Повелитель Песков.

Глава 1

Я стоял посреди круглой арены. Вокруг бушевала песчаная буря, не видно было даже собственной руки. Надо мной козлоподобный демон с огромными рогами размахивал чем-то вроде трезубца, пытаясь насадить меня на него, и адски смеялся. Я уворачивался, и снова... Пи-пи-пи-пи.

Я проснулся. Этот сон преследовал меня с детства, а в последнее время приходил всё чаще. Пи-пи-пи-пи.

Звук будильника. Снова на работу. «Ещё пять минуточек», — подумал я, зарываясь в подушку. Но будильник был неумолим. Ладно, пора вставать.

Джинсы валялись на стуле. Натянув их, я побрёл в ванную. Включил воду, взглянул в зеркало. Молодое, но уставшее лицо. «Надо бы постричься», — мелькнула мысль, но я тут же её отогнал. Впереди — новый день.

На кухне я заварил кофе. Только он и мог меня окончательно разбудить. Пока coffee заваривался, я на скорую руку сделал пару бутербродов, сунул их в рюкзак, проверил телефон и кошелёк. Всё, можно выдвигаться. Главное — успеть на маршрутку.

Я работал курьером в фирме по доставке документов. Из-за карантина люди сидели по домам, а посылки и бумаги нужно было передавать, так что мы без передышки носились по городу. Но сегодня было начало месяца — обычно в такие дни заказов мало. «Быстренько всё развезу и домой», — надеялся я. Обычный день, обычная рутина.

В офисе меня уже ждал начальник, Дмитрий. Вне работы — нормальный мужик, но здесь в него будто вселялся демон. Он не разговаривал, а орал. Сегодня он снова кричал, что один тащит на себе всю фирму, а мы только бездельничаем. Ничего нового.

На столе лежала папка с документами для клиента. Глянув на адрес, я понял, что это в другом конце города. Значит, домой рано не попаду. Я уже собрался уходить, когда ко мне подошёл Дима.

— Матвей, заедешь ещё по одному адресу? — сказал он. — В том же районе, всего лишь конверт передать.

Я согласился. Почему бы и нет? Сделаю два дела за раз.

Дима протянул мне чёрный конверт со стикером, на котором был написан адрес. Я сунул его в рюкзак и зашёл в ближайшее кафе. Я часто бывал там из-за одной официантки. Очень уж она мне нравилась: высокая, стройная, с длинными волосами. И пахла от неё как будто райским садом. Я мог забыть обо всём на свете, лишь бы посмотреть на неё или послушать её голос.

Но сегодня её не было. Я выпил кофе и пошёл на остановку.

До первого адреса добирался с двумя пересадками, да ещё и пешком пришлось идти минут тридцать. Контора называлась «ООО «Гарант ОМ». Чем они занимались — для меня было загадкой. Я подошёл к высоким железным воротам, нажал на кнопку звонка. Через несколько минут вышел охранник, расписался в получении. Я отдал ему папку и уже хотел уйти, но вспомнил про второй конверт.

Достал его, посмотрел адрес и спросил у охранника, как лучше добраться. — По дороге — минут сорок, — сказал он. — А через лес — быстрее, минут двадцать. Спускайтесь вниз, там будет тропинка. Идите по ней, никуда не сворачивая.

А когда я уже уходил, он крикнул мне вслед: — Осторожнее там! Место нехорошее. Местные не ходят, говорят, врата в ад. Люди пропадают.

Я лишь усмехнулся. — Ещё там бабайки водятся и Баба-яга в ступе летает, — бросил я через плечо и зашагал к лесу.

Вскоре я нашёл тропинку и начал спускаться. На пути мне встретилась старая табличка с надписью: «Судьба — это не дело случая, а результат выбора; судьбу не ожидают — её создают». Я пожал плечами и пошёл дальше.

В лесу было тихо и спокойно. Пели птицы, шумели листья. Я шёл не спеша, наслаждаясь свежим воздухом. Я так расслабился, что не заметил, как углубился в чащу, а тропинка под ногами куда-то пропала.

Внезапно лес затих. Исчезли птицы, стих ветер, не шелестели листья. Повисла абсолютная тишина. Я огляделся, попытался сориентироваться по солнцу, но безуспешно. Решил идти вперёд.

Не знаю, сколько я шёл, но вскоре я вышел на поляну. Посередине на поваленном дереве сидел какой-то мужчина. Я обрадовался: значит, тут есть люди! Но когда он поднял голову, я увидел древнего старца с седыми волосами и длинной бородой. Он посмотрел на меня печальным взглядом и сказал твёрдым, властным голосом:

— Ну что уставился? Давай сюда конверт, что для меня принёс.

Я, ошеломлённый, автоматически полез в рюкзак и подал ему чёрный конверт. Старец вскрыл его, вынул красную печать и сломал её. Лес вокруг загудел, потемнело. Старик взял меня за руку:

— Пошли. Я и так слишком долго тебя ждал. Там тебя ждут ещё дольше.

В глазах мелькнула яркая вспышка — и всё поглотила темнота.

Я очнулся от дикой боли во всём теле. Голова гудела, глаза не хотели открываться. Я всё же разлепил веки и ослеп от яркого света. Передо мной, пылая синим огнём, смотрели два глаза. Я отпрянул и увидел, что это были каменные изваяния монахов.

Я вскочил на ноги и осмотрелся. Кругом простиралась пустыня. Ни деревца, ни травинки — только песок да сухая колючка. Чёрные монахи оказались статуями.

Судя по солнцу, было раннее утро. На мне была порвана толстовка и джинсы, на ногах — только один кроссовок. «Спокойно, Матвей, — сказал я себе. — Главное — не паниковать». Нужно было вспомнить, как я здесь оказался. Лес... старец... конверт... Больше ничего.

«Где я? Что это за место?» Первым делом нужно найти ориентиры и двигаться. Я полез в карман за телефоном — его не было. Обшарил все карманы — пусто. Осмотрелся вокруг — телефона нигде не было.

«Ладно, — подумал я. — Значит, надо искать людей. Не может быть, чтобы здесь никого не было». Потом можно будет связаться с властями и попросить помощи. «Может, я в Афганистане? Только бы меня здесь не съели», — с горькой шуткой подумал я.

Что я вообще знаю о выживании в пустыне? В школе и ПТУ нас этому не учили. Мох на деревьях? Но здесь нет деревьев. Птицы? Их тоже не видно. Самое главное — вода. Как её найти? «Собрать росу? Но на какой ткани? И где тут роса?» Я понял, что совершенно беспомощен. Поколение интернета — вне зоны комфорта мы просто не выживаем.

Я закрыл глаза, покрутился на месте и пошёл наугад. Вдруг я вспомнил про рюкзак! Там же были бутерброды! Я вернулся к тому месту, где очнулся. Там лежал большой плоский камень с непонятными знаками. Но рюкзаке нигде не было. Зато валялось несколько мелких косточек. Статуи с горящими глазами смотрели на меня, и по спине пробежали мурашки. «Ладно, здесь делать нечего. Нужно идти, пока солнце не поднялось».

Я шёл несколько часов. По дороге я передумывал все возможные версии: похитили инопланетяне, я в параллельном мире, это кома или сон. Становилось всё жарче. Пришлось разорвать рукав толстовки сделать подобием шапки, обмотать вокруг босой ноги.

«Как это со мной случилось? — не отпускала меня мысль. — Я же самый обычный парень из России. Мама — врач, отец неизвестен. Школу кое-как окончил, потом ПТУ на сварщика. В армию не взяли по здоровью. После одной пьянки я чуть не умер, а мои друзья не выжили. Тогда я взялся за ум. А потом умерла мама... С тех пор я просто жил: работа, дом, YouTube. И вот тебе на».

Жара становилась невыносимой. Песок забивался повсюду: в обувь, в уши, в рот. «За стакан воды я бы отдал всё на свете, — думал я. — Где все эти попаданцы, которые становятся героями? Я же просто зажарюсь здесь заживо».

Я шёл, ругая свою судьбу, как вдруг зацепился за что-то и упал, содрав в кровь колени и руки. «Вот же чёрт!» — подумал я, пытаясь подняться. И тут я понял, что упал не на песок, а на камни. Присмотрелся — это была дорога! Настоящая, ровная дорога, уходящая к далёким горам.

На душе сразу стало легче. Дорога значит, что где-то рядом есть люди. Цивилизация! Я не на другой планете!

Я пошёл по направлению к горам. Жара, жажда и усталость давали о себе знать. В какой-то момент мне почудилось, что впереди — озеро. Я уже хотел броситься к нему, но вовремя сообразил, что это мираж. Я сел на землю, и сознание начало уплывать.

Очнувшись, я увидел на дороге вдали грузовик с прицепом. «Спасение!» — пронеслось в голове. Я из последних сил замахал руками.

От грузовика отделилась небольшая фигура и стала быстро приближаться. Сначала я подумал, что это мотоцикл. Но когда она подъехала ближе, кровь застыла в жилах. Это была огромная ящерица, а на её спине сидел всадник в чёрном.

Я забыл про усталость и жажду. Инстинкт самосохранения заставил меня побежать прочь от дороги. Я бежал, не разбирая пути, пока не почувствовал резкий удар по голове — и снова погрузился во тьму.

Глава 2

Я очнулся от тошнотворного смрада. Попытался подняться и с ужасом осознал, что нахожусь в большой клетке, битком набитой людьми. Голова раскалывалась; на виске зловеще пульсировала огромная шишка. Я с трудом приподнялся, прислонился спиной к холодным прутьям и хрипло выдохнул: — Где я? Что происходит?

В ответ ближайшее ко мне существо обернулось и прошипело. То была самая настоящая ящерица на двух лапах — с жёлтыми, как у змеи, глазами, раздвоенным языком и пастью, полной мелких острых зубов. Я, взрослый мужчина, едва сдержал истошный вопль.

В тот же миг меня грубо толкнули в спину, и я вывалился из клетки прямо на землю. Тут же чей-то сапог со всей силы пнул меня в живот, сопровождая удар гортанными криками на незнакомом языке. Я попытался встать на колени, но меня схватили за волосы и, словно котёнка, отшвырнули в сторону. Затем чья-то железная рука подняла меня за плечо, сжав так, что кости затрещали.

Передо мной стоял гигант ростом под два метра, с длинными спутанными волосами и лицом, скрытым грязным платком. Он что-то яростно выкрикивал, но я не понимал ни слова. — Где я? Что тут происходит? Почему вы меня бьёте? — пытался я до него достучаться, но он лишь презрительно фыркнул.

Человек-горилла что-то крикнул своим подручным и швырнул меня им под ноги. Двое дюжих мужчин подхватили меня под руки и потащили прочь. Я отчаянно сопротивлялся, кричал и дрыгался, пока не получил очередной сокрушительный удар в голову. И вновь всё поглотила милосердная темнота.

Пришёл я в себя уже в одиночной клетке, метра полтора на полтора. Сел, прижавшись спиной к холодным прутьям, и осмотрелся. В углу стояли глиняная миска и такой же кувшин. Подполз к ним. Голод терзал меня так, что сводило живот, но содержимое миски выглядело отталкивающе: тёмно-зелёная жижа, напоминающая густую кашу с непонятными комочками. Голод взял верх — я, не найдя ложки, стал жадно есть, черпая пищу губами прямо из миски. Сначала не чувствовалось никакого вкуса, но под конец я различил привкус прелой травы и сырого мха. В кувшине оказалась вода, но с сильной горькой примесью. Утолив жажду, я сел и стал ждать, обречённо глядя перед собой.

Неподалёку, в большом узорчатом шатре, шёл неторопливый разговор между двумя людьми. — Окум, ты обещал привезти двадцать рабов на каму [карьер] и троих вольнонаёмных, — произнёс человек в богатом халате, небрежно развалившись в кресле. — Но ты привёз двадцать первого раба и лишь двоих работников. И один из них — какой-то дохляк. За него я платить не буду. Он слишком много кричит, и ни слова не разобрать. — Аман, я выполнил своё обещание, — усмехнулся Окум, играя рукояткой кинжала за поясом. — То, что один наёмный рабочий передумал ехать к тебе — твои проблемы. Репутация у тебя, скажем так, не блещет. Рабы сильны, на них наложено заклятье смирения. Так что плати. А этого тощего горлопана можешь взять задарма. Я не покупал его, а поймал в пустыне, бредущим по дороге к тебе. Бери, это подарок. Он слабый и вряд ли выживет, но пусть поработает, сколько сможет.

Окум многозначительно посмотрел на Амана. — Ладно, пусть остаётся, — нехотя вздохнул тот. — Надену на него кольцо раба. Сколько протянет, столько и протянет. Лишние руки не помешают. На том и порешили.

Под вечер меня вытащили из клетки и, взяв за шкирку, привели в тот самый шатёр. Сначала мне что-то долго и безуспешно объясняли на непонятном языке. Потом показали на груду кристаллов и универсальным жестом — проведя пальцем по горлу — дали понять, что будет, если я не подчинюсь. Меня усадили на низкий табурет и застегнули на шее холодный металлический обруч.

В тот миг до меня наконец дошла вся глубина моего падения. Я попал не в сказочное приключение, а в суровую, беспощадную реальность. Я стал рабом. Все силы разом покинули меня; душа опустошилась. Хотелось кричать и плакать от бессильной ярости. Меня грубо подхватили под руки и вытолкали наружу.

Со мной остался один охранник с тяжёлой дубинкой, обитой потёртой кожей. Он молча ткнул пальцем в направлении дороги. Мы пошли. С каждым шагом я всё яснее понимал безвыходность своего положения. Но внезапно во мне что-то надломилось, какая-то последняя искра отчаяния вспыхнула ярким пламенем. Я резко развернулся и изо всех сил ударил охранника в лицо, а затем рванул прочь, в спасительную пустыню. Лучше умереть свободным, чем влачить жалкое существование раба!

Я обернулся, чтобы посмотреть, гонится ли кто-то, и увидел, что охранник спокойно стоит на месте и смотрит мне вслед, словно на обречённого. Я побежал ещё быстрее, но в тот же миг моё тело скрутила такая невыносимая боль, будто все жилы вырывают из плоти. Я снова провалился в чёрную, беззвёздную бездну.

Очнулся я уже в знакомой пещере. Передо мной снова стояли миска и кувшин. Я механически поел, выпил воды и выполз на ослепительный солнечный свет. Был уже день. Ко мне подошёл тот самый охранник, тыкнул пальцем в мою грудь и брезгливо бросил: — Дум-дум. И громко, издевательски рассмеялся. Я понял, что «дум-дум» на их языке значит «дурак». Сбежать отсюда невозможно. Он указал на груду пустых мешков. Я покорно взял один, и мы побрели. Вскоре передо мной открылся карьер — огромная каменоломня, которую местные называли «каму».

Охранник что-то крикнул, и к нему подбежал маленький сутулый человечек, своим видом напомнивший мне хитрую крысу. — Только бы меня тут не съели, — пронеслась у меня паническая мысль.

«Крыса» что-то оживлённо объяснял, широко жестикулируя, но я не понимал ни слова. Вскоре он подвёл меня к груде булыжников, ткнул пальцем в мой мешок, а затем — в место, куда их нужно было таскать. Я начал механически, почти бездумно загребать камни.

Руки дрожали от слабости и нервного напряжения. Не было ни сил, ни малейшего желания работать. Я не понимал, за что мне такое наказание. Я опустился на колени и заплакал, но продолжал, покорно, собирать камни. Когда я понёс неполный мешок, ко мне подскочил горбун и начал яростно избивать меня, орать, что я «дум-дум». Он притащил меня обратно к куче и заставил набить мешок до отказа. Таскать тяжеленные мешки с камнями под палящим солнцем пустыни — то ещё удовольствие. Так началась моя новая, никчёмная жизнь, которую не приснится и в самом кошмарном сне.

Распорядок дня был простым и безжалостным. Мы вставали затемно, до первых лучей солнца. Завтрак — всё та же зелёная субстанция и тёплая вода. Потом — изнурительная работа в карьере до самого заката. Без обедов и выходных. «Где же вы, профсоюзы, когда вы так нужны?» — горько иронизировал я про себя. Единственным утешением было то, что в пустыне темнеет быстро. После работы — скудный ужин и отбой в пещеру.

Пещера не запиралась и почти не охранялась. У всех рабов были такие же обручи, как у меня: у кого-то на шее, у кого-то на лапах или хвостах. Все были удивительно смирными и апатичными: никаких драк из-за еды, всё тихо и покорно. Никто не смотрел на меня как на будущий обед, у никто не пускал слюни.

По вечерам все собирались у горячих камней красного цвета — они заменяли костёр. Здесь жарили мясо или огромных жирных личинок, которых собирали на окрестных кустах. Откуда бралось мясо, я так и не понял. Существа сидели, негромко переговаривались, а потом расходились по своим углам спать.

Народ здесь был самый пёстрый и необычный. Людей было мало. В основном — человекоподобные существа:

Ящеры: Ходили на двух лапах, с хвостами и жёлтыми, вертикальными зрачками. Они легче всех переносили адскую жару.

Орки: Не такие, как в сказках. Зеленоватые, с бритыми головами, без торчащих клыков. Вечно играли в кости на примитивных досках, процарапанных на камне.

Свиньелюды: Массивные, хрюкающие существа, ходившие на задних ногах.

Быкоголовые: Два огромных создания с поломанными рогами и невероятно мощными руками.

Кошачьи: Львы, пантеры и другие крупные кошки. Их было больше всех, и они держались особняком, вызывая всеобщее почтение и страх.

Змеелюди: Гибкие и молчаливые, умели раздувать капюшоны, как кобры. Держались особняком.

Крокодил: Огромный и молчаливый, всегда спал при первой возможности.

Медведеподобные: Покрытые густой бурой шерстью, невероятно сильные. Их все уважали, даже надсмотрщики побаивались.

Всего нас было около шестидесяти. Все — мужского пола. Я ни с кем не общался, сидел в стороне. Все звали меня «дум-думом», местным дурачком. Меня это пока устраивало. Я сидел, слушал и впитывал чуждую речь, понимая, что язык — это первый и главный шаг к выживанию и, возможно, к свободе.

Постепенно я стал незаменимой затычкой. Мало того, что я таскал камни, так ещё и помогал надсмотрщикам убираться в пещерах, копал ямы, таскал всякий хлам. Охранники были теми ещё неряхами: объедки, шкуры после линьки — настоящая свинарня. Сначала я делал всё спустя рукава, но потом сообразил, что лучше не спеша и качественно убираться в прохладной пещере, чем вкалывать под палящим солнцем.

Иногда меня отправляли на кухню помогать местному повару — дряхлому старику, похожему на ходячий скелет, завёрнутый в кожу. Сначала он пытался со мной говорить, но, поняв, что я ничего не понимаю, стал терпеливо учить: брал предмет и чётко называл его, а я старательно повторял. Так я узнал, что нашу скудную кашу делают из варёного зелёного гороха.

Мне приходилось носить воду из соседней пещеры и отдраивать котёл песком. Иногда старик подкармливал меня лишней миской каши. Воду здесь можно было пить без ограничений, но я заметил разницу: вода из той дальней пещеры была чистой, прохладной и не горчила, в отличие от той, что стояла в общем кувшине.

Старик научил меня находить, собирать и жарить личинок. Обжаренные на раскалённом камне, они были на удивление вкусными, хрустели, как самые лучшие чипсы. Отходить от лагеря можно было не дальше чем на километр — иначе кольцо немедленно вызывало адскую боль и потерю сознания. Но мне и этого хватало, чтобы набрать наш с ним «ужин». Откуда они каждое утро вновь появлялись на сухих кустах — оставалось загадкой.

Однажды вечером мы сидели со стариком у нашего импровизированного очага и жарили «деликатес», когда к нам подошёл старший надзиратель. Они о чём-то говорили негромко и серьёзно, и старший всё время показывал на меня своей дубинкой, называя «дум-дум». Я заметил, что старик общался с грозным охранником на равных, а тот, в свою очередь, слушал его с неожиданным почтением. Они проговорили с полчаса, после чего старший что-то недовольно буркнул, кивнул в мою сторону и ушёл, а старик довольно улыбнулся своим беззубым ртом и ободряюще сказал: — Всё будет хорошо, Дум-дум. Я поразился — я понял его слова! Это была первая маленькая победа.

Шло время. Большую часть дня я теперь проводил на кухне или убирался в пещерах, в адский карьер меня посылали всё реже. Я изменился и внешне, и внутренне: волосы отросли, и я собирал их в неопрятный хвост; лохмотья одежды истлели окончательно, и я, научившись у старика, стал носить набедренную повязку из грубой ткани. Тело высохло, вытянулось, но под кожей проступили упругие, выкованные тяжёлым трудом мышцы.

Я понемногу освоил язык и уже мог объясниться на бытовом уровне. Зверолюди ко мне относились нейтрально, не обижали, но и своим не считали. С людьми я ладил, иногда приносил им личинок, нашёл общий язык с охранниками и стал их «мальчиком на побегушках». В общем, жить можно было. Я окончательно перестал пить горькую воду из общего котла, как когда-то посоветовал старик.

Он, казалось, знал всё на свете. Часто уходил в пустыню (заметьте, у него не было кольца на шее!) и всегда возвращался с какими-то корешками и травами, которые бережно сушил и хранил в своих бесчисленных мешочках. По вечерам мы сидели у горячего камня, и он неторопливо рассказывал мне о мире, а я ловил каждое слово.

И вот однажды, на закате (здесь это красиво называли «когда пустыня горит»), я спросил его: — А как тебя зовут по-настоящему? Мы столько времени общаемся, а я всё «старик» да «старик».

Он хитро улыбнулся своими сморщенными губами: — Моё настоящее имя произносить нельзя. Мне запретили это делать очень и очень давно. Так что зови меня Лоо. — Хорошо, Лоо, — кивнул я.

Мы сидели в комфортной тишине, глядя, как угасают краски на песке. Я ушёл в свои мысли, но тут он негромко спросил: — Дум-дум, а как зовут тебя? Всё-таки «дум-дум» — это кличка, данная тебе здесь. У тебя же есть имя, данное при рождении, твоей матерью. — Конечно, есть, — улыбнулся я. — Меня зовут Матвей.

Вдруг старик вздрогнул так, словно его ударило током. Он выпрямился и уставился на меня горящим взглядом, его голос задрожал: — Как? Как тебя звать? — Матвей. Мама так назвала. А что? Что-то не так? — насторожился я.

Старик засуетился, забегал по кругу, бормоча что-то себе под нос с невероятной скоростью. Он нервно, почти панически оглядывался по сторонам, будто выискивая невидимых подслушивающих . Потом резко подошёл ко мне, схватил за плечо костлявыми, но удивительно сильными пальцами и прошептал прямо в ухо, обдавая меня запахом сухих трав: — Никогда! Слышишь меня? Никогда и никому не говори своего имени! Забудь его! Выбрось из головы! Иначе проживёшь меньше, чем длится дуновение ветра, и жизнь твоя не будет стоить и пылинки на солнце!

Он так же резко отступил, его лицо стало строгим и незнакомым. — А теперь иди. Иди в пещеру. Мне нужно подумать. Одному.

Я послушно пошёл, лёг на свой травяной матрас, но сон не шёл. В висках стучало, в голове крутилась одна и та же мысль, нагоняя леденящий ужас: что же сейчас произошло? Что такого страшного, что такого запретного и опасного может быть в самом обычном имени Матвей?

Глава 3

На следующее утро старик был необычайно задумчив и молчалив. Мне пришлось самому справляться со всеми делами, без его подсказок. Он объявил, что уходит в пустыню на пару дней и надсмотрщики уже предупреждены. А вечером, когда рабы поужинали, он неожиданно попросил позвать Маласима.

Того самого Маласима. Исполина ростом под три метра, с кожей, потрескавшейся от солнца и покрытой слоем пыли из карьера. Всё его тело испещряли татуировки в виде рун и извивающихся змей, а на голове красовался грязный ирокез. Он работал в карьере, орудуя огромной кувалдой, что легко раскалывала массивные валуны.

Я слышал краем уха, что когда его привезли, никто не знал ни его происхождения, ни прошлого. Ходили слухи, будто он всю жизнь был рабом, а сюда попал за убийство своего предыдущего хозяина — тот просто не пережил сокрушительной хватки его рук. Из-за этого на невольным рынке его побоялись покупать, и он оказался в нашем аду. Я и сам его побаивался: он запросто мог размазать меня в пятно одним ударом, несмотря на свой спокойный и молчаливый нрав. Даже рабское кольцо он носил не на шее, а на руке — для его могучей шеи просто не нашлось подходящего ошейника.

О чём они говорили со стариком, я не знал. Когда Маласим пришёл в нашу пещеру, я сделал вид, что сплю — было уже поздно, а любопытство могло стоить дорого.

Наутро эта гора мышц приблизилась ко мне. «Дум-дум, я тебя запомнил», — прогремел его низкий голос. Вокруг раздался смех, посыпались шутки, а я почувствовал, как по спине пробежал холодок страха.

Старика на кухне не было, и бразды правления перешли ко мне. Я быстро напек лепёшек из той самой неприятной на вкус муки: насыпал её в котёл, добавил воды, перемешал палкой и выкладывал получившееся тесто большой ложкой на раскалённый камень. Получались пресные, безвкусные комки, которые рабы использовали вместо ложек для своей жидкой каши.

Внезапно земля содрогнулась — прибыло пополнение. К карьеру подкатила тюрьма на колёсах, и все надзиратели устремились навстречу. Мне тоже стало любопытно. Из клетки один за другим выпрыгивали новые рабы и выстраивались в ряд. Охранники начали разгонять их по рабочим местам, и в этот момент я увидел, как из большого сундука достали мешок, из которого вытряхнули на землю тело какого-то зелёного существа и потащили в сторону шатра.

Вечером, после раздачи еды, мне приказали отнести пайку в ту самую клетку. Внутри сидел тот самый зелёный пленник — невысокий гоблин. Приоткрыв дверь, я увидел, что он жестоко избит, на его теле не осталось живого места. Поставив перед ним миску с едой и кувшин с водой, я уже собрался уходить, но он тихо спросил, нет ли у меня чистой воды и тряпки, чтобы промыть раны. Я кивнул и вскоре принёс просимое. Выполнив его просьбу, я услышал шёпот: «Я этого не забуду. Я отблагодарю тебя».

Утром, закончив с раздачей еды, я уже стоял на коленях в шатре начальника и с каждой секундой ожидал удара дубинкой по спине. Вполне могло случиться, что меня бы отправили в карцер или того хуже, но меня спасло лишь то, что некому было готовить еду для всей этой оравы. Меня вышвырнули из шатра, несколько раз ловко пнули для «прибавления ума» и отпустили. Я побрёл towards кухни, едва переставляя ноги. Позже ко мне подошёл один из охранников и строго-настрого запретил давать «этому зелёному» что-либо, кроме еды и воды. Оказалось, что гоблин ночью намочил тряпку, засунул её между прутьев, раздвинул их и сбежал. Но его поймали. Когда охранник ушёл, я, едва двигаясь от боли, понял, что действительно никогда не забуду этого зелёного пройдоху.

Вечером, когда я понёс ему пайку, у клетки дежурил охранник. Я поставил еду и мельком взглянул на гоблина: его избили ещё сильнее, чем меня. Развернувшись, я уже хотел уйти, но он тихо сказал: «Прости, парень, я не хотел, чтобы так вышло». Я не ответил и молча удалился.

Утром вернулся старик. Он не стал рассказывать, где был, и мы молча занялись делами. Позже я поделился с ним историей про зелёного узника, из-за которого мне влетело. Старик сам отнёс тому пайку и, вернувшись, выглядел необычно довольным. «Если все тучи сойдутся в одну, тут начнётся такая заваруха…» — промолвил он и хитро улыбнулся, будто задумал нечто грандиозное.

Позже меня отправили убираться в пещере, и я провозился там добрую половину дня, а затем — о ужас — меня повели в самую глубь камеры, в то место, где я ни разу не был. Мне пришлось долго спускаться по бесконечным лестницам и переходам, я весь взмок, пока не добрался до шатра, где обитали надзиратели. Когда я вошёл внутрь, меня заметил Аллу, начальник нижних охранников. Его лицо расплылось в улыбке, и он гостеприимно предложил мне выпить.

— Дум-дум, ты уже почти две луны тут, а в нашем гостеприимном шатре ни разу не появился. Расскажи-ка, как тебе удаётся избегать работы в камере? Ты должен был не только работать тут до седьмого пота, но и уже давно сгинуть, а ты, глядь, жив здоров и даже мужать начал. Что за пески тебя хранят? Какие боги тебе благоволят?

Я лишь глупо улыбнулся в ответ, а он продолжал смеяться.

— Дум-дум, хочешь знать, что мы тут добываем и зачем тут горбатится столько народу? — Он подошёл к небольшому сундуку и откинул крышку. Внутри лежали кристаллы — белые, голубые, размером от горошины до крупного яблока. Сундук был почти полон. Я заворожённо смотрел, как они играют на солнце, когда Аллу резко захлопнул крышку. — Это рупы. Местная валюта, минералы. На них можно купить свободу. А на то, что лежит здесь, можно приобрести целый замок, нанять армию и жить в роскоши до конца своих дней.

Он пристально посмотрел на меня.

— Ну, что скажешь? — Да так… обычные камни, — пробормотал я.

В ответ я получил пинок и вылетел из шатра под его громовой хохот. «Иди, прогуляйся тут, мы тебя позовём!» — крикнул он мне вдогонку.

И я пошёл. Я наблюдал, как рабы откалывают от стен громадные куски породы, которые с грохотом обрушиваются вниз, поднимая тучи пыли; как другие рабы разбивают эти глыбы на более мелкие части, а те, в свою очередь, дробятся ещё и ещё. Кто-то перетирал породу в порошок, кто-то просеивал её — все были поглощены поиском чего-то.

Я бродил по карьеру, и на меня никто не обращал внимания, пока чья-то железная хватка не впилась в моё плечо и не приподняла меня в воздух. Передо мной предстал тот самый человек-гора. Он внимательно меня осмотрел, придвинул к своему лицу; я уже подумал, что пришёл мой конец, и он сейчас меня съест. Но он лишь понюхал меня и изрёк: «Дум-дум, ты не тот, кого ищет старик. Ты не легенда. Ты слаб, в тебе нет духа. Он ошибся. Ты не продержишься в пустыне и дня». Затем он поставил меня на землю и удалился, волоча за собой свою огромную кувалду. Я чуть ли не бегом бросился к шатру — уж лучше издевательства охранников, чем внимание этого переросшего гориллы.

Меня уже ждали. К моим плечам привязали тяжёлый сундук и велели тащить его наверх. Я продирался через лабиринт переходов и лестниц, с меня сходил седьмой пот, пока я не выбрался наверх. Там меня уже поджидал Аллу. — Дум-дум, это ты где это так прогуливался? — едва сдерживая смех, поинтересовался он. Я просто показал пальцем на вход в шахту. Он расхохотался так, что чуть не свалился на землю.

— Дум-дум, ты значит это всё на себе тащил? Ты самый большой дум-дум из всех, что я видел!

Он указал в сторону, где я увидел обычный примитивный подъёмник с колесом, которое вращали два раба. Всю оставшуюся дорогу Аллу не мог остановить смех, а по прибытии в шатёр начальника пересказал эту историю всем присутствующим. Вскоре смеялся уже весь шатёр, а к вечеру — и весь карьер.

После ужина старик велел мне остаться — мол, нужно поговорить. Он что-то варил в небольшом котелке, а я пристроился рядом. Вскоре он протянул мне глиняную кружку с дымящимся напитком, пахнущим травяным чаем. «Пей не спеша, маленькими глотками», — сказал он.

Я пил. Мы сидели в тишине, пока Лоо не нарушил её.

— Откуда ты пришёл? Расскажи о своём мире. Каков он?

Я остолбенел. Откуда он мог знать? Сделав несколько глотков, я начал рассказывать. Сначала неуверенно, потом всё быстрее и быстрее. Я рассказывал о своём доме, о лесах, реках, морях и снеге; о кораблях и самолётах; о том, что мы были на Луне, но она совсем другая. Из меня лилось как из ведра — тоска по дому прорвала плотину молчания. Когда я закончил, старик какое-то время сидел в тишине, обдумывая услышанное, а затем спросил, как я оказался здесь. Я и это ему поведал.

Старик кивнул.

— Я многое повидал на своём веку и многое слышал. Но ты не солгал ни в чём. Возможно, многое из того, что ты рассказал, удивительно, но это чистая правда. Этот напиток, приготовленный из цветов семи пустынь, вещь редкая. Его дают, чтобы узнать, насколько человек честен и открыт. Ты прошёл проверку. А теперь послушай меня. Иногда случается так, что все тучи сходятся в одном месте, и наступает время, когда легенды становятся былью, а предсказания начинают сбываться.

Он сделал паузу.

— В наших летописях хранится одно предсказание. Оно столь древнее, что счёт лун потерян. Но его знает каждый с детства, и рассказывают его как сказку долгими вечерами. Я открою её тебе. Слушай и не перебивай.

Сие предсказание одно Продиктовано богами давно. Оно написано лунным светом В пустыне, рассекая темноту, О приходе в наш мир Странника, идущего по другим мирам. Он путь проложит белым светом И обретёт двух братьев под белою луной И крылья, что поставят врага на колени. Разбудит он в огне и камне древних, Вернёт потерянный народ в веках, Вернёт забытых королей, Объединит огонь и пламя И освободит мир из оков. И имя его мы знаем, не забывая ни на миг, Матфин — дарованный богами нам.

Он умолк. Мы сидели в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Наконец я нарушил молчание.

— Но меня зовут Матвей. И всё это… это слишком запутано и непонятно. Это не про меня. Я слаб. Я не выживу в пустыне и дня, мне сегодня это уже сказали. Да и кого я могу спасти? Меня самого нужно спасать! Я не какой-то былинный герой, я просто неудачник, который оказался не в том месте.

— Судьба — это не дело случая, а результат выбора. Судьбу не ожидают — её создают, — усмехнулся старик.

Где-то я уже слышал эти слова… но где?

Старик улыбался, глядя на красную луну, и я понял: он что-то задумал, и в этих планах я был на первом месте. Моя история только набирала обороты. Возможно, я и вправду был тем самым «попаданцем». В голове роилась туча вопросов, но старик пресёк их все одним предложением: «Пора спать. Завтра будет новый день и новый песок».

Глава 4

Утро началось как обычно: с таскания воды и готовки. Потом я понёс миску с кувшином воды Зелёному. В этот раз у него не было охраны, но к ноге была прикована цепь с большим железным кубом. Я поставил миску и хотел уходить, когда он сказал: — Дум-дум, ты не обижайся. Я не хотел тебя тогда подставить — просто пытался свалить отсюда. Не хочется остаток жизни провести в этой клетке, а ты просто стал крайним. Я молча посмотрел на него и пошёл в сторону кухни.

Старик уже вымыл глиняные тарелки. — Пойдём со мной, — сказал он. — Возьми кувшин для воды.

Мы направились в пещеру, откуда я обычно брал воду для приготовления пищи и питья. Она была довольно большой. Вода находилась в каменной чаше литров на двести и постоянно пополнялась — не было заметно, чтобы она убывала, даже когда я её черпал.

Старик остановился у воды. — Таких пещер в пустыне много, но большинство спрятано или замаскировано. Незнающий человек пройдёт мимо. Я научу тебя искать их. Смотри, видишь камень, которым выложен этот колодец? Если найдёшь такой камень, значит, рядом есть пещера. Закон песков гласит: в пещере нельзя убивать даже самых злых хищников. Здесь никого не трогают, нельзя портить воду и территорию — за это тебя накажут пески. Но в некоторых пещерах есть растения. Они обладают секретом: если ты голоден — насытят, если ранен — исцелят. Но потребуют плату кровью. Ты должен добровольно окропить кровью стебель, растущий из песка. Тогда жизнь песков тебе поможет. А если уничтожишь растения или повредишь их — не выйдешь из пещеры живым. Она заберёт всю твою жизнь. Запомни это и никогда никому не рассказывай.

Потом старик пошёл вглубь, и я последовал за ним. В глубине пещеры он прикоснулся к стене, и та превратилась в шкуру животного, закрывающую вход в другое помещение. Как я понял, это была иллюзия, чтобы никто туда не зашёл.

Внутри пещера напоминала райский оазис: повсюду росли разные растения и цветы в горшках. Я просто обалдел, разглядывая это. Лоо подошёл к столу, начал что-то искать, потом подозвал меня: — Вот, бери. Это мешочек с семенами жизни. Перед едой съедай одно семя на пустой желудок, запивая простой водой. И да, с общего котла не пей — вода там нехорошая. В неё добавляют магический порошок, который делает всех послушными и туманит мозг. Ходи за водой или в эту пещеру, или на кухню.

Мы вышли, старик провёл рукой, и вход исчез — будто там и всегда была сплошная стена.

На следующее утро я встал, достал семя и съел его, запив чистой водой из фляжки, которую дал старик. Она была похожа на сухой огурец, но внутри хранилась свежая, прохладная вода. Сначала я ничего не почувствовал и пошёл на кухню, но через час меня скрутило так, что я думал, что помру. Я выл, валялся на песке, но старик сказал, что так и должно быть — семена учат организм легче переносить жару и обходиться меньшим количеством воды.

С тех пор я ел по семени каждое утро. Меня по-прежнему ломало, но с каждым разом боль слабела, а приступы становились короче. Дней через двадцать, когда семена закончились, старик дал мне ещё один мешочек — с белыми сухими цветами. — Подсыпай их понемногу в еду, — сказал он. И, вы не поверите, еда изменилась: после травяного привкуса она приобрела вкус картофельного пюре с котлетой или макарон по-флотски. Есть стало намного приятнее.

На мой вопрос, что это, он ответил: — Это небольшое поощрение за то, что вытерпел и не сдался. Цветы называются «Счастье рабов». Почему их так назвали, объяснять было не нужно. Действовали они на каждого по-разному, и вкус меняли индивидуально.

Шло время. Однажды старик сказал, что мне нужно попробовать кое-что ещё. Это поможет мне измениться и преобразит не только взгляд на жизнь, но и мир вокруг. Если я готов, он начнёт подготовку к ритуалу, но предупредил: последствия могут быть плачевными. В лучшем случае я умру, в худшем — стану настоящим дум-думом.

Я не раздумывал долго. Не хотелось провести остаток жизни в рабах. Как говорится, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Да и терять мне было нечего. Спустя пару дней старик объявил, что вечером будем проводить обряд, и велел ничего не есть. С охраной он договорился.

Мы вышли в пустыню и вскоре увидели чёрный камень, похожий на тот, на котором я очнулся в этом мире. Только этот был меньше, и с одного бока у него был отколот кусок. — Ложись, не бойся, — сказал старик, заметив, как я смотрю на плиту. — Это не жертвенник, я не убью тебя. Это яумк — дверь к богам. Раньше к ним ходили молиться, очень давно.

Я лёг. Он поднёс к моим губам кувшин с каким-то питьём. — Пей и помни: всё, что увидишь, — просто сон. Ты должен сам сделать выбор, никого не слушай.

Я допил и тут же начал погружаться в плиту, словно в воду. Старик стал стремительно удаляться. Меня охватила паника, я попытался закричать, поднять руки, но не мог — и провалился в темноту.

Очнулся я в белой комнате. В тишине ко мне подошёл тот самый старец, которого я встретил в лесу. — Здравствуй, Матвей. Вот мы и свиделись. На этот раз я покажу тебе твой путь и дам силы, чтобы ты смог выполнить то, для чего родился. И да: тот мир, где ты рос и прожил двадцать лет, не был твоим. Мы просто спрятали тебя там на время. Не переживай, там тебя уже не помнят, ты потерялся во времени. Ты увидишь всё, что нужно. Но хватит ли тебе силы воли — решать тебе. Многие ждут твоего появления в этом мире, но многие — против. Так что будь осторожен. А теперь — в путь!

Всё погасло, и я полетел. Я видел, как появлялись горы и океаны, как рождались и умирали люди и целые цивилизации. Видел, как мир разделился на части, как возникли зверолюди. Я видел города во льдах и замок посреди вулкана, големов, живые джунгли с невиданными животными, пустыню, по которой парили корабли. Высоко в небе я видел гигантских бабочек. А потом увидел огромный чёрный город, полный народа, и посреди него — невероятных размеров чёрный кристалл. Люди и зверолюди приносили ему дары и преклоняли колени, повсюду были демоны и черти с оружием. Затем всё погасло.

Я увидел цветок — яркий, словно кристалл, сияющий на солнце. Свет резал глаза. Я подошёл, встал на колени и попытался взять его, но цветок проскальзывал сквозь пальцы. Тогда я укусил себя между большим и указательным пальцами. Боли не было, но капля крови упала на цветок. Спустя пару секунд, когда я развёл руки, цветков было уже два: один белый, другой золотой. И в голове прозвучал голос: «Вот мы и нашли тебя, Хозяин песков. Теперь мы навсегда с тобой!»

Тут я очнулся и закричал.

Я по-прежнему лежал на чёрной плите. Рядом стоял Лоо. По положению Луны было видно, что прошло совсем немного времени — она почти не сдвинулась с места. Хотя по моим ощущениям пролетели тысячи лет, если не больше. Я сел на край плиты, и старик протянул мне кувшин с водой. Он молча смотрел на меня, понимая, что я пытаюсь осознать произошедшее. Я сделал глоток. — Живой — хорошо, — сказал старик. — Значит, ты всё увидел и получил силу. — Да, я много чего видел. Видел падение и смерть этой планеты, войны и убийства, — и я начал рассказывать.

Старик слушал молча, не перебивая, лишь иногда потирал бороду. — Ты всё рассказал? Ничего не упустил? — Ну, да. Разве что про цветок, но это вряд ли важно. Очень красивый, похож на лилию, но рос в пустыне и сиял белым светом. — Какой цветок? — мгновенно оживился старик. — Ну, золотой какой-то. Потом он раздвоился, и их стало два — золотой и белый. И они вроде бы со мной говорили. — Что они сказали? — в голосе старика послышалась тревога. — Сказали, что я Хозяин песков и что они теперь со мной навсегда. Чушь какая-то несусветная.

Вдруг старик схватил ветку и погнался за мной. Оказывается, старый пень умел быстро бегать и больно бить! Он гонялся за мной минут десять, я едва успевал увернуться. Наконец он остановился, подошёл к плите, тяжело сел и подозвал меня жестом. — Это не просто цветы, дум-дум. Это Жемчужины. Они никогда не были вместе. Это две души великих сестёр, которые когда-то правили Варионом — местом, где мы сейчас живём, — и превратили его в бескрайнюю пустыню. Но это было ещё до того, как пришли захватчики и поработили наши земли. Сестёр звали Жемчужинами Вариона, но они поссорились, и начались великие войны, погубившие множество жизней. Богам стало стыдно за них, и они превратили их в два пустынных цветка. По легенде, если они расцветут и примут избранника, в мир явится спаситель — Хозяин песков. — Хозяин песков?.. А это кто? — Матвей, по легенде, ты — спаситель этого мира. Если ты, как рассказываешь, избранник Жемчужин и Хозяин песков, то любая песчинка, любое живое или неживое существо будет служить тебе. Если ты сумеешь войти в силу, то многие великие и могущественные будут лежать у твоих ног. Ты станешь богом в этих песках. Живым богом.

Я засмеялся. — Не, Лоо, ты, конечно, хороший дед, но что ты куришь? От чего тебя так плющит? И главное — меня на это подсаживаешь! Я скоро стану таким же, начну молиться на чахлую растительность, меня будет колбасить. Всё, старик, завязываем. Хватит. Я больше не буду есть твою отраву, от которой ломает. Я уже понял, что отсюда живым не уйду. Меня убьёт или солнце, или охрана. Так что всё, пошли. Я спать хочу. — Дум-дум, — тихо сказал старик, поднимаясь. — Ты правда ничего не чувствуешь? Не видишь и не слышишь? Тогда я закричал в отчаянии: — Тогда дайте мне знак! Докажите! Или я так и буду вечно прозябать в рабах? Я человек с планеты Земля! Я верю только в то, что вижу!

Я повернулся к старику. На его лице был такой ужас, что он вдруг рухнул на колени и простёр вперёд руки.

Глава 5

Я понял, что позади меня находится что-то, так напугавшее Лоо. Медленно развернувшись, я увидел кота. Самого обычного, лысого, с большими ушами. Он висел в воздухе и неспешно вылизывал лапу. Я смотрел на него, он — на меня. И тут кот медленно опустил лапу и изрёк: — Ну и что уставился, двух ноги вонючий? Упади на колени перед великим и могучим гонцом прославленных богинь!

Я попятился, споткнулся о старика и едва не рухнул, но сумел удержаться. — Ты кто, лысое чудо? И откуда ты здесь взялся? — выдохнул я.

— Я — великий гонец двух сестёр, Шепсес. Принёс послание для избранного воина, коему суждено освободить великие пески от захватчиков, пришедших в наш мир. Так где же этот великий и могучий воин? — осведомился кот.

— Ну, если так, то, похоже, это я. Твои сёстры ко мне приходили, и их выбор пал именно на меня.

Вам стоило бы видеть морду этого кота! Словно он проглотил лимон и запил его водой из унитаза. Он облетел меня вокруг, бросил взгляд на старика и заявил: — Похоже, в мире и впрямь всё совсем плохо, коли такой — избранник богов. Куда подевались могучие воины и великие маги, способные одним словом останавливать ветра и одним ударом сдвигать горы? Но раз выбор сделан, не мне его оспаривать. Так что я передам, что велено, и отправлюсь по своим делам — ночь уже на исходе.

Он стремительно подлетел к моей груди, нанёс два быстрых удара когтями, и меня пронзила такая адская боль, что я рухнул на колени. Боль растекалась по всему телу, но через минуту бесследно исчезла. На месте царапин на груди красовались два шрама, по форме напоминавшие причудливые цветы.

— Прощай, избранный, — промолвил кот и исчез. Однако спустя мгновение он материализовался у меня за спиной и добавил: — Не подведи великих сестёр. Сделай всё, чтобы они в тебе не разочаровались. Они ради тебя на многое пошли.

И исчез уже окончательно.

Старик поднялся, подошёл ко мне, протянул руку и, коснувшись шрамов у меня на груди, произнёс: — Осталось исполнить последнее предсказание: «Войти в силу и выйти оттуда великим». Но что это и как — мне неведомо. Я и без того увидел и услышал слишком многое с тех пор, как повстречал тебя. Ты общаешься с богами и их слугами, ты — пришелец из иного мира, ты ведаешь о великих морях и лесах, о полётах, о Луне. Я понимаю, что всё это правда, и что я — часть чего-то большего, что стою у истоков легенды.

Он присел на песок, ненадолго замолчал, а затем начал свой рассказ: — Я родился в обеспеченной семье. Мой отец служил учителем при дворце, был вхож в круг императора нашей небольшой империи на окраине великого континента Осенита. Он обучал детей правителя и был в большом почёте, так что мы, его дети, росли и учились вместе с принцами и принцессами, дружили с ними. Жизнь моя была беспечной и весёлой: я бегал, озорничал, воровал со дворцовой кухни сладости, проказничал — всё как у всех.

Но однажды вечером, когда мы шалили в покоях восьмого принца, из-под кровати выползла Чёрная Смерть — пустынная змея, редкая и смертельно ядовитая, чьи укусы не оставляют шанса. Не зря её прозвали Тихим Убийцей. Она принялась атаковать всех, кто был на её пути, а когда добралась до принца, я успел швырнуть в неё поднос с фруктами. Принц отпрыгнул и тем спасся, но тварь ужалила меня в ногу. Помню лишь стремительный полёт, кромечную тьму, а потом… голос:

«Ты, Лоо, рано идёшь в мир теней. Твоё время ещё не пришло. Ты должен встретить странника миров. Твоя главная цель — знания, великие знания. Они продлят тебе жизнь, и ты передашь их страннику, дабы занять подобающее место среди царей. Путь твой будет нелегок: тебя ждут испытания и страдания, но и награда будет достойной. И помни: никому не раскрывай эту тайну. В этом — твоя защита, твоё наказание и цена за спасение».

Я согласился, не раздумывая. Снова тьма, полёт… а потом — свет и возвращение. Очнулся я лишь спустя четыре пятидневки — никто доселе не выживал после укуса этой змеи. Виновного в покушении нашли быстро: врагов у императора хватало, и головы тогда полетели одна за другой.

Спустя время император призвал меня и спросил, чем может меня отблагодарить, готовый исполнить любую мою просьбу. Искушение было велико, но я помнил тот голос, твердивший, что сила моя — в знаниях, что мне надлежит встретить Избранного. И я сделал выбор, поразивший и отца моего, и самого императора: я попросил знаний. Все знания империи.

С тех пор я только и делал, что учился. Знания впитывались мной, как вода в песок. Мне вечно было мало. Спустя пять лун я одолел всю дворцовую библиотеку, ещё через десять — всё, что можно было отыскать в империи. Тогда я отправился в другие королевства. Я изучал алхимию, астрономию, забытые языки — всё, до чего мог дотянуться. А когда понял, что изучено уже всё письменное, принялся за знания не записанные: постигал мудрость шаманов, пустынных волхвов и колдунов. На это ушло ещё сто лун. Не стало никого, кого я знал: ни отца, ни императора, ни его детей. И когда я уже счёл свои знания полными, пришли захватчики. Я видел, как они превратили цветущий мир в безжизненную пустыню, как рушились империи и королевства. Я наблюдал, как умирают боги и исчезают живые твари, но не прекращал учиться. Я прикоснулся к запретным знаниям, ушёл в Чёрные пески и ещё через сто лун смог с уверенностью сказать: «Я знаю всё». Эти знания даровали мне десятки лет жизни. Но однажды на рынке какой-то ребёнок сказал мне, что знания таятся не только в великих книгах, но и в самой пустыне. И вот я здесь.

Мне столько лун, что я сбился со счёта. Я так стар, что, страшусь, боги попросту забыли обо мне. Я живу в этом мире вечно в тщетном ожидании несуществующего избранного. Но когда я узнал, кто ты, и понял, что всё сходится, — я обрёл и силы, и надежду. Это лишь начало изменений, начало великого перерождения. Мой разум ясен и остр, как в юности, и все мои знания со мной. Теперь мне осталось лишь передать их тебе. Вот только бы понять — как...

Старик поднялся, растёр в ладонях горсть песка, посмотрел на меня и сказал: — Мир меняется. Даже песок иной стал. Я чую, как пробуждается то, чего давно уже не было в этом мире. Что-то произошло. Пустыня просыпается, она чувствует грядущие перемены. Вот только неизвестно, в какую сторону всё повернёт.

Я встал, и мы молча пошли к лагерю. Скоро новый день, пора готовить еду. И кто знает, что принесут нам грядущие пески? Но я отчётливо понимал: это только начало чего-то великого. Я осознал, что не всем богам придутся по нраву эти перемены и что путь мой будет тернист. И ещё я понял: пора покидать лагерь, в котором я провёл три долгих луны в рабстве.

Глава 6

После ночных приключений жизнь вернулась в привычную колею: подъём, готовка, уборка. Старика словно подменили — замкнулся, ушёл в себя, подолгу сидел в одиночестве, уставившись в пустоту. Как-то к нему приходил Маласим. Они о чем-то горячо спорили, а уходя, гигант бросил на меня взгляд, но не сказал ни слова.

Время шло. Меня все чаще посылали в рудник. Надсмотрщики смеялись: «Дум-дум достал всех наверху, вот его и спустили в яму». Работа в карьере была каторжной, но я стал замечать перемены. Жара переносилась легче, воды требовалось меньше, да и силы прибывали с каждым днём.

Как-то раз, убираясь рядом с клетками, я подошёл к тому самому зеленокожему пленнику. Его было не узнать. Прежде могучий гоблин высох и осунулся, одежда висела на нем лохмотьями. Но главное — глаза. В них погас тот самый огонь свободы. Мне стало его искренне жаль. Он понимал, что из этой клетки ему не выбраться.

Лоо позднее объяснил: гоблина постоянно пытают в шатре хозяина, пытаясь выведать какую-то важную тайну. Но тот держится и молчит. С тех пор я стал подкладывать ему в баланду лишнюю горсть каши, а пару раз даже перекинул «Счастье рабов» и куски жареного мяса. Это были ящерицы, которых мы с Лоо ловили по утрам. Их мясо — красное, нежное и невероятно вкусное. Вскоре зелёный стал встречать мои проходы мимо слабой, но узнающей улыбкой.

Однажды лагерь взбудоражила весть: прилетела чёрная птица (тогда я ещё не знал, что это летающая ящерица). Меня вызвали из карьера и приказали вместе со стариком и парой зверолюдей навести порядок. Началась беготня: мы вырубили кусты вокруг, закопали мусор, вырыли новые отхожие ямы. К вечеру я едва дополз до своей подстилки и вырубился. Но это был лишь разогрев. На следующий день мы просеивали песок по всему лагерю и за его пределами.

Старик растолковал: ждут очень важную персону. Суета была невиданной — переоборудовали кухню, поставили новый навес, большие кувшины для воды. А в рацион, вот чуду, добавили мясо и специи! Народ ел и ликовал, желая, чтобы такие гости наведывались почаще.

Клетку с гоблином, от которой теперь ощутимо пахло, оттащили подальше. Самого пленника выпустили, приковав цепью, чтобы почистился песком — здесь так мылись, натираясь маслом и песком раз в месяц.

Пока он приводил себя в порядок под надзором, я чистил его клетку. Вонь стояла невыносимая. В углу я нашёл комок грязи и уже хотел швырнуть его в ведро, но присмотрелся — это была тряпка, а в ней что-то замотано. Я не стал выбрасывать находку, а прикопал неподалёку.

Вечером, когда я принес гоблину еду, он молча вопросительно посмотрел на меня. Я понял без слов, откопал свёрток и протянул ему. Он быстро сунул его за пазуху и тихо сказал: «Спасибо. Я этого не забуду. Придёт время — и все песчинки сойдутся в нужном месте». Я кивнул и, не оборачиваясь, ушёл.

На третий день к лагерю подкатили три огромные повозки, запряжённые жуткими чёрными ящерицами в шипах и с огромными зубами. Меня оставили помогать: разгружать ящики, таскать воду, поить ящериц. Потом слуги поставили роскошный шатёр, занесли сундуки, разбили ещё пару шатров по соседству.

Когда все было готово, из главной повозки вышел невысокий силуэт в чёрном — не то человек, не то нет, лица не разглядеть. Он проследовал в шатёр, куда тут же вызвали хозяина карьера и надсмотрщиков. Меня же оттуда выпроводили, велев идти на кухню, на моё место.

Лоо встретил меня в невиданном волнении. Он ходил взад-вперед, бормоча что-то себе под нос. — Это Морок. Третий по силе шаман. Его неспроста прислали в такую даль. Они здесь либо ради гоблина, либо чтобы закрыть карьер, либо… они что-то узнали. Неспроста все это, ох, неспроста! Матвей, если начнётся — беги в пустыню. Молчи. Гигант найдёт тебя, он будет твоим хранителем.

Он впервые назвал меня просто по имени. Старик явно нервничал. — Но как же ты? А ошейник? Он не даст мне уйти! Да и как я выживу в одиночку в песках? — Не бойся, сын мой. Ты — Хозяин песков. Там ты будешь как дома. Великие пески защитят тебя, не дадут умереть от жажды. Ты давно можешь снять свой обруч смирения, он не действует. Но не делай этого пока — пусть остается для виду. — Он подошёл, и я обнял его, словно родного отца. По его щекам текли слезы. — Позови великана. Мне нужно с ним поговорить. — Старик, да что ты паникуешь? Они пришли за гоблином или закроют каму и отправят рабов в другой карьер. Чего нам бояться? Он посмотрел на меня сурово. — Если за гоблином — хорошо, отделаемся малой кровью. Если закрыть — рабов никуда не отправят. Их закопают здесь же, чтобы не осталось свидетелей. Пустыня скроет все навсегда. А если они пришли за тобой… тогда все кончено. Они уничтожат все вокруг на много дней пути. Не останется ничего, кроме чёрного мёртвого песка. Поверь, они смогут. И ни о ком не пожалеют.

Меня затрясло. Мысль о том, что могут убить столько людей, чтобы замести следы, вызывала тошноту. Мне стало жаль зверолюдей, моих товарищей по несчастью. С трудом сдерживая слезы, я пошел в карьер за Маласимом. Я передал, что зовёт старик. Великан молча взял свою кувалду. — Ну что, Дум-дум, пора в путь. Пойдем! — И протянул свою огромную ладонь.

Мы поднялись наверх. Пока меня не было, что-то изменилось. Воздух сгустился, будто затянутый чёрными тучами, поднялся ветер, взметая песок.

Великан направился к пещере старика, а я побрел на кухню. По пути что-то шлепнулось обо меня. Я обернулся и увидел гоблина. Он стоял на коленях у прутьев и бросал в меня камушки. — Дум-дум! Что происходит? — прошипел он. — Приехал Морок. Непонятно зачем. — Не говори, что закрывать шахту! Почему Лоо так встревожен? — Не знаю. Но он говорит, что это плохо. Или закрывать, или за кем-то охотятся.

Вакансий

Вакансий был величайшим городом демонов, неприступной твердыней в чёрных горах. Он лежал за гигантской каменной стеной, словно в метеоритном кратере. Здесь же находился портал в их родной мир — Адмиш.

Город кишел демонами: ордами непобедимой армии, их слугами и рабами. Все вокруг окутывало Проклятие дыхания бездны, превращавшее Вакансий в адский котёл. Для чужаков это место было смертельным, для демонов — родным домом.

Над городом, на уступе чёрной скалы, высился замок Аспекта — одного из сильнейших демонов, императора, главного легионера захватнической армии. Он правил здесь с самого падения мира. Его боялись даже свои — известный жестокостью, он не гнушался вырезать целые племена. Аспект был среди тех, кто превратил этот мир в пустыню.

Аспект восседал в тёмном зале на чёрном троне, с почти пустым кубком в руке. Он вспоминал предков — великих завоевателей. Он превзошёл их всех, пройдя путь от простого солдата до императора. Ему достались великие доспехи деда, гордость всей его жизни. Дед не баловал его любовью, но отправил в легион — и Аспект этого не забыл.

Его размышления прервало скрипнувшая дверь. В зал без стука вошел демон в балахоне и с посохом. Так мог сделать только один — его ближайший друг и советник, Лисяу.

Если Аспект был могучим двухветровым гигантом с рогами, седой бородой и копытами, то Лисяу — низкорослым и невзрачным. Но в этом хитром маге крылась великая сила. Он владел тёмной магией и магией теней, его боялись и уважали. Ему служили все доносчики империи. Лисяу хранил верность Аспекту, но его алчность не знала границ — за лишнюю руну он мог продать кого угодно.

— Ты опять пьёшь в одиночестве, друг мой! — нарушил он тишину. — Предаюсь воспоминаниям. О победах, войнах, пролитых реках крови, уничтоженных народах, — откликнулся Аспект. — Да, то было время. Мы горели жаждой власти и богатства. — А теперь мы пленники этого мира. Здесь даже сражаться не с кем — это стадо боится и слова сказать. Оружие некому испытать, магии не с кем помериться. Как же скучно без криков битвы и моря крови. Убивать рабов — тоскливо. В их глазах нет огня.

Аспект встал, снял с подставки секиру и с тоской помахал ею, ухмыляясь воспоминаниям. — Да, то было время. Но я пришёл по делу. Служим империи и великому легиону. — Лисяу достал стальные пластины с отчётами. — Несколько каму стали нерентабельны — их нужно закрыть. Города задерживают налоги. А Адмиш снова требует больше руны, душ и рабов.

Он убрал пластины в рукав. — И ты из-за такой ерунды беспокоишь меня? — Аспект все ещё крутил в руках секиру. — Справишься сам. А души… Они что, нашли новый мир для захвата и готовят легионы? Или хотят списать нас с тобой в утиль? — Ты, как всегда, на шаг впереди, друг. — Лисяу сделал почтительный жест. — Но едва ли. Наши армии сильны, легионы пополняются, маги могущественны. Мир спокоен, ресурсов и богатств — в избытке. Мы на самообеспечении. — Ладно. Ты лучше знаешь ситуацию. — Аспект вернул секиру на место и тяжело опустился на трон. — Кого послал на закрытие каму? Надеюсь, с ловцом душ? Чтобы эти твари хоть как-то послужили империи. И в городах найдётся немало желающих присоединиться к нам. — Его жуткий смех раскатился эхом по залу.

— Я отправил Морока. Вернее, он сам вызвался. У него было… предчувствие. Или сон. Или звезды сказали. Он ищет в этом мире Избранного, уже много веков. — Ему просто проветриться надо! Вечно он сидит в своих книгах и звёздах. Пусть послужит империи, принесёт нам душ!

Лисяу понял, что разговор окончен, и начал пятиться к выходу. Аспект окинул зал взглядом и внезапно громыхнул: — Кому я должен отрубить голову?! Почему мой кубок пуст?!

Уходя, Лисяу размышлял. Его доходы падали. Он имел процент с каждого каму, лично принимал сундуки и вёл учёт. Он всегда брал себе, сколько хотел, а в последнее время — ещё больше. Он не думал, что в Адмише сочтут каму убыточными. Если Аспект узнает настоящую причину закрытия, ему не сносить головы, даже несмотря на дружбу. Именно поэтому Лисяу отдал приказ — уничтожить всех. И рабов, и охрану. Чтобы не осталось ни следов, ни свидетелей.

Глава 7

Пустыня где-то у карьера. Шатёр Амана.

— Как? Почему нашу шахту закрывают? — в голосе Амана слышался испуг. Он нервно сжимал в руках металлическую табличку. — Мы же регулярно поставляли руду! Ни разу не отправили меньше сундука! Мы всегда выполняем план, а раз в луну перевыполняем его лично для императора! Куда нас отправят? На другой рудник? И как мы перевезём такую ораву рабов?

— Это не твоего ума дело, — холодно ответил человек в чёрном. — Собери всех у шатра: и рабов, и охранников.

— Должна быть какая-то ошибка! Я немедленно отправлюсь к императору и добьюсь, чтобы шахту не трогали! — закричал Аман.

Его голова, снесённая одним ударом меча, покатилась по земле. Вслед за ним беззвучно рухнули стражники с перерезанными глотками. Мороку не нужно было отдавать приказ слуге — на такой случай достаточно было одного взгляда. Разве какая-то мелочь будет тревожить императора из-за никому не нужной ямы с отбросами?

— Собери всех и принеси Куб Душ. Чем быстрее закончим, тем быстрее двинемся дальше. Не хочу здесь задерживаться. И уберите это! — он брезгливо указал на тело Амана.

Слуги мгновенно утащили трупы и сняли пропитанное кровью покрытие шатра. Морок развалился на топчане, погружённый в мысли. Несколько дней назад ему почудилось, будто звёзды изменили своё положение, а в пустыне подул незнакомый ветер. Словно пески начали оживать и меняться. Он потратил не один день, изучая древние предсказания о приходе некоего освободителя, и теперь предчувствие подсказывало ему: скоро что-то произойдёт. Но что именно — он понять не мог. Морок сам вызвался возглавить эту «зачистку». Навести порядок в паре городов и карьеров было для него пустяком, но он хотел послушать, о чём говорят в народе, и поискать следы грядущих перемен.

Я стоял неподалёку от кухни, когда внезапно поднялся ветер. Такого сильного ветра я здесь никогда не видел. Небо затянули чёрные тучи, и по телу пробежала дрожь непонятного страха.

Вдруг я заметил, как из шатра что-то выносят. Подойдя ближе, я увидел на песке тёмные капли крови. Со всех ног я помчался в пещеру к старику.

Лоо собирал семена в холщовые мешочки. Выслушав мой сбивчивый рассказ, он сказал: — Пора собираться в путь. Нам здесь больше нечего делать. Слушай внимательно: в пустыне мы должны будем двигаться к Городу Теней. Ты найдёшь там укрытие, многому научишься и обретёшь силу. Там хранятся великие знания прошлого и АлА — корабли пустыни. С их помощью мы сможем путешествовать по Нико и станем неуловимы. Город далеко, путь неблизкий, но мы обязаны найти его.

Старик отвернулся, и я понял, что он плачет. Я обнял его, и слёзы сами потекли по моим щекам.

В этот момент в пещеру вошёл Маласим. На нём была кожаная куртка и нечто вроде юбки, через плечо висел огромный мешок, а в руке он, как всегда, сжимал свой каменный молот. — Они собрали всех рабов и охранников перед шатром, — сообщил он. — Начальника не видно. Притащили какой-то большой чёрный сундук, к чему-то готовятся.

И в тот же миг мы услышали крики. Тысячи голосов, в которых была такая боль и отчаяние, словно они доносились прямиком из ада. Я упал на колени, зажав уши ладонями. Когда страшный вой стих, старик твёрдо сказал: «Пора!» Он накинул мне на спину мешок, затянул тесёмки, и мы втроём вышли из пещеры.

Прямо у входа мы нос к носу столкнулись со слугами Морока, уже занёсшими мечи.

Маласим не раздумывал ни секунды. Рукоятью своего молота он ударил первого в пах, и тот рухнул, судорожно дёргая ногой. Второй кинулся на старика, но в тот же миг песок под его ногами превратился в зыбучую трясину, поглотив его без следа. Мы бросились к карьеру, чтобы обойти его незамеченными.

В пустыне творилось нечто невообразимое. Поднялась буря, песок вихрем кружился в воздухе, забиваясь в рот и нос. Видимость упала до нуля. Споткнувшись обо что-то, я наклонился и замер от ужаса. Прямо передо мной на коленях стоял лев, а за ним — почти сотня зверолюдей, застывших в неестественных позах. Все они были мертвы, их тела высохли, словно мумии, из которых высосали жизнь.

Подняв голову, я увидел в нескольких метрах от себя охранников. Они стояли на коленях, с связанными за спиной руками. Им по очереди рубили головы. Среди них я узнал Аллу, начальника нижнего карьера. В его глазах застыл дикий ужас, и в следующее мгновение его голова покатилась по песку.

Я поднял взгляд и встретился глазами с шестью чёрными фигурами. — Взять его! Чего стоите? — раздалась команда.

Они двинулись на меня, но в этот момент первому в голову прилетел камень, отправив его в небытие. Второй вспыхнул, как факел, с оглушительным криком рухнув на песок.

Я отступал, чувствуя за спиной поддержку друзей. Гигант сделал мощный рывок вперёд, взмахнул молотом — и ещё двое отлетели в сторону, навсегда уснув вечным сном. Оставшиеся бесследно утонули в песке. У шатра, наблюдая за этим, стоял Морок. Увидев нас, он двинулся в нашу сторону в сопровождении трёх воинов с обнажёнными мечами.

Не добегая до нас, он взмахнул рукой. Гиганта отбросило мощным порывом ветра на двадцать шагов, и он не поднялся.

Морок остановился, окинул нас оценивающим взглядом и произнёс: — Великий и могучий Лоо. Я всегда мечтал с тобой познакомиться. Ты — живая легенда. За твою голову сулят несметные богатства, за твои знания многие отдали бы всё. Где я только тебя не искал... а нашёл в этой вонючей дыре. Что ты здесь делаешь?

Старик взял посох двумя руками, готовясь к бою. Морок шагнул вперёд, сдёрнул повязку с лица, и я увидел его истинный облик — изуродованную чёрную морду шакала с одним горящим жёлтым глазом и страшными ожогами.

Лоо метнул в него огненный шар, но Морок легко отбил его встречным заклинанием. Они обменивались ударами, пока в руках колдуна не сгустился вихрь воздуха, отбросивший старика на пять шагов. Тот вонзил посох в песок, выкрикнул заклятье — и волна сжатого воздуха ударила в Морока, задев одного из его воинов и разорвав того на куски. Но сам колдун успел увернуться.

— Да! — воскликнул он. — Ты и вправду велик! Сила твоя огромна, но с моей ей не сравниться. Я рад противнику — редко в этом мире встретишь мага или воина такого уровня. Но я не пойму: что ты здесь делаешь и зачем защищаешь этого мальчишку?

— Неужто великий Морок не так могуществен, как о нём говорят, раз не может справиться со стариком? — спросил Лоо. — Ты был хорошим магом. Зачем встал на тёмную сторону? Разве тебя не мучают сны о тех, кого ты предал и убил?

В ответ старик обрушил на противника удар, похожий на удар молнии. Морок с подавленным стоном рухнул на одно колено. По его искажённому лицу было видно, что он испытывает боль, но он себя поднялся.

— Старый дурак! Все, кого я убил, — это плата за моё могущество! И если бы мне пришлось выбирать снова, я бы ничего не изменил!

Лоо раскинул руки и крикнул. Ветер снова ударил Морока, отшвырнув его прочь. Колдун, хромая, поплёлся к большому сундуку, открыл его, достал чёрный куб и, положив на него руку, начал читать заклинание. Куб вспыхнул тёмной энергией, похожей на пламя тени. Она впиталась в Морока, и за его спиной возник призрак демона. Тот простёр вперёд руки, и стрела чистой тьмы пронзила старика. Лоо отлетел и не двинулся больше.

Демон подошёл к нему, отшвырнул посох ногой и произнёс: — Я понял, кто этот мальчик. Ради кого великий Лоо готов был отдать жизнь и пойти против Империи. Ты нашёл его. Того самого, великого спасителя этого мира. Ты жил ради этого момента. Я убью его... сразу после тебя.

Из его руки вырос кинжал, пылающий чёрным огнём, и он вонзил его старику в грудь.

— НЕТ! — закричал я.

Я закрыл глаза, а когда открыл, то увидел, как Морок с ужасом смотрит на меня. Мои руки полыхали белым пламенем, но боли я не чувствовал. Из глаз лился свет. Я шагнул к демону. Вокруг поднялась буря, срывая шатёр с земли. Воины Морока были разорваны на части невидимой силой, и их останки кружились в центре смерча, в эпицентре которого стоял я.

Я подошёл к Мороку и положил руку ему на плечо. Он безвольно рухнул на колени, не в силах вымолвить ни слова. Я выпустил в него свет, что шёл из меня. Я видел, какую невероятную боль он испытывал, но тень внутри него исчезла. Он вспыхнул белым пламенем и сгорел дотла.

Я повернулся и направился к чёрному кубу, но едва коснулся его, как он рассыпался в прах, который мгновенно развеяло ветром.

Я подбежал к Лоо. Он был ещё жив, прижимая руки к ране, из которой сочилась кровь. Он слабо улыбнулся. — Прости, что не пройду этот путь с тобой. Твоё путешествие только начинается, а моё... завершается. Спасай этот мир без меня. Но я останусь в твоём сердце и в знаниях, что я тебе передал. Надеюсь, мы встретимся вновь. Хотя и не в этом мире... а среди звёзд. Возьми этот камень, — он протянул мне кожаный мешочек. — Он приведёт тебя в Город Теней и откроет в него проход... — Он захрипел, и из уголка его рта потекла кровь.

Я приложил руки к его ране. Свет исцелил её, изгнав всю нечисть. Лоо прошептал: — Пусть все узнают... что Избранный уже здесь... что время демонов подходит к концу. Каждый в этом мире, от мала до велика, должен знать, что ты идёшь. Это даст им надежду... и веру в освобождение. Великая легенда... Матвей... это не сказка. Он идёт.

Он закрыл глаза. На его губах застыла улыбка самого счастливого человека. На этой земле он выполнил свой долг перед богами: встретил странника, обрёл сына и уходил из жизни достойно, как великий воин.

Буря стихла так же внезапно, как и началась. Я опустился на колени перед телом старика и заплакал. Это была не физическая, а душевная боль. Я потерял целый мир, но приобрёл новый. Я нашёл человека, который стал мне роднее отца, и демоны забрали его. И тогда я понял. Вот он — знак.

Я разжёг внутри себя пламя, пылавшее в груди, сильнее, чем когда-либо, поднял руки к небу и крикнул: — Лоо! Это для тебя! Это свет, который выжжет всю скверну этого мира!

Из моего тела в небо ударил столб белого, холодного и ослепительно яркого пламени. Он озарил всю пустыню, и его увидели все — от мала до велика, от врагов до богов. И каждый понял этот знак по-своему, но все сошлись в одном: мир меняется. Что-то или кто-то появился.

Пламя погасло. Силы покинули меня. Я рухнул на песок, и меня поглотили темнота и тишина.

Глава 8

Испуганный Лисяу ворвался в зал. Не найдя там Аспекта, он заметил открытую дверь на балкон и бросился туда. Демон стоял, опираясь на каменные перила, и смотрел в чёрное небо.

— Что это такое? — воскликнули они одновременно, уставившись на яркую вспышку вдали.

Лисяу никогда не видел своего повелителя таким озадаченным.

— Это где-то в пустыне, очень далеко. Что ты об этом скажешь? — спросил Аспект.

Лисяу лишь покачал головой. — Я не знаю, что это за свет. Но я уверен, он принесёт нам проблемы. Они уже начались. Защита замка непроницаема для любой магии, но эта сила прошла сквозь «дыхание бездны». Заклятье повреждено и тает на глазах. Я не понимаю, как это возможно.

Маг доложил, что разослал слуг и магов на разведку, и через пару часов будет полный отчёт.

— Собирай совет. Отчитаешься всем, — приказал Аспект, уходя в тронный зал.

Через несколько часов в зале советов царил шум. Более десятка демонов в доспехах спорили и ругались, но смолкли, как только появился император.

Аспект занял место за столом из чёрного камня. Он тоже был в доспехах, с секирой в руке. Рядом лежала потрёпанная книга.

— Начинай, друг, — кивнул он Лисяу.

Тот поднялся и, сверяясь с табличкой, зачитал отчёт: — Купол серьёзно повреждён и продолжает разрушаться. Маги ищут решение. Среди адских гончих была давка, в легионе бродит паника. Потери невелики: несколько случайных убийств, побеги стад, ящеры потоптали загонщиков. Всё под контролем.

После отчёта гул возобновился. Аспект резко оборвал его: — Вы ведёте себя как стадо рыльников! Вспышка — и вы в панике. Сукол, бери самых быстрых бегунов,* свой отряд и магов. Ищи источник света в пустыне. Возьми гончих, пусть разомнутся. Легиону — боевую готовность! Никаких слухов!**

Когда зал опустел, Аспект взял книгу со старинными легендами. Он нашёл её давно в замке и особенно любил одну иллюстрацию: человек и луч света, бьющий в небо. Сейчас он смотрел на неё, когда почувствовал присутствие.

В зале стоял Лисяу.

— Говори, что скрываешь. Я знаю тебя, — сказал Аспект.

— На капище был разрушен Куб Души. Он рассыпался в прах от того света. Свидетелей нет, я позаботился.

Император помрачнел. — Если об этом узнают, мы потеряем всё. Брось все ресурсы на поиски. Найди Морока, он разбирается в легендах. А мне принеси вина. Я хочу напиться и подумать.

Пустыня

— Дум-дум, ты живой?

Я открыл глаза и увидел Гиганта, склонившегося надо мной. Вокруг не было ни лагеря, ни тел — только чистая просеянная пустыня.

В моей руке лежал кожаный мешочек. Внутри был прозрачный, ледяной камень, из которого тянулся тонкий лучик. Наш компас.

— Маласим, а где тело Лоо? — спросил я.

— Пустыня забрала своего сына. Не печалься.

— Пусть его душа пребудет в Царствии Небесном, — прошептал я. Гигант удивлённо посмотрел на меня, и я объяснил, что так в моём мире провожают усопших.

Мы уже собрались идти, когда из-за бархана донёсся крик: — Помогите! Есть тут живые?

За песком торчала знакомая клетка с головой гоблина внутри.

— Он нам нужен? От гоблинов одни проблемы, — усомнился Маласим.

Увидев нас, гоблин завопил: — Живые! Слава пескам! Дум-дум, спаси! Я твой вечный должник!

— В прошлый раз за помощь мне перебили рёбра. Вытащи клетку, пусть сидит. Его судьба — воля пустыни.

Но когда мы отвернулись, гоблин закричал снова: — Не уходите! Я сделаю вас богатейшими! Я знаю тайну, что изменит мир!

Мы обменялись с Гигантом взглядом. «Почему бы и нет? — подумал я. — Помощник не помешает. Но раз он плут, я его перехитрю».

Я подошёл к клетке. — По рукам. У нас так скрепляют клятву. Кто предаст — умрёт, а его душа будет вечно служить обманутому.

Гоблин с опаской протянул руку. Мы пожали их сквозь прутья.

Маласим одним движением открыл клетку. Гоблин был жалок: тощий, обросший, с ногой, прикованной к железной глыбе.

— Далеко ты не уйдёшь. Что с этим делать? — спросил я.

Гигант подошёл и с ухмылкой спросил: — А без ноги сможешь?

Он взял гоблина за ногу. Тот зажмурился от ужаса, но в следующее мгновение цепь рассыпалась в песок.

— Ты чуть не угробил меня от страха! — отпрыгнул гоблин, свою целую ногу.

Маласим просто улыбался. — Я с детства умею. Железо меня слушается. Немного энергии — и оно рассыпается.

*Рыльники — похожи на свиней, но плотоядные и быстро растущие. **Бегуны — ящерицы для передвижения по пустыне, быстрые и выносливые.

Глава 9

Наше путешествие по пустыне началось с неторопливого шествия за стрелкой каменного компаса. Первые дни прошли в гнетущей тишине, которую нарушало лишь бесконечное бурчание гоблина о жаре и жажде, хотя тащил он меньше всех. К концу третьего дня Маласим уже предложил его придушить, но мы сжалились. Питались скудными запасами из мешка, воду добывали, высасывая холодную влагу из стеблей пустынных растений. Ночью мы падали на песок под бескрайним звёздным небом. Эти мгновения свободы были прекрасны.

Лёжа под россыпью звёзд, я по-настоящему осознал, что свободен. Не было ни рабства, ни камы, ни ошейника. Я мог просто дышать полной грудью. Днём, в самый зной, Маласим находил нам спасение: закапывал молот в песок, натягивал на его рукоять ткань, сооружая небольшой шатёр, под тенью которого мы пережидали палящее солнце.

Как-то раз мы нашли укромную пещеру, чтобы пополнить запасы воды и отдохнуть в прохладе. Вечером, перед сном, я наконец спросил Зелёного, за что его избили и как его зовут. Так он начал свою историю.

Его имя было Мус, и он называл себя «пустынной крысой». Сирота, выросший в воровской шайке, он не раз бывал в тюрьмах, но всегда сбегал. Его ловкие пальцы сделали его лучшим взломщиком в городе. Однажды ему поступил заказ — обокрасть богатого демона. Награда сулила безбедную жизнь.

«Я проник в дом, миновал ловушки, вскрыл потайной тайник, — рассказывал Мус. — Взял то, за чем меня послали, прихватил и волшебные кристаллы. А в углу увидел светящийся свиток. И его тоже взял».

Эта жадность стала его проклятием. Заказчик вместо награды попытался его убить. Мус чудом сбежал, потеряв всё нажитое. Уже скрываясь в пустыне, он наткнулся на тот самый свиток в своих вещах. Любопытство пересилило осторожность — он развернул его.

«Что-то вспыхнуло, и я увидел девушку с белыми волосами. Она сказала, что я теперь «ключ» и должен найти «хозяина пустыни», чтобы освободить её из темницы».

С тех пор за ним началась охота. Везде его преследовали стража и демоны. Так он и оказался в той клетке, где мы встретились.

«Где искать этого хозяина? Где ключ? — с отчаянием говорил Мус. — Эта женщина является мне во сне и словно спрашивает: «Ну где ты?» Меня пытали, допрашивали о ключе и карте… Я бы всё рассказал, но я ничего не знаю! Я просто хочу покоя».

Свернувшись калачиком, он уснул.

Утром, пополнив запасы воды, мы двинулись дальше. Мус, заметно оживившись, даже бодро покрикивал на нас, что мы медлительны.

«Маласим, ты слышал его историю? — спросил я, когда гоблин отошёл вперёд. — Как думаешь, он что-то скрывает? Может, он знает обо мне?»

«Нет, этот мелкий о тебе не знает, — уверенно ответил гигант. — Я ночью думал. Мне кажется, судьба вас свела. И я, кажется, понял: ключ и карта — это он сам. Просто нужно понять, как это работает. А насчёт девушки… время покажет. Пусть пока побудет в неведении, за ним надо присмотреть».

С его слов я почувствовал, как во мне растёт решимость. Я уже не был тем беспечным парнем, живущим одним днём. У меня появилась цель. Да, это не мой мир, но я готов был бороться за его свободу.

Где-то в пустыне. Погоня.

Тем временем по нашим следам шла охота. Колдун Сукол на адском псе в бессильной ярости вглядывался в пустынные дали. Его люди нашли лишь цепи да обломки клетки. Маги с помощью ритуалов определили, что каму поглотили пески, но куда делся Морок и источник таинственного света — было загадкой.

Тогда Сукол пустил по нашему следу пятерку адских гончих. Чудовища рванули в погоню. Сам же колдун с основным отрядом направился в ближайший город — искать зацепки.

Испытание сколопендрой.

Мы шли, из последних сил борясь с усталостью и голодом. Вдруг Мус, только что еле волочивший ноги, с воплем «Беги!» помчался от ближайшего бархана так, что за ним летели клубы песка.

Я не сразу понял причину его паники, но тут песок вдали вздыбился, и оттуда вырвалась гигантская сколопендра цвета песка, с алыми лапами и двумя хлесткими хвостами. Размер чудовища парализовал меня на секунду, но инстинкт самосохранения заставил рвануться с места.

Я догнал Муса, который уже выдыхался, схватил его за руку и потащил за собой, чувствуя, как сзади песок вздымается под лапами монстра. Раздался щелчок хвоста — и гоблин с криком рухнул лицом в песок, с кровавой раной на спине. Я остановился, чтобы помочь ему, но тварь уже целилась в меня.

В этот момент раздался боевой клич Маласима. С размаху он обрушил свой молот на спину сколопендры. Раздался хруст панциря. Чудовище завизжало и попыталось контратаковать, но гигант ловко поймал один из хвостов, дёрнул — и оторвал его! Пока сколопендра металась в агонии, второй удар молота по голове добил её.

Мус был без сознания. Рана на его спине пенилась и разъедалась. Я промыл её, вспомнил уроки матери и, скрепя сердце, зашил её костяной иглой. Маласим молча наблюдал, и в его взгляде я увидел одобрение.

«А её едят?» — спросил я, указывая на тушу. Гигант ответил, что сырую — нет, а готовить не на чем. И тут меня осенило. Я собрал сушняк и с помощью палок добыл огонь трением. Отрезав кусок белого мяса, я стал жарить его на палке. Маласим, сначала смотревший на это как на блажь, быстро последовал моему примеру. Аромат жареного мяса оказался божественным. Мы наелись досыта, и гигант признался, что не ел ничего вкуснее.

Той ночью, глядя на звёзды, я с тоской вспоминал свой мир и старика Лоо, сжимая в руке его подарок. Но это была уже не тоска отчаяния, а светлая грусть.

Наш гоблин быстро выздоравливал ну и всякие порошки от Лоо ему тоже помогали он быстро шёл на поправку а вкусное и питательное мясо и сон ему очень помогало ел за троих так что налоги встал быстро да и мы отдохнули и набродись сил.

Через несколько дней, за которые мы завялили мясо, а Мус, к удивлению, смастерил из зубов сколопендры острые ножи, мы снова тронулись в путь — к горам, что манила нас стрелка камня. Мы были грязные, изможденнее, но теперь мы были командой.

Глава 10

Тайна началась с пропаж. В тот вечер Гигант, рыча от ярости, обвинил Зелёного в краже двух кусков вяленого мяса. Гоблин, в свою очередь, клялся всеми богами, что невиновен. Наутро мы обнаружили, что чей-то проворный лазутчик снова побывал в мешке Большого. А на следующую ночь исчез мой собственный, особенно вкусно поджаренный ужин. Я молча переводил взгляд с одного спутника на другого, но было ясно — вор не кто-то из нас. Эта история повторялась с завидным постоянством. Мы ставили хитрые ловушки, выслеживали невидимого вора по песку, но всё было тщетно.

Всё решилось одной ночью. Мои спутники уже храпели, а я лежал у потухающего костра, наблюдая, как тлеют последние угольки. Возле моего мешка мелькнуло что-то белое, лёгкое, как сигаретный дым. Притворившись спящим, я сквозь ресницы увидел маленький силуэт, который бесшумно выполз из тьмы. Существо ловко, почти по-человечески, открыло мешок лапками и скрылось внутри, возясь с содержимым. Я не стал ждать — вскочил, схватил мешок и крепко затянул горловину. — Попался, вор! — прошипел я.

Мешок затрясся и издал жалобный, тонкий писк. Я держал изо всех сил. Когда возня наконец стихла, я подбросил в костёр хвороста, осветил место и развязал свою добычу. Осторожно заглянув внутрь, я увидел пару огромных, невероятно голубых глаз. Медленно, словно стесняясь, из мешка появилась голова маленькой белой ящерицы. Её мордочка была до смешного милой, а взгляд — умным и пронзительным. Что-то дрогнуло у меня внутри. Я ослабил хватку. Белое чудо мгновенно воспользовалось моментом: выскочило, прыгнуло мне на грудь и испарилось в воздухе, оставив лишь лёгкое облачко дыма с запахом озона.

Утром я, полный энтузиазма, рассказал товарищам о ночном госте. Они выслушали скептически. — Приснилось тебе, — отмахнулся Зелёный. — Белых ящериц с голубыми глазами не бывает.

Но следующей ночью незваный гость вернулся. И на этот раз он вёл себя с поразительной наглостью, будто понимал, что бояться нечего. Мы сидели у костра, когда он появился на границе света — маленький белый призрак. Он деловито расхаживал по кругу, явно выжидая. Гигант, хмыкнув, отломил кусок мяса и швырнул ему. Ящерица ловко поймала его в прыжке. Так родился наш новый ритуал. Мы назвали её Ветерком. Днём она бесследно исчезала, и мы решили, что она путешествует под толщей песка.

Правда открылась случайно. Как-то утром меня разбудил Зелёный. Он приложил палец к губам и жестом велел следовать за собой. Мы подкрались к спящему Гиганту, и я ахнул: на его могучей груди, свернувшись уютным клубком, спал наш Ветерок. Когда Большой проснулся, всё стало ясно. Оказалось, он уже давно подкармливал ящерку, и та совершенно его не боялась.

Вот тогда-то я и рассмотрел нашего нового друга как следует. Он был размером с три ладони, включая длинный хвост. Всё его тело покрывала грубая белая чешуя, а на спине торчали небольшие шипы, которые он умел втягивать. Но главное — это глаза. Огромные, бездонные, ярко-голубые. С Гигантом они стали неразлучны. Ящерица превратила его плечо в свой личный наблюдательный пункт. Ко мне она относилась с нейтральным любопытством. А вот с Зелёным у них сложились особые отношения — Ветерок на него шипел, воровал у него еду и всячески вредничал, хотя из его рук пищу принимал. Её коронным трюком была мгновенная телепортация с клубком белого дыма.

Однажды вечером у костра Зелёный, глядя на пламя, вдруг спросил: — Эй, а что это был за ослепительный свет, когда меня из клетки вызволяли? Помните? Мы с Маласимом переглянулись. Гигант кивнул. Видимо, пришло время. — Это был я, — признался я. — У меня есть... такой дар. — Так и знал! — Зелёный вскочил, как ошпаренный. — Я знал, что вы не простые путники! Так куда мы идём на самом деле? — Пока — к тем горам, — уклончиво ответил я. — А дальше — видно будет. — А ты можешь сделать это снова? — гоблин смотрел на меня с жгучим любопытством. — Очень хочется посмотреть, что это такое. Я протянул руку, пытаясь сосредоточиться. Но ничего не вышло. — Не знаю. Не получается.

К нам подошёл Гигант, на плече у которого устроился Ветерок. — Дум-дум, — сказал он мягко. — Попробуй вспомнить не действие, а чувство. Что ты ощущал в тот миг, когда у тебя получилось? Попробуй воспроизвести именно это.

Я пытался почти час. Тщетно. Отчаяние начало подкрадываться ко мне. И тут к моим ногам подбежал Ветерок. Он посмотрел на меня своими голубыми глазами и тихо запищал. Я взял его на руки, начал механически гладить по шершавой чешуе... и вдруг по моей коже пробежали крошечные искры. В следующее мгновение моя кисть вспыхнула чистым, холодным, белым пламенем. Оно не обжигало, а лишь приятно согревало.

Я увидел шокированные лица друзей. Но самое удивительное происходило с Ветерком. Он лежал у меня на руках, а пламя перетекало на него, и ящерица... впитывала его. Она впитывала огонь, как губка впитывает воду! При этом она блаженно зажмурилась и перевернулась на спинку, подставив пузико. Это длилось недолго. Насытившись, Ветерок спрыгнул на песок. Его маленькое тело было окружено ореолом искр. Он важно, вразвалочку, побрёл в ночную пустыню и растворился в темноте. А утром мы обнаружили его спящим на груди у Гиганта, будто ничего и не было.

Так мы поняли, что в нашей компании необычен каждый — даже маленький ящер, прибившийся к костру.

Пустыня обманчива. Она кажется мёртвой, но это не так. С наступлением прохлады она оживает: из-под песка выползают жуки и скорпионы, в камнях шевелятся тени. Кто-то охотится, кто-то ищет скудную пищу. Жизнь идёт своим чередом.

Мы продолжали путь к горам, которые с каждым днём становились всё величественнее и суровее. За недели пути мы стали настоящей командой. По вечерам, усталые, мы делились историями у костра. Правда, мне приходилось выдумывать что-то о своём прошлом, чтобы не раскрывать тайну перед Зелёным.

Ветерок был вечным источником проблем и одновременно радости. Его любопытство не знало границ. Он то пропадал, заставив нас волноваться, то появлялся с жалобным писком на плече у Гиганта, требуя утешения. Его «война» с Зелёным достигла эпических масштабов: то он воровал у гоблина самый лакомый кусок, то прятал его любимые ножи так, что мы потом часами рыли песок. Мне кажется, он специально это делал, обожая смотреть, как Зелёный злится и ругается.

Одну из ночей мне запомнилось особенно хорошо. Я почувствовал, как на мою грудь что-то опустилось. Открыв глаза, я увидел знакомого чёрного кота. Шепсес сидел на мне, как на троне, а потом грациозно взмыл в воздух и поманил меня за собой лапой.

— Приветствую, избранный, — его голос прозвучал у меня в голове. — Пролетая мимо, решил навестить вас. Рад, что не сбились с пути. Мои госпожи шлют привет и интересуются, не нужна ли вам помощь. — А что, они могут предоставить нам, скажем, ковёр-самолёт? — поинтересовался я. — Идти пешком утомительно. Хотя, зная богов, помощь ваша вряд ли будет бескорыстной. Кот странно прищурился. — Насчёт транспорта я подумаю. А вот твой огненный столп... это был сильный ход. Мир зашевелился. Ты вселил надежду в одни сердца и страх — в другие. Моим госпожам это понравилось. Они не ожидали такой... импровизации.

Шепсес облетел вокруг меня, снова опустился на руки и начал мурлыкать, тёрся о мою руку. — Забыл сказать самое важное, — вдруг добавил он. — За вами увязалась погоня. Адские гончие. Я сбивал их след пару раз, но они вас найдут. Будьте готовы.

В этот момент я почувствовал знакомое прикосновение. По моей спине пробежал Ветерок. Он устроился у меня на коленях и уставился на кота. Шепсес замолчал. Его морда выразила такое изумление, что я тут же насторожился. — Что это? Откуда он? — кот даже подавился. — Это Ветерок. Наш попутчик. Мы нашли его в пустыне. А что? Ты знаешь, что это такое? — Я? Нет! Конечно, нет! — Шепсес слишком быстро запротестовал, не отрывая глаз от ящерицы. — Прочная... красивая ящерка. Ну, мне пора! Дела, заботы, знаешь ли... С вами я скоро останусь без усов!

И он исчез в темноте, бормоча что-то очень неодобрительное про «неслыханные времена». Я вернулся к костру с твёрдой уверенностью, что наш Ветерок — нечто гораздо большее, чем кажется.

Утром я предупредил всех о погоне. Мы решили двигаться быстрее и выставлять ночные дежурства.

Ландшафт менялся. На пути всё чаще встречались каменные глыбы и скальные выходы. Ветерок, как всегда, норовил сунуть свой нос в каждую щель. Однажды его кто-то больно цапнул, и он вернулся с обидным писком, а Зелёный злорадствовал: «Так тебе и надо, любопытной варваке!»

На очередном привале ящерица снова полезла в какую-то тёмную расщелину и тут же подняла отчаянный писк. Отверстие было слишком узким для нас с Гигантом. Влезть туда мог только Зелёный. После недолгих, но очень убедительных угроз со стороны Маласима, гоблин, бурча, пополз внутрь. Через секунду раздался его оглушительный вопль. Он вылетел оттуда, как пробка, и начал кататься по песку, сдирая с себя каких-то мелких, ядовитых насекомых, впившихся в него. Мы еле-еле справились с ними.

А Ветерок всё это время лежал неподалёку на спинке, болтая лапками, и, мне показалось, смеялся. После этого их вражда достигла пика. Она закончилась только тогда, когда Гигант, потеряв терпение, поймал их обоих и засунул в один мешок на ночь. Утром они вылезли оттуда помятые и злые, но между ними установилось хрупкое, молчаливое перемирие.

Расплата наступила тихим вечером. Мы только собрались у костра, как Ветерок вдруг насторожился. Он затрепетал ноздрями, резко поднял голову и в следующее мгновение уже сидел на плече у Гиганта, громко и тревожно запищав. Мы подняли глаза и замерли.

Из сгущающихся сумерек на нас вышли пять фигур. Адские гончие. Они были размером с лошадь. Их тела покрывала чёрная, словно броня, чешуя, на мордах и хвостах-дубинах светились зловещие красные наросты. Они двигались медленно и уверенно, расходясь в полукруг, чтобы отрезать нам пути к отступлению.

Первым пришёл в себя Зелёный. С двумя ножами в руках он сделал акробатический перекат и занял боевую стойку. Гигант медленно, почти церемонно, поднял свой молот. Я оставался на месте, пытаясь вызвать изнутри знакомый огонь. Ветерок бесследно исчез.

Псы не нападали сразу. Они ходили по кругу, и в их движениях была гипнотизирующая угроза. Вдруг один из них, самый крупный, остановился и заговорил. Его голос был похож на скрежет камней. — Нас... прислали... убить... Не сопротивляйтесь. Умрите быстро.

Это была ошибка. Гигант, рыкнув, сделал стремительный выпад. Его молот со свистом обрушился на голову говорящего пса. Раздался отвратительный хруст. Гончая взвыла и рухнула на песок. Этот звук стал сигналом к атаке для остальных.

Начался хаос. На меня бросились двое. Я уворачивался, падал, откатывался, чувствуя, как горячий песок обжигает лицо. Огонь внутри бушевал, но вырваться наружу не мог. Зелёный, вертясь как волчок, уворачивался от страшных зубов, его ножи оставляли на чешуе лишь тонкие царапины. Гигант сражался с двумя псами, отбиваясь молотом, который один из них вцепился в древко.

И тут я увидел, как Зелёный, отступая, споткнулся о камень и упал. Гончая над ним замерла в прыжке, её пасть, полная кинжал образных зубов, раскрылась для смертельного укуса. И в этот миг над головой гоблина возникло белое пятно. Ветерок, словно крошечная молния, впился в морду чудовища. Раздался не яростный, а скорее сосредоточенный визг ящерицы, и пространство озарилось ослепительной вспышкой сине-белого света! Пёс взвыл от боли и шока, отшатнулся, ослепленный. Этого мгновения хватило Зелёному. Он вскочил и с криком ярости вонзил оба ножа в незащищённое место на шее твари. Из раны хлынула тёмная кровь.

В это время самый крупный пёс, которого я считал мёртвым, поднялся. Он был страшен: с развороченной мордой, но полный ярости. Он медленно пошёл на меня. Я отступал, пока не споткнулся и не упал навзничь. Чудовище наступило на мою грудь своей тяжёлой лапой. Я чувствовал его смрадное дыхание, видел перепонки слюны между его клыками. Мысленно я уже прощался с жизнью.

И вдруг над нами возникла гигантская тень, заслонившая звёзды. Что-то огромное и стремительное с громким хрустом вцепилось в гончую и отшвырнуло её в темноту, откуда донёсся предсмертный визг. Прежде чем я успел понять что-либо, меня подхватила огромная, но удивительно аккуратная клешня и усадила на твёрдую спину. Существо, спасшее меня, стремительно понеслось к нашему лагерю.

Картина, открывшаяся мне, была сюрреалистичной. Один пёс был мёртв, другой умирал. Гигант, залитый кровью, добивал последнего. Но самое странное происходило рядом. Зелёный сидел на коленях, прижимая к груди маленькое белое тельце. Он тряс Ветерка, и слёзы текли по его зелёной коже. — Очнись! Дыши! — он хрипел, забыв о гордости. — Я буду отдавать тебе всё мясо! Буду носить на руках! Просто очнись!

Я подскочил к нему, отнял бездыханное тело ящерицы. Оно было целым, но холодным. Я закрыл глаза, отбросил страх, искал внутри тот самый огонь... и нашёл. Моя рука вспыхнула белым пламенем. Я поднёс её к Ветерку. И он... начал впитывать жизнь. Сначала дрогнула лапка. Потом открылся один голубой глаз, затем второй. Он слабо пискнул, перевернулся, встал на лапки и, всё ещё пошатываясь, прыгнул на плечо к Гиганту, ласково лизнув его в щёку. Потом его взгляд упал на Зелёного. И через мгновение тишину ночи прорезал яростный крик гоблина: — Ай! Ты маленькая неблагодарная тварь! Убью! Опять укусил за палец!

Ветерок, сверкая глазами, уже сидел на своём любимом месте на плече Гиганта, который тихо смеялся. Всё было как прежде.

Среди обломков тел гончих стояло наше молчаливое спасение — гигантский пустынный скорпион. Он посмотрел на нас своими множественными глазами, издал короткий, щелкающий звук и так же бесшумно скользнул обратно в ночь. Мы остались одни, но уже не втроём, а вчетвером. И я понял, что наша странная семья стала только крепче.

Глава 11

Чуть позже мы сидели у костра, хвастаясь подвигами. Зашёл разговор о каменных скорпионах пустыни — редких тварях с вкусным мясом. Один из них как раз доедал неподалёку адских псин. Обычно эти скорпионы медлительны, но их клешни легко пробивают любую броню.

Наш же экземпляр был невероятных размеров — таких не описывали даже в легендах. И самое странное — он не тронул нас, а напал только на псов, будто специально их поджидал.

После боя всех охватила эйфория. Гоблин рассказал свою историю, и мы поразились, как он уцелел. Оказалось, ему помог Ветерок. Мы осмотрели труп пса и увидели, что его макушка была выжжена, словно от удара молнии. У меня лично возникло много вопросов к нашему белому другу.

В тот вечер мы заснули, не испугавшись ни скорпиона, ни звуков хрустящих костей. Как ни странно, я отлично выспался.

На рассвете, пока остальные спали, я вышел из лагеря и застыл в изумлении. На камне рядом со скорпионом сидел Ветерок, и, похоже, они общались. Заметив меня, белый зверёк отвернулся, а скорпион сделал вид, будто просто проходит мимо. От адских псин не осталось и следа.

Позавтракав и собрав вещи, мы увидели, как Ветерок в несколько прыжков взобрался на спину скорпиона. Тот подставил клешню, помогая и нам забраться. Гигант вскоре уснул, укачанный размеренной поступью, а Зелёный от тряски позеленел ещё больше. Наш медленный, но неутомимый транспорт шёл почти без остановок несколько дней. Скорпиону хватило съеденных псин надолго, а мы соорудили навес из подручных средств, спали по очереди и питались на ходу.

Однажды утром я увидел на горизонте сплошную стену гор и понял — пустыня позади.

Мы спешились. Скорпион потоптался на месте, поднял клешни к небу и пронзительно взвизгнул — прощался. Я подошёл и положил руку на его клешню. Та вспыхнула белым пламенем, оставив на панцире отпечаток ладони. Скорпион поднёс её к хвосту (я потом узнал, что там его глаза) и принялся приплясывать. Затем он опустил клешню, поклонился, подогнув лапы, и скрылся в песках. Я ответил ему тем же.

— У меня к вам много вопросов, — заявил Зелёный. — Очень много. И я хочу правдивых ответов. Я долго живу на свете, меня сложно удивить. Но вы… То неизвестное пламя, то исчезающая белая тварь, то гигант с невероятной силой. А ты кто вообще? Горишь огнём без шрамов, разговариваешь со сказочными существами! Я уже не понимаю, где реальность, а где сон. И этот скорпион! Говорят, они небольшие, а я на нём верхом катался! Кому расскажу — не поверят. Всё. Ни шагу дальше, пока не объясните, что происходит!

Мы взвалили мешки и пошли. Гоблин остался стоять на месте.

— Надо будет ему всё рассказать, — сказал Большой. — Я не против. Он заслужил, — согласился я. — Но сейчас не время и не место. К тому же, его нужно подготовить, а то не выдержит.

Мы оба усмехнулись. Вскоре я оглянулся и увидел, что Зелёный бредёт за нами, размахивая руками и что-то бурча.

Через два дня перехода через горы мы упёрлись в отвесную скалу, куда указывал мой компас. Разбили лагерь и потратили полдня на поиски входа, но безрезультатно — даже следопыт ничего не нашёл.

Вечером у костра я заметил в лучах заката слабый блеск на стене. Подойдя ближе, я разглядел едва заметный рисунок цветка. Очистив его от пыли, я прикоснулся. Рука вспыхнула, и на скале проступил огненный овал, похожий на зеркало. Я просунул руку внутрь, шагнул вперёд и очутился в огромном тёмном зале. Обернувшись, я увидел своих спутников с вещами — дверь исчезла.

Вакансий. Замок на скале.

Бездымные факелы ярко освещали просторный зал. Хозяин замка сидел за столом, заваленным книгами и свитками. Повсюду валялись обрывки пергамента и металлические таблички, но императора это не заботило. Он запретил кому-либо входить сюда — все знали о его вспыльчивом нраве и боялись ослушаться.

Уже несколько дней он искал любую информацию об «избранном». Гонцы со всей империи привозили одни и те же слухи о белом свете и шёпотах в народе. Лисяу использовал все связи, но его шпионы были бессильны. Сукол отправился на поиски места, где видели свет, и уже месяц от него не было вестей.

Дверь распахнулась, и в покои вбежал взволнованный Лисяу с табличкой в руках. Аспект прочёл послание: «Нашли место. Каму поглощён. Морок не найден. Продолжаем поиски».

Император поднялся и посмотрел на друга: — Что ты думаешь? — Думаю, Морок уничтожил каму и продолжил собирать души. Его следует искать в маленьких поселениях, он рьяно выполняет приказы. Но тайна света так и не раскрыта. Нужно ждать возвращения Сукола. — Ты прав. Хватит накручивать себя. Может, наш колдун перестарался с экспериментом, а мы тут с ума сходим. Прикажи Суколу вернуться. Пошли другие отряды — пусть найдут Морока и доставят сюда, даже если придётся связать.

Демон смахнул со стола свитки, подошёл и обнял Лисяу. — Что же это у нас кубки пусты? Немедленно наполните их, если жизни дороги!

Настроение императора улучшилось.

Где-то в пустыне. Неприступные горы.

Мы замерли в полной темноте. Свет от моей руки почти не пробивался сквозь непроглядный мрак. — Жутковато тут, — раздался голос гоблина. — Я многое видел, но чтобы так… Тихо, темно и страшно. Вы живы? — Живы, — отозвался Большой. — Не пугай нас ещё больше. И без того неизвестно, что скрывается в этой тьме. — Спокойствие, господа, — сказал я. — Как говаривал один император… — В каком ещё «твоём мире»? Ты что, не отсюда? — воскликнул гоблин. — Не время для вопросов! — рявкнул Маласим. — Я часть команды и дважды обязан вам жизнью! Я имею право знать! — не унимался Зелёный. — Мы всё расскажем, когда придёт время, — пообещал я. — Сначала разберёмся, где мы.

Вдалеке появилась светящаяся точка. Она приблизилась, облетела нас и исчезла. Пламя у меня на руке погасло. В тишине было слышно лишь дыхание спутников и посапывание Ветерка на плече у Большого.

Внезапно залу озарило яркой вспышкой. Перед нами возник огромный дракон.

У меня подкосились ноги. Гоблин вцепился мне в руку. Лишь великан стоял с молотом наготове. Даже Ветерок ощетинился, готовый к атаке.

Дракон был ростом с пятиэтажный дом. Его светящаяся чешуя и расправленные крылья внушали одновременно ужас и благоговение.

— Кто вы? — прогремел его голос, эхо по залу. — Что вам нужно в моём убежище?

Зелёный уткнулся лицом в пол, бормоча молитвы. Я закрыл уши руками. Гигант опустился на колени. Лишь Ветерок без страха разглядывал лапы чудовища.

Он спрыгнул с плеча Маласима, подбежал к дракону и обнюхал его когтистую лапу. Дракон склонил голову, и в этот момент от Ветерка хлынул свет. Исполин лопнул, как мыльный пузырь, рассыпавшись снопом искр.

На его месте возник полупрозрачный силуэт. Он погладил Ветерка между ушей, а затем обратился к нам: — Приветствую Хозяина песков. С возвращением домой. Я — хранитель этих мест, меня зовут Сыч. Простите за столь суровый приём. Моя задача — охранять этот дом.

Я наконец нашёл голос: — Куда делся дракон? Что происходит? — Пройдёмте, и вы всё увидите, — ответил силуэт.

Глава 12

Мои приятели застыли на коленях, подняв головы. На их лицах читалось одно: они никуда не пойдут. Это был не страх — скорее благоговение, будто перед ними явился ангел. Мне пришлось поднимать их пинками и бранью, но они лишь бормотали одно и то же: «Джуна-Джуна». Позже я узнал, что, по легенде, хранители пустыни являются к избранным, одаривая их силой великих воинов или магов. Но для этого нужно быть чистым сердцем и верным пути песков.

Тогда я и понял, откуда берут начало сказки о джиннах. Наверное, они когда-то жили и в моём мире, но ушли, потому что не осталось достойных.

Мы двинулись за нашим новым проводником.

— Господин, — начал Сыч, — очень давно, я уже и не помню, сколько лун сменилось, боги узнали, что придут захватчики миров. Многим придётся скрываться. Тогда и появилось предсказание о страннике, что пройдёт через миры. Боги решили помочь ему, кто чем может. Один из них построил этот город и укрыл его от чужих глаз. Другие помогли дарами и знаниями.

Но шло время. Кристалл силы — сердце города — стал угасать. Город старился, ветшал. Вас не было слишком долго. Меня оставили здесь ждать вас. Ждать, чего бы это ни стоило.

Он замолчал и обернулся. Я наконец разглядел его: мужской силуэт в длинной одежде, с руками без чётких очертаний и головой, растущей прямо из плеч. Сыч подлетел ко мне, крепко обнял и прошептал:

— Я так рад, что вы пришли. Я уже боялся, что не дождусь и кану в пустоту песков. В кристалле почти не осталось энергии.

Его искренность тронула меня. Я ответил на объятия и с удивлением обнаружил, что он не воздушный, а плотный и тёплый.

Мои друзья молча наблюдали за нами. По лицу Зелёного было ясно, что у него прибавилось вопросов. Гигант держал в одной руке Ветерка, в другой — свой молот, а на плечах взгромоздил наши вещи.

Вскоре мы вышли в огромную пещеру, и у меня перехватило дыхание. Это был не просто дом, а целый город с замком, встроенным в скалу. Под сводами сиял кристалл, озаряя всё вокруг мягким светом.

Мы шли по мощёным улицам мимо каменных домов. Я видел фонтаны без воды, сухие деревья, рынки и лавки — но ни одной живой души. Город был мёртв.

— Где все? Куда подевались люди? Почему так тихо? — не выдержал я.

Джинн остановился и посмотрел на нас.

— Здесь никого и не было. Боги создали это убежище только для вас, господин. Теперь только вам решать, что с ним станет.

— Как так? Ты всё это время был здесь один?

— Да. Я ждал, следил за порядком, что-то чинил. Но с угасанием энергии приходится экономить. Город умирает.

— Разрушается?

— Да, — он указал на полуразрушенный дом. — Медленно, но верно.

Ворота замка сами распахнулись перед нами, открывая пустынный двор с засохшими деревьями. Сыч повёл нас дальше, показывая казармы, загоны для ящеров, пустующие кузницы и склады.

В главном зале нас встретила огромная пасть дракона, а в ней — трон. Он был будто вырезан изо льда и сверкал в свете кристалла. Я не сел, хотя по глазам спутников видел, как им этого хочется.

Сыч проводил нас в покои. Мои апартаменты поразили роскошью: мягкие ковры, изящная мебель, кровать размером с мою прошлую квартиру. На столе лежали странные фрукты, на вкус напоминающие сладкий крем.

В ванной я с наслаждением погрузился в горячую воду. Рядом стоял кувшин с напитком, похожим на гранатовый сок. Когда я вышел, моих лохмотьев уже не было — их заменили лёгкие шаровары и рубаха, расшитая серебром и золотом. Всё сидело как влитое.

В столовой нас ждал пир. Ароматы сводили с ума. Вскоре присоединились друзья: Зелёный в элегантном чёрном костюме и Большой в кожаных штанах и звериной шкуре на плечах. Даже Ветерок сиял чистотой, с розовой ленточкой на хвосте.

Я заметил Сыча, скромно стоявшего в стороне.

— Иди к нам! Нечего смотреть, как мы едим.

— Я слуга, мне не пристало сидеть с вами, — возразил он.

— У нас все равны. Садись, — я махнул рукой.

После еды мы устроились в зале, усеянном подушками, и заговорили. Засиделись допоздна. Я уснул, едва коснувшись головой мягкой перины.

Мне снилась мама, обрывки прошлой жизни, а под утро — Лоо. Он стоял вдали с посохом, улыбался молча. Он выглядел счастливым. Я проснулся в прекрасном настроении.

Утром я отправился изучать дворец. Сыч, как по волшебству, появился рядом и вызвался сопровождать меня.

Мы обошли десятки залов, и каждый был уникален. Высокие террасы, к сожалению, пустовали — растения давно засохли. Но фрески и мозаики были восхитительны: сражения, пиры, сцены из жизни. Всё это было великолепно, но старо и местами осыпалось.

Повсюду стояла резная мебель, каменные изваяния, висели волшебные факелы. Замок был настоящей сокровищницей.

Мы заглянули на просторную кухню, в тихие казармы, в оружейную, где пылилось для зверолюдей оружия для целой армии. Поднялись на стену, откуда открывался вид на внушительные укрепления.

Самым интересным оказался «Путь воина» — волшебная арена, где можно было сражаться с фантомами-воинами, не рискуя жизнью. Идеальное место для тренировок, но, увы, требующее много энергии.

Кузница была готова к работе немедленно. А вот порт разочаровал: он лежал в руинах, как и большинство кораблей.

Вернувшись, я застал товарищей за завтраком. Они заразились моим энтузиазмом и загорелись идеей увидеть арену.

Пришлось открыть гоблину правду о себе. Сперва он не верил, потом ругался, что мы его обманывали, но в итоге смирился. Разобравшись с ключом и картой, он просиял: «Не зря звёзды сошлись!»

День пролетел в разговорах.

Вечером, когда мы отдыхали на подушках, снаружи донёсся грохот. Ещё один район города обрушился.

Сыч объяснил: чтобы поддерживать нашу жизнь, он черпает энергию из периферийных частей города, и они разрушаются. Вопрос, как восстановить кристалл, повис в воздухе. Хранитель лишь развёл руками и исчез.

— Ничему уже не удивляюсь, — проворчал Зелёный. — Сказочный джинн стал другом, меня чуть не съела сколопендра, я катался на каменном скорпионе и беседовал с драконом. А теперь оказывается, что я всё это время шёл рядом с Хозяином песков…, знаете, вы начинаете меня пугать. Быть с вами — смертельно опасно. Но я понимаю, что это неспроста. Я с вами до конца. Где ещё я буду сыт, чист и одет в шёлк?

— Согласен, — кивнул Большой. — Тварь с миллионом ног была жуткой, но вкусной. Скорпион — ничего особенного, а вот дракон… от него у меня подкосились ноги. А ты, избранный, ко всему равнодушен.

— Я тоже удивляюсь, поверьте. Просто, видимо, был к этому готов. А вот кто действительно ничему не удивляется, — я повернулся к Ветерку, развалившемуся на подушке пузом кверху, — так это он.

Ящерка посмотрела на нас, перевернулась и легла спать, демонстративно отвернувшись.

Мы уже собрались расходиться, когда появился Сыч со свитком в руках.

— Я изучил всю библиотеку, но этот свиток увидел впервые. Он просто лежал на столе.

Я развернул его и, к своему удивлению, смог прочитать:

«Когда начнёт осыпаться стена, Верни то, что привело тебя сюда. Чтобы сердце ожило, вновь засияло, И потерянный своё место обретал на века».

— Ну что, есть идеи? — я посмотрел на друзей. — Что и куда нужно вернуть?

Вариантов не нашлось. Решили отложить разгадку до утра.

Глава 13

Ночью мне привиделся странный сон. Девушка с белыми волосами и прекрасной фигурой манила меня за собой. Я шёл, но с каждым шагом она отдалялась, пока не привела к огромному трону и не растаяла в воздухе. Я проснулся в поту. Было ещё темно. Сидя на краю кровати, я машинально поправил мешочек на шее — и меня осенило.

Я натянул штаны и стремглав бросился в тронный зал. По моему пути волшебные факелы сами вспыхивали огнём, а в зале разом зажглись все люстры и светильники, залив помещение ярким, почти дневным светом. Я подбежал к трону, начал ощупывать его, искать скрытые механизмы, потайные выемки — ничего.

Тогда я вспомнил о камушке-компасе из мешочка. Его луч упрямо указывал на сиденье трона. Я сбросил подушки и обнаружил маленькое, почти незаметное отверстие. Поднёс камень — он с лёгким щелчком встал на место. Но ничего не произошло.

В разочаровании я плюхнулся на трон, откинулся на спинку и положил руки на подлокотники. И тут же всё содрогнулось, будто гигантская грудь замка сделала первый вдох. По залу пронёсся оглушительный гул, и вихрь взметнул пыль веков.

Мгновение спустя передо мной материализовался Сыч, ошеломленно озираясь. Вслед за ним в зал ворвался Гигант с молотом наготове, а следом — Зелёный, бледный от испуга, в своей нелепой розовой ночнушке и с ножами в дрожащих руках. «Что случилось?» — выдохнул Сыч.

Я объяснил, что, кажется, разгадал загадку трона. Хранитель замка, не говоря ни слова, опустился на одно колено: «Повелитель Песков! С возвращением, мой господин!»

Мои друзья, по инерции, последовали его примеру. А я так и сидел, не в силах пошевелиться, осознавая тяжесть происходящего. «Встаньте, — наконец нашёл я слова. — Вы мои друзья. Мой первый указ — отменить для вас эти церемонии».

Так, этой ночью, я стал императором.

Утром в столовой нас ждал пир на весь мир. Подняв кубки, мои спутники грянули: «Да здравствует император!»

После завтрака ко мне подошёл Сыч. Его облик заметно преобразился: у него проступили черты лица, наметились пальцы — он становился человеком. «Энергия возвращается, ваше величество. Город понемногу оживает, даже пески и горы откликаются на её поток». «Я вижу, изменения коснулись и тебя». «Подумал, что вам будет привычнее видеть меня в таком обличье». «А город сильно изменился?» «Пока нет. Но дайте пару месяцев — вы его не узнаете». «Значит, пора за работу. Дела у нас — как песчинок в пустыне. Нужно экипироваться, найти союзников и выработать план, как вышибить захватчиков с нашей земли».

Сыч таинственно кашлянул и пригласил нас следовать за ним.

В новом зале нас встретили ряды гигантских статуй — зверолюди в доспехах: тигры, медведи, ящеры. В центре стоял массивный стол, окружённый креслами. При ближайшем рассмотрении это оказалась карта, но старая и почти испорченная.

Тут я вспомнил о нашем гоблине. Подойдя к Зелёному, я крепко взял его за руку и силой мысли зажёг на его ладони пламя. Он завизжал и забился, но я не отпускал, пока из его груди не вырвался сгусток света. Пятнышко коснулось карты — и она ожила, превратившись в сияющую 3D-голограмму, где были видны пустыни, города и деревни.

Гоблин вырвался, с ужасом разглядывая ладонь, но не нашёл ни ожога, ни царапины. «Шутник! — фыркнул он. — Можно было и предупредить! В моём ремесле руки — главный инструмент!»

Мы уставились на карту, отыскивая знакомые места. Внезапно Большой ткнул пальцем в горную цепь, где пульсировала зелёная точка. «Девушка из моего сна! — воскликнул гоблин. — Она там! Мы должны её спасти».

Мир начинал мне нравиться.

Несколько дней мы строили планы спасения, но наш энтузиазм охладил Сыч, появившийся в образе статного мужчины — вылитого дворецкого, если бы не его смешной халат и шлёпанцы. «Дело в том, — начал он, — что до неё — огромное расстояние. Пешком идти — годы. Ящеры-перевозки вымерли, АлА (видимо, транспорт) — в руинах. Оружие в арсеналах устарело, боевого опыта у вас нет, а разведданных — и подавно».

Мы признали его правоту. Сыч стал нашим начальником штаба, Гигант взялся за изучение оружия, а Зелёный — за исследование тайн замка.

Начались будни. По утрам я изучал в порту обломки, понимая, что нужно строить новый, быстрый корабль. После обеда — изнурительные тренировки с фантомами великих воинов на арене «Путь воина». К вечеру мы валились с ног.

Прогресс был медленным: Гигант не находил подходящего металла против демонов, Зелёный жаловался, что замок — как живой, водит его по кругу. Я же пропадал в библиотеке — настоящем городе из книг и свитков. Там, с помощью волшебного звонка, я изучал чертежи местных судов — АлА, похожих на китайские джонки. И мне в голову пришла идея: построить быстрый катамаран с треугольными парусами.

Как-то утром мы обнаружили, что Ветерок исчез. Его подушка была пуста, еда — нетронута. Весь день поисков ни к чему не привёл. Наутро гоблин принёс амулет-указатель, который привёл нас в пещеру под замком.

Мы шли километрами среди синих кристаллов, светящихся зелёным светом, пока не нашли нашего маленького друга. Он спал, а над ним нависал огромный кристалл, из которого в него перетекала энергия. Я хотел было прикоснуться, но Сыч остановил меня. «Не мешайте ему. Он переходит на новую ступень. Последствия могут быть непредсказуемые».

Вернувшись, мы засыпали Хранителя вопросами. «В кого же он превращается?» «В дракона, — просто ответил Сыч. Повисла гробовая тишина. — Вы что, не знали, с кем путешествуете? Мать драконов говорила, что её род почти угас. А вашего друга кто-то зарядил чистейшей магией. Я не представляю, каким он станет после перерождения». «Она девочка?» — спросил Гигант. «И насколько большой вырастет?» — уточнил Зелёный. «Да, это дракониха, — усмехнулся Сыч. — Огромная. И говорить она умеет — телепатически. Теперь понимаете, почему я впустил вас в замок?» — с этими словами он вышел, оставив нас в ступоре. «Опять я влип, — простонал гоблин. — Надеюсь, она не злопамятная. Был бедный Мус — и нету Муса». «Не бойся», — попытался успокоить его Гигант. «Компания у нас подобралась знатная, — подвёл итог я. — Император из другого мира, гоблин-неудачник, гигант-сирота и ящерка, оказавшаяся последним драконом. Интересно, что же будет дальше?» С этими мыслями я отправился спать.

Спалось плохо. Мне снова снился полёт на чём-то огромном. Я нырял к озёрам и взмывал к солнцу. А потом оказался на краю пропасти в окружении гигантских теней — одни были из камня, другие из пламени. И среди них — огромный белый дракон. Его голос звучал повсюду, наполняя меня благоговейным ужасом. Я пал на колено. «Здравствуй, странник. Наша встреча была предопределена. Мы, драконы стихий, пали, защищая этот мир. Но мы слили свои силы воедино и заключили их в одном существе — моей дочери. Теперь она твой союзник. Помни: её сила равна её уязвимости. Береги её, ибо она — всё, что у меня осталось».

Давление спало. Я проснулся с тяжёлой головой, не в силах отличить сон от пророчества.

Глава 14

Время текло своим чередом. Мы занимались повседневными делами, но основное внимание уделяли тренировкам на арене. Я стал замечать прогресс: меч в руках слушался лучше, движения стали быстрее и ловчее. То же самое происходило и с моими друзьями.

Но однажды Сыч пришёл к нам с суровым видом и заявил: — Пора заканчивать с играми. Начинаем тренироваться по-взрослому.

Мы переглянулись. Он жестом пригласил меня на Путь воина. Едва я ступил на песок арены, как передо мной материализовался фантом демона. Почти трёхметровый исполин с крыльями и огромной секирой немедленно перешёл в атаку. Я увернулся от первого удара в последний миг. Демон бил с чудовищной силой и скоростью. Сопротивляться я смог недолго — через пару минут был повержен.

— Игры кончились, — констатировал Сыч и указал на Большого.

Тот, полагаясь на свою мощь, продержался чуть дольше, но ненамного. С арены он сошёл злой и подавленный. Когда настала очередь Зелёного, его на месте не оказалось. Видимо, гоблин решил, что лучшая тактика — избежать боя. Однако план провалился: через пару минут летающий ковёр притащил беглеца и вышвырнул его на арену.

И тут случилось неожиданное. Зелёный продержался дольше всех. Он не вступал в схватку, а ловко уворачивался, носясь по арене с оглушительными криками и проклятиями, и обещал нам всем жестоко отомстить.

Когда бой закончился, Сыч собрал нас и произнёс суровую речь: — Вам ещё долго учиться, чтобы стать настоящими воинами. Война — это искусство. Одной ловкости и силы мало. Нужна стратегия, знание врага, его сильных и слабых сторон. Мы будем изучать противника как самих себя. Помните: чтобы победить, нужно быть сильнее, быстрее и умнее. Тогда победа будет за нами.

Он обратился к каждому из нас по очереди:

— Матвей, твоя сила — не в мышцах и не в даре богов. Она — в твоём нестандартном мышлении. Ты пришелец из другого мира, и это твоё главное оружие. Думай, ищи неочевидные решения.

— Мус, ты ошибаешься, считая себя просто слабым и быстрым. Нужно развивать сильные стороны. Ты быстр, но недостаточно. Ты забыл о своей главной способности — быть незаметным. Умение скрытно перемещаться, искать ловушки и проникать куда угодно — вот твой путь. Развивай это, стань тенью убийцы. Тебе не нужна лобовая атака. Один точный удар в слабое место — и победа твоя.

— Гигант, с тобой сложнее. Сила и ум у тебя есть, но ты полагаешься лишь на мощный удар. А этого иногда недостаточно. Научись отвлекать врагов на себя, думай не только об атаке, но и о защите. Умей изматывать противника, чтобы решающего удара было достаточно.

— И это ещё не всё, — заключил Сыч. — Вам нужно научиться работать как одно целое. Используйте сильные стороны друг друга и прикрывайте слабые. Готовьтесь — стратегия тренировок меняется. Отныне каждый бой будет боем насмерть. В реальном сражении вас жалеть не станут, а одна ошибка может погубить не только вас, но и весь мир.

С того дня началась настоящая муштра. Если раньше были «цветочки», то теперь по вечерам я падал на кровать абсолютно разбитым, всё тело было покрыто синяками и шрамами. Раны заживали за пару часов, но память о боли оставалась.

Мы принесли ковры, постелили их под навесом у арены и фактически переехали туда жить. Демоны с каждым днём становились сильнее — и воины, и маги. Сыч не давал нам ни секунды покоя, пока не случилось нечто, чего никто не ожидал.

Во время одного из боёв Маласима окружили три демона. Он отбивался из последних сил и был на грани поражения. Вдруг он замер, и выражение его лица изменилось. Из глаз повалил красный дымок, а в руках вспыхнуло пламя. Огонь охватил молот, и с диким рёвом Гигант ринулся в атаку. Менее чем за минуту он обратил демонов в пыль.

Мы все застыли в ошеломлённом молчании. Наш друг, исчерпав силы, рухнул на колени.

— Что с вами? На что уставились? — пробормотал он, с трудом поднимаясь.

— Что это было?! — выдавил из себя Зелёный. — У одного белый огонь, у другого — красный! Вы вообще нормальные? С кем я связался? А ещё этот дракон...

При этих словах Ветерок дёрнулся и пулей вылетел из пещеры.

— Какой огонь? О чём вы? — Ты что, сам не видел? Как ты победил, не помнишь? — Почему, помню. Просто накатила новая сила, будто волна. Усталость как рукой сняло, и я пошёл вперёд. — А твой молот? — спросил я.

Гигант подошёл к своему оружию и попытался поднять его, но молот рассыпался у него в руках в прах.

— Понятия не имею, что это было. Не смотрите на меня так, — развёл руками Сыч. — Я многое повидал, но такое вижу впервые. Хотя... у меня есть одна мысль.

С этими словами он удалился, оставив нас в полном недоумении.

До вечера каждый занимался своим делом. Я ушёл в библиотеку и просидел там до тех пор, пока урчание в животе не стало невыносимым. На кухне Большой уже уплетал ужин, но Зелёного снова не было.

Внезапно дверь с треском распахнулась, и в комнату ворвался гоблин. — Там Ветерок! — закричал он, тыча пальцем в сторону пещеры.

Мы без лишних слов бросились туда. Нашего мини-дракона на привычном месте не было. Вместо него лежала сфера, напоминающая огромное яйцо. Оно было окружено непроницаемой аурой, а вокруг вились загадочные энергетические вихри. Зрелище было поистине завораживающим.

— Я столько живу на свете, но впервые вижу яйцо дракона во всей его силе и красоте, — прошептал Сыч. — Легенды гласят, что миры рождались вокруг великих яиц дракона. Каждое из них было колыбелью для нового мира.

Я уже хотел уйти, как вдруг заметил кристалл. Подошёл, прикоснулся и ощутил мощь, от которой чуть не отшатнулся. Это был большой синий кристалл. Тут меня осенило. Я осмотрелся и увидел на полу пещеры ещё один, поменьше. Подняв его, я снова почувствовал прилив энергии. Продолжив поиски, я вскоре нашёл зелёный кристалл — он излучал другую, но столь же мощную силу.

Я приблизил кристаллы друг к другу, и в тот же миг меня подбросило в воздух на полметра. Так я и завис, пока на меня не обратил внимание Зелёный.

— О, боги! Он ещё и летать научился!

Все обернулись. Сыч смотрел на меня с довольной улыбкой. Он сразу понял: я нашёл способ поднять в воздух наш будущий корабль. С таким количеством кристаллов мы сможем построить не просто катамаран, а нечто невероятное.

После этого случая все надеялись, что у каждого прорежется какая-нибудь скрытая способность. Мы выкладывались по полной, но ничего не происходило. Даже Большой не смог повторить свой огненный прорыв. Гоблин лишь злился, что ему одному не досталось никакой «фишки».

Мы начали тренироваться в команде: выходили на арену парами, а иногда и втроём. Сразу стало ясно, что слаженности нам не хватает: мы путались под ногами, задевали друг друга оружием. Но с каждым днём получалось всё лучше.

Мы также поняли, что не все демоны всесильны — у многих есть уязвимости. Со временем мы научились находить их и пользоваться этим. Побед становилось всё больше. По вечерам мы обсуждали тактику, а утром проверяли её на практике.

Зелёный всё свободное время проводил у гнезда дракона. Он часами сидел рядом с яйцом, что-то рассказывал ему, читал книги — короче, всеми силами пытался подружиться с будущим исполином, чтобы не стать для него ужином. Гигант с головой ушёл в изучение минералов и руд, практически поселившись в библиотеке. А мы с Сычом с удвоенной энергией взялись за строительство катамарана.

Его умение двигать предметы силой мысли — телекинез — было бесценным. Строительство пошло ударными темпами. Кузницы не затихали ни на день, и вскоре наше судно стало всё больше походить на тот корабль, что я когда-то представлял.

Одним вечером Маласим собрал всех и объявил: — Я нашёл способ создать оружие, способное победить демонов. Но для этого нужны особые металлы и множество других компонентов. Их нужно правильно смешать и выковать. Но это лишь пол дела. Нужно найти то, о чём почти все забыли, — Молот Богов. Он сокрыт в глубинах Колодца Времени. Где он и как туда попасть — не знает никто.

Дворецкий подтвердил, что это не сказка. Молот когда-то принадлежал богам, и именно на нём они ковали своё легендарное вооружение. Когда же стало ясно, что демонов не остановить, боги спрятали свой артефакт в Колодце Времени.

Это не башня, уходящая в небо, а уходящая вглубь земли. Никто не знает, насколько она глубока и что скрывается в её недрах. Даже демоны пытались туда проникнуть, но никто из них не вернулся. Со временем все забыли и о молоте, и о колодце.

Сыч знал, где находится Колодец, но наотрез отказался спускаться. Он заявил, что не может надолго покидать дворец, да и воевать — не его стезя.

Мы же решили, что эта миссия необходима. Лишь Зелёный попытался отказаться, сославшись на срочные дела — мол, надо подшить сандалии, да и за яйцом присмотреть. На что Большой тут же пообещал скормить ему эти сандалии и сделать из гоблина игрушку для Ветерка, об которую тот будет точить когти и чесать дёсны. Зелёный, недовольно бубня, удалился в свою комнату.

Когда все разошлись, ко мне постучал Сыч. Он выглядел озабоченным. — Помнишь тот бой, когда у Маласима проснулась сила? — начал он. Я кивнул. — Мы не знаем, кто он на самом деле. Ростом не гигант, сложением похож на человека, но силой превосходит орка, да ещё и повелевает землёй. А его татуировки... то ли руны, то ли змеи. Есть один народ, подходящий под это описание, но его история темна.

Он сделал паузу. — Все упоминания о нём стёрты из летописей. Это племя — вулмаги. Они помогли демонам открыть портал в наш мир, перешли на их сторону, а затем были уничтожены самими же демонами. Похоже, твой друг — последний из них. Они вышли из сердца вулкана, повелевали силами земли и огня, черпая из него мощь. Никто не видел их истинного облика — они умели его менять. Ходят легенды, что они были бессмертны, лишь меняя формы.

— Думаешь, он с нами, чтобы снова предать? — тихо спросил я. — Не знаю. Но бдительность терять нельзя. По его поведению не скажешь, но кто знает, что у него на уме. Будь с ним осторожен, согласен?

— Знаешь, я давно с ним знаком. Он всегда был верным спутником и другом. Не вижу причин ему не доверять. У него было множество шансов убить меня, если бы он хотел. Да и своей силой он не владеет — похоже, у него амнезия, или он слишком молод и не знает истории своего народа.

— Возможно, ты прав, — вздохнул Сыч. — Лоо знал его. Если бы тот был опасен, старик не доверился бы ему. Ладно, прости за поздний визит.

Он поклонился и вышел.

Я ещё долго сидел в раздумьях. В голове по кусочкам складывался сложный пазл. Словно кто-то, обладающий бездной знаний, просчитал все ходы на столетия вперёд. Моя же задача — идти по верному пути. И я был абсолютно уверен в Большом. Как, впрочем, и в Зелёном.

С этими мыслями я лёг спать и на этот раз уснул быстро, без снов и тревог.

Глава 15

Вскоре наш летающий корабль был готов. Чёрная палуба в два уровня, уютные каюты, а по бокам — поплавки с кристаллами. Ещё один кристалл располагался у штурвала, и один в корме — для ускорения.

Наконец настал день испытаний не в доке, а в настоящей пустыне. Я, как и Сыч, мог сдержать нетерпение. Тест-драйв должен был показать, на что способно судно при полной загрузке.

Все собрались на борту. Мы неспешно прошли через портал и оказались в пустыне: перед нами лежала чистая, бесконечная и раскалённая дорога, обрамлённая небольшими барханами.

— Ну что, все готовы? — Да! — Может, привяжетесь к палубе или мачте? — предложил я. — Вдруг скорость будет слишком большой? Но все отказались.

Я натянул на лицо платок, сел за штурвал и приготовился. «АлА» начал набирать скорость. Я поднял его выше, чтобы ни за что не зацепиться, и сильнее нажал на педаль. Это было невероятно — чувствовать ветер в лицо. Я наслаждался каждым мгновением полёта и ощущением полной свободы. Всё было точно как в моём сне. Пока я не взглянул на друзей.

Они стояли на палубе, вцепившись во что попало. Большой обхватил мачту, на его лице был написан ужас. Он закрыл глаза и что-то беззвучно шептал. А гоблина я и вовсе не узнал. Не знаю, откуда он взял столько верёвки, но теперь он был похож на клубок, из которого торчали только голова и ноги. Он визжал так, как визжала одна моя знакомая дама при виде крысы. Лишь Сыч, крепко ухватившись за канаты, явно получал удовольствие от ветра, но и на его лице читалось изумление.

Мы покатались недолго и с наступлением заката вернулись в порт. Причалили к пирсу, вдвоём с Сычём привязали нашу «птичку» и стали ждать остальных. Те двое на четвереньках, с трясущимися ногами, выбрались на землю и тут же начали блевать.

Придя в себя, гоблин заявил, что успел узреть всех своих предков, и что он теперь ни за что не подойдёт к этому летающему бревну, даже если все боги его будут молить. И вообще, нужно быть последним дураком, чтобы изобрести штуковину, которая чуть не забрала у него душу. Я ещё никогда не слышал столько нецензурной брани в свой адрес от Зелёного, который в тот день был зелёнее обычного. Затем он отвернулся и тихо заплакал.

— Большой, ты как? — спросил я. Он стоял на коленях и что-то бормотал. — Друг, не подходи. Я впервые согласен с Зелёным: этого летающего монстра нужно предать огню. Я не раз пересекал пустыню на «АлА», но то, что было сейчас… Ты понимаешь, насколько это было страшно? Я никогда в жизни не знал страха, а сегодня боялся. Я хочу убить тебя и сжечь эту штуку. У меня странное чувство, будто моя душа осталась там, в пустыне. Пальцы на ногах, представляешь? Даже они от ужаса сжались. Я думал, мы разобьёмся. Я не боюсь врагов и готов пасть в бою, но на это… я ни ногой. Лучше убей меня сразу.

С этими словами он повалился на спину, закрыл глаза рукой и стал махать другой, чтобы мы ушли.

Мы не стали спорить и молча направились во дворец.

— А знаешь, — начал Сыч, — я, в общем-то, с ними согласен. Это и впрямь очень опасная штуковина. У неё нет аналогов. Я впервые получил такое удовольствие от скорости. Мне довелось испытать многое, но сегодня я пережил такую бурю эмоций, что и половины не описать. И главное — с этим «АлА» ты станешь непобедим. Никто не сможет тебя догнать.

— Это всего лишь первый экземпляр. А теперь представь: мы можем построить целый флот. Установить на корабли разное вооружение — и никто не сможет ничего противопоставить такой армаде. Прилетели, нанесли удар и исчезли.

— Невероятно. Я бы до такого не додумался. Можно нападать почти в любой точке империи и тут же скрываться. Нужно лишь собрать команду, построить побольше таких «АлА» — и пол дела сделано. Надо подумать, где найти строителей — мне одному такой объём не осилить. Я буду по возможности летать с тобой. Я, кажется, понял, чего хочу — меня теперь к этому тянет.

— А в чём проблема? Построй себе такой же, только поменьше, чтобы самому управлять, и летай сколько душе угодно, — я посмотрел на Сыча, и он замер. — А что, правда можно? — Почему нет? Ты ведь справишься.

Тут он подошёл, крепко обнял меня и сказал: «Спасибо». Затем отвернулся и быстрыми шагами ушёл, не оглядываясь.

Странные они все. Одних до полусмерти пугает короткий полёт, а другой просит разрешения построить корабль. Не понять мне их.

К вечеру мои спутники приползли во дворец. Выглядели они получше, но от ужина отказались и сразу разошлись по комнатам. А у меня был отличный аппетит и прекрасное настроение. Завтра можно будет начать планировать поход в ту самую яму. Мне не терпелось увидеть мир — ведь кроме пустыни и подземелья я нигде не бывал.

На следующее утро мало что изменилось. Друзья были непривычно тихи и молчаливы. Сначала мы пошли на арену, где они отчаянно дрались — видно было, как они выпускают пар. Но даже после этого их настроение не улучшилось.

Когда я заговорил о том, что пора готовиться к походу в Колодец Времени, мне предложили дойти туда пешком. Мол, не так далеко, да и прогулка по пустыне полезна для здоровья. Я ответил, что пешком мы уже находились досыта. Тогда они предложили оседлать какую-нибудь пустынную тварь, но только не это проклятое летающее бревно. Я лишь рассмеялся в ответ и пошёл по своим делам.

Подготовка шла своим чередом: мы запаслись водой, провизией, оружием и одеждой. Обычно путь туда занимал около пяти недель, может, чуть больше. Но с нашей скоростью — значительно меньше. Когда всё было готово, оставалось лишь проложить маршрут по карте. Карта у нас была лучшая: на ней были видны и мы, и наша цель, и всё, что находится поблизости.

Вечером перед отлётом выяснилась одна проблема: нам предстояло заходить в города, а у нас не было ни одной рупии. Где их взять — было загадкой. Тогда появился Сыч и сказал, что это пустяк. Он повёл нас за собой, и мы шли, пока не упёрлись в стену. Он взял мою руку, приложил к стене и велел расправить ладонь. В тот же миг перед нами возникла огромная железная дверь. За ней оказалась сокровищница, забитая рупиями и туками под самую крышу.

Меня это не особо впечатлило. Я взял небольшой мешочек с камнями и уже собирался уходить, как заметил гоблина. Тот застыл на месте, не двигаясь и не дыша. Пришлось дать ему подзатыльник, чтобы привести в чувство.

Дверь закрылась, и снова возникла иллюзия стены. Но гоблин так и остался стоять, водя руками по камню и что-то бормоча. Он вернулся к нам гораздо позже, всё ещё находясь в ступоре.

— Мус, что с тобой? Где ты летаешь? — спросил Сыч. Ответа не последовало.

Тогда Большой вылил ему на голову кувшин воды. Реакции — ноль. Мы поужинали и разошлись, а гоблин так и сидел на том же месте. Похоже, у него что-то случилось с головой.

Утром его нашли спящим прямо за кухонным столом. Я позавтракал с аппетитом, а Большой отказался, заявив, что стоит ему представить предстоящий полёт, как пропадает всякий апатит. Зелёный, словно под гипнозом, молча взошёл на палубу и удалился в каюту. Большой последовал его примеру, пообещав выйти только по прибытии.

Мы отошли от пристани, прошли через портал и через мгновение снова оказались в пустыне. Я плавно поднял корабль выше и отметил, что с грузом он управляется даже лучше, идёт твёрже. Выбрав направление, я начал понемногу увеличивать скорость.

В разгар пути на палубу неспешно вышел Большой. Он держался увереннее, в его глазах читался страх, но уже не панический.

— Ну что, привыкаешь? — спросил я. — Укачивает меньше? — Да, несравнимо с первым разом. Идём плавно. Знаешь, чувство непонятное, но… приятное. Дух захватывает, и такая эйфория.

В этот момент дверь трюма отворилась, и на палубе появился наш зелёный друг. Он замер, постоял так с минуту, а затем бросился к Большому, вцепился ему в ногу и завопил: — Остановите! Дайте сойти! Или убейте! Я же говорил, что не сяду на это летающее бревно!

Он осыпал нас проклятиями, но мы лишь смеялись. Он орал, пока Гигант не отнёс его обратно в каюту. Там он, наконец, успокоился и уснул.

Глава 16

Три дня на палубе его не было. Царила тишина. На исходе третьего дня мы заметили вдали небольшой город и решили сделать остановку. Мне впервые предстояло увидеть город этого мира, и я хотел посмотреть, что да как.

Появился Зелёный. Он вышел спокойно — казалось, начал привыкать.

Мы сбросили скорость, плавно снизились и направились к поселению. Нас заметили. Простыми знаками нам показали, куда причалить, и взяли пять рупы за стоянку и охрану судна. Приведя себя в порядок, мы двинулись в город.

На деле это оказалась большая деревня: глиняные одно этажные, пара двухэтажных домов, а в основном — шалаши и шатры. Я сразу отдал Зелёному приказ: от нас ни на шаг, с местными не общаться, ничего не покупать. «Немного погуляем, и в путь».

Мы были закутаны в чёрное с головы до ног, лица скрыты платками. Когда мы шли по улице, люди шарахались в стороны. Мы и впрямь выглядели странно: высоченный дылда, да мелкий коротышка, бродят по городу, и не разглядеть ни лиц, ни намерений.

Улицы были неширокими, чистыми, утоптанными — по ним оказалось удобно ходить. Вскоре мы вышли на рынок. Там толпился народ, стояли телеги с какими-то клубнями, продавали незнакомые мне сушёные коренья и стебли. От некоторых исходил умопомрачительный аромат.

Но едва мы приближались, продавцы замолкали и лишь молча провожали нас взглядами. Я разглядел и оружие — на вид ужасного качества, из рыхлого железа.

Мы уже собирались уходить, как вдруг я увидел ту самую искру. Маленький котёнок в рваных штанишках тянул лапку к клубню на лотке, а его старшая подруга прикрывала его. Я бесшумно встал у них за спиной. Сначала они меня не заметили, но, обернувшись, застыли в ужасе. Мне показалось, малый от страха даже наделал в штаны.

— Что вы тут делаете? — спросил я, присев на корточки.

Дети обомлели.

— Ничего… Мы просто смотрели… Не убивайте нас, — захныкала девочка, и у неё задрожали ушки.

Малыш сделал шаг вперёд, сжал кулачки, заслонил сестру и выпалил:

— Не тронь сестру! А то я тебя побью! Если убьёшь нас — придёт Матфей и убьёт тебя! Он уже здесь и убивает вас, нечистых и чёрных!

Я никогда не видел столько отваги в таком маленьком создании. Искра свободы тлела в их сердцах — и это было начало. Из таких вот малых искр когда-нибудь возгорится пламя, что не оставит камня на камне от старого порядка.

Я оглянулся: вокруг уже сгрудилась толпа. Люди были во всём своём убогом разнообразии, но в каждой руке был зажат обломок или орудие. Они смотрели на нас с немой ненавистью. Ещё мгновение — и началась бы резня.

Большой, недолго думая, взял котёнка за шкирку и поднял.

— Говори, откуда ты знаешь про Матфея? И кто вложил в тебя эту смелость? Кто научил тебя ждать спасителя?

— Меня па-а-а…

Он не успел договорить. Сестра вскрикнула:

— Первое правило забыл?!

Малый тут же прикрыл лапками рот и затих.

Я повернулся к прилавку, за которым стоял упитанный свин и наблюдал за нами.

— Почём? — спросил я.

Он молча показал два пальца. Я кивнул на мешок у него на прилавке. Тот тут же начал набивать его клубнями. Рассчитавшись, я передал мешок Большому — тот уже держал на плече котёнка, — подошёл к девочке, протянул руку и сказал:

— Пойдём, проводим вас.

И наша пёстрая компания зашагала туда, куда повела нас малышня.

— Эй, хвостатая банда, — спросил я по пути, — а где ваши родители? Почему промышляете воровством? Кто вас научил? А если бы поймали?

Девочка расплакалась, и мне пришлось взять её на руки. Она рассказала, что отца давно забрали «пришедшие», а маму прокляли, и теперь она тяжело болеет. Воровали они, чтобы порадовать её чем-то вкусным.

Их дом был больше похож на груду развалин. Навстречу нам вышла худая женщина-кошка. Дети сорвались с мест и, наперебой тараторя, бросились к ней. Та опустилась на колени, обняла их и разрыдалась, а они наперебой уверяли, что с ними всё в порядке.

Женщина поднялась, подошла к нам и преклонила колено.

— Спасибо, что пощадили моих детей. Накажите меня — они не ведают, что творят, — склонила она голову.

Мы переглянулись. Я поднял её и начал объяснять, что она приняла нас не за тех, кем мы были. Взяв её под руку, я проводил в дом.

Внутри царила нищета: травяные подстилки вместо кроватей, в углу над раскалённым камнем висел котелок, а вокруг — несколько глиняных тарелок, почти все битые или треснувшие.

Внезапно женщина пошатнулась и рухнула без сознания. Дети бросились к ней. Я жестом приказал Большому отнести её на подстилку.

— Что с ней? — спросил я.

— Когда за папой приходили чёрные, они прокляли маму… для острастки, — ответила девочка.

Я взглянул на Зелёного. Тот мгновенно сориентировался, увлёк детей готовкой клубней под предлогом «пока мама спит».

Когда мы остались наедине, я начал осмотр. Внешних повреждений не было, но, приподняв длинную юбку, я обнаружил нечто странное: вокруг её ноги, словно змея, обвивалась тварь, похожая на пиявку, но почти прозрачная, с чёрной полосой вдоль спины.

— Что это? Никогда не видел подобного, — спросил я у Маласила, но в ответ — тишина.

Пришлось задрать юбку выше. Тварь извивалась по ягодицам, шла вдоль хвоста по спине и, добравшись до сердца, закручивалась в тугой узел.

Внутри меня что-то вспыхнуло. По руке пробежало пламя. Я коснулся пиявки — та забилась в судорогах. Вцепившись в самый толстый завиток, я рванул и вытащил голову, похожую на змеиную, с круглой пастью-присоской. Огонь вспыхнул ярче — и в мгновение ока от твари не осталось и пепла.

Женщина выгнулась, сдавленно вдохнула и села.

— Что это было? — успела выдохнуть она, прежде чем снова рухнуть на подстилку.

— Всё хорошо. Кажется, мы оказались здесь не случайно. Проклятие снято, и вы скоро поправитесь. Вам нужно поесть и отдохнуть, а за детьми присмотрим мы.

Мы остались на ночь. Утром я проснулся от шума: женщина уже была на ногах и пыталась навести порядок.

Мы вышли на улицу, уселись под самодельным навесом, и я сказал, что наша встреча — дело судьбы. Она улыбалась и благодарила, и в её глазах зажглась та самая искра — надежды. Затем она рассказала о судьбе города и своего мужа.

Её муж был здесь старшим. Когда пришли чёрные и стали забирать людей, он поднял восстание — и поплатился за это. Многих тогда убили или угнали, и город пришёл в упадок.

Сказка о спасителе Матфее была любимой сказкой её мужа. Давным-давно некий провидец предрёк, что их род примет спасителя в своём доме, и тот освободит их от скверны, а они станут его верными помощниками. Потому из поколения в поколение детям прививали веру в свободу, а недавний свет на горизонте всех всколыхнул.

Егот, так звали мальчишку, сразу заявил, что это знак — спаситель уже близко. Женщина горько улыбнулась: «Неужели он пойдёт через всю пустыню, чтобы помочь какой-то забытой богом деревне?» — и снова заплакала.

Я обнял её, сказал, что всё наладится. В ответ она разрыдалась ещё сильнее. Тут из дома вышли остальные, дети кинулись к матери — и всё завертелось по новой. Мокрое царство, блин.

Мы провели с этой семьёй ещё несколько дней: помогли отремонтировать дом, сдружились с Джую — так звали мать, с дочкой Мюон и с Еготом — тем самым непоседой с сердцем воина. Это был мой первый настоящий контакт с этим миром за пределами нашего корабля.

Большой тем временем проверял корабль — его охраняли исправно, хотя зевак ходило немало.

Наконец мы решили, что пора в путь. Нас провожала вся семья. Джую хорошела прямо на глазах. Мы закупили им провизии и одежды, чтобы хоть немного облегчить их быт.

По дороге на пристань я смотрел, как котята висят на Большом, и меня будто током ударило. Я вспомнил утренний разговор с Джую и принял решение.

Я подозвал гоблина, спросил, сколько у нас осталось рупы. Тот достал кожаный мешок, всё ещё туго набитый. Я сунул в него руку, провёл едва уловимую манипуляцию, затянул шнурок и приказал Зелёному незаметно отнести мешок в дом и спрятать.

— Это наши последние, — попытался возразить гоблин.

— Не обеднеем. Потом объясню.

Гоблин схватил мешок и растворился в толпе.

Мы попрощались, дождались Зелёного и плавно взмыли в небо.

Вернувшись домой, Джую чувствовала необычайный покой. Незнакомцы ушли в пустыню, и она не знала, суждено ли их путям снова пересечься, но она запомнит их навсегда. Они спасли ей жизнь, сняли проклятие. Теперь она сможет окрепнуть, найти работу — и жизнь медленно, но верно наладится. Спасибо богам за эту встречу!

Принявшись за уборку, она позвала Мюон принести воды в котёл — надо было приготовить на ужин что-нибудь особое, чтобы запомнился надолго. Дочка принесла кувшин, сняла крышку с котла, но та выскользнула из рук.

— Мама, смотри! — вскрикнула девочка.

На дне котла лежал кожаный мешочек. Джую потянулась к нему, как в дом ворвался Егот.

— Мам! В порту один человек шепнул мне кое-что. Сказал передать, когда будем дома. «Что найдёте дома, то вам поможет и многое объяснит. Это вам за веру, надежду и огонь в сердце». Я не понял, но запомнил точно.

Джую вскрыла мешочек. Внутри было столько рупы, сколько она не видела за всю жизнь. А на самом дне что-то светилось. Она вытряхнула содержимое в котёл и нашла два небольших камня. Взяв их в руки, она почувствовала исходящее от них тепло.

Она протянула камни детям. В ту же секунду, как их пальцы коснулись поверхности, вспыхнуло белое пламя. Случилось это так быстро, что они даже не успели испугаться. Внешне ничего не изменилось — лишь в глазах котят зажглись крошечные огоньки.

Джую опустилась на пол. Всё стало на свои места: и чужаки, и проклятие, и пророчество. Её дети были отмечены. Их жизнь будет под защитой.

Она крепко обняла их и прошептала безмолвную благодарность богам.

А корабль тем временем летел всё дальше, навстречу новым приключениям своей команды. Когда я рассказал спутникам о своём поступке, все смеялись и радовались. Ничего не случается просто так — всему своё время.

Глава 17

Наше путешествие продолжалось. Мы обходили населённые пункты стороной, держали высокую скорость и высоту, чтобы остаться незамеченными.

Команда полностью освоилась. Зелёный оказался прирождённым матросом — ветер и полёт были его стихией. Спустя три дня мы достигли точки, указанной на карте.

Вид открывался захватывающий: мрачный ландшафт, гигантская скала, земля, усыпанная костями, черепами и обломками оружия.

Мы остановили корабль, облачились в доспехи, проверили припасы. Все молчали, понимая — это путешествие может оказаться дорогой в один конец.

Спустившись на землю, мы обнаружили, что она покрыта не песком, а чёрной пылью и камнями. Ветра не было, стояла зловещая тишина.

Зелёный постоянно оглядывался, ему чудилось, что за нами следят. Я слышал, как стучит собственное сердце. Внезапно раздался хруст. Обернувшись, мы увидели, что Большой на что-то наступил. Он поднял из пыли голову демона — вернее, рогатый череп — и отшвырнул его в сторону.

Не торопясь, мы добрались до расщелины в скале. Я вошёл первым.

Пещера оказалась не такой, как я ожидал. Вместо толпы монстров нас встретили залитые светом магических светильников стены. Я двинулся вперёд, не доставая оружия. Спутники шли за мной с такими же удивлёнными лицами.

— Мы точно по адресу? — спросил Зелёный. — Глазам не верю. — Особенно учитывая, что мы видели снаружи, — добавил Большой. — Не расслабляемся. Вперёд, будьте начеку. При необходимости — в бой, — скомандовал я и пошёл первым.

Вскоре мы вышли к огромной яме. По её краю змеилась вниз широкая освещённая дорога. Мы ступили на неё.

Два дня мы спускались, встречая по пути лишь небольшие углубления для отдыха и боковые ответвления. Ни души.

На одном из привалов послышался глухой стук, будто рубили камень. Мы вскочили, готовые к бою, но вокруг никого не было. Собрав вещи, мы двинулись на звук.

Шли осторожно: Зелёный крался впереди, я — за ним, Большой замыкал шествие. Звук то приближался, то затихал. Наконец мы увидели туннель, уходящий вглубь скалы, и свернули в него.

Впереди замерли чёрные фигуры с кирками и корзинами. Они медленно отошли от стен, сгруппировавшись в круг. Оружия, видно, не было, и я не чувствовал угрозы — лишь их страх и удивление.

Но тут у одного из них из руки выскочило светящееся голубым лезвие, затем — второе. Он принял боевую стойку, остальные встали за его спиной.

— Что будем делать? — прошептал Зелёный, отступая за меня.

Никто не решался сделать первый шаг. В тишине было слышно, как Большой дожёвывает окорок.

И тут меня осенило: они нюхали воздух.

— Маласим, дай мне ногу! — сказал я. — Зачем тебе моя нога? — Не твоя, а та, что в твоей руке. Быстрее!

Он сунул мне в руку кусок мяса. Глаза незнакомцев вспыхнули синим огнём. Я сделал несколько шагов вперёд — они отступили. Положил мясо на камень и отошёл.

Один из них приблизился, понюхал, потыкал пальцами, что-то пробормотал. Затем подошёл тот, с ножами, и ловко нарезал мясо. Все девять фигур, смакуя, съели по куску. Остатки они забросили в корзину, подобрали инструменты и прошли мимо, будто нас не существовало.

Лишь старший обернулся, издал странный звук и жестом показал: «Идите за мной».

Мы последовали за ним по серпантину, пока не вышли к углублению с родником. У воды стояли каменные стол и лавка. Проводник что-то пробурчал, указал на стол и удалился с остальными.

Когда они скрылись из виду, мы расслабились.

— Видел я всякое, но, чтобы избежать боя, накормив врага... Гениально! Как это тебе в голову пришло? — спросил Зелёный. — Просто унюхал мясо и решил предложить. Сработало — и ладно. Кто они такие? — я присел на лавку. — Большой, а ты что, с окороком вместо молота в бой ходишь? — Сам не знаю, откуда он взялся. Кто они — не представляю. А эти ножи из рук... И глаза... Жуть. Но хоть мирные.

— Не расслабляемся. Думаю, это только начало. Нас ждёт что-то... ну, вы поняли. — Они чёрные, как сама ночь, — заметил Большой. — А ножи-то из рук растут! Кажется, их доспехи не надеты, а вросли в кожу, — затараторил Зелёный. — Странно всё. Если бы они напали, в темноте их не видно, а эти щелчки... Иногда проще подраться, чем это выносить.

Время шло, вокруг было тихо. Вода оказалась ледяной и вкусной. Мы поели, отдохнули, но никто не возвращался.

Вдруг Зелёный тихо сказал: «За нами следят», — и кивнул в сторону.

Я встал, будто разминаясь, и осмотрелся. Ничего, кроме темноты и факелов. Положил на камень лепёшку с фруктами и отошёл.

Вскоре появились два силуэта. Они съели угощение и замерли на месте.

Я поманил их к столу. Незнакомцы подошли без колебаний. Зелёный пододвинул им вяленого мяса и фруктов. Те сходили за водой и вернулись.

Мы сидели и молча разглядывали друг друга.

Когда Зелёный достал нож, гости насторожились. Он положил клинок на стол. Те с любопытством стали его разглядывать. Затем на камень легли молот Большого, его боевой пояс и доспехи.

Незнакомцы пришли в восторг, оживлённо щёлкали на своём языке. Никто никого не понимал, но атмосфера стала почти дружеской.

Внезапно кто-то грубо ударил меня по плечу. Я обернулся: передо мной стоял один из наших гостей, а за ним — целая армия синеглазых теней с клинками в руках.

Мы мгновенно приготовились к бою. Большой с молотом, Зелёный с изогнутыми кинжалами. Никто не отступал. Лишь двое наших новых знакомых с испугом смотрели то на нас, то на сородичей.

Напряжение нарастало. Казалось, достаточно одной искры...

Внезапно между враждующими группами возник лысый кот. Он спокойно уселся и начал умываться.

— Избранный, воспитанные люди при встрече здороваются, — прозвучал у меня в голове. — А вы уставились, будто привидение увидели. — Шепсес! Рад тебя видеть, но обстановка не самая подходящая. Сейчас начнётся резня, а ты посередине. — Эти тени? Они созданы сторожить эти катакомбы. В них нет ни страхи, ни жалости. Но их время ушло. Просто покажи им, кто ты.

Кот исчез. В тот же миг Зелёный толкнул меня в бок: — Ты с нами? Уже думал, ты от страха дух испустил.

Я убрал меч и поднял руку. Закрыв глаза, я сосредоточился — и ладонь вспыхнула ослепительным пламенем.

Свет заполнил пещеру, проникая в каждую щель. Когда я открыл глаза, вся армия теней стояла на коленях.

Мы продолжили путь в сопровождении молчаливой процессии. Рядом со мной шли двое наших первых знакомцев. Все тени, встречавшиеся по пути, присоединялись к шествию.

Наконец мы оказались в пещере с каменными кроватями и столами. Нам принесли скудную трапезу, а сами исчезли.

— Матвей, что это было? — спросил Большой, заедая мясом удивление. — Ты замер, потом вспыхнул — и они все пали ниц. Я многое видел, но это... А эти горящие глаза... Жуть. — Кот! — выдохнул я. — Какой кот? — Вы что, не видели кота? — Зелёный, ты видел? — Большой уставился на матроса. — Видел, как наш друг в ступоре стоял и губами шевелил. Думал, молится. Кота не было. — Да там был Шепсес! Он со мной говорил! — Значит, он только к тебе является. Пока это работает — и ладно. Но сходи к шаману, проверить голову. Вдруг это галлюцинации?

Я швырнул в Зелёного лепёшкой, и мы рассмеялись.

— Что дальше? — спросил Большой. — Куда они ушли? Чем они питаются? У нас такой едой скот кормят. И как с ними общаться, если мы друг друга не понимаем? — Выспаться нужно, — решил я. — Разберёмся утром.

Я лёг на каменную кровать с травяной подстилкой и моментально провалился в сон.

Глава 18

Меня грубо растолкали за плечо. В тот миг я был готов на убийство — так сильно хотелось спать. Всё тело ныло от усталости. Я открыл глаза и увидел Зелёного.

— Вставай. К нам делегация пожаловала.

Я сел, протёр глаза и разглядел в проёме двери трёх теней в каких-то подобиях корон. Они молча поманили нас за собой. Большой и Зелёный без раздумий последовали за ними.

Снаружи было светло, хотя источник света оставался загадкой. Мы шли за незнакомцами, пока перед нами не возникли массивные каменные врата. Бесшумно сдвинувшись, они впустили нас в гигантскую пещеру. Внутри, как мне показалось, собрались все обитатели подземелья — двести, а то и больше существ.

Толпа расступилась, пропуская нас по живому коридору из чёрных силуэтов. Мы приблизились к каменному столу, где лежали кристалл и куб. Несколько теней внесли носилки, на которых лежал один из их сородичей. Он медленно протянул руку и коснулся кристалла. Все взгляды устремились на меня, и я последовал его примеру.

И тут всё изменилось.

Пещера исчезла. Я стоял в роскошных покоях: стены из белого мрамора, повсюду золотая утварь, цветные мозаики. В следующем зале я увидел двух неотличимых друг от друга женщин с кошачьей грацией. За столом сидели огромный ящер с топором, крокодил и бегемот. Я понял — это боги, и они о чём-то горячо спорят. Вокруг толпились другие существа, все они пили вино и яростно жестикулировали.

Внезапно один из богов — с телом атлета и орлиной головой — поднялся, открыл сундук и извлёк небольшой предмет. Он положил его на стол, но я не успел разглядеть что это. Спор продолжился. Тогда бык, размахнувшись, обрушил на стол свою мощь — тот рассыпался на мелкие осколки. Я не мог понять, сколько длилась эта дискуссия, потому что время то ускорялось, то замирало.

Ящер заявил, что предмет нужно сохранить и найти ему хранителя, который однажды передаст его тому, кому он будет нужен.

— Но у нас нет никого достаточно сильного и смелого! — поднялся шум в зале. — Есть предложения? — Есть, — раздался чей-то голос. — Я знаю, кто вездесущ и достаточно смел, чтобы служить, не задавая вопросов. Это тени.

Зал взорвался смешками.

— Но посмотрите, они везде: и с нами, и с нашими врагами. Если мы призовём их на свою сторону, почему бы и нет? — произнёс змеевидный бог. — А почему бы и нет? — подхватил кто-то из толпы.

Тогда боги начали складывать в небольшую чашу разные предметы, которые мгновенно превращались в жидкость.

Змей взял чашу, подошёл к одной из теней и скомандовал: «Пей и слушай». Тень задрожала, прикоснулась к чаше — и жидкость исчезла. На её месте возник воин, точь-в-точь как тот, кого я видел в подземелье. Время вновь ускорилось, и я увидел тех же женщин-кошек. Они подошли к обломкам стола, быстро что-то извлекли из-под них и исчезли.

В следующий миг я снова сидел у кристалла в пещере, по-прежнему держа на нём руку.

Существо на носилках заговорило — и к моему изумлению, я начал понимать его слова.

— Когда боги создали меня, они дали мне этот кристалл и сказали, что с восходом появятся другие, подобные мне. Нас будет много, мы сможем жить и плодиться, но только рядом с кристаллом, черпая силу из теней великих героев, навеки застывших в камне. Мы ушли в эту пещеру, трудились, и племя наше росло. Но всегда находились желающие завладеть артефактом. Мы сражались, несли потери, нас сменяли новые воины. Так прошли века.

Но настало время, и кристалл стал угасать. Наш народ стал хиреть, дети перестали рождаться, а выживать становилось всё труднее. Мы разучились воевать. И тогда пришли вы. Незваные гости, вы не стали нападать, а накормили наших старателей. Нас осталось мало, а кристалл почти погас. Если бы вы атаковали, мы, возможно, приняли бы бой. Но он стал бы для нас последним, и мы навеки обратились бы в чёрный пепел.

— Пепел? Тот, что у входа в пещеру? Это прах ваших воинов? — Да. После смерти мы рассыпаемся в чёрный пепел. — Сколько же вас полегло в тех битвах? — Много. Мы не вели счёт. Но мы выполнили свой долг — не отдали артефакт. Мы ждали Странника, который придёт за ним. Мы выполним свою миссию и уйдём на покой, — старец тяжело вздохнул. — Выходит, если кристалл погаснет, вы все умрёте, так и не завершив свою миссию?

Старец кивнул и тихо произнёс:

— Я своё отжил. Но народ жалко. Они не воины, но они — хорошие работники, добытчики и ремесленники. Жить под землёй тяжело, с пропитанием и ресурсами туго. Но мы не сдались.

Я смотрел на десятки голубых глаз, устремлённых на меня с надеждой и страхом, и понял: теперь я за них в ответе.

Я подошёл к друзьям и всё им объяснил. Выслушав, Большой коротко бросил:

— Не будь дум-думом. Просто зажги кристалл.

Я вновь положил руку на кристалл. Разжёг внутри себя огонь, вспомнил слова старца об их неизбежной гибели, вспомнил груды чёрного праха у входа — свидетельство их многовековой жертвы. Моя рука вспыхнула, и в тот же миг кристалл впитал пламя, вспыхнув с такой силой, что я на мгновение ослеп.

Когда зрение вернулось, я увидел невероятное: все чёрные силуэты стояли на коленях, напевая что-то на один мотив. И вдруг я стал различать слова: «Странник вернулся».

Я подошёл к старцу.

— Ну что, так лучше?

Он поднял голову и прошептал:

— Странник! Странник!

— Да хватит. Я помог, чем мог. Мне это ничего не стоило, зато спасёт ваши жизни. Так что всё хорошо.

Старец поднялся, махнул рукой, и двое теней куда-то умчались. Я огляделся и увидел множество сияющих глаз. В них больше не было страха и тоски — только счастье и надежда.

В зал внесли сундук, украшенный драгоценными камнями. Старец подошёл к нему.

— Странник, это твой сундук. Нас просили охранять его, пока ты не вернёшься. Мы выполнили волю богов, и теперь наши жизни принадлежат тебе. Что решишь, то и будет.

Он поклонился и открыл сундук. Внутри лежал молот, покрытый узорами и самоцветами — настоящее ювелирное чудо. Но, взяв его в руки, я не почувствовал ничего. Просто тяжёлая, красивая безделушка.

— Дай ка сюда! — Зелёный, видя моё разочарование, выхватил молот. — Ничего вы не смыслите! Вы знаете, сколько он стоит? Мы богаты! О хо-хо, какие камушки!

Большой забрал молот у гоблина и внимательно осмотрел.

— Просто кусок железа, не больше. Это не тот молот. Думаю, мы что-то упускаем. — Он посмотрел на меня, а я — на старца.

— А я то тут при чём? Что дали, то и стерёг. Я сундук от силы дважды открывал — и всегда там лежал этот артефакт. Ко мне претензии? Это боги что-то напутали.

— Ладно, разберёмся. Не переживай. Сначала нужно решить, что с вами делать, — тут все снова опустились на колени. Я и забыл, что теперь мы понимаем друг друга. — Вам здесь оставаться нельзя. Ни еды, ни перспектив. Вы должны уйти. Я дарю вам свободу. Вы выполнили свою клятву — теперь живите для себя. Найдите свой путь. Кристалл снова силён, так что решать вам.

В ответ повисла тишина.

И тут кто-то наступил мне на ногу. Я опустил взгляд и увидел Зелёного.

— Ну ты и дум-дум. Иногда умные мысли в голове есть, а иногда — пустота. У тебя же есть город без жителей и рабочих, а они — отличные работники и воины. Разве нам помешают помощники?

Я повернулся к старцу.

— У меня к вам предложение. Не поймите превратно — вы свободный народ, но, может, вы захотите перебраться в мой город? Там много места, он светлее и укрыт от посторонних глаз. Там есть большой кристалл, куда мощнее этого, и с едой нет проблем. Вы сможете заняться любым ремеслом: кузнечным делом, строительством. Но предупреждаю: мы готовимся к войне с демонами, а это риск. Подумайте и дайте ответ, а мы тем временем вернёмся к себе.

— Хорошо, Странник. Я посоветуюсь с народом, и мы решим, — старец поклонился.

Нас проводили те двое, что встретили наверху. Мы подошли к каменным дверям, и они бесшумно отворились.

— Странник! Мы решили! — раздался крик сзади. — Мы идём с тобой!

Это было самое быстрое решение, которое я когда-либо видел. Началась спешная подготовка к исходу.

Оказалось, перевозить их не требовалось. До города они могли добраться сами, хоть и не так быстро, как мы, оставаясь невидимыми для чужих глаз. После оживления кристалла тени — теперь «зори», как они себя называли, — стали невероятно жизнерадостными. Несколько дней, что мы провели вместе, царила удивительно тёплая атмосфера. Они засыпали нас вопросами о городе, а мы по очереди рассказывали. Я познакомился со всеми и настолько устал жать руки, что они буквально отваливались.

В день нашего отлёта многие зори пришли проводить нас к кораблю. Когда мы ступили на чёрный пепел, они опустились на колени, взяли его в руки, подняли кверху и начали раскачиваться, издавая звуки, похожие на вой или плач. Я не стал ничего спрашивать — и так всё было ясно. Потом они достали горшочки и стали наполнять их пеплом, чтобы забрать с собой частицу своей истории.

Наш корабль, АлА, пришёлся им по душе. Сначала они побаивались подходить, но, осмелев, принялись изучать его со всех сторон, лазя по корпусу словно обезьяны. Мы попрощались и втроём отправились в обратный путь.

На душе было тревожно. Смогут ли они добраться благополучно? Я почти не знал этих существ, но эти тени-зори уже стали мне по-настоящему близки. Я поднял корабль на максимальную высоту и дал полный ход.

Мы летели без остановок, сменяя друг друга на вахте. Моих спутников завораживали рассказы о земных морях и лесах, о Байкале и невероятно вкусной рыбе, о том, как озеро замерзает зимой и сквозь прозрачный лёд видно дно. Мне пришлось объяснять, что такое лёд и что такое рыба. В такие моменты я понимал, что меня гложет ностальгия. Но с другой стороны — что я оставил там, в том мире? Там я всё знал. А здесь передо мной был целый мир, который в меня нуждался.

Глава 19

Аудум

Большой зал напоминал поле боя. Поломанная мебель грудами лежала на полу, стены были забрызганы кровью, а в воздухе стояла удушающая вонь. На троне восседал император — грозная фигура с секирой в руках. Рядом с ним валялись расчленённые тела несчастных, посмевших попасться ему под горячую руку. Было очевидно: хозяин покоев не в духе, и те, кто рискнул потревожить его, уже мертвы.

Дверь бесшумно отворилась. В зал скользнула невысокая фигура и плавно, но быстро направилась к трону, лавируя между обломками.

— Аспект, ты опять потерял контроль над своим гневом, — произнёс вошедший, перешагивая через разломанный стол. — Я понимаю: тебе скучно. Но зачем убивать слуг, которые приходят навести порядок? Их много, но теперь сюда никто не идёт даже под страхом казни. Твоей ярости они боятся больше смерти.

— Это хорошо, — император удовлетворённой улыбкой, но тут же его лицо омрачилось. — Я устал, друг мой. У меня плохое предчувствие.

— С чего бы? Всё спокойно, всё идёт своим чередом, — удивился маг.

— Если ты пришёл сюда, когда все дрожат от страха, значит, случилось что-то серьёзное. Я слишком давно тебя знаю, — демон поднялся во весь рост, сжимая секиру. — Вина мне! Живо!

— Новости есть, и их много. Сукол вернулся. Пока вы отдыхали, — маг сделал паузу. — Прикажете навести здесь порядок и заслушать доклад?

— Уговорил. Пусть идёт. Я уже остыл. Пойдём в малый зал, там и примем его. И вино пусть туда несут! — рыкнул демон и уже спокойнее добавил: — А ты что будешь, друг мой?

Сукол вошёл в уютный малый зал, обставленный дорогой мягкой мебелью. На стенах мерцали фрески в свете горящих факелов. Разведчик заметно нервничал — слухи о том, что творилось сегодня в Большом зале, разлетелись быстро, и идти с докладом к императору сейчас было настоящим испытанием.

Император с кувшином вина в руке сидел в кресле, рядом расположился маг. Сукол преклонил колено.

— Мой император, я отыскал место, откуда исходил белый свет. Это был один из наших каменоломен. Но когда мы прибыли, карьер поглотили пески — какая-то неведомая сила стёрла его с лица земли. Мы нашли лишь пустую клетку и оковы. Я пустил по следам лучших гончих — они не вернулись. Вероятно, нашли того, кого искали, но были убиты. Мы пошли по их следу, но ничего не обнаружили. Тогда мы отправились на поиски отряда великого Морока — и снова пусто. Ни в одной деревне, ни в одном городе их нет.

— Иными словами, ты принёс мне плохие новости, — демон медленно направился к разведчику, который так и стоял на коленях, забыв дышать. — Даже не знаю, что с тобой делать. Ты потратил моё время и ничего не добился. Подвёл меня. — Он остановился. — Ладно. Сегодня у меня хорошее настроение. Ты сделал всё, что мог. Про гончих я знаю — слышал их прощальный вой из загона. До сих пор не понимаю, как они чувствуют гибель сородичей. Что ещё скажешь? Встань с колен.

Сукол поднялся, и демон, усевшись за стол, внезапно рассмеялся. Он знал: разведчик уже мысленно не раз попрощался с жизнью, и это забавляло императора.

— Может, вина глотнёшь? У тебя, небось, от страха в горле пересохло, — с ухмылкой он налил вино в кубок.

— Мой господин, — Сукол не поднимал глаз, — мы были в городах и деревнях. Там ходят слухи о великом огне, ушедшем в небо, и о спустившемся по нему спасителе Матфее. Говорят, он придёт и уничтожит нас. Об этом шепчутся открыто, никого не боясь. Ставят алтари, молятся, приносят дары и ждут освобождения. Мы ломали эти алтари, но наутро они появлялись вновь — либо на том же месте, либо на другом. А ещё по ночам у костров поют песни о свободе, о страннике и о том, что скоро мир изменится.

Разведчик снова рухнул на колени.

— Не верь в это, воин. Это предсмертные сказки умирающего мира. Они чуют близкий конец и толкуют знаки по-своему.

— Да, мой господин. Рабы ничего не понимают.

— Ступай к себе. И молчи — иначе казнят как смутьяна, — демон махнул рукой, и Сукол поспешно удалился.

— Ну и что ты об этом думаешь, старый друг? — император отставил кувшин и повернулся к Лисяу.

— Наш горе-маг точно замешан. Он что-то нашёл в библиотеке и решил испытать на том карьере. Либо призвал кого-то, либо активировал механизмы древних богов. Куда он сам делся — ума не приложу.

— Согласен. Я тоже об этом думал. И пришёл к выводу, что нам поможет один старый знакомый, которого ты недолюбливаешь, — демон подошёл к окну.

— Нет! Только не это! Мы найдём другой способ, без этого безумного некроманта. После его прошлого визита мы не досчитались половины армии, а цена... цена на его услуги непомерна! — Лисяу нервничал, на его красном лице читался страх. — Эта тварь неживая, у неё нет ограничений! Представляешь, что он потребует за такую работу? Что мы сможем ему предложить?

— Как всегда — камни рабов. Даже если отдадим чёрные камни с душами — всё вернём. Зато он найдёт и убьёт этого избранного, — Аспект потёр руки, хотя было видно: идея ему самому не по душе.

Через несколько дней у Великих ворот было пустынно — всю прислугу разогнали по норам. Ворота окружали элитные воины: огромные демоны в красно чёрной броне, выглядящей устрашающее и действующей на врагов подавляюще.

Между каменных колонн вспыхнул зелёный портал. Первыми вышли два рослых скелета в доспехах, с алебардами наизготовку. За ними показались фигуры в плащах с глубокими капюшонами, скрывающими лица. Затем появились носилки, которые несли странные существа: с собачьими головами, четырьмя руками и мечами на поясах. Следом двигалась делегация и повозки — из портала вышел целый караван.

Встречали гостей двое: огромный демон в чёрных доспехах и невысокий маг в роскошном расшитом халате. Носилки остановились, и из них вышло существо, увешанное золотом и драгоценностями так, что слепило глаза. Пирсинг, кольца, цепочки — всё блестело и переливалось. Это был старик, иссохший до состояния скелета, с провалами глазниц, заполненными зелёным дымом.

— Я так и знал, что вы без меня не справитесь! Так долго ждал этого дня — и дождался! — старик мгновенно подскочил к магу и вцепился ему в нос, прежде чем тот успел среагировать. Лисяу взвыл от боли, а старик, довольно хохотнув, провернул руку и оставил на его носу синяк размером со сливу.

— Ну что, Ли, соскучился? А я по тебе — ужасно. Ты так забавно кричишь. Откуда у тебя такой роскошный халат? Думаю, ты хочешь подарить его мне. — Дедок крутился вокруг демонов волчком, демонстрируя невероятную для его вида прыть. — Говорите быстрее, зачем позвали. Я уже перебрал кучу вариантов и так и не понял, что у вас стряслось, раз вы решили обратиться ко мне.

Демоны переглянулись.

— Сначала пройдём в покои. Ты с дороги, устал, нужно отдохнуть. А вечером за ужином всё обсудим спокойно, — предложил Аспект.

— Договорились. Вижу, не особо вы по мне скучали, старые друзья. Позвали только потому, что больше не к кому идти, — старик снова потянулся к носу мага, но Аспект перехватил его тощую руку, поднёс к своим глазам и прорычал:

— Ещё раз тронешь его — отрублю обе руки и сделаю так, что ты не сможешь их прирастить обратно. Понял?

Дедок поспешно закивал.

Вечером, после сытного ужина, они расположились на мягких топчанах: кто с вином, кто с трубкой. Дедок, сменивший вызывающий наряд на скромное одеяние, начал первым:

— Ну, рассказывайте, зачем вытащили. Что такого стряслось, что вы готовы на всё?

Рассказ занял много времени. Лилось вино, дымились трубки, опустели блюда. Старик слушал молча, лишь изредка потирая лысый череп и причмокивая.

— Да, друзья мои, — наконец произнёс он. — А я то думал, у вас и вправду беда. А тут всего-то — пропал один дурак, да что-то засветилось.

— С чего ты так решил? — насторожился маг.

— Слушайте сюда. Мне нужна личная вещь вашего недоучки. Я найду его, где бы он ни прятался, призову и заставлю всё рассказать. А того, другого, кто объявился, мои слуги отыщут и прикончат. И всё. За это я возьму с вас сущие пустяки: двести рабов, двадцать сундуков сокровищ и тело этого типа. Идёт? — старик обвёл демонов взглядом, и те, помедлив, синхронно кивнули.

Некромант поднялся, попрощался и направился в отведённые ему покои, довольно размышляя, как ловко облапошил этих двоих. Правда, тут же его кольнула мысль: надо было просить больше — они бы не отказали. Но слово не воробей, цена уже названа.

Утром в одном из залов некромант суетился вокруг огромного зеленоватого зеркала. Его помощники в мантиях готовились к обряду. Когда всё было готово, они встали вокруг зеркала, и началось нечто невообразимое: дым, вспышки света, жертвоприношение. Некромант вошёл в круг, и в зеркале проступило лицо Морока.

Аспект и Лисяу, наблюдавшие издали, вскочили, но два огромных скелета преградили им путь. Пришлось вернуться на места и наблюдать, как некромант общается с зеркалом на незнакомом языке.

Когда обряд закончился и зеркало погасло, демоны снова попытались приблизиться, и снова их не пустили. Как выяснилось, у некроманта "села батарейка" — магический источник иссяк, и ему требовался отдых.

Ожидание затянулось на несколько часов. Все делали вид, что заняты делами. Маг нервно расхаживал по кабинету: он отчаянно не хотел, чтобы всплыли его тёмные делишки. Он знал: призраки не лгут, а то, что Морок мёртв, сомнений не вызывало.

Император тем временем сидел на троне, в одной руке сжимая кубок с вином, в другой — древнюю книгу пророчеств. Он чувствовал, как мир, который они строили веками, начинает рушиться, словно стена, из которой вынули краеугольный камень. Страшно было представить, что будет, если правда откроется. Он готов отдать всё, но не позволит опозорить свой род. Нужно просто убить этого избранного и стереть память о нём из голов местных жителей. А если не выйдет — стереть самих жителей и заселить этот мир более сговорчивыми существами.

Наконец настал час. Все собрались в тронном зале, и некромант начал:

— Как вы уже догадались, ваш шаман мёртв. И даже я не могу вернуть его — хотя бы на время. Пришлось вызывать его дух через око миров, и это стоило мне огромных усилий. Вот что я узнал.

Его убили. Он успел сказать: «Странник. Боль. Огонь. Три. Лоо. Предназначение. Это конец». Всё, что удалось вытащить. Нужно найти того, кого он назвал Странником.

— Загадал ты нам загадку... — Аспект повернулся к магу, но тот, задумавшись, вдруг сорвался с места и выбежал из зала.

Вернулся Лисяу через час с древней книгой.

— Вот! Здесь упоминается этот Лоо. Я как раз читал о нём. Необычный старик: то ли маг, то ли легендарный персонаж. Много странствовал, много учился, стал собирателем знаний. За его голову назначали награду, но так и не поймали.

— Значит, наш горе шаман отыскал этого Лоо? — уточнил демон. — И погиб. Выходит, старик нашёл Странника. Снова загадка.

— Осталось понять, что значат «огонь», «три» и «боль», — добавил некромант, присаживаясь на каменную скамью.

— «Боль» — возможно, смерть, — предположил маг.

— «Огонь» — понятно. Тот самый столб света, который все видели, — демон расхаживал по залу.

— А «три»? — спросил некромант.

— Не знаю. И хватит! — взревел Аспект. — Иначе я снова разъярюсь, и здесь будет много крови! Тебе платят за то, чтобы ты нашёл этого избранного. Почему я должен ломать голову?!

— Завтра с утра отправлю ищеек и найду, — пообещал некромант и покинул зал.

Глава 20

Лисяу сидел в своих покоях, перебирая старые свитки, когда слуга доложил, что явился некромант. Маг поморщился, но велел впустить.

— Краснорожий, ты когда мне халат отдашь? — без предисловий начал гость, сверкая пустыми глазницами. — Я хотел сказать пару слов, но не стал при твоём боссе. Так что с тебя причитается. Слова такие: «Предатель рядом». Думаю, ты понял, к чему я клоню и сколько стоят эти сведения.

Некромант развернулся и вышел, даже не взглянув на побледневшего мага.

Лисяу медленно опустился в кресло. Сердце колотилось где-то в горле. Он попался. Чего будет стоить молчание некроманта? Впрочем, ещё не всё потеряно: этот бездушный может и не вернуться из пустыни. Нужно только немного помочь судьбе.

Наутро Мамон собрался в путь. Он не стал брать всех слуг — только небольшой отряд самых преданных. За городом, на пустынном плато, он подошёл к огромному сундуку и, напевая что-то древнее и жуткое, откинул крышку. Из сундука вырвались чёрные тени — не то птицы, не то души — и с противным хлопаньем разлетелись в разные стороны. Некромант довольно хмыкнул, уселся в носилки и отправился в пустыню, где его ждал, как он думал, лёгкий заработок.

— Надеюсь, он там сгинет со своей армией мёртвых, и никто никогда его не найдёт, — прошептал маг, нервно потирая руки.

Он терпеть не мог этого деда. Да, тот был необычайно силён и когда-то помог им завоевать мир, подняв несметные полчища мертвецов. Но его манера общения… Этот дурацкий юмор, нахальные выходки — всё это выводило Лисяу из себя. И как можно было добровольно пожертвовать душой ради силы? Говорили, что он теперь бессмертен. С ним нужно держать ухо востро, особенно когда он знает то, что знать не должен.

От сильного удара по плечу Лисяу чуть не подпрыгнул до потолка. Раздался довольный рёв — Аспект обожал такие моменты.

— Я смотрю, ты спишь или глубоко задумался. Не мог пройти мимо и не воспользоваться моментом! Не расслабляйся! — демон рухнул в соседнее кресло, едва не раздавив его.

Маг давно не слышал от друга такого заразительного смеха и невольно тоже рассмеялся. Напряжение последних дней начало понемногу отпускать.

— Рассказывай, что грызёт? — Аспект посерьёзнел. — Поделись мыслями, может, вместе что придумаем.

— Не доверяю я этому Мамону. А если он нас обманет? Может, пошлём шпиона? Пусть последит на расстоянии, а потом доложит.

— Хорошая идея! Я даже знаю кого. Того, за кем должок. Где там этот... — демон защёлкал пальцами, тщетно пытаясь вспомнить имя разведчика.

— Понял, о ком ты. Пойду отправлю и дам наставления, чтоб не натворил дел, как в прошлый раз.

Маг удалился.

— Я опять один! — Аспект вздохнул, но тут же его лицо озарила идея. — Пойду выпью вина! Много вкусного вина! Слуга! Где мой кубок? Где моё вино? Или у тебя две головы и одна из них лишняя? — его голос громыхал по коридорам, пока он шествовал в винные погреба.

— Сукол, слушай внимательно. Император даёт тебе шанс исправить ошибку, — Лисяу говорил тихо, но жёстко. — Ты должен отправиться малым отрядом в пустыню по следу некроманта. Запоминай всё, что он делает. А когда он выполнит задание и найдёт избранного — убей его. Тихо, без шума и пыли. Понял? Можешь взять с собой кого хочешь и всё необходимое. Но задание выполнишь ценой своей жизни. Император надеется на тебя. Если справишься — награда будет достойной.

Сукол молча кивнул. Он знал, что второй ошибки ему не простят.

На закате лун из города вышли трое: Сукол и двое лучших следопытов. Они бесшумно растворились в бескрайних песках, и ветер быстро заметал их следы.

Мы неслись домой на предельной скорости. АлА рассекал воздух, и ветер свистел в ушах. Внизу проплывали бесконечные пески, изредка сменяющиеся пятнами оазисов. Мы хорошо понимали: там, за стенами замка, нас ждут спокойствие и сытость. Каменные стены стали настоящим домом — надёжным, тёплым, защищающим от всех невзгод. И если понадобится, мы встанем на его защиту, не задумываясь ни на миг.

Когда до замка оставалось недалеко, мы заметили внизу небольшие города и деревни. Оказывается, вокруг кипела жизнь: по дорогам ползли караваны, на полях работали люди, из труб вился дымок. Хорошо, что никто не поднимал голову и не видел, как высоко мы можем летать. По сравнению с другими АлА мы были настоящими рекордсменами.

Мы испытали кристаллы. Огненный работал как огнемёт, только бил гораздо дальше — струя пламени доставала до земли даже с нашей высоты. А второй кристалл поднимал такую сильную струю воздуха, что мог не только сбить вражеское судно, но и навредить нам самим, если не рассчитать силу. Пришлось быть осторожнее.

Но настоящий сюрприз ждал нас в порту.

Огромное судно, раз в десять больше нашего, стояло у причала, заслоняя полнеба. Оно выглядело как безумная помесь древнего корабля, катамарана и космического крейсера из моих снов. Сыч без дела не сидел — это факт.

Когда мы причалили и сошли на пирс, он встретил нас своей неизменной добродушной улыбкой, но в глазах плясали чёртики. Гордость распирала его изнутри.

— Сыч, друг... что это? — выдохнул я, не в силах оторвать взгляд от чуда.

— Вам не нравится, мой господин? — притворно-обиженно спросил он.

— Я этого не говорил! — я замахал руками. — Просто... он огромный! Я такого не ожидал. Где ты взял чертежи? И откуда такая фантазия?

— Как сказать…

— Как есть, так и говори! А то я начну думать, что я тут не один странник миров.

— Нет-нет, мой господин, — Сыч засмеялся. — Я просто не выбрасывал наброски, которые вы делали на табличках. Запоминал, собирал, комбинировал. Вот что вышло. Вы же сами говорили: если будет много таких кораблей, мы станем непобедимы.

— Так мы видим только один?

— Да, ещё два заложены, и один готов наполовину.

— Расскажи, как ты их строишь. В чём подвох? Тут нужна не одна сотня работников, а я никого не вижу.

Сыч загадочно улыбнулся и… раздвоился. Перед нами стояли два абсолютно одинаковых Сыча. Через миг их стало четыре, потом восемь. Мы с Зелёным и Большим дружно открыли рты.

— И давно ты так умеешь? — наконец выдавил я.

— Когда вы пришли, у меня появилась эта способность. И она хорошо помогает. Двойники слушаются меня и делают всё, что я велю.

— Вот круто! — завопил Зелёный, подпрыгивая на месте. — У нас своя армия! Да, Сыч?

— Нет, — дворецкий покачал головой, и все его копии синхронно повторили жест. — Они не воины, я проверял. Они хозяйственники: умеют только строить, убирать, готовить. Воевать не могут. Извините.

Он опустил голову, но Большой тут же подошёл и облапил его своей могучей ручищей.

— Не переживай, брат! Ты и так незаменим, а теперь будешь справляться ещё быстрее!

— Сыч, — я подошёл и похлопал его по плечу, — ты наш друг и наставник. Так что не переживай. А корабль ты построил просто огонь! Я бы так не смог, даже если б очень захотел.

Он расплылся в улыбке и повёл нас на экскурсию. Мы лазали по палубам, заглядывали в трюмы, трогали такелаж. Сыч не один час показывал и рассказывал, что да как устроено. Судно оказалось продумано до мелочей: просторные кубрики для команды, вместительный камбуз, складские отсеки. На нём можно было разместить больше пятидесяти человек экипажа и тонны груза.

Я осмотрел систему управления — и обалдел. Рычаги, штурвалы, передаточные механизмы — всё было гениально просто и при этом надёжно. Я в очередной раз поразился таланту нашего дворецкого. Похоже, он нашёл своё истинное призвание.

Потом он взялся за наше судёнышко — разобрал, перебрал, модифицировал. «Разящий» стал быстрее, манёвреннее и вообще как новенький.

Зелёный всё свободное время пропадал у дракона. Когда он вернулся оттуда в первый раз, вид у него был слегка ошарашенный. Оказалось, пока мы летали, кокон вырос до размеров самого Зелёного и продолжал увеличиваться. Мы понимали: это не предел. Но Зелёный почему-то нервничал. Может, чувствовал, что с появлением дракона его жизнь перестанет быть прежней?

Большой засел в кузнице. Он дробил металлы своей невероятной силой, смешивал, плавил, пытался создать новый сплав. Получалось пока не очень, но он упрямо продолжал. От нашей помощи наотрез отказался, а Зелёному вообще запретил приближаться, боясь, что тот что-нибудь сломает или устроит взрыв.

Однажды утром меня разбудил странный гул. Я вскочил с кровати и, в чём был, босиком, побежал в тронный зал. Волшебные факелы на стенах мигали, хаотично меняя цвета: синий, красный, жёлтый, снова синий. Никогда такого не было.

В зале уже были Зелёный и Большой, взбудораженные не меньше моего. Сыч появился последним, но с самым спокойным видом произнёс:

— У нас гости.

Мы вышли во двор замка. Сыч открыл портал, и из зелёного марева один за другим начали выходить наши новые друзья — зори, со своими нехитрыми пожитками. Как они добрались и не промахнулись мимо портала — для меня осталось загадкой. Но факт оставался фактом: они были здесь и выглядели абсолютно счастливыми.

Я бросился к старосте, обнял его, потом обошёл всех, здороваясь и хлопая по плечам. Разместили народ быстро: зори оказались неприхотливы. Многое было для них в диковинку, но они запоминали всё с первого раза, дважды повторять не приходилось. А когда они увидели наш огромный светящийся кристалл в центре замка, то дружно рухнули на колени и принялись что-то бормотать. Потом, правда, осмелели и с интересом разглядывали диковинку.

Мы закрутились в бытовых хлопотах: кого куда поселить, где взять одеяла, как наладить питание. Но это были приятные хлопоты.

Зори оказались на удивление трудолюбивыми. Сыч быстро пристроил их к делу: кто-то пошёл в строители, кто-то — в садовники, кто-то — в помощники по хозяйству. Город на глазах преображался. Везде, где проходили зори, появлялась зелень: газоны, клумбы, маленькие огородики. Застучали молотки, запели пилы, и главное — каждый нашёл дело по душе и трудился с удивительным энтузиазмом.

Я заметил странную вещь: они начали меняться. Рост увеличивался, движения становились увереннее, даже естественная каменная броня как будто уплотнилась и приобрела более тёмный оттенок. Некоторые начали вести себя агрессивнее, чаще спорить, даже ссориться.

Я решил поговорить со старостой. Кока (я выяснил, что все их имена начинаются на «Ко») я нашёл в одном из домов в окружении соплеменников. Он что-то увлечённо рассказывал, а в руках у одного из зори я заметил свёрток.

— Это первый за много лет наш новый член общества, — с гордостью сказал староста, заметив мой взгляд. — Детей не рождалось очень давно. Мы решили назвать его в твою честь или попросить тебя дать имя этому ребёнку.

Он взял свёрток и передал мне. Я развернул ткань и увидел крошечное существо: чёрненькое, с большими ярко-синими глазами, которые смотрели на мир с удивлением и доверием. Сердце у меня ёкнуло. Я осторожно взял малыша на руки. Единственное имя на «Ко», которое пришло в голову, было Коля.

— Пусть будет Коля, — сказал я.

Все присутствующие низко поклонились. Я отдал малыша матери — красивой женщине с такими же синими глазами — и твёрдо решил: раз уж стал крёстным, с меня причитается подарок. Но это потом. Сперва дело.

— Кок, мне нужно поговорить, — я кивнул на дверь.

Все вышли, мы остались вдвоём.

— Твой народ меняется. Вы становитесь выше, сильнее, ваша броня укрепляется. И некоторые начинают вести себя агрессивно. Это неспроста.

— Да, господин, я тоже это вижу, — Кок вздохнул. — Раньше мы были воинами, служили одному хозяину, у нас не было выбора. А теперь появилась свобода, и не все знают, что с ней делать. Некоторым некуда девать энергию. Я пока не придумал, куда их пристроить. А ещё есть те, кто мечтает попасть на ваши суда. Они просто бредят небом.

Я встал, подошёл к старцу и крепко обнял его. Он вздрогнул от неожиданности.

— Послушай, Кок. Вы теперь часть нашей большой семьи. Мы всем найдём дело. Воинов я отправлю на арену — пусть тренируются, оттачивают мастерство. На АлА нужна команда — я поговорю с Сычом. Нам нужны строители, кузнецы, повара, садовники. Не переживай. Ты говори нашему вездесущему дворецкому, и он вас пристроит хоть скульпторами, хоть поэтами. — Я помолчал. — Скажи, я думал, что вы появляетесь из тени с помощью обряда. Откуда же взялся ребёнок?

— Да, сначала мы так и появлялись, — голос старика дрогнул. — Но потом, много лет назад, мы начали меняться. Стали рождаться дети. И тогда мы поняли, что становимся... живыми. Настоящими. А обряд мы давно не проводили. Воины перестали появляться. — Он заплакал, не скрывая слёз. — Я думал, мой народ скоро уйдёт во тьму, исчезнет из этого мира, оставив после себя только пепел. А теперь... теперь у нас есть шанс. Спасибо, господин.

Мы ещё долго сидели, говорили о быте, о нуждах, о планах. Когда я уже собрался уходить, Кок осторожно коснулся моего рукава.

— Господин... можно одну просьбу?

— Конечно.

— По нашим древним законам одна пара могла иметь только одного ребёнка.

— Ты хочешь спросить, сколько теперь можно иметь детей? Есть ли ограничения?

— Да, господин.

Я задумался. Закон и правда был хорош — в условиях, когда ресурсы ограничены, он имел смысл. Но сейчас...

— Ваш закон хорош, — медленно начал я.

Старик поник. Огонёк в его глазах потускнел.

— Но законы для того и существуют, чтобы их можно было менять, — твёрдо сказал я. — Слушай и запоминай. Первый закон этого города, отныне и навсегда: детей можно иметь столько, сколько сможешь прокормить, вырастить, выучить и обеспечить. Да будет так.

В тот же миг по всему городу словно прокатился удар невидимого гонга. Воздух дрогнул. В глазах Кока вспыхнуло такое пламя, что я невольно зажмурился. Он выпрямился, расправил плечи и словно помолодел лет на сто.

— Вот так и появляются новые законы, — улыбнулся я и вышел.

Не успел я дойти до ворот замка, как за спиной раздались радостные крики. А через минуту мимо меня, смеясь и плача, пробежали несколько теней, и город взорвался ликованием.

Глава 21

В тот вечер зори устроили настоящий пир. Они подходили к нам троим по одному и по двое, и каждый дарил что-то, сделанное своими руками: кто-то — искусно вырезанную фигурку, кто-то — тёплый плащ, кто-то — просто горсть сушёных фруктов. Я понял: они отдают самое дорогое, что у них есть, в благодарность за спасение и за то, что я разрешил им иметь детей. У меня защипало в глазах, но я мужественно держался.

Наша арена теперь не пустовала ни на миг. Тени-воины проводили там всё свободное время, и мы частенько присоединялись к тренировкам. Они учились поразительно быстро — хватали всё на лету, словно вспоминали то, что уже знали когда-то.

Как-то раз во время учебного боя наш Зелёный сражался в паре с молодым зори по имени Колу. Их зажимали с двух сторон, и, казалось, победа фантомов была уже близка. И вдруг Зелёный рванул вперёд и... исчез. На его месте мелькнула только быстрая тень, смазанная дымка, которая с бешеной скоростью заметалась по арене. Она обошла воинов, запрыгнула на спину одному, и тот рассыпался песком. Тень прыгала с фантома на фантом, и они исчезали один за другим, не успев даже сообразить, что происходит.

В конце арены материализовался Зелёный. Он перекатился, вскочил и замер в боевой стойке с ножами наизготовку, ожидая новой атаки. Но атаковать было некого.

Мы с Большим переглянулись.

— Мелкий... — осторожно начал я. — Ты что сейчас вытворял?

— А что я сделал? — он опустил ножи и недоумённо уставился на нас. — Просто убил их. Что-то не так?

— Ты только что исчез, — сказал Большой. — Ускорился так, что мы тебя не видели. И убил всех.

Зелёный замер. Потом его лицо расплылось в счастливой улыбке, и он принялся скакать по арене, размахивая ножами.

— Да! Я смог! У меня тоже есть сила! Я смотрю — все замерли, а я думаю: сейчас быстро сделаю вот так и так — и они исчезли!

— Ну вот, — хмыкнул я, — и наш мелкий проказник открыл свой дар. Ускорение. Теперь он сможет становиться смертельно опасным.

Этот вечер мы не знали, куда спрятаться от Зелёного. Он сто раз пересказал, как убивал фантомов, какой он крутой и быстрый. К концу дня от него прятался весь город, но он был так счастлив, так светился гордостью, что мы прощали ему всё.

Время текло незаметно. Тени обживались, Большой гремел молотом в кузнице, Зелёный почти не вылезал с арены, пытаясь повторить свой подвиг, но, судя по его недовольной физиономии, пока без особого успеха. Я пропадал то в библиотеке, пытаясь разгадать тайну молота, то на пирсе, где достраивались корабли.

Наши АлА становились всё больше и всё больше напоминали настоящие боевые суда. Мы набрали команду из теней, и они уже выходили на обкатку, учились управляться с кристаллами и такелажем.

А вот с молотом по-прежнему было ничего не понятно. Ни в свитках, ни в древних книгах не нашлось ни единого упоминания. И сундук, и молот мы изучили буквально до песчинки — никаких зацепок. Тайна оставалась тайной.

Город тем временем расцветал. Исчезли серые развалины, везде зеленели газоны и клумбы, журчали фонтаны. Разрушенные дома отстроились заново — теперь они выглядели даже лучше прежнего.

Мы даже организовали экспедицию в ближайший крупный город. Сыч был на седьмом небе от счастья: дай ему волю — скупил бы весь базар целиком. Мы накупили кучу всего полезного: инструменты, ткани, семена, и, конечно, ездовых ящеров. Красивые такие, с блестящей чешуёй и умными глазами. Когда караван с покупками вышел в пустыню, я внутренне сжался: ну всё, сейчас на нас нападут разбойники. Но тени ждали нас за городом. В пустыне открылся портал, и мы со всем добром просто исчезли, словно нас и не было. Так у нас появилось собственное хозяйство и загоны с животиной.

Однажды вечером я гулял по городу и услышал странный звук. Вроде обычный стук молотка, но с ним шла какая-то силовая волна, от которой вибрировал воздух. Я насторожился и пошёл на звук. Около одного из домов стоял зори и что-то мастерил, расширяя навес. В руке у него был молот, и при каждом ударе от гвоздя расходились едва заметные круги, словно по воде.

Я подошёл, поздоровался, спросил, что делает. Зори объяснил, что хочет увеличить навес, чтобы сушить вещи после стирки. Попросил дать посмотреть молот. Он протянул его без колебаний, и как только мои пальцы сомкнулись на рукояти, я понял: вот оно.

Меня накрыло волной такой силы, что подкосились ноги. Пришлось опереться о стену, чтобы не упасть. Перед глазами поплыли цветные круги, в ушах зазвенело. Когда отпустило, я с трудом перевёл дух.

— Откуда у тебя этот молот? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Это молот моего отца, а его — от его отца. Он так давно в нашей семье, что никто уже не помнит, откуда он взялся.

Я понял: они не осознавали, какое сокровище хранят. Для них это была просто старая семейная реликвия.

— Послушай, — я посмотрел зори в глаза. — Не хочешь продать его? Или обменять на что-нибудь? Я дам всё, что попросишь.

Он улыбнулся и покачал головой.

— Великий спаситель, возьми его в дар. Я буду горд, если этот старый молот пригодится тебе.

Я попытался возразить, но он был непреклонен. Тогда я крепко сжал молот, поблагодарил и буквально вбежал в замок.

— Сыч! — заорал я с порога. В тронном зале никого не было. — Все сюда! Быстро!

Голос разнёсся под сводами, и через пару минут в зал влетели перепуганные друзья.

— Что случилось? — выдохнул Большой, сжимая молот.

Вместо ответа я достал из-за спины находку и со всей дури грохнул им об пол. По каменным плитам побежала волна, факелы замигали. Друзья замерли, а потом радостно завопили. Зелёный пустился в пляс прямо посреди зала.

Все по очереди трогали молот, гладили его, взвешивали на руке.

— Вот это силища! — восхищённо сказал Большой.

— Сыч, — я повернулся к дворецкому, — не поверишь, но этот молот может только творить. Он не разрушает — он создаёт. С его помощью мы сможем сделать то, что изгонит демонов из нашего мира.

— Где ты его взял? — спросил Сыч.

Я рассказал. Странная игра богов: они хранили настоящий молот в простой семье, спрятав у всех на виду. А в сундуке, в сокровищнице, лежала всего лишь красивая безделушка. И только избранный смог почувствовать его настоящую силу.

Мы долго обсуждали, как отблагодарить того зори, и решили спросить у Кока, что бы он хотел. А потом загорелись идеей: пора попробовать создать оружие.

Через пару дней я заглянул в кузницу к Маласиму узнать, как дела. Но его не было. Я осмотрелся, рассматривая инструменты и заготовки, и заметил в углу горн, в котором что-то булькало и пузырилось — плавилась руда. А рядом, на верстаке, лежала кучка странного зелёного порошка. Меня обуял азарт исследователя.

А что будет, если сыпануть это в руду?

Я не удержался. Зачерпнул горсть и бросил в горн. Ничего особенного не произошло — ну, вспыхнули красивые искорки, и всё. Я покидал в руду весь порошок, который нашёл, и с чувством выполненного долга удалился. Пусть Маласим сам разбирается.

Прошло какое-то время. И вот нас всех срочно созвали в кузницу. Я принёс молот, но как им пользоваться для создания оружия, никто толком не знал. Решили попробовать по-простому: вылить немного руды на наковальню и ударить пару раз. Что выйдет — то выйдет.

Большой потянул за цепь, горн наклонился, и на наковальню вылилась густая, тягучая масса невероятного светло-зелёного цвета. Я посмотрел на Большого, он — на меня, мы оба — на Зелёного. Тот пожал плечами.

Отступать было некуда. Я поднял молот над странным металлом и ударил. Брызнули искры, взметнулся пар. Ещё удар. И тишина. Все затаили дыхание.

Когда пар рассеялся, на наковальне лежал кривой нож. Необычный, с каким-то замысловатым рисунком на лезвии, отливающий синевой.

— Моё! — немедленно завопил Зелёный. — Это моё!

— Продолжим, — спокойно сказал я.

Следующую порцию руды я ударил смелее. И снова на наковальне оказался нож, чуть больше первого и с другим узором.

— Это тоже моё! — Зелёный подпрыгивал от нетерпения.

В третий раз из-под молота вышло наголовье от молота — массивное, красивое, с тонкой гравировкой. Зелёный потянулся к нему, но получил лёгкий пинок и отправился в угол — обижаться.

Из горна вылили остатки руды. Я нанёс несколько ударов, стараясь не думать о результате, а просто чувствуя металл. И замер.

На наковальне лежал меч.

Лезвие отливало глубокой синью, по нему бежали письмена — древние символы, которых я никогда не видел. Рукоять удобно легла в ладонь, словно была создана специально для меня. Я взял меч и понял: мы с ним одно целое.

Вечером, после сытного ужина, мы собрались в зале и делились впечатлениями.

— Я одного не пойму, — прогудел Большой. — Руда у нас была обычная, жёлтая. А получилась зелёная. Откуда такой цвет? Вы случайно ничего туда не добавляли?

Я замялся.

— Ну... я заходил, когда тебя не было. И случайно просыпал там какой-то порошок, который на верстаке лежал. Без злого умысла, честно.

— Ладно, — Большой перевёл взгляд на Зелёного. — А ты, мелкий? Не поверю, что ты ничего не сделал.

— А что я? — Зелёный попытался сделать невинные глаза, но у него плохо получилось. — Я вообще ни при чём!

— Точно? — Большой выразительно хрустнул пальцами.

— Ну вот! Если что-то случилось, так сразу я! — взвился гоблин. — Ладно, был я там. Кинул в котёл пару камушков из пещеры дракона. Ну тех, зелёных и синих. Думал, чуть-чуть магии не помешает.

Он резво рванул к двери, но в этот момент она открылась, и Зелёный врезался лбом в вошедшего Сыча. Оба с воплями повалились на пол.

— Что тут у вас происходит? — спросил Сыч, поднимаясь и отряхиваясь. Он поднял Зелёного за шкирку и поставил на ноги.

— Да вот, рассматриваем новые игрушки, — я с улыбкой достал меч.

Сыч подошёл, взял его в руки, покрутил, сделал пару пробных взмахов. Меч пел в воздухе.

— Великолепно. Сбалансирован идеально, лёгкий, острый как бритва. Заточка не понадобится. Настоящее произведение искусства. — Он вернул меч мне. — А в руках хозяина он будет творить чудеса. Главное, чтобы делал то, для чего создан — убивал демонов.

Дворецкий опробовал ножи Зелёного, покрутил их, покидал — остался доволен. А когда Гигант достал свой молот... мы замерли все. Он был великолепен. Огромное наголовье из сине-зелёного металла, и рукоять, покрытая светящимися письменами.

— Где ты взял такую ручку? — спросил я.

— Нашёл тут же, в кузнице, — пожал плечами Маласим. — Валялась в углу. А письмена появились, когда я насадил на неё наголовник.

Сыч внимательно осмотрел рукоять и улыбнулся:

— Это ветвь жизни. Очень редкая и древняя вещь. Откуда она взялась в твоей кузнице — понятия не имею. Но то, что она проявилась именно сейчас... это не случайно.

— А что это за металл? — спросил Большой.

Сыч постучал по молоту, поскрёб ногтем, даже лизнул, чем вызвал гримасу у Зелёного.

— Мне приходилось видеть много разных металлов, но это... это что-то новое. Хотя нет, один раз я встречал нечто подобное. Очень редкий сплав, невероятно дорогой. Выходит, вы своими экспериментами создали нечто уникальное. Надеюсь, сможете повторить.

Наутро мы встретились не в столовой, а на арене. И начали творить такое, что сами поражались. Оружие словно читало наши мысли, двигалось быстрее, чем мы успевали подумать. Мы легко побеждали самых сильных фантомов, каких только могла создать арена. И я заметил, что у друзей всё чаще проявляются их скрытые способности — дар ускорения у Зелёного, невероятная сила у Большого. Вместе мы были непобедимы.

Позже мы пытались воссоздать тот самый металл, смешивая руду с разными порошками и камушками. Но ничего не вышло. Видимо, то была магия момента, которую не повторить по заказу.

Глава 22

Однажды, прогуливаясь по пирсу и любуясь на наши корабли — три огромных и пару быстрых манёвренных АлА, — Сыч спросил:

— Ну как тебе флотилия, господин?

— Великолепна, — честно ответил я. — Но не хватает двух мелочей. Знамени и имён.

Сыч загорелся. Мы решили, что один корабль назову я, второй — он, третий и четвёртый — ребята, а пятый пусть назовут зори. Сами, всем миром.

Когда я собрался уходить, Сыч окликнул меня:

— Господин, а ты дал имя своему мечу?

Я остановился.

— А надо?

— Обязательно. Имя привяжет его к тебе. Он не сможет служить другому хозяину, даже если попадёт в чужие руки.

Я задумался. Имя должно быть красивым и пугать врагов одновременно.

Я пошёл к старосте. Кок, как всегда, обрадовался мне. Я рассказал про корабли и предложил, чтобы зори сами выбрали имя для одного из них. Долго отказывался, но я так посмотрел, что он сдался. Я велел прислать гонца с ответом и ушёл.

Вечером мы собрались и придумали имена. Вот что получилось.

Огромный АлА, на шесть кристаллов, с тремя палубами и двадцатью тремя боевыми кристаллами, вмещающий больше шестидесяти бойцов, мы назвали «Зори».

Второй, почти такой же большой, но с шестнадцатью боевыми кристаллами, предназначенный для перевозки грузов и десанта, получил имя «Пробуждающий».

Третий, с тридцатью боевыми кристаллами, созданный для тарана и чтобы выдерживать главный удар, стал «Карающим».

Наш старый добрый «Разящий» — первый АлА, который мы построили, быстрый и манёвренный, на десять бойцов, — остался «Разящим».

А маленький, однопалубный, на десять бойцов, с тремя боевыми кристаллами и четырьмя управляющими, мы назвали «Капоп». На одном из местных языков это значит «Идущий вперёд».

Свои ножи Зелёный торжественно нарек «Прикосновение Судьбы». Почему — объяснять не стал, пообещал рассказать, когда они выполнят своё предназначение.

Большой сказал, что его молот сам придумал себе имя, а он лишь согласился. Теперь это — «Сотрясающий».

Я не стал мудрствовать. У меня на языке давно вертелось одно слово. Я взял меч в руки и тихо произнёс:

— Судьбоносный.

Рукоять нагрелась, и письмена на лезвии вспыхнули мягким синим светом. Меч принял имя и своё предназначение.

Дни летели незаметно. Мы работали, тренировались, строили планы. И вдруг тишину разорвал оглушительный звон колокола. Я выскочил из комнаты и через минуту был в тронном зале. Там уже были все.

— Что случилось? — кричал Зелёный, зажимая уши.

Появился Сыч. Лицо у него было встревоженным.

— У нас проникновение. Не знаю, что это, но оно неживое.

Он склонился над магическим шаром, пытаясь разглядеть угрозу. И в этот миг в зал влетела тень. Чёрная, бесформенная, она покружила под потолком и замерла прямо над нами, словно разглядывая.

Маласим схватил тяжёлую вазу и запустил в тень. Ваза пролетела насквозь и разбилась о стену. Тень даже не шелохнулась, а потом резво взмыла к потолку и исчезла.

— Что это было? Я же попал в неё!

— Это не из нашего мира, — глухо сказал Сыч, убирая шар. — И оно неживое. Плохой знак. Нас нашли. Надо ждать неприятностей.

— Значит, готовимся к войне, — подвёл итог я. — Завтра выйдем на разведку. Посмотрим, что творится в округе.

Утром мы запрыгнули на «Разящего» и отправились в путь. Взяли только самое необходимое, думали — на пару часов обернёмся. Кто же знал...

Я стоял за штурвалом. Зелёный и Большой отдыхали в каюте после ночной смены. Внезапно небо потемнело. Нас облепили чёрные тени — не то птицы, не то души, не поймёшь. Я попытался уйти от них манёврами, бросал корабль из стороны в сторону, но тени только плотнее сбивались вокруг. Они не мешали, просто летели рядом, но от этого было ещё жутче.

Вдруг раздался страшный удар в днище. Я чуть не выпустил штурвал. Корабль клюнул носом и начал стремительно терять высоту. Маласим, почуяв неладное, выскочил из каюты и мигом привязал себя к мачте. Я изо всех сил тянул штурвал на себя, пытаясь выровнять падение. Второй удар — сильнее первого, в борт. Мы потеряли один из кристаллов и посыпались вниз камнем.

Сколько русских слов я вспомнил в эти мгновения! Давно забытых, но очень ёмких.

Посадка была жёсткой. Удар — нас подбросило, ещё удар — потащило по песку, и наконец мы остановились. Я повис на ремнях, которыми пристегнулся в последний момент. Руки, ноги шевелятся — кажется, цел. Отстегнулся, вывалился наружу и рухнул лицом в песок.

Минуту лежал, приходя в себя. Осмотрел: ушибы, царапины, пара синяков — но жить буду. «Судьбоносный» на поясе, слава богам.

Из обломков выбрался Большой с молотом наперевес. За ним, громко ругаясь, вылез Зелёный, потирая ушибленный бок.

— Что это было? — пробасил Большой.

— Нас сбили, — я оглядел пустыню. — Вопрос — кто и чем. Думаю, та вчерашняя тень нас выследила и навела на кого-то. Сейчас будет весело. Готовьтесь.

— Кристаллы? — коротко спросил Большой.

— Всё, что с кристаллами, — нерабочее дерьмо. «Разящий» — груда металлолома. Помощи ждать неоткуда. Мы сами по себе.

— Ну вот, только начали жить! — заныл Зелёный, но беззлобно. — А у меня столько планов! Ладно, сейчас всех быстро перебьём и домой. Я есть хочу.

Мы отошли от обломков и осмотрелись. И замерли.

Впереди, перегородив путь, стояла армия. Настоящая армия мёртвых. Скелеты в ржавых доспехах, зомби с вываливающимися внутренностями, какие-то тёмные фигуры в балахонах — все с оружием, все смотрят на нас пустыми глазницами. И их были сотни.

— У меня только один вопрос, — тихо сказал я. — Их вообще можно убить? Они же и так мертвы.

— Я уже есть расхотел, — поморщился Зелёный. — Воняют — сил нет. Но страха не было ни в его голосе, ни в глазах.

— Знаю одно, — Большой переложил молот из руки в руку. — Я продам свою жизнь подороже. Рад, что в последнюю песчинку вы были рядом, братья.

Я посмотрел на него и увидел, что из его глаз начал сочиться дымок. Зелёный тоже изменился — весь окутался чёрным туманом, словно тень среди теней.

— В моём мире есть один крик, — сказал я, обнажая меч. — Он поднимает дух воинов и даёт им бесстрашие. УРА-А-А!!!

Я рванул вперёд. Большой и Зелёный подхватили. Мы втроём побежали на тысячу мертвецов, и странное дело — страха не было. Только уверенность. За мной правда, вера и сила.

Огромный скелет в чёрной броне замахнулся на меня копьём. Я упал, проскользил на коленях между его костлявых ног и одним ударом перерубил их. Скелет рухнул. Я вскочил, отрубил ему голову и раздавил её ногой. Работа пошла. Черепа летели в разные стороны, кости хрустели под ударами. Краем глаза видел, что у друзей дела тоже неплохи.

Но это была только разминка.

Когда мы перебили первую волну, по песку пополз зелёный туман. И убитые скелеты начали собираться заново. Кости срастались, черепа вставали на место, и они снова шли в атаку.

Мы отступали, отбиваясь. Они напирали, не зная усталости, не чувствуя боли. Тяжёлая рука легла мне на плечо — Маласим.

— Отходим! Их слишком много!

— Надо менять тактику! — крикнул Зелёный. — Иначе мы проиграем!

Я разжёг в руке огонь, меч вспыхнул, и я бросился вперёд, прикрывая друзей. Сработало! Скелеты вспыхивали как сухая трава и рассыпались в прах.

Но силы не бесконечны. Когда я начал выдыхаться, вперёд вырвался Зелёный. Он превратился в чёрную молнию, прыгающую по головам врагов. Где он проходил, там скелеты падали грудой костей.

Я восстанавливал дыхание, опершись на меч. Мелкий вернулся — весь в порезах, из ран сочилась кровь, но глаза горели.

— Держись, брат! — крикнул он.

— Сам держись, — выдохнул я.

Большой держал дистанцию, не подпуская мертвецов близко. Его молот крушил всё, до чего дотягивался.

Новая волна — зомби. Медленные, вонючие, окружённые тучами мух. Я рубанул одного — меч застрял в гниющей плоти. Пришлось выдирать, пинать, рубить снова. Они не чувствовали боли, лезли вперёд даже без рук и ног.

— Тут кто-то управляет ими! — крикнул я. — Нужно найти кукловода! Зелёный, мы их отвлечём, а ты найди того, кто стоит в стороне, и убей!

Малой исчез. Мы с Большим пошли в отчаянную атаку, привлекая внимание. Через минуту я увидел вдалеке фигуру, окружённую скелетами, рядом с большим сундуком, из которого валил зелёный дым. К фигуре метнулась чёрная тень, но наткнулась на невидимую стену. Бабахнуло, и Зелёного отбросило назад.

— Не пробить! — крикнул он, поднимаясь.

— Значит, будем пробиваться сами! — Большой взревел и ринулся вперёд, сметая всё на пути.

Я бежал следом, прикрывая его спину. Мы прорывались к сундуку, но мертвецов становилось только больше. В меня полетели чёрные стрелы — я увернулся от одной, но две других впились в плечо и ногу. Боль обожгла, силы хлынули из ран. Я упал на колено.

Надо мной навис скелет с четырьмя руками, в каждой по мечу. Он скрестил клинки у моей шеи.

— Стой! Не спеши! — раздался скрипучий голос.

Ко мне подошёл старик в странном халате. Глаза у него горели тем же зелёным огнём, что и у сундука.

— Так вот ты какой, избранный, — он склонил голову набок, разглядывая меня. — А я ожидал увидеть что-то более впечатляющее. Разочарован. Но для коллекции сойдёшь. Твоя сила мне незнакома, я буду долго тебя изучать. Ты узнаешь, что такое настоящая боль. А потом станешь частью моей армии. Я был прав — лёгкий заработок.

Кто-то в мантии протянул ему бутылочку. Старик попытался открыть мне рот, чтобы влить туда жидкость. И вдруг пустыню огласил рёв. Такой, от которого задрожала земля.

Дед замер, прислушиваясь.

— Что это? — спросил он, побледнев.

— Страшно? — усмехнулся я, чувствуя, как темнеет в глазах. — Ты же мёртвый, чего тебе бояться?

— Не может быть! Я всех их убил! В этом мире их нет! Я точно знаю!

Что-то огромное приближалось с невероятной скоростью. Вспышка — и группа скелетов рядом с нами просто исчезла, оставив после себя только кучку пепла. Ещё вспышка. Дед заметался, пытаясь колдовать, но тщетно.

— Откуда тут дракон?! — закричал он в панике и бросился бежать в пустыню.

Я увидел, как огромная белая тень накрывает небо, и потерял сознание.

Эпилог

— Они все убиты! Никто не выжил! — донёсся до меня голос сквозь вату.

Я попытался подняться, но тело не слушалось. Перед глазами всё плыло, и я снова провалился во тьму.

Очнулся я в своей постели. Весь в бинтах, с шиной на ноге. Каждая мышца, каждая косточка ныли невыносимо. Рядом стоял Сыч, а в углу сидел... Большой? То, что от него осталось. Синяк на пол-лица, рука на перевязи, вторая на груди, нога подогнута, рядом костыль.

— Кто погиб? — прохрипел я. — Где Зелёный? Где скелеты?

— Тихо, тихо, — Сыч подложил подушки мне под спину. — Все живы. Мелкий тут, лечится. Помят, но будет бегать.

Я с трудом сел.

— Рассказывайте. Что было? Чем закончилось?

— Помню, что бой был тяжёлый, — начал Большой. — Мертвецы бесконечные. Убьёшь одного — двое лезут. Мы пошли на прорыв, я увидел вспышку — и всё. Очнулся уже здесь.

— Я тоже помню вспышку, — кивнул я. — А потом панику у некроманта. Он чего-то испугался...

— Когда я понял, что случилось плохое, открыл портал, — сказал Сыч. — Мы с зори подняли АлА и полетели. Увидели чёрную тучу, а когда подлетели — бой уже кончился. Все скелеты рассыпались. А она играла с магом, как кошка с мышкой. Ох, как он кричал! Как умолял! Но нашу даму было не остановить.

— Кто — она? — не понял я.

Сыч улыбнулся:

— Ветерок. Только теперь она себя иначе называет. Не вздумай перепутать — огребёшь хвостом. Теперь она Шторм. Повелительница штормов. Будь с ней поласковее — подросток, характер драконий.

В этот момент в комнату вошло нечто невероятной красоты. Белая чешуя переливалась, голубые глаза сияли, как два сапфира. Размером она была с большую собаку, но я знал — это только начало.

Одним прыжком Шторм оказалась на моей кровати. Походила, устраиваясь, и положила голову мне на колени. Я осторожно погладил её за ухом.

— Сильнее, — раздался в голове мелодичный голос. — Не бойся, не укушу, папа.

Я погладил сильнее, и из моей руки сам собой вырвался огонь. Драконица довольно замурчала, поглощая пламя.

Тем временем в Вакансии...

В спальню Аспекта влетел Лисяу, забыв обо всех приличиях.

— Вставай! Быстро! Накинь что-нибудь!

Аспект, спавший после очередной попойки, с трудом разлепил глаза.

— Ты чего орёшь? — пробурчал он, натягивая штаны. — Зачем вытащил из постели?

— Старый ты пень! — завизжал маг, трясясь от яроси и страха. — Расслабился, мозги вином залил! Скелеты! Их нет! Все, кого некромант оставил, рассыпались в прах!

Аспект выскочил во двор и замер. Остатки оружия, кучки пепла, пустые доспехи — вот и всё, что осталось от армии мёртвых.

— Значит, он мёртв, — медленно проговорил император. В его голосе не было радости. — Надеюсь, ты послал за ним соглядатаев? Я слишком давно тебя знаю.

Он развернулся и, насвистывая, направился обратно в спальню — досыпать.

Лисяу остался один на опустевшей площади. Ветер гонял пыль и пепел, а маг всё стоял, пытаясь понять, что же произошло там, в далёкой пустыне.