Повелитель льда

Глава 1

Написано в соавторстве с Ив Рен

…Забивая свою голову абстрактными понятиями и не имеющими определений истинами, она жила, уверенная в том, что иной жизни не существует, и не ведавшая, что за пределами ее убежища простирается бесконечный разноцветный мир…

Реальность. Что она знала о ней? Ее реальностью было помещение в двух уровнях, где она, собственно, и жила всю свою сознательную жизнь. В центре этого помещения находилась одна большая комната с высоким потолком и стенами, сплошь заставленными книжными стеллажами. Это была комната для занятий, одним словом, библиотека, из нее вела узкая, металлическая лестница наверх, на второй этаж, где располагались лаборатория для опытов и астрономическая обсерватория с огромным телескопом, встроенным в потолок и уходящим в беспросветную, необозримую даль. Этот телескоп был единственным окном во внешний мир, поскольку здание, в котором обитали они с учителем, находилось глубоко под землей. Неизвестно, по какой причине все обстояло именно так. Хотя она неоднократно задавала этот вопрос учителю, но он упрямо отмалчивался или умело переводил разговор на другую тему. В общем, со временем она сделала вывод для себя, что эту информацию учитель намеренно скрывает, вероятно, считая ее пока не готовой узнать правду. Так или иначе, независимо от каких бы то ни было причин, их жилище находилось под землей.

Помимо их двоих в этом подземном обиталище жило еще одно существо. Учитель называл его «получеловек», потому что высотой он был в половину человеческого роста, и при этом имел несоразмерно огромную голову. Она не знала, откуда он появился (ее память не сохранила воспоминаний об этом), но ничего, кроме брезгливости и презрения она к нему не испытывала. Сложно объяснить, почему так – ведь она по натуре была незлобива, да и карлик был лишь безобидным слугой, который большую часть времени вел себя очень тихо, оставаясь незаметным, почти невидимым для них. Ни взглядом, ни жестом, ни, тем более, словом не выразил он неуважения, высокомерия, злости или обиды. Напротив, получеловек был на редкость кроток, услужлив, исполнителен, словом, обладал всеми теми качествами, которые так ценны у слуги. Иными словами, причин для презрения к карлику, заслуживающему скорее сочувствия, у нее не было, но ей казалось, негативные эмоции по отношению к нему росли в ней с каждым днем, и будучи какими-то безотчетными, даже бессознательными, совершенно не поддавались контролю. Учитель же объяснял это тем, что она еще недостаточно обуздала чувство собственной важности.

Вот так и проходила ее жизнь: за чтением книг, наблюдением в телескоп и в битве с самой собой, а также с учителем, который, по неизвестной причине, всегда был недоволен.

– Самодовольство – жалкое чувство! – говорил он сурово, сдвигая брови и демонстративно закатывая глаза. – Какой бы степени мастерства не достиг человек, всегда есть степень более высшая, к которой нужно стремиться! Для человеческого существа не пределов развития!

«Какой он умный!» − думала она в такие моменты, осознавая свою незрелость и его так разящее превосходство. Кем он был и откуда появился, онп тоже не знала и не имела на этот счет ни малейших предположений, а он никогда ничего о себе не рассказывал. Учитель был замкнутым человеком, люди такого сорта не любят раскрывать душу, им не свойственна болтливость, а посему они предпочитают вообще не говорить о себе, окружая себя ореолом таинственности. Ее же наставник был настолько скрытен, что не открывал даже собственного имени. Когда-то давно, в незапамятные времена, он разрешил ей назвать его так, как оеа захочет, предупредив, чтобы она тщательно обдумала свой выбор и ограничилась лишь одним именем, которым и будет называть его в дальнейшем.

– Почему ты не назовешь мне свое настоящее имя? – спросила она тогда, еще глупая и наивная девочка, в ответ на что он засмеялся и сказал:

− Со временем сама поймешь – почему!

И она дала ему имя древнекемского Бога мудрости Тота, потому что тогда он казался ей, действительно, подобным божеству. И теперь, по прошествии многих лет, она понимала, насколько далеко вперед он ушел от нее в своем духовном и интеллектуальном развитии, и бесконечно восхищалась им. Он был высок, строен, немного худощав, и весь его облик излучал величие. Его большие глаза всегда были погружены в себя, что создавало впечатление их бездонности и производило некий гипнотический эффект. Его брови часто сдвигались в суровом выражении, отчего между ними образовались складки, а высокий лоб был изрезан морщинами глубоких раздумий. Но самое примечательное в его облике – это уши, тонкие, прозрачные, немного вытянутые, с большими, выразительными мочками. Одним словом, Тот. Он очень походил на своего известного тезку как внешне, так и внутренне. Она даже сама поразилась, что смогла так точно и безошибочно выбрать своему учителю имя, полагаясь лишь на свою интуицию, хотя, наверное, в решении этого вопроса не обошлось без вмешательства Высших Сил Космоса, которые и подсказали верный выбор.

Тот был непостижим, чем-то вроде неразрешимой загадки, хотя, по сути, являлся самым близким ей человеком, ибо он один был с ней рядом, сколько она себя, и не просто был рядом, а заботился, как отец. Родителей своих онп никогда не знала, на расспросы о ее происхождении Тот многозначно сдвигал брови и говорил всегда одну и ту же фразу: «Они покинули тебя, когда ты была младенцем!». По выражению его лица и по интонации голоса было понятно, что он не намерен обсуждать эту тему. Все ее прошлое было окутано пеленой темного, непроницаемого тумана, не пропускающего ни малейшей детали, ни единого образа, словно кто-то начисто стер всю ее память. А Тот и слышать не хотел вопросы по этому поводу, отвечая лишь, что подобрал ее на улице ребенком, и это все, что ему известно.

Оставаясь одна, она часами, бывало, просиживала в одной позе, погруженная в раздумья, в свой внутренний мир, мир грез, нарисованный ее не в меру богатым воображением, ведь только там онп чувствовала себя по-настоящему живой. И по ночам, в своих снах она тоже часто отправлялась туда. Но иногда ей грезились странные, необъяснимые видения.

Однажды, когда они с учителем были наедине в библиотеке, она решила рассказать ему о своих тревогах.

– Тот, ты знаешь, - промолвила она после некоторого молчания, - недавно мне приснился сон: безбрежная, белая, словно сахар, пустыня простиралась до самого горизонта, и черное, как смола, небо нависало над ней тяжелым, непроницаемым куполом. Словно некая черно-белая картинка, стоял этот пейзаж у меня перед глазами, пока не сменился кромешной темнотой. После я проснулась.

Закончив свой рассказ, она любопытствующим взглядом посмотрела в глаза учителю, ожидая каких-нибудь комментариев. Он долго не сводил с нее взгляд, словно намереваясь на дне ее глаз прочесть ответы на свои вопросы, пока, наконец, она не почувствовала, что веки стали свинцовыми, и не погрузилась в тяжелый, беспросветный сон. Такие приступы или, как говорил учитель, «вход в бессознательное», случались с ней в последнее время довольно часто, даже, можно сказать, систематически. Когда она пришла в себя и спросила Тота, почему это происходит, он лишь пожал плечами и сказал спокойно, словно ничего необычного не происходит:

− Бессознательное зовет тебя!

Этот ответ абсолютно соответствовал ее эксцентричному учителю, поэтому она даже не стала более развивать эту тему и поднялась в свою комнату, находящуюся недалеко от обсерватории. В этой маленькой, темной комнатке, освещаемой лишь двумя полурастаявшими свечками, она провела большую часть своей жизни, ведь именно сюда она приходила каждый раз, когда искала покоя или нуждалась в уединении. Закутавшись в мягкое шерстяное одеяло, она уселась на кровати, поджав под себя ноги, и погрузилась в транс.

Транс, в который Тот настоятельно рекомендовал погружаться не чаще двух раз в неделю, был для нее подобен путешествию в мечту, сказке, ставшей явью, поэтому она погружалась в него каждый день перед сном, а иногда и вместо сна. «Что может быть плохого в этом?» − думала она и продолжала систематически нарушать наставления учителя. Этот раз не был исключением. Однако, что-то изменилось, ибо, вместо того, чтобы попасть в Страну Грез, она вдруг очутилась в уже виденной однажды во сне бесконечной белой пустыне и ощутила всем своим телом лютый, невыносимый холод. Он сковывал, пронизывал колющей болью, при этом ощущение было такое, словно миллиарды микроскопических игл одновременно вонзились в тело. Обняв себя руками и с трудом дыша, она смотрела в даль горизонта, где белая, как сахар, земля соединялась с черным безлунным небом, и вдруг почувствовала, что тело больше не ощутимо для нее, и в этот самый миг черно-белая картинка исчезла, а она погрузилась в кромешную темноту. Секунды, дни, века… Время перестало существовать, будто какой-то временной вакуум окутал ее в той запредельной мгле. Она уже начала думать, что умирает, но в один неопределенный момент тьма стала рассеиваться, и сквозь непрозрачную серую дымку начал проблескивать свет. Становясь все ярче и ярче, этот свет окутывал ее, согревая и рассеивая страшную мглу, и вскоре все вокруг сияло и переливалось яркими голубыми и фиолетовыми бликами. Тщетно пыталась она разглядеть что-нибудь вокруг – глаза слепило яркое сияние. Понадобилось не меньше пяти минут, чтобы глаза привыкли к свету, а она смогла более-менее отчетливо видеть. Каково же было ее удивление, когда она увидела, что находится в огромном, больше человеческого роста, стеклянном кубе, герметически закупоренном со всех сторон, а метрах в трех в стороне стоял учитель и смотрел прямо на нее невыносимо-пронизывающим взглядом.

– Что случилось, Тот? – спросила она громко и отшатнулась, ибо голоса почти не было слышно. Все звуки поглощал этот странный, похожий на стекло материал, из которого был сделан куб. Она , испуганная и растерянная, принялась что есть силы стучать по одной из прозрачных стенок, за которой как раз стоял учитель, и кричать: − Выпусти меня, Тот! Выпусти, умоляю тебя! Что происходит?

Она искренне надеялась, что, увидев ее неподдельный страх и отчаяние, учитель тут же выпустит ее, ибо полагала, что этот куб – очередное испытание для ее духа, придуманное ее изобретательным наставником, но она ошиблась. Тот лишь в последний раз взглянул на нее и в тот же миг развернулся и ушел из поля зрения.

– Нет, только не уходи! Не оставляй меня здесь! – закричала она, уже начиная паниковать, но он даже не обернулся, поскольку ни единого звука не покинуло пределы куба.

Сползая в отчаянии по скользкой стене на прозрачный пол, она уже хотела было заплакать от досады и беспомощности, как вдруг боковым зрением заметила слева точно такой же прозрачный куб. повернувшись к нему лицом, она опешила – находился в нем не кто иной, как получеловек. Она смотрела на него с изумлением и отвращением, не зная, что уже и думать, когда внезапно он тоже заметил ее, и их взгляды пересеклись. Лишь на долю секунды она погрузилась в его темные, почти черные глаза, наполненные болью, и тут же отвернулась. Что-то странное, даже жутковатое было в том мимолетном взгляде «получеловека», и ее тело начало непроизвольно дрожать, чувствуя его на себе. Хотя она села спиной к нему, она знала, ощущала кожей, что он все еще не сводит с нее глаз, и от осознания этого мурашки бегали по коже, а руки и ноги содрогались, словно от леденящего холода. В жизни она еще не испытывала ничего подобного!

− Что Тот придумал на этот раз? – думала она про себя не без доли раздражения. – Не собирается же он скрестить меня с этим мутантом?

От этой мысли у нее появился приступ тошноты, так что пришлось применить технику учащенного дыхания, чтобы предотвратить рвоту. Вдруг в поле зрения вновь появился Тот. Она поднялась на ноги и принялась вновь стучать по стеклянной стене куба, дабы привлечь его внимание и заставить взглянуть на нее, но он никак не реагировал, лишь рука его изобразила непонятный жест. После этого в комнате появилось бесчисленное множество неких невиданных ею доселе существ: силуэты их напоминали человеческие, но их тела были покрыты черной, глянцевой кожей, издали похожей на кожу касатки, а в области глаз виднелись неширокие белые полосы с двумя темными пятнышками.

С ужасом наблюдала она, как эти существа подняли куб, обхватив его со всех сторон, подобно кучке муравьев, нашедших свою добычу, и понесли прочь. Она оглянулась на Тота, устремив на него умоляющие глаза, но он все так же продолжал невозмутимо стоять, глядя в сторону, словно не желая встречаться с ней взглядом. А между тем, куб, в котором она находилась, уже обвязывали веревками, спущенными сверху сквозь неизвестно откуда взявшееся отверстие в потолке, и вскоре принялись поспешно поднимать наверх. Недоумевая, она сидела на стеклянной плоскости пола и ждала своей участи. Совершенно нестерпимое, мерзкое чувство овладело ею. Нет ничего хуже, чем отсутствие выбора, свободы воли, невозможность как-то повлиять на ситуацию. Ее мысли словно остановились. На какое-то время все вокруг погрузилось в темноту, после чего внезапно вспыхнул яркий свет, на секунду ослепивший. Оказывается, ее в этом странном сооружении подняли из-под земли на поверхность.

Глядя прямо перед собой, она встала с пола и подошла к боковой стенке, широко открыв глаза от удивления: передо ней простиралась бескрайняя, белая пустыня, точно такая же, как во сне, с одним-единственным отличием – небо над ней было не черным, а серо-голубым с небольшими белыми вкраплениями.

− Что это? – спросила она сама себя с изумлением, не замечая, что некто занес над кубом ужасный, похожий на огромное сверло инструмент, и пытается проделать в стекле отверстие. Лишь услышав оглушительный скрежет, она обернулась и увидела, как куб трескается в нескольких местах, и в то же мгновение кто-то за спиной ударил по нему чем-то тяжелым, отчего куб почти бесшумно рассыпался на мелкие осколки.

– Не бойся ничего! – совершенно неожиданно произнес Тот где-то позади нее. Обрадовавшись, что он, наконец, перестал избегать разговора с ней, она обернулась и увидела такое же существо с черной кожей и белой полосой в области глаз, как и те, что она видела раньше.

– Тот? – спросила о удивленно и пошла навстречу существу, стоящему напротив и говорящему голосом учителя. Подойдя ближе и рассмотрев его, она поняла, что черная кожа – это всего лишь облегающий костюм с прямоугольной прорезью для глаз.

– Зачем весь этот маскарад, Тот? – спросила она, глядя ему в глаза, ибо, действительно, не понимала смысла происходящего.

– Это - теплоизоляционный костюм! – ответил спокойно Тот и, жестом предложив пройтись, добавил: − Температура воздуха здесь ниже пятидесяти градусов по Цельсию, поэтому нам совершенно необходимы эти защитные костюмы, которые защищают наши тела от обморожений и даже смерти!

Она в недоумении остановилась и принялась изучать свое собственное одеяние, как вдруг позади раздался глухой удар. Инстинктивно обернувшись, она увидела «получеловека», которого только что таким же образом, как и ее, освободили из стеклянного заточения. Она обратила внимание, что получеловек был одет в простые брюки и рубашку, равно, как и она была всего лишь в легком шерстяном платье, но никак не в защитном, теплоизоляционном костюме. Гнев нарастал в ней со скоростью света, но Тот слишком хорошо знал ее характер, чтобы предвидеть это и не позволить ему выплеснуться наружу, предвосхитив ее вопрос своим спокойным повествованием.

– Я предупреждал тебя, чтобы ты не увлекалась астральными путешествиями, но ты проигнорировала мои увещевания, что и привело в итоге к потере контроля, и твое плотное тело последовало за тонким в подмировую плоскость, а оттуда в эту заснеженную долину. Ты ведь помнишь этот пейзаж, не так ли? – тут он посмотрела на нее вопросительным взглядом, но, так и не дождавшись ответа, продолжил: - В этой долине ночью температура воздуха опускается до минус семидесяти градусов по Цельсию и даже ниже. Естественно, что твое тело не выдержало и умерло.

– Что?! – воскликнула она, не веря своим ушам. – Я, что, мертва?!

По тому, как прищурились глаза Тота, она поняла, что он улыбнулся. Однако, ей самой было далеко не до смеха, поэтому подобное поведение учителя ее до крайности разозлило.

– Ты была бы мертва, − сказал он абсолютно спокойно, словно речь шла об обыденных вещах, - если бы не получеловек! Он спас тебя!

Глава 2

В это мгновение ее стресс дал о себе знать, терпение лопнуло, и она набросилась на своего учителя с кулаками (никогда не думала, что на такое способна!) и криками:

- Ты лжешь! Ты все лжешь! Лжешь! Это слишком нелепо, чтобы быть правдой!

Видя, что она не унимается, и понимая, что у нее просто-напросто истерика, Тот схватил ее за руки, которыми она беспрестанно колотила в его грудную клетку, и сказал негромко, но уверенно и очень сдержанно, за что нужно отдать ему должное, ибо в подобной ситуации не каждый смог бы сохранять спокойствие:

− Получеловек, которого ты презираешь, спас твою жизнь, хочешь ты того или нет!

− Но как? – простонала она, чуть не плача, расслабляя при этом руки и опускаясь прямо на снег, холода которого, нужно сказать, она абсолютно не ощущала.

– У него дар видеть тепловое поле людей. В ту ночь он не спал и увидел тебя на поверхности, где человек может жить лишь в течение нескольких десятков минут. Зная, где находится проход, он, рискуя собой, поднялся сюда и втащил тебя в шахту. Там, прямо на подъемнике, он потерял сознание. Лишь спустя несколько часов я обнаружил вас двоих, уже практически мертвых. Мне пришлось сделать то, что я сделал, чтобы спасти и тебя, и его от неминуемой гибели.

– И что же ты сделал, Тот? Что ты сделал? – спросила она, почти крича от досады и раздражения.

– Я изменил температуру ваших тел, снизив ее до максимально допустимого минимума – до одного положительного градуса. Это значит, что теперь ни ты, ни «получеловек» не можете находиться в среде, где Температура воздуха превышает один градус.

Она молчала. Потупив взор, она взяла в руки снег и с ужасом обнаружила, что он не тает на ее ладонях, более того, она не ощущала его ледяной холод, словно у нее со снегом была одинаковая температура. Видя ее замешательство, Тот присел на корточки около нее и сказал, прикоснувшись рукой к ее подбородку и повернув к себе лицом:

− Не волнуйся! Смотри, как бескрайня, как чиста эта земля вечных снегов! Здесь никогда не наступает весна, так что здесь вы в полной безопасности! Разве тебе не нравится здесь? Оглянись вокруг!

Ничего не ответив, она вновь отвернулась и опустила глаза.

– Как бы там ни было, - снова заговорил тот, - ничего изменить уже нельзя! Если бы я не сделал этого, ты бы погибла, ибо тело человеческое не в состоянии пережить столь длительное и столь значительное переохлаждение! Хорошо еще, что «получеловек» смог втащить тебя в шахту, ибо здесь, на поверхности, ты бы умерла в течение часа. А теперь вам нужно отправляться в путь!

− Что?! – спросила она с изрядной долей сарказма, очнувшись от своих раздумий. – У меня еще есть путь?!

Тот приблизился к ней и поднял на ноги.

– Твой отец предвидел это, а потому там, в глубине пустыни, тебя ждет твой дом, оставленный им в наследство! – сказал он еле слышно, при этом глядя на нее в упор.

– Мой отец? – удивилась она еще больше прежнего. – Так ты знал моего отца? Я подозревала, что ты чего-то не договариваешь!

− Сейчас не время говорить об этом! – сказал уже более громко Тот и посмотрел на нее странным взглядом. – Вы должны отправляться тот час же, ибо я более не в состоянии находиться на поверхности – мой костюм почти утратил свою защитную функцию!

− Что?! – воскликнула она. – Ты не пойдешь со мной? Ты оставишь меня наедине с этим…(я хотела сказать «уродом», но вовремя спохватилась и заменила это слово более приемлемым) карликом? – Негодование распирало ее, а Тот, как всегда, держался на удивление спокойно.

– Только ты и он можете переносить эту температуру длительное время. Пойми, я не могу идти с вами, иначе меня ждет неминуемая гибель! – тут учитель достал какой-то предмет из невидимого нагрудного кармана и, протянув ей, объяснил: − Возьми: это укажет тебе путь! Твой отец все просчитал – не бойся ничего!

Как только в ее руках оказался вышеуказанный предмет, Тот молча развернулся и начал удаляться, жестом велев остальным, одетым в черное, следовать за ним. Вскоре они уже слились в одну черную массу, а она все еще не могла оторвать от них взгляда, словно вместе с ними удалялась ее жизнь.

Когда они скрылись из вида, она ощутила внутри болезненную, зияющую пустоту. Она была разбита и подавлена. Впервые в жизни не зная, что делать, она опустилась на снег и уставилась невидящим взглядом на безделушку, оставленную учителем перед уходом. Она сидела, не шевелясь, словно загипнотизированная, не желая поверить и адекватно воспринять происходящее. Прожив много лет под землей, в своем маленьком, замкнутом мирке - убежище, где она чувствовала себя в полной безопасности, не видя мира, за исключением, разве что, космоса, она недоумевала, как ей теперь быть – вся ситуация казалась больше похожей на страшный, до боли реалистичный сон, чем на реальность. Лишь звук приближающихся шагов вывел ее из оцепенения.

Подняв глаза, она увидела того самого так презираемого ею получеловека. Сейчас он стоял на таком близком расстоянии, на какое никогда ранее не приближался, и, благодаря этому, теперь казался ей еще более мерзким и отвратительным: щеки его висели, нос был искривлен в одну сторону и формой напоминал плохо удавшийся картофель, два маленьких, черненьких глазка выглядывали из-под тяжелых, сморщенных век, а широкие, щетинистые брови нависали над ними подобно двум большим тучам. Лоб был высок и морщинист, волосы с проседью едва покрывали треть головы, уши почти правильной полукруглой формы были чрезмерно оттопырены, но самым отвратительным в его лице были все-таки губы – маленькие, едва заметные бледно-лиловые полоски. И эти полоски внезапно зашевелились.

− Вставай, нам нужно идти! – промолвил грудной, низкий, почти старческий голос, и мне навстречу потянулась сморщенная, пепельного цвета ладонь.

Мотнув истерически головой в разные стороны, она, с трудом сдерживая брезгливую реплику, вскочила на ноги и пошла вперед так быстро, как только могла, надеясь, что карлик не догонит ее на своих коротеньких ножках. Почти бегом она двигалась вперед, то и дело оглядываясь, но получеловек, к ее удивлению, ни на шаг не отставал.

«Неужели ты никогда не отстанешь?!» − воскликнула она в сердцах, и вдруг услышала беззвучный, словно это был ее собственный, внутренний голос, произнесший: «Неужели это и есть твоя благодарность за спасение?».

В недоумении она оглянулась на карлика, однако, его лицо было равнодушно и невозмутимо, он по-прежнему шел вслед за ней, глядя куда-то вдаль. «Отстань от меня! Иди своей дорогой!» − вновь мысленно произнесла она, и в тот же миг внутренний голос промолвил: «А ты уверена, что нам не по пути?».

«Нет! – воскликнула она про себя. – Этого не может быть!» − и услышала внутри себя дерзкий, иронический, омерзительный смех. Такой смех уж точно не мог принадлежать ее внутреннему голосу. В изумлении она остановилась, но не решалась оглянуться и посмотреть в глаза своего преследователя, понимая, что именно «получеловек» несколько минут назад телепатически общался с ней. И, пока она стояла в нерешительности, обдумывая, как лучше поступить, карлик обогнал ее и, не обернувшись, пошел спокойно дальше. Сперва она удивилась этому, но, поразмыслив, обрадовалась и рванулась идти в обратном направлении, однако, не успела сделать и нескольких шагов, как в голове раздались следующие слова: «Подумай прежде, чем совершать такую неосмотрительную глупость! Посмотри на указатель!»

Услышав это и вспомнив о безделушке, оставленной Тотом, она взглянула на него и увидела в центре маленькую золотистую стрелку, указывающую в том направлении, в котором она все это время шла. И сколько она ни поворачивала этот указатель, стрелка неизменно указывала в прежнем направлении. Украдкой обернувшись, она увидела карлика, ушедшего уже далеко вперед и казавшегося теперь почти точкой на бескрайнем белом фоне. Ей ничего не оставалось, кроме как развернуться и последовать за ним, ибо единственным путеводителем в ее теперешней жизни была эта золотистая стрелка, а она указывала, как назло, именно туда.

По мере продвижения вперед, снежный слой все увеличивался, поэтому при ходьбе ноги проваливались в снег почти по колено, что, естественно, затрудняло и замедляло продвижение. Собрав последние силы, имея на ногах лишь легкие туфли и шерстяные чулки, она брела по белоснежной пустыне, обдуваемая неистовым ветром, но совершенно не чувствующая его ледяной свежести, зато испытывая гораздо более мучительные чувства. Этими чувствами были удивление вперемешку с негодованием. Она не могла поверить в то, что карлик может общаться посредством телепатии, тем не менее, факты говорили сами за себя. «Но как? − думала она, силясь понять или хотя бы воспринять это. – Как это возможно?»

Увлеченная своими раздумьями, она не заметила, как подошла к получеловеку, застывшему в неподвижной позе и глядящему куда-то вдаль. Подойдя ближе, она поняла причину его оцепенения. Оказалось, что он стоит на краю обрыва, за которым простирается бесконечный океан, укрытый то здесь, то там огромными глыбами льда. Дальше идти невозможно – это было очевидно! Хотя она четко осознала это, все же не решалась взглянуть в лицо ненавистному уродцу. Ей самой было удивительно, как в ее, по ее убеждениям, доброй и светлой душе умещались такие чувства, как ненависть, презрение, отвращение к этому абсолютно безобидному существу. Она силилась открыть рот и сказать что-нибудь, ибо ситуация требовала разрешения, но не могла, словно какая-то сверхъестественная сила сковывала ее действия.

«Что теперь делать?» − спросила она беззвучно у себя самой, и мгновенно получила ответ, который, опять-таки, будто был произнесен моим внутренним голосом, но абсолютно не соответствовал ее мыслям.

«Нужно искать, искать здесь, на побережье…» − Голос стих. Она подняла глаза и взглянула на свинцовое небо, покрывающее землю непроницаемым куполом – зрелище было поистине удручающим. «Что искать?» − спросила она, не произнеся ни слова, но теперь отлично зная, с кем общается, хотя и не решалась посмотреть на него и увидеть его безобразный облик. «Я не знаю! – ответил так же беззвучно ее собеседник и добавил: − Твой указатель должен подсказать путь и цель!»

Она взглянула на круглую, напоминающую часы коробочку со стеклянной крышкой, которую дал учитель перед своим, как она теперь думала, бегством, но стрелка все так же показывала в направлении океана. «Это безнадежно!» - почти воскликнула она, сама того не осознавая, причем возглас этот был произнесен вслух, и бросила беглый взгляд на карлика. Он, склонившись, разгребал руками снег, словно пытаясь что-то откопать из его недр. Она отвернулась и пошла вдоль обрыва, не переставая смотреть на стрелку, хотя в глубине души понимала, что это бесполезное занятие. Прибор, бывший у нее в руках и немного напоминающий компас, указывал все время одно и то же направление, руководствуясь, вероятно, какими-нибудь полями или вибрациями земли, а посему направление стрелки не могло и не должно было измениться. Но вдруг она остановилась, как вкопанная, в недоумении глядя на блестящую стрелку указателя. Она внезапно развернулась и стала указывать куда-то в сторону. Решив, что ей показалось, она зажмурилась, но, открыв глаза, увидела то же, что и раньше – направление стрелки изменилось. Стремглав рванувшись в сторону, она почти бежала, чувствуя приближение развязки. Спустя некоторое время стрелка повернулась снова и тут же, не дав ей изменить направление движения, опять переместилась, и опять, и опять, пока, наконец, не начала беспрестанно вращаться вокруг своей оси. В то же мгновение, откуда ни возьмись, появился карлик, будто он знал, что происходит, и сразу поспешил сюда. Склонившись над тем местом, над которым она держала указатель, он быстрыми движениями принялся разгребать снег. Она опустила на него взгляд и спросила негромко и нетерпеливо:

− Есть что-нибудь?

Карлик поднял глаза, и их взглядЫ на мгновение соприкоснулись. Его глаза были острыми, проницательными и…неимоверно печальными. И тут она услышала его скрежещущий, старческий голос:

− Ты уже не боишься разговаривать со мной?

Не выдержав, она опустила лицо на его без устали работающие руки, ибо просто не могла долго созерцать его до тошноты отвратительный облик. Ей показалось, что он понял ее чувства, и она испытала приступ стыда. Она была не в состоянии что-либо анализировать, хотя, наверное, это всего лишь жалкое оправдание. Поскольку она просто-напросто не могла себя заставить.

Следя за руками карлика, она все думала о том, откуда в ней столько ненависти, столько презрения по отношению к этому безобидному существу, а он, по-видимому, читал ее мысли, не смея более поднимать лицо. Даже когда его руки нащупали что-то твердое, и он, второпях расчистив его, увидел некую замочную скважину в виде небольшого металлического цилиндра, выступающего из недр земли, он не поднял на нее глаза, а лишь жестом указал на свою находку. Присев на корточки, она принялась изучать эту странную конструкцию, все еще держа перед собой указатель, и обнаружила, что форма углубления в центре цилиндра идентична форме указателя. Только и оставалось, что взять и соединить их, что она безотлагательно и сделала. Она надеялась, что в связи с их воссоединением произойдет что-нибудь более-менее существенное, но ничего не происходило – лишь стрелка продолжала вращаться, не будучи в состоянии указывать какое-либо определенное направление. Подождав некоторое время, она поднялась на ноги и, нехотя взглянув на «получеловека», словно спросила саму себя в глубине сознания: «Ну и что теперь?». Он устремил на нее свои темно-карие глаза, и его проницательный взгляд проник в каждую клеточку ее организма, словно разряд тока, так что даже мелкая дрожь пробежала по позвоночнику. Ничего не ответив, карлик опустил глаза и устремил энергию своего взгляда на указатель, она, по непонятным причинам, сделала то же самое, и именно в этот миг, когда наши с ним взгляды слились с вертящейся стрелкой – она вдруг остановилась и замерла на месте. Неописуемые вибрации содрогнули землю и их тела. Казалось, этому не будет конца, казалось, что тело вот-вот распадется на мельчайшие составляющие – все вокруг вибрировало со страшной силой и частотой. И прекратилось это так же внезапно и мгновенно, как и началось. Они в недоумении переглянулись, а потом, будто сговорившись, оглянулись назад и открыли рты от изумления. Перед ними, на том месте, где минуту назад располагалась бесконечная белая пустыня, словно из ниоткуда появился огромный фантастический замок. Лестница, ведущая вверх, к большой двустворчатой двери, располагалась у их ног, шагах в трех, не более. Она подняла голову и поразилась больше прежнего, ибо высота замка была умопомрачительной – шпиль самой высокой из башен утопал в сером тумане облаков, так что его почти не было видно. Поражал так же материал, из которого был сделан замок – это было нечто, совершенно не неописуемое словами. Оно выглядело, как толстое стекло черного цвета, причем, вся конструкция казалась монолитной. В жизни она не слышала ни о чем подобном, да и представить себе такого не могла даже в самых смелых фантазиях. Не решаясь сдвинуться с места, она украдкой посмотрела на получеловека, а он, поймав ее вопросительный взгляд, жестом предложил идти вперед. Что ей оставалось делать? Отбросив свой страх, она резко сорвалась с места и почти подбежала к заветной двери. Оказавшись буквально через несколько секунд у входа (ибо прыгала она через две ступеньки, только бы не слышать приближающихся шагов карлика позади), она все же остановилась, но не успела и глазом моргнуть, как дверь перед ней распахнулась сама собой, и она, не мешкая долее, вошла внутрь. Поняв по звуку, что получеловек успешно переступил порог, она на мгновение обернулась и увидела, как дверь снова-таки без чьей-либо помощи захлопнулась, причем, совершенно бесшумно. И в то же мгновение все вокруг начало вновь вибрировать, словно невероятный поток сверкающей энергии пронизывал все и вся. В какой-то момент она даже схватилась за голову руками, опасаясь, что она вот-вот разлетится на части, настолько сильными были вибрации. Вскоре они стихли, а потом и совсем прекратились. Только теперь она смогла осмотреться и увидела, что находится в огромном холле. Пол, стены, потолок и даже многочисленные колонны квадратного сечения, расположенные вдоль стен по кругу – все было сделано из черного стекла ( так она условно назвала неизвестный материал). Ни одного предмета мебели, ни одного окна поблизости видно не было. И притом, что ни одного осветительного прибора так же здесь не было, все же в холе было светло, как днем. Она прошла через весь этот огромный зал к еще одной двери, находящейся точно напротив входной и выглядевшей абсолютно идентично первой. Карлик неотступно следовал за ней, как будто она была его проводником в этом таинственном месте, а она, между тем, и сама не знала, куда идти.

Глава 3

Когда они приблизились к двери, та открылась, пропустив их, и сама собой закрылась так же, как и входная, и они очутились в точно таком же холле, который покинули только что. Она остановилась и осмотрелась вокруг, проверяя, не было ли первое впечатление обманчивым, но и беглого взгляда на это помещение было достаточно, чтобы увидеть – холлы одинаковые! Взглянув в противоположный конец зала, и увидев там еще одну дверь, она ускоренным шагом зашагала к ней, задыхаясь от недоумения и возрастающей тревоги. Нужно ли говорить, что дверь снова открылась и закрылась без посторонней помощи, и она с ужасом осознала, что видит вновь ту же картину. Несколько раз обернувшись и убедившись в этом, она воскликнула:

− Не может быть!

А паника вползала в сознание, как мерзкий, скользкий червь, и она, не выдержав напряжения, развернулась и побежала в обратном направлении. Двери распахивались передо ней, словно у них были глаза, и они могли видеть ее приближение – и вновь те же холлы раскрывали ее взору свой угрюмый вид. Пробежав три холла, она выбежала через дверь, ожидая, что окажется на лестнице вне пределов замка, но не тут то было – за дверью был аналогичный холл. Она остановилась, тяжело дыша и не в силах поверить в происходящее. В ее сознании не укладывалась даже сама возможность подобного разворота событий. Чувство невероятной усталости и апатичной подавленности медленно и неумолимо заполняли ее душу. Обессилено опустившись на пол, она уронила голову на грудь и закрыла глаза.

− Это конец! Отсюда нет выхода! – стучало в ее мозгу, словно смертный приговор.

И вдруг она почувствовала на своем плече легкое, робкое прикосновение руки и услышала беззвучные слова: «Где есть вход – там есть и выход! Нужно лишь верить…»

Она знала, кому принадлежат эти слова, хотя и сказаны они были не его хриплым голосом, и она не могла обернуться, чувствуя затылком его пристальный взгляд. В глубине души она понимала, что, если бы не он, не этот мерзкий, отвратительный получеловек, то она давно сгинула бы в снежной долине или, еще хуже, сошла бы с ума здесь, в этом бесконечном лабиринте замка. Но несмотря на это, она не могла заставить себя поблагодарить его или хотя бы послать ему доброжелательный взгляд – что-то глубоко внутри нее упорно этому противилось. Чувство благодарности и элементарная человечность боролись внутри ее сознания с глубоким презрением и жутким отвращением, а осознание того, что он, вероятно, знает о ее отношении к нему, еще более усугубляло положение.

Она продолжала сидеть без движения, погруженная в борьбу внутренних противоречий, однако, паника, на какое-то время отступившая и сменившаяся иными чувствами, теперь вновь возобладала и вцепилась в ее мозг своими цепкими когтями. Судорожно соображая, как можно выбраться из этих бесконечных переходов, она незаметно погрузилась в себя. В ее памяти внезапно, подобно разряду молнии, вспыхнула фигура учителя, и слова, последние слова, произнесенные им перед уходом: «Твой отец все просчитал! Не бойся ничего!»

«Отец… Значит, он знал моего отца,− думала она, негодуя, − и все время лгал мне, лгал, пользуясь моей наивностью и неосведомленностью… А я верила ему, слепо доверяла свою душу, считая его высшим существом!»

− Как ты попал к Тоту? – спросила она карлика беззвучно. – Что ты знаешь о нем?

– Он подобрал меня на улице, избитого и изувеченного, находящегося на грани смерти от голода и побоев, и вылечил, не надеясь получить что-то взамен! – Голос на несколько мгновений затих, а потом продолжил: - Когда я окреп и набрался сил, Тот сказал мне: «Иди или оставайся – ты свободен в своем выборе!». И я остался, но не потому, что считал себя обязанным, а потому, что мне некуда было идти, кроме как вернуться в мир людей, где каждый прохожий считал своим долгом швырнуть в меня камень, плюнуть или обозвать.»

Услышав последние слова, она невольно вздрогнула и тяжело вздохнула, осознавая, что и она не лучше, чем все те жестокие люди, о которых рассказывал этот несчастный человек, и эта мысль начала терзать ее мучительно и безжалостно – это и называется самобичеванием. Чтобы хоть как-то загладить свою вину, она заговорила.

− Почему, - спросила она, все еще не в силах взглянуть в лицо получеловека, − ты можешь читать мои мысли, а я твои – не могу?

− Но ведь ты понимала меня, когда я ничего не говорил! – прохрипел в ответ противный старческий голос, от звука которого у нее мороз по коже пробежал.

Встрепенувшись и прогнав подальше свои негативные ощущения, она промолвила:

− Но ты видишь все мои мысли, даже те, которые не касаются тебя, и которые я предпочла бы сохранить в тайне! − Это лишь потому, - ответил он, на сей раз, беззвучно, − что я давно научился жить в тишине!

Она поняла, что он имеет в виду, ибо Тот неоднократно говорил ей об этой самой «тишине» – так он называл глубокое внутреннее безмолвие, то есть состояние, в котором внутренний голос замолкает, и сознание погружается в пустоту, однако, ей так и не удалось достичь этого, на первый взгляд, обычного, но, по сути, очень глубокого, сложного, требующего больших ментальных и энергетических усилий, состояния, поэтому она могла судить о его преимуществах лишь по рассказам учителя.

– Ты… - вдруг осенило ее. – Ты был учеником Тота, как и я!

− Нет! – ответил карлик беззвучно и появился в поле ее зрения, словно специально, намереваясь проверить ее реакцию. – Я учился сам, учился, потому что хотел учиться и имел для этого время и возможность!

Она подняла глаза и вновь увидела его уродливое лицо, которое, впрочем, уже не вызывало в ней острое чувство омерзения, потому, вероятно, что она начала привыкать к его облику, или по причине того, что, узнав его ближе, стала снисходительней относиться к этому несчастному существу.

− Как твое имя? – спросила она, глядя в его почти черные глаза и пытаясь понять, что таит в глубине своей души этот маленький, но очень необычный, как оказалось, человек. На его лице появилась гримаса, отдаленно напоминающая улыбку. Вероятно, это и была улыбка, просто в обрамлении отвислых щек она выглядела скорее, как злобная ухмылка.

– Ты же знаешь мое имя! – сказал он спокойно и беззвучно. – С тех пор, как Тот вернул меня к жизни, имя мое – получеловек.

– А как тебя звали до встречи с учителем? – не сдавалась она, все еще глядя в его бездонные глаза и удивляясь той легкости, с которой ей теперь это удавалось делать.

– До встречи с ним у меня не было жизни!

− Но как такое может быть? Тот подобрал тебя ребенком?

− Нет, я выглядел так же, как и сейчас, мне даже кажется, что за те долгие годы, которые я прожил в доме учителя, я нисколько не постарел. – После этих слов он снова улыбнулся своей зловещей улыбкой, вызвав в ней то неприятное чувство отвращения, которое на несколько последних минут отступило, и она невольно отвернулась, с грустью опустив голову и тихо промолвив:

− Значит, ты появился позже, чем я… Жаль! Я надеялась, что хотя бы ты раскроешь тайну моего рождения!

− Не унывай! – раздался голос внутри нее, и она услышала, как карлик сдвинулся с места и пошел по направлению к ней. Она подняла на него испуганные глаза, увидев которые, он в тот же миг остановился, сделал несколько шагов назад и, развернувшись, засеменил прочь своими коротенькими ножками. Ей было жаль его, жаль себя, жаль, что именно так сложились обстоятельства, и она была зла на себя из-за того, что не могла ничего изменить или исправить.

Она встала с пола и пошла вслед за получеловеком, от одного вида которого еще совсем недавно ее, в буквальном смысле, тошнило, и к которому теперь она испытывала нечто вроде уважения, смешанного, однако, с изрядной долей брезгливости. Он сидел на полу, прислонившись спиной к колонне, обняв колени, подтянутые к груди, и смотрел прямо перед собой пустым, невидящим взглядом. Приблизившись, оеа некоторое время стояла в нерешительности, пока, наконец, не подошла к соседней колонне и, прикоснувшись к ней ладонью, не промолвила негромко и почти спокойно:

− А как ты попал в стеклянный куб, в котором позже тебя подняли на поверхность?

Не успел он ответить, как внезапно, в то самое мгновение, когда она закончила произносить последние слова, колонна под ее ладонью вспыхнула, будто внутри нее зажегся очень яркий, почти ослепительный свет, а потом стала переливаться разноцветными огнями. Красные, синие, зеленые полосы передвигались друг за другом вверх и вниз по колонне, производя ошеломляющее впечатление. Отдернув руку и отойдя подальше от этого зарева, она бросила вопросительный взгляд на карлика, но он лишь пожал плечами, встал и подошел к ней. Разноцветное сияние в миг прекратилось, однако, вместо него в стене, между двумя колоннами, бесшумно отодвинулась плита, образовывая проход.

– Ты был прав! – сказала она, вновь обретая надежду. – Где есть вход – там есть и выход!

Промолвив это, она двинулась вперед, но получеловек неожиданно остановил ее, взяв за руку, от чего она ощутила слабый приступ тошноты.

– Может, это снова ловушка? – сказал он телепатически, когда она в недоумении обернулась.

− Все равно! – почти простонала она, превозмогая отвращение, и, выдернув руку из его липкой ладони, торопливо пошла к проходу. Он без раздумий последовал за ней, ничего больше не говоря и ни о чем не спрашивая.

Заглянув сперва в проем, она увидела ступени, ведущие наверх – это, по все видимости, была винтовая лестница, ведущая в одну из высоких башен замка. Поскольку оставаться в холле не имело никакого смысла, она со страхом, но и с надеждой переступила порог и стала поспешно подниматься по узким, полупрозрачным ступеням. Карлик шел за ней - ее слух улавливал его негромкие шаги за спиной, а она вновь не находила в себе силы оглянуться. Ни он, ни она не слышали, как закрылся за ними проход в стене, но они оба это отлично знали, поэтому путь был только наверх. Она шла, неторопливо переставляя наги с одной ступеньки на другую и боясь лишь одного – что, так же, как и в случае с холлами, этой винтовой лестнице не будет конца.

Не зная, сколько длился этот беспрерывный подъем, она предполагала, что не менее получаса, ибо ноги уже начали неметь и подкашиваться, а силы покинули тело. Она оперлась рукой о стену, чтобы не упасть, и все еще упорно шла вперед, подгоняемая раздававшимися за спиной шагами карлика. А ступени, между тем, все не заканчивались и не заканчивались – это было похоже на изощренную психологическую пытку, поскольку после каждого поворота лестницы напряжение внутри нарастало и усиливалось, пока, наконец, не достигло своего апогея. Она застыла, прижавшись лицом и телом к стене. Перед глазами все кружилось, дыхание стало тяжелым и прерывистым – нервы взвинтились до предела, и она четко осознала, как ее сознание вдруг переполнила паника, пришедшая с вынужденным осознанием горькой и неумолимой правды. Стало очевидным, что дальнейший подъем бессмысленен.

Она стояла, уткнувшись лицом в стену, словно та могла спрятать ее от жестокой реальности, а по лицу стекали холодные капельки пота – это состояние называется простым словом «страх»! Она даже не слышала, как приблизился карлик, ибо мир вокруг в какое-то мгновение просто перестал существовать, расплылся и утратил плотность, так что она, более не поддерживаемая стеной, внезапно подалась вперед и рухнула на твердую поверхность практически без чувств. Сначала она было подумала, что уже бредит, но потом поняла, что все это произошло на самом деле. Оказывается, в стене, к которой она случайно (или не случайно!) прислонилась, был очередной проход, посредством которого она и оказалась в этом кромешном мраке.

Глава 4

− Нет, я больше не могу! – промолвила она тихим, уставшим голосом, садясь на пол, и обнимая свои пострадавшие при падении и теперь нестерпимо ноющие колени. Состояние апатии и отстраненности медленно окутывало ее сознание, когда она вдруг услышала беззвучные слова:

− Ты можешь: я верю в тебя!

И эти несколько незамысловатых слов подействовали на меня, как гипнотическая установка, молниеносно и безотказно, подавив слабость, как по волшебству, поэтому она встала и сделала решительный шаг в темноту. Не видя абсолютно ничего, она вытянула руки в стороны, надеясь нащупать стены тоннеля, но вокруг, как ни странно, была лишь пустота, словно она оказалась в огромной камере, куда не проникал ни один луч света. Остановившись и обернувшись назад, она с ужасом увидела такую же непроглядную тьму.

– Карлик, где ты? – закричала она, поддаваясь воздействию внезапной паники. – Умоляю тебя, отзовись!

− Я здесь! – прохрипел отвратительный старческий голос где-то совсем рядом, но в этот раз она была безумно рада слышать его скрежещущий звук, отчетливо осознавая, что, окажись она одна в этой беспросветной пустоте, то наверняка сошла бы с ума.

– Нам нужно постоянно говорить, − сказала она, немного успокоившись, и двинулась осторожно вперед, выставив руки перед собой, дабы не наткнуться на что-нибудь, − иначе мы потеряем друг друга!

Договорив последнее предложение, она усмехнулась про себя. «О, Боги! – подумала она. – Еще совсем недавно я гнала от себя этого человека, а теперь боюсь его потерять! Вот она – ирония Судьбы!». И она невольно улыбнулась над собственным открытием.

– Я привык, − внезапно услышала она знакомый беззвучный голос, − к тому, что я отвратителен, и что люди не испытывают ко мне ничего, кроме презрения, а в лучшем случае, жалости, и я научился не обращать на это внимания.

В тот миг, когда карлик произнес эти слова, ее охватила всеобъемлющая, всепоглощающая тоска – она сдавила ей грудь невидимыми, безжалостными тисками, и у нее невольно защемило сердце.

– Прости! – прошептала она, и сказать это слово в тот момент ей было совсем не трудно.

Он ничего не ответил, и ей пришлось идти дальше молча, охваченной неописуемой горечью. Время как будто перестало существовать, стиснувшись из длинной середы минут в одно маленькое мгновение. Ей казалось, что она бродит в темноте уже целую вечность. К счастью, паника на сей раз не посещала ее, возможно, потому, что она знала – он рядом, он не оставит ее, и осознание этого вселяло в нее невероятную уверенность.

Внезапно боковым зрением она увидела слабые проблески света. Машинально развернувшись, она почти побежала в том направлении, уже не выставляя руки вперед, а лишь стараясь не споткнуться и не упасть. Подойдя достаточно близко, она разглядела узкую прорезь в стене высотой в человеческий рост и шириной чуть больше двадцати сантиметров. Свет лил из этой щели ярким, ослепительным потоком, так что все ее попытки разглядеть что-нибудь по ту сторону прорези не увенчались успехом. Взглянув на карлика, которого теперь было отчетливо видно, и внешность которого уже не вызывала в ней вспышек презрения, но лишь человеческое сочувствие, в поисках поддержки и одобрения, она встретила взгляд, во сто крат красноречивее самых красноречивых слов. В этом взгляде слились воедино неувядающая надежда и неоспоримая вера, которые в ту же секунду передались ией. Посему, набрав полные легкие воздуха и резко выдохнув, она протиснулась не без труда в стенную щель и сразу же закрыла руками глаза от слепящего света.

Прошло некоторое время, прежде чем ее глаза привыкли к освещению, и лишь тогда она с опаской разомкнула веки. Как только это произошло, и ей удалось рассмотреть окружающее, сердце ее замерло от ужаса, и она, задыхаясь, попятилась назад. В тот момент ей показалось, что череп ее раскалывается надвое, а мозг начинает закипать, ибо, пройдя сквозь щель, она очутилась у колонны точно такого же холла, в котором пребывала, войдя в этот злополучный замок.

Схватившись за колонну, чтобы не упасть, так как ноги подкашивались, она подалась немного вперед и застыла с приоткрытым ртом, с которого уже готов был сорваться безумный крик отчаянья. Перед ее взором теперь предстало все помещение, и оно, без сомнения, было тем же холлом, а это означало лишь одно – лабиринт замкнулся! ! !

Она сползла по колонне на пол, легла, раскинув руки в стороны, и устремила невидящий взгляд в черное, матовое стекло потолка. Понимая, что начинает медленно, но уверенно сходить с ума, она все же никак не могла повлиять на этот процесс, поэтому ей ничего другого не оставалось, кроме как лежать и жалеть себя.

Словно раскаты грома раздались в ее воспаленном мозгу звуки шагов – это получеловек приблизился к ней и направил свой проницательный взгляд в лицо. Она состроила гримасу вроде улыбки и промолвила дрожащим не от рыданий, не то от смеха голосом:

− Все, карлик! Смерть пришла за нами из темноты! Смотри: вот она стоит рядом с тобой! – И она разразилась громким, истерическим хохотом, пронесшимся эхом по всему холлу. Получеловек мгновенно понял, в чем дело, понял, что безумие начало деформировать ее сознание и мировосприятие, вползая в истощенный нервным напряжением мозг, подобно огромному, скользкому спруту, окутывая мерзкими, липкими щупальцами душу. Недолго думая, он склонился надо ней и, взяв за плечи, принялся изо всех сил трясти, пытаясь привести в чувство, но смех ее от подобных манипуляций стал только громче и неистовее. Лишь когда она почувствовала на своей щеке жгучую, резкую боль, отразившуюся вспышкой в мозгу, она затихла, сомкнув веки. Наверное, это был обморок, но в тот момент она ощущала лишь стремительное падение в непроницаемую темноту.

Когда она очнулась, то увидела перед собой два выразительных черных глаза – они смотрели на нее с тревогой и, как ей показалось, даже с нежностью, но она тут же прогнала эту мысль прочь, ибо допускать подобное было глупо и нелепо.

«Все в этом мире тленно! – зазвучал внутри меня голос. – И ты когда-нибудь умрешь… Когда-нибудь, но не сейчас, не сегодня!»

Она, как могла, улыбнулась благодарной улыбкой и поднялась на ноги.

– Смотри! – пробормотал тогда дряхлый голос карлика и повел рукой вокру. – Этот холл не совсем такой, какими были предыдущие! Она огляделась и поразилась, как она раньше не заметила такого разительного отличия: этот холл был как бы живым, вдоль стен между колоннами кое-где стояли высокие канделябры на восемь, а то и на двенадцать свечей, и свечи эти были зажжены! Кроме того, на некоторых простенках висели высокие зеркала в серебряных, резных рамах – все это говорило о том, что этот холл, в отличие от предыдущих, обитаем.

Она вновь пошла по направлению к двери, подойдя к которой, вдруг поняла, что она не собирается сама собой распахиваться перед ней, поэтому пришлось, затаив дыхание и ожидая самого худшего, самой открыть ее, нажав на резную серебряную ручку и толкнув, прилагая усилия.

Дверь подалась вперед совершенно беззвучно, и перед ней открылась просторная, но при этом очень уютная гостиная. Справа стояли музыкальные инструменты: рояль, арфа, виолончель и многие другие, названий которых она не знала. Рядом с ними стояли стульчики, лежали ноты, словом, выглядело все так, будто музыканты только что вышли и вот-вот должны вернуться. В противоположной стороне стояло несколько маленьких диванчиков, предназначенных, вероятно, для зрителей. Тут же находились столы с разными закусками, сладостями и вином, разлитым в бокалы. У нее возникло ощущение, что люди, пребывавшие здесь до их прихода, второпях покинули гостиную, дабы не попадаться им на глаза. Кто-то даже оставил в пепельнице недокуренную сигару! Нечто странное было во всем этом.

Отбросив подальше свои тревожные мысли, она принялась осматривать помещение. Стены были сплошь увешены старинными портретами в золоченых рамах, а на дальней стене обнаружились задернутые гардины.

− Окно! – воскликнула она, поддаваясь импульсу, и подбежав, распахнула занавеси, но, увы, за ними была лишь стена из того же черного полуматового стекла.

– Странное место. – промолвила она тихо и обессилено опустилась на кушетку, стоящую прямо у «окна» вдоль стены. − Я пойду, осмотрю все здесь, а ты отдыхай! – прохрипел старческий голос, и карлик уже развернулся, чтобы уходить, но она остановила его.

− Подожди! – попросила она и замолчала, не решаясь продолжать. Он обернулся и посмотрел на нее пристальным, немного удивленным взглядом. За время их совместного путешествия она совсем немного узнала его, но даже этой мизерной части было достаточно, чтобы понять, насколько несчастен был этот человек, ибо глаза его всегда были наполнены печалью.

− Ты хочешь о чем-то попросить меня? – спросил вдруг «получеловек», и скрежет его голоса отвлек ее от мыслей и вернул в реальность. Он знал, о чем она думала, и потому, вероятно, решил своим вопросом остановить поток ее мыслеобразов – ведь осознавать, что тебя жалеют, ибо ты отвратителен, было бы не под силу никому.

− Нет! – ответила она и взглянула ему в глаза. – Я лишь хочу поблагодарить тебя… - На секунду она замолчала, опустив глаза и собираясь с силами, и, с трудом превозмогая непонятное внутреннее препятствие, продолжила: - За то, что был рядом и не оставил меня умирать, несмотря на то, что всегда знал о моих чувствах по отношению к тебе, а чувства эти были далеко не лестными! Прости за все и…спасибо!

Она заметила, как его глаза на мгновение засветились, но так же мгновенно и потускнели, а он, склонив голову в знак признательности и не проронив ни слова, развернулся и пошел прочь. Она легла на кушетку, поджав ноги и подложив руки под голову. Глаза закрылись, и перед ней как будто пронеслась вся ее жизнь. Да и что в ней было, кроме замкнутого пространства подземного жилища, где она прожила все время, насколько хватает памяти? Вся жизнь – в научных книгах, наблюдениях в телескоп и опытах в лаборатории, больше ничего она не знала и не видела, кроме одного… Она отчетливо вспомнила тот день, когда ей впервые удалось выйти в Астрал, и этот сказочный мир, внезапно раскрывший для нее свои объятия, и его… Мысли ее прервал звук торопливых шагов, приближающихся к ней. Открыв глаза, она увидела перед собой карлика, как ей показалось, очень взволнованного и возбужденного.

– Ты должна кое-что увидеть! – сказал он нетерпеливым голосом, чей хриплый звук показался ей еще более зловещим, нежели раньше. Жестом он велел следовать за ним, что она и сделала без раздумий, ибо с некоторых пор начала доверять этому низкорослому человеку, к тому же, было любопытно, что могло так взволновать всегда невозмутимого получеловека.

Дверь гостиной была открыта, и она, ведомая карликом, вскоре оказалась в небольшом кабинете. Помещение было круглым, как и все комнаты этого странного замка, вдоль стен стояли стеллажи с книгами, а в центре располагался большой круглый стол со множеством ящичков и полочек, искусно простроенных под столешницей. На столе стоял простой металлический канделябр с тремя зажженными свечами, причем, что она заметила еще в холле, свечи были зажжены совсем недавно, словно кто-то ожидал их появления, или же все обитатели этого замка исчезли перед тем, как они вошли в него. Иными словами, вся обстановка выглядела, по меньшей мере, странной. Перед канделябром лежала книга в кожаном переплете с золочеными металлическими уголками и аналогичным замком посередине. Тут же на столе стояла чернильница с торчащим из нее пером, лежали еще несколько книг и какие-то бумаги.

Она вопросительно взглянула на карлика, в ответ на что он жестом указал на книгу с замком. Медленным, нерешительным шагом она подошла ближе и, не садясь в кресло, хотя оно стояло прямо перед столом, раскрыла книгу посередине. Ее взору предстала карта, нарисованная на весь разворот и сперва показавшаяся совершенно безынтересной. Но когда она, подняв книгу со стола и поднеся ближе к лицу, стала всматриваться и читать обозначения на ней, она словно начала прозревать.

− Листай дальше! – вдруг раздался хриплый голос сзади, разрушая ее восторженные мысли, но она, вместо того, чтобы разгневаться, к удивлению своему, послушалась и перевернула страницу, потом другую, третью и, наконец, дошла до последнего исписанного листа – это было письмо. «Дорогая моя девочка! Прости, что я так скоро покинул тебя, оставив на попечение постороннему человеку, и вынужден скрываться от твоих глаз! Однажды ты поймешь причины, по которым я так поступил, а сейчас, если ты читаешь это письмо, значит, все случилось так, как я и предвидел – температура твоего тела снижена до одного градуса, и ты не можешь жить нигде, кроме Белой Долины. Этот замок из черного льда я создал специально для тебя! В нем, и только в нем ты можешь чувствовать себя в полной безопасности! Как ты уже, наверное, поняла – он находится в другом, отличающемся от человеческого, мире, где действуют совершенно иные законы. Чтобы помочь тебе понять их, я написал книгу, находящуюся сейчас в твоих руках. Прочти ее внимательно и следуй ее указаниям! Все семь миров будут принадлежать тебе, если познаешь основной закон бытия! Твой отец – Повелитель Льда».

Глава 5

Она перечитала письмо несколько раз, как бы проверяя, не пропустила ли чего-нибудь, потом закрыла книгу и, прижав ее к груди обеими руками, обессилено опустилась в кресло.

− Повелитель Льда… − прошептала она, глядя восторженным взглядом куда-то в пустоту. – Хоть в одном из этих семи миров он должен быть, и я найду его!

− Ты хочешь найти своего отца? – прохрипел карлик, о присутствии которого она совсем забыла, но который, тем не менее, все это время наблюдал за мной. Она поспешила ответить, невольно разволновавшись:

− Да, да, конечно! Но думала она совсем о другом человеке. Зная об умении «получеловека» читать мысли, она, дабы не выдать себя, открыла книгу на первой странице и принялась читать, неистово заглатывая информацию, как будто она была воздухом, которого ей так не хватало.

Карлик ушел, она заметила это боковым зрением, и это несказанно радовало ее, ибо больше всего на свете она боялась его проникновения в ее тайну. Не отрываясь ни на секунду, она прочитывала страницу за страницей, чувствуя, что приближается к разгадке, пока, наконец, усталость не овладела ею совершенно, и она не уснула, свернувшись калачиком в кресле.

Получеловек вернулся через некоторое время, держа в руках поднос с только что приготовленной едой (ему удалось найти в этом замке даже кухню), но, увидев, что она уснула, решил не будить – дать возможность хоть немного отдохнуть и набраться сил. Осторожно вытащив у нее из рук книгу, он еще долго стоял и просто смотрел на нее, а потом, опустившись у ее ног прямо на пол, раскрыл книгу и принялся поспешно читать. И прежде, чем она проснулась, он успел прочесть ее всю, до последней страницы, и уйти незаметно и тихо, оставив на столе поднос с едой.

Едва разомкнулись ее веки, она сразу же схватила книгу и, лишь раскрыв ее и начав читать, потянулась к подносу, чувствуя лютый голод.

«Колесо Миров вращается, но ось остается неподвижной. Замок расположен внутри Траквилара – мира, который невозможно увидеть человеческим зрением, ибо он не занимает трехмерное пространство, он – точка, вытянутая в линию, он – это и есть ось миров. Траквилара не движется и не меняется, в нем нет таких понятий, как пространство и время, но все же они присутствуют во всем. Движущиеся миры находятся как во власти времени, так и пространства. Семмирия – знакомый тебе мир людей. Есть еще семь подмиров, все они вращаются вокруг Траквилара, подобно колесу, вращающемуся вокруг своей оси».

Она закрыла книгу и пошла прочь из кабинета. Карлика теперь не было рядом, и этот факт радовал и пугал ее одновременно, ибо страшней, чем возможность остаться сейчас здесь совершенно одной, не существовало для нее. В данный момент у нее не было повода думать о страхе, поэтому она стала пробираться широким, хорошо освещенным коридором к лестнице, ведущей наверх, где, как она полагала, должна находиться спальня ее отца. «Возможно, - думала она, - там есть какие-нибудь его личные записи, а может даже, портреты, и я, наконец-таки, узнаю, кто произвел меня на свет!». С этой мыслью она подошла к высокой двустворчатой двери, отделанной золотым и серебряным орнаментом. За ней мог быть ответ на все или почти все ее вопросы, и она, недолго думая, вошла внутрь.

Темнота… Она погрузилась в нее целиком, нырнула с головой, чувствуя, как она окружает ее тело своим вязким, непроницаемым панцирем. Ни единого ориентира, ни одного проблеска света – ничего, что давало бы возможность судить о нахождении в пространстве. Да это, наверное, и не было пространство – это была пустота, вакуум, в который она падала стремительно и неудержимо. Свет появился так же неожиданно и мгновенно, как и погас. Она увидела некое подобие комнаты, но без пола и потолка, лишь восемь стеклянных граней, соединенных между собой, и большая зеркальная окружность в центре – вот и все, что составляло эту комнату, а вверху и внизу был все тот же непроницаемый вакуум. Она уже не задавалась вопросами, каким образом это возможно, или каким образом все это удерживается в повисшем состоянии, ибо, как она начала понемногу осознавать, мир, в котором волею Судьбы оказалась, совершенно отличен от мира, к которому она привыкла. Именно поэтому она решила сконцентрироваться на действительности.

Восьмигранник, а в центре большое плотное зеркало круглой формы, находящееся где-то на уровне груди, и между ними она, повисшая в пустоте, словно в невесомости. Вскоре она поняла: чтобы передвигаться, не нужно ходить, и лишь одним рывком мысли или, может быть, воли стала двигаться от одной стеклянной грани к другой. В целом, эти грани не представляли собой ничего особенного – высокие (приблизительно в два-два с половиной человеческих роста) матовые стекла бело-голубого цвета, за которыми виднелось что-то едва различимое, что она тщетно пыталась разглядеть. Обойдя все восемь граней и не увидев ничего более-менее определенного, она переключила свое внимание на зеркало, находящееся в центре этого сооружения. Оно было большим, очень тонким, с идеально-гладкой поверхностью. Приблизившись к его краю, она увидела в отражении свое лицо, склонившееся над ним, больше ничего рассмотреть она не могла: зеркало находилось слишком высоко относительно ее небольшого роста. «Как бы его опустить?» - промелькнула мысль у нее в голове, и она дотронулась до зеркала ладонью. В тот же миг зеркальная поверхность вспыхнула невероятно ярким светом, таким ярким, что ей даже пришлось зажмурить глаза, дабы не ослепнуть. Когда же она веками почувствовала, что свет немного угас, она приоткрыла глаза и увидела перед собой чудеснейшую метаморфозу – зеркало каким-то образом свернулось и обрело форму зеркального шара. Этот шар излучал призрачное свечение и медленно вращался вокруг своей оси.

«Колесо Миров вращается, - вдруг, словно вспышка молнии, высветилось в ее памяти, − а ось остается неподвижной!». Вспомнив эту цитату из книги отца, она устремила свой взгляд на зеркальный шар, и ее осенило. «Вот оно! - воскликнула она про себя и чуть не закричала от восторга. – Вот окно внутрь!»

«Окно внутрь – говорил ей Тот в том недавнем прошлом, когда она была его ученицей, - это миф древних оккультистов, утверждавших, что они якобы создали вход в пространственно-временной континуум, иными словами, экран, способный показать любую информацию, запечатленную во Вселенском Разуме, то есть в памяти Вечного»,

«Миф?» − задала она сама себе беззвучный вопрос и тут же сказала вслух:

− Карлик… Где он сейчас?

Шар мгновенно отреагировал, начав вращаться быстрее и быстрее, пока в один миг не замер. Свет, исходящий от него, стал ярче, зеркало словно превратилось в прозрачное мутноватое стекло, и она увидела карлика, но не в шаре, как она того ожидала, а прямо перед собой, точнее, так, будто она в мгновение ока перенеслась в то место, где находился «получеловек», будто шар втянул ее в себя, показывая то, что она хотела увидеть. И это был тот самый карлик, который сопровождал ее в Белой Долине, который был с ней в лабиринте замка, а сейчас он сидел в полутемной комнате, забившись в угол, прямо на полу. В мерцающих бликах свечей она увидела его глаза, его бездонные, черные глаза, устремившие куда-то вдаль свой невидящий взгляд, и слезы, стекающие из этих потускневших глаз безудержными солеными потоками. В груди ее защемило невыносимо, наверное, это жалость давала о себе знать. Комок начал подкатывать к горлу, и она, встряхнувшись, отвернулась. Несколько минут понадобилось ей, чтобы вернуть себе уравновешенное состояние.

– А теперь покажи мне ЕГО! – громко произнесла она и только потом вновь повернулась. Видение карлика исчезло, а вместо него появилась темнота и множество неимоверно корявых деревьев. Не успела она оглядеться, как из ночного мрака стал вырисовываться силуэт человека, одетого в черный длинный плащ. Голову его скрывал большой капюшон.

Ее сердце затрепетало. Это был ОН – она это знала, чувствовала всем своим организмом. Не успел он приблизиться, как из темноты послышались многочисленные шаги. Они все ускорялись и ускорялись, а через мгновение перед ее взором предстало около десяти огромных мужчин в покрытых шипами одеяниях. Они преследовали его – это было ясно, ибо, недолго думая, они набросились на него, пытаясь повалить на землю, однако, он каким-то чудом вырвался и вытащил из-под плаща меч. Капюшон упал с его головы, и она вновь увидела его прекрасное, божественное лицо! Ноги ее подкашивались, руки дрожали от внезапно вспыхнувшей лихорадки. Тем временем, завязалась битва не на шутку − десятеро против одного! Блестели мечи, падали тела. Меч его был подобен молнии, но разве мог даже он победить десять мечей?!Увы! Вскоре он стоял на коленях, а незнакомцы в шипах вязали ему руки за спиной. В какой-то момент он поднял лицо и посмотрел прямо на нее, хотя видеть ее он, несомненно, не мог, но ей показалось, что губы его беззвучно сказали: «Помоги!»

Повинуясь внутреннему импульсу, она бросилась к нему, чтобы, прикоснувшись к его прекрасному, словно изваянному из мрамора искусным скульптором, лицу, утешить, утолить его жажду собственными слезами, но сделать это ей не удалось. Рука ее, как будто созданная из воздуха, проходила сквозь его тело. Это и неудивительно, ибо в том мире она была всего лишь призраком… В отчаянии она упала напротив него на колени, а слезы сами собой хлынули из глаз безудержными потоками. Она хотела прошептать ему, что любит его, любит беззаветно, безнадежно, любит, даже не зная, кто он, любит безумной, всепоглощающей любовью. Но не успела.

− Свет мой! – раздался из темноты томный женский голос, нарушив все ее планы. – Наконец, ты снова рядом!

Промолвив это, таинственная владелица голоса вышла из ночного мрака, и она, изумленная до крайности, увидела прекрасное, богоподобное существо женского пола. Это была, действительно, богиня: ее бледная кожа казалась почти прозрачной, ее иссиня-черные волосы были собраны на голове в замысловатые пучки, что придавало ей сверхъестественный вид, ее полные, кроваво-красные губы были идеальной формы и улыбались чувственной и одновременно величественной полуулыбкой. Ее же глаза были верхом совершенства – большие, миндалевидной формы и небесно-голубого цвета, они словно светились изнутри, завораживая и гипнотизируя.

Она машинально встала с колен и оказалась лицом к лицу с этой прекрасной незнакомкой, и только теперь до нее дошло, что она назвала того, кто ей дороже самой жизни, «Свет мой». Во ней тут же взыграла неистовая, яростная ревность, хотя какое она вообще имела право ревновать, если он даже не знал о ее существовании?!

− Антиго, отчего ты так печален? – вновь раздался чарующий голос ее соперницы, после чего она подошла к мужчине ее мечты и жестом велела своим воинам в шипах поднять его, что те, в свою очередь, мгновенно исполнили.

«Так значит, это были ее люди! – удивилась она. – Но зачем она велела им напасть на него?» - она ровным счетом ничего не понимала. Он стоял с высоко поднятой головой и смотрел этой гордой, невозмутимой красавице прямо в глаза. Он молчал, и лицо его выражало абсолютное спокойствие и равнодушие.

– Ты же знаешь, Антиго, я не люблю, когда игнорируют мои вопросы! – промолвила незнакомка и изобразила на своем лице некое подобие улыбки. Она не сводила с него глаз, но он не шевельнул ни единым мускулом на своем лице, которое все так же оставалось спокойным. Тут уж красотка не выдержала и жестом подала знак своим людям, стоящим все это время у пленника за спиной. Один из них, по-видимому, главный, в тот же миг отреагировал и, подскочив к парню, приложил к его горлу острый клинок, отчего у последнего выступила на коже кровь.− Я устала, Антиго, - промолвила медленно и спокойно белокожая брюнетка, - от лжи и лицемерия, окружающих меня со всех сторон, от притворства и фальши! Ты знаешь, как страшно быть в наше время женщиной? − Все так и норовят воспользоваться твоим доверием и расположением! – С этими словами она подошла прямо к парню и приблизила свои рубиновые губы к его губам, но, прежде, чем они соприкоснулись, он дернул головой так сильно, что клинок, все еще находящийся у его горла, разрезал кожу, открыв дорогу горячему багровому потоку.

− Антиго, ты слишком щедр! – раздался голос незнакомки. – Я не просила твоей крови, но лишь поцелуй… − В следующее мгновение она припала своим кроваво-красным ртом к порезу на шее парня и стала утолять свою жажду не чем иным, как кровью. Он застонал, запрокинув голову, не то от боли, не то от наслаждения, и через несколько секунд его обмякшее тело повисло на руках громилы с клинком.

– Слабак! – почти рявкнула женщина. – Уберите его с моих глаз! − Госпожа! – вдруг раздался робкий голос громилы, поддерживающего бессознательного парня. – Разрешите, я прикончу его!

Женщина повернулась вполоборота и молниеносным движением нанесла громиле удар непонятно откуда взявшимся хлыстом, от чего у громилы на щеке появилась кровавая полоса.

− Не сметь! – закричала красавица совсем не таким чарующим голосом, как прежде. – Никому из вас, слышите, не сметь даже мысленно желать ему зла! – Она окинула строгим взглядом всех своих воинов и добавила уже более спокойно: − Антиго – ваш будущий король! Последовавший за этими словами жест означал, что пришло время уходить. Громила, держащий неподвижное тело парня, пошел вперед, вслед за ними отправилась прекрасная голубоглазая брюнетка, и лишь после нее скрылись в темноте и остальные воины.

Глава 6

Она едва нашла в себе силы унять нервную дрожь и немного прийти в себя. Медленно, а потом все быстрее и быстрее она пошла вслед за ними, раздавленная ревностью и подавленная собственной беспомощностью. В тот момент все ее прошлое, вся ее жизнь казалась ей не более, чем иллюзией, ибо находилась онп в неизвестном ей мире, где действовали неизвестные ей законы, плюс к этому, внутри у нее бушевали неведомые ей доселе чувства. Она была на грани нервного срыва, как вдруг услышала, что шаги впереди стихли. Продолжая идти почти в полной темноте, она, наконец, осознала, что никого в округе, кроме нее, нет, что никаких шагов или других звуков, выдававших присутствие других людей, ее слух более не улавливает – все словно растворились в воздухе.

Внезапно ее чуть не сбила с ног волна мощнейшей энергии, она пронизала ее насквозь подобно тысячам маленьких игл. Закрыв глаза от жгучей боли, она выждала некоторое время, пока не ощутила, что что-то изменилось. Лишь тогда она открыла глаза и с изумлением обнаружила, что находится совсем в другом месте. Вокруг стояли какие-то сложные металлические и деревянные приспособления. Она огляделась, не понимая причины нахождения здесь, и внезапно увидела у дальней стены силуэт человека. Туда почти не падал свет, и ей пришлось подойти ближе, дабы разобраться, наконец, что к чему. Он был прикован к стене за руки и за ноги, а по всей длине его обнаженного торса «красовалась» огромная кровавая полоса. Голова его, опущенная на грудь, висела неподвижно.

«Он мертв!» − воскликнула она, не в силах сдержать свои эмоции, и рванулась к нему. Захлебываясь собственными слезами, она прикоснулась к его лицу, но рука, как и в прошлый раз, прошла насквозь. Зато он, по непонятным причинам, очнулся и поднял голову. Его лицо было так же божественно прекрасно, несмотря на ссадины и кровоподтеки, украшавшие его повсюду, только его серо-голубые глаза излучали теперь тоску, а волосы висели слипшимися прядями.

«Кто это сделал с тобой?» − спросила она с болью и тоской в голосе, хотя знала: он не может ее услышать.

− Антиго, свет мой! – раздался, как гром на ясном небе, женский голос. Ей даже не нужно было оглядываться, чтобы посмотреть, кто это, поскольку, услышав однажды этот голос, его уже невозможно было забыть.

– Ты подумал, мой Антиго? – вновь послышался чарующий голос. Она подошла ближе, и внутри вновь все сжалось от возрастающей ревности. Она посмотрела в его лицо и перехватила печальный взгляд, которым он одарил эту ослепительную черноволосую красавицу.

− Я уже говорил тебе, Иника, − промолвил он тихим, почти монотонным голосом, − и повторю еще раз: мое тело в твоей власти, ты можешь делать с ним все, что захочешь, но мое сердце… − тут на мгновение голос его затих, словно обессиленный сказанным, но все же договорил: - Мое сердце никогда не будет твоим!

Она внутренне ликовала, но соперница ее, похоже, не восприняла эти слова всерьез, ибо она, продолжая все так же беспечно улыбаться, подошла к нему и потянулась губами для поцелуя.

− Я не шучу, Иника! – сказал он строго, не позволяя ее губам приблизиться. – Я никогда не смогу полюбить тебя! Прости… − Последнее слово было сказано с некоторым сочувствием в голосе, но это не помогло – женщина была вне себя от ярости.

– Значит, ты умрешь мучительной смертью! – закричала она гневно и, засмеявшись громким, нечеловеческим хохотом, покинула комнату.

В это самое мгновение она вновь очнулась в комнате перед зеркальным шаром. Голова кружилась, и она медленно погрузилась в непроницаемый мрак. Перед ее внутренним взором все время было его лицо, его большие, серые, полные невыразимой печали глаза, его прямой, правильный нос со слегка раздвинутыми ноздрями и его губы, пересохшие, потрескавшиеся и беспрестанно повторяющие все то же беззвучное слово: «Помоги!».

Когда она пришла в себя и открыла глаза – над ней склонилось ужасное, даже немного жутковатое, морщинистое лицо уже знакомого ей карлика. В его взгляде читалась обеспокоенность. Как она ни старалась и какие бы дружественные чувства ни испытывала к нему, ей все равно не удавалось заставить себя в течение длительного времени созерцать спокойно его безобразное лицо. Поэтому она отвела взгляд и огляделась по сторонам: она лежала на широкой кровати с высоким балдахином, украшенным бархатным, изумрудного цвета, занавесом. В этой комнате она еще не была, посему, не раздумывая, встала на ноги, заставив карлика отойти в сторону.

Стены были оббиты зеленоватой переливающейся тканью, на потолке красовалась огромная хрустальная люстра, и, что самое удивительное, везде – на стенах, на потолке, в некоторых местах на полу были врезаны разных форм и размеров зеркала. Она сделала несколько шагов, глядя на свои многочисленные отражения, и неожиданно в ее мозгу возникла мысль: «А не могут ли это быть тайники?». Тут же подойдя к одному из высоких зеркал на стене, я приложила к нему ладонь, и оно в тот же миг сдвинулось, потом углубилось в стену, и о увидела проход, ведущий в большую комнату. Опасаясь входить внутрь, ибо дверь могла захлопнуться за ней, заперев в замкнутом пространстве, либо же поместив в еще один нескончаемый лабиринт, подобный тем, в которых ей уже удалось побывать, она заглянула в комнату, не пересекая порог. Все, что ей удалось рассмотреть в полумраке комнаты – это царящий там хаос и беспорядок: повсюду валялись разные предметы, коробки, склянки, одежда и прочий неинтересный хлам. Рассмотрев все, что было возможно, она высунула голову из прохода, и зеркало в ту же секунду вернулось на прежнее место. Обернувшись, она увидела карлика, стоящего у другого зеркала и занесшего руку, намереваясь прикоснуться к нему. Она хотела его остановить, но голос почему-то не слушался, а в следующее мгновение раздался оглушительный удар, что-то вроде раската грома, но во сто крат сильнее, после которого карлик, отлетев в невероятной скоростью от зеркала, ударился о противоположную стену и упал на пол.

«Глупая! Глупая! – ругала она себя, подбегая и склоняясь над ним. – Что же я не остановила его?».

– Карлик! Карлик! – закричала она почти в истерике. – Умоляю тебя: отзовись! Он не реагировал.

– О, Боги! – крикнула она, подняв голову вверх. – Неужели он умер?

«Умер…умер…» − повторило за ней страшное эхо, словно зеркала заговорили человеческим языком и решили поиздеваться надо ней. Она села на колени возле бездыханного тела карлика и подумала, как все-таки странно ведет себя Судьба иногда, и как она порой бывает жестока! Она опустила голову на руки, спрятав лицо в ладонях, и горько заплакала: человек, который был ей дороже ее самой, находился в плену у жестокой женщины-тирана, а карлик, который не единожды спасал ей жизнь, лежит без сознания рядом.

− Если ты плачешь обо мне, то я польщен! – раздался тихий, спокойный голос у нее в голове. Она подняла лицо и увидела, что карлик пришел в себя и не сводит с нее своего проницательного, пытливого взгляда. Обрадовавшись искренне, она невольно улыбнулась и хотела обнять его, но сдержалась: вид его все еще вызывал в ней некоторую брезгливость. Карлик, вероятно, почувствовал это, ибо с трудом поднялся на ноги и, шатаясь и прихрамывая, ушел из поля зрения.

– Что ты собираешься делать? – услышала она хриплый голос за спиной.

Она некоторое время молчала, обдумывая его вопрос, несколько озадачивший ее, и ответила, не оборачиваясь:

− Слышал ли ты когда-нибудь имя – Иника?

Задав вопрос вместо ответа, она бросила на карлика быстрый взгляд через плечо, от которого его глаза ловко ускользнули.

− Иника – Королева Огня! – сказал задумчиво карлик, глядя куда-то в сторону. – Конечно же, я слышал о ней!

Этот простой ответ изумил ее не меньше, чем все предыдущие события. Она вскочила на ноги и, нервно прохаживаясь взад и вперед по комнате, сказала торопливо и несдержанно:

− Королева Огня? Карлик, прошу тебя – расскажи все, что знаешь! Это чудесно! Замечательно! Я умоляю!

Он удивленно посмотрел на нее, словно ожидая объяснений, но она не обратила на это никакого внимания, лишь жестом попросила его говорить. − В библиотеке у Тота. – заговорил он спокойно, вновь глядя в сторону, − я однажды наткнулся на несколько старинных рукописей: в одной из них говорилось о женщине, родившейся в мире людей, но грезившей о величии Богов! Изучая древние письмена и магические формулы, она нашла способ добраться до Мрака Вечности, Великого Вселенского Хаоса, породившего все и имевшего безграничные возможности. Оставив ему свою бессмертную сущность, эта женщина получила взамен власть над стихией Огня. С тех пор ее обитель – Тьма и Огонь, а ее пища – человеческие сердца, мужские сердца…

− В этом месте своего повествования карлик сделал глубокий вдох, как будто собирался продолжать рассказ, хотя на деле не проронил более ни слова. Он посмотрел на нее, а она – на него, и на мгновение ей показалось, что она проникла в его сознание: это были всего лишь обрывки странных образов и видений, а потом все поглотила темнота, жуткая, беспросветная и тяжелая. Она почувствовала, как начинает задыхаться: ощущение было такое, словно ее погрузили в вакуум, где невозможно дышать. Возвратившись в реальность, она сделала глубокий вдох, будто только что вынырнула из глубины, где пребывала очень долго. Дышать было трудно, легкие отзывались ноющей болью. Она подняла глаза и увидела удивленный взгляд карлика.

– С тобой все в порядке? – спросил он своим старческим голосом, от звука которого у нее мороз по коже пробежал.

– Я должна вернуться в башню! – сказала она, но не ему, в самой себе, и, развернувшись, вскочила на ноги и пошла прочь из комнаты. Она не оглядывалась, но знала – он идет за ней, и она не была против этого, ибо в его присутствии она чувствовала себя спокойнее. Сейчас все ее мысли были поглощены «окном внутрь». Она понимала, что оно находится во вневременном пространстве, и посему то, что она видела, могло быть как далеким прошлым, так и будущим.

- Рукописи, о которых ты говорил, действительно, были старинными? – спросила она неожиданно, даже не оглянувшись. Тело мое съежилось в ожидании скрежещущего, словно ржавый металл, голоса, но ни единого звука, кроме стука шагов, не нарушило тишины.

− Они были старинными, очень древними, − услышала она телепатический ответ, − Ибо они готовы были рассыпаться у меня в руках, когда я читал их.

– Но почему Тот никогда мне не показывал их? – спросила она так же беззвучно, благодарная за то, что он не использовал свой естественный голос.

– Вероятно, не хотел, чтобы ты знала…

− Знала что?

Она остановилась перед дверью и, обернувшись, бросила на «получеловека» вопросительный взгляд, в ответ на что он жестом предложил ей идти дальше. Она не стала настаивать и вошла в дверь.

– Где он сейчас? – громко произнесла она, стоя перед зеркальным шаром и держа на нем свою ладонь. Шар поблескивал, то вспыхивая, то угасая, и внезапно стал совершенно черным, словно вобрал в себя всю непроницаемую мглу космоса. Она смотрела на него, не понимая или не желая понять, что происходит.

− Инику! – закричала она, начиная терять самообладание. – Покажи мне Инику в моей временной точке! Шар вновь погрузился во мрак. Казалось, что он даже излучает тьму, всепоглощающую мглу, которая вот-вот накроет и ее.

− Нет, этого не может быть! – сказала она монотонно и засмеялась истерическим смехом. – Нет, это не-воз-мож-но! – она кричала вновь и вновь, и смех ее постепенно превратился в безумный вопль, издав который, она с разгона ударила кулаком в одно из матовых стекол, образующих восьмигранник, внутри которого они, собственно, и находились. Она ожидала услышать звон бьющегося стекла, ощутить боль в руке от многочисленных порезов, но ничего подобного не последовало – рука ее легко и свободно прошла сквозь толщу стекла, словно это была не плотная поверхность, а густая жидкость.

– О, Боги! Что это? – воскликнула она, выдернув руку и отпрянув. Оглядевшись на карлика, она прочла на его лице неподдельное изумление, не меньшее, чем ее замешательство. Его взгляд бегал по комнате.

– Да, да, все сходится! Восемь граней… − услышала она его мысль. Осмотревшись, она вспомнила, что отец писал в своей книге о семи подмирах, существующих параллельно этому миру.

− Смотри! – скомандовал беззвучно карлик и указал на одну из граней, с которой не сводил свой пристальный взгляд.

− Я ничего не вижу! – ответила она, тщетно стараясь что-нибудь разглядеть за непрозрачной, матовой поверхностью.

− Расфокусируй взгляд! Смотри, не глядя! – посоветовал карлик, и этот совет пришелся весьма кстати. Оказывается, на каждой грани было отчетливо выгравировано название соответствующего ей подмира.

− Теперь ты понимаешь? – вновь заговорил получеловек, не давая ей возможности опомниться от изумления. – Это двери, ведущие в каждый из восьми миров Системы Хантигара, открытой древними магами. Повелитель Льда построил этот замок в точке пересечения, в ядре Системы, именно поэтому Траквилара является точкой отсчета.

– Это значит… − промолвила она, не веря своему открытию, но карлик не дал ей закончить, сделав это за нее.− Это значит, что мы можем попасть в любую точку временной прямой в любом из восьми миров Хантигара!

Глава 7

Она почувствовала, как голова ее начинает болеть, словно сдавленная тисками, и, не выдержав подобной пытки, выбежала из комнаты. Лишь оказавшись в кабинете своего отца, она немного успокоилась и, сев в кресло, взяла в руки его книгу. Боль медленно отступала, и она погрузилась с головой в чтение, решив не останавливаться, пока не прочтет до конца. Спустя некоторое время появился карлик, принеся с собой еду и напитки.

– Ты читал ее? – спросила она, как только он показался в поле ее зрения. Он лишь утвердительно кивнул головой, ставя перед ней на стол принесенный им поднос.

– Приятного аппетита! – беззвучно произнес он и направился к выходу.

– Карлик! – крикнула она, когда его рука уже легла на дверную ручку. – Побудь со мной… пожалуйста!

Он обернулся и устремил на нее свои непрозрачные, черные глаза. В какой-то миг она вновь, сама того не ожидая и не желая, погрузилась в его сознание. Смерть… Вокруг царила Смерть… Повсюду лежали тела мертвых людей, пылал огонь, откуда-то из темноты слышались стоны… А потом боль, невыразимая, неотступная, нестерпимая боль… И снова темнота, окутавшая все и удушающая…

Очнувшись, она начала лихорадочно хватать ртом воздух, как рыба, внезапно выброшенная волной на сушу, чем, естественно, вызвала удивление карлика.

– С тобой все в порядке? – спросил его телепатический голос.

Она откинулась на спинку кресла и тяжело вздохнула. Она понимала, как жестоко порой поступала с ним, как несправедлива была, и хотела сказать, что ей очень жаль, но вместо этого с уст ее сорвались совершенно иные, до крайности банальные слова:

− Ты разве не голоден? Карлик подошел ближе и сел на пол напротив нее, скрестив ноги. Он смотрел ей в глаза таким печальным, по-детски наивным взглядом, что она не выдержала и отвернула лицо.

− Я знаю, - раздался его телепатический голос, − что я вызываю в тебе чувство отвращения, я знаю так же, как раздражает тебя звук моего голоса, поэтому я перестал использовать голос и могу даже надеть маску, если ты хочешь!

Он опустил глаза, а у нее комок к горлу подступил: волна сочувствия и жалости захлестнула ее душу, и она не смогла ей более сопротивляться. Запрокинув голову и глотая горькие слезы, она сказала, глядя в потолок, поскольку боялась смотреть ему в глаза:

− Прости, карлик! Я борюсь с собой, но иногда эти чувства появляются неожиданно, застигая меня врасплох! На самом деле, я знаю, что ты – хороший человек, и недоумеваю, что бы делала без тебя!

Из ее груди вновь вырвался тяжелый вздох отчаяния. Она вытерла взмокшие глаза и посмотрела в его лицо: его взгляд все так же был полон всепоглощающей тоски. − Ты – мой друг, карлик! – сказала она, глядя на него. – Надеюсь, ты не против, что я так тебя назвала, что я вообще тебя таковым считаю… И никаких масок, карлик! Единственный человек здесь, который должен носить маску – это я! Мне все чаще бывает отвратительно мое отражение в зеркале: я слишком любила себя, живя у Тота, а теперь… теперь я себя ненавижу – уродливое, бесформенное создание! – она закрыла глаза и попыталась успокоиться, привести в равновесие свое дыхание и пульс, как учил ее учитель, когда услышала:

− Ты не уродливое, бесформенное создание – ты прекрасна! У нее дыхание перехватило от этих слов. Она сидела, застыв в одной позе, не в силах пошевелиться, не в силах говорить, не в силах открыть глаза и посмотреть собеседнику в лицо. Наверное, в другой ситуации эти слова растрогали бы или, по крайней мере, обрадовали бы ее, но не в этот раз – сейчас она чувствовала лишь неловкость и подавленность. Она так и не нашла в себе силы ответить на его комплимент, да это было и ни к чему, ведь он знал все ее мысли.

− Расскажи мне об остальных рукописях! – попросила она, чтобы сменить тему и хоть немного разрядить напряженную обстановку.

− Их было всего две. − сказал карлик беззвучно и совершенно спокойно. – Вторая была о Повелителе Льда. – Тут он сделал паузу, а она бросила на него удивленный взгляд, который, по мере его молчания, превращался в умоляющий. Карлик не стал долго томить ее, прекрасно понимая ее чувства, и продолжил:

− Эронга, древний маг, предок Великих Друидов, путешествуя в высшие слои Астрала, обнаружил нить Траквилара – мира, находящегося за пределами нашего измерения. Чтобы проникнуть туда, ему пришлось отказаться от своей человеческой формы. Анны – бестелесные, духовные существа, населяющие высшие миры и превосходящие человека по своему развитию в тысячи раз, взамен на непрекращающийся поток человеческой энергии, который Эронга обеспечил им, открыли ему путь в Траквилара, открыли Систему Хантигара и секрет получения универсального материала – Черного Льда. Этот материал мог трансформироваться в долю секунды, ибо он не имел плотности. Эронга создал из него замок в Траквилара, то есть механизм, позволяющий пересекать пространство и время, попадать в любой из восьми миров, и назвал себя – Повелитель Льда. Это все!

Карлик закончил свое повествование и устремил на нее изучающий взгляд. Она же, в свою очередь, взглянула на него.

– Но, если рукопись была, действительно, древней, значит, Повелитель Льда, о котором там говорилось, не может быть моим отцом! – выдвинула она предположение, однако, карлик возразил:

− В Траквилара нет времени! Если я не ошибаюсь, Эронга до сих пор жив и не постарел ни на день, ни на час с тех пор, как проник в этот неподвижный мир! Любое живое существо, оказавшееся здесь, может жить вечно! Вероятно, ты родилась в Траквилара, но Эронга отправил тебя в Семмирию – мир людей, чтобы спрятать от кого-то…

− Но зачем? Ведь никто, кроме Эронги, не имел возможности попасть в этот мир!

− Да, но, не считая Семмирии, существует еще семь подмиров, населенных живыми существами. Я не знаю о них ничего, но вполне вероятно, что кто-то из них также открыл тайну Траквилара!

− Ты поможешь мне? – вдруг спросила она, не сводя глаз с озадаченного карлика.

– Зачем тебе Иника? – ответил он вопросом на вопрос и добавил, - Ее мир – Мараса – создан из огня! Температура пространства в этом мире колеблется между ста и тремястами градусов по Цельсию. Неужели ты думаешь, что твое тело, температура которого снижена до одного градуса по Цельсию, выдержит атмосферу Мараса?

Она молчала. Она понимала, что он в чем-то прав, но не могла с этим смириться, не могла отступить. Перед ее внутренним взором вновь стоял его образ: его тело, прикованное к стене, его божественное лицо и печальные, неописуемо-глубокие глаза.

– Кто он? – услышала она внезапно голос внутри своего сознания, разрушивший все ее мысли. Удивленно посмотрев на карлика, она сразу же поняла, что он телепатически видел то же, что и она . − Его зовут Антиго. – вынуждена была ответить онп. – И он в плену у Королевы Огня! Я должна помочь ему!

− Он мертв! – сказал карлик, потупив взор. – Королева Огня расправляется с мужчинами очень быстро и своеобразно! Я же говорил: ее пища – мужские сердца!

− Даже если и так, - запротестовала она, − я ведь могу уйти в прошлое и спасти Антиго до того, как она с ним покончит! − Нет! Пойми: время можно обогнать, попав таким образом в будущее, или отстав от него, попасть в прошлое, но ход этого времени изменить нельзя! Это нерушимый закон Вселенной! Все события отпечатываются во Вселенской памяти! Ничего невозможно изменить!

− Нет! – закричала она и вскочила с кресла. – Нет! Все возможно!

− Но зачем? – спросил карлик, все так же сидя на полу и глядя вниз невидящим взглядом.

– Я люблю его, карлик! Люблю! – закричала она и выбежала прочь из кабинета. Она готова была кричать от нахлынувшего отчаяния, она хотела умереть, чтобы прекратить в один миг свои мучения, и в ее голове уже зрели жуткие планы досрочного ухода. Сев на пол возле стены в одной из многочисленных комнат замка, она закрыла глаза и представила Смерть во всех ее темных красках.

− Не делай этого! – внезапно услышала она беззвучные слова. – Я помогу тебе!

Она открыла глаза. Его лицо, его безобразное лицо было невыносимо печально, и она не решилась спросить – почему. Ей было страшно даже представить, что чувствовала бы она, будучи такой отвратительной, как этот несчастный карлик, поэтому она не произнесла ни слова, глядя на него опустошенным, невидящим взглядом.

– У Эронги был костюм, теплоизоляционный костюм, с помощью которого он путешествовал по мирам, ведь он был таким же «замороженным», как и мы. Нам нужно найти этот костюм, и тогда ты сможешь отправиться в Мараса. – промолвил карлик беззвучно (ибо только так он теперь и общался), видя, что она не собираюсь ничего говорить.

− Откуда ты узнал про костюм? – спросила она без каких-либо интонаций в голосе.

Он присел возле нее и попытался взять за руку, но она отдернула ее и отвернулась. Карлик, тяжело вздохнув, отошел на несколько шагов и промолвил:

− Я прочел книгу твоего отца: там он предостерегает тебя, чтобы ты даже не пыталась выходить из замка без защитного костюма, ибо это приведет к неминуемой смерти твоего тела. Мы – узники этого замка! Мы можем перемещаться в пространстве и времени, но не можем уйти отсюда!

− Нам некуда идти! – сказала она, словно ожив от оцепенения, и встала. – Я знаю, где этот костюм! Я видела его в зеркальном тайнике! Отведи меня туда, пожалуйста! Карлик, даже не взглянув на нее, развернулся и пошел прочь, а она молча последовала за ним. Вскоре костюм был найден – он оказался там, где она и предполагала. Рядом с ним лежал огромный меч с резной, золоченой рукоятью, украшенной разноцветными, сверкающими камнями. Он был уложен в такие же золоченые ножны, так же сплошь усеянные камнями. Она подняла его и ощутила значительный вес, который ей с трудом удавалось удерживать. Стоя, этот меч достигал середины ее грудной клетки! Осторожно вытащив его из ножен, она с размаха ударила по первому попавшемуся предмету, а это оказалась старая деревянная коробка, вроде небольшого сундучка прямоугольной формы с крышкой. От удара меча коробка, естественно, распалась на множество частей, и ее содержимое оказалось на виду. Там было множество стеклянных колбочек и пузырьков, которые от удара разбились на осколки, а их разноцветно содержимое мгновенно растеклось по всему полу, образовав бесчисленное множество зловонных, матовых луж. Она смотрела вниз, едва сдерживая тошноту от невыносимого запаха, от которого ей даже пришлось прикрыть нос и рот рукой, как вдруг среди всего этого беспорядка она увидела небольшую широкую пробирку, закупоренную черной герметической пробкой. Внутри нее виднелось что-то матово-белое, так что, по сути, эта пробирка не отличалась от прочих стекляшек, валявшихся здесь, но удивительным было то, что она – единственная из всех, уцелела при ударе и лежала абсолютно невредимая, дожидаясь, когда она заметит ее.

− Что это? – спросила она у самой себя, взяла колбу и откупорила пробку. Легкий дымок нежно-голубого цвета полился из-под пробки медленной, мгновенно исчезающей струйкой. Когда этот дым развеялся, она увидела внутри колбы таинственный свиток. Бросив на карлика вопросительный взгляд, в ответ на который он, как обычно, лишь пожал плечами, она вытряхнула свиток себе в руку и быстро развернула. Бумага (или какой-то другой материал) в мгновение ока начала таять в ее руках, превращаться в прах, однако, прежде, чем это случилось, она успела увидеть то, что заставило ее сердце содрогнуться и биться чаще. Побледнев и отшатнувшись, она опустила руки, роняя клочки пепла, бывшего недавно листом пергамента. Время словно замедлило свой ход, ибо она видела, как плавно падала вниз стеклянная колба, как будто кто-то опускал ее на пол на невидимой ниточке, а потом прогремел удар, от которого вместе с этой зловещей колбой и мозг ее будто разлетелся на мелкие осколки. Она погрузилась в непроницаемую, вязкую темноту. Пустота и мрак укрыли ее своим холодным покрывалом, и единственное, что она могла – это осознавать, что она еще существует, что она еще не умерла… Внезапно темнота сменилась ярким, как Солнце, ослепительным светом. Он окружил ее своим сиянием, словно она находилась в центре его источника. И в то же мгновение что-то начало давить на нее, сдавливая со всех сторон невыносимой тяжестью. Ощущение было подобно тому, будто тело пытаются сплющить в нечто размером с букашку, что причиняло невыносимую боль. Она понимала, что это – давление извне, что некая враждебная сила таким изощренным способом воздействует на ее сознание, пытается покончить с ней, лишить ее разума, и она, что есть сил, закричала каждой клеточкой своего существа или того, что от него осталось:

− Карлик, помоги!

Глава 8

Стоило ей выплеснуть из себя эти два слова, как боль от давления усилилась, и она даже начала слышать жуткие, мерзкие звуки, как будто ломались кости. Тело пылало. Боль была невыносимой, а невидимая сила невероятной тяжестью продолжала сдавливать ее.

– Я здесь! – вдруг раздался из ниоткуда голос карлика. Это был спокойный, уравновешенный, невыносимо приятный голос, как будто принадлежащий кому-то другому, но она знала, каким-то образом, она была уверена, что это был его голос – голос безобразного, отвратительного карлика. Обволакивая ее существо, он произносил невнятные слова, и боль постепенно начала отступать, а давящая сила медленно ослабевала, пока, наконец, не раздался щелчок, после чего она увидела перед собой лицо «получеловека». Ужасное, мерзкое, уродливое – в тот момент оно показалось ей милым, и она, протянув руки, обняла его. Их щеки соприкоснулись на мгновение, и в тот же миг отвращение вновь удушливой волной заполнило все ее существо. Она отстранилась от него, не понимая своих эмоций, не понимая, как чувство благодарности может так резко смениться чувством презрения, неприязни, и ненавидела себя за это. Вернув свою голову на холодные плиты пола, где все это время она пролежала без сознания, она устремила свой взор в потолок и тихо промолвила:

− Ты был лучшим учеником моего учителя, хотя я – его единственная ученица! Способности мои всегда оставляли желать лучшего, а ты… − тут она замолчала и попыталась приподняться, но слабость еще не прошла, голова кружилась, и она, оставив эту затею, вновь легла на пол и сказала тихо. – Ты спас меня! В который раз… Скажи мне правду, карлик: ты ведь не спроста здесь, не так ли? Как ты все-таки оказался в том стеклянном кубе, в который Тот заключил тебя, чтобы транспортировать на поверхность?

После некоторого молчания она услышала уже привычный ей внутренний голос карлика.

– Тот с самого начала знал, что придет день, когда он должен будет расстаться с тобой, поэтому он так загружал тебя работой – целью его было обучить тебя как можно большему, ибо сроки были ограничены. Он все время искал знак, но знак в итоге сам нашел его, и тогда медлить было уже нельзя: я помогал ему. Тебя нужно было транспортировать в Траквилара, иначе ты бы умерла!

− Не вижу связи! – перебила она карлика, ибо, действительно, не понимала причин.

– Я объясню! – спокойно продолжил он. – Ты же слышала когда-нибудь о «Темной Стороне»?

− Генура? – спросила она. – Это же миф! − Траквилара – тоже миф, не так ли? – карлик был невозмутим. – Генура захватил три подмира, создав свою империю, названную Таруна или Темная Сторона, но амбиции Властелина Тьмы простирались гораздо дальше Таруны – он хотел заполучить ключ к Траквилара, то есть доступ, причем, беспрепятственный доступ ко всем восьми подмирам. В этом ему мог помочь лишь Повелитель Льда, величайший из людей, сумевший найти и открыть Траквилара. Однако, была маленькая проблема! Повелитель Льда был практически недосягаем и неуязвим, зато ты, как единственное связующее звено между ним и миром, была бы гарантией того, что Повелитель Льда пойдет на определенные уступки. Теперь ты понимаешь, что единственное место, где Повелитель Льда мог спрятать тебя от вездесущих шпионов Генуры – это недра Земли. Чтобы выследить тебя там, Генуре понадобилось много времени – этот срок и позволил тебе встать на ноги и окрепнуть перед предстоящим сражением.

− Сражением? – изумленно спросила она, вновь бесцеремонно прерывая повествование карлика. – Разве я должна с кем-то сражаться? − Ты знаешь ответ! Время пришло, и Тот вынужден был отпустить тебя, чтобы ты могла найти свой путь и выполнить свою миссию! Повелитель Льда передал тебе указатель пути в этом мире. Тот изменил полярность наших тел, дабы мы могли выжить в растянутом пространстве Траквилара. Стеклянный куб был не чем иным, как термо-трансформатором, он работал над тончайшей материей мозга. Ты понимаешь, о чем я? − Да! Но мне непонятно одно: в чем твоя миссия, карлик? Тут он замолчал и несколько минут оставался безмолвным. Она не пыталась прочувствовать его мысли, ибо ей совершенно не нравилась процедура вторжения в чужое сознание, да и вряд ли это у нее получилось бы, поскольку способности карлика намного превосходили ее собственные. Потому что он умел впадать в такое глубокое безмолвие, что ни одна мысль не выскальзывала из глубин его подсознания.

− Почему ты молчишь? – не выдержав напряженного ожидания, спросила она. – Разве это тайна?

− Нет! – внезапно нарушил он молчание. – Все очень просто: Тот, понимая, как тебе сложно будет одной, привыкшей к замкнутому, узкому пространству, адаптироваться в бескрайней реальности, велел мне следовать за тобой, и я повиновался…

Она ничего не сказала – ей просто нужно было какое-то время, дабы переработать и усвоить эту, совершенно ошеломившую ее информацию, и она сама не заметила, как погрузилась в тяжелый, дурманящий сон. Вся ее жизнь в короткий промежуток времени перевернулась с ног на голову: все, что она считала вымыслом, оказалось правдой, а то, что считала реальностью – оказалось иллюзией. Она чувствовала себя маленькой, беспомощной букашкой, оказавшейся вдруг в мире гигантских существ, каждое из которых одним лишь своим прикосновением может раздавить!

− Раздавить! – повторила она вслух, сама не зная, почему, и в то же мгновение она снова почувствовала невыносимое давление, как будто ее тело пыталось расплющить окружающее пространство.

− Что это? – еле выдохнула она из сдавленной грудной клетки. Она попыталась встать, но пол внезапно поплыл под ней, словно сделанный не из плотного материала, а из густой, вязкой, напоминающей желе субстанции. Он двигался, как живой, не позволяя встать на ноги. − Я схожу с ума! – почти безумным голосом прокричала она, охваченная настоящей паникой. Внезапно в поле ее зрения появился карлик, он спокойно стоял шагах в десяти в стороне и не сводил с нее глаз, но самое странное и удивительное было то, что он не шатался, хотя весь пол в пределах видимости ходуном ходил, как поверхность воды на море во время шторма. Она присмотрелась и с изумлением поняла, что карлик просто-напросто не стоит на полу – он словно парит в воздухе примерно в пяти сантиметрах над поверхностью пола. В ее голове в тот же миг все смешалось, будто полузабытые образы из сна, начали всплывать эпизоды ее жизни под землей и обучения у Тота.

«Левитация, - говорил он, - доступна каждому разумному существу. Разум осуществляет ее, разум же ее и блокирует!».

– Забудь обо всем! – услышала она вновь неописуемо приятный голос. Это был не тот голос, который обычно использовал карлик для телепатического общения с ней, этот голос был другим: томительным, зовущим, низким, но не басом, и все же она знала, что это его голос, голос моего единственного друга – «получеловека». − Погрузи себя в безмолвие! – продолжал он свои беззвучные наставления. − Попытайся встать на что-нибудь, что угодно, что ты можешь создать перед своим внутренним взором, но что-нибудь прочное и неподвижное. Она попыталась воплотить его слова в жизнь, но ничего не получалось: мысли стремительными потоками наплывали на сознание, не желая отступать.

– Я не могу! – почти простонала она и взглянула на карлика рассеянным взглядом.

– Закрой глаза! – скомандовал он требовательно, но не строго. Как только она сомкнула веки, снова услышала его повелительный голос: − Возьми меня за руку и доверься мне! Не открывая глаз, она протянула вперед свою дрожащую руку и тут же почувствовала прикосновение чего-то холодного и мерзкого на ощупь. Гримаса на ее лице помимо ее воли отразила все ее ощущения в тот момент. Как она ни пыталась перебороть свою брезгливость, все было тщетно.

− Не поддавайся разуму: он пытается получить контроль над тобой! Слушай мой голос! – говорил спокойно карлик. – Поднимайся на ноги и иди! Она хотела запротестовать, но он, предвидя это, промолвил:

− Не бойся! Нам нужно торопиться! Траквилара очищается: это периодически происходит независимо ни от каких обстоятельств. Повелитель Льда написал в своей книге, что в этом нет ничего страшного, если вовремя переместить замок в любой из подмиров, пока не закончится процесс очищения.

− Сколько у нас времени? – спросила она беззвучно. − Я не знаю! – ответил карлик, держа ее за руку, но теперь эта рука уже не была чем-то мерзким и ледяным, напротив, теперь она казалась ей сильной мужской ладонью. Ей даже почудилось, будто она чувствует тепло, исходящее от этой руки, но, конечно, это была лишь иллюзия, поскольку невозможно было ощущать тепло, учитывая температуру их с карликом тел.

− Времени у нас немного! – вновь промолвил «получеловек». – И если мы не успеем переместить замок – он разрушиться, а поскольку он – единственная наша защита, то беспространственная материя Траквилара тут же раздробит наши тела на атомы! Услышав это жуткое предсказание, она собрала всю силу воли, крепче сжала его ладонь и поднялась на ноги. Сначала она почти не могла стоять: ее трясло и кидало в разные стороны, и лишь поддержка карлика помогла ей не упасть. Однако, в какой-то момент все вдруг прекратилось, и она оказалась на совершенно ровной и неподвижной поверхности. Радости ее не было предела! Лишь давление окружающего пространства вызывало определенный дискомфорт. Она хотела открыть глаза и посмотреть, что же произошло, но карлик опередил ее.

− Не открывай глаза, иначе все повторится снова! – сказал он поспешно. – А теперь идем, нам нужно попасть в Восьмигранник и переместить отсюда замок, иначе… - он не договорил, ибо и так было понятно, что он имел в виду.

И она доверилась ему − доверилась этому странному существу, которого еще совсем недавно презирала, и которому теперь была благодарна за то, что был рядом и поддерживал в любых ситуациях. Держа его за руку, она пошла вперед, повинуясь лишь инстинктам, не видя дороги, но, тем не менее, не шатаясь, не спотыкаясь, не падая, словно шла по идеально гладкой и ровной поверхности. Не успела она сделать и пять шагов, как услышала беззвучный голос карлика:

− Мы на месте, можешь открыть глаза! Передо ней было «окно внутрь» − она вновь оказалась в таинственном Восьмиграннике.

– Куда мы отправимся? – спросил он, а она не знала, что ему ответить. Таруна закрыта для них, ибо там их сразу же обнаружат и уничтожат. Мараса… − тут ее мысли прервались, и она снова вспомнила Антиго, его божественные глаза, его длинные, светлые волосы, его голос…

− Я хочу видеть его смерть! – воскликнула она во весь голос, хотя карлик и так знал все ее мысли.

– Но зачем? – спросил он, не произнося ни слова.

– Я хочу убедиться, что он мертв! – ответила она и уверенно протянула руку к шару, но получеловек остановил ее, удержав ее руку своей.

– Сейчас у нас нет времени на это! Нам нужно исчезнуть отсюда! – сказал он уверенно и спокойно, словно ничего, угрожающего их жизням, не происходило.

– Да, карлик, извини! Я все время думаю только о себе! Мараса я посещу потом, тогда и узнаю, что она сделала с ним! А сейчас давай отправимся в Муан: согласно легенде, там живут Белые Идолы – возможно, они помогут нам в предстоящей борьбе с Генурой. Взявшись за руки, они подошли к зеркальной грани с надписью «Муан» и проскользнули внутрь жидкого металла. Ее всю затрясло, и она отчетливо ощутила стремительное падение в бесконечную, невидимую пропасть. А через мгновение перед ее глазами вновь возник образ Восьмигранника, только немного размытый, как бывает при расфокусированном взгляде. Вскоре четкость к зрению вернулась, и она огляделась. Ничего не изменилось. Карлик стоял рядом, и на лице его был написан тот же вопрос, который терзал и ее – удалось ли перемещение?

− Нужно выйти и посмотреть! – подумали они одновременно и в ту же секунду покинули Восьмигранник.

Стоило им выйти за дверь, как перед их взорами открылась восхититительная картина: все вокруг, весь замок был залит неестественно белым, очень ярким, но не режущим глаза, светом. Он сочился сквозь полупрозрачные стены замка снаружи, а это означало только одно – они проникли в Муан – Мир Белых Идолов. Она, недолго думая, рванулась к выходу, но карлик окликнул ее.

− Остановись! Не забывай, что наши тела могут выносить лишь температуру Белой Долины, а этот замок – наше единственное убежище! – сказал он, пытаясь, видимо, отговорить ее выходить наружу, но в ее голове уже зрел план, и она почти не слышала его. Вбежав в комнату, где хранились защитные костюмы отца, она молниеносно натянула один из них, сняв предварительно всю свою одежду и даже обувь. Она боялась, что костюм будет велик на нее, ибо Повелитель Льда уж наверное был выше ростом и крупнее, однако, волнения ее были напрасны: костюм был словно живой. Материал, из которого он был изготовлен, трансформировался, приобретая форму погруженного в него объекта. Иными словами, через несколько секунд после того, как она его надела, костюм сидел на ней, как влитой, как вторая кожа. Осознав это, она выскочила из комнаты и помчалась к выходу. Лишь в холле она остановилась и огляделась, но карлика нигде не было – по какой-то причине он не вышел ее проводить, а она хотела сказать ему, что обязательно вернётся. Постояв некоторое время, но так никого и не дождавшись, она мысленно произнесла:

− До свидания, карлик! Мы еще встретимся, если не в этой жизни, то в следующей!

Это было совсем не то, что она собиралась сказать, но почему-то именно эти слова возникли в глубине ее сознания. «Надеюсь, ты этого не услышал!» − подумала она и побежала к двери, которую тут же и распахнула. На нее в тот же миг полился еще более яркий и, как ей показалось, более плотный, чем тот, к которому она привыкла, свет. Он начал вползать сквозь открытую дверь внутрь замка, словно густой белый дым, и она, опасаясь, как бы это не было чревато, вышла наружу, захлопнув дверь за собой.

Глава 9

Трудно описать словами открывшееся перед ней явление: свет, действительно, имел пусть и малую, но все-таки плотность, и он был настолько непроницаем, что скрывал даже предметы, находящиеся в непосредственной близости. Кратко говоря, ее глаза не воспринимали ничего, кроме белого, холодного света. Вслепую, опираясь лишь на шестое чувство, она спустилась по ступеням и шагнула вперед, в полнейшую неизвестность. Твердой почвы под ногами она не почувствовала – казалось, что весь этот мир состоит лишь из молочно-белого, светящегося тумана. Она шла вперед, с трудом преодолевая расстояние, не чувствуя опоры под ногами и тяжело дыша. Этот странный мир, состоящий из уплотненного белого газа, был чужд ей и абсолютно непостижим. Она даже чувствовала, как белый газ горячими, почти обжигающими струями проникает в ее легкие при каждом вдохе, что причиняло, мягко говоря, неприятные ощущения, граничащие с болью, поэтому она старалась дышать как можно меньше. От нервного напряжения и всех этих нечеловеческих усилий она вскоре почувствовала усталость и даже слабость: ноги налились свинцовой тяжестью, так что передвигать их было все труднее и труднее, а дышать стало почти невозможно. Хватаясь руками за окружающее пространство и задыхаясь, она начала оседать, и вдруг почувствовала, как что-то плотное подхватило ее под руки с обеих сторон и потащило в неизвестность. Горло горело, внутри пылало неистовое, яростное пламя. Она не могла говорить и почти не была в состоянии осознавать происходящее. Она погрузилась в непроницаемую темноту, будто кто-то погасил этот светящийся мир, но это был, вероятно, лишь обморок, в который она внезапно погрузилась.

Очнувшись, она вновь увидела вокруг себя белое, газообразное пространство и почувствовала нестерпимо-мучительное жжение в груди. Она даже не могла понять, лежит она или стоит, и есть ли она вообще. Ей начало казаться, что она превратилась в атомы этого газа и больше не имеет тела. Попыталась поднять руки и посмотреть на них, но безуспешно.

Отчаянье, граничащее с паникой, начало овладевать ее сознанием, как вдруг она увидела множество сферических, молочно-белых существ, склонившихся над ней и образовавших своими телами круг. Они отличались от окружающего пространства лишь более уплотненной субстанцией. В то же мгновение, как круг из этих сфер надо ней сомкнулся, она явственно ощутила прикосновения неких щупальцевидных конечностей. Они ощупывали ее с ног до головы, будто пытались понять, из чего состоит ее тело, как вдруг одна из конечностей подобно острому клинку вонзилась ей в живот. От резкой, невыносимой боли она издала дикий, нечеловеческий вопль. Сферические тела, окружившие ее, содрогнулись и отступили: она больше не ощущала их прикосновений, и лишь боль в правом боку напоминала о том, что это не сон.

Она хотела пошевелиться, но не могла – тело было парализовано. Буквально через минуту сферы снова двинулись к ней, и тут она поняла, что это и есть они – Белые Идолы. Охваченная паникой, она закричала еще раз, и сферические существа вновь отступили. В ее сознание начала вкрадываться мысль, что пришел ее конец, что ей отсюда не выбраться, а Идолы, тем временем, снова двинулись к ней. Тогда она закричала в третий раз, но, к ужасу своему, не произвела ни звука. Она ощутила, как энергия покидает ее тело, словно высосанная из нее безжалостно кем-то невидимым. Она вдруг стала легкой, как пушинка, и, не сдерживаемая более тяжестью тела, начала медленно подниматься вверх. Рев, дикий, душераздирающий, звериный рев привел ее в сознание, и от этой неожиданности и внезапности тело охватила непроизвольная и неудержимая нервная дрожь. Она снова ощущала жжение в груди и жгучую, невыносимую боль, однако, это означало, что она еще жива… пока жива…

Едва находя в себе силы хоть что-то соображать, она огляделась и увидела, что Белые Идолы отступили на значительное расстояние. Видимо, их отпугивали громкие, резкие звуки. Рев повторился еще несколько раз где-то у самого ее уха, и тут же чья-то сильная конечность обхватила ее тело в области груди и потащила прочь от столпившихся белых сферических существ. Она не могла сопротивляться, ибо ее тело онемело до такой степени, что она не в силах была пошевелить ни руками, ни ногами, но, что самое плохое, она даже не могла спросить, что происходит, ибо голос так же не слушался, а губы, словно окаменевшие, не двигались. Единственное, что все еще ей повиновалось – это глаза. Ими она бегала по сторонам, пытаясь определить, куда меня тащит неизвестный субъект, но все, что открывалось ее взору – это белое, туманное пространство, бесконечный белый мир, всосавший ее существо в свое таинственное и довольно враждебное лоно. Она почувствовала, как веки ее тяжелеют, а она сама начинает погружаться в вязкий, тяжелый, напряженный сон, подобный обмороку и не имеющий сновидений.

Когда она открыла глаза, ощутила неописуемую легкость с примесью умиротворяющего покоя. «Я умерла!» - было первой ее мыслью, но кто-то, в тот же миг вторгшийся в ее сознание, ответил телепатически: «Ты не умерла – ты попала в мир Белых Идолов!».

– Что вы собираетесь сделать со мной? – спросила она так же телепатически, не скрывая страха.

– Не бойся! – ответил невидимый собеседник. – Мы не причиним тебе зла! Ты встретилась с Хурами – Белыми Воинами, стражами Муана. Они нападают на всех вновь прибывших, ибо многие хотят захватить Белый Мир, узнать его тайны! Хуры пронизывали тебя, чтобы узнать твое тайное имя – теперь мы знаем о тебе все: знаем, кто ты и зачем пришла, знаем, что тебе можно доверять! Повелитель Льда был здесь в свое время, и мы поделились с ним некоторыми секретами. Все тайны Мира подвластны только нам, ибо мы и есть Хранители Знаний!

− Хранители Знаний? – изумилась она вслух и осознала, что голос вернулся к ней. – Значит, миф о Книге Истины – не вымысел? Но как это возможно? − Разве ты не знаешь, − последовал беззвучный ответ, − один из основных законов Вселенной? «Возможно все!» − гласит он, и это истинно, и это нерушимо! Идем со мной!

Как только он произнес два последних слова, она будто по команде поднялась из горизонтального положения в вертикальное (так, по крайней мере, ей показалось) и увидела высокий, светящийся белым, ярчайшим светом цилиндр, а впереди длинной шеренгой медленно перемещались вдаль около десяти аналогичных существ-циллиндров. Они, словно соединенные между собой невидимой нитью, двигались слаженно, как элементы одного огромного механизма.

− Да, ты права! – вдруг заговорил все тот же беззвучный голос, и при этом стоящий перед ней цилиндр загорелся еще сильнее. – Муан – это единое сознание, а мы – составляющие, подчиненные его воле, его совершенному разуму!

Она попыталась представить, как такое может быть, но не могла – ее мозг, видимо, был не в состоянии воспринимать информацию такой сложности. − Ты – человеческое существо, − заговорил Белый Идол, − единое существо, имеющее одно сознание, один разум, но в, то же время, состоящее из бесконечного множества мельчайших частиц – клеток. Клетки, в свою очередь, тоже имеют свой маленький разум, управляющий их жизненными процессами, но, в целом, их разум подчинен общему сознанию – именно это помогает работать всему организму. Белые Идолы – это клетки огромного организма под названием Муан, клетки, способные перемещаться в пространстве, вроде кровяных клеток в теле человека. И мы, подобно твоей крови, одни имеем доступ в мозг нашего мира – Хранилище Воспоминаний.

– Я, кажется, поняла, что вы имеете в виду! – воскликнула она, осененная, наконец, осознанием истины. – Хранилище, по сути, напоминает человеческую память, где хранится вся информация о пережитом им, но во вселенских масштабах!

− Идем, ты сама все увидишь! – сказал он, и шеренга двинулась вперед с неимоверной скоростью, а она, к своему удивлению, словно сотканная из воздуха, помчалась вслед за ними, не отставая. Как маленькая пылинка мчится по ветру, так и она летела за светящимися существами вглубь Белого Мира, не ожидая ничего и, в то же время, ожидая всего. Это было похоже на сон, ставший вдруг реальностью и ввергший в изумление. Погрузившись в глубины своего сознания, она не заметила, как все вокруг в одну секунду замерло, иными словами, движение наше прекратилось. Оглядевшись, она увидела впереди, на неопределенном расстоянии (ибо в этом пространстве для нее совершенно невозможно было определить расстояние до того или иного объекта), маленькую черную точку в бесконечном молочно-белом воздухе.− Что это? – спросила она, решив, что это отверстие, в которое нужно смотреть, на что некто из Идолов ответил:

− Нет, это дверь, это единственный путь в Хранилище! Иди вперед или возвращайся туда, откуда пришла! Лишь единожды мы открываем доступ! Решай сама и помни: «Возможно все!».

Она не могла отступить: столько боли было вытерплено, столько испытаний пройдено! Она должна увидеть Книгу Истины, чтобы узнать ответ на единственный волнующий ее вопрос – возможно ли вторгнуться в Прошлое, дабы изменить ход событий и спасти человека, которого она не знала, но люила больше, чем себя? Ради этого она пришла, ради этого она готова на все! И она шагнула вперед… Шаг за шагом она продвигалась вдаль, тяжело дыша и неистово молясь Вселенскому Разуму, чтобы он помог и направил ее, однако, черная дыра не приближалась, а, напротив, удалялась. Ей начало казаться, что она движется вместе с ней! Она уже почти бежала, задыхаясь от нехватки воздуха, но происходило то же самое – отверстие все время отдалялось от нее. «Все, это конец! – подумала она, начиная поддаваться отчаянью, и останавливаясь. – Я не смогла!». Она взглянула еще раз на черную точку, но она была так же далеко, как и в начале ее пути. Развернувшись и негодуя на собственную слабость, она пошла прочь, удивляясь тому, как стало вокруг тихо и пусто. Даже Белые Идолы куда-то исчезли, оставив ее один на один с ее неистовым самобичеванием. А ведь она даже не знала обратного пути!

Не успела она как следует поразмыслить над этим, как вдруг боковое зрение подало ей сигнал тревоги: что-то чужеродное и пугающее появилось слева от нее. Это было некое подобие мимолетной черной тени, тут же исчезнувшей в никуда. Поскольку нервы ее были на пределе, она, не дожидаясь естественной развязки, резким движением развернулась с вытянутыми вперед кулаками, готовая отбиваться (хотя драться она, по сути, не умела), и в ужасе замерла на месте. Передо ней в белом пространстве, словно врезаясь в него, зияла огромная, больше человеческого роста, непроницаемо-черная дыра. Была точкой на горизонте, а стала зловещей черной пропастью! Она огляделась вокруг – все было залито светом, но это ужасающее отверстие, несмотря на окружающее сияющее пространство, нагоняло дикий, необъяснимый, почти животный страх – оно было похоже на бесконечный тоннель, в который не в состоянии проникнуть ни один фотон света, на космическую черную дыру, втягивающую в себя все окружающее.

Она знала, что нужно войти в эту непроглядную черноту, но страх сковал ее, и она не могла пошевелиться. Это было поистине пугающее зрелище! «Иди!» – говорила она самой себе, но ноги отказывались двигаться, словно налитые свинцом. Так она стояла и уговаривала себя идти вперед довольно продолжительное время, и все так же безуспешно, как вдруг черная дыра начала уменьшаться в диаметре. − Дверь закрывается! – вскрикнула она с ужасом, и в следующую долю секунды, одним рывком влетела в непроницаемую мглу, даже не подумав о том, что отверстие за ней смыкается, и нет обратного пути. В тот миг, когда она оказалась в кромешной темноте, она ощутила себя легкой, как воздух: вместо ожидаемого падения вниз, она парила в пространстве, став невесомой. Это было невероятное, неземное ощущение! Можно было бы наслаждаться им бесконечно, но в ее мозг, подобно стальному лезвию, врезалась страшная мысль: «Как же я найду Хранилище?». И, как только эта мысль отчетливо сформировалась в ее сознании, гложа его, ее тело пронизала волна странной, мощной, теплой, но, в то же время, вызывающе дрожь энергии, сразу после чего она увидела брезжащий свет вдали. Двигая руками и ногами, как двигаются во время плавания, она попыталась приблизиться к источнику света, однако, как бы усердно она ни старалась – все равно оставалась на месте.

− Ханкера Тарна Кенару! – вдруг, неожиданно даже для самой себя, выпалила она три тайных магических слова, внезапно всплывших в ее памяти и означавших не что иное, как: «Будь благосклонен ко мне!». Тот предупреждал, что эти три слова обладают такой невероятной силой и мощью, что способны разрушить или восстановить даже плотные материальные субстанции, не говоря уже об Астрале, где полярность энергетического заряда играет огромную роль. Он сказал, что произносить их можно лишь дважды в жизни, ибо в третий раз, согласно Вселенскому Закону Равновесия, придет расплата в облике Смерти, и жизнь произнесшего эту запретную фразу станет ценой за колоссальные затраты астральной энергии, которые он повлек за собой своими словами. «Дважды в жизни, - говорил Тот, - и лишь в случае полной безвыходности ситуации!». То ли отчаянье, то ли усталость толкнули ее на столь крайний шаг, но жребий был брошен, а решение принято, и отступать было уже некуда! В ушах ее зазвенело, а все непроницаемое пространство мутной темноты вокруг затряслось в дикой предсмертной агонии. Ей казалось, что от этой тряски и шума внутри ее сознание вот-вот рассыплется. Она открыла рот, чтобы закричать от боли, но вместо крика из ее гортани вырвался жуткий, низкочастотный свист, и в то же мгновение все вокруг затихло.

Глава 10

Она оглянулась: ее окружала все та же непроницаемая тьма, однако что-то в ней изменилось, как будто это было совсем другое место, лишь на первый взгляд напоминающее предыдущее.

Не успела она как следует осмыслить это открытие, как тысячи маленьких, светящихся изнутри матовым тусклым светом сфер окружили ее со всех сторон. Они летали вокруг, роились, произнося при этом тонкие, свистящие звуки, как маленькие жужжащие светлячки. Она хотела протянуть руку, чтобы дотронуться до одного из них, но внезапно, к ужасу своему, обнаружила, что больше не может контролировать свое тело. Она не могла даже наклонить голову, чтобы увидеть себя! Впадая в отчаянье, она начала думать, что все действия, производимые ею, бесполезны, а цели – бессмысленны! Только теперь она осознала, что вокруг воцарилась мертвая тишина, а светящиеся шарики прекратили хаотическое движение и образовали вокруг нее правильные концентрические круги. Она в изумлении наблюдала за происходящим, не зная, что все это означает, но вскоре все прояснилось. Шары поднялись, разлетелись в стороны и молниеносными движениями стали образовывать передо ней тайные магические знаки. Она удивилась, как ее разум смог воспринимать и расшифровывать эту бешеную смену картинок, но, тем не менее, она прочла следующие слова: «Ты в Хранилище! Книга Истины открыта для тебя! Задавай свой вопрос!».

– Могу ли я вторгнуться в Прошлое и изменить ход событий в нем? – без раздумий, на одном дыхании произнесла она (если можно так сказать, ибо никаких звуков не последовало – лишь четко сконцентрированные мысли), и в тот же миг шарообразные светлячки вновь зашевелились, заметались, образовав своими телами знаки в темном пространстве.

– Находясь в Траквилара, можно пересекать пространственно-временные границы во всех направлениях, но ход событий изменить нельзя, ибо вся информация отпечатана в Памяти Вселенского Разума! Лишь события настоящего времени подвержены воздействиям и изменениям! – этот ответ получила она на свой вопрос, хотя до глубины души надеялась, что он будет иным. Душа ее распадалась на куски от давящего чувства безысходности.

«Это конец!»- вертелось в ее сознании, словно смертный приговор, и она сама не заметила, как впала в беспамятство. Оно не было похоже на обычный обморок – это было что-то вроде смены реальности. Перед ней появился образ прекрасного Антиго, однако, сейчас он был не похож на прежнего, даже можно сказать, что теперь он имел совершенно другой облик, тем не менее, каким-то образом, она знала, что именно Антиго находится перед ней. Он не был реальным человеком, а напоминал скорее голографическую картинку, возникшую в пространстве прямо напротив.

– Антиго! – почти простонала она и протянула руку, намереваясь прикоснуться к нему, но рука прошла сквозь его тело. − У меня мало сил! – сказал он тихим, усталым голосом. – Я с трудом смог выделить свое астральное тело и направить его к тебе! − Как? – перебила она его, недоумевая, как это вообще возможно.

– Молчи и слушай! Я чувствую приближение Смерти! Найди меня! Я нахожусь в тайнике! Найди меня!

− Но где? Где находится этот тайник? Дай хоть какие-то ориентиры! – прокричала она, чувствуя, что связь с ним становится слабее с каждым мгновением.

– Я не знаю…ничего не знаю! – промолвил он удаляющимся голосом. – Но я задыхаюсь… вокруг темнота… И голос его затих. Вслед за уносящимся эхом постепенно исчез и его образ, вновь ввергнув ее в кромешную темноту.

Когда к ней вернулось сознание, она была в Черном Замке. Тело стало непривычно тяжелым, она едва нашла в себе силы подняться. Ощущение было такое, словно на нее надет костюм весом пятьдесят килограмм. В горле жгло при каждом вдохе, а, значит, замок все еще пребывал в Муан. Дышать было невыносимо больно.

– Карлик, где же ты? – промолвила она внутренним голосом, но никто не отозвался.

– Карлик! – собрав все свои силы, закричала она, превозмогая жуткую боль, и вновь никакого ответа. Она сразу же двинулась в Восьмигранник. Идя, а потом уже ползком она добралась до восьмигранной комнаты.

− Покажи мне карлика! – прошептала она и прикоснулась рукой к шару. «Окно внутрь» мгновенно отреагировало. С трудом поднимая голову, она увидела карлика в залитом светом пространстве, окруженного белыми сферическими существами. − О, нет! – простонала она. – Ну зачем ты пошел за мной? Зачем?

Она поползла вниз, выползла из замка и отправилась все так же на четвереньках, ибо не в силах была идти, в том направлении, в котором шла прошлый раз, а точнее, просто вперед, поскольку белое пространство, окружающее ее, не давало никакой возможности сориентироваться. Она ползла и ползла в белую пустоту, а руки и ноги все глубже и глубже вязли в молочном густом тумане. Вскоре силы совсем оставили ее, и она вынуждена была остановиться. Конечности дрожали от перенапряжения.

– Что же делать? Что делать? – крутилось у нее в голове, ибо она поняла: тот способ передвижения, который она использовала до сих пор, больше для нее неприемлем. И внезапно ее осенило: Тот рассказывал о мирах, в которых законы материального мира не действуют – сны были примером таких миров. Порой, пытаясь бежать во сне, она едва могла передвигать ноги, ибо даже воздух был препятствием, вполне ощутимым для нее, становясь вдруг почти плотным, и не позволяя свободно перемещаться. Долго она билась над решением этой проблемы, прилагая невероятные усилия, которые оказывались абсолютно тщетными. И тогда учитель, смеясь, сказал: «Ты ведешь себя так, будто находишься в материальном мире, а, между тем, это далеко не так. Сон – это мир, состоящий из тонких энергетических субстанций, образов, воплотившихся в форму, используя твою энергию, подключенную к нему. Ты невесома и бесформенна, а потому можешь быть всем, чем угодно, и делать все, что захочешь!».

Вспомнив эти слова так отчетливо, словно она их слышала лишь вчера, она одним усилием воли поднялась и помчалась вперед, не используя ни руки, ни ноги, одним словом, полетела. Всего несколько секунд понадобилось для того, чтобы оказаться в нужном месте. Она увидела скопление сферических существ, обступивших маленькую черную фигуру. Приблизившись, она заявила громко и решительно:

− Отпустите его! – При этом в горле у нее совершенно не жгло, и дышать теперь она могла свободно, не испытывая никаких неприятных ощущений. Несколько стражей двинулись к ней, на глазах меняя форму со сферической на уплощенную, вытягиваясь вверх и в стороны. Окружив, они попытались сомкнуться вокруг нее в кольцо, дабы отрезать, таким образом, все пути к отступлению. Но они не ведали, что она и не думала отступать, поэтому, предвидя их маневр, она подпрыгнула вверх и начала вертеться в пространстве, осыпая их ударами одновременно рук и ног. От этих ударов, к ее удивлению, воины сначала зашатались, а потом и вовсе потеряли равновесие и упали, то есть приняли горизонтальное положение.

− Отпустите его! – вновь повторила она требовательным тоном, в ответ на что услышала умоляющий, измученный голос карлика внутри своего сознания. Только теперь она увидела, что длинные белые конечности остальных стражей пронизывают его тело в нескольких местах.

– Уходи отсюда, умоляю тебя! Ты не можешь помочь мне, ибо я умираю,… но ты можешь спастись сама! Сделай это…ради меня! – простонал карлик, и в ее памяти ясно, словно это было секунду назад, воссоздался момент, когда щупальца одного из Хуров пронзали ее тело – это было поистине нечеловеческое, нестерпимое мучение!

− Отпустите его! – закричала она с негодованием и гневом в голосе. – Что вам нужно от него?

− Мы не можем считать его имя! – промолвил беззвучно один из стражей.

– И что с того? – не понимая, спросила она нетерпеливо. − По закону Муан мы не можем позволить существу, чье имя не считано, покинуть пределы нашего мира! Только шпионы не имеют имен! Карлик умрет!

− Нет! – закричала она и набросилась на стража, стоящего ближе других к ней. Несколько ударов ногой, и он был повержен. Надежда затеплилась в ней, но в следующую секунду раздался оглушительный трубный звук, похожий на вой, и она с ужасом увидела, как бесчисленное множество сферических существ приближается отовсюду, окружая их и замыкая в кольцо. Она взглянула на карлика. Из-под защитного костюма были видны лишь его черные, как космос, глаза – сейчас они были потухшими и умоляющими.

«Спаси себя! - молил он беззвучно. – Ты еще можешь это сделать!».

– Я не оставлю тебя! – прокричала она, а потом еще громче, на едином дыхании промолвила: - Ханкера Тарна Кенару!

В то же мгновение свет погас, все вокруг завертелось, и она ощутила стремительное падение вниз, в бездонную черную пропасть, называемую «ничто». Боль вернула ее в сознание – она лежала на полу Черного Замка, погруженного в кромешную темноту, а это означало, что замок покинул пределы Белого Мира.− Карлик! – спохватилась она, сев на полу и лихорадочно оглядываясь по сторонам. – Ты здесь? Отзовись!

Окружающая темнота не позволяла видеть, и она принялась руками ощупывать пол вокруг себя. Сказав запретные слова (причем, второй раз за сегодняшний день), она была уверена, что он спасся вместе с ней, ибо такова была ее воля. И она не ошиблась: он лежал неподалеку без сознания. − Все будет хорошо, карлик! – прошептала она, и неожиданно неудержимыми потоками полились из ее глаз ледяные слезы. Она с трудом перетащила его из холла в комнату и уложила на диван. Укрыв его маленькое, как у ребенка, тело шерстяным одеялом, она покинула комнату и отправилась в Восьмигранник. Как оказалось, замок вернулся на свое прежнее место в Траквилара. Это была единственная хорошая новость за последние сутки. Прикоснувшись к шару, она мысленно попросила показать ей Антиго незадолго до того,как он исчез. Шар, как и прежде, всосал ее в себя, и она очутилась в темной, сырой комнате, к дальней стене которой был все так же прикован измученный, но неизменно прекрасный юноша. Затаив дыхание от волнения, она подошла ближе. Кровь сочилась из рваных ран на его груди, а голова обессиленно висела, словно он был без сознания. Она чувствовала его прерывистое дыхание, она ощущала даже флюиды, излучаемые его телом, а он даже не подозревал о ее присутствии, ибо она не могла изменить прошлое – она могла лишь его созерцать.

В комнату неожиданно вошли четверо огромных существ, силуэтом напоминающие людей, однако, с уверенностью этого нельзя было утверждать, ибо одеты они были в длинные, широкие балахоны, полностью скрывавшие их тела, а их головы и лица были спрятаны под глубокими капюшонами. Сняв оковы с рук и ног Антиго, они подхватили его и потащили прочь из комнаты, причем, он абсолютно не сопротивлялся – он, действительно, был без сознания.

– Куда вы его тащите? – закричала она в истерике. – Оставьте его! Не смейте! Совсем потеряв голову, она даже попыталась схватить одного из новоприбывших , но, естественно, безуспешно. Они прошли через дверной проем, унося с собой Антиго, и тяжелая металлическая дверь затворилась за ними. Как она ни старалась, как ни билась, намереваясь открыть ее – все было тщетно. А в следующее мгновение она вновь стояла в Восьмиграннике и рассматривала свое отражение в зеркальном шаре.

– Я знаю, где он! – вдруг сказала она сама себе и покинула башню. Переодевшись в свое нормальное одеяние, она отправилась в кабинет отца – там она надеялась найти хоть какую-то информацию о Таруна – «Темной Стороне», Царстве Вечной Тьмы. В ее видении Антиго упомянул, что он задыхается, что вокруг него темнота, поэтому ей не пришло на ум ничего другого, кроме того, что он находится во владении Генуры. Она достала стопку книг и принялась лихорадочно перечитывать содержание или просто просматривать, в надежде наткнуться на что-нибудь по части тьмы.

– Ты не можешь отправиться туда! – вдруг услышала она сзади хорошо знакомый ей телепатический голос карлика. Он стоял в дверном проеме, укутавшись в плед, и смотрел на нее печальным взглядом.

− Карлик, я… − начала она говорить, но передумала и замолчала. Она была очень рада, что он очнулся, что с ним все в порядке. Она хотела сказать ему об этом, но не могла – язык ее, как и всегда в подобных случаях, отказывался ей повиноваться. Он тоже молчал, просто стол в дверях и с грустью смотрел на нее. В воздухе повисло странное, непривычное напряжение, и она поспешила нарушить молчание.

– Зачем ты пошел за мной? Зачем покинул замок? – спросила она и тоже посмотрела ему в глаза. Уродливые черты его лица уже не шокировали ее, но все же чувство легкой брезгливости осталось. Немного помолчав и на секунду опустив глаза, карлик снова взглянул на нее и беззвучно ответил:

− Я следил за тобой через «окно внутрь» и не один раз порывался идти тебе на помощь, но каждый раз сдерживался. Когда же ты вошла в Хранилище и исчезла в нем на пять дней, я не выдержал и отправился в Муан!

− Пять дней?! – удивилась она, не веря своим ушам. − Пять долгих дней, − словно не слыша, продолжил карлик, − показавшихся мне вечностью… нет, пятью вечностями! Я просто не мог… не мог… − его дыхание участилось, и он замолчал, однако, спустя некоторое время заговорил снова: - Ты спасла меня, рискуя своей жизнью! Зачем? – Он задал этот вопрос и посмотрел ей в глаза невероятно опустошенным взглядом, словно речь шла не о нем, а ком-то постороннем. Она не выдержала и, отвернувшись, уткнулась в книгу, делая вид, что читает.

– Не будем об этом, карлик! – несдержанно, почти грубо ответила она неожиданно даже для самой себя. – Мне будет достаточно простого «спасибо»!

− Спасибо! – сказал он с прежним спокойствием, словно и не заметил ее грубого тона, а потом развернулся и тихо скрылся в темноте коридора.

Из ее глаз хлынули безудержные, соленые потоки. Они лились и лились холодными каплями, словно живя своей жизнью и не подчиняясь ее воле, приказывающей им остановиться. Она не понимала, что с ней происходит: то ли сочувствие к этому несчастному существу переполняло ее, то ли негодование на саму себя за неуместную грубость и несдержанность. Карлик был всегда так добр к ней! За довольно короткое время от стал ее другом. Почему неприязнь к нему все еще осталась в ее сердце, ей было непонятно! Она сама не заметила, как погрузилась в глубокий, тяжелый сон.

Она стояла посреди огромной серой пустыни: под ногами был серый, цвета пепла, потрескавшийся грунт, а над головой нависало давящей массой темно-фиолетовое небо. Неистовый ветер, несущий с собой огромные массы пыли, чуть не сбивал ее с ног. Этот мрачный мир был чужд ей и, казалось, даже воздух являлся враждебным. И тут она увидела черный силуэт вдали. Он стремительно приближался, и вскоре в поле моего зрения появился человек, летящий над поверхностью грунта. Длинные, тонкие одежды развевались по ветру красивыми, замысловатыми волнами. Когда человек приблизился, она разглядела прекрасное женское лицо и сразу узнала его – это было лицо бесподобной и незабываемой красавицы Иники. Она мчалась по воздуху и громко смеялась, то и дело оглядываясь назад. Через некоторое время она поняла, почему девушка так делала – сзади ее преследовала еще одна фигура в черном. Так же, как и Иника, она летела по воздуху, напрочь лишенная какого-либо веса. По мере приближения второй фигуры становилось ясно, что это мужчина. Когда же он приблизился на достаточно близкое расстояние, и она увидела его лицо, то замерла, не веря своим глазам. Он, как и его спутница, радостно улыбался, а когда догнал ее – обнял сзади и сказал нежным, сладострастным голосом:

− Я люблю тебя, прекрасная Иника! Ты покорила мое сердце, единственная из женщин!

После этих слов последовал долгий, страстный поцелуй, закончив который, они, держась за руки, умчались прочь так же быстро, как и появились. Она села на грунт, недоумевая, и стала всматриваться в серо-фиолетовую даль горизонта. Беспредельное отчаянье переполняло ее, но она все еще отказывалась верить, что мужчина, признавшийся Инике в любви, и Антиго – одно и то же лицо.

Глава 11

Очнулась она в том же кресле у стола, а со лба стекали капельки холодного пота. Она уже перестала понимать, где сон, а где явь, и существует ли вообще между ними разница. Достав из ящика стола лист бумаги и заостренный кусочек древесного угля, она набросала, опираясь исключительно на память, портрет своего прекрасного возлюбленного. Он получился абсолютно не похожим на оригинал, хотя было в этом наброске и что-то знакомое. Однако, несмотря на видимую несхожесть, ее тешила мысль о том, что с ней всегда будет его образ. Она аккуратно свернула бумагу и положила под стопку книг, сама не зная, зачем – вероятно, ей не хотелось, чтобы карлик увидел этот рисунок.

– Ты не задавалась вопросом, − вдруг услышала она знакомый голос, − почему мы можем читать мысли друг друга? Она бросила беглый взгляд в сторону двери, словно боясь встретиться с ним взглядом, но его глаза, казалось, всегда находили ее. Карлик стоял в дверном проеме и, как обычно, смотрел на нее – у него это выходило так естественно, что она никогда не выдерживала и первая отводила глаза.

− Это потому, - ответила она нетерпеливо, сама не зная, почему, выходя из себя, − что мы изучали Магию! Карлик тяжело вздохнул и прошел к стулу, стоящему как раз напротив ее кресла, сев на который, вновь заговорил, причем, как всегда, невозмутимо, как будто в этой жизни ничто не раздражало его.

− Представь себе стеклянный куб, выкрашенный изнутри в непроницаемый черный цвет. Этот куб герметичен – оттуда нет выхода! Если кто-либо, какое угодно живое существо попадет туда – оно неминуемо погибнет. Есть множество причин для этого: нехватка воздуха, отсутствие света, замкнутость пространства. Человек, оказавшийся в подобной ловушке, испытает неконтролируемую панику, потом начнутся кошмарные видения, а вслед за ними и сумасшествие, которое наступит еще до того, как он успеет умереть от удушья. Человек не проживет там и недели – он убьет себя сам от безысходности и отчаянья, дабы прекратить свои мучения, и не имея более сил дожидаться естественной развязки!− Зачем ты мне это рассказываешь, карлик? – спросила она все так же, а то и более нетерпеливо, и подняла на него глаза, до этого устремленные в открытую книгу.

− Ты ведь хочешь отправиться в Таруна, а я описал тебе ее!

− Ты лжешь! – почти закричала она, швыряя книгу на стол и вставая. – Ты придумал это минуту назад, чтобы напугать меня, чтобы остановить меня! – она вперила в него свой гневный, выжидающий взгляд, который, нужно сказать, совершенно не смутил карлика.

– Ты ненавидишь меня за мое уродство? – вдруг спросил он, глядя ей прямо в глаза своим спокойным, невозмутимым взглядом.

Этот вопрос застал ее врасплох. Несколько секунд она смотрела на него, недоумевая, будучи не в силах вымолвить ни слова, а потом обессилено опустилась в кресло, спрятав лицо в ладони. − Я не знаю, что со мной происходит! – промолвила она тихо и почти спокойно, не открывая лица. – Эти вспышки гнева совершенно не присущи моему характеру. Мне кажется, что я схожу с ума, что кто-то преследует меня, контролируя извне мои чувства и эмоции. Карлик, ты… − она на миг замолчала, как будто снова какая-то сила внутри противилась тем словам, что я собиралась сказать, но все же, с трудом превозмогая саму себя, она продолжила. – Прости меня!− Я уже давно смирился с тем, что ты используешь меня! – сказал карлик монотонно.

Услышав это, она не выдержала и подняла на него глаза, высвободив лицо из ладоней. Ее ошеломленный взгляд, видимо, был красноречивее всяких слов.

– Я вызвался сам, чтобы помочь тебе, ибо хотел сделать что-либо полезное, прежде, чем уйду!− Ты пугаешь меня, карлик!− Ты же знаешь, что все мы, человеческие существа, смертны! Я прожил долгую жизнь в ожидании чуда, но чуда не произошло, и со временем я понял: чудес не бывает! Люди были все так же жестоки и несправедливы, презирали меня за мой безобразный облик, между тем, в этом ведь нет моей вины! Да, я – чудовище, но лишь снаружи, и я не ненавижу всех вас за вашу ненависть ко мне, ибо я научился одной очень важной вещи – смирению! Вселенная полна боли, а посему я не одинок в своих страданиях… Не одинок!

Он замолчал. Тяжело дыша и закрыв глаза, он сидел перед ней, откинувшись на спинку стула, а она не могла поверить, что он произнес все эти слова, всю эту горькую правду о ней. Карлик прав, тысячу раз прав во всем, а она – лишь никчемное, эгоистическое существо, не считающееся ни с кем и ни с чем, когда речь идет о достижении ее призрачных целей. Она хотела сказать, как ей жаль, сказать, что она не такая, какой он считает ее, но комок, подступивший к горлу, не дал ей вымолвить ни слова. Она смотрела на этого получеловека глазами, полными слез раскаянья, надеясь, что он и в этот раз прочтет ее мысли и поймет, как ей, на самом деле, жаль, что все так, а не иначе, но он продолжал сидеть, откинувшись на спинку стула и не шевелясь. Лишь когда черная тень заслонила его лицо, а потом и тело, она поняла: что-то не так, но было уже поздно – ее глаза плавно заволакивала непроницаемая, тяжелая мгла. Через секунду она потеряла ориентацию и провалилась в темноту… Словно сон без сновидений, обморок без мыслей… и тошнотворная могильная сырость…

Очнувшись, она увидела вокруг такую же непроницаемую тьму, какая окружала ее до возвращения в сознание, словно не было никакой разницы. Однако, ноги ее стояли на твердой поверхности, а тело ныло, как бывает после длительного нахождения в неудобной позе. Она принялась руками ощупывать вокруг себя, чтобы понять, имеет ли пространство, в котором она находилась, границы. От воспоминаний о черном стеклянном кубе, упоминаемом карликом, ее тело бросило в дрожь. Вскоре она нащупала вертикальную поверхность – она была такой же ровной и гладкой, как и горизонтальная, на которой она стояла.Подняв руки вверх, она с ужасом осознала, что опасения ее были не напрасны – она, действительно, находилась в кубе. Как она ни старалась контролировать свои эмоции, у нее мгновенно началась истерика, тело бросило в жар, и она, забыв обо всем, побежала в противоположную сторону. Через несколько секунд она ударилась лицом о еще одну вертикальную стену, от чего из носа тут же хлынула тонкая струйка крови.

– Карлик! – закричала она, теряя контроль. – Карлик! - А эхо повторяло ее слова несколько раз, словно пространство вокруг было бесконечно огромным. Задыхаясь от собственного бессилия, она легла на пол, соединив ноги и раскинув руки, образуя телом подобие креста, и начала громко и протяжно петь магические мантры, которым когда-то ее обучил Тот – они не позволяли ей концентрироваться на страхе и впадать в панику. Часы или минуты прошли, однако, в горле у нее начало пересыхать, и она замолчала, понимая, что это был ее последний шанс. Она была абсолютно беспомощна в этом Царстве Всепоглощающей темноты, где действовали совсем иные законы существования, и где магическая сила, которой она в определенной степени обладала, была бесполезна. «Я проиграла сражение! − думала она с отчаяньем. – Скоро я умру, и Генура получит доступ в Траквилара, а это будет означать конец Системы Хантигара, ибо в ней воцарится темнота: все живые существа погибнут в пределах восьми миров, помимо тех, которые уже смогли или в будущем смогут приспособиться к жизни в кромешной мгле. Даже Муан не устоит, и тогда Хранилище будет навеки утрачено для разумных созданий!». Такие и подобные ужасы рисовало ее воображение, пока внезапно пол под ней не задрожал, и в следующее мгновение она не полетела вместе с ним вниз, в бесконечную черную глубину. В ушах звенело от огромной скорости падения, а в голове царил полный хаос, с примесью ужаса и отчаянья. Через пару мгновений раздался оглушительный звон, что-то вроде звона бьющегося стекла, и боль пронзила все ее тело. Это разбился стеклянный куб, и она вместе с ним как будто разлетелась на осколки. Жгучая, режущая, невыносимая боль вызвала остановку дыхания. Теряя сознание, она мысленно прощалась с жизнью, четко осознавая, что после падения в такую пропасть она не выживет, поэтому, когда сознание внезапно вернулось к ней, и она увидела впереди брезжащий сумрачный свет – она решила, что это и есть запредельная сторона жизни, то есть Смерть.

Сначала образы были размытыми, словно она смотрела на окружающий мир через мутное стекло, но вскоре зрение полностью восстановилось, и она увидела вокруг сотни огромных, ужасных видом, волосатых пауков, обступивших ее. Сколько она себя помнила, она всегда не выносила этих жутких, отвратительных насекомых, по поводу чего Тот с усмешкой говорил: «Магу не подобает бояться низших существ!». Но она не была магом, она была лишь жалкой и невольной ученицей мага и, по-видимому, так и не смогла перебороть в себе этот бессознательный страх. А теперь она лежала среди гигантских (таких она еще не видела в жизни), мерзких, волосатых пауков, которые издавали щелкающие звуки, словно собирались наброситься и укусить ее.Невозможно описать словами, какой страх – нет! – ужас охватил ее. Она попыталась подняться, но ей это не удалось.

Тогда она развернулась, намереваясь отступить куда-нибудь в угол и отбиваться от них до последнего, но пауки были повсюду в радиусе видимости, а один из них полз прямо к ее лицу. Охваченная паникой, она автоматически подняла руки, дабы отмахнуться от ненавистного насекомого, и тут же оцепенела – вместо рук у нее были мерзкие, волосатые конечности паука. − Я – паук! – кричала она изо всех сил, впадая в истерическое состояние. – Я – паук!

Ужасу ее не было предела, а вместо крика из ее гортани вырывались щелкающие звуки. Это было подобно кошмарному сну, от которого невозможно проснуться. Ужас оказаться тем, кого ты боялся больше всего в жизни, превышал все ее ожидания загробного наказания. За что Вселенский Разум так карает ее? Ее отвращение к паукам было настолько сильным, что она не могла даже теперь приблизиться к одному из них с попыткой общаться, а пауки, между прочим, вскоре потеряли к ней интерес и расползлись. Она же не шевелилась. Ее мозг все еще отказывался воспринять происходящее как реальность. Омерзительной была даже сама мысль о том, что у нее теперь восемь мерзких конечностей, и что она должна на них передвигаться. Ощущение тошноты возникло в горле, и она внезапно выплюнула на пол гадкую, зеленоватого цвета, зловонную слизь. Повинуясь рефлексу, ее руки потянулись ко рту, чтобы вытереть остатки зеленой рвоты, и в поле ее зрения вновь появились две тонких, волосатых конечности. Она готова была лезть на стену от ужаса, и, что самое смешное, теперь она, действительно, могла туда залезть, и не только на стену, но и на потолок, что она незамедлительно сделала, дабы быть подальше от остальных.

Поразмыслив, она сделала вывод, что у нее присутствуют инстинкты паука, но, наряду с ними, остались и человеческие. Все это казалось странным и непостижимым. Однако, ничего не оставалось, как смириться с данным положением дел и ждать великого чуда! За какое-то время (а у нее его было в избытке) она обследовала помещение, в котором находилась: это была большая, круглая комната, стены которой были выложены из огромных, почти гигантских, каменных глыб, а сводчатый потолок навел на мысль, что она находится в башне какого-то замка. Металлическая дверь на больших петлях не пропускала ни малейшего сквознячка, так что пролезть под ней было нереально. И снова осознание того, что оказалась в замкнутом пространстве, наполнило душу отчаяньем. У нее уже начала вырабатываться клаустрофобия – столь частое пребывание взаперти за последнее время не прошло бесследно.

Однако, все происшедшее с ней как-то не состыковывалось с ее понятиями о Смерти и посмертном существовании. «Если это совершенно замкнутое пространство, то зачем нужна дверь?» - эта мысль не давала ей покоя еще некоторое время, до тех пор, пока эта самая дверь неожиданно не отворилась. В нее вошел (что еще более удивительно) гигантских размеров человек, одетый (снова странный факт) в длинный черный балахон с большим капюшоном. Посреди комнаты он на несколько секунд остановился, словно ожидая чего-то. А остальные пауки, по всей видимости, знали о его приходе, ибо, как только дверь заскрежетала, они сразу же засеменили своими восьмью конечностями кто – куда, но главное – подальше от двери.

− Спрятались, гады! – протрубил жуткий мужской бас. Ее удивило то, что, будучи пауком, она могла понимать человеческую речь, но почему-то не понимала паучью.

Глава 12

− Вылезайте, твари! – вновь раздался бас человека, который уже приблизился к углу, где скопилась группа пауков. – Вы же знаете, как Хозяин любит полакомиться вами на обед! Я не верила своим ушам! «Хозяин»? Это кто – Бог? Ну это уже ни в какие рамки не лезло!

Сидя на потолке, она наблюдала, как мужчина поймал два или три паука и посадил их в маленькую коробочку, специально, как она поняла, приготовленную для этой цели. Потом он ушел, закрыв за собой наглухо дверь, и пауки ожили. Ее же постепенно начало осенять: она летела вниз, а потом потеряла сознание, очнувшись же, она была не собой, а пауком. И, поскольку последним местом ее пребывания была Таруна, то вывод напрашивался сам собой – все произошедшее, не что иное, как происки Генуры. Но как ему это удалось? И что случилось с ее телом? Негодование, граничащее с гневом, распирало ее. Значит, эти пауки тоже когда-то были людьми, все они, как и она – пленники беспощадного Властелина Тьмы, которые даже не могут общаться друг с другом, ибо понимают лишь человеческий язык.

«Чертовщина какая-то! – думала она, недоумевая. – Зачем ему тела всех этих людей? Или ему нужны их души?». − Карлик! – почти выкрикнула она, а вместо крика снова-таки раздался щелкающий звук. Он же, наверное, где-то среди этих пауков. Она начала метаться по потолку, надеясь узнать его среди этих мерзких насекомых, но страх и отвращение не позволили ей приблизиться к ним поближе. Тогда она решила сконцентрировать свои мысли в надежде, что он услышит ее телепатический зов. - Карлик! Карлик! – кричала она внутренним голосом. – Отзовись! Умоляю, отзовись!

Но никто, увы, не отзывался. Отчаянье ее еще более усугубилось. Может быть, его уже нет в живых? Может, его уже подали на обед этому кровожадному Генуре? Эти мысли терзали ее, изводили душу, пока, наконец, сознание то ли от нервного срыва, то ли от усталости не отключилось. Это был не обморок, а скорее бесцветный сон о том, как она когда-то была человеком. Даже в самом страшном своем кошмаре она не могла представить, что станет пауком.Не зная, долго ли продолжался ее сон, очнулась она, когда дверь вновь заскрежетала, и в комнате появился все тот же человек в черном балахоне. Недолго думая, она поползла в центр потолка, откуда, хотя свод был и высокий, она решила спрыгнуть ему на спину. Если ей повезет, то он не заметит ее, и она сможет выбраться из этой тюрьмы. Когда он, как и в прошлый раз, вышел на середину комнаты, она оторвалась от потолка и, к удивлению своему, не полетела, как она того ожидала, а плавно спустилась вниз на тонкой паутинке. Скорее всего, это произошло инстинктивно – ведь пауки никогда не падают. Приземление на широкую лопатку человека прошло, к счастью, незамеченным. Уповая на милость Судьбы, она затаилась под его большим капюшоном и стала ждать. Она слышала, как маленькие коготки пауков царапают стенки коробки, в которую он их сажал, поймав, и ее сердце сжалось от сочувствия и гнева. Но чем она могла им помочь? – она ведь тоже была всего лишь пленницей!

Вскоре дверь заскрежетала и с грохотом закрылась, а человек начал спускаться по ступеням вниз. Она осторожно выползла из-под капюшона и поползла по балахону вниз, откуда без труда спрыгнула на пол и тут же помчалась вверх по стене на сводчатый потолок лестничного перехода, поскольку только там, прячась в темноте углов, она могла оставаться и далее незамеченной.

Не отставая, она следовала за мужчиной, надеясь, наконец, увидеть Генуру и уразуметь цель его действий. Лестница вскоре закончилась, и она оказалась в длинном коридоре, которому не было ни начала, ни конца. Дверь на лестницу закрылась, и она поняла, что этот коридор – своего рода лабиринт, ибо повсюду были абсолютно одинаковые двери, и теперь, находясь в его центре, она не могла понять, как вообще здесь можно ориентироваться. Пока она на несколько секунд задумалась и отвлеклась, преследуемый ею мужчина исчез за одной из дверей коридора, а она не заметила, за какой именно.

«О, проклятье! – подумала она. – Теперь будет очень нелегко отыскать дорогу! Но это все же лучшая перспектива, чем сидеть в башне, ожидая, когда тебя выловят, посадят в коробочку, а потом съедят!». Пока она раздумывала над тем, что делать дальше, в коридоре появились четверо мужчин в длинных черных балахонах и капюшонах на головах. На плечах они несли тело совсем еще юной девочки, уложенное на некое подобие носилок. Следом за ними появились еще четверо точно таких же людей, несших на плечах тело пожилого мужчины. Она едва успела заметить, из какой двери они вышли, и проскочить в нее до того, как она плотно закрылась. Только потом ее осенила странная мысль, что это были тела людей, чье сознание пребывало в выловленных сегодня пауках. Ее снова начало тошнить. Конечности паука вновь замелькали перед глазами, и онп впала в забытье.

Когда она очнулась – поняла, что все еще находится в каком-то сюрреалистическом месте. Окружающее пространство было заполнено серой, густой массой с плотностью воды. Было ужасно трудно передвигаться, титанические усилия требовались для того, чтобы сделать шаг, преодолеть сантиметр пути. Она поползла вперед, не видя ничего перед собой, придавленная тяжестью серой массы, и надеялась, что этот путь куда-нибудь приведет. Вскоре она уперлась прямо в круглый металлический столб, уходящий в необозримую высоту. Поскольку сил почти не осталось, она решила, что с вершины столба, возможно, сможет разглядеть окружающее пространство, и поползла наверх.Подъем на эту почти запредельную высоту казался бесконечным, однако, вскоре она почувствовала присутствие какого-то живого существа, а точнее, человека – чье-то тело было приковано к вершине этого столба.Полагая, что человек жив, и что ему, мягко говоря, будет неприятно чувствовать на своем теле прикосновения паучьих конечностей (это она судила по себе), она старалась подниматься по столбу, не прикасаясь к его телу, пока не добралась до головы. Его каштановые с проседью волосы, слипшиеся от грязи и крови, лежали беспорядочно на затылке и на шее. Он едва дышал, но был еще жив, ибо в какой-то момент она даже услышала слабое биение его сердца. Ей ничего не оставалось, кроме как переползти со столба ему на плечо, от чего его тело невольно передернулось, и он опустил свое до этого поднятое лицо.

– Уходи, паук! – прогремело в моем сознании, как гром среди ясного неба. – Ты перепутал и попал на чужое тело! Иди, ищи в этом сером тумане – здесь повешены на столбах тела многих людей! Может быть, там, среди них ты найдешь и свое прежнее обиталище!

Она не могла поверить, что нашла его, ЕГО – ее единственного друга, единственного человека, которому она могла доверять во всей этой бесконечной Вселенной, и он был жив!

– Карлик! Карлик! – застонала она, чуть не плача, не веря собственной удаче, а вместо звуков вновь услышала лишь тошнотворный щелкающий звук.

– Карлик! Прошу тебя, умоляю тебя, - взмолилась она телепатически, не теряя надежды быть услышанной и понятой, - скажи, что ты понимаешь меня!

- Я понимаю тебя! – услышала она беззвучный ответ, после чего карлик повернул к ней лицо и, бегло взглянув на нее, закрыл глаза.

Его уродливость теперь не вызывала в ней ни отвращения, ни неприязни. Она почувствовала, как участилось от волнения его дыхание, но глаза его так и остались закрыты.

– Как ты нашла меня? – спросил было он, но, не дождавшись ответа, вновь заговорил: - Хотя это не важно! Тебе нужно уходить отсюда, бежать как можно быстрее из этого места!− Нет! – почти кричала она. – Я не уйду: я не могу… Я погибну там!

− Нет, послушай меня! – не унимался карлик. – Ты погибнешь, если останешься здесь! Я был здесь и видел, что произошло с другими! Бедные насекомые находят свои прежние тела, и я слышал их стоны, я чувствовал их боль и отчаянье! А потом это чудовище поджаривало их на огне и бросало в свою зловонную пасть, где их сознание обречено жить и мучиться бесконечно! Это невыносимо! Это во сто крат хуже Смерти! Это страшно! Это не под силу вынести никому… Я… − он замолчал и приподнял свои распухшие веки, из-под которых на секунду показались блестящие от слез глаза. Тут же закрыв их вновь и пытаясь привести в норму дыхание, он продолжил:

− Я не прощу себя, если тебя постигнет та же участь! Уходи – прошу тебя…− Что будет с тобой? – спросила она, хотя знала ответ. Карлик вздохнул и отвернул свое лицо в сторону.− Мое тело тоже здесь? – спросила она неожиданно. − Твоего тела здесь нет! – ответил тихо карлик, не поворачиваясь. – Я думал, что тебя уже нет в живых! Этот мир похож на кошмарный сон! Беги отсюда, пока есть возможность! Когда он появится, ты уже не сможешь уйти, ибо серая масса непостижимым образом передает ему всю информацию о происходящем здесь, так что он будет осведомлен о твоем присутствии! Здесь невозможно спрятаться! Я скоро сойду с ума, Марандора, а он этого и добивается – именно для этой цели он и оставил меня здесь созерцать творимые им ужасы и зверства! Она замерла – он назвал мое имя, мое тайное имя, которое было известно только ей и Великому Посвященному, давшему его! Откуда карлику оно известно? − Я всегда знал твое имя! – ответил он на незаданный вопрос. – Я не знаю, как и откуда, но я знаю, что это – Судьба! − Но я… я не знаю о тебе ничего! – дрожащим голосом промолвилаоная, с горечью осознавая, что это, видимо, их последний разговор.

– Я – маленький человек, - сказал он и, повернув лицо, взглянул на нее. В его глазах не было ни брезгливости, ни отвращения, хотя она все еще была мерзким, волосатым пауком, - маленький человек, с которым произошло Великое Чудо Вселенной!

Она смотрела в его покрасневшие, полные отчаянья глаза, и душа ее разрывалась на части от боли и негодования. Его черные, бездонные глаза были подобны омуту, который втягивал ее все глубже и глубже, пока, внезапно, печаль этих глаз не сменилась ужасом. Не успев ничего сообразить, она почувствовала, как чья-то сильная рука схватила ее за ногу, и в то же мгновение она полетела в маленькую черную коробочку. Прежде, чем эта коробочка закрылась, она увидела человека в черном капюшоне и поняла, что попала в руки «ловца пауков».

- Отпусти паука и делай со мной все, что захочешь! – услышала она вдруг громовой, совершенно неузнаваемый голос карлика. Она так привыкла общаться с ним беззвучным языком, что уже забыла, как звучит его реальный голос, но сейчас она точно знала, что это он.

В ответ на его слова «ловец пауков» остановился и сказал:

− Твое время еще не пришло, уродливое существо! Повелитель оставил тебя на десерт, так что тебя ожидает кое-что особенное! – Промолвив это, он громко, нечеловечески, зловеще засмеялся и пошел прочь, унося ее в неизвестность.

– Марандора, не исчезай! – почти умоляюще передал ей карлик телепатически.

– Знаешь, карлик, − ответила она, − не бойся за меня! Пойми: жизнь в обличье паука для меня хуже Смерти, поэтому я с радостью пойду ей навстречу, утону в ее вечном Хаосе! Только теперь я понимаю, насколько несчастен ты был, живя в этой безобразной оболочке и не имея возможности оставаться собой! Мерзко! Как мерзко! Я презирала тебя, испытывала к тебе неконтролируемое отвращение, и теперь расплачиваюсь за это!

− Нет, все совсем не так! – перебил ее карлик, но она не дала ему закончить мысль и снова заговорила. − Да, карлик, и ты знаешь прекрасно, что я права! Ведь Закон Равновесия гласит, что каждый должен испытать на себе то, чему подвергает другого! – Тут она замолчала, ибо человек, несший меня, остановился.

− Что случилось? – обеспокоено спросил карлик. − Он остановился! Кажется, открывает какую-то дверь. – ответила она, и внезапно дыхание ее перехватило. – Он выбросил меня из коробки в бездонную черную яму. Карлик, я хочу попрощаться с тобой! Хочу, чтобы ты знал – ты был моим единственным другом! -

Нет, Марандора, не исчезай, говори со мной! – закричал карлик, но голос его звучал все тише и тише, пока и вовсе не смолк.

Зато падение ее не заканчивалось! Это напомнило ей предыдущее падение из черного куба. Она уже не чувствовала ничего – лишь свист от возрастающей скорости и холод. Все внутри вибрировало и дрожало – это была естественная реакция подключившегося инстинкта самосохранения, который, однако, в данном случае ничем не мог помочь. Наконец, тело ее пронзила резкая, невыносимая боль, и она увидела, как говорится, свет в конце тоннеля. Она уже не падала, а лежала неподвижно на твердой поверхности, совершенно не чувствуя своего тела. Как ей казалось, она не двигалась, но свет неминуемо приближался, пока она вся не утонула в нем. «Это прекрасно! - думала она. - Наконец-то, освобождение!». Внезапно впереди она увидела приближающуюся фигуру, выделяющуюся темным пятном на фоне светящегося пространства.

− Это Смерть идет за мной – проводник, который отведет меня в Мир Теней! – произнесла она восторженно, не в силах сдерживать свои эмоции. Фигура тем временем приблизилась и остановилась. Свет, не ослепляющий, но все же резкий, не позволял ей рассмотреть лицо приблизившегося, пока он не двинулся к ней. Она застыла в недоумении, даже в трансе, когда узнала в этом силуэте Антиго. Он стоял в двух шагах от нее и пронизывал своими почти прозрачными серо-голубыми глазами. Решив, что это – фантом, она сделала шаг вперед и, протянув руку, прикоснулась к нему. К ее величайшему удивлению, рука, на сей раз, не прошла сквозь его тело – он был реален и стоял прямо перед ней, живой и невредимый. Масса различных чувств и эмоций переполнила ее, а он, казалось, был совершенно спокоен и невозмутим. Трепеща от волнения, она все же не произнесла ни слова, и он, в свою очередь, тоже молчал. Лишь спустя какое-то время она заметила, что вокруг них уже не свет, а вращающийся вихрь световых потоков, напоминающий по форме смерч. Подняв голову вверх, она невольно затаила дыхание – этот световой вращающийся столб уходил в бесконечную высоту. Внизу, как она выяснила позже, было то же самое. Появилось ощущение, словно они висят в воздухе в центре бесконечной, впащающейся, световой трубы диаметром, едва превышающим четыре шага.

Глава 13

«Вероятно, Это Смерть, − подумала она, − пришла ко мне в облике моей мечты, а этот смерч – путь в загробный мир!». Как только эта мысль мелькнула в ее сознании, на лице Антиго скользнула мимолетная улыбка, заметив которую, она поняла, что он читает ее мысли. Странное давящее чувство в тот же миг возникло у нее в области грудной клетки – такое бывает, когда предчувствуешь что-то плохое, и это было неспроста, ибо через несколько мгновений она ощутила давление невидимой силы сверху и сразу же начала падать вниз по бесконечному светящемуся столбу. Задыхаясь от ужаса, она все же заметила, что Антиго падает вместе с ней, однако, этот факт почему-то нисколько не утешал ее. Да и само падение было гораздо страшнее всех предыдущих, поскольку она могла теперь видеть все происходящее. Световой смерч раскрывал перед ее взором весь ужас, всю обреченность ситуации. Может быть, из-за объявшего ее страха, а может, по иной причине, она прижалась к Антиго, пытаясь спрятаться в его объятьях от окружающей реальности, желая просто найти утешение, но он оттолкнул ее с такой силой, что она ударилась о вращающуюся трубу, и ее тело пронзил ток огромной мощности. В то мгновение, длящееся миллисекунду, перед ее внутренним взором промчалась тысячелетняя история мира, эра краха – хаос и опустошение, боль и Смерть, а потом пустота. Ее сознание лихорадочно воспринимало все эти ужаснувшие бы даже самое больное воображение картины и распадалось при этом на мельчайшие составляющие. Она знала, что может закончить свои мучения в один миг, произнеся три запретных слова, но, пока она еще в силах была терпеть, она оттягивала этот момент, все еще имея хоть слабую, но надежду.

В этот раз забытье продлилось недолго. Да и было ли оно в действительности забытьем? Ведь, пока она была в обмороке, ее сознание считывало с неизвестного источника информацию о предстоящем ужасе Царства Таруна. Когда же она очнулась, кошмары, увиденные ею в обморочном состоянии, показались ей детскими сказками. Вокруг стояли огромные стеклянные колбы, наполненные кровью и сгустками материи, а повсюду на Т-образных столбах висели распятые человеческие тела, к рукам которых были присоединены тоненькие трубочки - именно по этим трубочкам багровые потоки текли в большие емкости.

Дернувшись несколько раз, она поняла, что тоже прикована к одному из таких столбов, однако, руки ее еще не были продырявлены. Не успела она вздохнуть с облегчением, как к ней уже бежали двое здоровил с трубками и иглами.

– Ханкера Тарна… - сказала она и, сделав глубокий вдох, хотела договорить фразу до конца, но не успела.

– Не смей! – услышала она вдруг неимоверно приятный женский голос, голос Королевы Огня.

Она подняла голову и увидела ее прекрасное лицо, ее голубые, чарующие глаза, глядящие прямо на нее и как будто видящие насквозь. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга неотрывно, а потом она промолвила своим томным, почти игривым голосом:

− Моя милая, не будь такой эгоисткой! Не понимая намека, она бросила на нее вопросительный взгляд, в ответ на который та улыбнулась и отошла в сторону, пропуская вперед Антиго, стоящего все это время за ее спиной и остававшегося незамеченным. На его лице играла обворожительная полуулыбка, при виде которой ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

– Антиго! – выдохнула она с трудом. – Но как? − А вот как! – ответил он, усмехнувшись, подошел к Инике и прильнул к ее губам в страстном поцелуе. Не отрывая губ, он подал жестом знак двум мужчинам в черных одеяниях, которые тут же подбежали к ней и принялись протыкать ее руки огромными иглами.

А она была так потрясена увиденным, что даже не ощутила боли, ибо впала в состояние полутранса. Все было настолько нелепо, что сознание отказывалось воспринимать происходящее, как явь, а посему и пыталось отстраниться от реальности в область сновидений.

Когда трубки были присоединены, и из вен по ним медленно заструилась багровая кровь, Антиго подошел к ней и заглянул в глаза. Его взгляд был настолько пронизывающим, что ей казалось, будто некая чужеродная энергия вползает в ее тело и даже в сознание. Внутри начало жечь, нестерпимая боль вернула ее в реальность, полностью отрезвив.

– Антиго… − простонала она и бросила на него вопросительный взгляд.

– Антиго, Антиго! – промолвил он в ответ и сделал несколько шагов назад, а потом, оглянувшись, оглушительно закричал: − Я ненавижу это имя! – Взглянув на нее гневным взглядом, он в мгновение ока переменился в лице, приняв добродушный, почти веселый вид, и добавил: − Мне больше нравится имя – Генура! Не так ли, оно звучит мелодичнее, любовь моя? – Последний вопрос был адресован Инике, которая, улыбнувшись, утвердительно кивнула головой.

– Ладно, крошка! – не дожидаясь ее реакции на свой выпад, сказал он. – Где ключ к Траквилара?

− Я не знаю! – ответила она, даже не задумавшись, ибо это, действительно, было так, а в сознании у нее против ее воли вдруг начали появляться картинки ее прошлого, как будто ее жизнь кто-то прокручивал в обратную сторону – от настоящего до глубокого прошлого. Картинки мелькали передо ней так молниеносно, что она едва успевала их воспринимать. И вот все замерло. Она словно перенеслась в прошлое, в тот день, когда ее учитель, заточив ее в прозрачный куб, поднял из долголетнего подземного обиталища на поверхность. Передо ней пронеслись все те события: их с карликом поиски чего-то неизвестного, Белая Долина, и ее неуемное отвращение к «получеловеку», от которого она до сих пор целиком не избавилась, и за которое ей до сих пор было жутко стыдно. А потом она увидела указатель с золотой стрелкой, вставленный в круглый цилиндрический паз, и замок небесной красоты, изваянный их черного льда. В следующее мгновение видения прекратились, и она вновь увидела перед собой божественное лицо Антиго.

Теперь она все поняла: этому искусному магу не нужно было добиваться от нее каких-либо ответов – он просто взял и прочел их в ее памяти. Она посмотрела ему в глаза и увидела беззвучный вопрос, отраженный в его взгляде: «Где ключ?».

«Я не знаю!» − ответила так же беззвучно, как и он.

– Я не верю! – закричал он внезапно, бросая горящий взгляд на Инику. – Эти два идиота попали каким-то образом в замок, ведь так?! – Он заревел, поднимая лицо вверх, словно волк, воющий на Луну. – Крови! – закричал он, пронизывая ее своим острым взглядом. – Я хочу крови, море крови! - Но зачем? – промолвила она тихим, изнеможенным голосом, чувствуя, как вместе с кровью ее тело покидает и жизненная энергия. – Зачем тебе вся эта кровь?

Генура засмеялся громко и злобно, а когда смех его стих, она услышала громкий, металлический рев, одновременно с которым внутри ее сознания прозвучал отчетливый голос, нечеловеческий голос, произнесший:

− Тело хищника требует крови, чтобы жить бесконечно!

− Ты не получишь моей крови, Создание Зла! – промолвила ему в ответ беззвучно, а вслух сказала: - Ханкера Тарна Кена… − Остановись! – закричала, не сдержавшись, Иника. – Не смей этого делать, повторяю тебе! Если ты уйдешь из этого мира, твоему карлику придется несладко!

− Что?! – изумилась она. – Где он? Что вы с ним сделали, мерзкие, безумные существа? – она кричала, не помня себя от ярости. − Он здесь – смотри! – спокойно сказала Иника и указала рукой в дальний, затененный угол. Она что-то незаметно шепнула, и там зажегся тусклый, призрачный, синеватый свет. Он был прикован к столбу так же, как и она, но к его рукам не были присоединены трубки, зато возле него стояли двое людей в черном, держащие в своих лопатообразных кистях большие, сверкающие ножи. Голова карлика висела неподвижно, и у нее в сознании промелькнула мысль, что он уже мертв. Иника, вероятно, уловив эту мысль, шепнула еще раз, и лохмотья, прикрывающие тело карлика, испарились, обнажив его изуродованную, растерзанную грудь. В ужасе она закрыла глаза, ибо картина, представшая перед ее взором, была поистине не для слабонервных – грудь «получеловека» была, в буквальном смысле, разодрана, во многих местах висели оторванные клочки кожи и плоти, кое-где просматривались расплавленные следы от ожогов. В голове ее помутилось, и слезы сами собой хлынули из глаз, а ярость, неуемная, нечеловеческая ярость распирала изнутри. Она произвела на нее странный, неописуемый эффект. Она почувствовала, как внутри нее словно зажегся неисчерпаемый источник силы и энергии. Инстинктивно она издала дикий вопль, от которого сама едва не оглохла. Не зная, как это получилось, все сосуды, огромные емкости, наполненные кровью, в тот же миг взорвались, разлетевшись на мельчайшие осколки. Красная жидкость растеклась повсюду, заливая все пространство вокруг. Трубки, словно по волшебству, выскочили из ее рук, как будто изнутри их вытолкнуло сильное давление, кандалы и цепи, держащие ее на столбе, разомкнулись.

Горячие, обжигающие потоки красных, кровавых слез засыхали на ее щеках, а тело и сознание словно трансформировались в нечто неуязвимое, нечто несокрушимое. Во рту вместо зубов появились длинные звериные клыки, а на руках вместо ногтей - заостренные металлические когти.

Одним молниеносным движением она подскочила к двум великанам с ножами, охраняющим карлика, и с размаха ударила рукой по лицу одного из них, сопровождая удар диким звериным ревом. Через миг на его лице появились три длинных, рваных, кровоточащих полосы. Схватившись за лицо, он выронил нож и убежал прочь из поля зрения, вопя без остановки. Второй охранник, недолго думая, последовал его примеру.

− Глупцы! Я уничтожу вас! – закричала им вслед Иника. Услышав ее голос, она повернулась к ней и издала все тот же нечеловеческий рев, однако, ни один мускул на лице Иники не дрогнул – она осталась такой же хладнокровной и спокойной. Она подскочила к ней и без раздумий нанесла несколько ударов когтями по ее лицу, которое, к ее удивлению и раздражению, осталось невредимым. Все ее удары проходили сквозь Инику, как будто она была вовсе не материальной, а представляла из себя лишь фантом, картинку-голограмму.

Немного успокоившись, реа выпрямилась и злобным взглядом окинула свою соперницу. Ничто не выдавало волнения этой величественной женщины, но она знала, что та, в конце концов, тоже человек, она чувствовала телом ее страх, так тщательно ею скрываемый.

Внезапно она услышала позади себя душераздирающий металлический рев. Инстинктивно отпрянув в сторону, она развернулась, принимая защитную стойку. Перед ней стоял огромный монстр, покрытый металлической чешуей, напоминающей кожу змеи или, скорее, кольчугу, а изо рта его торчали огромные клыки. Он вновь издал свой рев и одним ударом своей трехпалой руки отшвырнул ее на несколько метров. Она больно ударилась о каменный пол, но боль лишь усилила ее ярость. Вскочив, она подбежала к нему и полосонула несколько раз когтями по его лицу, делая скрещенные движения обеими руками. Он завопил, из порезов потекла черная зловонная слизь. Отвлекая его внимание различными ударами, которые монстр с легкостью отражал, она ткнула пальцем ему в глаз. Он издал оглушительный вопль, закрывая руками раненое место. Отскочив от него, она оглянулась на то место, где оставила Инику, но ее уже не было видно – она без труда растворилась в воздухе.

– Где же Генура? – задала она сама себе вопрос и огляделась. Никого, кроме ревущего от боли монстра и прикованного к столбу бессознательного карлика, не было видно. Она подбежал к получеловеку и освободила его тело от оков и цепей. Он рухнул прямо ей на руки, и не будь у нее в тот момент нечеловеческой силы, открывшейся под действием ярости, она бы не удержала его. Карлик все так же был без сознания, потому она подхватила его под руки и потащила в ту сторону, где, по ее предположениям, находился выход, но не тут то было. В самый последний момент монстр, оглушительно ревя, выскочил прямо перед ними. Он заревел еще громче, давая, видимо, понять, что живыми их не отпустит. Его глаз вытек, на щеке остались засохшие, омерзительные, зелено-желтые потеки, а на месте глаза зияла черная, рваная рана. Недолго думая, он нанес удар рукой, но она успела уклониться. Пришлось бросить карлика и отбиваться. Удар за ударом наносила она по серебристому зверю, но ему было ни по чем – казалось, что он и вовсе не чувствует боли, в то время, как она очень явственно ее ощущала. Все ее тело было покрыто ранами и ссадинами. Она понимала, что силы были неравны, что с каждой минутой она становилась слабее, а монстр, напротив, набирает мощь. Собрав всю свою волю, она резким прыжком запрыгнула на него и впилась в его горло острыми клыками. Его тошнотворная, горькая кровь тут же хлынула ядовитыми потоками в ее тело. Монстр завопил, начав бешено метаться из стороны в сторону, пытаясь при этом сбросить ее на землю, однако, она приложила все свои последние силы, чтобы удержаться, схватившись одной рукой за его волосы, напоминающие щетину, а второй – за жгут, висящий на его толстой, жилистой шее. Сколько длилось это противоборство, час или минуту, нельзя сказать, ибо время застыло в одной точке. Несмотря на это, все закончилось в один миг, когда жгут на его шее порвался, и она, потеряв равновесие, по инерции отлетела метров на пять в сторону. Монстр схватился за горло, пытаясь сдержать кровавые потоки, льющиеся из разорванной ею раны, и попятился в темноту отдаленного угла, где в следующее мгновение исчез.

Глава 14

Она, избитая, изнеможенная, обессиленная собрала остаток мужества и встала. В руке ее был толстый кожаный жгут с металлическим амулетом, случайно сорванный с шеи чудовища. С отвращением и даже брезгливостью она бросила его на пол, где он тот час же растворился, оставив после себя лишь черное выгоревшее пятно и тонкую струйку дыма. Она же так быстро, как только могла, подбежала к лежащему без сознания карлику, подхватила его под руку и, напрягая все силы, потащила к выходу.

Войдя в темноту, кромешную, почти плотную, она поняла, что это – не выход, а новая западня, но было уже поздно: она оступилась, и в следующее мгновение они с карликом летели вниз, вновь в эту бездонную, черную пропасть. Она держала его холодную руку, вцепившись в нее дрожащими от холода и напряжения пальцами, панически боясь снова оказаться один на один с самой собой в этом беспросветном пространстве. Может быть, карлик давно уже мертв, она осознавала большую вероятность этого, но ей было все равно – он спас ее вновь, в который раз, и она намерена была сделать для него все, что в ее силах, все, что только было возможно. Она снова стала собой, отчетливо ощущая, как задвинулись клыки вглубь десен, как металлические когти сменились нормальными ногтями, и как хлынули из глаз холодные капли слез, смывая со щек ссохшиеся кровавые потеки. А потом начало происходить нечто странное: ее тело словно сдавила со всех сторон мощная сила, огромным весом навалившаяся на нее и не дающая свободно вздохнуть. Теряя последние силы, она разомкнула пальцы и выпустила руку карлика из своей. Она задыхалась, а сила, казалось, все больше и больше зажимала ее в свои тиски, пока она не потеряла сознание и не погрузилась в пустоту.

Раздался гул, похожий на многочисленные стоны, от звука которых у нее мороз по коже пробежал. Собравшись с силами, и с трудом перебарывая страх, она открыла глаза. Она стояла посреди бесконечно длинного коридора, словно высеченного из непроницаемого черного пространства, а мимо нее проплывали, не касаясь пола ступнями, бледные, светящиеся серебристым тусклым светом фигуры. На первый взгляд, они напоминали людей, ибо имели очертания человеческого тела, но их лица были подобны маскам, искаженным, зловещим, изуродованным, кошмарным лицам с большими, перекошенными, пустыми глазницами и раскрытым невероятно широко, словно вопящим от нестерпимой боли, ртом. Издавали они эти душераздирающие стоны, от которых у нее волосы встали дыбом, и плыли куда-то вдаль, не замечая ни ее, ни друг друга. От этого неутихающего, монотонного гула в голове начало звенеть, и она вскоре почувствовала, что теряет контроль над собой. Она побежала вперед, расталкивая воющих существ с неистовой яростью в разные стороны, на что они, нужно сказать, совершенно не реагировали, а, вернувшись на прежнюю траекторию, продолжали свой путь с оглушительным стоном, словно и не заметив, что кто-то их потревожил. Зато она, жадно глотая воздух, бежала вперед, против всей этой плывущей толпы, едва сдерживая истерику. Пять минут, десять или час продолжалась ее борьба с собой – нельзя точно сказать, но когда она полностью выдохлась и, остановившись, посмотрела вперед, то увидела неизменную картину – уходящий в бесконечность коридор, и бесчисленное множество плывущих по воздуху стонущих призраков. Тогда она повернулась в обратную сторону, туда, куда держали путь все эти странные существа, но с той стороны все выглядело точно так же, с одной лишь разницей – призраки теперь находились к ней спиной.

Уже не в состоянии трезво оценивать ситуацию, она вдохнула побольше воздуха и побежала вместе с плывущими существами. Они передвигались примерно с такой же скоростью, с какой она бежала, однако ей это стоило неимоверных усилий, а им, как ей показалось, не представляло ни малейшего труда. В какое-то мгновение она сравнялась с одним из них и взглянула ему в лицо – сбоку оно выглядело еще более зловещим и ужасным. Внезапно это лицо-маска повернулось, и его пустые глазницы на несколько секунд застыли на ней. По спине у нее пробежал холодок, волосы на голове зашевелились от ужаса, а в следующий миг она увидела взмах его, если можно так сказать, руки, и в глазах у нее посыпались искры. От одного прикосновения этого существа ее тело пронзил разряд тока. И она, потеряв равновесие, полетела спиной вперед. Ожидаемого удара о стену коридора не произошло, ибо она просто проскочила сквозь нее и оказалась стоящей посреди абсолютно аналогичного коридора с аналогичными плывущими существами, совсем, как некоторое время назад, когда она только очнулась после обморока. Это было похоже на сумасшествие, на самое настоящее дежавю. Прерывисто дыша, едва подавляя паническую истерику, она с разгона бросилась в стену коридора. Она, по сути, была плотной, но при большой скорости молекулы ее раздвигались, и она становилась подобна воде. Девушка нырнула в нее, закрыв глаза, а когда открыла их, увидела ту же картину. Гул стонов заставлял теперь ее мозг вибрировать, и она осознала, что медленно и неумолимо сходит с ума. Еще раз разогнавшись и нырнув в стену, причем, вновь увидев за ней то же самое, она не выдержала и издала дикий вопль ужаса. Закрыв веки и опустив расслабленные руки, она просто упала плашмя на пол этого злополучного коридора, и вдруг ощутила – что-то изменилось. Открыв глаза, она увидела, что мир, в буквальном смысле, перевернулся с ног на голову. Она теперь стояла вверху на тонкой поверхности вниз головой, а подо мной простиралась бесконечная белая равнина. Она стояла, затаив дыхание, не в силах сдвинуться с места, боясь, что при первом же шаге она оторвётся и полетит камнем вниз, а высота была головокружительной. Под ней существовал целый мир: она видела огромные города и маленькие поселения, где существа, похожие на людей, на ее глазах проживали свои жизни, за секунды рождались, жили и умирали. Время ускорилось для нее в тысячи раз, и в хаотическом движении она просмотрела за несколько минут историю сотен поколений.

И вдруг… Словно вспышка, словно гром на ясном небе, произошло нечто, совершенно потрясшее ее, уже порядком попривыкшую к разного рода потрясениям. Среди мечущихся фигур она увидела замершие силуэты! Медленно они передвигались среди скачущих и бегущих мимо них людей, словно время для них замедлило свой ход, словно они были пришельцами из другого мира. Она решилась мгновенно – разбираться, так разбиться! И шагнула вниз. Как паук, спускающийся на паутине, она, словно подвешенная на какой-то невидимой, эластичной веревке, спустилась почти до поверхности земли и застыла от изумления. В ускоренном течении времени проскакивали мимо нее дни и годы, люди мчались от Рождения к Смерти, а эти двое медленно и спокойно шли своей дорогой, заинтересованно осматриваясь вокруг.

− Ханкера Арану! – крикнула она им вслед, надеясь, что они услышат и поймут эти два слова, означающие на языке древних магов не что иное, как: «Будь милостив!». Именно это словосочетание в глубокой древности использовалось как приветствие среди Посвященных.

Когда эти слова сотрясли пространство, двое интересующих ее личностей незамедлительно остановились. Их черные, как смола, волосы, словно всколыхнувшись от сильного порыва ветра, медленно и волнообразно поднялись вверх, и так же плавно опустились. Только теперь, приблизившись к ним на расстояние десяти шагов, она поняла, что передо ней мужчина и женщина.

Первым обернулся мужчина. Не двигаясь с места, он повернул лишь голову и устремил на нее свои неестественно-черные глаза, не имеющие зрачков. Его взгляд, подобно острому мечу, вонзился в ее сознание, словно пытаясь раскрыть его потаенные места. Время замерло вокруг, и их встречные взгляды слились в один энергетический поток. Ей казалось, что они с этим мужчиной очень близки, что они знают друг друга всю свою жизнь, что нечто связывает неразрывными узами их души.

Через некоторое, не вполне определенное время, он неожиданно отвернулся, приняв прежнее положение, и она почти услышала, как он сказал что-то неразборчивое своей спутнице, после чего она обернулась, и девушка впала в настоящее оцепенение. Все еще находясь вниз головой, она все же была уверена (в этом у нее не было ни малейших сомнений), что видит перед собой… себя.

Немного более черные волосы, немного более черные и какие-то непрозрачные, почти матовые глаза, но все-таки это была она.

***

Это была Она!!! Ее охватил неописуемый шок, нет – ШОК большими буквами! Все, что она видела и испытывала до этого - было ничто в сравнении с потрясением, испытанным теперь!

Они неотрывно смотрели друг на друга, но ощущение было такое, словно она смотрит в перевернутое зеркало, а точнее, в зеркало, перевернувшее ее отражение. Трудно словами описать ужасное чувство растерянности и дезориентации, охватившее ее.

Вдруг, в мгновение ока, та девушка поднялась в воздух. Ее волосы и длинная черная одежда разметались в стороны, как будто она плыла под водой. Не совершая никаких движений ни руками, ни ногами, она приблизилась к ней почти вплотную, глаза к глазам, и энергия ее взгляда пронзила все ее существо.

– Миры наслаиваются друг на друга, и открывается Ангура – тоннель времени. – сказала она невозможным, нечеловеческим, металлическим голосом. Недоумевающим взглядом она смотрела в ее черные глаза и не находила слов для выражения своих чувств или мыслей.

– Кто мы? – промолвила она, не произнося ни слова, лишь шевеля одними губами.

– Нас разделяют сотни эпох, но мы – одно целое! – ответила девушка все тем же металлическим скрежетом, лишь отдаленно напоминающим голос. – Ты должна… - она произнесла два последних слова, и все вокруг начало вибрировать, как неустойчивая картинка. Она поняла, что этот мир, в который она волею Судьбыбыла заброшена, скоро закроется для нее, и потому поспешно спросила:

− Что я должна?

− Сахта Кануру! – закричала ее собеседница, удаляясь. На древне-магическом языке это означало: «Убереги ключ!».

– Постой, подожди! – крикнула она ей вслед. – Скажи мне: кто твой спутник? Все вокруг начало тускнеть и исчезать, но, прежде, чем этот таинственный мир погрузился в кромешную темноту, она услышала металлический голос, произнесший:

− Мой Свет и мой Мрак – Антиго!

«Антиго!» − стучало в ее голове. – «Антиго! Антиго!». Падая, как это уже бывало раньше, в черную, бездонную яму, онаь только и слышала внутри своего сознания это злополучное имя, а перед ее внутренним взором то и дело всплывало его божественно-прекрасное лицо с дьявольски-коварной усмешкой… А потом его заслонило другое лицо, обрамленное длинными, черными, как смола, блестящими волосами. Она видела его всего несколько секунд, но оно врезалось в память очень глубоко и отпечаталось в ней неизгладимым воспоминанием. Черные, матовые глаза, бледная, почти белая, неестественная для человека кожа, не очень большой, с немного припухшей нижней губой, рот, и мрачный, печальный, проникновенный взгляд. Девушка-двойник назвала его именем «Антиго», однако Антиго, которого она знала, был совершенно не похож на него. Теперь, когда она погрузилась в собственное сознание, она поняла, что любила в моем Антиго не его серо-голубые глаза, золотистые волосы, томный, затуманенный взгляд и все прочее, кажущееся ей безупречным, почти идеальным, а подсознательно она ощущала нечто внутри, флюиды, затмевавшие его внешний облик. Думая, что она не знает его, она ошибалась, ибо подсознание ее, все ее существо кричало о том, что она знает всю жизнь этого печального, тихого юношу, так беспощадно и смело отвергшего любовь божественной Иники, но его лицо, его серые глаза и золотые волосы – все это было каким-то чужим, словно маска, скрывающая истинный облик.

Как она была глупа, слепа и ограниченна! Сейчас, вновь испытывая тошноту от стремительного падения вниз, она начала задаваться вопросом: почему теперь, когда она узнала, что Антиго и Генура – один и тот же человек, ее любовь не улетучилась так же мгновенно и неожиданно, как и появилась? Возможно, все дело в том, что это лишь оболочка, которой воспользовался Генура, а настоящий Антиго, точнее, его сознание находится где-то в другом месте? Эти мысли мучили ее до того момента, пока ее внутренняя сущность вновь не рассыпалась на составляющие, и она не впала в своеобразное забытье.

И вот она вновь лежит на белой, покрытой снегом и льдом земле, а рядом, шагах в десяти от нее, возвышается, упираясь в свинцовый панцирь неба, Черный Замок. С трудом находя в себе силы, чтобы встать, она ясно ощутила некоторую тяжесть своего тела, словно оно было не ее, чужое, непривычное и, к тому же, не по размеру. Едва передвигая тяжелые конечности, она двинулась по направлению к замку и вдруг увидела под ногами на белом снегу темно-красные следы, похожие на кровь.

– Карлик! – закричала она и побежала к замку, следуя за кровавой полосой, однако бег ее был подобен бегу черепахи, ибо ноги совершенно атрофировались и отказывались действовать.

Спустя, как ей показалось, довольно продолжительное время она все-таки добралась, тяжело дыша от невероятных усилий, до дверей замка. Вспомнив, как когда-то они с карликом вошли сюда впервые и попали а лабиринт коридоров, она с ужасом передернулась, тяжело вздохнула и, зажмурив глаза, толкнула дверь. Страх сковывал ее движения, но она понимала, что иного пути нет, поэтому одним рывком шагнула внутрь, мысленно представляя, как она входит, проходит по холлу, и через коридор в кабинет отца. Ей показалось, что она не идёт, а плывет над поверхностью пола, совершенно не касаясь его. Когда она ощутила, что движение прекратилось - медленно открыла глаза и отшатнулась: посреди кабинета, на полу, в огромной луже крови лежало изувеченное, израненное тело карлика. Она даже не обратила внимания на тот факт, что усилием мысли смогла перенести свое материальное тело прямо сюда, в кабинет Эронги. Она бросилась, забыв обо всем, к неподвижно лежащему карлику и, приложив руку к его шейной артерии, прощупала пульс. Он едва прослеживался. «Получеловек» был на грани Смерти.

– Карлик, не уходи! – умоляющим голосом промолвила она беззвучно. – Останься со мной! Его грудь начала вздыматься, и он закашлял кровью. Слезы потекли по ее щекам, а карлик, между тем, с трудом приоткрыл слипшиеся веки и устремил на нее опустошенный взгляд.

– Марандора, неужели ты плачешь обо мне? – произнес он беззвучно, а в его глазах мелькнул огонек мимолетной радости. – Посмотри на меня: я – чудовище, изувеченное и разбитое. Мое тело не выживет, и ты это знаешь не хуже меня, мрачная моя подруга! Не плачь: я всегда буду рядом с тобой! Он замолчал и закрыл глаза.

− Нет, нет! Карлик! – бросилась она к нему в истерике. – Не теряй сознание! Говори со мной! Она принялась трясти его за плечи, но он не слышал – его сердце остановилось. Она упала на пол и громко, безутешно зарыдала. Мир теперь казался пустым, вымершим, сгоревшим дотла, а жизнь – никчемной и абсолютно бессмысленной. Она не видела ничего, глаза словно застлала пелена тумана. И вновь непонятный круговорот завертелся вокруг, и она, опасаясь, что начинает сходить с ума, принялась лихорадочно размахивать руками, словно пытаясь разогнать образовавшийся вокруг нее туманообразный панцирь. К ее удивлению, ей это удалось, и вновь перед ней предстал кабинет отца и бездыханное тело карлика. Отчаянье, истерика, неописуемая боль терзали ее сознание, ибо в нем просто не укладывалась мысль о том, что она теперь осталась одна, совершенно одна. В памяти прокручивались эпизоды из прошлого: ее ненависть, ее презрение, граничащее с отвращением, которые она безосновательно и, можно сказать, бессознательно испытывала к карлику, и, несмотря на которые, он продолжал относиться к ней по-дружески. Она безудержно зарыдала, казня себя за столь безапиляционную тупость и бездушность. Теперь его не стало! Его не стало…

Глава 15

Она смотрела перед собой невидящими глазами. Все стало бесцветным, тусклым, словно выгоревшим на Солнце. Сконцентрировав взгляд на темноте уходящего вдаль коридора с намерением уйти глубоко в Астрал, ибо это было единственное место, где она могла сейчас найти утешение, она принялась выполнять соответствующие дыхательные упражнения. Внезапно, от темноты отделился темный кусок и двинулся прямо на нее. Это было вытянутое, неширокое, черное пятно, слегка напоминающее силуэт человека, но без рук и ног. Он медленно плыл в ее сторону, а она, не в силах думать, не в силах пошевелиться, просто сидела и смотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами. В ее памяти всплыла черная тень, проглотившая сначала карлика, а потом и ее, а вслед за этим – все ужасы Таруна, и она истерически закричала, размахивая руками, словно пытаясь отбиться от мрачного призрака. В сознании царил неописуемый хаос. Когда же в следующую минуту она набралась сил и открыла глаза, то не увидела ничего, кроме пустого темного коридора и распростертого на полу кабинета бездыханного тела карлика. Вздохнув с облегчением, она попыталась встать на ноги, что ей не очень-то удавалось из-за головокружения. Чувствовалась легкая тошнота.

С трудом, приложив огромные усилия, она заставила себя посмотреть на тело карлика, повернулась и застыла – около него возвышалась черная тень. Производилось впечатление, словно она склонилась над ним и рассматривает его малопривлекательные черты. По ее спине пробежали мурашки, дыхание участилось. Как прикованная, она стояла и смотрела на вытянутое черное пятно немного плотнее воздуха, а сознание сковывал неописуемый страх. Она боялась, бессознательно, интуитивно, несмотря на то, что минуты назад жизнь казалась ей ненужной и бессмысленной, и она готова была без сожаления с ней распроститься.

Задумавшись, она не заметила, что черная тень перехватила ее взгляд, повернув свое «лицо». Лишь когда ее тело пронизали насквозь чужеродные флюиды, она сфокусировала взгляд и увидела страшное, зловещее «лицо» призрака с черными впадинами вместо глаз, устремленное на нее. Паника овладела ею в тот же миг. Пятясь назад, она хотела закричать, но, по непотным причинам, не издала ни звука, а лишь шевелила бесшумно губами, задыхаясь от страха.

Внезапно черная фигура вытянулась в высоту, как бы образуя ствол, из которого в следующий миг выросли изогнутые, короткие, как будто отрубленные ветви. Зрелище было жуткое. Это импровизированное дерево шаталось из стороны в сторону, словно под воздействием сильного ветра, и издавало при этом звонкий, душераздирающий скрежет. Она думала, что оглохнет от этого высокочастотного звука, и, дабы этого не случилось, закрыла уши руками, придавив их, что есть силы.

Неожиданно ее оглушила тишина, однако, стоило убрать руки от ушей, как она услышала звук, еще более зловещий и душераздирающий, нежели предыдущий. Одновременно с этим воплем дерево охватило синее пламя. Его языки касались каждой ветви, даже верхушки, от чего дерево издавало еще более громкий и протяжный вопль, как будто оно могло ощущать боль, причиняемую огнем.

В какое-то мгновение внутри у нее словно что-то оборвалось, словно прорвало невидимую плотину, сдерживающую лавину неизвестных ей доселе чувств и эмоций. И она зарыдала неудержимо и горько, будто вся боль, все страдания этого темного существа, принявшего форму дерева, передались ей, и она прочувствовала их так же отчетливо, как, если бы они были ее собственными. Страх полностью исчез, как не бывало, и она, повинуясь внутреннему импульсу, подошла к стоящему в синем пламени древовидному существу. Несколько секунд она смотрела на его короткие, обугленные ветви, на его черный, вытянутый ствол, который был значительно выше нее, и в голове ее проносились ужасающие душу картины.

Слеза, скатившаяся по ее щеке, упала прямо в очаг пламени, которое в мгновение ока погасло бесследно. Стон стих, но дерево вновь начало трансформироваться: ветви стали укорачиваться, словно втягиваясь внутрь ствола, а ствол, в свою очередь, все более утолщался. Она отступила на несколько шагов, изумленно наблюдая за происходящим, но уже не испытывая ни страха, ни тревоги. Когда трансформация завершилась, перед ней снова стояла высокая черная тень с глубокими, дымящимися впадинами овальной формы вместо глаз. Эти глаза непрерывно смотрели на нее, испуская серо-зеленый дым, обладающий своего рода гипнотической силой. Она стояла, не в силах пошевелиться, потрясенная до глубины души, и не могла вымолвить ни слова. Тело уже не было ей подвластно, а стало лишь невыносимо-тяжелым, отвратительно-липким панцирем, сдерживающем в своем плену ее жаждущее свободы сознание. Только теперь, стоя лицом к лицу со Смертью (а девушка была уверена, что именно она стоит передо мной, приняв форму черной тени с силуэтом человека), оеа отчетливо осознала, что Жизнь, по большому счету, не имеет для нее более смысла, как, в принципе, было и до этого. Внушая себе мысль, что от нее зависит судьба Системы Хантигара, что она – избранная, чьим назначением является хранение и защита ключа, которого она даже не видела, она лишь пыталась обмануть саму себя, скрыть от себя горькую правду, что она – ничто, лишь звено в бесконечной цепи организмов. А еще эта ее непостижимая любовь к Антиго, и неуемное стремление спасти его, основанное на галлюцинациях и собственном больном воображении! «Окно внутрь» обмануло ее, теперь она это ясно понимала! По всей видимости, принцип его работы заключался в проникновении внутрь сознания, контактирующего с ним, нахождении там навязчивых идей, целей или ярких, заветных желаний, основываясь на которых, выстраивались различные ситуации, могущие подтолкнуть человека к тем или иным действиям.

В следующий миг она вспомнила событие, ставшее невольным началом всей этой истории. В памяти всплыли отчетливые картинки и образы, как будто она вновь оказалась в том прекрасном, красочном мире с лиловым небом и сине-фиолетовой почвой под ногами. Она шла среди невысоких, изогнутых, почти нереальных деревьев, глядя вдаль и ощущая безмерный покой и умиротворение, когда вдруг из чащи, из темно-фиолетового тумана вышел человек, одетый в черные длинные одежды. Он подошел к ней близко, так близко, что она чувствовала его дыхание на своем лице, и ее сердце, ее душа, все ее существо затрепетало от одной его близости. Они смотрели друг на друга, и только теперь она отчетливо увидела его черные, почти матовые глаза – глаза Антиго. Как она ни силилась, не могла вспомнить его лицо – вместо него в ее воспоминаниях осталось лишь светлое, размытое пятно. «Ты принадлежишь Ночи! – сказал он, не сводя с нее своих нечеловеческих глаз. – Ты принадлежишь мне!». – С этими словами он исчез вдали, в темноте нереального леса. Пока он был рядом, она пребывала в состоянии сродни гипнозу, но, как только он ушел, она огляделась вокруг, словно ища подтверждения тому, что он не был галлюцинацией, но все, что она видела – это бесконечное множество изогнутых деревьев и лиловое, с черными прожилками, местами превращающимися в широкие полосы, небо. Когда она сфокусировала свой взгляд, Астрал начал отторгать ее, картинка смазалась, размылась, потеряла резкость и яркость. Но, прежде чем от исторг ее, она обернулась и увидела невероятно высокий черный замок. Это был последний образ из того далекого, таинственного, неправдоподобно-прекрасного мира.

Не успела она прийти в себя от нахлынувших впечатлений, как в памяти возникло иное воспоминание: Восьмигранник и блестящий зеркальный шар, показавший ей, как это ни парадоксально, совсем другого Антиго, и, что самое странное, она ни на секунду не засомневалась в истинности этого нового образа. Это был сероглазый светловолосый парень божественной красоты с неописуемо-печальным и невероятно-проникновенным взглядом. «Окно внутрь» представило его в роли жертвы Иники, но оказалось, что он – абсолютная противоположность первому, и Иника – не его тюремщик, а его возлюбленная! Под ангельским видом скрывалось чудовище по имени Генура – Властелин «Темной Стороны», тиран и деспот, намеревавшийся захватить и поработить Систему Хантигара. Она вспомнила все сказки и мифы, изученные ею под руководством Тота, которые, несмотря на все его уверения в их нереальности, оказались более, чем реальны. Зеркальный шар, называемый «окно внутрь», отсканировал ее сознание, воссоздал картину боли и отчаянья, чтобы заставить ее включить механизм Траквилара и покинуть Черный Замок. В ней тогда зародилась первая навязчивая идея – спасти Антиго из плена вероломной и злобной, как ей представлялось, Иники. Сознание ее было запрограммировано на безумную беззаветную любовь к существу с золотистыми волосами и серо-голубыми глазами, в то время, как образ из Астрала был стерт из ее памяти, размыт до неузнаваемости. Вероятно, он и был тем самым черноволосым спутником девушки-двойника с матовыми глазами. Но как он попал в ее память? И как понимать слова, сказанные им? И к чему было видение Черного Замка в том же астральном плане? «Тот! – вдруг застучало в ее мозгу. – У него, единственного, был доступ к ее подсознанию, он знал ее тайное имя, и неизвестное количество времени она находилась в полной его власти! Вполне вероятно, что он знал секрет Траквилара, но сам, по каким-то причинам, не мог отправиться туда. Он запрограммировал в ее сознании весь тот путь, который она должна была пройти, а для подстраховки отправил с ней карлика, против которого в нее также была заложена программа. Этим и объясняется ее безосновательная неприязнь к очень доброму и целиком положительному существу. Тот изначально знал о существовании Черного Замка и о миссии, которую он собирался возложить на нее. Ведь все те рукописи, о которых рассказывал карлик, были большим открытием для нее! Вся информация, которой Тот нагружал ее, была четко просчитана и отобрана – у нее не было ни малейшего шанса о чем-либо догадаться или как-либо избежать своей участи. А Эронга? В самом ли деле он – ее отец, или это еще одна сказка для наивной ученицы?» - Все эти мысли заполнили ее сознание, кружились, сменяя одна другую, пока она, наконец, не вернулась в реальность и не увидела перед собой черную тень.

Теперь она была очень близко, возвышаясь над ней зловещей чернотой, а дым, струящийся из ее глазниц, попадал прямо ей в лицо. «Вот и все!» - мелькнуло в ее мозгу, прежде чем она погрузилась в непроницаемую тьму. Ей показалось, что чьи-то сильные руки подхватили ее и понесли куда-то далеко-далеко, где бережно уложили в теплую, мягкую постель. А когда она очнулась, то увидела, что лежит здесь же, в кабинете, но не на полу, а на кушетке, причем укрытая шерстяным пледом. «Как это возможно?» - подумала она и с ужасом взглянула на пол, где до ее обморока лежало мертвое тело карлика, но там никого не было, не осталось даже следов крови. Ужас снова охватил ее, кровь отхлынула от лица, и она, вскочив на ноги, стремглав побежала к лестнице, ведущей в одну из башен. То и дело оглядываясь назад, она мчалась, перепрыгивая через несколько степеней, все выше и выше, пока, наконец, совершенно выбившись из сил, не добралась до заветной двери. Опасаясь находиться в темноте дольше одной секунды, она сразу же проскользнула внутрь.

Здесь было светло, как будто комнату освещал какой-то невидимый, невероятно мощный источник света. Она подошла к зеркальному шару и, положив на него руку, скомандовала мысленно: «Покажи мне карлика!». Шар не реагировал. Такой же результат она получила, попросив показать Тота, Инику, Антиго, Генуру и Эронгу.

« Неужели Тот каким-то образом связан с Генурой? – подумала она про себя. – Ведь тогда многое прояснилось бы для меня!» − С этой мыслью она отошла от шара и приблизилась к одному из больших, полужидких зеркал. Рассматривая свое отражение, она вдруг ощутила легкий озноб в области спинного мозга. Это была дрожь страха, ибо она смотрела в собственные глаза и не узнавала их – теперь они стали матово-черными. Тряся головой из стороны в сторону и начиная впадать в истерику, она попятилась назад, пока не уперлась спиной в подмостки зеркального шара. Ее бросило в жар, в самый настоящий жар, хотя тело ее, как ей казалось, имеет температуру одного положительного градуса. Она приготовилась к неминуемой смерти, которой, тем не менее, не последовало. И тогда она, недолго думая, с разбега нырнула в жидкий зеркальный портал под названием «Семмирия», что означало – Мир Людей.

Одиночество нагоняло на нее страх, неописуемый, панический, неконтролируемый, почти бессознательный страх, с которым она не в силах была совладать. Карлик, единственное существо, понимавшее ее, принимавшее такой, какая она есть и разделявшее с ней все тяготы и невзгоды, умер, оставив ее один на один с жестокой, холодной реальностью. Теперь ей ничего другого не оставалось, кроме как отправиться в человеческий мир, ибо она сама все еще в глубине души ощущала себя человеком.

Когда перемещение было осуществлено, она покинула замок, стоящий теперь в глубине огромной дубравы, так что высокие деревья скрывали его третью часть, остальные две трети утопали в черном ночном небе. К ее счастью, этот мир был достаточно плотен, поэтому здесь действовали все магические силы и законы. Исходя из этого, ей не составило ни малейшего труда за долю секунды добраться усилием мысли до ближайшего поселения людей. Это был небольшой городишко, расположенный в низине, у самого края лесного массива. Она пошла по узенькой грунтовой улочке мимо невысоких каменных построек, как она догадалась, являвшихся чьими-то домами, поражаясь царящей вокруг тишине и безлюдности. Вероятно, была глубокая ночь, и все спали в своих тесных каморках. Внезапно до ее слуха донеслись глухие ритмичные удары. Она остановилась и прислушалась – действительно, где-то в дальнем краю селения слышались приглушенные удары. Она пошла по направлению к ним, ориентируясь на звук. Вскоре она оказалась у маленькой каменной постройки, с почти плоской крышей, маленьким незастекленным оконным проемом и распахнутой настежь дверью, из которой лил красно-оранжевый мерцающий свет.

Когда она приблизилась и заглянула в окно, то увидела вовсе не алхимика за опытами, как того ожидала, а всего лишь небольшую кузницу, где работал, несмотря на глубокую ночь, неутомимый кузнец. То и дело бил он своим огромным молотом по раскаленному докрасна металлу, а металл, в свою очередь, словно глина, скручивался, удлинялся, вытягивался в руках умелого мастера. Недалеко от кузнеца, у стены горел очаг, освещая небольшую комнатку с серыми от дыма, потрескавшимися стенами и низким до невозможности потолком, а также самого мастера, стоявшего недалеко от двери и увлеченного своей работой. Поскольку он стоял к ней спиной, то она не могла видеть его лицо, зато было видно его широкую, мускулистую спину и большие, не менее мускулистые руки, по которым медленно стекали вниз капельки пота. Только сейчас она отчетливо осознала, что близость тепла больше не угрожает ее жизни, а это означало одно – температура ее тела нормализовалась. Как жаль, что карлик не дожил до этого момента! – подумала она, и душа ее сжалась от боли и тоски.

Глава 16

Чтобы хоть немного развеяться, она вошла в дверной проем, в тот же миг ощутив потоки горячего, спертого воздуха. Несколько минут она стояла, ожидая, что кузнец сам заметит ее, но этого не произошло, поэтому она, дождавшись промежутка между ударами молота, легонько постучала в дверной косяк. Мужчина обернулся и, увидев присутствие постороннего человека, перестал стучать. Отложив молот, он выпрямился, насколько позволяла высота потолка, и повернулся к ней лицом. Едва увидев его, она в ужасе отшатнулась. Лицо его было до такой степени жутким, что невозможно описать словами. Оно было больше похоже на неумело сделанную маску: рот без губ напоминал маленькую щель, нос был плоским, как и все лицо, словно кто-то непостижимым образом разгладил его, сравняв все выступающие части. Вообще, там, где у обычных людей находится нос, у этого были лишь две дырочки, служащие, вероятно, ноздрями, а вместо глаз были плоские, как будто квадратные, глазные яблоки с маленькими круглыми зрачками. На плоских щеках в разных местах висела кожа, хотя ни ран, ни шрамов она не заметила, будто этого человека не изувечили, а он всегда был таким. В целом, зрелище было жутковатое. Не успела она опомниться от увиденного, как мужчина пошел ей навстречу, а она рефлекторно попятилась назад, минуя дверной проем и погружаясь в темноту ночи. Дойдя до двери, он остановился и некоторое время просто стоял и молча взирал на нее, а потом хриплым басом промолвил:

− Убирайся отсюда, ведьма! Иди к своему Сатане, молящему о пощаде и воющему, как волк на Луну, ибо завтра его разорвут на клочки, а если ты не уберешься, то и тебя ожидает та же участь!

Она молча стояла, ошарашенная таким поворотом дела, и не понимала, о чем идет речь.

– Кузнец, ты меня с кем-то путаешь! Я впервые в этих краях, поэтому совершенно не понимаю, о чем ты говоришь! Я отвлекла тебя от работы лишь для того, чтобы заказать меч, способный разрубить камень!– промолвила она громко и спокойно, глядя кузнецу в глаза.

− Думаешь мечем отбить своего святошу? – усмехнулся он в ответ. – Что твой меч против наших молотов и топоров? – Он засмеялся диким, омерзительным хохотом и достал откуда-то сбоку большой топор, добавив грубо: − Убирайся, пока я не раскроил тебе череп, мерзкая жаба! Если бы твоя вина была доказана, ты бы тоже висела на столбе рядом со святошей!

Понимая, что с этим человеком разговаривать не о чем, она просто развернулась и ушла, не оглядываясь и раздумывая о его словах. Странно все-таки принял ее Мир Людей! Она, признаться, ожидала иной, более дружественный прием!

Когда она вышла на дорогу, то увидела вдали возвышающуюся над остальными постройками церковную колокольню со сверкающим в лунном свете металлическим крестом наверху. Повинуясь интуиции, она направилась туда и не ошиблась. Выйдя на церковную площадь, она огляделась, и все стало ясно: именно здесь, посреди площади, стоял высокий деревянный столб, на верхушке которого виднелось чье-то скрученное тело, а внизу сидели пятеро мужчин, вооруженных дубинками, топорами и молотами. Их лица были в точности с такими же дефектами, как и лицо кузнеца, словно все они болели неизвестной болезнью, либо же были кровными родственниками. «Что же сделал этот человек, что они так неутомимо, не дремля, охраняют его?» - подумала она и, растворившись в воздухе, то есть став невидимой, но не потеряв своего тела, тихонько пошла к ним навстречу. К сожалению, невидимая не значит неслышимая, поэтому, чем ближе она подходила, тем слышнее становился звук ее шагов.

– Здесь кто-то есть! – закричал вдруг один из охранников и, вскочив, принялся размахивать перед собой остро наточенным топором. Вслед за ним вскочили и остальные, образовав кольцо и махая своим примитивным оружием. Она тот час же остановилась, и на площади воцарилась тишина. Прошло несколько минут, прежде чем один из них не высказался.

– Да ты, наверное, задремал, Кондар, и тебе что-то почудилось! В ответ на это заявление Кондар с серьезным, очень внушительным видом, не меняя своей боевой позы, промолвил:

− Я не сомкнул глаз ни на секунду! Я слышал чьи-то шаги, это точно!

Все пятеро прислушались, но она стояла неподвижно, стараясь не выдать себя. Не услышав ничего, кроме собственного дыхания, громилы вскоре успокоились и уселись на прежние места вокруг столба, сложив свое так называемое оружие на землю. Она стала продвигаться как можно осторожнее, но все же не бесшумно, ближе к столбу. После предыдущего инцидента охранники уже не могли спокойно сидеть и постоянно прислушивались. Она могла бы воспользоваться левитацией, но ей не хотелось пугать пленника, висящего на столбе. Когда она была на расстоянии четырех шагов от этих людей, они вдруг все одновременно, как по команде, вскочили и принялись размахивать оружием, будто поражая невидимого противника. Глупцы! Знали бы они, как смешно выглядят со стороны! Но в одном они не дали маху – обступив столб, они сомкнули своими спинами кольцо вокруг него, так что к столбу теперь невозможно было подступиться. Она сделала несколько шагов прямо под носом у одного из них, и громила, раскрыв глаза от ужаса, начал кричать: − Он здесь! Сморите: он здесь! Невидимый Дьявол пришел за своим поборником!

Поднялась суматоха, мужчины начали кричать друг на друга, доказывая каждый свою правоту. Один утверждал, что видел чью-то рогатую тень на земле, другой – что слышал стук копыт, а третий вообще слышал звериный рев и цоканье зубов! Она поразилась тупости и ограниченности этих людей! Однако, ей ничего не оставалось, кроме как воспользоваться левитацией, ибо подойти к столбу никакой возможности не было. Поэтому она поднялась в воздух и зависла напротив бедной жертвы, привязанной к столбу. Луна светила ярко, было почти полнолуние, поэтому ей удалось хорошо рассмотреть все детали: на столбе был человек в изорванной, грязной одежде, из-под которой виднелись многочисленные кровавые раны. Его тело не было привязано, как она подумала раньше, но было прикручено колючей металлической проволокой, шипы которой впились в его кожу, проколов ее насквозь. Голова осужденного была опущена, поэтому его лица она не разглядела, а на волосы, по-видимому, темные, была намотана светлая, полупрозрачная ткань. Он не шевелился, но был еще жив – она слышала его тяжелое, хриплое дыхание. Что же сделал этим дикарям бедный человек, что они так сурово и бесчеловечно наказывают его?

− Ханкера Арану! – промолвила она беззвучно, не сводя глаз с жертвы религиозных фанатиков и надеясь, что, если он в сознании, то услышит ее и поднимет голову. И он услышал… Сначала он закашлял, отхаркивая кровь, а потом, не шевелясь и не поднимая головы, передал ей телепатически: «Арану Састингра!».

«Састингра» на языке древних магов означало сущность или, скорее, разум, сотворивший жизнь. Она была, мягко говоря, удивлена тем фактом, что человек знает Арагна-Нандуга – Язык Великой Магии. Ведь, по словам Тота, знание это было утрачено для человеческой расы еще много веков назад, и лишь единицы (такие, как он) сохранили его остатки, которые и передавали своим ученикам, причем, из уст в уста. И эти единицы знали друг друга, ибо было их всего пятеро. Она, конечно, слышала о них от своего учителя, но никогда не видела. Возможно, этот человек и является одним из них или их учеников?

− Что ты сделал? За что тебя так сурово карают? – спросила она вновь, не произнося ни звука.

В этот раз он поднял голову и посмотрел ей в глаза, хотя она все еще была невидимой для всех остальных. Его взгляд был мрачным, затуманенным, но все же изучающим, а голова его, как оказалось, была полностью обмотана белыми бинтами, оставляя открытыми лишь глаза.

– Я раскрыл Врата Неба, а Небо взамен раскрыло мне свои тайны! За это я теперь расплачиваюсь! – Он вновь опустил голову на грудь и вздохнул.

– Ты сделал это с ними? – спросила она, не дождавшись продолжения, на что он спокойно, без страха и сожаления, ответил: − Я не хотел, но разряд энергии был настолько сильным, что я не смог полностью отразить луч! Часть попала на людей, с тех пор они такие, с тех пор я проклят ими и осужден на медленную, мучительную смерть!

− Тебе известно имя – Эронга? – вдруг, сама не зная, почему, спросила она.

– Эронга – мой отец! – прозвучал все такой же спокойный ответ, а внутри нее в мгновение ока все закипело. Нетрудно догадаться, какой шок вызвал подобный ответ! Несколько раз она взмахнула руками, направив энергию на ее телепатического собеседника, и в следующий миг они уже были на большой поляне среди огромного дубового леса. Он сидел на земле, все еще держа руки за спиной, хотя проволока уже не сдерживала его движений. Она понимала, какую боль он испытывает теперь, когда все шипы, пронизывающие его тело, исчезли, и из каждой раны хлынула горячими потоками кровь, но гнев ее был сильнее рассудка, и она металась из стороны в сторону, как зверь, запертый в клетке. Ее переполняли дикие, неуемные эмоции: ярость наряду с негодованием. Не вытерпев, она подошла к мужчине и, присев около него на корточки, теперь уже своим обычным голосом сказала нетерпеливо:

− Повтори, что ты сказал об Эронге! Он поднял свою забинтованную голову и, глядя ей в глаза, спокойно ответил:

− Эронга – мой отец!

Сказав это, парень вновь склонил голову и принялся растирать свои онемевшие руки, которые ему все-таки удалось вывести из-за спины. А она впала в полубессознательное состояние. Сев на землю и обняв согнутые колени, она сидела, уткнувшись в одну точку где-то перед собой, и пыталась воспринять, переварить эту ошарашившую ее информацию.

То, что сказал этот парень, означало крах ее мира, крах всего ее существа, полная гибель того, во что она свято верила! Теперь онп была в полнейшей растерянности, словно ребенок, заблудившийся в темном лесу!

Наверное, незнакомец заметил ее замешательство, потому что сказал:

− Я никогда не видел отца! Меня вырастил и обучил один из его друзей – Басхара. Много лет мы жили вдали от людей, как изгои, изучая книги, а когда я был готов, учитель вывел меня в Большой Мир, сказав, что только так я смогу приобрести необходимый опыт. Эронга оставил мне ключ, который должен указать путь к искомому.

– К искомому? – спросила она, не понимая, что он имеет в виду.

– Завещание отца мне передал Басхара. Оно было написано в виде письма, в котором говорилось о ключе, но не говорилось, к сожалению, что этот ключ открывает.

– А что ты знаешь о Черном Замке?

− Я был там: это гибельное место, трансформатор сознания! Несколько часов, проведенных там, чуть не стоили мне моего рассудка!

− Этого не может быть! – закричала она и, вскочив с земли, побежала прочь, в густую тень деревьев. Мчась, не разбирая дороги, она то и дело спотыкалась, ветви больно били по лицу, но ужас, который она испытала, гнал ее все дальше и дальше. Внезапно прямо перед ней появился его темный силуэт. Бинты, совсем недавно бывшие белыми, теперь потемнели от крови. Он стоял, как монумент, расправив спину, и исподлобья бросал на нее короткие, как выстрелы, взгляды. Она рванулась вправо, но он молниеносно преградил ей путь, рванулась влево – он вновь опередил ее. Тогда она решила действовать по-другому и, едва подавляя панику, нанесла ему несколько энергетических ударов. То ли удары были слабыми, то ли соперник настолько неуязвим, но удары не дали нужного, ожидаемого результата. Она подпрыгнула высоко в воздух и, что есть силы, ударила его ногой по голове, сама же, приземлившись за его спиной, помчалась, не оглядываясь, вперед. Как будто какая-то необъяснимая сила держала ее в этом лесу, ибо, сколько она ни пыталась перемещаться посредством левитации, или используя сконцентрированную мысль – ничего не получалось.

Она бежала изо всех сил, но ее преследователю не составило большого труда догнать ее. В следующий же миг его железная рука схватила ее за волосы так сильно и неожиданно, что она рухнула на землю, крича от боли, ибо чуть не потеряла свой скальп. Не успела она прийти в себя, как он привалил своей тяжелой ступней ее грудную клетку и налег всем своим весом, намереваясь выдавить из ее легких воздух. Лихорадочно размахивая руками, она пыталась схватиться за что-нибудь, но безрезультатно.

– Говори, где ключ, маленькая ведьма! – промолвил Генура теперь уже своим собственным голосом. – Или ты умрешь мучительной смертью!

Она затрясла головой в разные стороны, давая ему понять, что она ничего не знает о ключе, но он не отступал.

– Все звезды в один голос кричат, что ты – хранительница ключа! – проревел он, уже начав терять терпение, и налег еще сильнее. Она почувствовала головокружение и начала ощущать холодное, едва уловимое дыхание Смерти. Мучаясь от нехватки кислорода, не имея возможности дышать, она широко раскрыла глаза, пытаясь настроить свое сознание на позитивный лад, дабы не умирать с ненавистью и гневом в душе, и словно в полусне увидела, как массивная черная тень окутала тело Генуры, от чего он тут же повалился на землю. В следующий миг и она погрузилась в непроницаемую темноту, и вновь ощутила, как чьи-то руки, подняв ее с земли, унесли куда-то далеко-далеко из этого злополучного леса.

Очнувшись, она захрипела, и ее стошнило кровавой слизью. Она все еще испытывала неприятное головокружение, поэтому не была в состоянии сообразить, где она и что все-таки произошло. Страх, внезапно возникший, заставил ее окончательно прийти в себя и, вскочив на ноги, без раздумий бежать. Существо с окровавленным, забинтованным лицом, которое, как оказалось, является Повелителем Тьмы Генурой, уже догоняло ее и протягивало к ней свои мерзкие, липкие пальцы. Осмотревшись, она поняла, что чудом оказалась прямо у лестницы, ведущей в Черный Замок. И, хотя замок пугал ее теперь не меньше, чем монстр, мчащийся за ней, она все же вскочила, перепрыгивая через ступени, наверх и вошла внутрь. Как только сзади щелкнул замок, она ощутила сильные вибрации и поняла, что Замок переместился.

«Неужели Генура смог проникнуть в Замок и пробраться в Траквилара?!» - с ужасом подумала она, но вдруг увидела перед собой все ту же черную тень с дымящимися впадинами-глазами. По спине пробежал холодок, но она стояла на месте и смотрела прямо в его зловещее лицо (если можно так назвать черное пятно с еще более черными впадинами на месте глаз и силуэтом, напоминающим голову). Страх подсказывал ей: «Беги!», но разум говорил: «Стой, ибо бежать некуда!». И тут, словно по волшебству, в ее памяти восстановилась картина, когда Генура чуть не убил ее, а налетевшая из ниоткуда тень повалила его на землю и тем самым спасла ей жизнь.А сейчас он стояла передо ней и испускал серо-зеленый дым глазными впадинами. Она силилась что-нибудь сказать, но не могла выдавить из себя ни слова – страх не отступал. И когда она уже собралась с духом, чтобы промолвить хотя бы короткое «спасибо», тень вдруг рванулась в сторону и исчезла в темноте коридора.

Сев на полу, она ощутила безудержную нервную дрожь. Все ее тело тряслось, как от лютого холода, а через мгновение ее бросило в жар. Что-то непонятное творилось с ней, и это «что-то» ей совершенно не нравилось! Она легла на холодные плиты пола (теперь-то она ощущала их ледяную прохладу) и устремила свой взгляд в темноту высокого сводчатого потолка. «Трансформатор сознания» - вертелось в ее мозгу, словно навязчивая идея. И она, вероятно, просто уснула, наконец, позволив себе расслабиться, погруженная в свои нелегкие мысли.

Она вновь шла по бесконечному черному коридору, только, в отличие от предыдущего ее посещения этого места, коридор был пуст. Она шла и шла, не останавливаясь, но картина не менялась. Начиная нервничать, она ускорила шаг, постепенно перешедший в бег, но все оставалось по-прежнему. И вдруг, откуда ни возьмись, передо ней появился монстр со сверкающей металлической кожей, напоминающей змеиную, и с красными, залитыми кровью глазами. Он заревел нечеловеческим голосом и бросился на нее. Она едва успела уклониться и провалилась сквозь стену коридора. Оказавшись в идентичном месте, она начала бежать сквозь стены, выставив вперед руки и закрыв глаза, а когда остановилась и огляделась, то не увидела ничего. То ли она ослепла, то ли вокруг нее была плотная непроницаемая тьма. И в это самое мгновение она услышала за спиной тяжелое дыхание и звенящую, медленную поступь. Обернувшись и зная, что он приближается, она все же никого не увидела. Между тем, шаги не прекращались, становясь все громче и громче. Поддавшись внезапной панике, она бросилась бежать, выставив вперед руки, дабы ненароком не врезаться головой в какую-нибудь стену. Она слышала, даже лучше сказать, чувствовала приближение монстра и, едва сдерживая крик ужаса, мчалась вперед, ничего не видя перед собой, из последних сил. Когда же остатки мужества стали улетучиваться, и отчаянье начало захватывать в свой плен ее сознание, внезапно две серо-зеленых струйки дыма показались передо ней.

Глава 17

Не успев притормозить, она сравнялась с этим дымом, и, хотя она не видела черный силуэт, она знала – это он, тот самый призрак. В то мгновение она ощутила, что больше не испытывает страха по отношению к нему, и она остановилась, ясно чувствуя взгляд его дымящихся глаз на себе, который, к тому же, по непостижимым причинам, подействовал успокаивающе. Она забыла о секунду назад гнавшемся за ней монстре, о кромешной темноте, окружающей ее своим мрачным коконом. Она впала в некое состояние полусна, а призрак окутал ее своей прохладой и прошептал на ухо: «Не бойся! Я с тобой!..». В это самое мгновение она проснулась.

Она все еще была в Черном Замке. Над ней темнели высокие до невозможности своды потолков, а вокруг стояла звенящая, почти оглушительная тишина. Она встала и направилась прямиком в Восьмигранник, где подошла сначала к шару, потом к одному из зеркальных порталов, однако, в голове ее не укладывалось, как Генура получает информацию о ее местонахождении. Возможно, дверь, которую она однажды открыла в Таруна, позволяет ему считывать сведения? Хотя, с другой стороны, если бы у него был доступ в Траквилара, разве стал бы он преследовать ее и требовать ключ, когда можно было бы просто напрямую из его мира проникнуть сюда? Все эти факты никак друг с другом не увязывались, и она лихорадочно пыталась понять, какой же все-таки секрет хранит Генура.

– Он пил твою кровь! – вдруг услышала она чей-то хрипловатый шепот. – Он соединил свое биополе с твоим и получил доступ к твоему сознанию! Она оглянулась и увидела ту же высокую черную тень с дымящимися глазами. В недоумении она смотрела на этого мрачного призрака и не находила слов для выражения своих эмоций.

– Когда активность твоего сознания повышается, - вновь зазвучал нечеловеческий шепот, - как при длительных, сконцентрированных размышлениях или серьезных действиях, флюиды, излучаемые им, становятся более ощутимыми, и Генура улавливает их на подсознательном уровне.

– Как разорвать эту связь? – спросила она, немного придя в себя, но все еще находясь в состоянии легкого шока.

– Связь разорвать невозможно! – ответил спокойным шепотом призрак, не шевелясь и не подавая вообще никаких признаков жизни, если о жизни в этом случае может идти речь. – Но ты можешь научиться контролировать свои флюиды, делая их более легкими, менее ощутимыми. Вот сейчас, например, ты должна расслабиться, глубже дышать и отрешиться от реальности! – Промолвив это, призрак двинулся в ее сторону, но она невольно отшатнулась, повинуясь бессознательному страху. Он остановился, заметив ее движение, и развернулся к двери, чтобы, вероятно, удалиться, но она остановила его вопросом:

− Кто ты? Призрак повернулся к ней боком и прошептал:

− Я – такая же жертва Таруна, как и ты! Поэтому я предлагаю тебе свою помощь! Он развернулся и поплыл к двери, однако, она вновь остановила его. Сама не зная, почему, но ей сейчас было гораздо спокойнее в его присутствии, нежели в одиночестве.

– Если ты хочешь мне помочь, - промолвила она и окинула его печальным взглядом, - тогда скажи: как не сойти с ума? Он остановился и медленно повернулся. Это было во всем чуждое существо, но без страха она не могла подумать о том, что ей придется остаться одной, поэтому она смотрела на него и более не видела ничего пугающего – скорее, в нем было что-то таинственное, непостижимое, неуловимое человеческим сознанием.

– Твой разум пытается спрятаться за безумием, ибо он заведен в информационный тупик. Расшифровывать и перерабатывать информацию он больше не в состоянии, а поскольку он запрограммирован на самоуничтожение в критических ситуациях, так и происходит. Ты должна сама, целенаправленно и осознанно, отключить свой разум, тогда и только тогда ты сможешь сохранить целостность своей личности! – Призрак говорил тихо и хрипло, но ее это совершенно не раздражало. Она молча стояла и смотрела на него, а в голове творился невообразимый хаос. Она была не в силах уловить хоть одну определенную мысль и передать ее вслух. Призрак, наверное, понимал, что с ней происходит, поэтому старался отвлечь ее своим голосом, словно вводя в состоянии гипноза.

– Информация, которую я только что открыл, поступила в твой разум, и он, запаниковав, включил процесс самоликвидации. Слушай меня! – промолвил он, но она уже начала терять контроль над своим телом: веки стали тяжелыми и постепенно надвигались на глаза.

– Не закрывай глаза! – громко и требовательно, но все так же хрипло произнес ее таинственный собеседник. – Если ты их закроешь, то потеряешь связь с реальностью, в которую, возможно, уже никогда не сможешь вернуться! Слушай мой голос и держи глаза открытыми! Я знаю: тебе тяжело, в твоей голове царит хаос, который ты безуспешно пытаешься упорядочить, систематизировать, но это сделать невозможно! Попробуй войти в состояние тишины. Помни: источник твоего «я» - не мозг, а сознание, находящееся в глубине твоего существа в абсолютной безопасности! Мозг нужен лишь для функционирования физического тела. Подсознание и сознание, по сути, две составляющие одного целого, однако, сознание более доступно, и лишь потому, что находится на поверхности этого самого «целого». Подсознание же, находящееся в глубине, естественно является более труднодоступным. Ты должна погрузиться вглубь своего сознания, туда, где человеческое «я» хранит свои корни, и ты узнаешь то, что разум скрывает от тебя – твое прошлое…

Больше она не слышала ни слова – она, действительно, погрузилась в состояние тишины, что помогло ей отдалиться от разума, все еще пытавшегося вернуть себе утраченное лидерство. Она погрузилась в нечто вроде тумана, но это был не туман – это было похоже на мир смутных, нечетких очертаний. Так иногда бывает во сне: смотришь вокруг, но видишь лишь размытые образы. Вдруг она услышала детский голос, произведший на ее сознание эффект раската грома на ясном небе. Детский голос произнес слово «мама», а потом туман, как по волшебству, рассеялся, и она увидела девочку, резвящуюся на зеленом лугу вместе с молодой красивой женщиной.

− Мама, смотри, какие у меня цветочки! – смеясь, говорила девочка и показывала женщине букетик полевых цветов, находящийся в ее маленьких ручонках. Женщина подхватила ее на руки и начала кружить, от чего обе расхохотались. Тут же раздался еще чей-то смех со стороны, а в следующий миг в поле зрения появился молодой, стройный и довольно привлекательный мужчина. Женщина, увидев его, перестала смеяться, но мило улыбнулась, а девочка, вырвавшись из объятий матери, побежала к мужчине и закричала:

− Папа, папа! Смотри, какой у меня букетик! Мужчина засмеялся и, подняв девочку на плечи, предложил женщине свою руку, которую та с удовольствием подхватила, и они покинули луг. Вновь она погрузилась в густой, почти непрозрачный туман, сквозь который она через секунду услышала страшные крики и невыносимый детский плач. Туман рассеялся, оголив все тот же луг, но теперь трава была не зеленой, а красной от пролитой на ней крови. Сумеречная синева еще более отягощала и без того тягостное впечатление. Она увидела два мертвых тела, лежащих недалеко друг от друга с раскинутыми в стороны руками и открытыми, полными ужаса глазами. Подойдя ближе, она тут же невольно отшатнулась – это были родители той самой маленькой девочки. Комок подступил у нее к горлу, но через миг она увидела еще более страшное зрелище – в тени одного из росших неподалеку деревьев сидела, поджав ноги, девочка и смотрела стеклянным, невидящим взглядом на бездыханные тела своих отца и матери. Лишь тихий, монотонный плач нарушал тишину зловещего луга. Слезы покатились у нее из глаз, и она, забыв обо всем, рванулась к девочке, чтобы обнять ее, утешить, увести из этого проклятого места, но не успела – туман вновь сгустился, и все погрузилось во мрак.

Она никак не могла успокоиться: слезы катились градом по щекам, а перед глазами стояла одна и та же картина – плачущая маленькая девочка, безмолвно взирающая на окровавленные тела своих родителей. Когда же туман в третий раз рассеялся, уже знакомый луг был погружен в ночную темноту. Полная Луна освещала его своим призрачным светом, а у того самого дерева, где минуту назад сидела плачущая девочка, стояла взрослая девушка с длинными черными волосами, одетая в черные одежды. Ее лицо казалось бледным, почти безжизненным в свете Луны, а печальный, опустошенный взгляд был устремлен на то место, где еще совсем недавно лежали тела двух молодых людей. Эта девушка была так похожа на убитую женщину, что она сначала подумала, будто видит именно ее до гибели, но потом она поняла, всем своим существом почувствовала, что это – та самая несчастная маленькая девочка со стеклянным взглядом, но она выросла. Она посмотрела в ее печальные глаза и увидела блеснувшую в них слезу, тут же исчезнувшую. А потом в темноте деревьев послышались чьи-то тихие, размеренные шаги. Девушка не оглянулась, вероятно, она знала того, кто пробивался к ней сквозь густые заросли леса. Вскоре в свете Луны показался юноша, такой же бледный и печальный, как и его подруга. Длинные черные волосы закрывали почти всю его спину, развеваемые легким ветерком. Что-то едва уловимое, но до боли знакомое было в его лице, его походке и даже во взгляде, но она не могла понять, что именно. Подойдя к девушке на расстояние полушага, он повернул лицо и устремил взгляд на то же самое место, куда вот уже несколько минут неотрывно, и почти не моргая, смотрела девушка. В его взгляде, в глубине его темных глаз были безграничная боль и всепоглощающая тоска. Казалось, он тоже знает о том, что здесь произошло, и также скорбит. Сейчас, когда их лица были устремлены в одном и том же направлении и находились в непосредственной близости друг к другу, она осознала, как много между ними общего, как сильно они похожи, но, при этом, так же сильно различны.

Прошло некоторое время, в течение которого молодые люди неподвижно и безмолвно, будто превратившись в статуи, стояли и созерцали нечто, известное им одним. Но потом, словно читая мысли друг друга, не говоря ни слова, они одновременно развернулись и пошли прочь из этого места. Она, недолго думая, рванулась вслед за ними, но, сама не зная почему, остановилась у того дерева, где минуту назад стояла эта загадочная пара. Она смотрела им вслед и чувствовала, что сейчас туман начнет сгущаться, как это происходило прежде, однако, до того, как это произошло, она увидела такое, что не сразу смогла воспринять: сначала обернулся парень и окинул ее (словно он мог ее видеть) изучающим взглядом. Через мгновение он отвернулся, и повернулась девушка. Их глаза встретились, и она замерла в недоумении. Только теперь, в этот самый миг и ни секундой раньше, она поняла, что та маленькая девочка и эта взрослая девушка – это она сама в разные периоды своей жизни, а эти повороты головы, эти черные матовые глаза и длинные, чернее ночи волосы напоминали о чем-то смутном и далеком, но уже происходившем с ней.

Туман вновь сгустился, и она услышала шепот, хриплый, противный, нечеловеческий шепот, твердящий, словно какое-то заклинание, слова:

− Сейчас ты должна вернуться, Марандора! Ты погрузилась в свой собственный внутренний мир, длительное пребывание в котором чревато полным забвением, амнезией, при которой ты не будешь знать, кто ты и где находишься! Слушай мой голос! Сконцентрируйся на нем! Приложи всю силу воли, чтобы удержать на нем внимание, иначе воспоминания поглотят твое сознание, и ты утратишь ощущение реальности! – Он говорил и говорил, то тихо, то с нарастающей громкостью, пока, наконец, она не стала слышать его отчетливо, так, словно он был рядом.

– А теперь открой глаза! – скомандовал он требовательным, не терпящим возражений тоном, и она повиновалась. Веки с трудом открывались, но тут же вновь сомкнулись от непривычно-яркого света. Когда она смогла нормально видеть и огляделась, то была несколько удивлена, ибо находилась в странной, невиданной ею доселе комнате.

Она лежала на широкой, застланной черным атласным покрывалом, кровати, обрамленной высоким черным балдахином с резными колоннами. В недоумении подняв голову с подушки, а потом и вовсе сев, она увидела во всей красе небольшую, усеянную множеством маленьких и больших свечей, комнату. Стены, оббитые темной тканью, были сплошь покрыты бесчисленным множеством картин разных форм и размеров. Из резных золоченых рам на нее смотрели лица, очень похожие друг на друга и до боли знакомые. Поддавшись любопытству, она встала и подошла к одному из портретов, чтобы получше рассмотреть его. На нем был изображен мужчина, одетый в черную старинную одежду и черный, с красной подбивкой плащ. У него были длинные черные волосы и большие, очень выразительные, черные глаза. Подойдя к портрету, висящему рядом, она увидела пару: женщина сидела в высоком кресле с резной спинкой, а мужчина стоял рядом, опираясь на спинку этого же кресла. Женщина была очень хороша собой, и казалось юной, даже впалые щеки и нездоровая бледность кожи не портили ее облик, а, напротив, придавали загадочность и шарм. Однако, когда она перевела взгляд на мужчину, то поразилась их невероятному сходству. Мужчина был так же бледен, с утонченными, почти женскими чертами лица и длинными, блестящими, как шелк, волосами, но больше всего поражали в его облике большие, проникновенные, черные глаза. При виде их что-то тонкое, смутное зашевелилось в ее подсознании, подобное размытым образам, которые, лишь стоило ей на них сконцентрироваться, тут же исчезли. Она машинально вернулась к предыдущему портрету и поняла, что это – одни и тот же мужчина. Сама не зная, почему, удивленная таким открытием, она постепенно обошла остальные картины, покрывавшие почти всю поверхность стен комнаты, бегло их осматривая. Везде были одни и те же люди – мужчина и женщина, то по одиночке, то вместе. Это произвело неимоверное впечатление на нее, и она, по непонятным причинам, задыхаясь от внезапно нахлынувшего страха, попятилась от стен к центру комнаты, не оглядываясь, пока не уперлась в боковую часть кровати. Осматривая быстрым взглядом стены, она видела все те же черные глаза и утонченные бледные лица. Вдруг ее взгляд остановился на одной из картин, которая почему-то была завешена серым полотном. Подавляя острый, почти панический страх, она медленно подошла к картине и резким движением сорвала с нее покрывало. Из широкой золоченой рамы на нее смотрела все та же женщина. Ее длинные черные волосы беспорядочно разметались по плечам, ее неестественная бледность казалась теперь искусственной, восковой, настораживая и пугая, а когда она посмотрела в ее глаза – что-то невидимое нестерпимо мучительно начало давить ей на грудь, стараясь выдавить из легких воздух. Она раскинула руки, почувствовав, что теряет равновесие и начинает падать назад, но прежде, чем упасть, она успела взглянуть в последний раз на портрет и с ужасом, с дрожью в теле поняла, что это было всего лишь… зеркало.

Глава 18

Снова темнота… Снова давящее чувство полного одиночества. Что со ней происходит? Кто она? Кто этот человек, так безумно похожий на нее? Вдруг в темноте она увидела две серо-зеленые струйки дыма. Они были так близко, даже касались ее лица. Что-то прохладное, похожее на порыв холодного ветра, коснулось ее руки и вырвало ее из плена мрака на пусть и сумеречный, но все же свет. Она увидела большую черную фигуру с дымящимися глазами, склоненную над ней, но не понимала, кто это, и что происходит. Слабые энергетические вибрации, слегка напоминавшие озноб, прошли по ее телу, и она услышала голос, словно доносящийся откуда-то издалека, и голос этот заставил все внутри нее сжаться от невыносимой боли, открывая в душе едва затянувшиеся раны. Она почувствовала, как темнота вновь сгущается вокруг, окружая ее своим жутким, непроницаемым коконом, и испытала непреодолимый страх перед ней. А голос тем временем упорствовал, становясь все громче и настойчивей. Она не могла разобрать слова, как ни силилась, но звук, тембр, вибрации этого голоса будоражили в сознании что-то далекое, давно забытое и призрачное, как сон.

– Ханкера Тарна Кенару! – вдруг раздалось, как раскаты грома, прямо у ее уха, и ее тело, несомое какой-то неизвестной, но очень мощной энергией, полетело вверх с молниеносной скоростью. Она поднималась в высоту, выгнувшись дугой от сопротивления воздуха, не осознавая ничего, кроме своего все еще не прервавшегося существования.

Этот бесконечный подъем показался ей мучительнее, чем все предыдущие падения. И она вновь услышала голос, такой чарующий и нежный, давно забытый, но родной, вырвавший из глубин ее памяти воспоминание о юноше и девушке, так похожих друг на друга, но все же разных. Плечом к плечу, они уходили вдаль, в темноту ночи, забирая с собой все, что было живого в ее душе.

Не помня себя, не понимая, что она делает, она прокричала непонятно откуда родившиеся в ее сознании слова на древне-магическом языке: − Свет и Тьма едины, как и мы с тобой! А голос, доносящийся из окружающего пространства и как будто принадлежащий самой Вселенной, словно отвечая на ее слова, произнес печально: «Свет и Тьма навеки вместе, как и мы с тобой!». Она начала задыхаться от нехватки кислорода, и только потом, наконец, пришла в себя. Возле нее сидел, склонившись, черный призрак и молча смотрел в глаза своими дымящимися впадинами. А она не могла дышать, словно легкие наполнились жидкостью, поэтому хватала воздух ртом, пока не выплюнула из себя какую-то мерзкую кровянистую слизь. Лишь потом она смогла вдохнуть воздух, и сразу потеряла сознание. А когда очнулась, то уже была в одиночестве, зато она вспомнила все: и маленькую девочку, рыдающую у тел своих убитых родителей, и странную пару так похожих друг на друга людей, уходящих в темноту леса, а потом глядящих на нее с многочисленных портретов, и свое собственное отражение в зеркале, и падение вниз, в черную бездну, откуда был виден лишь прямоугольный участок неба, вскоре тоже скрытый темнотой. Она отчетливо осознавала, что это была она, но не могла понять, когда это было, и как это могло быть, если в ее сознании не осталось и следа этих событий. Теперь в воспоминаниях были отчетливые картинки, страницы, непостижимым для нее образом наслоившиеся на ее собственную память. Она уже не могла определить, где истина, а где иллюзия. Страх одиночества постепенно начал сдавать свои позиции, но она все равно не чувствовала себя в безопасности. Внимая совету черного призрака, она старалась не думать о чем-то конкретном продолжительное время, дабы Генура не прочел ее мысли, хотя, по большому счету, ее беспокоила только одна мысль – кто она?

И она решилась. Совершенно не раздумывая, она бросилась в жидкий зеркальный портал, ибо понимала, что единственный способ узнать правду – вернуться в Семмирию, Мир Людей. Именно там, в том плотном, шатком и ежесекундно меняющемся мире, по ее предположениям, скрывался ответ на интересующий ее вопрос. Небо было сумеречным, покрытым густыми, черными, вытянутыми, как стрелы, облаками, из-за которых кое-где выглядывали звезды. Не касаясь земли, за несколько секунд она спустилась к подножию горы, на вершине которой в густом, непроницаемом тумане высился теперь Черный Замок. Она не знала, куда идёт и чего ищет, но знала, что сойдёт с ума, если не найдет ответы. Самое странное, что, хотя она и была представительницей человеческой расы, люди почему-то жутко пугали ее, как далекие и совершенно чуждые существа. Однако, ей ничего не оставалось, кроме как войти в этот мир, контактировать с ним, надеясь узнать хоть что-нибудь, способное пролить свет на запутанные тайны ее прошлого.

Бесшумно продвигалась она по небольшой лесной чаще. Высокие, почти голые сосны устремляли свои маленькие кроны в черную высоту неба, а внизу простиралась земля, сплошь усеянная хвоей и кое-где поросшая небольшими кустарниками. Вдруг вдалеке она увидела человека, медленно продвигавшегося по узенькой, едва заметной тропе. Приблизившись, чтобы рассмотреть его получше, но в то же время, оставаясь незаметной, она увидела маленького, сгорбленного, седовласого старика , согнувшегося под непосильной ношей, лежащей на его спине. Кряхтя и что-то бормоча себе под нос, он шел, не поднимая головы, вероятно, зная дорогу наизусть. Лицо старика, покрытое глубокими морщинами, производило впечатление удручающее и свидетельствовало о его нелегкой жизни. Она не собиралась тревожить старика, но в глубине души что-то сжалось, выпустив наружу болезненные и, как она думала, хорошо спрятанные в недрах сознания воспоминания. Маленькое тельце с горбом на спине, изборожденное морщинами лицо старика, сама не зная, почему, напомнили ей ее единственного друга, погибшего по вине Генуры, ее карлика, безвременная кончина которого едва не стоила ей рассудка, став самым большим и тяжелым ударом в ее жизни. Комок вновь подступил к горлу, и она, с трудом сдерживая слезы, коснулась ногами земли в нескольких шагах от старика.

− Здравствуй, одинокий путник! – промолвила она громко, идя вслед за ним по тропинке. – Позволь разделить с тобой твою ношу, а ты раздели со мной мой одинокий путь!

Старик резко обернулся и, округлив глаза, побежал прочь. Не понимая и не видя причин для такой реакции, она в недоумении смотрела ему вслед.

– Не бойся, одинокий путник! Я не причиню тебе зла! – крикнула она ему, немного отстав.

Услышав это, старик сбросил свой груз на землю и, что-то неистово бормоча себе под нос, побежал еще быстрее. Она вынуждена была остановиться. Ясно было без слов, что этот человек не хочет общаться с ней, поэтому она не стала более преследовать его, а вместо этого поднялась вверх и зависла над верхушками сосен, осматривая с высоты окрестный пейзаж. Позади нее была та самая гора, с которой она недавно спустилась, покрытая кустарником, а кое-где и небольшими островками деревьев, вокруг широкой, уходящей за горизонт полосой раскинулся сосновый бор. Рассекая воздух, она помчалась над вечнозелеными кронами до самого края леса и увидела блестящую ленту реки, светлой полосой выделяющуюся на более темном фоне зелени. Она знала, что там, внизу, живут люди, но, вспоминая свой прошлый визит Семмирии, у нее что-то не было желания отправляться туда. Поэтому она решила вернуться в замок и переждать там до следующего заката, ибо близился рассвет, а яркое сияние Солнца раздражало ее (наверное, сказывалась долголетняя жизнь под землей).

Замок был пугающе мрачным, всем своим видом нагоняя на нее апатию и тоску, потому она не стала углубляться в него, а села на пол прямо у входной двери, прислонившись спиной к стене, где, поддавшись, наконец, своей хронической усталости, погрузилась в сон.

Проснулась внезапно, словно разбуженная кем-то или чем-то. Оглядевшись по сторонам и не увидев ничего необычного, она открыла одну створку широкой, безумно-высокой, двустворчатой двери и выглянула наружу. Была ночь, почти ничего не было видно, но все же она заметила, что окружающий пейзаж изменился. Все вокруг: и земля, и растения покрылись плотной, темно-синей субстанцией. Она стояла посреди длинной лестницы замка в изумлении, не в силах постичь своим разумом, как такое возможно, но, когда спустилась вниз и дотронулась до этой таинственной массы – поняла, что это всего лишь снег. Огромные сугробы снега после жаркой ночи! Все это было довольно-таки странно.

Она вновь спустилась к подножию горы и помчалась по лесу, интуитивно чувствуя присутствие людей. Сначала она ощутила легкий запах дыма, а потом увидела бледный, мерцающий среди бесконечных голых стволов красноватый свет. Приблизившись, она увидела маленькую, старую хижину, стоящую среди густо растущих сосен, ветвями скрывающих ее от посторонних глаз. Ее было бы вообще не разглядеть, если бы немерцающий в маленьком окошке свет.

Внезапно тишину ночи нарушил звук чьих-то шагов. Снег поскрипывал под его ногами, и вскоре в поле ее зрения появился сгорбленный человек, несший на спине большую охапку дров. Не успел он подойти к хижине, как дверь отворилась, и на пороге появился человек, одетый в меховую накидку с большим капюшоном, покрывающим голову. Горбун, не произнося ни слова, сбросил свою ношу на землю, и быстрыми шагами посеменил прочь., а хозяин хижины все стоял и молча смотрел ему вслед.

Неожиданно порыв ветра сбросил с него капюшон, и она увидела бледное, тонкое, совсем юное лицо с темными, матовыми глазами, показавшимися ей до боли знакомыми. Рванувшись в сторону леса, она догнала горбуна и тихо, чтобы не напугать его, спросила:

- Кто тот человек в хижине?

Он поднял на нее глаза, и она в растерянности отшатнулась - перед ней стоял тот самый старик, с которым она встретилась вчера в этом же лесу, только лет на сорок помолодевший. Пока она стояла в раздумье, горбун воспользовался моментом и скрылся в густых зарослях леса. Она огляделась, но вокруг царила пустота.

Почему-то этот горбун вновь напомнил ей ее доброго, безобразного карлика, которого ей теперь безумно не хватало. Она вспомнила и свою неуемную неприязнь к нему, которую показывала при первом удобном случае. Лишь сейчас, когда ничего уже нельзя было вернуть или исправить, она понимала, как была эгоистична, слепа и глуха, как была бездушна и жестока по отношению к нему! А ведь он всегда был так добр и участлив к ней.

− Бедный мой карлик! – промолвила она, тяжело вздохнув. – Как же мне одиноко без тебя!

Нахлынувшая волна воспоминаний наполнила ее существо до краев, как вдруг боковым зрением она увидела какое-то движение и вернулась в реальность. Она ведь совсем забыла за своими мыслями о юноше в меховой накидке, а ведь он-то и интересовал ее больше всего.

Она вернулась к хижине и нашла его там собирающим брошенные горбуном на землю дрова. Когда он поднялся, их взгляды пересеклись. В его глазах не было ни страха, ни отчаянья, - лишь легкое удивление и безграничная радость. Некоторое время они просто стояли и смотрели друг на друга, не шевелясь и не говоря ни слова. Она, судя по всему, была ошеломлена гораздо больше, чем он, ибо даже в действительности потеряла дар речи на какое-то время. Дело в том, что, когда он стоял полубоком, его лицо не так хорошо просматривалось, но теперь, когда он повернулся, она была, мягко говоря, шокирована увиденным. На нее смотрело бледное, исхудавшее, но все-таки прекрасное лицо, некогда увиденное ею в чьей-то спальне на многочисленных портретах и поразившее до глубины души.

– Кто ты? – спросила она, нарушив, наконец, звенящую тишину, не отводя взгляда от парня. Он молчал, так же пристально глядя на нее, и лишь его глаза выражали больше, чем можно выразить любыми словами.

«Ты знаешь меня! Ты знаешь меня!» − беззвучно кричало все его существо, и она вдруг снова впала в транс и увидела сцену, однажды виденную ею. Среди расплывшейся массы окружающего пространства два человека, одетых в черные одежды, с развевающими, длинными, черными волосами и черными же матовыми глазами. Эти двое обернулись, и она вспомнила ВСЕ!

Глава 19

- Антиго! – вскрикнула она, не помня себя от радости, хотя получилось больше похоже на стон, и бросилась к нему, но не успела сделать и шага, как увидела огромную черную массу, преградившую ей дорогу. С разгона она налетела на нее, но та, хоть и была туманообразной, оказалась прочнее камня. А потом из этой массы выплыли две серо-зеленых струйки дыма, и сразу все стало ясно.

− Не подходи к нему! – раздался хриплый шепот. – Это – иллюзия, обман, вновь созданный Генурой, дабы получить тебя! Антиго мертв! Посмотри на этого манекена: ведь это не человек, а бессознательная кукла, выполняющая чьи-то приказы и установки! И черный призрак отступил, позволяя ей самой убедиться в правдивости его слов. Что-то ей подсказывало, что призрак не лжет, но все же сомнения не отступали. Она смотрела на парня, который все так же неподвижно стоял и смотрел на нее, и чувствовала, что это он, тот самый Антиго, ее Антиго, однако, какая-то часть его существа отпугивала, и она не могла понять – что не так.

− Антиго, поговори со мной! – вновь промолвила она теперь уже умоляющим голосом, но парень оставался безмолвным, словно вдруг онемел, хотя глаза его изменились – сейчас в них читалась безмерная боль и нечеловеческое страдание. Не выдержав, она бросилась к нему и, забывшись, принялась трясти его за плечи, крича что-то вроде: «Очнись! Поговори со мной! Приди в себя!». Но парень будто умер, оставшись стоять неподвижно в своей прежней позе, лишь глаза его остались живыми и напоминали о том, что перед ней – не восковая статуя, лишь с виду напоминающая человека, а все еще живое или пока еще живое существо. Ее захлестнула волна истерики. Она опустилась к ногам юноши, обняла его колени и разразилась дикими, неестественными рыданиями, нарушая тишину ночи. − Тише! – закричал своим хриплым голосом призрак, но она не слышала его, находясь почти в беспамятстве. Помнится, как он дернул ее к себе и утащил в тень растущих неподалеку деревьев, где, укрыв своим туманообразным телом, спрятал от посторонних глаз. Именно в ту секунду к ней вернулось сознание. Так же оно вернулось и к Антиго. Он быстрыми движениями осмотрелся и рванулся бежать, но отовсюду из темноты начали выползать серые людишки. Вооруженные факелами, они имели цвет кожи почти такой же землисто-серый, как и цвет их поношенных одеяний. С диким ревом они набросились на юношу, заломили ему за спину руки и связали, после чего под конвоем из двадцати или более человек и под крики: «Колдун! Колдун! Смерть колдуну!» − увели прочь. Она рванулась, но призрак держал ее так крепко, что она не могла даже пошевелиться. Тогда она попыталась крикнуть, но так же безрезультатно – призрак позаботился и об этом. Лишь когда шум удаляющейся толпы совершенно стих, и в лесу воцарилась звенящая тишина, черный призрак выпустил ее из своих цепких железных объятий.

Она кричала. Она готова была рвать и метать, не понимая, почему он помешал ей помочь Антиго, а он спокойно стоял и молча терпел ее нападки. Ярость, дикая, необузданная, звериная ярость распирала ее изнутри, рвала ее в клочья, пока на смену ей не пришло тяжелое чувство безысходности и всепоглощающего отчаянья. Она села прямо на снег и устремила свой взгляд в одну точку, ненавидя всех и вся. Неожиданно черный призрак нарушил ее самобичевание и промолвил тихо, даже несколько печально:

− Антиго мертв! Ты не сможешь спасти его! − Нет, ты лжешь! – закричала она, не помня себя от нахлынувшей тоски. – Уходи! Оставь меня!

Однако он, вместо того, чтобы послушаться и уйти, приблизился к ней и осторожно прикоснулся своей холодной массой к ее плечу. Она почти не чувствовала прикосновения, лишь легкое покалывание на коже, зато сознание ее ощутило все сполна.

Она стояла на огромной городской площади, в числе многочисленной толпы, собравшейся у центрального деревянного помоста, сбитого наспех из неотесанных досок и предназначенного, как оеа поняла, для казни. В центре помоста высился высокий Т-образный деревянный столб, обложенный дровами и соломой. «Колдуна сожгут в полдень!» - услышала она чей-то голос сзади. Внутри все сжалось от предчувствия и осознания того, что сейчас здесь произойдет нечто страшное, и она уже знала – что. Его вывезли на телеге, закованного в цепи, измученного бесконечными пытками. Из-под разорванной одежды виднелись жуткие кровоточащие раны, а лицо, его прекрасное, утонченное, божественное лицо было изуродовано до неузнаваемости – теперь оно представляло собой кровавое месиво, и лишь глаза, большие, глубоки, черные, как безлунная ночь, были все так же печальны и опустошены. Комок подступил к ее горлу, а кулаки невольно сжались с такой силой, что ногти впились в ладони, причиняя боль. Однако, эта боль была ничем по сравнению с той лютой душевной болью, которую она испытывала при виде такого зрелища.

Два великана, одетых в маски с прорезями для глаз, приковали юношу к столбу, втащив перед этим на помост, тщательно натягивая руки осужденного на горизонтальную перекладину. Делали они это неспроста, ибо в следующую минуту, не дав зрителям даже ахнуть, парню отрубили руки, а потом и ноги огромными топорами, появившимися откуда-то у палачей в руках. Все это произошло так быстро, что ее сознание даже не успело адекватно отреагировать. Лишь спустя несколько минут она осознала все происшедшее и почувствовала, как на ее грудную клетку начинает давить непомерная тяжесть. После этого, словно оглушительный раскат грома, раздался дикий нечеловеческий крик – парень закричал, как раненый дикий зверь, и сквозь этот рев прорвались слова на древнем языке: «Свет и Тьма едины, как и мы с тобой».

Эти слова прокричал осужденный на смерть Антиго перед тем, как один из палачей, хорошо замахнувшись, отрубил ему голову, а второй разжег костер у подножия столба.

Она стояла в полном оцепенении, как окаменевшая, глотая слезы и раздирая ногтями ладони в кровь, а на ее глазах разгорался костер, сжигающий расчлененное тело ее Антиго. Она готова была убить всех, находящихся в поле зрения, сжечь всю землю дотла, но тело не слушалось, словно оно и вовсе было чужим, словно сознание ее находилось в незнакомой и не поддающейся контролю оболочке. Лишь когда она очнулась в сосновом бору рядом с черным призраком – поняла, что это было всего лишь видение, картинка, восстановленная в ее памяти энергией призрака. Как? Как она могла все забыть, забыть всю свою жизнь, забыть даже то, кто она есть? КАК?

− Ты не забыла! – сказал, словно читая ее мысли, призрак. – твоя память была блокирована, поэтому ты помнишь лишь отрывочные моменты, но в глубине твоего подсознания вся эта информация хранилась – стоило лишь погрузиться туда, и память вернулась к тебе незамедлительно!

− Память? – воскликнула она, негодуя. – Ты называешь памятью эти короткие, обрывочные сцены, эти размытые образы, похожие на сны более, чем на реальность?! Призрак молчал. Она уже привыкла к его дымящимся глазам, к его туманообразному телу, излучающему холод – все это более не пугало ее, даже напротив, вызывало странное доверие к этому загадочному существу.

− Вернись в замок! – сказал, внезапно нарушив тишину, призрак. – Для тебя это лучшее, наиболее безопасное место во Вселенной! Она посмотрела в его бездонные впадины глаз, устремленные на нее, и почувствовала невероятное тепло внутри. Это озадачило ее, но все же она ответила после некоторого раздумья:

− Я не могу покинуть Семмирию, пока не найду ответы! − Ты не найдешь их здесь! – спокойно ответил ее таинственный собеседник. – Ни здесь, ни в каком-либо другом мире, ибо ответы – внутри тебя! Нужно лишь погрузиться в свой внутренний мир, и сразу все станет ясно, все встанет на свои места! Идем! – С этими словами он поднялся и двинулся в сторону возвышающейся на горизонте горы.

– Почему ты мне помогаешь? – спросила она, тоже встав, но не двигаясь с места.

Призрак остановился. Не оборачиваясь, он тихо промолвил: − Когда-нибудь я расскажу тебе свою историю, а пока ограничусь тремя словами: «Я – твой друг!».

Она не спросила более ничего, хотя желание это сделать было безграничным. Однако, она прекрасно понимала, как тяжело порой бывает погружаться в собственные болезненные воспоминания, а, судя по всему, у призрака они были именно такими, поэтому она молча последовала за ним. И вот они снова оказались в Черном Замке, в этом грандиозном сооружении, еще совсем недавно кажущимся ей величественным, а теперь – мрачным замкнутым пространством, почти тюрьмой или даже склепом, в котором она заперта навечно.

Она села прямо на пол, опершись спиной о стену и глядя перед собой остекленевшим взглядом, прокрутила в памяти жуткую казнь человека, который значил для нее больше всей Вселенной, хотя она и не могла еще пока до конца определить, кем же все-таки для нее являлся Антиго.

– Зачем они расчленили его тело? – спросила она сама у себя, размышляя и не понимая, но получилось так, что вопрос этот прозвучал вслух, хотя подобный нюанс не имел особого значения, ибо призрак все равно читал ее мысли, как когда-то это умел делать и карлик. Услышав ее вопрос и решив, что он обращен к нему, черный призрак ответил своим хриплым шепотом: − Маг может возродить свое тело из праха, если оно не изувечено и еще не подверглось распаду и гниению! − Иными словами, маг может воскреснуть из мертвых? − спросила она, глядя на две дымящиеся струйки.

– Иными словами, маг вообще не умирает! Он может жить бесконечно, если есть подобная необходимость или желание!

− Мне нужно попасть в ту комнату! – неожиданно вскакивая на ноги, выпалила она возбужденно. – Я должна убедиться, что эти видения – не плод моего воображения, а реальные воспоминания моей жизни!

Она рванулась в темный коридор, ведущий к лестнице в башню, но призрак остановил ее своим почти ледяным прикосновением к ее руке.

– Тебе не нужно возвращаться в Семмирию – эта комната здесь, в замке! Пойдем, я покажу тебе!

Она не успела ничего сказать в ответ, ибо была удивлена настолько, что потеряла на мгновение дар речи, а когда пришла в себя, то увидела темный проем в стене на месте висевшего там огромного, больше человеческого роста, зеркала. Оказывается, за ним была потайная дверь, о существовании которой она даже не подозревала. Черный призрак уже почти исчез в темноте потайного хода, когда она вдруг вышла из оцепенения и побежала вслед за ним. Темнота была кромешная. Она даже не сразу решилась войти в нее, все еще помня об ужасах Таруна, но голос призрака, звучащий уверенно и спокойно, придал ей сил и смелости, и она сделала шаг во мрак, который тут же принял ее в свои цепкие, невидимые объятья. Она почувствовала, как что-то холодное коснулось ее запястья и сжало его, словно чья-то сильная рука, а в следующее мгновение она уже мчалась вдаль с головокружительной скоростью, влекомая вперед неописуемой силой. Ее лицо обдувал прохладный, пахнущий чем-то давно забытым, воздух. От бесконечных поворотов, подъемов и спусков у нее начала кружиться голова, поэтому весь довольно продолжительный путь в непроглядно темном тоннеле показался ей мучительным и бесконечным. Когда, наконец, движение прекратилось, она качнулась, теряя равновесие, и упала бы, если бы холодные конечности призрака не подхватили ее и не удержали от неминуемого падения. Прозвучал щелчок, и отворилась еще одна потайная дверь, за которой была такая же непроницаемая мгла. Призрак внес ее внутрь помещения, закрыв за собой дверь (это она определила по еще одному характерному щелчку) и, пронеся несколько метров, положил на мягкую и шелковистую поверхность. Сам же он пошел прочь – она видела, как он удаляется все дальше и дальше в темноту, ибо единственным, что могло различать в этом мраке ее зрение, были две серо-зеленые струйки дыма, испускаемые его глазами.

− Нет! – закричала она почти умоляющим голосом, чему и сама нимало удивилась. – Не уходи! Не оставляй меня здесь: мне страшно! – И она не лгала – ей, действительно, было страшно, гораздо страшней, чем тогда, когда перед ней стоял монстр с металлической чешуей и стальными зубами, угрожая сожрать живьем.

– Я не ухожу – я зажгу свечи! – спокойно ответил призрак, останавливаясь.

Успокоившись, она расслабилась и приняла горизонтальное положение. Пощупав вокруг себя руками, она обнаружила, что лежит на кровати, застланной шелковым покрывалом, очень приятным на ощупь. Вскоре мрак рассеялся, сменившись приятным полумраком, и она встала, чтобы осмотреться. Она была права: она лежала на невероятно широкой кровати с черным бархатным балдахином с резными, по-видимому, деревянными колоннами. Несколько минут она стояла перед этой кроватью, пытаясь уловить смутные образы, вынырнувшие на мгновение из глубин подсознания, но ей это не очень-то удавалось, поэтому она оставила эту затею, отвернулась и направилась к одной из стен, увешанных многочисленными портретами. Все происходило в точности так же, как в том ее видении, но с одной значительной разницей – теперь она была не одна, со ней был призрак, чье присутствие чудесным образом придавало ей уверенности.

Она принялась разглядывать портреты, хотя многие из них очень отчетливо запечатлелись в ее памяти. Везде только два человека – она и Антиго, словно не существовало никого больше в мире, кроме них двоих. И она вдруг вспомнил, как часами сидела и разглядывала его утонченные, почти женские черты лица, пока он делал наброски в своем альбоме, то и дело бросая на нее удивительно проникновенный и неописуемо печальный взгляд своих матово-черных глаз, и изредка улыбаясь при этом милой, томной полуулыбкой. А потом видение исчезло, сменившись внезапно другим, еще более странным. Теперь они с Антиго сидели в нацарапанном на каменном полу кругу, обставившись свечами, и она читала заклинания или что-то вроде из невозможно толстой книги, обмениваясь после каждой фразы троекратным поцелуем. Вслед за этим все снова погрузилось во мрак на несколько секунд, и она увидела еще одно видение – Антиго, стоящего у огромного зеркала, завешенного серым полотном, и глядящего перед собой опустошенным, невидящим взглядом. Она увидела - нет, скорее, почувствовала отчаянье, глубокое, всепоглощающее отчаянье, завладевшее его душой, и закричала: «Что случилось?», забыв о том, что он – лишь фантом, лишь очень живое и яркое воспоминание о событиях, теперь кажущихся более похожими на сон, чем на явь. Наконец, она увидела последнее видение. Комната была обставлена множеством холстов, больших и маленьких, овальных и прямоугольных, а посреди них находился Антиго, сидящий на полу и размешивающий краски на прозрачной стеклянной палитре. Его запястье было разрезано, и из пореза тоненькой струйкой сочилась кровь, которую он тут же подмешивал в краски и писал, писал неутомимо свои картины дни и ночи напролет, пока не завесил ими все поверхности стен этой злополучной комнаты.

Глава 20

Ощутив холодное прикосновение к плечу, она передернулась от неожиданности и вернулась в реальность, если вообще в ее ситуации можно говорить о какой бы то ни было реальности. Перед ней стоял черный призрак и молча смотрел на нее. Не говоря ни слова, она присела на корточки и провела рукой по гладко отполированным плитам пола. Не нащупав того, что она искала, она принялась ползать по комнате на четвереньках, обследуя каждый дюйм пола кончиками пальцев. Наконец, пальцы ее застыли, нащупав тонкую царапину. Она последовала за ней и убедилась, что она действительно очерчивает правильный круг.

– Я была здесь! – воскликнула она с некоторой тоской, и комок внезапно и совершенно неожиданно подступил к горлу. – Это была моя комната! – Это открытие настолько поразило ее, что она, не в силах более контролировать свои эмоции, ощутила, как губы ее, руки и вообще все тело начали судорожно содрогаться. Единственное, чего она никак не могла понять – почему она ушла отсюда, почему покинула Антиго, оставив его страдать, один на один с его болью и отчаяньем? А теперь он мертв, и ничего не изменить, и ничего невозможно исправить! Перед ее взором вновь возникло его расчлененное тело, прикованное к столбу и пылающее в красно-оранжевом пламени, и у нее началась истерика. Глотая слезы и издавая нечеловеческие вопли, она металась по комнате, размахивая руками и сбрасывая на пол все эти мрачные портреты. Все, о чем они напоминали ей, было связано с болью, страданием, кровью и невыносимыми муками. Она сбросила все картины, до которых смогла дотянуться, и остановилась лишь тогда, когда вновь оказалась лицом к лицу с большим, завешенным серой тканью, зеркалом. Она стояла в каком-то странном оцепенении и смотрела перед собой так, будто видела там свое отражение, несмотря на то, что ткань была абсолютно непрозрачной. Она потянулась рукой к полотну, но рука ее дрожала то ли от страха, то ли от нервного напряжения, и она, не найдя в себе сил, опустила ее и села на пол. Развернув руки к себе ладонями, она с удивлением взирала на них и недоумевала: подумать только, сколько нужно было ярости, чтобы разодрать собственные ладони ногтями в кровь! Слезы уже высохли на ее щеках, хотя она все еще пребывала в состоянии стресса.

− Почему я покинула его? – произнесла она вслух адресованный самой себе вопрос, забыв о том, что она все-таки не одна. Призрак приблизился и опустился на пол напротив нее, на расстоянии около двух шагов. Все его движения были подобны движениям людей, но тело его, представляющее собой сгусток тумана, казалось, не имело никаких уплотнений вроде костей, поэтому могло принять любую форму, хотя зачастую он сохранял силуэт человека, одетого в длинную широкую мантию или плащ, так что руки или ноги не просматривались. Возможно, он поступал так для того, чтобы ей было легче воспринимать его облик, хотя она не была уверена. А сейчас черный призрак сидел напротив и молчал, глядя на нее и, вероятно, не находя слов для утешения или ответа на ее вопрос. Тяжесть неописуемой словами, всепоглощающей, безмерной тоски, пропитавшей воздух этой комнаты, давила и на нее, и на ее мрачного попутчика.

– Если хочешь, мы можем уйти! – внезапно нарушил тишину призрак. Именно его хриплый голос, больше похожий на скрежет, вывел ее из состояния оцепенения. Она подняла глаза и спросила тихо:

- Кто ты? Из какого ты мира, странное мрачное создание? Ни в одном из шести миров Системы Хантигара, в которых я побывала, я не видела существ, подобных тебе!

- Я – изгой, который, как и ты, нашел пристанище в Траквилара! Путь сюда был усеян множеством препятствий, бесчисленное количество жертв пришлось принести, чтобы найти заветный ключ! – ответил призрак, не шевелясь и не сводя с нее своего дымящегося взгляда.

− Ключ? – воскликнула она, словно вспомнив нечто важное. – Ты нашел ключ к Траквилара? Призрак молчал, но она чувствовала, что он не хочет отвечать на этот вопрос, хотя причин для подобного молчания не видела. – Мой учитель говорил, что лишь одному существу из всей Системы Хантигара удалось найти этот ключ, и звали его – Эронга! − сказала она, объясняя причину своего внезапного вопроса, а также изумление, связанное с упоминанием призраком ключа. – Именно Эронга создал Черный Замок, способный трансформироваться в соответствии с ежесекундными трансформациями Траквилара, он же обладал секретом изготовления Универсального материала – черного льда, за что и назван был – Повелитель Льда! – Она говорила уверенно и даже несколько гордо, ведь Эронга, как ни как, был ее отцом.

− Эронга… − прошептал еле слышно призрак, раздумывая над чем-то, одному ему известным, а потом более громко и отчетливо спросил: − Ты не допускаешь мысли, что твой учитель обманул тебя?

Она несказанно удивилась подобному предположению, удивилась, по большей части, потому, что ей и самой такие мысли приходили в голову. Однако, странным было то, как, на каком основании этот, неизвестно откуда взявшийся субъект, не знающий, по сути, ни ее, ни, тем более, ее учителя, может судить об этом?

− Почему ты решил, что он мог меня обмануть? – спросила она, не находя более уместных слов для ответа. − Я ЗНАЛ ЭРОНГУ! – спокойно, глядя ей в глаза, ответил призрак. – И, ровным счетом, ничего из перечисленного тобой он не делал и не создавал! Она чуть не открыла рот от изумления и недоумения. Встав на ноги и отступив несколько шагов, она, широко распахнув удивленные глаза, смотрела на мрачную черную тень, сидящую на полу, и силилась что-то сказать, однако, видимо, потеряла эту способность – вместо слов из ее шевелящихся губ вылетали только вздохи.

– Эронга – начал, не обращая внимания на ее явное замешательство, призрак свой рассказ, - был величайшим Магом Семмирии, но был некто, превосходящий его в мастерстве!

− Генура… − прошептала она и подняла голову вверх, а там, в потолке, зияла огромная рваная дыра, через которую внутрь комнаты ползли сотни огромных, черных, покрытых щетиной, пауков. Ее охватил неописуемый ужас, она хотела бежать прочь, но тело уже не слушалось – она не смогла сдвинуться с места. Холод пробежал по позвоночнику, после чего все тело сотрясла волна нервной дрожи. Она чувствовала, как по ее ногам и рукам ползут вверх омерзительные жуткие твари, как их маленькие коготки касаются ее кожи, причиняя невыносимую душевную муку. Она хотела кричать, охваченная паникой и отчаяньем, но гортань ее не издала ни звука. И тут, когда паника ее достигла апогея, она услышала голос прямо у самого своего уха, успокаивающий, обволакивающий голос.

– Слушай меня внимательно, Марандора! Только не теряй сознание! – шептал голос. – Соберись с силами: закрой глаза! Я знаю: тебе страшно, но страх твой необоснован! Что бы там ни было, даже самое жуткое из того, что ты можешь вообразить – это лишь иллюзия, лишь видение, посланное кем-то извне! Ты в Траквилара, а здесь – единственное место Системы Хантигара, где можно чувствовать себя в полной безопасности! Никто, слышишь, никто не имеет доступа сюда, особенно тот, кто хочет сломить твое сознание! Не поддавайся страху и отчаянью! Помни: все, что ты видишь – лишь картинки, несуществующие фантомы! Дыши глубоко! Не уходи в Астрал, там ты станешь уязвима! Останься со мной! Останься со мной! – Последние два слова повторялись множество раз, гипнотизируя ее и вселяя уверенность. Она закрыла глаза, повинуясь голосу, такому близкому и одновременно далекому, такому чуждому и одновременно родному, и страх постепенно сдал свои позиции. Дыхание стало более ровным, дрожь прекратилась. Но самое главное, она больше не чувствовала прикосновений паучьих коготков на коже, будто в одно единое мгновение все мерзкие насекомые исчезли. Она открыла глаза и сразу запрокинула голову, дабы убедиться – не сходит ли с ума? Теперь в потолке не было никакой дыры – там висела большая кованая люстра со множеством лампадок, установленных по краю металлического обода. Облегченно вздохнув, она обессилено опустилась на пол. Разум отказывался воспринимать происходящее. Невидящим взглядом она взирала на отполированные плиты пола, пребывая в состоянии глубокой тишины, в которое последнее время ей стало все легче и легче входить. А сейчас сознание ее было где-то на грани между реальностью и астральным планом, куда оно так безудержно стремилось, видимо, в поисках желанного покоя.

– Нет, Марандора, послушай меня! – почти закричал черный призрак, тряся ее за плечи своими ледяными конечностями. – Очнись, не уходи в Астрал – Генура сразу же выследит тебя там, и ты не сможешь ему противостоять! Аны не имеют права вмешиваться в проблемы иных пространственных точек, то есть миров, населенных живыми существами, поэтому на их помощь рассчитывать не стоит! Астрал отныне закрыт для тебя, если ты не хочешь потерять свою целостность, если ты хочешь остаться собой!

Жуткая усталость, даже не физическая, а скорее духовная, овладела ее существом. Ей казалось, что голова вот-вот разлетится на части, просто лопнет от распиравших ее бесчисленных мыслей и образов, объединить которые в какую-то общую картину не представлялось возможным. Она легла на пол, соединив ноги и раскинув в стороны руки, и устремила свой затуманенный взгляд на каменные глыбы высокого сводчатого потолка. Временами она слышала голоса: то шепчущиеся о чем-то, то просто разговаривающие, то нежно воркующие. А потом эти голоса сменились стонами, душераздирающими воплями и рыданиями, звуки которых заставили бы содрогнуться и камень, а она даже не могла закрыть уши, дабы не слышать их, ибо доносились эти стоны не извне, а изнутри ее подсознания.

Неожиданно в ее голове, словно вспышка молнии, пронеслось мимолетное, но очень отчетливое видение. Она вскочила с пола, как ужаленная, и начала метаться по комнате в поисках чего-нибудь высокого и прочного, на что можно было бы вскарабкаться.

– Что ты ищешь? – спросил призрак, но она, словно не слыша его, металась взад и вперед, пока, наконец, не запрыгнула на кровать, устремив свой возбужденный взгляд в темноту свода. Ей даже показалось, что она увидела то, что открыло видение. Спрыгнув с кровати, она схватила один из сброшенных ранее портретов и с размаху швырнула его в потолочные блоки. Портрет подлетел вверх и, не достигнув потолка, тут же с грохотом упал на пол, причем от удара его золоченая рама раскололась. Это произвело на нее самое неожиданное впечатление, и она, словно обезумев, подошла к разбитой картине, глотая внезапно хлынувшие бурными потоками слезы, подобрала его и, освободив от осколков рамы, бережно прижала к груди. Она чувствовала, понимала, ощущала всем своим телом приближение собственного сумасшествия, и эта мысль уже более не пугала ее, но напротив, тешила, ибо казалось, что хотя бы в безумии она найдет успокоение и тишину.

Она стояла посреди комнаты, обнимая портрет и безмолвно глотая слезы, и смотрела в темное туманообразное лицо призрака, который, в свою очередь, также смотрел на нее. Мысли ее все еще путались, но кое-что уже начало восстанавливаться, и она вновь ощутила боль, тоску и давящую на грудь тяжесть одиночества.

− Знаешь, призрак, − тихо промолвила она, глядя в его дымящиеся глаза и словно проваливаясь в них, - мне известны три заветных слова, которые принесут мне избавление от моих страданий и покой!

− Ты хочешь позвать Смерть? – спросил он спокойно, и сам же ответил: − Она уже перед тобой!

− Не пугай меня! – промолвила она еще тише, чем прежде, а он, вместо того, чтобы ответить, вытянулся в длинный черный столб и достал до свода потолка, вынул что-то темное из щели между блоками, и лишь потом вновь спустился на пол, приняв обычный, привычный для нее облик. Она взглянула на него недоумевающими глазами, все еще сжимая в руках портрет, а он, ничего не говоря, протянул ей маленькую книжечку в черном кожаном переплете. Это было именно то, что она тщетно пыталась сбить портретом, то, что она заметила в своем мимолетном видении в щели у одного из потолочных блоков.

Аккуратно положив портрет на кровать, чтобы освободить руки, она робко взяла книжечку и посмотрела на своего молчавшего спутника. Вероятно, не было ничего неизвестного или скрытого для этого существа, и мысль о том, что он знает о ней все, даже то, чего она сама не знает или не может вспомнить, пугала ее. Она опустила глаза и медленно провела ладонью по переплету книги. В то же мгновение перед ее внутренним взором снова появились образы, быстро сменяющие друг друга. Сначала Антиго, протягивающий ей эту книжечку, потом она сама, лежащая на кровати и что-то записывающая туда, и, наконец, он, сидящий на полу, опершись спиной о стену, и тоже что-то пишущий в эту же саму книгу. Хотя, по сути, это была не книга, а блокнот с пожелтевшими листами, который она почему-то не решалась открыть. Из глубин подсознания до нее доносились страх и отголоски той боли, что запечатлена в виде слов на этих пожелтевших страницах. А когда она уже взялась за переплет, чтобы одним рывком распахнуть зловещую книгу, призрак остановил ее прикосновением к её руке своей холодной конечности. Она подняла на него вопрошающие глаза, а он, опустив голову, промолвил тихо и даже печально:

− Жизнь полна боли и слез! Нужно ли тебе вновь испытывать их на себе?

Она поняла, что он знает о содержимом этого блокнота, но не обратила внимания на его слова и раскрыла Дневник. В тот же миг окружающий мир перестал существовать, и она вернулась в свое прошлое.

Глава 21

«Последнее, что я помню из своего детства, - была запись на первой странице, - это окровавленные тела моих родителей, вынесенные в лес огромным черным человеком. В сиянии Луны я увидела блеск его окровавленного меча и замерла, задержав дыхание и безмолвно проглатывая слезы. А потом черный великан ушел, и я осталась одна в темноте ночи наедине с двумя трупами самих близких мне людей. Не знаю, сколько я просидела так, взирая на них и давясь собственной мучительной болью, но, если бы осталась там дольше, то наверное сошла бы с ума. Антиго забрал меня: он закрыл мне глаза своей холодной ладонью и увел из этого проклятого места, где раньше я так любила играть со своими матерью и отцом. Лишь мои нечастые всхлипывания нарушали тишину той зловещей ночи, когда мы пробирались через заросли буков к близлежащей деревне, надеясь там найти защиту и приют. Однако, черный великан все же выследил нас. Помню бледное, обезумевшее лицо Антиго и его черные, опустошенные глаза перед тем, как все исчезло, погрузившись во мрак».

Холод пробежал по ее спине, а тело бросило в дрожь. Дальше ей не нужно было читать, чтобы вспомнить бесконечные ночи и дни, проведенные взаперти, в этой самой комнате, словно в тюрьме, наедине с собой, со своими мыслями, со своей болью. Антиго навещал ее всего лишь раз в месяц, и его визиты были для нее, как луч света после долгой и мучительной бури. Она рыдала на его плече, а он гладил ее волосы и молчал, всегда молчал – он был с рождения нем. Она почувствовала, что начинает задыхаться, словно внезапно попала в вакуум или погрузилась глубоко под воду. В ушах звенело невыносимо оглушительно, пока она не увидела перед собой черный силуэт с двумя дымящимися глазами-впадинами. Ей казалось, что она слышит его обеспокоенный хриплый голос, чуть ли не кричащий ей: «Остановись! Не делай этого!», но она, приняв все это за еще одно, наслоившееся на предыдущее, видение, не придала ему значения и вновь окунулась в Дневник.

«Антиго был нем, но мы с ним всегда умели общаться без помощи слов, беззвучно, телепатически передавая друг другу мысли и образы. Единственный вопрос, на который я жаждала ответа все эти годы заключения в моей злосчастной комнате – зачем нас держат здесь? Но, сколько бы я ни задавала его своему единственному во всем мире собеседнику, он игнорировал его… игнорировал до определенного момента. Я даже не ожидала, а он вдруг сам завел об этом разговор. Как всегда, беззвучно Антиго печально начал свой рассказ: в незапамятные времена, когда Састингра только начал свое дело по сотворению жизни во Вселенной, в некоем Хоре – мире, значительно отдаленном от восьми миров, образующих Систему Хантигара, возникла первая человеческая раса. Кто были эти первые люди, трудно сейчас сказать, но в духовном и физическом развитии они ушли далеко вперед в сравнении с нашими с тобой современниками. Хора была маленьким, узким пространством, замкнутым в самом себе и не способным к дальнейшему развитию и усовершенствованию, поэтому древние маги (именно так называли себя те первые люди, ибо объединение их именовалось Магика) покинули Хору и отправились в близлежащие миры в поисках лучшей жизни. Система Хантигара тогда еще только оживлялась, и они одни из первых прибыли сюда. Победив время, маги не смогли победить Смерть, а поскольку они все-таки были людьми и должны были, как и прочие люди, состариться и умереть, они стали искать альтернативный способ жизни. Это было тысячи тысяч лет назад, однако, один из них дожил до сегодняшнего дня, и имя его – Эронга. Семмирия была его любимым обиталищем, а я узнал о нем и нашел еще тогда, в далеком детстве. Словно какая-то невидимая сила внутри вела и направляла меня, не позволяя отступать и поддаваться сомнениям. Амбициозный подросток, я жаждал – тут Антиго тоскливо улыбнулся, - власти и силы, а самое главное, знаний, и он мне их дал, не предупредив заранее, что придется заплатить за все это непомерно высокую цену!

Антиго замолчал, а я содрогнулась. Все внутри меня сжалось в маленький съеженный комок. Он тяжело вздохнул и продолжил свой безмолвный монолог: Эронга нуждался в силе юности, силе молодости, которую он, как искусен ни был, все же не мог получить искусственным путем. Поэтому ему нужен был я, однако, я, разумеется, как ты можешь догадаться, не был согласен добровольно стать его слугой – нет, не слугой – рабом, готовым в любой момент выполнять все его приказы. И тогда он прибегнул к иному методу переубеждения: зная о моей безмерной любви к тебе, он лишил тебя свободы, Марандора, заперев в этой маленькой комнате без окон и дверей, ибо единственная дверь, скрытая за зеркалом, ведет в никуда. Эта комната находится за пределами Семмирии, и попасть в нее можно, только владея ключом. Теперь ты понимаешь, печальная моя Марандора, что я стал рабом Эронги и буду им вечно, если он того захочет, ибо никогда и никому не позволю причинить тебе боль! Он опустил голову, пряча от меня глаза, а я взрывалась от гнева, негодования, ярости и множества подобных чувств. − Но разве ты не можешь вытащить меня отсюда, выкрасть, помочь мне бежать? – спросила я, задыхаясь от отчаянья.

Антиго поднял лицо, и на мгновение наши взгляды пересеклись. В его глазах блестели едва заметные слезы. − Вместе с Эронгой мы прошли этот тернистый путь, ведущий во вневременный, внепространственный мир – Траквилара. Для этого мне пришлось вступить в сделку с Анами – Великими Посвященными, изучившими Вселенную от начала до конца. Я отдал им часть своего бессмертного сознания, а Эронга – свое ментальное тело, чтобы постичь тайну Черного Льда, универсальной материи, способной трансформироваться, приобретая любые формы. Эту комнату создал я, и бежать отсюда невозможно! В Траквилара нет времени, поэтому ты, возможно, не ощущаешь его бег на себе. Вечность, проведенная здесь, может показаться часом или минутой! Ты можешь ненавидеть меня, Марандора, ибо лишь по моей вине ты оказалась здесь, запертая в четырех стенах, и я ненавижу и проклинаю себя за это и за то, что не имею достаточно сил и знаний, дабы освободить нас обоих! А Эронга никогда не позволит нам уйти: ни мне, потому что ему нужна моя молодость, ни тебе, ибо с твоей помощью он шантажирует меня, заставляя выполнять все его приказы, позволяя в награду за мое усердие видеться с тобой раз в году!

Я округлила глаза от изумления, не веря своим ушам. Я думала, что вижу его, по меньшей мере, раз в месяц, а оказалось, что годы проходили мимо меня однообразной чередой, сливаясь в общую массу, в которой невозможно выделить тот или иной отрезок времени. «Годы!» - мелькало в моем возбужденном мозгу. – «Сколько же мне лет?». С этой мыслью я подошла к зеркалу, но на меня смотрела все та же юная Марандора, которую я помнила и знала всегда, лишь взгляд потускнел, став более пустым и напоенным тоской.

Антиго подошел ко мне сзади и, нежно обняв, уронил утомленную голову мне на плечо. Я смотрела на наше общее отражение и думала о том, как все-таки несправедливо поступила с нами Судьба. − Наше время скоро закончится, − услышала я беззвучные слова, которые Антиго произнес, не поднимая головы, − И я снова уйду на год, но этот год быстро пройдет, и мы вновь будем вместе… И я снова буду рядом с тобой! – Он тяжело дышал, а мне не нужны были никакие слова, чтобы понять, насколько сильно он страдает – гораздо сильнее, чем я.

– Но зачем? – выдохнула я, хотя понимала, что вопрос этот не имеет смысла, − Зачем ты этому магу, в руках которого тайны древних и знания веков? Зачем ему нужен простой, безвестный юноша, жаждущий всего лишь нормальной жизни и свободы? Антиго поднял голову и посмотрел мне в лицо, отражающееся в зеркале. Его глаза, его черные, бездонные глаза выражали вселенскую тоску и безмерное отчаянье.

– Маг способен сохранять свою жизнь до бесконечности, но маг не в силах победить время, иными словами, он не в состоянии предотвратить старость. Лишь в Траквилара не существует времени, а соответственно, и старения. Только теперь, когда мы с Эронгой создали Черный Замок, мы можем существовать в Траквилара бесконечно, оставаясь при этом такими, какие мы есть. Но Эронга стар - с этим ничего не может поделать даже его древнее знание! Он стар, а я молод… − Вдруг он замолчал, а через секунду продолжил: - Мне пора, моя милая, печальная девочка! Я вернусь – обещаю! Все эти годы я думаю о том, как освободить нас от этого ига, и обещаю – я что-нибудь обязательно придумаю! Обязательно! И мы будем свободны – только ты и я!

Он отодвинул зеркало и исчез в темноте потайного хода, а я осталась наедине со своими мыслями. Теперь я не могла лечь и беззаботно уснуть, как делала это раньше, все эти годы… Я совсем не помню. Как попала сюда, что было до того, как я выросла и стала такой, какая я сейчас. Вероятно, после смерти моих родителей у меня выработалась амнезия вплоть до моего появления здесь. Но Антиго, мой бедный Антиго был со мной всегда, единственный, самый близкий… И я понимала, теперь я не могла не понять, что только я являюсь причиной его рабства, его заключения и безумной покорности, его страданий…»Ее сознание вдруг стало кристально-чистым и ясным. Тогда-то она сделала эту запись расплывшимися от слез чернилами, каждое слово которой теперь обжигало ее душу огнем мучительной, нечеловеческой боли.

«Мой Свет и моя Тьма, ты был для меня самым близким и самым далеким! Кто может дать больше или желать большего? Я не смею молить, но я смею надеяться, что память твоя, твое бессмертное сознание сохранит навеки воспоминание обо мне! Смерть не страшит – страшит жизнь, полная безысходности, отчаянья и боли! Ты пожертвовал ради меня собой! Так разве не могу и я сделать то же самое для тебя? Я знаю: ты уже не человек, ты отдал себя во власть темным существам и сам стал одним из них, но это не мешает мне любить тебя, любить так, как раньше – нет – гораздо, гораздо сильнее! Любить больше, чем себя, чем что-либо в этой безбрежной Вселенной! Свет и Тьма едины, как и мы с тобой! Я покидаю тебя, мой Светлый и мой Темный Ангел, но я буду ждать тебя, буду помнить..., ибо мы навеки – одно целое, мой Антиго, мой брат-близнец!». На этом запись обрывалась, а за ней следовал пожелтевший неисписанный лист, испачканный кое-где чернилами, разбавленными слезами, и странными коричневыми пятнами, похожими на засохшую кровь. Внезапно она начала задыхаться и падать назад, раскинув руки и ловя ртом воздух, а над ней виднелся длинный прямоугольный кусочек серого, сплошь покрытого тучами неба.

Она вдруг осознала, что лежит на дне могильной ямы, а над ней, в прямоугольном проеме, тучи роняют свои скорбные слезы. Она силилась закричать, что она жива, но голос не слушался, пытаясь подняться или хотя бы поднять руки, но они, словно окаменевшие, лежали неподвижно, скрещенные на груди. И с паническим ужасом она вынуждена была наблюдать, как небо скрывала тьма, пока оно вовсе не исчезло из поля зрения, и она не впала в забытье.

Где-то вдали, сквозь слепоту и почти полную глухоту, она услышала чей-то приглушенный голос, читающий не то молитву, не то заклинание на непонятном ей языке. Ее сознание устремилось на звук этого голоса, становящийся все отчетливее и громче, пока она, наконец, не узнала в нем голос черного призрака. Она с трудом открыла слипшиеся веки и, лишь спустя несколько минут придя в себя, начала различать окружающее пространство. Она все еще находилась в этой злополучной комнате, в этом склепе, где теперь даже воздух казался напоенным Смертью, могильной сыростью и затхлостью, от чего ее внезапно начало тошнить. В ее рассудке, в ее сознании не укладывалось все, только что воскрешенное ее памятью и восстановленное перед ее внутренним взором так живо, словно она снова пережила те события. − Я мертва! – завопила она, охваченная истерикой, и, вскочив на ноги, бросилась к зеркалу и принялась безумно колотить по его отполированной поверхности руками и ногами, пытаясь, вероятно, разбить его, хотя оно, как ни странно, не дало ни единой трещинки.

– Я мертва! – уже более тихо, но все еще возбужденно промолвила она, оставив затею с зеркалом и повернувшись лицом к безмолвно наблюдавшему все это время за ней призраку. Его дымящиеся глаза смотрели на нее неотрывно, стекая струйкой серо-зеленого дыма вниз и исчезая в воздухе, и она ощутила, что он понимает ее… он знает…

− Ты жива! – сказал он спокойно, видя, что она на грани срыва, на грани безумия.

– Я только что видела себя лежащей в могиле! – закричала она несдержанно и даже гневно, словно он был виноват в ее страданиях, на что он с невозмутимым спокойствием ответил:− Теперь ты знаешь все…− Нет, не все! – крикнула она, опускаясь на пол, и взглянула на валяющийся посреди комнаты Дневник, который она же и швырнула туда. – Не все… − прошептала она, неожиданно успокоившись, и подползла к черной кожаной книжечке. Дрожащая рука потянулась к ней, ибо она знала – это еще не конец ее истории, но черный призрак вновь остановил ее.− Не делай этого! – сказал он, не двигаясь, лишь повернув свою голову куда-то в сторону, так что струйки дыма скрылись за его темным силуэтом. – Разве мало тебе того, что ты узнала? Разве мало тебе страданий? – сказав это, он повернулся к ней лицом, и она не смогла сдержать свои слезы, глотая которые, тихо произнесла:

− Я видела казнь Антиго, его долгую, мучительную смерть! Антиго мертв! Он был моим братом-близнецом!

Она опустила голову и открыла Дневник. Пролистав свою предсмертную запись, она увидела лишь незаполненные, пожелтевшие от времени листы. Их было бесчисленное множество, и она уже было начала думать, что в Дневнике больше ничего нет, как вдруг увидела несколько исписанных страниц в самом конце блокнота. Оказывается, Антиго перевернул его и начал писать с обратной стороны. Его возбужденный почерк было почти невозможно разобрать, но она, собрав все свое терпение и вытерев слезы, принялась читать.

Глава 22

«Я никогда не забуду, как во тьме, освещенной лишь лунным светом, копал холодную сырую землю, кишащую червями и прочей мерзостью, которую ты так не любила. Обезумевший, я швырял ее в разные стороны и рыдал, рыдал, как ребенок, как мальчишка, рыдал не потому, что ты умерла, а потому что сама пошла на этот шаг, предпочла избавить меня от рабства, но не учла, что избавляешь и от себя. А я был готов на тысячи рабств и столько же унижений ради того, чтобы, пусть и раз в году, видеть твое тонкое лицо с перламутровой кожей, обрамленное черными, как безлунное ночное небо, волосами, слышать твой томительный, порою нервный голос и любить, любить до умопомрачения, до полного самоотречения, безмолвно и беззаветно. Вскоре, еще до наступления рассвета, небо обрушилось на меня холодным проливным дождем, и яма, которую я копал, наполнилась грязью, так что мои босые ступни полностью тонули в ней. Тогда я, совершенно потеряв самого себя, лег в эту грязную котловину, скрестив руки на груди, как и подобает всем мертвецам, и устремил невидящие глаза в бездонную черную пропасть рыдающего неба. Я лежал без движения и думал только о тебе, моя мрачная, моя таинственная… Ты покинула меня, не испугавшись страшного свидания со Смертью… А что остается мне? Я последую за тобой, будь уверена, но сперва я отомщу тому, кто сделал все это с нами, несмотря на то, что он – мой учитель и наставник!».

Слезы катились у нее из глаз неистовыми, неудержимыми потоками. Оторвав взгляд от исписанного листа, она повернулась: призрак стоял у стены и смотрел на нее – его нечеловеческое лицо, казалось, было полно невыразимой, но ощутимой всем ее существом испепеляющей тоски. Он, вероятно, знал все содержимое этого Дневника, как знал и все ее мысли, и разделял все страдания. Но, хотя он был рядом, более одинокой, чем в тот момент, она себя не чувствовала никогда! Она вновь опустила глаза и прочла следующую запись, сделанную с небольшим интервалом от предыдущей.

«Я хотел оставить твое тело себе, ибо душа сжималась, а сердце обливалось кровью от одной только мысли о том, что это божественное тело будут разъедать черви, что по нему будут ползать пауки и жуки. Но я не смог бы смотреть каждый день на его безжизненную холодность и наблюдать, как оно медленно, но неумолимо истлевает, на моих глазах превращаясь в прах. Мой разум не выдержал бы этой невыносимой муки, прости, о мрачная моя и светлая! Я сделал для тебя гроб из черного льда, прозрачный и чистый, как мои слезы – он укроет тебя от мерзких насекомых, обитающих в земле…».

«...Я бросил последнюю горсть земли в твою могилу, в которой я похоронил не только тебя, но и свою черную, безумную, измученную душу. Жди меня в тишине беспредельности иного мира, моя милая сестра – я иду за тобой! Я слышу, как Смерть преследует, выслеживает, ищет меня, и скоро я сам выйду ей навстречу…Скоро, Марандора! Ты только дождись, не забудь, не исчезни… Свет и Тьма едины, как и мы с тобой!».

Это была последняя запись, раздробившая ее душу на мельчайшие осколки. Он погиб, ее Антиго погиб, разодранный палачами на куски, и он кричал ей эти последние слова, кричал, несмотря на то, что ее уже не было в живых, несмотря на то, что всю жизнь был нем! Снова перед ее глазами стояла картина казни, и расчлененное тело, сгорающее в огне.

Вытерев слезы, она вдруг посмотрела на свои руки. Пальцы были длинными, тонкими, перламутрово-белыми, а ногти – удлиненные, жесткие, заостренные – имели пурпурный оттенок. Резким рывком она откинула длинные рукава, обнажив предплечье, и не взору открылись разрезанная вдоль и поперек кожа и вскрытые вены с высохшей кровью, пустые вены, которые тут же, на ее глазах, в миг стянулись, соединившись в местах порезов. Потом она явственно почувствовала , как по ним заструилась горячая, нестерпимо жгучая кровь. Раны на коже так же стянулись, оставив лишь едва заметные рубцы. Ей показалось: что-то внутри ее головы, в самом восприятии сдвинулось, в прямом смысле этого слова, словно произошло наслоение времени. Она легла навзничь на пол и погрузилась во мрак, пребывая в котором, не ощущала ничего, кроме безмерной опустошенности и тяжести, давящей на грудь. Это состояние было подобно сну во время тяжелой болезни, когда сознание погружается в полусон, а тело все так же терзаемо болезнью, и в этом состоянии она пробыла, как ей показалось, целую вечность, пока внезапно откуда-то вырвавшийся луч ослепительно-яркого света не вернул ее в сознание. Оказалось, что это был не ярчайший световой луч, а всего лишь свет простой маленькой свечи, которую темная фигура поднесла прямо к ее лицу. Немного придя в себя, она стала видеть более отчетливо и различила в полутьме лицо человека – это был Тот. Он помог ей встать и, поддерживая под руку, поскольку идти самостоятельно она не могла (ноги почему-то стали как резиновые и совершенно не слушались), повел вдаль по темному, едва различимому коридору, вернее сказать, тоннелю. Так она и оказалась в своем подземном жилище, где и провела последующие годы, неисчислимое количество лет… А может, это были и не годы, а всего лишь дни?

Она стояла посреди привычной, очень хорошо знакомой ей библиотеки, а мимо нее проносились события с невероятной, неестественной быстротой. Она видела карлика, его печальный, устремленный куда-то мимо нее взгляд, сменившийся плавно строгим, требовательным взглядом Тота, и его узкое, с длинным прямым носом, большими губами и миндалевидными глазами, лицо тоже на какое-то мгновение предстало перед ней. Теперь и только теперь она поняла, что ее так называемый учитель давал ей выборочные знания, позволял читать лишь избранные им (или кем-то другим?) книги и рукописи – именно поэтому она столь многого не знала и не понимала. А эта книга Эронги и его письмо с уверениями, что она – его дочь, и что он собирается помочь ей жить? Каким теперь это все казалось нелепым и смешным! Теперь все, решительно все прояснилось, все пробелы ее памяти заполнились! Она вновь очутилась в Черном Замке, в комнате-тюрьме, где она жила долгие годы одна…

С трудом дыша, она почти закричала черному призраку:− Это все Эронга! Это его рук дело, ибо, когда своей смертью я освободила из его гнусного рабства Антиго, он решил вместо моего брата заполучить меня, а поскольку такому древнему и великому магу были открыты многие тайны и знания, ему, вероятно, удалось каким-то образом поднять меня из могилы, вернув прежнее сознание, но затуманив память. И все эти годы моей жизни в подземном доме (хотя почему подземном? – скорее всего, он вообще не находился в пределах плотного мира Семмирии!) были лишь этапом моей подготовки к роли, исполняемой ранее Антиго! А сам Антиго погиб, видимо, пытаясь мстить, о чем Эронга, конечно же, узнал (ведь для него тайн вообще не существовало!) и устроил так, чтобы Антиго был растерзан, разорван на куски, в буквальном смысле слов, дабы у него не было ни малейшей возможности вернуться из небытия: нет тела – нет сознания!

Не замечая изумления призрака, она прошла мимо него, задыхаясь от негодования, и села на край кровати. − Все было ложью, - простонала она, потупившись в пол, − и этот Замок, и миссия, и весь этот непостижимый спектакль под названием «жизнь»! Теперь ясно, что три заветных слова, о которых специально не забыл упомянуть Тот, призывали не Смерть окончательную, как он уверял, а Жизнь, ее новую жизнь, рождение в новом теле и полное забвение всего…

− А ты бы хотела все забыть? – вдруг услышала она хриплый шепот призрака, о присутствии которого она уже забыла. Подняв на него глаза, она, не задумавшись, уверенно и спокойно ответила:− Нет, никогда! Все, что осталось мне от Антиго – это лишь память о нем, и ее я буду хранить вечно, даже если всю эту Вечность мне суждено скитаться между мирами, не находя покоя, не находя пристанища!.. Раньше я думала, надеялась умереть и попасть в Фергалу – Мир Забвения, где сознание попросту перестает существовать, забывая о себе и о бытии вообще, но теперь Фергала для меня – самое страшное место, ибо я ХОЧУ ПОМНИТЬ! – последние два слова она намеренно выделила, произнося их более выразительно, медленно и громко.

Призрак опустил голову. Наверное, он понимал ее, понимал ее глубинные желания. Наверное, хотя ей это было безразлично, сейчас ей все было безразлично… Странная и непонятная, абсолютно неожиданная апатия овладела ее существом, словно кто-то, имеющий доступ к ее сознанию и не желающий действий с ее стороны, внушал ей сонливую лень и вялость. Веки ее почти мгновенно потяжелели, и она, начиная терять равновесие, повалилась на бок. В ушах шумело, голова стала тяжелой и кружилась при любой попытке принять вертикальное положение. − Что это? Что со мной происходит? – мысленно задала она сама себе вопросы, на которые неожиданно и извне получила ответы. − Программа сознания рухнула! – промолвил безмолвный голос призрака, вышедшего в этот момент в поле ее зрения и устремившего на нее свое темное, полупрозрачное лицо. – Твоя память восстановилась, хотя была запрограммирована на полное самоуничтожение! И Эронга осведомлен об этом, иначе твое сознание не было бы сейчас на грани разрушения. Принцип психоустановок состоит в том, что одна установка незамедлительно заменяется другой в случае отказа первой, а вторая установка, как ты уже догадалась, призвана уничтожить сознание изнутри. Умно, не правда ли? То же самое Эронга сделал и с Антиго, запрограммировав его на саморазрушение в случае отказа от рабства! Твоя смерть приблизила и его гибель! Послушай меня, Марандора, - тут призрак приблизился к ней и, склонившись, поднес свое лицо к ее потускневшим глазам. Она уже почти ничего не видела, а гул в ушах и голове становился все оглушительнее и невыносимее. – Если ты хочешь избавиться от этой зависимости, ты должна покинуть свое тело! Расслабься: ты делала это неоднократно, выходя в астральный план, но сейчас ты должна сделать это по-другому – навсегда!

Она замотала головой в разные стороны, не находя в себе сил произнести хоть какие-то звуки, давая понять, что она не может и не хочет это делать, но призрак настаивал. Тогда она, собрав последние силы, произнесла беззвучно:

− Мое тело – единственный ориентир для заблудшей души Антиго, единственна возможность для нас двоих найти друг друга в бесконечных скоплениях миров и наслоениях времен, поэтому я не могу…

Она слышала, как призрак возражал и все еще продолжал посылать ей телепатические сигналы, но разобрать их уже не могла. Словно погруженная в кокон, она ждала кульминации, чувствуя, реально ощущая движение черепных костей в разные стороны, что причиняло дикую, нестерпимую боль. Ее голова как будто отделилась от тела, ибо она чувствовала боль только в ней, в то время, как остального тела совершенно не воспринимала. В какой-то момент боль вдруг стихла, сменившись ощущением взлета, неописуемо стремительного полета вверх, сопровождаемого тошнотой и головокружением. Она силилась открыть глаза, так как предполагала, что они закрыты, ибо вокруг царил бесконечный, бесцветный мрак, какой бывает только при плотно закрытых веках или при полной слепоте, однако же, ей это не удалось. На ее привычные человеческие импульсы не было никакой реакции со стороны тела, из чего она и сделала вывод, что находится вне его, хотя она этого не хотела и усиленно этому противилась.

Между тем, взлет все продолжался, и у нее мелькнула мысль, что этому никогда не будет конца, как вдруг внезапно ощущение полета сменилось ощущением неподвижности. Окружающий пейзаж не менялся, а она, хотя все еще и была собой, имела какую-то другую, неизвестную и до конца не определенную ею форму существования. Ее привычное тело казалось теперь чем-то абстрактным и абсолютно непригодным для жизни.

Неожиданно из темноты начали доноситься голоса. Сначала их было несметное количество, но с каждой секундой этот гул стихал, голосов становилось все меньше, а слова, произносимые ими – все отчетливее, пока, наконец, не остался один спокойный и довольно мелодичный голос. Кому он принадлежал, сказать трудно, ибо вокруг нее все так же царила беспросветная темнота и непостижимая пустота. Однако, бесспорным было то, что голос все-таки кому-то принадлежал, и этот кто-то намеренно входил с ней в контакт. Хотя и произносил он престранные, не похожие ни на что, слышанное ею до сих пор, звуки – она безошибочно понимала их смысл, как будто с самого своего рождения говорила на этом непонятном языке.

− Мы – Аны, жители безграничного Астрала! – промолвил голос. – Нас много, но в то же время, я один, и мне известны все тайны Вселенной и все ее пути! От самого ее сотворения я существую в ее недрах и погибну лишь в тот миг, когда погибнет ВСЕ! Но этого никогда не случится, хотя возможно. Я считываю из твоего сознания информацию, поэтому мне известны твои тайны также – тайны из самых потаенных уголков души! Ты веришь в святость Любви – это похвально! Любовь, действительно, свята, тогда как Жизнь, в самом высоком понимании этого слова, зиждется на ней и невозможна без нее! А Смерть – лишь банальный переход от одной жизни к другой с одной-единственной целью – поиска целостности, единства противоположностей, двух расколотых частей! Однажды здесь был подобный тебе, но все же совершенно другой. Единственное, чего он жаждал – это знания, ибо, по его заверениям, все остальное он уже имел. Я рассмеялся ему в ответ и сказал, что он слишком наивен и абсолютно неискушен в жизни, а ведь жизнь – бесконечный поток, бесконечный!.. Он получил свои знания, отдав взамен нечто гораздо более важное – самого себя! А что ищет здесь твое мрачное сознание? О, можешь не отвечать – мне все известно! Тебя терзает вопрос о ключе. Ох уж этот ключ! В нем заинтересованы многие Великие, и всем им, сумевшим дойти до меня, я говорю только одно – ключ в единстве! КЛЮЧ В ЕДИНСТВЕ! Кануру Та Нхага! – И голос вновь стали заглушать тысячи других голосов, не позволяя ей больше ни расслышать, ни понять ни единого слова. Она снова ощутила стремительное движение, только теперь оно было не вниз и не вверх, а по горизонтальной прямой. Словно птица или, лучше сказать, стрела, она летела вперед, в неизвестность, в бездонную черную пропасть небытия, пока перед ней не забрезжило сияние, невероятно захватывающее, завораживающее, нереально-прекрасное. Подобно радуге, светящейся тонкой дугой, оно висело в черном пространстве и восхищало своей лучезарностью. Она приблизилась к этому свету и чудесным образом слилась с ним, будто они всегда были одним целым. Свет окутал ее вязким, обжигающим коконом, пронизывая насквозь, как миллионы микроскопических игл. А тело при этом пронзила неописуемая, нестерпимая боль. А потом, спустя долю секунды, все вокруг окрасилось в красный цвет – цвет темной крови. Создавалось впечатление, что она попала в кроваво-красный, гутой, почти непроницаемый туман, который обжигал, как неистовое пламя. Нужно сказать, что, попав в этот, наполненный красным паром, мир, она вновь обрела свое тело, ибо теперь могла шевелить конечностями и даже видеть их едва различимые очертания в алом тумане.

С трудом находя в себе силы терпеть адскую боль, она попыталась сообразить, где она может находиться, как вдруг услышала хриплое, тяжелое дыхание у себя за спиной. Резко обернувшись, она увидела красных, невыразимо-мерзких, огромных червей, зловонное дыхание которых обдавало ее лицо, вызывая тошноту. Она отвернулась, решив, что это – очередная галлюцинация, навеянная моими нервными срывами, но перед ней стояли десятки таких же червей. Окружив ее плотным кольцом и щелкая длинными языками с ложечкой на конце, которые со всех сторон тянулись к ней, обжигая прикосновениями, они сдавили ей ноги так, что она не могла сдвинуться с места. Ее вырвало то ли от их мерзкого вида, то ли от гнусного запаха, исходящего от этих чудовищных тварей, а черви, между тем, все плотнее смыкали круг, прижимаясь к ней своими жирными, готовыми вот-вот лопнуть, полупрозрачными телами. Она начала задыхаться, скорее, от отвращения, чем от нехватки воздуха, когда вдруг осознала, что это – не что иное, как еще одна психологическая атака со стороны ее врагов.

«Вас не существует!» − промолвила она вслух, едва находя в себе силы не вырвать еще раз, а потом, не выдержав, закричала во весь голос: «Вас не существует!». Резким движением она прочертила круг в воздухе выставленной вперед рукой, и черви отскочили на расстояние более десяти шагов. Лишь по удаляющемуся щелкающему звуку она поняла, что они ушли. Смрад, наконец, начал рассеиваться, и она глубоко вздохнула, однако, не успела она в себя прийти, как перед ней, нос к носу, появилось страшное, изуродованное, ужасное лицо, если можно так назвать нечто, напоминающее человеческое лицо с только что содранной кожей. Отовсюду с него капала вязкая алая жидкость, подобная крови, лишь глаза были живыми и вполне человеческими – они взирали на нее пристальным, изучающим, далеко не враждебным взглядом, хотя все ее существо напряглось, а сердце в груди забилось чаще. «Не верь ничему!» - говорила она сама себе, пытаясь успокоиться, но страх неудержимо вползал в ее сознание, возбужденное до крайности. Она широко раскрытыми глазами смотрела в черные мутные глаза изуродованного лица, силясь совладать со все возрастающей паникой, как вдруг его оголенная, кровоточащая плоть начала покрываться кожей: сначала скулы, потом подбородок и нос, потом лоб, и, наконец, макушка головы, на которой тот час же выросли длинные черные волосы.

«Антиго!» − задыхаясь, прошептала она, не веря собственным глазам, хотя перед ней, действительно, было лицо трагически погибшего ее брата. Слезы покатились по ее щекам, а рука сама собой поднялась и потянулась к его щеке, и в тот же миг, в то самое, страшное мгновение она услышала где-то впереди громкий, зловещий, нечеловеческий хохот. Не успела она даже понять, в чем дело, как увидела позади замершего, неподвижного лица Антиго вырисовывающийся по мере приближения черный силуэт человека. Смех становился все громче, а силуэт – все отчетливее, пока, наконец, не приблизился на расстояние, доступное для обзора, и она увидела перед собой так хорошо знакомое лицо Тота.

Смеющийся злорадным смехом, он стоял перед ней совершенно такой, каким она его запомнила, лишь с одним существенным отличием – глаза его не были человеческими глазами, в известном смысле этих слов, а были, скорее, похожи на два докрасна раскаленных угля, горящих из-под больших, тяжелых век. Теперь, когда он приблизился, она с ужасом поняла, что перед ней был не Антиго, а его отрубленная голова, одетая на кол или что-то подобное. Тот взял ее и бесцеремонно развернул к себе лицом, перестав смеяться, но продолжая улыбаться, при этом весело промолвив:

− Прекрасный, нежный Антиго! Он был слишком мягок и романтичен для того, чтобы стать Великим Магом! А еще его самоотверженная Хатари спасла его из рабства, вскрыв себе вены и уйдя в мир иной… Остального она уже не слышала: перед ее внутренним взором вдруг поплыли образы и видения из прошлого, словно Тот своим словом разрушил стену, скрывавшую их от ее сознания. Она увидела два белых, сцепленных в страстном порыве тела на черном шелке покрывал, и услышала слова, безумные, томные, жгучие, произнесенные вперемежку со слезами и поцелуями. Это были признания и клятвы. Он называл ее: «Моя Хатари», что означало «Судьба». А потом он ушел, как делал каждый год…

− Я вижу, ты начала вспоминать, маленькая ведьма! – услышала она сквозь удаляющийся поток образов злой, скрипящий голос. Теперь напротив стоял не Тот, а некогда уже виденный ею монстр с металлической кожей. Его смрадное дыхание било ей в нос, так что она едва не потеряла сознание от зловонного запаха.

Глава 23

− Я подвел Антиго под костер, получив от него все, что мне было нужно! – завопило чудовище металлическим скрежетом. – Все, кроме одного, и это я намерен получить у его любимой сестренки! Она не успела отреагировать, а его железные трехпалые руки уже сомкнулись вокруг ее горла.

− Меня интересует ключ! – промолвил монстр более спокойно, но, тем не менее, сдавливал ей горло все сильнее и сильнее. Она почувствовала, как воздух медленно выходит из легких, а она постепенно начинаю задыхаться. Она схватила толстые металлические руки в свои и изо всех сил налегла, надеясь хоть немного ослабить хватку, но не тут то было. Что ее сила по сравнению с силой этого огромного существа? И внезапно ее осенило: причем здесь ее сила, которая имеет место лишь в плотных мирах? Ведь однажды она уже победила этого монстра, используя неведомые ей до той поры внутренние ресурсы организма!

Подняв руку, она резким ударом вонзила свой палец с острым, длинным ногтем в правый глаз чудовища, причем это оказалось совсем не сложно. Металлический великан зарычал, застонал, заревел с такой оглушительной силой, что она испугалась, как бы не оглохнуть. Обеими руками он схватился за раненый глаз, а она оказалась свободна. «Бежать!» − сразу мелькнула мысль в голове, но вслед за ней появилась другая, более устойчивая и более осознанная мысль: «Остаться и отомстить ценой своей жизни!». Да и что ей ее жизнь? – бесконечная, нестерпимая мука, от которой не плохо бы и избавиться!

Недолго думая, она набросилась на монстра, рыча и вопя, словно дикая кошка, и прокусила его шейную артерию. Горячим, горько-соленым потоком хлынула оттуда в ее горло вязкая жидкость под названием «кровь», и она жадно, сама того не ожидая, принялась пить ее большими глотками. Чудовище вопило и извивалось, пытаясь сбросить ее со спины, но она так крепко вцепилась в его тело ногтями, что из-под них тоже струилась горячими потоками кровь. − Вот это мне нравится! – внезапно услышала она где-то рядом надменный женский голос. Оторвавшись от кровавой раны монстра, она обернулась, причем монстр обернулся вместе с ней, мгновенно перестав рычать и брыкаться. Позади, немного левее них, на расстоянии двух шагов, стояла, скрестив величественно руки на груди, прекрасная и гордая Иника. Она смотрела на нее пристальным взглядом, высокомерно улыбаясь уголками губ, словно насмехаясь. Девушка разжала пальцы и медленно сползла со спины монстра. Окровавленные руки онемели от перенапряжения и потому немного дрожали. Иника сделала почти незаметный жест глазами, и чудовище мгновенно скрылось в алом тумане.

Она выпрямилась, не сводя глаз со своей соперницы, и вытерла рукой кровь со рта, отчего рука почти до локтя окрасилась в красный цвет. Иника приблизилась к ней на расстояние шага и внимательно осмотрела ее лицо, а потом неожиданным молниеносным движением впилась губами в ее окровавленные, холодные губы. Ей казалось, что ей нравится вкус крови, но она ошибалась – ей нравился вкус поцелуя…

Осознав этот факт, она отдернула голову и отвернула в сторону лицо, тяжело дыша от негодования, а Иника лишь рассмеялась своим надменным смехом и промолвила спокойно, с оттенком величия:

− Твой брат отреагировал точно так же, когда я впервые поцеловала его!

Девушка вспыхнула и повернула к ней лицо. Она пыталась гнать от себя прочь гнусные мысли, мгновенно хлынувшие в ее сознание из недр воображения, лишь только услышала ее слова, однако, у нее не очень хорошо получалось. Ревность загорелась внезапно и неудержимо неистовым пламенем, испепеляющим все на своем пути, и она не знала, как погасить ее огнедышащий поток.− Ну что ты, девочка моя! – усмехнувшись, промолвила спокойно Иника. – Не ревнуй! Зачем? Ну и что, что Антиго был моим любовником?! Я же не ревную его к тебе, хотя знаю, что вы тоже были с ним близки!

Внутри нее все горело и кипело, просто взрывалось, в буквальном смысле слова. Еще никогда она не испытывала настолько яростного чувства! Она сжала руки в кулаки, собираясь нанести удар своей магической силой, но внезапно почувствовала, как тело ее обдало холодом, и в него медленно, но настойчиво вползала чужеродная энергия. Подкравшись незаметно, она застала ее врасплох, и она уже не могла воспрепятствовать ей. Тело бессознательно начало дрожать, и она опустила глаза, дабы ее соперница не подумала ненароком, что она дрожит от страха перед ней. Она не знала, что делать и, более того, что думать, когда вдруг услышала внутри своего сознания посторонний голос.

– Не бойся, Марандора! Ты не одна! Не реагируй на провокации! Это мир обманов и иллюзий! Не верь ни глазам, ни ушам, ни любым другим ощущениям своего тела – слушай только интуицию! – промолвил голос, и она с трудом, но все же узнала в нем черного призрака. – Не думай обо мне! – скомандовал он внезапно, поймав ее мысль. – Иначе Иника узнает о моем присутствии! Не думай ни о чем, что хотела бы скрыть, сохранить в тайне от этой коварной женщины! Думай только о цели! Думай только о победе над ней!

Голос стих, но она чувствовала, ощущала своим существом присутствие его невидимой энергии в ней, и это придавало ей сил и мужества.

Она медленно подняла голову и посмотрела из-под бровей на улыбающуюся надменной улыбкой Инику. Она, действительно, была божественно красива, но красота ее была холодной, словно неживой, слишком искусственной, чтобы казаться реальной. Она смотрела на нее, не отрываясь, своими черными матовыми глазами и чувствовала, как в ее испепеляющем взгляде слились все неистовые чувства, на какие она только была способна: здесь были и ярость, и гнев, и ревность, и жажда мести, и просто раздражение. Несколько секунд, а может, минут такого немигающего взгляда разожгли бы, наверное, костер. Она сама удивилась столь невероятной концентрации негативных эмоций. В какое-то мгновение взгляд Иники стал рассеянным, а улыбка с лица исчезла. − Ты надеешься победить меня, маленькая тварь? – вдруг закричала она оглушительным воплем, так что ей пришлось закрыть уши руками, чтобы не оглохнуть. − Ты забыла, что находишься в моем Королевстве Огня? Мараса не пощадит тебя – я так хочу!

Она подпрыгнула вверх и на несколько мгновений зависла в воздухе, в то время, как внизу что-то зашуршало, зашипело и защелкало. Ноги девушки в тот же миг обожгло неистовое пламя. Не успела она ничего предпринять, как огонь начал подниматься выше и в мгновение ока достиг колен. Она подняла подол своего длинного платья и увидела, что в ноги ее впились маленькие красные букашки, похожие на круглых, почти плоских медуз. Они размножались прямо на глазах, поднимаясь при этом все выше и выше по ее ногам, а от их прикосновений кожа пылала, словно обжигаемая огненной лавой. Еле сдерживая крик, она вцепилась рукой в одну из букашек, которые уже почти достигли внутренней стороны бедер, и с безумной злостью раздавила ее. Букашка лопнула, как мыльный пузырь, а вслед за ней полопались и все остальные. Испытывая лютую боль, она задыхалась от негодования и гнева. Боясь увидеть страшные раны, она не решалась взглянуть на свои все еще пылающие ноги, а Иника, между тем, уже нанесла следующий удар. Внезапно девушка оказалась в огромном узком цилиндре, чем-то напоминающем длинную трубу, стоящую вертикально, причем диаметр ее неумолимо уменьшался. Она почувствовала, как ее тело сжимает со всех сторон плотный, словно камень, материал, а сила сжатия была настолько сильна, что ее кости начали трещать, готовые вот-вот переломиться от неимоверного давления. Когда она уже приготовилась к неминуемой и мучительной гибели, вмешался черный призрак.

− Закрой глаза! – скомандовал он. – Представь, что нет ничего вокруг – лишь пустота, приятная прохлада и тихая-тихая ночь… Она повиновалась ему, хотя это было сложно в подобных условиях, когда, того и гляди, треснешь по швам. И все-таки ей удалось на какое-то мимолетное мгновение представить всю описанную призраком картину так явно, что ей даже почудилось, будто ее тело обдувает легкий прохладный ветерок.

− А теперь подуй! Просто медленно и спокойно выдохни воздух, сложив губы трубочкой! – вновь промолвил призрак и, хотя она не понимала, зачем все это нужно, все же сделала так, как он сказал – дунула спокойно и неторопливо, словно задувала свечу, а когда через мгновение открыла глаза – все исчезло: и цилиндр, и Иника, и красный туман. Она, действительно, стояла в темноте, обдуваемая прохладным ветром и убаюкиваемая тишиной. Посмотрев вверх, она увидела прекрасное, усыпанное белыми, сияющими звездами, ясное, ночное небо, куполом нависающее над ней.

− Это Семмирия? – спросила она, догадавшись, точнее, вспомнив это великолепное небо со звездами – такое небо существовало только в Мире Людей! Призрак не ответил, просто стоял молча напротив, глядя вокруг своими дымящимися глазами. Когда он покинул ее тело, и был ли он в нем вообще? Как они перенеслись из Мараса в Семмирию в мгновение ока, не находясь в Траквилара? А было ли вообще все это? Или, может, это ей лишь привиделось?

− Не стоит забивать себе голову вопросами! – промолвил беззвучно черный призрак, глядя куда-то вдаль горизонта, которого, кстати, абсолютно не было видно в окружающей кромешной темноте. – Смотри, как прекрасна ночь… и тишина! Короткие мгновения безмолвия…А ночь воистину была невообразимо тихой, неестественно тихой: ни единого звука не долетало до ее слуха, даже ветер, временами обдувающий тело, не производил характерного шума. Теперь стало ясно – это не Семмирия, это – нечто, искусственно созданное странным темным существом где-то на задворках Вселенной. Как только она это осознала, почва поплыла у нее под ногами, закручиваясь винтом, и этот круговорот за долю секунды всосал ее в себя с головой. Стремительно и неудержимо, с головокружительной скоростью она полетела вниз, в бездонный, бесконечный омут. В ушах и голове шумело, так что она начала думать, будто сходит с ума.

− Ты попробовала кровь Генуры! – неожиданно промолвил хриплый шепот прямо возле ее левого уха.− Кто ты такой? – закричала она, оглядываясь вокруг, но, естественно, никого не разглядела в кромешной тьме. Ею вновь овладела истерика, и она готова была рвать и метать, только было бы кого. − Сейчас это не важно! – промолвил шепот спокойно. – Сейчас важно то, что кровь Генуры зовет тебя, и не только тебя… Его тоже влечет зов его собственной крови, поэтому встреча неизбежна! Сейчас мы провалимся в Таруна – Мир Теней , где я уже не смогу тебя сопровождать, не смогу быть рядом, как делал это в Мараса, ибо Тени сразу заметят меня, распознают присутствие потусторонней энергии. Поэтому ты пойдешь одна и сразишься с Генурой… − тут он замолчал, а после непродолжительной паузы добавил: - Если ты, конечно, этого хочешь!

− Мне страшно, призрак! – простонала она, обнимая свое замерзшее тело руками. Она сказала это искренне и не стыдилась своих слов, ибо сейчас стыд волновал ее меньше всего. Страх сковывал все ее помыслы. Воспоминания о Таруна были, мягко говоря, леденящими душу ужасами! – Мой разум не выдержит! – снова промолвила она очень тихо, еле слышным голосом, словно сама не хотела слышать его звук и его дрожание. Ей, действительно, было по-настоящему страшно!

Она почувствовала ледяное прикосновение к своему плечу, потом ко второму, а потом – ко всему телу - это были ледяные объятья призрака. Первые несколько секунд дрожь сотрясала тело, но потом она вдруг ощутила неожиданное, приятное, легкое тепло. Оно разливалось по ее организму плавными волнами, согревая и успокаивая. Она хотела поблагодарить призрака за его поддержку, за присутствие, за понимание, но словно онемела – язык замер и не произнес ни звука. В то же мгновение призрак начал произносить какие-то слова на непонятном языке, причем выговаривал он их все громче и громче, повторяя, как заклинание, пока не раздался глухой удар о что-то твердое, и она не потеряла сознание. Чувство покоя, теплые воны, голос – все ушло, как не бывало, и она погрузилась в тяжелое беспамятство. Лишь память хранила след этого вселенского умиротворения, которое, увы, длилось очень недолго…

Она открыла глаза. Тело ломило от боли, все суставы и мышцы болели. Она едва нашла в себе силы, чтобы подняться на ноги. Только она сделалА это и огляделась, как раздался оглушительный свист. Он звучал на высоких частотах, так что у нее даже мозги завибрировали от этого нестерпимого звука. Закрыв уши руками, она рванулась вперед, намереваясь как можно быстрее покинуть это место, но ударилась головой о невидимую, однако, очень твердую стену. Ощупав ее руками, она обнаружила, что находится внутри гладкого куба высотой, едва превышающей ее рост. А звук, между тем, все нарастал, и вибрации его становились смертельно опасными. Она опустилась на стеклянное дно куба, зажала голову между коленями и, с трудом превозмогая боль в голове, погрузилась в состояние тишины.

Не зная, миг ли прошел или Вечность, ибо в состоянии безмолвия время сжимается, и человек перестает ощущать на себе его реальное течение, вдруг она увидела слабый мерцающий свет, отражающийся от полированного черного стекла. Подняв голову и мгновенно выйдя из транса, она увидела перед собой железного змеинокожего монстра, но теперь он был в обличье человека, в обличье, черты которого ей так безумно нравились, и ради которого она готова была пойти даже на Смерть! Теперь-то она понимала, что это было навеяно глубоким гипнотическим внушением, а точнее, вмешательством в ее сознание, в ее подсознание. Теперь Генура во всей своей красе стоял перед ней: его серо-голубые глаза уже не вызывали у нее трепета, а его золотистые волосы словно утратили свой сияющий блеск. Его губы слегка улыбались и, кажется, что-то безмолвно шептали. Да, они шептали призыв, и вскоре ее тело само собой двинулось ему навстречу. Только сейчас она заметила, что куб из черного стекла исчез, но все пространство, вся видимая поверхность была покрыта этим до невозможности гладким, идеально отполированным стеклом. Она обернулась назад – всюду была гладкая поверхность! Она ступала по ней босыми ногами (неизвестно, куда делись ее туфли!), и только это спасало от неминуемого падения, произошедшего бы, будь она в обуви – удержать равновесие и не подскользнуться на этом стеклянном полу было просто невозможно. Она шла вперед, повинуясь какой-то внешней силе и готовясь к самому худшему. Генура же стоял неподвижно и улыбался все той же застывшей улыбкой, от которой у нее внезапно побежал мороз по коже. Она решила остановиться, но тело, совершенно не слушаясь, все так же двигалось вперед, как будто им теперь управлял извне кто-то посторонний.

Глава 24

Приблизившись на расстояние шага, она остановилась. Генура был прекрасен своей ангельской, невинной красотой, и она не могла (хотела, но не могла!) отвести от него свой зачарованный взгляд. Словно сквозь пелену тумана она увидела, как Генура поднял руку, и тонкий, белый, мерцающий свет заструился прямо из его ладони. Восхитительное голубоватое сияние привело ее в восторг, вслед за которым наступило неожиданное умиротворение. Он коснулся своей светящейся рукой ее плеча, и ее тело в то же мгновение пронзил разряд тока такой силы, что у нее потемнело на некоторое время в глазах, и перехватило дыхание. Она ощутила колющую боль по всему телу, а когда подняла свои руки и взглянула на них – с ужасом обнаружила, что каждая микроскопическая пора на коже начала кровоточить. Охваченная страхом, она прикоснулась ладонями к своему пылающему от боли лицу и невольно отшатнулась, осмотрев их потом, ибо ладони были полностью залиты кровью. Теплая, вязкая жидкость, хранящая ее жизненную энергию, сочилась через кожу наружу, и буквально через минуту вся ее одежда пропиталась ею, а в нос ударил характерный запах. Ее обуял дикий, неописуемый страх – такого поворота событий она не ожидала!Автоматически подняв вверх левую руку, она протянула ее в сторону Генуры, словно ища поддержки и помощи. Глупышка! Разве ищут поддержки у врага?! Генура улыбнулся и поднял свою руку в ответ, протягивая ее навстречу. За мгновение до их соприкосновения он замер и, так и не коснувшись пальцами ее окровавленных пальцев, стал вдруг удаляться, двигаясь спиной вперед все быстрее и быстрее, словно подхваченный и несомый невидимой силой. Вскоре его силуэт исчез в окружающей мгле, и она осталась одна в кромешной, непроницаемой темноте. Поверхность кожи горела, хотя она уже не видела этих неумолимо текущих кровавых потоков, приближающих ее к Смерти. «Смерти? – вдруг прогремело в ее сознании. – Но о какой смерти может идти речь, если я уже давно мертва?!». И, только она осознала это, как макушки ее головы коснулось нечто твердое и тяжелое. Пригнувшись и подняв руки, она ощупала невидимый объект, резко опустившийся ей прямо на голову, и ужаснулась – там было отполированное стекло. Она двинулась вперед, продолжая ощупывать стеклянную поверхность, и поняла, что оказалась между дух медленно сдвигающихся плит площадью в бесконечность. Внезапный прилив страха заставил ее дыхание участиться. Она побежала вперед, все больше и больше сгибаясь, ибо плита спускалась все ниже. Осознав, наконец, что ей нет конца, она остановилась и, задыхаясь от ярости, осознала – бежать отсюда некуда! В голове творилось невообразимое: мысли лихорадочно сменялись одна другой, но ничего более-менее приемлемого не шло на ум. Тогда она просто расставила руки, как птица расправляет свои крылья перед полетом, и, закрыв глаза, хотя это было необязательно, поскольку и так ничего не было видно, упала лицом вниз, как она делала однажды, находясь в бесконечно длинном коридоре, кишащем призраками. Этим маневром она надеялась сменить уровень реальности и, к величайшему своему удивлению, не ошиблась : стеклянный пол словно раздвинулся, уменьшив плотность, и она прошла сквозь него, как проходят сквозь воду.

Странное ощущение погружения в жидкость не покидало ее, пока она внезапно не осознала, что очутилась в неком пространстве, наполненном густой, вязкой, липкой жидкостью. Она плыла в ней, едва передвигаясь, поскольку густота и вязкость ее были подобны уплотненной слизи, совершенно не позволяя ей свободно перемещаться или хотя бы плыть. Не понятно, как она могла дышать в этом слизистом пространстве, но нехватки воздуха она не ощущала. Она шла, передвигаясь крошечными шагами, разгребая перед собой вязкую субстанцию вытянутыми вперед руками, тогда как вокруг все так же царила непроглядная темнота, непроницаемая мгла, лишающая возможности сориентироваться в пространстве.

Вдруг она услышала странный хлюпающий звук откуда-то снизу. Она наклонила голову, повинуясь рефлексу, и в следующий миг что-то холодное, как лед, и шершавое, как змея, вцепилось в ее ногу и потащило с невероятной силой и быстротой вниз. С трудом наклоняясь, она попыталась руками разжать железную хватку змееподобной конечности, но, мало того, что ей это не удалось, так еще и вместо этого вторая ледяная щупальца вцепилась в ее другую ногу, и ее спуск в бездну ускорился вдвое. Размахивая руками в надежде за что-нибудь схватиться, она почувствовала, что слизь с каждым метром становится все плотнее и плотнее, а движение замедляется. Вскоре она и вовсе остановилась, не в силах пошевелить ни руками, ни ногами, но чувствуя не ослабевающую ни на йоту хватку на обеих ногах. И тут, словно гром, раздался оглушительный рев, а вслед за ним – громкий, всасывающий звук: это нечто, схватившее ее ноги, всасывало в себя окружающую черную слизь. Вязкая, липкая жидкость молниеносно проплывала мимо нее, омывая (если можно так выразиться) ее тело черными слизистыми струями. Невероятно, но вся масса жидкости, заполнявшая минуту назад все окружающее пространство, исчезла в раздувшемся до неимоверных размеров теле некоего существа со множеством щупальцев с подобием глаз на каждой конечности. Тело существа было серым, покрытым чем-то вроде бородавок и язв, кровоточащих зеленоватой слизью. От их мерзкого, отвратительного вида она почувствовала подступающую тошноту и едва сдержала рвоту. Оглядевшись вокруг, она все так же ничего не увидела – все было скрыто густым, непрозрачным туманом, хотя мгла рассеялась, сменившись полумраком. Оеа дернула правой ногой, пытаясь высвободиться из цепкой хватки чудовища, в ответ на что оно резко дернуло своими щупальцами и мгновенно притянуло ее к своему отвратительному, раздутому телу. Она лишь успела увидеть, как при ее приближении раскрылась огромная зловонная пасть, после чего щупальца отпустили ее, и она погрузилась в мерзкое, темное, невыносимо смрадное брюхо. Жуткая паника и сильнейшее омерзение смешались в ее голове в тот же миг. Ее вырвало, и она, все еще ощущая тошноту, вдруг ощутила, как в ней вспыхнула внезапная дикая ярость. Гневу её не было предела, и он вытеснил на задний план даже страх. Она почувствовала, как снова у нее растут огромные звериные клыки и длинные металлические когти, напоминающие хорошо наточенные стальные кинжалы. Недолго думая, она бросилась к ближайшей стенке брюха и резкими движениями распорола зловонное чрево. Из образовавшейся расщелины полилась всякая муть и гниль, а вместе с ними и она выплыла наружу. Ее опять вырвало черной слизью, и она еле откашляла ее из себя. Когда же она снова могла соображать и огляделась - ни чудовища, ни окутанного туманом полумрака не было, словно они ей приснились. Она сидела на твердой почве посреди огромного, поросшего травой пустыря. Лишь вдали чернело что-то похожее на деревья. Подняв голову на небо, ни звезд, ни Луны она не увидела, хотя вокруг царила ночь. Попытавшись встать, она почувствовала неописуемую слабость во всем теле: колени дрожали, ноги подкашивались, так что она снова села на землю и взглянула на свои кисти – никаких следов недавнего кровотечения не осталось. Она даже начала побаиваться - уж не помутился ли у неё рассудок, и не было ли все происшедшее лишь гиперреалистичной галлюцинацией?

В следующее мгновение ощущение чьего-то присутствия заставило ее поднять голову и взглянуть на небо, где она увидела людей, парящих довольно низко над землей, так что можно было разглядеть даже лица. Одеты они были в длинные, черные, развевающиеся в воздухе подобно огромным крыльям одежды. Лица всех этих людей были мертвенно-бледными, что еще больше подчеркивало черный цвет их волос и одеяний. Она устремила на них свой удивленный, недоумевающий взгляд, и в следующий миг передний ряд людей, как по команде, раздвинулся, и вперед выплыла, будто несомая воздушными потоками, прекрасная черноволосая Иника. Она вздохнула с облегчением: теперь хотя бы было понятно, кто эти люди, и чего они от нее хотят!Не дожидаясь ее действий, Иника сама пошла на контакт, приблизившись на расстояние около пяти шагов и спустившись почти до земли, но не касаясь ее. Остальные же так и остались на прежних местах парить под куполом неба, на высоте около пяти-шести метров. Их несметное множество закрывало собой половину видимого неба, но сколько их было – сказать трудно, даже невозможно, одним словом, это называется – легион.

Иника приблизилась, ничего не говоря. Девушка тоже молчала, поддавшись скорее слабости, чем страху. Подняв тяжелую, больную голову, она равнодушно и устало посмотрела в глаза этой всегда восхищавшей ее своей неописуемой, божественной красотой женщине. Иника была одной из ее врагов, но она, по непонятным причинам, не испытывала к ней ни ненависти, ни презрения – лишь обжигающую, неуемную ревность. Однако сейчас, когда силы ее были на исходе, она не собиралась драться с ней – она лишь хотела расквитаться с убийцей ее Антиго, поэтому тихо и монотонно промолвила, глядя Инике в глаза:

- Зачем ты пришла? Почему ты, как обычно, не прячешься за спиной своего любимчика Генуры? Мне нужен этот омерзительный монстр! Он примет-таки свою смерть от моей руки за то, что погубил моего брата! Где Эронга, где этот трусливый колдун? Почему он прислал тебя, а не явился сам? – По ходу монолога тон ее голоса становился все более негодующим и раздраженным. Она ожидала чего угодно в ответ на ее страстную, выстраданную речь: гнев, ярость, раздражение, но только не этот дикий, насмешливый, нечеловеческий смех, которым разразилась Иника сразу после того, как она договорила. Эхо вторило этому смеху со всех сторон, словно отражаясь от стен, хотя вокруг была лишь голая земля до самого горизонта. От ее смеха по спине у девушки пробежал холодок. Сама не зная, почему, он возымел на нее оглушительное, гипнотическое действие. Внутри все затрепетало от неописуемого ужаса. Внезапно смех прекратился, и Иника заговорила.

– Бедная моя девочка! – усмехнулась она. – Ты думаешь, что Эронга и Генура – это один и тот же человек? – Договорив это, она снова засмеялась, но теперь ее смех был простым, человеческим, издевательским хохотом. Девушка в недоумении смотрела на нее, не понимая, к чему она ведет, что веселило ее еще больше.

− Твой брат был смышленее тебя! – сказала, вдруг перестав смеяться и став серьезной, даже немного рассерженной, Иника. – Он почти сразу раскрыл меня, ничтожный Повелитель Льда!

Последние слова она выкрикнула раздраженным, гневным голосом. Девушка же открыла рот от изумления, в буквальном смысле слов. В ее сознании повторялась одна и та же мысль: «Антиго – Повелитель Льда?». Иника прочла эту мысль яростно, очень громко, почти крича, промолвила: − Да, этот мальчишка вступил в сговор с Аннами, и они открыли ему тайну Черного Льда – универсальной материи, способной трансформироваться, повинуясь лишь одному усилию мысли. Он обманул меня! – Иника бросила на девушку огненно-гневный взгляд. – Он построил этот никчемный Замок и запер его в Траквилара, скрыв от меня ключ! Но неопытный юнец не понял, что я раскрыла его секрет и успела смешать ему кое-какие карты – я воскресила тебя!

− Э – рон – га… − простонала девушка, ошеломленная своим открытием, а ведь это было очевидно с самого начала. Тот, Генура – все они были лишь частью грандиозного, зловещего плана непомерно амбициозного мага. Лишь только она осознала это, как лицо Иники переменилось и на мгновение стало дряхлым, осунувшимся, поморщенным лицом старика. Словно череп с пустыми глазницами, смотрело оно на нее из-под копны черных длинных волос большими, окруженными лиловыми кругами, глазами. Она начала бессознательно дрожать от непосильного нервного напряжения, а Эронга вновь прогремел, но теперь уже старческим хриплым голосом:

− Я знал о его любви к тебе, поэтому вытащил тебя из могилы и вдохнул жизнь в твое умершее тело! Он предал меня, своего учителя, и я решил отомстить ему за это предательство, как он того заслуживал! Чтобы он не смог так же воскреснуть, я позаботился о том, дабы его тело расчленили, а сердце сожгли! В этом мне очень помогли безмозглые религиозные фанатики – Святая Инквизиция, которой стоило лишь намекнуть, что в глуши леса живет колдун, поклоняющийся Дьяволу! Его голову я забрал себе, как напоминание о том, что никому из жалких людишек нельзя доверять! С Антиго было покончено, но мне нужна была его энергетическая структура, ибо только она могла получить доступ в Черный Замок, и тут мне помогла ты! Наивная, глупая девочка, совершенно не знающая жизни и людей, ты доверилась мне сразу же, как только я появился перед тобой, разбудив от страшного, бесцветного, мертвенного сна. Я обучал тебя несколько лет лишь тем истинам, которые могли бы сослужить мне службу, приставив к тебе уродливого карлика – самого мерзкого из представителей человеческой расы, которого мне удалось найти. Ты презирала его, ибо я дал тебе такую установку! Все прочее ты делала также лишь по моему желанию и плану, ни одного шага не ступив без моего ведома, без моего руководства! Стерев твою память, чтобы ты никогда не вспомнила прошлое, я отправил тебя в Черный Замок в поисках КЛЮЧА, сопроводив заранее нужными установками. А как тебе понравилось «окно внутрь»? – Эронга засмеялся. – Шар, действительно, был окном внутрь – внутрь твоего сознания, чтобы все так же следить за каждым твоим шагом, корректируя поступки! Я гений, не правда ли? – Он усмехнулся своим беззубым ртом, и ей вдруг стало противно до тошноты. Все эти годы, оказывается, она была марионеткой в чьих-то ловких руках.

Глава 25

− Не расстраивайся так, крошка! – промолвил он, видя ее угнетенность, и голос его с каждой следующей секундой становился все моложе и сладкозвучнее. Когда она снова подняла на него глаза – передо ней была прекрасная, высокомерная, гордая Иника. – Когда я появилась в Системе Хантигара, − продолжила она говорить совершенно спокойным и довольно добродушным тоном, − жизнь здесь только зарождалась! Я создала Таруна и Мараса, как два противоположных мира, огонь и лед, свет и тьму! Три подмира, удаленных от источника света, заселили существа, не нуждающиеся в нем, слепые и способные ориентироваться, полагаясь на интуицию. Мараса же, напротив, расположенная очень близко к источнику, с безумно высокой температурой окружающей среды, была пригодна лишь для существ с повышенной тепловой защитой, способных выживать в подобной жаре. Мои же амбиции простирались дальше, много дальше – меня интересовал Муан – Мир Белых Идолов, Хранителей Времени! Однако, чтобы заполучить его, сначала нужно было покорить Семмирию – Мир никчемных, примитивных, низкоразвитых существ, называемых людьми. Муан – сияющий тонкий мир среди тьмы и материи! Только Белым Идолам и их астральным собратьям Аннам было известно местонахождение Траквилара – непостижимого разумом вневременного пространства, втиснутого в микроскопическую частицу, в тысячи раз меньшую атома, но, тем не менее, способную вместить в своем лоне бесконечность Вселенной! В сущности, точных координат Траквилара не знал никто, но Идолам и Аннам был известен способ беспрепятственного проникновения туда. Я предлагал им все, что имел: Аннам, живущим во мгле, я предложил вечно горящее пламя Мараса. Идолам, существующим в атмосфере бесконечного света, я предложил нескончаемую тьму Таруна всего лишь за сведения о том, как проникнуть в Траквилара. Но и те, и другие отказались от моих даров и изгнали меня из своих ограниченных миров, сказав единственную фразу: «Один из двоих во чреве получит знание!». Эти слова долго не давали мне покоя, я бился над ними и день, и ночь, пытаясь разгадать их скрытый смысл, и, наконец, я все понял. «Один из двоих во чреве» означало всего лишь – один из двоих близнецов. Потратив массу сил, времени и энергии, я много вычислял и наблюдал, чтобы сначала узнать, а потом и найти во всей огромной Системе нужного мне близнеца, и Высшие Силы, в конце концов, подали мне знак. Я пришел поздним вечером и предлагал баснословные сокровища твоим родителям, чтобы они отдали мне своего сына, но они разгневались и прогнали меня! Что мне оставалось? – Она посмотрела на девушку пытливым взглядом, ожидая ответа, но та не могла вымолвить ни слова – к ее горлу подступил тяжелый комок. – Ты права, Марандора, я убил их и, поскольку не нашел твоего брата, то забрал тебя, а Антиго вскоре сам пришел ко мне! Я предложил ему сделку, от которой он не смог отказаться, ибо любовь его к кровной своей сестре была далеко не только братской! Глупые, похотливые людишки! – Иника негодовала. – Ваше духовное развитие находится на столь низком уровне, что даже смешно! Поддаваясь давлению материи, вы совершенно не способны контролировать свои поступки, а ваше духовное начало настолько глубоко и немо, что просто не в силах повлиять на свою плотную оболочку! Вряд ли во Вселенной найдутся более мерзкие и примитивные существа, нежели люди! И Антиго был так же глуп и ограничен, как и все остальные его собратья! Я открыла перед ним завесу Тайны, я дала ему Знания, необходимые для его дальнейшего контакта с тонкими мирами! Должна признать, он был хорошим учеником, и за короткое время в нем не осталось ничего от прежнего бездуховного человечка! Но одна слабость, низменная и материальная, осталась жить в его очищенной душе – это ты! Все мои попытки избавить его от этой слабости оказались безуспешными! Он был моим рабом всецело, но делал это только ради того, чтобы продлить твою никчемную жизнь, которую я грозилась прервать при первом же его неповиновении! И он повиновался… Анны приняли его и открыли ему тайну Черного Льда, как единственно возможный путь в Траквилара. Узнав о своей избранности, Антиго, вероятно, возгордился, понимая, что в его руках бесценный дар и смертоносное оружие. Анны отняли у него душу, открыв секрет приготовления универсальной материи, и Антиго создал из него огромный и абсолютно бессмысленный Черный Замок. Но гордыня, как известно, погубила даже Ангела, так что наш Повелитель Льда недолго радовался обретению им, наконец, пристанища. Мы переместились в Траквилара, но мне этого было мало – я требовала, чтобы он выдал мне код проникновения или, как он сам называл его, КЛЮЧ, но Антиго медлил, придумывал все новые и новые отговорки. Тогда я всерьез пригрозила, что прикончу его любимую сестренку, а он ведь хорошо знал, что слов на ветер не бросаю! И все было бы замечательно, Антиго уже готов был раскрыть свою тайну, но ты… − Тут Иника бросила на меня грозный, испепеляющий взгляд. – Ты все испортила, безмозглая девчонка! Своим уходом из жизни ты освободила его из рабства, а ведь я была уже на пороге своего триумфа! Антиго исчез вместе с Черным Замком, а потом появился в Семмирии, где пытался жить, как простой человек, тогда как был далек ото всех! Я знала, что он не простит мне твою смерть, ибо я была ее причиной, и я ждала удара! Повелитель Льда появился в Таруна вскоре после исчезновения, но не нашел дряхлого старика Эронгу, зато встретил божественной красоты Инику! – В этом месте своего увлеченного повествования Иника злорадно улыбнулась, глядя девушке в лицо и ожидая, видимо, очередной вспышки ревности, но та была настолько потрясена услышанным, что была не в состоянии адекватно реагировать на происходящее. Выждав некоторое время и не дождавшись никакой реакции, Иника вновь заговорила своим томным голосом:

− «Старичок Эронга умер!» − сказала я жаждущему мести Антиго, и в какой-то степени это было правдой, ибо Эронга раскрыл способ трансформации материи и мог теперь принимать совершенно любые формы. Антиго, бесспорно, обладающий великолепной способностью к телепатии, все же был еще недостаточно опытен в магических вопросах, поэтому мое сознание было для него недоступно, а тело изменилось полностью, включая излучаемые им флюиды. Именно поэтому он не узнал, да и не мог узнать в прекрасной Инике дряхлого древнего мага! Должна признать, что твой братец оказался крепким орешком! Я предложила ему объединить наши силы и править Системой Хантигара вместе, покорив Муан и сделав Хранителей своими рабами! Но это еще не все: я предложила ему себя, ибо, став женщиной, испытала к нему определенный половой интерес – он же был непреклонен! Я знала, что он опьянен моей красотой, да это было и неудивительно, поскольку тело Иники было создано на основании представлений множества сознательных существ об идеальной, совершенной красоте! Этой красотой невозможно было не восхищаться, и он восхищался ею, но… − вдруг Иника замолчала и вновь бросила на меня испепеляющий взгляд, длящийся едва уловимое мгновение, и тут же сменившийся на равнодушный. Улыбнувшись, она продолжила говорить: - Он не хотел идти против Белых Идолов, считая их своими союзниками! Глупец! Белые Идолы – самые жестокие и бездушные существа, каких мне когда-либо приходилось встречать! Они готовы уничтожить любого, посягнувшего на их запретную территорию! Антиго совершил величайшую ошибку, отказавшись стать моим соправителем, и мне ничего не оставалось, кроме как избавиться от него, как от ненужного свидетеля и соперника! Я передала его фанатикам-инквизиторам, парализовав на некоторое время его волю, дабы он не был в состоянии воспользоваться своей магической силой. И они сделали с ним все, что нашептывал невидимый «Глас Божий»! − его тело было расчленено, а сердце сожжено, что гарантировало мне дальнейшее спокойствие. Хотя Антиго и не знал тайну воскрешения плоти, иначе он сам воскресил бы тебя! Но он погиб, а ты воскресла, чтобы занять его место безмолвного, покорного раба! Приняв облик молодого мужчины, дабы не быть узнанной, я обучала тебя азам магии – тому, что было необходимо для осуществления моего плана захвата Траквилара! Поскольку твой смышленый братец запрограммировал Черный Замок своей энергетической структурой и еще одному ему известно, чем, то твоя миссия заключалась в разрушении программы, обнаружении кода доступа и открытии мне беспрепятственного пути в Траквилара. Пока ты не покончила с собой, я был там с Антиго и успел наставить кое-каких приборов слежения, как, например, «окно внутрь». Антиго полагал, что это оракул, но это было далеко не так – шар выдавал лишь определенную информацию и был фактически лишен способности путешествовать во времени. Антиго не интересовался этим, но ты, женщина, сразу же попалась. Сцены, виденные тобой обо мне и Антиго, были реально происшедшими, лишь его внешность была намеренно изменена, дабы не прорвать плотину твоей памяти. И ты приняла все это за чистую монету! Все шло по плану, пока я не стала понимать, что глупый получеловек, приставленный к тебе, как охранник и надсмотрщик, был не так глуп, как казалось. Он начал догадываться обо всем и помогать тебе вместо того, чтобы быть лишь наблюдателем, поэтому бедняжку пришлось убрать с дороги! Все остальное ты знаешь, Марандора! – Иника притворно тяжело вздохнула, словно сочувствуя ей, и натянуто улыбнулась. Девушка же лишилась дара речи! Распираемая яростью и негодованием, она говорила много слов, но губы ее лишь беззвучно шевелились при этом, напоминая рыбий рот. Она начала задыхаться от паники, а Иника громко рассмеялась. − Бедная моя! – промолвила она, хохоча. – Ты – пустое место! С этими словами колдунья вырвала из своей головы волос и бросила его в девушку, словно копье, а волос, между тем, действительно, не лету превратился в длинное, металлическое, сверкающее копье. Не успела она опомниться, как копье вонзилось прямо в ее грудную клетку, пробив левое легкое и причинив лютую боль. Кровь хлынула ручьем, заливая ее одежду с молниеносной быстротой. Ее терпкий, сладкий запах ударил в ее ноздри, и она почувствовала, как снова начинает меняться. Ногти на руках вытянулись, загнулись наподобие звериных когтей и стали металлическими, во рту выросли длинные волчьи клыки, а за спиной (невероятно, но факт!), причиняя неописуемую, нестерпимую, жгучую боль, вылезли огромные крылья. Она встала на ноги, внезапно ощутив в себе прилив энергии и сил, совершенно не обращая внимания на точащий в ее теле металлический кол. Взявшись правой рукой, она выдернула его из груди одним рывком и отшвырнула в сторону. Коснувшись пальцами сквозной раны, она ощутила, как рана медленно затягивается, а через полминуты от нее остался лишь грубый, шероховатый след.

− Ты не Повелитель Льда, Эронга! – закричала девушка оглушительным голосом, и непонятно откуда взявшееся эхо повторило сказанное несколько раз. – Ты – жалкое отродье Вселенной, и я покончу с тобой!Выкрикнув это, она взмахнула крыльями и оказалась прямо перед лицом Иники. Зарычав, как кошка, она стальными когтями полосонула по ее щеке, и в тот же миг на ней появились четыре рваные раны. Иника заревела, издав нечеловеческий вопль, и внезапно весь окружающий пейзаж стал меняться. Небо и земля, поросшая травой, исчезли, а вместо них появились стеклянный пол и стеклянный, окрашенный в черный цвет, потолок, причем никаких опор, поддерживающих эту полированную плиту, вроде стен или колонн, не было видно, словно эти две параллельные плоскости были бесконечны. Девушка на секунду отвлеклась, а когда ее внимание вновь переключилось на Инику, оказалось, что на ее месте стоит золотоволосый восхитительный юноша, некогда принимаемый ею за Антиго. Его лицо было так невинно и чисто, а взгляд серо-голубых глаз так искренне-доброжелателен, что мог ввести в заблуждение любого, но она теперь твердо знала: как бы прекрасен ни был этот ангельский облик – перед ней убийца Антиго, и она, подскочив, нанесла несколько ударов когтями по этому божественному, волшебному, миловидному лицу. Юноша упал, а из его носа и губ потекла тонкими струйками алая кровь. Он тут же поднялся на ноги и с молниеносной быстротой налетел на нее, вцепившись звериными зубами в ее плечо. От его укуса ее тело словно пронзил разряд тока, и она упала плашмя на спину, внезапно начав задыхаться. Хотя никого, кроме белокурого демона, не было поблизости, ей казалось, что чья-то железная рука вцепилась в ее горло и пытается задушить. В глазах потемнело, и она уже начала проваливаться в бездну беспамятства, но чей-то голос вернул ее в сознание. Дергаясь в агонии, она все же открыла глаза.

− Отпусти ее, Эронга! – промолвил громко и требовательно голос, и ее словно вторично ударило током, еще более мощным разрядом, чем прежде, а тело непроизвольно начало дрожать. – Тебе нужен я, а не она! – Это последнее, что она услышала. Хватка ослабла, и она, изумленная, погружаясь в обморок, осознала, что это был голос ее умершего брата Антиго. Задыхаясь, она погрузилась в черноту забытья, которая длилась, как ей показалось, целую вечность, хотя на самом деле прошли лишь секунды. С трудом превозмогая слабость, она поднялась на локтях, чтобы посмотреть, что происходит, и не померещился ли ей звук родного голоса. Она увидела жуткую битву на мечах. Кромешная тьма, звуки ударов и россыпь сверкающих искр вслед за ними… Как она ни силилась, разглядеть два черных силуэта, все было тщетно - их лица словно поглотила ночь, превратив в черные безликие пятна, лишь едва различимые контуры двух человеческих фигур просматривались в окружающей сгустившейся мгле. Ни вздоха, ни стона, ни единого произнесенного слова – только удары мечей слышались в напряженной тишине. Она встала на ноги, раздумывая, что ей делать, и до ее обоняния в тот же миг донеслось чье-то зловонное дыхание. Обернувшись, она увидела перед собой уже знакомого ей змеинокожего, покрытого металлической чешуей, монстра. Он молчал, однако, в сознании ее зазвучали зловещие слова: «Сейчас ты умрешь! Это неизбежно! Я должен положить конец этой войне!». И монстр набросился на нее, пытаясь вцепиться зубами в ее горло. Еще секунда, и ему бы это удалось, но она успела отскочить в сторону и прыгнуть ему на спину. Вместо ожидаемого рева она услышала лишь слабый вздох, словно все в этом пространстве сговорились соблюдать тишину. Она тоже молчала, не понимая, в чем, собственно, смысл этого молчания. Зверь тем временем метался неистово, намереваясь сбросить ее со спины, но она вцепилась в его чешуйчатую кожу своими вновь появившимися металлическими когтями. «Ты умрешь!» − услышала она в своем сознании беззвучную угрозу, вслед за которой монстр, ухитрившись закинуть за спину руки, схватил ее и, приложив нечеловеческие усилия, сорвал со своей спины и отшвырнул в сторону. В руках у нее остались вырванные клочки его чешуйчатой кожи, которые она тут же с нескрываемым отвращением бросила прямо приближающемуся монстру в лицо – от этого он разъярился еще больше, чем прежде. Когда он был уже рядом, она вскинула руки с намерением нанести ему очередной удар по лицу, но в следующее мгновение все вокруг словно замерло: замер монстр, замерла и она, и все окружающее, будто время прекратило ход, и мир погрузился в анабиоз. И тут же она услышала совсем рядом, прямо перед ней раздавшийся голос. Темнота скрывала владельца этого таинственно голоса, однако, несмотря на это, она сразу узнала его – это был голос ее брата и возлюбленного Антиго.

− Печальная моя… − промолвил он со всепоглощающей тоской. – Я вынужден был остановить время, чтобы попрощаться с тобой…

− Ты не умер? – спросила она, сама не зная, почему, хотя ответ и так был очевиден.

− Милая моя сестренка! Если бы я знал тогда… − простонал он, − Если бы мог тогда воскресить тебя – сейчас все было бы по-другому, но я был глуп и ограничен в своих познаниях! Я думал, что потерял тебя навсегда, поэтому не дорожил своей жизнью! Когда мое плотное тело умерло, следуя договору, я отправился к Аннам, и они, наконец, открыли мне глаза! Эронга потревожил твой вечный сон, чтобы использовать в своих гнусных, алчных целях, а я не мог допустить этого! Анны отпустили меня с условием, что я покончу с древним магом, навечно упрятав его в Фергалу. Эронга устроил все так, чтобы я лишился тела, дабы отрезать мне все пути обратно, но я пережил Смерть, а она научила меня мудрости и прозорливости! Мне ничего не оставалось, кроме как замаскироваться в теле маленького уродливого карлика, которого старик так тщательно подбирал себе в прислужники, и я был рядом с тобой, моя милая сестренка, сначала в теле карлика, которого ты, презирая, все же в глубине души любила. А как он тебя любил!!! Эронга, видимо, заметил, почувствовал это, поэтому и поспешил покончить с безобидным получеловеком, не зная, однако, с кем на самом деле вступил в поединок. И я вновь перехитрил его, обернувшись черной тенью с дымящимися глазами! Я понимал, что тебе одной не справиться с искусным магом, поэтому неотступно следовал за тобой, помогая, как мог, но сохраняя свою личность в тайне, как бы трудно это для меня ни было! Очень жаль, что и этого было мало! – Он замолчал, а из глаз девушки слезы хлынули неудержимыми потоками, и в сознание медленно и осторожно, как змея, вползало тяжелое, холодное отчаянье.

− Антиго, я…− начала говорить она, глотая слезы, но он перебил ее, не позволив договорить начатое.

− Послушай меня, Марандора! Мне чудом удалось остановить время и парализовать волю Эронги. Если бы он знал о моем умении управлять временем, то не допустил бы этой ситуации. Пойми, другого такого шанса не будет! – промолвил он с невыразимой печалью. – Ты видишь, что нам не справиться с ними! Эронга – достойный соперник, который никогда не сдастся, который знает почти все тайны Мироздания! Поэтому мне ничего другого не остается, кроме как уйти, забрав их с собой – уйти, навеки утратив свою память… навеки утратив тебя…Ее душа разрывалась на части, но она не находила слов, чтобы ответить ему, чтобы как-то утешить.− Не покидай меня, Антиго! Мне нет места во Вселенной без тебя! – простонала она умоляюще, едва сдерживая рыдания, на что он дрожащим голосом ответил:

− Я оставляю тебе Черный Замок – я создал его для тебя, сестра! – Он прильнул к ней и обнял своими крепкими руками. Хотя его тело теперь ничем не отличалось от окружающей темноты, все же оно было плотным, почти материальным, только лишенным лица. Ей даже показалось, что она чувствует тепло, исходящее от него, и она опустила голову ему на плечо, проглотив поток слез.

− Неужели нет иного пути? – спросила она тихим, печальным голосом, больше похожим на стон. – Неужели ты не можешь остаться со мной?Антиго вздохнул и прошептал ей на ухо:

− Мы не в силах победить Эронгу – его знания насчитывают тысячи тысяч лет! Мы никогда не превзойдем его, сколько бы мы ни гнались и не учились, и какими бы одаренными ни были! Он – Великий Маг, это признают даже Анны – гораздо более развитые существа, нежели люди! Однако, ядро Эронги – зло, поэтому нужно избавить Систему Хантигара и вообще Вселенную от его присутствия, предотвратив его вмешательство в Историю Мира! И это можем сделать только мы с тобой, моя милая девочка, ибо волею Судьбы мы были вовлечены в эту смертельную игру, а теперь пришло время платить по счетам!

Ее сердце разбилось на мельчайшие осколки, ее душа горела в неистовом огне отчаянья, однако, она ничего не смогла возразить ему – лишь всхлипнула, молча согласившись, хотя цена была слишком высока, непомерно высока.

− Что ты собираешься сделать с ними? – спросила она, несмотря на то, что ей это было почти безразлично – совсем другое волновало ее. Она была разбита, полностью раздавлена.

− Я заключу их в сеть своей энергетической структуры и отправлюсь прямиком в Фергалу – Мир Забвения, откуда нет возврата! – ответил он монотонно, все еще сжимая ее дрожащее от нервного напряжения тело.

− Это значит… − она не могла найти в себе сил договорить мысль до конца: голос дрожал. – Это значит, что мы больше НИКОГДА не встретимся?Антиго вздохнул и не менее дрожащим голосом ответил еле слышно:− Никогда…Она больше не произнесла ни слова. В ее голове, в ее сознании не укладывалось, как такое возможно! Раньше она надеялась соединиться с ним хотя бы после смерти – в ином мире, Мире Теней, где они, несомненно, нашли бы друг друга и узнали, ибо Любовь не умирает – она вечна, как вечен Свет и как вечна Тьма! Антиго знал все ее мысли, потому тоже молчал, боясь нарушить тишину, боясь отравить последние мгновения общения слезами, а она все еще не могла поверить, что это происходит наяву. Еще секунда, и Антиго ослабил свои объятья и отступил. Она задрожала, захлебываясь слезами, хватая руками воздух, тщетно пытаясь поймать его руку.− Нет, не уходи… − прошептала она, не сдерживая больше свои неистовые рыдания. − Пора, моя милая, моя любимая! – простонал он тихим, дрожащим голосом. – Я люблю тебя и останусь навсегда в твоих бессмертных воспоминаниях! Свет и Тьма едины, как и мы с тобой!

− Не-е-е-ет! – закричала она, сходя с ума, видя, как силуэт его удаляется, расплывается, превращаясь в огромное черное облако, всосавшее Инику и ее прислужника и неумолимо уносящееся вдаль. Еще долго слышались ей в звенящей тишине несколько слов, произнесенных его голосом: «Свет и Тьма едины, как и мы с тобой!».

Она упала лицом в землю и зарыдала, неистово крича, обезумев от невыносимой утраты…

…А теперь она – лишь черная тень с белым лицом, скорбная и одинокая. Ей уютно в ее ледяном гробу, который сделал для нее Антиго, который она нашла и поставила в маленьком каменном склепе, расположенном в глубине непроходимых лесов Семмирии. Ни разу после его ухода она не бывала в Черном Замке, яростно проклятом ею, ибо именно он – путь в Траквилара – был причиной этой молчаливой, но беспощадной войны. Несколько раз она резала себе руки, упиваясь болью и уповая на освобождение, но умерший однажды уже не может умереть, и она прокляла также и свое бессмертие. Да, она могла бы произнести три заветных слова и вновь родиться из чужого чрева в чужом теле. Но ее память – единственное, что осталось у нее, и она дорожила ею больше, чем всей Вселенной, ибо она хранила его нетленный образ, звук его голоса, печальный взгляд его матовых черных глаз и его бессмертную, безграничную Любовь! Это все, что осталось у нее – одичавшего темного призрака, ненавидящего самое себя и свое никчемное бесконечное существование!

Лишь иногда она покидала свое ледяное ложе, свою мрачную каменную обитель, чтобы увидеть Небо, свет Луны и оросить слезами черную, сырую землю, шепча последние, врезавшиеся в память страшными, неизгладимыми рубцами слова: СВЕТ И ТЬМА ЕДИНЫ, КАК И МЫ С ТОБОЙ!