Повелитель теней. Том 3

Глава 1

Обращение от авторов: Уважаемые читатели, в этой главе вы сможете посмотреть на события с точки зрения Крабогнома, а также немного узнать о его прошлом! Дальше повествование пойдёт в обычном режиме :)

От прошлой жизни до настоящей.

Крабогном родился в благовоспитанной крабогномьей семье. Они были очень мирными существами — хоть Крабогномы и питались энергией смерти, они никого никогда не убивали. Во всяком случае — специально. Их семья жила на высоком холме — в отдалении от большого города и совсем рядом с лесом и торговыми путями. В городе было большое кладбище, а по дороге постоянно ездили купцы, и нередко их поджидали охотники. Часто их встречи заканчивались смертями. Для падальщиков это было хорошее, сытное место.

Но везде есть минусы. И, к сожалению, у Крабогнома не было друзей — все монстры в окрестностях были неразумными и агрессивными, а люди… Что ж, люди его боялись и пытались прибить. Сколько раз родители ему говорили — не высовывайся, прячься, береги себя. Но любопытство гнало Крабогнома навстречу приключениям. К тому же он не то чтобы верил родителям… Считал, что они преувеличивают. Ну не могут же быть все люди страшными чудовищами?! Чаще всего он пытался подружиться с детьми, но те обычно с дикими криками разбегались.

Зато родители Крабогнома никогда не скучали. Несмотря на почтенный возраст — а им было больше трёхсот лет, — они с удовольствием проказничали и старались вернуть своего непутёвого сына на правильный путь — путь розыгрышей и подложенных свиней. Они обожали смотреть, как вопят люди, когда находят под кроватью дохлого кабанчика. Но Крабогнома это не интересовало. Его мечты были о высоком…

***

После сотни лет и стольких же провальных попыток хоть с кем-нибудь подружиться Крабогном решил… вырастить друга. У него было много времени — его раса была долгожителями, а человеческие дети растут быстро — хватит и шести лет. Словно шпион, несколько дней он бродил по городу и присматривал подходящую семью — чтобы у неё был младенец и не было магической охраны. И вот, однажды Крабогном нашёл идеальный вариант — обычная рабочая семья, которая к вечеру смертельно уставала и ночью спала мёртвым сном.

С предвкушением потирая клешнями, Крабогном едва дождался вечера и проник в их дом. Младенец уже ворочался в колыбельке — он проснулся и вот-вот собирался заплакать, требуя внимания родителей. Крабогном, словно заботливая нянечка, склонился над кроваткой и начал забавно щёлкать клешнями. Сначала ребёнок поморщился, но потом вдруг рассмеялся и потянулся к нему ручками. Крабогном, затаив дыхание, дал ему клешню, и ребёнок её слабенько сжал. Это и стало началом необычной дружбы.

***

Ребёнок — оказалось, это был мальчик, и его звали Даней — рос, и Крабогном проводил с ним едва ли не круглые сутки — помогал делать первые шаги, доедал его нелюбимую манную кашу и разучивал новые слова. Дело в том, что раньше Крабогном не умел говорить, просто не было необходимости — его сородичи разговаривали телепатически. Да он много чего не делал — вместе с Даней в каком-то смысле взрослел и Крабогном. Год летел за годом, Даня подрастал, а его родители уже смирились, что он постоянно болтает со своим воображаемым другом.

— Акварельные краски, — Даня положил перед Крабогномом альбом для рисования и разноцветную коробочку, потом вытащил краски и сообщил: — Воспиталка задала нарисовать свою семью.

— Я помочь, — важно заявил Крабогном, схватил кисточку и едва не перевернул стакан с водой. Он щедро набрал синий цвет и нарисовал большое круглое лицо. Не помыв кисточку, Крабогном сразу же ткнул в красную баночку и вывел толстые губы, больше похожие на колбаски. Глаза он несколько раз перерисовывал, из-за чего бумага сильно намокла и он случайно проделал в ней две дыры. Эти глаза его так вымотали, что тело он изобразил символически — двумя чёрными палочками.

— Красота, — Крабогном с любовью погладил свою картину клешнёй и передал её Дане: — Рисовать маму.

— И тебя, — добавил Даня. — Ты — тоже семья.

По итогу рисунок получился великолепным, но психолог в детском садике не оценила и вызвала родителей. Даню, конечно, оставили сидеть в коридоре, но Крабогном-то всё прекрасно слышал даже через дверь.

— Синяя кожа как у утопленника, голова насажена на кол, выколотые глаза, — строгим голосом перечислила психолог. — Ваш сын желает вам смерти. В любой другой семье я бы заподозрила насилие, но Даниил всегда жизнерадостен, активен и очень вас любит, он не походит на ребёнка, которого избивают. Однако в таком случае я не понимаю, откуда у него взялась эта агрессия? Мамочка нарисована самым обычным образом, но на отца страшно смотреть! И ещё — что это за чудище стоит рядом с вами?

— Сама чудище, — пробормотал Крабогном.

— Это воображаемый друг, — ответил папа Дани.

— Пора провести черту между фантазией и реальностью, — отрезала психолог. — В прошлом году ко мне попал маленький пациент — всего четыре года отроду, — который считал, что умеет управлять огнём. Так вот, он спалил свой дом вместе с родителями. Вы что, хотите, чтобы воображаемый друг Даниила приказал ему убить вас?

— Да нет, вы уж слишком преувеличиваете, — возразила мама Дани.

— Скорее, преуменьшаю, — усмехнулась психолог. — Следующий месяц Даниил будет ходить ко мне на консультации. Я обязана проследить за его состоянием.

***

— А ты действительно существуешь? — спросил Даня через месяц.

— Конечно, — воскликнул Крабогном. — Ты видеть!

— Ага, глупости какие-то спрашиваю, — смущённо отвернулся Даня, но после этого перестал кому-либо рассказывать о Крабогноме.

***

— Крысёныш, а ну-ка иди сюда! — Даню обступали старшеклассники. Их лица были злобно перекошены, а руки — сжаты в кулаки. Они медленно приближались. Можно сказать — демонстративно не спешили, чтобы Даня прочувствовал всё отчаяние и страх. Они хотели отомстить. А всё потому, что Даня сдал их директору школы. Старшеклассники барыжили каким-то таблетками, на которые подсела подруга Дани. Он уговаривал слезть её с этой дряни, но бесполезно. Она была из богатой, но неблагополучной семьи — родителям было на неё наплевать с высокой колокольни. Поэтому Даня пошёл на крайние меры — написал донос, и старшеклассников поймали с поличным. Всё бы хорошо, но те как-то узнали, что именно Даня — причина их бед.

— Сперва мы тебе переломаем все рёбра, потом — закопаем в ближайшем лесу, — пригрозил главарь банды.

Крабогном, который всё это время стоял рядом, не стал дослушивать его речь и активировал свои защитные способности. Когда Крабогномы оказывались в опасности, они выплёскивали энергию смерти наружу, чем ранили врагов. Перед Даней внезапно образовалась плотная стена из чёрного тумана и стремительно поехала на старшеклассники — те не успели убежать, плотная мгла накрыла их с головой. Раздались дикие крики, и, когда туман рассеялся, Даня увидел, что все старшеклассники валяются на земле без сознания, а их тела… Его передёрнуло от ужаса — некоторые части их тел иссохли и стали мёртвыми, прямо как у мумий.

— Что ты наделал? — закричал Даня и помчался к директору за помощью.

— Спасать, — растерянно прошептал Крабогном ему вслед.

***

— Привет, — поздоровался Даня и бухнулся на кровать лицом в подушку.

Крабогном с надеждой подскочил и посеменил к нему — вот уже три недели друг с ним не разговаривал после того происшествия в школе. Даню обвинили в использовании некромантии, временно отстранили от занятий и поставили на учёт в комнату полиции. А потом он ещё и от родителей получил знатный нагоняй — отец отходил его ремнём, несмотря на то, что Дане вообще-то исполнилось целых четырнадцать лет.

— Привет, — помахал клешнёй Крабогном.

— Ты поможешь мне сделать домашнее задание? — спросил Даня.

— Конечно! — обрадовался Крабогном. — Какой задание?

— Проверить ловушку на белок. Нам на трудах задали. Она внизу стоит, в гостиной. Поднятый ящик, его держит палка. Ты должен пройти внутрь и украсть золотую цепочку.

— Один минута!

Крабогном вылетел из Даниной спальни и ворвался в гостиную — родителей друга не было дома, так что он мог сейчас хоть песни горланить. Посередине комнаты и правда стоял ящик, один край его был приподнят, а под ним что-то заманчиво поблёскивало. Крабогном аккуратно обогнул палку, которая и держала всю эту конструкцию, и нырнул внутрь. В эту же секунду раздался хлопок и обычный картонный ящик превратился в железную клетку, а в углу гостиной материализовались родители Дани и мужчина в чёрном балахоне.

— Друг? — Крабогном вопросительно уставился на Даню. — Помочь, друг?

— Да какой я тебе друг? — прошипел Даня. — От тебя одни неприятности! Хватит притворяться добреньким и миленьким! Я всё про тебя знаю! Мне всё рассказали! Ты хотел убить моих родителей, а потом и всю школу прикончить! Да ты мне жизнь с самого детства портил! Чтоб ты сдох!

Хлопнув дверью, он вылетел из гостиной.

— Не переживайте, он скоро успокоится, — улыбнулся мужчина в чёрном балахоне и указал на Крабогнома. — А это, если позволите, я заберу себе. На эксперименты.

Он поднял клетку и вышел из квартиры.

***

Мужчина в чёрном балахоне оказался жестоким человеком, а по совместительству ещё и учёным. Долгие годы он держал Крабогнома в клетке и издевался над ним — резал, отравлял, делал ему уколы, испытывал на нём различные заклинания. Спасало Крабогнома только одно — он был не единственным подопытным. Проклятый учёный постоянно пополнял свою коллекцию, и через четыре года в его лаборатории было невероятно много различных существ — как безобидных, так и очень опасных. Крабогном не пытался ни с кем заговорить — где-то в глубине души он считал, что заслужил такое наказание, ведь он подвёл своего друга.

Однажды учёный зашёл в лабораторию с небольшой прозрачной баночкой, в которой болталась ядовито-синяя жидкость.

— Сегодня великий день! — провозгласил он. — Я создал зелье Повышенной Регенерации! С ним человечество будет жить вечно!

Он слегка безумно рассмеялся, набрал зелье в здоровенный шприц и сделал укол каждому подопытному, в том числе и Крабогному. Но ничего не произошло — ни сразу после введения зелья, ни через час, ни через шесть часов. В конце концов учёный разозлился, в бешенстве разбил баночку с зельем и вылетел из лаборатории. Он не дождался всего ничего — спустя сорок минут зелье начало работать, только вот оно не исцеляло, а убивало. Учёный создал яд отложенного действия. Крабогном чувствовал, как вокруг него умирают монстры, одновременно выплеснулось огромное количество энергии смерти — именно это его и спасло.

Зелье Повышенной Регенерации разъедало его внутренности, но энергия смерти излечивала нанесённые им раны. В итоге Крабогном не только не умер, но и заполнил свой магический резерв под завязку. Что позволило ему вырваться из магических оков. В первые секунды он даже не поверил, что освободился, — с удивлением пялился на клешни, на которых больше не было кандалов, и не двигался. Но вдруг за дверью, в коридоре, раздались шаги, и Крабогном, сорвавшись с места, выпрыгнул в окно.

Он бежал, бежал и бежал — ему казалось, что он умчался далеко от города, где его поймали в ловушку и заточили в плен. Но почему-то он оказался перед знакомой дверью, — дверью квартиры, в которой жил Даня и его родители. Крабогном долго топтался в прихожей, но всё-таки решился зайти внутрь. Даня был в одиночестве — сидел в своей комнате и слушал музыку. Увидев Крабогнома, он подскочил и отпрянул к окну.

— Я не хотеть съесть, — сказал Крабогном и жалко добавил: — Друг.

Даня долго на него смотрел, а потом вздохнул и небрежно бросил:

— Знаю. Я и тогда это понимал, — признался он, и на его лице не дрогнул ни единый мускул. Ни следа сожаления. — Но тот человек дал мне такой хороший повод… — Даня покачал головой. — Слушай, давай просто разойдёмся, окей? Пойдём каждый своей дорогой? Я не хочу снова сдавать тебя тому уроду в балахоне, но и дружить с тобой… Ну, это такое… Прости уж, но ты вечно путался под ногами и отвлекал от… ну, нормальных людей. Тех, кто мог стать настоящим другом.

— Я не настоящая друг? — убито спросил Крабогном.

— Монстр никогда не сможет быть настоящим другом, — категорично сказал Даня.

Крабогном внезапно разозлился:

— Ты не настоящая друг! — прокричал он. — А я — настоящая! Я куча друзья завести! Куча! Сколько захотеть, столько и быть!

Охваченный яростью, он ударил магией в потолок — энергетическая волна задела багеты, и тяжёлые плотные шторы упали на голову Дани. Неожиданно это сильно рассмешило Крабогнома — он захохотал как умалишённый. Оказалось, что делать пакости не-друзьям, — это так весело! Бешеным торнадо он промчался по комнате, переворачивая всё вверх дном, и всё равно, на автомате, следил, чтобы на Даню не рухнуло что-нибудь тяжёлое. Напоследок Крабогном вылил бывшему другу чернила на голову и покинул квартиру, а следом — и город. У него началась новая жизнь.

С тех пор он бродил по свету и подстраивал всякие пакости — в общем, озорничал напропалую. Время от времени он пытался с кем-нибудь подружиться, но, наталкиваясь на страх и отторжение, моментально исчезал. Тёмными ночами, перед сном, Крабогнома мучили вопросы. Он всё ещё сомневался, что был хорошим другом. Может быть, Даня прав? Но с другой стороны, Крабогном никогда бы не отдал своего друга на опыты — даже если тот был бы очень вредным и надоедливым.

***

Марк не помнил, как убивал Крабогнома, потому что технически он его и не убивал. Просто в один не очень прекрасный день Крабогном копался в электростанции, планируя обесточить весь город. Он не разбирался во всех этих предохранителях и проводах и действовал наугад — вполне ожидаемо у него ничего не получалось. Он уже хотел плюнуть на эту затею и переключиться на стандартные проделки типа банановой кожуры, брошенной кому-нибудь под ноги, но в этот момент на электростанцию рухнула двенадцатиглавая гидра. Она пыталась сбросить с себя Повелителя Теней и в этих попытках сравняла здание с землёй.

Крабогнома погребло под завалами из металла и бетона, у него ещё был шанс выжить, но… Гидре всё-таки удалось скинуть Повелителя Теней, и тот упал прямо на раненого Крабогнома.

***

Новый мир, новая жизнь, новый великан-хозяин… Сначала Крабогном откровенно лебезил перед ним — думал, что тот окажется таким же негодяем, как безумный учёный. Однако Марк Ломоносов был милым парнем — не причинял боль, не запирал в клетке и вообще предоставил полную свободу. Даже разрешил завести Василиска. А потом… Потом он назвал Крабогнома другом и превратился в великана-хозяина-друга! А ведь Крабогном даже не пытался с ним подружиться!

Дни пролетали мимо, и очень скоро у Крабогнома появилась собственная деревня, где его называли добрым духом и приносили подношения, и второй лучший друг. Жизнь налаживалась! Но вот же дёрнуло его залезть в Императорскую казну и дотронуться до того проклятого камешка… С той секунды он начал слышать чужой голос, который приказывал ему убивать — он умолял, грозил, шантажировал, но Крабогном не сдавался. Он не мог причинить вред своим друзьям и своей деревне! Нет, это исключено. Однако сила этого голоса росла — иногда Крабогном обнаруживал себя рядом с каким-нибудь спящим жителем деревни и не мог вспомнить, как там оказался. Он хотел попросить помощи у великана-хозяина-друга, но мерзкий голос не позволил, а потом…

Потом и вовсе поругался с великаном-хозяином-другом! Крабогном не смог ничего сделать — просто наблюдал со стороны, как кричит и нападает на Марка Ломоносова, как разочарованно кривится его лицо… А днём того же дня Крабогному стало совсем худо — внутри него проснулся голод. Энергии смерти с кладбища уже не хватало, да и была она уже старой, прогорклой, а мерзкий голос всё время зудел на краю сознания и подталкивал вперёд.

— Да в этой деревне всё равно живут одни старики, — говорил он, гипнотизируя Крабогнома. — Им осталось от силы полгода. Скоро и без твоей помощи подохнут, но тогда энергия будет невкусной. Разве тебе нравится этот привкус земли?

— Нет, — повторял Крабогном как заведённый, а жители Северных Гребешков провожали его недоумёнными взглядами. — Я — настоящая друг! Настоящая! Не причинять боль!

— Убей их! — завопил мерзкий голос, и на Крабогнома обрушился ментальный удар невероятной силы. Против воли он побежал вперёд — на старосту, который как раз шёл к нему с корзинкой малины. Крабогном поднял клешни, чтобы свернуть ему шею, но в последний момент смог изменить траекторию и врезался в забор. Словно сломанная марионетка, он прыгал по деревне, круша дома и огороды, — каждый раз, когда мерзкий голос приказывал ему убивать, Крабогном разрушал какую-то вещь.

— Тошнотворный монстр, — прошипел голос. — Думаешь, что можешь меня обмануть? Глупец! Если ты не будешь меня слушаться, если не убьёшь всех этих людишек, то сдохнешь сам! Неужели ты выберешь их?!

— Да, — с трудом выдавил Крабогном, и, как только он это произнёс, из-под земли вырвались толстые угловатые корни и колючие ветки, они оплели его, заточили в крепкий кокон и вжали в пыльную дорогу. Крабогном захрипел и потерял сознание.

Глава 2

На первом же автобусе я примчался в Северные Гребешки. Деревня встретила меня молчанием и разрухой — заборы были повалены, у многих домов сорвана крыша или снесены одна-две стены. Некоторые хатки завалились набок, дороги были перегорожены свалившимися деревьями. Создавалось ощущение, что здесь промчался торнадо. Только вот я знал, что имя этого урагана — Крабогном. Деревенские жители по мере сил убирали последствия локальной катастрофы — глаза у них были на мокром месте. Я заметил, что они как-то растерянно, с неверием переглядываются, словно задавая друг другу немой вопрос: “Это правда произошло?!”

Первой меня заметила Вера — она подбежала ко мне, взяла за руку и потянула к деревенской площади:

— Туда, его прибило к земле. Намертво!

— Намертво? — хмыкнул я. — Откуда тебе знать? Может, он притворяется.

— Это всё староста! Своевольный старик! — наябедничала Вера. — Я запретила всем приближаться к Крабогному, но отвлеклась — нужно было заказать строительные материалы и договориться с рабочими, а ещё объяснить, откуда взялась деревня, которую надо чинить… А ещё и Мокошки не желали впускать строителей, еле уговорила добавить в исключения! — она грозно потрясла кулачком. — В общем, виновата, отошла я. А как вернулась — так вся деревня дома побросала и пытается Крабогнома выкопать!

— Много лопат сломали?

— Пять лопат, одиннадцать граблей, шесть вил и даже три тяпки. Ну и двенадцать топоров, когда ветки рубили.

— Какие ветки?

— Сейчас увидите, — пообещала Вера.

Мы завернули за угол, и передо мной открылась сюрреалистичная картина: сотни корней и веток сплелись в один огромный кокон, внутри которого темнела скрюченная фигура Крабогнома. Корявые пробеги пронизывали его насквозь, пришпиливая к земле. Вся эта гротескная конструкция была светло-серебряного, почти белого, цвета; ветви были испещрены сияющим, бесконечно повторяющимся знаком — он выглядел как каллиграфически выведенная буква “ш”, над которой парили две галочки.

Я включил сканирование и озадаченно нахмурился: магия, создавшая ветви, была абсолютно чужеродна этому миру. Она не принадлежала ни монстрам, ни людям, а частоты, на которых она работала, были не подвластны даже мне. Я столкнулся с чем-то совершенно новым. Однако, несмотря на то, что не понимал эту магию, я мог проследить за её движением. Неостановимым потоком она бежала по корням и веткам, полностью блокируя силы Крабогнома, и устремлялась куда-то вниз, под землю.

— Быстро, уведи всех подальше от площади, — велел я Вере.

Она бросилась выполнять приказ, а я на всякий случай сотворил вокруг Крабогнома защитный купол. Теперь очевидно, что озорная Тень не свихнулась — Крабогном вёл себя странно из-за внешнего влияния. Сканирование показало, что наружу рвётся невероятный поток энергии — очень похоже на открытие Трещины. А всякий пробой из Данжа сопровождается разрушениями и смертями. Крабогном попал в ловушку монстра, который жаждет вырваться на свободу? Нет, слишком сложная многоходовка для кровожадной твари.

Когда Вера отогнала деревенских жителей подальше, я на пробу ударил слабенькой магической волной ветки, опутавшие Крабогнома. Моментально мне прилетела обратка — она беспрепятственно прошла сквозь защитный купол, и я едва успел увернуться. Но моя атака ускорила процесс прорыва из Данжа — по земле разбежались оранжевые Трещины, а под Крабогномом закрутилась ярко-красная воронка. Я приготовился к драке, но произошла неожиданная вещь: Крабогнома начало засасывать внутрь. Я потянулся к нему через Изнанку и использовал Призыв Тени, но бесполезно — связь между мной и Крабогномом исчезла.

— Господин, всё закончилось? — спросила Вера, прикусив нижнюю губу, и тяжело сглотнула. Широко распахнутыми глазами она смотрела на место, где только что лежал спелёнутый Крабогном. Сейчас там было пусто.

— Всё только начинается, — прорычал я. Так просто сдаваться я не намерен! Если человек здесь бессилен, то… Что ж, я обращусь к божественным существам, которые, кстати, кое-что мне задолжали. Я быстро просканировал Северные Гребешки, нашёл, где сидели и привычно резались в карты Мокошки, и направился к ним. Конечно, они не полноценные Боги, но Мокошь, вдыхая в них жизнь и наделяя обязанностями, поделилась с ними небольшим количеством своей божественной силы.

Сегодня у Мокошек был обычный цвет волос — русый, каштановый и рыжий. Они устроились в чудом уцелевшем сарае — за верстаком, на котором были раскиданы инструменты. Мокошки пристрастились к покеру, поэтому игральные кости лежали на углу верстака, прикрытые старой газеткой.

— Вы знали, — процедил я. — Не могли не знать.

— Что твоего слугу прокляли? — поинтересовался Рыжий.

— Так ему и надо, — хмыкнул Русый.

— Жуликам — жуличья смерть, — захихикал Каштановый.

— Вы живёте в моей деревне — спрятались, как трусливые крысы. Пользуетесь моим гостеприимством, но не уважаете ни меня, ни моих слуг, — я опёрся на стол ладонями и навис над Мокошками, но они демонстративно меня проигнорировали. Одним движением я скинул карты на пол, случайно зацепив гаечный ключ и отвёртку.

— Да я бы в этой партии выиграл! — проныл Рыжий.

— Чтобы простой человечек нам указывал? — возмутился Русый.

— И что ты нам сделаешь? — веселился Каштановый.

— А вы совсем тупые, так погляжу, — я окинул их внимательным взглядом. — Забыли, что должны мне желание по востребованию? — я приподнял брови и с фальшивым сочувствием произнёс: — Вылетело из головы, что принесли магическую клятву?

— Не было такого! Обманываешь! Конечно, бедных Мокошек можно дурить, они тебе ничего не сделают! — захныкал Рыжий.

— Да как ты смеешь?! — гневно прошипел Русый.

— Ничего мы выполнять не собираемся! — заявил Каштановый.

— В таком случае… — прикрыв глаза, я потянулся к магическому ядру, отыскал тонкую нить, что связывала меня и Мокошек, и дёрнул за неё со всей дури. Они тоненько взвизгнули, а я провозгласил: — Немедленно исполните моё желание по востребованию! Так как я великодушен, то предлагаю два варианта. Первый — сейчас же вы берёте кокошник, возвращаетесь к Мокоши, признаётесь в воровстве и принимаете заслуженное наказание. Второй — любыми средствами вы помогаете мне спасти Крабогнома!

Мокошки замерли, испуганно переглянулись и дружно проблеяли:

— Второ-о-о-о-о-о-ой!

— Прекрасно, — кивнул я. — А теперь — за мной шагом марш!

Я пошёл обратно, на деревенскую площадь. Мокошки семенили за мной. Остановившись там, где лежал Крабогном, я приказал:

— Изучайте.

Несколько минут они ползали, нюхали и делали пассы своими тонкими серыми ручками, а потом повернулись ко мне и выстроились в ряд.

— Подземная раса, — пролепетал Рыжий.

— Проклятие Вечного Сна, — добавил Русый. — Жулик должен был умереть, но проклятие сильно ослабло.

— Потому что его уже использовали, — пояснил Каштановый. — Но проклятого убили, а чёрную магию заточили в какой-то предмет. Твой слуга до него дотронулся, за что и получил. По заслугам.

— Крабогном жив? — уточнил я. Вопросы о подземной расе я оставил на потом. Судя по всему, этот мир не так прост, как могло показаться.

— Ненадолго, — с затаённым злорадством пробормотал Рыжий. Русый и Каштановый покивали в знак солидарности.

— Где он?

— В темнице, — на этот раз отвечал Русый. — Если по-вашему — то в Данже. Только этот Данж изолированный, как одиночная камера.

— Вы можете туда проникнуть?

— Можем, — с неохотой протянул Каштановый, а Русый и Рыжий скорбно поджали губы. Я уже хотел задать следующий вопрос, но заметил, как Мокошки странно переглянулись, словно решая — умолчать о некоторых важных деталях или всё-таки сказать. Я молчал и пристально смотрел на них. Наконец, Каштановый зло сплюнул и выпалил: — Смысла в этом нет! Вытащить-то вытащим, а дальше? На нём же проклятие висит, всё равно в подземелье утащит!

— Значит, нужно сделать так, чтобы проклятие не видело Крабогнома, — заключил я и задумался. Внезапно меня осенило, и я, не сдержав эмоций, воскликнул: — Кокошник Мокоши!

Хорошо, что я забрал его у Крабогнома и вернул им.

— Без него нас найдут и убьют, — прорыдал Рыжий, моментально ударившись в слёзы.

— Ты убьёшь нас, чтобы спасти жулика?! — прокричал Русый.

— Так чем второй вариант лучше первого, если мы всё равно умираем? — презрительно скривился Каштановый.

Пару секунд я размышлял, как поступить, но в итоге решил, что Мокошки не заслуживают смерти. Желание по востребованию давало почти неограниченную власть над должником — а всё потому, что не были оговорены чёткие условия. Я озвучил желание и мог требовать от Мокошек что угодно в его границах. Зачастую люди относились с пренебрежением к желанию по востребованию, и я этим пользовался ещё в прошлой жизни. Но убивать Мокошек просто потому, что они вредные, азартные и злопамятные? Нет уж, как-то слишком.

— А что будет, если вы, например, принесёте клятву верности другому Богу? — протянул я.

Мокошки задумались и дружно ответили:

— Этот Бог сможет нас спрятать от Мокоши.

— Отлично. В таком случае вы сможете выжить, — я хлопнул в ладоши. — Но нам нужно в Краснодар, к алтарю.

— И мы сможем прислуживать к настоящему-настоящему Богу? — возбуждённо переспросил Рыжий.

— И не иметь дел с жуликами и человечишками? — с надеждой протараторил Русый.

— Да ради такого мы создадим алтарь в этой деревне! — завопил Каштановый. — Показывай, в каком доме организовать тебе Храм?

Я уже думал, как бы организовать Храм в Северных Гребешках. Всё к этому располагало — преданные подданные, уединённое место, много зелёнке, которая жгла карман. Словом сюзерена я запрещу деревенским жителями рассказывтаь кому бы то ни было о Марене и отдам запас зелёнки старосте. Каждую неделю они будет делать подношение Богине, чем значительно её усилят. О, точно! А как-нибудь, когда у меня будет свободное время, они положат на алтарь сразу штук сто зелёнки, и Марена сможет прогуляться по деревне и её окрестностям. Устрою Богине пикник.

— Давай там, — указал я на заброшенный покосившийся дом.

Мокошки меня удивили — помчались туда на скорости света, словно боялись, что я передумаю. Видимо, их показная независимость была шита белыми нитками, и им просто нужно было подчиняться если уж не Мокоши, то хоть какому-нибудь Богу. Они забежали в дом, попрыгали посередине небольшой комнатки, проверяя, выдержит ли пол, и принялись колдовать. Заводили руками, напевая ритуальные песни, и почти сразу же из их ладоней полился тусклый свет. Там, где он падал на трухлявые доски, материализовался алтарь — узкий, невысокий, а по его поверхности темнели царапины, но это был настоящий алтарь!

Мокошки отошли в сторону, и я, вытащив из кармана зелёнку из монстра-амнезии, приложил её к тёплому камню. Едва я произнёс ритуальные слова, как над алтарём появился полупрозрачный силуэт Марены. Вскоре Богиня полностью материализовалась. Всё такая же прекрасная — её длинные серебряные волосы струились по плечам, платье идеально подчёркивало фигуру, а лицо порозовело от румянца. Она с недоумением оглянулась, перевела взгляд на меня и возмутилась:

— Ломоносов, ты совсем обнаглел?

— Иногда нужно стряхнуть пыль, чтобы увидеть блеск золота, — насмешливо произнёс я и цокнул языком: — Не ценишь ты меня, моя очаровательная госпожа. Я привёл тебе слуг, а скоро приведу и новых последователей, а ты меня ругаешь.

Марена смутилась и потупила взор, но быстро опомнилась и спросила:

— Каких слуг?

— Этих, — я кивнул на Мокошек, которые забились в угол и со священным ужасом пялились на Богиню.

— Мёртвые восстают! — пролепетал Рыжий.

— Властительница крови, кость в горле Перуна! — бухнулся на колени Русый и принялся кланяться.

— Смерть нас нашла! — взвизгнул Каштановый и сполз по стеночке на пол.

— Ты украл Мокошек у моей сестры? — удивилась Марена. — Щедрый подарок, благодарю и благословляю тебя.

В полуобморочном состоянии Мокошки принесли Богине клятвы верности, повернулись ко мне и наперебой выпалили:

— Что дальше?

— Как спасать будем?

— Мы готовы!

Я спросил у Марены:

— Ты сможешь отозвать их в свою пещеру на Изнанке, когда они отдадут кокошник?

— Да, — кивнула она.

— Замечательно, — я ткнул пальцем в дверь. — Шуруйте на выход и спасайте Крабогнома.

С почтительностью поглядывая на Марену, они выскользнули на улицу, и я, попрощавшись с Богиней, последовал за ними. Мокошки не тратили время зря — сразу же открыли портал в проклятый Данж и нырнули туда. Секунда, вторая, третья — я услышал треск веток, а в следующее мгновение раздался оглушительный хлопок, и мне под ноги выбросило Крабогнома, на голове которого пестрел нарядный кокошник. Я влил немного энергии в зловредного духа, проверяя его состояние. Он, конечно, был ослаблен, но жив. Ну, в том смысле, в каком это слово можно употребить по отношению к Тени.

Вокруг нас постепенно собирались жители Северных Гребешков — они взволнованно перешёптывались, а кто-то даже молился. Крабогном не шевелился, и скоро воцарилась гробовая тишина. Люди стояли со скорбными лицами, готовые вот-вот заплакать. Все они вздрогнули от неожиданности, когда с громким хрипом Крабогном подскочил и завертелся вокруг своей оси.

— Что? Где? Расширять бизнес! — проговорил он, щёлкая клешнями. — Крысы — мало! Переходить на свиньи!

— Рад, что с тобой всё в порядке, — улыбнулся я. — Только кокошник не снимай.

— Великан-хозяин-друг?! — Крабогном застыл, а потом бросился ко мне и обнял за ногу. — Не хотеть обижать! Не хотеть бить! Лучший великан-хозяин-друг мира!

— Всё хорошо, — я неловко похлопал его по панцирю. — Ты где-то схватил проклятие. Снять его не удалось, но кокошник тебя защитит, пока мы не найдём решение. Если не хочешь снова превратиться в злобного монстра, не снимай его. Никогда. Понял?

— Да, — вздохнул Крабогном.

— Ты не знаешь, с какой вещи на тебя перепрыгнуло проклятие?

— Знать, — понурился он. — Камень. В императорский казна.

Я мысленно выругался. Ну действительно, чего я ожидал от Крабогнома? Если дружить — то с дочкой Императора, если грабить — то Императорскую Казну! Какая прелесть. Я окинул взглядом деревенских жителей, которые с нетерпением топтались неподалёку, а на их лицах светилось желание затискать Крабогнома до смерти.

— Ну, оставлю тебя с поклонниками, — усмехнулся я. — А мне нужно в Академию возвращаться, а то директор оттаскает за уши.

— За уши? — изумился Крабогном и уточнил: — Почему?

— Строгий он у нас. Наверное, с женщинами у него не складывается. Вот и бесится от… Гм, чрезмерного воздержания, — отшутился я. Не знаю, зачем вообще приплёл директора, просто настроение было хорошее. Конечно, проклятие ещё не снято, но пока всё складывается прекрасно — Крабогном спасён, Марена усилилась, от Мокошек избавился, да ещё и алтарь в деревне появился. Из минусов — затраты на восстановление деревни, но я богат, так что могу себе позволить.

Староста не желал меня отпускать — всё уговаривал остаться на праздничный пир, но я отказался и потопал на автобусную остановку. Вечер у меня был свободный, но я не хотел его проводить в шумной компании — тянуло насладиться одиночеством. Наконец-то. Автобуса долго не было, поэтому я закрыл глаза и погрузился в медитацию — проверить магическое ядро, проинспектировать количество Теней, да и успокоиться не помешает. Но сделать мне этого не позволили — раздался визг шин, и передо мной затормозил зелёный автомобиль. Из него вышли двое военных. Судя по форме — гвардейцы из личной службы Императора.

— Марк Ломоносов? — отчеканил один из них и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Нам нужно с вами поговорить.

***

Тот же вечер, Северные Гребешки.

Наблюдая, как танцуют в свете костра жители деревни, Крабогном помешивал клешнёй вино в кружке — он, конечно, не пил, но не хотел выделяться. Уже несколько часов его не оставляло беспокойство и жгучее желание отблагодарить великана-хозяина-друга. Но как же это сделать? Крабогном перебирал варианты, но ни один ему не нравился, пока он не вспомнил слова великана-хозяина-друга. В их Академии очень строгий директор, а строгий он потому, что у него не ладится с женщинами…

Крабогном подскочил, подбежал к Вере — она была добрее своей сестры и явно ему симпатизировала — и попросил:

— Телефон? Пять минута?

Та, разрумянившаяся и захмелевшая от вина, сразу передала ему смартфон, предварительно введя пароль. Крабогном уже научился, как пользоваться всякими прибамбасами — Рита показала, — и сразу же открыл браузер, ввёл запрос: “не ладится женщины исправить”. Ему выдало больше миллиона результатов, причём большая часть из них имела пометку “18+”. Крабогном смело нажал на первую же ссылку и попал на страницу интернет-магазина. Товары здесь были… своеобразные. Помимо синеньких таблеточек и мазей с клубничным вкусом, здесь продавалось нечто странное. Он так и не понял, для чего это предназначено, и решил поверить надписи вверху сайта: “Женщины будут в восторге”.

— Адрес… — Крабогном пролистал до конца страницы. — Ага!

Краснодар, улица Красная, дом 65. Время исправлять характер директора!

Глава 3

Неделю назад. Родовое поместье Жоравки. Раннее утро.

Евгений Жоравки собирал чемодан — любимый дядюшка помог ему поступить в Академию Романовых по блату. Ну, подумаешь, опоздал на пару недель к вступительным испытаниям… Ерунда! Особенно когда твой дядя — государь Российской Империи. Сначала тот, конечно, отказался — мол, не пристало Императору пользоваться своим положением, но потом его брат — а по совместительству отец Евгения — принялся умолять, и… Сердце Императора дрогнуло. Он сделал несколько звонков, и через пару дней Евгению пришло уведомление о зачислении. Он закинул в чемодан дорогущий брендовый пиджак и с предвкушением усмехнулся. Император и не подозревал, что косвенно поучаствовал в убийстве собственного сына.

Убийстве медленном, мучительном и постыдном. Евгений налил в бокал красное вино и залпом его выпил, празднуя свою маленькую победу. Он был очень амбициозным молодым человеком, а ещё — настолько же злопамятным. Евгению не повезло родиться третьим, последним, сыном в Роду Жоравки. Он был всего на два года младше самого старшего брата, но эти два года изменили всё! По правилам наследования он ничего не получит — даже его младшей сестре достанется десять тысяч в качестве приданого. А он останется с голой задницей! Евгений оскалился и сжал кулаки.

— Ну ничего, ничего, я ещё покажу вам кузькину мать! — прошипел он.

С самого детства Евгений был на вторых ролях, его не шпыняли, не унижали, не оскорбляли… Хуже! Его просто-напросто не замечали! Он давился злостью и ненавидел своих сестёр и братьев — родных и двоюродных. И в какой-то момент он поклялся, что убьёт всех, чтобы освободить путь к трону. Евгений был намерен заграбастать не только имущество Жоравки, но и всю Российскую Империю.

В дверь постучали, из-за неё раздался голос:

— Господин, стол накрыт.

— Родители уже приехали? — поинтересовался Евгений.

— Нет, господа передали, что вернутся к вечеру. Княгиня Вернадская пригласила их в оперу.

— Сейчас подойду, — расплылся в улыбке он.

Его средний брат был хлюпиком, рохлей и тюфяком, он был настолько трусливым, что даже боялся пожаловаться родителям — молча терпел оскорбления и тумаки. Но сегодня Евгений решил зайти немного дальше. Он засунул руку в карман и сжал прохладный пузырёк с ядом. Назывался тот Выжженная Земля — выпив эту отраву, человек будет умирать долго и мучительно, даже самый крутой целитель ему не поможет. Яд разъедает внутренности, превращая их в кровавую кашу.

— Доброе утро! — поприветствовал Евгений своего братца, войдя в столовую. Слуги под его суровым взглядом поспешили убраться подальше. Пашка сидел, сгорбившись, и не поднимал глаз от овсянки. Неудивительно, что отец не возлагал на Пашку никаких надежд, — на такого-то болвана! Евгений подошёл к брату, перевернул тарелку с кашей ему на колени и приказал: — Жри.

— Не хочу, — промямлил Паша, но зачем-то зачерпнул ложкой вязкую массу со своих брюк. Евгений рассмеялся, подтянул поднос с бутербродами и, схватив брата за затылок, ткнул его туда лицом. Чавкнули помидоры, шпроты размазались по Пашиным щекам. Он попытался вырваться, но Евгений только усилил хватку, упиваясь своей властью. Паша с трудом смог выдавить невнятное: — Хвмаштит!

— Хватит так хватит, — согласился Евгений и сел напротив. Его лицо всегда было абсолютно спокойным, но сейчас на нём появилось выражение безумия. Грудь тяжело и быстро вздымалась, словно он долго бежал и запыхался. — Ты ничтожество, Паша. Ты не достоин жить. Кусок ослиного дерьма, понял?

Губы Пашки дрожали. Он вытер рот и покачал головой:

— Пожалуйста, не надо.

— Надо, Паша, надо, — возразил Евгений и бросил на стол между ними круглый медальон. Его золотая крышка открылась, и в потолок ударил разноцветный луч. — Я хотел сделать это завтра, но раз уж всё так удачно сложилось и родители опаздывают…

С тихим шипение луч рассеялся, и на столе появился мужчина средних лет с белоснежными волосами, белой, как снег, кожа и красными глазами. Альбинос развернулся на пятках, и под его сапогами затрещали тарелки. Он спрыгнул на землю и приблизился к остолбеневшему Пашке.

— И его я должен убить? — брезгливо произнёс он. — Серьёзно? Ты нанял меня ради этого?

— Я предполагал, что всё будет сложнее, — поморщился Евгений и кинул ему флакончик с ядом. — Держи, я нашёл, что ты просил.

— Ч-ч-чт-т-т-т-т-то зд-д-д-десь п-п-п-проис… — последние слоги Пашка проглотил и, подавившись, закашлялся. Он попытался встать, однако ноги его не держали. Братец соскользнул на пол, и его стошнило. Бедолага всегда блевал, когда нервничал. В прошлом году он пытался пригласить княжну Берёзину на свидание, и его вывернуло прямо на её шикарное платье полупереваренным беконом. Фу, мерзость.

Альбинос больше ничего не сказал — задрал Пашкину голову и влил ему в рот отраву. Евгений с удовольствием наблюдал, как его брата скрутило судорогой. На всякий случай он наложил купол тишины, чтобы слуги не прибежали раньше времени.

— Что дальше? — спросил Альбинос. — Ты вроде собирался изменить план?

— Ты отрубишь мне руку, а потом поднимешься в покои моей матери и вынесешь оттуда всё ценное, — ответил Евгений. Сначала он хотел остановиться на переломе, но понял, что так просто ему не отделаться. Ему нужно было серьёзное доказательство, что его пытались убить. Действительно пытались, а не инсценировали нападение. В честь поступления в Академию отец выдал ему защитный перстень, который исцелял даже очень опасные раны. Благодаря этому, создастся впечатление, что Евгений выжил чудом.

— Хорошо, — кивнул Альбинос и достал меч из ножен. — Голову твоего старшего брата пришлём по почте. Его как раз вот-вот должны прикончить. Прости, но с личной доставкой сейчас туго. Лишние риски, короче. А письмо в ту вшивую газетку мы уже закинули, как и договаривались. Завтра будет сенсация, жди.

— С вашей организацией очень приятно иметь дело, — ухмыльнулся Евгений, а в следующее мгновение весь мир окрасился в красный. Кажется, на несколько секунд он потерял сознание от боли, а когда очнулся, над ним суетились слуги. Евгений состроил жалобную физиономию и прохрипел: — Мой брат, спасите моего брата! Он что-то влил ему в рот!

Со стороны гостиной раздался стук каблуков, и в столовую вбежала… мама? Несмотря на полуобморочное состояние, Евгений удивился — родители должны быть сейчас в опере, а там они всегда выключают телефоны. Неприятный сюрприз должен был ждать их уже после представления. Ну, в принципе, ничего страшного. Маму он рад видеть, в отличие от отца. Из всех детей она всегда выделяла его.

— Сыночка! — мама бухнулась перед ним на колени и поцеловала в лоб. Её взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на окровавленном Пашке, в животе которого яд уже проел дыру. Она побледнела, но не от ужаса, а от… страха? Её глаза мгновенно просохли от слёз, она как-то резко собралась и сосредоточилась, словно что-то обдумывая. Наконец, секунд через десять, мама пробормотала: — Всё кончено, всё кончено… Паша и Николай мертвы… Нужно что-то делать…

Сорвавшись с места, она подползла на четвереньках к Пашке и накрыла его живот двумя ладонями. С её кожи сорвалось несколько чёрных вязких капель — как только они упали на Пашку, его мёртвое тело выгнулось коромыслом, а страшная рана в животе начала медленно затягиваться. У Евгения чуть глаза не вылезли из орбит — запрещённая магия, чистая некромантия! Он был готов отдать вторую руку, что сердце Пашки сейчас снова забилось. Но толку-то? Это всё равно не вернёт его к жизни, а маму теперь ещё могут и наказать. Однако почему-то она выглядела очень довольной — повернулась к слугам и процедила:

— Хоть слово кому-нибудь — и я сгною вас в заживо, — а потом мама склонилась над Евгением, заботливо откидывая чёлку с его лба, и прошептала: — Всё будет хорошо. Главное, что ты выжил.

Евгений прикрыл глаза, не понимая, что происходит. Ничего. В больнице ему пришьют руку, и через пару дней он оклемается, вернётся домой и убьёт Пашку. Снова. А потом… Потом поедет в Академию, где настанет черёд умирать Александру Стаховичу, старшему сыну Императора.

***

Спальня директора Академии, следующее утро после спасения Крабогнома.

Виктор Викторович просыпался неохотно — вчера он допоздна засиделся в ректорате, разгребая дела. К тому же пришлось отбиваться от “СиДР”, который очень заинтересовался Марком Ломоносовым — видите ли, этот юноша всегда оказывается в центре о-о-о-о-о-очень любопытных событий. Только разборок между ведомствами ему не хватало. Директор зевнул, потянулся и почувствовал, что на его подушке лежит нечто странное. Ему было стыдно признаться, но сперва он испугался — вспомнил то ужасное утро, когда его волосы приклеились к наволочке.

Но нет. Голова вроде бы двигалась нормально, и ничто ей не мешало. Виктор Викторович вознёс мысленную молитву Перуну, резко встал и огляделся. Вся его кровать была завалена… игрушками. Очень взрослыми игрушками. А часть из них висела на его пижаме, как новогодние игрушки — на ёлке.

Виктор Викторович подскочил и попытался стряхнуть с себя всю эту красоту, но ничего не получилось. Тогда он начал снимать пижаму, но и здесь попал впросак — как только Виктор Викторович стягивал рукав, тот сразу же оказывался на его руке. То же самое происходило и с брючинами. С разъярённым рыком он ударил по пижаме заклинанием разрушения, но даже не сделал ни одной дыры. Сканирование не выявило вообще никакой магии. А как противодействовать тому, чего фактически нет?

— Да как же от вас избавиться?! — задал вопрос в пустоту директор.

В ту же секунду заиграла издевательская песенка:

— Используй меня, используй меня

Совсем как огуречик,

Засунь-ка меня, засунь-ка меня

В одно из тех местечек!

Звук исходил из одной приблуды — Виктор Викторович случайно нажал на кнопку. Его взгляд упал на тумбочку, и он увидел записку, написанную корявым почерком, которая гласила: “СнЯть поСЛе СЧастьЕ. ДО СчастьЕ не СНЯть”. Директор злобно выругался — ему что, теперь весь день расхаживать в пижаме с этим… этим… этим ужасом в качестве украшений?! Пока он размышлял над своей тяжёлой долей, у него зазвонил телефон. На экране высветилось: “Приёмная”.

— Да, Светлана Григорьевна? — нажав на кнопку, устало проговорил Виктор Викторович.

— Приехал племянник Императора, — сообщала секретарь. — Требуется ваше присутствие. Я пыталась объяснить, что вы отдыхаете, но Императорские Гвардейцы… — она презрительно фыркнула. — Хамы! Пожалуйста, Виктор Викторович, приходите быстрее, иначе я вылью кофе им на головы.

— Конечно, Светлана Григорьевна, конечно, — пробормотал директор обречённо.

***

— Марк Ломоносов? — отчеканил один из Императорских гвардейцев и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Нам нужно с вами поговорить.

Я окинул их взглядом и равнодушно протянул:

— Говорите.

Гвардейцы переглянулись, но на удивление не стали орать и не попытались меня скрутить и затолкать в машину. Они просто посмотрели по сторонам, убеждаясь, что никого поблизости нет, и протянули мне небольшой пакет.

— Награда за спасение дочки Императора. Приносим извинения, что произошла такая задержка… Бюрократия, сами понимаете. Император хотел встретиться с вами лично, но, к сожалению, сейчас у него очень много дел. Поэтому он передал вам приглашение на Бал Зимнего Солнцестояния.

— Благодарю, — я взял пакет, заглянул внутрь и мысленно присвистнул. Судя по всему, здесь не меньше десяти тысяч рублей! Да мне впору строить уже второй особняк, просто чтобы вложить деньги в недвижимость.

Гвардейцы коротко поклонились, загрузились в пещеру и умотали прочь.

— На этом всё? — я пожал плечами. — Ну, могли бы и до Краснодара подкинуть.

Автобус я прождал ещё минут сорок, дорога до города из-за пробок заняла около трёх часов. В общем, приехал я в Академию ночью и сразу завалился спать. А утром, как только проснулся и привёл себя в порядок, пересчитал свою долю зелёнки — получилось несколько сотен. Большую часть я через курьера передал в Северные Гребешки, а оставшееся решил продать. Всё-таки карьера охотника на монстров при должных сноровке и старании позволяет заработать много денег. На первом курсе Академии о таком рано мечтать, но будет странно, если я продолжу игнорировать местный магазинчик — “Тысяча и одна вещь”. Не стоит выделяться хоть в чём-то, иначе у кого-нибудь появятся ненужные вопросы.

За прилавком шуршал Николай Иваныч. При виде меня он разулыбался и протянул:

— Какие люди — и без охраны!

— Чем заслужил такой горячий приём? — хмыкнул я.

— Да о твоих подвигах уже весь Краснодар трындит, — хекнул Иваныч. — Каждая твоя встреча с сидровцами заканчивается чем-то эпическим. Но ты всё-таки не перебарщивай, знаю я этих упырей — будут на тебя зуб точить, а потом р-р-р-р-р-раз! — он стукнул кулаком по прилавку. — Нож в спину тёмной ночью — и всё, нет человека, нет проблем!

— Спасибо за предупреждение, — кивнул я и поставил перед ним сумку с зелёнкой. — Сколько даёте за первый уровень, а сколько — за второй?

— Двенадцать и шестнадцать рублей, — отчеканил Иваныч.

Ах ты, хитрюга! А ведь в нашу первую встречу заливал о справедливых ценах — мол, все в таком восторге, что даже выпускники потом захаживают к нему, а не в Информационное Бюро. Так хорошо, так хорошо, только вот в Информационном Бюро за зелёнку первого уровня дают двадцать рублей. Может, и про качество товара старый хрыч приврал? Я нахмурился. Иваныч, безошибочно считав моё настроение, поднял руки, словно сдаваясь.

— Молодец, раскусил, — развеселился он. — Не получилось обвести вокруг пальца. В моём магазине за зелёнку первого уровня дают двадцать три рубля, а второго — тридцать четыре. На три рубля больше, чем в Информационном Бюро, между прочим! Академия компенсирует мне разницу.

Я прищурился и спросил:

— К чему был этот цирк?

— Должен же кто-то учить желторотиков? — с озорством подмигнул мне Иваныч. — Как там молодёжь говорит? Кхоббми у меня такое, вот! А то расслабятся в Академии, размякнут — привыкнут, что всё честно и что их не пытается никто обмануть, а потом… Тьфу! То продадут дорогущий артефакт за бесценок, то купят фальшивку, то ещё что-нибудь… И прибегают плакаться! Так что я иногда устраиваю проверки. Тебе никто об условиях не говорил?

— Нет.

— Тот, кого я надурю, целую неделю работает бесплатно у меня в магазине. Так что готовься полы мыть и артефакты пересчитывать.

— Не дождётесь, — я рассмеялся. — А вот от скидки для постоянного и любимого клиента не отказался бы.

— Ну так то для постоянных и любимых. Сперва заслужи, — Иваныч склонился над сумкой, пересчитал зелёнку, проверил каждую на качество и отложил в сторонку две штучки. — Это выбросить, бракованная. А остальное покупаю. Всё? Монстров ты не догадался принести?

— А надо?

— Ломоносов, части монстров — ценные ингредиенты для зелий, — наставительным тоном произнёс Иваныч.

Я поморщился — надо было хотя бы голову русалки притащить.

— Запомню на будущее, — пообещал я.

Когда я покинул магазинчик “Тысяча и одна вещь”, моё сердце и карманы грели пять с половиной тысяч рублей. Прибавлю к этим деньгам награду от Императора и припрячу всё в качестве неприкосновенного запаса — в конце концов, финансовая подушка безопасности не помешает. Напевая весёлый мотивчик под нос, я шёл по двору Академии и размышлял, чем бы заняться. Мысли об отдыхе я суеверно отогнал — каждый раз, как решу полежать и от души поплевать в потолок, происходит какая-то ерунда.

Внезапно моё внимание привлекло небольшое столпотворение у главного входа. На лестнице стоял Виктор Викторович в чёрном просторном балахоне, которые смотрелся на нём словно огромный мешок. Застёгнут он был на все пуговицы и был таким длинным, что волочился по земле. Для директора, который очень беспокоился о своей внешности, такой наряд был странным. Но заинтересовал меня не он, а студенты, с которыми он разговаривал — Александр Стахович, его фан-клуб в лице четырёх восторженных девушек и незнакомый мне парень с чёрными глазами. Лицо у Стаховича было кислым до невозможности, он настороженно зыркал на черноглазого и что-то возмущённо говорил. Черноглазый злорадно улыбался. Поймав мой взгляд, он показал мне средний палец и отвернулся.

Да-да, парень, ты тоже мне не нравишься.

Я поднялся по лестнице и прошёл мимо них. Виктор Викторович как раз попрощался со всеми и обогнал меня. Я прислушался. Странно, мне показалось, будто директор… завибрировал. Да нет, чушь. Мало ли что померещится от усталости, всё-таки пора отдохнуть…

И как только я об этом подумал, мне в спину что-то врезалось.

Глава 4

Что-то мягкое шлёпнулось о моё плечо и сползло по футболке вниз, оставляя холодный след. Сквозь тонкую ткань просочилась вода. Мне не нужно было ощупывать себя — сканирование показало, что это снежок. А откуда снег в Краснодаре в раннюю осень? Очевидно, что наколдован. Александр Стахович — стихийник, но управляет воздухом. Его фан-клуб — а по совместительству боевая группа — учатся на факультетах физиков и менталистов. То есть остаётся Черноглазый. Все эти логические выкладки пронеслись в моих мыслях за долю секунды. Я мысленно усмехнулся и продолжил подниматься по лестнице.

Позади меня раздалось:

— Ой, парень, прости, я не хотел! — тон у Черноглазого был самую малость насмешливый, но такой… на грани. Словно он прощупывал почву, вынюхивая слабину, и готов был вгрызться в уязвимое место. Короче, он явно нарывался на неприятности и провоцировал меня на скандал, но так, чтобы вовремя сдать назад и выйти сухим из воды. Я почувствовал порыв магии, направленный мне в затылок, и, не оглядываясь, поставил магический щит. Снег осыпался на ступеньки и растаял в маленькие лужицы.

— В следующий раз будь аккуратнее, — посоветовал я, зашёл в Академию и направился в столовую.

Поварихи радостно заулыбались, завидев меня, и столпились у входа в кухню, о чём-то перешёптываясь. Они старательно притворялись, что просто стоят и болтают, но не спускали с меня глаз. Я не стал их разочаровывать и набрал семь тарелок еды и три стакана компота. Одна из поварих показала мне большой палец. Я ей подмигнул — ещё с прошлой жизни запомнил, что, каким бы ты сильным магом ни был, тебе стоит быть в хороших отношениях с тем, кто готовит твою еду. Тогда и порции будут больше, чем у остальных, и не случится ничего… неожиданного. Я передёрнул плечами, вспомнив, как одному почтенному и очень заносчивому генералу повар подсыпал пурген в жаркое. Да уж… та битва запомнилась миру не военными подвигами.

Я оглянулся и занял пустой столик в дальнем углу — Кристины и Егора в зоне видимости не было, а знакомиться с другими студентами у меня желания не возникло. Только я вонзил вилку в сочную котлетку, как дверь в столовую распахнулась и внутрь вошёл Черноглазый, за ним с мрачной физиономией шагал Александр Стахович, а его боевая группа в лице четырёх симпатичных девушек с весёлым щебетанием порхала вокруг. Причём девушки явно флиртовали с Черноглазым, изредка с опаской посматривая на Александра, — видимо, новый парень им приглянулся, но они не хотели обидеть командира своей группы. Конечно, если бы Стахович не лишился престола, расклад был бы совсем иной — на Черноглазого даже не обратили бы внимания. Но сейчас, судя по всему, Стахович и Черноглазый стояли примерно на одной ступени в рейтинге “Самые перспективные женихи”.

Их компания подошла к раздаче. Черноглазый взял поднос, поставил на него стакан компота и тут же развернулся, опрокидывая его на Александра. Компот вывернулся на брюки последнего — по ширинке и правой штанине расползлось большое тёмное пятно. Казалось бы — ерунда. Никто бы не обратил на это внимания, но Черноглазый театрально схватился за сердце и громко, чтобы услышали все завтракающие студенты, произнёс:

— Брат, ну что ты! Я тоже тебя очень рад видеть, но чтобы обмочиться от счастья?

Сотня взглядов скрестилась на Александре. Он стиснул зубы так, что желваки заходили, и сжал кулаки. Черноглазый улыбался самым милейшим образом — от его сладкой улыбочки зубы слипались, настолько она была приторной. Интересно, он знает, что Устав запрещает драки в стенах Академии? Подозреваю, что ублюдок в курсе. Александру понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и придумать достойный ответ. Он усмехнулся и равнодушно бросил:

— Ну, не всем же носить памперсы.

На мгновение рожу Черноглазого перекосило, но он сразу же вернул себе самообладание, рассмеялся, закинув руку на плечи Стаховича, и протянул:

— Обожаю твоё чувство юмора, брат!

Дожёвывая сырники, я вытащил телефон и вбил в браузере запрос “императорская семья”. Первая же ссылка привела меня на “Рослогос” — интернет-энциклопедию Российской Империи. У Императора было четверо детей — две дочери и два сына. Старшая дочь вышла замуж за короля Франции ещё несколько лет назад, младшая — Рита, ходит в школу и дружит с Крабогномом. Старший сын — Александр Стахович, младший — Константин Романов, будущий наследник престола. Ни один из детей Императора не походил на Черноглазого. Что ж, перейдём на кузенов. У Императора было двое братьев. Старший погиб при странных обстоятельствах, а младший — Игорь Жоравки — жив-здоров и развивает конфетный бизнес.

И вот у этого Игоря Жоравки всего неделю назад в семье произошла страшная трагедия — международная преступная группировка “Равенство и справедливость” убила старшего сына, третий — Евгений Жоравки — чудом уцелел. А вот среднему не повезло пятьдесят на пятьдесят — выжил, но впал в кому. Я перевёл взгляд на Черноглазого — что-то не походит он на скорбящего. Откинувшись на спинку стула, я пристально изучал двух братьев. Александр Стахович не мог похвастаться мудростью, был чересчур резким, прямолинейным и на всё, что считал наездом, реагировал агрессией. Закомплексованный парень, который пытается казаться крутым и временами перебарщивает. Есть шанс, что он с возрастом это перерастёт. А с Евгением Жоравки всё куда сложнее… Тёмная лошадка. Он вызывал у меня инстинктивное отторжение.

Доев, я отнёс грязную посуду на мойку, потопал в библиотеку — искать информацию о таинственном знаке, который был вырезан на ветвях, пленивших Крабогнома. Как он там выглядел? Буква “ш”, выведенная каллиграфическим почерком, а над ней — две изящные галочки? Но прежде чем закопаться в книги, будет разумно попросить помощи у спортсменки, отличницы и просто красавицы. Я нарисовал загадочный символ, сфотографировал и отправил изображение Кристине, добавив сообщение: “Ты знаешь, что он обозначает?” Буквально через пять минут мне пришёл ответ: “Начал изучать алфавит?” Я закатил глаза, мимоходом поздоровался с библиотекарем и, упав за один из столов, принялся печатать.

“Ну, судя по всему, кто-то его до сих пор не выучил. Крис, может, тебе вернуться в первый класс?”

“А тебе бы научиться пользоваться интернетом. Я тебе не ходячий учебник”.

“Конечно, ты намного лучше”.

Несколько минут мой телефон молчал, но потом всё-таки пиликнул, и на экране высветилось: “Я не знаю. Серьёзно, просто используй поиск по картинке”.

Ладно, лёгкий путь закончился тупиком. Следующие пару часов я бороздил интернет, но ничего толкового не нашёл, поэтому перешёл на справочники. Я прошерстил кучу пособий по лингвистике, символам, криптографии и даже захватил эзотерику — было даже немного весело изучать журналы с подробным анализом знаков, оставленных инопланетянами на кукурузных полях. Правда, всё было бесполезно. Точного совпадения я не нашёл, а то, что отдалённо напоминало искомый символ, не было связано с древними проклятиями и Данжами. Я запустил руки в волосы и вздохнул. Ну что ж, придётся Крабогному пока ходить в кокошнике.

— Ломоносов, тебя-то я и искал! — донеслось от входа. Там стоял Владимир, игнорирующий суровые взгляды библиотекаря. Он поманил меня пальцем. Я сдал книги и подошёл к нему. Он сурово нахмурился. — Какого лешего ты не на занятиях?!

— Выходной, — коротко бросил я.

— Он отменился ещё вчера. Не прикидывайся дурачком.

— Ну так то один отменился, а у меня их было три, — возразил я.

— С прискорбием сообщаю, что остальные выходные у тебя тоже аннулировались, — ехидно протянул Владимир. — Но могу обрадовать, что сегодня Академия отмечает международный день дружбы. В честь чего твоя боевая группа и команда Стаховича посетит уютный Данж первого уровня в Новотитаровском.

— От работы дохнут кони, ну а я — бессмертный пони, — пробормотал я и поинтересовался: — А что произошло-то?

— Императорский племянник произошёл, — проворчал Владимир. — Он ни разу не был в Данже. С монстрами не бился, кристаллы не поглощал — отстающий по всем аспектам. Начальство очень убедительно попросило нас его подтянуть, всё-таки единственный наследник Рода Жоравки. По-нормальному его вообще не стоило отпускать в Академию, но там такой отец… — он скривился. — Неудивительно, что Евгений его прогнул. Ладно, не суть. Цель твоей боевой группы — держаться в стороне и подстраховывать новенького. Считай, что вы будете подрабатывать личными телохранителями. Стахович и компания, а также твои ребята уже на заднем дворе. Шагом марш!

Мне совсем не улыбалось охранять Жоравки — задание не предполагало, что моя боевая группа получит хоть один кристалл. Все ресурсы будут уходить на задиристого мерзавца. Я даже не стал заходить за вещами, сразу пошёл на хозяйственный двор. Моя боевая группа и команда Стаховича уже сидели в кузове пыхтящего грузовика. Фан-клуб Александра постепенно перетягивался к Жоравки — девушки уже не стесняясь строили ему глазки, игнорируя своего командира. Атмосфера в кузове воцарилась напряжённая — Кристина с осуждением наблюдала за развернувшейся перед ней картиной, Александр сверлил своего братца раздражённым взглядом. Только Егор безмятежно читал какую-то книгу в телефоне.

— Точность — вежливость королей, — уколол меня Жоравки, пренебрежительно хмыкнув.

— Короли не опаздывают, а задерживаются, — я улыбнулся и помахал рукой, словно подбирая слова. — Ну знаешь, все эти королевские дела, о которых нужно обязательно позаботиться. Не у всех единственное занятие — наслаждаться приятной женской компанией.

Он промолчал и снова повернулся к девушкам. Грузовик тронулся и покинул территорию Академии. До Новотитаровского было ехать всего полтора часа, из которых час по Краснодару, в пробках. Я прикрыл глаза, незаметно изучая ауру Жоравки. Подсознательно я ожидал от него подлянки, как от Псевдо-Ярослава, поэтому решил подстраховаться. Ничего подозрительного. Заурядный стихийник, причём слабенький, артефактов при нём нет. Правда, время от времени от Жоравки исходили волны предвкушения, лёгкого злорадства и удовольствия. К тому моменту как грузовик затормозил у Данжа, настроение Жоравки передалось и мне — не терпелось узнать, чем закончится эта вылазка.

Трещину ничего не закрывало. Вокруг неё даже не возвели заборчик — просто воткнули несколько палок и нацепили на них жёлтую ленту. Красная воронка была маленькой и тусклой — признак того, что Данж почти полностью зачищен. Фактически нулевой уровень. Мои догадки подтвердились — нас встретил лейтенант, обычный полицейский, заурядник, с немагическим оружием. Такого не поставили бы сторожить опасную Трещину.

— День добрый! — поздоровался он. — Романовцы? Вижу-вижу, что романовцы… Эти когти ни с чем не спутаешь. Разрешение на вас уже прислали, так что заходите, когда пожелаете.

— Спасибо, — поблагодарил я и обернулся к остальным: — Сейчас пойдём?

— А чего с моря погоды ждать? Конечно, сейчас, — заявил Жоравки.

Я шагнул в Данж первым, за мной последовали Кристина и Егор, а потом уже и боевая группа Стаховича. Оказавшись в Данже, Жоравки сразу же вытащил меч из ножен, выпятил грудь колесом, красуясь перед девчонками, и без предупреждения нырнул в ближайший коридор.

— Чего стоите?! — донёсся его весёлый голос из глубины Данжа.

Идиот. Или беспросветно тупой, или безрассудный — а может, и то и другое разом. Кто ж прётся в логово монстра без боевой группы и напролом, да ещё и топая как бешеный слон? С таким подходом он призовёт сюда тварей из соседних Данжей. Это, конечно, технически невозможно, но, думаю, Жоравки справится. Глупость — вечный генератор удивительных катастроф. Однако Жоравки повезло, что Данж основательно очистили и здесь остались только анчутки — монстры, шутки которых были настолько жестоки, что убивали. Буквально. Выглядели они как маленькие лысые мужички без пяток. Жили огромными стаями. Гм, неудивительно, что Данж не могут закрыть — если Трещину открыл анчутка, его будет сложно отыскать среди миллионов сородичей.

Жоравки с восторгом рубил анчуток направо и налево, не замечая, что уже раз десять мог позорно умереть. Две боевые группы его постоянно защищали от смертельных атак и ловушек, пока он топтал анчуток, жадно подбирал выпадающие из них кристаллы и тут же поглощал — словно боялся, что мы их отберём или потребуем свою долю.

— Марк, осторожно! — воскликнула Кристина и развеяла висящий над моей головой булыжник. Если бы он упал на меня, то превратил бы в кровавую лепёшку. Вот такие у анчуток шуточки — смертельные. Если бы у Крабогнома были такие же приколы, то половина Российской Империи лежала бы на кладбище. Но анчутки первого ранга не умели накладывать иллюзии, так что их намерения можно было раскусить на раз-два. Мы прорубались в глубь Данжа быстро и эффективно. В целом битва была скучной — в конце концов даже старательная Кристина сражалась вполсилы — полностью выкладываться не было смысла. Да и ради чего? Чтобы высокомерный болван набрал побольше кристаллов?

— Фух, — вытер пот со лба Жоравки, когда анчутки отступили, прячась по щелям в стенах, и расплылся в счастливой ухмылке. — Ну, теперь можно приступать к главному, — он повернулся к Александру, глумливо ухмыльнулся и позвал: — Цыпа-цыпа-цыпа!

— Что ты себе позволяешь?! — прорычал тот и, сжав кулаки, шагнул вперёд. — Мы не в Академии, сейчас тебя Устав не защитит!

— Думаешь? — рассмеялся Жоравки, засунул руку в карман и вытащил оттуда жмень… сахара. Сотни крупинок взметнулись в воздух и рассыпались по каменному полу. Егор и Кристина посмотрели на меня, ожидая пояснений, но я недоумённо пожал плечами. Жоравки же не сводил взгляда с Александра. Тот стоял, сцепив зубы, и трясся. Создавалось ощущение, что он сдерживается изо всех сил — настолько покраснел и вспотел. Однако в какой-то момент он сломался — как-то резко обмяк, расслабился и осел на землю, прямо в рассыпанный сахар. Его взгляд помутнел. Александр медленно поднял сахарную крупинку.

— Один… — произнёс он, и его внешность начала постепенно изменяться. Лицо слегка выдвинулось вперёд и стало похожим на морду ящерицы, кожа покрылась чешуёй, на руках отросли когти, из-под верхней губы высунулись два острых клыка, радужка пожелтела, зрачки вытянулись в две узкие щелки. Кристина выругалась, Егор удивлённо ахнул, а фан-клуб Александра тут же попытался проткнуть его мечом — но от испуга девчонки промазали и отпрыгнули к Жоравки. Тот же был довольным, словно кот, обожравшийся сметаны.

— Не может быть, — прошептала Кристина. — Мне это точно не кажется?

— Нет, разве что это массовые психоз и галлюцинации, — ответил я. — Выбирай, что тебе больше нравится.

Цесаревич Российской Империи, Александр Стахович, превратился в монстра. С данными тварями я никогда не сталкивался, но читал о них в книгах — их называли Лепреконами, в честь мифических существ, которые якобы жили на Ирландском Острове. А всё потому, что у них была одна общая черта — если перед ними рассыпать сахар, они начнут его пересчитывать. Это звучало слишком… сказочно. Честно говоря, я в это не верил. Если едва ли не каждый день сталкиваешься с жестокими кровожадными тварями, которых и мечом-то нелегко победить, очень сложно поверить, что где-то живут монстры, слабость которых — это сахар. Но что ж, вот она реальность, и с нею придётся иметь дело.

Как и решать — стоит ли спасать Александра.