Повелитель Рун. Том 9

Глава 1

Как бы это ни было странно, но страха не было.

Оказавшись глубоко под землёй в окружении противника, которого не в силах одолеть, я не паниковал. Лишь чувствовал нарастающее раздражение от того, что вынужден каждый раз сталкиваться с подобными проблемами.

Если подумать, то после того как я восстановил запечатанные воспоминания, мои эмоции слегка притупились. Не то чтобы я стал чувствовать меньше, но, устав от трагедии, мой эмоциональный диапазон сузился. Чувство страха сменила некая апатия, а растущий фатализм привёл к тому, что я смотрел на подобные встречи как на что-то неизбежное.

Ну и что с того, что это был Истинный? Он не первый, которого я встретил, и даже не второй.

Заметно успокоившись, оглянулся. Ожидаемо, что непонятная субстанция произвела на магов гораздо меньше впечатления, чем могла бы. Но ирония была в том, что ни один из наследников не догадывался, кто на самом деле перед ним. Подозрительный туман вызывал скорее опаску, чем какое-либо благоговение и пиетет. Оттого моя реакция казалась ещё естественнее.

Но тем не менее, несмотря на внешнее расслабление, мои мысли неслись вскачь. И первые выводы удалось сделать достаточно быстро.

Паниковать действительно было незачем. Моя маскировка не могла быть лучше на данный момент. Магия вероятностей, кольцо и рубиновая змейка обеспечили мне такую защиту, сквозь которую и опытный бог ничего не мог разглядеть. Да, в теории возможности Истинного намного превосходили любую божественную сущность, но под потолком был не Истинный целиком, а лишь крошечная часть его силы.

У одиннадцати вознесённых было ещё меньше причин меня подозревать. Для них я был никем, один из толпы. Мою силу уже несколько раз проверяли, и никто так и не выяснил, что на самом деле я вовсе не на седьмом уровне. Чтобы узнать правду, сильному магу придётся в наглую, с прямым контактом просканировать мои духовные каналы. Но, учитывая оскорбительный характер подобного действия, если до такого дойдёт, значит, к тому времени я уже буду скомпрометирован.

Тем временем матовая сфера в центре зала начала испускать отчётливое давление. Её агрессивная аура стала ещё неприятнее, и теперь игнорировать её было уже нельзя.

— У вас одна задача. — Когда сверху спустился чёрный туман, золотоволосая красавица не изменилась в лице, но я всё же успел разглядеть в её глазах крохотный фанатичный огонёк. — Вам нужно приблизиться к этой сфере как можно ближе и продержаться на этом месте как можно дольше. Талант родословной, унаследованный в неблагополучной среде, показывает, что не только ваша кровь, но и что ваша душа сильнее, чем у других. Ведь в первую очередь именно человеческая воля наполняет наши вены магией. Мистик со слабой душой не сможет сделать этот подарок предков полностью своим. Но раз вы здесь, значит, уже доказали, что у вас есть потенциал. Осталось только сделать последний шаг.

Я кивнул сам себе, у меня в голове продолжали прокручиваться варианты того, что здесь на самом деле происходит. В чёрной сфере определённо была кровь Аспекта Порядка. Но она, скорее всего, была скована с помощью силы его брата, иначе кровь вряд ли можно было запечатать. Если у этой капли было такое же предназначение, как у той, что хранилась в Элонаре, то кровь со своей задачей не справилась.

Внезапно мне пришла в голову мысль, что когда Истинный говорил о людях, с которыми связался Аспект Хаоса, он имел в виду вовсе не древние семьи Восточного Королевства. Мог ли Аспект Порядка заглядывать так далеко в гипотетическое будущее? Знал ли он про то, что я здесь окажусь? И почему не рассказал заранее?

Признаться честно, это было неприятное ощущение. Когда тобой играют в тёмную, а ты вынужден подстраиваться под обстоятельства, порой очень хочется перевернуть стол и начать собственную партию. К сожалению, здравый смысл не позволял мне совершить что-то настолько нелепое и необдуманное.

— Приступайте. — Наконец вознесённая дала сигнал к началу испытания.

Сопровождавшие наследников маги сразу же отступили назад и сосредоточились по периметру зала, а молодые люди начали неуверенно переглядываться. Хотя Аска и сказала, что нам всё объяснят, эти объяснения на самом деле ещё больше сбивали с толку. Каждый из присутствующих и умом и сердцем понимал, что в этой ситуации есть что-то крайне необычное, но, конечно же, никто не стал задавать уточняющие вопросы.

Пока давление от сферы медленно росло, вперёд шагнуло несколько человек. Я почти ожидал, что в толпе найдётся кто-то, кто попытается как можно быстрее добраться до центра зала, чтобы произвести впечатление на экзаменаторов. Но реальность оказалась иной. Даже те, кто вышел вперёд первыми, делали это осторожно. Дураков среди присутствующих не было. Молодым магам хватило здравомыслия понять, что спешка до добра не доведёт, и, учитывая всю секретность и необычные условия испытания, успеха будет добиться нелегко.

Я наблюдал.

Несколько шагов, сделанных первыми наследниками, ещё не означали начала гонки. Напротив — на них сосредоточилось большинство взглядов, желая по реакции соперников выяснить какую-нибудь скрытую деталь или нюанс, способный помочь в прохождении испытания. Но и те, кто вышел вперед, прекрасно это понимали, а значит, был шанс, что кто-то из них может обмануть или показать то, чего на самом деле нет.

Давление от сферы росло. Не скачком, не импульсом — оно капало, как вода на лоб, ритмично, выверенно. Даже когда я стоял на месте, оно медленно проникало под кожу, растекаясь по сосудам. Оно не душило — скорее, вызывало странный неприятный зуд где-то в глубине костного мозга. Нарастание шло невыносимо медленно, отчего я чувствовал себя лягушкой, которую медленно варят в кастрюле. Уверенность, что я способен выдержать любую боль и дискомфорт, не помогала. Я ощущал, как маны вокруг становится меньше. Даже моё присутствие становилось меньше. Как будто сам воздух начал высасывать из меня силу, каплю за каплей. Но я, словно лужа, медленно испаряющаяся под невидимым солнцем, всё же стоял. И не двигался.

Мои глаза бегло скользили по залу. Кто-то уже преодолел пять шагов, кто-то семь. Один из наследников, высокий, с пепельно-седыми волосами и странно тёмными глазами, дошёл почти до середины зала, но остановился — плечи его подрагивали. Не от страха — от чего-то другого, чего-то, что мне предстояло вскоре выяснить самому.

Я выдохнул.

Когда прошло около пяти минут, большинство наследников уже вышли вперёд. И теперь оставаться на месте означало привлекать внимание. А это то, чего мне хотелось меньше всего. Поэтому я тоже сделал первый шаг вперёд.

Давление сгустилось. Вторая нога едва коснулась пола, как в груди что-то глухо щёлкнуло — не от боли, скорее, это напоминало сигнал тревоги. Необычный, но чёткий. Прежние системы защиты работали вполсилы. Магия вероятностей продолжала закрывать мою суть, но что-то вне структуры ощущений шло наперекор.

Я понимал, что дело было не в расстоянии, ведь изначально кто-то стоял чуть дальше, а кто-то чуть ближе к сфере. Но первый шаг давил на всех одинаково. Всё дело было в намерении. Как только человек решал, что он должен дойти до центра зала, сфера начинала на него действовать.

Я почувствовал, как моя кровь медленно нагревается.

Не в переносном смысле. Буквально. Как будто где-то внутри начали работать крошечные алхимические печи. Пульс сбился. Нервы дрогнули.

Я чуть замедлился, но не остановился и сделал ещё один шаг. Ощущения были странными. Это не было похоже на чужое заклятие, скорее — процесс как будто рождался прямо внутри меня. Как если бы тело внезапно потеряло связь с разумом и медленно сходило с ума.

Что ты хочешь мне сказать? — мысленно обратился я к собственному телу. Или я связался с подсознанием? Иногда разница между ними стирается быстрее, чем хочется.

В какой-то момент давление от сферы стало ощущаться чем-то живым. А в моей голове даже промелькнула скрытая мысль, что оно становилось личным. Как будто именно меня, не всех, а именно меня, оно почему-то невзлюбило больше всего и пыталось как можно скорее дисквалифицировать. Природная несовместимость? Самовнушение? Искусная иллюзия? Или следствие моей сущности, которую я, несмотря на все изученные аспекты, так и не познал до конца?

Я остановился. Глубокий вдох. Медленный выдох. Остальные продолжали двигаться — кто-то уверенно, кто-то с отчаянием в глазах, кто-то уже на грани.

Я же закрыл глаза.

Магия внутри тела вела себя странно: не исчезла полностью — но крутилась, будто в замешательстве. Потоки будто искали выход, но не могли выбраться наружу. Всё перемешалось — как внутреннее море, которому запретили волны.

Сосредоточившись, я погрузился внутрь себя.

Искажённое восприятие времени пришло мгновенно. Один вдох — и я будто нырнул в вязкую жидкость. Всё замерло, а потом начало расплываться по краям. В голову ударила глухая вибрация, как если бы в карманном мире кто-то дёрнул струну, натянутую между планами. Пространство согнулось.

Я чувствовал, что моё сознание плывёт.

Мне было знакомо это состояние. Глубокий контакт с магией, когда осознание себя переходит в фазу, где границы тела и мысли исчезают. В таком состоянии происходит глубокое чувство самопознания, и маг может добиться невероятных вещей: например, достичь озарения и, преодолев бутылочное горлышко в развитии, прорваться и стать сильнее. Но не реже происходит и противоположное, мистик настолько теряется в ощущении небытия, что даже не замечает, как разрушается его душа и умирает тело.

Где-то на задворках сознания я понимал, что снова совершенно некстати столкнулся с эффектом рассеивания внимания, с которым уже сталкивался несколько раз. Но, как и в обычном сне, моё критическое мышление отказывалось срабатывать и бить тревогу.

Пульс ушёл в ноги. Я чувствовал, как пальцы ног двигаются по полу, но не чувствовал остального тела. А затем я ощутил прикосновения и шаги тысяч ног, как будто у пола появилась память, и он решил передать её мне.

"Мёртвый" камень делился со мной воспоминаниями, жалуясь на свою судьбу. А я молча слушал, ощущая огромный Город над головой. Как и прошлом, в Бастионе, я чувствовал, как пульсирует жизнью этот уникальный организм. Организм, сложность которого я не мог осмыслить целиком.

Даже испытание показалось бы мне несущественным, если бы я смог осмысленно подумать об этом прямо сейчас.

Но я не мог. Город говорил со мной. Его голос становился громче. Безудержный и оглашающий, его навязчивый шёпот казался невыносимым криком избалованного ребёнка, требующего к себе постоянного внимания.

Но в какой-то момент к его крику стали примешиваться и другие голоса.

Поначалу они звучали приглушённо, но с каждым мгновением становились всё громче. Тонкие, вибрирующие и практически бесконечные. Их было столько, что ни один разум не смог бы рассортировать или запомнить их интонации. Женские, мужские, старческие, детские, нечто среднее между ними... Они пересекались, путались, создавали рябь в воздухе моего внутреннего восприятия.

Некоторые звали. Другие — молили. А один… один шептал слова, от которых захотелось закричать. Это не был приказ или проклятие — это было напоминание. Голос, похожий на мой собственный будто незримо ткнул в самый центр моего существа и сказал: «Не игнорируй тех, кто в тебя верит».

Я вздрогнул внутри себя.

Вздрогнул не телом — чем-то глубже. Как если бы внутри души кто-то дёрнул оголённый нерв, спрятанный под слоями боли, равнодушия и воспоминаний. В этом толчке не было боли. Только осознание. Слишком ясное, чтобы его можно было проигнорировать. Как удар колокола в пустом зале.

Я слышал их.

Не ушами. Не духовным чутьём. Это ощущалось... как зов. Как если бы на другой стороне бытия кто-то протянул ко мне руку, уверенный, что я — тот, кто ответит.

Их было много.

Невыносимо много.

Поначалу — едва различимая рябь. Шёпоты, слившиеся в фоновый шум, без контекста и чёткого разделения мыслей. Но с каждой секундой… они усиливались. Я начал слышать, но не слова, а намерения. Я ощущал чужие чувства — веру, страх, отчаяние, надежду... И разделял их. А потом ко мне пришло осознание того, что это.

Молитвы.

Слово возникло само. Я не произносил его, не формулировал. Оно просто было. И с ним — во мне что-то щёлкнуло. Как если бы часть меня, до этого времени запертая, лениво открыла один глаз и зевнула.

Я стоял посреди зала с удушающим давлением, с чёрной сферой в центре, с десятками магов вокруг… и вдруг почувствовал, как мир «дышит» мной.

Меня звали. Где-то там, в далёких местах, люди шептали имя, которого я не давал. Кому-то я снился. Кого-то спасла случайность, которую они приняли за знак. Были и те, кто молился просто так, без особой надежды на то, что эти молитвы кто-нибудь услышит.

Если бы я в данный момент мог использовать здравый смысл, он бы подсказал мне, что в этом есть что-то ненормальное. Та скорость, с которой распространялось моё влияние, не была естественной. Но в данный момент для меня это было неважно.

В отчаянии перед сном, в страхе перед смертью. В благодарности. В ревности. В безнадёжной любви. Меня звали.

Среди голосов мелькали знакомые. И снова, если бы я мог свободно мыслить, я бы попытался ответить. Но в этой безумной какофонии было совершенно невозможно сосредоточиться.

Голосов было так много, что моё «Я» начало трещать по швам. Не от боли — от плотности. Словно в мою душу пытались втиснуть океан. Я быстро терял себя.

Меня мутило.

Даже не от объема — от несоответствия. Это было как пытаться дышать под водой: технически возможно, если ты не человек. Ну, когда ты обычный смертный и твои лёгкие заполняет вода, ты без сомнения умираешь.

Меня тоже заполняла сила, которую я не мог использовать. Я тоже задыхался.

По иронии судьбы, то, что другим казалось адской пыткой, стало моим спасением.

Пока моё сознание медленно рассеивалось, ноги продолжали двигаться. Постепенно, сам того не ведая, я догнал самых упорных и приблизился к сфере ближе, чем все остальные.

После очередного шага всё моё естество сжала могущественная сила. И рассудок, почти потерянный, резко вернулся на своё место.

... Что, чёрт возьми, только что произошло?

Попытавшийся осмыслить последние минуты, понял, что в голове пусто. Стоило мне копнуть глубже, тут же ощутил, как срабатывает некий предохранитель, яростно убеждающий не делать то, что подставит мою жизнь под серьёзную угрозу.

Ещё секунду спустя пришло осознание, что я по-прежнему продолжаю участвовать в испытании.

Как ни странно, тело перестало болеть, и, сосредоточившись на этих ощущениях, я быстро понял причину. Мягкая энергия, поступавшая через бесформенного духа, погрузила меня в особое пограничное состояние. Я словно стал частью природы, неотъемлемым фрагментом самого мира.

Кажется, мой виноградный долг перед Милашкой только что значительно вырос.

Сознание же, в отличие от тела, подвергалось немыслимому давлению. Но опять-таки, по странной иронии, мне это было лишь на руку. Пока мой разум не до конца стабилизировался, я использовал это внешнее давление, чтобы укрепить себя.

Хорошенько поразмыслив, понял, что попытка вспомнить пережитый опыт — плохая идея, ведь на этот раз рассеивание сознания зашло намного дальше, чем можно было представить. И пытаться воспроизвести это ощущение — значит совершенно сознательно копать себе яму.

В то же время, я обнаружил, что я не остался без неожиданного урожая.

Это было странное чувство, но я по-прежнему «слышал» камень под ногами. Моё восприятие окружающего мира перешло на новый качественный уровень, и мне показалось, что даже разговор с Городом не сведёт меня с ума. Но осмыслить все произошедшие со мной изменения подробнее придётся в другой раз.

Чёрная сфера была прямо передо мной. К добру или к худу, но я оказался к ней ближе всех из-за того, что не мог себя контролировать. И учитывая, что отступать было бессмысленно, этот спектакль мне придётся отыгрывать до самого конца...

Глава 2

Когда мои мысли пришли в порядок, я стал думать, что делать дальше. Мне даже не нужно было оглядываться чтобы понять, что взгляды большинства магов сосредоточились на мне. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с явным интересом, а во взгляде некоторых я почувствовал неприкрытую угрозу.

Не зная первопричины, я мог только предполагать, откуда взялась эта внезапная вражда. Тех крупиц информации, которыми я располагал, было вполне достаточно, чтобы понять, что сегодня в этом зале присутствовало множество фракций. И, судя по всему, от того, насколько успешно наследники пройдут странное испытание, зависели какие-то реальные выгоды для тех, кто их привёл.

Правда, несмотря на то что отчасти было уже немного поздно, я решил не испытывать судьбу дальше. После неожиданного трюка с сознанием я был почти уверен, что смогу подойти к чёрной сфере вплотную. Проблема была в том, что я понятия не имел, насколько на самом деле это «реально». По легенде я находился на седьмой ступени, но что, если для кого-то с такой силой приблизиться к сфере было физически невозможно? Ситуация осложнялась тем, что противостояние этому странному давлению требовало не чистую мощь, а нечто более эфемерное.

По косвенным и прямым намёкам магов Карна можно было предположить, что всё дело в родословной и силе души, но я чувствовал, что это не вся правда. Поэтому угроза того, что я сделаю что-то чрезмерное сам того не подозревая, была вполне осязаемой.

К счастью, хотя я и удивил многих присутствующих, по-видимому, это всё ещё было в пределах их ожиданий. Осторожно наблюдая за другими претендентами, я увидел сразу несколько человек, преодолевших практически такое же расстояние, что и я. Хоть я и оставался ближе всех к центру, это был лишь вопрос времени, когда самые упорные доберутся до той же отметки.

Тем более, что остальные тоже не собирались довольствоваться достигнутым. Гордость подстёгивала молодых магов и толкала их вперёд, даже если их тела и были уже практически на пределе. Некоторые безудержно тряслись в попытке устоять на месте, другие безуспешно пытались призвать магию или использовать дар родословной, чтобы преодолеть свой лимит. Один парень начал буквально истекать кровью из глаз, носа, рта и ушей, попытавшись прыгнуть выше головы и продолжить движение, когда его организм уже откровенно не справлялся с давлением. Тем не менее, он все равно не стал отступать, несмотря на свое ужасное состояние.

И всё же я не мог не почувствовать холод в груди, когда заметил, что сопровождающих совсем не трогало упорство молодых магов. Скорее наоборот, если претендент не прикладывал максимум усилий даже в ущерб собственному здоровью, на него тут же начинали смотреть косо, с плохо скрываемым раздражением.

На секунду я даже подумал, что с таким отношением было странно, что нас не попытались обработать заранее. За то время, что наша группа провела в полупустом поместье, Вельсты нас не навещали. Хотя по короткому намёку Аски было ясно, что в их семье тоже есть отдельные группировки. И всё же никто не пытался переманить нас на свою сторону заранее.

Возможно, конечно, всё дело было в том, что на тот момент наша реальная ценность была очень низкой. Иначе старейшина Харден, Рейнар и Каэль не бросили бы группу сразу по прибытию в столицу. Но также была вероятность того, что существовали некие договорённости либо внутри отдельной семьи, либо даже глобальнее, на уровне всего города.

Не исключено, что магам важно, чтобы мы сотрудничали.

Когда мне в голову пришла эта мысль, мне показалось, что я на правильном пути. Ведь иначе было бы гораздо проще наобещать золотых гор, а после заставить тебя делать то, что нужно. А отсутствие предварительного интереса к вербовке скорее говорило о том, что по умолчанию наша судьба не слишком волнует местных магов.

Я всё больше убеждал себя в том, что, скорее всего, это испытание было далеко не первым и будет далеко не последним. Учитывая размеры Триумвирата, трудно представить, сколько всего опальных семей скрывалось на территории Доминионов. Поэтому я не мог поверить, что несколько сотен человек, участвовавших в испытании, — это единственная партия претендентов. Тем более что среди молодых магов не было некоторых из тех, кто прилетел с нами на одном корабле.

Так что, если потомков действительно были тысячи, а может, и десятки тысяч, не было никакого смысла в вербовке, пока наследник не докажет свою ценность. Даже громкие слова Хардена о том, что он лично поможет мне восстановить мою фамилию, скорее всего, были лишь пустым звуком, бесхитростной ложью, сказанной на возможное будущее. Если я ничего сегодня не добьюсь, с почти стопроцентной вероятностью я вряд ли увижу мага ещё раз. Но так как моё испытание почти наверняка окажется успешным, то, стоит ожидать, что он тут же окажется рядом, напоминая о своём обещании, о том, как верил в меня, и потенциале, который он во мне разглядел. И хотя это было всего лишь мимолётное предположение, мне почему-то показалось, что именно так всё и будет. Вопрос состоял лишь в том, насколько сильно изменится отношение ко мне.

Игнорируя неприятный дискомфорт в теле, я попытался прикинуть средние результаты наследников. Хватит ли моего текущего положения для того, чтобы привлечь достаточно внимания, но при этом не загнать меня в ситуацию, когда мне начнут задавать неудобные и нежелательные вопросы?

Помимо дискомфорта, отчасти напоминавшего раздражающий зуд, который было невозможно почесать, я не чувствовал других проблем. Моё уникальное состояние каким-то образом изменило мой статус в глазах чёрной сферы, и она перестала воспринимать меня как врага. Из-за этого изображать нормальность в глазах одиннадцати Вознесённых стало на удивление сложной задачей.

Я мог бы попытаться скопировать реакцию других, и даже пустить себе кровь для пущего эффекта, но существовал немаленький шанс, что мою игру тут же раскусят. А значит, оставалось придумать что-нибудь своё.

Медленно выдохнув, я сделал ещё один небольшой шажок вперёд. После моего первого рывка это и не смотрелось так уж впечатляюще, но чем ближе к центру зала, тем сильнее становилось отторжение сферы, и для большинства подобный шаг стал бы непреодолимым расстоянием.

Якобы привыкая к возросшему давлению, я ещё раз хорошенько задумался о смысле этого теста. Запечатанная кровь вызывала у меня стойкие ассоциации с Восточным Королевством, отчего лезли неприятные выводы.

Капля крови под столицей защищала регион от вторжения извне. Монстры не могли проникнуть на территорию страны, и посторонние люди тоже. Но почему жители Северного Королевства могли попасть на территорию Восточного, а представители чудом выжившей Центральной провинции нет?

Вывод напрашивался только один. Северное Королевство, как и Восточное, защищала такая же капля крови. И, скорее всего, между каплями существовала сильная связь. Сила Истинного на каком-то особом уровне разделяла живых существ по системе «свой-чужой», и чужим вход на подконтрольную крови территорию был заказан. Жители бывшей Центральной провинции, по-видимому, защитой собственной капли не обладали и воспринимались сдерживающей аурой как нежелательные элементы. Так что, если прямо сейчас наследников проверяли на возможность сопротивления этой системе?

Запечатанная в сфере кровь сильно подавлялась, но в то же время была очень агрессивной. Воспринимая наследников как нарушителей границы, её безграничная сила бескомпромиссно пыталась изгнать нас за пределы активной зоны. И те, кто могли сопротивляться до определённого предела, очевидно, были полезными… Для чего-то.

Тех, кто пройдет испытание, планируют отправить на территорию не запечатанной крови? Неужели речь, как я и начал подозревать, действительно шла о Восточном Королевстве?

Я не мог не заметить этой иронии. А ещё невольно не мог не напрячься от удивительного совпадения, которое больше походило на чью-то искусную манипуляцию, чем на банальную случайность.

Если влияние Аспекта Порядка на линии и пути заходило так далеко... Было по-настоящему страшно столкнуться с Истинным в прямом противостоянии.

…Я не сразу понял, что изменилось.

Поначалу мне показалось, что раздражение — тот самый лёгкий, почти неуловимый зуд под кожей, просто стал назойливее. Но всего через несколько секунд я осознал, что ошибался. Ведь изменения в сфере стали куда значительнее.

Давление, до этого хоть и тяжёлое, но ровное, вдруг дёрнулось. Как будто кто-то, до этого лишь наблюдавший со стороны, потерял терпение.

И мне не нужно было гадать, чтобы понять, кто именно.

Пятно на потолке — та самая субстанция, от которой исходила частица силы Истинного, — вспухло. Не физически, а на уровне восприятия, его присутствие расширилось и полностью накрыло помещение. Я почувствовал, как слабые тени по залу начали ломаться и искажаться.

Сфера издала низкий гул. Не звук — вибрацию, но настолько отчётливую, что многие в зале непроизвольно вздрогнули. У кого-то задёргался глаз, кто-то зажал уши. Несколько магов, сопровождающих наследников, нахмурились и переглянулись. Их взгляды были знающими, словно они понимали, что происходит, но при этом никто не выглядел довольным от того, что должно случиться дальше.

А потом пошли первые трещины.

Не по полу, стенам или воздуху. По людям.

Парень, стоявший в нескольких шагах от меня — один из тех, кто раньше держался уверенно, — завалился вперёд, словно кто-то ударил его по затылку. Без крика, без предупреждения — он упал, как марионетка, которой обрезали нити. Я даже не успел понять, что произошло, как его тело на полу дёрнулось и начало сжиматься. То, что происходило с пространством, не поддавалось логике и здравому смыслу, небольшой кусочек словно слизывали изнутри, а вместе с ним и всё содержимое. За пару секунд от парня не осталось ровным счётом ничего, ни единого следа на гладком каменном полу.

Тишина после этого была короткой.

Следом закричала девушка — чёрные волосы, с родовым знаком незнакомого мне клана на шее. Её глаза вспыхнули белым, и изо рта хлынула густая чернильная жидкость. Она рухнула на колени, а затем просто испарилась, оставив после себя запах меди и озона.

Я вцепился взглядом в то, что осталось. Ни крови, ни праха — ничего, как будто этих людей тут никогда не было. Внезапная вспышка насилия казалась совершенно бессмысленной: секунду назад испытание шло в спокойном и размеренном темпе, но по необъяснимой причине казалось, что Аспект Хаоса решил изменить правила игры.

Без своей полной силы я не мог понять, что сфера делала с людьми. Одному она полностью уничтожила тело. Другой — буквально расщепила душу. Странная реакция на первый взгляд не имела никакого логического объяснения.

Несколько потомков, ужаснувшись от произошедшего, стали невольно пятиться назад. И словно в насмешку и назидание всем остальным, их тоже постигла ужасная участь.

Внезапная волна смертей, без сомнения, шокировала всех участников испытания. Многие растерялись, не понимая, что делать, идти вперёд, стоять на месте или медленно отступать. Тем более что казалось, что воздействие сферы повлияло на молодых магов с разной интенсивностью.

Один из Вознесённых, стоящий у стены, заметно напрягся. Его взгляд задержался на пятне, оставшемся от одного из отступавших магов, а затем скользнул по залу. Он что-то понял. Я видел это по тому, как он сжал кулак.

Значит, и вы не ожидали, что он вмешается сейчас...

Когда у меня промелькнула эта мысль, мне стало ещё менее уютно.

Сфера тем временем дёрнулась. Давление снова подскочило на порядок, и даже я ощутил, как мой лоб покрывается испариной.

Дискомфорт и зуд снова переросли в резкую боль и жжение по всему телу. Другим было ещё хуже.

Некоторые из участников, кто раньше был ближе к центру, отшатнулись. Один парень закричал, бросился вбок — и сгорел, даже не дойдя до стены. Его мантия, довольно старый и мощный защитный артефакт, привязанный к родословной, даже не попыталась его защитить. Напротив — как мне показалось, она будто ускорила процесс.

Я спешно обрабатывал информацию.

Казалось, Аспект Хаоса экспериментирует. Возможно, предыдущие испытания прошли не так хорошо, как он хотел. Возможно, текущее испытание шло по схожему маршруту, и поэтому он потерял терпение.

Я заметил, что некоторые участники, вопреки моим ожиданиям, не отступили, а, наоборот, продвинулись вперёд. И это было странно, ведь решимость и моральный дух не имели ничего общего с потолком, который могло выдержать человеческое тело. У каждого был свой лимит, и прямо сейчас на моих глазах многие маги этот самый лимит неожиданно преодолели.

При этом они не выглядели сильнее. Скорее наоборот. Их шаги были неуверенными, движения — рваными, как будто они боролись с собственным телом. Казалось, что сферическое давление сломало что-то внутри них. Один из них шёл с закрытыми глазами, другой — с вывернутыми плечами, словно не чувствовал боли. Никто из сопровождающих не вмешался. Даже когда один из парней начал хрипеть и хвататься за горло, продолжая идти.

И это было не всё.

С некоторыми происходили изменения, совершенно незаметные глазу. Другие буквально кричали о себе.

Я чувствовал, как один из наследников, стоявших по левую сторону, буквально исчезает на уровне восприятия. Его присутствие — духовное, энергетическое, ментальное — будто кто-то стёр ластиком. Это был далеко не уровень Милашки, но всё равно впечатляло. Он стоял на месте, но его словно не существовало.

Другой, напротив, засветился, как маяк, и я увидел, как Вознесённые перевели на него взгляд. Но никто не сказал ни слова. Ни один. Ни один не прервал процесс. Все просто наблюдали, как новоиспечённый человек-факел горит всё ярче и ожидали, чем закончится эта трансформация.

Я тоже наблюдал, и, как и следовало догадаться, ничем хорошим она не закончилась. Наследник, исчезнувший из восприятия, внезапно стал прозрачным и растворился в воздухе без следа. То же самое произошло и со светящимся пятном, которое потухло так же внезапно, как и загорелось. Как и в предыдущем случае, светящийся наследник тоже пропал.

А затем нечто в сфере повернулось ко мне.

Это не был взгляд. Не было ни глаз, ни сознания. Но я ощутил, как давление — беспорядочное, рассеянное — сфокусировалось. И я вдруг стал центром совершенно чуждого мне внимания.

Я сразу понял, что ошибся. Это не Аспект Хаоса собственноручно издевался над магами. Сфера в какой-то степени действовала самостоятельно. У неё даже было что-то вроде максимально примитивного эго, обладавшего незначительными полномочиями Аспекта.

Внутренности сжались. Моя сильно ограниченная магия отреагировала на нежелательное внимание как на угрозу, хотя я на интуитивном уровне уже понимал — это не было угрозой в прямом смысле.

Сфера не хотела уничтожить меня. Она хотела понять. Проанализировать. Сопоставить. Изменить.

И что одновременно было восхитительно и ужасно, она была совершенно нейтральной.

Хаос, вырванный из контекста морали. Не каприз и не разрушение ради разрушения. Сфера не наказывала «неудачников» и на самом деле не пыталась подстегнуть молодых магов к чему-то. Её влияние оказалось чистой рефлексией, вечно ищущей несовершенство. Она напомнила мне неразумного ребёнка, который без зазрения совести мог испортить картину на уровне мирового шедевра, чтобы нарисовать поверх неё какую-то нелепую мазню. Единственным существенным отличием было то, что этот ребёнок был настоящим гением, способным интуитивно из самых простых вещей собирать нечто удивительное. И весьма вероятно, что испорченный шедевр поблёкнет по сравнению со свежей мазнёй.

Опять же, к своему ужасу, я почувствовал, что Сфера всё же оказывает на меня какое-то влияние. Похоже, что ей было совершенно безразлично, что на самом деле я достиг Ложного Вознесения. Необъяснимая сила проникла в мою кровь, минуя любую защиту, и что-то стало меняться. А я никак не мог осмыслить что.

Поддавшись моменту, я сделал ещё несколько шагов вперёд, прежде чем окончательно остановиться. Меня очень беспокоило влияние, которое я не мог проанализировать, и мне хотелось, чтобы всё поскорее закончилось.

К счастью, побесновавшись ещё около минуты, равнодушная сила успокоилась, оставив меня наедине с собственными мыслями. А затем над головами участников, ближе всего подобравшихся к чёрной сфере, стали появляться небольшие огоньки. Убийственное давление резко ослабло, став практически незаметным.

— Те, кого отметили, прошли, — золотоволосая красавица снова заговорила. — Остальных проводят назад.

Участники быстро разделились на две группы, и, что буквально взбесило меня, совершенно никто даже слова не сказал по поводу погибших. Проваливших испытание быстро собрали вместе и увели из зала.

— А теперь настало время объяснить, для чего всё это было, — на лице Вознесённой снова появилась слабая улыбка.

Глава 3

Честно говоря, в какой-то момент у меня даже мелькнула мысль, что на наследников действует какая-то странная магия. Ведь не могли же эти молодые люди проигнорировать внезапную смерть стольких участников? Но после короткого наблюдения стало ясно, что всё же могли. Потомки нет-нет да и бросали мимолётные взгляды на пустые места. Некоторые девушки заметно побледнели. Но на этом всё, в целом их реакция оказалась намного сдержаннее, чем я мог бы себе представить. Судя по всему, реальное положение многих магов в Доминионах отличалось от того яркого образа, заметного на поверхности.

Действительно, если рассуждать логически, в мире, где всё зависит от твоей магической силы и таланта, менее одарённым наверняка живётся не так уж и легко. Даже если ты и не пустой, со слабым даром будет практически невозможно добиться в таком обществе хоть чего-то значимого. Если сильнейшие не были в безопасности и чуть ли не в любой произвольный момент были готовы вцепиться в глотку даже ближайшему союзнику, что уж говорить про середняков и тех, кто еще ниже? Шагать к успеху по головам прохожих в этих краях было в порядке вещей.

Видимо, совсем не зря Ник, мой новый знакомый, был настроен крайне скептически к происходящему. И это несмотря на высокий статус наших сопровождающих. Хотя возможно, он проявлял максимальную подозрительность как раз таки именно из-за него.

Мне такая ситуация тоже была хорошо знакома, ведь в прошлом я множество раз сталкивался с тем, что власть имущие без зазрения совести лгали мне прямо в глаза, преследуя свои интересы. И всё же так открыто проигнорировать чужую смерть... Священный Триумвират Карна и его культура не вызывали у меня ничего кроме стойкой неприязни.

— Этот мир полон невероятных чудес, — вознесённая красотка встала перед нами. Её очаровывающий торжественный голос буквально гипнотизировал и заставлял ловить каждое слово. — И Священный Триумвират стоит в этом мире практически на самой вершине. Практически.

По тёмному пятну под потолком пробежала едва заметная рябь.

— Но как бы мы не старались, сколько бы усилий не прикладывали, Карн никогда не сможет занять высшую позицию. А всё потому, что в этом мире нам не рады. И когда я говорю «нам», я имею в виду мистиков в целом.

Я, как и другие потомки, с лёгким удивлением приподнял брови.

— Догадываюсь, о чём вы думаете. Я преувеличиваю? Играю словами? Так? Но, к сожалению, это абсолютная правда. Никакого двойного смысла в этих словах быть не может. То, что я скажу вам — большая тайна, которую тем не менее с каждым днем все труднее скрывать. Магия медленно умирает. А если точнее, сам мир её отвергает, — золотоволосая красавица печально вздохнула. — Это происходит медленно, и в первую очередь затронуло только самых сильных. Но сколько бы расчётов не проводили наши лучшие умы, результат всегда оставался неизменным. С каждым годом контроль разумных существ над маной падает. И сама мана из живительной энергии со всё возрастающей скоростью превращается в опасный яд. Ещё десять лет назад этими изменениями можно было пренебречь, но уже сегодня скорость преобразования повысилась настолько, что даже по самым сдержанным и скромным подсчётам у нас осталось не больше двух десятилетий, прежде чем ужасные последствия этого явления прочувствует на себе каждый, даже самый слабый маг в мире. Нас отвергают как вид. Вознесённые жёстко подавляются, становится всё сложнее прорываться. Это неоспоримый факт, что через те же десять-пятнадцать лет ни один, даже самый талантливый маг не сможет больше вознестись.

На этот раз по толпе пошла настоящая реакция. Наследники хмурились, переглядывались, бледнели, выглядели максимально растерянными.

— Но на этом всё не закончится. — Вознесённая продолжала выдавать шокирующие подробности. — После Вознесённых дело дойдёт и до стадии Отречения. И почти наверняка ситуация будет ухудшаться и дальше. Когда магия станет ядом, самые сильные умрут в агонии, заработав смертельное отравление. А слабые ничего не смогут сделать, после чего на поверхности земли снова будут безраздельно править элементали. Ну как? Вы способны представить себе такое будущее?

Я слушал эти откровения с возрастающей тревогой. Не то чтобы я верил могущественной женщине на слово, но справедливости ради, зачем Вознесённой нужно было лгать? Если бы ей нужно было как-то «обмануть» и привлечь всех наследников и потомков, существовали более простые и надёжные способы. Потенциальный конец магической цивилизации, наоборот, мог сильно демотивировать молодых магов. Ведь далеко не каждый с рождения обладал железной волей.

Так значило ли это, что всё сказанное магессой было правдой?

Судя по её тону и общему направлению беседы, я уже мог предположить, что будет дальше. Что нас выбрали для невероятно важного задания, и на наших плечах лежит невероятный груз ответственности. А после того, как мы полностью осознаем масштаб проблемы и цену возможного поражения, нам наверняка подсластят эту горькую пилюлю весомой и очень привлекательной наградой. Схема была простой, но от этого не менее действенной.

И всё же, если так, то почему именно мы? Эта мысль вспыхнула в голове неожиданно, но сразу же зацепилась, как колючий репей за штанину. Почему Вознесённые Карна, эти вершины магической иерархии, решили доверить такую глобальную проблему представителям почти уничтоженных семей? Разве это не чистейшая глупость? Мы были малознакомы, плохо контролируемы, а наши мотивы могли быть пропитаны жаждой мести или просто недоверием к системе, которая едва не уничтожила наши семьи. Даже наше реальное происхождение было под вопросом, ведь тест родословной, который мы прошли, показывал лишь силу дара, а не реальную принадлежность к тому или иному роду. Доверять нам миссию, от которой зависит судьба всего Триумвирата? Это звучало как рецепт для катастрофы.

В этом точно было какое-то двойное дно. Ведь если магия действительно умирает, почему не привлечь лояльных элитных магов из своих рядов? Почему рисковать с нами, потомками опальных кланов, которые могли в любой момент предать или просто провалить задачу из-за слабости и неопытности? Из того, что я видел, крупная семья, те же Вельсты, к примеру, могли предоставить столько же талантливой молодёжи, сколько сейчас было наследников в зале. Или именно наша нейтральность становилась решающим фактором в вопросе выбора?

Пока золотоволосая продолжала говорить, я незаметно сосредоточился, используя свою усиленную чувствительность — ту самую, что обострилась после испытания и странных видений. Я осторожно потянулся восприятием к ближайшей группе сопровождающих, не рискуя прямым сканированием, а скорее улавливая эхо их ауры. Действовать приходилось максимально осторожно, так, чтобы не спровоцировать Вознесённых, силу и чувствительность которых ни в коем случае нельзя было недооценивать. Это непрямое сканирование было очень сумбурным, и я был почти уверен, что если бы моё сознание минуты назад, чуть ли буквально не развалилось в попытке осознать и осмыслить необъятное, я бы, наверное, не смог обнаружить те знаки и закономерности, которые увидел. Там, в глубине невесомых аур, под слоем хаотичных на первый взгляд потоков маны я ощутил... что-то. Крайне слабый, но всё же узнаваемый след, как лёгкий шлейф дыма от далёкого костра. И если бы не огромное бесформенное пятно над головой, я бы не понял, что обнаружил на самом деле. Сила Аспекта Хаоса присутствовала в каждом взрослом маге Карна.

Мои подозрения окрепли, а в голове сформировалась первая теория. Если Карн и его огромные территории находятся под прямым или косвенным руководством Аспекта, то многое встаёт на свои места. Аспект Порядка, с его системой «свой-чужой», легко заметит любого вторженца под влиянием своего брата. Даже если у капли крови нет собственного сознания, она точно не проигнорирует сущность ещё одного Истинного. Именно поэтому они не посылают своих элит — те слишком связаны с Хаосом, чтобы проникнуть в защищённые зоны, вроде Восточного Королевства. А мы, потомки уничтоженных семей, выросшие в изоляции, вне системы Карна, могли быть «чистыми» — без этого следа. Нас можно использовать как инструменты, чтобы обойти барьеры Порядка. В теории.

Это объясняло и весь процесс отбора: им нужно найти подходящих претендентов, слабых, но с потенциалом, которых легко можно будет подкупить сладкими речами и обещаниями.

И наш нейтралитет скорее всего действительно не последний в списке приоритетов. Возможно, это тоже было одной из причин, почему нас не вербовали до испытания, не только из-за нашей «ничтожности», но и из-за некой договорённости между семьями. А весь процесс отбора — тщательный поиск в нашей родословной связи с Аспектом Хаоса, которую сможет легко обнаружить его брат.

Также нельзя забывать про дар. Его сила тоже имеет какое-то пока еще неизвестное мне и очень важное значение в этом мутном плане Триумвирата.

Вознесённая тем временем прошлась по моему предположительному сценарию как по нотам. Сначала она сгустила краски, описав разрушительные последствия истощения магии для Доминионов и Карна. Затем взывала к нашей чести, к тому, как мы сможем доказать всему миру, что наши фамилии нельзя было списывать со счетов. И в конце концов плавно перешла к главному:

— Надежда есть. Средоточие Великого мира — источник силы, способный всё перевернуть. Оно спрятано хорошо. Настолько хорошо, что мы потратили на его поиски несколько сотен лет, и даже сейчас знаем лишь его приблизительное расположение. — «праведный» голос женщины не оставлял места для сомнений.

Её слова эхом отзывались во мне. Закрытые территории... Восточное Королевство, с его кровью Аспекта Порядка и тайными землями всё больше подходило под это описание. Я вспомнил события в Элонаре, гробницу императора, все ритуалы Древних Семей и связанные с этим катастрофы. Многое сходилось: Хаос ищет способ прорваться туда, где Порядок ещё силён.

Но здравый смысл подсказывал мне, что Средоточие Великого мира не может находиться на территории Восточного Королевства.

Эта мысль, промелькнувшая в голове, на мгновение отвлекла меня от речи золотоволосой Вознесенной. Ее слова продолжали литься, ровные и убедительные, как прямая, широкая и полноводная река. Она продолжала описывать Средоточие как древний источник силы, способный перевернуть баланс, вернуть магии ее былую мощь и, возможно, даже открыть путь к чему-то большему, чем Вознесение. Постепенно потомки все больше и больше проникались ее выступлением.

Я заставил себя сосредоточиться.

Запрет Хранительницы. Кирая рассказывала о нем как о фундаментальном законе, который та установила, чтобы ограничить влияние богов на Великий Мир. Но слова золотоволосой красавицы изменили общую картину. Запрет оказался сложнее, чем описывала Кирая. Выходило, что Хранительница не просто запретила богов. Запрет включал в себя всю магию. Просто для его полной активации потребовалось очень много времени. Вот только как Хранительница выжила, если даже первая версия запрета, по словам Кираи, должна была ее убить?

Я вспомнил слова девушки о ее племени. Они были потомками по прямой лини, хранителями знаний. Их похищение гораздо сложнее, чем кажется. Триумвират Карна, судя по всему, охотился за ними не только ради информации о расположении Средоточия. Если их техники не подвергаются ограничениям этого масштабного запрета, то даже без власти над миром это может стать ключом к выживанию Доминионов.

Мысли продолжали мелькать одна за другой. Элонар. Воспоминание о столице Восточного Королевства всплыло само собой. Там, под городом, капля крови Аспекта Порядка создавала барьер, который не пускал чужаков. Но если подумать, в рамках всего мира, был ли Порядок, как и Хаос, здесь на законных основаниях? Если Хранительница — страж Великого мира, то Аспекты, как внешние силы, наверняка нарушали ее правила. И неважно, братья они или сестры с исчезнувшим Истинным. Порядок, врываясь в этот мир со своими осколками и барьерами, мог быть таким же «незваным гостем», как и Хаос. Его кровь защищала, но от чего? От брата? Или от самой Хранительницы, которая видела в нем такую же угрозу?

Я мысленно перебирал факты. Падение осколков миров — это не случайность. Если Порядок спровоцировал его для какого-то своего плана, то Хранительница Средоточия вряд ли относится к нему с любовью. Значит, Средоточие не может находиться на территории Королевства. Живая Хранительница не допустила бы такой ситуации. Её запрет, набиравший силу тысячелетиями, с самого начала мог быть направлен на самых главных нарушителей. На Аспектов, а вовсе не на богов. И хотя её сил было явно недостаточно чтобы их прогнать, они тоже не могли проявиться здесь в полной форме, вынужденные пойти на компромисс. Аспект Порядка сказал, что сражался с братом и сдерживает его до сих пор... Но сколько правды в этих словах?

Речь Вознесенной тем временем набирала обороты. Она вскользь упомянула о других мирах и о том, как Карн сможет расширить своё влияние. Бесконечные возможности для отличившихся, потенциально целый Малый мир в личное владение, так называемый пряник становился всё слаще и слаще.

Но в тот же момент у меня в голове вспыхнуло еще одно воспоминание, на этот раз об Ортисе. О самом начале моего путешествия в этом мире. Тюрьма, казнь, перерождение в теле помощника палача. И та последняя вспышка проклятия. Из-за собственной паранойи и тревожных воспоминаний, запечатанных в сферах памяти, я стал подозревать, что Вознесение — это очередная ловушка, и безжалостная магия никуда не исчезла, а лишь затаилась, дожидаясь, пока я снова обрету бессмертие.

Мой страх реален? Или же всё же нет?

А слухи о монстрах — тех, которых что-то гнало из-за пределов Королевства? Они вторгались против собственной воли, причиняли себе вред, но всё равно ломились сквозь барьеры Аспекта Порядка. Что, если это тоже не случайность? Если это «вторжение» было запланированным? Но не Древними Семьями, а скажем… той же Хранительницей?

Почему это произошло только когда проклятие исчезло? Мёртвый дух-защитник, который на самом деле не мертв... Насколько в действительности велика полная сила проклятия Аспекта Хаоса? Способно ли оно пробудить от глубокого сна полумертвую Хранительницу?

А ещё есть Милашка. Очаровательное создание, внезапно появившееся из ниоткуда и ставшее моим преданным компаньоном. Мировой Змей, предвестник конца света.

Какая-то невидимая сила гнала меня вперёд, а я, словно безмозглый мотылёк, вяло трепыхаясь и взмахивая крыльями, был вынужден лететь к яркому и очень опасному огню.

Вознесенная замолчала, ее взгляд скользнул по залу.

— Теперь вы знаете правду. Наша миссия — найти Средоточие. Одолеть безумную Хранительницу. И снять её запрет на использование магии. Это сложная задача, но не недооценивайте себя. Вы уникальны, и именно поэтому вас и выбрали. От вашей решимости будет зависеть очень многое. Не забывайте, чем больше риск, тем больше награда. Те, кто преуспеет, получат все: силу, влияние, возрождение кланов...

Но в ее словах я слышал эхо лжи. Если мои подозрения верны, то финал у всей этой группы будет лишь один. Нас используют как пушечное мясо, чтобы расчистить путь для основных сил. И шансы выживания потомков вряд ли хоть сколько-нибудь волнуют Верховный Совет. Эта группа лишь ценные пешки, которые могут принести много пользы, но которыми можно легко и в любой подходящий момент пожертвовать с максимальной выгодой и без особых сожалений.

Я сделал глубокий вдох и выдох, заставляя себя успокоиться.

У меня в любом случае было лишь две главных задачи: выжить и вернуться назад.

Однако, к сожалению, с первым у меня определенно возникнут большие трудности. Ведь согласно объяснению Вознесённой, выполнять это задание мы будем не в своих собственных телах. Если я в ближайшее время и окажусь в Восточном Королевстве, то только в виде кристалла после раскола души, точно такого же, как и те, что использовали неизвестные злоумышленники, устроившие диверсию во время испытания в Зале Тысячи Иллюзий...

Глава 4

Как ни странно, но ничего из того, чего я больше всего опасался, так и не произошло. После того как торжественная церемония закончилась, нас не заставили подписывать какой-нибудь кабальный магический договор или давать клятву души. Хотя вполне могли, слишком уж шокирующими казались откровения золотоволосой. Видимо, Вознесённые не слишком опасались того, что страшная тайна может выплыть наружу. Учитывая, что за нами так или иначе постоянно кто-то наблюдал, совсем неудивительно, что никто не беспокоился об утечке информации.

Закончилось всё довольно спокойно. Поредевшие группы разошлись по разным тоннелям без лишнего шума. Пятно под потолком так и осталось сторонним наблюдателем, почти не принимая участие в беседе. Лишь пару раз таинственный голос бросил пару общих фраз о награде и возможностях, ничего конкретного так и не сказав.

Обдумывая этот странный момент, я невольно подумал, что, возможно, ситуация намного сложнее, чем они пытались показать. Если в центре этого подземного комплекса действительно запечатана капля крови Аспекта Порядка, невозможно даже предположить, насколько огромных усилий это им стоило. Почти уверен, что Аспект Хаоса не в восторге от своего вынужденного положения. Ведь если копнуть глубже, зачем всемогущему существу использовать какой-то сомнительный метод влияния на местных магов?

Как говорится, если грубая сила не может что-то решить, просто используй еще больше грубой силы. Без тщательного анализа было бессмысленно судить, в чём заключался метод, которым воспользовался Истинный, чтобы распространить своё влияние по столице Триумвирата. Но раз это самое влияние можно было обнаружить даже спустя несколько поколений, это точно что-то замысловатое. Если он не подавил всей чистой мощью, значит не может.

Это, кстати, тоже хорошо сочеталось с идеей, что аспекты — нежелательные гости в этом мире.

Но, конечно же, прямых доказательств у моей сомнительной теории не было.

Когда наша группа двинулась в обратный путь, я обнаружил, что в ней тоже не обошлось без потерь. Но исчезновение щуплого и молчаливого парнишки, чьё имя я так и не успел узнать, как будто никто и не заметил. Все без исключения потомки были глубоко погружены в собственные мысли.

На поверхности нас ждал небольшой сюрприз: когда мы поднялись, то увидели не одну, а целых две воздушных лодки. И, как я и подозревал, тех кто добился лучших результатов посадили отдельно. И не менее ожидаемо было то, что в эту лодку уселся также и старейшина Харден. Аска, бросив на меня последний многозначительный взгляд, поднялась на вторую посудину, к заметно посмурневшим «неудачникам».

— Дорен, садись впереди, — с доброй улыбкой старейшина похлопал меня по плечу и потянул за собой к носу корабля. Простой и незатейливый жест, но я сразу же ощутил, как на моём затылке сосредоточились взгляды остальных наследников. Никто не произнёс ни слова. Даже вечно болтливый Ник, который хоть и со скрипом, но всё-таки тоже смог попасть в первую группу, молчал. Но я чувствовал, как между мной и остальными образовалась невидимая стена.

Трудно было не заметить, что я оказался ближе всех к чёрной сфере. И то, что Харден этой простой фразой снова выделил меня, ясно дало понять наследникам, что этот результат имеет значение, пусть пока и не ясно какое.

Когда лодка направилась к территории Вельстов, я нисколько не сомневался, что мы уже не вернемся к прежнему поместью. Почти наверняка, раз мы получили официальное повышение статуса, к нам будут относиться лучше. А значит и поселят в другом месте. Это довольно очевидно.

Я сидел на носу воздушной лодки, чувствуя, как лёгкий ветерок с примесью магической ауры Карна приятно обдувает лицо. Мелочь, сделанная исключительно для роскоши и комфорта, ведь барьер транспортного артефакта гораздо проще настроить так, чтобы он вообще ничего не пропускал, ни ветер, ни вражескую магию. Полёт был плавным, почти бесшумным, но расслабиться у меня не получалось. Харден, этот старейшина с лицом, которое могло бы принадлежать мудрому дедушке из какой-нибудь деревенской сказки, внезапно повернулся ко мне и, встав со своего места, уселся рядом, не скрывая своей довольной улыбки. И это тоже было ожидаемо, просто я предполагал, что он всё же дотерпит до места назначения. Его похлопывание по плечу ощущалось как жест собственника, метка, которую все остальные в лодке должны были заметить и принять к сведению. Теперь я был «его» кандидатом, по крайней мере, в глазах этих молодых магов, чьи взгляды продолжали жечь мне затылок.

— Ты молодец, Дорен, — произнёс Харден тихо, но так, чтобы его слова разнеслись по всей лодке. — Не каждый день видишь, как потомок древнего рода так уверенно стоит перед такой силой. Твоя кровь... Она буквально кричит о нереализованном потенциале. Варенсы действительно сильно выделялись в прошлом, но ты превзошёл даже мои самые смелые предположения.

Я кивнул, стараясь выглядеть польщённым, но внутри прокручивал его слова раз за разом. Какой в них скрытый смысл? Варенсы. Фамилия, которую я выбрал для маскировки, основываясь на архивах и расчётах. Семья, уничтоженная триста лет назад, специализировавшаяся на пространственной магии и струнах маны. Харден упоминал их не в первый раз, но откуда и сколько ему было известно про эту хоть и талантливую, но всё же невероятно далёкую от столицы провинциальную семью? Конечно, это могло быть банальной лестью, но всё же... Неприятная мысль о том, что я чего-то не знаю, назойливым червячком копошилась в голове.

Городской архив, который мы изучили, был довольно подробным, но он касался событий, произошедших в пределах лишь одного единственного региона, не слишком поражающего своим размером по сравнению с остальными полисами Доминионов. Могло быть так, что между Варенсами и столицей существовала связь, о которой ничего не было сказано? Это могло быть серьезной проблемой.

Я размышлял об этом, глядя на проплывающий внизу Карн — бесконечный лабиринт роскошных особняков, садов и причудливых зданий. Иерархия и взаимоотношения между магами здесь были невероятно сложными и запутанными. Не помогало и то, что некоторые связи были крайне неочевидными.

Всему виной была чрезмерно длинная жизнь мистиков. За сотни и тысячи лет любой обзаведётся десятком-другим неожиданных знакомств. Одно цепляется за другое... К тому же всегда будут существовать вещи, которые никогда не доверят бумаге.

В сухом остатке, любая, даже самая незначительная ошибка может привести меня к трагедии. Всю силу города ни в коем случае нельзя недооценивать. Даже если не учитывать Вознесенных. Во время инцидента с чёрной сферой я невольно ощутил, как много на самом деле в Карне по-настоящему сильных мистиков. И здесь даже естественные ограничения природы не помогали. Практически во всех мирах чем выше ранг мага, тем реже у него рождаются дети. Это закон природы, или, скорее, баланс мироздания — сильные души в обмен на свои исключительные преимущества сдерживались серьёзными ограничениями. Даже у мага пятой звезды при должном везении и старании будет не больше двух-трех детей за сотню лет. А Вознесённые? Они были практически бессмертны, но их тела перестраивались еще на уровне Отречения, а плодовитость падала почти до нуля. Но это не значило, что магов мало. Напротив — из-за своей долгой жизни они «накапливались» поколение за поколением. Семья вроде Вельстов могла насчитывать тысячи членов: старые монстры, пережившие войны и интриги, их редкие потомки, приживалы из младших ветвей. Генеалогическое древо древнего клана может сломать мозг своей запутанностью и количеством ответвлений. А Карн в целом? Миллионы магов, если считать всех — от новичков до сильнейшей элиты. Накопленная сила, как снежный ком, катящийся с горы тысячелетиями. Это делало Триумвират монстром, способным прожевать и проглотить скромное королевство навроде Восточного одним легким укусом.

— Ты молчишь, Дорен, — спокойно заметил Харден, прерывая мои мысли. Его голос был мягким, как бархат — тёплый и обволакивающий. — Неужели испытание так вымотало? Или думаешь о словах Великой Леди? Она права, знаешь. Мир на пороге больших перемен. И такие, как ты — с чистой и сильной кровью — ключ к новой эпохе. Мы, Вельсты, всегда ценили таланты вроде твоего. Если хочешь, я могу помочь тебе, как и обещал раньше восстановить то, что потеряно… И даже больше. Фамилия Варенсов может снова засиять. А взамен... ну, ты понимаешь. Лояльность — это улица с двусторонним движением.

Я повернулся к нему, стараясь выглядеть задумчивым, а не настороженным. Мягкая вербовка — классика. Не угрозы, не прямые обещания, а намёки и полутона. На мой вкус слишком уж топорно. Вот так сразу, без должной обработки... Видимо, Харден всерьёз беспокоится о своих шансах, и пытается ковать железо, пока оно горячо. Но, очевидно, Вельсты не монолит. Пусть Аска только намекала, но даже пары слов не хватило, чтобы понять, что внутри семьи маги не слишком ладят друг с другом. Да и вообще, сколько этих фракций внутри одной фамилии? Две? Три? Десяток? Сотня? С долгожителями это неизбежно — старые обиды копятся веками, как пыль в заброшенных библиотеках.

— Я ценю ваше внимание, старейшина, — ответил я ровно, не подтверждая и не отрицая. — Но... я ещё не до конца понимаю, что от нас требуется. Рассказ Великой Леди был таким... Грандиозным. Я боюсь давать обещания, которые не смогу выполнить.

Харден усмехнулся, но его глаза неоднозначно блеснули в свете магических фонарей лодки.

— Грандиозным? О да. Но ты, Дорен, ближе всех подошёл к сфере. Не недооценивай себя. У тебя впереди блестящее будущее. К тому же мы поможем тебе развить дар ещё дальше. А ты... просто будь с нами, когда придёт время.

Он не давил, но слова Хардена загоняли в угол. Прямой отказ наверняка его взбесит. Я задумчиво кивнул, делая вид, что обдумываю, и отвернулся к горизонту. Наверное, включить наивного, осторожного и слегка жадного дурачка — лучший вариант из доступных.

Лодка начала снижаться, и я увидел жилой комплекс Вельстов. Не поместье — целый город внутри города в миниатюре, раскинувшийся на холмах у южного края Карна. Центральная почти башня — высокая, многоэтажная алая пагода, увенчанная мерцающим изумрудным кристаллом размером с взрослого быка, — явно принадлежала кому-то важному. Вокруг — десятки зданий: строгие каменные залы для тренировок или экспериментов, изысканные виллы с садами, прогулочные зоны, пара небольших озёр... Что-что, но бедной эта семья точно не выглядела.

Лодка мягко приземлилась на площадке у небольшой, но довольно симпатичной виллы недалеко от центральной пагоды. Харден встал, жестом приглашая меня следовать за ним. Остальных наследников в этот момент он как будто и не видел.

— Твоя комната на втором этаже западного крыла, Дорен. Там тихо, и ты сможешь... подумать. Обо всём.

Я кивнул, и мы прошли через высокие и вычурные ворота на территорию поместья, и стража на входе — маги пятой звезды, склонила головы. Мне даже не нужно было использовать духовное зрение, чтобы увидеть, насколько комплекс фонил маной: барьеры, формации, скрытые ловушки, вокруг нас было всё. Разные здания — разные ауры. Исследователь внутри меня завистливо закусил губу, я бы с огромным удовольствием погрузился в изучение местных формирований на месяц-другой, будь у меня такая возможность.

Каждому наследнику тут же предоставили личных служанок, к которым, по словам Хардена, можно было обращаться по любым вопросам. И у слова «любой» здесь не было двойного толкования, девушки хоть и были слабенькими магами, если судить по их кротким взглядам, явно были на уровне местных рабынь без права голоса и свободы воли. Меня отвели в просторную комнату: высокие потолки, роскошная кровать, со сдержанным, но довольно приятным минимализмом в интерьере. Харден, лично проводивший меня до двери, улыбнулся на прощание:

— Отдыхай. Завтра поговорим подробнее. Ты важен, Дорен. Для всех нас.

Дверь закрылась, и я остался наедине со своими мыслями. Подумать мне нужно было о многом, начиная от ситуации в целом, до попытки осмыслить, что же конкретно произошло со мной во время испытания. Но как следует поразмышлять не получилось. Всего через полчаса раздался стук в дверь — и вошёл Ник, с его вечной ухмылкой, но глазами, полными вопросов.

— Эй, Варенс, — он уселся на кресло у широкого окна без приглашения. — Что это было там, у сферы?

Я присел напротив, размышляя. Ник — не дурак. Но некоторые вещи нужно было прояснить.

— Что ты имеешь в виду?

— Что я имею в виду? Ты разве не видел, как несколько бедных засранцев буквально рассыпались в пыль на наших глазах? Честно? Когда одного толстяка расщепило прямо передо мной, я уже думал, что мне конец. Но всем типа всё равно?

— Да, это было... некрасиво. И грязно. — Я неоднозначно пожал плечами. Пока намерения Ника мне были не слишком понятны.

— А это чушь насчёт умирающей магии? Кучка отбросов спасёт Священный Триумвират Карна? Все три Доминиона? Звучит как какое-то безумие. По-твоему, это правда или всё-таки брехня?

— Может, и то, и другое, — ответил я уклончиво. — Испытание... странное. Умирающая магия и вправду звучит как бред, но... если это правда, то нам всё равно никто не расскажет всех подробностей. Не думаю, что после таких откровений можно просто взять и отказаться от участия в их плане.

Ник кивнул, его лицо посерьёзнело.

— Да, я тоже так подумал. Может тех, кого вывели раньше из зала уже и в живых то нет. А что? Я бы не удивился. Вся эта история с самого начала пованивала, но теперь от неё буквально смердит. А ещё мне не нравится идея о том, что мне придётся раскалывать душу. Я бы предпочёл, чтобы она осталась целой.

Я улыбнулся уголком рта.

— Не знаю насчёт раскола, но, возможно, парочку дополнительных условий у нас ещё есть шанс выбить.

— Наверное, — Ник кивнул. — Учитывая, как Харден перед тобой расстилался, у тебя так точно этот шанс есть. Вот только даже не знаю, завидую я тебе или соболезную. Я-то прошёл еле-еле, с меня и спросу никакого, но вот с тебя точно не слезут.

— Смотри, как бы с такой логикой не оказаться расходным материалом, — негромко хмыкаю.

— С этим я уже смирился. — Ник просто пожал плечами. Было невозможно понять, насколько он серьёзен. — Поэтому я так подумал, если вдруг мы все окажемся жертвами, лучше быть поближе к самой ценной из них.

— Ко мне? — приподнимаю брови.

— Кто заставлял тебя показывать лучший результат? — парень недоверчиво покачал головой. — Привлёк же ты проблем на свою голову. Но во всяком случае ты кажешься самым адекватным из всех.

В этом Ник, скорее всего, был прав. Не знаю, что конкретно от меня потребуется, но придётся точно нелегко. И главная загвоздка оставалась всё той же, я не знал и в ближайшее время не узнаю, где конкретно находится Восточное Королевство. Подробности плана пока ещё неизвестны, но кое-какие детали Вознесённая нам сообщила. Они используют раскол души, чтобы тайно переправить осколки в зону боевых действий. Скорее всего, нам не доверяют. Несмотря на громкие речи, никто не допустит, чтобы мы напрямую оказались в непосредственной близости от Сосредоточия целого Великого Мира. Пока мы будем действовать где-то там, здесь наши тела будут под присмотром. «Для безопасности», как заявила золотоволосая красотка, но скромно не уточнила, для чьей, для нашей или для их. Но, как я и сказал Нику, выбора у нас не было. Придётся разбираться по ходу дела.

Глава 5

Вопреки ожиданиям, в первые дни после странного испытания ничего не происходило. Я был предоставлен сам себе и мог делать что хотел. Единственным очевидным ограничением было то, что покидать территорию поместья нам не разрешалось. Сложность магической защиты также исключала вариант побега. Поэтому ожидание в целом вышло немного напряжённым.

За исключением Ника, другие избранные «счастливчики» не пытались наладить со мной контакт. Может быть, на них повлияли слова старейшины Хардена, а может быть, это было просто стандартное поведение молодых магов Триумвирата, когда никто и никому не станет доверять просто так. В их глазах я вполне мог быть главным препятствием на пути к их заслуженному успеху. Поэтому поведение моего нового знакомого и вызывало вопросы.

Действительно ли Ник был дружелюбным, потому что я показался ему самым адекватным? Или за этим крылось что-то ещё? Не зная правильного ответа, я мог лишь удерживать минимальную дистанцию. Парень видел это и не пытался слишком навязываться, но всё же свои периодические визиты не прекращал.

В итоге всё, что мне оставалось в свободное время, — это продолжать тренировки. Я не рисковал возвращаться в карманный мир, хотя на первый взгляд в моей комнате не было никаких отслеживающих чар. Но если за ту бесконечно долгую череду неудач и разочарований в моей жизни я чему и научился, так это тому, что никогда не следует недооценивать способности других. Перешагнув порог Отречения и попав в большую игру, я столкнулся с миром, полным незнакомой и непредсказуемой магии. Было бы глупо утверждать, что меня невозможно одурачить или ввести в заблуждение.

Отдельной проблемой стала моя собственная служанка, которая буквально в первый же вечер предложила как следует обо мне «позаботиться» и совершенно искренне запаниковала, когда я отказался. Непозволительно юная девушка испугалась, что сделала что-то не так, и буквально на коленях умоляла дать ей шанс всё исправить.

Поначалу я подозревал, что это такая тонкая игра, и служанка целенаправленно пыталась меня запутать. Но с моими навыками проникнуть в её мысли оказалось проще простого. У разума девушки не было никаких защитных мер. И она действительно оказалась самой обыкновенной прислугой. В Карне позиция слабых магов хоть и была выше, чем у пустых, она всё же не давала им каких-то особых возможностей. Если у семьи магов среднего уровня рождался ребёнок со слабым даром, его очень часто и совершенно добровольно отдавали в фактическое рабство, чтобы не портить себе репутацию. Конечно, так поступали не все, но контракты, а именно так назывался этот процесс, пользовались большой популярностью. Ребёнок, проданный по контракту, в девяносто девяти процентов случаев становился обслуживающим персоналом для других магов, которые терпеть не могли пустых. Так что по иронии выходило, что хотя формально в Триумвирате не было аристократии, могущественные семьи магов в своём поведении были не лучше тех же древних семей из Восточного Королевства.

Когда я всё же убедил служанку, что всё в порядке, она всё равно осталась тихо стоять передо мной, не поднимая взгляда, и я видел в её воспоминаниях то, что сама бы она, наверное, никогда не озвучила. В её памяти не было ничего сложного, лишь простые обыденные вещи, но в этих обрывках было куда больше смысла, чем в ином подробном рассказе.

Во взгляде худощавой, почти хрупкой девушки с тонкими чертами лица, светлой кожей и большими серыми глазами сквозила выученная покорность. Её тёмно-русые волосы, собранные в аккуратный пучок, были настоящим сокровищем, несправедливо спрятанным за формальной строгостью одежды. Её уязвимость перед моей вседозволенностью неприятно кольнула сердце, словно мелкая заноза, но я постарался оттолкнуть это чувство. Всё же гораздо легче, когда чужие страдания остаются где-то там, в стороне от тебя. Но эта конкретная девушка стояла прямо передо мной, и игнорировать её было куда сложнее, чем хотелось бы.

С ранних лет — комнаты, где пахнет известью и сухими травами. Не клетка, но и не дом. К слову, воспоминаний о доме не было, как и о добрых родителях, продавших свою дочь по хорошей цене. Передо мной мелькали короткие образы: куча таких же девочек, строгое расписание и воспитательницы в одинаковых серых платьях, говорящие ровно, без эмоций, будто для них дети — всего лишь готовый товар. И это не было метафорой: в Карне было полно учреждений, в которых проданных детей воспитывали, обучали и продавали. Девочек учили держать спину, говорить мало, но вежливо, не спорить и не смотреть в глаза без разрешения. Позже задания усложнялись, и малышек распределяли в разные группы, в зависимости от того, для какой профессии их готовили.

Девственность в годы взросления берегли так же строго, как в другом доме берегли бы фамильный артефакт. Никаких случайных прикосновений, никаких контактов с мальчиками, ведь любая оплошность могла обесценить вложенные годы труда. Но навыкам в постели повзрослевших девушек тоже обучали, особенно если их, как Фирену, так звали мою служанку, готовили для работы по дому.

У Вельстов, как и у любого могущественного клана Карна был свой собственный центр подготовки. В крупных и богатых семьях не доверяли людям со стороны, предпочитая самостоятельно воспитывать слуг. И их стандарты были намного выше. Например, девушкам даже преподавали магию, хотя предпочтение и отдавали простым, но нужным в быту вещам: как поддерживать идеальную температуру у еды, заботиться о чистоте одежды и помещений, делать особый расслабляющий массаж и прочее, и прочее. Масса элементарных заклинаний, не слишком полезных за пределами особняка.

Потом наступил момент, который в памяти девушки был затянут серым туманом — день распределения. Здесь очень многое зависело от случая и обстоятельств. Удача могла оставить тебя в доме, на обслуживании, под присмотром. Но даже Вельсты могли продать или подарить твой контракт новому владельцу, если по результатам выпускного экзамена слуга не дотягивал до необходимых стандартов. Чаще всего девушки получали неудовлетворительную оценку по самой банальной причине: когда они, достигнув зрелости, оказывались недостаточно красивыми. А если человек, к которому тебя приставили, остался недоволен, судьба и вовсе могла резко сменить маршрут — в холодные, грязные кухни, на тесные склады, подальше от глаз, или и вовсе в бордель, если решали, что только так ты сможешь принести достаточно пользы для семьи. А учитывая постоянные интриги, шпионаж и борьбу за влияние между магами, многих девушек с самого начала воспитывали именно для такой судьбы.

Для Фирены это было совершенно естественное положение вещей. Для неё не было вопроса «почему» — только «как»: как угодить, как не раздражать, как остаться незаметной. Она лишь недавно закончила своё обучение, и шанс провалить своё первое задание буквально вызвал у неё животный ужас. И она точно не хотела, чтобы хозяева решили, что она бесполезная, и отправили её в бордель отбивать потраченные на воспитание деньги.

Я заметно сдерживался, подстраиваясь под свою роль. Высокомерный наследник, даже выросший в глуши, вряд ли стал бы переживать из-за мыслей и тревог простой служанки. Но всё же я решил сильно не усложнять ей жизнь и дать девушке возможность быть полезной. Тем не менее мне было почти физически неприятно наблюдать за тем, как Фирена изо всех сил старается мне угодить, как будто от этого зависела её жизнь.

На третий день меня навестил неожиданный гость. Хотя, если подумать, не настолько неожиданный, учитывая тот интерес, что она успела ко мне проявить. Аска бесцеремонно вошла в мою комнату уже после наступления темноты.

Её появление было настолько естественным, что казалось, будто она вошла к себе домой. Дверь приоткрылась, впустив полоску холодного света из коридора, и девушка проскользнула внутрь, не спросив разрешения. Я лишь нахмурился, ведь моё духовное чутьё не обнаружило её приближение вовремя. В комнате в этот момент я был не один, за моей спиной стояла Фирена, мягко, но при этом очень старательно разминая мне плечи и шею.

Вздохнув про себя, я уже собирался отпустить её, понимая, что это не праздный визит, но Аска, окинув нас быстрым взглядом, будто прочитала моё намерение и лишь небрежно отмахнулась:

— Пусть остаётся.

В её голосе не было ни просьбы, ни вопроса. Она подошла ближе, провела пальцами по воздуху, и лёгкая вибрация магии коснулась кожи служанки. Моё беглое сканирование тут же выявило, что это было заклинание глухоты — простая, но довольно надёжная магия. Фирена даже не дёрнулась, только чуть склонила голову, чтобы не видеть лица и губ, прекрасно понимая, что происходит. Но я всё же скривился.

— Мне не нравится, когда без спроса трогают мои вещи.

— Твоё положение здесь не настолько стабильно, как ты думаешь, — Аска лишь хмыкнула. — О том, что я здесь, никто не знает, и я хочу, чтобы так и оставалось.

— Зачем ты здесь? — Я не стал спорить и спросил.

— Нужно поговорить, — сказала Аска, устраиваясь напротив. В полумраке её глаза поблёскивали, как у хищника, готового к прыжку.

— А что по секретности? — Я сделал вид, что меня не слишком беспокоит ситуация, и продолжал наслаждаться массажем. — Ты чего-то опасаешься?

— Опасаться нужно тебе, — поправила она. — Здесь всё выглядит благополучно, но внутри семьи далеко не всё гладко. Возможно, тебе многое объяснили, но ты всё равно ещё не понимаешь, во что ввязался.

Она говорила спокойно, без лишней драматичности, но при этом параллельно старалась оценить мою реакцию. Я же молча ждал продолжения, не меняя выражения лица.

— Вельсты — сильная семья с богатой историей. У нас было немало взлётов и падений. Но сейчас... — Аска чуть усмехнулась. — Сейчас слишком много всего наложилось друг на друга. А ты, в свою очередь... С одной стороны, важен, с другой — как кость в горле.

— А можно поконкретнее? — Я слегка нахмурился, настроения играть в словесные игры и ходить вокруг да около у меня не было.

Фирена тем временем продолжала работать, её пальцы мягко надавливали на точки у основания шеи. Милашка, невидимая для всех, кроме меня, и лениво развалившаяся на кровати, слегка приподняла свою крохотную головку. Неотрывно наблюдая за Аской своими крохотными глазками-бусинками, она ловила каждое слово девушки.

— Как ты думаешь, что вообще произошло под землёй? — Магиня, казалось, проигнорировала моё раздражение.

— Ты про этот странный тест? Откуда я знаю, — я пожал плечами. — Он что-то там проверил. Я прошёл.

— Прошёл... — Моя собеседница кивнула. — Но, возможно, тебе не стоило. Для собственной безопасности. Этот тест определял устойчивость твоей души. В том месте, куда вас всех отправят, будет такое же подавление. Но провести в этих условиях тебе придётся не минуту и не час, а дни и недели, возможно, месяцы. И ты сам тоже будешь намного уязвимее, потому что раскол души — довольно грубый и топорный ритуал. Большинство из вас умрёт.

— Ты рассказываешь мне это, потому что? — Я старался сохранять спокойствие.

— Мне невыгодно, чтобы ты участвовал... Но в то же время невыгодно и противоположное. — Девушка вздохнула. — Совсем скоро к тебе придут. Может быть, это будет старейшина Харден, может быть, ещё кто-то. И тебе предложат многое. Деньги, власть, знания, в общем, стандартный набор. А взамен лишь несколько простых клятв. Чем не идеальная сделка?

— И я должен отказаться? — Я позволил себе лёгкую улыбку.

Аска скривилась и посмотрела на меня как на идиота.

— В нашей семье есть Вознесённый. — вместо прямого ответа она продолжила объяснение. — Довольно сильный, если сравнивать с другими. Есть место в Верховном Совете. Наш предок — главная опора семьи Вельстов. Но он старый. Очень старый. В обычной ситуации его возраст бы не имел никакого значения, но... Скажем так, то, что вам рассказали про умирающую магию, это не ложь. Но и не совсем правда. Дело в том, что всё происходит не настолько быстро, как сказала Великая Леди. Но тем не менее сила вознесённых действительно падает. Мир их ограничивает, и ограничения накладываются в первую очередь на самых сильных. И самых старых, как нетрудно догадаться. Так вышло, что верховные старейшины нашей семьи достигли лишь Ложного Вознесения. Они гораздо слабее предка, но текущее подавление действует на них не так, как на него. Баланс сил сместился, потому что предок не может действовать открыто, не рискуя быть раздавленным до смерти ответной реакцией.

— Значит, побочные ветви семьи пытаются перехватить власть? — я уловил её мысль. — А ты, стало быть, принадлежишь к основной?

— Верно, — Аска кивнула. Она ненадолго замолчала, словно давая мне время переварить сказанное. — Ты думаешь, как это связано с тобой? Твоя проблема в том, что никто не хочет, чтобы магия исчезла. Но очень многие не против подождать.Когда гегемоны, чья власть была незыблема тысячелетиями, достаточно ослабнут... Произойдёт масштабный передел власти. Это не секрет, все об этом знают. Поэтому-то Верховный Совет и торопится. Но вот остальным спешить некуда. Второй линии власти надоел Совет. Надоел Аспект, протянувший свои щупальца повсюду. Как думаешь, что с тобой будет, если ты станешь на пути этих людей?

Аска замолчала, дожидаясь моей реакции. Я устало потёр переносицу.

— Если я понял правильно... Верховный Совет хочет как можно быстрее отправить нас к Сосредоточию, что будет смертельно опасным само по себе. Но при этом огромное количество властолюбивых магов не хочет, чтобы мы добились успеха, и, скорее всего, сделает всё что угодно, чтобы нам помешать. Но отказаться от участия в будущей экспедиции никак не получится, потому что Совет не собирается и дальше терять свою силу?

— В целом всё так. — Девушка кивнула. — Теперь понимаешь своё положение? Чтобы тебе ни предложили, какой в этом смысл, если ты будешь мёртв?

— Ну а ты? На чьей стороне? И зачем мне всё это рассказываешь? — Я перешёл к главному.

— Хотя я принадлежу к основной линии, — Аска прищурилась, — нельзя сказать, что это имеет какое-то особое значение. Что предки-основатели, что второе поколение старейшин — все они властолюбивые старики, пусть тебя не обманывает их внешность. Так что в этом противостоянии... Есть и третья сторона.

— Конечно, она есть, куда же без этого... — Я в раздражении начал массировать виски. Рейтинг Карна в моих глазах продолжал падать всё ниже.

Я молча посмотрел на девушку, пытаясь прочитать, что скрывается за её словами. Тот факт, что она пришла и свободно рассказывала обо всём, что мне, по идее, знать не следовало, тоже не слишком радовал. Ведь откуда-то у неё должна была быть уверенность, что я не перескажу её слова кому не следует — и это настораживало сильнее любых угроз.

— И что от меня хочет ваша третья сторона? — уточнил я.

— В первую очередь, чтобы ты подумал о себе, — ответила она. — Ты не глуп. Или, по крайней мере, выглядишь таковым. Думаешь, если ты будешь плясать под дудку совета, тебе достанется хоть какая-то реальная власть? Задумайся. Вас собрали со всех уголков Доминионов, наобещав золотые горы и даже не проверив происхождение. Но вместо восстановления чести фамилии, как изначально было обещано, вас собираются отправить на самоубийственную миссию. И знаешь что? Вы даже не первые. Но тех других тоже никто не наградил. Почему? Потому что никто не вернулся. И ты не вернешься.

— Прекрасно, — я усмехнулся без веселья. — Это как раз то, что мне хотелось услышать перед сном. И что, хочешь сказать, что у тебя есть решение?

— Есть. — Аска подалась вперёд. — Но нам тоже нужны кое-какие гарантии. Ничего не бывает просто так. Но, в отличие от других, мы ничего не скрываем. Это честная сделка.

— Так о чем речь? — сжав губы, посмотрел девушке прямо в глаза.

— Наберись терпения. — Аска покачала головой. — Мы поговорим, когда ты выслушаешь другие предложения. Чтобы тебе было понятно, что мы не пытались обмануть тебя первыми. Просто, когда будешь говорить с Харденом или кем там еще, держи этот разговор в уме.

Тишина повисла тяжёлым грузом. Фирена продолжала массаж, будто ничего не происходило. Милашка беспокойно парила недалеко от меня. Кажется, рубиновая змейка поняла все, что Аска хотела до меня донести. И Милашке это совсем не понравилось.

Девушка выпрямилась и встала.

— Конечно, ты можешь никого не выбирать. Но помни: нейтралитет — тоже сторона, а заодно и самая короткая дорога в могилу.

Она сняла заклинание глухоты, и Фирена чуть вздрогнула, вернувшись в привычный мир звуков. Аска, не оборачиваясь, покинула комнату, оставив после себя ощущение надвигающейся грозы.

Я остался сидеть, чувствуя, как груз информации давит на плечи сильнее любых рук. Иллюзий у меня не было, девушку, преследовавшую свои цели, тоже вряд ли интересовала моя жизнь и смерть. Просто в данный момент ей, судя по всему, было выгоднее, чтобы я был жив и действовал по пока еще неизвестному мне плану.

Но я и не жаловался.