честно, начинаю тебя побаиваться, когда ты такое заявляешь.

Дэш с непониманием покосился на него.

— У тебя отшибло память, но не рассудок же? Предлагаешь оставить тебя коршунам из IRCWA? Эта дамочка Пек ещё не продемонстрировала все грани своей натуры. Не думаю, что ты хочешь их увидеть воочию.

Дэш неопределённо пожал плечами и буркнул что-то про безопасность. Денис вздохнул.

— Когда я загибался от яда, который мне ввели подручные Сета, вы долго оберегали меня от идиотских поступков. Настала твоя очередь. Мы будем рядом и не позволим тебе наделать глупостей.

— Это другое.

— Это то же самое. Ерунда. Скоро всё наладится, воспоминания вернутся и…

— И ничего не изменится. Я уже многое вспомнил. Знаешь, даже то, что помнить не должен.

— В каком смысле?

Дэш посмотрел Денису прямо в глаза. Он выглядел так, будто боялся, что-то, что он собирался сказать, уничтожит последние остатки симпатии Дениса к нему.

— Я помню, например, твоих родителей и тебя в возрасте примерно четырёх лет. Помню страх и непонимание твоей мамы. Помню отца Рикки. Я видел, как он погиб. Я своего деда помню примерно в нашем возрасте, как если бы его воспоминания были моими собственными!

— Побочные эффекты от пребывания в Нематериальном Мире, — предположил Денис.

— А то, что я устроил в лаборатории? — Дэш решил спустить на себя всех собак. — Я чуть всё не испортил…

— Но не испортил ведь.

— Но подошёл к этому предельно близко! Я чуть не свёл к нулю всё, что сделали Хранители!

— Брось, ты не виноват.

— Я должен был понимать, что мной манипулируют, — с горькой досадой проговорил Дэш. — Я так легко им поддался.

— Потому что поверил, что они смогут освободить нас…

Дэш хохотнул со злостью.

Когда они находились в подземелье восточной башни, Дэш по-настоящему пугал, но теперь его беспомощная растерянность и глубокая подавленность не вызывали ничего, кроме сочувствия и жалости. Но вряд ли это то, что он хотел бы получить от друга.

— Слушай, — вздохнул Денис. — То, что ты сделал… В общем… Это нормально. Я и сам временами думал, что закончить всё можно только одним способом. Когда Сао претворился, что собирается нас порешить, я ему вообще-то поверил. — Денис впервые признался об этом вслух. — И я был готов, понимаешь? Действительно готов. И я, между прочим, в отличие от тебя, находился в здравой памяти.

— Вряд ли ты был в здравой памяти, если подумал такое, — сказал Дэш, слабо усмехнувшись.

— Честно, — положив руку на сердце, сказал Денис. — Я думал: что угодно, лишь бы снова не оказаться запертым в IRCWA. Приказы… Проклятые белые стены… И тотальный контроль: попробуй скажи что-нибудь не то или не тем тоном — и будешь лежать в отрубе, слюни пускать. Так что, если бы мне предложили избавиться от наших способностей, я бы тоже не думая согласился.

Дэш, поджав губы, изобразил улыбку, что Денис счёл хорошим знаком. Некоторое время они сидели молча, думая каждый о своём, а потом Дэш спросил:

— Если бы ты мог избавиться от Силы, ты бы правда это сделал?

Денис понимал, что вопрос намного глубже, чем просто желание пожаловаться на нелёгкую долю, он с полной серьёзностью помотал головой. И Дэш согласно кивнул.

— Это наша забота, — сказал он. — Верно?

— Да, — подтвердил Денис. — Раз уж выбор пал на нас, нам с этим и разбираться.

Дэш указал на часы — стрелки указывали на половину третьего ночи. Он поднялся с койки и, пребывая в задумчивости, поплёлся к выходу.

— Оставайся, — сказал Денис, поднимаясь. — Я пойду в комнату к отцу.

— Я в норме, — сказал Дэш. — Спасибо.

Дэш ушёл. Денис завалился на кровать и уставился в потолок. Впервые за долгое время у них случился разговор, в котором узнавался тот прежний Дэш. На душе у Дениса стало спокойнее — пройдёт время, и всё наладится.

***

На следующий день Денис проснулся рано, небо только начинало светлеть — глубокая синева едва-едва размывалась нежными голубыми оттенками, комната ещё полнилась прохладным лесным воздухом, вдалеке слышалось щебетание птиц. Денис немного полежал в кровати, наслаждаясь утренним спокойствием, а затем поднялся и подошел к окну. Взгляд его зацепился за два темных пятна, прогуливающихся по тропинке у кромки леса. Умиротворённое настроение начало развеиваться — вид солдат вызывал у Дениса необъяснимое раздражение. Он хорошо понимал, что эти люди всего-навсего исполняют приказы, но их постоянное присутствие где-то поблизости ощущалось примерно так же, как ощущались камеры в его жилом отсеке в лаборатории, следящие за каждым движением двадцать четыре на семь.

Денис отвернулся от окна, заставляя себя не заострять внимание на таких досадных мелочах, как присутствие солдат. Он потянулся к одежде, аккуратно сложенной на тумбе, и как раз в этот момент распахнулась дверь. В комнату вместе с Данаидой ворвался гулкий гомон.

— Ты ещё не оделся? — спросила она, глядя на Дениса, торопливо прикрывшего свой голый торс брюками. — Нашёл время прохлаждаться, дел невпроворот! Фо тебя ждёт, давай скорее!

Данаида осмотрела комнату на предмет наличия в ней других бездельников и лентяев и, не найдя, наградила суровым осуждающим взглядом Дениса, вся вина которого заключалась в том, что его никто не предупредил заранее о том, что кто-то где-то для чего-то будет его ждать.

Одевшись как можно быстрее, Денис вышел в атриум. Храм кипел делом, словно муравейник: подготовка к грядущему празднеству шла полным ходом. Мимо Дениса промаршировал целый отряд девушек с большими корзинами, наполненными разноцветными бумажными фонариками, лентами и цветами. Внизу парни выносили на улицу столы и лавки, а из недр столовой слышался громогласный командный голос кухарки Фо, раздающей указания своим помощникам.

Денис поспешил вниз. Его появление в столовой целую минуту оставалось незамеченным.

— Беги отсюда, — раздался голос Дэша за спиной. — Беги, пока есть шанс.

Денис обернулся и увидел друга с большущим тазом, наполненным столовыми приборами, и Лиз с целой стопкой полотенец в руках.

— Вы давно тут? — спросил удивленный Денис.

— С пяти утра, — ответила Лиз, сдувая со лба выбившиеся из небрежного пучка волос пряди. — А тебе как удалось увильнуть?

— Лиза, Дэш, — позвала Фо. — Вы закончили? Там ещё вилки.

Она махнула на таз ещё большего размера, чем тот, что держал Дэш. Затем она заметила Дениса.

— Доброе утро, — поздоровался он.

— А ты чего стоишь? — недовольно свела брови кухарка. — Идём, поможешь мне с овощами.

За три часа Денис перечистил столько лука, сколько, казалось, не чистил за всю жизнь. Истекая слезами, он не без зависти косился в сторону Дэша и Лиз, которые сидели за столом, начищали до блеска столовые приборы и непринуждённо что-то обсуждали. Сидящие чуть поодаль Акила и Мэнси, занятые избавлением вишни от косточек, вызывали те же чувства. Денис с удовольствием поменялся бы местами с любым, но, не желая прослыть неженкой, смиренно притянул к себе уже пятое ведро с луком.

В половине десятого все прервались на лёгкий перекус — ели практически на ходу, а после на кухне остались только постоянные помощники Фо, потому что с подготовительной частью было покончено и дальше дело не терпело дилетантского подхода.

Дениса и Дэша отправили переодеваться в «нормальную одежду». У обоих, кроме выданных им ещё в IRCWA белых футболок, форменных брюк и ветровок, ничего не было. Жак подыскал одежду для парней в своём гардеробе, так что на поляну, где предстояло состояться празднеству, Денис пришёл в свободных тёмных брюках и льняной рубахе. Дэшу достались бордовые брюки и удлинённый кафтан песчаного цвета.

Чуть позже к ним присоединились Сао, отец Дениса и мистер Пирс, и ни с того ни с сего принялись заваливать их инструкциями на будущее: соблюдать осторожность, не подставляться, не терять бодрости духа. Пока ребятам давали наставления, на месте скорого торжества ещё шли завершающие приготовления. Девушки подвязывали к веткам деревьев разноцветные ленты и стеклянные баночки со свечками внутри. Парни готовили костровые чаши, на случай если гуляние затянется до самого вечера. Несколько человек занимались сервировкой столов, покрывая их белоснежными скатертями, водружая вазы с красивыми букетами и раскладывая столовые приборы.

Часам к двум начали появляться результаты трудов Фо и её помощников. Денис думал, что вчерашний пир в честь их приезда — верх кулинарного искусства, но Фо сумела удивить. На столах громоздились этажерки со всевозможными бутербродами и тарталетками, корзинки со сладостями и графины с напитками всех цветов радуги. На фарфоровых блюдах с ажурными узорами подносили и мясные рулеты, и запечённых уток, и рыбу. Расставляли тарелки с креветками на шпажках, хрустальные миски с салатами и вазы с фруктами — всего не перечесть, а если решиться попробовать хотя бы по кусочку от каждого блюда, то можно лопнуть!

Вскоре на поляне начали собираться люди: жители селения и, как любила говорить Дарума, постоянцы из Храма. Среди приглашённых были и сотрудники IRCWA — учёные с их помощниками. Все выглядели по-праздничному: девушки и женщины в ярких платьях, с нарядными причёсками с вплетёнными разноцветными лентами, цветами; юноши и мужчины аккуратно причёсаны, в светлых рубашках и безупречно отглаженных брюках. Среди этого буйства красок взгляд неизбежно цеплялся за Данаиду — со своими алыми волосами и жёлтым сарафаном она всё равно была самым ярким пятном. Но потом Денис заметил Кристину: она облачилась в голубое платье в мелкий белый цветочек, а пышные кудри подвязала белой ленточкой, и Денису показалось, что она выглядела особенно нарядной и выделялась на общем фоне уж точно не меньше Данаиды.

— Да подойди ты уже к ней, — сказал Дэш. — И пригласи сесть за стол вместе.

Но за столы ещё никто не садился. Народ собирался вокруг небольшой тумбы, покрытой белой тканью с изящной вышивкой в виде цветочного узора, и терпеливо, но с волнением ожидал виновников торжества. Только дети, не понимающие возвышенности момента, бегали среди столов, увлёкшись играми, и изредка отвлекаясь на то, чтобы стиснуть что-нибудь вкусное, пока не видел никто из взрослых.

— Кто-то идёт, — сказал мистер Пирс.

Он, Дэш, отец Дениса, присоединившиеся к ним Лиз и Жанна, да и другие смотрели в сторону крепости — к месту торжества шли трое: пожилая пара и Стэн. Стэн оделся в светло-бежевые штаны, подвёрнутые до середины голеней, и длиннополый тёмно-синий кафтан, а его спутники — в одинаковые, очень простые длинные рубахи, полами достающими до пят. Мужчина нёс в руках каменную чашу, а женщина — глиняный кувшин. Все трое были босыми, и эта деталь делала их образы трогательно уязвимыми.

Под приветственные аплодисменты они вошли в круг и встали у тумбы. Пожилой мужчина поставил на неё каменную чашу. Стэн, которому досталось всеобщее внимание, приветствовал собравшихся поклоном. Он улыбался, но это плохо скрывало его волнение. Когда вдалеке заиграла задорная музыка — хор колокольчиков, флейт и бубнов — Стэн даже слегка побледнел. Он вытянулся по струнке и, как и все, пытался рассмотреть в группе приближающихся музыкантов Рикки.

Музыканты кружились, танцевали и пели, создавая вокруг себя настоящий водоворот красок, шума и веселья. Они присоединились к гостям, вовлекая некоторых в свой танец. Денис, стоявший в первых рядах, был поглощён этим разноцветным фейерверком практически сразу. Пока вокруг мелькали пёстрые ленты и звучал смех вперемешку с песнями, он старался не упускать из вида Стэна, чтобы не оказаться на задворках главного действа.

Когда цветастый вихрь схлынул, Денис обнаружил Стэна на месте, но теперь с ним рядом стояла Рикки. Облачённая в чарующее своей естественной простотой льняное платье, она казалась ещё прекраснее, чем обычно. Белокурые волосы ниспадали плавными волнами до поясницы, а сбоку, возле левого уха, был приколот неземной красоты синий цветок — наверняка подарок от Акилы. Рикки улыбалась и смотрела на Стэна, а он на неё — с завороженным восхищением.

Пожилая пара шагнула ближе к тумбе, и толпа смолкла как по команде. В полной тишине женщина вылила в каменную чашу содержимое кувшина, и тогда её спутник, поочередно глядя на Рикки и Стэна, заговорил:

— Сегодня особенный день! Нити ваших судеб сплетаются в единое полотно. Дальше вы пойдете по жизни рука об руку, вместе переживая радости счастливых дней и разделяя горести друг друга.

— Непросто встретить человека, который всецело понимал бы вас, — подхватила женщина, с нежностью глядя на мужчину напротив, — ценил бы каждую минуту, проведённую вместе; принимал бы ваши недостатки и незабвенно любил бы ваши особенности.

— Которому вы могли бы доверять, как себе, — добавил мужчина, возвращая женщине взгляд, преисполненный любовью, — и который стал бы для вас надёжной опорой.

Эти двое знали, о чём говорили. На их пальцах не было колец, но всё же не приходилось сомневаться, что их связывали самые крепкие, проверенные не одним десятилетием узы брака.

— Союзы, подобные вашему, заключаются высшими силами, — продолжила женщина, посмотрев на Рикки и Стэна с умилением. — И вы должны оберегать этот дар с трепетом и нежностью.

Мужчина и женщина подняли каменную чашу с тумбы и протянули жениху и невесте. Те аккуратно взяли её в свои руки.

— Что там? — шёпотом спросил Денис, склонившись к Жанне.

— Вино, — шепнула она в ответ. — Мы делаем вино на бракосочетание, и молодые получают напиток от пары, чьи отношения пережили проверку временем, как у Эбби и Вита. Как крепло вино год от года, так будет крепнуть и юная любовь.

Денис хотел спросить, сколько же лет этому вину, но Жанна приложила палец к губам и кивнула в центр плотного кольца людей, где стояли Рикки, Стэн, а также ведущие церемонию Эбби и Вит.

— Перед лицом высших сил и всех собравшихся, клянёшься ли ты, Стэнли, любить и оберегать Рикки? — торжественно спросил Вит.

— Клянусь.

— Перед лицом высших сил и всех собравшихся, клянёшься ли ты, Рикки, любить и понимать Стэнли? — спросила Эбби.

— Клянусь.

— Перед лицом высших сил и всех собравшихся, — в унисон заговорили мужчина и женщина, — клянётесь ли вы пронести дар любви через время и любые преграды, уготовленные будущим?

— Клянёмся, — в один голос ответили Рикки и Стэн.

Они одновременно приложились губами к каменной чаше, соприкоснувшись лбами, и сделали маленький глоток, а когда поставили её обратно на тумбу, снова заиграла музыка: несколько торжественных нот быстро превратились в задорную трель, и вместе с тем весело зааплодировали гости. Люди бросились обнимать Стэна и Рикки, и те утонули в людской толчее, а когда им дали свободу, на головах обоих уже красовались пышные венки из полевых цветов, а их лица светились улыбками.

Жениха и невесту утянули за стол. Когда расселись и многочисленные свидетели торжества, наступило время для тех, кто желал держать слово. Эта свадебная традиция была Денису привычна и знакома. Вставали люди, поднимали бокалы над головами и желали молодым всех земных благ и, конечно же, детишек. Причём количество детишек в каждой следующей напутственной речи только росло.

Отец Дениса, занявший за столом место рядом с сыном, под произнесённые тосты поднимал стакан с ягодным морсом. Денис следовал его примеру, памятуя о том, что им сегодня ещё предстояло воплощать некий план Хранителей, которым те так и не соизволили поделиться. Что бы они ни придумали, но Денис полагал, что для успеха предприятия разумно оставаться в трезвом уме.

Празднество набирало обороты. Большинство, разделившись на небольшие группки, танцевали, другие уплетали угощения, а третьи, изрядно охмелевшие гости, по новой проговаривали тосты. Денис, успевший умять порцию жареных морских гребешков, наблюдал за происходящим. Он видел, как Сао, Жанна и Жак направились к охранникам, которые, словно сторожевые псы, прохаживались неподалёку от поляны, где развернулось гуляние. Хранители завели с ними разговор. Денис уже догадывался, что солдат пытались усадить за праздничный стол. Те мотали головами, разводили руками, но Сао, Жанна и Жак не отступали. К удивлению Дениса, охранники в конце концов сдались. Один, в компании Сао, проследовал к столам, второй с Жаком и Жанной, похоже, отправился за остальными солдатами, вынужденными нести службу.

Скоро к пиршеству присоединились ещё человек двадцать. Сначала они сидели особняком, держа автоматы закинутыми за спину, но скоро к ним стали подсаживаться жители селения и крепости, разбавляя своими пёстрыми одеяниями ряды невзрачной униформы. Ещё через час автоматы стояли прислонёнными к скамьям, некоторые служивые танцевали в парах с девушками из селения, а другие вели увлечённые беседы с соседями по столу.

Денис, успевший немного заскучать, украдкой поглядывал на компанию девчонок, среди которых находилась Кристина. Она что-то с живой заинтересованностью обсуждала с Мэнси и Данаидой, сбоку от неё с безразличным лицом сидела Акила. Акила, заметив взгляд Дениса, бесцеремонно пихнула локтем Кристину, та к ней повернулась. Девчонка кивнула на Дениса, Кристина посмотрела на него и весело помахала рукой. Денис улыбнулся и поспешил отвернуться, чувствуя, как у него начинают гореть щеки.

— Она тебе нравится? — прямо спросил отец.

Денис промолчал. Отец улыбнулся:

— Тебе не обязательно отвечать. И так всё видно. Иди, пригласи её на танец.

Денис покосился на отца. Тот ободряюще кивнул:

— Давай, иначе потом будешь жалеть, что не сделал этого.

Денис дал себе секунду на сомнение, но всё же встал и пошёл к ней. Кристина, увидев его приближение, тоже встала из-за стола, пошла навстречу, и Денис почувствовал, что ноги ступают на землю нетвёрдо.

Вдруг его схватили за руку и увлекли в хоровод, не дав и опомниться, он вытянул шею, взглядом отыскивая Кристину. Та на миг пропала, и когда возникла в шаге от него, Денис поспешил ухватить её ладонь, они крепко сцепились пальцами и с удовольствием отдались энергии коллективного танца.

Скоро стемнело. В костровых чашах вспыхнул огонь, зажглись свечи на жестяных подносах и в пузатых баночках, подвешенных на ветках деревьев. Поляна, будто окруженная десятками светлячков, подсветилась теплым светом, придавая празднеству оттенки мистического таинства. А музыка вместе с тем становилась всё более лихой, энергичной, не оставляющей шанса усидеть на месте. В шумные хороводы, сменяющиеся шутливыми соревнованиями и играми, вовлекали всех без исключений. Отец Дениса в одном из соревнований — бой подушками стоя на бревне — стал настоящим чемпионом. К нему выстроилась целая вереница из желающих отобрать этот титул: и жители селения, и солдаты IRCWA, и один очень азартный, крепко сложенный учёный. Не удалось никому.

Когда на безудержно-энергичные пляски ни у кого не оставалось сил, музыка замедлилась. Кристину пригласил на танец нагловатый рыжий незнакомец, а Денис присел за стол, где в компании двух учёных сидели Жанна и Жак. Градус веселья вокруг заметно снизился. Теперь люди один за другим приглашали вальсировать виновников торжества: парни — Рикки, а девушки — Стэна. Жанна объяснила, что есть поверье, что танец с тем, кто недавно вступил в союз, дарит частичку удачи в деле поиска второй половинки. Желающих получить такую частичку, разумеется, нашлось немало. Денис и сам, по примеру Жанны, подумывал подловить момент и пригласить Рикки, но сам не заметил, как отвлёкся на разговор Жака и двух осоловевших учёных. Последние делились своими поистине большими планами, а Жак их вежливо слушал.

— Мы зарегистрировали десятки новых природных объектов аномального происхождения, — с трудом ворочая языком, говорил один. — По всему миру: Бразилия, Австралия, Чили, Сан-Марино, Монголия…

Вялое перечисление с длинными паузами продолжалось бы и дальше, но вмешался его коллега:

— И ещё мы находим растения, ранее считавшиеся исчезнувшими. Сложились уникальные условия, позволяющие восполнить пробелы в научных знаниях.

— Абсолютно! Уникальные! — эхом отозвался первый учёный. — Но настоящий прорыв произойдёт, когда мы поймём, что именно делает этих ребят теми, кто они есть.

— Сомневаюсь, что ваши намерения осуществимы, — равнодушно отозвался Жак. — Вы зря потратите время.

Учёные переглянулись с таким видом, будто их только что смертельно оскорбили. Жак поспешил объясниться:

— Поймите. Вы имеете дело с неизмеримыми сущностями. Даже идея может иметь конкретное выражение, но не Духи Стихий. Постичь их сущность возможно лишь через соприкосновение с их естеством, для чего придётся отречься от привычного вам материализма и открыться знаниям иного качества и характера.

— Подождите, — запротестовал один из учёных, смачно икнув. — Пусть всё так, как вы говорите, но эти ваши Духи воздействуют на наш материальный мир, производя с ним совершенно конкретные материальные… манипуляции! — Он говорил выразительно, тыкая пальцем в столешницу. — Используя ребят как проводник, как инструмент, если хотите! Мы могли бы начать с изучения подобных проявлений.

Жак с пониманием кивнул:

— Вы, конечно, можете. Стремление познавать и исследовать, проверять факты само по себе похвально. Где бы мы были, если бы не людская пытливость? Наверное, так и сидели бы в пещерах, коммуницируя посредствам нечленораздельных звуков. Но иногда это стремление, эта пытливость оборачивается против самого человека.

— Ошибки есть условие роста, — философски заметил учёный, который не мог совладать с икотой. — Ошибки неизбежно сопровождают любой прогресс.

Тут Денис не сдержался и вклинился в чужой разговор:

— Значит, люди вроде Сета Вархайта ведут человечество вперёд?

Учёные с непониманием переглянулись. Пока один приложился к бокалу, другой спросил:

— Что ещё за Сет, сынок? Учёный? Исследователь?

— В некотором роде, — саркастично сказал Денис. — Тоже парень с очень пытливым умом. Он считал, что допытался до истины, до сути; был уверен, что понял, как всё должно быть, и попытался перекроить мир под свои воззрения. Ему даже это удалось, но мир не оценил стараний. Как думаете, почему?

— Что-то я никак не уловлю, о ком идёт речь?

— Сет Вархайт — человек, который сумел освободить Духов, — ответил за Дениса Жак.

— О-о-о…

— Один из ваших! — воскликнул ученый, обрадованный тем, что у него наконец-то появилось понимание, и он на равных влился в общение. — Я о нём слышал! Приношу соболезнования в связи с его кончиной…

— Не стоит, — сухо сказал Жак.

— Я не имел чести говорить с ним лично, но многие наши коллеги впечатлялись его умом, образом мышления и способностью поддержать разговор на любую тему. Он многих сумел очаровать.

— В этом ему таланта не занимать, — отозвался Жак.

— Да, несомненно, люди именно такого склада ума несут прогресс, — сказал учёный, так и не вспомнивший Сета, но, видимо, оставшийся под впечатлением от его характеристики из уст коллеги. — Так, как они его понимают, и тем способом, который считают приемлемым. Хорошо это или плохо? У меня нет ответа. Я знаю, что многие считают, что прогресс отрывает нас от наших корней… Но разве мы уже не утратили ощущение почвы под ногами? Мы же просто дрейфуем в неизвестности и пытаемся познать себя и окружающий мир… И, может быть, снова обрести ощущение гармоничности… Ну, вы понимаете…

Бормотание учёного плавно сошло на нет, и, уперев лоб в кулак, он задремал. Его икающий коллега поглядел на Жака и с потерянным лицом спросил:

— Простите, о чём мы говорили? Я немного отвлёкся.

Денис и Жак усмехнулись, а к учёному внезапно пришла ясность:

— А, ну да. Как я и говорил, появились новые природные объекты. И их регистрируют по всему миру: в Бразилии, в Сан-Марино…

Денис и Жак зашлись в хохоте. Возле них неожиданно возникла раскрасневшаяся Кристина:

— Сколько можно сидеть? Заржавеешь! — весело сказала она и, взяв за руку Дениса, увлекла его за собой в самую гущу танца.

Денис опять очутился в пестром водовороте красок и смеха. Он думал, что силы уже полностью оставили его, но невесть откуда нашлись новые.

Веселье продолжалось до тех пор, пока в музыкальные ритмы не ворвался стрекот вертолётных лопастей. В первое мгновение все насторожились, но вскоре кто-то выкрикнул: «Грего вернулся!», и над поляной взвился радостный крик.

Вертолёт приземлился чуть в отдалении. Детвора тут же побежала к летающей махине, в то время как Грего, подняв над головой огромный букет, шагал к людям на поляне.

— Ну вот, пора прощаться, — проговорил отец Дениса на русском.

— Прощаться? — растерялся Денис.

Рука отца опустилась на плечо. Денис посмотрел на него, а потом на солдат, которых появление Грего явно насторожило. Многие из них потянулись за оружием. И тут Денис понял, в чём состоял план Хранителей: побег из-под надзора IRCWA. Друзья тоже, казалось, всё поняли. Мама Рикки украдкой обнимала её за плечи, словно не хотела отпускать. Фрэд что-то нашёптывал брату на ухо. Дэш стоял рядом с Лиз и своим отцом, который выглядел напряжённым и встревоженным, как будто-то ему предстояло сделать нечто крайне неприятное. Волнение скрутило внутренности Дениса в тугой узел, и он машинально сжал кулаки, чувствуя, как участился пульс.

— Где молодые? — громогласно спросил Грего, подходя ближе.

Рикки и Стэна под всеобщие радостные улюлюканья и аплодисменты вытолкнули ему навстречу. Грего вручил Рикки букет, обнял Стэна и, лучезарно улыбаясь, проговорил:

— Друзья, прошу разрешения на время украсть у вас виновников торжества.

В толпе заулюлюкали и шутливо запротестовали.

— Это ненадолго! — пообещал Грего. — Я хочу вручить мой подарок молодым — впечатления! Вы когда-нибудь встречали рассвет на высоте шести тысяч метров над землёй?

Люди восхищённо охнули и одобрительно зааплодировали, а кто-то выкрикнул:

— А мне можно?

— Конечно можно! — ответил Грего. — Занимайте очередь! На борт берём по шесть человек — не больше. Первые, конечно же, молодые! Выбирайте себе компанию.

— Минутку, сэр! — раздался чей-то командный бас.

Все закрутили головами в поисках говорящего. К Грего вышел один из солдат IRCWA. На его униформе над нагрудным карманом виднелась золотая полоса, которой не было у других и которая наверняка должна означать, что он занимает должность выше, чем обычный рядовой.

— Объектам запрещено покидать территорию крепости без согласования, — сказал он.

Толпа заулюлюкала.

— У нас есть приказ. Мы не имеем права его нарушать!

— Мистер, — дружелюбно проговорил Грего, — мы всё понимаем. Исполнить приказ — это священная обязанность всякого солдата. Но ведь сегодня такой день!

Толпа взорвалась радостным криком, но быстро стихла, давая Грего возможность продолжить:

— Такое бывает лишь раз! Эти двое шли к заветному дню через множество невзгод и испытаний, через расстояния, даже через смертельные ранения и непробиваемые стены лабораторий. Пожалуйста, дайте им почувствовать праздник! Разве они не заслужили?

Толпа поддерживающе зашумела. Солдат помотал головой и притянул приклад автомата к плечу.

Люди зашумели, и вдруг неровный шум сложился в чеканный ритм из одного единственного слова:

— Отпускай! Отпускай! — после каждого слова шёл хлопок ладошами. — Отпускай! Отпускай! — темп ускорялся. — Отпускай! Отпускай!

К скандированию присоединились и некоторые солдаты. Они либо настолько опьянели, что не понимали, что делают и на чьей стороне выступают, либо искренне считали затею безобидной.

— Отпускай! Отпускай! Отпускай! — весело галдели люди.

— Один час! — радушно улыбаясь, выкрикнул Грего. — Если хотите, можете отправиться с нами!

— Отпускай! Отпускай! Отпускай!

Солдат помотал головой, тоже улыбнулся и поднял руки в знак того, что сдаётся.

И над поляной взвился оглушительный победный крик, вперемешку с одобряющими это решение аплодисментами. Солдата подхватили на руки, принялись подбрасывать вверх и ловить, словно бы он одержал крупную победу. Грего тем временем объявил:

— Все желающие прокатятся! Не спешите! По шесть человек! Рикки, Стэн, выбирайте себе компанию.

— Дэш, Лиз, идёте? — спросил Стэн, заранее зная ответ.

Те с готовностью кивнули и, взявшись за руки, подошли к Грего.

— Денис? Акила?

И Денис, и Акила присоединились к Рикки и Стэну. Всех вместе Грего повёл к вертолёту, шумная толпа не осталась в стороне. Толчея и суматоха сопровождала друзей до момента, когда они забрались в кабину, и даже когда дверь захлопнулась, возбуждённых гостей пришлось упрашивать отойти на безопасное расстояние. Люди расходились неохотно, продолжая что-то выкрикивать и смеяться. Среди толпы Денис нашёл отца — он сжал кулак в прощальном жесте, — а затем и Хранителей. Сао, Жанна, Жак и Шай улыбались, но в их глазах читалась тихая грусть и тревога. Денис увидел и Кристину. Девушка снова весело помахала рукой, когда встретилась с Денисом взглядом — на этот раз он ответил тем же, стараясь скрыть охватившее его сожаление.

— Ребята, надевайте наушники, — сказал Грего.

Как только друзья выполнили распоряжение, загудели винты. Ещё через несколько секунд в наушниках прозвучал бодрый голос:

— Пристегнулись? Взлетаем!

Глава 27. Новое начало

Занимался рассвет. Через иллюминаторы Денис наблюдал, как над бескрайней водной гладью стелются золотые лучи восходящего солнца. Обещанный солдатам IRCWA час давно миновал, и если бы Грего собирался держать слово, то вертолёт, в котором находились Денис, Рикки, Стэн, Акила и Дэш с Лиз, уже должен был бы вернуться на поляну, где наверняка ещё продолжалось веселье. Но вертолёт всё дальше и дальше удалялся от праздника, от Храма, от родных и близких, от друзей, а вместе с тем и от IRCWA. Впереди неизвестность, но на этот раз она страшила намного меньше, потому что обещала избавление от пристального внимания IRCWA, обещала подарить глоток забытого чувства истинной свободы.

— Садимся! — объявил Грего, заставив всех с недоумением прильнуть к стеклу иллюминатора, выискивая тот клочок суши, куда он собрался приземляться.

В сотнях метрах над ними не просматривалось ничего, кроме бесконечных глубин моря. Но тут Лиз восхищенно охнула, и в следующую же секунду Денис понял почему.

Внизу, на тёмном шелке воды, стояла роскошная белая яхта. Вертолёт приближался к корме, к ровному островку из полированного металла с огромной нарисованной буквой «H» на ней. Пока машина снижалась, Денис смотрел, как по изящным линиям корпуса яхты бегали перламутровые блики. Едва вертолёт коснулся посадочной площадки, Грего торжественно провозгласил:

— Дамы и господа, добро пожаловать на борт «Espírito Vivo». Надеюсь, время, проведённое в полёте, оставило исключительно приятные впечатления.

Друзья, сняв наушники, выбрались наружу и сразу же заметили Сэмюеля Круза, шагающего им навстречу с лучезарной улыбкой. Рикки немедленно сорвалась с места и, подбежав, бросилась на шею своему телохранителю и другу. Сэм с отеческой нежностью обнял её, поцеловал в макушку.

— Прости, что не смог присутствовать на церемонии, — сказал он. — Но я вот, чтобы загладить вину, прихватил для тебя Симончика.

Сэм протянул Рикки толстую рыжую тетрадку. Рикки взяла её осторожно, с нежностью, словно держала в руках хрупкую птичку, и обняла.

— Спасибо, Сэмми! Большое спасибо!

— Линда добавила одну запись, — сказал Сэм. — Там фотография твоего братишки.

Пока Рикки листала тетрадку, мистер Круз протянул ладонь подошедшему Стэну, они обменялись крепкими рукопожатиями, Сэм похлопал его по спине. Затем и остальные пожали руку мистеру Крузу, с Грего они даже обнялись, как старые друзья.

— Как всё прошло? — поинтересовался Сэм.

— Пока идём согласно плану, — отрапортовал Грего.

— Пока? — удивилась Рикки, отвлекшись от тетради. — Это ещё не всё?

— Впереди один из самых важных этапов, и он потребует вашего участия. Через несколько минут с борта вертолета, на котором вы сюда летели, отошлётся сигнал бедствия. По регламенту в район предполагаемого крушения немедленно отправят поисковые группы. В течение часа-двух они найдут дрейфующие обломки вертолета и поймут, что драгоценные «Повелители Стихий» пали жертвой несчастного случая.

Сэм замолчал, ожидая реакции, но никто не проронил ни слова. Он развёл руками:

— Для всех, кто не посвящен в детали плана, вы будете мертвы.

— В это никто не поверит, — с нервной усмешкой сказал Денис.

— В IRCWA уж точно, — добавил Стэн.

— Им всё станет ясно, как только провалится их поисковая операция, — сказала Рикки. — Да и чёрный ящик…

— Он изъят, — сказал Грего.

— Ладно, пусть, но они не успокоятся, пока не найдут вещественных доказательств нашей гибели. Они всё поймут.

— Полагаю, они всё поняли, ещё когда миновал отведённый на наше маленькое путешествие час, — сказал Стэн. — Да и поисковая операция наверняка уже идёт полным ходом.

— Вот поэтому нужно заканчивать с разговорами и переходить к делу, — торопливо сказал Грего.

— И чего вы от нас хотите? — спросила Рикки. — Что именно мы должны сделать?

— Вы должны замести следы, конечно. Сделайте что-то, что способно стать причиной нашей авиакатастрофы — локальный шторм или вроде того.

— Нет, постойте. А как же Грего? — Рикки мотнула головой. — Ты тоже намерен быть для всех погибшим?

— Увы, я не могу позволить себе такой радости. Я сыграю роль единственного выжившего.

Он указал за борт, все заглянули через перила и увидели большой надувной спасательный плот.

— Я останусь здесь, дождусь людей IRCWA, а вы пойдёте дальше.

— Безумие! — опешила Рикки. — Ты что?! А если тебя не найдут? Или унесёт куда-нибудь? Нет! Слишком рискованно.

— В районе довольно плотное судоходство, — заверил Грего. — Меня невозможно не найти.

— Ребята, заканчивайте дискуссии, — сказал Сэм. — План давно продуман, просчитан вдоль и поперёк, осталось довести дело до конца. Давайте не будем терять время. Возможно, прямо сейчас все спутники мира уже нацелены на этот участок земли…

— Полностью согласен, — поддержал Грего. — Давайте. Дэн, отправь вертолёт в океан. И пожёстче с ним, чтобы обломки разметало по всей Атлантике.

— Сумасшествие, — пробормотал Денис.

— Тучек нагоните, — продолжал Грего. — В общем, сделайте, как вы умеете. Вперёд, Дэн.

— Почему я? — замялся Денис.

— Не скромничай, мы наслышаны о твоих талантах, — приободрил Грего.

— Акила у нас самая талантливая.

— Мы находимся посреди океана, — напомнила Акила, скрестив руки на груди.

— Давай попробуем вместе, — предложила Рикки.

Она вручила рыжую тетрадку Стэну и шагнула к Денису.

— Сделаем водяной смерч, да? — спросила Рикки, глядя вдаль. — Этого должно хватить, чтобы разобрать вертолёт.

Денис кивнул. Он обернулся к вертолёту, в наполированных боках которого отражались лучи восходящего солнца.

— И не жалко вам?..

— Это просто вещь, — Грего махнул рукой. — Смелее.

Денис глубоко вдохнул солёный воздух и моментально ощутил наполняющую его энергию. Он поднял руки, как дирижёр, — воздух игриво обвился вокруг него и бросился на вертолёт. Машина слегка качнулась, как будто пробуя свои силы перед полётом, Денис плавно повёл ладонями вперёд, и она, скрипя металлом, медленно поднялась. Ветер закрутился вихрем, и внутри него летательный аппарат завертелся юлой. Пока воздушная воронка отдалялась от яхты, внизу задрожали волны. Рядом встала Рикки. Подчиняясь её воле, волны стремительно нагнали вихрь и вместе с ним стали закручиваться в спираль, вытягиваясь вверх и сливаясь воедино с воздушными потоками. Вода и воздух закружились в общем танце.

Водоворот набирал силу, но тянулся не вглубь, а в небо, где сгущались тучи. Водяной вихрь рос, превращаясь в гигантский смерч. Словно исполинский змей, обвивший сам себя, он поднимался туда, где разрасталась небесная чернь. Его тело, сотканное из морской воды и пены, извивалось и пульсировало, как живое существо, в распахнутой пасти, обращённой к морю, виднелась бездонная чернота, способная поглотить целые корабли, а уж несчастный вертолётик давно разметало внутри неё в пыль. Воды, засасываемые в эту чудовищную утробу, издавали жуткие звуки, напоминающие крики обречённых душ. От низкого рёва дрожали стёкла и замирало сердце.

— Хватит! — закричал кто-то позади. — Довольно!

Денис и Рикки синхронно отпустили руки и отшагнули назад, уставившись на величественное творение их объединенной Силы, возвышавшееся над морем на десятки метров. Оно существовало ещё с минуту, прежде чем начало медленно рассеиваться. Вскоре вода ливнем опала в море, а воздух успокоился. Лишь лёгкая рябь на поверхности напоминала о произошедшем.

Воцарившаяся тишина казалась абсолютной.

Денис и Рикки обернулись. Друзья глядели на них с настороженностью, будто не знали, чего от них ждать. Лиз вцепилась в Дэша с такой силой, что побелели костяшки пальцев, и даже в глазах Сэма застыл страх. И только Грего проронил с восхищением:

— Потрясающе. Просто потрясающе! Лучше и быть не может! — португалец хлопнул в ладони: — А теперь помогите мне спуститься на плот и уходите отсюда поскорее.

Грего торопливо всех обнял, пообещал скорую встречу, и они вместе с Сэмом спустились на нижнюю палубу. Друзья по-прежнему пребывали в лёгкой растерянности.

— Перестарались? — спросил Денис.

— Самую малость, — подтвердил Дэш.

— А Грего, вроде, понравилось, — пожала плечами Рикки.

— Да, трудно остаться равнодушным, — пробормотала Лиз, которая так и держалась за Дэша, словно боясь, что если она разожмёт пальцы, её немедленно унесёт в открытое море.

— Прости, если напугали, — дружелюбно сказала Рикки, забирая у Стэна рыжую тетрадку. — Немного вошли в азарт…

Дэш повернулся к Лиз:

— А ты знала про план?

Она кивнула.

— Знала и ничего мне не сказала?

— Если бы я сказала, ты бы начал меня отговаривать отправляться с вами…

— А как иначе?! Ты понимаешь, на что подписалась? Иди с Грего, пока не…

— Я понимаю, — твёрдо сказала Лиз. — Понимаю очень хорошо. Оставим это.

Дэш смолк и помотал головой, а Денис невольно восхитился самоотверженностью девушки.

— Пройдём внутрь? — предложил Сэм, появившийся на лестнице. — Не стоит нам тут задерживаться.

Друзья, прежде чем спуститься за Сэмом вниз, посмотрели за борт. Грего уже разместился на плоту и отдрейфовал на приличное расстояние. Увидев ребят, он весело помахал, а потом картинно растянулся на плоту, натянул очки и подставил лицо солнцу.

— Никто не поверит, что он пережил крушение, — проговорила Рикки.

Сэм заверил, что всё пройдёт гладко, но уверенности в его голосе не слышалось.

Ребята спустились на палубу ниже, прошли мимо нескольких дверей и вошли в помещение, которое, видимо, использовали как переговорную. Здесь находилось много кресел, обитых кожей и повернутых друг к другу, по центру небольшой стол, по бокам шкафы с богатым набором спиртных напитков. Как и сама яхта, внутреннее убранство нескромно заявляло о своём парадном великолепии.

Пока все рассаживались по креслам, Сэм по рации сообщил кому-то, что можно отправляться в путь — яхта практически сразу пришла в движение. Сэм тоже сел за стол, поинтересовался, не желает ли кто перекусить. Друзья единодушно отказались: пиршество, устроенное Фо, их животы забудут ещё не скоро, гораздо больше хотелось продолжить разговор:

— Итак, вы использовали нашу свадьбу как прикрытие, — сказала Рикки.

— Просто она пришлась весьма кстати, — сказал Сэм. — Обстоятельства сыграли нам на руку. Расслабленное настроение, крепкие напитки, да и повод для вертолётной прогулки весьма правдоподобный.

— И как долго мы будем исчезнувшими? — спросил Стэн.

— Пока шумиха не уляжется, — неопределенно пожал плечами Сэм. — Мир должен забыть вас. Такое, конечно, не исчезнет в одночасье из памяти миллионов, но Хранители считают, что со временем и вы, и всё, что с вами связано, превратится в легенду, в идеале — в миф. И, вероятно, люди IRCWA приложат максимум усилий, чтобы ускорить этот процесс, в чём они кровно заинтересованы. Хотя сами они никогда не оставят попыток отыскать вас. Они не станут пренебрегать столь ценным ресурсом.

— Значит, снова прятаться? — подытожила Рикки.

— Иначе нельзя. Идеи, которые обсуждают в Совете… это немыслимо, но… Они остались под впечатлением от того, как Райд сумел перетянуть Дэша на свою сторону, и теперь уверены, что ключ к контролю над вами — это ваша память, то есть то, что делает вас вами.

— Они что же, собираются каким-то образом стереть наши воспоминания? — с сомнением проговорила Рикки. — Невозможно…

— Они найдут способ, — сказал Денис.

— Почему ты так уверен?

— Они умеют добиваться своего. Разве нет? Да и конкретные планы у них явно уже имеются. Та женщина, что зашла со мной поговорить после знакомства с членами Совета, прямым текстом спросила, готов ли я послужить своей стране.

— И у меня спрашивали, — вставил Дэш.

— Послужить в гуманитарных целях? — робко уточнила Лиз.

— У меня сложилось впечатление, что она имела в виду нечто иное. К слову, ещё Сет предупреждал, что у Совета на наш счёт множество самых разнообразных планов, и ни один из них нам точно не понравится. Я не вижу причин не доверять Сету в этом вопросе.

— Доктор Веккер предупреждал, что борьба внутри IRCWA только начинается, — сказал Сэм. — Он думает, Пек намеренно позволила Райду взять лабораторию под контроль.

Стэн кивнул:

— Да, доктор говорил, что мадам просто решала собственные задачи.

— Так и есть. Она показала Совету, что вы никому не подчиняетесь, показала, что чистка в рядах IRCWA должна быть тотальной. Кроме того, она будет настаивать на том, что Центр нужно перенести в другое место, а тут подключится большая политика…

— Она не могла просчитать всё настолько детально, — сказала Рикки. — А если бы у Райда получилось вновь освободить Духов?

— Скорее всего, она ничего не просчитывала, а просто действовала по обстоятельствам, — проговорил Сэм. — Уверен, Пек сумела бы найти для себя выгоду и в полном успехе Райда.

— Но тогда ей уже некому было бы что-то доказывать!

— Мадам отчего-то решила, что прогулки в Нематериальный Мир — плёвое дело. Думаете, ей сложно пожертвовать ещё несколькими Хранителями?

— А новых она где намерена искать?

— Эта? — Сэм хмыкнул. — Из-под земли достанет!

С его саркастичным утверждением никто спорить не стал.

— Так и… куда мы отправимся? — подал голос Дэш.

— К вашему новому дому, конечно, — ответил Сэм.

— Исчерпывающе, — буркнула Рикки.

— А что будет с нашими близкими? — спросил Денис. — IRCWA не оставит их в покое.

— Первое время, конечно, нет. Но вряд ли они настолько бессердечны, чтобы мучить допросами убитых горем родителей, — усмехнулся Сэм.

— О, их не стоит недооценивать.

— Не забывайте, что подавляющее большинство сотрудников IRCWA с недавних пор полностью на вашей стороне. К тому же, всё, что связано с «Повелителями Стихий», с особым вниманием отслеживается обеспокоенной общественностью — люди не разрешат IRCWA перейти границы дозволенного.

— Хорошо бы, — сказала Рикки, прижимая к себе тетрадь, как котёнка.

Сэм вздохнул.

— Ребята, — проговорил он, — вы сделали для всех нас достаточно и даже больше. Настала наша очередь беспокоиться. Сейчас просто постарайтесь насладиться круизом. Яхта «Espírito Vivo» в вашем распоряжении на ближайшие четыре дня. Ни о чём не думайте и не беспокойтесь, ни в чём себе не отказывайте. Внизу, кстати, есть бассейн со стеклянным прозрачным дном и просто потрясающий кинотеатр в кают-компании.

***

Денису, Рикки и Стэну дважды доводилось быть участниками морских переходов, и никто из них не мог назвать прошлый опыт хоть сколь-нибудь приятным. Однако путешествие на «Espírito Vivo», принадлежащей Грего, заставило их в корне изменить отношение к подобному способу передвижения.

Четыре дня пролетели как один. Неудивительно: любой, кто окунётся в такую роскошь, затеряется во времени, забудет и о заботах, и о проблемах, и вообще о существовании остальной части мира. Лёжа в шезлонге на верхней палубе, пропадёт в пространстве между бескрайними океанскими просторами и фантастическим небесным сводом, что за сутки изменяется от лазурной дымки с нежно-розовыми вкраплениями до мистических чёрно-синих глубин, испещрённых блеском тысяч звёзд.

Когда пришло время сходить на берег, Денис ощутил безотчётную хандру, словно его заставляли возвратиться из рая в реальность. Погода держалась под стать: над головами нависали тяжёлые серые тучи, грозящие с минуты на минуту разразиться ливнем. Сэм, в этой связи, очень суетился. Как только на горизонте показалась полоса земли, он позвал ребят погружаться на уже спущенный на воду катер — «Espírito Vivo» не планировала подходить слишком близко к суше.

Пока добирались до берега, и после, когда шагали по редколесью, Сэм, не умолкая, рассказывал об их новом доме, о том, как появился весь этот план. Друзья, охваченные меланхоличным безразличием, молча слушали. Оказалось, что идея возникла сразу, как все окончательно и бесповоротно убедились в том, что никто в IRCWA не собирался отпускать ребят на свободу. Они ничего подобного не обещали и потому не чувствовали себя обязанными. Вот и пришлось играть в двойную игру: с одной стороны, всецело сотрудничать с IRCWA, с другой — готовить убежище, где можно будет скрыться от всех разом.

Убежище попытались подготовить своими силами, но скоро стало ясно, что нужны не только соответствующие ресурсы, но и связи. Подключили Грего с его возможностями. Дело сдвинулось с мертвой точки. Он настоял на привлечении ещё одного человека — мистера Билли Зинга. Мистер Зинг, бывший ученик Хранителей, а ныне человек весьма статусный, с большими связями, занимающий высокие посты в серьёзных организациях, и по совместительству остающийся главным связующим звеном между IRCWA и своими бывшими учителями. Он предоставил один из своих домов в распоряжение Хранителей. Так что ребятам предстояло обосноваться в месте, которое было защищено отдаленным уединённым расположением, а ещё авторитетом уважаемого человека.

Сэм закончил рассказ как раз тогда, когда открылся вид на весьма необычную конструкцию из бетонных коробок, водруженных друг на друга с нарочитой неряшливостью.

— Ну вот, — сказал Сэм, — принимайте объект.

Друзья невольно ускорились — любопытство брало верх, меланхолия под его натиском отступала.

Притоптанная земляная тропинка скоро сменилась полноценной брусчатой дорожкой, которая, делая плавные виражи между деревьями, в конце концов упиралась в бетонные плиты, складывающиеся в невысокую лесенку. Из-за отсутствия подступенок лесенка казалась парящей, она ползла по холмику и плавно переходила в широкий порог-террасу.

Друзья, не сговариваясь, остановились у самой первой ступеньки и принялись разглядывать необычное сооружение. Бетон тут был повсюду: и дорожки, и терраса, и балконные выступы, и переходы между ними. Много было и стекла: окна размером с целую стену, стеклянные ограждения вместо привычных перилл.

— Ну чего застыли? — спросил Сэм.

Он стоял в проходе, призывно открыв входную дверь. Друзья переглянулись и, найдя во взглядах друг друга радостное нетерпение, вбежали вверх по лесенке, прошли в дом и снова замерли.

Здесь было много свободного пространства и воздуха, а ещё дерева. Безжизненный холодный бетон, главенствующий снаружи, внутри прятался где-то под деревянной обшивкой. Теплый дубовый оттенок кое-где разбавлялся акцентными черными деталями, вроде дверных ручек и тонких оконных рам. Трубы и проводку прятать не стали, а сделали тёмными и нарочито заметными — удивительно, но это нисколько не вредило интерьеру.

— Ну как вам? — спросил Сэм. — Неплохо, да?

— Ты шутишь? — воскликнула Рикки. — Это всё для нас?

— Для кого же ещё? Смелее. Проходите, знакомьтесь.

Дважды предлагать не пришлось. Друзья разбрелись кто куда. Дениса потянуло к одной из пяти дверей. Открыв её, он оказался в небольшой комнате. Те же деревянные стены здесь выглядели намного темнее, на полу лежал грубоватый бежевый ковролин, безрамное окно скрывалось за белоснежным тюлем. Наличествовала и штора — тяжелая, плотная, из бархата графитового цвета. Из мебели имелась только двухместная кровать, шкаф и стол со стулом. Ничего особенного в этой комнате не было, но в ней царил такой обволакивающий уют, что её покидать уже не хотелось.

— В вашем распоряжении семь комнат, — сказал из прихожей Сэм. — Пять на нижнем уровне и две наверху. Они одинаковые.

— Одинаковые, чтобы мы не передрались? — с усмешкой спросила Рикки. — А шкафы зачем такие огромные, что нам туда складывать?

— Мы вам подсобрали одежды, потом посмотрите. Сумки в прачечной комнате. Если чего не хватит, пишите списки. Как смогу — довезу.

— Ого! Какая библиотека! — донёсся глухой голос Лиз. — Настолки! Классно! Шахматы!

— Там ещё есть Го и Триктрак, — ответил Сэм.

— Народ! В гостиной целый кинотеатр! — прозвучал голос Стэна.

Чтобы попасть в гостиную, нужно было вернуться в прихожую и через высокую широкую арку пройти в соседнее помещение.

В отделке тут тоже преобладало дерево, но потолок был значительно выше. На одной из стен растянули здоровенный белый холст, напротив которого расположился модульный диван, способный уместить на себе целую футбольную команду вместе с замещающими игроками.

— Ого! — обронила Рикки.

Она подошла к дивану и упала на него спиной, раскинув руки в разные стороны. Её блаженный вздох ясно дал понять, что так просто она теперь с дивана не слезет.

Денису не терпелось осмотреть всё. Он опять вышел в прихожую и по лесенке, видом напоминающей наружную, поднялся на второй этаж. С этого места в разные стороны уходили узкие переходы — Денис наугад выбрал крайний левый и вышел в очередной просторный зал с панорамными окнами с трёх сторон. У одного из окон разместился большой круглый стол из дерева, вокруг него расположились стулья — Денис насчитал десять. Над столом висела плетёная люстра, напоминающая по виду китайский фонарик. У стены без окон растянулись в ряд кухонные шкафчики с каменной столешницей, где нашлось место для кофе-машины, подставки с чашками и электрического чайника. Рядом обнаружился проход в ещё одно помещение — Денис заглянул туда, там оборудовали кухню, обставив её по последнему слову техники.

Он вернулся в столовую и хотел было спуститься вниз к остальным, но заметил выход на террасу. Заглянул туда и первым делом увидел винтовую лестницу, по которой можно спуститься на первый этаж прямо с террасы. Потом подметил пол, выстланный деревянными рейками, напоминающими яхтенные палубы. В углу теснились несколько шезлонгов, пара небольших столиков, но главное, отсюда открывался совершенно невероятный вид: сквозь ряды деревьев просматривался берег моря. Денис уже решил, что это место будет его самым любимым.

Остальные части дома он осматривал бегло — в конце концов, у них в запасе ещё уйма времени, чтобы познакомиться и с домом, и с окрестностями.

Скоро по крыше забарабанил дождик. К тому времени все сидели на втором этаже за большим круглым столом, под сетчатой тенью, отбрасываемой плетёным абажуром люстры, и пили кофе. По центру стола стояло большое блюдо с бутербродами, но они пользовались спросом только у Сэма, который их и приготовил.

— Значит, на этом всё? — спросила Рикки, с задумчивостью глядя за окно, где дождь набирал силу.

— Пока всё, — с набитым ртом ответил Сэм. — Тут вы в полной безопасности.

— А ты? Останешься с нами?

Вопрос заставил Сэма отложить бутерброд в сторону.

— На первое время останусь, — сказал он. — А дальше поглядим.

— Но как же твоя личная жизнь? — спросила Рикки, кладя ладонь поверх ладони Сэма. — Ты не можешь ставить крест на собственной жизни из-за нас.

— Я и не ставлю. Это моё желание. Я хочу помочь. Считайте, что я вижу в этом своё предназначение.

— Сэмми…

— Это вовсе не жертва. Может быть, вам так кажется, но ведь защищать своих детей — естественное поведение родителей. Даже если дети совсем взрослые. И даже если они Повелители Стихий.

Сэм вернулся к бутербродам, а друзья снова погрузились в задумчивость. Денис поддался размышлениям о том, сколь многие судьбы изменились из-за странной случайности: из-за того, что неведомая Сила избрала их пятерых, абсолютно ничем не примечательных людей, своими Носителями.

— А я вот что думаю, — вдруг сказал Стэн. — Правильно ли мы поступаем, что прячемся? За то время, пока мы помогали «Антистихии», я почувствовал, что могу быть полезен людям.

Сэм вздохнул.

— Быть полезным важно, но вы, ребята, и так сделали очень много, — сказал он. — И могли бы сделать ещё больше, но вряд ли IRCWA предоставит вам такую возможность.

— IRCWA… — пробормотал Денис. — Никакой свободы нам не видать, пока они существуют. Наша клетка просто стала намного комфортабельнее, но суть не поменялась.

Все молча кивнули.

— Это временно, — заверил Сэм. — Вы же знаете, как говорят: «Что не делается — то к лучшему». Может, и ваше вынужденное бездействие к лучшему.

Ребята синхронно повернулись к Сэму с немым вопросом на лицах.

— Просто… Понимаете, если вы и дальше будете помогать излечивать те раны, что человечество наносит природе, то люди не сделают выводов, не выучат урока и продолжат свою разрушительную деятельность.

— О чём это ты? — спросила Рикки. — Вряд ли в случившемся есть хоть чья-то вина, кроме Сета.

— Нет-нет, я говорю в целом. Без учёта всего, что связано с Духами Стихий, природа объективно страдает. Вы же не станете спорить? Вы, наверное, не заметили, но многие сильно обрадовались, когда поняли, что ваши способности смогут помочь исправить некоторые ошибки человечества. А мне кажется, радость неуместна. В конечном итоге, оно ведь всё равно обернётся не в пользу людей. Понимаете?

— У мистера Олсена есть теория на этот счёт, — сказал Денис. — Не слышали? Как там её…

— О балансе энергетических систем, — подсказала Акила.

Сэм, разумеется, ничего такого не слышал, и друзья, как могли, передали её суть.

— Охотно верю, — сказал он по итогу. — Очевидно же, чем больше мы эксплуатируем природу, нарушаем её правила, тем сильнее её сопротивление и тем жестче ответы. Мы проиграем в этой войне, если не остановимся. И никакие сверхъестественные силы тут не помогут.

Сэм выпил остатки кофе и выразительно вздохнул, подводя черту под разговором.

— Не знаю, как вы, а я бы вздремнул, — сказал он.

— Я бы тоже отдохнула, — с готовностью сказала Рикки. — Место прямо-таки располагает…

— Да, идёмте, — поддержала Лиз. — Надо ещё разобраться с бытовыми мелочами.

Сэм, Рикки и Стэн, а затем и Лиза с Дэшем поднялись и за выяснением, где находится обещанная одежда и имеется ли здесь постельное бельё, вышли из столовой. Денис и Акила остались на местах. Они смотрели друг на друга с некоторой озадаченностью, словно бы не поняли, как это они вдруг оказались наедине.

— А ты чего ждешь? — спросила Акила.

Денис пожал плечами и, чтобы избавить себя от необходимости отвечать, притянул кружку с остатками давно остывшего кофе к губам. Акила неотрывно за ним наблюдала. В какой-то момент Денису показалось, что она захотела что-то сказать, но резко передумала и отвернулась, уставившись в окно.

Денис думал, что догадывался о том, что владело её разумом. Он никогда бы не смог точно выразить, отчего появилась такая уверенность, он просто почувствовал, что в это мгновение их мысли шагают в одном направлении. Именно сейчас, когда Стэн и Рикки, Лиза и Дэш ушли обустраиваться в своих комнатах, а они оба остались на месте, погружённые в молчание; под дробный шум дождя за окном, их одинокие миры необъяснимо потянулись друг к другу, как мотыльки к свету. Лишь по этой причине они оба всё ещё сидели за столом. Сидели и молчали, потому что обсуждать сожаления и печали об упущенном, пережитом и утраченном желания не было; гадать о том, что принесёт будущее, — тем более. Но уйти в комнату, пусть и очень уютную, значило с головой окунуться в свои омуты, преисполненных не самых светлых переживаний, соприкоснуться с чаяниями, которым не суждено сбыться, и поддаться, в связи с тем, тихой скорби. Денису хотелось отодвинуть этот момент как можно дальше, он смотрел на Акилу и надеялся, что ей хотелось того же.

— Может, партию в шахматы? — предложил Денис.

Акила повернулась к нему и кротко кивнула.

Спустя время

Тёмный силуэт появился у горизонта ровно в назначенный час. Дэш ни на минуту не усомнился, что это именно тот, кого он ждал, а потому немедленно пошагал навстречу, приветственно подняв руку. Фигура тут же отзеркалила его жест.

Вскоре в приближающемся силуэте стали узнаваться черты Шая. Он изменился. В памяти Дэша Шай до сих пор оставался худощавым мальчишкой, на деле он, конечно же, давно превратился во взрослого мужчину, и от былой субтильности не осталось и следа. Шутка ли — почти двадцать лет прошло. Теперь Шай, как и Сао когда-то, собирал длинные волосы в хвост, а на лице носил заметную щетину, но страннее было видеть начинающиеся морщинки в уголках глаз — к своим Дэш уже давно привык.

— Спасибо, что приехал, — вместо приветствия сказал Дэш, протягивая Шаю ладонь.

Они пожали руки, одновременно обнявшись, повернули в одном направлении и неспешно пошли вдоль дороги.

— Я не мог не приехать. Чувствовал, какие мысли занимали твой разум в последние дни.

— Кто бы мог подумать, что это случится так скоро, — сказал Дэш, стараясь скрыть глубокое сожаление.

Он поднял ладони на уровне груди и чуть развёл их в стороны — между ними вспыхнула слабая искорка и погасла, не успев зародиться.

Шай, как Хранитель, хоть и был отныне связан с другим человеком, без сомнений, всё равно прекрасно понимал чувства Дэша.

— Да, ход времени безжалостно неумолим, — сказал Шай. — Нам не остаётся ничего, кроме как безвольно дрейфовать в его течении.

Дэш кивнул, не слишком вникая в слова Хранителя, и спросил прямо:

— Кто, Шай? Это ведь не Ноэль? Ему всего четыре года.

— Акила получила Силу в три, — напомнил Шай и, заметив растерянность на лице Дэша, поспешил добавить: — Нет, это не Ноэль.

— Старший, Риган, — почти с полной уверенностью сказал Дэш, но не прошло и секунды, как он спросил: — Или Эверт?

Шай не собирался мучить Дэша.

— Риган, — сказал он. — Не замечали за ним ничего?

Дэш отрешенно кивнул головой и ушёл в задумчивость. Значит, всё-таки Риган. Четырнадцать лет… Почему так скоро?

— Может, Дух как-то проявлял себя? — спросил Шай.

— М? — Дэш вынырнул из раздумий. — Нет. Ничего. По крайней мере, я ничего не замечал.

Дэш ощутил безотчётное волнение. Для того не было никаких поводов, но сердце окутывала холодная тревога. Он повернулся к Шаю:

— А ты не… Ты ведь теперь… Риган уже ощущает присутствие Духа?

— Нет, — с уверенностью ответил Шай. — Он пока ни о чём не подозревает.

Дэш выдохнул:

— Я не представляю, как ему рассказать…

— Это я возьму на себя, — с улыбкой сказал Шай. — А ты просто будь рядом.

Дэш с готовностью кивнул. С полминуты они шли молча. Дэш никак не мог заставить себя думать ни о чём другом, кроме как о своём сыне. Он представлял реакцию Ригана и заранее пытался подыскать нужные слова, которые смогут объяснить, почему он ничего не рассказывал раньше, почему предпочёл всё держать в тайне. Дэш готовился отвечать сразу на сотни вопросов и невольно вспоминал тот день, когда сам впервые узнал о существовании Духов. Тогда в его жизни всего за миг возникла непреодолимая пропасть, отсёкшая нормальную жизнь от жизни, где было место необъяснимому, непостижимому, опасному, но в то же время великолепному.

— С недавних пор в полной мере понимаю отца, — сказал Дэш. — В юности обижался, что он держал всё в тайне, а в итоге поступил так же, как он, — решил подарить детям хотя бы несколько лет нормальной жизни.

Дэш грустно усмехнулся.

— Мы сильно меняемся, когда у нас появляется ответственность не только за себя, но и за наших детей, — с глубоким пониманием сказал Шай.

Дэш вдруг смутился, поняв, что с момента встречи говорил исключительно о себе.

— Как миссис Шай? — спросил он, спохватившись. — Как Ив?

— Мэнси наконец-то осмелилась набрать себе учеников, — сказал Шай. — Но нашей дочке по-прежнему не разрешает приобщиться к делам ордена, а Ив практически живёт в архиве, так что я всё же решил постепенно вводить её в курс дела. Но если что, это тайна.

— По тонкому льду ходишь.

— Не то слово! — согласился Шай со смехом. — Кажется, Мэнси до сих пор с недоверием относится к нашей реальности, к реальности Хранителей.

— Ну, она в эту реальность попала случайно, — с пониманием сказал Дэш. — Как и большинство из нас.

— Но не ты и твоя семья, — вставил Шай.

— Да, — со спокойным принятием сказал Дэш. — Я помню. Мои предки положили начало легенде о Повелителях Стихий, наша задача, как потомков, не допустить её конца. Я это хорошо усвоил. Вы можете не переживать.

Шай кивнул.

— Как там остальные? — спросил Дэш. — Как Кристина и Дэн? Они ещё в Храме?

— Где им ещё быть? Кристина — ответственная ученица, Жанна ею очень довольна.

— Надо бы нам собраться всем вместе… Может, на рождественские каникулы?

— Мы с радостью, — отозвался Шай. — Не уверен, правда, что получится собрать всех. Данаиду и Акилу сложно заманить в Храм. У них же маршруты путешествий расписаны на годы вперёд. Да и Рикки со Стэном давно к нам не заглядывали.

— С Рикки и Стэном договоримся, — сказал Дэш. — Они легки на подъём. Приезжали на прошлое Рождество, кстати.

— С дочерью?

— Да, конечно. Ева везде с ними. Давно с ними виделся?

— Давненько. Лет пять-шесть назад, примерно. Еве было десять.

— Сейчас ей уже шестнадцать, — сказал Дэш и добавил со смехом: — Риган и Эверт как пчёлы вились вокруг неё, но внимание Евы доставалось в основном Ноэлю.

Шай засмеялся.

— А как остальные? — спросил Дэш. — Сао, Жанна, Жак?

— Сао… да, — отрешенно пробормотал Шай, в его голосе звучала печаль: — Сао у нас буквально живёт в подземелье восточной башни. Зрением стал совсем плох…

— Что так?

Шай небрежно махнул рукой. Дэш не понял его жеста, но настаивать на подробностях не стал. Шай сам пояснил:

— Жил с нами один шаман — Айнан Дил. Он нам помог в те трудные времена, и после остался в Храме, обучался нашим знаниям, делился своими, в частности обучил нас навыкам глубокой медитации. Сао с успехом её практикует, и вот из-за того, что его взор теперь больше направлен в тот мир, в нашем он видит всё меньше…

— Что он надеется узнать?

— Что угодно, — ответил Шай, пожимая плечами. — Любая крупица нового знания на вес золота. Сао взял на себя бремя исследователя того мира, а мы с Мэнси, Жанной и Жаком занимаемся обучением новых Хранителей. Мы решили не ограничиваться преемниками, посчитали, что будет не лишним воспитать запасной эшелон. Их главной задачей станет сохранение накопленных знаний. — Шай повернулся к Дэшу и с полунаклоном проговорил: — Кстати, для наших новобранцев было бы большой честью познакомиться со всеми вами.

— Как и для нас, — сказал Дэш. — Мы вам обязаны очень многим.

Дорога, по которой шагали Дэш и Шай, делала крутой поворот. Здесь им нужно было сойти на тропу, идущую через лесок к берегу, к дому, отданному в полное распоряжение Дэша и Лиз, но готовому в любое время снова стать пристанищем для каждого из пятерых избранных Духами Стихий и тех, на чьих судьбах легенда оставила свой отпечаток.

— Как поживает IRCWA? — спросил Дэш, нарушая молчание.

— Существуют, — ответил Шай. — О них мало что слышно. Сейчас это скорее клуб по интересам, нежели что-то действительно серьёзное. Они занимаются популяризацией науки, подчищают антинаучные статьи о всяких там элементалях и прочем, — Шай усмехнулся. — Хотя нельзя исключать, что за закрытыми дверьми всё ещё ведутся какие-то исследования. По крайней мере, нам о них ничего не известно.

— Что насчёт вашего старого пленника? Нашёлся?

— Нет, — поджимая губы, ответил Шай. — Его след затерялся ещё с тех пор, как люди IRCWA освободили его из катакомб Храма. Вряд ли стоит думать, что он ещё жив. Его жизнь, а точнее, его проклятье, неразрывно связано с актом заточения Духов Стихий. Логично предположить: раз Духи обретали свободу, то и проклятье должно было пасть. В любом случае, о нём даже думать не стоит. Он — полусгнившая, ни на что не способная развалина.

— А Искатели? Или кто они теперь? Вельтгайст?

— Про них тоже давно ничего не слышно. Мы не расслабляемся, но, к счастью, пока всё тихо.

— Надо же, что-то подобное я слышал много лет назад, — проговорил Дэш. — В день, когда отец рассказал мне легенду. Он тоже сказал, что об Искателях давно ничего не слышно.

— Так оно и было.

— Я знаю. Просто… что, если у них там очередной ребрендинг?..

— Вполне возможно, — сказал Шай совершенно серьёзно.

— Вполне возможно? — опешив, переспросил Дэш.

Шай остановился. Притормозил и Дэш.

— Я не собираюсь тебе лгать лишь для того, чтобы успокоить, — сказал Шай. — Поэтому говорю как есть: об Искателях ничего не слышно. Очень давно. И это совсем не значит, что мы больше никогда о них не услышим.

— И что ты предлагаешь?

Шай вздохнул.

— Поверь, я тебя прекрасно понимаю, — сказал он. — Страх за собственную жизнь — ничто в сравнении со страхом за своих детей.

— Да, ты прав, — с холодным спокойствием сказал Дэш. — И можешь быть уверенным, я сделаю всё, что в моих силах… Костьми лягу, но огражу мальчиков от IRCWA, от Искателей, от Вельтгайст — неважно! Как бы они не назывались…

— Как и мы, — вставил Шай. — Больше никаких ошибок. Они недопустимы.

— Именно.

Дэш двинулся дальше, Шай пошагал за ним. Несколько минут они шли молча, погружённые в свои размышления. Голову Дэша не покидали мысли об Искателях. Всё началось с них: и в его конкретном случае, и в истории с Духами Стихий в целом. Видимо, Искатели — тот противовес, который неизбежно появляется в любой системе для сохранения её устойчивости. Ведь неизвестно ещё, чем бы стали Носители, не живи они под гнётом постоянного страха. И не понятно, каким был бы мир, если бы Хранители окончательно позволили тайне о Духах уйти за пределы их ордена. У Искателей есть своя важная функция. С их существованием нужно просто смириться.

За деревьями показался дом.

— Пришли, — объявил Дэш и вдруг ощутил, как тлеющая внутри тревога полыхнула с новой силой.

Дэш поймал себя на мысли, что происходящее не кажется ему реальным. Он словно снова очутился в одном из своих странных снов, где он бродил по переплетениям чужих судеб и проваливался в чужие миры, а после долго не мог понять, где действительность, а где сон. В такие моменты его всегда выручала Лиз. Одно её присутствие всё расставляло на места. В этот раз случилось так же: увидев её на крыльце, Дэш как будто явственнее ощутил твёрдость почвы под ногами. Он улыбнулся Лиз настолько тепло, насколько мог, учитывая разрастающуюся в его душе тревогу.

Чтобы почувствовать настроение Дэша, Лиз не нужно было обладать той сверхъестественной связью, что связывала Носителя и его Хранителя — она и так всё понимала и сейчас, вероятно, переживала примерно о том же, о чём и он.

Она сошла по ступенькам и обняла Дэша за талию.

— Здравствуй, Шай, — поприветствовала она.

Шай ответил поклоном, они обнялись.

— Тебя не узнать, — улыбнулась Лиз.

— А ты совсем не изменилась!

Лиз засмеялась, но улыбка почти сразу сошла на нет. Она посмотрела на Дэша и спросила:

— Риган?

— Да.

Лиз кивнула, а потом уткнулась лицом в грудь Дэша и пробормотала:

— Просто не верится, что это случилось так скоро.

Она вздохнула, посторонилась, одёрнула майку, как бы заставляя этим простым жестом взять себя в руки, и сказала обывательским тоном:

— Шай, идём за стол. У нас там рагу почти готово.

— Большое спасибо, — отозвался Хранитель. — Вы не против, если я сначала познакомлюсь с Риганом?

— Он у себя в комнате, — сказала Лиз, махнув на вход.

Дэш пошёл первым.

Каждое движение ощущалось тяжёлым, ботинки словно сделались чугунными. Он шёл разрушать привычный, нормальный и понятный мир собственного сына; шёл воздвигнуть стену, которая навсегда станет нерушимой границей, отделяющей то, что было до сегодняшнего дня, от того, что будет после. И как бы Дэш не противился приближению этого часа, он неизбежно должен был настать.

Дэш остановился у двери в комнату Ригана. На несколько коротких мгновений он замер, слушая тишину, а затем с трудом, но всё же заставил себя постучать.

— Да? — раздалось из комнаты.

Дэш открыл дверь. Риган лежал на диване, закинув ноги на стену, и держал в руках книгу. Увидев, что его отец не один, он уронил книгу, спешно сполз на пол, поправил одежду и пригладил волосы.

— Здравствуйте, — сказал он, с удивлением переводя взгляд с отца на незнакомца.

Шай смотрел на Ригана с не меньшим любопытством и с едва уловимой толикой удивления. Последнее объяснимо: Дэш и сам порой поражался тому, насколько сильно Риган был похож на него. Если бы не зелёные глаза, как у Лиз, то он смотрел бы на Ригана как на собственное отражение в зеркале. На отражение, которое моложе на двадцать шесть лет…

Шай прошёл в комнату, сел на диван и жестом призвал присесть Ригана. Тот насторожился, почувствовав неладное, и с немым вопросом покосился на своего отца. Дэш кивнул и ободряюще улыбнулся, оставаясь у входа в комнату. Сын присел рядом с Хранителем.

— Здравствуй, Риган, — мягко сказал тот. — Давно хотел с тобой познакомиться. Моё имя — Шай. Я здесь, чтобы рассказать тебе одну легенду.