Повелитель Демонов 5: Эльфийский король

Глава 1. Граница

Черные тени дымных демонов сновали над вершинами вековых деревьев северных лесов Н’аэлора.

Очередная группа орков проникла на территорию королевства эльфов и сейчас пограничная стража из числа рейнджеров внимательно наблюдала за призванными бесплотными тварями, которые должны указать местоположение тварей из плоти и крови.

— Приготовиться к бою, — жестко скомандовал Эрегор, едва заметив, как дымные росчерки стали собираться в одной точке, указывая на конкретное место в лесу.

При всех своих габаритах, орки были ловкими и злобными противниками, которые отлично пользовались местностью. Рожденные в степях и скалах, представители этого кочевого народа на удивление хорошо адаптировались к любому ландшафту, будь то горные кряжи или густые леса северных границ территории темных эльфов. Их связь с миром и природой была так глубока, а инстинкты — так обострены, что даже среди мощных стволов деревьев Вечного Леса, эти отродья чувствовали себя, как дома.

Дюжина эльфов, следовавших за своим командиром, молча потянули из ножен, притороченных к седлам, удлиненные кавалерийские мечи. В этом строю выделялась только одна фигура, сжимавшая в ладони искривленную саблю с черненым клинком. Эрегор бросил взгляд на Лиан, которая отказывалась расставаться со своим зачарованным оружием в пользу более подходящего для конного боя тяжелого меча, которым можно было не только рубить, но и колоть, но ничего не сказал.

Если бы он сам не видел, с какой ловкостью новая воспитанница его учителя прорубает толстую орочью кожу буквально одним ударом, если бы не был уверен в том, что зачарованный клинок, выкованный специально для эльфийки на ее собственной крови, не является достойным выбором, Лиан бы пользоваться своей саблей не позволили. Но в каждом сражении с очередной группой лазутчиков молодая эльфийка показывала, что не просто так получила этот клинок от своего опекуна и наставника. И она на самом деле умело пользовалась своим преимуществом в экипировке.

Она все еще была слаба на песке тренировочной арены, постоянно проигрывая то учителю, то Ирнару, то другим бойцам рейнджеров, но в реальном бою девушка имела возможность в полной мере пользоваться силой зачарованного клинка, а ее противники — просто не знали, что их ожидает. И эта смесь первоклассного вооружения и элемента неожиданности из раза в раз выводила Лиан победительницей из многочисленных схваток.

О, премудрая Нильф! Как же плохи их дела, если ему приходится вести в бой детей? Даже Ирнар по мнению Эрегора был неприлично молод для службы в рейнджерах и звания лейтенанта, а уж Лиан и вовсе в глазах старого эльфа была почти младенцем.

Эрегор чуть потянул поводья, разворачивая своего коня. Тонконогий, обученный для скачки через лесной массив, выращенный в Н’аэлоре скакун тут же подчинился движению своего наездника. Даже не фыркнув — лишь чуть дернул левым ухом, в сторону которого его губы и потянули поводья — животное развернулось в требуемом направлении. Опальный советник потянул и свой клинок из ножен — простой меч без опознавательных знаков, который скорее соответствовал рядовому рейнджеру, чем такому опытному воину, как Эрегор. Но эльф, в отличие от молодой девушки за его спиной, полагался на собственный опыт и ловкость, а не на силу зачарованной стали. Толку от воина, который бесполезен без своего меча? Подобные ограничения опальный советник перерос сотни лет назад и сейчас он был одинаково опасен как с лучшим мечом, так и с деревянной палкой в руках.

Ударив пятками по бокам коня, отправляя его тем самым легкой рысью вперед, Эрегор поскакал по направлению к черной воронке дымных демонов, что кружилась в полумиле от того места, где находились рейнджеры. Весь остальной отряд последовал за своим командиром.

Никакого звона сбруи, никаких криков, даже кони не храпели и не фыркали. Тишину зимнего леса нарушали только звуки ударов копыт тонконогих эльфийских скакунов по припорошенному нетронутым снегом мху.

Орки спрятались надежно, и если бы не демоны учителя, они бы вряд ли смогли их обнаружить. Разведывательный отряд состоял, вероятно, из дюжины землекожих тварей; они разбили свой временный лагерь в небольшой расселине между скалами, которые остались тут еще со времен сошествия ледника. Несколько собранных из еловых веток навесов прикрывали простенькие лежаки, маленький костер, минимум припасов. Орки аккуратно прощупывали границу на расстоянии в сотню миль к западу от речного порта Улиссин, ища ту самую брешь, через которую на территорию Вечного Леса может просочиться их орда, впоследствии сметая на своем пути редкие поселения и хутора обособленно живущих эльфов.

А дальше — лежали равнинные территории, довольно скудные земли, которые все же обрабатывались сельскими жителями и кормили ощутимую часть народа Н’аэлора. От пограничных лесов до равнинной крепости Минтхалл — около сотни лиг по прямой. Это расстояние орочья орда сможет пройти меньше, чем за неделю, что выльется в стратегическую катастрофу и приведет к потере всего северо-запада Н’аэлора в этой войне. Ведь закрепиться защитники смогут только на правом берегу реки Назерины, а это означает, что в осаду попадет крепость Тинемасис и порт Лузеарсис, через который снабжается товарами весь север государства.

Позволить этому случиться эльфы не могли. Так что Эрегор вместе с десятком других опытных командиров рейнджеров приступил к патрулированию границы. Бойцов не хватало — Совет просто не позволил снять достаточно солдат с юго-восточных рубежей на границе с Бримом, справедливо замечая, что густонаселенному югу требуется охрана.

Так что пока королева Ирен боролась с собственными политическими оппонентами в Налоре, Эрегор и еще шесть сотен бойцов, прибывших в усиление местной пограничной страже, изо всех сил старались не допустить проникновение противника на территорию Н’аэлора. Орки уже пытались форсировать пограничную реку основными силами, но получили мощный отпор благодаря колдовству учителя, так что сейчас орки поменяли тактику и пытались просочиться сквозь пограничные леса, пройти незаметными тропами, чтобы потом иметь возможность ударить по тылам пограничников.

Орки были не слишком умны и культурны. У них не было развитой письменности, собственного государства или единого наследного лидера. Но в крови этих созданий текла частица крови Харла, а значит — они были талантливыми бойцами и военачальниками. Имея больше общего с животными, нежели с существами разумными, они были хитры и коварны, злобны сверх меры и невероятно сильны и выносливы. Недооценивать орков — подписать себе смертный приговор, и только длительный договор с жителями Западных земель и хранителями крепости Каламета позволял эльфам сдерживать орду малыми силами. Многие сотни лет орки даже помыслить не могли о том, чтобы пересечь русло пограничной реки, дабы попасть на границу Н’аэлора. Но конец эпохи королевы Ирен выдался на самом деле мрачным. Каламет фактически пал — король-самозванец лишь высокомерно поглядывал на то, что творит северная орда, собирая силы для своего похода на юг и объединения Западных земель в новое государство.

Но эльфы не уступят и пядь своей земли — Эрегор был уверен, что учитель не допустит подобного развития событий.

Лагерь орков выглядел почти заброшенным, но дымные демоны не могли ошибаться — они чуяли кровь живых, а учитывая родство орков с Харлом — еще и ощущали силу Второго бога.

Потянув поводья, Эрегор едва ли не поднял своего коня на дыбы, заставляя животное резко остановиться. Замер, осмотрелся, улавливая движение каждой ветви вокруг.

Когда один из орков-разведчиков спрыгнул на темного эльфа с раскидистых ветвей вековой ели, он был к этому готов. Резкий удар каблуками высоких сапог по бокам коня, рывок животного в сторону. Тяжелый меч командира отряда пропорол землекожую тварь от самого паха и до живота, чуть не увязнув в костях таза и толстой шкуре орка.

Для любого другого существа подобное ранение было бы смертельным, но орк только взревел и, ловко перекатившись через плечо, попытался вскочить на ноги, чтобы приготовиться к новому броску.

Эрегор ему этого не позволил. Хорошо обученный конь, следуя команде своего наездника, рванул на орка и, встав на дыбы, ударил того копытами в грудь, опрокидывая на землю.

Не теряя времени, командир рейнджеров выскочил из седла и, еще в прыжке замахнувшись, мощным ударом опустил меч на беззащитную шею лежащего на спине противника.

Клинок все же увяз в позвоночном столбе орка, бывшему советнику королевы Ирен даже пришлось упереться ногой в грудь поверженного противника, чтобы освободить клинок.

Оглянувшись, Эрегор увидел, что по всей стоянке кипели дуэли. Орков было едва ли больше, чем самих эльфов, но каждый землекожий по силе был равен трем бойцам. Спасало только то, что большинство рейнджеров все еще находились в седлах, ловко маневрируя между противниками, а обученные кони не позволяли оркам броситься им в ноги и повалить животных на землю, отбиваясь подкованными копытами.

Старый командир увидел, как конь под одним из его бойцов все же не выдержал — рванул поводья, разрывая себе губы, после чего, дико вращая глазами, попытался выбросить ездока из седла. Запах, исходивший от орков, сводил животных с ума, и даже самые выученные лошади нет-нет, но не выдерживали нахождения рядом с этими тварями. Молодой рейнджер, пытаясь успокоить животное, на миг потерял своего противника из виду. Орк, облаченный в дубленую броню из бычьей кожи, только этого и ждал. Землекожий рванул с пояса короткий метательный топорик и тут же отправил свое оружие в брюхо коня. Животное дико заржало, становясь на дыбы, после чего стало заваливаться на спину.

Рейнджер успел выскочить из седла в последний момент, но приземлился неудачно, перекатился через плечо по крупным камням, что лежали на дне расселины, чуть не выронив свой меч. Тут же вскочил на ноги, готовясь встречать несущегося на него орка.

Эрегор было дернулся помочь подчиненному, но когда орку оставалось сделать лишь пару прыжков — шагами это назвать было тяжело — в лицо землекожего влетело черное облако. Орк взвыл, хватаясь за морду, Лиан же, к пальцам левой руки которой тянулись черные нити, уже пришла на помощь товарищу, подскочив к обездвиженному противнику и ловко подсекая своей черной саблей сухожилия на ногах орка. Пеший рейнджер тоже не остался в стороне — эльф, едва касаясь мягкими сапогами снега, уже летел навстречу своей жертве. Тяжелый клинок вошел в черное облако демонов, подконтрольных ученице колдуна. Вошел глубоко, на половину длины.

Когда дымное облако рассеялось, Эрегор увидел, что от морды орка осталось лишь кровавое месиво — постарались демоны — а в пасти торчал клинок рейнджера, который умудрился пронзить череп разведчика буквально насквозь.

Лиан же не стала терять времени даром — тут же рванула на подмогу другим. Где девушка бросила своего коня, старый эльф не знал — после боя он опять выскажет ей все по поводу того, что она спешилась раньше времени и без особой нужды — но привыкшая сражаться на своих двоих девчонка пронеслась по всей стоянке словно черный вихрь. Сам Эрегор успел поучаствовать только в еще одной дуэли — перехватил орка, который пытался сбежать и скрыться в лесах, когда исход битвы стал понятен. Лиан же в это время помогла расправиться еще с тремя противниками, обеспечив отряду рейнджеров безоговорочную победу.

За десять минут все было кончено. Лужи алой крови растекались по промерзшей земле, растапливая под собой снег и пропитывая мшистые камни, слышались последние предсмертные хрипы и конвульсии. Орки были невероятно сильны и живучи, и даже смертельное ранение означало для них довольно долгую и мучительную смерть. Толкаемые вперед родством с Харлом, чем ближе они были к гибели и поражению, тем отчаяннее цеплялись за жизнь, не желая издыхать даже с выпущенными кишками или страшной раной в груди. Захлебываясь собственной кровью в пробитых легких, хватая огромными ладонями вываливающуюся из брюха требуху, дабы не мешалась под ногами, эти воины шли вперед, стремясь нанести еще один удар, забрать с собой еще одну жизнь.

Так что самый верный способ убить орка — отрубить ему голову. Чем и занялся пограничный отряд, едва стихло рычание орков-разведчиков и звон мечей рейнджеров.

— Стоило все же взять топоры… — усмехнулся лейтенант Ирнар, вытирая меч на ходу.

— У нас есть она, — кивнул Эрегор на Лиан, которая прямо сейчас ловко отделяла очередную голову от тела. Один чистый удар зачарованной сабли — и орк гарантированно отправился на суд к своему любимому Харлу. А учитывая, что погибли все эти разведчики, даже не прихватив с собой ни единой жизни взамен своей, то благосклонности Второго Бога им ждать не стоило. Харл пожрет их души, не оставив и шанса на посмертие. — Девчонка отлично справляется.

Ирнар внимательно посмотрел на молодую эльфийку, которая сосредоточенно выполняла сейчас самую грязную работу. Но, как справедливо заметил командир рейнджеров, у нее она получалась лучше всего. Учитель выковал для своей подопечной на самом деле прекрасное оружие, которое резало толстую орочью кожу и тугие мышцы, словно масло.

Все еще кружащие, словно стая ворон, дымные демоны учителя вдруг метнулись к земле. Эрегор это заметил, вскочил в седло и направил коня к покрытым снегом зарослям низкорослого кустарника. Там обнаружился еще один разведчик. Совсем молодой, судя по малому числу татуировок на груди и плечах, раненый в грудь орк. Кровь толчками выходила из рассеченной груди, заливая землю под ним алым, но он все еще был жив.

Дымные демоны, словно преданные охотничьи собаки, кружились вокруг тела, подзывая к себе эльфов.

— Ирнар! — крикнул Эрегор. — Этого надо перевязать и погрузить!

Лейтенант только молча кивнул в ответ, подозвал к себе пару бойцов. На крик эльфа подняла голову и Лиан, но обычно любопытная девушка сейчас не сдвинулась с места. Ее работа заключалась в том, чтобы убедиться, что все остальные орки мертвы. Живые ее интересовали слабо.

Учителю нужно много колдовать, а значит, требовалось много крови. И даже Третий Жрец премудрой Нильф не может без конца лить кровь народа Н’аэлора. Богиня заботилась о своих детях и не хотела, чтобы их использовали в качестве источника силы. Так что если получалось взять пленного, то они это делали, а демоны учителя с радостью указывали на недобитков, которые подходили для подобного захвата и при этом могли быть перевезены в крепость Минтхалл, где сейчас расположился штаб северных войск Н’аэлора.

Зазвенели кандалы и цепи, четверка эльфов во главе с Ирнаром ловко заковала орка, а страшная рана на груди бессознательного пленника была закрыта целебной мазью и грубым бинтом. Впереди их ждал долгий путь на юго-восток, почти сотня лиг по тропам и узким дорогам.

Но если учитель приказал взять в плен какого-то орка и привезти его к нему, то так тому и быть. Тем более, что их отряд и без того пробыл на рейде чуть меньше месяца и им требовался отдых.

Через полчаса эльфы ушли, растворились в пустоте и дымные демоны. О бойне напоминали только сваленные в груду тела орков и насаженные на колья головы, которые эльфы оставили в качестве напоминания тем, кто посмеет прийти на эту стоянку вместо уничтоженного отряда.

Обо всем остальном позаботятся волки. Орки своей вонью распугали всю дичь на многие лиги вокруг, так что теперь они сами станут кормом для диких хозяев приграничных лесов.

Глава 2. Минтхалл

Алтарная комната пропиталась запахом крови. Шестиугольное помещение с высокими потолками, установленный у одной из стен алтарный камень, чаши двух жаровен, в которых вечно поддерживалось пылающее пламя для подношений. Прямо посреди комнаты, на вековых камнях, отполированных тысячами, десятком, сотней тысяч шагов, была расчерчена универсальная модель многоуровневой магической печати.

Подобное колдовство тут раньше не видели. Я пришел к этому чертежу за столетия своей работы в башне, но так как большинство заклинаний, которые укладывались в эту схему, носили военный характер, то и применить эту печать у меня не было повода. Изолированные друг от друга контуры и заклинания были надежны, да и сам я ранее не торопился. У меня всегда было вдоволь времени, чтобы в тишине и покое моей башни собрать очередной магический конструкт.

Но мои исследования не прошли даром, я знал, что день, когда мне придется потратить время и силы для создания замысловатой фигуры с прерывистыми линиями, все же наступит. Хотя и не хотел сам себе в этом признаваться.

На подготовку этого магического конструкта у меня ушло почти две недели расчетов и черчения, но оно того стоило. Сейчас мне достаточно было лишь обмакнуть кисть в густую смесь крови и древесной смолы, наполненную моей собственной магической силой, чтобы в несколько росчерков превратить незавершенную конструкцию в очередное заклинание. Требуется отправить дозорных демонов на границу Вечного Леса? Подготовка займет десять минут. Связаться с Дворцом или Храмом в Налоре? Нет ничего проще. Хотя для связи со столицей были подготовлены отдельные алтарные комнаты, использовались посыльные птицы и курьеры, некоторые вещи я мог доверить только ушам Нильф.

Хотя, будь моя воля, всё, что я говорю Ирен, я бы хотел утаить и от моей богини-покровительницы. К сожалению, в мире есть вещи, невозможные даже для меня.

Я тяжело поднялся на ноги, поправляя жреческую мантию. В крепости Минтхалл не было причин ходить в полном боевом облачении, а так как мне постоянно приходилось колдовать, я выбирал одежду простую, удобную и привычную. Мог бы себе позволить — вовсе облачился бы в простую рубаху и крепкие штаны, в которых ходят мастера и рабочие крупных городов, но тогда мой авторитет среди темных эльфов крепости был бы подорван. Так что приходилось соответствовать своему статусу Третьего Жреца, хотя бы отдаленно, ведь на юношеское самоутверждение и доминирование у меня просто не было времени.

Моя серая фигура, снующая по коридорам и залам крепости, уже стала привычна для местных обитателей, и даже командир крепости и по совместительству бургомистр Минтхалла, относительно зрелый пятисотлетний эльф по имени Айвин, уже не вздрагивал при каждом моем появлении. Этот провинциальный чиновник — а это был именно он, назвать его военным человеком у меня просто не поворачивался язык, а при виде Айвина у Эрегора и вовсе закатывался его оставшийся глаз — был до противного подобострастен и услужлив, то есть совершенно бесполезен и при этом назойлив.

— Владыка! — фигура Айвина появилась из-за угла внезапно и очень не вовремя. Я только закончил довольно сложное колдовство, контролируя сразу сотню дымных демонов на всей протяженности северного участка границы, и был совершенно не в настроении вести беседы с этим эльфом. — Я как раз вас искал!

— Чего вам, Айвин? — спросил я, даже не замедлив шаг и пройдя мимо эльфа, словно его и не было.

Надо бы закрепить за командиром крепости своего собственного демона-соглядатая, просто чтобы знать, когда он рядом. Займусь этим при случае.

— Прискакал посыльный от вашего Эрегора… — начал Айвин, но нарвавшись на мой ледяной взгляд, быстро осекся. — Я хотел сказать, что бывший советник спешит в крепость. Сообщает, что взял очередного пленного.

Я и без доклада Айвина знал, что Эрегор схватил еще одного молодого орка во время зачистки пограничья. Ведь это я указал ему на цель. У меня заканчивались материалы для создания мощных заклинаний, требовалась свежая кровь.

— Послание, давайте сюда, — сказал я, резко остановившись и протянув ладонь.

— Простите, владыка… — залебезил Айвин, поняв, что я требую от него депешу, которую принес гонец. — Я его…

Я не стал слушать, где там осталось письмо Эрегора. Просто развернулся на каблуках и зашагал в сторону своего кабинета. Нужно обновить информацию на карте, на нашей стороне реки появилось сразу четыре новых лагеря, которые необходимо сковырнуть. Иначе они довольно быстро перерастут в полноценные плацдармы.

Зимы тут были ветреные, но недостаточно морозные, чтобы сковать льдом быстрое и извилистое русло реки Халсени. Лёд становился на реке выше, уже в пустошах Западных земель, прямо же на границе эльфийского государства сохранялось бурное течение.

Насколько я понял передвижение орочьей орды, у них с Мордоком было заключено соглашение. Орки не выходят за левый берег Сейранги — верхнего притока Халсени — то есть не ступают на территорию, которая непосредственно находится в зоне влияния Каламета. Взамен Мордок закрывает глаза на потуги орды, что жаждет эльфийской крови — темные эльфы Н’аэлора считаются древними врагами землекожих, тем самым народом, который запер воинственных кочевников на бесплодных северных землях, не давая им расселиться дальше на юг. Если бы не альянс Н’аэлора и крепости Каламета, орда уже давно бы распространилась на все Западные земли, лихо дойдя южнее не только моей башни и Мибензита, но добравшись до самого побережья и границ с Кольцом Королей. Центральное Королевство Брим тоже пострадало бы от набегов, так что Н’аэлор хранил покой всех своих южных и восточных соседей, а Ирен не раз использовала этот аргумент в переговорах с постоянно сменяющимися людскими королями и правителями. Даже святоши Трех Орденов понимали, что союз людей, гномов-строителей Каламета и темных эльфов, поклоняющихся премудрой богине Нильф — им выгоден. Поэтому и не преследовались дознавателями ордена Духа те, кто служил в крепости или форпосте Шивалора. Будто бы этот союз был одобрен самим Богом Света.

То, что орки не выходили глубже на запад, дабы обойти пограничников и вторгнуться со стороны ледника на западных рубежах, которые раньше прикрывались Шивалором, было нам по-своему на руку. С другой стороны, эльфы уже сотни лет не сталкивались с попытками землекожих форсировать пограничную реку так глубоко на севере, а торговые города, которые снабжали товарами эту часть Западных земель и были важны для торговли Н’аэлора, попали под удар. Как обстояли дела в Улиссине, Талагнуме и Кинашалоне я не знал, но подозревал, что жители заперлись внутри крепостных стен. Помочь всем у меня возможности не было, да и Ирен просто не позволила бы положить даже десяток бойцов ее народа, защищая людские поселения. Ее ответ был довольно прост — пусть идут на поклон к Мордоку, за становлением которого они безучастно наблюдали последние пять лет. Если бы эти города прикрыли торговлю с Каламетом, то король-самозванец не обрел бы власть так быстро и легко, ведь у него остались бы только западные порты на Великом море, а это — далекий южный маршрут, который огибает весь континент и выходит к берегам Кольца Королей.

Но торговцы Кинашалона и других речных портов стабильно перегружали бримское зерно и руду, поставляя провизию в Каламет и полностью игнорируя то, что происходит в стенах звездной крепости. За что сейчас и получили справедливую плату — орков под своими стенами.

Кабинет встретил меня привычной тишиной, мраком и холодом. Чуть распахнув деревянные ставни, я запустил в комнату морозный зимний воздух. Сам же взял кресало, чуть соломы и уселся рядом с холодным камином, разжечь огонь.

Лиан всегда удивлялась этому моему терпению и старательности. Мне достаточно было шевельнуть пальцем, чтобы зажечь пламя, но я все же предпочитал орудовать примитивным инструментом, высекая искру руками. Ведь все просто — зачем увеличивать свой долг перед Нильф, когда все можно сделать самостоятельно?

Через минуту мне удалось зажечь небольшой огонек. Подбросив немного щепы на солому, я убедился, что пламя разгорелось, после чего уложил несколько небольших расколотых поленец, прогреваться. Как раз к моменту, когда щепа прогорит, схватится край сухой древесины.

Окончательно избавиться от сырости в каменных стенах было невозможно, но чуть ушла затхлость, что буквально лезла из щелей старой крепости, едва мне стоило выйти за порог. По уму, нужно бы приказать притащить в кабинет жаровни и хорошенько прогреть комнату, чтобы выдавить воду из кладки и швов, избавиться от плесени меж камней. Но я знал, что пройдет всего неделя или две, и все вернется на круги своя, а сидеть в бесконечной парилке, обнимаясь с пышущими жаром стальными чашами, я не хотел. По холодку мне лучше думалось.

На большом тяжелом столе была разложена карта северного приграничья. Как и любые материалы, созданные эльфами, она отличалась точностью и степенью проработки. Идеально выведенные линии, соблюдение масштаба, мелкие, но один к одному, будто клеймом сделанные значки лесов, дорог и ручьев. Эльфы веками совершенствовались в выбранном навыке — срок их жизни позволял им стремиться к идеалу, так что карты Н’аэлора были удивительно подробными, хоть и немного устаревшими.

Но под действием природных сил ландшафт любой местности со временем меняется. И хотя картина на столе до боли напоминала то, что я наблюдал глазами демонов-разведчиков с высоты птичьего полета, кое-какие отличия от реальности все же были.

С момента, когда была создана эта карта, лесополоса немного сдвинулась, некоторые ручьи поменяли свое русло, еще часть — пересохли. Не совсем точной была и разметка бродов через водные препятствия, а некоторые скалы осыпались или ушли в землю.

Все эти недочеты я постепенно ликвидировал. Стараясь не слишком навредить результату эльфийского мастерства, я твердой рукой вносил правки и корректировки. Благо, моих действий не мог узреть неизвестный картограф, ведь я буквально уничтожал его труд своими грубыми исправлениями, как учителя по живописи и портрету исправляют работы своих учеников, широкими росчерками угля подчеркивая ошибки и неточности.

Я еще раз посмотрел на обширную карту. Без сомнений, Н’аэлор находился в осаде по всей протяженности северных границ, вплоть до Улиссина, и даже немного выше по реке. Орки ждут хорошей погоды — зимой форсировать реку без ледяного покрова непросто, а нетронутый снег на другом берегу сразу же указывал на место высадки. Они дождутся весенней распутицы, когда перебрасывать войска и провизию на границу станет сложнее, а вычислять места, где орки проникают на территорию государства эльфов — труднее. Сейчас же орки встали на зимовку. Проблем с провиантом у них нет и быть не может — за ордой стояли огромные стада, которые землекожие пасли в степях, для содержания войска им даже не обязательно было заниматься грабежами.

Обычно в таких случаях время играло против кочевников, ведь с запада в любой момент могли подойти войска Каламета и ударить во фланг. Но теперь звездная крепость была с ними в союзе, так что чувствовали они себя вполне фривольно.

И когда война перекинется на земли Н’аэлора было лишь вопросом времени. Я это прекрасно понимал. С текущими силами сдержать натиск орды было практически невозможно.

Сделав свежие пометки на карте, я передвинул фигурки пограничных отрядов, обозначая текущие позиции, после чего перенес все в специальный журнал — чтобы не путаться в хронологии событий — и только сделав все это, сел писать письмо в Налор. Лично королеве Ирен.

Возня, которая началась в высшем эльфийском совете, ставила государство на грань катастрофы. Мне казалось, что появление Третьего Жреца в храме Нильф напомнит темным эльфам о том, кому они поклоняются и кому должны подчиняться. Но моя связь с королевой Ирен буквально лишила ее всякого реального влияния. В лицо никто ничего эльфийке не говорил, но за ее спиной плелись заговоры и интриги, и только мое присутствие остужало пыл тех, кто готов был устроить переворот и посадить на престол нового монарха.

По этой же причине молодая ветвь в эльфийском совете не считала угрозу с севера реальной и стоящей внимания. На любые замечания Эрегора и пограничных командиров о том, что если позволить оркам закрепиться на этом берегу — будет большая война, эльфийская знать только высокомерно фыркала и называла предостерегающих о грядущей беде паникерами и трусами. Эрегору активно припоминали его преступление против народа темных эльфов, и хотя бывший советник заплатил за это глазом, ухом и собственной честью, наказание, которое я назначил ему, многие из столичных эльфов не считали достаточным.

Меня здесь не ждали, не любили и уж точно не собирались слушать. Посреди послания я отложил в сторону железное перо и посмотрел в огонь камина, который за время моей работы разгорелся в полную силу.

«Не сомневайся», — шепнуло пламя.

Я только поморщился, чуть дернув верхней губой. Нильф всегда была рядом, а темные эльфы были ее народом.

— Я не могу спасти глупцов, — все же ответил я после некоторого молчания, продолжая смотреть в огонь. — Они не хотят быть спасенными, даже если ты этого им желаешь, Премудрая.

Огонь в камине несколько раз дрогнул, будто бы трясясь от неслышимого смеха.

«Мой милый владыка. Ты знал, на какой путь вставал, когда связал свою жизнь с этими лесами и моими именем», — ответило пламя.

— Я слепой поводырь, Нильф, — печально ответил я. — У меня нет народа, у меня нет прошлого, у меня нет будущего. Я твой любимый Третий Жрец, я говорю с тобой, но мои слова не желают слышать. Мне позволено лить кровь детей Вечного Леса, но это не дает никаких результатов. Я редко задаю прямые вопросы, Премудрая. Но скажи, зачем я покинул свою долину? Ради чего? Как чужак может взвалить на себя ответственность за судьбу Н’аэлора?

«Точно так же, как ты взял за него ответственность во времена глупышки Элантриэль», — усмехнулся огонь. — «Я чувствую твою печаль, мой милый, но разве можешь ты остаться в стороне?»

Осторожный стук в дверь прервал мои тяжелые размышления. Пришел слуга. Принес чистой воды, мыльного порошка, свежую одежду. Верно, сегодня у меня была встреча с местной знатью — представителями влиятельных семейств Минтхалла, которые были не столь высокомерны, как столичные эльфы, но относились ко мне при этом с плохо скрываемым недоверием.

Для них я был лишь историей, которую рассказывали их отцы. Историей о Владыке демонов, что стоял подле их королевы. Деды обо мне и не упоминали — стыдливо умалчивали, ведь та история касалась уже падения садов Армина.

— Владыка. Вас ждут в общем зале, — сообщил мне слуга, после чего скрылся за дверью.

Какая по счету это была встреча? Десятая? Двадцатая? Как только вернется Эрегор, отправлю туда этого старого пса, пусть сверкает своим оставшимся глазом и с леденящей в жилах кровь интонацией задает каверзные вопросы. Стращать провинциалов Эрегор умел и любил — хотя вслух всегда стенал и ныл, что ему подобные дела не по душе.

Но отправиться на границу сам я не мог, как не мог отпустить с рейнджерами Лиан и Ирнара. Так что приходилось отправлять всех трех моих доверенных эльфов в бой — другого варианта я не видел. Хотя за последние месяцы лейтенант пообтесался, получил боевого опыта и скоро я смогу отделить его и молодую эльфийку от старика Эрегора. Пусть действуют самостоятельно. Ведь даже долгоживущие темные эльфы не вечны — рано или поздно этим двоим придется жить своей головой, а в условиях войны это будущее может наступить даже слишком «рано».

Главный зал крепости Минтхалла был похож на святилище. Тонкие резные колонны из темного гранита, идеальный отшлифованный пол, сводчатый потолок. В нескольких массивных люстрах горят свечи, по стенам — развешены масляные бездымные светильники. Сегодня тут был установлен один большой длинный стол, за который для совместного ужина и встречи усядутся три десятка эльфов. Мне же было отведено место во главе стола. Особым приказом королевы Ирен сейчас именно я был командиром Минтхалла, хотя по прибытию и не сместил с этой должности Айвина. О чем уже множество раз пожалел, но, вернуться назад во времени и переиграть эту ситуацию, было невозможно.

Едва я ступил за порог главного зала, и до этого негромкие беседы местной знати стихли. На меня бросили десяток неприязненных взглядов, я же, не обращая внимания на этих глупцов, уверенно проследовал к своему месту.

В груди на мгновение поднялась волна злости, пальцы сами собой дрогнули. Хотелось обратиться к печатям и просто поставить всех присутствующих на колени, подавить их своей волей и силой, но я не мог поступать столь опрометчиво. Ирен просила меня держать себя в руках.

— Кажется, запах крови появился… — прошептал один из эльфов достаточно громко, чтобы это услышали все присутствующие, в том числе и я.

«Скоро приедет Эрегор и ты натравишь советника на этих идиотов…», — напомнил я сам себе, но подобное неуважение буквально выводило из себя.

Удивительно, как хороши эльфы были в деле изматывания нервов своим недругам. Вот только они забывали, что я — не эльф.

Как я и сказал сегодня Нильф, именно мне, жрецу-чужаку, было дозволено лить кровь народа Вечного Леса. Сама Третья Богиня дала мне такое право.

— Может, вы хотите ощутить и ее вкус? — вежливо спросил я у вельможи, встав посреди зала.

— Владыка! — воскликнул кто-то. — Как вы…

Свет от свечей и ламп померк, в зале стало холоднее. Из всех щелей, из всех концов огромного помещения, высеченного из гранита, поползли мрачные тени подконтрольных мне тварей.

— Предлагаю всем занять свои места, — не обращаясь ни к кому конкретно, сказал я и прошел к столу.

Согласно традициям перед началом собрания мы должны были разделить еду и вино. Эльфы устроились за столом, строго соблюдая свою собственную иерархию, я же бесцеремонно уселся во главе, окидывая ленивым взглядом зал. Чем дольше я находился в Н’аэлоре, тем явственнее понимал причины моего бегства из Вечного Леса семьсот лет назад.

За это время ничего не изменилось. Темные эльфы были все так же медлительны и высокомерны, а я будто вернулся в прошлое, как и не было столетий тихой жизни в ставшей мне родной долине. Моя кровь все так же начинала бурлить от выражения непочтения со стороны детей Нильф, в горле все так же поднималась желчь, едва я чувствовал это высокомерное пренебрежение.

Отрезанная голова командора Филвирелла ничему их не научила — ни столичных, ни провинциальных представителей знати — они все еще думали, что могут диктовать мне какие-то условия или оказывать давление.

После того, как все присутствующие взяли предложенные им закуски и выпили по глотку вина, началось то, ради чего и было созвано это собрание.

— Владыка, мы хотим обсудить снабжение рейнджеров, которых вы привели из столицы вместе с собой… — начал один из местных вельмож. — Минтхалл древняя крепость, но дополнительные две сотни ртов… А коней нужно втрое больше! Наши земли не столь богаты, как южные регионы и мы просто не можем позволить себе…

Эльфы за столом одобрительно загудели, кивая головами, но не перебивая своего представителя. Я знал, что на местные зажиточные семьи легла немалая нагрузка — каждый из присутствующих взял на довольствие по десятку бойцов, не говоря о содержании увеличившегося гарнизона самого Минтхилла, и сейчас они говорили о своих проблемах. Самое плохое было в том, что и результата никто не видел. Мы с Эрегором действовали на опережение и все ресурсы пограничников, которые снабжались за счет государственной казны, а также дополнительных двух сотен бойцов, которых мы привели с собой и которые встали на довольствие в Минтхалле и окрестностях, уходили на сдерживание орды на берегу пограничной реки.

— Вы считаете, что сдерживание орков — это моя прихоть? — спросил я, поднимая бровь.

— На днях к нам прибыл караван из Улиссина с новостями! — воскликнул один из вельмож, молодой эльф в камзоле по столичной моде. — За рекой все спокойно!

— Вот как? — улыбнулся я. — Все спокойно?

— Именно! Торговля идет, город не в осаде! — продолжил эльф. — Мы считаем, что несколько банд землекожих, которые проникли на нашу территорию, это не та угроза, которая требует…

Я с силой ударил ладонью по столу, заставляя эльфа замолкнуть. К сожалению, других методов эти высокомерные выродки не понимали.

— Это та угроза, которая требует всех сил Н’аэлора, — мрачно ответил я. — Я лично остановил многотысячное войско самозванца на пути к Мибензиту.

— Нас не волнует то, что происходит за пределами наших границ, — сообщил другой эльф. — Так что король Мордок…

— Кто? — тут же спросил я.

Айвин, который сейчас сидел по правую руку от меня, вздрогнул. Он был труслив, но достаточно умен, чтобы понимать, что никто в моем присутствии не может называть Мордока королем Западных земель. Этого звания просто не должно существовать, как не должно было существовать и Мордока. Если бы не всеобщее попустительство и апатия. В его становлении была вина и Н’аэлора, сейчас, находясь в границах Вечного Леса, я это прекрасно видел и понимал.

— Текущий хозяин крепости Каламета… — перефразировал эльф, не теряя присутствия духа. — Я хочу сказать, что ваши людские дела не касаются Вечного Леса. Мы сами можем позаботиться о себе и своих границах.

— Так почему бы вам самим не отправиться в приграничье? — задал я резонный вопрос. — Если угроза незначительна… Снимите гарнизон с крепости, отправьтесь на север и решите вопрос с этими мелкими бандами. Чего вы добиваетесь?

Тяжелым взглядом я обвел всех присутствующих в зале. Я знал, чего они хотят. Восстановления статус-кво или чтобы я сотворил какое-нибудь убийственное колдовство, чтобы решить вопрос с ордой одним ударом. Вот только проблема была в том, что подобного заклинания у меня просто не было. Армия Мордока, присягнувшая Харлу — это одно. Орки, чья кровь буквально пропитана силой Второго Бога — совершенно другое. Харл защищает своих детей точно так же, как Нильф защищает темных эльфов. Даже если я совершу самоубийство и влезу в такие долги, что Нильф заберет мою душу, это ничего не изменит. Орков можно остановить только сталью на поле боя, другого решения у меня не было.

— Мы сократим содержание ваших людей в половину со следующего месяца. Вы и так взяли слишком много от наших земель и наших жителей. Если вам нужна поддержка, пусть ее окажет столица. Или пусть наша королева официально объявит войну северным дикарям из племен орков, — безапелляционно сообщил тот самый эльф в модном камзоле, вставая со своего места.

Следом за ним поднялись и все остальные. Без моего разрешения, без прощания и склоненных голов. Объявление войны — смешно. Ирен была старым монархом, но даже если бы при ней был Эрегор, у нее бы не получилось протащить подобное решение через совет старейшин.

Эльфы молча развернулись и направились на выход. Со мной остался только Айвин, который нервно поглядывал на меня, боясь сдвинуться с места.

Я же провожал тонкие фигуры тяжелым взглядом, постукивая по столу пальцем. Нужно продержаться еще некоторое время. Когда придет весна и орда хлынет на юг, эльфы поменяют свое мнение.

Или умрут под топорами и дубинами орков. Третьего не дано.

Глава 3. Пленник

Возвращение отряда Эрегора в крепость Минтхалла прошло буднично. На рассвете отряд из дюжины эльфов, верхом на лошадях прошел через городские ворота, а уже спустя четверть часа они были во дворе городской крепости. Вьючных лошадей тут же забрали сонные конюхи — хотя эльфы даже в этой ситуации старались держать свое холодно-надменное выражение лица — отряд же спешился и принялся разгружать телегу.

Внутри было поврежденное оружие и сбруя, пустые бурдюки и прочая утварь, которая необходима отряду, длительно действующему вдали от городов и всякого прочего жилья. Там же, в углу телеги, закованный в цепи, смирно сидел плененный по моему указу орк.

Массивная фигура, кожа цвета темной глины, на его голову был надет мешок, а руки и ноги стянуты с такой силой, что человек или эльф на его месте уже давно бы лишился конечностей от нехватки кровотока. Орку же эти предосторожности доставляли лишь легкие неудобства, и если бы не глубокая рана на груди, которая кое-как поддерживалась в чистоте усилиями Эрегора, он бы уже давно попытался сбежать и вернуться к своему племени.

— Учитель! — Эрегор, который до этого оставался в седле и наблюдал за действиями подчиненных и конюхов, при виде меня тут же спешился и упал на одно колено.

Вокруг было слишком много посторонних, и старый советник всеми силами пытался поднять мой авторитет в глазах местных, публично выказывая мне все возможные знаки почтения. Вел бы он себя так, когда мы остаемся вдвоем…

— Докладывай, — высокомерно, совсем по-эльфийски махнул я пальцами, позволяя склонившему голову командиру подняться на ноги и начать говорить.

— С момента отправки депеши ничего не изменилось, — скупо сообщил Эрегор. — Припасы закончились, двое легко ранены, потерь нет.

— Орки? — спросил я.

— Девять лагерей уничтожили с вашей помощью, еще три нашли самостоятельно, — продолжил эльф, громко и четко чеканя слова.

Замковые работники, которые в отсутствие Эрегора перенимали повадки своих знатных господ и вели себя в моем присутствии довольно вольно, сейчас низко-низко опустили головы, так, что длинные уши торчали над затылками. Сами же эльфы молча делали то, что должно — помогали разгружать телегу, забирали лошадей, часть крепостной стражи сейчас волокла орка в казематы.

В отличие от меня, бесплотной легенды из старых сказок, Эрегор был легендой вполне осязаемой. Пять лет — что за срок для эльфа? Он был доверенным лицом королевы Ирен по эльфийским меркам буквально вчера, и даже его предательство собственного народа в попытке прорваться в мою долину, не могло в полной мере затмить былой славы.

Да, опозоренный, да, потерявший статус, но Эрегор все еще был жестоким и крайне опасным темным эльфом из дворца, из самой верхушки. И он, этот бывший капитан рейнджеров и советник королевы, без каких-либо приказов или принуждения склонял предо мной голову и с явным почтением, переходящим в удовольствие, становился на колено.

Меня подобное не слишком радовало — особенно, что касалось удовольствия, которое получал Эрегор от такого почтительного обращения. Я бы желал, что бы мой старый ученик в приватных беседах дерзил поменьше, и выполнял приказы побыстрее, а не занимался исторжением подобострастных речей на публике. Хорошо хоть, у эльфов холопство было не в почете, так что никто мне сапоги целовать не стремился, хотя такие дела, к примеру, очень любят за Южным морем.

Продолжили мы беседу с Эрегором уже в моем кабинете. Орка увели в камеру, Лиан и Ирнар — ушли вместе отсыпаться. Отряд всю ночь был на марше, чтобы не становиться на ночлег в одной из деревень, что была по пути в город, так что молодежь выглядела слегка измотанной.

Эрегор же даже капли усталости не показывал. Как обычно сдержанно-энергичный, глаз горит, подточенные зубы скалятся. Этим ранним утром он меня немного раздражал, но я смог взять себя в руки.

— Вам бы самому отправиться на границу, учитель, — дежурно сказал опальный советник, наливая себе в бокал паршивого эльфийского вина. Точнее, паршивым оно было по моим меркам, а вот местные очень даже уважали этот продукт. — Мне кажется, вы покрылись пылью, сидя столько лет в башне, а теперь и за крепостной стеной.

— Пыль я сбил с себя еще в Мибензите, — парировал я. — Мое место здесь, рядом с магическими конструктами в качестве командующего. Мой меч ничего толком не изменит. Тем более у вас есть Лиан.

— Девочка хороша, — кивнул головой Эрегор. — Впрочем, могло ли быть иначе?

От этой грубой лести я даже поморщился, а Эрегор — довольно оскалился. Знает, подлец, как меня позлить.

— Единственное, она слишком сильно полагается на силу своей сабли. Без нее она будет совершенно беспомощна.

— Не преувеличивай, — тряхнул я головой, заливая в чайник крутого кипятка из котелка. Мне для вина было рановато, лучше выпить бодрящего отвара, впереди целый день, полный забот и трудов.

— Ее стиль… Вы и сами знаете ее проблемы, — продолжил эльф. — Чересчур… человеческий.

— Даже в лучшие годы я не был таким же гибким, как дети Вечного Леса, — пожал я плечами. — Так чему я мог ее обучить? Это теперь ваша с Ирнаром забота.

Эрегор только покачал головой. Конечно же, знай я, что Лиан попадет в стан своих собратьев, что так рано найдет себе спутника и товарища в лице Ирнара — не стал бы вбивать в нее основы боя так жестко, как я это делал. Но былого не воротишь, даже боги не способны путешествовать во времени. Так что теперь юной эльфийке придется переучиваться. Ее тело было гораздо более гибким и крепким, нежели человеческое, так что пусть научится этим пользоваться.

— Ее сабля все равно полезна. Особенно на зачистке, — продолжил Эрегор. — Любой отряд рейнджеров примет ее с распростертыми объятиями даже после окончания войны.

Я с удивлением поднял бровь, после чего взял глиняную кружку, которая отлично держала тепло, и сделал небольшой глоток. Надо, чтобы травы еще постояли, аромат был слишком слабый.

— Она не останется в Н’аэлоре, — ответил я Эрегору. — Ей тут не место, мы оба это знаем.

Эльф только неопределенно дернул плечом, после чего глотнул еще вина.

Будущее Лиан было покрыто тайной и мраком. Они с Ирнаром могут попробовать вернуться на родину, но для этого был ряд препятствий. И самое большое — печать на спине эльфийки, которая в последние месяцы возобновила свой рост.

Передо мной на столе лежал небольшой кожаный футляр, в котором хранились походные записи Эрегора. Ничего необычного, просто отчетность, которую я вместе с замковым интендантом использую для расчета снабжения для последующих рейдов. Статистика — неумолимая штука, и чем больше информации ты соберешь, тем четче картина будет. Так что каждый отряд вел записи и учет расходов и поломок, чтобы получать ровно столько, сколько необходимо. Это снижало нагрузку на бойцов и позволяло оптимизировать расходы на приграничную войну с орками.

Но был в этом футляре и еще один отчет, который на глаза интенданту крепости не попадет. Отчет об изменениях в печати Лиан.

Эрегор с огромным мастерством зарисовывал те участки, которые претерпевали изменения, а острый эльфийский глаз и цепкая память позволяли старому командиру подмечать малейшие изменения.

Сначала девушка противилась подобным регулярным осмотрам, но после они вошли в привычку. Бывало, помогал делать записи и Ирнар — хотя я был не сильно доволен тем, что он видел Лиан полуобнаженной, но вмешиваться в эти дела мне хотелось еще меньше — но основную работу выполнял именно Эрегор. Со свойственной ему прилежностью и точностью.

— Рост ускорился, — хмуро сообщил эльф. — Если все продолжится в том же темпе, через пару лет на девчонке живого места не останется.

— Этот рисунок никак не мешает ей жить, — ответил я.

— Но он пришел в движение именно когда мы прибыли в Н’аэлор, — заметил Эрегор.

Я молча посмотрел на своего старого ученика. Эрегор был все так же непреклонен и сохранял молчание по поводу причин, по которым они пытались отбить у меня Лиан, а Ирен уклонилась от разговора о моей подопечной, сославшись на то, что время еще не пришло. Эти двое юлили из последних сил, и признаваться не собирались. Но я в ближайшее время планировал посетить Налор — вот там я вытяну из королевы всю правду.

— Когда мы в крепости, рост активнее, — продолжил Эрегор.

— Потому что мы дальше от границы и ближе к Вечному Лесу, — ответил я.

Назывался Н’аэлор страной Вечного Леса не просто так. Тут на самом деле была огромная чаща — на юге, у подножья хребта. Не слишком обитаемая, она больше использовалась как охотничьи угодья, но далеко на запад, к подножью ледника, никто не заходил. И не потому, что существовали какие-то запреты. В этом просто не было надобности. Основная часть народа темных эльфов жила на юго-востоке, востоке и северо-востоке Н’аэлора, поближе к северному морю и торговым путям. Фермеры же, которых мы сейчас защищали, располагались на северо-западных равнинах. Вот Вечный Лес и оставался невостребованным, хотя, справедливости ради стоит заметить, что лесистой была вся территория королевства. Все же, эльфы предпочитали закупать зерно и скот, а не выращивать их самостоятельно. Взамен Н’аэлор торговал баснословно дорогими предметами роскоши и прочими изделиями эльфийских мастеров, которые высоко ценились за свое качество в Бриме, Кольце Королей, Даркане и даже в землях Трех Орденов.

Когда Эрегор наконец-то ушел, я вернулся к своим обычным делам. Документы, купчие, списки снабжения и отчеты отрядов рейнджеров. Все это я аккуратно сводил в одну книгу и отмечал на карте перемещения войск, анализировал происходящее и старался предугадать следующие места высадки орочьей разведки.

Мои демоны не могли перейти через реку; первое, что сделали шаманы орков — установили столбы Харла вдоль всего берега, надежно закрыв силой Второго темного бога свою территорию. Я бы смог провести разведку, если бы находился на берегу — там какие-то тотемы меня не остановят, но отсюда, из Минтхалла, моих сил не хватало.

Точнее, я не хотел тратить больше необходимого.

Подземные темницы крепости Минтхалла до недавнего времени пустовали. Из-за запрета проливать кровь избранного народа, преступности у эльфов — такой, за которую стоило бы держать в цепях — почти не существовало, а нарушителей быстро казнили или изгоняли из Н’аэлора.

Среди хладнокровных темных эльфов не было убийц, насильников или истязателей. Культура детей Нильф строилась на познании и почтительном взаимоуважении, но из-за этого они прекрасно освоили другой вид насилия — моральный.

Более тяжелых для общения и взаимоотношений существ, чем темные эльфы Вечного Леса представить было сложно. Идеальные манипуляторы, они часто подавляли волю своих противников и изничтожали самое ценное, что есть у разумного существа — разум оппонента. Агрессию свою эльфы выплескивали дозированно и через совершенствование в навыках владения мечом, копьем и другими видами оружия.

Вопреки легендам, которые ходили в человеческих королевствах, эльфы не любили лук и стрелы — это оружие в условиях леса было не эффективно, предпочитая ему метательные дротики или самострелы малой дальности. Ну и, конечно же, они поголовно были талантливыми мечниками, а рейнджеры еще и обученными кавалеристами.

Нет, лук и стрелы эльфы использовали, но скорее это были короткие луки для конной стрельбы пограничных отрядов, чем большие ростовые луки того же Брима или святого воинства Трех Орденов, которые могли покрыть стрелами поле боя. Темные эльфы многие сотни лет в войнах не участвовали, а только охраняли свои границы от вторженцев, так что они больше полагались на крепкую сталь клинка, чем на капризную стрелу.

Подземелье крепости сотни лет использовалось как склад для провизии и оружия, но с моим приходом интенданту и командующему пришлось провести уборку и освободить для меня несколько помещений.

Ведь моя магия требовала крови.

Молодой орк был все так же надежно закован в цепи и дополнительно — пристегнут к массивным кольцам в стене.

Камеру эту я оборудовал лично. На стенах — нанесены охранные контуры, которые я вдоволь насытил кровью Нильф. Сторожевым демонам был дан строгий наказ: все, в ком отсутствует сила Третьей, являются нарушителями. Таким образом, эльфы, как и я, свободно перемещались из камеры и обратно, но вот любому пленнику путь наружу был заказан. Единственный способ — использовать ключ-амулет, по своему свойству похожий на монетку, которую я когда-то зачаровал для маленькой Лиан. Этот ключ временно нацепили на шею орку, когда заволакивали его в камеру, и только с ним он сможет покинуть камеру. В противном случае демоны просто замуруют любую брешь собственными телами, будь то открытый дверной проем или дыра в стене, если у пленника хватит сил разворотить древнюю крепостную кладку. Такой вариант развития событий я тоже не исключал.

Пленник оказался очень молод, на вид — не старше двадцати пяти лет. Жили орки дольше людей, около сотни-полутора лет и приближались к этому показателю к подгорцам. Но вот только суровые условия жизни и кровавые традиции серьезно сокращали продолжительность жизни представителей этого народа. Если орк старел и уже не мог держать оружие в руках или эффективно помогать по хозяйству своему племени, он выходил на последний бой — бросал вызов собственному сыну, лучшему воину племени или даже вождю. По сути, ритуальное самоубийство, но для милости Харла каждый представитель землекожих должен умереть в бою — это касалось именно мужчин — так что другого выбора у них не было.

О женщинах этого племени знали мало. Те, кто сражался вместе с мужьями — ничем в традиционном смысле от них не отличались. Только что были в размерах поменьше. Тех же, что вели хозяйство, рожали и оставались в тылу, многие сотни лет никто не видел. Я этим вопросом тоже не сильно интересовался — родовая система племен орков это не та тема, на которую бы я хотел проводить изыскания. Как не слишком интересовался я и тем, через что проходили человеческие женщины, которые в итоге порождали полуорков. Род людской от вымирания, в общем-то, берегли две вещи: темные эльфы Н’аэлора, которые блокировали орочью орду в северных степях, и то, что мужчины-полуорки были в основной своей массе бесплодны и не могли продолжить размытие крови.

Едва я переступил порог, то сразу же почувствовал, что пленник пришел в себя. Нет, орк не подал виду, даже ровный темп дыхания не изменился. Но сразу же качнулась магическая сила в комнате, насторожились мои демоны — и в контуре, и в печатях на ладонях.

Полностью игнорируя возможную опасность, я присел на корточки и внимательно осмотрел рану на груди. Эрегор был опытным бойцом, да и в его отряде было несколько полевых целителей, так что подлатали орка неплохо. Вытягивающие компрессы, чистая, крепкая повязка. Кое-где рана еще кровила, но ее края прихватили нитью, а ускоренная регенерация землекожих сделала все остальное. Уже сейчас этот представитель кочевых племен был готов снова идти в бой.

— Если попробуешь дернуться, то пожалеешь, — спокойно сказал я, едва почувствовал, как напряглись мышцы на теле пленника. — Сейчас сниму повязку, терпи.

Орк немного приотрыл глаза и зло посмотрел на меня сверху вниз — если бы он осмелился, то мог бы попытаться укусить меня за голову, но какой в этом толк? — но дергаться не стал. Только оскалился и отвел взгляд в стену.

Я лишь ухмыльнулся. Все же, они были довольно близки к животным. Молодой кочевник чувствовал мою силу и понимал, что я не немощный старик, а самая большая опасность, с которой он мог встретиться в своей жизни. Хотя бы потому, что я находился в Минхталле и вел себя крайне свободно. Если пришел один, без эльфов — значит, я важная шишка. О высокомерии красноглазых соседей орки знали не понаслышке, так что связываться со странным стариком в моем лице точно не стоило. А еще кровь Харла сейчас просто бурлила в венах орка — от присутствия моих демонов и моих печатей. И вся эта совокупность деталей давала ему явное представление, что меня лучше слушаться.

Покорность орка была мнимой. Я понимал, что едва у него появится реальный шанс — он попытается меня убить. Но случится это не сейчас. Я делал ставку на мой третий-четвертый визит.

— Зачем ты опозорил меня? — прохрипел пленник, пока я отлеплял от его груди прикоревшую повязку, чуть срывая корки. Размачивать ткань, чтобы она отошла без проблем, у меня не было ни времени, ни желания. Все равно слишком долго этот землекожий не проживет. Как и десяток его собратьев, ранее схваченных эльфами по моему приказу.

Я поднял взгляд от заживающей раны и посмотрел в маленькие черные бусинки глаз, что скрывались за массивными надбровными дугами орка.

— Не беспокойся, скоро ты умрешь, — спокойно ответил я. — И ты сможешь умереть в бою, как хочет твой темный бог. И не в попытках сбежать, а как настоящий воин, с оружием в руках. Если не будешь делать глупостей и примешь свою судьбу, орк.

При всем моем отвращении к Харлу и его сути, он все еще был богом Темной Тройки, а значит, его воля требовалась при создании некоторых заклинаний. Мой разум был надежно защищен Нильф, так что думать о кровавом Втором божестве я мог все, что заблагорассудится, но вот вслух оскорблять его все же не стоило. Особенно в присутствии представителя избранного Харлом народа.

Глаза орка сузились еще сильнее, но больше он мне ничего не сказал. В моих словах не было лжи — заколоть, как бешеную собаку, мне пришлось лишь одного пленника. Все остальные пошли со мной на сделку и вышли на последний бой. Приняв свою судьбу и предпочтя предстать перед Харлом павшими в реальном бою, нежели быть убитыми при попытке сбежать, они сделали правильный выбор.

Они получали достойную смерть — я получал силу их крови для создания своих заклинаний. Все честно, а самое главное, подобная сделка устраивала Нильф.

Разумное отношение к ресурсам — та моя черта, которую так любила и поощряла Третья.

Я аккуратно нанес свежую мазь и сменил повязку на груди пленника. А еще я узнал все, что мне было необходимо.

Мое чутье и глаза демона не подвели — кровь молодого орка была сильна. Вполне возможно, он был из рода какого-нибудь шамана своего племени, то есть уже склонен к магии и колдовству. Это делало его еще более ценным приобретением, чем жертвы, привезенные мне эльфами до этого.

Может быть, с помощью крови этого землекожего я смогу сотворить достаточно мощное колдовство, чтобы пробиться через барьер из тотемов, установленных его соплеменниками прямо отсюда, из Минтхалла. В противном случае мне придется выбирать — или поездка в Налор, или рейд на границу. И оба этих предприятия были чрезвычайно важными.

На следующее утро я встретился с Лиан. Девушка выглядела довольно бодро и энергично — в этом и была прелесть молодости, даже после многонедельных тягот эльфийка восстанавливалась буквально за день-два и была готова к новым свершениям.

Столкнулись мы с ней на тренировочной площадке, где девушка упражнялась, к моему удивлению, с копьем, отложив в сторону и тонкий эльфийский меч, и свою выкованную-на-крови саблю.

— Решила вспомнить детство? — усмехнулся я, сбрасывая с плеч плащ и хватая с оружейной стойки одно из крепких копий.

— Эти твари ловки, словно кошки, и при этом размера с быка, — ответила девушка, даже не сбившись с ритма выпадов. — Мне кажется, копье не будет лишним.

Я аккуратно шагнул вперед и коснулся кончиком тупого наконечника древка копья эльфийки, бросая ей вызов. Лиан тут же хлопнула по моему копью в ответ, и мы оба встали в нижнюю стойку, направив острия в землю.

— Их шкуры слишком прочны, а еще у них плотные дубленые доспехи. Копье будет бесполезно, — заметил я, делая первый выпад и заставляя свою воспитанницу сделать шаг назад. — Но твое рвение похвально.

— Если я буду напитывать острие магией, то прошью их доспех и шкуру, словно бумагу, — ответила эльфийка, делая контрвыпад.

— Обычное копье не выдержит таких издевательств, — парировал я и аргумент, и очередной удар эльфийки, — ты не забывай, что в твоей сабле есть и моя кровь. Эрегор говорил, что ты наловчилась орудовать и мелкими демонами, и чистой силой в бою. Но простая сталь рассыплется в прах за два-три применения магии. Ты слишком неумела, чтобы концентрировать силу на гранях наконечника.

— Значит, мне понадобится несколько копий, — усмехнулась девушка, отпрыгивая в сторону, чтобы разорвать между нами дистанцию. — Я просто пытаюсь найти лучший способ…

— Лучший способ — делать то, что хорошо умеешь, — продолжил наседать я, не давая Лиан передышки и продолжая атаковать ее опорную ногу, выводя девушку из равновесия. — У тебя есть хорошее оружие и свой стиль, его и используй…

— Мне этого недостаточно! — воскликнула эльфийка, распаляясь и делая опрометчивый шаг навстречу, пытаясь войти в мой удар, чтобы получить преимущество в позиции.

Я этот ее шаг предвидел, так что едва моя воспитанница пересекла линию наконечника копья — тоже шагнул к ней, разворачивая свое оружие плашмя. Тупым концом я закрутил копье Лиан, уводя в итоге острие в землю, после чего без затей переломил древко ударом пятки, оставив эльфийку лишь в обломком в руках.

— Потерять оружие на поле боя — худшее, что может с тобой произойти, а ты хочешь сама приводить его в негодность своей магической силой, — сказал я, после чего с силой ударил тупым концом копья Лиан в грудь, сажая эльфийку на пятую точку.

Моя воспитанница зло зыркнула на меня, но ничего не сказала — только чуть зашипела, растирая ушибленное место ладонью. Я хорошо рассчитал силу удара. До конца дня легкая боль в грудине будет ей напоминанием о том, что она оказалась невнимательна и поверхностна, а уже завтра ничего у Лиан болеть и не будет. Ну и, справедливости ради, она и раньше нечасто выигрывала у меня дуэли на копьях, а в последний год и вовсе практически с этим оружием и не практиковалась. Ее поражение было логичным и закономерным.

— Лучше освойся нормально с эльфийским мечом, тем более Ирнар с ним хорош, — кивнул я на стойку, протягивая Лиан руку и помогая встать. — Если тебя обезоружат, ты хотя бы будешь иметь шансы взять в руки меч павшего товарища. Копьеносец же без плотного строя практически бесполезен.

— Сказал старик, который палку из рук не выпускает, — фыркнула девушка, но мою руку приняла. — Мне кажется, что тебе и меч не нужен.

— Потому что копье — это базовое оружие, которым стоит владеть в должной мере. И не забывай, что дуэли на копьях или посохах это одно, а полноценное сражение с таким противником, как орки — совершенно другое, — наставительно сообщил я.

— С чего ты вообще взял, что Ирнар прямо хорош во владении мечом? Ты же никогда толком не выходил с ним на песок, — внезапно спросила Лиан, когда я уже ставил свое уцелевшее копье на стойку.

— Его учил Эрегор, — ответил я через плечо. — А Эрегора основам учил я. Так что Ирнар должен быть хорош.

— Я иногда забываю, насколько ты древний, — поморщилась эльфийка.

— Я тоже, — усмехнулся я в ответ, поднимая свой плащ, и повторил уже чуть задумчивее, — я тоже…

— То есть моя затея полностью безнадежна?

— Ну почему же, — удивился я. — Используй дротики. Они меньше, дешевле, их проще перевозить. И их не так жалко, как хорошее эльфийкое копье. Смотри.

Я подхватил тонкий четырехфутовый дротик с утяжелителем на конце, взвесил метательный снаряд в руке, после чего обратился к печати в своей ладони и пропустил тонкую полоску чистой тьмы вдоль всего древка, сосредоточив больше всего силы на конце.

— Тут главное держать магическую дугу вплоть до момента касания, не разрывая связь с дротиком даже во время полета, — стал объяснять я Лиан. — Это немного сложно для понимания на слух, но представь, что ты расширяешь контур с той же скоростью, с которой летит снаряд. Подконтрольно.

— Как будто тянусь дымным демоном? — уточнила Лиан.

— Нет, концентрация должна быть выше, — ответил я, поднимая дротик над плечом. — Демон сам тянет силу из твоей крови, а у этого колдовства нет собственной воли. Только твоя сосредоточенность.

Я несколько раз качнул локтем, примеряясь к дистанции до ближайшего тренировочного столба, после чего метнул дротик, фокусируя магическую силу в одной-единственной точке с помощью своей печати.

Колдовство вышло настолько филигранным, что дротик даже не увяз в столбе — прошел до половины своей длины, прошив столб насквозь и выйдя чистым острием с обратной стороны.

— Какой-то удар шилом, — заметила Лиан. — Тут и звука удара толком не было.

— А ты целься в сердце или в голову, — парировал я. — Тяжелые метательные копья против орков не помогут, они слишком сильны. Так что лучше полагаться на такую чистоту и точность.

Следующие полчаса я потратил на то, чтобы подробно объяснить Лиан основы.

Подобное колдовство отличалось от темных лезвий, которые она спускала с клинка своей сабли или контроля демонов. Тут на самом деле нужно было больше внимания, опыта и фокусировки, но я давно понял — если не говорить Лиан о сложности той или иной задачи, она с готовностью берется за что угодно. Важно делать вид, что это — просто, и тогда эльфийка меньше нервничает и быстрее учится. Если бы я сказал ей, что технику подвижной дуги осваивают только на второй десяток лет и это колдовство уровня колдуна, который претендует на первую из двух печатей повелителя демонов — она бы никогда этому не научилась. Но уже на пятую попытку Лиан смогла удержать дугу на дистанции в восемь футов, а к концу нашего занятия — даже поразить усиленным магией дротиком одну из мишеней на расстоянии в тридцать футов. Что было крайне и крайне впечатляющим результатом.

Дольше заниматься мы не стали — по спине Лиан катился пот, а волосы прилипли к шее и ушам — так что я погнал эльфийку с мороза в крепость, а сам подхватил свой меч и продолжил прерванный обход крепости.

Час, который я сумел выкроить для себя и своей ученицы, вернул мне крупицу душевного равновесия. Которого у меня стало заметно меньше из-за этой бессмысленной войны и крайне раздражающих эльфов Минтхалла, что вели себя, словно были бессмертными. Это небольшое занятие напомнило, что у меня была задача, была ответственность и, что самое важное — были мои ученики и воспитанники. Была ждущая меня в Налоре Ирен. И ради них мне стоит продолжать свою работу, которая сейчас заключалась в истреблении части северных кочевых племен, что забыли свое место, после чего я со спокойной душой смогу отправиться за головой короля-самозванца Мордока.

Глава 4. Шум леса

Пока морозы были в силе, я принял решение все же отправиться на границу, а после — в Налор.

Очередная группа рейнджеров ушла на границу, но троица из моей свиты осталась со мной — я не рискнул отправить ни Ирнара, ни Эрегора, ни тем более Лиан без поддержки демонов.

Кровь каждого дитя Вечного Леса была священна в глазах Нильф, но этих трех темных я ставил выше всех прочих обитателей Н’аэлора. Просто хотя бы потому, что по окончанию войны все они покинут эти края вместе со мной.

Я видел, что пребывание Лиан на родных землях привело в движение печать на ее спине, но как бы я не желал разобраться в этом вопросе, мне приходилось заниматься текущими проблемами с орочьей ордой на севере.

А еще пришло письмо от Ирен.

Тонкая, высшего качества бумага. Чуть фиолетовые чернила, с добавлением специального порошка, что заставлял их высыхать почти мгновенно. Я чувствовал от послания едва уловимый аромат, как если бы королева перед помещением письма в вычурный деревянный футляр долго прижимала лист бумаги к своей груди.

В отличие от внешних атрибутов, сам текст был совсем не примечателен. Ирен в очередной раз просила меня показаться в столице. После расправы над Первым и Вторым жрецом, что оступились и позабыли путь Нильф, главный Храм пустовал и я должен был явиться хотя бы для того, чтобы провести ежегодную церемонию подношений.

В конце каждой зимы народ Вечного Леса славил свою богиню. На алтарь Нильф простые эльфы несли стихи, рукописи и книги, инженеры и изобретатели — чертежи и идеи, кузнецы, ювелиры и оружейники — свои продукты. Подойти могло что угодно, если это требовало от тебя применения знаний и должного усердия на пути обучения. Все для того, чтобы Третья из Темной тройки распростерла свою длань над Н’аэлором и позаботилась о том, чтобы избранный ею народ прожил еще один год в достатке и покое, надежно сокрытый и оберегаемый тенью мудрости Нильф.

Я не хотел проводить церемонию, как не хотел тратить время на бессмысленную поездку в Налор.

Эрегор потратил три моих вечера на то, чтобы в очередной раз попытаться вбить в мою голову текущий политический расклад во Дворце, но мое презрение к слепцам, которые вместо того, чтобы принять волю Третьего Жреца начали вставлять мне палки в колеса, сводило все усилия моего старого ученика на нет.

Мое место было на границе, в точке столкновения с ордой, на страже тех, кому покровительствует Нильф. Пусть мой путь — это знания и исследования, Третья с легкостью использовала мои силу и таланты для достижения одной ей ведомых целей, заставляя меня проливать реки крови. И образно, и буквально.

Взгляд скользнул по ножнам, которые стояли в небольшой стойке у стены. Мой верный меч, чуть зазубренный клинок, который я так и не выправил до конца, оружие, которым я привык пользоваться так же, как я пользуюсь своей левой и правой рукой. Казалось, сталь, сокрытая сейчас от внешнего мира, безопасная и безобидная, дрожала в предвкушении. Мой меч знал, что скоро будет извлечен, будет выпущен на волю, и те сотни душ, что я отправил за черту в последние несколько лет, покажутся лишь легкой закуской перед основным пиршеством.

Вопрос орды не решить миром. Вопрос Мордока не решить миром.

Но у меня был лишь этот меч и три темных эльфа-отщепенца. Два горьких дитя, старый преступник-калека и во главе их я — древний колдун, от чьего существования устали даже горы и небо.

Мне нужно в Налор, чтобы навязать свою волю.

Мне нужно в Налор, чтобы сломить сопротивления темных эльфов и наставить их на путь, предначертанный Нильф.

Мне нужно вырваться за пределы Н’аэлора, пока печать на спине Лиан не перекинется на ее грудь и лицо. Ведь я не знал, что случится с моей воспитанницей когда этот странный живой рисунок, магический конструкт, способный воскрешать из мертвых, захватит ее тело.

Я еще раз пробежался глазами по строкам, идеально выведенным рукой королевы Н’аэлора. Ирен ответит на все мои вопросы, расскажет, зачем ей нужна была девочка и о чем они договорились со святошами Трех Орденов, или я…

А что я могу?

Развернуться и уйти в свою долину? Короткий взгляд на пламя, которое нашептывало мне волю Нильф, дал мне однозначный ответ. Величайший колдун Третьей был ее самым безнадежным рабом. То, что я прожил тысячу лет лишь прихоть Темной Богини, я прекрасно понимал, что лишь моя забавляющая ее скупость оставляет меня в живых. Я должен делать то, что мне велено. Отказаться помогать Н’аэлору сейчас, даже если его обитатели и не жаждут моей помощи — есть буквально акт самоубийства. Хотя даже вскрыть себе горло на замковой стене в лучах закатного солнца — поступок более обдуманный и более логичный, нежели проявить столь вопиющее неповиновение. Так я хотя бы смогу превратить земли на многие лиги вокруг в проклятые пустоши, пострашнее Топей и еще более пустынные, чем Скалы Армина. Место, где добровольно будет принесена столь мощная жертва, несомненно, изменит до неузнаваемости окружающий ландшафт.

Если же я ослушаюсь Нильф, то она просто вырвет мою душу, как она и должна была поступить еще многие сотни лет назад.

Был один способ получить достаточную власть, чтобы эльфам пришлось считаться со мной.

Способ, которого я давно избегал.

Способ, по причине существования которого я сбежал в горную долину и не видел Ирен семь сотен лет.

Способ, который уничтожит королеву Вечного Леса, едва утихнет звон стали, орда землекожих будет отброшена от границ Н’аэлора, а Мордок и его последователи-бунтари — повержены и преданы забвению.

Молодые люди говорят, что где-то в лесу еще шумят деревья, из которых будет сложен их погребальный костер или сколочен деревянный гроб.

Я же знал, что где-то в недрах покоев королевы Ирен уже давным-давно пошит для меня тот самый костюм цвета вороного крыла. Не жреческие одежды, не величественный доспех. Черная, словно сама ночь, самая дорогая ткань праздничного одеяния, а рядом ждёт своего часа мантия, вышитая золотой нитью и окрашенная в пурпур, совсем как та, которой я укрыл плечи Ирен в день ее коронации и восшествия на престол.

Мой погребальный костер давно сложен и промаслен. Осталось лишь высечь искру, дабы пламя поглотило мои древние кости.

Еще один бесполезный титул, еще одно бесполезное звание того, чье имя даже не произносят вслух, дабы не гневить не только богов, но и не возмущать саму суть этого мира.

Титул, который Ирен давно была готова возложить на мои плечи, словно цепями, укрыть меня пурпурной мантией и, гордо вздернув подбородок, бросить вызов устоям Н’аэлора и собственному народу. И она могла это сделать, ведь что есть воля пусть и долгоживущих, но смертных существ, по сравнению с покровительством самой Нильф? Я знал, что в тот момент мантию на меня будут надевать не одна, а сразу две пары ладоней.

Первая — будет принадлежать женщине, с которой хотел бы провести вечность.

Вторая — той, с кем я на самом деле останусь даже после своей смерти.

До отъезда в столицу еще есть время, как есть время до праздника окончания зимы и церемонии подношений Нильф.

Сбросив оцепенение, из-за которого я до сих пор незряче пялился на лист бумаги в руках, я отправился в камеру.

У меня еще были дела здесь, в приграничье. Если подумать, мы успеем провести последнюю вылазку, после которой сразу же отправимся в столицу. Только на сей раз, я пойду вместе со своими эльфами в бой лично. Нужно показать оркам зубы, дабы в мое отсутствие эти кровожадные твари вели себя тише воды ниже травы.

Подземелье крепости Минтхалла встретило меня мертвенной тишиной. Один-единственный заключенный, пусть это был и орк, вел себя настолько тихо, что незнающий человек или эльф вовсе мог подумать, что нога живого существа не ступала по этим ступеням уже очень и очень давно. Не было постоянно горящих факелов или ламп на стенах, не было возни сторожей в маленькой комнатке охраны на самом входе.

Привычно подхватив тяжелый фонарь, я зажег фитиль и, прикрыв створку тонкого стекла, проследовал по узким коридорам.

Камера, где содержался пленник, выглядела неизменно. Чуть поморщившись от вони испражнений, которая шла из прикрытого крышкой отхожего ведра, я ступил внутрь комнаты.

— Колдун… — протянул орк, злобно блеснув на меня бусинками глаз.

Для представителя своей расы он был довольно говорлив и умен. Рана на груди совершенно затянулась, и я уже трижды успел пустить ему кровь для своих заклинаний. Землекожий обычно молчал и терпел. Мой ритуальный нож был столь мал, больше похожий на перочинный, что пленник отчетливо понимал — его жизни ничего не угрожает. Проще забить его голыми руками или тем самым вонючим отхожим ведром, разбив вдребезги крепкую конструкцию из просмоленной древесины, нежели пытаться зарезать его этим недоразумением, именуемым по недомыслию ножом, которым я мог лишь немного поцарапать его вены сквозь крепкую шкуру.

— Не дергайся, — скомандовал я, поднося ножик к правому предплечью орка, удерживая во второй руке склянку.

Орк только утробно рыкнул — так он смеялся — после чего с готовностью подставил руку.

— Ты проявляешь удивительное рвение, — заметил я, разрезая шкуру землекожего и пуская ему кровь, которую тут же начал собирать в тонкую алхимическую посуду.

— Старый колдун с юга… — протянул орк, дерзко глядя мне при этом в глаза. — Ты дал слово, что я умру в бою, так зачем мне сопротивляться?

— Для вида мог бы попытаться сбежать. Я человек, мои кости тонки и хрупки… — начал я.

— Ты сказал, что служишь заумной Нильф, а не бесчестному Фангоросу, — опять рассмеялся орк. — Ты слабак, колдун, это факт, но я не хочу быть разорванным твоими демонами.

Землекожий бросил взгляд на мою ладонь, которая сейчас аккуратно сжимала склянку у его предплечья.

— Если убьешь меня мгновенно, то и демонов я вызвать не успею, — флегматично ответил я, продолжая свою работу. — Твоя кровь поможет мне убить сотни твоих собратьев, орк.

— Ты бы мог взять больше, если бы подвесил меня за ноги вскрыл горло, как молодого теленка на бойне, — возразил воин кочевников. — Но ты сам связал себя уговором.

— Я не давал клятвы именем Нильф, — ответил я.

— Но боги всегда нас слышат. И ты не слуга Первого, ты слуга Третьей. Ты не посмеешь предать собственное слово, как я не посмею наложить на себя руки в попытке тебя убить.

— Рано или поздно ты выйдешь против меня, — ответил я.

— Ты обещал мне смерть в бою, как того требует мой бог, а не казнь, — тут же напрягся пленник.

Орк чуть дернул плечом, звякнули тяжелые цепи, продетые в зачарованные кольца в стене.

Я на это даже не покосился — спокойно собрал столько крови, сколько мне требовалось, заткнул узкое горлышко склянки пробкой, после чего положил кусочек ветоши на рану. Не потому что я боялся, что у пленника начнется инфекция и гангрена — эту тварь не взял даже рубящий удар в грудь, мелкий порез ему нипочем. Это была просто привычка, внутреннее требование делать все правильно, с толком.

После чего я поднялся на ноги и посмотрел на пленника.

Было в этом орке что-то неправильное. Первое — он не назвал свой род и имя, хотя каждый землекожий, который прошел через эту камеру, с гордостью заявлял о принадлежности к какому-либо клану. Все они очень гордятся своими предками, и чем выдающееся была семья, тем более спесивыми были пленники. Второе — он был подозрительно покорен и рассудителен для представителя своей расы. Я бы даже сказал, хладнокровен. Что тоже было нетипично.

— В этой крепости достаточно темных эльфов, способных уважить тебя, — спокойно ответил я.

Орк оскалился, еще раз громыхнув цепями.

— Вот это другое дело, колдун. А то негоже простому воину сражаться с владыкой демонов. Особенно с таким, как ты.

Это замечание я оставил без ответа. Еще раз посмотрел на пленника, после чего вышел из камеры.

Уже когда я был в кабинете, ко мне зашел Эрегор.

— Учитель, звали? — спросил старый эльф, усаживаясь на свое привычное место по другую сторону стола.

Опальный советник время от времени помогал мне с документами — особенно с внешней корреспонденцией, в ходе написания которой я эксплуатировал Эрегора в качестве личного писаря — но больше старый ученик просиживал штаны в моем кабинете потягивая вино или просто наблюдая за моей работой. Я его не гнал — ему было некомфортно находиться в Минтхалле даже больше, чем мне. Лиан с Ирнаром еще выбирались в город, сбросив свой доспех и оружие, они походили на молодых эльфов, которых прислала в город Ирен и которыми сейчас полнились улицы пограничной крепости.

Но вот преступнику типа Эрегора ходу за пределы стен не было, если я не хотел разбираться еще и с волнениями среди местного населения. Эльфы хоть и были по-своему мудры, но чужаков они недолюбливали, а отсутствующее ухо, повязка на месте утерянного глаза и рваный, протянутый ото лба и до самой челюсти шрам, который эльф оставил на своем лице в момент принятия наказания, делали его не просто чужаком, но буквально врагом каждого жителя Н’аэлора.

— Меня немного тревожит наш пленник, — сказал я, не поднимая головы от документов.

— Чем же?

— Он не назвал своего имени.

— Может, оно столь незначительно, что орк решил просто промолчать? Может, мы пленили какого-нибудь погонщика? — предположил Эрегор.

Я нахмурился и покачал головой.

— На этот берег посылают достойных смельчаков. Это не наказание — отправиться в самоубийственную вылазку, а великая честь, за которую борются представители крупнейших кланов. Конечно, основные силы они берегут, лучшие воины ждут своего часа, но и те, что пришли… Ты знаешь, что третий отряд привез мне воина из клана Кровавого Копыта пару недель назад?

Брови Эрегора взмыли вверх, а я в очередной раз удивился, как крепко сидит повязка на голове эльфа.

— Боец одного из верховных кланов? — уточнил бывший советник.

О судьбе орка он спрашивать не стал — все было и так очевидно.

— Он был командиром, но сам факт… — продолжил я. — Такой землекожий не пойдет на вылазку со всяким сбродом. Да и тот отряд, который вырезали вы, состоял из непростых кочевников, я видел глазами демона командирское знамя.

— Ну да… — протянул Эрегор. — Значит, орчонок молчит? Кстати, я еще на границе удивился, как он молод.

— Вот касательно разговоров никаких проблем у него нет, — ответил я, откладывая в сторону железное перо. — Он даже чересчур говорлив. И слишком умен.

— Умный орк? — усмехнулся Эрегор. — Эти животные лишены всякого разума. Как и стыда, и…

— Не утрируй, — перебил я эльфа. — Культура кочевников, конечно, оставляет желать лучшего, но их народ такой же древний, как и твой, Эрегор. Они не вымерли и не поубивали друг друга, они все еще держат за горло северные границы Н’аэлора и неизвестно, как бы выглядел этот мир, если бы у них был лес для строительства кораблей и возможность мореходства…

Опальный советник недовольно оскалился, но с моими доводами согласился. У орков не было своего государства, но скорее исключительно по причине скудности территорий, на которых этот народ обитал. А уж мысль о том, что корабли землекожих выходят в северное или великое море… Жизнь на континенте стала бы определенно намного сложнее. Но у них не было лесов, не было и времени обучаться. Все, чем жил избранный Харлом народ — кочевое скотоводство и набеги за редкими ресурсами. Сталью, тканями, рабами, если таковых получалось захватить.

— Что вы планируете делать? — спросил Эрегор. — Учитель, мы через неделю выезжаем в рейд, бойцы уже отдохнули, припасы готовы. И если вы решили отправиться с нами, то вопрос с пленником нужно будет как-то решать. Мы не можем просто оставить его в камере в подвале.

Тут Эрегор был прав. Я с огромным трудом протащил через местных необходимость брать пленных, чтобы приносить жертвы и творить магические конструкты не прибегая к собственной крови или крови моих подчиненных, но все эти договоренности были достигнуты только благодаря моему непосредственному присутствию в крепости Минтхалла. Главный аргумент — я в одиночку способен остановить армию, что я уже сделал с войском Мордока, которое шло на юг. Но едва мы отъедем на полдня от крепости, в подвалы спустятся воины и просто поднимут орка на копья, словно дикого кабана.

— Посмотрим, — уклончиво ответил я. — Может, ты и прав, и он крайне незначителен. Но мне кажется, орчонок чего-то хочет добиться своим удивительным благоразумием. Если потребуется, возьмем его с собой.

От мысли тащиться в рейд с таким балластом у Эрегора скривилось лицо. Но также эльф понимал и то, что в моем присутствии контролировать его не составит никакого труда.

Меня же интересовало сейчас одно: из какого клана был этот пленник, который сразу же привлек мое внимание, и почему он изо всех сил старается показать мне, что с ним можно вести диалог?

Глава 5. Договор

Лиан почти не спала. Тихий, едва заметный неразборчивый шепот днем, по ночам превращался в полноценный шум, едва юная эльфийка закрывала глаза и проваливалась в тревожную дрёму.

Во время рейдов было намного проще. Там у нее не было времени вслушиваться в непонятные голоса, да и звучали они не так ярко, как в крепости. А еще помогала близость Ирнара, его крепкое сухое предплечье, обнимавшее эльфийку со спины и за которое она держалась по ночам, вцепившись обеими руками.

Но тут, в городе, вдали от границы, мрачных лесов и вонючей орочьей крови, вдали от войны, звона стали и предсмертных хрипов северных кочевников, Лиан была лишена всякого покоя, а шум в голове становился все настойчивее и настойчивее.

В Минтхалле они с Ирнаром жили каждый по своим комнатам, и пусть девушке хотелось проводить со столетним эльфом все свое свободное время, она прекрасно понимала, что кроме нее у лейтенанта пограничной стражи были другие дела и интересы. Так что большую часть времени Лиан была предоставлена сама себе.

Здесь, в Н’аэлоре, был родной дом Ирнара, от которого он пусть и отрекся. Лиан же была в стране темных эльфов чужая. Это чувствовалось во всем; как девушка держалась, говорила, даже ходила.

Мечты старика о том, что она когда-то сможет стать частью своего народа разбились вдребезги еще во время их нахождения в Налоре, а тут, на границе, уверенность Лиан в том, что она никогда не сможет обрести родину под сенью Вечных Лесов Н’аэлора только укрепилась. Слишком она была другой. Слишком человечной, перенявшей множество повадок старого колдуна, равняясь на единственного живого разумного, с кем она имела возможность общаться за годы жизни в горной долине.

Черная башня, безжизненные скалы, кривые перелески. Вот ее настоящий дом. Словно недомерок-подгорец, Лиан тянулась на высоту скалистых склонов, под сенью деревьев Вечного Леса ей было душно и тесно. Хотелось вскочить на перевернутый ледником кусок гранитной породы, ощутить порывистый, злой ветер на щеках, который не особо стихал даже летом. Пойти на охоту, пробираясь к добыче редким кустарником. Ощущать свободу и бескрайний простор Западных земель вокруг себя.

Тут же все было слишком плотным, слишком лесистым и слишком… эльфийским. Лиан не нравилась ее историческая родина, как не нравилось ей и то, что старик так сильно увяз в делах эльфов. Сначала девушка была воодушевлена. Величественная фигура ее опекуна, поднимающаяся по ступеням Храма на Холме. Длинный, развевающийся плащ за его спиной, она, как часть свиты великого Третьего Жреца. Расправа, что учинил старик над эльфами, была столь же показательна, сколь и жестока. Казалось, ничто не может противостоять Владыке, но эльфийская спесивость и тут сумела удивить молодую тёмную.

Даже под страхом смерти, даже зная, что за плечом старика витает дух самой Нильф, что она нашептывает ему свою волю — а это Лиан знала достоверно, ведь еще в башне она много раз замечала, как старик выпадает из реальности, глядя в пламя или пустоту перед собой, будто слушая чей-то голос — темные эльфы Н’аэлора не желали подчиняться чужаку.

За окном опять светало. Через крепкие ставни небольшой комнатушки, в которой расположилась воспитанница повелителя демонов, стал пробиваться холодный дневной свет. Скоро начнется весна, немногочисленные дороги, проложенные в этой части Н’аэлора еще в незапамятные времена, развезет, и перемещаться даже верхом и налегке станет затруднительно. До этого момента они должны вновь оказаться на границе, иначе подвоз припасов превратится в целую проблему, но, как узнала молодая эльфийка, старик вознамерился посетить еще и Налор.

Лиан поежилась, но все же встала с постели, опустив босые ноги на холодный каменный пол. Ее печать росла, она не могла толком спать, но говорить об этом старику эльфийка не собиралась. Неизвестно, что предпримет темный маг, когда узнает о ее проблемах, а быть высланной в Мибензит или горную долину она не хотела. Девушка твердо решила, что останется в Н’аэлоре до конца и вернется домой вместе со стариком, и никак иначе.

До их отбытия из крепости еще около недели и пока Лиан предоставлена сама себе. За это время девушка планировала освоить заклинание, которое показал ей старик. Ведь, пусть ей и не нравился Эрегор, но в одном он был прав: девушка слишком сильно полагалась на мощь своей зачарованной сабли и если лишить ее этого оружия, она станет совершенно беззащитна.

___

Мои наблюдения за пленником ни к чему не привели, хотя странности вокруг чрезвычайно интеллектуального орка только множились.

Его кровь оказалась намного сильнее и качественнее, чем кровь любых других пленников, привозимых мне отрядом Эрегора ранее. Как будто ее не коснулась сила Харла, которая стремилась исказить и подавить мои магические конструкты, словно я работал с чистым жертвенным материалом, который возможно добыть только из крови населения Брима, Даркана или Кольца Королей — территорий, где не поклонялись какому-то конкретному божеству, в отличие от Н’аэлора, Подгорного королевства или Трех Орденов.

Мою задумчивость заметил и Эрегор. Мой старый ученик не слишком лез со своими советами, когда дело касалось магии, но так как именно он привез этого странного орка в Минтхалл, Эрегор чувствовал некоторую ответственность за происходящее.

— Пленника нужно уберечь, — задумчиво сообщил я за ужином, на котором собралась вся наша четверка, то есть за столом присутствовал не только Эрегор, но и молодежь в лице Лиан и Ирнара.

— С чего бы это? — тут же встряла Лиан. — Я уже надеялась, что ты позволишь мне выйти с ним в клетку, опробовать новый удар копьем.

Я бросил тяжелый взгляд на беспечную эльфийку, которая слишком легко относилась к происходящему. Меня немного удручало то, с какой скоростью обесценивалась чужая жизнь в глазах девчонки, пусть речь шла и об орках. Если не уважать кровь, рано или поздно ею и умоешься. Это жестокий урок, который способны пережить не слишком многие, и мне хотелось бы, чтобы Лиан его избежала.

— Я думаю, Владыка говорит о том, чтобы до орка раньше тебя не добрались местные, — пришел на помощь Ирнар, методично сейчас разрезающий кусок мяса на своей тарелке.

— Ну не могут же они быть настолько идиотами… — протянула девушка.

Мы с эльфами переглянулись и только тяжело вздохнули, а Эрегор еще и вылупился на тарелку, как бы давая Лиан понять, что она еще очень и очень многого не знает о своем родном народе.

— Эльфы более свободолюбивы и независимы, чем ты можешь представить, — наконец-то подал голос советник после моего короткого кивка, мол, ему следует дать объяснения. — В отличие от людского мира, где за ошибку можно поплатиться головой, в эльфийском обществе убивать или даже калечить не принято. Все держится на взаимоуважении.

— Подожди! Ты же выполнял для королевы всякие мутные поручения! Сам мне рассказывал, что от одного твоего вида у столичных колени трясутся! — воскликнула эльфийка.

Мы с Ирнаром упорно делали вид, что незамысловатая армейская еда на тарелках приковывает все наше внимание. Влезать в разговор этих двоих практически бесполезно. Эрегор уверенно выдает порцию какой-нибудь информации, после Лиан задает уточняющий вопрос или вообще начинает спорить. От этого бывший советник Ирен впадает в невероятное раздражение и начинается уже набившее оскомину противостояние, которое, по всей видимости, закончится, только когда эти двое разъедутся по разным концам континента или один из них перестанет дышать.

— Что за слово такое? Мутные? — возмутился Эрегор. — Я был ценным советником Ее Величества, выполняя самые сложные ее задания. И да, я убивал врагов престола во благо Н’аэлора.

— Так нельзя же убивать эльфов, — удивилась Лиан.

— Иногда можно, — ответил Эрегор. — Если есть веские причины, решение монарха, документы и вознесены молитвы Нильф. Ну и посмертное доказательство того, что предатель отвернулся не только от королевы, но и от нашей покровительницы из Тройки, своими действиями неся вред всему Н’аэлору.

— То есть убийство пленника это не вред Н’аэлору? — уточнила девушка.

Эрегор раздраженно поджал губы, но ничего не ответил. Тут мы были бессильны, эльфы были в своем праве и если я не найду способ договориться с Айвином, орка придется умертвить перед нашим отбытием в Налор. Чего мне очень бы не хотелось делать.

На следующий день я вызвал коменданта крепости в свой кабинет. Эльф немного задержался — он постоянно позволял себе подобные вольности — что меня немало раздражало. Когда не надо, он лез ко мне с разговорами и расспросами в любой удобный момент, пытаясь выведать что-нибудь. А вот когда я сам планировал поговорить с этим плутом, то найти его было весьма проблематично.

— Вы хотели поговорить, Владыка? — степенно спросил Эльф, проходя в центр комнаты и замирая перед столом.

Я поднялся со своего места и, со всей доступной мне дружелюбностью, указал ладонью на свободное кресло, в котором обычно сидел Эрегор.

Айвин выглядел немного напряженным, но он всегда чувствовал себя неуютно в моем присутствии. Злить меня лишний раз не стоило, тем более именно я был инициатором данной беседы.

— Я бы хотел обсудить содержание пленника, — сказал я прямо, игнорируя обычные для эльфов словесные реверансы.

— Мы что-то делаем не так? — уточнил Айвин.

— Нет, все правильно. И я хочу, чтобы вы продолжали в том же духе и после моего отбытия в Налор, — сказал я, глядя на бургомистра в упор.

Айвин заерзал, красноватые глаза эльфа забегали, и я почувствовал исходящие от него волны страха.

— Я бы хотел, чтобы вы, Айвин, подписали документ о том, что я передаю под ваше наблюдение орка, — начал я, протягивая через стол лист бумаги, от которого эльф отшатнулся, словно от змеи. — А еще нужно, чтобы вы…

— Владыка! — воскликнул провинциальный чиновник, завидев в моей ладони небольшой серебряный ножик. — Что тут происходит?!

Я замер и, сощурившись, посмотрел на эльфа. Это маленькое представление было организовано для того, чтобы вывести Айвина из состояния душевного равновесия и, судя по всему, мне это сделать удалось.

Нож для бумаги сейчас демонстративно лежал на краю стола на специальной подставке и тот кусок заточенного серебра, что я держал сейчас в руке, точно предназначался не для того, чтобы снимать бахрому с края листа. Нет, это был жертвенный ножик, один из многих, что я прихватил из Храма на Холме, когда отправлялся на север. Ведь я понимал, с кем мне придется иметь дело и чем заниматься.

— Мы просто закрепим достигнутую договоренность перед лицом высшей власти, — спокойно ответил я, продолжая держать документ над столом. — Возьмите, Айвин. Вам нечего бояться, вы же не собираетесь нарушать мои приказы?

Эльф уставился на меня так, слово я превратился в медведя. Даже дышать перестал. Я же продолжал давить на бургомистра своим внимательным взглядом и протянутым документом на подпись.

— Поклянитесь перед лицом Третьей, что сделаете все возможное, в разумных пределах, чтобы сохранить жизнь пленнику до моего возвращения, и этого будет достаточно, — сказал я.

— Но Владыка, вы требуете, чтобы я клялся на крови ради какого-то орка?! Это абсурд! — воскликнул бургомистр, вскакивая на ноги.

— Сядьте, — жестко скомандовал я, едва зад бургомистра оторвался от кресла. — Когда подпишите, я все вам объясню. Даю слово.

Эльф понуро рухнул обратно на кресло и уставился на документ в моей руке. Все же забрал лист бумаги и, пробежавшись глазами по строкам, отложил текст клятвы в сторону. Я видел, как высокомерно дернулась его губа, когда он увидел выведенную моей рукой эльфийскую вязь. Я не был каллиграфом, мои записи были слишком сложны и обширны, чтобы тратить на одну страницу по часу, что не укрылось от бургомистра. Даже тут, даже в этой ситуации он оставался темным эльфом — искал поводы для того, чтобы считать себя лучше меня, человека по крови. Будь я хоть трижды Владыкой Демонов и Третьим Жрецом Премудрой Нильф. Я все еще оставался в его глазах представителем низшей расы.

Короткий росчерк острого лезвия, пара капель крови темного эльфа на бумаге, моя скупая молитва Нильф. Когда договор между мной и поникшим бургомистром был заключен, я аккуратно убрал бумагу в футляр, после чего спрятал его в ящике стола.

— Договор, подписанный под принуждением, ничтожен, — зло сказал эльф, глядя на меня исподлобья.

Удивительно, но даже у Айвина было достаточно отваги, чтобы дерзить мне в подобных ситуациях.

— Нильф так не считает, — ответил я. — Как вы видели, богиня приняла вашу клятву на крови, вы должны исполнять условия нашего договора. А именно не подпускать ваших друзей и соотечественников к моему пленнику, пока я не вернусь в Минтхалл.

— И чего вы так печетесь о землекожем? — спросил Айвин.

Я откинулся на спинку своего рабочего кресла и внимательно посмотрел на бургомистра. Долгая сытая и спокойная жизнь, хоть Минтхалл и считался приграничной крепостью, реальная граница была слишком далеко, а орки до недавнего времени атаковали территории намного западнее этого участка. Как часто Айвину приходилось противостоять орде кочевников? Раз? Два раза за всю его пятисотлетнюю жизнь?

— Вы знаете, зачем мне нужны пленники, господин бургомистр, — сказал я эльфу. — И вы знаете, что каждый орк поклоняется Второму богу, Харлу.

— К чему вы это?

— Кровь этого орка чиста, — прямо сказал я. — Это первый землекожий на моей памяти, чья душа не была изувечена влиянием Второго. Он довольно спокоен, умен и рассудителен.

— Это отступник? — удивился эльф.

— Не отступник, он верит в Харла, во всяком случае, на словах, — продолжил я. — И на словах же придерживается традиций своего народа. Но вы же знаете, в чем наша миссия, как последователей Нильф, а темных эльфов — еще и как ее избранного народа. Знания, Айвин. И я очень хочу узнать, как так получилось, что ко мне в руки попал орк, который верит в Харла, но при этом не одарен его силой. Вы меня понимаете?

Бургомистр замер на месте. Накануне мы, оставшись с Эрегором вдвоем, всю голову сломали над тем, что же именно я должен сказать этому трусливому эльфу, чтобы он беспрекословно подчинился моей воле и сделал все, чтобы орчонок в подвале остался жив. Все же, брать его с собой в поход было слишком хлопотно. Каким бы странным не был этот землекожий, он все еще оставался почти восьмифутовой грудой мяса, которую способен быстро остановить только я один. И в итоге мы пришли к выводу, что скрывать причину моего интереса к орку бесполезно. Эльфы намного лучше соображают, когда понимают, что поставлено на карту.

Этот орк — невиданное доселе явление. И я, как Владыка Нильф, обязан изучить этот феномен, докопаться до истины. Сейчас я стеснен в средствах и у меня нет времени, но когда ситуация на границе чуть прояснится, а дела в Налоре будут улажены… Я обязательно узнаю, что не так с этим пленником и почему он вообще оказался в рейде, а не был убит своими же собратьями.

— Я понял вас, Владыка, — выдохнул эльф, а его лицо разгладилось. — Если вы говорите, что ведомы волею самой Нильф…

— И не только ее волей, — перебил я Айвина.

— Но как мы можем быть уверены, что этот орк… — продолжил бургомистр.

— Я оставлю достаточно крепкие заклинания на его камере, а так же выдам вам личный ключ-амулет и несколько колец, демоны в которых смогут решить любую проблему, — тут же успокоил я эльфа. — Вы же умеете пользоваться магическими артефактами?

Айвин тяжело сглотнул. Обладание такими предметами — прерогатива представителей высшего света, к которому эльф никоим образом не относился. Такие вещи — созданные Жрецами Храма или Владыками Нильф — часто могли храниться столетиями и передаваться по наследству. Ценные, мощные инструменты, число которых постоянно уменьшается. Мои изделия не идут ни в какое сравнение с мелкими поделками обычных магов и колдунов, которые не присягнули на верность Темному божеству и не получили двух печатей. Совершенно разный уровень, и Айвин это понимал.

— Вы сможете оставить кольца себе, все же, приграничье неспокойное место, правда? — улыбнулся я.

Деньги были для эльфов, в общем-то, если не бесполезны, то не слишком ценны. За столь долгую жизнь можно заработать столько, сколько захочешь, да и не были они по природе своей такими скрягами, как люди или гномы. Но вот редкости, эксклюзивные ценности или предметы… Эльфы были в сути своей коллекционерами, и сейчас я предлагал Айвину то, что ранее было доступно только королеве Ирен. И бургомистр это понимал.

— Я сделаю всё возможное, чтобы выполнить ваше поручение, Владыка, — склонил голову эльф, — и всё, чтобы и другие жители этого города заняли вашу сторону в этом вопросе.

— О природе орка не распространяйтесь, — бросил я. — Можете делать намеки, но прямо говорить о том, что он свободен от уз Харла и его кровь чиста, я вам запрещаю.

— Но владыка!.. Как же тогда мне все объяснить?! — бургомистр окончательно потерял над собой контроль и впервые на моей памяти поднял голос настолько сильно.

Мне же этот разговор уже был не слишком интересен.

— Используйте свое красноречие, господин Айвин. Я уверен, у вас все получится, — ответил я, после чего опустил взгляд на бумаги, давая бургомистру понять, что разговор окончен.

Сейчас мне нужно было проложить маршрут, по которому мы отправимся дальше на север, на границу. Больше времени на бесполезный треп с этим провинциалом у меня не осталось.

Глава 6. Гости

Выдвинулись мы из крепости через пять дней после моего разговора с бургомистром Айвином. Не знаю, чего стоило эльфу мое поручение, но этот провинциальный чиновник уверил меня в том, что пленник будет в полном порядке и дождется моего возвращения в Минтхалл или будет перевезен по соответствующему требованию в другое место.

Откровенно говоря, Айвину последний вариант импонировал больше всего. Эльф непрозрачно намекал на то, что с удовольствием выделит бойцов и транспорт для того, чтобы увезти странного орка хоть на другой конец континента — лишь бы эта землекожая тварь не сидела в подвале вверенной ему народом Н’аэлора крепости.

Я принял во внимание предложение Айвина, но его слова на мое решение никак не повлияли.

Накануне перед отбытием из крепости я спустился в камеры, проведать пленника и взять еще немного его странной крови. Заранее подготовленный контур печати, который был высечен в камне крепости, я с собой забрать не смогу, так что расходы на колдовство в будущем у меня увеличатся, а поддержка самых западных рубежей моими демонами вовсе будет прекращена. Туда, в сторону Шивалора, уже были направлены дополнительные отряды пограничной стражи и воины из числа добровольцев, но всем им был дан простой приказ: в случае серьезного прорыва границы они должны отступить на укрепленные рубежи и оповестить Минтхалл и столицу о том, что орки или любые другие враги находятся на этой стороне реки Силлы.

Маршрут был изменен не просто так. За несколько дней перед выездом прибыл гонец из Налора. Ирен под давлением своей знати отозвала лорда Арлена из Мибензита и сейчас старый командующий направлялся в морскую крепость Лартасен, которая была связана как морским, так и прямым сухопутным маршрутом с главным перевалочным пунктом северного торгового маршрута Западных земель — речным портом Кинашалон. Депеша была не слишком подробной, но в ней точно указывалось, что лорд-командующий Арлен будет ожидать моего прибытия до начала рейда, целью которого было взять под контроль Кинашалон и запереть торговый маршрут на надежный замок.

План этот был не лишен изящества. Эльфы прекрасно понимали, что с точки зрения снабжения они находятся в намного более выгодном положении, нежели Звездная крепость Каламета и вся орочья орда. Так что отсечь торговлю с Бримом и вольными поселениями Северных пустошей, которые активно торговали со всеми подряд, лишь бы платили честным серебром — хороший ход.

Вот только я сомневался, что взять Кинашалон у нас получится малой кровью. Его ценность понимал и Мордок, и командиры орков. Для первых это важный источник снабжения в условиях, когда торговля через юг остановлена в том числе и с моей подачи, для вторых — контроль всех пограничных поселений является военной целью. Если эльфийский корпус форсирует реку и войдет в речной порт, Н’аэлор получит плацдарм на другом берегу, с которого эльфов придется выбивать большой кровью.

Конечно же, по своему значению Кинашалон не может сравниться с тем же Шивалором, который пришлось оставить, но даже такой выступ на линии соприкосновения имеет огромное значение. Если взять Кинашалон, то лишь вопрос времени, как быстро под наш контроль перейдут все города выше по течению Суллы, а это как минимум четыре крупных порта на дистанции в пятьсот лиг, на равной удаленности друг от друга. На баржах и прочих плавучих посудинах с гребцами и бурлаками — три-четыре дня пути, а этот темп не идет ни в какое сравнение с темпом продвижения по пересеченной местности.

У меня же стал рождаться план, как превратить ближайшие три города на пограничной реке — линию из Кинашалона, Тлаугхума и Улиссина в одну большую линию обороны, как это было с треугольником из Каламета, Шивалора и Кларрана тысячей лиг западнее. Вот только для исполнения моего плана потребуется побывать во всех трех городах и провести соответствующие ритуалы, но если получится…

— Эй! Старик! — окрик Лиан вырвал меня из задумчивости. — Следи за дорогой, а то из седла выпадешь!

Мой конь и в самом деле шел в общей колонне сам по себе — я даже поводья почти выпустил — но тут эльфийка преувеличивала. Боевые кони Н’аэлора были отлично выучены, а мы сейчас шли плотным строем, так что никакой угрозы быть просто не могло.

— Не говори глупостей, — осадил я девчонку. — Лучше проверь, чтобы телега с моим багажом была в порядке.

По плану к середине следующего дня мы выйдем к верховьям реки и пойдем вдоль русла еще некоторое время. После — погрузимся на баржу и быстро и с комфортом сплавимся вниз по течению, к лесному форпосту Тинематесен и там всего пара дней останется до морской крепости Лартасен. В общей сложности дорога должна занять от десяти дней до двух недель. Почти мгновенно, если судить по огромным расстояниям, что приходится покрывать путешествующим по этой части света.

Лиан ничего не ответила, только фыркнула, недовольно дернув головой, но своего коня чуть осадила, заставляя животное замедлить шаг. Мое поручение она все же услышала и принялась выполнять.

Путешествие в морскую крепость ничем особым не запомнилось. Эльфийские бурлаки, крепкие по меркам народа Вечного Леса мужчины, активно использовали мохнатых волов особой лесной породы, больше похожих на горбатых коров, так что сплав по равнинной части реки прошел без каких-либо осложнений. Тем более, отряд у нас был не очень большой — кроме нашей четверки в поход отправилось две дюжины воинов, отобранных лично Эрегором.

Большинство из этих суровых рейнджеров были такими же самостоятельными вольнодумцами, как Эрегор и Ирнар, но они отлично подходили для моего маленького личного войска. Каждый из них понимал степень угрозы, которая нависла над Н’аэлором, у всех был боевой опыт до начала текущего конфликта. Как минимум половина из них, судя по разговорам у котлов на привалах, ранее прошли службу в Шивалоре, многие были знакомы с Эрегором или ранее стремились служить под его началом.

Отряд этот был сплоченный, монолитный и жесткий. Впервые я оказался в окружении эльфов, которые четко понимали, где оказались и что им нужно делать, без оглядки на то, что ими командует Владыка демонов человеческой расы. Нормально они реагировали и на странную девочку-эльфийку, совсем ребенка, которая почему-то обладает мощным зачарованным оружием и при этом общается с этим самым Владыкой так, будто он ей ровня. Уже к середине нашего путешествия я выяснил, что почти все из присутствующих успели побывать в рейдах вместе с Эрегором, Ирнаром и Лиан — так что вопросов о том, почему с нами отправилась моя юная воспитанница и кто она вообще такая, ни у кого не возникало.

Прибытие в Лартасен прошло буднично, как если бы мы были группой путников, а не военным отрядом, направленным в город распоряжением короны. Но вот в городском форте, который нависал над устьем берегом и защищал как город, так и его довольно обширный порт, нас ждали по всем правила.

Встречать меня и прибывших бойцов вышел сам лорд-командующий Арлен. В полном боевом облачении — доспех, меч, соответствующая прическа из тугой серебристой косы — немолодой эльф всем своим видом показывал, что прекрасно осознает, где и почему оказался.

— Владыка… — лорд-командующий склонил голову в почтительном поклоне, ожидая в подобной позе, пока я не выпрыгну из седла.

— Многоуважаемый лорд-командующий, — поприветствовал я Арлена.

— Вам определенно от меня что-то нужно, Владыка, — усмехнулся эльф.

Я передал поводья подоспевшему конюху и, даже не обернувшись на прибывших со мной эльфов — Эрегор обо всем позаботится, увлек Арлена под локоть в сторону форта. Нам многое нужно будет обсудить. Но, к моему удивлению, лорд-командующий первым заговорил о том, что меня беспокоило всю дорогу на север.

— Владыка, я бы хотел обсудить вопрос Кинашалона, — заявил командующий, едва мы зашли в просторный зал, где уже был накрыт стол для меня и моих приближенных.

Путешествовали мы с относительным комфортом, последнюю часть пути мы преодолели рекой, так что я ограничился только мытьем рук, лица и шеи в заранее приготовленной серебряной чаше.

— Что вы предлагаете? — спросил я, стряхивая капли воды с рук обратно в чашу и вытирая лицо заготовленной тонкой салфеткой.

Лорд-командующий уселся за стол, я занял место напротив. Из уважения друг к другу никто не занял место во главе — оставили его пустующим, признавая статус собеседника. Нас обоих сюда направила Ирен, это она должна была бы сидеть на месте хозяина, так что высокий резнул стул остался пустовать.

— Между Н’аэлором и Бримом существует давнее соглашение о нейтральном статусе городов северного приграничья, официально они находятся под протекцией Каламета, но учитывая ситуацию, я считаю, нам нужно занять как минимум Кинашалон, — начал Арлен.

— Это дерзкое решение, — неопределенно ответил я, отламывая кусок хлеба и обмакивая его край в бокал вина. На вкус это будет ужасно, но эльфы постоянно так делали, так что мне приходилось следовать местным традициям.

— Я уже заручился поддержкой некоторых своих союзников в совете, соответствующие прошения будут поданы на одобрение и Ее Величеству, — ответил Арлен.

— Будут?

— Ситуация не терпит, Владыка. Да и я уверен, вы сами планировали нечто подобное.

Арлен держался спокойно и уверенно. Еще во время нашего взаимодействия в Мибензите я понял, что этот эльф отличается крайне здравым суждением. Нахождение за пределами Вечного Леса отлично вправляет мозги и помогает понять, что мир живет намного быстрее, чем привыкли темные эльфы Н’аэлора, и действовать во внешних вопросах нужно соответственно.

Когда в зал вошли Эрегор и Ирнар, мы уже обсуждали детали будущей атаки. Заблокировать город с моря, перекрыв устье реки, не составит никакого труда. Орда не представляет угрозы для немногочисленного эльфийского флота, так что ситуацию всегда можно будет контролировать и с моря.

Едва мои спутники уселись за общий стол, в комнату ворвался один из эльфов. Судя по одежде — один из гонцов. Быстро склонившись над Арленом, эльф передал лорду-командующему небольшую записку, после чего поклонился и так же быстро исчез из комнаты, как и появился в ней.

— Что-то срочное? — вежливо поинтересовался Эрегор, наливая себе вина.

Лорд-командующий только усмехнулся и покачал головой.

— В сторону Кинашалона движется флотилия, — ответил эльф. — Они уже подошли к устью реки и готовятся подняться вверх по течению, но их задержал пограничный отряд. Впрочем, ненадолго.

— Флотилия? — переспросил бывший советник Ирен.

— Трезубцы на флагах видно даже с берега, — продолжил Арлен. — По всей видимости, к нам пожаловало Святое Воинство.

_____

Даже отсюда, с берега, я четко видел, что перед нами стоит флотилия из военных и торговых судов Брима.

Северное море было довольно спокойным и при этом закрытым, так что серьезных кораблей тут не было. Судя по всему, Ордена договорились о переоборудовании ряда торговых судов, чтобы приспособить их к перевозке людей и лошадей. В общей сложности флот состоял из четырех десятков разномастных судов, которые пришли под знаменем Трех Орденов и Бримского Королевства одновременно.

— Удивительно, что они даже гонца не отправили, — покачал головой Арлен.

— И куда смотрел посол? — удивился я, глядя на стоящую перед устьем флотилию.

— Посол? Его выдворили лет двести назад и с тех пор Налор занимается с людьми только торговлей, — пожал плечами Арлен.

Я же в очередной раз подумал, что рано или поздно темные эльфы поплатятся за свое высокомерие. Этой ситуации удалось бы избежать, если бы они хоть немного сотрудничали со своими соседями. Но Ирен была отражением своего народа — холодная и высокомерная, так что взявшаяся из ниоткуда флотилия, битком набитая солдатами Святого Воинства — лишь закономерный итог подобной политики.

— Как я понимаю, они бросили якорь и согласились дождаться делегатов исключительно из вежливости, — продолжил Арлен. — Владыка, вы уверены, что ваше присутствие… Необходимо?

— Уверен, — мрачно ответил я эльфу. — Я все еще Третий Жрец Храма на Холме и сюда отправлен по приказу Ирен точно так же, как и вы, лорд-командующий.

Арлен ничего не ответил, только внимательно посмотрел вдаль, перескакивая взглядом с одного трезубого знамени на другое.

Все это время я экономил силы, но сейчас ситуация требовала показать, с кем святошам придется иметь дело. Едва с флагмана была спущена шлюпка, а моряки, налегающие на весла, преодолели половину пути до берега, я поднял правую ладонь и воззвал к покоренным демонам.

Черные клубы дыма, вырвавшиеся из моей руки, мгновенно опутали мои ноги, поднимая меня в воздух. Следом тоже самое произошло и с лордом-командующим, который хоть и удивился на мгновение, но почти сразу же взял себя в руки. Будто бы его каждый день переносят на палубу корабля Святого Воинства при помощи подушки из парящих демонов.

Гребцы, которые не слишком активно до этого момента работали веслами, только подняли головы, наблюдая, как две фигуры плывут прямо по небу в сторону их корабля. Послышались крики и всплески — они срочно разворачивали шлюпку. На палубе же флагмана засновали небольшие фигурки матросов и солдат.

Я присмотрелся. Не все на корабле поддались панике. Несколько фигур, стоящих у того места, где должна была быть поднята шлюпка, не двигались, просто ожидая нашего прибытия.

Когда мои ноги коснулись дерева палубы, мы уже были окружены солдатами. Оно и понятно — такое увидишь не каждый день — и пусть эти люди держали короткие мечи в ножнах, а копья — поднятыми к небу, я чувствовал всеобщее напряжение. Будто волк, оказавшийся посреди собачьей своры, любое мое неосторожное движение могло спровоцировать толпу вокруг.

Лорд-командующий приземлился позади меня и, сделав несколько шагов, стал по правое плечо. Очевидно, вести эти переговоры придется мне, хотя эльф предварительно и уведомил меня о том, что окончательное решение нам придется принимать совместно, так как именно он уполномочен Налором вести боевые действия на этом участке границы.

— Уважаемый Владыка! — послышалось из-за спин солдат, а через мгновение людская масса раздвинулась, пропуская вперед уже знакомую мне лысую фигуру.

Армель Триерс уверенно шагал по палубе корабля, а следом за ним шли еще две фигуры, в которых я без всяких сомнений определил паладинов Света.

Высокий одноглазый мужчина был мне незнаком, а вот второго, намного более мелкого и хрупкого бойца я узнал безошибочно. Совершенно пустым и безжизненным взглядом на меня смотрела та самая клирик, которую я отправил с посланием в Три Ордена в день, когда отбил у святош Лиан.

— Владыка! — повторил Армель, расшаркиваясь в легком поклоне, что вызвало немалое возмущение среди солдат, а у паладинов, по всей видимости, свело челюсти. — Рад приветствовать вас на борту!

— Прекрати это, Триерс, — выплюнул паладин, высокомерно делая шаг вперед.

Огромный, совершенно непрактичный в бою молот, висел в специальной петле за спиной мужчины, с каждым шагом ударяясь о стальные латы. Паладин целиком был закован в железо, и только голова его оставалась непокрыта — давняя традиция, идти в бой с поднятым забралом, а после и вовсе без шлема, эти безумцы считали, что Бог Света обязательно убережет их от ранений в голову.

Вот только мне было доподлинно известно, что для орочьей дубины или тесака нет разницы, на чью макушку опуститься.

Но большее беспокойство вызывала у меня не воин Святого Воинства передо мной, а его спутница. Лавертен выглядела так, словно это была безмолвная кукла, но на секунду я поймал на себе ее полный ненависти пламенный взгляд.

С той, кого вознесли до статуса Пресветлой Девы просто из-за того, что она пережила встречу со мной, в будущем могут возникнуть серьезные проблемы. Особенно, учитывая то, какое колдовство я собирался сотворить во всех трех приграничных городах, на которые сейчас нацелилось войско Трех Орденов.

Глава 7. Итоги

После встречи с Владыкой Демонов брат Леннарт еще долго не мог прийти в себя. Когда две окутанные черным дымом фигуры спустились на палубу, паладин Света едва сдержался от того, чтобы выхватить свой освященный молот и не вступить в бой. Те же чувства разделяла и сестра Лавертен, однако их обоих остановил этот плут, Армель Триерс.

Шпион взял на себя роль переговорщика, распластавшись мостиком между паладинами и чистым злом, что прибыло на переговоры.

К удивлению Леннарта, Владыка Демонов выглядел как совершенно обычный мужчина. Одно его отличало от сотен и тысяч других мужей, что повстречались Леннарту за его жизнь. Беспроглядная тьма, которую источала фигура проклятого колдуна, давящее, почти убивающее дыхание зловоние тьмы, что исходило от горделивой фигуры древнего Повелителя Демонов.

Как Лавертен выжила после встречи с этим чудовищем? И почему это зло спустилось с гор и стало активно принимать участие в делах людей?

— Как вы, брат? — лысая голова Армеля протиснулась в дверь каюты.

Шпион выглядел почти жизнерадостно, казалось, недавнее присутствие Повелителя Демонов на корабле было ему нипочем.

Паладин бросил тяжелый взгляд на шпиона Святого Престола, но только мотнул головой. Мол, входи давай, не тяни.

Армель Триерс проскользнул внутрь капитанской каюты, которую сейчас занимал Леннарт, плотно прикрыв за собой дверь. В руках шпиона был кувшин с вином и пара глиняных стаканов — безусловная контрабанда, ведь на военных судах действовал сухой закон, а о чистоте воды беспокоиться не приходилось, этим занимались отправившиеся вместе с паладинами клирики, следовательно, даже в лекарских целях вину тут делать было нечего.

— Вам стоит выпить, — цокнув языком, заявил шпион, водружая свою ношу на стол, предварительно отодвинув бумаги и карты.

Леннарт не стал противиться, лишь наблюдал за тем, как посланец Святого Престола хозяйничает на его рабочем месте.

— Если бы не твои рекомендации, то я бы отправил тебя в застенки Ордена Духа на дознание, — глухо сообщил Леннарт.

— Хорошо, что у меня есть протекция от подобных недоразумений, — усмехнулся Армель, срывая с кувшина восковую пробку. — Да и не с руки вам подобное, брат, ведь кто тогда будет вести для вас переговоры?

— Как ты можешь?..

— Могу что?

— Думать в присутствии этого чудовища. Говорить. Дышать… — стал перечислять Леннарт.

Сегодня вера паладина Света пошатнулась. Он был уверен в том, что Господь убережет его от всех невзгод, что укажет ему путь своим Пламенем, что обогреет и защитит в час великой нужды. Но сегодня, столкнувшись лицом к лицу с древним врагом, Леннарт понял, насколько он слаб и одинок. А еще он понял, что для того, чтобы справиться с этим монстром, им понадобиться сила всех Трех Орденов.

Всплыли в памяти гордо реющие знамена и крики провожающих, всплыли и лица епископов, которые высокомерно поглядывали на Леннарта и его клириков, преклонивших пред ними колена и ожидающие благословения и напутственного слова. Сейчас паладин Света прокручивал в голове этот последний его день в столице, святом граде Скокресте, и понимал, что сальных улыбочек не отпускали только инквизиторы Ордена Духа. Эти мрачные тени стояли, словно каменные изваяния. Они прятали лица под глубокими вышитыми серебряной нитью капюшонами, будто бесконечное нахождение в подвалах и темницах привело к тому, что они вовсе стали ночными тварями и теперь солнечный свет им доставляет мучения.

Они не смеялись, не перебрасывались шутками и не называли этот поход прогулкой или рейдом.

Уже тогда высшие сановники Ордена Духа понимали, где окажется брат Леннарт и его бойцы — восемь тысяч мечей и копий, без учета оруженосцев и конюхов — но никак этому походу не воспрепятствовали. Может, знали, как на самом деле обстоят дела? Может, понадеялись, что все уладит этот лысый прохвост, одного взгляда на которого было достаточно, чтобы заподозрить его в ереси?

Армель Триерс же просто проигнорировал вопрос паладина Света. Пока брат Леннарт терзался тяжкими думами, шпион святого Престола разлил по простым стаканам вина. Один — протянул начальству, второй — ловко прижал к животу, стараясь не расплескать ни капли. Пусть они стояли на якоре недалеко от берега, но случайный порыв ветра в борт посудины, которую по некоему недоразумению они называли флагманом, мог значительно покачнуть весь корабль. Что привело бы к непоправимому — к пролитию ценного контрабандного напитка.

— Пейте, брат Леннарт, — повторил Триерс. — Вам нужно очистить голову.

— Я думаю сейчас только о том, что нам делать дальше, — рыкнул паладин.

— А во время переговоров вы не были столь красноречивы, — фыркнул Армель. — Я уж боялся, что схватитесь за свой молот, так вы скрежетали зубами. А ваша подчиненная? Я понимаю, что она Пресветлая Дева, но надо же иметь хоть какое-то уважение к нашим союзникам…

— Замолкни! — взревел брат Леннарт и швырнул полный стакан вина в стену каюты. — Какой еще союзник?! Я прямо сейчас предам тебя анафеме за такие слова и гореть тебе на костре уже на рассвете, Триерс!

— Не забывайте, что у меня есть протекция и рекомендации, — флегматично ответил шпион, но в его глазах сейчас блестела сталь. — Святой Престол поступил правильно, что направил меня в Брим и приписал к вашему походу со всеми возможными полномочиями. Если бы не я, уважаемый брат Леннарт, вы бы уже наломали дров.

— Чистое зло не может быть нашим союзником! — прорычал паладин, глядя исподлобья на шпиона своим единственным глазом.

Впрочем, со своего места мужчина так и не встал.

Армель только пожал плечами. С сожалением посмотрел на растекающееся по стене каюты вино, пригубил из своего стакана.

— Может, брат Леннарт, может. Пусть вы это отрицаете, но Владыка Фиас крайне рациональное и здравомыслящее зло. И я вам напомню, что ваши предшественники склонили перед этим злом голову и обязались более никак в деятельность этого зла не вмешиваться, четко понимая и его мотивы, и его возможности.

Паладин Света беспомощно сжал зубы, глядя на хитрого плута перед собой.

Переговоры? То, что случилось час назад он смеет называть переговорами? Фактически, Владыка Демонов приказал им стать на якорь и ждать его дальнейших распоряжений, и никак иначе. Что совершенно шло вразрез с планами, которые были выстроены еще стратегами в Скокресте и одобрены Святым Престолом.

Согласно целям похода, Святое Воинство возглавляемое братом Леннартом и Пресветлой Девой Лавертен, должно подняться вверх по реке минимум до Улиссина или даже до Кхиллагита, и там, выйдя к Шивалору, они должны были дать бой узурпатору Мордоку, что отринул мир человеческий и встал на путь служения Темной Тройке.

Предполагалось, что пройти через устье реки, которое с одной стороны контролируется Н’аэлором, будет нетрудно. Королева Ирен поддерживает связь со Скокрестом и у Святого Престола есть определенные договоренности с правительницей Вечного Леса. Однако все карты смешал этот Владыка Демонов, который вылез из своей норы и внезапно двинулся на север…

Проклятый Третий Жрец! От того, что этот колдун является еще и важной фигурой для темных эльфов, Леннарт оказался в крайне непростой ситуации. И как бы не хотел он игнорировать этот факт, но если бы не помощь Армеля Триерса и его длинного языка… Договориться с колдуном было бы почти невозможно.

Полгода в пути… Полгода маршей, переправ, сна на голой земле. Полгода лишений, молитв и подготовки только для того, чтобы его, как мальчишку, осадил какой-то служитель Нильф! Это были самые слабые и немощные колдуны из всех, на кого охотился Орден Духа и против кого боролся сам Леннарт. Это даже не колдуны, скорее чернокнижники — они всегда корпят над своими записями, ищут одну им ведомую извращенную истину. Но их конец всегда один, таков же, как конец слуг Фангороса или Харла.

Костер.

Очищающее пламя.

Только так и никак иначе.

— Я бы поостерегся на вашем месте, брат Леннарт, — внезапно подал голос шпион.

Армель Триес все еще находился в каюте, хотя Леннарт совершенно о нем позабыл.

— Вы что же, стали мысли читать? — усмехнулся паладин, поднимаясь со своего места.

Неприятный запах пролитого вина бил в ноздри, стал въедаться в дерево пола, стен и потолка каюты, пробиваясь сквозь соль, так что стоило приоткрыть небольшую отдушину, пустить свежего морозного воздуха внутрь.

— А тут и не нужно быть провидцем, — ответил шпион. — Ваши глаза горят праведным пламенем, и в мыслях у вас оно же. Это дурной путь, брат Леннарт. Вам нужно прислушаться к моим словам, ведь сейчас все, что я говорю — есть для вас воля Святого Престола.

— Даже так? — усмехнулся воин Света.

— Даже так, — кивнул шпион. — Ваше дело опустить свой молот на грудь или голову Расмуса Мордока, в этом вы хороши. А вот маневрировать перед старейшим из ныне живущих темных магов этого мира позвольте мне. Я вас уверяю, вы будете довольны результатом.

Армель демонстративно допил свое вино, хлопнул стаканом по столу и, развернувшись, вышел прочь из каюты паладина. Леннарт проводил гостя взглядом, но ничего вслед ему говорить не стал.

Он пошел на множество уступок за свою долгую жизнь, выслушал много лжи и еще больше пустых обещаний и клятв. Он прекрасно знал, что с тьмой заигрывать нельзя, да и не получится. И у каждой такой истории всегда один конец.

Все грехи смоет, всё в этом мире в итоге очистит святое обжигающее пламя.

_________________

— И как прошло? — спросил Эрегор, вскакивая со своего места, едва я и лорд-командующий вошли в кабинет Арлена, который теперь стал нашим залом для совещаний. Именно в этой комнате мы трое провели целую ночь, рассылая депеши, изучая карты и строя планы, как нам действовать в случае, если договориться со святошами не получится.

Лорд попытался уступить мне свое рабочее место, но я, и из уважения к Арлену, так и в целях не подрывать его авторитет, скромно отказался. Так что тут все полнилось вещами лорда-командующего, а мои письменные принадлежности и багаж в основной своей массе все еще лежали неразобранными, причем я даже толком не знал, где именно они находились. Где-то в пределах форта — все, что мне было известно.

— Встретили нашего старого знакомого, — бросил я эльфу, усаживаясь в накануне облюбованное кресло.

Эрегор непонимающе посмотрел на меня.

— На флагмане был Армель Триерс, соглядатай Святого Престола из Мибензита, — пришел на помощь бывшему советнику лорд-командующий.

Эльф, в отличие от меня, никаких признаков усталости не демонстрировал, но я отчетливо видел, что лорд-командующий тоже измотан. Подавляющее присутствие паладинов, их чистая, почти осязаемая ненависть, направленная на меня, будто тянула силы.

— Я даже почти и не удивился тому, что он оказался на корабле, — продолжил я вслед за Арленом, который чинно уселся на свое место и с облегчением вытянул ноги.

Мы только прискакали с побережья, немного умыли руки и лицо, и сразу же направились в кабинет благородного эльфа. Впереди нас ждало много работы.

Отказать святошам мы физически не могли. Конечно, я бы мог с легкостью потопить те посудины, что сейчас стояли у устья реки на якоре и смиренно ожидали нашего решения, но была ли в этом стратегическая выгода? Сказать прямо, это было нашим основным планом — если переговоры провалятся, а переговоры со святошами это очень условное мероприятие, ведь служители бога Света обычно разговаривают языком ультиматумов — но появление Армеля Триерса меняет ситуацию.

Этот безбожник — а я был уверен в том, что Армель верит только в одного бога, и имя ему серебро — был на удивление здравомыслящим человеком, и пусть он преследовал цели своего начальства из Скокреста, делал он это довольно изящно.

— Вы слишком полагаетесь на этого лысого интригана, — заявил Эрегор. — Судя по всему, вы решили пустить святое воинство в Западные земли?

— А что нам остается? — вздохнул я. — На самом деле, я даже немного рад, что они прибыли с этим изворотливым поводырем в лице Армеля. Иначе мне бы пришлось отправить все эти посудины на дно.

Почти десять тысяч фанатиков на северных границах Н’аэлора это не то, что я хотел бы увидеть на своей карте боевых действий. Ведь они неподконтрольны и непредсказуемы, и именно вокруг этого факта крутилась большая часть наших ночных обсуждений.

Насколько я понял план Святого Престола, его воинство во главе с Леннартом Неопаляемым и Пресветлой девой Авелин Лавертен должно было высадиться на правом береге Силлы, дойти до Шивалора и отбить город у войск Мордока, а после двинуть уже на Звездную крепость.

Конечно же, десять тысяч — не то войско, которое может осадить или тем более штурмовать крепость, построенную гномами для защиты от орочьих орд. Однако все меняло присутствие паладинов и клириков.

Свет, который нес в себе Леннарт Неопаляемый, был воистину бушующим. Я почувствовал присутствие мощного паладина еще стоя на берегу. Отсутствующий глаз свидетельствовал о том, что когда-то он принес щедрую жертву во имя своей веры и своего бога, а то, что Святой Престол сделал его командующим войсками, говорило о том, что Леннарт опасный противник. Конечно же, ни у одного из ныне живущих паладинов не хватит сил справиться со мной, особенно пока я стою на земле Н’аэлора, а за моей спиной находится Храм на Холме, но проблем он мне может доставить. И это будут уже не мелкие неприятности, как в случае с аколитом, который напал на купцов и Лиан, а вполне себе полноценное сражение Света и Тьмы.

— Они не будут подчиняться нам, — продолжил наседать Эрегор.

— Отправь послание в Налор, — раздраженно ответил я, потирая глаза. Хотелось лечь и вздремнуть. — А лучше сам отправляйся в столицу. Встреться с королевой, узнай, как так получилось, что мимо столичного порта прошла целая флотилия Трех Орденов, а узнали мы об этом только когда святоши подошли к устью Силлы.

Мои слова оказались слишком резкими, но я сейчас был не в том настроении, чтобы исполнять словесные реверансы перед Эрегором. Сейчас время действовать, и время действовать жестко. Если у Налора есть связи с Скокрестом — а они точно есть, Лиан была живым тому доказательством — то мне нужно узнать, в чем они заключаются и как глубоко Святой Престол пустил корни в столице Н’аэлора.

— Сядешь на корабль, — продолжил я. — Об остальном я позабочусь. Демоны отлично надувают паруса.

— Звучит не слишком безопасно, — кисло заметил Эрегор.

Я убрал ладонь от лица и бросил тяжелый взгляд на бывшего советника Ирен. Эльф тут же заткнулся, что-то пробубнел себе под нос, после чего встал и вышел из комнаты. По всей видимости, пошел собираться в путь.

— Владыка, вы все еще не отказались от того, чтобы поставить алтари разлома? — уточнил Арлен, когда Эрегор вышел. — Будет непросто заниматься таким серьезным колдовством под носом у воинства Святого Престола.

— Это наша война и наши границы, — жестко ответил я эльфу. — Если Леннарту Неопаляемому что-то не понравится, этот фанатик сможет высказать свои претензии мне прямо в лицо. А так — пусть послужат общему делу.

На словах мы согласились пропустить армию Трех Орденов до Шивалора, но на самом деле у меня были совершенно иные планы на эти десять тысяч душ.

Внезапно, у меня появилось войско. Не то, которое я ожидал заполучить, но то, которое я без каких-либо сомнений смогу использовать.

Святое воинство, исполняющее приказы Владыки Демонов. Что может быть ироничнее и в то же время безумнее? И, как мне казалось, даже Нильф не знала, как мы оказались в этой точке, ведь пламя и ветер, что обычно приносили мне ее слова, в последние сутки хранили молчание.

Глава 8. Вонь

Следующие две недели прошли в довольно простых, но не сильно приятных военных хлопотах. Эрегор убыл в столицу тем же вечером, когда я отдал ему подобное распоряжение. Лорд-командующий Арлен занял выжидательную позицию и взял на себя функции градоначальника, избавив меня от всякой необходимости контактировать с местными эльфами.

Мне же досталась самая неприятная роль — переговорщика со Святым Воинством, и главного стратега, который будет принимать окончательные решения. И в обоих случаях дела мои шли неважно.

— Эй, старик! Подожди!

Я уже запрыгивал в седло, как из-за конюшни вынырнула Лиан. На эльфийке была крепкая куртка всадницы, на поясе висели ножны с саблей, а сама она выглядела решительно готовой к поездке на побережье.

Ирнара, а следовательно и Лиан, я с собой в такие поездки не брал. Лейтенант остался за главного в нашем небольшом отряде — я мог целиком и полностью рассчитывать только на мечи тех эльфов, что лично привел из Минтхалла — так что эти силы я держал в резерве до самого конца. Обычно меня сопровождали к святошам воины Арлена, которые были хоть не столь дружелюбны и просты, как воины Эрегора, но со своими функциями справлялись без проблем. Самое главное — они молчали и даже толком не смотрели в мою сторону, что после бесчисленных пререканий с эльфами Минтхалла меня сейчас только радовало.

— Я с тобой! — крикнула девушка, рыком приказывая одному из конюхов привести ей лошадь.

— Лиан… — начал я.

— Даже не смей! — воскликнула эльфийка. — Я тут скоро мхом покроюсь, так что еду с тобой! А еще я хочу посмотреть на море!

Этот полный решимости, такой юношеский и наивный восклик внезапно напомнил мне, что передо мной совсем юное дитя. Даже по людским меркам Лиан едва-едва дошла до полноценного брачного возраста, а по меркам долгоживущих эльфов — и вовсе была ребенком. И как любой ребенок, она желала видеть и познавать новое.

Почему-то мне даже в голову не пришло, что девочка никогда нормально не видела морского простора. Для меня вид бескрайних соленых морей был совершенно обыденным. Да и нравились мне больше горы, чем море, по этой причине я и построил свою башню в долине, а не где-нибудь на обрывистом берегу.

— Ты же уже видела море, когда вы сопровождали купца Тронда, — напомнил я эльфийке. — И тут могла бы прогуляться на пристани, посмотреть на корабли…

— Да что я там видела! Грязный порт, да и прибыли мы уже почти после заката и они сразу же погрузились на борт, а я переночевала и отправилась обратно в Мибензит! — тут же нашлась Лиан. — А я хочу увидеть нормальное море! Увидеть дикий пляж! Погулять по берегу, посмотреть на посудины святош! Когда я еще увижу целую флотилию у берега?! Так что не отпирайся, старикан, ты меня тут не запрешь!

Как мне виделось, проще взять девчонку с собой, чем пытаться оставить ее в форте.

Конечно же, Лиан лукавила. Видела она море, но, справедливости ради, видела она его почти мельком. Сейчас же юная девушка, которая откровенно скучала в тылу и не могла найти себе места, хотела прогуляться по дикому берегу и послушать шум прибоя волн Северного моря, раз уж ей больше нечем заняться.

Изобличать Лиан и указывать ей на нестыковки в ее версии я не стал, как не стал я и спорить с юной эльфийкой. Девушка хорошо подготовилась, так что пусть привычный для эльфов сопровождения уклад был нарушен — у нас появился еще один всадник в центре редкой колонны моей охраны — перечить моему решению они не стали.

Запала говорливой эльфийки хватило почти на всю дорогу до устья реки, которая занимала пять часов верхом. Когда солнце перевалило за полдень, а наш небольшой отряд остановился на короткий привал, чтобы привести в порядок лошадей — никто не хотел показываться перед святошами на грязных животных или с помятыми плащами — Лиан все еще продолжала щебетать и приставать ко мне и всем окружающим.

Казалось, девушке доставляет удовольствие доставать холодных и молчаливых эльфов, которых предоставил мне лорд Арлен. Я же лишь флегматично наблюдал, как моя воспитанница испытывает на прочность нервы своих соотечественников. К чести последних, держались они молодцом, особо не кривились, а если и мелькала на их графитового цвета лицах какая-нибудь эмоция, то только когда Лиан этого точно видеть не могла.

— Чувствуешь запах? — внезапно спросила эльфийка, подводя свою лошадь стремя в стремя к моей. — Тут пахнет…

— Это степь и море, — ответил я. — Пахнет иначе, чем в лесу.

— Нет, я не про это… — Лиан будто бы потерялась, но так и не смогла до конца сформулировать то, о чем хотела мне сказать. — Ладно, может и степь.

Окружающие запахи меня сейчас волновали слабо и я был благодарен девушке за то, что она не стала слишком долго мусолить эту тему. За несколько этапов длительных, буквально сквозь зубы, переговоров, со Святым Воинством была достигнута только промежуточная договоренность.

Первое — они не получают прохода к Шивалору немедленно, а вместо этого оттесняют орков дальше на север, чтобы войска Н’аэлора могли занять города, а я — установить алтари Нильф, которые сформируют пограничное заклинание.

Второе — эльфы предоставляют необходимые фураж и провиант для поддержания боеспособности армии.

Третье — я не участвую в битве при Каламете, позволяя Леннарту Неопаляемому самому провести штурм Звездной крепости собственными силами.

Последний пункт оказался самым сложным. Я изо всех сил делал вид, что для меня принципиально отсечь Мордоку голову собственным мечом, однако указание Святого града Скокреста было однозначным: Каламет должен принадлежать людям, а не эльфам, и достичь этого нужно любой ценой.

Так, при помощи Армеля, мне удалось поводить святош за нос, хотя они сами того и не подозревали. В итоге мое неучастие в грядущем штурме было продано как весьма значительная уступка, за которую я и получил военную поддержку Святого Воинства на том участке, где мне это требовалось.

Единственное, что мы не смогли обсудить — будущий статус Шивалора, который все равно придется отбивать у Мордока. Но все это произойдет позднее, уже ближе к лету, когда мы закончим захват этой части приграничных территорий и отбросим орков дальше на север.

— Владыка!

Лысый шпион был верен себе, и едва наш небольшой отряд появился на границе лагеря Святого Воинства, мужчина буквально материализовался рядом с караульными.

Лагерь был разбит по всей науке. Выбрана наиболее подходящая площадка на берегу, разбит палаточный городок, выкопаны отхожие места. За неимением большого объема свободной древесины местные командиры ограничились только сторожевыми вышками, однако и этих конструкций, высотой в четыре человеческих роста хватало для того, чтобы иметь беспрепятственный обзор на несколько лиг во все стороны. Ландшафт здесь был скудный. Казалось, река вовсе служила порталом в какую-то другую часть мира, потому что со стороны государства эльфов высились вековые леса, а на другом берегу же начиналась степь.

Я спрыгнул с коня и оценил, как вздрогнули солдаты, едва мои сапоги коснулись земли. Они знали, кто я такой, они боялись меня, но даже посмотреть на тень Владыки Демонов не могли — эльфы распустили слухи, что так можно получить преследование от демона тени или ночного душителя. Это развилось в целую байку о том, что подконтрольный колдуну демон будет садиться несчастному по ночам на грудь и пить кровь из горла, пока не высосет всю жизнь из своей жертвы до последней капли. Меня подобные суеверия целиком и полностью устраивали. Ведь на самом деле, после того, что я сделал с армией Мордока в прошлом году, эти рассказы были не так и далеки от истины.

— Владыка! Мы ждали вас только к вечеру! — согнулся в поклоне шпион.

— Армель, вы не боитесь, что вас заведут на костер? — спросил я, поднимая бровь.

Эльфы за моей спиной тоже спешились, а Лиан, которая впервые была в подобном лагере не как налетчица, а в качестве гостя, еще и крутила во все стороны головой. Было видно, что ей не хватало новых впечатлений и быт далекого воинства — а тут в основном сновали смуглые южане — был ей в новинку.

— Я тут в большей безопасности, чем вы можете подумать, — ответил Армель. — Тем более, со мной благословение главного храма!

Мужчина демонстративно запустил руку под куртку и выудил золотой трезубец на тонкой цепи.

— Этот знак жаловал мне сам архиепископ! — как можно громче повторил шпион, дабы убедиться, что караульные его услышали. — Так что нет, Владыка Фиас, костер мне не грозит. У меня же есть для вас свежие новости, собственно, по этой причине я и вышел к вам, едва донесли, что к лагерю движется кавалькада. Наши доблестные разведчики вернулись из первого рейда. И, скажу я вам, результаты крайне занимательные!

Армель не начинает говорить просто так, и слова, сказанные про рейд, были озвучены тоже с какой-то целью. Убедившись, что Лиан осталась с эльфами, я направился вслед за шпионом Святого престола в ставку военного лагеря.

— А, это вы, — сквозь зубы прошипел паладин Леннарт, едва я показался на пороге шатра в сопровождении Триерса. — Мы сделали, о чем договаривались. И честно сказать, я не понимаю, почему вы задержали нас на побережье, вместо того, чтобы позволить выполнить свою миссию. Ведь это же и в интересах Налора — вернуть под контроль цивилизованных народов крепость Каламета?

Звучал паладин одновременно жестко и обвинительно. Я отчетливо ощущал, что в его словах есть какой-то подтекст, какой-то ускользающий и неведомый мне контекст из обстоятельств и фактов.

— Может, стоит ввести меня в курс дела? — даже не поприветствовав паладина, ответил я, проходя к столу, на котором была разложена карта.

Едва мои пальцы коснулись дерева, щека паладина дернулась, а его единственный глаз полыхнул огнем. Не метафорическим — вполне реально внутри паладина шевельнулась сила бога Света, готовая вырваться праведным пламенем в попытке сжечь проклятого слугу темной Нильф.

— Они совершенно ничего не стоят, — продолжил Леннарт, указывая пальцем на участок разложенной на столе карты. — Мы провели три вылазки здесь, здесь и вот здесь, вдоль берега, чтобы получить контроль над ближайшей бухтой. Во всех трех случаях сражения были просто разгромными. Орки бегут!

Паладин самодовольно выпрямился и с превосходством посмотрел на меня. Было видно, что полгода марша измотали и его самого, и людей, которых Леннарт Неопаляемый вел на северо-запад. Однако первые победы — это всегда приятно. Вдвойне приятнее то, что эти победы дались крайне легко, намного легче, чем предрекал Владыка Демонов.

— Бежали? — уточнил я.

— Сила нашей веры и нашего оружия… — начал Леннарт.

— Я не думаю, что дело в силе вашего оружия, — отрезал я. — Какой был состав отрядов?

Паладин поморщился и тут же начал прожигать меня взглядом, а вперед вышел Армель.

— Легкая конница, обычная разведка. Две дюжины всадников с пиками и саблями.

— И все?

— С каждым было по два боевых клирика Ордена Пламени, — продолжил Армель. — Но им даже толком не пришлось вступать в бой. Все отчеты одинаковы, Владыка. Орки бегут при виде наших всадников. Это скорее загонная охота, чем столкновения. У нас только один легкораненый боец, да и тот просто выпал из седла, потому что его конь споткнулся о корягу.

Орки, которые поклоняются Харлу, показали людям спину? Да еще и трижды за последнюю неделю? Если бы мне сказали, что завтра солнце встанет на западе, в этом было бы больше правды. Так просто не бывает. И ни одного раненого? Я вспомнил пограничные стычки эльфов с отрядами, которые просачивались через границу, и с уверенностью мог сказать, что Святое Воинство должно было стесываться об орду, как свежая редька об острую терку. Два к одному убитыми и еще пара раненых и изувеченных за одного мертвого орка — потери, на которые могли рассчитывать люди при условии, что клирики и аколиты будут постоянно выступать в качестве магической поддержки. Но ни одного убитого, а из раненых только идиот, что не смог удержаться в седле?

В этом надо разобраться.

— Мне необходимо осмотреть тела, — начал я.

— Колдун, если ты собираешься творить свою мерзкую темную магию над трупами, то… — начал тут же закипать паладин.

— Я собираюсь выяснить, почему те, кого эльфы с огромным трудом рубили в приграничных лесах, теперь бегут от сражения, хотя для них это величайший позор, — ответил я. — И я очень сомневаюсь, господин Леннарт, что дело в силе вашей веры.

На мою фразу паладин только фыркнул, я же, лишь коротко дернув головой, вышел из палатки командующего в сопровождении Армеля.

Они не могут ничего мне запретить, да и мое требование вполне обосновано. Как минимум, я хочу убедиться в словах паладина и своими глазами увидеть результаты рейдов Святого Воинства. Все же, союзниками нас можно было бы назвать с большой натяжкой, так что верить на слово я святошам не собирался.

Через четверть часа наш отряд отправился в путь. Нам в провожатые дали пару всадников, которые участвовали в последнем столкновении. На мою удачу, трупы орков горели плохо и чтобы отрядные клирики не перенапрягались, уборкой этих туш занималось степное зверье и старшие сановники в лице аколитов. И вот до последней груды тел аколиты пока добраться не успели.

Паладин Леннарт не врал. На большинстве орочьих трупов на самом деле были раны со стороны спины — это значит, конница святош гнала их перед собой и била, словно дикое зверье. Некоторые орки пытались дать отпор, это было заметно по глубоким ранам в области шеи и груди, но таких трупов было меньшинство. В общей сложности две дюжины всадников зарубили десяток орков практически без какого-либо сопротивления со стороны землекожих.

— Понятно, — протянул я, ни к кому толком не обращаясь.

— Запах-то какой… — протянула рядом материализовавшаяся Лиан. — Смердит так, что меня сейчас вывернет!

— Не в первый же раз с орками встречаешься… — ответил я.

— Знаю! Но все равно, мерзкие твари. И что тут случилось? — спросила девушка.

— Как видишь, конница Святого Престола оказалась крайне умелой, — громко ответил я, оглядываясь на сопровождавших нас святош. Сам же я присел и, чуть поковыряв ногтем колотую рану на спине одного из поверженных орков, растер между пальцев засохшую кровь. — Рубили и кололи со знанием дела…

Лиан присела рядом со мной и внимательно посмотрела на раны.

— Слушай, старик, а что…

— Нечего тут смотреть, — перебил я девушку. — Возвращаемся в город.

Оставив обескураженную Лиан над грудой трупов, я запрыгнул в седло и пришпорил коня, увлекая отряд обратно в сторону лагеря.

Едва военный лагерь Святого Воинства скрылся за стволами вековых деревьев, я дал короткую команду и командир сопровождения сорвал своего коня в галоп, петляя одной ему видимой узкой лесной тропой. Низкое зимнее солнце уже почти скрылось за горизонтом, скоро на эти земли опустится ночь, но медлить нельзя. То, что я увидел, то, что я почувствовал от туш орков и засохшей крови в их ранах, требовало немедленного действия.

Первым делом, когда уже за полночь мы ворвались во внутренний двор крепости Лартасена, я отправил будить Ирнара и лорда Арлена. К моему удивлению, эльфы еще не спали и мы сразу же прошли в кабинет. За нами увязалась и Лиан, которая всю обратную дорогу сосредоточенно молчала, будто бы чувствуя мое напряжение.

— Что случилось, Владыка? — прямо спросил Арлен. В такой поздний час мы на совещания еще не собирались с тех времен, как у берегов появилась флотилия святого Престола.

— Ирнар, — прогнорировал я вопрос эльфа и обратился сразу к лейтенанту. — Бери пяток бойцов и отправляйся в Минтхалл. Привези моего пленника.

— В чем дело? — в унисон с Арленом спросил молодой эльф. — Я вижу, что дело срочное…

— Творится что-то странное, — ответил я, устало опускаясь в кресло.

— Это ты странный с самого обеда, — ввернула комментарий Лиан, которая незаметно проскользнула вслед за нами в кабинет лорда-командующего и сейчас устроилась на небольшой кушетке у стены, обращаясь к мужчинам. — Он такой, как увидел трупы орков.

— Это были не просто трупы орков, — ответил я ничего не понимающим эльфам. — Это были трупы орков, в которых не было ни единой крупицы силы Харла, хотя она ощущалась по степи повсюду, едва мы пересекли реку и вышли из-под защиты лесов Н’аэлора. И если Второй Бог отвернулся от своего избранного народа, то мы обязаны выяснить, что это значит раньше, чем об этом прознают святоши.

Эльфы, услышав такие новости, только сосредоточенно кивнули, будто бы у них была одна шея на троих. Я же устало потер глаза и уставился на ленивое пламя в камине. Нильф все еще молчала и мне крайне не нравилась эта тишина.

Глава 9. Инсомния

Шли дни, дни складывались в недели и, подчиняясь ходу времени, приближался праздник окончания зимы, а вместе с ним — день восхваления Нильф.

Святое Воинство продвигалось, словно упряжь волов — медленно, но уверенно перемалывая орков, встреченных на своем пути, солдаты Святого Престола гнали орду глубже в степь, не ощущая никакого сопротивления. Эльфы же придерживались мнения, что если можно ничего не делать, то и не надо напрягаться, так что лорд-командующий Арлен просто занял выжидательную позицию.

Я его мнение разделял. Чем большие территории отобьет паладин Леннарт со своими солдатами, тем крепче он увязнет в этой части Западных земель. Города и маленькие, пережившие нашествие землекожих кочевников деревушки, которые уходили под контроль Святого Воинства, всегда можно будет вернуть обратно под длань Вечного Леса. Три Ордена могущественны, но даже они не смогут закрепиться так далеко от собственных границ, да и создание зоны влияния в Западных землях поставит под вопрос отношения с Бримом, который в одночасье сможет перекрыть этой затее воздух.

Так что пока паладины и их верные бойцы прорубались на запад, я принял решение вернуться к своим основным обязанностям Третьего Жреца. Тем более из Налора пришло несколько противоречивых посланий за авторством Эрегора.

Бывший советник Ирен довольно быстро и без особых приключений добрался до Налора по морю, и хотя встреча в столице была не слишком теплая, никто не посмел идти против посланника и доверенного лица Третьего Жреца. Особенно, учитывая, что сейчас я был единственным жрецом Храма на Холме.

Официально Эрегор был направлен в Налор для приготовлений к моему возвращению в город на празднование, однако всем было совершенно понятно, что опальный советник явился в столицу не только и не столько за этим.

Главная его цель — выяснить, почему вообще флотилия Трех Орденов смогла пройти вдоль берега Н’аэлора и свалилась на нас с лордом Арленом, словно снег на голову. И когда ответственные будут определены, им предстоит крайне неприятный разговор уже со мной.

За несколько дней до моего отплытия в столицу вернулся из Минтхалла лейтенант Ирнар. Эльф, как я и приказал, привез в крепость пленного орка, на нашу удачу целого и невредимого. Я сразу же провел осмотр нашего узника, взял кровь, даже немного побеседовал с землекожим.

И в очередной раз убедился — в нем не было ни капли силы Харла.

Он все еще верил в своего кровавого бога, все еще говорил о смерти в бою и злобно зыркал на меня своими глазами-бусинками. Но передо мной был не полубезумный от жажды крови орк, а скорее вполне смирный, хоть и крайне угрюмый северный скотовод-кочевник, который угодил в плен к неприятелю.

Этот факт идеально накладывался на успехи Святого Воинства, но производил совершенно обескураживающее впечатление, порождая немой и одновременно крайне неудобный вопрос.

— Что здесь происходит? Харл отвернулся от своего народа? — осторожно озвучил мои мысли лорд-командующий, когда я поделился с ним своими наблюдениями.

Хоть эльф держался идеально, ни звуком, ни жестом, ни движением глаз не выдавая своих истинных эмоций, я все же услышал в этом вопросе тень надежды.

— Это была бы слишком большая удача, да и боги — это не ветреные девицы, — ответил я. — Да и даже если бы Харл отвернулся от них… Сама их плоть и кровь пропитаны его силой, тут случилось нечто иное.

Арлен, не слишком удовлетворенный моим ответом, все же склонил голову и отступил в сторону. Эльф распорядился принести вина и закусок, я же устроился возле камина, кутаясь в теплый плащ. Последний месяц зимы почему-то всегда отмечается самыми морозными ночами, будто бы природа чувствует скорую смену сезона и пытается напоследок отыграться на смертных. Вот и сейчас не спасали от стылого северного ветра ни жаровни по углам кабинета, ни ярко пылающий камин. Ветер выхолаживал каменные стены почти мгновенно, вытягивал тепло из стоящей на берегу моря крепости, словно прожорливый демон, что тянет жизненную силу из своей жертвы.

Не в силах более выносить промозглый холод каменного мешка кабинета, я встал со своего места и, так и не дождавшись еды, покинул Арлена размышлять над тем, что же происходит по ту сторону границы. Сам же я спустился по узким лестницам и коридорам во внутренний двор форта.

Как и ожидалось, Лиан была на площадке.

Я давно заметил, что моя воспитанница стала крайне мало спать, вместо этого всю себя посвящая тренировками с копьем, мечом и саблей, однако ранее мне казалось, что так она просто стремится соответствовать в ратном ремесле своему спутнику — лейтенанту Ирнару. Однако же теперь, в свете вскрывшихся деталей происходящего в войне с ордой, я изменил свое мнение.

Перед глазами встали бесчисленные сцены того, как мои демоны стаскивали упрямую девчонку с кровати, почти нежно и очень бережно ухватив темную эльфийку за тонкие лодыжки. Как я практиковал выливание воды на голову этой сонной принцессы, как она постоянно клевала носом во время занятий по письму, математике и астрономии.

Лиан всегда любила поспать, и не сказать, что это был какой-то уникальный порок. Юные отроки на самом деле спят дольше взрослых и уж тем более, дольше стариков, но Лиан выделялась на фоне всех моих подопечных, которых я воспитывал и обучал до нее. Как и среди людей, так и среди эльфов.

Не изменяла своим привычкам она и в Мибензите, и во время перехода в Н’аэлор, вставая со своего походного лежака буквально последней.

И вот, эта любительница маленькой смерти стояла сейчас посреди каменного двора, освещенного лишь тусклым пламенем пары хилых ламп у входа в форт, и упражнялась в выпадах с копьем, хотя на дворе было уже далеко за полночь. А к концу ее тренировки и вовсе начнется так называемый собачий час — время перед рассветом, когда даже самые стойкие стражи начинают клевать носом, а гуляки, бандиты и прочие отбросы забиваются поглубже в свои норы.

Очередной выпад закончился тем, что с острия копья сорвалась кривая дуга черного пламени, которая ударила в стоявшее в дюжине футов тренировочное чучело. Полусгнившая солома полыхнула уже красным, но огонь тут же потух, сбитый резким порывом стылого ветра.

Лиан нервно дернула головой, будто бы недовольная результатом, хотя я бы мог сказать, что задумка ей почти удалась — только в самом конце движения она потеряла концентрацию и сфокусированный поток темной магии, который струился от ее пальцев по всему древку, к острию копья, искривился. Поэтому черный росчерк и прошел по дуге вместо прямой линии, и ударил не в голову соломенного болванчика, а всего лишь в его гнилую и рыхлую грудь.

Эльфийка повела плечами в легкой курточке, после чего опять заняла боевую стойку и начала серию коротких и широких выпадов, имитируя сложный рисунок атаки на противника.

— Почему не спишь?

Мой вопрос, казалось, застал эльфийку врасплох. Рука Лиан дернулась, копье чуть увело в сторону, а поток магической энергии вновь искривился, на этот раз вовсе ударив в каменную кладку площадки.

Моя воспитанница даже не повернула головы. Только скосила красный глаз, который едва виднелся из-под серебристой челки, после чего опять сосредоточилась на чучеле.

— Тренируюсь, — односложно ответила эльфийка, сделала два шага назад, выставила перед собой копье и замысловатый танец с оружием повторился уже в третий раз.

Со стороны могло показаться, что девушка только начала, но я видел тонкие струйки пара, которые поднимались из-за воротника куртки и от лица эльфийки в те редкие моменты, когда порывы ветра унимались и на площадке становилось тихо. А чтобы вспотеть, эльфу требуется приложить намного больше усилий, особенно такому тренированному и физически развитому, как Лиан. Лейтенант Ирнар потратил много десятков часов на то, чтобы преподать своей подруге все основы эльфийской боевой науки, воспроизведение которой было мне недоступно в силу физиологических ограничений и малой подвижности суставов.

— Это не ответ на мой вопрос. Это то, чем ты занята вместо того, чтобы спать, — начал я, подходя ближе. Перехватить копье за древко не составило никакого труда, хотя Лиан и попыталась увести оружие в сторону и не позволить мне вмешаться в ее самоистязание. — Я же спросил, почему ты не спишь, leanabh.

Я давно не называл ее девочкой. В последний раз — когда мы покидали Мибензит и отправились на север, против движущейся на нас армии короля-самозванца. Даже когда опрометчивое вмешательство Лиан привело к тому, что мне пришлось вырезать целую деревню, я к ней так не обращался.

Но не сейчас, не сегодня.

Сегодня я тревожился за состояние своей воспитанницы, этого угрюмого и чуть взбалмошного ребенка, которого привела на мой порог Нильф. Движение ее печати, исчезновение силы Харла из этих краев и крови орков, явление Святого Воинства… Слишком много всего произошло за последние полгода, слишком давит на нас двоих сень Вечного Леса, даже мне тесно и душно здесь, так каково в этой обстановке Лиан?

И я четко ощущал, что слишком давно не говорил с этой девчонкой так, как должен говорить с ней регулярно. Как наставник с воспитанником, как взрослый, с доверенным ему судьбой дитя.

Аккуратно, но настойчиво, я забрал из рук Лиан ее тренировочное копье и, чуть приобняв эльфийку за плечо, увлек ее в сторону форта.

Одинокий часовой, что стоял за дверьми, поймал мой короткий взгляд, после чего отправился исполнять простое и крайне понятное распоряжение. Лиан требовалось теплое умывание и сменная одежда. С последним проблем было даже меньше, чем с подогревом воды — все эльфы, что мужчины, что женщины, были примерно одной комплекции и роста, так что Лиан подойдет рубашка и куртка любого из бойцов местного гарнизона. Может, будет чуть великовата в плечах, но на такие мелочи в условиях промерзших залов и холодных сквозняков обращать внимания точно не стоит.

Я отвел девочку в свою комнату, зная, что у меня точно еще с обеда была зажжена жаровня и плотно закрыты ставни.

Едва Лиан попала в тепло, ее серые щеки чуть подернулись румянцем, а тонкая ледяная корка, которая собралась на волосах и челке, окончательно превратилась в холодные капли. Принесли одежду и воду, я отправил эльфийку за небольшую ширму в углу, а сам же стал возиться с камином. Подбросил пару свежих поленец, посмотрел, как пляшет безмолвное пламя, нехотя, словно стыдясь, облизывая угощение в виде сухой крепкой древесины.

Через четверть часа мы оба устроились в креслах у камина, сжимая в руках глиняные кружки. Внутри — подогретое вино с гвоздикой и сушеными фруктами, прекрасный напиток для северной вьюги, с которой мы сейчас столкнулись.

По плавающему взгляду Лиан было видно, что она устала, устала серьезно, довела себя почти до физического изнеможения и морального исступления, состояния, когда любой разум начинает отключаться и проваливаться в темный омут небытия. Но она все еще не спала.

— И так что? — коротко спросил я свою воспитанницу, глядя в камин. — Что не так?

— Да все нормально!..

— Leanabh…

— Старик, я… — Лиан запнулась, внезапно обнаружила под собственным носом теплое ароматное питье, словно она забыла про кружку в своих ладонях, сделала небольшой глоток. Будто бы собиралась с духом. — Она зовет меня. С самого начала, как мы приехали в эту проклятую страну. Зовет и мешает спать.

— Кто зовет? Нильф? — не понял я.

Эльфийка тяжело мотнула головой, отчего серебристая челка упала на лицо и едва не окунулась в красное вино.

— Печать, старик. Она… Я не знаю.

После этого Лиан выложила все, что с ней творилось последние месяцы. Стали понятны и причины, по которым она так рвалась на границу, и ее угрюмое поведение в тылу. Даже стало ясно, зачем она увязалась следом за мной в лагерь святош пару недель назад, выбрав в качестве предлога неловкое вранье про дикие пляжи, на которые девушка потом толком и не взглянула. Что-то изводило мою воспитанницу, выдавливало из Н’аэлора, не позволяло нормально думать, тренироваться и даже спать. Вот она и искала любой предлог оказаться подальше от родины.

И Лиан четко была уверена в том, что это не глас Нильф — она тоже когда-то ощущала прямую волю Третьей и общалась с нашим божеством, пусть и в детстве. Ведь именно Нильф привела ее ко мне.

— Тебе надо поспать, — сказал я, вставая со своего места и подходя к Лиан.

— Легче сказать, чем сделать, — язвительно заметила девушка.

Я ничего не ответил. Просто положил ладонь на голову девушки, как часто делал во времена, когда мы занимались ее образованием в нашей башне, и воззвал к силе печатей.

Тонкие нити демонов, напитанные моей силой, заструились по волосам и щекам эльфийки, заползая в уши и рот, наполняя Лиан моей собственной силой. Эльфийка сделала глубокий вдох, после чего резко обмякла в кресле. Ее глаза закрылись, а стакан недопитого вина стал выскальзывать из тонких пальцев.

Если бы эту сцену видел паладин Леннарт, то пришел бы в бешенство и стал кричать что-нибудь про костры и омерзительное колдовство, но я всего-то наслал на Лиан своих слуг, которые быстро усмирили беспокойный разум моей подопечной, погрузив ее в глубокий целительный сон.

Я аккуратно перехватил вино из ослабевших рук девушки, после чего прикрыл заснувшую спокойным ровным сном Лиан своим плащом. Не лучшая поза для сна, но пусть так. Завтра я приду к ней в комнату и повторю эту процедуру уже в более подобающих условиях.

Мои тяжелые размышления прервал короткий стук в дверь и показавшаяся в проеме голова помощника лорда-командующего.

— Владыка! — прошипел эльф, правильно расценив ситуацию и стараясь не шуметь. — Владыка! Прибыл гонец с побережья!

— Что такое? — одними губами, тоже стараясь не издавать лишних звуков, спросил я. Прямо сейчас я стоял и поглаживал тонкое плечо Лиан, стремясь убедиться, что мои демоны правильно выполнили свою работу.

— Гонец! Гонец с севера! — в полный голос ответил эльф, все же не сдержав волнения. — Лорд-командующий просит вас в свой кабинет!

Оставив Лиан у камина, я направился к Арлену.

К моему удивлению, кроме привычной фигуры эльфийского командира я увидел там и одну лысую голову, которую не ожидал встретить по эту сторону границы.

— Армель, я знал, что вы хуже крысы, но не думал, что вам удастся просочиться даже в Н’аэлор, — язвительно заметил я, наблюдая землисто-серое от усталости лицо шпиона Святого Престола.

— Вы как всегда крайне дружелюбны, Владыка, — тяжело усмехнулся соглядатай.

— Я так понимаю… — начал я, бросая взгляд на человека, который сидел сейчас за столом и, как мне виделось, вел беседу с лордом-командующим.

— Причина не столько в визите господина Триерса, — ответил Арлен. — Хотя, пусть лучше он сам расскажет каким образом он смог добиться того, чтобы пограничники доставили его прямиком к нам, не глядя на ночь и вьюгу.

Я перевел взгляд с эльфа на шпиона.

— Скоро по ту сторону реки поднимется пламя множества костров, Владыка, — коротко ответил Армель.

— Не понимаю. Что?

— Позавчера Святое Воинство наконец-то вошло в город, и тогда же началось так любимое паладинами дознание с пристрастием. Поэтому я и прибыл сюда, — ответил Триерс. — Из того, что я видел, можно сделать вывод, что брат Леннарт собирается сжечь половину населения свободного града Кинашалона. А армия в обход договоренностей уже полным ходом движется в сторону Талагнума и Улиссина.

Мы с лордом-командующим перебросились тяжелым взглядом. По всей видимости, мой визит в Налор откладывается на неопределенный срок.