Повелитель Ифритов 3

Глава 1. Роман Селихов

– Не знаю. Я оказался в теле мальчишки-барона из древнего, но забытого рода. Более того, оказался последним в роду. Ну и решил, когда принимал титул главы, зарегистрировать новое родовое имя. Римские законы такое позволяют.

– И зачем это тебе? – я приподнял бровь.

– Не знаю. Так привычней, – Салазар отпил очередной глоток, поставил стакан на лакированную крышку журнального столика, – теперь моя очередь. Начну, пожалуй, тоже с дурацкого вопроса.

– Изволь.

– Каково тебе осознавать, что Ифритора теперь два? И мы идентичны.

– Спокойно, – пожал я плечами, – думаешь, это случается впервые?

Салазар смотрел на меня, не отрывая взгляда. Молчал.

– Параллелей множество, – тихо заговорил я, – в некоторых из них есть и другие Салазары. Я встречал одного, кто был клерком банка. Он не знал ни об ифритах, ни о Пожирателе, – я внимательно смотрел в глаза своему двойнику, – у него была жена по имени Лана. И двое детей: девочка Лиза и парень по имени Адам. И знаешь что?

Он не ответил. Только поджал тонкие губы.

– Я ему завидовал, Салазар. И выл несколько дней, когда переродился после гибели в дворянской родовой войне. Пожиратель уничтожил ту параллель, – я замолчал, некоторое время просто наблюдал за взглядом Салазара. Потом продолжил, – Но, в то же время, ты – это не совсем я.

– Память у меня та же. Навыки в ифриторике, – он поднял свои часы, и они тут же превратились в ифритную вещь. Циферблат открылся большим зеленым глазом, – те же.

– Твой ифрит-хранитель, Аврора. Он при тебе?

– Нет, – Салазар мотнул головой, – он не переместился.

– Откуда взялась Аврора?

Салазар не опускал глаз. Он внимательно смотрел на меня, но молчал.

– Я создал ее, – наконец ответил он.

– Аврору никто не создавал. Я спас ее. Теперь задам следующий вопрос: Как эффективно слить двух ифритов воедино?

– Убрать эфирную мембрану.

– Тогда они сольются хаотично, – мотнул головой я, – нужно убрать Кариолевы линии, потом удалить мембрану более слабого ифрита. Даже если они одного ранга, и только потом сливать. Как распознать более слабый ифрит, из двух одинаковых, пожалуй, мы не будем обсуждать.

Салазар молчал. Тем не менее смотрел твердо. Я чувствовал в нем собственную волю и решимость. Но он был не совсем мной. Ифритный предохранитель сработал неправильно. Он отщипнул часть моей души, и поместил в другого человека. Так появился другой Гай Марий Салазар. Другой Ифритор. Такой же, но иной. Он потерял часть памяти, часть навыков ифриторики. И даже не понял этого. Но и я тоже не понял. Я не почувствовал потери.

А что касается предохранителя, скорее всего, в его работу вмешались те самые ифриторы, что пытались скормить меня Пожирателю. А времени наладить предохранитель не было. Предательство императора произошло в слишком неподходящий момент. И теперь, самое главное понять: что хочет новоиспеченный Ифритор. Нет, я знаю, что он хочет – уничтожить Пожирателя. Скорее всего. Вопрос в том, как он хочет это сделать.

– Знаешь, Салазар, – улыбнулся я, – ты можешь забрать мое старое имя себе.

– Оно и так мое.

– Теперь да. Ты – Гай Марий Салазар. Я – Роман Селихов. И я – Ифритор.

Дверь в кабинет распахнулась. Вошел Зосимов младший с супругой. Я успел заметить озабоченное лицо дворянина. Через мгновение оно приобрело благообразный вид.

– Прошу прощения, господа, – он улыбнулся, нам нужно было срочно отлучится. Дела, связанные с наследованием имущества. Скорбь скорбью, но родовое добро нужно сохранить и приумножить.

Ни я, ни Салазар не ответили. Мы синхронно уставились на Зосимова. Он сложил пухлые руки в замок, прижав их к груди, мерзковато улыбался. Лицо Елены было беспросветно счастливым. Глаза горели, девушка одухотворенно смотрела на меня.

– Эм… хах… – замялся и неловко хихикнул Зосимов, – пройдемте в гостиную, господа. Шеф объявил, что блюдо готово. Заодно и обговорим дела. Мне очень хочется, – он посмотрел на меня, – узнать поближе о ваших “изобретениях” и их природе. Понимаете, я и мой друг Гай работаем на Ташибару. А компания… впрочем, я забегаю вперед. С вашего позволения продолжим за ужином.

Небольшой, но просторный стол в широкой гостиной-столовой был аккуратно убран: белая скатерть, серебряные приборы. Есть гостям полагалось из больших фарфоровых тарелок с яркой золотистой каймой, по всей видимости, из настоящего золота.

– С вашего позволения, – воспитано сказал Зосимов младший, – блюда будут подаваться по очереди. Моя возлюбленная Елена, – он посмотрел на девушку, та, словно почувствовала, что муж смотрит, оторвала взгляд от меня, да так, что аж вздрогнула, неловко рассмеялась, – Елена приготовила для вас целое гастрономическое представление! С чего начнем, дорогая? – он посмотрел на девушку, взял и чмокнул ее ручку.

– Ох, – растерялась она, то и дело стреляя в меня глазками, – начнем с “Буйабес” изысканный…

– Изысканный европейский суп из морепродуктов по старинному рецепту, – улыбнулся я.

Все, кроме, Салазара рассмеялись. Он лишь слегка, но довольно искренне улыбнулся.

– Не знала, что вы разбираетесь в европейской кухне, – во все тридцать два улыбнулась Елена Зосимова-Добронравова.

– Я много в чем разбираюсь.

– Мы не сомневаемся!

– Обычно, – начал Зосимов, когда принесли “изысканный суп”, – в этот момент принято болтать ни о чем. Ну, знаете, о погоде, птичках, дорогих машинах. Ну или о какой-нибудь еще нудятине. Но я предлагаю перейти сразу к делу.

– Сперва вопрос, – я улыбнулся, погрузил ложку в суп, выловил в соусе большую креветку.

– Конечно, задавайте!

– Вы узнали обо мне исключительно по рассказам вашей супруги?

– Так и есть! – Зосимов отправил ложку супа в рот, воспитано вытер вымазанные губы, – от нее. Да она тут все уши нам прожужжала!

– Как о таком можно было не рассказать?! – пискнула девушка.

К сожалению, действительно работу с ифритами сложно скрыть. И в некоторых ситуациях мне пришлось действовать очень открыто. Многие люди видели, как я пользуюсь ирфитными вещами, но вряд ли поняли, что происходило. Еще меньше людей знают, кто я такой. Но это временно. Теперь ,когда я в армии, слухи о необычных способностях, что есть в роду Селиховых быстро расползутся по городу. А может, и за его пределы. На самом деле, на данном этапе это даже плюс.

– А вы, господин Салазар? – посмотрел на него я, – тоже узнали все от милой госпожи?

– Ой да бросьте! – пискнула Елена, смущенно закрыла губы руками.

– Совершенно верно, – он кивнул.

– И вас привлекло то, – я посмотрел на Зосимова, – что господин Салазар предложил Тошибару, на которую вы работаете, подобные же магические разработки? Одержимые вещи, которыми можно управлять, верно?

– Вы очень догадливы, – весело сказал Зосимов, – но это довольно секретные сведения. И все же, нет смысла скрывать их от вас.

– Вы воистину, – девушка свела бровки домиком, – гении, раз смогли в одно и то же время изобрести одну и ту же технологию. Это просто невероятно!

– У, как вы выразились, гениев, – я сдержано улыбнулся, – мысли сходятся, верно, господин Салазар?

– Верно.

– Итак, все же перейдем к делу, Роман, – Зосимов младший устроился поудобнее, – сейчас, Тошибару, больше всего интересует Поля. Или, вернее, то, как они образовались. Поля – это прямо-таки золотая жила для магической науки! Ни для кого не секрет, что на их территории маги развиваются в несколько раз быстрее, чем за пределами. Представляете, что будет, если мы раскроем секрет поля?

Я не ответил. Отправил в рот новую креветку.

– Да-да, – он улыбнулся, – настоящий секрет поля, а не об ифритах. Господин Салазар рассказал мне все о них. Передал часть своих знаний по ифриторики Тошибару. Мы ему за это очень благодарны.

Я посмотрел на моего двойника, и мы встретились взглядами. Мое лицо ничего не выражало. Было ясно, для чего он это сделал. Влияние и власть. Он попытается, при помощи своих знаний, сделать Тошибару зависимой от себя. Подмять ее. Сделать своей. Я знаю это, потому что сам бы поступил точно так же. Но, думаю, гораздо позже. Когда был уверен, что сам крепко стою на ногах. Салазар же рискнул. Собственно говоря, у меня есть аналог Тошибару – РосАрма. Сейчас, главная задача узнать, союзник Салазар или враг. Я чувствую от него явную неприязнь. Он чувствует такую же от меня к себе. Важно только одно: правильно ли он понимает способ устранения Пожирателя.

И все же, стоит сказать, что ситуация сложилась не слишком удачной. У Тошибару есть ифритные технологии. Как быстро они внедрят их? Как скоро начнут использовать и продавать? Успеет ли РосАрма запустить свои? Проклятье… как минимум то обстоятельство, что у меня больше нет монополии на ифриторику, уже создает проблемы.

– Вы не выглядите удивленным, Ирфитор, – улыбнулся Зосимов.

– Вы много знаете обо мне.

– И о господине Салазаре тоже, – он посмотрел на моего двойника.

Елена, по всей видимости, совершенно ничего не понимала. Она сидела, воспитано кушала суп и счастливо улыбалась.

– Я видел многое, Роман Селихов, –Зосимов положил ложку на блюдце, и она мерзко звякнула, – и даже видел секретные кадры с камер видеонаблюдения. Те самые кадры, где вы сражаетесь, используя ифриторику.

– Что вы хотите от меня?

– Салазар всего один, – он пожал плечами, – а работы с ифритами непочатый край. Это такая бездна знаний, целый мир! Тошибару не справится лишь с одним ирфитором. Нам нужно еще.

Какой странный подход. Зачем Салазару конкурент? Неужто, он хочет работать в паре? Очень сомневаюсь

– Так что, в конце вечера, Роман, – продолжал дворянин, – мы сделаем вам предложение. Такое, о котором вы уже наверняка догадываетесь.

– Да.

– Нет-нет, – он улыбнулся, – не отвечайте сразу! Сначала, прошу, дослушайте.

Я и не ответил. Просто продолжал внимательно смотреть на Зосимова.

– Поля, – выдохнул он, – что их объединяет? Нет, я не об их общих свойствах, а о сути происхождения. Так что? – спросил он и тут же сам и ответил, – а то, что у всех есть центр. И есть там, в этом центре, что-то, что, дает магам возможность так быстро развивать свои способности. Что-то, что даст нам силу тренировать магов по-новому. Иначе.

– И это знание будет у Тошибару, – проговорил я.

– Ну, – несколько смутился Зосимов, – патент действует семьдесят лет. Потом он станет достоянием всего человечества.

– Вы хотите найти то, что находится внутри центра, – утвердил я.

– Верно. И иметь возможность изучать это на месте. Прямо на Поле. Непонятно, как эта штука будет работать вне его. Мы не можем рисковать тем, чтобы вырастить новое Поле там, куда этот источник будет перенесен.

– Вы уверены, – я нахмурился, – что там есть какой-то “источник”?

– Почти наверняка, – подал голос Салазар. Я обратил взгляд в его сторону.

– Да. Поэтому Поле должно стоять. Вы же, – посерьезнел Зосимов, – насколько мне известно из проверенных источников, вторите императору. Собираетесь убрать Поля с лица Империи. Так вот, заявляю, что это большая ошибка. Поля – неисчерпаемый источник потенциальной прибыли. И должны стоять.

– Поля расширяются, – мотнул головой я, – и рано или поздно поглотят все вокруг, – оставлять их нельзя.

– Мы найдем способ стабилизировать их, – сказал Салазар.

– Нет, не найдете. Я почти уверен, что это невозможно, – я нахмурился.

– Почему?

– Эфирная природа. Вы уменьшите радиус, и свойства этого места изменятся.

– Знаете, – лицо Зосимова стало хмурым, голос ниже. Елена, глядя на мужа, нахмурилась. Ее лицо приобрело обеспокоенное выражение, – давайте пока оставим споры о том, как именно мы покорим эти поля. Нам нужна ваша помощь, Роман Селихов. Очень нужна. Я, знаете ли, люблю жизнь. Богатую жизнь и, напротив, ненавижу, когда ей, моей жизни, что-то угрожает. Особенно экзистенциальное межпространственное зло.

– Ты зря выложил им все, Салазар, – не глядя на свою копию, проговорил я, – такие знания делают неподготовленный разум хрупким и неосмотрительным. Велик шанс сделать глупость.

– О нет, это не так. Вы очень нужны нам Роман, – продолжал Зосимов, – и я даже не уверен, что у вас есть выбор. Пожиратель близко, и есть лишь один способ остановить его.

– Тот, который вы имеете ввиду ошибочен.

– Не думаю.

– Я знаю.

Зосимов вздохнул, взял серебряную ложку и неприятно постучал о фарфоровую чашу для супа.

– Выйди, Елена. Мы будем разговаривать.

Девушка испуганно посмотрела на супруга.

– Выйди. Кому сказано?

Лена медленно встала, принялась мять в руках хлопковую салфетку.

– Иди отсюда, ну! – крикнул Зосимов так, что она вздрогнула. Глаза девушки заблестели. Она торопливо вышла, – прекрасно, – тон Зосимова младшего изменился, – теперь мы можем поговорить о настоящем деле.

– Предупреждаю, – холодно произнес я, – если я решу уйти, меня ничего не остановит.

– Это мы еще посмотрим. Так вот, скажите Роман, вернее, Ифритор. Что вам известно о смерти моего отца, Зосимова Федора Михайловича на турнире фехтовальщиков?

Глава 2. Другой способ

– Знаете, – я привстал на стуле, устроился удобнее, – какой самый действенный способ поссориться со мной? – я ухмыльнулся, – простите как вас? Я запамятовал.

Зосимов скривился, его пухлые щеки, от волнения пошли красными пятнами. Тем не менее он вежливо произнес:

– Арсений. Федорович, – проговорил с краткой паузой он. Раздраженно сжал губы.

– Так вот, Арсений, – я продолжил, – лучший способ испортить со мной отношения – начать шантажировать. А ты именно это и сделал. Стал шантажировать.

– Ты не оставил мне выбора, – нахмурился Зосимов.

– И продолжу не оставлять. Посему скажу вот что: Тошибару не получит моей помощи. У вас есть, – я посмотрел на Салазара, – свой ифритор. Справляйтесь сами. Вместе с ним. По поводу знаний о полях, учитывая то, что ты мелишь, Салазар рассказал тебе либо не все, либо он просто сам не знает.

При этих словах Зосимов Младший громко и протяжно выдохнул. Бросил взгляд на бесстрастное лицо Салазара.

– Если Тошибару сунется на поле, вряд ли найдет там то, что ищет, – я встал из-за стола.

– Я знаю, что ты участвовал в турнире, Селихов, – голос Зосимова младшего стал неприятным, зашипел, словно змеиный, – знаю, что был среди гладиаторов. Знаю, что ты единственный, кто выжил на нижней арене, там, где погиб мой отец. Это же знает, и Сословный следователь Чижин. Помнишь его? А он тебя очень хорошо помнит. И не действует, только потому, что я его об этом прошу.

– Так не проси, – я ухмыльнулся, – пусть попробует начать расследование. Уверен, что он придет, а может быть, и уже пришел, к занятным выводам.

Зосимов не ответил, только нахмурился. Затем гневно выдохнул носом, смял салфетку, что лежала на коленях.

Он все понимает. Понимает, что если я даже там был, приплести меня, как убийцу, в этом деле сложно. Бояре погибли под колесами одержимого танка. Причем сами противозаконно притащили его в город.

– Если следователь Чижин захочет, пусть вызовит меня снова. А я снова дам показания, которые не подтолкнут его к тем выводам, которые нужны были бы тебе, – я задумался, – как там тебя? Забыл имя.

– Ну, хватит! – вспылил Зосимов младший и бросил скомканную салфетку в суп. Красные капли разлетелись в стороны. Вымазали его кремовый костюм и галстук, – меня доконал этот цирк!

– Ну, – я улыбнулся, – по крайней мере в этом мы солидарны. Бывайте, господа, – я посмотрел на Салазара, – не делай глупостей.

Я вышел из гостиной. Когда был уже в широком холле поместья Зосимовых, меня догнала Елена. Я услышал, как щелчки ее низких каблучков раздаются эхом в просторном помещении. Обернулся.

– Роман, прошу, не уходите. Мне нужно кое-что сказать вам. Кое-что важное, – полушепотом проговорила она.

– Я слушаю.

– Мой муж… Я позвала вас… – девушка осеклась, бросила взгляд влево. Я проследил за ним.

Там, молодая служанка, смахивавшая пыль с рамы большой картины, встрепенулась, спрятала глаза.

– Хотела сказать вам, – немного наиграно начала девушка, – что мне жаль, что вы так рано уходите.

Я не ответил.

– До свидания, – проговорила Елена, потянулась ко мне и поцеловала воздух у щек: сначала у левой, потом у правой и замерла, шепнула:

– Мне нужно кое-что сказать вам. Но не сейчас. Не здесь. Пока это опасно. Я позвала вас не только, чтобы познакомить с мужем. Есть… кое что еще. Я найду вас позже.

– Мне тоже жаль так рано уходить, но дела, – подыграл я ей, – бывайте, Елена.

– Мне даже интересно, – сказал я, – как ты умудрился так быстро переместиться сюда. Какой ифрит использовал?

Выйдя из особняка и перейдя широкий двор, я оказался на парковке. У моего витязя стоял Салазар. Он скрестил руки на груди и сделал такое движение, будто хотел опереться о машину спиной.

– Я бы не советовал, – проговорил я и ифрит автомобиля тут же утробно зарычал. Салазар бросил на витязя равнодушный взгляд, потом посмотрел на меня.

– Вижу. Ифрит внутри.

– Так что хотел? Кажется я все сказал твоему другу-толстячку. Я не буду работать с вами. Если решите идти в центр поля, то идите одни. Без меня.

Я понимал, что Тошибару, так или иначе, направится к центру Кубанского Поля. Но когда? Нужно оказаться там первым. И посмотреть, что находится в центре. То, что там существует некий источник эфира, я знал наверняка. Главное было добраться до него быстрее других и уничтожить. Я думаю, так и выйдет. Ведь наша операция начнется завтра ночью.

– Неужели ты отверг его предложение лишь потому, – проговорил Салазар, – что Зосимов тебе не нравится и неосмотрительно наговорил глупостей?

Я подошел к машине, встал напротив своей копии. Заглянул ему в спокойные светлые глаза.

– Помнишь Летуса Мунди?

– Первый учитель ифриторики в моей… – он осекся, – в нашей жизни. Конечно, помню.

– У Летуса была одна забавная поговорка. Подозреваю, он сам ее выдумал. Летус Мунди поговаривали: “Если можешь выбрать, каким ведром черпать воду, не бери то, в котором носили дерьмо”.

– Действительно, – засмеялся Салазар, – доходчиво. Помню такую.

– Я добьюсь своего и без Тошибару и тем более без Зосимова. Он мой враг. А если они встанут на моем пути, то я смету их.

– Звучит, как блеф, – скривил губы Салазар, – но я верю. Потому что знаю, что так и будет. Выходит, ты пришел на ужин просто чтобы поболтать со мной?

– Да. И еще узнать, враги ли еще и мы с тобой. Пока я вижу, что враги.

– Мы с тобой одинаковы. Я сотрудничаю с твоим врагом, потому что это нужно для того, чтобы расправиться с Пожирателем. Ты можешь сотрудничать со мной на одной только этой основе. Ты – Ифритор. Для тебя тоже цель оправдывает средства. Так было всегда. Разве нет?

– Времена меняются, – медленно проговорил я, – и люди тоже. Даже такие, как я. Раньше я стремился убить Пожирателя, потому что он моя ошибка. Он угрожает параллелям и на его счету миллиарды жизней. Если Пожирателя не уничтожить, погибнут еще миллиарды. Но теперь это не все. Теперь у меня есть близкие, которых нужно защищать.

– Это опасный путь, Роман Селихов. Путь привязанности.

– Путь мотивации, – я открыл дверь. Хотел было сесть, но остановился, посмотрел на Салазара, – мы можем сойтись лишь на одном обстоятельстве. На том, как можно уничтожить Пожирателя. Я знаю, как. А ты?

– Я тоже.

– И считаю, – холодно проговорил я, – что существует лишь один способ это сделать.

Салазар замолчал. Некоторое время он просто смотрел мне в глаза. Потом его губы сжались. Он, наконец, сказал:

– Нет. Есть и другой. Более действенный.

– Нет, – я медленно отрицательно мотнул головой, – другого нет. И именно поэтому – мы враги. Потому что ты думаешь, что есть, – я сел в машину, хотел было закрыть дверь, но белокожая рука Салазара легла на ее верхнюю часть. Придержала.

– Я могу доказать. Ты увидишь все сам, если мы попадем в центр поля вместе. Увидишь и поймешь.

– Салазар, – выдохнул я, – ифритный предохранитель плохо повлиял на твои мозги. Пожирателя можно уничтожить лишь одним способом. Это такой же факт, как-то, что Земля вращается вокруг Солнца, такой же, как существования Параллелей. И ты это знаешь.

– Скажи, – голос двойника зазвучал монотонно и безэмоционально, – во многих ли параллелях ты встречал Поля? Были ли они раньше? Нет? Я знаю ответ: ты не встречал Полей нигде больше. Отсталые люди этой параллели, сами того не зная, дали нам с тобой другой способ, как уничтожить Пожирателя раз и навсегда. Причем, при любом раскладе. Чтобы с нами ни случилось, Пожиратель будет повержен, – он сглотнул, и его острый кадык дернулся, – Если пойти по моему пути, Ифритор, как залог победы над тварью, просто выпадает из уравнения.

– Я слышал это сотни раз, Салазар. А результат все тот же: к моему сожалению я прав, а все остальные мертвы. Убери руку.

– Два Ифритора лучше одного, – нахмурился он.

– Руку.

Салазар медленно отпустил дверь. Завел руки за спину. Я взглянул на него в последний раз и захлопнул дверь. Уезжая, я видел в зеркале заднего вида, как моя копия провожает меня хмурым взглядом.

– Лживый сукин сын, – проговорил я.

***

Этим вечером, князь Михаил Палеолог не находил себе места. В свою резиденцию, расположенную в одном из богатейших районов города, он не поехал. Не видел в этом смысла, да и знал, что все равно не заснет и не отдохнет.

Жуткие мысли о потерянной дочери кружили хоровод в его голове. И если первое время, он чувствовал себя просто опустошенным, а когда Селихова показывал ему свои загадочные технологии, это отвлекало дворянина, то сейчас пришло беспокойство. Оно не давало есть, спать, отдыхать и немного угасало, если он занимался каким-нибудь делом.

Сейчас он тоже пытался отвлечься. Князь сидел в своем кабинете, на верхнем этаже большого здания штаба гарнизона и перекладывал бумажки. В пятый раз просматривал личные дела солдат, которых собирался взять с собой завтра ночью.

– Ну почему, – бормотал он себе под нос, – почему мы не поехали сразу? А вдруг Селихов неправ и моей дочери нет в живых?

Когда он произнес это вслух, то сам испугался своим мыслям. Чертыхнулся. Светлана была долгожданным ребенком. И притом единственным. Долгие годы Князь с супругой пытались зачать наследника, но не выходило. Некоторое время, он винил в этом жену. Но когда у него появилась фаворитка, ничего не вышло и с ней.

Только потом, каким-то чудесным образом княгиня Анна Палеолог, урожденная Штайнер, смогла забеременеть. Родилась девочка. И на этом все. Несмотря на попытки, зачать еще у Князя не выходило. Он охладел к жене, да и к фавориткам тоже, но любовь к дочери в нем воспылала так сильно, что он сам удивлялся этому.

Воспитанная, как мальчик, Светлана была храброй умной и решительной. Отец приучил ее к военному искусству, и Светлана избрала для себя карьеру офицера, пусть и тылового.

Палеолог пытался прогнать от себя мысли о дочери. Даже встряхнул головой и вновь вчитался в карточку какого-то старшего унтера. Но понял, что не понимает прочитанного.

– Проклятье, – выдохнул он и отодвинул папку с делом. Запустил руку во внутренний карман мундира и вытащил смартфон. Стал перебирать в галерее фотографии дочери.

– Ваше Величество, – раздался за дверью голос адъютанта, – к вам посетитель.

– Я не принимаю, – зло буркнул Князь.

– Но… Ваше Величество… это Майор Луцкий. Он говорит, что у него срочное дело.

– Я что, неясно сказал?!

– Ваше Величество, – раздался другой голос, высоковатый и заискивающий баритон Луцкого, – это касается Селихова.

– А, проклятье! – князь засопел, – черт с тобой, входи!

Луцкий, вошел, деликатно закрыл за собой дверь. Сутулый, он на мгновение выпрямился, отдал честь и почти сразу же привычно опустил покатые плечи вперед.

– Проходи садись. Чего хотел?

– Ваше Величество, – майор устроился на мягком стуле перед рабочим столом князя, сложил локти на приставной столик, сплел пальцы, – вы должны срочно меня выслушать.

– Я послушаю, если ты, черт тебя побери, – раздраженно проговорил князь, – начнешь уже излагать по делу!

– Это не простой разговор, – смутился Луцкий, – но я обязан начать его с этого еще более непростого вопроса.

– Ну?

– Что для вас важнее, Ваше Высочество? Безопасность вашей дочери, или судьба короны?

Глава 3. Заговор и операция

– Роман, – обратилась ко мне невысокая рыжеволосая девушка-чистильщик. Ее лицо было серьезным, но многочисленные веснушки предавали ему несколько смешливый вид, – вы не в курсе, куда девалась Валя Селина? Ее что, взяли в экспедиционный отряд?

– А что с ней? – я сделал два шага назад, и снова погрузился в ифритное высвобождение. Большой БТР мотострелкового взвода номер семь отрастил длинные руки из черной резины. Преобразовавшись из колес, они тут же оперлись о земли, приподняли машину выше над поверхностью.

– Вчера ее не было на дежурстве, – девушка оторвала от зрелища с БТРом удивленные глаза, посмотрела на меня, – а мне, как командиру взвода влетело за это. Пытаюсь выяснить. Думала, может, к вам приписали?

– Нет, не взяли, – закончив с высвобождением, я опустил руки. Вокруг раздались удивленные возгласы солдат и офицеров. Все смотрели на одержимый, но совершенно безопасный броневик.

– Хм, – я задумался, – полковник Воронов! – крикнул я, будьте добры!

Полковник, рассматривавший тупорылую рожу ифрита-БТРа, перевел взгляд на меня. Косясь на одержимость, прошагал ближе.

– Да?

– Здравия желаю, – взяла под козырек девушка, когда приблизился полковник.

– Взводный Каничива? В чем дело? – лениво отдав честь, проговорил он.

– Не могу найти Взводного Селину, господин полковник. Как сквозь землю провалилась.

– А вам не сообщили? – удивленно поднял брови полковник. Девушка нерешительно мотнула головой, – Селина попросила несколько увольнительных, в связи с последними событиями. Кажется, у нее на фоне пропажи сестры развилась какая-то, – офицер недоуменно нахмурил брови, – какая-то психосоматика, что ли. В общем, чувствует себя плохо. Потеряла боеспособность. Ну и с условием, что она проведет внеочередные дежурства, я отпустил ее домой.

– Нет. Об этом мне не сообщали. Ни мне, ни моему начальству, – погрустнела девушка, – благодарю за разъяснения, господин.

– Не стоит. Странно это. Ну да ладно. Я разберусь.

Когда девушка удалилась, мы остались одни. Стали смотреть, как БТР готовят к отправке в Поле. Внутрь заносили снаряжение и припасы. Там же я разместил свой ифритный амулет, который не позволит вещам из искусственных материалов превратиться в одержимые, когда в них заведутся ифриты.

– Я видел списки, – начал я, – князь полностью поменял команду. Полковник, идете с нами?

– Да, – Князь сам подобрал новый отряд. Я видел списки и раньше. В последний момент он поменял всех молодых, но талантливых унтеров на старших офицеров. Так что все, кто будет в группе – командный состав. Зрелые и умудренные опытом.

– Это избыточно, – я мотнул головой, – ваша задача будет состоять лишь в том, чтобы забрать Светлану и эвакуироваться на БТР обратно к Ограждению, пока я буду отвлекать Алевтину Селину.

– Я сказал князю то же самое. Но он решил задействовать командиров, и переубедить его я не смог.

– Князь вообще интересно ведет себя весь сегодняшний день, – проговорил я, а потом крикнул офицеру-водителю, который высунулся из люка, – готовы?!

– Так точно!

– Хорошо! Тогда пошел!

Я дал БТРу мысленный сигнал и машина двинулась. Принялась перебирать многочисленными руками. Когда она приблизилась к Ограждению, то задрала верхнюю часть, впилась руками в железобетон и полезла вверх, как жирная гусеница.

– Ого, – задрав голову, придержал фуражку Воронов, – оно и так умеет?

– Да. Насколько я знаю, центр находится под поверхностью земли. На глубине нескольких десятков метров. Машина должна уметь спуститься и подняться обратно.

На наших глазах БТР, словно хамелеон, выплюнул длиннющий язык, зацепился им за самую верхнюю плиту ограждения. Стал помогать себе карабкаться, свесившись на нем, как на тросе.

– Ого. Ничего себе!

– Да, – я улыбнулся, – доставим княжну с комфортом.

– А ты, Селихов, вернешься своим ходом?

– Ну да.

Воронов поправил фуражку, скрестил мускулистые руки на груди, потом проговорил:

– А что ты имел в виду, когда говорил о князе? Как это, "странно ведет себя"?

– Не типично, – я поджал губы, наблюдая за тем, как машина спускается. Когда ее крайние задние руки коснулись земли, вокруг раздались радостные овации солдат, – сначала он крутился вокруг меня. Ему было все интересно. Задавал вопросы по сто раз на дню. А тут будто бы стал избегать.

– Избегать? Точно?

– Не знаю.

– Что ж, – громко засопел полковник Воронов, – он вполне может переживать об успехи операции. Сам понимаешь, как он напряжен.

– Понимаю.

Неожиданно смарт Воронова зазвонил. Он достал телефон, приложив к уху, ответил на звонок.

– Извиняюсь, – проговорил он, закончив, – в штаб полка вызывают. Какое-то срочное дело.

– Бывайте, полковник.

– И тебе не хворать, молодой господин! – зашагал было Воронов, но остановился и обернулся, когда я окликнул его.

– Да? Что?

– Хотел спросить, как вы, уже привыкли к своим ифритной броне и оружию, что я выдал?

– А! Нет еще. Еще не успел даже опробовать. Слишком внезапно назначили на миссию. Но я видел их на других бойцах. Это что-то невероятное!

– Извините, взводный Селихов, но я не могу вас пропустить.

– Мне нужно поговорить с князем, – нахмурился я, – срочно.

– Прошу прощения, – проговорил младший унтер, почти такой же высокий как я, но худощавый парень. Он посмотрел на меня большими, напоминающими коровьи глазами, – но князь распорядился никого не пускать. Даже вас.

– Если князь это сделал, – я сузил глаза, – то он совершает ошибку. Как только пройду внутрь, сразу же разъясню ему, что он неправ.

– Господин взводный, – унтер поднял брови, – у князя важное совещание перед вылазкой в поля.

Князь определенно стал вести себя странно. Сначала заменил весь личный состав в последний момент. Потом весь день от меня прятался. Теперь еще и это. Проводит странные совещания, на которые я не приглашен. Выглядит подозрительно. Я должен был узнать, в чем дело.

Когда закончились испытания нашего нового транспорта, и БТР отправили к воротам в Поле, я пошел в генеральный штаб Урупского. Поднявшись на верхний этаж, к временному кабинету князя, обнаружил охрану на входе.

Само по себе это не было чем-то странным. Охрана у его дверей стоит всегда. А вот то обстоятельство, что в эту минуту проходило какое-то экстренное собрание, да еще и втайне от меня, это уже не просто странно. Это вдвойне подозрительно. Сейчас я решал, отменить ли все, и выйти в поле своими силами, или же оставить как есть.

Да, идти в одиночку было рискованно. И сильно осложняло дело. Одновременно сражаться с таким сильным противником, как ифрит божественного ранга, и сохранять безопасность дочери князя – невероятно серьезная задача. Пришлось бы постараться, чтобы выйти победителем. Поэтому мне и нужны были солдаты гарнизона, как подстраховка.

Кроме того, я рассчитывал таким образом получить расположение князя, а потом и императора, а пойди я сам, шансы на это падают. Падают, просто потому, что я могу попасть в ситуацию, где мне придется выбирать, кого из девушек спасти. А выбирать я не хочу.

Но если князю в голову ударила какая-то моча, я не могу идти у него на поводу. Абсолютное доверие и открытость – вот залог успеха. Если их не будет, то предприятие не увенчается успехом.

– И я удивлен, почему не присутствую на нем. С дороги!

– Господин, – жалобно посмотрел на меня младший унтер, – если пропущу вас, меня накажут!

– А если не пропустишь, то могут погибнуть невинные.

Охранник широко раскрыл глаза, открыл рот, потом закрыл и сглотнул.

– Ваня, – дверь неожиданно приоткрылась, и показался длинноватый нос личного адъютанта Князя, – что вы тут шумите? Собрание же… – осекся он, увидев меня, – ой, господин Селихов, это вы?

– Там Селихов пришел? – громкий голос князя раздался из недр кабинета. Князь помолчал несколько мгновений, но продолжил, – ладно, пропусти его, раз уж он здесь.

– Проходите, – буркнул адъютант, а “охранник” и вовсе как-то обиженно опустил глаза.

– Я жду объяснений, княже.

– Что? – князь нахмурился, – ты имеешь наглость являться на совещание, на которое я тебя не приглашал, да еще и требовать каких-то объяснений? Твоей наглости правда нет предел, Селихов.

Когда я зашел в кабинет, в нем находились все, кто входил в новый состав спасательной команды. Все, за исключением полковника Воронова. Вместо него присутствовал молодой седовласый мужчина, личного дела которого я не видел.

Отряд, включая самого князя (он тоже собирался идти, хотя я настоятельно рекомендовал ему остаться), уставился на меня. Кроме старших офицеров-чистильщиков, был здесь и еще кое-кто, чье присутствие меня насторожило.

По левую руку от князя стоял, ссутулившись, майор военной полиции Луцкий. Он, словно стервятник вытянул худую шею, спрятал руки за спиной. Луцкий смотрел на меня с едва уловимой ухмылкой. Но когда князь стал говорить, лицо майора тут же приняло серьезное выражение.

– Это не наглость, – проговорил я, – а необходимость. Если вы хотите, чтобы ваша дочь выжила, во всем должны следовать моим указаниям. Сожалею, но это просто факт. То, что сегодня, прямо перед вылазкой, вы начали творить какую-то отсебятину, меня сильно волнует.

Лица всех офицеров удивленно вытянулись. Я видел, как искорки возмущения заплясали в глазах многих из них. Тем не менее все молчали.

– Тон попроще, взводный, – прошипел князь.

– Я вижу, – я перевел взгляд на Луцкого, – вы нашли себе нового друга, которого еще недавно, на прошлом собрании, упорно затыкали. Было бы интересно задать пару вопросов и ему.

– Я – сожалею, но это не то место, – улыбнулся Луцкий, но тут же нервно сглотнул, – где вы можете задавать во... вопросы, – заикнулся он.

– Князь, – я перевел взгляд на Палеолога, – либо мы верим друг другу целиком и полностью, либо нет. Решать тебе. Одно твое слово, – я нахмурился, и я просто самоустраняюсь из операции. Даже БТР тебе оставлю. Но дальше действуешь сам.

Князь открыл было рот, явно собираясь сказать что-то, но потом закрыл, как-то беспомощно взглянул на Луцкого. Я насторожился сильнее, когда Луцкий едва заметно кивнул князю.

– Нет, конечно же, я не хочу, чтобы ты выбывал из операции, – помягчел князь, – я понимаю, что ее успех во многом зависит от тебя. Если дело в том, что я поменял состав, то все просто. Разведка сообщила, что одержимости активизировались, и кое-где большие особи, которые обычно обитают близко к центру, стали выходить почти к самому ограждению. Да ты и сам слышал, как весь день работает артиллерия. Я решил, что не стоит брать с собой молодых солдат. Мне нужны опытные и сильные люди с высоким уровнем магии и знанием Поля. И они здесь.

Забавно, но князь звучал убедительно. Погода была солнечной, небо ясным, а воздух прозрачным. Поэтому я поднимался на Ограждение, чтобы посмотреть Поле. Уровень эфира был гораздо более высоким, чем раньше. Все кубанское краснело от его концентрации. Эфир будет распадаться долго даже ночью, когда случится “эфирный отлив”. Твари и правда могли активизироваться. На основании этого я сделал два вывода: сила выработки эфира может зависеть от погоды, и нас ждет интересная ночь в окружении кучи одержимостей.

И все же, что-то было тут не так. Мне казалось, будто князь мог не доверять мне, и готовил сильный отряд ветеранов, чтобы, если что, вступить со мной в противостояние. Хотя может я и не прав.

– А что с собранием? Почему меня не позвали, а когда я пришел сам, то не пустили?

– Не хотел отвлекать тебя от дел, – проговорил князь, – и всего-то. Я не думал, что это для тебя так важно. А почему не пустил? Так это вопрос к охране. Я не знаю, почему этот дурачок упирался.

– Он сказал, – мой тон был холоден, – что вы приказали не пускать меня.

Некоторое время князь молчал, потом, наконец, ответил:

– Это ложь. Я не отдавал такого приказа. Ведь не отдавал же? Все были здесь, когда мы начинали!

Вразнобой зазвучали голоса офицеров:

– Нет, не отдавал.

– Такого приказа не было.

– Не было!

– Я вам не верю, – проговорил я.

– Ты подозреваешь меня во лжи? – князь встал, – меня? Великого князя? – повысил он голос.

– Подозреваю.

– Ах ты щенок… это оскорбление!

– А он, – я взглянул на майора военной полиции, – что здесь делает?

– Я не обязан вам отчитываться! – задрал подбородок Луцкий.

– Все ясно. Я не верю вам. Спрашивать о том, почему князь, ты весь день избегаешь меня, и о том, куда делся полковник Воронов, а ведь он единственный из офицеров, кто положительно относится ко мне, я не вижу смысла. Дальше справляйтесь без меня.

Я развернулся, сжал зубы так, что скрипнуло, пошел на выход.

– Проклятье… – прошипел за спиной Луцкий.

– Стоять! – крикнул князь, – Стой на месте, я приказываю!

– Делай что хочешь, князь, – не останавливаясь проговорил я, – можешь меня арестовать прямо сейчас. Или попытайся убить.

– Ты! Из-за тебя! – я услышал, как князь выбежал из-за стола, торопливо приблизился, – мы ждем неделю! Могли бы давно начать операцию!

– И все погибли бы, – я открыл дверь, обернулся, – вы не можете продвинуться дальше двадцати километров, князь. Это, уже не говоря об Алевтине Селиной. Без меня вы не справитесь, и ты это знаешь. А я знаю, – я перевел взгляд на Луцкого, – что майор убедил тебя в чем-то, из-за чего ты затеял все это. В чем? Понятия не имею. Да мне и не интересно. Уверен, половина там – домыслы.

Князь нервно заморгал, сглотнул. Потом обернулся и взглянул на Луцкого. Майор спрятал водянистые глаза.

– Роман, – князь приосанился, пытаясь сохранить лицо, его голос звучал хрипловато, – прошу тебя, останься. Ты прав. Без тебя мы не справимся. – он замолчал снова, опустил глаза, – Луцкий сказал…

– Не здесь. Поговорим об этом позже.

– Ваше Величество, – начал было Луцкий.

– Тихо! – крикнул князь.

– Если вы хотите, – сказал я, – чтобы мы и дальше доверяли друг другу, то теперь у меня есть условия. Первое такое: я меняю состав команды. Подберу людей сам.

Офицеры недоуменно переглянулись, но смолчали.

– Второе: полковник Воронов, где бы он ни был, идет с нами. И третье, вы, – я посмотрел на Луцкого, – тоже идете с нами.

– Что?! Но! Но я не чистильщик! Я не полевой офицер! Я следователь!

– Я не допущу больше, – я нахмурился, – чтобы вы делали глупости, майор. Держи друзей близко, а врагов еще ближе.

– Князь! – разнервничался Луцкий, – прикажите ему! Он берет меня с собой, чтобы можно было убить, там, в полях! Чтобы подстроить несчастный случай!

– В отличие от вас, – я внимательно посмотрел майору в глаза, – я не веду подпольных игр.

– Не соглашайтесь, Князь! – крикнул майор.

– Тихо! Я думаю! – Палеолог глубоко задышал. Потом закрыл глаза и выдохнул, – хорошо. Я согласен. Но нам с тобой предстоит серьезный разговор. Я тоже хочу верить тебе.

– Конечно, князь. В этом и суть. В доверии. Но нам придется провести разговор в Поле. Раз уже обстоятельства изменились, и у меня прибавилось работы по вине господина майора, времени говорить с вами у меня теперь нет. Бывайте, князь. Бывайте, господа.

Князь смотрел на меня хмуро. Его лицо подернула тень. Офицеры недоуменно переглядывались. Луцкий, бледный, как кость, стоял у кожаного княжеского кресла.

Ночь была ясной, звездной, но прохладной. Когда открылись большие ворота и броневик-одержимость затопал вперед, я был на броне. Холодный воздух приятно щекотал нос. Я глубоко вдохнул.

Оделся я привычно, в ифритные вещи: рашгард, брюки, плащ, часы. Внутри последних находился тот арсенал, который мог мне пригодиться. Я взял с собой Фырчика и даже мой мускулмобиль “витязь”.

Отряд же, который мы, вместе с Вороновым, пересобрали из надежных, по его мнению, офицеров, сидел внутри. Всех я снабдил ифритными вещами для защиты и некоторым оружием, в дополнении к магии. Над этими вещами я трудился на ифритном станке.

Воронов сказал, что никто не сообщил ему ни о каком собрании. А в штабе полка его ждало предписание начальника гарнизона о том, что он направляется в срочную инспекцию по всем заставам ограждения. И начинается она завтра утром. То есть, ни о какой спасательной операции речь для полковника больше не шло. Это его удивило. Оно было и понятно. Наверное, Луцкий в последний момент решил отказаться от Воронова. А говорить полковнику напрямую не решился. Воронов бы точно стал задавать неудобные вопросы. Но я быстро расставил все на свои места.

– Вот только осадок остался, – недовольно сказал мне Воронов, когда все кончилось.

Мы вышли в Поле, и я опустился под броню. В отделении пехоты царило гробовое молчание. Лишь нервное сопение Луцкого нарушало тишину. Он, еще более бледный, облаченный в ифритную форму чистильщика сидел на своем месте. Глаза майора были пусты, а руки дрожали.

– Князь? – я прошел вперед, – тронул Палеолога за плечо. Он, словно бы очнувшись ото сна, вздрогнул, поднял на меня глаза.

– Да, Селихов?

– Поговорим?

– Хотелось бы наедине.

Я не ответил. Прошел вперед, заглянул в кабину, которую отделял от десантного отсека толстый бронещит.

– Ребят, – обратился я к двум механикам-водителям и оба обернулись, – посидите пока в десантном. Мне нужно в кабину.

– Да зачем мы вообще тут нужны? – спросил один, а второй кивнул в знак солидарности, – эта зараза ходит сама, – он указал на вращающееся самостоятельно рулевое колесо.

– Нужны, – серьезно сказал я, – на случай, если придется встать на колеса. Ну что? Идете?

Механики переглянулись, один из них кивнул. Оба покинули кабину.

– Так в чем же, – начал я, когда мы с князем заняли водительские сидения, – в чем же тебя убедил майор, князь? Это должно быть что-то очень веское, раз ты так быстро поддался на его уговоры.

Князь вздохнул, сжал губы, потом, наконец, заговорил:

– Луцкий сказал мне, что ты преступник. Что…

Внезапно в борт грохнуло так, что мы повалились со своих мест. В десантном отсеке заорали, засуетились. Бронелюк в кабину открылся. Внутрь заглянул полковник Воронов.

Глава 4. Желание Сокрыться в Тени

Ударило снова. Да так, что Воронов повалился следом за нами. Потом грохот раздался с фронта. Поднявшись, я увидел, что происходит.

– Всем приготовиться, – проговорил я, – одержимости. Скорее всего, стая мелких.

– Зараза… – князь, ударившийся головой о педали, выполз из-под сидения, – мы и двухсот метров не отошел от Ограждения!

– Ты сам говорил, что одержимостей больше обычного, – я встал и тут же облачился в ифритную броню.

Князь, посмотрев на меня, сделал то же самое. Кожаная куртка его формы, с Ифритом Сильного Желания Защитить, который я искусственно вырастил в одной из колб станка, изменила форму. Ифритная ткань потекла, наслоилась сама на себя. Объяв тело дворянина, она затвердела.

Обтекаемый доспех маскировочного цвета, со шлемом без видимых органов чувств был готов. Князь встал.

Раздался чудовищный рык. В смотровой люк БТР принялось что-то биться. Жуткая, напоминающая акулью, пасть вцепилась в крышку люка. Я видел, как снаружи одержимость начала вырывать ее вместе с петлями.

– Внимание всем! – я вошел в десантное отделение. Там солдаты, облаченные в ифритную броню уже собрались высаживаться. У десантного люка стоял полковник Воронов.

– Я пойду первым, – проговорил я, – нужно узнать природу тварей. Дальше отдам команду.

– Что? Первым? – голос полковника звучал неестественно в шлеме брони, – группа одержимости, штурмует БТР. Нужно защитить машину! Тут все просто и ясно!

– Это не просто БТР, – я мотнул головой, – и не просто одержимости. Почему нам не сообщили об их приближении?

– Внимание, экипаж спасательной группы! – раздался голос с высоты Ограждения. Работал мегафон наблюдателя, – большая стая одержимостей атакует с трех сторон! Размер противника – средний.

– Слышишь? – я посмотрел на полковника, – почему никто не заметил их? Мы тоже не заметили. Нападение получилось внезапным. Сначала пойду я. Что-то тут не так. Опасность может быть какой угодно, а терять кого-то – рискованно. Я разберусь, в чем дело, а потом дам сигнал.

Грохнуло снова. БТР пошатнулся. Несколько бойцов, включая Луцкого упали на пол.

– Внимание! – зазвучал голос наблюдателя, – Группа одержимостей отступила. Они вышли из зоны… а нет. Ошибка! Они здесь, все еще здесь!

– Зараза! Чего он нас путает?! – крикнул офицер в чине капитана.

– Он не специально, – проговорил я и выбрался в верхний люк.

Тихий, спокойный Ифрит Жажды Перевозок, что покоился в БТР, мирно терпел, пока твари, не крупнее льва, кружили вокруг его бронированного тела.

Одержимости, представляющие из себя старинные, неуправляемы ракеты, как я понял предназначенные в прошлом для установок залпового огня. Сейчас же, они отрастили себе четыре цепкие конечности и длинную щупальце-хвост у оперения. Спереди же конусообразная боеголовка каждой превратилась в хищную морду чем-то напоминающую акулью.

Я даже и не увидел, как одна из тварей подобралась ко мне сзади. Существо набросилось. Вцепилось в ифритную броню. Когти твари заскрежетали по доспеху. Высекли искры. По черной защитной поверхности побежали молнии. Сила толчка твари ушла в броню.

Мы повалились на крышу БТР. Тварь оказалась сверху. Пытаясь рвать меня зубами и когтями, она принялась трепать ногу. Я размахнулся, влил скопленную энергию в руку. Врезал по острорылой харе так, что конус согнулся.

Одержимость взвизгнула, опустила “голову”.

– Пошла прочь! – я выбросил руку, которая тотчас же приняла форму ифритной пушки. Пушка раскрыла зубастую пасть. Внутри полыхнуло красным.

В тот момент я не думал о том, что эти одержимые снаряды могут быть взрывоопасными. Взрывчатка внутри точно давным-давно испортилась. Так что стрелять можно было без опаски.

Раздался хлопок. Сгусток красной энергии вырвался из ствола и поразил одержимость. Сорвал существу половину конуса. Тварь рыкнула, заплясала на непослушных ногах и рухнула на броню.

Я поднялся. Оглянулся. Темноту разгоняли прожекторы, горевшие на вершине Ограждения. Сам БТР светил вперед. Вокруг тут и там носились одержимые ракеты. Как стая гиен они впивались в ноги нашего шагахода. Запрыгивали на бока и переднюю часть.

Быстро стало понятно, что с ними не так. Одержимые вещи, вспыхивали и снова исчезали в пространстве: вот одержимость здесь, а в следующее мгновение, просто исчезла. Это была невидимость. Твари маскировались и потому так легко приблизились к нам.

Когда я активировал ифритное зверине, тут же зажмурился. Туман эфира был настолько густой, что его красное свечение просто закрывало обзор. Фиолетово-алые пятна ифритов носились там и тут. Но разновидность этих духов я рассмотреть не мог.

Справа щелкнуло. Разлетелись искры. Я резко развернулся. Через секунду на крыше материализовалась новая одержимость. Она зарычала, оскалила многозубую пасть. Глазки-пуговки, совершенно пустые и, будто бы неживые, уставились на меня.

Спустя мгновение одержимость прыгнула. Я же поднырнул под прыжок, проскользил по броне на коленях. Щелнкуло. Искры брызнули в разные стороны. Одержимость даже не вскрикнула. Рассеченная вдоль, она упала под БТР двумя кусками.

Я поднялся на ноги, держа в руках катану. Меч материализовался секунду назад. Когда еще одна тварь прыгнула справа. Я услышал ее. Резко развернулся. Катана вытянулась в копье и вонзилась в “нечто”. Нечто при этом пискнуло.

Оружие в моих руках потяжелело, и в пространстве проявилась нанизанная на копье одержимость. Тогда я включил ифритное зрение. Увидел, как антимагическое копье разгоняет вокруг себя эфир. И ифрит боеголовки я тоже увидел. Ифрит Желания Скрыться в Тени.

– В тени, – проговорил я и нахмурился. В следующее мгновение – напрягся. Руки брони засветились красным. По ним побежали молнии. Моя физическая сила возросла, и я подкинул одержимость в воздух. Взмахнул. Копье на лету превратилось в косу. Одним касанием рассекло корпус твари напополам. Обе части загрохотали о броню и скатились под днище.

Твари налегали. Они грызли лапы БТР. Внезапно наша машина накренилась вперед. Я было заскользил по крыше, но броня отрастила крючковатые когти на ногах. Они врезались в металл.

Передние лапы БТР были повреждены. Твари рвали их, пытаясь завалить наш ифрит, словно волки огромного лося.

– ВНИМАНИЕ! – зазвучало со стены, – ОТКРЫВАЕМ ОГОНЬ ПО ОДЕРЖИМОСТЯМ!

Я и сделать ничего не успел, как автопушки заговорили со стены очередями. Крупнокалиберные снаряды вздыбили вокруг почву. Перепахали ее, подняли фантаны земли.

Нескольких одержимостей задело. Они разлетались на куски под огнем пушек. Осколки защелкали по броне БТРа. Внезапно, снаряд угодил в одну из ног машины. Ее тут же разорвало. Броневик припал на правый бок.

– Отставить стрельбу! – заорал я на стену что есть мочи. Стрелков я не видел. Только желтые всполохи пламени где-то наверху ограждения. Жуткий грохот перекричать было невозможно.

Благо расчет, кажется, сам понял, что получился “огонь по своим” и стрельба кончилась. Одержимости же, просто спрятались под днищем машины, а когда ливень крупнокалиберных пуль прекратился, они прыснули в разные стороны.

– Сукины дети, – глядя на Ограждение, прошипел я, – ну вы получите у меня, когда вернусь...

На крышу запрыгнула новая тварь. Я превратил копье в меч, сунул в ножны, что были пристроены к поясу ифритным креплением. Сгорбился. Тварь, словно пес, пошла сначала влево, потом вправо. Спустя секунду бросилась. Я бросился ей навстречу. Взмах, скрежет, искры. Визг животного.

Мы поменялись местами, я по-самурайски спрятал, мгновенно выхваченый меч в ножны. Тварь зашаталась позади меня и распалась на два неровных куска.

– Взвод! – застучал я по крыше.

Люк тут же откинулся, оттуда высунулась покрытая шлемом голова Воронова.

– Полковник, – против них, – я указал вниз, – работает магия света. Возьми с собой Федора. Мне нужны световеки.

– Понял, – он кивнул, – Федор! – крикнул вниз, – на выход! Наш черёд веселится!

– Я вас прикрою, – проговорил я, и тут же обернулся.

Сзади прыгнула новая тварь. В обороте я выхватил катану. Она зазвенела об оковку ножен. В воздухе вытянулась в косу. Ифритное лезвие вонзилось в голову одержимости, вышло с другой стороны. Ифрит внутри тут же выбило. Он растворился в эфирном тумане. Пустой корпус отлетел в сторону и грохнулся где-то внизу.

– Что нужно делать? – проговорил Воронов. Он, вместе с капитаном Федором Соркиным, присели у люка на одно колено.

– Сымитировать свет. Яркий и дневной. Обязательно дневной. Тогда твари разбегутся!

– Понял! Давай, Федя!

Оба солдата хлопнули в ладоши, расцепив руки стали в позы вытягивания магии. И полсекунды не прошло, как их ладони начали сиять. Я же отбивался от одержимости. Одна запрыгнула справа, и я тут же достал ее косой. Другую полоснул лезвием катаны. Третья же, прыгнувшая за спины солдат, получила из ифритной пушки.

Я сделал это так быстро, что останки одержимостей почти одновременно посыпались под ноги БТРу.

– ВНИМАНИЕ! – донеслось со Стены, – С ФРОНТА ПРИБЛИЖАЕТСЯ КРУПНАЯ ОДЕРЖИМОСТЬ!

БТР дернулся в сторону и солдаты, пошатнулись, прервали заклинание. Спереди, в свет прожекторов вошла другая одержимость. Это была грузовая машина.

Сгорбившись, как старик, она шагала на толстых, выросших из днища ногах. Руки, в которые превратились передние колеса, болтались вдоль ее железного “тела”. Сзади кузов закрывал дырявый зеленый тент. Он развивался, словно плащ. Именно из-под него выскакивали одержимости-ракеты. Их стало больше, они забегали вокруг. Стали впиваться в лапы нашей бронемашины.

– Внимание! – услышал я голос князя, – приказываю! Уничтожить тварь!

– Нет! – Крикнул я, – стоять!

Из-под передней части днища БТР в одержимость полетели огненные снаряды. Ударили в чудовище. Пламя тут же объяло кузов. Тент вспыхнул. Одержимость-грузовик утробно заурчала, гулко топнула в нашу сторону. Из грузового отделения метнулись горящие ракеты.

– Проклятье! – я сжал зубы, – Князь! Слишком большой риск! А черт! Давайте свет! – скомандовал я магам-световикам, когда увидел, что несколько ракет помчались под днище и напали на остальных.

Воронов и Соркин вскинули руки. Вокруг вспыхнуло белым. Да так, что даже в шлеме мне пришлось зажмуриться. Когда открыл глаза, увидел, как одержимые твари бросились врассыпную. Одна за одной стали исчезать за пределами света прожектора.

Горящая, словно огромный костер одержимость медленно развернулась. Затопала прочь. Солдаты же, в боевом строю показались из-под днища БТР. Принялись кастовать совместное заклинание.

Я огляделся по сторонам. Одержимостей было не видно, но я оставался бдителен. Внезапно, сзади раздался грохот. Только через мгновение я понял, что распахнулся тыльный десантный люк. Я обернулся.

Это был Луцкий. Он, неуклюжим бегом немолодого человека двигался к Ограждению. Майор воспользовался тем, что десантный отсек остался пуст. Проклятье! Князь! Ну куда тебя понесло?

– Стой! – я бросился следом, спрыгнул с БТРа, – куда! Там еще может быть опасно!

Внезапно, справа промелькнула одержимость. На доли секунды тварь-ракета стала видима. Она промчалась перед Луцким, да так, что он заметил ее, когда было уже поздно. Хвост-щупальце подхватил майора. Тот вскрикнул, а потом, когда одержимость понесла его во тьму, заорал, как животное.

– А, проклятье! – оскалился я под шлемом, но среагировал мгновенно, – Фырчик, фас!

Глава 5. Чужое желание

На земле раскрылся зеленый портал. Железный пес вынырнул из него, гулко приземлился на железные лапы. Почти сразу Фырчик пустился с места в карьер. Я едва успел запрыгнуть на стальную спину ифрита.

Мы побежали так быстро, что ветер зашуршал о шлем. В темноте мы не могли видеть одержимость. Тем более что она почти сразу перешла в невидимый режим. Ее выдавал только орущий во весь голос Луцкий.

Фырчик бежал на звук. Я же включил ифритное зрение. Мир вокруг, из непроницаемо черного превратился в кисельно алый. Туман эфира забивал зрение. Ифрит, однако, виделся в нем более красным пятном. Он несся и скакал, перепрыгивал поваленные деревья и воронки от бомб.

Проклятые одержимости… Ифриты воспринимают людей как раздражители. Почти всех, чьи эмоции отличаются от тех, которые породили одержимости. И эта ракетная гадина решила, что мы опасны для нее, ее братиков, и похоже, мамочки. Таким образом, они защищаются. И считают, что лучшая защита – это нападение.

К сожалению, поведение ифритов сложно контролировать. Оно довольно примитивно, но в то же время однозначно: если человек рядом с одержимостью, он в опасности. Если конечно, эту одержимость не создал ифритор.

Ракета внезапно запетляла. Быстрая, как дикая кошка, она вильнула влево. Понесла майора вглубь поля. Проклятье… есть не иллюзорный шанс наткнуться там на еще более сильные одержимые вещи. При этом нельзя отходить далеко от отряда. Но и бросить майора я не мог.

Несмотря на его глупость, я был инициатором того, что он отправился с нами. Теперь я за него ответственен. Но иначе было нельзя. Я не хотел, чтобы этот старый хитрый пес устроил мне какую-нибудь западню, как только я вернусь. А он явно хотел…

Внезапно я увидел, как Фырчик стал водить остроухой головой. Что-то беспокоило его. Вскоре, я понял в чем дело. Нас преследовали еще одержимости-ракеты.

Пристроившись по левую и правую руки, они быстро сближались. То проявляясь в пространстве, то снова пропадая, бежали совсем рядом. До меня доносились звуки их легких шагов.

Внезапно впереди грохнуло. В мою броню брызнули осколки металла и деталей. Это Фырчик наткнулся на одну из тварей, которая попыталась перерезать псу путь. Он просто пробежал сквозь нее, располовинив грудью. Куски одержимости смялись у пса под ногами.

Сбоку напала новая тварь. Она бросилась на гриву Фырчику, туда, где сидел я. Вцепившись когтями в его стальную шкуру, одержимость раззявила широкую пасть. Хотела укусить меня в плечо.

– Пошла прочь! – злобно крикнул я и замахнулся.

Я зачерпнул немного энергии в своем очаге. Направил в руку. По кулаку тут же заплясали красные молнии. Латная перчатка раскалилась добела. Разогнала темень своим светом.

Когда я ударил, грохнуло так, будто выстрелили из ружья. Рука погрузилась в железное тело одержимости по локоть. Тварь тут же обмякла. Я уперся в ее корпус, вытащил кулак. Ракета упала на землю и осталась где-то позади.

Та, что накинулась с обратной стороны, угодила в челюсти Фырчика. Пес сдавил корпус, легко сплющил металл ракеты. Передняя ее часть, со скрежетом отвалилась. Фырчик отбросил то, что осталось у него в зубах.

– Так, ладно, – проговорил я, всматриваясь в бегущий впереди ифрит, – задача ясна, – сжал я зубы, – вызволить Луцкого так, чтобы он не пострадал… Начнем.

Я приказал доспехам принять обычную форму плаща. Сам же, с катаной, засунутой за пояс, вскочил на спину Фырчика. Встал на нее. Баллансируя, выпрямился

– Приблизься! Но не нападай! Уничтожишь одержимость, майор ударится о землю и погибнет!

Фырчик, конечно, не ответил. Он фыркнул и ускорился. Стал нагонять тварь.

Луцкий перестал кричать. Потеряв сознания, он бессильно болтался в щупальце одержимости, словно кукла. Когда до чудовища осталось меньше трех метров, я прыгнул. Ифрит скорости внутри обуви подкинул меня высоко. В воздухе я сделал дополнительный рывок.

Ветер засвистел в ушах. Я оказался над ифритом, взмахнул мечом наугад. Щелкнуло. Искры разбросало в разные стороны. Я попал, перерезал хвост одержимости. Тело майора взметнулось в воздух, и я немедленно схватил его щупальцами, которые отрастил плащ. Перелетев одержимость, опустился перед ней. Она же, затормозила, заскользила по рыхлой почве, остановилась передо мной.

– Защищать! – крикнул я и указал Фырчику туда, куда только что мягко отбросил тело майора. Луцкий покатился, застыл под небольшим деревцем.

Там уже блестели в темноте новые одержимости, и Фырчик немедленно метнулся к ЛМайору, навис над ним, оскалился во тьму.

Рыча, пуская слюни, одержимость пошла справа. Когда приняла невидимую форму, бросилась. Конечно же, она не могла знать, что я вижу ее ифритным зрением. Я легко ушел от прыжка. Одновременно выбросил руку с мечом. Треть клинка вошла в корпус. Разрезала его, словно мягкое масло. Одержимость проявилась в пространстве. Теряя детали приземлилась на ноги.

Нетвердо зашагав, она прошла несколько метров. Мотки проводов и проволоки вывалились из разреза. Тварь рухнула на землю. Я видел, как ифрит стал высвобождаться из разрушенного тела. Недолго думая, я приблизился к нему, чтобы покорить и забрать с собой. Невидимость никому не помешает, не так ли?

– А! Что?! – полуохрипшим голосом проговорил Луцкий, когда я разбудил его легкими шлепками по лицу, – что? Где… где я?

– Все в порядке, – сказал я, нахмурившись, – пошевели руками. Теперь ногами. Отлично. Ты цел. Встать можешь?

– Вроде… вроде могу.

– Прекрасно, – я помог ему подняться, – то что ты сделал – было поступком настоящего идиота. Если бы не я, одержимости растащили бы тебя по всему Полю.

Майор не ответил. Однако, его глаза блеснули в темноте, и я понял, что он опустил взгляд.

– Поговорим об этом в броневике. Ты остаешься на миссии.

Луцкий не ответил и здесь, однако глаза поднял. Должно быть, его лицо имело жалобный вид в этот момент. Но я не видел его, темнота размазала черты.

– Идем к БТР, – проговорил я и направился к Фырчику, – запрыгивай, – оглянулся, – пес быстро доставит нас до места.

– Я… я не полезу на эту железную штуковину, – хрипло и испуганно проговорил Луцкий.

– Пойдешь пешком? – я забрался на спину опустившегося ифрита, – ну тогда будь осторожен. Одержимости никуда не делись. Но второй раз я не буду спасать тебя из передряги, в которую ты влез по глупости.

Луцкий некоторое время смотрел на меня без движения. Потом наконец решился и приблизился. Я помог ему забраться на спину пса.

Разрушенная грузовик-одержимость лежала на пути БТРа. Она упала навзничь и дымилась. В теле зияла огромная дыра. Ее края светились раскаленным металлом.

Спасательная группа что-то оживленно обсуждала. Князь и полковник Воронов активно размахивали руками. Последний орал на младших офицеров. Даже несколько чистельщиков с Ограждения оказались здесь. Вероятно, вышли в Поле, чтобы проверить, как у нас дела.

– Вот черт, Селихов! – крикнул князь, – а мы уже собираем группу, чтобы искать тебя и майора!

– Все в порядке, – я спрыгнул с Фырчика. Помог Луцкому спуститься. Пес тут же опустился в возникший под его лапами портал, – я нашел его.

– Когда он умудрился улизнуть? – проговорил Воронов.

– Когда вы покинули БТР, – мы с майором приблизились к машине, – не стоило делать этого без команды.

– Но как же тварь? – он бросил взгляд на искореженный грузовик.

– Я бы справился с ней сам. У вас есть конкретная задача. Вы выложитесь полностью на обратном пути. Если кто-то погибнет по дороге к центру, то шансы на успешное возвращение стремительно упадут. Я говорил об этом на совещании, перед выходом. Прошу всех, – я осмотрел окружающих строгим взглядом, – следовать моим указаниям. Из-за вашей легкомысленности Луцкий мог погибнуть

Майор военной полиции выглядел очень виноватым. Опустил взгляд. Князь и Полковник переглянулись.

– Я в толк не возьму, – Воронов сложил руки на груди, – на кой черт ты тащишь его с собой? Он не солдат. Не чистильщик.

– Так надо, Полковник.

– Таков был уговор, вздохнул князь, – эти твари повредили ноги твоему броневику, Селихов, – князь указал на израненные конечности ифритного БТР, – он сможет двигаться?

– Сможет, – я кивнул, – пойдет на здоровых ногах, а раненые быстро заживут. Двигаемся дальше.

– Останься, князь, – проговорил я, когда весь экипаж зашел внутрь БТР, – мы не закончили разговор.

Князь вздохнул, сжал губы. Его шлем был убран в бронированный горжет, а лицо имело хмурое выражение.

– Да помню-помню. Луцкий сказал мне, – князь поднял взгляд, – что ты преступник. Что подмял под себя банду, под названием Семья. И сейчас с ней происходит что-то странное. Майор сказал, что чтобы это сделать, ты убил нескольких простолюдинов. Лунара какого-то и еще кого-то.

– Он представил доказательства? – я скрестил руки на груди.

– Он сказал, что факты доподлинно установлены, но под них вот прямо сейчас собирается доказательная база. Какой-то следак из Краса уже давно копает под тебя.

– И ты так напрягся? – я недоверчиво искривил бровь, – тебе должно быть по барабану все это.

– Дело тут не в том, – князь мотнул головой, – а в твоем желании встретиться с императором. Я пообещал тебе это. Пообещал тебе покровительство короны. Луцкий и тот, другой следак считают, что покровительство нужно тебе, чтобы беспрепятственно отмывать деньги с контрабанды, которой занимается твоя банда. Ты понимаешь, какой будет скандал, если я приведу тебя к императору? Он дарует тебе поцелуй прощения и освободит от клейма отступника за заслуги, а потом выяснится такое? Это скандал на всю империю.

Я слушал молча, ничего не отвечал.

– Император – самодержец, – мотнул головой князь, – но он не всесилен. У короны существует обширная оппозиция, связанная в основном с Тошибару. Если все, что говорит Луцкий окажется правдой и всплывет, это станет огромным репутационным ударом роду Рюриковичей. Да и моему тоже. Политические соперники точно воспользуются этой шумихой.

– И поэтому, ты решил, подождать, пока я помогу тебе вызволить дочь, а потом сдать меня властям?

– Нет, – сглотнул князь, – и в мыслях не было. Но я насторожился, это правда. Луцкий предложил взять надежных офицеров с собой, на случай если ты сделаешь глупость. Они должны были арестовать тебя.

– Пока что, – я выдохнул, – глупости делаете только вы. Горстка чистильщиков меня не остановит, князь. А то, что говорит Луцкий, уже давно потеряло актуальность. Нет у меня больше ни Семьи, ни нелегального контрабандного бизнеса. Теперь я, – я улыбнулся, – обычный бизнесмен, как и многие дворяне. Но покровительство императора мне правда нужно. И я получу его так, или иначе. Часть моих целей в этом отношении ты знаешь. А часть я открою вам позже. И ты поймешь, князь, что я нужен империи больше, чем она мне.

– То, что я согласился на твои условия значит, – он вздохнул, – что я тебе верю.

– Я знаю. Иди внутрь, княже. Нам нужно продолжать путь.

Когда мы вошли, то я приказал ифриту БТРа задраить все люки и двинуть дальше. Броневик зашагал. Нестройным темпом пошел вперед. Качало гораздо сильнее, чем прежде. Некоторые ноги машины были повреждены, и она почти не опиралась на них.

– Роман, – Луцкий приблизился, сел рядом.

Я оторвался от смотрового окошка, расположенного в задней части БТРа, у десантной аппарели, посмотрел на майора.

– Я хотел, – с трудом сглотнул он. Голос майора был сорван, – хотел сказать тебе спасибо. Я не думал, что ты бросишься спасать меня. Мне казалось, что я здесь только затем, чтобы ты мог от меня избавиться.

– Нет, майор, – я посмотрел на него, – если бы я хотел этого, ты исчез бы из гарнизона уже давно. Ты здесь, чтобы я был уверен, что ты не сделаешь глупость, пока меня нет в Урупском.

– Ты об, – он опустил глаза, но почти сразу поднял их обратно, – об аресте? О том, что я мог бы связаться с…

– Следователь Чижин, – перебил его я, – я знаю, что он ведет мое дело. И уже давно. Да к тому же делает это рьяно. Мне кажется, у него личный интерес.

– Князь сказал тебе?

– Сказал, – я кивнул, – рассказал мне все. Как я и думал, все, что у вас есть на меня – бездоказательно.

– Доказательства нужны далеко не всегда, – Луцкий понизил и без того тихий голос, – особенно если кого-то нужно обязательно убрать.

– Убрать, – хмыкнул я, – я уже давно привык к тому, что меня постоянно хотят убрать. Я в этом живу.

Луцкий сжал тонкие бледные губы. Его взгляд на время затуманился. Я понял, что старый майор ведет внутренний диалог. Решается на что-то.

– Ты спас меня, – наконец проговорил он, – я этого никогда не забуду. Понимаю, что чуть не умер по глупости. Но я хочу сказать тебе вот что, – он нахмурил пышные брови, – тебе готовят законную смертную казнь, Селихов.

Глава 6. Осадок

Где то на улицах Нового Краса

Когда Валя решилась на предложение неизвестного, она руководствовалась только желанием спасти сестру. Роман не доверял ей. Полковник Воронов тоже. В глубине души она понимала, что недоверие — это небезосновательно. Однако гнала такие мысли. Накручивала себя на то, что справиться, чего бы ей это ни стоило.

В ночь, когда группа Селихова должна была выйти в Поле, Вале сообщили, как действовать дальше. Для переговоров с “неизвестными” Валя завела отдельный мобильник с левым номером. Вежливый голос сказал ей какой-то адрес. Туда Вале надлежало приехать немедленно.

На удивление, адрес оказался адресом съемное поместье какого-то молодого аристократа-европейца из Римской империи. Валя знала лишь имя: Гай Марий Салазар.

Когда Валя прибыла, ее встретили слуги и отвели вниз, в цокольный этаж, где располагался небольшой тренировочный зал. В нем несколько незнакомых Вале магов тренировались пользоваться снаряжением.

Это было не простое снаряжение чистильщиков (а солдаты были очень похожи на чистильщиков-ветеранов), оно походило на ту необычную броню, что использовал сам Роман.

Валя почти не общалась с этими людьми. Угрюмая и молчаливая она заняла место на длинной лавке у стены зала.

Спустя тридцать минут после ее прихода, в зал спустился привлекательный высокий мужчина. Он оказался тем самым Салазаром.

– Это ваша форма, – вежливо проговорил он, указывая на одежду, которую держала служанка, пришедшая следом.

Форма, напоминающая военную, но не такую, что носили чистильщики, была аккуратно сложена в руках девушки-прислужки.

– Эта не пойдет, – нахмурилась Валя, – в синтетике не ходят на Поля. Эффект оживления…

– Эта та форма, – с улыбкой перебил ее Салазар, – которая лучше всего подходит для Полей, Валя.

Он произнес это таким странным, знакомым тоном, что Валя задумалась. Девушка поджала пухлые губки, стала припоминать, не встречалась ли с Салазаром раньше.

– Как и когда мы выходим на Поле? – спросила она, принимая одежду, – как нас туда доставят? А санкции от армии? Должно быть разрешение и представительство чис…

– Мы выходим на поле завтра утром.

– Что? – девушка удивленно расширила глаза, – утром?!

Только сейчас она поняла, что если они выйдут завтра, то у них есть шанс встретиться в центре с группой Селихова. Но как? Так быстро? Роман готовился к выходу неделю. А тут… нет ни транспорта, ни санкций. Девушка начала сомневаться.

– Не волнуйтесь, – голос Салазара был холоден, – ваша задача быть здесь. Когда наши… компаньоны… доберутся до центра, мы тут же последуем за ними.

– Компаньоны?

– Да, – он добродушно улыбнулся, и улыбка показалась Вале странно знакомой, – все продумано и готово, – незнакомец тронул дворянский орден в петлице пиджака, изготовленный на Великорусский манер, – иногда, чтобы добраться до недостижимого, нужно лишь желание. Желание другого человека. И мы, – он улыбнулся уже иначе очень недобро, – воспользуемся этим желанием, Валя.

***

Когда Луцкий произнес эти слова, я нахмурился, заглянул майору в глаза.

– Что ты знаешь об этом? – серьезно проговорил я.

– Чижин, – Луцкий испуганно свел брови домиком, – он копает под тебя. Я знаю, что рассказал тебе князь. И это очень мало. На тебя пытаются повесить серию убийств дворян. Добронравов, Ланской и Зосимов на арене клуба фехтовальщиков, – торопливо затараторил майор, – несколько дворян из детей боярских. Были убиты в прошлом месяце. Их смерти тоже.

Я не отвечал, только внимательно слушал майора, вспоминал тех, кого убивал, чтобы защитить свою семью.

– Может, ты слышал о девушке-простолюдинке, чье тело нашли на берегу Кубани, рядом с пепелищем от лодки? В ее смерти тоже подозревают тебя.

Луцкий внезапно замолчал, когда увидел, как я с силой сжимаю кулаки. Я проследил за его взглядом, посмотрел на мои руки. Кровь отхлынула от пальцев, и они побелели. Я чувствовал, бурлящую внутри ярость. В преступлениях этих падонков пытаются обвинить меня. Но зачем? Какой Чижину интерес? Я напряг волю. Прочитал про себя литанию ифриторов об успокоении эмоций. Ярость осталась. Но, из бурлящей и активной, она превратилась в холодную.

Я поднял на Луцкого взгляд.

– Ты… – испуганно проговорил он шепотом. Сорванный голос прозвучал едва слышно, – точно не убьешь меня?

– Нет, – ровным голосом сказал я, – ты хотел сказать еще что-то? Продолжай.

Луцкий громко втянул воздух. С трудом сглотнул слюну и только тогда проговорил:

– И еще Селиховы. Их смерть, поджог Чайки, смерть простолюдинов в клубе “Лунная Дорожка”, – все это пытаются приписать тебе. И мотив уже есть. Карточный долг. Чижин говорил со мной. Логика такая: ты сжег отцовское кафе, пытаясь получить страховую выплату. Когда это не вышло, убил родителей ради денег и погашения долга. Этих денег не хватило. И на них ты нанял убийцу, который расправился с Лунаром. И каким-то образом бизнес перешел к тебе. Поговаривают о романе с дворянкой, что водилась с этим Лунаром.

После слов майора я почувствовал новый эмоциональный всплеск. Меня бросило в жар, потом в холод. Я стиснул зубы и незаметно проморгался, чтобы проще было взять себя в руки. Протяжно, но негромко выдохнув, я стабилизировал эмоции.

– Притянуто за уши, – прошипел я

– Тем не менее, дело начинается так, – серьезно проговорил майор военной полиции, – Чижин считает тебя психопатом. Твои проблемы с психикой, что мучали тебя до пробуждения магических сил превратились в маниакальные наклонности, когда магия все же тебе открылась.

– Это бред.

– В деле прямо так написано, – Луцкий сжал тонкие губы, – я читал. Чижин обратился ко мне, как раз за содействием.

– Ты говорил ему что-то о моих силах? – спросил я, надеясь, что майор не солжет от страха.

– Нет, – решительно мотнул головой он, – тогда пришлось бы объяснять, описывать, что это такое. Как выглядит и прочее. А я ж не видел тебя в действии. До сего дня. Лишь слышал невнятные обрывки информации. Что я ему скажу?

– Если меня все еще не арестовали, – задумался я, – значит, не могут скомпоновать состав преступления правильно. Все это шито белыми нитками. Если они попытаются меня прижать, это будет беззаконие.

– А если смогут – смертная казнь. Простолюдины-то ладно… но убитые дворяне, тем более столько…

– Почему Чижин так упорен?

– Я не знаю, – мотнул головой майор, – об этом мы не разговаривали.

Кто же подстегивает этого следака? В чем тут может быть дело? Это Зосимов младший? Вряд ли. Он, кажется, не собирался меня убивать. То же можно сказать и о Салазаре. Я понимал, что так или иначе, они еще попытаются завладеть мной, переманить к себе. И только когда поймут, что это невозможно, могут попробовать убить.

Но и ударить первым сейчас я не мог. Ставки, которые сделали я и Салазар, были слишком высоки.

Проклятье… Просто надеяться на то, что следствие не сможет сформировать против меня обвинение, я не могу. Не в моих привычках пускать все на самотек. Тем не менее, если полиция меня до сих пор не арестовала, значит, у них трудности с набором доказательств.

Скорее всего, их у Чижина вообще нет. А это дает мне время. Нужно первым делом предупредить Сашу, когда вернусь. Майор упоминал что-то о том, что у полиции есть информация о нашей связи. Надеюсь, рыжая девчонка не наделала глупостей. Ведь в последний раз, когда мы виделись, встреча была не очень приятной. Уверен, у нее остался осадок…

Квартира Саши. Ночь.

За сутки до вылазки группы спасения на Кубанское Поле

– Давно не заезжал. Где был? – Саша встретила меня в одном только нижнем белье. Черные кружевные трусики прекрасно смотрелись на ее широких подтянутых бедрах. Бюстгальтер с пушапом делал небольшую, но красивую грудь девушки очень аппетитной.

Открыв мне, Саша красиво прошлепала босыми ногами немного назад. Оперлась спиной о большой шкаф-купе. Казалось, она сделала это, чтобы я оценил ее фигуру. И я оценил.

– Прекрасно выглядишь, – улыбнулся я и вошел, снял выходной пиджак. Пристроил его на вешалку.

– Ходишь по тусовкам? И без меня?

– Не уверен, – улыбнулся я, – что ты хотела бы пить коньяк с моими врагами.

– А ты пил коньяк с врагами? – надула маленькие губки Саша, – зачем?

– Это длинная история, – я прошел в гостиную-студию.

Преображение обстановки меня приятно удивило. Из квартиры исчезло все оружие и почти вся выпивка. Карт, которые любила раскладывать Саша, я тоже не увидел. В целом, можно было сказать, что в этом месте живет девушка. Что здесь квартира, а не логово бандитки.

– Ты выбросила все оружие? – оглядываясь, я ослабил галстук, подкатил рукава рубашки.

– Оно мне надоело. А пить, как раньше, я больше не могу, – Саша оперлась попой о кухонный столик, скромно завела руку за спину. Образ девушки превратился во что-то несочетаемое: кричащее о сексапильности белье и смущенное, даже невинное выражение лица, – у нас с Лавром много работы в последнее время. А бухалово не способствует работоспособности. Ты даешь те еще задачки. Кстати, ты выбрал полигон?

– Да, – кивнул я, осматривая красивый плоский животик и бедра девушки, – берем тот склад. Удачное расположение и добротные железобетонные стены. Его легко можно будет оборудовать.

– Да, – она улыбнулась, – мне он тоже приглянулся. Хотя Лавр настаивает на старом стадионе за городом.

– Склад, – утвердил я.

Девушка едва заметно кивнула. Медленно приблизилась, а потом просто села мне на колени. Устроившись поудобнее, поджала ноги.

– Я скучала. Ты давно не заходил.

– Я был занят.

– Понимаю, – девушка опустила глаза, – а я скучаю.

– Знаю.

Приглушенный свет, что царил в квартире, казался густым, как кисель. Неспешно тикали небольшие настенные часы. У меня появилось ощущение, что время остановилось, и их звук – это стрелка бьющаяся о цифру двенадцать, но не сдвигающаяся с места.

– Как ты чувствуешь себя, Саша?

Девушка едва заметно вздрогнула, метнула мне в лицо озадаченный взгляд.

– Что ты имеешь в виду?

– Твое состояние. Что ты чувствуешь, уйдя от криминальной жизни?

Саша замерла. Она пристально смотрела мне в глаза. Я видел, как мерно вздымается ее грудь. Как при каждом вдохе слегка раздуваются ноздри красивого маленького носика. Казалось, даже слышал биение ее сердца.

– Чувствую, – повременив, ответила она, – чувствую себя важной. Нужной, как работник. Как управленец. Чувствую в себе силы организовать все, что ты потребуешь от меня. Чувствую себя солдатом, который расшибется, но выполнит задание. Твое задание, Рома. Если бы не ты, – Саша опустила взгляд, – этого бы не было. Кажется, это то, чего я хотела.

– Я знаю, – тихо проговорил я, – твоя натура протестовала против жизни преступницы. Ты всего лишь хотела быть нужной.

– И ты дал мне это. Когда в моей жизни появился ты, она словно бы приобрела новый смысл. Словно, – она замолчала, будто бы в нерешительности, но потом продолжила, – словно тогда, в “Лунной Дорожке”, Лунар стрелял в меня и убил. Убил ту прежнюю Сашу. А ты, защитив меня своим телом, дал начало новой мне.

– Ты сильная и без меня, Саша, – я улыбнулся, – ты нашла в себе силы отказаться от Семьи, и идти дальше. Я тут не при чем.

– Это не так, – глаза девушки заблестели, – ты не прав. Ты здесь… при всем.

– Не делай из меня идола. Я лишь человек. Но ты нужна мне. Без тебя Ифрит не сможет работать так, как я этого хочу.

Наверное, – тихо проговорила она, – я все еще хочу быть нужной. Но в другом смысле.

– Я понимаю, о чем ты.

При этих словах девушка посмотрела мне в глаза. Ее зеленые радужки блеснули надеждой.

– Но я не могу тебе этого дать. Нина беременна. И я в скором времени женюсь на ней. Она станет Селиховой. Род Селиховых будет жить. И мы его новое начало.

Между нами повисла тишина. Саша замолчала. Будто бы оказалась в ступоре на несколько мгновений.

– Да, – тихо ответила она наконец, – домашняя и милая Нина, конечно же, – ее голос стал громче, – больше подходит для удачной партии, чем рыжая никчемная смутьянка вроде меня.

– Перестань, – спокойно сказал я.

– А может дело в том? – она положила руки себе на грудь, сжала ее, – что у нее сиськи большие?!

Девушка вскочила, взведенная, натянутая как струна.

– Или голос не такой противный?! – закричала она, – или в том, – Саша злобно уставилась на меня, – в том, что ей не пришлось спать с бандитом из простолюдинов, чтобы выжить?!

– Я сказал, – поднялся я, – прекрати.

– Зачем?! – кричала девушка, – Зачем тогда все это было?! Что тебе было от меня нужно?!

Она заплакала, коснулась лба, нервно отошла к кухне, оперлась о столешницу, и на мгновение мне показалось, что девушка вот-вот упадет. Но она не упала. Однако Саша не находила себе места.

– Спокойно, – видя, что у нее начинается истерика, я изобразил глубокий вдох, потом выдох, – спокойно. Дыши глубже, Саша.

– Зачем?! – резко обернулась она. Красивые губы искривились в гримасе ненависти, – зачем ты сделал все это со мной?! Зачем спас?! Зачем вытащил наружу?! Зачем?! – Кричала она все громче, – Зачем сделал меня лучше?! – она решительно направилась ко мне, вновь застыла напротив, – зачем? – внезапно тихо произнесла она. Всхлипнула.

Я же лишь тронул ее лицо.

– Зачем? – по щекам Саши покатились тяжелые слезы. Со слышимым звуком они падали на паркет.

– Тихо, – я взял девушку за локоть и поманил к себе. И она пошла. Пошла в мои объятия. Упала в них, как в спасительный омут. И тут же заплакала навзрыд.

– Зачем? – пробивалось через плач, – зачем ты сделал меня такой?

Ее хрупкие плечи конвульсивно подергивались. Она прижалась ко мне, прижала лицо к груди. Я почувствовал, как рубашка стала мокрой от ее слез. Крепко обнял.

– Я думала, – глухо проговорила она, – ты сделал меня такой для себя. Улучшил… для себя. Так же, как делаешь с этими своими ифритами… Но… Кто я теперь? Кто я без тебя?

Я молчал.

– Кем мне быть? – девушка подняла большие бирюзовые от слез глаза, – кем мне быть для тебя, Роман Селихов? – Спокойно, – проговорил я, стер слезу с ее щеки, – ты мне по прежнему нужна, Саша. Но теперь все будет иначе.

Глава 7. Переправа

Солнце медленно поднималось над горизонтом. Алый рассвет расплескал свои кровавые краски. Небо из тускло-серого, мало-помалу превращалось в голубое. Южный ноябрьский день обещал быть светлым и безветренным. Однако прохлада все равно ощущалась.

БТР долго ковылял по бездорожью. Наш путь лежал к старой трассе Новый Красс – Анапа. Бегущая через Кубанское Поле, она вела к морю. Однако, по понятным этим отрезком дороги долгие годы никто не пользовался.

Как только мы достигли трассы, БТР “пересел” на колеса. Конечности ифрита восстановились за ночь и смогли нормально перевоплотиться в обычное круглое состояние. Машина захрустела по раскрошившемуся асфальту трассы.

Князь Палеолог пытался держаться молодцом. Он храбрился, делал уверенный вид. Заговаривал с бойцами, расспрашивал их о настрое. Читал мотивационные речи.

– Эта операция, – он занял сидение, которое находилось сразу у бронеплиты, отделяющей кабину от десантного отсека, – важна не только мне, как отцу Светланы. Она важна всем вам. Вы войдете в историю!

Бойцы, особенно те, кто представлял в отряде младший офицерский состав, смотрели на князя внимательно и серьезно. Делали вид, что проникаются его речью. Воронов же посматривал безэмоционально.

– Бойцы и так неплохо настроены, – шепнул мне полковник, – я разговаривал с каждым перед выходом в Поле.

– Это нужно в первую очередь ему самому, – проговорил я. Полковник кивнул, – я надеюсь, что в критический момент князь не выкинет какую-нибудь глупость. Его можно понять, он переживает. Но для солдата, – мы встретились с полковником взглядами, – по мне так слишком сильно.

– Это его единственный ребенок.

Услышав это, я сжал губы. Что же. Я стал понимать его сильнее. Он боялся, что не сможет помочь дочери. Потому что никогда не сталкивался с таким врагом. Елси бы подобное случилось со мной. Бояться нужно было бы обидчикам моих близких.

По пути случилось еще несколько эксцессов связанных с нападением одержимостей. Одна из встреч была особенно занятной.

– Там! На три часа! – крикнул один из солдат, уставившись в боковой люк, – одержимость-подъемный кран! Движется быстро! Приближается!

– Остановить машину! – крикнул князь, – занять оборону!

– Тихо, княже, – я улыбнулся и материализовал в руках снайперскую винтовку, – всем оставаться на местах. Я сам. Есть у кого-нибудь мелочь? – Это ты его монеткой?! Ты стрелял монеткой?! – Да такого быть не может! – Ты видел, как шарахнуло?! Когда я спустился под броню, а одержимый кран превратился в груду обломков после выстрела, солдаты еще долго удивленно гомонили о случившемся. Князь шепнул, что было бы неплохо поделиться такой технологией с оружейниками РосАрмы. Я ответил, что всему свое время.

Встречались нам и одержимости поменьше. Моторный бескрылый самолет, перевернутый пузом кверху, преследовал нас на многочисленных паучьих ногах. Фырчик разорвал его на куски.

А фрагмент железнодорожных путей, полз за БТРом огромной змеей и пытался плеваться магией тьмы. Меч Кайоши легко выбил из него ифрита.

Когда солнце стало в зенит, мы достигли широкого железнодорожного моста через Кубань.

Как я и предполагал, хорошая погода сильно влияла на концентрацию эфира в пространстве. Причем, чем ближе к центру, тем гуще становился эфирный туман. Сейчас ифритным зрением я видел его как темно-багровую пелену, почти непроницаемую для моего взора. Даже ифриты, что обычно ярко пылали в предметах, оказались не видны.

Вариантов было несколько. Может быть, нечто, что находится в центре и генерирует эфир, реагирует на влажность. Или солнце. Может быть на выработку влияет атмосферное давление. Точно сказать я мог, только если увижу источник собственными глазами.

– Мост, – князь высунулся из люка, указал на переправу. Я уже был на броне.

Остальные бойцы припали к окошкам. Механики-водители показались из своих крохотных люков.

– Он безопасен? – князь поднял на меня взгляд.

– Я не знаю, – пытаясь всмотреться в ифрит, проговорил я. Но увидеть что-то через такой сильный эфирный туман было невозможно, – мост совершенно точно должен стать одержимостью. Но он довольно крупная струкута.

– И что?

– Не все структуры приняли одержимый вид за столько лет. Например, завод металлоконструкций, – я махнул в сторону большого промышленного комплекса, высившегося за железной дорогой, – крупный. И стоит на месте. До сих пор не скачет по Полю.

Ифрит просто не мог быстро заполнить такой огромный корпус. И хотя на это нужно было много времени, возможно десятки лет, но когда-нибудь, даже он встанет и пойдет.

– Но этот мост не выглядит одержимым, – высунувшись по пояс, проговорил за спиной Воронов.

– И это странно, – облачившись в доспех, я спрыгнул с БТР.

– Эй, Селихов! Ты куда? – крикнул князь.

– Будьте здесь, – я оглянулся, энергично шагая к переправе, – сейчас вернусь.

– Осторожнее, Селихов! – высунулся князь.

Я не ответил, только кивнул.

Зеленоватые воды широкой реки мерно текли куда-то к югу. Уцелела лишь железнодорожная переправа. Длинный и узкий, но достаточный для перехода мост, тянулся к другому берегу. Зигзагообразные железные перекрытия подернулись ржавчиной. Кое-где путь просвечивал провалами. Тут и там в мосту зияли дыры.

Рядом, в каких-то ста метрах от переправы, видимо, когда-то проходил и дорожный мост. Однако теперь, на его месте воду разрезали лишь древние изъеденные ветром сваи.

– Ты ифрит, да? – я всмотрелся внутрь стальной конструкции, – и ты одержимый. Но странно спокоен. Это аномалия? – я задумался, или приспособленность? Способ охоты на другие одержимости? Однако бронепоезд ходил здесь беспрепятственно. Что ж. Придется рискнуть.

– Ну что?! – прокричал князь, когда я приблизился к БТР.

– Одержимость.

– Проклятье, – выругался он и добавил матом, – а че она выглядит как нормальный мост?

– Я не знаю, – я запрыгнул на крышу машины, – одержимость либо аномальная, – присел на колено рядом с люком князя, – либо хитрая.

– Как это, хитрая? – нахмурился он.

Я не ответил, постукал по бронированной крыше машины

– Давай мальчик, поднимайся! – проговорил я ифриту внутри БТР.

По корпусу прошла короткая вибрация. Колеса тут же преобразились в конечности. Машины стала выше. Ифрит забавно, почти по коровьи замычал.

– Князь, в десантном отсеке лежит мой амулет. Прошу, дай его мне.

– Солдат, – крикнул князь внутрь, – найди мне амулет! Что? Какой? – князь поднял на меня взгляд, – какой амулет?

– Большой, золотой, овальной формы, – улыбнулся я, – мне казалось, у нас в машине один амулет.

Князь командным тоном прокричал в отсек мои слова и через пару мгновений вытащили наружу большой ифритный амулет. Именно тот, что был призван защищать и подчинять ифритов. Его я отбил у ифриторов, которые пытались убить меня.

– И что мы будем делать, Селихов? – князь смотрел озабоченно и даже обеспокоенно.

– Переправляться.

Когда БТР ступил на железнодорожные пути моста, переправа тут же заскрипела металлом. Все напряглись. Внимательно прислушались.

– Князь, – я был на броне, сидел на колене у его люка, – давай пока внутрь. Если начнется заварушка - я дам сигнал.

– Я думаю, – он нахмурился, – мы должны участвовать сразу. Ведь нам переходить пути второй раз. на обратном пути. В тот момент мы будем без тебя.

– К этому времени, – я всмотрелся в железоконструкции моста, наблюдая, не меняет ли они формы, – мы будем знать, как действовать. Одержимости ведут себя примитивно, за редким исключением. Мост либо просто нас пропустит, либо устроит западню.

Стартовали мы не с Гарнизона Урупский. Местом начала вылазки была выбрана другая застава под названием “Точка Северная”. Поле, было неровной формы. И Центр, как ни странно, располагался вне его географического центра. Он был сдвинут.

Именно поэтому “Точка Северная” была выбрана, как старт пути. Она находилась ближе всего к месту назначения. И хотя расстояние рассчитать точно мы не могли из аномалии, это было просто видно визуально. Проблема только в том, что чтобы пройти обратно по столь же короткому пути, нужно было снова пересечь мост.

– Переправа широкая, – князь устремил взгляд вдаль, – в опасности мы будем долго.

– И поэтому, – я прислушался, – нужно понять, как ведет себя одержимость.

– Проклятье… Воронов говорил, что так далеко они еще не бывали. Не знают, что ждать от местности.

– Я знаю. Поэтому, лучше быть наготове. Прошу, опустись под броню.

– А ты?

Я взглянул на Палеолога, показал ему висящий на цепочке амулет-медальон.

– Он управляет одержимостями. Усмиряет их. Но сильно ограничен. На такую большую одержимость, как этот мост, влиять нужно интенсивно. А через броню поле проходит хуже.

Князь нервно выдохнул. Поджал губы.

– Кажется, обратная дорога будет тем еще испытанием.

– Поэтому, – начал я, – я и берегу отряд. Когда пойдете обратно, некоторое время меня не будет с вами. И выбраться живыми – главная ваша задача.

Когда князь опустился в машину и задраил люк, я встал в полный рост. Осмотрелся. Амулет повесил на шею.

Ветер гулял над рекой и гулко шумел в сегментах моста. Неприятно трепал волосы. Я приказал шлему закрыть голову. Горжет раскрылся, части брони высвободились наружу и со скрежетом соединились в шлем. Глаза вспыхнули красным.

Мы миновали почти половину моста. Ифрит внутри не показывал признаков одержимой вещи. Некоторое время я думал применить на нем противоифритную косу. Однако быстро понял, что она не сработает на таком крупном существе. Внутри больших предметов содержатся и объемные ифриты. Их тело, наполненное эфиром, очень сложно выбить сразу. Только разрушение может стать решением проблемы.

Но разрушать переправу было нельзя. Это удлинит обратный путь больше чем на треть. Тогда он проляжет по бездорожью, сельскохозяйственным полям и большому лесистому участку, который Чистильщики называли “Железной Рощей”. Так рисковать было нельзя.

– Прекрасно, – я оглянулся, посмотрел по сторонам, – треть моста прошли и…

Внезапно, все вокруг загудело, мост затрясся. Заскрежетал металл и тут же стал менять. Конструкция начала медленно скручиваться спиралью. Вернее, не вся, а только средняя ее часть, которая пролегала за нами. Боковые перекрытия рассоединились, вытянулись прямыми ребрами и раскрылись горизонтально в стороны. Пути стало скручивать.

– Ходу! Ходу, ифрит! – постучал я по крыше, отдал БТРу еще и ментальный приказ. Быстро, как мог, он зашагал по железнодорожной линии. Заторопился вперед.

Когда мост скрутило, мы остались на нетронутой части у правого берега. Днищем вверх стала только середина. И тогда я понял, в чем было дело.

Ифритная часть моста находилась под ним и выглядела как приплюснутая опухоль с многочисленными щупальцами. Когда мост извернулся, она оказалась сверху. Распахнула многочисленные желтые глаза, а потом и огромный серый клюв, зашипела, защелкала им. Щупальцы потянулись к БТРу.

– Засадный хищник, – улыбнулся я, – вот как ты работаешь!

Я заметил, что рот был направлен именно на правый берег. Поэтому ифрит пропустил нас по себе, чтобы потом схватить… Проклятье... Отлично приспособился! Это же объясняло, как по нему катался поезд. Он был слишком длинным, и когда мост переворачивался, поезд оказывался вне его досягаемости.

– Зараза! Селихов! – выглянул Князь, – что за черт твориться?! Аааа! О предки! – увидел он одержимость.

– Мерзкая! – в заднем люке появился Воронов.

– Внимание! – крикнул я и тут же грохнуло. БТР стал на месте. Щупальца зацепили его задние ноги, через мгновение, быстро потащили к пасти, да так, что я не удержался на ногах и упал на крышу.

– Ты хотел помочь, князь? – лежа на броне, я взглянул в глаза Палеологу, – ну тогда самое время! Дай мне руку!

Глава 8. Центр

– А! Черт! – крикнул князь и схватил меня за руку. Бронированные кисти звякнули друг о друга, – что делать?!

– Магию! – вытянув свободную руку вперед, прошипел я сквозь зубы, – нужно накопить большой заряд! Давай!

БТР тащило к твари. Огромный клюв щелкнул. Внезапно я услышал, как распахнулся задний люк. Десантная аппарель упала, и в монстра полетели магические снаряды. Они забарабанили по толстой серой шкуре чудовища. Кое-где припалили, кое-где откололи кусочки ороговевшей ткани.

Мне было очевидно, что простая магия, скастованная одним человеком не пробьет брони одержимости. А для каста по-настоящему мощного совместного заклинания в БТР просто не было места. Их действия не помешают мне, но и не помогут. Поэтому я просто закрыл на них глаза.

Князь метнул на меня обеспокоенный взгляд, высвободил наружу вторую руку и задействовал вытяжатель. Магическая энергия очень быстро потянулась к его пальцам.

– Собрал! Собрал заряд! – крикнул он, – что делать?!

– Выпускай, – проговорил я, сформировав ифритную пушку. Она вытянула длинный ствол, отрастила четыре пары сошек, которые стали на крышу. Я направил зубастый ствол в чудовище.

Князь дал заряд энергии. Он тут же впитался в броню. Красные молнии защелкали по руке, с искрами забили в броню БТРа.

Я почерпнул магию из собственного очага, направил почти всю ее в заряд пушки.

Щупальца хлестали по машине. БТР выл и мычал, греб лапами, но одержимость тащила его назад.

– Внимание! Выстрел! – крикнул я, а потом хлопнуло так, что по реке побежало эхо.

Заряд энергии красной каплей метнулся к чудовищу. Ударил. Передняя часть твари, увенчанная многочисленными глазами, будто бы вдавилась внутрь себя. А потом ифрит лопнул изнутри. Ошметки черно-серой материи разлетелись в стороны. Со всплесками попадали в воду. Щупальца опали, БТР дернулся вперед. Над нами пронеслась нижняя часть клюва, грохнулась на рельсы. Верхней я вообще не видел. Она разлетелась на осколки.

– И все? – удивленно посмотрел на меня князь, – ты просто разнес ее на куски?

– А ты чего ожидал? – я приказал шлему спрятаться в горжет.

– Как-то это бесхитростно.

– Зато эффективно, – рука приняла обычный вид, я сел на броню, – видишь, он слишком сильный. Амулет не помог, – я снял ифритную вещь с шеи, – так что пришлось действовать грубее.

– Она сдохла? – устремив взгляд на останки твари, проговорил князь.

– Нет. Восстановится через некоторое время.

– А! Зараза!

– Не настолько быстро, чтобы застать вас на обратном пути. Не беспокойся, князь.

Он не ответил, обернулся, устремил взгляд на почерневшее пространство, которое раскинулось на возвышенности далеко впереди. Это был Центр поля. Внутри пятна с этого расстояния виднелась дыра. Неровное отверстие вело куда-то в недра земли.

– Ты говорил, – он посмотрел на меня, – что истинный центр Поля находится под землей.

– Да, – я кивнул, обернулся, проследил за взглядом князя, – со спутников видно дыру. Я думаю, что-то, что дало начало Полю, находится именно там.

– И она там, – утвердил Князь, – ведьма тоже там, – он беспокойно посмотрел на меня, – и моя дочь.

– Да. Все хорошо, Князь. Мы справимся.

Палеолог нервно сглотнул слюну, потом закивал.

– У нас нет другого выхода. Помни о своем обещании, Селихов. Помни о нашем договоре.

– Главное, – я взглянул ему в глаза, – чтобы ты о нем не забыл.

***

– Ты готова, Валентина? – господин Салазар, облаченный в странного вида серебристую броню, очень похожую на ту, что носил Селихов, положил руки ей на плечи, – помни, что одной из наших задач будет спасти твою сестру.

Девушка не ответила, сжала пухлые губы.

– Теперь ты знаешь правду, – Салазар опустился, принялся шептать ей, – они никогда не собирались спасать Алю. Потому что просто не могут. А я – могу. И тебя тоже могу. Я могу спасти всех.

– Им проще убить ее… – выдохнула Валя, будто бы пропустив все остальное мимо ушей.

– Да. Селихов не в состоянии спасти твою сестру. У него нет таких сил. А у меня, – он очень нежно повёл пальцами по руке девушки, облаченной в ифритную броню, – у меня есть. И я отдам их тебе.

Она не ответила, только кивнула.

– Теперь ты понимаешь почему, в действительности, тебя не взяли на Поле?

– Я бы мешалась, – Валя смотрела на отряд магов, построившийся перед ней. Все они также были облачены в схожую броню, – не позволила бы убить ее. Спутала бы им все карты.

– Верно, – он кивнул, – но мы вытащим ее. И откроем Селихову глаза. Он поймет, что был неправ.

– Да.

В большой тренировочный зал сквозь узкие цокольные окна, протянувшиеся под потолком, пробивался утренний свет. Салазар медленно развернул Валю к себе. Девушка снизу вверх заглянула в его красивые светлые глаза. Внезапно он улыбнулся.

– Они уже почти на месте, Валя, – мужчина перевел взгляд на свой отряд. Не меньше чем два десятка солдат стояли перед ним, – всем приготовиться! Скоро мы выступаем! – крикнул он и добавил фразу на немецком, – И ты, – Салазар опустил глаза, посмотрел на нее, – сыграешь в нашем деле первую скрипку. Без тебя ничего не выйдет. Ты самый важный человек здесь и они, – посмотрел на солдат поверх ее плеча, – отдадут за тебя жизнь.

Салазар снова громко крикнул, и снова на немецком. Весь отряд троекратно ответил ему стройным резким хором. Армейский лай прокатился по залу. Девушка вздрогнула.

– И теперь, я спрошу снова: ты готова? – обращаясь к ней свысока проговорил он.

– Готова, – ответила она.

***

Почерневшая, словно бы покрытая пеплом земля, неприятно шуршала под ногами БТРа. Он медленно подошел почти к самому краю большой дыры. По моему сигналу машина замерла, и я тут же выбрался наружу. Стал на броню.

– Вниз пойдем? – Князь поднялся, стал рядом.

– Да.

– А не опасно брать с собой БТР? Вдруг ведьма уничтожит его?

– Я сделал машину так, – посмотрел я на князя, – чтобы она смогла быстро спуститься и подняться обратно. Вы не будете вступать в бой с Алевтиной. Вероятно, даже с БТР сходить вам не придется. Задача забрать княжну и тут же подняться на поверхность.

– А ты останешься один? – он посмотрел на меня, – справишься?

– Да.

Чем ближе к центру, тем обеспокоеннее выглядел князь. Он явно не находил себе места. Стал нервным и даже немного дерганным. Но, стоит отдать ему должное, проявлялось все это лишь в моей компании. С солдатами князь держался уверенно и по-командирски.

– Все готовы? – крикнул механик.

– Готовы, – хрипловато проговорил полковник Воронов, – закрепили все, что может отвалиться, – он обернулся, посмотрел на князя, потом на меня.

Князь, в свою очередь, бросил быстрый взгляд мне в глаза. Я ответил кивком.

– Да, готовы! Спускаемся!

– Внимание! Спуск!

Все мы были в железном чреве машины. Пристегнувшись десантными ремнями, терпеливо ждали, когда БТР начнет спускаться.

Ифрит топал тяжело. Потом пошел задом. Вокруг загрохотало, с характерным звуком ифрит зацепился длинным языком за край обрыва. Горизонталь стала переходить в вертикаль, когда он медленно принялся спускаться.

Солдаты напряженно смотрели перед собой. Пристегнутый в конце отсека Луцкий нервно трясся на своем месте. Лицо князя было каменным. Полковник Воронов лениво зевнул, уставившись в смотровое бронеокошко.

Я последовал его примеру, чтобы посмотреть, что творится снаружи. Там каменистая порода быстро кончилась и началось… остекленевшее, кристаллизовавшееся покрытие. Стены, переливавшиеся всеми цветами радуги протянулись широким туннелем.

– Проклятье, – проговорил князь, – что за черт?

– Остекленение поверхности, – сжал я губы, – в результате высокой температуры.

Внезапно ифрит заскользил по гладкой поверхности. Подвернув ноги, грохнулся о стекло пузом. Нас затрясло так, будто в днище попал танковый снаряд.

– Тихо, – я коснулся железной стенки машины, – тихо приятель. Ты же знаешь, что делать…

Машина послушалась и быстро выпустила когти. Зацепившись, продолжила путь вниз.

Постепенно, туннель все расширялся. Свет, поступающий снаружи, отражался от гладких стенок, наполнял собой все пространство. Через пять минут спуска мы оказались в просторной подземной полости.

– Твою м-а-а-а-а-а-ать, – не выдержал молодой унтер, уставившись в окошко, – красота-то какая…

– Всем быть наготове, – не отрывая глаз от происходящего снаружи проговорил Воронов, – не засматривайтесь. Где-то здесь обитает ведьма…

Я понимал, чему они так удивлялись. Широкая полость переливалась всеми цветами радуги. Ее остекленевшие стены, потолок и пол поблескивали в дневном свете, который добирался даже сюда. Широкие колонны-сталагнаты из стекла протянулись сверху вниз. Они создавали здесь атмосферу мертвого волшебного леса.

Но это было не все. Внизу, прямо под отверстием сияло нечто. Продолговатый предмет, косо вонзившийся в землю, неярко, но чисто сиял белым.

– Что это? Там, визу! – проговорил князь.

– Полагаю, это источник. Именно это сформировало вокруг себя Кубанское поле, – задумался я.

– Но что это?

– Я думаю, князь, – всматриваясь вниз, – ты знаешь это лучше меня.

– Что?

– Чем бомбили друг друга люди во время Большой войны?

Князь посмотрел на меня, но нахмурившись тут же уставился обратно в иллюминатор. Ответа я не получил, но все было и так ясно.

– Ваше Высочество, – сглотнул посидевший, но молодой капитан, – а где противник? Я ее не вижу!

– И правда, – перевел на меня взгляд Палеолог, – где?

Теперь уже не ответил я. Только кивнул вниз

– Там? Она… там? Это – всматривался в светящийся предмет князь, – это она?

– Нет. Рядом. Потерпи, княже.

Тоннель кончился и ифрит принялся спускаться дальше на одном только цепком языке. Спустя полминуты его лапы ступили на скользкую поверхность дна полости.

– Подойди ближе к свету, – постучал я по железной стене и отдал мысленную команду ифриту. Он послушно затопал туда. Под его когтями захрустело стекло.

– Это не опасно? – на лбу князя появилась испарина.

– Пока нет.

– Откуда… откуда ты знаешь?!

– Вон она, князь.

Палеолог удивленно посмотрел на меня, потом тут же бросил взгляд наружу, в окошко. Изумленно раскрыл рот. У большого, не меньше пяти метров высотой светящегося цилиндра, стояло нечто. Похожее на желтый кокон из янтаря, оно пропускало сквозь себя свет, что излучал цилиндр. Внутри кокона было видно пару.

Две девушки, заключенные внутри, обнимались. Та, что была явно взрослее и старше, полностью обнаженная, прижимала к груди другую, маленькую и худенькую, но тоже обнаженную.

– Света! – крикнул князь, стукнул руками по стенке. Попытался встать, но ремень ему не позволил. Палеолог нервно принялся возиться с ним.

– Тихо, князь, – я освободился первым, положил руку ему на плечо, – не торопись.

– Там моя дочь!

– Сейчас она в безопасности.

– Она будет в безопасности, – он злобно посмотрел на меня, – когда окажется в моих руках!

– Если ты сглупишь сейчас, – нахмурился я, – то погубишь и ее, и себя. Тихо.

Князь глубоко дышал. Солдаты вокруг обеспокоенно смотрели на Поелолога.

– Повторяй за мной, – начал я, – эмоции – это река.

– Что?

– Повторяй.

– Эмоции, – отрывисто проговорил князь, – это река.

– Моя воля – русло.

– Моя воля – это русло.

– Русло управляет рекой, а моя воля – эмоциями.

– Воля управляет эмоциями, – повторил князь.

– Лучше?

– Да, – выдохнул он.

– Отлично, – я потрепал его за плечо, – я пойду наружу и принесу тебе ее. Будьте готовы уходить.

Князь кивнул.

Облаченный в броню и при шлеме, я спрыгнул с БТР, ступил на стеклянную поверхность. Броня тут же зацепилась за нее крючковатыми когтями ног. Я медленно пошел к предмету, окруженному сиянием.

Предметом была не что иное, как огромная авиационная бомба. Кристаллизовавшаяся, полностью превратившееся в новое, магическое вещество, она вонзилась в землю, вросла в нее, по всей видимости, не взорвавшись. Или сработав неправильно. А может, все сработало как надо?

Ифритное зрение включать здесь я даже не пытался. Знал, что концентрация эфира такая, что я просто ничего не увижу. Что это было за оружие? Я не знал. Но что-то явно основанное на ифритных технологиях. Что-то, что местные сотворили, но до конца не поняли природы этого. А я смогу ее разгадать. Нужно только взять кусочек этой штуки с собой.

Я приблизился к обнявшимся и заключенным в прозрачном камне Алевтине и Светлане. Девушки прижались друг к другу, словно сестры. Их лица были спокойными, глаза безмятежно закрыты. Княжна слегка приоткрыла губки.

– Ну? – зашептал я, – я пришел. Все как ты хотела. Где же твой хозяин? – я тронул янтарную поверхность камня.

Тогда появились они. Секунду назад их не было, а потом они просто возникли на этом месте, за янтарным коконом. Отряд более чем из двадцати солдат, все облаченные в ифритную броню. Их лица закрывали шлемы.

За моей спиной, у БТР тут же началось оживление, загрюкали люки, солдаты принялись выбираться наружу.

– Стоп! – обернулся я, – не атаковать!

Князь уставился на меня с огромным огненным шаром в руке.

– Прошу, княже.

– Послушайте его, Ваше Высочество, – проговорил знакомый голос из-под шлема, – мы пришли поговорить, а не сражаться.

– Когда идут поговорить, – выпрямился князь на крыше, – то не берут с собой взвод солдат. И не возникают внезапно. Да еще и верхом на неизвестной магии.

– Это лишь предосторожность, – мужчина в серебристой ифритной броне выступил вперед. Я уже знал, кто он, – и в качестве жеста доброй воли, я отдам вам ваше.

Внезапно, прозрачный камень пошел трещинами. Раскололся, стал крошиться и разваливаться на кусочки. Они щелкали о стеклянное дно. Когда янтарь рассыпался до половины, освобожденная княжна дернулась, глубоко вздохнула. Алевтина тут же привлекла ее к обнаженной груди, прижала.

Я заметил, как один из солдат, Салазара (а то что это он у меня не вызывало сомнений), женщина, дернулась. Едва не сорвалась с места. Хотела броситься к освобождающимся девушкам.

– Нет! Стой, – Салазар выбросил руку в останавливающем жесте, – все хорошо. Не кипятись. На переговорах нужно быть вежливыми.

Девушка застыла на месте. Повременив немного, она вернулась в строй.

Тем временем Алевтина и Светлана освободились полностью. Божественный ифрит сошел с развален камня. Легкая, как пушинка, она спустилась, едва касаясь носочками земли, со Светланой на руках.

– Алевтина? – проговорил я, когда она стала передо мной.

Глаза девушки, словно бы пустые дернулись. Зрачки поймали меня и сфокусировались. Но ее взгляд тут же провалился внутрь себя.

– Она тебя не слышит. И ты это знаешь, – крикнул Салазар и его голос эхом прошелся по стенам.

Я не ответил, только принял из ее рук княжку.

– Света! – крикнул князь и спрыгнул с БТР. Побежал ко мне, – Света! – трясущимися руками он взял девушку, – доченька, о предки!

– Я говорил тебе, князь, что она будет здесь в безопасности.

– Спасибо, Роман, – по щекам князя покатились слезы, – спасибо.

– Но вот теперь, она в опасности. Поэтому уходите.

– Что?

– Уходи, князь. Это не твой бой.

– А ты?

– Со мной все будет хорошо. Вас свободно отпустят. Впереди ждет долгий путь.

– Ты вернешься?

Я обратил лицевую пластину шлема к Салазару.

– Селихов?

– Идите, – я указал на трясущуюся от холода Светлану. Девушка была без сознания. Она сжалась на руках отца в позе эмбриона, – Не видишь? Ей холодно. И нужна медпомощь, – поднял глаза на князя, – она пережила клиническую смерть.

Князь повременил пару мгновений и кивнул. Торопливо направился к БТРу.

Когда машина зашагала к одной из колонн и плюнула язык куда-то вверх, я приблизился к Салазару. Мы застыли на почтительном расстоянии друг от друга. Солдаты за его спиной не двигались.

– Может, это прозвучит идиотски, – Салазар спрятал шлем внутрь брони, его светлые волосы прилипли ко лбу от пота, – но я не удивлен, что ты не удивлен нашему появлению. Скажи, ты тоже это чувствуешь?

– Я не удивился, – холодным голосом проговорил я, – потому что различил твою ложь.

– Да, – он прыснул, – свою собственную ложь несложно различить.

– И стоило ли так усложнять дело? Стоило ли делать Алевтину божественным ифритом и похищать дочку князя, чтобы заманить меня сюда?

– Я приказывал девушке, – Салазар бросил взгляд на Алевтину. Она, обнаженная стояла по его правую руку. Тело девушки излучало легкий свет, – привести сюда тебя. Ты сопротивлялся. И она сымпровизировала, похитила княжну. Это было сюрпризом даже для меня.

Я молчал, внимательно смотрел на Салазара.

– Солгал ли я тебе? – он скрестил руки на груди, – В тот раз, у Зосимова. Да. Солгал. В том отношении, что узнал о тебе только недавно. Это не так. С самого моего пробуждения в этом, – он поднял руки, – теле, у меня начались видения. Странные сны о том, как я мое кафе пытаются отжать. О конфликте с бандитами. О турнире, на котором моих врагов убила одержимость. О девушках: рыжей и блондинке. Некоторое время я не понимал в чем дело. И не понимал, почему в моем теле живет ифрит.

– Ифрит? – я нахмурился.

– Ифрит тяги к воссоединению. Знаешь ли ты о нем что-то?

– Нет, – ответил я.

– Я так и думал, – опустил глаза Салазар, – знаешь какая у него сила? Он переносит меня, и то, что я захочу взять с собой, к тебе. Да, это работает не на любом расстоянии. Но работает. Тот, кто поместил ифрит внутрь моей души, – он осекся, – осколка души Ифритора этот дух, хотел, чтобы мы встретились. Именно так я оказался здесь. И тогда, когда состоялся разговор у машины. Ты же не видел, как я подошел, а?

– Я понимаю, к чему ты клонишь, – я сузил глаза, – но не думаю, что я решился бы на это.

– Ты? – он улыбнулся, – конечно нет. А он, Ифритор. Ифритор решился, – Салазар вздернул подбородок, – Да, Ифритор, который погиб он клинка императора Седрика, намеренно разделил свою душу на две части. Он внес в ифритный предохранитель изменения. И все потому, что он нашел иной способ остановить Пожирателя.

– Я этого не помню.

– Кажется, ифритное разделение души не совершенно. Раньше мы никогда этим не пользовались, – Салазар отрицательно мотнул головой, – потому Ифритор не думал, что память может повредиться. Моя тоже во многом обрывочна. И все же, он, настоящий он, нашел иной способ.

– Есть только один способ убить Пожирателя.

– Теперь нет, – Салазар посмотрел на снаряд, – нет, не один. Старый, с использованием ореолов и ифритов божественного уровня ненадежен. И ненадежен он тем, что нам приходилось делать все вручную.

– Ничего не поделать, – пожал я плечами, – Пожиратель — это не то, с чем можно справиться каким-либо простым способом. Но, по крайней мере, известен тот способ, который точно сработает.

– Что ж, – Салазар двинулся к снаряду, – я знал, что ты не поверишь мне. Знал, что я не смогу убедить тебя пойти со мной добровольно. Но если ты увидишь это, то убедишься в правильности способа.

Он пошел вокруг снаряда, обошел его, снова посмотрел на меня.

– Знаешь, в Великой Римской Империи я уже бывал в полях. Одно, совсем небольшое, было прямо на землях моего отца. Я ходил в эпицентр. Видел сердце того поля. Оно было той же природы, но гораздо меньше, чем это. Посмотри ты на него ифритным зрением, все бы понял.

– Ну что ж, просветленная часть меня, – я следил за каждым его движением, – в чем твой план?

– Это, – он осмотрел снаряд снизу-вверх, – бомба. Всего-навсего бомба. Но магическая. В этом мире умели делать магические артефакты. Очень давно. Но разучились после Большой Войны. Артефакты, типа этого, – он окинул рукой снаряд, – и да. Он основан на ифритных технологиях. Вернее, на их принципах. Люди этого мира не понимали, что они делают. Но сделали своего Пожирателя. Пусть и в такой форме.

Я молчал, внимательно слушал и анализировал.

– Мы знаем, чем питается Пожиратель. Что ему нужно? Это тоже Ифрит, и для жизни ему нужны эмоции. Эмоции миллиардов людей, которые одномоментно испытывают ужас, когда он рвет их планету на части. А что делает этот снаряд?

– Вытягивает эмоции из людей, – я нахмурился, – проклятье, Салазар, то что ты задумал, ужасно…

– Цель оправдывает средства. Ифритор всегда шел по этому пути.

Осознание приходило ко мне быстро. Я смог сопоставить два и два, и то, что я понял, меня ужаснуло. А потом я понял еще кое что. Я изменился. Пожертвовать целым миром раньше? Нет, я никогда этого не хотел, но всегда относился как к вынужденному шагу. Но намеренно… Намеренно уничтожить мир, в котором живет… Катя, Нина? Проклятье… Я не могу пойти на такое.

– Эти бомбы, – выдохнул я, – уничтожают только живую силу противника. Истощают морально и подавляют волю к жизни и сопротивлению, – опустил глаза, – жертвы среди людей, но уцелевшая инфраструктура.

– Верно, – он кивнул, – но никто не ожидал, что из этого получатся поля. Что магическое вещество внутри бомбы, под воздействием света начнет вырабатывать эфир. Что из-за этого станут рождаться новые ифриты в любых вещах. Чтобы можно было это предугадать, нужно знать о существовании ифритов. А местные не знали.

– Ты хочешь использовать ядра полей, как оружие против Пожирателя. Хочешь лишить его эмоций как кислорода.

– Верно, – он кивнул, – достаточно начать цепную реакцию в нескольких местах, и планета станет одним сплошным Полем. Когда пожиратель начнет жрать ее, то погибнет. Именно поэтому ему нужны были два Ифритора, – Салазар улыбнулся, – чтобы мы могли действовать быстро и одновременно. Но не только.

– Существование одновременно нас двоих, – я нахмурился, – заставляет Пожирателя двигаться к этой параллели быстрее. Вот почему он проявил себя так скоро.

– У всего есть минусы.

– Ты хочешь скормить ему планету, – я нахмурился.

– Он хотел скормить ему планету. Настоящий Ифритор, чьими кусками мы являемся. Ты, конечно, являешься его большей частью и можешь иметь свое мнение. Но это подействует. Пожиратель погибнет.

– Я не позволю, – я мотнул головой, – это избыточная цена, пока есть реальный способ и уничтожить Пожирателя, и спасти Параллель. Я не отдам этот мир ему.

Салазар упер руки в бока, глубоко вздохнул и выдохнул, потом заговорил:

– Что ж. Это было ожидаемо. Настоящий Ифритор никогда бы так не поступил. Но ни ты, ни я, не являемся им в полном смысле слова. И в то же время мы есть он. А для него цель всегда оправдывает средства. Но знаешь, что? – его шлем щелкнул и закрыл голову, – чтобы выполнить миссию нужны двое. Так что я заставлю тебя передумать.

В руках Салазара тут же появился большой двуручный меч-фламберг. Лезвие текло, словно змея. – Одумайся, пока можешь, – проговорил он. – Ну попробуй, – я оскалился под шлемом, сгорбился, – попробуй меня заставить. Фас! – крикнул я и материализовал в руках катану

Фырчик выскочил из портала у моих ног.

– Прикрыть нас! – крикнул Салазар, и маги тут же рассредоточились, принялись забрасывать меня с Фырчиком заклинаниями. Магические снаряды защелкали по моей броне и железной шкуре пса.

Фырчик помчался на бойцов в ифритной броне.

Я же метнулся к Салазару. Оказавшись близко, взмахнул мечом. Ифритор просто исчез и появился рядом с Алевтиной. Сукин сын умел телепортироваться.

– Аля! Валя! – прикрикнул он вой боевой магии, – ваш выход!

Валя сняла шлем и бросилась к Салазару.

– Нет! – догадался я в чем дело, не соглашайся! – вытянул руку, – он водит тебя за нос!

– Алевтина, – Салазар активировал ифритное высвобождение, – поделись с сестрой своей силой! – я увидел, как часть божественного ифрита вышла из тела девушки. Та вздрогнула, на мгновение напряглась, выгнулась дугой. Фрагмент ифрита завис у Салазара в руках, – Валя, согласна ли ты принять эту силу добровольно?!

– Нет! – крикнул я и метнулся к ним.

– Согласна, – сказала девушка.