Повелители стихий 6

Глава 1: Пятый

Гребень тянулся вдоль зоны узкой каменной кромкой, на которой ничего не росло.

Снизу, под обрывом, лежала мёртвая полоса Радикса. Серая земля без жил, кристаллы выходили из неё косо, как обломанные зубы. Дальше за треснувшим стеклом песка — оплавленный столб искажённого узла. Гэйл смотрел на него уже минут десять и видел дефект: тёмно-красное свечение в глубине пульсировало медленно, с тяжёлым ритмом.

Они шли к точке у основания столба, где сетка магических линий сходится плотнее всего. В полусотне шагов от столба давление узла было слабее, чем у оплавленного основания. Со стабилизаторами туда можно было дойти.

Ровно два года — с того дня, когда он столкнул сына с обрыва в мёртвую зону и сам ушёл через портал. Два года подряд Гэйл водил команды в зоны на всех континентах. В каждой — одна точка на сетке, одна закладка и отход назад. Команды у него были разные: одни набирались опыта и уходили за лучшей долей, другие просто уходили. В Радиксе, как и везде, действовала закономерность — те, кто ходил в глубину, либо богатели, либо переставали ходить. Третьего дано не было.

Радикс был последним из пяти.

С этой командой он работал здесь полгода — хороший срок.

Гэйл оторвал взгляд и обернулся к отряду.

Шестеро на гребне. Включая его. Пятый или шестой выход — он точно не считал. Команда стояла собранно, без суеты.

— Кэрн.

Командир ударных подошёл, не задавая вопросов. Тяжёлый, спокойный, с лицом человека, которому проще сделать. Левый глаз у него был чуть прищурен — старая привычка после двадцати зон за плечами.

— Доли как всегда. За выход — по-старому. За вес добычи — обычный процент. Отход по моему слову — без доплаты за невынесенное.

— Понял.

— Альто услышал?

— Сейчас передам.

Кэрн отошёл к разведчику. Гэйл вернулся к ремням. Сумку поясную он проверил дважды — снаружи и изнутри, ткнув пальцем в подкладку.

Внутри сумки лежал кусок металла, в котором тонул свет. Гэйл не доставал его — даже здесь, на гребне. Для отряда это была личная вещь мастера.

Лесс остановился рядом, поправляя нагрудный ремень. Молодой — лет двадцать. Пряжка у него сидела криво. Гэйл перехватил пряжку рукой, потянул туже, отпустил.

— Лучше, — сказал Лесс. Помедлил, кивнул на столб внизу: — Сегодня до основания?

— Близко к узлу.

— Ясно.

Лесс отступил на шаг. У него были глаза новичка — человека, который ещё не знает, какие вопросы не задают. За полгода Гэйл его этому не учил — не его дело. Учить будет Кэрн, если будет когда.

Гэйл кивнул и пошёл к Альто.

Разведчик заканчивал работу со своим артефактом. Стабилизатор лежал у него на ладони — гранёный камень в медной оправе, тусклый, с тонким рисунком на ребре. На манжетах у него горели свои мелкие руны. Третий круг.

— На спуск хватит? — спросил Гэйл.

— Свои, — сказал Альто, приподняв камень. — Обкатанные. Дрейг свой вчера проверил.

— Достаточно.

Альто посмотрел на него снизу, коротко. У него были глаза человека, много раз разбиравшего чужие ошибки.

— Глубже обычного пойдём.

— Глубже.

— До эпицентра?

— Близко к нему.

Альто кивнул и убрал стабилизатор обратно в чехол на поясе. Гэйл за полгода с этой командой вложился ровно настолько, чтобы вопросы такого типа сворачивались на корню. Тёмные кристаллы из глубины искажения стоили втрое дороже граничных. Этого хватало, чтобы команда верила в добычу. А большего им знать не полагалось.

Дрейг возился со своими ремнями: второй стабилизатор в обвязке, резервные кристаллы в коробе за спиной. Третий боец, Морт, сидел у камня и точил клинок — коротко, ровно, без шороха. Тэйн стоял у обрыва, смотрел вниз на серую полосу. Он там всегда так стоял перед выходом. Гэйл это запомнил.

Он проверил воздух на вкус — сухой, чуть металла. Зона ещё не тянула, но уже жила.

— У узла алтарь, — сказала Нэйра в затылок. — Ритуал уже идёт. Тихого окна не будет.

И почти два года он слышал этот голос. Гэйл коротко кивнул. Кэрн обернулся на кивок и принял его за сигнал — стал поднимать руку, чтобы строить отряд. Гэйл не поправил.

Он перевёл взгляд через всю зону до горизонта.

Отсюда не было видно ни одного дерева.

Это была единственная сентиментальная мысль за утро.

***

Стабилизаторы зажглись на спуске, перед самой кромкой мёртвой зоны.

У Альто артефакт пошёл тусклым жёлто-зелёным пульсом, медленным. У Дрейга — таким же, с небольшой задержкой. Воздух в радиусе шагов десяти стал плотнее.

Команде это было привычно — никто не оглянулся на стабилизаторы. Они не отменяли зону, только убирали хаос в небольшом радиусе вокруг отряда. Дрейг проверил рукой, что короб не дребезжит, и пошёл за Кэрном. У Альто на ладонях зажглись короткие белые насечки — рунные. Он их сжал и разжал, проверяя.

Отряд переходил кромку организованно. Это была рабочая операция. Гэйл шёл вторым после разведчика. Альто впереди читал линии — водил рукой над землёй, ловя сетку, и где-то на третьем шаге дал знак влево. Кэрн дал знак отряду. Все ушли влево.

Первая волна вышла навстречу уже внутри зоны.

Бывшие люди. С кристаллической коркой по спинам, наростами на плечах, бег низкий и быстрый. Гэйл их прочитал привычно, как искажённую огранку: кристалл врос неправильно, грань пошла косо, трещина пойдёт при ударе. Самый передний — слева, низкий, с наростом на правом плече. Второй — выше, с тонкой коркой по хребту. Этих знаний Гэйл не проговаривал. Они шли прямо в руки.

Нападали не одним фронтом — двумя клиньями, расходясь, как обычно расходятся те, кто привык работать в стае.

— Шесть, — сказал Кэрн. — Слева — три. Справа — три.

Гэйл собрал воздух в лёгких. Долгий вдох, который держится в груди. Натяжение между рёбрами стало плотным, как струна перед щипком, и Гэйл отпустил его наружу — конусом воздуха, плоско, не выше пояса. Ровно той силы, к которой команда привыкла. Левый клин лёг. Двое из правого отстали — Кэрн с Мортом добили коротко, не размахиваясь.

— Слева, выше, на гряде, — сказала она. — Снимаю звук на три счёта.

Звон в затылке стал тоньше и ушёл. Мир вокруг потонул в вате — Гэйл слышал собственное дыхание изнутри, а снаружи всё стало беззвучным. Зато чужие движения стали чётче: маг ветра увидел наверху, как мутант на гряде поднял посох, как клинок в руке Кэрна прочертил дугу, как Лесс шагнул в сторону. У Гэйла было ровно три счёта.

Он выпустил вторую ленту воздуха — узкую, под верхнюю гряду. Мутант с посохом сорвался с камня и упал в щель. Звон вернулся, а в каналах осталось тонкое эхо отдачи. Пройдёт через несколько минут.

Никто не видел.

— Чисто, — сказал Кэрн.

— Идём.

Они прошли первую складку, потом вторую. Альто водил рукой, читал линии, отводил влево, потом вправо.

Один раз Альто остановил отряд — поднял ладонь без слов. Подождал, проверил линию ещё раз и махнул вперёд. Линия шла плотнее обычного. Стоило быть внимательнее.

— Как тогда, в снегу, — сказал Альто негромко.

Гэйл не ответил. Позапрошлый год, снежный край: такие же плотные линии, налёт на гранях сбивал чтение — но отряд справился. Сегодня шли ещё дальше.

Зона вытягивала воздух из лёгких.

Не сильно. Тонкой струйкой наружу.

Голос Нэйры в голове отступил к стенке черепа. Чем дальше они шли, тем тише она становилась — пока стабилизаторы держали пузырь, она была в зоне.

Они вышли в узкое место между двумя кристаллическими грядами.

Проход шириной шагов в десять. С обеих сторон — высокие гранёные стены. Мутный свет на гранях. Альто шагнул в проход первым и тут же присел.

— Назад, — сказал он.

Сверху, с гряды, упали двое.

Мутанты второго порядка не издавали человеческих звуков. Гэйл выпустил воздух снизу вверх: первого подняло, прижало к гранёной стене — тот сполз и не встал. На второго не пошёл — двух подряд за одну атаку мастер второго круга не потянет. Второй рухнул прямо на Тэйна.

Тэйн отшатнулся. Нога на грани подвернулась — мутант приземлился на неё всем весом. Хруст. Тэйн коротко ткнул клинком. Мутант осел, но выпрямиться Тэйн уже не смог: ниже колена нога держалась на сухожилиях. Шла густая кровь.

Кэрн посмотрел на него один раз.

— Удержишь проход?

— Держу.

— Сколько сможешь?

— Сколько надо.

Кэрн коротко кивнул. Не оборачиваясь, пошёл дальше. Дрейг прошёл мимо Тэйна, не глядя. Альто прошёл. Морт прошёл. Лесс — отвёл взгляд.

Гэйл прошёл последним.

Тэйн сидел спиной к стене, клинок поперёк колен. Взгляд в проход — на ту сторону, откуда могли прийти ещё. Ногу подтянул под себя осторожно, и больше на неё не смотрел.

Кэрн впереди не обернулся. Но через два шага сказал, не поворачивая головы:

— Идём.

Дальше склон пошёл вниз ровно.

Чёрные гранёные стены вокруг становились выше — некоторые уже поднимались выше его макушки. Гул в ушах, привкус металла во рту, хруст кристаллов под подошвами. На зубах оседала их мелкая крошка.

Кэрн с Мортом шли впереди. Лесс держал левый фланг. Альто читал линии — всё чаще у него на лбу проступала тонкая поперечная складка, которой утром не было. Дрейг шёл прямо за разведчиком — стабилизатор у него на обвязке тускло пульсировал.

Они вышли в небольшую низину между четырьмя крупными гранями. Выскобленная земля без сора, без обломков, как будто кто-то её выбрал и затёр под себя. Тусклый лиловый свет шёл от кристаллов снизу. Альто сделал ещё два шага в центр и присел на корточки, проводя ладонью над землёй.

— Сошлись, — сказал он.

Гэйл подошёл и встал рядом. Под рукой, даже на глаз, узор шёл с четырёх сторон к центру. Центр не светился. Альто видел линии — куда сходятся потоки. Гэйл видел то же место иначе: двадцать лет за станком учили смотреть на рисунок как на гнездо под камень. Куда встанет закладка. Где сожмёт, если надавить. Где пойдёт первая трещина, если ошибиться. Центр держался плотно — как кристалл в оправе: поставил — и не шатается.

Гэйл оглянулся — оплавленный столб был отсюда выше и левее, шагах в пятидесяти. Тёмно-красное свечение пульсировало над низиной в медленном ритме. Узел работал. Узел никуда не делся. К нему они и не шли.

— Альто — слева. Дрейг — справа.

Альто снял стабилизатор с пояса и пошёл к левому краю будущего рабочего круга. Дрейг — к правому. Они поставили артефакты на землю, оба пульса вошли в один ритм, и походный пузырь расправился над низиной, шире и плотнее прежнего.

Кэрн вывел Морта и Лесса на круговую — двое прикрытия по кромке пузыря, лицом к подходам. Профессионально. Без лишнего.

Альто отошёл от точки к своему стабилизатору и встал лицом наружу — теперь между ним и центром был только артефакт. Дрейг с правой стороны сделал то же самое. Внутреннее окно осталось пустым: только Гэйл, только точка под ладонью.

— Начинаю, — сказал Гэйл коротко.

— Принял, — ответил Альто, не оборачиваясь.

Гэйл достал металл из сумки.

Кусок лёг на ладонь — и ладонь не сразу ощутила, что что-то держит. Свет на нём не отражался, а тонул, словно его не существовало. Тяжелее своего объёма втрое. Грани без шероховатости, без следа от резца. Двадцать лет за станком научили Гэйла различать любой камень и любой сплав на ощупь, но этот был особенным.

Альто обернулся через плечо. Посмотрел. И отступил на полшага, не отводя глаз. Остальные замерли каждый по-своему: кто прервал движение на середине, кто сглотнул, кто перехватил рукоять клинка иначе.

В низине стало тише.

Звон в кристаллах вокруг изменился на полтона.

Гэйл присел и положил кусок на точку пересечения линий.

Фрагмент пошёл вниз, кромка ушла в твёрдую землю на палец, и земля под ним на мгновение перестала быть землёй: стала прозрачной. Гэйл увидел в ней отражение своей ладони, как в зеркале — а под ладонью, ниже, вглубь, шла серебристая жила, тонкая, уходящая туда, где её уже не достать глазом.

Давление схлопнулось, и воздух над контуром ударил в центр и тут же вернулся.

— Кэрн, — сказал Альто негромко, не оборачиваясь. — Отхода нет.

— Вижу.

За спиной у Гэйла, в стороне оплавленного столба, что-то сдвинулось — не земля, то, что под ней. Тёмно-красное свечение в столбе сбилось с ритма. Один удар пульса выпал, второй пришёл резче, тяжелее, не в такт. Третий — вспышка.

Узел заметил.

— Вас засекли, — передала Нэйра. — Скоро волна — не звери.

Гэйл выпрямился.

Совмещение.

Гэйл поднял ладонь над землёй. Каналы в руке открылись.

Рабочий пузырь начал тонко садиться со стороны столба: давление на правую сторону стало плотнее, чем на левую. Альто уловил это, не отрывая взгляда от узла, — пульс на гранёном камне под рукой подстроился.

Гэйл почувствовал, как Нэйра отдаёт часть силы: звон в затылке стал тоньше, а потом ударил, как колокол; между лопаток сдавило. На правом предплечье под кожей проступила серебристая жила. От запястья до локтя — одна. Через секунду — вторая, рядом. Третья — короче, на тыльной стороне кисти. Гэйл не смотрел. Он смотрел на контур.

В груди стало больно — рёбра расходились под нагрузкой. Гэйл выдохнул в контур.

На той стороне Альто смотрел на его руку. У разведчика дёрнулся уголок рта. Кэрн у кромки пузыря обернулся коротко, посмотрел и снова стал лицом к подходам.

Никто ничего не сказал.

Не сейчас.

По земле в центре сначала прошло тонкое серебристое свечение — без вспышки, ровным светом, по линии контакта с фрагментом. И в ту же секунду — Гэйл почувствовал во всех костях разом — по кристаллической сети планеты пошло натяжение. Не от них. К точке под его ладонью.

Четыре таких же фрагмента уже стояли по сторонам света.

С запада пришла первая нить. Через секунду — с севера. Ещё через секунду — с востока. Последняя, тяжелее прочих, — с юга. Все четыре тянулись в Радикс, в эту низину, к пятому фрагменту под его ладонью. Два года он устанавливал другие фрагменты на дне мёртвых зон. Нужна была пятая точка — место, где четыре нити станут одним контуром.

Теперь место нашлось.

Где-то очень далеко, на пределе слышимости, прозвучали четыре тонких звона — разнесённые по времени и высоте. Пятый ответил из-под руки Гэйла. Звуки сложились в один ровный тон, как у инструмента, который только что идеально настроили.

Всё вокруг в низине откликнулось на этот тон.

Кристаллические грани полыхнули изнутри — каждая в свою долю секунды — и тут же погасли. Серебристое горение пошло от пятого фрагмента наружу по жилам земли, легло кольцом диаметром шагов в десять и поднялось тонким вертикальным столбиком света, словно нить от земли к небу. Внутри кольца земля посветлела, а тени от мелких камней пропали, будто свет шёл со всех сторон одновременно.

Лесс у кромки пузыря не сдержался и охнул.

Кэрн не обернулся.

Сеть встала. Радикс стал последней опорой, через которую контур замкнулся. Но сам искажённый узел в него не вошёл. Тёмно-красное свечение в столбе за спиной у Гэйла дышало по-прежнему: глубоко, медленно, с чужим тяжёлым ритмом. Сеть обошла хаос, как обходят гнилой камень в кладке.

— Контур замкнулся, — сказала Нэйра. Голос шёл тихо, сквозь звон. — Фрагмент открыл нужную точку, но опорой стал ты.

Это состояние Гэйл чувствовал всем телом — тонкую струну, проходящую через позвоночник. Если она дрогнет, дрогнут все пять точек.

Он сделал полшага назад — и струна в груди резко натянулась.

Гэйл остановился.

Отойти нельзя. Пока контур стабилизировался, пятая точка держалась на нём.

И в ту же секунду далеко за столбом узла что-то крупное двинулось.

Альто услышал первым.

— Кэрн.

— Слышу.

Из тёмно-красного света за столбом вышли высокие силуэты. Человеческие по форме, но слишком ровные в движении. У переднего в руке был тяжёлый посох.

Гэйл посмотрел на руку.

Серебристые жилы шли под кожей от запястья к локтю; они пульсировали в том же ритме, что и свет в земле под ногами.

Контур прошёл через него. Теперь это было видно даже снаружи.

Передний силуэт поднял посох.

А Гэйл не мог сойти с места.