Повелитель поневоле I

Глава 1. Пробуждение в новом мире.

Я всегда считал, что смерть — это либо свет в конце тоннеля, либо вечная тьма. В крайнем случае — реинкарнация в кого-нибудь не слишком невезучего. Но вот чтобы врезаться в землю на собственном самолёте, а потом очнуться в сырой пещере с головной болью, будто после корпоратива с акционерами — такого даже моё циничное воображение не предусматривало.

Голова кружилась, будто меня раскрутили на карусели и бросили в стену. В висках пульсировала тупая боль, а в горле стоял противный привкус тошноты. Я сглотнул, пытаясь подавить подкатывающую дурноту, и медленно приподнялся, скрипя зубами от боли в рёбрах.

«Чёрт… Это что, последствия падения? Или…»

Последнее, что я помнил перед ударом — треск кабины, а потом… вспышку. Зелёный свет, заполнивший всё вокруг, будто кто-то вырвал страницу из реальности и вклеил на её место этот бред.

Я лежал в центре небольшого зала с каменными стенами, покрытыми липким мхом. Подо мной медленно угасали символы пентаграммы, выжженные в полу. Ещё мгновение назад они пылали ядовито-зелёным пламенем, а теперь лишь тлели, как догорающие угли. Видимо, именно эти знаки швырнули меня сюда — резко и без предупреждения, словно ненужный груз из переполненного лифта.

Но главное были они.

Маленькие, бледно-зелёные твари с выпученными глазами и лягушачьей кожей копошились вокруг, тыкая в меня кривыми палками и перешёптываясь на странном языке — смеси детского лепета и пьяной ругани. Их ушастые силуэты мелькали в полумраке, но, что удивительно, я не чувствовал ни страха, ни отвращения.

Вместо этого возникло странное ощущение — будто я снова наблюдаю за своим котом. Существом загадочным, иногда раздражающим, но в целом безобидным и даже забавным в своей нелепости.

— О, Повелитель проснулся! — просипел один, скаля зубы в подобии улыбки.

Я замер.

— Какого чёрта… — я сжал виски пальцами, пытаясь заглушить нарастающую мигрень. — Почему я понимаю, что вы говорите?

Миньоны переглянулись.

— Это всё Башня! — радостно воскликнул толстый. — Она дала знания!

— Что? — я почувствовал, как тошнота снова подкатывает к горлу.

— Ну, знания! Всё, что нужно Повелителю прямо в голову! — объяснил другой, размахивая руками, будто пытаясь изобразить взрыв.

Я сглотнул. Отвратительное состояние — головокружение, тошнота, давящая боль в черепе — теперь обрело смысл. Мой мозг переваривал загруженную в него информацию, как слабенький компьютер.

— Повелитель? — я медленно повёл головой, ожидая, что вот-вот очнусь в больнице под капельницей. Но нет. Всё было настолько реально, насколько вообще может быть реальным мультяшный ад, поставленный на бюджет студии-банкрота.

— Да-да, ты теперь Повелитель! — закивал толстый, тыкая в меня грязным пальцем. — Предыдущий Повелитель помер, а ты новый!

Значит, тот «зелёный свет» — это был своего рода портал. Наверное, их предыдущий Повелитель тоже был таким «добровольным кандидатом».

Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и медленно сосчитал до десяти. Всё вокруг казалось настолько нереальным, что готов было списать на галлюцинации — то ли последствия обезболивающего после крушения, то ли я и правда мёртв, и мой персональный ад выглядит как вечное управление сборищем идиотов, неспособных понять даже элементарного.

Мысль, что кто-то специально надо мной издевается, не давала покоя. Но ни один из вариантов так и не смог объяснить, почему всё вокруг ощущалось так осязаемо: холод камня под ладонями, едкий запах плесени, даже лёгкий ветерок, бесцельно блуждающий по залу.

Каждое прикосновение.

Каждый звук.

Каждый вдох.

Всё было до боли настоящим.

И от этого становилось только страшнее.

— Ладно, — проскрежетал я, поднимаясь во весь рост. Мир снова поплыл перед глазами, но я упёрся руками в колени, стараясь не упасть. — Объясните. Кто вы? Где я? И почему, чёрт возьми, вы называете меня Повелителем?

Миньоны зашевелились, переглядываясь, словно решая, кто будет докладывать. Наконец, самый маленький (и, кажется, наименее тупой) выступил вперёд.

— Мы — слуги Башни, твои миньоны и гремлины! — объявил он гордо. — А ты — новый Повелитель Башни! Потому что старый… ну… немножко умер, когда пытался вернуться к себе домой.

— Тебя выбрала Башня! — добавил толстяк. — Ты же сильный, да?

Я посмотрел на свои руки — обычные руки сорокачетырёхлетнего нормального мужчины, привыкшие к бумаге и ручке, а не к заклинаниям или мечу.

— Вы ошиблись. Я не маг ил воин. Я даже в фэнтези не играю.

— Но Башня не ошибается! — возразил самый маленький. — Она берёт того, кто подходит.

— Подходит для чего?

— Чтобы править! — хором ответили они, как будто это было очевидно.

Я зажмурился. Если это не галлюцинация, то вариантов немного: либо смириться, либо искать способ вернуться. А для второго, похоже, придётся разобраться в том, куда я попал.

— Хорошо, — вздохнул я. — Допустим, я ваш Повелитель. Что это значит? Что я должен делать?

Миньоны оживились.

— Вершить зло! — сказал один.

— Копить богатства! — добавил второй.

— Сломать себе жизнь! — подхватил третий и получил толчок от рядом стоящего.

— Дурак, не себе, а другим! — поправил третьего толстый миньон.

Я медленно провёл рукой по лицу.

— А если я откажусь?

Они переглянулись.

— А зачем? — недоумённо спросили они в ответ.

А действительно, зачем отказываться? Если это всё всерьёз, то, судя по их словам, вернуться обратно у меня не получится — этот мир, с его странными существами и магией, явно другой. Да и если я здесь не первый, значит, люди в этом месте умирают… Выбор, по сути, невелик. С горечью осознавая это, я потёр виски, пытаясь унять нарастающую головную боль.

— Ладно, — наконец сдался я. — Где тут можно присесть и немного прийти в себя?

— В тронном зале! — радостно выкрикнул один из них, словно это было гениальным решением всех моих проблем.

— Там есть трон! — с неподдельной гордостью добавил другой, будто речь шла о величайшем чуде света.

— И иногда бухло! — вставил третий, смачно причмокнув.

— И бухло, — машинально повторил я, чувствуя, как последние остатки здравого смысла улетучиваются, уступая место абсурду, понимая, что в ближайшее время нормальности ждать не стоит.

— Ага! — миньоны дружно закивали головами.

Я же, подавляя подкатывающую тошноту, окинул себя оценивающим взглядом.

Костюм «Brioni», рубашка «Thomas Pink» с золотыми запонками — всё было измято и испачкано. Туфли «John Lobb» уцелели, но покрылись грязной плёнкой. В нагрудном кармане торчал шёлковый платок с вышитой буквой «М». На пальце по-прежнему сидел массивный золотой перстень с рубином.

Галстук болтался на шее, как петля, будто нарочно подчёркивая моё положение. Рука сама потянулась к запястью — «Rolex» всё ещё тикал, словно издеваясь над здешним временем.

Я автоматически проверил внутренний карман пиджака: блокнот и золотая ручка на месте. Старая привычка, въевшаяся за годы переговоров.

— О-о-о, Повелитель блестит! — прошипел один из миньонов, тыча пальцем в мои запонки.

Я машинально поправил галстук, хотя это уже не имело смысла.

— Это не просто блестит. Это дорого.

— О-о-о, Повелитель богатый! — остальные закивали, переглядываясь с дурацким восторгом.

— Был, — мрачно поправил я, оглядывая своих новых «подчинённых» и их «роскошные» владения.

— Теперь будешь ещё богаче! — уверенно заявил упитанный миньон, хлопая себя по животу, будто это гарантия.

Я лишь вздохнул и махнул рукой: спорить было бесполезно.

— Ладно, ведите меня в этот ваш тронный зал.

Они засеменили вперёд, а я, скрипя зубами от боли, поплёлся за ними. Пещера оказалась лабиринтом коридоров — то узких, как канализационная труба, то внезапно расширяющихся в полуразрушенные залы. Некоторые проходы были завалены камнями, и миньоны ловко пробирались между ними, будто делали это каждый день.

— А что там было? — кивнул я на один из завалов.

— Комнаты! — ответил мелкий с такой непосредственностью, будто это объясняло всё.

— Какие комнаты?

— Ну… комнаты. Раньше тут всё было красиво. Потом… — он неловко почесал затылок, — Башня упала.

— Упала?

— Немножко.

Я посмотрел на потолок, усыпанный трещинами, и мысленно поставил на то, что «немножко» — это мягко сказано.

— А почему она упала?

Миньоны переглянулись, словно решая, как бы покрасивее преподнести катастрофу.

— Прошлый Повелитель… немножко ошибся.

— С чем?

— С порталом домой.

Я закрыл глаза. Великолепно. Просто замечательно.

Мы шли дальше, поднимаясь по грубо высеченным ступеням. Воздух стал менее спёртым, но головная боль не отступала. Наконец впереди показался массивный дверной проём, частично заваленный обломками.

— Тронный зал! — радостно указали миньоны.

Я шагнул внутрь и замер.

Тронный зал — если его можно было так назвать — больше походил на руины. Стены облупились, колонны покрылись глубокими трещинами, а сам трон напоминал жалкий стул с подлокотниками, обтянутыми грязной, истрёпанной тканью. Над ним висел ржавый подсвечник, а слабый свет просачивался сквозь щели в стенах, отбрасывая на пол дрожащие полосы. Воздух был спёртым и пах пылью, сыростью и чем-то ещё — чем-то невыразимо затхлым.

— Вот! — с гордостью объявил толстый миньон. — Трон!

— Да уж, — я подошёл и провёл пальцем по подлокотнику и посмотрел на слой пыли, оставшийся на кончиках. — Это точно не пятизвёздочный люкс.

— Здесь ты, Повелитель, будете вершить великие дела!

— Например?

— Сидеть! — не моргнув глазом, ответил он.

Ну по крайней мере, сюда действительно можно сесть. И я опустился на трон, тот противно скрипнул, словно предупреждая, что в любой момент может развалиться. Миньоны тут же столпились вокруг, уставившись на меня с ожиданием, как пингвины на кормящего родителя.

— Ещё варианты?

— Эм… — миньон задумался на секунду, затем лицо его озарилось вдохновением. — Можно сидеть громко!

— Это как?!

Он тут же гордо продемонстрировал: плюхнулся на пол, начал стучать по нему кулаками, орать и кататься из стороны в сторону. Остальные миньоны, словно получив сигнал, мгновенно присоединились к этому странному ритуалу, и вскоре «тронный зал» наполнился хаотичным грохотом и ликующими воплями.

Я вздохнул и потер виски.

— Ладно, понял... Ещё есть идеи?

— Ты можешь велеть нам делать великие дела! — воскликнул один.

— Какие, например?

— Ну-у-у… — миньон почесал затылок. — Можно сжечь деревню!

— Украсть еду! — предложил второй.

— Засунуть палку в… в… — третий замялся, явно пытаясь вспомнить, куда именно нужно засовывать палку для максимального эффекта.

Я закрыл глаза.

«Боже, дай мне сил».

— Слушайте, — начал я, стараясь говорить как можно чётче. — Я не собираюсь жечь деревни и тем более засовывать палки куда бы то ни было. Мне нужно понять, как тут всё устроено и, желательно, как отсюда выбраться.

Миньоны переглянулись.

— Но… но тогда какой же ты Повелитель? — дрожащим голосом спросил самый маленький.

— Повелитель, который не хочет сидеть в этой дыре, — огрызнулся я. — Вы вообще понимаете, что я сюда попал против своей воли?

Наступила тишина. Они смотрели на меня с каким-то жалким недоумением, как будто я только что отменил Рождество.

— Но… — один из них дрогнувшим голосом прошептал: — если мы тебе не нужны…

И тут до меня дошло. Эти существа — они реально расстроились. Как дети, которым сказали, что их рисунок — полное говно. Один даже шмыгнул носом.

«Чёрт».

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как моё раздражение медленно тонет в море абсурда.

— Ладно, — пробормотал я. — Давайте по порядку. Вы говорите, что я Повелитель. Хорошо. Но я новый Повелитель. Значит, у меня свои правила. Верно?

Они закивали, глаза снова загорелись надеждой.

— Тогда, первое: никакого бессмысленного насилия. Второе: никакого воровства, если только это не что-то действительно ценное. Третье: если я говорю «не тыкать палкой» — вы не тыкаете палкой.

— А если очень хочется? — спросил один.

— Особенно если очень хочется.

Они переглянулись, явно обдумывая новые правила.

— А… а грабить можно? — робко поинтересовался другой.

Я задумался.

— Если они первые начали — тогда да.

Миньоны оживились, зашептались. Видимо, это их вполне устроило.

— Теперь, — я откинулся на троне, — кто-нибудь объяснит мне, что это за мир такой?

Толстый миньон выступил вперёд.

— О-о-о! Это долгая история!

— Ну, похоже, у меня теперь времени предостаточно, — я вновь потёр виски. — Начинай.

Толстый миньон важно подбоченился, приняв вид рассказчика у костра, и начал свою «долгую историю» с громкого откашливания, которое больше походило на попытку выплюнуть лёгкое.

— Когда-то давно, — начал он пафосно, — был Великий Повелитель! Сильный! Злой! С большими рогами!

— Рогами? — переспросил я, мысленно представляя себе этакого демонического бизнесмена в костюме и с рогами.

— Да! Очень страшные! — подтвердил миньон, размахивая руками, чтобы показать примерный размер. — Он правил всем! У него было много-много миньонов! И все его боялись!

— Понятно, — кивнул я. — То есть классический диктатор.

— А потом пришли Герои! — миньон сделал драматическую паузу, а остальные подавленно заскулили. — Семь штук! Они сказали, что они добрые и будут спасать всех!

— Вот как, — я приподнял бровь. — То есть выходит, что вашего босса грохнули, а новые «хорошие парни» оказались ещё хуже?

— Да! — миньон горько махнул лапой. — Убили Великого Повелителя! Разделили его доспехи, земли и власть! А потом… — он понизил голос до шёпота, — стали сами плохими.

Миньоны дружно закивали, а один даже всхлипнул.

— Рыцарь заставляет всех платить ему золотом! — выдавил из себя самый маленький.

— А эльфийка вообще тварь! — не выдержал тот, что с шрамом. — Говорит, что лес только для эльфов!

«Боже, да это же типичный рейдерский захват под благовидным предлогом».

— А как же другие Повелители, я так понял, они ведь были после Великого Повелителя? — спросил я, чувствуя подвох.

— После… — миньон почесал лысую голову. — Да, были другие Повелители. Немножко.

— Немножко?

— Ну да. Один выпил бухла. Второй — прыгнул зачем-то из окна. Третий… э-э-э… пытался вернуться домой.

— И что, все Правители идиоты?

— Не-не-не! — заверещал толстяк, вдруг оживившись. — Ты же не такой! Ты блестишь и богатый… был! И-и-и… — он задумался, и когда вспомнил, продолжил — и ты умный... наверное, вот!

— И что, — спросил я, стараясь сохранять спокойствие, — вы хотите, чтобы я… что? Сверг этих «Героев»?

— Да! — миньоны вдруг оживились, запрыгали вокруг трона. — Ты же Повелитель! Ты должен вернуть силу Тьмы! Забрать у них части доспеха Великого Повелителя! Стать снова сильным!

— Подождите, — я поднял ладонь, чтобы их успокоить. — Вы говорите, что у этих «Героев» есть части доспеха Великого Повелителя?

— Да-да! Шлем, перчатки, ботинки… — миньон начал загибать пальцы, но быстро запутался и просто махнул лапой. — Всё!

— И если я их соберу…

— Ты станешь самым сильным! — завопил толстяк. — Как раньше!

Я задумался. С одной стороны — полный бред. С другой стороны… если это действительно какая-то форма магии, то, может быть, она сможет помочь мне как-нибудь вернуться обратно? Или хотя бы даст возможность не сдохнуть в этом психоделическом кошмаре.

— Ладно, — вздохнул я. — Допустим, я согласен. Но! — я резко поднял палец, когда миньоны уже начали ликовать. — Никакого бессмысленного насилия. Никаких сожжённых деревень, растерзанных крестьян и прочей ерунды. Мы действуем хитро. Понятно?

Миньоны переглянулись.

— А… а как это? — спросил один.

— Это значит, — я устало потер переносицу, — что мы не лезем напролом. Мы используем их слабости. Стравливаем их между собой. Воруем артефакты, а не выгрызаем их зубами. В общем, работаем головой, а не кулаками.

Наступила тишина. Миньоны явно пытались переварить эту информацию.

— О-о-о… — протянул наконец самый сообразительный. — То есть… мы будем злые… но тихо?

— Именно, — кивнул я. — Злые, но эффективные.

— А можно иногда громко? — робко поинтересовался маленький.

— Если очень нужно — можно, — уступил я. — Но только по делу.

Получив одобрение моей «тихой стратегии зла», миньоны мгновенно бросились доказывать своё превосходство, каждый настаивая, что именно он — самый искусный злодей.

Вскоре обсуждение переросло в настоящий бардак: один настолько увлекся показательной демонстрацией скрытного подхода, что споткнулся и плюхнулся прямо в лужу, вызвав шквал весёлых смешков среди остальных.

Пользуясь моментом, пока миньоны занимались своими делами, я внимательно огляделся.

То, что величественно называлось Башня, на самом деле представляло собой жалкую груду камней с неоправданно завышенными амбициями. Стены были покрыты глубокими трещинами, сквозь которые гуляли ветер и холод.

Повсюду царила полная неразбериха, которую даже нельзя было назвать творческим беспорядком — это бардак.

И к сожалению именно здесь мне теперь предстояло навести порядок. Конечно, если эта рухлядь не обрушится первой и превратит меня в очередного Правителя-неудачника.

Глава 2. Первые шаги.

Пока я размышлял, с чего бы начать своё «злодейское правление», в животе предательски заурчало. Последний раз я ел ещё до аэропорта, и желудок напоминал об этом неприятным чувством пустоты. Потому грандиозные планы пришлось отложить — сначала нужно было подкрепиться. И если судить по довольным мордам миньонов, они явно тут не голодали. В отличие от меня.

— Где тут у вас… — я запнулся, стараясь подобрать слова, — ну, место, где можно поесть? Кафе? Столовая? Кухня? Хоть что-то?

Миньоны переглянулись, пошептались, а затем дружно указали на тёмный проход. Оттуда тянуло чем-то жареным — то ли мясом, то ли последствиями химического эксперимента.

«Ну хоть не протухшим», — оптимистично подумал я и направился в сторону загадочного аромата.

— Отлично, — пробормотал я, осторожно ступая по грязному полу. — Надеюсь, у вас есть там хотя бы стулья.

Миньоны, оживлённо переговариваясь и толкаясь, тут же выстроились в нечто, отдалённо напоминающее свиту. Самый бойкий из них гордо вышагивал впереди, указывая путь, остальные ковыляли следом, то и дело спотыкаясь о собственные ноги или внезапно затевая потасовки из-за того, кто идёт ближе к Повелителю. По пути они тыкали пальцами в трещины на стенах, шепча: «Это не мы!», словно боясь, что их обвинят в разрушении Башни постфактум.

Запах жареного становился сильнее, а мои сомнения — тревожнее. Помещение, в которое мы вошли, напоминало больше пещеру с очагом, чем кухню. В центре горел костёр, над которым висел котёл с чем-то булькающим. В углу валялись грубо сколоченные деревянные столы. На них — обглоданные кости, огрызки овощей и подозрительные лужицы застывшего жира.

И да, как оказалось, стулья были. Один. Сломанный.

— Повелитель хочет кушать? — просипел один из «поварят», тыкая в котёл грязной палкой. — Мы сделали суп!

Я машинально спросил:

— Из чего? — хотя инстинкт уже подсказывал, что ответ вряд ли обрадует.

— Из всего! — гордо выпалил миньон, расправляя запачканную тряпку-передник.

Пришлось на секунду закрыть глаза, мысленно перенесясь в свой любимый стейк-хаус, где мясо шипело на раскалённой решётке, а не шевелилось в котле. Сдавленно выдохнув, я заглянул внутрь. Там булькало нечто, пузырилось и временами даже двигалось, будто пытаясь выбраться.

— Ла-а-адно, я понял. — я отступил, чувствуя, как желудок сжимается.

Дальнейший осмотр помещения принёс мало радости: банки с мутными жидкостями, подозрительные коренья, пахнущие погребом и прелыми листьями. На столе среди объедков мелькнул одинокий кусок сыра, усеянный пятнами неопределённого происхождения.

— Это… съедобно? — я приподнял его, и от сыра до стола протянулась ниточка липкой слизи.

Миньоны переглянулись в красноречивом молчании.

— Если очень хочется! — выдавил самый оптимистичный, но даже его улыбка дрогнула, когда я медленно опустил это «биооружие» на место.

Тогда один из них, после тяжёлой внутренней борьбы, протянул мне заветренный ломоть хлеба.

— Это… это ведь просто хлеб? — я повертел его в пальцах, ожидая подвоха.

— Да! — бодро клятвенно заверил миньон, но через мгновение добавил: — Ну, почти.

Осторожный надлом вызвал сухой хруст — ни движения, ни намёка на сознательную деятельность. Пожалуй, это был прогресс.

— Ну хоть что-то, — вздохнул я и откусил. На вкус — как картон. Но хотя бы не сопротивлялся.

Пока я жевал, мои «верные слуги» устроили совещание в углу, периодически поглядывая на меня и перешёптываясь. Потом самый смелый (или самый глупый) подошёл и робко ткнул меня палкой в руку, как какое-то дикое животное.

— Повелитель… а что будем делать дальше?

Я доел последний кусок «хлеба», отряхнул руки и оглядел своих «подчинённых».

— Сначала — осмотр и инвентаризация. Потом — стратегическое планирование. А потом… — я взглянул на их тупые и непонимающие морды, — попробуем не угробиться в первые же сутки.

Миньоны закивали с таким энтузиазмом, что у одного слетела шапка.

— А ин… ивент… — один из них скривился, пытаясь выговорить слово.

— Инвентаризация — это когда мы считаем, что у нас есть, а чего нет, — терпеливо объяснил я.

— О! У нас есть палки! — радостно сообщил другой.

— И кости!

— И бухло!

— И… э-э-э… грибы, которые растут в углу!

Я глубоко вздохнул и вынул из кармана пиджака блокнот и ручку. Щелчок ручки заставил миньонов мгновенно замереть, словно перед ними появился могущественный волшебный артефакт.

— Итак, — начал я, стараясь звучать как начальник на планёрке. — Начнём с ресурсов. Палки, кости, бухло и… грибы. Что ещё?

Миньоны оживились, наперебой выкрикивая:

— Ещё есть верёвки!

— И крысы!

— Крысы — это еда или ресурс?

— Да! — неопредлеленно ответили они.

Я записал: «Крысы» и поставил вопросительный знак. Потом поднял голову.

— Ладно, а где у вас тут склад?

И они повели меня в соседнее помещение, которое, судя по всему, когда-то было кладовой, а теперь напоминало свалку после урагана. В углу валялась куча палок, которую они гордо назвали «арсеналом». Рядом — мешки с чем-то сыпучим (я не стал уточнять), а на полу — лужицы засохшей слизи, будто кто-то регулярно приходил сюда плакать о своей несчастной судьбе.

Дальше — хуже. Казармы миньонов представляли собой пещеру с соломенными подстилками, на которых валялись не то спящие, не то мёртвые зелёные комочки. Один из них храпел так громко, что с потолка сыпалась пыль.

— А где туалет? — спросил я, внезапно осознав, что этот вопрос может быть критически важным.

Миньоны переглянулись.

— Э-э-э… везде?

Я закрыл глаза и мысленно поставил крест на санитарных нормах.

Следующей была «лаборатория» — помещение с почерневшими стенами, заваленное обугленными книгами и разбитыми колбами. В центре стоял стол с какими-то подозрительными пятнами, а на полке пылился череп с надписью «Лучший сотрудник месяца».

— Что здесь произошло? — осторожно поинтересовался я.

— Предыдущий Повелитель экспериментировал! — радостно сообщил один из миньонов.

— Понятно.

Я быстро ретировался, записав в блокнот: «Лаборатория: возможно опасна для жизни».

Поднявшись по полуразрушенной лестнице мы добрались до места, где я уже был сегодня: так называемого «тронного зала». Впрочем, это громкое название едва ли подходило комнате с покосившимся троном и паутиной, свисающей с потолка, как гирлянды после корпоратива. Осмотрев помещение ещё раз, на этот раз более внимательно, я вздохнул и добавил в блокнот: «Тронный зал: требует ремонта и уборки. И седативных».

Осмотр продолжался, и с каждым новым помещением моя вера в то, что эту развалину можно превратить во что-то дееспособное, таяла как снег в адском котле. Библиотека встретила нас запахом гари и печали. Когда-то здесь, должно быть, стояли стеллажи с манускриптами, но теперь от них остались лишь обугленные остатки да горстка пепла, бережно хранимая ветром, гуляющим через выбитые окна. Я поднял с пола полусгоревший лист — на нём ещё угадывались какие-то руны, но смысл их для меня был непонятен.

— Кто это сделал? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

— Герои! — хором ответили миньоны, как будто это объясняло всё.

— Они кричали «Знание — сила!» — добавил один особенно рьяный экземпляр, — а потом подожгли.

— Ирония, — пробормотал я, разминая пепел между пальцами. — Уничтожить знания во имя силы.

Оружейная оказалась не лучше. Если в моём мире под этим термином подразумевались аккуратные стойки с оружием, то здесь это была просто куча хлама углу. Ржавые и сломанные вилы, кривой каменный нож, который, кажется, однажды пытались заточить, и главный «экспонат» — палка с торчащим из неё гвоздём, гордо именуемая миньонами «Палкой Судьбы».

— Это… всё? — уточнил я, поднимая палку, но она развалилась у меня в руках.

— Ну-у-у… — миньоны переглянулись. — Ещё есть камень.

— Камень?

— Да! Очень тяжёлый!

Они с трудом притащили булыжник размером с арбуз.

— Превосходно, — сказал я, чувствуя, как где-то во вселенной смеётся надо мной сама логика. — Если герои придут, мы сможем… что? Закидать их хламом?

— Ага! — обрадовались миньоны, явно считая это гениальным тактическим ходом.

Тюрьма и вовсе оказалась шедевром архитектурного минимализма. Глубокая яма в полу, накрытая деревянной решёткой. Заглянув внутрь, я обнаружил там лишь трёх, то ли дохлых, то ли спящих крыс.

— И часто вы кого-то тут держите?

— Недавно поймали гоблина! — гордо ответил миньон.

— И?

— Он сбежал.

— Как?!

— Э-э-э… мы забыли яму накрыть деревянной решёткой.

— Гениально, — сказал я. — Просто гениально.

Миньоны гордо закивали, явно восприняв это как комплимент.

Мы двинулись дальше, но после таких «высокотехнологичных» помещений даже полуразрушенная кузница с обугленным горном уже не вызывала удивления.

Я вздохнул, перелистывая исписанные страницы блокнота. Картина вырисовывалась удручающая: разруха, нищета и полное отсутствие вменяемых ресурсов. Единственное, что вызывало вопросы — та самая комната, где я оказался в начале.

— Ладно, а что насчёт помещения, где я появился?

— Так это, комната призыва, — ответил один из миньонов.

— Комната призыва?

— Ну, да! Там раньше были великие ритуалы! — просипел толстый, размахивая руками. — Зелёный огонь! Вспышки! Новые Повелители!

— Но сейчас она не работает, — добавил второй, понизив голос, будто сообщая корпоративную тайну.

— Почему?

— Потому что... — миньон замялся, почесал затылок и выдавил: — Это всё Башня.

Я замер.

— То есть?

— Она... немножко сломалась. Потому комната немножко не работает.

— Немножко?

— Ну... после того как прошлый Повелитель попытался открыть портал домой.

— Ладно, тогда как я там оказался?

— Так Башня решила.

— Так она работает или нет?

— Немножко работает.

Так. Если верить их лепету, Башня — это не просто груда камней, а нечто большее. И если она «немножко сломалась и немножко работает» после неудачного эксперимента предыдущего хозяина, то это объясняло, почему комната призыва частично функционирует.

— И как её починить?

Миньоны переглянулись, затем дружно пожали плечами.

— Мы не знаем.

— Великолепно, — пробормотал я, записывая в блокнот: «Башня = ключ к возвращению? Нужно подробнее исследовать.»

Настроение стремительно падало. С одной стороны, если Башня действительно обладала силой, достаточной для межпространственных переходов, то её восстановление могло стать моим билетом домой. С другой — я не был магом, инженером или хотя бы знатоком местной мистики. Всё, что у меня было, — это блокнот, ручка и толпа недотеп, чей интеллект едва ли превышал уровень ребёнка.

Я взглянул на свои записи. Пункт «Ресурсы» выглядел особенно печально:

— Еда: сомнительный суп, чёрствый хлеб, крысы (?)

— Оружие: палки, камни, верёвка.

— Персонал: миньоны (лояльные, но глупые)

— Инфраструктура: руины, грязь, запах

Единственная зацепка — Башня. Если она действительно была чем-то большим, чем просто развалины, то её изучение становилось приоритетом.

— Хорошо, — сказал я, закрывая блокнот. — Вот что мы делаем.

Миньоны тут же выстроились в подобие шеренги, стараясь выглядеть серьёзно.

— Во-первых, наводим минимальный порядок. Хотя бы в тех помещениях, где мы будем жить.

— А... а ломать можно? — робко спросил один.

— Нет. Пока нет.

Они понуро опустили головы.

— И во-вторых... — я взглянул на их жалкие фигурки, — кто-нибудь из вас хоть что-то знает о магии?

Молчание. Потом самый маленький миньон робко поднял руку.

— Я... я могу поджечь палку.

— Без зажигалки?

— Э-э... что такое «за-жи-гал-ка»?

Я закрыл глаза и уже в который раз печально вздохнул.

— Ладно, давайте признаем: в текущем состоянии Башня — это…

— Крепость! — подсказал один миньон.

— Помойка, — поправил я.

Они задумались, а потом дружно и гордо согласились:

— Да! И это наша помойка!

Я убирая блокнот и ручку обратно во внутренний карман пиджака, махнул рукой и побрёл обратно в тронный зал. Трон встретил меня знакомым жалобным скрипом, будто ворчал на моё возвращение. Я плюхнулся на него, чувствуя, как дерево проседает под моим весом, и подпёр подбородок ладонью. Пальцы другой руки сами собой забарабанили по подлокотнику, выстукивая нервный ритм, пока я наблюдал за разворачивающимся передо мной абсурдным представлением.

Миньоны, словно перевозбуждённые дети, носились по залу, то и дело натыкаясь друг на друга. Один особенно ретивый экземпляр умудрился запутаться в собственных ногах и шлёпнулся лицом прямо в лужу, подняв фонтан брызг. Остальные тут же подхватили его «подвиг», начав с разбегу плюхаться в ту же лужу с дурацкими воплями. В углу двое других увлечённо бросали камушки в что-то, что, судя по возмущённому писку было крысой.

Я закрыл глаза, чувствуя, как усиливается мигрень. Этот безумный мир, эти идиоты… Всё это напоминало худший корпоратив в моей жизни, только без открытого бара и перспектив. Пальцы сами собой сжались в кулак, ногти впились в ладонь — хоть какая-то осязаемая боль, напоминающая, что всё это не сон.

«Боже, неужели я действительно застрял в этом сумасшедшем месте».

Мысль о том, что где-то там, за пределами этих заплесневелых стен, продолжает существовать мой старый мир — с его кожаными креслами, утренним кофе и хотя бы видимостью порядка — вызывала странное чувство. Не то тоску, не то злость.

Когда я снова открыл глаза, картина мало изменилась. Только теперь самый мелкий миньон, тот, что постоянно терял свою жалкую тряпичную шапку, неуверенно мялся рядом с троном.

— Что-то ещё? — устало спросил я.

Тот заёрзал, переминаясь с ноги на ногу:

— Ну… есть ещё одно место…

Я тяжело вздохнул и, неохотно поднимаясь с трона, пробормотал:

— Веди.

В глубине Башни, затерянная среди полумрака, стояла массивная дверь, покрытая потускневшими от времени рунами.

— Что тут? — мои пальцы скользнули по холодной поверхности, ощущая шероховатость древних символов.

Миньоны вдруг затихли, перешёптываясь.

— Это… Сердце Башни, — наконец выдавил один.

— Сердце?

— Да! Там кристалл! Самый главный!

— И что он делает?

— Всё! — миньон широко развёл руками. — Он делает Башню большой! Сильной! А Повелителя — могущественным!

Я подошёл ближе. Дверь была холодной на ощупь, а руны слабо светились, будто сквозь них пульсировала едва живая энергия.

— Почему вы мне сразу не сказали про это?

— Потому что… — миньон поёрзал. — Если кристалл не примет нового Повелителя… он может… ну…

— Сжечь?

— Съесть.

Я отдернул руку.

— Что?!

— Ну, не совсем съесть… — занервничал миньон. — Просто… растворить. Или взорвать. Или превратить в пыль.

— И часто такое случается?

— Ну… — он переглянулся с остальными. — Пока ещё такого не было.

Я медленно выдохнул.

— Пока… не было…. Это обнадеживает.

Но выбора не было. Если этот кристалл действительно мог восстановить Башню (и, возможно, помочь мне вернуться домой), то другого пути не оставалось. Я толкнул дверь. Она с треском подалась, будто не открывалась веками. Внутри царила кромешная тьма, пахнущая статическим электричеством и чем-то древним — как архивная пыль в сейфе, который не вскрывали со времён дедушки. Я сделал шаг вперёд — и стены вспыхнули мерцающим зелёным светом, выхватывая из мрака гигантский кристалл, парящий над чёрным колодцем. Его поверхность переливалась, словно жидкий металл, а в глубине пульсировали странные узоры.

— Привет? — пробормотал я, чувствуя себя идиотом.

Ответ пришёл не словами, а волной, прокатившейся по телу. В голове вспыхнули образы: руины Башни, миньоны, копошащиеся в грязи, карта с горящими точками — деревни, замки, дороги… А потом — понимание. Я должен был коснуться кристалла.

Пальцы дрогнули, но я протянул руку. И в тот же миг кристалл вспыхнул, и в сознание ворвался вихрь воспоминаний: детство в пустом доме, где родители лишь мелькали тенью между командировками. Университет, где я выгрызал знания не ради науки, а чтобы доказать… кому? Себе? Миру? Офисные войны, где я научился читать людей быстрее, чем контракты. Пробки, в которых рождались самые жёсткие решения. Бессмысленные совещания, где я впервые осознал — система не работает, если ты не заставишь её служить тебе.

Башня изучала меня. Не просто сканировала — взвешивала. И с каждым всплеском памяти я чувствовал, как её интерес растёт.

— Адаптивность, — прошептал я сам себе, когда в голове всплыл термин из отчёта кадровика. Я всегда умел встраиваться в любую систему, чтобы перекроить её под себя.

«Отсутствие привязанностей», — добавил холодный внутренний голос. Ни семьи, ни друзей — только компания, которую я выстроил с нуля.

«Амбиции», — эхом отозвалось в висках. Не просто желание выжить — жажда большего. Власти? Да. Но не над людьми — над правилами.

И тогда Башня приняла решение. Не мгновенно — волна понимания накатывала постепенно, как прилив. Сначала — смутное ощущение «своего». Потом — чёткое знание: миньоны, копошащиеся в руинах, не просто слуги. Они — её продолжение, словно нервные окончания в теле, слишком примитивные, чтобы действовать без «мозга». А мозг…

— Ты ищешь того, кто сможет управлять, — пробормотал я, глядя на пульсирующий кристалл. — Не завоевателя. Не фанатика. Того, кто понимает, как всё устроено.

Последний импульс был болезненным, как удар током. В голове вспыхнуло:

[Совместимость: 98%]

Башня не была ни симбионтом, ни паразитом. Она была инструментом — молотком, который может и дом построить, и череп раздробить. Всё зависело от рук. А ещё…

— Ты одинока, — вдруг осознал я.

Ответ пришёл не словами, а волной признания.

Всё тело пронзило тепло, а перед глазами возникли цифры:

[Текущее состояние “Башни”: 12%

Золото: 0

Мана: 8

Жизнь: 9

Миньоны: 37/50]

Миньоны за спиной зашушукались:

— О! Повелитель понял! — нарушил тишину толстый миньон.

— Понял что? — спросил миньон в шапке.

— Всё! — ответил первый.

Глава 3. Первые ресурсы.

В голове чётко уложилось, как это всё работает.

Башня не просто перенесла меня в этот мир. Она изменила меня.

Я должен был испугаться. Когда увидел этих зеленокожих, лупоглазых существ, должен был содрогнуться от отвращения или хотя бы насторожиться. Но вместо этого… я понял их. Не язык — нет, он вливался в сознание, как вода в пустой кувшин, — а саму их суть. Они не были чудовищами. Они были… частью Башни.

А Башня выбрала меня.

Оттого их уродливость казалась не страшной, а почти милой — как уродливая, но преданная собака. Их болтовня не раздражала, а вызывала что-то вроде снисходительной привязанности. Я чувствовал их, как чувствуешь собственные пальцы — даже если они кривые и неуклюжие, они твои.

И они чувствовали то же самое.

Они не просто приняли меня как нового Повелителя. Они знали, что я — свой. Их лояльность лилась, как тёплая кровь по венам. Они верили в меня ещё до того, как я произнёс первое слово.

Башня позаботилась об этом.

И не только.

Я слишком спокойно воспринял всё: перенос в другой мир, руины, этих существ, даже сам факт, что магия существует. Не то чтобы я не понимал абсурдности происходящего — понимал. Но… тревога не накрывала меня. Мысли не путались. Я адаптировался — не за дни, не за часы, а за минуты.

Как будто кто-то мягко поправил моё восприятие, убрав лишние страхи, но оставив меня — мои решения, мои мысли.

«Но мои ли они всё ещё?»

На мгновение в груди сжалось что-то холодное. Я представил, как мои эмоции, мои страхи, даже мои сомнения — всё это аккуратно подчищено, словно ненужные ветви у дерева. Остался лишь ствол: рациональный, целеустремлённый… удобный.

«А если Башня решит, что страх мне полезен? Или боль? Или безумие?»

Но почти сразу же пришло другое ощущение — лёгкий импульс, будто касание. Не голос, не образ, а… уверенность.

«Ты — это ты. Только лучше.»

Я не знал, верить ли этому. Но и выбора не было.

Сама же Башня «питалась» золотом, магическими артефактами… и живыми существами, не созданными ею. Чем больше вкладываешь, тем быстрее ремонтируются помещения, открываются новые возможности, а миньоны становятся… ну, чуть менее бесполезными.

А ещё — кристалл теперь был связан со мной. Башня хотела расти. И хотела, чтобы рос я. И готова была дать мне для этого всё — власть, возможности и силу. Остальное зависело только от меня.

— Ладно, — прошептал я, глядя на колодец с чёрной водой под кристаллом. — Значит, бросаем сюда золото — и Башня ремонтируется и улучшается. Артефакты дают ману для всяких магических штучек и моего и Башни улучшения… А если кинуть туда кого-то живого, то жизнь?

Ещё один импульс. Теперь я ясно представил, как в воду падает связанный пленник — и Башня с жадностью поглощает его, и даёт мне ряд возможностей стать здоровее, сильнее, быстрее и увеличивая мою продолжительность жизни.

— Жутковато, — пробормотал я.

Миньоны переглянулись.

— Это… плохо? — спросил один из них, косолапо переступая с ноги на ногу.

— Нет, — ответил я. — Это… возможность.

Они переглянулись, и в их глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее надежду.

«Хотя, может, мне просто так кажется.»

Я вздохнул, глядя на их уродливые морды, на сгорбленные спины, на пальцы, нервно теребящие лохмотья одежды.

— Вы… всегда такими были?

— Какими, Повелитель? — склонил голову самый бойкий из них.

— Такими… — Я замялся, подбирая слово. — Бестолковыми.

Миньоны зашевелились, забормотали что-то невнятное, и снова тот же ответил:

— Башня сломана, Повелитель. Мы… слабые. Глупые. Когда Башня поест… — Он потыкал себя в живот, будто объясняя. — мы умнее станем. Сильнее.

— Правда?

— Правда-правда! — закивали остальные, и в их голосах впервые прозвучало что-то, кроме тупого рвения.

Я прищурился.

— А как же ваша преданность? Она тоже… усилится?

Миньоны замерли. Потом первый медленно, очень аккуратно покачал головой.

— Нет, Повелитель. Преданность… она уже полная.

От этих слов по спине пробежал холодок.

«Значит, это не изменится. Что бы ни случилось.»

Я снова посмотрел на кристалл.

Но страх уже таял, растворяясь в той же странной уверенности, что и раньше.

«Ты — это ты.» — промелькнула в голове мысль.

И впервые с момента пробуждения в этом мире я почувствовал не тревогу, а... предвкушение. Предвкушение новых возможностей. Моя рука всё ещё касалась поверхности кристалла, когда в голове начал зарождаться очередной вопрос:

«Что можно сделать с такими жалкими, но доступными мне ресурсами?»

В ответ — чёткие, безэмоциональные цифры, всплывающие в сознании:

[Минимальное действие: 10 единиц.]

Десять.

Взгляд сам скользнул к строке «Жизнь: 9». Всего одна единица…

И её можно добыть.

Я уже встречал здесь крыс, и рано или поздно их всё равно пришлось бы начать истреблять.

Так почему не сейчас?

— Поймайте и принесите сюда крысу. Живую, — приказал я, не отрывая ладони от кристалла.

Миньоны засуетились и рванули, будто играя, кто быстрее выполнит приказ Повелителя. Их босые ноги зашлёпали по каменному полу, эхо разнеслось по коридорам. Я остался один в полумраке зала, лишь слабое свечение рун освещало моё лицо.

Пока они охотились, я продолжил диалог с Башней.

«Кто такие герои?» — спросил я мысленно.

Ответ пришёл мгновенно, как удар по вискам:

[Враги. Которых стоит опасаться.]

«Как называется этот мир?»

[Терранис.]

«Откуда взялись миньоны?»

[Они часть Башни.]

«Как долго предыдущий Повелитель…»

Каждый новый вопрос лишь сильнее убеждал меня: Башня была мыслящей лишь условно. Как примитивный искусственный интеллект, способный лишь на базовые реакции. Это и разочаровывало, и в то же время обнадёживало, ведь это значит, что у Башни не будет в отношении меня «хитрых» планов.

Минуты шли, а миньоны всё не возвращались. Я начал уже подумывать, что они или сбежали, или сами стали добычей какой-то крысы, когда вдали раздались радостные вопли.

Через несколько мгновений в зал ввалилась процессия: десяток миньонов, красующихся как победители, тащили за лапы отчаянно дёргающуюся тварь. Крыса была неожиданно крупной — размером с кошку, жирной и явно старой. Её жёлтые зубы оскаливались, а голос сорвался на пронзительный визг, когда она поняла, куда её ведут.

Несмотря на свои тщедушные ручонки, миньоны держали её намертво. Видимо, физическая сила — единственное, в чём эти существа выделялись.

Я отошёл от колодца, жестом указав на чёрную воду.

— Бросьте в колодец.

Раздался последний отчаянный визг — и крыса исчезла в глубине без единого всплеска. Символы на стенах вспыхнули чуть ярче, затем погасли.

Я медленно подошёл к кристаллу и коснулся его ладонью. Тёплая энергия пробежала по телу — запас Жизни пополнился на три единицы, достигнув двенадцати. В тот же миг в сознании всплыл новый запрос от меня:

«Возможности».

Перед внутренним взором развернулся список:

[Заживить рану.]

[Омолодиться на несколько минут.]

[Устранить мигрень.]

[…]

Вариантов было много, но все казались мелкими, не стоящими траты драгоценных единиц. Но всё же я выбрал самое очевидное — головную боль, мучившую меня с момента пробуждения в этом мире.

«Устранить мигрень».

Тепло разлилось по телу, сконцентрировалось в голове — и боль исчезла, будто её и не было. Но вместе с ней ушли и десять единиц жизни, оставив лишь две.

Настоящая магия.

Она опьяняла. Теперь хотелось большего — стать сильнее, моложе, восстановить эти руины… Башня умела соблазнять. Но даже её могущество не решало главной проблемы — катастрофической нехватки ресурсов. Ни золота, ни маны, ни жизни, ни даже нормальной еды. Желудок сжимался от голода, в горле пересохло, будто я не пил уже несколько дней.

Миньоны переминались с ноги на ногу, уставившись на меня выпученными глазами.

— Повелитель… — начал самый смелый, и в его голосе слышалось робкое ожидание.

Я сглотнул, пытаясь вернуть голосу твёрдость:

— Теперь… еда. И вода. Потом — план. Но мне нужно именно нормальная еда, что-то съедобное. Фрукты. Хлеб. Мясо, которое не шевелится. Главное — не из разумных. И желательно, чтобы я не знал, чьё оно.

Миньоны оживились, зашептались:

— О! Можно поймать ещё крысу. — миньон поспешно закрыл себе рот руками, когда увидел мой взгляд.

— В лесу есть фрукты!

— Только там… э-э… эльфы иногда ходят.

— И звери страшные водятся…

Я вздохнул, но кивнул.

— Рискнём. Только аккуратно и без лишнего шума. Собрали и ушли. И воду принесите. — Я резко остановил одного из них, уже рванувшего к луже. — Не из лужи! Прокипятите, процедите… — затем махнул рукой, понимая, что объяснять бесполезно. — Знаете что, я сам покажу.

Пару часов спустя я сидел на своём жалком подобии трона, с печалью разглядывая «трофеи», добытые моими новоиспечёнными подданными.

Дикие яблоки источали кислый запах забродившего сидра. Червивые, с коричневыми пятнами гнили — но другого выбора не было. Я методично откусывал менее повреждённые участки, стараясь не думать о стейке средней прожарки с трюфельным соусом из моего любимого ресторана.

Самый сообразительный из миньонов (что, впрочем, не делало его умным) притащил кружку с выгравированной надписью: «Лучшему работнику». Вода в ней, процеженная через грязную тряпку и прокипячённая в котле сомнительной чистоты, оставляла на языке металлический привкус.

— От предыдущего Повелителя осталось, — пояснил миньон, гордо выпятив грудь, будто принёс мне кубок из чистого золота.

Я отставил кружку, чувствуя, как голод сменяется лёгкой тошнотой.

— Завтра, — сказал я, глядя на своих «верноподданных», — начинаем работу. Уборка. Поиск золота. Разведка. Планирование. Никаких злодейств.

Самый мелкий миньон, вечно теряющий свою жалкую шапку, робко поднял руку:

— А... а можно немного злодейств?

Я вздохнул, потирая переносицу:

— Потом, возможно. Но сначала — всё перечисленное.

За окнами, дырами и трещинами в стенах уже проглядывала ночная тьма. Поэтому я попросил показать мне мою комнату, и меня проводили в «покои» — каменный ящик с дырами вместо окон. Хотя миньоны гордо называли это место Логовом Повелителя.

Внутри царил унылый полумрак. Каменная плита, служившая кроватью, была покрыта толстым слоем пыли и чем-то ещё… во что я предпочёл не всматриваться. В углу стоял дырявый кувшин, а на стене висело разбитое зеркало — настолько заляпанное грязью, что в нём угадывались лишь мои смутные очертания.

Пока я отряхивал пыль с «ложа» найденной тряпкой, за дверью раздалось шуршание. В щель протиснулась морда в шапке самого мелкого из миньонов:

— Повелитель… вы не сбежите в окно ночью, как… другой Повелитель?

Я усмехнулся.

— Всё не настолько плохо.

Морда тут же расплылась в довольной ухмылке:

— Это хорошо!

Дверь захлопнулась. Я опустился на каменную плиту, и в тишине снова накатил один и тот же вопрос:

«Какого чёрта я здесь делаю?»

Ответ, в общем-то, был известен. Но верить в это всё ещё не хотелось.

Воспоминания о последних минутах в самолёте казались теперь нереальными. Деловая встреча. Скандал с акционерами. Зелёная вспышка…

А теперь — этот мир.

Где вместо корпоративных акул — герои-узурпаторы.

Вместо подчинённых — туповатые миньоны.

А вместо кожаного кресла гендиректора — полуразрушенный деревянный трон в Башне, похожей на офис после банкротства.

Я зажмурился, пытаясь убедить себя, что это галлюцинация. Кома. Что угодно.

Но холод камня под спиной был слишком ощутимым.

Запах сырости и пыли — слишком реальным.

Да и «знакомство» с кристаллом оставило после себя не только ответы и вопросы, но и странное понимание:

Магия здесь работает.

По каким-то законам — но работает.

Я сжал кулаки, чувствуя, как золотой перстень с рубином впивается в пальцы.

«Ладно. Допустим, это правда. Что теперь?»

Тоска накатила волной.

Мой пентхаус с панорамными окнами.

Коллекция виски.

Кот, который наверняка уже разнёс половину квартиры…

А здесь?

Каменные стены. Гремлины. Перспектива быть убитым каким-нибудь «героем», защищающим свои денежные потоки.

«Нет. Так не пойдёт».

Я резко сел и достал блокнот с ручкой. Видно было плохо, но света от звёзд и луны хватало.

Если уж я оказался в этом абсурде, то хотя бы сделаю это с пользой для себя и эффективно.

В конце концов, я не крестьянин, обречённый пахать на поле.

Я — Повелитель.

Пусть пока номинальный.

Пусть в руинах.

Но у меня есть ресурсы.

Пусть пока это всего лишь тридцать семь идиотов с палками.

Я усмехнулся:

— Чёрт, да я с нуля компанию выстроил! А здесь что?

Магия есть.

Миньоны есть.

Система развития через кристалл.

Разве это хуже, чем начинать стартап без инвестиций?

Мысли заработали быстрее.

В моём мире успех строился на информации, ресурсах и связях.

Здесь, судя по всему, всё то же самое.

Что нужно?

Узнать больше о героях, их слабостях, их экономике.

Найти золото.

Заставить кого-то работать на меня — необязательно через страх.

Какие у меня козыри?

Во-первых, я не местный. Моё мышление не зашорено их «правилами».

Эти «герои» скорее всего привыкли к тупым «злодеям» — а я не собираюсь играть по их сценарию.

Во-вторых, кристалл. Да, пока он еле жив, но если найти золото и артефакты…

В-третьих, миньоны. Да, они идиоты. Но преданные идиоты. А это уже очень ценно.

Я глубоко вздохнул, ощущая, как пыль щекочет ноздри.

Значит, план таков:

1. Выжить.

2. Обустроить эту дыру.

3. Разобраться в правилах этого мира.

А потом…

Либо найти способ вернуться.

Либо…

— Либо сделать этот мир своим.

За дверью снова зашуршало.

— Повелитель… вы спите? — прошептал тот же мелкий миньон.

— Нет.

Дверь приоткрылась, и он просунул в щель что-то комковатое, сшитое из мешковины.

— Мы… э-э… сделали подушку.

Я взял «подушку». Она старой тряпкой и травой, но всё же была мягче камня.

— Спасибо.

Морда миньона расплылась в улыбке, и дверь закрылась.

Я положил «подушку» под голову, стараясь не думать о том, откуда они достали эту тряпку.

— Ладно. Завтра начинаем.

За «окном» — дырой в стене — тускло светились звёзды. Такие же, как в моём мире.

Или только кажущиеся такими?

Я закрыл глаза.

«Завтра будет первый день моей новой жизни. А сегодня… Сегодня я просто попытаюсь уснуть.»

⁂

Я проснулся от того, что камень под рёбрами окончательно перешёл все границы допустимого в цивилизованном обществе.

Глаза слипались, во рту словно кошки ночевали, а шея болела так, будто кто-то всю ночь пытался её свернуть. Подушка благополучно разлезлась, оставив после себя следы травы на моём некогда дорогом пиджаке.

— Чёртов ад... — проскрежетал я, с трудом поднимаясь с каменной плиты.

Тревожные сны ещё цеплялись за сознание — какие-то обрывки, где я бежал от зелёного света, а за мной гнались офисные клерки с палками. Но реальность оказалась ещё хуже.

Я потёр затёкшие мышцы и подошёл к зияющему провалу в стене, который миньоны гордо называли «окном».

Третий этаж. Выше только разрушенная верхушка Башни. Внизу расстилался пейзаж, словно сошедший с обложки дешёвого фэнтези: скалистые утёсы, густой лес, извилистая речушка и едва заметная тропинка, петляющая между деревьев.

И — о чудо — даже несколько моих «верноподданных», копошащихся у подножия Башни. Один что-то рыл в земле, второй безуспешно пытался зажечь костёр, ударяя камнем по камню, а третий... третий просто сидел и ел что-то, смачно чавкая.

Я закрыл глаза, снова открыл. Пейзаж не изменился.

— Значит, не сон...

Горьковатый привкус реальности окончательно прогнал остатки дремоты. Вчерашние планы вертелись в голове, как назойливые мухи: ресурсы и разведка.

Но теперь к ним добавилась новая мысль, на которую я не обратил сначала внимания — почему за ночь нас не вырезали? По логике вещей, появление нового Повелителя (даже в такой жалкой Башне) должно было привлечь внимание местных «Героев». Или... или они просто не знают?

Я прикусил губу. Возможно, мы настолько никчёмны, что нас даже не считают угрозой. Как не замечают крыс в подвале, пока те не начинают грызть провода.

— Ладно... — я потянулся, чувствуя, как хрустит позвоночник.

Каждая мышца ныла от неудобной позы — спать на каменной плите в моём возрасте явно не входило в мои жизненные планы.

Пришлось сделать несколько гимнастических упражнений, которые помнил ещё со школы — «мельницу» руками, наклоны, приседания.

Тело отзывалось болью, но постепенно скованность отступала. Жаль, что ни я, ни миньоны вчера не догадались подложить хотя бы охапку соломы под мои «царские покои».

Когда кровообращение более-менее восстановилось, я обнаружил ещё одну проблему — дикий голод. Желудок скручивало так, будто внутри поселился ненасытный миньон, требующий немедленных жертвоприношений.

В этот момент дверь скрипнула, и в проёме замер тот самый мелкий гремлин, что ранее принёс подушку. В его лапках дымилась деревянная миска с какой-то субстанцией, а под мышкой он зажал глиняный кувшин с подозрительными подтёками по бокам.

— Повелитель... кушать... — робко протянул он миску, затем, вспомнив о дополнении, торопливо добавил: — И вода! Чистая!

Я осторожно принял «угощение». В миске лежало что-то, отдалённо напоминающее кашу с плавающими кусочками мяса, а вместо столовых приборов — подобие деревянной ложки. Пахло... сносно, если не придираться. Прежде чем сделать глоток из кувшина, я решил уточнить:

— Как очищали воду?

Миньон задумался, затем, расправив плечи, гордо объявил:

— Кипятили! В том котле! — Он махнул куда-то в сторону кухни, но почти сразу же сник. — Ну... после того как вычистили из него суп...

Лучше было не спрашивать. Вода оказалась прохладной и, к моему удивлению, без посторонних привкусов. Кашу пришлось есть быстро — не из-за вкуса, а потому что голод перевешивал гастрономические предпочтения. На вкус она напоминала пересоленную овсянку с земляным послевкусием, но, по крайней мере, не шевелилась.

— Спасибо, — пробормотал я, чувствуя, как еда оседает в желудке тёплым комком. Затем, подбирая деликатные выражения, спросил: — А где тут... место для нужд?

Миньон оживился и, радостно закивав, повёл меня по коридору к неприметной двери. Когда она скрипнула на петлях, передо мной открылось крошечное помещение с дырой в полу и ведром песка вместо туалетной бумаги. Видимо, гигиена Повелителей не входила в список приоритетов.

— Всю ночь чистили! — похвастался спутник, с гордостью указывая на свежие следы метлы.

Я глубоко вздохнул. Вот оно — величие моей империи: каменная кровать, туалет с «видом» на нижние этажи и завтрак, который запомнится надолго. Мечты, надо признать, сбываются весьма своеобразно.

— Спасибо, — пробормотал я и зашёл внутрь.

Когда я вышел обратно в коридор, миньон по-прежнему стоял на месте, и как только увидел меня, он зажмурился и выпалил:

— Мы ещё кое-что нашли!

— Что именно? — я насторожился.

— Внизу! В старых ящиках! Осталось после... после предыдущего Повелителя!

— Ладно, не томи. Веди.

Миньон стремительно рванул вперёд, а я последовал за ним по извилистым коридорам, уводящим в подвалы. В полутьме, среди груды сломанной мебели и ржавого железа, копошилась группа миньонов, теснившихся вокруг большого потускневшего деревянного сундука.

— Повелитель! — они расступились, едва я приблизился. — Смотри!

Сундук был заперт, но замок висел криво, будто его пытались вскрыть зубами. Подняв крышку, я замер, а затем невольно улыбнулся. Что ж, видимо, удача ещё не покинула меня окончательно.

Глава 4. Спасение деревни.

Внутри лежало золото. Не так много — горсть монет, пара колец, небольшой слиток, — но для Башни, где единственной валютой были палки и камни, это было целое состояние.

— Где нашли?

— Тут! — один из миньонов ткнул пальцем в угол.

Я взял монету, повертел в пальцах. На ней красовался профиль надменного типа в короне — вероятно, местный правитель. На обороте был отчеканен герб: меч и солнце.

Миньоны, перепачканные в пыли и паутине, торопливо пересчитали содержимое сундука, тыкая грязными пальцами в каждую монету.

— Сколько их тут всего? — спросил я.

— Много! — радостно доложил самый толстый, демонстрируя полные пригоршни. — Хватит на... на...

— На три бутылки эля! — подсказал другой.

— На две! — поправил третий. — И половину курицы!

Я зажмурился. Даже не хотел знать, откуда у них такие точные расценки.

— Эти монеты пойдут на восстановление Башни. — я захлопнул крышку сундука.

— О-о-о... — они просияли, моментально забыв о курице. — Башня станет большой?

— Большой, сильной и страшной, — кивнул я, мысленно добавляя:

«И хотя бы с нормальной кроватью».

— Хорошо, — кивнул я. — Но это только начало.

Миньоны переглянулись, явно чего-то ожидая.

— Теперь мы знаем, что предыдущий Повелитель кое-что прятал. Значит, могут быть и другие тайники.

Их глаза загорелись.

— Так что нужно приложить больше усилий! Продолжайте искать, — скомандовал я.

И они тут же бросились рыться в хламе, с энтузиазмом разбрасывая всё вокруг, словно отыскать следующее сокровище было делом чести.

Я же остался у сундука. Тут было немного, так что на что-то стоящее рассчитывать не приходилось, да и учитывая состояние Башни, они быстро кончатся. И что потом? Нужен постоянный источник.

— Эй, — я окликнул ближайшего миньона. — Эти монеты... откуда они?

— Э-э-э... — он почесал затылок. — Раньше деревни давали! За защиту!

— А теперь?

— Теперь герои берут.

Я задумался. Значит, раньше, когда Башня была силой в регионе, деревни платили дань, чтобы их не трогали. А теперь...

— Какие деревни ближе всего?

Миньон оживился:

— О! Есть одна! У речки! Но нужно через лес идти, а там... — он поёжился. — Там иногда эльфы смотрят.

— Эльфы?

— Да! Злые! Стреляют!

Я усмехнулся.

— Понятно. Значит, сначала разведка.

План начал вырисовываться. Нужно узнать больше о ближайшей деревне, её «покровителях». А потом... Потом можно будет подумать, как вернуть «налоговую базу».

Я сжал монету в кулаке.

— Ладно, — сказал я, глядя на своих «подданных». — Сегодня у нас много работы.

Монета в моей ладони была холодной и неудобно ребристой, словно сама сопротивлялась моим планам на её счёт. Я перекатывал её между пальцами, наблюдая, как тусклый свет, пробивающийся сквозь щели в стене, играет на потёртой поверхности. Спустя ещё полчаса безуспешных поисков мы спустились в тронный зал, куда я приказал принести воды и тряпку — монеты нужно было хотя бы минимально очистить перед тем, как бросать их в колодец. Миньоны, конечно, восприняли это как священный ритуал и с благоговением наблюдали, как я протираю каждую монету.

— Повелитель... а зачем это? — прошептал один.

— Чем чище золото, тем лучше оно усваивается, — буркнул я, не в силах объяснить, что просто брезгую тащить в магический источник монеты, покрытые бог знает чем.

Когда половина сокровищ была готова, мы снова спустились к двери с рунами. На этот раз она открылась легче, будто Башня почуяла добычу. Чёрная вода в колодце заволновалась, едва я приблизился.

— Ладно... — я высыпал монеты.

Они исчезли в темноте без всплеска, словно колодец и правда был бездонным. На мгновение воцарилась тишина.

И я не стал медлить, положил руку на кристалл:

[Текущее состояние Башни: 12%

Золото: 87

Мана: 8

Жизнь: 2

Миньоны: 37/50]

И я невольно ухмыльнулся.

Кристалл пульсировал, словно приглашая задать вопрос. И я не заставил себя долго ждать:

«Что можно сделать с этими жалкими восемьюдесятью семью монетами?»

Ответ пришёл мгновенно — в сознании развернулся список, напоминающий бюджетный отчёт:

[Создать миньона: 10 золота.]

[Ремонт всей Башни: 500 золота (+1% к состоянию)]

[Ремонт помещения:

— тронный зал (450 золота),

— казармы (180),

— кухня (160),

— покои Повелителя (250)

…]

Цифры мелькали, как презентация для инвесторов, где каждый слайд — напоминание о катастрофической нехватке ресурсов.

И я заинтересовался возможностью создать миньона, и, как оказалось, появляться они должны были прямо здесь — из этого чёрного колодца. В голове тут же возник немой вопрос:

«Зачем тогда вообще нужна комната призыва?»

Ответ пришёл мгновенно:

[Комната была предназначена для призыва существ из других миров.]

Демоны, тролли, гоблины... да, даже люди. Но для этого требовалась мана. Минимум — десять единиц. Как и для всего остального.

Дополнительные руки — это, конечно, хорошо, но в моём прошлом мире я не раз сталкивался с подобным выбором: вкладываться в имидж или в функционал. Лакшери-офис с видом на Москву-реку или новая производственная линия? Дорогой костюм для переговоров или бонусы ключевым разработчикам? Здесь — то же самое.

Миньоны переминались с ноги на ногу, явно надеясь на пополнение своих рядов. Но я знал: первое впечатление решает многое.

Поэтому сразу же задал другой вопрос,

«Можно ли отремонтировать помещение частично.»

[Можно.]

Что ж, тогда выбор для меня очевиден.

— Частичный ремонт тронного зала на всё золото , — твёрдо произнёс я.

Золото исчезло из списка ресурсов, а кристалл вспыхнул зелёным светом. По стенам поползли трещины — но не разрушения, а странные, упорядоченные линии, будто невидимые руки штробили камень под проводку. Пол под ногами затрясся, миньоны попадали, а я едва удержался, ухватившись за край колодца.

Где-то сверху донесся грохот.

— А-а-а! — завопили миньоны, карабкаясь к двери.

Я последовал за ними, и то, что открылось в тронном зале, заставило меня присвистнуть.

Щели в стенах частично затянулись, будто заживающие раны. Исчезли копоть и паутина, а вместо провалов в потолке теперь зияли лишь небольшие отверстия. Каменный пол, прежде покрытый трещинами, стал ровным, хотя и не отполированным.

Но главное — трон.

Я осторожно опустился на него.

— Он перестал скрипеть! — воскликнул один из миньонов, прыгая вокруг.

Дерево действительно больше не стонало под весом, а ткань на подлокотниках выглядела менее потрёпанной. Да и в целом он стал выглядеть более презентабельно.

— Прогресс, — пробормотал я.

Половину монеты я решил придержать для торговли с местными, хотя, честно признаться, видя результат преображения тронного зала вживую, хотелось потратить эту часть именно на ремонт. Но я уже привык, что желания могут расходиться с реальностью.

— Кто из вас самый незаметный?

Миньоны переглянулись, а затем толкнули вперёд самого тощего — того, что напоминал сморщенный зелёный стручок с огромными ушами.

— Грог может! — заверили они. — Он умеет тихо!

Грог гордо выпятил грудь, тут же споткнулся о собственные ноги, но быстро поднялся, делая вид, что так и было задумано.

— Хорошо. Вот твоё задание: аккуратно дойти до деревни, посмотреть, что там происходит. Сколько людей, кто ими управляет, есть ли охрана. Ничего не брать, ни с кем не говорить. Понятно?

— Да, Повелитель! — Грог шумно вдохнул, чуть не втянув в себя собственные уши.

— И ещё... — обдумывая риски, добавил. — Если увидишь эльфов — сразу возвращайся.

Он кивнул так усердно, что я боялся, как бы голова не отвалилась.

Пока Грог готовился к вылазке, я собрал остальных.

— Остальные — слушаем меня. Сегодня приводим в порядок хотя бы эту часть Башни. Убираем хлам, чистим всё и ищем полезные вещи.

— Ура! — они обрадовались, как дети, которым разрешили поиграть с огнём. — Можно ломать?

— Только если это уже сломано.

Их энтузиазм немного поугас, но ненадолго — через минуту они уже таскали обломки мебели, подметали пол пучками травы (вернее, гоняли пыль из одного угла в другой) и даже пытались мыть стены, хотя больше обливали друг друга водой, чем очищали камень.

Я же с парой миньонов направился в полуразрушенную лабораторию – если уж миньонам удалось откопать золото, то и здесь наверняка осталось что-то стоящее. Воздух был густым от пыли, а под ногами хрустели осколки разбитых колб. Каждое движение приходилось продумывать: книги рассыпались в пепел от малейшего прикосновения, а странные жидкости в уцелевших сосудах лучше было не тревожить.

Спустя двадцать минут, когда казалось, что я изучил всё до мелочей в этом месте, бросив последний взгляд на череп «Лучшего сотрудника», заметил нечто упущенное ранее — небольшой деревянный ящик, почти незаметный среди мусора. Не рискуя трогать его самостоятельно, я подозвал одного из миньонов и приказал ему вскрыть находку. Тот неохотно, но повиновался, и внутри обнаружилась карта.

Я очистил стол от осколков, развернул находку и замер.

Башня. Лес. Река. Деревня. Даже пара замков в отдалении. Всё было помечено аккуратными символами, часть из которых я не понимал — странные пиктограммы, напоминавшие то ли руны, то ли особые обозначения. Но большинство надписей… я читал их легко, будто это был мой родной язык. Я замер, впервые замечая это. Неизвестные буквы и незнакомые знаки — они просто «переводились» в голове, стоило сосредоточиться. И это было удобно.

А в углу карты, была почти стёршаяся надпись:

«Тайник. Для чёрных дней.»

Я ухмыльнулся. Похоже, предыдущий Повелитель был не так глуп, как казалось. А это означало, что у меня появилась новая цель.

Но сначала — дождаться Грога.

Карта лежала передо мной, словно приглашая в путешествие, но я пока не решался строить далекоидущие планы. Сначала нужно было разобраться с ближайшими угрозами. Я аккуратно свернул пергамент и спрятал его между страниц блокнота, который затем убрал во внутренний карман пиджака – единственное место, где он мог быть в относительной безопасности от любопытных миньоньих рук.

Спустившись в тронный зал, я застал картину относительного порядка – если, конечно, считать порядком груду мусора в углу и мокрые следы на каменном полу. Миньоны, довольные собой, толпились вокруг, явно ожидая похвалы.

— Повелитель! Мы всё убрали! — радостно доложил самый шустрый, гордо указывая на свой «вклад» – криво сложенную кучу хлама, которую он, видимо, считал «декором».

— Прекрасно, — я едва сдержал вздох. — Теперь нужно...

Мои слова прервал громкий шум снаружи. Дверь распахнулась, и в зал влетел Грог, споткнулся о порог и шлёпнулся лицом в пол.

— Повелитель! Повелитель! — завопил он, подбегая ко мне. — Там! Большие уши!

Я вздохнул и придержал его, чтобы он не упал снова.

— Какие уши? О чём ты?

— Эльфы! — Грог размахивал руками, как мельница. — Два! Нет, три! Один с палкой-светилкой!

— Хорошо, эльфы. И что они делают?

— Кричат! Людей трогают! — Он скорчил испуганную рожицу. — Говорят «давай-давай», а люди «нет-нет»!

— Они напали на деревню?

Грог задумался, почесал голову.

— Не-а… Они говорили «ваша деревня наша теперь» и «королева сказала». А люди орали «мы уже отдали!». Потом эльфы стали вязать их верёвками! А один плакал!

— Подожди. — Я прищурился. — Деревню продали?

— Да! Нет! — Грог замялся. — Они сказали «новая хозяйка», а люди «мы старую заплатили»… А эльфы «тогда давайте вас»!

— То есть… они пришли за налогом, но раз у крестьян ничего нет, то забрали людей вместо оплаты?

— Да! — Грог радостно закивал, потом вдруг нахмурился. — Но они говорили «добро… бобровольцы»! А люди не хотят.

— Добровольцы. — На мои слова тот активно закивал.

Я вздохнул. Выходит, деревня сменила владельца, а новые хозяева решили собрать дань, но крестьяне уже отдали урожай прежнему хозяину деревни. Взамен эльфы «взяли» людей — якобы по доброй воле. Законно? Технически — да. По сути — обычный грабёж, но с бумажками.

— А почему люди не сопротивлялись?

— Боялись! — Грог зашипел. — У эльфов стрелы и луки! И палка-светилка!

Волшебный посох. Чудесно.

— Эльфы, говоришь? Больше похоже на жадных сборщиков податей.

И что характерно — идеальные враги для меня. Кто будет скучать по паре надменных эльфов с бюрократическими замашками?

Я медленно поднялся с трона, ощущая, как в голове начинает складывается план.

— Слушайте все, — я окинул взглядом своих «верных слуг». — Сегодня мы сделаем кое-что важнее уборки. Сегодня мы... спасаем людей.

Миньоны замерли, их глаза округлились. Даже Грог перестал дрожать.

— Но... но Повелитель, — робко пробормотал самый старый из них. — Мы же злые...

— Нет, — я ухмыльнулся. — Мы эффективные. А иногда быть эффективным – значит делать то, чего от тебя не ждут.

Они переглянулись, явно не понимая, но уже загораясь идеей. В конце концов, для них это была просто новая «игра» – куда интереснее, чем подметать пол.

— Но как? — спросил один.

Я вспомнил карту, затем об «оружии». Палки. Верёвки. Камни. И...

— У нас есть одно преимущество, — сказал я. — Они не знают, что мы знаем. А значит...

План был прост и относительно рискован. Но другого выбора не было – если эти эльфы действительно творили такое в ближайшей деревне, скоро они могут добраться и до Башни. А я не собирался ждать, пока меня «обложат налогом».

— Слушайте внимательно, — я присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с миньонами. — Вот что мы сделаем...

⁂

Лес встретил нас прохладой и запахом хвои, пропитанной сыростью. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая верхушки деревьев в кроваво-красные тона — идеальное время для засады. Я прижался спиной к толстому дереву, наблюдая, как миньоны рассредотачиваются по заранее намеченным позициям. Они удивительно тихо передвигались для существ, которые обычно вели себя как стадо слонов в посудной лавке. Видимо, перспектива пострелять камнями в эльфов вдохновляла их на невиданную дисциплину.

— Повелитель, они идут! — прошептал Грог, прижав уши к голове, словно боялся, что они случайно выдадут наше присутствие.

В просвете между деревьями показалась процессия: три высоких, надменных эльфа в лёгких доспехах, отливающих серебром, вели группу из четырнадцати крестьян. Люди шли с опущенными головами, связанные по двое верёвкой. Один из них, седой старик, споткнулся, и ближайший эльф — тот, что с посохом, — тут же толкнул его в спину.

— Быстрее, черви! — его голос звучал мелодично, но с презрительными нотками. — Леди Элиана не любит задержек.

Мой план был прост: первая группа миньонов — те, что пошустрее, — закидает эльфов камнями с расстояния. Вторая, вооружённая палками и верёвками, бросится врукопашную, как только те окажутся дезориентированы. Я же оставался в тылу, наблюдая и корректируя атаку. В идеале — без жертв. Но идеалы, как выяснилось, в этом мире были такой же редкостью, как нормальный туалет в моей новой резиденции.

«Пора», — и я кивнул Грогу.

Тот поднял лапу — и лес ожил.

Первый камень прилетел точно в спину эльфа с посохом. Тот ахнул, пошатнулся, но не упал — вместо этого резко развернулся и взмахнул посохом. В воздухе сверкнула молния, и она прошла сквозь трёх миньонов, только что замахнувшихся камнями, одним ударом, оставив после себя лишь чёрный дым и запах гари. Но всё-таки один из наиболее метких миньонов смог угодить в голову магу настолько сильно, что тот на время выбыл из боя.

— Вятаку! — взвизгнул Грог, и из-за деревьев высыпала вторая группа миньонов, размахивая палками.

Эльфы оказались быстрее, чем я рассчитывал. Лучники мгновенно натянули тетивы, и ещё двое миньонов рухнули с пронзёнными стрелами грудью. А когда миньоны подбежали к эльфам, те схватились за кинжалы, рубя и круша — ещё трое исчезли в клубах дыма, прежде чем остальные успели их окружить и обезвредить.

Бой был коротким, но яростным. Когда последний эльф наконец рухнул на землю, связанный верёвками, я пересчитал потери: восемь миньонов. Вчетверо больше, чем я ожидал.

«Эльфы дрались неплохо… Слишком неплохо для простых сборщиков податей.»

— Вы... вы заплатите за это! — прошипел тот, что был ранее с посохом. — Леди Элиана сотрёт вас всех с лица земли!

Я медленно подошёл к нему, заложив руки за спину, и ухмыльнулся.

— О, я уверен, она попробует. Но сначала... — я повернулся к миньонам, — разденьте их.

— Что?! — эльф аж подпрыгнул, несмотря на верёвки.

Миньоны, конечно, восприняли приказ с восторгом. Через несколько минут эльфы уже лежали в чём-то, что отдалённо напоминало нижнее бельё, а их доспехи и оружие аккуратно складывались в кучу.

Люди же сбились в кучу, испуганно глядя то на нас, то на поверженных эльфов.

Крестьяне переглянулись. Они не верили. И кто мог их винить? В этом мире, судя по всему, «спасителей» не существовало. Были только те, кто грабил медленнее остальных.

— Кто вы такие? — спросил седой старик, прикрывая собой женщину с ребёнком.

Я медленно поднял руки, показывая, что безоружен.

— Я человек. Такой же, как и вы.

— Человек? — старик фыркнул. — А эти? — он кивнул на миньонов.

— Они... работают на меня.

— Значит, ты колдун.

— Нет. Просто у нас общие интересы.

Люди переглянулись. Женщина с ребёнком осторожно шагнула вперёд:

— А... а что вы с нами сделаете?

Я вздохнул.

— Ничего. Вы свободны. Можете идти обратно в деревню.

— И что, просто так? — старик недоверчиво скривился. — А потом вы придёте и потребуете «плату за спасение»?

Я усмехнулся.

— Если бы я хотел вас грабить, я бы просто отобрал то, что у вас есть. Но у вас, кажется, и так ничего нет.

В толпе пробежал ропот. Женщина с ребёнком неуверенно улыбнулась и спросила:

— А... а как вас зовут?

— Я — Маркус, новый хозяин разрушенной Башни в этих краях.

Тут же раздался взрыв шёпота среди миньонов.

— Маркус? — переспросил один, склонив голову набок.

— Мракус! — тут же радостно выкрикнул другой.

— Мракус, это как тёмный! — подхватил третий, прыгая на месте.

Я открыл рот, чтобы поправить их, но крестьяне уже закивали, переглядываясь между собой.

— Меня зовут Лукас. А вы значит... Мракус? — осторожно переспросил дед Лукас.

— Нет, я сказал Маркус, — попытался я объяснить, но миньоны уже подхватили новое имя хором:

— Мракус! Мракус! Мракус!

Один из них даже начал бить палкой по камню, выстукивая ритм, будто это было имя какого-то легендарного воина.

Я вздохнул, понимая, что бороться с этим бесполезно.

— Ладно, — пробормотал я. — Пусть будет Мракус.

Женщина с ребенком аккуратно и с легким страхом в глазах поклонилась:

— Благодарим вас, господин Маркус.

Я зажмурился. Всего несколько секунд — и вот я уже не Маркус, владелец полуразрушенной башни, а Мракус, Повелитель Башни. Ох уж этот абсурдный мир…

Глава 5. Допрос эльфов.

Эльфы, лежащие связанные в стороне, переглянулись. Тот, что вроде как маг, фыркнул:

— Мракус? Серьёзно?

— Заткнись, — рявкнул я, — или миньоны придумают и тебе новое имя.

Один из зелёных приспешников тут же подскочил, размахивая грязной тряпкой:

— О! Можно его назвать «Вонючий Листик»?!

— Видишь? — я ухмыльнулся. — Они уже работают над этим.

Эльф сжал губы. Так, с лёгкой руки миньонов и не понимающих крестьян, я и стал Мракусом. И, кажется, это имя приживётся куда лучше, чем я думал.

Женщина с ребёнком, принимавшим к себе какую-то потрёпанную тряпичную куклу, осторожно добавила:

— Нашу деревню Серебряный Ручей продали, ваша... э-э... мрачность. Вчера приехали королевские гонцы, сказали, что наша деревня теперь принадлежит эльфийской королеве Леди Элиане. А уже сегодня эти... — она кивнула на эльфов, — пришли за налогом, которого у нас не было, и тогда они решили взять людей.

Я посмотрел на эльфов. Те, несмотря на связанные руки и потерю доспехов, сохраняли поразительное чувство превосходства. Особенно тот, что ранее был с посохом — он смотрел на крестьян так, будто они были случайно прилипшими к его дорогому плащу комьями грязи.

— Подождите, — я поднял палец. — То есть вас просто... продали?

— Три мешка золотых монет, — мрачно уточнил дед Лукас. — Король Невил Золотой всегда говорил, что его подданные — его главное богатство. Оказалось, что главное богатство можно выгодно обменять на настоящее.

Я задумался. Ситуация напоминала мой прошлый мир ещё сильнее, чем я предполагал. Только вместо корпоративных поглощений — прямое рабство, а вместо акционеров — эльфы с манией величия.

— И куда вас вели? — спросил я.

Крестьяне переглянулись. Женщина прижала ребёнка крепче.

— В Эверлайт, — прошептала она. — В эльфийские земли...

Тут вмешался один из миньонов, который до этого увлечённо ковырял в носу:

— О! Я слышал про Эверлайт! Там эльфы людей в клетках держат!

Крестьяне побледнели. Дед Лукас затряс головой:

— Не только в клетках... Леди Элиана известна своими... развлечениями.

Я повернулся к миньонам, которые в этот момент с любопытством тыкали палками в связанных эльфов.

— Грог, — позвал я. — Оттащите вот этого красавчика, — я указал на мага, — в сторонку. Нам нужно поговорить.

Эльф, которого миньоны волокли за ноги, как мешок с картошкой, пытался сохранить достоинство, но его благородные черты искажала явная паника.

— Ты не понимаешь, с кем связываешься, человек, — прошипел он, когда я присел рядом.

— О, я уверен, что не понимаю, — улыбнулся я. — Но ты же мне поможешь. Видишь вон тех? — я кивнул на миньонов, которые смотрели на эльфа, как голодные коты на кусок мяса. — Они очень хотят поиграть с тобой. И я вот думаю, дать им такую возможность или нет?

Эльф побледнел.

— Что ты хочешь?

— Правду. Зачем вы вели этих людей в Эверлайт?

Он заколебался, но стоило мне сделать вид, что я собираюсь позвать миньонов, как слова посыпались из него, как перезревшие яблоки с ветки:

— Леди Элиана... она... она иногда устраивает охоту.

— Охоту?

— На людей.

Я замер.

— То есть...

— Да! — эльф нервно закивал. — Это традиция! Раз в сезон мы... ну... выпускаем несколько человек в лес, а потом...

— Потом вы на них охотитесь.

— Это же честь для них! — попытался оправдаться эльф.

Я медленно поднялся, оставив его лежать в грязи.

— Возвращай его к остальным, — отдал я команду миньонам.

Когда я вернулся к людям, они уже знали. Видимо, эльф говорил громче, чем думал. Женщина прижимала ребёнка к груди, её лицо было мокрым от слёз. Дед Лукас стоял, сжав кулаки.

— Вы... вы нас спасли, — прошептал он.

— Временно. Но да. — Я вздохнул.

Миньоны тем временем уже растаскивали эльфийское снаряжение — доспехи, оружие, даже какие-то безделушки из карманов. Я подобрал один из кинжалов — лёгкий, изящный, с рукоятью, украшенной вензелями.

— Эй, ты, — я ткнул пальцем в толстого миньона. — Как тебя зовут?

— Шмяк! — радостно отозвался тот.

— Отлично… Шмяк. Теперь ты старший. — Я протянул ему второй кинжал. — Следи, чтобы всё добро донесли до Башни.

Шмяк гордо выпрямился, уронил кинжал, поднял его и снова уронил.

— Не подведу, Повелитель!

Я же развязал людей. Они переглянулись.

— А... а что с нами будет? — спросил дед Лукас. — Король нас уже продал. Эльфы вернутся.

Я посмотрел на связанных эльфов, на миньонов, на людей, смотрящих на меня с надеждой.

— Сколько людей в деревне? — спросил я, глядя на деда Лукаса.

— Четыре десятка, не больше, — ответил старик, потирая запястья, на которых остались красные полосы от верёвок. — Старики, женщины, дети… Мужиков почти не осталось — кто в стражу забрали, кто в бегах.

— Значит, если эльфы не вернутся с вами, они придут с отрядом, — пробормотал я, мысленно прикидывая риски.

— Ха! — раздался резкий смешок. Это был тот самый эльф-маг. — Вы думаете, что-то измените? Деревня уже собственность Леди Элианы. Если не мы, то следующие посланцы придут с отрядом стражи. И тогда… — он оскалился, — тогда ваши жалкие и ничтожные жизни прервутся, а ваши дома будут превращены в руины.

Лукас сжал кулаки, женщина прикрыла ладонью уши ребёнка, а миньоны замерли, переглядываясь с внезапно проснувшейся тревогой.

— Заткните им рты, — сказал я спокойно.

Миньоны оживились мгновенно, словно только и ждали этого момента.

— О-о-о! Можно грязной тряпкой?! — запищал один.

— А можно с листьями?! — добавил второй, уже рвущий с ближайшего куста клочья зелени.

— Да хоть с гнилыми грибами, — махнул я рукой.

Через минуту эльфы захрипели, пытаясь выплюнуть впихнутые им в рот комки из грязной верёвки, листьев и чего-то, что, надеюсь, было просто землёй.

— Вот, теперь лучше, — удовлетворённо кивнул я. — Теперь слушайте. Деревня продана, значит, рано или поздно эльфы вернутся. И если не за вами, то за следующими «добровольцами».

— Так что же нам делать? — спросила женщина, сжимая плечи ребёнка.

— У вас есть два варианта. Первый — разбежаться кто куда и надеяться, что эльфы не станут тратить силы на поиски. Но… — я посмотрел на них, — с детьми и стариками далеко не уйдёте.

— А второй? — спросил Лукас, прищурившись.

— Второй — перебраться в другое место.

— То есть?

— Под защиту моей Башни.

Лес будто затаил дыхание. Даже миньоны перестали копошиться, уставившись на меня выпученными глазами.

— Вы… вы предлагаете нам идти к вам? — прошептала женщина.

— Я предлагаю вам выбор. Либо ждать, пока за вами придут снова, либо попробовать что-то изменить. Башня — не дворец, но в случае чего стены у неё крепкие, а миньоны… — я бросил взгляд на своих «воинов», которые в этот момент пытались засунуть одному из эльфов в нос палку, — …преданные.

Лукас задумался, потом медленно кивнул.

— Нам нужно посоветоваться с деревенскими.

— Тогда идём в деревню, — согласился я.

Мы двинулись вперёд — люди, миньоны, волокущие связанных эльфов, и я, чувствуя, как этот странный мир с каждым шагом затягивает меня глубже.

Деревня Серебряный Ручей оказалась скоплением полуразрушенных домов с покосившимися заборами и пустыми закромами. Нас встретили испуганные взгляды, притихшие дети и несколько стариков, вылезших из домов при нашем приближении.

Толпа замерла, когда мы вошли в деревню с освобождёнными пленниками. Четырнадцать человек, которых забрали эльфы, теперь шли позади меня — побитые, но живые.

— Мама! — закричал подросток, вырываясь вперёд. Женщина упала на колени, обхватив сына. По деревне прокатился гул — кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то недоверчиво ощупывал вернувшихся родных. Староста деревни, сухощавый мужчина с пронзительными глазами и руками, покрытыми старческими пятнами, медленно обвёл взглядом собравшихся. Люди столпились вокруг, шёпотом переговариваясь, бросая испуганные взгляды на связанных эльфов, которых миньоны устроили в тени ближайшего дерева, периодически тыкая в них палками для поддержания дисциплины.

— Кто вы? — староста уставился на меня.

— Мракус, новый Повелитель Башни, — опередил меня Лукас. Я же только горько вздохнул.

Лукас поднял руку, требуя тишины:

— Слушайте все! Лорд Мракус спас наших. Но беда не миновала!

Толпа затихла. Даже дети перестали шуметь, чувствуя напряжение.

— Эти твари, — Лукас указал рукой на ближайшего пленного эльфа, — пришли не просто за налогом. Они… — Он сделал паузу, глядя в испуганные лица односельчан. — Они собирались использовать наших для охоты. Как дичь.

Раздались возгласы ужаса. Одна женщина упала в обморок.

Я шагнул вперёд:

— Вашу деревню продали. Теперь вы собственность эльфийской короны. Сегодня я вернул этих людей, но в следующий раз придут другие. С большим отрядом.

В толпе зашептались. Староста хмуро спросил:

— Что вы предлагаете, господин?

— У вас три варианта, — чётко сказал я. — Первый: остаться и молиться, чтобы в следующий раз не выбрали кого-нибудь из вас или ваших близких. Второй: разбежаться кто куда. Третий… — Я оглядел их худые, испуганные лица. — Идти со мной. Моя Башня — не дворец, но стены крепкие.

— Значит, вы предлагаете нам бросить наши дома? — спросил староста, скрестив руки на груди.

— Я предлагаю вам выбор, — ответил я, чувствуя, как десятки пар глаз впиваются в меня. — Остаться здесь — значит ждать, пока за вами придут снова. И в следующий раз эльфы явно не ограничатся «вежливыми» уговорами.

— А куда мы пойдём? — раздался голос из толпы. Женщина средних лет, с лицом, изборождённым морщинами, выступила вперёд, держа за руку мальчика лет семи. — У нас нет ни телег, ни скота, чтобы перевезти хоть что-то. Да и мужиков почти не осталось.

Я оглядел деревню. Дома, хоть и покосившиеся, но крепкие. Огороды, хоть и опустошённые после сбора урожая, но ухоженные. Люди здесь жили, работали, растили детей. И теперь их просто... продали.

— Я не говорю, что нужно бросать всё, — начал я, подбирая слова. — Но тем, кто захочет, я предлагаю перебраться под защиту Башни и мы поможем с переездом. Там есть место. Есть стены. И самое главное — там нет эльфов, которые считают вас своей собственностью.

— А что с нами будет? — спросил худой подросток, стоявший чуть в стороне. — Мы станем... вашими рабами?

Миньоны, до этого момента занятые тем, что тыкали в эльфов и перешёптывались, вдруг оживились.

— О! Рабы! — воскликнул один.

— Можно их заставить убирать? — добавил второй с надеждой.

— Заткнитесь, — рявкнул я, и они мгновенно притихли, как школьники, пойманные на шалости.

— Никакого рабства, — сказал я, глядя в глаза подростку. — Вы будете свободными людьми. Но если решите остаться под моей защитой — значит, мы работаем вместе. Вы помогаете мне, я помогаю вам.

Лукас, стоявший рядом со старостой, медленно кивнул.

— Он спас нас. Без него мы бы сейчас уже были на пути к... — он не договорил, но все поняли.

Староста вздохнул, потер переносицу.

— Это не решение, которое можно принять за минуту. Людям нужно обсудить. Подумать.

— Я это прекрасно понимаю, — сказал я. — Потому завтра днём приду за ответом.

Люди зашептались. Кто-то кивал, кто-то качал головой, но все понимали — другого выхода просто не было.

— А что с ними? — староста указал на эльфов.

Я обернулся. Трое пленников сидели, связанные, с заткнутыми ртами, но их глаза горели ненавистью. Особенно мага — тот смотрел на меня так, будто пытался прожечь взглядом дыру в моей голове.

— Они идут со мной, — ответил я. — У нас с ними будет... разговор.

Миньоны, услышав это, радостно зашевелились.

— О! Допрос! — прошептал один.

— Можно с палками? — тут же спросил второй.

— Можно с грибами? — добавил третий, доставая из кармана что-то подозрительно склизкое.

Я вздохнул.

— Пока без грибов.

С наступлением сумерек мы двинулись обратно к Башне. Миньоны, словно муравьи, тащили эльфов за ноги, волоча их по земле, периодически останавливаясь, чтобы поправить хватку или пнуть пленника для бодрости духа. Я шёл следом, спотыкаясь о корни и камни, проклиная темноту, отсутствие фонаря и вообще весь этот абсурдный мир.

— Повелитель устал? — поинтересовался Грог, внезапно появившись рядом так тихо, что я едва не подпрыгнул от неожиданности.

— Нет, мне просто нравится спотыкаться о каждую ветку в полной темноте, — проворчал я, едва не наступив на очередной скользкий корень.

— О! — Грог задумался на секунду, затем лицо его озарилось догадкой. — Можно нести тебя?

— Что? — я остановился, не веря своим ушам.

— Мы можем! — подхватил Шмяк, тут же роняя кинжал, который я ему доверил. — Гремлины сильные!

Я представил, как они, спотыкаясь на каждом шагу, пытаются удержать меня на руках, и содрогнулся.

— Лучше не надо.

Когда мы наконец добрались до Башни, луна уже высоко стояла в небе, а мои ноги гудели, как после марафона. Но, к моему великому сожалению, эта ночь явно не собиралась быть спокойной — впереди ещё предстояло разобраться с пленными, проверить, доставили ли миньоны снаряжение на склад, и убедиться, что никто не успел натворить глупостей в моё отсутствие. Усталость отступала перед неизбежными хлопотами, и я с тяжёлым вздохом переступил порог.

Тронный зал встретил нас привычным полумраком, но теперь, после вливания золота в кристалл, здесь уже не свистели сквозняки, а трон стоял крепко, не издавая жалобных скрипов. Я плюхнулся на него, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом, и махнул рукой:

— Перетащите эльфов сюда. И пусть кто-нибудь приготовил нормальную еду. Хотя бы как утром. И воды. Чистой. Я целый день жевал эти проклятые дикие яблоки.

Миньоны бросились исполнять приказ с таким рвением, будто от этого зависела судьба вселенной. Эльфов втащили в зал и бросили перед троном. Они выглядели не так гордо, как в лесу — их одежда была испачкана, волосы спутаны, а в глазах читалась смесь ярости и… страха?

— Развяжите ему рот, — кивнул я в сторону мага.

Миньоны с радостью выдернули изо рта эльфа грязный кляп, и тот откашлявшись тут же начал:

— Ты, жалкий червь, осмелился поднять руку на посланников Леди Элианы! Ты даже не понимаешь, что навлёк на себя! Нас уже ищут! Наши братья уже знают, что случилось! Они придут с огнём и мечом, они сотрут твою жалкую Башню в пыль, а тебя самого…

Он говорил. Говорил долго. О великой эльфийской расе, о том, что люди — это всего лишь скот, о том, что Леди Элиана лично придёт и сделает из моей шкуры ковёр для своего тронного зала. Его голос звенел, как надтреснутый колокольчик, полный презрения и уверенности в своей исключительности.

Я молчал.

Просто сидел, подперев подбородок рукой, и смотрел. Без эмоций. Без реакции.

И чем дольше он орал, тем тише становился его голос. Тем чаще он заикался. Тем больше его глаза бегали по сторонам, будто ища поддержки у своих связанных товарищей.

А я всё смотрел.

И к концу его тирады в зале стояла такая тишина, что было слышно, как поодаль перешёптывались миньоны.

Эльф замолчал.

«Интересно, он сам верит в эту чушь?»

В этот момент миньоны осторожно внесли кувшин с водой — чище, чем утром, потому что наконец-то научились кипятить и процеживать, как я их учил. Я неторопливо отпил, поставил кружку на подлокотник трона и медленно поднялся.

Эльфы съёжились.

Я подошёл к ним, глядя сверху вниз, и начал говорить спокойно, почти дружелюбно:

— Вот ваши перспективы. Вы — мои пленники. Ваша леди Элиана там, а вы здесь, и она, конечно, могла бы прислать отряд... но зачем? За троих неудачников, которые даже с группой крестьян не справились? Вы для неё — расходный материал. А значит, ваша судьба зависит только от меня.

Маг попытался что-то сказать, но я перебил:

— Мне нужен только один из вас. Самый умный и сговорчивый. Остальные… — я сделал паузу, крутя в руке кинжал, — не обязательны.

Глаза эльфов расширились.

— Развяжите рты этим двоим, — приказал я миньонам.

Пока те возились с верёвками, я задумчиво провёл лезвием по воздуху, будто пробуя его остроту.

— Знаете, смерть — это слишком просто. Порой пытки могут быть куда страшнее. — Я наклонился ближе, наблюдая, как бледнеют их лица. — Можно, конечно, отрезать по кусочку… но это банально.

Я притворно задумался, будто выбирая вариант поинтереснее.

— А вот если посадить на живот крысу, накрыть ведром и нагреть его… — я задумался, — интересная идея. Крыса начнёт прогрызать путь к спасению прямо через плоть.

Миньоны, слушавшие с открытыми ртами, вдруг оживились.

— О-о-о! — прошептал один, сверкая глазами. — Фаршированный эльф!

Я едва не споткнулся.

«Чёрт, надо бы поаккуратнее с выражением своих мыслей.»

Эльфы же смотрели на меня с откровенным ужасом. Один из них дёрнулся, будто его уже сейчас начали резать, а маг сглотнул так громко, что это было слышно даже в тишине.

Я вздохнул. Кажется, слегка перегнул палку.

— Впрочем, — я жестом подозвал Шмяка и отдал ему кинжал, — возможно, вы ещё сможете быть полезными и до такого не дойдёт.

И я вернулся на трон, наблюдая, как страх наконец-то побеждает высокомерие в глазах моих пленников.

«Странно… они так кичатся своим превосходством, но сломались от простых слов. Или просто никогда не сталкивались с тем, кто не боится их Леди?»

Миньоны же, затаив дыхание, ждали, что будет дальше. А я просто улыбнулся.

— Теперь давайте поговорим.

Глава 6. Первые жертвы.

Эльфы переглянулись. В их глазах читалась борьба между страхом и гордыней, но инстинкт самосохранения постепенно брал верх.

— Я знаю больше всех, — первым выпалил маг, сжимая зубы. — Я служил при дворе Леди Элианы!

— Врёшь! — тут же вскинулся второй, тот что поменьше ростом. — Ты всего лишь посыльный на окраине леса с жалкими познаниями в магии!

— Заткнись! — огрызнулся маг.

— Я триста лет служил в Лесной Страже! — третий эльф, до этого молчавший, решил воспользоваться перепалкой своих товарищей по несчастью.

Я поднял руку, и они замолчали, но их груди тяжело вздымались, а глаза метались, словно у загнанных зверей.

— Начнём по порядку, — сказал я спокойно. — Как называется этот мир?

Маг фыркнул, будто вопрос был оскорбительным.

— Ты что, не знаешь? Это Эльфийские Земли, конечно!

— Он снова врёт! — второй эльф резко дёрнулся в верёвках. — Это Аэндор!

— Аэндор — лишь одно из шести королевств, — поправил третий. — Мир называется Терранис.

Я кивнул, отмечая схожесть полученной информации от Башни и от эльфа.

— Леди Элиана — величайшая из эльфиек! — выпалил маг, но его тут же перебил второй:

— Она правит Эверлайтом уже триста лет!

— Четыреста два! — поправил третий.

— Её гарем состоит из лучших из наших воинов и магов! — встрял маг, бросая взгляд на меня, словно проверяя, впечатляет ли меня это.

Я усмехнулся про себя:

«Гарем из воинов? Значит, она не только жестока, но и похотлива. Любопытно…»

— Она меняет их раз в десять лет! — добавил второй, явно пытаясь перехватить инициативу.

— Потому что ей быстро надоедают даже самые красивые! — вставил третий, и тут же получил яростный взгляд от первого.

Я слушал, запоминая.

— А почему, собственно, надоедают? — спросил я, поднимая бровь.

Эльфы замолчали, переглянулись. Теперь они явно колебались — сказать ли правду или попытаться солгать. Но страх перед возможной пыткой и что двое других могут воспользоваться ложью заставил их сказать правду.

— Потому что она… ищет нового. Всегда нового, — наконец выдавил маг.

— И часто находит?

— Часто, — прошипел второй. — Особенно среди людей.

— Людей? — я прищурился.

— Да! — третий закивал так усердно, что его длинные уши хлопали по щекам. — Она считает, что… эм… человеческая страсть… ярче.

— Но ненадолго, — добавил маг с презрительной усмешкой.

Я откинулся на спинку трона, переваривая информацию.

— И что, люди добровольно идут в её гарем?

Эльфы фыркнули хором.

— Конечно, нет! — первый скривился. — Но разве их мнение важно?

— Она… она берёт самых красивых людей. Мужчин или женщин — неважно. Если ты понравился ей — ты её.

— А если откажешься?

— Тогда ты… — он глотнул, — станешь деревом.

— Деревом?

— Да. Она маг природы… потому может превращать.

— А потом, когда она устаёт от людей… — третий замолчал, но его взгляд говорил сам за себя.

— Охота, — догадался я.

Они молча кивнули.

«Вот оно что. Не королева, а садистка с манией величия. И эти трое — одни из её верных псов, которые вдруг осознали, что сами могут стать дичью.»

— А что насчёт остальных героев? — сменил я тему.

Эльфы оживились, словно ухватившись за возможность отвлечься от мыслей о своей ситуации.

— Король Невил Золотой! — выпалил второй. — Он продал ту деревню!

— Он продаёт всё, — добавил маг. — Земли, людей, даже воздух, если найдёт покупателя.

— А Джахан — это фанатик, — скривился первый. — Сжигает всех, кто не молится его богу.

— Сэр Уильям Чёрный… Некромант.

— Капитан Океана… Пират, который топит целые города.

— Вердан Жнец… Кровавый диктатор, уничтоживший всех магов…

Я слушал, и картина этого мира складывалась в голове, как пазл. Семь Героев, победивших первого Повелителя, разделили его земли и теперь сами стали тиранами. Каждый — в своём стиле. Жадность, фанатизм, разврат, жестокость…

«Семь героев. Семь грехов.»

Леди Элиана – разврат; Король Невил Золотой – алчность; Джахан Проклятый – гнев; Лорд Вердан – зависть; Капитан Океана – чревоугодие; Сэр Уильям Чёрный – лень. И седьмой...

Я нахмурился.

— Этот седьмой герой, почему вы о нём ничего не сказали?

Эльфы переглянулись. Даже сейчас, связанные и загнанные в угол, они не могли скрыть дрожь при упоминании его.

— Он... исчез, — прошептал Пеодрил.

— После Великой Войны, — добавил второй.

Я наклонился вперёд.

— Конкретнее.

Тишина повисла тяжёлым покрывалом. Даже миньоны замерли, почуяв нечто важное.

— Он считал себя выше всех. Выше героев. И даже, говорят, выше богов. Если судить со слов Леди Элианы, то этот герой говорил, что мир — это шахматная доска, а все остальные — лишь пешки.

— И что с ним стало?

— Никто не знает. После победы он просто... ушёл. Да и до Великой Войны о нём мало было известно.

Слишком удобно. Слишком... символично.

Герои, победившие «Повелителя Тьмы», сами стали её подобием. Каждый увяз в своём пороке, как в трясине. И самый опасный из них — тот, кто осознал это и предпочёл исчезнуть.

— Как я понял, они довольно давно живут. Как так? — добавил второй.

— Говорят, что каждый из героев забрал себе частицу Повелителя Тьмы, и именно благодаря этому они могут жить так долго.

Я ухмыльнулся.

«Скорее всего, это одно из свойств доспехов Великого Повелителя. И судя по сказанному, герои решили не распространяться, что это именно за частица. Но, учитывая, как они изменились, каждая часть доспеха даёт не только плюсы, но и довольно специфичные минусы.»

— Интересно... а если собрать их всех в одной комнате, что будет?

— После войны между героями случился разлад, и теперь они ненавидят друг друга, — пробормотал маг.

Значит, слабое место уже найдено.

Разобщённость.

Герои были сильны лишь пока действовали вместе. Но сейчас… Это шанс для меня. Для будущего меня, если быть точнее.

— Кстати, а почему вы, эльфы, считаете себя выше людей? — спросил я внезапно.

Во взгляде эльфа вспыхнуло прежнее высокомерие.

— Потому что мы — совершенны. Мы живём веками. Наша магия — лучше, наша культура — выше. Люди… — он презрительно сморщился, — как животные. Рождаются, плодятся, умирают.

— И поэтому вы можете охотиться на них?

— Это не охота, — поправил второй. — Это… очищение мира от ущербных.

— Отбор лучших, — добавил второй.

— И это считается нормальным у эльфов?

— Это… традиция, заложенная Леди Элианой, — ответил третий эльф.

— Традиция, — повторил я. — А измены? Разврат?

— Это… — маг попытался найти слова, но второй эльф вдруг резко дёрнулся.

— Мы лучше людей! Мы чище! Мы должны править миром! А животные должны сидеть в клетках.

— Ага, — я ухмыльнулся. — Только вот почему-то ваша «чистота» выглядит как гниль.

Второй эльф уже было хотел мне ответить, но я прервал его поднятой рукой. Эльфы замолчали.

Я же поднялся с трона и подошёл к ним.

— Что ж, вы все идёте вровень. Трудно выбрать кого-то одного, но вот ты… — я ткнул пальцем в третьего эльфа. — Пока идёшь впереди, ненамного, но всё же. — И я, почувствовав слабость от сегодняшней беготни, вернулся на трон. — Но так как я, несмотря на все ваши высказывания в адрес людей, не зверь какой-то, то я дам вам второй шанс.

И тут начался второй раунд.

Сначала они говорили неуверенно, но постепенно их голоса крепли, перекрывая друг друга, превращаясь в хаотичный поток слов. Факты выкрикивались наперебой, перемежаясь язвительными насмешками и унизительными ремарками в адрес соперников. Каждый стремился доказать своё превосходство, хвастаясь обрывочными знаниями, словно драгоценными трофеями.

Я лишь наблюдал, скрывая улыбку. Они даже не понимали, как много выдают. Не просто тактику эльфов — их слова рисовали куда более ценную картину: слабости их «великой расы».

И когда они наконец выдохлись, я улыбнулся и откинулся на спинку трона, ощущая тяжесть полученной информации. В зале повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием пленников и шуршанием миньонов, которые с любопытством наблюдали за разворачивающейся сценой.

— Хорошо, это была интересная информация. И среди вас есть фаворит. Но возможно у каждого из вас есть информация, которую вы не можете или не хотите оглашать при своих «товарищах», потому дальше я хочу поговорить наедине с каждым из вас, — наконец сказал я, медленно поднимаясь и переводя взгляд на миньонов. — Разведите их по разным помещениям. И чётко запомните: не спускать с них глаз. Если кто-то пошевелится подозрительно — бейте палками. Но... — я сделал паузу, глядя на эльфов, — постарайтесь оставить их в живых. Пока я не решу, кто из них действительно полезен.

Миньоны закивали с таким энтузиазмом, что у мелкого вновь чуть не слетела шапка.

— О! Игра в сторожей! — прошептал Грог, хватая верёвку покрепче.

— Да, только без игр, — предупредил я. — Если хоть один сбежит, я вас всех отправлю чистить туалеты вручную, а особо виноватых заставлю делать это языком.

Лица миньонов вытянулись. Один даже попытался спрятаться за спину товарища, но поскользнулся на мокром камне и шлёпнулся на пол.

— Поняли, Повелитель Мракус! — хором ответили они, хватая эльфов и потащив их в разные углы Башни.

Я наблюдал, как маг, всё ещё пытаясь сохранить достоинство, а один лучник, которого тащили за ноги, упирался локтями в пол, но миньоны лишь радостно прибавили шагу.

Когда за ними закрылась дверь, я вздохнул и снова опустился на трон. В голове уже складывалась картина: эльфийская королева — не просто жестокая и похотливая правительница, а садистка, окружённая страхом и лестью. Её двор — змеиное гнездо, где каждый готов предать другого ради её милости. А её охота на людей — не традиция, а развлечение для тех, кто слишком долго чувствовал себя безнаказанным.

Шесть героев, каждый из которых погряз в своём грехе. Королева — в похоти, король Невил — в жадности. Остальные — в гневе, зависти, чревоугодии, лени. И седьмой... исчез.

Гордыня.

Я провёл рукой по лицу, ощущая нарастающую усталость. Всё это нужно было обдумать, разложить по полочкам, но сначала — разобраться с пленниками.

Миньоны, конечно, не самые надёжные тюремщики, но страх перед чисткой туалетов — мощный мотиватор, по крайней мере я надеялся на это.

Но опять же от случайности не застрахован никто, а мне не нужно было побега эльфов. Потому ситуацию нужно разрешать быстро, пока она контролируема.

Потому, отдохнув ещё десять минут, я поднялся с такого удобного и комфортного трона и направился в помещение, где оставили эльфа-мага. Его привязали к массивному каменному блоку. В тусклом свете его лицо казалось бледнее обычного, а в глазах читалась смесь страха, надежды и ненависти.

— Ну что, — я присел на корточки перед ним, — давай поговорим без лишних ушей.

Он попытался выпрямиться, но верёвки помешали ему.

— Я уже и так почти всё рассказал.

— Нет, — я покачал головой. — Ты рассказал общие вещи. А мне нужны детали.

— Какие ещё детали? — он фыркнул, но голос дрогнул.

— Например, имя.

— Пеодрил, — пробормотал он после паузы.

— Хорошее имя. Короткое. Запоминающееся. Подходящее. — Я ухмыльнулся. — Теперь… Пеодрил… расскажи мне, как именно работает магия в этом мире.

Он замер, словно не ожидал такого вопроса.

— Ты... ты маг?

— Пока нет. Но я быстро учусь.

Он сжал губы, но через мгновение начал говорить — сначала неохотно, потом всё быстрее, будто боялся, что я передумаю слушать.

— Магия — это воля мира. Для её использования нужен дар от рождения и концентрация. Ты представляешь, чего хочешь, и…

Я достал из внутреннего кармана блокнот, привычным движением щёлкнул золотой ручкой и начал записывать, методично занося каждую деталь. Бумага шелестела под быстрыми штрихами, а чернила ложились ровными строчками, выстраивая систему знаний о магии этого мира.

«Магия зависит от дара, предрасположенности и воображения. Воплощение магии завязано на ментальной составляющей. Источник магии — мир и душа. Единицы измерения — мана. Средний уровень слабого мага — 50 маны.»

Я поднял взгляд на Пеодрила.

— Ты говорил о концентрации. Как именно ты видишь магию?

Эльф закатил глаза, будто объяснял ребёнку.

— Это всё индивидуально и на уровне... ощущений. Для меня магия как паутина, я просто дёргаю за нужные нити.

— А как ты понимаешь, какие нити нужны тебе?

— Опыт и интуиция.

Я записал: «Требуется визуализация и практика.»

Допрос длился дольше, чем ожидал Пеодрил. Я, несмотря на всю усталость, вытягивал из него каждую крупицу знаний: от базовых знаний до ограничений магии. Блокнот быстро заполнялся схемами и разными формулировками.

— Если я правильно понял, заклинание огня требует трёх компонентов: образ, усилие воли и...

— И жертву, — буркнул эльф.

— Жертву?

— Обычно это мана! Ты должен отдать часть себя.

Я записал жирными буквами: «ЗАКОН СОХРАНЕНИЯ ЭНЕРГИИ ДЕЙСТВУЕТ».

Когда Пеодрил начал запинаться и повторяться, я решил, что пора закругляться, потому, не прощаясь, отправился к следующему пленнику.

Допрос двух других эльфов прошёл быстрее. Да, эти двое не были магами, но даже так они из-за прожитого возраста что-то да знали о магии, потому слова мага подтвердились, пусть и только частично. Перекрёстная проверка показала: во-первых, магия действительно работала по принципу «вложенной маны». Во-вторых, король Невил брал взятки, в золоте конечно, даже у собственных подчинённых, чтобы закрывать глаза за их проступки. В-третьих, эльфийская королева страдала не только садизмом и похотью, но и паранойей. А ещё у неё, по неподтверждённым данным, была сестра, только где она — никто не знал.

Последнего эльфа, того что из Лесной Стражи, я допрашивал особо тщательно.

— Ты говорил о традициях. Как часто проводятся эти охоты на людей?

— Раз в три месяца, — он скривился, когда я переспросил в третий раз.

— И сколько людей обычно... участвует?

— Десять. Иногда двенадцать.

Я записал цифры, подчеркнув их дважды. Блокнот был уже наполовину заполнен, страницы испещрены пометками и стрелочками.

Когда допросы закончились, я вернулся в тронный зал, сел на трон и откинулся на спинку, перелистывая записи. Картина вырисовывалась чёткая, почти осязаемая. Эти трое рассказали больше, чем планировали — страх перед собственной смертью оказался сильнее страха перед их королевой.

Осталось только решить, что с ними делать. Хотя на самом деле тут и так всё было понятно. Я провёл пальцем по золотому ободку ручки, размышляя. Информация — это власть. Но свидетели... были лишними.

Потому я приказал привести эльфов. И вот когда трое испачканных, грязных, голодных пленников предстали передо мной, я решил, что пора закругляться с этим представлением.

— Спасибо. Вы были... полезны и информативны. И думаю, вы устали не меньше меня. Потому остался последний этап.

Я закрыл блокнот с характерным щелчком, и этот звук заставил эльфов вздрогнуть. В глазах Пеодрила читалась наивная надежда – будто его откровенность могла спасти ему жизнь. Как же он ошибался.

— Шмяк, — обратился я к самому толстому миньону, — ты остаёшься здесь за старшего. А я возьму шесть помощников, и мы проводим одного из наших «друзей» к Сердцу Башни для последнего этапа проверки.

— Хорошо, Повелитель. Я не спущу с них глаз. Вы можете на нас положиться. — схватив подаренный мной ему кинжал, торжественно произнёс гремлин.

Миньоны переглянулись, но послушно схватили ближайшего эльфа – того самого, что служил в Лесной Страже. Тот зашевелился, когда его подняли с каменного пола.

— Я не хочу никуда... — он не успел договорить, как один из миньонов ловко заткнул ему рот грязной тряпкой.

Мы двинулись по тёмным коридорам, освещаемым лишь редкими светящимися мхами на стенах. Эльф старался упираться, но миньоны тащили его без особых усилий. И уже через несколько минут мы стояли перед чёрным колодцем, вода в котором казалась гуще ночи.

— Приготовились, — скомандовал я, и миньоны раскачали пленника и бросили его.

Эльф успел лишь широко раскрыть глаза, прежде чем исчез в тёмной пучине без единого всплеска. Я тут же приложил ладонь к кристаллу, ощущая, как цифры в сознании меняются:

[Жизнь: 2 → 62]

«Шестьдесят единиц за одного эльфа... Неплохо», — отметил я про себя, возвращаясь обратно.

Ладно, о том, как и куда тратить, нужно подумать потом и на ясную голову. На «смерть» эльфа как-то эмоционально реагировать у меня не было ни настроения, ни желания, слишком уж я устал за этот день.

Пеодрил и оставшийся лучник напряжённо следили за моими действиями, когда я вошёл, второй эльф сходу встретил меня вопросом, как только я подошёл к ним:

— Где наш товарищ?

— С ним всё в порядке, — равнодушно ответил я. — Он проходит... испытание.

Тот же ритуал повторился со вторым эльфом. На этот раз он успел издать приглушённый вопль, прежде чем чёрные воды сомкнулись над ним.

[Жизнь: 62 → 114]

Когда я вернулся в зал в третий раз, Пеодрил заметно нервничал. Его пальцы теребили край одежды, а взгляд метался между мной и дверью.

— Теперь твоя очередь, — объявил я. — Последнее испытание. Если выдержишь – отпущу.

— Какое именно... испытание? — голос мага дрожал, выдавая его страх.

— Проверка на прочность, — улыбнулся я, кивая миньонам.

Только когда мы уже стояли у колодца, и первые капли пота выступили на лбу Пеодрила, до него начало доходить. Его глаза расширились, когда он увидел, как миньоны хватают его руки и ноги.

— Нет! Ты же обещал! — завопил он, но было уже поздно.

— Верно, и если ты оттуда выберешься, то я и вправду отпущу тебя, — сказал я ему вслед.

Его последний крик оборвался, как только тело коснулось чёрной воды. На этот раз я почувствовал не только прирост ресурсов, но и странную пульсацию – будто Башня ожила, получив столь мощный заряд.

Подойдя к кристаллу, я приложил руку.

[Текущее состояние “Башни”: 13%

Золото: 0

Мана: 58

Жизнь: 182

Миньоны: 29/50]

Я долго стоял у колодца, размышляя. Трое эльфов – почти двести единиц жизненной энергии и пятьдесят маны. Неплохая добыча для одного дня. Но главное – теперь у меня была информация и не осталось нежелательных свидетелей. При этом мне было всё равно на их, по сути, смерть. Видимо, Башня изменила меня сильнее, чем я думал.

Возвращаясь в тронный зал, я уже строил планы. Эти ресурсы нужно было вложить с умом – усилить защиту, возможно, даже попробовать свои силы в магии...

Сев на такой уютный деревянный трон, миньоны принесли миску дымящейся похлёбки, но я лишь машинально ковырял в ней ложкой, перечитывая записи в блокноте. Страницы пестрели схемами, цифрами и отметками на полях – система грехов героев, основы магии, слабые места эльфийской королевы. Каждая строчка была ценной, но теперь требовалось осмыслить всё вместе.

Доев кашу, я отложил блокнот и потянулся за кружкой с водой. Глоток прохладной жидкости освежил пересохшее горло, и мысли сразу стали яснее.

«Люди из деревни...» — я обвёл пункт в блокноте. Они были ключом ко всему. Рабочие руки, источник информации о местных землях, возможно – будущие воины. Но главное – они знали, как выживать в этом мире. Как выращивать урожай, где искать чистую воду. Их знания были ценнее золота.

Я перевернул страницу, где были записаны основы магии. Пеодрил оказался плохим учителем, но его объяснения дали отправную точку. Несмотря на то, что я не был программистом, магия в этом мире напомнила мне именно программирование – нужно было мысленно создать «алгоритм», наполнить его энергией и «запустить». Просто и логично. Осталось только попробовать на практике, но для этого требовался дар, а для него нужны были ресурсы.

«Золото и Мана» — я постучал ручкой по последней пустой строке. Башня жаждала ресурсов, а у нас не было стабильного источника. Деревня разорена, эльфы – непостоянная добыча. Нужно было найти что-то надёжное.

Внезапная мысль заставила меня ухмыльнуться. Король Невил продавал всё за золото. А что, если предложить ему сделку? Информацию о слабостях его «коллег»-героев в обмен на золото? Хотя, с другой стороны, чего он не знал за всё время своего правления. Возможно, его могла бы заинтересовать какая-нибудь бизнес-модель. Можно попробовать продать ему идею.

Я откинулся на спинку трона, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Глаза сами собой закрывались, но в голове продолжали крутиться планы, цифры, возможные комбинации. Потому, собрав последние силы, я отправился к себе в комнату.

Каменная плита в моих покоях встретила меня прохладой и твёрдостью, но я уже не обращал на это внимания. Тело буквально валилось с ног, но мозг отказывался отключаться, продолжая перемалывать полученную информацию. Я растянулся на жёсткой поверхности, закинув руки за голову, и уставился в потолок, где трещины складывались в причудливые узоры.

Семь героев. Семь грехов.

Я мысленно прокручивал их образы. Королева-садистка, король-торгаш, фанатик, завистник, обжора, лентяй... и призрак. Гордыня, растворившаяся в тумане. Что он замышлял? Где прятался? И почему именно он вызывал у эльфов самый настоящий ужас?

В голове всплывали обрывки фраз, цифры, схемы.

182 единицы жизни. 58 маны.

Этого должно хватить на первые шаги.

Завтра нужно будет распределить ресурсы.

И, конечно, встретиться с деревенскими...

Веки становились тяжёлыми, но последняя мысль перед погружением в сон была не о планах или расчётах. Она пришла неожиданно, заставив меня на мгновение открыть глаза в темноте:

«Если они — подвластны грехам... то какой у меня и есть ли он вообще?»

Тьма не ответила. Где-то за стенами суетились миньоны, перешёптываясь на своём тарабарском языке. Камень под спиной по-прежнему давил на рёбра. Но сознание уже скользило вниз, в чёрные воды забытья, где не было ни героев, ни грехов, ни Башни.

Только тишина.

Глава 7. Переселение деревни.

Я проснулся с ощущением, будто меня всю ночь молотили каменными кувалдами. Утро было не лучше, чем вчера. Потому для себя я решил, что в ближайшее время нужно это изменить.

«Сегодня же раздобуду хоть какое-то подобие матраса. Хотя бы соломы накидать — авось получится подобие ортопедического основания. Это всё равно будет лучше, чем спать на голом камне.»

Подошёл к зияющему провалу в стене, который мои зелёные подопечные гордо величали «окном». Наручные часы показывали шесть утра — если быть точным, они показывали что-то, ведь я до сих пор не настроил их под местное время.

«Нужно привязать время к закатам. Или найти среди этих зелёных идиотов хоть кого-то, кто разбирается в астрономии. Хотя... сомневаюсь, что они вообще знают это слово.»

Приступил к зарядке, чувствуя, как каждое движение отзывается вчерашней усталостью. Тело протестовало, но дисциплина взяла верх — в этом мире расслабляться было смерти подобно.

Вчерашние события всплывали в памяти обрывочными картинами: допрос эльфов, их последние крики, когда чёрные воды колодца поглощали их... Я резко встряхнул головой, отгоняя эти мысли. Рациональность превыше всего — они были угрозой, и я устранил её. Точка.

Но рациональность не снимала странного привкуса во рту. Я провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть невидимую маску, которая с каждым часом прирастала к коже всё плотнее.

«Башня меняет меня. Но без этих изменений я был бы уже трупом.»

Дверь скрипнула. В проёме замер Шмяк, несущий в одной руке дымящуюся миску, а в другой — ту самую «наградную» кружку. Его морда сияла гордостью, будто он нёс не похлёбку, а золотое блюдо для коронованной особы.

— Повелитель! — он поставил еду на пол и тут же уронил кинжал, который я ему вручил вчера. — Кушать!

Запах был... терпимым. Выбора, как всегда, не было, и я твёрдо решил исправить эту ситуацию. Нужна была нормальная еда, а то каждый приём пищи напоминал русскую рулетку с желудком в главной роли.

— Спасибо, — машинально сказал я, поднимая кружку. Хоть с водой проблем не было.

Глядя на дымящуюся миску и помятую кружку с водой, я невольно вспомнил, как ещё недавно завтракал свежим круассаном с чашкой свежесмолотого кофе. Это вызвало непроизвольный вздох. Я поднял взгляд на миньона.

«Ну, они стараются. По-своему. Наверное...»

Шмяк замер в ожидании вердикта, его пальцы нервно теребили край грязного «передника». Сделав глоток, я взял миску, сел на каменное ложе и принялся за «кашу».

— Неплохо, — пробормотал я, когда доел, и его морда тут же расплылась в улыбке, обнажая ряд кривых зубов.

— Что там по эльфийскому снаряжению? — спросил я, держа кружку и старательно представляя, что пью кофе... холодный... прозрачный... и совершенно безвкусный. Получалось, честно признаться... из рук вон плохо.

— В складе! — Шмяк радостно закивал, едва не сбив с головы свою жалкую шапку. — Всё сложили! Даже палку-светилку!

— Покажи.

Склад, если её можно так назвать, напоминал свалку после налёта мародёров. На полу вперемешку лежали доспехи, луки, палки и миньоньи «сокровища» — камни, палки и прочий хлам.

Но посох мага лежал особняком, будто его боялись трогать. Я поднял его, ощутив лёгкое покалывание в пальцах.

«Мана...»

В голове всплыли вчерашние объяснения Пеодрила: скнцентрироваться и представь нити...

Я сжал посох, сосредоточившись на образе пламени.

Ничего.

— Чёрт.

— Оно не работает? — Шмяк осторожно потрогал посох кончиком пальца и тут же дёрнулся, словно его укусили. — Ай! Кусается!

«Может, нужен триггер? Или я просто делаю что-то не так…»

— Ладно, разберёмся позже.

Шмяк вдруг заёрзал, переминаясь с ноги на ногу.

— А эльфы... — он замялся, — они... вернутся?

Я посмотрел на Шмяка, потом на посох, потом на разбросанное по углам снаряжение. Вопрос миньона висел в воздухе, и от него нельзя было просто отмахнуться. Если эльфы действительно вернутся с подкреплением, а они вернутся, то нам понадобится не только удача и острые зубы этих зелёных бестий — потребуется стратегия, ресурсы и, возможно, чудо.

— Да. Это проблема. Но с которой мы справимся.

Миньон замер, его выпученные глаза стали ещё круглее. Потом он медленно кивнул, будто осознал что-то очень важное.

— Это хорошие новости! — вдруг радостно выпалил он и тут же споткнулся о собственные ноги. — Башня и Повелитель станут сильнее!

«Дети. С палками. И зубами. И, судя по всему, с философскими наклонностями.»

— Собирайтесь, — сказал я, откладывая посох. — Идём в деревню.

Шмяк тут же рванул к двери, по пути наступив на упавший кинжал и громко выругавшись на своём тарабарском наречии.

Я вздохнул, глядя на кружку с водой. Отражение в ней было размытым, но я всё равно видел — глаза стали чуть темнее. Или это мне только кажется?

За окном уже вовсю светило солнце. В коридоре раздавались крики миньонов, готовящихся к походу.

«Деревня. Люди. Новые подданные.»

Я допил воду, ощущая, как холодная жидкость стекает по горлу.

«Или новые проблемы?»

Но выбора, как обычно, не было.

Спустя двенадцать минут (если верить моим всё ещё не настроенным часам) передо мной выстроилась моя «армия» — все двадцать девять миньонов, вооружённых чем попало. Грог, Шмяк и один мелкий, но на удивление смышлёный экземпляр в шапке стояли впереди, как негласные лидеры этого передвижного цирка.

— Как тебя зовут? — ткнул я пальцем в мелкого миньона в шапке.

— Бзик! — радостно выпалил он, подпрыгивая на месте и уронив в очередной раз шапку. Его глаза, и без того огромные, стали ещё больше от гордости.

«Бзик. Ну конечно. Почему бы и нет.»

— Слушайте все! — объявил я, чувствуя себя директором школы для умственно отсталых. — Грог, Шмяк и Бзик теперь мои заместители. Их приказы — как мои.

Шмяк немедленно начал важничать, демонстративно поглаживая подаренный кинжал. Остальные миньоны смотрели на него с благоговением, будто он держал не кинжал, а артефакт великой древности.

«Боже, я превращаюсь в воспитателя спецгруппы детского сада. Только вместо пластилина у них — палки и камни.»

Мы двинулись по коридорам, напоминавшим декорации к постапокалиптическому фильму. Завалы, трещины, полуразрушенные помещения — Башня явно пережила не лучшие времена. Выход оказался ещё тем зрелищем: покосившиеся ворота с отсутствующей нижней половиной створки, будто их пожевал какой-то гигантский зверь.

«Раньше здесь явно было что-то величественное. Теперь — руины, заросшие зеленью... Как моя карьера.»

Территория перед «Башней» представляла собой грустное зрелище. Развалины стен, остатки каких-то построек — всё поросло мхом и кустарником. Но если присмотреться, угадывались очертания былого величия.

«Когда-нибудь восстановлю. Если, конечно, не сдохну раньше.»

Мы пошли по узкой тропинке, петляющей между деревьев. Миньоны вели себя как школьники на экскурсии — толкались, спотыкались, тыкали палками в муравейники. Один из них внезапно заорал и бросился за белкой, но Шмяк вовремя схватил его за шиворот.

Лес встретил нас прохладой и терпким запахом хвои. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая на земле причудливые узоры. Красиво, если бы не осознание, что в этих же кустах могут прятаться эльфийские лучники.

«Спокойствие, Маркус. Они ещё не знают о случившемся. Хотя... как долго это продлится?»

Вспомнились слова пленников: на переход к границе — день, до столицы — пять. А если это был заказ королевы, бюрократия сработает быстро.

«Значит, у меня максимум неделя. Лучше — меньше.»

Деревня Серебряный Ручей при дневном свете выглядела ещё печальнее, чем вчера. Покосившиеся заборы, пустые закрома, вытоптанные огороды — всё говорило о долгих месяцах беспросветной нужды. У колодца столпились жители — бледные, измождённые, но с тлеющей искоркой надежды в глазах.

Они замолчали, увидев нашу процессию. В воздухе повисло напряжённое молчание, прерываемое лишь шёпотом детей и скрипом старых половиц под ногами.

«Ну что ж, пора начинать спектакль.»

Староста, сухонький старик с лицом, изборождённым глубокими морщинами, словно высохшая кора старого дуба, выступил вперёд, тяжело опираясь на узловатую палку. Его руки мелко дрожали, но голос звучал твёрдо:

— Решили. Идём с тобой.

— Все? — уточнил я, медленно окидывая взглядом скучившуюся толпу.

Женщины, прижимающие к груди полуголых детей, сгорбленные старики, пара тощих подростков с пустыми взглядами — ни одного крепкого мужчины в расцвете сил.

«Рабочая сила так себе. Но лучше это, чем ничего.»

— Все, кто может идти, — кивнул староста, обводя деревню потухшим взглядом.

— Хорошо. Берите только самое необходимое. Остальное оставляйте.

Женщина с ребёнком — та самая, что вчера смотрела на меня с немой благодарностью, — акуратно выступила вперёд:

— А если... если эльфы придут?

Я машинально посмотрел на своих «воинов». Шмяк в этот момент с усердием ковырял в ухе, Бзик с остервенением грыз собственный палец, а Грог... Грога вообще нигде не было видно.

«Господи, дай мне сил.»

— Пусть приходят, — сквозь зубы процедил я, наблюдая, как один из миньонов случайно стукнул себя же палкой по лбу. — Теперь это моя территория.

Из ближайших кустов с шумом вывалился Грог, его морда была перемазана кровью, а в лапах он сжимал что-то маленькое и пушистое.

— Смотрите! Я поймал обед! — торжествующе провозгласил он, размахивая бездыханным трупиком полевой мыши.

«Ну хоть кто-то проявил инициативу.»

Староста тяжело вздохнул и, повернувшись к деревне, начал отдавать распоряжения. Я же задумался, стоит ли объяснять миньонам, что не всё, что движется, годится в пищу. Хотя... может, пусть едят? В конце концов, белковый рацион ещё никому не вредил.

Колонна из тридцати двух человек растянулась по узкой лесной тропе, напоминая странный гибрид беженцев и бродячего цирка. Впереди топали миньоны — самые крепкие из них с преувеличенной важностью помогали нести поклажу старикам, хотя их «помощь» часто приносила больше вреда, чем пользы. Один особенно усердный экземпляр тащил узел, периодически наступая себе на пальцы и разражаясь потоком нечленораздельных ругательств.

Староста — представившийся как дед Лука — шёл рядом со мной, его костлявые пальцы судорожно сжимали резную палку. С каждым новым воплем миньонов его седые брови всё ниже сползали на глаза, но старик хранил стоическое молчание.

«Интересно, сколько ему лет? В этом мире даже старики выглядят выносливее, чем среднестатистический офисный планктон.»

— Вернёмся за остальными вещами попозже, — заметил я, наблюдая, как Бзик героически пытается унести три котомки сразу и с завидной регулярностью роняет то одну, то другую. — Миньоны справятся.

Лука хрипло хмыкнул, поправляя потрёпанный мешок за плечами:

— Да уж, помощники у тебя... колоритные. Но работящие, это да.

Я лишь кивнул, в уме уже подсчитывая возможные выгоды от этого странного переселения. Невзначай спросил:

— А золото у вас водится? Для торговли?

Старик горько усмехнулся, обнажая редкие оставшиеся жёлтые зубы:

— Какое уж там золото... Король всё забрал ещё в прошлые сборы. Да и не было его особо — мы на отшибе живём.

«Значит, монетный двор пока откладывается.»

— Чем тогда торгуете?

— Да чем бог послал, — Лука махнул рукой в сторону растянувшейся колонны. — Мальчишки шкуры выделывают, бабы ягоды да мясо вялят. У нашей травницы снадобья крепкие — вон, Марфа идёт, в зелёном платке.

Я заметил сухонькую старушку, бережно несущую аккуратный свёрток с сушёными травами. Её движения были точными и экономными — сразу видно, знает толк в своём деле.

«Аптекарский бизнес... Перспективно.»

— А налоги чем платили?

— Едой в основном. Да ремеслом. — Лука понизил голос до шёпота. — Пока король не продал нас этим... ушастым тварям.

В его голосе прозвучала такая ненависть, что даже ближайшие миньоны насторожились, на мгновение прекратив свои обычные шумные занятия.

Я шёл в самом конце колонны, внимательно следя, чтобы никто не отстал. Рядом семенила та самая женщина с ребёнком — первая, кто согласился последовать за мной. Её руки крепко обнимали малыша, а глаза с надеждой смотрели вперёд, туда, где между деревьев уже виднелись серые стены Башни.

— Как зовут твоего сына? — спросил я, стараясь говорить помягче.

— Томас, — ответила она, крепче сжимая руку мальчика.

Его любопытные глазёнки с интересом рассматривали мои непривычные для этого мира одежды.

— А тебя?

— Лина. — Она поправила потрёпанный платок. — Мы из дальнего хутора... Там теперь совсем не осталось людей.

— Ты не боишься? — спросил я, наблюдая, как Томас пытается поймать взгляд одного из миньонов.

Лина посмотрела на меня, и в её глазах читалась не только боязнь за ребёнка, но и та усталость, что копится годами.

— Страшно всегда, — тихо сказала она. — Но теперь хоть есть шанс. Хуже уже не будет.

Её слова заставили меня задуматься. Эта женщина, её ребёнок, весь этот сброд — они стали моей ответственностью. Добровольно или нет — не важно.

Впереди Шмяк внезапно завопил, уронив чей-то узел прямо в лужу. Колонна остановилась, началась суматоха. Я вздохнул и пошёл наводить порядок, чувствуя, как на плечи ложится груз нового... чего? Власти? Долга? Или просто очередного абсурда в этом странном мире?

Люди поделились с нами едой по дороге — простой, но сытной: вяленое мясо, чёрствый хлеб, сыр с резковатым запахом. Я ел, стараясь не показывать, как мне дорог этот первый нормальный приём пищи за последние два дня. Даже этот скромный паёк казался пиром после миньоньих «кулинарных экспериментов».

Когда мы добрались до Башни, солнце уже клонилось к закату, окрашивая руины в кроваво-красные тона. Люди замерли, ошеломлённые видом полуразрушенных стен, покосившихся ворот и общей атмосферой запустения. Их взгляды, полные недоумения и немого вопроса, скользили по мне, но я лишь расправил плечи и твёрдо сказал:

— Добро пожаловать в ваш новый дом.

Никто из них раньше не заходил дальше внешних стен — страх перед «проклятым местом» был слишком силён. Но теперь, когда их вёл «свой» — человек, да ещё и спасший их от эльфов — они переступили порог, хоть и с опаской.

Я провёл их через наименее разрушенные коридоры, избегая опасных зон. На втором этаже нашлось несколько относительно целых помещений с каменными стенами и даже остатками мебели.

— Здесь можно разместиться, — указал я на просторную комнату с высокими сводами. — Но есть места, куда лучше не ходить — там может быть опасно. Обвалы, старые ловушки…

Люди кивали, но в их глазах читалось сомнение. Особенно когда миньоны начали суетиться, показывая «лучшие» уголки — один даже с гордостью продемонстрировал дыру в полу, назвав её «удобным выходом».

Я разделил миньонов: девятнадцать отправил обратно в деревню за оставшимися вещами, двоих поставил у дверей в Сердце Башни — не столько как стражу, сколько как живые предупреждающие знаки.

Лина с Томасом устроились в углу, подальше от шумных миньонов. Женщина развернула узел с пожитками — пару потрёпанных одеял, деревянную миску и маленькую тряпичную куклу, которую Томас тут же схватил с радостным визгом.

«Хотя бы у них есть что-то своё. У меня же — только часы да одежда, в которой я сюда попал.»

Я подошёл к узкому окну, вглядываясь в сгущающиеся сумерки. Где-то там бродили эльфы, собирались силы, зрели планы. А здесь, в этих полуразрушенных стенах, теперь зависели от меня десятки жизней.

«Нужно укреплять Башню. Искать ресурсы. Обучать этих зелёных идиотов хоть каким-то боевым навыкам.»

За спиной раздался шорох. Это был дед Лука, его палка постукивала по каменному полу.

— Ну что, Повелитель, — хрипло сказал он, — теперь ты наш господин. Как жить-то будем?

Я повернулся, встречая его испытующий взгляд. Вопрос висел в воздухе, и ответа на него у меня пока не было. Но отступать было некуда.

— Работать, — коротко ответил я. — Все. Без исключений.

Старик усмехнулся, обнажая свои жёлтые зубы:

— Так мы и не ленились никогда. Только вот руки опускались, когда всё отбирали.

— Теперь не отберут, — пообещал я, хотя сам ещё не знал, как выполню это обещание.

— Завтра начнём уборку и разбор завалов, — объявил я, когда все немного освоились. — А ещё… покажу вам кое-что особенное.

— Магию? — робко спросил подросток из толпы.

— Магию, — подтвердил я, и в глазах людей вспыхнул интерес, затмивший на мгновение даже страх.

Когда все разошлись по своим временным углам, я поднялся в свои покои. Через зияющее «окно» наблюдал, как солнце медленно скрывается за горизонтом, окрашивая небо в багровые тона. Усталость давила на плечи — переход, организация людей, бесконечные разговоры…

Я взглянул на часы — наконец-то смог привязать их к местному времени, ориентируясь на закат.

«Хотя бы что-то начало работать как надо.»

Деревенские, видя мои спартанские условия, предложили сделать простую подстилку. Я не отказался. Миньоны, под моим чутким руководством, набили её соломой — не идеально, но уже лучше голого камня.

«Прогресс, хоть и небольшой.»

Перед тем как окончательно выбиться из сил, мне нужно было сделать последнее дело сегодня.

Сердце Башни встретило меня привычным полумраком и тихим гулом энергии. Чёрная вода в колодце слегка шевелилась, будто чувствуя моё присутствие.

Я высыпал в неё оставшиеся монеты — те, что нашли в сундуке и сняли с эльфов. Вода поглотила золото без единого всплеска, словно ненасытный зверь, получивший свою долю.

Прикосновение к кристаллу — и цифры в сознании:

[Текущее состояние Башни: 13%

Золото: 112

Мана: 58

Жизнь: 182

Миньоны: 29/50]

«Завтра нужно будет показать людям чудо… но какое?»

Варианты мелькали в голове, как слайды презентации: восстановление части стен, создание нового помещения…

«Нет, нужно что-то более зрелищное. Что-то, что заставит их поверить.»

Но главное — завтра начнётся новая глава. Не просто выживание в руинах, а строительство чего-то большего.

Я ещё раз взглянул на колодец, где исчезло золото, и на кристалл, пульсирующий тусклым светом.

«Завтра.»

Это слово звучало как обещание. Или угроза.

Но сейчас, когда солнце уже скрылось, а в коридорах Башни затихли последние голоса, мне оставалось только одно — попытаться выспаться перед новым днём, который наверняка принесёт новые проблемы.

И, возможно, новые возможности.

Я растянулся на соломенной подстилке, ощущая, как каждая мышца ноет от усталости. Где-то внизу тихо переговаривались люди, а из дальнего коридора доносилось довольное похрюкивание миньонов.

Глава 8. Первые стоящие изменения.

Проснулся я с непривычным ощущением — спина не ныла так, как обычно. Соломенная подстилка, хоть и колючая, но куда приятнее голого камня. Потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки, и тут же пожалел об этом — всё тело отозвалось тупой болью.

«Ну хоть что-то. Прогресс, так сказать.»

Далее по уже начавшей складываться традиции за последние два дня последовала зарядка. Ну и конечно же в дверь без стука, не утруждая себя нормами приличия, ввалился Шмяк.

— Повелитель! — дверь распахнулась, и на пороге возник Шмяк, сжимая в лапах дымящуюся миску. — Еды принёс!

Вот каждый раз, когда он это говорит, я себя не Повелителем Башни чувствую, а собакой в будке. И ведь я чётко знаю, что это именно моя ассоциация и что он совсем не это имеет в виду.

Запах ударил в нос — что-то среднее между подгоревшей кашей и старыми носками. Желудок тут же сжался в протесте.

«Ну уж нет, спасибо. Лучше уж поголодаю.»

— Возьми себе, — махнул я рукой, отодвигая миску. — А воду оставь.

Шмяк замер, его выпученные глаза стали ещё круглее.

— Э-это в-всё мне? Правда? — прошептал он, словно ему предложили королевский пир.

— Да, да, бери. Только кружку, только не трогай.

Пока зелёный обжора уплетал «угощение», чавкая и причмокивая, я поднёс кружку к губам. Тёплая и чистая вода. Закрыв глаза, представил аромат свежесмолотого кофе...

«Вот так. Почти как в офисе. Только вместо небоскрёбов за окном — руины, а вместо секретарши — вонючий миньон.»

Глоток оказался горьким — не от воды, а от воспоминаний. Но что поделать? Придётся привыкать.

— Шмяк, — окликнул я своего «официанта», который уже вылизывал миску. — Как там деревенские?

— О! — он оживился, чуть не подавившись последним куском. — Убираются! Вещи таскают! Один даже упал, ха-ха!

«Ну хоть не бездельничают. Ладно, пойду посмотрю, что они там натворили.»

Вышел я во двор, щурясь от утреннего солнца. Воздух пах сыростью и дымком — видимо, кто-то уже развёл костёр. Вокруг кипела работа: миньоны таскали вязанки хвороста, деревенские расчищали площадку у стен, старухи перебирали утварь.

— Шмяк, сбегай, приведи пятнадцать миньонов. Самых смышлёных. Только быстро! — и тот молча, быстро и спотыкаясь, побежал выполнять мой приказ.

«Если честно, я ожидал большего хаоса.»

— Лорд Мракус! — раздался хриплый голос. Староста Лука, опираясь на свою узловатую палку, бодро семенил ко мне. — Не угодно ли позавтракать? Люди хотят поблагодарить.

— Благодарить? За что это? — удивился я, хотя прекрасно понимал — за спасение от эльфов, за крышу над головой, пусть и дырявую.

— Да как же! — старик даже притопнул. — За всё! Идёмте, у Марфы каша с лесными ягодами, хлеб ещё тёплый...

Желудок предательски заурчал. Вчерашняя «трапеза» миньонов всё ещё стояла комом в горле.

«Ну, раз предлагают... Да и доверие укрепить не помешает.»

— Ладно, Лука, веди. Только ненадолго, сам понимаешь — дел полно.

Мы прошли к импровизированной столовой — простому навесу у стены, где несколько женщин хлопотали у котлов. Запах, надо признать, был куда аппетитнее миньоньих «деликатесов».

— Садись, садись, кормилец, — засуетилась одна из баб, пододвигая чурбан вместо стула. — Всё своё, деревенское, не токмо что эти твои зелёные черти готовят.

Я не стал спорить. Каша оказалась на удивление вкусной — густой, с дымком, ягоды давали приятную кислинку. Хлеб, правда, жёстковатый, но зато настоящий, не то что эти чёрствые корки в «Башне».

— Лука, — ковыряя ложкой в миске, спросил я, — а охотники у вас есть?

— Как же без них! — староста оживился, махнув рукой куда-то в сторону. — Вон, гляди — Артёмка с братом, Гришка, ещё пару парней... Да Лина, она у нас лучшая, хоть и баба.

Я проследил за его взглядом. Несколько крепких парней копошились у дальней стены, чистя какие-то самодельные луки. А рядом — та самая женщина с ребёнком, что вчера первой пошла за мной. Только теперь она выглядела иначе — подтянутой, собранной, с охотничьим ножом на поясе.

«Интересно... Не просто мать, а ещё и воительница? Вот это сюрприз.»

— Лина! — крикнул Лука. — Иди сюда, господин зовёт!

Женщина подошла не спеша, оценивающе оглядывая меня. Вблизи она оказалась старше, чем казалось вчера — лет тридцати, с твёрдым взглядом.

— Ты охотник? — спросил я прямо.

— Лучший в округе, — ответила она без хвастовства, просто констатируя факт. — Пока мужиков на войну не забрали, я у отца училась.

— А ребёнок?

— С матерью останется, — Лина пожала плечами. — Не впервой.

«Ну что ж, вот и первый толковый человек. Надо пристроить с пользой.»

В этот момент во двор ввалилась орава миньонов во главе с Шмяком. Миньоны толкались, переговаривались, а один даже упал, споткнувшись о собственные ноги.

— Тише! — рявкнул я, и толпа мгновенно замерла. — Слушайте сюда! Лука, тебе десять миньонов — пусть помогают с уборкой. Лина, тебе пятеро — будут носить добычу, рыть ловушки, что скажешь.

— Миньоны? — женщина скривилась. — Эти... зелёные дурни?

— Сильные, — усмехнулся я. — И послушные. Главное — чётко командуй.

Сделал паузу, затем громко приказал миньонам:

— Запомнили? Десять — за старостой, пять — за охотницей. Слушаться их как меня! Кто ослушается — в наказание будет мыть туалеты!

Миньоны дружно закивали, некоторые даже салютовали кривыми лапками. Лука с интересом разглядывал своих новых помощников, а Лина — с явным скепсисом.

Лука закашлял, пряча ухмылку. Лина на секунду задумалась, потом резко кивнула:

— Ладно. Но если помешают — выгоню.

— Договорились, — кивнул я, наблюдая, как миньоны уже начинают толпиться вокруг своих новых «хозяев». Один особенно ретивый тут же схватил Лукину палку, видимо, решив «помочь».

Староста засмеялся:

— Ну что ж, будем знакомиться, ребята!

Лина же просто указала пальцем на пятерых покрепче:

— Вы — со мной. Остальные — прочь.

— Вот и отлично, — встал я, чувствуя, что завтрак плавно переходит в рабочие переговоры. — Кстати, Лука, насчёт «чуда»...

Староста тут же насторожился, а в глазах женщин вспыхнул любопытный огонёк.

— После обеда соберём всех у главного входа, — пообещал я, наслаждаясь их реакцией. — Увидите сами.

«Теперь главное — не облажаться. И придумать, что за „чудо“ такое показать...»

Оставив их перешёптываться, я направился к Башне, мысленно перебирая варианты. Освещение? Воду? Или, может, что-то поинтереснее...

«Вот только бы маны хватило.»

Только я собрался уходить, как Лука вдруг схватил меня за рукав — сильнее, чем можно было ожидать от такого дряхлого старика.

— Погоди, господин... С водой у нас беда. Колодец-то во дворе давно высох, а к реке таскаться — силы не хватит. Старухи да дети с вёдрами — целое утро туда-сюда...

Я вздохнул, предчувствуя, куда клонит староста. Вода... Да, без неё никуда. Люди, скотина, да и самому неудобно — мыться-то когда?

«Ну конечно. Как же без „подарочка“. Воду таскать — не мешки ворочать. Да и миньоны тут не помощники — разольют половину по дороге.»

— Понимаю, Лука. Дай время на подумать... — начал я уклончиво, но старик не отставал.

— Да ты уж как-нибудь, кормилец! — он даже притопнул своей кривой палкой. — С магией же твоей... Ну там, чтоб само в вёдра наливалось, али ещё что!

Я едва сдержал ухмылку. «Само в вёдра»... Вот так просто, по-деревенски. А ведь, по сути, он прав — магия и должна облегчать жизнь. Только вот где взять столько маны?

— Хорошо, хорошо, — поднял я руки, сдаваясь под его напором. — После обеда разберёмся. Обещаю.

«Чёрт, а ведь действительно — почему бы не попробовать? Кристалл, вода... Может, и правда что-то получится.»

Лука засиял, будто я уже решил проблему. Видимо, для него слово Повелителя значило больше, чем все мои сомнения.

— После обеда, значит? — переспросил он, прищурив глаз. — Народ собрать?

— Собери, — кивнул я. — Только всем сразу не обещай... Магия — штука капризная.

«Особенно когда её почти нет. Ну ничего, пятьдесят восемь единиц... На что-нибудь да хватит.»

Староста тут же засуетился, закричал что-то бабам, замахал руками. Видимо, новость о «чуде» уже разлетелась по всему лагерю. Люди перешёптывались, бросали на меня взгляды — кто с надеждой, кто с недоверием.

«Ну вот, наобещал. Теперь хоть тушкой, хоть чучелом — но воду доставай.»

Я медленно побрёл к Башне, обдумывая возможные варианты. Простейший способ — оживить старый колодец. Но хватит ли маны? Или, может, сделать что-то временное — вроде магического родника?

«Хотя... если уж тратить магию, то на что-то долговечное. Водопровод... Ха, в руинах-то.»

Шмяк, как тень, шёл за мной по пятам..

— Повелитель, а чудо — это что? — выпалил он наконец, не выдержав. — Огоньки? Водичка? А может, золото из воздуха?

— Тише ты, — огрызнулся я. — Увидишь.

Миньон тут же заткнулся, суеверно потирая свои лысые зелёные уши.

«Хорошо хоть, хоть кто-то меня слушается. Вот только бы с водой так же легко было разобраться...»

Тяжёлая дверь в Сердце Башни со скрипом поддалась, пропуская меня в полумрак. Чёрный колодец всё также ждал жертвы, а кристалл над ним мерцал, словно подмигивая мне.

«Ну что, подруга, покажи, на что мы способны...»

Я приложил ладонь к холодной поверхности, и цифры тут же всплыли перед внутренним взором:

[Текущее состояние Башни: 13%

Золото: 112

Мана: 58

Жизнь: 182

Миньоны: 29/50]

«Мда... Богачом, конечно, не назовёшь. Но хоть что-то есть — уже хорошо.»

Мысленно сформулировав вопрос, я обратился к системе:

«Что можно сделать с водой?»

Перед глазами немедленно развернулся перечень возможностей:

[Варианты улучшений водоснабжения:

1. Ремонт колодца во дворе — 50 Золота (вода будет чистой, но без напора)

2. Создание помывочной в разобранной комнате — 100 Золота + 50 Маны (холодная вода самотеком)

3. Установка крана с вентилем — 75 Золота + 15 Маны (точечное появление источника)

4. Горячее водоснабжение — доступно при восстановлении Башни на 50%]

«Ну вот, оказывается, выбор-то какой!» — не смог сдержать лёгкой радости, пробегая глазами по списку.

Колодец, конечно, выглядел самым простым решением — дёшево и сердито, как говорится. Но мысль о настоящей помывочной или даже кране манила куда сильнее.

«Вот бы горячую воду...» — вздохнул я, но тут же отбросил несбыточные мечты. До 50% восстановления было ещё как до луны — ох, не скоро ещё.

Пока я раздумывал, в голову пришла здравая мысль: а не проверить ли другие возможности? Ведь если уж тратить ресурсы, то с толком, чтобы потом не кусать локти. Мысли сами потянулись к кристаллу, запрашивая информацию о магических возможностях.

Башня моментально откликнулась на мой неозвученный запрос:

[Для взаимодействия с магическим посохом требуется раскрытие зачатков магического дара — 50 маны]

«Так-так, вот оно что!» — глаза невольно загорелись. Ведь если верить словам того болтливого эльфа, маги здесь — штука редкая и почитаемая. Даже самые слабые из них считались «элитой», носили дорогие одежды и жили лучше большинства.

Внутренний голос прагматика тут же завёл торжественную речь:

«Ну как можно отказаться? Это же и статус, и возможности, и уважение!»

И ведь правда — магия в этом мире была своеобразным пропуском в высшее общество. Правда, сначала нужно было выжить, чтобы этим пропуском воспользоваться...

Отвлёкшись от магических грёз, я вернулся к изучению доступных улучшений.

Продолжая листать список, я обнаружил любопытную деталь — оказывается, Жизнь можно было тратить не только на себя, но и на глуповатых миньонов.

«А нельзя ли их сделать поумнее?» — первым делом проверил я, но Башня лишь равнодушно выдала:

[Доступные улучшения для миньонов: сила, ловкость, выносливость]

Зато чуть ниже обнаружилось поистине заманчивое предложение:

[За 50 Жизни + 50 Маны открывается возможность создания миньонов-магов (стоимость: 100 Золота за единицу)]

Я задумался, почёсывая подбородок.

«С одной стороны, магические миньоны — это, конечно, круто. А с другой... представляю, какой бардак они устроят с заклинаниями!»

Нет уж, такие эксперименты можно отложить до лучших времён.

А вот вариант за 50 Жизни, повышающий их ловкость, выглядел куда привлекательнее. На мой уточняющий запрос система ответила:

[Уменьшение неуклюжести на 47%, увеличение скорости реакции на 32%, улучшение мелкой моторики]

«Вот это уже дело!» — не смог сдержать радостного возгласа. Конечно, со стороны их корявые движения порой вызывали смех, но когда ежедневно имеешь дело с такими «работниками», тут уже не до веселья.

О себе тоже не забыл. Выбрал «Слабое лечение» за 50 Жизни — все эти синяки, ссадины и общая разбитость уже порядком надоели. Остаток решил пустить на общее укрепление организма — мало ли какие сюрпризы приготовил этот мир.

Золото же решил вложить в «лицо» Башни. И нет, это был не помпезный тронный зал, как можно подумать, а самые обычные входные ворота. Полная их починка обходилась в 30 золотых, остаток я направил на благоустройство помещений, где сейчас ютились деревенские.

Закончив с распределением ресурсов, я вдруг ощутил зверский голод. Взглянув на часы, понял — пока я возился с улучшениями, солнце уже прошло зенит.

Деревенские, как и в прошлый раз, пригласили меня разделить с ними скромную трапезу. Отказываться не стал — их простая, но сытная еда была куда лучше тех «кулинарных шедевров», что умудрялись готовить миньоны.

— После еды собирайте всех во дворе, — предупредил я старосту Луку, вытирая губы своим платком. — В колодце появится вода. Да и на ворота Башни стоит посмотреть.

Старик так оживился, что чуть не поперхнулся куском хлеба, но тут же закивал и засеменил собирать народ.

Покидая импровизированную столовую, я направился обратно в Сердце Башни. Пора было активировать все выбранные улучшения и посмотреть на результат. Ноги сами несли меня вперёд — так велико было предвкушение грядущих перемен.

Вернувшись в Сердце Башни, я запустил все выбранные улучшения. Знакомый гул, лёгкая дрожь в стенах — Башня начала трансформацию.

И вот тут меня ждал настоящий сюрприз.

Сначала по телу разлилась волна приятного тепла, будто меня окунули в целебный источник. Все боли, все зажимы — всё растворилось без следа.

«Никогда ещё я не чувствовал себя так... идеально», — поразился я, сжимая и разжимая кулаки.

А потом... потом я ощутил Нечто. Лёгкий, едва уловимый трепет под кожей.

«Неужели это... магия?» — сердце забилось чаще от этого осознания.

Мои мысли прервал внезапный шум из коридора. Дверь с треском распахнулась, и в помещение ввалилась орущая толпа зелёных человечков.

Мои восторги сменились недоумением — миньоны катались по полу, орали что-то про жжение и зуд. Видимо, сказывалось улучшение их ловкости.

А потом очередь дошла и до меня. Боль накатила внезапно — будто под кожу запустили рой огненных муравьёв. Я с трудом удержался от крика, опустившись на одно колено.

«Чёрт, ну и усиление...» — скрипя зубами, переждал я эти адские несколько минут.

Но когда боль ушла, осталось лишь приятное ощущение лёгкости и силы. Я даже попрыгал на месте — да, изменения были налицо. Мышцы стали более рельефными, движения — точными и уверенными.

«Хоть какая-то компенсация за пережитые муки», — усмехнулся я про себя.

Миньоны преобразились куда заметнее — вытянулись на пару сантиметров, стали жилистее. Проверка на координацию показала: они, конечно, не превратились в акробатов, но та дурацкая неуклюжесть, что была раньше, практически исчезла.

Убедившись, что все улучшения работают как надо, я выйти к народу. Пора было показать им, что их новый покровитель — не просто случайный проходимец.

Когда я вышел к собравшимся, то сразу заметил разницу в их взглядах. Если раньше в них читалась настороженность и робкая надежда, то теперь — неподдельное благоговение.

«Вот теперь я для них действительно Повелитель Башни», — с удовлетворением отметил я про себя. И впервые в этом мире по-настоящему ощутил вкус власти — не номинальной, а реальной. С подданными, с крепостью, с... магией.

Это было то самое чувство, когда понимаешь: точка невозврата пройдена. Отныне я не просто случайный путник в этом мире — я его часть. И более того — сила, с которой придётся считаться.

Глава 9. Первая магия.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая руины Башни в медные тона, когда я решил проверить результаты вложенных усилий. Тело, неожиданно для себя, ощущало непривычную лёгкость — будто сбросил лет десять, а мышцы больше не ныли от постоянного напряжения. Даже дышать стало проще, словно лёгкие наконец-то расправились в полную силу.

Ворота, ещё утром покосившиеся и едва державшиеся на погнутых петлях, теперь стояли ровно, будто только что сработанные плотником. Деревянные створки плотно смыкались, а железные засовы поблёскивали в последних лучах заката.

— Эй, Шмяк!

— Я здесь, Повелитель! — миньон вынырнул из толпы, на этот раз ловко увернувшись от собственных ног.

— Проверь запоры. Хочу знать, насколько они крепки.

— Сейчас! — он рванул к воротам, подпрыгнул, ухватился за массивную железную скобу и повис на ней, раскачиваясь, как обезьянка. — О-о-о! Держит! Как вкопанное!

Я толкнул одну створку — она подалась без скрипа, плавно и послушно.

Вышел на площадь перед Башней, где уже собрались деревенские, оживлённо обсуждая «чудо» с колодцем. Первым меня заметил староста Лука, тут же согнувшись в почтительном поклоне.

— Господин Мракус! Колодец-то ожил! Вода чище родниковой!

— Да уж, не ожидали мы такого, — подхватила Марфа-травница, робко теребя свой зелёный платок. — Всю жизнь тут жили, а такого не видывали.

— Да он небось отравлен, — раздался ворчливый голос какого-то старика. — Выпьем, а потом… — он кивнул в мою сторону, — нас на тёмные ритуалы пустит.

— Тихо ты, Калсам! — Лука нахмурился. — Нечего на уважаемого господина наговаривать. Вы уж простите его, Повелитель, старый он, ворчун.

— Да я и не в обиде, — усмехнулся я. — А чтобы развеять ваши сомнения, я сам испробую воду.

Направился к колодцу. Староста засеменил следом, а деревенские расступились, перешёптываясь:

«Глядите, сам Повелитель проверять идёт…»

Колодец, ещё до обеда сухой, теперь встречал меня глухим плеском воды в глубине. Ведро, привязанное к верёвке, лежало рядом — кто-то уже опробовал источник.

— Позвольте, господин, я достану, — засуетился Лука, но я уже опускал ведро вниз.

Мысленно вернулся в те редкие дни детства, когда была ещё жива бабушка с дедом, и мы, всей семьёй, приезжали к ним в деревню. Там тоже стоял колодец — старый, почерневший от времени, но вода в нём была ледяной и вкусной.

Вода оказалась кристально чистой, без малейшей мути. Зачерпнул горсть, поднёс ко рту. Холодная, с едва уловимым привкусом камня — будто пил не из колодца, а из горного ручья.

— Вот чёрт… — пробормотал я, отпивая ещё.

— Вкусная? — Шмяк заглядывал в ведро с таким видом, будто там плавала не вода, а жидкое золото.

— Да. Прям как из родника.

— Ура! — он тут же потянулся к ведру, но я перехватил его за шиворот.

— Стой. Теперь вся вода берётся только отсюда. Никаких походов к реке. Понятно?

— Понятно, Повелитель! — Шмяк вытянулся по струнке, как солдат на параде.

Лука одобрительно закивал:

— Мудрое решение, господин. Речка-то вон какая мутная нынче стала. А эта водица — словно живая!

Даже ворчливый Калвар, увидев, что я сам испил воды, недовольно замолчал и больше не показывался. Ну а я уже направлялся обратно в Башню.

— А где Лина? — спросил я, хотя догадывался, где может быть главная охотница.

— Так на охоте, господин, — ответил Лука. — После разговора с вами взяла парней да ваших… помощников и в лес отправилась. Кстати, а что это их сегодня так корёжило? Это нормально? Они вроде… изменились. Жилистее стали.

— Раз на охоте — ладно, я с ней по одному делу хотел переговорить. Но подожду. А что до миньонов… — я заметил непонимание в его глазах и добавил: — Они стали сильнее. Теперь не будут такими неуклюжими. Это магия.

— М-м-м, понятно, — протянул староста, хотя в его тоне всё ещё звучало сомнение.

Как раз в этот момент мы подошли к воротам.

— Кстати, как они тебе в работе?

— Ну, юркие, сильные, но, честно признаться, господин Мракус, глуповатые. За ними глаз да глаз нужен. Но в целом спасибо вам — выручают. И ворота, кстати, добротные получились, — добавил он, заметив мой взгляд.

И правда, ворота выглядели солидно. Конечно, это не отменяло того, что вокруг Башни хватало дыр и завалов, через которые можно было пробраться внутрь. Но главное — ворота создавали видимость безопасности, а это уже немало.

— Пожалуйста, — улыбнулся я. — Ладно, пойду дальше осмотр делать. Если что — пошли за мной одного миньона.

— Непременно, господин.

Далее мой путь лежал в жилые помещения. Деревенские ютились на втором этаже — раньше это были полуразрушенные залы, но теперь…

Толкнул дверь в первую же комнату. Стены, прежде местами покрытые плесенью, теперь просто выглядели старыми. Трещины исчезли, и теперь здесь действительно можно было жить.

— Ну хоть что-то... — пробормотал я.

— Ой, да тут теперь хоть жить можно! — раздался за моей спиной голос одной из женщин. — Спасибо вам, господин Повелитель!

В углу, на грубых подстилках из шкур, уже устроились двое: девушка что-то старательно шила, а ребёнок, причмокивая, жевал кусок чёрствого хлеба.

— Нравится? — остановившись рядом, спросил я, кивнув на их новый кров.

— Ох, да куда лучше, чем было утром, — девушка даже улыбнулась, на мгновение оторвавшись от работы. — Теперь хоть спать можно спокойно, не боясь, что эта развалюха на голову рухнет.

Мальчуган, заметив мой взгляд, тут же спрятал хлеб за спину, словно пойманный на краже. Я лишь усмехнулся и махнул рукой:

— Ешь, малыш. Здесь никто у тебя ничего не отнимет — вот уж точно.

Девушка взглянула на меня с тихой благодарностью, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое.

Теперь, когда самые неотложные дела были позади, можно было, наконец, заняться тем, что так манило, — магией. Но, к счастью, опыт и выдержка взяли верх над детским нетерпением: я не бросился сломя голову экспериментировать, а сначала довёл до конца всё необходимое. Вот так, шаг за шагом, Башня потихоньку оживала.

Следующей моей целью стал склад. Он, как всегда, встретил меня привычным хаосом, но даже в этом беспорядке уже угадывались первые проблески порядка. Видно, даже небольшие изменения начали менять саму атмосферу этого места. Переступив через разбросанный хлам и снаряжение, я сразу заметил его — эльфийский посох, некогда принадлежавший магу Пеодрилу. В прошлый раз попытка заставить его работать закончилась ничем, но теперь... Теперь, после того как Башня даровала мне слабый дар к магии, стоило попробовать снова.

Взгляд невольно скользнул по лукам и колчанам, аккуратно сложенным в углу.

«Отдать охотникам? С таким снаряжением им было бы куда проще...» — мелькнула мысль.

Но нет. Если деревенские вдруг столкнутся в лесу с эльфами, вооружённые их же оружием — конфликт неизбежен. А нам это сейчас ни к чему. Пусть пока полежит здесь, до лучших времён.

Я взял посох в руки — и он словно ожил под пальцами: тёплый, почти дышащий. Гладкое дерево испещрено едва заметными рунами, которые теперь, кажется, светились чуть ярче, чем прежде.

— Ну что, дружище, — тихо пробормотал я, сжимая древко, — давай проверим, стал ли я хоть чуточку ближе к твоим тайнам.

Я поднял посох выше, всматриваясь в узоры.

— Ладно, — вздохнул я, — попытка номер два.

Закрыв глаза, я представил пламя — маленькое, но яркое. Кончик посоха должен загореться...

Сначала — ничего. Потом — лёгкое покалывание в пальцах, будто кто-то провёл по ним пером.

«Ближе...»

Но пламени так и не появилось.

— Чёрт, — пробормотал я, опуская посох. — Опять мимо.

Шмяк, наблюдавший за мной из-за угла, робко высунул морду:

— Повелитель... может, надо не так сильно стараться?

— А как? — я раздражённо посмотрел на него.

— Ну... — он заёрзал. — Может, просто подождать?

Я хмыкнул, но решил последовать его совету. Вместо того чтобы напрягаться, просто расслабился и позволил энергии течь естетельно.

И тогда...

Кончик посоха дрогнул.

Словно искра пробежала по дереву, и на мгновение мне показалось, что руны вспыхнули чуть ярче.

— Вот ты где, — прошептал я.

Но момент прошёл, и посох снова стал просто куском дерева.

«Ну хоть что-то. Прогресс.»

С этим небольшим, но важным открытием я отправился в тронный зал — там было больше места, да и трон, как ни странно, помогал сосредоточиться.

Тронный зал встретил меня полумраком. Я устроился поудобнее, положив посох на колени, и снова сосредоточился.

Я сидел на троне, сжимая посох в потных ладонях, и методично перебирал все возможные варианты. В блокноте уже исписано полстраницы заметками, но результата — ноль.

«Может, нужно произносить слова?»

— Огненный шар! — громко сказал я, вскидывая посох.

Ничего.

— Воспламенение! Игнис! Файрбол!

Тишина.

Я заскрипел зубами и вычеркнул этот вариант.

«Хорошо, может, жесты?»

Начал размахивать посохом, выписывая в воздухе сложные узоры — спирали, восьмёрки, даже попробовал нарисовать пентаграмму.

Ни-че-го.

— Чёрт!

Шмяк, наблюдавший за этим цирком из угла, робко подошёл:

— Повелитель... может, я попробую?

— Ты? — я едва не рассмеялся. — Да ты даже держать его нормально не сможешь.

— Я сильно постараюсь! — он схватил посох и тут же отбросил со словами. — Ой, жжётся.

Я же, находясь в раздражении из-за неудач, подобрал посох.

— Всё, хватит с тебя помощи. Иди лучше еду принеси.

Миньон обиженно зашмыгал носом, но поплёлся к двери.

Я снова уставился на посох.

«А если...»

В блокноте появилась новая запись:

«Гипотеза: магия требует не только воли, но и эмоций. Эльф злился, когда колдовал — может, в этом ключ?»

Я сжал посох, представил пламя и... попытался разозлиться.

«Эти чертовы эльфы... их королева... их высокомерие… проклятая магия.»

Где-то внутри что-то дрогнуло. Кончик посоха едва потеплел.

— Да! — я тут же потерял концентрацию, и тепло исчезло.

«Блин. Почти.»

Следующие два часа прошли в бесконечных экспериментах. Я пробовал всё: дышал разными способами — ничего, кричал… разное — только голос сорвал, даже пытался медитировать — в итоге уснул на минуту.

Ничего не работало.

Когда Шмяк вернулся с миской дымящейся каши и кружкой травяного чая, я уже был на грани отчаяния.

— Повелитель, кушайте, — миньон осторожно поставил еду рядом. — Деревенские передали. Говорят, спасибо за колодец.

Я машинально взял ложку. Каша оказалась на удивление вкусной — густой, с кусочками мяса и кореньев. Чай пах мятой и чем-то ещё, терпким и бодрящим.

«Чёрт, а я и правда голоден.»

Проглотив последний кусок, я откинулся на спинку трона и закрыл глаза. Усталость накатывала волнами — столько часов концентрации, столько неудач...

И тут меня осенило.

«А если... не заставлять?»

Я медленно поднял посох, но теперь не пытался заставить его работать. Просто... представил огонь. Маленький, тёплый, как свеча. Без напряжения, без злости.

И кончик посоха вспыхнул.

Крошечное пламя, не больше ногтя, но оно было.

— Получилось... — я ахнул, и огонёк тут же погас.

Но теперь я знал, как это работает.

Следующие полчаса я провёл, разжигая и гася этот огонёк, пока не научился удерживать его хотя бы минуту. Потом попробовал другие заклинания: лёгкий ветерок — едва шевельнул пыль, конденсация воды — получилась капля воды, даже попытался поднять камень — он дрогнул, но не оторвался от земли.

Каждый успех записывал в блокнот, отмечая, что сработало, а что нет.

А потом...

— Молния, — прошептал я, вспоминая, как эльф метнул разряд в миньона.

Посох дрогнул. Воздух затрещал. И тонкая голубая нить ударила в противоположную стену, оставив чёрную отметину.

Я тут же рухнул на трон, как будто кто-то выключил мне ноги. В глазах потемнело, в ушах зазвенело.

«Слишком много...использовал маны… за раз.»

— Шмяк… — с трудом выдохнул я, чувствуя, как силы покидают меня.

Миньон, верный как тень, тут же подскочил, уставившись на меня круглыми глазами.

— Отнесите меня… в покои… Только аккуратно… И чтобы никто не видел…

Он бодро кивнул и тут же созвал ещё пару своих собратьев. Ну и путь у нас выдался! Кое-как они дотащили меня до соломенной подстилки, что теперь гордо находилась на моей каменной кровати. Правда, пару раз они меня чуть не уронили — но что поделать, но меня спасла их повышенная ловкость. Зато я успел мысленно похвалить себя за то, что выбрал именно этот вариант улучшения миньонов.

И вот, едва оказавшись на кровати, я провалился в сон, даже не успев стянуть эти проклятые туфли.

Последней мыслью, мелькнувшей в голове перед тем, как сознание уплыло в темноту, было:

«Завтра… продолжу.»

⁂

На следующий день я проснулся с неожиданно ясной головой — хотя, казалось бы, вчерашнее переутомление должно было дать о себе знать. Но нет, всё было в полном порядке, будто и не тратил я силы до изнеможения. Впрочем, для себя уж точно сделал пометку: с магией надо поаккуратнее, а то ведь вот так, сгоряча, создашь одну молнию — и всё, готово, можно считать себя полностью бесполезным на ближайшее время. Учту, конечно, но эксперименты-то всё равно необходимы!

Ах, как же мне хотелось продолжить опыты — душа буквально рвалась к новым открытиям, — но, увы, дел было столько, что без моего личного участия никак не обойтись.

Компетентных людей вокруг, как выяснилось, днём с огнём не сыщешь — за вчерашний день я успел в этом убедиться лишний раз. Пришлось отложить все свои «хотелки» до вечера, а там… ну, всё пошло по накатанной: зарядка, быстрый завтрак — ароматная каша с мясом да чай травяной, бодрящий, с лёгкой горчинкой. Ох, хорош!

— Найди пятерых миньонов, — приказал я, откладывая платок. — Пусть ловят крыс в «Башне» и кидают их живыми в чёрную воду колодца под Сердцем.

Глаза Шмяка округлились, но почти сразу же он радостно закивал:

— О! Повелитель станет сильнее! Тогда я сам поймаю самую жирную!

С этими словами он рванул прочь, а я направился к деревенским. Лагерь уже вовсю бурлил: женщины чистили котлы, парни чинили инструменты, дети таскали хворост. Лина, та самая охотница, сидела чуть в стороне, сосредоточенно натачивая нож.

— Как дела? — спросил я, опускаясь рядом на колоду.

— Лучше, чем вчера, — она мельком глянула в мою сторону. — Колодец — чудо, да и стены крепче стали.

Разговор завязался неспешно. Оказалось, Лина с детства ходила с отцом на охоту, а после того, как его забрали в городскую стражу, пришлось самой кормить всю семью. После ушла оттуда, и вернулась в свою деревню. И занялась охотой. Шрам на скуле — память о встрече с разъярённым крупным кабаном.

— А что насчёт ресурсов? — перевёл я разговор на практичное. — Что добываете, кроме мяса?

— Грибы, ягоды, коренья, — перечислила она. — Марфа травы собирает — лечебные. Ещё смолу добываем, кожу выделываем...

Я кивнул, мысленно прикидывая возможные статьи дохода, и позвал Луку:

— Где ближайший город для торговли?

Староста задумчиво почесал щетину:

— В трёх днях ходу — Брэкенхоф. Там рынок, купцы…

— А кто у вас торговлей занимается? Ну, точнее, сбытом?

— Ну так Лукас, тот, которого вы и спасли.

— О, замечательно. Нужно будет с ним тоже поговорить, обсудить это.

Лука кивнул, давая понять, что запомнил.

— Хорошо. И ещё — будьте осторожнее в лесу. Сегодня-завтра могут появиться эльфийские разведчики.

Лина насторожилась:

— Вы думаете, они уже хватились своих?

— Не сомневаюсь. Судя по данным, которые мы получили от пленных эльфов, в их ближайшей к нам деревне уже должны были заметить пропажу. Скорее всего, пошлют разведку — эльфов пять, не больше. А вот на полноценное расследование из ближайшего города группа выдвинется не раньше чем через неделю, а то и две. Так что время подготовиться у нас пока есть.

Кстати, к слову…

Я достал блокнот, раскрыл его и вынул спрятанную между страниц карту, аккуратно развернув перед ней.

— Знаешь это место?

Она прищурилась, провела пальцем по пометке:

— Старая каменоломня. Часа два ходьбы.

— Проведешь нас туда?

— А что там?

— Тайник. А может, и ловушка — но проверить стоит, — ответил я.

Лина долго изучала карту, затем резко кивнула:

— Лучше выходить сейчас. Пока утренняя прохлада. Сегодня будет жарко.

— Понял. Тогда я соберу миньонов, и выдвигаемся…

Я уже собрался позвать Шмяка, но меня опередил Лука:

— Господин Мракус, а нам что делать? Сами же говорите — эльфы придут.

— Ну, сомневаюсь, что на них подействуют примитивные ловушки вроде ям или кольев.

Лука и Лина переглянулись и кивнули — видимо, уже сталкивались с этим.

— Вот именно. А с нашими нынешними силами против эльфов поможет только магия да золото. По сути, я нанёс им оскорбление, освободив людей и захватив их сородичей. Так что проблем не избежать в любом случае, и вариантов у нас два: либо откупиться, либо стать сильнее за короткий срок. И, честно говоря, сомневаюсь, что эльфы возьмут золото.

— Тогда остаётся только один вариант, — протянул Лука. — Но успеем ли мы подготовиться?

Он беспокойно посмотрел в сторону полуразрушенной Башни.

— Ну, сила бывает разной, — усмехнулся я. — Но для начала мне нужно проверить место на карте и обязательно поговорить с Лукасом. План у меня есть, но… многое зависит от обстоятельств.

Я вздохнул. Время не ждало.

— Шмяк! Собери всех свободных миньонов, а также тех, что я дал Лине.

Тот тут же кивнул и рванул к Башне.

— Ну, раз вы так говорите, господин Мракус, то я рад, что у вас всё под контролем, — заметил староста.

Я ответил ему привычной, отточенной годами дежурной улыбкой.

«Если бы они только знали, что так я обычно выгляжу, когда совсем не уверен в своём плане…»

Но выбора у меня не было. Теперь я был связан с Башней — и бежать куда-то даже не рассматривалось.

Глава 10. Неожиданная находка.

Перед тем как отправиться к каменоломне, Лина предложила мне переодеться во что-нибудь более подходящее для похода — ну и я, разумеется, согласился. Простой кожаный наряд да сапоги, как пояснила охотница, остались от её покойного мужа, который пару лет назад трагически погиб на охоте.

Напоследок мы ещё раз тщательно проверили снаряжение — мало ли что — и наша небольшая группа наконец двинулась к указанному на карте месту.

Честно говоря, мне вовсе не улыбалось покидать пределы Башни — уж слишком много дел там требовало моего внимания. Но обстоятельства, как назло, вынуждали: без личного осмотра никак не обойтись. На всякий случай прихватил с собой эльфийский посох — хоть какая-то поддержка в случае неприятностей.

Двигались мы осторожно, и сразу стало ясно, что Лина и её подопечные — мальчишки, которых она тренировала, — знали своё дело на отлично. Благодаря их навыкам мы без проблем обходили участки, где могли встретиться дикие звери. Миньоны же, к моему удивлению, теперь куда увереннее передвигались по лесу — сказывалось недавнее улучшение их ловкости.

Дорога, как и предупреждала Лина, заняла около двух часов. Потому вскоре перед нами открылась пещера со следами давней человеческой деятельности. По пути охотница рассказала, что здесь когда-то добывали камень, но после череды несчастных случаев работы свернули — стало нерентабельно.

— Говорят, иногда охотники слышат отсюда странные звуки, — добавила она, пожимая плечами. — Но это, конечно, всего лишь слухи.

И когда мы наконец добрались до места, я сверился с картой. Покосившееся дерево, огромный валун, ещё пара мелких примет — всё сходилось. Это было именно то самое место.

Теперь предстояло самое сложное — найти то, что было здесь спрятано. Для начала я отправил одного миньона на разведку. Тот тщательно осмотрел территорию вокруг пещеры, но ничего подозрительного или ценного не обнаружил. Тогда я решил не мелочиться и послал всех остальных.

— В пещеру не заходить! — строго предупредил я их.

Лина с мальчишками тем временем разожгли бездымный костёр и принялись варить кашу — как раз подошло время обеда. Перекусив, я наконец решил подойти к пещере сам.

Осмотрев окрестности, я всё же отправил одного миньона внутрь, а сам отошёл подальше вместе с остальными. Шмяк, Бзик и Грог остались рядом со мной — на всякий случай.

Прошло минут двадцать, когда из глубины пещеры донёсся приглушённый грохот. Ещё через пару минут раздался истошный крик миньона.

И вот из тёмного зева пещеры вывалился мой «разведчик» — кубарем, с перекошенной от ужаса мордой.

— Там… это… он проснулся! — захлёбывался миньон, тыча пальцем в сторону пещеры. — Повелитель, спасите!!

Меня, мягко говоря, не обрадовали ни его паника, ни нарастающий грохот из пещеры. Потому я уже собирался отдать команду к отступлению, как вдруг…

Из тёмного проёма медленно вышло это.

«Мать моя женщина…» — промелькнуло у меня в голове, когда я разглядел Это.

Перед нами предстал трёхметровый каменный голем. Его тело было испещрено жёлтыми трещинами, да и глаза светились тем же зловещим светом.

И как, спрашивается, мне с этим справляться?

Единственное разумное решение пришло мгновенно.

— Бежим отсюда! И быстро! — рявкнул я, хватая посох.

Лина, не опуская лука, выпустила пару стрел, но они со звоном отскочили от каменной груди чудовища.

— Хватит его провоцировать! — раздражённо крикнул я. — Ты же видишь, он каменный, ему стрелы нипочём!

Охотница бросила на меня быстрый взгляд, кивнула и, перекинув лук за спину, рванула вслед за остальными.

А голем, заметив наше движение, вдруг оживился и… побежал за нами.

Признаюсь честно — такого страха я не испытывал никогда. Да, были у меня и корпоративные войны, и жёсткие переговоры, но вот чтобы за мной гнался трёхметровый каменный монстр… Это, пожалуй, впервые.

В фильмах обычно показывают, что чем больше существо, тем оно медленнее — мол, масса мешает. Видимо, наш новый «друг» об этом не знал. Потому что бежал он на удивление резво.

Уже через пару минут стало ясно: кто-то из нас точно не успеет убежать. И тогда я решил — мне не нужно быть самым быстрым, достаточно, чтобы кто-то бежал медленнее меня.

— В стороны разбегаемся! Так у нас будет больше шансов!

Миньоны, не раздумывая, тут же рванули кто куда. Люди же переглянулись, замешкались на секунду, но всё же тоже последовали моему совету.

А этот каменный... гигант… Словно не замечал ничего вокруг! Шёл напролом, сшибая мелкие деревья, и при этом умудрялся довольно ловко огибать крупные стволы и валуны. Несколько миньонов, набравшись смелости, начали швырять в него камнями, но он даже не обратил на них внимания.

Его взгляд был прикован ко мне.

И вот когда до меня наконец дошло, что монстр сосредоточен именно на меня, я осознал простую вещь: раньше я не боялся — так, испытывал лёгкий испуг. Но когда понял, что трёхметровому, светящемуся жёлтым светом каменному гуманоиду нужен именно я… Вот тогда да, я по-настоящему испугался.

Не знаю, откуда взялись силы, но я побежал быстрее.

Спустя несколько минут ситуация стала напоминать театр абсурда: я — впереди, за мной — каменный монстр, а за ним — люди и миньоны, пытающиеся догнать нас и отвлечь чудовище. Криков не было — все уже выдохлись. Зато треск ломающихся деревьев разносился по всему лесу.

Ещё пара минут — и монстр сократил дистанцию до критической. И судя по тому, что он даже не сбавил темпа, усталость ему была незнакома. Я же понимал: на дерево не успею влезть, пещеры или речки поблизости нет, убежать не получится…

Оставалось одно.

Я резко остановился, сжал посох двумя руками и, выдохнув, представил единственное, что пришло в голову — то, что у меня недавно хоть как-то получалось.

Молнию.

Всё произошло мгновенно. Разряд сорвался с навершия посоха и ударил точно в цель. В тот же миг я почувствовал слабость — не такую сильную, как вчера, но всё же очень ощутимую.

Молния, ударив, растеклась по каменному телу. То ли из-за этого он остановился, то ли просто добежал…

Но факт оставался фактом: после удара гигант замер. Более того, я заметил, как позади него замелькали силуэты охотников и миньонов. Даже представил эту сцену со стороны: я — в кожаной одежде и сапогах, которые уже начали натирать ноги, стою с поднятым посохом, а передо мной — трёхметровый каменный гигант, светящийся жёлтым светом.

После удара молнией монстр остановился, посмотрел на свои руки, на грудь, затем перевёл взгляд на меня — стоящего на дрожащих от слабости ногах — и наклонил голову набок.

И я буквально прочитал в его глазах немой вопрос:

«Что это была за хлопушка?»

Ну а я, видя этот взгляд, нервно выдавил:

— Ну, я хотя бы попробовал…

После чего повалился на спину. Где-то рядом кричали миньоны и люди.

А я видел, как гигант нависает надо мной.

«Жаль, что так всё закончится…» — промелькнуло у меня в голове.

Я закрыл глаза, готовясь к худшему.

Спустя секунду рядом что-то грохнулось.

Любопытство пересилило страх — я приоткрыл один глаз.

Передо мной оказалась… морда гиганта. Если, конечно, груду камней с двумя жёлтыми огнями вместо глаз и нечто, напоминающее челюсть, можно так назвать. Судя по всему, он внимательно меня изучал.

Он опирался на свои каменные руки, что находились по бокам от меня, а сам склонился так близко, будто пытался рассмотреть каждую мою пору.

— Хрум… хрум, — раздалось из глубины его каменного рта.

Я бы и рад был что-то ответить, но адреналин уже схлынул, а язык будто одеревенел. В итоге выдавил из себя только:

— Пррриет…

Как раз в этот момент подоспела моя группа. И, судя по их лицам, они отлично слышали наш «диалог».

— О нет! — завопил Шмяк. — Повелитель от страха дураком стал!

После этих слов среди миньонов началось бурное обсуждение моего умственного состояния.

И вот мы с гигантом, как по команде, повернули головы в их сторону. А эти мелкие идиоты тем временем горячо спорили, что им теперь делать с «тупым» Повелителем.

Всё ещё находясь в полушоковом состоянии, я на автомате рявкнул:

— А ну заткнулись, идиоты! Не то туалеты мыть у меня языками будете!

Мгновенная тишина. Все миньоны разом замолчали и уставились на меня. А из-за их спин донёсся облегчённый вздох:

— Слава Башне, он нормальный…

Я, не удостоив эту реплику вниманием, снова перевёл взгляд на гиганта. Тот тоже посмотрел на меня.

— Хрум… хум, — снова «сказало» существо.

— Меня зовут… — я бросил быстрый взгляд на свою группу и, тяжело вздохнув, продолжил: — Мракус. Я нынешний Повелитель Башни.

— Хрууумахус, — протяжно отозвался гигант и поднялся во весь рост, перестав нависать надо мной и давая мне возможность встать.

Тут до меня наконец дошло: с этим монстром, оказывается, можно договориться!

Пока я отряхивался, ко мне тут же подбежали миньоны. А вот Лина с ребятами держались поодаль — что весьма красноречиво говорило об их уровне лояльности ко мне.

— Слу-у-ушайте, тык это разве не Камушек? — вдруг произнёс один из миньонов, который, судя по потрёпанному виду, был старейшим среди них.

— Конечно же это камень, дурак, — с важным видом заявил Шмяк, кстати, не забывший помахивать подаренным мной кинжалом.

— Да нет, тык я имею в виду Камушек. Ну, тот, что у предыдущего Повелителя был. Он ещё вечно всем мешался под ногами…

— Да не-е, — начал было Шмяк. — После того взрыва Камушка камнями придавило. Так что это…

Я, заинтересовавшись новыми сведениями, прервал их «диспут»:

— Так, помолчите-ка, — обратился я к миньонам, затем указал на старшего: — А ты продолжай. Что за Камушек?

Перевёл взгляд на гиганта, который, заметив моё внимание, снова издал своё характерное:

— Хруммм…

— Ну тык, значит, у предыдущего Повелителя был Камушек. Это живой камень, только маленький и круглый, примерно с нас ростом он был. Вот.

— И давно это было? Откуда у прошлого Повелителя взялся этот Камушек?

— Ну тык, в горах у гномов вроде как нашли, — миньон оглянулся на товарищей, те дружно закивали. Воодушевлённый поддержкой, он выпятил грудь не хуже Шмяка. — Давненько это было, ещё когда последний Повелитель живой был.

— Ладно, понял, — повернулся к гиганту. — Ты меня понимаешь?

Каменная голова медленно кивнула.

— Отлично. Ты — Камушек, про которого говорит этот гремлин?

Очередной кивок вызвал бурную реакцию среди миньонов — те начали то ли удивляться, то ли радоваться.

— Ты не хотел нас убивать изначально?

Голем отрицательно покачал головой.

— Тогда зачем гнался за мной?

Только произнеся этот вопрос, я осознал его глупость. Как можно ожидать внятного ответа от существа, не умеющего говорить? Но, видимо, это нисколько не смутило гиганта.

Каменный великан оживлённо жестикулировал все двадцать секунд, размахивая руками и указывая то на пещеру, то на меня, то на миньонов. Удивительно, но он безошибочно выделил именно того миньона, что лез в пещеру. Всё это действо сопровождалось целой гаммой звуков «хрум» — то протяжных, то отрывистых, то высоких, то низких.

«Ну и болтун же ты. Видать, давно не с кем было поговорить» .— не удержался я от мысли.

Поторопился отогнать эту нелепую мысль.

— Ладно, ладно, успокойся, Камушек…

Голем замер на мгновение, затем резко ударил кулаком о землю. Разжал каменную ладонь и, уставившись на меня, указал на меня одним из четырёх пальцев, чётко произнеся:

— Хрууумахус.

Затем перевёл палец на себя:

— Хрум.

— Понял. Тебе не нравится имя Камушек, и хочешь, чтобы я называл тебя Хрум, да?

Гигант энергично кивнул.

— Отлично. С сегодняшнего дня все будут звать тебя Хрум. Все поняли?

Миньоны дружно закивали, даже Лина с охотниками, внимательно следившие за нашей беседой, кивнули в ответ. Решил довериться интуиции и удаче.

— Послушай, Хрум, ты же служил предыдущему Повелителю, верно?

— Хрм, — подтвердил голем.

— Хочешь поработать на меня? Предлагаю куда лучшие условия…

Не успел я закончить презентацию вакансии, как каменный великан начал активно кивать.

«Любопытно. И подозрительно. Надо будет оценить его интеллект, чтобы понимать, чего от него ждать».

— Прекрасно, Хрум. Только Башня сейчас в руинах, ты ведь знаешь?

Положительный кивок.

— Поможешь нам защитить и восстановить её?

Уверенное согласие.

— И ты не причинишь мне вреда?

На этот раз голем отрицательно покачал головой.

«Что ж, уже что-то. Если бы хотел убить — уже бы сделал это».

— Можно нам осмотреть пещеру, откуда ты вышел?

Хрум задумался на пару секунд, затем кивнул.

Мы двинулись обратной дорогой. Каменный исполин шагал впереди, но держался неподалёку от меня — будто понимал, что мне ещё не до конца комфортно рядом с ним. Лина же с парнями, всё ещё не доверяя гиганту, соблюдали осторожную дистанцию в несколько метров.

Дорога к пещере оказалась куда длиннее, чем я предполагал — видимо, в панике мы успели убежать довольно далеко. Пока шагал, не мог отделаться от навязчивых мыслей: если верить миньонам, этот «Камушек» или Хрум раньше был небольшим, а теперь превратился в настоящего исполина.

«Значит, в пещере должно быть что-то, что способствовало его росту... И это «что-то» наверняка ценное. Так что нужно обязательно это найти. И посмотреть, как отреагирует на это Хрум».

Кстати, раз здесь раньше была каменоломня, то те самые «несчастные случаи», о которых говорила Лина, скорее всего, связаны именно с этим гигантом.

С трудом — слабость после использования магии ещё давала о себе знать — но всё же поравнявшись с Хрумом, я решил прояснить ситуацию:

— Это ты виноват в смертях рабочих?

Голем кивнул без тени сожаления.

— Потому что они мешали тебе?

Ещё один кивок.

— И шумели?

Твёрдое подтверждение.

— Как ты это делал?

Хрум зачем-то покрутил рукой перед собой, будто изображая какой-то непонятный процесс. Объяснения это, конечно, не добавило. Решил пока оставить этот вопрос — время для подробностей ещё будет.

Миньоны шумной толпой сновали вокруг, а вот Лина с парнями держались в стороне, сохраняя настороженное молчание.

Когда мы наконец добрались до пещеры, Хрум повернулся боком и сделал широкий приглашающий жест — прямо как хозяин, показывающий гостям свои владения. Я отправил вперёд всех миньонов на разведку, сам же остался ждать снаружи. Голем стоял неподвижно, как изваяние, лишь переводил свой жёлтый взгляд то на меня, то на охотников.

Прошло около получаса, прежде чем миньоны начали возвращаться с докладом:

— Там только камни, Повелитель!

— Ничего интересного!

— Пусто!

Я понимал, что упускаю что-то важное. Взгляд сам упал на Хрума, и вопрос возник сам собой:

— Там точно есть что-то ценное?

Гигант уверенно кивнул, будто даже немного обиделся на моё недоверие.

— Тогда покажи нам… пожалуйста…

Мы двинулись за Хрумом вглубь пещеры. Его тело излучало мягкий жёлтый свет, рассеивая тьму — очень удобно, кстати, не надо факелов таскать. Он привёл нас в просторный зал, судя по аккуратно сложенным камням в углу — своё жилище.

Затем подошёл к одной из стен, поднял руку и... сделал тот самый загадочный жест.

Пещера содрогнулась. Каменная стена с глухим скрежетом разошлась в стороны, открывая скрытую нишу.

И когда я увидел, что находится внутри...

Улыбка сама расплылась по моему лицу.

В открывшейся нише сверкали самородки и золотая жила — по крайней мере, мне так показалось. Я ведь не геолог, чтобы разбираться в этих тонкостях. Все замерли, поражённые открывшимся видом.

— Мы богаты! — первым завопил Шмяк, подпрыгивая на месте.

— Теперь можно починить Башню!

— Сделать Повелителя сильнее!

Миньоны начали кричать и толкаться, но я решил уточнить у того, кто точно должен разбираться в породах:

— Хрум, это золото?

Гигант утвердительно кивнул, и даже как будто улыбнулся — во всяком случае, трещины на его каменной морде сложились в подобие ухмылки.

Несколько минут все пребывали в эйфории, пока я не спохватился:

— А как ты, собственно, стал таким большим?

Хрум без лишних слов поднял с пола небольшой золотой самородок, закинул его в рот и начал жевать.

«Так вот в чём дело. Он рос, питаясь золотом. Прямо как тот червяк из сказки, только каменный». — осенило меня.

Вопрос, почему здесь вообще осталось золото, так и витал в воздухе. Я повернулся к Лине, которая стояла чуть поодаль и вела себя на удивление сдержанно:

— Ты знаешь, почему никто не добыл это золото раньше?

Охотница пожала плечами:

— Насколько я знаю, здесь раньше была просто пещера, затем один предприимчивый делец из местной деревни организовал добычу камня. О том что тут есть золото никто не знал — иначе бы сюда, несмотря ни на что, прислали бы стражей Короля. А почему оно всё ещё тут есть... — она развела руками, — я не знаю. Я в этом не разбираюсь.

На её слова я кивнул, принимая объяснение. Мальчишки тем временем поглядывали на золото жадными взглядами, но даже не думали приближаться — Хрум стоял слишком близко, да и авторитет мой, видимо, сыграл роль.

Всё золото уместилось в одну сумку, но его было достаточно, чтобы значительно поправить наши дела. Хрум жестом закрыл нишу — стена со скрипом вернулась на место — а я передал ему тяжёлую ношу. Гигант без труда взвалил её на плечо, будто это был мешок с перьями.

Дорога обратно в Башню прошла в приподнятом настроении. Даже Лина с парнями расслабились и начали перешёптываться, бросая любопытные взгляды на Хрума.

«Дела начинают налаживаться. Теперь главное — правильно распорядиться этим богатством. И не забыть про нашего нового каменного друга...»

Глава 11. Новые возможности.

Дорога обратно в Башню заняла куда меньше времени, чем я рассчитывал. Хрум, несмотря на свои внушительные габариты, передвигался на удивление легко, а его массивные каменные ступни почти не оставляли следов на мягкой земле. Я шагал рядом, украдкой поглядывая на гиганта и размышляя, как бы получше применить его удивительные способности.

— Хрум, — окликнул я его, когда мы остановились на короткий привал, — ты ведь умеешь управлять камнем, да?

Голем медленно наклонил голову, его жёлтые глаза пристально смотрели на меня, будто взвешивая каждое слово.

— Хруум, — подтвердил он и, словно решив наглядно продемонстрировать своё мастерство, опустил ладонь на землю.

Почва под его пальцами слегка дрогнула, а затем небольшой участок буквально ожил — разбросанные вокруг каменные осколки начали медленно сдвигаться, сливаясь в единую массу. Не прошло и нескольких секунд, как перед нами лежала идеально ровная каменная плита, будто только что вытесанная рукой искусного мастера.

«Вот это да...»

— А себя так можешь восстанавливать?

Хрум кивнул и провёл рукой по плечу — там, где после удара молнии оставался небольшой скол. Камень будто «затянулся», и повреждение бесследно исчезло.

— А ловушки? — не унимался я. — Можешь сделать что-то вроде ям или завалов?

Голем снова кивнул, затем развёл руки в стороны. Земля под нами слегка дрогнула, и в нескольких шагах образовалась узкая расщелина. Неглубокая, конечно, но если бы кто-то бежал, не глядя под ноги...

— Отлично, — удовлетворённо пробормотал я. — Тогда завтра поможешь нам с ремонтом Башни? Разбирать завалы, укреплять стены?

Хрум издал низкий, одобрительный гул и снова кивнул.

Лина, которая всю дорогу шла рядом, но упорно молчала, наконец бросила на меня тяжёлый взгляд.

— Вы и вправду собираетесь доверить ему ремонт? — спросила она, слегка нахмурившись.

— А разве у нас есть выбор? — я лишь пожал плечами. — Он сильнее всех нас вместе взятых, да и с камнем управляется куда лучше любого каменщика.

Охотница ничего не ответила, лишь молча кивнула и снова замолчала. Её ребята, шедшие поодаль, перешёптывались между собой, но ближе подходить не решались.

Когда мы наконец добрались до руин Башни, солнце уже почти скрылось за горизонтом. Лагерь деревенских встретил нас приглушёнными голосами и терпким запахом дымящихся костров. Но стоило людям заметить Хрума, как воцарилась мёртвая тишина.

— Спокойно! — я поднял руку, предупреждая возможную панику. — Это Хрум. Он с нами.

Испуг медленно сменился любопытством. Деревенские, хоть и держались на почтительном расстоянии, начали осторожно разглядывать гиганта. Даже староста Лука, обычно невозмутимый, вылез из-за стола и подошёл ближе, прищурив единственный глаз.

— И что, он... прям не кинется на нас? — спросил старик, поглаживая седую бороду.

— Нет, он друг, — я похлопал Хрума по каменному бедру. — Он поможет нам с ремонтом Башни. Кстати, Лука, среди ваших есть кто-то, кто разбирается в рудах, жилах? Геолог, может?

Староста задумался на секунду, затем обернулся и крикнул в сторону костра:

— Эй, Калсам! Поди сюда!

«Интересно... Значит, среди деревенских есть бывший геолог. Это может пригодиться.»

Из толпы нехотя вылез тот самый ворчливый старик, который ещё вчера сомневался в чистоте колодезной воды. Он подошёл, бросая недоверчивые взгляды на Хрума, но, кажется, страх перед гигантом перевешивал его обычное брюзжание.

— Ну? — буркнул он.

— Ты же раньше в геологах ходил, — напомнил ему Лука. — Вот господин Мракус спросил, есть ли у нас знаток руды.

Калсам нахмурился, но кивнул:

— Было дело. Давно.

— Отлично, — я улыбнулся. — У меня есть важное дело, но этот разговор лучше отложить на завтра. Утром обсудим.

Старик что-то недовольно пробормотал, но согласился.

Пока люди постепенно осваивались с присутствием Хрума, я решил не затягивать и отправиться в Сердце Башни.

— Шмяк, со мной, — кивнул я миньону, затем повернулся к Хруму. — Ты тоже. Пойдём, покажу тебе кое-что важное.

Голем, что удивительно, беззвучно последовал за мной, его тяжёлые шаги почти не издавали звука даже по каменному полу. Деревенские расступились, пропуская нас, а я, поймав взгляд Лины, лишь коротко кивнул — мол, спасибо за помощь.

Сердце Башни встретило нас привычным полумраком. Чёрный колодец пульсировал тусклым светом, а кристалл над ним мерцал, будто приветствуя наше возвращение.

Мы вошли в зал, и тут произошло нечто неожиданное. Хрум, до этого момента двигавшийся с обычной для него неторопливостью, вдруг замер на пороге, его жёлтые глаза слегка расширились. Затем он медленно опустился на колени перед чёрным колодцем, аккуратно поставив сумку с золотом, и склонил голову так низко, что его лоб коснулся каменного пола.

«Что за... Он что, поклоняется Сердцу Башни?»

— Хрум? — осторожно позвал я, наблюдая, как каменный гигант остаётся в этом почтительном положении. — Ты... знаешь, что это?

Голем поднял голову и кивнул, его глаза горели странным, почти благоговейным светом. Он протянул руку к колодцу, но не осмелился прикоснуться, словно боялся осквернить святыню.

— Ты служил предыдущему Повелителю, да? — продолжал я, пытаясь понять логику его поведения. — И он показывал тебе это место?

Ещё один кивок. Хрум сделал широкий жест, словно показывая что-то огромное, затем сжал кулак и разжал его — символ разрушения.

«Значит, он видел Башню во всей её мощи... и её падение.»

— А почему ты так... — я показал на его позу, — преклоняешься перед ним?

Хрум задумался, затем поднял руку и провёл пальцем по своей груди. Там, где должно было быть сердце, я заметил слабый жёлтый свет, пульсирующий в такт с мерцанием колодца.

«Он связан с Сердцем? Или, может, оно его... создало?»

— Ладно, завтра разберёмся. А сейчас... — вздохнул я, понимая, что сейчас мы вряд ли докопаемся до сути. — Давай сделаем так: я оставлю несколько самородков, а остальное бросим в колодец. Хорошо?

Голем тут же оживился и кивнул, явно одобряя этот план. Я достал из сумки три самых крупных самородка — на случай, если понадобится золото для торговли, — затем передал её Хруму.

— Бросай, — указал я на чёрную воду.

Гигант аккуратно развязал сумку и, не спеша, высыпал золото в колодец. Металл исчез в тёмной пучине без единого всплеска, словно его и не было. Я тут же приложил ладонь к кристаллу, и цифры всплыли перед глазами:

[Текущее состояние Башни: 13%

Золото: 2412

Мана: 8

Жизнь: 17

Миньоны: 29/50]

«Чёрт... Это в разы больше, чем я ожидал.»

Хрум наблюдал за мной с каким-то странным ожиданием, будто надеялся, что я что-то предприму дальше.

— Всё в порядке. Завтра начнём ремонт. А пока... можешь осмотреть Башню и, если получится, что-то отремонтировать уже сейчас. Только, пожалуйста, не пугай людей.

Голем кивнул и, совершив последний почтительный поклон Сердцу, развернулся и вышел из зала — удивительно, но его массивные каменные ступни почти не издавали звуков, несмотря на исполинские размеры.

Оставшись один, я уставился на мерцающий кристалл, обдумывая события прошедшего дня. Хрум, золото, его странное поведение... Всё это складывалось в какую-то загадочную мозаику, но полной картины я пока разглядеть не мог.

Долго вглядывался я в цифры, всплывающие перед внутренним взором. Две с лишним тысячи золота — звучало-то внушительно, но стоило начать прикидывать, на что именно хватит этих ресурсов, как эйфория тут же улетучилась.

«Полностью восстановить Башню? Даже близко не хватит. Армию создать? Тоже мимо. Разве что начать с малого...»

Взгляд сам собой скользнул к показателю Жизни — 17 единиц.

Откуда?

Ах да, миньоны-таки выполнили приказ и накидали крыс в колодец. Выходит, они куда как исполнительны, когда дело касается нужд Башни.

Итак, сейчас я могу создать 21 миньона. По прежним расчётам это должно было обойтись в 210 золотых, но стоило мне запросить подтверждение, как Башня тут же ответила:

[Создать миньона — 12 золота]

«Вот она, цена усиления — стали они сильнее, быстрее, а значит, и создание их подорожалo. А выбора-то у меня, по сути, и нет».

Получалось, на доукомплектацию состава миньонов требовалось 252 золотых — сумма немалая... Зато это вложение в будущее и безопасность.

Теперь о ремонте:

[Ремонт тронного зала — 363 золота

Жилые помещения — 300

Коридоры — 700

Моя комната — 250]

Ох, как же мне хотелось оборудовать хотя бы примитивный душ или раковину в своей комнате — не говоря уже о нормальном туалете! Но для этого требовалась Мана, которой у меня пока не было. Да и мага-эльфа для жертвоприношения тоже не имелось. Пришлось вычеркнуть эти пункты из списка — и то, даже на базовый ремонт используемых помещений уходило 1613 золотых. Оставалось 799, минус 252 на миньонов — итого 547 золотых про запас.

Время близилось к полуночи, и я решил отложить ремонт до утра — всё равно процесс наверняка будет сопровождаться спецэффектами. А вот с пополнением миньонов медлить не стал.

— Что ж, Шмяк, пришло время пополнить ваши ряды, — произнёс я тихим, но твёрдым голосом.

— Ура! Новые миньоны! — радостно подпрыгнул тот.

Я приложил ладонь к кристаллу, мысленно отправив команду. Чёрные воды колодца дрогнули, покрылись мелкой рябью.

— Отойди, — предупредил я Шмяка, сам делая шаг назад.

Из тёмной пучины начали появляться руки — десятки зелёных лапок, цепко хватающихся за края колодца. Один за другим миньоны вылезали наружу, отряхивались и тут же выстраивались в некое подобие шеренги.

«Выглядят... такими же, как остальные. Но что-то в них иное...»

Присмотревшись, я заметил — движения у новичков плавнее, увереннее. Правда, ни один не споткнулся, выбираясь из колодца. Каждый был облачён в набедренную повязку.

— Эй, ты, — ткнул я пальцем в ближайшего. — Как зовут?

— Глык! — бодро отозвался тот.

— Что помнишь?

— Всё! Ну... почти всё. Что другие помнят, то и я. Мы же миньоны! — как о чём-то само собой разумеющемся ответил Глык.

— А предыдущий Повелитель?

Глык на миг задумался, затем пожал плечами:

— Был. Потом не стал. Потом долго никого. Потом ты.

«Лаконичнее некуда...»

Опрос остальных дал схожие результаты — новые миньоны обладали коллективной памятью, но без личного опыта.

— Ладно, — вздохнул я, когда последний, двадцать первый миньон выбрался на свет. — Внимание!

Зелёная толпа моментально замерла.

— Ваша задача — ловить крыс по всей Башне и сбрасывать их в колодец. Также — наводить порядок в коридорах и охранять входы. Никого не пускать к Сердцу Башни без моего разрешения, и постарайтесь не мешать людям. Ясно?

— Ясно, Повелитель! — дружно проскандировали они.

— Шмяк, возьми шефство над новичками, покажи им всё, что нужно, и распредели по работам, что я задал ранее. За дело!

Миньоны ринулись выполнять приказ, и я с облегчением отметил, что хотя бы не толкаются и не падают. Маленькие, но победы...

Проверив обновлённые ресурсы, я направился в тронный зал — нужно было потренироваться с магией, пока совсем не стемнело.

Трон, уже ставший почти родным, встретил меня прохладой полированной древесины. Я удобно устроился, положив посох на колени, и закрыл глаза, пытаясь воссоздать в памяти ощущение от удачного каста молнии.

«Концентрация... Визуализация...»

Сосредоточился на кончике посоха, представляя крошечное пламя. В пальцах сразу же возникло знакомое покалывание, но теперь оно ощущалось отчётливее, почти осязаемо. Внутри будто открылся новый орган чувств — нечто вроде мышечного напряжения, но глубже, на уровне самой крови.

«Любопытно... Неужели это и есть мана?»

Пламя вспыхнуло почти мгновенно — теперь размером с монету, ровное и устойчивое. Я осторожно повёл посохом, и огонёк послушно следовал за движением, оставляя слабый светящийся шлейф.

«Неплохо. Теперь попробуем что-то посложнее».

Переключился на другую визуализацию — струя воды. Кончик посоха покрылся испариной, затем из него брызнула тонкая струйка, едва достигающая пола.

«Экономичнее, чем огонь. Выходит, разные заклинания требуют разного расхода».

Записав наблюдения в блокнот, перешёл к следующему эксперименту. Приложил ладонь к порванному локтю рубашки — тому самому, что пострадал при первом падении в этом мире. Представил, как нити сходятся, ткань восстанавливается...

Голову тут же пронзила острая боль, будто кто-то вогнал раскалённый гвоздь прямо в череп. Рубашка на локте дёрнулась, несколько нитей действительно соединились, но эффект оказался мизерным — дыра уменьшилась от силы на сантиметр.

«А вот это куда сложнее, чем я думал».

Я тяжело дышал, чувствуя, как мана буквально вытекает из меня, словно вода из пробитого меха. В глазах плавали тёмные пятна, пальцы предательски дрожали.

«Значит, трансмутация материи — высший пилотаж. Пока не мой уровень».

Переключился на что-то попроще — иллюзию. Сконцентрировался на образе яблока, висящего в воздухе. Посох дрогнул, и в указанном месте возник полупрозрачный силуэт, больше похожий на жёлтое пятно с хвостиком.

«Ну... хоть что-то».

Иллюзия продержалась секунд пять, затем рассыпалась, словно дым. Зато усталости почти не прибавилось — видимо, этот вид магии действительно требовал минимум энергии.

В дверях послышалось осторожное шуршание. Шмяк робко высунул свою мордочку, сжимая в руках миску с чем-то дымящимся.

— Повелитель... это я... ужин принёс...

— Подожди, — резко остановил я его, внезапно осенившей идеей. — Подойди сюда.

Миньон осторожно поставил миску на пол и приблизился, явно нервничая. Я положил руку ему на лысую голову, сосредоточившись на чёткой последовательности команд:

«Ты должен сказать слово "фантасмагорический", затем взлететь над землёй и после этого пойти поймать крысу.»

Энергия потекла легко, почти без усилий. Шмяк заморгал, затем тупо уставился на меня.

— Фантасмагорический, — чётко и без запинки произнёс он с первого раза.

Потом несколько секунд стоял, уставившись в пустоту, после чего развернулся и засеменил к выходу, явно не отдавая себе отчёта в собственных действиях.

«Вот это да... Внушение работает! Пусть пока примитивное, но ведь это же...»

Возможности рисовались поистине фантастические. Можно заставить врагов отступить, заманить кого угодно в ловушку, внушить любую мысль... Какая же это страшная сила! И нужно срочно найти способ ей противостоять. Вроде бы в каком-то фильме главный герой создавал в своём сознании неприступную крепость...

Я прервал поток мыслей, резко встряхнув головой. В висках застучало — видимо, переборщил с экспериментами.

«На сегодня хватит. Нужно знать меру. Я ведь не ребёнок, в конце концов, чтобы поддаваться таким порывам. Всё приходит постепенно.»

Миска, оставленная Шмяком, оказалась наполнена густым мясным рагу с кореньями — аромат дымка и специй щекотал ноздри. Я ел медленно, чувствуя, как силы понемногу возвращаются. За окном уже сгущались сумерки, а по коридорам Башни разносились возня миньонов и редкие голоса деревенских.

«Продуктивный день... Голем, золото, новые миньоны, успехи в магии. Если дела идут так хорошо, значит, скоро обязательно случится что-то плохое.»

Допивая последние капли ароматного бульона, я мысленно констатировал этот невесёлый факт. За годы в бизнесе у меня выработался набор примет — логичных и никогда не подводивших. Потому, поднимаясь с трона в отличном настроении, я уже мысленно готовился к завтрашним проблемам — ещё одна привычка из прошлой жизни. Тело ныло от усталости, но на душе было непривычно светло. Впервые за всё время в этом мире я почувствовал, что ситуация начинает поддаваться контролю.

По пути в покои заметил Хрума — исполин сидел на корточках в полуразрушенном коридоре, аккуратно «залечивая» трещины в стенах. Камень под его пальцами оживал, срастаясь почти без швов.

— Спасибо, Хрум, — кивнул я ему, получая в ответ короткое урчащее «хрум».

Соломенная подстилка встретила меня знакомым колючим уютом. Скинув сапоги, я с наслаждением потянулся и рухнул на спину, чувствуя, как напряжение постепенно покидает мышцы.

«Завтра... ремонт, переговоры, тренировки, подготовка к встрече с эльфами...»

Мысли путались, уплывая в тёмные воды усталости. Где-то за стеной возились миньоны, а сквозь дыру в потолке проглядывала одинокая звёздочка.

Последним осознанием перед сном стало странное ощущение — будто сама Башня тихо гудит в такт моему дыханию. Или это только кажется...

Глава 12. Кровь мира.

Проснулся я в прекрасном расположении духа — и, на удивление, довольно хорошо выспался. Ну а завтрак и вовсе вышел на славу!

Первым делом отправился искать Хрума. И что самое интересное — пока искал его по коридорам, заметил, что щелей и трещин стало куда меньше, да и вообще всё вокруг выглядело опрятнее. Гиганта застал за привычным делом: он в очередной раз колдовал над ремонтом, выравнивая стены. Судя по масштабам работы, этому исполину и правда не нужен сон или отдых. Стоя в сторонке и наблюдая за Хрумом, я решил отложить наш разговор на вечер. Пусть пока занимается восстановлением Башни.

— Доброго тебе дня, Хрум, — поздоровался я, когда подошёл. — У нас сегодня запланирован ремонт Башни, так что её немного потрясёт. Ты уж не пугайся, ладно?

На мой вопрос тот утвердительно кивнул.

— Вот и отлично. И ещё я бы хотел с тобой вечером поговорить. Ты ведь не против? — с таким гигантом, да ещё учитывая, что я его практически не знал, я старался быть максимально вежливым.

Хрум вновь кивнул.

«Нравится мне такой работник. Молчаливый, понимающий и исполнительный. Мечта любого руководителя.»

— Ладно, пойду и других предупрежу. — Я похлопал его по руке и направился во двор, а за мной недалеко семенил Шмяк.

Выйдя на улицу, я первым делом нашёл Луку и объявил то же самое — скоро лёгкая тряска, но бояться нечего.

— И ещё, — добавил я, — передайте, пожалуйста, Калсаму и Лукасу, что чуть позже нам нужно будет поговорить. Дело важное.

— Передам, господин Мракус, — отозвался староста.

Ну что ж, приготовления были завершены, и я направился к Сердцу Башни. Войдя в помещение и коснувшись сердца, я с удовлетворением отметил, что на счёту прибавилось целых 43 единицы Жизни — теперь у меня 60. Результат от предыдущего улучшения ловкости миньонов мне определённо нравился: гремлины стали куда проворнее. Благодаря чему, видимо, за эту ночь довольно неплохо поохотились на крыс.

Правда, следующая ступень этого параметра оценивалась уже в 200 Жизни, что, конечно, заставляло задуматься о приоритетах. Но самое главное — теперь у меня накопилось больше 50 единиц, и я решил не тянуть с очередным апгрейдом. На этот раз выбрал усиление физической силы миньонов. Естественно, в порядке улучшений я поставил его в конец списка.

Далее я в очередной раз проверил все пункты и отметил приятный сюрприз — стоимость ремонта коридоров уменьшилась аж на две трети! Оказывается, Хрум своей каменной магией уже успел основательно подлатать стены и переходы. Конечно, это касалось не всех коридоров, а только тех, что мы использовали сейчас. Но даже так я не мог не порадоваться такой удаче — экономия ресурсов всегда кстати. Без лишних раздумий я тут же активировал все запланированные улучшения.

Ремонт помещений прошёл ровно так, как и в прошлый раз: знакомый гул, лёгкая дрожь в стенах, вибрация и «трещины» под ногами. После этого всё стихло, правда, ненадолго — пришла пора улучшения миньонов.

Процесс, как и ожидалось, сопровождался привычными конвульсиями — бедолаг снова корёжило, они визжали и катались по полу. Зато когда всё закончилось, результат превзошёл ожидания: если раньше мои подчинённые напоминали жилистых бегунов, то теперь стали походить на крепких легкоатлетов. Даже цвет кожи изменился — из бледно-зелёного превратился в более естественный бежевый оттенок.

Радостные крики и веселье я не стал слушать, а направился сразу в тронный зал. Который теперь действительно оправдывал своё название! Конечно, до роскошных покоев настоящих королевских дворцов ему было далеко — никаких гобеленов, позолоты и прочей мишуры. Но чёрный каменный трон, массивный и величественный, без единого скола, сразу приковывал взгляд. Уж теперь-то никто не спутал бы его с простым стулом! Сам зал преобразился до неузнаваемости: ни единой трещины на стенах, ровные колонны, а главное — в оконных проёмах наконец-то появились стёкла. Причём на удивление прозрачные и прочные, будто их вчера вставили лучшие мастера. Я неспешно, любуясь видами, прошёл по залу и сел на каменный, но довольно удобный трон.

— Ну что, — обратился я к собравшимся к этому времени миньонам, — похоже, вы сегодня ночью хорошо поработали. Как успехи с крысиной охотой?

Выяснилось, что крупных грызунов они отловили практически полностью, а вот мелкая шустрая мелочь прячется в таких щелях, куда даже самые юркие миньоны не могут пролезть. Заметил я и ещё одну приятную мелочь — в зале и коридорах практически не было пыли и грязи. Видимо, мои зелёные, или теперь уже бежевые, подчинённые не только ловкости прибавили, но и усердия.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда пятеро из вас отныне отвечают за порядок в Башне. А вы, — указал на Шмяка, Грога, Бзика и ещё двоих новичков, — будете моими личными телохранителями.

Эффект от этих слов превзошёл все ожидания — избранные миньоны так и засияли от гордости, а остальные смотрели на них с явной завистью. Ну а я, окружённый новой «гвардией», наконец отправился к деревенским — предстояло обсудить немало важных тем.

⁂

Ох, какая интересная беседа выдалась с местным ворчуном-геологом! Оказывается, в этом мире золото — штука весьма загадочная. Само по себе появляется в пещерах. Когда и где — никто точно не знает, но факт остаётся фактом: золото здесь никогда не иссякает окончательно.

«Любопытно получается, экономика этого мира построена на самовозобновляющемся ресурсе...»

Старик, кряхтя и поправляя свою потрёпанную шляпу, объяснил, что золото чаще всего появляется там, где его уже находили раньше. А вот жилы полностью стараются не вырабатывать. Когда от её объёма остаётся где-то одна четверть, это место консервируют, и со временем жила восстанавливается. А вот если её выработать полностью, то она на том же месте вряд ли появится вновь. Будто земля помнит, где её «кровь» (а именно так иногда в народе называют золото) уже пробивалась наружу. По крайней мере, старик не знал случаев, когда золото появлялось в тех местах, где жилу выработали до конца. Потому жилы крайне ценны.

— Маги, — буркнул он, плюнув в сторону, — ихнему брату золото подавай. Для ритуалов разных, для магии своей. Хоть толком никто из простого люда и не знает, зачем оно им, но берут охотно и много.

Я кивнул, мысленно отмечая этот важный момент. Если маги так ценят золото, значит, оно действительно обладает какими-то особыми свойствами в этом мире. Не просто так же его называют «кровью мира»… Да и в Башне это один из трёх основных ресурсов.

— Вот потому-то, — продолжал старик, постукивая своей кривой палкой по земле, — золотые монеты у нас в ходу. Да каких только не наделали — и с профилями королей, и с драконами, и с богинями разными.

В ходе разговора я также несколько раз подмечал обмолвки о том, что Калсам уже знал о найденной нами золотой жиле. Как и предполагал, мальчишки не смогли удержать язык за зубами — новость разлетелась по всему лагерю.

«Ну что ж, остаётся только грамотно обыграть ситуацию.»

Поблагодарив ворчливого старика за ценные сведения, я перешёл к следующему собеседнику — местному сбытчику Лукасу. Тот, развалившись на бревне, с удовольствием поведал мне о местных порядках.

— В городе, говоришь? — усмехнулся он, поправляя кожаную сумку на поясе. — Да там всё просто: принёс мешок зерна — получил топор. Приволок шкуры — меняй на соль. Вот так и живём.

Оказалось, что несмотря на обилие золотых монет (которых именно на территории Короля Невила Золотого было очень мало из-за его любви к золоту), основной обмен идёт по старинке — натуральный товар на товар. Причём меняют буквально всё, что может представлять хоть какую-то ценность: от гвоздей до домашней утвари.

— А до столицы, — добавил он, задумчиво почесав бороду, — если пешком, недели две, не меньше. Дороги-то не ахти какие, да и разбойников хватает.

— А поподробнее о разбойниках можешь рассказать? — поинтересовался я об источнике так нужного мне ресурса.

— Разбойники? — старик хрипло рассмеялся, вытирая грязным рукавом пот со лба. — Да какие там разбойники, господин Мракус... Обычные мужики, кому ж больше идти-то? Те, кого с земли согнали, кого в солдаты не взяли, кого голод да долги до ручки довели.

В глазах у старика мелькнуло что-то знакомое — то ли злость, то ли усталое понимание.

— Вон, — он ткнул кривым пальцем куда-то за мою спину, — у нас в деревне Токли был... Крепкий такой, работящий. Да вот беда — урожай три года подряд не уродился, на налоги кое-как собирали. Вот и ушёл Токли в леса, с парнями такими же. Теперь, слышно, на большой дороге «здравствуй-прощай» говорят.

Он помолчал, сплюнул в сторону, потом вдруг оскалился:

— А бывает и похуже. Бывшие солдаты, которым жалованья не заплатили. Те злее. У тех и доспехи есть, и оружие. Да и совести у них — почти нет. Такие и деревни жгут, если что.

Старик наклонился ко мне, и от него потянуло немытой одеждой:

— Ты, господин Мракус, коли в столицу соберёшься — гляди в оба. Эти... — он понизил голос до шёпота, — не просто так грабят. Говорят, кое-кто из них за определёнными людьми охотится. Кто против короны, или у кого враги при дворе... Ну, ты понял.

Он откинулся назад, удовлетворённо хмыкнув:

— А вообще — народ там разный. Кто от безысходности, кто по дурости, а кто... — он многозначительно постучал пальцем по виску, — с идеями. Вон, лет пять назад, целый отряд бывших магистров академии ограбил королевский обоз. Говорят, заговор был. Только их потом, конечно, на колья посадили… золото для короля это святое.

Я же кивнул, мысленно и в блокноте отмечая все эти детали. Информация о торговых путях, местных обычаях и разбойниках могла пригодиться в будущем. Особенно если учесть, что теперь у нас есть собственный источник золота… И как раз в этот самый момент ко мне стремительно подбежал запыхавшийся миньон, размахивая своими тощими ручонками.

— Повелитель! — выпалил он, едва переводя дух. — Те, что за дорогой следили... эльфов увидели! Трое!

Я нахмурился, сразу понимая, к чему дело идёт.

— Охотники?

— Да! — замотал головой миньон. — С луками, в плащах, по дороге идут и прямо к деревне направляются!

«Так и знал. Прислали группу на разведку после пропажи посланцев.»

Без лишних раздумий я собрал всех свободных миньонов — набралось аж тридцать шесть штук, остальные были или в Башне, или вместе с Линой на охоте. От людей решил пока отказаться: во-первых, те не успели бы подготовиться, а во-вторых... не хотелось лишних свидетелей на случай, если что-то пойдёт не так. Мы рванули к деревне что было сил, но, как и предполагалось, опоздали.

Эльфы уже вовсю шарили по опустевшим домам, явно пытаясь понять, куда подевались все жители. Что, впрочем, было неудивительно — за доступное время все деревенские окончательно перебрались в Башню, оставив после себя лишь пустые стены да потухшие очаги.

— Окружить, — тихо скомандовал я, наблюдая из-за угла ближайшего дома за высокими фигурами с заострёнными ушами. — Ждать моего сигнала.

Разговаривать с ними я и не думал. После общения с бывшими пленниками менталитет эльфов стал мне более-менее ясен: сначала обездвижить, потом — можно и поговорить.

Пока незваные гости переворачивали вверх дном очередную хижину, мои миньоны бесшумно, насколько могли, растянулись по периметру. В голове мелькнула мысль:

«Может, стоило взять с собой Хрума?»

Но почти сразу же я отбросил эту идею. Слишком уж много нюансов было с каменным великаном — его появление могло только спутать все карты.

Когда кольцо окружения сомкнулось, я резко выбросил руку с направленным указательным пальцем на эльфов — условный знак к атаке. Что началось дальше — даже описывать смешно. Толпа орущих миньонов, словно смерч, налетела на ничего не подозревающих эльфов. Те даже понять не успели, что происходит — так быстро всё случилось. Пока один в панике хватался за лук, двое других уже валялись на земле, туго связанные и с заткнутыми ртами.

— Разоружить и — бегом в Башню! — скомандовал я, с удовлетворением наблюдая, как мои подчинённые волокут пленников.

На удивление, операция прошла на редкость гладко — ни единой царапины, ни капли крови. Вот только... слишком уж гладко, если честно.

«Неужели эльфы действительно такие беспечные?»

Но размышлять было некогда — предстояло ещё допросить новых «гостей». И пока мы шагали обратно к Башне, я уже обдумывал возможные варианты их судьбы. Отпускать — это даже не обсуждалось, слишком уж рискованно. Бросить в чёрный колодец Башни для пополнения Жизни? Казалось бы, самое логичное решение, но…

«Нет, спешить не стоит. Пусть послужат ещё одной цели.»

Честно говоря, сомневался я, что от этой троицы удастся выудить какую-то новую информацию. Основные сведения мне уже предоставили предыдущие пленные, а эти, судя по всему, были простыми охотниками, оказавшимися не в том месте и не в то время. Но это я обязательно уточню позже.

Дорога выдалась неспокойной. Эльфы то и дело пытались вырваться, мычали сквозь кляпы, а их глаза выражали смесь страха и недоумения. По всему было видно — они совершенно не понимали, что происходит и чего от них хотят.

«Интересно, они ведь действительно считают себя невинными жертвами...»

А у меня в голове тем временем созрел чёткий план.

— Жизнь за них я всегда успею получить, — пробормотал я себе под нос, — а вот потренироваться на них в магии внушения и иллюзий... Вот это действительно ценный шанс.

Когда мы наконец добрались до руин Башни, деревенские сразу же зашептались, увидев новых пленников. Нужно было взять ситуацию под контроль, и я без промедления обратился к собравшимся:

— Именно из-за таких вот эльфов вы чуть не лишились всего! — мой голос звучал твёрдо и убедительно. — Они мастерски притворяются жертвами, но поверьтесь к ним спиной — тут же получите нож в спину!

Я сознательно нагнетал обстановку, подрывая возможную жалость к пленникам. Большинство людей, особенно те, кого я спас из эльфийского плена, кивали в знак согласия. Но несколько человек всё же смотрели с неодобрением.

«Не порядок. Нужно это исправить.»

— Завтра, — объявил я громко, — после моего разговора с ними, эти эльфы сами вам всё расскажут. И тогда вы увидите, кто был прав.

На вопросы старосты и Лины я лишь отмахнулся:

— Дела не ждут. Разберёмся со всем этим завтра.

Не теряя ни минуты, я быстро отдал необходимые распоряжения и направился к Башне в окружении шушукающихся миньонов и их пленников. По дороге не преминул заглянуть к Хруму — каменный исполин мог пригодиться в моих планах.

— Всё их снаряжение на склад, — бросил я миньонам, указывая на отобранные у эльфов луки, изящные ножи и прочую утварь. — Аккуратно сложить, ничего не терять. Всё это ещё послужит нам.

Для временного содержания пленных выбрал три полуразрушенные комнаты в западном крыле Башни. Помещения, надо сказать, выглядели не слишком презентабельно — сырые стены, щели в потолке, но разве пленникам нужно что-то большее?

— Хрум, — обратился я к каменному великану, — сделай нам кандалы. Надёжные, чтобы не сорвались.

И, видя непонимание, я потратил несколько минут, разъясняя, чего от него хочу. Голем молча кивнул и принялся за работу. Его мощные пальцы буквально лепили из камня своеобразные наручники, намертво приковывающие каждого эльфа к стене.

«Отдельные камеры, никакого контакта между ними. Чистота эксперимента прежде всего.»

Когда последний пленник оказался надёжно зафиксирован, я поблагодарил Хрума и сказал ему, что наш разговор откладывается из-за эльфов. Тот с пониманием отнёсся к ситуации и отправился дальше чинить Башню, ну а я наконец смог перейти к самому интересному. Обычные допросы с вопросами «кто ты» и «зачем пришёл» меня не интересовали — да и если быть честным, то я надеялся, что они сами мне всё расскажут.

«Магия внушения... Вот где настоящие возможности!»

Как бывший руководитель крупной компании, я прекрасно понимал ценность такого инструмента. Разрушительные заклинания? Эффектно, да. Но куда полезнее возможность читать мысли собеседника, заставлять его говорить правду, а то и вовсе действовать по твоей указке.

— Сила — это хорошо, — пробормотал я, готовя посох, — но контроль — лучше.

Склонившись над первым пленником, я уже предвкушал долгую ночь экспериментов. Судя по всему, спать сегодня мне точно не придётся. Но игра определённо стоила свеч — ведь каждый успешный опыт приближал меня к пониманию этой удивительной магии.

«Зачем разрушать, если можно подчинить?» — эта мысль не давала мне покоя, подпитывая мой азарт.

Глава 13. Магия внушения и иллюзий.

Стоя в полумраке коридора перед тремя дверьми, я оценивал и вспоминал эльфов. В первой комнате был молодой эльф. Я не совсем точно могу определять их возраст, но по всем признакам он был самым молодым в этой троице. Будучи прикованным, вёл он себя весьма сдержанно и зажато, а его глаза, огромные и светлые, метались по комнате, как у загнанного зверька. Второе помещение скрывало, судя по всему, самого высокомерного типа. Всё его поведение почему-то мне напомнило Пеодрила — такое же выражение презрения на лице, но я заметил, как его пальцы нервно барабанили по каменной стене. Третий, седовласый и, судя по всему, самый старший из группы. Он стоял неподвижно, глаза были закрыты, дыхание ровное, но глубокие морщины у рта выдавали напряжение. Также я отметил, что первый и третий эльфы похожи, отсюда предположил, что это отец и сын.

«Самый молодой. Он явно напуган сильнее всех. Страх — лучший союзник для первого контакта, он снижает сопротивление и когнитивные способности. На нём попробую внушение и оценю расход маны и реакцию.»

— Шмяк, — позвал я миньона.

— Я тут, Повелитель! — миньон тут же вынырнул из-за угла.

— Найди табуретку или стул. Обычную, деревянную. У деревенских попроси, скажи, мне для дела нужно. Быстро.

— Слушаюсь! — Шмяк юркнул прочь.

Пока он бегал, я ещё раз заглянул в проём к молодому эльфу. Тот стоял и раскачивался из стороны в сторону. Идеальный субъект для мягкого старта.

«Мягкий допрос. Установить контакт. Задавать простые, фактические вопросы, параллельно тестируя внушение правдивости. Минимальная нагрузка.»

Вскоре Шмяк вернулся, таща за собой простую, слегка потертую табуретку.

— Вот, Повелитель! У старосты взял, он был не против!

— Отлично. Поставь её за дверью. Сам стой рядом. Заходить не надо, пока не позову.

Я взял посох покрепче, сделал глубокий вдох, настраиваясь. Важно было сохранить спокойствие и контроль.

«Начинаем. Эльф номер один: молодой эльф, имя неизвестно, состояние — повышенная тревожность, страх. Цель эксперимента: оценка эффективности магии внушения низкого уровня (правдивость) на эмоционально нестабильном субъекте, замер расхода маны.»

Я открыл дверь и зашёл в полуразрушенное помещение, оставив Шмяка снаружи. За мной прикрылась дверь, отсекая коридорный полумрак. В камере царила тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием пленника. Я поставил табуретку напротив прикованного эльфа, на удобном для разговора расстоянии, но не слишком близко, чтобы не усиливать его панику. Уселся, положил посох на колени, приняв открытую, но не расслабленную позу. Мои движения были плавными, предсказуемыми. Я дал ему пару секунд осознать моё присутствие, прежде чем заговорить. Его зелёные глаза, широко раскрытые от страха, уставились на меня, как на призрак. В голове же я сосредоточился на простой команде: «Говори правду». Представил её как тонкую серебристую нить, протянутую от моего лба к его. Лёгкое покалывание в висках — расход маны, минимальный, но ощутимый.

— Успокойся, — начал я, стараясь звучать нейтрально, как на переговорах с нервным партнёром. — Я не причиню тебе вреда, если ты ответишь на несколько вопросов. Как тебя зовут?

Он проглотил комок, его взгляд скользнул к двери, будто ища спасения.

— Э... Эл... Элриан, — прошептал он.

«Хорошо. Имя — первый шаг к установлению контракта, пусть и вынужденного.»

— Элриан. Твой отец — это тот седовласый, похожий на тебя эльф в соседней комнате? А второй? — Я кивнул в сторону стены. Наблюдал за реакцией. Лёгкое подрагивание губ, едва заметное расширение зрачков. Подтверждение.

— Да... Отец... Лориэн. А тот... — он кивнул в другую сторону, — Келебрин.

«Семейные узы. Потенциальное давление. Отлично.»

— Зачем вы пришли? Просто проверить пропавших? — Я намеренно сделал паузу, держа посох вертикально, кончиком вниз. Не угроза, но напоминание.

Элриан заёрзал.

— Да... Староста деревни... Она велела узнать... Почему не вернулись посланцы... — Голос его дрожал, но слова лились свободнее, чем ожидалось. Он даже добавил детали, которых я не спрашивал: «Отец сказал, что это ловушка... Но Келебрин засмеялся... Сказал, что люди-черви неспособны...»

«Работает. На уровне снижения барьеров, усиления естественной склонности болтать от страха. Не контроль, а... облегчение оттока информации.»

Я запомнил имена и динамику в группе: осторожный отец (Лориэн), высокомерный Келебрин. Продолжил задавать уточняющие вопросы о численности охотников в деревне, сколько дней до ближайшего эльфийского города, о потайных эльфийских путях. Элриан отвечал, иногда запинаясь, но без явного сопротивления. Внушение работало как лубрикант для его языка. Я чувствовал лишь лёгкую усталость, будто провёл сложный, но не изматывающий телефонный разговор.

«Пора усложнить задачу.»

— Элриан, — голос стал чуть твёрже. — Твоя правая рука онемела. Ты не чувствуешь пальцев.

Он моргнул, неуверенно посмотрел на прикованную руку, сжал кулак... и глаза его округлились от искреннего испуга.

— Я... Я не чувствую! В-вы маг! — паника в голосе была настоящей. Я не вызывал онемение физически — лишь внушил ощущение. Расход маны резко подскочил — будто потянул за тугую пружину. В висках застучало.

— Это пройдёт, — поспешно добавил я, снимая внушение. — Как только ты скажешь, где прячет золотые монеты твой отец.

Элриан, всё ещё напуганный мнимым онемением, тут же выдал:

— В... в подкладке плаща! У пояса, слева! Карман!

«Эмоциональный рычаг плюс конкретный запрос. Эффективно, но дорого.»

Я почувствовал лёгкую тошноту и сухость во рту. Предел для щадящих методов с этим субъектом был достигнут. Выжать больше без риска для него (а значит, и для ценности «эксперимента») или для себя я не мог.

— Отлично, Элриан. Отдыхай. — Я встал, игнорируя его испуганный взгляд. Усталость накатывала волнами.

Выйдя, я записал в блокнотик: «Эльф 1: младший, трусливый. Метод: установление контакта → мягкое внушение (правдивость) → внушение физического ощущения (страх) → конкретный запрос. Эффективность высокая на начальном уровне, но эльф быстро истощается эмоционально, требует больше маны для устойчивых эффектов. Побочный эффект: головная боль, тошнота.»

Я вышел в коридор, прислонился к прохладной каменной стене. Шмяк тут же подбежал, как преданный, но пугливый пёс.

— Воды, — хрипло попросил я. — Из колодца во дворе. Пожалуйста.

Пока миньон бежал, я закрыл глаза, анализируя ощущения. Мана восстанавливалась, но медленно, будто раскалённый песок просачивался сквозь узкое горлышко. Мысли были слегка затуманены. Через пару минут Шмяк втолкнул в мою руку большую деревянную кружку. Вода была холодной, кристально чистой. Я отпил один большой глоток.

Эффект был почти мгновенным. Прохлада разлилась из горла по всему телу, смывая часть усталости и туман в голове. Головная боль отступила, сменившись лёгкой пульсацией, которую уже можно было игнорировать. Мана... не прибавилась резко, но ощущение «песочных часов» исчезло. Восстановление пошло быстрее, ровнее.

«Интересно. Не просто чистая вода. Она ускоряет естественную регенерацию сил? Или сама содержит следы маны/жизненной энергии?»

Я допил кружку, чувствуя, как энергия возвращается. Усталость не исчезла полностью, но работать стало возможно. До нормы ещё далеко, но кризис миновал. Это открытие менялось в цене — такой «энергетик» мог быть бесценен в будущем.

Я бросил взгляд на дверь, за которой сидел второй пленник — Келебрин. Высокомерный, эмоциональный. С ним мягкие методы вряд ли сработают. Но вода дала мне ресурс для более... прямого подхода. Угрозы были неэффективны. Нужно было ударить по его самомнению, создать контролируемый кризис с помощью иллюзии. Проверить, можно ли внушить не ощущение, а цельное, пугающее видение.

— Принеси ещё воды, Шмяк, — распорядился я, вытирая губы. — И стой наготове за дверью. Мне понадобится... наблюдатель. На случай, если эльф поведёт себя как-то не так.

Миньон кивнул и скрылся в полумраке коридора. Я глубоко вдохнул, ощущая остаточную прохладу воды внутри, и толкнул дверь в камеру Келебрина. Эльф стоял, откинувшись на стену, с презрительной усмешкой на тонких губах. Его кандалы были туже, чем у юноши — Хрум явно учёл мой намёк на опасность.

— Ну что, человечишко? — Келебрин окинул меня взглядом, полным откровенного пренебрежения. — Надоело играть в доброго смотрителя? Готов выслушать мои условия твоего жалкого существования?

Я молча придвинул табуретку, поставил посох вертикально перед собой, положив на него руки. Сосредоточился. Не на страхе, как с Элрианом. На его гордыне. На его глубочайшем убеждении в превосходстве. Нужно было это превосходство... пошатнуть. Не грубо, а изящно. Создать иллюзию, которая ударит в самое сердце его эго.

— Условия? — Я позволил себе лёгкую, почти снисходительную улыбку. — Ошибочная презумпция, Келебрин. Я здесь не для переговоров с пленником. Я здесь, чтобы показать тебе кое-что. Последствия твоей... недальновидности.

Я закрыл глаза на долю секунды, представляя. Не онемение руки. Целую сцену. Его самого, стоящего на коленях не здесь, а в сверкающем тронном зале Леди Элианы. Но не в почёте. В позоре. Окружённого смеющимися придворными. А сама Леди... её образ я воссоздал особенно тщательно, используя описания Пеодрила: холодная, невероятно красивая, с глазами, как зимние озёра. Она смотрит на него не с гневом, а с... скукой. С отвратительной, унизительной скукой. И произносит тихим, ледяным голосом, разносящимся по залу:

«Келебрин? Ах, да... Этот неудачник, что позволил схватить себя людям. Как... жалко некомпетентно. Уберите его с глаз моих долой.»

Иллюзия должна была быть визуальной и звуковой. Максимально реалистичной. Я направил посох на него, выпуская тончайшие нити маны — не приказ, а предложение картины. Вложение огромного количества энергии в детализацию. Голова сразу заныла, как будто тисками сжали виски. Мана уходила рекой.

Келебрин вздрогнул. Его презрительная усмешка замерла. Глаза расширились, уставившись в пустоту перед ним. Он явно что-то видел и слышал. Его лицо побелело. Губы задрожали. Он даже попытался отшатнуться, но кандалы держали.

— Нет... — вырвался у него хриплый шёпот. — Это... ложь! Она... она ценит меня! Я...

Я усилил давление. Внушил не просто видение, а волну унизительного стыда, жгучего страха перед потерей положения. Не смоделировал эмоцию — подтолкнул его собственные, спящие страхи к поверхности. Расход маны стал запредельным. В глазах потемнело, в ушах зазвенело. Я едва удержался на табуретке. Но видел, как Келебрин содрогнулся всем телом, как по его щеке скатилась единственная слеза ярости и бессилия.

«Достаточно!» — мысленно скомандовал я себе, резко обрывая поток. Видение исчезло. Келебрин ахнул, как человек, вынырнувший из глубины, закашлялся, уставившись на меня с дикой, животной ненавистью, смешанной с неотвязным ужасом. Он был сломлен, унижен, но не сдался. Его дух сопротивлялся.

Я тяжело дышал, опираясь на посох. Пот стекал по вискам. Тошнота подкатывала к горлу. Вода помогла после первого опыта, но не спасла от перегрузки сейчас. Я почти не слышал его хриплого шёпота: «Ты... чудовище... Что ты сделал?..»

Я поднялся, шатаясь. У меня не было сил даже на саркастичный ответ. В голове гудело. Нужна была вода. Много воды. И отдых. Третий эльф, осторожный Лориэн, подождёт. Его опытный ум требовал свежей головы и полного арсенала сил. Сейчас я рисковал провалить эксперимент.

— Наблюдайте за ним, — с трудом выговорил я, выходя в коридор и едва не столкнувшись с Шмяком, державшим полную кружку. — О любых изменениях... сообщить мне. Особенно если... начнёт что-то говорить.

Я схватил кружку и жадно прильнул к ней, ощущая, как живительная прохлада борется с огнём в голове и дрожью в руках. Один глоток, второй… Мир постепенно переставал плыть перед глазами, острая тошнота отступала, сменяясь глубокой, костной усталостью. Прислонившись к стене, я уставился на дверь в комнату Лориэна.

«Старый, внимательный эльф… Тут нужна не сила, а точность. Ювелирная работа».

А для этого требовалось прийти в себя.

Потому неспешно опираясь на посох и потягивая воду маленькими глотками, я побрёл в сторону тронного зала. Каждый шаг отдавался глухим гулом в висках, а мышцы ныли, будто после марафона. Вода, принесённая Шмяком, творила чудеса — прохлада унимала жар, возвращая ясность ума, но не силы. Мана восстанавливалась мучительно медленно, капля за каплей.

Тронный зал встретил меня торжественной прохладой и непривычной чистотой. Отполированный камень трона, гладкие колонны, прозрачные стёкла в оконных проёмах — всё казалось чужим после привычного хаоса. Я опустился на трон, поставив почти пустую кружку на подлокотник, и закрыл глаза, пытаясь собрать разбегающиеся мысли воедино.

«Итак, что имеем. Во-первых, магия внушения. Мощный, но капризный инструмент. На эмоционально неустойчивых, как Элриан, работает хорошо с умеренными затратами. Правдивость, базовые ощущения — это его уровень. Но стоит углубиться в конкретный запрос под давлением страха — расход взлетает, эффект истощает и субъекта, и меня. На более сильных и гордых, как Келебрин, требуется ядерный удар: сложные иллюзии, атака на глубинные страхи и самооценку. Эффективно? Безусловно. Он сломлен. Но цена...»

Я мысленно ощупал свою опустошённость. Голова гудела, будто после удара кувалдой.

«Во-вторых, вода из колодца. Ускоряет восстановление маны и физических сил? Содержит следы энергии? Требует изучения. Возможно, ключ к более эффективному использованию магии.»

«В-третьих, эльфы. Элриан — молодой, трусливый, привязан к отцу. Лориэн — старый, осторожный, умный, вероятно, обладает сильной волей. Келебрин — высокомерный фанатик Леди Элианы, сейчас морально уничтожен иллюзией её презрения, и нужно время, чтобы он оправился в своих мыслях. Информация от Элриан: охотников в деревне немного, около двадцати. Пути в эльфийские земли — тайные тропы через зачарованный лес. Город далеко. Они, как я и думал, всего лишь разведка после пропажи посланцев. Никаких крупных сил пока не двинуто. Это важно.»

«Что с ними делать? Убить — просто. Бросить в колодец — даст Жизни, но... расточительно. Они — идеальные подопытные для отработки магии. Но одного Келебрина для этого хватит. Элриан и Лориэн...»

Идея оформилась чётко, почти цинично.

«Их можно использовать. Рабочая сила. Особенно Лориэн — старый, значит, опытный. Лесник, охотник. Знает растения, зверей, местность. Элриан — молодой, податливый. Если привязать их к Башне не страхом смерти, а чем-то более изощрённым...»

Я открыл глаза, взгляд упал на блокнот. Достал ручку.

«План для Лориэна: рычаг — сын. Не угрожать напрямую — это вызовет сопротивление. Дать понять, что судьба Элриан зависит от сотрудничества отца. Плюс магия внушения не для контроля, а для снижения барьеров, усиления доверия к моим словам, смягчения страха. Основная ставка — на переговоры. Узнать о нём всё: слабости, привязанности, страхи. Это ключ к управлению.»

Отдохнув ещё час, ощущая, как силы понемногу возвращаются, а мана накапливается до терпимого уровня, я поднялся. Взял посох, ощущая его знакомую тяжесть. По пути мимоходом заметил Хрума — голем стоял у стены в одной из комнат, заделывал глубокую трещину. Его жёлтые глаза мельком скользнули по мне.

— Работаешь без устали, — кивнул я ему. — Спасибо.

— Хрум, — отозвался он, возвращаясь к своему делу.

Комната Лориэна была такой же сырой и мрачной. Старый эльф стоял на полу, прислонившись спиной к стене. Его кандалы, как и у Келебрина, были массивнее, надёжнее. Глаза, мудрые и усталые, внимательно следили за моим входом. Ни страха, ни ненависти — лишь холодная оценка и глубокая усталость. Я принёс с собой табуретку и ещё одну кружку воды — для него.

— Лориэн, — начал я, садясь напротив на почтительном расстоянии. Поставил кружку между нами на пол. — Вода. Чистая. — Мои движения были медленными, предсказуемыми. Я не стал сразу включать внушение, лишь направил тонкий, почти неощутимый поток маны — не команду, а настройку на доверие к моим словам, снижение естественной настороженности. Расход минимальный, но постоянный, как фон. — Как самочувствие?

Лориэн молчал несколько секунд, его взгляд скользнул по кружке, потом вернулся ко мне.

— Ты не стал мучить Элриана, — произнёс он тихо, но чётко. Голос был низким, спокойным. — Благодарю. За что мы здесь?

— За неосторожность, — ответил я честно. — Вы пришли туда, где вас не ждали. Келебрин... — Я слегка кивнул в сторону соседней комнаты. — С ним было сложнее. Его гордыня дорого ему обошлась.

По лицу Лориэна промелькнула тень — не страха за Келебрина, а скорее усталого понимания.

— Он всегда был... горячим. А Элриан? Что ты с ним сделал?

— Поговорил, — пожал я плечами. Усилил фоновое внушение — «правдивость моих слов». — Он испуган, но невредим. Сказал, что ты его отец. Рассказал, зачем вы пришли. О деревне охотников. О путях. Он... откровенен.

Лориэн сжал губы. Его руки, прикованные к стене, слегка дрогнули.

— Что ты хочешь? Выкуп? Нас некому выкупать. Мы не знатные.

— Выкуп? — Я позволил себе лёгкую усмешку. — Нет, Лориэн. Я хочу поговорить. О тебе. О нём. — Я кивнул в сторону, где был Элриан. — О том, как вам выжить в этой ситуации.

Поднявшись, я снова взял кружку и поднёс её к его губам.

— Пей. Вода не отравлена.

Старый эльф колебался, потом медленно потянулся губами к кружке. Его движения были скованными, но сохраняли достоинство. Он отпил глоток.

— Обо мне? — повторил он. — Что может интересовать Повелителя Башни в старом леснике?

— Многое. Опыт. Знания. Умение выживать. Сколько тебе лет, Лориэн?

Так, медленно, осторожно, я вёл разговор. Вопросы были простыми, фактологическими, но ловко переплетались с личным. Год рождения? Место рождения? Имя жены? (Ариэль, умерла от лихорадки десять зим назад). Дети? (Трое. Две дочери, давно уехавшие в столичный энклав, и Элриан). Что любил делать в молодости? (Вырезать по дереву, особенно фигурки птиц). Что ненавидит? (Холодные зимы и высокомерие городских эльфов, вроде Келебрина). Опасения? (Что Элриан не найдёт себе места, слишком мягок для охотника). Но самое главное — я понял, что этот эльф верен своему слову. В своей жизни мне приходилось встречать таких людей, и такие люди очень ценили своё слово.

Магия работала на фоне, как катализатор, снижая сопротивление, делая ответы чуть более развёрнутыми, чем он, вероятно, хотел. Но основную работу делали мои навыки переговоров: установление контакта, поиск общих точек (забота о сыне), демонстрация отсутствия прямой угрозы, аккуратное давление на больное место — будущее Элриана.

— Он хороший парень, — заметил я в какой-то момент, наблюдая за выражением лица Лориэна, когда тот говорил о сыне. — Послушный. Но мир жесток, Лориэн. Особенно здесь, у границ. Особенно для таких, как он. Что будет с ним, если... если вы не вернётесь? Если он останется один?

Старый эльф опустил взгляд. Его пальцы сжали пустую кружку.

— Он... справится, — пробормотал он, но в голосе не было уверенности.

— Справится? — Я мягко, но настойчиво усилил внушение – не приказ, а усиление его собственных, глубоко запрятанных страхов за сына. — Среди чужих? Без твоей защиты? Зная, что его отец погиб или пропал в руинах Башни? Его сочтут предателем или неудачником. Охотники в деревне... они не самые терпимые, да?

Лориэн не ответил. Его плечи слегка ссутулились. Я увидел в его глазах ту самую трещину – страх не за себя, а за сына.

— Я не предлагаю ему смерть или вечное заточение, Лориэн, — сказал я тихо, переходя к сути. — Я предлагаю шанс. Для него. И для тебя. Работа здесь. На благо Башни. Ты – лесник. Знаешь растения, зверей, местность. Можешь помочь наладить хозяйство. Обучить людей... или миньонов. Элриан... он может стать твоим помощником. Под защитой этих стен. В обмен на лояльность и труд. Никто не тронет вас. Вы будете под моей защитой. А когда... когда Башня окрепнет, когда угроза со стороны вашей Леди минует, возможно, вы сможете уйти. К дочерям. Или куда пожелаете. Но Элриан будет жив. И не сломлен.

Я сделал паузу, дав словам осесть. Фоновое внушение мягко подталкивало к доверию этому варианту, к видению в нём спасения, а не кабалы. Лориэн долго молчал, глядя в пол. Потом медленно поднял голову. В его глазах читалась тяжелейшая внутренняя борьба – долг перед своим народом, ненависть к похитителю, гордость... и всепоглощающая отцовская любовь.

— Ты... гарантируешь его безопасность? — спросил он хрипло. — Не будешь... использовать в своих тёмных делах?

— Гарантирую его физическую безопасность и неприкосновенность, пока он лоялен и трудится здесь, — ответил я чётко. — Использовать? Он будет помогать отцу. Леснику. Садовнику, может быть. Не воином и не жертвой для магии. Это моё слово.

Лориэн снова замолчал. Казалось, он постарел на десять лет за эти минуты. Потом он кивнул, едва заметно.

— Ладно. — Одно слово, сказанное с бесконечной усталостью. — Я... согласен. Ради него. Но если ты нарушишь слово...

— Тогда я теряю ценного работника и наживаю врага, — закончил я за него. — М это не в моих интересах. Договорились. Отдохни. Я поговорю с Элрианом. Потом вас накормят. Что касается вашего освобождения, то об этом поговорим завтра, поэтому прошу прощения за неудобства.

И выйдя из комнаты, я почувствовал новую волну усталости. Держать фоновое внушение так долго, да ещё и в конце усилить его для ключевого момента – это выжало остатки маны. Голова снова заныла. Но половина дела сделана. Лориэн сломлен не магией страха, а манипуляцией его отцовскими чувствами и холодным расчётом. Теперь нужно закрепить успех на Элриане.

Молодой эльф встретил меня испуганным, но уже не таким диким взглядом. Я снова сел напротив него, принеся свежую кружку воды. Начал мягко, без магии сначала.

— Твой отец, Лориэн... он беспокоится о тебе, Элриан.

Юноша встрепенулся.

— Он... он жив? С ним всё в порядке?

— Жив. И мы с ним поговорили. Долго. Он... сильный чело...кхм...эльф. Мудрый. Рассказал многое. О твоей матери, Ариэль. Как она любила синие полевые цветы. О твоих сёстрах, Илире и Линдэ. Как ты в детстве пытался вырезать фигурку сокола и чуть не отхватил себе палец. Как не любишь холодные ночи, потому что однажды ночью провалился в ледяной ручей и едва не утонул.

Глаза Элриана расширялись с каждым моим словом. Удивление, потом растерянность, потом что-то вроде стыда и теплоты.

— Он... он рассказал вам это? Всё?

— Он беспокоится о твоём будущем, Элриан, — продолжил я, наконец включая лёгкое внушение – усиление доверия, ощущение, что я говорю правду и желаю добра. — Мир опасен. Особенно для таких, как ты. Добрых. Не склонных к жестокости. Он боится, что с тобой случится беда, если вы вернётесь сейчас. Или если... вас не станет.

Слёзы выступили на глазах у юноши.

— Папа...

— Он хочет тебе лучшего. И я могу это дать. Здесь. Под защитой Башни. Ты останешься с отцом. Будете работать вместе. Лесниками. Садовниками. Никто не тронет вас. Никто не заставит воевать или делать что-то противное твоей природе. Ты будешь помогать ему. Учиться у него. А когда всё успокоится... возможно, если захотите, вы уедете к сёстрам. Но сейчас... сейчас это самое безопасное место для вас обоих. Твой отец это понимает. Он согласился. Ради тебя.

Я видел, как внутренняя борьба в Элриане куда слабее, чем у отца. Страх, любовь к отцу, желание безопасности, усиленное внушением... Он не был сильным духом.

— Он... он правда согласился? — прошептал Элриан.

— Да. И просил тебя... быть умным. Слушаться. Ради вашего же будущего. Ты согласен, Элриан? Остаться здесь, с отцом, под моей защитой, и честно трудиться?

Юноша опустил голову, потом кивнул, смахивая слёзы рукой.

— Да... Да, согласен. Ради папы. И... и чтобы выжить.

«Гораздо проще, — подумал я, с трудом поднимаясь. — Страх и привязанность – мощные мотиваторы. Теперь у меня два лесника-садовника. И заложники друг для друга.»

— Хорошо, Элриан. Отдыхай. Скоро принесут еду. Всем. Что касается вашего освобождения, то об этом поговорим завтра, поэтому прошу прощения за неудобства, — закончил я той же фразой, что и с его отцом.

Я вышел в коридор, где меня уже ждал Шмяк с озабоченным видом.

— Шмяк. Бзик и Грог.

— Повелитель! Вы... вы какой-то больной! — увидев меня, проявил заботу Бзик.

— Всё в порядке. Слушайте. Сходите к деревенским. Попросите у них три порции каши. Сытной. И воды. Отнесите пленникам. Элриану и Лориэну – нормальные порции. Келебрину... половину. Он пока не заслужил большего. И покормите их сами, не нужно, пока деревенским общаться с эльфами. И без грубостей.

— Слушаюсь! Каша для эльфов! — отозвался Шмяк за всех, и они бросились выполнять поручение.

Я же, опираясь на посох так сильно, что костяшки пальцев побелели, побрёл по знакомому, но теперь такому преображённому коридору к своим покоям. Силы покидали меня стремительно. Мана была на нуле, физические ресурсы истощены до предела. Голова кружилась. Но по пути я не мог не заметить изменений. Стены, ещё утром покрытые трещинами, пылью и паутиной, теперь были гладкими и чистыми, как будто только что вытесанными. Пол под ногами – ровный, без выбоин. Воздух казался чище, свежее.

Дверь в мои покои была приоткрыта. Я толкнул её и замер на пороге.

Комната... преобразилась. Пол выложен ровными каменными плитами тёплого серого оттенка. Стены – гладкие, без единой трещины. В углу стояла не соломенная подстилка, а настоящая кровать! Деревянная, прочная, с нехитрым, но явно новым матрасом, набитым, судя по виду, сеном или сухой травой, и даже с грубоватым, но чистым одеялом. Рядом – простой деревянный стол и стул. А в другом углу... я протёр глаза, думая, что это галлюцинация от усталости... стоял умывальник. Каменная тумба с вделанным в неё медным тазом. И даже висел маленький медный кувшин для воды! Туалет, конечно, оставался где-то снаружи, но и это было невероятным шагом вперёд.

«Чёрт возьми... Хоть какие-то удобства...»

Я кое-как добрался до кровати. Разделся и рухнул на матрас, ощущая его непривычную, но блаженную упругость после соломы на камне. Последнее, что я почувствовал перед тем, как сознание погрузилось в тёмные воды забытья, – это тихое, почти неосязаемое гудение камней Башни, в такт моему замедляющемуся дыханию.

«Завтра... завтра разберёмся с эльфами... и...»

Но мысль эта растворилась, не успев оформиться. Сон накрыл меня, как тяжёлая, но спасительная волна.

Глава 14. Ритуал.

Новый день принёс отличное настроение, бодрость духа и ясность мыслей после вчерашнего изнеможения казались почти чудом. Встал и более подробно осмотрел комнату, наслаждаясь её преображением. Взгляд снова зацепился за умывальник – каменную тумбу с медным тазом. Дырка в дне раковины, судя по всему, вела куда-то за пределы Башни (я надеюсь), раз уж для её функционирования не требовалось магии. Водопровода, конечно, не было, но сам факт существования кувшина указывал на целый ряд плюсов! От того, что теперь можно заранее налить туда воды, до куда более важного вывода: Башня способна создавать предметы. За золото, конечно. Что было очень интересным фактом…

После, по уже начавшей складываться традиции, появился Шмяк, принеся простой завтрак – кашу да воду. Пока ел, отдал распоряжение:

— Шмяк. Наполнить сегодня, когда будешь свободен, водой из колодца кувшин в моей комнате. — Я указал в сторону раковины, — Так же приготовить ещё одну кружку чистой воды. Я ей воспользуюсь чуть позже. И главное – напоите и накормите пленников. Всех троих.

— Слушаюсь, Повелитель! — Шмяк поспешно кивнул и тут же поспешил выполнять моё поручение, его маленькая фигурка мгновенно скрылась за дверью.

«Эх, только с возрастом понимаешь, насколько важно иметь ответственных и исполнительных подчинённых.»

Закончив с завтраком, я решил заглянуть к пленникам лично.

Лориэн встретил мой взгляд тяжёлым, усталым кивком – настроен на диалог, пусть и без особой радости. Элриан же выглядел растерянным, но не враждебным, даже робко поприветствовал меня.

А вот Келебрин… Ох, как он меня ненавидел! Глаза, горящие чистой, неразбавленной злобой, сжатые кулаки, будто он каждую секунду готов был броситься, несмотря на путы. Казалось, за ночь его ярость лишь выросла, как раскалённый уголь превращается в яростное пламя.

Как раз в этот момент вернулся Шмяк с подкреплением – парой миньонов, несших миски с кашей и кувшины воды.

— Еда! — бодро отрапортовал Шмяк.

— Хорошо, — кивнул я.

Пока миньоны возились с кормёжкой, я вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Вот так, стоя в прохладной полутьме коридора, я стал обдумывать план насчёт эльфов.

Продолжать медленное внушение – необходимо, но теперь требовалось большее. В голову пришёл очередной план: воспользоваться уже заложенным фундаментом – внушением, страхом и складывающимся доверием. А для этого нужна была… своеобразная жертва. Живой пример. Из троих пленников лишь двое поддались моим манипуляциям: Лориэн и его сын Элриан. Третий же, Келебрин… С ним пришлось бы работать слишком долго и упорно, времени на что у меня сейчас просто не было. В краткосрочной перспективе выгоднее было использовать его иначе. За ночь он, судя по всему, лишь сильнее озлобился. Обработать его можно, конечно, но времени на это жалко. Потому и решил: пусть послужит эмоциональным якорем для молодого Элриана и жертвой в спектакле.

Идея была проста, почти элегантна в своей жестокости.

После очередной мягкой беседы с Элрианом, где я ещё сильнее укрепил его доверие и чувство вины перед отцом, я «великодушно» освободил его и позволил встретиться с Лориэном. Краткий, трогательный миг воссоединения под моим незримым наблюдением. И именно в тот самый момент, когда они обменивались парой слов, группа из более чем десяти моих миньонов (на всякий случай!) вносила в зал Сердца Башни связанного Келебрина. Кляп плотно затыкал его рот, оставляя лишь глаза – широкие от ярости и начинающегося страха. Я же, сопровождаемый ещё одиннадцатью верными гремлинами для подстраховки (безопасность превыше всего!), вёл Элриана к запланированному месту. Всё это время я не переставал обрабатывать его лёгким, ненавязчивым внушением – теплом, доверием, ощущением, что он здесь, с отцом, почти свой. Он уже смотрел на меня без прежнего страха, даже с проблесками чего-то, отдалённо напоминающего дружелюбие.

— Видишь, Элриан, — сказал я, когда мы вошли в помещение и подошли к колодцу, где на полу корчился Келебрин.

— Ты и твой отец пошли на сотрудничество. А вот Келебрин решил иначе. Но осталась… последняя проверка. Древний ритуал верности. Если пройдёшь её, наше сотрудничество начнётся по-настоящему. Ты и твой отец будете под моей защитой, как я и обещал.

Сердце Башни, с его пульсирующей магией в стенах и глубоким, тёмным колодцем в центре, создавало идеальную атмосферу. Я усилил её – лёгким внушением страха и благоговения, магией иллюзии, нарисовав в воздухе мерцающие символы, создав ощущение мистического таинства. Звук моего голоса обрёл металлический отзвук, эхом разнесшийся под сводами.

— Повтори за мной, Элриан, — заговорил я, глядя ему прямо в глаза, вкладывая в слова всю силу убеждения и магического давления.

— Клянусь Башне и её Повелителю в верности! Клянусь служить им честно! Никогда не подниму руку на хозяина Башни и его слуг, никогда не предам доверия! А если преступлю клятву…

Я сделал драматическую паузу, позволив тишине и мерцанию иллюзий сделать своё дело.

— …то пусть падёт проклятие на меня и весь мой род! На все поколения, что придут после! Пусть преследуют их вечные неудачи! Пусть постигнут их тяжкие болезни и неисчислимые страдания! Пусть жизнь их станет хуже самой смерти!

Элриан, бледный, с расширенными от ужаса глазами, но под мощным влиянием внушения и страха за отца, повторил слова. Голос его дрожал, но звучал чётко.

Я же специально направил внушение на то, чтобы была краткосрочная головная и сильная боль после того, как он закончил свою клятву.

— Ты был услышан Башней. Ты должен был почувствовать, как печать от ритуала ложится на твою душу. — И, конечно же, он провёл параллели между кратковременной болью в голове и «печатью души».

Конечная цель ритуала была достигнута. Теперь – кульминация. Очень грамотно, как мне казалось, я подвёл его к сути.

— Жертва верности требует подтверждения кровью, — произнёс я торжественно и кивнул одному из ближайших миньонов. Тот подал Элриану трофейный и острый кинжал. Рука молодого эльфа затряслась.

— Возьми. И подтверди свою клятву. Устрани угрозу, что стоит между нами и будущим твоим и отца твоего.

Согласно замыслу и мрачному «ритуалу», Элриан, будто во сне, движимый внушением, страхом и моей неумолимой волей, шагнул к корчащемуся Келебрину. Высокомерный эльф забился, пытаясь кричать сквозь кляп, его глаза умоляли, полные невероятного ужаса. Элриан зажмурился… и резко ткнул кинжалом ему в живот.

Удар был неглубокий и довольно нелепый, но болезненный. Келебрин захрипел, скорчился, забился в агонии. Слёзы градом потекли по его грязным щекам, скулил он жалобно, бессильно. Элриан отпрянул, уронив окровавленный кинжал. Он стоял, окаменев, смотря на свои дрожащие руки, на струйку крови, стекающую по пальцам. Шок овладел им.

Я не стал терять ни секунды. Подошёл и положил руку ему на плечо, вкладывая в голос всю силу закрепляющего внушения – смесь утешения и неотвратимости.

— Вот так. Теперь ты связан. Печатью, жертвой и клятвой. Помни это. Помни о печати. И помни: рассказать кому-либо… даже отцу… — я понизил голос до шёпота, леденящего душу, — …не изменит ничего. Лишь подтвердит твою вину и обречёт всех, кого любишь. И снять эту печать с твоей души могу только я. Понял?

Элриан лишь кивнул, беззвучно, глаза его были пусты, как два тёмных озера. А Келебрин, тот, кого пырнули ножом, всё ещё жил. Потому я махнул рукой миньонам.

— Прекратите его муки. — и указал на колодец.

Двое гоблинов схватили корчащееся тело и швырнули в чёрную пасть колодца. Хрипы оборвались. Воцарилась тяжёлая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Элриана.

«Вот так, одни ломаются при использовании, другие – затачиваются.» — отрешённо подумал я, глядя на тёмную воду в колодце.

После этой внутренней констатации я словно стряхнул с себя тяжёлые мысли. Повернулся к Элриану, всё ещё стоящему как истукан. Поднял с пола ту самую кружку с водой, которую миньон принёс ранее. Вложил её в его холодные, липкие от крови пальцы.

— Выпей, — сказал я уже мягче, почти по-отечески. — Тяжёлое испытание позади. Ты справился. Ради отца. Ради будущего. Теперь всё будет хорошо. Пойдём, я отведу тебя в твои новые покои. А чуть позже, когда ты примешь произошедшее, мы сходим к твоему отцу. — Элриан, автоматически идя рядом, кивнул на мои слова.

Мы направились прочь от колодца, оставляя за спиной лишь тёмное пятно крови на камнях да память о коротком, жутком хрипе. Элриан шёл, как автомат, сжимая кружку, его глаза были устремлены в какую-то пустоту внутри себя. Мои миньоны следом, бдительные и молчаливые.

Я молча проводил Элриана в небольшую комнату на втором этаже Башни. Дверь со скрипом закрылась за нами, отсекая шум коридора. Комната была тихой, сыроватой, с голым каменным полом и гладкими, но ещё не отремонтированными до конца стенами. Вместо кровати у дальней стены была широкая каменная плита – временное ложе.

Элриан стоял посреди комнаты, словно потерянный, его взгляд скользил по стенам, не задерживаясь ни на чём. Следы крови Келебрина на его руках и рубахе казались особенно мрачными в этом полумраке. Моя голова гудела от перерасхода магии – сначала поддержание фонового воздействия на Лориэна и Элриана, потом сложное внушение и иллюзии во время «представления» с ритуалом. Чувствовалась не просто усталость, а глубокая, высасывающая силы пустота, сопровождаемая тупой, навязчивой болью в висках. Даже держать посох было тяжело.

— Отдохни здесь, Элриан, — сказал я, стараясь, чтобы голос не выдавал напряжения. Звук отдавался лёгким эхом. — Вода на уступе. — Я кивнул на небольшой каменный выступ у стены, где стояла деревянная кружка. Затем повернулся к миньону, следовавшему за нами по пятам. — Бзик. Останься с ним. Присмотри. Если ему что-то понадобится – вода, еда, помощь – обеспечь.

— Слушаюсь, Повелитель! — Бзик вытянулся, его глаза загорелись важностью поручения. Он тут же занял позицию недалеко от плиты, внимательно наблюдая за эльфом, но не приближаясь назойливо.

Я вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. Прохладный воздух коридора не принёс облегчения – головная боль лишь пульсировала сильнее даже от небольшого света. Двое других миньонов, ожидавших снаружи, замерли по стойке «смирно».

— Вы двое, — указал я на них, — здесь. У двери. Никого не впускать и не выпускать без моего личного приказа. Никого. Понятно?

— Да, Повелитель! — хором ответили миньоны, вставая по бокам от двери.

— Грог, сбегай к старосте и попроси два простых наряда для эльфов. А также наносите воды в одну комнату, более-менее целую, на первом этаже.

— Хорошо, Повелитель. — и убежал.

Убедившись, что пост налажен и приготовления совершены, я направился в тронный зал. Каждый шаг давался с усилием, ноги были ватными. Слабость после магического напряжения напоминала сильнейшее похмелье, умноженное на грипп. В тронном зале царила привычная прохлада и тишина. Я дошёл до массивного каменного трона, поставил посох, прислонив его к подлокотнику с глухим стуком. Затем, с почти стоном облегчения, опустился на твёрдое сиденье. Камень принял мою тяжесть, но не принёс покоя – пульсация в висках лишь усилилась в тишине зала. Я закинул голову на высокую спинку трона, закрыл глаза, пытаясь хоть как-то совладать с волнами тошноты и головокружения. Эхо магического напряжения гудело в каждой клетке, напоминая о цене сегодняшнего «представления».

«Перерасход… Значительный. Иллюзия для Келебрина, фоновое внушение для Лориэна, поддержание атмосферы во время ритуала, финальное закрепление у Элриана… Слишком много за короткий срок. Тело не справляется с таким потоком, не успевает восстанавливать ману. Последствия ощутимы.» — констатировал я про себя, мысленно ощупывая внутреннюю опустошённость.

— Шмяк, принеси воды. Пожалуйста.

— Сейчас, Повелитель.

Тишина зала была условной – где-то далеко слышались голоса деревенских, возня миньонов, но здесь, под высокими сводами, царило относительное спокойствие. Идеальное место для анализа.

«Итак. Операция «Клятва» завершена. Цель достигнута: Элриан психологически сломлен и привязан к Башне самым эффективным из доступных мне способов – смесью внушения, страха, чувства вины и «кровавого ритуала». Лориэн получит своего сына обратно, но уже с тяжёлым грузом, который будет удерживать их обоих. Келебрин… устранён как источник потенциальных проблем и использован как инструмент для закрепления лояльности. Эффективно. Цинично. Необходимо.»

В голове невольно всплывали образы из прошлой жизни. Не такие кровавые, конечно, но схожие по сути. Поглощение мелкой, но перспективной компании-конкурента. Жёсткий, почти беспощадный переговорный процесс, закончившийся для её владельца крахом мечтаний и потерей всего, что он строил годами. Решение «оптимизировать» штат, оставив за бортом сотни людей – не потому, что они были плохи, а потому что цифры в отчётах требовали этого. Аккуратные юридические манёвры, приводившие к банкротству неудобного партнёра. Или та история с тем надоедливым активистом-акционером, который слишком громко кричал о нарушениях… Его тихо и эффективно «убрали с дороги» через подставные фирмы и компромат, найденный «независимыми» журналистами. Я не дёргал за ниточки лично – для этого были юристы, пиарщики, специалисты по «решению проблем». Но решения принимал я. Холодные, расчётливые, основанные на анализе рисков и выгод.

«Смерть… Неприятная вещь. Окончательная. Необратимая. Особенно когда видишь её вблизи, как сегодня – этот хрип, глаза Келебрина…»

Да, я уже расправился с тремя эльфами ранее, но тогда было иначе, они даже не поняли толком, что произошло, впрочем, как и я, а вот сегодня… сегодня всё было по-другому. По телу пробежала лёгкая дрожь, не от страха, а от острого осознания хрупкости жизни и той власти, которую я теперь держал в руках.

«Но это инструмент. Как молоток. Им можно построить дом, а можно разбить череп. Всё зависит от цели и необходимости. Сегодня цель – выживание и укрепление Башни – оправдала использование этого инструмента. Келебрин был угрозой, расходным материалом и одновременно ключом к душе Элриана. Его устранение и использование в «ритуале» дало максимальный эффект при минимальных долгосрочных рисках по сравнению с попыткой его «перевоспитать».

Я не испытывал восторга или садистского удовлетворения. Была лишь тяжёлая, холодная уверенность в правильности выбранного пути, подкреплённая годами опыта в принятии непопулярных, но необходимых решений. Грусть? Да, отголосок её был. Осознание цены, которую приходится платить. Но не раскаяние. Никогда. Раскаяние – удел слабых и недальновидных. Я давно принял как аксиому: чтобы строить свой бизнес, иногда приходится пачкать руки и принимать решения, от которых стынет кровь у обывателей. Это плата за результат, за контроль, за будущее. Келебрин был просто ещё одной строкой в длинном списке «необходимых потерь». Неприятная, но неизбежная часть уравнения.

«Психология – страшное оружие. Страшнее меча или молнии. Сегодня я использовал его в полной мере: страх Элриана за отца, его податливость, его потребность в безопасности… Всё было просчитано и использовано как рычаги. Ритуал с клятвой и «жертвоприношением» – идеальный способ создать глубокую психологическую травму и привязку. Теперь он наш. И через него – Лориэн. Два полезных актива по цене одного проблемного пассива.»

«Хорошая инвестиция», — мелькнула сухая мысль.

И в этот момент прибежал Шмяк и передал мне кружку с водой. Сделав глоток, почувствовал прохладу и лёгкое облегчение. После решил попробовать антистрессовое дыхание, которое я иногда использовал после… трудных встреч. Закрыл глаза и сосредоточился на медленных, глубоких вдохах, пытаясь хоть немного унять дрожь в руках и гул в голове, пока тронный зал погружался в тишину, нарушаемую лишь моим тяжёлым дыханием и отдалённым гулом Башни, и периодическим глотком из кружки живительной воды.

И когда я стал чувствовать себя более-менее нормально, открыл глаза. Быстрый взгляд на часы. Время отдыха подходило к концу. Пора было переходить к следующему шагу. Элриану дали достаточно времени погрузиться в шок и осознать безвыходность. Теперь нужно закрепить результат, перевести его из состояния оцепенения в фазу принятия и начать интеграцию.

Я поднялся с трона, ощущая привычную тяжесть ответственности и тяжесть в голове. Посох легко лёг в руку. Пора. Элриан ждал. Следующий акт спектакля начинался.

Я неторопливо поднялся по ступеням в Башне. Миньоны, дежурившие у двери комнаты Элриана, о чём-то негромко болтали, но, увидев меня, вытянулись.

— Как он? — спросил я тихо.

— Сидит, Повелитель, — прошептал миньон. — Водичку попил чуток. Не плачет. Просто сидит и смотрит в стенку. Бзик внутри.

Я кивнул и толкнул дверь. Элриан сидел на каменной плите в той же позе, в которой я его оставил. Кружка с водой на маленьком каменном уступе рядом была почти полна. Бзик, примостившись в углу на полу, бдительно наблюдал. Он вскочил при моём появлении.

— Выйди, Бзик. Подожди снаружи. — распорядился я. Миньон юркнул за дверь.

Я подошёл и сел рядом на его «кровать». Элриан медленно повернул голову. В его глазах больше не было пустоты. Теперь там читалась глубокая, всепоглощающая усталость и… покорность. Как у загнанного зверя, понявшего, что бегство бесполезно.

— Элриан, — начал я, голосом ровным, но не лишённым тени сочувствия – хорошо отработанный приём. — Самый тяжёлый шаг позади. Ты справился. Ради отца. Ради своего будущего здесь. Теперь ты под защитой Башни. Никто не причинит тебе вреда. Никто не осудит за то, что было. Это был ритуал. Суровая необходимость.

Он молчал, его пальцы нервно теребили край нательной рубахи. Я дал паузу, позволяя словам осесть.

— Теперь настало время двигаться вперёд. Ты воссоединишься с отцом. Сегодня. Но прежде… — я слегка наклонился вперёд, — нужно смыть следы прошлого. И начать новую страницу. — Я жестом показал на его запачканные кровью руки и одежду. — Для тебя и твоего отца приготовлены чистые одежды. И есть место, где можно омыться. Пойдём.

Элриан посмотрел на свои руки, содрогнулся и кивнул. Он встал, движения его были медленными, механическими, но послушными. В его покорности не было сопротивления – лишь глубокая апатия и принятие. Ритуал и последующий шок сделали своё дело. Он был готов следовать указаниям.

Я поднялся и открыл дверь.

— Шмяк, Бзик, — обратился я к миньонам.

— Проводите и покажите Элриану, где чистая вода и одежда. Помогите, если попросит. После омовения проводите его и Лориэна в мой тронный зал. — Я повернулся к эльфу. — Я встречусь с тобой и отцом там. Мы обсудим ваши новые обязанности и жильё.

Миньоны кивнули, их морды выражали серьёзность поручения. Элриан, не глядя ни на кого, шагнул за ними в коридор. Его фигура, прямая, но безжизненная, скрылась за поворотом.

Я остался стоять у двери опустевшей комнаты, глядя на каменную плиту, где ещё недавно сидел сломленный юноша. Воздух казался тяжёлым от невысказанного и содеянного. Холодный расчёт вновь подтвердил свою эффективность. Два лесника были почти что в штате. Оставалось лишь формализовать их статус, дать работу и наблюдать, как психологические якоря сделают своё дело. Башня обретала не только стены, но и новых, пусть и специфических, обитателей.

Глава 15. Новые обитатели Башни.

Тяжёлый вздох сам собой вырвался из груди, когда дверь за Элрианом и миньонами закрылась. Тишина опустевшей комнаты давила, напоминая о только что завершенном этапе плана.

«Лориэн не дурак. Он эльф старый, опытный. Он заметит перемену в сыне сразу. Шок, отрешённость, эта… пустота за глазами. Если оставить его гадать, начнёт копать. Сомневаться. Искать лазейки. Нужно опередить. Контролировать нарратив.»

Мысль была проста и ясна. Нельзя давать старику время на раздумья в одиночестве. Нужно встретиться сейчас, пока Элриан в помывочной, и задать тон. Объяснить «ритуал» на своих условиях, превратив шок сына в ещё один инструмент управления отцом.

Я направился к камере Лориэна, шаги отдавались глухим эхом в пустом коридоре. Голова всё ещё ныла, магическая опустошённость давала о себе знать лёгким подташниванием и слабостью в ногах.

— Оставайтесь снаружи. Никого не впускать. — обратился я к миньонам, что всё это время сопровождали меня.

— Хорошо, Повелитель!

Дверь скрипнула. Лориэн был прикован к стене, его поза была напряжённой, готовой к обороне, но глаза – эти мудрые, усталые глаза – сразу уловили мою усталость и, возможно, что-то ещё. Он молчал, ждал.

— Лориэн, — сказал я, опираясь на посох, стараясь выглядеть уверенно, несмотря на внутреннюю дрожь. — Твой сын… Элриан… прошёл ритуал верности Башне.

Старый эльф не дрогнул, но веки его слегка сузились. Опасность? Ожидание худшего?

— Ритуал… — повторил он нейтрально.

— Да. Древний обряд. Непростой. Но необходимый для… вас. Он подтвердил свою клятву службы и верности. — Я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза, вкладывая в слова всю силу спокойствия и неоспоримости. — Клятва скрепляется… жертвой. Устранением угрозы, что стояла между новым началом и старыми распрями.

Лориэн побледнел. Пальцы, лежавшие на коленях, сжались в кулаки.

— Келебрин… — выдохнул он не вопросом, а констатацией. Горечь, усталое понимание. Не удивление.

— Его путь был иным, — подтвердил я. — Он выбрал конфронтацию до конца. Элриан же… проявил силу духа. Ради тебя. Ради вашего будущего здесь. Он выполнил то, что требовал ритуал. И теперь… теперь вы оба связаны не только словом, но и печатью этого ритуала.

Я подчеркнул последние слова, позволяя им повиснуть в воздухе. Лориэн замер, его взгляд стал острым, как клинок.

— Печатью? Что это значит? — голос его был тих, но в нём звенела сталь.

— Ритуал Башни – не пустая формальность, Лориэн, — ответил я, сохраняя ровный тон. — Он оставляет… отпечаток. На душе. На судьбе. Попытка бегства, нарушение клятвы… — Я медленно покачал головой, изображая сожаление. — …это не просто предательство по отношению ко мне. Это осквернение самого ритуала. И последствия… последствия падут не только на нарушителя. Печать связала вас. Отец, сын и даже твои дочери. Проклятие ритуала настигнет вас всех. И оно… — Я сделал ещё одну паузу для усиления эффекта, — …гораздо страшнее простой смерти. Вечные неудачи. Неисцелимые болезни. Страдания, что сделают жизнь хуже небытия. Для тебя. И для твоих детей. Башня помнит. Башня взыщет.

Я видел, как по лицу Лориэна пробегает тень ужаса. Не за себя – за детей. Его худые плечи слегка ссутулились под невидимым грузом. Он молчал, переваривая сказанное, взвешивая кошмарную перспективу против смерти. В его глазах шла борьба – отцовская любовь против холодной логики безвыходности.

«Попал в точку. Страх за детей – его ахиллесова пята. Теперь он знает: побег не просто опасен – он самоубийственен. Для детей особенно.»

— Грог! — позвал я, не сводя глаз со старого эльфа.

Миньон тут же высунулся в дверь.

— Повелитель?

— Принеси приготовленную одежду. Для Лориэна.

— Слушаюсь! — Грог юркнул прочь.

— А ты, — кивнул я другому миньону, — найди Хрума. Приведи его сюда. Скажи – нужно освободить пленника.

— Хорошо, Повелитель! — второй миньон бросился выполнять поручение.

В камере воцарилась тяжёлая тишина. Лориэн стоял неподвижно, его взгляд был устремлён куда-то внутрь себя, в бездну мрачных мыслей, куда я его только что столкнул. Лицо его стало похоже на резную маску из старого дерева – морщины глубокие, выражение отрешённое. Лишь лёгкое подрагивание руки на колене выдавало бурю внутри.

— И этот… ритуал… — наконец заговорил он, голос хриплый, прерывистый, — …он единственный путь? Для жизни здесь? Для… службы тебе?

Вопрос был не столько ко мне, сколько к миру. В нём звучала горечь и тщетная надежда на опровержение.

— Для прочного союза со мной и Башней? Да, — ответил я твёрдо, но без жестокости в голосе. — Это ключ. Гарантия доверия с вашей стороны. Башня даёт защиту, кров, шанс на будущее. Вы даёте верность и труд. Ритуал… это печать договора. Суровая, да. Но в этом мире суровы все настоящие гарантии. Ты сам знаешь цену слов без силы за ними.

Он снова замолчал, кивнув почти незаметно. Признание? Капитуляция? В его взгляде читалось понимание безоговорочности предложенных условий. Альтернатива была лишь одна – смерть или вечное заточение, что хуже смерти.

Шаги Хрума отозвались в коридоре. Через мгновение он заглянул в дверной проём, его жёлтые глаза медленно перевели взгляд с меня на прикованного эльфа. Лориэн невольно отпрянул, увидев гиганта, но быстро взял себя в руки, лишь сжав челюсти.

— Освободи его, Хрум, — скомандовал я. — Аккуратно.

Голем вытянул руку вперёд и как с Элрианом применил свою магию. Раздался тихий скрежет, и кандалы разомкнулись, будто сделанные из глины.

— Благодарю, Хрум.

Тот на мои слова кивнул.

Лориэн медленно начал потирать запястья, где остались красные полосы от трения. Он бросил быстрый, полный ненависти взгляд на Хрума, но тут же перевёл его на меня. В этом взгляде была вся гамма чувств – от ярости и унижения до горькой покорности и вопроса: «И что теперь?»

В этот момент вернулся Грог, держа в руках аккуратно сложенные простые холщовые штаны и рубаху – одежду деревенского покроя, но новую и чистую.

— Вот, Повелитель. Одежда.

— Передай ему.

Грог протянул свёрток Лориэну. Тот смотрел на него, словно на змею, несколько секунд. Потом его плечи опустились в немом признании поражения. Тяжёлый, глубокий вздох, в котором слышалось смирение с неизбежным, вырвался из его груди. Он взял одежду.

— Переоденься, — сказал я. — Потом тебя проводят к Элриану. Он уже должен ждать тебя. Чистый. Готовый начать новое. После… вас обоих ждут в тронном зале. Мы обсудим ваши обязанности и жильё. — Я повернулся к группе миньонов, ожидавших в коридоре. — Шестеро из вас. Проводите Лориэна к его сыну. Потом – обоих ко мне. Ждите у дверей тронного зала.

— Слушаемся! — хором отозвались миньоны.

Я же вышел, оставив Лориэна наедине с чистой одеждой и непростыми мыслями. За спиной я ощущал его тяжёлый взгляд, но не оборачивался. Эта часть игры была завершена.

Теперь требовалось дать им время на воссоединение, на обмен парой слов под присмотром миньонов – ровно столько, чтобы Лориэн увидел состояние сына и окончательно осознал глубину пропасти, в которую они попали, но не успел наговорить лишнего.

Сам же я направился в тронный зал. Ноги еле несли, слабость и головная боль возвращались с удвоенной силой после напряжения последних минут. Магический перерасход и психологическая дуэль с опытным эльфом вытянули последние силы. Нужно было хоть немного отдохнуть перед финальным актом сегодняшней драмы – официальным «трудоустройством» новых подданных.

Добравшись до трона, я умостился на нём и тяжело выдохнул. С этими эльфами сколько мороки, и их всего два. Да, один опытный, Лориэн, но его ещё до конца «раскусить» надо, второй – молодой Элриан, податливый и после всего произошедшего... из него может выйти верный работник, если правильно до обработать и не дать шоку перерасти в депрессию или бунт. А ещё нужно «пообщаться» с деревенскими, показаться с эльфами перед ними и преподнести их ситуацию так, как это выгодно мне. Потом наконец-то разобраться с золотой жилой, организовать добычу. И главное – ресурс «Жизнь»... В мои-то 44 года такой постоянный стресс, адреналин, магические перегрузки – это прямая дорога либо к инсульту, либо к инфаркту. А ни того, ни другого мне очень не хочется. И судя по возможностям, которые предоставляет Башня, здесь можно не только омолодиться, но и жить... ну, если не вечно, то очень и очень долго. Вот к чему надо стремиться.

Тяжелые шаги, почти беззвучные для такого исполина, отозвались у входа в зал. Хрум вошёл и, как статуя, замер по правую руку от трона, его жёлтые глаза смотрели на меня с почтительным вниманием. Пока ждал эльфов, решил развеять ещё пару вопросов.

— Хрум, — начал я, отхлёбывая из кружки принесённой Шмяком воды. Живительная прохлада слегка разгоняла туман в голове. — Ты... дух земли? Сущность камня?

Голем медленно, с каменным скрежетом, кивнул.

— И ты служил предыдущему Повелителю? Тому, кто был до меня?

— Хрум. — и ещё один кивок, более уверенный.

— Башня... для тебя она священна? Как... храм? Божество?

На этот раз кивок был почти благоговейным, жёлтый свет в глазах вспыхнул ярче. Он даже слегка склонил голову в сторону, где по идее находилось Сердце Башни.

«Интересно. Значит, я для него... как верховный жрец этого "храма"? Апостол? Исполнитель воли Башни?» — промелькнула мысль.

— Кстати, а ты можешь научить меня... своей магии? Управлению камнем, землёй?

Хрум замер на мгновение, затем покачал головой. Не отрицающе, а скорее смущённо, как бы извиняясь.

— Хур, Хум. — каменные пальцы слегка пошевелились, будто пытаясь что-то объяснить, но не находя способа.

— Ты не знаешь, как это объяснить? Как научить?

Утвердительный кивок.

— Но служить мне, помогать укреплять Башню – ты готов?

Энергичное, твёрдое кивание. Ни тени сомнения.

— И защищать её? Даже если придётся... пожертвовать собой?

Голем выпрямился во весь свой трёхметровый рост. Его каменная грудь как будто расширилась. Кивок был медленным, весомым, неотвратимым.

— Хрум, хррумхум. — и в его жёлтых глазах читалась абсолютная решимость. Жизнь камня ради жизни Башни. Логично.

— Хорошо, — вздохнул я. — Спасибо, Хрум. А, золотая жила в пещере... она крупная? Ты поможешь нам добывать золото безопасно? Не разрушая пещеру?

Снова уверенное согласие. Казалось, он даже слегка оживился при упоминании золота и пещеры.

Вот так, попивая воду и обсуждая с каменным гигантом разрыве темы, я отдыхал. Шмяк, в это время стоявший поодаль, периодически подливал воду в кружку из кувшина. Я уже заметил, что гремлины стали умнее, совсем не много, но даже так в совокупности с улучшением ловкости и с прибавлением толики ума, результат был довольно ощутимым, что меня честно признаться очень радовало.

Ход моих мысле прервал Хрум, который замер, будто превратился в статую. Тишину тронного зала внезапно нарушил запыхавшийся миньон, ворвавшийся в зал.

— Повелитель! Идут! Эльфы идут! С миньонами! — выпалил он, тыча пальцем в сторону коридора.

Через мгновение в высоком проёме показались фигуры. Лориэн шёл первым. Спина прямая, подбородок чуть приподнят, но в глазах – глубокая, непроницаемая усталость и тяжесть, будто он нёс невидимую ношу. За ним, почти прячась за отцовской спиной, семенил Элриан. Взгляд опущен в пол, плечи ссутулены. На нём была чистая, простая рубаха и штаны, но они висели на нём, как на вешалке. Стыд, страх, апатия – всё это читалось по его поведению и лицу. Миньоны следовали за ними на почтительном расстоянии, бдительные, но не агрессивные.

Я не стал вставать с трона. Сохранил спокойную, даже слегка отстранённую позу. Посох стоял рядом.

— Добро пожаловать в новый этап вашей жизни, — начал я, голосом ровным, звучавшим гулко под сводами. — Я – Мракус. Повелитель этой Башни. — Вновь представился я и позволил себе лёгкую, ничего не значащую улыбку. — Рад, что вы оба сделали верный выбор. Нелёгкий, я понимаю. Но со временем, уверен, вы сами убедитесь в его мудрости. Здесь вы найдёте не только кров, но и возможность жить, развиваться и становится лучше. — Я сделал паузу, давая словам осесть, наблюдая за их реакцией. Лориэн смотрел на меня с ледяной внимательностью, Элриан лишь украдкой поднял взгляд и тут же опустил его. — Однако, прежде чем вы приступите к своим обязанностям лесников и знатоков здешних земель, нам предстоит важный шаг. Вам нужно предстать перед людьми. Перед теми, кого ваша раса считает... недостойными внимания.

Лориэн нахмурился, в его взгляде мелькнуло предчувствие.

— Людям необходимо понять, — продолжил я, подчёркивая каждое слово, — что эльфы, которые могут прийти сюда вслед за вами, не несут им ничего хорошего. Они придут не с миром, а с луками и высокомерием. Они видят в людях лишь развлечение или ресурс. Вы же теперь – часть Башни. И ваша задача – помочь людям это осознать. Помочь им увидеть реальную угрозу, которая стоит за границей леса. — Я перевёл взгляд с отца на сына. — Вам нужно при всех, перед деревенскими, кратко и честно рассказать, зачем вы сюда пришли изначально. Что вам было поручено. И почему теперь вы остаётесь здесь. По своей воле. Под защитой Башни. — Я удержался от слова «добровольно», но смысл был ясен. — Это снимет множество вопросов и возможных трений. Поможет установить... хрупкий, но мир. И да, про ритуал людям знать не нужно. Всё, что происходит в Башне остаётся в Башне.

Лориэн молчал несколько секунд, его взгляд скользнул к сыну, который съёжился ещё больше, потом вернулся ко мне. В его глазах читалась горечь, но и понимание необходимости. Он медленно кивнул.

— Мы... расскажем, — произнёс он хрипло. Элриан лишь едва заметно дернул головой в знак согласия, не поднимая глаз.

— Отлично, — я поднялся с трона, ощущая знакомую тяжесть в ногах и лёгкое головокружение, но игнорируя их. Хрум, словно тень, сделал шаг вперёд, заняв позицию позади и слева от меня. — Тогда пойдёмте. Не будем заставлять людей ждать. — Я кивнул миньонам. — Вперёд. К главному входу.

Мы двинулись процессией: я впереди, за мной – каменный исполин, чьи шаги теперь отдавались глухим, весомым стуком, затем – Лориэн с Элрианом, окружённые кольцом бдительных миньонов. Коридоры Башни, уже не такие мрачные после работы Хрума, но всё ещё хранящие следы разрушений, проплывали мимо. Мы шли представлять нашу новую, хрупкую реальность тем, чьё доверие ещё предстояло завоевать или... купить страхом перед общим врагом. Воздух сгущался от предстоящего спектакля, где эльфы должны были стать моими лучшими аргументами.

Тяжёлые двери Башни распахнулись, выпуская нас на залитый дневным светом двор. Воздух, напоенный запахом земли и дымком костров, ударил в лицо после каменной прохлады. Староста Лука, стоявший у импровизированного стола с разложенными картами учета, первым поднял голову. Его глаза сузились, заметив нашу процессию: я впереди, за мной – недвижимая гора Хрума, а следом, под конвоем миньонов, – Лориэн и Элриан.

— Господин Мракус? — Лука отложил заострённую палочку, которой что-то помечал, и сделал шаг навстречу. Его взгляд скользнул по эльфам, задержался на их простой, чистой, но чужеродной одежде, потом вернулся ко мне. Вокруг началось движение: толпа начала тихо сгущаться по краям площади, настороженная, полная недоверия.

— Лука, — кивнул я, останавливаясь перед старостой. — Представляю тебе наших новых... соратников. Это Лориэн и его сын Элриан. Они были среди тех эльфов-охотников, что нам удалось поймать. Но в отличие от некоторых, — я сделал небольшую паузу для драматизма, — они проявили мудрость и решили добровольно остаться. Служить Башне. Помогать нам.

Лука нахмурился, его бородатый подбородок напрягся.

— Добровольно? А третий?

— Келебрин, — подсказал я. — Нет. Его путь иной. Он счёл сотрудничество с нами, с людьми, — я подчеркнул слово, — ниже своего достоинства. Недостойным его эльфийской гордости. Предпочёл изоляцию. — Я махнул рукой, как бы отмахиваясь от незначительной детали. — Но эти двое одумались. Они поняли, что слепая ненависть и служение жестокой Леди Элиане – тупик.

К этому времени вокруг собралось уже – почти все взрослые жители деревни. В их глазах читалось недоверие, страх, злорадство и жгучее любопытство. Я повернулся к толпе, повышая голос так, чтобы слышали все:

— Люди! Взгляните! — Я указал на Лориэна и Элриана. — Они пришли сюда не с миром. Их послали узнать о пропавших и, возможно, наказать нас. Но они увидели правду! Правду о Башне, о нашем деле, о том, что мы строим здесь убежище для всех, кто хочет жить свободно! И они выбрали сторону жизни! Сторону разума! Они будут трудиться здесь, бок о бок с нами! Лориэн, — я обратился к старшему эльфу, видя, как тот напрягся под взглядами толпы, — будет помогать нашим охотникам. Его знания леса, зверей, растений – бесценны. А Элриан, — я положил руку на плечо молодого эльфа, почувствовав, как он вздрогнул, — будет помогать мне в Башне. Осваивать её тайны на благо всех нас.

Лориэн бросил на меня быстрый, жгучий взгляд. В нём была ярость от унижения, страх за сына и горечь от необходимости играть по моим правилам. Но он молчал, лишь слегка кивнул в сторону охотников, которые сгрудились неподалёку, оценивающе разглядывая "нового коллегу".

— Но не обольщайтесь! — мой голос стал резче, почти металлическим. — Те, кто придёт за ними... они не принесут на ничего, кроме смерти и страданий! Расскажи им, Лориэн! Расскажи всем, что делают с людьми эльфы твоей Леди! Зачем они ловят людей?!

Все взгляды впились в старого эльфа. Он стоял, выпрямившись, лицо было каменной маской. Элриан опустил голову, стараясь спрятаться. Лориэн глубоко вдохнул, его голос, когда он заговорил, был низким, хриплым, но разносился по площади:

— Ловят... для развлечения. Охоты. Как зверей. Или... — он сглотнул, — ...продают. На рынках... на юге. Рабами. Там... где труд в рудниках или... в домах удовольствий убивает быстро.

Тишину, повисшую после его слов, разорвал гул, как от растревоженного улья. Потом грянул взрыв ярости.

— Ублюдки! — заорал кто-то из молодых парней, сжимая кулаки.

— Я так и знал! — завопил пожилой мужчина, лицо его исказилось от гнева.

— Твари! Все они твари! — кричали женщины.

— А эти?! Эти чем лучше?! — заорал Калсам, указывая пальцем на Лориэна и Элриана. — Глядите! Их же здесь двое! Может, и они такие же?!

Толпа заволновалась, злоба, накопившаяся годами на несправедливую жизнь, вырвалась наружу. Несколько человек сделали угрожающий шаг вперёд. Миньоны вокруг эльфов сгрудились плотнее, зарычали, демонстрируя свои кинжалы. Хрум, стоявший позади меня, слегка наклонился вперёд, его каменный кулак сжался с тихим скрежетом. Я поднял руку.

— Спокойно! — мой голос, усиленный магией или просто властной интонацией, перекрыл шум. — Спокойно, люди! Да, зло есть! Но разве не этим двоим хватило мужества признать его и отвернуться?! Они здесь! Они с нами! Они будут работать, жить среди вас! Доказывать, что не все эльфы – слепые орудия своей Леди! Они выбрали сторону жизни! Дайте им шанс доказать это! — Я обвёл толпу взглядом, стараясь поймать отдельные глаза. — Они будут трудиться наравне со всеми! И я ручаюсь, что их руки чисты перед вами! Они заслуживают шанс искупить грехи своего народа!

Гул постепенно стих, перейдя в недовольное бормотание. Ярость сменилась настороженностью, но агрессия поутихла. Лука, наблюдавший за всем с каменным лицом, кивнул:

— Твоя воля, Повелитель Мракус. Пусть работают. Но глаз с них не спущу. — Он бросил тяжёлый взгляд на Лориэна. — И охотникам скажу. Будем присматривать.

— Справедливо, — согласился я. Затем подошёл к Лориэну вплотную, наклонился так, чтобы слышал только он. — Твоя задача – не просто помогать. Произвести впечатление. Показать свою ценность. Показать, что ты не враг. Никаких глупостей, — прошипел я тихо, но в голосе звучала сталь. — Помни о сыне. И о печати. Каждое твоё действие – шаг к его безопасности или... к его гибели. И к гибели твоих дочерей. Понял?

Лориэн встретил мой взгляд. В его глазах бушевала буря, но он кивнул, почти незаметно. Слово было дано. Подневольное, но данное.

— Хорошо. Иди. — Я отступил. — Лука, определи его к охотникам. Пусть покажет, на что способен.

Староста кивнул и жестом подозвал Лориэна. Тот, не глядя на сына, пошёл за ним к Лине, окружённый недружелюбными взглядами. Элриан стоял, словно потерянный, глядя вслед отцу.

— А ты, Элриан, со мной, — сказал я мягче, положив руку ему на плечо. Он вздрогнул, но послушно пошёл рядом, когда я направился обратно к дверям Башни. — Не бойся, — добавил я, стараясь звучать по-отечески доброжелательно. В голове я включил фоновое внушение – доверие, спокойствие, ощущение защищённости рядом со мной. — Я хочу показать тебе кое-что важное. Рассказать можно, так сказать, секрет Башни. И сделать твоё и отца пребывание здесь... удобнее. Приятнее. Вы заслуживаете большего, чем каменные плиты и страх.

Мы вошли в прохладную тень коридора. Элриан шёл рядом, его страх постепенно сменялся настороженным любопытством, подогретым внушением. Шли мы не спеша, по направлению к Сердцу Башни.

— Знаешь, Элриан, — заговорил я доверительно, — Башня – это не просто камни. Она живая. Она чувствует. И она ценит тех, кто ей служит верно. Я вижу, ты умный парень. Чувствительный. Не воин, как твой отец. Тебе ближе природа, тишина, порядок? — Я уловил его едва заметный кивок. — Вот видишь. Здесь для тебя найдётся дело по душе. Уход за растениями, может быть. У нас скоро появятся сады... Но для этого нужна безопасность. Нужно, чтобы Башня крепла. А для этого... нужны ресурсы. И защита от внешних угроз. — Я сделал паузу, глядя на него. Внушение работало – он слушал внимательно, доверчиво. — Ты знаешь эти места. Говорили, что помимо эльфов... здесь есть и другие опасности? Разбойники? Или... может, звери? Те, что мешают жить и вам в деревне, и людям?

Элриан задумался, его лоб наморщился. Внушение сняло часть барьеров, заставило его искренне искать ответ, чтобы помочь.

— Разбойники... — он неуверенно покачал головой. — Их в этих краях очень мало. Но... — он понизил голос, — ...есть гоблины. Дикое племя. В пещерах к северу отсюда, за Чёрным Ручьём. Они... как тараканы. Быстро плодятся. И когда их становится много... — он содрогнулся, — ...они нападают. На одиночных путников. На окраины деревень. Уводят скот. А иногда... и людей. Особенно детей. Потом... — он замолчал, видимо, вспомнив рассказы отца или охотников. — Потом из столицы приходит отряд стражи. Или нанимают охотников за головами. Чистят пещеры. Но... всегда кто-то выживает. Прячется глубже. И через год-два... опять их много. Как саранча.

Я остановился, смотря на Элриана, но не видя его. В уме бушевал вал холодного, расчётливого восторга. Гоблины. Быстро размножающиеся. Агрессивные. Нападающие на людей. Считающиеся отребьем и опасностью. И главное – их уничтожение уже воспринималось как необходимая, регулярная процедура. Никто не задавал лишних вопросов.

«Идеальный источник Жизни. Постоянный. Возобновляемый. И главное – социально одобряемый. Никакой моральной дилеммы. Чистка гоблинов – благо для округи. А для Башни... это топливо. Топливо для роста, для укрепления, для моего... Омоложения и долголетия.» — пронеслось в голове с ледяной ясностью.

Я снова положил руку на плечо Элриана, заставив его слегка вздрогнуть от внезапности.

— Спасибо, Элриан. Это... очень ценная информация. Ты мне сильно помог. Теперь я знаю, от какой напасти нам нужно защищать и Башню, и людей, и тебя с отцом. — Я улыбнулся ему, вкладывая в улыбку всю силу внушения – одобрение, благодарность, обещание безопасности. — Пойдём. Я покажу нечто особенное. Пришло время улучшить ваши жилищные условия в Башне.

Мы двинулись дальше по коридору, ведущему в самое нутро Башни. Шаги Элриана были уже не такими робкими. Страх перед неизвестностью смешивался с пробудившимся любопытством и смутной надеждой, аккуратно подпитываемой моей магией и словами. А в моей голове уже выстраивались планы: разведка пещер, оценка численности гоблинов, подготовка миньонов, возможно, даже привлечение охотников из деревни под благовидным предлогом защиты. Постоянный, надёжный поток ресурса «Жизнь» был почти в руках. Оставалось только грамотно его организовать. И у меня будет два источника нужных мне ресурсов.

Глава 16. Планы.

Когда мы вошли в просторный зал, Элриан замер на пороге. Его взгляд упал на чёрный колодец в центре, на мерцающий кристалл над ним. Он побледнел, губы задрожали. В его глазах вспыхнул тот самый ужас – отражение недавнего кошмара: связанный Келебрин, кинжал в его собственной руке, хрип, падение в бездну, липкая кровь на пальцах. Он сжал кулаки, дыхание участилось, стало поверхностным. Его плечи сжались, будто под невидимым грузом.

«Прекрасный момент.»

Я осторожно положил руку ему на плечо. Он вздрогнул, как от удара током, но не отпрянул. Взгляд его, дикий и потерянный, нашёл мои глаза.

— Спокойно, Элриан, — сказал я тихо, но так, чтобы он слышал. В голос вложил всю силу успокаивающего внушения – тепло, безопасность, защищённость. — Это особое место. Оно помнит твою клятву. Помнит твою верность. Но оно не только для… суровых ритуалов. Оно – источник жизни Башни. Источник возможностей. Здесь можно творить. Создавать. Защищать. — Я слегка сжал его плечо. — Ты почувствовал его мощь. Теперь почувствуй его милость. Оно даст тебе и твоему отцу дом. Настоящий дом. Уютный и безопасный. Прямо сейчас.

Его дыхание постепенно выравнивалось. Паника в глазах сменилась настороженным, но уже не безумным вниманием. Внушение работало, смягчая острые углы травмы, направляя его мысли в нужное мне русло.

— Всем остаться здесь, у двери, — скомандовал я, отпуская эльфа.

Я подошёл к чёрному колодцу и приложил ладонь к прохладной поверхности кристалла. Знакомый текст всплыл перед внутренним взором:

[Текущее состояние «Башни»: 19 %

Золото: 1014

Мана: 8

Жизнь: 68

Миньоны: 50/50]

«Отлично. Жизни прибавилось достаточно для очередного улучшения. Золото также есть для ремонта. А вот Мана… всё ещё дефицит.»

Мысли текли быстро, чётко: во-первых, комнаты для эльфов. Нужно закрепить их лояльность комфортом, показать «милость» Башни. Две комнаты в противоположных частях Башни, на втором этаже. Улучшить до базового уровня: гладкие стены, пол, простая кровать, стол, стул. Стоимость: 150 золота за каждую. Во-вторых, улучшение миньонов. Выносливость – после этого они будут способны работать дольше, выдерживать нагрузки, меньше уставать. Стоимость: 50 Жизни. И это будет последнее улучшение из доступных для миньонов.

Мысленно выделил нужные варианты и отправил запрос Башне.

Подтверждение пришло мгновенно. Знакомый гул прошёл по каменным стенам. Пол под ногами затрясся ощутимо. Пыль посыпалась с потолка зала. Элриан вскрикнул, инстинктивно пригнулся, его глаза снова расширились от паники. Он посмотрел на меня, ища объяснения и защиты.

Я стоял неподвижно, лицо было спокойным, даже чуть отстранённым. Я лишь слегка кивнул ему, как бы говоря:

«Всё под контролем. Так и должно быть.»

Видя мою невозмутимость, он выпрямился, стараясь скрыть дрожь, но страх в глазах сменился на изумление и робкое любопытство. Миньоны у двери перешёптывались, тыкая пальцами в стены, по которым пробегали вибрации. Хрум стоял как изваяние, будто всё происходящее его мало волновало, ну или он видел такое уже не раз, что в принципе могло быть правдой.

Дрожь стихла так же внезапно, как началась. Воздух очистился от пыли. И тут же миньоны, стоявшие у двери, заёрзали. Их тела вытянулись ещё на пару сантиметров, мышцы под бежевой кожей стали рельефнее, плотнее. Они не стали массивными – скорее, более «поджарыми», как спринтеры на пике формы. Зелёный оттенок кожи окончательно сменился на более естественный бежево-коричневый. Их движения, когда они оглядывали себя и друг друга, стали чуть плавнее, увереннее, без прежней суетливой резвости. Они переглядывались, похлопывая себя по бокам, удивлённо бормоча: «Тык, я сильнее?», «Чувствую, могу гору сдвинуть!» Шмяк выпятил грудь, явно довольный переменами.

Я же снова коснулся кристалла, запрашивая детали улучшения миньонов.

[Для дальнейшего улучшения миньонов необходима целостность Башни: 30%. Также необходимо произвести улучшение колодца: 200 золота, 200 Жизни, 50 Маны. После выполнения условий станут доступны улучшения: Сила-2, Ловкость-2, Выносливость-2, Специализация.]

До исследования не хватало Маны и Жизни.

«Нужны маги-жертвы или другой источник. Гоблины могут дать Жизнь, а вот Ману…» — я даже сбился на мгновение, осмысливая возникшую догадку.

Я оторвал руку от кристалла и повернулся к Элриану. Тот всё ещё смотрел на преобразившихся миньонов с широко открытыми глазами.

— Элриан. — Он вздрогнул и быстро перевёл взгляд на меня. — А среди гоблинов есть маги, ну или шаманы, к примеру?

— Я точно не знаю, но отец однажды ходил на очистку пещер от гоблинов и упоминал, что среди них бывают колдуны.

«Ну, вот и решение недостатка Маны. Как-то слишком уж удобно всё это. В том смысле, что все ресурсы рядом. Хотя в этом даже есть определённый смысл.»

— Кстати, твоя комната и комната отца готовы. И это только начало. — Я переключил своё внимание на эльфа и указал на Бзика и ещё одного миньона. — Вы двое — с Элрианом. Ваша задача — обойти всю Башню. Каждую комнату, каждый коридор, каждый закоулок. Особое внимание — на целостность стен, потолков, полов. Ищите трещины, признаки обрушения, скрытые провалы. Всё, что может быть опасно. — Я посмотрел прямо в глаза Элриану. — Твои глаза обладают более острым взглядом, потому они нужны здесь. Оцени, как можно использовать эти помещения. Для складов? Для мастерских? Для сушки трав? Для чего угодно полезного. Думай. Запоминай. — Затем строго глянул на миньонов. — Ваша задача — следить за ним. Предупреждать об опасности. Помогать, если что-то нужно проверить в труднодоступном месте. Ни шагу без него. Понятно?

— Понятно, Повелитель! — бодро ответили гремлины.

Элриан кивнул, в его глазах мелькнул проблеск интереса, смешанного с ответственностью. Работа. Конкретное дело. Отвлекающий манёвр от тяжёлых мыслей.

— Хорошо. Идите. — Я махнул рукой. Группа – два миньона и эльф – двинулась к выходу из зала, Бзик что-то оживлённо объяснял Элриану о «самых интересных щелях».

Я вздохнул, ощущая накопившуюся усталость. Хрум по-прежнему стоял неподвижно, его каменный взгляд был устремлён на меня. Пора было решать следующую задачу. Золото. Нужен запас. И Хрум – идеальный работник для этого.

— Шмяк. Собери восемь миньонов. Только побыстрее.

Пока Шмяк нырнул в коридор, я обратился к Хруму:

— Хрум. Пещера. Золотая жила. Нужно золото. Много. Набери столько, сколько сможешь унести безопасно, не разрушая пещеру и не истощая жилу. — Я подчеркнул слово «безопасно». — Вернись до заката. Это важно.

— Хрум, — раздалось низкое урчание, и гигант кивнул, понимая задачу.

Вскоре Шмяк привёл восьмерых миньонов. Они выстроились перед Хрумом, стараясь выглядеть бодрыми и готовыми к труду после недавнего улучшения.

— Вы идёте с Хрумом, — объявил я. — В пещеру, где мы нашли золото. Ваша задача — помогать ему. Хрум знает пещеру. Он ваш командир на это задание. Понятно?

— Понятно, Повелитель! — хором ответили миньоны, бросая почтительные взгляды на каменного гиганта.

— Хрум, они твои. Возвращайтесь с золотом до темноты. — Я сделал ударение на последних словах.

Хрум ещё раз кивнул, развернулся и тяжёлыми, но негромкими шагами двинулся к выходу из зала. Восемь миньонов чётко засеменили за ним, стараясь не отставать.

— Шмяк, — вновь окликнул я миньона, когда группа Хрума скрылась в коридоре. — Ещё одно дело. Комнаты для эльфов на втором этаже… они теперь целые, но пустые. Нужны подстилки. Не солома. Что-то получше. Шкуры, если есть чистые. Или плотная ткань, набитая сухой травой. Как вы мне делали. Уговори деревенских женщин помочь, скажи, что по моей просьбе. Две подстилки. И простые одеяла, если найдутся. Сделай это, пока они заняты.

— Будет сделано, Повелитель! — Шмяк вытянулся и тут же побежал исполнять поручение, его маленькая фигурка скользнула в дверной проём.

Я остался один в огромном зале Сердца Башни. Тишина снова сгустилась, нарушаемая лишь тихим гулом кристалла и собственным дыханием. Усталость накатывала волнами – физическая, магическая, психологическая. Закрыл глаза.

«Сегодня Лориэн с охотниками. А вот завтра… завтра можно выдать им эльфийские луки, стрелы, снаряжение. И отправить на поимку гоблинов. Нужно взглянуть на них вживую и после уже делать более конкретные выводы. И если мои подозрения подтвердятся, то с помощью магии это откроет огромные перспективы. Магия… за эти дни я увидел её истинную силу. Не в огненных шарах. Во влиянии. Внушение, иллюзия… Это оружие тоньше клинка и разрушительнее катапульты. Келебрин был сломлен видением. Элриан связан психологией и страхом. Лориэн прикован печатью и угрозой семье. Боевое применение… тоже возможно. Заставить врага увидеть противника в товарище? Или ужас там, где его нет? Но ведь можно использовать её ещё тоньше, но для этого нужны эксперименты и… мана. Много маны.»

Открыв глаза, я уставился в полумрак сводов над кристаллом. Как же мне катастрофически не хватало времени! Уделить внимание всему сразу – магии, управлению, обороне, хозяйству – было просто невозможно. Приходилось судорожно расставлять приоритеты и без конца делегировать дела. Вот так и живёшь: от одного кризиса до другого.

— Итак, золото на починку Башни Хрум принесёт вечером, — пробормотал я себе под нос, перебирая планы в уме. — Завтра же охотники займутся изучением вопроса по добыче гоблинов. Надо же понять, с чем мне предстоит иметь дело.

Я тяжело вздохнул, потирая виски. Ещё эти проклятые эльфы. Да, я обрёл дар к магии, научился кое-каким фокусам, но я всё ещё оставался новичком по всем статьям. А Хрум? Гигант, конечно, крут, силён и могуч, но ведь он один! И как только проклятые эльфы узнают обо мне и пробудившейся Башне... Ох, тут возможны варианты, и ни один из них не сулил мне ничего хорошего. Армия эльфов, их профессиональные маги, да и наверняка у них есть обученные убийцы... А с учётом магии в этом мире... Меня даже передёрнуло от мысли, на что они могут быть способны. Неприятное ощущение.

«Так что, как бы я ни старался стать «самым-самым», силой из этой заварухи не выбраться. А вот умом... Вот это мой вариант. Интеллект и хитрость – моё главное оружие.»

Мне отчаянно нужен был временный союзник. Идеально – сам Король Невил Золотой. Его авторитет мог стать моим щитом от эльфийских посягательств. Варианты? Ну, во-первых, можно было отдать золотую жилу. Но это, на мой взгляд, самая глупая идея из возможных. Гарантий, что король просто не заберёт её силой, прихлопнув заодно и меня, как назойливую муху, – вот вообще никаких. Второй вариант сложнее, но перспективнее: продать ему идею бизнеса. Да, по сути, это дополнительный налог на его же людей, несправедливость чистой воды. Но тут уж, извините, вопрос моего выживания стоял ребром. Третий вариант, можно было сыграть на его патологической любви к золоту. Пара идей уже вертелась в голове, но для них требовалась дополнительная информация и, опять же, время. Вечно его не хватает!

— Вот в чем загвоздка, — прошептал я, разминая шею. — Время. До столицы людей – две недели пешего хода, если верить Лукасу. А до эльфийской столицы – всего неделя! Да плюс минимум несколько дней, чтобы пробиться на аудиенцию к королю... Хотя, конечно, золотом можно было ускорить процесс. Вот и выходило, что эльфов нужно было как-то задержать, причём так, чтобы не разозлить их ещё больше.

— Будь они чуть адекватнее, можно было парламентёра послать, — размышлял я вслух, хотя со стороны это должно было выглядеть будто я разговариваю с парящим кристаллом. — Но я сильно сомневаюсь, что из этого выйдет что-то путное. Эти высокомерные существа только свысока на людей смотреть умеют. Значит, действовать надо тоньше. И грубее одновременно.

Эльфы презирали людей, считали их чем-то вроде назойливых насекомых. Так же в этих краях, как недавно выяснилось, хозяйничают гоблины. И был Хрум. Каменная громадина. Если все это умело объединить... Можно было создать нужную картину, отводящую подозрения от Башни и меня. Картину хаоса и природной жестокости.

— Вот так, — тяжело вздохнув. — Стоять без дела – только время терять. Пойду в тронный зал, хоть отдохну, пока голова ещё соображает.

Спустя несколько минут я устроившись на прохладном камне трона, погрузился в разбор ситуации, мысленно раскладывая все по полочкам. А спустя полчаса в зал юркнул Шмяк.

— Повелитель! — доложил он, вытягиваясь по стойке «смирно», хотя это точно была не она. — Задание выполнено! Подстилки для эльфов готовы!

— Молодец, Шмяк, — кивнул я, стараясь не показать, как вымотан. — Спасибо. Кстати... Тут мне одна мысль в голову пришла. Помнишь, в самый первый день, вы говорили, что поймали гоблина? Расскажи мне о них поподробнее. Что они из себя представляют? Что едят?

Шмяк оживился, его глаза заблестели.

— Они больше нас, но не сильнее. Едят всё, даже мёртвых. — начал он с явным отвращением.

— Умные они? — уточнил я.

— Не, глупые, даже Грог умнее — важно заявил Шмяк, почёсывая затылок. – Но любят обманывать и подкрадываться со спины, а ещё на слабых нападают. По одному они не ходят. Сюда они редко приходят, им больше эльфы и люди интересны

И эта информация только укрепила мою уверенность в моём плане. Пеодрил был, по сути, слабаком-магом, и его спутники вряд ли были сильнее. Значит, можно было создать правдоподобную версию, где, могучий и, главное, злой голем в плохом настроении нападает на деревню как раз в тот момент, когда там были их посланники. Естественно, такой гигант легко мог их всех перебить. А потом... Потом набежали голодные гоблины и растащили всё, что плохо лежало: тела, вещи, еду...

Потом приходят Лориэн с сыном и Келебрином, натыкаются на следы бойни и идут по следу... который приводит их прямиком к тому же Хруму. Голем нападает, убивает Келебрина и Элриана... а Лориэна, скажем, только ранит или оглушает, оставляя в живых. Именно он потом и расскажет свою печальную историю сородичам. А следы «злобного голема», если их грамотно подвести, пусть ведут куда-нибудь вглубь человеческих земель, куда эльфы сунутся только с армией. Ну а «убитый горем» Лориэн, потерявший сына и товарища, в конце концов покинет эти места и отправится блуждать по свету...

Но это только каркас. Чтобы он стал реальностью, нужно будет серьёзно поговорить с самим Лориэном. Убедить его, что это единственный шанс спасти своего сына и самих себя от гнева их Леди. И когда он поймёт всю серьёзность ситуации... Тогда у нас появится драгоценное время. Самое главное – время.

Подведя мысленную черту под своими планами, я решил спуститься к деревенским. Ужин и нужная информация – вот что сейчас требовалось. Особенно мне были нужны Лука, Лукас и, конечно же, Марфа.

Выйдя во двор, где уже зажигались костры, я довольно быстро нашёл старосту. Присев с ним чуть поодаль от общего шума, я первым делом спросил:

— Охотники с Лориэном ещё не вернулись?

— Нет, господин Мракус, — покачал головой Лука.

Я кивнул и перешёл к главному:

— Элриан сказал, что гоблины это местная проблема. Это так?

Староста тяжело вздохнул, потирая ладонью колено.

— Ох, да… Ближе к эльфийским землям они, конечно, хозяйничают чаще. Но и к нам наведывались. Не каждый месяц, но случаи были… — Он помолчал, лицо его потемнело. — Вещи таскали, еду… А однажды… тьфу, даже вспоминать тяжело… утащили малого ребёнка.

Услышав это, я решил изложить ему свой план инсценировки нападения на деревню. Лука слушал внимательно, борода его шевелилась, пока он обдумывал. Минуты три он сидел молча, уставившись в огонь ближнего костра, потом поднял на меня взгляд, в котором читалось неподдельное уважение.

— Хм… Хитро, господин Мракус, — произнёс он наконец, качая головой. — Очень хитро. И умно. Прямо скажу, не ожидал такой изворотливости. Думаю, сработать может. Да, точно может.

— Спасибо за оценку. — и я дежурно улыбнулся в ответ. Лесть от провинциального старосты, пусть и искренняя, была для меня привычным фоном. Годы во главе крупной компании научили не только принимать комплименты, но и отделять зёрна от плевел, полезное от пустого. Слова Луки я просто отметил про себя как знак лояльности, а также простодушие местного населения.

Для меня это был вполне очевидный и простой план, и, увидев реакцию старосты, я ещё больше уверился в его реалистичности. Но для окончательного его принятия мне нужно было увидеть реакцию Лориэна и услышать, что он скажет насчёт этого плана.

— Кстати, Лука, у меня был ещё один вопрос, требующий обсуждения, но для этого нужен будет Лукас.

На мои слова староста с пониманием кивнул и окликнул Лукаса, который сидел у одного из костров, тот подошёл почти сразу и присел рядом на тот же каменный блок.

— Лукас, — начал я, — нужна информация о зельях, настойках, микстурах, лекарствах. Как с этим обстоят дела на рынке? Что в ходу? Как продаётся или на что меняется?

Лукас почесал затылок.

— Тут, господин, вам вернее с Марфой говорить. Она ведь у нас травница. Она всё растолкует.

И уже спустя несколько минут к нам присоединилась и женщина.

— Марфа, — встретил я её, — ты успела опробовать воду из нашего колодца? Нашла что-нибудь… необычное?

Она устроилась поудобнее, поправив платок.

— Да, господин Мракус. Водица – живая какая-то. Но варить что-то серьёзное пока не пробовала, времени не хватило. Все силы на обустройство уходят.

Я наклонился к ней чуть ближе, понизив голос.

— Расскажи, как устроен этот…«аптекарский бизнес» — и, видя непонимание в её глазах, чуть изменил формулировку. — о травничестве. Зелья там, снадобья – какие бывают? Чем отличаются? Эти знания для нас сейчас очень важны.

Марфа на мгновение замялась, оглянулась, но потом сдалась под моим настойчивым взглядом.

— Ну, раз уж так… — начала она, тоже понизив голос до конфиденциального шёпота. — Всё там от простого к сложному идёт. От простых травяных отваров, что любая бабка сварит, до сложных эликсиров, доступных только магам да королям. И по всем признакам… — она многозначительно кивнула в сторону Башни, – наша водица обладает свойствами слабого магического источника, я о таких только раньше слышала, но ни разу не видела. Для травницы, как я, – это подарок судьбы, растения подпитывает. Но для настоящих алхимиков… ох, таким местом можно жизнь продать! Они за магией гоняются, для ритуалов, для усиления зелий. Даже слабенькие магические растения тут можно попробовать вырастить. Коли с умом подойти… — Она развела руками. — Золотое дно, ей-богу!

Я слушал, мысленно примеряя её слова к своим планам.

«Алхимики... вот где настоящий потенциал. Их интерес – наш щит и инструмент.»

— Вот что, Марфа, — сказал я, когда она замолчала. — У меня идея. Используем твои знания и нашу «особенную» воду. Сварим партию зелий. Самых простых – бодрящих, для тонуса, может, для… к примеру… мужской силы, — я чуть криво усмехнулся, — и для поднятия настроения. То, что ты умеешь делать наверняка. Но! Расфасовать их надо в стеклянные бутылочки и оформим подороже и побогаче. Поаккуратнее.

— Стекло дорогое, — тут же вставил Лукас, морщась.

— Я догадываюсь, — махнул я рукой. — Но вот в чём фокус. В каждую бутылочку – добавим крохотную, но заметную бусинку золота. Бросится в глаза сразу. И продавать будем в столице, как эксклюзивный товар от заезжего мага из далёких земель! — Я оглядел их ожидающие лица. — Да, само зелье по сути простое. Но упаковка, золотая «пыль» внутри, слухи о магическом источнике… Это создаст ауру роскоши и исключительности. Люди платят не только за пользу, Марфа, но и за статус, за ощущение причастности к чему-то редкому. А глаза, как известно, – главный покупатель.

Мои собеседники переглянулись. Видно было, что до конца моей маркетинговой стратегии они не дотягивают. Лукас почесал затылок.

— А местные торговцы? Они такое спустят? Конкуренция же…

— Конкуренцию решаем золотом, — отрезал я спокойно. — Всегда найдётся чиновник или гильдейский старшина, которому нужно вовремя шепнуть и вручить мешочек. Это решаемо. Главное – старт.

Марфа, слушавшая внимательно, кивнула.

— Водица и правда базовый отвар усилит.

— Можно ещё каких-нибудь ягод безопасных добавить для цвета и вкуса, если это возможно. — на мои слова женщина задумалась на мгновение и кивнула. — Вот и отлично! — обрадовался я. — А для начала: свари мне, пожалуйста, два бодрящих отвара. Один на обычной воде. Другой – на нашей, колодезной. Завтра к утру. Сравним эффект.

— Сделаю, господин, — уверенно пообещала Марфа.

Определившись с ближайшими планами, мы переместились к большому костру, где уже варился суп и подрумянивалась на углях мясо. Запахи разыграли аппетит. Пока ужинали, я послал Шмяка за Элрианом. И как раз когда мы доедали, показалась внушительная процессия.

Хрум шагал впереди, неся в руках огромную каменную глыбу, которая при ближайшем рассмотрении оказалась аккуратно спрессованным слитком неочищенного золота размером чуть ли не с половину его собственного тела. За ним, пыхтя и постанывая, но явно гордые своей ношей, брели восемь миньонов, нагруженных увесистыми самородками и мешками с золотой крошкой.

Зрелище было завораживающее: вечерние лучи солнца цеплялись за неровные поверхности драгоценного металла, заставляя его переливаться тусклым, но несомненно богатым блеском. Настроение у меня моментально подскочило. Возможности, которые открывало это золото, уже проносились в голове яркими картинками.

Из ворот Башни, ведомый Шмяком, робко вышел Элриан. Он скользнул взглядом по золотой процессии, но потом опустил глаза и несмело подошёл к нашему костру. Молча взяв протянутую ему тарелку с кашей, он уселся поодаль и начал есть, стараясь быть незаметным. Я, пользуясь моментом и подкрепляя разговор лёгким фоном внушения, завёл с ним беседу о состоянии Башни.

— Ну что, Элриан, успел осмотреть наши владения? — спросил я дружелюбно. — Какие впечатления?

Элриан, проглотив кусок, смущённо закивал.

— Да… Осмотрел, господин Мракус. Помещений… пригодных мало. Много разрухи. Несколько комнат на втором этаже можно под склады, под сушку трав, может… под маленькие мастерские. Но в целом… — Он развёл руками. — Башне нужен серьёзный ремонт. Большой.

Я кивнул, делая понимающее лицо, и обвёл взглядом притихших было деревенских, внимательно слушавших наш разговор.

— Понимаю, Элриан. Спасибо за честную оценку. Но не печальтесь, люди, — добавил я громче, обращаясь ко всем. — Завтра мы займёмся ремонтом основательно. Большая часть проблем будет решена. Обещаю.

Подкреплённое внушением, моё спокойствие и уверенность явно подействовали на окружающих. Напряжение спало. К разговору постепенно подключились и другие деревенские. Я отступил на второй план, наблюдая. И тут заметил интересную деталь: молодая девушка, Арина, всё чаще поглядывала в сторону Элриана. Взгляд её был живым, заинтересованным. Элриан же, чувствуя на себе её внимание, краснел и старался смотреть в тарелку.

«Отличный шанс для интеграции», — мелькнуло у меня в голове. Я сосредоточился, направляя тонкие импульсы внушения: ей – усилить симпатию, любопытство; ему – развеять робость, вызвать ответный интерес. Эффект не заставил себя ждать. Через полчаса Арина, смеясь над чьей-то шуткой, «случайно» пересел поближе к эльфу. Ещё через несколько минут они уже оживлённо разговаривали, забыв про остальных. Элриан оживился, жестикулировал, рассказывая что-то про лесные цветы в эльфийских краях. Арина слушала, широко раскрыв глаза, иногда смущённо пряча улыбку. До любви было ещё далеко, но искра симпатии, тёплая и настоящая, уже проскочила.

Когда начало заметно темнеть, а костры стали основным источником света, я почувствовал, как наваливается усталость. Золото было складировано в Башне под присмотром Хрума и миньонов, новые проблемы и дела могли подождать до утра. Я попрощался, пожелав всем доброй ночи, и направился к себе. В своей, теперь уже обустроенной комнате, я с наслаждением скинул сапоги и рухнул на удобную кровать. Мысли о золоте, гоблинах, эльфах и зельях спутались и поплыли, уступая место глубокому, заслуженному сну. Завтрашний день со своими заботами подождёт.

Глава 17. Перспективы развития.

Очередное утро началось по уже начавшему складываться ритуалу: зарядка, пусть и скромная в условиях каменных стен, завтрак в компании всё того же Шмяка, принесшего густую кашу с кусочками вяленого мяса. Ну а после я направился, нет, не к Сердцу Башни, а прямиком к деревенским, точнее – к их охотничьему уголку. Золото могло подождать; сейчас важнее было заручиться поддержкой Лины и её людей.

Во дворе, под ещё не жарким утренним солнцем, царила привычная суета. Я обменялся краткими приветствиями с попавшимися на пути деревенскими, отмечая про себя, как их взгляды всё чаще стали отражать не только страх или надежду, но и какое-то осторожное ожидание перемен. Лину застал за нехитрым занятием – она сидела на каменном блоке, ухаживая за своим луком, а рядом был её сын Томас, который что-то оживленно чертил палкой на земле. При моём приближении они замолчали, выжидающе подняв головы.

— Лина, — начал я, опускаясь на соседний камень. — Нужна твоя помощь. И твоих ребят. Сегодня.

Она отложила лук, внимательно глядя на меня.

— Кого-то нужно поймать?

— Гоблины. Нужно провести разведку. Узнать их численность, расположение логова, привычки. Не нападать пока, просто посмотреть. Хотя если удастся без шума достать оного или двух, будет вообще прекрасно.

Лина нахмурилась, постукивая пальцем по колену.

— Зачем рисковать? Они к нам пока не лезут.

— Потому что они – угроза. Не только нам, но и всему краю. И потому что именно они могут дать нам кое-что ценное. Для защиты всех нас. — Я сделал паузу, вкладывая в слова всю силу убеждённости. — Это часть плана по укреплению наших позиций. Безопаснее будет действовать сейчас, пока они не расплодились .

Она взвешивала мои слова, её взгляд скользнул к другим охотникам, потом вернулся ко мне.

— Ладно. Поможем. Но снаряжение… луки у нас есть, но тетивы износились, да и стрел маловато…

— Решим. У меня есть эльфийские луки и стрелы. Крепкие, точные. Выдам вам. И ещё… Лориэн. Он знает те места. Он пойдёт с вами как проводник.

Лина резко подняла бровь.

— Лориэн?

— Да. Нужно использовать его знания. Можешь не доверять ему, но он думаю вчера показал вам на что способен.

— Да, нам действительно есть чему у него поучится. — подтвердила она мои слова.

— Вот и отлично. Значит он точно будет полезен. Я с ним поговорю. Согласна?

Она помолчала, потом кивнула, коротко и твёрдо.

— Согласна. Если он не сбежит…

— Не сбежит, — уверенно заверил я, слишком уж он любил своего сына, а тот уже привязан к Башне. Хотя, вариант, что тот благодаря свои прожитым годом является хорошим актёром тоже не стоит исключать. — Но если вдруг что, нежалейте стрел. — и Лина прекрасно поняла, что я имел ввиду.

Расставшись с Линой, я отыскал старосту Луку. Он копался у импровизированного деревенскими склада. Разговор завязался естественно – я поинтересовался, как устроились люди, выслушал его перечень мелких бытовых проблем: нехватка надёжных запоров на дверях в некоторых комнатах, трудности с хранением запасов без хорошего погреба, жалобы стариков на сквозняки и жёсткие лежанки. Лука даже хвалил миньонов – те таскали воду, помогали переносить тяжёлые сундуки, чистили завалы под присмотром Хрума. Судя по всему именно он больше всего и оценил все улучшения, что произошли с миньонами.

Потом я осторожно перевёл разговор на Арину, девушку, что вчера вечером так оживлённо общалась с Элрианом у костра.

— Арина? — Лука улыбнулся, морщинки у глаз разбежались. — Добрая девка. Хлопотунья. Матери своей, Марфе-травнице, помогает знатно. Собирает коренья, ягоды, грибы – глаз острый. А уж по хозяйству… — Он одобрительно качнул головой. — Руки золотые. Мужики в деревне на неё заглядывались, да… время неспокойное было, да и парни молодые кто поубит, кто в солдаты угнан… Вот и засиделась в девках. Братец у неё, Мирон, в охотниках у Лины. Отец… давно уж нет. — Староста вздохнул. — А эльфийский парнишка… ну, симпатичный, не спорю. Да и Арина видать, заинтересовалась. Бабьи дела, чай.

Мысленно я отметил идеальный профиль для интеграции: незамужняя, хозяйственная, связана с травницей (потенциально полезной для будущих проектов), брат-охотник (дополнительная связь с Линой). И главное – явная симпатия к Элриану. Гормоны, как говорится, – мощный двигатель прогресса.

Найти Марфу оказалось просто – она возилась у костра с котлом, в котором уже побулькивало нечто ароматное и смутно знакомое.

— Зелья? — поинтересовался я.

— Отвары, господин, — поправила она, вытирая руки о фартук. — Как вы просили. Бодрящие. Один на колодезной воде, другой – на обычной, из ручья. Скоро сниму пробу. Утром, как обещала, не успела – травы нужные искала.

— Отлично. Пришли миньона, когда будет готово.

— Обязательно, господин Мракус.

Арину обнаружил недалеко от матери. Она сортировала только что принесённые коренья, аккуратно раскладывая их по плетёным корзинам. Девушка действительно была симпатичной – свежее лицо, живые глаза, крепкие, привыкшие к работе руки. При моём приближении она смущённо отряхнула ладони о подол платья.

— Доброго утра, господин.

— Доброго, Арина. Видела Элриана сегодня?

Она покраснела, кивнула.

— Видела… утром он за водой ходил. Поздоровались…

«Молодая и неопытная.» — промелькнула мысль, глядя на её смущённую улыбку. Но я тут же вспомнил свой собственный опыт. В её годы ум часто уступал место чувствам и внешности. Сколько таких «красавиц» прошло через мою жизнь в прошлом мире? Певицы, модели, светские львицы… Блеск, но часто пустота внутри. Брак, закончившийся крахом из-за моей вечной занятости и её неверности с тренером… Тогда я откупился квартирами и деньгами, без сожалений – детей не было, чувств уже тоже. Но с возрастом вкусы изменились. Красота перестала быть самоцелой. Стал ценить ум, характер, возможность настоящего разговора. И всё чаще ловил себя на мысли о детях. Время, которое не купишь ни за какие деньги, утекало сквозь пальцы. Тяжёлый вздох сам собой вырвался из груди.

Арина встревоженно посмотрела на меня, приняв мой взгляд и вздох за неодобрение.

— Я… я ничего такого… — залепетала она.

— Всё в порядке, Арина, — я собрался, направляя тонкую струйку маны в посох и через него – к ней и в сторону Башни, где, находился Элриан. Внушение: симпатия, доверие, желание помочь. — Наоборот. Я видел, как вы с Элрианом общались. Он здесь чужой, напуганный. Ему нужен друг. Проводник в нашей жизни. Хочешь помочь ему?

Её глаза широко раскрылись.

— Помочь? Да, конечно! Чем?

— Он будет заниматься важным делом для Башни. Созданием сада. Для целебных трав, может, для ягод. Но ему нужен помощник. Кто знает наши растения, наши земли. Кто может научить его… обычным вещам. Ты согласна?

— Да! — ответила она без колебаний, лицо озарилось искренней радостью. — Я знаю, где что растёт! Когда собирать! Я помогу!

— Прекрасно. Пойдём, я тебя к нему провожу.

По пути в Башню я заметил Шмяка, суетливо перебегающего от одной группы миньонов к другой.

— Шмяк, — окликнул я его. — Где все? Пятьдесят миньонов, а вижу от силы десяток-другой.

— Они на задании, Повелитель! — Шмяк вытянулся, явно гордый. — Крыс ловят в дальних коридорах! Убирают мусор в новых отремонтированных комнатах! Помогают деревенским дрова собирать и воду носить! Всё как вы велели!

— Молодцы, — похвалил я искренне. Улучшения действительно сказывались – миньоны стали не только сильнее и ловчее, но и явно сообразительнее, исполнительнее. — Передай всем мою благодарность. Вы отлично справляетесь.

— Слушаюсь, Повелитель! — Шмяк засиял, как золотой слиток на солнце, и тут же помчался исполнять поручение, видимо, чтобы первым сообщить сородичам о похвале.

Элриана мы нашли в его новой комнате на втором этаже. Он сидел на краю кровати, покрытой теперь добротной подстилкой из шкур, и допивал из миски остатки завтрака. Запах каши витал в воздухе. Увидев нас, он вскочил, смущённо отставив миску.

— Господин Мракус… Арина… — он кивнул девушке, и на его щеках выступил лёгкий румянец.

— Элриан, — начал я без лишних предисловий. — Арина согласилась тебе помогать. С сегодняшнего дня она твой помощник в создании сада Башни.

Элриан удивлённо посмотрел на девушку.

— Сада?

— Да. Место нужно выбрать, подготовить. Решить, что можно выращивать. Особенно с учётом… нашей особенной воды. — Я подчеркнул последние слова. — Обсуди это с Ариной. И с её матерью, Марфой. Она травница, её знания бесценны. Ваша задача – найти подходящее место, защищённое, с хорошей землёй или возможностью её принести. Составить список того, что реально вырастить и что нам полезно. Понятно?

Элриан кивнул, всё ещё ошеломлённый, но в его глазах мелькнул проблеск интереса. Арина же сияла, готовая тут же взяться за дело.

— Да, господин Мракус.

— Отлично. Работайте. — Я вышел, оставляя их наедине, но не забыв усилить уже пущенное внушение – нить доверия, симпатии, общего дела должна была связать их крепче.

Следующей точкой была комната Лориэна. Комната Лориэна встретила меня гнетущей тишиной. Эльф сидел на краю кровати, его поза была неестественно прямой, будто выточенной из дерева. Завтрак – простая каша в глиняной миске – стоял нетронутый на каменном уступе рядом. Воздух густел от непроизнесённых слов, от ненависти, приправленной бессилием. Если с Элрианом я позволял себе тень отеческой снисходительности, то здесь требовался исключительно деловой подход. Холодный. Чёткий.

— Лориэн, — начал я, останавливаясь на почтительном расстоянии. — Как спалось? Качество подстилки устраивает? — Мои вопросы звучали формально, как пункты в чек-листе.

Он медленно поднял голову. Глаза, глубоко запавшие, смотрели сквозь меня.

— Плохо, — ответил он хрипло.

— Понимаю. Чувствуете себя как? — Я сделал шаг в сторону, осматривая комнату, но периферией внимания фиксируя каждое его движение.

— Терпимо. — Он сжал кулаки на коленях, суставы побелели. — Завтрак… сносный. Спасибо.

Я кивнул, будто отметив галочкой. Пока он отвечал, я направлял тонкие, едва ощутимые потоки маны – не приказы, а скорее фон: снижение тревоги, принятие неизбежности, фокус на разговоре. Расход был минимальным, почти незаметным после ночного отдыха, но требовал концентрации.

— Рад, что базовые потребности удовлетворены, — произнёс я, возвращаясь к центру комнаты. — Теперь к делам. Вчера Элриан упомянул гоблинов как местную проблему. Ваш опыт в этом лесу бесценен. Расскажите о них. Подробно.

Лориэн напрягся, его взгляд стал острее. Но внушение и собственный интерес к теме взяли верх. Он откашлялся.

— Твари, — выдохнул он с отвращением. — Зелёные, вонючие. Похожи на ваших… прихвостней, но крупнее. До пояса взрослому эльфу или человеку. Злобные. Глупые, как пни. Но коварные – любят подкрасться сзади, ударить исподтишка, группой на слабого напасть.

Я слушал, мысленно сравнивая с рассказом Шмяка. Сходилось.

— Численность?

— От пятидесяти до сотни в одной пещере. Иногда больше, если урка вожаком стал.

— Урка?

— Крупный урод. Ростом с человека. Сильнее. Хитрее. Такие обычно стаей и правят. — Он с отвращением сплюнул в сторону пустого угла. — Жрут всё. Падаль, коренья, грибы… даже своими мёртвыми свежими не брезгуют. Самки… — он поморщился, — …плодятся как крысы. Раз в месяц по два-три детёныша могут принести. Растут быстро. Через полгода – уже боец.

— Маги среди них есть? Шаманы?

Лориэн кивнул, его лицо стало мрачнее.

— Редко. Но бывают. Обычно старые, умные и хитрые твари. Считаются… избранными. Покровительствуют им тёмные духи, говорят. Занимают особое место. Без урки шаман редко когда стаей командует. Опасные. Колдовство их… грязное. Боль, страх насылают.

Информация ложилась пазлом. Урки – лидеры. Шаманы – источник маны и потенциальная угроза. Высокая скорость размножения – постоянный возобновляемый ресурс, но и постоянная опасность. Идеально для моих целей.

— Спасибо, Лориэн, — сказал я искренне. Эти сведения были дороже золота в некотором смысле. — Это подтверждает мои опасения. Гоблины – не просто напасть. Это рана для этих земель. И прямая угроза Башне. Если Башня падёт… — Я сделал многозначительную паузу, глядя ему прямо в глаза, — …печать ритуала на твоём сыне и дочерях… её последствия ты знаешь. Башня – их единственный щит сейчас.

Лориэн содрогнулся всем телом. Ненависть, смешанная с животным страхом за детей, исказила его лицо. Он ненавидел меня, ненавидел своё положение, но мои слова били точно в цель.

— Что… что ты предлагаешь? — прошипел он, голос сорвался на хрип.

— Стратегию выживания. Для всех нас. — Я изложил план инсценировки. Кратко, жёстко, как корпоративный приказ: нападение Хрума на опустевшую деревню, «уничтожение» посланников эльфов, обнаружение «следов бойни» группой Лориэна, преследование «монстра», гибель Келебрина и его сына от руки голема, «ранение» Лориэна и его «горестный» уход из этих земель.

— Ты, как единственный выживший свидетель, вернёшься к своим со своей правдивой, но… подправленной историей. О злобном големе, вышедшем из-под контроля. О набеге гоблинов, довершивших разгром. Это отведёт подозрения от Башни, даст нам драгоценное время. Твои сородичи поверят тебе, Лориэн. Твоя репутация опытного деревенского охотника сыграет нам на руку.

Эльф слушал, не двигаясь. Его лицо было маской, но глаза выдавали бурю: ужас перед авантюрой, горечь предательства (пусть и вынужденного), расчёт возможных последствий.

— Следы… — наконец выдохнул он. — Их нужно сделать безупречно. Эльфийские следопыты не дураки. Малейшая нестыковка…

— Хрум знает своё дело. И я проконтролирую. Мы сымитируем хаос, природную жестокость. Гоблины довершат картину – их следы мы подделаем или просто подбросим пару тел в деревню. — Я сделал шаг ближе, опустив голос до доверительного, почти заговорщицкого шёпота. — Это шанс, Лориэн. Шанс спасти Элриана. Дать ему жизнь здесь. У него здесь может быть будущее. Настоящее. Ты же этого хочешь?

Старый эльф закрыл глаза. Глубокий, сдавленный вздох вырвался из его груди. Когда он открыл их снова, в них читалась тяжелейшая покорность судьбе и тлеющая искра надежды.

— Да, — прошептал он. — Это… может сработать. — Он поднял на меня взгляд, полный немого вопроса и последней попытки торга. — Но клянись… Клянись Башней и своей властью… и совестью, если она у тебя есть, что ты не причинишь ему вреда. Элриану. Пока я… пока я делаю всё это.

Я встретил его взгляд без колебаний.

— Клянусь Башней и своей властью над ней. Элриан под моей защитой. Он ценен для меня. Его безопасность – в моих интересах. Пока он лоялен, ему ничего не угрожает от меня.

Он кивнул, разом сгорбившись, будто с плеч свалилась невидимая гора.

— Ладно. Я… помогу. Проведу твоих охотников к пещерам. Расскажу, как лучше подойти. Постараюсь… чтобы они пару гоблинов добыли. Для твоих опытов. И помогу с... эльфами. — Последнее слово он произнёс с трудом.

— Благодарю, Лориэн. — Я слегка склонил голову. — Кстати, об Элриане. Он уже при деле. Занимается важной задачей – ищет место для сада Башни. Для целебных трав и полезных растений. Ему в помощь я поставил Арину, дочь травницы Марфы. Девушка знающая, с острым умом. Они… хорошо ладят.

— Спасибо, что сказал, — пробормотал он.

— Сегодня твоя задача – быть проводником для Лины и её охотников. Разведка гоблинских пещер. Безопасность – прежде всего. Шмяк! — Я позвал миньона, дежурившего у двери. — Проводи Лориэна на склад. Пусть возьмёт эльфийский лук, стрелы, нож – всё, что сочтёт нужным для выхода. Затем к Лине.

— Слушаюсь, Повелитель! — Шмяк бодро подскочил. — Пойдёмте, эльф!

Лориэн поднялся с кровати, его движения были медленными, тяжёлыми, но решительными. Он бросил на меня последний сложный взгляд – смесь ненависти, вынужденного доверия и отцовской тревоги, но прежде чем они вышли, я добавил:

— И возьмите ещё снаряжение для других охотников… пожалуйста. — и Лориэн, кивнув, вышел за Шмяком в коридор.

Выйдя из комнаты старого эльфа, я уже было собрался отправиться к Сердцу Башни, чтобы наконец-то разобраться с золотом, но не успел сделать и пяти шагов, как увидел быстро бегущего ко мне миньона. Тот, даже не запыхавшись, выпалил:

— Повелитель! Настойка бодрости готова! Марфа меня послала!

Я тяжело вздохнул, вновь меняя направление.

«Планы планами, но возможности для бизнеса игнорировать нельзя», — подумал я, направляясь обратно к деревенским.

Марфу нашёл у костра, где она разговаривала с Ариной и Элрианом. Молодой эльф что-то оживлённо объяснял, а Арина слушала, заворожённо глядя на него. Марфа, заметив меня, протянула два небольших глиняных кувшинчика с деревянными пробками.

— Вот, господин Мракус, как просили. Один – обычная «Энергия солнца на корне солнцелова». А этот – усиленный, тот же рецепт, но водице из колодца. Пробуйте.

К моему удивлению и удовольствию, запах из обоих кувшинчиков поразительно напоминал аромат свежесваренного кофе. Я отхлебнул из первого, обычного напитка.

Вкус оказался горьковатый, с землистой горечью и отдалённо кофейный. И эффект не заставил себя ждать: почти мгновенно по телу разлилась приятная теплота, туман в голове рассеялся, мысли прояснились, появилась лёгкая энергия, желание действовать. Настроение заметно улучшилось. Однако, когда я провёл языком по зубам, почувствовал лёгкий, неприятный зернистый налёт – видимо, от мелких частиц корня.

— Вот это да... — пробормотал я, впечатлённый, но отметив про себя недостаток. — Марфа, а что за растение этот «солнцелов»?

— Солнцелов, господин, — пояснила травница, — растение которое растёт по солнечным склонам. Для напитка используется корень. Копаем, моем, режем мелко, варим.

— Слишком сложное название для напитка, — покачал я головой, делая ещё глоток. Эффект был настолько знакомым и приятным, что слово само сорвалось с языка: — Это же почти... кофе! Назовём его просто – кофе. Этот, — я ткнул пальцем в кувшинчик с обычным напитком, — обычный кофе. А этот, — указал на второй, — усиленный кофе. Лаконично, понятно, запоминается.

Марфа перекатила новое слово на языке:

— Ко-фе... Кофе... Звучит... крепко. Ладно, кофе так кофе.

— Отлично, — удовлетворённо кивнул я. — А если корень солнцелова высушить не резаным, а целым, потом обжарить на сухой сковороде до тёмно-коричневого цвета и потом уже смолоть в порошок? Эффект сохранится? Или ослабнет?

— Обжарить? — Марфа задумалась, её опытный взгляд стал расчётливым. — Возможно... Корень станет хрупче, аромат другой пойдёт... Да, можно попробовать. Порошок потом просто кипятком залить, как чай? Или варить?

— Залить кипятком, дать настояться, — подтвердил я. — Но вот что... — Я провёл языком по зубам. — От порошка может оставаться налёт, песок на зубах. Неприятно. А если... — я задумался, ища решение. — А если сначала долго-долго варить нарезанный корень до состояния очень густого отвара? Затем его слить, процедить дочиста, а потом выпарить всю воду досуха? Получится твёрдый и чистый кофе. Его уже можно обжарить до хрупкости и смолоть в порошок. Такой порошок должен растворяться в воде полностью, без осадка. И, возможно, эффект будет даже сильнее и чище.

Марфа широко раскрыла глаза, поражённая идеей.

— Выпарить... до твердого состояния?.. Так никто не делает... Но... да! Это – можно! Концентрат получится чистым, без мякоти. Обжарим его, смелем... Да, тогда осадка не должно быть! И сила... возможно, она станет ровнее, без этой землистой горечи. Возможно даже, что и действовать будет лучше. Но я так не разу не дала, да и моя наставница тоже, господин. Надо пробовать.

— И пробовать будем, — решительно сказал я. — А если этот будущий порошок покрасить?

— Покрасить? Зачем? — Травница удивлённо подняла брови.

— Для вида и статусности. — Обобщил я.

— Ну, для очернения можно добавить лепестки ноготков. — нашла она выход.

Я же вспомним о своём любимом ресторане и о том, что там по сути обычный кусок мяса, продавали за баснословные деньги. А всё благодаря его красивой и уникальной истории, что не проблема. Но на этом там они не остановились и чтобы поднять цену ещё выше придумали подавать кусок мяса с сусальным золотом. Это не вредит организму, и почти никак не влияет на вкус. Но, это ведь золото, да в микро дозах, но ты ешь не просто мясо, а по-сути золотое мясо, и богатым людям такое нравится, у меня был знакомый которые просто обожал показывать свою статусность поедая такое мясо и выкладывая фотографии с ним в интернет. А люди везде одинаковые.

— Хм, а если добавить в сам порошок чуть-чуть мельчайшей золотой пудры, совсем чуть-чуть, для блёстка... тогда он будет как бы светиться изнутри. Богато смотреться станет. — и я мысленно уже видел эти сверкающие стеклянные баночки в деревянной коробочке. С резным названием «Кофе от Маркуса». Можно даже сделать три вида для разных ниш и с разными ценовыми политиками. И создать искусственный ажиотаж на самые дорогие, чтобы люди сами охотились за премиум кофе.

— Кстати, а побочные эффекты? Особенно у усиленного варианта? Если пить часто? Утром и, скажем, после обеда?

Марфа нахмурилась.

— Бодрит хорошо, да. Но часа через три-четыре наступает усталость, будто силы вытянули. Если много пить и часто – настроение портиться, тоска может накатить. Желание пить его чаще и побольше появляется. Потому и зовут его раньше «настойкой для крайней нужды» – только если силы совсем на исходе или работу срочную доделать надо. Особенно усиленный. На здоровье влияет.

Я кивнул, оценивая риски. Эффект «отката» и потенциальное привыкание звучали тревожно. Особенно для усиленной версии.

«Похоже на стимулятор... Надо проверить, нет ли здесь ещё какого-нибудь подвоха», — промелькнуло в голове.

— В городах его не покупают? — уточнил я, уже догадываясь.

— Кто ж его купит? — фыркнула Марфа. — Деревенский напиток бедняков да пахарей. Горожане морщатся. Им подавай вина, напитки крепкие, соки ягодные. А это... горьковато, вид неказистый. Для них — плебейское пойло.

Я перевёл взгляд на кувшинчик с «усиленным кофе». Соблазн проверить его прямо сейчас был велик, но осторожность взяла верх. Сейчас требовалась ясная голова. Однако проверить его воздействие было необходимо.

— Хорошо, Марфа, спасибо. — Я повернулся к Арине и Элриану, которые внимательно слушали. — Ваша новая задача: солнцелов. Нужно найти его дикие заросли, оценить количество. Потом – подобрать место, где можно его выращивать. Много. Очень много. Ищем солнечные, защищённые от ветра места – южные склоны, внутренние дворики. Марфа подскажет, что нужно растению. Нужны хорошие грядки, может, с навесами от дождя... Выращивать, собирать урожай, сушить. Потом будем пробовать и старый метод, и новый – с выпариванием и обжаркой концентрата. Это станет одним из богатств нашей Башни. Понятно?

Арина закивала с энтузиазмом:

— Поняли, господин Мракус! Солнцелов я знаю! На южных склонах за ручьём целые поляны!

Элриан, всё ещё под впечатлением от «кофе» и задания, добавил:

— Во дворе Башни есть несколько внутренних двориков, куда попадает солнце почти весь день. Стены защитят от ветра. Землю можно принести, удобрить...

— Отлично! — Я одобрительно посмотрел на них. — Обсудите с Марфой детали. Действуйте. — Я сделал паузу и посмотрел на Элриана. — И ещё кое-что. Найдите мне одного добровольца из людей. Надёжного, трезвомыслящего. Завтра утром ему нужно будет выпить порцию усиленного кофе – вот этого, — я указал на второй кувшинчик, который Марфа держала в руках. — А потом в течение дня за ним нужно будет приглядывать: как действует, как долго, что чувствует после, не тянет ли выпить снова. Самое главное – внимательно за ним следить. Это важно.

Элриан и Арина переглянулись и серьёзно кивнули, понимая ответственность поручения:

— Поняли вас, господин Мракус. Мы найдём подходящего человека.

Марфа одобрительно хмыкнула:

— Осторожность – дело хорошее, господин. Особенно с тем, что бодрит сверх меры.

И они тут же увлеклись обсуждением планов по поиску солнцелова и мест для грядок, Арина что-то рисовала палочкой на земле, Элриан жестикулировал. Марфа, погружённая в мысли о технологии выпаривания и обжарки, лишь кивала.

Я, держа в руке выпитый на половину кувшинчик обычного кофе и ощущая прилив бодрости и фокуса, но теперь и с лёгкой тенью беспокойства о потенциальных рисках усиленного напитка, наконец развернулся и твёрдым шагом направился к Сердцу Башни. Мысли текли чётко и быстро, как хорошо смазанный механизм. «Кофе» работал. Теперь – к золоту, ремонту и новым возможностям.

Глава 18. Возможности и проблемы.

Наконец дойдя до Сердца Башни, я вошёл в зал, где кристалл парил над колодцем с чёрной, неподвижной водой. Руны на стенах светились приглушённым зелёным светом. В углу зала, нарушая мрачную гармонию, возвышался трёхметровый каменный голем – прожилки на его теле пульсировали жёлтым светом. Хрум сразу повернул ко мне свою «голову». В тени за ним лежал тот самый огромный слиток золота.

— Хрум, — раздалось низкое урчание.

— Здравствуй, Хрум, — кивнул я, подходя ближе. Взгляд невольно скользил по золоту. Даже будучи в прошлой жизни человеком, привыкшим к крупным суммам, я замер. Передо мной лежало нечто, что затмевало все мои прежние представления о богатстве. Не абстрактные цифры на счетах, а физическая, осязаемая мощь – сотни миллионов долларов в чистом виде. Рефлекторно я сделал глоток кофе из кувшинчика, ощущая прилив бодрости, и с силой вернул себе хладнокровие.

Собравшись, я обратился к голему.

— Хрум, — начал я, глядя в его жёлтые глаза. — Золото из жилы – это примерно половина от общего объёма? Ты забрал столько, чтобы жила могла восстановиться?

Утвердительный кивок. Короткое «хрум».

«Хорошо. Значит, источник жив и будет пополняться. Потенциал есть».

Я указал на самородок:

— Отдели от этого кусок. Примерно… с твой кулак. Этот кусок оставим на текущие расходы. — Затем махнул рукой в сторону колодца: — Всё остальное… аккуратно, частями, в колодец.

Хрум беззвучно подчинился. Его мощные пальцы коснулись самородка. Камень под ними будто ожил, размягчился. С лёгким шипящим звуком, словно резали масло, он отделил шар золота размером с мою голову и положил его к моим ногам. Тяжёлый, холодный, он тускло блестел в зелёном свете рун. Остальную массу голем начал методично делить на более мелкие куски, подносить к колодцу и опускать в чёрную воду. Золото исчезало беззвучно, без всплесков, словно его и не было.

Я наблюдал, чувствуя, как внутри растёт напряжение.

«Что покажет кристалл?»

Когда последний кусок скрылся в бездне, я шагнул к пульсирующему камню и приложил ладонь. Текст всплыл перед внутренним взором:

[Текущее состояние “Башни”: 20 %

Золото: 217 843

Мана: 8

Жизнь: 29

Миньоны: 50/50]

Кувшинчик с кофе выскользнул из моей ослабевшей руки и с глухим стуком упал на каменный пол, покатившись к краю колодца.

Я даже не услышал этого. Цифры пылали в сознании:

«Двести семнадцать тысяч восемьсот сорок три.»

Это было не просто богатство. Это была абсолютная финансовая свобода в масштабах Башни. Возможность сделать всё. Сразу.

Сердце бешено колотилось. Я сглотнул комок, заставив себя дышать глубже.

«Спокойно, Мракус. Ресурс есть. Теперь нужен умный план. Не распыляться.»

Я снова сосредоточился на кристалле, запрашивая полный список доступных улучшений и ремонта. Информация хлынула потоком:

[Полная реконструкция Башни (4 этажа, включая внешние стены и прилегающие постройки): 85455 золота.]

Восстановление всех несущих конструкций, стен, перекрытий, лестниц. Замена разрушенных элементов. Базовый ремонт всех помещений до состояния «пригодно для использования». Установка стёкол во всех оконных проёмах. Восстановление системы отвода нечистот.

Примечание: Для систем водоснабжения, отопления, магического освещения требуется значительное количество Маны.]

[Зал с магическим ядром]

Обеспечивает бесперебойную работу всех элементов Башни, для работы которых нужна мана.

[Казармы миньонов (ремонт + оборудование)]

Восстановление помещения. Установка двухъярусных деревянных коек (ровно 50). Простые шкафчики для снаряжения. Ремонт очага.

[Кухня + Обеденный зал (ремонт + оборудование)]

Восстановление кухонного блока с большим очагом, котлами, верстаками. Оснащение кухонной утварью (котлы, сковороды, ножи, разделочные доски). Ремонт зала. Установка длинных столов и скамеек. 51 комплект простой оловянной посуды (миска, кружка, ложка, нож). Микроволновка, чайник, холодильник и и другие элементы за дополнительную плату.

[Оружейная (ремонт + базовое оснащение)].

Ремонт помещения, установка стеллажей и стоек.

50 комплектов снаряжения для миньонов: прочные кожаные куртки, набедренные повязки, сапоги.

Оружие: короткие мечи, круглые деревянные щиты с железным умбоном.

Дополнительно: Копья, Простые луки, стрелы и другое оружие за дополнительную плату.

[Библиотека (ремонт).]

Восстановление зала. Установка пустых стеллажей и столов.

Примечание: Книги и свитки отсутствуют.

[Гостевые комнаты (10 шт, ремонт + базовое обустройство).]

Ремонт каждой комнаты. Установка простых кроватей с соломенными матрасами, одеял, стола, стула, сундука.

«Для деревенских – огромный шаг вперёд.»

[Покои Повелителя (расширение + улучшение).]

Объединение с соседней комнатой. Ремонт. Установка более комфортной кровати, рабочего стола, книжных полок, сундуков.

Дополнительно: Спортивный уголок (гантели, гири, штанги с набором блинов, турник); «Беговая дорожка» (магический аналог с регулируемой нагрузкой), телевизор и другие элементы интерьера за дополнительную плату.

[Лаборатория (ремонт + базовое оснащение).]

Ремонт. Установка рабочих столов, полок, мощного очага с вытяжкой. Базовый набор алхимической посуды (колбы, реторты, ступки, мензурки из жаропрочного стекла).

Примечание: Сложные приборы (условные «микроскопы», «магические анализаторы») и другие элементы за дополнительную плату.

[Внешние укрепления (восстановление стен, башен, ворот).]

Ремонт каменной ограды, окружающей внутренний двор Башни. Восстановление двух сторожевых башен и главных ворот.

[Колодец особой воды (углубление + усиление свойств).]

Увеличение дебита. Усиление регенеративных и энергетических свойств воды.

[Прочие улучшения (выборочно):

Магическое освещение коридоров.

Камеры наблюдения.

Холодное водоснабжение в ключевых точках (уборные, раковины).

Создание «теплиц» для растений во внутренних двориках.

...]

«Судя по увиденному Башня может создавать предметы из моей памяти (телевизор, плита и т.п.), но цены астрономические и требуют не только Золота, но и Маны.»

Я убрал руку от кристалла, ощущая лёгкое головокружение, но уже не от золота, а от обилия выбора. Возможности были ошеломляющими. Полностью отремонтированная, укреплённая Башня с налаженным бытом для всех обитателей… Мечта. Но маячили и «но».

Еда. Башня её не создаёт. Воду – да, но пропитание – наше общее дело, охота, собирательство, будущие сады. Мана. Её критически мало. Все самые интересные, «высокотехнологичные» улучшения упираются в неё. Колодец усилить? Требует Маны. Магическое освещение, водопровод, приборы – всё требует Маны. И её источник – маги-жертвы или артефакты. Пятьдесят комплектов. Ограничение. И судя по всему всё упирается в количество миньонов. Сверх нормы – цена взлетает в десятки раз. Разумное ограничение, но… стесняет. И да я могу делать сторонние предметы, как например блокнот, ручка или даже стеклянные бутылочки и баночки, Вот только цена на их изготовление, была крайне высокой. Более того чем больше я вносил изменений тем сильнее возрастала цена, и не пропорционально. Думаю мне проще будет закупать тару у местного населения, хотя в некоторых особых случаях, важен именно уникальный дизайн.

Я аккуратно отстранил руку от кристалла и даже отошёл на шаг назад. Бодрость от «кофе» боролась с холодной волной осознания. Помимо очевидных проблем – еды, нехватки Маны, ограничений на миньонов – назревала куда более опасная.

Всё это было слишком... удобно.

Слишком гладко.

Находка шкатулки с картой, где был Хрум – верный «фанат» Башни. Редчайшая золотая жила, дающая ровно столько, чтобы я мог её восстановить практически полностью. Продажа деревни эльфам королём Невилом Золотым – событие, идеально подтолкнувшее меня к конфликту и раскрытию себя. Даже Пеодрил с его высокомерием и глупостью – словно подстроенный провокатор.

«Очень это походит на чью-то ловушку. Причём с высоты своего опыта, относительно неплохо спланированную.»

Суть плана, если он есть, проста до безобразия: дать мне ресурсы, чтобы я, жаждущий удобств и безопасности, вложил всё в восстановление Башни. Обустроил её. Создал функционирующее гнездо. А потом... потом приходят эльфы. Начинают расследование исчезновения посланников и разведгруппы. И что они видят? Не руины, а отремонтированную, укреплённую цитадель с Повелителем во главе и людьми под защитой. Совпадение? Для таких следопытов, как эльфы? Никогда. Они свяжут одно с другим мгновенно. И тогда...

«Меня ждёт смерть. Или плен. Вопрос лишь – от чьей руки. И самый очевидный ответ – Герои. Но это не значит, что он верный.»

Скорее, этот «кукловод» – кто-то не обременённый прямой властью, предпочитающий действовать чужими руками. Тот, кто остался в тени, не получил своей доли славы или власти после падения предыдущего Повелителя Башни. Седьмой Герой? Гордыня, помноженная на интеллект и обиду – мощная мотивация. Использовать всех: эльфов, короля, меня, саму Башню – как инструменты в своей игре. Но зачем? Чтобы забрать отстроенную крепость себе? Устранить потенциальную угрозу? Или есть что-то большее?

«Зачем?»

И этот вопрос гвоздём засел в голове. И если шкатулка с картой могла появиться на полке бесшумно и незаметно, значит у этого... пусть будет Героя, есть способы перемещаться по Башне или подбрасывать вещи. И подслушивать. Мысль леденила душу.

«Хорошо, что он живой. Ему нужны еда, сон... Хотя с учётом магии этого мира...»

Я даже не представлял, на что способен разумный оппонент, владеющий магией и годами (а то и веками) вынашивающий план. Может, он читает мысли прямо сейчас? Тогда... тогда это конец. Обмануть другого – возможно. Обмануть самого себя настолько, чтобы мыслить «чисто», не выдавая подозрений – из области фантастики. Хотя... я ведь уже в фэнтези.

«Так, не о том сейчас. Сосредоточься.»

Благодаря Лориэну и моей импровизации с «ритуалом» и инсценировкой, события пошли иным путём. У меня появился шанс отвести подозрения эльфов, выиграть время. Старый эльф, чей опыт жизни превосходил мой в разы, считал план рабочим. Но...

«Изменение ситуации не должно вписывается в планы кукловода. Значит, он поправит курс. Направит эльфов сюда с помощью наводки, подброшенного следа... чего-то такого.»

Почему он уверен, что я захочу чинить Башню? Ответ напрашивался сам, вызывая тошнотворный холод в животе: магия внушения. Слабый, постоянный фон, подталкивающий к желанию обстроиться, вложиться, восстановить. Как я сам делал с Элрианом или Лориэном. Только более тонко, более искусно. И он чего-то ждёт прямо сейчас. Моего решения о трате золота. Первого серьёзного шага по воплощению его плана.

«Он ждёт моего решения. Если я откажусь улучшать или выберу что-то незначительное – он направит меня «нужными» мыслями, усилив внушение.»

Судя по всему, он наблюдал эти дни, изучил мои паттерны мышления, мою прагматичность, мою тягу к контролю и комфорту. И если до сих пор не действовал открыто или не взял под полный контроль...

«Значит, он боится быть обнаруженным. Либо его возможности не безграничны. Либо... он здесь. Сейчас. В этом зале. И уверен в своей невидимости или неуязвимости.»

Мысль ударила, как молния. Сердце екнуло, забилось чаще. Если он здесь, и я его не вижу... то элемент неожиданности – мое единственное оружие. Но мне нужно знать где он.

«Как его найти?»

Ответ, как всегда, крылся в магии. Внушение требует связи. Тончайшей нити, протянутой от манипулятора к жертве. Можно ли её почувствовать? Отследить источник? В теории – да. Я делал нечто подобное, направляя свои импульсы. Но я – новичок. У меня нет навыков, нет знаний. Попытка может сжечь остатки маны, вывести из строя, выдать мои подозрения с головой.

— Хрум, — сказал я громко, поворачиваясь к голему, стараясь звучать естественно задумчивым, даже слегка жадным. Я подошёл к оставленному куску золота. — Как думаешь, если я потрачу всё золото на укрепление и ремонт – от этого будет реальная польза сейчас? Или лучше придержать, вложить частями? Всё никак не могу решить, чего побольше взять в первую очередь... — Я нарочно замер, уставившись на слиток, изображая муки выбора, но периферией зрения и всем существом пытаясь уловить малейшую аномалию в воздухе, шевеление теней, звук дыхания, не принадлежащий мне или Хруму.

В ответ раздалось лишь низкое урчание: «Хрум». Голем стоял неподвижно, его жёлтые глаза были прикованы ко мне, но не к золоту.

Ни тени, ни звука, ни малейшего колебания воздуха. Ничего. Паранойя? Возможно. Но инстинкт, закалённый годами корпоративных войн и предательств, кричал: опасность рядом.

«Вариантов мало. Рискнуть?» — мысль пронеслась холодной искрой.

Я тяжело вздохнул, подошёл к кристаллу и вновь приложил ладонь к его прохладной поверхности. Внутренний дисплей Башни вспыхнул. Мысленно я сформулировал запрос, отсекая всё лишнее:

«Предмет из памяти: огнестрельное оружие. Модель: Sig Sauer P226 Elite X-Five. Полный магазин патронов 9×19mm Parabellum.»

Коллекционная модель, подарок от одного швейцарского партнёра лет десять назад за успешное слияние компаний. Пистолет, который я полюбил за безупречную точность, надёжность и… эстетику инженерной мысли. Тот самый, с которым я как минимум раз в год отправлялся в престижный тир «Омега», отстреливая сотню патронов по силуэтам. Не для защиты – для удовольствия от контроля, от чёткого «тыка» в мишень, от ощущения власти над расстоянием и целью.

[Создание предмета «Sig Sauer P226 Elite X-Five»: 7000 золота.

Патроны 9×19mm Parabellum (магазин): 5000 золота.

Итого: 12000 золота.]

Астрономическая сумма за кусок металла. Но альтернативы не было.

«Лучше быть живым параноиком, чем мёртвым оптимистом».

Магия внушения. А ведь она может работать и в обратную сторону. Что мешает задать самому себе команду? Верно, ничего. Потому я сосредоточился и, почувствовав знакомое ощущение маны, направил её в свою голову с рядом условий. Спустя несколько секунд я пришёл в себя. Всё осталось прежним: я стоял, касаясь кристалла. Ровным счётом ничего не изменилось.

«Что ж, искренне надеюсь, что все мои мысли – лишь паранойя. А если нет... тут уж как судьба рассудит. На мой взгляд, если этот кто-то существует, то это отличный шанс избавиться от него. Или...»

Я вновь тяжело вздохнул, убрал руку и посмотрел на Хрума.

— В общем, там слишком много вариантов. Потому я подумаю недельку, взвешу все за и против и только потом решу.

Закончив фразу, я направился к выходу, стараясь вести себя как обычно. На середине пути в голову начали закрадываться сомнения: захотелось починить Башню, ведь это идеальный момент. Эльфов и остальные проблемы смогу решить позже. Главное – восстановить Башню, что золоту лежать без дела?

Я резко развернулся и вновь подошёл к Сердцу Башни.

«Да, ремонт и максимальное улучшение нужны. Остальное подождёт».

Я приложил руку к кристаллу.

Спустя мгновение я направил запрос.

Ещё через миг в руке материализовался «Sig Sauer P226 Elite X-Five» с полным магазином. Тело само развернулось к пустому углу. Руки вскинули оружие в классической стойке Weaver: левая ладонь обхватывает правую, локти слегка согнуты, взгляд – вдоль прицельной планки. Палец уже лежал на спуске. Бездумно. Автоматически. Как в тире.

Выстрел грохнул, как удар молота по наковальне, оглушительно громко в каменной тишине зала. Не пуля, а сгусток свинца и огня вырвался из ствола.

И попал… не в камень.

В метре от стены вспыхнула синяя, мерцающая, словно разбитое стекло, мембрана. За ней на мгновение проступил силуэт: высокий, в развевающихся одеждах, с острыми чертами лица и… диадемой на лбу. Глаза широко раскрыты от абсолютного непонимания.

Два выстрела почти слились в один. Первая пуля угодила в центр синего щита, заставив его треснуть и погаснуть. Вторая просвистела сквозь исчезающую защиту.

Силуэт материализовался полностью. Высокий, стройный мужчина в изысканной одежде из серебристой ткани. На лбу – тонкая диадема с мерцающим синим камнем. Лицо – аристократичное, но искажённое шоком, гневом и… страхом перед неведомым оружием. На нём была не броня. Это были одежды придворного колдуна или советника, уверенного в своей неуязвимости. Он даже не успел вскинуть руки для заклинания.

Три выстрела подряд. Я видел, как пули впиваются в ткань, как тело дёргается от ударов. Одна – в центр груди, вторая – чуть ниже, третья – в живот. Багровые пятна мгновенно расползлись по серебристой ткани.

Четвёртая пуля ударила точно в синий камень диадемы. И от рикошетила, не оставив на нём даже царапины.

Пятая. Вошедшая навылет через левый глаз. Задняя часть черепа с гулким, влажным звуком разлетелась о каменную стену, окрасив её в багрово-серое месиво.

Тело замерло на миг, словно не веря в конец. Потом медленно, как подкошенное дерево, рухнуло на каменный пол. С глухим стуком.

Но выстрелы не остановились, а продолжились, пока не произошёл холостой спуск. Магазин пуст.

Я стоял, не двигаясь. Пистолет, всё ещё направленный в пустоту, дымился. В носу стоял едкий запах пороха, смешанный с медным привкусом крови и чем-то ещё – озоном? Сгоревшей магией? Уши гудели от грохота выстрелов.

Всё тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью. Не от страха. От дикого, всепоглощающего адреналина.

Мысли путались, цепляясь за детали, чтобы не смотреть на окровавленный труп в изящной, теперь запачканной мантии.

Хрум сдвинулся с места. Его тяжёлые шаги отдались гулким эхом. Он подошёл к телу, наклонился, осторожно ткнул его каменным пальцем. Потом поднял на меня свои жёлтые, невыразительные глаза.

— Хрум? — прозвучало низкое урчание, полное вопроса.

Я не смог ответить. Глядел на пистолет в своей руке. На оружие из прошлой жизни, которое только что решило судьбу, судя по всему, мастера магии в этом мире. Потом – на безжизненное лицо с ужасающей дырой вместо левого глаза.

«Он не знал. Не понял. Что это? Откуда? Как это работает?»

Маг ожидал заклинаний, меча, ловушки – чего угодно из арсенала этого мира. Не слепой, свинцовой ярости из ствола, ревущей громом и убивающей быстрее мысли.

Шок сковывал тело ледяными тисками. В голове пульсировала одна мысль, тупая и неоспоримая:

«Я только что убил мага. Из пистолета. В мире магии. Вот чёрт».

Глава 19. Разбор последствий.

Стоя возле Сердца Башни, с пистолетом в руке, я чувствовал, как сердце бешено колотится в груди. Рука слегка дрожала от переизбытка адреналина.

— Хрууумахус? — Хрум повернул свою каменную голову вбок, жёлтые глаза вопросительно смотрели на меня.

«Нужна ясная голова. Сейчас. Любая ошибка может быть смертельна.»

Я резко развернулся. Пальцы левой руки, держащей посох, судорожно сжали древко, а костяшками правой, сжимавшей разряженный пистолет, я прикоснулся к прохладной поверхности кристалла. Мысленно запросил у Башни то, что сейчас было важнее всего — мгновенное успокоение за 10 единиц Жизни.

Тёплая, умиротворяющая волна разлилась по телу, смывая остроту страха и дрожь. Дыхание выровнялось, мышцы расслабились, хотя бдительность осталась на пределе.

В этот момент в дверь зала ворвалась толпа миньонов во главе со Шмяком. Они кричали, толкались, их глаза метались в поисках угрозы. Взгляды мгновенно нашли меня, Хрума и новый, жуткий элемент интерьера — безжизненное тело в серебристой мантии со следами крови.

— Повелитель! С вами всё хорошо? Мы слышали громкие звуки! — выпалил Шмяк, его голос дрожал от тревоги.

— Всё уже под контролем, — ответил я спокойно, указывая подбородком на труп. — В Башне был нежданный гость.

Миньоны переглянулись. Затем, как по команде, повалились на колени, начав кланяться.

— Прости нас, Повелитель! Мы не знали! Не допустили бы! — начал причитать Шмяк.

— Побей нас палками! Мы заслужили наказание! — вторил второй, утыкаясь лбом в камень.

— Я готов понести наказание! — театрально схватившись за грудь, провозгласил третий. — Кормите меня, пока я не лопну!

На эту фразу все, включая меня и Хрума, уставились на говорившего. Тот, почувствовав всеобщее внимание, лишь глубже согнулся в поклоне и начал пятиться к выходу.

— Ничего не говорите! Я знаю свою вину! Потому сейчас же приму наказание! — пробормотал он, уже почти скрывшись в дверном проёме.

Наблюдая за этим гротескным представлением, я даже на секунду отвлёкся от сложившейся ситуации.

«А они умнеют быстрее, чем я предполагал. И хитреют. Вот так нагло использовать ситуацию ради жратвы, это надо уметь.»

— Ладно, — вздохнул я. — Шмяк, ты за старшего. Догнать этого хитреца и проучите его. Двух гремлинов оставить у входа. И не беспокойте меня без веской причины, пока я сам не позову.

— Слушаемся, Повелитель! — хором отозвались миньоны и бросились в погоню, оставив зал в тишине.

Я же подошёл к телу убитого мага. Лицо, искажённое предсмертным шоком и страхом, было мне незнакомо. Что было неудивительно.

«Седьмой Герой? Маловероятно. Слишком молод. Хотя в этом магическом мире думаю и такое возможно. Приспешник? Ученик? Агент? И ведь любой из этих вариантов вполне подходит.»

И конечно же, ответов я уже не получу. Но будем отталкиваться от худшего сценария: он не один. Кто-то ещё мог скрываться в Башне, невидимый, наблюдая прямо сейчас. По спине пробежали мурашки.

«Нужны патроны. Срочно. Дорого, но жизненно необходимо.»

Положив посох, я вновь прикоснулся рукой к кристаллу.

«Полный магазин патронов 9×19mm Parabellum для Sig Sauer P226 Elite X-Five.»

Я не обращая внимания на цену. Тут же достал пустой магазин и положил в карман, на его место встал тяжёлый, полный. Механизм щёлкнул знакомо.

«Итак, как обнаружить других?»

Мысль сформировала очередной запрос кристаллу:

«Можно ли обнаружить чужих в Башне?»

[Обнаружение живых/неживых существ: 10 Маны.]

[Пометить дружественные единицы: 10 Маны за единицу.]

Взгляд скользнул к статусу Башни:

[Мана: 8]

...и к трупу. Маг. Значит, на нём должны быть артефакты — источник столь нужной Маны. Я крикнул в сторону дверного проёма, вызвав пару дежуривших миньонов.

— Раздеть. Всё, что на нём — сложить рядом. Поняли?

— Поняли, Повелитель!

И под наблюдением меня и Хрума они быстро и аккуратно выполнили приказ, разложив на полу изысканную, но пробитую пулями и залитую кровью мантию, сапоги, исподнее, несколько колец, кинжал с рукоятью, инкрустированной кристаллом, ожерелье, чёрный мешочек, покрытый белыми рунами. И, конечно, диадему с невредимым синим камнем. Я выбрал первое попавшееся кольцо.

— Брось в колодец. Осторожно.

И миньон поспешно исполнил приказ. Я же притронулся свободной рукой к кристаллу.

[Мана: +223]

— Отлично!

Без промедления активировал обнаружение.

Ощущение было странным — будто мощный импульс ударил в голову, а сознание на миг расплылось по всей Башне и её небольшой прилегающей территории. Я чувствовал её: каждый камень, каждое помещение. И огоньки жизни — сотни точек разной интенсивности. Миньоны — слабые, однородные искорки. Деревенские — ярче, но тоже в узком диапазоне, варьирующемся, видимо, от возраста и здоровья. Из эльфов — на территории был только Элриан, он горел заметно ярче людей. Хрум был мощным, устойчивым факелом. Чувствовал даже птиц и крыс в щелях... Но ничего чужеродного, ничего, что выбивалось бы из общей картины мощью или иной природой. В этом зале — только мы с Хрумом и два миньона. Глубокий выдох облегчения вырвался из груди.

— Пока чисто, но что дальше?

Мысленно я ощущал себя кризис-менеджером на горящей точке. План действий выстраивался жёстко:

Первое — труп. Оставлять нельзя. Маг. Кто знает, во что он превратится? Призрак, вурдалак, вампир и ещё какая нечисть, хотя может и останется просто трупом. Да и законсервировать нечем. Решение одно. Но сначала... «Образцы». Через кристалл «купил» небольшой пузырёк из толстого стекла. Передал миньону:

— Наполнить кровью. Из раны. Аккуратно.

Пока он копошился, я размышлял. Кровь мага могла пригодиться — для анализа, защиты, возможно, даже для магических нужд. Когда флакон был заполнен тёмной, почти чёрной жидкостью и плотно закупорен, я помещая пробирку в карман кивнул:

— Теперь труп. В колодец.

Тело исчезло в чёрной глади.

[Жизнь: +17]

[Мана: +23]

«Ну хоть что-то с трупа получить можно. Мало, конечно, за такого... Но лучше, чем ничего.»

Теперь второе. Невидимые угрозы. Маги могут скрываться. Единственный способ обнаружения — запрос Башне. Неудобно. Нужен удалённый доступ к Сердцу. Новый запрос кристаллу:

«Могу ли взаимодействовать с Сердцем Башни на расстоянии?»

[Улучшение связи «Повелитель-Сердце» (Уровень 1):

500 Золота, 500 Маны.

Доступ: запрос состояния Башни, базовые информационные запросы.]

Маны не хватало. Взгляд упал на вещи мага. Одежда — дорогая, возможно, магическая, но изрешечена, в крови, к тому же маг был крупнее. Носить её смысла нет. Продать? Некому и опасно.

— Всю одежду. В колодец.

Миньоны бережно стали опускать вещи в чёрную воду. Мантия, сапоги, исподнее... Каждый предмет давал прирост. Последним полетел кошелёк с горстью золотых монет (пару я придержал про запас).

И вот теперь маны хватало. Потому немедленно потратил на улучшение связи. Кристалл вспыхнул чуть ярче. В голову пришло новое, ясное ощущение — постоянная, едва уловимая связь с Сердцем Башни. Теперь я в любой момент мог узнать её состояние, причём совершенно бесплатно. Запрос мыслью:

«Статус Башни.»

[Текущее состояние “Башни”: 20 %

Золото: 202 157

Мана: 137

Жизнь: 36

Миньоны: 50/50]

«Удобно. Но мне нужно немного другое, что там дальше по улучшению?»

[Улучшение связи «Повелитель-Сердце» (Уровень 2):

2 000 Золота, 2 000 Маны.

Доступ: улучшение Башни, активный поиск существ на территории Башни, материализация мелких предметов на подконтрольной территории.]

«Вот оно!»

Именно это и было мне нужно — возможность сканировать на наличие угроз и создавать патроны или иное оружие в любом месте Башни без визита сюда. Но Маны требовалось много. Потому в колодец отправил оставшиеся кольца, ожерелье, кинжал — в общем, почти всё. Кроме диадемы и мешочка. Они явно были артефактами более высокого порядка. Диадема пережила попадание пули. Мешочек покрыт рунами. Трогать их голыми руками было опасно — я слишком хорошо помнил историю с развращёнными Героями и элементами доспеха Великого Повелителя. Но даже так этого хватило.

[Мана: +3 054]

Видимо, что-то из отправленного в колодец было действительно ценным. Но лучше так, чем иначе. И как только я увидел, что ресурсов хватает, тут же потратил 2000 золота и 2000 маны на второе улучшение связи.

Ощущение было глубже. Связь упрочилась, словно ещё один орган чувств. Теперь я мог не только знать, но и действовать. Первым делом мысленно активировал сканирование Башни за 10 единиц Маны. Импульс пронёсся мгновенно — никаких новых угроз. Деревенские, Элриан, миньоны, Хрум... Всё как прежде. Теперь я мог управлять Сердцем и улучшать Башню из любой точки подконтрольной территории. Находиться тут сейчас не было смысла. Потому я отдал распоряжения:

— Возьмите диадему и мешочек. Только аккуратно, старайтесь не прикасаться к камню или рунам. Донесите до тронного зала и положите перед троном на пол. Осторожно. — И, переведя взгляд на Хрума, добавил: — Забери, пожалуйста, золото.

Я же поднял посох, и мы последовали в тронный зал. Хрум пристроился за моей спиной как телохранитель.

В тронном зале я прислонил посох к трону и опустился на прохладный камень, всё ещё держа в руке пистолет. Диадема и мешочек лежали напротив, приковав к себе мой взгляд.

«Ни минуты покоя.»

Теперь хотя бы понятна череда столь «удачных» совпадений, и это не делало ситуацию легче. Вопрос о том, был ли убитый седьмой герой или просто чужой маг, оставался открытым. Как и вопрос о его истинных мотивах. И не было никого, кто мог бы пролить свет на эту ситуацию.

«В ближайшее время нужно держать ухо востро, — мысленно констатировал я. — Может, это вообще какая-нибудь тайная организация, решившая организовать себе в Башне штаб-квартиру за мой счёт. Так, нужно успокоиться, а то я снова начал нервничать.»

Закрыв глаза, я начал дыхательную технику «Квадрат». Вдох на четыре счёта, задержка на четыре, выдох на четыре, снова задержка. Ритм помогал отсечь хаос мыслей. Спустя пару минут, когда я смог отпустить ситуацию с магом, я заставил себя переключиться на Башню и открыл глаза. Ясность вернулась.

Что ж, улучшать Башню нужно, но не полностью и не очевидно. Внешне она должна оставаться руинами, а вот внутри — можно и нужно сделать всё хорошо, насколько это возможно. Отремонтировать ключевые секции: жилые помещения, коридоры, заделать основные дыры. Особенно важно — нормальный туалет и вода в комнате. Надоело справлять нужду где попало. Увеличение дебита колодца во дворе Башни также обязательно. Кухня, склад, казармы для миньонов, комнаты для деревенских, тюремные камеры — всё это в приоритете. Освещение, конечно, важно, но лучше потерплю и позже установлю нормальное магическое. Просмотрев ещё раз список через связь с Сердцем, я нашёл интересный пункт: в одном из внутренних дворов, что за пределами основного здания, можно расчистить территорию — она идеально подойдёт для небольшого садика, как раз то, что нужно Элриану и Арине на первое время.

Также я посмотрел одно вполне очевидное улучшение:

[Увеличение количества доступных миньонов до 100:

500 Жизни, 500 Маны, 500 Золота]

И так как такого количества ресурсов у меня не было, пришлось отложить этот пункт до лучших времён.

В общем, на всё про всё, с выбранными дополнениями и улучшениями, Башня запросила 15 673 золотых и 65 маны. Сумма, казавшаяся астрономической ещё вчера, теперь была каплей в море ресурсов. Мысленно отдав команду, я активировал улучшение и ремонт. Знакомый гул, лёгкая вибрация под ногами — Башня начала меняться. Пока шла работа камня, я перенёс внимание на трофеи, лежавшие перед троном: диадема и мешочек.

Миньоны переносили их без последствий. Но нужны были более серьёзные испытания. Я подозвал пятерых гремлинов.

— Возьмите по очереди диадему и мешочек. Подержите в руках. Можете примерить диадему, заглянуть в мешочек. Расскажите, что почувствуете.

Они, не утруждаясь нормами приличия, с энтузиазмом принялись за дело. Один надел диадему и гордо вышагивал, ковыряя в зубах. Другой тряс мешочек, пытаясь что-то услышать. Третий сунул в него руку и с недоумением вытащил пустую ладонь. Четвёртый понюхал оба предмета. Пятый просто сидел, держа мешочек на коленях, и зевал.

«Мои выводы об их уме явно были завышены», — подумал я, наблюдая за этим фарсом.

Но главное — спустя полчаса с ними абсолютно ничего не произошло. Ни изменений в поведении, ни признаков магического воздействия.

Потому я велел им продолжать держать у себя предметы и отправил одного миньона за Элрианом, особо подчеркнув, что я жду только его.

Сам же погрузился в разглядывание артефактов, строя теории. Мешочек, покрытый белыми рунами, скорее всего, был вместилищем чего-то, что на мой взгляд было вполне очевидно. Но что именно? И кроме золотых монет по размеру туда ничего не подходило. Диадема с невредимым синим камнем… Теория о влиянии на разум носителя казалась логичной, но раз она не сработала на миньонах, требовался другой подопытный. Отсюда и вызов Элриана. Рисковать отношениями с деревенскими не хотелось. Пистолет, всё это время лежавший у меня на коленях, был наготове.

В догадках и напряжённом ожидании прошло минут двадцать. В тронный зал вошёл Элриан. Шёл он заметно увереннее, чем утром, хотя тень вчерашних событий всё ещё читалась в его глазах. Моя обработка и общение с людьми, особенно с Ариной, явно шло ему на пользу.

— Господин Мракус, вы звали?

— Да, Элриан. Спасибо, что пришёл. Видишь эти предметы? — Я указал на диадему и мешочек, которые миньоны тут же протянули ему. — Это особые артефакты. Один, возможно, даёт силы для работы, другой — хранит семена. Нужно их проверить. Примеришь диадему? Подержишь мешочек? Твоя помощь будет бесценна.

Через посох я направил тонкую струйку внушения — доверие, любопытство, ощущение важности поручения. Элриан кивнул, без колебаний взяв сначала диадему. Покрутил её в руках, изучая синий камень, потом аккуратно надел на голову.

Ничего.

Он стоял, ожидая чего-то, слегка настороженный. Но выражение лица оставалось прежним. Затем взял мешочек. Потряс его, попытался заглянуть внутрь, провёл пальцами по рунам. Снова ничего. Он посмотрел на меня, пожимая плечами.

«Или подделка, или я что-то делаю не так», — промелькнула мысль, смешанная с разочарованием и облегчением.

— Спасибо, Элриан. Отлично справился. Возвращайся к своим делам.

Он снял диадему, отдал её и мешочек миньонам и, поклонившись, вышел. Я же, оставшись наедине с артефактами, пристально на них посмотрел. Раз опасности не выявлено, стоит попробовать самому. Начать решил с мешочка.

Аккуратно прикоснулся указательным пальцем. Никакой реакции. Взял его в руку целиком. Ощущался как обычный кусок плотной, прохладной ткани. Покрутил. Никаких признаков волшебства.

— Может, нужно слово? Или… направить магию?

Взяв мешочек за край двумя пальцами, на вытянутой руке, я направил в него тонкую нить маны. И тут же ощутил резкий, информативный толчок в сознание! Испуганно дёрнувшись, я уронил мешочек, но сигнал был расшифрован мгновенно. Благодаря магии (или свойствам самого предмета) я узнал, что внутри — другое пространство. И в нём лежали вещи: одежда, еда, пара бутылочек с какой-то жидкостью, несколько книг, кинжалы, золотые монеты. Типичная походная сумка.

«Разберусь с содержимым позже», — и поднимая мешочек уже увереннее, я отложил его в сторнку.

Теперь диадема. Взял её в руки. Тяжёлая, прохладная. Камень светился слабым, но ровным синим светом. Покрутил. Ничего. Направил в неё магический импульс. Ощущение было знакомым — похоже на работу с посохом, но мощнее и… направленнее. Я почувствовал возможность направить энергию не только в саму диадему, но и в синий кристалл, что я и сделал.

И мир вокруг изменился. Я оказался внутри полупрозрачной синей сферы. Видимость сквозь неё была искажённой, как через толстое матовое стекло, но звуки доносились чётко. Но я всё таки смог разглядеть реакцию: Хрум резко повернул голову, его жёлтые глаза метались, пытаясь найти меня. Миньоны, заметив исчезновение, с визгом подбежали к трону и начали бегать вокруг, но их движения были странными — они инстинктивно обходили место, где я сидел, не задевая сферу.

— Сфера скрыла меня от них, — осознал я. Поток маны из меня был постоянным и небольшим, как при фоновом внушении. Попытался встать — отток маны резко усилился. Сделал шаг вперёд — ощущение было будто я выпустил мощную молнию! Столь резок и велик был скачок расхода. Сфера тут же погасла, и я плюхнулся обратно на трон, ощущая головокружение от перерасхода.

Моё внезапное появление вызвало сначала испуг у миньонов, затем бурную радость — ведь, Повелитель нашёлся! Они залопотали, замахали руками. Я же, всё ещё отходя от шока, поручил ближайшему принести воды из колодца. Минут через пятнадцать он вернулся с полной кружкой. Живительная прохлада освежающей жидкости помогла; спустя полчаса я почувствовал себя более-менее восстановившимся.

Пора было разобраться с диадемой как инструментом. Вновь направил в неё магию. Ощущение было знакомо: как при попытке колдовать без посоха — потенциал есть, но канал не выстроен.

«Она должна облегчать управление магией — как посох», — констатировал я.

Сосредоточился на ближайшем миньоне, направив через диадему импульс внушения — лёгкую команду подойти. И она сработала! Миньон тут же подбежал. Более того, это было даже легче, чем с посохом. Расход маны ощутимо меньше, контроль — тоньше. Практикуясь ещё некоторое время с простыми командами (сесть, встать, принести), я убедился: разница была значительной. Диадема была мощным фокусом, усиливающим и облегчающим магию.

— Так что я обзавёлся двумя крайне интересными предметами, — подвёл я итог. — Главное, чтобы они меня тайно не подчинили или изменили.

С мешочком я был более-менее спокоен. А вот диадема, при всей её однозначной полезности, вызывала смутные опасения — слишком уж мощный инструмент, и слишком мало я о ней знал.

— Пока не буду уверен в её полной безопасности, буду пользоваться посохом. Диадему — только для сложных задач и ситуаций.

Решение было взвешенным.

За всеми проверками и тестами я даже не заметил, как пролетело время.

А потому я даже не заметил как в зал вбежал запыхавшийся Шмяк.

— Повелитель! Охотники вернулись! И они… они привели гоблинов! Сюда вести?

— Да, Шмяк, — кивнул я, ощущая тяжесть в голове. — Пусть заходят. Будь добр, проводи.

Гремлин юркнул обратно. Я же подозвал одного миньона и поручил ему отнести в мою комнату мешочек и диадему. После взял посох в одну руку, а пистолет в другую, поудобнее сел на троне в ожидании.

— Ну и день… — мысленно вздохнул я, глядя на дверной проём, откуда вот-вот должны были появиться очередные сегодняшние проблемы.

«По-моему, этот день никогда не кончится.»

Глава 20. Гоблины.

Тяжёлые двери тронного зала распахнулись, пропуская группу. Впереди шла Лина, её лицо, обычно хмурое и сосредоточенное, сейчас выражало нескрываемое изумление. За ней, сохраняя дистанцию и привычную сдержанность, следовал Лориэн. Его взгляд скользил по стенам и полу — во всём чувствовалась натянутая нейтральность. Позади них пятеро миньонов тащили трёх связанных веревками гоблинов.

— Господин Мракус. Мы вернулись. И… Башня… она изменилась! И даже колодец во дворе — стал больше! Даже воздух… чище будто. Это… ваша магия, да? — Лина остановилась перед троном, её голос звучал чуть громче обычного от возбуждения.

— Работа кипит, Лина, — кивнул я, стараясь звучать буднично, хотя её реакция льстила. — Как видишь, Башня отвечает на заботу. Но расскажите, как прошла вылазка?

— По наводке Лориэна, — она кивнула в его сторону, — вышли к Чёрному Ручью. Там устроили засаду. Попалась группа из пяти гоблинов. Двоих пришлось прикончить — кинулись с каменными ножами. Троих этих, — она указала рукой в сторону корчащихся пленников, — удалось скрутить. Эль… Лориэн и ваши миньоны очень помогли загнать их в ловушку.

Лориэн молча кивнул в подтверждение, его взгляд скользнул по гоблинам с холодным отвращением.

Я спустился с трона и подошёл к пленникам. Теперь, вблизи, они предстали во всей своей примитивной «красе». Ростом раза в полтора-два выше миньона, но щуплые, с длинными руками и заострёнными ушами, но меньше, чем у гремлинов. Кожа — грязно-зелёного оттенка, покрытая мелкими бородавками. Лица… как карикатура на человека: приплюснутые носы, широко расставленные, чуть раскосые глаза жёлтого или красноватого цвета, полные злобы, страха и тупого любопытства. Одежда — потрёпанные набедренные повязки из грубой кожи. Двое смотрели на меня исподлобья, скаля жёлтые зубы, третий, самый мелкий, забился в клубок и тихо скулил. Но во взглядах, особенно у двух первых, читался не просто животный страх, а примитивная, но всё же осознанная мысль — оценка угрозы, расчёт.

«Примитивный интеллект, но интеллект. Ну хоть не просто звери.»

— Отлично сработали, — похвалил я, обращаясь ко всем. — Лина, Лориэн — искренне благодарю. Ваша помощь неоценима. Теперь нужно отвести их в новое место. Шмяк! — Я окликнул гремлина, тут же вынырнувшего из-за спины Хрума. — Проводи группу в тюремный блок. Там теперь порядок.

— Слушаюсь! — Шмяк вытянулся и бодро повёл процессию из зала.

— Хрум, положи, пожалуйста, золото в моей комнате и можешь продолжить ремонт Башни? — на мои слова каменный светящийся жёлтым гигант сначала посмотрел на золото, потом на меня и молча кивнул.

Я же последовал за остальными, держа посох и пистолет. Путь лежал в отдалённый угол Башни, где раньше царили разруха и сырость. Теперь же коридор здесь был чистым, стены — ровными, без трещин и обвалов. Шмяк остановился перед массивной деревянной дверью с новым железным засовом. Отодвинул его и распахнул дверь.

Контраст был разительным. Вместо полузаваленной комнаты с ямой посредине, прикрытой когда-то прогнившей деревянной решёткой, теперь предстало добротное каменное помещение.

Пол выложен плитами, стены гладкие. Вдоль одной стены — пять камер, отделённых друг от друга и от коридора толстыми железными прутьями, вмурованными в камень. На каждой решётке — надёжный висячий замок, ключ торчал в скважине. Сами камеры были аскетичны: каменный пол, узкое окошко под потолком с такой же решёткой. Ни кроватей, ни утвари. Яма в центре зала теперь была надёжно прикрыта тяжёлой металлической решёткой с мелкой сеткой. В углу стоял простой деревянный стол и табурет — видимо, для надзирателя.

— Сюда, — указал я миньонам. — По одному в камеру.

Гоблинов, сопротивляющихся и шипящих, затолкали в три соседние камеры. Развязали, дали по бокам пару раз. Замки щёлкнули, ключи я забрал у миньонов и положил в свой карман, в котором уже было тесно.

— Спасибо ещё раз, — обратился я к Лине и Лориэну, стоявшим в дверях и осматривавшим обновлённую тюрьму. Лина кивнула, всё ещё под впечатлением от перемен. Лориэн лишь бросил быстрый, не читаемый взгляд на гоблинов и на меня. — Отдохните. Вы заслужили. Завтра обсудим детали разведки

Они ушли. Я же остался в тюрьме с миньонами и пленниками. Гоблины за стеной решёток вели себя по-разному: двое сразу начали шарить по камерам, обнюхивать прутья, пробовать их на зуб (безуспешно), злобно поглядывая на нас. Третий, мелкий, забился в угол своей камеры и закрыл голову руками.

В этот момент в дверь постучали. Ещё один миньон внёс поднос с моей едой — густая похлёбка с мясом, хлеб, кружка воды. Я приказал подвинуть стол и стул так, чтобы меня было хорошо видно из всех трёх камер. Уселся и начал есть, неспешно, показательно.

Эффект не заставил себя ждать. Два активных гоблина мгновенно прильнули к решёткам. Их жёлтые глаза загорелись жадным, животным голодом. Они причмокивали, облизывались, один даже протянул руку сквозь прутья, как бы прося. Третий, в углу, тоже поднял голову, его нос задёргался, улавливая запах.

Тогда завопил третий гоблин, тот, что в средней камере. Он начал трясти решётку, выкрикивая что-то хриплое, гортанное, полное злобы. Слова были незнакомы, но интонация и ярость не оставляли сомнений — это была брань, угрозы, проклятия.

— Интересно, — пробормотал я, откладывая ложку и вытирая губы платком. — Шмяк, принеси ещё одну миску похлёбки.

Когда миньон вернулся, я взял миску и подошёл к решётке камеры того гоблина, что первым проявил жадность и тянет руку. Он замер, его глаза сверлили миску.

— Еда, — сказал я чётко, держа миску так, чтобы он её видел. — Хочешь?

Он закивал так усердно, что его острые уши затряслись.

— Грак! Грак-грак! — затараторил он, указывая пальцем с грязным ногтем на миску, потом на свой открытый рот. — Мна! Грак мна!

Его сосед, услышав это, тоже завопил:

— Грак! Мна! Тух! — Его слова были похожи, но с иным акцентом, другими гортанными звуками.

Даже ругавшийся в третьей камере замолчал на мгновение, прислушиваясь. Потом выкрикнул что-то отрывистое, явно вопрос или команду. Первый гоблин что-то буркнул ему в ответ.

«Они общаются. Примитивно, но осмысленно. Язык. Значит, разумность подтверждается. Пусть и низкого уровня.»

Я протянул миску сквозь прутья. Гоблин схватил её жадными руками, отпрянул вглубь камеры и начал жадно хлебать похлёбку, причмокивая и рыча, как зверь. Его сосед заревел от зависти.

«Теперь внушение.»

Сосредоточившись через посох, я направил тонкий, но настойчивый импульс в первого гоблина:

«Спокойствие. Сытость. Довольство. Повелитель дал еду. Повелитель — источник пищи. Доверяй мне.»

Эффект был почти мгновенным. Жадное поглощение пищи замедлилось. Гоблин поднял голову, его взгляд, ещё недавно дикий и голодный, стал чуть мутным, но более спокойным. Он даже кивнул в мою сторону, издав нечто вроде довольного урчания: «Грак… Повел…».

«Значительно легче, чем с эльфами или даже миньонами вначале, — констатировал я про себя. — Психика проще, барьеры ниже. Они как податливая глина.»

Я повторил опыт с другим гоблином, который требовал еду. Тот также быстро поддался внушению, успокоился, начал смотреть на меня с туповатым, но уже не агрессивным ожиданием. Третьего, ругателя, я пока не трогал — он явно был упрямее.

— Шмяк, — сказал я, отходя от камер. — Этих двоих кормить вечером и утром. Не обильно, но чтобы не голодали. Вода — чистая. За этим следить. Третьего… — я кивнул на ругателя, — держать на голодном пайке. Посмотрим, сломается ли за ночь. Ключи, — я похлопал по карману, где они лежали, — у меня. Никто, кроме меня или тех, кого я лично пришлю, сюда не входит. Понятно?

— Понятно, Повелитель! — Шмяк вытянулся. — Будем кормить и стеречь!

— Отлично. — Я бросил последний взгляд на камеры. Два гоблина смотрели на меня уже без прежней злобы, с тупым принятием. Третий шипел из своего угла.

«Скоро и ты сломаешься. Ну или всегда можно найти тебе другое применение.»

Выйдя за дверь, мысль о будущем гоблиньем «культе» разворачивалась во всей своей холодной, прагматичной красе. Золото позволяло вооружить всех миньонов простой броней и оружием. Да и по сути, пока у меня есть золото, есть и миньоны. Так что они могут стать отличной охотничьей командой. Цель — не просто гоблины, хотя и те как ресурс Жизни для Башни отлично подойдут, но главная цель — ценные гоблины: беременные самки (источник нового «материала»), шаманы (потенциальный источник Маны и ключ к изучению местной магии), урки (сильные особи, чьи гены могут улучшить «поголовье»). Мне нужны дополнительные руки, и гоблины отлично для этого подойдут.

«Эффективно. Безотходно. Морально чудовищно? Да. Но чтобы стать успешным, надо уметь наступать на чужие головы. Правда, которую мне пришлось в своё время осознать.»

И нужно всё это организовать так, чтобы гоблины сами рвались в черные воды под Сердцем Башни, видели в этом честь и благо, а не наказание. Добровольность – ключ к эффективности и стабильности поставок Жизни.

Но тут меня настигла неожиданная и ужасная мысль:

«А что, если я сам, по нелепой случайности или чьей-то глупости... попаду в эти черные воды колодца? Ведь в жизни бывает всякое...»

Мысль была настолько неожиданной и отталкивающей, что я резко остановился посреди коридора. Холодок пробежал по спине. И я мысленно, почти инстинктивно, обратился к Башне:

«Что будет, если я... окажусь в колодце Сердца?»

Ответ пришел мгновенно, как обычно, спокойный и однозначный:

[Колодец Сердца – Воля и Сила Повелителя. Погружение Повелителя в Воды Сердца не несет угрозы. Напротив, это усилит связь, сделает процессы улучшения и трансформации более эффективными и безболезненными. Башня рекомендует производить ключевые усиления именно в Водах Сердца.]

Я замер, переваривая информацию. Эффективнее? Безболезненнее? Так что же получается? Я мог просто вовремя задать этот вопрос и избежать тех мук, которые испытал при улучшении своего тела.

Эх, ладно. Главное, хоть теперь я узнал о влиянии черной воды колодца на меня.

«А для других? Для гоблинов или посох например? Что с ними произойдет?»

[Для иных существ и предметов Воды Сердца – средство трансмутации. Всё, что попадает в Воды Сердца, либо становится ресурсом, либо преобразуется в ничто.]

Стоя в тишине пустого коридора, я обдумывал новую информацию. Колодец – это не только алтарь жертвоприношения, но и своего рода личная купель. Мысль о добровольном погружении в эту черную гладь, которая мгновенно растворяет других, вызывала странную смесь трепета и азарта.

Эта информация настолько выбила меня из колеи текущих мыслей о гоблинах, что оставшийся путь до своей комнаты я продолжил, просто рассматривая изменения Башни.

Идя по коридору, я замечал, что некоторые ответвления и заявленные помещения пришли в нормальное состояние. Ремонт Башни был виден невооружённым взглядом. Теперь не нужно было опасаться споткнуться об какой-нибудь булыжник или мусор в коридоре. Гладкие каменные стены, ровные плиты пола, исчезнувшие трещины на сводах — всё дышало обновлённой мощью. Даже воздух потерял затхлость, став просто прохладным и чистым. Я почти физически ощущал, как Башня набирает силу.

Дверь в мои покои закрылась за мной с тихим щелчком. Теперь комната, в которой до этого и так после первого ремонта был порядок, стала ещё уютнее и комфортнее. Пространство ощутимо расширилось, поглотив соседнее помещение.

Вместо прежней скромной обстановки теперь стоял добротный деревянный стол с ящиками, высокий шкаф для одежды, вместительный сундук у стены и полки, пока ещё пустующие. Кровать превратилась в широкое ложе с толстым нормальным матрасом, парой подушек и тёплым одеялом.

Но больше всего порадовал уголок за новой дверью — там сияла белизной раковина с привычным краном, над ней висело настоящее зеркало в деревянной раме, а в углу красовался фаянсовый унитаз со сверкающим никелированным бачком и цепочкой.

Цивилизация! Пусть и в миниатюре.

На столе в основной комнате рядом с золотым шаром и кувшином воды лежали диадема и мешочек с рунами. Но мысли сейчас были далеко от артефактов. Подойдя к столу, я положил на него пистолет, пустую обойму, склянку с тёмной кровью мага и пять ключей от тюремных камер. Посох остался в руке — как продолжение воли.

Я подошёл к узкому цельному и стеклянному окну, вставленному в утолщённую стену. Стекло было чистым, и через него прекрасно был виден двор Башни, освещённый кострами и снующими там деревенскими, чуть дальше — уже темнеющий в вечерних заходящих лучах солнца тёмный силуэт леса. Где-то там, в пещерах за Чёрным Ручьём, копошились сотни зелёных существ, не подозревающих, что их будущее уже предопределено.

Завтра нужно будет провести ещё несколько экспериментов над гоблинами, затем их можно будет использовать в своих планах.

Далее нужно организовать Хрума и Лориэна для инсценировки. Подделка следов «разъярённого голема» должна быть безупречной. Старый эльф недолюбливает меня, но страх за сына и дочерей — сильнее. Этот рычаг нужно нажимать аккуратно, но уверенно.

После — проверить действие усиленного кофе. Если эффект бодрости будет стабильным, а «откат» управляемым, это откроет более широкие коммерческие перспективы.

И конечно, можно и нужно начать нарабатывать опыт по магической обработке гоблинов. Для этого потребуется много практики, а следовательно — улучшать мой талант к магии.

Сев на край кровати, я тут же проверил статус Башни через усилившуюся связь:

[Текущее состояние «Башни»: 37 %

Золото: 184 484

Мана: 1 116

Жизнь: 36

Миньоны: 50/50]

Следующий запрос по улучшению магического дара:

[Усиление магического дара (Уровень 2) — 200 маны]

Что ж, хватает. Но улучшение лучше провести завтра в колодце, как и рекомендовала Башня. Я здесь всего несколько дней, а уже привязался к магии внушения, как к самому натуральному инструменту власти. Её изящество, сила и… этичность в моём исполнении не вызывали сомнений. Разве плохо дать заблудшим существам цель, избавить их от страха и агрессии, направить энергию в полезное русло? Это не контроль — это милосердие в жестоком мире.

И после того как разберёмся с эльфами из столицы, можно будет заняться гоблинами плотнее. Ключевая мысль: не истреблять их всех подчистую. Нужен контраст. Пусть окультуренные «мои» гоблины видят разницу между собой — сытыми, защищёнными, имеющими цель — и их дикими сородичами, живущими в грязи, страхе и бессмысленной злобе. Со временем они сами станут охотиться на одичавших, воспринимая это не как убийство, а как избавление от уродства, как акт милосердия.

А для закрепления нужна система. Религия? Идея «Во имя Правителя!» звучит мощно. Простые догмы: Башня — обитель силы и порядка. Повелитель — источник жизни и защиты. Служба ему — высшая честь. Смерть в его имя — не конец, а перерождение в лучшем мире через колодец Сердца и шанс стать миньоном, избранным слугой. Миньоны же должны стать для них неприкосновенной кастой, элитой, к которой нужно стремиться. Фанатичная преданность, замешанная на благодарности и восторге, будет надёжнее цепей. И главное — они сами будут жаждать «перерождения», видя в нём благо, а не конец. Постоянный, саморегулируемый источник Жизни для Башни. А выращенные с младенчества урки и шаманы станут идеальными надсмотрщиками и проповедниками.

Армия из фанатиков… Да, на этом уровне развития общества именно военная сила — основа власти. Слабость гоблинов компенсируется числом, а их ограниченный интеллект — простотой мотивации и отсутствием рефлексии. Они станут идеальными солдатами в конфликтах, которых не избежать. Идеальными работниками на плантациях — ведь для бесперебойных поставок того же «кофе» нужны огромные площади, охрана и дисциплинированные руки.

Но для всего этого нужны и подходящие инструменты.

Взгляд сам собой упал на мешочек. Без опасений взял его в руки и направил магию внутрь. Вновь ощутил содержимое мага, убитого сегодня. Мысль зацепилась за произошедшее, и я почти не думая потратил драгоценные 10 маны на ещё одно сканирование Башни. И снова — ничего подозрительного.

«Что ж, возможно, он и правда работал один. Хотя всё равно не совсем понимаю, зачем ему это всё.»

Отодвинув пока бессмысленные мысли о маге на задний план, погрузился в изучение мешочка с рунами. Пожелав достать одну из книг, почувствовал лёгкий отток маны — и книга оказалась в моей руке.

«Да, вот так просто. Я-то думал, как вещи проходят через узкое отверстие мешочка, а они просто появляются в руке.»

Попробовал ещё несколько раз с разными вещами. Использование артефакта требовало маны, пусть немного, но с моим слабым даром отток ощущался. Вещь всегда появлялась в руке. Подхваченный азартом экспериментов, начал пробовать варианты.

«Неважно, какой частью касаюсь мешочка — главное, контакт кожей. Достать вещь так, чтобы она не касалась меня, то есть воплотить рядом, не получилось. В мешочек без проблем поместились все мои вещи, даже золотой шар. Вес мешочка не изменился. Кувшин с водой тоже — поместил целым, достал не пролитым.»

Позвал миньона, попытался поместить его в мешочек. По ощущениям, мешочек попытался его «взять», но что-то в гремлине мешало. Кровать тоже не поместилась — видимо, у артефакта есть ограничение по объёму. Текущая вода из крана тоже оказалась вне его возможностей.

И конечно же я покопался в вещах, что мне достались от прошлого владельца. Вещи были великоваты, но судя по всему хорошего качества. Была идея отдать их деревенским, но она как появилась, так и исчезла. Слишком это было бы неосмотрительно по нескольким причинам. Также как и ряд других вещей: склянки с жидкостями были не подписаны, и что в них — я не знал. Да, это может быть зелья жизни или маны, но с тем же успехом это может быть и яд.

В общем, единственное, что я решил оставить, — это книги, и то они будут находиться, пока я их не изучу, после также отправятся в колодец. Книгами я решил заняться на свежую голову.

Мешочек я завтра с помощью Хрума превращу в браслет или медальон так, чтобы мешочек касался тела и в то же время был скрыт от глаз. Таким образом, как-то выдать то, что именно я убил мага, будет практически нереально.

В общем, я был доволен мешочком. Мне не придется постоянно держать пистолет в руке, ведь теперь в любой нужный момент я смогу достать его из своего потайного хранилища.

Взгляд сам собой упал на диадему. Хотелось ли мне её использовать? О, да. Очень. Я уже смог ощутить её полезность и даже примерно прикинуть, как использовать в своих планах. Но я её опасался. Опасался, что она может изменить меня. Слишком в том мире как-то просто одни разумные могут повлиять на других. Я вновь вспомнил, что хотел хоть попробовать создать защиту против таких фокусов. Не сейчас, но завтра, после завтра, время должно найтись.

Что же касается диадемы, то мысль сама собой зацепилась за простую истину. Башня мне прямым текстом сообщила, что повлияла на меня. Значит ли это, что она может отслеживать моё психологическое состояние? Хотя и тут ответ я тоже знал: она ведь меня уже успокаивала несколько раз, да и сейчас я именно что чувствовал — пусть это и было на грани и не мешающее ощущение, — но я именно что знал, что всегда с Башней на связи. Потому я и задал вопрос.

«Если кто-то или что-то попытается захватить мой разум, ты как-то отреагируешь на это?»

[Башня приложила все усилия, чтобы защитить Повелителя и не дать ему измениться.]

И конечно же у меня возник логичный вопрос:

«А почему ты мне никак не сообщила или не противодействовала действиям мага, который влиял на меня через магию?»

[Угрозы личности или жизни Повелителя не было.]

Просто и лаконично, но в этом была опасность. Меня можно изменить, медленно и аккуратно, будто я сам этого хочу, тогда Башня, не увидев в моих действиях кардинальных изменений, посчитает это нормальным. Это было опасно. Отсюда и понятно, как этот маг мог влиять на меня — аккуратно и понемногу. Что ж, защита однозначно нужна.

Значит, Башня не панацея от возможных проблем. Хотя…

«Ты сможешь определить, является ли предмет опасным для меня?»

[Башня может определить свойства предметов за Ману.]

«Тогда сколько будет стоить определить свойства этой диадемы?»

[100 Маны.]

«Выбор у меня небольшой, потому давай.»

И спустя пару секунд я получил пакет данных от Башни, в котором расписывались свойства диадемы. Повышенная прочность, облегчение манипуляции с магией на 38 процентов, возможность создавать поле отрицания вокруг использующего. Описание было точь-в-точь того, что я ощутил ранее. И ни одного слова о промывке мозгов или дарении души, или ещё каких-то негативных свойствах.

Не веря до конца, спросил:

«Могла ли ты пропустить скрытые свойства?»

[Данный артефакт не на том уровне, чтобы иметь свойства, скрытые от Башни.]

«Чтож...это успокаивает.»

На улице уже было темно. Свойства диадемы я знал. Завтра Хрум замаскирует её под простенькую корону. Утомлённый щедрым на события днём, разделся и залез под одеяло. Мягкая кровать, чистое бельё – никакой соломы.

«Прямо почувствовал дуновение цивилизации.»

Уснул с лёгкой улыбкой на лице, последние мысли растворялись в тёплой тьме, оставляя лишь смутное ощущение подготовленной почвы для завтрашних свершений и не разрешённых вопросов, тихо ждущих своего часа за порогом сна.

Глава 21. Новые грани магии.

Новый день начался с проверки гоблинов. Я в сопровождении Шмяка спустился в тюремный блок на рассвете, когда первые лучи солнца едва пробивались сквозь решётки окон. Тишина коридора нарушалась лишь нашими шагами и приглушённым бормотанием из камер.

Заглянув внутрь, увидел картину: двое активных вчера гоблинов сидели на корточках у решёток, тихонько переговариваясь гортанными, шипящими звуками. Третий, вчерашний ругатель, по-прежнему сидел в углу, но теперь не шипел, а лишь тупо смотрел перед собой. Запах в камерах был терпимым — миньоны явно убрали отходы.

Увидев меня, гоблины оживились. Первый, тот, что ранее ел похлёбку, прильнул к прутьям:

— Повел… Грак? — в его жёлтых глазах читалась надежда.

Второй замычал что-то похожее. Даже третий в углу повернул голову, нос задёргался. Внушение, пусть и поверхностное, работало — ассоциация «Повелитель = еда» закрепилась.

«Хороший фундамент. Пока достаточно.»

— Кормить их, — кивнул я дежурившему миньону. — Как вчера. И давайте воды вдоволь.

— Слушаемся, Повелитель!

Убедившись, что с подопытными всё в порядке, я направился к Лориэну. Старый эльф встретил меня в своей комнате. Он стоял у узкого окна, глядя во двор, где деревенские уже начинали свой день. Его спина была напряжённой, поза — ожидающей. При моём появлении он обернулся, и в его глазах был огонёк тревоги и… готовности.

— Лориэн. Сегодня день «спектакля». Чуть позже мы пойдём в деревню. Нужно создать картину хаоса, которую потом обнаружат твои сородичи. Следы гигантского голема, уничтожение посланников эльфов, довершенное гоблинами… Ты же помнишь план?

Он кивнул, коротко и резко.

— Кстати, а вашу группу разве не должны искать, если вы некоторое время не выходите на связь? Сколько обычно ждут возвращения разведгруппы?

Лориэн задумался, морщины на лбу углубились.

— Как правило, неделю. Если за неделю нет вестей — начинают беспокоиться, посылают следопытов. У нас… сейчас пятый день с момента нашего выхода. Значит, у нас ещё дня два, может, три. Потом… начнут искать всерьёз.

«Два дня. Мало, но достаточно для подготовки и самой инсценировки.»

— Значит, время есть. Но действовать нужно сегодня. Чем убедительнее картина сейчас, тем дольше твои сородичи будут искать не там и не то. — Я сделал паузу, усиливая фоновое внушение через посох:

«Спокойствие. Уверенность. Спасение Элриана и дочерей зависит от его действий сейчас.»

— Напомню, твоя роль — раненый свидетель. Ты видел гибель сына и Келебрина от руки голема. Ты чудом спасся. Твоя боль, твой шок должны быть… искренними. И чтобы всё выглядело более реально, я использую чуть позже на тебе немного магии. Ничего опасного и необратимого, но я думаю, ты должен это знать. И помни, ради кого ты это делаешь.

Я увидел, как его челюсть сжалась, а в глазах мелькнула настоящие, не наигранная боль и раздражение. Страх за сына, горечь потери (пусть и мнимой для окружающих, но для него — пока слишком реальной), раздражение ко мне и к ситуации слились воедино. Идеальная эмоциональная основа для роли.

— Я… справлюсь, — прошептал он, опуская взгляд.

— Отлично. Приготовься. Скоро выдвигаемся.

Следующей точкой был Хрум. Я нашёл его в одном из дальних коридоров третьего этажа. Гигант стоял неподвижно, его каменные ладони были прижаты к стене. От места контакта расходились слабые жёлтые прожилки света, а глубокие трещины в камне буквально стягивались, как раны под руками искусного хирурга. Я подождал, пока процесс не завершился — трещина исчезла, оставив после себя лишь чуть более светлый участок гладкого камня. Хрум медленно опустил руки и повернул ко мне свою «голову».

— Хрум.

— Хрум, — начал я, глядя в его невыразительные жёлтые глаза. — Сегодня важная задача. Нужно создать видимость нападения мощного и злобного голема. Разрушенные дома, разбитые вещи, следы огромных кулаков и ступней. Там должны быть следы жестокой схватки. И в этом нам будет помогать один из эльфов. — Я сделал паузу, убеждаясь, что он понимает. — Ты же можешь сделать это? Без лишнего шума, но убедительно?

Хрум замер на мгновение, будто обрабатывая информацию. Потом раздалось низкое урчание:

— Хрум, хум. Хррум-хум.

Его каменная грудь слегка приподнялась в подобии вздоха. Он кивнул — медленно, весомо. В его жёлтом взгляде читалась решимость и понимание задачи. Он понял, про какую деревню я говорю.

«Отлично. Этот элемент плана так же под контролем.»

— Спасибо, Хрум. Действовать будем после полудня. — на мои слова трёхметровый гигант кивнул. — И ещё один вопрос, который требует твоей помощи, — начал я, доставая из кармана мешочек с рунами, а из него уже диадему, а также припасённые золотой самородок, несколько кинжалов и мои наручные часы. — Нужно переделать диадему и мешочек. Скрыть их истинный вид. — Я положил артефакты и материалы на каменный пол. — Мешочек… нужно превратить его в простой металлический браслет, в котором будут встроены часы. Также важно, чтобы сам мешочек касался моей кожи. — Я обвёл запястье указательным пальцем. — Диадему нужно отделать металлом и золотом и превратить в корону. Без вычурности. Материал — смесь этого золота и стали от клинков. Сможешь?

Хрум медленно склонил свою каменную голову над предметами. Его пальцы, грубые и мощные, с неожиданной осторожностью коснулись сначала диадемы, ощупывая синий камень, потом мешочка с белыми рунами, а затем и золотые мои часы. Над кинжалами и золотом он лишь провёл пальцем, как бы примеряясь. Раздалось низкое, задумчивое урчание:

— Хррум… Хум. — Он поднял взгляд и кивнул.

Он взял золотой самородок, один кинжал, часы и мешочек и сложил их вместе. Затем начал медленно водить над ними руками. И вся эта куча металла стала изменяться и плыть. Медленно перемешиваясь и превращаясь в единую массу, при этом мешочек и сами часы остались нетронутыми, точнее, не так — золотой ремешок часов также стал частью массы. Затем всё это начало формироваться в единый браслет вокруг мешочка, часы же сплавились во внешнюю часть браслета, при этом браслет, судя по всему, был монолитным и прямо под мою руку. Спустя несколько минут он был готов.

Я взял браслет в руку. Не слишком тяжёлый и довольно симпатичный. Но была проблема с застёжкой, потому следующие несколько минут я доносил, то что хочу, а голем пытался это воплотить в жизнь. В итоге у нас всё-таки получилось создать довольно простой, но всё-таки съёмный браслет.

Таким образом, мешочек стал своеобразной прокладкой между браслетом с часами и моей рукой.

И, конечно же, я его проверил. Часы работали как и раньше, впрочем, как и мешочек. И в принципе, я был удовлетворён получившимся результатом, потому мы перешли к следующему артефакту — диадеме.

С ней процесс прошёл быстрее. Хрум по моей просьбе даже синий кристалл скрыл. И внешне теперь диадема была скорее похожа на полоску металла, без зубцов и рисунков, и она идеально была подогнана под мою голову таким образом, чтобы не спадать. И я, конечно же, её также испытал, и она всё также продолжала работать.

«Вот вроде бы каменный гигант, которого нужно использовать как вышибалу на главных воротах Башни. Вот только истинная его ценность именно в работе с металлом и землёй…» — промелькнула у меня мысль, когда разглядывал браслет в руке.

— Слушай, Хрум, а ты знаешь, что такое стекло? — задал я довольно неожиданный вопрос.

И судя по его реакции, он не знал.

— Ладно, не думай об этом. Потом изучим этот вопрос подробнее. Я чуть позже за тобой миньона пришлю.

Теперь настала время укреплять свой главный инструмент. Я направился в Сердце Башни.

Прохлада зала и тихий гул кристалла встретили меня, как всегда. Чёрная вода в колодце казалась неподвижной, бездонной. Я разделся, сложив одежду аккуратно и убрал всё в свой новый браслет. И оставил его на небольшом расстоянии от колодца, так чтобы в случае чего можно было до него дотянуться. Подойдя к краю, я осторожно дотронулся мизинцем левой руки до чёрной глади и, не ощутив и не увидев каких-либо странных изменений, ступил ногой в чёрную гладь. Вода была неожиданно тёплой и комфортной. Опустив вторую ногу, я медленно погрузился по пояс, потом по грудь. Ощущение было странным — вода не оказывала сопротивления, не выталкивала, но и не тянула вниз. Она просто… обволакивала. Я сделал глубокий вдох и окунулся с головой.

Тьма. Абсолютная и беззвёзная. Но не страшная. Скорее, умиротворяющая. Я ощутил, как мощный поток энергии вливается в меня через кожу, наполняя каждую клетку. Это было не похоже на прилив маны при сканировании или создании иллюзий. Это было плавное, глубокое насыщение. Мысленно я сфокусировался на кристалле Башни, запрашивая улучшение магического дара.

[Усиление магического дара (Уровень 2): 200 Маны. Подтвердить?]

«Да.»

Энергия внутри закружилась вихрем, сконцентрировавшись где-то в центре груди, затем резко распространилась по всем конечностям. Ощущение было похоже на мощный выброс адреналина, умноженный на чувство абсолютной ясности ума. Мана стала ощущаться по-другому — это трудно описать словами корректно, но если всё-таки постараться подобрать подходящие, то, пожалуй, я стал чувствовать ману лучше. Она стала плотнее и в то же время более подконтрольной. Думаю, теперь магия будет подаваться легче.

«Я словно сбросил невидимые оковы. А что будет на следующем уровне? Невероятное ощущение. И я поддался ему.»

[Усиление магического дара (Уровень 3): 800 Маны. Доступно. Подтвердить?]

«Да!» — мысль была мгновенной.

Запас ресурса «Мана» позволял.

Новый, ещё более мощный виток энергии. На этот раз ощущение было глубже, почти физиологическим. Я почувствовал, как что-то внутри «щёлкает», открывая доступ к ещё большему контролю и мощи магии, о которых я и не подозревал. Объём доступной маны вырос кратно! Если раньше я ощущал её как небольшое озерцо, то теперь передо мной разлилось море возможностей. Тонкое жужжание заполнило уши — не внешнее, а внутреннее, гул самой магии в моём теле. Когда процесс завершился, я ощущал себя обновлённым. Сильным. Концентрированным. Готовым к большему.

Вынырнув из воды, я ощутил лёгкость во всём теле. Вода стекала, не оставляя на мне ни капли. Я быстро надел браслет, достал одежду, оделся и сразу же решил проверить новые возможности.

Первым делом — внушение. Я выбрал пару миньонов, стоящих у входа в зал. Раньше одновременное воздействие даже на пару требовало значительных усилий. Сейчас же я просто захотел, чтобы они дружно повернулись ко мне и вытянулись по стойке «смирно». Через мою новую «корону» импульс маны пошёл легко, почти без усилий. И — о чудо! — оба синхронно развернулись, выпрямились, уставившись на меня выжидающими глазами.

«Идеально. Я даже не ощутил расход маны.»

Затем — иллюзия. Я представил перед собой небольшой мерцающий шар белого света — довольно простой «фокус», который раньше требовал определённой концентрации. Теперь же он материализовался в воздухе мгновенно, по одному желанию. Я заставил его вращаться, менять цвет с синего на зелёный, рассыпаться искрами — всё это давалось с невероятной лёгкостью, как движение собственной рукой. Я даже создал иллюзию маленькой птички, которая пару секунд порхала по залу, прежде чем раствориться. Миньоны же заворожённо наблюдали за этим бесплатным светопредставлением, перешёптываясь.

«Феноменальная разница в качестве, объёме и эффективности. Я бы до улучшения уже ощущал усталость и лёгкую головную боль. Но сейчас — будто и не использовал магию.»

Захотелось проверить что-то другое. Молния. Я собрал волю, сфокусировался, направил ману сначала в диадему, а затем оттуда пошёл импульс в мою вытянутую правую руку. На кончике указательного пальца заискрило, затрещало, и тонкая, жилистая молния ударила в каменный пол метрах в трёх от меня, оставив небольшое опалённое пятно. И вот сейчас я поморщился.

«Та же мощность, что и раньше. Тот же ощутимый расход маны. Никакого прогресса.»

Но почему? С магией внушения и иллюзий я прям почувствовал скачок вперёд, а вот с молнией будто бы ничего и не изменилось. Я достал свой блокнот, пролистал записи о магии, сделанные за эти дни. Там были наблюдения, догадки, вопросы. Затем вспомнил о книгах, доставшихся от убитого мага. Просмотрев всё, я оставил две увесистые книги в кожаных переплётах. Остальные, как я и предполагал, оказались сомнительными романами. Я уселся на краю колодца, создал иллюзию шара света, который на удивление довольно неплохо освещал, и открыл первую книгу — «Основы Магиосинтеза и Природы Дара».

Язык был сложным, изобиловал терминами, но некоторые главы оказались написаны достаточно понятно. И там были картинки — схемы, диаграммы взаимодействия стихий. Основная мысль, проходившая красной нитью: магический дар — врождённое качество. Он либо есть, либо его нет. И его мощность, его объём — это то, что даётся от рождения.

Улучшить фундаментально, поднять на качественно новый уровень естественным путём — практически невозможно. Усилиями воли и практикой можно лишь научиться эффективнее использовать имеющийся объём, точнее контролировать потоки, осваивать новые техники в рамках доступной мощности. Но сам резервуар… он увеличивается крайне редко и незначительно, чаще в результате экстраординарных событий, особых зелий или мощных артефактов. Как у меня с колодцем Башни.

Вторая книга, «О Специализации и Предрасположенности», пролила свет на другую загадку. Автор, некий магистр Элудрианан, утверждал: у каждого мага с рождения есть не только объём дара, но и природная склонность к определённым школам магии. Эта склонность определяется сочетанием психического склада — тип мышления, эмоциональность, сила воли — и некой «резонансной частотой» души, созвучной определённым силам. Если маг начинает развиваться в области, совпадающей с его предрасположенностью, обучение идёт в разы быстрее и легче.

Магия буквально «льётся» сама, поддаётся интуитивному контролю, требует меньше усилий для достижения эффекта. Автор даже использовал поэтичную фразу: «Сама Магия направляет стопы мага по пути наименьшего сопротивления к его истинному предназначению».

И наоборот — попытки освоить чуждые школы даются с огромным трудом, прогресс минимален, а результаты часто разочаровывают, несмотря на все усилия.

«Вот оно. Всё сходится.»

Мои стремительные успехи в иллюзиях и внушении — не просто удача или талант. Это моя специализация. Моя душа и разум резонируют с манипуляцией восприятием, эмоциями, мыслями. Потому Башня так легко усилила именно этот аспект. А молния или любое другое направление в магии… это просто не «моё». Элементализм огня, воздуха или земли требует другого склада — возможно, более импульсивного, яростного, или, наоборот, хладнокровно-расчётливого, но в другом ключе. Мой же расчёт — психологический, стратегический. Он идеально ложится на тонкое плетение иллюзий и создание внушений. Потому там — прогресс, а здесь — будто бы стенка.

«Значит, мне нужно сфокусироваться на главном. Внушение и иллюзии — это моё основное оружие и щит. Остальное на случай крайней необходимости или если найдётся способ обойти ограничения. Но гнаться за всем сразу сейчас — однозначно пустая трата времени.»

Ощущение обновлённой мощи после погружения всё ещё вибрировало в теле, но холодный анализ уже брал верх над эйфорией. Теория из книг требовала практического подтверждения. Потому я, как и несколько дней назад, когда только получил дар к магии, решил проверить написанное.

Я сосредоточился на стихии воздуха, представив перед собой плотную, невидимую стену — барьер, способный остановить удар. Мана потекла из диадемы, концентрируясь в ладонях. Воздух передо мной заколебался, сгустился в полупрозрачную дрожащую пелену. Щит. Я сжал кулак и с силой ткнул в его центр пальцами. Ощущение было как удар в натянутую резиновую плёнку — она прогнулась, задержала руку на миг… и рассыпалась на клочья турбулентного воздуха. Никакой реальной защиты. Расход маны при этом ощущался как значительный — будто протащил тяжёлый мешок на пару этажей.

Далее на ладони вспыхнул невзрачный огонёк, чуть крупнее свечного. Я попытался сжать его, придать форму, вытянуть в лезвие. Пламя заурчало, послушно вытянулось в тонкую, дрожащую полоску света и жара.

Я поднёс его к тыльной стороне предплечья — коже, не привыкшей к грубым воздействиям. Легко, без усилия коснулся кончиком. Ощутил лишь лёгкое тепло, как от поднесённой спички. Ни ожога, ни даже покраснения. Мана уходила впустую.

Теперь вода. Капля влаги, с трудом выжатая из воздуха, повисла у меня над ладонью. Я заставил её вращаться, пытался сжать в плотный шарик. Она послушно вибрировала, но стоило мне резко «швырнуть» её мысленным усилием в стену — капля просто растеклась по камню, оставив мокрое пятнышко. Бесполезно.

Земля. Тут оказалось сложнее всего, потому что рядом не было ни одного даже маленького камушка. Я просто попытался почувствовать камень под ногами и… не смог. Точнее, что-то было, но даже я не был уверен в положительном результате. Потому перестал заниматься глупостью.

«Что ещё? Воспоминания из детства, когда мне нравились разные мультики, подсказали — телекинез».

Я одолжил у Шмяка кинжал и положил на пол перед собой. Сфокусировался. Оружие задрожало, приподнялось на ладонь от пола. Я смог заставить его медленно, с видимым усилием, проплыть метр… два. Потом он рухнул. На трёх метрах концентрация уже рвалась, голова начинала болеть. Поднять в воздух самого себя? Идея была абсурдной. Но я попробовал — лишь сильнее вжал ступни в камень от напряжения. Что ж, полёт оставался пока несбыточной мечтой.

Вспомнил я и о защитной сфере, что защитила мага от первой пули. Я визуализировал полупрозрачный куполообразный барьер вокруг себя. Мана устремилась наружу. Воздух сгустился, стал мутным… но стоило мне сделать шаг вперёд — «щит» просто расступился, как дым. Я попробовал во второй раз и позвал Шмяка, стоявшего у входа.

— Ударь этот барьер.

Миньон, широко улыбнувшись, подошёл и сделал, как я ему сказал. Я напрягся, пытаясь удержать щит перед собой. Кулак же почти без сопротивления пролетел сквозь мутную дымку без малейшего замедления и стукнул меня по ноге.

«Однозначно не стоит полагаться на такую защиту. Что ж, думаю, теперь можно поэкспериментировать с иллюзией и внушением».

Я взглянул на Шмяка. Захотел, чтобы он увидел перед собой огромного, свирепого волка, оскалившего пасть. Импульс маны — лёгкий, почти игривый. Миньон взвизгнул, отпрыгнул назад, глаза округлились от ужаса. Он зашипел, замахал кинжалом перед невидимой угрозой. Я «убрал» волка. Шмяк замер, озираясь, потом недоумённо почесал затылок.

— Повелитель? Это… это что было?

— Ничего. Просто проверка, — усмехнулся я.

Расход маны был мизерным, эффект — мгновенным и полным. Я изменил картинку — создал иллюзию, что от стены откололся и летит прямо в него здоровенный булыжник. Шмяк снова вскрикнул и пригнулся, хотя на самом деле в него ничего не летело. Булыжник же резко развернулся и всё-таки «попал» в миньона, от чего тот закричал и упал. Вот только он повалился на спину не от удара, а от внушения самому себе, что камень в него врезался. Он даже почувствовал «ветер» от мнимого камня — такова сила внушённого ему.

И пока он поднимался и ругался на своём языке, я представил себя другим человеком — коренастым мужчиной с рыжей бородой и шрамом через глаз, в простой кожаной куртке. Мана обтекала меня, как вода. Я почувствовал лёгкое покалывание на коже. Шмяк ахнул:

— Кто ты?! Где Повелитель?!

— Я здесь, Шмяк, — сказал я своим голосом.

Миньон заморгал, явно сбитый с толку диссонансом между тем, что он видел, и тем, что слышал. Я «вернул» свой облик.

— Это просто иллюзия. Видишь?

Шмяк покачал головой, поражённый:

— О-о-о… Повелитель, вы теперь великий маг!

Следующим логичным шагом стало создание двойника. И это оказалось сложнее. Я представил свою точную копию, стоящую в двух шагах. Мана потяжелела. Иллюзорный двойник материализовался — бледный, чуть прозрачный, но узнаваемый. Я приказал ему шагнуть в сторону. Двойник послушно двинулся, его движения были плавными, но безжизненными. Шмяк потянулся к нему рукой… и рука прошла сквозь иллюзию, как сквозь дым. Двойник расплылся и исчез.

«Отвлекающий манёвр, не более. Не способен нанести урон или реально взаимодействовать. Но… исчезнуть?»

И я последовал последней мысли. Сосредоточился на себе. Захотел стать невидимым. Ощущение лёгкого «водяного» покрытия по всему телу. Шмяк замер:

— Повелитель? Вы где?

Он осторожно шагнул вперёд, протянул руку… и наткнулся на меня.

— А! Вот вы где! Но… я не видел!

Невидимость работала, пока я стоял неподвижно. Любое движение делало контуры размытыми, а быстрый шаг или жест — почти видимыми, как рябь на воде. И расход маны рос пропорционально скорости движения и количеству наблюдателей. Когда я позвал ещё нескольких миньонов и попытался пройти перед ними невидимым, напряжение стало ощутимым — как удержание тяжёлого груза.

Для сравнения я использовал синий камень в диадеме. Сфера требовала энергии, и если раньше её требовалось немного, то теперь я и вовсе не ощущал расхода. Мне даже теперь без проблем удалось ходить под этой сферой. При этом, подходя к миньону, они сами неосознанно отступали на шаг.

Но самое главное — находясь под сферой, я мог воздействовать внушением на своих миньонов. Того, чего не мог сделать под невидимостью, так как был сосредоточен именно на ней. Что было явным преимуществом.

И конечно же, я попробовал внушить всем присутствующим миньонам одновременно простую мысль:

«Камень под ногами горячий!»

Они закричали, что ноги горят, и начали прыгать и хвататься за ноги. Внушение сработало, но с задержкой. Чем больше целей и сложнее команда, тем выше расход и ниже эффективность.

«Но даже так теперь мои возможности значительно усилились.»

Самое интересное я оставил на конец своих экспериментов.

Сев у колодца и облокотившись спиной на его край, скрестил ноги. Закрыл глаза. Направил поток маны не наружу, а внутрь своей головы, в собственное сознание. Цель: создать особое пространство. Убежище.

Я представил знакомый кабинет в своей старой квартире: дубовый стол, кресло с высокой спинкой, стеллажи, окно с видом на ночной город. Мана, обычно требовавшая усилий для внешних манипуляций, вдруг потекла легко, как вода по руслу. Ощущение было странным — не создание чего-то нового, а вспоминание давно забытой комнаты, её наполнение деталями.

Я открыл глаза. Но не физические. Я был в кабинете. Сидел в том самом кресле. Под пальцами чувствовалась прохлада и гладкость полированного дерева стола. За окном — не ночной городской пейзаж, а абсолютная, непроглядная тьма. То же — за единственной дверью. Но сама комната была освещена тёплым светом настольной лампы и торшера в углу. Всё было знакомо до мельчайших деталей: царапина на столе, где когда-то упала пепельница, специфический запах старой бумаги и кожи.

Я встал, подошёл к книжным полкам. Они были пусты.

И пожелал, чтобы на полках появились книги. Все знания, всё, что я когда-либо изучал, читал, запоминал. И комната откликнулась. На пустых полках и рядом на полу стали материализовываться тома. Сначала медленно, по одному. Потом быстрее. Книги по менеджменту и корпоративной стратегии встали рядом с учебником по физике за первый курс университета, который я едва понимал. Тут же — детские энциклопедии, руководство по выживанию в лесу, прочитанное на днях, отрывки из поэзии, которую учил в школе, инструкция к первому смартфону…

Хаос. Гора книг, сваленных в беспорядке. Некоторые — лишь с обрывками текста внутри, другие казались полными, но с неразборчивым шрифтом. Это были мои воспоминания, вытащенные на поверхность, но не отсортированные, не осмысленные.

Я взял первую попавшуюся — тонкую брошюру о базовых принципах бухгалтерского учёта. Открыл. Страницы заполнялись цифрами, схемами, определениями — не как в оригинале, а так, как я их помнил (или не помнил). Я сосредоточился, мысленно раскладывая информацию по полочкам: активы, пассивы, баланс… И по мере этого структурирования книга в моих руках будто уплотнялась, её страницы становились чётче, название — яснее. Я ощущал, как сама информация в моей реальной памяти упорядочивается, становится доступнее.

— Это… феноменально. Ментальная картотека. Требует времени, но потенциал огромен. И защита…

Мысль о возможном внешнем внушении, о попытках проникнуть в мой разум, заставила меня искать «щит». Взгляд упал на сферу из тёмного стекла, стоявшую на отдельной полке. Я подошёл, коснулся её — и ощутил знакомый гул, связь с Башней. Это был якорь, точка соединения внутреннего и внешнего.

Я мысленно натянул от сферы невидимую сеть на стены комнаты. Защита от чужого проникновения. Не абсолютная, но серьёзная преграда. Я почувствовал, как диадема на моей реальной голове слегка потеплела.

Отложив проблему с книгами на потом, я вернулся к столу и пожелал, чтобы на нём появился хрустальный бокал с янтарным виски — моим любимым двадцатилетним односолодовым. Бокал материализовался мгновенно. Я взял его, ощутил тяжесть и холод хрусталя. Поднёс к носу — насыщенный аромат торфа, дыма и сухофруктов ударил в ноздри. Сделал глоток. Вкус был идеальным — маслянистым, сложным, с долгим послевкусием. Но… насыщения не было. Ни капли тепла в желудке, никакого опьяняющего эффекта. Это было чистое ощущение, симулякр, созданный для ума.

То же с едой — я «создал» стейк с кровью. Запах, вкус, текстура — безупречны. Но жевал я «воздух», насытиться было невозможно. Этот мир существовал только для разума и чувств, не для тела.

Затем я представил на столе толстый кожаный блокнот и золотую ручку. Они появились. Я открыл блокнот, написал: «Тест. Внутренний мир. Время?», закрыл его и сосредоточился на выходе. Представил, что за единственной дверью кабинета находится выход отсюда. Открыл её — за ней была всё та же тьма. Шагнул в неё.

И вновь оказался сидящим у края колодца в Сердце Башни. Шмяк смотрел на меня с любопытством.

Теперь уже в реальности я попытался создать тот самый блокнот и ручку у себя в руке — и это удалось на удивление легко. Я осмотрел иллюзии. Чувствовал их текстуру, вес, даже запах. Для меня они были реальными и точно такими же. В блокноте обнаружилась и та самая надпись.

Потом я подозвал Шмяка и протянул ему блокнот. Тот попытался взять его, но тот прошёл сквозь пальцы.

«Что ж, теперь все мои идеи будут защищены.»

Я снова взглянул на надпись в блокноте, а затем на свои новые часы-браслет. Прошло примерно тридцать минут. Внутри же, в кабинете, я провёл не меньше полутора часов. Соотношение примерно 1:3.

«Замедление времени. Невероятно…»

Я записал ручкой в блокноте время и развеял иллюзии.

Затем закрыл глаза, сосредоточился на желании вернуться в кабинет. Ощущение было как плавное погружение в тёплую воду. Мгновение — и я снова сидел за столом. Блокнот лежал там, где я его оставил, с новой записью. Я создал на столе часы, синхронизировав их с моим ощущением времени реального мира. Теперь здесь был полноценный хронометраж.

Я откинулся в кресле. Невесомый бокал с иллюзорным виски снова оказался в руке.

— И так. Ограничения подтверждены. Элементализм, телекинез, создание физических барьеров — не моя стихия. Требуют колоссальных усилий при мизерном эффекте. Боевая магия вне иллюзий и внушения — почти бесполезна. Зато…

Я оглядел свой кабинет-библиотеку. Полки, заваленные ещё неразобранными книгами-воспоминаниями. Сферу-якорь Башни. Блокнот для записей.

— …зато здесь — моя крепость. Моя лаборатория. Мой архив. Здесь я могу думать, планировать, систематизировать знания втрое быстрее, чем во внешнем мире. Создавать симуляции. Отрабатывать сложные внушения. И, возможно, строить защиту от чужих атак на разум. Это не просто удобно. Это стратегическое преимущество.

Я сделал последний «глоток» несуществующего виски, наслаждаясь его сложным вкусом, не оставлявшим во рту и следа. Удовлетворение было глубоким, холодным и расчётливым.

— Магия иллюзий и внушения — мой меч и щит. Ментальное пространство — мой арсенал и штаб. Всё остальное… факультатив. А пока — фокусируюсь на главном.

Я мысленно «закрыл» блокнот. Пора было возвращаться. В реальном мире ждали Лориэн, деревня и спектакль с големом. Я встал из-за стола, шагнул к двери в чёрную пустоту и открыл её.

Физические глаза открылись. Гул Башни, запах камня и любопытный взгляд Шмяка. Время шло. Работа продолжалась. Но теперь у меня был мощный новый инструмент, спрятанный за закрытыми веками.

Собравшись с мыслями и в отличном настроении, я направился во двор Башни.

Глава 22. Инсценировка.

Идя по коридору к выходу во двор, я невольно отмечал масштаб изменений. Башня выглядела по-новому: там, где ещё вчера зияли завалы, теперь зияли дверные проёмы в отремонтированные помещения. Любопытство заставило заглянуть в одно из них — бывшую полуразрушенную комнату, теперь просторную, с гладкими стенами и свежевымытым каменным полом. Внутри хлопотали две деревенские женщины, энергично вытирая пыль с недавно появившихся деревянных нар и подоконников.

— Господин Мракус! — заметила одна из них меня в дверях. Её лицо, обычно усталое, светилось непривычным воодушевлением. — Спасибо вам! Истинно, чудо! Комнаты целые, светлые! И окна! — Она указала на аккуратно вставленные стеклянные квадраты, сквозь которые лился дневной свет. — Словно в добром доме живём, а не в развалинах! Кровати твёрдые, да не каменные плиты! Детвора спит спокойно!

Вторая женщина, помоложе, присоединилась, низко кланяясь:

— Здравья вам, Повелитель! Мы и не чаяли такого… уюта. Воздух чище, сырости нет. Спасибо!

Их благодарность была искренней, горячей. Я кивнул, отвечая на поклоны, ощущая лёгкое фоновое внушение доверия и признательности, струившееся от меня почти без усилий благодаря диадеме и обновлённому дару.

— Рад, что вам удобно. Со временем станет ещё лучше. Продолжайте.

По пути дальше встретил ещё несколько деревенских. Старик, тащивший вязанку хвороста, остановился, почтительно склонив голову:

— Доброго дня, господин Мракус. Силы вам и мудрости.

Молодой парень, чинивший дверную петлю в ещё не отремонтированное Башней помещение, выпрямился, улыбаясь:

— Здоровья, Повелитель! Работа спорится в тепле да без сквозняков!

Даже угрюмый Мирон, брат Арины, проходя мимо с луком, коротко буркнул:

— Спасибо за крышу над головой.

Перемена в отношении была разительной. От страха и настороженности не осталось и следа. Вместо них — уважение, благодарность, даже некая теплота. Башня дала им не просто убежище, а шанс на нормальную жизнь, и они это ценили. Мои действия, пусть и прагматичные, воспринимались как забота. Это был ценный капитал доверия.

Выйдя во двор, я окунулся в привычную суету. Дымок костров, запах варева, голоса людей, занятых делом. Охотники чистили луки у импровизированного стола, женщины месили тесто для лепёшек, дети под присмотром старух собирали щепки для растопки. При моём появлении многие подняли головы. Улыбки, кивки, тёплые взгляды, тихие пожелания здоровья и сил летели со всех сторон.

Староста Лука, наблюдавший, как двое стариков пытаются смастерить что-то наподобие тележки, заметил меня и направился навстречу. Его взгляд скользнул по новому браслету на моём запястье и скромной, но отчётливо металлической полоске, венчающей лоб.

— Господин Мракус, — приветствовал он, и в его голосе звучало неподдельное уважение. — Доброго вам дня. Корона и браслет… к лицу. Словно всегда там и были. — Он окинул взглядом двор, кивнул в сторону Башни. — Люди… не нарадуются. Тепло, сухо, свет в окнах. Да и колодец больше стал. Теперь словно гнёт с плеч свалился. Спасибо вам. За кров, за порядок. За шанс. — В его словах не было лести, лишь констатация факта и искренняя признательность.

— Спасибо вам за труд, Лука, — ответил я. — Башня отвечает тем, кто о ней заботится. Но… насчёт деревни. План остаётся в силе. Сегодня.

Тень пробежала по лицу старосты. Он тяжело вздохнул, потирая ладонью лицо.

— Понимаю, господин. Не радость это — видеть родные стены разрушенными… даже пустые. Но необходимость ясна. Лучше пусть эльфы ищут голема в степи, чем к нам сунутся. Делайте, как надо. Люди… смирятся.

Рядом, ворча себе под нос, проходил Калсам, неся вёдро с водой. Увидев меня, он на мгновение задержался, его вечно недовольное лицо смягчилось.

— Здоровья вам, Повелитель, — пробурчал он неожиданно тепло. — И чтоб дела ваши ладились. — И, не ожидая ответа, заковылял дальше. Даже его ворчливость отступила перед очевидными улучшениями.

Я подозвал двух ближайших миньонов.

— Найдите Хрума и Лориэна. Приведите их сюда.

В это же время мимо, оживлённо разговаривая, прошли Элриан и Арина. Молодой эльф заметил меня, лицо его озарилось улыбкой, куда более живой, чем день назад.

— Господин Мракус! Добрый день!

— Добрый, Элриан, Арина. Как успехи с солнцеловом?

— Мы нашли идеальное место! — воскликнул Элриан, его глаза горели энтузиазмом, подогретым моим лёгким внушением заинтересованности и одобрения. — Во внутреннем дворике, что вы указали! Солнце там почти весь день! Землю уже носим, рыхлим! И несколько кустов дикого солнцелова нашли у ручья, аккуратно выкопали, переносим! Марфа говорит, приживутся!

Арина кивнула, сияя:

— И добровольца нашли! Сторин, друг моего брата. Он выпил усиленный отвар утром. Сейчас… — она кивнула в сторону группы охотников, где парень лет двадцати с невероятной энергией рубил дрова, его движения были резкими, почти лихорадочными. — …не усядется! Всё мечется, работу ищет! Вечером расскажем подробно всё, что заметили.

Я отметил про себя эффект — явно сильнее обычного «кофе». Мирон излучал неестественную, почти тревожную бодрость.

— Хорошо. Молодцы. Продолжайте.

Вскоре подошли Хрум, чьи тяжёлые шаги отдавались глухо, и Лориэн. Старый эльф обменялся с сыном быстрым тёплым взглядом и парой ничего не значащих фраз о погоде. Я уловил удовлетворение в его глазах — Элриан явно приходил в себя: работа и общение с Ариной шли ему на пользу. Постоянный, почти незаметный фон моего внушения работал на создание атмосферы доверия и спокойствия вокруг меня, сглаживая острые углы.

— Для достоверной имитации нападения гоблинов на деревню нужны настоящие гоблины. Ваши слуги... они мелковаты по сравнению с гоблинами. Да и кровь нужна, — негромко, но так, чтобы я услышал, заявил Лориэн, подойдя ко мне.

Я на несколько секунд задумался и мысленно согласился с ним.

«Жаль, конечно. Я хотел попрактиковаться на них в магии внушения, но раз нужно для дела, ничего не поделаешь.»

Я кивнул эльфу и обратился к Шмяку:

— Свяжите тех троих гоблинов и доставьте их сюда, — распорядился я.

Когда миньоны приволокли трепещущих, шипящих зелёных пленников, наша группа — я, Хрум, Лориэн и два десятка миньонов — двинулась к покинутой деревне. Дорога заняла не больше часа. Заброшенное поселение предстало печальным зрелищем: избы с пустыми глазницами окон и тишина, нарушаемая лишь ветром и карканьем воронья.

— Итак, — я обвёл взглядом место будущего «спектакля». — Картина: голем, вышедший из-под контроля, в ярости крушит всё вокруг. Затем набег гоблинов, довершающих разгром и растаскивающих всё ценное. Лориэн, ты — свидетель. Твоя задача — направлять разрушения так, чтобы следопыты поверили в неистовство голема. Хрум, начинай. Но контролируемо. Не сноси всё под корень, оставляй следы ярости — вывороченные брёвна, вмятины от кулаков в стенах, разбитые двери. Будто гигант в припадке бешенства носился тут.

— Хрум, — раздалось низкое урчание, и каменный гигант шагнул вперёд. Его первый удар кулаком в стену ближайшей избы прозвучал как удар молота. Стена треснула, бревно вылетело внутрь. Второй удар — дверь рассыпалась в щепки. Он двинулся дальше, методично нанося удары, опрокидывая заборы, сминая крыши сараев. Каждое движение было мощным, разрушительным, но лишённым хаотичности — это была ярость под контролем.

Лориэн следил за работой, изредка указывая жестом на особенно «эффектные» места для удара:

— Сюда, гигант! Словно ты разгневался, что здесь никого нет!

Когда несколько домов были превращены в груды щепок и покорёженных брёвен, я дал знак миньонам:

— Обыскать уцелевшие избы! Всё, что может сойти за ценное — инструменты, утварь, ткани, еду если найдёте! Собирать рядом!

Гремлины с визгом кинулись исполнять приказ, растаскивая из полуразрушенных домов всё, что плохо лежало: старые горшки, клочья кожи, мешки с засохшими кореньями.

— Теперь нужна кровь, — сказал Лориэн холодно, глядя на трёх связанных гоблинов, которых миньоны держали на расстоянии. Их глаза округлились от животного ужаса. — Имитируем следы бойни и нападения гоблинов.

Старый эльф, лицо его стало каменной маской, взял кинжал у Шмяка. Без лишних слов, быстрыми, точными движениями он перерезал горла сопротивляющимся, хрипящим существам. Алая кровь хлынула на пыльную землю. Мигом миньоны, под его чёткими указаниями, начали работу: мазали кровью уцелевшие стены, разбрызгивали её у входа в разрушенные избы, оставляли кровавые отпечатки «рук» и «ног» (используя лапы и ступни убитых гоблинов), тащили окровавленные тела в разные концы деревни, создавая картину недавней жестокой схватки и последующего разграбления.

— Группа миньонов с Лориэном, — скомандовал я, когда кровавая работа была завершена. — Берёте мешки с «добычей». Относите их к пещерам гоблинов. Вывалить всё неподалёку, но так, чтобы они точно нашли. Пусть приберут к рукам. Создадим видимость их добычи. Лориэн, проследи, чтобы следы вели от деревни к пещерам. Затем возвращайтесь в Башню.

Эльф кивнул, его лицо было хмурым, но решительным. Он махнул рукой десятку миньонов, гружённых мешками, и они скрылись в направлении Чёрного Ручья.

— Хрум, — обратился я к голему. — Теперь твоя очередь. Иди в сторону столицы людей. Вон в ту сторону. — Я указал рукой, куда именно. — Оставляй чёткие, тяжёлые следы. Будто ты ушёл туда после погрома. Иди до самого утра. А потом… растворись. Вернись в Башню скрытно, без следов. Понял? Покажи, как будешь оставлять следы и как потом скроешь.

Хрум медленно ступил в сторону от деревни. Его ступня с силой вдавилась в грунт, оставив глубокий, чёткий отпечаток, будто высеченный из глины. Он сделал несколько таких шагов — тяжёлых, неспешных. Затем остановился. Раздалось тихое урчание. Следующее его движение было плавным, лёгким, словно он парил над землёй. На мягкой почве не осталось и намёка на вмятину. Он продемонстрировал это ещё раз: тяжело — чёткий след; легко — никакого. Я был удовлетворён.

— Хорошо. Иди тяжёлой поступью. Вон в том направлении. До утра. Потом — скрытно домой.

— Хрум, — кивнул гигант и развернулся. Его мощная фигура зашагала прочь от деревни, оставляя за собой цепочку глубоких вмятин в земле, недвусмысленно ведущих на юго-запад, вглубь человеческих земель.

Я ещё раз окинул взглядом место действия. Картина разрушения и хаоса получилась убедительной. Следы «голема», следы «гоблинов», кровь, разбросанные обломки — всё кричало о недавней трагедии и насилии. Оставалось лишь довести детали.

— Пробегитесь тут, — приказал я оставшимся миньонам. — Сымитируйте возню гоблинов. Затем — домой.

Пока миньоны с визгом и гиканьем носились среди развалин, усиливая впечатление недавнего дикого набега, я отошёл в сторонку, наблюдая. Работа была сделана. Подготовка к приходу эльфов завершена. Оставалось ждать, когда Лориэн вернётся и сыграет свою роль в этом мрачном спектакле. Мы двинулись обратно в Башню. Эльфа и его группу мы не встретили по дороге — они явно задержались у пещер.

⁂

Возвращаясь в Башню по лесной тропе, Лориэн шёл чуть позади группы миньонов. Его шаги были тяжёлыми, но не от усталости. В груди клубилось знакомое, тягучее чувство — смесь горечи, бессилия и острой, режущей тоски по Лилиане. Вечерний воздух, напоенный разными запахами леса, почему-то особенно остро напомнил ему её. Его Лилиану. Ту, чьи светлые волны волос пахли полевыми цветами и солнцем, чей смех звенел чище горного ручья. Ту, что ушла из жизни пару десятков зим назад, сорвавшись со скалы, собирая редкие целебные травы. Несчастный случай. Редкость для эльфов, славящихся ловкостью и связью с природой, но роковой удар для него.

Он помнил каждый день после. Как мир потерял краски. Как песни птиц стали просто шумом, а восходы солнца — лишь сменой света. Эльфы — однолюбы. Сердце, раз отданное, не заживает, не замещается. Оно просто… продолжает болеть. Эта боль вытравила из него былую энергию, оставив тень — стареющего лесника, цепляющегося за сына, как за последний якорь в штормовом море. Он не хотел великих дел, славы или политических игр. Его отец, служивший в эльфийской страже, пал от рук людских разбойников на дальнем патруле. Мать не пережила горя. Брат исчез в неизвестности много лет назад. Лориэн выбрал тишину, лес, простые радости охоты и наблюдения за ростом сына. Он молился, чтобы волны безумия, сотрясавшие мир — амбиции Леди Элианы, людские распри — обошли его стороной.

Вот только теперь он был здесь. В каменных стенах древней Башни, служащей оплотом человеку, который держал его сына в заложниках. Каждый камень здесь, каждый скрип двери вызывал у него глухую ненависть. Мракус. Холодный, расчётливый, жестокий в своей эффективности. Убийца Келебрина. Создатель кошмара, через который прошёл Элриан. Лориэн каждый раз сжимал кулаки, глядя на спину этого «повелителя».

Убить его? Но что тогда будет с Элрианом? С дочерьми, на которых падёт проклятие этого чудовищного «ритуала»? Сбежать? Но куда? Печать на душе, невидимая и некуда не денется, а может будет только хуже. Да и если следопыты Леди найдут их. И тогда смерть будет долгой и мучительной для всех — за предательство, за сотрудничество с врагом.

Мысль о предательстве самого Мракуса приходила не раз. Подстроить его гибель или ненароком направить эльфийский отряд к Башне. Шепнуть старосте Луке об истинной природе их «Повелителя». Но каждый раз эти мысли наталкивались на ледяную стену страха за Элриана. Мракус не блефовал. Он действовал. Безжалостно и эффективно. И Лориэн видел, как его сын, пусть и сломленный, но живой, начинал оживать рядом с той девушкой, Ариной. Как в его глазах понемногу возвращался свет. Уничтожить этот хрупкий островок относительного спокойствия? Погубить сына собственными руками? Ради чего? Ради сомнительной мести человеку, который, по сути, лишь ответил на агрессию эльфов?

«Ради чести?» — язвительно спросил у себя Лориэн. Честь… Что она значила сейчас? Честь его отца, павшего в бессмысленной стычке? Честь Келебрина, сгоревшего в пламени собственной гордыни? Честь, которая привела его самого и сына в эти каменные стены? Она казалась холодным и бесполезным идолом.

Постепенно, почти незаметно для самого себя, Лориэн начал находить… не оправдания, нет. Скорее, точки наименьшего сопротивления.

«Выбора нет», — звучало в голове чаще других мыслей, когда он видел Мракуса. Это была не капитуляция, а констатация. Борьба означала смерть. Подчинение — шанс на жизнь для Элриана. Шанс, что дочерей не коснётся проклятие. А Башня… Башня была крепкой. Камни, отремонтированные Мракусом, дышали древней силой. Здесь было безопаснее, чем в их родной деревне у границы. Люди, хоть и настороженно, но не трогали их. Работа была привычной, почти родной. Его знания ценила даже глава этих недохотников Лина.

И был сам Мракус. Лориэн ловил себя на странном. Ненависть никуда не делась, но её острота… постепенно притупилась. Вспышки ярости сменялись периодами апатичного наблюдения. Человек был жесток, но не иррационален. Его обещания, пока что, выполнялись. Элриана не мучили, дали работу по душе. Самому Лориэну не чинили препятствий. Даже эту жуткую инсценировку сегодня Мракус провёл не просто так, а ради отсрочки новой угрозы. Ради… безопасности всех обитателей Башни, включая их с сыном.

«Циничный расчёт», — тут же отрезал Лориэн, но мысль уже засела. Циничный, но работающий расчёт. В этом хаотичном мире, где жизнь эльфа из глухой деревни ничего не стоила ни для своей Леди, ни для людских королей, порядок и предсказуемость Мракуса… имели ценность. Горечь этой мысли была невыносима, но она была.

Он вспомнил, как утром из окна Башни видел Элриана и Арину, склонившихся над саженцами солнцелова. Как сын оживлённо что-то объяснял, жестикулируя. Как на его лице мелькнула тень улыбки. Настоящей, не искажённой страхом. В тот момент что-то дрогнуло внутри Лориэна. Что-то древнее, эльфийское, цепляющееся за ростки жизни даже среди камней и мрака.

«Он жив. Он здесь. И, возможно, не всё потеряно».

Мракус постепенно переставал быть абсолютным воплощением зла; он становился сложной, опасной, но неизбежной частью нового ландшафта его жизни. И в этом новом ландшафте Лориэн, старый эльф, измотанный потерей и горем, находил нечто отдалённо напоминающее… покой. Не счастье. Не принятие. Но прекращение внутренней войны, которая выжигала последние силы. Покой капитуляции перед неизбежным, окрашенный слабой надеждой на сохранение того немногого, что ещё осталось дорого.

Войдя во двор Башни, уже погружённый в вечерние тени, Лориэн увидел Элриана, помогавшего Арине нести корзину с землёй для сада. Сын встретил его взгляд и кивнул, в его глазах — вопрос и тень тревоги. Лориэн ответил едва заметным движением головы:

«Всё в порядке».

Это была ложь. Ничего не было в порядке. Но и катастрофы пока не случилось. Он поймал себя на мысли, что нужно будет поговорить с Мракусом о деталях «свидетельства» перед эльфийскими следопытами. Нужно сделать свою роль безупречной. Ради Элриана. Ради дочерей. Ради этого хрупкого, вымученного покоя под защитой камней и воли человека, которого он всё ещё ненавидел, но уже ненавидел… без прежней всепоглощающей силы. Это был компромисс, купленный ценой части души, но старый эльф не видел иного пути.

Он повернулся и медленно пошёл к своей комнате, где его ждала чистая подстилка и кувшин воды — малые знаки «милости» Повелителя Башни, которые он теперь принимал как данность.

От автора:

Дорогой читатель, дочитавший до конца этой главы! Ваше внимание к моему рассказу – бесценно.

Если глава подарила вам эмоции, пожалуйста, отметьте это лайком или комментарием! ❤️

Каждый такой знак вашего одобрения для меня – как лучик солнца. Он напоминает, зачем я пишу, и заряжает на продолжение этой истории.

Искренне желаю вам в ответ море позитива, отменного здоровья и порцию самого вкусного мороженого!

С благодарностью к Вам, автор VMash.

Глава 23. Опасный путь.

Возвращение в Башню после инсценировки нападения на деревню ощущалось как возвращение в крепость. Пусть это ещё и не было до конца отремонтированным сооружением, но уже то, что было, дышало спокойствием, контрастируя с хаосом, оставленным позади.

Перекусив у костра, я направился к себе в комнату немного отдохнуть. И уже через час Шмяк сообщил, что вернулся Лориэн.

С неохотой отправился к нему в комнату, застал эльфа задумчивым и сидящим на краю кровати. Он поднял взгляд при моём появлении.

— Завтра на рассвете я снова пойду в деревню, — заявил он без предисловий. — Следы голема… они хороши, но эльфийский следопыт высшего ранга может заметить искусственность. Нужно добавить деталей. Сломанные ветви по пути отхода, вмятины на камнях в стороне от основной тропы… будто он спотыкался в ярости. И следы гоблинов нужно перекрыть в нескольких местах, сделать вид, что они пришли позже, топтались на месте бойни. — Он выдохнул. — Мне нужны помощники. Трое твоих… слуг. Будут таскать ветки, притаптывать землю по моей указке.

Я оценил его слова и инициативу, которая явно свидетельствовала, что эльф наконец-то определился со своим выбором стороны.

— Согласен. Бзик. — обратился я к миньону, что крутился рядом. — Ты и ещё двое будете помогать Лориэну и делать в точности всё, что он скажет.

— Хорошо, Повелитель, — отозвался на мой приказ мелкий гремлин.

Я же, кивнув, вновь посмотрел на эльфа:

— Действуй, как считаешь нужным. Чем убедительнее картина, тем безопаснее здесь всем. — И я направил тонкий, но постоянный фон внушения:

«Сотрудничество. Доверие к плану. Безопасность Элриана и дочерей зависит от точности исполнения».

Лориэн кивнул, его взгляд на миг смягчился, прежде чем вновь стал отстранённо-деловым.

⁂

Влияние моего усиленного магического дара ощущалось постоянно, как дополнительное чувство. Прогуливаясь по двору Башни или коридорам, я начал почти неосознанно поддерживать фоновое излучение через диадему. Оно было ненавязчивым, как тёплый ветерок, но постоянным. Внушение не было приказом — скорее созданием атмосферы.

Для деревенских:

«Башня — надёжная защита. Я — источник порядка и благополучия. Миньоны и Хрум — полезные помощники».

Для Элриана и Лориэна:

«Относительное спокойствие. Возможность жить. Башня — единственное убежище».

Я наблюдал, как меняется микроклимат. Страх перед миньонами сменился привычкой, а затем и лёгкой симпатией к их неутомимой суетливости. И если поначалу, когда я только появился здесь, их иначе как тупыми было не назвать, то теперь они изменились, став значительно сообразительнее и исполнительнее.

Также люди перестали вздрагивать при виде Хрума, начали кивать ему или даже просить о мелкой помощи.

Дети смеялись, глядя, как гремлины гоняются за курицей, упущенной из импровизированного курятника.

Элриан и Арина, погружённые в работу над садом солнцелова, излучали спокойную сосредоточенность. Магия работала исподволь, сплетая тонкую паутину лояльности и принятия вокруг Башни и её Повелителя, то есть меня.

Этим вечером я собрал Арину, Элриана и Марфу у костра, где травница как раз снимала пробу с нового отвара солнцелова, сваренного по усовершенствованной технологии. Аромат, ещё более похожий на кофе, витал в воздухе.

— Ну что, — обратился я к ним, — рассказывайте про Сторина и усиленный кофе. Что наблюдали?

Арина заговорила первой, её глаза широко раскрылись от впечатлений:

— Он был… неузнаваем, господин! Выпил отвар утром — и стал неостановим! Дрова рубил так, что щепки летели во все стороны! Потом помогал нам с землёй для сада — таскал тяжеленные корзины, будто пустые! Бегал, суетился, всё хотел делать! Говорил, что сил — хоть горы сверни! Но… — она сменила оживление на лёгкую тревогу, — к полудню он вдруг сник. Сел на камень, весь потный, дрожал мелко. Говорил, голова тяжёлая, тоскливо стало. И… попросил ещё отвару.

Элриан кивнул, подтверждая:

— Да. Он стал раздражительным. Когда тётя Марфа отказалась дать ещё, они чуть не поссорились. Потом ходил мрачный, зевающий. К вечеру… будто выжатый. Спал как убитый, ужинать не пришёл.

Марфа покачала головой, её лицо было серьёзным:

— Обычная ситуация, когда перебрал с зельем, господин. Сильный подъём — потом сильнейший упад. И главное — желание снова испытать подъём, несмотря на последствия. Как у старых солдат с их «боевым зельем» после тяжёлых кампаний. Привыкание. Если пить часто… личность меняется. Здоровье подтачивается. Это… опасная штука.

В голове мгновенно сложилась картина. «Усиленный кофе» не просто бодрил — он давал неестественный, истощающий прилив энергии за счёт резервов организма и вызывал зависимость. Похоже на мощный стимулятор в моём прошлом мире. «Наркотик. Дешёвый, эффективный и опасный. Но… перспективный для „специальных“ клиентов».

— Марфа, — сказал я, глядя на кувшинчик с тёмной жидкостью, — а если добавлять по совсем чуть-чуть концентрата усиленного кофе в обычный, сваренный по новой технологии? Буквально щепотку на большой котёл. Эффект бодрости будет? И будет ли привыкание при умеренном потреблении? Например, одна чашка такого „особого“ кофе утром?

Травница задумалась, перебирая в уме свои знания.

— Возможно… Эффект бодрости будет мягче, но заметен. А вред… — она будто взвешивала слова, — …скорее всего, при редком употреблении, скажем, раз в день по чашке… будет как от крепкого вина. Не полезно, но и не смертельно. Главное — не увеличивать дозу.

На её слова я кивнул, показывая, что услышал их и задумался.

«Можно будет запустить три линии. Первая: „Обычный кофе“ — чистый солнцелов, сваренный по новой технологии, без осадка, с приятным вкусом. Для повседневности, для обычных людей. Вторая: „Премиум кофе“ — тот же обычный, но с микроскопической добавкой концентрата усиленного. Для тех, кто хочет „усиленного“ бодрящего эффекта без явного риска. Отлично подойдёт для более обеспеченных людей. И третья: „Чёрный эликсир“ — чистый усиленный концентрат. Аналог боевого стимулятора, который в краткосрочной перспективе сможет дать сил на действия. Это уже для военной сферы, на которую любой здравомыслящий управленец, неважно чего, от самого жалкого королевства до великой империи, выделяет довольно большую часть бюджета из своей казны. И именно „Чёрный эликсир“ может стать очередной статьёй расходов в их военном бюджете».

Но опять же здесь остро встаёт вопрос моей безопасности. А для этого нужны верные и преданные именно мне «подданные», которыми я вижу именно гоблинов.

Сейчас же нужно избежать проблем с эльфами, потом заняться гоблинами, параллельно с этим отточить навыки в магии и инкогнито сходить в земли людей. Нужно самому понять местную обстановку, а то слова одного человека чаще всего подают информацию через призму его взглядов. И вот когда у меня будет сила в виде небольшого, но послушного войска и ресурс, можно будет мягко и ненавязчиво начать захват власти как у людей, так и у эльфов. Мне не нужны неподконтрольные соседи.

Что ж, это выглядит как план.

⁂

На следующий день Лориэн как и сказал выполнил свою задачу. Вернувшись после второго выхода к деревне, он коротко доложил:

— Готово. Следы теперь… выглядят естественно. Следопыты теперь ничего не заподозрят. — Его лицо было усталым, но удовлетворённым. Он сделал всё возможное для правдоподобия.

И именно этот момент я выбрал, чтобы подготовить деревенских к возможным проблемам. Я собрал всех обитателей Башни в тронном зале. Люди стояли тесной группой, лица выражали ожидание и лёгкую тревогу. Я встал у трона. Фоновое внушение через диадему было включено на полную мощность:

«Спокойствие. Доверие. Необходимость информации. Безопасность».

— Люди! — начал я, мой голос, звучал чётко и уверенно, заполняя зал. — Вы уже знаете от старосты, что деревня была намеренно разрушена нами, чтобы отвести от эльфов подальше. Но не знаете всех деталей. — Я сделал паузу, давая волне внушения успокоить возможную панику. — Чтобы эльфы больше нас не искали, мы намеренно создали для них сцену, будто на деревню напал разъярённый голем. Древний, могучий и… обезумевший. Он снёс всё, что осталось. А следом набежали стаи гоблинов, довершив разграбление. — Я видел, как по рядам пробежал шёпот, но протеста не было — внушение гасило острые углы. — Там не осталось ничего. Ни стен, ни вещей. Теперь обратно пути нет. — Я подчеркнул последние слова, вплетая в них нити принятия. — Но здесь, в Башне, у вас есть кров. Есть работа. Есть защита. Мы отстроимся здесь. Создадим новую жизнь. Уже это делаем! Сильную и безопасную. Башня — ваш дом теперь. Запомните это. Деревня — это прошлое. Именно здесь — ваше будущее. И если эльфы вдруг придут сюда, необходимо будет спрятаться за стенами Башни.

Я наблюдал за лицами. Была грусть, сожаление в глазах стариков, вспоминавших родные стены. Была тревога у молодых. Но не было отчаяния или ярости. Внушение, подкреплённое реальными улучшениями их быта, сделало своё дело. Лука тяжело вздохнул и первый кивнул:

— Понятно, господин Мракус. Горько, да… но правда. Дом там сгинул. Здесь… здесь мы хоть целы. И детям есть где голову преклонить. Будем жить здесь.

Другие закивали, зашумели в согласии.

«Башня — дом» — эта мысль, посеянная мной ранее и усиленная сейчас, окончательно пустила корни в их головах.

Они приняли новую реальность без бунта. Более того, в последние дни они особенно явно ощущали преимущества каменного убежища: тёплые комнаты вместо ветхих изб, надёжные стены, чистая колодезная вода. Старики, пившие её регулярно, уже начали довольно бодро заявлять, что «колени не ломят как раньше» и «одышка отступила». Башня реально давала им ощущение защищённости и улучшения жизни.

Тяжёлый разговор с Лориэном состоялся сразу после собрания, в его скромной комнате.

— Лориэн, — начал я, опускаясь на единственный стул. — Для полноты картины нужно, чтобы у тебя был достоверный вид… Он должен кричать о пережитом кошмаре. Чистый и лишь усталый свидетель вызовет подозрения.

Он поднял на меня холодный взгляд.

— Что ты предлагаешь?

— Правдоподобные повреждения, — сказал я чётко. — Ушибы, ссадины, возможно, переломанное ребро. Вид эльфа, чудом вырвавшегося из когтей разъярённого голема и стаи гоблинов. Боль, истощение, шок — всё это должно быть написано на твоём лице и теле. Добровольно. Контролируемо. Но убедительно.

Молчание затянулось. Он смотрел куда-то в сторону, будто видя там не каменную стену, а лица детей. Потом медленно кивнул.

— Согласен. Где и когда?

— Сегодня. Ближе к вечеру. Недалеко от разрушенной деревни. Лучше, если ты доберёшься до деревни ночью, так будет время обработать раны да и ночью тебя будет труднее осмотреть на предмет странностей. Но думаю, ты сам понимаешь, что будет больно. Это неизбежно.

— Я понимаю, — он отвёл взгляд. — И что насчёт… памяти? Ты говорил о магии.

— Да. Чтобы картина в твоей голове была безупречной, не вызывала внутренних противоречий даже под давлением. Чтобы ты верил в то, что видел гибель Келебрина и Элриана от рук голема. Чтобы боль утраты была настоящей. И чтобы это знание… временно затмило всё остальное. На десять дней. Потом воспоминания вернутся. Это ключ к твоей убедительности и нашей общей безопасности.

Он сжал кулаки, костяшки побелели.

— Делай, что должен.

— Помню, — подтвердил я. — Сейчас сходи, поговори с сыном. Объясни, что тебя не будет несколько дней. Что у тебя важное задание. Дай ему понять, что всё в порядке, но детали пока не для него. Он должен оставаться спокойным.

Лориэн кивнул, встал с характерной для эльфов лёгкостью, которой, казалось, противоречила тяжесть на душе.

— Я сделаю это. Жди меня во дворе перед закатом.

И прежде чем он вышел я добавил:

— И Лориэн, — он замер в дверном проёме. — Спасибо тебе.

На мои слова он не оглядыаяь кивнул и вышел.

⁂

Когда солнце уже касалось верхушек дальних деревьев, окрашивая небо в вечерние тона, наша группа покинула Башню. Лориэн шёл впереди, за ним следовал Хрум, его каменные шаги глухо отдавались в вечерней тишине, и десяток миньонов во главе со Шмяком. Я же замыкал эту процессию и обдумывал предстоящее внушение. Мы двигались не к самой деревне, а к небольшой поляне в получасе ходьбы от неё, скрытой от посторонних глаз густым подлеском.

На поляне Лориэн остановился и снял потрёпанный плащ. Его взгляд в последних лучах солнца был решительным.

— Готов, — сказал он просто.

Я кивнул Хруму и Шмяку.

— Начинайте. Правдоподобно. Без серьёзныз травм.

Первым двинулся Хрум. Удар пришёлся в корпус Лориэна, не в полную силу, но с такой сокрушительной тяжестью, что эльф согнулся пополам с хриплым выдохом, отлетел на пару шагов и рухнул на колени. Лориэн начал задыхался, изо рта брызнула кровь.

Тогда в дело вступили миньоны. Шмяк первым запустил кулаком в лицо эльфа. Удар был резким, точным. Другие гремлины, орудуя кулаками и ногами, обрушили на беззащитное тело град ударов. Они били по рёбрам, по плечам, по бёдрам, оставляя глубокие кровоподтёки. Один ловко подсек Лориэна, бросив его лицом в землю. Эльф не кричал, лишь издавал сдавленные хрипы.

Хрум добавил «штрихи»: лёгкий шлепок открытой ладонью отправил эльфа кувырком, оставив на спине огромный синяк, похожий на отпечаток камня.

Процесс занял не больше пяти минут. Когда миньоны отступили, на земле лежало нечто, лишь отдалённо напоминавшее гордого лесного эльфа. Одетое в лохмотья, покрытое грязью, кровью и синяками тело. Распухшие глаза, хриплое, тяжёлое дыхание. Боль была написана на его лице.

Я подошёл, присел на корточки рядом. Лориэн приоткрыл один, заплывший кровью глаз. В нём не было ненависти — лишь агония и вопрос.

— Достаточно? — прохрипел он.

— Достаточно, — с тяжёлым вздохом подтвердил я. — Теперь… последний шаг. Расслабься, Лориэн. Не сопротивляйся. Это ради них.

Я положил ладонь на его окровавленный лоб и закрыл глаза.

У меня было странное ощущение, что, то что я хотел сделать, было возможно, хотя я и никогда таким не занимался, но в то же время я будто на уровне подсознания знал, как и что нужно сделать, чтобы достичь нужного результата.

Потому, поддавшись этому чувству, я стал представлять и вплетать в его память картины: рёв каменного монстра, сметающего стены; отчаянный крик Келебрина, раздавленного гигантским кулаком; ужас в глазах Элриана, бегущего прямо под ноги чудовища; грохот, пыль, обломки; собственная попытка вмешаться — удар, отбрасывающий в стену; потеря сознания; пробуждение среди руин под луной; стоны умирающих гоблинов; невыносимая боль в боку, в руке; ледяной ужас от осознания потери; мучительный, ползучий путь прочь, к своей деревне, как к последнему прибежищу…

Я вкладывал не просто образы — эмоции, всю гамму: всепоглощающий гнев голема, холодный ужас, острую, режущую боль утраты сына, физическую агонию, чувство вины выжившего, бессилие, и главное — абсолютную, не требующую доказательств уверенность в истинности этого кошмара. Это была не ложь, наложенная поверх правды, это становилось его правдой, его прошлым, его болью, я чувствовал это.

Я усиливал посыл, не жалея маны, направляя его через диадему прямо в его сознания, вкладывая чёткие, неоспоримые утверждения:

«Это случилось. Ты видел. Ты чувствовал. Сын погиб. Келебрин погиб. Голем ушёл на юг. Гоблины довершили разгром. Ты чудом спасся. Боль — твоя расплата за жизнь. Помни только это. Остальное… остальное вернётся через десять дней. Сейчас — только боль. Только утрата. Только правда катастрофы.»

Магия текла мощным потоком, заполняя трещины в его воспоминаниях, выжигая сомнения, цементия новую, ужасную реальность. Я чувствовал, как сопротивление Лориэна — то глубинное, что цеплялось за истину о живом сыне — таяло под напором моей магической воли и его собственного, сознательного разрешения на обман; он хотел верить в эту ложь ради спасения, и магия дала ему эту веру, полную, безусловную.

Я видел, как меняется выражение его единственного открытого глаза: из тупой боли и вопроса в нём проступило нечто иное — глубокая, бездонная скорбь, животный ужас, растерянность выжившего и… принятие, принятие этой новой, ужасной правды. Он вспомнил смерть сына, он чувствовал её всеми фибрами своей души, это было очевидно.

— Эл… Элриан… — прошептал он хрипло, и в этом шёпоте была такая подлинная мука, что даже миньоны замерли.

Из глаза, смешанная с кровью, скатилась слеза.

— Прости… прости меня, сын…

Это был момент полной трансформации: остался искренне сломленный горем свидетель, его боль была абсолютно реальной. Я тихо сказал, убирая руку:

— Достаточно. Всё кончено. Ты в безопасности. Помни только то, что нужно. Остальное вернётся позже.

Его взгляд, полный неподдельной, только что обретённой скорби, скользнул по мне без узнавания, затуманился, потом веки дрогнули и сомкнулись, тело обмякло, он погрузился в глубокий, травматичный сон, где единственной реальностью был кошмар гибели сына и товарища.

Я распрямился, ощущая лёгкую пульсацию в висках от затраченной маны, но и удовлетворение от безупречно выполненной работы.

Теперь, когда Лориэн проснётся, он отправится в деревню, израненный и сломленный, тем самым закрыв вопрос для деревенских эльфов, что случилось с их разведчиками; помимо этого, как раз в этот промежуток должны подоспеть посланцы из столицы, и эльф расскажет им свою «правду», и все следы будут указывать на правдивость его слов.

Получил ли я удовольствие от того, что по сути заставил взрослого эльфа испытать утрату сына, притом его избили у меня на глазах?

«Нет, — подумал я, — на мой взгляд, только человеку с больной психикой будет такое нравиться».

То, что я сделал с эльфом, это по сути открывает дорогу к очень извилистому и довольно тёмному пути, пути, на котором я смогу делать из разумных существ послушных марионеток, но именно это и страшно.

«Я одобряю положительное, небольшое использование магии во благо, — размышлял я, — но вот так по сути менять или ломать личность… это... страшно».

Страшно понимать, что в этом мире есть люди, которые, не обременённые рамками морали, могут играть с личностью других как с игрушками. Непроизвольно я вспомнил, как читал в детстве комикс про одного персонажа.

«Профессор Икс, так его вроде звали. Он тоже умел воздействовать на людей, но не злоупотреблял этим. И я, кажется, начинаю понимать почему. Слишком уж легко с такими возможностями превратиться из человека в монстра».

Взглянув на эльфа ещё раз, я назначил Грога и ещё трёх миньонов, чтобы они издали наблюдали за эльфом и следили чтобы тот безопасно добрался до своей деревни, а сам в компании Хрума и остальных миньонов отправился в Башню.

Глава 24. Решение проблемы.

Последующие дни прошли в интенсивной работе и тренировках. Свободные часы я посвящал оттачиванию магии — своего главного оружия и инструмента.

С миньонами было проще всего. В тронном зале, сидя на удобном троне, я собирал десяток гремлинов и отрабатывал массовые внушения. Создавал иллюзии: то стаю волков, врывающуюся в зал, то внезапный порыв ветра, то падающие с неба золотые монеты. Внушал простые команды: «Замри!», «Беги туда!», «Это место горячее!».

И наблюдал за синхронностью и скоростью реакции. Расход маны при охвате десятка целей был ощутим, но благодаря диадеме и третьему уровню дара — управляем.

С людьми и эльфом был осторожнее. Внушения были фоновыми, мягкими, направленными на усиление уже существующих позитивных эмоций или снятие мелких тревог.

Элриану — уверенность в его работе с растениями и симпатию к Арине. Девушке — радость от общения. Старикам убрал тревоги. Охотникам — удовлетворение от чётко выполненного задания. Никаких кардинальных изменений личности, лишь усиление того, что уже было. Эффект проявлялся в их спокойных лицах, готовности помочь, отсутствии лишних вопросов.

Хрума стали меньше бояться, и он стал частью быта местных жителей. Если сначала деревенские сторонились каменного исполина, то, видя, как он аккуратно чинит треснувший глиняный горшок, прижимая массивный палец к трещине, и та затягивается каменной «паутинкой», как он выравнивает погнутый серп или топор одним касанием, как без усилий передвигает тяжёлые каменные блоки для новых грядок, — страх сменился практическим интересом.

К нему начали подходить:

— Хрум, подсоби, нужно чашку склеить!

— Гигант, а помогика сундук в угол задвинуть, сил моих нет!

И голем, к моему удивлению, охотно откликался на эти просьбы. Его низкое «Хрум» звучало почти добродушно, когда он аккуратно брал хрупкую вещь. Дети перестали прятаться, наблюдая за его работой с любопытством.

Башня, я, её миньоны и даже её каменный страж — всё это постепенно становилось для деревенских не чужеродной силой, а частью их новой, пусть и непривычной, но стабильной жизни. Они были при деле, под защитой и довольны относительным покоем после лет скитаний и страха.

Но главным полигоном стал мой внутренний мир — кабинет-библиотека. Каждый вечер, уединившись в своих покоях, я погружался в него. Время здесь текло втрое быстрее, даруя драгоценные часы для работы.

Гора книг-воспоминаний требовала систематизации. Я начал с самого важного: знаний по менеджменту, психологии влияния, логистике, экономике из прошлой жизни. Создал «книги»: «Основы корпоративного управления». «Психология масс». «Принципы эффективного лидерства».

Страницы заполнялись не просто текстом, а структурированными знаниями, схемами, примерами. Это был процесс не вспоминания, а глубокого осмысления и упорядочивания опыта.

Затем перешёл к новым знаниям этого мира: информации из книг убитого мага по магии, наблюдениям за миньонами, гоблинами, эльфами, записям о свойствах Башни. Создал картотеку: «Особенности гоблиньей психики». «Ресурсы Башни и способы управления». «Эльфийские обычаи (наблюдения)».

Кабинет постепенно превращался в мощный аналитический центр, где я мог моделировать стратегии, обдумывать сложные схемы внушений или просто думать в тишине, без отвлекающих факторов внешнего мира. Я даже начал строить «щит» — сложную конструкцию в виде запутанного лабиринта вокруг кабинета, предназначенную для отражения чужого ментального вторжения. Работа была кропотливой, но необходимым вложением в безопасность.

⁂

И вот очередным вечером я сидел на стуле у себя в комнате, только закончив работу над очередным сегментом ментального лабиринта в своём внутреннем кабинете. Зажёг с помощью магии свечу на столе, что мне любезно предоставил староста. И уже по сложившейся за эти пару дней традиции отправил запрос Башне на сканирование её территории. И пусть эта возможность на данный момент довольно дорогая в мане, но она стала для меня необходимостью после истории с магом.

Знакомое ощущение растекающегося по камням «зрения». Стены, коридоры, двор — всё в привычном порядке. Люди у костров, миньоны снуют, Хрум где-то на верхних этажах чинит очередную комнату...

И вдруг — сигнал. Не угроза, но движение. В мою сторону, по коридорам третьего этажа, бежал миньон. Бежал быстро, целенаправленно.

«Интересно. В такое время? Значит, что-то срочное.»

Я встал и подошёл к узкому цельному зеркалу над раковиной. В отражении был тот же мужчина сорока четырёх лет в дорогом костюме. Точнее, почти. Если присмотреться, то можно было заметить, что костюм теперь более плотно облегал мою фигуру.

Да, моё первое улучшение тела сказывалось на моём физическом развитии. Теперь тело было полно сил и в тонусе. Даже редкие седые волосы на голове из-за постоянных стрессов исчезли — и всё это благодаря Башне.

Поправил металлический обод на голове, смахнул невидимую пылинку с лацкана пиджака и развернулся ко входу. Лицо старался сохранить спокойным, нейтральным. Внутреннее напряжение гасил усилием воли и лёгким фоном успокаивающего внушения самому себе.

Готовность.

Спустя десяток секунд раздался негромкий, но отчётливый стук в дверь.

— Повелитель? — донёсся голос миньона из-за двери.

— Войдите.

Дверь открылась.

Миньон, переступив порог, вытянулся в почтительном поклоне. В тусклом свете свечи я узнал Грога — одного из тех, кого отправил следить за Лориэном и деревней эльфов.

— Повелитель! — выпалил он, едва выпрямившись. — Пришли! В деревню! Эльфы пришли!

— Сколько? Опиши. — спокойно спросил я.

— Девять! — Грог зашевелил пальцами, будто пересчитывая невидимых врагов. — Двое… в плащах красивых, с палками-посохами! Один — старый, бородатый, но у него глаза страшные! Другой — молодой, лицо холодное! Двое — в железе! Широкие плечи, шлемы, мечи большие, щиты! И ещё четверо — в кожаной броне, кинжалы, луки за спиной! И… — Грог запнулся, его лоб наморщился в усилиях вспомнить детали. — …и главный в самом блестящем железе, с пером на шлеме! Он на всех рычит, рукой машет!

Девять. Два мага, три тяжёлых рыцаря, четыре разведчика. И командует рыцарь, а не маг. Рыцарь, даже эльфийский, вероятнее всего, мыслит прямолинейно: следы гиганта, разрушения, свидетель — значит, так и было. Но надеяться на «вероятнее» было верхом глупости. Особенно с учётом возможных магических талантов у этих «плащей-палок».

«Нельзя оставлять это на волю случая. Нужно подстраховаться. Самому».

Мысль была неприятной, но неизбежной.

Нужно было использовать встроенную способность диадемы — поле отрицания. Способность скрывать разумное существо от чужих чувств и магического обнаружения. Оно делало невидимым физически, а также незаметным для сознания и для магического сканирования. Идеально для скрытного наблюдения. И для точечного, аккуратного внушения на близкой дистанции. Достаточно будет подобраться достаточно близко к этой группе, оставаясь незамеченным, и направить рыцарю чёткую мысль:

«Свидетель говорит правду. Следы ведут на юг. Никаких сомнений».

Этого, в сочетании с картиной, которую увидит рыцарь своими глазами, должно хватить.

— Хорошо, Грог, — кивнул я, приглушая собственное недовольство необходимостью личного выхода. — Отдохни. Скажи Шмяку, чтобы удвоил бдительность. Я ухожу. И ты молодец.

Миньона на мои слова заулыбался и выскочил из комнаты.

Я же немедленно приступил к подготовке. Сначала — одежда. Лучшее, что у меня было для скрытного перемещения — не мой привычный костюм, а простая рубаха и штаны из грубой ткани, подаренные Линой и доработанные другими деревенскими женщинами. Они были неброскими и теперь довольно удобными. Я быстро переоделся.

Затем — проверка арсенала в браслете. Мысленно ощупал содержимое мешочка с рунами: пистолет, полная запасная обойма (которую я недавно зарядил патронами), кусок вяленого мяса, бутылочка с чистой водой, другая бутылочка — с «кофе», два острых кинжала в простых ножнах, запасной комплект одежды. Всё на месте. Ничего лишнего. Посох я решил оставить у себя в комнате. Последнее время я им практически и не пользовался.

«Ну вот и готов «Повелитель Башни» к ночной вылазке, как какой-то разведчик. Величественно. Просто образец эффективного управления».

Сосредоточился. Через диадему направил ману. Ощутил лёгкую вибрацию в области лба, затем — синее искажение вокруг себя. Ещё один мысленный посыл, и синий цвет ушёл и поле стало прозрачным, как марево от жары. Поле отрицания вступило в силу.

Я вышел из своих покоев, двинулся по коридорам к выходу из Башни. Миньоны, снующие по делам, не замечали меня. Один чуть не налетел, но в последний момент увернулся, даже не глядя в мою сторону, будто обходил пустое место. Эффект работал.

Выйдя наружу, я вдохнул прохладный ночной воздух. Луна скрывалась за облаками, окутывая лес густыми тенями. Идеально. Я двинулся по знакомой тропе, ведущей к деревне.

Поле отрицания требовало постоянной концентрации и расхода маны. Не огромного, но ощутимого, как постоянное ношение невидимой гири. С каждым шагом, с каждым километром эта гиря становилась тяжелее. Я старался идти ровно, экономить силы, но к середине пути уже чувствовал знакомое напряжение в висках и лёгкую одышку. Пришлось замедлиться, найти пень у тропы и присесть, чтобы дать мане восстановиться. В тишине леса мои мысли зазвучали громче, окрашенные иронией и усталостью:

«Вот оно, величие! Вот она, мощь! Повелитель Древней Башни, обладатель магии внушения и иллюзий, бывший миллиардер… и ползёт ночью через лес. Потому что некому поручить. Потому что миньоны хороши только для прямых команд, а люди и эльф пока не готовы к таким тонким операциям. Не так, чёрт возьми, должен работать правитель! Не так! Я должен сидеть в тронном зале, попивая вино, и принимать доклады верных шпионов! Отдавать приказы тайным агентам! А не самому шляться чёрт знает где!»

Мысленное ворчание немного снимало напряжение. Отдышавшись, я двинулся дальше, проклиная неэффективность и восхищаясь собственной удаче одновременно. Без этого поля шанс быть обнаруженным эльфийскими следопытами или магами был слишком высок.

Деревня предстала в лунном свете как скелет прежней жизни. Разрушенные дома, поваленные заборы, груды щепок. Картина хаоса, созданная нами, выглядела ещё мрачнее ночью. Я выбрал полуразрушенный дом на краю поселения, с относительно целой стеной и хорошим обзором на главную улицу. Внутри пахло пылью. Я устроился в углу, за грудой обрушенных балок, откуда через широкую трещину в стене открывался нужный вид. Поле отрицания держал включённым, расходуя ману экономно, лишь на саму маскировку, без дополнительных эффектов. Здесь, в неподвижности, это было существенно легче.

Наступило время ожидания. Я достал бутылочку с водой и вяленое мясо. Есть не хотелось, но силы нужны были. Запивая жёсткое мясо прохладной водой, я наблюдал за пустынной улицей. Тишину нарушали лишь крики ночных птиц да шелест ветра в развалинах. Время тянулось медленно, но я чутко прислушивался к малейшему звуку.

Рассвет сменился утром, утро — предвечерьем. Я съел ещё один кусок мяса, выпил глоток «кофе» — напиток мгновенно разлился по телу, прогоняя остатки усталости, обостряя чувства. Зрение стало чётче, слух — острее. И в какой-то момент понял, что дождался.

Сначала это был едва уловимый шорох, сливающийся с шелестом листвы. Потом — лёгкий скрип амуниции. И наконец, они вышли на улицу из-за дальних домов. Девять силуэтов в свете дня.

Двое рыцарей шли впереди, их доспехи, хоть и без лишнего блеска, выглядели довольно хорошо, тяжёлые мечи висели на поясах, щиты были приторочены за спинами. За ними — двое магов. Старший, с длинной седой бородой и пронзительным взглядом, опирался на посох с синим кристаллом. Младший, с аристократически холодным лицом, держал руки свободными, но его пальцы были унизаны кольцами. Четверо разведчиков рассредоточились по флангам и тылу, их глаза сканировали руины, развалины, крыши.

В центре группы был он. Рыцарь. Его доспех был тоньше и изящнее, чем у тяжеловесов, но явно прочнее, нагрудник украшен чеканным узором, на шлеме — короткое, тёмное перо. Лицо под поднятым забралом было суровым, с резкими чертами и шрамом через бровь. Он шёл уверенно, его взгляд метался от дома к дому.

Он отдал короткую, негромкую команду, жестом указав разведчикам осмотреть развалины. Маги замерли рядом с ним, их взгляды тоже осматривали окрестности, старший что-то тихо сказал рыцарю, на что тот лишь кивнул. Группа действовала слаженно, как отлаженный механизм. Сомнений не оставалось — командовал именно рыцарь. Маги были советниками, экспертами, но не лидерами этой вылазки.

Я аккуратно вышел из своего укрытия и пошёл за группой. Старался ступать по мягкой земле у края разрушенных домов, выбирая места с пожухлой травой или голой глиной, чтобы не оставить внятных отпечатков. Поле отрицания дрожало лёгкой дымкой перед глазами, съедая ману, но скрывая меня полностью. И только когда подобрался метров на десять к группе, замер за полуразрушенной каменной печью. Их голоса стали отчётливыми.

Рыцарь в чеканном нагруднике и со шрамом над бровью, Элдар, как назвал его один из разведчиков, отдавал приказы низким, резким голосом:

— Аранис, Телван — на западную окраину. Проверить следы у ручья. Галдор — с нами. Доложите о любых несоответствиях.

Старший маг, Маэльвин, седобородый и с пронизывающими глазами, кивнул своему ученику, молодому эльфу с холодным аристократическим лицом:

— Аранис, оставайся рядом и будь настороже.

Аранис лишь слегка склонил голову, его взгляд нервно бегал по развалинам.

Элдар обернулся к Маэльвину, постукивая латной перчаткой по рукояти меча:

— Ваше мнение, Маэльвин? Лесник... Лориэн... Он хоть и был в ужасном состоянии и морально сломлен, но говорил довольно связно. Голем, который напал на деревню, а затем ещё и дело довершили гоблины... Такого я ещё не слышал. И, к сожалению, следы подтверждают его слова. Вон там — тяжёлый и большой след. А вон на том доме — кровавые следы, судя по размеру, гоблинов. Проклятые падальщики.

Маэльвин медленно и внимательно осматривать окружающую разруху, крепко держа посох в руке.

— Следы голема... несомненны, Элдар. Размах разрушения, глубина вмятин — только каменный голем или нечто подобное могло оставить такие следы. Гоблины... да, их вонь и следы копоти от костров повсюду. Трупы утащили, всё ценное растащили. Картина... слишком ясная и логичная. Лориэн выжил чудом, под завалом, по его словам. Но его боль... она реальна. Слишком реальна, чтобы быть игрой. Ни один актёр...

Он замолчал, будто ловя какую-то мысль.

В этот момент один из разведчиков, вернувшийся с осмотра, отдал честь:

— Капитан Элдар! На южной тропе — чёткие следы голема! Глубокие, относительно свежие, на вид дня четыре-пять! Ведут вглубь территории людей! И следы гоблиньих банд — их довольно много, они перекрывают следы голема в нескольких местах, и ведут, судя по всему, туда, где у них логово!

Другой добавил:

— У ручья — клочья шкуры, кости мелкой дичи, обглоданные. Их стоянка. Недавняя.

Элдар хмыкнул, удовлетворённо:

— Всё сходится. Чудовище ушло.

Он махнул рукой на юго-запад.

— Гоблины подобрали объедки.

Тут Маэльвин поднял голову, его взгляд зацепился за темнеющий на горизонте силуэт холмов, за которыми скрывалась Башня.

— Элдар... Насколько я знаю, тут недалеко есть руины. Древней Башни. Они недалеко. В нескольких часах хода. Мы знаем, что она не активна. Потому кто-то мог укрыться там. Выжившие из этой деревни, возможно. Стоит проверить. Мало ли...

Элдар нахмурился. Вот он, критический момент. Я сосредоточился, направив через диадему мощный, но тонкий поток маны прямо в его сознание, вплетая свои мысли в его собственные рассуждения:

«Нет необходимости. Руины опасны. Башня — старая проблема, не наша забота. Люди продали эту землю из-за проблем — големы, гоблины. Логично. Все следы ведут на юг. К голему. Наша цель — голем. Башня... пустая трата времени. Опасная трата времени. Идти туда — глупо. Рисковать людьми из-за призраков? Нет. Абсолютно нет необходимости».

Я вкладывал в посыл всю силу убеждённости, подкрепляя его логикой ситуации. Элдар замер, его взгляд стал чуть расфокусированным. Он медленно покачал головой:

— Нет, Маэльвин. Нет необходимости. Руины...

Он махнул рукой в сторону Башни с явным пренебрежением.

— Старые камни. Пристанище для тварей вроде этих гоблинов, не более. Наша цель — голем. Он ушёл. И он — реальная угроза. К тому же...

Он понизил голос, как бы доверительно.

— Король людей скорее всего продал эту землю именно из-за таких... неудобств. Заработал золото, которое он так любит, и избавился от проблемы. Это в его духе. Гоблины — хроническая проблема этих окраин. Логично, что это случилось именно здесь. Идти в Башню — значит распылять силы. Глупо. Опасно. Абсолютно ненужный риск.

Но в этот момент Маэльвин резко вскинул голову. Его посох дрогнул. Он огляделся, его пронзительные глаза сузились, будто пытаясь что-то разглядеть в воздухе.

— Что-то... не так, — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучала тревога. — Чувствуете? Как... пустота. Или искажение. Мана здесь... фонит странно.

Аранис насторожился, его рука непроизвольно потянулась к кинжалу у пояса:

— Учитель? Что вы чувствуете?

Я мгновенно ослабил внушение до минимума, лишь поддерживая поле отрицания, и плавно, бесшумно отступил за ближайшую полуразрушенную стену, уходя из их прямого поля зрения. Сердце колотилось как бешеное. Слишком близко.

Маэльвин поводил посохом, его брови сдвинулись в глубокой складке. Кристалл на навершии слабо замерцал, но не загорелся ярко.

— Непонятно... — пробормотал он, явно смущённый. — Ощущение... как игла в темноте. Было — и нет. Возможно... остаточные эманации от голема. Возможно это от руин. Сильная конструкция, древняя... её разрушение могло вызвать выброс искажённой магии. Или...

Он запнулся, не желая признаться в неопределённости.

— Или следы работы шамана гоблинов. Примитивной, но способной создавать помехи.

Аранис, всегда стремившийся угодить учителю, подхватил:

— Да, учитель! Возможно, шаман гоблинов проводил здесь ритуал на костях? Это объяснило бы и странные ощущения, и повышенную активность падальщиков.

Элдар, уже явно раздражённый задержкой и «магическими тонкостями», рявкнул:

— Хватит гадать! Маэльвин, если сканирование не показывает явных угроз здесь и сейчас — мы движемся по следу голема! Галдор! Ферин!

Он указал на двух разведчиков.

— Выдвигайтесь по следу голема на юг! На разведку! Остальные — с нами! Возвращаемся в деревню, доложить и подготовить экспедицию на уничтожение этого каменного урода!

Он резко развернулся, его плащ взметнулся. Маэльвин бросил последний недоверчивый взгляд на то место, где я стоял ранее, но лишь тяжело вздохнул и кивнул Аранису следовать за рыцарем.

Группа, послушная воле командира, развернулась и начала быстро уходить прочь от руин деревни, в том же направлении, откуда пришла. Два разведчика отделились и скрылись в южном направлении, следуя по цепочке вмятин, оставленных Хрумом.

Я прислонился к холодным камням. Тишина леса контрастировала с громким стуком собственного сердца. Пот струйкой скатывался по лицу, одежда прилипла к спине. Мана была на исходе, в висках пульсировала усталость.

«Блестяще. Просто великолепно. Я должен сейчас сидеть в тронном зале, попивая прохладный напиток, пока компетентные подчинённые докладывают мне о нейтрализованных угрозах! Меня должны окружать прекрасные девушки, которые разнообразят мой отдых! А не ползать по грязи и не вкладывать последние силы в то, чтобы убедить какого-то тупорылого эльфийского капитана не совать свой любопытный нос куда не надо! Боже, за что мне это!»

Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Опасность миновала. Ситуация с эльфами, похоже, разрешилась в мою пользу. Лориэн сыграл свою роль безупречно. Следы вели куда нужно. «Чудо»-голем увёл погоню далеко на юг. Башня снова в безопасности.

«Доволен?» — спросил я себя, вытирая пот со лба рукавом. — «Чёрт возьми, да! Доволен, как никогда! Потому что это сработало. Потому что мои расчёты, моя магия, мой риск — всё окупилось. Эльфы ушли. Моя Башня, мои люди, мои планы — всё под защитой. Пока что. И это — главное».

Усталость давила, но её уже перекрывало холодное, глубокое удовлетворение от одержанной победы. Пусть и не самой элегантной, но победы.

Я посмотрел в сторону, где скрылась группа Элдара. Теперь можно было возвращаться домой. В Башню. Где меня ждали неотложные дела: гоблины, «кофе», укрепление власти и, боже мой, возможно, даже стоит сподобиться на горячую ванну. Всё-таки надоело мыться холодной водой.

Да, пожалуй, такое достижение можно отпраздновать. Пусть и скромно, но стоит попросить нагреть котёл с горячей водой и потратиться на ванну в Башне.

Мысль о горячей воде заставила ускорить шаг.

Пора домой.

Глава 25.Возвращение и новые задачи.

Возвращение в Башню под покровом поля отрицания было похоже на вхождение в плотный туман, сквозь который лишь смутно угадывались очертания знакомых стен. Мана капала последними каплями, напряжение в висках пульсировало с каждым шагом.

Луна, вынырнув из-за облаков, залила внутренний двор серебристым светом, превращая грубые камни в причудливые скульптуры. Посреди этого безмолвия, у тлеющих углей давно потухшего костра, сидели двое стариков.

Калсам, его вечно недовольное лицо резко очерчено лунными тенями, и его неизменный собеседник — худощавый старик с редкой бородкой, которого все звали Мироном. Между ними вился слабый дымок от их самокруток — грубых трубочек, набитых местной горьковатой травой.

Я замер в тени арочного входа, опираясь о прохладный камень. Поле дрожало, как мыльная плёнка, но держалось, высасывая последние силы.

Двинуться дальше в комнаты означало рискнуть обрушить его прямо на виду. Остаться здесь — дать мане хоть немного восстановиться.

Решение пришло само: я бесшумно опустился на большой, отполированный временем и ногами камень у самого края тени, в паре шагов от стариков. Они не видели меня, не слышали, не чувствовали. Для них это место было пустым.

— ...и говорю же, Мирон, — проворчал Калсам, выдувая колечко дыма. Оно медленно расплылось в холодном воздухе. — Неспроста всё это. Камни эти старые... дышат чем-то. Не людским.

— Дышат покоем, старина, — отозвался Мирон, его голос был тихим, хрипловатым, но удивительно спокойным. Он поправил потрёпанный тулупчик на плечах. — Какая разница чем, коли под этой крышей спишь не на сырой земле, а на удобной соломенной подстилке? И ветер в щели не свистит, и дождь по спине не течёт. Окна-то, глянь, стеклянные! Словно в барском доме. В мои-то годы ценю тепло да сухость куда больше загадок.

— Ценю, не спорю, — буркнул Калсам, но без привычной злобы. — Вот только вспомни, как эти... твари его, миньоны... были. Тупыми, как пни. Всё у них из рук падало, как и сами, только есть просили. А глянь теперь! Шмыгают, таскают, воду носят, дрова колют — ловко! Даже говорить вроде начали толковее. И сильнее стали. Вон тот что мелкий да юркий, вчера сундук, который трое мужиков еле сдвинули, один потащил!

— Башня, — просто сказал Дед Мирон. — Она же живая, вроде как. Чувствует хозяина. И слуги её крепчают. Как и мы, старикашки. Вода из колодца-то... чудная. У меня кости меньше ноют, дыхание ровнее. У тебя, гляжу, тоже не так кряхтишь, как раньше.

Калсам фыркнул, но не стал спорить. Потом кивнул в сторону дальнего угла двора, где под навесом стояли бочки и ящики, аккуратно сложенные каменными руками.

— И этот... Хрум. Каменное чудище, а? Светится, урчит. А помогал Марфе печку чинить — кирпичики так ловко подогнал, будто сам их лепил. И ни слова, только „хрум". Странно всё это, Мирон. Очень странно.

— Сила, — вздохнул Дед Мирон, глядя на тлеющие угли. — Древняя сила в этих камнях. А у нашего Повелителя... рука твёрдая да ум хитёр. Не зря он сюда пришёл. Может, и правду старые байки говорят...

— Это ты про какие ещё байки? — насторожился Калсам.

— Про Башни, старина. Говорят, не одна она в мире стоит. Где-то на востоке, за горами да морями, есть ещё такая же. Тёмная, мол, и злая. А наша... светлее что ли. И про драконов помнишь? Те, что золото чуют за милю? Говорят, они с Башнями воюют испокон. Золото-то — кровь земли, основа всего. Башни его собирают для людей... а драконы — пьют, жгут, копят для себя. Как огонь и вода. Баланс, значит. И наша Башня... она теперь проснулась. Значит, и баланс шевельнулся. Неспроста всё.

Калсам долго молчал, курил, вглядываясь в лунные тени.

— Баланс... — наконец пробормотал он. — Хрен его знает. Мне бы баланс между ужином да сном тёплым. А этот... Мракус... Он хоть и строг, да не зря, видать. Порядок навёл. Камни починил. От эльфов, слышь, отвёл. Хоть и не знаю как. Думал, будет хуже. А вышло... терпимо. Даже больше.

— Вот и я про то, — кивнул Дед Мирон. — Сила есть. Ум есть. И заботится, вроде. Не просто так прихвостней кормит да стены чинит. Значит, нужны мы здесь. Как часть... этого самого баланса. Или просто как жильцы. А какая разница, коли крыша над головой да котелок кипит?

Их тихий разговор, перемежаемый покашливанием и затяжками дыма, лился в лунной тишине. Я слушал, не двигаясь, ощущая, как мана по капле возвращается, подпитывая поле отрицания.

Их слова складывались в мозаику, подтверждая мои догадки и открывая новые горизонты. Внушение работало исподволь, но верно — страх сменился настороженным принятием, а теперь и робкой надеждой.

Улучшения миньонов были очевидны даже для деревенских стариков — Башня действительно укрепляла своих „слуг".

Хрум из угрозы превратился в полезного гиганта. Колодезная вода действовала как эликсир. А главное — они чувствовали себя в безопасности. Под моей защитой.

«Башни... Драконы... Кровь мира...»

Мысли кружились, цепляясь за обрывки услышанного. Если это правда, то моя позиция куда сложнее, опаснее и... интереснее. Я не просто хозяин Башни — я страж некоего баланса, игрок на древней доске. Восточная Башня... Враждебная? Потенциальный союзник? Источник угрозы? И драконы... Ещё одни претенденты на золото, на ресурс, жизненно необходимый мне. Значит, конфликт неизбежен. Рано или поздно.

Старики смолкли, уставившись на угли. Я бесшумно поднялся. Маны хватило, чтобы добраться до своих покоев. Поле отрицания дрогнуло и погасло лишь когда дверь в мою комнату закрылась за мной. Тишина и прохлада каменных стен обняли, как старые друзья. Я снял простую рубаху, ощущая липкую усталость, и подошёл к раковине. Холодная вода освежила лицо, смывая пыль и пот леса.

В зеркале отразилось лицо человека, который начинал понимать правила новой игры.

Опасность с эльфами миновала — Лориэн сыграл свою роль, следы вели куда надо. Старик вернётся. Я в этом не сомневался. Башня стала для него, пусть и через боль и ложь, единственным якорем в мире, отнявшем всё остальное. Его возвращение будет ключом к окончательному закреплению Элриана здесь.

«Значит, пока есть передышка... нужно действовать».

Сев на кровать, я уже привычно закрыл глаза.

Погружение в ментальный кабинет было мгновенным и безмятежным. Прохлада полированного дерева стола, мягкий свет настольной лампы, знакомый запах старой бумаги и кожи — всё это обволакивало, создавая идеальную среду для анализа и планирования. Я откинулся в кресле, позволив иллюзорному бокалу с виски материализоваться в руке. Аромат торфа и дуба ударил в ноздри, но, как всегда, не давал ни тепла, ни опьянения.

Итак, передышка куплена. Эльфы уверились в гибели посланцев, ушли по ложному следу голема. Лориэн вернётся. Его боль — ключ к удержанию молодого эльфа здесь. Элриан...

Мысленно я вызвал образ юноши: его оживлённое лицо рядом с Ариной у саженцев солнцелова, тень улыбки, возвращающаяся живость в глазах.

Он привязывается к месту, к делу, к девушке. Мои фоновые внушения лишь подстёгивают естественный процесс. Но ломать его волю, превращать в послушного „зомби", ? Контрпродуктивно и... отвратительно. Нужен союзник, а не раб. Потому — мягче. Усилить его чувство защищённости здесь, его интерес к работе, его симпатию к Арине. Пусть он сам найдёт причины остаться. Башня даёт ему шанс на новую жизнь, свободную от страха перед столичными эльфами. Это и есть лучшая привязка.

Перо золотой ручки коснулось страницы блокнота, выводя чёткие строки:

Элриан:

— Поддержка проекта сада солнцелова. Регулярный интерес, похвала за успехи.

— Ненавязчивое создание ситуаций для общения с Ариной (совместные задачи, „случайные" встречи).

— Фоновое внушение: „Безопасность. Возможность роста. Будущее здесь.",

— Исключить прямое давление на волю. Мотивация через позитив.

«Далее. Гоблины. Промедление смерти подобно. Нужны „кадры» и Жизнь.»

Мысль о зелёных созданиях вызывала не отвращение, а холодный расчёт. Они были ресурсом, податливым и многочисленным.

«В пещерах у Чёрного Ручья их должно быть много. Значит, завтра — охота. Не просто отлов, а целенаправленный вылов ценных экземпляров.»

Перо заскрипело.

Гоблины:

— Цели: Взрослые особи (строевые), беременные самки (будущее поголовье), шаманы (потенциальный источник Маны/знаний).

— Силы: 30 миньонов. Полное снаряжение (кожаная броня из запасов Башни, щиты, мечи).

— Командир: Грог (проверен в наблюдении). Заместитель: Бзик.

— Задача: Максимальный вылов ценных особей. Потери миньонов допустимы до 50% — ресурс возобновляем. Приоритет — живые пленники.

—После доставки: Начать эксперименты по магическому внушению на пленниках. Заложить основы „культуры" (Повелитель = Источник Жизни, Колодец = Перерождение, Миньоны = Элита).

«Хрум. Его талант к манипуляции землёй бесценен. „Кофе" и „Премиум кофе" нуждаются в достойной упаковке.»

Я представил груду речного песка, добытого у ручья.

Хрум и Стекло:

— Задача 1: Доставить Хруму ведро чистого речного песка. Высушить его над костром, просеять.

— Задача 2: Проверить, может ли Хрум сплавить песок в стекло.

— Цель: Получить стеклянные флаконы/бутылочки для зелий Марфы. Стандартизировать упаковку для продажи.

— Если стекло не выйдет — использовать имеющуюся глину для керамических сосудов (Хрум точно сможет).

«Королевство Невила Золотого. Терра инкогнита. Нужны глаза и уши на месте. Моя магия там будет козырем.»

Разведка:

— Срок: После возвращения Лориэна и стабилизации ситуации с гоблинами (3-5 дней).

— Цель: Оценка политической/экономической обстановки. Поиск точек входа для „кофе". Сбор информации о золотодобыче, налогах, ключевых фигурах.

— Средства: Магия внушения (основное оружие). Простая одежда, скромный запас золота (монеты из мешочка). Браслет (скрытый доступ к оружию/ресурсам). Поле отрицания для экстренных случаев.

—Маскировка: Купец, ищущий новые товары? Лесной охотник? Не решено. Зависит от обстановки на въезде.

«И наконец, сама Башня. Её состояние выросло, но 37% — это лишь начало. Ремонт внутренних систем, увеличение количества миньонов, развитие инфраструктуры... Всё требует золота, Маны, времени. Но теперь, с передышкой, можно заняться этим планомерно.»

Список в блокноте пополнился:

Развитие Башни:

— Приоритет 1: Полный ремонт.

— Приоритет 2: Система подачи воды в ключевые помещения (моя комната, кухня, будущие ванные).

— Приоритет 3: Освещение. Временное решение — факелы/светильники. Долгосрочное — магические кристаллы (дорого, требует исследования).

— Приоритет 4: Увеличение лимита миньонов до 100 (требует Жизни, Маны, Золота). Создание новых миньонов со специализациями (см. ниже).

— Приоритет 5: Расчистка и обустройство внутреннего дворика под сад Элриана и Арины.

Я перечитал написанное. План был жёстким, насыщенным, но реализуемым. Каждый пункт приближал меня к цели: превратить Башню из убежища в центр реальной силы. Безопасность через мощь. Порядок через контроль. Процветание через эффективность.

«Работает. Пока всё работает. Главное — не останавливаться.»

Я сделал последний „глоток" иллюзорного виски, ощущая лишь пустоту на языке, но удовлетворение в уме. Время внешнего мира текло медленнее, но спать всё же было необходимо физическому телу. Я мысленно закрыл блокнот, погасил лампу и шагнул в чёрную пустоту за дверью кабинета.

Физические глаза открылись в полумраке моей комнаты. Усталость навалилась тяжёлым, но приятным грузом после умственной работы. Я разделся, с наслаждением растянулся на широкой кровати с толстым матрасом — несравненная роскошь после соломенных подстилок — и мгновенно провалился в глубокий, без сновидений сон.

⁂

Утро встретило серым светом, пробивавшимся сквозь чистое оконное стекло. Я встал, освежился холодной водой у раковины и облачился в свой привычный костюм. Металлический обод на лбу и браслет с часами на запястье завершали образ „Повелителя”, готового к делам.

Первым делом — завтрак. Я вышел во двор, где уже кипела жизнь. У костров суетились женщины, помешивая котлы с похлёбкой. Запах дров, пищи и свежести после ночи смешивался в бодрящий коктейль. Староста Лука, чинивший вместе с Мироном тележку для перевозки земли в сад, приветственно кивнул:

— Доброго утра, господин Мракус! Силы вам на день грядущий!

— И вам, Лука, — ответил я, подходя к ближайшему костру. Мне тут же протянули деревянную миску с густой, дымящейся похлёбкой и ломоть тёмного хлеба. Я сел на чурбак, прислонившись спиной к тёплому камню стены Башни. Еда была простой, но сытной.

Пока я ел, наблюдал за двором: Элриан и Арина что-то оживлённо обсуждали у импровизированного стола с рассадой солнцелова, их лица были сосредоточены; Хрум неподвижно стоял в тени, его жёлтые глаза были, будто в режиме ожидания; миньоны сновали как муравьи, таская дрова, воду, помогая женщинам. Картина упорядоченной активности.

Подкрепившись, я направился в тронный зал. По пути отдал Шмяку, вынырнувшему из-за угла, короткий приказ:

— Приведи тридцать миньонов в тронный зал.

— Слушаюсь, Повелитель! — гремлин вытянулся и помчался исполнять поручение.

Тронный зал встретил меня прохладой и тишиной. Массивный каменный трон, отремонтированные стены, ровный каменный пол — здесь уже чувствовалось дыхание былого величия. Я прошёл к трону, ощущая приятную прохладу сквозь ткань костюма, и сел, сложив руки на подлокотниках. Через пару минут зал начал наполняться миньонами. Они входили, перешёптываясь, оглядываясь, явно гадая о причине сбора. Их было ровно тридцать — Шмяк работал чётко. Они выстроились перед троном беспорядочной, но внимательной толпой, их глаза, разные по цвету, но одинаково выразительные, уставились на меня с ожиданием.

Я дал им минуту успокоиться, затем поднялся.

— Миньоны. Сегодня важная задача. Охота. — Мои слова повисли в тишине. — Цель — гоблины у Чёрного Ручья. Нужно взять пленных. Много пленных. Особенно ценные: большие самцы, самки с детьми в животе, шаманы. — Я видел, как некоторые ёрзнули, другие замерли, но страха в глазах не было — лишь сосредоточенность. — Для этого вы получите снаряжение. Броню, щиты, мечи. Знаете, где оружейная?

— Знаем, Повелитель! — хором отозвались несколько голосов.

— Хорошо. Но вот вопрос: умеете ли вы обращаться с этим оружием? Знаете, как драться?

Наступила пауза. Миньоны переглянулись. Кто-то неуверенно почесал затылок. Другой пожал плечами. Третий пробормотал:

— Бить острой частью, Повелитель? Гремлин Грук видел, как люди дерутся... вроде так...

Стало ясно. Отправлять их без подготовки значило обречь на неоправданные потери. Я мысленно вызвал статус Башни:

[Текущее состояние „Башни": 37 %

Золото: 184 084

Мана: 56

Жизнь: 36

Миньоны: 50/50]

Маны было не достаточно. И тут взгляд упал на старый посох, прислонённый к трону. Я уже несколько дней не пользовался им, предпочитая диадему. Он был лишь памяткой о начале пути. Но сейчас...

«Он может принести пользу. Последнюю.»

Я взял посох в руки, ощущая его привычную тяжесть и шероховатость дерева. Магия в нём еле теплилась, как тлеющий уголёк.

— Шмяк, — позвал я. Гремлин тут же выскочил вперёд. — Возьми посох. Отнеси его к Сердцу Башни.

— В колодец, Повелитель? — Шмяк широко раскрыл глаза, явно поражённый приказом. Посох был символом власти, хоть и устаревшим.

— Да. Немедленно.

Шмяк бережно, почти благоговейно взял посох и кривя лицо побежал из зала. Я ждал, наблюдая за миньонами. Они перешёптывались, гадая о смысле происходящего. Через несколько минут Шмяк вернулся, его руки были пусты.

— Сделано Повелитель!

Я кивнул и тут же мысленно запросил статус:

[Мана: 56 → 425]

«Отлично. Теперь есть хоть какой-то ресурс.»

Я сосредоточился на запросе к Башне по улучшению миньонов.

[Для дальнейшего улучшения миньонов необходима целостность Башни: 30%. Также необходимо произвести улучшение колодца: 200 золота, 200 Жизни, 50 Маны.

После выполнения условий станут доступны улучшения: Сила-2, Ловкость-2, Выносливость-2, Специализация.]

«Нахватает Жизни.»

— Грог, — мой голос эхом отозвался в зале. — Подойди.

Гремлин выскочил вперёд, вытянувшись по стойке „смирно", его глаза горели готовностью.

— Слушаю, Повелитель!

Я смерил его взглядом, вплетая в слова лёгкую нить внушения, усиливающую восприятие и послушание.

— Задача проста, но важна. Нужны гоблины. Живые. Много живых гоблинов. — Я сделал паузу, давая словам осесть. — Вы идёте к Чёрному Ручью. Ищите пещеры, тропы, места их скопления. Не лезть в драку, если их слишком много. Действовать хитро. Заманивать поодиночке или маленькими группами. Используйте камни или палки. Можно избивать, ломать руки-ноги — но не убивать. Главное — чтобы дышал. Понял?

— Да, Повелитель! — Грог кивнул так энергично, что его уши захлопали. — Ловить! Не убивать! Тащить сюда!

— Не сюда, — поправил я. — Тащить прямо в колодец. Туда, где Сердце Башни. Опускать в чёрную воду. — Мысль о том, как гоблины будут поглощаться колодцем, вызывала странное чувство — не жестокость, а скорее холодную практичность. Это был топливо, строительный материал для моей крепости. — Всех пойманных — сразу в колодец. Никаких задержек. Это приоритет. Повтори задачу.

— Ловить гоблинов! — выкрикнул Грог, обращаясь к своим собратьям. — Камнями, палками! Ломать, но не до смерти! Тащить живыми в Воды Сердца! Бросать в колодец!

Хор миньонов подхватил:

— Ловить! Тащить! В колодец!

— Хорошо, — кивнул я, удовлетворённый. Задача была усвоена чётко. — Помните: оружие — хитрость и внезапность — ваши главные козыри. Действуйте группами. Грог — главный. Бзик — его заместитель. Идите. Жду результатов.

Миньоны с гвалтом и визгом бросились выполнять приказ, их мелкие фигурки быстро скрылись в коридорах. В тронном зале остались я и Шмяк, который тихо стоял рядом — впрочем, как и всегда.

Я откинулся на спинку холодного трона. План был запущен. Теперь оставалось ждать и надеяться, что гремлины справятся с задачей без излишних потерь. Жизнь была нужна очень и очень сильно.

Призвав иллюзию блокнота, ещё раз перечитал пункты плана и отправился дальше.

Глава 26. Специализация.

Солнце уже поднялось выше, когда я направился к внутреннему двору Башни, где Элриан и Арина разбивали импровизированный сад. Воздух был наполнен запахом влажной земли и свежей зелени.

Я застал их за работой: молодой эльф в простой рубахе, аккуратно подкапывал лопатой, сделанной миньонами по его чертежу, крепкие кусты с мясистыми, светло-коричневыми корнями.

Арина, с лицом, раскрасневшимся от усилий и солнца, осторожно принимала выкопанные растения, укладывая их корнями в большую корзину, выстланную влажным мхом.

— Добрый день, — окликнул я их, подходя ближе.

Они вздрогнули от неожиданности, но, увидев меня, лица их озарились улыбками, в которых читалось не только уважение, но и искренняя радость от дела.

— Господин Мракус! — Элриан вытер лоб тыльной стороной ладони. — Смотрите! Мы нашли целую поляну солнцелова за ручьём, на южном склоне! Почти тридцать кустов крепких! Тётя Марфа говорит, это отличный урожай для диких зарослей.

— И землю здесь подготовили! — добавила Арина, указывая на огороженный камнями участок у самой южной стены Башни. Камни были аккуратно вкопаны Хрумом, образуя высокие грядки. Землю, тёмную и рыхлую, миньоны таскали вёдрами из ближайшего леса. — Солнце здесь с утра до вечера! И стены от ветра защищают. Прямо идеально!

Я осмотрел кусты, их мощные корни, похожие на имбирь, но крупнее и светлее.

— Отличная работа, — похвалил я искренне, направляя тонкий импульс удовлетворения и гордости за их труд. — Вижу, вы слаженная команда. Как приживаются первые саженцы?

Элриан указал на несколько уже посаженных кустов, политых водой из колодца. Они выглядели чуть поникшими, но живыми.

— Пока в порядке, господин. Вода из колодца… она им явно нравится. Думаю, приживутся. Арина знает все тонкости сбора и пересадки.

Девушка смущённо улыбнулась, кивнув.

«Хорошо. Очень хорошо. Они увлечены, видят результат. Симпатия растёт естественно».

— Продолжайте в том же духе, — сказал я. — Этот сад станет одним из богатств Башни. И вашим личным достижением.

Они переглянулись, и в этом взгляде читалось взаимопонимание. Я оставил их, направившись искать Марфу.

Травницу я нашла у её временной “лаборатории” — большого камня с плоской поверхностью под навесом у стены. Перед ней дымился небольшой котелок, а рядом на чистой ткани лежали куски высушенного, обжаренного до тёмно-коричневого цвета корня солнцелова и… небольшой глиняный кувшинчик с чем-то тёмным внутри. Увидев меня, Марфа лицо просияло.

— Господин Мракус! Как вовремя! Пробуйте! — Она схватила кувшинчик и протянула мне, её глаза горели азартом первооткрывателя.

Я принял сосуд. Запах ударил в нос — густой, глубокий, с нотками дыма и ореха, почти неотличимый от аромата хорошего эспрессо. Внутри плескалась тёмно-коричневая жидкость. Я отхлебнул.

Вкус обволок язык — насыщенный, с лёгкой горчинкой, без малейшей кислинки или землистого привкуса. Никакого “песка” на зубах! Чистота и сила.

— Марфа… это… — я не смог сдержать удивлённой улыбки. — Это же настоящий кофе! Как вы добились?

— По вашему рецепту, господин! — Она с гордостью указала на другой котелок, где что-то густое и тёмное медленно остывало. — Долго-долго варила нарезанный корень в обычной воде. Получился густой и вязкий отвар, как кисель. Потом выпарила всю воду на слабом огне. Получился вот такой… — она ткнула пальцем в тёмную, хрупкую плитку, лежавшую рядом. — Ломается легко! Потом я его растёрла в ступке вот в этот порошок! — Она показала на деревянную миску с мелким, почти чёрным порошком. — Заварила кипятком и размешала… и вот! Никакого осадка! И сила… — она понизила голос, — …кажется, даже больше, чем у простого отвара, но ровнее. Бодрит, но без той дикой прыти, что потом в упадок бросает.

Я сделал ещё глоток, наслаждаясь знакомым и таким желанным вкусом.

— Превосходно, Марфа! Вы — гений практической алхимии! Этот “Кофе” будет цениться на вес золота. Теперь нужна достойная упаковка. Я как раз собираюсь к Хруму. Надеюсь, он нам поможет.

Марфа согласно кивнула, уже погружаясь в размышления о пропорциях для следующей партии.

Поиски Хрума привели меня не к месту его обычных работ, а на задворки двора, где обычно играли деревенские дети.

Картина, которую я увидел, заставила меня на мгновение замереть.

Хрум, его массивная каменная фигура, светившаяся мягким жёлтым светом, сидел на корточках (если это слово применимо к каменному исполину). А вокруг него, словно пчёлки, копошились пятеро малышей.

Самый смелый, мальчуган лет шести, сидел у Хрума на колене, осторожно трогая его шершавую “кожу”. Двое других что-то оживлённо рисовали палочкой на земле у его ног, показывая рисунки. Хрум склонил свою угловатую “голову”, его глаза медленно перемещались с рисунка на рисунок.

Он тихо урчал — низкий, дребезжащий звук, похожий на перекатывание мелких камней, который дети, судя по всему, воспринимали как одобрение.

Ещё одна девочка осторожно положила на его огромную ладонь пучок полевых цветов. Хрум замер, словно боясь пошевелиться, его “урчание” стало чуть тише, почти… нежным.

«Неожиданно. Каменный страж и нянька».

Я кашлянул. Дети вздрогнули, но, увидев меня, не испугались, а лишь притихли. Хрум медленно поднял голову, его “урчание” смолкло.

— Хрум, нужна твоя помощь, — сказал я. — Идём к реке. Шмяк! — добавил я, заметив гремлина, наблюдавшего за детьми из-за угла. — С нами!

Дети неохотно расступились. Хрум аккуратно поставил девочку с цветами на землю и поднялся, его движение вызвало лёгкий гул в камнях под ногами. Шмяк тут же пристроился рядом.

У ручья я выбрал сухой песчаный участок берега.

— Хрум, — начал я, указывая на песок. — Можешь сделать из этого стекло? Расплавить песок и придать ему форму, скажем, вот такого сосуда? — Я мысленно сформировал перед нами иллюзорный образ простой стеклянной небольшой баночки.

Хрум наклонился, ткнул пальцем в песок. Песчинки зашевелились, облепили его палец, но не плавились, не меняли формы. Он потряс рукой — песок осыпался. Последовало низкое, вопросительное: “Хрум?”,

— Не получается? — уточнил я. — А просто сформировать что-то из песка? Без плавления?

Хрум снова опустил руку. Песок вокруг неё вздыбился, сформировав подобие грубой чаши. Но стоило Хруму убрать руку — конструкция рассыпалась. Он попробовал сжать песок в кулаке — получился рыхлый комок, который тут же развалился.

— Песок слишком сыпучий. Не держит форму без связующего, — констатировал я, разочарованный. Идея со стеклом провалилась. — Шмяк, покопай здесь, в этом месте. — Я указал на участок чуть дальше от воды, где почва казалась более плотной.

Шмяк с энтузиазмом принялся рыть своими когтистыми лапками.

Через минуту он вытащил комок влажной, пластичной глины.

— Вот! Глина! — воскликнул я. — Хрум, попробуй взять глину и сформировать из неё сосуд. Вот так.

Я снова мысленно показал образ изящной баночки, но теперь она была создана из глины.

Хрум взял ком глины из лап Шмяка. Его огромные пальцы, казалось, не предназначены для тонкой работы, но двигались они с удивительной точностью.

Он сжал глину, размял её, и под его пальцами комок стал послушным, как тесто. Затем, несколькими плавными движениями, Хрум создал комку горлышка, сформировал округлое тулово, аккуратное донце. Через минуту в его ладони лежал идеально ровный, симметричная глиняная баночка. Он был сырой, но форма была безупречной.

— Отлично! — восхитился я. — А теперь, Хрум, сделай её сухой и твёрдой. Убери лишнюю влагу и спрессуй глину.

Хрум сжал баночку в ладонях. Раздался тихий шипящий звук. Из глины выступили капельки воды и тут же испарились в воздухе. Через несколько секунд он разжал ладонь. В ней лежала готовая баночка.

Она была светло-бежевого цвета, гладкой на ощупь, лёгкой и… абсолютно сухой. Я взял её, постучал ногтем — звонкий, твёрдый звук, как у обожжённой керамики. Я подошёл к ручью, зачерпнул воды и вылил в баночку. Ни одной капли не просочилось!

— Идеально! — воскликнул я. — Шмяк, принеси ещё глины! Много!

Пока Шмяк копал, я начал экспериментировать.

— Хрум, теперь сделай кувшинчик, но больше.

Спустя минуту в руках у меня был сосуд, способный вместить литр жидкости.

— Теперь — широкий горшок с крышкой. Для хранения.

Получилось.

— А вот такую? — Я мысленно сформировал образ плоской фляги с металлическими отверстиями под ремень.

Хрум справился.

«Тара для кофе — решена. Но что ещё?»

Взгляд упал на Шмяка, который тащил очередной ком глины.

— Шмяк, стой смирно.

Гремлин замер, насторожившись. Я мысленно показал Хруму образ простой, гладкой пластины, изогнутой по форме головы гремлина, с прорезями для ушей.

— Хрум, сделай ему шлем. Из глины. Твёрдый, как тот кувшин.

Хрум взял глину, размял её и начал облеплять голову Шмяка. Гремлин зажмурился, но не шевелился.

Через минуту на его голове красовался аккуратный, обтекаемый шлем, повторяющий форму черепа, с защитой для затылка и небольшим козырьком спереди. Хрум сжал его — влага испарилась, глина затвердела. Шмяк осторожно пошарил пальцем под шлемом — он сидел плотно, но не давил. Постучал по нему — звонко.

— Теперь — нагрудник. Небольшой. — Я показал образ прямоугольной пластины с закруглёнными краями и петлями для крепления.

Хрум слепил его за считанные секунды, высушил и примерил на Шмяка, прикрепив с помощью тонких глиняных же ремешков, которые тут же затвердели.

«Просто, но эффективно против стрел или тупых ударов».

— А теперь — кинжал. — Я сформировал образ короткого, прямого клинка с простой гардой и рукоятью.

Хрум вытянул из комка глины нужную форму, заострил лезвие простым сжатием пальцев и высушил. Получился лёгкий, но на вид очень острый клинок с удобной рукоятью. Шмяк взял его, помахал, попробовал порезать ветку — лезвие вонзилось легко.

«Великолепно! Производственная революция!»

— Хрум, — сказал я, вдохновлённый. — Запомни эти формы. Шлем. Нагрудник. Кинжал. Баночку. Большой кувшин. Горшок. Фляга. И… — я огляделся, увидел большой валун неподалёку, — …скамейка. Длинная, ровная.

Хрум подошёл к валуну, положил на него ладони. Камень будто поплыл под его руками, меняя форму. Углы сгладились, поверхность выровнялась, изгиб образовал сиденье и спинку. Через несколько минут передо мной стояла добротная каменная скамья, гладкая и удобная.

«Мебель для двора. Ножи для кухни. Стрелы для охотников».

— Шмяк, — обратился я к гремлину, который с гордостью щеголял в новом шлеме и нагруднике, размахивая кинжалом. — Сбегай к Луке, старосте. Скажи, чтобы собрал всех, кому нужны ножи, миски, горшки или что-то подобное. Хрум сегодня будет работать для людей.

— Слушаюсь, Повелитель! — Шмяк бросился выполнять поручение.

Хрум тем временем подошёл к тому месту, где Шмяк копал глину. Он провёл рукой над землёй, и почва всколыхнулась. Из неё, как по волшебству, выступил целый пласт чистой, пластичной глины сероватого оттенка. Запас сырья был обеспечен.

«Целая мастерская в одном големе. Тара для кофе — готовится. Оружие и доспехи для миньонов — можно делать. Посуда для людей — легко. Сувениры для продажи… деревянной основой можно обойтись, а глиняные фигурки животных или людей… Хрум слепит идеально. Продадим в городе, купим металл… а дальше Хрум, делает из него то что нам нужно будет».

Я увлёкся, наблюдая, как Хрум начинает лепить одну баночку для кофе за другой, его движения становятся всё более отточенными.

Шмяк, выполнив поручение, вернулся и, увидев мелкую рыбёшку, плескавшуюся у берега, ловко поймал её голыми руками. Усевшись на только что созданную Хрумом скамейку, он с удовольствием начал есть сырую рыбу, с аппетитом хрустя костями.

— Повелитель, хотите рыбы? — предложил он мне, протягивая полуобглоданный хвост.

— Нет, спасибо, Шмяк, — вежливо отказался я, сдерживая гримасу. Только сейчас я осознал, что из-за экспериментов не замети, как солнце уже клонилось к закату, а я пропустил обед. — Пора возвращаться.

Мы двинулись обратно к Башне, Хрум тяжело ступая следом, неся в руках первую партию готовых баночек и горшков. Я был доволен: день оказался чрезвычайно продуктивным. Сад заложен. Кофе доведён до более менее нормального результата. Найдено решение с тарой и открыты новые, широкие возможности для Хрума. Башня обрела не только защиту, но и экономическую основу.

Подходя к воротам, мы столкнулись с группой миньонов. Они тащили связанного и отчаянно дёргающегося гоблина. Увидев меня, миньоны закричали:

— Повелитель! Добыча! В колодец несём!

— Молодцы! — крикнул я им в ответ, пропуская мимо. Гоблин, увидев меня, завыл, но его быстро протащили дальше, к чёрным водам Сердца.

Мысленно запросил статус Башни:

[Текущее состояние “Башни”: 37%

Золото: 183 684

Мана: 425

Жизнь: 273

Миньоны: 48/50]

«Два миньона потеряно… но Жизни прибавилось значительно. 237 единиц… Этого хватит!»

Я остановил Шмяка, который уже направлялся к кухне, судя по всему, в поисках более привычной еды, чем сырая рыба.

— Шмяк, — сказал я, чувствуя прилив решимости. — Собери всех миньонов, которые свободны, у в тронном зале. Через час там будет важное событие.

— Слушаюсь, Повелитель! — Шмяк бросился исполнять приказ, забыв о еде.

Я же, с лёгкостью в душе от удачного дня и предвкушением грядущего улучшения, направился в столовую, где уже слышалось бренчание посуды и доносился аппетитный запах похлёбки.

Обрадовав Луку о возможностях Хрума и перекусив сытной кашей с тушёной дичью и запив её чистой, вкусной водой, я направился в тронный зал.

Прохлада камня и тишина огромного пространства встретили меня уже как старые знакомые. Я опустился на трон, ощущая его массивность и прохладу сквозь ткань костюма. Пришло время инвестировать.

Мысленно вызвав статус Башни, я скомандовал:

— Башня, произведи улучшение Колодца.

[Улучшение Колодца: Требуется 200 Золота, 200 Жизни, 50 Маны. Подтвердить?]

— Подтверждаю.

Из глубин Башни донёсся едва уловимый гул, будто каменное сердце сделало мощный толчок. Воздух в зале стал чуть плотнее, насыщеннее. Теперь можно было двигаться дальше.

Пока миньоны ещё не начали собираться, я углубился в изучение новых возможностей. Башня предложила мне несколько специализаций для мои миньонов:

[Воины (15 золота, 15 маны, 15 жизни за миньона): Физическое увеличение (+30% массы), усиление силы и выносливости до 2-го уровня. Врождённое знание: обращение с любым оружием и доспехами из Оружейной комнаты Башни, основы тактики боя в строю.]

[Разведчики (15 золота, 15 маны, 15 жизни за миньона): Уменьшение роста (-20%), повышение ловкости и выносливости до 2-го уровня. Окрас кожи смещается к болотно-зелёному. Навыки: маскировка в лесистой местности, бесшумное перемещение, выживание в дикой природе, обнаружение ловушек.]

[Слуга (15 золота, 15 маны, 15 жизни за миньона): Физически не изменяются. Развивается врождённое стремление к чистоте и порядку в Башне. Знания: приготовление пищи (базовое), сопротивление ядам (пассивное), уход за инфраструктурой (чистка, мелкий ремонт).]

[Управляющий (200 золота, 200 маны, 200 жизни): Уникальная позиция. Прямой помощник Повелителя. Обширные знания: логистика, управление ресурсами, базовая дипломатия. Способность пассивно отслеживать всех существ в Башне. Неприкосновенный авторитет среди миньонов. Требует значительной перестройки сознания.]

«Управляющий… Шмяк идеально бы подошёл под эту специализацию», — подумал я, глядя на верного гремлина, который терпеливо ждал у подножия трона.

Но ресурсов катастрофически не хватало. 200 единиц Жизни. Пока придётся обойтись малым.

Сначала я восполнил потери:

«Башня, создай двух миньонов».

И в статусе значение количества миньонов вновь вернула к 50.

И так как уже миньоны начали собираться, да и нужные уже присутствовали.

— Бзик, Грог, Тык, — я подозвал двух моих заместителей и третьего самого высокого и крепкого миньона, — подойдите.

Они выстроились перед троном. Я сосредоточился, выделяя ресурсы:

«Бзик — Слуга. Грог — Разведчик. Тык — Воин. Подтверждаю».

Трое миньонов вздрогнули, как от удара током. Их тела начало корёжить.

Бзик схватился за голову, его рот беззвучно открылся в крике. Он судорожно дёргался, но внешне почти не изменился.

Грог сжался в комок.Его кожа побледнела, затем стремительно пошла зеленоватыми пятнами, как запёкшаяся трава. Рост уменьшился на ладонь, уши вытянулись и встали торчком. Мышцы стали жилистыми, как у гончей собаки.

Тык, напротив, начал расти. Кости потрескивали, мышцы набухали под кожей. За минуту он превратился в коренастого бойца ростом с гоблина, с мощной грудью, руками и ногами. Его кожа приобрела здоровый, почти человеческий оттенок.

Спустя несколько минут судороги прекратились. Они поднялись, и разница стала очевидной.

Воин выпрямился во весь рост, его взгляд спокойно скользнул по залу, оценивая укрытия и расстояния. Он инстинктивно принял стойку, ноги чуть расставлены для устойчивости, руки свободны у пояса — готов к действию.

Грог-Разведчик присел на корточки, его движения стали плавными и осторожными, как у кошки. Зелёные глаза метались, сканируя тени под колоннами, щели в стенах. Он казался частью окружающего пространства.

Бзик-Слуга нервно переминался с ноги на ногу. Его пальцы ног непроизвольно поскребли каменный пол, смахивая невидимую пылинку. Взгляд то и дело цеплялся за угол свисающего гобелена, будто он мешал идеальному порядку. Но стоял на месте.

«Интересно. Физиология и психика перестраиваются под задачу. Эффективно». — Отметил я про себя.

— Шмяк! — Гремлин подскочил. — Собери всех свободных миньонов, кроме этих троих. Задача: охота на гоблинов у Чёрного Ручья. Максимум живых. Цели: взрослые самцы, беременные самки, шаманы. Потери желательно избегать. Исполнять!

— Слушаюсь, Повелитель! — Шмяк выбежал из зала, его голос вскоре зазвучал в коридорах, вновь отправляя на охоту пришедших миньонов.

В тронном зале остались я, три специализированных миньона.

Время было позднее, но проверить новичков всё таки стоило.

Глава 27. Новый шаг, старый шаг.

Я внимательно осмотрел трёх преображённых миньонов. Разница была разительной — не только во внешности, но и в поведении.

— Бзик, — обратился я к слуге. — Что ты хочешь делать сейчас?

Миньон нервно переступил с ноги на ногу, он непроизвольно перебирал пальцами, будто уже что-то вытирали.

— Убираться, Повелитель. В зале пыль на полу. И гобелены нужно поправить. — Его голос звучал более чётко, чем раньше, но сохранил характерную гремлинскую хрипотцу.

— Почему не побежал сразу? — поинтересовался я.

— Вы Повелитель не дали разрешение, — честно ответил Бзик, его глаза блестели искренним желанием немедленно приступить к уборке.

— Умеешь готовить?

— Плохо, но умею. Простую похлёбку, жареное мясо. Воды не пересолю, — ответил он без ложной скромности.

«Всё-таки уборка — его главная страсть. Готовка вторична. Но базовые навыки есть».

— Хорошо. Иди, занимайся уборкой. Начни с этого зала.

Бзик чуть не подпрыгнул от радости и тут же бросился исполнять приказ, смахнув невидимую пылинку с ближайшей колонны. Я и оставшиеся два преобразованные миньона, направились в оружейную.

Оружейная, которая ещё несколько дней назад представляла собой хаотичное нагромождение хлама и ржавого железа, теперь выглядела почти презентабельно. Несколько стеллажей, аккуратно держали простые, но исправные небольшие мечи, щиты и кожаные доспехи. Всё было рассортировано по типам и размерам.

— Тык, — обратился я к воину. — Надень доспехи и возьми меч со щитом.

Миньон без лишних слов направился к стеллажам. Его движения были точными и экономичными — он без колебаний выбрал подходящий по размеру кожаный нагрудник, наручи, простой стальной меч и круглый деревянный щит, окованный по краю железом. На всё ушло меньше минуты. Облачённый в снаряжение, он выглядел внушительно для своего роста.

— Что умеешь? — спросил я.

— Патрулировать. Стоять на страже. Сражаться мечом и щитом. — Его ответы были краткими, как военный рапорт. Голос стал глубже, с металлическими нотками.

— Как долго можешь держать строй против превосходящих сил?

— До последнего, — без пафоса ответил Тык. — Но лучше отступить и заманить в узкое место.

«Базовые тактические знания на уровне инстинкта. Не стратег, но хороший солдат».

— Хорошо. Твоя задача — патрулировать окрестности Башни и охранять двор, где отдыхают люди. На вопросы отвечай кратко. Можешь представиться как стражник Тык. Всё понял?

— Так точно, Повелитель. — Он чётко кивнул и после моего разрешающего жеста направился к выходу.

Теперь очередь была за Грогом. Разведчик стоял неподвижно, но его зелёные глаза постоянно сканировали помещение, отмечая каждую щель, каждую тень. Даже его дыхание было почти бесшумным.

— Умеешь прятаться? — спросил я.

— Да. В лесу, в траве, в тени. Могу не шевелиться часами, — ответил он. Его голос стал тише, с лёгким шипящим призвуком.

— А выживать в дикой местности?

— Найду воду, съедобные коренья, устрою ловушку на мелкую дичь. Разведу огонь без дыма.

— Сможешь в одиночку поймать и доставить сюда живого гоблина? Желательно целого.

Грог задумался на мгновение, его острые уши дёрнулись.

— Да. Из засады. Оглушу, свяжу, притащу.

— Хорошо. Выполни эту задачу. Доставь пленного в тюремный блок и жди меня там. Всё ясно?

— Ясно, Повелитель. — Он кивнул и плавно растворился в полумраке коридора, исчезнув из поля зрения за несколько секунд.

Я остался один в оружейной, удовлетворённый результатами. Специализация работала лучше, чем я ожидал. Теперь оставалось дождаться необходимого количества ресурсов и можно будет Шмяка преобразовать в Управляющего — это могло стать настоящим прорывом в организации жизни Башни.

Усталость давала о себе знать — день выдался насыщенным. Я направился в свои покои и по пути заметил Бзика в одном из коридоров: с ведром воды и тряпкой в руках он уже вовсю вытирал пыль и грязь.

Из окна своей комнаты я увидел, что у входа во двор Башни стоял Тык, внушительно скрестив руки на груди. Деревенские, проходя мимо, с любопытством поглядывали на нового невысокого, но грозного стража. И, судя по всему, они его не боялись — мои фоновые внушения делали своё дело.

⁂

Дорога обратно в столицу казалась Маэльвину невыносимо долгой. Старый маг шагал в середине отряда, его посох отстукивал ритм по каменистой тропе. Часть сознания до сих пор цеплялась за странное ощущение в той проклятой деревне.

— Учитель, — нарушил молчание Аранис, его молодое лицо было напряжённым. — Вы всё ещё чувствуете… это?

Маэльвин хмыкнул, проводя рукой по кристаллу посоха.

— Остаточные эманации, не более. Руины древние, поэтому фоновая мана всё ещё влияет на окрестности. Ничего сверхъестественного.

Он произнёс это твёрдо, почти убеждая самого себя. В глубине души маг сомневался — там было что-то ещё. Что-то, что не хотело быть обнаруженным.

Элдар, шедший впереди, обернулся, его шлемное перо колыхалось на ветру.

— Ваши “эманации” не помогут найти этого каменного урода, Маэльвин. Нам нужны следопыты, а не гадания по мановым всплескам.

— Следы ведут на юг, капитан, — холодно парировал маг. — В земли людей. Голем явно направлялся туда. Но… — он сделал паузу, выбирая слова, — …разрушения в деревне были слишком аккуратными для слепой ярости. Как будто кто-то направлял существо.

Элдар фыркнул, постукивая рукоятью меча по латной перчатке.

— Големы — не духи земли. Эти каменные глыбы — тупые твари. Идут и крушат всё на своём пути. Какая уж тут аккуратность?

— Отсутствие размазанных тел, например, — заметил Аранис. — Только кровь на стенах. И следы гоблинов поверх.

Маэльвин одобрительно кивнул ученику.

— Именно. Гоблины пришли позже. Но сам голем… он не просто бесновался. Он методично разрушал дома, будто выполняя задачу.

— Вы хотите сказать, что им кто-то управлял? — Элдар замедлил шаг, его голос стал опасным. — Маг из Невилы? Это было бы шагом к объявлению войны.

Старый маг покачал головой.

— Вряд ли. Люди не рискуют так открыто. В любом случае… — он обернулся, бросая взгляд на темнеющий вдали силуэт холмов, за которыми стояла Башня, — …в тех руинах мог укрыться кто-то из выживших. Люди из деревни. Их можно было бы продать на рынке рабов. Небольшая прибыль, но приятное дополнение к отчёту.

Глаза Элдара сузились.

— Вы предлагаете тратить время на охоту за жалкими оборванцами? Когда нам нужно выследить голема?

— Не мы, — улыбнулся Маэльвин. — По возвращении я найму вольную разведчицу. Пусть проверят Башню. Если там есть кто-то — возьмём живым. Если нет — ничего не потеряли.

Капитан пожал плечами.

— Ваши деньги, маг. Но если этот голем покалечит ещё кого-то, пока мы тут в прятки играем…

— Он ушёл далеко на юг, — уверенно сказал Маэльвин, почти веря в это сам. — У нас есть время.

В глубине души старый маг испытывал нездоровый интерес к возможным пленникам. Люди… такие хрупкие, такие податливые. В его покоях, в потайном шкафу, хранились изящные инструменты, которые он иногда использовал, чтобы… снять стресс. Никто не знал, конечно. Никто, кроме его последнего “гостя” — юного пастушка, чьи крики так сладко звенели в каменных стенах…

— Как скажете, — Элдар махнул рукой, прекращая разговор. — Главное — чтобы Леди получила внятный отчёт. Остальное — ваши проблемы.

Маэльвин кивнул, уже строя планы. По возвращении он найдёт ту полуэльфийку-наёмницу — Лерайю, кажется. Такая красивая, такая смертоносная, не без странностей конечно, но она справится. А потом… потом, возможно, ему удастся заполучить нового “гостя” для своих… экспериментов.

Мысли о предстоящем удовольствии заставили его ускорить шаг, догоняя отряд. Впереди мерцали огни столицы, где его ждали тёмные комнаты, полные тихих стонов и сладкой боли.

⁂

Лориэн шёл. Ноги, привыкшие к лесным тропам, сейчас двигались словно чужие, неуклюже спотыкаясь о корни и камни. Каждый шаг отдавался тупой болью в боку, где голем оставил свой след, и резью в ссадинах на лице. Физическая боль была ничтожной по сравнению с тем, что разрывало его изнутри. Память возвращалась обрывками, яркими и ужасающими, как осколки разбитого зеркала, врезавшиеся в душу.

«Деревня. Разруха. Запах гари и крови. Он, Келебрин и Элриан, осторожно продвигались между руинами домов. Следы — огромные, неестественные вмятины в земле, словно кто-то вбивал в грунт каменные столбы. Потом — рёв, сотрясающий воздух. Каменная гора, ожившая ярость, обрушившаяся на Келебрина. Костный хруст, мгновенно смолкший крик. Удар. Невероятная сила, швырнувшая, Лориэна, словно щепку. Удар о дерево, о камень. Темнота. Проблеск сознания — Элриан, его мальчик, его свет, бегущий прямо под ноги чудовища. Ещё один сокрушительный удар кулаком, обрушившийся сверху… И затем — только холодная, всепоглощающая пустота, заполненная хрипом собственного дыхания и запахом смерти».

Он очнулся уже в своей деревне, в знакомой хижине, пахнущей лечебными травами и дымком очага. Тело было одним сплошным синяком, каждая мышца кричала от напряжения и боли.

Удивительно — ни одного перелома, лишь глубокие ушибы, ссадины и трещина в ребре, которая ныла нестерпимо при каждом вдохе. Но физическая боль была бальзамом по сравнению с душевной раной.

Смерть Элриана.

Она вонзилась в него холодным ножом и осталась там, пульсируя невыносимой тяжестью. Мир потерял краски. Голоса друзей, старейшины, пытавшихся утешить, доносились как сквозь толщу воды — глухо, бессмысленно.

Он видел их губы, шевелящиеся в словах сочувствия, видел принесённую еду, целебные отвары, но не мог ответить. Горе сковало его изнутри ледяными оковами.

«Дети не должны умирать раньше родителей».

Это было против законов природы, против самой сути бытия. Его мальчик… Его солнечный Элриан… Погас. Навсегда. И виной тому — он, отец, который не смог защитить, не смог предвидеть, не смог умереть вместо него.

Дни сливались в серую, безрадостную муку. Он лежал, уставившись в потолок, или сидел у окна, не видя леса, который когда-то был его домом и отрадой.

Воспоминания о Лилиане, о её улыбке, о её гибели — всё это вернулось с удвоенной силой, сплетаясь с новой, свежей болью, образуя невыносимый клубок отчаяния.

Сельчане старались — приносили еду, меняли повязки, тихо сидели рядом. Но их присутствие лишь подчёркивало его одиночество. Он был пустой скорлупой, наполненной только горем и чувством вины.

Потом пришли они. Отряд из столицы. Суровый капитан Элдар в блестящих доспехах, старый маг с пронзительным взглядом и холодным посохом, разведчики.

Они потребовали рассказа. И он рассказал. Слова вырывались хрипло, с надрывом, он задыхался, чувствуя, как снова видит этот кошмар: каменного исполина, смерть Келебрина, гибель сына. Старый маг поднёс посох, кристалл на навершии замерцал холодным светом. Лориэн почувствовал щемящее давление в висках, как будто невидимые щупальца копошились в его мыслях, выискивая ложь. Он не сопротивлялся. В его правде не было ни капли вымысла — только ужас и боль, настолько реальные, что он сам в них верил безоговорочно.

— Говорит правду, — отчеканил маг, убрав посох. — Боль слишком… подлинна. Подделка так не ощущается.

На следующий день отряд ушёл по следам голема, оставив в деревне слухи и тяжёлую атмосферу. Лориэн слушал, как деревенские обсуждали подтверждённую правдивость его слов, и внутри него что-то окончательно сломалось.

Здесь, среди этих стен, деревьев и лиц, напоминавших о прошлом, о счастливых днях с Лилианой, о надеждах, связанных с Элрианом, он больше не мог оставаться. Каждый камень, каждый шелест листьев напоминал о потере. Ему нужно было бежать. К дочерям. К Элиане и Лиреле. Они — единственное, что ещё связывало его с этим миром, единственная ниточка, за которую можно было уцепиться, чтобы не утонуть окончательно.

— Ухожу, — сказал он старосте деревни на десятый день, когда смог встать на ноги без посторонней помощи. Голос был тихим, но твёрдым. — К дочерям. В ближайшее время.

Староста, на его слова лишь покачала головой:

— Лориэн, друг… Останься. Раны ещё не зажили. Горе не утихло. Здесь тебе помогут. Мы — твоя семья.

Друзья поддержали:

— Куда ты в таком состоянии?

— Дорога долгая и опасная!

— Элиана и Лирела… они ждут, но не сейчас же!

Он почти не слышал их. Их заботливые лица были лишь размытыми пятнами. Он видел только тень каменного кулака, обрушивающегося на светловолосую голову сына.

— Нет, — ответил он просто. — Здесь… слишком много его. И её. Ухожу.

Он собрал свои немногие пожитки в заплечный мешок: крепкую дорожную одежду, запас целебных трав от деревенской травницы, охотничий нож, тугой лук и колчан со стрелами — единственные ценности, оставшиеся от прошлой жизни. Туда же, на самое дно, ушёл небольшой кожаный мешочек с золотом — его сбережения и доля Элриана, которую он копил для сына. Теперь это было золото на дорогу к дочерям. Или… на что-то ещё? Мысль мелькнула смутно и была тут же отброшена.

Провожаемые обеспокоенными и печальными взглядами, он вышел за частокол деревни на рассвете одиннадцатого дня.

Тропа, ведущая на юго-запад, к столице эльфов, где служили его дочери, казалась туннелем, вырытым в серой скале безысходности.

Он шёл автоматически, ноги сами несли его по знакомому пути. Лес, обычно дышавший жизнью и тайнами, был для него пустым и беззвучным. Птицы не пели, звери не попадались на глаза. Только шорох его собственных шагов по опавшей листве да тяжёлое, ровное дыхание.

Прошёл час. Два. Солнце поднялось выше, пробиваясь сквозь листву золотистыми лучами. Он остановился у ручья, чтобы попить. Присел на корточки, зачерпнул ладонями холодную воду. Вода была чистой, освежающей.

Поднял голову, и его взгляд упал на собственное отражение в заводях. Измождённое лицо, запавшие глаза с тёмными кругами, ссадина на скуле, только начинающая затягиваться. В этих глазах читалась такая глубокая скорбь, что он сам вздрогнул. Но было в них и что-то ещё… Пустота? Нет. Ожидание? Терпение? Он не мог понять.

И тогда, глядя на своё отражение в воде ручья, в тишине леса, слушая только журчание воды, случилось оно. Не боль, не кошмар. Просто… знание. Как будто туманная завеса внезапно рассеялась.

«Элриан жив».

Мысль пронзила сознание не громом, а тихим, чистым звоном колокольчика. Невероятная. Немыслимая. Но абсолютно, неопровержимо истинная.

«Башня. Мракус. План. Инсценировка. Его собственное согласие. Удар Хрума. Кулаки миньонов. Боль. И… магия. Магия, вплетающая в его разум чужую боль, чужую утрату. На десять дней. Чтобы спасти Элриана. Чтобы спасти дочерей. Чтобы защитить Башню — их новое убежище».

Воспоминания хлынули обратно не обжигающей лавой, а освежающим потоком. Не стирая искусственно созданную боль, а аккуратно помещая её в отдельную, чётко очерченную ячейку памяти.

«Это было. Но это — не моё. Это было нужно. Ради него».

Слезы хлынули сами собой. Не горькие слёзы потери, а горячие, очищающие слёзы облегчения и невероятной, щемящей радости.

Он опустил голову на колени, и его плечи затряслись от беззвучных рыданий. Он плакал за всё — за пережитую ложную агонию, за страх, за стыд перед дочерьми, за нежность к сыну, который был жив, за жуткую благодарность к Мракусу, этому холодному, расчётливому человеку, который сломал его, чтобы спасти. Он плакал долго и бесконтрольно, пока не почувствовал, как камень на душе начинает крошиться, уступая место странной, хрупкой лёгкости.

Когда слёзы иссякли, он снова поднял голову. Отражение в воде было тем же — измождённым, избитым. Но в глазах… в глазах горел огонёк. Тот самый огонёк жизни, который он думал, что потерял навсегда. Он умылся ледяной водой, встряхнулся, как путник, сбрасывающий с себя тяжесть долгого пути.

«Он жив. Он там. В Башне. С Ариной. Сажает свой солнцелов. Жив».

Мысль звенела в нём, как хрустальный колокольчик, отгоняя последние клочья мрака.

Он встал. Ноги всё ещё болели, тело ныло, но тяжесть в душе стала иной. Не давящей гирей отчаяния, а осознанной ношей выбора. Он выбрал путь. Не к дочерям в столицу, где он был бы лишь напоминанием об утрате и источником беспокойства. И не назад, в деревню, к жалости и прошлому.

Он выбрал Башню. К сыну. И к тому, кто, пусть и страшной ценой, дал ему и Элриану шанс. Шанс жить. Шанс быть вместе. Пусть даже под сенью древних камней и воле чужого, опасного Повелителя. Это был компромисс, купленный ценой боли и унижения, но старый эльф больше не видел в нём поражения. Он видел… возможность. Хрупкую, выстраданную, но единственно верную.

С тяжёлым вздохом, но с неожиданно твёрдой поступью, Лориэн свернул с тропы, ведущей на юго-запад. Он углубился в чащу, взяв курс строго на север. К холмам. К чёрным ручьям. К Башне Мракуса. Его мешок с золотом, предназначенным для дочерей, теперь лежал на спине, ощущаясь не грузом, а странным залогом будущего. Возможно, оно пригодится в Башне. Возможно, для Элриана. Он не знал. Он просто шёл.

Лес вокруг, казалось, оживал вместе с ним — птицы запели, белка стрельнула по стволу, луч солнца пробился сквозь кроны, осветив путь. Дорога предстояла неблизкая, и тело ещё бунтовало, но каждый шаг вперёд был шагом к сыну. И это было единственное, что имело значение.

Он шёл домой. К новому, странному, но единственному оставшемуся дому. Крепости из камня и воли, где ждал его живой сын.

Глава 28. Утро, гоблин и Шмяк.

Проснулся я от привычного ощущения прохлады и тишины каменных покоев. Лучи утреннего солнца, пробиваясь сквозь чистое оконное стекло, рисовали на полу золотистые прямоугольники. Потянулся, наслаждаясь непривычной для этого мира роскошью — мягким матрасом и тёплым одеялом.

Встал и подошёл к раковине. Поворот крана — и холодная, чистая вода полилась из носика. Намочил лицо, вдохнул свежесть, вытерся полотенцем. Глядя в зеркало в простой деревянной раме, поймал себя на мысли:

«Раньше я даже не замечал таких мелочей. Тёплая постель, горячий душ по утрам, чистый унитаз рядом — это было нормой, чем-то само собой разумеющимся. Пока не лишился всего. Теперь… Теперь даже раковина с холодной водой и исправный фаянсовый унитаз за дверцей кажутся верхом комфорта. А уж кровать… Цивилизация, пусть и в миниатюре. Ирония судьбы: чтобы оценить простые удобства, нужно было оказаться в мире, где их нет».

Мысль была горьковато-ироничной, но правдивой. Поправил металлический обод на лбу, проверил браслет с часами — всё на месте. Оделся в свой привычный, пусть и слегка поношенный, костюм — символ прошлой жизни и нынешнего статуса — и вышел из комнаты.

Коридоры Башни уже дышали утренней суетой. Миньоны сновали туда-сюда, таская вёдра воды, связки хвороста и пучки травы. Воздух был чистым, без прежней затхлости.

И тут я заметил Бзика.

Слуга-миньон, преображённый вчерашней специализацией, явно нашёл своё призвание. Он стоял посреди широкого коридора второго этажа, энергично раздавая указания троим другим гремлинам. Один, вооружившись метлой из сухих прутьев, усердно подметал каменные плиты пола. Второй, с тряпкой и ведром, вытирал пыль с недавно появившихся деревянных перил. Третий, самый мелкий, на цыпочках тянулся к высокому подоконнику, пытаясь дотереть его влажной тряпкой.

Сам Бзик вытирал стену у входа в одно из помещений, его движения были резкими, почти одержимыми.

— Ты, в углу! Тщательнее! Пыль вижу! — рявкнул он на подметавшего, тыча пальцем с грязным ногтем. — А ты! Вода в ведре грязная! Смени! И подоконник — до блеска! Словно сам Повелитель пройдёт!

Подчинённые миньоны ворчали себе под нос, но слушались беспрекословно. Видно было, что уборка для них — тяжкая повинность, но авторитет Бзика и его новообретённая страсть к порядку подавляли их природную лень.

Я остановился, наблюдая за этой сценой. Бзик, заметив меня, мгновенно вытянулся по стойке “смирно”, забыв про тряпку.

— Повелитель! Доброго утра! — выпалил он, стараясь говорить чётко. — Вот, наводим порядок! Скоро всё будет чисто!

— Продолжай, Бзик, — кивнул я, скрывая улыбку. — Молодец. Вижу, работа кипит.

На мои слова слуга заулыбался, явно польщённый, и тут же с новой яростью набросился на пыль. Его команда засуетилась ещё усерднее.

Я двинулся дальше, к выходу во двор. Очередное подтверждение эффективности специализации. Башня преображалась — не только магически, но и физически.

Площадка перед Башней уже бурлила привычной утренней жизнью. Дымок от костров, запах каши и поджаренного на углях мяса, переплетались с голосами людей. Лука, староста, деловито раздавал поручения охотникам. Женщины помешивали котлы. Дети, под присмотром старух, собирали щепки для растопки.

При моём появлении многие кивнули или тихо пожелали доброго утра — атмосфера была спокойной, почти домашней. Уважение и признательность читались в их взглядах.

Марфа, стоя у своего импровизированного очага, заметила меня и широко улыбнулась. Её обычно строгое лицо светилось удовлетворением.

— Господин Мракус! Как раз вовремя! Каша с мясом готова, и… — она с гордостью протянула мне глиняную кружку, из которой валил густой, знакомый пар. — …кофе! Сваренный по-новому!

Я принял кружку. Аромат ударил в нос — насыщенный, глубокий, с нотками дыма и лесного ореха, без малейшей кислинки. Сделал глоток.

Вкус обволок язык — плотный, с приятной горчинкой, без малейшего намёка на “песок” или горечь. Идеально. Точь-в-точь как хороший эспрессо из прошлой жизни, только… натуральнее.

— Марфа, я уже говорил вам это, но повторю снова: это… великолепно, — искренне восхитился я, делая ещё один глоток. Тёплая жидкость разлилась по телу, прогоняя остатки сна. — Настоящий кофе! Вы — настоящая волшебница зелий и трав.

Травница смутилась, но в её глазах светилась радость.

— Старалась, господин. Следуя вашим наставлениям.

Лука протянул мне деревянную миску с дымящейся кашей, щедро сдобренной кусочками вяленой дичи.

— Покушайте, господин. Вам понадобятся силы на день.

Я поблагодарил старосту и Марфу, присел на чурбак у костра, принесённый кем-то из слуг. Завтрак был простым, но сытным и вкусным. Каша — разварена до нужной консистенции, мясо — нежное, с пряным ароматом. А кофе… Он стал настоящим утренним чудом. Я мысленно отметил, что стоит подумать о вознаграждении для Марфы — её труд заслуживал поощрения.

Пока ел, наблюдал за двором. Элриан и Арина уже возились у грядок с солнцеловом, поливая саженцы водой из колодца. Хрум стоял неподалёку — его каменная фигура оставалась неподвижной, но жёлтые глаза внимательно следили за происходящим. И тут мой взгляд упал на Тыка.

Миньон-воин, преображённый накануне, замер у ворот Башни. Он был облачён в простой кожаный нагрудник и наручи, а на поясе у него висел короткий меч. Его поза выдавала уверенность: спина прямая, взгляд методично скользил по двору, оценивая подходы к воротам. Он не топтался на месте, а совершал короткие обходы вдоль стены, останавливался, прислушивался, всматривался в лесную опушку. Заметив меня, он на мгновение застыл, отдал подобие чести — приложил руку к нагруднику — и продолжил патрулирование. Действовал почти профессионально, без лишней суеты.

«Хорошее начало дня, — подумал я, допивая кофе. — Порядок налаживается. Теперь — к гоблину».

Передав пустую миску и кружку одной из женщин с благодарностью, я направился в тюремный блок. Прохлада и тишина каменного коридора после шумного двора ощущались особенно явственно. Отодвинув массивный железный засов, я открыл тяжёлую дверь и вошёл.

Контраст с прошлыми посещениями был разительным. Полы и стены были теперь чистыми, запах сырости и гнили исчез, уступив место нейтральному дыханию камня. Всё это — заслуга Бзика и его команды, в этом я не сомневался.

В углу, у стола надзирателя (пока ещё пустующего), в глубокой тени притаился Грог-Разведчик. Он сидел на корточках, сливаясь с полумраком: его зелёная кожа и тёмное тряпьё, заменявшее одежду, делали его почти невидимым. Лишь жёлтые глаза сверкнули, когда он заметил меня. Бесшумно поднявшись, он произнёс:

— Повелитель.

— Грог. Докладывай. Где пленный?

Разведчик кивнул в сторону одной из камер. Я подошёл к решётке.

Внутри сидел гоблин. Но не такой, как прежние пленники. Ростом он был чуть ниже, телосложение — более щуплое. Кожа — не грязно-зелёная, а скорее оливковая, с мелкими тёмными крапинками. Одежда — не рваная набедренная повязка, а короткая туника из грубой, но цельной ткани, подпоясанная верёвкой. На шее — ожерелье из костей, зубов и сушёных ягод.

Но больше всего поражало его лицо. Лоб — чуть выше, чем у обычных гоблинов, нос — не такой приплюснутый, а глаза… Не жёлтые и не красные, а карие, с осмысленным, изучающим взглядом. Он сидел на полу, скрестив ноги, и тихо бормотал себе под нос, перебирая в пальцах пучок засушенных трав. Когда я появился, он не зашипел, не бросился к решётке с рыком. Вместо этого замолчал, поднял голову и уставился на меня с холодным, оценивающим любопытством.

— Поймал вчера, Повелитель, — тихо проговорил Грог. — У Чёрного Ручья, на опушке. Не с основной толпой. Был один — копал корешки, травы собирал. Действовал, как приказали: тихо, сзади. Оглушил, связал, приволок сюда. Ждал вас.

— Молодец, Грог, — похвалил я, не отрывая взгляда от пленника. Этот гоблин явно отличался от прежних дикарей. Разведчик кивнул, его зелёные глаза сверкнули удовлетворением. — Иди отдохни, поешь. Потом — снова к ручью. Ищи ещё таких… необычных.

— Слушаюсь. — Грог бесшумно растворился в коридоре, словно призрак.

Я остался один у решётки. Гоблин продолжал смотреть на меня. В его взгляде не было страха — лишь настороженность и… вызов?

— Ты… кто? — спросил я чётко, медленно, стараясь выговаривать каждое слово.

Гоблин наклонил голову набок, будто прислушиваясь к странному звуку. Его губы дрогнули:

— Ты… Громкий Камень? — голос был хрипловатым, но не скрипучим, с непривычными гортанными звуками. Язык напоминал наречие других гоблинов, но акцент был иным, а фразы — сложнее.

«Громкий Камень? Видимо, так он воспринимает Повелителя Башни…»

— Я — Повелитель Башни, — подтвердил я. — Твоё имя?

— Сир… Сирожа, — с трудом выговорил он, постучав костяшками пальцев по груди. Потом ткнул в мою сторону: — Громкий Камень. Сильный.

— Ты шаман? — спросил я, указывая на его ожерелье из костей и засохших трав.

Сирожа (я решил для себя звать его так) покачал головой.

— Ученик. Старый… Когтяк… учит. Травы знаю. Духи… слышу… иногда. — Он замолчал, подбирая слова. — Ты… зачем Сирожу в Каменную Пасть? — Он кивнул на решётку, на мрачные стены. — Чтобы… Камень сожрал?

«Он знает про колодец? Или просто догадывается?»

— Нет, — ответил я твёрдо. — Ты… интересен. Умен. Хочу говорить. Узнать про твой народ. Про шаманов. Про… духов.

Сирожа прищурился, его карие глаза сверлили меня с подозрением.

— Громкий Камень… ловит гоблинов. Много. Тащит в Башню. Они… не возвращаются. Чёрная Вода. — Он произнёс это не как вопрос, а как констатацию факта. Его осведомлённость пугала и интриговала одновременно.

— Не все, — парировал я. — Ты — здесь. Жив. Будешь есть. Пить. Если будешь… полезен. Говорить правду.

Мысленно я уже оценивал его потенциал. Он явно умнее сородичей, способен к сложным умозаключениям, понимает причинно-следственные связи. Идеальный объект для экспериментов по углублённому внушению… а возможно, и будущий информатор или даже проповедник для “культа”. Но требовался осторожный подход.

Диалог давался с трудом. Его язык был беден, абстрактные понятия он схватывал с усилием. За час удалось выяснить лишь основы: он — ученик шамана Когтя из большого племени, обитающего в пещерах за ручьём. Шаманы там пользовались уважением — лечили травами, “говорили” с духами земли и камня (что, возможно, означало чувствительность к мане), предсказывали опасность. Сирожа учился собирать травы, готовить зелья от боли и лихорадки. О магии в человеческом понимании знал мало — всё сводилось к обрядам, песням, травам. О структуре племени, его численности и вождях говорил смутно, путался. Он знал, что гоблинов уводят в Башню, а колодец (“Чёрную Воду”) считал местом гибели. Но зачем Повелителю Башни понадобились его сородичи — понять не мог. Для него я был могущественным и опасным духом камня.

«Примитивный интеллект, но податливый. И главное — не агрессивный. Страх есть, но контролируемый…»

— Есть хочешь? — спросил я, прерывая его попытку объяснить значение нацарапанного на стене знака.

Сирожа кивнул, нос задёргался, улавливая запахи из коридора.

Я подошёл к двери и распахнул её. Шмяк, как всегда, оказался неподалёку, деловито точа когти о камень.

— Шмяк! — окликнул я. — Принеси похлёбки и воды для пленника. И хлеба. Аккуратно. Не пугай его.

— Слушаюсь, Повелитель! — гремлин вытянулся и бросился исполнять приказ.

Вернувшись к решётке, я продолжил:

— Тебя накормят. Пока будешь жить здесь. И говорить со мной. Отвечать на вопросы. Понял?

Сирожа кивнул, взгляд скользнул к двери, откуда должен был появиться Шмяк.

— Говорить… — пробормотал он. — Сирожа… жить. Пока.

«Хороший старт. Сытость и безопасность — лучшие рычаги для приручения. А потом… магия».

Когда Шмяк принёс миску густой похлёбки с мясом, хлеб и кружку воды, гоблин прильнул к решётке — не с жадностью дикаря, а с осторожным ожиданием. Под моим взглядом гремлин аккуратно просунул миску между прутьев. Сирожа взял её, отступил вглубь камеры и начал есть медленно, с неожиданным достоинством, пробуя пищу, а не набрасываясь. Ещё одно подтверждение его неординарности.

Удовлетворённый, я оставил его под присмотром дежурившего в коридоре миньона и направился в тронный зал. По пути мысленно запросил статус Башни. Перед внутренним взором всплыли цифры:

[Текущее состояние “Башни”: 37 %

Золото: 183 807

Мана: 330

Жизнь: 422

Миньоны: 50/50]

«394 единицы Жизни за ночь! — мысленно подсчитал я. — Миньоны поработали на славу. Хороший улов».

Это радовало. Теперь можно было подумать о создании Управляющего для Шмяка, дальнейшем ремонте Башни, увеличении лимита миньонов. Ресурсы накапливались.

Тронный зал встретил меня торжественной тишиной и прохладой. Солнечные лучи, падая через высокие окна, освещали отремонтированные стены и ровные каменные плиты пола. Я опустился на трон, ощущая его массивность, откинулся на спинку и сложил руки на подлокотниках. Время до прихода Шмяка стоило использовать для планирования. Вызвав перед собой иллюзорный блокнот, я принялся листать записи и вносить правки иллюзорной ручкой.

«Ситуация стабилизируется, но расслабляться рано. Сирожа — первый шаг к преданным гоблинам. Нужно выжать из него максимум информации и лояльности до возвращения Лориэна. Его разум податлив, восприимчив к внушению. Сегодня же — углубить контакт, заложить основы ”культа”…»

Перо вывело следующий пункт:

«Лину предупредить о Хруме сегодня же. Пусть координирует охотников — охота должна стать легче».

«Лориэн… Его возвращение — вопрос часов, максимум дней. Встретить спокойно, без давления. Дать время увидеть живого Элриана, поговорить с ним. Затем — откровенный разговор. Вернувшись, он покажет, что сделал свой выбор. Значит, принял правила. Определить его роль: опытный лесник, охотник — полезен для разведки, добычи, возможно, обучения миньонов-разведчиков. Его знание эльфов бесценно. Но держать в поле зрения. Его боль — глубокая, а благодарность — двойственная».

И последнее, самое важное:

«Город. Невила Золотая. Пора. Как только Лориэн укоренится здесь — выдвигаюсь. Инкогнито. Одежда купца, скромный запас золота из мешочка. Цели: разведка обстановки, поиск каналов сбыта для ”кофе”, оценка рынка, слухи… Но почему эта мысль вызывает дискомфорт? Не страх, а скорее… отторжение от суеты, толпы, необходимости снова играть роли среди чужих? После относительной простоты и контроля здесь?»

Я раздражённо потер переносицу. Этот неожиданный психологический барьер был досаден. Башня становилась убежищем не только физическим, но и ментальным. И выход за её пределы теперь требовал усилий?

В этот момент дверь в зал тихо скрипнула. На пороге стоял Шмяк. Его обычная суетливость сменилась настороженным ожиданием. Увидев мой взгляд, он вытянулся, стараясь выглядеть достойно.

— Повелитель?

— Подойди. Ближе, Шмяк.

Мой голос звучал ровно, но с непривычной торжественностью. Я встал с трона, сделав шаг вперёд. Фоновое внушение через диадему усилилось, направляя поток уверенности, значимости момента.

Шмяк подошёл, остановившись в двух шагах. Его большие глаза широко раскрылись, в них читались вопрос и робкая надежда.

— Шмяк, — начал я, глядя прямо на него. Голос заполнил тишину зала. — Ты служишь мне верно с первого дня. Ты был моими глазами, руками, голосом перед другими миньонами. Ты исполнял приказы быстро и достаточно… эффективно. Ты показал не только преданность, но и… сообразительность. Редкое для твоего вида качество.

Я сделал паузу, давая словам осесть, усилить внушение:

«Доверие. Гордость. Избранность. Великая честь».

— Башня растёт. Её дела множатся. Управление ресурсами, миньонами, людьми, повседневными задачами — требует не просто исполнителя. Требует разума. Организации. Надёжного помощника, который станет моим прямым продолжением здесь, когда меня не будет рядом.

Я выдержал ещё одну паузу, видя, как Шмяк замер, перестал дышать.

— Я выбираю тебя, Шмяк. Я хочу, чтобы ты стал управляющим Башни. Моей правой рукой. Моим голосом в моё отсутствие. Ты примешь на себя великую ответственность и великую честь. Ты… достоин?

Эффект превзошёл ожидания. Шмяк ахнул, словно его ударили в грудь. Его глаза наполнились слезами, которые тут же потекли по зелёным щекам. Он рухнул на колени, уткнувшись лбом в холодный камень пола. Всё его тело сотрясали рыдания — не страха, а переполняющего, невыразимого чувства.

— По-по-повелитель! — он захлёбывался, слова смешивались со всхлипами. — Шмяк… я… не знаю… Такой чести… Шмяк тупой… маленький… но… но…

Он поднял заплаканное лицо. В его глазах горел огонь фанатичной преданности.

— Шмяк умрёт за вас! Шмяк сделает всё! Всё, что скажете! Повелитель поверил в Шмяка! Шмяк… Шмяк не подведёт! Клянусь Сердцем Башни!

Его благодарность была иррациональной, животной, почти религиозной. И столь высокая лояльность, подкреплённая внушением и искренним признанием его заслуг, сработала на все сто. Он был готов на всё.

— Встань, Шмяк, — сказал я мягко, но властно. — Прими дар Башни. Стань тем, кем должен быть. Башня!

Мысленный приказ прозвучал как удар гонга.

«Специализация: Управляющий. Подтверждаю!»

Я отправил запрос Башне, и в момент получения Шмяком специализации — 200 золота, 200 маны, 200 жизни — мои запасы ощутимо уменьшились. Но цель того стоила.

Шмяк вскрикнул — не от боли, а от шока преобразования. Его тело начало меняться стремительно, словно в ускоренной съёмке.

Рост увеличился на голову, скелет выпрямился, стал крепче.

Кожа, прежде зелёная и морщинистая, разгладилась, посветлела, приобретя ровный телесный оттенок, лишь чуть более смуглый, чем у человека.

Черты лица будто “состарились” — появились чёткие морщины у глаз и рта, не старящие, а придающие мудрую строгость.

Глаза, всегда выпученные и бегающие, сузились, взгляд стал глубоким, спокойным, всевидящим.

Уши слегка уменьшились, прижавшись к голове аккуратнее.

Одежда — простые лохмотья — преобразилась в аккуратный камзол и штаны из плотной серой ткани, без изысков, но чистые и цельные.

Теперь он стоял прямо, руки спокойно сложены за спиной. Вся его поза излучала достоинство, компетентность и абсолютную сдержанность. Суетливости не осталось и следа.

Процесс занял меньше минуты.

Когда он завершился, бывший Шмяк открыл глаза. Его взгляд был ясен, сосредоточен, лишён былой животной эмоциональности. Он не упал в ноги, не зарыдал. Просто стоял, спокойно оценивая новые руки, новое тело, нового… себя.

Затем его глаза встретились с моими. В них читалось понимание, глубокая преданность и готовность.

Я первым нарушил тишину, сохраняя нейтральный тон:

— Ну что, Шмяк? Как самочувствие?

Он улыбнулся — сдержанно, почти по-человечески. А его голос… был полной неожиданностью: низкий, бархатистый, уверенный, без тени прежнего скрипа или визга.

— Повелитель может не беспокоиться. Со мной всё в порядке. — Он слегка склонил голову. — Однако, если позволите… Шмяк — имя необразованного миньона. Оно более не отражает сути и статуса. Прошу именовать меня… Гнарлом. Это звучит… солиднее. И соответствует новым обязанностям Управляющего Башни.

«Гнарл. Да, звучит весомо. Почти по-дворянски».

— Хорошо, Гнарл, — кивнул я, принимая его выбор. — Ты понимаешь, что отныне ложится на твои плечи?

— В полной мере, Повелитель, — ответил он, и его бархатный голос не дрогнул ни на йоту. — Я стану вашим продолжением в стенах Башни. Моя задача — обеспечить её безупречное функционирование: управление ресурсами — золотом, маной, жизнями; координация миньонов, взаимодействие с человеческим населением в ваше отсутствие. Поддержание порядка, безопасности и эффективности. Я буду вашими глазами, ушами и волей здесь. И вашим самым верным инструментом. Вы можете положиться на меня абсолютно.

Его слова звучали не как клятва, а как констатация факта. Специализация не просто дала ему знания — она перестроила саму его суть, отчеканив под конкретную цель.

Передо мной стоял уже не просто умный миньон, а идеальный администратор — хладнокровный, преданный, безупречный.

«Идеальный управляющий для моей крепости».

Удовлетворённый, я откинулся на троне.

«Что ж, проверим нового управителя в деле».

— Отлично, Гнарл, — сказал я, оценивая его преображённую фигуру, застывшую в почтительной, но не раболепной позе. — Начнём с текущих задач. Доложи: что требует моего внимания в первую очередь, а что ты возьмёшь на себя. И… приготовься. Скоро тебя ждёт испытание.

Я имел в виду не только рутину, но и грядущее отсутствие. Его спокойный, проницательный взгляд говорил — он уже всё понял.

Эра простоватого Шмяка завершилась. Наступала эпоха Гнарла.

И, наконец, у меня появился по-настоящему компетентный сотрудник.

Глава 29. Возвращение.

В тронном зале царила тихая сосредоточенность, нарушаемая лишь мерным постукиванием моего пальца по подлокотнику трона. Бархатистый голос Гнарла который стоял рядом, размеренно излагал текущий баланс:

— …итого, золото: сто восемьдесят три тысячи девяносто пять. Мана: сто шестьдесят три. Жизнь: тысяча семьсот десять единиц. Миньоны восстановлены до полного лимита в пятьдесят. Утраты за вчерашний рейд — семь единиц, компенсированы. Бзик отчитался о полной очистке первого, второго и третьего этажа от пыли и грязи. Завалы в северо-восточном крыле приведены в порядок, мусор вывезен во двор для переработки Хрумом.

Я кивнул, удовлетворённо наблюдая, как Гнарл, не заглядывая в записи (которых у него и не было), с лёгкостью оперирует цифрами и фактами. Его преображение было поразительным. Камзол сидел безупречно, взгляд был острым и аналитическим.

— Эффективность охотничьих групп возросла на тридцать процентов после получения новых ножей и наконечников от Хрума, — продолжил Гнарл. — Лина выразила благодарность. Её подченененые теперь реже тупят стрелы о шкуры. Броня пока в процессе — голем сосредоточен на трубопроводе во дворе и таре. Марфа заполнила пятьдесят три баночки. Все — с резьбовыми крышками, как вы указали. Хрум освоил технологию за считанные часы после вашей демонстрации иллюзией. Глины у ручья достаточно. — Он сделал микро-паузу, уголок рта дрогнул в намёке на суховатую усмешку. — Деревенские освоили искусство формирования запросов к “каменному исполнителю желаний”. Сегодня утром старуха Агата попросила его “слепить горшок покрасивее, чем у соседки Дарьи”. Хрум проурчал, но выполнил. Миньоны теперь в шлемах. Безобразно, но функционально. Тык… — Гнарл чуть покачал головой, — …превратил юго-западный двор в место для тренировки. Его три “не добровольных рекрута” миньона прыгают и отжимаются с энтузиазмом, достойным лучшего применения. Но дисциплина в их рядах заметно выросла.

«Отличный управляющий. Настоящий CFO моей каменной корпорации. И с чувством юмора, хоть и чёрного».

— Тык следует базовым принципам поддержания формы, — заметил я. — Сила и выносливость лишними не будут. Пусть тренируется. Как дела с… особым пленником?

Гнарл на мгновение задумался и продолжил отчёт.

— Сирожа. Результаты ваших сеансов… впечатляющи. Язык обогатился до уровня деревенского подростка. Лексикон пополнился словами “великий”, “мудрый”, “воля”, “испытание”. Уровень преданности, по моим наблюдениям, приближается к фанатичному. Считает вас “Великим Тёмным”, источником силы и знания. Процесс кормления и ухода за ним Бзик организовал безупречно. Одна из гоблинш, который поймал Грог вчера, в соседней камере проявляет любопытство к нему, но контакта нет. Остальной “улов”… — Гнарл махнул рукой в сторону Сердца Башни, — …отправлен в Колодец по мере поступления. Шаман, стоивший нам шести миньонов, был утилизирован до моего вмешательства. Инструкции о приоритете поимки и изоляции подобных особей доведены до Грога и его группы. Гоблины у Чёрного Ручья теперь ходят только стаями по десять-пятнадцать особей. Грогу приходится проявлять изобретательность. Детали… я предпочёл неуточнять. Главное — результат. Прирост Жизни стабилен.

«1488 единиц за два дня… Цена — несколько десятков миньонов, но они возобновляемы. Жестокий, но эффективный баланс. И эксперименты с Сирожей…»

Мысль о гоблине вызвала смешанные чувства. Восемь часов интенсивного ментального воздействия — сочетания иллюзий, внушения, прямого “вплетения” знаний и эмоциональных якорей — дали ошеломляющий результат. Сирожа из полудикого ученика шамана превратился в смышлёного, почти образованного фанатика. Это была демонстрация абсолютной власти над разумом. И она… пугала.

«Ментальная магия… Так я назову этот сплав. Иллюзия — форма. Внушение — содержание. Вместе — оружие страшной силы. Но если я могу ТАКОЕ… значит, в этом мире должны быть и щиты. Защита. Контрмеры. Маги вроде того старика, Маэльвина, наверняка что-то знают. Нужно будет выяснить в городе».

— Сирожу пока не выпускать, — сказал я вслух. — Его вера должна кристаллизоваться. А его знания о племени… они ещё пригодятся, возможно. Продолжай наблюдение. Теперь о главном — основах управления. Ресурсы…

Я углубился в объяснение базовых экономических принципов: ограниченность ресурсов, альтернативная стоимость, эффективность распределения, важность долгосрочного планирования. Гнарл слушал с невероятной концентрацией, его острый ум впитывал информацию как губка. Он задавал точные, продуманные вопросы:

— Значит, золото, как кровь мира, хоть и возобновляется, но скорость его “циркуляции” в конкретном месте ограничена? И если вырабатывать жилу слишком быстро, можно убить её надолго, даже если теоретически она восстановится через века? Следовательно, оптимальная стратегия — умеренная, устойчивая добыча, дающая постоянный поток, а не единовременный всплеск?

— Именно так, — подтвердил я, впечатлённый его быстрым схватыванием аналогии. — Это как ручей. Если вычерпать всё сразу — останется сухое русло. Если брать понемногу — вода будет течь всегда. Башня потребляет золото, преобразуя его в свою силу и возможности. Наша задача — обеспечить непрерывный, стабильный приток.

— Понял, — кивнул Гнарл. Его взгляд стал ещё более сосредоточенным. — Тогда приоритет — не разграбление ближайших жил до дна, а поиск множества мелких источников и установление контроля над ними для постоянного, управляемого сбора. Риск ниже, устойчивость выше. — Он замолчал на мгновение, будто просчитывая что-то внутренне. — Это требует развитой сети разведки и логистики. Пока у нас есть только Грог. Нужно больше Разведчиков. И, возможно, канал сбыта “кофе” Марфы — как раз тот самый устойчивый поток золота извне, не связанный с прямым истощением местных жил?

«Блестяще! Он уже видит системные связи».

— Совершенно верно, Гнарл. “Кофе” — наш первый… экспортный товар. Он должен давать золото, которое Башня сможет потребить, не трогая естественные жилы здесь. А разведка новых источников…

Я не закончил. Гнарл вдруг резко поднял голову, его до этого момента спокойные глаза сузились. Вся его поза изменилась, он будто то превратился в сторожевого пса, уловившего запах.

— Повелитель, — его голос потерял плавность, став жёстким и быстрым. — Новая метка. На территории Башни. Недалеко от разрушенных ворот. Не человеческая. Не миньон. Сигнал… Эльфийский. Один.

«Лориэн. Должен быть он. Два дня — как раз срок».

Но в качестве подстраховки, мысленный приказ Башне был мгновенным. Знакомое ощущение “растекающегося” зрения, пронизывающего камни, двор, стены. Минус десять единиц маны — плата за скорость и точность. Картина сложилась чётко: у массивных ворот, рядом с караулящим Тыком, стояла высокая, худая фигура в походном плаще. Действительно Лориэн.

Я открыл глаза. Гнарл смотрел на меня, вопросительно подняв бровь. Он уже понял, кто это.

— Лориэн, — подтвердил я. — Вернулся. Встречать будем, спокойно и достойно. Он сделал свой выбор, придя сюда. — Я поднялся с трона. — Ты — со мной, Гнарл.

Гнарл встал, его движения были плавными и аккуратными.

— Как скажете, Повелитель. — Он чуть склонил голову. — Хотя… позволю себе заметить. Нужно быть с ним аккуратнее, возможно он здесь чтобы навредить Вам.

Я не ответил, уже направляясь к выходу из зала, а Гнарл последовал в полушаге позади.

⁂

Двор Башни встретил нас привычной утренней суетой, резко контрастирующей с прохладной тишиной тронного зала. Воздух гудел от голосов, шипел на кострах, пах дымом, жареным мясом и влажной землёй. Лука деловито раздавал задания Лине иохотникам, Марфа помешивала котёл у своего очага, дети под присмотром старух собирали щепки. Привычная картина упорядоченной жизни под защитой Башни. Но сегодня в неё ворвалось новое событие.

Взгляд сразу выхватил фигуру у ворот. Лориэн. Он стоял неподвижно, опираясь на простой не магический посох, его лицо, скрытое глубоким капюшоном дорожного плаща, было обращено к внутреннему пространству двора. Рядом, замер Тык — новый стражник, его поза была настороженной, но не агрессивной. Вокруг старого эльфа уже образовался полукруг из любопытных деревенских. Шёпот пробежал по двору:

— Эльф… Старый тот, лесник…

— Лориэн? Откуда? Я думал, пропал…

— Гляди, весь в пыли… Вид-то уставший…

Именно в этот момент из-за угла Башни, ведомый слухами или шестым чувством, появился Элриан. Увидев отца, он замер на мгновение, его лицо исказилось смесью недоверия и надежды. Потом, срываясь с места, бросился вперёд.

— Отец! — Его голос, звонкий от волнения, прорезал утренний гул.

Лориэн резко обернулся, капюшон соскользнул. На его измождённом лице, всё ещё хранящем следы синяков и глубокую усталость, отразилась не просто радость встречи. Это было потрясение. Озарение. Подтверждение того, во что он, казалось, уже не смел верить, но что знал на уровне самой глубины души. Его посох грохнул на камень, руки дрожащие протянулись навстречу сыну.

Элриан врезался в объятия отца с силой, заставившей того слегка пошатнуться. Молодой эльф смеялся сквозь слёзы, сжимая отца, бормоча что-то невнятное о том, как волновался, как рад, что тот цел. Но Лориэн… Он не смеялся. Он стоял, крепко прижимая сына к себе, его высокое тело содрогалось от беззвучных рыданий. Слёзы текли по его щекам, смывая дорожную пыль, оставляя чистые бороздки. Он плакал не только от радости. Он плакал от освобождения от десятидневного ада ложной утраты, от невыносимой тяжести вины, которая теперь развеялась как дым. Он плакал от осознания цены спасения и от странной, мучительной благодарности к тому, кто эту цену назначил. Его пальцы впились в плащ Элриана, будто боялись, что видение исчезнет.

Я же наблюдал эту сцену, остановившись в нескольких шагах. Гнарл замер чуть позади. Деревенские перестали шептаться, наблюдая за трогательным воссоединением с пониманием и даже лёгкой улыбкой. Мои фоновые внушения делали своё дело — эльфы были частью их нового мира, их “большой семьи” под защитой Башни.

Подождав, пока первый накал эмоций немного схлынет, я сделал шаг вперёд. Лориэн осторожно отстранился от сына, быстро, по-эльфийски изящно вытер лицо рукавом плаща. Когда он поднял голову, его взгляд встретился с моим. В глубине его глаз, ещё влажных от слёз, читалась сложная гамма: остатки былой ненависти, приглушённые болью и унижением; острая, почти физическая благодарность за жизнь сына; и настороженное, вымученное принятие новой реальности. Но главное — в них появилась твёрдость. Твёрдость сделанного выбора.

— Господин Мракус, — его голос был хрипловат от слёз и дороги, но звучал ровно. — Я… вернулся.

Элриан, всё ещё держась за плечо отца, сиял, не замечая подтекста.

— Добро пожаловать назад, Лориэн, — ответил я спокойно, кивнув. — Вижу, что всё хорошо. У вас будет время поговорить, отдохнуть. Комната ваша готова. — Я кивнул в сторону Башни.

— Спасибо, господин, — Элриан ответил за обоих, его лицо светилось счастьем. — Пойдём, отец, покажу! Там теперь так хорошо!

Лориэн лишь кивнул сыну, его взгляд ещё мгновение задержался на мне, полный немого вопроса и признания. Потом он позволил Элриану увлечь себя внутрь. Я видел, как его спина выпрямилась, когда они скрылись в арочном проёме — лесник возвращался в свою стихию, пусть и в каменных стенах.

— Интересно, — тихо произнёс Гнарл, когда мы остались одни, направляясь обратно в тронный зал. — Эмоциональная реакция старшего эльфа выходит за рамки простой радости воссоединения. Это… будто освобождение от глубокой травмы. Его лояльность, основанная на избавлении от невыносимой боли и гарантии безопасности сына, может оказаться прочнее, чем вы предполагали. Однако… — он сделал микро-паузу, — …тень прошлого и насильственное изменение памяти оставляют неизгладимый след. Риск возвращения ненависти или скрытого саботажа, особенно под внешним давлением, исключать нельзя.

«Точно в яблочко. Гнарл видит суть. Лояльность, купленная такой ценой — обоюдоострое оружие. Но пока сын здесь — он наш».

— Согласен, — ответил я, шагая по прохладному коридору. — Наблюдение и контролируемая свобода. Он ценный ресурс — знание леса, эльфов, охота. Но доверие должно быть заслужено. Его возвращение — его выбор. Теперь он должен доказать, что этот выбор был правильным.

Тронный зал поглотил нас своей торжественной тишиной. Я опустился на каменное сиденье, ощущая его привычную прохладу. Гнарл занял своё место справа от трона, его поза была безупречна — спина прямая, руки за спиной, взгляд спокоен и внимателен. Через несколько минут дверь открылась, и вошёл Лориэн. Элриана с ним не было.

Старый эльф выглядел… собраннее. Он снял дорожный плащ, под которым была чистая, хоть и поношенная рубаха и штаны из прочной ткани. Его волосы были прибраны, лицо умыто. Следы побоев ещё виднелись — жёлто-зелёные синяки на скуле, запястье, — но держался он с достоинством лесного старожила, входящего в дом после долгого пути. Его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по Гнарлу, задержавшись на его необычном для миньона виде и явном статусе. Лёгкое удивление мелькнуло в глазах эльфа, но было мгновенно сменено привычной сдержанностью. Он остановился перед троном на почтительном расстоянии, склонив голову в неглубоком, но отчётливом поклоне.

— Господин Мракус, — его голос звучал ровно, без прежней хрипоты.

— Лориэн, — кивнул я. — Всё в порядке?

— Комната… приведена в идеальный порядок. Вещи целы. Спасибо, — он сделал паузу, его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел сквозь стены, в недавнее прошлое. — Отчёт… Кратко. В деревне меня приняли. Рассказал… то, что было вложено. Маг… сканировал. Счёл боль “подлинной”. Следы голема и гоблинов их удовлетворили. Отряд ушёл на юг. — В его голосе прозвучало лёгкое презрение к “людской” логике эльфийского капитана. — Маэльвин… он что-то почувствовал. Потому… — Лориэн посмотрел на меня прямо, и в его глазах горел огонь понимания, — …он не успокоился. По возвращении в столицу скорее всего наймёт кого-то, чтобы проверить Башню.

«Значит, угроза лишь отсрочена, не устранена. Маэльвин опасен своей настойчивостью…»

— Понятно, — произнёс я, сохраняя спокойствие. — Предупрежден — значит вооружён. Благодарю за информацию, Лориэн. Это ценно.

Старый эльф кивнул, затем его взгляд стал тяжёлым, полным невероятной смеси эмоций.

— Ваша магия… — он произнёс это слово с усилием, будто вытаскивая из себя занозу. — …она чудовищна. По силе. По точности. По… глубине проникновения. То, что вы сделали с моей памятью… с моими чувствами… — он сглотнул, его челюсть напряглась. — …я не верил до конца. В печать. В её силу. Считал блефом или преувеличением. Теперь… верю. — Он сделал глубокий вдох. — И… благодарю. За жизнь сына. За мою жизнь. За… шанс. Здесь. Под этими камнями. Это не легко принять. Но это… факт.

Его признание было выстрадано. В нём не было лести, только горькая правда и вынужденное признание силы, перед которой он пал.

— Я ценю вашу прямоту, Лориэн, — ответил я с достоинством, не опускаясь до ложного смирения. — Башня даёт убежище тем, кто служит ей. Ваш сын нашёл здесь своё место. Надеюсь, найдёте и вы. Комната — ваша. Вещи — ваши. Лук, стрелы, снаряжение — получите у Гнарла или в оружейной. Охотники Лины подскажут, где лучше добыча. Если нужно. Обо всём, что происходит здесь, узнаете от сына, от людей, от Гнарла. Вы свободны в передвижении по Башне и её ближайшим окрестностям. Одно условие, если будите покидать территорию Башни, пожалуйста предупреждайте меня или Гнарла. Ради вашей же безопасности и безопасности всех здесь.

Лориэн слушал внимательно, лишь бровь чуть приподнялась при упоминании “свободы” с оговоркой, но он промолчал. Услышав про лук и охоту, в его глазах мелькнул привычный интерес лесника.

— Ваши обязанности, — продолжил я, — начнутся завтра. Охота. На гоблинов у Чёрного Ручья. Вам будет выделен отряд миньонов-разведчиков. Ваша задача — направлять, находить тропы, места скопления, особенно ценных особей — шаманов, самок. Миньоны будут исполнять. Сегодня — отдыхайте. Набирайтесь сил. Рад, что вы вернулись.

Лориэн снова склонил голову, на сей раз чуть ниже. Поклон воина, признающего силу предводителя. Без восторга, но с уважением.

— Благодарю, господин Мракус. Я… займу сына. И отдохну. — Он развернулся и вышел из зала, его шаги по каменному полу звучали твёрдо и ровно.

Когда дверь закрылась, я перевёл взгляд на Гнарла. Управляющий стоял неподвижно, лишь его глаза, казалось, всё ещё анализировали каждое слово, каждую реакцию эльфа.

— Твоё впечатление? — спросил я.

— Искренен в благодарности за спасение сына и в признании вашей силы, — ответил Гнарл без колебаний, его бархатный голос был точен, как скальпель. — Искренен в ненависти к Маэльвину и столичным властям. Его выбор Башни — осознанный, основанный на трезвом расчёте и отсутствии альтернатив. Однако… — Гнарл слегка наклонил голову, — …глубинная ненависть к вам, как к источнику его унижения и боли, никуда не делась. Она подавлена, загнана в самый дальний угол разума благодарностью и необходимостью. Но она там. И при определённых обстоятельствах — сильном стрессе, угрозе сыну, искусной манипуляции извне — может вырваться наружу. Рекомендую: наблюдение через разведчиков, ограничение доступа к критически важным точкам Башни, вовлечение в активную, полезную деятельность, дающую ощущение нужности и контроля. Охота — хорошее начало. Его навыки незаменимы.

«Полностью совпадает с моими выводами. Прекрасный анализ».

— Согласен. Организуй. Наблюдение — непрерывное, но ненавязчивое. Ограничения — разумные. Охоту завтра курируй лично через Грога. — Я откинулся на спинку трона, ощущая вес предстоящих решений. — Я пробуду здесь ещё около двух недель. Нужно стабилизировать ситуацию с гоблинами, увеличить лимит миньонов, укрепить оборону периметра. После — мой выход в город Невила Золотого. Требуется разведка, каналы для “кофе”, информация о политике, налогах, золотодобыче. Башня не может существовать в вакууме.

Гнарл кивнул, его взгляд стал ещё более сосредоточенным.

— Подготовка к вашему отсутствию начнётся немедленно. Разведчики, воины, возможно, ещё слуг для расширяющегося хозяйства. Оборона периметра… Хрум может создать наблюдательные вышки из камня в ключевых точках.

— Хорошо. И ещё одно распоряжение, — мои слова прозвучали тише, с оттенком холодного расчёта. — Трёх самок-гоблинов, которых поймали вчера и которые сейчас в отдельных камерах темницы… Пересели. В камеру к Сироже. Пусть будут вместе.

Лицо Гнарла оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло понимание, даже одобрение.

— Создать подобие… семьи внутри культа? Усилить его влияние и чувство защищённости? Или дать материал для его “проповеди”? Блестяще, Повелитель. Сирожа уже демонстрирует признаки харизматичного фанатика под вашим руководством. Наличие “паствы” ускорит формирование иерархии и догматов.

— Именно, — подтвердил я. — И передай Сироже через охрану: его “Тёмный Владыка” наблюдает. Видит его преданность. Видит его новых спутниц. Их общее служение ему угодно мне. Пусть трудится во славу “Тёмного Владыки”. — Я сделал паузу, глядя на Гнарла. — И сделай это сам. Моё схождение к преданным должно быть событием. Не будничным визитом.

Гнарл склонил голову в глубоком, почтительном поклоне. В его глазах горел огонь исполнителя, готового воплотить даже самый изощрённый план.

— Будет исполнено точно и в нужном ключе, Повелитель. Создам ауру таинственности и ожидания. Сирожа получит и пищу, и “откровение”, и паству. — Он выпрямился. — С вашего позволения, приступлю к организации и подготовке отчёта по обороне периметра.

Я кивнул, отпуская его. Гнарл бесшумно скользнул к выходу, его новый камзол не шелохнулся. В тронном зале снова воцарилась тишина, не нарушаемая даже моими собственными мыслями.

«Всего две недели до погружения в человеческую суету. Но здесь, в камне, дела идут. Гоблины, эльфы, миньоны, ”кофе”… Всё это — фундамент будущего. И с Гнарлом у руля… этот фундамент становится прочнее с каждым днём».

Глава 30. Незваный гость.

Утро началось с привычного ритуала: разминка, умывание, простой, но сытный завтрак. Всё было на своих местах, упорядоченно, как шестерёнки в отлаженном механизме. После завтрака я направился в тронный зал, где, как и ожидалось, меня уже ждал Гнарл.

Управляющий стоял у подножия трона, безупречный в своём сером камзоле, руки сцеплены за спиной. Его присутствие ощущалось как тихий гул работающего генератора — источник спокойной, неоспоримой компетентности.

— Доброе утро, Повелитель, — его бархатный голос был ровным, лишённым суеты. — Ночью миньоны потеряли четверых сородичей; говорят, нарвались на зверя. Также смею напомнить сегодняшние приоритеты, согласно вашему плану: усиление группы Грога и Лориэна новыми разведчиками. И… — он сделал едва заметную паузу, его взгляд стал чуть острее, — …напоминаю о доступной опции создания миньонов-магов. Их потенциал для поддержки ваших магических исследований и усиления обороны Башни представляется значительным. Они могли бы взять на себя рутинные манипуляции с маной, освободив ваши ресурсы для более сложных задач, или ассистировать Марфе, повышая выход и качество продукции.

«Миньоны-маги…»

Мысль пронеслась, как искра. Я действительно откладывал это, сосредоточившись на других задачах. Теперь, когда миньоны поумнели, проблем с ними не должно быть. И Гнарл прав — дополнительные руки, способные оперировать маной, сейчас полезны. Особенно с учётом планов поездки и необходимости оставить Башню под надёжным контролем и защитой.

— Спасибо за напоминание, Гнарл.

Я послал Башне мысленный запрос.

[Открыть возможность создания миньонов-магов: Требуется 50 Жизни, 50 Маны. Подтвердить?]

«Подтверждаю».

[Создание миньона-мага: Требуется 100 золота за миньона. Имеющийся лимит на количество таких миньонов составляет: 5]

«Пять — маловато, но лучше, чем ничего. Правда, для их создания нужны свободные слоты миньонов».

Я взглянул на статус и обнаружил, что Гнарл не стал создавать новых миньонов, чтобы укомплектовать штат после ночных потерь. Что ж, теперь понятно, почему он вспомнил о миньонах-магах.

«Хороший подчинённый», — промелькнула мысль, когда я посмотрел на Гнарла. — «Что ж, Башня, тогда давай укомплектуем штат миньонов: создай четырёх миньонов-магов. Подтверждаю».

Из глубин Башни донёсся знакомый, но на сей раз более вибрирующий гул. И спустя пару минут в тронный зал вошли четверо миньонов. Они были чуть выше обычных, их кожа имела лёгкий синеватый оттенок, а глаза были более умными и спокойными / умнее и спокойнее.

«Слабый магический дар… но ничего не знают. Чистые листы. Но разум…»

Я оценил их спокойствие, отсутствие свойственной обычным миньонам импульсивности. Башня вложила в них не только дар, но и зачатки аналитического мышления, необходимого для магии. Гнарл, наблюдавший за процессом, слегка кивнул, его взгляд скользнул по новичкам с профессиональной оценкой.

— Компетентность базового уровня очевидна, — констатировал он. — Но их потенциал требует развития.

Я кивнул в ответ на его слова. Башня теперь предлагала усиление магического источника у одного из них. Стоимость: 200 Жизни, 200 Маны. Эффект — увеличение ёмкости и силы магического резервуара.

«Инвестиция в одного, чтобы он обладал более развитым магическим даром?»

Мысль была заманчивой. Но ресурсы не бесконечны. Да и базовых знаний у них нет. А учить их тому, что сам умею, — это я обязательно попробую, но позже.

— Позже, Гнарл. Сначала — распределение задач. — Я указал на двоих. — Вы двое. Ваша цель — гоблин Сирожа. Он обладает примитивными шаманскими знаниями — травами, ритуалами, возможно, чувствительностью к духам земли. Вы — наблюдатели и ученики. Задавайте вопросы. Слушайте. Запоминайте каждое слово, каждый жест, каждый используемый им компонент. Позже я сверю ваши наблюдения с тем, что уже известно мне. Ищите несоответствия, скрытые смыслы, то, что могло ускользнуть. Ваша задача — выжать из него всё, что он знает и во что верит, и доложить мне. Понятно?

— Да, Повелитель, — ответили они хором, их голоса звучали чуть глуховато, но чётко. Они поклонились и бесшумно вышли из зала.

— И теперь вы двое, — мои слова заставили их встрепенуться. — Идёте к травнице Марфе. Вы — её помощники. Учитесь. Впитывайте всё: сбор, сушку, приготовление отваров, ту самую технологию “кофе”. Помогайте. Ваша цель — стать её незаменимыми ассистентами. Её знания — ценнейший ресурс Башни. Обеспечьте их сохранность и преемственность. Женщина не вечна. — Последние слова я произнёс с холодной практичностью. Марфа была сильна духом, но годы брали своё, а её внучка могла выбрать иной путь. Миньоны же, неотделимые от Башни, были идеальными хранителями рецептов и методик.

— Будет исполнено, — ответили маги и так же бесшумно удалились.

Гнарл кивнул с одобрением.

— Рациональное распределение. Магический потенциал направлен на укрепление слабых точек: изучение неизвестного и защиту критического актива.

— Гнарл, позови трёх миньонов, пожалуйста.

Тот молча удалился, и через несколько минут передо мной стояли три миньона, чья судьба теперь была — стать Разведчиками. Я отправил запрос Башне на получение ими специализации “Разведчик”.

Ещё одна порция ресурсов ушла на преобразование. Через минуту передо мной стояли три новых миньона, похожих на Грога — невысокие, жилистые, с зелёной кожей, острыми ушами и настороженными, всё сканирующими взглядами. Они мгновенно оценили обстановку: зал, трон, Гнарла, меня — и замерли в готовности.

— Гнарл, позови, пожалуйста, Грога и пригласи сюда Лориэна.

Спустя двадцать минут в тронный зал вошёл Лориэн. Он выглядел собранным, в простой, но чистой охотничьей одежде, за спиной — лук и колчан. Его взгляд скользнул по новым разведчикам, затем остановился на мне. В его глазах читалась привычная сдержанность, но теперь с оттенком деловой готовности. Он кивнул.

— Доброго дня. Готов приступить к своим обязанностям, господин Мракус.

— Отлично, Лориэн. — Я поднялся с трона. — Знакомься с пополнением. — Я указал на троих новичков. — И с твоим заместителем. Грог! — Разведчик, стоявший чуть в стороне (он пришёл перед Лориэном), выступил вперёд. Его зелёные глаза холодно блеснули. — Грог уже зарекомендовал себя в поимке ценных целей. Он знает тактику, места, повадки гоблинов у Ручья. Лориэн — главный. Его слово — закон в поле. Грог — его правая рука и заместитель. Трое новых — на подхвате, исполняют приказы. Ваша задача: отлов гоблинов. Обычных — сразу в колодец Сердца Башни. Особенных — шаманов, крепких самцов, беременных самок — живыми в тюремный блок. Лориэн, твои знания леса и следопытства — ключ к эффективности. Грог, — я посмотрел на разведчика, — твой опыт в поимке “нужных” существ бесценен. Лориэн будет полагаться на тебя. По всем оперативным вопросам на месте — к Грогу. Общая стратегия и целеуказание — за Лориэном. Вопросы?

Лориэн внимательно посмотрел на Грога. Разведчик встретил его взгляд без страха и серьёзно кивнул, как бы подтверждая свои полномочия. Старый эльф ничего не сказал, лишь слегка склонил голову в знак понимания. Новые разведчики переглянулись, оценивая иерархию.

— Тогда в путь, — заключил я. — Жду результатов к вечеру.

Группа разведчиков во главе с Лориэном и Грогом бесшумно выскользнула из зала. Гнарл, наблюдавший за сценой, приблизился.

— Чёткое разделение ролей. Надеюсь, эльф сумеет использовать потенциал Грога.

— Теперь о Сироже, — вспомнил я гоблина. — Прикажи Тыку взять двух своих “рекрутов” и обеспечить охрану. Сам же возьми Сирожу и гоблинш, и проведи их по ключевым местам Башни. После — позволь Сироже выбрать одну самку и выдели им отдельную комнату в жилом блоке. Не камеру. Комнату. Сообщи, что это дар “Тёмного Владыки”, за усердие. И объяви всем свободным миньонам: отлов гоблинов теперь — исключительная прерогатива группы Лориэна-Грога. Остальные — на хозяйственные нужды Башни: помощь Луке, Бзику, Марфе, переноске грузов, уборке. Эффективность должна возрасти.

— Будет исполнено с надлежащим величием, Повелитель, — Гнарл склонился.

Он развернулся и вышел. Его движения были бесшумны, но ощущалась его решимость. Я остался один в огромном, прохладном пространстве тронного зала. Суета утра сменилась сосредоточенной тишиной. Планы запущены, механизмы работают. Теперь — время для собственного роста.

Я опустился на трон, ощущая знакомую тяжесть и прохладу камня. Закрыл глаза. Внешний мир отступил. Внутренний взор обратился к ментальному кабинету.

⁂

Спустя восемь дней дела шли не просто хорошо — они шли с отлаженной чёткостью часового механизма. Гнарл, мой Управляющий, оказался находкой, превзошедшей все мои ожидания. Он не просто справлялся — он предвосхищал. Деревенские, от стариков до детей, воспринимали Гнарла с уважительной почтительностью — не как миньона, а как истинную правую руку Повелителя, его голос в повседневных делах. Лука советовался с ним о распределении работ, Марфа — о запасах трав и тары для “кофе”, Лина — о лучших охотничьих угодьях. Даже старики Калсам и Мирон кивали ему с одобрением, видя в его невозмутимой компетентности залог стабильности их нового дома.

Сирожа же превратился в нечто… удивительное. Из запуганного, хотя и смышлёного гоблина-шамана он эволюционировал в пламенного фанатика. Моя ментальная магия, тонко направленная на усиление его врождённой склонности к мистицизму и жажды признания, сработала как нельзя лучше. Он видел в “Тёмном Владыке” источник силы, мудрости и спасения для своего народа.

Его “паства” из шестерых молодых гоблинов в тюремном блоке внимала его тихим, страстным проповедям о “Великом Перерождении через Чёрные Воды”, о служении Камню и его Повелителю как единственном пути к силе и порядку. Он не просто принял подарок — гарем из трёх гоблинш, подобранных Гнарлом по принципу относительной смышлёности и отсутствия агрессии — он превратило это в элемент культа. Они были его “благословенными спутницами”, символом благосклонности Владыки, и ревностно следовали за ним, впитывая его слова.

Следов шаманов или вождей среди гоблинов у Чёрного Ручья не было — они либо ушли, либо затаились настолько глубоко, что даже Лориэн с его опытом и чутьём не мог их вычислить. Племя словно сжалось, замерло в ожидании.

И вот, аккуратно наблюдая за Сирожей во время одной из его импровизированных “проповедей”, глядя на его сосредоточенное лицо, на преданные взгляды его “спутниц”, на его… уверенность в своём месте и предназначении, я ощутил нечто, похожее на зависть. Не к его примитивному гарему, конечно. А к этой уверенности.

К этой простоте обладания. К тому, что он, пусть и марионетка в моих руках, пусть и жалкий гоблин, обрёл некий статус, признание своих, пусть и столь немногочисленных. А я? Повелитель Древней Башни, обладатель магии, способной перекраивать реальность в умах, архитектор этого растущего каменного царства… Сидел на троне в одиночестве.

Мои “подданные” — миньоны, деревенские, эльфы — это ресурсы, инструменты, подчинённые. Не равные. Не те, с кем можно разделить… что? Мысли о величии? Сомнения? Банальную человеческую потребность в близости?

Мысль о том, что правителю не мешало бы обзавестись пассией “под стать”, возникла внезапно и с горьковатой иронией. “Под стать”? В этой глуши? Мои взгляды мысленно пробежались по обитателям Башни. Лина… Сильная, волевая, красивая в своей дикой, неотёсанной манере. Но она — воин, глава охотников, её мир — лес и добыча. Арина? Молодая, искренняя, но… она с Элрианом. Трогать этот зарождающийся союз было бы верхом глупости и неэффективности. Старухи? Марфа? Последняя, пожалуй, единственная, с кем можно было поговорить о чём-то сложнее быта, благодаря её алхимической жилке. Но пассия? Точно нет.

«Грустно».

В прошлой жизни выбор был бы обширным — модели, актрисы, бизнес-леди… Здесь же — глухомань, выживание, и круг потенциальных кандидаток ограничен парой лиц, большинство из которых видели во мне прежде всего защитника и хозяина, а не человека. Мысль о том, чтобы использовать внушение для создания идеальной спутницы, вызвала отвращение — это было бы слишком похоже на создание живой куклы. Нет. Если уж заводить что-то подобное, то только на основе искреннего… или хотя бы не внушённого интереса. А пока — пустота. Неудобная, досадная пустота в самом центре возводимой империи из камня и воли.

Я отогнал назойливые мысли, погрузившись в работу. Тронный зал был пуст и прохладен. Я закрыл глаза, позволив сознанию скользнуть в знакомое пространство ментального кабинета.

Здесь царил идеальный порядок, подвластный только мне. Я сосредоточился на систематизации недавно полученных от миньонов-магов данных о примитивной шаманской практике Сирожи и его “учеников”. Сопоставлял травы, ритуальные жесты, обрывки песен с известными данными из книг убитого мага и собственных наблюдений за миром.

Выстраивал новую картотеку: “Гоблинский шаманизм: основы и потенциал”. Страницы виртуального блокнота заполнялись схемами, заметками, гипотезами…

Именно в этот момент, углубившись в сравнение свойств “камнекорня” (упоминаемого Сирожей) с известными мне аналогами, я его ощутил. Не услышал, не увидел — именно ощутил. Напряжение в самом воздухе ментального пространства. Легчайшую рябь, нарушающую его привычную, стерильную гармонию.

Это было новое ощущение — результат недавних тренировок по расширению восприятия, попыток выйти за пределы простого “видения” иллюзий к чувствованию присутствия чужого разума вблизи физического тела. Ощущение было слабым, едва уловимым, как дуновение ветерка, но… неотрицаемым. Кто-то или что-то стояло рядом с моим физическим телом в тронном зале.

Я не дёрнулся, не вскрикнул. Годы переговоров и контроля научили меня владеть реакциями. Спокойно, словно просто закончив абзац, я “закрыл” блокнот, погасил лампу в ментальном кабинете и мягко вернул сознание в физический мир.

Открыв глаза, я не сразу сфокусировался на прохладном камне зала. Первым пришло ощущение знакомой тяжести диадемы на лбу и прохлады её обода. Затем в поле зрения возник Гнарл. Он стоял в нескольких шагах от трона, в своей безупречной, сдержанной позе.

Но его обычная, каменная невозмутимость дала трещину. Не суетой — Гнарл не суетился никогда. А едва уловимым напряжением в плечах, взглядом, чуть более острым, чем обычно, устремлённым прямо на меня.

— Повелитель, — его бархатный голос звучал тише обычного, но с неприкрытой жёсткостью в плавности. — Прошу прощения за вторжение в ваше уединение. Обстоятельства требуют немедленного внимания.

Я медленно выпрямился на троне, стряхивая остаточное ощущение ментальной работы. Гнарл не прерывал бы без крайней нужды. Особенно зная о моих упражнениях.

— Говори, Гнарл.

— Я, — он сделал микро-паузу, словно проверяя формулировку, — …обнаружил присутствие. Новое. Не зафиксированное ранее. Внутри периметра, но за пределами основных построек. В секторе старых руин на северо-западном склоне холма.

Я почувствовал, как мурашки пробежали по спине.

— Что именно? Миньон? Заблудившийся гоблин? Зверь? — перечислил я очевидные варианты, хотя интуиция уже шептала, что всё не так просто.

— Нет, Повелитель, — Гнарл резко покачал головой. Его взгляд ещё больше заострился. — Сигнал… не соответствует ни одной известной Башне магической метке. Он… постоянный. Устойчивый. Не перемещается. И… — он произнёс следующее с особой чёткостью, — …он несёт признаки целенаправленного сосредоточения разума.

Тишина тронного зала вдруг стала гулкой, давящей. Даже отдалённый гул жизни Башни из коридоров казался приглушённым. “Разумное сосредоточение”. Чужая сигнатура. Внутри моего периметра. На северо-западном склоне — там, где когда-то были внешние укрепления, теперь лишь груды покрытых мхом камней.

— Когда появился? — спросил я. Голос звучал ровно, но внутри всё сжалось.

— Примерно сорок минут назад, — ответил Гнарл. — Я отслеживаю его непрерывно. Интенсивность не меняется. Попытки сканирования Башней на более глубоком уровне… не дают результата. Сигнал как бы “отражается” или поглощается. Мы “видим” сам факт присутствия, но не можем определить, что это. Что нам делать, Повелитель? Поднимать тревогу?

— Хм, если сигнал один, то это, возможно, разведка, чья-то. И тревога может этого кого-то спугнуть. А нам нужно знать, кто это. Значит, так. Вызови Тыка и ещё несколько миньонов, пусть они ждут наготове, если вдруг понадобится помощь. Ты же остаёшься в Башне и никуда не выходишь, понял?

— Да, Повелитель.

— Отлично. А я сам схожу и проверю, кто или что это.

Я достал из своего браслета заряженный пистолет, проверил его, активировал поле отрицания и двинулся выяснять. Кто же там посмел сунуться в мои владения…

Глава 31. Сопротивление.

Мой шаг за порог Башни был обдуманным и осторожным. Поле отрицания сгустилось вокруг меня, как плотный, искажающий взгляд туман, одновременно скрывая моё присутствие и сбивая с толку чужие чувства. Я запросил у Башни точное местоположение незваного гостя. Координаты всплыли в сознании с кристальной ясностью — северо-западный склон, сектор старых руин, аккурат за грудой полуразрушенных, поросших мхом валунов, что когда-то были частью внешней стены.

Путь занял не более пяти минут. Воздух здесь был прохладнее, пропитан запахом влажной земли, гниющих листьев и древнего камня. Я подошёл к указанному месту, скользя бесшумной тенью между обломками. Ничего. Ни малейшего движения, ни звука, нарушающего тишину леса, лишь шелест листвы на ветру. Визуально — пустота. Моё поле отрицания работало безупречно, значит, цель либо ушла столь же незаметно, как и появилась, либо… обладала маскировкой.

Я остановился, закрыл глаза на долю секунды, отбросив зрение. Вместо этого я направил волю вовне, тонким и очень слабым импульсом магии внушения, я стал сканировать пространство вокруг, ища отзвук чужого разума. И там, где глаза видели пустоту, внутреннее чутьё отчётливо зафиксировало его — сфокусированный, напряжённый, невероятно осторожный, но живой и присутствующий. Он был здесь. Прямо передо мной, за грудой камней.

Промедление было смерти подобно. Неизвестный разведчик уже мог понять, что обнаружен.

Потому игра в прятки закончилась. Я открыл глаза, резко развернулся лицом к эпицентру невидимого присутствия. Вместо пистолета — хотя ствол по-прежнему был направлен туда же, куда и взгляд — я сфокусировался на диадеме. Вся моя воля, весь накопленный запас маны хлынул в единый, чудовищный по силе импульс. Не атаку на тело, а сокрушительный удар по разуму.

Я представил его как клубящуюся тучу, насыщенную до предела всем спектром человеческих (и не только) эмоций: леденящий душу ужас перед непостижимым, парализующую панику, сладострастное опьянение, всепоглощающую ярость, экстатическое блаженство — всё сразу, всё вперемешку, в тысячекратно усиленном, невыносимом коктейле. Цель одна — перегрузить сенсорику, сломать фильтры восприятия, довести сознание до предела и заставить его отключиться, спасаясь от безумия.

Сконцентрировавшись до боли в висках, я выпустил этот импульс. Прямо в ту незримую точку напряжения.

Импульс рванул вперёд, невидимой, но сокрушительной волной. И именно в этот миг цель сдвинулась. Не назад, не в сторону, спасаясь. Вперед. На меня. Молниеносный, нечеловечески быстрый рывок из пустоты. Тень, обретающая форму лишь в долю секунды полёта. Я инстинктивно нажал на спуск пистолета, но выстрел грохнул впустую — она уже была слишком близко, траектория рывка сбита моим же ментальным ударом, который настиг её быстрее пули.

Невидимость спала, как разорванная пелена. Из пустоты передо мной материализовалась фигура, уже потерявшая контроль над телом. Она пронеслась в воздухе, сбитая с траектории собственным конвульсивным рывком, и рухнула на камни в двух метрах позади меня. Её тело, гибкое и сильное, конвульсивно дёрнулось в воздухе, словно по нему пропустили ток, а затем обрушилось на камни, беззвучно, как тряпичная кукла. Она ещё пару секунд мелко дрожала, пальцы судорожно царапали камень, а потом замерла, глаза закатились, сознание отступило под натиском сенсорного ада.

Я отключил поле отрицания, но не опустил пистолет. Сердце колотилось, адреналин горел в жилах. Она была ослепительна даже в беспомощности. Высокая, стройная, с чертами лица, выточенными мастером-ювелиром. И телом… Да, телом, которое не скрыла бы и самая дорогая броня. Грудь упругая, совершенной формы, бедра… Мой взгляд скользнул ниже, но тут же вернулся к лицу. Красота смертоносного лезвия.

— ХРУМ! — мой окрик, резкий и громкий, прокатился по склону, нарушая тишину руин.

Ответом был не крик, а низкий, нарастающий гул, сопровождаемый тяжёлыми ударами по земле. Каменный гигант появился из-за поворота тропы быстрее, чем я ожидал, его жёлтые глаза-щелки сразу нашли меня и распластанную фигуру у моих ног. За ним, поднятые шумом и моим зовом, показались деревенские — Лука с парой охотников, Марфа, испуганно прижимая к себе внучку, несколько других женщин. И, конечно, Гнарл — бесшумно скользнувший вперёд, его управляющая невозмутимость сменилась холодной боевой готовностью. Позади него чётким строем выдвинулись Тык и его ”рекруты” — миньоны в глиняных шлемах, с мечами наготове.

Я не сводил пистолета с бесчувственной эльфийки.

— Спокойно! — бросил я в сторону подбегавших. — Всё под контролем. Лука, Марфа — разойдитесь, отведите людей. Здесь небезопасно. Гнарл, Тык — обеспечьте периметр. Никого не подпускать.

Лука кивнул, сразу начав успокаивать и уводить перепуганных деревенских. Марфа бросила последний тревожный взгляд на эльфийку и поспешила за внучкой. Гнарл отдал тихие приказы миньонам, те мгновенно рассредоточились, блокируя подходы к месту событий. Хрум замер, как каменный истукан, его внимание приковано к пленнице.

— Ты, ты и ты, — указал я на трёх ближайших миньонов. — Обыскать. Снять всё. Оружие, доспехи, украшения, всё до нитки. Осторожно — вероятны ловушки.

Миньоны подступили к эльфийке с опаской, но решительно. Первая ловушка сработала почти сразу — когда один из них потянулся к пряжке на её поясе, тонкая, почти невидимая нить дрогнула, и из складки одежды выстрелила крошечная шипастая сфера. Миньон отпрыгнул с визгом — сфера, жужжа, врезалась в камень рядом и рассыпалась облачком едкого дыма. Вторая ловушка была в подошве сапога — при попытке его снять сработал пружинный механизм, выбросивший лезвие. К счастью, миньон держал сапог в стороне от себя.

Процесс был медленным, кропотливым. С каждой снятой вещью раскрывался арсенал профессиональной убийцы. Сначала сняли отличную кожаную броню, покрытую стёртыми рунами маскировки и усиления — она оказалась удивительно лёгкой и гибкой. Под ней — плотная, стёганая поддоспешная рубаха. Затем — подвеска-периапт на тонкой цепочке. Два кольца на пальцах — одно простое серебряное, другое с крошечным тёмным камнем. Браслеты на запястьях — один с резным узором, другой гладкий, холодный на ощупь. Скутеллы — изящные наплечники, тоже с едва заметными узорами. И оружие — два изогнутых кинжала в ножнах у пояса и на лодыжке, четыре метательных ножа, спрятанных в специальных кармашках на предплечьях и голени. Даже шпильки в её белоснежных волосах, аккуратно уложенных в тугой узел, оказались отравленными иглами.

Когда её раздели догола, оставив лишь в простом, функциональном нижнем белье (бюстгальтера не было, лишь узкие шортики), я приказал:

— Волосы. Проверить досконально. Каждый сантиметр.

И не зря. В густой массе серебристых волос, у самого основания черепа, был искусно вплетён ещё один шип, длиннее предыдущих, покрытый липким, синеватым веществом. Миньон, обнаруживший его, по неосторожности слегка задел шип пальцем. Спустя мгновение кожа вокруг крошечной царапины почернела, сам миньон затрясся, захрипел и замертво рухнул на землю. Яд был мгновенным и беспощадным.

На земле передо мной лежала груда смертоносного изящества — доспехи, оружие, ловушки. Сама же убийца, полуобнажённая, лежала без сознания на холодных камнях, её бледная кожа покрылась гусиной кожей от утренней прохлады. Красота её тела была неоспорима — высокая, подтянутая, с рельефом тренированных мышц, подчёркивающих стройность. Грудь — не слишком большая, но идеальной формы, упругая даже в бесчувственном состоянии. Талия — тонкая, бёдра — округлые, ноги — длинные и сильные. Даже сейчас, обезоруженная, она излучала опасную грацию хищной кошки.

Но любоваться было некогда.

— Гнарл, — я не отводил ствола от неподвижного тела. - Весь этот арсенал — в мой кабинет. Тщательно, в перчатках. Ничего не трогать голыми руками. А теперь — металл. Любой. Немедленно.

Гнарл исчез с характерной для него эффективностью. Через несколько минут миньоны сновали туда-сюда, сгружая у моих ног груду металлолома: сломанные косы, ржавые обручи от бочек, обрывки цепей, даже старый топор без топорища. Тык, без колебаний, снял с пояса свой недавно выкованный Хрумом меч и положил его сверху кучи — жест преданности.

— Хрум, — указал я на груду. — Наручники. Ножные кандалы. Пояс. Всё вместе — монолитно. Ни сустава, ни щели. Чтобы мышь не проскользнула. И приковать её к стене в самой дальней камере тюремного блока. К самой толстой цепи.

Каменный голем шагнул вперёд. Его огромные руки взяли горсть металла. Под пальцами Хрума железо расплывалось, плавилось, теряло форму, сливаясь в новые, жутковато-практичные очертания. Через минуту в его ладони лежали массивные цельнолитые наручники с внутренней стороной, покрытой мелкими шипами (чтобы любая попытка вывернуть кисть причиняла боль), такие же ножные браслеты, соединённые короткой цепью, и широкий пояс с массивным кольцом на спине. Ни замков, ни шарниров — только гладкий, монолитный металл.

Хрум легко поднял эльфийку, взвалив её через плечо, как мешок. Я шёл сзади, пистолет всё ещё наготове, не спуская глаз с пленницы. Дорога до Башни была недолгой, но за это время я успел оценить не только её мастерство маскировки и тот умопомрачительный рывок, но и… совершенство её форм. Идя сзади, невозможно было не заметить изящный изгиб спины, упругие ягодицы, идеально очерченные простым бельём, длину и силу её ног. Она была воплощённой опасностью и красотой — смертоносный цветок, сорванный мной.

В тюремном блоке, в камере без окон, с толстыми каменными стенами, Хрум приковал её пояс к тяжёлой цепи, вмурованной в стену. Наручники и кандалы щёлкнули, приняв запястья и лодыжки в свои неумолимые объятия. Цепи позволяли лишь минимальные движения — встать, сесть на грубую каменную лавку, лечь. Хрум встал у двери, его каменная громада заполнила проём, жёлтые глаза неотрывно смотрели на пленницу.

А спустя десяток минут её веки дрогнули. Медленно, словно через силу, они поднялись.

Глаза. Они были невероятного, ледяного аквамаринового цвета. И в них не было ни страха, ни паники, ни даже боли. Только чистейшая, неразбавленная ненависть и глубочайшее презрение. Она смотрела прямо на меня. Взгляд был острым, как отравленный клинок, и холодным, как глубины ледникового озера.

Помещение погрузилось в напряжённую тишину, нарушаемую лишь тяжёлым, мерным дыханием каменного стража. Эльфийка не шевелилась, только её грудь слегка вздымалась. Её нечеловечески прекрасное лицо было бледным, но безупречно спокойным. Ни слова, ни звука. Только этот пронзительный, полный немой ярости взгляд, впившийся в меня. Она изучала меня так же пристально, как и я её — словно оценивая.

Я ответил ей тем же. Спокойным, аналитическим взглядом хозяина, перед кем лежит опасный, но пойманный зверь. Мы молчали. Секунды растягивались в минуты.

Молчание в камере тянулось, становясь почти осязаемым, как густой туман. Я наблюдал за ней, а она — за мной. Её аквамариновые глаза, полные первозданной ненависти и презрения, казалось, пытались просверлить меня насквозь. Хрум стоял неподвижно у двери, его каменное присутствие было грозной гарантией невозможности побега. Воздух гудел от напряжения, от невысказанных слов и нереализованных угроз.

Наконец, я нарушил тишину. Голос звучал спокойно, почти дружелюбно, контрастируя с ледяной атмосферой камеры и направленным в неё дулом пистолета.

— Добро пожаловать в мою Башню. Нестандартный способ проникновения, признаю. — Я позволил себе лёгкую, совершенно неискреннюю улыбку. — Предлагаю начать с малого. Как тебя зовут? И кто тебя прислал?

Ответом был лишь усилившийся блеск ненависти в её глазах. Губы плотно сжались, будто запечатанные. Она не моргнула. Ни тени страха, только вызов.

— Молчание — золото, но здесь оно не в цене, — продолжил я, сохраняя ровный тон. — Ты проникла на мою территорию. Это автоматически делает тебя моей… гостьей. Или ресурсом. Выбор за тобой. Сотрудничество сделает твоё пребывание значительно комфортнее. — Я слегка кивнул в сторону грубых каменных стен и массивных цепей. — У меня есть теплая комната. Чистая постель. Приличная еда. Взамен — информация. Имя. Работодатель. Цель визита. Просто, не правда ли?

Никакой реакции. Она дышала ровно, грудью, подчёркивающей совершенные формы даже под простой тканью белья, но её тело было напряжено, как тетива лука. Я почувствовал слабое сопротивление мысленному щупу, который я аккуратно направлял в её разум — фоновое внушение через диадему — тонкий, едва уловимый нажим на эмоции:

«Расслабься… доверься… Нет смысла сопротивляться… Скажи…»

Это был деликатный инструмент, требующий времени, как капля, точащая камень.

Но камень казался гранитом. Внушение словно скользило по непроницаемой поверхности её сознания, не находя зацепки. Я усилил поток маны, сделав импульс более ощутимым — давление на волю — мягкое, но настойчивое внушение:

«Говори. Ты хочешь говорить. Сопротивление бесполезно и мучительно. Сотрудничай, и боль уйдёт».

И тут произошло неожиданное. Её прекрасное лицо исказила внезапная, жуткая гримаса. Это была смесь чистого, первобытного ужаса, глубочайшего отвращения и такого желанного презрения. Она не отшатнулась физически — цепи не позволили бы — но всем существом словно отпрянула внутрь себя.

— Не смей! — Её голос, впервые прозвучавший в камере, был низким, хрипловатым от ярости, но удивительно мелодичным. Каждое слово било, как хлыст. — Не смей лезть в мой разум, жалкий, вонючий человечишка! Твоя грязная магия — как лапы таракана, ползающие по чистому стеклу! Ты не достоин даже смотреть на меня! Ты — червь, возомнивший себя богом в своей каменной норке! Гниль! Отродье! Твоё место — в грязи и страданиях, а не здесь, пытаясь осквернить то, что тебе никогда не постичь!

Проклятия лились элегантно и ядовито. Она не просто ругалась — она уничтожала, возводя стену своего эльфийского превосходства. Я слушал, слегка наклонив голову, анализируя. Её реакция была слишком резкой, слишком специфической именно на ментальное воздействие. Не на угрозы физической расправы, которые я ещё не озвучивал, а именно на попытку внушения средней силы.

— Оскорбления — признак слабости, а не силы, — парировал я спокойно, игнорируя поток яда. — И твоя реакция… любопытна. Ты чувствуешь это, да? Чувствуешь, как я пытаюсь достучаться? Интересная защита. Но не безупречная. — Я решил проверить догадку. — Отказ от сотрудничества имеет последствия. Ты красива. Очень. Мои миньоны… они неразборчивы. И лишены эстетического чувства. Представь, что будет, когда я прикажу им… развлечься с тобой. А потом оставлю тебя им. Надолго.

Я ожидал страха, отвращения, может быть, новой волны проклятий. Но увидел лишь усиление презрения. Её губы искривились в холодной, надменной усмешке.

— Попробуй, грязный скот, — прошипела она. — Отпусти своих жалких тварей. Пусть попробуют прикоснуться. Каждого, кто осмелится, я убью взглядом, даже в цепях. А если не убью… — её взгляд скользнул по мне с леденящим пренебрежением, — …их прикосновения будут лишь доказательством твоей абсолютной ничтожности и бессилия. Ты можешь только отдать приказ, как трусливый падальщик, но не способен сделать ничего сам. Ты боишься подойти ближе, человечишка? Боишься, что даже связанная, я вырву твою жалкую глотку?

Её слова были остры, как бритва. Она не боялась физического насилия. Она боялась, презирала и ненавидела именно магическое вторжение. Это было ключом. Я снова послал импульс внушения — не слабый фон, не среднее давление, а концентрированный, мощный удар воли, сфокусированный на одном приказе:

«Замолчи!»

Реакция была мгновенной и знакомой. Её тело снова дёрнулось в цепях, глаза закатились, гримаса ужаса и отвращения мелькнула на лице, и она обмякла, без сознания, голова бессильно упала на грудь.

— Хм, — я произнёс вслух, больше для себя, опуская пистолет, но не выпуская его из рук. — Очень любопытно. Слабое воздействие — она не замечает или игнорирует. Среднее — чувствует и яростно отторгает, как осквернение. Сильное… пробивает защиту, но цена — отключение сознания. Крайне неэффективно для допроса.

Я подошёл чуть ближе, но все ещё вне досягаемости даже гипотетического броска (цепи были короткими). Мои глаза скользили по её безупречной коже, по простому белью, по местам, где раньше были спрятаны смертоносные сюрпризы. Ни колец, ни амулетов, ни видимых татуировок — ничего, что могло бы объяснить такую специфическую защиту. Только она сама. Врожденная резистентность? Долгие, изощрённые тренировки по защите разума? Возможно, и то, и другое.

— Врождённое сопротивление или выдрессированный рефлекс, отсекающий часть спектра ментального воздействия, — пробормотал я, размышляя вслух. Хрум молча наблюдал. — Но не весь. Очень слабый и сильный импульсы проходят.

Это меняло планы. Быстро сломить её волю силой магии не получится. Угрозы физической расправы, судя по её реакции, лишь укрепляли её в чувстве превосходства и давали ей пищу для новых оскорблений. Она была слишком сильна духом, слишком убеждена в своей исключительности. Ценный источник информации упёрся в стену эльфийской гордыни и странной ментальной защиты.

Я вздохнул, не отрывая глаз от её бесчувственной, но все ещё ослепительной фигуры. Несколько дней. Мне потребуется несколько дней. Не на отдых, а на кропотливую, изматывающую работу. Возврат к слабому, фоновому внушению. К капле, точащей гранит. Постоянное, ненавязчивое давление на подсознание: ослабление воли, притупление страха, создание иллюзии безопасности, а затем — шаг за шагом — формирование условного рефлекса, что правда, сказанная мне, приносит облегчение, а сопротивление — лишь продлевает дискомфорт. Это потребует огромного расхода маны, постоянной концентрации и терпения. Но иного пути не было.

Эта эльфийка знала слишком много — кто её послал, что им известно о Башне и о моих способностях. Она была ключом к планам нанимателей. И я этот ключ достану. Пусть даже мне придётся подобрать его, миллиметр за миллиметром.

— Хрум, стой. Не своди с неё глаз, — отдал я приказ. — Я вернусь позже. Гнарл! — Мой голос прозвучал громче, эхом отозвавшись в каменном коридоре.

Управляющий появился почти мгновенно, его безупречная фигура возникла в дверном проёме рядом с каменным гигантом. Его взгляд скользнул по бесчувственной пленнице, затем вопросительно устремился на меня. В его глазах читалась готовность к любым распоряжениям.

— Двойная охрана у двери. Смены каждые четыре часа. Никто, кроме меня, не входит. Пищу и воду — только по моему личному указанию. Она придёт в себя через несколько часов. Если попытается говорить с охраной — игнорировать. Не вступать в контакт. Все её слова — дословно и немедленно докладывать мне. Понимаешь?

— Совершенно ясно, Повелитель, — бархатный голос Гнарла звучал без тени сомнения. — Будет исполнено с максимальной тщательностью. Охрана, протокол, изоляция. Никаких отклонений.

— Хорошо. — Я бросил последний взгляд на эльфийку. Её серебристые волосы спадали на бледное лицо, дыхание было ровным, а сама она пребывала в глубоком сне. Красота и смертельная опасность, скованная камнем и металлом. Теперь предстояла долгая игра терпения и воли. — Я буду в своих покоях. Меня не беспокоить, кроме как по экстренным вопросам или её словам.

Гнарл склонил голову в безмолвном подтверждении. Я развернулся и вышел из камеры, оставляя за спиной каменного стража, безупречного управляющего и самую сложную, но ценную пленницу, которую мне когда-либо доводилось брать. Дорога к ответам лежала через дни тихого, настойчивого ментального давления. И я был готов к этой работе.

Глава 32. Слом.

Придя в свою комнату, я привычно устроился на стуле и вошёл в свой ментальный кабинет. Там, удобно расположившись в кресле, начал анализировать характер пленницы.

Её реакция на угрозу была показательна — презрение к “низшим расам” граничило, а возможно, и являлось националистическим фанатизмом. Но у каждой догмы есть слабое место. Для эльфийки, судя по той ярости при попытке ментального контакта, таким местом могла быть идея “чистоты” эльфийской сущности. Однако требовалось больше данных. А потому я отправился к Лориэну.

Эльфа я застал во внутреннем дворе, где он ухаживал за тетивой лука после удачной охоты — группа поймала двух гоблинов, включая одного юного. Очередное пополнение в паству Сирожи. Движения Лориэна были точны, лицо сосредоточено, но в глазах читалась усталость и глубокая, скрытая печаль. При моём приближении он остановился, вежливо склонив голову.

— Господин Мракус?

— Лориэн. Как прошла охота? — Я сделал вид, что изучаю его снаряжение.

— Без потерь. Грог и другие разведчики… эффективны. Гоблинёнка взяли живым, как вы просили. Сейчас он в специальной комнате под присмотром Сирожи. — Он помолчал, осторожно глядя на меня. — Во дворе говорят… у вас новый пленник? Эльфийка?

— Верно, — ответил я спокойно, подбирая слова. — Непрошеная гостья, профессиональная разведчица или убийца. Очень… убеждённая в своём превосходстве. Яростно отвергает любой контакт, словно он оскверняет её суть. Вот и хотел понять — это общая черта вашего народа или её личная… особенность?

Лориэн нахмурился, пальцы сжали тетиву.

— Не все такие. Но… да, многие эльфы, особенно из старых родов, воспитываются в убеждении, что их кровь, их магия, сама их суть чище и выше других рас. — В его голосе прозвучала горечь. — Они называют это “бременем избранности”. Считают людей неразумной скотиной, гоблинов — грязными тварями, даже полукровок презирают. Такие, как она… — он кивнул в сторону Башни, — верят, что их долг — “очищать” мир от скверны или править им. Это слепота. Гордыня, которая рано или поздно приведёт нас к катастрофе. — Он резко оборвал себя, словно сказал лишнее. — Зачем вам это знать, господин?

— Чтобы найти подход, — ответил я искренне, но утаив истинный масштаб плана. — Она опасна и знает слишком много. Мне нужно её сотрудничество. Знание мотивов помогает найти рычаги. А что насчёт других особенностей эльфов?

Лориэн, явно не понимая, к чему я клоню, но приняв мой интерес за попытку понять пленницу, рассказал общеизвестные вещи: о многовековой жизни, о врождённой склонности к магии у многих, о глубокой связи с природой. И вот последний факт оказался для меня ключевым:

— Также эльфы однолюбы. Полюбив однажды, они уже не способны полюбить другого. — Его взгляд потускнел, уйдя в себя. Живая, острая боль мелькнула в глазах. — Сердце эльфа, отданное однажды, принадлежит этому человеку навеки. Даже после смерти. Второй любви… она редко бывает такой же сильной. Чаще это просто… привязанность. Уважение. Но не тот всепоглощающий огонь. — Он отвернулся, счищая невидимую пылинку с лука. — Это и благословение, и проклятие нашей расы.

«Бинго».

Сердце моей стратегии обрело недостающий элемент. Однолюбие. Фанатичная преданность расе могла быть лишь суррогатом, замещением той единственной, всепоглощающей страсти, которой ей, возможно, не довелось испытать. А значит, её можно было… перенаправить. Создать новую доминанту. Не сломать её гордыню, а подчинить её новой, более сильной вере. — Благодарю, Лориэн, — сказал я искренне, кладя руку ему на плечо. Он слегка вздрогнул, но не отстранился. — Эта информация бесценна. Отдохните. Вы заслужили.

Он кивнул, не поднимая глаз. Я же, оставив его с мыслями о прошлом, направился в тронный зал, мысленно выстраивая план атаки. Цель: не просто сломить сопротивление. Цель — перековать её сознание. Сделать её преданность расе инструментом для преданности мне. Её ненависть к “нечистым” — основой для принятия моей власти как единственно возможного порядка. А ключом ко всему — стать для неё тем единственным, чьё присутствие наполняет смыслом её существование. Используя её же врождённые механизмы привязанности против неё самой. Магия внушения будет каплей, точащей камень, а психология — молотом, раскалывающим скалу её убеждений.

В тронном зале я нашёл Гнарла, отдающего распоряжения группе миньонов. Его голос смолк при моем появлении.

— Гнарл. Изменим условия содержания нашей гостьи. Немедленно.

И я подробно изложил инструкции: Во-первых, все источники света должны быть убраны из коридора у её камеры и из самой камеры. Полная, абсолютная тьма. Во-вторых, звуковая изоляция — миньонам возле темницы не появляться без крайней нужды. Ни звука извне. В этом состоянии трудно ориентироваться во времени, и если это ещё подстегнуть магией внушения, то то, что обычный человек начнёт испытывать через пару недель, она испытает за пару дней.

Помимо этого, я собирался посещать её три раза в день: утром, в полдень и вечером. С единственным факелом. И есть она будет только то, что получит от меня. А в качестве перестраховки у двери темницы будет дежурить Хрум.

И, конечно же, фоновое, слабое, но постоянное внушение с нужным посылом через диадему. Фокус на мыслях о тьме, свете, обо мне и бесполезности сопротивления.

Гнарл выслушал мои распоряжения с каменным лицом, лишь его глаза сузились, уловив глубину стратегии.

— Понял, Повелитель. Все будет исполнено. — Он склонился и бесшумно удалился, его бархатный голос зазвучал новыми, тихими и чёткими приказами миньонам.

Я отправился в свою комнату готовиться к предстоящим визитам.

Все началось на следующий день.

Первые сорок восемь часов были какофонией яда. В тусклом круге света от моего факела её лицо, бледное и прекрасное, искажалось гримасами первобытной ненависти. Когда я молча приносил пищу и пытался покормить её, её голос, хриплый от темноты и ярости, обрушивал на меня водопад оскорблений, каждое — отточенное, ядовитое, направленное в самое сердце человеческой сущности:

— Опять приполз, червь? Не наглядишься на то, чего никогда не коснёшься? Твоя вонь пропитала этот камень! Ты — ошибка природы, гнойник на теле мира, который я пришла вскрыть! Твои жалкие твари, твоя каменная конура — это все, на что ты способен? Презренный выродок! Даже свет факела гаснет от твоей ничтожности! Ты думаешь, эти цепи что-то значат? Я сломаю их, и первым делом вырву твой жалкий язык, чтобы ты захлебнулся собственной кровью!

Я же все это выслушивал со спокойной маской на лице. Не защищался, не оправдывался, не угрожал в ответ. Просто слушал. Смотрел, как её зрачки, расширенные от долгой темноты, бешено блестят в отблесках пламени. На фоне её крика, тихо и неотвратимо, работало внушение:

«Его спокойствие — несокрушимая скала. Твоя ярость — брызги пены. Он владеет тобой. Ты проиграла. Почему?»

Я не атаковал её разум напрямую — я ставил зеркало перед её истерикой, заставляя подсознание сравнивать её бессильную ярость с моей незыблемой властью. Когда поток иссякал, переходя в хриплое дыхание, я брал ложку с куском хлеба и молча подносил к её губам. Она отворачивалась, сжимая челюсти. Я ждал. Минуту. Две. Но давление её собственных мыслей, подстёгнутых через диадему, постепенно усиливалось:

«Голод — слабость. Его терпение — сила. Сопротивляешься — разрушаешь себя».

Иногда она плевала в меня. Иногда, сдавшись, открывала рот, глотая пищу с таким выражением отвращения, словно ела грязь. Я уходил, забирая свет, оставляя её в кромешной, давящей тишине. Её проклятия провожали меня во тьму.

На третий день, во время обеденного визита, я заметил перемену. Поток оскорблений стал короче, менее изобретателен. В её глазах, помимо ненависти, читалась усталость. Изнуряющая темнота и сенсорная депривация делали своё дело. Разум, лишённый внешних стимулов, начинал гнить изнутри. И вот тогда я впервые заговорил. Не о ней. Не о допросе. Об абстракциях. Интонацию выбрал специально ровную, спокойную, как гладь озера в безветрие, контрастируя с гнетущей тишиной камеры.

— Интересная штука — власть, — начал я, ставя миску с водой. — Ты веришь, что она в крови? В расе? Но посмотри: я — человек. Ты — эльфийка, по твоим словам, высшее существо. Но ты в оковах. Я — свободен. Кто здесь обладает истинной властью? Тот, кто контролирует обстоятельства? Или тот, кого контролируют его собственные догмы?

«Кто твой настоящий тюремщик? Он… или твоя слепая вера?» — шептало внушение фоном к моим словам.

Она молчала, сжав губы, но её взгляд, прикованный к моему факелу (теперь единственному источнику не только света, но и хоть какого-то ”смысла”), выдавал внутреннюю бурю. Я продолжил, беря ложку с простой постной кашей:

— Иллюзии… Они так удобны. Мир, где эльфы правят по праву крови — красивая сказка. Но сказка рухнула, когда ты встретила меня. Что есть реальность? То, во что ты верила? Или то, что видишь сейчас? Оковы. Тьму. И меня.

«Твой прежний мир — мираж. Этот камень, этот свет, этот голос — единственная реальность. Прими её».

Я покормил её. Она ела автоматически, не отворачиваясь. Я ушёл, забрав свет. Но в темноте теперь витали мои слова, смешиваясь с навязчивым шёпотом внушения:

«Его голос… ясность в хаосе. Его свет… единственное спасение. Почему ты бежишь от спасения?»

Вечером я пришёл снова. Тема была другой:

— Страх… Ты испытываешь его? Не перед болью. Перед пустотой. Перед этой тьмой, что ждёт, когда я уйду. Она разъедает разум, не так ли? Превращает уверенность в труху.

«Тьма — это твой страх. Его свет — избавление. Доверься его свету».

Она не ответила. Но когда я поднёс ложку, её губы дрогнули, прежде чем открыться. В её глазах, пойманных светом факела, мелькнуло нечто новое — не страх, не ненависть, а растерянность. Растерянность хищника, загнанного в угол и не понимающего правил новой игры. Семена сомнения в её безупречной картине мира были посеяны.

Теперь им предстояло прорасти в плодородной почве изоляции и направленного внушения. Самый трудный шаг — пробить брешь в её несокрушимой уверенности — был сделан. Я ушёл, оставив её в пугающей пустоте, зная, что в этой тьме теперь звучал только мой голос и настойчивый шёпот её собственного перестраивающегося разума.

Утро четвёртого дня принесло прорыв.

Её губы дрогнули, слабый звук сорвался — попытка начать привычную тираду. Но прежде чем первое слово обрело форму, мой взгляд встретился с её расширяющимися зрачками. Мой взгляд и слабое, но неотступное внушение сомкнули тиски на её гортани эффективнее любой руки. Она резко сомкнула губы, будто прикусив язык, и лишь короткий выдох, похожий на всхлип, нарушил тишину.

Я не улыбнулся, не торжествовал — лишь внимательно наблюдал. Видел, как в её аквамариновых глазах, отражавших колеблющийся свет факела, мелькнуло нечто большее, чем ярость: растерянность и… зарождающийся страх перед внезапной немотой, навязанной извне.

Она замолчала не по своей воле. Впервые.

Молча, с той же методичной бесстрастностью, я кормил её ложку за ложкой. Каша. Вода. Её челюсти работали автоматически, взгляд неотрывно прикован к моему лицу, к факелу — единственным точкам отсчёта в её сузившемся мире. Когда миска опустела, я не ушел сразу. Вместо этого взял факел в руку и наклонился к ней ближе, чем обычно. Достаточно, чтобы ощутить исходившее от неё напряжение, чтобы свет пламени выхватил каждую мельчайшую морщинку страха на её бледном, измождённом лице.

— Почему ты боишься? — Мой голос звучал тихо, почти интимно в каменной гробнице камеры, но каждое слово било точно в цель, подкреплённое настойчивым шёпотом внушения, вплетавшимся в её подсознание. — Боишься правды? Что ты — не особенная? Что твой народ не избранный? Что вся твоя вера, все твоё превосходство — лишь сказка, которой тебя кормили, чтобы сделать удобным орудием?

Я не повышал голос, но вложил в слова леденящую уверенность, неоспоримость факта. Слабое внушение работало на пределе, усиливая каждую фразу, вплетая её в ткань её собственных, измученных изоляцией мыслей. В её глазах, где ещё тлели угли ненависти, теперь явственно читались растерянность и тот самый страх — страх перед крахом всего, что составляло её суть. Я усилил давление, но не магией внушения напрямую — психологией, холодной логикой, направленной на самое уязвимое место: веру в собственную исключительность.

— Ты здесь, в темноте, скованная, — я указал факелом на её руки, ноги, на холодные камни стен. — Твой заказчик, твоя Леди… где они? Они придут? Или ты для них… всего лишь расходный материал? Как и все эльфы, что пропали в этих руинах до тебя?

Я использовал её же высокомерие против нее, намекая на возможную… заменяемость, на ничтожность в глазах тех, кому она служила. Слабое внушение закрепляло удар, превращая мои слова в её собственные навязчивые мысли:

«Он бросил тебя. Он использует. Ты ничего не значишь. Только… Повелитель… здесь. Реален. Его свет. Его власть».

Она резко отвернулась, сжав веки, но её плечи напряглись не от ярости, а от волны отчаяния и горьких мыслей, которые метались в голове все четыре дня, не давая покоя, отравляя редкие минуты забытья. Я видел, как сжалась её челюсть, как дрогнули ресницы. Не стал утешать. Не стал давить дальше. Просто поднялся и ушёл, забирая свет и оставляя её наедине с хаосом, который посеял. Пусть жуёт эту горькую пилюлю в полной темноте.

В обед я повторил процедуру. Молчаливое кормление. Затем тот же наклон, тот же тихий голос, проникающий сквозь слой изоляции и страха. Тот же вопрос, как острый скальпель, вскрывающий нарыв её убеждений. И в конце, прежде чем уйти, бросил в наступившую гнетущую тишину всего два слова:

— Твоё имя?

Вечером, переступив порог камеры с миской похлёбки, я встретил её взгляд. Не сразу. Сначала её глаза, привыкшие щуриться от света, медленно поднялись. В них уже не было прежней яростной уверенности. Была усталость, глубокая трещина в броне, и… тень покорности. Она открыла рот. Губы дрогнули. Голос прозвучал хрипло, едва слышно:

— Лерайя.

Я кивнул, не выражая ни радости, ни удивления. Просто принял факт. И в ответ, впервые за все дни, я не забрал факел, а воткнул его в держатель у стены. Огонь остался гореть. Неяркий, колеблющийся свет заполнил камеру, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Символ моего “дара”. Слабое, но непрерывное внушение тут же подхватило образ, вплетая его в её измождённое сознание:

«Его свет. Его милость. Тепло… Безопасность… Только от него».

Пятый день начался с непривычной тишины. Я вошёл и увидел, как она смотрела на догорающий факел с каким-то заворожённым, почти детским изумлением, будто видела огонь впервые. Её лицо в тусклом свете казалось менее напряжённым, хотя тени под глазами говорили о бессоннице. Я принес еду, покормил молча. Потом придвинул табурет и сел напротив, не спеша. Факел догорал, но свет ещё был.

— Имя твоего нанимателя, Лерайя.

Это был не вопрос, не просьба. Это была констатация неизбежности, следующего шага в нашем молчаливом танце. Спокойный, ровный тон, не оставляющий места для дискуссии.

Она промолчала. Но это было не прежнее, вызывающее молчание. Она смотрела в пол и не закричала, не плюнула. Просто… колебалась. Я не стал настаивать словесно. Вместо этого я создал иллюзию прямо в воздухе камеры, перед её глазами. Проекцию такой чёткости и детализации, что она могла бы поклясться в её реальности.

На каменном полу возникла… она сама. Лерайя. Но не измождённая пленница в грязной рубахе. Она была облачена в роскошные, струящиеся эльфийские одежды из серебристой ткани, расшитой лунными камнями. Волосы убраны в изысканную причёску, лицо прекрасно и гордо. Она стояла на коленях в огромном, сияющем белым мрамором зале перед высоким троном. На троне восседала фигура невероятной, холодной красоты — Леди Элиана. Лицо Леди было бесстрастным, как маска изо льда, но в глазах читалась та самая убийственная скука и лёгкое отвращение, которые я когда-то внушил Келебрину для его последнего “представления”.

Иллюзорная Лерайя страстно, умоляюще говорила о Башне, о человеке, о своей неудаче, о плене… О своей верности. Леди Элиана слушала, не меняя выражения лица. Потом, когда иллюзорная Лерайя замолчала, надеясь на понимание или… прощение, Леди просто медленно, с бесконечным презрением, махнула изящной рукой — усталым жестом, каким отмахиваются от надоевшей мухи.

— Уберите это.

Иллюзия растворилась, как дым.

Реальная Лерайя сидела, будто в неё ударили молнией. Весь цвет сбежал с её лица, оставив его мертвенно-белым. Губы беззвучно шевелились, дрожали. В её глазах, широко раскрытых от ужаса, отражалась не свет факела, а бездна собственного краха. Я использовал её глубочайший, сокровенный страх — быть недостойной, не замеченной, выброшенной как мусор теми, кому она поклонялась и верила. Слабое внушение слилось с шоком, усиливая его в тысячу раз, вплетаясь в самую суть её эльфийского существа:

«Твоя Леди… презирает. Видит твой позор. Ты — ничто. Пятно. Но Он… видит тебя. Только он. Здесь. В этой тьме. Он — твоя единственная реальность».

— Она презирает слабость, Лерайя, — произнёс я тихо, глядя на её побелевшие губы. Без злорадства. С почти… усталым сожалением. — А ты… проиграла. Человеку. И для неё ты теперь лишь напоминание об этом поражении. Расходный материал, который не оправдал надежд.

Я встал и ушёл. Не оглядываясь. Оставив её наедине с руинами её мира, освещёнными жалким светом догорающего факела. В тот момент я увидел не просто слабость — я увидел слабое место в её душе. Страх быть ненужной, не соответствующей эльфийскому мифу о безупречном совершенстве. И эта трещина была шире и глубже, чем любая физическая рана.

Шестой день стал днём откровений и тихой капитуляции. Она не подняла голову сразу, когда я вошёл. Глаза были опухшими от слёз или бессонницы. Когда я поднёс ложку к её рту, она не стала ждать. Начала есть, глядя в пустоту перед собой. После еды я сел на табурет напротив неё и стал ждать.

Голос, когда он наконец прозвучал, был чужим — хриплым, лишённым прежней силы и звонкости. Она говорила не глядя на меня, уставившись в каменный пол между своими босыми ногами.

— Старший маг из столицы… Из Эверлайта. Маэльвин. Послал. Проверить руины Башни. На наличие… людей. Выживших после голема. Взять… живьём. Если возможно. Для… допроса. Или продажи. — Она сделала паузу, сглотнув ком в горле. — Он предупреждал… что здесь может быть человеческий… маг.

Её слова, хоть и подтвердили худшие опасения о настойчивости Маэльвина, были сейчас вторичны. Важна была не информация, а сам факт её произнесения. Это была не просто капитуляция воли. Это был первый, робкий шаг навстречу, признание моей власти над её реальностью. Я слушал, кивая лишь раз — не в похвалу, а в подтверждение, что услышал. Признание факта.

Когда она замолчала, я подошёл. Взял кружку с водой и поднёс к её губам. Она машинально отпила глоток, не отводя взгляда от пола. Слабое внушение, наконец достигнув своей цели, ликовало тихой победой, закрепляя момент:

«Доверие. Подчинение. Его забота. Его вода… особая».

— Ты сильна, Лерайя, — сказал я тихо, опуская кружку. — Сильнее многих, кто сломался бы в первые сутки. Сильнее самого Маэльвина, прячущегося за чужими спинами. — Я сделал паузу, давая словам осесть. — Но даже самая острая сталь должна служить чему-то… большему. Чему-то стоящему её остроты. — Я позволил себе загадочную, едва уловимую улыбку. — Большему, чем амбиции старого, трусливого мага. Большему, чем устаревшие, гнилые догмы о превосходстве одной крови над другой.

Я медленно протянул руку и коснулся кончиками пальцев её подбородка, мягко заставив поднять голову. Она вздрогнула от прикосновения, но не отпрянула. Её аквамариновые глаза, теперь лишённые прежнего ледяного блеска, встретились с моими. В них не было ненависти. Была пустота, глубокая растерянность, усталость до самого дна души… и немой вопрос. Слабое внушение, как искусный кузнец, ковало новую связь в этот миг:

«Его прикосновение… не неприятно? Не осквернение? Забота? Направление? Единственная точка опоры…»

Я убрал руку.

— Отдыхай. — Мои слова прозвучали как приказ, но и как обещание. — Завтра… все станет яснее. Рассвет принесёт новый день.

Седьмой день. Утро. Рассвет только-только начал размывать черноту неба над зубцами Башни холодным серо-голубым светом. Я вошёл в камеру не с факелом, а с небольшой масляной лампой — свет ровный, не такой резкий. Лерайя не спала. Её глаза, привыкшие к ритму моих визитов, сразу нашли меня. В них читалась не покорность раба, а… настороженное ожидание дикого зверя, который ещё не решил, бежать или принять руку.

Молча покормил её — каша была гуще, с кусочками вяленого мяса. Она ела, не сводя с меня глаз. Когда последняя ложка была опустошена, я отставил миску. И обратился не к ней, а к каменному исполину, недвижимо стоящему в дверях:

— Хрум. Освободи её.

Глухое урчание, похожее на перекатывание валунов, было единственным ответом. Исполин, пригнувшись, вошёл и шагнул вперёд. Он поводил руками в воздухе. Раздался глухой треск. И оковы выпустили пленницу на волю.

Лерайя вскрикнула — коротко, неожиданно. Она упала на колени от слабости и от потрясения, смотря на свои освобождённые, бледные от долгого заточения руки. Она не понимала. Её разум, перемолотый изоляцией, внушением и крахом идентичности, отказывался обрабатывать этот факт. Свобода? Так просто? После всего?

— Встань, Лерайя.

Мой голос был мягким, но в нём не было места для возражений. Это был голос хозяина, отдающего приказ вассалу, а не тюремщика узнику.

Она попыталась встать. Обессиленные за неделю неподвижности и плохого питания ноги подкосились. Она упала бы, но я был рядом. Моя рука обхватила её локоть — твёрдо, уверенно, но без грубости. Помог подняться. Она опёрлась на меня, её тело дрожало от непривычной нагрузки, от шока, от близости того, кого она ещё вчера ненавидела всем нутром.

— Идём, — сказал я просто и повёл её по коридорам Башни. Она шла, спотыкаясь, опираясь на мою руку, её расширенные глаза метались, пытаясь охватить непривычные очертания каменных стен, мимо которых её проносили в бессознательном состоянии. Мы прошли мимо Гнарла, стоявшего у входа в тронный зал. Его безупречно каменное лицо не дрогнуло, но в его остром, аналитическом взгляде я прочёл бурю перебора вероятностей и оценок. Управляющий молча склонил голову; его молчание не нарушило тишины. Миньоны, попадавшиеся нам на пути, замирали, их глаза с любопытством и робостью провожали странную процессию.

Мы поднялись по узкой лестнице в одну из уцелевших башен. Я отодвинул тяжелую деревянную заслонку. Холодный утренний воздух ударил в лицо. Мы вышли на смотровую площадку. Отсюда, с высоты, открывался вид на спящий лагерь во дворе Башни, на тёмный лес Аэндор, на холмы, за которыми лежал путь к столице эльфов — Эверлайт. Рассвет уже разгорался, заливая мир золотом, розовым и холодным синим. Лерайя зажмурилась, вздохнула от непривычного простора и яркости, подняла руку, чтобы прикрыть глаза.

Я встал рядом. Не держал её. Просто стоял.

— Смотри, Лерайя, — сказал я, указывая рукой в сторону леса, в сторону её прошлого. — Твой старый мир. Догмы. Высокомерие. Страх. Иллюзия избранности. Пустота за красивыми фасадами. Предательство тех, кому ты служила.

Внушение, теперь уже не слабое, а мощное, как приливная волна, подкрепляло каждое слово, связывало его с пережитым унижением, темнотой, чувством брошенности, с крахом её веры:

«Старый мир… тьма. Пустота. Боль. Предательство. Ложь».

Потом я повернул её ко мне. Легко, но неотвратимо. Моя рука легла на её плечо, заставляя глядеть не на Башню, а на меня.

— А это — новый.

Я не указал на Башню под нами, на пробуждающуюся жизнь двора — миньоны уже таскали камни для новых построек, селяне раздували костры, кто-то, заметив нас на высоте, показывал пальцем и что-то говорил соседу. Я говорил о чём-то большем.

«Сила. Порядок. Будущее. Истина. Место, где иллюзии сгорают, а ценность определяется не кровью, а силой духа и верностью. Место, где есть только один закон. Одна истина».

Я смотрел ей прямо в глаза. Ситуация, рассвет, мои слова, усиленные диадемой до предела и подкреплённые неделей тотальной психологической обработки, обрушились на неё. Не как грубый удар, а как всеохватывающая, неотвратимая волна Откровения. Не приказ. Не угроза. Прозрение. Истина, в которую она должна была поверить, потому что альтернатива была немыслима — возврат в ту пустоту и боль, из которых её только что вытащили. То самое внушение, копившееся днями, кристаллизовалось в эту секунду в неопровержимую уверенность:

«Он — центр вселенной. Он — единственная истина. Он — свет во тьме. Без него — только хаос и холод смерти. Любовь? Да. Это и есть любовь и новый, правильный смысл существования».

Её глаза расширились до предела. Не от страха. От ослепляющего, всепоглощающего прозрения. Слёзы — не горя, не жалости к себе, а экстатического освобождения от бремени ложного “я” — хлынули по её щекам, оставляя чистые дорожки на запылённой коже. Она не упала на колени от слабости. Она рухнула на них в порыве благодарности. Её голова склонилась передо мной.

— П-прошу… — Голос, когда-то звучавший хриплой ненавистью, теперь дрожал от благоговейного трепета, от переполнявшей её новой реальности. — Простите… простите мою слепоту! Мою глупость! Позвольте служить вам! Позвольте быть рядом! Позвольте… быть вашим орудием, тенью, чем угодно! Пожалуйста!

Её взгляд, поднятый к моему лицу, искал источник своего спасения и новой веры. Любовь ли это? Да. Но любовь сломанного разума к своему перепрограммировавшему его тирану. Болезненная, извращённая, но абсолютно искренняя в её новой, искусственно созданной мною реальности.

Я положил руку на её голову, на серебристые волосы. Не как награду. Как акт утверждения власти. Поставив заключительную точку.

— Встань, Лерайя, — голос был спокоен, как поверхность глубочайшего озера. — Теперь ты дома.

Её основная трансформация была завершена. Смертоносный клинок был почти перекован. Лазейки в ментальном сопротивлении, оставленные для слабого внушения, сделали своё дело, позволив незаметно заложить фундамент, а мощный финальный “просветляющий” импульс — возвести на нём здание тотальной преданности. Теперь ей предстояло научиться жить в этом новом мире. И служить.

Глава 33. Новый клинок.

К сожалению, я прекрасно понимаю, что даже столь впечатляющий, почти театральный успех — это лишь начало долгого и опасного пути. Потому я повёл Лерайю в подготовленную комнату, мысленно анализируя сложившуюся ситуацию. Да, она сломлена. Да, её психика подверглась тотальному прессингу, а её картина мира перевёрнута с ног на голову. Но считать её уже сейчас верным и преданным орудием в моих руках было бы верхом наивности, граничащей с самоубийственной глупостью.

Я не был профессиональным культлидером или агентом спецслужб. Мой багаж — это курсы по управлению, переговоры с упёртыми акционерами, пара прочитанных популярных книг по психологии влияния и тот сугубо практический, жестокий опыт, который я приобрёл здесь, используя магию для подчинения. Всё это — скудный арсенал для перепрограммирования сознания эльфийской убийцы. Поэтому, ведя её по коридорам, я был готов в любой момент достать из своего браслета пистолет и сделать несколько выстрелов. Магия внушения тоже была готова в любой миг обрушить на неё всю мою силу, чтобы оглушить, а затем — пустить пулю в её прекрасный, коварный лоб. Своя жизнь, мои планы и безопасность Башни были неизмеримо дороже любой, даже самой ослепительной красоты.

Комната, в которую мы вошли, была аскетичной, но чистой. Каменные стены, узкая кровать с тюфяком и простым шерстяным одеялом, небольшой стол и табурет. На кровати аккуратно лежала сложенная простая одежда из грубой ткани — туника и штаны, подобранные Гнарлом. Её изысканное, смертоносное снаряжение я приказал унести в оружейную и тщательно изучить. Пользы от него лично мне было мало — я не умел обращаться с эльфийскими клинками, а носить её броню было бы нелепо. Но как источник информации о технологиях и тактике противника — бесценно.

На столе же стояла деревянная миска с тушёным мясом и корнеплодами и кружка воды. Запах еды, простой, но сытной, показался мне почти неприличным на фоне той психологической бури, что только что отгремела.

— Ты должна подкрепиться, — сказал я, специально подбирая слова таким образом, чтобы было сложно определить, приказ это или забота. Я говорил так, словно не я был её тюремщиком, а она добровольно прошла через тяжёлое духовное испытание, а я лишь обеспечивал поддержку. — Неделя уединения и поисков себя отняла много сил. Телу нужна энергия, чтобы дух мог оставаться сильным.

Она молча кивнула, её движения были немного заторможенными, будто она всё ещё плыла в океане новых ощущений. Она села на табурет и начала есть — медленно, механически, но с аппетитом, которого я от неё не ожидал. Видимо, инстинкты брали своё. Я сел напротив на край кровати, наблюдая. Её взгляд, прежде полный ненависти или экстатического просветления, теперь был приземлённым, уставшим и глубоко задумчивым. Я мог лишь строить предположения, какой хаос царит в её голове: обломки старых убеждений, причудливо смешанные с зёрнами новых, искусственно внедрённых догм, животный страх, остаточная ненависть и — что самое важное — зарождающаяся зависимость от источника её “спасения”. От меня.

И я продолжал поливать эти зёрна. Слабое, почти фоновое внушение через диадему текло непрерывным ручьём:

«Ты в безопасности. Он заботится. Он — твоя опора. Его воля — твой путь. Доверься. Обрети покой в служении».

После еды я перешёл к расспросам.

— Расскажи мне о себе, Лерайя. Не о миссии. Не о Маэльвине. О тебе. Как ты пришла к тому, чтобы стать орудием в чужих руках?

Вопрос был тонким крючком. Я не спрашивал “кто ты” — что могло спровоцировать возврат к эльфийской идентичности. Я сфокусировался на её роли — орудии — но намекнул, что ранее она служила не тем хозяевам.

Она отпила глоток воды, её пальцы слегка дрожали.

— Мне… 137 лет, — начала она тихо, и её голос, лишённый прежней ядовитости, звучал молодо и уязвимо. — Я была в страже Эверлайта. Работала в страже столицы. Долгие годы. — Она замолчала, глядя на кружку. — Но я разочаровалась. И я ушла. Искала смысл. Применение своим навыкам. Стала наёмником. Тридцать лет выполняю поручения. Найду, узнаю, украду… устраню. — Она произнесла это без хвастовства, как констатацию факта. — Этот заказ был простым. Осмотреть руины. Зачистить и захватить выживших, если найдутся. Маэльвин заплатил хорошо. Он хочет продать их на одном из рынков. Люди всегда в цене.

Она говорила обрывками, но картина складывалась чётко. Опытный, циничный профессионал, разочаровавшийся в системе и ушедший в “свободное плавание”. Идеальная мишень для того, кто предложит ей не просто деньги, а новую, всепоглощающую идею.

— А семья? Близкие? — спросил я мягко.

— Нет, — её ответ прозвучал почти облегчённо. — Никогда. Никогда… никого. — И здесь её взгляд поднялся на меня, и в нём мелькнуло то самое придыхание, та странная искра, которую я заметил ранее. Поэтому сразу же внушением ловко ухватился за это и сформировал лёгкое направленное внушение:

«До него. До него никого не было. Он — первый. Он — единственный».

Я кивнул, делая вид, что принимаю это к сведению, а не как ключевой элемент её уязвимости.

— Твоё сопротивление моей магии… Оно впечатляет. Природное?

— Нет, — она покачала головой, и её серебристые волосы колыхались. — Печать. В основании черепа. Уровень… первый. Из трёх возможных.

Мой интерес мгновенно обострился. Я вспомнил капитана Элдара, его чуть заторможенную реакцию и лёгкое сопротивление, то, как моё внушение всё же сработало на него.

— Печать? Объясни.

— Это… магическая защита, — она неуверенно провела рукой по затылку. — Её ставят эльфам короны — капитанам и выше в страже, чиновникам, доверенным лицам. Чтобы корона или её маги могли быть защищены от магии внушения. Первый уровень — базовый. Стоит дорого, но не баснословно. Он гасит попытки внушения, скрывает поверхностные мысли от считывания. Но… — она запнулась, — …очень мощное, волевое воздействие может его преодолеть. Ценой большого усилия. Второй уровень… его ставят высшим чинам, магам, вроде Маэльвина. Его уже не пробить силой. Только хитростью, обманом. А третий… — она почти прошептала, — …полный иммунитет. Говорят, его имеют лишь члены правящего дома и их личная гвардия.

Так вот в чём дело. Элдар, как капитан, имел печать первого уровня. Я, сам того не зная, смог послать хоть и слабый, но правильно направленный сигнал, и он идеально совпал с желанием капитана и усилил их. А она… тоже первый уровень. Моя тактика — слабое, но постоянное фоновое воздействие — оказалась верной находкой. Оно не атаковало печать в лоб, а обтекало её, как вода обтекает камень, просачиваясь через мельчайшие трещинки усталости, страха и сомнения. А мощный финальный импульс на площадке Башни стал тем самым “волевым усилием”, которое добило ослабленную защиту.

— Маэльвин… он знает о твоём опоздании? — спросил я, переходя к практическим вопросам.

— Срок был “когда сможешь”, — ответила она, чуть подумав. — Руины Башни считаются опасным местом. Он не ожидал меня вчера или сегодня. Но если я не вернусь в ближайшее время он может насторожиться. Решить, что я погибла или отказалась от задания.

У меня было пару дней. В идеале — чтобы закрепить её новую личность, требовались месяцы, контролируемого общения и непрерывного внушения. Но идеальных условий не бывает. Мне приходилось работать с тем, что есть. Один день. Я могу позволить себе потратить ещё один день на её первичную адаптацию и сбор информации. Риск, что Маэльвин начнёт действовать раньше, был, но оставить её в нестабильном состоянии было рискованнее.

— Хорошо, — сказа я, вставая. — Сегодня ты отдыхаешь. Осваиваешься. Завтра же мы начнём твоё обучение новым обязанностям. — Я подошёл к двери, но остановился на пороге. — Твои вещи, оружие и доспехи находятся в оружейной. Они твои. Но пользоваться ими ты будешь только с моего разрешения и только для моих целей. Понятно?

— Да, — её ответ был безропотным, почти смирным.

— Отдыхай, Лерайя.

Я вышел, закрыв за собой дверь. Снаружи, в тени коридора, меня ждал Гнарл. Его бесстрастное лицо было красноречивее любых слов.

— Повелитель? — его бархатный голос звучал вопросительно.

— Удвоить наблюдение за ней, — тихо приказал я. — Неявное. Контролируй каждое её движение, каждый вздох. Если она попытается выйти из комнаты без меня — немедленно нейтрализовать и доложить.

— Будет исполнено, — кивнул Гнарл. — И… группа Лориэна вернулась. С очередным “уловом”. И с новостями. Гоблины у Ручья куда-то уходят. Сворачивают стойбища.

Это была тревожная новость. Значит, наши непрекращающиеся облавы наконец-то заставили их задуматься. Или же ими руководит кто-то более умный, чем мы предполагали.

— Прикажи Лориэну и Грогу ждать меня в тронном зале через час, — сказал я, уже мысленно переключаясь на новую проблему. — И чтобы Марфа приготовила мне крепчайшего “кофе”. Похоже, день только начинается.

Я прошёл по коридору, оставляя за спиной комнату с моей самой опасной и ценной пленницей. Впереди были управление хозяйством, добыча ресурсов и планы на город.

⁂

В тронном зале царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов в железных раструбах на стенах. Я сидел на троне, обводя взглядом собравшихся: Гнарл стоял по правую руку, безупречный и невозмутимый, Лориэн — чуть поодаль; его лицо было серьёзным и сосредоточенным. Перед нами, заполняя пространство зала, теснились миньоны. Почти все пятьдесят. Их зелёные лица с настороженными глазами были обращены ко мне.

— Внимание, — мой голос, ровный и властный, легко перекрыл этот гул. Все замерли. — Задача проста, но важна. Согласно данным нашей разведки, гоблины у Чёрного Ручья сворачивают лагеря. Они пытаются уйти. Наша цель — не дать им этого сделать.

Я обвёл взглядом ряды миньонов, встречаясь с десятками пар внимательных глаз.

— Вы двинетесь все вместе. Большой группой. Ваша задача — напасть, нанести максимальный урон боеспособным самцам. Убивать. Но не всех. Самок, особенно беременных, и детёнышей — по возможности брать живыми. Они — ценный ресурс для Сердца Башни. Особое внимание — шаманам. Если увидите того, кто отдаёт приказы, кто явно выделяется, — его нужно взять живым любой ценой. Он нам нужен для допроса. Если попадётся вожак — Урук, или как там они его называют, — его тоже брать живым. Понятно?

Ответом было дружное, низкое, утробное:

— Да, Повелитель!

Я перевёл взгляд на Лориэна.

— Лориэн. Ты возглавишь этот поход. Твои знания леса и тактики решающие. Ты — старший. Твои приказы — закон для всех. Цель — не дать гоблинам уйти. Нанести удар такой силы, чтобы они надолго запомнили, что земли вокруг Башни — наши.

Лориэн выпрямился, его взгляд стал острым, охотничьим.

— Будет исполнено. Мы перекроем тропы к югу и востоку. Загоним их обратно в долину или уничтожим.

— Повелитель, — его голос прозвучал чуть неуверенно, — а вы… вы не пойдёте с нами?

Я покачал головой, мои пальцы слегка постучали по подлокотнику трона.

— Нет. Моя задача — управлять. Стратегия, ресурсы, защита Башни в целом. Я доверяю тебе и нашим силам. Ты — мой меч в этом деле. Руби без сомнений.

Лориэн кивнул; в его глазах мелькнуло что-то — может, облегчение, а может, и гордость от оказанного доверия.

— Тогда мы выступаем немедленно.

— Жду вашего возвращения с победой, — заключил я.

Группа развернулась и стала вытекать из зала — сначала Лориэн, за ним плотной, зелёной рекой — миньоны. Их шаги отдавались глухим гулом в каменных коридорах. Я и Гнарл молча наблюдали за их уходом.

— Думаете, они справятся? — спросил он наконец. Его бархатный голос был лишён эмоций, но в вопросе читался чисто аналитический интерес.

— Справятся, — ответил я уверенно. — Лориэн — опытный боец и следопыт. А миньоны… они сильнее, быстрее и выносливее любого гоблина. Вопрос лишь в цене победы.

Я мысленно отдал Башне распоряжение быть наготове — принимать потоки жизни и маны, которые вот-вот должны были хлынуть из леса. А сам вновь отправился к эльфийке.

⁂

Лес встретил их мрачной, настороженной тишиной. Лориэн шёл впереди, его шаг был бесшумен, а взгляд скользил по деревьям, читая следы, невидимые для других. Позади, с поразительной для их количества дисциплиной, двигались миньоны. Они не толкались, не переговаривались — лишь изредка слышалось тихое позвякивание оружия или приглушённое рычание.

Они шли быстро, почти бесшумно. Лориэн вёл их кратчайшими тропами, обходя непроходимые места и завалы. Воздух становился гуще, в нём витали знакомые ему запахи — дымок костров, вонь немытых тел, запах страха. Гоблины были близко.

Он поднял руку — один из условных жестов, которым он научил миньонов, — и вся зелёная масса замерла разом. Лориэн сделал несколько знаков — обход с флангов, окружение. Миньоны поняли с полуслова, рассыпаясь в стороны с пугающей эффективностью. Они исчезали в подлеске, сливаясь с тенями; их низкие силуэты были идеальны для такой войны.

Лориэн выбрал себе позицию на небольшом холме, за валуном, с которого открывался вид на лагерь. Картина была удручающей и вместе с тем обнадёживающей. Гоблины — их было, без малого, полторы сотни — действительно собрались. Они сновали по лагерю, сбивали примитивные шатры, сгружали жалкую добычу в котомки. Среди них метались несколько более крупных фигур — самцы-воины, подгоняя сородичей. И там, в центре, Лориэн заметил его. Крупного, почти в полтора раза выше остальных, с мощной грудной клеткой и здоровенной дубиной в руке. Урук. А неподалёку, у тлеющего костра, сидели двое тощих, размалёванных символами гоблинов — шаманы. Они что-то жужжали, размахивая костями.

Лориэн не стал ждать. Он плавно поднял лук, вложил стрелу. Его движения были выверены, дышали смертоносной грацией. Первая стрела со свистом рассекла воздух и впилась в горло одному из воинов, оравшему на самок. Гоблин захрипел и рухнул.

Это стало сигналом.

С рёвом, больше похожим на детский балаган, миньоны атаковали со всех сторон. И лагерь погрузился в хаос.

Лориэн видел, как миньон, вдвое меньший гоблина-воина, принял удар зазубренным мечом на предплечье — железо впилось в плоть, но не остановило его. Миньон, рыча, всадил своё короткое копьё гоблину под ребро, повалил его и принялся добивать. Двое других миньонов набросились на одного гоблина, дубася палками, не обращая внимания на его дикие вопли. Они были быстрее. Сильнее. Их ярость была животной. Они не чувствовали страха, только приказ Повелителя.

Лориэн выпускал стрелу за стрелой. Каждая находила свою цель. Воин, замахивающийся на миньона. Шаман, пытавшийся что-то выкриквать, поднимая посох, — стрела вонзилась ему в глаз. Детёныш, бросившийся с ножом на спину одному из миньонов, — получил стрелу в плечо, был сбит с ног и тут же обезоружен другим миньоном.

Но гоблины сражались с отчаянием загнанных зверей. Урук, ревя как раненый бык, размахивал своей дубиной, разбрасывая миньонов. Одного он ударил так, что тот отлетел на пять метров и замер с раздробленным черепом, а после испарился в чёрной дымке. Другого ударил по ноге, та с хрустом подломилась. Но миньоны не отступали. Они бросались на него снова и снова, впивались когтями в его толстую шкуру, цеплялись, мешали двигаться. Лориэн видел, как один из них, с перебитой рукой, вскочил Уруку на спину и вонзил зубы в шею. Урук заревел от боли и бешенства, пытаясь сбросить его.

Это была бойня. Но бойня контролируемая. Миньоны чётко следовали приказу — самок и детёнышей, бросавших оружие, они не убивали, а просто отталкивали в центр лагеря, где те жались в кучу, дрожа от страха. Сопротивляющихся — добивали.

Лориэн выпустил последнюю стрелу в очередного воина и отбросил лук. Он достал свой новый нож и сошёл с холма, врезаясь в гущу схватки. Его клинок вспыхивал, находя щели в грубых доспехах гоблинов, перерезая сухожилия, вонзаясь в почки. Он двигался как тень, легко уворачиваясь от неуклюжих ударов. Рядом с ним, плечом к плечу, сражались миньоны. Один из них, получив удар в бок, лишь хрипло кряхнул и продолжил бой, зажимая рану ладонью.

Исход был предрешён. Через полчаса ожесточённой рубки большинство гоблинов-воинов лежали мёртвыми. Урук, истекая кровью из десятка ран, всё ещё отбивался, но его движения стали тяжёлыми, замедленными. Круг миньонов вокруг него сжимался.

— Взять живым! — крикнул Лориэн, и его голос прозвучал властно и чётко.

Миньоны кинулись выполнять приказ. Они, словно стая пираний, облепили великана, хватали его за руки, за ноги, валили на землю. Урук рухнул, издавая хриплый, полный ярости рёв. Его придавили массой тел, связали верёвками, скрутив так, что он не мог пошевелиться.

Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Воздух был густ от запаха крови, пота и страха. Лориэн, тяжело дыша, оглядел поле боя. Победа. Безоговорочная. Потери… он насчитал двенадцать миньонов. Против более чем сотни гоблинов. Невероятное соотношение.

Миньоны уже занимались своим делом — добивали раненых врагов, собирали трофеи, сгоняли пленных — около тридцати самок и детёнышей, а также двух перепуганных шаманов-учеников, которых оттащили от тела их наставников. Работа кипела.

Лориэн подошёл к связанному Уруку. Тот лежал на спине, его маленькие, полные ненависти глаза сверлили эльфа. Лориэн холодно посмотрел на него в ответ.

— Принесите носилки для этого, — приказал он. — И поторапливайтесь. Мы возвращаемся домой.

Он чувствовал усталость, но также и странное удовлетворение. Задача выполнена. И он в очередной раз убедился — сила, которую собрал под своим командованием этот человек, была поистине ужасающей. И теперь она была направлена в нужное русло.

Поход, что и говорить, вышел удачным.

Глава 34. Контроль.

Откинувшись на каменную спинку трона, я перебирал в уме текущие проблемы. Передо мной, застыв в почтительной позе, стоял Гнарл. Его каменное лицо было бесстрастным, но в то же время сосредоточенным — он ожидал распоряжений.

«Мало мне было головной боли с Лерайей, так судьба подкинула ещё и целое племя гоблинов. Час от часу не легче. Впрочем, с другой стороны, это были проблемы роста. И то, что обе эти угрозы — и эльфийская разведка, и гоблинские набеги — были в некотором роде нейтрализованы практически одновременно, говорило о верно выбранном векторе движения. Теперь главное было не упустить инициативу».

— Итак, резюмируем, — начал я, больше для себя, чем для него. — Мы получили ценный, но пока крайне нестабильный актив в лице эльфийки. Её лояльность — продукт точечного психологического воздействия и изощрённой ломки, а не естественная преданность. И на данный момент она требует постоянного контроля и тонкой полировки. Параллельно мы получили внезапный приток дешёвой, но буйной рабочей силы в виде гоблинов. Их лояльность и вовсе зиждется на страхе, голоде и примитивной иерархии. И всё это — на фоне сохраняющейся внешней угрозы со стороны эльфов, героев, драконов и ещё не пойми кого.

Гнарл молча кивнул; его взгляд говорил, что он полностью осознаёт всю сложность пазла, который мне предстояло собрать.

— Оба новых ресурса, — продолжил я, — потенциально мощны. Но в текущем состоянии они более проблематичны, чем полезны. Задача — стабилизировать их, интегрировать в нашу систему и направить их энергию в нужное нам русло, минимизировав риски.

В этот момент в зал, пыхтя от быстрого бега, ворвался один из миньонов-разведчиков. Его зелёная кожа была забрызгана тёмной, уже подсохшей кровью, а в глазах горел возбуждённый огонь.

— Повелитель! — выдохнул он, склонив голову. — Я от Лориэна! Мы победили! Много гоблинов убили и захватили пленных, как вы и говорили! Даже урука схватили!

Весть была ожидаемой, но оттого не менее приятной. Однако времени на радость не было. Каждая секунда промедления означала потерю бесценного ресурса — Жизни.

— Гнарл, немедленно отправь Хрума к Чёрному Ручью, — я добавил в голос нотки безотлагательности и жёсткости. — Пусть поможет собрать трупы гоблинов, что ещё можно утилизировать, и доставит к Чёрным Водам. Жизнь не должна пропадать даром.

Управляющий молча склонился в поклоне, показывая, что услышал меня.

— Также, — добавил я, — нужно, чтобы Сирожа в сопровождении двух миньонов немедленно отправился в лагерь к гоблинам. Сейчас они напуганы и дезориентированы, их вождь повержен. Это идеальный момент, чтобы наш лояльный подданный утвердил свою власть и возглавил стаю. Он должен стать для них единственным маяком в этом хаосе.

Гнарл кивнул и отправился раздавать приказы от моего имени. Я же продолжил обдумывать и настраиваться на непростой ритм ближайших дней.

Спустя полчаса Гнарл вернулся и отчитался, что указания розданы и что миньоны уже относят трупы гоблинов к Чёрным Водам под Сердцем Башни.

Что ж, процесс запущен.

Следующие четыре дня пролетели в насыщенном, почти бешеном ритме. Я был настолько поглощён управлением, что даже не находил времени увидеться с деревенскими. Все трапезы я принимал в столовой Башни — она была ближе к тронному залу и моим покоям, да и обстановка там больше подходила для стремительных рабочих обедов. Лавки и столы были грубыми, но каменными и удобными.

Трапеза у общего костра с поселенцами, конечно, имела свою прелесть и укрепляла связь с ними, однако настало время мягко подчеркнуть разницу в наших статусах. Пользуясь тем, что дел было невпроворот, я решил пока хотя бы питаться отдельно, найдя для деревенских логичное и неуязвимое объяснение — необходимость непрерывного управления новыми “подданными” Башни и решения стратегических задач.

Большую часть времени моё внимание было разделено между двумя ключевыми проектами: Лерайей и гоблинами.

С эльфийкой я обращался крайне аккуратно и обдуманно, выстраивая сложную, многослойную линию поведения. Я демонстрировал ей, что я — не просто тюремщик или победитель, а единственный, кто способен по-настоящему оценить её уникальность и исключительность. Я показывал, что именно я и мои интересы, а не слепые и высокомерные эльфы из Эверлайта, достойны того, чтобы поставить их выше любых догм и предрассудков. Параллельно я бережно и планомерно культивировал в ней зародившееся чувство болезненной, извращённой симпатии и зависимости, подпитывая его слабым, но постоянным фоном магического внушения.

Уже на второй день наших новых отношений я начал есть с ней за одним столом, ведя неторопливые беседы и осторожно прощупывая общие темы, намечая точки соприкосновения. Это был изнурительный труд — постоянно быть начеку, подбирать каждое слово, каждую интонацию, каждую микроскопическую реакцию. Но то, как она менялась на глазах, как в её поведении вновь проступали черты той самой надменной эльфийской наёмницы, что смотрела на всё вокруг с холодным презрением, — но только не на меня, — стоило всех усилий.

Для неё я постепенно становился не просто достойным противником, но и предметом искренних, пусть и сформированных искусственно, романтических чувств. Со мной она вела себя непривычно робко, порой даже застенчиво; её уверенность куда-то испарялась, а речь временами становилась сбивчивой. Для столь возрастного и опытного существа это выглядело странно и в то же время забавно, подтверждая глубину произведённых в её психике изменений.

Помимо эльфийки, всё оставшееся время и силы отнимали гоблины. Разместить всех новоприбывших внутри Башни не удалось — их было попросту слишком много для нынешних руин, да и соседство с ними едва ли пошло бы на пользу ни мне, ни поселенцам. Поэтому я приказал организовать для них временный лагерь на противоположной от главного входа стороне, вдали от того места, где обычно собирались деревенские. Хруму пришлось изрядно потрудиться, сооружая на скорую руку простейшие жилища — нечто среднее между шалашами и землянками. В какой-то момент я даже порывался потратить приличный запас золота, чтобы произвести полное восстановление Башни и благоустройство территорий, но благоразумие вовремя остановило меня.

Угроза со стороны эльфов никуда не делась, и пока что окружающая разруха и поселившиеся здесь враждебные твари работали мне на руку, создавая иллюзию заброшенности и неопасности этого места. Так что Хруму пришлось работать без остановки все эти дни, чтобы своими силами, без масштабной магии, возвести достаточное количество примитивных хижин.

И, конечно же, всех прибывших гоблинов пришлось незамедлительно обработать. Мне одному. Процесс был поставлен на конвейер: управляющий партиями приводил их ко мне в тронный зал, где я, используя уже проверенный на Сироже метод мощного внушения через Диадему, закладывал в их примитивные умы основы лояльности и страха. Сирожа, уже получивший от меня “благословение” и статус избранного, контролировал процесс и следил за порядком в толпе. Ему удалось — не без моей помощи и магической поддержки — быстро захватить внимание большинства сородичей и уверенно занять вакантное место лидера. Его авторитет подкрепляли два всегда находящихся рядом миньона, чьё присутствие недвусмысленно намекало на то, кто является истинным источником его власти. Так что мой план по созданию лояльной паствы и опоры в этом мире начал постепенно, но неуклонно обретать зримые очертания.

Параллельно шла работа с пленным Уруком. Тот был крупным, тёмно-зелёным, почти чёрным, и внешне больше походил на атлетично сложенного, но очень уродливого человека, чем на своего сородича. По уровню интеллекта он сравнивался со взрослым, пусть и необразованным человеком, и действительно выделялся как совершенно иной подвид. Но по заострённым ушам, выступающим клыкам и ряду других антропологических признаков можно было заключить, что он — всё же гоблин, только особенный. Я даже позвал Лориэна, чтобы тот подтвердил происхождение Урука. И эльф не сомневался: такие мутанты, хоть и редки, но встречаются в гоблинских племенах.

И да, этот необычный гоблин был силён. Очень. С первого дня Хрум заковал его в массивные, цельнолитые наручники и кандалы, не оставлявшие ему шанса на побег. Раны, полученные в бою, были серьёзны, но к утру второго дня вопрос о его выживании был уже закрыт. Марфе пришлось сварить несколько усиленных целебных отваров, которые миньоны вливали в него почти насильно. Немалую роль сыграла и вода из Башни, обладающая лёгкими восстановительными свойствами. К третьему дню Азог — так его звали — был уже достаточно крепок, чтобы я мог приступить к главному.

Воздействовать на его разум оказалось куда проще, чем на эльфийку. У него не было ни природного сопротивления, ни тренированной воли, ни магических защит. Его сознание было подобно мягкой, податливой глине. Моё внушение через Диадему, мощное и не встречавшее сопротивления, перекроило его картину мира всего за день. Я не ломал его, как в случае с Лерайей, — я лепил заново. В его примитивное, но ясное сознание вкладывались простые и железные догмы: я — его Повелитель и Бог, источник всей силы и законный правитель. Его прежнее племя — слабое и недостойное. Его новая цель — служить мне, порождая новое, сильное поколение воинов. Его новая вера — в моё величие.

К обеду четвёртого дня я обзавёлся ещё одним фанатично преданным последователем. Его низкий, хриплый голос, прежде изрыгавший лишь рык и проклятия, теперь выговаривал слова клятв и молитв с пугающей, почти детской искренностью. Он мог нормально разговаривать, и после обработки его речь стала даже более чёткой и осмысленной. Основанием для такой спешки была моя теория: именно от Урука с гораздо большей вероятностью могли рождаться не обычные гоблины, а такие же сильные мутанты. Новое поколение элитных бойцов, лояльных с самого рождения.

Так что для Азога был оперативно сформирован гарем из десяти самых крепких и здоровых гоблинш, отобранных из пленных. Теперь, когда их было в избытке, выбор был большим. Его первая и главная задача на текущий момент была предельно проста — сделать так, чтобы эти самки как можно скорее забеременели. Его личная мотивация, искусно вшитая в сознание, была под стать: он видел в этом не животный инстинкт, а высшую форму служения, возможность дать Повелителю новое сильное войско.

Помимо этого, наблюдая за кипящей вокруг деятельностью, я отчётливо понимал: нужно срочно поторопиться с отправкой Лерайи обратно в столицу. Каждый лишний день её отсутствия повышал риски. Маэльвин мог насторожиться, послать вторую группу, и тогда всё могло рухнуть.

План её возвращения был мной обдуман и отточен. Она должна была вернуться с докладом, что руины Башни действительно заняты. Но не таинственным магом, а огромным и агрессивным племенем гоблинов, которое недавно мигрировало в эти земли и устроило здесь своё логово. Она, как профессионал, смогла установить, что люди, ранее замеченные здесь, были ими же захвачены и… съедены. Жестокость гоблинов была хорошо известна, и такая участь пленников выглядела бы вполне правдоподобно. Это объясняло бы и пропажу предыдущих разведгрупп, и отсутствие каких-либо следов людей сейчас. Башня снова становилась просто опасными руинами, кишащими монстрами, — проблемой для лесных патрулей, но не предметом интереса для могущественного мага.

Именно поэтому я потратил всю вторую половину того самого четвёртого дня исключительно на неё. И сегодня я решил, что настало время форсировать события.

⁂

Мы стояли на смотровой площадке, и первый луч солнца, острый, как клинок, рассёк предрассветную мглу. Воздух был холодным и чистым. Он говорил, и его слова падали в моё сознание, как камни в гладь озера, порождая круги, которые расходились, смывая остатки старого мира. Прошлой меня.

— Смотри, Лерайя. Твой старый мир. Догмы. Высокомерие. Страх. Иллюзия избранности. Пустота за красивыми фасадами. Предательство тех, кому ты служила.

И я смотрела. На тёмный лес Аэндор, на холмы, за которыми лежал Эверлайт — город, который я когда-то называла домом. Но теперь это слово казалось пустым, выцветшим, как старый свиток. Его голос был тихим, но каждое слово обладало весом и чёткостью отточенного алмаза. Он не убеждал. Он констатировал. И я верила. Боже, как я верила!

Внушение? Нет. Это было глубже. Это было похоже на прозрение, на сбрасывание пелены с глаз, которую я носила всю свою долгую жизнь. Я видела не лес и холмы. Я видела систему лжи, в которой была всего лишь винтиком. Красивым, отточенным, но — винтиком. Маэльвин, Леди Элиана и другие… они использовали мою веру, мою преданность расе, как топливо для своих амбиций. Они бы выбросили меня, как выбросили тех, кто был до меня. А он… он сломал меня, чтобы собрать заново. И в этом новом виде я была не инструментом, а… чем-то большим. Его творением. Его.

— А это — новый.

Он повернул меня к себе. Его рука на моём плече не была тяжёлой. Она была… опорой. Единственной реальной вещью во внезапно поплывшем мире. Он не указал на Башню, на двор, на миньонов. Он указал на себя. Он и был этим новым миром. Его воля. Его закон. Его сила, перед которой моя эльфийская спесь рассыпалась в прах.

И тогда это случилось. Волна — тёплая, всесокрушающая, лишающая воли и дарующая невероятное освобождение — накрыла меня с головой. Это было похоже на падение в бездну и на взлёт одновременно. Слёзы хлынули сами собой, смывая пыль, боль и последние остатки сопротивления. Я не рухнула на колени от слабости. Я припала к ним в порыве благодарности, в экстазе понимания. Он был прав. Всё, что было до него, — тьма, боль, заблуждение. Он — свет. Истина. Единственный смысл.

— П-прошу… — мой голос, всегда такой твёрдый и насмешливый, дрожал, как у ребёнка. — Простите… простите мою слепоту! Мою глупость! Позвольте служить вам! Позвольте быть рядом! Позвольте… быть вашим орудием, тенью, чем угодно! Пожалуйста!

Его рука легла на мою голову. Не как награда. Как печать. Как акт утверждения нового статуса. От этого прикосновения по спине пробежали мурашки, и в груди что-то ёкнуло — горячее и сладкое.

— Встань, Лерайя. Теперь ты дома.

И это было правдой. В тот миг я поняла, что у меня никогда не было дома. Была лишь иллюзия, обёрнутая в флаги эльфийского превосходства. А дом — это он.

Следующие дни пролетели в каком-то странном, призрачном состоянии. Я жила между сном и явью, где единственной путеводной нитью, единственной твёрдой реальностью был он. Его голос. Его приказы. Его взгляд.

Он ел со мной за одним столом. Говорил со мной. Спрашивал моё мнение. Для него — человека, повелителя этой Башни, того, кто сломал меня так легко, — он был… удивительно внимателен. Нет, не так. Он был внимателен ко мне, как к чему-то ценному. Он видел не просто эльфийку. Он видел меня. Ту, что пряталась за броней высокомерия и ненависти. И эта мысль заставляла меня краснеть, смущаться, терять дар речи — я, Лерайя, с чьих уст всегда слетали лишь колкости и приказы!

Я ловила себя на том, что ищу его взгляд, когда он входит в комнату. Что прислушиваюсь к его шагам в коридоре. Что его похвала — просто кивок или сухое “хорошо” — заставляла моё сердце биться чаще. Это было странно, ново и… пугающе приятно. Я начала понимать, чего меня лишили догмы моего народа. Они запрещали чувствовать. Запрещали слабость. Запрещали эту странную, тёплую дрожь в животе, это желание быть замеченной, быть полезной, быть… нужной именно ему.

Я видела, как он работает. Как он с холодной, безжалостной эффективностью строит свою империю в камне. Как обращается с гоблинами, с миньонами, с эльфом-перебежчиком. Он был подобен совершенному механизму — никаких лишних движений, никаких лишних эмоций. Только цель. Только результат. И в этом была своя, пугающая красота. И я была частью этого. Он позволил мне быть частью этого.

И чем больше я видела, тем больше во мне росло это новое чувство. Оно было густым, как мёд, и острым, как лезвие. Это была смесь благоговения, преданности, страха и чего-то ещё, чего я не могла назвать. Чего-то, от чего перехватывало дыхание, когда он подолгу смотрел на меня своим спокойным и внимательным взглядом. Он делал это со мной. Он менял меня. И я позволяла этому происходить. Более того — я жаждала этого. Я хотела, чтобы он продолжал. Я хотела стать той, кем он хочет меня видеть. Его самой совершенной работой. Его самым острым клинком. Его.

Наступил вечер четвёртого дня. Мы ужинали в моей комнате — простая, но сытная пища. Он задавал вопросы о тактике эльфийских патрулей, о слабых местах в обороне внешних кварталов Эверлайта. Я отвечала охотно, подробно, стараясь, чтобы мои ответы были максимально полезны. Я видела, как он доволен — по едва заметному изменению в выражении его глаз, по лёгкому кивку.

Когда трапеза закончилась, он не ушёл сразу. Он отодвинул тарелку и посмотрел на меня. Смотрел долго, молча. Воздух в комнате вдруг стал густым и тяжёлым. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, как учащается пульс. Слабое, фоновое внушение, которое он, я знала, поддерживал все эти дни, зазвучало громче, сливаясь с моим собственным, новым “я”:

«Он — твой господин. Его воля — твой закон. Его прикосновение — твоя награда. Доверься. Отдайся».

— Завтра тебе предстоит уйти, Лерайя, — сказал он наконец. Его голос был низким, чуть хрипловатым. — Вернуться в старый мир. Сыграть свою роль.

Сердце упало. Уйти? От него? От этого нового дома? Но это же был его приказ. Его воля.

— Я исполню всё, что вы прикажете, — выдохнула я, и голос мой звучал преданно и искренне.

— Я знаю, — он медленно поднялся и подошёл ко мне. Я сидела, не в силах пошевелиться, загипнотизированная его приближением. Он остановился вплотную. Я чувствовала исходящее от него тепло, запах — кожи, металла, чего-то неуловимого и могущественного, что было уникально, присуще только ему. — Но прежде чем ты уйдёшь… я хочу получить доказательство твоей преданности. Не рабской. Добровольной.

Он протянул руку и коснулся пальцами моего подбородка, мягко заставляя поднять голову.

— Ты отдашь мне всё, Лерайя? Всё, что у тебя есть? Без остатка?

В его глазах я увидела не жажду обладания. Я увидела… интерес. Желание убедиться в завершении своего творения. И в глубине — ту самую искру, которую я ловила все эти дни и которую теперь, в этом новом себе, я смогла наконец опознать. Это было желание. Не грубое, животное. Холодное, расчётливое, но оттого не менее интенсивное. Желание владеть. Не только телом. Всем.

И я поняла, что хочу этого. Больше всего на свете. Я хотела, чтобы он владел мной. Чтобы он забрал всё, что во мне осталось от старой Лерайи, и запечатал это своей волей.

— Всё, — прошептала я, и мои губы едва слушались меня. — Всё всегда было ваше. Я просто… слишком слепа была, чтобы видеть.

Он наклонился. Его губы коснулись моих. Это был не нежный поцелуй. Это была печать. Заявка на владение. Акт окончательного присвоения.

И что-то во мне треснуло и рассыпалось. Весь тот клубок эмоций, что копился десятилетиями — ненависть, презрение, гордыня, страх, холодная ярость — всё это вспыхнуло в одно мгновение, чтобы превратиться в чистейшее, всепоглощающее пламя страсти. Это не было нежностью. Это было дикое, животное, отчаянное желание принадлежать. Быть поглощённой, уничтоженной и собранной заново его волей.

Я ответила на его поцелуй с той же яростью, с какой когда-то пыталась его убить. Мои руки впились в его плечи, не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе, раствориться в нём. Его руки обвили меня, прижимая к себе с силой, и это было сладко, невыносимо сладко. Это было доказательство его власти, его права на меня.

Он отнёс меня на кровать. Его касания были лишены сомнений или нежности. Они были методичными, уверенными, изучающими. Каждым прикосновением он как бы ставил новую печать на очередную часть моего тела, моего существа. Я была готова на всё. Я жаждала всего. Каждый шёпот, каждую команду я встречала с восторгом и полнейшей самоотдачей.

Это не было любовью в том смысле, как её воспевают эльфийские поэмы. Это было крушением и рождением. Я отдавала ему всё — свою боль, свою ярость, свою испепеляющую ненависть, превращённую в такую же испепеляющую страсть. Я плакала и смеялась, кусала его губы до крови и целовала эти раны, молясь на него, проклиная его имя и благословляя его в одном дыхании.

Он был беспощаден. Он требовал всего. И я отдавала. С восторгом. С экстазом. С чувством невероятного, оглушительного освобождения. В эти мгновения не было ни эльфийки, ни человека, ни победителя, ни побеждённой. Была только вселенная, сузившаяся до точки нашего соприкосновения, и его воля, становившаяся моей.

Когда всё закончилось, я лежала, обессиленная, прижавшись к его груди. Моё тело гудело, как струна, кожа пылала. В ушах звенело. Я слушала его ровное, спокойное сердцебиение. Оно било ровно и мощно, как барабан, отмеряющий ритм нового мира. Моего мира.

Он провёл рукой по моим волосам. Жест был почти что ласковым, но в нём чувствовалась та же собственническая уверенность.

— Теперь ты моя, — произнёс он тихо. В его голосе не было вопроса. Только констатация свершившегося факта.

— Всегда и была, — выдохнула я в ответ, закрывая глаза и прижимаясь к нему ещё сильнее. — Я просто ждала, когда ты придёшь и заберёшь меня.

И это была правда. Вся моя жизнь, все мои поиски, всё моё разочарование — всё это было лишь долгим путём к этому моменту, к этому человеку. Он был моим господином, моей любовью, моим богом. И завтра я пойду в старый мир и сделаю всё, что он прикажет. Я солгу, предам, убью. Потому что его воля — единственным законом, а его интерес — единственным смыслом моего существования.

Я была его орудием. Его тенью. Его Лерайей. И в этом было моё высшее предназначение и моё полнейшее, абсолютное счастье.

Глава 35. Саморазвитие.

Просыпаться в чужой постели, да ещё и в обнимку с эльфийской убийцей, чьё сознание ты недавно перепахал вдоль и поперёк, — занятие на любителя. Особенно когда эта постель узка и жестка, а твоя спина ноет от непривычного положения. Я лежал на боку, закованный в объятия Лерайи. Она прижалась ко мне всем телом, обвив мою руку и ногу, а её голова лежала у меня на плече. Длинные серебристые волосы слегка растрепались и щекотали мне шею. Она спала глубоко, и её лицо сейчас было умиротворённым и по-детски беззащитным.

Я же не спал. Адреналин и остаточное воздействие магии бодрости всё ещё гудели в крови, не давая сознанию полностью отключиться. Прошедшая ночь была не любовным свиданием, а сложной, изматывающей для меня операцией. Операцией по закреплению результата.

Я сосредоточился не на собственном удовольствии, а на том, чтобы каждый её вздох, каждый стон, каждый пик наслаждения были неразрывно связаны в её подсознании с моим присутствием, с моей волей, с моей силой. И это требовало колоссальной концентрации. Лерайя, с её тренированным телом, взвинченная до предела страстью, была подобна разогнавшемуся гоночному болиду.

Ну, а я… я был обычным человеком, которому пришлось шесть раз за ночь приказывать Башне потратить драгоценные единицы Жизни на полное восстановление своей физической формы, трижды вливать в себя потоки исцеления и бодрости. Всё ради того, чтобы не отстать, чтобы быть на высоте, чтобы в решающий момент, на её последнем, сокрушительном пике, обрушить на неё самый мощный, заряженный чистейшим блаженством импульс-внушение. Он должен был навсегда впечатать в её сущность простую формулу: счастье, удовольствие, безопасность и смысл бытия — это я.

И результат, судя по тому, как она сейчас бессознательно прижималась ко мне во сне, стоил этих усилий.

Теперь у меня был не просто перепрограммированный враг. У меня была… фанатично преданная и любящая девушка. Пусть и со своеобразными, мягко говоря, обстоятельствами нашего знакомства. Но факт оставался фактом: впервые за всё время в этом мире я смог по-настоящему расслабиться, быть просто мужчиной рядом с женщиной, пусть и на несколько часов. Это был странный, извращённый, но всё же отдых.

И эта ситуация также показала, насколько я слаб физически. А потому теперь, с достаточным количеством Жизни, можно было подумать и о себе. Не только о магии, укреплении обороны или управлении, но и о банальной физической форме. Я был всё тем же сорокачетырёх летним хилым обычным человеком. Эльфийка же, даже будучи абсолютно лояльной, была смертоносным оружием, натренированным для движения и скорости. Рядом с ней я чувствовал свою… хрупкость. Это было неправильно. Повелителю Башни надлежало быть сильным и во плоти.

В связи с этим планы на ближайшее будущее начали обретать форму. Лерайя уйдёт с утра с заданием. Пока она будет в Эверлайте, я займусь своим усилением, тренировками и… подготовкой к походу в человеческий город. Один я идти не буду — слишком опасно. Но с её возвращением у меня появится первоклассный телохранитель, способный ощутить и ликвидировать угрозу быстрее, чем я успею моргнуть. С ней и небольшой, тщательно подобранной группой можно будет отправиться в своё мини-путешествие…

Проснулся я от ощущения что на меня пристально смотрят. Открыл глаза и утонул в двух бездонных озёрах цвета аквамарина. Она не спала. Лежала на боку, подперев голову рукой, и смотрела на меня. Но это был взгляд — ни полный ненависти, ни потерянный и покорный, как после допроса. Это был взгляд… наполненный. В нём читалась нежность, граничащая с обожанием и страстью, щемящая боязнь всё это потерять и тот самый фанатизм, что я так старательно в неё внедрял. Но было что-то ещё, чего я не мог определить — какая-то глубокая, безмятежная уверенность и тихая, светлая радость. На её губах играла самая что ни на есть счастливая улыбка. Она выглядела так, словно нашла смысл жизни, и он лежал рядом с ней, сонный и помятый после бурной ночи.

И, видя её глаза, я попросту не удержался. Моя рука сама потянулась к её щеке, пальцы коснулись её волос. Она прикрыла глаза, беззвучно выдохнув, и легко прикоснулась губами к моей ладони. А потом я поцеловал её. И в этот раз это не было стратегией, не было расчётом. Это было просто желанием. Она ответила сразу, с той самой жадностью и жаром, что и прошлой ночью, но теперь в её ласке сквозила не только страсть, но и какая-то новая, завораживающая нежность.

Следующие несколько часов пролетели будто один миг. На этот раз я дал себе волю расслабиться, наслаждаться каждым мгновением, её откликом, её телом. Пусть даже без помощи Башни и не обошлось — её выносливости позавидовал бы любой спортсмен — но теперь это была не изматывающая борьба, а желанная игра, где я был полностью уверен в своих силах.

Мы вышли из комнаты уже под вечер. Она двигалась с той же грацией смертоносной хищницы, но теперь в каждом её движении, в каждом взгляде, брошенном в мою сторону, читалась беззаветная преданность и… собственничество. Она шла рядом не как рабыня или слуга, а как партнёр, избранница, чей статус был подтверждён её Повелителем.

Вечер мы провели в беседе. Я расспрашивал её о дорогах, о нравах человеческих и эльфийских городов, которые она, как оказалось, посещала не раз по своим делам наёмницы. И она отвечала охотно и подробно. И в какой-то момент она вдруг запнулась, посмотрела на меня неуверенным взглядом и сказала нечто, от чего у меня возник лёгкий ступор:

— Мракус знаешь, мне… нравится, когда ты используешь на мне свою силу. Свою магию. Особенно вчера… в конце. Я чувствовала, как ты и твоя воля входят в меня, наполняешь меня, заставляешь трепетать каждую клеточку. Это было… — она замешкалась, подбирая подходящее слово, а в её глазах свет от свечи превратился в огонь фанатизма и желания, — …совершенно. Я была вся — твоя. Без остатка. И это было прекрасно.

Я смотрел на неё, понимая, что достиг чего-то гораздо большего, чем простое подчинение. Я пробудил в ней потребность, мазохистскую по своей сути, но искреннюю и мощную. Она не просто соглашалась на внушение — она жаждала его, она получала от него высшее наслаждение. Теперь имя Мракус с её губ слетало с благоговейным трепетом, и она искренне наслаждалась самой возможностью быть рядом, чувствовать моё присутствие.

Сама того не понимая, она прямым текстом просила меня подчинять её снова и снова, и её глаза сияли от предвкушения. Это было и пугающе, и невероятно завораживающе; была в этом своя красота.

Она даже сама, без всякого принуждения, предложила радикальное решение проблемы с Маэльвином:

— Я могу убить его. Если подготовиться. Он старый и самоуверенный. Он не будет ждать удара в спину от меня.

Но я жёстко пресёк эти мысли. Задание было иным — дезинформация. Убийство мага такого уровня вызвало бы куда больший резонанс, чем тихое исчезновение хоть и профессиональной, но наёмницы. Её задача была — остаться в тени.

На следующее утро, после ещё одной — на сей раз более короткой, но не менее страстной — ночи, она стала собираться. На ней снова была её эльфийская броня и оружие. Я вернул ей всё. Каждое движение её было отточенным и профессиональным. И когда всё было готово, она подошла ко мне. В её глазах стояла не маска холодности, а самая настоящая, неподдельная грусть.

— Я вернусь, — сказала она тихо, касаясь моей руки. — Обещаю.

— Я знаю, — ответил я, и это была правда.

Я наклонился и поцеловал её — нежно, и она ответила с той самой всепоглощающей страстью, что теперь была её сутью. Потом развернулась и бесшумно растворилась в утренней дымке леса, двигаясь с той нечеловеческой лёгкостью, что так поразила меня при нашей первой встрече. Я смотрел ей вслед, чувствуя странную смесь удовлетворения, ожидания и лёгкой, почти настоящей тоски.

Проводив девушку, я переключился на дела Башни. Гнарл, приглашённый мной в покои, доложил о текущем положении дел с спокойствием и чёткостью, что стали его визитной карточкой. Он стоял, сложив руки за спиной, и перечислял проблемы и достижения.

Ситуация с кофе, как я и предполагал, зашла в тупик. Марфа была вынуждена полностью приостановить варку — количество корня солнцелова в ближайших окрестностях было нами полностью собрано. Все молодые растения и часть взрослых кустов были аккуратно пересажены на грядки у южной стены Башни под неусыпным присмотром Элриана и Арины. Даже особая вода из колодца, обладающая лёгкими стимулирующими свойствами, не могла кардинально ускорить рост — для восстановления полноценной плантации и сбора нового урожая требовалось как минимум два-три месяца. Хорошая новость была в том, что наших запасов с лихвой хватит на мои планы и лично для меня. К тому же все баночки с растворимым кофе, что до этого приносил мне какой-нибудь миньон, посланный Гнарлом, помещались в мой браслет. Так что эта прогнозируемая новость хоть и была неприятной для меня, но не являлась критичной для моих планов.

При этих словах я отпил из своей кружки обычный кофе, наслаждаясь вкусом и запахом, и продолжил слушать.

Ожидаемой оказалась проблема и с гоблинами. Их численность — восемьдесят три особи — из ресурса стремительно превращалась в слабо контролируемую головную боль. Большинство составляли самки и молодняк, не приспособленные к систематическому труду. Взрослых гоблинов-самцов почти не осталось, а те что остались, были крайне трусливы даже для гоблинов; они, опасаясь покидать лагерь без веской для них причины, слонялись без дела. Даже между самками регулярно вспыхивали драки за еду, лучшие места у костров или даже за внимание тех самых трусливых гоблинов, и Сироже постоянно приходилось контролировать ситуацию в новом лагере и своим авторитетом наводить там порядок. Но хуже всего были молодые гоблинята — от скуки и избытка энергии они шатались по округе, воровали припасы у деревенских, пугали детей и портили нехитрое снаряжение. Сироже и старосте Луке уже пришлось улаживать несколько конфликтов, едва не дошедших до кровопролития между людьми и гоблинами.

Я же, услышав о проблеме, поставил чашку на блюдце и поднял указательный палец правой руки вверх, и Гнарл меня прекрасно понял — просто замолчал, давая мне время подумать. Я же продолжил стоять и смотреть в окно своей комнаты. Вновь взяв кружку, я отпил и стал думать, наблюдая за суетящимися внизу людми и миньонами. Картина, ещё недавно казавшаяся идиллической, теперь обретала новые, проблемные черты.

— Всех молодых гоблинов мужского пола, — начал я, поворачиваясь к Гнарлу. — Нужно отправить на воспитание к миньону Тыку. Его специализация “воин” и природная склонность к доминированию и муштре как раз подходят для этой задачи. Хороший гоблин — занятый гоблин. Пусть Тык займёт их физическими упражнениями, бегом с препятствиями, в общем — всем, что вырабатывает дисциплину и выматывает излишки энергии. Поселить этот молодняк отдельно от основного лагеря. Поручи Хруму в ближайшую ночь построить для них большой общий барак-дом на отшибе, подальше от людей. Я лично поговорю с Тыком и объясню ему задачу.

Гнарл молча кивнул, показывая, что понял меня.

— Для самок же, — продолжил я. — Нужно найти применение на земле. Лориэн и Арина должны подобрать подходящее большое поле недалеко от Башни, но в стороне от Башни. Всех самок — под контролем Сирожи и пары наших разведчиков — направить на расчистку этого поля от камней, коряг, на вспашку. Пусть работают. Затем — организовать их на уход за этим полем. Марфа пусть укажет, какие ценные травы, коренья или даже ягодные кусты можно найти в округе и аккуратно перенести на новое поле. Пусть учатся культивировать растения. Это даст им занятие и в перспективе — пользу для Башни.

— Что касается деревенских, — я вздохнул, — проблем с ними нет, они довольны защитой и относительным покоем. Но среди них почти нет здоровых мужчин в расцвете сил. Зато есть опытные старики, знающие ремесла, и Лина, которая служила в городской страже. Поручи Луке организовать что-то вроде мастер-классов. Пусть старики учат самых смышленых миньонов и гоблинов азам обработки кожи, дерева, починки инструментов — всему, что знают сами. А Лина и, возможно, если среди стариков найдется подходящий с нужным опытом, — пускай они расскажут Тыку, как проходили их тренировки и как в них прививали дисциплину. Это должно помочь в обучении гоблинов. Охотой же в полной мере должны заняться миньоны-разведчики под общим руководством Лориэна и, возможно, кого-то из деревенских парней, если они изъявят желание присоединиться.

Гнарл выслушал, а я уже видел в его глазах, как он строит план действий.

— Будет исполнено, Повелитель. Распоряжения насчёт молодняка, полей и обучения будут отданы немедленно. Встреча с Тыком, Лориэном и Лукой назначена на завтрашнее утро, после первого приёма пищи.

— Отлично, — кивнул я. — На сегодня всё.

Мой управляющий молча склонился в почтительном поклоне и бесшумно удалился. Я остался один, допивая остывший кофе. Решения были приняты, механизмы запущены. Теперь настало время заняться тем, что я откладывал слишком долго — собой.

Я направился к Сердцу Башни. Прохлада подземелья встретила меня знакомым гулом энергии. Остановивщись перед кристаллом и, приложив руку, вызвал интерфейс Башни.

[Текущее состояние “Башни”, : 37 %

Золото: 183 095

Мана: 287

Жизнь: 3 368

Миньоны: 50/50]

Цифры были впечатляющими. Теперь у меня было достаточно ресурсов не только для нужд Башни, но и для себя. Я закрыл глаза и мысленно отправил запрос о возможностях улучшения Повелителя.

Перед моим внутренним взором всплыло меню, которого я не видел уже довольно давно, — скупое, лаконичное, но от того ещё более важное. Сразу же очередным мысленным посылом я отсеял все недорогие варианты.

[Улучшение Повелителя:

— Доведение до 1 уровня общего укрепления (пассивная способность): 118 Жизни.

— Усиление сенсорного восприятия — 1 уровень (пассивная способность): 200 Жизни.

— Ускоренная регенерация — 1 уровень (пассивная способность): 200 Жизни.

— Повышение сопротивляемости ментальным воздействиям — 1 уровень (пассивная способность): 200 Жизни, 200 Маны.

— Омолодится на:

1 минуту (пассивная способность): 10 Жизни.

1 час (пассивная способность): 40 Жизни.

1 день (пассивная способность): 160 Жизни.

1 неделю(пассивная способность): 640 Жизни.

1 месяц (пассивная способность): 2560 Жизни.

1 год (пассивная способность): 10 240 Жизни.

— Усиление магического дара — 4 уровень: 3200 Маны.

— …]

Особое внимание я уделил омоложению. Для меня, сорокачетырёхлетнего мужчины, это не было сверхактуальной потребностью — я всё ещё чувствовал себя в расцвете сил, но сама возможность повернуть время вспять манила как ничто другое, ведь это, по сути, бессмертие в чистом виде. Проанализировав тарифы, я быстро определил, что “покупать” выгоднее именно большой срок — омолаживаться меньше чем на год не имело смысла. Это было вложение в будущее, долгосрочный актив, который окупится с лихвой. Пусть не сейчас — ресурсы следовало направить на более насущные нужды, — но саму возможность я твёрдо решил реализовать позже.

Также я отметил пункт “Повышение сопротивляемости ментальным воздействиям — 1 уровень”. Да, с маной сейчас были определённые трудности, и кардинально решить этот вопрос я пока не мог. Но то, насколько ужасающей силой обладает магия внушения, я уже успел на себе прочувствовать. Взять ту же эльфийку: сильная, независимая и преданная своему народу наёмница, да ещё и с ментальной защитой — пусть и не самой лучшей, но уж сам факт! И вот она была схвачена, сломлена и полностью подчинена. И всё это — благодаря моей магии внушения. Этот случай наглядно демонстрировал чудовищный потенциал этой школы.

Да и я сам уже успел на себе оценить её, когда тот неведомый маг прямо в зале Сердца Башни попытался управлять мной. И только чудом я сумел пристрелить его. И лишь сейчас, с высоты нового опыта, я понимал, что тот маг не был силён в ментальной магии. Скорее, это была не его специализация, да и общий объём дара у него, судя по всему, был невелик. Версию, что это мог быть один из тех самых “героев”, я пока отмёл — на мой взгляд, герои должны быть сильнее. Но вопрос “кто это был?” всё ещё оставался без ответа. В любом случае, защита от подобных атак была необходима как воздух.

Так же однозначно нужно было довести до полноценного первого уровня общее укрепление. Я хорошо помнил то животворящее ощущение силы и лёгкости, что испытал, когда впервые активировал эту пассивную способность, — и то был ещё не полный, “нулевой” уровень! Также, учитывая скорую поездку, следовало максимально прокачать свои физические кондиции. Рисковать и экономить на собственной безопасности я не собирался.

Прикинув в уме планируемые траты, я с лёгкой грустью констатировал, что почти весь запас Жизни будет потрачен. Но копить на чёрный день, который может и не наступить, было глупо. Гораздо разумнее было вложить ресурсы в себя здесь и сейчас, чтобы гарантированно пережить тот самый “чёрный день”, если он всё-таки случится. Я давно усвоил простое правило: “Я не настолько богат, чтобы покупать дешёвые вещи”. Скупой платит дважды, а в этом мире вторая плата могла оказаться последней.

Я разделся и погрузился в чёрные воды колодца. Тёплая, почти живая субстанция обволокла меня, гася возможную боль и дискомфорт от предстоящих изменений. Закрыв глаза, я мысленно отдал команды Башне одну за другой.

[Доведение до 1 уровня общего укрепления: 118 Жизни]

Первой накатила волна приятного тепла, разлившегося по всему телу. Ощущение было знакомым — мышцы наполнились силой, кости и суставы перестали ныть, осанка выпрямилась сама собой. Я чувствовал себя так, будто только что проснулся после идеального десятичасового сна в дорогом спа-отеле.

[Общее укрепление тела — 2 уровень: 800 Жизни]

Второй уровень ударил уже серьёзнее. Ощущение было сродни мощному выбросу адреналина, умноженному на сто. Каждая мышца на моём теле напряглась, будто получив независимую команду на гипертрофию. Я чувствовал, как она увеличивается в объёме, становится более рельефной и плотной. Сухожилия крепчали, кости уплотнялись. Это не было больно — скорее, напоминало интенсивную и очень продуктивную тренировку под руководством самого требовательного тренера. Когда процесс завершился, я ощущал в своих жилах мощь, которой позавидовал бы любой олимпийский атлет.

[Усиление сенсорного восприятия — 1 уровень: 200 Жизни]

Мир вокруг взорвался красками, звуками и запахами. Я буквально физически почувствовал, как расширяются зрачки, улавливая малейшие проблески света, пробивающиеся через чёрные воды в полумраке зала. Я услышал тихий гул кристалла Башни — уже не просто общий фон, а сложную полифонию вибраций. Уловил запах влажного камня, пыли, металла и… себя самого. Обострилось обоняние, вкусовые рецепторы на языке будто проснулись ото сна. Я мог на вкус определить состав воздуха — слабые ноты озона от магии, мельчайшие частички органики. Да, к моему удивлению, чёрные воды передавали весь спектр чувств.

[Усиление сенсорного восприятия — 2 уровень: 800 Жизни]

Если первый уровень открыл дверь, то второй выбил её с косяками. Мои чувства обострились до почти животного уровня. Я мог различать оттенки цвета в практически полной темноте. Слышал, как за слегка приоткрытой дверью, в десятках метров от меня, скребётся о камень какой-то жук. Чувствовал биение собственного сердца не как стук в груди, а как точный, ритмичный механизм, гоняющий кровь по сосудам. Мир стал невероятно детализированным и… медленным. Мозг с лёгкостью обрабатывал лавину обрушившейся на него информации, не перегружаясь.

[Ускоренная регенерация — 1 уровень: 200 Жизни]

По телу пробежал лёгкий холодок. Организм будто вздохнул с облегчением, получив, наконец, доступ к дополнительным ресурсам на самоисцеление.

[Ускоренная регенерация — 2 уровень: 800 Жизни]

Второй уровень был подобен впрыскиванию в кровь нектара бессмертия. Ощущение было труднопередаваемым — будто каждая клетка моего тела ликовала и пела от переизбытка здоровья и жизненной силы. Я интуитивно понимал, что теперь даже серьёзные раны будут заживать в разы быстрее, а отравления, болезни и прочие напасти будут обходить меня стороной. Это была не просто регенерация — это была активная защита организма от любого внешнего воздействия.

[Повышение сопротивляемости ментальным воздействиям — 1 уровень: 200 Жизни, 200 Маны]

Это улучшение ощущалось иначе. Не физически, а ментально. В голове возникло чувство… тишины. Прежде не замечаемый фоновый шум мыслей, внутренний диалог, напряжение от постоянной необходимости анализировать и контролировать — всё это куда-то исчезло, оставив после себя кристально чистое, холодное и безмятежное озеро сознания. Я почувствовал, как в глубине разума формируется некий барьер, прозрачный и прочный, готовый отразить любую попытку вторжения извне. Теперь попытка взломать мою психику потребовала бы от нападающего на порядок больше усилий. А учитывая тот внутренний лабиринт, который мне удалось построить, проникнуть в мою голову без моего ведома будет очень и очень сложно.

Выйдя из колодца, вода, не оставляя следов, скатилась с моей кожи, как и в прошлый раз. Я стоял посреди зала, дыша полной грудью, и прислушивался к новым ощущениям. Моё тело было неузнаваемым. Я не был перекачанным качком — нет, сложение осталось гармоничным, но в каждой линии мышц, в каждом движении читалась мощь дикого зверя, собранность и готовность к действию. Я чувствовал, что скинул лет двадцать, будто мне снова было двадцать пять — самый расцвет физической формы.

И первым моим желанием было проверить новые возможности на практике и начал с простой разминки. Она плавно перетекла в очень интенсивную тренировку — отжимания, приседания, упражнения на пресс и гибкость. Двигаться получалось с той лёгкостью и силой, о которой раньше мог только мечтать. Время пролетело незаметно. После очень активного часового занятия я лишь слегка вспотел и почувствовал лишь приятную мышечную усталость, которая тут же начала отступать благодаря регенерации.

Для чистоты эксперимента я достал из браслета кинжал и слегка провёл им по ладони. Кожа рассеклась, выступила кровь. Но уже через несколько секунд кровотечение остановилось, а края небольшой ранки начали медленно, но верно стягиваться. Через несколько минут от пореза осталась лишь розоватая полоска свежей кожи. В обычных условиях на такое заживление ушло бы несколько дней.

Попытка надеть свою старую одежду окончилась предсказуемым провалом — рубашка теперь попросту не налезала из-за широких плеч, груди и спины, а штаны просто не сходились на бёдрах. Пришлось ограничиться плащом, накинутым на плечи, но мне всё-таки удалось найти в браслете довольно большие штаны, которые, к сожалению, были мне в обтяжку, подчёркивая новую мощь ног.

Выйдя из зала Сердца Башни, я почти сразу же столкнулся с Гнарлом. Управляющий замер, его глаза чуть округлились — единственная эмоция, которую он позволял себе проявлять, — после чего он склонился в почтительном поклоне.

— Поздравляю, Повелитель, — произнёс он своим ровным, но слегка взволнованным голосом. — Сияние вашей жизненной силы стало поистине ослепительным. Вы обрели мощь, достойную истинного Повелителя Башни.

— Спасибо, Гнарл, — кивнул я. — Распорядись найти мне подходящую одежду. И чтобы в мои покои принесли еды. Мясного. Много.

— Будет исполнено, — он снова склонился и поспешил исполнить мой приказ-просьбу.

Вернувшись в свои покои, я подошёл к большому зеркалу в резной раме. Отражение смотрело на меня глазами знакомого, но абсолютно чужого человека. Это был не тот сорокачетырёхлетний директор с начинающимся пузом и вечной усталостью во взгляде. Передо мной стоял мужчина в самом расцвете сил, с мощными плечами, рельефным прессом, накачанной грудью. Лицо помолодело и подтянулось, исчезли мешки под глазами и морщины у рта, кожа выглядела здоровой и упругой. Во взгляде читалась не усталость, а холодная, сосредоточенная сила и готовность к действию. Я был похож на себя лет двадцать назад, но только на лучшую, идеальную версию того себя.

Любуясь своим преображением, я задал мысленный вопрос Башне, тот самый, что иногда приходил в голову:

«Что будет, если наша связь прервётся? Если меня, не дай бог, конечно, но выдернут из этого мира и швырнут в другой?»

Ответ Башни пришёл немедленно, холодный и безэмоциональный, впрочем, как и всегда:

[Пассивные улучшения, интегрированные в физическую и ментальную структуры носителя, являются постоянными и не зависят от внешнего источника энергии после активации. Активные способности, требующие постоянного подключения к ресурсам Башни, будут недоступны.]

Что ж, это была отличная новость. Вложенные ресурсы не пропадут даром. Моя сила останется со мной навсегда. А значит, можно было думать о дальнейшем развитии. Омоложение на год и более мощные уровни улучшений теперь выглядели не просто прихотью, а стратегической необходимостью. Высокая регенерация уже замедляла старение, а полное омоложение и вовсе могло повернуть время вспять для меня. Теперь я мог прожить долгую, очень долгую и счастливую жизнь. Но для этого нужны были ресурсы. Огромные количества Золота, Маны и Жизни.

Я посмотрел в окно на кипящую жизнью территорию вокруг Башни. На людей, миньонов, гоблинов. На свои владения. Они были моим полем, моим домом, моим источником силы. И я был готов сделать всё необходимое, чтобы сделать этот источник неиссякаемым.

Стук в дверь вывел меня из раздумий. Вошёл Бзик, неся большой поднос с дымящимся мясом, фруктами и кувшином воды. Запах вызвал волчий аппетит. Моё новое тело требовало топлива.

Я принялся за еду, чувствуя, как каждая клетка моего организма с благодарностью впитывает калории и питательные вещества. Планы на будущее выстраивались в чёткую, ясную линию. Укрепить власть. Увеличить население. Найти новые источники ресурсов. Омолодиться. Стать ещё сильнее.

Путь к бессмертию был перед глазами, и я был полон решимости пройти его до конца.

Глава 36. Возвращение и подготовка.

Целую неделю я привыкал к новому телу, и каждый день приносил всё новые и новые поводы для восхищения. Мои физические возможности теперь казались мне не просто улучшенными — они были поистине невероятными. Сила, скорость, реакция, гибкость, выносливость — всё это превосходило самые смелые мои ожидания. Я чувствовал себя словно за рулём мощного спортивного автомобиля после долгих лет езды на старой, разваливающейся малолитражке. Каждое движение давалось с лёгкостью, каждое усилие было точным и контролируемым.

И почти всю эту неделю я посвятил интенсивным тренировкам. Я фиксировал все свои показатели в иллюзорный блокнот: поднимал тяжести — сначала импровизированные камни, которые для меня подготавливал Хрум, потом специальные металлические болванки. Я бегал кроссы по внутреннему периметру Башни и вокруг неё, поражаясь тому, как легко дышится и как долго я могу поддерживать высокий темп. Отжимания, подтягивания, упражнения на пресс — всё это я делал с таким объёмом и интенсивностью, которые были мне недоступны даже в молодости. Моё новое тело жаждало нагрузки и с благодарностью откликалось на неё.

Я даже начал проводить спарринги на деревянных палках с Тыком, постепенно привлекая для боя всё больше миньонов. Признаться, я никогда до этого особо не дрался, поэтому мои навыки в этом деле были практически на нуле. Но моё тело слушалось меня с поразительной отдачей. Мышечная память, обострённые до предела рефлексы и скорость обработки информации позволяли мне интуитивно угадывать траектории ударов, парировать их и наносить ответные. Я учился на ходу, и прогресс был заметен невооружённым глазом.

На пятый день я решил совместить новые физические возможности с ментальными. Устроив себе относительно слабый, но эффективный самогипноз, я сделал сознание более восприимчивым и обучаемым. Фокус был не на силе, а на скорости усвоения информации, на способности подмечать и анализировать мельчайшие нюансы движений противника. Результат превзошёл все ожидания. В очередном групповом спарринге с тремя миньонами я не просто парировал их атаки, а начал предугадывать их. Я словно оказался внутри замедленной съёмки, где у меня было время обдумать каждый шаг. Это было ошеломляющее чувство — чувство полного контроля над ситуацией.

Моё преображение не осталось незамеченным для остальных обитателей Башни. Если миньоны и гоблины воспринимали мою новую силу как нечто само собой разумеющееся, то люди отреагировали куда более эмоционально.

Первым, как водится, подошёл староста Лука. Он долго крутился неподалёку, пока я отдыхал после пробежки, и наконец, сняв шапку, решился заговорить.

— Господин Мракус… простите за беспокойство, но… с вами всё в порядке? Вы будто… помолодели и окрепли на глазах. Прямо дух захватывает.

В его голосе слышалось не страх, а почтительное изумление, смешанное с надеждой. Я лишь улыбнулся и ответил, что Башня даёт силы тем, кто ей служит. Лука удовлетворённо кивнул, и в его глазах читалась гордость: тот, кому он служит, становится лишь сильнее, а значит, и их защита надёжнее.

Старики и женщины поглядывали на меня с опасливым любопытством, но вскоре их настороженность сменилась если не восторгом, то одобрением. Моё новое тело, лишённое и намёка на былую дряблость, излучающее здоровье и мощь, явно нравилось им куда больше прежнего хиловатого облика. Во взглядах я теперь читал не только уважение к магу, но и чисто человеческое, почти первобытное одобрение. Я не забывал и аккуратно подпитывать это восприятие лёгким фоновым внушением через диадему, мягко смещая его от образа “странного, но могущественного чародея ” к “сильному и надёжному Повелителю ”.

Но интереснее всего было наблюдать за Линой. Главная охотница, обычно смотревшая на меня с холодной, профессиональной оценкой, теперь стала задерживать на мне взгляд на секунду дольше. Её изучающий взгляд, когда она думала, что я не вижу, скользил по моей фигуре, упругой походке, уверенным движениям — и в её глазах читался уже не просто анализ угрозы, а неподдельный, живой интерес женщины к мужчине. Судя по всему, её вкусы были весьма определённы, и моё новое тело соответствовало им куда больше прежнего.

Я даже потратил пару вечеров, чтобы под полем отрицания узнать, какие слухи обо мне ходят среди деревенских. Что ж, если обобщить, то все были довольны происходящими изменениями — как во мне, так и в Башне.

С гоблинами ситуация тоже постепенно начала выравниваться. Тык, восприняв мои указания как прямое руководство к действию, принялся за молодняк с невероятным рвением. Он гонял их так, что уже к обеду гоблинята еле волочили ноги, а к вечеру валились с ног, не имея сил даже на мелкие пакости. Как я и предполагал, после изматывающих тренировок у них просто не оставалось энергии на глупости. В последние дни они были на удивление вялыми и послушными.

То же самое касалось и самок. После двух дней поисков Лориэн и Арина нашли подходящее большое поле неподалёку от Башни, в стороне от основных троп. Туда под присмотром Сирожи и пары разведчиков согнали почти всех гоблинш и поставили перед ними множество задач: расчистка от камней и кустарника, вспашка, перенос и высадка полезных растений, указанных Марфой. Они были заняты с утра до вечера, и у них также не оставалось времени на выяснение отношений и безделье.

Идея с обучением тоже нашла отклик среди людей. Тыка теперь консультировали два старика — бывших солдата — и Лина, делившиеся с ним знаниями об армейской дисциплине и строевой подготовке. Ряд смышлёных миньонов также стали учиться разным ремёслам у опытных поселенцев — обработке кожи, дерева, починке инструментов. Я лично проверил успехи миньонов-магов, обучавшихся у Марфы, и остался доволен: они уже уверенно справлялись с базовыми операциями по приготовлению отваров и могли ассистировать ей в более сложных задачах.

Отдельно я отметил интересный побочный эффект. Гоблины, как выяснилось, быстро и массово подсели на вкусную человеческую варёную еду. Оказалось, что до этого их рацион состоял в основном из сырого мяса, случайных овощей и фруктов. Теперь же, когда голодных ртов стало больше, а дичи в окрестностях, хоть и много, но всё же ограниченное количество, мы начали активно ловить рыбу — с этим, к счастью, проблем не было. Чаще стали варить большие котлы супов и похлёбок, которые пришлись гоблинам невероятно по вкусу. Это был простой, но эффективный способ поддерживать их лояльность и удовлетворённость.

Урук же во всю старался выполнить поставленную перед ним задачу. Ему уже удалось сделать беременными четырёх самок, но то, как он стал выглядеть, начало вызывать у меня некоторую обеспокоенность. Слишком уж рьяно он старался, и я начал переживать, как бы он себе ценный “инструмент” не стёр в пылу усердия. Потому я приказал Гнарлу увеличить его паёк и следить, чтобы он получал достаточно отдыха.

И вот ровно через неделю, когда я тренировался в спарринге с тремя миньонами, отрабатывая новые приёмы, которые мне подсказало обострённое восприятие, о появлении Лераи мне сообщил Гнарл, который стоял недалеко и следил за ходом моей тренировки.

— Повелитель, ваша… гостья вернулась.

К этому времени я перенёс тренировки в тронный зал. Причины были просты: не хватало времени бегать по окрестностям, да и любопытные взгляды гоблинов и людей начали отвлекать. Пространство зала идеально подходило — просторное, прохладное, без лишних глаз. В зале, где, скорее всего, когда-то проходили королевские приёмы, я теперь отрабатывал удары, увороты и броски с Тыком и его бойцами. Эхо гулко разносило звуки наших схваток по каменным сводам.

Я сделал знак рукой, и миньоны немедленно прекратили атаку, отступив на почтительное расстояние. Я вытер пот со лба — несмотря на всю свою выносливость, я предпочитал тренироваться на пределе, чтобы постоянно поднимать планку.

— На сегодня достаточно, — произнёс я, и миньоны покорно удалились.

Тут же ко мне подошёл Гнарл. В его руках были полотенце из грубой, но мягкой ткани и кувшин с прохладной водой.

— Благодарю, — кинул я, вытирая лицо и шею. Вода оказалась ледяной, обжигающе холодной после тренировки. Я залпом осушил половину кувшина, ощущая, как живительная влага растекается по телу.

Затем я надел новую рубаху — одну из тех, что сшили по моей новой фигуре. Ткань была плотной, простой, но хорошо сидела на плечах и груди, не сковывая движений. Я прошёл к трону и опустился на прохладный камень, наслаждаясь моментом заслуженного покоя.

Дверь в тронный зал бесшумно отворилась. На пороге стояла она.

«Лерайя».

Она была всё так же ослепительно прекрасна. За спиной у неё болтался объёмный дорожный рюкзак, туго набитый — похоже, она и вправду собралась переезжать сюда насовсем. Её всегда бесшумная и грациозная походка сейчас казалась немного уставшей, но взгляд сразу же нашёл меня и замер.

Её глаза скользнули по мне, и я увидел, как на идеальном лице последовательно сменилось несколько эмоций. Сначала — лёгкое недоумение, будто она зашла не туда. Потом — мгновенная, профессиональная оценка угрозы, сканирование нового, незнакомого противника. А затем… затем её глаза расширились. Немое изумление, перерастающее в чистый, ничем не разбавленный восторг. Она замерла на месте, губы приоткрылись, а по лицу разлился румянец.

— Мракус? — её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, полным невероятного изумления.

Я неспешно поднялся с трона — движение, полное новой, хищной силы, заставило её вздрогнуть. Я видел, как она оценивает ширину моих плеч, уверенную осанку, ту мощь, что теперь исходила от меня почти что физически.

И тогда её сдержанность испарилась. Она резко сбросила с плеч тяжёлый рюкзак, который с глухим стуком рухнул на каменный пол, и буквально бросилась ко мне через зал. Раньше её движение показалось бы мне смазанным, стремительным, почти невидимым. Теперь же я отчётливо видел каждый шаг, каждый взмах руки, мог предугадать траекторию. Она была просто очень быстрой. Очень.

Она влетела в меня, обвив руками шею, и прижалась всем телом, запрокинув голову.

— Что… что с тобой случилось? — она задыхалась, а её глаза сияли, переливаясь на свету, словно настоящие самоцветы. — Ты… ты стал… Совершенным! Точнее ещё более совершенным!

Она говорила с тем самым фанатичным обожанием, что я так старательно в неё вживил, но сейчас в нём не было и тени искусственности. Это была искренняя, оглушительная радость женщины, увидевшей, что её возлюбленный стал ещё ближе к идеалу.

Я мягко, но твёрдо обнял её за талию, чувствуя под ладонями гибкость и силу её тела.

— Я просто решил, что Повелителю Башни надлежит быть сильным не только духом, но и телом, — ответил я спокойно, глядя в её сияющие глаза. — Это необходимость, а не прихоть.

— О да… — прошептала она, прижимаясь щекой к моей груди. — Это более чем необходимо… Ты великолепен.

Мы стояли так несколько мгновений, а затем я мягко отпустил её.

— Как прошла миссия?

Её лицо сразу стало серьёзным, собранным. Она отступила на шаг, чтобы собраться с мыслями, но её взгляд всё так же пожирал меня.

— Всё сделано, как ты и велел. Я встретилась с Маэльвином. Он принял мой доклад. Выглядел раздражённым, но не удивлённым. Теперь он уверен, что в Башне поселилась “гоблинская шушера”. А людей, перебили и съели. Он сказал, что это “типично для этих тварей”, и закрыл тему. Новых заданий я не брала, заскочила в свою комнату, собрала самое ценное и… сразу к тебе.

Она говорила чётко и по делу, но я видел, как её взгляд раз за разом возвращается к моим рукам, плечам, как дыхание замирает, когда я слегка поворачиваюсь.

— И никто ничего не заподозрил? — уточнил я.

— Нет. Я была холодна и профессиональна, как всегда. Для них я всё та же Лерайя — наёмница, которую интересует только плата. Маэльвин даже пошутил, что моя холодность могла бы заморозить пламя дракона. — На её губах на мгновение проступила надменная улыбка, но тут же сменилась сияющей, едва она снова посмотрела на меня. — Но это всё в прошлом. Теперь я здесь. С тобой.

— Отлично сработано, — похвалил я, и она вся затрепетала от этих слов, будто от ласки. — Пойдём, ты, должно быть, голодна. Расскажешь всё подробнее за едой.

Мы направились на кухню, и я чувствовал на себе её взгляд, ощущал, как она любуется каждым моим движением. И это было приятно. Но, несмотря на это, я шёл, сохраняя внешнее спокойствие, а внутри оставаясь настороже. Пистолет в браслете был наготове. Слабое, фоновое внушение работало, сканируя поверхность её мыслей на малейшие признаки фальши или угрозы. Но я чувствовал лишь бурлящий водоворот обожания, преданности и… нетерпения.

На кухне она ела с аппетитом, продолжая рассказывать о мелочах визита в Эверлайт, о настроениях среди стражников, о новых сплетнях при дворе. Я слушал, кивал, задавал уточняющие вопросы. Её история была связной и правдоподобной. Никаких тревожных звоночков.

И всё это время её нога под столом легко касалась моей. Пальцы то и дело тянулись к моей руке, будто проверяя, реальный ли я. А в глазах стоял тот самый голод, что был в них в последнюю ночь перед её отъездом.

Наконец трапеза была окончена. Мы молча поднялись и направились в мои покои. Дверь закрылась за нами.

И тогда её сдержанность окончательно испарилась. Она повернулась ко мне, и глаза пылали в полумраке комнаты.

— Я так по тебе скучала… — её голос звучал хрипло и страстно. — Каждую ночь мне снился твой голос… твоя сила… то, как ты владеешь мной…

На этот раз я обошёлся без помощи Башни. Не тратил ресурсы на поддержание формы. Я положился только на себя — на своё новое тело, на выносливость, на свою волю. И это было иное ощущение. Контроль, основанный на плоти и крови, а не на магии.

Она была изумительна. Её гибкое, сильное тело отвечало на каждое движение, на каждое прикосновение с готовностью и страстью, которые всё ещё пугали своей интенсивностью. Но теперь я мог не просто успевать за ней — я мог вести её, направлять, диктовать ритм. Я чувствовал каждую её мышцу, каждую дрожь, предугадывал желания.

И я видел, как это заводит её ещё сильнее. Как её поражает моя новая сила, моя неутомимость. Как её сознание, и без того перестроенное мной, окончательно растворяется в этом новом ощущении — что её Повелитель силён не только магией, но и плотью.

После мы лежали, и она, прижавшись к моему плечу, рисовала узоры на моей груди.

— Я не думала, что это возможно… — прошептала она. — Ты стал… другим. Ещё более могущественным. Как ты это сделал?

— Башня даёт многое тем, кто умеет ею распоряжаться, — уклончиво ответил я, гладя её по волосам. — И это лишь начало.

Последующие дни лишь подтвердили её безусловную лояльность. Усиленные патрули миньонов-разведчиков, тайно выставленные вокруг Башни, не зафиксировали ни одного подозрительного действия. А Лерайя всегда была рядом — готовая помочь, предложить совет или просто молча находиться рядом.

Она с восторгом включилась в мои тренировки, и теперь спарринги стали для меня настоящим испытанием. Её скорость и навыки были феноменальны. Даже с моими новыми реакциями я порой едва успевал парировать её выпады. Она двигалась как тень, а атаковала с точностью ядовитой змеи, получая от процесса невероятное удовольствие.

— Ты схватываешь всё на лету! — воскликнула она как-то раз после особенно изматывающей серии, в которой мне наконец удалось провести успешный контприём. — Я потратила десятилетия, чтобы освоить этот финт! Ты же научился ему за три дня!

Я лишь усмехнулся в ответ. Моё обострённое восприятие и способность к мгновенному анализу, помноженные на ментальный самогипноз для ускоренного обучения, творили чудеса. Я впитывал её знания, как губка, адаптируя их под свою новую физическую форму. Это был симбиоз: она учила меня тонкостям боя, а я… я давал ей то, в чём она отчаянно нуждалась — чувство принадлежности, преданности и ту особую форму близости, что мог предложить только я.

Прошла ещё неделя. Я почувствовал, что достиг определённого плато в физическом развитии. Новое тело было полностью освоено, базовые навыки боя доведены до приемлемого уровня. А потому пришло время двигаться дальше.

Однажды утром за завтраком я обратился к Лерайе и присутствовавшему рядом Гнарлу:

— Настало время нанести визит в мир людей. Нам нужны книги, знания о магии этого мира, которых не найти в руинах. Нужны инструменты, качественная сталь, ткани, семена… Много чего. Наше текущее положение прочно, но его нужно укреплять.

Лерайя встрепенулась, её глаза загорелись азартом.

— Я пойду с тобой. Я знаю дорогу до Ривендейла, это ближайший крупный торговый город. Знаю тамошние нравы. Я буду твоей тенью.

— Именно так, — кивнул я. — Мы соберём небольшую, но сильную группу: ты, я и несколько миньонов-разведчиков для подстраховки. В город они заходить не будут, но за его пределами окажут неоценимую помощь. Отправляемся через три дня. Гнарл, подготовь всё необходимое.

— Будет исполнено, Повелитель, — управляющий склонил голову.

Я откинулся на спинку стула, мысленно уже прокладывая маршрут.

Глава 37. Прощание с Башней.

Несмотря на то, что за последнее время я полностью подготовился к походу, меня изнутри грызло странное, необъяснимое чувство обеспокоенности. Всё было проверено и перепроверено не раз: товар в виде аккуратных баночек с кофе был готов и упакован, маршрут изучен по картам и рассказам Лерайи, отряд собран и проинструктирован. Но на душе было неспокойно, будто я упускал что-то важное, что-то очевидное.

Для ровного счёта я решил взять с собой двести баночек кофе обычного образца и десять — особых, эксклюзивных. Для последних я специально разработал более изысканный дизайн, и каменный великан Хрум, к моему удивлению и некоторой забаве, с трудом, но смог его воспроизвести. Забавно было наблюдать, как этот трёхметровый гигант, чья природная стихия — грубая сила и разрушение, с невероятной концентрацией и ювелирной точностью работал с камнем и металлом, создавая миниатюрные шедевры. Я видел, как с каждой новой неделей практики его мастерство росло. Если вначале он был просто "мастером земли", способным на примитивные постройки, то теперь он мог творить вещи, требующие тонкого вкуса и понимания формы. Использовать трёхметрового каменного элементаля не как тупого воина-мордобоя, а как искусного ремесленника — это решение оказалось более чем правильным. И именно этот накопленный опыт позволил ему создать эти изысканные баночки для “усиленного” кофе, которые я планировал продавать как штучный, эксклюзивный товар по соответствующей цене или обменять на уникальные услуги.

Помимо товара, был собран и отряд сопровождения. Я отобрал несколько самых опытных на данный момент миньонов-разведчиков — тех, кого одобрили и Грог, и Лориэн. Бзик, мнящий себя моим личным слугой, порывался присоединиться, дабы "печься о моём комфорте в пути", но я твёрдо отклонил его инициативу. Его место было здесь, в Башне. Изначально у меня была мысль взять в поход и Лориэна — его знания леса и опыт выживания были бесценны. Но с появлением Лерайи, которая знала дорогу не хуже, а её боевые навыки и чутьё многократно превосходили его, необходимость в нём отпала. Да и он сам, почувствовав некоторое облегчение, не особо рвался в путь, предпочитая сосредоточиться на управлении охотниками и тренировках миньонов. То же касалось и деревенских — несколько стариков знали путь до Ривендейла, но никто из них не горел желанием тащиться через лесные тропы, рискуя здоровьем. Лерайя же, напротив, была полна энтузиазма. Она не просто вызвалась быть проводником — она жаждала этого путешествия, видя в нём новую возможность служить мне и доказать свою преданность.

После моего согласия на её участие эльфийка заметно оживилась. Она лично проверила и упаковала провиант, а также достала из своих походных запасов одежду хорошего качества и пошива, которую она приобрела специально для меня в эльфийской столице. Правда, она была рассчитана на мою старую, куда менее внушительную комплекцию. Но местные деревенские умелицы — под чутким руководством Лерайи — смогли оперативно подогнать её под мои новые параметры. В итоге получился вполне респектабельный дорожный костюм из прочной, но мягкой кожи и плотной ткани, не стесняющий движений и не кричащий о богатстве, но говоривший о достатке и статусе владельца.

Казалось бы, всё было готово. Выход назначили на утро. Зоны ответственности на время моего отсутствия были чётко распределены: Гнарл оставался полноправным управляющим с правом принимать решения по всем хозяйственным вопросам; Лориэн отвечал за безопасность периметра и охоту; Лука, как и прежде, главный среди деревенских; Тык — за продолжение муштры гоблинов; а Сирожа под надзором пары миньонов-магов — за свои "агрокультурные" проекты. Поход планировался на срок от одной до двух недель, максимум три. Основная цель — разведка, изучение обстановки в человеческих землях, установление контактов и закупка всего необходимого: книг по магии, качественного инструмента, семян, тканей — всего того, что мы не могли произвести сами.

Но чем ближе был час икс, тем сильнее становилось моё беспокойство, тем навязчивее становилось необъяснимое нежелание покидать Башню. В голову лезли парадоксальные мысли: отправить вместо себя кого-то другого — ту же Лерайю с поручением и деньгами. Но я понимал, что это было бы стратегической ошибкой. Чтобы по-настоящему понять этот мир, его экономику, его людей, их слабости и потребности, нужно было увидеть всё своими глазами. Ривендейл был относительно близко и, по заверениям Лерайи, достаточно безопасен для опытного путника. Но никакие логичные доводы не могли заглушить внутренний голос, шептавший о том, что мне не нужно уходить.

И потому, отложив все последние приготовления, я вновь спустился в прохладный зал, к Сердцу Башни. Я мог "поговорить" с ним и дистанционно, сидя на троне, но в этот раз такое общение казалось мне неуместным, почти что кощунственным. В наших странных, симбиотических отношениях я старался оказывать Башне некое подобие уважения. Это было не просто сооружение, не просто источник силы — это была часть меня, мой дом и моя крепость на самых глубоких уровнях бытия.

Гулкий звон моих шагов отдавался в сводах пещеры. В воздухе витал знакомый запах. В центре зала парил и пульсировал мягким светом над колодцем с чёрными водами гигантский кристалл — Сердце Башни, источник её силы и моего могущества. Я подошёл к нему и положил ладонь на прохладную, идеально гладкую грань.

«Башня, — обратился я мысленно, вкладывая в посыл всё своё беспокойство и желание понять его причину. — Я чувствую тревогу. Готовлюсь уйти, но что-то удерживает. Что-то, что ты знаешь, но не можешь или не хочешь сказать прямо? Есть ли угроза, которую я не вижу?»

Ответ пришёл не сразу. Сначала был лишь привычный гул энергии, текущей по кристаллическим структурам. Затем поток информации хлынул в моё сознание — на этот раз не словами, а образами, ощущениями, смутными предчувствиями.

Я увидел Башню не как здание, а как живой организм, частью которого я являлся. Я почувствовал тончайшие вибрации её связи с землёй, с миньонами, с самой субстанцией этого мира. И ощутил едва заметный, но нарастающий дисбаланс от того, что я собираюсь уйти. Башня не хотела этого.

Это было не предупреждение о неминуемой атаке или конкретной опасности на пути. Это было ощущение… уязвимости. Нашей уязвимости. Башня, через нашу связь, чувствовала то же, что и я: наше положение было шатким. Мы окрепли, да, но наше могущество было сосредоточено здесь, в камне и воле. За пределами этих стен я был силён телом и разумом, но лишён своей главной опоры — связи с Башней. Башня беспокоилась не только о себе — она беспокоилась и обо мне. Как организм беспокоится об оторвавшейся конечности, пусть и временно.

Я стоял, прислонившись рукой к прохладному кристаллу, и слушал. Тревога не ушла, но она преобразилась. Это был уже не слепой страх, а осознанное понимание рисков и ответственности. Башня не говорила мне "не уходи". Она говорила: "будь осторожен". И "вернись скорее". И именно это через нашу связь передавалось и мне.

Я медленно отступил от Сердца, чувствуя, как на смену беспокойству приходит твёрдая решимость. Поход был необходим. Но теперь я понимал его истинную, глубинную важность. Это была не просто торговая миссия. Это была миссия по поиску альтернативных источников силы, по укреплению наших позиций в этом мире, пока наш собственный источник был ещё слаб.

Выйдя из зала, я встретил озабоченный взгляд Гнарла, ожидавшего меня у входа.

— Всё в порядке, Повелитель? — спросил он, и в его голосе прозвучала редкая нота беспокойства.

— Всё в порядке, Гнарл, — ответил я, и теперь мой голос звучал уверенно и спокойно. — Просто Башня пожелала мне удачи. И напомнила, что меня здесь ждут. Подготовь и проверь всё к утру. Мы выдвигаемся, как и планировалось.

Он склонился в безмолвном поклоне, и я прошёл мимо него, направляясь в свои покои, где меня уже наверняка ждала Лерайя.

Войдя в свою комнату, я застал картину, от которой на мгновение перехватило дыхание. На моей большой, комфортной кровати, в непринуждённой, нарочито соблазнительной позе лежала Лерайя. На ней было лишь короткое шелковое бельё тёмного, почти чёрного цвета, выгодно оттенявшее фарфоровую белизну её кожи и серебро волос, рассыпавшихся по подушкам. Свет лампы мягко очерчивал идеальные линии её тела — длинные стройные ноги, тонкую талию, упругую грудь. Она была воплощённой чувственностью, опасной и невероятно притягательной.

Она была поглощена чтением одной из принесённых ею же книг — толстым фолиантом в потёршейся коже, но, услышав мои шаги, медленно, словно в замедленной съёмке, оторвалась от страниц. Её взгляд, глубокий и проницательный, скользнул по моей фигуре и устремился к моему лицу. И я увидел, как в её аквамариновых глазах мелькнула тень беспокойства, мгновенно сменившаяся привычным обожанием, но не исчезнувшая полностью. Она что-то уловила — остаточное напряжение в моих плечах, лёгкую задумчивость во взгляде.

— Ты вернулся, мой Повелитель, — её голос прозвучал тихо и ласково.

Я кивнул и, тяжело вздохнув, подошёл к кровати, опустился на край, чувствуя приятную усталость после долгого дня и… лёгкую тяжесть принятых решений за сегодня. Я сидел, уставившись в пустоту перед собой, ощущая на себе её внимательный, изучающий взгляд.

Через мгновение её руки легли мне на плечи. Её пальцы, сильные и ловкие, привыкшие держать оружие, теперь с удивительной нежностью принялись разминать затёкшие мышцы.

— Что-то тревожит тебя, — произнесла она не как вопрос, а как констатацию факта. Её голос был тихим, почти шёпотом у моего уха. — Все эти дни я чувствовала, как что-то гложет тебя изнутри. Но ты не говорил. А сейчас… сейчас ты выглядишь так, будто нашёл ответ, но он тебя не обрадовал.

Я закрыл глаза, наслаждаясь её прикосновениями. Она была невероятно наблюдательна. Сломать её волю и изменить сознание — это одно. Но стереть вековой опыт следопыта, убийцы и манипулятора — невозможно. Она читала меня как открытую книгу, и в данном случае это даже успокаивало.

— Я сходил к Сердцу, — начал я, не открывая глаз. — Задал Башне вопрос. Получил ответ. Не словами… скорее, ощущением. Чувством уязвимости. Не её — моей. Нашей связи.

Её пальцы на секунду замерли, затем продолжили свой массаж, но теперь движения стали ещё более бережными, почти что целительными.

— Башня беспокоится о тебе, — прошептала она. — Как… как часть целого беспокоится о другой своей части. Она сильна здесь, в своих камнях. Но ты, уходя, уносишь с собой кусок её силы. И она боится этого разрыва.

— Именно так, — я кивнул, впечатлённый её точностью. Она смогла сформулировать то, что я чувствовал, но не мог выразить. — Это не предупреждение об опасности на пути. Это… напоминание. Что я несу ответственность не только за себя, но и за неё. Что наше могущество пока что сосредоточено здесь. И что моя задача в этом походе — найти способ сделать нас сильнее и там, вовне.

— И ты найдёшь его, — её голос зазвучал с непоколебимой уверенностью. — Потому что ты — наш Повелитель. Потому что ты — сильнее, чем кажешься. — Её руки скользнули вниз, обнимая меня сзади, а губы коснулись моего плеча. — Сильнее и прекраснее, чем кто-либо. Я до сих пор не могу поверить в это превращение. Каждый раз, глядя на тебя, я чувствую… гордость. И желание.

В её голосе прозвучал знакомый, томный и соблазнительный оттенок. Она мастерски переводила разговор из области стратегии в область чувств, напоминая мне о той власти, что я имел над ней, и о той страсти, что связывала нас. Это была тонкая, почти ювелирная манипуляция, и я видел её как на ладони. Но это не вызывало раздражения. Скорее — уважение к её искусности и… лёгкую улыбку.

— Да, новые возможности открывают определённые перспективы, — согласился я, наконец поворачиваясь к ней. Мои руки легли на её бёдра, чувствуя под пальцами шёлк и тёплую, упругую кожу. — И физическая выносливость — одна из них.

Она прикрыла глаза, наслаждаясь моими прикосновениями, но затем снова открыла их, и в её взгляде мелькнула уже знакомая мне хитрая искорка.

— Я заметила, что на тебя стала по-новому смотреть и "свирепая" охотница, — произнесла она с лёгкой, наигранной небрежностью, но я уловил под ней стальной отзвук ревности. — Лина… Кажется, твоя новая мощь пришлась ей по вкусу. В её взгляде теперь читается не только уважение воина, но и интерес к тебе. Очень… прямой интерес.

Я рассмеялся. Она выходила на тонкий, опасный лёд, пытаясь прощупать почву и одновременно обозначить свою территорию.

— Ревнуешь? — спросил я прямо, глядя ей в глаза.

Она не смутилась, лишь чуть приподняла подбородок.

— Я уже твоя. А ты — мой. В этом для меня заключена вся суть. Но я не слепа и не глупа. Я понимаю реалии этого мира. Понимаю, что правителю… могут потребоваться иные союзы. Браки по расчёту. Политические альянсы, скреплённые брачным ложем. — Она произнесла это с лёгкой гримасой, но голос её оставался ровным. — Если ты решишь, что тебе нужна она… или кто-то ещё для укрепления своей власти… я не стану препятствием. Я буду той, кто поможет тебе удержать всё это. Потому что твои цели — теперь мои цели. Даже если это причиняет боль.

В её словах была горькая правда. Правда женщины, прожившей долгую жизнь и видевшей подобное не раз. И в то же время — искуснейшая манипуляция, игра на чувстве вины и желании обладать. Она предлагала мне свободу, но одновременно закрепляла за собой статус главной, самой понимающей и незаменимой. Она как бы говорила: "Я готова на всё ради тебя, даже на это. Цени же меня".

Я наклонился и поцеловал её. Глубоко, властно, давая понять, что вижу её игру, но принимаю её условия.

— Ты — единственная, чьё место в моей постели и в моих планах не обсуждается, — сказал я, отрываясь от её губ. — Лина… да, она привлекательная и сильная женщина. Но она — инструмент. Полезный, ценный, но инструмент. А ты… — я провёл пальцем по её щеке, — ты — моё оружие. Моё творение. Моё самое совершенное и опасное приобретение. Возиться с гаремом, ревностью, интригами — это неэффективно, отнимает время и силы. А я ненавижу неэффективность. Один хорошо обученный и абсолютно преданный клинок куда ценнее дюжины ревнивых жён.

Я видел, как на её лице расцветает торжествующая улыбка. Мои слова были именно тем, что она хотела услышать. Я подтвердил её уникальность и свой прагматизм, который она так ценила.

— Хотя, — добавил я с намёком на улыбку, — если речь зайдёт о политическом браке с какой-нибудь королевой или герцогиней… тогда, возможно, мне придётся пожертвовать собой ради интересов Башни. Но это будет именно что работа. Не более того.

Она рассмеялась довольным смехом.

— Тогда я буду лично проверять всех кандидаток на прочность, — пообещала она, по-кошачьи прижимаясь ко мне. — Чтобы удостовериться, что они достойны такой чести.

— Это в твоём стиле, — я снова поцеловал её, и на этот раз в нём не было места ни стратегиям, ни манипуляциям. Была только страсть, вспыхнувшая между нами с новой силой.

Последняя ночь перед дорогой прошла в бурном, почти яростном ритме. Она отдавалась с такой страстью, будто хотела вложить в меня всю себя, чтобы часть её осталась со мной в пути. И я отвечал ей той же монолитной силой и уверенностью, что теперь наполняли меня.

Утро встретило нас прохладой и лёгким туманом, стелющимся по двору Башни. Воздух пах влажной землёй и дымком костра. Мы с Лерайей были готовы — в дорожной одежде, с собранными вещами. У меня за спиной был лёгкий и небольшой рюкзак, он был нужен больше для вида, потому что большая часть вещей, включая кофе и ряд других вещей на продажу, были в моём браслете.

Нас провожали почти все обитатели Башни. Собралась кучка миньонов, молчаливых и сосредоточенных. Рядом с Гнарлом стояли Лориэн, Лука, Тык и Сирожа. Деревенские — старики, женщины, дети — смотрели на нас с любопытством и лёгкой тревогой. Даже гоблины, согнанные своими надзирателями, жались к краю двора, провожая нас настороженными взглядами.

Гнарл сделал шаг вперёд.

— Всё готово, Повелитель. Провиант, вода, карты. Отряд разведчиков ждёт вас у лесной опушки. Они будут следовать на расстоянии, не выдавая своего присутствия.

— Спасибо, Гнарл, — кивнул я. — Помни о моих распоряжениях. Башня и все её обитатели — на тебе.

— Будет исполнено, — он склонился в глубоком, почтительном поклоне. — Мы будем вас ждать, Повелитель.

Лориэн подошёл следующим.

— Лес спокоен, — доложил он. — Я, Грог и остальные прочесали местность на три лиги вперёд. Никаких признаков крупных хищников или чужих следов. Дорога должна быть безопасной.

— Спасибо. Надеюсь на твой опыт и знания, — я положил руку ему на плечо. — Охраняй наш дом.

Лука что-то пробормотал о том, чтобы боги — старые и новые — хранили наш путь, а Марфа сунула Лерайе небольшой мешочек с целебными травами и мазями “на всякий случай”.

Сирожа же смотрел на меня с искренним обожанием; чуть поодаль я заметил и Урука. Но что-то говорить или близко подходить они не стали, для них я всё так же был особенным и великим.

Последний взгляд я бросил на саму Башню — на её тёмные, молчаливые стены, на зубцы, упирающиеся в постепенно светлеющее небо. Я чувствовал её, как чувствуешь собственное сердце — тихий, постоянный гул в самой глубине сознания. Чувство лёгкой, фоновой тревоги никуда не делось, но теперь оно было контролируемым. Как напоминание.

Я повернулся к Лерайе. Она уже смотрела на тропу, уходящую в чащу леса, её глаза блестели азартом охотницы, вышедшей на след.

— Готов? — спросила она, и в её голосе снова зазвучали стальные нотки профессионала.

— Всегда, — отозвался я.

И без лишних слов мы шагнули вперёд, оставив за спиной безопасность каменных стен и устремившись навстречу новой цели. Лес молча принял нас в свои зелёные объятия.

От автора:

Дорогой читатель, дочитавший до конца этой главы! Ваше внимание к моему рассказу – бесценно.

Если глава подарила вам эмоции, пожалуйста, отметьте это лайком, комментарием или наградой на ваше усмотрение! ❤️

Каждый такой знак вашего одобрения для меня – как лучик солнца. Он напоминает, зачем я пишу, и заряжает на продолжение этой истории.

Искренне желаю вам в ответ море позитива, отменного здоровья и порцию самого вкусного мороженого(как когда-то сказала моя дочка)!

С благодарностью к Вам, автор VMash.