Повелитель Демонов 2: Дитя Н'аэлора

Вступление. Охота

Это вторая книга цикла. Первая тут: https://author.today/reader/308015/2803135

Сейчас она ждала удобного момента.

Ее цель беспечно шла по узкой лесной тропе, совершенно не глядя на кроны деревьев, в которых притаилась Лиан.

Девушка же внимательно наблюдала за каждым движением своего противника. Тяжелая, размеренная походка, меч скрыт под легким плащом, на голове капюшон. Как только он подойдет достаточно близко, она спрыгнет с ветвей и постарается закончить все одним ударом.

Эльфийка положила ладонь на рукоять тонкой сабли, чуть-чуть потянула клинок из простых, обитых коричневой кожей ножен. Все должно пройти идеально. Магией пользоваться нельзя, он сразу почувствует движение потока энергии, и она только раскроет себя, а значит — провалит задание.

Когда противник поравнялся с деревом, на котором сидела девушка, Лиан начала действовать. Упругий, стремительный прыжок вниз, сабля легко выходит из ножен, мощный удар клинка направлен прямо в грудь.

Она даже не заметила, как мужчина успел выхватить меч и подставить свой клинок под удар ее легкой сабли. Соприкосновение стали высекло сноп искр — настолько был силен удар Лиан — а мужчине пришлось даже немного присесть, чтобы погасить всю силу удара. Оттолкнувшись клинком от меча противника, девушка мгновенно отпрыгнула в сторону и заняла закрытую стойку с отведенным за спину оружием. Это будет сложнее, чем она надеялась.

Никаких криков, никаких оскорблений. Кричат только нетерпеливые идиоты или слабаки. Настоящие воины, как сторожевые псы, сражаются молча, стремясь как можно скорее закончить бой.

Он будто бы ждал, когда она атакует. Опасная ситуация. Противник был крупнее и тяжелее Лиан, имел огромный опыт, капюшон скрывал его лицо, и она не могла понять, куда именно он смотрит, а сейчас она еще и потеряла свое главное преимущество — внезапность атаки. Лиан прищурилась, чтобы солнечный свет, пробивающийся через кроны деревьев, не мешал ей четко видеть цель, недобро оскалилась, показывая два ряда крепких белых зубов. Она еще стоит на ногах, значит, она еще не проиграла.

Стремительный выпад с рассекающим ударом снизу вверх заставил мужчину опять уйти в парирование и сделать небольшой шаг назад, девушка же продолжила атакующую комбинацию, развернув саблю и нанеся рубящий верхний удар. Опять этот проклятый меч, опять сноп искр и звон стали нарушает окружающую тишину. Мужчина внимательно наблюдает за каждым ее движением, ищет подходящий момент, это чувствовалось в его экономных, неторопливых движениях.

За попыткой пробить оборону противника она едва не пропустила появление гончей за своей спиной. Демоническая тварь попыталась прыгнуть на спину Лиан, но моментально напоролась на сталь ее сабли, а чтобы избавиться от демона, девушка собрала на своей ладони сгусток черного пламени и пробила в груди гончей зияющую дыру. Монстр жалобно взвизгнул и отлетел в сторону, но драгоценные секунды были потеряны — ее противник перешел в наступление.

Первый же удар меча, который Лиан приняла на верхний блок, едва не поставил девушку на колени, но она смогла выдержать эту чудовищную мощь и отбросить оружие противника в сторону. Была бы она человеком, ее бы блок пробили, но она — темный эльф, физической силы и выносливости ей не занимать. Мужчина же, не давая ей опомниться, опять прибегнул к колдовству. Десяток кривых, бледных рук, появившихся из-под земли, потянулись к лодыжкам Лиан, но она поступила просто — отпрыгнула от падших душ в сторону, оставив цепкие пальцы хватать пустоту, в полете выжигая руки магическим огнем.

Едва ноги девушки коснулись земли, ей опять пришлось уйти в глухую оборону. Удары меча сыпались на нее со всех сторон, нечеловеческая сила ее противника заставляла эльфийку медленно пятиться назад, руки и плечи начали гудеть от напряжения. Еще немного, и она не сможет сопротивляться.

Глухо зарычав, Лиан сделала то, за что могла серьезно поплатиться. Обманный шаг в сторону, выбросить перед собой дымного демона, чтобы закрыть обзор, нырок вперед, под случайный удар мужчины, зайти ему за спину, после чего короткий удар локтем по затылку противника. Это должно его если не вырубить, то повалить на землю, а значит она победит.

У нее почти получилось. Мужчина, отвлеченный на бесполезного демона и потерявший ее из виду, в последний момент наклонил голову вниз, и коварный удар, который должен был принести Лиан победу, прошел вскользь, едва зацепив капюшон плаща.

Тут же девушка почувствовала, что земля уходит из нее из-под ног. Ее противник, не теряя времени и даже не поднимая головы, на развороте подсек ноги эльфийки, и, в полете схватив девушку за горло свободной рукой, буквально вколотил ее в землю, крепко прижимая к камням собственным весом. Она в полной мере ощутила силу его нечеловеческой хватки, почувствовала, что еще чуть-чуть, и он голыми руками сломает ей горло.

Она попыталась вывернуться, но блестящий клинок меча, прижатый к ее подбородку, остановил бой. Тонкая струйка крови появилась на темной кожи эльфийки, а она наконец-то смогла заглянуть под капюшон, в темные глаза цели своей охоты.

Глава 1. Трещины

— На этот раз неплохо, — сказал я, убирая меч от подбородка эльфийки и поднимаясь на ноги. — Но тебе надо быть более непредсказуемой. Ты уже пыталась провернуть уловку с дымным демоном полгода назад.

Лиан раздраженно зыркнула на меня, но ничего не сказала — схватилась за протянутую руку и встала на ноги.

Она сильно выросла за эти три года. Из маленькой, тощей рабыни, Лиан превратилась в сильную взрослую девушку. Как я когда-то предсказывал, она сильно добавила в росте и сейчас красно-оранжевые глаза дитя Вечного Леса находились вровень с моими, а постоянные тренировки с мечом, копьем и в седле, укрепили ее тело. Пышная копна серебристых волос, которую она собирала в ленивую косу через плечо, типичный для всех эльфов надменный взгляд, четко очерченный подбородок, высокие скулы, ровная, темно-пепельная кожа, небольшая, крепкая грудь. Даже по меркам эльфов, из маленькой девочки, которую я когда-то нашел в рабском ошейнике, выросла красавица, что уж говорить о сравнении с людскими женщинами.

Но не внешний вид Лиан радовал меня. Не без тени гордости я могу заявить, что сейчас моя воспитанница была одним из самых опасных и смертоносных бойцов этой части Западных земель. До самых границ Н’аэлора на севере и побережья на западе, гарантированно противостоять Лиан могут только я и другой мой ученик — опальный советник королевы Ирен, бывший капитан рейнджеров Н’аэлора, Эрегор. Исход сражения с любым из обученных Эрегором рейнджеров находился под большим вопросом, и тут я был склонен ставить на Лиан, среди же людей противников для эльфийки не было.

При воспоминании о темном эльфе я едва не поморщился, но удержаться все же сумел. Она могла принять это на свой счет, а гордость Лиан была похожа на треснувший хрустальный сосуд — тронь пальцем, и из него начнут высыпаться тонкие осколки. Сейчас же она проиграла, так что не нужно терзать девушку лишний раз.

— Ты когда-то сказал мне, что хоть и Владыка, но всего лишь человек, поэтому многие мои стойки тебе недоступны, — начала девушка, отряхивая грязь, налипшую на штаны и плащ, — но твои удары... Сомневаюсь, что человек способен бить с такой силой.

— Я очень сильный человек, — усмехнулся я. — И это хорошая школа для тебя. Когда ты повстречаешь измазанного жертвенной кровью орка, то скажешь мне спасибо. Вот там на самом деле каждый удар, даже вскользь — как кузнечным молотом бьет.

Лиан недовольно поджала губы, подняла свое оружие и спрятала саблю в ножны. Неплохой клинок, из моих старых запасов, но она уже переросла эту саблю. Надо бы раздобыть для нее что-то получше, или перековать какую-нибудь саблю из моих запасов. Вот только ближайший гном-кузнец, обладающий достаточным мастерством, жил в Мибензите, а я не очень любил посещать этот город, по нескольким причинам.

В первую очередь, меня раздражал местный рабский рынок. Вонь, шум, грязь, снующие туда-сюда приезжие, немалое количество воров. В отличие от довольно тихого и мирного Гирдота, в Мибензите ключом била жизнь, постоянно что-то происходило. Мне это не нравилось. Ну а еще уже как пару лет в этом городе поселился Эрегор. Нет, формально опальный командир до сих пор служил дворцу в Налоре, но фактически он был выслан Ирен за пределы Вечного Леса на бессрочную вахту. Эрегор занимался торговлей, организацией караванов, охраной эльфийского имущества. Даже организовал некоторое подобие торгового дома, чтобы содержать своих головорезов — таких же опальных эльфов, как и он сам.

Мы не встречались с ним лично, но молва довольно быстро донесла до меня информацию о том, чем занимается наказанный мною эльф в западном городе. И регулярно из Мибензита приходили свежие новости.

Создавалось впечатление, что Ирен решила увеличить свое влияние на южных рубежах, ведь примерно так же когда-то она наращивала присутствие темных эльфов в Шивалоре, который в итоге стал для Н’аэлора едва ли не пограничным форпостом. Вот только я не мог понять, почему Ирен потребовалось идти на юг, да и выбор Мибензита был мне неясен. Эрегор, если уж его отправили заниматься ползучей экспансией, вполне мог обосноваться в Пелофе — крупном городе с собственным речным портом. Халора была большой судоходной рекой, с точки зрения логистики и доходов Пелоф был лучшим выбором. Отличие у городов было только одно — в Пелофе я почти никогда не появлялся, когда как в Мибензит нет-нет, а наведываться приходилось. Хотя бы из-за местных гномов-мастеров.

— Ты пойдешь сегодня со мной на охоту? — спросила эльфийка.

— А надо?

— Ты в своей башне скоро плесенью покроешься, — дерзко заметила девушка, а на мой недоуменный взгляд ответила только легкой усмешкой.

— Я думаю, нам стоит съездить в Мибензит, — сказал я.

— Зачем?

Я многозначительно посмотрел на рукоять сабли, лежащей сейчас в ножнах. Удивительно, но чтобы понять мой намек, Лиан потребовалось намного больше времени, чем я ожидал.

— Серьезно?! — совсем по-детски воскликнула Лиан, расплываясь в улыбке. — Новая сабля?!

— Серьезно, — кивнул я. — Да и доспех тебе стоит присмотреть. Ты почти перестала расти.

Ох, это были сложные три года. Едва мы что-то покупали Лиан из одежды, она тут же из этого вырастала, так что наши визиты в Гирдот стали настолько регулярными, что местные даже перестали этому удивляться, а портные начинали заранее подготавливать выкройки на дюйм-полтора длиннее, чем мы брали в последний раз. Хвала Нильф, мне не пришлось помогать девушке хотя бы с бельем — тут на помощь пришла Ольха, которая на мой наводящий вопрос только многозначительно хмыкнула и сказала, что поговорит с девочкой.

А еще тогда она сказала немного неожиданную и не очень приятную, но в чем-то правдивую в моей ситуации фразу.

«Мужчине тяжело в одиночку растить дочь», — вот что выдала жена трактирщика в той беседе.

Я чуть замедлил шаг и позволил Лиан пройти вперед. Раньше я уже занимался обучением детей и юношей, взять того же Эрегора или целый выводок бримских аристократов, включая нескольких королей. Но я никогда не растил их, как выразилась Ольха. И да, жена трактирщика была совершенно права — совладать с Лиан было непростым делом. Было бы намного проще, если бы это был юноша.

Сложнее всего мне было, конечно же, не требовать с нее, как с самого себя. И в плане навыков, и в плане целеполагания. Как-то забывается, кем ты был в начале своего пути, спустя сотни лет начинает казаться, что ты всегда был таким как сейчас — спокойным, собранным и ответственным человеком. И плевать, что твое сотворенное по прихоти или в порыве гнева колдовство когда-то сотрясало саму земную твердь, а при звуке твоего имени целые армии обращались в бегство. Я был невероятно далек от вспыльчивой энергии Лиан, но при этом делал все, чтобы не потушить ее огонь своими старческими привычками. Она и так повзрослела со мной слишком быстро.

— Нам нужно найти кузнеца, к которому благосклонны духи гор, — внезапно заявила девушка.

— Зачем же?

— А ты посмотри на мою саблю!

Эльфийка выхватила из ножен клинок и едва не ткнула мне им в лицо, показывая основание у самой гарды. Там, от постоянного тяжелого парирования моих ударов, металл пошел мелкой сеткой трещин. И нет, это был хороший клинок, никаких дефектов ковки. Когда Лиан говорила, что я бью с нечеловеческой силой во время наших тренировок, она была совершенно права. С того самого момента, как я смог вернуть ее из мертвых с помощью седьмой печати, я решил, что уделю максимум внимания обучению девочки. Она была живым чудом, живым доказательством результатов моей многовековой работы, и хоть с тех пор я так и не смог воссоздать тот контур, разбрасываться жизнью Лиан во второй раз я не смел. Так что и тренировал так, будто бы ей когда-нибудь придется убить меня самого.

Я аккуратно взял саблю из рук эльфийки и еще раз посмотрел на пострадавший клинок. Да, тут девушка права, нам нужно подыскать мастера, который не только отлично прокует сталь, но и сможет зачаровать готовое изделие. Эта сабля тоже была непростой, но за давностью лет чары на ней ослабли и вот — результат. Резать крестьян ею еще можно, но вот тренироваться со мной — банально опасно. Мы с Лиан дрались уже практически в полную силу, и если во время очередного парирования ее оружие сломается, я могу и не успеть остановить удар. А убивать девушку в мои планы не входило.

— Согласен, — коротко ответил я. — Благо, в Мибензите такой мастер был.

— Сколько сотен лет назад? — съязвила эльфийка. — Ты поразительно равнодушен к течению времени, старик. В Мибензите уже давно может и не быть никакого кузнеца.

— Гномы живут достаточно долго, — ответил я, проигнорировав подколку эльфийки, — даже если сам мастер отошел от дел или умер, на его место придет сын. Так заведено у гномов.

— Ну, это же Западные земли, а что если он уехал? — не унималась девушка, забирая у меня свое оружие и отправляя клинок обратно в ножны.

— Значит, заглянем в Пелоф или отправимся на Великое Озеро. Там точно найдется достойный кузнец, — ответил я.

Жизнь вдвоем, конечно, была намного проще, нежели в одиночестве. Когда Лиан подросла и смогла наравне со мной заниматься большинством хозяйственных вопросов, я в полной мере ощутил, как много сил и времени у меня отнимало банальное выживание. Эльфийка с удовольствием ухаживала за нашими лошадьми, помогала мне в уборке и мелком ремонте, едва смогла натянуть тетиву лука — стала ходить на охоту. Благодаря этому мы почти перестали покупать мясо в поселке охотников, да и староста Орин умер прошлой зимой, а наладить контакт с новым, молодым и нахрапистым главой деревни по имени Варин, у меня пока так и не получилось. Слишком он был надменным, но недостаточно, чтобы нарваться на мой гнев. Просто неприятным. Так что обеспечение мясом нашего хозяйства взяла на себя Лиан. В этом году она даже ходила в одиночку на кабана. Опасное занятие, но я был уверен в ловкости своей подопечной, хотя в первый раз, признаюсь, наблюдал за ее действиями издалека. Я не подходил слишком близко, чтобы не мешать ее охоте, но был в любой момент готов прийти на помощь. Но после того как она всадила в огромного секача три дротика и потом прикончила злобную тварь с помощью копья, я понял, что в моей опеке эльфийка не нуждается. И с того момента я ее больше не контролировал.

Уже дома, помывшись и переодевшись, мы с Лиан приняли решение отправиться в дорогу следующим утром. Зачем откладывать? До Мибензита путь неблизкий — от Гирдота по дороге больше двухсот пятидесяти лиг, а это почти неделя в седле. И еще три дня добраться до Гирдота…

Я понимал, что мы с Лиан потеряем почти целый месяц, но откладывать покупку нового оружия было нельзя. Лето в самом разгаре, после начнется жатва и ярмарки, нужно будет закупить провизии и товаров к зиме, да и Лиан в долине уже скучала.

Она не показывала этого, но временами девушка мучилась от одиночества. После нападения бандитов в поселке охотников не осталось подростков ее возраста — в этом была и моя вина, почти все семьи с детьми за мой счет уехали из предгорий на равнины — и пусть у меня была масса историй, но вечно общаться со старым колдуном она не могла.

Прошлую зиму скрасили занятия магией. Способность Лиан к колдовству проявилась после ее «ранения» и, я думаю, в этом была заслуга Нильф. Девочка не блистала, врожденного таланта у нее не было, да и переступить выше уровня обычного мага без печатей Владыки она не могла. Так что когда она наконец-то освоила максимум, доступный без предварительной подготовки — это слабенькие тени или дымные демоны, а также магическое пламя — вся прелесть и новизна этого занятия испарились.

На самом деле, я и сам не настаивал на том, чтобы Лиан углублялась в темную магию. За счет мелких демонов и магического огня, который опирается исключительно на способность мага призывать силу Нильф, она получала решающее преимущество в рукопашном бою. Я обучил ее базовым техникам построения двух и даже трехслойных печатей, но в ее случае все они требовали человеческих жертв и при этом все еще были опасны для жизни. Чтобы призвать ту же гончую или проклятые души, Лиан придется сначала подготовить заклинание и принести жертву Крови, только после этого Нильф откликнется на ее призыв. И то, все получится только при условии, что все будет сделано правильно.

Так что выезд за пределы долины был для эльфийки, словно праздник. Нет, она не оспаривала наше затворничество, не ныла, не упрашивала съездить в город, не сбегала в самоволки. Но она всегда была готова запрыгнуть в седло и отправиться так далеко, как только можно. Она с нетерпением ждала возможности съездить со мной в Кхеро, уже вдоль и поперек изучила Гирдот и его окрестности. И вот теперь новый рубеж — Мибензит.

После ужина Лиан пошла в свою комнату, читать очередной фолиант, который она выудила с книжных полок в моем кабинете. На этот раз это была монография какого-то королевского хирурга о строении мышц представителей разных рас, жутковатое для юной девушки, как по мне, чтиво, особенно если знать, с какой натуры рисовались все те подробные иллюстрации к тексту. Я же отправился к себе, собирать вещи.

Сундучок с моей казной, заметно похудевший за эти три года, услужливо поделился серебром. На всякий случай я выудил из отдельной шкатулки несколько драгоценных камней. Может, сходить в башню и присмотреть пару мечей на перековку? Материалы тоже стоят денег, а сталь, зачарованная однажды, намного легче поддается и новым чарам. Вот такие они, духи гор, не любят расточительства. Но потом я подумал, что мне скажет Лиан. Что-нибудь о том, что она опять донашивает за мной мечи. Ладно! Оружие должно коваться под хозяина с нуля, так что пусть и материалы выбирает сам мастер. Сдавать же имеющееся у меня оружие в комиссию мне не хотелось, подойдут и эти камни. Тем более, я хотел присмотреть для Лиан еще и какой-нибудь легкий доспех.

Три самоцвета легли в отдельный маленький кошелечек, который я спрятал во внутреннем кармашке на своей рубахе. Вот уж что-что, а такая мелочь имеет свойство вываливаться из общего кошеля в самый неподходящий момент. Сколько таких камушков я потерял по молодости — даже Нильф неизвестно. А все потому что ленился носить их отдельно.

Смена белья, почистить свой меч, приготовить дорожные сумки. Утром возьму из погреба провизии, кое-чего перехватим в поселках по дороге, скажу Лиан взять с собой короткий лук, может, получится подстрелить по дороге куропатку или другую птицу. Глаз у девушки был острый, а привычка крутить головой во все стороны очень помогала обнаруживать дичь в самых неожиданных местах. Это я уже давно пресытился этим миром, Лиан же жила, даже по летоисчислению людей, свою первую жизнь. У нее впереди еще много скучных поездок, когда она будет смотреть только строго перед собой, пусть ерзает и развлекается.

Когда я ставил на место шкатулку с драгоценными камнями, рука сама потянулась к ее соседке — к шкатулке, в которой я хранил кольца и амулеты. Я отбросил крышку и мой взгляд тут же упал на тонкий парный амулетик из серебра, с черным кусочком обсидиана в середине. Капля крови королевы Ирен, как и сотни лет назад, горела ровным ярким огнем, что особенно было заметно в вечерней полутьме.

Я недовольно поджал губы, вспоминая нашу с ней последнюю встречу, ее мерзкий крик и пустые угрозы, брошенные мне вслед, ее злобу и ярость из-за того, что я не уступил ей в очередной раз и поставил вопрос ребром. Вспомнил, как поклялся больше никогда не ступать на земли Н’аэлора, только если я не принесу с собой погибель для всего народа Вечного Леса.

Я подозревал, почему Эрегор выбрал именно Мибензит.

Опальный советник Ирен ждал, когда я сам решу с ним поговорить.

Коснувшись пальцем куска обсидиана, я тут же одернул руку и резко захлопнул шкатулку. Посмотрим, может мне и стоит встретиться с бывшим командиром рейнджеров. В любом случае, с Севера приходят тревожные вести, мне стоит переговорить с Эрегором и узнать, что об этом думают темные эльфы и их высокомерная королева.

Глава 2. Стакан

Дорога на Гирдот мне уже порядком опостылела. Я бывал в городе в последние три года чаще, чем за предыдущие десять лет, чем, кстати, немало нервировал городскую управу. Рады мне были только Борн и Ольха. С каждым моим визитом их долг уменьшался и, судя по всему, скоро мне опять придется платить за постой.

При мыслях о деньгах внутри что-то неприятно шевельнулось. Постоянные траты истощили мои запасы серебра, а я не любил, когда моя казна становилась меньше определенных размеров. Конечно, я мог просто обложить данью Гирдот и окрестные села, но тогда люди просто разбегутся — это же вольные Западные земли. Видимо, придется всерьез заняться алхимией и сделать парочку мощных амулетов. Темная магия была способна не только убивать — целебные заклинания-на-крови имели особую силу и были способны исцелять как старые травмы, так и неизлечимые болезни. И, в отличие от молитв тех же святош, мои целебные амулеты работали безотказно. Нильф и другие темные боги не страдали такими дуростями, как бог Света, и результат обращения к их силам был более-менее предсказуем.

— О чем думаешь? — спросила Лиан.

Наши кони сейчас мерно шагали рядом, а третья, вьючная кобыла, тащила на своей спине седельные сумки.

— О деньгах, — честно ответил я.

— С чего тебе думать о деньгах? — удивилась девушка. — Твоего сундука еще лет на сто хватит, разве нет?

— Я рассказывал тебе, чего мне стоило построить мельницу и дом?

— Упоминал, что гномы-строители тебя без штанов чуть не оставили, — ответила Лиан.

— И вот с тех пор я стараюсь быть внимательнее, — кивнул головой я.

— Душно сегодня… — продолжила Лиан, задирая голову и глядя на солнце.

Погода и в самом деле была жаркая. Лето даже тут, в предгорьях, временами случалось удушливо-знойным.

— Можем пойти вдоль реки, — предложил я. — Вечером искупаемся, освежимся.

— Согласна! — мигом выдала Лиан. — Жаль, снастей не взяли…

— Как ты себе представляешь путешествие с удочкой?

— Мне бы хватило и пары крючков с лесой.

— Ты всегда можешь выточить себе походную острогу из любой палки, — заметил я.

Лиан поджала губы и я сразу понял, что вот про такой способ рыбной ловли она не подумала. Вот только таскаться по заводям вдоль берега с палкой вместо нормальной остроги, которая осталась в долине — то еще удовольствие. Особенно после целого дня в седле. Но ее за язык никто не тянул, а Лиан знала, что теперь я буду ждать от нее на завтрак рыбу.

Конечно, мы потеряем минимум полдня в пути, но возможность окунуться в реку по такой жаре — ни с чем несравнимое удовольствие. Вода тут была еще достаточно прохладная, а течение — быстрое, так что нам обоим хватило буквально по пять минут, чтобы смыть с себя пыль и усталость прошедшего дня.

Утром же Лиан, еще на рассвете, пошла по запрудам, искать рыбу. В руках — кривая ветка, которую девушка кое-как заточила кинжалом, на лице — решимость. Я же сделал вид, что еще крепко сплю, дабы не давать эльфийке повода потащить меня за собой.

Вернулась эльфийка почти через час, когда я уже успел и приготовить завтрак из запасов, и собрать наши вещи. Злая, мокрая и с пустыми руками.

— Я уже думал, тебя бобры утащили, — усмехнулся я, глядя на этого горе-рыбака.

— Ты переоцениваешь способности местных бобров, — ответила Лиан, втыкая в землю самодельную острогу и стягивая с себя мокрые штаны.

— О чем ты думала, когда упала в воду?

— Хотела поймать рыбу? — язвительно ответила вопросом на вопрос Лиан.

— Стоило того?

Дитя Вечного Леса зыркнула на меня так, что если бы она была Владыкой, во мне осталась бы зияющая дыра от магического удара. Благо, Лиан была не так хороша в магии.

— Острогу не выбрасывай, — сказал я, едва эльфийка протиснулась в сменную одежду и уже потянулась к палке.

— Сам на рыбалку собрался? — спросила девушка.

— Нет, но и мокрые вещи в сумки положить я тебе не дам, — ответил я. — Повесь на палку, на солнце быстро высохнет.

— Мы же вроде как выезжаем уже, нет? — недоверчиво спросила Лиан.

— Просто представь, что ты знаменосец. А твои мокрые портки — твой гордый флаг… — сказал я, сдерживаясь, чтобы не начать улыбаться.

Такие вещи всегда надо говорить с максимально серьезным лицом.

Лиан сначала мне не поверила, немного посмеялась. Но чем дольше я в упор смотрел на эльфийку тем менее весело ей становилось.

— Ты же не серьезно, да? — с надеждой спросила Лиан. — Помоги хотя бы своей магией.

— Совершенно серьезно. А тратить силы на такой пустяк — глупость и расточительство, — ответил я, многозначительно кивая на воткнутую в землю палку.

Лиан зло схватила проклятую ветку, но штаны на нее, словно знамя на древко, все же повесила.

Позор эльфийки длился не долго. Утро выдалось ветреным, погода стояла солнечная и безоблачная, так что уже через пару часов совершенно сухие штаны перекочевали с палки в седельную сумку.

— Ты совершенно гадкий старик… — пробормотала Лиан, укладывая свои вещи.

— М-м-м? Ты что-то сказала? — спросил я, делая вид, что ничего не услышал.

— Нет, говорю, сегодня душновато. Хуже, чем вчера.

— Это да, — согласился я, дожидаясь, пока девушка вернется в седло.

Зачем я это все устроил? Лиан не хватало дисциплины. Точнее, она совершенно не думала о последствиях. Решения здесь и сейчас, прошлого нет, будущее не наступит. Особенность возраста — это я прекрасно понимал. Но еще я знал, что с таким взглядом на жизнь долго не живут.

Подобное поведение присуще или совсем опустившимся личностям, или рабам. Детство Лиан не стерлось и не исчезло, а то что она никогда не говорила о прошлом, лишь подтверждало мои самые мрачные опасения.

Какой бы сильной я ее не делал, как бы не тренировал, она все равно, где-то в глубине души, оставалась маленькой девочкой-рабыней в железном ошейнике, которая в страхе прячется под тряпками в углу глухой повозки.

Я мельком посмотрел на девушку, как бы ища подтверждение своим словам. Лиан же в это время увлеченно ковырялась мизинцем в ухе, аж наклонив голову от усердия.

— Мозги не проткни.

— Спасибо за заботу, справлюсь, — фыркнула Лиан, продолжив свое занятие.

— Я серьезно, в седле таким лучше не заниматься. Я тебе ухо потом лечить не буду.

— Ты переоцениваешь длину моих ногтей, старик, — ответила девушка, но ковыряться все же перестала. — Мне скучно.

— Еще два дня в седле, — меланхолично сообщил я. — Но можем сыграть в игру.

— Ты умеешь играть в игры? — иронично спросила Лиан.

— Да, это забавная походная игра, подсмотрел когда-то у гномов. — ответил я.

— И что надо делать?

— Представь себе стакан, — я показал ладонями обычный стакан, дюйма четыре в высоту. — Из керамики или дерева, не важно.

— Ну? — я видел, что Лиан была заинтригована.

— А теперь мы будем по очереди называть предметы или вещи, которые можно уместить в этом стакане, — продолжил я.

Лоб Лиан наморщился, было видно, что девушка разочарована.

— Какая-то глупая игра, — возразила эльфийка.

— Гномы редко бывают дураками, — поднял я наставительно палец вверх. — Так что игра далеко не глупая. И время убивает превосходно.

— Как-то мне не хочется, — поморщилась Лиан.

— Ну как знаешь. Я называю слово «перо». Оно помещается в стакане, — пожал я плечами.

Темная только высокомерно фыркнула, после чего демонстративно отвернулась. Она выше каких-то глупых игр! Следующие пять лиг мы проехали в полной тишине.

Сегодня еще устроим привал на берегу реки, а уже завтра надо будет взять левее, на северо-запад, чтобы выйти к Гирдоту. Там ночевка у Борна, а потом — снова в путь. Погода была хорошей, края — знакомые и довольно обжитые, так что искать попутчиков нам не придется. Справимся вдвоем. Это раньше, когда я был один, нет-нет, стоило найти какой-нибудь караван или просто пару телег, с которыми можно было слиться. Теперь же со мной была Лиан — девушка сама по себе приковывала взгляды, но наши перемещения в плане безопасности стали намного спокойнее. Она была хорошим, тренированным бойцом и я не мог представить такую силу, которая бы смогла доставить нам серьезных проблем на большой дороге.

— Кольцо, — внезапно подала голос девушка.

— Что?

— Я называю слово «кольцо», — недовольно повторила Лиан.

— Тогда, если ты играешь, надо добавить «кольцо помещается в стакане», — сказал я.

— Это еще зачем?

— Чтобы я понимал, что это тебе не в голову напекло, а ты играешь, — ответил я.

Девушка попыталась хлопнуть меня ладонью по спине, но едва не навернулась с лошади, я же только хмыкнул в бороду, но так, чтобы эльфийка этого не видела.

— Хорошо. Значит, я называю слово «зернышко». Любое зернышко помещается в стакане.

— Гвоздь! Гвоздь помещается в стакане! — тут же выпалила Лиан.

А она молодец. Придумала сразу несколько слов в запас.

— Яйцо. Яйцо помещается в стакане.

— Крючок! Крючок поместится в стакане!

Я призадумался, а Лиан только расплылась в довольной улыбке.

— Вот видишь! Ты сейчас проиграешь!

— С чего это я проиграю?

— Ты не можешь придумать, что еще помещается в стакан!

— Нет такого правила, — покачал я головой. — Это же гномья игра, значит, можно думать, сколько угодно.

— Ты серьезно? — удивилась Лиан.

— Совершенно. Мы можем играть до самого Мибензита. Или пока не вернемся в башню. Или вообще всегда, — ответил я. — Кстати, монета. Монета помещается в стакане.

Лиан надулась, и игра прервалась, но не слишком надолго. Скука брала свое, и в итоге раз в десять минут мы обменивались короткими возгласами, называя очередной предмет, который бы мог поместиться в стакане.

Так, перебирая в уме всевозможную мелочь, мы добрались до Гирдота, а потом — и до Мибензита.

Полторы недели в пути были утомительными, а сам город встретил нас шумом, вонью и снующими толпами горожан и приезжих. Лето, полдень, самый разгар сезона работорговли, так что жизнь в этом перевалочном пункте с Запада на Восток сейчас била ключом.

Многочисленные торговцы сбывали рабов, привезенных с территории Трех Орденов через Брим сухопутным маршрутом, попутно закупая на обратный путь зерно, руду и дешевое оружие, погонщики предлагали свои услуги, посредники — предлагали дешевый и быстрый переход до Пелофа или вовсе, на юг.

Лошадей мы с Лиан оставили на городской конюшне и сейчас двигались пешком. Местные глазели на эльфийку, пару раз Лиан попытались ухватить за пятую точку, ведь в такой толчее и не поймешь, чьих это рук дело, так что мне пришлось взять девушку под локоть и тащить рядом с собой. Она еще никогда не бывала в такой шумной толпе.

— Держись рядом, — сказал я. — Был тут один постоялый двор, не как у Борна, но тоже прилично. Скоро дойдем.

— Мне кажется, они тут все с ума сошли, — прошептала Лиан, оглядывая поток людей поверх голов.

— Есть немного, — согласился я. — Ты еще не бывала в Кхеро в базарный день. Вот там творится сущее безумие.

Кое-как мы прошли мимо центральной площади, где сейчас развернулся главный торг, нырнули в боковую улочку, и наконец-то вышли к неприметному заведению с темной от времени вывеской. За стойкой — тощий лысый мужчина с острым подбородком и глазами навыкате, внутри — немноголюдно.

— Комнату нам, — коротко сказал я хозяину, опираясь локтем о стойку.

— Четыре серебра ночь, стол отдельно, — сказал хозяин.

— Ты смеешься, уважаемый. Два серебряных, со столом — еще куда ни шло, — ответил я.

— Для тебя, уважаемый, серебряный, — согласился хозяин, — а вот для нее цена в три монеты.

И кивнул на Лиан.

Мои брови в удивлении взмыли ввысь.

— Это что за новые порядки в Мибензите? — вкрадчиво спросил я, наклоняясь вперед. — С каким пор не жалуют темных?

— С тех, как они приперлись в город и стали свои порядки наводить, — сплюнул сквозь зубы прямо себе под ноги хозяин.

— Она не из Н’аэлора, а со мной, — продолжил я. — И цена ей за комнату должна быть, как и для меня.

— Значит, шесть серебра, по три с каждого, раз равную цену хочешь, — усмехнулся хозяин, — сегодня утром два каравана пришло, больших. Посмотрим, где ты к вечеру комнату еще найдешь. Может, стойло на конюшне сдадут за эти деньги.

Я удрученно покачал головой, якобы соглашаясь, потянулся к кошелю, выудил полудюжину серебряных кругляшей и, выложив их на ладони, протянул хозяину.

— Ну что же, бери плату, — сказал я, глядя трактирщику прямо в глаза.

Взгляд мужчины алчно блеснул — он увидел старые полновесные — но едва он потянулся к деньгам, то разглядел печать на моей ладони. Резко поменявшись в лице, лысый только что не отпрыгнул в сторону, словно монеты пытались его укусить.

— Так значит… — начал он, переводя взгляд с меня на Лиан, которая все это время стояла чуть в сторонке и разглядывала общий зал. Кстати, по наморщенному носу девушки я понял, что это место ей не очень нравится. — Темная и вы… Так это… Господин, чего же вы сразу!..

Конечно же, любой трактирщик до самого побережья на западе и Кхеро на востоке знал о моем существовании и привычках, в том числе и благодаря Борну. Цеховое знание, которым охотно делились между собой владельцы постоялых дворов, просто для всеобщей безопасности.

— В следующий раз думай дважды, кому ты можешь хамить, — холодно сказал я, высыпая серебро на стойку. — Мы задержимся в твоей дыре на пару дней. Приготовь комнату и воду для умывания.

— Да! Господин! Сей момент! — скривившись, в отчаянье пробормотал трактирщик. — Сейчас же!

Даже не забрав деньги, мужчина бросился куда-то вглубь трактира, я же вернулся к Лиан.

— Тебе доставляет удовольствие пугать людей? — спросила девушка.

— С чего ты взяла?

— При общении с тобой люди находятся в двух состояниях. Либо трясутся, либо уже мертвы, — ответила темная, насмешливо наблюдая через мое плечо за метаниями трактирщика.

— Ничего не могу с этим поделать, — ответил я, демонстративно поднимая ладонь, после чего подошел к одному из свободных столов. Хотелось сесть на что-нибудь плоское после недельной тряски в седле. — Вместе с силой идет и ужас.

— Что ты с ним не поделил? — спросила эльфийка, присаживаясь рядом.

— Оказывается, в Мибензите больше не любят темных эльфов.

— А раньше любили?

— Не особо, но сейчас всё совсем плохо.

— Это все этот командир рейнджеров виноват? — спросила Лиан.

Девушка избегала упоминать имя Эрегора в моем присутствии, знала, что у меня всегда из-за этого портилось настроение, а не в духе, по словам Лиан, я был еще невыносимее, нежели обычно.

— Это мы узнаем, — ответил я.

Комната нам досталась неплохая, учитывая расположение трактира. Довольно просторная, вот только кровать — одна. Пришлось звать хозяина и объяснять, что спальные места требуются раздельные.

Благо, Лиан в это время мылась с дороги, так что к моменту, когда девушка вышла из банного закутка на первом этаже, пара работников притащила койку из соседней комнаты.

— Дай угадаю, моя — эта, — девушка ткнула пальцем в узкий топчан, который сиротливо стоял сейчас у стены.

— Само собой, — ответил я без тени сомнений. — У меня возраст, как-никак, надо спину беречь…

— Об твою спину можно оглоблю сломать и ничего ей не будет, — фыркнула девушка, но спорить не стала.

Для меня это спальное место на самом деле было слишком маленьким.

Выбрал я трактир поближе к центру не просто так. Я понимал, что мы задержимся в Мибензите минимум на неделю — именно столько потребуется кузнецу времени на то, чтобы выковать для Лиан клинок. Пока же мы не нашли мастера и не сделали заказ, жилье в центре — лучший выбор. Потом можно будет перебраться в какое-нибудь более тихое местечко.

Когда после ужина мы уже улеглись спать, Лиан внезапно поднялась на локте и посмотрела на мою кровать.

— Пуговица! Пуговица помещается в стакане!

Я призадумался, вспоминая последние полторы недели. Пуговицу вроде бы еще никто не называл.

Ответить я не успел. Довольная собой, девушка, совсем по-ребячески закрутилась в простыню и перевернулась на другой бок, лицом к стене, всем своим видом показывая, что у меня есть время на размышления до утра.

Глава 3. Сталь

нМибензит являлся крупным городом этой части Западных земель, больше был только Пелоф. Внутри городских стен постоянно проживало не меньше двадцати тысяч душ, а с учетом трущоб за городской стеной, поселений в ближайших окрестностях и сезонных рабочих, Мибензит раздувался до внушительных тридцати пяти-сорока тысяч населения.

Трактир, который я выбрал для нас с Лиан, находился едва ли не в самом сердце этого огромного города. Недалеко от южной оконечности главной рыночной площади, это заведение пряталось в небольшом проулке, имело выгодное для занятого человека расположение и сравнительно невысокую популярность среди местных.

Сколько я помнил Мибензит, заведения в районе этой улочки постоянно переходили из рук в руки. Казалось бы, почему бы не процветать рядом с главной рыночной площадью? Но на юге города раскинулся большой жилой район, который местные называли «черная кость», где проживала та самая чернь, наемные работники и прочие понаехавшие. В том районе было довольно много своих трактиров, дворов и домов ночлега, причем не сильно дальше от центра, чем заведение на упоминаемой улочке, но с меньшей стоимостью постоя. А все дело в том, что этот маленький переулок городская управа всегда относила к центральному рыночному району, и устанавливала соответствующую налоговую ставку за землю и здание.

Популярные же постоялые дворы и трактиры для купцов и дельцов располагались на северной части Мибензита, в более благополучном и просторном районе города. Там проживали клерки управы со своими семьями, большинство успешных торговцев и зажиточных мастеров.

На западной же оконечности города, от рыночной площади до самой городской стены, раскинулся тот самый мастеровый район, в котором стояли кузни и дубильни, собственные лавки, проживали обычные мануфактурщики и подмастерья с семьями. Мастеровые надежно отделяли цитадель Мибензита, администрацию и зажиточных горожан от жителей «кости» с южной стороны города, выгодно стояли недалеко от западных ворот, через которые открывался путь на Пелоф и дальше, к морю, и при этом находились совсем рядом с главным рынком.

Чтобы не блуждать узкими улочками, мы с Лиан прошли центральной рыночной площадью, уворачиваясь от носильщиков и спешащих куда-то посыльных, сразу же на одну из главных улиц, что вела к воротам у цитадели. Тут размещались лучшие лавки местных мастеров и производителей, а также торговали всякой редкой всячиной, которую можно было найти только в Западных землях.

— Кого мы ищем? — спросила эльфийка, уверенно шагая рядом и игнорируя хмурые взгляды местных.

— Очевидно, гномов, — ответил я.

— Очень подробно, — фыркнула девушка.

— Лавки и мастерские гномов всегда отличаются внешне, — наставительно продолжил я. — Сейчас поймешь.

И в самом деле, едва глаз упал на фасад небольшого, но крепко сложенного из старого камня двухэтажного дома, Лиан тут же поняла, о чем я говорил.

Талант гномов к строительству проявлялся в каждом представителе этой расы. Даже самый захудалый бард из подгорного народа мог построить хорошую стену, а уж вольные кузнецы всегда сами занимались и строительством лавок, и своих же кузниц. Причем не только печей, но и всего — начиная от фундамента и заканчивая стропилами крыши.

Эта же лавка, в отличие от соседних зданий, щеголяла не только крепким фасадом и добротным крыльцом, но имела еще и черепичную крышу. Не такая уж редкость для больших городов, но именно тут черепица была уложена по всей строгости, по нитке, была чистой и крепкой, будто бы уложили ее только в этом году. Мой же опытный глаз говорил, что крыше было минимум лет двадцать — это я понял по мельчайшим следам мха в швах, который хоть и вычищали, но целиком от него избавиться не могли.

— Пойдем, пришли, — кивнул я Лиан и свернул к крыльцу лавки.

Даже если это не кузнецы, то гномы. А они всегда укажут на лучшего мастера из числа соплеменников.

Внутри было чисто, но тесновато. Едва я переступил порог лавки, в глубине помещения дзинькнул колокольчик, а меж рядов стоек с оружием и доспехами к нам заспешил продавец. Порог, кстати, был не простой. Я сразу же почувствовал магию подгорных рун, свое помещение гномы охраняли хорошо, а тот, кто зачаровывал камень под порогом, был умелым колдуном. Мы нашли правильное место.

— Доброго утра! — воскликнул гном, едва бросив на меня взгляд. — Рад видеть Владыку в магазине семьи Дорган!

— Как он узнал? — шепнула мне Лиан.

— Ну как же не узнать Владыку Демонов из горной долины, девушка?! — важно воскликнул гном, хитро прищурившись. — Мы же не какие-нибудь там Форманги или Горрпосы!

После чего дворф важно выпятил грудь и стал поглаживать пышную бороду, которая была разделена на три части золотыми кольцами. Последние-то и привлекли мое внимание.

— Скажите, уважаемый…

— Гинас! Гинас Дорган Третий! — улыбаясь, сообщил гном.

— Уважаемый Гинас, — продолжил я. — Кольца в вашей бороде мне смутно знакомы. Скажите, ваше семейство как-то относится к уважаемым мастерам-строителям Ордтморам?

— Ордтморы! — крякнул Гинас. — Ну, конечно же! По линии отца у меня оттуда троюродная прабабка! А еще двоюродный дед! Ближайшая родня!

— Это как троюродная бабка и ближайшая… — начала тихо Лиан, прикидывая дальность родства.

— Позже, — шепнул я девушке, а уже громче продолжил беседу с гномом. — Тогда это многое объясняет, уважаемый! Многое объясняет!

Гинас оказался внезапно активным и жизнерадостным дворфом. Видимо, это был самый приветливый член семейства, именно поэтому его поставили работать в главной лавке. Не будь он по четыре фута в высоту и ширину, я бы вовсе подумал, что он не гном.

— Так с чем вы пожаловали, Владыка? — спросил Гинас, зайдя за стойку и встав на специальный помост, чтобы быть со мной одного роста. — Даже не буду предлагать вам готовые изделия, в этом нет необходимости! Да и в зале стоит лишь всякий хлам для наемников и селян! Вы же, я понимаю, ищите особую работу? На заказ? Да? Отлично! Уверен, мы сможем вам помочь!

Я посмотрел на Лиан и дернул головой, мол, показывай.

Эльфийка достала из ножен свою старую саблю и положила ее на прилавок перед гномом.

— Вижу, вижу… — начал дворф. — Ваших рук дело?

И хитро на меня зыркнул, намекая, что именно мои удары так ослабили металл у гарды.

— Моих, — согласился я. — Как видите, даже старые зачарованные клинки не справляются. Для темной нужно что-то особенное.

На этих словах я достал из ножен свой меч и положил рядом со старой саблей Лиан.

— Вижу и виновника сих проблем… — задумчиво протянул Гинас. — Как я понимаю, вы хотите заказать новую саблю, которая сможет выдержать удары этим…

Гном аккуратно провел ладонью над моим мечом, но даже не прикоснулся к клинку.

— Именно, — согласился я.

— Дайте мне четверть часа, Владыка. Мне нужно сбегать на кузню, позвать отца, — уже серьезно сказал Гинас, косясь на мой меч. — Вы располагаете таким временем?

— Конечно, уважаемый, — кивнул я, — мы с удовольствием пока осмотримся в вашей лавке. Моей подопечной нужна и легкая броня, но ничего особенного.

— Благодарю, — кивнул дворф, после чего сошел со своего помоста и скрылся где-то в недрах магазинчика.

Я же стал осматривать готовые мечи и сабли, прикидывая, сколько бы ударов моего меча они смогли выдержать.

— Странный он какой-то, — тихо сказала Лиан. — Те из гномов, кого я встречала в Гирдоте, сплошь хмурые и неприветливые. Серьезные такие.

— Гинаса растили торговцем, он в детстве вытянул короткую соломинку, — сказал я, беря в руки простенький меч со стойки.

— Что значит, растили?

— Видела, как он провел руками над моим мечом?

— Конечно. И что?

— У него есть связь с духами гор, но он совершенно бездарен в мастерстве, — сказал я. — Такие среди гномов тоже встречаются.

— Да ладно, — удивилась Лиан. — Ты же говорил, что все они поголовно мастера.

— На фоне людей и орков — да, мастера, — согласился я. — Но среди гномов… Ты же не сравниваешь долголетие человека и эльфа, так?

— Я поняла, — кивнула Лиан, пробуя ногтем заточку одного из кинжалов, — и его специально обучали работе в лавке?

— Успех семейного предприятия зависит от каждой стадии, — задумчиво ответил я. — Лавка для гномов едва ли не так же важна, как горн в кузнице. Это только к уникальным мастерам-под-горой стоят в очереди на коленях, а тут, во внешнем мире, есть конкуренция. Вот скажи, ты купишь пирожок у улыбчивой лоточницы или грязной орущей непотребства старухи?

— Конечно у лоточницы, — согласилась Лиан. — Но если у старухи пирожки намного лучше, то…

— Ты никогда об этом не узнаешь, — прервал я эльфийку. — Потому что ты всегда будешь ходить к лоточнице.

— Не знаю, мне кажется, ты не прав. Это же гномы… — протянула девушка, возвращая на место очередной кинжал.

— Не единственные гномы в округе, кстати говоря, — заметил я.

Лиан хотела сказать что-то еще, но тут в лавку вернулся Гинас с пожилым гномом-мастером в кожаном фартуке. Было видно, что младший дворф оторвал кузнеца прямо от наковальни, настолько сильно топорщилась от недовольства седая борода старшего.

— Вечно отвлекают! — басовито изрек старший кузнец семьи, подходя к прилавку. — Вы, значит, Владыка из долины?

— Я, — кивнул я гному.

— Я Зинас Дорган, — сказал гном, вытирая о фартук темную от работы в кузне ладонь и протягивая мне руку.

— Рад познакомиться, мастер, — ответил я, хватая гнома за предплечье и крепко пожимая кузнецу руку.

— Рад клиенту, который сможет по достоинству оценить изделия семьи Дорган, — серьезно ответил гном. — Вам нужна сабля?

— Не мне, моей подопечной, — ответил я, указывая на Лиан.

Брови мастера нахмурились.

— Темные твердят, что у них есть и свои кузнецы и всегда норовят купить наши изделия задешево. Поэтому мы работаем для гномов и людей, — сказал дворф.

— Лиан не имеет отношения Н’аэлору. И ей нужно лучшее оружие, которое можно получить в Западных землях. То есть клинок, выкованный мастером подгорного племени.

Зинас продолжал хмуриться, переводя взгляд с меня на эльфийку, его сын стал что-то шептать кузнецу на ухо, мы же с Лиан стояли и ждали, что скажет дворф.

— А вот этот уже похож на гнома… — шепнула мне эльфийка, намекая на склочность Зинаса.

Наконец, Гинас закончил что-то рассказывать кузнецу, который все это время его внимательно слушал. Дворф важно погладил бороду, после чего наконец-то посмотрел на прилавок, где до сих пор лежали наши с Лиан клинки.

— Значит, вот как… — протянул мастер. — Вижу, хорошая была сабля, да чары сошли… Клинок не спасти, только в полную перековку.

— Это я и так знаю, мастер, — согласился я. — Я бы хотел заказать у вас совершенно новую саблю для темной.

В подкрепление своих слов я достал из-за пазухи увесистый кошель с серебром и положил на прилавок.

— Вот предоплата за вашу работу, — сказал я.

Гинас ловко схватил кошель, взвесил в руке, после чего кивнул кузнецу.

— А этот меч… — продолжил Зинас, переводя взгляд на мое оружие.

— Это виновник гибели старой сабли, — ответил я. — Ну и мои руки, конечно же. Нам необходимо оружие, которое выдержит постоянную встречу с подобным мечом в бою.

Старый дворф, в отличие от сына, аккуратно взял меч за рукоять и клинок, и оторвал его от прилавка. По лицу Зинаса было видно, что удовольствия ему это не доставляет, но профессиональное любопытство было сильнее.

— Сталь-на-Крови, значит. Впрочем, чего еще ожидать от владыки, так? — невесело усмехнулся дворф. — Редкая техника, опасная.

— Я не жду, что вы сможете повторить, — начал я, — но нам нужна…

— Вы говорите, что Дорганы проходимцы?! — вспылил кузнец. — Мы не какие-то там жулики- Форманги, которые даже чары наложить не могут!

— А вы можете повторить Меч-на-Крови? — удивленно спросил я.

Зинас недовольно фыркнул, после чего поднял мой клинок и провел ладонью вдоль лезвия.

Обычно едва отдающая розовым блеском сталь налилась кроваво-красным светом. Меч, зачарованный когда-то гномами, моментально отозвался на странную магию кузнеца.

Младший дворф, Гинас, во все глаза испуганно смотрел то на мой меч, то на отца, мастер же внимательно вглядывался в клинок, словно любуясь опасным свечением.

— Серьезная работа, — выдохнул наконец-то кузнец, кладя мой меч на стойку. — Но не невозможная.

На такой ответ я не рассчитывал. Сталь-на-Крови сложное в исполнении изделие, где требуется и магическая печать Темного бога, и сила духов гор, и мастерство кузнеца. А еще кровь, много крови владельца. Именно в ней, смешанной с маслом, в итоге закаляется готовый клинок. Кровь используется и на этапе проковки заготовки: ею пропитывается кузнечный флюс, что сильно повышает риск получить бракованный меч из-за сторонних примесей. Рука мастера должна быть поистине твердой, чтобы хорошо проковать подобное изделие и потом закалить его, а кроме того от подобного клинка не должны отвернуться духи гор, очень капризные, когда в металле заложены еще чьи-то силы.

— Сколько это будет стоить? — спросил я.

— Вопрос не только в серебре, владыка. Точнее я затребую за эту работу не только серебро, — ответил кузнец. — Мне потребуется услуга.

Ну, понятно, вот и подошел черед реального торга. Лиан же при словах кузнеца аж застыла. Девушка никогда не видела, чтобы кто-нибудь так со мной разговаривал. Да еще и требовал услугу. Но тут я в роли просителя. Если старший кузнец семьи Дорган способен выковать для Лиан саблю из Стали-на-Крови, то он на самом деле может требовать от меня ответную услугу. И это даже меня не задевает — помочь такому редкому мастеру и для меня будет незазорно.

— Я не буду убивать, даже за такой клинок, — ответил я.

— Я бы не посмел так оскорбить Владыку из долины, — чинно склонил голову кузнец. — Мне не нужна сила ваших печатей, амулеты или другое колдовство.

— Тогда что вам нужно, мастер Зинас? — спросил я.

— Я хочу, чтобы вы обеспечили достойное будущее для моей семьи, как это случилось с нашими родственниками, Ордтморами. Благодаря работе на вас они стали уважаемым кланом, в том числе из-за того, что рискнули строить в вашей долине. С тех пор у них от заказов нет отбоя. Но все в Мибензите и так знают, что мы куем отличные мечи, нам уже тесно здесь.

— Так чего же вы хотите за свою работу? — я уже стал терять терпение, но было видно, что мастер медлит не просто так, взвешивает каждое слово.

— Ваша подопечная дитя Вечного Леса и я уверен, что вы знакомы со многими темными эльфами, — продолжил кузнец. — Я хочу продавать свои клинки и нагрудники торговому дому эльфов Н’аэлора, который открылся у нас пару лет назад. Но за честную цену, а не ту, которую они предлагают всем мастерам без разбору. Хочу стать особым поставщиком, моя семья делает отличные клинки и броню. Договоритесь об этом, и я выкую для вашей девочки Саблю-на-Крови, клянусь своей бородой.

Кузнец нервно положил огромные ладони на прилавок и дерзко смотрел мне прямо в глаза. Необычная, очень опасная просьба. С одной стороны — он просит о небольшой услуге, с другой — это можно расценить и как попытку сделать меня своим мальчиком на побегушках.

Я довольно долго смотрел гному прямо в глаза, но кузнец не дрогнул, хотя я видел, что он уже успел трижды пожалеть о том, что решил брать не деньгами, а подобным образом. Хотя мало какого дворфа можно было обвинить в малодушии. Склочность, жадность, высокомерие — все про них, но не малодушие. Выходцы из подгорного племени знали себе цену и жили с гордо поднятой головой.

— Ну что же, по рукам, — ответил я, протягивая ладонь гному.

Тот, быстрее, чем следовало, схватился за мое предплечье своей широкой лапищей и активно затряс рукой.

Лиан с удивлением наблюдала за этой сценой, понимая, к чему все идет, и только сын кузнеца не осознавал, насколько высокую ставку сделал его отец.

— Разжигайте горн, мастер, готовьте сталь, закупите все необходимое, — сказал я кузнецу уже с порога. — Через несколько дней мы вернемся и начнем подготовку к ковке. А пока я загляну к темным.

— Конечно, господин, — склонил голову кузнец.

Не каждый гном-кузнец возьмется за ковку Стали-на-Крови, особенно для Владыки демонов. Но и меня мало что могло заставить самого прийти на разговор к Эрегору. И раз уж такова цена за крайне редкий клинок для Лиан — так тому и быть. Лучше я извлеку из беседы с эльфом хоть какую-нибудь выгоду, ведь рано или поздно наша с ним встреча все равно состоялась бы. А до этого момента я и не знал, чего бы еще стребовать с бывшего командира рейнджеров кроме ранее озвученных личных извинений от Ирен.

Глава 4. Кермес и кошениль

— Ты подозрительно быстро согласился на требования кузнеца, — заметила Лиан, запуская зубы в пирожок.

В корчме, куда мы зашли перекусить, было прохладно и немноголюдно. Пара купцов у дальнего столика, несколько других посетителей, и мы двое.

— Это честная сделка, — ответил я, выбирая с тарелки пирожок потолще, после чего откусил огромный кусок и запил все пивом, — знаешь, сколько я ходил за тем мастером, что выковал мой меч?

— Сколько? — спросила эльфийка.

— Два года, Лиан. Два года я сулил ему золота с его вес, любой амулет, любого демона в услужение, предлагал добыть любых самоцветов и материалов, лишь бы он только согласился, — ответил я.

— Неужели? С виду, это совершенно обычный клинок. Даже бедноватый для такого мага, как ты, — удивилась девушка, бросая взгляд на мои простые ножны. — Да и как мастер терпел тебя столько времени? Я бы бросилась на меч уже через неделю.

Я пропустил ее колкость мимо ушей.

— Кровавая сталь это испытание не только мастерства, но и духа. Твердая рука при ковке — не просто слова. Если мастер во время работы дрогнет, если хоть на секунду покажет духам гор, что не полон решимости сотворить столь странное оружие, они могут от него отвернуться. Или вовсе начать вредить гному и его роду. Так что за такие мечи берутся или отчаянные сорвиголовы, или очень уверенные в себе кузнецы. У мастера Зинаса есть достаточная причина, чтобы угодить мне. Меч в обмен на процветание семьи — чем не хорошая сделка?

— Неужели гномы настолько жадные? — удивилась девушка.

— Еще более жадные, чем ты можешь себе вообразить, — усмехнулся я, откусывая еще от пирожка, — но тут дело в другом. Для них очень важна семья и семейное ремесло. Те же Ордтморы до сих пор шлют мне послания. Сколько сотен лет прошло, а потомки того гнома-строителя помнят и чтят семейных клиентов. Они прославились как строители моей башни и берегут эту славу. Зинас хочет того же для клана Дорганов. И скажу честно, если он справится с этой работой, я буду ковать и чинить оружие только у его семьи, а об этом будут знать все окрестные поселения, от Н’аэлора и до самого моря.

— И когда ты пойдешь к Эрегору? — будто бы невзначай спросила Лиан.

Я оторвался от терзания пирожка и посмотрел на девушку. Лиан приняла вид совершенно невинный и беззаботный, но по блеску глаз и напряженным плечам я видел, что этот вопрос ее немало тревожит.

С того дня, как я наказал Эрегора, нога ни одного темного эльфа Н’аэлора не ступала на землю Гирдота и окрестностей. Соответственно, Лиан, фактически, не встречала себе подобных. Я видел, как она рыскает взглядом по толпе, поверх голов, выискивая тонкие эльфийские фигуры. Она знала, что от других детей Вечных Лесов ей не стоит ждать ничего хорошего, но и побороть свое любопытство, свою тягу найти собратьев, она не могла.

— Ты хочешь пойти со мной? — спросил я.

— А можно? — все так же делая безразличный вид, спросила девушка. — Вы же старики, усядетесь там, начнете о всяких своих делах бухтеть без конца…

— Одну в городе я тебя тоже не оставлю, — решил я прервать этот концерт. — Но будешь сидеть и помалкивать. Ясно?

Лиан молча кивнула и потянулась уже к третьему пирожку. И куда в нее столько влезает? Вроде тонкая и стройная эльфийка, а топчет до сих пор наравне со мной. Когда она была совсем ребенком, я еще мог это понять — девочка активно росла. Но теперь? Или она станет еще выше?

Я представил, как мы с Эрегором стоим плечом к плечу, и, задрав головы, смотрим на вымахавшую до восьми футов Лиан. Эльфы конечно долговязые, но не настолько же. Думаю, девушка просто сейчас нервничает, вот и заедает. А дома мы без конца тренируемся, отсюда и аппетит в обычные дни.

— Вообще все это странно, — после некоторого молчания продолжила Лиан.

— Что именно?

— Ты Владыка демонов, слуга Нильф, ты прожил не одну сотню лет, но тебе даже не к кому обратиться за помощью, когда надо выковать меч, — сказала девушка. — Все, что у тебя есть — башня из магического камня, небольшой дом, мельница, сундучок с серебром и две печати на ладонях. О тебе помнит пара семей на весь Менас, да и все. Как так вышло?

Я некоторое время помолчал, глотнул пива, думая, что ответить на этот вопрос. На самом деле, сейчас я жил очень скромную и тихую жизнь.

— Ты спрашиваешь, почему я не стал властителем Западных земель или каким-нибудь королем? — спросил я.

— Ну, типа того, — кивнула с набитым ртом Лиан, приговаривая уже четвертый пирожок.

— А смысл? — спросил я, глядя эльфийке в глаза.

На мгновение Лиан перестала жевать, обдумывая встречный вопрос, после чего немало смутилась.

— Ну как это, смысл? А как же власть, богатство? Я бы вот хотела ходить в богатых платьях, и чтобы у меня были красивые браслеты и серьги, а всю работу по дому делали слуги. И чтобы люди меня знали и уважали. Или боялись. Если бы я была на твоем месте, я бы стала великой, — важно закончила девушка.

— Так я был великим, — усмехнулся я, заглядывая в кружку, будто бы ища там ответы. — И ужасным, и властным, и богатым. Но все это не имеет смысла, Лиан.

— Почему? — искренне удивилась эльфийка.

— Потому что королевства и империи разрушаются, люди, которых ты запугал — умирают, уходят из жизни твои друзья и соратники, а на их место приходят те, для кого твое имя и твои деяния лишь пустой звук. Ты можешь стать самым жестоким или самым добрым правителем, но людская память коротка. Как быстро забывается зло, так же забывается и любое добро. Даже эльфы предают забвению своих героев и правителей, хотя, казалось бы, уж они-то должны помнить их целую вечность. Единственные, кто ничего и никогда не забывают — боги. Поэтому я и остался один на один с Нильф.

— Но гномы же вон, помнят тебя поколениями, — неопределенно кивнула головой Лиан.

— Меня помнят конкретные семьи, — ответил я, допивая пиво, — но своей семьи у меня быть не может. Это плата за мои печати и мою силу.

Лиан притихла, думая о чем-то своем, я же тяжело откинулся на спинку стула, чувствуя, что последний пирожок был лишним. Надо пройтись, растрясти обед. Когда мы уже вышли из корчмы, Лиан ухватилась за мой локоть, чтобы ее не смыло потоком спешащих горожан, и спросила:

— Когда пойдем к темным?

— Не сегодня, — ответил я.

— Почему?

— Помнишь ту парочку, что сидела в зале недалеко от входа?

— Смутно.

— Тебе надо быть внимательнее, Лиан.

— А тебе меньше зудеть как старый дед.

— Я и есть старый дед, — усмехнулся я.

— Так что с теми двумя?

— А то, что я заприметил их еще вчера у городских ворот, — беззаботно ответил я, неспешно шагая вперед.

Глаза эльфийки недобро блеснули, а на лице появилась недобрая улыбка.

— Неужели нас будут грабить? — вкрадчиво поинтересовалась девушка.

— Я практически в этом уверен, — улыбнулся я.

— Они настолько тупые? — удивилась Лиан, украдкой оглядываясь по сторонам и пытаясь обнаружить слежку.

— Ну, люди неправильно понимают, кто ты такая, — пожал я плечами. — Ни одна темная эльфийка не будет ходить под руку с пожилым мужчиной из людей, только если он не платит ей за это очень много денег. Ошейника на тебе нет, так что вариант с рабством отметается.

Лиан недовольно поморщилась, осознав, что люди принимают ее непонятно за кого, но локоть мой не выпустила. Только взгляд стал еще более надменным и колючим.

— Ну не такой уж ты и старый. С виду скорее средних лет, — заметила девушка.

— Сама же меня постоянно стариком называешь.

— Это потому что ты нудный и скучный, а не потому что дряхлый. В Гирдоте на тебя половина женщин заглядывается, просто ты внимания не обращаешь.

В этом Лиан была права. С появлением в моем доме маленькой девочки я стал намного чаще наведываться в Гирдот и из мрачного колдуна из горной долины, при виде которого люди придерживали детей, превратился в странного, но более-менее понятного соседа. А когда люди убедились, что я приютил Лиан не для того, чтобы вырезать сердце маленькой темной в ходе очередного магического ритуала, отношение ко мне в городе изменилось окончательно. Думаю, тут постаралась и Ольха, и история с племянницей Борна и лагерем бойцов Мордока. Не сказать, что такое положение дел меня радовало, но и противиться народной молве я не мог. Тем более, все эти люди все равно понимали, что соваться ко мне без крайней необходимости не стоит.

— И что мы будем делать с этими умниками? — спросила Лиан.

— Ничего. Пусть следят. Если сунутся — им же будет хуже, — просто ответил я. — Мы прибыли сюда по делу, в планах серьезная ковка, я не хочу объясняться перед городской управой за несколько трупов, слишком много возни.

— Я все еще тебя не понимаю, — покачала головой девушка. — Они же для тебя не опаснее муравьев. Почему ты придерживаешься всех этих человеческих правил? Можешь же делать, что захочешь и когда захочешь.

— Я так и поступаю, — ответил я. — Делаю что захочу и когда захочу. А я хочу, чтобы меня не тревожили лишний раз. Жизнь становится намного проще, когда тебя не желает убить каждый встречный, поверь мне. Да и человеческая кровь — не водица, незачем лить ее попусту, Нильф не любит расточительства.

— И вот, ты опять говоришь как скучный старикашка… — фыркнула Лиан.

— Проживешь с моё — поймешь, — хмыкнул я.

После обеда мы с Лиан прошлись по торговым рядам, присмотрели для девушки новые сапоги и пару безделушек, для себя я выбрал крепкий плащ алого цвета. Немного кричаще и вычурно, это был пусть и разведенный, но покрас кермесом, а такие вещи попадались в Западных землях нечасто и стоили немало. А этот торговец, по всей видимости, до конца не понимал, что за вещь попала к нему в руки, потому что отдавал плащ так, будто бы он был покрашен намного менее стойким и не таким долговечным кошенилем.

— Молодишься? — подколола меня Лиан, указывая глазами на довольно яркий и с виду богатый плащ.

Я ничего не ответил, только перехватил сверток с обновкой и, лавируя в толпе, двинул к нашему трактиру. Едва мы свернули в боковую улочку, в самом ее начале появились три фигуры, а еще двое перегородили нам путь сзади.

— Ну вот… — протянул я.

Дома в этом проулке стояли настолько плотно один к одному, что от моего меча тут не было никакого толку, да и с саблей Лиан тут тоже не развернется. Поняла это и эльфийка — девушка медленно потянулась к кинжалу, который носила в мягких кожаных ножнах на поясе. У меня же короткого клинка при себе не было, да и он был мне не нужен.

— Хороший плащ! — воскликнул один из грабителей, невысокий лысый мужичок с щербатым ртом. — Дорого заплатил?

— Пятнадцать серебра, — ответил я спокойно, аккуратно кладя покупку на землю. Надо постараться сделать все так, чтобы его не забрызгало кровью.

— Ну, раз на плащ столько есть, то и для нас монета найдется? — усмехнулся бандит.

Все пятеро, как по команде, вытащили свое оружие. Двое подручных главаря достали широкие ножи, больше похожие на небольшие фальшионы. Отличный выбор для работы в тесном пространстве. У остальных бандитов в руках показались короткие, но от этого не менее грозные кистени.

Лиан молча развернулась к тем, что преградили нам путь к отступлению, мне же досталась наглая троица.

— Давай сюда кошель, — скомандовал коротышка, указывая на меня своим оружием. — И мы вас отпустим.

Вот только жажда убийства, которая исходила от всей пятерки, говорила об обратном.

— Давай аккуратнее, — тихо шепнул я Лиан, после чего больше не смотрел на эльфийку — просто пошел вперед, на всех троих.

— Какой смелый! Смотрите! — усмехнулся главарь, после чего сделал шаг навстречу и замахнулся своим оружием.

Печать на моей ладони вспыхнула магическим огнем, и противник даже не успел опустить кистень, как я ударил его раскрытой пятерней прямо в грудь, останавливая потоком темной магии сердце и вырывая из него жизнь. Коротышка захрипел, качнулся и начал оседать на грязную землю, его же подельники только через секунду осознали, что их главарь мертв, но не поняли, почему именно. Стоящий слева амбал с оглушительным ревом бросился на меня, выставив перед собой короткий клинок, второй же бандит занял выжидательную позицию.

Пока я разбирался с наиболее опасными противниками, Лиан тоже времени даром не теряла. Один из грабителей замахнулся своим кистенем и попытался ударить девушку в висок, но эльфийка с легкостью поднырнула под удар и всадила свой кинжал в живот противника, провернув лезвие в ране. Второй бандит попытался ударить ее уже по спине, чтобы сломать лопатку или хребет, но темная сделала шаг в сторону и прикрылась телом своей первой жертвы, приняв дробящий удар на плечо тяжелораненого бандита. Послышался глухой удар, после хруст, который почти сразу же сменился тонким предсмертным воем преступника. Девушка же, вырвав кинжал из тела жертвы, плечом толкнула раненого, пока второй бандит пытался отбросить своего умирающего коллегу в сторону, без затей всадила лезвие кинжала прямо в шею последнего противника.

У меня же ситуация была чуть сложнее — не хотелось запачкать одежду чужой кровью или заживлять резаные раны с помощью магии. Мне повезло, что это были тупые деревенщины, которые не видели во мне угрозы, несмотря на меч на поясе и мой в целом не слишком приветливый вид. Совсем размякли Западные земли, теперь и тут достаток стал ассоциироваться с праздностью и немощью.

Лезвие ножа летело мне прямо в грудь, по широкой дуге, так что я сделал шаг влево, перехватил руку противника, заставляя его провалиться в собственный удар, после чего впечатал мужчину в стену справа, выбивая из него дух. Второй бандит попытался прийти своему товарищу на помощь, но я не позволил сделать ему и двух шагов. Схватившись за рукоять меча, прямо из ножен, я размашисто ударил снизу вверх. Со стороны могло показаться, что я просто бесполезно взмахнул клинком и остался в совершенно невыгодной позиции с поднятым над головой оружием, но я знал, что мой удар достиг цели. Зачарованное лезвие меча без всякого сопротивления прошло через живот и грудь бандита, оставив после себя длинную смертельную рану глубиной в два дюйма. Мужчина по инерции сделал еще два шага вперед, нелепо поднял перед лицом нож, после чего его рассеченная одежда стала быстро пропитываться кровью. Я оборвал жизнь бандита одним быстрым, но точным уколом — опустил меч плашмя на плечо и, словно копьем, пронзил шею своего противника. Клинок вошел легко, почти без сопротивления рассек шейные позвонки, а острие меча вышло с обратной стороны, прямо у основания черепа. Если бы я смог шагнуть вперед и провернуть оружие в ране вокруг невидимой оси, то без труда обезглавил бы свою жертву.

Оглушенный до этого бандит уже заворочался на земле и попытался подняться на ноги, но я ударом сапога по голове отправил его обратно в бессознательное состояние.

— Ты его пощадишь? — спросила подошедшая Лиан.

Девушка выглядела совершенно обычно. Ни один удар ее противников не достиг цели, и большую часть боя эльфийка просто стояла в конце переулка и наблюдала за моими действиями.

— Пусть голову ему отрубят городские власти. За что-то же с нас взяли по серебряному на въезде, — сказал я, брезгливо вытирая меч о рубашку убитого главаря.

После того, как оружие было более-менее очищено от чужой крови, я заложил два пальца и залихватски свистнул, да получилось так громко, что даже у самого в ушах зазвенело, а Лиан недовольно поморщилась.

Привлеченные свистом прохожие стали заглядывать в переулок, а уже через десять минут нас с Лиан окружил отряд городской стражи. Впрочем, много вопросов мне не задавали — всех пятерых служивые знали в лицо. Тела убитых стащили к углу здания и накрыли какой-то парусиной, а последнего, пятого, связали и утащили в направлении городской тюрьмы. Благодарностей мы, правда, тоже не дождались, было видно, что старший отряда стражников был недоволен убийствами, но и предъявить нам ничего не мог. Пятеро против двоих — вполне понятный и очевидный расклад.

— Вас будут ждать в управе завтра, за час до полудня, — сказал мне старый служака с пышными усами, беспардонно разглядывая при этом Лиан. — Дадите объяснение заместителю командира, решите вопросы и будете свободны.

Напоследок стражник выдал мне небольшой деревянный ярлык — знак того, что мне, как говорится, «назначено», после этого мы с девушкой были отпущены на все четыре стороны.

___

Читатель! Я упорно работаю над тем, чтобы оформить бонусную главу. Ведь мы взяли отметку в 250 лайков!

Глава 5. Шепот Нильф

Городская управа находилась прямо возле цитадели, в северо-западной части города. Путь туда по узким улочкам занял у нас с Лиан полчаса и к моменту, когда мы прибыли на место, я уже успел пожалеть, что просто не натравил на бандитов дымных демонов. Ну, на самом деле, что мне мешало призвать несколько бесплотных духов, которые бы до мокрых портков напугали этих уродов? Но был в драке и свой смысл.

С тех самых пор, когда в мою долину забрели бандиты, это были первые убитые на счету Лиан. И мне было важно посмотреть, как эльфийка отреагирует на кровь, будучи уже в более сознательном возрасте.

Я достаточно закалил дух и волю темной, чтобы ее рука была тверда, а сон — крепок. Даже если Лиан волновалась из-за того, что с легкостью убила двоих человек, внешне она это никак не показывала. Максимум, была чуть молчаливее, нежели обычно.

Но почему же я взялся за меч, когда мог отделаться малой ценой в несколько демонов? Простые люди, особенно уличные грабители, никогда не связываются с темными магами. У городских бандитов так и вовсе обострено чувство самосохранения, а сама по себе эта братия весьма труслива. Так почему же?..

В управе мы предъявили ярлык и пожилой писарь, сидевший на входе, указал нам рукой на одну из комнат, где расположился заместитель начальника городской стражи. Дородный мужчина в обычном платье, без оружия и доспехов, сидел перед столом, заваленном бумагами, и пытался что-то в этом бардаке найти. Одного мимолетного взгляда на многочисленные записки хватило, чтобы понять — именно этот человек занимался содержанием стражи, закупкой оружия, провизии и выдачей жалованья бедолагам, что изо дня в день охраняли площади, ворота и патрулировали улицы этого города. В отличие от Гирдота, где каждая улица охранялась самими жильцами и стража была чисто номинальной, в более крупном Мибензите была отдельная оплачиваемая профессия стражника. И, судя по серому от усталости лицу заместителя, работа эта была не слишком почетная. Что меня немало удивило.

— Доброго дня, — поприветствовал я чиновника, но в ответ мужчина только раздражительно махнул пальцами.

— Молчите! Молчите! Проклятая купчая, чтобы ее демоны уволокли! Где же ты…

Мужчина, не отрывая взгляда от кипы бумаг, буквально нырнул в завал на столе, пытаясь найти искомый документ.

— Господин заместитель, мы к вам по делу, — твердо повторил я, со стуком кладя деревянный ярлык на столешницу.

От звука мужчина вздрогнул, поднял голову и наконец-то посмотрел на меня с темной.

— Я сказал молчать!!! — внезапно завизжал чиновник. — Молчать!!! Молчать!!! Молчать когда я занят!!!

От крика лицо заместителя приняло сначала багровый, а после и какой-то синюшный оттенок. Я даже на секунду подумал, что он сейчас задохнется и околеет, и наш с Лиан счетчик убитых местных пополнится еще одной душой.

Я на секунду замер, всмотрелся на пунцовое лицо мужчины, в кабинет, в завал документов на его столе и мусор в углах комнаты, после чего развернулся и вышел в коридор. Обескураженная таким поворотом событий Лиан поспешила за мной.

— Ты чего? А как же объяснения? Или хочешь, чтобы за нами стража гонялась? — удивилась девушка.

— Пойдем, — сказал я хмуро, хватая эльфийку под локоть и буквально выталкивая ее на улицу из здания.

На крыльце управы я опять замер, обводя взглядом небольшую площадь. Тут проходили городские собрания и прочие административные мероприятия — вон и лобное место с разобранным помостом, который использовался как для казней, так и во время проведения городских собраний. Вот, на глаза попался подходящий переулок, куда я и решил нырнуть подальше от чужих глаз.

Неспешно спустившись с крыльца управы, я спокойно зашагал в намеченную сторону. Лиан же, совершенно не понимая, что происходит, шла следом за мной.

— Что происходит? — с небольшой тревогой спросила темная, когда мы укрылись от чужих глаз в переулке и я стал оглядываться, проверяя, не видит ли нас кто-нибудь.

— Проблемы происходят, — ответил я. — Давай, иди сюда и прижмись ко мне.

Эльфийка команду выполнила, хотя по ее лицу я видел, что Лиан замучает меня вопросами. Когда девушка крепко вцепилась в меня руками, обхватив за торс, я поднял руки и сложил вместе ладони, смыкая печати Нильф.

В нашей ситуации нужно даже не заклинание, а молитва.

— Премудрая Нильф, обрати взор свой на слуг своих, что только тебе поклоняются… — начал я.

Печати Владыки на моих ладонях резко стали обжигающе-горячими, а я почувствовал, как между моих пальцев стала собираться сила темной богини.

«Давно я не слышала этих слов, мой милый. Что случилось?», — пронеслось по переулку.

— Дай мудрости нам, узреть сокрытое, поделись всезнанием своим… — продолжил я.

Я и в самом деле давно не возносил просящих молитв к Третьей. Я исправно поклонялся Нильф, но возносил только хвалебные молитвы, прославляя ее мудрость и подтверждая путь своего служения. А вот такая, молитва о заступничестве и помощи… Я очень давно не делал ничего подобного и, судя по тону Третьей, она была даже немного польщена тем, что мне могла понадобиться ее помощь.

«Не волнуйся о своих долгах, мой милый слуга, обращайся почаще к своей богине, я всегда рада откликнуться на твой зов», — игриво шепнула тень переулка.

— Позволь прикоснуться к неизведанному, сделай тайное явным, Нильф! — закончил я, чувствуя, как печати на моих ладонях стали кровоточить и тонкая алая струйка уже побежала по запястьям вниз, к локтям.

Нильф не забыла взять с меня плату кровью, моей кровью, ведь таков уговор, ведь я просил не только за себя, но и за эльфийку.

Едва я разомкнул ладони, от наших с Лиан фигур хлынула сила Нильф, моментально испаряющаяся в окружающем пространстве. Посреди переулка, прямо на уровне глаз, появилась тонкая красная нить, уходящая в обе стороны и скрывающаяся за поворотом.

— Это еще что такое… — спросила девушка.

Я не ответил. Просто вышел на площадь и увидел, что от каждого здания, от каждой улочки тянулись эти призрачные нити, сейчас раскрытые волею Третьей. Они пронизывали каменную глыбу цитадели, проходили через управу, сплетались посреди площади в клубок и из него же расходились по всем улицам и переулкам, какие здесь были. И сейчас, благословленный Третьей, я видел, что этой паутиной был пронизан абсолютно весь Мибензит, кроме нескольких домов и зданий.

Красные нити начали истончаться, и уже через несколько минут город выглядел совершенно так же, как и до этого — шумный, грязный и вечно спешащий Мибензит продолжал жить, как ни в чем не бывало.

Лиан попыталась что-то спросить, но я осадил девушку коротким жестом. Не сейчас, не время. Я увидел несколько мест во всем городе, куда не успели или не смогли добраться эти самые нити. Например, они не могли проникнуть в храм бога Света, что ютился в районе «Черной кости», а также нити обошли стороной несколько других алтарей, размещенных в северной части города. Среди безопасных мест был и один крепкий трехэтажный дом в нескольких улицах отсюда, и я даже знал, кому он принадлежал. Оттуда тянуло силой Третьей, я это почувствовал, еще когда мы подходили к управе.

Торговый дом темных эльфов Н’аэлора.

Когда мы подошли к неприветливому зданию, перед крыльцом которого стояла охрана в лице сразу четырех вооруженных мужчин из числа людей-наемников, Лиан уже почти умерла от разрывающего ее любопытства. От бесконечных вопросов темной меня спасал только крайне сосредоточенный и хмурый вид, и то, как настойчиво я потащил девушку вслед за собой.

— Вы кто такие?! — выкрикнул один из охранников, когда мы направились прямо ко входу в здание. — Вам назначено?!

— С дороги! — прорычал я, отталкивая плечом мужчину, пытавшегося преградить нам с Лиан путь.

Дверь в торговый дом я открыл ударом ноги, втолкнул в просторный зал эльфийку, после чего повернулся к охране, которая уже направила на меня свое оружие.

— И что дальше? — спросил я у обескураженного охранника, нервно сжимающего в руках короткий меч.

Сейчас я немного освободил свою темную ауру, и эти мужчины кожей чувствовали, что одно резкое движение с их стороны, и прольется кровь. Причем не моя кровь. Лиан тоже была уже готова к драке; ладонь девушки легла на рукоять сабли, которую она была готова выхватить в любой момент.

— Отставить! Закрыть двери! — прогремело по залу.

Из бокового коридора показалась тонкая фигура. Я не знал этого темного, но тон у него был командирский, а довольно дорогие одежды говорили, что он занимает не последнее место в иерархии предприятия, организованного Эрегором.

На лице охранников появилось облегчение, мужчины отступили, бросили пару недовольных взглядов на нас с темной, после чего аккуратно закрыли двери.

— И что послужило причиной вторжения? — начал темный, едва скользнув взглядом по Лиан и в упор глядя на меня.

— Càit a bheil an altair? — прямо спросил я.

— Airson dè?

— Altair na Nilf!

Эльф оскалился и сделал угрожающий шаг вперед. Было видно, что темный готов к бою и не прочь пустить свой меч в дело, видя во мне только наглого человека, и единственная причина, по которой он не позволил страже напасть на меня — любопытство и собственное высокомерие.

— Ирнар, если ты сделаешь еще один шаг, то тебя не спасет даже Премудрая, — послышался знакомый мне голос.

— Капитан, я…

— Оставь нас, Ирнар, — повторил Эрегор, выходя вперед.

Ирнар чуть дернулся, будто бы хотел ослушаться, после окатил меня ледяным взглядом, с прищуром посмотрел на Лиан, стоящую у меня за плечом, развернулся на каблуках и скрылся в том же коридоре, из которого вышел.

— Прошу, — сказал опальный советник, отходя в сторону и указывая рукой на проход за своей спиной.

Я только коротко кивнул и с готовностью вошел внутрь, за мной, с некоторой опаской, недоверчиво косясь на изуродованного Эрегора, проследовала и Лиан. Сам же советник ничем не выдавал своих эмоций, даже слегка улыбнулся девушке, отчего эльфийке стало еще сильнее не по себе.

Алтарь обнаружился в дальней комнате, оборудованной под молельню. Каменный постамент с чашей, в которой горит огонь. Сам камень в основании выглядел довольно древним и у меня были подозрения, что прибыл он в Мибензит прямиком из Вечного Леса.

Не обращая внимания на хозяина торгового дома, я поднялся по трем небольшим ступеням и, замерев перед чашей, достал из-за пояса кинжал. Легкое движение клинка, узкий порез на тыльной стороне ладони и несколько капель моей крови падает в огонь, вспыхивая и поднимая пламя до самого потолка. Ту же процедуру повторила и Лиан. Жертва была принесена, а мы стали связаны с действующим алтарем Третьей.

— У меня было много вариантов нашей встречи, но, признаюсь, я никогда бы не подумал, что ты явишься в мой торговый дом для того, чтобы засвидетельствовать почтение нашей богине, — усмехнулся Эрегор, который все это время простоял у порога.

— У меня были причины торопиться, — ответил я, глядя советнику в лицо.

— Какие же?

— Узы Крови, — ответил я.

Эрегор резко поменялся в лице, посмотрел на меня, потом на Лиан. Убедившись, что я не шучу, а эльфийка вообще не понимает, что происходит, он нервно улыбнулся, поправил повязку на пустой глазнице, будто проверяя, на месте ли кусок черной кожи, а после обратился к девушке:

— Рад встретиться с вами, госпожа. Пожалуйста, сейчас я позову своих людей, и они позаботятся о том, чтобы вы не скучали, пока мы с вашим наставником переговорим…

— Я не дам тебе увести Лиан, — сказал я. — Но переговорить нам нужно, Эрегор.

— Конечно, — кивнул эльф. — Следуйте за мной.

— Что за Усы Крови? — шепнула Лиан, когда мы шли по коридору.

— Не усы, а узы, — поправил я девушку. — Но все потом…

Эльф привел нас в свой рабочий кабинет. Небольшая комната с большим резным столом и светильниками на стенах. Тут же — стеллаж для свитков, купчих и прочих бумаг, письменные принадлежности, небольшой лежак для дневного сна. Был тут и свой небольшой камин. Узкие окна выходили на задний двор и хозяйственные постройки, внутри было довольно тихо и уютно. Никаких излишеств и богатств, простое рабочее пространство довольно состоятельного человека, который большую часть жизни посвятил военной службе.

— Дарканского нет, но я нашел отличные виноградники на южных границах Западных земель, оцени, — сказал Эрегор, протягивая мне простой серебряный кубок. Налил вина он и Лиан. Себе же эльф плеснул едва ли не через край и я увидел, что он нервничает.

Конечно нервничает. В последний раз, когда мы виделись, я растоптал его, словно таракана, и Эрегор, в отличие от наглеца на входе, прекрасно понимал, что злить меня не стоит.

— У меня только один вопрос, — начал эльф, сделав большой глоток вина и уставившись на меня своим единственным глазом, — насколько все плохо?

— Они оплели уже весь Мибензит, — ответил я, пробуя вино. И вправду, неплохое, очень и очень достойно. Лиан же к своему кубку даже не притронулась, а сразу же поставила его на край стола Эрегора.

— И как ты это понял?

— Мы убили четверых вчера, — сказал я. — Хотя я все мог решить парой дымных демонов. Ты знаешь, я противник того, чтобы зазря проливать кровь. А еще сегодня я наблюдал психоз.

— У кого же?

— Заместитель городской стражи, бедолага к концу недели отдаст концы, — покачал я головой.

Это была на самом деле неприятная смерть. Некоторые люди были чувствительнее к Узам Крови и впадали в безумие задолго до того, как они подействуют на всех прочих.

Эрегор покачал головой и прошелся по кабинету, я же уселся в кресло для посетителей, тоже сделала и Лиан, заняв второй из трех имеющихся стульев.

— А можно мне узнать, почему у вас такой траурный вид? — подала голос девушка после нескольких минут молчания.

— Ты не объяснил? — удивился эльф.

— Было некогда. Я вознес молитву о прозрении, а после мы заспешили сюда, под защиту алтаря, — ответил я.

— Так что это такое? — спросила девушка.

— Узы Крови, — сказал Эрегор. — Довольно… неприятное заклинание.

— В Мибензите есть темный маг? — спросила Лиан, глядя на меня. — В чем вообще проблема?

— В том, что Узы используются только в одном случае, — ответил я Лиан, глядя на Эрегора. — Если кто-то планирует стать Владыкой и получить вторую печать Темного Бога Харла. А ничем хорошим это для Мибензита и окрестностей не закончится. Кстати, ты знал?

Эрегор недовольно поджал губы.

— Если бы знал, то давно бы решил эту проблему.

— Твой алтарь Нильф мешает магу, — сказал я. — А темных в городе откровенно недолюбливают, я уже это заметил. Думаю, это его рук дело.

— Хочешь сказать, кто-то хочет выдавить меня из Мибензита, чтобы закончить обряд подчинения?

— Какое еще подчинение?! — опять встряла Лиан.

Я недовольно посмотрел на свою подопечную, но решил спокойно объяснить, что происходит.

— Стать Владыкой можно разными путями и у каждого бога свои требования. Фангорос требует от слуги достойного Первого Бога статуса, титула в мире живых. Нильф — готовности служить знанию и личной преданности. Харл же требует…

— Крови, — догадалась девушка.

— Конечно крови, — согласился Эрегор. — Иначе и не бывает.

— И что делают эти узы?

— Это долгий ритуал, который может длиться годами, — сказал я. — Четыре кровавых алтаря Харла, много жертв, но со временем Узы Крови оплетают все внутри невидимого круга, который образуют алтари, подчиняя людей внутри злой воле колдуна.

— В старину этим заклинанием брали осажденные крепости, — добавил Эрегор. — Намного проще взять город, если внутри начинается бойня.

— Эта магия превращает всех, кто находится внутри контура, в безумцев, цель которых — лить кровь, — закончил я.

— И как скоро это произойдет? — спросила Лиан. — Мы тоже сойдем с ума?

— Заместителю было совсем плохо? — уточнил Эрегор.

— Он уже на грани, — ответил я опальному советнику, а после обратился уже к эльфийке. — Нам с тобой, Лиан, ничего не грозит. Я сразу не смог почувствовать влияние заклинания, потому что меня, хоть и не полностью, но берегут печати, а после прославления Нильф богиня распростерла над нами свою длань. Мы в безопасности.

— Я распоряжусь приготовить вам комнаты, — сказал Эрегор.

— Я не думаю… — начал я.

— Учитель! — твердо возразил темный эльф. — Я оскорбил вас и, скажу честно, все эти годы опасался нашей встречи, но если такое происходит, я с радостью открою двери этого пристанища для вас с девочкой. Я даже настаиваю.

Эрегор уважительно склонил голову, уставившись в пол.

— Я не посмею причинить вам вред, ибо вы засвидетельствовали свое присутствие на алтаре Богини, да и моя повелительница, королева Ирен, не одобрила бы такого поведения, тем более, учитывая обстоятельства.

— Заклинанию осталось зреть несколько недель, максимум месяц. И к этому сроку заклинатель постарается устранить твой алтарь, Эрегор, — сказал я.

— Значит, у нас будет отличная возможность поймать его на живца, — не разгибаясь, ответил эльф. — Позвольте распорядиться приготовить комнаты.

«У нас». Опасная фраза, но Эрегор слишком хорошо понимал, что такое Узы Крови и во что превратится и Мибензит, и другие крупные города этой части Западных земель, если дать колдовству совершиться. Уверен, Ирен ожидала от Эрегора не только разговора со мной, но и других результатов. Королева Вечных Лесов укрепляла южные рубежи, внимательно наблюдая за действиями Мордока, который уже подмял под себя все земли к западу от границ Н’аэлора. А сейчас, по всей видимости, он готовился идти на юг.

Но самое главное — я не мог позволить родиться в этих землях Владыке Харла. Так что мне надо воспользоваться любой помощью, если это позволит вырвать темному магу сердце до того, как он совершит свое колдовство и станет сопоставим со мной в магической силе.

«Но не в магическом мастерстве, мой милый», — шепнуло пламя одного из светильников.

Нильф была заинтригована происходящим и неотрывно наблюдала за нами, а значит, ставки на самом деле высоки.

Глава 6. За кубком дарканского

Комнаты, которые для нас приготовили люди Эрегора, оказались достаточно уютными, хоть и небольшими. Зная мою неприхотливость, темный эльф не стал устраивать драму из-за нашего визита и освобождать самые большие помещения для важных гостей, а просто расположил меня и Лиан в паре пустующих помещений. За несколько часов работники торгового дома притащили новые кровати и матрацы, поставили письменные столы, развесили в комнатах светильники, установили жаровни на случай, если ночи выдадутся прохладными. Специально для меня Эрегор распорядился приготовить ванну, а на рынок был отправлен человек — купить пару кувшинов дарканского.

В Торговом доме Н’аэлора, который занимал здание довольно старого особняка, в общей сложности работало три десятка людей и эльфов. Темные в основном занимались охраной, а вот простой работой — наемные люди. По лицам многих из них было видно, что это обычные клерки и помощники купцов — эта профессия оставляет определенный отпечаток, избавиться от которого невозможно до самого погребального костра. Я совершенно не видел в торговом доме женщин, даже на кухне работали мужчины-повара, а уборкой занимались несколько рабов. В этом Эрегор тоже не изменял себе — дисциплина должна быть на высоте, как среди эльфов, так и среди людей, а присутствие женщин только накаляет обстановку.

Во главе же всей этой структуры стоял сам опальный советник королевы Ирен. Мне было непривычно наблюдать своего бывшего ученика в роли успешного дельца, но еще несколько лет назад я не мог вообразить, что он попытается проникнуть в мою башню и похитить моего гостя, так что вид Эрегора за письменным столом, среди завала купчих и прочих документов, был уже не столь фантастичным.

Когда Лиан окончательно избавилась от действия Уз Крови, девушку, что называется, проняло. Я видел по ее блестящему взгляду, что она раз за разом прокручивает стычку в переулке и то, с какой легкостью ей далось убийство двух человек. Нет, я не воспитывал девочку в духе всеобщей любви и не проповедовал ненасильственный путь, но я прививал ей уважение к жизни и силе крови, которую она олицетворяет. Если Нильф наблюдает за эльфийкой, то она будет ожидать от нее благоразумного поведения, а то, что случилось с нами накануне шло вразрез со всем, чему я учил темную последние три года.

Хвататься за меч и убивать стоит только тогда, когда твоей жизни угрожает опасность. Те пять бандитов были типичными городскими увальнями, которые обирают приезжих, но редко доводят дело до трупов: они выглядели угрожающе, но по своей природе не были душегубами. Опытный убийца никогда бы не сунулся на мужчину с мечом и темную эльфийку, путешествующую вместе с ним. Опытный убийца приметил бы и саблю Лиан, и то, как мягко и экономно двигается девушка. Опытный убийца мигом понял бы, что связываться с нами просто опасно, а единственный способ расправиться со мной или темной без огромного риска — ударить шилом в печень или вовсе попытаться отравить. Прямое же столкновение создавало слишком много неопределенностей.

— Ты как? — спросил я девушку, зайдя в комнату и аккуратно прикрыв за собой дверь.

— От тебя ничего не скрыть, — с горечью ответила эльфийка.

Лиан сидела и смотрела на свои ладони. И только богам известно, что она там видела.

— Узы Крови опасное колдовство. Оно проникает в самое сердце, и ты даже не понимаешь как дошел до таких дел, — сказал я, усаживаясь на край кровати рядом с темной.

— Но ты же понял, что что-то не так, — возразила она.

— Только когда я увидел припадок заместителя командира городской стражи. Там, в переулке, я тоже был одурманен Узами.

— Почему магия такая?

— Какая?

Лиан поджала губы, пытаясь сформулировать ускользающую мысль.

— Такая… нечестная, — наконец-то выдавила девушка. — Это же нечестно, что одни могут собирать силу богов, призывать демонов, вызывать помутнение рассудка. Ты вовсе почти бессмертен, а другие — сгорают, словно свечи. Я понимаю, что магия идет от богов, но… почему мы им поклоняемся?

— Потому что это боги, — пожал я плечами. — Святоши Трех Орденов вовсе говорят, что мир родился в первородном пламени их бога Света, как и все живые, люди, эльфы, гномы и даже орки, не говоря о зверях.

— Ну это же глупости, — усмехнулась Лиан. — Мир был соткан из великой Тьмы, что породила богов и духов, которые уже наделили нас жизнью и волей.

— А святоши говорят, что наша версия — чушь. Я вообще не уверен, что боги создали этот мир, — ответил я.

— Правда? А кто тогда?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Но я точно знаю, что боги существуют, а темный маг или клирик способен зачерпнуть из моря их силы. Совсем немного, но способен. А гномы способны говорить с духами гор. Ваш народ, как и эльфы Армина, пока вы не стали поклоняться темным богам, общались с духами лесов и полей. Некоторые до сих пор на это способны. Дарканцы вообще верят во что-то свое. Говорят, за западным морем есть и другие земли, в которых верят в своих богов. Их так же много, как и народов, и каждый по-своему прав. А по поводу того, что магия — это нечестно… Да, магия несправедлива, но такова жизнь. Ты же не считаешь себя обманщицей из-за того, что родилась эльфийкой? А ведь почти все люди, чей век несравненно короче, завидуют тебе, готовы на все, чтобы прожить хотя бы двести лет, не говоря о твоей почти вечной жизни…

Лиан ничего не ответила, сидела и молча обдумывала мои слова.

— А как умирают эльфы? Мы ведь практически не стареем, но ты никогда не говорил, как мы умираем. Не от меча или ран, а… от старости. Ты же пережил многих, так? — спросила девушка.

— Тебе об этом лучше поговорить с Эрегором, — внезапно для самого себя ответил я. — Я могу лишь сказать, что в какой-то момент дети Н’аэлора или Армина… Просто перестают хотеть жить. И уходят, сами.

Я настоял на том, чтобы первый вечер мы с Лиан поужинали только вдвоем — знакомство с Эрегором и другими эльфами мы отложили на неопределенный срок — после чего оставил девушку в ее комнате, предварительно разместив под дверью сторожевого демона. Я все еще не верил бывшему советнику Ирен, как и самой королеве темных эльфов.

— Проходи, — сказал Эрегор, едва я появился на пороге.

Никакой охраны, никаких слуг. Я просто прошел через внутренние помещения торгового дома и вошел в кабинет его владельца.

— Дарканского? — спросил эльф. — Помнится, я тебе еще должен кувшин… За тот вечер.

Он сильно изменился за эти три года, больше, чем за предыдущие несколько сотен лет. Стал менее высокомерным и резким, менее самоуверенным, будто размяк. Но я слишком хорошо знал Эрегора. Его невозможно сломить, даже тем, что сделал с ним я. Точнее, сломить его мог только один человек во всем Менасе — его обожаемая королева Ирен. Но она не казнила советника, не изгнала его. Пусть и сосланный из Н’аэлора, Эрегор продолжал служить престолу Вечного Леса, а это значит, он просто адаптировался. Стал еще опаснее.

— Скажи, я не ослышался, ты называешь свою подопечную leanabh? Буквально девочкой? — спросил Эрегор.

— Она была рабыней, я не хотел, чтобы она тащила за собой груз имени той, что росла в железном ошейнике. Поэтому я называю ее просто Лиан.

— А она тебя как?

— Feuasadh. Но в последнее время чаще просто старик. Совсем редко — Фиас, — ответил я.

Вкус дарканского не мог испортить даже этот разговор.

— Значит, вы двое — Девочка и Бородач из горной долины? — усмехнулся Эрегор. — Ты в своем стиле.

— Ты знаешь, что мое имя имеет определенную силу, не стоит зря сотрясать воздух. И тебе я тоже советую помалкивать, я знаю, что Ирен проболталась тебе. Не могла не проболтаться, ты бываешь слишком назойлив, — осадил я эльфа.

— В тот день я поклялся королеве, что никогда не произнесу его вслух, — кивнул Эрегор. — Ты знаешь, моя верность абсолютна.

— Очень на это надеюсь, — ответил я.

— Значит, я могу называть тебя Feuasadh? — усмехнулся Эрегор.

От этих его слов меня даже передернуло. Хитрец, вот же хитрец!

— Предлагаешь выбрать мне между учителем и бородачом?

— Стариком я тебя называть не осмелюсь, — справедливо заметил эльф.

— Учитель или наставник меня вполне устраивает, если уж выбирать между ними и бородачом, — ответил я Эрегору.

Мне нужна была помощь темного, если я хочу отделаться малой кровью — во всех смыслах — так что небольшие уступки неизбежны. Узы Крови смешали все карты, а ведь я даже еще не заикался о гномах и сабле-на-крови для Лиан, которую выкует мне мастер Зинас Дорган.

Я поймал себя на мысли, что как-то слишком много кровавых ритуалов для одной поездки. И ковка, и теперь еще этот потенциальный владыка Харла… Не такими я помнил Западные земли.

— Как я понимаю, торопиться не стоит? — продолжил эльф. — Спугнуть потенциального Владыку во время подобного ритуала…

— Не стоит, — согласился я. — Сначала надо поспрашивать людей. Заглянуть к ворам и в городскую управу.

— Именно в таком порядке? — усмехнулся эльф.

— Именно в таком порядке, — ответил я. — Мибензит крупный и богатый город. Я уверен, что даже если обряд проводится не при поддержке воров, то они уж точно о чем-то слышали. Это от стражников можно спрятать алтари, но не от тех, чья работа заключается в поиске сокрытого.

— Зачем же тогда нам управа?

— Бургомистр может быть или под ногтем у владыки, или сможет дать информацию по убитым в последний год, — сказал я. — Эти Узы довольно мощны, Эрегор. Чтобы их вырастить убили немало людей. Десяток так точно. И это на каждый алтарь. То есть почти полсотни человек должны были пропасть на этих улицах.

— И это Харл, — продолжил мою мысль эльф. — Значит, рабы, женщины и старики не подходят. Это были мужчины.

— Да, довольно крепкие, чтобы держать в руках оружие. И убили их в бою, пусть и подставном, — закончил я.

— Непростая задача, — покачал головой Эрегор.

— У тебя нет друзей в управе?

— Ты сам сказал, что меня в городе недолюбливают, — с горькой усмешкой ответил эльф. — Я преданный слуга Ирен, но я не купец. И прежде чем я своим умом дошел, как надо вести дела, все было испорчено.

— Перебрался бы в Пелоф, — будто бы невзначай сказал я, отпивая вина.

В единственном глазу Эрегора плескалась усмешка. Он понял, в какую сторону я клоню.

— Мы оба знаем, почему я выбрал Мибензит, не заставляй меня унижаться еще сильнее, учитель, — сказал наконец-то эльф.

— Даже и не думал, — ответил я. — Кстати, у меня есть к тебе еще одно важное дело.

— Кроме Уз Крови? Что еще? За тобой скоро явится лично Бог Света?

— Это касается торговли, — уклончиво начал я. — Мы с Лиан нашли отличного кузнеца, который готов выковать для темной саблю-на-крови.

— Ты хотел взять у меня ссуду? — прямо спросил эльф. — В этом нет никакой проблемы, конечно же я…

— Гном попросил у меня об услуге. Мастер Зинас Дорган хочет стать особым поставщиком твоего торгового дома и вообще, Н’аэлора. На персональных и долгосрочных условиях. Говорит, ты сильно занижаешь цену гномьей работы, — перебил я Эрегора.

Эльф замолчал.

— Это серьезная услуга. Но еще более серьезно то, что ты собрался выковать для ребенка меч-на-крови, — заметил Эрегор.

— Считаешь, что Лиан недостойна такого оружия? — с некоторой угрозой в голосе спросил я.

— Не считаю, я в этом уверен, — ответил эльф. — Подобные клинки куются только для лучших воинов, а гном просто слишком жаден, чтобы отказать тебе. Кроме того, ты и сам должен понимать, что если владелец слишком слаб, то клинок может его просто убить.

— Понимаю, — согласился я. — А еще я знаю, что Лиан достойна такого оружия. Я хорошо ее обучил.

— Всего за три года? — усмехнулся Эрегор. — Меня обучали кроме тебя лучшие рейнджеры моего народа на протяжении десятка лет, и еще сотня у меня ушла на то, чтобы отточить свое мастерство. А ты хочешь сказать, что натаскал девочку до достойного уровня всего за три года? Прости меня за дерзость, учитель, но в тебе говорит твое чрезвычайное высокомерие, это просто невозможно.

Я чувствовал, что Эрегор говорит искренне и не пытается меня оскорбить. Хорошего мечника воспитать непросто, для этого нужно быть прирожденным воином. Но одно он упускал из виду: во времена, когда я учил его магии и бою на мечах, мы встречались с ним раз-два в неделю. Лиан же жила и росла со мной, мы тренировались буквально каждый день, и со временем наши занятия становились все жестче и жестче. Та ночь, когда Лиан зарубил простой бандит, пусть и накаченный силой Харла, многому меня научила. А еще эльфийка была отмечена Нильф, крайне талантлива и честолюбива, это было невозможно не заметить, и именно совокупность этих фактов и стала причиной ее стремительного роста.

— Кто твой цепной пес? Этот Ирнар? — прямо спросил я.

Эрегор только усмехнулся.

— Хочешь устроить между ними бой, лишь бы доказать, что я не прав?

— Хочу дать Лиан новых противников, она слишком зациклена на моем стиле, — ответил я. — Тем более другой темный эльф будет для нее отличным партнером на песке.

— А что я получу взамен, если девочка проиграет? — спросил эльф.

Ставки высоки. Право называть меня учителем он из меня уже выудил без особого труда, да и я не особо сопротивлялся, крыть мне больше особо нечем.

— Ты говорил, что я прекрасно знаю, почему ты осел в Мибензите, — сказал я опальному советнику.

— Именно, — кивнул эльф, подаваясь вперед и показывая свой интерес. — И я поднаторел в торговле за это время. Так что ты предложишь в качестве ставки, учитель? Может, визит на холмы Налора?

— Меч-на-крови столько не стоит, не забывайся, — осадил я эльфа. — Но я подумаю, всерьез подумаю над тем, чтобы встретиться с Ирен. Может быть, на границе, может быть, во дворце.

— Подумаешь, значит, — подытожил эльф.

— Поверь мне, королева будет рада подобным вестям. Это не вернет тебя в Вечный Лес, но…

— Мне нет дороги в Н’аэлор, мы оба это знаем. И я заплатил еще малую цену за то, что сделал, — сказал с горечью Эрегор, поднимая свою повязку и демонстрируя мне пустую глазницу. — Временами я жалею о том, что ты не отрубил мне руки за то преступление, на которое я пошел ради выполнения задания. Или просто не снес мне голову.

— В этом не было необходимости, еще тогда я сказал тебе, что ты был всего лишь инструментом в руках Ирен. И, как я понимаю, после того провала она смирилась с тем, что девочка осталась у меня, — ответил я своему бывшему ученику, который только утвердительно кивнул в ответ, не прерывая моих речей. — И если бы я казнил тебя тогда за смерть жрецов, кто бы поил меня дарканским? — закончил я с улыбкой.

Я поднял со стола свой полупустой кубок и осушил его в два глотка, после чего протянул пустую посуду хозяину дома, требуя добавки.

— Кто бы знал, что в конце пути советника королевы и командира рейнджеров будет ждать участь чашника одного высокомерного Владыки? — невесело рассмеялся эльф, но кубок из моей руки принял.

Рубиновая жидкость ударила в бока кубка, быстро заполняя все свободное пространство чаши. То, что другие бережно разливали по тонким кубкам, Эрегор лил, словно дешевый сидр. Мы оба прожили с ним слишком долго, чтобы размениваться по мелочам. Я был важным гостем, Эрегор — хозяином дома, что желал мне угодить.

— Не прибедняйся, Эрегор. К титулу чашника ты скоро сможешь добавить еще и титул спасителя этой части Западных земель, — с улыбкой ответил я, принимая напиток. — Я с радостью уступлю эту славу тебе и твоей королеве. Мне же будет достаточно кровавой сабли для Лиан и вырванного сердца того наглеца, что посмел плести подобные заклинания в этих краях, буквально у меня под носом.

Эрегор на эти слова хищно улыбнулся и на секунду, буквально на мгновение, из-под новой личины ушлого торговца и изгнанника показался тот самый, безжалостный и страшный Эрегор, одно упоминание которого вселяло страх в сердца врагов престола.

_____________

Если вам нравится книга, не забудьте поставить лайк. Спасибо!

Глава 7. Наемник

Это был уже пятый кабак за два дня.

Эрегору не составило никакого труда найти для меня вещи и оружие похуже. Так что сейчас я выглядел как типичный стареющий наемник: с клевцом на поясе, в простенькой, видавшей виды дубленой броне с медными накладками, на ногах стоптанные сапоги, а через плечо — затертый до жирного блеска плащ. Хоть на дворе стояло лето, но сравнительная близость моря вносила свои коррективы, да и дыхание приближающейся осени становилось все отчетливей. Так что для человека, которому постоянно приходится спать на голой земле, плащ был не лишним, а именно под открытым небом обычно ночуют не очень успешные наемники.

Облачившись во все это добро, я отправился на южные окраины Мибензита, искать на свою старую задницу приключений.

План этот родился в момент, когда мы с Эрегором поняли, что воры или управа ничего дельного нам не скажут. Воровские авторитеты, на которых мы довольно легко вышли с помощью нескольких новеньких в бригаде Эрегора, на наши вопросы о жертвоприношениях лишь развели руками. Обо мне правление теневой гильдии было в курсе, о моих методах и навыках — тем более, но единственное, что смогли нам ответить лидеры криминального мира — «мы не знаем». Хотя небольшую зацепку воры нам все же дали. Один из авторитетов на вопрос, где больше всего погибает мужчин, ответил «в ямах».

Давить на этих людей смысла не имело, как не имело смысла поднимать много шума, так что мы с Эрегором стали думать над другим, более изощренным планом. Ямы показались мне хорошим прикрытием для кровавых ритуалов Харла, в особенности, ямы нелегальные, где бои шли не до первой крови или падения противника, а до смерти.

Бои, где ставкой была жизнь, особо не приветствовались нигде в Менасе, кроме, разве что, племен орков и некоторых дарканских городов, где подобным образом развлекали местных жителей. Но у орков дрались насмерть по причине традиций и необходимости доказать свою силу собратьям, на юге — рабы сражались исключительно на потеху публике. Тут же должно было возникнуть что-то среднее.

Заклинателю нужны были кровавые жертвы относительно здоровых мужчин, принесенные в бою. Ему нужно сделать так, чтобы эти мужчины сами шли к нему, причем тогда, когда скажет заклинатель. Это сложные условия, и ямы, если подумать, подходили для этого лучше всего. Вот только попасть на бой было не так просто, да и проводились они постоянно в разных местах, иногда в пределах городских стен, иногда — в пригородах.

Разузнали мы все это и сделали правильные выводы буквально за пару дней. Ну а дальше я принял простое и понятное решение — проникнуть в стан врага, прикинувшись бойцом.

Я не боялся неизвестного колдуна, скорее, он был мне противен. Потенциальный владыка Харла выбрал один из самых мерзких и при этом легких способов заполучить вторую печать, а к людям, избирающим путь наименьшего сопротивления, у меня всегда появлялись неудобные вопросы. Особенно, если это были последователи Второго Бога.

Я бы мог обратиться к Нильф и найти один из четырех алтарей просто следуя за Узами, пронизывающими весь город, но тут было несколько проблем. Первое — уничтожение одного из алтарей пусть и затормозит заклинание, но не уничтожит Узы Крови, которые продолжат отравлять разум местных жителей. Второе — это не даст мне шанса выйти на потенциального владыку Харла, чтобы вырвать ему сердце. Когда я говорил о столь варварском способе убийства с Эрегором, я не шутил — я буквально вырежу сердце этого мага и сожгу сначала орган, а потом и самого колдуна в магическом огне, чтобы от него не осталось даже пепла. А чтобы наверняка напасть на след колдуна мне нужно поймать его за руку, то есть быть рядом в момент жертвоприношения.

Быстрейший и простейший путь принять в нем участие — стать одной из потенциальных жертв.

Так что именно поэтому я уже второй день слонялся по злачным местам и всем своим видом показывал, что не прочь поднять деньжат любым из доступных способов. Свою ауру владыки я надежно подавил несколькими молитвами Нильф, печати — скрыл за тонкими кожаными перчатками без пальцев, которые любили использовать наемники, чтобы ладонь не скользила по рукояти меча или топора. Эти же перчатки часто имели свинцовые нашивки на костяшках или подкладки с зашитым в них песком, превращая даже руки наемника в дробящее оружие. Что-то похожее использовали в Даркане во время кулачных боев, чтобы увеличить силу удара. Но там бойцам наматывали на руки полоски кожи, здесь же, на севере, какой-то умник догадался, что если обрезать пальцы на перчатках, то получится вполне сносная конструкция, которую можно натянуть на руки без посторонней помощи.

С трудом потягивая отвратительно кислое пиво, я хмуро сидел на краю общего стола и поглядывал на окружающих. Специально засаленные, неубранные волосы свисали с моей головы, едва не ныряя в кружку с дешевым пойлом, растрепанная борода топорщилась, а ловко нанесенные на лицо белила и пара бессонных ночей окончательно придавали мне вид хмурый и неприветливый. Мне стоило немалых сил отсечь собственное тело от силы Владыки Демонов, и сейчас я в полной мере ощущал гнет собственного возраста. Руки были тяжелые, в голове гудело от недосыпа, глаза стали красными и постоянно слезились. Короче говоря, перевоплощение в неудачника прошло более чем успешно.

— Здорова, дружище! — воскликнул такой же помятый, как и я, мужичок, подсаживаясь напротив. — Как жизнь? Как дела?

Я внимательно посмотрел на этого прохиндея. По всем кабакам, где я побывал, постоянно слонялись подонки — буквально подонки, то есть допивающие за другими посетителями — а ко мне, как к лицу новому, подходили с вполне понятной просьбой угостить кружечкой-другой. Этот мужичок был из той самой братии — любителей сладкой халявы и, судя по скупым взглядам, что бросали на него окружающие, был он тут завсегдатаем.

— Чего тебе? — спросил я.

— Меня Оросан звать! — не обращая внимания на мой вопрос, мужичок протянул грязную ладонь.

Перебарывая брезгливость, я пожал завсегдатаю этой питейной руку.

— Фиас, — коротко ответил я.

— Вижу, ты умелый воин! — начал льстить Оросан. — Где служил, чем занимался славный наемник?

— Да где только не приходилось. Вольник я. И на севере, и на востоке… Караваны водил, опять же, — скупо ответил я, пряча лицо в кружке с мерзким пивом.

— Да… — покивал головой Оросан. — Может, истории у тебя есть какие? Страсть, как люблю истории из других земель! Сам-то я из мастеровых буду, нигде никогда и не бывал!

Я окинул взглядом завсегдатая. Врет и не краснеет. Руки его обычно ничего тяжелее кружки с пивом не держали, это было видно по довольно узкой ладони. Скорее вор или игрок в кости, перебивающийся случайными заработками и мутными делами. Тебя-то я и искал, дружочек.

Почуяв, что мои страдания над совершенно невыносимой выпивкой скоро закончатся, я принял максимально скучающий вид и все же выдавил из себя обычную для такой беседы фразу:

— Ну, если горло смочить поставишь, то расскажу, чего же не рассказать… — и зыркнул на завсегдатая.

— Может это, в кабак на соседней улице перейдем? Там и пиво лучше, и молодое вино отличное хозяин ставит, что думаешь? — спросил Оросан. — И там же отлично и посидим!

— Это тот кабак, который с кабаньей головой на вывеске? — уточнил я, припоминая различные заведения вокруг.

— Он! «Кабанья Голова»! — воскликнул мужичок.

— Не, — протянул я, отводя глаза. — Я заглядывал туда, не мое место. Предпочитаю чего попроще, чтобы поближе к людям было, вот как здесь…

Мои слова можно было трактовать однозначно: нет у меня на «Кабанью Голову» денег, так что не пойду.

— Да ладно! За хорошую историю угощаю! Говорят, сейчас на севере неспокойно, король-генерал Мордок уже до самого Меринд-Нара дошел! Может, слыхал чего?

— Так я как раз оттуда, — соврал уже я. — Только вот два дня, как в Мибензит пришел.

— Вот! С меня выпивка, с тебя — новости! — воскликнул пройдоха, поднимаясь с места.

Я демонстративно выудил из-под брони тощий кошель и аккуратно положил на стол дюжину медных монет, ровно столько, сколько стоили мои три кружки пива, которые мне пришлось тут выцедить в ожидании кого-нибудь из «вербовщиков» ям.

То, что людей на смертельные бои набирают именно таким образом, я был уверен железно. Мибензит был достаточно большим и важным городом, чтобы устраивать тут такое в открытую — не оценят ни соседи, ни городские власти, ни купцы, что могут выбрать конечным пунктом находящийся рядом Пелоф. Так что вот по таким убогим кабакам и приходилось искать еще не до конца опустившихся наемников и мастеровых, которые уже достаточно отчаялись, чтобы попытаться заработать денег в яме.

Сейчас же мой новый знакомец разыгрывал древнюю как мир постановку под названием «загнать в долги». Мы придем в «Кабанью Голову», там он закажет вина, пива, закуски, а потом просто смоется. И вот тогда уже, вместе с вышибалами, ко мне подойдет реальный вербовщик ям и по доброте душевной предложит способ быстро не только закрыть долг, но и деньжат поднять.

Конечно, такой развод рассчитан на полных простофиль, но любой наемник, который к сорока пяти-пятидесяти не скопил денег на свой домик или небольшую лавку — не слишком умен. А я сейчас как раз на такого и походил, не слишком умного, охочего до легких денег, вина и азартных игр неудачника. Прикинуться таким человеком не слишком сложно, особенно, когда повидал подобных личностей на своем веку если не тысячи, то уж точно — сотни.

«Кабанья Голова» и вправду была заведением намного более приличным, нежели мой предыдущий пункт наблюдения. Просторный зал, крепкие столы, яркие светильники по стенам, не слишком грязные фартуки разносчиц и даже аппетитные ароматы, что растекались от главного очага. Там, оправдывая название заведения, сейчас запекался целый поросенок, нанизанный на вертел. Зал был заполнен наполовину: помощники мелких купцов, более состоятельные наемники, хорошо оплачиваемые рабочие с рынка. Выжить в Мибензите было нетрудно — просто не пей и не играй в кости, и будет у тебя и дом, и еда, и кружка пива или эля после длинного дня. Но так как город был торговый, и пришлого народу тут хватало, то хватало и всяких развлечений, что постоянно норовили проделать в кармане местного работяги дыру. Тяжело изо дня в день наблюдать, как в кабаках и публичных домах Мибензита веселятся купцы, погонщики и наемники, а ты лишь таскаешь бочки и мешки на рынке. И никого не волновало, что это веселье для гостей Мибензита — временное, и большую часть своей жизни они так же вкалывают, как и любой другой человек. Люди обычно видят только то, что находится у них прямо перед носом, и думать при этом не желают.

В самом углу зала я заметил и игорный стол на четверых. Прямо там, на столешнице лежала стопка костяшек для дворфской игры в «Короля». Игра была сама по себе незамысловатая и благодаря этому она довольно быстро расползлась из Подгорного Королевства по всему Менасу. И было у меня ощущение, что к концу вечера, если мой собутыльник не улизнет, я за тем самым столом и окажусь.

Оросан же чувствовал себя как рыба в воде. Сразу выбрал стол поближе к очагу, чтобы меня сильнее разморило с крепленого пойла, которое он заказал под видом вина, после чего мне пришлось битый час нести всякую чушь про то, чем занимаются войска Мордока на севере и какой я великий и непобедимый воин.

Так как сейчас я намеренно изолировал себя от магических сил, то и вино довольно быстро ударило в голову. По ощущениям, это была обычная молодая кислятина, в которую щедро плеснули гномьей водки, во всяком случае, на вкус и запах вино было просто ужасным. Понимая, к чему все идет и почему вон тот столик, за котором сидят трое молодчиков душегубной наружности, время от времени поглядывают в нашу сторону, я просто расслабился и продолжил напиваться.

Сейчас меня никто убивать не будет, а если и будет — даже вдрызг пьяный, я заставлю наглеца пожалеть о решении напасть на меня. Мои-то навыки боя, в отличие от магической силы, никуда не делись. Да и сбросить с себя полог, которым накрыла меня после молитвы Нильф, не составит никакого труда. Вот только в этом случае можно не надеяться проникнуть в ямы и найти Владыку Харла малой кровью, а плести сложное поисковое заклинание с принесением кровавой жертвы я не хотел, мой долг и так был слишком велик.

Печати Нильф при мысли о долгах неприятно зачесались под перчатками, да так, что я даже поморщился, на что мгновенно отреагировал мой собеседник:

— Что случилось?! — встрепенулся Оросан. — Только не говори, что собрался уходить!

Конечно, он волновался, я был еще недостаточно пьян для того, чтобы брать меня в оборот.

— Да нет, что ты, — намеренно едва ворочая языком, ответил я, — все отлично! И выпивка отличная! И компания твоя! Вообще хороший ты мужик, Оросан! Угощаешь уставшего наемника! Хвалю!

На лице мужика на секунду появилась мерзкая ухмылка, которую он поспешно спрятал в кулаке, будто закашлялся.

Чтобы этот пьяный фарс наконец-то закончился, мне пришлось выпить еще четыре стакана этого ужасного пойла, и только после этого Оросан, сославшись на малую нужду, выскользнул из-за стола и выскочил из трактира. Я же только хмыкнул, наблюдая, как топорно работает этот разводила, и продолжил как ни в чем не бывало потягивать разбавленное водкой вино. Мой язык уже давно онемел и почти ничего не чувствовал, от жара очага разболелась голова, но все это были мелочи. Представление переходило к своей главной части, а именно — развод и кабала в исполнении той самой троицы, что весь вечер поглядывала в нашу сторону.

К моему столику подошел трактирщик, мелкий плешивый мужичок с бегающими глазками, и поинтересовался, что еще я буду заказывать. Какая честь! К прочим гостям подходили только разносчицы.

— Неси вина, хозяин! Самого лучшего! — нагло крикнул я, развалившись на стуле.

— Дарканского? — с ехидной улыбкой спросил трактирщик.

Откуда в этой дыре дарканское? Эрегор погнал своего человека в одну из трех винных лавок на весь город, да и там купить сразу два кувшина оказалось непросто. А тут прекрасное дарканское и в кабаке «черной кости»?

— Именно, хозяин! — ответил я, ни на секунду не смутившись. — Дарканского!

Кувшин принесли довольно быстро, и по запаху я мгновенно понял, что это было то же самое вино, которое мне пришлось хлестать весь вечер, только без гномьей водки. Уже хорошо…

Хозяин попытался что-то проблеять про оплату, но я только махнул на него рукой и сказал, что за все платит мой собутыльник, который отошел отлить. Вот только ни через двадцать минут, ни через полчаса Оросан, само собой, не появился.

Когда один из амбалов по сигналу хозяина заведения встал со своего места, я едва не выдохнул с облегчением. Ну наконец-то! Сейчас меня будут пугать и загонять в кабалу! Единственное, я очень надеялся, что это были именно вербовщики на ямы, а не очередные любители обобрать приезжих.

Дальше все прошло, как я и ожидал. Трое обступили мой стол, предъявили за то, что я не плачу в их заведении и выставили на деньги. Насчитали мне сорок серебряных — я умудрился пропить за вечер лошадь! — после чего старший в их группе, мужик лет сорока со шрамом через все лицо, присел за столик и, дав команду своим бойцам погулять, спросил, как я же буду рассчитываться.

Делая вид, что я до смерти перепуган, я сообщил, что таких денег не имею и все что у меня есть — пять серебра и вещи на мне, которые весь долг не покроют. Да и не отдам я броню и клевец — я с их помощью на хлеб зарабатываю! Кому нужен старый безоружный наемник?

— Значит, поступим так, — сказал мужик, наклоняясь ко мне. — Завтра придешь к южным воротам, на закате. С оружием и броней. Отработаешь долг и будешь свободен. Только учти, у нас на каждых воротах свои люди, попробуешь улизнуть — мы тебя найдем и вздернем на ближайшем суку, как собаку. Ты понял?

Из его рта так гадко воняло гнилыми зубами и чесноком, что эту вонь не могли перебить даже пары дешевого вина и гномьей водки, что сейчас заполняли мою голову.

В ответ я раболепно кивнул, но сделал вид, что набрался храбрости и спросил:

— А что за работенка? Мочкануть когось надо или…

— Или. Работа не пыльная, ты с ней справишься. За пару вечеров долг перед трактиром погасишь и будешь свободен. Понял?

— Понял… — кивнул я.

— Выметайся, — по-хозяйски скомандовал главарь. — И помни, везде есть глаза! Попробуешь сбежать из города, вмиг найдем!

Я только обреченно кивнул и демонстративно поволочился к выходу. Всего два дня и мне удалось получить «приглашение» в ямы. Сейчас надо немного побродить по району, убедиться, что за мной приставили соглядатая, а после — найти какую-нибудь комнату. Возвращаться в торговый дом пока нельзя, но в этом не было необходимости. Главная задача Эрегора — беречь собственный алтарь Нильф от посягательств, приглядывать за Лиан и ждать, когда я подам ему сигнал.

Глава 8. Клетка

Когда тебя напрямую не подпитывает сила темного бога, то ты практически превращаешься в обычного человека. При мне были мои навыки боя, опыт и знания, но тело сейчас находилось в человеческой форме. А это означало, что меня на утро ожидало самое жуткое за тысячу лет похмелье.

Я кое-как разлепил глаза и, щурясь от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь косые ставни, попытался встать с лежака. Вокруг была дешевая комната какого-то клоповника с лежаком у самой стены, под задом — вонючий матрац. Благо, накануне я набрал в кувшин чистой воды, который целиком и влил в себя, даже не поднимаясь на ноги.

Стало немного легче, но в голове все еще стучала целая артель похмельных дворфов, цель которых была только одна — разрушить мой череп изнутри, чтобы вырваться на свободу.

— Всемогущая Нильф… — выдохнул я, поднимаясь на ноги.

Казалось, вместе с парами дешевого вина и гномьей водки на меня навалились все те сотни лет, что я прожил в этом мире. Навалились разом, беспощадно и неумолимо. Хотелось потянуться к своей запертой где-то глубоко-глубоко силе, воззвать к печатям и наполнить все свое естество темной магией, которая поддерживала во мне жизнь и давала силы все эти годы. Но нельзя, ни в коем случае нельзя. Я не сталкивался с потенциальным владыкой, но точно знал, что раз уж я мог почуять магию Харла за несколько улиц, на это будет способен и он в отношении моей силы Нильф.

Заняться до вечера было совершенно нечем, кроме двух вещей. Надо перекусить и отправить весточку Эрегору. Эльф сказал, что мое послание будут ждать на рынке, на торговых рядах, где продают ткани. Там я найду торговца по имени Карим, которому и передам записку. На мой же вопрос, как этот Карим выглядит, опальный советник только рассмеялся и сказал:

— Поверь мне! Увидишь торговца дарканскими тканями и коврами с самым недовольным лицом во всех Западных землях, знай — это Карим!

На все прочие мои намеки, что неплохо бы получить и другие приметы, как рост, длина бороды или хотя бы описание торгового места, Эрегор сказал просто:

— Спроси у любого, где стоит Карим. Весь Мибензит знает этого…

С губ эльфа почти сорвалось крепкое словцо, недостойное бывшего приближенного Ирен, но темному удалось удержаться от портовой брани. Я же понял, что Карим неплохо попил крови моему бывшему ученику, но каким-то чудом этот мерзкий человек стал его соглядатаем и доверенным лицом для серых дел. Ведь непонятно кому Эрегор доверять мое послание отказывался.

Карима я нашел даже без подсказок, Эрегор оказался совершенно прав. Потому что пропустить необъятного южанина с кислой миной, выделяющегося словно недовольная гора на фоне всех прочих торговцев, было просто нереально. Карим был настолько толст, насколько это было вообще возможно вообразить. Настолько толстых людей я раньше встречал только при дворе одного из королей Брима, да и то, это были покорные и тихие евнухи. Карим же, судя по надменному взгляду и вздернутому подбородку, скопцом не являлся, а вся поза купца свидетельствовала о том, что он не прочь перейти от словесной перепалки и к мордобою.

— Здравствуйте, уважаемый… — склонил я голову, тихо приветствуя купца.

Карим, стоя на небольшом помосте, окинул меня взглядом, недовольно цыкнул и уже был готов сказать что-то резкое. Но едва я поднял глаза и посмотрел на мужчину, как обычно смотрю на людей, купец осекся, пару раз открыл рот, хватая воздух, щеки его покраснели, и в итоге он только и выдавил:

— Доброго дня…

— Передайте нашему другу, что все пройдет сегодня на закате, южные ворота, — тихо сказал я, — а теперь говорите, как и обычно.

Надо было вывести купца из ступора, потому что я до сих пор ощущал на своей спине взгляд пары внимательных глаз. Вчерашний соглядатай никуда не делся.

Карим оказался мужиком смышленым, впрочем, Эрегор бы с другим и не связался. Поняв, что за мной могут наблюдать, он, исключительно для виду, еще пару раз схватил ртом воздух, краснея еще сильнее, после чего разразился грязной бранью, что отвратительной волной покатилась по всему торговому ряду.

— Пошел вон, грязная свинья! Даже не тянись к моим коврам! Пошел! Пошел! Приличных людей только пугаешь, мразь! Проваливай! — заорал толстяк, размахивая перед моим носом пусть и жирными, но от этого не менее угрожающими кулаками.

Я для виду сделал вид, что бросил Кариму пару ласковых через плечо, после чего ретировался и стал приставать к другим купцам, предлагая услуги «наемника».

Подобный выход в город меня немало развлек. Я уже и забыл, каково это, когда люди не дрожат от одного твоего шага, не жмутся по стенам, не улыбаются, забыл, каково это, когда перед тобой не гнут в раболепии самые гордые спины, а вот так, кричат, цыкают, видят в тебе пустое место. На самом деле именно в таких ситуациях проявляется истинная суть вещей, истинное лицо каждого человека. Одни купцы, уподобляясь Кариму, кричали и грозились кликнуть стражу, потому что выглядел я сущим бандитом с большой дороги и бродягой, другие — лишь спокойно предлагали пройти с главной площади на рынки «черной кости» или вовсе за стену, третьи — игнорировали и вообще делали вид, что меня не существует. Разок, на самом дешевом, овощном ряду, где стояли и торговали местные, я даже почти получил работу. Надо было проводить пару телег в Пелоф, платили сущие гроши, но обещали кормить в дороге. Конечно, пришлось сделать оскорбленный вид и сообщать, что мне, Фиасу, великому воину, не пристало водить телеги за горстку медных монет. Было видно, что пожилой купец уже трижды успел пожалеть, что предложил мне работу, но выходить из образа было нельзя. Четверть часа рвал перед ним глотку, топал ногами и хватался за ржавый, видавший виды клевец на поясе.

Солнце же неумолимо шло по небосводу, полностью игнорируя копошение смертных под собой. И когда его сияющий диск едва коснулся линии горизонта я уже стоял у южных ворот, ожидая своего нового знакомого.

Мужик с гнилыми зубами появился словно из-под земли, мотнул головой, командуя следовать за ним. Я покорно зашагал за неизвестным вербовщиком и даже не удивился уже знакомым амбалам. Они прятались в тенях узких ниш и проходов, что зияли между плотно стоящими в этой части города зданиями. Готовые в любой момент выйти мне наперерез и оглушить, эта парочка вынырнула за моей спиной и, едва не дыша в затылок, проводила до одного неприметного амбара.

По условному стуку двери косой постройки открылись, а меня затолкали внутрь. Уже пара новых сопровождающих подхватила меня под руки. Спуск под землю, узкие, недавно прорытые тоннели — я оказался в каких-то пещерах, которые, судя по тому, как долго мы шли, растянулись чуть ли не под всем Мибензитом. То, что меня не планировали отпускать живым, стало очевидно — слишком это важная тайна и единожды попавшие в эти переходы навсегда тут и остаются.

И все это — молча.

Несколько часов я провел в маленькой комнате с отхожим ведром, узкой лавкой и чадящим светильником на стене. Помещение было больше похоже на тюремную камеру, но я лишь растянулся на лавке, закинул руки за голову и принялся ждать.

Люди Эрегора следили за мной еще с обеда, Карим отработал, как и ожидалось. Вот только я думал, что яма будет организована в одном из дворов, максимум — на каких-нибудь старых конюшнях, а вот сети пещер под городом я не ожидал. Конечно, опальный советник разузнает все, что только возможно об этом месте, но сейчас я был тут сам по себе. А значит, мне придется действовать резко и нагло.

Мысли были, словно те самые мухи, угодившие в мед. Думать не хотелось, последствия употребления дешевого вина с гномьей водкой накануне до сих пор терзали мою голову и тело, но мне нужен был план.

Изначально я думал, что мы с Эрегором просто разнесем и яму, и ее владельцев, найдем Владыку и я сделаю то, что планировал. Но что теперь?

Прикрыв глаза, я стал прислушиваться к движению магических потоков. Пусть и отсеченный от сил волею Нильф, я слишком долго пробыл магом, чтобы полностью лишиться своего навыка. Для опытного клирика или темного колдуна это выглядело бы как небольшие задатки в магии, которые так и не были реализованы, либо же как последствия владения оружием, напитанным магией. Но и этих крох для меня было достаточно, чтобы почувствовать движение магических сил, особенно таких мощных, как Узы Крови.

На руку играло еще и то, что я находился вдали людей. Их жизненная сила, тревоги и печали не искажали моего восприятия. Они были где-то там, минимум в пятидесяти футах над моей головой, а это означает, что я могу попытаться уцепиться за магический поток и понять, где же находятся алтари Харла, которым приносят кровавые жертвы.

Вот только едва я стал улавливать магический поток и определять направление, в котором мне следует двигаться, дверь в мою импровизированную камеру открылась и на пороге показались трое.

— Вставай, наемник! Время поработать!

— А что делать-то надо? — спросил я, садясь на лавку.

— Все поймешь! Вставай давай! — скомандовал неизвестный мужик.

Я понял, что дабы не выходить из образа, мне стоит подчиниться, да и короткие боевые топоры в руках группы сопровождения намекали, что лучше бы мне послушаться.

Через десять минут я оказался на импровизированной арене, по ощущениям, находящейся прямо под рыночной площадью Мибензита. В этом месте пещера расширялась и создавала что-то похожее на просторный зал. Посреди него стояла железная клеть двадцать на двадцать и высотой в десять футов, а по стенам пещеры размещались трибуны, скрытые от глаз потенциальных бойцов полумраком. Клеть же наоборот, была отлично освещена множеством светильников и ламп.

Тот, кто организовывал все это, был несомненно богат и влиятелен. Всматриваясь в окружающий полумрак, я стал замечать яркие одежды купцов и местных богачей, был тут бургомистр с какой-то молодой девицей весьма фривольной наружности, и еще добрая половина управы. Значит, ничего в управе не знают и ничего дельного сказать об убийствах не могут? Я только хмыкнул себе под нос. Когда я выйду из этих пещер, придется задать местным чиновникам пару неприятных вопросов. Я не позволю безнаказанно лгать мне в лицо.

Были некоторые опасения, что кто-нибудь из этой братии может меня узнать — все же, я наведывался в управу вместе с Эрегором — но люди лишь лениво скользили взглядом по моей фигуре.

Это было мероприятие для избранных, а не для черни. Я не видел тут простых мужиков или других рядовых жителей Мибензита, которые с удовольствием смотрели на кулачные или петушиные бои. Только люди состоятельные, которые вполне охотно делали ставки.

— Пять к одному! Доблестный наемник Фиас против победителя прошлой недели, крушителя орков из пограничья Урмона! Пять к одному на Фиаса, два к одному на Урмона!.. — надрывался мужик, проходящий вокруг клетки.

Смотрите-ка, и имя запомнили, хотя представлялся я только тому пройдохе Оросану. Ну, очередное доказательство того, что все происходящее не случайность, а четко отлаженная схема.

По рядам же в это время началась возня, гости стали расставаться с кошелями, взамен получая подписанный ярлык, на котором был указан размер ставки и на кого она сделана. На себе я ощущал десятки любопытных, кровожадных, а и иногда и откровенно презрительных взглядов. Доносились до меня и обрывки бесед, тонущих в общем гуле сводчатой пещеры.

— Опять какого-то пропойцу притащили…

— Вроде крепкий, но староват…

— Клевец? И что он с ним сделает Урмону?

— А я поставил на новенького. Старость не означает немощь. Может, он шибко опытный?..

— Урмон его прирежет, как свинью, помяни мое слово, дорогой…

Я довольно быстро потерял интерес к этому трепу, и пока у меня было несколько мгновений до открытия клетки, внимательно осмотрел пол пещеры. Подозрительно ровный, он был засыпан мелким речным песком.

Проведя носком ботинка, я увидел до боли знакомые контуры магического конструкта, высеченного прямо в камне и скрытого от чужих глаз под песком. Прикинув размеры дуги, я понял, что ошибался: алтарей было не четыре, а один, с четырьмя вершинами. Неизвестный владыка вместо простого однослойного колдовства использовал сложный конструкт четвертой печати со вписанным квадратом, вершины которого приходились как раз на углы клети. Радиус же действия Уз Крови определялся только числом принесенных жертв, а это означало, что маг мог и не ограничиться Мибензитом; продолжая поить печать кровью он мог раскинуть действие своей магии на многие лиги вокруг города и погрузить в кровавую бойню все Западные земли. Отсюда, и до границ Н’аэлора на севере, морского берега на западе, до другой стороны горного кряжа, в подножье которого находилась моя башня, на юге и Гирдота на востоке.

А еще это заклинание было активировано с самой первой секунды. Если я сейчас бездумно разрушу печать, не накрыв эту клетку магическими барьерами, Узы Крови придут в действие и погрузят Мибензит в хаос.

Захотелось выругаться, потому что этот кандидат во Владыки был умен и образован, ведь если бы мне довелось творить подобное заклинание и у меня было достаточно времени на подготовку, я бы, в итоге, пришел к такому же решению. А значит, мне надо быть максимально осторожным и сегодня ничего не закончится.

— Бойцы! Вперед! — рявкнул устроитель боев, и парочка сопровождающих толкнула меня в спину, запихивая внутрь клетки. Я же постарался ни при каких условиях не касаться черного металла — если я соприкоснусь с этим «алтарем», моя магическая маскировка моментально слетит и моя охота сорвется.

Трибуны зашумели, на песок арены через прорези клети закинули два ржавых палаша и два небольших щита, как бы предлагая бойцам дополнительно вооружиться. Я не стал строить из себя гордеца и поднял щит и палаш, оценив про себя, что хоть и выглядел он так, будто год пролежал на дне реки, но баланс у клинка был сносный.

С другой стороны клети наконец-то из тени показался мой противник. В начищенном нагруднике и латных рукавицах, в кольчуге и глухом шлеме с опущенным забралом. На ногах — поножи, кольчужная юбка закрывает бедра и ягодицы. На поясе мужчины висел короткий меч, а в руках он сжимал длинную тяжелую алебарду, что окончательно превращало его в тяжелого пехотинца королевской гвардии Брима. Эти ребята обычно воевали на стенах крепостей, держали оборону в узких проходах, а строй таких бойцов отлично опрокидывал атаки как в уличном бою, так был эффективен и против конницы в чистом поле. Алебарда в руках бойца по имени Урмон тоже была непростая — с кавалерийским крюком, для того, чтобы валить на землю всадников и цеплять за ноги пехоту, игнорируя щит и доспехи. Ну и, конечно же, завершал картину довольно длинный, почти с локоть, трехгранный шип на конце алебарды, который при достаточной сноровке пробивал легкий доспех, словно бумагу.

Опасный, сложный противник. Для простого наемника с клевцом на поясе — невозможная цель. Будь я на самом деле тем, за кого себя выдавал, моя жизнь оборвалась бы всего за несколько ударов тяжелой и длиной алебарды. Возможно, Урмону даже бить бы не пришлось — таким оружием вполне можно орудовать, и как тяжелым копьем или даже пикой, длина древка в шесть футов, без учета боевой части, вполне это позволяла.

Я перестал крутить головой, полностью сосредоточившись на рослом Урмонте и его внушительной алебарде.

— Начали! — крикнул распорядитель, после чего кто-то ударил в колокол, извещая всех о начале боя.

Урмон стоял на месте и выжидал, будто бы приноравливаясь и прикидывая, как именно он насадит мою старую тушку на трехгранник своей алебарды. Я для него выглядел крайне легкой целью.

Мне же надо победить закованного в тяжелую броню пехотинца так, чтобы это выглядело натурально и все зрители поверили в то, что я не только умелый боец, но мне и крупно повезло. А это означало только одно — мне придется пройти по самому краю и при этом не получить ни единой царапины, потому что даже Нильф не ведает, что случится, если на подобную изощренную печать прольется жертвенная кровь такого древнего Владыки Демонов, как я.

Глава 9. Красный песок

Первый же выпад Урмона должен был закончить этот бой.

Боец не собирался прощупывать мою оборону, не собирался кружить по клетке и устраивать из нашего сражения представление. Тут ценилось иное. Тут ценились кровь и смерть. Все эти люди, что пришли в эту пещеру и сейчас сидели по лавкам, находились здесь с одной целью: увидеть, как в бою оборвется чья-то жизнь. Даже на остатках своего магического навыка я ощущал эту тяжелую жажду крови вокруг, что как миазм поднималась от каждого зрителя и собиралась мерзким облаком предвкушения чужой смерти под сводом пещеры.

Как я и думал, мой противник использовал свою алебарду как длинное тяжелое копье. Трехгранник на конце оружия Урмона хищно устремился к моей груди. Небольшой щит, почти баклер, был не слишком надежной защитой против наконечника, задача которого — пробивать кованую броню, так что я наклонился и шагнул влево, пропуская удар мимо себя. Древко алебарды в ладонях Урмона крутанулось на четверть и я, под восторженный выдох зрителей, уклонился еще раз, припав к земле и пропуская над головой острый кавалерийский крюк.

Типичная атака для любого бойца с алебардой в руках. Прелесть этого оружия в том, что имея функцию копья, алебарда была лишена многих его недостатков. Ею можно было колоть, как копьем, рубить как мечом или топором и валить наземь, как клевцом или специальным крюком. За все это приходилось платить большим весом оружия, но правильно выполненный противовес в основании рукояти частично компенсировал эту проблему. Все остальное зависело от личного навыка бойца, и чем он был выше, тем опаснее становилась алебарда в его руках.

Урмон был хорошим воином и опытным алебардщиком. Скупые, отточенные движения, высокая скорость удара, уверенный контроль инерции массивного оружия. Это был не тупой крестьянин с палкой или ленивый боец строя, которого научили трем движениям, он был дуэлянтом, убийцей и почти виртуозом. Я видел, что мужчина отдал долгие годы на то, чтобы достичь во владении своим оружием редкого уровня мастерства. При других условиях я бы даже получил искреннее удовольствие от сражения с подобным противником: редко встретишь человека, что идет по пути самосовершенствования и настолько отдан своему делу, но сейчас у меня были другие задачи. Я должен был убить этого воина так, чтобы он не смог меня даже поцарапать, без привычной мне магии и даже без моего меча-на-крови, который бы смог обезоружить воина за несколько ударов.

Умереть я не боялся. Нильф всегда была со мной, только позови, и богиня сорвет божественный полог, которым сейчас укрыта моя мощь. Урмон может пробить мне своим оружием сердце или шею, но в ответ я лишь обращусь к своей магии. Да, я потеряю возможность поймать Владыку Харла и разрушу собственный план, но я не умру. Так что страха смерти не было, а вот желание не провалиться — присутствовало, и тонкими коготками скребло где-то за грудиной. Главное не пропустить удар в голову, ибо тут даже Нильф помочь мне не успеет.

Урмона моя прыть не смутила. Я увидел, как боец крепче сжал древко алебарды и, выставив вперед правую ногу, приготовился атаковать вновь. На его стороне преимущество, незачем торопиться. Я же был сосредоточен на парировании. У такого опытного бойца будет пара мерзких приемчиков и прежде чем идти на контакт, я должен выудить хотя бы некоторые из них. Я знал, что чем дольше я буду уклоняться и парировать, тем более рискованными будут становиться атаки Урмона. А где риск — там и окно возможностей для эффективной контратаки.

Тяжелая пехота Брима далеко не сосунки. Подогнанный доспех практически без щелей и сочленений в местах сгибов. Полная броня такого рода стоила целое состояние, но при этом позволяла двигаться быстро и свободно. При каждом движении нагрудник, перчатки и поножи приходили в движение, смещались вслед за движениями своего владельца. При этом уязвимых мест спереди у алебардщика не было — все открытые части прикрывались или броней, или кольчугой. Даже прорези его шлема были слишком узкими для того, чтобы воткнуть в них ржавый палаш. Значит, мне нужно зайти за спину бойцу или использовать клевец, чтобы повредить броню.

Противник сделал очередной выпад, на этот раз целясь по ногам. Я ударил по алебарде краем щита, вгоняя трехгранный наконечник в песок и пытаясь обездвижить Урмона. Сломать это оружие не представлялось возможным — древко было изготовлено по всей науке, правильно высушено и укреплено тонкими железными кольцами, чтобы избежать трещин, даже если на него грудью прыгнет боевой конь. И как он орудует этой оглоблей? В ней не меньше пяти фунтов, а то и все семь, если взять в расчет еще и противовес на конце алебарды. Урмон, вместо того, чтобы противиться моему удару щитом, просто сделал шаг назад и рванул алебарду на себя, пытаясь зацепить мой щит крюком и сдернуть меня вместе с ним вперед. Я на эту уловку не поддался и опять отпрыгнул в сторону, оставаясь при своем оружии.

Мы сражались в полной тишине. Не было вокруг криков и свиста, не было охов или других звуков. Зрители внимательно наблюдали за происходящим, ожидая развязки этого кровавого представления. Десятки глаз наблюдали за тем, как я нарезаю круги по клетке, Урмон же стоял на месте, экономя силы и удерживая наиболее выгодную для себя позицию в самом центре. Идеальным для него было бы загнать меня в угол и там заколоть, как свинью, но раз за разом я избегал его ловушек, продолжая изматывать соперника.

Это понимал и пехотинец. Каждый удар, каждый выпад, каждый взмах тяжелой алебардой отнимал у него силы и приближал поражение.

Вот, в очередной раз он делает серию ложных уколов, выводя меня на удобную для себя дистанцию, после чего размахивается по широкой дуге и пытается снести мне голову лезвием алебарды. Я выбрасываю ему навстречу ржавый палаш, а подкрепляю парирование еще и щитом, чтобы энергия удара распределилась сразу на две руки. Шутки ли — на такой скорости удар длинным оружием может и сбить с ног или отбросить в сторону, а терять равновесие или касаться железа клетки мне было нельзя.

По пещере проносится натужный звон металла, я чувствую вспышку магической энергии, а мгновение спустя лезвие алебарды вонзается в мой плохонький щит, намертво увязая в нем. Печать Харла! Краем глаза я замечаю клеймо в основании боевой части, которое полыхнуло сейчас красным. Именно с помощью Второго Бога пехотинцу удалось просто разрубить мой палаш. Еще секунда — и меня повалят на землю, где добить меня не составит никакого труда.

Я уже почувствовал, как меня тянет вперед и в последний момент я успел вытащить руку из петель. Противник несколько раз ударил щитом о землю, пытаясь сбить внезапный груз с лезвия алебарды, я же не стал терять времени.

Отбросив в сторону сломанный палаш, я выхватил из петли на поясе свой клевец и прыгнул вперед. Сейчас! Урмон понял мой замысел слишком поздно. Пехотинец попытался повести алебардой в сторону, чтобы удержать дистанцию, но ему помешал повисший на лезвии щит. Я же уже был слишком близко, правой ногой прижал древко оружия противника к земле, едва не вырывая плечи противнику, после перенес вес на левую, и как заправский берсерк орков прыгнул прямо на пехотинца.

Я думал, что сейчас бой и закончится. Я вгоню острый конец клевца прямо в забрало Урмона, пробью ему лоб или сломаю лицо. В любом случае, продолжить бой он не сможет.

Но пехотинец меня удивил. Понимая, что я его провел, Урмон выпустил бесполезное древко из рук через мгновение после того, как моя нога коснулась земли, и когда я уже был в полете с занесенным молотом, схватился за рукоять своего короткого меча.

Снова звон стали, меч останавливает движение клевца, Урмон пытается пнуть меня ногой в живот. Я отпрыгиваю в сторону, прокручиваю в ладони клевец, поудобнее перехватывая короткую рукоять боевого молота. Проклятье! Я опять оказался в невыгодном положении, только ставки возросли неимоверно, ведь теперь мы перейдем в ближний бой.

Урмон замахивается мечом и наносит один, второй, третий удар. Физической мощи ему не занимать и он делает ставку на грубую силу — просто вымотать меня парированием. Я специально перехватываю клинок противника основанием боевой части молота, отвожу сцепленное между собой оружие влево и свободной рукой, из всех сил, бью прямо в шлем пехотинца. Если бы не свинцовые подкладки в перчатке, я бы сильно повредил левую ладонь, а так по арене разносится только звон металла и тихие шепотки на лавках.

Впрочем, особого урона он не получил. Противник идет в клинч и пытается ударить меня забралом прямо в лицо. Зрители охнули, я услышал пару робких вскриков, но мужчина до меня не дотянулся. Я толкаю его локтем в нагрудник, разрывая дистанцию и освобождая свое оружие.

Урмон делает шаг назад, занимает верхнюю рубящую стойку. Чувствуется то, что большую часть времени он проводит все же с копьем или алебардой. Фехтует он мощно, но топорно, полагается на свой вес и физическую силу.

Очередной размашистый удар, нацеленный на мой голову или плечо. Даже если я попытаюсь парировать его, Урмон сумеет уложить лезвие своего короткого меча мне на плечо и резким рывком вниз вспорет артерии и шею, моя броня просто не выдержит такого протяженного прореза, для этого нужен кольчужный воротник, которого у меня не было. Но я и не собирался парировать.

Вместо отступления я прижимаю клевец к левому боку, делаю шаг вперед и перехватываю руку мужчины за локоть почти в верхней точке. Урмон видит, что будет дальше, судорожно пытается освободить правую руку, а левой — поймать мое оружие. Но я не оставляю ему и шанса.

Острый шип клевца входит в правый бок мужчины прямо под краем нагрудника, пробивает кольчугу и, скрипнув по тазовой кости, погружается в плоть. Боец дернулся, еще раз попытался освободить правую руку. Рывок — клевец, весь в крови, выходит из тела мужчины. На песок пещерной арены падают первые алые капли, а кольчуга и стеганые штаны бойца моментально пропитываются кровью. Я делаю шаг назад, отпуская Урмона, и пока он стоит, замерев и пытаясь осознать, как я сумел так тяжело его ранить, я бью его ногой в грудь.

С тяжелым грохотом Урмон падает на песок, пытается подняться на ноги, упирая меч в пол и используя его, словно посох. Едва противник встает на одно колено, я делаю прыжок вперед. Его обзор ограничен, в глазах скачут черные точки, все его тело кричит о том, что он умирает. Урмон меня даже не видит, он полностью дезориентирован.

Длинный коготь клевца, разогнанный моим размашистым ударом с легкостью пробивает забрало шлема пехотинца, с мерзким хрустом пробивает кости черепа и вонзается в мозг. Урмон несколько раз дергается в предсмертной агонии, замирает, после чего начинает оседать на песок.

С мерзким хлюпаньем я выдергиванию клевец из головы поверженного противника и позволяю бездыханному телу упасть на землю.

— У нас есть победитель! Безжалостный наемник Фиас! — прокатывается по залу крик организатора боя. — Приветствуем победителя!

По лавкам послышалось несколько жидких хлопков, тихо радовались те, кто сделал на меня ставку, хмуро смотрели остальные, кто болел за Урмона. Моя победа со стороны выглядела, по всей видимости, как досадная случайность.

Я же стоял над поверженным противником и смотрел, как его кровью медленно напитывается песок. Не напрямую, но я только что принес жертву Харлу, совершив ритуальное убийство прямо в центре магической печати. В моей груди клокотала глухая ярость, которая рисковала перерасти в чудовищный по своей силе взрыв. В моменте я был готов разнести на части всю эту пещеру, расколоть алтарный камень Харла, на котором я сейчас стоял, натравить самых жутких демонов на проклятых зрителей. Я чувствовал их мерзостное наслаждение убийством и видом пролитой крови.

Да, я тоже проливал и проливаю кровь, целые моря крови. Но я знаю ей цену, я не упиваюсь ею и я не наслаждаюсь процессом. Я — человек, который делает то, что должно. Они — тупые скоты, наслаждающиеся чужими страданиями и смертью. Трусливые садисты, не способные причинить другим вред самостоятельно, они трясут своей мошной для того, чтобы получить столь необходимое им зрелище, ощутить власть. Они считают, что во власти — сила, но я точно знаю, это — груз. Власть есть груз, что давит на твои плечи каждое мгновение, и единственная его задача — сломать тебе хребет. Власть лишает тебя сил, счастья и смысла, дает ложное ощущение могущества, отравляя твою душу. Власть развращает и убивает тебя изнутри, а ты только рад этому. Рад, пока не становится слишком поздно, и вот когда ты просыпаешься и понимаешь, что более ты не человек, даже не животное — ведь только бешеные псы рвут других без причины — то осознаешь, какую цену тебе пришлось уплатить.

Долгий-долгий вдох. Я втягиваю носом воздух, в котором уже повис запах крови моего противника. Это меня немного отрезвляет, приводит в чувство. Я делаю то, что должно. Мне нужно поймать владыку Харла и вырвать ему сердце, иначе кровью пропахнет не только эта пещера, но и все Западные земли, а искать новое место мне не хотелось. Я любил свою башню из черного камня, свою долину и свои редкие визиты в Гирдот.

Довольно быстро меня вывели из клетки, провели тем же длинным коридором и втолкнули в наспех высеченную в камне комнату.

— Фиас, значит? — спросил пожилой мужик, которого я раньше не видел.

И пусть он был тут начальником, в нем нет ни капли магических сил, он пуст, как барабан.

За четверть часа мне обрисовали мою дальнейшую судьбу. Раз в неделю я буду участвовать в этих боях, а за каждый выход на песок мне уплатят по пятьдесят серебра. Этого достаточно, чтобы вести безбедную жизнь в пределах Мибензита и крайне неплохое предложение для смертника. Ну как, смертника. Я должен был провести еще один бой, чтобы «выкупить» свою свободу перемещений.

— Я задолжал сорок монет в кабаке. Свой долг я уже отработал, — ответил я. — Так что давайте мне мои десять монет и разойдемся.

Так бы поступил обычный человек, так делаю и я. Попытаться уйти.

Мужик наклонился вперед и с хитрым прищуром сообщил:

— Э нет, дружок. Ты убил нашего чемпиона, непобедимого Урмона. Так что придется тебе выйти еще разок.

Логики я так и не понял, видимо, они просто мелют любую чушь, лишь бы заговорить зубы.

— И я смогу выходить на песок сколько захочу и каждый раз получать пятьдесят серебра?

— Именно, — довольно кивнул мужчина.

На мой справедливый вопрос к чему такая щедрость, собеседник прищурился и ответил:

— Ты видел, как сражаются рабы?

— Конечно. Неистово и яростно, — ответил я.

— Это когда речь идет о свободе, — цыкнул мужик. — А вот если жить на арене, не видеть солнечного света и знать, что ты на песке и погибнешь, то очень быстро сломаешься. Нам не нужны рабы, нам нужны вольные люди! Которые хотят покрыть себя славой и заработать. Поэтому мы и платим нашим чемпионам!

«Вы платите своим бойцам, потому что Харл не примет в жертву кровь раба. Единственное, что может связывать воина — его слово, но уж точно не кандалы», — подумал я.

— И сколько боев провел Урмон? — спросил я.

— Пятнадцать.

Тяжелый пехотинец устроил серьезную жатву. Пятнадцать трупов только от его крепкой руки.

— Следующая неделя, пятьдесят серебряных за выход. Это отличные деньги для старого рубаки, — продолжал наседать неизвестный, а после протянул мне руку.

Он видел меня в клетке, и понимал, что я опытный воин, а внешность обманчива. Поэтому никаких криков, поэтому никаких угроз. Им нужен новый «мясник» вместо Урмона, которого я отправил в вечную тьму. И лучшая кандидатура на освободившееся место — я.

Для вида я помялся с ноги на ногу, но руку пожал.

— Но одно условие! — сказал я, пока держал ладонь мужчины. — Мне нужен аванс. Дюжина монет, лучше две. Чтобы нормально устроиться и отдохнуть перед боем.

— Это правильный настрой, — улыбнулся мужчина. — Ступай в «Кабанью голову», скажешь, что новый боец Кригга. Там будет тебе и мягкая кровать, и сытный стол. И даже кружку эля по вечерам поставят. А пока…

Мужчина потянулся и снял с пояса тощий кошель.

— На мелкие расходы, — сказал Кригг, бросая кошель мне в руки.

По весу я понял, что там не больше семи-восьми монет.

— Иди, наемник. Отдохни. Через неделю снова в бой, — кивнул мужик, показывая, что разговор окончен.

Когда я уже оказался на поверхности и аккуратно шагал по ночным улицам, я понял, что это все надолго. Маг не появился, мне пока никто не верит, силой ничего не решить. Значит, надо погрузиться в эти подпольные бои с головой, стать там своим. Харл был жадным богом и принял кровь, пролитую моей рукой, хотя от кого, так от Второго божества скрыть мою суть невозможно. От меня буквально разило силой его сестры Нильф.

Оказавшись возле «Кабаньей головы» я краем глаза заметил движение теней в переулке позади. Блеснули оранжево-красные глаза, тень метнулась к противоположной стене, а после — все стихло, будто никого и не было.

Эрегор. Я уже знал, что при встрече скажет мне темный эльф — они ничего не нашли и незаметно проникнуть в пещеры не удалось. Но ничего, с этим мы тоже что-нибудь придумаем.

Я толкнул затертую тысячей рук дверь и шагнул внутрь трактира, шагнул в жизнь простого наемника по имени Фиас.

Глава 10. Лихой рубака

Мы с Эрегором сидели в небольшой комнатке в трактире, недалеко от рыночной площади. Тут было тихо, спокойно, а самое главное, трактирщик был обязан эльфу, а значит о нашей встрече никто не узнает.

— Вот, возьми, — сказал я, протягивая эльфу медную монету.

— Что это? — буднично спросил опальный советник, наклоняясь через столик и принимая рыжий кругляш.

Хотя по изменившемуся лицу эльфа было понятно — он понял, но спросить был обязан.

— Это ключ, — просто ответил я. — От моего дома. Выбери самого преданного человека и отправь в башню. Мне нужны несколько амулетов и оружие.

— Дорога туда-обратно займет почти две недели, дней десять точно, — покачал головой Эрегор.

Это я знал и без напоминаний эльфа. Пусть темные были мастерами быстрых маршей, но по воздуху они летать не умели. Тот путь, который мы с Лиан проделали за неполные три недели, опытный рейнджер покроет за вдвое меньший срок, а если не будет жалеть лошадей — и немного быстрее.

— Пусть скачет день и ночь, загоняет лошадей, пьет отвары. Мне нужен мой амулет Теней, пара магических колец и приличное оружие.

— Не доверяешь местным кузнецам? — усмехнулся Эрегор. — А как же твоя договоренность с мастером Зинасом?

— Гном это еще один вопрос, требующий твоего вмешательства. Отправь человека, а лучше саму Лиан, пусть отложит кровавую ковку, сейчас не до нее.

— Ты не боишься, что Зинас растрепал всему кварталу, что собирается ковать для Владыки из долины?

— Не боюсь, — покачал я головой. — Окончательной договоренности мы не достигли, я ему еще не заплатил, ты же не сделал его поставщиком своего торгового дома. Я только дал ему серебра на материалы, и только. Пусть Лиан сходит в лавку, поговорит с мастером. Соврет что-нибудь, отложит изготовление сабли.

— Почему ты хочешь отправить девочку? У меня есть помощники, которые все утрясут в лучшем виде, — спросил Эрегор, отпивая вина.

Я замолчал и посмотрел в свой стакан с вином, обдумывая ответ.

— Ей надо взрослеть, самой решать вопросы. Это отличная тренировка. Ничего сложного — сходить, поговорить с знакомым гномом. Тем более, это ее сабля, пусть постарается сделать все так, чтобы не оскорбить подгорцев. Ты же знаешь, они не любят, когда срываются особые заказы.

— Знаю, — кивнул Эрегор. — В твою башню я отправлю Ирнара.

— Того задиру, который попытался атаковать меня? — уточнил я.

— Именно.

— Откуда он?

— Служил под моим командованием, но в штурме… не участвовал, если ты об этом.

— И он решил отправиться с тобой в изгнание? — мои брови взмыли вверх.

— Ирнар честолюбив, но многим мне обязан, учитель. Так что общение со мной не вредит ему, как рейнджеру. В Н’аэлоре ему всегда рады и он всегда волен вернуться домой. Тем более, опытного лейтенанта попробуй найти.

— Хорошо. Вот список вещей и где они лежат.

Я протянул эльфу небольшой свиток, в котором содержалась вся необходимая курьеру информация. Амулет Теней, большое кольцо призыва, несколько целебных побрякушек. Жаль, когда-то мне пришлось разобрать амулет отложенной смерти ради редких камней и материалов, но справимся и без подобной подстраховки. Кроме того, именно он источал слишком много магической энергии и для опытного колдуна светился, словно сигнальный костер в ночи.

Эрегор аккуратно спрятал свиток под камзолом, а после взял в руки медную монетку, что все это время лежала прямо перед ним на столе. Эльф поднял зачарованный кругляш перед глазами, посмотрел и так и этак, после чего хмыкнул и наконец-то убрал монетку в карман.

— Три года назад я заплатил огромную цену за то, чтобы проникнуть в твой дом, а теперь ты сам даешь мне ключ.

— А Лиан живет с тобой под одной крышей, — добавил я, отпивая вина. — Кстати, не хочешь рассказать, зачем же девочка понадобилась престолу?

— Спросишь об этом нашу королеву при встрече.

— Твою.

— Что? — не понял Эрегор.

— Ирен только твоя королева, советник, для меня она просто правительница Н’аэлора, не первая на моей памяти, кстати говоря.

— Тебе бы лишь напомнить, насколько ты древний? — усмехнулся эльф. — Ты делаешь это постоянно, сколько себя помню.

— Я отыгрываюсь за весь род людской, Эрегор, просто смирись.

Опрокинув в себя остатки содержимого стакана, я ударил деревянным донышком по столу и начал собираться.

— Тебе нужны деньги? — внезапно вспоминил эльф.

— Нет, я на довольствии арены. Ты уверен, что сможешь получить пропуск на следующие бои?

Эльф замялся, но наконец-то кивнул.

— Смогу. Я уже пустил слух, что ты привез мою ученицу и убрался восвояси со своими странными вопросами, так что смогу прикрыться тем, что Лиан скучает и хочет развлечений.

— Да, на лавках вокруг клетки было поразительно много женщин… — покачал я головой. — Хорошо, делай как знаешь, но я опять выхожу на песок уже через три дня. Сегодня как раз приходил человек распорядителя, убедиться, что я не струсил и не сбегу. Хотя какое там! Меня пасут день и ночь, словно я какая скотина, а не человек.

— Ну то, что ты не человек, вполне себе правда… — начал Эрегор.

Я цыкнул на эльфа, он же только расплылся в ехидной ухмылке, а после допил свое вино.

— Ты много себе стал позволять, Эрегор.

— Весь страх я оставил во дворе твоего дома, учитель. А после меня сослали из Н’аэлора в эту дыру, закупать железо и зерно, словно я какой-то купец. Мне больше нечего бояться, — ответил эльф, поднимаясь со стула. — Я пойду первым, заодно гляну, следит ли кто.

Я молча кивнул, мы пожали друг другу руки и Эрегор, тихо отворив массивную дверь, выскользнул из комнаты. Я же досчитал в уме до ста, а после проследовал за советником.

Конечно же темный эльф лукавил. Не просто так он тут сидел, корчил из себя купца. Мы оба понимали, что Ирен отправила его на юг для формирования нового форпоста для дворца в Налоре, это было очевидно любому, кто хоть что-то смыслил в политике Вечного Леса и знал о существовании Шивалора. Но раз уж моему ученику так нравится чувствовать себя обделенным и давить на жалость — его право. Я надеялся, что Эрегор сможет рассказать о том, почему Ирен была так нужна Лиан, но эльф уклонился от ответа, в очередной раз подталкивая меня к встрече с королевой темных эльфов.

Если его лейтенант, этот Ирнар, обернется за полторы недели, то уже на третий бой я выйду с нормальным оружием. Пока же мне надо поддерживать репутацию нищего наемника, которому с барского плеча перепало пару монет на выпивку. Придется и в публичный дом со временем заглянуть, только надо будет выбрать какой-нибудь приличный, с купелью и дорогими маслами. Кувыркаться со шлюхами я не планировал, а вот понежиться в горячей воде, чтобы мне потом размяли каждую мышцу на теле — вполне. Особенно, в моем текущем состоянии.

Мне пришлось серьезно сократить число упражнений на ежедневной тренировке, все больше и больше внимания уделяя гибкости и общему тонусу мышц. Сейчас, без постоянной подпитки магией, я деревенел быстрее, чем успевал разминаться. А это может сыграть со мной злую шутку в клетке для боев.

А еще я беспокоился, как там справляется Лиан. На протяжении трех лет мы ни на день не расставались с девушкой, и буквально вторым же вопросом Эрегора при нашей встрече был вопрос о том, когда она сможет со мной увидеться. Я же считал, что текущая ситуация пойдет на пользу темной, она сможет стать более самостоятельной и ответственной, пообщается с сородичами, сделает для себя определенные выводы. Я не опасался, что Лиан ударится во все тяжкие, но вечно при мне девушке быть не стоит — пусть задумывается о том, чего сама хочет от этой жизни. Еще лет пять-семь, максимум десять, я уделю ее обучению и тренировкам, а когда пойму, что вложил в ее серебристую голову все, что может ей понадобиться как в северных пустошах, так и при дворе бримского короля, ей придется меня покинуть. Я не хотел, чтобы девчонка просидела со мной сотню лет в черной башне, как бы сильно она ко мне не привязалась.

Надеюсь, у нее получится договориться с кузнецом. Я не выпускал из головы мысль о том, что как только разберусь с Владыкой Харла, тут же вернусь к вопросу ковки сабли для эльфийки. Надеюсь, Лиан это понимает и не слишком грустит из-за того, что наши планы сорвались.

Нет, жизнь под одной крышей с Эрегором точно пойдет ей на пользу. Она слишком человечна, слишком многое взяла от меня. И пусть по человеческим меркам я бесчувственное чудовище, но способность эльфов к контролю эмоций — совершенно другой, недостижимый даже за тысячу лет уровень. Кстати, в этом и крылась одна из причин моего раздора с Ирен — я был настолько стар, настолько близок по духу и образу жизни к темным эльфам, что королева в какой-то момент стала меня считать одним из своих. Вот только проблема в том, что я не эльф, и никогда им не стану. Поэтому случилось то, что случилось.

При мыслях об Ирен у меня резко испортилось настроение. Сотни лет тишины и покоя, сотни лет ни единого воспоминания об этой женщине и вот, последние три года королева Вечного Леса не выходит из моей головы. И ведь она за эти столетия совсем не изменилась, как не изменился и я. Все та же элегантная правительница в летящем белом платье, с пламенеющим взглядом и звенящим, словно колокольчики, голосом. Надменная, властная, почти холодная, но…

Я сжал кулаки, отгоняя воспоминания о прикосновениях к точеным плечам Ирен и к ее темной, бархатистой коже. Сейчас я на пороге огромной бойни, у меня совершенно другие тревоги. Старые проблемы подождут.

Оставшиеся до очередного выхода на арену дни пролетели незаметно. Я ел, пил, спал и тренировался во дворе перед трактиром, немало веселя окружающих жителей и всяких пропойц. Я окончательно привык к весу и длине клевца, разобрался с моим текущим физическим состоянием. Да и бой на арене прошел довольно гладко. Теперь я был фаворитом, а против меня выставили какого-то трясущегося алкаша. На мужике была только стеганка да ржавая кольчуга, а из оружия — старый боевой топорик.

Я закончил все быстро — позволил противнику провалиться в собственный удар, пинком сбил его с ног, после чего размозжил череп мужчины ударом клевца. На все это ушло меньше минуты и едва труп мужчины коснулся песка арены, зрители взвыли от восторга.

— Вот это удар!

— Какие движения!

Им было плевать на мои навыки. Они пришли посмотреть на чью-то смерть. Сытые, глупые толстосумы Мибензита. Последняя большая война с Бримом была слишком давно, чтобы они помнили, что такое настоящая резня, а север находился под надежной защитой от набегов орков. Они заплыли жиром и стали искать все более и более извращенных развлечений.

Я стоял над трупом убитого мной мужчины и смотрел на трибуны. Вот, мой взгляд скользнул по бургомистру и девушке, что сидела рядом с ним. С виду совсем молодая, в пышном платье и высоких, до локтя перчатках, модных сейчас в Бриме по рассказам купцов, она единственная с ужасом наблюдала за тем, как кровь из разбитого черепа вытекает на песок вместе с мозгами.

Когда я получал свои пятьдесят серебра в уже знакомой коморке, распорядитель задал мне простой вопрос:

— Следующая неделя. Выйдешь на арену?

Харлу не нужны рабы, Харлу нужны воины.

— Конечно, — хмыкнул я, ловко пряча кошель. — Если вы будете выпускать против меня подобных увальней, я готов сражаться хоть каждый день!

Бравада, я должен показать жадность и браваду, так бы вел себя стареющий наемник.

— Каждый день не надо, — покивал головой мужчина, — но я тебя понял. Время от времени появляются и другие желающие, но толпа уже запомнила твое имя. Ты очень умел и быстр для своих лет, им это нравится. Опыт и сила…

— Я могу сменить трактир? — спросил я.

— Теперь можешь. Но если надумаешь уехать из города, то сообщи хозяину, чтобы мы нашли замену, — спокойно сказал мужик.

Ага, так меня и выпустят из Мибензита. Просто нападут, едва я остановлюсь на первый ночлег, чтобы я не стал трепать языком. Вообще, молчание не просто так называют золотом. Чем бы ни прикрывал Владыка Харла свои жертвоприношения, ему не нужна широкая огласка. Хватает налаженной сети вербовщиков и покровительства местных элит. Но то, что происходит в Мибензите, должно в нем и оставаться.

— А я могу на себя поставить? — спросил я.

— Не можешь, — ответил мужчина. — Ставки только для гостей, которые заплатили за вход.

«Заплатили за вход».

У меня есть новости для Эрегора. Ну конечно же, всю эту махину из десятка людей надо на что-то содержать, а входной билет в пару десятков монет делает это мероприятие более элитным. Пусть поспрашивает в торговой гильдии, мне показалось, я заметил пару именитых купцов на лавках. Вряд ли они откажут темному эльфу.

На следующий же день я съехал из «Кабаньей головы» в довольно дорогой трактир недалеко от рыночной площади, то есть поступил так, как поступил бы жадный и туповатый наемник — начал жить на широкую ногу. Чтобы ни у кого не возникло вопросов, надо разжиться еще деньгами. На ум приходили только азартные игры, которые мне никогда не нравились. Хотя гномья игра в «Короля» была довольно увлекательной, если ты был знаком с людьми, что сели с тобой за стол.

Мне надо поскорее протащить Эрегора на арену, после чего мы разыграем с темным эльфом небольшой спектакль под названием «покровительство». В Даркане именитых бойцов арены часто спонсировали местные купцы и чиновники, пусть и опальный советник проспонсирует мою сладкую жизнь, пьянство и походы по публичным домам. При этом все надо будет провернуть с максимальной оглаской, чтобы каждый видел, откуда у меня взялись деньги. Благодаря этому я смогу свободно посещать торговый дом темных эльфов, а то и вовсе перебраться обратно к Эрегору. Единственное слабое место во всей этой истории — почему именно эльф решил проявить ко мне благосклонность. Надо бы подумать…

На ужин я выбрался в довольно приятную тихую корчму в двух улицах от того места, где я сейчас поселился. Постоянное ощущение слежки никуда не делось, так что пусть они за мной побегают. А как я завтра буду слоняться по кварталу мастеровых в поисках оружия! И пусть к следующему бою Ирнар уже должен вернуться из долины с необходимыми мне вещами, но появление в моих руках качественного клинка всего за один оплаченный бой вызовет вопросы. А клевец надо сменить на что-то приличное. Крепкое копье или простенький палаш вполне подойдут на первое время.

— Эй! Дружище! Не угостишь ветерана шивалорского гарнизона? — услышал я прямо над ухом.

Подняв глаза, я увидел невысокого старого солдата, который заискивающе заглядывал мне в глаза. Очередной искатель халявы, если бы не крепкие руки и широкие плечи, я бы подумал, что это новый засланец от организатора боев.

— Из Шивалора, говоришь? — спросил я с прищуром.

— Атось! Прямиком оттуда! Вот, меч в сундук только положил! Выперли со службы, старый уже, говорят, дозор пограничный нести! Тьфу!

— Плохи дела Шивалора, если гарнизон держит на службе таких стариков, — покачал я головой, показывая, что не против того, чтобы потрепаться.

Бывший солдат мигом уселся рядом и взглядом на разносчицу и парой жестов заказал себе кружку пива.

— Да чего там, плохо. Как этот дурень Мордок себя королем возомнил, так все нормальные солдаты к нему перебежали! Платит хорошо! В Шивалоре только остроухие и остались, а мы так, ворота открой, ворота закрой, да телегу разгрузи! Вся служба! — с горечью сказал мужчина.

— Что, совсем темные жизни не давали?

— Да не! Нормальные они, хоть и тощие все и хмурые вечно. Службу несут, не напиваются, не дерутся. Платили жалование исправно, без вот этого вот, знаешь, десятины начальственной. Все как положено, монетка к монетке, медяк к медяку! Что рожи у них зверские, так у кого на северах лица добрые? Нет, к остроухим вопросов как раз и нет, все нормально было, — покачал головой старый солдат, с улыбкой принимая кружку с пивом. — Спасибо, золотце!

«Золотце», дородная женщина лет сорока с необъятным задом, только улыбнулось старику и кокетливо завиляло бедрами по пути к стойке.

— Не баба, а мечта! Во хозяин себе урвал так урвал! — шепнул мне солдат, провожая взглядом, как я понял с его слов, жену трактирщика.

Восторгов солдата я не разделял, но о вкусах на женщин не спорят, гиблое и глупое занятие.

— Расскажи-ка мне, как там дела в Шивалоре-то… — начал я, поворачиваясь к солдату.

В моей же голове стал зреть очередной план. Вот она, точка соприкосновения мира эльфов и людей, причина, по которой Эрегор будет ко мне благосклонен на публике и это не вызовет никаких лишних вопросов, а только укрепит мою репутацию лихого рубаки. Осталось только внимательно послушать, чем жил этот пограничный форпост последние лет двадцать, чтобы не сесть во время случайного разговора в лужу.

А загадочная репутация и некоторая слава мне пригодятся. Ведь в ближайшие месяц-два мне придется много общаться с людьми. Сегодня во время боя мне показалось, что я почувствовал Владыку. Возможно, тот, кого я ищу, скрывается под личиной одного из зрителей, а чтобы это выяснить, мне нужно встретиться с ним лицом к лицу.

Глава 11. Чемпион

На мой третий бой Эрегор наконец-то сумел попасть на трибуны. Лицо темного эльфа ничем не выдавало отвращения опального советника к происходящему, однако я слишком хорошо знал Эрегора, чтобы не заметить его напряжения.

На этот раз против меня выставили довольно сильного и молодого противника. Мужчина в легкой броне и с длинной рапирой, этот наемник прибыл прямиком с востока и выглядел как типичный дуэлянт и повеса, который зарабатывает на вино и развлечения ремеслом бретера.

Из своего выхода на песок он устроил целое представление, а перед тем, как зайти в клетку, посвятил свой бой очаровательной спутнице бургомистра, встав перед ней на одно колено и вскинув над головой свою тонкую рапиру. Девушка от такого внимания моментально стала пунцовой и под одобрительный гомон зрителей только и смогла, что смущенно кивнуть пижону.

Мне же было почти жаль убивать этого молодого мужчину, но мое мнение резко изменилось буквально через минуту.

Задача каждого бретера не только выиграть дуэль, но и унизить противника на потеху клиенту. Бримец еще до начала боя смерил меня высокомерным взглядом, ухмыльнулся при виде дешевого короткого меча в моей руке и клевца на поясе. Вместо щита я купил пару обитых железом наручей; это посредственная защита от рубящих ударов, но такая броня была для меня намного привычнее. И первыми же выпадами бретер попытался пробиться через эту слабенькую защиту, порезать мне руки, измотать высоким темпом боя, но едва он понял, что перед ним опытный и сильный противник, дуэлянт перешел к грязным уловкам. Причем он был настолько уверен в собственном превосходстве, что даже не тронул висящий на поясе широкий длинный кинжал, который частенько используется как вспомогательное оружие для парирования.

Когда он бросил мне песок носком ботинка прямо в лицо, я понял, что честного поединка у нас не выйдет. У бретера было преимущество в дистанции, но я сразу же увидел, что почти все свои сражения он провел на дуэльной площадке, а не в реальном бою. Так что мужчина даже не понял, чем ему это грозит. Ведь реальный бой намного более грязное действо, чем любая оплаченная дуэль.

Улучив подходящий момент, я перешел в атаку и нанес сразу несколько тяжелых верхних ударов, заставляя противника перейти в защитную стойку и удерживать рапиру сразу двумя руками. Я был значительно старше даже по простому человеческому летоисчислению, и при этом намного тяжелее ловкого и сухого бретера. Весь свой вес, всю свою, как казалось со стороны, уже угасающую из-за возраста силу я вложил в эти три удара, правое плечо гудело от напряжения, связки едва ли не трещали. Вот, рука бретера дрогнула, я резко шагнул вперед, спуская клинки на уровень груди и смыкая гарды так, чтобы заклинить наше оружие, а сам выхватил из петли на поясе клевец.

Бримец увидел краем глаза какое-то движение, но он был слишком занят верхней борьбой и когда он осознал, что происходит, тянуться за дагой было поздно. Он попытался вывернуть свою рапиру и полоснуть мне по рукам, но тут меня защитили те самые наручи. Я же замахнулся и широким ударом молота выбил бретеру колено.

По пещере прокатился совершенно не геройский, тонкий то ли вскрик, то ли писк, после чего бретер, подкошенный, все же сумел отскочить в сторону. Лицо, еще минуту назад излучающее высокомерие и пренебрежение, сейчас накрыло маской ужаса и страха смерти. Он понял, что спасет его только чудо.

Чуда не произошло. Следующим ударом я отклонил неловко выставленную рапиру в сторону и разбил бойцу второе колено, бретер рухнул на песок, попытался перекатиться, но я успел вогнать шип своего второго оружия в плечо, насадив на него противника, словно на мясницкий крюк. После я подтащил скулящего от ужаса бримца к себе и вогнал клинок короткого меча прямо в сердце мужчины.

Резким движением я вырвал свое оружие из бездыханного тела, сбросил капли крови на песок и, игнорируя крики зрителей, вышел из клетки. Но все же я успел заметить, каким ошарашенным взглядом меня провожала спутница бургомистра. Это надо запомнить и использовать позже.

Тем же вечером, едва я вышел из своей комнаты на ужин в общий зал постоялого двора, ко мне подошел один из темных эльфов Эрегора. Как и было условлено, эльф передал мне послание его господина о том, что меня завтра ждут в торговом доме Н’аэлора на обед. Сделал он это громко, демонстративно и, как водится у темных эльфов, крайне высокомерно. Я предложение, конечно же, принял, после чего спокойно приступил к ужину.

По косому взгляду нескольких посетителей я понял, что эти вести довольно быстро дойдут до устроителя боев и завтра меня ожидает неприятный разговор, но первые шаги по развитию моей новой личности были сделаны. А благодаря старому солдату, что служил в гарнизоне Шивалора, у меня была убедительная история моего знакомства с бывшим советником королевы Ирен.

В назначенный час я переступил порог торгового дома Н’аэлора, и едва двери за мной закрылись, на встречу вышел Эрегор вместе с Лиан.

— Учитель, — почтительно кивнул эльф.

— Эрегор, — поприветствовал я опального советника.

Девушка же молчала, хотя я видел, что ей есть что мне рассказать.

— Обед будет через десять минут, — степенно сообщил хозяин дома, — пока же…

Я только молча кивнул. В обеденном зале мы с Лиан остались вдвоем и наконец-то смогли поговорить.

— Как твой поход к кузнецам? — сразу же начал я с обсуждения дел.

— Нормально… — протянула девушка. — Мастер Зинас, конечно, пошумел немного, но ты предупреждал меня о склочности дворфов. Я попросила его не продавать материалы, купленные для ковки, хотя бы до наступления зимы. Договорились, что если до ночи темной Тройки мы не придем, то он волен делать с ними, что пожелает.

— Это сколько, почти пять месяцев.

— Ага, на большее он не согласился, — ответила девушка.

— Уже отличный результат, обычно гномы менее сговорчивы.

— Он просто боится тебя, старик, вот и не...

— А может ты просто была убедительна, — перебил я Лиан. — Не надо приписывать мне все заслуги.

Девушка смутилась, по ее виду я понял, что Лиан что-то тревожит.

— Что такое?

— Ничего. Просто… Мне неуютно тут одной.

— Ты тут не одна, а с Эрегором и его людьми.

— Считай, что одна. Хоть мы выглядим одинаково, я для этих остроухих совершенно чужая.

Я многозначительно посмотрел на длинные уши Лиан, украшенные сразу несколькими серебряными серьгами, но ничего девушке не сказал. Странно слышать от темного эльфа слово «остроухие» относительно собратьев. Дети Вечного Леса никогда так сами себя не называли.

— И что же тебе не нравится? — спросил я, наливая молодого красного вина из кувшина.

В обед только легкие, с цветочным ароматом сорта. Я опустил нос в стакан и принюхался. Фиалка и едва различимые нотки лаванды, прекрасный букет правильно изготовленного молодого напитка. Эрегор себе не изменял и даже в таких мелочах, как обеденное столовое вино, стремился мне угодить. Правильное молодое вино бывает сложно найти. Частенько то, что выдавали за качественный продукт, воняло луком или кислой капустой, да и на вкус было точно таким же, ведь аромат определяет вкус более чем наполовину. Либо же наоборот, популярное в народе вино по своему запаху было плоским и вялым, а по вкусу — кисловатым и водянистым.

— Они смотрят на меня, как на предателя, — ответила Лиан после короткого молчания. — Будто бы я виновата в том, что случилось с Эрегором… Точнее в том, что ты с ним сделал.

— В том, что случилось с хозяином этого дома виновата только королева Вечного Леса, но я не рекомендую тебе говорить это при темных эльфах вслух, можешь нарваться на дуэль.

— Они настолько сильно любят свою правительницу?

— Ты даже представить себе не можешь насколько, — с горькой усмешкой ответил я.

Слова Лиан меня опечалили. Я надеялся, что без меня девушка потянется к темным, почувствует родство крови, но три года со мной в долине окончательно отрезали для эльфийки путь на родину. Теперь она существо без роду и племени, везде и всегда чужая, обреченная на вечное одиночество. Плохую услугу я оказал девочке, очень плохую.

— Тебя что-то тревожит? — спросила Лиан, беззастенчиво заглядывая мне в лицо и беря за руку.

— Скорее я огорчен, — честно ответил я.

— Тем, что я не похожа на эти высокомерные задницы? — усмехнулась Лиан. — Они тебя почти ненавидят, почему они должны мне нравиться?

— Потому что это твой народ, Лиан. Я говорил тебе, что мой век скоро подойдет к концу, ты не будешь вечно жить со мной. Рано или поздно тебе придется идти дальше, одной. И намного лучше, если ты сможешь вернуться в Н’аэлор.

— Они пытались меня выкрасть и, скорее всего, убить. Почему я должна верить Дворцу на Холме? — фыркнула девушка. — Тем более они слабаки.

— Да неужели? — удивился я.

— Я попробовала себя на песке с некоторыми из темных, ничего необычного. Да, они довольно ловкие и пока мне непривычно, но пара лет, и я легко расправлюсь с любым из остроухих, — высокомерно сообщила моя воспитанница.

Я на эти ее слова лишь покачал головой и спрятал улыбку в стакане с вином. Надо бы попросить Эрегора выставить против девочки Ирнара или выйти самому, тогда она поймет, насколько заблуждается. Я высоко оценивал боевые качества лейтенанта, потому что доверял оценке самого Эрегора. Бывший капитан и советник не поставил бы своим заместителем какого-то увальня, Ирнар определенно был крайне умелым и опасным бойцом, я это заметил еще в нашу первую встречу.

— Не зазнавайся, — сказал я Лиан. — Море жизни глубоко и обширно. Всегда можно нарваться на рыбу крупнее, чем ты сам.

— Что-то за тобой я такого не замечала, — заметила эльфийка. — Ты не боишься даже Святого Престола. Вспомни, что ты сделал с тем клириком, Лавертен. Я бы на ее месте наверное вообще умерла от страха.

— Потому что едва ты покажешь святошам свою слабость, они порвут тебя на лоскуты, — хмуро ответил я. — С ними нельзя иначе.

На этих словах в столовую зашел Эрегор.

— О чем речь? Я слышал слово «святоши»! — улыбнулся опальный советник, усаживаясь за свое место на противоположном от меня конце стола.

— Вспомнили один неприятный визит, — отмахнулся я от этой темы.

Эрегор ничего не ответил, но по лицу эльфа я понял, что он догадался, о каких святошах шла речь.

— Скажу я тебе, учитель, что поиски Владыки Харла недешево мне обходятся, — сообщил темный эльф. — Несколько сотен серебряных я потратил только на то, чтобы узнать о проведении боев. И еще три десятка монет — вход на арену.

В уме я только присвистнул. Немалая цена за кровавое развлечение.

— То есть местные толстосумы отваливают стоимость неплохого коня за то, чтобы посмотреть, как я за пару минут отправляю кого-то за темный полог? — уточнил я.

— На самом деле все не так просто, — сказал Эрегор. — Твой бой — последний за вечер, финальный гвоздь программы. До этого проходят еще показательные бои до первой крови, хотя и там не обходится без тяжелых травм. А в соседней пещере организован целый зал для банкета, еще бургомистр и глава купеческой гильдии периодически устраивают званые вечера для членов этого мероприятия. В целом, это просто кучка дельцов и городских чиновников, которые устроили вокруг боев форменную круговую поруку. Выгодные контракты, договорные цены, даже уже о свадьбах говорят.

— Кровь объединяет, — фыркнул я.

В этот момент в зал вошли слуги и внесли горячее. К закускам, что стояли до этого на столе, я так и не притронулся. Старая привычка, выработанная моим аскетичным образом жизни в долине.

— Их объединяет жажда крови, — ответил Эрегор. — Но там и довольно много девушек, которых, конечно, больше интересуют банкеты и званые ужины на поверхности. Дочери, молодые жены, племянницы.

— Как у бургомистра? — уточнил я.

— Именно. Кстати, эта девица, Элеонора, буквально приковывает всеобщее внимание. Племянница бургомистра, невинный цветок Западных земель. Как я узнал, это дочь покойной двоюродной сестры бургомистра, так что своих видов у него на девушку нет. А это, в свою очередь, приводит к повышенному вниманию со стороны мужчин к ее особе.

— Предлагаешь мне приударить за племянницей? — прямо спросил я.

— Предлагаю для начала познакомиться. Вокруг нее постоянно вьется масса людей, так будет проще найти Владыку…

Лиан же на последних словах не сдержалась и фыркнула в тарелку.

— Что-то не так? — удивился Эрегор.

Как же быстро темный эльф перенял эстафету наставничества! Даже мои интонации копирует. Неужели я на самом деле такой сноб?

— Нет, все хорошо, — ответила с улыбкой темная, — просто вы так легко говорите о соблазнении богатой девушки, будто бы это уже вопрос решенный. А ведь он, — она совершенно невежливо ткнула в меня пальцем, — совершенно старик! Посмотрите только, господин Эрегор!

Эльф недоуменно перевел взгляд с Лиан на меня.

— Не вижу никаких проблем. Тем более, Лиан, наш учитель был весьма успешным сердцеедом. Так что повторюсь, не вижу для него проблем охмурить простушку из Западных земель, если уж в его руки падали сердца целых принцесс или…

На этих словах эльф замолк, а я благодарно кивнул Эрегору. Мы оба не хотели поднимать эту тему.

— Ну, может он был таковым, когда-то давно, тысячу лет назад, но сейчас Feuasadh скорее просто мрачный гадкий старикан.

На этих словах Лиан буквально передернуло, а мы с Эрегором только переглянулись. Отрадно, что эльфийка не видела во мне мужчину, этот вопрос в свое время немало меня тревожил. Но и такие оценки были от нее не слишком верны.

— Поверь мне, leanabh, — сказал Эрегор, — перед твоим наставником не устоит ни одна женщина, если он того пожелает.

Лиан, которая прямо сейчас совершенно по-простецки затолкала в рот огромный кусок отбивной, недоверчиво посмотрела сначала на Эрегора, а потом — и на меня. Нет, определенно она все еще дитя, о какой взрослости может идти речь?!

— Не подавись, — фыркнул я в ответ на взгляд эльфийки, после чего обратился к эльфу, — то есть предлагаешь следующий бой посвятить этой девушке?

— Слишком грубо, как мне кажется, — покачал головой Эрегор. — Скорее, я возьму на себя организацию одного из ужинов, на которых приглашу и тебя, как моего личного чемпиона.

— А таким вообще занимались раньше?

— О да, твой первый противник, Урмон, был чемпионом одного из крупнейших купцов Мибензита. И в свободное время он тренировал его личную охрану.

— И чем же я могу отплатить за твое покровительство? Вы же темные эльфы!

— Не беспокойся, нашей истории о том, что я у тебя в долгу еще со времен Шивалора будет достаточно. Я уже напустил тумана на эту тему. Все что от тебя потребуется, учитель — многозначительно молчать и делать вид, что все вопросы стоит задавать лично мне. А я на них, конечно же, отвечать не буду, — усмехнулся Эрегор, едва-едва показывая острые зубы.

Опять это мимолетное ощущение, будто бы вернулся старый советник Ирен. О, Эрегор был опасен не только в бою, но и в придворных интригах, и все, что происходило сейчас в Мибензите, было ему близко и привычно. Осталось только кого-нибудь отравить или заколоть на темной улице, и Эрегор будет чувствовать себя как рыба в воде.

— Есть еще один вариант, — вспомнил советник. — Можно организовать на девушку нападение бандитов. Оплатить эту услугу через подставных лиц не особая проблема. Станешь защитником невинной девушки.

— Пошлость, — поморщился я. — И не всегда это работает так, как надо. Мне же нужно просто быть рядом, чтобы наблюдать за многочисленными лизоблюдами в попытках вычислить Владыку Харла, а не разогнать их всех своим присутствием.

— Тогда придется налаживать связи еще и с бургомистром, — сообщил эльф.

Все сложно, все переплеталось в один большой ком проблем, событий и знакомств. А мне всего-то надо оказаться от потенциального Владыки на расстоянии вытянутой руки. Дальше — сбросить полог, которым я был отрезан от сил Нильф, и мне даже оружие не понадобится, голыми руками справлюсь. Может послать это все к демонам, собрать из эльфов Эрегора отряд и во время очередного боя в клетке устроить штурм пещеры? Чуть меньше сотни зрителей — не такая большая цена за уничтожение Владыки Харла. Устрою простую и понятную бойню, а эльфы не позволят никому выскользнуть за пределы пещер.

Но потом мне вспомнилась размеры и мощь печати, что была начертана под песком. Гигантский конструкт, если его вывести из состояния равновесия, если форсировать последнюю стадию заклинания… Я был готов пустить под нож полсотни купцов и столько же их спутников и спутниц — это было еще приемлемо. Пожертвовать всем Мибензитом, учитывая, что в скором времени Мордок может двинуться на юг…

— Наладим, — ответил я эльфу. — А пока лучше расскажи, сможет ли твой лейтенант по возвращении преподать пару уроков Лиан. А то она не до конца понимает, насколько сильным может быть опытный противник из ее народа.

Эльфийка на этих словах даже перестала жевать и посмотрела на меня, как на предателя, Эрегор демонстративно закашлялся в кулак, я же совершенно безмятежно продолжил поглощать нежнейшую отбивную. Все же, трактирная еда за эти недели мне опостылела, надо поскорее перебираться обратно в торговый дом моего старого ученика.

Глава 12. Загородный прием

Лиан неловко вскинула над головой меч в попытке защититься, и тут же получила мощный удар плечом в грудь, который повалил эльфийку на землю.

Я же, сидя у окна моей комнаты на втором этаже, наблюдал за тем, как лейтенант Ирнар уже второй час избивает мою подопечную.

— Вставай! — крикнул я девушке.

Лиан зло зыркнула на меня, посмотрела на Ирнара, уже скучающего на другом конце двора, после чего поднялась на ноги.

Темный эльф был хорош и совершенно себя не сдерживал, я это видел по резким движениям и скорости, с которой он укладывал девушку на землю.

Как я когда-то сказал Лиан, для меня большинство стоек темных эльфов оставались недоступны. Не выкручивались так руки и суставы. Привычная сражаться с человеком, эльфийка просто не могла прочитать следующее движение темного эльфа, а Ирнар был крайне талантливым мечником.

Конечно, будь у девушки возможность воспользоваться магией, все пошло бы по совершенно иному сценарию, дымные демоны и просто магическое пламя качнули бы чашу весов на ее сторону, но в чистом навыке боя на мечах она безнадежно проигрывала опытному рейнджеру Н’аэлора.

Я уже хотел попросить темного эльфа прекратить избиение моей подопечной, но Лиан встала в стойку и приготовилась к следующей схватке. Ирнар только оскалился на это, но вызов принял. Опять она будет глотать пыль…

— Наблюдаешь? — спросил Эрегор, который совершенно бесшумно вошел в комнату.

— Скорее контролирую, чтобы Лиан не убилась об твоего лейтенанта, — ответил я опальному советнику. — Ирнар же твой ученик?

— В том числе, — важно кивнул головой Эрегор, выглядывая в окно через мое плечо. — Но обучал его не только я, были и другие учителя. Но вообще, я по делу.

— Что случилось?

— По городу ползут нехорошие слухи. Выросло число убийств, причем не на улице, а домашних. Мужья бросаются на жен, сыновья — на отцов. Обстановка в Мибензите накаляется.

Я задумчиво посмотрел в окно. Лиан в очередной раз попыталась атаковать Ирнара, но темный эльф с легкостью парировал ее выпад. Я видел, что он мог ударить девушку свободной рукой в челюсть, но в последний момент сдержался, и вместо этого отвесил эльфийке обидную оплеуху…

— Мы еще не готовы, Эрегор, — наконец-то ответил я терпеливо ожидающему советнику. — Мне нужно посетить сегодняшний прием.

— Я все еще предлагаю воспользоваться амулетом Теней и решить сначала проблему печати, — заметил эльф. — Я понимаю ваше желание убить двух зайцев одним махом, учитель, но время поджимает.

Вот, Лиан в очередной раз напрыгивает на лейтенанта, проводит обманную атаку и бьет противника коленом в грудь… только чтобы угодить в захват и в следующий момент оказаться на земле. Крепкий и рослый эльф просто поднял девушку на руки и воткнул спиной в грунт, вышибая при этом из моей подопечной дух…

Эрегор был прав. Я жадничаю. Тем более Нильф проявляет недовольство. Я слишком долго нахожусь без связи с богиней, а печати на моих ладонях прямо свидетельствуют о том, что я — ее имущество. Никому не понравится, когда любимая игрушка в коллекции пропадает из виду слишком надолго.

— Сегодня ночью, — ответил я эльфу. — Если я встречу Владыку Харла в доме бургомистра, я просто убью его на месте. Без колдуна, что ее создал, печать потеряет большую часть своей силы, и я сумею справиться с последствиями, даже если контур специально нарушат приспешники мага. Если же Владыку мы не найдем — просто спустимся в пещеры и уничтожим печать.

Мне не нравился последний вариант, очень не нравился. Главная проблема в том, что пока я ничего не предпринял, я нахожусь в состоянии нейтралитета. Но если я разрушу заклинание другого Владыки — это объявление войны. Мне придется забыть о жизни в башне и заниматься охраной окрестных городов, фактически, взять над ними контроль. Иначе маг вернется и просто в отместку уничтожит все живое вокруг моей долины, что заметно усложнит мне жизнь.

Но игнорировать подобную наглость я не мог. Я обязан вмешаться.

Хватит сомневаться! Моя старческая скупость сослужила мне плохую службу. За попытками не проливать лишней крови я увяз в трясине чужой интриги, стал частью игры неизвестного мага.

Я еще раз посмотрел на то, как Лиан бросается на лейтенанта Ирнара. В отличие от меня, девушка имела волю к жизни, ее энергия била через край. Прямо сейчас она почти ненавидела своего противника и делала все для победы, и пусть она раз за разом оказывалась на земле, она вставала и продолжала попытки. Так чего же боюсь я? Есть ли у меня реальные противники в этом городе? Или я добровольно опустился до уровня неизвестного Владыки презренного Харла, став частью его кровавого ритуала?

— Собирай людей, Эрегор, — сказал я все еще стоящему рядом эльфу, и в моем голосе появилось больше стали. — И пригласи Ирнара.

— Хотите дать ему указания?

— Да. Твой лейтенант пойдет в пещеры на зачистку. Лиан пойдет с ним, пора ей оказаться в реальном бою. Благородные отправляют своих детей оруженосцами на поле боя уже в двенадцать, Лиан больше шестнадцати.

— У меня есть подходящая сабля для вашей ученицы, — склонил голову эльф.

— Это детали, — махнул я рукой. — Наше дело попытаться вычислить мага на приеме. Я уверен, что он там будет. Обязан быть.

Эрегор только молча кивнул и вышел за дверь. Опальный советник все устроит, я в этом даже не сомневался.

Ирнар наконец-то прервал свою экзекуцию, будто бы почувствовал приближение своего патрона. Через минуту во дворе показался и Эрегор. Что было дальше, меня интересовало слабо — у меня были свои дела перед приемом.

На столе в моей комнате лежали амулеты и кольца, которые привез из башни лейтенант. Амулет Теней, два больших целебных амулета, кольцо для накопления магической силы с большим рубином в центре и несколько перстней с заключенным внутри демонами. Первый — призрачная гончая, хороший разведчик и подспорье для нашего штурмового отряда. Второй — злобная тварь из глубин бездны, у этого существа даже не было имени. Что-то среднее между червем и сороконожкой, существо идеально подходящее для боя в тоннелях под городом. Первое кольцо я отдам лейтенанту, потому что контроль над ищейкой переходит к тому, кто ее призвал. Второе — для Лиан. Последний аргумент, тварь, которая прикроет отход девушки и справится с любым противником, если эльфийке будет угрожать смертельная опасность. Конечно, чтобы усмирить эту тварь, мне придется попотеть, но рисковать жизнью Лиан я не собирался. Целебные талисманы я тоже отдам Ирнару и Лиан. Мне они ни к чему, а если ранят Эрегора — сам виноват.

Себе я оставлю только кольцо накопления магической силы. Слишком заметное для наемника, но мне нужна небольшая провокация, мне нужно вызвать подозрения, чтобы Владыка как-то проявил себя. Слишком дорогое магическое кольцо подойдет как нельзя кстати.

К заходу солнца все было готово. Мы с Эрегором — в довольно богатых нарядах, специально пошитых для нас к этому приему, Ирнар, Лиан и еще шесть эльфов — вооружены и готовы идти на задание.

— Амулет выдержит четверть часа, после этого его сила иссякнет, — сказал я группе, которую Эрегор собрал для спуска в пещеры. — За это время вы должны проникнуть в пещеры и как можно ближе подойти к печати.

Остальное было не моей заботой. Ирнар был опытным бойцом, он справится с этим заданием. Ему доверял Эрегор, а я доверял опальному советнику. Этого было достаточно, чтобы больше об этом не думать.

Мы же с темным эльфом отправились в загородный особняк бургомистра, который находился в трех лигах к северу от Мибензита.

Сегодня городской голова проводил званый ужин для местных элит. За неимением аристократии в Западных землях, к последним причисляли успешных дельцов и торговцев, городских чиновников, глав гильдий и прочих богатых и влиятельных людей. В общей сложности, с учетом сопровождающих — более полусотни человек.

Мы с Эрегором прибыли одними из последних, как и пристало высокомерному темному эльфу и его спутнику. Сойдя с брички, которую Эрегор специально нанял для этого небольшого путешествия, я осмотрелся.

Обширная территория с садом и высокой каменной оградой, двухэтажный особняк, вычурные медные фонари на подъездной дорожке, слуги в одинаковой форме. До старой аристократии Брима, конечно, голова не дотягивает, но сразу видно, что это семейство привыкло жить на широкую ногу.

Пока мы тряслись в бричке, Эрегор кое-что рассказал мне о хозяине вечера.

Бургомистр Каул Гинник происходил из семейства восточных купцов и был главой Мибензита уже в третьем поколении. С перерывами, но ранее этот пост занимали его отец и дед, а первым Гинником в городе был его прадед, довольно состоятельный купец. Неизвестно, почему предок Гинника перебрался на Запад, но считалось, что виной тому конфликт с главой одной из торговых гильдий Брима. Прадеда нынешнего бургомистра буквально заставили бежать в дикие земли. Впрочем, это пошло семейству только на пользу. За последние сто лет шестьдесят из них городом управляли Гинники, нажив на этом целое состояние. Впрочем, никто не стал бы терпеть на таком посте откровенных воров, так что опыт этой семьи пошел на пользу и самому Мибензиту, и другим городам этой части Западных земель.

Вот только если предок Каула Гинника был человеком отважным и жестким, то его правнук — мужчина средних лет с ожирением и бегающими глазками — таковыми качествами похвастаться не мог. Нет, он пытался соответствовать своей родословной, но одного взгляда на Гинника хватало, чтобы понять: семейство вырождается.

Едва мы с эльфом прошли на летнюю площадку, разбитую на заднем дворе особняка, я внимательно посмотрел на гостей. Не все из этих людей посещали арену, но большинство лиц были мне уже знакомы.

— Господин Эрегор, — поприветствовал нас бургомистр, который появился, будто бы из ниоткуда.

По лицу Гинника было видно, что он совершенно не рад визиту темного эльфа, которого многие присутствующие недолюбливали, но он был обязан выполнять обязанности хозяина вечера. А они включали и приветствие гостей с ничего не значащей вежливой беседой, раз уж бургомистр замахнулся на подражание знатным домам.

— Господин бургомистр, — холодно кивнул в ответ темный эльф.

Меня хозяин вовсе проигнорировал, впрочем, это было ожидаемо, и вместо бессмысленного трепа я мог продолжать свои поиски подозрительных личностей.

— Дядя! — звонко воскликнули прямо у меня за спиной.

— О, позвольте представить, моя племянница, Элеонора.

— Ох! Дядя! Ты как всегда! — прочирикала девушка, становясь рядом с городским чиновником и беря мужчину под локоть.

Узкая талия, затянутая в корсет, приподнятая небольшая грудь, тонкая шея, темные как ночь волосы, собранные в высокую прическу, бледная кожа. На руках модные перчатки из дорогого южного атласа, которые, впрочем, не могли скрыть ни изящество ее кистей, ни длинных, элегантных пальчиков.

Девушка перехватила мой оценивающий взгляд и моментально залилась краской; ее до этого бледные щеки вмиг порозовели, а Элеонора сама отвела глаза. Даже в нынешнем состоянии отсутствия магических сил многие люди чувствовали себя неуютно, когда я смотрел на них.

Эрегор, понимая, что нам не стоит тратить слишком много времени на девушку, окончательно добил Элеонору и улыбнулся ей во все зубы. Подпиленные, отдаленно похожие на острые пилы, два ряда белых зубов темного эльфа произвели на племянницу бургомистра неизгладимое впечатление. Та сразу побледнела и замерла, глядя на улыбку опального советника, намертво вцепившись в руку родственника, после чего бургомистру пришлось откланяться.

— Совсем ты людей не жалеешь… — шепнул я своему ученику.

Эрегор улыбнулся теперь мне, чтобы и я оценил его жуткую рожу.

— В этом вся суть, — ответил эльф. — Я же в прошлом рейнджер.

— Почему у Ирнара тогда с зубами все в порядке?

— Я уже говорил. Такую улыбку надо заслужить, — ответил Эрегор.

Никогда не понимал этого варварства. Видимо, темные эльфы слишком долго воевали с орками из северных земель, другого объяснения подобной традиции у воинов этого народа у меня не было.

— О! Уважаемый Эрегор! Господин Фиас! — воскликнул один из купцов, завидев нашу парочку. — Наконец-то вы прибыли, а мы с товарищами все гадали, примите вы приглашение нашего уважаемого бургомистра или нет!..

Темный эльф тяжело вздохнул — ему сложно давались такие беседы и я его прекрасно понимал — я же нацепил на лицо приветливую ухмылку и двинул навстречу купцу. Надо вспомнить все, чему я научился во время жизни при дворе Брима, и пусть это было сотни лет назад, с тех пор поменялись лишь наряды да лица — традиции и правила остались неизменным.

Отсутствие в этих землях настоящей аристократии давало о себе знать. Аристократ — зверь довольно сложный и тяжелый в общении. Каждый мальчик в возрасте пяти-шести лет уже умеет колоть свинью и крутить курицам головы, к десяти он ходит с отцом, старшими братьями и слугами на кабана и оленя, в двенадцать-тринадцать — становится оруженосцем для конного воина своей или родственной семьи. Параллельно в его голову закладывается грамота, история, танцы, музыка, военное дело и даже кое-что из ремесел, например, по кузнечному делу, чтобы он мог в походе провести простенький ремонт доспеха. К восемнадцати годам бримский аристократ это довольно образованный, высокомерный и жестокий молодой мужчина, который с малых лет лил кровь животных и людей и рос с мыслью о своем особенном предназначении. Во всех, кроме других аристократов, он видел только чернь и грязь, считал людей ниже себя по происхождению трусами и тупицами и, к сожалению, зачастую бывал прав. Позже, с годами, они становились спокойнее, но эта взращенная с малых ногтей спесь никуда не девалась. Аристократ всегда оставался аристократом, и общаться с ним было довольно тяжело. Чем-то они были в этом похожи на темных эльфов, вот только высокомерие последних было мне понятно, когда как с аристократией дела обстояли совершенно иначе.

Купец же напротив, был мужчиной словоохотливым, и даже его профессиональный хитрый прищур, который нет-нет, да и показывался из-под маски приветливого простака, не портил впечатление.

Крепкий пожилой мужчина по имени Тронд оказался целым кладезем информации. Уже через полчаса мы заочно узнали почти всех присутствующих, а о некоторых — еще и щекотливые подробности. Тронд не был посетителем арены и являлся только на приемы, подобные этому. Пил купец за двоих, ел — за троих, и при этом искренне наслаждался вечером. Эрегора он знал по гильдии, а про меня услышал от знакомых, которые говорили обо мне, как об отважном ветеране шивалорского гарнизона, который стал личным помощником темного эльфа.

— Это вы правильно, господин Эрегор, наняли господина Фиаса, — сказал купец, стоя у небольшого столика и отправляя в рот очередную тарталетку. — Я видел вашего прошлого помощника, Ирнара, так? При всем уважении, господин Эрегор, присутствие господина Фиаса пойдет вашим делам на пользу.

— Мне кажется, или вы оскорбили моего подчиненного? Ирнар командир моей охраны и достойный эльф, — холодно осадил купца Эрегор.

— Ни в коем разе, господин Эрегор! Но вы и сами понимаете, люди в вашем присутствии нервничают, а господин Фиас выглядит… Привычно. Но я бы поостерегся на вашем месте. Человека могут попробовать подкупить, — хитро добавил Тронд, поглядывая в мою сторону.

— Поверьте мне, с этим не возникнет никаких проблем, — хмыкнул Эрегор.

Я только чуть поморщился от таких слов. Вот, как видят мою фигуру люди?

Чаще всего мой глаз натыкался, конечно же, на племянницу бургомистра. Элеонора, словно бабочка, порхала от гостя к гостю, внимательно слушала, скромно тупила взор, когда того требовали приличия, смеялась, когда смеялись остальные. Она выглядела как дорогая кукла из эльфийского фарфора, красивая и хрупкая, невероятно ценное и утонченное изделие из коллекции бургомистра.

Заиграла музыка, гости стали стекаться к специальному дощатому помосту, чтобы чуть растрясти съеденное и выпитое, да порадовать своих скучающих спутниц. Пока мужчины говорили и смеялись, женщины, в большинстве своем, молча наблюдали за своими мужьями, братьями и отцами, ожидая своего часа. И вот, он настал. Мы с Эрегором тоже шагнули в сторону помоста; как молодые девушки, так и зрелые женщины чуть стыдливо поглядывали на статного и высокого темного эльфа, который выгодно выделялся на фоне остальных гостей, в основной своей массе толстеющих и лысеющих купцов, порцию внимания получила и моя крепкая фигура.

— Ну что же… — начал эльф, но в этот момент мимо меня проскользнул один из гостей.

Я видел этого мужчину в толпе гостей бургомистра, он постоянно увивался за Элеонорой, почти не пил и в обсуждениях если и учавствовал, то скорее, как слушатель. Тихий и неприметный, но сила, которую я почувствовал…

Эрегор моментально понял, что что-то произошло. Я напрягся и приготовился сбросить с себя полог, которым Нильф отделила меня от магических сил. Даже если это не Владыка, а его подручный… Нет! Никаких сомнений! Я больше не могу с этим тянуть!

Я сжал кулаки, готовый броситься на мужчину и обрушить на него все свои силы, как передо мной появилась племянница бургомистра.

— Господин Фиас! Окажите честь! — хихикнула девушка, беря меня за руки.

Девушка, наплевав на все приличия, предлагала мне потанцевать с ней.

Я уже хотел было оттолкнуть ее в сторону и продолжить то, ради чего сюда пришел, но земля под ногами дрогнула. Зазвенела дорогая хрустальная посуда, качнулись развешенные по всему саду фонари.

— Что это?!

— Земля трясется…

— Что происходит?.. — доносилось со всех сторон.

Мы с Эрегором переглянулись. Я сбросил полог Нильф, печати на моих ладонях тут же вспыхнули магическим пламенем, но вместо того, чтобы догонять свою цель, я накрыл себя, эльфа и рядом стоящую Элеонору пологом защитной магии Третьей Богини.

— Что… — начал опальный советник, а в следующий момент по нам прокатилась удушливая волна безумной магии Владыки Харла.

По всему саду послышались крики и стоны, многие упали на землю, словно подкошенные, но когда фигуры начали подниматься, это были уже не милые гости. По лихорадочному блеску в глазах мужчин и хищным выражениям на лицах женщин я понял, что мы оказались посреди толпы, готовой в любой момент сорваться в кровавое безумие. Я же, борясь с подступающей тошнотой и головокружением — возврат магических сил был так же болезнен и труден, как и лишение оных — пытался решить, что делать дальше.

Отряд Ирнара и Лиан не справился, это было очевидно.

Кто-то полноценно активировал печать, выпустив на свободу безумную волю Уз Крови.