Повелитель гоблинов. Том 7

Глава 1

Утро началось с привычного ритуала… Меня попытались задушить. И ладно бы враги. Им хоть сдачи дать можно! А тут Луна...

Дракоша очень полюбила садиться на лицо, чтобы поскорее выпросить вкусняшек… Она разок попробовала, убедилась, что этот метод работает, и теперь каждое утро, независимо от того, кормили её или нет, шла ко мне, ведь вкусняшка от вождя – это то, что она, красотка, обязана получить! А если учесть, что у неё одни только лапы выросли в два раза за последний месяц, а всё остальное тело и подавно набрало массу…

В общем, каждое утро теперь стало борьбой за жизнь. Радует лишь то, что рано или поздно она перестанет влезать в дверной проём.

— Пф-ф… Луна, ёлки-палки! Опять?!

Дракоша радостно затарахтела и запрыгала по моему животу. И едва не растоптала драгоценное хозяйство повелителя гоблинов!

Я поднялся, достал из нычки в виде сундука свежую вкусняшку, оставленную Миори сегодня ранним утром, и вернулся на кровать. Я присел, потёр отдавленный нос и посмотрел на свою питомицу, которая уже хрустела чьей-то ногой.

За прошедший месяц Луна кардинально изменилась. А уж мы сами, наше поселение и вся цивилизация – и подавно.

Когда мы вернулись из похода на паучий лес, Луна была размером с крупного кота и помещалась на моих руках. Сейчас она уже доставала мне до середины бедра, весила, по моим ощущениям, килограмм двадцать пять, а серебристая чешуя приобрела перламутровый оттенок. Крылья, раньше казавшиеся декоративными придатками, расправлялись теперь шире и увереннее, хотя летать Луна по-прежнему не умела.

До десятого уровня эта способность остаётся заблокированной, а до десятого ещё далеко. Луна едва-едва четвёртый набрала.

Я открыл её статус, который завёл привычку просматривать каждое утро, как другие люди проверяют почту.

Луна

Вид: Серебряный дракон

Ранг: юный дракончик

Уровень: 4

Сила: 9

Ловкость: 5

Скорость: 6

Выносливость: 9

Восприятие: 15

Живучесть: 12

Интеллект: 13

Мудрость: 15

Сопротивление магии: 85%

Сытость: 87%

Прогресс взросления: 34%

Из детёныша она перешла в ранг юного дракончика около двух недель назад, и с каждым днём всё больше напоминала не домашнего питомца, а существо, которое рано или поздно придётся бояться… И, возможно, в её рационе появятся юные девственницы. Или, что ещё более вероятно, – девственники. Девочка же…

Её Восприятие и Интеллект росли быстрее остальных характеристик, и порой мне казалось, что Луна понимает куда больше, чем показывает. Особенно когда дело касается еды и того, где именно Паста прячет от неё птичьи потроха.

Я быстро поднял с головы венок, почесал голову и вернул его на место, пока от резкого отупения не померло пару десятков гоблинов. Позавчера вон голову пошёл мыть, так за пару минут в хижину Атари выстроилась целая очередь из получивших травмы гоблинов. Сразу нашлась работа для амулета «Вечного цикла».

Я вышел наружу, щурясь от утреннего солнца, и замер на каменном крыльце, разглядывая раскинувшийся передо мной Матрассийск.

Месяц назад он был, по сути, большой деревней. Миниполисом… А сейчас это уже самый настоящий городок. Так что впору его называть гордым гоблополисом!

Старую часть, которую жители уже окрестили «Старым городом», опоясывала каменная стена. Она была высотой в три с половиной метра, сложена из тёсаных блоков и увенчана зубцами и четырьмя угловыми башнями.

Болт, наверное, дня три провёл рядом со мной, консультируясь по поводу чертежей и принципов формирования различных фортификаций. И не меньше вопросов у него было по поводу реконструкции зданий и изменения базовых чертежей через меню строительства. Такими темпами однажды он станет нашим главным архитектором, а на должность главного строителя придётся искать нового гоблина…

За прошедший месяц Болт успел замкнуть стену вокруг старых кварталов, и теперь территория, что до отправки к муравьям была всем городом, оказалась небольшим центром втрое выросшего поселения.

Матрассийск давно перерос свои укрепления. За стенами разрастались новые кварталы, пока окружённые лишь земляным валом и двойным частоколом – базовый минимум для защиты территорий города и будущий фундамент для возведения крепостной стены.

Западный квартал тянулся в сторону муравьиного леса, восточный расползался длинными домами нового образца до самого ручья и дальше шёл по обе стороны вдоль главного источника чистоты нашего города.

Ручья, к слову, уже не хватало… Либо нам придётся прокладывать канал от большой реки или озера, либо находить что-то повыше в холмах и возводить огромный акведук, на который уйдёт львиная доля собранного камня. А ведь в случае войны он станет уязвимым местом в поселении… Так что, помимо него, мы ещё и колодцы рыли. Благо грунтовых вод под нами хватало.

На юге вырос торговый район с лавками, складами и площадкой для караванов, откуда каждые три дня уходили с товарами повозки на муравьиной тяге. Там же, я надеюсь, на месте текущего пустыря, где проводится зарядка и базовое обучение молодого пополнения, вырастет площадь героев. Правда, дорогая она, требовательная…

Весь город в целом преобразился. Каменные фундаменты под новыми зданиями эпохи античности смотрелись солидно, черепичные крыши придавали поселению цивилизованный вид, от которого у приходящих путников отвисали челюсти.

Площадь четырёх божеств – центр духовной жизни Матрассийска – стала по-настоящему красивой. Мировое Древо, посаженное месяц назад как крошечный росток, вымахало в четырёхметровое дерево с раскидистой кроной, излучающей мягкое золотистое сияние.

Каждую неделю оно приносило два плода, благодаря бонусам Диониса, увеличивающим урожайность садов. Два плода, каждый из которых давал плюс один к случайной характеристике съевшему.

За месяц восемь таких подарков от Древа я, на правах вождя, узурпировал и схомячил в одно очень уважаемое и авторитетное лицо. Бонусы позволяли чувствовать себя всё ещё достойным воином. В итоге плюс два к Силе, один к Ловкости и Выносливости, два к Живучести, а также один к Интеллекту и Мудрости.

Рядом с Древом возвышались семь скульптур. Семь статуй Карамельки в различных позах и с разной степенью художественного мастерства. Первые две, созданные гоблинами-новичками, что стали на путь скульпторов, были очень… своеобразными. За этими изделиями едва угадывалась женская фигура. Но последние три были вполне достойными произведениями искусства. Вырезали из камня они же, но уже более твёрдыми руками и со знанием дела. Особое внимание было уделено груди и попе нашей жрицы. И на этих элементах постоянно появлялись жирные отпечатки пальцев и ладоней гоблинов…

Каждая скульптура повышала настроение жителей в радиусе пятнадцати метров и добавляла очки культуры поселению. Немного, но добавляла. Маленький вклад в культурную гегемонию большого региона.

Карамелька, естественно, была в восторге и каждое утро обходила все семь, проверяя, не облапал ли какой-нибудь Спартак одну из статуй. Даже ловушки в виде граблей вокруг статуй набросала, чтобы нерадивые гоблины по лбу получали и кричали.

Своеобразная сигнализация. Впрочем, она не мешала работникам научного квартала. Привыкли они к такому… И потому пятна от влажных ладошек то и дело появлялись на её каменных прелестях…

Я прошёл к «умывальнику» – самодельной приблуде из выдолбленного камня, куда гоблины заливали воду. Если вытащить затычки из коры жгучего дерева, то она польётся под силой тяжести. Ох, как же было тяжело им объяснить принцип столь простого, казалось бы, закона физики…

Ополоснул лицо водой, размялся, почистил зубы ворсистым растением, заменившим нам щётку и растущим в огородах при каждом доме, и вернулся к себе. Недолго думая, натянул доспехи, поправил «Гиматий тирана» и отправился в зал совета.

Миори уже ждала меня внутри, разложив на столе стопку свитков и глиняных табличек. Вела какие-то записи…

— Доброе утро, — подняла голову кетра, и её ушки слегка дёрнулись. — Сегодня нас негусто. Из твоих министров в поселении осталась только я.

— Все при деле, да? Рассказывай, родная моя, Астокарай ненаглядная, что у нас нового, — произнёс я, и Миори слегка покраснела и улыбнулась.

За этот месяц мы часто оставались наедине и много общались, лучше узнавая друг друга и делясь историями из наших миров. Можно сказать, жили душа в душу, помогая друг другу и поддерживая морально.

— Тали на восточном аванпосте проверяет периметр леса Онтариуса. Роща слегка разрослась, но никаких следов появления пруда пока не обнаружено. Сам старик больше себя не проявлял.

Спартак увёл три десятка новобранцев на тренировку к оврагам. Карамелька с утра в храме Диониса. Готовит ритуал для предстоящего обращения. Коржик в муравьином лесу принимает новый выводок. Орочи отбыл вчера к оркам, прибудет через пять дней с порцией калек.

— А Шрам?

— Вернулся из патруля ночью, спит. Его десятка взяла троих кабанов и двух оленей на обратном пути.

Я сел за стол и взял первый свиток.

— Давай начинать. Посмотрим, что у нас изменилось... Население?

Миори развернула свиток, исписанный мелким, аккуратным почерком, и начала доклад. За месяц девушка обучилась многим премудростям бюрократии, благодаря чему выросла эффективность и остальных министров: она им помогала освоить тонкости этой сложной науки.

— Общая численность на сегодняшнее утро превысило четыре тысячи двести жителей. С учётом присоединившегося южного поселения, расширения аванпоста на западном озере до маленького посёлка и всех наших аванпостов, мы имеем следующее соотношение по расам: гоблины составляют основную массу, их уже три тысячи восемьсот сорок восемь; орков – двести сорок один; хобгоблинов – пятьдесят, гномов – тридцать семь, из них двадцать три работают в мастерских, а четырнадцать осваивают горное дело в нашем аванпосте; шкриняпов – двести восемьдесят шесть, включая сто десять освобождённых.

Наконец-то ящеролюды начали прирастать после появления самок. Их уже семеро. У кетр и наг всё без изменений. Итого получается четыре тысячи двести девяносто семь жителей, включая вас и не считая рабов, — отчиталась Миори.

Я мысленно сравнил это число с тем жалким десятком гоблинов, которые ютились вокруг меня, когда я только появился в этом мире. Ощущение было такое, словно с момента моего попадания сюда прошли годы, хотя на самом деле прошло не больше трёх месяцев. Система создала этот мир для стремительного роста и развития, и мы неплохо этим воспользовались.

— Какой прирост? — уточнил я.

— Среднее значение стабилизировалось на уровне семи с половиной процентов в день. Это ниже, чем месяц назад, когда у нас было ровно сто процентов счастья, и ниже, чем пиковые восемь процентов. Причина падения очевидна и связана с проблемой, которую мы обсуждаем уже вторую неделю.

— Счастье… — кивнул я, прекрасно осознавая, о какой проблеме она говорит.

— Да. Начало возрастать вновь и уже достигло девяноста четырёх процентов, — подтвердила Миори. — Завершение перестройки старого жилья помогло немного исправить ситуацию. Помимо этого, рост населения опережает темпы перестройки, у нас банально не хватает жилья. Каждый новый дом Античности вмещает больше жителей, чем две лачуги бронзового века, но Болту физически не хватает рук и ресурсов. Строим впритык, потому как стоит приоритет на других проектах.

— Да, приоритеты – наше всё… Что ещё у нас из последствий?

— Замедление исследований. Темп изучения технологий просел, как и ожидалось.

Я кивнул, откладывая свиток. Эту проблему я знал, изучал, прощупывал, пытаясь найти способы противодействия. И пока, к сожалению, не нашёл. Возможно, когда в других городах появятся свои центры исследований и учёные, дело сдвинется с мёртвой точки.

Дальше мы с Миори обсудили магию в поселении. Считая меня, сейчас у нас семь магов и один шкриняп-шаман. Новые шаманы не рождались, а старый боялся больше огня обучать кого-либо секретам своего ремесла. Чтобы не потерять свою позицию главного шкриняпа.

За прошедший месяц мы выторговали у Диониса пять магических преображений и открыли Мудрость пяти девушкам в нашем поселении. Я не особо ориентировался на то, чтобы именно дамы получили такую возможность, просто так сложилось. Следующими на очереди по степени важности будут парни.

Кроме Морковки, получившей возможность стать маленькой и наблюдательной призывательницей, для которой было приобретено у странствующего торговца практически месяц назад заклинание призыва гигантских кровососов пятого уровня, Мудрость обрели Атари, Пюрэшка, Тали и Миори. Ну и мы с Коржиком были магами.

Каждая из магинь получила специализацию, купленную у торговцев либо вымоленную у Диониса в обмен на Веру по своему профилю. Атари стала целителем. Полноценным, способным вытащить из могилы не только отварами и компрессами, мазями и зельями, но и магией.

Пюрешка превратилась в мага земли с уклоном в природу. Теперь она благословляла пашни и повышала урожайность на двадцать процентов, вместе с тем сокращала время созревания на десять процентов. Это было мощно, но ей не хватало маны, чтобы обойти даже малую часть наших посевов. А значит, либо она должна стать сильнее, либо нам нужно ещё с десяток Пюрешек сделать. Целую кастрюлю магов этого направления…

Тали получила возможность видеть сквозь преграды; Миори, как и в прошлой своей жизни, вернула контроль над магией огня. Теперь она могла делать некоторые фокусы без новых свитков заклинаний, книг со знаниями магии и прочих вещей, без которых маги становятся бесполезными. Пробудила, так сказать, природный талант.

— Хорошо, — подвёл я промежуточный итог. — А что по Масе? Мне показалось или она закончила работу над своим проектом?

Миори разложила перед собой отдельный свиток и с восторгом посмотрела на меня.

— Верно! Она работала над ним практически весь месяц и вчера поздно вечером закончила. Сейчас исследует новую культурную особенность. Вот, передала мне результат.

Я открыл меню строительства и пролистал до конца списка. Внизу, среди знакомых зданий и проектов, мерцала новая строка, выделенная золотистым сиянием…

Монумент «Хозяин земель»

Тип: Чудо света (малое)

Описание: Величественная статуя правителя цивилизации, стоящего на высоком постаменте и бросающего вызов небесам. Монумент олицетворяет несгибаемую волю вождя и претензию на господство над окружающими землями. Создан по вдохновению Творца, впечатлённого деяниями своего правителя.

Эффект: Авторитет правителя в поселении с монументом повышается на 15%. Скорость присоединения нейтральных поселений в регионе с чудом света увеличена на 25%. Все жители поселения, в котором установлен монумент, при взгляде на монумент на 30 минут обретают 20% уменьшение скорости потери энергии. Культурное влияние на соседние цивилизации увеличивается на 20%. Повышает привлекательность города среди беженцев

Стоимость: 20 единиц обработанного камня, 100 единиц мрамора, 50 единиц бронзы, 20 драгоценных камней, 10 единиц красителей

Время постройки: 14 дней

Условие: наличие Творца с вдохновением, Мастерская скульптора

Я прочитал описание, хмыкнул и покачал головой, довольный бонусами.

Чудо света... Пускай и малое, а не грандиозное, но чудо света. Бонусы к авторитету, культурному влиянию, присоединению поселений и даже привлечению новых жителей. И это даёт статуя меня любимого, бросающего вызов небесам.

Мася, ты талант!

— Позови Болта, пожалуйста, — попросил я Миори, и она вышла. А пока я его жду, можно заглянуть в технологии…

Красавица кивнула и выскользнула из зала, а я перешёл во вкладку технологий Античности. Целый месяц научный квартал Эйнштейна, разросшийся ещё больше, но не прирастивший бонусов к скорости исследования, работал без выходных.

Неприятные изменения Античности в части бонусов и подсчёта скорости исследования стали для нас камнем преткновения. Если первая сотня учёных гоблинов вносила ощутимый вклад, добавляя по проценту к скорости исследования, то каждый последующий работник после сотни добавлял всего половину. Для очередного одного процента ускорения теперь требовалось два дополнительных гоблина вместо одного. И эта пропорция продолжала ухудшаться…

Средний темп изучения одной технологии составлял примерно пять дней, и поднять его существенно без увеличения Интеллекта ведущего учёного было практически невозможно. Эйнштейн был хорош. Его девятый уровень, камень на ускорение исследований, природная склонность к науке, бонусы от технологий и эффект моего венка частично компенсировали потерю ускорения от счастья и того, что теперь для исследований нужно минимум двадцать Интеллекта.

Я пролистал список и задержал взгляд на шести зелёных галочках рядом с изученными технологиями.

Помимо «Скульптуры», в этом списке появились «Каменная архитектура», преобразившая многие проекты построек и сделавшая здания куда более комфортными и прочными; «Школа» – позволившая активнее обучать особым навыкам и профессиям население, а вместе с тем давшая небольшой пятипроцентный бонус к скорости исследования Эйнштейну, и «Философия».

Орочи от последнего был в экстазе и немедленно назначил себя главным философом поселения. И никто, разумеется, не возражал, потому что спорить с орком-профессором, цитирующим кого-то уровня Сократа в переводе на гоблинский, – занятие для самоубийц. Ну, и крепко сжимаемый им огромный молот был серьёзным аргументом.

«Горное дело» мы также освоили и потратили на это долгие четыре с половиной дня. Каменоломни и шахты заработали активнее и продуктивнее.

Если уж начали развивать горное дело – почему бы не добавить в копилку знаний и «Металлургию»? Стала доступна выплавка железа и стали, а также качество оружия и доспехов резко выросло после освоения этой технологии.

Стан, наш главный кузнец, от восторга перестал нормально спать, когда увидел новые чертежи в своём системном меню. Первый стальной меч, выкованный им на прошлой неделе, выглядел грубовато, но резал бронзу, как горячий нож масло.

За месяц мы освоили всего лишь пять технологий… Но каждая открывала новые горизонты и делала Матрассийск сильнее. И все пять были ступенями к главной цели, ради которой я выстраивал всю цепочку исследований.

«Инженерия»…

Я открыл её карточку, ведь прямо сейчас она активно изучалась. Прогресс: пятьдесят шесть процентов. Оставшиеся сорок четыре при текущей скорости исследования потребуют ещё около четырёх суток. Если бы счастье держалось на ста процентах, было бы намного меньше.

«Инженерия» необходима для расшифровки чертежа Грандиозного чуда света, так что направление работы для Эйнштейна и компании определилось автоматически. Правда, одной «Инженерии» мало…

Для расшифровки ещё нужны Мудрость пятьдесят и выше, Интеллект пятьдесят и выше и все три постройки из Тайных знаний. Требования настолько запредельные, что обычный правитель на этом этапе турнира даже не стал бы о них задумываться. Но у меня есть план, и план этот измеряется не днями, а неделями упорной работы.

Я закрыл меню технологий и открыл собственный статус. Привычка проверять его, как и статус Луны, каждое утро превратилась в ритуал, потому что каждое число напоминало мне о том, какой путь пройден и сколько ещё впереди…

Краснов Дмитрий Алексеевич

Уровень: 14 [12847/819200]

Сила: 12+7

Ловкость: 13+3

Скорость: 15+9+3(+15%)

Выносливость: 13+17+1(+5%)

Восприятие: 20+5+2(+10%)

Живучесть: 12+10

Интеллект: 51+2

Мудрость: 29+12 (мана 410/410)

Опыт едва перевалил за начало четырнадцатого уровня и завис. Восемьсот с лишним тысяч единиц до следующего уровня... При отсутствии серьёзных сражений и войн набрать такое количество можно лишь через годы мирной жизни, чего турнир, разумеется, не предполагает. Рано или поздно придётся снова воевать. И лучше бы это случилось на моих условиях…

Мудрости, если считать с амулетом и всеми плюшками, теперь сорок один. Но как же далёк я до нужных мне пятидесяти. Ну, ещё Мировое Древо может подкинуть единичку пару раз, если повезёт с рандомом. Но рассчитывать на удачу в таком деле глупо. Хотя не факт, что на нашем пути к величию моя Мудрость – самая большая проблема…

Размышления прервал скрип двери. В зале появился Бруп – гоблин с хитрыми глазами и то ли одесским, то ли еврейским говором. Благодаря ему за последний месяц торговая система Матрассийска превратилась в нечто работающее.

— Вождь, позвольте-таки побеспокоить вашу светлость в этот прекрасный утренний час. — Бруп остановился у стола, бережно неся нечто, завёрнутое в тряпицу. — Вчера вечером заходил к нам один очень интересный господин с парящими ладьями, и мы провернули, не побоюсь этого слова, гешефт столетия!

— Торговец? — Я отвлёкся от статуса. — И ты отпустил его, не разбудив меня?

— Вождь, вы же сами приказали, что после девяти вечера беспокоить вас может только вражеская армия или Дионис в режиме «всё пропало, тушите свет». Ваши слова, между прочим, я даже записал на табличке и повесил у входа! А торговец прибыл в десять, ушёл в полночь. За два часа мы обменяли четырнадцать амфор горчичного масла, тридцать глиняных кувшинов, двести метров верёвки, сорок бронзовых наконечников для стрел, пять обработанных шкур тиграбана и восемнадцать паучьих шёлковых тюков на… вот это. Правда, пришлось доплатить все монетки, шо у нас имелися…

Он поставил покупку на стол, развернул тряпицу, и – у меня по телу пробежали мурашки. Передо мной появилась небольшая, размером с ладонь, каменная чаша из тёмно-синего камня, покрытая серебряными рунами. Внутри чаши мерцала жидкость, переливающаяся от голубого к фиолетовому.

Я сразу её коснулся, чтобы прочитать описание…

Чаша ночного колодца

Качество: эпическое

Прочность: 800/800

Эффект: При размещении в поселении создаёт вокруг себя зону покоя радиусом 50 метров. Все жители, находящиеся в зоне покоя в ночное время, восстанавливают здоровье на 5% быстрее, получают крепкий сон и просыпаются с бонусом +1 ко всем характеристикам на первый час после пробуждения. Зона покоя также снижает уровень стресса и повышает счастье жителей на 2%, если их место ночлега расположено в радиусе действия реликвии.

Очень хорошая сделка! Бонусы небольшие, но невероятно полезные и приятные. Опять же, мини-усиление счастья может помочь нам дорваться до заветной цифры в сто единиц, если разместить рядом с недовольными!

— Бруп… — произнёс я, и старый гоблин осторожно посмотрел на меня, не зная, что ему светит: награда или разнос. — Красава!

Он расплылся в довольной улыбке.

— Ну шо я могу сказать, вождь, талант не пропьёшь! Хотя наш пресвятой Дионис очень старается доказать обратное… Торговец, кстати, поначалу ломил тысячу двести золотых, но после двух часов переговоров, трёх чашек грибного пива и четырёх попыток Луны откусить ему палец мы сторговались до жалкой тысчонки.

— Размести чашу в центре Старого города, рядом с самым большим скоплением длинных домов. И возьмите каменный блок, сделайте постамент.

— Слушаюсь, — Бруп осторожно завернул чашу в тряпицу и с такой нежностью прижал к груди, словно нёс новорождённого ребёнка. — Вождь, ещё одно… Торговец намекнул, что в следующий визит, примерно через две недели, может привезти кое-что из категории «редких строительных материалов». Я ему сразу сказал: «Мрамор тащить», – всё как вы приказали. Он сказал: «Готовить деньги». А у нас их нема…

Мрамор…

Я задумался, потому что это слово всплыло в моей голове одновременно с двумя другими проблемами: «Архив Тайн» и «Хозяин земель». Обе постройки требовали мрамор, и обе были критически важны. Но об этом мы поговорим, когда придёт Болт.

— Спасибо, Бруп. Отличная работа.

Торговец-хитрец удалился, унося с собой чашу, а я открыл для обзора изображение всего нашего поселения.

Системная карта показала мне Матрассийск и его окрестности. За последний месяц она обросла множественными отметками и точками интереса с записями. В радиусе ста километров не осталось ничего, что могло бы хоть как-то удивить меня, ведь мы проверили всё, даже пустоты в земле.

Я развернул карту перед собой, воплощая на столе, и принялся изучать её с видом полководца перед битвой, хотя никакой битвы в ближайшее время не предвиделось. Пока, во всяком случае.

Матрассийск лежал у южного подножия Одинокой горы и стал крупнейшим поселением в округе. Четыре тысячи жителей, каменная стена вокруг Старого города, новые кварталы, укрытые частоколом. Отметка «Город» в системном меню появилась неделю назад, когда население перевалило за три тысячи. И с ней пришли как новые возможности, так и новые головные боли…

К западу, в километре от каменных городских стен, зелёной точкой светился муравьиный лес Коржика. Мы до него практически доросли, планомерно расширяя жилые и производственные кварталы. Да и сама колония разрослась. Теперь Коржик управлял почти тремя сотнями муравьёв, включая боевых, рабочих и недавно появившихся разведчиков – лёгкого подвида, способного забираться в труднодоступные места и даже покорять деревья.

Ещё громкий визг последних позволял ориентироваться остальным муравьям. Да и мы примерно понимали, что означают те или иные звуки.

Под муравейником ежедневно пахала Мать Умертвий. Двадцатиметровая полуразложившаяся змея продолжала делать своё дело под моим руководством и несколько раз в день создавала умертвий, которых использовали для сдачи экзаменов гоблины, желавшие выйти за пределы поселения и получить своё личное оружие, доспехи и щиты, чтобы стать защитниками племени. Мы никого не принуждали. Необходимость превращать в воина каждого гоблина исчезла вместе с ростом численности поселения и армии.

Конечно, у нас были основы, через которые проходил каждый новичок, но бойцами после них не стать. Любой прошедший более-менее нормальную подготовку боец Спартака справится с тремя такими новичками и не вспотеет. И эта битва с умертвиями была своего рода экзаменом.

Каждый победивший забирал с умертвия ленты и делал собственные тканые доспехи, переклеенные смолой. Не боевой, а тренировочный комплект, чтобы привыкать к весу и не портить нормальное снаряжение, созданное кузнецами.

Несмотря на престижность военного направления, гоблины больше любят спокойствие и ковыряние в носу, а не риск, так что на четыре-пять «выпускных экзаменов» приходилось пятнадцать-двадцать умертвий каждый день и свободные излишки тканей отправлялись на склады и в мастерские.

В этом же районе пока находилась окрепшая после переломов Арахна с её выводком. Новых пауков она не нарожала. Коржик говорил, что всё дело в травмах. Как исцелится, так и сможет родить новых пауков. Но мы особо не спешили: контролировать их тяжело. Другого дрессировщика у нас всё ещё нет, а силы Коржика не безграничные.

Он планомерно идёт к десятому уровню, там будет шанс укрепить свой природный дар. И тогда, пожалуйста, пусть рожает. А пока нам и так хватает вечноголодных паучар и их паутины.

На западе, прямо на берегу озера, куда от Матрассийска в будущем будет вести мощёная дорога, а пока имеется лишь накатанная колея и расчищенный лес, мерцала синяя отметка нового поселения.

«Благое», так его назвали, ибо плотность полезных ресурсов, плодородность земли вокруг и наличие рыбы делали его желанным местом для жизни и освоения, будущей житницей всех поселений в этом районе. А пока оно было маленьким, всего тридцать восемь жителей. В основном рыбаки, строители и собиратели диких ресурсов.

Оттуда в Матрассийск, помимо обычной рыбы, шёл сахарный тростник, материалы для папируса, табак, местный иван-чай, лечебные травы, глина и даже водоросли, ставшие прекрасной добавкой-удобрением для полей Пюрешки. Главным в поселении после долгого выбора и обучения стал назначенный мной Фонарщик.

Были и другие кандидаты, но в этом поселении меня больше всего интересовала не инициатива, проявляемая другими кандидатами, а исполнительность и старательность. Хрупкая природная среда могла быть уничтожена чересчур активными гоблинами, а так как не все вещи мы можем культивировать – важно было сохранять баланс. Других источников рыбы у нас нет, поэтому нельзя просто взять, всё выловить и сидеть, в носу ковыряясь.

На юге, у берега солёного озера, где раньше стояла самая крупная из трёх гоблинских деревень, теперь располагалось поселение с логичным и понятным названием «Солёное». Всего сто двенадцать жителей, которые объединились из двух присоединившихся южных общин. Третья деревня – та, что была самой слабой – переехала в столицу.

Жители Солёного занимались добычей соли, охотой и поиском необычных для Матрассийска пород камней: гранита, кремния и песка. Хорошего, качественного, строительного песка мелкой фракции. Пока не особо полезен, но в будущем он точно станет основой стекольной промышленности.

Также их загрузили весьма трудоёмкой, но полезной работой по перемолу злаковых культур в муку и плетению мешковины из неплохо растущего волокнистого растения, родственника крапивы. Растение ядовитое, но для гоблинов безвредное. А ещё оно весьма прочное.

На месте двух изначально небольших бывших деревень остались переделанные аванпосты с гарнизонами по десять гоблинов, которые охраняют территорию и ежедневно собирают ресурсы. Наш большой город потребляет много всякого, и без таких отрядов добытчиков Матрассийск начнёт испытывать жуткий дефицит всего.

На востоке, у эльфийского леса, стоял один из самых дальних наших аванпостов. Постоянное население составляло двадцать пять гоблинов под командованием Джазмена, и, пожалуй, мы бы могли превратить аванпост в деревеньку, но Онтариус был против, и я велел уважать его просьбы. По сути, там жили стражи, разведчики и собиратели ценных ресурсов. Там их хватало, особенно после моего очередного посещения две недели назад и детального обследования местности со всеми моими способностями Искателя.

Онтариус, судя по редким докладам от Джазмена, восстанавливал силы и выращивал вокруг Древа первые ростки будущего эльфийского леса. Процесс шёл медленно, но верно. Однако ни о каком Пруде Начала пока речи не шло.

На севере, в двух с половиной днях марша, располагался лагерь Стрыга, наших орков-союзников. К нам не присоединился, но уже давно перестал претендовать на титул владельца этих земель. Орки даже наш язык выучили благодаря культурному доминированию. Ну, и число их не превышало двухсот жителей. Даже у меня орков уже больше.

Вероятность вражды минимальна, зато польза от них большая. Эти бравые парни стали основным источником мяса, жира и мрамора.

Единственный источник мрамора, что так мне необходим, был найден в окрестностях Одинокой горы в развалинах города, похороненного в пустоши, далеко на севере, в нескольких днях пути от поселения Стрыга. Орочи курсировал между нами и ними, поддерживая связь и организуя обмен ресурсами, и забирал недовольных орков.

А вот те руины, что были неподалёку от нас, до города не доросли. Разрушения там капитальные, перестройка требовала огромных ресурсов и большого числа работников. Как говорится, овчинка выделки не стоит. Куда проще добить постройки древности и использовать ресурсы для строительства новых зданий. Этим и занималось планомерно два десятка гоблинов и столько же орков. По сути, мы превратили зачищенные руины в каменоломню.

Можно ли это назвать империй? Нет. Скорее пока её зародышем. Столица, два малых поселения, несколько аванпостов, разведанные территории в пределах четырёх дней пути от края до края. Но для цивилизации, которая два с лишним месяца назад состояла из десятка голодных гоблинов и одного озадаченного человека, прогресс феноменальный.

Мы первыми на континенте достигли Античности, у нас были маги, каменные стены, союз с орками, эльфийский друид на территории и чертёж Грандиозного чуда света в сундуке. Не хватало только времени, ресурсов и абсолютной уверенности в том, что никто не попытается всё это отобрать.

Тяжёлая дверь открылась, и в зал зашёл Болт. Главный строитель Матрассийска выглядел так, будто не спал трое суток, что, зная Болта, вполне могло быть правдой.

Парень явно подсел на бодрящие отвары Атари. Его глаза горели фанатичным огнём, руки были перепачканы пылью.

— Вождь, Миори передала, что зовёте… — Хобгоблин-строитель рухнул на скамью напротив меня, как только я махнул рукой, указывая, куда ему уместить свою худую хобгоблинскую жопу. — Я как раз рассчитывал расход камня на южную секцию внешней стены, и, если честно, цифры не радуют…

— Они вообще редко радуют. Мы должны расставить приоритеты, поэтому я тебя и позвал.

Я зашёл в меню строительства и поделился с ним чертежом будущей крепости. Он замер, смотря на масштабный проект. Затем я отметил и передал через интерфейс правителя главному строителю информацию о постройке Архива Тайн и аналогичным образом выслал появившееся в меню чудо света «Хозяин земель».

— У нас три проекта. Все три нам нужны. Но ресурсы не бесконечные. Давай разбираться.

Болт придвинулся ближе, прикусив костяшку пальца, и начал считать вслух, бормоча себе под нос:

— Крепость в муравьином лесу. Каменные стены высотой в двадцать метров, ширина пять метров, шесть башен, казармы, цитадель, ворота, отвесный склон с трёх направлений из четырёх… Требования к камню, древесине и металлу… Ох ты, впечатляют… Придётся всех добытчиков перебросить, чтобы стройка просто не остановилась через день после начала возведения. Будет сложно… Стены вокруг старого города по сравнению с этим просто гоблинский лепет.

— Но мы обязаны её построить, на случай войны. Причём это только первая часть, по сути своей замок. Позже будет более сложный вариант крепостных укреплений, но там нужно будет несколько тысяч строителей и материалов как на три-четыре наших города. Ещё инструментов в несколько раз больше, чем мы сделали за всё время.

— Ого! Впечатляет! — удивился Болт.

— И это только один из проектов. Смотри дальше…

— Архив Тайн… Да, я читал. Значит, он будет в городе построен? Не вижу проблем. Да и материалы мы копили, можем хоть сейчас начать возводить. У торговцев покупались и переплавлялись вещи из золота и серебра. Всё накопили. Даже мрамор!

— И третий вариант… — обратил я его внимание на чудо света.

— Чудо света «Хозяин земель», — Болт посмотрел на описание Системы, и в его глазах загорелось нечто среднее между восхищением и ужасом. — Пятьдесят единиц обработанного камня, сто единиц мрамора, пятьдесят единиц бронзы, пять единиц драгоценных камней, десять единиц краски… Четырнадцать дней строительства, пять профессиональных строителей и два скульптора. Вождь… Это огромный проект. Красивый, полезный, но огромный! У нас мрамора либо на него, либо на Архив Тайн.

— В этом и проблема… Нужно решить, что важнее и с чего мы начнём.

Мой взгляд упал на требования к малому чуду света, и я ещё раз прочитал то, что мы обретём вместе с его постройкой…

Выбор слишком сложный… Но для меня – очевидный.

Друзья, один из нас заболел и предположительно неделю будет очухиваться. Запас глав маленький, поэтому переходим на через день. Прошу принять и простить. Надеюсь скоро станет лучше и мы порадуем вас кучей свежих главушек.

Глава 2

Стоило поднять вопрос на тему, что лучше, как Болт мгновенно схватился за переносицу и откинулся на спинку скамьи. Я видел, как его голова разрывается от выбора и душа создателя требует взять и все три проекта реализовать.

Я позволил ему помариноваться в этом страдальческом состоянии руководителя пару минут. Его озадаченность было легко понять: три масштабных проекта одновременно мы не осилим. Ни на один ресурсов не хватает с запасом, а вождь сидит напротив и ждёт ответа, будто у строителя в кармане запасной карьер мрамора.

— Ладно, не мучай голову… — Я открыл подробное описание построек, которые достались нам от «Тайных знаний». — Я уже выбор сделал, так что давай ещё раз пройдёмся по описаниям Архива. Хочу убедиться, что ничего важного не упустил, прежде чем ты пойдёшь закладывать фундамент.

Болт затряс головой и тоже влез в доступное ему меню постройки. Я же развернул описание и прошёлся глазами по строкам, что видел уже раз десять. Но каждый раз сердце начинало биться чаще при изучении требований и объёма ресурсов…

Архив Тайн

Ограничение: 1 строение из категории «Тайные знания» на поселение (население 500+)

Описание: Хранилище запретных знаний и центр тайных операций. Создаёт зону «Тайного покрова» радиусом 50 километров. В пределах зоны чужие боги, не входящие в союз с покровителем цивилизации, лишаются возможности наблюдать за территорией и отдавать указания своим последователям. Центр передачи знаний и обучения: повышает качество, успешность и скорость обучения жителей в поселении на 15%

Хранилище с защищёнными ячейками: вариативно настраиваемые условия изъятия, допуск по должности, паролю или выполнению условия. Становится доступно обучение специальным навыкам разведки и контроля

Производство: Подготовка агентов, сокрытие донесений, хранение секретов

Должность: Хранитель тайн

Ускоряет восстановление маны правителя поселения на 2 единицы в минуту

Требования к постройке: 10 кг золота, 15 куб. метров мрамора, 50 кг серебра, 10 единиц драгоценных камней, 10 больших камней маны, 20 средних камней маны

Время постройки: 10 дней

Пятьдесят километров. Полсотни километров зоны, в которой чужие боги превращаются в глухонемых наблюдателей, а их шпионы остаются один на один со своим невезением. Любой засланный в радиус действия Архива агент теряет связь с покровителем. Это поможет избавиться от вечно сующей нос в наши дела зловредной Зевсихи. Зато наши контрразведчики на своей территории и с полной поддержкой Диониса и Геры будут как рыбы в воде.

Плюс бонус к восстановлению маны, что для нас архиважно. Смогу ещё мертвецов подчинить, если появятся.

— Болт, у нас точно хватит ресурсов на Архив? — повернулся я к строителю.

Хобгоблин открыл свой блокнот, пролистал записи и кивнул:

— Точно хватит, вождь. Золото выторговали, серебро переплавили из трофеев орков и собственных находок, мрамор от орков завезли, хоть на это и ушла целая неделя. Тяжёлый он, даже муравьям туго пришлось. Драгоценных камней хватает, месторождение в бывших шкриняпских пещерах стабильно приносит пять-десять камней в сутки разного размера. Магические камни тоже есть, купили у торговцев из порталов, как вы и велели. На Архив хватит. Но на «Хозяина земель» после этого мрамора уже не останется.

— Знаю. «Хозяин земель» подождёт. Пока Орочи не привезёт новую партию мрамора, о чуде света думать рано. Закладывай фундамент Архива, место выбери рядом с кварталом умников. И Брупу скажи, чтобы ориентировался на закупку редких и не встречающихся у нас ресурсов. Кто знает, что ещё потребуется нам в будущих проектах… Как минимум золото, магические камни и серебро должно всегда быть в запасе.

— Понял, вождь, — кивнул Болт и поднялся, бережно убирая блокнот с заметками. — Если работать без перерывов, построим всё за неделю.

— Хорошо. Иди на своё поле боя, мой генерал.

Похвала явно пришлась по душе строителю, и он расцвёл. Его зелёные щёки потемнели, и Болт с глупой улыбкой выскочил из зала совета.

За лишённым стекла окном шумел Матрассийск. Четыре с лишним тысячи жителей занималисьсвоими делами, не подозревая, что всё, сделанное за целый месяц, лишь начало грандиозных изменений.

Архив Тайн, малое чудо света на очереди… И обязательно крепость – символ нашего будущего, величия и военной мощи. И между мной и победой стоит стена из цифр, ресурсов и времени… Её предстоит разбирать по кирпичику.

Впрочем, есть стена покрепче каменной... Стена по имени «пятьдесят единиц Мудрости». Мой Интеллект уже перешагнул эту планку благодаря накопленным бонусам и артефактам из подземелья. А вот Мудрость застыла далековато от нужного значения.

Пора звать консультанта…

«Дионис, — обратился я мысленно. — Тащи вино, сейчас размышлять будем…»

Тишина была мне ответом. Но очень и очень недолгая. Видимо, эта пара секунд потребовалась моему покровителю, чтобы натянуть портки, понять, что ему не послышалось, и выбрать вино с закусками. А потом до моего сознания добрался его весёлый голос.

«Охо-хо, ни-хо-хо себе! Мне нравится ход твоих мыслей! Подожди секунду, я не одет…»

Спустя минуту зал совета окрасился в розовые тона, и на облаке, едва помещавшемся между столом и стеной, материализовался Дионис. Выглядел он… привычно. Спасибо, что не пропагандировал сегодня нудизм.

— Ну? — закинул Дионис ногу на ногу и покачнулся. — Чего звал?

Я показал на пустой стол и дал понять, что сперва его надо бы накрыть чьей-то божественной милостью. Я как раз голодный.

Дионис поморщился, видя пустоту, и щедрым взмахом руки заставил его вкусняшками, парой бокалов и бутылкой вина.

— Наше! Олимпийское! Последний урожай, собранный нимфами до смены Зевса. Больше такого не делают…

Я налил себе, предпочитая проверить лично, а не слушать байки. Вкус был такой, что на секунду показалось, будто я стою на вершине горы, а внизу расстилается бесконечное море, освещённое закатным солнцем. Меня даже ветром обдало прохладным. Уж не знаю, совпадение ли…

Потом вернулась реальность: каменные стены и подзабытый запах, доносящийся от полного гадящих гоблинов поселения. Надо бы уже построить нормальные городские бани… Да только с водой проблема. И трубы мы делать не научились, чтобы подогревать воду. Да и меди едва-едва хватает с вырабатываемой жилы на Одинокой горе.

— Вкусно. Ладно, к делу. По Архиву Тайн всё подтверждаю окончательно, материалы собраны, начинаю постройку. Затем чудо света и дальше… Надо думать, где найти мрамор для ещё двух построек.

Дионис замер с кубком у губ. Опустил его и тяжело вздохнул.

— Да, вынужден признать, Гера победила… — пробормотал бог без особого энтузиазма. — Три недели мы спорили. Три! Я всё ещё считаю, что тебе лучше было бы делать Хижину Мистика, потому что она помогла бы тебе набрать заклинаний и развить своих магов быстрее до нормальных боевых этих, как их… Заклинателей! Во! А Архив и потом построить можно…

— Да всё построим. Вопрос лишь в ресурсах. Хижина пойдёт во второй город. В Солёном вот или в Благом забабахаем.

— Ага… А по Мудрости ты что решил? Будешь перераспределять? — уточнил он.

— Только если всё остальное будет готово и мы будем уверены в собственных силах. Но я пока против этого. Шансы достичь пятидесяти своими силами есть. Небольшие, но есть. Плюс Древо мира регулярно даёт плоды…

— Ну, смотри сам. Можно ещё удачу попытать и заполучить у торговцев артефакты, — предположил Дионис.

— Естественно. Артефакты, книги знаний, случайные награды и рост уровня… Да даже свитки со способностями в твоём же храме могут помочь. Найдёшь что-нибудь с плюс один к Мудрости, если я попрошу, — добавил я.

— Найду, — согласился Дионис. — Да и Архив Тайн поможет тебе выдрессировать змеюку и вообще на территории поселения позволит без особых проблем магическими практиками заниматься.

— Кстати о развитии… — Я отставил бокал и подвинулся ближе: — Давай поговорим о стратегии. У меня за последний месяц появилось кое-какое понимание, но мне нужен взгляд сверху. Буквально.

— Валяй, — устроился поудобнее Дионис, и я начал излагать.

Опыт у меня застрял в начале четырнадцатого уровня и завис намертво. Тьма опыта к ключевому пятнадцатому уровню нужна, а текущие зачистки вокруг Матрассийска приносят сущие крохи. Дикие звери в лесах уничтожаются охотниками, умертвия лишь изредка идут в мою копилку, открытий в двух днях пути больше нет. Я облазил буквально всё, судя по карте.

Без серьёзной войны или зачистки нового подземелья я в этой яме просижу не один месяц. А никаких новых подземелий не обнаружено.

— Нормальная картина для мирного времени, — оценил Дионис. — Большинство правителей на этом этапе турнира болтаются между десятым и двенадцатым, потому что сидят за стенами и боятся высунуть нос. Ты хотя бы лично мечом машешь. И вообще каким-то образом смог два уровня взять, засовывая свой нос повсюду.

— Да, набрал, но лишил огромное количество бойцов шанса получить десятый уровень. В общем, плыву по течению и жду новых вызовов, верно?

— Верно, — кивнул Дионис, закидывая виноградинку в рот.

— По поводу победы... Нам нужна развитая экономика. Мы – локомотив технического прогресса в регионе, всё придётся делать своими силами. И в первую очередь необходимо восстанавливать счастье, а вместе с ним наращивать сельское хозяйство. Пюрешка благословляет урожай, но её маны хватает на десятую часть посевов. «Ирригация» изучена, но каналов нет, а ручей не справляется. Нужен либо акведук от реки, которую ещё найти нужно, либо и дальше долбить колодцы. Только вот для полей колодцы не подходят.

— «Ирригация»… Ну ты посмотри по сторонам, найми побольше людей, покопай русла рек, чтобы чуть-чуть ландшафт изменить и помочь природе. И решишь часть проблем, — кивнул Дионис. — С «Инженерией», кстати, полегче станет… Там плотины можно будет начинать делать, запруды и водохранилища своеобразные. Прикинешь, что к чему, и запустишь создание примитивных подъёмных механизмов. Построишь акведуки, и станет попроще. Хотя задача архисложная для текущего уровня развития цивилизации, тут я согласен.

— Для этого придётся Болта с других проектов снимать, а задач у него немерено... Ещё меня напрягает слабость нашей армии. Мы перестали делать профессионалов, надо исправлять. Процент боевой части населения упал с пятидесяти до десяти. Этого мало с учётом грядущего.

— Тебе нужно больше металла и больше специалистов. Пара классных высокоуровневых бойцов куда полезнее толпы оборванцев, — подметил Дионис.

— Спартанцы… — тут же вспомнил я пример из истории. — Да и войска Александра…

— Смутно припоминаю, о ком ты… — задумчиво произнёс Дионис. — Ладно, тут я тебе не помощник. Можешь с дядей Аидом этот вопрос обсудить.

— Обязательно. Но всё, как и всегда, упирается в ресурсы и специалистов. Не хватает запасов… Мы растём как на дрожжах и сжигаем, съедаем, закапываем и уничтожаем почти всё добытое. А что остаётся – продаём.

— Добро пожаловать в реальность, — ухмыльнулся Дионис. — Империю строить сложнее, чем поселение. Намного сложнее.

Я отпил вина, собрался с мыслями и перешёл к главному:

— На юге есть большая река? Мне нужна экспедиция туда.

Дионис поднял бровь.

— Зачем?

— Разведчики заметили резкое увеличение воды на границе изученных земель, и один клянётся, что видел большую воду. Сомневаюсь, что это море. Или река, или озеро. Но… где много воды, там и море с большой вероятностью будет. Морская торговля перспективна, но куда больше меня пугает перспектива появления врага с такого удобного направления вторжения. Мне нужно знать, как далеко побережье. Потому что, когда начнётся наш великий проект, весь мир будет искать способ остановить меня. И я должен понимать, откуда ждать удара.

Дионис помолчал, покатывая кубок между ладонями.

— Разумно. Южное направление ты вообще почти не трогал.

— Именно. Я понимаю, что мы находимся в регионе, ограниченном с трёх сторон большими природными преградами. И юг остаётся лазейкой к нам. Нужно его захватить и подчинить. Хотя всё будет бесполезно, если к нам придут порталами... Как от этого защититься?

Дионис поставил кубок на колено и посмотрел на меня серьёзно:

— Я много думал и изучал этот вопрос. Вариантов целых два. Первый: сеть храмов по всей территории и постройка поселений. Каждый храм, в котором достаточно накопленной Веры, создаёт зону помех для чужих порталов, так как это моя зона контроля. Я буду просто блокировать подобные попытки, но всё будет зависеть от количества Веры. Чем больше храмов, чем больше Веры у цели атаки, тем сложнее поставить портал.

— Сложно… А второй?

— Магические монументы-блокираторы. Специальные сооружения, созданные для противодействия порталам. Но тебе бы сперва чертёж найти… Действуют такие в радиусе нескольких километров каждый. И они тоже дорогие. Требуют редкие материалы и магов-операторов. Зато эффективнее храмов. Ещё и автономные. Вариант проверен в прошлых турнирах. Просто каждый из них стоит столько, что…

— Гоблины взвоют? И я вместе с ними, да? Значит, храмы плюс монументы, когда дорастём до нужного уровня. Будем делать и то, и другое. Ошибки недопустимы.

— Вот это уже разговор! — Дионис откинулся на облаке и искренне улыбнулся. — Ты уже мыслишь не как вождь деревеньки, а как император. Мне это нравится.

— Я бы тоже хотел быть доволен. Но между мной и титулом императора стоит армия проблем, которая побольше любого мёртвого легиона. Жильё и вода, еда и мрамор, время и – снова время… Матрассийск должен стать не просто городом, а мегагоблополисом. Сотни тысяч жителей, максимальное счастье, ежедневный прирост в тысячи.

— Тысячи? — Дионис присвистнул. — Амбициозно.

— А как иначе? Если Матрассийск превратится в метрополию с сотнями тысяч жителей и огромным уровнем счастья, заселение региона станет вопросом времени. Колонии и аванпосты в каждом ущелье, дороги между ними, крепости на ключевых перекрёстках. Появится оборонительная сеть, которую будет невозможно пробить, потому что за каждой стеной стоят тысячи бойцов, а каждый потерянный город восполняется за считаные недели.

— Для этого тебе понадобится не одно чудо света. Или не одна Карамелька… — заметил Дионис. — Больше чудес света – выше шанс обретения счастья. Но чем больше население, тем чаще кому-то чего-то не хватает, и счастье падает. Надо регулярно пополнять запасы и иметь достаток всего. Ну, и радовать своего творца, чтобы она чаще испытывала вдохновение. Я бы на твоём месте её в гарем себе взял и хорошенько бы…

— Будем стараться… — выдохнул я, осознавая, как сложно удерживать эту гоблинскую «корпорацию» на плаву. — Стоп, что? Понятно, что ты бы тут половину поселения в кусты утащил, но я – не ты. Если так хочешь победить и вдохновить её, вперёд и с песней. Иди, подкатывай, цветы дари, мяса жареного принеси и в дом утаскивай, вдохновляй.

Дионис посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. Поднял кубок.

— Может быть, так и поступлю... Ладно, давай, мой чемпион, действуй в своём направлении. Я знаю, у тебя всё получится. Ты уже осознал возможности и особенности этого мира, а значит, готов включить свой светлый мозг и дать всем понять, чего ты стоишь. За твоё безумие!

— Ага. За безумие, — отсалютовал я в ответ и опрокинул бокал, после чего закусил.

Вопросов у меня больше не было.

— Ладно. Мне пора. Гера что-то хочет… Если я задержусь ещё на минуту, она решит, что я снова напился и полез в трусы к нимфам…

— Передавай ей привет и благодарность за мудрые советы, — отозвался я.

Дионис хмыкнул, махнул рукой и растворился вместе с облаком, оставляя за собой слабый винный шлейф и пустой бокал на столе. Золотой, между прочим. Забыл или подарил? Зная Диониса – скорее всего, забыл. Я убрал бокал в сундук от греха подальше, надеясь, что он о нём не вспомнит. Нужно больше золота…

Вышел из зала совета в предвечерний Матрассийск пару часов спустя, когда закончил с работой и персональной тренировкой с моей хвостатой напарницей. Сегодня в виде исключения это была Луна. Я её дрессировал, используя кусочки мяса.

Солнце клонилось к западу, заливая каменные стены старого города оранжевым покрывалом. По улицам сновали гоблины, орки таскали брёвна к строительным площадкам. Где-то на западной окраине стучали молотки, где-то на юге, у торговых рядов, шумели голоса. Четыре с лишним тысячи жителей… И каждый занят своим делом в огромном механизме, который я собираю по винтику.

Нужно проведать змею и слить запасы маны.

Путь к муравьиному лесу занял четверть часа неспешной ходьбы с параллельным осмотром земель. За последний месяц расстояние между стенами города и лесом Коржика сократилось почти вдвое. Западные кварталы подползли к опушке и кое-где ближайшие дома стояли в каких-то трёхстах метрах от первых муравьиных троп. Скоро Матрассийск поглотит и это расстояние. Тогда муравьиный лес окажется внутри городской черты, и можно будет начинать возведение крепости. Но это потом.

Коржик встретил меня на входе в лес, сидя верхом на рабочем муравье, который деловито перетаскивал бревно. Повелитель насекомых за последний месяц подрос, раздался в плечах и обзавёлся самодельной кожаной курткой, расшитой муравьиными усиками. Мода от Карамельки добралась и до него.

— Вождь! — Коржик спрыгнул с муравья. — Вы к змее?

— К ней родимой. Как она?

— Стабильно. Воняет всё так же, не лучше и не хуже. Муравьи к ней привыкли. Обходят её по широкой дуге, но не боятся. У нас как раз Ма привёл группу новобранцев на экзамен.

— Да, по времени как раз должен был. Потому и иду к ним. Пойдём, посмотрим.

Мы углубились в лес, обходя деревья и муравьёв, таскающих камни. Колония Коржика разрослась до трёх сотен особей, и их организованная суета напоминала маленький муравьиный город. Жрут они, правда, как тысяча жителей Матрассийска... К счастью, готовы есть практически всё подряд.

Воины патрулировали периметр, рабочие расширяли подземные камеры. Разведчики – новый подвид – сидели на ветках деревьев и время от времени издавали громкие трескучие звуки, от которых вздрагивали непривыкшие к подобному гоблины.

Мать Умертвий лежала в глубокой яме, вырытой муравьями специально для неё. Двадцатиметровая полуразложившаяся змеюка издавала такой амбре, что становилось грустно. Интересно: если создать одеколон и обрызгать её, то насколько его хватит?

Я нашёл место почище, сел на поваленное бревно у края ямы и закрыл глаза.

Мысленный приказ дошёл до Матери Умертвий мгновенно. Она дёрнулась, подняла голову, и из её расширившейся пасти выбрался склизкий и гадкий носитель материалов для наших умельцев и жертва экзамена.

[Создано умертвие 1 уровня. Расход: 15 единиц маны.]

Первый был готов. Я не стал ждать и отдал следующий приказ. Змея послушно выдавила из себя ещё одного, потом третьего. Каждое умертвие обходилось в пятнадцать единиц маны и минуту-полторы времени. Работа монотонная, но необходимая: гоблинам нужны тренировочные мишени. Всё же экзамен не сдаётся без противника. Да и первый трофей прошедшего обучение воина – эти самые бинты, из которых они смастерят тренировочные доспехи.

Я создал восемь штук, прежде чем мана просела до уровня, ниже которого лучше не спускать: надо иметь запас. Змее по-прежнему требуется единица в минуту на поддержание контроля, и если я израсходую всё до нуля, он рискует пропасть.

Муравей-воин у края ямы деловито сжимал в челюстях умертвий и оттаскивал к тропе, ведущей на тренировочную площадку. Коржик помогал, направляя мысленные команды через связь с муравьями. Слаженная работа.

Я поднялся с бревна и пошёл к тренировочной площадке. Она располагалась на восточной опушке муравьиного леса, на расчищенной поляне с утоптанной землёй, деревянными щитами для прикрытия и разметкой из камней.

Ма стоял в центре, скрестив руки на груди, и наблюдал за тройкой молодых гоблинов, вооружённых копьями и щитами. Экзамен шёл полным ходом. К слову, лишние умертвия паслись в своеобразном загоне.

Я проследил, как последний экзаменуемый убил свою цель точным тычком копья, и даже похлопал ему. Так тест и закончился. А вот умертвия ещё были...

— Выпускай всех разом! — прокричал я в сторону Ма, заходя на своеобразную арену.

Настало время мастер-класса для новичков и старичков!

«Афоний» пел в руке, рассекая ветер и раскраивая черепа умертвий. Опасные и смертоносные в первую встречу, они теперь казались неуклюжими и медлительными увальнями, о которых можно убиться, только если сам прыгнешь ему в руки. И орки умудрились это сделать в день, когда я встретил Орочи… Причём массово.

Под вздохи новобранцев я уничтожил пятёрку умертвий и дал команду собирать бинты. Когда я почистил от чёрной крови копьё, ещё поболтал с Ма, размышляя с ним о строгости отбора бойцов и необходимости обновления стрельбища и тренировочного поля, после чего отправился обратно в Матрассийск.

Вечерний гоблополис встретил меня криками гоблинов на строительных площадках и стуком молотков, не стихающим даже на закате. Я прошёл по главной улице, застеленной деревом. Пока ещё деревом… В планах сделать все дорожки каменными.

Заглянул в один из новых домов, сделанных по античному проекту. Простенько, но функционально. Отужинал вместе с Карамелькой и Миори, сразился за кусок мяса с Луной и позорно проиграл её щенячьему взгляду.

Что ж… Нужно восстановить запасы маны, чтобы с утра вновь отправиться в муравьиный лес и уничтожить порцию умертвий. Я снял доспехи, лёг на кровать, закрыл глаза и провалился в «Медитацию».

Мана текла ровным потоком, заполняя внутренний резервуар. Мысли замедлились, обрывки планов и расчётов растворились. Завтра разберусь со всем. Сегодня я сделал достаточно. Пора дать голове отдохнуть.

Где-то в новом квартале, между нынешним центром поселения и будущей крепостью, уже началась постройка Архива Тайн. Всё было хорошо. Всё шло своим чередом. Кроме одного… «Медитацию» прервали.

За окном было темно, глубокая ночь. Вместе со мной вскочила и Луна, когда в дверь снова заколотили.

Я открыл засов и увидел запыхавшегося Шрама в полной боевой экипировке.

— Вождь, — хобгоблин говорил быстро и отрывисто. — Посланник от Стрыга прибыл! Прибежал только что, едва дышит… Двое суток бежал. Наши орки на войне! На Озёрных напало другое племя, крупное. У врага есть варги. Уже убито сорок добытчиков Стрыга, вырезано два охотничьих лагеря. Враг движется к «Озёрному». Стрыг просит помощи. Срочно.

Сон слетел мгновенно. Я сел на кровать и принялся натягивать сапоги.

— Где посланник?

— У ворот. Миори с ним.

— Сколько врагов?

— Посланник говорит, больше трёхсот. Хорошо вооружены и организованы. Не дикари, настоящая армия с командованием. И варги. Крупные и натренированные, минимум два десятка.

Я встал, застегнул доспехи, поправил венок, схватил копьё.

— Зови Морковку! Пусть орёт боевую тревогу!

Шрам кивнул и исчез в темноте.

Я вышел из дома и услышал, как на вышке раздался звон бронзового гонга. Затем второй и третий. От этих тяжёлых ритмичных ударов по коже бежали мурашки.

Громогласный, драконоподобный крик Морковки разнёсся по поселению, перекрикивая шум кузницы и шелест ветра.

Матрассийск замер на секунду. А затем ожил и активно зашевелился.

Из домов выскакивали гоблины, на ходу бросая инструменты и недоеденные ужины, натягивая доспехи и хватая оружие. Орки выбегали из казарм тяжеловооружённые и молча строились в колонны. Факелы зажигались один за другим вдоль улиц, превращая засыпающий город в бодрого зверя, который был готов ринуться в бой.

Никто не кричал зачем, никто не спрашивал, кто напал. Бойцы просто бежали к оружейкам, строились и ждали приказа. Месяцы тренировок, учений и реальных боёв превратили толпу в слаженный механизм. Несовершенный и кривоватый, с вечно ковыряющимися в носу шестерёнками, но работающий.

Раз был дан сигнал, значит, кому-то скоро предстоит сдохнуть во имя величия Матрассийска.

Глава 3

Посланник оказался молодым орком. Он сидел прямо на земле у ворот, привалившись спиной к частоколу, и жадно хлебал воду из бурдюка, который ему протянула Миори. Рядом стояли двое караульных с факелами, освещая образ, от которого у меня по спине пробежал неприятный холодок. У бедняги ступни стёрлись в кровь от безумного бега.

Как же он мчался, лишь бы успеть… Да и в целом бежать двое суток без остановки способен не каждый орк. Этот смог. И даже сумел найти наше поселение. Одного взгляда на его ноги хватало, чтобы понять цену подвига.

— Как зовут? — присел я перед ним на корточки.

— Грыш, — поднял на меня орк мутные глаза. — Охотник Стрыга. Вождь велел бежать к тебе. Не останавливаться. Я лучше всех эти земли знаю…

— Рассказывай подробнее о врагах. Откуда пришли, когда впервые напали, общались ли до этого, сколько их и чем вооружены.

Грыш сделал ещё глоток и заговорил, с трудом подбирая слова на нашем языке, который орки Стрыга освоили за последние недели благодаря регулярной торговле и культурному давлению Матрассийска.

Картина вырисовывалась паршивая… Три дня назад на северо-западных подступах к Озёрному появились разведчики чужого племени. Стрыг выслал навстречу охотников, и те не вернулись. На следующий день пришла основная масса: больше трёхсот хорошо вооружённых орков с варгами. Организованная армия с командирами и желанием доказать, кто тут самый бравый орк. Враги вырезали два охотничьих лагеря на подходах. Убили сорок добытчиков, остальных пленили.

Триста с лишним бойцов против двух сотен жителей Стрыга… Причём после понесённых потерь – даже меньше. Соотношение, при котором долго не продержишься, даже если каждый орк в поселении возьмётся за топор. Но у них хотя бы есть стена и неплохое развитие за счёт торговли с нами.

— Кто ими командует, знаешь?

— Большой орк. Очень большой. Грыш не знает имени. Он носит шлем из черепа варга и броню из чёрного металла.

Если это сталь, значит, у противника либо свой кузнец с технологией выше нашей, либо они её где-то раздобыли. Ни один из вариантов не внушает оптимизма…

— Варги – это собаки здоровенные? Как уродливые волки? Сколько их точно?

— Да-да… Такие твари, что волки рядом с ними как щенки. Двадцать, может, больше. Грыш умеет считать до двадцати. Большие и злые.

Я поднялся и посмотрел на Миори. Кетра уже всё поняла по моему лицу и кивнула, не дожидаясь вопроса. Она развернулась и побежала к казармам, где продолжали строиться бойцы.

— Грыш, ты молодец. Атари перевяжет тебе ноги. Отдыхай, ты своё дело сделал.

Орк мотнул головой.

— Грыш пойдёт обратно. С вами. Стрыг ждёт.

С такими ранами и готов бежать обратно? Вот это характер! Я не стал спорить, потому что стоит уважать чужую решимость, даже если она идёт вразрез со здравым смыслом. Кивнул караульным, чтобы отвели его к Атари, сказал, чтобы дали поносить амулет для регенерации, покормили, а сам двинулся к площади перед залом совета, где собирались командиры.

Матрассийск продолжал просыпаться. По улицам бежали гоблины с оружием, орки выстраивались плотными рядами у казарм, факелы горели вдоль деревянных мостовых, превращая ночной город в подобие растревоженного муравейника. Сравнение напрашивается само собой, учитывая, что настоящий муравейник располагается в километре к западу, и там сейчас просыпается наша кавалерия, а всадники ужемчатся к своим шестиногим пони.

У зала совета уже ждали Спартак и Шрам. Оба в полном боевом облачении, оба с одинаково озадаченным выражением лица. За их спинами тенью скользнула Унаги, моя нага-телохранительница, закутанная в просмолённые тканые доспехи с кольчугой поверх подкладки.

— Спартак, что по готовности, — я остановился у стола с кривоватой гоблинской картой, нарисованной на папирусе.

— Бойцы почти готовы к выходу. Пожрать бы взять и можно выдвигаться!

— Сколько нас? Хотя бы примерно.

— Так ведь это… Разбиты по группам. Орки-мужики – все пойдут, девки – не знаю. Гоблины – моя и Шрамова сотня, отряд шкриняпов, ну и там ещё по мелочи… С учётом хобов-командиров – сотни четыре наберём. Это те, кто экипирован, вооружён и прошёл подготовку…

— Хорошо. Добавим туда Коржика с его кавалерией, и наш отряд будет выглядеть вполне прилично. Из каждого десятка двое берут сумки и идут к складам, получаем съестное и боеприпасы. Потом раздаём на весь десяток.

— Так точно! — отчеканил Спартак, Шрам же ограничился молчаливым кивком.

— Ма остаётся за главного офицера, командующего обороной. С ним минимум три десятка опытных бойцов, что могут стать командирами ополчения при необходимости, — продолжал я раздавать приказы.

Забирать почти всю реально готовую к суровым битвам армию нехорошо, но, если нас будет две или три сотни, битва с орками рискует стать последней в славной истории Матрассийска и моего правления. Три десятка ветеранов плюс несколько сотен ополченцев из числа обученных работников вполне смогут удержать город, тем более укрытый за стенами. Да и остатки муравьиной гвардии и паучиха, что подписала контракт с Дионисом, тоже не останутся в стороне.

Со стороны леса подъехали муравьи, и с самого крупного из них спрыгнул мой генерал.

— Коржик…

— Здесь, вождь! Со мной сорок муравьёв-воинов готовы выдвигаться по твоему приказу. Ещё столько же рабочих могу взять и пару разведчиков.

— Бери, — дал я ему добро. — Сколько назвал, столько и бери.

Наша кавалерия звучит гордо, выглядит специфически, воняет ещё специфичнее, но в бою просто бесподобна. Орки делают ставку на варгов, но у нас есть не менее впечатляющие ребята. Да и у меня свой муравей имеется.

Я за последние недели привык к нему настолько, что ходить пешком в дальние выходы кажется нерациональной тратой времени. «Верховую езду» я освоил не просто так, и навык оправдывал себя при каждом выезде.

— Так, рассвет уже скоро. Времени на сборы у нас до первых лучей солнца. А там сразу же выступаем. Выходим через северные ворота. — Я обвёл взглядом собравшихся и перешёл к не менее важному инструктажу для подтягивающихся командиров и «министров».

Оставлять город без внятного руководства на несколько дней нельзя. Мои гоблины знают своё дело, но многих просто нет на месте. Надеюсь, тех, кто останется, хватит, потому как они по местным меркам – профессионалы и за счёт высокого Интеллекта не нуждаются в ежечасном контроле. И всё же проговорить приоритеты лучше прямо сейчас. Мало ли что может случиться, пока меня нет.

— Болт. — Строитель и так уже стоял рядом, потому что ни одно событие в Матрассийске не обходилось без его участия. — Архив Тайн не останавливай ни при каких обстоятельствах. Это первый приоритет. Остальные проекты по твоему усмотрению. Не забывай про ежедневные расширения кварталов и постройку домов. Ну и запасы строительных материалов старайся накапливать.

Болт кивнул, для него ничего нового.

— Карамелька! — Моя славная девка стояла чуть поодаль, кутаясь в накидку поверх ночнушки. — Накапливай Веру. Ничего не трать без крайней необходимости, никаких ритуалов, кроме обязательных. Когда вернусь, нам понадобится много Веры.

— Поняла, вождь.

— Пюрешка, твоя задача простая: урожай и ещё раз урожай. Благословляй всё, до чего дотянется мана. Продовольственная безопасность важнее всего остального. Если возникнут проблемы с водой или вредителями, решай на месте, советуйся с остальными.

Пюрэшка поклонилась, прижимая ладони к груди.

— Эйнштейн продолжает работу над «Инженерией», затем «Дороги» осваиваем. Потом посмотрим. Ма, не забудь патрули вдоль полей устраивать. Если дикие животные сожрут посевы, гоблины начнут жрать кору вместо нормальной еды и требовать наказать виноватого. Шрам, гонца за Тали отправь…

— Уже! — обрадовал меня хобгоблин. — Сутки туда, сутки обратно. Через два дня она будет здесь.

— Отлично. Все, кто остаются… В моё отсутствие главной назначается Тали. Если её нет, командует Эйнштейн. Эйнштейн, до её прибытия все спорные вопросы лучше решать на совете, узнав мнение и предложения остальных. Всем всё понятно?

— Да, вождь! — прокричали мне в ответ матрассийцы.

Я окинул взглядом площадь. Факелы отбрасывали длинные тени на каменные стены зала совета и лица собравшихся бойцов. Четыре тысячи жителей работают и готовятся к бою, понятия не имея, что решения, принятые в ближайшие минуты, определят, сколько из них доживёт до следующей недели.

Впрочем, такое можно произнести про любой день в этом мире. Здесь каждое утро начинается с вопроса, кто сегодня попытается тебя убить, и заканчивается благодарностью за то, что ответ оказался «никто».

— Вопросы?

Вопросов не было. Все знали, что делать.

Следующие минуты до рассвета превратились в управляемый хаос. Гоблины грузили припасы на рабочих муравьёв, оружейники раздавали запасные копья и связки стрел. Атари собирала медицинские запасы в дорожные сумки. Набивала их бинтами и лечебными отварами. Коржик седлал боевых муравьёв и распределял наездников, проверяя каждую упряжь лично. Стан, которого я оставлял в городе, притащил к северным воротам свежевыкованные металлические щиты, похожие на баклеры.

Я открыл сундук в доме вождя и достал со дна небольшой стеклянный флакон, закупоренный серебряной крышечкой с волнистым узором. Внутри плескалась мерцающая голубоватая жидкость. Живая вода, артефакт, который я практически не трогал, так как раньше не знал свойств.

Теперь же это зелье стало моим походным оберегом. За пределы Матрассийска я без него не выходил.

Пару недель назад, когда Карамелька завершила обязательные переходы в хобгоблинов и намолила первую Веру для появления магов, я вспомнил про флакон во время уборки и притащил его ей. Сто единиц Веры за процедуру кусались, но это стоило того.

Живая вода

Качество: легендарное

Тип: одноразовый расходный артефакт

Свойства:

Применение в течение одной минуты после гибели живого существа: полное исцеление всех ран и возвращение к жизни

Применение к существу, обречённому на смерть, но ещё живому: полное исцеление и увеличение характеристики «Живучесть» на 5 единиц (постоянно)

Применение к полностью здоровому существу: увеличение характеристики «Живучесть» на 10 единиц (постоянно)

Воскрешение из мёртвых, если успеть в течение минуты. Или десять единиц Живучести, если влить здоровому. Десять единиц к любой характеристике на этом этапе турнира – это разница между жизнью и смертью. Я мог бы выпить содержимое флакона прямо сейчас и стать значительно крепче. Но одноразовый артефакт, способный воскресить из мёртвых, стоит больше любых статов. Потому что статы можно набрать и другими способами, а вот вернуть кого-то с того света нельзя ничем, кроме этого маленького флакона.

Главное – успеть… Одна минута после смерти. Ровно шестьдесят секунд, за которые нужно оказаться рядом с погибшим, открыть флакон, влить воду в рот. В разгар боя, когда вокруг летают стрелы и копья, когда земля скользкая от крови, уложиться в минуту – задача далеко не простая. Значит, артефакт должен быть при мне всегда. И предназначен он для меня или для тех, без кого Матрассийск перестанет существовать. Звучит цинично, но в условиях войны цинизм и прагматизм – это синонимы выживания.

Я спрятал флакон, подправил экипировку, взялся за копьё. И тут Луна ткнулась носом мне в бок, едва не свалив с ног.

Дракоша… Хотя какая она уже дракоша? Так вымахала… За последний месяц раздалась настолько, что её «нежные» тычки ощущались ударами тарана. Она чувствовала, что происходит нечто серьёзное, и не хотела оставаться дома. Да я бы и не рискнул её оставить, потому что разнесённый от скуки дом вождя плохо отразится на моём авторитете.

— Пойдёшь со мной, — погладил я её по серебряной чешуе. — Только держись рядом и не лезь вперёд.

Луна фыркнула с видом оскорблённой леди и затарахтела, всем видом показывая, что готова к любым подвигам.

Рассвет окрасил вершину Одинокой горы в розовый цвет, когда колонна Матрассийска вышла через северные ворота. Четыреста восемьдесят два бойца, если считать муравьёв, и один серебряный дракончик.

Очень внушительная сила по меркам нашего региона. Месяц назад я и мечтать не мог о таком количестве и качестве бойцов, а полтора месяца назад большая часть этой армии ковырялась в носу и понятия не имела, как держать копьё.

Я покачивался в седле боевого муравья, привыкая к ритму его шага. Муравей-воин двигался ровно и на удивление быстро для существа, которое выглядит помесью кошмара энтомолога с бронетранспортёром.

Два с половиной дня марша до Озёрного, если верить прежним расчётам. Но посланник бежал двое суток без остановки, значит, армия с обозом будет идти дольше. Надо ускориться, насколько позволяют ноги пехоты. Муравьи-то выдержат любой темп, а вот гоблины на своих коротких ногах определённо выдохнутся.

Мысли сами собой перескочили на Орочи. Наш орк-профессор отбыл к Стрыгу за день до того, как пришла весть о нападении, с обычным торговым обозом. Торговые караваны к оркам мы гоняли отдельно от общих маршрутов, не чаще раза в пять дней, потому что путь на север долгий, а грузы тяжёлые. С ним отправились двадцать орков для охраны, тридцать гоблинов-носильщиков и несколько хобгоблинов-командиров для координации. Обоз небоевой, хотя при необходимости орки могут за себя постоять.

Вопрос в том, где сейчас Орочи. Если успел дойти до Озёрного ещё до начала атаки, то Стрыг получил хоть какое-то подкрепление. А я – риск потерять своего командира… Если нет, если караван попал в засаду на марше, то я уже потерял пятьдесят бойцов, ценный груз и единственного в поселении профессора, мечтающего о переводе высказываний великого философа Земли Джейсона Стетхема на орочий язык.

Колонна растянулась по горной тропе, петляющей вдоль восточного склона Одинокой горы. Предгорья здесь пологие, поросшие низким кустарником и редкими деревьями, с каменистой почвой, на которой то и дело попадаются валуны, вывороченные из земли давними оползнями. Тропу мы за время прогулок к Стрыгу утоптали до состояния приличной дороги, и муравьи шагали по ней уверенно, без заминок.

К полудню, когда солнце поднялось достаточно высоко, чтобы начать жарить макушки гоблинам, я придержал муравья и поравнялся со Шрамом и Спартаком, шагавшими в голове пехотной колонны. Оба хобгоблина двигались размеренно, экономя силы, и негромко обсуждали расстановку бойцов на случай столкновения с разведкой противника.

— Шрам, Спартак, — окликнул я обоих. — Пока идём, хочу кое-что обсудить…

Оба подтянулись ближе. Спартак привычно потянул правую руку к носу, а левой перехватил живущее своей собственной жизнью запястье правой. Недовольно хмыкнул и начал стукать по непослушной руке. Самодисциплина, конечно, впечатляет…

— Вот скажите мне: что вы знаете о тактике строя?

Шрам нахмурился:

— Стоим плотно, прикрываемся щитами, бьём копьями. Что ещё знать?

— Всё верно. Но примитивно. Давайте я расскажу вам про одну легенду из моего мира… Существовал один народ, который превратил строевую подготовку в настоящее искусство. И на этом умении построил легенду, прожившую тысячи лет. Их звали спартанцы. От них пошло и твоё имя, Спартак.

— Спарта-анцы? — удивился Спартак подобному повороту и задумчиво почесал свои ноздри.

— Спартанцы, — повторил я. — Народ воинов. Их было мало, несколько тысяч всего. Жили на маленьком клочке земли, окружённые врагами, которые превосходили их числом в десятки раз. И всё равно их боялся весь ближний мир.

Шрам хмыкнул с сомнением.

— Несколько тысяч против десятков тысяч?

— Дисциплина. Щит и копьё, подкреплённые абсолютной верой в бойца, стоящего рядом. Каждый спартанец всю жизнь учился одному: сражаться в строю. Ты не герой-одиночка, ты – часть стены. Твой щит прикрывает не тебя, а соседа слева. А щит соседа справа прикрывает тебя. Если один побежит, погибнут все. Поэтому никто не бежал.

Я рассказывал, а оба хобгоблина слушали с выражением, которое я видел на их лицах, только когда речь шла о чём-то по-настоящему важном. Фаланга, плотный строй копейщиков, ощетинившийся остриями. И каждый боец прикрыт щитом соседа. Длинные копья, бьющие из-за линии щитов и не дающие противнику приблизиться. Короткие мечи для ближнего боя, когда строй ломается и начинается рубка. И главное: бесконечные тренировки, пока каждое движение не станет рефлексом и строй не научится двигаться единым организмом.

— Триста спартанцев однажды встали на пути армии в сотни тысяч воинов, — продолжил я. — Узкий проход между скалами, фаланга от стены до стены. Враг не мог обойти и не мог прорваться, потому что проход позволял атаковать только узким фронтом. И триста спартанцев держали этот проход, проливая кровь своих врагов день за днём…

— Они выжили? — Спартак подался вперёд.

— Погибли все. Их предали, показали врагу обходную тропу. Но их гибель стала символом, который пережил века. Они доказали, что качество порой важнее количества. Умения важнее длины копья. Если враг сильнее, ты побеждаешь тактикой. Если у тебя нет выбора, ты дерёшься так, чтобы враг боялся к тебе подойти.

Оба хобгоблина замолчали. Я видел, что в их головах ворочаются мысли, тяжёлые и масштабные, перестраивающие всё, что они знали о войне.

— Вождь, — заговорил Шрам после долгого молчания. — Нам тоже нужна эта… Как её… фаланга.

— Нам нужна армия, — поправил Спартак. — Настоящая, с единым построением и бойцами, которые знают своё место в строю и не покинут его, даже если варг вцепится им в глотку.

Столько умных слов… Я сейчас всплакну от гордости за своих гоблинов.

— Именно так, — подтвердил я.

— Я хочу это сделать, — сжал кулак Спартак. — После этого похода. Собрать лучших и начать их учить. Щиты одного размера, копья одной длины. Строй, в котором каждый прикрывает соседа.

— Я помогу! — загорелся и Шрам этой идеей.

— Действуйте, — кивнул я, и это слово прозвучало весомее любого приказа. — Без мощной армии у нас не будет ни империи, ни будущего. Вы оба это понимаете не хуже меня.

Шрам и Спартак переглянулись и одновременно кивнули. Я просто посеял в их голову немного умных мыслей, а дальше пускай сами думают.

С этого разговора два моих генерала перестали просто идти и начали горячо и увлечённо обсуждать тренировки, перебивая друг друга, рисуя палками на привалах схемы построений, споря о длине копий и форме щитов. Я слушал их вполуха и мысленно улыбался, потому что два хобгоблина, заражённые идеей военной реформы, – это источник энергии, похлеще электростанции.

А мысли мои тем временем перешли от общей концепции к конкретике. Достаточно посмотреть на собственную колонну, чтобы увидеть проблему невооружённым глазом. Один гоблин тащит круглый деревянный щит в половину своего роста и бронзовый меч, другой несёт прямоугольный щит из шкуры на каркасе и копьё, третий вообще вооружён трофейной секирой без щита.

У орков свои топоры, у шкриняпов свои дубины, и каждый сражается по-своему. И обучить сотню бойцов одному приёму невозможно, когда у каждого разный вес снаряжения, разная длина оружия, и половина из них даже шагает в ногу через раз. А ещё у всех разные характеристики… Так можно набрать вооружённую толпу, но толпа – это не армия. Против организованного строя толпа ляжет в первые минуты, сколько бы её ни было.

Нужна стандартизация. Щиты одного размера и веса, копья одной длины с одинаковым балансом, шлемы по единому образцу. Хотя бы для тех, кто у нас примерно одной комплекции. Орки всё равно будут экипироваться по-своему. Но тоже желательно сделать их экипировку стандартной. И будут у них отдельные отряды.

Единообразие в армии – это основа взаимозаменяемости: сломался щит – подобрал щит павшего товарища. Пришёл новобранец – выдали стандартный комплект, начал тренироваться с ходу, потому что все тренируются с одним и тем же оружием. Проще производить, проще снабжать.

Отдельная головная боль – это обувь. Гоблины выносливы, но их ноги не рассчитаны на многодневные марши по каменистым тропам. Нужны ботинки. Крепкие и удобные, с подошвой из прессованной коры и шкуры.

Всё должно быть подогнано и унифицировано. У нас есть Стан с его растущим мастерством, есть гномы в мастерских, и есть я с моим знанием принципов массового производства, которые в этом мире пока никому не приходили в голову.

От мыслей о копьях и щитах перешёл к доспехам, а там моя рука непроизвольно потянулась к собственному хитиновому нагруднику, где во внутреннем кармане лежал флакон с Живой водой. Помимо экипировки и мелочи из подземелья, у меня есть два серьёзных артефакта. И каждый по-своему ценный.

Живая вода при мне. А второй, Звёздный осколок, лежит в сундуке дома вождя, завёрнутый в несколько слоёв ткани. Камень размером с кулак, внутри которого медленно вращаются крошечные звёзды. Легендарный компонент для создания или ремонта легендарных артефактов, за который любой мастер отдаст как минимум руку.

Проблема в том, что у нас нет мастера, способного с ним работать. Стан честно признался, что при его нынешнем уровне мастерства шанс испортить материал значительно превышает вероятность создать что-то стоящее. И Дионис подтвердил, что легендарные компоненты требуют легендарного мастерства. То есть, пока кузнец не начнёт стабильно выдавать хотя бы эпические изделия, браться за осколок крайне опрометчиво.

Гномы загорелись желанием взять его в работу, но ни один не мог дать гарантий. «Попробовать» и «сделать» разделяет пропасть, на дне которой лежит испорченный легендарный ресурс, второго которого у меня, может, больше и не появится.

А ведь есть шанс, что ещё одного легендарного артефакта хватит закрыть мою потребность в Мудрости. Бонус к характеристикам от предмета мог бы сократить разрыв до заветных пятидесяти единиц, необходимых для расшифровки чертежа грандиозного чуда света. Но если мастер запорет работу, осколок превратится в горстку красивой пыли с нулевой практической ценностью. А второй такой подарок вселенная подкидывать не обязана.

Значит, нужно не просто наращивать объём производства, а готовить мастеров экспертного уровня, которым доверить легендарный материал можно будет без страха. Но для этого и Стану, и гномам нужны ресурсы для экспериментов, причём дефицитные: особые металлы и магические камни. И время, которого у нас в обрез…

Ладно, нытьё никогда не помогало решать проблемы. Главное, что возможности есть. Осколок лежит и ждёт своего часа. Живая вода при мне. Армия марширует на север, командиры загорелись идеей военной реформы, и даже Луна перестала пытаться сожрать муравья, на котором сидит Коржик. Прогресс по всем фронтам!

День прошёл в монотонном движении на север. Предгорья постепенно сменялись более пологими холмами, каменистая тропа уступала место утоптанной дороге, по которой наши караваны ходили уже десятки раз. Привычный маршрут, знакомые ориентиры… И всё же ощущение иное, когда идёшь воевать. Воздух будто гуще, тишина – напрягает, и каждый шорох в кустах заставляет руку тянуться к оружию.

К вечеру колонна сбавила темп. Гоблины устали, хоть и не подавали виду, стараясь держать марку перед орками, которые шагали с невозмутимостью вьючных животных. Я приказал остановиться в защищённой ложбине между двумя холмами, где мы и раньше делали привалы на пути к Стрыгу. Три часа на сон, час на ужин и отдых. Больше позволить себе нельзя.

Орочи выехал за день до нападения, значит, уже должен быть там, если по дороге ничего не случилось. Обоз медленнее одиночного бегуна, но всё же быстрее полноценной армии. Хочется верить, что пятьдесят бойцов обоза сейчас на стенах Озёрного и помогают Стрыгу отбиваться. Хочется… Но уверенности нет.

Пока лагерь разворачивался, Унаги привычно заняла позицию в нескольких шагах от меня, свернув хвост кольцом и положив ладони на рукояти двух ближайших клинков. Жёлтые глаза сияли в сгущающихся сумерках, отслеживая каждое движение на периметре. Нага вообще спит мало и редко, что делает её идеальным часовым и ужасным соседом по палатке, потому что ощущение постоянного сверления взглядом не каждому понравится.

Я присел рядом на камень и протянул ей полоску вяленого мяса. Унаги приняла подношение осторожно, кончиками когтистых пальцев, и принялась жевать, не отводя взгляда от темнеющего горизонта.

— Унаги, — окликнул я. — Тебе нравится твоё имя?

Нага повернула голову и несколько секунд молча смотрела на меня, пока на её лице не проступило выражение, которое у змеелюдов, видимо, заменяет улыбку. Уголки тонких губ дрогнули, а вертикальные зрачки чуть расширились.

— Нр-равится, — прошипела она на ломаном гоблинском. — Хорошее имя. В нём есть «нага».

Я усмехнулся. Она ведь права, хоть и по случайному совпадению. Когда я давал ей имя, думал про японского угря, а получилось, что вшил в него название её собственного народа. Удачное попадание, пусть и ненамеренное.

Произошло это вскоре после того, как нага окончательно прижилась в поселении и перестала шипеть на каждого проходящего мимо гоблина. Однажды вечером я поинтересовался, есть ли у неё имя. Она замерла, потом выдавила на ломаном гоблинском, что прошлое перечёркнуто, и имя вместе с ним. И вообще, мол, я могу называть её как угодно. Я предложил ей выбрать любое, какое нравится, но она покачала головой. Ей всё равно. Старой жизни больше нет, и прежние привязанности тоже не нужны.

Тогда я почесал затылок, посмотрел на неё, на её змеиное тело, на клинки, на манеру двигаться, и первое, что пришло в голову и от чего я бы не отказался… Унаги Маки подходит идеально: гибкая, опасная и если правильно приготовить, то есть экипировать и вооружить, то ещё и крайне ценная союзница. Я, естественно, не стал объяснять этимологию.

— Унаги Маки, — произнёс я вслух. — Унаги – это твоё собственное имя, а Маки – это родовое, для будущего. Если нравится, пользуйся. А нет – в любой момент можешь поменять.

Нага замерла, потом по её щекам покатились слёзы. Она прошептала что-то на своём языке, отчего у меня сжалось горло, и перевела: она уже забыла, что бывают хозяева, которые дают выбор, а не отнимают его. С тех пор Унаги Маки следовала за мной повсюду, и я ни разу не пожалел о своём решении.

— Хор-рошее, — повторила нага, дожёвывая мясо, и вернулась к наблюдению за периметром.

Я откинулся на камне и прикрыл глаза. Рядом тихо посапывала Миори. Луна улеглась мне на ноги и мгновенно захрапела, отдавливая мне обе стопы. Драконица спала крепко, подёргивая хвостом. И снились ей, наверное, горы мяса и покорённые муравьи…

Подъём произошёл задолго до рассвета. Быстрые сборы, холодная вода из ручья на лицо, остатки вяленого мяса на ходу. Колонна выстроилась и двинулась дальше, проглатывая километры пути.

Второй день оказался жёстче первого. Темп я поднял несмотря на ворчание тыловых рядов. Муравьи шли ровно, пехота поспевала за ними на чистом упрямстве, а Шрам и Спартак гоняли отстающих окриками и обещаниями лично надрать задницу каждому, кто решит устроить привал без разрешения. Хобгоблины не шутили, и бойцы это знали, поэтому шевелили ногами быстрее.

К вечеру второго дня, когда солнце уже клонилось к горизонту и длинные тени от холмов ложились на дорогу, впереди показались знакомые очертания бывшего поселения Орочи. На месте развалин мы за несколько путешествий соорудили нечто, отдалённо напоминающее промежуточную базу: навесы из шкур, каменные круги для костров, запасы дров под навесами и простейшее укрепление из сложенных камней по периметру. Удобная точка для отдыха и перегруппировки.

Я собирался объявить короткий привал, когда Коржик, ехавший впереди на разведке, поднял руку и резко обернулся.

— Вождь, дым на горизонте!

Я привстал в седле и посмотрел на север – туда, где холмы переходили в степные равнины. На фоне закатного неба, окрашенного в оранжевый и багровый, поднимались столбы чёрного дыма. Целая полоса тянулась вдоль горизонта, густая и зловещая, какую не даёт охотничий костёр. Это было пламя пожара…

Я знал, что мы опаздываем. Знал с самого начала. И всё равно надеялся, что подоспеем вовремя... Увиденное, конечно, говорило об обратном.

— Спускаемся с предгорий! — развернул я муравья к строю. — Хотя нет… Всем выпить особой медовухи, снимающей усталость и повышающей Выносливость на время. Но никакого привала! Пока все ободряются, Коржик, кавалерию в разведку! Шрам, Спартак, как двинемся, пехоту не растягивать. Держите строй, темп максимальный! Коржик, повторю, только разведка. В бой не вступай! Как найдёшь, сразу возвращайся.

Бойцы как могли быстро ободрились, и колонна перестроилась. Муравьи-разведчики тем временем ушли вперёд, муравьи-воины подтянулись к голове колонны, пехота уплотнила ряды, сократив дистанцию между отрядами. Мы начали спуск…

Вскоре каменистые тропы сменились высокой травой. Холмы расступились, и перед нами раскинулась равнина, уходящая на север до горизонта. Сумерки сгущались, но дым на горизонте был виден отчётливо, потому что теперь к нему добавились отсветы пожара – красноватые проблески у самой земли.

Мы шли лёгким маршем. Напряжённые и злые. Зрелище со стороны, надо полагать, впечатляющее и пугающее в равных пропорциях. Земля гудела от топота сотен ног, муравьи щёлкали жвалами, оружие позвякивало в ритм шагов.

Коржик вернулся из разведки, когда до источника дыма оставалось меньше часа ходьбы.

— Вождь, Озёрное в осаде! — Его голос был хриплым от быстрой скачки. — Вражеские орки окружили поселение с трёх сторон. Часть частокола горит. С юга их нет. Видимо, не хватило орков замкнуть кольцо. Штурмуют северную стену – это рядом с той, что горит. Варги на западном фланге, стерегут выходы. Защитники держатся, но их мало, я видел бои на стенах.

— Наши там? Обоз Орочи?

— Не могу точно разобрать, уже темно. Но на стенах дерутся, а значит, живые есть.

Я кивнул и повернулся к строю. Гоблины и орки, шкриняпы и хобгоблины смотрели на меня, ожидая приказа. Даже парочка гномов и ящеролюдов крепко сжимали оружие в руках. Бойцы, оставившие свои дома и свой город, прошедшие два дня на ногах, чтобы оказаться здесь, на далёкой равнине, перед чужой битвой.

Хотя какая она чужая, если Стрыг и его орки давно перестали быть чужаками. Они наши соседи и торговые партнёры, наш источник мрамора, мяса и пополнения населения. Наш будущий город и аванпост Матрассии в этих землях. И если кто-то думает, что Матрассийск бросает своих, этот кто-то крупно ошибается.

Я поднял копьё и направил его остриём на север – туда, где дымились пожары и кипел бой.

— Сегодняшний день покажет, кто хозяин Одинокой горы и земель вокруг. Враг напал на наших друзей. Он жаждет крови и смерти. И он их получит… МАТРАССИЙЦЫ! ПРИГОТОВИТЬСЯ К БОЮ!

Глава 4

Четыреста с лишним глоток взревели, переходя с марша на бег. Земля дрожала от сотен ног, оружие звенело на бегу. И даже Луна, уловив общий порыв, грозно рычала.

Я пришпорил муравья и обогнал передовые ряды, вглядываясь в зарево на горизонте. Дым поднимался столбами, подсвеченный снизу красноватыми языками, и ветер нёс запах гари. Частокол горел, в этом я не сомневался.

На ходу я потратил двадцать единиц маны на способность «Картограф войны», и перед глазами развернулась полупрозрачная тактическая карта. Зелёные точки моих бойцов россыпью горели за спиной, жёлтые огоньки муравьёв Коржика сияли чуть левее. А впереди, в районе Озёрного, красных точек было столько, что у меня по спине пробежал холодок.

Основная масса врагов давила на северную стену. Там скопилось не менее ста пятидесяти красных огоньков. Уровни от шестого до одиннадцатого, большинство восьмые и девятые. Это хорошие уровни, но не запредельные. Враг силён, но не непобедим.

На западе, на удалении от стен, расположились варги с наездниками. Двадцать три красных пятна. И каждый наездник был не ниже десятого уровня. Держатся на расстоянии… Явно перекрывают отход.

Восточная сторона примыкала к озеру, и там я видел множество точек защитников и даже отметки отряда Орочи нашёл. Отлично, они успели добраться!

А вот с северо-запада, откуда вражеская армия и пришла, расположилась группа из шестидесяти-семидесяти орков. Рассредоточенная, без плотного построения. Судя по уровням – элита. Ждёт, пока мясо прорвёт оборону…

К югу от поселения было пусто, ни одной красной точки там не видно. Вражеский командир явно не ожидал подкреплений осаждённым и даже не подумал прикрыть тыл.

Я притормозил своего муравья, чтобы выровняться с остальными. Картина ясная, и ошибки врага как на ладони. Это даже мне, без военного образования, очевидно.

Триста с лишним бойцов разделены на три группы, но ни одного дозорного на южном направлении. Все основные силы брошены на штурм, и те, кто остались в тылу, – удобная для нас добыча.

Вражеский командир рассчитывал задавить защитников числом, но Стрыг оказался крепче, чем ожидалось, и осада затянулась. Теперь орки противника растянулись вдоль периметра и утратили ударную мощь.

Я поднял руку и подал жест, чтобы колонна перешла с бега на быстрый шаг. До Озёрного оставалось около километра, и мы рискуем выдохнуться раньше, чем добежим.

Наша цель простая – посеять панику в рядах врагов и воодушевить союзников видом прибывшего подкрепления. Да и бросаться в бой без плана, пусть даже простого, было бы преступной глупостью.

Спартак, Шрам и Коржик подтянулись ко мне по сигналу, Миори подбежала справа.

— Во-первых, достаём ещё грибного пива, дающего бонус к Выносливости. Во-вторых, слушайте внимательно, где расположен враг… — Я начал кратко обрисовывать увиденное на карте: — Враг разделён на три группы. Северная, самая крупная, штурмует стену. Западная – варги с наездниками. Они перекрывают отход. Северо-западная рассредоточена. Но уровни высокие – двенадцатый и выше. Скорее всего, элита, что ждёт, пока мясо прорвёт оборону Стрыга.

— То есть нас не заметили? — удивлённо хмыкнул Спартак и покачал головой: — Они что, совсем дурные?

— Скоро заметят, мы уже в зоне прямой видимости. О, вон от варгов кто-то помчался к северо-западной группе… С докладом, видимо… Значит, там и впрямь командир, — отметил я изменения на тактической карте. — Враг слишком самоуверен. Пока у них эта орочья уверенность не пропала и они не объединили силы, надо действовать. Коржик, бери всех муравьёв: и боевых, и рабочих. Обходи по левому флангу и врезайся в их кавалерию. Ваша цель – варги. Не лезь в ближний бой сразу. Подойдите на дистанцию броска и атакуйте. И смажьте копья и стрелы ядом, если есть возможность. Чем больше вы убьёте и покалечите, тем легче будет добить оставшихся и сохранить силы для следующего рывка. Восемьдесят жвал на двадцать три зверя, три-четыре муравья на каждого. Если не допускать ошибок, этого хватит.

Коржик кивнул, крепко сжимая копьё, и дал команду своему муравью ускориться, после чего все муравьи, кроме моего, отправились налево. Парень явно горел от нетерпения показать себя.

— Шрам, берёшь свою сотню и орков. Обходишь Озёрное и максимально быстро связываешь боем вражеский отряд с командиром. Тоже используйте яд. У орков доспехов почти нет, как я вижу, так что яд сработает прекрасно. Всё как учили: залп, перестроение, щиты во фронт, копья назад: взяли темп и давим шаг за шагом. Орки не из тех, кто побежит, а если ты ещё и провокацию какую-нибудь применишь…

— Понял! — кивнул Шрам, трижды свистнул, подзывая своих десятников, и начал раздавать приказы.

— Спартак, ты со мной и с оставшейся пехотой. Мы идём вдоль частокола. Если откроют южные ворота, присоединяемся к защитникам. Если нет, двигаемся дальше к месту прорыва. Не разбегаемся, не разделяем строй. Создаём дополнительную линию боестолкновения. У нас хорошая амуниция, уровни, и мы превосходим их в численности. Завязываем бой и удерживаем позиции. Как только Шрам и Коржик закончат свои битвы, орки будут окружены и уничтожены. Да и защитники Озёрного получат передышку, смогут контратаковать.

— Миори, — посмотрел я на кетру и начавшую появляться за её спиной полную луну. — Будь рядом. Зажигай. Увидишь магов – открывай огонь на поражение.

— Я покажу им жгучий танец пламени, — тихо ответила она, и кончики её пальцев на секунду осветились тусклым оранжевым свечением.

Огненная магия рвалась наружу, и Миори с трудом её сдерживала.

— Атари, — подозвал я к себе нашу мудрую орчиху-целительницу, что стояла чуть поодаль, прижимая к себе сумку с бинтами и зельями. — Ты всегда остаёшься в тылу и не лезешь на передовую. Если кто-то ранен, вытащить его должны другие бойцы, а не ты. Отправляй шамана, чтобы он безумие наслал на раненых, и пусть их шкриняпы оттаскивают. Сразу лечи. И амулет не забывай на шею раненым вешать. Все шкриняпы, гномы и ящеролюды под твоим командованием. Вы в группе резерва. Можешь не переживать, если что-то будет нужно, я подскажу и дам приказ. И экономь ману. Лучше недолечить десятерых и со временем привести их в норму, чем вылечить на всю ману одного и потерять ещё девятерых из-за глупости.

Я волновался, что она побежит спасать Орочи, но вроде бы дисциплина взяла верх над чувствами.

— Поняла, вождь. Не буду лезть вперёд, — ответила она и позвала к себе трёх командиров: шамана шкриняпов, главного охотника ящеролюдов и мастера молота из гномьей гвардии.

Первый настоящий бой для нашей целительницы. И от неё зависит, сколько раненых доживёт до утра.

— Унаги, — обернулся я к наге-телохранительнице. — Можешь повеселиться, если враг окажется рядом со мной.

— Замечательнос-с-с-с… — улыбнулась она и ускорилась, обнажая четыре клинка.

— Так, ну-ка все на минуту остановились! Достать боевые эликсиры!

— ПИВКА ДЛЯ РЫВКА-А-А-А-А! — заорал Спартак, и его клич даже мне прибавил сил, хотя я, в общем-то, и не устал.

Все напряжённо двигались вперёд, к врагу, что нас уже заметил. И мы все дружно следили за тем, как наша кавалерия мчится навстречу оркам.

Варги… Здоровые… Серьёзные противники. В каждом веса будет килограммов пятьсот… Муравьи-воины явно раза в два меньше весят, хоть и примерно такого же размера.

Ночь опускалась на Озёрное, но свет горящего частокола разгонял сумерки. Земля гудела от топота десятков хитиновых ног и стихла, когда кавалерия умчалась на несколько сотен метров вперёд.

Ещё раз перепроверил своё снаряжение, жезлы на поясе. Я, конечно, шёл в авангарде, но не собирался рисковать всем и биться лоб в лоб с орками. У меня на этот счёт были свои мысли и определённая тактика, отработанная вместе с моим Батяней.

Мой муравей очень крупный и сильный. Ещё и дополнительно защищён созданной Станом бронёй для таранных атак. Настоящий батя среди всех муравьёв.

Мой шестиногий таран был зверюгой страшной, тяжёлой и готовой давить всё, что движется. А всё, что не двигается, – хватать жвалами, двигать и давить.

Луна перекочевала в руки Атари и постепенно перемещалась вместе с целительницей в тыл строя.

Мы замедлились по моей команде, стоило оказаться в ста метрах от частокола Озёрного. Бойцы Шрама отделились и пошли по своему пути. Снизить темп было необходимо и для отдыха перед рывком к врагам, и для использования ядовитых бутыльков на оружие.

Луна – та, что на небе – становилась всё яснее, а небо – всё темнее. У северной стены копошилась тёмная масса штурмующих. Оттуда доносились крики и лязг оружия. Защитники отбивались, я видел на стенах мелькание фигур и проблески металла.

Держитесь, ребята… Нам осталось совсем немного.

Южные ворота никто так и не открыл, когда мы замедлились, невзирая на наши крики. Видимо, забаррикадированы, и свободных рук на разбор не осталось.

Вскоре слева раздался пронзительный, трескучий визг муравья-разведчика, и я тут же узнал условленный сигнал. Кавалерия начала свою битву.

— Приготовились… Десять секунд! — дал я команду, заставляя свернуть приготовления нашей армии, и замер на месте. — Бегом! — прокричал я, закончив про себя отсчёт, и пришпорил, хоть шпор у меня и не было, муравья.

Строй перешёл на бег, держа в руках метательные копья и дротики. До вражеских позиций у северной стены оставалось метров триста-четыреста бежать вдоль частокола.

Глянул снова на тактическую карту – и на моих глазах отметки вражеских варгов и их наездников стали сокращаться… Чуть правее них Шрам со своими гоблинами и орками бежал в сторону отряда орков, игнорируя столкновение конницы.

— К залпу приготовиться! Бросаем в три захода, выстроиться по линиям! Быстрее! — крикнул я, задавая темп пешему отряду.

Бойцы слева и справа перестроились, заняли позиции и по мере приближения к врагу на дистанцию броска громко улюлюкали, поднимая как свой боевой дух, так и мораль защитников.

— Лучники, огонь по одиночным целям! Копья и дротики – готовьтесь! — заорал я, видя, что пять или шесть орков, словно безумцы, рвались к нам, игнорируя основную битву.

Защёлкала тетива. Стрелы полетели по дуге и вонзились в незакрытые доспехами тела. Ещё двадцать метров… Десять… Орки начали разворачиваться и выстраивать свою линию обороны. Одиночки сдохли… Настало время и остальных!

— ПЛИ! — закричал я, не дожидаясь, пока все орки выстроятся и развернут щиты.

Пока задние ряды штурмующих оборачивались, первые дротики, брошенные при помощи копьеметалок, достигли вражеского строя. А затем… Снова и снова летели Копья, стрелы и дротики.

На тактической карте погасло несколько десятков точек. А следом на раненого, уставшего и зажатого с тыла врага накатила яростная волна.

Горящий участок частокола осветил наш рывок из копий и щитов. Каждый орк был раза в два крупнее гоблина. Но к тому моменту, как мы столкнулись, первые рядыуже стояли полуживыми.

Из-за наших спин продолжали сыпаться стрелы. Лучники смещались и атаковали задние ряды, пользуясь тем, что наш фронт более широкий. Это не давало оркам возможности перегруппироваться и укрепиться.

Щиты дрожали, топоры мелькали. Металл звенел, воины кричали.

Где-то орали вражеские командиры. Где-то орк отпихнул гоблина и ворвался в строй. И получил после этого шесть ударов копий за секунду. Кровь лилась со всех сторон…

Вражеские орки пытались перестроиться, но больше мешали друг другу. В итоге давление на брешь в защите поселения ослабла. Стрыговские оценили нашу помощь и рванулись вперёд, бросая все силы на то, чтобы вытеснить противника из узкого прохода и помочь нам уничтожить армию врага.

— Миори, огонь! — указал я рукой на странного орка с посохом, украшенным черепами. Нутром чую – шаман или маг…

Кетра ловко запрыгнула на моего муравья, обретая преимущество высоты, и выставила вперёд руки. Между её ладонями вспыхнул оранжевый шар размером с арбуз. Жар обдал мне лицо, но я не шелохнулся: удерживал муравья, чтобы он не дёргался.

Кетра с силой толкнула огненный сгусток вперёд. Тот по дуге перелетел первые ряды и врезался в столпотворение орков. Шаман не сдох, но его одежду Миори подпалила, как и стоящих рядом орков.

Их, вообще, неслабо так разбросало в разные стороны. Они спасли шамана своими телами. Но зато теперь он был в зоне моей видимости и прямого выстрела.

— Тише… — выдохнул я и прицельным выстрелом из арбалета отправил шамана на тот свет. — Отлично! Заходим сбоку вместе со стрелками!

Мы двинулись вокруг основного места боестолкновения. Вскоре сбившиеся в большую кучу орки закончились, и я дал отмашку нашему магу огня действовать по своему усмотрению: перед нами практически не было гоблинов.

Стрелки же отрабатывали по оркам, пытающимся обогнуть толпу своих соратников.

Вытянув правую руку, моя Астокарай выпустила плотный направленный поток пламени. Прочертила огненную полосу по земле и не дала вражеским оркам рвануть в сторону наших стрелков.

Двое горящих и обезумевших орков бросились в нашу сторону прямо сквозь пламя. Унаги перехватила первого и ловко полоснула клинком по горлу. Второго я встретил «Воздушным толчком» и следующим за этим болтом в грудь. Быстрый гад оказался...

Командование основной армией гоблинов принял Спартак. Моё же дело заключалось в куда более сложной задаче – гарантировать уверенную победу с минимумом жертв с нашей стороны.

Пока гоблины и орки резали и кололи друг друга, а шкриняпы-санитары оттаскивали раненых и отброшенных могучими ударами матрассийцев, я дал команду Унаги защищать вошедшую во вкус и поливающую врагов огнём Миори.

Сам перезарядил арбалет и пришпорил Батяню. На ходу соскочил с муравья и хлопнул его по бронированному боку, навешивая «Водяной щит».

— Давай, зверюга!

Муравей-воин рванул вперёд и врубился с незакрытого плотным строем фланга в самую гущу вражеского построения. Он пёр вперёд танком, толкая и сбивая с ног орков, рвался в сторону защитников поселения.

Сработало неплохо, и муравей увяз в сражении уже совсем рядом с уничтоженным участком частокола, а в брешь, что осталась за ним, полетели стрелы и дротики, собирая кровавый урожай из орочьих жизней, чьи бока не прикрывались щитами союзников.

Батя встретился с защитниками, явно пострадав в процессе. Но ему дальше будет легче: от него больше ничего и не требуется. Живой таран сработал как надо, и в брешь между рядами орков уже заходили гоблины. Десятка два врагов быстро умерли.

Я выхватил «Афония» и бросился в зазор между двумя группами противника, чтобы поддержать своих бойцов. Орк с топором замахнулся справа, я поднырнул под удар и всадил копьё ему в бедро.

Второй набегал слева, но в него прилетел и едва меня самого не снёс огненный шар Миори.

Ещё одна группа орков с криком бросилась в атаку на меня, забывая о гоблинах, что закрылись щитами и «оттыкивались» копьями. «Воздушный толчок» им в харю. Пускай полетают…

Унаги зашипела за спиной, добавляя боевой мощи на этом участке фронта. Часть орков вырвалась из эпицентра схватки и помчалась за стрелками, Миори тут же дала команду перегруппироваться и отступить в сторону Коржика…

Полсекунды передышки, короткий взгляд на карту и снова в бой. Двадцать секунд спустя орков, что преследовали лучников, смяла мчащаяся на помощь муравьиная кавалерия.

Шрам как раз должен был добраться до дальней группы врагов…

Бой у северной стены превратился в мясорубку. Вражеские орки, зажатые между нашим строем и стенами Озёрного, оказались в ловушке. Их численность таяла. Сверху их забрасывали камнями и дротиками защитники Стрыга, слева на них давила наша пехота, справа в строй врезалась кавалерия.

Они дрались яростно и отчаянно, с пеной на губах и гневным рычанием. Ни один из них не бросил оружие. Орочья гордость, помноженная на безысходность, превращала каждого врага в берсерка, готового забрать с собой хотя бы одного противника.

Шкриняпы мелькали то тут, то там. Ящеролюды забрались с помощью верёвок на стены и помогли уничтожить оставшихся там врагов, полностью забирая контроль над этим участком обороны. Гномы, как ниндзя, появлялись рядом с высокими орками и били куда придётся. Приходилось, как правило, либо в коленку, либо в «фаберже».

Я вовремя заметил командира вражеского отряда. Здоровенный орк десятого уровня, с зелёной надписью «Руг» над головой, прорубился через двух гоблинов и бросился ко мне с секирой в руках.

Я атаковал его «Афонием», пронзил грудь за счёт дистанции, но умирать орк не хотел и продолжал переть. Пришлось отпрыгнуть назад, увернуться от секиры и, зайдя за спину, использовать гномий приём, дабы вывести недоделанного берсерка из игры. Ха, сработало! Оркам всё же далеко до шкриняпов…

— Коржик! Своих на помощь Шраму! Тут сами справимся! — прокричал я, видя, как тают жизни штурмового орочьего мяса.

Если врагу не придёт подкрепление, то победа уже у нас в кармане…

Друзья, выходим на ежедневную проду, но выходные теперь будут суббота и воскресенье. По другому просто не получается - голова с ума сходит.

Глава 5

Бой продолжался долгих двадцать минут. Ещё полчаса мы потом с факелами ходили и добивали раненых. Никто так и не захотел сдаться в плен… И пусть мы одержали грандиозную с военной точки зрения победу, это всё ещё были двадцать самых тяжёлых и кровавых минут в истории Матрассийска. И было бы намного кровавее, если бы я не перешёл на жезлы.

Сперва использовал жезл «Роста корней» Ламии, когда группа из пятнадцати вражеских орков прорвалась через наш строй и рванула в сторону лагеря Атари. Сто единиц маны ушли разом. Из-под земли вырвались толстые корни и опутали ноги бегущих. И вскоре они умерли на радость всем: копейщики Спартака хладнокровно добили обездвиженных.

Миори к тому моменту потратила большую часть маны и перешла на скромные выбросы огня, больше пугая орков, чем убивая. Каждый всполох пламени покупал нам несколько секунд и чью-то жизнь.

«Воздушный толчок» я использовал ещё четырежды. Дважды сбивал группы орков, мешая сформировать им подобие строя. Один раз оттолкнул варга, непонятно откуда прибежавшего без всадника, прежде чем тварь успела вцепиться зубами в подставившегося гоблина. Последний раз ускорил сам себя, чтобы добраться до раненого шкриняпа и оттащить его за линию битвы, поближе к Атари.

Переломным моментом стало мгновение, когда обгоревшая северная секция частокола, державшаяся на честном слове, полностью обвалилась внутрь и дала пространство оркам врага, придавив с десяток защитников.

Я кастанул сон, используя всю оставшуюся ману, на бегущих по деревянным брёвнам орков, и сразу же их добил Орочи. А после этого, захватив преимущество и оттащив раненых, защитники полностью вышли из поселения. Наши полсотни орков и гоблинов из обоза, подкреплённые бойцами Стрыга, ударили в самое сердце вражеского строя.

Орочи, к слову, я узнал сразу. По молоту, размалывающему черепа зеленошкурых злобных соплеменников.

Оставшиеся вражеские орки оказались зажаты с трёх сторон, но отступать или сдаваться не желали. Было видно, что для них смерть в бою почётнее всего. Дикие и упёртые, как бараны, они дрались за каждый метр, добавляя нам раненых и убитых с каждой секундой боя.

Когда последний вражеский орк молча рухнул лицом в землю, сжимая сломанный топор, над полем боя повисло мгновение тишины.

— Тушить пожар! — первым делом крикнул я, потому что огонь на частоколе перекинулся на ближайшие постройки и грозил сожрать половину Озёрного. — Орочи! Спартак! Надо помочь Шраму! Миори, займись поселением и ранеными.

Я быстро оценил ход битвы на последнем участке боя с помощью тактической карты и добавил:

— Со мной пятьдесят бойцов. Остальные – тушите огонь!

Матрассийцы переключились мгновенно. Часть бойцов следом за командирами помчалась за мной, другая, ещё минуту назад резавшая орков, побежала к озеру с вёдрами, корытами и всем, во что можно набрать воды.

Пока я добежал до Шрама, сбылось худшее… Всех врагов перебили. А я так и не получил достаточно опыта! Хотя уведомлений мелькало и автоматически исчезало с поля зрения много. Был там и опыт за командование, и за помощь в убийстве, и за сами убийства.

Я осмотрел поле битвы вражеской элиты и нашего элитного Шрамо-орочьего отряда. Разгромили… В хлам…

— Они долго сопротивлялись, живучие были. У некоторых какое-то подобие доспехов было, но все без щитов. Слишком крутыми себя возомнили, хмх. Мы их тупо расстреляли, пока они до нас не добежали, — пояснил Шрам. — А там и яд своё дело сделал, и Коржик с двух боков ударил… Вон, последние в припадке дёргаются… — указал он на посиневшего орка.

Он взял копьё и, подойдя к трясущемуся с пеной у рта воину, закончил страдания последнего. Один короткий удар в грудину, и хобгоблин получил порцию опыта.

Мы убедились, что врагов нет, как и подкрепления, махнули рукой на сдохших, мол, потом с ними разберёмся, и вернулись в поселение. А сейчас надо пожар тушить.

Мы вместе с жителями Озёрного выстроились в цепочку и передавали полные воды кувшины, амфоры и даже плотно сплетённые корзинки прекрасного качества… Кто-то здесь научился делать из лозы удивительно практичные вещи!

Когда остался лишь дым, а открытое пламя оказалось на стороне проигравших, я позволил себе минутку отдыха и отправился в центр поселения, собираясь оценить итоги сражения.

Тела у ворот и частокола с северной стороны лежали повсюду. Вражеские орки вперемешку с моими гоблинами и бойцами Стрыга. Земля пропиталась тёмной кровью и вонью.

— Вождь, — ко мне подбежал Спартак, отсалютовал и поклонился. Что-то новенькое… — Раненых очень много, Атари работает без передышки. Но, кроме этого, ещё есть новости: Коржик говорит, пятеро варгов сбежали. С наездниками… Они быстрее муравьёв…

— Это очень плохо, — произнёс я, размышляя о том, что этот побег нам даст. — А ведь я думал, орки не могут позволить себе побег из боя…

— А ещё Стрыга найти не могу. Его орки говорят, он на стене дрался. А потом, когда взорвали её магией, он пропал…

— Ищите. Каждый дом, каждый угол переройте… Он хороший орк. Надеюсь, он жив…

Спартак кивнул и убежал, а я продолжал изучать изменения Озёрного. Причалов они настроили, конечно… Штук десять.

Вскоре Стрыга нашли в подвале одного из сгоревших домов. Он был без сознания, и рядом с ним стояли двое орков-телохранителей, что вытащили вождя и спрятали, когда начался прорыв. Я уточнил, кто командовал обороной, и совсем не удивился, когда орки Озёрного все как один указали на Орочи. Мы с Атари и героем-защитником подбежали к вождю поселения и скривились от увиденного.

Зрелище было скверным. Стрыг лежал на спине, через всю грудь тянулась рваная рана от секиры. А ещё много мелких порезов и ушибов было. Челюсть выбита, левая рука лежит под неестественным углом. Дышал он с трудом, а цвет его жизни был ближе к чёрному, чем к красному.

— Атари, амулет! — крикнул я, и девушка быстро сориентировалась – сняла его с шеи Орочи, что тоже получил раны, но, по сравнению со Стрыгом, выглядел не как труп.

Орчиха присела рядом, надела Стрыгу на шею амулет, раскрыла сумку и начала осматривать раны, ощупывая края с осторожностью хирурга.

— Не знаю, выживет ли он… Попробую… — пробормотала она.

Девушка приложила ладони к ране на груди, закрыла глаза, и её руки окутал бледно-зелёный свет. Малое исцеление, вымоленное у Диониса, потребовало у неё много маны… К счастью, она имела достаточно запаса.

— Очистка, — прошептала целительница и провела светящейся ладонью вдоль многочисленных ран, ненадолго задержавшись рядом с глазом.

Отовсюду потекла мутная жидкость вперемешку с грязью и обрывками ткани. Раны очищалась от чужеродных тел, которые гарантированно вызвали бы заражение.

Стрыг дёрнулся и застонал, не приходя в сознание. Цвет имени над головой стал ярко-алым… Всё ещё в печальном состоянии, но уже не одной ногой в могиле. Хорошо.

— Продолжай поддерживать жизнь, пока есть мана. Амулет не снимай. Я пойду проверю, как у остальных дела.

Я вышел и начал командовать. Нужен был свет и нормальные костры, способные осветить обстановку в поселении. Нужно приготовить могилы, снять трофеи, найти своих и чужих, подвести итоги битвы. И отправить раненых на самолечение. Благо, как промывать раны, накладывать пасту из подорожника, ромашки и какие мази вызывают обезболивающий эффект, все знают. Это часть подготовки бойцов, а случайных гоблинов здесь не было. Только лучшие из лучших.

Минут через тридцать возникло что-то наподобие порядка, и я довольно улыбнулся. В это же время Атари вышла из подвала, а следом за ней вынесли и Стрыга. До этого перетаскивать его было смерти подобно… А сейчас можно. Потому что он либо труп, либо Атари своё дело сделала.

Орчиха посмотрела мне в глаза, подошла и устало выдохнула, после чего позволила себе слабую улыбку:

— Жить будет…

Я шумно выдохнул, слыша хорошие новости. Стрыг не был частью нашего племени, но был самым важным союзником из всех. От него мы получали критически важный мрамор, и орков мы смогли столько «наплодить» исключительно благодаря его не самым разумным управленческим решениям. Терять и заменять такого ценного кадра не хотелось.

— Ты молодец, Атари. Но у нас ещё много работы. Все тяжелораненые там, — указал я на один из длинных домов, выделенных под полевой госпиталь. — А те, кто не настолько плох, вон в тех домишках.

Целительница ничего не ответила. Только склонила голову, заглянула в сумку и побрела в сторону своего «фронта».

Я же двинулся к воротам, где собрались мои и озёрные командиры. Там вёл собрание Орочи, опираясь на молот.

— Дмитрий, — обернулся он ко мне, когда я подошёл. — Уже думал, что не успеете.

— Мы тоже так думали. И потому мчались со всех ног, — похлопал я его по плечу. — Рассказывай, что у вас произошло.

— Мы пришли за полдня до нападения. Успели разгрузиться и устроиться. Эти пришли, объявили войну и вызвали на дуэль. Стрыг попытался договориться, выслал парламентёра. Его вернули без головы, предварительно запихнув в дуэльный круг. А он даже оружия не взял с собой. После этого переговоры, как ты понимаешь, закончились.

Орочи присел на обгоревшее бревно и начал рассказывать всё, что мы пропустили. Как захлебнулся первый штурм, как враги начал мастерить лестницы, как они скрыли шамана и тот сумел подорвать частокол во время штурма прямо под ногами Стрыга, как потом бушевал огонь и захватчики ждали, чтобы пламя отступило.

— …Я принял командование, отразили несколько попыток прорыва, и вроде как мы убивали вдвое больше, чем теряли… — негромко произнёс Орочи. — Но без тебя мы бы протянули не больше часа…

Я кивнул, так как и сам это прекрасно понимал.

— Ладно, раз уж все командиры здесь… Какие у нас потери?

Командиры один за другим начали тяжело вздыхать и загибать пальцы, называя имена погибших бойцов, а подошедшая Миори помогала с подсчётами. Ситуация выглядела действительно не очень...

У Стрыга до нашего прихода погибло сорок добытчиков в засадах. Ещё тридцать два защитника убито при обороне стен. Семнадцать тяжелораненых, из которых пятеро вряд ли выживут, потому что целитель и амулет у нас всего один, а с отрубленными руками и ногами шансы пережить ночь маловаты. Из обоза погибла половина гоблинов и орков. А ранеными в той или иной степени оказалась вторая часть нашей торговой группы…

Большие потери… И хоть Орочи их постоянно вытаскивал с передовой после получения ранений, многих это не уберегло. Шрам отчитался о своём отряде: двадцать три погибших. Восемнадцать гоблинов, пять орков. Сорок один раненый, из них шестеро тяжело. Коржик потерял четырёх муравьёв и одного наездника. Лучшие показатели всей нашей армии.

У Спартака вдвое больше потерь по сравнению со Шрамом… А раненых – больше сотни. Только у Миори никто не погиб. Лишь один поранился, когда убегал. Но они были частью основного ударного отряда Спартака, так что не в счёт.

— Пленные есть? — уточнил я.

— Один. Он сознание потерял, когда ему гном хозяйство в омлет превратил. Живой, дышит. Привязали к столбу, пока не лечили.

— Обойдётся. Веди к нему, — сурово произнёс я.

Пленного орка привязали к обгоревшему столбу у ворот. Бритоголовый здоровяк с татуировкой черепа на правой скуле. Левая нога перебита, глаз заплыл кровоподтёком, штаны… Мокрые. Жёлтая надпись над его головой мерцала цифрой одиннадцать. Крепкий, матёрый боец.

— Орочи, ты у нас дипломат. Вот и проведи переговоры. Пообещай амулет восстановления яиц, если он расскажет всё честно.

— О! А у нас есть такой? — удивился орк.

— Не тупи… Это чтобы он разговорился. Получит свои яйца на перерождении в другом мире. Или нет. Зависит от его поступков и божьей воли… — терпеливо пояснил я нашему главе министерства иностранных дел.

Орочи присел перед пленником, разбудил его ударом в живот. Тот закряхтел, открыл один глаз, и они заговорили. Поначалу пленный только рычал и плевался, но Орочи сумел «надавить на больное». Само собой, он справился… Профессор философии всё-таки.

Через десять минут пленный начал отвечать. Орочи переводил, не отводя взгляда от орка.

— Зовут Дрог, десятник. Служит великому вождю Железнозубу, повелителю степных орков и будущему хозяину всего мира.

— Где этот вождь сейчас? — уточнил я, ведь, судя по словам связанного, в битве его не было.

Орочи перевёл вопрос. Пленный обнажил клыки и ответил длинной фразой, которую Орочи переводил с нарастающим беспокойством.

— Мы уничтожили передовой отряд, разведку боем. Основная армия Железнозуба в пяти днях пути к северо-западу. Кочуют… Три тысячи бойцов и сотня варгов. Ну, он, наверно, с бабами считает… Да, оговорился. Это численность всего их кочевого орочьего поселения. А ещё при нём боевые шаманы. Такие, как этот был… Кстати, шаман и командовал атакой… Я видел, как ты его убил.

Три тысячи… Многовато. Один орк за двух-трёх гоблинов сойдёт. Если говорить о моих продвинутых боевых коротышках, то за полтора-два. И всё равно разница существенная. Но пять дней только до этого поселения… Но передовой отряд разбит, а значит, дороги он не знает. Хотя несколько варгов со всадниками улизнули…

В любом случае у нас есть время, чтобы подготовиться и встретить его. А Озёрное надо будет оставить… Мы его не удержим, даже если всех наших воинов сюда приведём. Слишком хлипкие стены и ровная местность…

— Продолжай, — процедил я, уже сделав некоторые выводы.

Дрог заговорил увереннее, и в его голосе прорезалось нечто среднее между фанатичной верой и безумной гордостью, а Орочи переводил, хмурясь всё сильнее с каждой фразой.

— Железнозуб попал в этот мир по воле Калгрота, бога войны и огня. Он его избранный сын и наместник на земле. Калгрот выковал его из стали и ярости, и с первого дня Железнозуб побеждал всех, кто осмеливался встать на его пути. Двенадцать степных кланов он объединил за один месяц. Вождей, которые склонили голову, он принял как братьев. Вождей, которые отказались, уничтожил вместе с их войнами, а остальных покорил. Его великая цель – объединить под властью орков весь континент. Он – единственный правитель и единственный закон этого мира!

Я слушал и прикидывал. Это сто процентов избранный, такой же игрок. Только вместо гоблинов и дипломатии этот выбрал путь грубой силы и завоеваний вперемешку с тотальным уничтожением. Для орков, в общем-то, логичный выбор. Бог войны за спиной, три тысячи фанатиков и ни одного мирного дня за всю историю правления… Но по снаряжению убитых воинов хорошо видно, что в развитии он застрял.

Бронзовые топоры и примитивные кожаные доспехи, ни одного стального клинка, ни одного шлема сложнее котелка с прорезями для глаз. И Стальная броня оказалась далеко не тем, чем мы ожидали: деревянные массивные доспехи, выкрашенные золотым и угольным, сбили с толку разведчика. И хорошо, что ничего такого у орков не оказалось.

В общем, Бронзовый век. Максимум его начало. Этот Железнозуб вложил всё в армию и ничего в технологии. Три тысячи берсерков без нормального снаряжения против моих четырёхсот в хитиновых доспехах и с отравленным оружием. Соотношение скверное, но не безнадёжное, если грамотно подготовиться. А за неделю, если надо, я утрою численность армии. Как минимум.

Пленный дёрнулся вперёд, насколько позволяли верёвки, и выдал фразу, от которой даже Орочи вздрогнул.

— Говорит: «Радуйтесь, что убили нас. Потому что следующие, кто придёт, убьют вас всех до последнего. Сожгут ваши дома, развеют пепел по ветру. Железнозуб не оставляет живых врагов. Только тех, кто склонится! Так повелел Калгрот, и так будет».

Я смотрел на пленного орка, на его горящий ненавистью глаз и оскаленные клыки, и чувствовал, как внутри поднимается холодная, расчётливая злость. Фанатик... Все они тут фанатики, от рядового бойца до вождя, и это объясняет, почему ни один не сдался и почему их так тяжело было убить. Вера в непобедимого вождя-полубога делает солдата опаснее, чем любой доспех.

Его армия в пяти днях пути, и каждый час промедления сокращает это расстояние.

Я повернулся к Орочи:

— Уведи его и допроси подробно обо всём, что касается нашего врага. Я хочу знать состав армии, вооружение, маршрут, привычки, имена командиров и всё, что он знает о способностях Железнозуба и его шаманах. Каждая мелочь важна.

— Сделаю, — кивнул Орочи.

Я отошёл от пленного и посмотрел на север, в темноту степи, откуда через пять дней может прийти смерть. Рядом неслышно встала Миори, принёсшая с собой Луну, и прижалась плечом к моему. Луна ткнулась носом мне в ладонь.

Три тысячи бойцов с боевыми шаманами… И во главе всего этого командир, прошедший тем же путём, что и я, только с куда большей армией и куда меньшими угрызениями совести. Зато я опережаю его минимум на одну эпоху. Мои бойцы в хитиновых доспехах и с отравленным оружием, за спиной каменные стены и муравьиная кавалерия. Плюс мы научились выплавлять сталь. Этого должно хватить, если использовать с умом.

— Матрассийск нужно готовить к войне, — задумчиво произнесла Миори.

— Мы готовим его к ней с самого первого дня. Однажды подобные нападения станут ежедневной рутиной для моих командиров… Пойдём, сделаем Стрыгу предложение, от которого он не сможет отказаться.

— А если он не пришёл в себя? — уточнила моя Астокарай.

— Тогда он точно не сможет сказать мне «нет».

Глава 6

Стрыг не успел отказаться от моего заманчивого предложения, так как пришёл в себя только к концу вторых суток. Да и общее состояние поселения, и число оставшихся в строю его защитников снизилось настолько, что Орочи убедил их без проблем в нецелесообразности оставаться в Озёрном и ждать неминуемой гибели. К тому же озёрные орки привыкли, что калек и раненых мы забираем. А тут две трети оставшегося населения именно такие.

И вот, потратив целые сутки на то, чтобы поднять, кого возможно, на ноги, собрать всё ценное и погрузить на телеги и волокуши, мы отправились в сторону Матрассийска. На месте остался лишь небольшой отряд гоблинов и парочка орков из разведчиков Тали. Быстроногие, выносливые, наблюдательные и отлично знающие окрестности горы Одинокой, они должны будут наблюдать за горизонтом, мастерить ловушки и ждать врага. А когда он придёт – отступить, оставив калечащие подарки в поселении. Ну и похоронить погибших кому-то нужно было…

Вопрос этот скорее этический, чем реально необходимый. Просто культ Аида не мог допустить кощунственного и наплевательского отношения к трупам разумных. Даже если это враги…

С нашими проблемами и поклажей добраться за двое суток до Матрассийска было нереально. Тем более с новыми орками, которые, прямо скажем, тупые и упрямые. Мы бы двигались куда быстрее, если бы не их желание идти, несмотря ни на что. В итоге каждый день до десяти зеленошкурых здоровяков из числа раненых по большей части теряли сознание от боли и усталости. Из-за этого мы задерживались ещё сильнее… Иногда я не выдерживал и приказывал их тащить.

Если бы такой же упрямый Стрыг оставался в отключке – было бы проще… Но как он сперва всем мешал, требуя «вяртать взад», то есть разворачиваться и топать обратно к его Озёрному, так потом, поняв, что его протест и приказ отклонён, мешал тем, что гнал своих поскорее в Матрассийск.

В пути мы трижды останавливались на ночлег, а сколько раз из-за потерявших сознание – даже вспоминать не хочу… В итоге мы только к концу четвёртого дня забрались на холм, получивший в народе название «Здоровый». Во-первых, он реально был очень большой, во-вторых, с него открывался вид на ещё не такой уж и близкий Матрассийск. И с него можно было сказать городу «Здорова!».

К сожалению, сил идти дальше у многих уже не было, как и тащить тяжёлый груз, поэтому отряд разделился: половина осталась на полуночный привал, вторая, скинув вещи, отправилась в поселение.

На самом деле разведка давно ушла вперёд, и я уже видел тянущиеся вереницей факелы горожан, идущих в нашу сторону, чтобы забрать тяжёлую ношу и помочь раненым и обессиленным добраться до защищённых городских кварталов, окружённых каменной стеной.

Матрассийск встретил нас ровно так, как должен встречать город, хозяин которого возвращается с победой и новыми проблемами. Факелы горели вдоль мостовых, гоблины сновали повсюду, помогая раненым оркам добраться до их нового жилья. Кто-то пересчитывал прибывших, кто-то раздавал вещи первой необходимости и еду с кухни, что работала на полную. Матрассийск ждал своих воинов.

Стрыговских орков временно расселили по длинным домам Нового города, места хватало благодаря одержимости Стана. Атари с помощницами немедленно развернула лечебный пункт в своей хижине и начала сортировать раненых по степени тяжести и возможности умереть до утра. Один амулет банально не справлялся с таким огромным количеством бойцов в критическом состоянии. Пока он вытягивал с того света одного, на край гибели перемещались двое новых. Приходилось надеяться на отвары и силу организма.

Я оставил Орочи присматривать за орками, а сам прошёл до дома вождя и рухнул на кровать лицом вниз. Десять минут полежать, пока вокруг всё поутихнет. Прийти в себя и собраться с мыслями лишним не будет.

Луна тут же ткнулась мордочкой мне в ухо и уснула. Тоже устала за эти дни.

— Тали ждёт в зале совета, — негромко произнесла Миори, открыв дверь. — Или соберёмся утром?

— Нет, идём. — Я поднялся и потянулся, разгоняя кровь по телу. — Болт и Эйнштейн на месте?

— Да, как и все остальные. Стрыг тоже пришёл, его орки все пристроены.

— Хорошо.

Я быстро скинул вонючую и потную экипировку, накинул чистую тканую рубаху, вернул на голову уже чуть ли не приросший венок, накинул свой Гиматий тирана и двинулся к двери.

— Вперёд…

В зале совета было «многолюдно». Скамейки были заняты вещами, папками из оленьей кожи. Я себе одну такую заказал у мастеров, и она понравилась всем командирам. Думаю, скоро у нас появится новая культурная особенность «бюрократы», «любители кожаного хэндмейда» или что-то подобное.

За столом сидели и активно обсуждали проблемы города старшие командиры, мои министры. К слову, мебель у круглого стола сменилась. Теперь зал совета украшали красивые резные кресла.

Выделялся среди них один-единственный стул. Я бы даже назвал его прообразом трона: вдвое выше остальных и украшен изысканной резьбой, редкими трофейными мехами, подлокотники держались на черепах убитых мной монстров. Сам зал тоже преобразился, стал куда солиднее. А Тали время зря не теряла…

Все замолчали, услышав о моём прибытии, и к своему месту за столом я подходил в тишине, смотря на своих соратников. Не хватало лишь Орочи, но и он вбежал в зал за пару секунд до того, как я дошёл до места правителя.

— Итак, полуночное экстренное собрание министров и командиров Матрассийска объявляется открытым. Начнём с докладов о том, что происходит в городе и аванпостах, Тали – тебе слово, — кивнул я девушке и устроился на своём месте.

Тали поднялась с кресла, взяла со стола первый из свитков и развернула его.

— Серьёзных происшествий не было. Население Матрассийска на сегодняшнее утро составляет пять тысяч триста двенадцать жителей, включая прибывших с вами орков Стрыга. Хотя формально они не являются жителями поселения. Рабов – триста семьдесят три. Муравьи – сто пятьдесят девять единиц. Пауки… Начали прирастать. Двадцать новых молодых особей появилось на свет вчера. Итого под контролем сорок один паук. Суточный прирост за время вашего отсутствия стабильно рос. Тенденция устойчивая, снижения не наблюдалось ни разу, число особенных, талантливых гоблинов колеблется от трёх до десяти в сутки, — доложила Тали, перевела дух, отложила свиток и взяла следующий.

Профессионализм, от которого мне становилось тепло на душе. Когда ставишь лучших в пример остальным, другие подтягиваются.

Девушка же тем временем продолжала стоять в своём строгом, облегающем кожаном костюме с металлическими вставками, поверх которого была наброшена напоминающая мундир куртка, и докладывать…

— Продовольственные запасы пополняются, были проведены мелиоративные каналы от нескольких дальних ручьёв, площадь подходящих для засевов полей за время вашего отсутствия выросла приблизительно втрое. За счёт снижения продовольственной нагрузки на время похода число доступных для посадки семян выросло, и мы смогли обеспечить дополнительный урожай. Также успешно совершили торговый обмен и вывезли целое дикое поле желтоцветов… Пюрешка, покажи… — отвлеклась Тали, и наш министр сельского хозяйства встала, доставая из сумки самый настоящий подсолнечник.

— О! Прекрасно! Из него много чего делать можно! Халву, масло, добавки в хлеб…

Про то, что с ними и отряды гопников можно создать, говорить не стал. Один раз что-то плохое покажешь и расскажешь, гоблины сразу заинтересуются и захотят присесть на корточки с семками и заплевать шелухой всё поселение. А если потом Карамелька ещё и введёт моду на гоблинский абибас с тремя полосками – что мне с этим всем делать?

— Хорошая находка. Какой цикл созревания? — обратился я к Пюрешке.

— Три дня роста, два цветения, один на сбор…

— Чуть меньше недели. Неплохо, — кивнул я и посмотрела на кетру: — Тали, давай дальше.

Пюрешка присела на место, и Тали продолжила доклад:

— На складах еды с запасом на четыре дня потребления. До недельного пока не дотянули, но продолжаем наращивать объёмы. Продовольственная безопасность – наш приоритет. А ещё мы начали собирать молоко свыше пятидесяти стандартных кувшинов. Сыр пока не получилось сделать… Сложная технология. Нужно много экспериментов.

— Карамелька, запиши в список потребностей книгу знаний сыродела, — тут же отдал я указание, понимая, что за чизбургер, пожалуй, и убить готов.

— Хорошо, повелитель, помечаю, — ответила красавица, занявшая кресло по левую руку от меня.

— Что дальше? — повернулся я к Тали.

— С продовольствием всё. По остальным ресурсам ситуация стабильная. Что-то в дефиците, чего-то избыток. Запасы руды страдают, камень уходит весь, что получаем, древесина понемногу накапливается, несмотря на большие расходы. Направила к лесничему три гоблина-новичка в помощники, чтобы ускорить восстановление леса, — ответила девушка, давая понять, что прислушалась к моим словам и природный баланс хоть как-то будет соблюдаться.

Без деревьев ведь и земли начнут деградировать, ветер начнёт нагонять песок, поднимать пылевые бури. Или ещё какую-нибудь неприятность принесёт. Деревья должны быть!

— По остальным нестандартным ресурсам: там расход околонулевой. Постепенно пополняется то одно, то другое.

— Счастье? — уточнил я не менее важный момент.

Хоть я и видел текущие показатели, но важно и остальным напоминать, что это важнейший из показателей.

— Колебалось в районе девяноста процентов. Сразу после вашего возвращения подскочило до девяноста пяти. Жители видели обоз с ранеными и победоносную армию. Слухи разносятся быстрее любого гонца, так что все уже знают про победу в Озёрном, — ответила Тали с едва заметной улыбкой. — Но до ста процентов нам по-прежнему немного не хватает. Основная причина прежняя – нехватка жилья в старом городе. Новички не очень охотно селятся в новом городе, где нет надёжных стен.

— Стены будут много где, но не сразу. Уплотнение же городской застройки возможно, но несёт в себе серьёзные риски, связанные с гигиеной, пожароопасностью и необходимостью разрушать то, что уже построено. Болт, оцени целесообразность модернизации кварталов старого города и перестройку с уплотнением жилого фонда: дом к дому, больше этажей, подвалы и всё остальное. Проект и собственные мысли на этот счёт мне на стол через три дня положишь, понял?

— Так точно! — вскочил главный строитель.

Я кивнул, позволяя всем сесть.

Пять процентов недовольных при пяти тысячах населения означают двести пятьдесят ворчунов. Невозможно сделать так, чтобы все были довольны всем... Но можно сделать так, чтобы у каждого счастливые моменты превышали тревожащие. И тут можно использовать некоторые хитрости...

Когда все узнают, что нас ждёт война с могущественным объединённым племенем орков, счастье определённо рухнет. Нужно компенсировать это сейчас, в период незнания, и дать усиление Матрассийску.

Нам нужен праздник! Настоящий, громкий. С танцами, с музыкой и с бесплатной выпивкой. Позже дам указание Карамельке…

— Ещё одна новость есть. Хорошая. О нашей с Орочи и Миори коллеге… — продолжила Тали, так и не сев на своё место, хотя я думал, что с её частью докладов мы уже закончили.

— Арахна? — произнёс я, и в зале как будто все перестали дышать.

— Да, господин. Паучиха, заключившая божественный контракт, полностью пришла в себя три дня назад. Ведёт себя спокойно, даже заинтересованно. Её кладка уже успела проклюнуться. Новые яйца она тоже отложила. Пропитанием занимается сама, ходит на охоту в лес со своими пауками. В дальний лес, нами не используемый.

— Кто взял под контроль молодых пауков?

Тали выдержала паузу и продолжила с улыбкой:

— Нашими молитвами и милостью Диониса среди наших новых жителей появилась гоблинша по имени Сливка. Прибыла позавчера, после того как мы осознали грядущее пополнение паучьей семьи. Она, как и Коржик, приручитель со специализацией. Класс – «Укротитель членистоногих». Мася определила её к Арахне, и за два дня Сливка установила ментальную связь с молодыми паучками. Все они подчиняются ей напрямую, как и Арахне. Получается двойной контроль.

Вот и к Коржику суженая пришла. Хоть свадьбу организуй…

Появление Сливки, вообще, напрашивалось. Новая приручительница будет выполнять для Арахны, её потомства и функцию промежуточного звена, как и Коржик между королевой муравьёв и остальными «лошадками».

Без такого связующего элемента контроль над живностью теряется на расстоянии, ведь и у Арахны, и королевы муравьёв есть предел. Механика простая: Арахна контролирует выводок рядом с собой, но стоит паучкам уйти на сотню-другую метров, связь слабеет. Дрессировщик замыкает цепочку и превращается в автономного командира, способного вести подчинённых тварей хоть на другой конец континента, ведь его самого считают той же «мамой».

— Отлично. Этих паучков растим и оберегаем. Шёлк и паутина так же полезны, как и боевые пауки в прямом бою. Представьте Сливку Коржику, пускай обменяются опытом.

— Наконец-то! — встрепенулся Коржик с другого конца стола и поднялся с горящими глазами. — А какая она? Опиши! Высокая? Низкая? Волосы какого цвета? А уши? У неё длинные уши? А глаза? Какого они цвета?

Тали посмотрела на него, улыбнулась, получила моё молчаливое одобрение и описала обычную курносую гоблиншу с зелёной кожей, оттопыренными большими ушами, тёмными волосами и карими глазами. Рост классический – полторашка. Ничего примечательного.

Коржик откинулся на скамье и прижал ладони к груди.

— Она идеальная… Эталон красоты…

— Ты же её ещё даже не видел, — улыбнулся я.

— Я чувствую, мы созданы друг для друга… — закатил он глаза, но лёгкий подзатыльник Шрама быстро привёл его в чувство.

Тали продолжила, не обращая на Коржика внимания:

— Вождь, мой доклад окончен. По строительству и исследованиям доклады последуют от профильных министров.

Главный учёный Матрассийска поднялся с места и развернул свой свиток, испещрённый цифрами и схемами, в которых мог разобраться только он и, возможно, я. Я же отметил, что он получил-таки свой десятый уровень и стал хобгоблином.

— «Инженерия» изучена. Исследование завершили на четвёртый день вашего отсутствия, — начал Эйнштейн. — Немедленно приступили к «Продвинутому животноводству». Текущий прогресс: тридцать девять процентов. Тали одобрила приоритет, исходя из продовольственных нужд.

— Разумно, — кивнул я и, прикрыв глаза, ещё раз обратился к своим навыкам анализа.

Всё в пределах ожиданий, как и наши приоритеты… Надо дать дополнительные указания…

— Продолжайте животноводство. Следующим после него будет «Военное дело». Думайте об искусстве войны у камней мудрости. Когда освоите военное направление, думайте, как нам проложить и построить дороги, а после них было бы хорошо улучшить нашу медицину. Именно в такой последовательности. Всё понял?

Эйнштейн кивнул, записывая на своём свитке. Изменение приоритетов он воспринимал без обид. Первоначально после «Инженерии» планировались Дороги, но война вносит свои коррективы. Продовольственная база, военная наука, логистика, а потом уже можно думать о здоровье.

— Скорость изучения продолжает увеличиваться, но скорость исследования в днях падает, — добавил Эйнштейн с характерным для него неудовольствием. — Каждый новый исследователь после сотого даёт всё меньше эффективности.

— Таковы особенности нашего мира, Эйнштейн. Сосредоточься на собственном развитии, обретении новых способностей и повышении Интеллекта. Я тоже помогу тебе, это ускорит процесс. Опять же повысим счастье – и темпы взлетят в два раза.

Я прикинул, какие проблемы нам предстоит пережить по мере увеличения числа БОИ на новых технологиях. Без абсолютного счастья некоторые вещи придётся ждать неделями. А после античности, видимо, месяцы будут уходить на изучение.

Впрочем, как я знаю, чтобы начать строительство Грандиозного чуда света античности, нужно самому оставаться в античности. Посмотрим, может, мне ещё всех учёных придётся от камней мудрости отлеплять, чтобы притормозить прогресс… Но лучше это делать с полностью изученной веткой технологий.

— Продолжай работать, — кивнул я Эйнштейну. — Может быть, присоединение орков Стрыга даст бонусы к тем или иным технологиям.

Миори наклонилась ко мне и шёпотом произнесла:

— Только что пришло уведомление. Мася завершила очередную культурную особенность.

Я открыл соответствующую вкладку в системном меню и пробежал глазами по тексту.

[Культурная особенность обретена: «Гоблинская чистоплотность».

Племя освоило регулярные водные процедуры и уход за телом. Появились общественные купальни вблизи водных источников, жители научились создавать мыло из животного жира и древесной золы. Чистота тела стала социальной нормой, а опрятный внешний вид вызывает уважение сородичей.

Бонус: +3% к счастью, +5% к привлекательности поселения для путников и торговцев, -15% к распространению заболеваний. Снижает шанс конфликтов между расами на 5%.]

Аллилуйя! Хвала провидению за мои старания! Как я устал гонять гоблинов мыть жопы… Наконец-то для них это стало нормой! Ещё и варка мыла, купальни… Я так понимаю, тут всё будет как с деревянным настилом на улицах. Загляну-ка я в меню построек…

ХОПА! КУПАЛЬНЯ! Кайф! То что надо! Мечтал об этом с первого же дня в этом мире… Новый чертёж появился, и чего зря времени терять… Строим! Прямо на берегу нашего ручья и строим. Всё, запущен процесс!

Мыло же, судя по всему, в рецепты наших ремесленников добавилось. Ну и кто-то из гоблинов наверняка получит божественное вдохновение ночью о том, как его варить. Всё, жизнь налаживается… Ещё бы римские термы построить, но это, боюсь, нам недоступно. Культура не та. Если только чертёж где-нибудь не откопаем или не вымолим.

Ещё и плюс три процента к счастью. До заветной сотни не хватает всего капли радости!

Я выдохнул, довольно потирая руки. Ниже мерцала новая пара потенциальных культурных элементов. Оба на нуле.

Потенциальные культурные элементы:

Боевой марш (Прогресс: 0%)

Воины и ополченцы начинают формировать традицию марширования под песни в общем строю, что повышает дисциплину отрядов, боевой дух и скорость перемещения по дорогам.

Бонус при освоении: +5% к боевому духу в сражении, координация строевых перемещений улучшается на 5%, скорость всех бойцов на марше по дороге +1

либо

Обережные руны (Прогресс: 0%)

Жители вашей цивилизации увлечённо начинают вырезать защитные руны на экипировке, строениях, личных вещах и даже делают татуировки на теле.

Бонус при освоении: +3% к счастью, +2% к вере, +5% к прочности предметов с нанесённым оберегом. Появляются «Обережники» – мастера, способные наносить особо качественные обережные руны, повышающие случайные характеристики, чаще всего Живучесть.

Ой, а мне и второй вариант нравится! Первый очень боевой. Прям необходим в преддверии войны, которая всегда будет рядом с нами. Второй вариант… Более повседневный, но не менее полезный. Если будет много мастеров-обережников, они смогут так улучшить экипировку жителей, что все получат пару единиц бонусных характеристик.

Блин, даже не знаю, что лучше… В долгосрочной перспективе второй вариант выглядит интереснее. Но, если полностью избегать военных традиций, мы рискуем проиграть. Придёт армия, заточенная культурой на битву, и разобьёт нас за счёт увеличенной дисциплины, более плотного построения и прочих бонусов.

Ладно, как всегда – будь что будет. Судьба направит нас. А мы воспользуемся обретённым благом по полной.

Мысли вернулись к совету, где Эйнштейн что-то вслух анализировал.

— Спасибо, Эйнштейн. Садись, — кивнул я учёному.

Тот аккуратно свернул свитки и с достоинством опустился в кресло. Самые важные вопросы мы разобрали. Теперь перейдём к строительству.

Да, работа Болта была видна невооружённым глазом ещё со Здоровенного холма. И всё же лучше выслушать, что скажет мне наш главный строитель. Вдруг и он что-то интересное расскажет?

Я указал на Болта. Тот поднялся и – сумел меня приятно удивить. Порой оставлять без присмотра гоблинов с достаточным Интеллектом очень даже полезно…

Глава 7

Болт встал из-за стола, бережно раскрыл толстую кожаную папку. Внутри лежала стопка папирусных листов, исчерченных схемами и пометками.

— Работа велась непрерывно, всё строго по плану, с максимальным сохранением ресурсов для срочных построек. Вместе с открытием «Инженерии» мы запустили строительство профильных зданий, и всё, за исключением водяной мельницы, уже работает, — начал доклад Болт. — Как только инженерная мастерская и чертёжная были построены, мы с ребятами засели и за несколько дней подготовили вот это… — Хобгоблин вытащил из папки кучу листов и положил их на стол, привлекая моё внимание.

Я протянул руку и взял первый лист, рассмотрел весьма подробный чертёж арбалета. Ручной, компактный, со спусковым механизмом и рычагом натяжения. Во многом похожий на мой собственный. Рядом размеры, указание материалов и даже приблизительное время изготовления.

Следом были ещё несколько листов, показывающих арбалет и его основные детали с самых разных ракурсов. Новая стопка листов: античный строительный кран с системой блоков. Три гоблина на верёвках поднимают каменный блок, который раньше волокли двадцать. «Полиспаст», – вспомнилось слово из прошлой жизни, и я чуть не присвистнул.

Дальше шло нечто под названием «нория» – водоподъёмное колесо, способное черпать воду из ручья, поднимать её вверх и подавать в город по деревянному жёлобу. Ну, или акведуку, когда откроем такой. Название тоже какое-то знакомое… Возможно, из моего мира пришло.

Следующее – строительные леса, позволяющие каменщикам работать на высоте без риска свернуть себе шею. Важная вещь для больших проектов, дающая возможность строителям лучше повлиять на скорость постройки и характеристики нового здания или огромного монумента.

Дальше шёл токарный станок с лучковым приводом для обточки деревянных и костяных деталей, от древков стрел до рукоятей ножей и даже мечей. Не ожидал увидеть подобное… Даже не сразу понял, что это такое. Спасибо подсказке внизу листа. Помогла разобраться.

Я перевернул и задержался на следующем листе. Станковый арбалет на треноге с поворотным механизмом… Очень большое название. Я взял перо и чернила и дал этой военной разработке более короткое название «Скорпион».

Большой, тяжёлый, стреляющий болтами длиной в руку. Для использования нужно два-три гоблина или один орк. Это ещё не баллиста, что появится после изобретения осадных машин, но эта штука способна пробить орочий щит и того, кто за ним стоит. Хорошая вещь для обороны. Там, где бесполезны луки, где вхолостую щёлкают арбалеты, «Скорпион» сделает необходимое.

— Болт, это… — Я не нашёл подходящего слова и просто отправил чертежи по кругу.

Многие с интересом смотрели и обсуждали увиденное после оценки резко выросшего потенциала нашей армии. Успеть бы сделать парочку образцов для будущего генерального сражения…

И ведь это было не всё! Дальше шёл интересный винт для подъёма воды из шахт и колодцев, рычажный пресс для отжима масла из семян, журавль-колодец с противовесом, позволяющий одному гоблину набирать воду практически без усилий. И даже примитивное крепление, не позволяющее грузу свалиться.

Я мысленно отметил, что этот механизм легко адаптировать для подъёмных ворот. Когда дойдём до продвинутой фортификации, этот чертёж окупится десятикратно.

— Болт, я правильно понимаю, что ты за пять дней нарисовал кучу механизмов?

Хобгоблин замялся и потёр затылок:

— Не совсем… Шесть моих. Кран и строительные леса придумал Гвоздь. Он у меня лучший по каменной кладке. Токарный станок Шуфел нарисовал, а рычажный пресс… — Болт кашлянул и кивнул куда-то в сторону. — Это Мелисса. Она масло добывала… Видимо, устала камнем махать и придумала. Во сне вдохновение пришло, как и у остальных. Увидела, как мы давим ягоды камнем, и через день принесла чертёж. Я проверил, работает!

— Кто это такая? — удивился я, впервые слыша это имя.

— Гоблинша из новеньких. Тихая, милая, руки золотые и голова варит.

Коржик, услышав про ещё одну талантливую гоблиншу, открыл было рот, но подзатыльник Шрама прилетел раньше, чем первый звук успел покинуть горло нашего любвеобильного приручителя.

Я аккуратно собрал листы обратно в папку. Двенадцать чертежей. Двенадцать механизмов, каждый из которых меняет что-то в нашей жизни. Кран ускорит строительство стен, а нория поможет. Нория и тот странный винт, по идее, незаменимы в ирригации при перепаде высот.

Токарный станок позволит штамповать стрелы сотнями, а станковый арбалет на стене превратит любой штурм в дорогое удовольствие для атакующих. Инженерная мастерская окупилась за первую же неделю. А ведь ещё даже не все идеи, как я понимаю, воплощены!

— Болт, — посмотрел я главному строителю в глаза, — передай всей команде мою благодарность. Делайте прототипы. Особенно важно освоить арбалеты. Сможем делать их, затем начнём изменять под наши потребности.

Болт коротко кивнул. Хвалить его ещё бессмысленно: он из породы тех, для кого лучшая похвала заключается во фразе «делай дальше». Но всё-таки можно и отметить вклад всей остальной команды…

— Хотите премию какую-нибудь? — уточнил я.

— А премия как в тот раз? — испуганно поинтересовался Болт.

— Нет, не крапивой по жопе. Настоящую награду. Чего ты и твои ребята хотели бы?

— Вождь… А можно это… Наш отряд подвинуть в очереди в глазырню? — смущаясь, спросил он.

— Что это такое? — удивился я.

— Ну, мы купальню построили, там помещение есть с дырочками для глаз, чтобы за гоблиншами подглядывать. Но парни Спартака и Шрама на всю неделю очередь заняли… Нам бы их это, подвинуть чуток…

Я рассмеялся от всей души. Ну гоблины… Ну даёте!

— Скоро уйдёт Спартак, Шрам и вся остальная бравая команда. Настанет ваша очередь, — ободрил я его.

— Ура! Спасибо! — обрадовался Болт, как будто это после его просьбы я решил бойцов на войну забрать.

— Ладно, везунчики, давайте обсудим другой вопрос: какие проблемы есть по твоей части? — уточнил я.

— Главная проблема прежняя, — развёл руками Болт. — Мрамора нет, крепких каменных пород нет. Обычного камня в избытке, но мы сколько за день добудем, столько на постройки и тратим. Лишь небольшой запас держим на всякий случай. Добыча вообще сильно выросла за счёт муравьёв и повозок, но требования к постройке стены всё ещё в разы превосходят наши возможности. А, ну, ещё бумага закончилась.

Ожидаемая, но от этого не менее неприятная проблема… Бумага в цивилизации, которая рисует чертежи, ведёт учёт, записывает итоги собрания, расходуется быстрее боеприпасов. А мы до сих пор сидим на тростниковом папирусе, который производится в объёмах, рассчитанных на поселение втрое меньшего размера, и добывается в одном-единственном озере на западе отсюда.

— Камень – что имеем, то имеем. По бумаге будем искать альтернативу. А пока записи многоразового применения делайте на глиняных табличках. Глины навалом, обжиговых печей достаточно.

Болт и Эйнштейн синхронно кивнули.

— Присаживайся, Болт. Бруп, твоя очередь, — повернулся я к управляющему гостевым шатром и будущим министром торговли и экономики.

Бруп поднялся с кресла, откашлялся, поправил что-то вроде бабочки на шее.

— Вождь, за время вашего отсутствия имели-таки место быть некоторые торговые операции, о которых я обязан-таки доложить. Во-первых, к нам пожаловали странствующие путники с весьма занятным товаром. Удалось приобрести у них карту. Странную. Я бы даже изволил выразиться – загадочную… — Бруп извлёк из-за пазухи свёрнутый лист и положил на стол. — Что на ней нарисовано, я, к великому сожалению, не ведаю. Но выглядит красиво и дорого.

Я развернул карту. Потёртый, подпалённый по краям лист с нанесёнными на него линиями, отметками и символами. Не наш район, это точно. Зато очертания рек, озёр, гор, и парочка населённых пунктов имеется. И что-то вроде моря лежит на восточной части карты. Придётся изучить на свежую голову, чтобы понять по всем этим ориентирам хотя бы примерно, какой регион она показывает.

— Что отдал за неё?

— Сущие пустяки! Три бронзовых наконечника копья и кувшин медовухи. Путники были сговорчивые и уставшие, а медовуха наша, как вам известно, творит с переговорами чудеса.

— Хорошо. Что дальше?

— Дальше было-таки веселее. Торговые караваны приходили, четверо. Предложили купить у нас боевое снаряжение, а сами какое-то барахло предложили. Барахло, впрочем, было из золота и серебра. Под слоем грязи, а значит, где-то его раскопали. Я осмотрел, прикинул, и мы произвели честный обмен. Отдали им наше старое снаряжение – то, что помятое и побитое, – зато получили золото, серебро и горсть драгоценных камушков за четыре лука и колчаны со стрелами.

Ещё одни шли с едой. Мы их подчистую раздели! Всё забрали-таки, кроме набедренных тряпок, — расплылся Бруп в довольной улыбке. — Навар, вождь, вышел-таки приличный. Они даже не торговались особо. Видать, в их краях с бронзой совсем худо. Радовались двум кривым кинжалам так, словно мы им ключ от города вручили.

— Неплохо. Ещё?

— Были ещё двое. Шарлатаны, — состроил Бруп скорбную гримасу.

— Почему шарлатаны?

Бруп печально вздохнул:

— Потому шо предлагали лампу с джинном и ковёр-самолёт. Лампа оказалась самая обычная. Масляная. Без джинна. Но красивая, медная, с узорами. Ковёр тоже обычный. Тканый, с бахромой. Не летает. Но тоже красивый.

По залу прокатились смешки. Миори прикрыла рот ладонью, Карамелька хихикнула.

— И что отдали взамен? — уточнил я, уже предчувствуя, что мне скоро придётся валериану искать и отвары из неё делать.

Бруп, к моему удивлению, просиял с такой гордостью, что чуть не осветил зал.

— А вот тут, вождь, я их таки облапошил! Спихнул этим голубчикам тюк сушёных листьев табака, к которому у них было крайне странное и неудержимое влечение. Они как увидели, так аж затряслись. Я ещё цену вдвое поднял, а они всё равно согласились, лишь бы забрать. В итоге мы получили красивую лампу, красивый ковёр и избавились от бесполезных листьев, которые только место на складе занимали.

Табак – это так-то не бесполезная штука. Пюрешка её время от времени использует для защиты от насекомых…

Ладно. Ковёр, на самом деле, вещь дорогая. Может, обменять на что-то более полезное получится. А может, научатся мои гоблины свои ковры ткать… Так-то ковры и для украшения жилища сгодятся, для сохранения тепла и чистоты. Да и статусности они придают. Потом посмотрим, что из себя представляет сломанный ковёр-самолёт.

— Ладно, принимается. Это всё?

Бруп замялся. Потёр подбородок, посмотрел в потолок, словно вспоминал незначительную деталь.

— А ещё я таки купил слона. Волосатого.

В зале повисла тишина. Даже камин, кажется, перестал потрескивать.

— Так… А ну-ка поподробнее, — медленно произнёс я.

— Его привели те же путники, что с картой. Обошёлся недёшево, но… Надо его таки видеть! Огромный, лохматый. С бивнями, хоботом. И смирный. Стоит в большом загоне и жуёт сено. Правда, таки жрёт он его больше, чем половина всех остальных животных… Так что я уже сомневаюся, шо оно того стоило.

Офигеть! Мамонт! Надо его на самообеспечение едой перевести, пока он нас не объел.

— Пошли смотреть, — поднялся я.

Совет прервался. Все до единого, включая хромающего Стрыга, потянулись за мной через ночной город к дальнему загону у западных ворот. Загон оказался не просто большим, а чудовищно огромным. Болт, видимо, строил его для стада быков, а не для одной конкретной животины. Но мамонт занимал добрую его треть!

Он стоял в дальнем углу, освещённый двумя факелами на столбах. Лохматая гора мышц и бурой шерсти высотой в три с половиной метра. Загнутые вверх бивни длиной в мой полный рост. Маленькие глазки блеснули в свете огня, хобот лениво потянулся к охапке сена и засунул её в пасть с такой невозмутимостью, будто ночные визиты десятков зелёных коротышек для него привычное дело.

— Если его разогнать в сторону вражеского строя… — задумчиво протянул Орочи, и в глазах зажёгся профессиональный огонёк, — ни один щит не выдержит, никакой строй не удержится.

— А сколько металла на броню для него уйдёт? — Стан прикинул размеры зверя и тихо присвистнул. — Пластины на голову, на бока, на ноги… Нам полгода ковать.

— А на нём можно сидеть? — Коржик подпрыгнул, пытаясь рассмотреть спину мамонта через ограду. — Представьте, площадка наверху, лучники стреляют сверху вниз! Боевая башня на ногах!

Мамонт, будто услышав последнее предложение, повернул голову в нашу сторону и издал низкий утробный звук.

— Так, хватит фантазировать. Пошли обратно, пока не разозлили, — скомандовал я, хотя в голове уже крутились те же самые мысли, что и у Орочи с Коржиком.

Бронированный боевой мамонт с установленной на спине вышкой, кучей лучников и баллистой. Ух! Дайте мне ещё пару мамонтов! Растопчу надежды Железнозуба на победу!

Хотя без подходящего дрессировщика он скорее нас растопчет… Надо подключать Коржика, а может, и Сливку тоже. Их способности могут сработать. Пусть это и не их профиль…

Вернулись в зал совета, расселись по местам. Настроение у собравшихся заметно поднялось. После вида мамонта даже война казалась чуть менее пугающей. Впрочем, радоваться рано. Пора поставить точки…

— Прежде чем продолжим, все должны знать, зачем мы ходили к Озёрному и что нас ждёт, — обвёл я взглядом присутствующих.

Рассказал коротко, без лишних подробностей. Нападение орков Железнозуба на поселение Стрыга. Осада, варги на фланге, штурм. Наш марш-бросок, ночная атака, решительная победа и побег парочки наездников врага. Решение эвакуировать оставшихся жителей Озёрного, потому что удержать поселение с горсткой калек невозможно. Железнозуб потерял несколько сотен воинов, но основная его армия не участвовала. Три тысячи орков на севере ждут команды и, когда они узнают о нашем существовании, придут сюда.

Лица присутствующих стали серьёзными. Стан нахмурился и сжал кулаки. Эйнштейн побледнел, но не прекращал конспектировать. Спартак и Шрам переглянулись и почти синхронно кивнули друг другу. Они-то знали, что ждёт, ведь были там.

— Стрыг пришёл к нам как союзник, потерявший дом, — закончил я. — Его орки – теперь наши гоблины. Его враги – теперь наши враги. Впрочем, они и до этого были нашими. Мы к этому готовились. А теперь будем готовиться ещё интенсивнее.

Помолчали. Минута тишины ушла на осмысление моего рассказа о грядущем. А вот дальше понеслись короткие доклады от остальных. Всё было ожидаемо, так что не стал всех задерживать. Пора идти отдыхать.

— Всё, совет окончен. Все свободны. Кроме Тали, Миори, Карамельки и Стрыга, — распорядился я.

Скрипнули кресла, закрылась тяжёлая дверь, стихли шаги. Зал опустел. Потрескивал камин, а за стенами зала совета гомонил ночной Матрассийск.

Стрыг поднялся с дальнего кресла и пересел ближе. Его здоровый глаз блестел в свете масляных плошек, второй всё ещё скрывал кровоподтёк.

— Я и не подозревал, что наши города настолько отличаются, — выдавил он, и в голосе не было ни обиды, ни зависти. Только растерянность. — У тебя армия больше моей… Есть кузницы, мастерские, каменные стены, мельница… Даже мамонт… А я думал, мы на равных.

— Стены не спасут от всего, — покачал я головой. — Против трёх тысяч фанатиков с шаманами они помогут, но не решат проблему. Вливайся в наш коллектив, Стрыг. Будем вместе думать о том, как разбить врага и вернуть тебе твой Озёрный.

Карамелька подошла сзади, мягко погладила меня по голове и нежным голосом произнесла:

— Мой вождь, у нас скопилось много Веры. Можно очередного мага воспитать, хочешь?

Я откинулся на спинку и прикрыл глаза, массируя переносицу.

— Нет, не сейчас. Я думал, что магия станет универсальной затычкой и поможет закрыть все наши слабости… Но ошибся. Магия оказалась дорогим удовольствием для избранных. Каждый маг стоит Веры, и с каждым следующим цена растёт. Против армии орков даже десять магов не спасут, если за ними не стоит обученная пехота.

Я помолчал, собирая мысли. Пальцы отстукивали ритм по подлокотнику.

— У нас неожиданно появилось много слабых мест... Десятки слабостей, которые я вижу и которые нет смысла сейчас даже обсуждать. Надо исходить из другого…

Орков убить можно, но сложно: они выносливее и крупнее наших гоблинов. Их много. Будем ориентироваться на наши сильные стороны и их слабые. Яд и дистанция, засады в лесах и предгорьях, где их численное превосходство бесполезно. Можем создать определённые лесные массивы полные паутины и засадных полков из стрелков с ядами.

Хозяева четырёх пар глаз молча ждали распоряжений.

— Тали.

— Слушаю.

— Возьми наших шкриняпов за шкирку. Особенно их шамана. Дай понять, что время оставаться единственным и неповторимым закончилось. Я готов сделать его лидером всех шкриняпов и подарить им поселение в составе нашего государства. Но он должен обучить новых шаманов. На войне с орками они будут нужны и полезны. Шаманское безумие в бою стоит десятка магов. Если упрётся, напомни, кто снял с него рабские оковы. И что их можно вернуть обратно…

Тали коротко кивнула:

— Поняла.

— И ещё: отправь дальние разведывательные отряды в сторону северных пустошей. Мне нужно знать, где Железнозуб, сколько точно у него бойцов и прочих жителей и каким маршрутом он движется. У него тоже будут свои разведотряды. Надо знать своего врага и быть готовым действовать. Разбить мелкий отряд куда проще, чем целую орду. Любая информация может привести к важным, судьбоносным решениям. Пусть действуют осторожно. Наших разведчиков заметить не должны.

— Отряды выйдут на рассвете, — кивнула в ответ Тали.

— Карамелька, — повернулся я к жрице.

— Да, мой любимый вождь?

— Начни разработку праздника «Защитников». Согласуй со жрецами остальных святилищ. Нужно поднять счастье до ста процентов. Причём до того, как мы отправимся на войну. На подготовку и проведение два дня. Запасы еды позволяют устроить торжество. Нужны музыка, состязания с призами и танцевальный вечер у костров. Подключи Дыньку, она знает толк в том, как поднять всем настроение.

— Хорошо, мой любимый вождь, — улыбнулась Карамелька, и в её глазах уже плясали озорные чертята.

— Миори. С тебя турнир лучников на стрельбище. Мы не знаем, кто из поселения хороший стрелок, а кто кривой мазила. Личных дел на каждого бойца мы так и не завели, а тут ещё и с бумагой беда. Задача: выявить кадры для отрядов стрелков. Также организуй набор желающих в застрельщики. У нас три дальнобойных оружия: луки, копьеметалки и духовые трубки. Надо обучить всех и провести инструктаж по безопасной работе с ядами. Стрелков целиком выводи с общественных работ. На них будет основная ставка в предстоящем сражении. Атари и её ядосборщики пусть накопят запасы отравы…

Миори слушала, записывала и кивала, подтверждая, что мои указания будут выполнены.

— Ещё зайди к Стану и мастеровым. Передай, чтобы массово переключились на производство боеприпасов, луков, копьеметалок и перчаток. Мы не можем позволить себе воевать лоб в лоб с армией орков. Даже если перебьём этих, на их место придут другие, и каждый погибший с нашей стороны приближает нашу гибель. Мы обязаны минимизировать потери, а значит, будем воевать грязно. В наших лесах и предгорьях, в отличие от орочьего пустыря, партизанские засады окажутся полезнее любого лобового столкновения.

— Поняла, — кивнула Миори.

Стрыг слушал, и на его лице читалось растущее восхищение.

— А мне что делать? — наконец спросил орк.

Я посмотрел на его перевязанную руку, зажатую между досок ногу, заплывший глаз. Посмотрел на вождя, потерявшего половину своего народа и пришедшего в чужой город с пустыми руками.

— Смотри и учись, — ответил я серьёзным тоном. — Став частью нашей большой семьи, ты будешь нести ответственность за жизни всех. Даже раненых. Отправляйся к Орочи и посмотри, как он управляет нашими орками. Может быть, тогда поймёшь, почему у нас их так много и почему те, кто исцелился, так и не вернулись к тебе.

Стрыг не ответил. Он поднялся, тяжело опираясь на здоровую ногу, и двинулся к выходу. У порога замер на мгновение, но так ничего и не добавил. Дверь за ним закрылась.

Тали и Миори обменялись взглядами и тоже вышли. Карамелька задержалась, чтобы чмокнуть меня в макушку. Она шепнула: «Не засиживайся», — и ускользнула за остальными.

Я остался один. В зале совета было тихо. Только камин потрескивал и где-то за стеной гоблин напевал что-то неразборчивое.

Пять тысяч жителей. Армия орков на горизонте. Мамонт в загоне. Праздник через два дня. Война через недельку. Максимум две... И всё это параллельно с развитием аванпостов и постройкой своего государства, с подготовкой к созданию чуда света. Сперва малого, а однажды и легендарного, грандиозного. Того, что ознаменует нашу победу. И ещё тысяча дел, которые появляются и исчезают, как звёзды на ночном небе…

«Что, опять проблемы?» — раздался знакомый голос в голове.

Дионис появился в своей обычной манере: в кое-как напяленной одежде, с веткой винограда в одной руке, бокалом вина в другой и озорным, захмелевшим взглядом.

— Они и не заканчивались…

Глава 8

Дионис устроился на столе для совещаний и свесил ноги, покачивая бокалом.

— Осторожно! Документы не заляпай! — предупредил я его.

— А ты всё ноешь… — Он отщипнул виноградину и закинул в рот.

— Предупреждаю, а не ною. Эти документы ещё понадобятся.

— Ещё и душный. Завидуешь моей офигенности? — спросил он и рассмеялся. — Так, ладно. Я чё пришёл-то… Мне тут Гера уши все прожужжала, мол, твой избранник горы ворочает, а ты бездельничаешь; мол, иди помоги, пока он без тебя чемпионом не стал. Прихожу, а ты сидишь один в пустом зале и ноешь. На победителя явно не похож…

Я промолчал. Спорить с богом – это надо иметь настроение. И целую чашу бесконечного вина под рукой, а не враждебную армию на границе моих владений.

— Ладно, малой, давай по делу… — Дионис отхлебнул из бокала и вытер губы тыльной стороной ладони. — Твои ресурсы – это не только гоблины и золото на счету. Ты гораздо богаче, чем думаешь. Так что не ной, а запоминай.

Я выпрямился в кресле и посмотрел на него с интересом.

— Вера, — продолжил он, подняв палец. — Уникальный ресурс, доступный далеко не каждому избранному в таком количестве, как у тебя. Позволяет закрыть многие потребности и в то же время наделать дорогостоящих глупостей. Вопрос, как всегда, кроется в том, чтобы эти потребности правильно определить. Ну? Чего тебе не хватает?

Я набрал воздуха в грудь и начал перечислять. Камня, мрамора, воинов, стрелков, муравьёв, всадников, магов, заклинаний, маны, времени на изучение технологий, бумаги, в конце концов…

— Стоп, стоп, стоп, — Дионис поднял ладонь. — Притормози. Тебе этого не хватает и всё рушится? Или ты просто получаешь это не в том количестве, как хотелось бы? Темп не тот, что нужен?

Я задумчиво свёл брови.

— Это большая разница, малой, — ткнул он в меня виноградиной и отправил её себе в рот. — Допустим, ты завтра ускоришь добычу камня и возведение стен в десять раз. И что? У тебя появится куча стен, на которых даже не будет хватать гарнизона для охраны. Великая стена без защитников – всего лишь обзорная площадка для врага.

Я задумался над его словами, слушая то ли треск поленьев в камине, то ли косточек винограда под зубами Диониса. Покровитель неторопливо жевал и ждал, давая мне время переварить очевидную вещь, которую я почему-то упустил.

А ведь он прав... Проблема не в скорости, а в направлении. Ускоряя всё подряд, я распыляю ресурсы, которых и без того не хватает. Сила и жизнеспособность цивилизации меряется не по её наивысшим достижениям, а по самым слабым точкам. Нужно определить эту точку и Верой скомпенсировать её.

— Мне не хватает исключительности, — произнёс я наконец. — Чего-то, что способно кардинально изменить расклад. Мы хороши во многом, но не безумно хороши в чём-то одном, как те же орки, что ордой с исключительной силой идут к нам с войной. Ещё мне не хватает терпения. Я раздражаюсь по мелочам, а это сбивает с мыслей и не даёт нормально смотреть в будущее и планировать.

— И что тебе мешает? — ухмыльнулся Дионис.

Я закатил глаза и шумно выдохнул, коротко произнеся очевидный ответ:

— Венок. Сколько я с ним живу, не снимая? Голова чешется постоянно, шлем не надеть, и каждый раз, когда поправляю его на голове, вся цивилизация на секунду тупеет.

Дионис прищурился:

— Хорошо. Вот и верь в то, что божья помощь лишит тебя этой заботы. Ну, или пусть за тебя Карамелька молится. А что ещё тебе нужно, чтобы обрести крепость духа и ясность мысли?

— Магия, способная перевернуть поле боя с орками, как мы переворачивали битву за подземелье, если вдруг все наши обычные планы пойдут прахом.

— Хм, тут я тоже могу тебе помочь. Но твои запасы маны не бесконечны, а восстановление работает, только когда ты медитируешь. Ты привязал себя к поселению, решив взять Мать Умертвий под контроль. Она – балласт в те дни, когда тебя нет рядом. Ты растратил её потенциал, вместо того чтобы превратить её в одну из жемчужин вашей цивилизации, а заодно и себя приковал к поселению. А ты у нас кто? Искатель… Подумай над этим.

— Подумаю… — кивнул я. — Постоянно думаю. Но мысли не идут. И это раздражает ещё больше.

— Не можешь сам, попроси кого-то. Аид шарит в мертвечине. Можно и попросить кого-то вроде дрессировщика вам послать. Шкриняп-некромант вполне себе заменит тебя.

Я кивнул, соглашаясь с Дионисом. Да и для меня это станет избавлением от ноши: каждый день, а порой и по два раза я вынужден бегать в муравьиный лес из-за неё.

— Ну а глобально-то что тебе надо, чтобы наконец-то стать довольным?

— Избавиться от орочьей угрозы.

— Почему? Это же всего лишь маленькая армия. На тебя будут нападать в десятки раз больше! — произнёс Дионис, допил вино из кубка и бросил его за спину.

Кубок, впрочем, исчез, а не упал.

— Если мы победим орков, нам откроется дорога в пустоши. Если мы доберёмся туда, Стрыг покажет, где они добывали мрамор, и мы организуем караванные поставки. Если мы их разобьём, сможем вести экспансию на север и использовать медное месторождение. И искать новые драгоценные камни и камни маны в пещерах Одинокой. Одна победа запускает цепочку, которая решает десяток проблем, тормозящих наше развитие, разом.

— Вот, уже хорошо, — Дионис одобрительно кивнул. — Что ещё?

— Если мы разобьём орков, высвободим сотни рабочих рук. Сейчас они все заняты подготовкой к обороне и тренировками. А могли бы вести разведку и экспансию, возделывать новые поля. Мы избавимся от дефицита…

— И самое главное… — подтолкнул он.

Я помолчал секунду, собирая мысль до конца.

— Это будет великая победа. Счастье снова достигнет ста процентов. Нам не так важно ускорить развитие маленьких поселений и аванпостов, как получить его здесь, в столице. Удвоение прироста населения будет генерировать столько новичков, что хватит и на экспансию, и на развитие Матрассийска. И на всё остальное.

Дионис молча смотрел на меня, и в его обычно весёлых глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение. Или это они, залитые вином, так блестят в свете камина.

— Мы не будем как Александр Македонский, — продолжил я. Слова лились уже сами, потому что мысль, наконец, оформилась до конца. — Он со своей непобедимой армией прошёл весь известный на тот момент мир. Завоёвывал всё подряд, брал город за городом и умер в конце пути, оставив огромное наследие, которое немедленно растащили его же генералы. Мы будем Римом. Городом, который сам по себе обозначает могущество империи. Метрополией, мегаполисом античности, чьи возможности окажутся далеко за пределами того, на что рассчитывают другие избранные.

Я поднялся с кресла и заходил, потому что сидеть с такими мыслями в голове уже не получалось.

— Нам нужны таверны и праздники с выходными. Один день радости, который будет давать на целую неделю заряд счастья и плодотворной работы. Не гнать гоблинов крапивой до потери пульса, а сделать так, чтобы они сами хотели строить, сражаться и расти. Потому что им есть куда возвращаться и чему радоваться.

В зале стало очень тихо.

Я обернулся. Стол, на котором секунду назад восседал бог вина, было пустым. Осталась лишь пустая виноградная ветка.

Хитрый подлец… Он даже не дослушал, потому что и не собирался ничего решать за меня. Пришёл, задал пару вопросов и свалил, пока я красиво распинался перед пустым залом. Как один мой преподаватель в университете, который вместо лекций задавал вопросы, а потом ставил пятёрки тем, кто додумался до чего-то дельного.

Я усмехнулся, подобрал виноградную ветку и съел последнюю ягоду. Что же, время болтать подошло к концу. Пора поработать.

Начнём с Карамельки и её храма…

***

Целый день я носился как ужаленный и раздавал указания соратникам. Первым делом отправился в святилище Диониса, где Карамелька проводила свои ритуалы. Моя главная жрица выслушала просьбу потратить накопленную Веру на модернизацию артефакта, покивала и тут же полезла обниматься, демонстрируя полную неспособность воспринимать информацию, пока не получит свою порцию ласки.

Терпеливо объяснил ещё раз: попросить Диониса встроить венок в боевой шлем, чтобы эффект Интеллекта сохранялся, а я мог нормально защитить голову в бою. И помыть её без последствий для населения!

Карамелька подняла на меня свои огромные глаза, захлопала ресницами и вместо ответа снова потянулась ко мне.

Когда я поднял её на руки и пообещал ночью уделить чуть больше внимания лично ей, жрица мгновенно преобразилась в компетентного специалиста с горящими глазами и чётким пониманием задачи. Подозреваю, она всё прекрасно услышала с первого раза, но хитрила, выторговывая себе бонусы. Надо отдать ей должное… Переговорные навыки у неё растут быстрее, чем уровень Веры.

— Сделаю всё, мой любимый вождь, — мурлыкнула она, и я поверил.

Когда Карамелька мурлычет с таким выражением лица, дела обычно действительно делаются. Мурлыкать – это она, к слову, у Миори подсмотрела. Выглядело забавно и мило. Моя Астокарай это непроизвольно делала, в отличие от хитрой жрицы.

Не найдя на месте жреца Аида, через неё же передал для него указание. Некромант так некромант. Кого у нас в поселении только нет… Даже мамонт свой имеется!

Второе совещание собрал в полдень, как раз у загона с мохнатым гигантом. Не потому, что так было удобнее, а потому, что Коржик вовсю с ним знакомился и «приручал». Он даже уже успел окрестить его «Бивнем». Мамонт меланхолично жевал сено и косился на собравшихся маленьким глазом, в котором читалось вселенское безразличие ко всему происходящему. Отлично его понимаю.

— Коржик, как твой здоровяк? — поинтересовался я, разворачивая карту на ограде загона.

— Потрясающий! Умный, послушный, мухи не обидит, — Коржик расплылся в улыбке и почесал Бивню бок через ограду. — Он уже на команды реагирует и к себе подпускает без проблем.

— Рад слышать. Но сейчас мне нужен ты, а не он. Собирайся в командировку.

Улыбка у Коржика слегка поблёкла, но он кивнул. Дисциплина за последние месяцы у моих гоблинов стала крепче.

Ещё через десять минут, пока мы обсуждали диету мамонта, ко мне подошла Сливка и привела с собой слегка настороженную Арахну. Вот теперь весь отряд практически в сборе… Только Шрама нет, но это ладно. Ему и отдельно могу распоряжение дать.

Он подтянулся вовремя, мы как раз начали изучать спроецированную мной карту наших территорий. Я указал на север, на знакомые мне леса, которые я излазил вдоль и поперёк за время походов. Там повсюду были мои пометки, но самое главное – это были первые крупные лесные массивы между нами и бывшим поселением Стрыга. А орочья орда придёт именно с этого направления.

— Шрам, в каких из этих лесов, по мнению охотников, добычи практически нет? — уточнил я.

Хобгоблин наклонился к карте и ткнул пальцем в три участка, протянувшихся слева и справа от Одинокой. Севернее тоже были леса, но прямо на склоне горы. Причём не самые крупные и плотные. А нам нужны именно густые. Редколесье не поможет.

— Здесь бедно, зверь обходит стороной. Мои ребята туда почти не ходят…

— Хорошо… — кивнул я и сделал отметки трёх будущих линий обороны.

Три лесных массива, через которые орки с высокой вероятностью пойдут, если двинутся в нашу сторону. Зверя нет, значит, мы ничего не теряем. Если же орки пойдут другим путём… Их всегда можно заманить, куда нам надо.

— Вот эти три участка необходимо оплести паутиной, — обвёл я их пальцем на карте. — Арахна, задача для тебя и твоих детей. Работа нужна тонкая. Не стена из паутины, которую видно за километр, а ловушки. Растяжки на уровне ног и липкие нити между деревьями. Всё незаметное и максимально мерзкое. Чтобы толстые орки, когда войдут в лес, стали цыплятами в тире, не способными добежать до шустрых гоблинов-стрелков и выбраться из ловушек.

Арахна щёлкнула жвалами. Насколько я научился читать язык её тела, этот щелчок означал удовлетворение. Восьминогой нравилась работа по специальности.

— Сливка, ты идёшь с Арахной и координируешь молодых паучков. Они должны действовать группой. Коржик, берёшь десяток муравьёв-воинов и отправляешься вместе с ними. Силовое прикрытие на тебе. Мало ли разведка орков раньше времени заявится, а терять Арахну и молодняк мы не можем.

Коржик вздохнул, бросил прощальный взгляд на мамонта и кивнул.

— Позже отправим туда охотников и разведчиков Тали и Шрама, обустроим временные укрытия и дополнительные ловушки. Цель простая: выкашиваем орков понемногу. Если не сдохнут – пусть хотя бы покалечатся. Отряд лесных призраков пусть стреляет иглами и стрелами с ядом. Чем орков больше помрёт там, тем меньше убивать нам здесь. Каждый убитый разведчик, каждый попавший в паутину патруль ослабляет врага задолго до генерального сражения.

Шрам одобрительно ощерился. Партизанская тактика ему нравилась куда больше лобовых столкновений, в которых наши гоблины уступали оркам в массе и выносливости.

На этом мы закончили наше собрание, и я дал разрешение выходить в любой момент, как только они захотят. И, судя по вновь довольному лицу Коржика, такой командировке на пару со Сливкой он только рад.

Ещё один вопрос касался шкриняпов. Точнее, их бывшего подземного города в предгорьях, что мы отбили и заново обживаем. Четырнадцать гномов и двадцать гоблинов трудятся там, понемногу наводя порядок в тоннелях и занимаясь шахтёрством. Камни, добываемые из шкриняпских пещер, через один оказывались драгоценными или полудрагоценными. А иногда и магическими. Это наш единственный стабильный источник этих камней, необходимых для строительства ключевых зданий эпохи.

Сейчас потребности невелики. Но стоит разблокировать продвинутые постройки античности, и каждый драгоценный камушек будет на вес золота. Проблема в другом: аванпост только-только привели в порядок после нашего первого вторжения, и, если орочья разведка наткнётся на него, потеря будет невосполнимой.

— Передайте каменщикам мой приказ, — обратился я к Шраму, — пусть построят фальшивую стену у входа в тоннели. Качественную, из местного камня, с трещинами и потёками, как будто пещера заканчивается через пять шагов от входа. Орки, если найдут, должны подумать, что это обычная нора, где можно укрыться от дождя. У них внутри достаточно камня и инструментов, чтобы справиться за пару дней.

— А наши как заходить будут? — уточнил Шрам.

— Пусть оставят скрытый лаз сбоку, замаскированный валунами. Один гном протиснется, а орк нет. Заодно и дополнительная защита.

Шрам кивнул и ушёл отправлять посыльного.

Последнее дело требовало личного присутствия. И определённой дипломатической наглости… Но в этот раз обойдусь без Орочи.

Онтариус, наш эльф-друид, добровольно заточивший душу в эльфийском древе, а ныне выбравшийся и неспешно выращивающий вокруг Древа зачатки эльфийского леса. Выглядит он как садовод-пенсионер на заслуженном отдыхе, плюющий на проблемы соседей. Не появляется на глаза, не интересуется делами поселения. Просто тихо растит свои деревья, вытесняя дикую растительность и полностью игнорируя наши общие проблемы.

Он мне, конечно, с медитацией помог. Полезное заклинание, спору нет. Я пользуюсь им каждый день для восстановления маны. Но маловато будет. Маловато!

У меня двадцать пять гоблинов сидят на восточном аванпосте под командованием Джазмена и охраняют его персональную рощу. Указания его выполняют: не шумят, отгоняют чужаков. А как попросить помочь хоть чем-нибудь в ответ, так тишина.

От Арахны и то больше пользы. У нас на складах шёлковой нити столько, что швеям на две недели работы! Да и торговцам продать можно. Это ж редкий и эпический материал. А от Онтариуса за всё это время я получил заклинание медитации, способность «Друг эльфов» и – всё. Нет, так дела не делаются.

Чувствую, секреты магии из него ещё можно вытрясти. И я даже знаю как. Ультиматум! Либо он помогает в предстоящей битве, а для этого я могу отряд орков прямо в его лес завести, и пусть душит их корнями и лозами; либо вносит посильный вклад в общее дело каким-нибудь другим способом.

Научит наших магов чему-нибудь полезному, поделится знаниями о защитных заклинаниях… Да хоть ловушки друидские в лесу расставит. Что угодно, лишь бы перестал сидеть тихим пнём и начал приносить пользу. Он даже с Дионисом контракт не подписал… Так дела не делаются. В какой раз я это уже повторил?..

С этой мыслью я собрал свою маленькую экспедицию. Миори отправилась со мной «автоматически». Тали тоже собралась пойти, потому что она умеет шантажировать. Может пригодиться… И пять длинноногих гоблинов-посыльных, чисто для солидности и на случай, если мои гениальные решения нужно будет срочно передать в Матрассийск. Ну, и ещё Луна со мной отправилась, потому что девочке стало скучно. Надоело за стрекозами прыгать, а тут хоть какое-то веселье.

До восточного аванпоста почти сутки ходу, если не отвлекаться. А мы отвлекались...

Дорога шла через холмистую местность, поросшую низким кустарником и одинокими дубами, раскинувшими широкие кроны. Между холмами петляли ручьи, их берега густо заросли камышом и дикой мятой. То и дело попадались заросли цветущего шиповника, а на южных склонах желтели дикие яркие подсолнухи из семейства тех, что Пюрешка недавно принесла.

Давненько сюда собирателей и огородников наших не отправляли… Пересадить можно много всего. Вот и первый приказ для бегунка, но я пока подожду. Может, ещё какие-то мудрые мысли появятся.

Миори шла рядом, привычно подстраиваясь под мой шаг. Хвост мерно покачивался, уши поворачивались на каждый шорох в кустах. Я поймал себя на мысли, что за последние дни толком с ней не поговорил. Совещания и приказы, всё бегом и на ходу…

— Как думаешь, сколько займёт прокладка нормальной дороги до восточного аванпоста? — поинтересовался я, перешагивая через корень, торчащий из земли поперёк тропы.

Миори задумалась…

— Смотря, какую ты считаешь нормальной. Утоптанная тропа уже есть, по ней мы и идём. Но для телег и повозок нужно шире, ровнее и без таких вот корней. Придётся вырубать деревья вдоль маршрута и выкорчёвывать пни.

— Причём постоянно, — добавил я. — Корни прорастают обратно за считаные дни. Здешняя растительность агрессивнее обычной в десятки раз.

— Будет сложно… Построим дорогу, а её через неделю перекрутит всю, так что ехать станет невозможно, — задумалась она о сложностях, что перед нами возникнут.

— Значит, дороги нужно будет не только строить, но и обслуживать. Целые бригады дорожников, которые будут ходить по маршрутам и ремонтировать повреждения. Это постоянная статья расходов и вечно занятые рабочие. Но без этого мы просто выкинем ресурсы и гоблиночасы работ в никуда.

— А ещё мамонты, — подала голос Тали из-за спины. Она шла чуть позади, контролируя тыл, и в разговоры обычно не вступала без причины. — Если по этим дорогам будут ходить мамонты, полотно разрушится за один проход. Видел, какие у него ноги?

Ну, не настолько сильно его ноги влияют. Это ведь толстые и мягкие ступни. Да, веса в мамонте много, но он распределяется на большую площадь. Но после дождя обычная утоптанная тропа превратится в полигон грязи. Нужно строить на века.

— В моём мире была цивилизация, которая решила эту проблему. — Я перешагнул через очередной корень и улыбнулся: — Рим. Город, который построил дороги, выстоявшие тысячи лет. Некоторые из них используются до сих пор, спустя два тысячелетия после постройки. Римляне соединили дорогами весь древний мир, и даже поговорка такая была: «Все дороги ведут в Рим».

Миори повернула голову, уши навострились.

— Тысячи лет? Из чего они их делали?

— Дороги – это не просто камни на земле. Это многослойное сооружение. Сначала выкапывали траншею и укладывали фундамент из крупных камней. Поверх шли несколько слоёв щебня с раствором и утрамбованного гравия, а венчали всё каменные плиты, подогнанные друг к другу так плотно, что вода не просачивалась. По бокам обязательные водоотводные каналы, чтобы дождь и талый снег стекали в сторону, а не размывали основание.

— И откуда вы только столько знаете, вождь? — с любопытством спросила Миори.

Я бы ей ответил, что, пока обедаешь, и не такие видео на ютубе смотреть начнёшь, но потом придётся ещё объяснять, что такое ютуб, и кто знает, куда это меня заведёт…

— Умных людей слушал, — просто ответил я.

— И по ним могли ходить такие же большие звери? — Тали чуть ускорилась и поравнялась с нами.

— По ним маршем проходили целые легионы. Тысячи тяжеловооружённых воинов, конница, обозы с осадными орудиями. Дорогам ничего не делалось, потому что нагрузка распределялась по всей конструкции и уходила в грунт через дренажный слой. Есть варианты попроще для второстепенных маршрутов, но для соединения различных уголков нашей маленькой империи потребуются именно такие, вечные дороги, по которым и легион пройдёт, и мамонт протопает без проблем.

Гоблины-посыльные, до этого молча семенившие в хвосте колонны, притихли и навострили уши. Впитывают знания, как губки воду…

Миори и Тали переглянулись. На лице кетры-убийцы мелькнуло нечто непривычное, почти мечтательное. Тали не из тех, кто легко впечатляется, но перспектива дорог, по которым можно перебрасывать войска за часы вместо дней, видимо, задела за профессиональную жилку.

— Расскажи ещё про этот город, — попросила Миори. — Про Рим. Город, который соединил дорогами дальние уголки империи. Как он стал таким сильным?

— Ну, раз вам интересно, тогда слушайте…

Глава 9

Кора Древа была слегка влажной и тёплой. Ладонь прижалась к сердцу эльфийского леса, и я ощутил пульсацию жизни под грубой поверхностью. Миори и Тали остались позади: у границы рощи, где молодые деревца стояли плотной стеной, будто охрана на входе. Луна была рядом с ними и уже обнюхивала какой-то синий гриб. Я приказал ей его не есть, а девушкам – следить, чтобы драконица не тащила в рот всякую гадость, и отправился в глубины рощи.

Секунд через десять воздух вокруг поляны сгустился и наполнился зеленоватым свечением. Из ствола проступил знакомый силуэт с мшистой бородой и кожей из коры. Глаза цвета молодой листвы смотрели на меня с усталым раздражением.

Онтариус выглядит заметно бодрее, чем при нашей первой встрече. Роща крепнет, а вместе с ней, как погляжу, восстанавливается и хранитель.

— Снова ты, — голос друида прошелестел по поляне. — Я надеялся, что в ближайший месяц меня оставят в покое.

— Я тоже надеялся, что мне не придётся тащиться к тебе с напоминаниями о наших договорённостях, — ответил я, убирая руку от ствола. — Но жизнь полна разочарований. Особенно моя.

Онтариус скрипнул, что, видимо, означало вздох.

— Чего ты хочешь?

— Война. Через считаные дни на нас обрушится орочья орда, и мне нужно от тебя всё, что ты можешь дать, не развалившись при этом на дрова. Заклинания и ресурсы, любые знания, которыми ты располагаешь.

Друид медленно покачал головой, и пара сухих листьев слетела с его бороды.

— Я восстанавливаюсь. Каждая крупица силы уходит на рост леса. Ничем не могу помочь.

— Тогда и я не смогу тебе помочь сберечь рощу… Да и Арахну я так и не нашёл, куда переселить. Могу вернуть тебе.

Старик скривился и недовольно на меня посмотрел. Немного помолчал и, наконец-то, сменил риторику:

— Если я начну раздавать магию направо и налево, процесс замедлится на недели, если не на месяцы.

— Замечательно. Если орки дойдут до этой рощи, процесс замедлится на вечность, потому что они пустят твоё Древо на дрова. Орки любят костры, Онтариус. Очень любят.

Друид замолчал. Зелёные глаза потемнели, ветви над нами еле слышно заскрипели. Я попал в нужную точку и собирался давить на неё до тех пор, пока из старого пня не проклюнется хоть капля благодарности.

— Мне нужны боевые заклинания, — продолжил я. — Медитация и дружелюбие эльфов мне, конечно, помогли. Но в бою от дружелюбия мало проку, а эльфов и пруда я пока не увидел, чтобы интегрировать их в мою страну.

Онтариус молчал ещё секунд пять, прежде чем продемонстрировал лицо умирающего от горя скряги.

— У меня есть кое-что… — наконец выдавил он. — Но это не бесплатно для меня. Каждое переданное заклинание отнимает часть моей силы, которую я потом буду восстанавливать неделями.

— Все мы чем-то жертвуем во имя будущего… Мне тоже было жаль кучу гоблинов и ресурсов отправлять сюда. Двадцать пять моих воинов охраняют периметр. Живёшь, как у бога за пазухой. Причём буквально, потому что мой бог за всем этим присматривает. А ты ему даже присягу не дал.

Последнюю фразу я произнёс нарочито буднично, и по вздрогнувшим ветвям над головой понял, что угодил точно в цель.

— Ты об этом… — поморщился Онтариус. — Мне не нужен покровитель. Я хранитель Древа, и мой договор с лесом…

— Онтариус, — перебил я. — Перед тем как войти в рощу, на аванпосте я распорядился построить алтарь Диониса. Хочешь ты или нет, но присягу дашь и контракт подпишешь. Ты живёшь на моей земле, пользуешься моей защитой и моими ресурсами. Всякая независимость имеет свою цену, и твоя давно перевалила за предел моего терпения.

Ветви Древа затрещали, по коре пробежали жучки. Онтариус выглядел так, будто ему предложили срубить собственный ствол и пустить его на мебель.

— Ты вытягиваешь из меня все соки… — пробормотал он.

— Из тебя вытягиваю? — Я невольно усмехнулся и напомнил: — Ты пока даже капли не отдал.

Друид посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, от которого по коже побежали мурашки. Потом он опустил глаза и вытянул перед собой руки. На его ладонях медленно сформировались два сгустка зелёного света, колючих и неровных. Свернувшиеся ежи из чистой энергии. И следом из самого ствола Древа медленно выступила капля густой янтарной жидкости размером с мой кулак. Она повисла в воздухе, мерцая золотистыми искрами.

Первый сгусток оторвался от ладони Онтариуса и влился в мою грудь резким уколом. Боли не было, но ощущение напомнило крепкий глоток можжевелового самогона натощак. Кстати, надо рецепт парням Спартака подсказать. Можжевеловый самогон мы ещё не гнали.

[Получено заклинание: «Терновый залп I»

«Терновый залп I» – активное заклинание. Выпускает веер из двенадцати закалённых магией шипов в указанном направлении. Каждый шип наносит 8 единиц урона при попадании и вызывает кровотечение на 10 секунд. Дальность: 30 метров. Стоимость: 25 маны. Требования: Мудрость 10+]

Двенадцать шипов на тридцать метров. Против плотного орочьего строя это будет работать как духовая трубка на стероидах. Жаль, не ядовитые. Но кровотечение тоже штука серьёзная.

Второй сгусток влился следом, и я ощутил, как что-то щёлкнуло в голове…

[Получено заклинание: «Ядовитая пыльца I»

«Ядовитая пыльца I» – активное заклинание. Создаёт облако токсичной пыльцы радиусом 10 метров в указанной точке, но не дальше 30 метров от заклинателя. Все существа внутри облака получают 3 единицы урона в секунду, теряют ориентацию и испытывают удушье. При наличии кровотечений пыльца способствует продлению кровотечения и увеличивает урон от потери крови на 50%. Длительность: 15 секунд. Стоимость: 40 маны. Требования: Мудрость 12+]

Опа! А вот и яд для «Тернового залпа»… Правда, что одно, что другое заклинание бьёт по всем подряд, не смотря, кто союзник, а кто враг.

В целом облако яда на десять метров, которое путает и душит, посреди леса, набитого паутиной и ловушками, в сочетании с засадами стрелков… Орки будут вспоминать этот поход до конца своих коротких жизней.

Пока размышлял, капля из дерева подплыла ко мне и застыла на расстоянии вытянутой руки. Тёплая, пульсирующая жизнью. Онтариус выглядел так, словно у него черви завелись под кожей. Очень недовольный.

[Получен предмет: «Живица эльфийского Древа» (Редкий)

Магический ингредиент. При поглощении навсегда повышает Мудрость на 1 и увеличивает скорость восстановления маны на 0,1 единицы в минуту за каждую единицу Мудрости владельца. Действует однократно.]

Я перечитал описание и едва не присвистнул. За каждую единицу Мудрости по одной десятой маны в минуту. С моими показателями… Ух! Да это в пять раза быстрее, чем до этого! То есть пять целых и две десятых маны в минуту будет! И с каждым ростом Мудрости скорость восстановления будет увеличиваться. Пассивная прогрессия, мечта любого стратега и мага.

Вот теперь я ощущаю, что этот скряга выдал всё, чтобы я от него отстал на ближайший месяц-два… НО! Хрен тебе, хрыч бородатый…

Я аккуратно взял живицу и применил. Сразу окрылило, словно на свежий воздух вышел после душной газовой камеры с гоблинами.

— Доволен? — голос Онтариуса скрипел, как несмазанная дверь из дедушкиного сарая.

— Почти, — я развернулся к нему и выдержал паузу. — А ещё у нас школа построена.

— И что? — друид насторожился.

— Кто-то должен в ней преподавать. Ты ведь хочешь, чтобы гоблины и прочие наши расы впитали эльфийские мудрости и перестали ломиться в твой лес за грибами и хворостом? Если да, собирай учебные материалы. Будешь мне магов готовить.

Онтариус побелел, насколько вообще может побелеть существо с корой вместо кожи.

— Магов?! Из гоблинов?!

— Из гоблинов, из орков, из кетра – из всех, кого пришлю. Даже из гномов. Мне нужны маги, Онтариус, и побольше. А ты единственный на всю округу, кто владеет друидской школой и может передать знания. Нет, если тебе помощь с лесом какая-то будет нужна – как раз себе помощников вырастишь, чтобы помогали. Я уверен, ты справишься. А не справишься, я крепко задумаюсь, стоит ли вкладывать мои ресурсы в безопасность твоего леса. Двадцать пять охранников на аванпосте, патрули, разведка, содержание, припасы, логистика – всё это стоит мне сотни рабочих часов ежедневно. А отдача пока чуть больше, чем ничего.

Онтариус издал протяжный скрип, исполненный вселенской тоски.

«Отличная идея, малой, — раздался в моей голове весёлый голос кучерявого. Явно подслушивал весь разговор и едва сдерживал хохот. — Пожалуй, впишу ему это в контракт отдельным пунктом. Жирным шрифтом. И кстати, нет смысла ждать постройки святилища на аванпосте. Я и так дотягиваюсь до его рощи. Пойду, обрадую будущего наставника лично».

Я мысленно кивнул покровителю, развернулся и зашагал прочь от Древа не оборачиваясь. За спиной раздался ещё один протяжный стон, а потом молодые деревца на краю рощи подхватили его, и вой пошёл волной, захватывая ствол за стволом, ветку за веткой.

Когда я вышел на тропу, где ждали Миори и Тали, весь эльфийский лес выл и скрипел на все голоса. Луна прижала уши и юркнула мне за ноги.

— Что ты ему наговорил? — приподняла брови Тали.

— Предложил пенсионеру поработать, — пожал я плечами.

Миори фыркнула и мотнула хвостом. Она слишком хорошо меня знает, чтобы поверить в такую формулировку.

Мы отошли от рощи на добрую сотню шагов, а лес за спиной всё ещё подвывал. Дионис, видимо, уже приступил к переговорам. Результат слышен невооружённым ухом.

Оценил добычу с этого похода в рощу и улыбнулся. Очень даже неплохой улов за один визит к ворчливому пеньку.

— Мы идём домой? — посмотрела на меня Миори, в её голосе звякнула надежда.

Я оглянулся на свой маленький отряд. Миори старалась держаться бодро, но уши чуть подвисли, и хвост покачивался вяло, без обычной энергии. Тали шла ровно, как и положено убийце. Но глаза её слипались, и кетра периодически встряхивала головой, чтобы не задремать на ходу.

Из пяти длинноногих гоблинов-посыльных осталось всего три. Да и они выглядели так, что от бодрости в них осталось примерно столько же, сколько от хорошего настроения в Онтариусе. Темп, который я взял на пути к роще после рассказа о Римском величии, оказался чересчур бодрым для всех, кроме меня.

— Нет, — покачал я головой. — Переночуем на аванпосте, а с утра выдвинемся обратно.

Тали и Миори переглянулись, и на их лицах одновременно расцвели улыбки. Через секунду обе выставили перед собой кулаки и начали самую серьёзную в мировой истории партию в «Камень, Ножницы, Бумага»... Три раунда подряд закончились ничьей, на четвёртом Миори выбросила камень против ножниц Тали и торжествующе мяукнула.

— Луна, пошли, — Тали протянула руки к серебристой драконице и подхватила её.

Луна радостно ткнулась мордочкой ей в щёку, не понимая контекста происходящего. Ей было достаточно того, что её берут на ручки.

Разбаловали мы её, конечно… Так вымахала, а всё на ручки берём. А без этого она следом не пойдёт. Благо держать её так долго не надо. Даже минуты хватит. А потом уже сама пойдёт. И хорошо, что мои девушки уже не такие слабые, как были в начале нашего пути. Могут нашу принцессу носить, пусть и не без труда.

Миори, не теряя ни секунды, подскочила ко мне и повисла на шее. Я пошатнулся, машинально подхватив её под спину, и до меня, наконец, дошёл смысл этой битвы... Спорили они о том, кто будет спать рядом со мной. Проигравшая получает Луну и следит, чтобы та не мешала.

Я усмехнулся и зашагал к аванпосту, придерживая кетру одной рукой. Тали шла следом с драконицей на руках и делала вид, что проигрыш её нисколько не расстроил. Получалось неубедительно.

Длинный дом аванпоста встретил нас запахом смолы и свежей древесины. Джазмен выделил лучшее помещение, хотя «лучшее» здесь означало просто отсутствие мусора и шишек на полу, да затянутый шёлком Арахны оконный проём. Я разложил припасы на грубом столе и принялся готовить ужин, пока Миори грела воду в котелке. Попутно я рассказывал им с Тали подробности нашей беседы с Онтариусом.

Девушки слушали, поочерёдно почёсывая Луну за ухом. Драконица свернулась на коленях у Тали и мирно засопела, напрочь забыв о стрекозах, грибах и прочих увлекательных вещах. Ну у Тали и выдержка…

Сразу после ужина Тали отправилась выгулять проснувшуюся Луну. А Миори набросилась на десерт. Хотя, сказать честно, она сама была десертом… Вечер превратился в ночь, тишина сковала наш длинный дом далеко за полночь.

И снились мне прекрасные кетрийки в купальниках, пока чья-то зловещая рука не начала барабанить в дверь.

Я открыл глаза и аккуратно толкнул Миори в плечо, затем потянулся через неё и ткнул Тали.

— Прикройтесь, — буркнул я поднимаясь.

Обе зашевелились, натягивая на себя покрывала. Тали встряхнула головой и мгновенно проснулась, выхватив из-под подушки нож – то-то я думаю, что меня ночью смущало и мешало… Миори зевнула и поджала хвост, с трудом шевелясь.

Я отодвинул засов и открыл дверь. На пороге стоял один из моих посыльных. Бледный и серьёзный. А за его спиной, согнувшись пополам и хватая ртом воздух, тяжело дышал ещё один гоблин. Этот пришёл не с нами и местным тоже не был, а значит, гонец из Матрассийска. Бежал, судя по виду, без остановок.

— Что случилось?

— Вождь, — посыльный вытянулся. — Прибыл отряд разведки из Озёрного. Орки на горизонте. Видимо-невидимо.

Я кивнул, ведь это было ожидаемо. Немного быстрее, чем хотелось бы, но не раньше, чем я предполагал. Разведка засекла авангард, значит, основная орда подтянется через несколько дней.

— Собираемся. Выходим обратно в Матрассийск, — распорядился я и захлопнул дверь, чтобы одеться самому и дать одеться остальным.

***

Солнце стояло высоко, когда я поднялся на помост для смотра войск, наскоро сколоченный из досок рядом с южной площадью Матрассийска. Перед помостом стояли колонны. Вся мощь цивилизации, собранная в одном месте и построенная в подобие порядка.

Город за их спинами опустел на треть. Улицы притихли, мастерские работали в полсилы, на полях остались только те, кто недавно появился через Систему и ещё не успел освоить военное дело, а потому их оружием стали лопаты и тяпки, а Пюрешка стала их генералом.

— Орлы и орлицы… — довольно произнёс я, видя нашу гордую армию. — Шрам, докладывай, — бросил я.

Хобгоблин выступил первым, прошёл ко мне строевым шагом и, приложив ладонь к голове, принялся докладывать:

— Две тысячи двести бойцов в строю. Сто десять воинов выше десятого уровня, каждый командует собственным отрядом.

— Спартак! Что со снабжением и экипировкой?

Второй хобгоблин повторил за первым и доложил:

— Шестьсот бойцов в полной экипировке. Бронзовая броня и щиты, вооружение по стандарту. Командиры с железным оружием. Остальные экипированы легче, но каждый вооружён и имеет какое-то подобие защиты. Продовольствия собрали на четверо суток.

— Отлично! Смирно! Равняйсь! Забейте… — махнул я рукой, когда все начали дёргаться в разные стороны. — Орочи, Сливка, Миори, старшие офицеры ко мне.

Все подбежали и начали докладывать по своим отрядам…

— Сливка? — обратился я к невысокой гоблинше, стоящей чуть в стороне от остальных командиров. — Что с паучьим лесом?

— Три лесных массива полностью подготовлены, — доложила она. — Паутинные ловушки установлены по всей глубине, молодые паучки на позициях. Коржик в пути, уже возвращается. Его сменили лесные призраки от Тали и охотники Шрама. Арахна вернулась в Муравьиный лес и готовится к родам.

— Хорошо, молодец. Помогай ей и бери под контроль выводок.

Три леса, набитых ловушками и засадными отрядами, сыграют свою роль в любом случае. Любой орочий авангард, который сунется туда, сдохнет. Всех не перебьём, но каждый калека и каждый труп в лесу означает на одного врага меньше у наших стен.

Я посмотрел на войско, сощурился от солнца и подозвал Атари.

— Раздай каждому командиру флаконы с ядом, — приказал я. — Орочи, Спартак, Шрам, Миори… Непосредственно перед боем бойцы должны нанести яд на оружие. Вы контролируете. Это наш главный козырь в предстоящей схватке.

Атари кивнула, как и мои офицеры, и направилась к ящикам, которые четыре гоблина притащили к помосту ещё до начала смотра. Лекарь методично извлекала флаконы и передавала подходящим командирам, сопровождая короткой инструкцией и недвусмысленным взглядом, от которого даже бывалые хобгоблины нет-нет да и ёжились. А ещё каждому она вручала небольшой флакон с противоядием. На всех не хватит, но пару гоблинов, если что, спасёт.

Пока Атари занималась распределением отравы, ко мне поднялся, вбегая по лестнице на помост, Стан. В руках у хобгоблина лежало то, чего мне так давно не хватало…

Это был шлем. Тёмно-синий металл, отливающий глубоким ночным цветом. По ободу шла полоса, повторяющая форму лаврового венка, и в каждом бронзовом листке мерцали крошечные точки света. Шлем полководца с нащёчниками и чёрным гребнем, выполненный в античном стиле, но с чем-то неуловимо иным, чего не бывает в обычной кузнечной работе.

Стан протянул мне его обеими руками, и я заметил, что пальцы хобгоблина подрагивают.

— Готово, вождь, — произнёс он негромко.

Я взял шлем. Лёгкий для своего размера, тёплый на ощупь. Перед глазами развернулось системное описание, и я, придерживая шлем под мышкой, принялся читать...

Регалия правителя:

«Шлем Звёздного лорда-командующего»

Качество: легендарный

Прочность: 1000/1000

Защита: 45

Бонус к характеристикам владельца: Сила +2, Ловкость +2, Скорость +2, Выносливость +2, Восприятие +2

Эффект: 25% от Интеллекта правителя передаётся всем подданным, Повышает «Авторитет» внутри государства на 10%

Особые способности:

«Сияние ночи» – под светом звёзд Сила, Ловкость, Скорость, Выносливость и Восприятие увеличиваются на 10%

«Созвездие Полководца» – при активации позволяет выборочно повысить любую собственную или чужую характеристику на 30% в течение 30 минут. Перезарядка 24 часа

«Духовное присутствие» – когда артефакт находится рядом с вами (в пределах десяти метров), он всё равно даёт вам все имеющиеся бонусы, за исключением защиты.

Свойство Регалии: является сокровищем вашей цивилизации и в случае утраты вызовет смуту в сердцах подданных

Регалия… Символ моей власти. Чёрт, оно ведь полностью стоит всей той Веры, что ушла на трансформацию Стана… Шестьсот пятьдесят единиц потратили мы на смену класса нашего кузнеца и открытия у него магии. Обычный кузнец превратился в магического, и Дионис, а скорее сама Система вложила в голову хобгоблину новые знания. И Стан, получив их, рванул к наковальне…

Регалия прекрасная! Совмещает в себя звёздный камень, венок и шлем, выкованный им, пока мы ходили в рощу Онтариуса. Впрочем, не только шлем отличный… Сам специалист – не меньшее сокровище. Легендарный артефакт, конечно, прекрасен, но мастер, способный создавать подобное при наличии материалов, – бесценен.

Венок встроен, бонус Интеллекта для цивилизации сохранён, и голову наконец можно нормально защитить в бою. И помыться без последствий для населения.

Ночной бонус под светом звёзд прекрасен. Ради такого стоило отдать Стану венок и осколок сразу после возвращения из рощи и терпеть пару часов без привычной тяжести на голове. Благо за это время по тупости никто не помер…

Я поднял взгляд от шлема на войско. Две тысячи двести пар глаз смотрели на меня с площади. Разношёрстное воинство из самых разных рас, каждая из которых ещё год назад понятия не имела о существовании остальных.

Я набрал воздуха в грудь и заговорил так, чтобы слышала каждая шеренга:

— Враг идёт к нам с севера. Орда, которая не знает, куда и к кому пришла. Они считают, что перед ними маленькое поселение зеленокожих дикарей, которых можно раздавить числом и яростью.

Я выдержал паузу, обводя взглядом строй.

— И они ошибаются. На них обрушатся копья и стрелы, наполненные волей Матрасии, храбростью тех, кто уже пал на поле боя и чья кровь навсегда впиталась в эту землю, и мощью божественного благословения, которое охраняет наш дом.

Шрам ударил кулаком в нагрудник. Спартак повторил. Звук разнёсся по рядам, и через секунду две тысячи кулаков ударили в две тысячи щитов и нагрудников. Гул прокатился по площади и ушёл за крыши домов.

Я надел шлем. Он сел идеально, прям рождён для моей головы. Звёздные огоньки на ободе мигнули и засияли ровным светом.

— Легион Матрассийска! — мой голос загремел из-под шлема. — Перестроиться в походную колонну! Направление – северные врата города! Ша-а-а-агом… МАРШ!

Две тысячи двести воинов качнулись вперёд, и площадь загудела от топота ног и лап. Колонна двигалась по главной улице, и я шёл впереди, ощущая за спиной тяжёлое дыхание и мерный ритм шагов.

— Песню за-пе-е-вай!

И запели. Голос Карамельки взлетел над колонной первым. Чистый и звонкий, и подхватили его сотни глоток, коверкая слова, путая ноты и всё равно попадая в самое сердце:

«Ра-асцвета-али яблони и гру-уши,

Поплыли-и-и туманы над реко-о-ой.

Выходи-и-ила на берег Карамелька,

На высо-о-окий берег на круто-ой…»

Глава 10

Земляной потолок нависал в полуметре над головой и осыпался мелкой крошкой при каждом шевелении наверху. Кто-то из часовых снова топчется по крыше, хотя я трижды приказал ходить по краю, а не по центру. В следующий раз присыплет мне карту, и я буду вынужден заставить эту землю съесть.

— Шрам, угомони их там… — приказал я и прикрыл глаза, сосредотачиваясь на своих мыслях.

Подземный штаб, в котором я сидел, представлял собой яму три на четыре метра со стенками из жердей и укрытую сверху брёвнами, дёрном и ветками. Делал не столько ради себя, сколько ради демонстрации командирам примера организации скрытого пункта управления. Мало ли пригодится где… Да и просто так ждать, пока разведка доклады принесёт, было скучно, а скучающие гоблины и орки могли делов наделать. Вот и пришлось занять их полевыми работами и рытьём окопов. В текущей войне занятие не самое полезное, но для дисциплины самое то. Да и в целом навык полезный, ещё не раз пригодится.

Снаружи штаб выглядел как невысокий холмик, заросший кустарником. Даже опытный следопыт пройдёт мимо, если не будет знать, где искать вход. А ещё если не обратит внимания на сотни гоблинов и орков вокруг…

Внутри же интерьер соответствовал военному времени: грубо сколоченный стол из десятка досок, на нём перерисованная мной карта местности, поверх неё папирусы с донесениями, а по краям расставлены деревянные фигурки орков, что были вырезаны всё теми же скучающими бойцами, которые до войны работали мастерами. Каждая фигурка обозначала отряд в полсотни голов, и за последние сутки я передвигал их десятки раз.

Да… Уже целые сутки я сижу в этой норе, принимаю гонцов и складываю картину из обрывков информации. Матрассийск остался за спиной в дне пути к югу. Впереди, ещё в одном дне пути на север, заканчиваются леса и предгорья и начинаются степи, откуда пришла орда. Между мной и врагом раскинулись густые лесные массивы, в которых сейчас разворачивается самая грязная и самая эффективная часть моего плана.

— Вождь, свежий доклад от пятого отряда.

Я поднял глаза на гоблина-посыльного, протиснувшегося в узкий лаз штаба. Мелкий, грязный и запыхавшийся. Зато с папирусом, свёрнутым в трубку.

Я забралпапирус, развернул и пробежался глазами по докладу разведчиков Тали. Разведгруппа подтвердила: обе колонны противника продолжают движение на юг. Дистанция между ними стабильная, от пяти до десяти километров. Каждая колонна выставила по два авангарда, в каждом около полусотни орков. Идут осторожно, не торопятся. Прощупывают редколесье перед собой.

Умный ход. Железнозуб, наконец, перестал недооценивать нас.

Я взял четыре фигурки и расставил их перед основными колоннами на карте, обозначая авангарды. Потом сдвинул две крупные группы чуть южнее, отмечая их продвижение за последние два часа. Вся картина складывалась именно так, как предсказывали я и мои офицеры. Мы практически ни в чём не ошиблись, и благодаря разведке мы теперь полностью контролируем передвижения врага…

Вообще, последние дни для орков выглядели так себе. Сперва они добрались до покинутого Озёрного и обнаружили, что гарнизон испарился, оставив после себя калечащие ловушки и пару неприятных сюрпризов с ядом. Двадцать орков стали жертвами собственного любопытства, сунувшись в оставленные постройки без разведки. Железнозуб после этого остановил продвижение и задумался, а это для орочьего вождя событие редкое и, как правило, болезненное.

Дальше было интереснее… Железнозуб отправил разведку, и множество мелких отрядов по десять-пятнадцать орков рассыпались по довольно пустынным северным предгорьям Одинокой. Здесь было много мха, лишайников, карликовых деревьев, кустов и редколесий, но ничего такого, что напоминало бы богатые плотными лесами южные склоны.

Ребята Тали и Шрама, знающие каждую тропу и каждый удобный куст для засады, принялись за работу. Отравленные иглы из духовых трубок и дротики в спину замыкающим. Орочьи разведчики умирали по одному, по двое, а иногда и целыми группами, когда забредали в расставленные шкриняпами ловушки наподобие капканов.

За трое суток молчаливой охоты, пока враг пытался понять, где мы находимся, мы выбили около сотни орков, а выжившие разведчики вернулись к своему вождю с докладами, от которых у любого нормального командира волосы встали бы дыбом. Нет хуже врага в незнакомой тебе местности, чем хорошо знающий каждый уголок партизан.

Правда, орк оказался не тем, кто посчитал это за тревожный сигнал... Наоборот, решил, что это признак слабости, раз мы боимся прямой битвы. Очень наивно с его стороны…

Впрочем, Железнозуб проявил себя как тактик: отреагировал на эту новость весьма своеобразно. Он оставил треть орды – около девятисот бойцов – в Озёрном, а оставшиеся две тысячи разделил на две колонны и двинул на юг.

Та треть, что осталась, видимо, была условно «мирной». Если к оркам вообще применимо такое понятие. Хотя там женщины, калеки, рабы, которым вряд ли доверишь держать удар с фланга, и прочие жители его кочевого царства остались. Не каждому суждено быть воином.

В целом, я даже могу его понять… Двигаясь двумя группами и провоцируя нападение, они могли стремительным рывком прийти на помощь, если один из отрядов окажется связан боем с врагом. Расстояние между ними позволяет поддерживать связь и при этом не подставлять обе группы под один мощный удар.

Но он не учёл, что я тоже буду это знать и реагировать. Для меня так даже проще… Если бы они шли монолитным строем в три тысячи рыл, было бы куда сложнее.

Я откинулся на жердяную стенку и посмотрел на карту целиком. Две колонны по девятьсот орков, четыре авангарда по полсотни, и всё это ползёт прямиком к лесам. В мои владения… Три леса превратились в зоны смерти, и мы готовы встретить их и проредить. Пора начать реализацию плана…

— Передать приказ Тали, Арахне и Коржику… — Я посмотрел на посыльного и затем на Шрама, чьи бойцы тоже примут участие в охоте: — Мы начинаем первую фазу. Лесные призраки должны покинуть позиции и заманить авангарды врага в паучий лес.

Гоблин кивнул и полез наверх по лестнице. Я проводил его взглядом и вернулся к карте. Пора отправиться ближе к полю боя… Пусть мы через сигналы разведчиков и получаем информации оперативно, но всё равно возможны ошибки и задержки.

С того момента, как орки вышли из Озёрного, уже прошло несколько часов, а значит, они уже где-то на границах густых лесов и редколесья. Наши паучьи леса находятся в нескольких часах пути от этой своеобразной границы. Но орки по лесам будут идти намного медленнее. Успеем к самому веселью…

Мы покинули штаб, и костяк нашей армии выдвинулся на север… Быстрый марш к заранее выделенной точке нового штаба.

Теперь, когда мы знали, какую тактику выбрали орки и куда двинулись, мы могли переместиться. Было бы глупо занимать здесь оборону, если бы они решили обогнуть гору и пойти восточнее. Но всё решится в этом секторе.

Ночь сменилась днём, а день сменился ночью, когда мы укрепили свои временные позиции на утёсе небольшого склона с выжженной после грозы и пожара местностью. Земля с тех пор уже омолодилась… Трава и кусты радовали глаз, но деревья так и не выросли. Попросту не успели. А те, что пытались, оказались уничтожены отрядом строителей… Хорошее место для будущего аванпоста.

Через час с момента нашего размещения пришёл первый доклад о контакте. Серией ухающих и гукающих звуков разведчики донесли, что призраки успешно вступили в бой с передовым отрядом врага. Ещё через десять минут пришла новая информация: они отступили в ближайший паучий лес. Мы были в паре километров от одного из них и приготовились к битве. Просто на всякий случай. Благо нам в итоге не пришлось ничего делать.

Вскоре доклады стали поступать один за другим. Картинка начала складываться. Наши быстроногие гоблины-стрелки из отряда лесных призраков появились перед западным авангардом противника, засыпали орков отравленными иглами из духовых трубок с расстояния в сорок шагов и тут же отступили. Орки взревели и бросились в погоню, но мелкие и ловкие гоблины держали дистанцию, периодически оборачиваясь и всаживая очередную порцию игл. Не давали потерять себя из виду, маячили между деревьями, дразнили и злили.

Второй авангард нарвался на аналогичную группу спустя двадцать минут. Как и третий, и четвёртый. Все четыре передовых отряда орков увязли в преследовании призраков, которые неторопливо, но неуклонно смещались к югу и востоку, к лесным массивам, оплетённым паутиной Арахны и её потомства.

Ещё через два часа первый авангард ворвался в западный паучий лес. К тому моменту, как мы получили первый доклад о контакте, авангард орков был убит. Возможно, не весь, но кровь врага точно залила землю.

Разведка прибегала каждые две-три минуты. Там вступили в бой, там отошли, там орки потеряли десять бойцов и развернулись, чтобы убежать, но в них вновь впились стрелы и дротики.

Пока всё шло хорошо… Каждый из четырёх передовых отрядов врага оказался в ловушке и понёс серьёзные потери.

К утру все четыре авангарда перестали существовать как боеспособные единицы. Из двухсот орков выжило не больше тридцати, и те, израненные и отравленные, кое-как выползли к основным колоннам, что заняли выжидательную позицию перед лесами. Они принесли с собой истории про лес, который жрёт орков заживо.

Прекрасные истории. Именно такие, какие должен услышать каждый солдат, пришедший в чужие земли. Причём говорили они это громко, во всю глотку. Аж за километр слышно было… И наши разведчики были рады принести мне эти вести.

Железнозуб на истерику не поддался. Надо отдать ему должное: этот орк либо слишком тупой, чтобы бояться, либо достаточно умный, чтобы страх не влиял на его решения.

В итоге обе колонны перестроились – щитовики вышли вперёд – и единой стеной двинулись к двум из трёх паучьих лесов. Добравшись до кромки, они не полезли внутрь, а начали рубить.

Топоры врезались в стволы методично и яростно, и деревья валились одно за другим, обрывая паутину и ловушки. Орки прорубали просеки, сжигали кустарник и продвигались вглубь, превращая лес в пеньки и щепу. Работали посменно и рычали при каждом упавшем дереве так, будто одержали личную победу.

Я не стал мешать. Пусть рубят. Каждый час вырубки стоит им сил, выносливости и времени. И пока они устало сопят, чувствуя голод, мои бойцы сидят поблизости, едят, спят посменно, точат оружие и наносят на него яд. И терроризируют этих дровосеков.

Со стороны нападения гоблинов могут показаться хаотичными, но на деле мои бойцы строго следуют приказам и атакуют лишь тех, кто отбился от группы. Но они не ждут пассивно удобных моментов… Они создают их сами, выманивая орков подальше от основной массы.

Коржик, Сливка и молодые паучки к тому моменту уже вышли из всех трёх лесов по моему приказу. Орки явно подумали, что это наши логова, дома или ещё чёрт знает что, и вознамерились уничтожить угрозу с паутиной любой ценой. А я не мешал… В подобных битвах всё решают ошибки. Орки делали их много, и я пользовался этим по максимуму.

Арахна со своим выводком уплотняла другой лес – тот, что за нашими спинами – на случай, если нам придётся отступить. Они превращали его в непроходимую крепость, работая не менее слаженно, чем муравьи.

Очередные сутки подходили к концу, когда очередной посыльный принёс доклад. Орки закончили вырубку первого и второго леса. Обе колонны, уставшие и злые, развернулись и направились к третьему лесному массиву, расположенному между двумя вырубленными. Цель очевидна: уничтожить его, объединить силы и двигаться дальше единым кулаком.

Я посмотрел на обновлённую карту. Фигурки орков стояли именно там, где я хотел их видеть. Два дня изнурительной рубки, бессонные ночи в окружении враждебного леса, потери от ловушек и разведки. Из трёх тысяч бойцов, с которыми Железнозуб начинал поход, осталось примерно две тысячи шестьсот-семьсот орков. И треть сидит далеко в Озёрном.

Их было бы намного меньше, если бы не крепкие древесные доспехи… Попасть по орку ядовитым дротиком не проблема. Проблема попасть в щель между сегментами их допотопной, но очень толстой защиты. И всё же потери они понесли. А ещё они устали. Как физически, так и морально. Надо бы нанести удар…

Я поднял взгляд от карты. Прямо сейчас в нашем штабе, помимо меня, находились Спартак, Орочи и Миори. Шрам координировал лесных призраков снаружи. Тали, как обычно, была везде и нигде одновременно, управляя сетью разведчиков. Ну и Унаги скучала, следуя за мной по пятам, как и следует хорошей телохранительнице.

— Они стремятся объединиться, — произнёс я, обводя взглядом своих офицеров. — Обе колонны идут навстречу друг другу. Пора приступить ко второй части плана.

Спартак сжал кулак. Орочи поправил несуществующие очки по привычке. Так уж вышло, что Тали они сейчас нужнее.

— Начинаем, — поднялся я и надел на голову свой шлем.

***

Приказы ушли с посыльными во все стороны, и лес ожил. Две тысячи бойцов, рассредоточенных по заранее подготовленным позициям, начали смыкать кольцо вокруг третьего леса. Не плотное кольцо, а рваное, с намеренными разрывами на восток и запад, в которые орки могли бы попытаться отступить, если запаникуют. А вот то, что ждёт их в этих «разрывах», паникующим знать необязательно.

Тактика была предельно проста и отработана за предыдущие дни. Наскок, дождь отравленных стрел, дротиков и игл, немедленное отступление. Не задерживаться, не лезть в ближний бой, не геройствовать. Деревья и так будут выступать для орков защитой, поэтому выкашивать придётся долго и упорно, но лучше так, чем идти в лобовое столкновение. Тем более у нас огромное количество боеприпасов, созданных специально под эту операцию. Выстрелил, отбежал, перезарядил, повторил. Каждая группа атакует с небольшой задержкой. Пока орки разворачиваются к одной, со спины или сбоку бьёт другая.

Первый наскок произошёл на закате. Отряд Шрама из восьмидесяти гоблинов вынырнул из-за деревьев на юго-западном краю леса, высыпал град стрел в орков и отхлынул обратно в заросли, прежде чем орки успели сомкнуть щиты. Несколько орков получили ранения, некоторые упали и больше не поднялись. Яд начал работать.

Орки взревели и бросились в погоню. Несколько десятков самых горячих выскочили из рассредоточенного по лесу строя и рванули за отступающими гоблинами. Гоблины уходили по знакомым тропам, огибая ловушки и перепрыгивая через растяжки. Орки не огибали и не перепрыгивали. Из кучи преследователей вернулись четверо, и те уже едва стояли на ногах из-за яда и ран.

В то же время вторую группу войск врага атаковала Миори с востока. Ещё через пятнадцать ударили шкриняпы с юга, выскочив едва ли не перед самым носом орков,тащивших припасы, и метнули дротики, обмазанные парализующим ядом.

Пока орки приходили в себя, шкриняпы успели кинжалами вскрыть несколько глоток и отступить. Потом снова Шрам, потом Орочи с орками Стрыга, потом лесные призраки Тали из духовых трубок с ветвей атаковали в полной тишине и ушли прямо по деревьям.

Спартак встретил врага в небольшой лесополосе у оврага и, используя преимущество местности, обрушил дождь из стрел и дротиков на врагов. Положил около сотни орков, пока те не перетащили щиты, не перестроились и за ними не отправили варгов. Спартак, используя жгучее масло, поджёг пологие склоны оврага, отпугивая хищников, и отступил.

Час за часом, атака за атакой. Каждая с новой стороны и с разным оружием. Орки огрызались, пытались организовать контратаку, но всякий раз натыкались на пустоту. Шаманы зря сливали ману, варги стремительными бросками через лес натыкались на орочьи заградительные отряды и получали ядовитые арбалетные болты, пробивающие их плотные шкуры. В остальных же случаях наши бойцы исчезали раньше, чем орк успевал занести топор над головой.

Гоблины начали посмеиваться… Такой злобный, нехороший смех, эхом разносился по лесу. Даже у меня волосы встали дыбом, когда я его услышал…

Я отслеживал потери своих и чужих по докладам гонцов и продолжал двигать фигурки по карте, обновляя позиции и координируя отряды.

К полуночи орочья армия потеряла ещё около трёхсот бойцов убитыми и покалеченными. Звучит не так много, но дело не в числах. Дело в том, что из двух тысяч шестисот оставшихся у трёхсот-четырёхсот начал действовать яд, замедляя их, ослабляя и превращая в обузу для товарищей.

Скованные, измотанные орки стояли посреди тёмного леса и не могли ни догнать врага, ни уйти от него. Ночь была для них плохим временем. Они стали разводить костры, продолжая медленно двигаться навстречу друг другу.

Для хорошо видящих в полутьме гоблинов бегущий орк – лакомая мишень… Отследить его и метко пустить стрелу в неприкрытое даже тканью тело зеленокожего здоровяка слишком легко.

Паника нарастала, и командир восточной колонны допустил ошибку, которую я ждал весь вечер…

Здоровенный орк в тяжёлой броне и с двуручным топором, командовавший колонной, потерял терпение после очередного наскока, в котором два его десятника свалились с парализующими дротиками в шеях. Он собрал вокруг себя полторы сотни самых крепких бойцов и рванул в лес, ломая ветки и сметая кусты, преследуя отступающую группу Шрама. Остальные, лишённые командира и растерянные, сбились в кучу и замерли, не зная, бежать следом или держать позицию. В итоге решили бежать…

Шрам отступал ровно с той скоростью, чтобы орк-командир не терял надежды догнать. Чуть впереди, чуть левее, ещё немного, за тот поваленный ствол, ещё шагов двести… И так до тех пор, пока полторы сотни орков не оказались в самой густой части леса, где деревья стоят так плотно, что строем идти невозможно, а видимость не превышает десяти шагов.

Высокий, в сравнении с орочьим, Интеллект моих бойцов помогал им быстро соображать. Экипировка защищала от падений, а высокая Ловкость позволяла быстро подняться. Да и в Скорости и Восприятии гоблины превосходили громил. Лес для них как дом родной, кусты как комната в общаге, откуда видно всё как на ладони. К тому же они действуют спокойно и слаженно. А орки уже ослеплены яростью и злобой.

Ночной лес поглотил эту группу вторженцев целиком. Я отдал приказ, и лесные призраки замкнули кольцо. Полтысячи молодых, не очень хорошо обученных стрелков перешли в наступление, следуя приказам опытных командиров. Десятки выстрелов раздались, и сотни трупов упали на землю измотанными. Не преследуй гоблина в лесу – умрёшь уставшим.

Шаманы магией лишь выдавали себя, становясь желанной целью. Да ещё и высокий уровень и степень угрозы делали из них идеальную мишень. Их видели все. И каждый мечтал прикончить, чтобы обеспечить себе ещё один уровень. Тот самый случай, когда сила становится проклятием...

Орки рубили воздух, орали во тьму леса, спотыкались о корни и падали, получая в спину очередную отравленную стрелу. Командир держался дольше всех. Его броня и Выносливость с Живучестью выдерживали попадания. Но яд не разбирает, сколько у тебя защиты. Яд разбирает, сколько у тебя здоровья.

К третьему часу ночи здоровья у орка-командира не осталось. Мелкие ранки и царапины его бы не свалили. Но яд – слишком коварная вещь…

Когда последние бойцы из его отряда попытались вырваться из леса, их встретили крепким строем орки Стрыга и Орочи на единственной пригодной тропе. А из-за деревьев по бокам выступили шкриняпы, готовые пустить дротики с парализующим ядом. Орки бросили оружие. Не от страха, а от бессилия и паралича, расползающегося по их венам. Яд уже делал своё дело, и большинство из них едва держались на ногах.

Ловушка захлопнулась. Восточная колонна перестала существовать.

А вот Железнозуб оказался куда более крепким орешком… Когда до него дошли звуки разгрома с востока, он не дёрнулся, не послал подмогу и не рванул мстить. Вместо этого орочий вождь собрал свою колонну в плотный оборонительный круг, приказал щиты выставить наружу и не двигаться до рассвета. Варги легли в центре строя, наездники спешились и заняли места в общем кольце.

Всю ночь мои отряды штурмовали эту живую крепость. Стрелы и дротики стучали по щитам и броне, иглы искали щели в строю. Два десятка арбалетчиков пытались пробить эту крепость, но орки делали очень толстые щиты и укрепляли их медными пластинами.

— Может, сжечь их? — предложил Шрам.

— Да, командир, зачем мучиться с ними? — согласился с ним Спартак.

— Только скажите, я мигом… — призвала огненный шар Миори.

Я прищурил глаза. Иногда у нас появляются возможности, и использовать их кажется логичным. Я смотрю на последствия и понимаю, что дальше нас ждёт лишь одно… Победа. Но наши награды? Какие они будут?

Титул чемпиона в этом турнире определяют мелочи, малозаметные и порой непонятные со стороны… Если мы просто перебьём этих орков, получим ли мы максимум выгоды? Или нет? Есть ли смысл рисковать или лучше просто уничтожить угрозу? Хм…

— Нет. Слушайте, как мы поступим… — собрал я своих командиров и отдал очередную порцию приказов, вызвавших немало сомнений. Но на то я и лидер, чтобы думать и нести ответственность за последствия своих решений.

***

Рассвет крался через залитый кровью лес. Орки следовали приказу и не высовывались. Редкие раненые падали внутрь круга и оставались лежать, заменённые товарищами из второй шеренги. Дисциплина впечатляла, и за это я мысленно благодарил Железнозуба.

Хорошие воины, пусть и оказались в ловушке, где нет шанса на победу. Да и вождь стоит отдать должное. Большинство на его месте бросило бы войско в бешеную контратаку, и я бы перебил их так же, как восточную колонну. Но Железнозуб понимал, что ночной лес принадлежит не ему.

Варги, впрочем, не всегда подчинялись общей дисциплине. Несколько раз за ночь огромные звери вырывались из строя и бросались на ближайших стрелков. Быстрые и свирепые, они каждым рывком уносили моих бойцов в Матрасию. К утру я недосчитался нескольких десятков гоблинов и шкриняпов... Но и варгов после каждой вылазки оставалось всё меньше. Да и лишь первый «срыв» был самым кровавым. Затем стрелков прикрывали гоблины-щитовики с копьями и орки с топорами.

На рассвете Железнозуб оценил потери и принял единственное верное решение – уходить. Его колонна поднялась и, сохраняя строй и прикрываясь щитами на ходу, двинулась на север, к Озёрному.

— Значит, вот как ты решил… Хорошо.

Я немедленно отдал приказ преследовать и послал Коржика с муравьями на перехват. Кавалерия на шестиногих хитиновых скакунах ушла лесными тропами в обход, чтобы отрезать варгов, если те попытаются вырваться вперёд.

Орки отступали на север так быстро, как могли. Мои отряды висели на хвосте и флангах, пуляя стрелы при каждой возможности. Когда колонна Железнозуба, наконец, вывалилась из леса на открытую местность, в ней осталось около трёхсот бойцов. И сотня варгов, переживших ночь.

Орки увидели степь и ожили. Они выстроились в боевой порядок, подняли щиты, обнажили топоры и взревели. Наконец-то открытое пространство, наконец-то честный бой, наконец-то можно разглядеть врага и разрубить его пополам, а не ловить стрелы затылком в проклятых зарослях!

Орки стучали себя в грудь и рычали. Они выкрикивали оскорбления, требуя от трусливых зеленокожих крыс выйти и сразиться.

Из леса вышел Шрам. За ним Орочи. За Орочи вышел Спартак. А за Спартаком вышли ещё почти две тысячи бойцов.

Они прошли вперёд и замерли, а потом расступились передо мной. Я шёл мимо шеренг уставших, но полных воли к сражению легионеров моего Матрассийска.

Гоблины, шкриняпы, орки Стрыга и Орочи, хобгоблины – все вперемешку выстроились полукругом вдоль кромки леса. У каждого в руках лук, копьеметалка или духовая трубка. За стрелками – вторая линия со щитами и копьями. И все смотрели на три сотни врагов, как мясники на буйного быка.

Железнозуб шумно выдохнул. Даже на расстоянии я видел, как побелели костяшки его пальцев на рукояти топора. Орочий вождь осмотрел полукольцо врагов, посчитал в уме соотношение сил и заревел одно-единственное слово, от которого его воины развернулись и побежали на север, к Озёрному:

— Отступать!

Триста орков рванули прочь, бросая раненых и подгоняя медлящих.

— Стрелки! — рявкнул я, и мой голос из-под шлема разнёсся над полем. — Залп!

Первая волна стрел с парализующим ядом накрыла отступающих. Орки валились один за другим. Их ноги подкашивались, руки теряли хватку на щитах. Некоторые продолжали ковылять, но вторая волна довершала начатое. Строй рассыпался, превратившись в толпу хромающих, спотыкающихся фигур, из которых лишь немногие ещё сохраняли подобие бега.

Варги были шустрыми. Железнозуб вскочил на ближайшего зверя, рявкнул что-то своим наездникам, и сотня варгов с остатками кавалерии оторвалась от пехоты и понеслась на север. На открытой местности мощных варгов пешие преследователи не достанут. Зато муравьиная кавалерия достанет.

Коржик вылетел из-за кучи валунов и ударил справа, прекрасно зная, где пройдёт отряд варгов. Муравьи медленнее, но они шли наперерез, так что исход практически предрешён. Половина – бойцы ближнего боя, но на обычных муравьях сидела целая сотня «конных лучников», и на полном ходу они обрушили на варгов град стрел.

Варги шарахнулись, и Коржик вклинился в их не шибко стройные ряды, разрезая отряд надвое. Муравьи хватали варгов жвалами, тормозили, делая их лёгкой целью для стрелков. А орки валились из сёдел. Степь заполнилась рёвом и хрустом хитина и костей.

Железнозуб прорвался. Он оказался живучее других. Со стрелой в плече орочий вождь, а с ним ещё два десятка варгов с наездниками вырвались и унеслись на север, к Озёрному. Остальные остались на поле среди мёртвых и покалеченных зверей.

Кавалерия Коржика развернулась и понеслась навстречу бегущей орочьей пехоте, отрезая ей путь к отступлению.

В этот день армия Железнозуба перестала существовать. А вместе с ней умерли и его амбиции. Эх, мне так и не удалось опробовать новые заклинания…

***

Остаток дня ушёл на сборы. Парализованных орков вязали верёвками и складывали рядами, как брёвна на лесопилке. Мёртвых стаскивали в отдельные кучи и, сняв снаряжение, закапывали, проводя короткий обряд во славу Аида.

Своих раненых переправляли в тыл, к Атари и её помощникам. Потери мои оказались ощутимыми, но не катастрофическими. Если вспомнить первоначальные ожидания от этой войны, так вообще смехотворными: сто семнадцать погибших – большинство пали от варгов – и около сотни раненых разной степени тяжести. Для битвы с двухтысячной армией потери более чем приемлемые. Как бы это ни звучало…

Когда армия собралась и двинулась на север, к Озёрному, я выслушивал похвалу от Орочи, который нахваливал меня за решение пленить больше четырёхсот орков-воинов, которые были ранены и скованы паутиной либо сражены парализующим ядом. Всех перенесли в овраги под надзор Арахны.

Хорошо, что мы использовали два вида яда. Хорошая добыча… Особенно если удастся их потом завербовать. А если нет… пойдут на алтарь жертвами во имя наших богов. На сентиментальность и попытки понять, что правильно, а что нет, времени больше не осталось.

Если какой-то тупоголовый орк сумел собрать такую ораву так близко ко мне, что говорить об истинных лидерах этого турнира? Каких вершин достигли они? И сколько крови они выпьют, когда я объявлю о своих претензиях на титул чемпиона? Каждая жизнь отныне – это не просто очки опыта, делающие нас сильнее… Это ресурс, ведущий к победе. Если их окажется недостаточно, победы нам не видать.

Вторая причина отказа от разгрома орков ещё в лесу – засевшие в Озёрном орки. Пусть они там и так как селёдки, набитые в бочку, но штурм слишком опасен и грозит потерями. Если бы мы просто пришли, они бы не сдались. Ждали бы, пока из леса придут их орки. Теперь же, когда они увидели со стен, как возвращался Железнозуб и как подыхал остаток орочьего войска, их воля к битве будет намного меньше. А значит, и поставить их на колени станет в разы проще.

Мы добрались до Озёрного уже под вечер, после того как неспешно собрали трофеи, закапали убитых и отдохнули после напряжённой ночи. Поселение Стрыга выглядело паршиво даже по орочьим стандартам: частокол кое-как залатан после первого штурма, ворота перекошены, над крышами вьётся дым от костров. Орочьи знамёна торчали над стенами, но энтузиазма в этих тряпках было примерно столько же, сколько в мокрой портянке. Им не хватало места, и я даже за сотню метров ощущал смрад немытых тел, гадающих, что с ними будет… К слову, Железнозуб так и не умер от яда. Уведомления не было.

Мои войска развернулись полукольцом вокруг поселения, перекрывая все проходы. Шрам занял южное направление, Спартак – западное, Орочи со Стрыгом встали на севере – там, где в случае чего, вероятнее всего, случится попытка прорыва. Стрелки расположились на дистанции прямого выстрела и принялись ждать.

Я вышел вперёд и набрал воздуха в грудь.

— Эй, Железнозубый! — прокатился мой голос над полем и ударился о частокол. — Я знаю, что ты меня понимаешь! Ты ведь такой же, как и я! Ты там, внутри, потому что удрал быстрее собственной тени! Солидная скорость, вынужден признать… Но бежать больше некуда!

Конечно, был маленький шанс, что он попытается удрать на лодке… Но смысла в этом немного. Всё равно достану его. Если только ещё одна армия не придёт на выручку орку, не меньше прежней. Но мы в суровом мире, где каждый сам за себя. Никто не придёт ему на помощь.

— Иди сюда, переговоры проводить будем! — продолжил я. — Или давай по-другому: если через пять минут не увижу белую тряпку над воротами, мы вас вместе с городом спалим. Миори!

Кетра вышла из строя, встала рядом со мной и вытянула руки вперёд. Между её ладонями сформировался шар огня размером с хорошую тыкву. Жаркий, пульсирующий...

— Передай наши требования о капитуляции, — кивнул я ей.

Миори улыбнулась, и огненный шар сорвался с её ладоней, описал пологую дугу над частоколом и врезался в крышу ближайшего строения. Столб пламени взметнулся над поселением, и крики орков внутри стали заметно громче и заметно менее воинственными.

Над частоколом появилась здоровенная орочья башка с железными зубами. Железнозуб смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах я увидел целую гамму эмоций. И самая яркая из них – разочарование проигравшего.